Бесподобный Евлампий

Страшная сказка (не)для Золушки

Часть первая

Пролог

Я до последнего надеялась, что в комнате, в которую меня едва не насильно завели, плотно закрыв за мной раздвижные двери, никого не будет. Хотя было бы странно, если брать во внимание, во что меня вырядили и для какой конкретно цели сюда привезли, миновав целый ряд не абы каких сложностей и связанных с ними заморочек. И, несмотря на то, что гостиная, окружённая едва не со всех сторон прозрачными экранами панорамных окон с выходом на огромную террасу внутреннего двора, оказалась для меня какой-то неестественно гигантской, я заметила Его практически сразу. И это при том, что он сидел ко мне спиной в одном из кожаных кресел и даже не пошевелился при моём появлении. Не говоря о том факте, что это был именно ОН, а не кто-то другой.

К слову будет сказано, он не пошевелился (и не обернулся!), когда заговорил со мной на идеальном английском, заставив непроизвольно дёрнуться и задышать от зашкалившего страха ещё чаще.

– Подойди…

– Ч-что?.. – конечно, я прекрасно расслышала, что он сказал, хотя в моей голове сейчас творилось чёрт знает что. Видимо, из-за бьющего по вискам и глазам адреналина я не совсем поняла смысла сказанного мне слова.

– Я сказал. ПОДОЙДИ! – он повысил голос всего ненамного, но для меня оказалось более, чем достаточно, чтобы понять его вроде как незаметное недовольство.

Я бы и рада устроить сейчас ту самую истерику, о которой задумывалась по пути сюда, но, похоже, меня здорово переклинило, и не без помощи хозяина данного места.

– П-простите, но… это какая-то ошибка! Я… я в жизни никогда ничем подобным не занималась… и я… я…

– Ты ждёшь, когда я сам встану и подойду к тебе собственной персоной? Тогда, боюсь, тебе это может не понравиться. И давай уже условимся раз и навсегда. Ты открываешь свой сладкий ротик только в тех случаях, когда я тебя об этом попрошу лично. А теперь… подойди и не вздумай заставить меня повторить это в четвёртый раз.

Честно говоря, не представляю, как вообще сумела сойти с места и пройтись на ватных ногах в сторону владельца дома. И оттого, что в этой комнате, кроме нас двоих больше никого не было, легче не становилось.

Кажется, теперь я начала понимать, почему об этом человеке говорили с таким благоговейным трепетом и плохо скрытым страхом. От него действительно веяло смертельной угрозой буквально за версту, и не потому, что в нём было чуть ли не под два метра роста и как минимум с центнер накачанных мышц. Один его голос вызывал неосознанное желание подчиниться и сделать всё, что он не прикажет, даже не задумываясь. А от подобной, буквально радиоактивной энергетики начинало плавить любые мысли в голове, а во всём теле – все натянутые до предела нервы.

– Ближе…

Само собой, я остановилась, можно сказать, на безопасном от него расстоянии, где-то в трёх метрах, перед этим обойдя небольшую зону из нескольких мягких кресел, пуфиков и столиков, где и восседал, подобно царю на центральном троне мой… владелец. Я почему-то выбрала место у окна, как будто собираясь, если что, бежать через ближайшую дверь во двор в неизвестном мне направлении.

– Ты меня слышала?

Я невольно пошатнулась на слишком высоких для меня каблуках, но всё же, более-менее сносно, сделала ещё несколько шагов в сторону мужчины. Мужчины, чьё абсолютно ничего не выражающее лицо, не вызывало во мне сейчас ничего, кроме ужаса, паники и прочих неадекватных эмоций. Кажется, я ещё никого в жизни так не боялась, как его. Хотя, ещё несколько дней назад трепетала в его присутствии совершенно от других ощущений. Как мало, оказывается, надо, чтобы поменять своё к кому-то отношение. Причем к далеко не единственному здесь человеку.

– Сядь сюда… – он шевельнул рукой на большом округлом подлокотнике, указав ленивым жестом на стоящее рядом с ним кресло.

И снова я испытала необъяснимый порыв подчиниться, даже не задумываясь, что делаю и зачем. Во всяком случае, мне не давали времени ни на подумать, ни для чего-то ещё. Так что я плюхнулась в кресло едва не с ходу и чисто машинально. Разве что интуитивно сдвинув коленки в сторону, чтобы не задеть, не дай бог, ноги наблюдающего за мной мужчины. После чего я и заметила, как взмокла моя спина и сжатые в кулачки ладони. Во всяком случае, откинуться на спинку кресла я так и не рискнула, приняв позу провинившейся гимназистки на встрече с директором школы в его же кабинете. Причём, посмотреть в лицо данного «директора» смелости мне так и не хватило.

Чего не скажешь о Кроне, продолжавшего разглядывать меня пугающе осязаемым взглядом, от которого меня бросало то в жар, то в озноб с периодическим постоянством. Впрочем, не от одного только взгляда. От его будто удушающей близости и скрытого в мощном мужском теле физического потенциала, моё несчастное сердечко то и дело срывалось в бешеный ритм, отбивая безумную чечётку либо в горле, либо во всём теле сразу. А то, как меня при этом колотило и тянуло каждую секунду разрыдаться – этого не смог бы не заметить разве что слепой.

– Держи. – но меньше всего я ожидала в эти прессующие едва не до обморочного состояния секунды, как он вдруг потянется рукой к стоявшему между нашими креслами столику и вытянет из поставленной там кем-то позолоченной коробки парочку влажных салфеток. – Вытри хорошенько губы, а то я их не вижу из-за густого слоя помады.

Не знаю почему, но меня ударило от его слов краской смущения в лицо, из-за чего пришлось испытать настоящий стыд за собственную крикливую внешность, к которой, к слову, приложила руку вовсе не я. Но набраться духу и взять предложенные салфетки у меня с горем пополам, как-то да получилось. Хотя мои собственные руки при этом дрожали будь-будь. Особенно когда я принялась оттирать с губ помаду, не зная при этом, насколько теперь по-дурацки выгляжу со стороны.

Я бы продолжала эту процедуру, наверное, до бесконечности, если бы меня вскоре не остановил сам Кронос.

– Достаточно. А то точно сотрёшь их кровь.

Не успела я вникнуть в смысл сказанных мне слов, как и сообразить, что происходит, как мои щёки и скулы вдруг резко обхватила внушительная мужская лапища, заставившая меня замереть на месте и поднять перепуганный до смерти взгляд на приблизившееся ко мне лицо. И снова меня будто разрядом тока насквозь прошибло, процарапав ментоловым холодом по всему позвоночнику, вслед за которым меня тут же накрыло удушливым облаком обжигающего жара. И всё это из-за соприкосновения со взглядом холодных серо-зелёных глаз заглянувшего мне в самую душу мужчины. Глаз, оказавшихся настолько близко к моим, что в самую пору тихо лишиться сознания. Потому что я не знала, как можно было вынести их сканирующий до самого нутра рентген и остаться при этом в живых или при своём уме. Как и вынести сминающую на раз близость этого человека (или нечеловека).

А он, ко всему прочему, не просто меня разглядывал, но и надавливал кончиками пальцев на мои скулы, заставляя неспешно поворачивать голову то в одну сторону, то в другую. Будто он и вправду рассматривал моё лицо под дотошным прицелом своих абсолютно безучастных к моим проблемам глаз. И не просто разглядывал, но и даже слегка поглаживал мой подбородок и нижнюю губу большим пальцем, словно проверяя на ощупь, действительно ли это моё лицо, а не сотворённый чей-то гениальной рукой безупречный грим-маска. Разве что не нюхая и не пробуя на вкус языком.

Даже не представляю, как я ещё за эти секунды (а то и целые минуты) не хлопнулась в обморок. Хотя по ощущениям казалось, что я уже почти пребывала на грани.

– Это твоё реальное лицо? Никаких пластических операций или других хирургических корректировок ты или тебе никогда не делали?

Я снова ощутила сильный прилив крови к голове, поскольку едва ли могла понять, зачем он вообще задавал мне подобные вопросы. С таким же успехом он мог бы спросить девушка ли я, а не перекроенный транссексуал.

– Н-нет! Мне и в голову никогда не приходило… что-то у себе переделывать…

Да и какая ему, в сущности разница? Сомневаюсь, что он решил меня приобрести для дальнейшей на мне женитьбе. Его явно до этого интересовало отнюдь не одно моё лицо.

– Хорошо. Но в твоих интересах говорить мне правду. Потому что я всё о тебе скоро узнаю и выясню, вплоть до названия подгузников, в которые ты мочилась в младенческом возрасте.

– Мне нет смысла… вам лгать! Я… вообще не понимаю, почему я к вам попала! Вернее, зачем я вам?.. Вы можете воспользоваться девушками куда более профессиональными и… готовыми исполнять любые ваши прихоти… Я не… у меня в этом нет никакого опыта!

Наконец-то у меня получилось сказать ему то, что я так долго репетировала в своей голове, пока добиралась сюда, наивно надеясь, что ему пришлось принять меня в качестве щедрого подарка от определённых лиц из чистой вежливости или любопытства.

– Ты ведь не девственница, как я полагаю?

Господи, а это тут причём? Всего один короткий вопрос абсолютно безучастным голосом, и я снова вспыхиваю, как спичка, то ли от стыда, то ли от страха за свой развязавшийся язык.

– Н-нет!..

– Сколько у тебя было партнёров?

Боже… а это ему ещё зачем?

– Это что… имеет какое-то особое значение?

– На данный момент да. Тем более, что я всё равно обо всём скоро узнаю. Поэтому постарайся не лгать.

Судя по всему, это и была проверка на вшивость. Хотя и не понятно на кой. Какая ему разница, со сколькими мужчинами я раньше спала? Боялся, что окажусь для него там слишком кем-то разработанной?

– Один.

Либо мне показалось, либо я действительно увидела в его взгляде едва заметное удивление.

– Люди Цепня тебя не трогали? В рот, в анал не имели?

– Н-нет! – мой голос снова дрогнул, и я поняла, что ещё немного и разревусь. – Он меня… наоборот проверял у… своего штатного гинеколога.

– Знаю. По моей просьбе. Хотя за его парнями действительно нужен глаз да глаз.

– Пожалуйста… – я всё-таки не выдержала и надрывно всхлипнула, до сих пор не желая верить в то, что я оказалась здесь по желанию самого Кроноса. – Отпустите меня! Едва ли я сумею дать вам то, что вам требуется. Я вообще ничего такого не умею и даже не представляю, что мне придётся делать… Вы же это можете. Просто отпустить… Обещаю, я никому и ничего не расскажу…

Мужчина вдруг резко отпустил меня и, что совсем уж неожиданно, поднялся с кресла, неспешно направляясь в другую от меня сторону. Я даже чуть было не отпрянула к спинке собственного кресла, когда он выпрямился передо мной во весь свой исполинский рост, лишь слегка задев мои голые коленки своей тёплой тенью.

– Давай уже определимся с тобой с этим сразу, Дана, раз и навсегда. – он заговорил не сразу, где-то метров через пять, после того, как отошёл от меня в сторону футуристической барной стойки из зеркал и чёрного стекла. – Этот дом можно покинуть только двумя способами. Либо в гробу, либо с полной потерей памяти, которая окажется как нельзя на руку людям Цепня. В любом случае, тебе будет лучше не нарываться и не искать здесь для себя никаких неприятностей. Чем быстрее ты для себя это уяснишь, тем легче тебе будет свыкнуться со своим положением.

Что-то не особо похоже на то, чтобы он пытался меня как-то успокоить. Потому что от его пугающе равнодушных слов у меня ещё больше закружилась голова, а к горлу подступил ещё более ощутимый комок моторошной тошноты. И о того, что Крон отошёл от меня на предельно безопасное расстояние, легче всё равно не становилось. Поскольку я догадывалась, что это ненадолго. В чём я, в сущности, вскоре и убедилась, наблюдая поначалу, как он наливает в толстый стакан из какого-то графина какую-то жидкость, потом подхватывает полный на треть бокал расслабленной рукой и снова, таким же неспешным, как и до этого, шагом, возвращается ко мне.

– На, выпей.

Он протянул мне не только стакан с выпивкой, но и вторую ладонь тоже, в пальцах которой держал что-то мелкое, похожее на небольшую капсулу.

– Ч-что это?..

– Лёгкое успокоительное. Не переживай, сажать на наркотики я тебя не собираюсь. Это только на этот вечер, чтобы снять мандраж, и чтобы тебя случаем не стошнило в самый неподходящий момент.

Как мило!.. Наверное, я должна растрогаться до слёз от столь чрезмерной обо мне заботы?

– Я не…

– Без возражений, Дана. Пей. Прямо на моих глазах.

Я и так поняла, что никакие отговорки мне не помогут, тем более когда над тобой стоит, будто нависающей горой, человек, способный свернуть тебе шею в один лишь щелчок пальцев.

Хотя, по правде, я была не до конца уверена, что вообще сумею хоть что-нибудь сейчас проглотить. Но, как ни странно, обжигающий вкус очень крепкого алкоголя ответного отторжения у меня не вызвал. Пусть поначалу первый глоток с проглоченной мною капсулой и встали у меня поперёк горла. Правда, всё равно ненадолго. По крайней мере, я не захлебнулась и не закашлялась от слишком обжигающего напитка.

– Открой рот и покажи язык.

И этого я тоже не ожидала. Хотя у меня и в мыслях не было не глотать предложенного лекарства.

– Хорошо. – удовлетворившись моей показательной выслужливостью, Крон вдруг снова сделал в сторону шаг, направившись в этот раз к выходу из гостиной.

– Можешь пока отдохнуть. Лекарство начнёт действовать через несколько минут.

Да уж, успокоил, так успокоил. Особенно своим нежданным уходом и не менее неожиданной перспективой остаться в этой огромной комнате совершенно одной на неопределённое время. А вдруг у меня окажется аллергия на данный препарат, и я начну буквально задыхаться через эти самые несколько минут? Хотя, по правде говоря, мой организм куда быстрее отреагировал на сделанные мною до этого пару глотков алкоголя. Из-за чего мне вскоре всё-таки пришлось откинуться на спинку кресла и на какое-то время прикрыть глаза при попытке немного отдышаться и прогнать очередное бешеное головокружение.

И всё равно я так и не сумела до конца определить, подействовало ли на меня лекарство или нет. Если только не считать лёгкой слабости, которая вскоре стала разливаться по всему телу, будто вакуумной и постоянно вибрирующей пустотой.

И, похоже, за все эти странные и вроде как долгие минуты, я не заметила, как все мои страхи с переживаемым до рвотных спазмов стрессом, наконец-то начали отступать. Словно всё нормализовалось само по себе, а окружающая меня обстановка перестала восприниматься мною, как за враждебную и прессующую. Даже в какой-то момент я поняла, что дышу уже без дрожи и панических всхлипов. Единственное, я не могла определиться со своими новыми ощущениями.

Боялась ли я того, что должно было произойти со мной в ближайшее время, или же… я действительно стала чувствовать то, что когда-то впервые почувствовала к Кроносу, как только увидела его в день нашего случайного знакомства?

– Как твоё самочувствие?

Видимо, да, я так и не заметила, когда именно меня повело, и когда хозяин дома вернулся в гостиную и бесшумно подошёл ко мне. Правда, я не стала в панике подскакивать и испуганно вскрикивать. Лишь просто открыла от удивления глаза, увидев его перед собой в совершенно неожиданной ипостаси. Вернее, переодетого в чёрный банный халат и, судя по всему, на голое тело. А его густые волосы – длинные, чёрные с серебряными нитями редкой седины – были зачёсаны назад и явно блестели из-за впитавшейся в них влаги. Хотя его не менее густая борода выглядела полностью сухой.

– Н-не знаю… не пойму… – я тут же непроизвольно выпрямилась, не имея никакого понятия, что же мне делать дальше и как реагировать на его вполне ожидаемое возвращение.

– Встать сможешь? – спросил мужчина и тут же протянул свою огромную ладонь мне в помощь.

Я не сразу, но всё же ухватилась за предложенную руку и даже не поняла, как меня подбросило вверх, подняв на ноги за считанные секунды. Как я при этом ещё не уткнулась лицом в мощную грудь стоявшего передо мной исполина? Хотя от очередного головокружения меня уже больше не подташнивало. Впрочем, в панику тоже не кидало.

– Повернись ко мне спиной. Можешь даже разуться.

И опять слова Крона дошли до моего сознания с небольшим опозданием. Тем не менее, я так вскоре и сделала. Вначале сняла с себя туфли, а потом, не особо-то и резво повернулась к мужчине спиной. К тому же, меня уже ощутимо начало вести. А уж когда я почувствовала чужие пальцы на своей спине и звук расстегиваемой на моём платье молнии, мир и вовсе вдруг резко сжался в пределы окружающего нас пространственного пятачка…

Глава 1

– Богдана, это ты? О, боже! ДАНКА! – я удивлённо обернулась на чей-то до боли знакомый женский голос, не имея никакого представления, откуда в этом месте мог кто-то оказаться, кто знал меня и, ко всему прочему, прекрасно говорил по-русски.

Каково же было моё изумление, когда я увидела пробирающуюся через толпу местного бомонда и зевак Катьку Одувалову. Ту самую Одувалову, с которой я познакомилась после поступления в МГИМО на своём самом первом курсе, и которая закончила универ в аккурат через пару лет, после чего сразу же слиняла, как она сама говорила, на практику в Италию. В общей сложности, я не видела её и ничего от неё не слышала где-то с год. И уж совсем не ожидала увидеть её ни где-нибудь ещё, а в известнейшем казино Монте-Карло.

– Катька? Офигеть! Ты-то что тут делаешь? С ума сойти!.. – я чуть сама не завизжала от бешеного восторга и не бросилась когда-то лучшей университетской подруге на шею.

Но в итоге мы всё равно ревностно обнялись, как только дошли друг до друга, и даже смачно расцеловались в щёчки, разглядывая одна другую сблизи и до сих пор не веря собственным глазам в то, что это не всё взаправду.

– Это ты, что тут делаешь и откуда взялась? – Одувалова с искренним восхищением окинула мою фигуру и прошлась не менее оценивающим взглядом по моему расплывшемуся в счастливой улыбке лицу и сделанной Линкой прическе.

– Да ничего особенного. Решили за два дня до отлёта домой смотаться в Монако. Ещё и попали почти случайно на этот фестиваль. Пришлось в срочном порядке искать подходящие платья и наводить марафет сподручными средствами. Боже, Кэт. А вот тебя реально не узнать. Настоящая голливудская супер-стар!

Я тоже с не меньшим восхищением ещё раз прошлась по шикарной фигуре сильно изменившейся за этот год подруги, с трудом узнавая в ней когда-то угловатую оторву и настоящую пацанку Дикую Кэт. Теперь передо мной действительно стояла стопроцентная леди из высшего света в золотом платье-русалке, безупречно подчёркивающем её шикарные бёдра и округлую грудь и утончённое лицо с идеальным вечерним макияжем. А вот свои когда-то пышные рыжевато-каштановые локоны она почему-то нещадно обрезала до середины длинной шеи, распрямила блестящим гелем и перекрасила в платиновый блонд. Странно, что я её вообще сумела узнать, не говоря уже про её резко округлившиеся формы. Хотя, мне хотелось верить, что виною столь разительных в ней изменениям были специальные подкладки под платьем, а не хирургическое вмешательство пластических мастеров.

– Так и порывает спросить, что ты с собой сделала и когда только успела?

– Да ничего особенного. Сменила причёску и слегка накрасилась. Тем более, что положение обязывает. Надо же, так сказать, соответствовать своему мужчине.

– Так ты здесь даже не одна? Млин, с ума сойти! Я же точно сейчас лопну от раздирающего любопытства. Так хочется обо всём узнать и расспросить. Особенно про мужчину. Когда это ты вообще успела?..

– Да вот так… Сама с себя фигею. – она не просто произнесла это с плохо скрытым довольством, но и как бы невзначай приподняла перед моим лицом левую руку, пошевелив пальчиками с безупречным маникюром перед моими восхищёнными глазами. – В общем, можешь меня поздравить.

– Это что?.. Помолвочное кольцо? ОХ-РЕ-НЕТЬ! – я несдержанно ахнула и схватила Катьку за руку, чтобы притянуть её ладонь ещё ближе к своему лицу. Будто я и вправду разбиралась в огромных бриллиантах и в их размерах. Но камень в платиновом кольце безмерно счастливой подруги действительно выглядел нереально огромным, переливаясь в ярком освещении одного из игровых залов казино всеми цветами радуги, и на подделку едва ли тянул.

– Оно самое. Уже считаю дни до главного события в моей жизни.

– А он тоже здесь? – ох меня и понесло! Хотя я вроде как даже особо и не пила, после того, как мы сюда попали, учитывая какие здесь были бешеные наценки на выпивку.

Но желанием увидеть жениха Дикой Кэт меня пробрало просто нешуточным.

– Ты про Карлоса?

– Твоего жениха зовут Карлос? Он что… какой-то местный?

– Ещё какой местный… – Катька обернулась и начала выискивать кого-то взглядом в окружающей нас толпе, где-то секунд через пять ткнув пальчиком в определённом направлении. – Вон он, мой любимый лев! Стоит возле бара с седовласым бароном в белом костюме. Обсуждают предстоящие скачки и выступающих на забегах своих скакунов. В общем, сама понимаешь, меряются пиписьками, как все большие мальчики.

– Это тот… верзила в чёрном смокинге… твой жених? Вернее… двойник Джейсона Моама, разве что без меча и длинной косы?

И без остроугольных бровей, как и без ярко выраженных индейских черт, которые достались моему самому любимому актёру от отца гавайца. Скорее, жених Катьки был стопроцентным европейцем, возможно даже с толикой итальянской крови, если судить по его имени и по некоторым внешним данным, от которых у меня даже с расстояния в шесть метров невольно закружилась голова. Мало того, что он был таким же высоченным и широкоплечим, как Кхал Дрого из обожаемого мною сериала, так ещё и с длинными чёрными волосами, и идеально ухоженной густой бородой. Всё, как говорится, на своём месте и где полагается. Вот только мощную и весьма мускулистую фигуру прикрывает современный мужской костюм, купленный явно не в общественном магазине среднего звена.

Катька заливисто рассмеялась от моих наивных вопросов, тоже, вместе со мной с подчёркнутой во взгляде гордостью рассматривая своего самобытного самородка.

– Самой до сих пор не верится, что сумела его отхватить. Каждый раз любуюсь им, как в первый.

Если до этого я никак не могла насмотреться на окружающие красоты игровых залов казино, больше схожих с галереями настоящего дворца эпохи ренессанса, то сейчас я не могла оторвать восхищённого взгляда от чужого жениха, будто пытаясь поверить, что он такой же реальный, как и Дикая Кэт в своём новом совершенном образе. Вот уж никогда бы ни подумала, что буду кому-то завидовать и неосознанно млеть перед подобным породистым красавчиком.

– Боже, какой он высоченный. Даже не представляю… как вы вообще занимаетесь этим… в постели… Сколько он весит? Наверное, больше ста кило? А лет ему сколько? Выглядит… очень взрослым. Даже слишком взрослым.

– Ты такая смешная, Данка. Вообще не изменилась с нашей последней встречи. Всё такая же любознательная и непосредственная, будто только-только окончила женский пансион благородных девиц и впервые попала в большой мир взрослых дядь и тёть.

– Да это я так… от переизбытка чувств! Ты и сама знаешь, начинаю болтать без умолку, если сильно переволнуюсь.

Похоже, я уже стала путаться в словах, стараясь больше так пристально не пялиться на чужого жениха. А то вдруг заметит или… почувствует на себе мой не в меру восхищённый взгляд. Я и без того чувствовала себя рядом с обновлённой Одуваловой, как гадкий утёнок возле статного лебедя, а если меня ещё начнут тоже разглядывать и сравнивать… Я ведь попросту тогда сгорю от стыда!

– Не волнуйся. Рядом с таким мужчиной любой почувствует себя под крутой защитой мега уровня. Если хочешь, попрошу его пригласить тебя на какой-нибудь ближайший у нас приём. У него полно знакомых и друзей холостяков, кто неравнодушен к славянским красавицам.

– Да не выдумывай! Если только не хочешь меня опозорить перед вашими гостями. Тем более, мы уже через дня два уезжаем. Решили напоследок мотнуться в Монако и посмотреть, что это за зверь такой. Ты же знаешь, я никогда не была равнодушна к подобным уголкам Европы.

– Это да, помню, как ты мечтала увидеть Париж и умереть. А с кем ты здесь, кстати? Хотя бы не одна?

– Нет, конечно. С Алинкой Трофимовой. Это она предложила сюда смотаться на вечерок. Пошла обменивать деньги на фишки, хотя я и уговаривала её не дурить. По сути, это её последние карманные на эти дни. Но, разве её остановишь?

Я наконец-то нашла повод, чтобы отвести взгляд от жениха Катьки и потянуться в сторону выхода из зала, где должна была с минуту на минуту появиться моя безумная подруга по путешествию. До сих пор не знаю, каким таким чудом мы ни во что с ней не успели вляпаться и никуда не загремели. Вечно её тянуло в какие-то сумасшедшие авантюры, а то и буквально в настоящие аферы. Вот только, что я могла поделать со своей стороны? Лучшего компаньона для поездки по Франции я навряд ли бы нашла, а Алька хоть и была жутко избалованной своими состоятельными родителями золотой девочкой, но скучать с ней точно не приходилось. Да и финансово всегда могла помочь, если случались какие-то проблемы с выводом денег по карточке.

В общем, я не жаловалась. А сейчас тем более, ведь вчера я ещё и думать не думала, что когда-нибудь окажусь в знаменитом княжестве и в его не менее знаменитом казино.

– Да, кажется, помню её. Прости меня, бога ради, солнце, но мне уже пора возвращаться под крылышко своего благоверного. А то он очень не любит, когда я надолго от него отхожу. Ещё обязательно встретимся и обменяемся тогда номерами телефонов. Если у вас возникнут какие-то проблемы с пересечением границы и всё такое…

– Ой, Кать, спасибо, конечно, огромное. Но, надеемся, в этот раз тоже пронесёт.

– Ох вы и отчаянные… Хотя не могу не признаться, как же я вам сейчас завидую…

У меня от подобного заявления Одуваловой даже челюсть малость отвисла. Может поэтому я и не успела ей ничего сказать на прощанье, наблюдая, как она грациозно от меня отходит, разворачивается и будто истинная королева пробирается между посетителями казино к самому шикарному здесь мужчине. Я так и продолжала стоять на месте в своём взятом напрокат вечернем платье из ярко переливающихся на свету розовых пайеток, и которое, ко всему прочему, было на целый размер больше моего. Неудивительно, почему я ощущала себя на фоне Дикой Кэт неказистой каракатицей, поскольку бы никогда не смогла пройтись, подобно ей, на столь высоченных каблуках и ни разу при этом не пошатнуться или споткнуться.

А как она подплыла к своему красавцу жениху и каким завораживающим жестом обхватила его мощную руку за локоть. Правда, мне показалось, что он вообще не обратил на неё никакого внимания, пока она не потянулась к его уху, и он был вынужден склонить в её сторону голову и обратить весь свой слух к её неразборчивым для меня словам. Нисколько не удивлюсь, если она заговорила с ним на беглом французском. Хотя меньше всего в эти секунды я ожидала, что Одувалова вдруг снова посмотрит на меня, а потом и укажет в мою сторону другой рукой, с зажатым в изящных пальчиках золотым клатчем.

Меня как-то сразу обдало жаром, ещё до того момента, как я поняла, что Катька рассказывает своему жениху обо мне. Поскольку он тоже вскоре приподнял голову, лицо и… взгляд будто совершенно апатичных ко всему происходящему вокруг него глаз, посмотрев… О, господи! Направив свой сканирующий до самых поджилок взор прямо на меня!

Глава 2

И в этот раз меня пробрало уже основательно, до пугающей дрожи в коленках, периодически останавливающегося в груди сердца и исчезнувшей ко всем собачьим чертям способности дышать. Казалось, меня не просто накрыло жаром, а буквально обдало с головы до ног невидимым жидким пламенем, которое теперь бежало по моим жилам и собиралось испепелить дотла всю мою оцепеневшую враз сущность.

Никогда ещё до сего момента я не ощущала настолько сильно чей-то взгляд, пусть и абсолютно ко мне равнодушный. Но мне действительно казалось, будто этот мужчина смотрел на меня далеко не поверхностно и не потому, что его об этом попросили. Он словно и в самом деле пробирался своим рентгеновским взглядом мне под кожу, под череп и даже в душу, неспешно исследуя скрытые от чужих глаз тайники моей сущености миллиметр за миллиметром. И я действительно это чувствовала! Чувствовала что всё это не просто так. Если бы я не была ему интересна так, как он показывал, едва ли бы он продолжал на меня смотреть всё это время.

– Ну, всё! Поменяла пару соток евро на самые мелкие фишки, какие только здесь имелись. Надеюсь, на нас не будут смотреть, как на бедных родственниц. Зато можно попробовать поставить везде, где только можно…

Алинка нарисовалась рядом со мной, как нельзя вовремя. Потому что мне уже реально стало как-то нехорошо, и я понятия не имела, что мне делать в столь странной ситуации. А вдруг бы… вдруг бы он подозвал меня сейчас к себе?

Но с появлением Альки, у меня появился повод отвернуться и на время забыть и о встрече с Катькой Одуваловой, и о её… явно необычном женихе.

– Только сделай мне одолжение. Давай не будем больше друг от друга отходить. Что-то мне как-то не по себе.

– Да ладно тебе, Данка. Не бзди! Мы же, как-никак, в самом цивилизованном государстве Европе. Что здесь с нами может случиться?

– Да что угодно! Мы тут с тобой далеко не единственные туристы. Сюда приезжают поиграть со всех концов света!

– Именно! И только те, у кого есть для этого деньги. На, держи половину и выбирай уже себе стол! Пока не выиграем пару тысяч на обратную дорогу…

– Только не говори, что ты потратила деньги, на которые мы собирались возвращаться?..

– Нет, конечно! – Алька задорно заржала, в который уже раз подловив меня на свои идиотские шуточки. – Ты и вправду думаешь, что мои предки не скинут мне денег, если по каким-то причинам у меня таковых не останется?

Конечно, я в такое не верила. Да и мои родители тоже едва ли поступили бы как-то иначе. Только мне не хотелось, чтобы кто-то из них всё-таки прознал про нашу последнюю авантюру, из-за чего бы меня потом не стали отпускать на каникулы ни в какие западные страны как минимум ещё два-три года.

– Кстати, ты не поверишь, кого я только что тут встретила!

– Кого-то из венценосной семейки князей Монако? Или Брюса Уиллиса? Говорят, он тот ещё любитель казино.

– Да нет, скажешь тоже. Я про Катьку Одувалову! Помнишь её? Она же уехала в Италию на практику, так сказать с концами. А тут, увидела меня первая и сама подошла, иначе бы я её точно никогда бы не узнала.

– Серьёзно? И где она?

Я снова, с гулко бьющимся сердцем отыскала в толпе давнюю подругу с её таинственным женихом, испытывая при этом не меньшее волнение, чем от пережитого недавно взгляда смотревшего на меня мужчины. Только в этот раз я увидела эту парочку идущую куда-то вместе вглубь зала, спиной к нам.

– Вон они! Катька в золотом платье, рядом с длинноволосым брюнетом! – я ткнула в них пальцем уже без сильного волнения и страха, немного успокоившись оттого, что на меня уже никто так пристально не смотрел.

Даже не знаю, почему ощутила в эту минуту подобное облегчение. Может потому, что не ожидала такой сильной реакции на чужое внимание? Или поняла, что внешность не всегда бывает обманчивой? Каким бы шикарным не был жених у Одуваловой, но в нём явно ощущалось слишком много скрытой и опасной силы, даже чересчур много. Особенно по его взгляду – по абсолютно бесчувственным и до невозможности внимательным глазам.

– Это Одувалова? Ты не ошиблась?

– Я с ней вообще-то разговаривала! Как я могла ошибиться?

– И кто у неё жених?

– Не успела расспросить. Но… выглядит, как европейская копия Джейсона Моама.

– Со спины сложно сказать, но… да… Эмилия Кларк под таким до второго сезона «Игры престолов» едва ли бы дожила.

Я тоже прыснула со смеху, но скорее из-за слишком натянутых нервов.

Хотела бы я снова встретиться лицом к лицу с подобным человекоподобным монстром? Даже не знаю. Но, что я ещё успела заметить за это время, так это то, что за Катькой и её женихом немного поодаль прошла ещё парочка (а может и больше) высоких мужчин в строгих костюмах и с внушительным размахом плеч. Правда, по росту они всё равно уступали более статному Карлосу, но в остальном они выглядели не менее опасней. Не удивлюсь, если под полами безупречно сидящих на данных «красавцах» пиджаков находилась скрытая кобура с оружием.

– Всё! Идём делать ставки! А то у меня уже сложилось ощущение, что мы так никогда не дойдём ни до одного здесь стола! – Алька одёрнула меня почти вовремя. Поскольку я снова непроизвольно залюбовалась длинноволосым брюнетом, снова слушая гулкий стук собственного сердца от накрывших меня эмоций.

Увидь я на его месте живого Джейсона Моама, и то едва бы ТАК отреагировала.

– Хорошо. Но, пожалуйста! Давай только недолго. Не хочу опоздать на автобус.

– Не опоздаем. И нам ещё нужно как-нибудь поселфиться! Побывать в таком казино и не скинут пару фото в инсту? Это же преступление против всего человечества!

***

Не знаю, почему, но схожего с Алькиным ажиотажа я не испытывала. Может оттого, что относилась к подобным заведениям с определённой долей скепсиса, и мне было куда интересней разглядывать шикарный интерьер огромных залов золотого дворца, чем тереться бок о бок с приехавшими сюда для игры интуристами. Ведь, если верить тем же проспектам, жителям Монако запрещалось играть в казино своего крошечного государства. Значит, все, кто сюда приходил играть, были, как и я с Алькой – приезжими иностранцами. Если, конечно, не считать устроенного здесь каким-то благотворительным фондом особого вечера. Но, как ни странно, пропускали сюда почти всех. Вернее, тех, кто хотя бы выглядел более менее презентабельно и держался на допустимом расстоянии от тех залов, где проводили тот самый благотворительный вечер и который должен был закончиться красочным представлением в оперном зале казино.

Хотя я всё равно буду ещё долго теряться в догадках, пытаясь понять, почему меня и Альку всё-таки сюда пропустили. Но, что-то мне подсказывало, нас вполне могли спутать с приглашёнными сюда из модельных агентств статистками, поскольку мы постоянно натыкались взглядами на подобных красоток чуть ли не в каждом игровом зале. Хотя, нисколько не удивлюсь, что ими могли оказаться те же экскортницы, которые должны были разводить особо состоятельных гостей на выпивку и прочие непредвиденные траты.

Не случись с нами через пару часов то, что случилось, я бы могла за этот вечер поднабраться здесь очень многих захватывающих впечатлений. Но, увы… Наше небывалое везение резко подошло к концу. И через какое-то время я буду точно знать, когда именно это случилось. И вовсе не тогда, когда я взяла себя в руки и рискнула выбрать для своих скромных ставок один из столов со знаменитыми рулетками. У которого, кстати, я простояла поначалу где-то минуты три, наблюдая, кто и что делает, и как ловко крупье орудует маленьким шариком, произнося идеально поставленным голосом нужные фразы на французском языке, а потом сгребая со стола специальной клюшкой все находящиеся там фишки. По правде говоря, там действительно можно было просто стоять, наблюдать и ничего при этом не делать… наверное.

– Казино никогда не остаётся в проигрыше… – проговорила я сама себе под нос, услышанную в каком-то фильме фразу, и потянулась рукой с пару фишек к секции зелёного поля, где были нарисованы два ромба с красным и чёрным цветом.

– Простите… Вы что-то сказали?..

Над моей головой раздался чей-то низкий мужской голос с сиплыми нотками, от неожиданного и очень близкого звучания которого у меня невольно прошёл озноб по всему позвоночнику. А потом я и вовсе чуть было не дёрнулась, когда коснулась пальцами выбранного мною на скатерти места, и мою руку тут же задела чья-то чужая ладошка, которая по виду, казалось, была больше моей чуть ли не в два раза.

Первая реакция, какой меня пробрало в тот же момент – рвануть назад, отшатнуться от стола и обязательно совершить ещё какую-нибудь более дурацкую глупость. Но я каким-то чудом сдержалась или, скорее, оцепенела от того же незнакомого голоса, который обратился ко мне на французском. А когда я рефлекторно подняла голову туда, где должно было вроде как находиться лицо заговорившего со мной мужчины, меня и вовсе едва не приложило фатальным ударом эмоционального шока.

Не знаю, кого я вообще ожидала увидеть, но уж точно не жениха Катьки Одуваловой, ещё и со столь близкого расстояния.

– П-простите… – сильно заикаясь выдавила я на русском, явно не соображая, что лепечу и кому.

– Excusez-moi[1], – отозвался мужчина, который вблизи оказался совершенно не похожим на Джейсона Моама, чем вызвал у меня ещё больший конфуз с неадекватным желанием провалиться сквозь пол.

Хотя, встреть я его при других обстоятельствах, наверное, была бы всё равно очарована его настоящей мужской красотой и неожиданным цветом серо-зелёных глазах, настолько контрастирующих с его тёмной кожей, чёрными бровями и густыми угольными ресницами, отчего невольно перехватывало дух и с большим трудом верилось, что они настоящие. А уж как они при этом могли заглядывать в твою душу и даже что-то с ней делать…

– Я-я просто говорила сама с собой… Мысли вслух! – я быстро перешла на французский, чтобы уже окончательно расставить все точки над «i» и заодно вынудить себя убедиться, что передо мной вполне реальный и очень даже смертный человек. А то, что я увидела в нём с расстояния – это был всего лишь оптический обман. Пусть он и был почти на целую голову меня выше, а за его спину могло спрятаться две, а может и три, таких, как я, в целом же и вблизи он воспринимался вполне себе естественно. Или почти естественно.

На самом деле, у меня просто слегка закружилась голова, а мои заново проснувшиеся к нему эмоции не очень-то способствовали моему рациональному мышлению, не говоря уже про моё далеко неадекватное восприятие реальности. Я всё равно продолжала неровно к нему дышать, даже когда воочию убедилась, насколько он бы непохожим на моего любимого актёра. Значит, по любому, он чем-то меня зацепил. А уж как я это ощущала вблизи!

– Не совсем ценная привычка, особенно, когда вокруг очень много слушателей и свидетелей.

– Только в том случае, если они понимают, на каком языке ты говоришь. Вы вот тоже не поняли, что я сказала до вашего обращения…

– Если я случаем не ошибаюсь, то что-то про то, что «Казино всегда остаётся в выигрыше»?

У меня невольно отвисла челюсть, когда до меня дошло, как надо мной только что изящно постебались. Хотя, наверное, было бы вполне логичным ожидать от Катькиного жениха нечто подобное. Как-никак, но она тоже была русской. А многие ценители славянских красавиц даже пытаются учить наш крайне сложный для них язык.

– Двадцать восемь – третья дюжина, чётное, чёрное! – крупье, назвавшего выигравшую на данном кону цифру, установил на её чёрном квадратике золотую гирьку, тут же потянувшись за нашими фишками клюшкой, и парой ловких движений сгрёб всё на себя.

Я скривила печальную рожицу и поняла, что не хочу больше здесь оставаться.

– Никогда не любил рулетку. Нету никакого раздора для фантазии.

– Тогда зачем к ней подошли? Вы вроде бы и так похожи на того, кто предпочитает резаться в покер, причём на самых высоких ставках. И где, кстати… Катерина?

Я только сейчас вспомнила про Одувалову, заметив наконец-то, что её не было подле своего не в меру шикарного жениха. Более того, я даже напрочь забыла об Альке, которая должна была находиться за соседним столом на свободном там месте. Хотя, в первую очередь я начала искать взглядом Катьку, но наткнулась едва не сразу же на отмороженные лица двоих Амбалов, стоящих где-то в двух шагах за спиной не менее мощного Карлоса. Правда, не очень было похоже, чтобы они вместе с ним заодно пасли и меня. По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться.

– Кэтрин? – мужчина скорее рефлекторно, чем удивлённо приподнял левую бровь, как будто совсем не ожидая получить от меня подобного вопроса.

Мне бы что-то заподозрить или хотя бы удивиться его прохладной реакции, но по ходу он всегда таким и был – ко всему апатичным и не проявляющим вообще никаких бурных эмоций к чему бы то ни было.

– Без понятия. Она может быть где угодно, тем более сегодня…

Я не совсем поняла, что это значило, но анализировать услышанное или списывать слова Карлоса на своё недостаточно безупречное знание французского – мне уже было как-то не до того. Я поняла, что мне сложно находиться рядом с этим человеком и не дуреть при этом от его токсичной близости, из-за которой у меня то и дело путались мысли, а по венам, будто цикличными разрядами тока, гуляли безумные эмоции. Я и без того простояла рядом с ним слишком долго. И теперь мне срочно требовалось вырваться на свежий воздух.

– Ну да, наверное, это не моё дело. Извините, но я уже, скорей всего, пасс и играть дальше не буду.

Вернее, не могу больше ощущать на себе исходящий от незнакомца прессинг. Кажется, чем дольше я пропускаю через кожу его мощную энергетику, тем сложнее мне дышать и разбираться в собственных чувствах. И, честно говоря, мне было как-то не до местонахождения Одуваловой. Мне бы самой как-нибудь выбраться из этой радиационной зоны с наименьшим для себя облучением. Что я поспешно и сделала, не до конца понимая, зачем вообще начала что-то объяснять этому человеку. Он был мне никем, и официально мы даже не знакомы. И вообще! Даже как-то странно, что мы с ним заговорили, и он сам по каким-то неизвестным мне причинам вдруг обратил на меня своё царское внимание.

Может поэтому я и старалась на него не смотреть, когда уходила от стола в сторону соседнего, за которым сейчас находилась Алька и пыталась с ходу разобраться в правилах игры в рулетку. Слава богу, за всё это время она никуда больше не отходила.

– Аль, может уже поедем в гостиницу? Что-то мне не совсем хорошо.

– Ну, Данька, ну ты чего? Мы тут и часа не побыли!

– Прости, Аль, но я не привыкла к таким… местам и мероприятиям. – и к окружающей нас публике, тем более. – Да и поздно уже слишком. А у нас автобус на девять утра, не хотелось бы опоздать…

– Опоздаем, сядем на следующий.

– Боюсь, с самолётом такой номер не прокатит.

В этот момент крупье объявил выигравший номер и Алька раздражённо фыркнула.

– Ладно! Чёрт с тобой! Всё равно эта какая-то чистая лажа и лохотрон. Здесь вообще кто-нибудь что-нибудь выигрывал?

– Я тебе об этом сразу говорила. Это даже похуже, чем лотерея. Там хотя бы джек-пот распределяют среди избранных счастливчиков.

И тем не менее, я всё-таки не удержалась и обернулась при выходе из зала, попытавшись отыскать взглядом Катькиного жениха. Даже не знаю на кой и зачем. Может, таким образом хотела попрощаться или убедиться в который раз, что всё произошедшее здесь было реальностью, а не шокирующим сном.

Только, увы, героя не моего романа и след простыл. За тем столом, где мы с ним вроде как случайно встретились лицом к лицу, его уже не было. Впрочем, как и за остальными. Хотя, скорей всего, он последовал моему предложению и ушёл в зал, где играют в покер на большие ставки.

Я поджала губы в сдержанной и явно печальной улыбке, решив оставить свои фантазии об этом вечере на потом – пока мы не доберёмся до нашей гостиницы и снятого там номера.

– Вот вы где! А я везде вас обыскалась! Куда это вы собрались в такую рань?

Мы уже спустились с парадной лестницы казино, выйдя через центральные двери на свежий воздух ночного Монте Карло, как нам в спину прилетел нежданный голосок Дикой Кэт. И я, и Алька почти в унисон обернулись, в первую очередь отреагировав на того, кто здесь говорил на русском языке, а уже во вторую – определив визуально, кому именно принадлежал данный голос.

_________________________

[1] Excusez-moi [ɛkskyze-mwa] – франц. Извините

Глава 3

– О, Боже, Катька! Так это действительно ты? – Алька отреагировала первой, наконец-то убедившись воочию в том, что я ей не врала. Так что мне пришлось ещё где-то с две минуты наблюдать за тем, как эти две красавицы обмениваются восторженными комплиментами и едва не жаркими объятиями закадычных подружек, коими, если говорить начистоту, никогда раньше не являлись.

– Так куда это вы намылились? Подышать свежим воздухом?

– Да нет. Это нашей правильной девочке надо завтра рано встать, чтобы не опоздать на автобус до Лиона.

– Ну, вы даёте. А остановились хоть где?

– В Коламбусе. Можно, конечно и пешком дойти, но… на таких каблучищах даже расстояние в полкилометра покажется за все десять.

– Не проблема… – Катька тут же полезла в свой клатч, в котором, как ни странно, но вполне себе вместился целый айфон. – Сейчас подгоню вам машину. У нас здесь, конечно, безопасно, но хотелось бы, чтобы вы не переломали себе ног, да и вас не спутали правовые органы с теми, кто вы не есть на самом деле.

– А что, тут и такое возможно? – присвистнула Алька.

– Вы даже представить себе не сможете, сколько сюда едет на заработки русских проституток.

– Охренеть.

– Ага. Странно, что вы не в Фэйрмонте остановились, до него тут действительно рукой подать. Обошёл казино и уже там.

– Искали, где свободные номера. Итак, с трудом что-то путное откопали.

– Понимаю. Время, чтобы сюда приехать, вы тоже выбрали идеальное. Ну, всё, через пару минут подкатит один из внедорожников Карлоса. Зато и у меня будет на душе спокойней. И на такси не нужно тратиться. Кстати, я же хотела взять у вас номера телефонов, так, на всякий пожарный.

Одувалова даже звонить никому не стала, скинув кому-то то ли смс-ку, то ли сообщение через какое-нибудь мобильное приложение. В любом случае, ни я, ни тем более Алька даже внимание на это не обратили, восприняв естественное поведение старой подруги, как за само собой разумеющееся. А потом ещё и отвлеклись на обмен номерами телефонов, как российских, так и тех, что успели приобрести по прилёту во Францию. Как сказала сама Катька, на всякий пожарный, а то вдруг у нас возникнут проблемы в Лионе в аэропорту или с самим рейсом.

Этого времени в аккурат хватило на то, чтобы к казино как раз подъехал тот самый внедорожник, который для нас вызвала Дикая Кэт.

– Давайте, живо садитесь! Здесь нельзя без парковки подолгу стоять на дороге. – и понять её тоже было можно, поскольку все парковочные места перед дворцом казино были забиты под завязку.

Это уже после я пойму, что уж как-то быстро всё произошло и в особенности, как удачно нас нашла (или, точнее, банально выследила) Катька Одувалова. А учитывая, что само Монако занимало всего два квадратных километра всей своей территориальной площади, время здесь тоже, можно сказать, воспринималось не так, как в других более масштабных городах и мегаполисах. По идее, мы должны были доехать до нашего отеля меньше, чем за десять минут, даже не по прямой.

– Теперь, по крайней мере, у меня будет спокойно на душе. Утром ещё обязательно созвонимся.

Катька проводила нас до самой машины и даже помахала нам ручкой с отеческой улыбкой на ярко накрашенных губах. Эдакая заботливая мамочка, которая, на деле, едва ли могла нас видеть через тонированные окна внедорожника, в отличие от нас.

– Охренеть! – снова присвистнула Алька, когда начала снова разглядывать пассажирский салон премиум-класса, ничем не уступающий салонам других представительских авто. – Это что у неё за жених такой?

– Надо будет её раскрутить на адреса в соцсетях, а то не успели вообще толком поговорить. Но её Карлос, скажу тебе… тот ещё Викинг во фраке! Я же тебе ещё не рассказала, как мы с ним случайно столкнулись за столом с рулеткой…

Если до этого я ещё пыталась следить за дорогой и смотреть, в том ли направлении мы едем, то через минуту от моей бдительности не осталось и камня на камня. Всё, что я успела до этого заметить, когда смотрела в окошко, – то, что мы не стали объезжать площадь казино, а выехали прямиком на Проспект Монте-Карло, по которому должны были сразу же вырулить на Проспект Останд, а уже оттуда «окольными» путями (скорей всего, через Бульвар Ренье Третьего) и до гостиницы Коламбус рукой подать.

Но до места назначения мы так и не доехали, остановившись где-то на полпути, на одной из тесных улочек самого крошечного в мире государства-городка и, как вскоре выяснилось, не перед светофором на красный свет. Мы с Алькой даже поначалу не обратили на это никакого внимания, продолжая болтать и обсуждать полученные недавно впечатления, как ни в чём ни бывало. Очнулись только тогда, когда обе задние дверцы внедорожника открылись, почти одновременно, и в салон вначале потянуло прохладой уличного воздуха, а потом сразу с обеих сторон в машину влезло двое здоровых мужиков в чёрных кожаных куртках.

Кажется, Алька пыталась что-то спросить или возмутиться. Правда, продлилась данная заминка совсем недолго. Тот мужик, что влез в салон со стороны подруги, тут же обхватил Алинкино лицо увесистой лапищей в кожаной перчатке, а второй быстро и ловко скрутил свою ошалевшую жертву так… что даже я не совсем поняла, как он это сделал и сколько на самом деле у него ушло на это времени. Впрочем, я и сама не успела толком испугаться, поскольку со мной проделали то же самое, и в какой-то момент я оказалась зажатой между чьими-то мускулистыми ногами и, видимо, вниз головой, поскольку теперь перед моими ошалевшими глазами красовалось ковровое покрытие пола авто. А ещё через пару секунд моё бедро пронзила острая боль, правда, не настолько сильная, чтобы перепугаться ещё больше, чем уже было. Меня и так приложило такой мощной дозой адреналина, что всё остальное воспринималось уже, как на каких-то дальних-предальних задворках сильно контуженного сознания.

Спасибо хотя бы за то, что этот кошмар продлился не так уж и долго, и где-то через минуту (может даже две) я провалилась в глухой и плотный мрак…

Глава 4

Кажется, меня разбудили чьи-то крики. А может это был тот, кто открыл в комнату, в которой я находилась, дверь, специально впустив в тесное пространство незнакомой мне коморки раздающиеся буквально из-за соседней стены женские завывания и захлёбывающиеся от ужаса стоны. И не только.

Стоило мне ненамного прийти в себя, разлепить отёкшие веки и совершить попытку пошевелиться и оглядеться, как мой слух будто тоже едва не сразу обострился, начав улавливать и другие, не менее пугающие звуки с приглушёнными (кажется) мужскими голосами. Причём настолько пугающие, что расшифровывать их истинное значение как-то совершенно не тянуло. Меня и без того с такой силой тряхануло от возвращения в незнакомую мне реальность, что в самую пору было самой заорать, даже не разбираясь в происходящем и в том, где я на самом деле сейчас находилась.

Ещё и взгляд постоянно расплывался, не говоря уже про дикое головокружение, дерущую в горле сухость и ещё более пугающую слабость во всём теле.

– Не стоит… Особенно так напрягаться. Лучше лежи и не дёргайся. Со временем само пройдёт…

Что?.. Я хотела произнести хоть что-то, но мой словно распухший во рту язык не желал какое-то время шевелиться, как и моё зрение не спешило настраивать чёткость с резкостью на окружающую меня комнату. Зато слух безошибочно определил, кому принадлежал женский голос. Хотя уже через несколько секунд я сумела-таки разглядеть того, кто ко мне приближался со стороны открытой двери и с явным интересом разглядывал мою жалкую на какой-то мятой постели позу.

– Ка… Кать?.. Это т… ты?.. – наконец-то у меня получилось хоть что-то пролепетать, а потом и увидеть более-менее прояснившимся взором и окружающую меня какую-то обшарпанную комнатку с голыми стенами и старыми грязными обоями, и саму Одувалову, вставшую надо мной где-то в полушаге от кровати.

– Да, Богдана, она самая, как это ни печально для тебя.

– Ч-что… что всё это значит?.. Где мы?.. Где… где Алина?..

– А ты разве её не слышишь? – Кэт качнула неопределённым жестом головы в сторону ближайшей стены, но даже не посмотрела туда, в отличие от меня. Хотя я тоже ничего не увидела. Зато уже прекрасно разбирала доносящие оттуда крики до боли знакомого голоса и то ли глухих ударов, то ли чего-то ещё, вперемешку с более тихими мужскими басами, что-то хрипевшими на незнакомом мне языке или на неизвестном для меня французском диалекте.

– Боже мой… нет!.. Что… что вы с ней делаете?..

– То же, что сделаем и с тобой, если не захочешь с нами сотрудничать и выполнять все наши условия…

– К-какие… условия?.. О чём ты… Кать… что с тобой случилось?.. Зачем ты вообще… это делаешь?..

Одувалова показательно выдохнула и потянулась куда-то ненадолго в сторону. И, как вскоре выяснилось, чтобы взять стоявший поблизости стул и сесть на него передо мной в показательно расслабленной и одновременно изящной позе утончённой бизнес-леди.

– Останови это… пожалуйста!.. Прекрати!..

Слёзы сами хлынули из моих глаз, как и горло перехватило паническими спазмами надрывных рыданий. Я хоть и продолжала туго соображать, но уже вполне относительно хорошо, чтобы делать хоть какие-то здравые выводы о происходящем.

– Я обязательно это всё остановлю, если ты, ещё раз повторяю, захочешь с нами сотрудничать и сделаешь всё, что мы от тебя не попросим…

– Вы?.. О, господи! Я ничего не понимаю… Ка-ать! Почему ты вообще это делаешь?..

– Потому что я не в менее тяжёлом положении, чем ты. И уж извини, что мне приходится идти на подобные меры, но когда тебе не оставляют выбора, всё остальное уже не кажется чем-то значительным, каким выглядело когда-то раньше.

– Я… я всё равно… ничего не понимаю…

– А тебе и не нужно, Дана. К тому же, тебе повезло куда больше, чем другим. Тобой заинтересовались не просто так, а с особыми требованиями и пожеланиями на твой счёт. Так что, считай, ты пока что находишься на хорошем счету у собственного заказчика и, если не будешь ни рыпаться, ни устраивать никому ненужных тут истерик, всё может обойтись (особенно для тебя) наименьшими потерями.

– Заказчика?.. Какого заказчика?..

Чем больше из меня лились будто бесконечным потоком слепящие слёзы, тем сильнее меня накрывало убийственной слабостью и нервным ознобом. Но мне каким-то чудом хватило оставшихся сил, чтобы немного привстать и прижаться, затылком и плечами к холодной стене, а заодно окинуть взглядом все границы окружающего помещения. И, судя по стоящей здесь прохладе и высоким потолкам – это явно было какое-то старое каменное здание. И ещё не факт, что оно находилось в Монако, а не во Франции, до которой тут и так было рукой подать. Хотя, если так подумать, я сейчас могла находиться где угодно, даже в той же Италии!

– Того самого, кого ты видела вчера в казино вместе со мной. В определённых кругах его ещё называют Кроносом или Кроном, за схожесть в одной маленькой детали с данным мифическим персонажем.

– Так он что… не твой жених?..

Катька сдержанно посмеялась над моим вопросом, даже слегка откинув назад голову, отчего мне стало ещё гаже на душе, особенно от мыслей, насколько я вообще не знала сидевшей передо мной молодой женщины. Говорят, что те, кто красится в блондинок, должны вроде как выглядеть моложе своего возраста. Но в случае с Одуваловой всё выглядело с точностью наоборот. Она и без того была старше нас на несколько лет, а сейчас так и вовсе выглядела на порядок взрослее, чем была на самом деле. Как будто передо мной сидела уже тридцатилетняя тётка с внушительным жизненным опытом за плечами, который и заставил её повзрослеть почти на целое десятилетие.

– Как же многие до сих пор покупаются на эту дешёвку с заграничными женихами. В девяностых, говорили, с её помощью подкупали тысячи дурочек и сейчас на неё ведётся не меньше. Нет, золотце. Кронос не мой жених и даже никогда не смотрел в мою сторону с определённым интересом. Просто… однажды мне посчастливило влипнуть в одну аферу с агентствами по предоставлению эскорт-услуг, которые имеют свои филиалы в Италии и во Франции. Это весьма прибыльное дело и мой бывший партнёр немного накосячил с людьми… некоторых компаний, тесно сотрудничающих с Кроном. В итоге, я получила контрольный пакет акций едва не ото всех агентств на определённых территориях Евросоюза, из-за чего мне пришлось отдать Крону за косяки моего ныне покойного партнёра немалый процент от доходов и… свою младшую сестрёнку. Грубо говоря, я теперь батрачу у него на посылках и побегушках, как самая последняя лохудра. А он ещё за это… шпилит мою ни в чём не повинную и единственную сестру… Так что, если так подумать, мы с ней находимся в далеко не лучшем положении, чем ты и твоя Алинка за этой стеной… Эй, Рик! Циклоп!

Одувалова вдруг резко повысила голос переходя на крик и на итальянский, который я тоже немало и с интересом изучила вначале и спецшколе с языковым уклоном, а потом и в самом МГИМО.

– Сделайте пока перерыв на перекур. Вы мне мешаете беседовать с клиенткой. Я вас позову, когда опять понадобятся ваши услуги.

После чего встала и подошла к дверям, чтобы их закрыть и тем самым приглушить разливающийся по коридору Алинкин завывающий плач. Легче мне от такой щедрой доброты со стороны циничной Кэт уж точно не стало. Меня и саму то и дело тянуло заткнуть уши ладонями, чтобы заголосить во все лёгкие. Одно я знала точно. Кричать здесь бесполезно.

– И что плохого в том… что твоя сестра – любовница самого Крона?.. Разве это не является для неё и для тебя чем-то… положительным и полезным?.. И не даёт тебе и ей какой-то особый статус?..

– Ага, ещё какой. Такой же, как и для всех пашущих на него других счастливчиков и более дюжины в год новых любовниц. Мой тебе совет, завязывай с просмотром шаблонных фильмов и сериалов на определённую тематику. Едва ли они тебе откроют всей правды на жизнь подобных Кроносу людей. Это всё равно, что изучать историю России по голливудской клюкве. И моя Иришка не какая-то там конченная шлюшка, которая тащится от определённого рода извращений больших и слишком искушённых в сексе мужчин. Ты хоть в курсе, для чего в порнофильмы набирают актёров с огромными херами?

Катька снова вернулась к своему стулу и снова, как ни в чём ни бывало уселась на него, закидывая ногу за ногу и без какого-либо сочувствия склоняясь надо мной, что демонстративно заглянуть в моё зарёванное лицо.

– Думаешь, для домохозяек, тайно вздыхающих по подобным самцам или на зависть тем же мужикам? На деле, всё банально просто. Таким хероносцам нужно больше времени на то, чтобы кончить, поскольку на съёмки подобных киношедевров уходит до нескольких часов реального времени. И на деле, секс с обладателем члена подобных размеров превращается в настоящую пытку, которую не все способны выдержать. И, к моему большому сожалению (а теперь и к твоему тоже), у Крона в наличии и от природы как раз такой немаленький болт. Может кто-то среди его бывших и нынешних подстилок и тащится от такого внушительного хера, но только не моя сестрёнка. Для неё… это истинное мучение, от которого я уже не первый месяц пытаюсь её избавить.

– Но… почему я? Что ты ему такого про меня… рассказала?..

– Ровным счётом ничего, – Одувалова скривила губы и пожала плечами, будто обсуждала со мной резко испортившуюся погоду. – Просто показала, чисто наобум, даже не зная, как он вообще на тебя отреагирует. Дело в том, что мне где-то с месяц назад попались снимки с его покойной женой, погибшей вместе с их сыном при загадочных обстоятельствах почти десять лет назад. Я всех подробностей, естественно, не знаю, только гуляющие об этом слухи, но… говорят к этому делу приложил руку не только биологический отец Крона, но и многие близкие им обоим люди. После чего, так же, при невыясненных обстоятельствах вдруг неожиданно отошёл в иной мир сам Алонзо Гвидиче, который, к слову, был крайне недоволен выбором своего незаконнорожденного отпрыска. Как и несколько других предполагаемых заговорщиков и исполнителей. Именно после того случая никто и никогда не видел Кроноса к кому-то сильно привязанным. Да, женщин у него много, и он меняет их, как перчатки без какого-либо напряга, а некоторых из них даже держит по нескольку месяцев в своём тайном «замке» на тайном частном острове. Но никому, в любом случае, не удавалось задерживаться там дольше, чем на два или, максимум, три месяца…

– И в чём тогда для вас проблема? Так сложно подождать ещё месяц?..

Ответная ухмылка-оскал от Катьки мне совершенно не понравилась. Как будто она только что сдержалась от столь желанного для неё соблазна вцепиться мне в лицо своими длиннющими ногтями и расписать мою чистую кожу от всей души.

– Действительно, в чём проблема? Тогда задам встречный вопрос. А почему эта проблема должна быть моей лично, как и моей младшей сестрёнки? К тому же, нам никто не давал гарантий, что её так скоро оттуда выпустят. И едва ли выпустят даже после того, как ты туда тоже отправишься. Но, по крайней мере, у Крона появится новая игрушка, на которую он переключит всё своё внимание, а у нас появится время на передышку и возможность придумать что-нибудь ещё.

Честно говоря, всё сказанное Одуваловой звучало, как какой-то откровенный бред. И если бы меня не приложили криками и жутким плачем Алинки за стеной, я бы реально поверила, что меня разводят. Вот только страх, комната и звуки в этом до ужаса пугающем доме были слишком настоящими и никуда не желали исчезать. А я сама при этом отдала бы сейчас всё на свете, лишь бы не видеть, что ещё находилось за другими стенами, и что именно там сейчас происходило.

– Да с чего ты вообще взяла, что я… ему понравлюсь? То, что я похожа по твоим словам на его покойную жену, это… это не значит ровным счётом ничего! Внешнее сходство не делает нас одинаковыми и похожими во всём!..

– С этим даже я соглашусь. Но… Кронос уже тебя захотел и даже выдвинул ряд условий, по которым мы должны будем доставить тебя ему в самое ближайшее время. Поэтому ты сейчас и здесь – в этой отдельной комнате и не видишь всех тех ужасов, которые происходят в данных застенках с другими свозимыми сюда девочками. Я сама не в восторге от методов Цепня и его людей, но, увы, подобной грязной работой тоже приходится кому-то заниматься. По крайней мере, тем, кто на неё действительно заточен. Заодно, теперь ты будешь знать, где можешь провести остаток своих дней, если начнёшь строить из себя неприступную целку или Жанну Д‘Арк. И не только ты одна.

– Господи… а Алька?.. Что вы с ней собираетесь делать после… после всего этого?..

– Всё теперь зависит только от тебя, Богдана. Если будешь делать то, что мы тебе скажем, безропотно выполнять все наши требования и просто покажешь себя примерной и правильной девочкой, тогда и Алина получит необходимую для неё передышку. А может даже и возможность больше никогда не попадать в этот кошмар снова.

Глава 5

Не каждый день тебе бросаются в лицо обвинениями в том, что это из-за тебя твоя лучшая подруга попала в руки нелегальным работорговцам и теперь подвергается насилию с дрессировками, которые должны не только сломать ей психику, но и сделать из неё послушную куклу для вполне конкретных целей.

Могла ли я хоть как-то остановить этот ужас и сделать хоть что-то со своей стороны? На самом деле, я ни в чём не была тогда уверена. Ни в реальности происходящего, ни в убеждениях и в предоставленной мне от Одуваловой информации. Если ей удалось со столь ненавязчивой лёгкостью обвести вокруг пальца меня и Альку в казино, то что ей стоило проделать то же самое снова и снова?

Как бы там ни было, но рисковать своей и чужой жизнью я, естественно, не могла и не имела права. И, если по заверениям Катьки, меня действительно захотел забрать себе в личное пользование этот её Кронос для каких-то своих извращённых забав… по крайней мере, я должна хотя бы радоваться тому факту, что это действительно так. А вдруг бы всё сложилось по-другому, и это я оказалась бы на месте Альки, а она на моём? Да и что толку теперь гадать? Я могла оказаться на её месте в любое, даже самое ближайшее время. Единственная защита от подобного кошмара находилась в руках совершенно незнакомого мне человека, на которого я не так уж и давно неровно дышала.

И какой смысл отрицать другой не менее очевидный факт? Ведь я прекрасно понимала, что только он один и сможет закончить весь этот ужас, пусть и являлся едва не самым главным его зачинщиком. И кому, как не мне придётся его в этом убедить? По-другому, как ни крути, всё равно не выйдет. У Одуваловой в этой истории свои интересы, а о других участниках данного заговора я вообще ни черта не знала. И что-то мне подсказывало, наверное, очень даже хорошо, что не знала.

Мне с лихвой хватило и тех редких лиц, с которыми мне пришлось столкнуться в том борделе, где держали меня и Альку, после нашего с ней похищения.

Откровенно говоря, я уже не могла точно сказать, что теперь испытывала к Крону уже после того, что с нами произошло. Но то, что прежних романтических мыслей или иллюзий к нему я больше не ощущала – в этом я была уверена на все сто. К тому же, все они очень скоро начали приобретать совершенно иной окрас и форму, близкую к очень тёмным оттенкам и на грани священного негодования. И прежде всего за то, что сделали с Алькой. Пусть и не по его прямой указке, но это он отдал распоряжение меня прогнуть любыми способами и слепить из меня за пару дней безропотную куклу. И ему явно было плевать на то, какими именно методами это должны были достигнуть. Главное, чтобы меня никто не трогал физически и не смел прикасаться ко мне без его ведома и разрешения.

Самое обидное, это действительно сработало. И я действительно ничего не могла сделать, кроме как трястись всё это время от страха и выполнять то, что мне говорили. Уже тем же днём, после разговора с Одуваловой, где-то через пару часов за мной пришли две молчаливые конвоирши неопределённого возраста. Всего лишь одними жестами рук, они приказали мне следовать за ними и не делать глупостей, если я не хочу провести всё оставшееся здесь время в наручниках или прикованной к месту как-то ещё.

Описать, насколько я была напугана, особенно не зная, куда меня ведут и зачем, мне точно не хватит никаких фантазий и слов. Помню только, как меня трясло и шатало, едва не до рвоты. Наверное, если бы мой желудок был тогда полон, меня бы точно вырвало. А так, можно сказать пронесло, и меня провели по пустым, узким и тёмным коридорам какого-то старого здания (возможно даже на цокольном этаже) в относительно чистый и светлый смотровой кабинет.

Чего я совсем тогда не ожидала, не поверив сперва собственным глазам, так это увиденное мною там под яркими лампами специального светового оборудования гинекологическое кресло. Судя по всему, явно не имевшего должной лицензии, как и патента на врачебную практику у того, кто проводил со мной медосмотр. Хотя немолодой мужчина, который меня осматривал и брал у меня мазок и даже кровь на какие-то анализы, на не совсем чистом французском языке заверил меня о безупречной стерильности всех используемых им инструментов.

Самым нелепым моментом в этой мизансцене оказалась заполняемая им карточка на моё имя. Меня это одновременно и шокировало, и едва не довело до истеричного хохота. Но, скорей всего, она заполнялась по требованию определённого человека и должна была в ближайшее время попасть в его руки. А это уж точно никак не выглядело смешным.

Дальнейшее путешествие по тёмной стороне, так называемого процветающего Запада, так же не отложилось в моей памяти ничем хорошим. Меня отвели в какую-то душевую (на удивление, очень чистую и с настоящим европейским ремонтом), вручили мне совершенно новые банные принадлежности и даже выделили абсолютно новый и, видимо, никем ещё не ношеный банный халат, а для ног дали пару удобных шлёпанцев. Причём никто меня не торопил и не лез ко мне в душевую кабинку, чтобы помочь потереть спинку. Но легче мне от этого, естественно, не становилось. Поскольку я всё время ожидала какого-то подвоха и нежеланных для меня сюрпризов. И, как ни странно, но пронесло.

Где-то уже к ночи я начала потихоньку успокаиваться, даже без приёма определённых лекарств. Как сказала Катька – это было одним из главных условий Кроноса. Чтобы я оставалась чистой, не только телом, но и сознанием, и той же кровью. Так что справляться с сумасшедшим психологическим стрессом мне пришлось самой в буквальном смысле этого слова. Правда, после душа меня перевели в другую, более чистую и почти по-домашнему обставленную комнату с отдельным туалетом и умывальником, которая впоследствии и стала моим конечным здесь перевалочным пунктом. Именно сюда мне приносили ужин, а на следующее утро завтрак, и именно здесь я провела свою последнюю в этом злачном притоне кошмарную ночь на уже более удобной кровати с чистым и приятно пахнущим постельным бельём.

Одувалова появилась снова уже где-то после обеда следующего дня, внеся с собой кожаный мешок для одежды и пару вместительных сумок с логотипами от известных брендов.

– Ну что, золотце. Ты уже готова к серьёзным переменам в своей когда-то такой ужасно предсказуемой и скучной жизни?

– Ты думаешь… это действительно звучит смешно?

Катька с подчёркнутой апатией поджала губы и передёрнула плечами, тем самым показывая, насколько ей плевать на то, что я об этом думаю.

– Просто пытаюсь тебя немножко взбодрить. А то успокоительное тебе давать нельзя, алкоголь тоже…

– Где Алина? Почему мне никто не говорит, что с ней и куда её отправили?

– Давай для начала мы закончим с тобой то, что начали вчерашним днём, а потом уже будем смотреть на твоё дальнейшее поведение и соответствующие последствия. Хочешь, чтобы с твоей подружкой всё было тип-топ? Сделай так, чтобы Кронос остался доволен от предстоящей с тобой встречи. Что-то мне подсказывает, вы должны найти друг с другом должное понимание и общий язык.

– А если я расскажу ему, что ты специально это сделала, чтобы устроить для своей сестрички побег?

– Да бога ради! Рассказывай ему, что хочешь, если, конечно, он станет тебя слушать.

Катька за это время успела скинуть сумки на единственное здесь кресло и уже расстёгивала на заправленной местной прислугой кровати мешок, доставая оттуда ярко-красное платье с вызывающим лифом на тонких бретельках и расшитое кабошонами и капельками явно непластмассовых бусин.

– Хотя на этот счёт мне придётся тебя расстроить прямо сейчас. Кронос не из тех, кого интересуют задушевные беседы на какие-либо темы с его любовницами. Он использует своих женщин по их прямому предназначению, и едва ли позволит тебе применять твой ротик для чего-то ещё, кроме как для… сама понимаешь, для чего. Поэтому, лучше не пытайся и не рыпайся. Ты же не хочешь его расстроить?..

– Боже, Катька!.. – я с надрывом выдохнула, обхватив себя за локти и всё ещё не веря, что этот кошмар действительно происходит именно со мной. – Как ты вообще можешь такое говорить и… делать всё это? Что с тобой случилось? Ты же не была такой!..

– Откуда тебе знать, какой я была на самом деле? И с чего ты вообще взяла, что я начну тут перед тобой в чём-то оправдываться и объяснять свою позицию? О моих личных интересах тебе уже всё известно, а остальное тебя точно не касается. И делать тщетные потуги, в попытке достучаться до моей совести, лучше не стоит. Если хочешь, чтобы для тебя и Алины всё закончилось относительно хорошо, всё, что тебя должно сейчас волновать в первую очередь – это твоя скорая встреча с Кроносом и крайне редкая возможность ему понравиться. А тебе нужно ему понравиться, во что бы то ни стало. Иначе… ему будет просто плевать и на твоё ближайшее будущее (а на Алькино и подавно), и на то, что с тобой в этом случае сделают его люди или люди Цепня… И хватит уже стоять столбом. Снимай халат и надевай бельё. Нам ещё добираться до места назначения несколько часов.

Это было не просто жестоко и бесчеловечно. Кажется, этим вечером разбились мои последние иллюзии касательно человечности и сострадания. Никогда ещё до этого я не видела, чтобы кто-то к кому-то относился вот так… как какому-то куску мяса. Или ещё того хуже, как к бездушной вещи, которую не жалко ни сломать, ни кому-то отдать за определённую плату. Мне едва не сразу дали понять, что я здесь никто и от моих желаний здесь ничего не зависит. Если хочу выжить – делай то, что говорят и не рыпайся. Если нет… пеняй на себя.

Глава 6

Если в те часы, когда меня оставляли одну (пусть и под прицелом следящей за мной видеокамеры), я могла ещё о чём-то думать и даже фантазировать о своих предстоящих действиях, то теперь, с возвращением Катьки Одуваловой, мой мозг будто и вовсе отключился. Особенно от осознания, что очень скоро меня повезут навстречу с Кроном. Размышлять что-либо по этому поводу в подобном состоянии – всё равно, что пытаться есть, когда тебя тошнит и рвёт. Поэтому я даже и не тужилась. И даже перестала задавать Катьке вопросы. Просто делала то, что она мне приказывала делать и радовалась тому, что ещё могу это делать самостоятельно без чужой помощи. Хотя трясло меня в те часы (да и в последующие тоже) будь-будь. Тем не менее, мне удалось одеть чулки и при этом их не порвать. И всё остальное тоже, если не считать платья. С платьем мне помогла Кэт. Как и с причёской, и с макияжем.

– Ладно, туфли, так уж и быть, наденешь, когда тебя довезут до дома. А то не хватало ещё, чтоб ты себе ногу подвернула на полпути…

Вместо брендовых красных туфель на безумно высоком каблуке и обшитых красными стразами, мне дали временно обуться в простые лодочки. После чего вывели в коридор, где нас уже ожидал внушительный конвой из нескольких незнакомых мне человек, и Одувалова вытащила из своей дамской сумочки светонепроницаемую повязку для глаз.

– Прости, солнышко, но без этого никак. Считай, это перестраховка от Цепня. Он очень в этом плане… бдительный и чрезмерно осторожный.

Мне надели эту повязку, а потом взяв с обеих сторон под локотки, повели в неизвестном направлении. Когда мы очутились на улице, я это поняла почти сразу, ощутив полыхнувший на меня горячий слегка движущийся воздух и, возможно, коснувшиеся моей кожи лучи августовского солнца. Под ногами тоже уже чувствовалась другая поверхность, больше схожая с мощённой булыжником дорожкой или аллеей. Правда, вели меня по ней не так уж и долго. Я услышала звук отрывшейся дверцы машины ещё за несколько метров до того, как меня до неё довели, а потом и усадили на мягкое сиденье заднего кресла. То, что Катька поехала в этой машине вместе со мной я поняла сразу же, услышав её знакомые парфюмы в салоне авто вслед за звуками забирающихся ко мне в попутчики ещё нескольких человек.

– И очень тебя прошу, сиди смирно, – Одувалова снова заговорила, когда заставила меня невольно вздрогнуть, после того, как задела моё плечо в попытке натянуть на мне ремень безопасности. – Если не хочешь, чтобы тебе вязали руки, постарайся не трогать маску и не делать никаких порывов её снять.

Похоже, мой ад и не думал заканчиваться. Нисколько ни удивлюсь, если он только-только начинался. А то, что было до этого – являлось лишь его лёгкой прелюдией.

Как ни странно, но поездка в машине, ещё и с завязанными глазами была воспринята моим организмом едва не в качестве усыпляющего антидепрессанта. Я даже чуть было не задремала (а может и задремала), хотя до этого казалось, что я не сумею теперь нормально заснуть вообще никогда в своей жизни.

Сколько мы так ехали по времени до следующей конечной, сложно сказать. В какой-то момент мне действительно приходилось вздрагивать и буквально приходить в себя от чувства провала в бессознательное или в ту темноту, которая всё это время меня окружала. Да и монотонное движение авто по ровному шоссе весьма этому способствовало. В любом случае, когда именно мы остановились, а, самое главное, где, на эти вопросы я едва ли смогла бы ответить. Даже тогда, когда меня вывели из машины и снова под руки куда-то повели. Правда, в этот раз тоже не так уж и долго.

– Осторожней, тут ступеньки трапа.

Трапа? У меня как-то вдруг резко пересохло в горле, а по позвоночнику и затылку прошёлся, будто шоковым разрядом, ледяной озноб. Я даже слегка заартачилась, когда Одувалова потянула мою руку куда-то в сторону, чтобы через пару секунд я почувствовала под пальцами гладкую поверхность нагретых под солнцем металлических поручней.

– Да не бойся ты! Никто тебя тут резать не собирается. Это трап частного самолёта, а не загон в скотобойню.

Как будто мне должно было стать от этого легче. Особенно от осознания того факта, что меня собираются куда-то переправлять на самолёте, ещё и частном!

– Мы что… куда-то… полетим?..

– Какая ты догадливая. Хотя, на самолётах, как правило, именно летают…

– И… куда?..

– Скоро увидишь. Эта повязка на тебе не навечно, не переживай.

Можно подумать, меня сейчас волновала данная повязка, а не то, что меня ожидало через несколько часов. Тем более, что сама Одувалова сняла её с меня всего через несколько минут после того, как меня снова усадили в удобное кресло, пристегнули к нему очередными ремнями безопасности и, по ощущаемой мною вибрации и давлению, подняли в воздух на неизвестную высоту и в неизвестном мне направлении.

– Вот теперь можно немного расслабиться на какое-то время. Я бы с радостью угостила тебя чем-нибудь покрепче, но распоряжения Кроноса на этот счёт были весьма чёткими и неукоснительными.

Катька сняла с меня повязку и даже поправила сделанную ею же прическу, после чего подала мне стакан с газированной минералкой, к которой я припала с такой жадностью, будто не пила целую вечность.

– Если вдруг приспичит, не молчи. Здесь есть туалет. И когда уже будем подлетать, я всё равно тебя туда свожу. Не хватало, чтобы ты на встрече с Кроносом начала проситься в уборную.

– А если бы у меня сегодня начались месячные?..

– Что-нибудь, да придумали бы…

Скорей всего, это был один из тех ответов, которые не значили ровным счётом ничего, как и сами вопросы. Типа того «Ну не начались же? Вот и прекрасно!» Грубо говоря, рассуждения ни о чём.

После чего мне пришлось, волей-неволей, оглядеться, а потом и выглянуть в иллюминатор, возле которого я сидела в одном из немногочисленных кресел небольшого пассажирского салона частного самолёта.

– Так куда мы летим? И для чего мне вообще надевали повязку?

Увы, но всё что я увидела – это отнюдь не ландшафты уменьшенных под нами земельных территорий той же Франции, а водную гладь, скорей всего, Балеарского моря (хотя, возможно даже и Лигурийского). И, судя по открытому из иллюминатора виду, мы уже давно отлетели от суши, поскольку представший глазам горизонт состоял лишь из одной морской воды, и определить, где же мы сейчас находимся без того же навигатора было крайне сложной задачей.

– Не хотели, чтобы ты видела из какого аэропорта мы взлетали и, соответственно, откуда до него добирались. Как я уже говорила, маленькая перестраховка.

– Как будто она вам что-то даст.

– Пока Крон в тебе заинтересован, рисковать понапрасну никому не хочется, тем более с ним.

– И что дальше? Довезёте вы меня до него, и что будет потом, после этого?..

– А это уже зависит только от тебя и твоего дальнейшего поведения. Не переживай. Кронос умеет обращаться со своими женщинами, просто не каждая способна выдержать его… сексуальные запросы и особенности. Хотя, уверена, он не станет срываться с тобой с места в карьер в вашу самую первую… встречу. Может поначалу даже пожалеет или сбавит слегка темп.

Не похоже, чтобы Одувалова пыталась меня успокоить, особенно с этой своей милой улыбочкой на умеренно накрашенных губах. Правда, она и не раскрывала передо мной всех карт, напуская на особо неудобные моменты слишком туманные фразочки.

– По-твоему, это выглядит таким смешным? Или тебе так нравится надо мной издеваться? Никогда не думала, что ты… так меня презираешь…

– Ошибаешься, Дана. Я тебя совершенно не презираю, скорее, наоборот, слегка сочувствую. Уж больно ты комнатная и изнеженная девочка, почти как моя сестра… до первого знакомства с Кроносом. Наивная, безопытная и ни на что пока не годная. Хотя разводить перед возбуждённым мужиком ноги ты уже должна уметь… Будь ты в этом плане чуть попроворнее, могла бы много добиться даже с таким человеком, как Крон. По крайней мере, получить от него каких-нибудь бонусных поблажек.

– А у твоей сестры, значит, ничего не вышло?..

– Я же говорю… она слишком комнатная и изнеженная. И понятия не имеет, как правильно общаться со взрослыми мужиками. Тем более, когда те сами не ищут никакого душевного общения. Но, кто его знает. Может у тебя что-то да получится. Я же помню, какими ты на него смотрела глазами в казино.

– Я понятия тогда не имела, кто он такой и… кто ты теперь такая.

– Да ладно! Это уже отговорки задним числом и ничего не доказывающие придирки. Будь он благородным рыцарем на белом коне, и примчись он тебя спасать на всех парусах, представляю, каким бы он тогда выглядел в твоих глазах. Как бы там ни было, но от перестановки мест слагаемых… сумма не меняется.

– А если я всё-таки ему не понравлюсь?

– Как я уже раньше говорила, в твоих же интересах, чтобы всё случилось наоборот. Иначе… тебе уже никто не позавидует. Так что готовься заранее морально к тому, что тебе придётся сделать всё возможное и невозможное, чтобы он захотел тебя трахнуть не один раз и не два. Потому что, чем больше он будет это делать именно с тобой, тем лучше это будет для тебя.

– Так что?.. Там будет кто-то ещё, кроме меня?

Ох, как мне не хотелось задавать этого вопроса, хотя я должна была догадаться и сама. Ведь Одувалова говорила о своей сестре и о пристрастиях Кроноса менять своих любовниц, как перчатки. А, если он не просто их меняет, но и держит некоторых едва не вместе, как в каком-нибудь личном гареме, так сказать, для большего удобства? Катька же говорила об этом, вернее, о каком-то его замке на частном тайном острове. И, судя по всему, мы сейчас летим именно туда.

– Может и будет, а может и нет. Но Ирина по любому там до сих пор. Другие меня никогда не интересовали и не интересуют. Скажем так… попасть на его остров – это начать с самых низов. Более привилегированных любовниц он предпочитает держать на большой земле в отдельно купленных для них квартирах или домах. А самые-самые, насколько мне известно, даже могут заниматься чем-то ещё, помимо того, как разводить перед ним ноги или лихо ему отсасывать. А уж выходить с ним в свет под ручку – это вообще уже сродни предложению руки и сердца, правда без самого предложения. Как видишь, пока для тебя не всё радужно, как хотелось бы. Хотя, тут сложно делать какие-то прогнозы. А вдруг тебе повезёт больше, чем твоим предшественницам, и Кронос разглядит в тебе какой-то особо исключительный потенциал?

Конечно, я прекрасно понимала и позицию самой Одуваловой, и почему она вдруг решила поделиться со мной столь ценной информацией о своём заказчике, и что, на деле, она попросту сейчас надо мной издевалась. Надо же было как-то занять всё то время, которое нам предстояло провести вместе на борту данного самолёта (скорей всего, принадлежавшего тому же Кроносу). Но иногда мне действительно порывало попросить её заткнуться.

Хотя, честно говоря, не знаю что хуже. Вариться в полном неведенье в собственных страхах и ожидании неизбежного, или же слушать издёвки от той, кто меня, по сути, и выкрал, а теперь вёз куда-то к чёрту на рога, чтобы отдать на заклание какому-то богатому извращенцу. И надеяться после такого на какой-нибудь более удачный для себя исход? Для этого и в самом деле надо быть совсем недалекой или ударившейся обо что-то очень сильно головой.

Глава 7

Как долго мы летели до нужного места назначения? Без понятия. Но, кажется, что совсем недолго. Тем более на самолёте. Причём приземлились мы далеко не на крошечном островке посреди Средиземного моря или где-то около того. По крайней мере, по своим размерам он определённо не дотягивал ни до Балеарских островов, ни до Сицилии. Но зато на нём вмещался и отдельный пирс, и небольшой частный аэродром со взлётной полосой для небольших самолётов, куда мы вскоре и сели, и где нас уже ждал большой чёрный внедорожник с тонированными окнами, очень похожий на тот, с помощью которого меня и Альку похитили в Монако. Хотя я прекрасно понимала, что это совершенно разные машины, и едва ли эта покидала границы окружающего нас острова за последние полгода, а то и больше.

– Ещё раз, Дана! Не вздумай перед ним истерить, кидаться в окно или биться головой об стенку. Едва ли таким макаром ты выпросишь у него билет до дома. И уж тем более не пытайся влезть к нему в доверие, как и прикидываться наивной дурочкой. Он видит людей насквозь. Ему даже не нужно ни с кем разговаривать, чтобы определить только с одного взгляда, что за человек перед ним находится. И самое главное…

Одувалова тоже залезла со мной в машину, достав уже там те самые красные туфли на высоченном каблуке, которые не рискнула мне дать при выходе из борделя.

– Помни, зачем ты здесь на самом деле. Не забывай о том, чья теперь жизнь зависит от твоих дальнейших действий и решений. Всего одна глупость…

– Да помню я всё! ПОМНЮ!

Меня уже не просто тянуло сорваться в крик и, действительно, впасть в истерику, меня снова начало колотить с утроенной силой. Поскольку до моего контуженного сознания будто лишь сейчас дошло, куда я попала, и что меня ожидало здесь в самое ближайшее время. Может поэтому я не могла отвести шокированного (и одновременного зачарованного) взгляда от окна машины, за которым раскрывались безучастные к моим проблемам красоты настоящего средиземноморского островка. Попади я сюда при других обстоятельствах, ещё и на закате солнце, окрасившего небольшие «дикие» пейзажи идеально ухоженного ландшафта в пурпурные и насыщенно алые тона, наверное, бы залипла на данных красотах с совершенно иными эмоциями и чувствами искреннего восхищения-восторга.

Ну, а когда, совсем даже скоро, я увидела забор из красного кирпича, а за ним скатные крыши то ли двухэтажного, то ли трёхэтажного особняка, окружённого будто кукольно-кудрявыми кронами высоких деревьев, мне как-то уж очень резко стало совсем нехорошо. Пульс, казалось, разогнался до каких-то нереальных скоростей, словно сердце решило выскочить из меня в самые ближайшие секунды, если я ничего при этом не сделаю. Да и в голову ударило подскочившим давлением с такой силой, будто сам организм пытался меня отключить ещё до того, как я встречусь лицом к лицу с моим… нынешним хозяином.

А ведь, если так подумать, это чистейшая правда. Я действительно стала чей-то собственностью с подачи самого заказчика. Он просто на меня посмотрел и… просто захотел взять себе, как какую-то приглянувшуюся ему вещь или безделушку, причём неважно по каким истинным причинам. И я банально ничего не смогла сделать в противовес всему этому, а сейчас так и подавно, когда мы заезжали за ворота вполне себе современного замка, охраняемого очень даже современными наёмниками. И, проехав ещё несколько десятков метров по засаженной с обеих сторон густой растительностью алее к подъездному двору особняка, наконец-то остановились. Правда, не перед парадным входом с огромными экранами стёкол почти на весь центральный фасад здания, а почти на самом краю у его правого крыла.

Я почти не чувствовала ни своих ног, ни своего тела, когда меня вывели из машины, а потом так же, под ручку довели до одной из дверей служебных входов дома. Где нас встретил какой-то слуга метис в строгой чёрной форме на восточный манер и молча, без излишних вопросов, повёл всю нашу компанию по очень длинному коридору то ли с чёрными, то ли антрацитовыми стенами из натурального мрамора, в совершенно неизвестном мне направлении и неизвестно куда.

– В гостиную ты уже войдёшь сама. – Одувалова шла рядом, вернее, помогала мне идти и следила, чтобы я, не дай бог, вдруг не споткнулась и не подвернула себе ногу на ровном месте. – И, реально, Данка, я тебя умоляю. Только без глупостей. Потому что я не смогу тебе ничем помочь в этом случае. Теперь всё зависит только от тебя и твоего благоразумия. И я сейчас совершенно не шучу.

Да знала я это! ЗНАЛА! Поэтому меня так сейчас и трясло. Поэтому мне и хотелось сдохнуть прямо сейчас и на этом самом месте, не доходя до конечной. Ведь это всё было взаправду! Да кто вообще стал бы так заморачиваться с выбором и доставкой понравившейся ему русской девушки, чтобы в итоге объявить о устроенном для меня розыгрыше?

Всё это ни разу не походило на шутку, с какой стороны не глянь. И я действительно находилась сейчас там, где находилась! На неизвестном мне острове посреди Средиземного моря, где меня уж точно никогда и никто не станет искать!

– Ну, с богом! – произнесла вдруг ни с того ни с сего Катька, когда мы наконец-то остановились перед высокими и широкими дверьми-купе с полупрозачным чёрным стеклом и абстрактным серебряным рисунком, которые раздвинул привычным для себя жестом то самый слуга метис. И в образовавшийся проём которых меня тут же подтолкнули едва не в спину.

Точно не помню, как я вошла в комнату, но помню, как рефлекторно обернулась, услышав лёгкое шуршание закрывающихся за мной дверей. Вот и всё. То самый момент истины…

– Подойди…

***

Может это действительно сон? Просто очень реалистичный. К тому же, я столько просидела в кресле с закрытыми глазами, что вполне могла не заметить, как заснула. Не говоря про таблетку, которую мне дали проглотить. Хотя, скорей всего, я как раз и испытывала сейчас её воздействие, не до конца понимая, что со мной не так. Почему мои недавние страхи так притупились и… почему я больше не испытываю к стоящему за моей спиной мужчине той сумасшедшей паники, которой меня крыло из-за него ещё совсем не так давно.

Да, я прекрасно его ощущаю не только спиной и покрывшими кожу мурашками, но и каждым «оголённым» нервом со вставшими дыбом волосками. Его накрывшую меня с головой тень, подминающую физическую близость и исходящее от его исполинского тела тепло. Разве что теперь мне не хочется бежать от него со всех ног, не глядя куда, или провалиться сквозь землю. Меня даже не тянет отшатнуться от него и в особенности от его рук, которые с таким знанием дела расстегивали сейчас на мне платье, оголяя ту самую спину, по которой гулял смешанный с пульсирующим жаром озноб.

И я совершенно не испытала интуитивного желания прикрыться, как только он приспустил с моих плеч бретельки, чуть потянул платье за юбку, и оно едва не сразу соскользнуло с меня, оголяя абсолютно беззащитное тело перед заказавшим меня мужчиной.

Всё это время я тупо смотрела в край чёрного стола, стоявшего перед нами где-то в двух метра, пока случайно не приподняла взгляд и не увидела в одном из экранов окна… наше отражение. Моё сердце тут же пропустило удар, а в голову наоборот долбануло горячим приливом то ли крови, то ли адреналина, из-за чего я чуть было не пошатнулась. А потом мне стало ещё жарче, потому что между мною и Кроносом вообще не осталось никакого, даже мнимого безопасного расстояния. Я почувствовала, как он прикоснулся моей спины и ягодиц своим телом, пусть пока и прикрытым махровым халатом. И опять никакого желания от него отшатнуться я не испытала. Как будто в моей голове всё перемешалось, и я теперь не могла отличить настоящих чувств, от тех, что вызывало воздействие от принятой мною таблетки. Хотя я прекрасно понимала, где нахожусь, кого ощущала своей кожей и… чьё отражение видела сейчас в оконном стекле.

– Неплохо… – низкий голос, будто шоковым разрядом опалил вначале мне затылок, в то же мгновенье врываясь мне в голову, и едва не сразу проникая звучной вибрацией в каждую воспалённую клетку моего дрожащего тела.

Не знаю, почему, но от не особо-то и эмоциональной оценки мужчины, меня моментально бросило в жар и вогнало в краску. Особенно, когда я встретилась с его изучающим взглядом в нашем отражении. И особенно, когда он поднял руки и… коснулся кончиками пальцев моего вздрагивающего от порывистого дыхания живота. Так что в этот раз я всё-таки отреагировала на его тактильный контакт, задышав ещё чаще и невольно сжав пальцы на руках в кулачки.

Но, как ни странно, никакого чувства физического отторжения, омерзения или страстного нежелания чувствовать его ласки, я так и не испытала. Как и желания попросить его остановиться и не трогать меня. Так что… он продолжал меня и трогать, и изучать моё тело пока ещё поверхностными касаниями кончиков пальцев, от мягких и невероятно нежных мазков которых моя кожа тут же немела и начинала сладко пульсировать. А как предательски заныли мои соски, когда он будто невзначай и совсем легко задел их вершины. Я даже вроде как и не почувствовала его пальцев, зато очень хорошо ощутила саму реакцию моих эрогенных зон в том месте, словно меня там коснулись чем-то бесплотным, но весьма осязаемым. И теперь… Теперь делали это снова и снова, играясь с чувствительностью сосков, которая с каждой секундой чужих манипуляций только усиливалась и превращалась в тягучее возбуждение не только в районе груди, но и уже внизу живота, в моментально отозвавшемся на эти ласки клиторе.

Я невольно от удивления (или накрывшего меня по макушку эрогенного жара) расширила ещё больше глаза и чаще задышала через округлившийся рот. И всё-таки вздрогнула, когда мужчина приподнял правую руку повыше над моей грудью и… пугающе властным жестом обвил пальцами мою шею под скулами. Правда, осторожно и мягко, будто продолжая меня ласкать, но при этом заставляя подчиняться каждому его конкретному действию-приказу. Причём я не сразу осознала или почувствовала того, как он плотнее прижался к моим ягодицам. Дошло чуть позже, как и понимание того факта, что я находилась уже буквально внутри клетки его мощных рук, а его твёрдый, как камень, член прижимался к моему копчику.

Но, как ни странно, я не паниковала и не думала о том, как сумею вырваться, если вдруг решусь на столь безумный шаг. На деле никак. Потому что моему телу нравилось то, что с ним делали, погружаясь в эту вязкую патоку греховного вожделения всё глубже и глубже, без единого шанса на возврат. Мой растлитель с такой лёгкостью манипулировал моим возбуждением, будто знал меня лучше, чем я саму себя. Ласкал мои соски, словно игрался ими, раздражая их вершины до такой степени, что я уже не знала, что делать мне, то ли попросить его остановиться, то ли, наоборот, умолять не останавливаться. Особенно когда он переходил на само полушарие груди, слегка сминая его своей огромной лапищей, а потом снова возвращаясь к затвердевшей горошине соска. Причём ныли не только они, но и клитор. И с каждой пройденной минутой эта пытка становилась такой же невыносимой, как и надрывная пульсация острого возбуждения между моих дрожащих ног.

Я сама того не осознавая уже мечтала… ох, блядь… КОНЧИТЬ! Или того хуже. Почувствовать в себе мужской член.

Господи! Неужели это всё из-за таблетки? Тогда почему мне в это вериться с таким трудом?

– М-м, какая быстрая… мне это определённо нравится.

Я едва не вскрикнула, когда его ладонь отпустила мою грудь и… накрыла мой лобок, тут же без какого-либо усилия забираясь под край кружевных трусиков, а уже там двумя пальцами проникая между моих половых губ и накрывая возбуждённый клитор. Я поняла, насколько я была уже там мокрой, когда эти пальцы начали скользить по моей воспалённой плоти, как по маслу, не испытывая никакого препятствия и вызывая ещё более острое удовольствие с не менее обжигающими спазмами нестерпимой похоти.

– Блядь… мне это даже более, чем просто нравится… – его хриплый то ли шёпот, то ли рык снова прострелил мне голову, и прошёлся жгучим рикошетом по моей киске будто… будто невыносимой судорогой, добравшейся до интимных глубин ноющего влагалища.

А потом… Я не знаю, что и как произошло потом. Мне вообще показалось, что я куда-то падаю, хотя меня и продолжали удерживать чужие сильные руки, не давая грохнуться на пол буквально. Но, похоже, меня как-то развернули и куда-то подтолкнули, а я лишь, ничего не понимая, вытаращила глаза, а потом испуганно вскрикнула, когда тёмный потолок комнаты качнулся прямо надо мной, а меня саму уложили спиной на холодную поверхность то ли стеклянного, то ли эпоксидного стола.

Я только и сумела, мало что понимая, кое-как пошевелиться и приподнять голову, когда ощутила, как по моим бёдрам одним резким движением стянули (или сорвали) трусики. После чего увидела, стоящего надо мной Кроноса и снимавшего с себя халат. Вроде и не быстро, но не так уж и медленно.

У меня снова резко закружилась голова, пересохло во рту, а по телу прошлась жаркая волна из явно свихнувшихся эмоций и желаний. Я в жизни ещё не видела с такой близости подобных мужчин – огромных, мускулистых, словно высеченных из живого гранита и оплетённых под тонкой лоснящейся кожей извилистыми змейками вздутых вен. А ещё я никогда раньше не видела такого большого члена, стоящего упругим колом над тяжёлой мошонкой своего владельца и буквально нацеленного в мою сторону вздутой и блестящей головкой.

О, боже! Неужели он собирался войти в меня вот… этим?

Глава 8

– Расслабься, Дана…

– Я не…

– Разве я разрешал тебе что-то говорить?

И снова его огромная ладонь легла на моё горло, не давая мне возможности приподнять головы, чтобы увидеть то, что он со мной там делает. Только позволял ощущать и… смотреть в его склонённое надо мной лицо то ли полубога, то ли языческого демона.

– И не вздумай сопротивляться. Обещаю… – его пальцы снова коснулись моей горячей и очень влажной киски, вынудив меня дёрнуться и громко ахнуть от неслабого приступа острой похоти, вспыхнувшей в клиторе и в более глубоких мышцах под давлением чужой ласки. – Ты даже сумеешь кончить и, скорей всего не раз и не два.

Если он не остановиться и не перестанет растирать мне клитор, то я точно кончу буквально через несколько секунд.

– Умница… – прилетело мне прямо в лицо, когда меня затрясло ещё сильнее, а мои немощные стоны участились и стали более громкими.

Я было даже решила, что он действительно собирался довести меня до оргазма столь незамысловатым способом, но уже через пару секунд пришлось осознать, насколько я ошиблась.

И не просто осознать, а едва не закричать и то, скорее от испуга.

Было ли мне больно? Да, было, но не до такой степени, чтобы орать благим матом и звать на помощь в истеричном припадке. К тому же сама боль длилась не так уж и долго. Вернее, её изначальный приступ в тот самый момент, когда мне показалось, будто в меня пытаются вогнать что-то очень большее и раздирающее в том самом месте.

– Я сказал РАССЛАБСЯ!

Самое ненормальное в этом безумии было то, что я почему-то разделяла склонённого надо мной мужчину с той болью, которую он мне причинял, когда пытался протолкнуть в меня свой большой член. Будто там происходило что-то совершенно отдельное от того, что он на самом деле хотел со мной сделать. Хотя, в какой-то момент острота боли начала притупляться, а потом и вовсе сходить на нет, пусть и не совсем до конца. Да, её фантомная пульсация и резь всё ещё растекалась по моему влагалищу где-то у самого входа, но, в конечном счете, она начала смешиваться с вновь занывшими приливами эрогенного удовольствия и возбуждения. А потом и вовсе перешла в нарастающую с каждым более глубоким толчком фаллоса извращённую похоть.

Никогда ещё до этого я и думать не думала, что от подобной боли тоже можно получать удовольствие и даже хотеть большего. Постепенно расплавляясь в этом невесомом вакууме греховного экстаза и даже теряя ощущение верха и низа. Хотя, возможно, не последнюю роль сыграла и выпитая мною таблетка. Ведь как ни крути, но я даже мысли не допускала о том, что меня сейчас банально насилуют. Разве от насилия хотят кончить или испытывают такой ослепительный спектр из сводящих с ума эрогенных ощущений и ещё более убойных эмоций? Не говоря уже о том факте, что мне совершенно не хотелось оттолкнуть от себя нависшего надо мной мужчину.

Мне вообще казалось, что он меня будто в прямом смысле этого слова гипнотизировал, когда поначалу неспешно проникал (вернее, проталкивался) в меня, а потом, через какое-то время, ускорив темп и толчки, уже буквально насаживал на свой член до упора всё резче, жёстче и быстрее. Я даже ощущала, как его тяжёлая мошонка бьётся о мою промежность и ягодицы, из-за чего мне становилось ещё горячее внутри и снаружи. И этот огонь словно и вправду разгорался всё сильнее и осязаемей, плавя не одно лишь моё тело, но и сознание с мозгами. Превращая меня окончательно в податливый воск в чужих и очень знающих руках. И мне это, блядь, нравилось! Я действительно не хотела, чтобы оно заканчивалось. Чтобы этот безумно сладкий кошмар вдруг оборвался, возвращая меня в прежнюю, более страшную реальность.

Кажется, я чуть было и вправду не свихнулась, когда меня накрыло самым первым обещанным оргазмом, да ещё таким сильным, что я едва не забилась об стол, неосознанно выгибаясь и задыхаясь в скулящем крике. Наверное, если бы я видела себя в этот момент со стороны, точно бы решила, что я не в себе или одержима какими-нибудь бесами. И при этом хрен поймёшь, кто это сделал, то ли Кронос, то ли данная им таблетка, а может и всё вместе.

– М-м… в тебе определённо что-то есть… И меня это даже начинает неслабо заводить…

Может я не так поняла его английский, а может вообще ничего не поняла, когда его демонический рык обжог мне висок и ухо, а его ладонь до сладкой боли сжала мне грудь, пока вторая не отпускала моего горла.

Я со всхлипом выдохнула, продолжая судорожно вздрагивать и всё ещё кончать на его члене. А потом меня вдруг резко куда-то подкинуло, и я перестала чувствовать твёрдую поверхность стола. Поняла, что со мной происходит только через несколько секунд, когда из меня вышел мужской фаллос, и когда меня поставили на ноги, развернув через несколько шагов лицом к ближайшему стеклу панорамного окна. Разбираться в том, что же со мной делали, приходилось буквально в самом процессе, как и держаться сознанием за окружающую реальность и… за руки, которые вытворяли со мной все эти головокружительные пируэты, даже не интересуясь, а хочу ли я всего этого сама. Меня банально ставили перед фактом чужих желаний, и в удобную (разве что только не для меня) позу, заставив вжаться ладонями о стекло, прогнуться в спине и выпятить попку в развратном положении. И всё это под скольжением больших мужских ладоней и мощного опасного тела поверх моего. Как будто я находилась в живой клетке чужого окутавшего меня организма, из которой я едва ли сумею вырваться по собственной на то воле.

И снова его пальцы оплетают моё горло, а его мускулистая грудь, живот и бёдра прижимаются ко мне со спины, окончательно заключая меня внутри своей смертельной ловушки. Его жаркое, размеренное дыхание будто пытается пробиться/просочиться сквозь мой череп у виска над ухом, словно это и вправду рычит мне в затылок изголодавшийся зверь. Меня опять окатывает от макушки до пят шокирующим приливом из сумасшедших ощущений и сладкого страха. Где-то, на отдалённых окраинах контуженного рассудка, пробегает шальная мысль о том, что, если он только захочет, то свернёт мне шею всего в одно движение руки. А я даже не успею понять, что меня убили…

Но она тут же гаснет, проваливаясь в очередное забвение вместе со здравым разумом. Потому что меня снова вспарывают острой болью почти нежданного вторжения, хотя и не такой сильной, как в самый первый раз. Меня банально насаживают на здоровенный фаллос, как какую-то жертву на вертеп, либо вспарывают, как большим кинжалом раз за разом. Но вместо крови я истекаю совсем иными соками, особенно когда меня снова начинают долбить… Нет, скорее и буквально ебать, не давая мне ни единого шанса на собственную инициативу или какое-нибудь немощное движение со своей стороны.

Мне реально кажется, что меня парализовало, хотя, на деле просто так скрутили и сковали знающими руками, что я попросту не могла ни пошевелиться, ни переключить своего внимания на что-то другое. Похоже, я даже не видела, что находилось за окном, хотя после и вспомню, когда увижу тот же огромный бассейн неохватного патио с яркой бирюзовой подсветкой уже потом среди бела дня. А сейчас… Сейчас мне виделся вовсе не бассейн. Сейчас мне чудилось, что меня держат над краем бездны головой вниз, и я смотрю в неё широко раскрытыми глазами, не веря ни увиденному, ни тому, что ощущала. И никак не пойму, падаю ли я или же это мнимое чувство падения, настолько стремительного, что в какой-то момент просто перестаёшь его воспринимать как за таковое.

Чёрный бог или зверь, которому меня отдали в жертву на растерзание, что-то рычит мне на ухо, на каком-то незнакомом мне итальянском диалекте. Но, скорей всего, он просто использует извращённые словечки из своего богатого вульгарного лексикона, потому что я реально чувствую их стимулирующее воздействие, усиливающее возбуждение от ненормально быстрых толчков его члена в моём влагалище. Он буквально работает как поршень, вбиваясь в меня с будоражащими хлопками до упора, по самую мошонку, но в этот раз уже сзади, распяв меня на теле (или впечатав в тело) моего же чрезмерно искушенного растлителя.

И, видимо, его безмерно заводят мои крики, причём смешанные – и боли, и похотливого удовольствия, потому что он именно заставляет меня вскрикивать и несдержанно стонать, когда это всё становится настолько невыносимым и сводящим с ума, что мне уже реально хотелось взмолиться о пощаде и попросить его остановиться. Потому что я ещё никогда не испытывала ничего подобного, настолько сумасшедшего возбуждения, настолько сильных ощущений, вызванных трением члена в моей вагине, в которых, казалось, плавилось абсолютно всё тело до самых кончиков волос, а мозги банально отключались или перегорали в этом сладком угаре, затмевающем и разум, и сознание, и даже душу. Я даже не могла различить, был ли это предшествующий оргазму экстаз или сам оргазм. Ведь он и не думал заканчиваться. Нарастал, пульсировал, жёг мою киску и кожу и… так до бесконечности. Снова и снова, до спазматических припадков и задыхающихся криков, вплоть до потери голоса, а, возможно, и сознания.

Разве что мне так и не позволили до конца сбежать из этой ненормальной реальности или откровенного кошмара. Держали в ней очень долго и крепко. Так долго, что я попросту вскоре потеряла связь с самим временем.

– Какая умница… Вот так! Не сдерживайся… Кончай. Кончай мне на хуй…

О, боже! Я же реально кончала под его голос или довольное хриплое рычание, пока его член безостановочно в меня врезался, а он сам продолжал держать меня одной рукой за горло, а второй шарить по моему взмыленному телу. Похоже, мы уже оба взмокли от обильной испарины, что добавляло нашим общим ощущением ещё большей остроты ненормального возбуждения. А я и вовсе едва не взвилась с протяжными стонами, когда его левая ладонь с особым изощрением ласкала мою грудь с растёртыми им же сосками или добиралась до моего лобка, накрывая пальцами воспалённый клитор и начиная его массировать в такт толчков трахающего меня фаллоса.

– О, го-о… спо-ди-и! – завывала я срывающимся голосом, хотя хотела взмолиться о пощаде и попросить его остановиться. Только куда там. Он долбил меня, и когда я кончала, и когда снова собиралась кончить, сбившись со счёта, до скольких оргазмов он меня довёл только у окна.

Я, кажется, кончала и корчилась в очередном припадке накрывшего меня экстаза, когда он меня вдруг куда-то потянул. А на деле, решил просто сменить место, а мне позу, вскоре поставив меня на четвереньки то ли на тахту, то ли на большой пуфик. А ведь я, наивная, думала, что уже всё. После такого секс-марафона кончил бы не только самый безнадёжный импотент, но и мёртвый. Хотя, возможно, Кронос тоже кончил, просто я не могла этого понять по своим ощущениям. Кажется, да, когда он ставил меня на кожаный пуфик, по внутренней стороне моих бёдер что-то действительно стекало, будто вязкими ручейками, разве что неизвестно чего. Может это были мои собственные соки, а может и далеко не только мои. А потом он снова в меня вошёл и… я враз перестала об этом думать, как и заострять своё внимание на чём-то другом. И всё пошло по новому кругу, но уже в ином ракурсе и с новыми неожиданными дополнениями. После чего я окончательно потерялась во времени, в собственных ощущениях и в себе самой, в какой-то момент осознанно «пробуждаясь» от мысли, что уже страстно мечтаю о завершении этого безумия. Что уже хочу взмолиться или как-то его остановить.

Увы, но я так этого и не дождалась. И даже не представляю, когда именно это всё закончилось. Через какое-то время, безумное количество оргазмов и смененных поз, у меня как будто отключилось то ли восприятие реальности, то ли само сознание, хотя в обморок я вроде как и не упала. Я не знаю, куда я выпала, но всё ещё продолжала многое и видеть, и слышать, и ощущать, но не так, как раньше. Пока, в конечном счёте, всё это и вовсе не погрузилось в сплошную черноту спасительной пустоты и мрака, вырубившей моё сознание уже наверняка.

Глава 9

Похоже, всё то, что происходило со мной этой ночью перешло впоследствии и в мои сны, превратившись уже там в бесконечный кошмар, наполненный просто до дикости безумными образами. Я будто попала в сумасшедший круговорот из ненормальных эмоций (по большей части страхов) и какого-то замкнутого процесса из одних и тех действий и участников. Я вроде как куда-то постоянно бежала, или же мне так казалось, то ли в каменном лабиринте, то ли между деревянными стенами. Но у меня всё равно ничего не выходило. Мне не удавалась вырваться из чьей-то тесной клетки и рук, которые меня постоянно удерживали или хватались за моё тело. И я всё время слышала Его гортанное рычание за своей спиной, но чаще на затылке, из-за чего меня то и дело обдавало с головы до ног паническим жаром, будто кипятком. Кажется, я даже умоляла меня отпустить, но потом он надо мной нагибался и я… начинала кричать… Вернее, пыталась кричать, а на деле прорывалась через плотный вакуум, забивший моё горло бесплотным кляпом.

Да, чистейший бред, который, судя по всему, никак не хотел заканчиваться.

«Пожалуйста… отпустите меня…»

Жутко прекрасный бог с сероватой, возможно мраморной кожей нагибался надо мной ещё ниже, и его чёрные глаза буквально заглядывали мне в душу. Я даже ощущала, как он пытался её поддеть и вытащить из меня, чтобы присвоить себе, забрать себе или проглотить, как глотал в древних мифах своих детей Кронос.

«От меня никто не уходит, Дана… И я никого не отпускаю…»

Спросить его о том, что же он делает со всеми своими жертвами, я не успела. Он нагнулся ещё ниже, врезаясь чем-то большим между моих ног, и я почему-то опять начала кричала, после чего… Слава богу, наконец-то проснулась…

Проснулась, дёрнулась всем телом и неосознанно вцепилась ослабевшими пальцами то ли в одеяло, то ли в покрывало. Только после попыталась разлепить глаза и закрыть рот, осознав, что я действительно пыталась кричать во сне или сквозь сон, а на деле, просто мычала или что-то вроде того. Сердце при этом гулко стучало во всём теле и в ушах, хотя и не на бешенной скорости. А когда я попыталась пошевелиться, поднять голову над подушкой и осмотреться, то невольно застонала.

Правда, голос у меня куда-то на хрен почти пропал. Наверное, из-за пересохшего горла. Пить хотелось страшно, как и в туалет… Хотя с туалетом вообще было что-то непонятное, впрочем, как и со всем моим телом, которое теперь при каждом моём неосторожном или резком движении начинало ломить и болеть, как от убойной крепатуры после долгих и длительных занятий в тренажёрке. А в низу живота, между ног и в самом влагалище тянуло, ныло и саднило так, что я и вправду не могла понять – хотела ли я очень сильно по маленькому или это всё последствия вчерашнего…

О, господи! Меня едва не передёрнуло, когда я окончательно всё вспомнила и кое-как приподнялась на локтях, осматривая окружающую меня комнату.

Значит, это и в самом деле был не сон, а самый, что ни на есть, безумный кошмар наяву. Меня действительно похитили и отдали на растерзание человеку, которого я до сих пор не знала, как зовут по-настоящему, кто он вообще такой, и почему он возжелал заполучить меня себе. Кажется, Одувалова говорила, что я похожа на его погибшую жену. Только я совершенно не заметила, чтобы этой ночью он стремился отдать ей дань уважения или поступить со мной так, как поступил бы с ней. Что Катьке стоило мне соврать, как она уже успела сделать при нашей неожиданной встрече в казино? Тут уж воистину нужно искать информацию где угодно, но только не у неё. Вопрос на засыпку. А где тогда?

Увиденная комната оказалась очень далёкой от той жуткой дыры, в которой меня держали два последних дня до перелёта на данный остров. Не знай, где я нахожусь, решила бы, наверное, что это какой-нибудь дорогой номер-люкс с огромной двуспальной кроватью, расположенной явно по Фэн-шую в отдельной части спальни – перед большими панорамными окнами и раздвижными дверьми, выходящими либо на широкую террасу, либо на широкую лоджию. Остальная часть комнаты напоминала студию, в которой находились одновременно и мини-гостиная, и гардеробная, и стена-экран из молочного стекла с золотым рисунком и такими же дверьми, за которыми, скорей всего, скрывалась ванная.

При других обстоятельствах у меня бы точно от увиденного и бурного восхищения отвисла челюсть. Но только не сейчас и не под атакой мучительных воспоминаний о моих последних днях. И не от заново накрывшего шока. Я же находилась не только в незнакомом мне доме у человека, который вроде как меня похитил (или принимал непосредственное участие в моём похищении), меня привезли буквально на край света! На частный остров, с которого так просто и при очень сильном желании хрен сбежишь. Даже если мне каким-то чудом и удастся выскользнуть вначале из самого дома, а потом перемахнуть через четырёхметровый забор, то что дальше? Бежать до воды? А там? Угнать от пристани лодку или яхту? Интересно, каким макаром?

Я снова рухнула на подушки и накрыла лицо ладонями, но не от желания разреветься. Как видно, у меня не осталось сил даже на это. Слишком много всего на меня навалилось. А моя голова буквально раскалывалась от чрезмерного изобилия шокирующей информации. Да и что мне делать теперь? На что надеяться и чего ждать? Я же точно свихнусь, если меня и дальше будут держать в полном неведенье и только для того, чтобы использовать по одному и тому же назначению.

Меня снова накрыло, будто огневым облаком из шарахнувших по мозгам эмоций и воспоминаний. Ещё бы! Вспоминать такое! То что со мной вытворяли этой ночью, и то, что вытворяла я (или почти вытворяла)… Не удивительно, что мне потом снились столь же безумные сны. Мне даже сейчас казалось, что со мной занимался сексом вовсе не человек, и что он заставил меня всё это чувствовать, так возбуждаться и столько раз кончать, потому что обладал какими-то сверхспособностями, а не потому что он мне вроде как сильно понравился при нашей самой первой встрече и не потому, что заставил меня проглотить какой-то убойный афродизиак на не менее убойном опиате. И после такого не поверить в существование сверхъестественного? Или в то, что я только за один вечер скатилась до уровня озабоченной шлюшки.

Боже правый! Меня так сейчас разрывало от противоречий и всего того, через что я уже успела пройти, что, наверное, было бы проще либо свихнуться, либо попросить дать мне ещё какого-нибудь сильного успокоительного. Но только не такого, как вчера. А ещё лучше стрихнина или мышьяка. Что-то у меня нет никакого желания вставать с этой очень удобной кровати и встречаться лицом к лицу со своей новой действительностью или, того хуже, с самим Кроносом. Хотя… если я ему нужна только для постельных утех…

Чёрт!..

Не знаю, сколько бы я ещё так пролежала в постели, в кем-то надетой на меня длинной шёлковой майке, если бы мой мыслительный шторм и вынужденное одиночество не прервались звуком открывающихся дверей, а потом и появлением на пороге незнакомки. Скорей всего местной прислуги – высокой женщины лет сорока, с плотным телосложением, строгой причёской и в незамысловатой форме из прямой юбки и хлопковой блузки с коротким рукавом, под стать той, что была на вчерашнем «дворецком». Но в отличие от вчерашнего метиса, эта была похожа на чистокровную европейку, возможно даже скандинавских кровей.

– Доброе утро, мисс Дана. Я Марит. И с этого дня я буду вам прислуживать и передавать господину Гвидиче (или управляющему имения) все ваши важные просьбы и пожелания.

Незнакомка заговорила со мной ещё до того, как дошла до кровати, и встала перед её изножьем где-то в двух метрах в строгой позе, которой, видимо, обучали всех местных служанок – прямая осанка, вытянутая шея, ноги вместе, а руки изящно сложены в замок внизу живота. Я такое, наверное, видела только в кино.

Кстати, говорила она почти на безупречном английском, но всё равно с каким-то легким, причём совершенно не распознаваемым акцентом.

– Д-доброе утро… – пролепетала я в ответ, естественно, не имея никакого понятия, что делать мне и о чём спрашивать в самую первую очередь.

К тому же, если судить по времени её появления, зашла она сюда в аккурат где-то минут через пять-десять после того, как я проснулась и подала так называемые первые признаки жизни. Что уже наводило на определённые подозрения. Нисколько не удивлюсь, если здесь были установлены скрытые камеры.

– Господин Гвидиче желает, чтобы вы спустились во внутренний двор и присоединились к нему за завтраком.

Марит вдруг снова сошла с места и, как ни в чём ни бывало, прошлась в сторону большого шкафа-купе, заменявшего гардеробную, продолжая зачитывать на ходу, всё то, что я должна буду сделать в самое ближайшее время.

– Но перед этим я бы посоветовала вам в обязательном порядке принять душ и, соответственно, переодеться в более удобную одежду. После завтрака вам нужно будет где-то через пару часов посетить смотровую господина Фортена, а до этого, по настоянию господина Гвидиче, массажный кабинет. Потом с вас снимут мерки, чтобы заказать необходимый для вас гардероб. А также вы сможете составить список книг, журналов и даже газет, которые желаете получать для своего личного досуга, как и прочие привычные для вас вещи ежедневного пользования – вроде средств личной гигиены и косметических наборов.

Всё это Марит выговаривала такой безупречной скороговоркой, будто и вправду заучила всё загодя или же… повторяла весь этот речитатив далеко не в первый раз. За всё это время она успела дойти до шкафа, открыть его и выудить оттуда вешалку-плечики, с которых свисал домашний костюм из шёлкового белого кимоно и такого же однотонного комплекта из шортиков и майки. И судя по размерам и внешнему виду, он был совершенно новым, абсолютно чистым и был сюда доставлен из каких-то «старых» запасов первой необходимости, вроде тех же халатов, полотенец, тапочек и прочих вещей, которые должны были присутствовать в гостиничных номерах в обязательном порядке.

– Так это что?.. Означает, что я здесь остаюсь ещё… на какое-то неопределённое время? – я всё-таки осмелилась и задала свой самый первый вопрос, как только Марит приблизилась и уложила принесённый ею из гардеробной костюм на мягкую тахту перед изножьем моей кровати.

Губы служанки дрогнули в сдержанной улыбке, но она даже не взглянула на меня и ответила не сразу, повернувшись в сторону к центру комнаты и сделав несколько шагов к одному из ближайших столико в гостиничной зоне комнаты.

– На этот счёт каких-либо определённых распоряжений я не получала, мисс Дана. Как только вы примите душ, приведёте себя в порядок и переоденетесь, вызовите меня с помощью данного датчика. Тут всего одна кнопка, так что не ошибётесь.

Она взяла со столешницы лежавший там небольшой чёрный брелок и показала мне его, перед тем, как вернуть его на место.

– Вы всё поняли, мисс Дана?

Похоже, прощупывать почву и искать здесь драгоценный источник с нужной информации – будет не самым для меня лёгким делом. Если мне вообще позволят этим тут заниматься.

– Д-да… спасибо… – я кивнула, снова слушая гулкий стук своего растревоженного сердца и всё ещё не зная, как лучше подступиться к новым сюрпризам нового дня. Кинутся сию же секунду выполнять ненавязчивые распоряжения Марит или же, плюнуть на всё и ничего не делать.

– Тогда советую не терять зря времени. Господин Гвидиче не любит, когда его заставляют ждать. И хорошего вам утра, мисс Дана. – всё так же вежливо и «заучено» продекламировала женщина, практически сразу же направившись к выходу из комнаты.

По звуку закрывшейся за ней двери я поняла, что та защёлкивалась на замок вроде как автоматически. Значит, я находилась взаперти и тот пульт, который мне показывала служанка, был, по сути, единственной ниточкой-связью с живущими здесь людьми.

Что ж, прекрасно! По крайне мере, теперь я убедилась окончательно в том, что я являлась здесь стопроцентной пленницей, у меня теперь есть личный конвоир-надсмотрщик и… Никто отпускать меня отсюда в ближайшее время не намеревается. Так что я непросто попала, а попала по самое небалуй…

Глава 10

Как ни странно, но показывать характер и перечить приказу Кроноса (всё-таки у него действительно была та фамилия или имя, которую называла в том жутком борделе Одувалова) меня совершенно не тянуло. Поэтому, долго не думая, я всё же заставила себя слезть с кровати и перво-наперво приступить к скорейшему изучению моей личной тюремной камеры.

Ванную комнату я нашла без проблем и действительно за теми молочными дверьми и стеной, которые и приняла с самого начала за уборную. Передвигаться при этом было не совсем приятно из-за той же крепатуры во всём теле и саднящем влагалище. Но постояв под горячим тропическим душем несколько минут в просторной душевой кабинке, где запросто поместится ещё человек пять, мне хоть ненамного, но стало полегче. Хотя пить воду из-под крана не рискнула, просто прополоскав горло и рот, а потом почистив зубы найденной здесь же в одном из многочисленных шкафчиков зубной пастой и одной из всевозможных видов щёток, в которые входила даже электрическая на батареках. Я даже обнаружила здесь пару фенов, хотя долго сушить волосы не стала, чтобы сильно не тянуть время.

Меня и без того начало снова ощутимо потряхивать от мысли, что Кроносу так скоро приспичило опять со мной встретиться. Правда, я не теряла надежды, что эта встреча ограничится лишь одним завтраком и каким-нибудь стандартным списком из интересующих его личных вопросов. Вот только, зачем ему вообще приспичило, что-либо обо мне узнавать? Я же была ему нужна только для траха. И разве Одувалова не говорила о том, что он не из тех, кого интересуют задушевные беседы с его любовницами?

В любом случае, гадать что-то по этому поводу было всё равно бессмысленно, как и намеренно оттягивать неизбежное. Так что я постаралась выполнить распоряжение Марит, как можно быстрее, и по мере имеющихся у меня для этого сил.

Как только я её вызвала с помощью маленького чёрного пульта, все былые страхи и волнение перед очередной встречей с Кроном всколыхнулись во мне с не меньшей силой, чем вчера. У меня даже было мелькнула мысль попросить служанку о небольшой отсрочке, а может даже и о таблетке с успокоительным. Но, как только Марит вошла в комнату и открыла передо мной дверь, я так не сумела и слова произнести. А может поняла, что мои просьбы всё равно тут никто не будет слушать. Я же ходить пока ещё могу своими ногами, в обмороки вроде не падаю. Так что веских причин не идти и не встречаться с хозяином дома у меня на самом деле не имелось. Ну и что, что у меня дрожат коленки и трясутся поджилки, это, на деле, вообще незаметно со стороны, да и совершенно не смертельно.

Поэтому я и пошла, заставляя себя ни о чём не думать и, желательно, ничего не чувствовать. Вернее, не накручивать себя раньше времени и надеяться на лучшее. А заодно воспользоваться поводом осмотреться по пути и попытаться составить в голове план хотя бы той части дома, по которой меня повела Марит.

Судя по пройденному нами расстоянию, мои личные апартаменты, скорей всего, находились совершенно в ином от вчерашней гостиной месте и явно не на первом этаже. Сегодня мы шли по просторному коридору не с тёмными, а, наоборот, светлыми стенами, но тоже из дорого мрамора – бежево-розового, с чёрными и золотыми прожилками. Правда, насчитать сколько мне встретилось по пути дверей, я не успела, надеясь это сделать на обратной дороге. Тем более, что они были идентичны с моими и открывались с помощью электронного кода через сенсорную панель. Причём выглядели они настолько герметично «впаянными» в дверной косяк, что меня невольно пробрал очередной озноб от мыслей, что за ними сейчас возможно находился кто-то ещё. Как будто это не гостевые комнаты в огромном и иллюзорно бесконечном особняке, а какие-нибудь тюремные камеры в аналогичной тюремной базе. Разве что со всеми удобствами и персональной вип-обслугой.

Где-то метров через двадцать, мы вышли на лестничную площадку с красивой винтовой лестницей, спускавшейся и поднимавшейся на нижний и верхний этажи в эдаком стеклянном эркере, через который открывался захватывающий вид во внутренний сад – вернее, на небольшую его часть, за которым, увы, разглядеть что-то ещё не получалось. Естественно, мы спустились на первый уровень и вышли в тёмную галерею из спокойного малахитового мрамора с внушительной колоннадой из нескольких рядов, создававших своеобразный лабиринт, ведущий в разные стороны данной части дома. Если бы Марит не вела меня в нужном направлении, я бы заблудилась здесь, как говорится, на раз-два-три. А так, она провела меня для начала в один из имеющихся здесь коридоров, а после к какой-то то ли веранде, то ли застёкленной террасе с немаленькой лаундж-зоной. И уже оттуда, через раздвижные двери, мы попали в тот самый внутренний двор, о котором мне ранее говорила служанка, и который я вроде как видела вчера из окон другой части дома.

Перво-наперво, я окинула ошалевшим взглядом едва не всю панораму гигантского атриума, который был окружён со всех сторон стенами основного дома и пристроенными к нему зданиями поменьше. А так, его центр венчал огромный и очень длинный бассейн, вокруг которого растянулись мраморные плиты и ступени патио, ещё и с белой колоннадой, подпирающей сквозной навес, оплетённый лозами вьющихся растений, глициний и того же винограда. И это, если не брать во внимание расставленных по всему периметру двора тентов и беседок под кожаные лежанки и белые гранитные столы.

Мой взгляд невольно зацепился за самый ближайший ко мне стол с парочкой стоящих по обе его стороны шезлонгов. Ещё и под навесом-тентом, защищавшем, видимо, данное место от прямых лучей явно не утреннего солнца. Причём, если судить по первым впечатлениям, к увиденным мною на этом столе бессчётному количеству блюдам вроде как никто ещё не прикасался. По крайней мере, столовые приборы с тарелками, которые расставили на противоположных краях столешницы, выглядели девственно чистыми. Хотя, как говорится, ещё не факт. Это же не домашняя кухня, где никто не будет менять перед тобой посуду после каждого отведанного тобою блюда. А стоящая чуть поодаль парочка безмолвных и пока неподвижных официантов в уже знакомой спецформе находились, скорей всего, как раз для этого.

– Приятного аппетита, мисс Дана.

Я удивлённо вздрогнула, когда услышала приглушённый голос Марит и тут же посмотрела на неё, совершенно не зная, что мне делать дальше. Поскольку каких-либо инструкций на этот счёт мне никто не давал. Всё-таки присутствие, пусть и незнакомой, но женщины давало хоть какое-то чувство мнимой защищённости. А теперь, она собиралась оставить меня на попечение одних мужчин, включая самого хозяина дома?..

Правда, я так и не проследила за её уходом, услышав знакомый мужской баритон где-то в нескольких метрах от себя, а потом и увидев его владельца, спускавшегося босиком по ступеням бассейна, а перед этим вынырнув из-за одной из ближайших колон и массивной лианы экзотического растения. У меня сразу же, как по команде, перехватило дыхание, сбился с ровного ритма пульс, а всё тело под одеждой покрыла горячая, почти болезненная испарина. Даже дрожь в коленках вернулась от знакомой слабости и… почему-то ещё сильнее заныло внизу живота.

Кронос снова заговорил, и я наконец-то поняла, что он беседовал с кем-то по телефону на незнакомом мне языке. Вот в восточных языковых тонкостях я совершенно не разбиралась, хотя и могла предположить, что это был японский. Ага, именно. Предположить, но не более того.

Мужчина продолжал неспешно двигаться в сторону накрытого столика, при этом из-за солнечных очков на его лице я не могла понять, куда он вообще смотрел. И, судя по его влажным длинным волосам, он совсем недавно плавал в бассейне, разве что теперь был одет в белый халат, лишь слегка скрывавший его физические габариты и почти всё мускулистое тело, которое… Которое я ещё так хорошо помнила по вчерашнему безумию, в особенности его руки, пальцы и… другую более упругую мышцу.

Не удивительно, что меня так резко бросило в жар, а потом в озноб с подрезающей слабостью. Захотелось даже стиснуть бёдра и поджать на ногах пальцы. К тому же, я до сих пор не могла понять, что же к нему испытывала в действительности, кроме страха и жуткого волнения, скручивающего мой желудок с диафрагмой в болезненный узел. Была ли это та самая симпатия, которой меня когда-то накрыло при нашем самом первом знакомстве, или же это что-то совершенно новое, ставшее следствием пережитой с ним очень бурной ночи? Но, похоже, я продолжала к нему неровно дышать как раз из-за вчерашнего, как и смотреть на него несколько иным взглядом.

Да, сегодня я чувствовала его не так, как раньше. Вернее, чувствовала ту невидимую связь, которая, хочешь не хочешь, но устанавливается между мужчиной и женщиной после самых интимных между ними взаимоотношений. Особенно когда они оставляли в памяти и теле столь неизгладимые чувства и ощущения.

Я ощущала нечто подобное со своим первым и единственным (когда-то) парнем Кириллом Агеевым, а теперь… Чёрт! Теперь испытывала то же самое (или почти то же самое) к совершенно незнакомому мне человеку. И ничего не могла с этим поделать! Потому что эти чувства врывались в меня, атаковали и пульсировали под кожей с такой же насилующей настойчивостью, как сам Кронос ещё вчера проникал в меня, брал меня и подчинял своей воле, не интересуясь на этот счёт ни моим согласием, ни ответными желаниями.

– И долго ты собираешься там стоять, подобно неприкаянной сироте?

Он обратился именно ко мне на английском, снимая с лица очки и тем самым демонстрируя, что его разговор по телефону уже закончен. И меня, как по команде, сразу же шарахнуло шоковым разрядом очередного всплеска эмоционального волнения. Наверное, я ещё не скоро сумею воспринимать близость этого мужчины без резких скачков давления с адреналином и страстного желания провалиться сквозь землю.

– Я не… не знаю…

– Садись уже.

Его короткий приказ сработал куда эффектнее кнута или пряника. Я тут же сошла с места на едва держащих меня ногах и не особо изящно подошла к одной из кожаных лежанок, которая, как я поняла, предназначалась для меня, так как находилась ко мне ближе всего.

– П-простите, но я… у меня совершенно нет никакого аппетита. Не думаю, что смогу… что-то проглотить…

– Для начала тебе придётся это прожевать. А потом уже глотать.

Была ли эта шутка, сложно сказать. Судя по совершенно бесчувственному выражению лица мужчины, говорил он даже более, чем серьёзно, пока клал на край стола чёрный айфон с очками, тут же разворачиваясь и с ленивой грацией огромного сытого хищника вначале приседая, а потом принимая полулежащую позу патриция на своём шезлонге.

Я невольно испытала к нему тайную зависть, действительно чувствуя себя неприкаянной сиротой и ещё более неказистой каракатицей, предпочётшей именно сесть, а не скопировать действия хозяина и дома, и завтрака один к одному.

– А теперь ешь.

– Почему я не могу… этого сделать в своей комнате? Когда мне этого захочется…

Я не сразу уставилась на стоявшие едва не в два яруса красиво приготовленные и безумно аппетитные блюда, многие из которые не смогла бы определить по содержанию их ингредиентов, как и по их истинному названию. Перед этим я всё-таки успела заметить, как Кронос едва заметно кивнул стоящим поодаль официантам и, меньше, чем через пять секунд, один из них подскочил ко мне, подхватывая со стола графин с каким-то соком и наливая его содержимое именно в мой стакан. После чего открыл какую-то сферическую кастрюлю из хромированного металла с отверстием для половника и профессиональным движением ловких рук наполнил фарфоровую пиалу находящимся там то ли горячим бульоном то ли очень жидким супом.

– Если я приглашаю тебя к своему завтраку, обеду или ужину, ты приходишь и, без лишних вопросов садишься, и ешь вместе со мной. Что здесь может быть непонятного? С остальными моими приказами, к слову, ты делаешь тоже самое. Или ты решила, что на тебя здесь действуют какие-то особые привилегии?

Я почувствовала, как к моим щекам и ушам резко прилила кровь. Из-за чего сразу же потянулась за стаканом с соком. К тому же, мне действительно очень хотелось пить, и я нисколько не сомневалась, что выпью не только сок, но и весь бульон, даже без чувства должного аппетита.

– Мне говорили… что вы… вы не контактируете со своими… любовницами за пределами… спальни…

– Да неужели? – мне показалось, или же я действительно услышала в его отмороженном голосе нотки едва уловимого веселья?

После чего невольно залипла на движениях его огромной руки, которой он потянулся к одному из центральных блюд с выложенными там впечатляющей такой горочкой варёных лобстеров. Интересно, что же он пьёт по утрам? Шампанское Кристалл?

– Даже когда мне нужно выяснить парочку интимных вопросов? Интересно, что же я тогда для этого делаю? Передаю их через кого-то из служанок, а она записывает все ответы на диктофон?

Глава 11

– Не знаю… Я тут впервые. И пока ещё мне никто не рассказывал ни о моих здесь обязанностях, ни что меня здесь вообще ждёт в ближайшее время.

Сложно сказать, почему мне вдруг захотелось съязвить в ответ. Скорей всего, впервые сработала реверсивная психология, тем более, после слишком затяжного стресса. Да и Кронос пока ещё удерживал между нами определённую дистанцию, видимо, изучая меня со стороны и явно поверхностно прощупывая скрытые во мне триггеры. А то, что он собирался узнать о многих из них – в этом я почему-то нисколько не сомневалась. Даже если они ему в будущем и на хрен не понадобятся.

И, что самое обидное, я со своей стороны едва ли бы сумела проделать с ним тоже самое.

– Разве Катарина ничего тебе не объяснила? Не похоже по твоему ночному поведению, чтобы ты ничего не понимала из того, что тебя здесь ждёт, и чем ты здесь будешь заниматься в ближайшее время.

Вот не надо было мне спешить со своими дурацкими претензиями! Теперь опять приходится краснеть, тыкаться взглядом в дно пиалы и… невольно вспоминать, что со мной вытворяли этой ночью. Ещё и находясь в такой опасной близости с тем, кто это делал и чувствуя его из-за этого уж слишком… глубоко. В особенности его пристальный взгляд, сканирующий меня буквально насквозь, пусть даже в его глазах не читалось никакого должного интереса. Я и без того сомневалась, что его могло хоть что-то в этой жизни интересовать, тем более какие-то молоденькие интуристки из России. Таких, как я у него, должно быть целый гарем, причём буквальный и причём прямо здесь, в этом самом доме.

– Она… не так уж и много мне рассказала. Только главные, по её мнению, моменты. И не самые приятные. И я… всё равно мало что поняла. Похоже, её интересовали совсем иные цели в этой истории…

Я наивно ждала, что Кронос спросит меня об этих целях, но он так и не отреагировал на закинутый мною крючок. Хотя, нисколько не удивлюсь, если он был прекрасно осведомлён обо всём этом и куда лучше моего.

– Всех в тех или иных ситуациях интересует что-то личное, и каждый пытается найти для себя определённую выгоду. Это и есть законы выживания или борьбы за место под солнцем. Тебя они тоже коснуться в своё время. Или уже коснулись. Уверен, ты уже успела это понять и избавиться заранее от ненужных для себя иллюзий.

А как мне хотелось того же! Особенно, когда тебе чётко дают понять, чего на самом деле стоит твоя жизнь.

Но в том-то и проблема, я совсем не ожидала, что меня сегодня пригласят на совместный завтрак и захотят узнать что-то интимное обо мне. Что тоже ещё не факт.

– Как-то сомнительно, что я, в отличие от других, сумею получить какую-то личную выгоду из всего… этого.

– При большом желании, её можно получить из чего угодно. А когда сильно припечёт…

Я опять не смогла долго смотреть в совершенно апатичное лицо мужчины напротив, невольно опустив взгляд к его расслабленным рукам и снова невольно залипнуть на их гипнотизирующих жестах. Вернее на том, как он с помощью специальных щипцов спокойно, знающе и без лишних движений, начал дробить очень твёрдый панцирь у крупного лобстера, явно сваренного заживо и совсем недавно. Я даже неосознанно вздрогнула, когда мой слух резанул характерный звук, вызвавший у меня почему-то ассоциацию с ломающимися костями.

– То сделаешь даже то, чего раньше, как тебе казалось, ты бы не сделал ни при каких немыслимых для тебя обстоятельствах. В нашей жизни, как это ни печально, но всё познаётся в сравнении… Как долго ты ещё собираешься любоваться дном пиалы? Или ждёшь, когда там образуется своя экосистема, а вместе с нею зародится новая жизнь?

Чёрт! Меня теперь не только прессовало близостью и пробирающим насквозь взглядом этого неприступного исполина. С каждой пройденной минутой я убеждалась снова и снова, насколько он был неприступен во всех смыслах, будто прибрежная скала, о которую разбиваются волны и цунами любых размеров и мощи. А уж как меня вгоняли в краску его ироничные подколки. Тут же хотелось провалиться сквозь землю и больше никогда не поднимать к его лицу глаз.

Но разве такое в принципе возможно? Тем более, когда неосознанно цепляешься за движением его рук почти зачарованным взглядом, невольно подмечая строение его длинных, красивых и сильных пальцев с ухоженными ногтями. Ещё и за столь их незамысловатым жестом – обмакиванием сочного мяса лобстера в какой-то из многочисленных соусов в специальной для этого посуде. Я даже не поняла, как проследила за их конечным манёвром, когда они подняли этот сытный кусочек к полным губам своего владельца и…

Только тогда я поняла, на что всё это время пялилась, тут же поспешно потупив взор в дно своей тарелки. Именно после этого мне и прилетел вопрос про моё любование непритронутым содержанием моей пиалы. А потом я снова вздрогнула, едва по слуху и нервам снова процарапало треском ломающейся клешни.

– Я не… Честно, я совсем не хочу есть…

– Да неужели?

В этот раз я уже старалась не смотреть, как он подцепляет особой тонкой вилкой из раздробленной им клешни следующую порцию недешёвого деликатеса. Но не заметить, как он снова потянулся к соуснице хотя бы тем же боковым зрением, у меня никак не получилось. Не говоря уже про момент, когда он протянул руку над поверхностью всего стола и… я изумлённо уставилась на его пальцы с зажатым кусочком мяса всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Вернее даже губ.

– Открывай рот.

Более короткого и конкретного приказа в подобной ситуации едва ли было можно как-то не понять. Но я даже в этом случае умудрилась повести себя совсем не так, как от меня ожидали.

– Я… я могу и сама! Спасибо!..

– Никто не сомневается в твоих хватательных способностях и в том, что ты умеешь есть самостоятельно. Но, кажется, я уже говорил ранее, что мои приказы не обсуждаются. А выполняются сразу, на месте и без лишних вопросов. Поэтому ещё раз! Открывай рот.

Наверное, я ещё никогда не испытывала столь шокирующего унижения, как в эти секунды, глядя очумело в лицо совершенно спокойного передо мной мужчины и не веря до последнего в абсолютную серьёзность его намеренья. Но что-то в его ложно «пустых» глазах заставило меня усомниться в своих поспешных выводах. И его глаза оказались не такими уж и бесчувственными и тем более пустыми. Разве что выяснять, что на самом деле находилось за их защитным барьером, вызывающим подкожный озноб и пугающие спазмы в районе диафрагмы, почему-то совершенно не тянуло. Мне и раньше чудилось, будто там скрывается сплошная тёмная бездна, в которую захочет добровольно броситься головой только безумец.

Может поэтому я так и не поняла, когда именно открыла губы и, совершенно не сопротивляясь, позволила мужчине вложить себе в рот этот злосчастный кусок мяса.

– Теперь жуй и глотай.

И нет, он не просто вложил мне его туда, но и даже подтолкнул на конечном этапе, дождавшись, когда я сомкну подрагивающие от волнения уста, после чего смазнул каплю соуса кончиком большого пальца. И только затем убрал руку, как ни в чём ни бывало, припав к этому пальцу собственными губами, быстро и смачно его обсосав.

Я даже неосознанно сжала бёдра, не на шутку разволновавшись и пугаясь своей реакции на столь банальную глупость. Хотя, если так подумать, не такой уж она была и банальной (как и глупой). Скорее, чересчур интимной, не говоря уже про странный взгляд Кроноса, с которым он всё это время за мною наблюдал. Его потяжелевшие веки и будто затянутые лёгкой дымкой глаза. Словно он не просто меня изучал и сканировал, а пытался увидеть что-то ещё, известное лишь ему. Из-за чего мне ещё больше стало не по себе и захотелось уйти отсюда как можно скорее.

– Неужели это было так сложно?

Пережёвывать не особо твёрдую пищу было, конечно же, несложно. Меня беспокоило в этом плане совершенно иная реакция организма. Но, как ни странно, я так и не ощутила ожидаемой тошноты с последующим желанием выплюнуть данный морепродукт во что бы то ни стало. Скорее наоборот. Чем дальше я жевала, и рецепторы моего языка получали смешанный вкус деликатесного мяса со слегка островато-кислым соусом, тем быстрее отступали рвотные позывы, замещаясь более приемлемым чувством голода.

Я снова невольно густо покраснела, когда всё это проглотила, и мой желудок издал слишком громкое, будто довольное урчание.

– Теперь, я надеюсь, ты соизволишь составить мне компанию и съешь что-то без чужой помощи?

Тут уж, хочешь, не хочешь, а всё равно придётся. Не говоря уже об угрозе быть накормленной насильно чужими руками. Поэтому я и покосилась снова на стоявшие поблизости блюда, чтобы заранее выбрать из них хоть что-то относительно для меня знакомое. На благо, у меня ещё было время на суп (или бульон), который я всё-таки начала есть, взяв наугад одну из лежащих рядом ложек.

– Не торопись. Тебя никто не подгоняет и время на принятие пищи не засекает.

– И что же вы хотели у меня узнать? – я рискнула-таки сменить тему разговора, после того, как Кронос опять меня поддел или подловил на моей попытке поскорее расправиться с завтраком, а потом так же, по возможности, быстренько отсюда сбежать.

– Хотел узнать о твоём самочувствии после сегодняшней ночи.

В этот раз с оставшейся частью лобстера церемонится вообще не стали. Вначале без какого-либо усилия открутили ему голову, а потом разрезали панцирь хребта и хвоста специальным для этого ножом.

Хотя я чуть было не поперхнулась очередной порцией бульона вовсе не от умелого обращения мужских рук с умерщвленной тушкой ракообразного животного. Честно говоря, не ожидала я услышать из уст Крона нечто подобное.

– Кхм… И что именно вы хотели узнать? – я с небольшим усердием сглотнула, но всё же каким-то чудом не закашляла.

– По возможности всё. Не было ли кровотечения, какие ты испытываешь ощущения при передвижении, и какая у тебя сейчас слабость по десятибалльной шкале?

Он ведь это делает не специально, да? Не пытается довести меня до обморока слишком провокационными вопросами, ещё и при нескольких свидетелях. Правда, я всё равно не знала, понимали ли стоявшие поодаль наготове оба официанта нашу беседу на английском, или же Кронос вообще не парился о подобных вещах.

– Кровотечения вроде бы… не было, хотя… Саднит очень ощутимо… – но и не так, что хотелось всхлипывать и не шевелиться после каждого проделанного шага. – А слабость… Она у меня ещё… с того дня, как нас похитили. Скорее, она связана с последними стрессами и едва ли так быстро отступит.

Как ни странно, но зажиматься и юлить перед этим человеком меня почему-то совсем не тянуло. Как и приукрашивать своё неокрепшее самочувствие. Тут и без лишних объяснений было слишком очевидным, насколько он был опасен и какой обладал подминающей энергетикой, от осязаемой близости которой невольно хотелось вытянуться по струнке смирно и потупить глазки долу.

– Боюсь, с последним, тебе придётся справляться как-то самой, известными лишь тебе способами. Сажать на успокоительное и прочие наркотики я тебя не собираюсь. А на счёт остального… Через час пойдёшь на массаж, а потом на приём к доктору Фортену. С остальными бытовыми вопросами будешь обращаться к Марит. Что касается наших будущих встреч, о них, по возможности, тебя будут информировать заранее.

– И это всё? Вы даже не скажете, насколько я тут задержусь и… что вы потом сделаете со мной после того, как… я вам наскучу? Вы вчера сказали, что отсюда уезжают только в гробу или при полной амнезии. Ваши слова не выглядели шуткой.

Конечно, я не удержалась и не смогла не задать тех вопросов, которые меня волновали в первую очередь. Ну не у Марит же мне о них спрашивать!

И, как назло, Кронос не стал отвечать сразу, будто намеренно затянув с ответом, пока отправлял себе в рот очередной кусок лобстера, а потом неспешно (но едва ли задумчиво) его пережевывал.

– В определённых ситуациях я подобными вещами никогда не шучу. В любом случае, всё зависит от твоего дальнейшего поведения и твоей готовности сделать всё возможное со своей стороны, чтобы в будущем покинуть это место абсолютно целой, здоровой и невредимой. Правда, что-то мне подсказывает, ты достаточно сообразительная девочка и едва ли захочешь совершать какие-то глупости по собственному решению.

Мужчина снова посмотрел в сторону официантов и снова едва заметно кивнул одному из них. После чего пиала с небольшой порцией недопитого бульона тут же исчезла передо мной, а на её месте появилась большая плоская тарелка. Причём последняя пустовала тоже недолго. Видимо, чтобы я не мучилась от слишком большого выбора, хозяин данного застолья решил всё за меня, указав, возможно одним лишь взглядом, что мне положить. Хотя, в принципе, я не видела никаких причин о чём-то возражать. Иначе, сама бы раздумывала ещё дольше. А так, молча и неподвижно следила за тем, как на моей тарелке выкладывают изысканный натюрморт из ломтиков холодной телятины и какой-то рыбы, рядом с которыми вскоре поместили слоёное нечто из каких-то тушёных овощей и грибов. Как ни странно, но при виде этих почти незнакомых мне продуктов прямо перед моим носом, я ощутила ещё более острый приступ волчьего аппетита, за которым сразу же последовало обильное слюноотделение.

– А теперь ешь. И не стесняйся брать что-то ещё. Тебе нужно восстановить силы…

– Одувалова… Катарина сказала мне, что я якобы похожа на вашу бывшую жену. И, мол, поэтому вы меня и захотели… – похоже, фраза про то, что я не стану делать какие-то глупости по собственному наитию сработала с точностью наоборот.

Даже не представляю, какой чёрт меня дёрнул за язык, и на хрена я вообще полезла в этот омут (точнее пошла ва-банк)?

Тем более, мне сразу же стало не по себе от совершенно спокойных глаз Кроноса и от его намеренно затянутого молчания. Как будто он не просто медленно (а может и показательно) пережёвывал свою еду, но и продолжал сканировать меня своим радиационным взглядом – изучая, взвешивая и прощупывая буквально насквозь.

– Ты можешь быть похожей на кого угодно, даже на Грейс Кэлли или Аву Гарднер. Но чтобы остаться здесь – требуется совершенно другое и нечто большее.

Более содержательного и одновременно ёмкого ответа я, наверное, ни от кого здесь больше и не услышу. Ответа на то, что я не просто вчера прошла некоторое испытание от этого… безумно опасного человека, но и получила теперь от него что-то вроде зелёного билета для своего дальнейшего здесь пребывания. Надеюсь, билета не в один конец…

Хотя и прекрасно понимала, что радоваться этому у меня не было никаких причин. Я всё ещё находилась у края бездны, в которую могла сорваться по неосторожности в любой момент, и никто меня спасать при этом не станет. Но, тем не менее, я уже сделала несколько шагов в неизвестном мне пока направлении. Будто ступив на минное поле и не имея при этом никакого представления, что делать дальше. Пока ещё просто двигаясь по наитию и наобум, причём с плотно завязанными глазами, с мнимой надеждой, что когда-нибудь я обязательно найду отсюда выход.

Не самое приятное из ощущений. Причём очень схожих с ощущениями к Кроносу. Как будто и он был для меня этим самым минным полем. К которому, как ни странно, меня всё равно продолжало тянуть, как мотылька на огонь…

– Можно ещё один вопрос?.. Самый последний…

Я решилась на него уже по окончанию завтрака и когда, похоже, Кронос потерял ко мне какой-либо явный интерес, разрешив мне наконец-то встать и уйти, а всё своё внимание вскоре переключив на сенсорный монитор своего увесистого айфона.

– Говори. – он даже не взглянул на меня, дав своё чёткое добро одним коротким приказом.

– Я… хотела узнать про свою подругу, с которой меня похитили у казино… Мне обещали, что с ней не будут больше делать ничего плохого, если я вас устрою и… удовлетворю все ваши требования.

– И что именно ты хочешь про неё узнать?

– Что с ней всё хорошо… относительно хорошо, после того, что с ней уже сделали… Вы ведь можете как-то повлиять на этого… Цепня? Чтобы ни он, ни его люди не трогали её и ничего с ней больше плохого не делали?

– Вот видишь… – Кронос наконец-то поднял голову и взглянул на меня с некоторой иронией и во взгляде, и в голосе. – Не прошло и часа, а ты уже пытаешься получить для себя какую-то выгоду из сложившейся ситуации. Хотя и высказывала по этому поводу категорическое сомнение.

Господи, я, наверное, никогда не перестану перед ним краснеть, даже от самых невинных от него подколок.

– Она моя подруга и я… очень сильно за неё переживаю.

– Хорошо. – он снова уткнулся безучастным взглядом в свой айфон, окончательно потеряв ко мне и ко всем моим проблемам интерес. – Узнаю и отдам соответствующее распоряжение.

И всё. Никаких уточнений, что именно он скажет Цепню делать с Алькой, и какая её ждёт судьба в ближайшее время. А я, почему-то, так и не смогла заставить себя расспросить его об этом поподробней. Может потому что сама до этого сказала, что это был мой самый последний вопрос?

Глава 12

Возвращалась в свою комнату я снова под конвоем Марит, которую вызвали вниз как раз к окончанию моего завтрака с Кроносом. Хотя я и не питала по этому поводу каких-то иллюзий. Едва ли мне вообще разрешат разгуливать по дому и его примыкающим территориям (как и по самому острову) без надлежащего присмотра. Тем более в первое время. Может у них здесь в порядке вещей держать новоприбывших девушек взаперти, под замком и под прицелом скрытых видеокамер, пока те не притрутся к новому месту и не превратятся в преданных собачек, исправно и беспрекословно выполняющих команды своего любвеобильного хозяина?

А уж когда ты ничего не знаешь ни о том, где находишься, ни кто такой этот самый Кронос (не говоря уже о своём дальнейшем будущем) – всё остальное на этом фоне выглядит, как тот карточный домик, включая все мои наивные фантазии об этом месте и не менее глупые представления о присвоившем меня себе человеке. Всего одно чужое слово или действие, и этот домик тут же осыплется прямо на твоих глазах. Сравняется с поверхностью, на которой стоял, будто его и вовсе не было.

Я словно и в самом деле попала в некую новую реальность, из которой для меня не существовало ни единого выхода, ни каких-то иных возможностей как-то всё переиграть. Вокруг одни лишь стены и всего несколько часов в день, когда мне позволено их покидать. И то только строго в пределах окружающего меня дома и тех в нём местах, куда мне разрешается ходить под пристальным надзором моей личной надзирательницы. Всё, что мне остаётся – внимательно смотреть, вслушиваться в каждое сказанное (или где-то случайно услышанное) слово, собирать тщательно скрытую от меня информацию по несчастным гранулам-крупицам и… ждать.

Да, ожидание – это едва ли не самая главная составляющая моего здесь пребывания. Кажется, ничего другого мне здесь и не светило. Только ждать и не всегда при этом на что-то надеяться. Я придушила в себе это навязчивую черту едва не с самого начала, чтобы потом понапрасну не расстраиваться и не биться головой об стенку с самоуничижающим ожесточением.

Я это поняла сразу же по возвращению в свою комнату после завтрака с Кроносом. Правда, мне дали хоть какую-то мнимую отдушину «на отвлечься», когда напомнили о списке книг и журналов, который я должна была составить для Марит (или того, кто этими вещами на самом деле занимается) в ближайший час-два. Заодно это время пошло на своеобразный отдых после плотного подкрепления очень сытными блюдами.

Я даже устроила себе более подробную экскурсию по своим личным апартаментам, делая на всякий случай вид (если меня действительно снимали на видеокамеру), что я просто любопытствую и разглядываю явно не дешевые предметы мебели. Более того, я не видела на них ни единого признака по их длительному использованию – каких-то следов от прежних «владелиц», повреждений, царапин или невыводимых пятен грязи. Впрочем, как и оставленных кем-то до меня тайников, записок или что-то близкое к этому.

Кстати, пока меня не было, мою кровать уже успели заправить и, скорей всего, сменить на ней простыни. И я наконец-то решилась выйти на лоджию, чтобы и там проверить свои догадки касательного моего здесь заточения. Лоджия оказалась весьма широкой и просторной и вмещала в себя пару диванчиков, кресел с круглым столиком из светлого массива дерева в окружении буйной растительности экзотических цветов, рассаженных по гранитным и мраморным вазонам и кадкам. Только заглянуть на соседние террасы соседних комнат я, увы, не смогла. Обе стены лоджии выступали ещё где-то на полметра вперёд от края перил, тем самым перекрывая обзор на ближайшие стены и окна дома.

Зато я могла любоваться огромным бассейном внутреннего двора и даже лицезреть большую их частью. Правда, тот столик, за которым я завтракала с Кроносом, располагался на довольно дальнем от меня расстоянии. И навряд ли бы кто-нибудь сумел подслушать хоть что-то из того, что за ним было недавно сказано, если бы этот кто-то находился в это же время на данной лоджии.

В общем, весьма продуманная конструкция дома и некоторых его комнат наводила на мысль, что он строился таким специально, для заведомо преследуемых целей и конкретных пристрастий его владельца. Хотя мне и хотелось ошибиться по этому поводу ох как сильно.

К тому же, меня не мог не волновать вопрос о моём дальнейшем здесь пребывании. Вернее, о том времени, которое мне придётся здесь убивать изо дня в день. Книги и журналы – оно, конечно, хорошо, но, боюсь, на них всё равно далеко не уедешь. Может здесь всё-таки существует какой-то график прогулок или посещения других в этом элитном «пансионе» помещений? Даже в тюрьмах и то разрешается покидать свои камеры, как и общаться со своими собратьями по несчастью.

Правда, я пока ещё сама никуда не рвалась, прекрасно понимая, что на всё нужно время. В особенности для того, чтобы привыкнуть и к новому месту, и к своему здесь положению.

Куда сложнее было избавиться от самого стресса с дичайшим волнением. Но Кронос дал сразу понять, что не будет мне в этом ничем помогать. По крайней мере, с помощью успокоительных препаратов. Хочешь, не хочешь, но тут, да, придётся справляться лишь своими силами. И то, ещё не факт, что у меня это получится так скоро. Правда, когда я села за составление списка книг и журналов, мне кое как, но всё же удалось слегка отвлечься. И даже почти не думать ни о Кроносе, ни об Альке, ни обо всём том, что меня ожидало как внутри этих стен, так и за их пределами. Хотя меня и продолжало почти весь этот час слегка потряхивать или пробирать подкожным тремором.

Марит вернулась за мной, когда я всё ещё занималась непосильным для себя трудом – копанием в собственной памяти и в сохранившихся там названиях книг, которые я была бы не прочь перечитать в ожидающей меня новой жизни. Хотя, если бы у меня был на руках какой-нибудь электронный гаджет с выходом в интернет, данная задача выглядела бы не настолько удручающей.

А вот с журналами, как ни странно, было как-то полегче. Их названия вспоминались без какого-либо напряга. Разве что то, что касалось их содержимого или тематики, тут я не стала проявлять какого-то особого предпочтения. Если учитывать, сколько мне придётся проводить в этой комнате времени, то я точно буду готова его убивать на чтение любой белеберды, даже каталогов с частными объявлениями. Во всяком случае, подстраховаться было никогда не поздно. Тем более, мне вдруг захотелось узнать, какими возможностями обладали люди Кроноса и что в действительности способны были для меня достать. Я даже в шутку вписала название «Мурзилки» и несколько ежемесячных сборников сканвордов, японских кроссвордов и судоку. А что? Тоже неплохая вещь, особенно для бесцельного убивания времени.

– А если я не успею написать всё, что хотела? Или вспомню об этом через какое-то время? – да и было бы неплохо узнать, какие у меня здесь у самой были границы допустимого (и недопустимого, к слову, тоже).

– Не переживайте. Это не единственные ваши пожелания, которые будут учитываться и выполняться в течении всего того времени, что вам здесь придётся провести.

Или, грубо говоря, на составление списков которых я и буду потом тратить всё это время? Поскольку другим мне здесь всё равно нечем будет заняться?

Хотя, не теряю надежды, что не только этим. Тем более, что и Марит пришла за мной не просто так, а по предварительному поручению Кроноса – сводить меня куда-то на массаж. И, как вскоре (вернее, минут через десять) выяснилось, не просто куда-то, а в специальные для таких вещей помещения на первом этаже дома (правда, непонятно пока, в какой из его частей).

– Здесь у нас имеются отдельный турецкий хаммам, финская сауна, русская баня, японские фурако и офуро, и даже индийская свенада. Вы можете всех их посещать в любой день недели, предварительно передав своё пожелание через меня. То же касается и сеансов по массажу (любому предпочительному вами виду), в том числе необходимых по вашему мнению косметических процедур.

– На которые я тоже должна предварительно записаться? А что здесь ещё есть? Вернее… что мне здесь ещё можно посещать? – честно говоря, как-то я совсем не ожидала подобного расклада, ещё и с таким пугающим барским размахом.

Хотя по размерам самого дома можно было бы и догадаться. Тем более, когда у его владельца имелись для этого все возможности.

Марит как раз вела меня через глянцевый коридор всё из тех же мраморных плит, но уже синего цвета, чередующийся со стеклянными стенами-экранами, через которые можно было разглядеть некоторые помещения. Правда, пустые, без единого там человека или посетителя.

– Здесь достаточно комнат и залов, которыми вам будет разрешено пользоваться, но только после того, как вы пройдёте полный медосмотр у доктора Фортена.

– И что же это за комнаты такие, если в них нельзя попасть без нужной справки от доктора?

– Например, те же самые сауны или бани, или тренажёрные залы, включая бассейн.

Моя челюсть ненадолго отвисла от услышанного. Я даже на несколько секунд усомнилась в том, что у меня едва ли будет здесь время на то, чтобы дико скучать или лезть на стену от полной безнадёги. Более того, я ещё больше стала бояться Кроноса, который предусмотрел для своих похищенных любовниц абсолютно всё, в том числе и список занятий для их ежедневного досуга. Нисколько не удивлюсь, что, кроме всего прочего, они у него здесь занимались какой-нибудь физической работой – правда, пока ещё не представляю какой. Во всяком случае, здесь всё равно не было никаких магазинов, так что шопинг-туры тут по любому не котировались.

Да и по тем же ответам Марит, я сразу поняла, что записи на посещение тех или иных помещений дома велись не просто так. А с тем учётом, чтобы никто из здесь живущих не смог случайно столкнуться с таким же, как и он, временным «узником». Значит, завести себе тут каких-нибудь подружек по несчастью у меня едва ли получится. По крайней мере, для этого делается всё возможное и невозможное.

– А здесь есть такие комнаты, для которых не нужно никакого медосмотра?

– Есть, конечно. И вы обязательно получите всю нужную о них информацию в самое ближайшее время.

Охренеть! Просто охренеть…

Вот только легче от всего этого изобилия мне всё равно не становилось. Какой бы шикарной не выглядела окружающая меня клетка, и сколько бы людей не старалось сделать мою здесь жизнь максимально комфортной, я всё равно считалась похищенной против воли пленницей и жертвой. Не говоря уже о самом хозяине всего этого добра. Ведь Одувалова не просто так говорила о его особых сексуальных пристрастиях, с которыми, к слову, я так ещё и не познакомилась. Даже не представляю, чем ещё таким изощрённым занимался в спальне (или где-то ещё) со своими секс-рабынями этот человек, кроме того, как их трахал до потери сознания своим немаленьким членом. И, если говорить начистоту, мне совершенно не хотелось этого узнавать когда-либо вообще.

Но в том-то и проблема. Моим мнением на этот счёт тут никто интересоваться не собирался.

Глава 13

Впервые и по-настоящему расслабиться за весь этот день я сумела только на массажном столе. И то не сразу. Перед этим я ещё долго осматривалась, выискивая в окружавшей меня белой комнате что-нибудь подозрительное или нехорошее. Хотя само помещение отличалось от известных мне косметических и массажных кабинетов более дорогим и продуманным до мелочей интерьером, по центру которого располагались необычные раскладные столы-кресла. Здесь так же находилась душевая кабинка приличных размеров, отдельная ванная-джакузи и несколько вертикально озеленённых фитостен. Правда, с подобным изобилием саун и бань в данной части дома, я бы сильно удивилась отсутствию массажных или релакс-кабинетов.

Боюсь даже представить, чего здесь вообще не было. Да и откуда мне обо всём этом знать? Я ведь пробыла тут меньше суток. Так что, ведать не ведала, что именно находилось в этом здании, и какая у него имелась в целом планировка.

А ещё, я малость удивилась, когда увидела перед собой не одну массажистку, а целых две. Хотя, Марит поспешила успокоить меня заранее, пообещав, что никаких эротических массажей мне делать не собираются. Ограничатся лишь общим и отдельным для головы и для ног. Тем более я могла при желании попросить сделать мне что-нибудь ещё из этой же серии – какой-нибудь спа-массаж, парафинотерапию или даже глубокую акупунктуру.

Предложение, не скрою, весьма заманчивое, но что-то меня пока не тянуло наглеть до такой степени. Как, впрочем, и задерживаться здесь подолгу. Не знаю, почему, но мне совершенно не хотелось оставаться тут наедине с кем бы то ни было вообще. К тому же, я никого из них не знала, и все они, если говорить начистоту, считались соучастниками моего похищения. И, скорей всего, не только одного моего. Пусть даже и являлись профессионалами своего дела и действительно знали, как правильно делать массаж, прорабатывая каждую «травмированную» мышцу до самого основания и тем самым доводя клиента до состояния внеземного блаженства.

Так что мне действительно удалось расслабиться по полной и едва не до желания вздремнуть прямо здесь, на массажном столе. Особенно, когда мне начали осторожно массировать голову и даже многие точки на лице и под подбородком. Казалось, вместе с дискомфортной крепатурой ушла и ноющая боль внизу живота. А когда через час (а то и целых два) я поднялась на ноги, мне реально захотелось взлететь. Столь захватывающего прилива сил и энергии я не испытывала, наверное, уже очень давно. Как и едва контролируемого порыва устроить какой-нибудь безрассудный подвиг неважного какого содержания.

Слава богу, длилось это состояние не так уж и долго. А, точнее, ровно до того момента, пока меня не привели в смотровой кабинет на второй этаж с настоящим, абсолютно новым медицинским оборудованием для диагностики и… гинекологическим креслом перед большими окнами с видом на сад. Там же я наконец-то увидела доктора Фортена, чьё имя мне называли едва не в течение всего этого дня аж несколько раз. Во всяком случае, теперь я убедилась воочию, насколько всё это было серьёзно, и что к моему здесь пребыванию относились с чрезмерно завышенным вниманием. И далеко не только к моему. Едва ли данный кабинет строили и оборудовали как раз к моему сюда приезду.

– Вы говорите по-английски? По-французски? – немолодой мужчина лет так под пятьдесят, средней комплекции и с типичной располагающей к себе докторской внешностью (не страшный, но и далеко не красавец) перво-наперво представился на ломанном английском. После чего задал вопрос, который, как я поняла, он задавал практически каждой входящей сюда новенькой пациентке.

– Говорю на обоих.

– О! Какая прелесть! – казалось, он едва сдержался, чтобы не выдохнуть в голос с полным облегчением. – Вы сделали для меня этот день невероятно счастливым. Для врача общение с пациентом через языковый барьер – самое худшее, что может случиться в его профессиональной жизни. Не так что-то понял и врачебной ошибки не избежать.

Я сдержанно улыбнулась в ответ, невольно скосив глаза на папку, которую он держал раскрытой в своих руках и что-то там время от времени внимательно просматривал и перелистывал. Какие-то похожие на отсканированные, а потом заново отпечатанные на офсетной бумаге то ли снимки, то ли таблицы с неизвестным мне содержанием. Но, как вскоре я узнаю, это были распечатки из моей медицинской карты за последние три года, и кем-то ещё сверху переведённые от руки. Сказать, насколько я была шокирована данным открытием, не сказать равным счётом ничего.

Никогда в жизни бы не подумала, чтобы к похищенным жертвам подходили со столь шокирующей педантичностью. Мне даже захотелось поинтересоваться, а нету ли здесь ещё какого-нибудь операционного кабинета? А то, мало ли… Вдруг, здесь содержат не одних лишь секс-рабынь. Может, когда кто-нибудь из них надоедает своему хозяину, их потом пускают на органы?..

Чёрт! Данка! Ну ты нашла о чём думать!

Хорошо, что минут через десять я кое-как, но всё же сумела успокоиться, так и не увидев в действиях доктора Фортена что-то для себя подозрительное или заведомо пугающее. Тем более, он не сразу погнал меня на смотровое кресло, перед этим проведя стандартный терапевтический осмотр. Послушал моё сердце и лёгкие через фонендоскоп, снял давление и даже кардиограмму, пощупал лимфоузлы за ушами и миндалины на горле и даже попросил открыть рот и высунуть язык. После чего потянулся за запечатанным набором для взятия крови из вены.

– У меня уже брали кровь… в другом месте, почти два дня назад.

– Это уже для других анализов.

Интересно, для каких это? И для чего такая секретность?

Правда, я и в этот раз густо покраснела, подумав о том, что, возможно, они чем-то связаны с моим… самым близким знакомством с Кроносом. Я же не знала, какими он страдал наследственными заболеваниями, если таковые, конечно же имелись.

– Я всегда думала, что все западные и американские врачи имеют узкопрофильное направление. Лечат либо только правую ноздрю, либо левую почку.

Где-то через несколько минут после общего осмотра и нескольких анализов, меня погнали на гинекологическое кресло, перед этим попросив, само собой, снять нижнее бельё. И чтобы совсем уж не выглядеть бездумной овцой, безропотно исполняющей чужие приказы, меня (то ли от нервов, то ли ещё от чего) прорвало на вопросы к человеку, выполняющему распоряжения Кроноса с ещё большей раболепностью, чем я. Едва ли я надеялась получить от него хоть какую-то разнесчастную информацию об этом месте и о его работодателе. Но попробовать всё равно стоило, начав, так сказать, осторожно и издалека.

– Увы, но вы, как это ни печально, правы, – доктор Фортен сдержанно засмеялся, пока мыл в это время руки и готовился к не самому приятному для женщин осмотру. – Такое в наших кругах встречается довольно часто, если не всегда. Но я решил пойти по стопам своего отца и деда, подавшись в семейные врачи. Так что в этом плане я профессионал более широкого профиля. И для многих состоятельных людей куда удобней обращаться к одному постоянному и проверенному доктору, чем к целой группе разнопрофильных специалистов.

– То есть… вы уже давно работаете на месье Кро… Гвидиче?

– Довольно-таки давно. Можно сказать, вошёл в его семью и круг доверия, когда начал следить за беременностью его жены. Ну и, соответственно, принимал потом у неё роды и их совместного первенца.

Меня как-то вдруг резко бросило в жар, после столь неожиданного откровенного признания доктора, подтвердившего слова Одуваловой, что у Кроноса когда-то была супруга и их общий сын. Будто я только что прикоснулась к чему-то запретному, совершив для этого обманный и даже в чём-то преступный манёвр. Хотя, если так подумать, то что такого криминального я сделала? Почему Кроносу можно знать обо мне всё, а мне о нём – нет?

И мне действительно недоставало сейчас подобной информации, как глотка свежего воздуха. Это было равносильно долгому нахождению под водой. Словно меня там держали уже который день подряд, давая время от времени дышать через соломинку.

– И что? Теперь вы с такой же лёгкостью нарушаете врачебную этику и данную вами клятву Гиппократа, когда проводите незаконные осмотры похищенных им девушек? Я думала, подобные вам врачи такими вещами не занимаются. Что вы ещё для него здесь делаете? Накладываете швы, если он кого-то по неосторожности порвёт или чистите от случайного и нежелательного залёта?

Как ни странно, но доктор Фортен совершенно не смутился от моих несдержанных нападок, приближаясь к моему креслу, как ни в чём ни бывало, и вытягивая из стоящей на его рабочем столе коробки парочку резиновых перчаток. А перед этим включая монитор вместе с массивным аппаратом УЗ-сканера, к которому прилагался ещё и трансвагинальный датчик.

Так что в этот раз меня бросило в жар совсем от иного рода нехороших предчувствий. И я совсем не ожидала, что мне начнут делать УЗИ. Хотя могла догадаться об этом ещё в массажной, когда Марит заставила меня перед уходом сходить там по маленькому в находящейся там же уборной.

– Если уж говорить начистоту, то врачебная этика не соблюдается моими коллегами уже предельно долгое время, а в нынешние времена, так и подавно. Скорее, тут стоит вопрос о личных моральных принципах или же страхах перед буквой закона. В моём же случае, я не делаю ничего такого аморального или противозаконного, за что мне должно было быть стыдно перед собственной совестью. Тем более, мы находимся в нейтральных водах и на частной собственности. А в подобных местах, как правило, не действуют ничьи государственные законы, которые я бы мог здесь нарушить. А теперь, придвиньтесь чуть поближе ко мне, мадмуазель Дана, и постарайтесь расслабиться. Посмотрим, как у вас обстоят дела после первого интимного контакта с месье Федерико.

Честно говоря, я ждала от него чего угодно, но только не подобных ответов. Вернее, не таким задушевным, почти отеческим голосом, от мягкого и располагающего к себе звучания которого меня снова бросило в краску.

Похоже, тут у всех и на всё были свои давно отрепетированные ответы. И едва ли бы я добилась от того же доктора Фортена чего-то большего, что он захотел бы мне рассказать по собственной на то воле.

Да я и сама виновата, если так подумать. Бросилась сразу с места в карьер, вместо того, чтобы расспросить его поподробнее о семье Кроноса. Но хотя бы теперь я знала настоящее имя своего похитителя (если оно действительно было настоящим), смутившись от этого ещё больше. Будто каждая новая крупица-знание об этом человеке почему-то задевала во мне самые чувствительные струны и приводила их звучание в полный диссонанс с моим новым восприятием реальности. А может я как-то внутренне противилась получаемой мною информации, особенно той, которая доказывала, что Кронос был обычным смертным и ничего человеческое ему не было чуждо? Вон и зовут его вполне распространённым в определённых странах мира именем. Федерико. Ничего, если так подумать, особенного или сверхъестественного.

Тогда почему я так на этом зациклилась и теперь пытаюсь представить себе, как к нему когда-то обращалась его погибшая супруга. Полным именем, или всё-таки коротким? А может всё-таки ласкательным? Рик? Рико? Рикки?

Похоже, меня опять не туда понесло, и я снова не о том думаю.

Хорошо, что я сейчас лежала на смотровом столе-кресле и со мной делали не совсем приятные вещи, возвращая время от времени в мою новую реальность.

– Каких либо заметных повреждений я не вижу, да и матка у вас хорошо поднята. Максимум, небольшое воспаление стенок и отсюда же лёгкие отёки. Сейчас, после УЗИ, я их смажу противовоспательной мазью, и дам вам с собой пару свечек на ближайшие две ночи. Полегчать должно уже сегодня же. А, если вдруг, нет…

– Передать о своих проблемах господину Гвидиче через служанку?

– Вот видите, вы на редкость быстро всему учитесь. Приятно иметь дело со столь эрудированной и схватывающей буквально всё на лету пациенткой.

– И что?.. У меня теперь будет такое постоянно после… встреч с господином Гвидиче? – кажется, я сама не поверила тому, что только что сказала. Даже несмотря на то, что пережила всего несколько часов назад первую с Кроносом ночь, а потом встречалась с ним за завтраком за весьма интимным разговором и двусторонним изучением одного другим.

Вот и сейчас, лёжа в гинекологическом кресле в далеко нескромной позе, мне до сих пор не верилось, что всё это происходило для одной конкретной цели. Для того, чтобы меня и дальше использовали по определённому назначению без каких-либо проблем в будущем.

– Едва ли. Считайте, это как во второй раз лишиться девственности. Женское влагалище весьма эластичное и при правильном подходе может выдержать проникновение даже очень крупного диаметра мужского фаллоса. Не говоря уже о природных механизмах самого организма при более сложном процессе деторождения. Хотя, да, бывают и исключения из правил. Повышенная чувствительность или очень слабые ткани. Но в вашем случае всё не так уж и страшно. Да и у месье Федерико не самый большой в мире пенис.

Если это была шутка, то явно несмешная. Посмотрела бы я на этого доктора Фортена, если бы его так пропахали, ещё и несколько часов подряд.

– Кстати. Какой вид контрацепции вам больше всего импонирует? Спираль, диафрагма, влагалищное кольцо или же предпочитаете более радикальные средства, вроде противозачаточного имплантата, либо инъекции?

Похоже, я не перестану тут краснеть, пока не покину данного кабинета уже окончательно.

– А что… месье Федерико не делал себе вазэктомии?

– Советую вам ему этого при вашей следующей встрече не предлагать, – но, судя по сдержанной улыбке месье Фортена, доктор оценил мою шутку по достоинству. – С чувством юмора у него, конечно, всё нормально, но лучше на всякий случай или лишний раз перестраховаться.

Тем не менее, мне всё равно было как-то не до смеха. А после последних фраз доктора так и вовсе заныло в районе диафрагмы, пробрав жгучим желанием заскулить или завыть буквально в голос.

Как же это было нечестно! Ничего не знать о похитившем меня человеке и не иметь при этом никакой возможности узнать о нём хоть что-то. Зато для него подобные вещи вообще не являлись проблемами. Ещё и делал со мной и с моим телом, всё что хотел именно он. Наверное, если бы понадобилось, даже расширитель бы мне вставил, лишь бы ему было со мной удобно и хорошо. Идеальная кукла для конкретного использования. Если нужно подлатать и кое-где подправить – сделают это прямо на месте лучшими в данной области специалистами.

Кажется, я уже начала потихоньку ненавидеть Кроноса. А может просто постепенно закипала от сводящего с ума неведенья? От того, что ничего не знала ни о своём будущем, ни самого человека, в чьих руках теперь находилась моя жизнь и это самое будущее.

А ещё мне не нравилось то, что я к нему чувствовала, и что эти чувства с каждым пройденным часом разрастались во мне всё больше, проникая в меня ещё глубже. В том числе и навязчивые о нём мысли. Ведь, если так подумать, я и не могла сейчас больше ни о чём думать, кроме как о нём одном и о том… что нам опять придётся с ним встретиться. А это обязательно случится рано или поздно. И едва ли я буду в этот момент готова. Как и не буду знать, что мне делать, что говорить и чего от него ждать. И, что-то мне постоянно нашёптывало, что ничего хорошего от него я при этой встрече всё равно не дождусь.

Глава 14

Моя б воля, я бы ничего не выбирала и зареклась бы вообще с кем-то спать в ближайшие полгода (а то и больше). Мне и так казалось, что я сплю в каком-то кошмаре, просто не знаю, как из него вырваться или проснуться. Одно дело, когда ты ищешь приключений на свою пятую точку, пребывая на свободе. И совершенно другое – получить их с избытком, но без возможности проявлять хоть какую-то личную инициативу. И когда тебе предлагают в подобных условиях что-то якобы выбирать, это напоминает, в лучшем случае, выбор смертника – между петлёй или расстрелом. Ну, а тут так вообще…

Тут не просто какой-то выбор защиты от нежелательной беременности, а стопроцентная демонстрация моего истинного в этом месте статуса. И выбирают, как ни крути, снова за меня, потому что не хотят, чтобы это я случаем не залетела, а не потому что это я не хочу того же самого. И, хуже всего, мне снова давали ясно понять, насколько моё положение безвыходно и от моих желаний здесь ничего не зависит. И не выбери я что-то сама (из того же упрямства или вредности), можно и не сомневаться, Кронос выбрал бы это за меня.

Тем не менее, это сделала всё-таки я. Сама. Хотя и потратила в кабинете Фортена где-то ещё не меньше часа на изучение инструкций и подробных описаний по тем контрацептивам, которые мне тут предлагались якобы на выбор. По хорошему счёту, мне должны были дать на всё это куда больше времени и, желательно, хоть какую-то возможность проштудировать данный вопрос на просторах глобального интернета. Но, увы. Никакого времени для всего этого мне не предоставили, как и помощи «из зала». Так что пришлось буквально «бросать на пальцах» и просить совета у доктора Фортена.

В итоге, мы остановились на противозачаточной инъекции, которая должна была уже начать действовать на двадцать четвёртые сутки после укола и не менее трёх последующих месяцев. К тому же, по заверениям той же инструкции, даже случайно оплодотворённая яйцеклетка не смогла бы прикрепиться к стенкам матки и, соответственно, выжить из-за обещанного и очень сильного истончения её слизистой. Практически стопроцентная гарантия не забеременеть. Ну, а что до внушительного списка побочек… Если они у меня вдруг и проявятся, то, скорее, сыграют на руку мне, а не Кроносу.

А главное, я действительно могу забыть о страхах залететь хотя бы на первое время и при этом не долбаться каждый раз с какими-нибудь кольцами или вводимой внутрь диафрагмой. Не говоря уже про гормональные таблетки, о постоянном принятии которых я бы обязательно когда-нибудь да забыла. Тем более в подобном состоянии, которое вроде как и не собиралось сходить на нет.

Я вообще не представляла, как сумею здесь успокоиться и уж тем более принять свою участь, как за что-то естественное и обыденное. Если только… Если только действительно не случиться какое-то чудо и за мной не прилетит вдруг спасательная бригада в голубом вертолёте. В чём я очень сильно сомневалась, особенно после слов доктора Фортена о том, что остров Кроноса находится в нейтральных водах и не подпадает ни под какую законодательную юрисдикцию.

Поэтому возвращаясь уже где-то ближе к вечеру в свою комнату и снова в сопровождении Марит, я опять ощущала выматывающую безысходность и усилившиеся страхи перед неизведанным и неизбежным. Эффект после восстанавливающего массажа продержался совсем недолго, чего не скажешь о вагинальной чудо мази и данных мне в «дорогу» парочки обещанных свечек. Дискомфортные рези и жжение при ходьбе ощутимо уменьшились, а после ещё одной долгой ночи и очередного бредового сна, я вообще уже почти ничего не чувствовала. Что с одной стороны вроде как и радовало, а вот с другой…

Слава богу, меня уже больше не приглашали ни на какие совместные трапезы с хозяином особняка. Ужинала я уже в своей комнате сама и завтракала там же на следующий день тоже. А к обеду мне приготовили целый сюрприз. Принесли несколько заказанных мною книг, журналов и электронную читалку, куда закачали ту часть литературы, которую, видимо, не сумели так быстро отыскать за столь короткое время. Хотя, чего я ещё могла ожидать? Целую библиотеку в три книжных шкафа-стеллажа? Спасибо и за это, как говорится. Как и за все тщетные попытки отвлечь меня от моей новой реальности. В том числе и от мыслей о Кроносе. И от невозможности узнать хоть что-то как о нём, так и о собственном тут пребывании. И чем дальше тянулось время, тем чётче я понимала, что на все мои вопросы мог ответить только он один.

Но в том-то и проблема. У меня не было к нему прямого доступа. Всё, что мне оставалось – только тупо ждать и мало на что надеяться. Вроде как я и не хотела с ним встречаться, потому что это означало встречу не того содержания, которое было бы мне на руку. Но более рациональной частью своего разума я понимала, что это был едва не единственный шанс узнать от него хоть что-то.

Может поэтому всё это время я старалась представить себе, как буду себя с ним вести и о чём рискну спросить при первом же удобном случае. Составляла первостепенно важный список вопросов, формулировала каждый так, чтобы потом мне не приходилось краснеть, когда я начну озвучивать их вслух при Кроносе. Разве что не учла одного немаловажного момента. Представлять всё это в голове и даже тренироваться – это одно, а воплотить в жизнь в режиме реального времени и в состоянии того же стресса – совершенно другое. В чём я и убедилась тем же вечером, когда после ужина и небольшого отдыха пошла в ванную под душ и где-то минут через двадцать вначале почувствовала, а потом и убедилась в том, что в комнате кто-то есть, увидев нечёткий силуэт незваного гостя через молочное стекло-стенку всего в нескольких от меня метрах.

Моё сердце в те мгновения не просто провалилось в абстрактную чёрную дыру или ушло в пятки. Я думала, оно точно проломит мне грудную клетку буквально за несколько ударов. Но каким-то чудом пронесло. И мне даже хватило времени и ума не делать глупостей и не спрашивать заранее, кого это там принесло.

Для начала я всё-таки заставила себя отдышаться и хоть немного, но успокоиться, после чего закрыть воду и на едва слушающихся меня ногах выйти из душевой, быстро-быстро замотавшись в банное полотенце на ближайшие пару минут. Уже находясь ближе у стеклянной стены ванной комнаты, я попыталась рассмотреть повнимательней силуэт гостя, чтобы хоть как-то определить кто же это был. А вдруг это пришла Марит? Решила ещё что-то мне занести. Но даже если бы это была и она, тогда какого чёрта всё ещё не уходит и ничего не говорит.

Правда, вскоре я поняла, что это была не служанка, когда силуэт развернулся определённой стороной и край его головы стал более чётким, чем до этого, показав наконец-то его реальную высоту. Вот тогда моё сердце ушло в пятки во второй раз за последние пять минут. Когда я поняла, что это вовсе не Марит. И, что самое обидное, мне негде было сейчас взять той чудо-таблетки, которую мне дал Кронос при нашей первой в этом доме встрече.

Поэтому пришлось успокаиваться буквально на ходу и делать для этого почти невозможное. Дышать, напрягаться, недолго медитировать с закрытыми глазами. Хотя, помогали все эти немощные потуги вообще никак. А мысль о том, что мне всё равно придётся выйти из ванной рано или поздно, усиливала озноб и дрожь в коленках едва не стократно. Идея – подождать, когда гостью самому надоест меня ждать, и он сам, быть может, уйдёт отсюда, отпала сразу же. Потому что я была уверена, что никто уходить не собирался. А если придётся… то войдёт в ванную сам, хотя бы для того, чтобы проверить жива ли я и почему так долго не выхожу.

В конечном счёте, я всё-таки решилась и сделала почти невозможное – оделась в комплект спального белья, а сверху ещё накинула шёлковый халатик, затянув его полы на талии прилагающимся поясом. После чего таки подошла к дверям и дрожащими руками отодвинула их стеклянную панель в сторону.

Кроноса я увидела сразу же, прямо перед собой, хоть и в нескольких от меня метрах. Он уже восседал в одном из кресел гостиной зоны рядом со столом, на котором я сложила принесённые мне книги и журналы. Расслабленная поза истинного хозяина данного места, нога не просто на ногу, а щиколоткой на коленке. Белая свободная рубашка из мятого льна с закатанными рукавами и расстегнутым воротом, такие же свободные, но тёмные брюки и домашние туфли из мягкой кожи. Длинные густые волосы собраны в хост, безучастный взгляд скользит по строчкам какой-то выбранной им книги. И всё.

Никакого тебе здрасьте/до свидания, или намёка на то, что он пришёл сюда не с целью просто почитать. Может поэтому я и не сумела набраться смелости – переступить порог комнаты и выйти наконец-то из ванной? Потому что действительно не знала, что мне делать, о чём думать… да и вообще! Из моей головы вылетело абсолютно всё, что там ещё недавно вроде как роилось. Все мои фантазии и представления о нашей с Кроносом новой встрече просто взяли в одночасье вылетели куда-то в трубу. Причём со свистом и за считанные мгновения.

– И долго ты там собираешься стоять? Пока не обрастёшь мхом и не состаришься?

Мужчина тоже не сразу заговорил, а когда вдруг подал голос, заставив меня тем самым панически вздрогнуть/дёрнуться, то даже взгляда на меня не поднял, продолжая вроде как что-то там дальше читать или просматривать.

– П-простите… – мне пришлось «прочистить» горло, прежде чем собраться с силами и сказать что-то в ответ. – Я… мне никто не говорил… не предупреждал, что… что вы придёте сегодня… сюда.

И это чистейшая правда, как и то, что я совершенно не ожидала подобного от него сюрприза.

– Если тебе и будут такое говорить, то только тогда, когда я захочу с тобой встретиться в каком-нибудь другом здесь месте. И куда тебя, соответственно, приведут в том виде, в котором я пожелаю тебя там увидеть. Это на будущее так сказать.

Кронос наконец-то захлопнул книгу, хоть и не громко, но всё равно вынудив меня интуитивно вздрогнуть. И только тогда поднял свой ничего не выражающий взгляд в мою сторону.

– Предупреждать тебя заранее о своём приходе сюда – у меня нет никакого резона. Это мой дом. И всё, что здесь находится, включая тебя, принадлежит мне. Единственное, что тебе надо знать о своём здесь пребывании: я говорю – ты выполняешь. Данное правило знает каждый, кто здесь живёт и кто на меня работает. Никаких исключений или особых поблажек. Я достаточно доходчиво всё объяснил?

Доходчивее, наверное, уже некуда. Не говоря уже про сам стиль и форму изложения.

И что-то мне совершенно не понравилось его сегодняшнее настроение. Хотя его очень трудно отличить от предыдущих. Но как-то уж больно лихо и буквально с ходу Кронос решил закрутить свои титановые гайки, не дав мне сделать даже самый жалкий глоток воздуха перед предстоящим погружением в его смертельную бездну.

– Подойди.

Чёрт! ЧЁРТ! Я же совсем к этому не готова! Совершенно ни к чему! Тем более к встрече с этим человеком.

Едва ли он сюда пришёл, чтобы читать со мной книжки. Даже ту, что недавно пролистывал, уже давно отбросил на стол, показывая всем своим видом, что ждёт он сейчас исключительно меня одну. Вернее того момента, когда же я соизволю выполнить его приказ и подойду к нему…

Чего мне стоило заставить себя сойти с места? Не представляю. Всё это время мне чудилось, будто я нахожусь между этим миром и Тартаром и дышу поэтому буквально на ладан. Одно неверное движение или шаг, и всё… Сорвусь, упаду, разобьюсь или скончаюсь прямо на месте.

– Ещё ближе. И перестань смотреть на меня так, будто я собираюсь проглотить тебя живьём.

Какой тонкий, почти символичный намёк. Только, как ни странно, но именно он привёл меня немного в чувства и снял ту часть паники, которая, казалась, и вправду собиралась меня поглотить без остатка и возможности вернуться назад. А может виною был его ощутимо смягчившийся голос, в котором засквозили нотки ироничной насмешки. Хотя по выражению его абсолютно отмороженного лица и не скажешь.

Я остановилась перед ним, едва не соприкасаясь пальцами ног с его большой ступнёй. Всё равно дальше уже было некуда идти. Если только не полезть на него самого. Но для такого подвига мне точно не хватит никакой смелости.

– Раздевайся.

Ждала ли я от него подобного приказа? Во всяком случае, должна была. Хотя в голову от звучания его низкого сиплого голоса всё-таки ударило, и пол под ногами таки дрогнул и почти поплыл. А ещё резануло между ног… во влагалище… Будто тело резко вспомнило его проникновения и размеры, отреагировав столь нежданным спазмом в занывшем лоне.

– Ты ждёшь, когда я повторю это ещё раз?

Нет! Я просто была банально не готова к этому! К тому, что это произойдёт так скоро, и он появится на пороге моей комнаты не для того, чтобы провести схожий вечер за светскими беседами.

Но я же ждала этого, как ни крути. Я прекрасно знала, для чего я ему была здесь нужна и кем, по сути, для него являлась. Он сразу меня об этом предупредил, как и об иллюзиях, которые я не должна была питать на свой счёт.

Похоже, это и был тот самый момент истины, когда я должна была принять свою участь без помощи таблеток и каких-то других вспомогательных костылей. Не тогда, когда он впервые меня взял в огромной гостиной этого же дома, а именно здесь и сейчас, в почти домашней и естественной обстановке.

Хозяин и его новая безропотная игрушка. Других вариантов не предполагается.

Странно, но когда я начала развязывать пояс халата, а потом снимать с себя сам халат, я больше не испытывала того убийственного прессинга паники, которым меня крыло по пути сюда. Наоборот, мне даже казалось, что тело наполнила то ли лёгкость, то ли гудящий вакуум. Из-за чего движения казались не слишком деревянными и зажатыми. А когда взгляд Кроноса скользнул по мне с неким любующимся одобрением, меня едва и вовсе не попустило.

– Догола.

Чёрт! И как он это делает? Всего одно слово, а меня обдает жаром от макушки до пят, от жгучей вспышки которого невольно хочется всхлипнуть или застонать. Или скорее даже взмолиться о пощаде.

Но я всё равно поднимаю руки и выполняю его приказ, практически не осознавая, что оголяюсь перед ним. Полностью.

Я не ощущаю своей наготы, как таковой. Тот кокон из сумасшедших эмоций, который пульсирует во мне и поверх тела, воспринимается мною вместо защитной брони, либо второй кожи. А может это сама близость Кроноса и его сканирующий насквозь взгляд создают во мне это ложное чувство защиты? Нет, вовсе не от него. А вот от чего именно, пока не знаю.

– Встань на колени… – ещё одни приказ и снова таким тоном, от которого кровь в жилах вскипает за бешеные мгновения, грозясь и вовсе сжечь меня изнутри дотла.

Я даже слегка пошатнулась, наблюдая, будто из какого-то другого измерения, как мужчина опускает свою ногу и разводит колени в стороны так, чтобы я могла опуститься перед ним прямо между его широко расставленными ступнями и именно так, как ждёт и хочет он от меня.

Глава 15

Казалось, едва не всё происходящее в эти минуты выглядело безумным, но естественным сном. Я не отторгала его, но и не бросалась в омут головой. А все ложные ощущения, будто я находилась в коконе горячего отупляющего вакуума, мгновенно разбивались вдребезги, едва моей кожи что-то касалось, и я начинала чувствовать ответную реакцию своего тела, тут же чётко осознавая, что это не сон, и я вовсе не сплю.

Я это поняла, когда опустилась перед Кроносом на колени, и когда невзначай задела бедром его мягкую штанину, скользнувшую по моей запульсировавшей коже подобно нежной и очень приятной лаской. И когда набралась смелости и посмотрела вверх, а не на край толстой подушки сиденья, чуть продавленного весом сидящего на нём мужчины с раздвинутыми передо мной ногами.

Не знаю, зачем это сделала. Может, посчитала некрасивым смотреть куда-то вниз или вообще на его пах? А может хотела убедиться, что передо мной именно Кронос, и его лицо не изменилось на чьё-то другое, как часто происходит в снах?

Но, увы, это был не сон, и я действительно смотрела на человека похитившего меня и демонстрирующего уже в третий раз за нашу очередную встречу свои неоспоримые на меня права.

Правда, я не успела снова опустить глаз, едва ли сумев выдержать неподъёмный прессинг его «бесчувственного» взора, от которого меня моментально опять бросило в жар, пробрав насквозь усилившейся дрожью. Он вдруг отнял руку от подлокотника и протянул к моему лицу ладонь, обхватив за скулу и шею властным жестом и заставив меня снова приподнять голову. После чего с той же «равнодушной» задумчивостью скользнул по моим чертам изучающим взглядом, а большим пальцем по приоткрытым от порывистого дыхания губам. Эдакая хозяйская ласка, от которой у меня почему-то скрутило непонятным спазмом в животе, а по спине и позвоночнику прошлась шокирующая волна ментолового озноба.

И опять, как это ни странно, я не испытала к его прикосновению никакого отторжения или неприязни. Наоборот. Мне нравилась мягкость его ладони и неторопливые ласки большого пальца, оставлявшего на моих губах и коже вокруг рта слишком осязаемые следы. Даже в какой-то момент мне вдруг захотелось, чтобы он не останавливался. Чтобы и дальше продолжал на меня так смотреть и так ненавязчиво ласкать. Хотя и понимала, что это ненадолго. Иначе, зачем ему было нужно сажать меня перед собой на колени в чём мать родила?

– Расстегни пояс и ширинку на моих брюках. – вот и всё. Что и требовалось доказать.

Очередной чёткий приказ почти пугающим спокойным голосом, от которого меня опять шарахнуло, будто шоковым разрядом. Я даже чуть было не всхлипнула, едва ли поверив в то, что услышала, задышав ещё чаще и прекрасно понимая, для какой именно цели у меня это потребовали.

– Дана. Ты уже успела забыть, что я тебе говорил до этого? Или ждёшь, когда я снова повторю?

Конечно, не забыла! Разве такое возможно забыть? Но и бросаться выполнять подобные приказы… Он что, не видел, в каком я состоянии? Или наоборот, не только видел, но и хотел, чтобы я перешла и через этот барьер, почти что сама и почти добровольно?

Но я всё же пересиливаю своё оцепенение и начинаю это делать. Поднимаю заметно дрожащие руки и протягиваю их к животу Кроноса, как раз тогда, когда он чуть убирает ладонь с моего лица и позволяет мне перевести взгляд к его паху. Но так до конца руки не отводит. Запускает пальцы в мои волосы у шеи и не спеша продвигается к моему затылку. Будто успокаивая или напоминая о своём жёстком контроле.

Я невольно вспоминаю размеры его члена в эрегированном состоянии, и у меня сразу пересыхает во рту. Конечно, я умела делать минет, по крайней мере, так, как научилась с Кириллом. Но я решилась на такой шаг со своим первым (и до недавнего времени единственным) парнем далеко не сразу и даже не во второй с ним раз. А если и дальше говорить предельно откровенно, мне и с Киром было почти всегда неловко в подобные моменты. И это при том, что его член был средних размеров и лишь немного не вмещался в моём кулаке всей своей длиной. Хотя, я так и не сумела ни разу сделать ему глубокий минет.

А сейчас… Мне реально сейчас было не по себе, тем более, сидя между ног взрослого и намного опытного, чем я, мужчины. Расстёгивать впервые ширинку на его брюках, заметно выпирающих в том самом месте… Я совершенно не была к этому готова, пусть и знала, что без этого обойтись не получится.

Но всё равно это сделала, хотя и старалась, как только могла, не прикасаться к плотному бугорку, пока тянула за язычок молнии и пыталась справиться с мудреной застёжкой на поясе. Получалось, конечно, не очень, особенно из-за дрожащих пальцев, но, справиться, слава богу, всё-таки кое-как смогла.

– Теперь достань его оттуда.

Кронос явно не просто наблюдал за мной всё это время, подмечая каждое из моих нерешительных движений, а теперь так и вовсе решил надо мной поиздеваться. Жаль, я не могла ответить ему тем же. Только попытаться найти в себе силы выполнить его очередной приказ, от которого меня снова плавило с головы до пят, а сердце, казалось, пульсировало даже в матке.

Правда, я не стала спешить. Вначале развела половинки верхней части брюк в стороны и немного вниз, но оголить полностью член у меня всё равно не вышло. Во-первых, мешали полочки заправленной в брюки рубашки, а, во-вторых, он действительно был слишком большим, чтобы его было так просто высвободить на волю без дополнительной помощи. Поэтому пришлось протянуть руку к выпирающему под краем сорочки «ребру» ствола и… накрыть его пальцами… а потом и всей ладонью. И то я так и не смогла прощупать всю его длину, пока не скользнула под ширинку и по прохладной, будто шёлковой коже члена, и, густо краснея, не сжала его там слегка в кулачок, едва почувствовала, как мне показалось, горячий венчик головки.

Он уже ощущался твёрдым, упругим и намного большим в размерах, чем у Кира. А когда я решилась вытащить его на волю, то он словно стал ещё больше, представ перед моим явно ошалевшим взором во всей своей внушительной красе и процентов на семьдесят эрегированным.

Я тут же испуганно метнулась взглядом вверх, к лицу Кроноса. Поскольку банально не знала, хватит ли мне вообще смелости сделать с ним что-то ещё. Но тут же наткнулась на совершенно бесчувственную «маску» языческого бога, от вида которой ещё сильнее скрутило диафрагму и надрывнее запульсировало в глубинах живота.

– Тебе обязательно нужно делать персональное приглашение?

Чёрт! Блядь!

Он не может говорить такое и ещё ТАКИМ спокойным тоном, почти издевающимся.

Но, увы. Говорил. И знал, что я выполню всё, что он мне не скажет сейчас. А я… Господи!..

Кажется, я всё-таки схожу с ума! И не потому что боюсь этого делать! Наоборот! Я хочу это сделать! Поскольку всё это время я реально возбуждалась. Пусть и боялась до одури. Но, боялась, скорее, другого. Той тьмы и бездны, которая скрывалась в ложно апатичных глазах Кроноса. Тех демонов, которых он пока так ощутимо в себе сдерживал. И того, что эти демоны могли со мной сделать, выпусти он их всех на волю.

– Дана… я жду…

О, боже… Меня уже вроде как шатает, но этот невозмутимый взгляд и такой же тон низкого голоса… Нет, это не его пальцы в моих волосах и на затылке заставляют меня подчиниться и поддаться снова вниз, а именно его взгляд и сиплый баритон. Прогибают и подминают под своего владельца. Почти без какого-либо усилия…

И я это делаю. Обхватываю удобнее ладонью длинный ствол и наконец-то снова опускаю глаза, убеждаясь уже визуально, что тактильные ощущения меня не обманули. Член Кроноса действительно где-то раза в два, а то и в три больше, чем у Кирилла. И мне не хватит даже двух ладошек, чтобы обхватить всю его длину. В диаметре он тоже шире, но не настолько, чтобы нельзя было сомкнуть вокруг него пальцев. А головка…

Я невольно сглотнула сухую слюну, с перепугу решив было, что она попросту не влезет мне в рот. Хотя, когда я наконец-то нагнулась к фаллосу и всё же решилась хотя бы прикоснуться для начала к бороздке-уздечке кончиком языка, я поняла, что банально всё это время паниковала. Недаром говорят, у страха глаза велики. Можно сказать, в моём случае это подтвердилось на практике буквально.

– Смелее. Он не кусается.

И опять Кронос почти ничего не делает со мной физически и насильно, подначивая меня именно звучанием своего глубокого голоса и ласкающим давлением пальцев на моём затылке и в волосах. И мне реального этого хватает, чтобы поплыть, почти так же как тогда, под воздействием таблетки. Как будто его близость и исходящая от него химия с чисто его мужским запахом и осязаемой волей воздействовали на меня более мощным наркотиком.

Я даже не поняла и не заметила, как осмелела. Как провела по его гладкой и упругой головке уже не одним только кончиком языка, задерживаясь ненадолго на самой вершине и размазывая крупную каплю эякулята вместе со своей слюной почти по всей поверхности залупы. После чего набралась ещё большей храбрости и… попробовала обхватить её ненадолго вначале губами, продолжая щекотать и облизывать её пульсирущую вершину язычком, а потом и вовсе полностью взяла в рот.

Последующая судорога, которая прошлась по всему члену мужчины, приподнимая наливающийся кровью ствол ещё выше и делая его более твёрдым и упругим, казалось, обожгла и меня. Ударила сладким подкожным разрядом и выстрелила внизу живота, в клиторе и в глубине занывшего влагалища. Даже в голове зашумело. И даже захотелось крепче сжать в кулачке под головкой быстро твердеющий ствол. И не просто сжать, но и провести по всей его длине интимным движением сверху вниз и обратно. Что я вскоре и сделала, окончательно себя отпуская и возбуждаясь не меньше от всего, что я теперь вытворяла. И, похоже, ликуя от того, что чувствовала под пальцами, губами и языком. Как под ними буквально встаёт член, превращаясь в настоящее оружие для пыток, и какой более плотной и гладкой становится головка.

У меня даже было мелькнула в голове шальная мысль – а не довести ли мне его до эякуляции прямо сейчас, чтобы он не успел или не захотел взять меня по старинке. Вдруг мне удастся избежать с ним сегодня совокупления, а вместе с этим и очередной боли…

Но Кронос, похоже, умел читать не только по реакции чужого тела, но и сами мысли своих самонадеянных любовниц. Не успела я додумать своей безумной идеи до чёткого плана действий, как и броситься воплощать её в жизнь, его пальцы вдруг ощутимей и жёстче обхватили мне шею под затылком, а его вторая рука проскользнула мне под локоть, тут же оплетая за талию на спине и одним выверенным резким движением потянув меня куда-то вверх. Я и ахнуть не успела, как и понять, что произошло, но пальцы на члене всё же разжала, всего через пару мгновений или секунд оказавшись прямо над мужчиной и уже интуитивно упираясь ладошками о спинку кресла над его плечами. Пару ловких манипуляций слишком умелых мужских рук, и я уже восседаю на его бёдрах разведёнными в стороны голенями, а его огромные ладони придерживают меня за поясницу над ягодицами. Правда, недолго.

Как только он убеждается, что я сижу на нём достаточно удобно и едва ли смогу куда-нибудь упасть, он едва не сразу начинает шарить по всему моему телу. По спине, плечам. Потом снова по спине, задерживаясь на ягодицах и сжимая их так, что задевает пальцами горячую промежность и даже специально усиливает там хватку, будто пытаясь меня раскрыть ещё шире или придать мне более развратную позу.

Я несдержанно всхлипываю от лёгкой боли и дурею едва не окончательно, потому что моя кожа под его ладонями предательски ноет и просит ещё, посылая под воздействием всех его властных прикосновений возбуждающие разряды чистой похоти к моей ноющей киске.

А потом ахаю ещё громче, потому что он поднимает, вернее, скользит по мне ладонью вверх и переходит на живот, заканчивая её путь на моей груди и накрывая полностью одно из полушарий, а затем и более жадной хваткой. Меня буквально бьёт током – сладким, токсичным, сводящим с ума, выжигающим дотла здравый рассудок и безвольную сущность. И мне совершенно не хочется, чтобы он останавливался. Я хочу, чтобы он продолжал эту пытку, как можно дольше.

И он будто опять читает мои мысли, накрывая мой лобок второй ладонью, и очередным властным движением пальцев проникает между половыми губами к возбуждённой и уже явно очень влажной вульве. И снова обжигающий разряд острой похоти бьёт по клитору и в глубинах лона, вырывая из моего горла немощный стон. Только Кроносу этого явно мало. Он сжимает пальцами первой руки мне сосок, а другой начинает массировать киску, из-за чего меня едва не пробирает несдержанными конвульсиями практически насквозь. Я уже банально и в голос вскрикиваю. Закатываю глаза и содрогаюсь всем телом от беспощадных вспышек сумасшедшей похоти. Но мне всё равно мало.

Я хочу большего. Моя вагина ноет от перевозбуждения и сводящей с ума незаполненности. Всех этих изощрённых ласк для меня недостаточно. Они будто бы предназначены только для того, чтобы дразнить и разжигать желание до пугающих масштабов, напоминая о том, что это лишь небольшая часть из того, что бывает. Что, если я только захочу, могу получить и намного больше. И сделать со своей стороны тоже.

Но это безумие длится не так уж и долго. Ровно до того момента, когда меня уже начинает прессовать бесконтрольной одержимостью взмолиться и едва не словами попросить Кроноса либо всё это прекратить, либо…

Нет. Он не остановился. А заставил меня сходить с ума едва ли не буквально. Когда сменил свои пальцы на моей киске на член, прижав к клитору упругую головку и заскользив ею едва не по всей моей горячей и очень влажной промежности, будто уже трахая меня, но снаружи.

Я ещё крепче вцепилась в спинку кресла и на какое-то время зависла в этой безумной реальности, когда раскрыла резко вовсю ширь глаза и словно случайно уткнулась взглядом в лицо мужчины. Именно в ту секунду, когда он в меня вошёл, а второй ладонью обхватил за скулы и щёку, тем самым направив мой взор на себя. В свои глаза.

Глава 16

Больно, да, было. Но совсем не так, как в нашу первую ночь, да и длилось совсем недолго. Ровно столько, пока он не проник в меня почти наполовину, и моё влагалище не привыкло к его размеру, растягиваясь и принимая каждый его последующий толчок без тех ужасных ощущений, будто ещё немного, и он меня там всю порвёт. И то сама боль вскоре слилась с возбуждающим раздражением от его ритмичных трений, которое разрасталось и становилось просто нестерпимым после новых и всё более глубоких в меня погружений. А уж как он меня доводил до буквального сумасшествия меняя темп и силу ударов. Ещё и заставляя всё это время смотреть в его глаза.

Правда… я всё равно не могла подолгу сосредоточится на его лице и взгляде, пусть мне порою и казалось, будто я падаю в его бездну или срываюсь в неё от очередного жёсткого толчка, врезающегося в моё лоно смешанной болью и греховным удовольствием. Но я действительно в какие-то моменты выпадала из реальности и временно слепла, несдержанно всхлипывая и едва ли понимая, где нахожусь и что со мной делают. А как меня уносило, когда он начинал в меня вбиваться с громкими, бесстыжими хлопками о мою промежность и ягодицы. Когда почти уже доводил до края и до более громких стонов.

– Ты и дальше будешь только медитировать на моём члене?.. – хотя меньше всего я ожидала услышать его едва не звериный рык-вопрос, ненадолго ошалев и как-то уж резко вернувшись на землю. Вернее, в его руки, обхватившие меня за голову в пугающей близости его лица от моего.

Он будто и вправду заглядывал мне в эти секунды в самую душу. Нет, не пытался, а именно смотрел, и даже касался её оголённых нервов своим дыханием, задевающим мои губы всего в паре сантиметрах от его рта.

– Я тебя не для этого посадил сверху. А чтобы и ты меня трахала…

Кажется, я никогда не привыкну ни к его голосу, ни к произносимым им словам, от которых сносило крышу за бешеные мгновения. И от которых пробирало такой же сумасшедшей похотью, как и от развратных ударов-толчков его члена в моей обильно спускающей вагине.

Боже, я и без того уже была на грани, едва соображая, что происходит, а теперь… Теперь банально не знала, что и как делать. Хотя и попыталась покрепче вцепиться в спинку кресла дрожащими руками и сделать несколько неуверенных подъёмов и приседаний, глядя всё это время, мать его, в глаза Кроноса.

Ощущения, надо сказать, были уже немного другими и даже в чём-то необычными. Но мне явно не хватало опыта.

– Смелее, Дана. Это же твоё тело. Только ты знаешь и чувствуешь, как это надо делать правильно…

Может и в самом деле подействовали его слова, а может и я сама сумела подстроится под все эти ощущения, начав двигаться более уверенней и с меньшей боязнью наседая на его внушительный фаллос. А потом и вовсе вошла в плавный ритм, растворяясь в сладкой неге, которая пошла ошеломительной волной чистейшего экстаза по моим интимным нервам во влагалище при более мягком трении о мужскую плоть. Мне даже было показалось, что я и вовсе перестала его чувствовать, вернее, тот дискомфорт, который он мне доставлял своими размерами. Одно сплошное блаженство, растекающееся во мне и растущее при каждом моём подъёме и оседании на очень скользком от моих соков стволе члена.

Правда и это моё будто ещё одно новое знакомство с Кроносом длилось не так уж и долго. Он вскоре вынудил меня снова сорваться в его бездну, когда принялся мне подмахивать снизу и вбиваться в меня быстрыми и жёсткими ударами. Так и не отпуская хватки рук на моей голове, пока безостановочно трахал меня, а я отвечала ему тем же. Наседала на его член и несдержанно прогибалась, уже задыхаясь от криков и едва не теряя сознание от эрогенного жара, прожигающего меня насквозь мощными разрядами, от нашего одержимого соития.

Так что кончила я не просто бурно, едва не потеряв сознание, как тогда, в наш самый первый раз… Этот оргазм был просто какой-то длинный и едва нескончаемый. Причём мужчина продолжал насаживать меня на член всё это время и, скорей всего, я кончила подряд несколько раз, просто не заметила как. И, наверное, кончила ещё бы столько же, если бы Кронос меня не снял с себя и не перевернул в другую сторону, наконец-то вернув меня в реальность и слегка протрезвив. Хотя и ненадолго.

Мне всё равно пришлось на какое-то время очнуться, хотя бы для того, чтобы понять, что происходит, и что со мной делают. И в итоге с удивлением наткнуться взглядом на собственное отражение в зеркальной дверце гардеробного шкафа напротив нашего кресла. А потом снова подчиниться рукам Кроноса, временно зависая в очередной прострации и прогибаясь в новой позе, в которую он меня усаживал, едва не сразу войдя в меня сзади и снова принявшись меня трахать в излюбленном для себя ритме. А я…

Я вправду подвисла, залипнув загипнотизированным взглядом на наших двойниках в зеркале и вцепившись в этот раз руками в коленки сидящего за мной мужчины. А Кронос… Боже! Кронос обхватил меня своей огромной лапищей за горло, а второй придерживал за бедро у таза и ягодицы, пока насаживал на свой большой член и вроде тоже смотрел через моё плечо на наше отражение… Нет. В мои глаза!

– Подмахивай, блядь, Дана!.. Я хочу чувствовать твою активность.

Господи!.. Он точно сумасшедший! И я тоже. Потому что завожусь ещё сильнее и действительно начинаю ему отвечать, интуитивно подстраиваясь под его грубые и глубокие толчки, когда делаю это – подмахиваю и наседаю на его фаллос едва не до упора. Всхлипывая, поскуливая и медленно теряя рассудок. И всё это – глядя в зеркало напротив. Наблюдая за тем, что мы делаем наглядно! В самом шокирующем визуальном ряде. Дурея, тупея и едва понимая, насколько моё возбуждение уже перешло все границы и буквально теперь зашкаливает. И с каждым новым толчком Кроноса во мне и моим несдержанным стоном на его беспощадные проникновения, оно переполняло меня всё более невыносимой эйфорией. Пока, в конечном счёте, не затопило полностью и не взорвалось всесметающей вспышкой чистейшего апогея.

В этот раз оргазм оказался не менее мощным, а может и более, потому что меня вскоре накрыло чужим, будто сжигающим дотла ментал, экстазом. А потом я и почувствовала его физически, расширив глаза то ли от неверия, то ли от пережитого в эти мгновения шока. Я почти никогда не ощущала, как Кирилл в меня кончал, а тут… Казалось, я реально это испытала – осязаемые выстрелы горячей спермы изнутри, плавящие своей токсичной жидкостью растёртые стенки моего влагалища. И чем дальше Кронос в меня кончал, тем сильнее я это чувствовала – как его семя переполняет меня, едва не затапливая там буквально. И вместе с этим усиливая мой собственный оргазм. Пока, как мне чудилось, я не сойду с ума уже окончательно.

Но, увы, я не только осталась при своём прежнем рассудке, но и сам мужчина вскоре привёл меня в сознание и трезвую реальность, прохрипев мне на ухо:

– Будет лучше, если ты вернёшься обратно в ванную и обмоешься.

Вот уж воистину более действенного возвращения в действительность и не придумаешь. Хотя мне потребовалось хоть какое-то время на то, чтобы осмыслить до конца пережитое и услышанное, а потом ещё где-то найти силы, чтобы встать на трясущихся ногах и… о, боже! Слезть с члена Кронаса. И чуть ли не сразу интуитивно потянуться ладошкой к промежности, когда почувствовала, как по бёдрам из влагалища побежали густые струйки горячей спермы.

И данным ощущением меня тоже неслабо так пробрало. Будто ещё одной беспощадной пощёчиной или отрезвляющим клеймом от человека только что отымевшего меня на правах неоспоримого хозяина.

Может поэтому я добралась до ванной на едва гнущихся ногах, не оборачиваясь? Совершенно не желая видеть, каким сейчас смотрит мне в спину взглядом Федерико Гвидиче – если вообще смотрит. Одно дело, когда привыкаешь к его властным причудам во время занятия с ним сексом и… совсем другое – видеть, как он вообще никак не меняется после секса. А раз он сегодня пришёл ко мне сюда, значит… Собирается это делать снова и снова и, возможно даже, очень часто. Учитывая, какой у него мощный физический потенциал и неуёмные аппетиты.

В общем, первый с ним осознанный раз закончился для меня не так уж и радужно. Точнее, совсем неромантично, придавив ко всему прочему по пути в ванную неприятным эмоциональным упадком. Ещё и после такого грубого прощания. А то, что это было, по сути, именно прощание, я узнаю буквально через несколько минут, как только обмоюсь в душевой и снова вернусь в комнату.

Я пойму, что Кронса там уже не было ещё до того, как выйду из ванной. И не потому, что не увижу его размытого силуэта через молочное стекло. Просто не почувствую, как до этого, его присутствия, которым меня прессовало, как и рядом с ним, так и на небольшом от него расстоянии. Но рядом, куда сильнее. А когда в его руках и под ним – так вообще…

Не скажу, чтобы я тут же испытала долгожданного облегчения. Скорее даже лёгкую и горькую обиду. Ведь мною, по сути, банально попользовались и без каких-либо объяснений оставили одну. Хотя и предупреждали до этого далеко не один раз, для чего конкретно я была нужна этому человеку. Но всё равно. Можно было бы на прощание сказать хоть что-то приятное, а не «Возвращайся в ванную и обмойся…» На пожелание доброго вечера – это совершенно не тянуло. Ещё и после такого… бурного секса. Который мне явно будет сложно сегодня не воспоминать лёжа в той же постели ночью, как и не ощущать оставленных руками Кроноса на моём теле фантомных следов от всех его недавних прикосновений и слишком интимных ласк.

Мало того, что они были ещё чересчур свежими, так и моя киска до сих пор ныла и пульсировала от всего того, что он с нею вытворял, включая пережитые благодаря его же стараниям оргазмы.

И как мне вообще теперь объяснить его здесь появление? Ему просто захотелось потрахаться, или что? Он проходил мимо и как бы, между прочим, подумал – а не потрахаться ли мне перед ужином?..

Чёрт! Данка! Нашла о чём теперь думать или обо что ломать свою голову.

Хотя, кто мне объяснит, для чего я в первую очередь подошла к креслу, на котором мы ещё не так давно безудержно совокуплялись, и на котором по любому ещё не успел остыть след от самого Кроноса? Правда, я всё равно не стала к нему прикасаться, чтобы проверить свою теорию, зато прошлась к дверям и проверила на всякий случай заперты ли они. Причём дверную ручку отпустила не сразу, подумав о том, что за неё, ещё несколько минут назад держался Федерико. Теми самыми пальцами, которыми он меня…

Я резко разжала ладошку и поспешно отошла в центр комнаты.

С ума просто сойти! Я здесь только вторые сутки, а у меня уже начинает рвать крышу от вынужденного заточения и одиночества. И это после ещё совсем свежей встречи с Кроносом? Такими темпами я здесь точно долго не продержусь. Обязательно сорвусь рано или поздно. Но, скорее, рано, чем поздно.

Надо что-то с этим делать уже сейчас. Или, по крайней мере, когда придёт Марит. Так нельзя! Это неправильно. Мне нужно хоть какое-то ощущение мнимой свободы и что-то при этом обязательно делать. Иначе, такими темпами я свихнусь ещё к концу первой недели.

И, похоже, я не только успею тут лишиться здравого рассудка, но и поверю за рекордно короткие сроки в высшие силы. Поскольку, где-то через час (или чуть меньше) после того, как я решила залезть в постель с парочкой журналов и электронной читалкой, мой слух уловил знакомый звук-щелчок открывающегося автоматом по введённому коду дверного замка. Естественно, я тут же навострила уши и удивлённо подняла взгляд, направив его через всю комнату к плотно закрытым дверям. И, как оказалось, уже не плотно закрытым, так как они не спеша и почти бесшумно открывались во внутрь помещения. А ещё секунды через три в образовавшемся за ними проёме показалось совершенно незнакомое мне лицо какой-то девушки. И как только она нашла моё месторасположение будто воровитым до этого взглядом, тут же расплылась в улыбке и помахала мне ладошкой.

– Hi! – прошептала незнакомка, как какая-то тайная заговорщица и тут же юркнула внутрь комнаты, закрывая, как можно тише за собою дверь.

Глава 17

В призраков до сего дня я, конечно же, не верила. Особенно в тех, которые поникали в комнаты не сквозь стены, а через открытые их же руками двери. Но челюсть у меня всё-таки отвисла. Хотя бы от того, что она действительно выглядела как-то странно, ещё и в такое позднее вроде как время. Во-первых, она вошла сюда босиком, и, во-вторых, она была одета далеко не в привычную для местной прислуги униформу. Точнее даже, была почти совсем не одета, если не считать неглиже из шёлковой пижамы: майки без рукавов и очень коротеньких шортиков.

Я так и продолжала сидеть на кровати с открытым от удивления ртом и наблюдать, как эта красавица, едва не на цыпочках быстро перебегает через всю комнату и, чуть запыхавшись, останавливается передо мной во всей своей завораживающей красе и с довольной лыбой на поллица.

– Значит, это всё-таки правда и у нас тут новенькая.

Можно сказать, офигивала я с каждой последующей секундой всё больше и больше, но в галлюцинации едва ли поверила.

– Новенькая?.. – сказать что-либо путное тоже пока не получилось. Уж слишком я была ошарашена столь нежданным вторжением ещё и в виде подобной топ-модели. А, судя по её стройной, высокой и явно безупречной фигуре, она запросто могла ею быть, тем более, если сопоставить все возможные предпочтения Кроноса и то, с какой лёгкостью он получал приглянувшуюся ему жертву.

И разве Одувалова не говорила мне о его тайном гареме на этом самом острове?

– Ой, прости, что так прямо с ходу и почти без чувства такта… Ты не против, если я тут присяду?

Не поздно ли она вспомнила о чувстве такта, ввалившись без спросу в мою комнату, а потом плюхнувшись на мою кровать у изножья, даже не дождавшись моего одобрения.

– Я, кстати, Анника. Ты ведь говоришь по-английски? А то мой второй язык нидерландский, и шансов на то, что кто-то из новых пассий Рико окажется выходцем из Нидерландов, практически нет никаких.

Ничего себе! Похоже, я ещё долго тут буду офигивать от всё более новых и не менее неожиданных сюрпризов.

– Говорю, конечно. И немножко по-немецки. Но с очень большим трудом.

– Нестрашно! Английский для меня уже как родной, ещё и с моей профессией. Правда, скорее, уже прошлой.

– Прошлой? Почему?..

Уж как-то слишком быстро всё происходило. Я даже не успела, как следует сгруппироваться и прийти в себя хоть немного после очередного шокового потрясения. Как и после слов о пассиях Рико и о том, что Анника является одной из них. Тут без должной моральной подготовки воистину охренеешь так охренеешь.

А охреневать там действительно было с чего. Учитывая, какая внешность была у Анники и какой на деле шикарной она выглядела даже без грамма косметики или роскошного вечернего платья. Густая русая шевелюра небрежно собрана на затылке в конский хвост, черты лица настолько безупречны и совершенны, что хоть сейчас пиши портрет. А какая гибкость и пластичность – почти пантера, разве что светлокожая и синеглазая.

Единственное, немного смущал её возраст. По ходу, мы уже давно не были сверстницами, а мне в мои неполные двадцать один год, любая девушка, которой было уже явно за тридцать, казалась уже не в меру взрослой тёткой. Правда, Аннике было ещё далеко до тётки, но выглядела она всё равно намного старше меня.

Выходит, Кронос не так уж и зацикливался на возрасте тех, кого отбирал себе в постель?

– Потому что я уже потерялась во времени и понятия не имею, сколько здесь на самом деле торчу. Кажется, уже целую вечность. Хотя… – она передёрнула плечами, будто отмахиваясь от столь редких, но всё равно неприятных для неё мыслей. – Я уже давно не обращаю на это никакого внимания. Когда так долго где-то живёшь, причём в месте похожем на рай, всё остальное кажется абсолютно второстепенным и относительным. Даже собственная прошлая жизнь выглядит как какой-то далёкий и уже почти забытый сон.

– И… сколько ты уже примерно тут… живёшь?

Поверить в то, что она не вела подсчёта проведённому здесь времени, было так же сложно, как и в само «случайное» с ней знакомство. Если ей каким-то образом удавалось сбегать из своей комнаты и безбоязненно шастать по чужим, а может и по всему дому, то не знать о проведённом ею здесь времени – это уже явно было что-то из раздела фантастики.

– Больше трёх лет уж точно.

– Больше трёх лет?! Ты серьёзно?

Я снова непроизвольно окинула её с головы до коленок вроде как оценивающим взглядом, сама не до конца понимая, зачем это делаю. Мне-то какое дело, сколько у Кроноса тут любовниц и каким именно красоткам он больше всего отдаёт своё предпочтение? Уж лучше пусть с ними почаще встречается, вместо того, чтобы разрабатывать моё влагалище.

Тогда почему у меня так неприятно тянет внизу живота, а я сама при этом будто бы пытаюсь определить по внешности Анники насколько она меня красивей, а то и опытней в постели. И почему Кронос пришёл этим вечером ко мне, а не к ней. Хотя… Кто сказал, что он приходил сегодня только ко мне?

– Просто мне говорили, что здесь мало кто задерживается подолгу. Мол, Кро… господин Гвидиче меняет своих любовниц, как перчатки.

– И это чистейшая правда. Он не из тех, кто ищет постоянных отношений, как и не стремится зацикливаться на ком-то одном. Но в моём случае всё несколько сложнее. Можно сказать, он спас мне в своё время жизнь, когда забрал себе и привёз сюда. И так вышло, что возвращаться обратно на большую землю и даже на свою родину мне пока ещё слишком опасно. Поэтому… я здесь так долго и задержалась. Правда, я всё равно не жалуюсь, если вспомнить, какая участь меня может ждать в любом другом месте.

– И поэтому, как я понимаю, у тебя такие особые привилегии, раз тебе дозволяется ходить по чужим комнатам, так сказать, без прямого дозволения главного хозяина? Кстати, как ты это делаешь? Откуда знаешь коды?

Вот тебе и скукота от вынужденного «одиночества». Но всё равно не могу сказать что-то плохого по этому поводу. Пока ещё только нейтральное. Ведь я совершенно не настраивалась на то, чтобы заводить себе тут каких-то подруг по несчастью. А тут уже одна сама свалилась на голову, не говоря уже про возможность услышать наконец-то столь драгоценную для меня информацию. Либо мне уж слишком везёт, либо… Пока ещё рано радоваться?

– Это моя маленькая тайна. – Анника приложила указательный палец к губам, подмигивая мне и определённо не собираясь раскрывать своих главных козырей.

Но тут и я её могла понять. Она знала меня не меньше, чем я её. А в таких местах, ещё и среди такого количества незнакомых конкуренток, доверие – подобно весу золота. Да и скрытые видеокамеры никто не отменял.

– Может со временем и расскажу. Но, как ты и сказала, я здесь, да, на более особом, чем другие, счету. И, если думаешь, что это Рико меня к тебе подослал, то нет. Может он и догадывается о моих ночных вылазках, только совершенно не заостряет на этом внимания. Иначе бы уже давно лишил меня возможности нарушать его же правила на его же территории. С этим у него здесь очень большие строгости. Тут, к слову, живёт парочка каких-то весьма недосягаемых особ, к которым даже мне не удалось до сих пор прорваться.

Мне действительно нужно обо всём этом узнавать? Или всё-таки счастье в неведенье? А то, чем дальше я в это окунаюсь или всматриваюсь, будто в разверзнутую передо мной бездну, тем сильнее это начинает походить на какой-то жуткий триллер в стиле Синей Бороды.

А может я всё же рано паникую? Вон, Анника сидит передо мной жива здорова и щебечет, подобно вольной птичке всё, что захочет или посчитает нужным.

– И сколько тут вообще живёт, таких как мы… содержанок?

– На данный момент?

– Да. Прямо сейчас.

Анника показательно задумалась, приподняв глаза к потолку и даже слегка нахмурив свои идеальные дуги тёмных бровей.

– С полдюжины где-то точно. И то тех, кого я знаю наверняка, вместе со мной и с тобой.

– И что… он со всеми… встречается? И с тобой тоже?

Полдюжины? Вместе с той парочкой, о которой Анника говорила раньше. Или с нею все восемь?

Чёрт! Тогда это реально какой-то гарем. Иначе и не назовёшь.

– Как правило, большую часть времени он отдаёт новенькой, так сказать, ещё не опробованной им до конца пассии. Ну, ты понимаешь. Совершенно новая, ещё и понравившаяся с первого взгляда игрушка. Самые первые впечатления и соответствующий этому азарт. Хочется распробовать и насытиться этими свежими эмоциями по полной, пока ещё пробирает от первоначального прихода и вызывает нужный интерес с желаниями. А дальше… Когда он уже войдёт во вкус, который начнёт приедаться, набивая с каждым разом всё большую оскомину, может по ходу вспомнить и о других своих игрушках, преданно ожидающих его в таких же самых комнатах. Хотя, разное бывало. Мог одновременно, вернее через день два, посещать любую, на кого его тянуло. Здесь нельзя ничего точно предугадать. А уж проследить за всем, что делает Рико в собственном же доме…

И, тем не менее, судя по словам Анники, она прилагала для этого немалые усилия. Следила, подсматривала, наблюдала, а потом выбирала нужный момент, чтобы нагрянуть с нежданным визитом.

– И что он делает с ними после?.. Потом, когда вдоволь наиграется и… насытится?

Не пойму почему, но слова самой старой здесь любовницы Кроноса вызвали во мне не совсем приятную реакцию. А ведь она всего лишь подтвердила слова Одуваловой о его тайном здесь гареме, не сказав, по сути, ничего нового или неожиданного. Тогда почему у меня так странно ноет или скручивает в районе диафрагмы, будто мне снова хочется разреветься, а, ещё лучше, остаться с этой тяжёлой информации наедине и без свидетелей. Чтобы я смогла её как-то переварить и научиться жить с нею дальше. Тем более в таком месте. Тем более рядом с таким человеком, как Федерико Гвидиче.

– Честно говоря, я знаю не так уж и много. Но, чаще, говорят, он их отпускает в свободное плаванье. По большему счёту тех, кто продержался под ним на нужном уровне и ничем таким не выделился среди остальных. Поскольку самых агрессивных и не в меру заносчивых, Рико предпочитает наказывать в своей особой манере. Вернее, ни сколько наказывать, а, скорее, «воспитывать», делая из них шёлковых и покладистых подстилок. Наказывает он куда пострашнее. И наименьшее из подобных наказаний – может подарить одну из таких выдрессированных игрушек какому-нибудь своему хорошему знакомому, другу или деловому партнёру. Причём иногда это делает прямо здесь, в этом самом доме, если приглашает кого-то сюда на деловую встречу или же специально устроенную в честь какого-нибудь особого события вечеринку.

– А наибольшее наказание какое? – лучше бы я остановилась сразу и попросила Аннику покинуть мою комнату (и желательно больше сюда не возвращаясь).

Мне совершенно не нравилось, что она рассказывала и докуда ещё могла зайти в своих жутких историях о Кроносе. Я ведь ничего о нём не знала до сего момента, хотя и сходила все эти дни с ума от полного неведенья. А теперь, откровенно говоря… Лучше бы находилась в этом неведенье и дальше…

– Абсолютно всего, что он когда-то и с кем-то делал, я, естественно, не знаю, но через сплетничающую прислугу слышала лишь о некоторых единичных случаях. Правда, там и поводы были не на ровном месте. Какая-то красавица умудрилась как-то пырнуть его то ли осколком от бутылки, то ли столовым ножом… В общем, он её потом за это неслабо так выпорол, а потом её просто переправили с острова на большую землю, то ли буквально продав в рабство, то ли отдав в один из борделей, которыми владеют подчинённые ему картели. В любом случае, с Рико лучше не нарываться. Ему, по большему счёту, плевать на всех, кого он трахает и какие использует для этого излюбленные методы. Хотя, конечно же, не всем приглянувшимся ему «счастливицам» везёт так же, как и нам. Мы здесь для него – ежедневное мясо, по сути, ничего для него не значащее. Предназначены только для того, чтобы утолять его голод и ничего сверх того. Поэтому и не имеем здесь никаких прав, ни уж тем более какого-то голоса. С одной стороны, вроде и хорошо, что он приходит к кому-то из нас, а с другой – если перестанет приходить, нет никаких гарантий, что он отпустит тебя домой или просто отпустит.

Кажется, я получила нужную мне информацию к размышлению уже в чрезмерном избытке, подсознательно начиная понимать, что пора бы уже и остановиться. Но, как вскоре выяснилось, это было сделать не так-то уж и просто.

Меня и так уже пробирало не очень хорошим приходом от услышанного, но я, как тот упрямый камикадзе, пёрла строго к цели, никуда не сворачивая и не думая сбавлять скорости ни на йоту.

– А что это за счастливицы, которых миновала наша участь? Или ты о тех, с кем он встречается за пределами острова?

Глава 18

Конечно, я помнила о том, что рассказывала мне Катька Одувалова об этом ещё там – на континенте. Но верить ей как-то не особо хотелось. Да и без каких-либо наглядных доказательств любые слова – это всего лишь слова.

Сейчас меня тоже кормили одними только словами, но, по крайней мере, мне было с чем сравнивать. А уж верить или нет – это уже дело десятое.

– Естественно, он встречается и с теми, кто соответствует или почти соответствует его социальному статусу. Как-никак, но он признанный, пусть и незаконнорожденный сын итальянского барона из какого-то там древнейшего римского рода. Титул он по праву наследования, увы, не получил, но это нисколько не мешает ему занимать едва не равное место с другими официальными представителями чёрной аристократии. А уж вести семейные финансовые дела и подавно. В общем, сама понимаешь. Чем больше у человека денег и возможностей, тем меньше для него ограничений и каких-то запретов на особый вид увлечений и развлечений. И он волен заниматься в своей повседневной жизни, как никто другой и чем только не ударит в голову. Мы для него, считай, маленькое и тайное от общественности хобби. А вот на публике он едва ли будет прятать своих наиболее привилегированных пассий. Я с ним, кстати, так и познакомилась. На одной из светских вечеринок в Сан-Ремо, где отрабатывала свой долг, сопровождая какого-то китайского бизнесмена. А Рико там был со своей вроде как постоянной девушкой, причём из своего круга. Какой-то молоденькой аристократкой.

– И это ему не помешало положить на тебя глаз, а потом… забрать сюда?

– Абсолютно не помешало. Ему даже не мешает устраивать тайные встречи-свидания с кинозвёздами, популярными медийными красавицами или певицами. Ради спортивного интереса может пригласить любую, но, разумеется, в пределах своих вкусов. Насколько я знаю, он так приглашал к себе и Кейт Бекинсейл, и Шарлиз Терон, когда те ещё были помоложе и менее опытны. В светской хронике о таком, конечно же, писать нигде не будут, но, как утверждают третьи лица, ему ещё никто и никогда не отказывал. Разве что, ни с одной из этих кинодив он не вступал в длительные отношения. Мог переспать только одну ночь, но не больше. Для него они, как и мы, но чуть более статусные. А вот настоящим счастливицам, говорят, перепадают намного весомые бонусы.

– Возможность появляться с ним под ручку в публичных местах и иметь более длительные, чем с нами, отношения?

– Что-то типа того. Всё-таки эти дамочки – птички другого полёта. Их так просто головой в мешок не засунешь. Потому что их будут искать всеми спецслужбами мира. А Рико не из тех, кто станет рисковать своим положением в обществе. Да и зачем ему их себе похищать, когда они и без того вешаются ему на шею пачками.

– Но… тогда зачем ему вообще кого-то похищать? Ему что… мало тех женщин, которые встречаются с ним на добровольной основе и по собственному желанию?

Что-то, действительно, как-то слишком много всего за раз. Кажется, столь не в меру объёмная информация теперь никак не желала помещаться в моей голове и приниматься до конца здравым рассудком. Даже хотелось как-то избавиться от большей её части, но… не получалось. Она уже просочилась в мой мозг и добралась до незащищённых эмоций, накручивая мои нервы и чувства на свои беспощадные остро заточенные ножи.

Боже, неужели я и вправду надеялась услышать что-то для себя оптимистичное? Что-то, что не убьёт во мне мнимой надежды касательно своего истинного положения в этом доме. Я и в самом деле полагала, что всё не так уж и ужасно, как казалось с самого начала? И что именно заставило меня так думать? Наличие в данном месте всевозможных саун и бань или настоящий косметический кабинет с массажной?

А Анника? Разве можно рассказывать подобные вещи с таким одухотворённым лицом, будто какую-то сказку на ночь. Но только не волшебно красивую типа Золушки и со счастливым концом, а до жути страшную и совершенно беспросветную.

– У подобных ему богачей свои причуды и пристрастия. И когда начинаешь заниматься нечто подобным, потом уже банально не можешь остановиться. Это как с наркотиками. Каждый раз требуется ещё большая доза и намного чаще, чем изначально. «Игла» с которой так просто уже не слезешь. Считай, это неотъемлемая часть его бытия. Если когда-то он и жил по-другому, то едва ли что-то заставит его сейчас вернуться к прежней жизни. Он сделал данный выбор и превратил его в привычный смысл своего нынешнего существования.

– Но… это же ненормально!..

– Для тебя и большинства людей, да. А для таких, как он – обыденная повседневность. И он будет это делать снова и снова, и не только потому, что привык, а потому что может и потому что получает столь желанное для себя удовольствие. И, чем быстрее ты с этим свыкнешься, как и поймёшь, кто он такой в действительности, тем проще тебе будет пережить эти дни на этом острове. Как пережили и будут переживать до тебя и после тебя десятки других подобных нам девушек.

– Так это что?.. Какая-то моральная установка на моё будущее здесь проживание? А ты, типа, местная гуру, кодировщица и группа поддержки – три в одном?

Анника сдержанно рассмеялась над моими не очень лестными на её счёт эпитетами, но снимать с лица прежней маски отзывчивой подружки и честной сострадалицы явно не спешила.

– Да, ты права. Я уже столько раз всё это рассказывала стольким твоим предшественницам, что это, действительно, выглядит со стороны заученным наизусть театральным сценарием. Но, если бы ты тут пожила с моё, то тоже бы искала, как и я, любую возможность с кем-то тут встретиться ещё, кроме прислуги. Причём, только для того, чтобы просто поговорить. Неважно о чём. Лишь бы с кем-то, кто тебя может понять, как никто другой. Банально радуясь одному тому факту, что ты смотришь в этот момент не в зеркало и разговариваешь не со своим отражением…

В общем, от своего нового (и совершенно нежданного) знакомства я испытала слишком много противоречивых эмоций и впечатлений. С одной стороны, я должна была бы вроде как радоваться тому факту, что я нашла здесь для себя хоть какую-то подружку по несчастью, но с другой… Её возраст, немного странное поведение и все рассказы о Кроносе, как и о ней самой, вызывали какое-то не совсем приятное напряжение. А эта едва не слезливая просьба не выдавать её никому и не говорить (особенно Рико!), что она приходила ко мне – тоже выглядела какой-то слегка наигранной. Точнее, той самой фразой, которую повторяют уже не первый раз и далеко не единственному слушателю.

Грубо говоря, когда она наконец-то ушла, я даже выдохнула с неким облегчением. Как-то она меня напрягала, ещё и имеющейся у неё возможностью проникать в чужие комнаты в любое время суток.

Может стоило всё-таки сказать об этом Марит или самому Кроносу при нашей следующей встрече? Хотя… если так подумать… А вдруг я ошибаюсь и немного драматизирую, тем более после того, что нам с Алькой устроила Одувалова? Не удивительно, что после подобной подставы начнёшь подозревать всех и вся. А ведь без доверия, ещё и в таком месте, жить будет просто невыносимо. Да и как-то не хотелось торчать здесь все последующие дни в полном одиночестве.

В любом случае, впечатлений я успела поднабраться за этот день выше крыши. Снова встретиться с Федерико, пережить с ним очередной секс-марафон (пусть в этот раз не такой затяжной и бесконечный), а на закуску – познакомиться с одной из его секс-наложниц. Не удивительно, что я опять не спала где-то с полночи, ворочаясь с боку на бок и поглядывая напряжённым взглядом, то в панорамное окно, то на входные двери, будто ожидая какого-нибудь очередного нежданного вторжения. А уж сколько пришлось перекрутить в голове полученной информации. Тут у любого мозги закипят и через какое-то время захочется хоть какого-то спасительного чуда, вплоть до желания скоропостижно скончаться, лишь бы больше не проходить через этот ад снова и снова.

Как-то мне не верилось, что однажды я всё-таки покину этот остров и быть может даже меня отпустят домой. Но, если верить словам той же Анники, для этого нужно не так уж и много. Не брыкаться, ничем не выделяться и выполнять любую прихоть Кроноса подобно безупречно выдрессированной собачке Павлова. Другого в этом месте мне всё равно ничего не светит, как бы ни обидно было об этом думать. Мой статус для хозяина данного острова более чем предопределён. Я всего лишь русская туристка, без роду и племени, которая по нелепой случайности попалась ему глаза и которую ему банально захотелось потрахать во всех известных ему изысках (считай, позах). Никакой романтики, никаких высоких чувств и, уж тем более, никаких иллюзий на будущее.

И попала я далеко не в красивую сказку, пусть окружающая меня комната и походила чем-то на золотую клетку. Но на этом внешний лоск моего реального положения заканчивался. А если уж вспомнить КАК и какой ценой я сюда попала… Ждать, что этот кошмар обретёт какие-то другие цвета и оттенки – самая большая глупость, какая только может прийти в голову не совсем адекватной личности. А я, сколько себя помню, всегда была реалисткой и перестала верить в чудеса очень давно.

Ну, а когда побывала в руках самого Кроноса и впервые прошлась по краю над его бездной, буквально рассталась со всеми последними на его счёт иллюзиями. Хотя и понимала, что испытывала к нему что-то, что не должна была испытывать. Но это что-то, как ни странно, помогало мне держаться и идти дальше… Дальше по длинному, мрачному и бесконечному лабиринту местного Тартара. Причем совершенно не зная, в каком направлении двигаюсь и куда вообще иду, и есть ли у этого пути своя конечная цель…

Глава 19

Как хорошо, что сон в кокой-то степени действительно лечит. Пусть я и заснула, как мне казалось, где-то под утро. Но зато меня никто по строгому расписанию не будил и ни на какие утренние мероприятия-процедуры не погнал. Я проспала ровно столько, сколько требовалось моему измотанному организму и проснулась сама без чьей-либо помощи. Хотя и не скажу, что моё пробуждение было приятным. Снова видеть ту комнату, которая теперь являлась моей тюремной камерой, и сразу же вспоминать, как и по каким причинам я в ней очутилась – не совсем то, что хотелось бы переживать в тот момент, когда открываешь после сна глаза, лёжа при этом в очень мягкой и удобной постели.

Только, увы, реальность есть реальность. И как бы сильно тебе не хотелось, надолго ты всё равно из неё не сбежишь. Особенно, когда не имеешь никакого представления, что же тебя ждёт в ближайшие часы и чего вообще стоит ждать от грядущего дня.

А ещё… я никак не могла заставить себя не думать о Кроносе. О нашей с ним вчерашней встрече, о разговоре с Анникой и о том хочу я или не хочу увидеться с ним снова. Вчера я настолько была ошарашена его появлением, что не смогла вообще ничего путного сказать, как и задать ему волнующие меня вопросы. А вдруг теперь я уже не скоро его увижу. Вдруг он улетит на несколько дней на материк или, ещё лучше, найдёт себе там новую игрушку. Тем более, что звуки взлетающего или, наоборот, садящегося джета здесь были слышны очень даже хорошо. Не говоря уже о моментах, когда над домом пролетал данный красавец либо в одну, либо в другую сторону или же воздух сотрясал характерный рокот более шумного и неторопливого вертолёта.

Единственное, что я не могла определить по этим не таким уж и частым авиа-концертам, кто именно мог прилететь или улететь сюда или отсюда. Разве что только поднимать голову и почти на целую минуту зависать в полном неведенье под неслабый шум ракетных двигателей. Максимум – могла ещё гадать или фантазировать. Но по большей части именно фантазировать. Как и не знать о том остался ли Кронос на острове, а не улетел только что на большую землю.

Этим утром, вернее, уже почти днём, я снова услышала очередной прилёт джета, когда после душа и опять в полном одиночестве сидела над сытным завтраком и без особого аппетита ковырялась во фриттате. Поэтому то и дело и протягивала руку к стакану с ананасовым соком, предпочитая цедить сладкую жидкость, чем наполнять желудок более тяжёлой пищей. Не говоря уже о том факте, что кроме омлета на меня смотрело ещё несколько разных блюд, включая десертных, от одного вида которых должен был взыграть как минимум волчий аппетит. Но аппетита, как такового не было. Как и не было рядом Кроноса, который мог заставить меня съесть всё, что угодно без особого на то напряга лишь одним своим «Открой рот!» и «Ешь!» Хотя, возможно, и хорошо, что мы больше с ним не завтракали и не обедали. Иначе под столь принудительной опекой с его стороны я бы разъелась до размеров средней бодипозитивщицы всего за несколько дней. Правда, кого здесь ещё могло это волновать, кроме меня?

Спасибо хотя бы за то, что меня никто не подгонял и не ставил каких-то временных ограничений на то или иное действие. Так что мучиться с завтраком я могла хоть до самого вечера, если бы, конечно, поставила перед собой подобную задачу. Всё равно Марит ничего мне этим утром нового не говорила и графика моих сегодняшних обязанностей не зачитывала. А выпытывать у неё про Кроноса у меня, само собой, духу не хватило. Ещё и после вчерашнего.

Всё равно, что живёшь, как на вулкане. Никогда не знаешь, когда рванёт… Вернее, когда к тебе кто-то заявится и…

И в мою комнату действительно опять кто-то вломился. Не буквально, конечно, но достаточно эффектно. Как раз после того, как мне надоело гонять по тарелке еду, вместо того, чтобы набивать ею желудок, я решила совместить приятное с полезным. А ещё точнее, отвлечься на что-то другое за тем же столом. Может хоть за чтением какого-нибудь романа я не замечу, как начну есть? Поэтому я и взяла читалку, открыла список закаченных в неё книг, ткнула в самую первую. Ну, почти в самую первую, коей оказалась… «Дочь Дьявола»!

На деле я заказывала не только какие-то конкретные книги, а вписывала имена известных мне зарубежных и отечественных романисток. Поскольку очень сложно вспомнить названия многих уже прочитанных мною книг, а ещё непрочитанных – тем более. Так что, по сути, я полезла в эту историю чисто по зацепившему меня названию, решив было по началу, что это какая-нибудь мистика или что-то вроде того. Но открывшаяся передо мною аннотация очень быстро спустила меня на землю: «Точно в кошмарном сне, внезапно ставшем явью, гордая и высокомерная английская аристократка Арабелла оказалась… в гареме могущественного бея Орана. Напрасно клялась себе девушка, что великолепный Камал эль-Мокрани не добьется ее ни любовью, ни хитростью, ни силой. Отважный воин, в самое сердце пораженный сверкающей красотой пленницы, решил, что рано или поздно она будет принадлежать ему – причем не по принуждению, а по закону страсти – душою и телом…»

Мало того, что это походило на какую-то злую иронию (почти пощёчину), так я ещё чуть было не рассмеялась в голос истерично-нервным хохотом. Но всё же взяла себя в руки и решила-таки посмотреть, что там за сверкающая красотой героиня и насколько могущественный бей сумеет затмить своей отвагой толстокожего (я бы даже сказала дубового) циника Кроноса. Главное, что и место действие почти что совпало с нашим. Или, по крайней мере, было очень даже рядом, где-то у берегов Сардинии. Хотя потом географические локации с местами действий стали меняться, как узоры в калейдоскопе. И то, я так и не успела добраться до знаменательной главы, в которой должны были наконец-то встретиться главные герои. Моё не совсем внимательное чтение прервала открывшаяся в комнату дверь. Из-за чего пришлось поднять взгляд и… Надолго забыть и о книге, и о почти замученном мною завтраке. Потому что…

Потому в комнату один за другим начали заходить какие-то люди. Конечно, не буквально какие-то, а несколько человек из местной прислуги, среди которых я узнала Марит и вчерашнюю мадам Делайн – если я правильно запомнила имя. Со второй я успела познакомиться как бы на ходу и где-то в течении получаса, пока она делала тщательные замеры с моей фигуры и ступней ног, а потом тактично расспрашивала на какие ткани у меня аллергия. И вот теперь она командовала вроде как в моей личной комнате небольшим стройотрядом из слуг, которые заносили сюда по очереди какие-то разноформатные коробки, плотные пакеты и большие кожаные мешки, складывая свою ношу перед шкафом гардеробной и возвращаясь за очередной порцией нового груза обратно в коридор.

Естественно я смотрела на всё это безобразие – в виде странного шествия и идеально отлаженного конвейера, открыв рот, вытаращив глаза и мало что понимая из происходящего. Пришла я в себя более-менее уже где-то под конец данного представления, когда уже заносить, видимо, было уже нечего, да и ставить всё это добро, по ходу, было тоже уже некуда.

– Надеюсь, мы не сильно вам помешаем, пока будем всё это распаковывать и раскладывать в гардеробе. – мадам Делайн, как и вчера, с подчёркнутой вежливостью наконец-то обратилась ко мне. Будто вдруг вспомнила, где находится и по какой именно причине.

– А-а… что это вообще такое? – я также решилась подать собственный голос и задать мучавший меня всё это время вопрос. Странно, что я не подскочила с кресла и не начала сама смотреть, что находилось во всех этих коробках, на многих из которых я сумела разглядеть знакомые лейблы от всемирно известных домов моды.

– Ваша новая одежда, комплекты нижнего белья, немного обуви и прочие мелочи из повседневно необходимых вещей и менее обходимых аксессуаров.

– Новая одежда?.. В смысле? Новые платья, туфли и… тому подобное? – меня даже как-то резко вдруг бросило в жар, а спину покрыла лёгкая испарина.

– Можно сказать и так, – очередная вежливая и почти искренняя улыбка мадам Делайн – изящной высокой блондинки лет сорока пяти в строгом тёмно-сером с отливом костюме – должна была вроде как успокоить меня уже полностью.

Только, увы, не успокоила. Потому что я сразу вспомнила о собственных вещах (как и о документах), которые так и не увидела ни разу с того самого дня, как меня и Альку похитили у казино Монте-Карло.

Я бы задала мучавшие меня о них вопросы прямо сейчас, но, боюсь, едва ли кто-то мне вообще что-то ответит по данному поводу.

– Так вы что… типа имидж-консультант или… специалист по гардеробу?

Хотя, скорее, два в одном. Поскольку не я покупала все эти вещи, да и понятия сейчас не имела, что, а, главное, кто, всё это выбирал. Кто покупал (точнее, оплачивал) я уже и так знала. А вот что касается остального…

– Да, что-то вроде этого. Постараюсь справиться с возложенной на меня задачей, как можно быстрее, чтобы вас более не беспокоить.

Ничего себе возложенная задача. Это ж сколько надо было обойти бутиков и магазинов, чтобы найти там вещи нужных размеров по одним только снятым с меня меркам?

Про специалистов по гардеробам я тоже была наслышана в своё время далеко не краем уха. По крайней мере, у нас училась парочка слишком можористых красавиц, которые пользовались услугами подобных профи уже не первый год. Так как не могли самостоятельно справляться с тем шмотьём, что уже буквально вываливалось из их шкафов в арендуемых ими квартирах.

Но в том-то и дело. Лично я никогда не прибегала к услугам подобных вип-гардеробщиц и не понимала, на кой мне они вообще нужны. И сейчас, кстати, тоже. Что ещё больше усиливало чувство ирреальности происходящего, вместе с ощущением пребывания в некоем сумасшедшем сне, куда меня угораздило попасть по чистой случайности. Разве что проснуться до конца до сих пор никак не получалось. Может поэтому я и не восприняла все эти вещи, как за свои? Да и не могли они быть моими, с какой стороны не глянь.

Хуже того, они были, скорее, куплены для меня как… как для какой-нибудь куклы коллекционером игрушек. И теперь он будет меня во всё это наряжать, когда захочется именно ему и только в то, что он сам выберет.

– Кстати. Господин Гвидиче распорядился, чтобы вы пришли сегодня после обеда в его кабинет в соответствующем для вашей встречи виде. На каком-то конкретном стиле и образе он не стал заострять своего внимания, попросил только подобрать для вас платье в светлых тонах и без применения яркого макияжа.

Что и… следовало доказать… У меня даже глаз дёрнулся после того как Марит озвучила всё это, глядя мне в лицо с невозмутимым спокойствием, будто зачитывая меню на сегодняшний ужин. А уж как поплыл пол под ногами. Хорошо, что я в это время сидела, с нежданно накрывшей меня паникой слушая, как вскипает в жилах кровь и шипит в висках под гулкие удары растревоженного сердца.

– П-после обеда?.. – я кое-как сумела пролепетать свой вопрос, забывая окончательно обо всём на свете. – Это… когда?

Спрашивать, для чего именно он меня туда «приглашает» было явно лишним. Уж определённо не для задушевной беседы и не с целью познать глубины моего внутреннего духовного мира.

– Примерно часа через четыре-пять. Не переживайте. Мы успеем всё подобрать и даже убрать большую часть вещей в гардеробную. – Марит ответила мне таким тоном, будто меня и вправду волновали все эти горы неразобранных вещей.

Может при других обстоятельствах я бы и кинулась распаковывать каждую из этих коробок, но только не здесь, и не под прессингом убийственного понимания, что это далеко не подарки, и предназначены они не для выхода в свет.

– Но, если хотите, можете сами выбрать, что сегодня надеть на встречу с господином Гвидиче.

Выбрать сама? Серьёзно? Это что, какой-то особый вид поощрения? Или подачка перед чем-то неприятным и нехорошим? А уж я, почему-то, не ожидала ничего хорошего от предстоящей встречи с Кроносом. Правда, не могла объяснить, почему.

Глава 20

Кажется, я не переставала волноваться всё то время, пока дожидалась часа икс, рассеянно наблюдая со стороны за всем происходящим в моей комнате и за попытками Марит с Делайн вернуть меня в действительность. Принимать личное участие в данной «вакханалии» меня совершенно не тянуло. Тем более, прекрасно зная, с какой именно целью всё это затевалось. Но и избежать предстоящей пытки мне бы всё равно не удалось. Если только не притвориться, будто мне стало плохо, и у меня вдруг, допустим, разболелся живот. Но тогда меня точно начнут пичкать какими-нибудь лекарствами или вызывать с большой земли доктора. Или, того хуже, заподозрят в явной симуляции.

В общем, я не стала рисковать, терпеливо проходя через данную экзекуцию и совершенно не отказываясь от выбранного для меня Делайн наряда. Это оказалось белое платье миди (кто-то буквально принял слово «светлое» за абсолютно светлое). И, как вскоре я узнала, бандажное (по-нашему, облегающее) с длинным разрезом на левом бедре, широкими бретельками, будто перетягивающими по верху лифа грудь и держащимися на предплечьях приспущенными «рукавами». Естественно, под столь глубокое декольте лифчика мне уже не полагалось. Зато мне выделили новые кружевные трусики и пару шикарных босоножек на высоком каблуке (тоже белого цвета) и с кожаной шнуровкой вместо застёжек. После чего погнали в ванную, а потом ещё больше часа колдовали над моими волосами и лёгким макияжем.

От обеда я категорически отказалась сразу же, поскольку прекрасно понимала, что теперь не сумею взять в рот ни крошки. Я и без того чувствовала себя всё это время, будто контуженная. И, видимо, всё надеялась, что что-нибудь успеет измениться и Кронос перенесёт нашу встречу на другой день. Но, увы, мои надежды так ничем и не оправдались. И, в какой-то момент, я поняла, что меня снова куда-то ведут. Судя по очень долгому и длинному маршруту – куда-то в другую часть дома – противоположную от того крыла, где проживали наложницы Федерико. Я назвала её хозяйской, поскольку здесь действительно всё было выдержано в более строгих и «спартанских» тонах, а представший моим глазам большой не светлый и не тёмный кабинет так и вовсе шокировал своей чистейшей мужской классикой. От массивной кожаной мебели в стиле честерфилд, до лакированного натурального дерева в шкафах, стеновых панелях, кессонных потолках и, конечно же, столах. Включая самый большой у окон.

– Проходи, не стесняйся.

И, как назло, я не сразу заметила хозяина кабинета, панически дёрнувшись всем телом, как только зазвучал его голос. Повернула резко к нему голову, едва не подпрыгнув на месте и кое-как сдержавшись, чтобы не ойкнуть от испуга вслух. Зато как затряслись поджилки, а вместе с ними и коленки с руками.

Но, похоже, мужчина даже не смотрел в это время в мою сторону, рассевшись в одном из кресел в нескольких от меня метрах. Точнее, в той половине кабинета, которая напоминала зону отдыха. Именно там, где находилась основная часть массивных диванов и кресел, половина из которых стояла напротив большого рабочего стола, а другая была развёрнута классической композицией перед огромным камином. Хотя, всё моё внимание, как бы я не старалась смотреть на что-то другое, постоянно, то и дело, притягивалось к фигуре Кроноса, что-то просматривающего в это время на экране небольшого чёрного планшета. Хотя от его показательного игнорирования легче мне никак не становилось.

Не могла я ещё к нему привыкнуть вот так с ходу. Особенно, когда натыкаешься на его мощную фигуру и как бы заново пытаешься свыкнуться и с его габаритами, и с самой внешностью. Тем более сегодня он был разодет во всё чёрное – в чёрную шёлковую сорочку с закатанными по локоть рукавами, черные, идеально отутюженные брюки и чёрные лакированные туфли. Будто он собрался куда-то в город на небольшую прогулку. Не хватало разве что очков от солнца.

– Проходи и присаживайся, Дана! – он снова заговорил, чуть повысив голос и тем самым показывая своё «недовольство» без чёткого недовольства в интонации своего баритона. – Надеюсь, в третий раз ты меня уже не заставишь это повторить.

Чёрт! Как же это всё-таки сложно, просто сделать то, что от тебя требуют. Хотя и требуют ничего такого сверхсложного. Но это же, мать вашу, Кронос! С ним не бывает легко, как ни крути.

Поэтому пришлось заставлять себя буквально. И молиться на то, чтобы, не дай бог, не споткнуться.

Вот и спрашивается, на кой мне тут нужны эти чёртовы босоножки на высоченном каблуке? Я и без того чувствовала себя в этом наряде, как не в своей тарелке, а теперь ещё пыталась дойти до мужчины по ворсовому ковролину относительно ровным шагом, ещё и с ровной осанкой. Хотя он на меня за всё это время так ни разу и не взглянул. Продолжал пялиться в свой планшет, до того момента, пока я не остановилась перед ним, вытянувшись по стойке смирно и не заслонила собой, видимо, льющийся из окна свет. Только тогда он соизволил поднять на меня вначале взгляд, а потом уже и лицо, окидывая мою зажатую фигурку слегка удивлённым (или, скорее, малость обескураженным) взором снизу вверх и обратно. После чего порывисто усмехнулся и даже качнул головой, лениво приподняв густые брови, словно окончательно переваривая пережитое им зрелище.

– Можешь сесть на диван. Стоять передо мной не обязательно.

По поводу моего явно блядского вида он так ничего и не сказал. Хотя было видно и без объяснений, насколько он был не готов к такому представлению и, определённо, отдавал до этого распоряжения мадам Делайн, думая совершенно об ином для меня образе.

И снова мне пришлось брать себя в руки едва не буквально, выискивая тот самый диван, о котором шла речь. Слава богу, в этой части кабинета стоял только один из них самый ко мне ближайший, прислонённый, к слову своей пузатой спинкой к спинке своего собрата-близнеца. В конечном счёте, я и преодолела к нему последние пару метров, кое-как (надеюсь, более-менее) изящно опустившись на край его кожаного и предательски скрипнувшего подо мной упругого сиденья. Заметив только сейчас, как мою кожу, особенно на спине, покрыло лёгкой испариной.

– Как ты себя чувствуешь? А то очень сложно определить по твоему напряжению твоё истинное состояние.

Похоже, Кронос всё это время не спускал с меня глаз, наблюдая за всеми моими немощными потугами, как зоркий хищник и не в меру профессиональный охотник.

– Вроде нормально… Немного волнуюсь, только и всего…

Интересно, он уже знает про Аннику? Будет ли он меня ненавязчиво подводить к данной теме, или же ему на это в действительности просто наплевать?

– Хорошо, на первых порах это можно считать естественным. Тем более, в остальном ты ведёшь себя достаточно приемлемо и даже более чем.

– В… смысле?.. – сама не понимаю, зачем задала этот вопрос. Но, скорей всего, из-за того же волнения, которое либо отнимало у меня напрочь речь, либо делало чрезмерно болтливой.

И снова мне показалось, будто мужчина снисходительно усмехнулся, хотя разобрать из-за его густых усов ту же лёгкую улыбку было несколько затруднительно.

– В смысле, не демонстрируешь буйного характера и даже кончаешь подо мной без применения дополнительных стимуляторов. Судя по вчерашнему вечеру, какого-либо явного омерзения ты ко мне совершенно не испытываешь.

Да, мне не следовало спрашивать его об этом, чтобы потом не заливаться краской смущения, как сейчас, чувствуя себя и без того едва не голой под его осязаемым и сканирующим насквозь взглядом.

– Д-да… возможно.

Он ведь не станет меня сейчас расспрашивать о том, что именно я нему чувствую? Или всё-таки станет?

– Значит, способна выдерживать и дальше наши встречи в том же ключе. А может и в более… жёстком.

Господи, неужели он меня для этого сюда и позвал, чтобы говорить именно об этом? Кажется, мне было бы намного легче встречаться с ним, чтобы просто трахаться. Например, как вчера, – без лишних слов и ненужных телодвижений. А то от этих разговоров и от его одновременно и равнодушного, и читающего тебя как раскрытую книгу взгляда, постоянно морозом по спине и затылку царапает. Ещё и ноги периодически отнимает…

– В более жёстком?.. – честно говоря, вдаваться в подробности мне как-то вообще не хотелось. Но я опять, будто загипнотизированная его подминающей энергетикой с довлеющей близостью, бросалась на это опасное пламя, как тот безмозглый мотылёк.

– У тебя, вроде как, был только один парень? И до сего дня ты какими-то завышенными сексуальными запросами не выделялась? Всё в пределах нормы?

Как будто я знала, какой должна была быть эта норма. До вчерашнего дня я вообще не думала, что сумею завестись от ласк подобного ему мужчины без того же допинга.

– По крайней мере… нимфоманией я точно никогда не страдала. Но… что вы имели в виду под словом «встречи в более жёстком ключе»?

– То, что я сильно отличаюсь от твоего бывшего парня. Во всех смыслах. И ты не могла этого не отметить при нашем первом близком знакомстве.

В этот раз меня процарапало колким ознобом не только по спине, даже, кажется, резануло внизу живота, как будто вибрация его сиплого звучного голоса добралась и туда.

Я часто заморгала, сцепив пальцы рук на бёдрах буквально до дрожи, и на время непроизвольно потупив взгляд.

– У меня ни тогда, ни сейчас всё равно не было никакого выбора. А с Кириллом был.

В этот раз я почувствовала усмешку Кроноса едва не кожей, хотя и не смотрела на него в тот момент.

– Боюсь, в этом плане я ничего не могу тебе пообещать. Ни сейчас, ни когда-либо впредь.

И чуть было не вздрогнула, когда опять же вначале ощутила, а потом и услышала, как мужчина зашевелился, откладывая на ближайший к нему ламповый столик электронный планшет, перед тем как неспешно подняться с кресла и возвыситься надо мной во всей красе своего исполинского роста. А я только и сумела, как коротко скользнуть по нему паническим взглядом снизу вверх, а потом снова уткнуться в свои побелевшие от напряжения ладони. Правда, всё равно ненадолго. Потому что Федерико подошёл ко мне (абсолютно бесшумно и без какой-либо спешки) и скользнул тёплыми пальцами по моему подбородку, заставив почти ненавязчивым давлением поднять на него лицо и посмотреть в его «пустые» глаза.

– Ты должна усвоить только одно самое главное для себя здесь правило, Дана. В этом доме, на этом острове ты принадлежишь только мне. Я буду брать тебя, когда захочу, где захочу и только так, как привык это делать по собственному предпочтению. Даже если у тебя будет болеть голова, живот или идти кровь. Поблажек я никому не даю и ничего никогда не обещаю. И ещё… Я редко когда принимаю подобные решения, но время от времени всё-таки иногда это делаю. И тот, кто видит на одной из моих женщин мои инициалы, скорее, отрежет себе руку, чем осмелится притронуться к кому-то из вас.

– Ини…циалы? – кажется, это пролепетала вовсе и не я. Потому что это всё равно было невозможно. Смотреть в бездушную бездну глаз Кроноса и потихоньку сходить с ума от понимания, что ты ничего при этом сделать не в состоянии. Только цепенеть, тупеть и ждать… неизбежного.

– Именно. – он чуть приподнял подбородок и его веки заметно потяжелели, пока он что-то высматривал в моих широко раскрытых то ли от страха, то ли от чего другого глазах. – Можешь считать это моей слабостью или своеобразным пунктиком. Но время от времени, я ставлю (в большей степени, выборочно) некоторым из своих женщин небольшую печать-тавро, тем самым выделяя их среди остальных.

– Тавро… – я снова повторила за мужчиной насмерть напугавшее меня слово, как будто это могло что-то изменить. Например, смысл данного слова, от которого у меня теперь похолодели даже внутренности.

Может я действительно ослышалась?

– Небольшое, но прекрасно читаемое. Свести его со временем тоже не составит особого труда, если у тебя когда-то вдруг возникнет подобное желание.

– И-и… как вы собираетесь это делать? Прижигать мне где-то кожу?

Да нет! Это не может быть правдой! Он должно быть шутит…

– Увы, но без этого никак.

Я всё же до последнего надеялась, что это какой-то несмешной розыгрыш, просто у Кроноса очень туго с чувством юмора. Вот только он при этом ни капли не улыбался, а его глаза оставались всё такими же бесчувственными и будто передёрнутыми защитной дымкой его внутренней бездны.

И когда он неожиданно убрал руку от моего лица, мне как-то резко стало не по себе, ещё и резко холодно там, где моей кожи касались его пальцы. Хотя в кабинете вроде как не сильно работал кондиционер (или климат-контроль).

– Единственное отличие от классического таврения, сейчас его делают не горячим, а холодным.

Мало того, что он убрал от меня руку, так и ещё и развернулся к стоящему в двух метрах от нас огромному рабочему столу, делая в ту сторону неспешные шаги абсолютно ко всему равнодушного хозяина кабинета. И не только кабинета.

– И такое таврение намного безболезненней, хотя тоже является своеобразным ожогом.

– Ожог холодом? – неужели я сумела произнести это вслух?

– Он самый.

Кронос успел за это время не только приблизиться к столу, но и подхватить с его массивной стлешницы какую-то кожаную коробку, закрывающуюся на примитивный замочек-защёлку.

– Процедура быстрая, длиться меньше минуты, и заживает такой ожог намного быстрее.

Я не удержалась и всё же слегка дёрнулась, когда он щёлкнул замком и открыл крышку коробки, всё теми же неспешными движениями что-то там перебирая и выбирая.

– Хотя тебе и придётся теперь спать по большей части на левом боку. Вставай и разворачивайся к дивану лицом. Будет лучше, если ты заберёшься на него коленками.

Боже правый, он даже не смотрел на меня, пока всё это проговаривал, распечатывая небольшой пакетик с медицинскими перчатками. А мне всё это казалось каким-то дурным и совершенно неправдоподобным сном. И что ещё секунда-другая, и я наконец-то проснусь от этого кошмара.

– Дана. Ты меня хорошо слышала? Или я должен повторить это на русском?

Я прекрасно его слышала! Но не могла поверить в происходящее до последнего, пусть даже и верила всем его словам о полной безопасности данной процедуры. Только вообще-то о таком предупреждают не за пару минут до её проведения. И подобные вещи делаются с согласия того, кому собираются сделать это чёртово тавро или клеймо…

Хотя, о чём это я? Или я уже успела забыть, где нахожусь и по чьему именно желанию? Он ведь запросто мог мне поставить свою метку, когда я находилась в бессознательном состоянии в момент моего похищения. Либо это могли сделать его люди в то же время. Так нет же. Словно намеренно дотянул до сегодняшнего дня, чтобы провести таврение собственноручно. Что и выглядело сейчас со стороны какой-то исключительной привилегией. Причём не для него, а для той, с кем он собирался его поводить.

В общем, не представляю как, но я всё же сумела найти в себе силы подняться, развернуться и, чуть подтянув подол облегающей юбки на бёдрах, кое-как забраться коленками на сиденье дивана. Правда, абсолютно не представляя, что со мной собирались делать в подобной позе. Поэтому я и поглядывала через плечо на Кроноса, пока держалась и одновременно опиралась о спинку дивана мелко дрожащими руками. А, главное, почему я вообще всё это делала, вместо того, чтобы встать в другую позу и сказать своё категорическое «НЕТ!»?

Глава 21

Как я поняла, тот маленький металлический «термос», который мужчина вскоре открыл и сунул в него длинный стальной стержень с загнутым держателем с одной стороны и небольшим кубическим наконечником с другой, являлся небольшим контейнером для жидкого азота (или что-то вроде того). После чего он засёк время на своих ручных часах и подхватил распечатанные перчатки, чтобы натянуть их поочерёдно на свои огромные ручища. От всех его неспешных и явно привычных действий мне становилось с каждой пройденной секундой всё больше не по себе. Хотя, куда уж больше? Учитывая, как уже тряслись мои поджилки и коленки, а от переменного то жара, то озноба прошибало либо потом, либо вымораживающим изнутри до мозга костей холодом.

– Расслабься, Дана. Ничего ужасного в этом на деле нет. С татуировкой пришлось бы провозиться куда дольше.

О, боже! Неужели он раньше кому-то ставил клеймо в виде татуировок? Хотя, какая разница. Клеймо оно и есть клеймо, неважно в каком виде.

Правда, ход моих мыслей был моментально сметён приближением самого Кроноса с его конкретными манипуляциями, от которых моё сердце начинало биться как ненормальное, а лихорадка во всём теле уже, наверное, напоминала бесконтрольную тряску. Особенно от ощущения накрывшей меня тени, скользнувшей по моим рецепторам на коже, будто невесомым тёплым облаком, а потом и более реальным действом. Точнее, рукой мужчины, когда он вдруг взял и, как ни в чём ни бывало, задрал над моими ягодицами подол облегающей юбки платья. Причём хорошо так задрал, практически обнажив мне там все, вместе с поясницей. И, как вскоре выяснилось, не просто так. Поскольку вслед за юбкой, но в совершенно другую сторону, были спущены мои трусики.

Вот тогда мне стало не по себе уже по-настоящему. Честно говоря, я уже вообще не представляла, где именно он собирался ставить мне тавро – ведь до этого он об этом месте даже словом не обмолвился. А теперь… теперь у меня буквально шевелились волосы на голове от собственных самых нелепых предположений.

– Я же сказал расслабиться. Дана. Ты меня слышишь?

Легко ему говорить! Это не его собираются сейчас метить или прижигать, пусть и холодным клеймом. Не говоря уже про мою позу с голой задницей и едва не в раскорячку. Обычно в таком положении чаще всего совершают немного иные акты. Да и находящийся за спиной здоровенный исполин ранее мною по-другому и не воспринимался. Наверное, вытащи он сейчас из своих штанов уже полностью эрегированный член, я бы испугалась данному факту куда меньше.

– РАССЛАБЬСЯ! Ну же! – он даже приложил к моей правой ягодице одну из своих внушительных ладошек, заставив поначалу панически дёрнуться и с тем же самым слегка успокоиться. Мол, давал время привыкнуть к новому факту и к его касаниям, ощутимо смазанных холодной поверхностью медицинских гладких перчаток.

Правда, не дёрнуться в следующий раз от нового действия Крона мне всё равно не удалось, хотя я и не сразу поняла, что же он со мной делал. Догадалась через несколько секунд, уже когда он протёр тщательно ватным диском, смоченным спиртом, далеко не маленький участок на ягодице недалеко от копчика и ближе к пояснице. А потом пшикнул на то место каким-то раствором. Как я вскоре поняла, быстродействующим обезболивающим или аппликационной анестезией (мне раньше с такой штукой когда-то подозрительную родинку удаляли на предплечье). Можно сказать, тут он предусмотрел практически всё. И даже не дал мне времени, чтобы опомниться и как следует морально подготовиться к таврению.

По сути, я и понять ничего не успела. Поскольку всё равно толком ничего не почувствовала. Возможно лишь что-то похожее на давление в том месте, куда мне перед этим на кожу прыснули мгновенной «заморозкой».

– Постарайся не шевелиться. Мне нужно ещё несколько секунд.

Так он что? Уже?

Чёрт! Моё сердце, казалось, ещё немного и вот-вот выпрыгнет через горло наружу. Так что мне действительно понадобилось не абы сколько сил, чтобы устоять в ровном положении без движений ещё где-то с полминуты. Хотя, если так подумать, то чего тут было вообще бояться? Боли не было никакой, каких-то неприятных ощущений тоже, если не считать ощущение близости самого Кроноса и его мягкие касания на моей оголённой коже, больше схожие с ненавязчивым скольжением нежного шёлка.

Или же мне не нравилась мысль, что я стою перед ним в столь унизительной позе, и он может видеть всё, что у меня там сейчас ничем не прикрыто, а я ловить теперь любое движение воздуха – хоть тёплое, хоть холодное, от которого у меня вместе с действиями мужчины ещё больше мутнело в голове.

– Всё. Теперь можешь расслабиться окончательно. Процедура закончена.

Голос Крона, который показался мне более глухим и сиплым, чем до этого, сопровождался характерными звуками убираемых им вещей на столе. После чего я снова невольно вздрогнула, когда он вернулся на прежнее место, а его пальцы обхватили мою ягодицу, видимо, под тем местом, где находилась моя рабская метка. Зачем он это делал и для чего, оставалось только догадываться. Возможно, следил за реакцией моей кожи на холодный ожог.

– Сейчас наложу повязку и всё. – кажется, его голос стал ещё более хриплым. Или мне показалось.

– В-всё?.. В смысле… мне можно будет уйти?..

– Уйдёшь, когда я сам об этом скажу.

Нет, мне не послышалось. И его тон мне почему-то не понравился. Как и его последующие действия, после того, как он действительно наложил на тавро едва ли ощутимую мной повязку, вслед за которой мне пришлось угадывать лишь по звукам, что он там делает ещё. Вернее, что делает сам. Снимает перчатки? Расстёгивает ширинку?..

Если там, где мне ставили клеймо я ни черта не чувствовала, то оставшаяся чувствительность моего тела зашкаливала в эти мгновения практически в разы. И уж не ощутить, как он коснулся пальцами моей промежности и прошёлся ими по чуть влажным складкам до самого клитора, я, естественно не сумела. Как и не дёрнуться от данного прикосновения, будто от реального ожога.

Сказать своё категорическое нет и попросить его остановиться? Едва ли бы это у меня получилось. Тем более после того, как он прижался к моим ягодицам и промежности низом своего живота и… своим внушительным фаллосом, а руками обхватил за горло и за грудь, покрывая собой мою спину и заставляя прогнуться под его напором… Сомневаюсь, что он бы вообще стал меня слушать. Особенно в те моменты, когда спустил лиф платья, а другой ладонью вынудил меня запрокинуть голову.

Боже… как я тогда ещё не свихнулась. Именного когда увидела его тёмное и будто абсолютно бесчувственное лицо прямо над собой, и его демонические зелёные глаза, заглядывающие в самую душу. И то, что в эти мгновения находилось в них. Нечто новое, то, что я не видела в них раньше. Тёмное, пугающее, затягивающее, затянутое тяжёлым дурманом и… ненасытное. Таким, наверное, выглядит взгляд самого Дьявола, когда тот жаждет заполучить чью-то сущность или жизнь.

И он ещё меня рассматривал, а может и любовался… Не знаю. Понять не смогла, учитывая, как меня саму приложило в эти секунды и от его физических манипуляций, к слову, тоже. Причём далеко не слабо. Пока одна его рука мяла мои обнажённые груди и растирала соски, другая, удерживая мне голову, ласкала большим пальцем мои раскрытые губы, а его… Его большой член скользил по моей промежности.

Охренеть… просто охренеть! Не удивительно, что меня проняло моментально, будто огневым разрядом насквозь и навылет. Я ведь вообще не думала, что этим всё закончится. Что он захочет меня взять прямо здесь и в этом положении.

Только ему плевать было на всё то, что я там себе думала и чего ожидала. Это была всецело его территория, и всё, что здесь находилось, принадлежало ему одному. Как и я. Так что он мог делать со мной сейчас всё, что только не пожелает, и никто не смог бы ему и слова в противовес сказать. Я, кстати, тоже.

Какие там слова? У меня в голове не осталось вообще ни единой мысли. Только шокирующее ожидание неизбежного, тем более, когда на тебя смотрят ТАКИМИ глазами. И никто иной, а сам Кронос…

– Lì dove finisce il Tempo, inizia l'Eternità… – его хриплый громкий шёпот опалил не одни лишь мне губы. Он буквально выстрелил по моему шокированному сознанию, добравшись за считанные мгновения, будто пронизывающими разрядами сладкого тока, до иных глубин тела. Смешавшись с эрогенным возбуждением, которым он уже меня плавил, пока ласкал мои соски и натирал твердым, как камень, стволом члена мою уже занывшую киску.

Я не успела толком уловить хоть какую-то часть произнесённых им слов, чтобы понять, что именно он сказал на итальянском. Но, скорее, они предназначались не мне. Ведь там речь шла, кажется, о времени и вечности – если я правильно поняла слова «Tempo» и «'Eternità». Да и не говорил он со мной раньше на своём вроде как родном языке. А тут…

Тут я вообще ничего не сумела ни понять, ни что-либо сообразить, потому что он сразу же приблизился губами к моим устам и… провёл по ним своим языком. Не спеша, словно пробуя на вкус или слизывая его – то ли смакуя, то ли лаская. Вплоть до того момента, пока не проник в мой рот, полностью накрыв своим жадным и ненасытным поцелуем. Настолько глубокими и внезапным, что даже я не сумела сдержаться от ответного стона, поскольку не ожидала того, как меня им проймёт, и какой окажется мощной вспышкой возбуждения внизу живота. Не говоря о скользящем там члене, который лишь усилит эти ощущения, а потом и вовсе доведёт до надрывного вскрика, когда войдёт в меня. Вернее даже, вспорет нежданным и очень резким толчком-ударом. Правда, не на всю длину. Но мне хватит и этого, чтобы прочувствовать его размер и то, как он меня растягивает, а потом и растирает, вызывая одновременно и болезненные, и сладкие чувства практически извращённого удовольствия.

И всего через несколько секунд эта ненормальная пытка превратиться в нечто более безумное. Он начнёт проникать в меня всё глубже и настойчивей, пока не дойдёт до упора и не примется меня трахать в свойственной ему манере, ускоряя темп и шокируя своей мощью, как и раньше. Только в этот раз доводя меня до сумасшествия ещё и своим развратным поцелуем, толкаясь своим горячим языком у меня во рту, одновременно трахая меня ещё и там.

Конечно, я завелась буквально на раз, совершенно не ожидая этого от себя. Правда, я не ожидала, что Кронос начнёт меня целовать, и от его поцелуя у меня моментально снесёт крышу. Впрочем, как и от всего остального, что он со мной вытворял. Как оглаживал и мял мою грудь, задерживаясь ненадолго на сосках, или как опускался рукой к моему животу и уже там бесстыдно массировал и воспалял своими развратными ласками припухший от возбуждения клитор. И всё это под беспрестанные толчки его члена в моей вагине и его языка у меня во рту. А я только и могла, что дуреть ещё больше и хотеть его сильнее, пока в какой-то момент он так меня растёр изнутри, что я уже почти перестала чувствовать его, не в состоянии сдержать стоны и срываясь на крики прямо под его поцелуем. И в конечном счёте кончая, когда уже это всё дошло до преследуемого мужчиной апогея. Когда меня сотрясло первой мощной вспышкой, а потом последующими не менее бурными и доводящими до полного исступления.

Уже тогда-то он и прервал свой сумасшедший, буквально сминающий поцелуй, от которого, наверное, загорится даже самая неизлечимая фригидная феминистка. Нисколько не удивлюсь, что я так быстро кончила в первый раз, как раз из-за него. Хотя и продолжала всё ещё кончать, пока Крон, удерживая меня в развратной позе обеими руками – одной за шею под затылком, другой за таз и ягодицу – принялся насаживать меня на член в более жёстком темпе, как заведённый. Из-за чего я уже не могла ни сдерживать криков, ни понимать вообще, что со мной происходит, и как я до сих пор ещё не лишилась чувств от этого чистейшего безумия.

Тем не менее, каким-то чудом не лишилась, ещё и кончила во второй раз и не менее бурно, чем в первый. А может и даже и более, так как Кронос кончил со мной практически одновременно, да к тому же неожиданно быстро для него, чему я удивлюсь чуть погодя, когда приду немного в себя и уже смогу кое-как соображать.

– Можешь теперь возвращаться к себе. Марит будет следить в эти дни за тем, как заживает ожог и менять повязки с мазью… Так что старайся теперь спать не на спине.

И ему ещё хватило сил мне что-то сказать после того, что он со мной здесь вытворял? Лично у меня пропал не только голос, но и способность думать о чём-либо вообще. Правда, голос у него заметно сбился и ещё больше охрип, но чтобы он задыхался или делал долгие паузы между словами, чтобы глотнуть воздуха, – этого за ним не замечалось. Зато я ещё какое-то время пыталась прийти в себя и отдышаться, совершенно не представляя как мне реагировать на происходящее или что делать дальше.

– Туфли можешь снять. Ходить в них по пустому дому – всё равно нет никакого смысла.

Снять туфли? Мне бы для начала как-то сползти с дивана и не упасть, так как трясло меня сейчас куда сильнее, чем до того момента, когда мне начали ставить тавро.

Как же для него всё просто и обыденно. Украл понравившуюся ему девушки, привёз на свой остров. Заклеймил. Оттрахал. Послал обратно в выделенную ей камеру… И сколько уже через всё это успело пройти отмеченных им «счастливиц»? Интересно, здесь кто-нибудь уже пытался покончить жизнь самоубийством? Или подобные вещи секс-игрушкам знать не положено? И что меня ждёт потом?

Что означали его слова о наших предстоящих встречах в более жёстком ключе? Что такого он собирается со мной тут делать, о чём я пока ещё не знаю, но уже заранее поставлена в известность? И как долго всё это будет длиться, и не сойду ли я с ума, когда начну погружаться в чужой мир и сознанием, и телом уже по-настоящему, так сказать, по-взрослому, так, как привык это делать сам Кронос?

Глава 22

До своих отдельных апартаментов я действительно дошла босиком, хоть и в сопровождении Марит, которая явно не одобряла подобного акта действия с моей стороны. Но сказать ничего по этому поводу всё равно не могла, поскольку её хозяин, когда вызывал к себе, заранее не предупредил взять с собой для меня другую удобную обувь. А мне, откровенно говоря, было уже как-то всё равно. Даже наоборот, испытала некое облегчение, когда прошлась босиком по прохладному паркету начищенных до блеска полов после того, через что меня успели протащить до этого в кабинете Кроноса. Я уходила оттуда, пылая от пережитого и немного от стыда и не представляя, что же меня ждёт дальше. Заклеймённая в буквальном и переносном смысле человеком, в чьих руках теперь находилось и моё будущее, и едва не вся моя жизнь. Осмысливать подобную информацию после того, как тебя отымели и дали пережить наивысший пик блаженства?.. Тут действительно проще свихнуться, чем пытаться понять хоть что-то.

Может поэтому я и не пыталась. Старалась ни о чём не думать и, уж тем более, не гадать. У меня ещё было теперь хоть какое-то время до следующей встречи с Федерико. Значит, у меня есть целая вечность не грузиться и не изводить себя дурными предположениями. Теперь я расшифровала ту фразу, которую он произнёс не так давно прямо в мои губы, перед тем как впервые меня поцеловать. Lì dove finisce il Tempo, inizia l'Eternità – Там, где заканчивается Время, начинается Вечность…

Почему и с какой именно целью он это сказал, я едва ли когда-нибудь пойму или узнаю. Возможно, она предназначалась вовсе не мне. Возможно, она была связана с чем-то для него особенным, как то же клеймо, которое теперь начало ощущаться на моей правой ягодице, после того, как действие аппликационной анестезии начало спадать, или попросту размораживаться. Похоже, он тогда так нешуточно и завёлся, когда рассматривал его на моём теле, буквально на выпяченной в развратной позе попке. Поэтому-то он так и выглядел, как истинный языческий бог, получивший долгожданную жертву и произнеся данную фразу, как некое заклинание, которой он подкреплял совершённое надо мной таинство некоего ритуального в его восприятии посвящения. (И которая подходила его истинному образу или окружающему его ореолу, как ничто иное, не даром ему дали подобную кличку)

В любом случае гадать на эту тему я могу до бесконечности. Но меня и сейчас пробирало практически до поджилок и будоражащей дрожи, когда я вспоминала (вернее даже прокручивала в голове раз за разом) этот момент. И не удивительно, ведь он меня поразил и зацепил куда сильнее, чем последовавший за ним не менее безумный секс-марафон. Словно я прикоснулась тогда к чему-то запретному и всё ещё наглухо от меня закрытому. К чужой тайне или жизни, от которой у меня даже сейчас начинала кружиться голова и усиленней дрожать коленки.

Хотя я и понимала, что должна держаться от этого, как можно подальше. Если не физически, то хотя бы морально. Ведь Кронос так и делал. Никого из своих пассий ближе, чем ему было нужно, не подпускал. Значит, и мне следовало брать с него пример. Не думать, не пытаться его просчитать и в особенности предугадать. Просто принять свою участь, как есть, и ждать. Ждать, что будет дальше и куда меня заведёт сам хозяин данного царства – либо к свету, к свободе, либо… в кромешную тьму, откуда никто не возвращается…

* * *

Остаток дня я провела уже, само собой, в своей комнате, как и предполагала, без дальнейших приключений. По сути, мне их и негде было пока ещё искать, если только не исключить попытку выбраться из своей «камеры» через лоджию по перегородкам, как какой-нибудь Ларе Крофт. Разве что подобными навыками я не владела и вполне могла переломать себе как ноги, так и шею. А если бы каким-то чудом и нет, то всё равно бежать мне отсюда было некуда. Я на частном острове, так его перетак! Причём охраняемом вооружёнными до зубов профессионалами. Не говоря уже про окружающий дом трёхметровый забор, через который я едва ли сумею перемахнуть. Как ни крути, а строить безумные планы побега отсюда так же бессмысленно, как и надеяться узнать что-либо о своём здесь будущем или о самом хозяине данного места.

Можно сказать, выражение «меньше знаешь – крепче спишь» подходило в моём случае как нельзя идеально. И после очередной встречи с Кроносом я по-другому себя и не ощущала. Главное, пережить этот день и следующую за ним ночь. А что ждёт меня завтра?.. Едва ли я это узнаю, если буду ломать над этим голову.

К тому же, после ужина, душа и недолгого чтения перед сном, ко мне снова в гости нагрянула Анника. Правда, особой радости от её нежданного (но вполне предсказуемого) появления я почему-то не испытала. А от понимания того, что ей дозволялось гулять по дому и чужим комнатам, как у себя дома, становилось вдвойне обиднее и не по себе. Может всё-таки стоило рассказать Федерико о знакомстве с ней и узнать о том, кто она такая из первых рук?

– Привет. Что делаешь? Скучаешь?

Да, уж, с вами тут сильно соскучишься. Я бы и рада поскучать, да всё как-то не выходит насладиться на полную данным действом.

– Есть немного, – я поджала губы в сдержанной улыбке, наблюдая, как Анника доходит до моей кровати, а потом забирается с более свободной стороны, усаживаясь напротив по-турецки и без прямого от меня приглашения.

– Выглядишь… уставшей, – сделала моя незваная гостья своё тонкое замечание, когда ещё раз, с более близкого расстояния окинула меня с головы до колен.

Лежала, я к слову всё это время на левом боку, стараясь не перекатываться на спину и ничем не задевать свой ноющий время от времени ожог. Вернее, метку Кроноса (а звучит-то как!).

Интересно, она знала, что я была сегодня у него? И, если да, то данный ко мне приход был связан именно с этим или с каким-то другим событием?

– Встречалась сегодня с Рико? – значит, всё-таки знала, хотя и сделала вид, будто догадалась об этом, когда увидела меня. Правда, последовавшая за этим улыбка на её чуть напряжённом лице показалась немного то ли нервной, то ли натянутой. Да и глаза, то и дело соскальзывали с моего лица, возвращаясь к моему телу и непонятно что конкретно на нём выискивая.

– Да. Совсем ненадолго. – если вспомнить, какой была с ним самая первая в этом доме ночь. – Немного поговорили и… всё такое.

Хотела ли я обсуждать с Анникой мои и Кроноса интимные отношения в дотошных подробностях? – едва ли!

– И всё такое? То есть… он взял тебя в своём кабинете посреди дня? Ой, извини, бога ради, за такие прямолинейные вопросы. Просто, для меня быть здесь и говорить с тобой неважно на какие темы – это такая отдушина! Ты даже не представляешь.

Видимо, я слишком уж категорично отреагировала на её нежданное появление, тем более нарушившее моё личное пространство, как и желание побыть этим вечером одной. К тому же, я и представить себе не могла, каково это – прожить столько лет в заточении на одном месте, не имея возможности выбраться на большую землю к близким, почти забытым тобою людям и вспомнить, каково это – быть полностью свободной в своём выборе и самой собой.

А вдруг мне тоже грозит схожая участь, и Федерико решит никогда меня отсюда не отпускать? О такой перспективе я ещё не думала, и пока она мне как-то совсем не нравилась.

– Да ладно, не смертельно, – я нервно усмехнулась и не удержавшись, потянулась за спину, так как кожа вокруг моего рабского клейма опять заныла и зазудела, требуя, чтобы её почесали сию же секунду. – Сделали это очень быстро. По-собачьи. Хотя Одувалова пугала меня о том, что Крон далеко не скорострел, скорее наоборот.

– Так и есть. – Анника тоже нервно усмехнулась и непонимающе нахмурилась, когда я резко втянула воздух через зубы, опять задев болезненную часть ожога, после того, как попыталась почесать рядом с ним зудящую кожу. – Это его коронная фишка, растягивать удовольствие на долгие часы… Как же я по ним теперь скучаю.

По ним, или по Кроносу?

– Кстати. А что на счёт другой его фишки или, точнее, пунктика, как он сам сказал. Откуда у него она взялась? Тебя он тоже… пометил? Вернее, заклеймил?

– Заклеймил? В смысле, заклеймил? – тёмные бровки Анники сдвинулись к переносице ещё усерднее, хотя, выглядело это не как удивление.

– В смысле, поставил на тебе своё клеймо на попу из своих инициалов.

– Ах, это? – моя подруга по несчастью чуть ли не сразу расслабилась, махнула ладошкой и даже негромко посмеялась. – Да, есть у него такое. Правда, вроде как, ставит его не всем. Даже, честно говоря, не знаю по каким конкретным критериям. Может от скуки ради, может таким способом кого-то выделяя лично для себя. Он никогда и никому не объясняет своих действий, тем более своим игрушкам. На то они и игрушки, чтобы с ними развлекаться, а не вести философские беседы.

И то верно. Хотя Анника так и не ответила на мой вопрос, есть ли у неё такое же клеймо. Но настаивать я всё равно не стала. Тем более, что ей приспичило проверить моё.

– Можно глянуть? А то он уже давно ничего подобного никому не делал.

Желание, конечно, немного странное, но, если так подумать, я бы тоже с интересом посмотрела на схожее клеймо на ком-то другом и желательно давно зажившее. Наверное, поэтому и не придала просьбе Анни какого-то особого подозрения, удовлетворив её меньше, чем за минуту. Как ни крути, а мне ещё здесь предстояло прожить неизвестно сколько времени. Без товарищей и боевых подруг такие вещи весьма затруднительны, поскольку в одиночку справиться со многими проблемами будет весьма проблематично.

– Болит? – поинтересовалась Анника, как-то немного затянув с осмотром клейма, пока я, лёжа на животе, ждала от неё окончания данного действа.

– Когда трогаю, да, как и любые другие раны с ожогами.

– Что ж… – девушка наконец-то соизволила вернуться на прежнее место и поджать губки в ободряющей улыбке. – Могу тебя поздравить, ты чем-то зацепила Рико. По крайней мере, ты первая, кому он поставил клеймо всего через несколько дней после вашего знакомства. Обычно на это уходит куда больше времени.

– И ты… знаешь тех, кто уже носит подобную метку? Скольким он при тебе её делал?

Анника снова передёрнула плечами и усердно нахмурилась, напрягая память, после чего медленно и отрицательно покачала головой.

– Честно говоря, сложно вспомнить с ходу. Очень мало. По крайней мере, я всё равно знала не всех и не со всеми знакомилась. Но, считай, за последние полгода ты первая, кто получил её при мне. Ой! Кажется, я кое-что забыла сделать у себя. Совсем вылетело из головы. В общем… не буду тебе мешать. Отдыхай, спи и набирайся сил. С Федерико они тебе понадобятся, как ни с кем другим. Особенно, когда заживёт клеймо.

Что это означало, она мне так и не скажет. Подскочит с кровати, как ошпаренная и торопливо побежит на выход. А я даже не успею толком отреагировать на её странное поведение.

– Спокойной ночи! Скоро обязательно ещё увидимся! – и закроет поспешно за собой входные двери до того, как я попытаюсь открыть рот и что-то сказать в ответ.

– Ну, хорошо… Скоро, так скоро.

Глава 23

Я, конечно, могла многое понять, но Анника действительно выглядела очень странной. Возможно, её поведение – следствие долгого пребывания на острове вдали от человеческой цивилизации и больших городов, но она же всё равно здесь была не одна. Какие-то люди её продолжали окружать, не давая сойти с ума от полного одиночества. Хотя, кто его знает на самом деле, что там было. О таких вещах лучше спрашивать кого-то другого, кто тоже был в курсе и знал эту красавицу лично.

Как бы там ни было, я решила над этой темой особо не заморачиваться и подумать над ней потом – завтра или в другие дни. Сейчас мне действительно было не до этого. Я пережила очередной стресс, очередную встречу с Кроносом и ощутимо устала, не желая больше ни о чём думать, как и изводить себя очередными переживаниями по тому или иному поводу. Говоря словами небезызвестной героини «Унесённые ветром» – подумаю об этом завтра. Если захочу, конечно.

Может оттого и решила лечь пораньше, как только за окном стемнело, а чтение очередного лёгкого чтива в электронной читалке подействовало на меня достаточно быстрым снотворным. Я, кажется, так и заснула, вместе с гаджетом, растянувшись наискосок по кровати, практически лёжа на животе и не заметив, как провалилась в зыбкое царство Морфея или же в более тёмное измерение, где заправлял другой правитель и бог. Моё явно шокированное последними событиями сознание вытянуло из моей ещё свежей памяти очень даже реалистичные ощущения и не менее сильные эмоции.

Я чувствовала чужие сильные руки на своих бёдрах и ягодицах, как и накрывшую меня со спины весьма озязаемую тень настолько явственно и остро, будто опять очутилась в кабинете Кроноса, и он опять что-то со мной там делал.

«Ты можешь сделать выбор, Дана… Провести со мной вечность здесь или…» – его звучный хриплый голос опять звучал в моей голове, обжигал висок и вибрировал под кожей в каждом оголённом нерве. – «Или потратить оставшееся время на самый короткий в своей жизни сон…»

Да, сны слишком странное явление. И то, что в них говорят, иногда без профессионального переводчика и не разберёшь.

Но как же мне нравилось это окутывающее со всех сторон облако из чужой тени – физической близости, которую я больше чувствовала обнажённой душой, а не телом. И от которой мои эмоции просто зашкаливали, превращая все ощущения в неповторимый феерический сонм одновременно и пугающего, и столь же блаженного экстаза. Сильнодействующий наркотик, сводящий с ума на раз и из мощного дурмана которого не хотелось всплывать как можно дольше. Особенно, когда кроме рук державшего тебя демона времени (или вечности) ты уже ощущала и его тело, вжимающееся в твою спину и ягодицы. Его губы, скользящие по щеке и скуле, задевающие уголок твоего рта сладким дыханием.

«Ты меня слышишь… Дана?» – опять его голос, как тягучая патока сладко царапает кожу и диафрагму под сердцем.

«Да… слышу…» – похоже я пыталась произнести это вслух не во сне, а в реальности, с затруднительной натяжкой.

«Тогда открой глаза. У тебя очень мало времени. У тебя его уже нет…»

«Не понимаю…»

Мне вдруг захотелось повернуть голову и посмотреть в его лицо и глаза. Убедиться, что это он. Хотя я и по ощущениям понимала, что он. Ещё никого в жизни я так не чувствовала глубоко, остро и сильно, как его, и спутать теперь не смогла бы ни с кем другим.

«Проснись, Дана…»

Зачем это ему? И, разве я сплю? И даже если сплю, я не хочу просыпаться. Мне нравится то, что я сейчас испытываю. Мне нравится чувствовать близость Кроноса на таком умопомрачительном уровне, с которым точно не сравнится ни один земной наркотик.

«Дана! Ты меня слышишь?..»

Да, слышу! Поэтому и не собираюсь просыпаться! Что здесь непонятного?

Но даже во сне наши желания очень часто разбиваются о происходящий там хаос, и в этом тоже не обошлось без схожего казуса. Когда одна картинка резко сменилась другой и надо мной резко нависло неразборчивое лицо то ли чудовища, то ли смазанного густыми тенями человеческого силуэта.

«ПРОСНИСЬ! СЕЙЧАС ЖЕ!»

Ну я и проснулась. Тут бы, наверное, любой проснулся, дёрнувшись всем телом от пережитой во сне паники, а потом и в реальности, поскольку увиденный до этого силуэт в темноте так никуда и не исчез. И он действительно нагибался надо мной, приближаясь до упора и… занося надо мной руку.

Едва ли это было чудовище или вылезший из ночных теней комнаты демон, но его шипение сквозь стиснутые зубы, перешедшее в какую-то неразборчивую фразу на незнакомом мне языке, и вправду показалось каким-то нечеловеческим. Правда, всё равно ненадолго. Не знаю, что именно заставило меня дёрнуться и резко отпрянуть от этой ожившей и взявшейся из ниоткуда тени, но именно данный инстинкт, по сути, и спас мне жизнь. Поскольку замахнулось это нечто не просто так, резко опустив руку туда, где ещё с секунду назад лежала моя голова, и ударив по матрацу отнюдь не кулаком, а зажатым в нём каким-то предметом. И судя по тому, как он вошёл где-то наполовину в кровать, им мог оказаться лишь очень острый нож. Не знаю, насколько длинный, но проткнуть им мою шею было бы явно несложно.

Ударивший в голову адреналин, подбросил меня на кровати, как взрывом невидимой бомбы. Я даже не помню, что тогда закричала. То ли «помогите», то ли «на помощь». Но ждать, когда знакомая в темноте комнаты высокая женская фигура вытащит из матраца нож и снова на меня наброситься, естественно не стала. Тут же метнувшись к изголовью кровати и схватившись за первое, что тогда попалось мне под руки. Не знаю, откуда у меня взялась идея использовать одну из подушек в качестве оборонительного щита, но других на этот счёт мыслей у меня всё равно не имелось.

Да и немного, можно сказать, с ходу привыкнув к темноте, я наконец-то кое-как рассмотрела и узнала нападавшую на меня «незнакомку». К этому времени она успела с возмущённым рычанием вытащить нож из проткнутой ею кровати и запрыгнуть на неё коленками, как дикая и очень гибкая кошка, от стремительных движений которой даже у меня невольно захватывало дух. Не говоря про испытываемый ужас с паникой.

– Анника! Ты с ума сошла? Ты… ты что творишь?

– То, что должна была сделать с тобой в первую же ночь, тварь! Прирезать тебя во сне ещё тогда!

Вот теперь я убедилась в том, что передо мной сумасшедшая уже окончательно. То, с каким презрением и срывающимся, как у неуравновешенной истерички голосом она всё это прошипела-прорычала, указывало лишь на её абсолютное неадекватное состояние. После чего эта ненормальная снова на меня набросилась, собираясь ударить уже, скорее, хоть куда-нибудь – только бы ударить и наконец-то попасть.

Но я опять интуитивно подняла руки с подушкой и таким образом уберегла своё лицо от неминуемой встречи с лезвием ножа. После чего прочувствовав, как оно проткнуло в этот раз начинку моего очень мягкого щита, тут же скрутила его вокруг руки Анники и с таким же, как и у неё остервенением, начала закручивать его всё больше и больше, одновременно наваливаясь на нападавшую и пытаясь припечатать её к кровати весом своего тела.

– Прекрати! Хватит! Ты в конец спятила? Или думаешь тебя за это погладят по головке?

– Он не должен был тебе ставить клеймо! Почему ты, блядь? Ненавижу!

Даже в кромешной темноте нельзя было не заметить, какими выпученными и наполненными бешеной ненавистью глазами она смотрела на меня, хватаясь второй рукой за моё лицо и пытаясь выцарапать мне глаз и разодрать щёку со скулой. Слава богу, мне хватило собственной реакции, чтобы вовремя вывернуться и почти что избежать серьёзного ранения. Но, кажется, она всё же успела меня оцарапать, а потом ещё и ловко выкрутиться из-под меня, чтобы тут же обхватить ногами и сделать попытку столкнуть меня с себя на кровать.

Тогда я опять закричала о помощи, поскольку оказалась просто не готовой к этому безумию. Анника была слишком для меня сильной и куда тренированней. Что совсем не удивительно, если вспомнить какой здесь имелся тренажёрный зал.

В общем, я не успела и глазом моргнуть, как она уже оказалась сверху, вцепившись в мои волосы одной рукой, а второй пытаясь найти нож. Последний, к слову мне всё же как-то удалось у неё перехватить с помощью подушки, а вот куда его потом отбросить?.. Ведь всё происходило с такой бешеной скоростью и под ослепляющие вспышки кипящего в жилах адреналина…

– Русская мразь! Тебе здесь не место! – хрипела далеко не человеческим голосом эта сумасшедшая, нанося мне остервенелые удары пока ещё пустым кулаком. – Он мой! Слышишь, сучка! МО-ОЙ!

Может тогда я и выпустила подушку, пытаясь закрыться руками и схватиться за руку, которая пыталась содрать с моей головы скальп? В любом случае, это едва не стоило мне жизни. Потому что Аннике удалось отыскать её чёртов нож и ухватиться за его рукоятку весьма ловким захватом, а потом… Потом занести его надо мной. После чего я уже вообще не соображала, что происходит, и что я сама творю. Инстинкт сработал снова за меня, резко, будто ударом током. Я вскинула руки, пытаясь закрыться ими от ножа и интуитивно жмурясь с надрывным криком от того ненормального ужаса, которым меня в эти мгновения накрыло… Будто гробовой крышкой или саваном. В голове мелькнула ненормальная мысль: «Это всё?.. Неужели это всё?..» – словно шоковым разрядом пронзившего насквозь тока. И я почувствовала этот удар, пока ещё без боли, скользнувший по изгибу моего локтя, вспарывающий там кожу и… за считанные доли секунды добравшийся до моей щеки…

Глава 24

Ещё никогда в жизни я не испытывала подобного ужаса, даже когда меня похищали, даже когда за соседней стенкой неизвестного мне дома насиловали мою лучшую подругу… Никогда ещё я не была так близка от осознания, что это мои последние хриплые вздохи и практически предсмертные истеричные удары сердца о рёбра, горло и барабанные перепонки. Что ещё несколько таких мгновений и всё. Всё резко исчезнет, оборвётся и закончиться.

Но за первым полоснувшим меня по руке, щеке и уху ударом ножа, ни второго, ни третьего не последовало. Да и давления от веса насевшей на меня Анники вдруг ничего не осталось. Она куда-то неожиданно исчезла. Вернее, её с меня снесло или кто-то сдёрнул её в один щелчок пальцев. После чего последовал её ненормальный визг и смешанные на двух разных языках истеричные ругательства.

– Отпусти меня!.. Я её прирежу! Она должна сдохнуть… – разве что долго выкрикивать в мой адрес истошными угрозами ей не дали. Её вопли резко оборвались, сменившись на глухое мычание. Видимо, кто-то зажал ей рот.

– И что теперь делать с этой ненормальной? – услышанный мной мужской голос я не узнала, но разжать на лице руки и посмотреть, кто это, я так и не смогла. Меня попросту парализовало. А уж как вскоре начало трясти и колотить изнутри…

– Запри её пока в холодильной камере цокольного этажа. Пусть немного остынет. Потом с ней поговорю, если появится желание.

А вот Кроноса я узнала моментально, оцепенев на несколько секунд ещё сильнее и не веря тому, что слышу. Не в силах поверить в то, что это не сон, а я до сих пор жива и… И…

Чёрт! Вот теперь меня накрыло просто убийственной паникой. А когда кровать под чьим-то весом прогнулась и «издала» характерную вибрацию, я и вовсе дёрнулась всем телом, неосознанно убирая от лица руки и сразу же зажмуриваясь от яркого света, ударившего по глазам.

– Тихо, тихо. Это я. Всё хорошо. Всё уже позади.

Только меня затрясло уже просто безудержно, когда я более-менее привыкла к включенному кем-то свету и действительно разобрала сквозь пелену хлынувших из глаз слёз приблизившегося ко мне Федерико. Смотрела в его хмурое лицо и осматривающие меня глаза едва ли веря в то, что он реален, и не является моей предсмертной галлюцинацией. Пока он не прикоснулся ко мне, вызвав очередную паническую реакцию, передёрнувшую меня, будто ударом тока, и не поняла уже окончательно, что всё это происходило на самом деле. Это был не сон. И меня чуть было…

– Господи… она… она же… – я надрывно втянула воздух через рот, или, скорее, шумно всхлипнула, моментально холодея от убийственного понимания, что всего несколько секунд назад находилась на самом краю… Что уже почти… – Она же меня… боже… мама!..

– Ти-ихо, тш-ш!

В этот раз меня трясло от прорвавшихся безудержным потоком рыданий. Причём активировавшихся одновременно с прикосновениями рук Кроноса, которые обхватили меня вначале за предплечья, приподнимая с кровати, как маленькую практически невесомую девочку, и вскоре ревностно прижимая к гладиаторской груди мужчины, прикрытой всего лишь белой майкой. Я тут же вцепилась в него, как в единственный спасительный буй посреди беспощадного океана, чуть было не утопивший меня в своей ледяной мгле. Да так крепко, что у самой заболели пальцы. Хотя ослаблять хватку не решилась. Сразу ткнулась сопливым носом в мускулистую грудь и едва не взвыла в голос, давая волю взявшим надо мною верх чувствам и слезам.

– Я не… не знала!.. что… она!

– Никто не знал. Если бы даже просто догадывались, то никогда бы такого не допустили. Всё, Дана. Ты её уже больше никогда не увидишь. Теперь ты в безопасности. И никто к тебе здесь не посмеет даже пальцем дотронуться без моего ведома.

Я и не думала, что в крепких объятиях этого человека, под звучание будто зыбкого голоса, от которого раньше у меня скручивались все внутренности, я теперь буду успокаиваться и верить каждому произнесённому им слову. Словно все те ощущения, которые я пережила совсем недавно в своём сне, снова вспыхнули с прежней силой, окутывая с головы до ног упоительным забвением и сладким дурманом. Правда лихорадящий озноб смог сойти лишь где-то на треть, но подобного, почти забытого умиротворения я не чувствовала уж точно очень давно. Поэтому и не хотела терять этого чувства. Терять тепла и близости Кроноса, только что спасшего мою никчёмную для этого места жизнь в буквальном смысле этого слова.

– Дана… Мне надо посмотреть на твою руку и лицо. Тебя порезали. И довольно неслабо. Ты меня слышишь?

Вот и зачем ему приспичило об этом говорить? Я не хочу о таком думать и тем более проверять опасения мужчины. Мне плевать, идёт у меня кровь или не идёт. Я ещё не готова к подобным потрясениям!

– Дана. У тебя течёт кровь и весьма сильно. Мне нужно проверить твой порез, насколько он глубокий. Может придётся накладывать швы.

А может ничего не надо? Пожалуйста! Мне сейчас так хорошо… вернее, почти хорошо.

Но мужчина всё равно сделал всё по-своему. Сам обхватил моё запястье настойчивыми и намного сильными пальцами, заставив меня разжать собственные пальчики на его боку и даже неосознанно туда посмотреть. Хотя я и не хотела. Я же почти ничего не чувствовала, никакой боли. Адреналин шарахал по мозгам и телу с такой силой, что я бы сейчас, наверное, и встать самостоятельно не смогла. А когда увидела яркое алое пятно, растекающееся по белоснежной майке Федерико, то и вовсе чуть было не хлопнулась в обморок.

Это… это что же, всё с меня натекло?

– Надо остановить кровь и перевязать рану. Давай-ка я лучше отнесу тебя в ванную. Тони, живо принеси аптечку.

Я даже не смотрела на других свидетелей, находившихся тогда в моей комнате. Может только раз глянула, проверяя, где сейчас Анника, но её, похоже, почти сразу же отсюда увели (или утащили).

А когда Крон подхватил меня на руки, как невесомую пушинку, и понёс в сторону ванной комнаты, так и вовсе обо всём забыла, снова уткнувшись носом в его мощную грудь и интуитивно вцепившись в своего спасителя-похитителя обеими руками. Даже головокружением приложило, то ли от пережитого, то ли от потери крови, а может и от вдыхаемого мною чужого запаха, из-за чего хотелось опять что зажмуриться и ничего не делать.

Но ничего не делать не получилось. Меня вскоре внесли в смежное помещение и усадили на одну из кожаных скамеечек рядом с вместительной ёмкостью кремовой ванны. После чего Кронос принялся тщательно осматривать порез на моей левой руке и мою щёку с ухом тоже с левой стороны лица.

– Руке, похоже, досталось больше всего, но вены вроде нигде не задеты.

Мужчина напряжённо хмурился, крайне внимательно разглядывая не слишком глубокую, но очень длинную рану, расчерченную лезвием ножа почти от самого локтя и не доходившую до запястья где-то сантиметров пять. Не заслонись я тогда этой рукой, боюсь даже представить, где бы сейчас красовалась эта полоска или, вернее, сам нож. Может Анника поэтому так сильно и не полоснула меня, притормозив удар собственной руки, когда, целясь в моё лицо, увидела мою спонтанную защиту из столь примитивного жеста. Ну а дальше… Дальше она уже просто не успела доделать начатое.

– Кожа, похоже, тоже полностью не рассечена, но доктора придётся вызывать по любому. В таких случаях лучше не рисковать.

На месте Кроноса я, наверное, тоже бы так поступила. Особенно если сравнивать его увесистую ручонку с тёмной, будто дубовой кожей, которую едва ли так просто подденешь тем же ножом, с моей – бледной, худосочной и до смешного тонкой, почти цыплячьей.

– Сейчас остановим кровь, наложим повязку, перебинтуем, а уже завтра Эмиль поставит свой профессиональный вердикт.

– Эмиль?.. – кажется, от большой потери крови и просто сумасшедшего стресса у меня немного забарахлила соображалка.

– Доктор Фортен. Я могу, конечно, вызвать его с материка прямо сейчас…

– Нет. Не надо! Завтра тоже, думаю, не понадобится.

– А уж это, извини, не тебе решать.

Ну, да. Как я могла забыть. Это же не мой дом. Да и я сама себе здесь не принадлежу.

Так что пришлось невольно заткнуться и наблюдать молча за тем, как Федерико колдует над моей рукой. Как осторожно обмывает под струёй холодной воды над ванной всё ещё кровоточащую рану, а затем временно обматывает весь изгиб от запястья до локтя найденным здесь же чистым полотенцем для рук.

– В-вам надо тоже… переодеться. – я рискнула вставить собственное замечание, невольно или окончательно пригревшись от близости мужчины и даже засмотревшись на все его действия. Или на его огромные руки, которые с такой завораживающей аккуратностью и осторожностью совершали надо мной свой очередной колдовской ритуал.

– Разберусь с твоими ранами, тогда и переоденусь. Больше она тебя никуда не била?

– Вроде… нет.

– Всё равно нужно осмотреть тебя везде. А то мало ли. Ты сейчас на таком адреналине, что и не почувствуешь ничего.

Тут и я не могла с ним не согласиться, поскольку от переизбытка того же адреналина уже практически перестала здраво соображать. А ведь раньше от присутствия и близости этого человека меня бомбило совершенно иными эмоциями. Зато сейчас готова была растечься у его ног жидкой лужицей. И поди пойми от чего, то ли от того, что он мне спас жизнь, то ли от всех его заботливых надо мной действий.

– Встать на ноги и немного постоять сможешь?

– Н-не знаю…

– Попробовать всё равно придётся. Давай. Если что, держись за мои плечи.

Он мне и сам помог встать со скамейки, а я тут же воспользовалась его предложением, протянув рефлекторно к его округлым мощным плечикам свои немощные пальчики. Хотя да, резкая дрожь в ногах чуть было не вынудила меня осесть обратно. Если бы не сильные и широкие (и такие горячие) ладони Кроноса, придерживающие меня за талию, я бы, скорей всего, так и сделала.

– Повернись ко мне спиной.

И опять я это сделала не без его помощи, поскольку не сразу поняла, что он от меня хочет. Дошло уже тогда, когда уткнулась взглядом в стеклянную стенку душевой кабинки, невольно вздрагивая от мягких прикосновений рук мужчины к моей спине и всему, что находилось ниже под атласной тканью шортиков и майки.

– И надо будет наложить новую повязку на тавро, а то её сорвало совсем. Наверное, осталась в кровати. Сейчас в спальне поменяют постель, а я тебе обработаю все раны. Об остальном уже поговорим завтра. Наверное, будет лучше дать тебе ещё какое-нибудь успокоительное со снотворным.

– Нет!.. Пожалуйста, не надо! Лучше… Лучше вы останьтесь.

К этому моменту Федерико уже развернул меня обратно к себе лицом и снова усадил на скамейку, грузно нахмурившись от моей неожиданной просьбы.

– Я… я боюсь оставаться здесь одна.

– Сюда уже никто так просто войти не сможет. Я поменяю до утра код на входных дверях…

– Пожалуйста… Я боюсь… по другой причине. Мне просто страшно, как и быть здесь совсем одной…

Не знаю, где я набралась смелости посмотреть умоляющим взглядов в глаза человека, для которого, возможно, чужие жизни не значили ровным счётом ничего. Но сейчас мне было просто плевать на всё это. Я всё равно ни черта о нём не знала, сколько бы мне о нём не рассказывала раньше та же Одувалова или Анника. Не думаю, что кто-то вообще мог его знать, кроме очень близких ему людей. А в этом месте, похоже, таковых совсем не водилось.

Может поэтому после случившегося и моей чудом спасённой жизни, я и стала смотреть на него другими глазами, увидев то, чего раньше не замечала. Вернее, убедив себя в этом. Что за этой непробивной маской неуязвимого языческого бога находился кто-то действительно живой, кто был способен не только на решительные действия, но и на настоящие человеческие чувства – на то же сочувствие или даже нечто большее.

– Хорошо. Я останусь с тобой здесь на эту ночью, но только потому, что ты ещё не в себе. Только предупреждаю сразу. Если не сможешь заснуть в течении часа, я заставлю выпить тебя снотворное.

– Но вы ведь не уйдёте, когда я засну? Я ведь могу потом опять проснуться.

В этот раз серьёзная хмурость Кроноса была смазана несдержанной улыбкой.

– Буду сторожить тебя до самого утра, пока не проснёшься.

Глава 25

Федерико не обманул. Пока мы сидели в ванной, и он, как заправский профессионал обрабатывал мои раны и накладывал на них повязки, в самой спальне за это время успели навести идеальный порядок, избавившись от всех следов совершенного там преступления. Да и Кронос, перед тем как отвести меня туда, принёс новый и чистый комплект нижнего белья для сна, заставив переодеться.

Причём всё это время я не переставала трястись от пробирающего нервного озноба и неуёмного желания вцепиться в мужчину что дури, лишь бы не отпускать его как можно дольше. Правда, цепляться не пришлось. Он сам меня обнял со спины и прижал к себе, когда мы легли в постель, и я не переставала там вздрагивать, при том что в самой комнате было далеко не прохладно.

– Постарайся не думать о случившемся и просто лежи с закрытыми глазами. Дыши глубоко, диафрагмой и не напрягайся.

Его звучный низкий голос царапал сознание с нервами, будто он говорил прямо в моей голове, и мне приходилось сдерживаться из последних сил, чтобы снова не сорваться в плач. И не только из-за произошедшего несколько минут назад в этой спальне кошмара. Слишком много всего накопилось за последние дни. И, по сути, моя жизнь до сих пор висела на волоске. То, что не сумела совершить Анника, мог сделать (или доделать) кто-то другой и даже по приказу самого Кроноса. Достаточно сделать что-нибудь не так со своей стороны или, наоборот, не сделать, и тогда уже не помогут никакие молитвы с просьбами…

– Она… действительно здесь жила уже почти три года?

Вот только пролежала я с закрытыми глазами не так уж и долго. Любые попытки расслабиться – не увенчались должным успехом. К тому же, ощущение чужого и такого огромного тела за спиной, как и немаленькой руки, осторожно обнимавшей меня за рёбра над животом, не давали моему сознанию ни единого шанса думать о чём-то другом, или не думать вовсе.

– Что-то около того. – Кронос ответил не сразу, видимо немного поразмыслив над тем, стоит ли мне отвечать или лучше напоить каким-нибудь убойным снотворным. – Я за такими вещами не слежу. – недолгая пауза и… – Она сама упросила меня оставить её здесь. Боялась возвращаться на материк. Клялась, что будет незаметной, подобно мышке, и не будет мне надоедать.

– То есть… вы вообще уже не испытывали к ней никакого интереса? Просто разрешали ей здесь жить и всё?

– Да, на условиях, что она не станет никуда лезть, выполняя, по сути, роль местной мебели. Кажется, она даже помогала где-то прислуге. Я в такие вещи не вникаю. Для этого тут работают другие нанятые специалисты. Но, скорей всего, за ней уже перестали в какой-то момент следить и вот результат.

– Значит… я первая, кого она пыталась?..

– Возможно и не первая. Были ещё пару странных случаев, но… там обошлось без жертв. У кого-то случилось сильное расстройство желудка, что пришлось в срочном порядке переправлять несчастную вертолётом с острова на большую землю, а кто-то, пытаясь самоубиться, где-то раздобыл смертельную дозу транквилизаторов. В обоих случаях всё обошлось, но вопросы, как говорится, остались без ответов.

– Д-думаете теперь, что это она? Анника?

Я ощутила, как Федерико шевельнулся, видимо, рефлекторно пожал плечами, и от его вполне естественного жеста мне вдруг очень сильно захотелось к нему прижаться. Мне так нравилось слушать, как звучал его голос – негромкий, расслабленный, прямо над моим затылком.

Кажется, я уже стала меньше дрожать и вздрагивать.

– За последние три года здесь сменилось немало прислуги и… тех же постояльцев. И Анника могла за это время исследовать дом вдоль и поперёк. Эдакий призрак, о существовании которого всем здесь известно, но все почему-то уверены, что он действительно призрак и ни на что не способен.

– У меня тоже поначалу сложилось схожее впечатление. Не выглядела она на психопатку, хотя… Не скажу, что испытывала к ней абсолютное доверие. Она всегда была такой или у неё поехала крыша уже здесь, за проведённые в этом месте годы добровольной самоизоляции?

– Боюсь, психику ей повредили намного раньше. Попасть в криминальный мир и остаться при своём уме? Тут не каждый мужчина способен сохранить собственный рассудок в изначальном виде, а женщины… Женщины ломаются практически сразу. Не выдерживает никто, даже самый сильный.

Я невольно вспомнила про Катьку Одувалову, про её разительные изменения и пугающее поведение. Да, Кронос был прав. Этот мир слишком отличался от привычного для большинства людей социума, и не почувствовать разницы было бы просто нереально. Она ощущалась сразу, как обухом по голове. И никуда не исчезала, даже если тебя окружали гостиничными апартаментами класса премиум-люкс и кормили изысканными блюдами от непревзойдённых шеф-поваров.

– И что… что вы собираетесь с ней делать дальше?

Кронос негромко хмыкнул и, судя по его ленивым движениям, попытался поудобнее устроиться на новых подушках.

– А это уже не твоя головная боль. Сейчас тебя должно волновать твоё собственное самочувствие и здоровье. И хватит уже болтать. – он произнёс всё это практически в мой затылок, едва не касаясь его губами, отчего жаркая волна будоражащей дрожи прошлась по всему моему позвоночнику, заставив меня непроизвольно напрячься. – Закрывай глаза, Дана. И постарайся заснуть. Ты меня слышала?

Откуда он узнал, что я их не закрыла? Хотя, удивляться сверхспособностям этого человека (или языческого бога) было бы явно глупо. Как и всему тому, что он делал или будет делать.

В итоге глаза всё же пришлось закрыть и даже попытаться расслабиться. Только заснуть оказалось не так уж и легко. Тем более, когда за твоей спиной лежит твой собственный похититель, недавно спасший тебя от смерти, и ждёт, когда же ты успокоишься и наконец-то отключишься.

Но я ведь сама этого захотела, чтобы он остался. И мне действительно было спокойно ощущать его близость и его руки, неосознанно путаясь во всех своих к нему чувствах и эмоциях и уже не зная, как вообще на всё это реагировать. Он же всё равно не собирается меня отпускать, по крайней мере, в самое ближайшее время. И то, что он согласился остаться здесь со мной на ночь – казалось более, чем странным. Ведь куда проще было бы скормить мне успокоительное или снотворное – и всего делов-то. А теперь вот приходится нянчиться с глупой девчонкой, от которой сейчас ничего, кроме головной боли не получишь.

Почему он выбрал второй вариант? – я так и не найду ответа. Как и усомнюсь в его схожих порывах к другим местным невольницам. Но именно этим он меня впервые так глубоко и подкупит. И тем, что меня спас, и тем, что остался.

И, как ни странно, именно в его руках, ощущая спиной его мощный защитный тыл, я наконец-то успокоюсь и не замечу, как провалюсь в беспокойный сон. Как снова окунусь с головой в бредовые образы из абстрактных кошмаров, где меня начнут преследовать местные чудовища, гоняя по бесконечному лабиринту подземного царства, временами меняющегося на тёмные улицы то ли Монте-Карло, то ли Парижа, то ли Москвы (а может всего сразу), или на мраморные коридоры с уходящей в чёрный горизонт колоннадой огромного дома на острове. И как буду пытаться убежать от них или за пределы особняка. И от его хозяина почему-то тоже. В какой-то момент я даже окажусь на песчаном берегу под скалистым обрывом у полупрозрачной морской воды и увижу вдалеке то ли яхту, то ли катер. В голове щёлкнет не менее бредовая идея, что это кто-то приплыл за мной. Я даже знаю кто. Алька и Катька Одувалова. И тут же полезу в воду, чтобы доплыть до них. Но не успею. Откуда-то вынырнет Анника в образе Эмбер Херд из Аквамена с безумными жёлтыми глазами, схватит меня за горло и потащит под воду. А там… там я сразу же начну отбиваться и кричать, но, слава богу, хотя бы не захлёбываться. Под этой водой дышать окажется хоть и тяжело, но приемлемо. Правда, моё немощное мычание на вряд ли можно назвать криками. А потом я увижу его… Длинного морского дракона или подводного змея – серебристо-бирюзового или нефритового. Он закрутит нас своим огромным длинным хвостом, а чьи-то руки подхватят меня под ребра и потянут куда-то вверх…

После чего я окажусь внутри какого-то тёмного помещения, возможно чёрного храма, куда меня вытолкнули через воду к ступеням, ведущим на массивный мраморный алтарь.

«Твоё время требует жертвы, Дана. Ты должна выбрать…» – кажется это говорила Одувалова, а может Анника. Я так и не поняла, кто из них стоял у жертвенной плиты, на которой кто-то лежал. Я пойму, кто, сразу. Конечно же Алька. И увижу ещё нескольких жрецов, угадывая кто есть кто по своим внутренним предположениям – Цепень, Марит, даже доктор Фортен и кто-то из нашей студенческой тусовки.

– Что выбрать? Зачем?

«Выбрать время или вечность. Но уйти отсюда без жертвы ты уже не сможешь…»

Какой-то бред, который я так до конца и не сумела понять, как бы ни силилась.

– А разве отсюда можно как-то уйти?

«Можно. Только не так, как ты привыкла.» – а этот голос я безошибочно уже узнаю из тысячи других. Тем более он прозвучал прямо над моей головой, или, скорее, прямо в моей голове. Я попытаюсь обернуться, чтобы увидеть его владельца, но в какой-то момент пол подо мной дрогнет, и всё перевернётся вверх ногами, а я окажусь лежащей на том самом алтаре. Правда, все, кто меня до этого окружал, отступят в тени или попросту исчезнут. Зато останется Он. И Он будет смотреть на меня сверху, заглядывая в мои глаза зачаровывающим взглядом совершенного то ли бога, то ли Демона с длинными чёрными, как смоль волосами и мраморной кожей неопределённого цвета.

«От меня не уходят, Дана. Всё, что является моим, остаётся таковым навечно. Метку Кроноса вывести невозможно.»

– Но я… не хочу уходить.

«Он мой! Слышишь, сучка! МО-ОЙ! Ты никогда его не получишь!»

Я уже не знаю, чей это был голос. Наверное, просто женский, как и образ Меры из Аквамена неожиданно заменивший бога Времени и напавший на меня с ножом. Была ли это конкретно Анника? Едва ли. Но напугала она меня опять неслабо, заставив дёрнуться всем телом и даже закричать.

– Всё… тш-ш! Это только сон. Здесь никого, кроме меня больше нет.

Голос Федерико ворвётся вместе с реальностью в моё сознание с отрезвляющей в мгновение ока скоростью. Как и его обнимающие руки, как он сам. И я уже окажусь развёрнутой к нему лицом, тут же интуитивно хватаясь за него и прижимаясь к нему со всей силы дрожащим от пережитого ужаса телом.

– Она… она опять пыталась меня убить! – и удержаться от нового приступа рыданий не сумею, надрывно всхлипывая и бубня свои плаксивые причитания в обнажённую мужскую грудь.

– А ну-ка, посмотри на меня.

Глава 26

Он заставит меня поднять голову, нащупав пальцами мои скулы и подбородок, чуть отстраняясь и приподнимая мне лицо в нужную ему сторону. Вернее, на него. И, конечно же, я не сумею не подчиниться.

– Что ты видишь? Точнее, кого?

После очередного пережитого во сне шока и заданного мне столь банального вопроса, я не сумею удержаться, чтобы не крякнуть сквозь плачь от пробравшего меня смешка. Поскольку спутать лицо Федерике Гвидиче с той же Анникой ещё и в реальности было бы просто невозможно. Даже невольно зардеюсь под прессингом его крайне серьёзного взгляда и совсем не улыбающихся глаз.

– Вас, конечно.

– И никого другого?

Я снова всхлипнула, но, скорее, чисто на автомате, так как уже успокаивалась и действительно не понимала, чего же на самом деле испугалась.

– Н-нет…

– Плакать больше не будешь?

Я лишь мотнула головой, быстро затихая и уже чувствуя себя очень глупой за очередной срыв из-за какого-то сна.

– Тогда успокаивайся.

Мужчина потянулся в сторону к ближайшей прикроватной тумбочке и подхватил оттуда кем-то предусмотрительно поставленную коробку с бумажными платками.

– Вы же её… здесь не оставите, да? – я смущённо вытянула несколько салфеток и постаралась прочистить нос без сопровождающего шумового эффекта.

– Нет, конечно. И я уже говорил, – Федерико вернул коробку на место и теперь, как всегда в своей привычной манере абсолютного пофигиста рассматривал моё покрасневшее от стыда лица, а той рукой, что до этого обнимал, когда я к нему пугливо жалась, теперь поглаживал мне спину неспешными манёврами от шеи и до самого копчика. – Это не твоя головная боль.

Потом отобрал использованные мною салфетки, скомкал и отбросил куда-то в сторону за кровать.

Я было решила, что он снова заставит меня закрыть глаза и совершить ещё одну попытку, чтобы заснуть. Но, к моему неожиданному удивлению, он вдруг уложил меня спиной на постель, причём протиснув между моих ног своё колено так, что моё правое бедро оказалось немного приподнято над матрацем, а вместе с ним и ягодица с правым боком. По сути, я наполовину лежала, а той частью тела, где находилось ещё свежее клеймо от вчерашнего таврения, как бы нависала над кроватью. Правда, обдумать всё это не успела. От закинул мою левую травмированную руку мне над головой на подушку и тут же прошёлся пальцами по подмышке нежданной лаской. Одновременно другой ладонью заскользив по моему лицу, по приоткрытым от удивлениям губам и дальше. По подбородку, скулам, шее. Так что про всё остальное я забыла едва не моментально и начала чаще дышать, ещё не совсем понимая, зачем он вдруг принялся всё это со мной делать.

Хотя, понимать тут было уже нечего, особенно когда он добрался до моего декольте, прошёлся ладонью по груди, рёбрам, животу и уже там, подхватив подол майки-топа, потянул его мешающую ткань вверх. А потом и вовсе снял без каких-либо усилий и сопротивления с моей стороны. А я и осознать толком ничего не успела, что вообще происходит. Зато моё тело отозвалось на все его действия, как говорится, на раз. Моя киска заныла едва не сразу, как только он задел мой чувствительный сосок через атласную ткань пижамы, а потом и вовсе надрывно запульсировала, едва он склонился к моей груди лицом, обхватив упругое полушарие знающими пальцами, а его горячий влажный рот накрыл моментально воспалившуюся вершину и начал терзать её сжавшуюся твёрдую горошину извивающимся языком.

Я тут же порывисто ахнула, но кое-как сдержалась, чтобы не сжать ноги. Да и едва ли бы сумела это сделать из-за того же мужского между ними бедра. Зато несдержанно выгнулась и вытянулась, будто кошка под руками ласкающего её хозяина. И задышала ещё чаще и громче, забывая абсолютно обо всём. Обо всех последних страхах, кошмарном сне и ещё свежих ранах. Казалось, они перестали о себе напоминать все сразу и одновременно. Зато моё тело млело и стенало под ласками Кроноса, будто отзывалось на все его прикосновение само по себе и вне зависимости от моих желаний.

К тому же, он впервые это делал со мной – целовал, дразнил языком, покусывал и губами, и зубами мгновенно отзывающиеся на любые его действия соски. Причём делал это настолько изощрённо и искусно, что от любого его движения, трения или прикосновения, меня словно пронзало насквозь острыми и до умопомрачения сладкими «иглами», тут же отзывающимися между ног в глубинах возбудившегося не на шутку лона. И чем дольше продолжалась эта блаженная пытка, тем больше я хотела, чтобы она не заканчивалась. Тем более в тот момент, когда мужчина проник своей горячей ладонью под мои шортики и накрыл пальцами лобок. И пошёл ещё дальше. Скользнул меж половыми губами и принялся неспешно массировать припухший от грешного желания клитор, усиливая его нарастающую пульсацию столь бесстыдными манипуляциями. Растирая, размазывая горячую влагу и без какого-либо стеснения добираясь до входа во влагалища и даже… О, господи! Даже неглубоко ныряя туда…

Мои стоны уже больше походили на плохо сдерживаемые крики. А когда мой мучитель оставил мою грудь в покое и спустился ещё ниже, к животу, стягивая с таза шортики и одновременно припадая ртом к уже перевозбуждённой киске, я и вовсе не удержалась. Вцепилась в его густую шевелюру дрожащими пальчиками, выгибаясь и откидывая голову в несдержанном порыве. Охая и протяжно поскуливая, под похотливыми движениями его горячего языка и обжигающего дыхания на моём клиторе и интимных складках. Дурея окончательно от того, что он там вытворял. Как там скользил, прихватывал губами или полностью вбирал жарким вакуумом рта мою изнывающую плоть и даже проникал языком в вагину доводя меня до полного исступления и едва не до оргазма.

Понятия не имею, как я тогда не свихнулась и как не свихнулась потом, когда он вдруг поднялся надо мной, когда прижался животом к моей раскрытой киске, несколько раз потёрся о неё своим большим членом и даже мошонкой. Глядя при этом мне в глаза. Нагибаясь ещё ниже, накрывая собой полностью, перехватывая мои руки и закидывая их мне над головой перед тем как… Как накрыть мои губы своим порочным ртом и одновременно войти в меня. Заставить задохнуться в крике, который тут же был поглощён его поцелуем и перекрыт скользнувшим в меня языком. Кажется, я совсем потерялась в ощущениях, не соображая, где и что чувствую. Меня попросту вынесло. Особенно когда он начал двигаться во мне, ускоряясь до привычного ему темпа, растягивая меня изнутри каменным фаллосом и растирая там каждую эрогенную точку до невыносимого раздражения. И одновременно трахая меня языком во рту.

О, боже… Как я сразу не кончила? Или всё-таки кончила, просто не заметила? Ведь по ощущениям это было почти на грани. От каждого его мощного толчка, нестерпимого трения внутри и поверх. Я и сама неосознанно пыталась подстроиться под его движения, раскрыться ему навстречу ещё больше и насесть самой на входящий в меня заведённым поршнем член. А уж как не могла сдержать стоны, не понимая, как ещё до сих пор не билась под ним в конвульсиях, не выгибалась всем телом и не просила то ли о большем, то ли о пощаде.

Не удивительно, что первым оргазмом меня накрыло довольно быстро и скоро. Не представляю, как тут вообще можно было не кончить и даже не сойти при этом с ума.

Но, кажется, я более-менее, но всё же оставалась при своём уме и даже понимала, что происходило и что при этом со мной продолжали делать. Вернее, что со мной вытворял Кронос, когда принимал ипостась истинного мифического бога, которого невозможно было в подобные минуты ничем остановить, и которого я начинала и бояться, и хотеть ещё больше – до одури, до полного срыва в его губительную Бездну.

Я и опомниться не успела, как он резко перевернул меня на живот, потом подложил под меня подушку и покрыл собою уже со спины, сливаясь, спаиваясь нашими телами в одну живую массу – прекрасную и буквально мифическую. Как жаль, что я не могла увидеть эту картинку со стороны, как он в меня входил, как прижимался низом живота к моим ягодицам, совсем рядом от поставленного им клейма и как после начинал в меня вбиваться, жёстко, быстро, грубо и до умопомрачения сладко. А я лишь задыхалась от учащённых стонов и сотрясалась от его заведённых толчков и новых оргазмов, пока он брал меня снова и снова, хрипло дыша над моим затылком или у самого уха или даже утробно рыча, как изголодавшийся зверь. И у меня будто лопалось в голове от этих звуков наркотическим фейерверком, в унисон всем ударам его члена или сливаясь с моим очередным запредельным экстазом.

Сколько я тогда кончила, едва ли можно было вообще сосчитать. Но то, что после этого безумного забега я вскоре отключилась и забылась в глубоком сладком сне, это я уже пойму потом. То, что Федерико специально решил устроить мне свой очередной секс-марафон, чтобы хоть как-то выбить из меня пережитый стресс с затянувшимся напряжением. И за что я ему буду в определённом смысле даже благодарна, потому что просплю после этого ещё несколько часов и проснусь без слёз и истерик, едва ли понимая где и почему. Правда, самого мужчины уже рядом не окажется, зато оставленные им следы (и во мне тоже) укажут на то, что пережитое с ним блаженное сумасшествие было далеко не сном. Он действительно провёл со мной всю ночь и всё ранее утро, и снова отымел меня в своей излюбленной манере – долго, по-взрослому и почти без остановок.

И, как ни странно, я ещё не скоро встану с кровати. Буду нежиться и лежать в смятых сугробах постели, вдыхая оставленный мужчиной тёрпкий запах его кожи, едва уловимых парфюмов, пота и более резкий аромат семени. Понимая вполне осознанно, насколько он мне нравится и больше не взывает чувства паники, как раньше.

Неужели я где-то успела переступить эту невидимую грань и не заметить данного факт? Не заметить, как моё отношение к Федерику Гвидиче начало приобретать совершенно иную форму и претерпевать разительные метаморфозы.

Может я действительно сошла с ума и банально не заметила этого? Ведь это вроде как неправильно. Но он сам ничего такого не делал, чтобы вызвать у меня совершенно противоположные чувства, учитывая, что до романтика ему было, как отсюда вплавь до Антарктиды. А может виной всему была сама окружающая меня обстановка – не совсем нормальная и далеко неестественная, на фоне которой он и в самом деле выглядел, как некий бог и единственный полноправный хозяин. Причём других альтернатив попросту не существовало, ни тому миру, где я сейчас находилась, ни ему самому.

Остаётся лишь надеяться, что я всё же не сойду здесь с ума, как это случилось с Анникой и не захочу так же остаться на этом острове рядом с этим человеком до конца своих дней. Хотя, вообще не представляю, что меня тут дальше ждёт, и как долго Кронос будет развлекаться с моей помощью, а может и сытиться в своих исключительных извращённых утехах.

Глава 27

Конечно, он не продержал её всю ночь в холодильной камере, иначе до утра она бы просто не дотянула. Но пару часов, чтобы остыла и начала думать уже о том, чтобы как-то выжить в своей нынешней ситуации, ей должно было хватить с лихвой. Поэтому и спускался на цокольный этаж без особой спешки, как и до этого не торопился уходить из комнаты Даны. Наблюдая, наверное, где-то с полчаса, как та проваливается в очередной глубокий сон едва не со счастливой улыбкой на растёртых его поцелуями маково красных губах.

Обычно подобные слабости он себе не позволял, точнее, вообще никогда ими не страдал, не говоря уже про то, чтобы с кем-то остаться на ночь, ещё и не в своей постели. По крайней мере, не в этом доме и не в этой части особняка. Но то, что произошло этой ночью, как бы само собой ввело нежданные коррективы в привычную для него жизнь, практически перевернув всё с ног на голову.

Вот и сейчас, приближаясь к одной из звуконепроницаемых камер подвала, он чувствовал раздражающий его дискомфорт от мыслей, что какая-то неуравновешенная дура всего за несколько минут перевернула привычный ход его личной жизни с ног на голову. Заставила делать то, что он никогда до этого не делал, да и не думал делать когда-либо вообще.

Кивнув сидящему у дверей нужного ему помещения охраннику и тем самым отпуская явно скучающего бывшего спецназовца на временную разминку, Федерико набрал у дверной панели на сенсорном дисплее нужный код. Дождался, когда зажжётся зелёная «лампочка» и раздастся характерный звук открываемого электронного замка. Только после этого вошёл в небольшую камеру без окон и мебели, не забыв прихватить из коридора стул, на котором до этого сидел местный цербер.

Анника, естественно, не спала, хотя и лежала до этого на полу, явно пытаясь до этого немного вздремнуть. Тут же приподняла голову и без какой-либо спешки стала подтягивать руки и опираться ими о гладкий пол, чтобы принять сидячее положение. Тело напряжено до предела, взгляд вроде как и присутствует в данной реальности, но едва ли принадлежит абсолютно здравому (или трезвому) человеку. Если бы он точно не знал, что она чиста и не сидит на опиумах, решил бы, что находится либо под кайфом, либо просто отбита на всю голову.

– Ну, что ж, Анни. Я, так понимаю, ты очень жаждала со мной встретиться лично, раз решила устроить сегодняшнее представление года, совершенно не задумываясь о последствиях и собственном будущем.

– Разве у меня здесь было какое-то будущее? И разве это жизнь? Быть всего лишь тенью. Быть никем.

Она прижалась спиной к противоположной от входа стене, продолжая смотреть на вошедшего хозяина дома или, вернее, окружавшей её тюрьмы, частично осмысленным взглядом. Боялась ли она его. Несомненно. Можно прекрасно разыграть выученную за три года до совершенства роль, но вот скрыть полностью испытываемые чувства со страхами – этому не поможет даже самое действенное самовнушение.

Он ощущал, подобно матёрому зверю-хищнику, исходящие от неё эмоции даже с расстояния в два метра, когда ставил принесённый с собой стул по центру узкой комнатки, а потом неспешно усаживался прямо напротив вроде как присмиревшей «бунтарки».

– Ты сама захотела остаться, если мне не изменяет память, по собственной инициативе, Анника. Хотя я должен был заподозрить в данном рвении некие странности ещё тогда. Но почему-то списал их на твою якобы слегка травмированную психику.

И опять же нарушив собственные правила касательно всех своих временных приобретений – не оставлять кого-то из использованных по назначению девушек дольше пяти-шести месяцев на данном острове.

– Если думаешь, что я стану просить прощение за эту малокососку, и не надейся! Потому что теперь буду корить себя всю оставшуюся жизнь, что не сумела её прирезать!

– Одно только непонятно. Если бы тебе это всё же удалось, как бы ты тогда сумела избежать ответного наказания? Или ты поэтому и не довела начатое до конца? В какой-то момент просто испугалась? Понимала, чем это могло для тебя закончиться, да? И, судя по всему, не только для тебя одной.

Он облокотился о расставленные в стороны колени, поддавшись корпусом вперёд и сведя пальцы рук во внушительный и ложно расслабленный «замок». И, само собой, вперившись исподлобья далеко не отеческим взглядом на зарвавшуюся блондинку. Странно было уже то, что он когда-то на неё повёлся, хотя обычно мог по одним лишь глазам определить, кто перед ним – жертва или, наоборот, ненасытная хищница. А здесь и особенно сейчас предстала целая бурная помесь сразу из нескольких далеко не приятных ипостасей. И психопатка, и блядушка, и возможно даже какая-нибудь извращенка. Хотя, надо отдать ей должное, водила она его (и не далеко не его одного) за нос очень долго – целых три года!

– Не понимаю, о чём ты… – коронная классическая фраза, которая невольно вызывала улыбку и даже ответный смешок. Как и последовавшая на чуть «отупевшем» лице Анники мимика напряжённого недопонимания.

– Да неужели? – он всё же не удержался и жёстко осклабился, восхищаясь завидной выдержке столь непревзойдённой актрисульке. Хотя, на счёт непревзойдённой он явно погорячился. До истинной лицедейки ей, ох как, далеко. Особенно сейчас, когда в поплывших от долгого ожидания и бессонной ночи глазах задрожали знакомые нотки панического страха.

– Даже интересно, как долго ты будешь всё это якобы не понимать. Ты же, по сути, пошла сейчас ва-банк, хотя раньше вела свою подрывную деятельность куда профессиональнее и осторожнее. Что же случилось на этот раз? Почему тебя потянуло на такие радикальные меры? Или кто-то действительно приказал тебе убить эту девочку, а потом, типа, прикинуться сумасшедшей? Вполне продуманный от и до план, если не считать того момента, когда ты вдруг решила спасовать. Уверен, твоему нанимателю подобный исход возложенной на тебя миссии мало чем понравится.

– Какой ещё наниматель? – теперь очередь отрывисто усмехаться над выводами Кроноса перешла заметно ошалевшей Аннике.

– Это ты мне скажи? У меня достаточно доброжелателей, кто хотел бы иметь свои глаза и уши в данном месте. Но, судя по всему, этот кто-то носит юбки, высокие каблуки и пользуется брендовой женской косметикой. Иначе зачем «ему» так обострять своё внимание на моих временных здесь содержанок?

– Хотите сказать, что кто-то из твоих постоянных пассий с материка нанял и заслал меня сюда, чтобы я следила за всеми твоими кобелиными похождениями? Серьёзно? На кой?

Девушка даже осклабилась в собственной «изумлённой» улыбке, попытавшись сделать параноика уже из него.

– А на кой тебе именно сейчас приспичило кого-то убивать? Почему ты не делала этого раньше? Почему именно эта девочка вдруг вывела тебя из себя до подобного, вроде как неконтролируемого желания и состояния аффекта?

– П-потому… что ты поставил ей клеймо! Сделал её своей до конца жизни! То, что не захотел делать со мной, ни с кем-то другим! Ты бы видел, как она на него отреагировала. Она вообще не поняла, что это такое, и какие привилегии твоя метка открывает ей в будущем!

Надо отдать должное, отыграла она эту часть идеально заученной роли просто безупречно. Но в том-то и дело, у неё было слишком много до этого времени, чтобы отрепетировать подобные нюансы до исключительного совершенства.

– А тебе самой откуда о них известно, Анни? Разве я или кто-то в этом доме мог рассказать далеко не всем известные аспекты моей личной жизни и предпочтений? Тем более о преимуществах данного клейма. За прошедшие три года Дана не единственная, кто получал его от меня, но единственная, на кого ты решила вдруг сегодня напасть. Слишком много расхождений и странностей в твоих действиях.

– Не более, чем в твоих или в чьих-то других! И почему я не могла сорваться именно сегодня? Может мне хотелось наконец-то привлечь к себе твоё пофигисткое внимание? Может таким образом я пыталась достучаться до тебя!..

– Чтобы получить за содеянное высшую меру? Или ты действительно думала, что я оставлю после возможного убийства тебя в живых? А может даже пожалею и отправлю в психушку?

В этот раз она не стала скрывать ни страха, ни забившейся в широко раскрытых глазах животной паники. Даже кровь от лица отхлынула, поскольку она и оставалась сейчас до сих пор в живых только потому, что Кроносу захотелось лично её допросить. Ведь если она не захочет разговаривать с ним об этом по-хорошему…

– Какой бы хорошей актрисой ты ни была, нельзя подготовить предстоящее преступление и не оставить при этом никаких наводящих следов или вопросов. Где-то, в любом случае, вылезут погрешности и потянут за собой кучу новых и весьма занимательных открытий. Да, свою роль ты отыграла на удивление идеально, только с убийством вышла явная промашка. Почему это должна была сделать ты, а не твой тайный напарник (я так понимаю, ты здесь занимаешься секретными диверсиями далеко не в гордом одиночестве)? Почему тебя вдруг решили списать? И почему ты решила остановиться и не довести возложенное на тебя задание до конца? Анни, ты же далеко не дурочка и не можешь не знать, как я подхожу к подобным вещам. Если захочу что-то узнать, то всегда это узнаю. Например, сейчас, вернее полчаса назад, я узнал, что на счёт твоей матери в Леммер[1] ежемесячно через ряд банковских посредников поступают вполне себе приличные отчисления на безбедное существование целой семьи из пяти человек. Не говоря про отдельный счёт в одном из многочисленных банков Люксембурга, славящийся на весь мир своей оффшорной зоной и низкой процентной ставкой по налогам. Имя владелицы данного трастового фонда, конечно, изменено, но моим специалистам не стоило никаких усилий проверить, кто же такая Магдалена Классенс и что её связывает с твоей семьёй. Я могу тебе показать распечатки банковских документов, включая «скрин» данной Магдалены с паспортом, который она сделала в вышеупомянутом банке чуть более трёх лет назад, как раз за несколько недель до нашей с тобой судьбоносной встречи в Сан-Ремо. Правда, на этом снимке она была брюнеткой, но сам факт…

– Это… это какая-то ошибка! Меня кто-то пытается подставить!

Мужчина сдержанно выдохнул и так же с подчёркнутой ленцой оттолкнулся от коленей и откинулся на спинку стула, взирая свысока на жалкую фигурку девушки ничего не выражающим взглядом. К тому же, ему ничего не стоило сейчас встать и уйти отсюда, ничего не говоря на прощание, как и о том, что же её ждало в самое ближайшее время.

– Анни, я тебя очень прошу, будь хорошей девочкой и просто расскажи мне всё без утайки и намеренных недомолвок. Обещаю, я буду с тобой предельно тактичен, если ты будешь предельно со мной честна. Насколько я помню, ты ещё никого здесь убить не успела, и у меня нет причин отвечать тебе взаимностью. Но ты совершила попытку. Единственное, что может спасти тебя от серьёзного наказания – это рассказать о себе всю правду. О себе и о своём нанимателе. И самое главное. То, что твоя семья проживает в Нидерландах в полторы тысячи километрах отсюда, едва ли делает её какой-то недосягаемой или неприкосновенной.

– Т-ты… ты не сможешь этого сделать… ты ведь не такой!..

– Какой не такой, Анни? – голос Кроноса за всё время их «милого» разговора так и не изменился. Оставался спокойным, едва не мягким, но далеко не вкрадчивым. Как и выражение абсолютно апатичного к происходящему лица. Только на последней фразе его веки заметно потяжелели, а от прямого, вроде как ничего не выражающего взгляда у девушки резко похолодела спина, затылок и внутренности. Как и от окончательно сошедшей с его губ улыбки. – Откуда тебе вообще знать, какой я и на что способен? Но… если тебе это захотелось узнать именно сейчас, что ж… Не буду тогда отказывать тебе в данном желании.

Он начал вдруг вставать со стула, демонстрируя своё явное намерение отсюда уйти, после чего Анника всё-таки не выдержала и поддалась интуитивно немного вперёд, будто собираясь остановить его физически.

– Нет! Пожалуйста!..

– Что, пожалуйста, Анни?

– Я согласна! Я расскажу всё тебе! Но только тебе!

___________________________

[1] Леммер – город в Нидерландах

Часть вторая

Глава 28

Следующая неделя на острове мало чем отличалась от предыдущих дней. Хотя по ощущениям и видам из окна я едва ли воспринимала, будто нахожусь очень далеко от внешнего мира, и выбраться отсюда самостоятельно у меня навряд ли как-то получится. Может мне всё ещё хотелось думать, что это затянувшийся кошмарный сон, и я обязательно скоро проснусь? Но, просыпаясь снова и снова в той же постели и в той же комнате, приходилось мириться с тем фактом, что я всё такая же жертва похищения, как и почти две недели назад.

Сложнее, наверное, было воспринимать совершённое на меня недавно покушение. И если бы не поход к доктору Фортену в местный медпункт и не наложенные им на руку швы с постоянным напоминанием в виде повязки на обработанных ранах, я бы с радостью не думала и не вспоминала об Аннике весь остаток своей жизни. Но, увы, такие вещи сложно забыть, как и пытаться списать их на очередное кошмарное сновидение. А уж думать о том, что, возможно, здесь живёт далеко не одна такая Анника, было то ещё испытание. Поэтому, мысли о том, чтобы познакомиться здесь с кем-то ещё – точнее, с такой же, как я жертвой по несчастью – уже не выглядели столь привлекательными как раньше. Даже теперь глядя на Марит и того же доктора Фортена, моё чувство доверия к ним ощутимо поубавилось. Про остальных слуг можно и не говорить. К ним я испытывала ещё больше подозрений с опасением, невольно сравнивая всех подряд как с Одуваловой, так и с чокнутой Анникой.

Как, оказывается, мало надо для того, чтобы потерять чувство полной защищённости и перестать верить кому бы то ни было. Правда, на малое это тоже не особо тянуло, но факт оставался фактом. Моя жизнь в качестве похищенной рабыни обострилась в разы, хотя все последующие дни ничего экстремального со мной вроде как уже и не происходило. Даже Кронос не наведывался ко мне в гости и не приглашал к себе, чем вызвал у меня чувство полного непонимания и нечто близкого к тоске.

С одной стороны я убеждала себя, что это связано с моим ранением и пережитым стрессом, но с другой… Ему же не помешали мои раны с ожогом на следующее утро после случившегося, когда он меня в буквальном смысле этого слова оттрахал, тем самым вымотав физически и отправив в «нокаут» глубокого сна. Что же ему мешало встречаться со мной после этого? Или… он нашёл себе новую игрушку и теперь развлекался во всю со своей очередной относительно свежей пассией?

Как бы там ни было на самом деле, но спрашивать у той же Марит про её хозяина у меня пока не хватало смелости. А потом, можно сказать, и вовсе произошло некое чудо. Где-то буквально на второй день после нападения Анники, мне разрешили прогуляться по одному из садов имения. Но, конечно же не одной, а в сопровождении моей постоянной теперь прислуги. И то, скорее, для ощущения мнимой безопасности, чтобы я не дёргалась каждую минуту и не шарахалась в панике от любого куста или дерева, выискивая за каждым растением притаившегося наёмного убийцу.

– А что сделали с… с Анникой? Она до сих пор на острове? – задать об этом вопрос Марит я рискнула в тот же день, когда меня повели на первую прогулку по свежему воздуху, разрешив взять с собой электронную читалку.

– Нет. Её увезли отсюда ещё вчера, причём в наручниках.

Зачем было сказано про наручники, я так и не пойму. Может, чтобы успокоить меня окончательно, дав понять, что так поступят с каждым, кто посмеет покуситься на жизнь любимых игрушек Кроноса?

– Ты это видела лично?

– Да, конечно. Это видела практически вся прислуга. – Марит ответила с таким невозмутимым выражением лица, будто перечисляла блюда сегодняшнего меню на обед и ужин. – Посадили в салон джипа с тонированными окнами и повезли к пристани. Господин Гвидиче даже не захотел беспокоить из-за неё экипаж джета, отправив на материк на служебном катере. А это уже не столь быстрое, как и далеко не приятное путешествие.

– И что с ней сделают потом?.. На материке?

Служанка сдержанно передёрнула плечами и совершенно не изменилась в выражении абсолютно безучастного к судьбе несостоявшейся убийцы лица.

– О таких вещах нас не информируют. Кроме как предупреждают о последствиях, если кто-то имеет какие-то иные цели пребывания на этом острове, кроме официальных и оговорённых в контракте.

– Так вы ещё и контракты подписываете?

– Конечно. Как и расписку о неразглашении.

– И как же сюда вообще попадают, кроме тех девушек, которых привозят против воли?

Я так увлеклась расспросами и открывшимися передо мной возможностями, что малость забылась и немножко переступала допустимую грань. Видимо, Федерико отдал распоряжение не просто за мной присматривать, но и даже поддерживать разговор, если меня вдруг на него пробьёт. Правда в этот раз Марит сдержанно улыбнулась (что уже было неожиданным для меня открытием, если не потрясением) и впервые за этот час уклонилась от ответа.

– Боюсь, мисс Дана, я не могу обсуждать с вами подобные темы разговоров.

– Да, точно! Вы же подписывали расписку о неразглашении. – я сама за неё закончила, смущённо краснея и понимая, что ничего особенного в этом плане не изменилось. Я всё та же пленница и моего истинного здесь статуса никто не отменял. Возможно и дали какое-то послабление, но не более того.

Хотя, надо сказать, мне оно пришлось по душе. Увидеть ухоженный и благоухающий в это время года островной сад с экзотическими растениями, неизвестными цветами и со сдержанной парковой архитектурой в виде каменных дорожек, скамеек и беседок – оказалось на удивление той ещё отдушиной. К тому же он был стилизован сразу под несколько видов ландшафтного дизайна и, по сути, разделён на немаленькие зоны. А те, в свою очередь, были заполнены весьма впечатляющими композициями из тех же растений и рукотворными украшениями человеческого гения. В итоге я насчитала где-то с пять таких зон – от классического английского, обязательного средиземноморского и до японского каменного сада. И все они мне безумно понравились, как своей феншуйской продуманностью, так и безупречной ухоженностью.

– А господин Гвидиче сам здесь когда-нибудь бывает? – в первый день моей первой сюда вылазки мне потребовалось не меньше часа чтобы всё тут обойти, рассмотреть и даже понюхать некоторые цветы. К тому же, здесь было очень много плодовых деревьев, которые к окончанию лета были увешаны немаленьких количеством спелых фруктов, буквально приманивая ими к себе подобных мне глупышек и едва не демонстративно предлагая вкусить свои сочные плоды прямо с веток. Чем я, впрочем, не преминула воспользоваться несколько раз, а Марит, как нельзя кстати к такому случаю прихватила с собой салфетки и даже бутылку с минеральной водой.

– Конечно, бывает, если не слишком занят.

– Один или?..

– По большему счёту один. Хотя телефонные звонки достают его и здесь.

– А сейчас он где, если не секрет?

– Ещё с утра улетел с острова.

Вот уж никогда бы не подумала, что подобное известие способно вызвать у меня неожиданное уныние. Хотя, можно было и так догадаться. Раз Аннику вчера отправили на материк по воде, то, скорей всего, Кронос отправился следом, чтобы проследить за её участью, если и не лично, то через какие-то другие свои распоряжения. А может он просто вернулся к своей повседневной жизни, которая могла включать в себя ещё и публичную. Ведь и Одувалова, и Анника говорили о том, что у него полно других более постоянных пассий и на большой земле. Кто его знает. Вдруг он за кем-то очень сильно соскучился. Он же не клялся мне в вечной верности и уж тем более в любви, а поставленное им клеймо – ещё не залог более глубоких с ним отношений.

Чёрт! Это ж надо было так попасть, чтобы сходить теперь с ума перед полной неизвестностью, которая едва ли сулила мне что-то хорошее вообще. Моё счастье, что я испытывала хоть какую-то симпатию к этому человеку и неосознанно теперь тянулась к нему, как мысленно, так и физически. Мне вообще было очень сложно представить себе, что кому-то из похищенных им девушек он мог не нравиться, или они относились к нему совершенно иначе, чем я – ненавидели и переживали под его руками и поцелуями сильнейшее отвращение. Как было можно не дуреть под его знающими ласками, мощным телом и сминающей на раз энергетикой, от которых любое чувство самосохранения в ту же секунду начинало трещать по швам и стираться под его пальцами в невесомую пыль. А уж забыть, как он в тебя вбивался или как дразнил языком самые чувствительные и эрогенные точки… Тут было сложно не вспыхнуть и не покраснеть от одного лишь лёгкого воспоминания. Или того хуже, пережить нежданную вспышку острого возбуждения.

Боюсь, я банально не смогу не думать об этом – не думать о Кроносе и о наших с них отношения вообще. Ведь мне всё равно ничего другого здесь и не остаётся делать. Читать одни книжки? Серьёзно? Где я теперь буду постоянно сравнивать главных героев с этим полубогом-получеловеком и понимать, насколько они все далеки от оригинала.

– И, конечно, ты не знаешь, когда он вернётся?

Очередная мягкая улыбка Марит ответила на мой вопрос куда красноречивее произнесённых вслух слов.

– Он редко когда ставит об этом в известность прислугу и ещё реже делает это лично.

– А как долго он может отсутствовать? – уж такие вещи тут должны знать практически все, кроме тайных наложниц Крона, естественно.

– По-разному. От нескольких часов, дней и до недель. Самое долгое, на моей памяти – это был месяц. Но это было связано с каким-то трауром в семье господина Гвидиче, из-за чего ему пришлось улететь вначале в Бразилию, а потом в Штаты. Само собой, что он там делал и зачем летал, я не знаю. Но случается и такое. Если и не часто, то периодически уж точно.

– А где мне ещё можно будет здесь гулять? Ведь, как ни крути, это остров, и едва ли у меня получится как-то отсюда сбежать.

– Сбежать может и не получиться, но временно где-то спрятаться или что-то с собой сделать, тут уж, как говорится, у кого и сколько хватит фантазии. Поэтому подобные вещи должны быть согласованы с господином Гвидиче лично, а он, в свою очередь, должен дать на них своё прямое разрешение.

Я могла догадаться об этом и сама. Так что ответу Марит даже не удивилась. Может просто хотела получить чёткое подтверждение и сделать очередную галочку в своей воображаемой записной книжке, где делала «заметки» касательно здешних запретов и своих минимальных возможностей? Как бы там ни было, но прощупывать почву и узнавать важные для себя вещи я не переставала, используя для этого любой удобный случай и подходящий момент.

Так что вопрос про прогулки за пределами особняка был задан вполне уместно и даже вовремя. Потому что буквально через несколько дней мне разрешили гулять не только по парку, но и заранее предупредили о том, что я могу устроить себе небольшую поездку по острову и таким образом хоть немного себя отвлечь и развлечь. Сказать, что я была шокирована данным известием – не сказать ровным счётом ни о чём. По сути, это больше напоминало весьма щедрый подарок на Новый год или ко Дню Рождения. К тому же, я в который раз убедилась, что все мои вопросы передаются непосредственно самому Кроносу, что тоже было немного странным. Ведь, если так подумать, его не должны были волновать не относящиеся к нему лично проблемы его наложниц. Тем более, что почти все они надолго здесь не задерживались (а после случая с Анникой едва ли станут задерживаться вообще). Перетерпеть несколько дней заточения в комнатах особняка – вроде как не такая уж и тяжёлая задача. Куда страшнее задумываться о своей дальнейшей участи, за пределами данного острова.

Как ни странно, но о последнем я сейчас вообще не хотела думать. Не говоря о том факте, что я пробыла здесь не так уж и долго. И едва ли Кронос будет кого-то клеймить, если не собирается держать этого кого-то на своём острове дольше нескольких недель или месяцев.

Вот и сейчас, когда меня везли во внедорожнике тёмно-зелёного цвета с открытым верхом по центральной асфальтированной дороге (той самой, по которой меня привезли в особняк с частного аэродрома острова), я почему-то думала о том, что подобная привилегия была предоставлена мне не просто так. С одной стороны я, скорей всего, заслужила её из-за нападения Анники, но с другой… Что-то я сильно сомневалась касательно того, чтобы Федерико сделал то же самое для других своих местных пассиий. К тому же раны мои уже заметно затянулись, швы мне сняли ещё вчера, а Кроноса я так за эти дни ни разу и не увидела. Может это была с его стороны своеобразная компенсация? Хотя, откуда ему знать, хотела ли я его видеть или наоборот? А если бы даже и знал, что бы это могло изменить?

Главное, что это случилось. Я получила пусть и мизерную, но вполне себе реальную свободу от четырёх стен, с возможностью увидеть большее, а может и захотеть потом что-то в довесок. Разве это не есть привилегия, за которой может последовать нечто более значимое и особенное?

Глава 29

– А это что за строения? – Марит с нами почему-то не поехала. Видимо, наличия водителя-телохранителя (а возможно и бывшего спецназовца) было вполне для меня достаточно. К тому же нам дали в дорогу целую корзину-переноску с лёгкими закусками и питьём, как будто и вправду отправили нас как минимум на пикник в другую часть острова на несколько часов, а то и на полдня. Чему я, если честно, совершенно не возражала.

Единственное, мне пришлось поначалу испытать лёгкий дискомфорт, когда меня представляли новому лицу, мягко намекая о том, что без него за пределами имения я не сумею и шагу лишнего ступить. Его, кстати, тоже назвали только по имени – Андрэ, и в отличие от Марит он был совершенно неразговорчивым. Да и говорил при этом с лёгким акцентом на английском, отвечая сдержанно, коротко и только по существу. Правда, хотя бы в форму вырядился не в военную и не в камуфляжную, а в обычные брюки из джинсовой ткани, свободную светлую рубашку (застёгнутую, само собой, на все пуговки) и чёрные берцы. А когда уселся за руль, нацепил на нос чёрные солнцезащитные очки, полностью скрывшие его вроде как синие глаза.

К слову, выправка у него действительно была военной, и передвигался он, вроде как естественно, но всё равно как-то по-другому, удерживая безупречную осанку с высоко поднятой головой и стараясь без надобности не издавать лишних звуков или не делать ненужных движений. А иногда и вовсе напоминал большую хищную кошку, гибкую, плавную и спокойную до невозможности. Некоторые его повадки походили на повадки Кроноса, но не все. Отличий между ними хватало предостаточно, особенно во внешности. Всё равно что сравнивать день и ночь. Здоровенного и мощного, как Геркулес, Федерико против худосочного жилистого, гладко выбритого Андрэ с короткой стрижкой рыжевато-русых волос, а по возрасту и того где-то лет под тридцать.

По правде говоря, я даже поначалу засомневалась в том, что передо мной профессиональный военный, и что при других обстоятельствах я едва ли бы вообще как-то и где-то его заметила. Но тем днём у меня всё равно не было другого выбора. И мне очень сильно хотелось посмотреть остров или хотя бы большую его часть.

– Это конюшня с манежами и плацем для дрессировки племенных лошадей. Господин Гвидиче держит здесь лучших своих скакунов. По сути, он и приобрёл данный остров для данной цели. Коллекционированием лошадей он занимается уже очень давно, а учитывая, цену некоторых отдельных экземпляров…

Впервые Андрэ сказал мне даже больше двух слов, удивив меня не только этим.

Оказывается, Кронос, ко всему прочему, коллекционирует ещё и скаковых лошадей? Вот так новость, ещё и после стольких прожитых здесь дней.

Боюсь, подобными темпами я узнаю о нём хоть что-то существенное уже где-то ближе к своей пенсии. Если, конечно, доживу до этого.

– И ч-что?.. Мы можем туда поехать? Прямо сейчас? Это не запрещено?

Всё это время водитель смотрел строго на дорогу и отвечал, ни разу не взглянув в мою сторону. И сейчас, к слову тоже, почему-то немного затянув с паузой и будто бы сдерживая на тонких губах улыбку.

– Да. Господин Гвидиче разрешил вам посещать его конюшни. И даже дал согласие обучить вас верховой езде, если вас заинтересует данный вид тренировок.

– А кто будет обучать? – я не просто встрепенулась, а едва не прильнула впритык к лобовому стеклу лицом, всматриваясь с жадностью в довольно длинное строение с высокой треугольной крышей и дополнительными пристройками поменьше. – Вы?

– Нет, конечно. Для этого здесь работают более продвинутые профессионалы.

– А он? То есть… господин Гвидиче часто катается сам?

– Практически каждый день, когда проводит время на острове. Подобные тренировки помогают поддерживать и тонус, и форму, но, конечно, по большей части мужчинам. Девушки выбирают данный вид спорта чисто по зову сердца.

Само собой. А что ещё мог сказать бывший спецназовец, который проработал всю свою сознательную жизнь в чисто мужской компании?

Мы доехали до конюшни за считанные минуты, что, в принципе, было понятно изначально. Объехать весь остров на машине можно было и так где-то минут за десять, максимум – двадцать, если с частыми остановками. А тут, практически напрямую. Пешком, конечно, пришлось бы идти куда дольше. Хотя, я бы и так не стала возражать, если вспомнить сколько времени мне пришлось провести в имении, довольствуясь лишь прогулками по саду на небольшие расстояния.

– С ума сойти. И сколько ж тут лошадей? Целый табун?

Моему восхищению не было предела. Во-первых, я никогда ещё не видела подобных конюшен столь внушительных размеров, которые, скорее, больше походили на конный завод, а не на стандартное здание по содержанию небольшого количества животных. И, во-вторых, я вообще никогда раньше не бывала в конных клубах, хотя в детстве и мечтала записаться в один из таких. Да только родители поставили передо мной выбор, который, по сути, сделали за меня сами. Либо я буду заниматься углублённым изучением иностранных языков, либо – учиться кататься верхом неизвестно для каких будущих целей и достижений. Поскольку конный спорт сам по себе отнимал уйму времени, а ездить в пригород несколько раз в неделю было бы даже для меня серьёзным испытанием.

И вот теперь я практически не верила собственным глазам, ступая по огромному «амбару» с высоченным потолком, внутри которого по обе стороны растянулись, будто до бесконечности, секционные денники. Причём каждый денник занимал по площади едва не приличный такой домик, где жила всего одна безупречно ухоженная лошадь. А их тут было и без мысленного подсчтёта просто бесчисленное количество. И многие из них подходили к ограждению, просовывая голову в специальный зазор, как только я приближалась к очередному деннику и заглядывала внутрь.

– Сеньорита желает покататься верхом?

Ни к месту будет сказано, я даже на какое-то время успела забыть, где вообще нахожусь, и кто меня сюда сопровождал. Может поэтому и была не совсем готова к неожиданному появлению одного из местных конюхов или смотрителей – немолодому мужчине лет под шестьдесят, в джинсовом комбинезоне, рубашке с закатанными рукавами и льняной кепке, которую он тут же снял, как только к нам приблизился. Говорил он тоже на английском, но с более сильным акцентом, как будто начал учить его не так уж и давно.

– А можно? – я едва не задохнулась от восторга, не поверив сперва, что мне действительно это предложили, и Андрэ до этого тоже нисколько не шутил.

– Ну, конечно, Angioletto[*], для чего этих лентяев здесь вообще тогда держать? К тому же, многим из них не помешает хорошая разминка, если, конечно, вы умеете кататься верхом.

– А если я не умею? – я опять невольно покраснела и отвела взгляд к шикарному вороному красавцу, который почему-то не захотел ко мне приближаться и знакомиться, так сказать, нос к носу.

– Тоже мне проблема. На велосипеде куда сложнее научиться ездить, чем на лошади. Уж поверьте мне на слово, тому, кто за свою жизнь переучил не одну сотню лучших во всей Италии наездников. Не говоря про самого хозяина данной конюшни. Вот, возьмите. Попробуйте подманить его яблоком.

Конюх выудил из большого нагрудного кармана безразмерного комбинезона спелое красное яблоко и протянул его мне.

– А вообще Зевс тот ещё своенравный павлин. Даётся только под настроение, а подпускает к себе и того единицы. Под стать своему любимому хозяину. Только я вам об этом не говорил, если что…

Мужчина заговорчески понизил голос и даже приложил ладонь ребром к лицу у рта, вроде как сообщая это только мне, и чтобы никто рядом его не смог услышать.

– Джино, что ты там уже обо мне или Зевсе рассказываешь? Нельзя оставить одного даже на пять минут…

Как же я ошалела в тот момент, едва не подпрыгнув на месте и резко повернув голову, чтобы посмотреть через плечо. А как затарабанило о грудную клетку и горло моё заведшееся с полуоборота несчастное сердечко. Хотя, всего-то услышала голос Кроноса, а потом и увидела его самого, приближающего к нам с другого конца конюшни и, видимо, вынырнувшего до этого с центрального поворота от центрального входа в здание. При этом он нёс, будто налегке на вид далеко нелёгкое седло, передвигаясь неспешным шагом во всей своей исключительной красе. В чёрных бриджах с кожаной коленной леей, высоких ботинках со шнуровкой и свободной светло-серой сорочке из жатой ткани. Волосы, естественно, собраны на затылке в пучок, так что выглядел он в столь необычной для меня экипировке даже более, чем эффектно. Настолько эффектно, что у меня на какое-то время пропал не только голос, но и дыхание.

– Да ничего такого! Просто знакомлю гостью с твоим заносчивым разбойником. Вон, стал у кормушки и делает вид, будто никого не видит. Покажи ему яблоко, девочка. Может тогда проявит хоть какую-то каплю внимания с уважением.

Я даже была рада возможности отвернуться от Кроноса, заодно перевести дыхание и хоть немного прийти в себя. Это ж с ума сойти так на него реагировать. Когда это он успел вернуться на остров и почему так совпало встретиться с ним именно здесь?

На благо, мы здесь были далеко не одни, а я, в своём роде, находилась под некой защитой двух других мужчин. И чёрного мерина к слову тоже. Правда вороной красавец и вправду делал вид, будто его больше всего интересует сено в подвесной кормушке-сетке, буквально игнорируя в упор нашу дружную компанию. Никогда бы не подумала, что лошади способны так себя вести, проявляя едва не надменный характер перед надоедливыми людьми.

– Прямо как Ева предлагает запретный плод Адаму в Эдеме. – не знаю, с чего я вдруг решила пошутить на эту тему, но со стороны почему-то выглядело именно так. Особенно когда я протянула руку с яблоком в сторону ни на кого не реагирующего Зевса, едва ли ожидая, что в этот раз он наконец-то обратит на меня своё царское внимание.

– Хорошая ассоциация. Мне нравится. – конюх Джино тут же меня поддержал, а мне почему-то показалось, что все ненадолго затаили дыхание, наблюдая за тем, как же в этот раз поведёт себя чёрный красавчик.

Если не считать Федерико, который в этот момент подходил до ограждения денника, чтобы встать рядом с Джино и так же подключиться к окружившим меня зрителям. Правда, мне так и не хватило духу скосить в его сторону взгляд, как и увидеть с каким выражением лица он наблюдал за моими тщетными потугами привлечь внимание его лучшего скакуна. Положение, в которое меня угораздило попасть, оказалось ещё то. Но я стойко его выдержала, продолжая тянуть руку с яблоком к своенравному коню и с гулко бьющимся сердцем ожидая дальнейшего развития событий.

__________________________

[*] Angioletto – итал. Ангелочек

Глава 30

– Ну, хватит тебе уже строить из себя кисейную барышню, Зевс. Это же твой любимый сорт яблок. Прояви хоть каплю уважения.

Джино так подначивал коня, будто тот и вправду понимал, о чём с ним говорили. Но, в конечном счёте, Зевс всё же повернул ко мне свою большую, умную и невероятно красивую голову, а потом, словно после недолгого раздумья, развернулся в сторону ограды всем корпусом и начал делать неспешные шаги к моей руке с яблоком.

– Глазам не верю, – а я не поверила своим ушам, когда услышала подшучивающий голос Кроноса. – Он действительно это делает. И даже не смотрит в мою сторону, чтобы получить одобрение.

– Что ты от него хочешь, Рико? Скажи спасибо, что он вообще не стал на дыбы при таком большом количестве зрителей.

Я и сама едва не задохнулась от восхищения, когда этот огромный зверь приблизился ко мне и нагнул голову к моей ладони. Тут же подхватил с неё своими большими губищами сочное красное яблоко, разве что раскусив его на две части и смачно схрумкав первую половину, пока я второй свободной рукой поглаживала его бархатную, начищенную кем-то до лоснящегося блеска морду, смелея с каждым движением всё больше и больше.

– Он невероятен. – почти с придыханием проговорила я, едва не дурея от возможности любоваться со столь близкого расстояния подобным чудом природы. – Такой большой! И спокойный.

– Не обманывайтесь, Angioletto. Эта зверюга будет поковарней большинства людей. Но вы ему определённо понравились. – Джино тоже протянул руку к этому красавцу, чтобы потрепать тому холку и по-отечески похлопать по мощной шее. – Только, боюсь, это максимум чем он может вас сейчас отблагодарить. Садиться на него без подготовки и более близкого знакомства, я бы не советовал.

– Ты что, хочешь прокатиться верхом? – вопрос Кроноса застал меня, можно сказать, врасплох. Из-за чего мне волей-неволей, но пришлось повернуть к мужчине лицо и, густо краснея, смущённо кивнуть. И смутиться ещё сильнее, потому что он прошёлся по моей фигурке явно скептическим взглядом, задержавшись ненадолго на моих ногах.

– П-правда… я ещё никогда раньше не ездила на лошадях. Но всегда мечтала научиться. Хотя… если это очень сложно и будет для кого-то в напряг…

– Ты должно быть шутишь, девочка! – Джино даже отрывисто посмеялся над моим немощным лепетом. – Этих лентяев надо гонять, как не знаю кого, каждый божий день, а то ещё заплывут жиром.

– А разве лошади могут заплыть жиром? – я от удивления даже раскрыла рот, снова посмотрев на обнюхивающего мою пустую ладонь Зевса, не в состоянии представить себе этого грациозного красавца распухшего от жировой прослойки.

В этот раз надо мной посмеялся ещё и Федерико.

– Едва ли, но часть мышц может запросто атрофироваться. А для породистых скакунов это подобно медленной смерти. Так кого же мне запрячь для нашей милой гостьи, Рико? Принцессу или Фидеса?

– Всё на твоё усмотрение. Это же твои владения. Самый главный здесь ты, вот и выбирай.

Похоже, последнее было сказано с некоей ироничной подколкой, но едва ли Крон стал бы так с кем-то шутить вообще. Скорей всего так и было на самом деле, разве что сам Гвидиче являлся официальным хозяином данного места, а Джино – негласным. Не удивлюсь, если у конюха в одной из ближайших пристроек находилось постоянное место жительство.

– Только не думай, что позволю тебе наблюдать за этим со стороны безучастным зрителем. Я тут хоть и главный, но покупал этих холёных бездельников не из своего кармана.

Как ни странно, но Кронос на это ничего не ответил, лишь спокойно осклабившись и наконец-то открыв дверь в денник, чтобы войти внутрь.

– И после этого ты тут кого-то называешь лентяями?

Правда, они вскоре переключились на более беглый итальянский, который я, к слову, понимала лишь урывками или отдельными словами, впервые жалея, что не выбрала когда-то этот мелодичный язык для более глубокого изучения. И чем это я раньше вообще думала?

В итоге лошадь для меня подобрал именно Джино, вызвав по своему мобильному ещё одного служащего конюшни и отдав тому распоряжение принести подходящее для первой тренировки седло со сбруей.

– Ей бы не помешали более подходящие бриджи, а то, боюсь, от этих брендовых штанишек уже через час останутся одни лоскутья. – к слову, Федерико не преминул сделать замечание моим джинсам, пока сам закреплял на Зевсе седло, а я стояла в это время у соседнего денника напротив и наблюдала за схожим процессом, но с другой лошадью и другими профессионалами своего дела. Хотя, надо признаться, меня больше всего тянуло в стойло, где находился Кронос, который, как мне казалось, за всё это время даже головы в мою сторону не повернул.

– Ничего смертельного. Тот, кто за первые уроки езды верхом ни разу не натёр себе ног с промежностью, тот, считай, и не пробовал, что это такое в действительности.

Ответная шутка Джино как-то не особо пришлась мне по душе, и я сама с опаской глянула на свои джинсы, пытаясь мысленно сравнить их с более плотными бриджами Кроноса. И, надо отметить, визуальный осмотр оказался явно не в пользу моих стильных штанишек (как их сам назвал мужчина). Правда, всё же решила не обращать внимания на чужие ироничные подколки, так как всё равно не собиралась учиться кататься весь сегодняшний день. Не говоря о возможности быть сброшенной на землю лошадью, которую выбрал для меня Джино – белоснежную кобылу по кличке Принцесса (или, точнее, по-итальянски Принчипесса). Пусть она и выглядела более спокойной и менее надменной, чем Зевс, но, как говорится, внешность зачастую бывает обманчивой. Тем более, когда ощущаешь себя очень маленькой девочкой, стоя рядом с таким большим животным и невольно вспоминая, на какие подвиги они вообще способны.

А когда нас обеих повели из конюшни на открытый манеж или плац, я ощутила эту разницу во всей красе, не в состоянии отвести восхищённого взгляда от этой грациозной и захватывающей дух красавицы.

– Поговорите с ней немножко и обязательно погладьте. Пусть она к вам немного привыкнет.

Как только мы вышли под открытое небо и весьма впечатляющий своими размерами манеж, по периметру которого росли высоченные деревья, создавая своими широкими густыми кронами эффект полушатра, я испытала ещё большее волнение, смешанное с лёгким страхом и тем же восхищением. Но Джино всё-таки послушалась, приблизившись к полностью осёдланной кобыле и погладив её шею и морду, как когда-то до этого гладила Зевса. Причём выглядела эта красавица на порядок спокойней и апатичней. Но менее красивей от этого не становилась.

– Привет, Принцесса. Я Дана. Надеюсь, мы сдружимся, и ты меня не захочешь потом скинуть? – едва ли я всё это говорила в шутку, поскольку не могла себе представить, чтобы такое крупное животное не могло понимать человеческого языка. Да и мне всё ещё было не по себе от предстоящих перспектив. А когда где-то через минуту из центральных ворот конюшни вышел Кронос, ведя под удила высокомерного Зевса, моё волнение едва не вышло из-под контроля.

– Как успехи? – а его последовавший вскоре вопрос в мою сторону и вовсе вогнал меня в краску. Как будто он не видел, что я до сих пор стою на земле, готовясь к неизбежному.

– Roma non fu fatta in un giorno[*]. Было бы желание, а остальное приложится через время. Я ведь прав, Angioletto? – казалось, Джино встал на мою сторону едва не с первой секунды нашего с ним знакомства и теперь поддерживал меня в моём безумном начинании, как никто другой.

Хотя, при появлении Федерико мой энтузиазм приказал почему-то долго жить. Тем не менее, я всё же рискнула пойти до конца и залезть в седло, наблюдая со стороны, как это делает Кронос – с такой лёгкостью, естественностью и грациозностью, о которых мне сейчас приходилось только мечтать. Причём я бы без чужой помощи никогда бы этого не сделала, даже под чутким руководством профессионального тренера. Но каким-то чудом, мне это удалось, потратив на всё про всё не меньше трёх минут с чувством собственного достоинства, ибо никогда ещё я не чувствовала себя настолько непутёвой и ни к чему не пригодной. Даже вспотела от усердия и постоянного напряжения в мышцах, не понимая, как Кроносу удалось это сделать всего за несколько секунд, учитывая, что лошади всё-таки существа живые и в любой момент могут дёрнуться или даже переступить с места. А когда я всё-таки оказалась верхом усевшись в очень плотное седло, ощущение маленькой победы над данным препятствием хоть немного но взяло верх над моими изначальными чувствами.

– Главное, чтобы потом ты сумела слезть на землю.

Оказывается, всё это время Крон наблюдал за моими потугами со стороны и до сих пор так никуда не поскакал. И его ироничной шутки я, само собой, поняла не сразу, хотя и вжалась с испугу или интуитивно коленями и ногами в огромный (а главное, тёплый и живой!) круп кобылы, поначалу не почувствовав, с какой силой это сделала.

– Полегче, Angioletto. Рёбра ты ей, конечно, может и не сломаешь, но больно сделать способна.

Боже, как же это оказывается сложно! И хорошо, что мне нашли перчатки, а то бы я точно стёрла ладони с пальцами в кровь уже на первых минутах своих немощных потуг по управлению лошади с помощью жёстких поводьев. И вообще, это такое странное ощущение! Сидеть верхом на таком большом животном, которое, к слову, в любой момент может проявить своенравие и сделать то, чего ты совершенно от него ждёшь. Слава богу, Джино всё это время был рядом и постоянно говорил мне, как и напоминал, что мне делать. И хорошо, что я была сосредоточена на этом всем своим вниманием, не отвлекаясь на Кроноса. Правда, до поры до времени. Поскольку и он тоже вскоре подключился к моей тренировке, особенно после того, как я прошла самые базовые или вводные шаги по обучению управлению лошадью, собственной посадкой в седле и самому первому медленному кругу по манежу. Кажется, на это ушло прилично времени, хотя оно и пролетело на какой-то бешеной скорости. Да и Джино, можно сказать, не отходил от меня ни на шаг, вплоть до того момента, как ко мне подъехал Федерико и…

Я даже не совсем поняла, что вообще произошло.

– Расслабься хоть чуть-чуть, Дана. Ты не на гору без снаряжения взбираешься. От верховой езды надо получать удовольствие. – он должно быть шутит?

Хотя, да, он был прав тысячу раз. Расслабиться мне никак не удавалось, потому что я всё боялась вылететь из седла, не удержаться в нём или сделать что-нибудь не так. Но объяснить, почему я такая трусиха, не успела. Мужчина протянул руку к сбруе Принцессы, ухватился за неё и пришпорил своего вороного красавца. После чего я чуть было не вскрикнула от испуга, поскольку от медленного шага мы едва не сразу понеслись галопом и едва не впритык крупами наших коней. Даже воздух, казалось, пришёл в движение, сменившись на дующий в лицо поток. Боже, а в какую бешеную чечётку сорвалось моё сердце.

– Не сжимай так сильно колени! Принцесса никогда не понесёт, она хорошая и покладистая девочка.

И зачем он это мне всё говорит? Хотя, не будь его рядом, я бы, наверное, точно бы начала кричать и звать на помощь. А ведь это он заставил мою лошадь поскакать, рядом со своим конём и… Чёрт возьми! Как бы сильно я не испугалась вначале, меня охватил от пережитых ощущений не один только страх. Сюда примешалось куда нечто большее. Такого сумасшедшего коктейля чувств (причём далеко не негативных) я действительно уже давно не испытывала. Если и испытывала нечто подобное когда-нибудь вообще. И мне это реально нравилось. Всё равно, что прокатиться на каком-нибудь опасном аттракционе впервые в своей жизни и не завизжать от восторга от всех этих ненормальных ощущений. Я бы, наверное, и завизжала, если бы не скачущий рядом Кронос, который меня в буквальном смысле этого слова «прокатил» по манежу именно так, как и должны кататься верхом все профессиональные всадники.

Более того, я и в самом деле начала тихонечко подвывать, когда на третьем или четвёртом круге он увеличил скорость и в какой-то момент мне начало казаться, что я уже не слышу ничего кроме ветра в ушах и собственной шипящей крови. А потом и вовсе, не пойми зачем, зажмурила глаза.

– Дана, ты что делаешь? Смотри вперёд! Смотри всегда вперёд, когда едешь верхом. Открой глаза! Сейчас же!

Он сумасшедший? Он хочет моей смерти? Если я с лошади и не упаду за это время, то моё сердце по любому разорвётся от накрывшего меня ужаса.

– И не прижимайся так к лошади, это даже не галоп.

– Это очень быстро! Мне страшно! П-пожалуйста! Можно помедленнее.

– Наверное, ты права. Для первого раза ещё рановато.

Господи, он учит меня кататься верхом, или опять приучает к своим сумасшедшему ритму (или, точнее, смертельному марафону) жизни? И почему так сразу – буквально с места в карьер? Он хоть что-нибудь умеет делать медленно и спокойно, если не считать того времени, которое он отводит на сон?

Но, как ни странно, он всё-таки притормозил, а потом и вовсе остановился.

– Сама слезть сможешь?

И наконец-то я кое-как пришла в себя и смогла посмотреть на него более-менее осмысленным взглядом. Но, судя по его реакции на мои, видимо, перепуганные до смерти глаза, он понял, что я сейчас вообще ни на что не способна. После чего с головокружительной лёгкостью спрыгнул на землю с такого же спокойного, как слон, Зевса, обошёл Принцессу и встал рядом, готовясь мне помочь.

– Дана, ты уже можешь расслабиться. И отпустить поводья.

Только сейчас я заметила, насколько была напряжена и как крепко сжимала ногами круп лишь слегка запыхавшейся лошади. Зато я дышала так, будто это не Принцесса гоняла тут на всех парах, а я бегала вместо неё на собственных двоих. Ещё и взмокла так, будто действительно носилась по манежу, как угорелая.

Правда, когда я попыталась расслабить ноги и пошевелиться, до меня наконец-то дошла изначальная шутка Кроноса о моих потугах слезть с лошади на землю. Я, оказывается, не просто всё это время была перенапряжена, так теперь ещё буквально не ощущала большую часть своего тела, куда входила и моя попа, и те же ноги. А уж какой их пробрало мышечной дрожью, когда я попыталась пошевелиться и сделать хоть что-нибудь…

– Держись крепче за рожок луки. И не бойся, я тебя подхвачу.

– Я не знаю… У меня, кажется, нога не поднимается.

Я не просто схватилась за рожок, я даже чуть было не улеглась полностью на Принцессу, но, в конечном счёте, все же кое-как вытащила правую ступню из стремени и приподняла в не очень приглядной позе назад, практически в раскорячку. Не подхвати меня Кронос за талию, я бы, наверное, на другое действие и не решилась бы. И, кажется, он всё это время сдерживал смех, наблюдая за моими комичными потугами. Хотя, в какой-то момент, всё-таки не удержался, и с пугающей лёгкостью подхватил меня сам, опустив на землю перед собой, а потом развернув на себя лицом.

Я тут же пошатнулась на трясущихся ногах, интуитивно схватившись за ближайшую опору, из-за страха упасть. И этой опорой оказался никто иной, как Федерико. Вернее, его твёрдый пресс, скрытый жатой тканью явно дорогостоящей сорочки, которую я, к слову, тоже сжала в своих скрюченных пальчиках, чуть было по инерции не ткнувшись носом в могучую мужскую грудь. И в этот раз в моей голове зашумело совершенно от других ощущений и пережитых чувств. А вперемешку с предыдущими – это оказался воистину убийственный коктейль.

Казалось, ещё чуть-чуть, и моё сердце точно пробьёт рёбра насквозь.

– Идти сама сможешь? – он явно надо мной подшучивал, но рук на моей талии не разжимал. А мне совершенно не хотелось, чтобы он меня отпускал. Даже несмотря на то, что мне было очень жарко, и я продолжала тяжело дышать, вдыхая в этот раз крепкий (едва не пьянящий) мужской запах, исходящий от этого вроде как расслабленного исполина. И, как ни странно, мне он нравился – это тёрпкое амбре из мужского пота и дорогой туалетной воды или дезодоранта, напоминавшее мне те моменты, когда мы были вместе при совершенно иных обстоятельствах и в ином месте. Я даже невольно зарделась, вспомнив наш самый первый раз, как он прижимался ко мне своим обнажённым телом и как…

– Д-да! Смогу, конечно! – пришлось тут же отмахнуться от атаковавших меня картинок из недавнего прошлого, ворвавшихся в моё сознание не в самый подходящий для этого момент. Даже пришлось вскинуть голову и чуть отстраниться от мужчины. Правда, тут же оцепенеть при виде его весьма серьёзного или сосредоточенного на мне лица. А потом и вовсе сомлеть, когда он вдруг поднял руку, вроде как для того, чтобы заправить мне за ухо выбившуюся прядь. Только на этом он не остановился, скользнув пальцами по моей шее, а большим медленно прочертив чувственной линией или лаской по моей скуле, подбородку и нижней губе.

Кажется, даже его глаза передёрнуло мутной дымкой непонятного провала, словно он смотрел сейчас вовсе не в моё лицо. Зато каким бешеным ураганом ответных эмоций накрыло в эти мгновения меня. Если раньше в них преобладал страх с предчувствием чего-то нехорошего, то сейчас… Сейчас мне было страшно больше разбираться в их истинном значении и источнике. Меня просто от них вело и… похоже то же самое происходило и с Кроносом.

Правда, длилось это странное безумие не так уж и долго. Всего несколько секунд. И этот момент мне чем-то напомнил нашу встречу в кабинете Федерико, после того, как он меня заклеймил, вернее, за мгновение до его самого первого поцелуя. Будто опять заглядываешь в чужую бездну (или, вернее, она заглядывает в тебя) за миг до прыжка или падения в неизвестное.

– Тогда… тебе не помешает сейчас хороший отдых. Джино тебя проводит. И тебе пора уже возвращаться в имение…

Но уж чего я действительно не ожидала, так это того, как мужчина вдруг отстранится от меня первым, уберёт от меня руки и почти сухим бесчувственным тоном скажет, что мне делать дальше. А я… я даже не найду, что ему ответить. Точнее, пойму, что никаких ответов от меня, на деле, вообще не ждут.

______________________________

[*]Roma non fu fatta in un giorno – итал. Рим не в один день был построен (аналог – Москва не сразу строилась)

Глава 31

Как ни странно, но набравшихся за эти дни впечатлений мне хватит надолго, как и мыслей о том, что теперь я смогу обучаться езде верхом не менее двух-трёх раз в неделю. Если, конечно, захочу. А я, несмотря странное расставание с Кроносом у конюшни, действительно этого хотела и, наверное, по большей части из-за самого мужчины. Как и из-за Джино, который оказался на редкость разговорчивым собеседником или, точнее, ещё одним источником столь ценной для меня информации. Правда, многого он всё равно не успел мне рассказать, так как меня снова повезли в имение. Но ведь у нас теперь для этого было предостаточно другого будущего времени. А уж упустить подобной возможности я никак не могла себе позволить. Как и тех моментов, когда, оставаясь наедине с собой, прокручивала в памяти всё, что успела узнать за последние дни, что пережила и к каким выводам после этого пришла. Причём последнего уже накопилось в таком избытке, что пора бы уже было всё это как-то систематизировать или даже куда-то записывать в виде графической схемы. Хотя, конечно же, только для личного пользования.

Насколько всё это могло мне пригодиться в будущем и чем-то помочь в определённые моменты? – этого я, увы, пока что не знала и сама. Но, во всяком случае, находиться в полном неведенье – куда хуже. И, как показала практика, войти в доверие к самому Кроносу, ещё и будучи его наложницей, не так-то уж и просто. Да, благодаря выходке Аннике, он дал мне больше свободы в передвижении и даже внёс в мою жизнь что-то новое и для меня интересное, но, как ни крути, продолжал оставаться всё тем же Кроносом, с которым я впервые познакомилась в казино Монте-Карло. Сдержанным, не особо разговорчивым и совершенно неприступным.

Я до сих пор не представляла, как вести себя рядом с ним. Хотя, как раньше, мне уже не хотелось от него спрятаться или отвести взгляд в сторону. Более того, кажется, я ни о ком другом уже и не могла больше думать, как о нём одном. Впрочем, как и ждать будущих с ним встреч. А то, что мы должны были встретиться снова и, скорей всего, в другой обстановке, в этом я почему-то нисколько не сомневалась. Возможно, поэтому и ждала этого со дня на день после нашей с ним последней встречи и совместной поездки по манежу у конюшни. И, как ни странно, ждала едва не с предвкушением, не особо вникая в собственные по этому поводу чувства, как и не пытаясь понять, почему, когда я об этом начинала думать, у меня тут же сладко сжималось сердце, перехватывало дыхание и немели ладошки. Списывала всё это на очередной страх из-за неведенья. Или же вспоминая его же слова, сказанные им ещё в кабинете о том, что я способна выдерживать и дальше наши встречи в прежнем ключе. А может и в более жёстком.

Что бы это значило, я пока ещё не имела никакого представления. Пусть и строила на этот счёт собственные догадки, которые мне, к слову, не особо-то и нравились. Оставалось лишь надеяться, что Кронос будет и дальше вводить меня в свой исключительный мир без резких рывков и не бросая головой из огня да в полымя. Правда, если вспомнить, как он это делал на самом деле (нашу самую первую ночь и его тренировку по верховой езде)… утешительных для себя примеров я так и не находила. Но надеяться меньше от этого не стала, поскольку, как ни крути, я всё равно не видела во всём этом для себя чего-то ужасного.

Каким бы в эти минуты Кронос не казался «сумасшедшим», на деле, он контролировал всё и вся. Так сказать, постоянно держал руку на моём пульсе и подстраховывал. Как и прекрасно знал, когда ему нужно было остановиться. И, как это ни странно, но я ему сейчас доверяла в этих вопросах, как никому другому. И действительно ждала нашей следующей встречи со сладким предвкушением и, похоже, даже хотела этого. Хотела снова почувствовать, как закипает в моих жилах кровь рядом с этим человеком, и как покалывает в моих ладошках и пальцах от его близости, от его звучного баритона и… от колдовского взгляда всевидящего и всезнающего полубога.

– Господин Гвидиче хочет с вами этим вечером встретиться на совместном ужине, мисс Дана. И попросил для этой встречи подобрать вам соответствующее платье.

Стоит ли вообще говорить о том, что мне пришлось пережить всего через пару дней, когда Марит, после того, как я закончила со своим индивидуальным обедом, объявила мне о желании Кроноса увидеть меня? Кажется, я тогда допивала сок и едва не поперхнулась. Потому что у меня резко вспотели ладошки, ударило в голову ослепительной вспышкой невероятно сумасшедших эмоций, а по всему телу прошлась странная дрожь с жаром, из-за которых у меня вдруг ни с того, ни с сего онемела большая часть мышц.

– С-соответствующее платье? – похоже, это единственное, что я смогла произнести в те секунды и при этом не сильно спотыкаясь на выговариваемых словах. Я даже забыла о том, о чём думала до этого и о чём, видимо, собиралась спросить саму Марит, неспешно переставлявшую в это время полупустую посуду с моего «обеденного» стола на свою сервисную тележку.

– Да. Как и привести вас в порядок перед самой встречей. Где-то через пару часов я свожу вас на первый этаж в косметический кабинет, где с вами проведут ряд необходимых процедур. По желанию, вам так же могут сделать и массаж.

Наверное, в такие моменты я ощущала себя наложницей Кроноса, как никогда до этого. Поскольку именно в подобные минуты мне приходилось вспоминать, кто я для него такая и для чего на самом деле тут нахожусь. Но всё равно, в жар меня кидало по большему счёту не от этих мыслей. А от того, что мы с ним опять скоро увидимся, и меня при его виде приложит куда сильнее, чем от слов служанки. Ну, а чем эта встреча должна закончиться… Тут, боюсь, даже у меня не хватит всей моей фантазии. Но мы явно будем с ним не на лошадях вокруг дома скакать и уж тем более не в шахматы играть.

– И-и… когда именно мы должны встретиться? Через сколько часов или во сколько?

Как-никак, но понятие «вечер» слишком растяжимо. Он мог начаться до захода солнца, во время захода или же растянуться до глубокой ночи.

– Он обязательно это уточнит ближе к вечеру. Не беспокойтесь, вы уже будете к этому времени готовы.

– А кто будет выбирать мне платье? Вы или… я?

Никогда бы не подумала, что столь обычное действие, как выбор платья для встречи с Кроносом способно довести меня едва не до срыва. Ведь я не знала, что произойдёт после ужина дальше. И должно ли это платье как-то повлиять на его дальнейшие на мой счёт решения. И, вообще. Каким оно должно быть? Откровенным? Не слишком откровенным? А может вообще монашеским?! Может у него фетиш на какие-то особенные платья и причёски?

Чёрт! Кажется, я действительно начала не на шутку паниковать и, подумать только, из-за какого-то платья!

– У вас достаточно платьев и соответствующих к ним аксессуаров, мисс Дана. Мы всё для вас подберём, не переживайте.

Не переживать? Ей легко говорить! Это не она должна будет предстать сегодня вечером перед Кроносом, от взгляда которого не может ускользнуть ни одной даже самой незначительной детали. Я до сих пор не могу забыть, с какой иронией он меня разглядывал в своём кабинете, когда я припёрлась туда в белом обтягивающем платье, как на какое-нибудь романтическое свидание, где мне, как минимум, должны были предложить руку сердце, а не тавро на попу.

Правда, в этот раз вроде обошлось без излишних эксцессов. Если не считать моего состояния с периодическим мандражем от ожидания ближайшей встречи с Федерико. Но подготовили меня к ней практически на славу. Одна бы я так никогда не справилась. По крайней мере, мне бы ещё пришлось ждать после эпиляции не меньше суток, чтобы с кожи прошло раздражение. А так, меня чем-то помазали во всех местах, где удалили отросшие волоски с помощью лазерного эпилятора, после чего моя кожа стала выглядеть не просто гладкой и однотонной, но и буквально светящейся при падающем на неё с определённого угла освещении. Волосы на голове мне так же уложили весьма профессионально, не говоря про макияж и подобранный к такому случаю умеренный аромат духов. Насколько я поняла, именно тех, которые предпочитал сам Кронос. А вот что касается платья…

С платьем я почему-то немного засомневалась (как и с предыдущим белым). Хотя и понятно. Ведь это снова выбирала его не я, как и комплект нижнего белья, и чёрные туфли (хорошо, что на этот раз не на таком высоченном каблуке). Но с другой стороны, Крон приглашал меня сегодня на ужин и мог уточнить, какое лучше платье мне для этого подобрать и какую сделать под него причёску. И, к слову, без каких-либо украшений. Только бельё, туфли и чёрное короткое платье из стрейчевого бархата, собранное на боковых швах и лифе декоративными складками, с длинным рукавом, глубоким декольте и короткой юбкой. Настолько короткой, что пока я семенила в нём следом за Марит в неизвестном мне направлении, то постоянно пыталась стянуть её вниз к середине бёдер. Но она всё равно уже через пару шагов подтягивалась до прежнего уровня под самые ягодицы и чуть ли не до трусиков.

И какое счастье, что за всё это время на нашем пути так никто и не встретился. А когда меня завели в какую-то большую и сплошь чёрную комнату, с чёрной мебелью, чёрными квадратными колоннами и чёрными портерами на чёрных окнах, где кроме меня больше никого не было, я успела хотя бы ненадолго забыть о своём неудобном наряде и отвлечься на окружающее меня помещение и всё, что там находилось. А находилось там много чего интересного и притягивающего к себе неискушённый взгляд случайного зрителя или гостя. Правда, большая часть мебели почему-то была завешана чёрной тканью, но едва ли под ней скрывались какие-нибудь музейные экспонаты. К тому же, все они располагались в самой дальней от меня части комнаты, в отличие от красиво сервированного стола, освещённого светом чёрных свечей в красивых позолоченных канделябрах. Как и в отличие от немаленького количества мягкой кожаной мебели, расставленной по большему счёту в центре и ближе к выходу.

Естественно, как только я сюда вошла, а за мной закрыли плотно двери, то дальше трёх метров от входа я так и не сделала, застыв неподалёку от стола и с открытым ртом рассматривая дорогостоящий интерьер какой-то явно специфической комнаты.

– Проходи, не стесняйся.

Но едва я услышала знакомый голос Кроноса, то буквально каким-то чудом удержалась от интуитивного действия дёрнуться, подпрыгнуть и даже вскрикнуть. Во всяком случае, моё сердце в этот момент завелось с полуоборота, а я сама невольно задрожала (хотя едва ли от страха), когда увидела мужчину, выходящего со стороны из-за колонны, которая, видимо, прикрывала собой дверь соседнего помещения.

Глава 32

И не просто его увидела, а буквально залипла на нём, то ли шокированным, то ли жадным и одновременно завороженным взглядом. Словно и вправду в который уже раз наблюдала как минимум за явлением языческого бога. Величественного, статного и по-своему прекрасного, особенно когда его мощную фигуру подчёркивает безупречный комплект из чёрной хлопковой сорочки и чёрных с небольшим отливом твидовых брюк. Густые тёмные волосы, как и с последней нашей встречи, собраны на затылке в хвостик, а оба запястья украшены набором браслетов из полудрагоценных камней с кожаными ремешками, включая массивные платиновые часы на левой руке.

Надо отметить, Кронос мог выйти в подобном виде куда угодно, в отличие от меня. Поскольку в моём платье только на такие вот уединённые встречи и ходить. К слову, оно было замечено мужчиной едва не сразу, как только он обратил на меня свой царский взор, пройдясь им по моей интуитивно зажавшейся фигурке сверху вниз и обратно. И, кажется, в этот раз я не заметила в его глазах ни иронии, ни чего-то близкого к этому. Впрочем, как и иных ярко выраженных чувств. Если он что-то в этот момент и испытал к моей, мягко говоря, далеко не целомудренной внешности, то вообще никак этого не показал, ни в эмоциональном плане, ни в каком-либо другом.

– Дана. Ты меня слышала? Садись уже. – и он не просто меня окликнул, после того, как я совершенно не отреагировала на его приглашение, но и указал взглядом на стоявший между нами накрытый стол.

Вот тогда мне волей-неволей, но пришлось сойти с места и, едва чувствуя собственные ноги, пройтись к указанному месту. Слава богу, ни разу при этом не споткнувшись. А там уже было вреде как полегче. Или, относительно полегче. Тем более, когда нужно было присесть за единственный с моей стороны стола стул-кресло (тоже, к слову, чёрный, с кожаными сиденьем, спинкой и подлокотниками) и сделать это как можно менее комично.

К этому времени Кронос тоже уже успел приблизиться к далеко немаленькому столику и даже подхватить со специальной подставки одну из находящихся здесь открытых бутылок вина. Пробежался всё тем же равнодушным взглядом по этикетке, после чего протянул руку к одному из моих бокалов и всё так же неспешно, подобно искушённому знатоку или профессионалу с доведёнными до автоматизма движениями, налил немного на дно хрустальной ёмкости светло-янтарную жидкость прозрачного белого вина. Правда, я совсем не ожидала в тот момент, что он сам попробует напиток, сделав всего лишь небольшой глоток. И, видимо, удовлетворившись распробованным вкусом, нальёт его уже куда больше.

– Думаю, тебе не помешает небольшой аперитив перед самим ужином. – и Федерико не просто протянет мне бокал с вином, а именно дождётся того, чтобы я его взяла и прямо на глазах мужчины сделала несколько глотков. – И расслабиться хоть немного, к слову, тоже.

С этим даже я была согласна на все сто. Хотя и не знала, как на меня подействует данный напиток (буду очень надеяться, что не отравленный). Но всё же рискнула. Тем более если брать во внимание моё зашкаливающее волнение, из-за которого, я сейчас не смогла бы ничего съесть, даже если бы Крон опять принялся кормить меня с руки.

– Я надеялся, что времени, после нападения Анники, должно было пройти достаточно. Или… твоё напряжение связано совсем не с ней?

Как хорошо, что после обеда прошло уже достаточно много часов, чтобы алкоголь очень даже вкусного (видимо, какого-то марочного) полусладкого вина подействовал на меня за считанные секунды, разливаясь по пищевому тракту приятным теплом, а в голове лёгким головокружением. Того глядишь, с такими темпами я и вправду почувствую знакомые позывные голода в самое ближайшее время.

– А разве… моё поведение какое-то неестественное?

Я нервно передёрнула плечами, наблюдая, как Кронос с завидной невозмутимостью и спокойствием усаживается за стол напротив меня. Именно в эту секунду в мою голову ударило очередным залпом сладкого опьянения, и я неосознанно задержалась взглядом на чужих движениях, а потом и смотрящем на меня лице древнего полубога.

– Если так подумать, мы с вами виделись всего несколько раз. После чего наступил довольно немаленький перерыв. Думаю, моё поведение, в данном случае, вполне естественное. Не говоря уже про основную суть наших с вами встреч.

Последовавшая на мои слова мягкая и едва заметная улыбка на полных губах мужчины подействовала на меня не менее сильно, чем глоток выпитого мною вина. Я и сама чуть не хрюкнула от пробравшего меня смешка, когда до моего поплывшего сознания вдруг дошло, что всё сказанное мною только что, было сказано без единого намёка на зажатую робость или пугливое заикание. Из-за чего мне всё же пришлось невольно смутиться и снова покраснеть.

– Как ни странно, но тут ты права. Наши отношения сложно назвать близкими в дружеском понимании. Хотя, когда переступаешь некую черту-грань в интимном плане, хочется надеяться, что это должно снять хоть какие-то психологические ограничения с зажимами.

– Поэтому вы и устроили мне там у конюшни те бешеные скачки, чтобы попытаться снять их с меня столь… безумным способом? – и, конечно, я не могла не припомнить ему нашу самую последнюю встречу. Впрочем, если уж быть честной с собой до конца, я не могла о ней забыть все последующие за этим дни. Поскольку она была едва не единственной, которая не закончилась жарким между нами сексом и несла в себе совершенно иную эмоциональную нагрузку.

– Некоторые способы не теряют своей эффективности даже через века. Если тебя действительно тянет к лошадям, то в какой-то момент, рано или поздно, обязательно поймёшь насколько эта связь особенная и как способна на тебя влиять. Ни одно успокоительное с ним не сравнится. А преданность и любовь этих животных, куда действенней, чем сотни сеансов у самого профессионального психиатра. Разве ты не хотела бы попробовать повторить это снова?

С одной стороны я пока повременила напиваться дальше, но чем больше слушала звучный и будто тягучий баритон Кроноса, то плыла от его пьянящей вибрации с каждой произнесенной им фразой всё сильнее и сильнее. Уж если кто и умел гипнотизировать силой своего голоса, то только он.

И ведь с ним действительно не поспоришь. Поскольку моё первое знакомство с верховой ездой и лошадьми оставило в моей памяти весьма существенный след, как и дальнейшее желание пройти через это безумие далеко не раз и не два.

Неужели Федерико делал всё это не просто так? Ему и в самом деле было не всё равно? Или я просто хочу видеть то, чего между нами нет и никогда не будет?

– Конечно, хотела бы! – как будто я могла ответить ему по-другому. Хотя, нет. Могла. Например, «Хотела бы, но только снова с вами!»

– А сейчас? – он опять неспешно прошёлся по моему лицу и открытой части тела едва не осязаемым взглядом. И опять меня пробрало от его «задумчивого» изучения до самых поджилок и сладкой дрожи в онемевших конечностях.

Чёрт! Я даже рядом с собственным парнем ничего подобного не испытывала, причём так же будучи слегка под шафе. Даже невольно захотелось сжать бёдра и поджать пальцы на ногах.

– Ты же не можешь не понимать, для чего я тебя сюда пригласил?

– К-конечно.

И, кажется, я это всё-таки сделала. Стиснула ноги и зажала между ними ноющую поверхность киски, которая, отреагировала совсем другими позывными, как на желанную для неё стимуляцию. Боже, я реально сошла с ума. Или же… банально напилась?

– И, догадываешься, что это не какая-то романтическая встреча, которая должна завершиться жаркой постельной сценой где-нибудь на пляже на закате солнца?

А вот здесь он меня подловил так подловил. Практически едва не сдёрнул с неба на землю. Причём довольно-таки болезненно, из-за чего я чуть было не протрезвела до изначального состояния. Хотя он совершенно не выглядел иронично подшучивающим циником. Скорее, всё тем же непробивным толстокожим реалистом, которому ничего и никому не нужно что-то доказывать или разъяснять. Обычно, он всегда берёт то, что хочет, без лишних слов и объяснений. Странно, что он вообще захотел со мной о чём-то поговорить, а не сразу с порога поставил перед собой в любимую для себя позу.

– И ты готова ко всему, что я намереваюсь с тобой здесь сегодня сделать?

Чем дальше он задавал свои «тестирующие» вопросы, тем больше я краснела и впадала в панику от мысли, что говорила ему неправду. Я не была готова! Совершенно! Поскольку не знала, что именно он собирался со мной тут делать? Только трахать? Тогда… где здесь постель? При нашем первом с ним знакомстве кровати тоже не было, но в той гостиной не находилось ничего такого, что вызывало бы у меня дополнительных вопросов или нехороших опасений.

– Н-не знаю. Может это зависит от того, что вы хотите со мной сегодня сделать.

И зачем, спрашивается, я вдруг вспомнила, как он на меня смотрел там у конюшни, когда стащил меня с лошади, поставил перед собой, а потом… Потом рассматривал моё лицо так, будто… будто… Даже не знаю, как это описать. Будто действительно хотел что-то со мной сделать и, скорей всего, безумное.

От этого воспоминания и от всех засевших в памяти деталей, меня словно ошпарило и частично ослепило. А глядя на него сейчас и чувствуя его подминающую близость, и вовсе всё начинало плыть и будто вибрировать.

– Можно сказать, чуть больше того, что я уже с тобой делал до этого. Я так понимаю, ты сейчас не особо голодна?

Какое тонкое замечание. Хотя, я могла не притрагиваться к еде по причине своей чрезмерной нерешительности. Но он, между прочим, тоже ни к чему пока ещё не прикасался. И вина себе не наливал. Да и смотрел всё это время на меня в позе наблюдающего созерцателя, словно проверял или зондировал моё истинное состояние.

– Скорее нет, чем да. По крайней мере, не прямо сейчас.

– Сможешь встать и подойти ко мне?

Господи! Ну почему всё, что он мне не говорит, обязательно бьёт по сознанию, будто разрывным выстрелом в упор?

– Д-да… наверное…

– Тогда встань и подойди. – и не просто говорит, а с таким видом, словно предлагает мне обычный стакан воды. Или же обсуждает сегодняшнюю погоду. – Дана… Ты меня слышала?

Слышала ли я его? А он слышит, как зашивается в эту самую секунду моё сердце? Или как дрожат мои поджилки с коленками? Ведь если я скажу ему «нет»… Господи… Я даже представить себе не в состоянии, что может произойти, если я скажу ему «нет»…

Глава 33

Но я так ничего ему и не сказала. Банально отнялся язык. Хотя, когда я сюда шла, намеревалась поговорить не только об Аннике, лошадях и о своей здесь жизни. Я должна была спросить его об Алине и о многом другом. Во всяком случае, хотя бы попытаться это сделать, пусть и безуспешно. Но вместо этого, я действительно начинаю подниматься со стула, кое-как отодвигая его от себя, а потом делая в сторону далеко не грациозные шаги. Почти как во сне. Через силу. Шаг за шагом. Пока не оказываюсь прямо перед мужчиной, который за это время успел развернуться вместе со стулом в более удобную для нас двоих позицию. И даже раздвинул в стороны ноги, как только между нами осталось не более метра.

– Ближе, Дана.

Пришлось сделать и это. Подойти к нему впритык и остановиться только тогда, когда идти уже было попросту некуда. А потом несдержанно вздрогнуть всем телом, когда его ладони коснулись моих бёдер, скользнули под очень короткую юбку и ненадолго обхватили мне ягодицы. И снова в голову ударило так, будто меня только что заставили выпить ещё сто грамм вина, а то и коньяка. И кожа заныла под чужими руками уже знакомыми ощущениями, как и киска, отреагировавшая на них мгновенной реакцией – жгучими спазмами шокирующего возбуждения. Я и не думала, что буду когда-нибудь так резко заводиться на этого мужчину. Вернее, на то, что он со мной делает и как это делает. А ведь всего-то, немного приподнял мне юбку и чуть погладил… Чувственно погладил…

Блядь…

– Можешь опереться руками о подлокотники, если тебе тяжело стоять.

Тяжело стоять? Я вообще не понимаю, каким чудом до сих пор умудряюсь стоять на ногах и не падаю. Хотя, вполне возможно из-за поддерживающих рук мужчины.

Правда, проигнорировать его предложения (или завуалированного приказа) не получается. Я кое-как заставляю себя нагнуться и тут же вцепиться дрожащими руками в подлокотники, оказавшись лицом к лицу к Кроносу на максимально опасном между нами расстоянии. Точнее, практически на нулевом, пережив за эти мгновения несколько мини-обмороков или же стремительных падений в его ненасытную бездну.

Боже, кажется, я никогда не перестану сходить с ума от его близости. От его глаз и будто вышлифованных из матового граница черт совершенного лица.

– Ответь, только честно. Ты шла сюда с осознанным и чётким пониманием того, что я тебя буду здесь трахать?

О, нет! Он далеко не сумасшедший. Такие вопросы и таким голосом задаёт отнюдь не сумасшедший, а тот, кто знает, чего хочет, как и знает, что обязательно получит это сегодня. И его ладонь забравшаяся мне под юбку и добравшаяся кончиками пальцев до почти зажившего клейма, подтверждала это, как никогда. Как и вторая рука, которая прошлась по моему телу снизу вверх от бедра до открытого декольте, а потом и до горла. Обязательно задев властным жестом мою налившуюся желанием грудь, затвердевший сосок и вскоре обхватив мою шею уже таким знакомым жестом.

– Д-да… – я, скорее, немощно пискнула, чем внятно ответила, дурея от всего, что он уже со мной делал, как и от его пока ещё скрытых в потемневших глазах желаний. А там, похоже, сегодня творилось нечто более пугающее, чем в наши с ним предыдущие встречи. Кажется, я могла их даже чувствовать. Чувствовать просыпающуюся в нём тёмную сущность – которая жаждала меня сегодня поглотить с особым изыском.

– И что, возможно, буду трахать чуть более жёстче и требовательней. А, возможно, и не только трахать…

Сумасшедшей здесь была определённо я, поскольку, вместо того, чтобы попросить его меня отпустить, завожусь на его откровенные фразы, как со щелчка тумблера. Особенно, когда его большой палец коснулся моего лица и губ, оттянул нижнюю и… О, господи, проник мне в рот. А я, будто рефлекторно, потянулась к нему языком и тут же всхлипнула, потому что он сжал мне другой рукой ягодицу до лёгкой боли и добирался до промежности, надавливая на эрогенные точки в нужный ему момент. Я даже не понимаю, как сама начинаю на всё это реагировать. Как выпячиваю попку и пытаюсь подставить под его пальцы занывшую до невыносимости от возбуждения киску.

– На… насколько жёстче и… требовательней? – боже правый. Я сейчас точно начну тереться о его руку, как до этого пыталась облизать его палец, которым он теперь снова растирал мне губы, ещё глубже заглядывая мне в глаза.

– Скорее, как и где.

– А если… мне не понравится? – я действительно могла такое спросить, после всего того, что этот человек уже со мной когда-то делал, и как я под ним тогда кончала?

Кронос ответил не сразу, ненадолго сжав губы и скользнув ещё более потяжелевшим взглядом к моему рту, видимо, представляя, что погружает в него далеко не свой большой палец. И, кажется, я расслышала, как он то ли «зарычал», то ли издал сиплый гортанный звук на выдохе.

– Посмотрим. Для начала, сними туфли и пройдись к центру комнаты.

Так это что? Мы будем заниматься этим не здесь, не возле стола?

Не скажу, чтобы отчеканенный чуть охрипшим голосом мужчины приказ тут же меня отрезвил. Но немного вернул на землю уж точно. Тем более, когда Федерико убрал с моей ягодицы руку и почти нехотя разжал другую ладонь на скулах и шее.

– Ты меня слышала? Учти. Я не привык повторяться дважды.

И это тоже мало чем походило на шутку. С таким взглядом не шутят, как и с интонацией голоса, от которых у меня невольно вставали дыбом волосы на затылке, а по спине расползались колкие мурашки. Я, наверное, и в другом состоянии едва ли бы рискнула ему противоречить. Как ни крути, но единственным и неоспоримым здесь хозяином являлся только он. И пока ещё он отдавал команды, которые я должна была исполнять без лишних вопросов или задержек. Хотя вполне мог обойтись и без них, применяя одну лишь физическую силу. А уж взять меня, как захочется и даже против моей воли, ему вообще ничего не стоило.

Может поэтому я и не стала испытывать его терпение. А может и не только поэтому. Может мне самой частично этого хотелось. Отчасти из любопытства, а отчасти из собственных желаний. Поэтому я вы полнила его приказ, практически не запомнив, как это сделала – как оттолкнулась от подлокотников кресла, после того, как сняла туфли, и как прошлась к указанному месту. Словно под убойной дозой мощнейшего наркотика, едва ли соображая, что делаю, куда и как иду.

– Опустись на колени. – его очередной приказ догнал меня со спины, когда я нерешительно остановилась посреди свободного пространства в центре комнаты на чёрном ковре, в окружении пары кресел, дивана и задрапированной мебели, чьи очертания под тканью я никак не могла ни рассмотреть, ни угадать. Зато успела наткнуться несколько раз взглядом на своё отражение в ближайших ко мне квадратных колоннах, которые оказались облицованы или тёмным зеркалом, или зеркальным мрамором. Там же я увидела и стоявшего в нескольких метрах за моей спиной Кроноса. Он явно не спешил за мной идти и пока просто наблюдал, что я делаю.

Хорошо, что я уже была без туфель и сумела опуститься на колени без угрозы пошатнуться и упасть, слушая бешеный стук собственного сердца и слегка участившееся дыхание.

Испытывала ли я в эти моменты страх с дикой паникой? Если бы ещё в таком состоянии можно было различать истинный источник своих свихнувшихся эмоций. Хотя, да. Страх был. Но едва ли такой, от которого хотелось бежать в сторону дверей или окон и вопить во всё горло о помощи. Скорее, сладкий, иногда холодящий до мозга костей, а иногда и удушающе жаркий, пульсирующий под кожей вместе с кровью и сердцем и… с аритмичными спазмами ненормального возбуждения.

– Закрой глаза и заведи за спину руки.

Господи! Он это серьёзно? И он действительно собирается делать со мной то, о чём я сейчас думаю и думала до этого?

Тем не менее, ослушаться всё равно не могу. Действительно закрываю глаза и завожу за спину руки, вообще не представляя для чего всё это Кроносу. Хотя тут же перестаю дышать, вслушиваясь через собственный стук сердца в абсолютную тишину комнаты и только сейчас замечая, насколько же тут было тихо. Что никакие внешние звуки сюда не проникали. Зато, кажется, я могла услышать или даже прочувствовать чужие движения за своей спиной, едва различимый мягкий шум, словно по ковру и в самом деле неспешно ступает большой дикий хищник и приближается ко мне. Шаг за шагом. А может это что-то другое? Более крупное и более страшное? Выбравшийся из чёрных теней голодный монстр, который явился сюда за обещанной жертвой.

Я чувствую его. Даже, кажется, слышу над головой его дыхание. Или движение тёплого воздуха. А потом дёргаюсь и испуганно всхлипываю. Но, скорее, не испуганно, а на чистых рефлексах, как только моей щеки, скулы и шеи касаются тёплые пальцы и проводят успокаивающей лаской под подбородком и по губам. Дают привыкнуть к себе, за несколько секунд до того, как моих глаз коснётся что-то мягкое и прохладное.

– Это повязка на глаза.

Я едва снова не всхлипываю, когда над головой раздаётся сиплый голос Кроноса, но всё же сдерживаюсь и не раскрываю век до того момента, пока ткань полностью не обхватит плотной полосой часть моего лица, а пальцы мужчины не затянут её тесёмки на моём затылке.

– З-зачем она?.. – но всё же рискну задать мучавший меня вопрос, на который, грубо говоря, я и сама уже прекрасно знала ожидавший меня ответ.

– Чтобы ты не отвлекалась на визуальные вокруг тебя картинки, а полностью сосредоточилась на ощущениях. Не переживай. В этой комнате, кроме нас двоих больше никого не будет.

Он вновь обхватил моё лицо снизу, и снова я почувствовала смешанную волну исходящей от него силы, тепла и приятных успокаивающих ласк. Настолько действенных, что у меня тут же начинала кружиться голова, а с невидящими ничего глазами эти ощущения действительно усиливались, придавая телу почти шокирующее чувство парения в вакууме. Не придерживай меня всё это время Кронос своими руками, я бы и впрямь побоялась пошевелиться, чтобы, не дай бог, не завалиться и не упасть.

– Постарайся расслабиться. Поскольку в этот раз мы уже никуда спешить не будем. По крайней мере, сейчас.

А когда он прижал мой затылок и плечи с лопатками к своему животу и бедрам, мне и в самом деле стало намного легче и спокойнее. Если не считать того момента, когда он нагнулся к моей голове ещё ниже и проговорил громким шёпотом последние фразы прямо на ухо. Так как мне снова пришлось невольно дёрнуться и чаще задышать от пронзившего насквозь сладкого разряда, которым он меня «ударил» своим звучным голосом.

И то, что я сейчас не видела его лица и глаз, не меняло ровным счётом ничего. Казалось, что эта тьма, в которую он меня только что погрузил, и стала ярким доказательством всем моим прошлым на его счёт догадкам. Это и была его бездна, его личный мир – лабиринт чёрного бога, через который он собирался меня сегодня провести в буквальном смысле этого слова. А то, что было раньше до этого, можно считать лёгкой прелюдией. И сегодняшний вечер, скорей всего, тоже, с той только разницей, что сейчас я уже должна была войти в этот мир на официальных правах и пройти главное испытание (а может и инициацию) как и положено. Так как этого хочет сам хозяин Бездны.

Глава 34

Я, конечно, не являлась особым исключением из правил и тоже была достаточно наслышана про популярную сейчас на Западе и даже немного у нас сексуальную субкультуру так называемой тематики особого направления. Причём даже особо не удивилась, когда поняла, что и Кронос имеет какое-то своё к ней прямое отношение. Более того, по страшилкам той же Одуваловой я почему-то и начала думать о нём именно с этой позиции, зато сейчас утвердилась в ней как никогда.

Испугалась ли я? Наверное, не больше, чем когда увидела его впервые голым, и когда он провёл меня по самому первому кругу своего «подземного лабиринта».

И сейчас я едва ли вообще могла сказать что-то конкретное по данному поводу, потому что находилась немного не в том состоянии. Точнее, практически мало что соображала и ещё меньше понимала, что происходит и что со мной будут очень скоро делать.

– Ты меня слышала, Дана?.. – как тут его не услышишь, особенного когда его губы уже прижимаются к моему виску рядом с ухом, а его горячий голос обжигает кожу и шокированное сознание. – Расслабься. Я тебя держу…

Если бы он просто меня держал! Так нет же и как бы не так! Той рукой, которой Крон обхватил меня с одной стороны и прижимал за скулы и шею головой к своему животу, он, не переставая, ласкал большим пальцем нижнюю часть моего лица и губы. А теперь и вовсе нырял им в мой рот, заставляя облизывать его языком и даже обсасывать, будто это было иная часть его тела. Причём я это делала по собственным инстинктам или желаниям, не представляя раньше, что это тоже могло в какой-то степени возбуждать. Хотя, скорее, я возбуждалась от того, что делал со мной мужчина. От того, как он поначалу скользил кончиками пальцами своей правой руки по моему декольте, а потом опускался чуть ниже к полушариям налитых томным вожделением грудей. И скрывавшая пока ещё их ткань нисколько не мешала испытываемым ощущениям от его ласк. Я отзывалась на его интимные касания моментально. Моя кожа немела, а соски набухали и твердели, когда он задерживался на их вершинах и начинал дразнить весьма действенными манипуляциями.

После чего он и вовсе стащил вниз лиф платья с чашечками бюстгальтера, полностью обнажив мою уже воспалённую им плоть и принялся повторять все свои прошлые действия по второму кругу, но уже на оголённой груди. Правда, в этот раз чуть более грубее, разве что от этого не менее возбуждающе. Из-за чего мне уже сложнее было сдерживать своё участившееся дыхание с более громкими стонами. Особенно когда он зажимал пальцами один из сосков, то перекатывая его, то натирая слишком чувствительную поверхность и вызывая в эти мгновения сумасшедшие ощущения. Сладкую негу, смешанную с острым удовольствием и лёгкой болью, которые тут же били в голову и обжигали надрывными судорогами похотливой пульсации мою припухшую киску.

– Раздвинь коленки в стороны и пошире. – когда его нежданный и очередной приказ опалил мне одурманенный мозг, его рука уже сместилась к моему животу и подтянула над ним подол платья. Он даже успел скользнуть неглубоко пальцами между моих стиснутых ног и добраться до нижней части лобка, слегка задев зажатый меж половыми губами клитор. Меня едва не ошпарило от этого прикосновения. Поэтому я вздрогнула и повторять второй раз то, что от меня хотели, уже было не нужно. Я сама, почти неосознанно, хотя и через определённое усилие, раскрылась перед ним, подставляясь его руке и едва не теряя рассудок от его последующих действий. От того, как он нырнул в мои трусики и без какой-либо осторожности оттянул их своей большой ладонью, отчего кружевная ткань тут же треснула и едва не порвалась. Но она меня и не интересовала вовсе. Тем более, когда мужчина накрыл полностью мою киску своими горячими пальцами и проник к моей интимной, влажной и воспалённой плоти, растирая уже там и налитый кровью клитор, и все прилегающие складочки.

В этот раз я уже не просто всхлипывала и тихо постанывала, теперь я уже вообще не сдерживалась. Не говоря о том, что никто и не ждал от меня этого. В особенности, когда Кронос массировал киску, возбуждая её с каждым движением, нажимом и скольжением всё сильнее и невыносимей. А потом и вовсе проник пальцем во влагалище, атакуя уже там самую эрогенную точку, пока большим… (о, господи!) натирал клитор, заставляя меня уже не просто стонать и вскрикивать, но и передёргиваться всем телом.

– Умница… сладкая, послушная девочка… – и при этом едва не рычать в мою щёку, не забывая толкаться большим пальцем другой руки мне в рот и… извиваться по моим губам будто змием-искусителем горячим влажным языком.

Я уже была на пределе и даже думала, что меня доведут до оргазма, но мужчина вдруг резко убрал руку от моей промежности и совсем уж неожиданно подхватил меня за рёбра подмышками, поднимая с колен и пола и тем самым превращая меня окончательно в беспомощную куклу. Ведь я до сих пор ничего не видела, как и не понимала, куда меня несут – разгорячённую, возбуждённую, едва не теряющую рассудок от желания кончить.

Как же мне хотелось потянуться к лицу и снять повязку. Только я банально не успела или же побоялась рискнуть, невольно вспоминая о возможных на этот счёт наказаниях. Да и длилось это подвешенное состояние всего несколько секунд. Меня вскоре уложили спиной на какую-то твёрдую, немного упругую поверхность, по ощущениям похожую на кожаную обивку и, кажется, немного под наклоном.

– Не шевелись и ничего не делай. – и голос Кроноса не заставил себя долго ждать, выдав мне очередное будоражащее предупреждение. – Просто лежи и наслаждайся…

Или сходи с ума, пока он запрокидывал мне руки вверх над головой и пристёгивал к чему-то холодными ремнями. А я при этом просто тупо лежала и боялась пошевелиться. Правда, дёрнуться разок всё же пришлось, когда он добрался до моих трусиков и просто разорвал их на мне, причинив явно намеренную, хоть и не сильную боль. После чего недолго помассировал большим пальцем большие половые губы, дождавшись, когда я снова жалобно всхлипну из-за никуда не девшегося возбуждения. А потом, боже правый… потом он раздвинет мне ноги и закрепит, так же, как и руки, с помощью ремней на той же поверхности «стола», которого я так и не видела.

И… возобновит свои пытки. Снова вернётся к моей груди, будет её сжимать ладонями, «насиловать» соски пальцами куда сильнее и болезненней, только менее возбуждаться я от этого не стану. Просто не смогу ничего сделать в ответ. Ни пошевелиться, ни как-то выкрутиться. Только буду скулить и громко вскрикивать, когда Кронос чуть сильнее сдавит сосок, оттянет его и тут же накроет второй своим горячим ртом и языком. И будет делать подобные манипуляции снова и снова, до тех пор пока я реально не захочу свихнуться или взмолиться, чтобы он остановился или, наоборот, сделал что-нибудь другое и более конкретное… Даже не знаю что. Трахнул меня наконец, довёл до оргазма…

Правда доберётся он до моей перевозбуждённой киски ещё не скоро и, кажется, именно тогда, когда любое к ней касание будет восприниматься мною, подобно какой-нибудь мини вспышке или сладкому ожогу, от которого я буду подвывать и дёргаться, будто от реального удара током. Разве что невыносимо сладкого и сводящего с ума. К тому же мужчина не оставит в покое и моей груди. Продолжит ласкать дальше и её, пока другой рукой начнёт заново растирать и воспалять мои интимные складочки и практически всю промежность. Скользить по ним пальцами, сжимать ладонью, то усиливая, то ослабляя нажим с трениями, или того хуже, проникая во влагалище твёрдыми фалангами и растирая уже там воспалённые стенки жёсткими и быстрыми толчками. А я при этом буду только беспомощно вскрикивать и выгибаться в спине, дурея от ненормальной похоти и уже не понимая по ощущениям – продолжаю ли я возбуждаться ещё больше или уже кончаю.

Хотя, нет. Похоже, Кронос бдительно следил за тем, чтобы я не кончила раньше времени, в какой-то момент останавливаясь, а потом снова возобновляя свои пытки. А я просто этого не понимала из-за собственного нестабильного состояния, желая большего или, наоборот, желая, чтобы всё это продолжалось до бесконечности.

И, кажется, это действительно длилось целую вечность и до такой степени, что, я уже попросту перестала вообще о чём-либо соображать. Я буквально превратилась в один сплошной оголённый и эрогенный нерв, а каждая точка на моём теле при любом прикосновении Федерико тут же отзывалась сладкой вспышкой невыносимого блаженства, схожего с мини-оргазмом. И я реально едва не плакала, потому что ничего подобного никогда раньше не испытывала и не думала, что возбуждение может быть таким запредельным, а желания – на грани истерического срыва. Даже не представляю, что бы я творила, если бы Кронос не привязал меня к столу и не завязал глаза повязкой.

Я и так себя не узнавала, как и не понимала, что со мной. Просто в одночасье превратилась в озабоченную сучку, беспрестанно текущую под умелыми пальцами своего растлителя. А потом и вовсе стала непонятно кем или чем, когда с моего лица сорвали чёрную пелену, и надо мной тут же склонился совершенный лик языческого божества, а его безжалостные зелёные глаза пронзили своим подчиняющим взглядом мою душу, будто острыми клинками невидимых ножей. Я не успела даже ахнуть или сделать хоть что-то, как он в то же мгновение насадил меня на свой большой фаллос, войдя в меня едва не на всю длину одним резким и конечно же болезненным ударом. И то я чуть было не кончила даже от этого, задохнувшись от очередного крика и буквально забившись под накрывшим меня мужчиной (или полубогом) в ненормальных конвульсиях. Только, похоже, он этого и добивался. Чтобы я окончательно свихнулась от того, как он начнёт меня трахать, доводя своими жёсткими и быстрыми толчками до полного помрачения рассудка.

Стоит ли говорить, как долго он меня трахал и в этот раз? И до скольких оргазмов он успел меня довести пока не кончил сам. К его первому семяизвержению я успела одуреть уже безвозвратно и полностью, как и потерять связь с реальностью, после чего мне было просто стыдно вспоминать о том, что же он начал творить со мной потом… Сделай он это чуть раньше, наверное, я бы банально испугалась и попросила его остановиться. Но в том-то и дело. Теперь я находилась в таком состоянии и под таким мощным отуплением, что не то что не испытывала отрезвляющего страха, но и сама хотела, чтобы это сделали со мной, хотя и не всегда понимала что именно.

И, да, Кронос это делал. Не спрашивая разрешения, не любопытствуя о моём личном отношении к его действиям, а просто брал и погружал с головой в своё одержимое безумие, пока снова не доводил меня до оргазма или очередного срыва в его ненасытную Бездну. А я лишь, срывая голос, кричала или билась под ним в реальной агонии, не всегда понимая, где нахожусь, и что со мной происходит. Казалось, я перестала что-либо понимать уже давно, отдав себя полностью на растерзание этому неустанному божеству или монстру. Падая глубже и глубже, пропуская через себя каждый виток «подземного Лабиринта» будто насквозь, через все свои оголённые нервы и вывернутую наизнанку сущность. Сгорая дотла в жадном пламени изголодавшегося то ли бога, то ли Дьявола, а потом тут же возрождаясь яркой вспышкой света или новой вселенной, чтобы повторить это сумасшествие по новому кругу. Снова и снова. Пока ещё оставались силы держаться за эту реальность или, точнее, за чужой мир… за того, в чьих руках сейчас находилась и моя жизнь, и всё моё будущее… За вершителя моей судьбы и моего персонального бога.

Глава 35

Кажется, я не переставала падать в эту вязкую пучину, даже когда потеряла связь между реальностью и потусторонним миром. Но, слава Всевышнему, руки Кроноса меня не отпускали. А я то и дело цеплялась за них и за него. Снова падала и снова захлёбывалась в этом сладком угаре, которым он меня окутывал и беспрестанно наполнял, проникая в меня, насаживая на огромный фаллос и снова скидывая в Бездну, чтобы потом поймать на лету и повторить свой безумный ритуал по стотысячному кругу. Иногда казалось, что окружающее нас пространство менялось и даже кто-то появлялся или рядом, или вдалеке, но тут же стирался бесплотной дымкой, а я опять забывалась под жарким вакуумом мужского рта и извивающегося во мне языка. Причём ощущать я его могла в нескольких местах одновременно, нисколько этому не удивляясь, ведь богам было подвластно и не такое, не говоря об их способностях оживлять мёртвых…

– Мисс Дана!.. ДАНА! – но потом в наш раскалённый космос ворвался чей-то знакомый голос. Поначалу будто издалека, пока кто-то не вцепился в моё плечо и не пнул меня весьма ощутимым толчком.

«Там, где заканчивается Время, начинается Вечность…» – это было последнее, что я услышала буквально в своей голове, произнесённое хриплым голосом Кроноса перед тем, как он толкнулся во мне в последний раз и я… проснулась… Точнее, дёрнулась и тут же хрипло вскрикнула, потому что увидела над собой склонённое лицо вовсе не Федерико, а Марит.

– Господи! Ну, наконец-то! – она даже с явным облегчением прижала ладонь к своей груди и выпрямилась.

Зато я так и не поняла, что это было, и почему меня разбудили столь странным способом. Вообще-то, раньше такого здесь никто не делал, я всегда просыпалась сама и без чужой помощи. А тут, здрасьте! Вы не ждали, а мы припёрлись.

– Ч-что-то случилось, Марит? – я кое-как приподняла с подушки очень тяжёлую голову и, пытаясь проморгаться затёкшими веками, с удивлением уставилась на служанку, пока ещё не до конца понимая, где я и как тут вообще оказалась.

– Извините, бога ради. Просто вы слишком долго спали, и я уже начала не на шутку переживать. У нас уже был один подобный случай где-то с год назад. Одна из моих подопечных проспала более суток, из-за чего пришлось срочно забить тревогу. Она где-то раздобыла пузырёк то ли снотворного, то ли успокоительного, ну и…

– Дайте угадаю, – я снова обмякла на подушках, не желая не шевелиться, ни вставать, как и прогонять из своего тела пережитые во сне ощущения с тягучим или вибрирующим онемением в мышцах. – Это была Анника? Она помогла той девушке найти нужные таблетки.

– Да, только их не хватило, чтобы убить, а мы так и не сумели узнать, где она их раздобыла. Сказала, что украла из сумочки массажистки в процедурном кабинете. Но хотя бы успели откачать, поскольку разбудить её так и не удалось, поэтому пришлось срочно на вертолёте перевозить на материк.

– Зато она хоть немного вас тут всех встряхнула.

Марит даже склонила на бок голову и сдержанно поджала губы, определённо не собираясь смеяться над моей совершенно неудачной шуткой.

– Да, ты права, – я виновато сощурилась и скривила рот в жалкой гримасе. – Над подобными вещами не шутят. Хотя… я тоже не избежала знакомства с вашей местной Бертой Мэйсон[*] и тоже умудрилась каким-то чудом выжить.

– Слава богу, её уже отсюда спровадили. Но наследить за эти годы она успела здесь предостаточно.

– Тогда… раз мы всё выяснили, может, я ещё немножко поваляюсь? Кстати, а сколько уже времени?

Я потянулась взглядом к занавешенному окну, пытаясь определить по дневному освещению в комнате насколько же долго я успела проспать. И чуть не застонала от неожиданного спазма в мышцах шеи, как и от последовавших за этим других болезненных судорог едва не во всём теле, когда я попыталась поднять руку и подтянуть под одеялом ноги.

– Уже почти два часа дня. Хотя меня и предупреждали, что вы легли очень поздно, но едва ли это было под самое утро.

И надо было Марит как нельзя вовремя напомнить мне о прошедшей ночи. Я бы, конечно, вспомнила о ней и сама, только о таких вещах лучше думать или прокручивать в памяти, когда находишься один, и никто не видит, как ты при этом резко тушуешься и густо краснеешь. И, само собой, я сильно сомневаюсь касательно того, чтобы местная прислуга находилась в курсе всех любовных похождений своего хозяина и как-то за ним следила в этом плане. Но не догадываться, чем именно он занимается со своими похищенными заложницами в специальных для этого помещениях, явно не могла. К тому же, кто как не прислуга занималась уборками комнат с чисткой особой в них мебели.

– Честно говоря, я и сама не помню, когда легла. Кажется… я и попала сюда не своими ногами.

Зато достаточно неплохо помнила, что со мной вытворял Кронос, из-за чего у меня сейчас по ощущениям отзывалась едва не каждая клеточка тела, с каждым волоском на голове. Даже губы и скулы побаливали, включая горло и саднящее влагалище. И… не только влагалище.

Похоже, мне было сейчас стыдно просто вспоминать, что со мной делали и как долго. Причем с применением вспомогательных девайсов, при первом знакомстве с которыми я даже не догадывалась для чего они вообще были нужны. А ведь Кронос тогда расчехлил далеко не всю имевшуюся в комнате мебель, как и не показал все имевшиеся у него там в закрытых шкафах и ящиках очень взрослые «игрушки».

Наверное, самое ужасное во всём этом, то, что я так ни разу и не подумала тогда его остановить. Даже когда он, не рассчитав по чистой случайности собственных сил причинял мне реальную боль, хотя и не преследовал данной цели. По крайней мере, резать, душить или чем-то меня протыкать он не пытался, и лупить со всей дури ремнём или хлыстом, тем более. Он и сам мог прекрасно заменить любую пыточную машину или машину смерти без каких-либо вспомогательных предметов с двусмысленными значением. Чем, в сущности, пользовался едва не постоянно, и благодаря чему у меня сейчас ныли даже кости, а не только мышцы. К тому же, мне было как-то боязно осматривать себя из вполне обоснованного страха увидеть на коже на многих местах синяки и засосы.

Чёрт! И что теперь делать? Марит же по любому погонит меня сейчас в ванную.

– А где сейчас господин Гвидиче? Тоже спит? – лучший способ потянуть время, это перевести тему разговора, чем я тут же воспользовалась.

– Нет. Где-то после завтрака сразу же улетел на материк.

Вот это я действительно отключилась так отключилась, что даже рокот взлетающего джета или вертолёта меня не разбудил. Да и само известие о покинувшем остров Кроносе почему-то отозвалось в моём сознании не совсем приятной реакцией. Хотя, чего ещё можно было ждать от этого человека? То, что он сам навестит меня здесь и поинтересуется лично, как моё самочувствие, включая пропечатавшиеся под кожей впечатления о прошедшей ночи? Может он был ещё обязан принести мне кофе в постель с букетом алых роз и каким-нибудь исключительным подарком, который должен загладить все его ночные безумства?

– Понятно. И надолго? – и опять меня потянул за язык неубиваемый инстинкт. Сколько было можно наступать на одни и те же грабли? Марит уже стопятсот раз говорила, что её, как и остальную прислугу, не держат в курсе личной жизни Федерико Гвидиче.

– На счёт этого, ничего конкретного сказать не могу. Но господин Гвидиче отдал на ваш счёт ряд распоряжений. Чтобы для вас подготовили небольшой багаж из необходимых вещей и одежды, а вас – к завтрашнему перелёту в Рим.

– Чего?.. В смысле… К-куда?! – я даже не поняла, как подскочила с подушек и уселась с выпученными глазами перед служанкой, вперившись в её невозмутимое лицо неверящим взглядом и пытаясь определить – говорит ли она правду или же просто надо мной стебётся.

Наконец-то Марит изобразила некое подобие снисходительной улыбки, смысл которой я всё равно не поняла из-за накрывшего меня волнения. Кажется, я даже перестала соображать, настолько шокирующе подействовало её заявление на мою далеко не крепкую психику.

– Господин Гвидиче хочет, чтобы вы присоединились к нему в Риме. Для какой именно цели, он, увы, не уточнил. Что касается остального, мне только сказали, что я должна сделать для вас здесь. На прочие вопросы о поездке в Рим я ничего конкретного сказать, к сожалению, не смогу.

А кто?! Кто сможет? И почему вдруг сейчас? Что это всё значит? Это хорошо или, наоборот, очень плохо?

– А такое уже когда-нибудь с кем-то тут случалось?.. Феде… Господин Гвидиче отправлял с острова на материк других девушек, как меня сейчас?

– Абсолютно про всех я едва ли сумею что-то сказать. Но, конечно же, за такое большое количество времени здесь случалось многое. Хотя очень редко кого-то отсюда увозили где-то через неделю или две после поселения в одной из гостевых комнат имения. А вот что с ними делали на материке и куда потом увозили дальше…

– То есть… это может быть как хорошей новостью, так и не очень, да?

Растревоженное словами Марит волнение частично сменилось нехорошим страхом. Я и без того старалась все эти дни не вспоминать о том, как именно сюда попала, и через что мне для этого пришлось пройти. Только сейчас мне волей неволей пришлось вернуться к этому снова. А мои попытки проанализировать последнюю ночь с Кроносом и понять, что же его могло заставить принять последнее решение – ни к чему определённому так и не привели. Как бы я не хотела и не старалась, забраться в голову этому человеку было просто невозможно, как и проследить за ходом его мыслей и желаний. Я постоянно пребывала в этом месте в каком-то убийственном информационном вакууме, а те жалкие кусочки знаний о Федерико Гвидиче мало чем вообще могли помочь. И чем дальше я сходила с ума от неведенья, тем чётче понимала, что так будет всегда. Ничего всё равно не изменится. И никто, включая самого Кроноса, никогда мне не скажет, что со мной будет, когда срок моего пребывания на этом острове подойдёт к своему логическому завершению.

– Простите, мисс Дана. Но в этом плане мне тоже нечего вам сказать. Я всего лишь прислуга в этом доме. А чем конкретно господин Гвидиче занимается за пределами данного места – моих профессиональных обязанностей совершенно не касается.

Как будто я и вправду ждала от Марит какого-то иного ответа. Но, попытка, как говорится, не пытка. И едва ли за неё меня накажут. Кажется, о последнем я вообще сейчас не переживала, поскольку теперь меня мучили вопросы иного рода, как и страхи перед неизвестным. Перед очередным шагом в новый переход бесконечного лабиринта (ещё и с завязанными глазами), который мог меня привести куда угодно в любую минуту. Оставалось только гадать – куда, и чем это всё могло, в конечном счёте, для меня закончиться.

____________________________

[*] – Берта Мейсон (полное имя Берта Антуанетта Мейсон) – вымышленный персонаж романа Шарлотты Бронте « Джейн Эйр» 1847 года. Она описывается как безумная первая жена Эдварда Рочестера, который перевез ее в Торнфилд-холл и запер в комнате на третьем этаже.

Глава 36

Увидеть Рим и умереть? Правда, это было сказано когда-то о Париже (который, к слову, я уже успела до этого посмотреть и даже немножко объездить). Но с таким же успехом данные слова можно применить к любому другому известному крупному городу в мире. И я нисколько не стала бы с этим спорить, окажись я сейчас в каком-нибудь Лондоне, Токио или Рио-де-Жанейро. Разве что сейчас я с жадностью рассматривала именно Рим, вначале с высоты птичьего полёта (пока мы кружили над столицей крупного полуострова за несколько минут до посадки в одном из аэропортов города), а потом из окон представительского авто, в котором меня везли в неизвестном направлении под бдительным присмотром сразу двоих телохранителей.

Во всяком случае, в этот раз мне повязки на глаза не надевали и ни к чему наручниками не пристёгивали. Ко мне даже так никто ни разу и не прикоснулся с того момента, как меня повезли из особняка на острове к трапу частного самолёта до взлётной полосы. Единственное, время от времени зачитывали короткие просьбы-приказы, что мне делать и куда идти. И всё. Ни каких-то объяснений, ни конкретных планов на моё ближайшее будущее. А задавать на этот счёт вопросы я не рискнула, прекрасно понимая, что никто мне на них всё равно ничего не скажет.

Так что эмоциями меня крыло в течении последних суток весьма убойными. Но хотя бы я успела немного расслабиться и даже более-менее спокойно вздохнуть, когда меня снова провели через процедурный и массажный кабинет, а после погнали на осмотр к доктору Фортену. Правда, и там мне никто не объяснил, для чего меня так старательно приводили в божеский вид, залечивая чудо мазями почти уже затянувшийся порез и оставленные Кроносом на моём теле гематомы. На следующий день перед отлётом данные процедуры повторили ещё дважды, заодно пытаясь меня откормить на завтраке и обеде чересчур калорийными блюдами. Хорошо, что при сильных стрессах и волнении у меня напрочь пропадал аппетит, так что с последним у них ничего не вышло. А насильно запихивать в меня еду так никто и не рискнул.

К тому же Марит не обманула, когда говорила о подготовке моего багажа перед отлётом. Его действительно собрали из уже имевшегося в моей комнате внушительного гардероба, распределив по трём чемоданам – причём один из них имел размеры с мой рост и был так же заполнен едва не под завязку. Правда, я всё равно не воспринимала все эти вещи, как за свои, как и не понимала смысла данных сборов и дальнейшего использования одежды, к которой я до этого ни разу не прикасалась.

Но факт оставался фактом. Меня отправили в Рим далеко не налегке, и к этой поездке был причастен никто иной, как сам Федерико Гвидиче. С какой целью и с чего вдруг – либо ломай над этим голову и дальше, либо просто жди. Что я, в принципе, и делала всё это время. То ломала голову, то тупо запрещала об этом думать вообще, заставляя себя просто ждать. И так по кругу. Пока меня не провезли через внушительную часть итальянской столицы, и я была не в состоянии всё это время оторвать восхищенного взгляда от открытых красот города, забывшись ненадолго от собственных переживаний. Жаль это продлилось не более часа, который пролетел для меня будто в несколько минут. После чего наш автомобиль поднялся на один из центральных холмов Рима, проехав по нестандартным улочкам, расположенных каскадными ступенями вокруг холма, и остановился перед парадным входом одного из верхних зданий, возле которого нас встретил услужливый швейцар в фуражке и серой форме.

Само собой, ничего тяжелее дамской сумочки я внутрь этого явно старинного здания не пронесла. Вернее, это меня вели вначале по главному вестибюлю к кабинке лифта два моих молчаливых секьюрити, а потом по недлинному коридору последнего этажа к массивным дверям элитных апартаментов. Причём сами двери открывались с помощью электронного ключа и набора нужного кода на сенсорной панели. Затем меня завели в одну из гостиных пентхауса, пожелав мне приятного отдыха после недавнего перелёта и проследив недолго за местными коридорными, которые занесли следом за нами через пару минут весь мой багаж.

– А господин Гвидиче?.. Он ничего не просил мне передать? – наконец-то мне хватило духу спросить своих охранников о самом главном перед тем, как они окончательно удалились из комнат, оставив меня здесь совершенно одну.

– Нет, мэм. Хорошего вам вечера.

Они это серьёзно? Я едва не всплеснула руками, когда эти оба отмороженных красавца в строгих тёмно-синих костюмах взяли, развернулись и… просто вышли из комнаты, а затем и из самих апартаментов. И что это, чёрт возьми, значит?

Пришлось несколько раз обернуться вокруг своей оси, разглядывая огромную гостиную с паркетным полом, высоким лепным потолком и мебелью из какого-нибудь салона римского дворца времён ампира, не иначе. Я даже не была уверена, что это не какие-нибудь музейные экспонаты, и на эти пузатые диваны с креслами, обтянутые дамастовой тканью оливкового цвета с блестящим золотым рисунком-орнаментом, садиться нельзя. Правда, на центральный ковёр я уже ступила, а мой багаж унесли в гардеробную, где тоже всё выглядело ни как в привычных для меня гостиницах или простых жилых квартирах. И то я не сразу рискнула пройтись вначале по самой гостиной, а потом проверить остальные комнаты. Вернее, те помещения, куда я успела за это время заглянуть и даже заметить из высоких окон с дверьми несколько прилегающих внешних террас с лоджией.

Я как раз приблизилась к одной из этих террас, расположенных вокруг углового окна в одной из более современных спален, восхищённо уставившись на открывшуюся панораму будто бескрайнего вечернего города, когда…

– Уже осваиваешься? – когда за моей спиной раздался голос Кроноса, а я чуть было не подпрыгнула на месте и не закричала от испуга.

Господи! Откуда он вообще взялся? Я же не слышала до этого вообще, чтобы здесь кто-то ходил ещё или открывал где-то двери. Так же и заикой недолго стать.

– Типа того… – но вместо того, чтобы сказать мужчине, как он меня напугал (едва не до смерти), я лишь по-идиотски заулыбалась и какого-то машинально заправила волосы за ухо. – А… а что мы тут делаем, если не секрет?

Но, хотя бы хватило ума спросить у него о том, что меня сейчас больше всего изводило.

– Я – работаю. Ты – отдыхаешь и проводишь время на своё усмотрение. Чем обычно занимаются девушки вроде тебя, когда попадают в Рим в качестве залётных туристок?

Я нервно пожала плечами, наблюдая, как этот невозмутимый исполин в сером костюме и белоснежной сорочке без галстука неспешно приближается ко мне, не вынимая из карманов брюк руки. И в который уже раз начинаю рефлекторно паниковать при виде его гладиаторских габаритов со скрытым в его ложно расслабленном теле истинным потенциалом.

В памяти тут же вспыхнул один из недавних эпизодов, связанных с нашей последней встречей на его острове, в одной из особых комнат его секретного имения. То, как он меня насаживал на себя, связав мне ноги, чтобы я не могла касаться ими пола, а за руки и плечи в специальной страховочной сбруе подвесив к металлической перекладине какой-то безумной конструкции. Правда, перед этим он где-то с полчаса разрабатывал мне небольшим вибратором анус и даже дал разочик кончить… В общем, если так подумать, это была лютая жесть, а я ощущала себя тогда куклой-марионеткой, подвешенной на «ниточках», которую трахали с особым садизмом, не стесняясь ни в выражениях, ни в прочих формах осуществления желаемого. В его руках я тогда действительно будто ничего не весила, хотя едва ли задумывалась в те минуты, что он мог без какого-либо усилия сломать мне любую кость или свернуть ту же шею.

Зато, почему-то, задумалась об этом сейчас, уже когда все его нечеловеческие безумства остались далеко позади, на неизвестном острове в Балеарском море.

– Обычно они путешествуют не одни, а с кем-то. Есть, конечно, и одиночки, но… в любом случае они составляют план действий заранее с помощью интернета и карты города.

А вообще, очень сложно говорить и думать о чём-то другом, когда смотришь на мужчину, который ещё не так давно вытворял с тобой бог знает что, и от близости которого во рту мгновенно всё пересыхало, а всё ещё саднящие интимные мышцы откликались совершенно нежданным напряжением или даже сладким нытьём.

– В своём роде тоже неплохо, – Федерико чуть приподнял брови, как бы ненадолго задумываясь и положительно соглашаясь с моим ответом. После чего, вытащил ладони из карманов брюк и, как ни в чём ни бывало, начал стягивать с себя пиджак. – Попрошу тогда Карлоса составить для тебя что-то похожее.

Кто такой Карлос я уточнять почему-то не стала. Точнее, почти пропустила сказанную о нём фразу мимо ушей, так как засмотрелась за ленивыми телодвижениями раздевающегося Кроноса, с небольшим усилием сглатывая сухую слюну и почему-то опять сильно краснея.

– А… а сколько мы… я… тут пробуду?

Мысли от происходящего путались на раз, особенно от полного неведенья касательно ближайшего будущего.

– Пока ещё не решил. Минимум неделю точно. Мотаться постоянно на остров в эти дни просто не смогу, даже ночью.

До меня только сейчас дошло, что он сам вернулся сюда откуда-то из города (возможно с какой-то важной встречи) и начал раздеваться отнюдь не для того, чтобы уложить меня тут же в постель. Он и отошёл вскоре к ближайшему у окна креслу, чтобы скинуть туда пиджак и приступить к пуговицам на манжетах рукавов и планке явно не свежей сорочки.

– А у вас разве здесь нет постоянных подружек? – даже не знаю, как это у меня получилось – ляпнуть свой вопрос, совершенно не подумав о возможных последствиях.

– Ты действительно хочешь об этом узнать или… думаешь, что я тебе что-то на это отвечу?

– А это что… какая-то страшная престрашная тайна, за которую меня могут выкрасть и даже убить? – шутка явно не удалась, но я сейчас и без того была далеко не в форме. К тому же, мне наконец-то дали поверхностный ответ на мучавший меня вопрос, зачем же меня сюда вообще привезли.

У Кроноса в Риме намечался ряд важных дел и, скорей всего, личных встреч, и проводить часть свободного времени на своём острове он, по ряду причин, пока не мог себе позволить. Поэтому и решил взять меня сюда с собой, чтобы…

Да, чёрт возьми! Как раз для этого! Чтобы трахать и иметь, когда у него на это встанет или зазудит. Ничего более!

Слава богу, его ответный негромкий смешок (почти снисходительный!) частично меня успокоил и даже немного вдохновил.

– У меня пока нет времени на встречи со своими местными подружками, как ты соизволила выразиться. Я даже не всегда бываю в курсе того, когда смогу для этого освободиться и, главное, на какое приблизительное время. Я бы, конечно, мог позвонить Катрин и попросить её предоставить на тот или иной час нужный мне эскорт. Но я сейчас не особо настроен на близкие контакты с новыми лицами и… не только с лицами. Поэтому решил воспользоваться тем, что уже имею. Вести за столом ты себя умеешь, говоришь и неплохо изъясняешься на нескольких языках, без надобности лишнего не скажешь, да и держишься на людях вполне сносно. Немного практики и пару уроков по этикету, и едва ли тебя можно будет отличить от местных представительниц светского бомонда. А большего от тебя пока и не требуется.

Сказать, что я малость ошалела от озвученных мужчиной моих новых обязанностей, вообще ни о чём не сказать. У меня даже челюсть отвисла, и глаза малость вылезли из орбит. Я и смотрела всё это время на Кроноса, в ожидании, что он сейчас рассмеётся и скажет, что просто меня разыграл.

– Х-хотите сказать, что вы теперь будете меня… куда-то с собой здесь брать в качестве… обязательного сопровождения?

– Не всегда. – к этому моменту он уже снял рубашку, обнажив свой неохватный мускулистый торс, прикрытый обтягивающей майкой, и даже разулся. Из-за чего мои мысли спутались окончательно и, наверное, бесповоротно. Особенно когда в голову в который уже раз ударило знакомым амбре исключительного запаха мужчины. – Когда этого будет требовать та или иная ситуация. Например, как сегодня. В общем, у тебя осталось пара часов, чтобы подготовиться к нашей ближайшей поездке в город. Надеюсь, в собранном для тебя багаже найдётся пара-тройка вечерних платьев и подходящих к ним туфель, чтобы не пришлось в срочном порядке что-то искать для тебя на выход в местных бутиках.

Честно говоря, я и сама толком не знала, что находилось в моём багаже, но ещё меньше я ожидала подобного от Федерико подвоха. И теперь тупела от каждой его новой фразы всё больше и больше, как и от его ленивого раздевания с моментом, когда он добрался до брюк и начал расстёгивать ремень, потом пояс с ширинкой и…

Чёрт! Да что он вообще творит? Хочет свести меня с ума, испытывая на прочность мои нервы?

– Н-наверное, что-то такое должно быть.

– Тогда советую не терять время и проверить. Если тебе нужен кто-то для помощи…

– Нет! Я и сама справлюсь.

По крайней мере, очень на это надеюсь! И, если он перестанет раздеваться тут передо мной догола. Или не перестанет?

Нет, не перестал. После чего мне стало окончательно жарко, поскольку за стянутой им майкой, последовали и брюки от костюма.

– Надеюсь на это. В общем, повторюсь, у тебя в запасе пара часов. Если нужно освежиться с дороги, здесь есть ещё одна ванная. Ждать, когда я выйду, не нужно.

И после этих слов, как ни в чём ни бывало, Кронос развернулся и направился прямо в чём был (вернее, в чём мать родила) на выход из спальни, где-то секунд через пятнадцать открыв двери в соседнее помещение – скорее всего, в ту самую пресловутую ванную – и, соответственно, потом их закрыв за собой. А я так и осталась стоять на прежнем месте с открытым ртом, едва ли понимая, что тут только что произошло и что после этого мне делать дальше. Сумасшествие в чистом виде, мать его перетак!

Глава 37

Если я тайно и надеялась, что мой переезд в Вечный город на Семи Холмах станет что-то вроде одного из моих первых шагов к возможной свободе, то всего через несколько часов по приезду все мои на данный счёт иллюзии были разбиты вдребезги раз и навсегда. Я продолжала здесь оставаться такой же принудительной (почти принудительной) пленницей Федерико Гвидиче, как и на его личном острове. С той только разницей, что теперь меня перевезли на большую землю, где находилось куда больше людей и возможностей сбежать, чем в том месте, где меня продержали несколько недель до этого. А так мне было разрешено передвигаться только на определённой территории или же под пристальным наблюдением персонального телохранителя – а то и нескольких сразу. Причём, покинуть новые жилые апартаменты Кроноса по собственному желанию я, естественно, никак не могла. Только с его ведома и соответствующего разрешения.

Правда, ждать долго своего самого первого похода в город мне всё же не пришлось. Ведь меня, по сути, для этого сюда и привезли. Чтобы сделать для своего владельца столь удобную ему спутницу для особых встреч и мероприятий. Грубо говоря, стать ему постоянным эскортом или красивым дополнением к одному из его выходных костюмов. И его объяснения на счёт нежелания использовать для этого своих постоянных подружек я вроде как тоже понимала. Хотя и не имела никакого представления, сколько же их у него было в общем количестве на самом деле.

Наверное, действительно, куда проще брать для подобных целей кого-то более удобного, чем договариваться с дамочками из местного бомонда. Ведь они тоже могут быть заняты или, вообще, отдыхать в другой части страны. Пусть я и не представляла, как кто-то из них мог отказать Федерико в его предложении куда-то выйти и с кем-то встретиться. Тем не менее, в общих чертах, всё же находила какое-то рациональное объяснение всем его действиям на мой счёт. И утвердилась в них очень даже скоро.

Поначалу, признаюсь честно, я чувствовала себя весьма скованно и не в своей тарелке, оказавшись в новом месте и получив совершенно неожиданные для меня распоряжения от Крона. Но и не могла при этом не понять, что никаких иных поблажек мне здесь всё равно не светило. Разве что тщедушно принять своё новое положение, как за некое повышение. Ведь теперь меня не просто будут трахать с особым изыском или «подходом», теперь я стала для Кроноса чем-то большим, нежели обычной секс-игрушкой, которую ему не будет стыдно показать кому-то ещё или выйти с ней на люди. Вот только я ещё пока не знала, можно ли было данную новость воспринимать как за что-то для меня положительное, либо же наоборот, я слишком рано радовалась?

– Это обычная деловая встреча в неформальной обстановке. Ты просто меня на неё сопровождаешь и ничего более. У моего собеседника, по данному случаю, тоже будет иметься своя пара. Эдакий, почти дружественный ужин в почти семейной обстановке.

– И… и что я там буду делать?

После душа и утомительных поисков подходящего туалета для похода в один из элитных ресторанов Рима, я всё равно так и не сумела расслабиться. Даже, когда очутилась в салоне лимузина вместе с Кроносом. Точнее, особенно когда очутилась с ним в машине, увидев его в безупречном виде в позе расслабленного патриция с закинутой ногой на ногу – в чёрном костюме, в чёрной сорочке и с тщательно собранными под затылком длинными волосами.

Он окинул мою фигуру с головы до ног явно оценивающим, хотя и ложно равнодушным взглядом, и, видимо, остался доволен моим вполне сносным к данному случаю видом. А мне в который раз стало не по себе от его пробирающего насквозь взора, от которого невольно начинали ныть мышцы в определённых местах, а под кожей разливаться удушливый жар.

– Ничего сверхъестественного. Неспешно поедать заказанный ужин и, возможно, поддерживать беседу с предполагаемой собеседницей.

– А если… она начнёт задавать неудобные вопросы? Про то, откуда я, и как мы с вами познакомились?

Наконец-то его полные губы задела тень подобия снисходительной улыбки.

– Думаю, в этом плане ты найдёшься, что ответить, если, конечно, не поставишь перед собой цель кого-то смутить или же вызвать у меня негативную реакцию.

В этом плане он был прав на все сто. К тому же, я понятия не имела, с кем мы собирались скоро встретиться. Едва ли с представителями местных правоохранительных органов. И едва ли сопровождающая пассия предстоящего собеседника Кроноса окажется какой-нибудь местной светской леди. Скорей всего обычной эскортницей или же такой же, как я, вынужденной любовницей своего более влиятельного покровителя.

– Д-да, наверное. По крайней мере, надеюсь, что не наделаю никаких спонтанных глупостей.

– Уверен, ты прекрасно со всем справишься. А если и сделаешь что-то не так, думаю, я сумею найти способ, как использовать твою вину себе на пользу.

Не знаю, почему, но после его фразы о моём возможном наказании за мои случайные ошибки, я тут же густо покраснела, поспешив отвести взгляд к окошку лимузина. Ведь если так подумать, мы с ним крайне редко говорили о подобных вещах. Да что уж там кривить душой, мы вообще говорили с ним о чём-либо очень мало и только с его желания. И сейчас, к слову, тоже. Если бы он меня сегодня не взял куда-то и не стал заранее предупреждать, что я должна делать, а что нет, то ничего подобного сейчас и в помине не было бы.

– А куда мы едем?.. Если это, конечно, не секрет.

Мои старательные разглядывания внешних достопримечательностей итальянской столицы мало что мне вообще дали. Я всё равно не имела никакого понятия, куда мы ехали и где сейчас находились. Тем более на ночь глядя.

– Скоро увидишь. И тебе данное место точно должно понравиться.

С каких это пор его начало волновать, что мне может понравиться, а что нет? Правда, через какое-то время я действительно перестала ломать свою голову большинством мучавших меня вопросов, едва мы добрались до места назначения и вошли в парадные двери одного из старинных зданий города в центре неизвестного мне района, который, судя по всему, являлся неким элитным кварталом с целым рядом идеально отреставрированных и прекрасно ухоженных домов.

Внутри нас тут же встретила приятная, можно сказать, умеренная прохлада и роскошный вестибюль со старинными колоннами и сводчатыми потолками, расписанными фресками и сусальным золотом, от которых захватывало дух, как от какой-нибудь Сикстинской капеллы. Я даже сперва и не сразу поверила, что это действительно какой-то элитный ресторан, а может и целый клуб, а не какой-нибудь музей. Но как только нас встретил едва не у самого входа местный хостес в идеальном фраке и с вежливой улыбкой на тонких губах, узнав в лицо Федерико Гвидиче, как постоянного завсегдатая их «скромного» заведения, мои сомнения тут же были развеяны уже окончательно.

Вскоре нас провели к одной из мраморных лестниц смежного коридора, и я, всё так же крепко держась за подставленный локоть Кроноса с чуть приоткрытым от восхищения ртом, поднялась на немеющих от сильнейшего волнения ногах на второй этаж здания. Последний по ощущениям казался более высоким, чем стандартные три метра в стандартных постройках. К тому же я вообще не понимала, куда мы шли и где должны были вскоре оказаться, прислушиваясь к заглушаемой стенами плохо разборчивой музыке и всё ещё не догадываясь, что меня ожидало здесь в самое ближайшее время.

– Синьор Армандо вас уже дожидается где-то с получаса.

– Спасибо, Массимо. Как только нам что-нибудь понадобится, мы обязательно с тобой свяжемся.

– Приятного вам вечера, синьор Федерико. Синьора…

Не скажу, что я прямо всё поняла, что именно эта парочка сказала другу на прощание, но в общих чертах я многое домыслила уже сама. Мы как раз к этому времени прошлись по тускло освещённому коридору с уже не таким высоким потолком. И уже очень скоро остановились возле одних из закрытых дверей, обрамлённых снаружи тяжёлым бархатом тёмно-бордовых портьер под цвет красному под нами ковролину и охраняемых каким-то внушительным молодчиком с непроницаемым лицом и в безупречном чёрном костюме. А потом и очутились буквально через пару шагов в довольно вместительном помещении, в противоположной стороне от дверей которого вместо стены находился широкий проём с оградительными перилами, открывающий вид в огромный зал то ли ресторана, то всё-таки ночного клуба. И в этот раз я расслышала звучавшую до этого музыку едва не в полном её объёме.

Хотя, конечно же, в первую очередь обратила внимание на обстановку отдельной вип-зоны и тех людей, которые здесь уже находились.

– Ну, наконец-то, Рико! Умеешь ты кого-то заставить понервничать. А ведь когда-то это ты всегда приходил на наши встречи первым. – сидевший на полукруглом диване за одним из накрытых здесь столов полноватый мужчина давно не юного возраста ткнул в Кроноса указательным пальцем. Эдаким бросающимся в глаза эмоциональным жестом, к которому я была явно не готова. – Правда, тогда ты ещё не носил бороды и был таким же тощим, как Зое.

Он кивнул не глядя, на сидевшую рядом с ним молодую девушку, которая, на деле, отнюдь была далеко не тощей, и особенно в тех местах, которые отличали её от мужчин, как и всех других представительниц слабого пола. Хотя, если сравнивать её и этого Армандо, то тогда да. На его фоне она казалась очень даже стройной. Причём едва не сразу же обратила своё оценивающее внимание на меня, а не Федерико. И, как ни странно, выглядела достаточно шикарно. По крайней мере, своим видом не вызывала ассоциации с женщинами чрезмерно лёгкого поведения. А этот ярко-рыжий цвет волос идеальной причёски распущенных по спине волос хоть и бросался в глаза неродным для неё оттенком, зато нисколько её не портил.

– Времена меняются, Армандо. И не тебе ли этого не знать.

Впервые мне пришлось отцепиться от Кроноса и замереть ненадолго в сторонке, наблюдая, как тот проходит между столиком и диваном, чтобы нагнуться к ожидавшему ему мужчине и проделать ритуал приветствия, свойственный в большей степени весьма эмоциональным итальянцам. А именно поцеловаться в щёчки и похлопать друг друга по плечам и спине, как закадычные друзья.

– Чао, Рико! Как всегда хорош и неприступен. – рыжая спутница Армандо тоже вставила свои пять копеек, привлекая к себе внимание не своего спутника, чтобы тоже урвать свою порцию поцелуев. Хорошо, что не в губы. А то, похоже, я от этой картины испытала совсем уж нежданный для меня укол ревности. А ещё мне стало как-то совсем уж не по себе от мысли, что и мне придётся тут со всеми так же целоваться и обниматься!

Глава 38

Хотя, на деле, всё оказалось и не таким уж и страшным, пусть мне с первого взгляда не понравился ни Армандо, ни его спутница Зое. По крайней мере, вскоре я поняла, что эта встреча всего на какое-то время, и Федерико пришлось на неё пойти не по собственной инициативе. Он, кстати, всё же представил меня этой парочке, перейдя на английский и тем самым дав понять, что я не особо разбираюсь в местном наречии итальянского.

После чего рыжеволосая красотка изящно поднялась с дивана, на котором сидела до этого с Армандо, и, поманив меня за собой, перешла к другой части вип-кабинки, ближе к перилам и к другому диванчику с другим так же частично накрытым столиком. А вот это место мне показалось более удобным в плане созерцания главного зала клуба, а, ещё точнее, основной сцены и центрального подиума, на которых происходили костюмированные номера под звучавшую там музыку. И, надо отметить, это были не какие-то откровенные стриптиз танцы, а весьма профессиональные постановки от профессиональных исполнителей.

Я даже засмотрелась на один из подобных номеров (да и Зое, к слову, тоже, прервавшей на время свой изысканный допрос). И заслушалась, если честно, не меньше, поскольку огромный зал клуба в эти секунды наполнила будоражащая кавер-версия песни «Adagio» в электронно-психоделическом исполнении, а сам текст исполняла какая-то оперная певица на итальянском. И не сказать, что меня пробрало до поджилок едва не на самых первых аккордах, не сказать ровным счётом ни о чём. Не говоря о постоянном желании потянуться взглядом в сторону Федерико и узнать, как он отреагировал на одну из самых пронзительных песен Лары Фабиан, рискнувшей сочинить текст к мелодии трёхвековой давности.

Но не заслушаться и не засмотреться действительно было невозможно. Особенно на троих танцоров (одной девушки и двоих мужчин в облегающих костюмах телесного цвета), выполнявших свой головокружительный танец на красных полотнах и буквально «летающих» по воздуху на глазах у изумлённых зрителей. А в сочетании с музыкальным сопровождением… Тут непросто захватывало дух, тебя самого переполняло столько эмоций, а вместе с ними и бурлящей в жилах энергии, что невольно хотелось самой сделать что-то вон выходящее и совершенно тебе несвойственное. Даже ругнуться вслух.

– Это что-то нереальное! – как я ещё не всплакнула под конец, не удержавшись и зааплодировав с остальными гостями клуба, как только номер закончился, а завораживающая мелодия затихла.

– Bravo! Bellissimo! Magnifico! – Зое тоже восторженно кричала с другими впечатлёнными зрителями и тоже громко хлопала в ладоши, разве что не кидала с балкона на сцену цветы, как это делали другие завсегдатаи в зале. – Кажется, я малость перевозбудилась!

Говорила она со мной на ломаном английском вперемешку с итальянским, но, как ни странно, я её прекрасно понимала. А иногда даже радовалась, что языковый барьер не давал нам говорить на более углублённые темы и касаться опасных вопросов. Хотя, скорее, Зое и так бы не стала заходить в нашей милой и поверхностной беседе слишком далеко.

К тому же, меня как обычно больше интересовал Кронос, и я, волей-неволей, то и дело тянулась взглядом в его сторону. Иногда, как бы случайно и «неосознанно», а иногда исподтишка. Правда, после просмотренного мною сценического номера с танцами на полотнах, я всё же не удержалась и снова посмотрела туда, где сидели мужчины, обсуждая свои совместные дела (или что-то типа того) на пониженных тонах. И тут же наткнулась на прямой взгляд Федерико. Он как раз в этот момент сидел в расслабленной позе всё того же пресыщенного патриция почти по центру дивана и почему-то смотрел на меня. И, само собой, мне моментально стало не по себе, ещё больше бросило в жар, перехватило дыхание и страстно захотелось куда-нибудь на время спрятаться. Боюсь, под подобным взглядом не способна здраво мыслить ни одна даже самая бойкая феминистка.

– Я редко кому говорю такое из пассий Крона, но… – Зое подоспела со своим комплиментом, можно сказать, вовремя, переняв моё внимание на себя и даже заговорчески понизив для этого голос. – Вы с ним смотритесь очень даже органично, хотя ты и выглядишь для него немножко… молодой.

– А ты… видела его раньше с другими? – я не смогла не покраснеть от слов рыжей красавицы ещё больше, чем уже было, как и удержаться от соблазна задать свой встречный вопрос.

– Боже, милая! – Зое даже несдержанно хохотнула, когда поняла, о чём я её спросила и даже махнула на меня ладошкой кокетливым жестом. – Это же Крон! О его потенциале (ну, ты поняла о каком) ходят целые легенды. Говорят, все известные красавицы Италии успели перебывать в его постели.

– И даже Моника Беллуччи? – сама не понимаю, почему вдруг об этом спросила, испытывая слишком смешанные чувства и не зная, как правильней на всё это реагировать. Ведь Зое, как ни крути, была права. С таким потенциалом, как у Кроноса, сложно хранить верность одной единственной избраннице. Хотя про его бывшую ещё и загадочно погибшую жену я так и не рискнула спросить, тем более, находясь рядом с обсуждаемым объектом. Но что-то мне подсказывало, что едва ли он ей изменял, когда состоял с ней в официальном браке, и она ещё была всё это время жива. Может её гибель и послужила в дальнейшем данному толчку с его стороны, заставив его впоследствии пуститься во все тяжкие? Куда проще кого-то использовать и менять на других, чем прикипать душей и сердцем, а потом безвозвратно терять…

– Не удивлюсь, что и с ней и, скорей всего, ещё до её развода, когда она ещё могла конкурировать с остальными горячими красавицами. Я, правда, слышала, она и сейчас встречается с каким-то художником или архитектором, который младше её на приличное количество лет, но едва ли бы Кронос позволил себе подобную слабость. Долгие отношения не для него и тем более публичные. Хотя и у него бывают свои исключения из правил.

– Это какие же? Мне рассказывали, что у него есть вроде как и постоянные подружки, да и он сам упоминал о них вскользь.

– Ну, это да. – Зое снова повела ладонью в воздухе неопределённым жестом, скорее, отмахиваясь от данного факта, как от чего-то несущественного и даже сдержанно закатывая глаза. – Честно признаюсь, таким пассиям я бы никогда не стала завидовать. Тебя он рано или поздно всё равно отпустит, и твою репутацию это мало чем омрачит, а вот другим приходится мириться со всеми его похождениями налево, как и с прочими не менее шокирующими пристрастиями. Тут надо действительно иметь железные яйца, чтобы всё это терпеть и делать хорошую мину при постоянной плохой игре.

– И что, ты знаешь кого-то из его… официальных девушек?

Я бы, наверное, была не я, если бы не рискнула спросить об этом столь драгоценный сейчас для меня источник информации.

– Да это вроде как и не секрет, особенно для тех, кто близко с ним знаком и контактирует с ним не первый год. У него даже есть официальная невеста, но это так… вилами по воде писано. Какое-то заключённое соглашение с семьёй данной красавицы. Правда, держится она за него едва не мёртвой хваткой, что ему, как ты и сама видишь, совершенно не мешает портить других девушек, независимо от места положения и времени суток.

Кажется, в этот момент моё сердце не просто остановилось, но и явно забыло, чем ему положено заниматься по своей природе. А меня накрыло таким убийственным ощущением, будто через всё моё тело прошлась невидимая ледяная волна, от которой враз сковало все суставы и онемевшие нервы. И сердце, и лёгкие, и даже оцепеневший мозг. Хотя, если так подумать, что такого я услышала? Я же и так знала, что он никогда и никому после смерти жены не хранил верность. Тогда откуда такая реакция? Он же мне не клялся в вечной любви, да и все остальные говорили, что я продержусь под ним не так уж и долго. Но почему мне сейчас так тяжело дышать и невольно тянет расплакаться. Ещё и после того, как он на меня недавно смотрел – своим пронизывающим насквозь взглядом, от которого перехватывало дыхание не меньше, разве что вместо ледяного отчаянья, обдавало жаром томного предвкушения.

– Извини, если я так откровенно обо всём этом говорю, – видимо, Зое заметила, как меня шарахнуло от её слов, поэтому тут же поспешила загладить передо мной свою вину и даже участливо коснулась ладонью моей резко похолодевшей руки. – Но мне казалось, что ты в курсе всех эти вещей… Тем более, Крон никогда и ни перед кем этого не скрывает.

– Д-да, нет… всё нормально… – я попыталась улыбнуться в ответ, но вышло как-то не очень. К тому же, бьющаяся в висках кровь как-то не спешила унимать своего бешеного тока, продолжая жечь глаза пульсирующим адреналином, а лёгкие с трахеей сжимать в тонюсенькую трубочку при каждой попытке сделать глубокий вздох. – Конечно, я в курсе всего этого. Вернее, его образа жизни.

Ещё бы мне быть не в курсе, после того, как я побывала на его частном острове в специальном имении, где проживал его личный гарем наложниц. Правда, других его тайных секс-рабынь я не видела (если не считать чокнутую Аннику), только это не меняло ровным счётом ничего.

Просто… просто я так отреагировала на слова Зое как раз из-за того, что всё это время была оторвана от внешней реальности. Будто действительно находилась в отдельном мире, где работали свои обособленные законы, которые никак и ничем не касались той жизни, что протекала на континенте среди обычного социума. И вот теперь меня резко вырвали оттуда и вернули сюда, а я… Я банально не ожидала, насколько сильно отвыкла от привычной мне действительности.

– Ну, вот и славно. Главное, постарайся урвать для себя за это время как можно больше полезного. – Зое снова склонила поближе ко мне свою рыжеволосую (точнее даже красноволосую) голову, снова понизив голос до заговорческого тона. – Крон хоть и выглядит неприступной скалой, о которую в своё время разбилось не одно женское сердечко, но, несмотря на всю свою дубовую натуру, может быть весьма щедрым и благодарным. Особенно, когда получает то, чего хочет, удовлетворяя свои неслабые аппетиты. Правда, здесь нужно быть немножко хитрой и пронырливой. Но, думаю, он не станет сильно злиться, если поймёт, что ты пыталась его в чём-то использовать. Тут, главное, не перегнуть палку и тем самым не вызвать нежелательную от него реакцию. А то…

– А то что? – ну почему моё сердце никак не уймётся? Уже сколько прошло времени, а оно до сих пор чуть ли не грохочет, словно леденящим душу набатом по всему телу, вызывая страстное желание закрыть глаза и откинуться на спинку дивана в неподвижной позе.

– Думаю, ты и сама способна себе представить, чем могут закончиться любые попытки разозлить этого красавца. Наказывать он умеет куда доходчивее, чем благодарить.

Глава 39

Это уже после я проанализирую более глубоко советы Зое, сделав на этот счёт свои соответствующие выводы. А в эти секунды мне было как-то не до критического анализа услышанного. Для начала хотелось бы хоть как-то отдышаться и немного прийти в себя, как и понять истинную причину собственной реакции. Поскольку мне совершенно не нравилось то, что я сейчас испытывала, не имея никакого представления, как всё это повлияет на мои дальнейшие действия.

Слава богу, у меня в запасе оказалось не менее получаса, за который я успела кое-как успокоиться, отдышаться и даже отвлечься на другие с Зоей разговоры. К тому же, представление в ночном клубе пока ещё не заканчивалось, и на сцене то и дело сменялась одна группа танцоров за другой. Впрочем, как и звучавшие всё это время музыкальные композиции. Причём, чем дальше продвигалась общая шоу-программа, тем откровеннее становились и сами номера, а многие танцоры прикрывали своими яркими сценическими костюмами отнюдь не интимные места, если уж не считать самые откровенные.

Так что, да, отвлечься я сумела, но легче мне дышать всё равно не стало. И, похоже, по состоянию я вернулась (и довольно-таки скоро) к тому, каким меня пробрало здесь же от просмотра головокружительного танца на полотнах под песню «Адажио». А потом и вовсе случилось то, чего я, признаюсь честно, вообще не ожидала. Армандо вдруг подозвал Зое к себе, поднялся с дивана и распрощался с Кроносом в свойственной для большинства итальянцев эмоциональной манере. С братскими объятиями, поцелуями в щёчки и тому подобное. Зое тоже, к слову, вернулась ненадолго ко мне (из-за чего мне тоже пришлось встать), чтобы так же живописно попрощаться и со мной.

– Безумно рада была с тобой познакомиться. Надеюсь, в скором времени обязательно увидимся ещё. Чао, Дана!

– Чао, Зое…

Вот уж не думала, что тоже растрогаюсь при прощании с этой огненной красоткой, удивляясь смене своих эмоций и пережитым впечатлениям. Тем не менее, обниму её в ответ с такой же пылкой искренностью, как и она меня, и даже попрощаюсь с толикой горечи от мысли, что, скорей всего, мы с ней уже больше никогда не увидимся. Не знаю, почему я вдруг пришла к подобному выводу, но я не испытывала теперь на счёт своего будущего рядом с Кроносом никакого воодушевлюящего энтузиазма. Его, впрочем, и так никогда до сего дня не наблюдалось, а сейчас так и подавно.

– Можешь пересесть сюда.

Как только Армандо с Зоей скрылись за закрывшимися за ними дверьми вип-комнаты, Федерико вернулся в сидячее положение и даже похлопал ладонью по сиденью дивана рядом с собой. И, конечно же, смотрел на меня тем своим пронимающим до дрожи взглядом, в котором едва ли можно было прочесть хоть какую-нибудь живую эмоцию.

– А вы… уверены, что этого хотите? Вдруг я… буду вам мешать?

Похоже, я так и не пришла в себя после того мини-удара, который неосознанно нанесла мне Зое своими откровениями об этом человеке. Видимо, поэтому и не сумела сдержаться, снова ощутив поднявшуюся во мне волну удушливой боли и совсем уж нежданной ревности.

И, само собой, ответная реакция мужчины на мои слова не заставила долго себя ждать. Его густые тёмные брови поползли удивлённо вверх, а в глазах впервые промелькнула вполне себе человеческая эмоция.

– С чего ты вдруг это решила? Или я давал для этого какой-то повод.

Боже! Ну, почему наедине с этим человеком мне всегда настолько не по себе. Тут же вскипает в жилах кровь, душит подкожным жаром и моментально начинают слабеть коленки с руками.

– И разве мы уже не остались здесь одни?

– А мы что… не собираемся уходить отсюда сами? – я всё же сделала в его сторону несколько неуверенных шажочков, хотя не по собственному на то желанию. Это моё тело подчинялось его чёртовой воле, двигаясь само по себе и вопреки моему личному отношению к происходящему.

– Пока ещё нет. Мне казалось, тебе здесь понравилось. Если вспомнить, как ты наблюдала за программными номерами.

А вот здесь он меня реально подловил. Правда, последние двадцать минут я кидала на сцену свои любопытные взгляды по большей части украдкой (так как происходящее там уж больно выглядело откровенным и едва не порнографическим).

Но факт оставался фактом. Мне действительно здесь нравилось и уходить отсюда так скоро, тем более после ухода Зое с её покровителем, почему-то не хотелось. Ведь это означало, что теперь я и Кронос должны были здесь остаться одни. Пусть меня немного и потряхивало после разговора с рыжеволосой бестией.

– Да, понравилось. Здесь очень многое не может не понравиться.

Я не удержалась и почему-то приобняла себя за предплечья, будто ко мне снова вернулся былой холод с неприятными чувствами. Но, скорее, это было следствием от сканирующего меня взгляда Федерико. Я будто ощущала буквально кожей, как он меня рассматривает, или заглядывает в меня. Хотя, если так подумать, он всегда так на меня смотрел, и всегда мне становилось не по себе от этого.

– Тогда в чём проблема?

Я нервно (и опять неосознанно) передёрнула плечами, остановившись перед мужчиной в зажатой позе, будто была уже полностью обнажена. Наверное, по-другому я себя перед ним никогда и не ощущала.

– Н-не знаю…

– Так ты собираешься садиться или тебе нужно помочь? – не похоже, чтобы он разозлился или занервничал, да и голос оставался всё таким же спокойным и абсолютно равнодушным. Но что-то я всё же сумела в нём ощутить новое и даже для себя необычное. Из-за чего тут же пришлось сделать то, чего он от меня так терпеливо сейчас ожидал. И занервничать ещё больше, так как сидеть рядом с этим человеком и при этом не испытывать исходящую от него мощь с подминающей физической силой было крайне трудно. Как и биться о ту же неприступность, о которой не так давно говорила Зое.

Ощущения, надо сказать убийственные. Вроде бы вот, совсем рядом, почти касаешься его бедра своим, чувствуя его тепло и почти сводящую с ума близость, а всё равно. Не дотянешься, как бы не пыталась.

– Как долго вы ещё будете меня держать у себя? – честно признаться, у меня и в мыслях раньше не было задавать ему подобный вопрос. Но сейчас, после почти откровенного разговора с Зоей и взглянув прямо в его невозмутимое лицо, я почему-то не удержалась. Знать и понимать, что я у него такая далеко не одна, да ещё и нахожусь в статусе временной секс-игрушки, тут, наверное, у любой рано или поздно не выдержат нервы.

– С какой стати тебя вдруг начал волновать данный вопрос? – он неожиданно протянул к моему лицу неспешным почти ленивым жестом руку и обхватил мой подбородок щадящим касанием пальцев. А меня от его столь хозяйского действия едва не шарахнуло током, особенно когда он заставил меня посмотреть в его абсолютно бесчувственные глаза.

И снова этот невыносимый кипящий жар, которым меня обдало от макушки до пят, из-за чего захотелось вцепиться в обивку дивана задрожавшими пальцами, а самой при этом… Самой провалиться сквозь пол.

– Н-не… не знаю… Я же, как вы сами говорили, всё равно когда-нибудь вам надоем. В-вот и хотелось бы узнать, когда примерно, и что после этого со мной произойдёт? Вы просто меня отпустите или… что?

– Про надоесть я вроде ничего такого не говорил.

Вот и зачем, спрашивается, он так пристально меня рассматривает. Или делает это специально – пока держит пальцы на моём пульсе под скулами, проверяя таким образом честность моих ответов, как на собственном детекторе лжи.

– А про остальное… Я в таких вопросах специальные график-планы не веду. И, по-моему, даже половины месяца не прошло после того, как ты у меня появилась. Не слишком ли рано думать о таких вещах?

Кажется, я не заметила, как он заставил меня потянуться за его пальцами к его лицу. Поняла это только тогда, когда моих губ и пылающей кожи коснулся его голос с дыханием, завибрировав в моих нервах будоражащим звучанием, словно сверхчувствительным камертоном. И в этот раз я не удержалась, действительно вцепившись в обивку дивана и поджав пальцы на ногах, как и теряя способность к здравому мышлению. Не говоря про смысл вошедших в моё сознание слов мужчины. Например, про фразу «после того, как я у него появилась»…

Господи! Да что же это за человек-то такой? Почему рядом с ним у меня полностью отключается мозг, а я сама становлюсь едва не податливым воском в его руках, с которым он может творить всё, что только ему не заблагорассудится? Или он всё-таки не человек, как мне всегда и казалось всё это время?

– А когда будет не рано?

– Наверное, когда я сам об этом заговорю. Давай условимся раз и навсегда. Ты будешь впредь задавать вопросы только по существу. В твоём приоритете сейчас должны преобладать совсем иные понятия. И думать в подобные минуты тебе нужно совершенно о другом.

В эти мгновения его взгляд не просто потяжелел, а словно наполнился дурманящей дымкой, чей наркотический эффект тут же перешёл на меня, ударив в голову вместе с последующим действием мужчины. С тем, как он второй рукой подхватил меня за бедро и ягодицу, и я, не до конца понимая, что делаю, вдруг привстала (не сама конечно же!) с дивана и пересела на его ногу, оказавшись напротив его лица едва не в самый притык. И едва не одурев от этого ещё сильнее, чем было.

– Я тебя приобрёл для вполне конкретных целей, о которых ты не можешь не догадываться. И которые, как я успел заметить за последнее время, ты воспринимаешь без какого-либо ярого протеста или хоть какого-то слабого намёка на таковой.

Той рукой, которой он меня недавно придерживал под попу, Крон теперь вёл по ягодице, пояснице, спине, вскоре пройдясь по рёбрам под подмышкой, чтобы накрыть всей пятернёй моё правое полушарие груди и слегка его сжать вместе с тканью вечернего платья. И всё это время он смотрел мне в глаза, наблюдая за моей ответной реакцией или же пытаясь загипнотизировать и своим дурманящим взглядом, и колдовским заклятием.

– Поэтому, пожалуйста, Дана. Не стоит спрашивать меня в подобные, как сейчас, минуты о том, на что я едва ли смогу тебе ответить что-то конкретное.

Я всё же несдержанно всхлипнула, едва не зашипев сквозь зубы, когда он передавил пальцами мой сосок, а я при этом неосознанно сжала его ногу между своими и… о, господи! Вжалась занывшей киской в его мускулистое бедро.

– Вот так-то лучше…

Я точно сейчас свихнусь, поскольку завелась реально с полуоборота и ещё до того, как Кронос обхватил мой затылок второй рукой и притянул моё лицо к своему, накрыв за несколько мгновений мои пылающие от сильного прилива крови губы своим сминающим на раз ртом. И без каких-либо прелюдий буквально проник в меня своим горячим языком, пройдясь по моему, словно единовластный хозяин и господин, и тем самым заставив меня снова тихо застонать и сильнее вжаться в его ногу промежностью. Вернее даже потереться о неё.

Блядь! Да что со мной не так? Кажется, я так не заводилась даже на бывшего парня. И, кажется, я только что вобрала в себя едва уловимое тихое «рычание» Крона.

Глава 40

Я, наверное, не сумела бы ему противостоять, даже если бы на самом деле пребывала не в настроении и не хотела вообще ничем с ним заниматься. Но в окружавшей нас тогда обстановке, после пары бокалов белого вина и неслабого воздействия откровенного шоу в клубе на психику, я сдалась мгновенно. Да и как можно не поддаться напору подобного человека, практически полубога? И захотеть его так, как я впервые захотела его под воздействием сильнейшего наркотического возбудителя, а может даже и намного сильней.

А меня саму при этом не смутил тот факт, что из открытого проёма лоджии нашего «кабинета» кто-то мог наблюдать за нами с противоположного конца залы, из схожей нашей вип-ложи. Правда, вскоре, Кронос потянулся за пультом, и этот проём затянулся автоматической шторкой всего за несколько секунд. Только факт оставался фактом. Я действительно хотела его как одержимая, и позволяла ему делать с собой едва не всё, что он возжелает. А захотел он меня тогда очень даже конкретно, вскоре насадив на свой уже полностью эрегированный член без долгих и затяжных прелюдий. И то, как он меня там брал, как заставлял двигаться, а потом и кончать…

Кажется, меня не переставало шторить, даже когда мы покинули старинное здание клуба и возвращались уже глубокой ночью на предыдущую квартиру вместе в салоне одной и той же машины. Я будто буквально ощущала себя то ли пьяной, то ли под сильнейшим кайфом, то и дело исподтишка поглядывая на мужчину, который разговаривал в это время по своему айфону с кем-то на итальянском и, похоже, совершенно не помнил, как ещё недавно кончал в меня и помогал мне его трахать, задрав над моими бёдрами и ягодицами длинный подол платья. Может всё это на романтику мало чем походило, но не могло оставить своего следа-отпечатка на моей памяти и, соответственно, на теле.

Казалось, после Кроноса, на мне всегда оставались весьма ощутимые от него метки и не только физические. Я не могла не чувствовать их так же сильно и глубоко, как и его близость, как и звучание его особенного голоса. И тем волнительней воспринимались мной все эти ощущения, в которых я буквально вязла, как в зыбких горячих песках, окутывающих моё тело с сущностью своим головокружительным воздействием.

Как бы странно это ни звучало, но я и в самом деле чувствовала себя рядом с ним, как за каменной стеной. Хотя и являлась официально похищенной им пленницей. Разве что с настоящими пленницами едва ли так обходятся, как обходились со мной. Поэтому меня порою и сводило с ума данное противоречие. Ведь я не должна была к нему ничего чувствовать, никаких симпатий или сексуального влечения.

Вот только у меня на этот счёт ни черта не выходило. Я уже не просто всё это к нему испытывала, я практически погрузилась в эти эмоции (или даже целые страсти) с головой. И ко всему прочему, никак не могла понять, а нравилось ли мне это? И насколько теперь уже серьёзной являлась моя привязанность к Кроносу? Насколько глубоко он успел за последнее время проникнуть мне под кожу?

Кстати, когда мы доехали и поднялись на последний этаж дома, где располагалась далеко не маленькая квартирка (возможно одна из нескольких) Федерико Гвидиче, он решил продолжить наш клубный секс-марафон и там, напоминая мне в который раз о своих внушительных сексуальных аппетитах. И снова я не сумела устоять перед его напором без единого намёка на вопрос – а хочу ли я вообще этим заниматься? Он просто брал, что хотел, зачастую без предупреждения или каких-нибудь вступительных монологов. Это я иногда пыталась вставить пару слов и как-то его притормозить. Но, опять же, ни черта у меня не выходило. Его ничто не могло остановить, если он решил что-то сделать, и если это касалось его сексуальных желаний.

Правда, в этот раз он выбрал для своего очередного захода спальню, полностью меня оголив и, в конечном счёте, взял за несколько заходов на более удобной для этого кровати. И снова, всё, что он там со мной вытворял, походило на нечто сумасшедшее, едва не за гранью. Кажется, до знакомства с ним, я банально не представляла, что это такое – заниматься сексом по-взрослому и на полную катушку, а все мои прошлые познания по данному вопросу походили на смешной детский лепет. А под этим человеком, я и вовсе теряла себя окончательно и бесповоротно.

Особенно, когда он полностью покрывал меня собой, а я дурела от этих ненормальных ощущений, едва ли осознавая до конца, какой хрупкой выглядела под ним в подобные моменты. Самой обычной смертной под мощным телом неуязвимого божества, входящего в свою избранную жертву на всю длину немаленького фаллоса. Иногда неспешно, будто со смакованием, упиваясь каждым слетающим с моих уст стоном и ответной эрогенной дрожью при очередном его глубоком толчке и трением нашей воспалённой кожи. А иногда ускоряя темп и грубость ударов, от которых меня и вовсе выносило за пределы более жестокой реальности.

А как он меня стискивал в своей физической «клетке», из которой уж точно не способен вырваться вообще никто из живых. И часто при этом любил обхватывать моё горло своей огромной лапищей, каким-то чудом контролируя в эти мгновения все свои звериные инстинкты. Мне буквально тогда казалось, будто меня оплетало с головы до ног какое-нибудь мифическое существо, либо подминая под себя, либо, наоборот, укладывая поверх своего мощного тела. И всё это время не переставая двигаться во мне или вбиваться в меня, доводя всеми своими изощрёнными манипуляциями до полного исступления.

И, конечно, это максимум, чему он позволял происходить между нами. Дальше этой черты он и не думал меня заводить. Вернее, подпускать к себе. Никаких долгих и задушевных бесед на личные темы, и уж, само собой, никаких намёков на какую-то романтику. Только жаркий, сумасшедший секс и ничего лишнего.

С одной стороны, может оно и к лучшему. Меньше буду о нём знать, меньше к нему привяжусь. Но с другой… Кошачьего, причём врождённого (и зудящего до невыносимости под кожей) любопытства никто не отменял. И других эмоций, раз уж на то пошло, тоже, из-за которых меня тянуло к этому человеку каждый божий день всё больше и сильнее. А теперь здесь, в Риме, где мы могли видеться куда чаще, – и подавно.

А ещё, я не могла не понимать, что подобный сценарий не мог длиться вечно или, на крайний случай, долго. Я даже подозревала, что это в своём роде некое испытание от Кроноса. Правда, о его истинных целях на этот счёт я совершенно не догадывалась. Но что-то после всего этого должно было произойти по любому. И, надеюсь, что всё-таки хорошее, а не плохое.

Только, как говорится, надежда умирает последней.

Каким бы ни было позитивным начало, связанное с моим прилётом в Вечный город, длиться вечно оно, конечно же, не могло. После похода в клуб я даже в коем-то веке немного расслабилась. Особенно, когда на следующий день мне было разрешено съездить в город, прогуляться, на мой выбор, по некоторым достопримечательным местам и при этом обязательно посетить несколько указанных в списке Крона магазинов, бутиков и даже салона красоты.

Несмотря на прихваченный мною с острова внушительный гардероб, Федерико он почему-то до конца не устроил. Поэтому мне снова пришлось встретиться с Саванной Делайн, с которой я познакомилась ещё в имении Кроноса на острове и которая должна была помочь мне подобрать ещё несколько вечерних платьев и необходимых к ним аксессуаров. И, судя по их количеству, наши будущие походы на очередные с кем-то «деловые» встречи предполагались немалые. Причём самый ближайший оказался не за горами.

Крон предупредил меня о нём уже тем же вечером и САМ выбрал из приобретённых «мною» покупок подходящее по его мнению платье. Дорогую модель от Валентино из струящегося многослойного шифона сливового цвета с умеренным отливом и декорированным складками лифом, как на древних греческих или тех же римских туниках.

– И куда мы отправимся? – естественно я не могла не испытать по этому поводу сильнейшего волнения и не запаниковать от мысли, что мне вновь придётся появиться на людях практически без должной и моральной подготовки.

– Всего лишь на один из очередных светских раутов, связанных с помолвкой крёстного сына одного моего давнего знакомого, почти родственника. Ничего сверхсложного. Я бы даже сказал, ещё одна скучнейшая обязаловка, от которой не так-то уж просто и отказаться.

Кстати, Кронос и выглядел при этом так, словно данный факт не приводил его ни в восторг, ни хоть в какое-то подобие живых чувств. Надо, значит, надо, и никакие возражения на этот счёт не принимаются.

Чего не скажешь обо мне. Уж я то точно не испытывала к услышанной новости даже близкой, как у мужчины, апатии. У меня даже руки слегка задрожали от пробравших до поджилок чувств, схожих с неслабым взрывом мини ядерной бомбы в голове и во всём теле.

– И-и… и что мы там будем делать? – хотя, больше всего хотелось спросить «Что Я там буду делать?»

– Прогуливаться между приглашёнными гостями, выказывать почтение хозяевам и виновникам торжества и в крайнем случае, позировать перед фотокамерами приглашённых фотографов. Само собой в нужных для этого позах и с нужными улыбками на лицах.

Вот теперь он надо мной точно издевался. Поскольку о таких вещах не говорят за сутки до намечающегося события. По крайней мере, лично мне предстоящего дня будет слишком мало для того, чтобы подготовиться к нему хотя бы морально! И, самое главное! Почему именно я?

– А это не будет выглядеть странным? Ведь меня там никто не знает! И я… я ужасно говорю по-итальянски.

– Поэтому я тебя туда и беру. Тебя там мало кто сумеет разговорить, а ты… – Федерико даже сделал небольшую паузу, но только для того, чтобы посмотреть на меня совершенно ничего не выражающим взглядом. От которого, тем не менее, меня всё равно пробрало едва не до лихорадящей дрожи. Впрочем, как и всегда при любой нашей с ним встрече.

– Ты будешь стараться открывать свой ротик как можно реже.

– И всё?.. Просто ходить там с вами по пятам?..

– Я же сказал, это очень скучное мероприятие. Главное, не переборщить с употреблением алкогольных коктейлей. А в остальном – вполне терпимо. Почти…

Очень скучное мероприятие? Да, особенно для меня и особенно в эти минуты!

Какие же мы с ним всё же разные. Вернее, из совершенно разных миров. И чем дольше я находилась рядом с этим человеком, тем глубже это ощущала и понимала.

Глава 41

Воистину я ни черта не знала о мире, который находился то ли над моим, то ли в совершенно ином параллельном измерении, ещё и в другой стране. Так что следующим вечером мне пришлось в этом убедиться как никогда. Да и откуда я вообще могла знать об итальянском бомонде и уж тем более о римских аристократах. А то, что я попала на вечеринку к потомственным столичным аристократам, это я поняла едва не сразу. Достаточно было нашему лимузину въехать за величественные кованные ворота, где-то почти на окраине города, и проехать по длинной подъездной аллее (скорее даже парковой) не менее двухсот метров, прежде чем мы достигли цели. А, точнее, остановились перед огромным жёлтым особняком, едва не дворцом, которому навскидку можно было дать лет триста-четыреста. У меня даже челюсть отвисла, когда я его увидела вначале из окошек машины, а потом и целиком, как только вышла на свежий воздух и окинула ошалевшим взглядом представшую моему взору восхитительную панораму.

По сути это и был дворец со своим собственным парком, садами и искусственным прудом на бескрайнем заднем дворе. А уж как это всё было ухожено, освещено такой же яркой, как дневной свет, иллюминацией и благоухало в ярких цветах экзотических растений – тут никакого художественного таланта не хватит, чтобы всё это описать в словах. Не скажу, что данный зодчий комплекс превосходил по своим габаритам владения Федерико Гвидиче на его частном острове, но в остальном всё же выглядел куда величественней. В первую очередь своей исторической ценностью и внешними данными.

Да и людей здесь оказалось просто не счесть. Давно я не пробиралась в гущу подобного скопления, связанного с одним конкретным мероприятием. Последний мой схожий поход касался нашего с Алиной посещения казино в Монте-Карло. Но всё равно отличия были и существенные, так сказать, налицо. И, глядя на особо приглашённых гостей, я без особого усилия догадывалась, в чём именно они заключались.

В самих людях. В их поведении, в их нарядах и в окружающем их всех великолепии их обособленного мирка. Как будто я действительно попала совершенно случайно туда, где мне было не место, и где едва ли кто-то был готов меня принять, как за свою.

– Постараемся здесь надолго не задерживаться. К тому же, тут всё равно нечего делать, если только мне не придётся переговариваться со всеми своими родственниками и знакомыми. А на это может уйти довольно-таки немало времени.

– А подарок? – не знаю, почему, но я вдруг вспомнила о столь «незначительной» детали именно сейчас, когда семенила следом за Кроносом на высоких каблуках, при этом очень крепко держась правой рукой за его локоть. – Разве для таких празднеств не требуются подарки?

– Это помолвка, а не свадьба. И то частично официальная.

Как бы там ни было на самом деле, но волноваться я от этого меньше не стала. Как и не до конца понимать, что вообще здесь делала, и почему Федерико взял сюда меня, а не кого-то более подходящего на моё место. Особенно, когда я начала ловить на нас чужие любопытные взгляды, понимая, что большая часть находящихся здесь гостей (в основном женщины) были прекрасно знакомы с моим кавалером.

Я, к слову, тоже кидала на него исподтишка недолгие взгляды, тайком любуясь его брутальным профилем и статной осанкой истинного аристократа, теряясь уже в который раз на его счёт во всех своих безумных догадках. Кем же он был в действительности, раз его приглашали на подобные мероприятия, где он мог спокойно на равных общаться с любым представителем местной светской тусовки. А уж в своём очередном выходном костюме из дорогой английской шерсти он и подавно выглядел, как какой-нибудь герой из классического женского романа, за которым в обязательном порядке должны сходить с ума все представительницы слабого пола.

И, похоже, всё так и было, если брать во внимание, как ему улыбались местные дамы в строгих вечерних платьях и увешанные едва не с головы до ног внушительным количеством драгоценных украшений. А подходили мы в течении ближайшего получаса ко многим скученным группкам гостей, прежде чем добрались до главных виновников торжества и хозяев имения. Слава богу, мне действительно не пришлось ни с кем здесь переговариваться и не вести праздных бесед на отвлечённые темы. Задерживались мы у подобных живых «островков» совсем недолго. Максимум, минуты на три-пять, что в общей сложности и вылилось в приличное количество времени.

После чего мне пришлось стать непосредственной участницей эдакого мини-представления, связанного с поздравлениями будущих молодожёнов и их родителей. И, судя по поведению потомственных хозяев старинного имения, они относились к Федерико Гвидиче весьма дружелюбно и не так сдержанно, как остальные их гости. Даже мне мило улыбались и пожимали руку, когда Кронос представлял им меня, называя поимённого каждого, кто входил в число данной семейки. И, как ни странно, но со своей ролью я справилась на твёрдую четвёрочку. Хотя всё равно не могла понять, в чём именно заключался мой сюда приход, учитывая, что ничего такого сверхъестественного мне делать так и не пришлось.

– И что дальше? – после того, как мы совершили обязательный круг почёта едва не по всему заднему двору и открытой зале первого этажа особняка, я почувствовала себя здесь лишней, как никогда до этого. Тем более проходив всё это время на высоких каблуках и не переставая следить за своей осанкой с поведением. Надо сказать, подобные вещи отнимали безумное количество сил и неслабо так выматывали.

К тому же, я очень боялась проявлять личную инициативу и открывать без надобности свой рот. Впрочем, как и тянуть руку к проходящему миму официанту, разносящего между гостями на подносе бокалы с шампанским или лёгкими алкогольными коктейлями.

– А дальше, ждём ужина, проводим на нём ещё где-то около часа, после чего… – в отличие от меня, Кроносу не нужно было чего-то здесь стесняться и игнорировать снующих мимо разносчиков дорогостоящих напитков. Он как раз подхватил с подноса одного такого официанта пару длинных бокалов с игристым розоватым вином и протянул один из них мне. – Можно возвращаться обратно домой.

Домой? Как странно прозвучало это слово из его уст. Но бокал я всё же взяла, почему-то смутившись от направленного в моё лицо взгляда мужчины. Словно он впервые за последний час вспомнил обо мне и о том, зачем вообще сюда меня привёз. Кажется, он даже сам как-то заметно расслабился, видимо, от осознания, что самая сложная часть возложенных на него обязательств на данном мероприятии уже была им выполнена.

– И всё? – я напряжённо улыбнулась всё ещё не решаясь сделать первый глоток из своего бокала. – Это всё, ради чего мы сюда приехали?

– Здесь, да, всё, но не по возвращению домой.

Уж чего я не ожидала в этот момент, так это ответной ещё и двусмысленной улыбки Федерико с его красноречиво скользнувшим по мне взглядом. Из-за чего мне пришлось покраснеть ещё гуще и смутиться уже по-настоящему.

– Рико? Какая приятная неожиданность. Я почему-то была уверена, что тебя здесь не будет. Почему ты мне не позвонил и не предупредил… и… Кто это?

Я тоже совершенно не ожидала, что к нам вдруг подойдёт какая-то фифа лет тридцати, разряженная подобно представительнице королевского рода в стильное вечернее платье и не менее дорогостоящие украшения. Она и походила на негласную королеву данного бала с безупречным будто лепным из живого фарфора лицом и идеальной причёской распущенных по спине очень густых иссиня-чёрных волос. В сочетании с яркими небесно-голубыми глазами выглядела она, как только что сошедшая со страниц модного журнала топ-модель мирового уровня. Эдакая Ирина Шейк местного разлива, знающая себе истинную цену и обратившая на меня свой царский взор лишь тогда, когда спросила у Кроноса кто я такая. Причём с таким выражением лица, будто это я навязала саму себя в спутницы Федерико, а никак не наоборот.

– Ты же говорила мне ещё вчера по телефону, что останешься в Сен-Тропе до конца недели? И почему ты не предупредила о том, что возвращаешься?

– Я и сама не думала, что это сделаю. Тем более, я и не хотела этого делать вообще, как ты помнишь. Это Алессио виноват. Прилетел за мной на вертолёте и выдернул буквально с шезлонга, пока я загорала.

– Алессио? Да неужели? Вот так неожиданность…

Какое-то время я наблюдала за этой парочкой с трудом понимая, о чём они переговариваются, и никак не могла понять кем они друг другу являются. А уж на последней своей фразе Кронос и вовсе странно себя повёл. Чуть склонил голову, рассматривая совершенно безучастным взглядом лицо шикарной красавицы и делая неспешный глоток шампанского из своего бокала.

Странная сценка, если не сказать больше. И такая же непонятная, как и итальянский для меня язык.

– И, конечно же, ты не сочла важным мне позвонить и сказать, что только что вернулась в Рим и едешь на вечер к Марани.

– Просто решила тебя не беспокоить. Ты же сам сказал, что, скорей всего, не появишься здесь из-за большого количества дел и, тем более, без меня.

– И где же сам виновник твоего здесь появления? Почему он сам не подошёл?

– Ему позвонили минут десять назад, поэтому он и сбежал отсюда, бросив меня тут совершенно одну.

– Серьёзно? Одну? – левая бровь Федерико иронично изогнулась кверху, а я опять ни черта не поняла из их обмена любезностями. – Мне всегда казалось, что ты и Карла, не просто подружки, а настоящие сиамские близнецы. Хотя ваши отношения до сих пор вызывают ряд неоднозначных вопросов. Впрочем, как и ваша дружба с Алессио. Учитывая тот факт, что по его «просьбе» ты спокойно можешь вернуться в Рим из любой точки земного шара в любое угодное ему время…

– Если бы я тебя так хорошо не знала, Рико, решила бы, что ты меня ревнуешь.

Меньше всего я ожидала, что в этот момент эта гламурная фифа вдруг подступит к Кроносу и интимно оплетёт его запястье своими гибкими пальчиками с длинными кроваво-красными коготками (как раз в тон её вызывающей помаде). А потом ещё и потянется к его лицу своим «поплывшим» от эротической томности личиком роковой красотки. При этом в глазах её так и не вспыхнут даже отдалённо напоминающую страсть искренние эмоции.

– Было бы к кому…

На лице Крона от данной сценки, к слову, не дрогнет ни единого нерва. Казалось, его вообще не задели ни слова этой красотки, ни то действие, которое она попыталась с ним проделать. Полный игнор и едва не показательная апатия.

Ну, а его последняя фраза так и вовсе подрезала былую уверенность незнакомки едва не под самый корень. После чего она попытается удержать хорошую мину при плохой игре, когда опять переключит на меня своё королевское внимание.

– Так ты собираешься меня знакомить со своей таинственной спутницей, или я сама должна узнавать, кто она такая.

По ответной реакции Федерико я поняла, что он совершенно не рвался представлять нас друг другу. Но когда его странная знакомая едва не буквально на него «надавила», всё же переступил через своё нежелание и сделал то, чего и не думал до этого делать.

– Бри, это Богдана или просто Дана. – мужчина перешёл на английский, наконец-то «вспомнив», как плохо я понимаю его родной язык. – Дана, это Бриджида – моя официальная невеста.

Глава 42

Кажется, я даже малость подвисла на какое-то время от подобного заявления, враз перестав что-либо понимать и соображать. Для меня всё это показалось не то что не в меру абсурдным, а где-то за чертой здравого восприятия как такового и вообще…

Я бы ещё могла списать слова Кроноса на его злую шутку. Но в том-то и проблема. Это была далеко не шутка и, наблюдая за его поведением, я убеждалась в том, что он говорил чистую правду за одним лишь незначительным исключением. Во всей этой ситуации он и думать не думал проявлять какое-то почтение перед собственной невестой (а передо мной уж и подавно). Как будто подобные вещи для него и Бриджиды были в порядке вещей.

– Приятно познакомиться Дана. Хотя ваше полное имя звучит довольно странно.

Похоже, эта красавица прекрасно понимала, кем я являлась для её жениха. Но, тем не менее, проглотила данную пилюлю с таким невозмутимым видом (и очаровательной улыбкой на губах!), будто она давным-давно привыкла к похождениям Федерико и даже в чём-то их поддерживала. По крайней мере, совершенно ни в чём его не осуждала и устраивать сцен ревности на публике явно не собиралась.

– Оно славянское. Означает – данная богом.

А этого я точно не ожидала, что за меня ответит сам мужчина и даже переведёт не знающей русского языка невесте точное значение моего имени.

– Вот уж не думала, что тебя когда-нибудь потянет на подобную экзотику. Хотя сложно не признаться, звучит впечатляюще, не говоря про всё остальное…

Бриджида, не переставая двусмысленно улыбаться, ещё раз окинула меня изучающим взглядом, отчего мне ещё больше стало не по себе. Будто оценивала чужой товар, не пойми за каким хреном. Так что данную пилюлю пришлось уже глотать мне. Не говоря о том факте, что я здесь, по сути, вообще являлась никем и ничем. А если невеста Кроноса была в курсе всех его деяний и пристрастий, тогда мне действительно даже подумать на этот счёт нечего.

– И надолго ты собираешься тут задерживаться? – ответный вопрос Федерико немного отвлёк Бри от моей персоны, из-за чего я испытала к нему ещё большую благодарность.

– Ты про сегодняшний вечер или… про Рим? – кошачья улыбочка Бриджиды заметно напряглась, хотя она и пыталась не показывать виду насколько ей был неприятен вопрос собственного жениха. Он будто ей мягко намекал на то, что не очень рад встрече с ней, особенно после того, как она не предупредила его о возвращении в столицу.

– И про первое и про второе.

– Не переживай. Мне есть куда тут пойти и к кому привязаться, например, к той же Карле. А на счёт Рима… – она неопределённо пожала плечами и даже повела головой, вроде как не зная, что и ответить. – Так далеко я пока ещё не планировала. Может опять вернусь в Сан-Тропе, а может задержусь здесь на пару дней. Кстати, ты ведь уже в курсе про Винсенте? О том, что твой любимый шурин на днях вернулся в Италию и, само собой, прямиком в Рим.

– О подобных новостях мне волей-неволей приходится узнавать едва не из первых рук. Хотя с тобой вот вышла нежданная промашка. Но в этом уже не моя вина. Тем более, что мы заключили негласное соглашение о том, что не будем вмешиваться в личную жизнь друг друга и тем самым не портить её ни себе, ни окружающим нас людям.

– Что верно, то верно. Надеюсь, ты меня всё же простишь за то, что я всё же рискнула к вам подойти и не предупредила о том, что тоже сюда приеду. В любом случае, теперь ты знаешь, где меня найти…

И снова эта фифа приблизилась к Кроносу на опасно близкое расстояние и даже ухватилась за его руку, чтобы подтянуться к его лицу и чмокнуть мужчину в щёчку, вроде как на прощанье.

– Мой телефон ты тоже знаешь. Чао, Дана. Было весьма интересно с тобой познакомиться.

Но что уж действительно было странно, так это наблюдать за тем, как она проделала тот же финт и со мной, правда поцеловав ни сколько мои щёки, а воздух у моих ушей.

– У вас что с ней… какие-то свободные отношения? – наконец-то я набралась смелости вставить собственные пять копеек, но уже после того, как Бриджида продефилировала от нас в сторону скученных вокруг гостей в неизвестном направлении и даже скрылась из виду меньше чем через полминуты.

– Можно сказать и так. – Кронос сделал машинальный глоток шампанского из своего бокала хоть и с привычным для него видом (бесчувственным и апатичным), но всё равно, не ощутить исходящее от него напряжение было крайне сложно. – Обычное деловое соглашение между нашими семьями. Никаких чувств, только бизнес.

Я чуть было не присвистнула, не в состоянии представить, чтобы подобного мужчину, как Федерико Гвидиче можно было как-то склонить на фиктивный брак. Мне казалось, для него подобные вещи должны были быть где-то в очень далёком прошлом. Хотя… если так подумать, он ведь реально был завидным женихом, и не мог не задумываться о продолжении собственного рода, как и о своих прямых наследниках. И чтобы жить привычной для него жизнью, как говориться, одно другому нисколько не мешало.

– И вы уже решили, когда у вас будет свадьба и всё остальное. – не знаю почему я продолжала свой не совсем приличный расспрос, но остановиться, если честно, было как-то уже сложно.

– Нет! – он не просто сказал «Нет!», а именно как отрезал. Будто я и в самом деле слегка перегнула палку. – Пока нам ещё нет нужды узаконивать наше соглашение. Если тебе это неизвестно, в Италии браки расторгнуть весьма сложно. Точнее, на это уходят целые годы. Хотя, безусловно, можно воспользоваться и другими выходами, но, в любом случае, это далеко неприятная процедура. И чтобы её избежать в будущем, мы должны быть уверены на все сто, что в нашей ситуации мы сумели взвесить тщательно все за и против.

А вот после данного откровения я была удивлена даже более чем. А может и немного успокоилась, поскольку никак не могла представить себе Кроноса рядом с Бриджидой, которая явно изменяла своему жениху так же открыто, как и он ей. Возможно, он и не спешил вступать с ней в брак по той причине, что надеялся избавиться от их соглашения через какое-то время и найти на роль будущей супруги куда более подходящую кандидатуру.

По крайне мере, он не походил на безрассудного авантюриста, кидающегося с головой в любые необдуманные ситуации. И в этом он мне нравился ещё сильней.

– Если вы не хотите здесь больше оставаться, то я с удовольствием поддержу любое ваше решение на этот счёт.

Как бы ни странно это звучало, но, похоже, я уже начала чувствовать этого человека куда глубже, чем раньше. Конечно, по его внешнему поведению хрен поймешь, о чём он вообще думает или чувствует. Но, видимо, наша ментальная связь перешла новый рубеж или грань, которую я не могла не заметить за последние дни. И, как ни странно, но мне почему-то это нравилось. Словно не только Кронос пробирался мне под кожу каждый божий день, но и я проникалась к нему своей эмпатией едва не на молекулярном уровне. Будто мы становились друг другу всё ближе и отнюдь не физически.

– В принципе, здесь всё равно делать нечего. А поужинать можно либо в ресторане, либо заказав что-нибудь на дом.

Тут я с ним была не просто согласна, но и всеми руками за. Чем дальше мы будем от этого места (вернее от Бриджиды), тем спокойнее я буду себя чувствовать сама. И, скорей всего, не только я одна.

– Думаю, и первое, и второе по-своему заманчиво и имеет право на жизнь.

Впервые за последний час я увидела в глазах Федерико обращённых на меня нечто большее, чем одобрительную усмешку. Во всяком случае, я не могла припомнить, чтобы он так смотрел на свою официальную невесту. А уж как у меня от его взгляда расползалось под кожей приятное и слегка покалывающее тепло. Тем более от осознания, что мне удалось его уговорить на маленький отсюда побег.

Правда, данное блаженство продлилось недолго. Всего каких-то десять-пятнадцать секунд.

– Рико, брат! Где бы мы могли ещё встретиться, как не в гостях у очередных родственников!

Наша маленькая «семейная» идиллия была нещадно разрушена очередным нежданным вторжением со стороны. А ещё точнее, появлением трёх мужчин, скромную группку которых возглавлял черноволосый, ещё и кудрявый итальянец среднего роста и возраста. Но в отличие от Кроноса, он едва ли мог похвастаться привлекательной внешностью, которая, казалось, была продолжением его слегка расхлябанного поведения с далеко не аристократической манерой себя преподносить. Очень крупный прямой нос (возможно, когда то перебитый в давней драке) и даже крупные, буквально торчащие в стороны ушные мочки. И неприятные небольшие карие глазки с въедливым и цепким взглядом, от которого мне тут же стало не по себе, как только они вперились меня. Правда, не сразу.

До этого их владелец потратил не меньше минуты на жаркие объятия и комплименты для Федерико, а уже потом соизволил посмотреть на меня, оставив данную часть своего сценического выхода на закуску. Или же оставил на эту самую закуску именно меня, поскольку не мог не заметить спутницы Крона издалека и не составить за это время в своей странной голове дальнейший план действий.

– Ты мне не говорил, что променял Бри на очередную пассию, ещё и… с такой внешностью.

Если до этого я и могла как-то сносно воспринимать его эксцентричное вторжение на нашу с Рико территорию, то после его обращённого на меня оценивающего взгляда моментально всё изменилось.

– Не подойди я поближе, наверное, решил бы, что ты вытянул с того света настоящего призрака. И, надо отдать должное. Я бы тоже не сумел пройти мимо этой пташки, если бы она попалась мне на глаза раньше, чем тебе.

Глава 43

Меня буквально парализовало от чужой беспардонности. Причём до такой степени, что я не могла даже какое-то время пошевелиться, а не то чтобы осмыслить только что произошедшее и услышанное.

Если внешность незнакомца ещё с первого брошенного на него взгляда не вызвала во мне ни капли симпатии, то после его последних слов и лапающего меня взора, он и вовсе стал для меня омерзителен. Ещё и настолько, что захотелось интуитивно отшатнуться от него как можно подальше.

Я бы, наверное, так и сделала, если бы рядом не стоял Кронос и не прикрывал меня своей ментальной защитой, да и самой физической близостью, как реальным щитом.

– Может сбавишь обороты, Винс? Или моё присутствие тебя уже нисколько не сдерживает? – Федерико наконец-то ответил этому зарвавшемуся наглецу, словно специально выдержав для этого почти целую минуту и наблюдая по ходу, до какой грани тот дойдёт.

– А в чём проблема, Крон? – Винс, как ни в чём ни бывало, осклабился, будто ему и в самом деле сказали что-то смешное, и даже непринуждённо пожал плечами. – С каких это пор тебя вдруг начали волновать твои подстилки. Да, прости, если что, конечно, они ведь твои и только твои по праву. Но то, кем они являются по своей сути, роли особой не меняет. Ты же не станешь держать подле себя эту gattina[1] до скончания времён? И на кой оно тебе вообще, если так подумать? Завтра найдёшь обязательно кого-то другого, тем более, что для тебя подобные вещи в порядке вещей.

– А с чего ты вдруг стал таким не в меру разговорчивым и смелым, Винс?

Что-то мне их «милая» беседа начинала нравиться всё меньше и меньше. А уж этот Винс (или, скорей всего, Винсенте) и подавно. Особенно то, как он на меня всё это время смотрел и явно сдерживался от соблазна, чтобы не коснуться меня своими зудящими ручищами. Казалось, он и ухмылялся мне этой своей кошачьей улыбочкой, будто знал обо мне всю подноготную и поэтому мог нести всю эту чушь без опасения получить на орехи от более сильного соперника.

– Да брось, Крон! Что я вообще такого сказал? Ты ведь и сам знаешь, что я никогда не замахиваюсь на чужое и уж тем более не прикасаюсь к тому, что уже было кем-то использовано, но… Это, наверное, сильней меня. А уж если брать во внимание тот факт, что ты мне очень сильно задолжал после смерти Велии…

– Задолжал после смерти Велии? Ты вообще в своём уме, Винс, или перебрал с транквилизаторами? И что будет, если я тебя не остановлю? До чего ты ещё договоришься?

Но и в этот раз Винсенте повёл себя так, будто ничего такого криминального он и не говорил. Будто всё это в порядке вещей, и каждый, кто его слушал, должен был с ним согласиться. А может он вёл себя так расхлябано, потому что за его спиной стояло два скучающих мордоворота? Правда, их присутствие как-то не особенно повлияло на поведение Кроноса. Точнее, он вообще их не замечал, буквально в упор, будто их тут и вовсе не существовало. И, если потребуется, сделает так, что они станут таковыми уже по-настоящему.

– Рико, Рико! Ну, разве так можно говорить со своими родственниками и когда-то лучшими друзьями? Я, конечно, могу подождать, пока ты наиграешься своей новой куколкой, но, может сделаешь для меня хотя бы разочек, хоть одно исключение из правил? Она всё равно для тебя никто и таковой останется уже навсегда. В чём смысл тогда делать вид, что это не так?

– А в том, Винс… – мне не послышалось, у Кроноса действительно заметно сел и ощутимее охрип голос, хотя внешне он вроде как и виду не подавал, что именно чувствовал. Может лишь взгляд стал более тяжёлым и грузным. – Что в некоторые моменты ты начинаешь забываться. И то, что ты являешься братом покойной Велии никаких поблажек или дополнительных бонусов тебе не даёт. Мой тебе совет. Лучше притормози, Винс. Притормози, пока ещё не слишком поздно.

Вот теперь мне стало страшно уже по-настоящему. Потому что я чувствовала насколько Федерико говорил всё это серьёзно и без намёка на скрытую шутку.

– Хочешь сказать, ты способен ради какой-то юбки пожертвовать родственными связями?

– Не перекладывай с больной головы на здоровую, Винс. Это ты пытаешься ими пожертвовать ради своей сиюминутной блажи, совершенно не думая о возможных последствиях. Неужели так сложно держать себя в руках, тем более перед совершенно незнакомой тебе девушкой? Ты ведь понятия не имеешь, кто она такая, но уже успел оскорбить за это время, будто действительно не соображая, что говоришь. Забыл, в чьём доме ты находишься?

Кажется, впервые слова Крона возымели над его неуравновешенным родственничком должный эффект, причём в виде невидимой, но весьма отрезвляющей пощёчины.

Винсенте даже нахмурился, будто и в самом деле почувствовал, как его неслабо так тряхнуло. А может взгляд Федерико сказал ему то, что сам Кронос не мог озвучить вслух по вполне понятным причинам.

– Наверное, ты прав, Рико! Прости… прости, брат! Ты ведь и сам знаешь, каким я становлюсь, когда начинаю вспоминать о Велии. Для меня это, как… красная тряпка для быка. В голову бьёт на раз и навылет.

Винс даже положил свою лапищу на плечо Крона, будто мог подобным образом донести свои мысли более доходчиво или же показать, что он при этом чувствует. А чувствовал он, скорей всего, самый банальный страх перед более сильным противником.

– Если ты знаешь, что с тобой происходит при воспоминании о Велии, может стоит научиться с этим справляться как-то иначе? Чтобы однажды тебе не пробило голову навылет уже буквально.

– С тобой сложно не согласиться, но это реально сильнее меня. Но, обещаю. Сегодня я сделаю всё возможное, чтобы больше такого не повторилось. И у вас, сеньорита, я прошу прощения за своё ужасное поведение. Готов искупить его чем угодно.

Винсенте даже ладони сложил в молебном жесте, проявляя свой итальянский темперамент уже в ином ключе, разве что не падая передо мной на колени и не умоляя простить его со слезами на глазах. Хотя поверить в его искренность, ещё и настолько сценичную, я, естественно, не смогла.

– Будет лучше, если ты просто пойдёшь туда, куда до этого шёл, Винс. Причём, лучше для всех.

Ответ Кроноса хоть и не был предсказуемым, но достаточно убедительным. После чего его бывший шурин напряжённо залыбился, вынужденно проглотив эту пилюлю перед тем, как ретироваться в неизвестном направлении уже окончательно.

– Ладно, бро. Только без обид! – он снова похлопал Крона по плечу и только после этого наконец-то немного от нас отступил. – Обязательно созвонимся. Береги себя! И свою кошечку.

Ещё и не преминул мне подмигнуть напоследок, едва оказался на безопасном от Федерико расстоянии и тем самым демонстрируя свою истинную натуру. Натуру совершенно безбашенного и ничего не боящегося безумца. Что мне, само собой в те мгновение не понравилось, а на душе после случившегося остался весьма неприятный осадок.

– Велия?.. Это кто? Его сестра и ваша покойная жена? – я всё же не смогла удержаться от изводящих меня вопросов, которые, казалось, усилили свою атаку под воздействием очередного стресса.

Ну, а что мне ещё оставалось делать или как себя успокаивать, тем более после того, что случилось? И, как ни крути, но теперь-то я обязана была знать правду. Хотя, Кронос мог и в этот раз ничего не отвечать, исходя всё из тех же принципов, из-за которых я даже сейчас оставалась для него никем – точнее, самой обыкновенной секс-игрушкой.

– Думаю, подобные вещи в подобных местах рассказывать не совсем разумно. К тому же, мы всё равно собирались отсюда уходить. А уж теперь мне этого хочется, как никогда.

И с этим я тоже не могла не согласиться. Будь моя воля, я бы сняла с ног туфли и побежала на выход, не оборачиваясь. Меня и без того трясло довольно долго, даже после того, как мы сели в нашу машину и наконец-то выехали за пределы чужого имения. И то, глядя в последствии в салоне авто на молчаливого и явно ушедшего в свои тяжёлые мысли Кроноса, я уже было решила, что он так больше сегодня со мной и не заговорит.

– Винсенте – единокровный брат Велии. Да, моей покойной супруги…

Каково же было моё удивление, когда тишину окружавшего нас замкнутого пространства неожиданно нарушил ложно спокойный голос мужчины. А от его взгляда, обращённого в этот момент прямо в моё оцепеневшее лицо, пробрало очередным шоковым разрядом, от которого я едва не вздрогнула всем телом буквально.

Во всяком случае, я прекрасно понимала Винсенте, ретировавшегося несколько минут назад, подобно перепуганной насмерть псине с поджатым хвостом. Как бы он себя фривольно не чувствовал под защитой своих профессиональных охранителей, рядом с Кроносом у любого могла слететь любой уровень бравады за считанные мгновения.

– Единокровный? – но я всё же рискнула открыть рот и задать свой очередной вопрос, несмотря на образовавшийся внутри меня ледяной ком необъяснимого страха. – Это как?

– Это когда один отец, но разные матери. Само собой, Винс был старшим, ещё и мальчиком – главным наследником достаточно известного в Риме семейства Ди Маджио. Поэтому его баловали буквально с пелёнок, что, в последствии, станет для его родителей весьма большой проблемой, которую, к слову, они не будут замечать практически в упор. Да ты и сама видела, как он себя вёл. Не удивлюсь, если он находится сейчас под кайфом, хотя от наркотической зависимости его начали интенсивно лечить ещё со старших классов. В общем, если говорить откровенно – этот не тот образчик для подражания, которым могут гордиться родители или братья с сёстрами. Но, как ты должна была уже понять, на подобные вещи он плевал, как говорят у вас, с высокой колокольни.

– Но, если он и Велия, как вы сказали, единокровные брат и сестра, почему он тогда так на меня смотрел и говорил такие жуткие вещи?

Мне до сих пор было не по себе озвучивать это вслух. Ведь Винсенте меня не просто пожирал тогда глазами с весьма двусмысленной ухмылочкой на пухлых губах. Уж слишком откровенно он пытался выпросить меня у Кроноса себе, как будто подобные вещи он уже когда-то проделывал и редко когда получал в ответ прямые отказы. И уж тем более я сильно сомневаюсь, что ему захотелось забрать меня только для того, чтобы поиграть со мной в брата и сестру без какого-либо сексуального контекста.

– А это уже совершенно другая история, и ничего хорошего, как и в самом Винсенте, в ней нет.

___________________________

[1] gattina – итал. кошечка

Глава 44

– Хотите сказать, что он и Велия?.. – закончить свою шокирующую догадку я не смогла. Не хватило смелости, ещё и перед живым супругом покойной героини разговора.

Но, как ни странно, Кронос и бровью не повёл. Ведь для него, если так подумать, это была давным-давно перевёрнутая страница прошлого, пусть и весьма болезненная. К тому же, он мог в любой момент остановиться и даже запретить поднимать данную тему когда-либо вообще.

– Нет, конечно. Инцеста между ними не было. В этом плане Винсенте каким-то чудом всё же удалось удержать себя в руках. Хотя, прецедентов создавал немерено. И пока я не познакомился с Велией, преследовал её денно и нощно, устраивая бурные признания в любви и засыпая её клятвами быть всегда рядом и принадлежать только ей. Она, к слову, не сразу мне об этом рассказала. И не удивительно. Обычно таких вещей стыдишься, стараясь делать вид, будто этого на самом деле не существует. Правда, в итоге, Винсенте сам себя спалил, когда попытался убрать меня с дороги.

– Я думала, вы были до этого друзьями.

– Скорее, знакомыми приятелями из одной молодёжной тусовки. Хотя, да, после гибели Велии, мы с ним потом очень долго и тесно общались, так как оба любили её едва не на равных. Можно сказать, нас свело и сплотило общее горе к одной любимой нами женщине.

– Всё равно… как-то звучит… ненормально.

Я даже едва не поёжилась, не имея должного воображения и наглядных доказательств, чтобы представить всю эту картину в её истинном свете.

– Хотите сказать, он до сих пор не может её забыть и до сих пор ни с кем не имел серьёзных отношений.

В этот раз Кронос всё же выдал для разнообразия хоть какую-то отличительную реакцию на мои слова – сдержанно хмыкнув и ненадолго поджав губы в кривой усмешке.

– С девушками у него как раз никогда не было проблем. Разве что, постоянных у него практически не имелось, если не считать парочки таких же отбитых на всю голову, как и он, дегенераток, кто готов был терпеть все его выходки с наркотическими запоями дольше, чем пару недель. Да он никого подле себя и сам подолгу не держал. Скорее, использовал их только для того, чтобы спустить пар. А так… Постоянно возвращался к Велии, преследовал её и всё пытался склонить к инцесту. Насколько мне известно, он начал изводить где-то в двенадцать лет. И всё же надеюсь, что дальше своих преследований он так и не зашёл. По крайней мере, Велия клялась мне, что ничего такого между ними не было. И клялась весьма убедительно. Из-за чего мне пришлось верить ей на слово. Хотя, слухи о них продолжали распускать на этой почве даже после её смерти.

– А вы сами… Верите, что всё так и было? Что Винсенте не успел сделать ей ничего плохого? Как-никак он её брат, возможно даже любимый.

Всё-таки язык мой – враг мой. Я должна была уже как-то закончить эту тему, а не лезть глубже туда, куда меня никто не просил лезть. Не встреться я лично лицом к лицу с этим отморозком, возможно, бы и по сей день оставалась в лучшем для меня неведенье. Но в том-то и дело. Волей случая я стала едва не одной из главных участниц в истории с впечатляющим сроком давности.

– Конечно, мне всегда приходилось сомневаться и даже однажды устроить Винсу тёмную, пытаясь выяснить или, скорее, выбить из него правду. Тогда-то я и понял, насколько он опасен и до какой точки невозврата у него успела съехать крыша за все эти годы, особенно от ревности своей сестры ко мне. Он один из тех, кто кайфует и от боли, и от её причинения. Я расквасил ему тогда всё лицо едва не в сплошной фарш, а он и тогда, пьяный от болевого шока, лыбился мне окровавленными зубами и просил повторить. Правда, обещал, что не расскажет сестре, что это я его так разукрасил. В общем… – Федерико неопределённо повёл головой и передёрнул плечом даже через столько лет пытаясь смириться с когда-то пережитым поражением. – С такими как Винсенте Ди Маджио разговаривать бессмысленно. С ним надо изначально держаться как можно дальше и ни при каких обстоятельствах не поддаваться на его провокации. Как и не пытаться его задирать. Я очень надеялся, что вы никогда с ним не пересечётесь, но… теперь, к сожалению, всё это обратно не переиграть.

– Д-думаете, он… он что-то может сделать?

Вот теперь мне вдруг стало страшно так же сильно, как тогда в Монте-Карло, когда в нашу машину забрались двое мордоворотов от Катьки Одуваловой. Я словно опять почувствовала рядом с собой чужую бесплотную тень, которая вот-вот поднимет руки, скрутит меня и зажмёт рот ладонью в кожаной перчатке, перед тем как вколоть мне быстродействующее снотворное. Только в этот раз я явственно ощущала, будто она принадлежала не безликому незнакомцу, а Винсенте Ди Маджио. Даже всё ещё могла слышать запах его мужских парфюмов, от чего начинала сильнее кружиться голова, а к горлу подступали лёгкие позывные горькой тошноты.

– Понятия не имею, что творится в его голове, но, надеюсь, ему хватит чувства самосохранения, чтобы соблюдать и дальше установленную мною между нами дистанцию.

Не знаю почему, но слова Кроноса в этот раз меня почему-то до конца не успокоили. Ведь Винсенте это не Анника с острова. От него так просто не избавишься и при желании не перевезёшь в другую часть мира. А если он ещё чей-то богатенький сынок из именитой семейки, сумевший дожить до сегодняшнего возраста даже с такой отбитой головой, боюсь вообще представить, на что он способен в реальности.

– А если не хватит? Вы же сами сказали, что он однолюб и был буквально помешан на собственной сестре. К тому же… вы никогда не говорили о том, насколько сильно я похожа на вашу покойную супругу. Хотя бы в процентном соотношении.

В этот раз от слишком пронзительного взгляда Федерико мне не просто стало не по себе, я даже перестала на какое-то время и вовсе дышать, вновь ощущая, как под кожей и внутренностям расползается вымораживающий насквозь холод. И не похоже, чтобы он проваливался сейчас сознанием в свои далеко незабытые воспоминания. И, нет, он смотрел на меня сейчас не для того, чтобы сравнить со своей покойной Велией. Это было совершенно другое. Вот только что?

– Если говорить начистоту, то совершенно не похожа. Поскольку, кроме внешности, людей различает масса важных и самых главных аспектов. И, в первую очередь – их натура или характер. Можно даже сказать, их истинная природа. А вот, на счёт внешней схожести – тут тоже не всё так просто. При определённых ракурсах ты можешь выглядеть её идентичной копией, а вот, как сейчас, нахмурившись и приоткрыв от внутреннего напряжения губки…

Его взгляд ощутимо потяжелел, задержавшись на моих губах, которые я тут же захлопнула, чтобы не выглядеть глупой дурочкой с какого-нибудь фотоснимка, запечатлевшего томную модель с приоткрытым ртом. И тут же заливаясь густой краской стыда от понимания, что именно мог означать данный взгляд сидящего напротив меня мужчины.

– Совсем немного и едва-едва.

Спрашивать о том, при каких ракурсах я ему больше всего нравлюсь, я, само собой, не рискнула. О подобных вещах не то что как-то рановато говорить, но и совсем ни к месту.

– Но ведь Винсенте все эти нюансы могут и не остановить, так ведь?

– На этот вопрос даже я не сумею дать чёткого ответа. Он слишком непредсказуем. Поэтому, я постараюсь сделать всё возможное и невозможное, чтобы оградить тебя от его предполагаемых поползновений. Он же тоже не может не понимать и не видеть, насколько вы с Велией разные. Тем не менее, лучше не рисковать.

– И что же вы будете делать со мной дальше? Опять отошлёте на остров?

В сложившейся ситуации подобная перспектива для меня могла стать наилучшим решением. Но, я почему-то, ей совершенно не обрадовалась. Даже сердце болезненно сжалось от мысли, что я вновь могу оказаться отрезанной от всего мира в очередном ожидании не пойми чего.

– Пока доходить до таких радикальных мер не вижу особой нужды. Ты и без того находишься круглые сутки под бдительной охраной. И, если Винс об этом ещё не знает, то обязательно узнает в ближайшее время, так как прощупывать почву бросится едва не сразу. Ну, а дальше… Дальше он едва ли рискнёт пойти. Тем более, прекрасно зная, чем ему может потом всё это закончиться.

– И чем же? – тут я всё-таки не сдержалась и задала свой не совсем корректный вопрос. На что в ответ и получила от Кроноса очередную сдержанную усмешку.

– Всё зависит от того, что он успеет вытворить и за какие границы зайти. Хотя, не думаю, что он сумеет хоть что-то сделать. В любом случае, объяснять ему о том, где находится его истинное место, придётся весьма доходчиво.

Не скажу, чтобы слова Кроноса успокоили меня окончательно, не давая мне в дальнейшем думать обо всём этом, но рядом с ним я действительно ощущала надёжную защиту, исходившую именно от него. Но ведь он не мог находиться со мной постоянно все двадцать четыре часа в сутки. И как бы я перед ним до этого не робела и не воспринимала за сверхъестественное существо, он всё равно был смертным, как ни крути. И, само собой, по-своему уязвимым.

И всё же, ему удалось хоть на какое-то время, но успокоить меня. А когда мы приехали на ту квартиру, куда он меня изначально поселил, то уже там сделал так, чтобы я перестала думать о случившемся на вечеринке и о нашем разговоре в машине именно буквально. Вернее зажал прямо в спальне перед угловым окном, накрывая мой округлившийся от изумления рот своим властным подчиняющим поцелуем, буквально за считанные секунды освобождая от одежды и чуть ли не с ходу насаживая на свой уже полностью эрегированный член.

Можно сказать, он меня сумел отвлечь, несмотря на моё прежнее состояние, как никогда. Наверное, я и сама этого хотела с не меньшей одержимостью, раз начала отвечать ему, делая воистину несвойственные для меня вещи. Лишь бы поскорее забыться, погружаясь и телом, и помутневшим рассудком в этот безумный вихреворот из сумасшедших ощущений и грешных желаний.

А ещё мне очень хотелось думать, что он трахал в те минуты меня, не думая о том, что я похожа на его покойную Велию. Он же сам сказал, что мы с ней совершенно не похожи, и при тактильном контакте он не мог этого не ощущать, как и по моему запаху и даже вкусу. По крайней мере, я желала этого сегодня до одури. И, возможно, как раз поэтому и отвечала ему практически не контролируя собственных действий и того, чего жаждала сделать с ним сама. Целовала его в ответ более истово, прижималась и раскрывалась более откровенней и… стонала менее сдержанней, чем когда-то. И, судя по его ответным действиям и напору, ему это действительно нравилось или даже распаляло его, а может и пробуждало в нём, ненасытного зверя.

Похоже, мы только этим тогда и занимались, подхлёстывали и подгоняли друг друга, мечтая вместе погрузиться с головой в наше обоюдное безумие и не всплывать из него как можно дольше. А уж как я не хотела в этот раз покидать недра Тартара признанного мною полубога. Видимо, поэтому и цеплялась за него, как одержимая. Желая тогда только одного – остаться здесь надолго и не отпускать того, кто меня сюда затащил…

Глава 45

Всё-таки человеческий инстинкт развит не так хорошо, как животный. А со временем многие эмоции и то же дурное предчувствие вовсе сходят на нет.

Конечно, какое-то время я то и дело возвращалась мыслями к Винсенте Ди Маджио и рассказу Кроноса о нём, поскольку быстро забыть о таких вещах довольно-таки сложно. Тем более, когда лично переживаешь столкновение лицом к лицу с подобными типами. А потом не можешь сдержаться, прокручивая в голове жуткие для себя фантазии о том, что бы было, если бы я встретилась Винсенте раньше, чем его зятю.

Но думать о нём постоянно я, естественно, не могла. Особенно, когда просыпаясь каждое утро в одной и той же постели, моя голова в те моменты была очищена от любых дурных мыслей и от недавних воспоминаний. А когда я видела на другой половине кровати спящего Федерико, то, само собой, ни о чём другом уже думать не могла, неосознанно улыбаясь во весь рот и прокручивая в памяти совершенно другие не менее эмоциональные эпизоды из такого ещё близкого прошлого. Кажется, я даже могла ещё это прошлое потрогать или, по крайней мере, ощутить его отпечатки на своём теле – на своих тактильных рецепторах. И вот эти воспоминания с ощущениями мне нравились куда больше. К тому же, они помогали мне забыть о тех, что были для меня крайне неприятными. А ещё лучше, когда этому мне помогал сам Кронос.

Я и не представляла когда-то, что однажды полюблю подобные утра. Тем более, после всего, что мне пришлось до этого пережить. Что я буду ждать встреч с Кроном или его возвращения с явным нетерпением и с какой-то нездоровой потребностью снова его увидеть. И не удивительно, ведь только рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности и действительно переставала что-либо бояться. А уж когда мы занимались с ним любовью…

Даже не помню, когда перестала называть это «заниматься сексом». Словно вышло как-то само собой, как всегда и выходило с самим Кроносом – ненавязчиво и естественно, будто всё так и должно было быть. Если не считать каких-то незначительных исключений. Точнее, тех самых вещей, которые всё же иногда атаковали меня либо тяжёлыми воспоминаниями, либо навязчивыми вопросами, на которые он не всегда желал что-то отвечать.

Например, к теме Винсенте и его сестры, мы уже больше не возвращались. А то, что касалось лично меня и моего дальнейшего будущего, об этом спрашивать не решалась я сама, как и об участи той же Алины. И чем больше проходило времени, тем мне страшнее было об этом думать. Может поэтому я и старалась гнать от себя все эти мысли. Или же убеждала себя, что живу сейчас в ином измерении, далеко за пределами моего собственного мира и прежней реальности. Да, в царстве самого Кроноса, к которому привыкала с каждым новым днём всё основательней. А просыпаясь каждое последующее утро, забывалась от уже такого далёкого прошлого ещё больше.

Во всяком случае, так было легче воспринимать свою нынешнюю действительность. Как и не искать больше виновных в своей сложившейся участи и не биться при этом головой об стенку. А, самое главное, иметь возможность просыпаться, видеть рядом спящего Кроноса и растворяться в тех сладких чувствах, которыми меня накрывало в те моменты. Утро за утром, день за днём, перестав вести им счёт и даже в коем-то веке перестав ждать того, что должно было со мной произойти в ближайшем пресловутом будущем. Не говоря о том факте, что время в царстве мифических богов всегда движется иначе. Впрочем, как и всё остальное.

Реальность там тоже другая. Что-то среднее между сном и явью. Вроде бы всё настоящее, но воспринимается совершенно по-другому. Хотя нет. По утрам это всё-таки нечто иное – весьма особенное и сокровенное. То, что я теперь не променяю, наверное, даже на целый день свободы. К тому же сложно было назвать мою новую жизнь принудительным заключением. Ну, да, я не могла всё так же связаться с родными и друзьями, получить доступ к интернету, ходить только там, где я хочу. Ещё и находилась всё это время все двадцать четыре часа в сутки под присмотром бдительной охраны.

Но в том-то и дело. В квартире мои телохранители не ошивались, а на улице они не дышали мне в затылок и не зажимали между собой во время прогулок по вечному городу. В некоторые моменты я даже напрочь забывала об их присутствии. А если вечером мы куда-то выходили с Кроносом – в какой-нибудь уютный ресторанчик или ещё куда, то об остальном я тут же переставала автоматически и думать, и вспоминать. Даже об окружающем нас мире.

Наверное, так было даже проще. Не нагружаться, не изводить себя навязчивыми вопросами, не думать о худшем, а потом открывать утром глаза и не сдерживать глупую улыбку, когда снова видишь его перед собой на другой половине большой кровати. Подобный расклад для Дня Сурка, в который меня неожиданно затянуло, как ни странно, оказался вполне приемлемым и в чём-то даже исключительным. И я действительно не жаловалась, даже собственным в этой реальности положением. Если бы…

Если бы не открыла однажды глаза и не увидела того, чего уж точно не ожидала увидеть. Потому что это не было утро. Это не была знакомая мне спальня в тёплых золотисто-бежевых тонах с проникающими через окна ласковыми лучами солнца. И это не был тот мир, в котором я успела прожить несколько дней подряд.

Я и раньше ассоциировала Кроноса с тёмным и мрачным Тартаром, с мифической бездной, из которой невозможно выбраться ни одной живой душе. Но всё это жило лишь в моём слишком бурном воображении, отражаясь ирреальными образами в столь редких теперь кошмарных снах. Но даже тогда я не переставала тянуться к хозяину этого мира и доверять ему. Когда я его там видела и чувствовала, все страхи отступали сами по себе. И, можно сказать, кошмар в те секунды уже переставал быть кошмаром.

Но в этот раз что-то изначально пошло не так. И, да. Мне до этого снился кошмар. Очень жуткий кошмар. Где меня преследовал Винсенте Ди Маджио в каком-то лабиринте, то ли из стёкол, то ли из зеркал. Кем он там был, я так и не поняла. Скорей, самим собой. Монстром и чудовищем, которое мечтает нагнать свою жертву в самый неожиданный для неё момент. Или выпрыгнуть из зеркала, или, наоборот, притвориться твоим отражением, чтобы схватить тебя за руку и затянуть за собой в свой страшный чёрный мир…

В конечном счёте, я и проснулась, когда пережила во сне наиболее страшный фрагмент. Когда чудовищу удалось это сделать. Подкрасться, оплести мне лицо своими костлявыми руками и прохрипеть на самое ухо:

«Вот и всё, кошечка. И не говори, будто ты не мечтала о том, чтобы тебя поймали…»

Мне хотелось тогда закричать, что я вовсе не об этом мечтала. Позвать на помощь Кроноса, потому что только Кронос мог спасти меня от него. Но страх оказался настолько сильным и удушающим, что я, в конечном счёте, проснулась и открыла глаза. Разве что, окружавшая меня во сне темнота так никуда и не исчезла. Казалось, даже наоборот, она стала ещё более плотной и пугающей. Ведь проснувшийся разум понимал, что я уже не сплю, а значит… Значит то, что произошло со мной не так давно было вовсе не сном. Если я уже не спала, то тогда…

Но сознание всё равно продолжало сопротивляться до последнего. Даже когда я напрягла зрение, всматриваясь в густые тени и выхватывая из них совсем не то, что я привыкла видеть при пробуждении в другой спальне. И пусть длилось всё это буквально считанные мгновения, тогда мне чудилось, будто я прорываюсь через какую-то тугую и едва поддающуюся плёнку, а моё сознание вырисовывало из этих теней воистину чудовищные силуэту. Пока в какой-то из этих моментов они не приняли чьё-то человеческое тело, ещё слишком плохо различимое, но вполне угадываемое. Пока я не поняла, что вижу мужчину, лежавшего рядом со мной на другой половине кровати и явно наблюдавшего всё это время за мной.

– Интересно… Он тоже тебя так разглядывал, пока ты спала? Скорей всего да.

Этого было вполне достаточно, чтобы проснуться уже окончательно и сделать паническую попытку отпрянуть или даже подскочить с места. Хотя тело меня совершенно не слушалось, а все мои потуги свелись к жалкому мычанию и сразу же последовавшему за этим противному мужскому смеху.

То, что это был не Кронос, я поняла ещё до того, как он заговорил на английском с сильным акцентом. Но мне всё ещё не хотелось верить, что это был тот, кого я меньше всего хотела увидеть в момент своего пробуждения ещё и на другой половине кровати! К тому же, я до сих пор не могла разобрать, где именно нахожусь. Слишком тёмная комната и окружавшая со всех сторон вместо стен сплошная чернота, может кое-где прореженная очень тусклыми пятнами прорывающегося из занавешенных окон света.

Только всё это попросту размывается и сливается в абстрактную картину, потому что страх вытесняет из головы всё разумное. А любая попытка вскочить или хотя бы отползти от незнакомца так ничем и не закончивается. Как и интуитивное желание закричать – позвать на помощь.

– Тш-ш, ну ты чего? Разве я делаю с тобой что-то плохое?

Это не может правдой и тем более явью! Я вообще не понимаю, как такое могло случиться! Как я могла здесь оказаться? Это, наверное, какая-то злая шутка, да?

Но монстр, похоже, делает всё, чтобы убедить меня в обратом. В том, что он настоящий и сейчас нагибается надо мной и протягивает к моему лицу руку, чтобы доказать, что всё это не сон. Я действительно сплю и вижу его! Вижу тот самый жуткий силуэт чудовища, который боялась увидеть в подобной ситуации когда-либо вообще. Вижу, узнаю, но не хочу верить! Не хочу верить ни своим глазам, ни слуху, потому что я его узнаю. Я знаю, кто это и кому именно принадлежит этот омерзительный хриплый голос.

– Если бы я и в самом деле этого хотел, то сделал бы уже давно. Ты не находишь?

И он определённо надо мной издевался, ласково касаясь кончиками пальцами моего виска, потом щеки и… уже практически до бравшись до моих губ.

– П-пожалуйста… н-не надо!.. – наконец-то у меня получилось произнести хоть что-то. Вернее, просипеть или с большим трудом выдавить из себя, чувствуя как из моих глаз будто сами по себе стекают слёзы.

Подобного страха, я не испытывала, наверное, вообще никогда, даже в своё первое похищение. Потому что тогда всё произошло очень быстро, а теперь… Теперь передо мной сидела не Катька Одувалова. Ни кто-то из хорошо знакомых мне людей, главной задачей которых было меня успокоить и подготовить к неизбежному. Сейчас всё было по-другому. Абсолютно по-другому! И на меня сейчас смотрел и трогал мне лицо не тот, с кем можно было попытаться хоть как-то договориться. Я таращилась во все глаза в чёрную тень бездушного психопата, в того, чьи действия вообще никак нельзя было предугадать или просчитать. А похитил он меня для себя, а не для кого-то. Для себя любимого – для Винсенте Ди Маджио…

Глава 46

Как только последняя пелена пережитого сна слетела с моего сознания, я моментально всё вспомнила. Тот самый пробел из недавнего прошлого, который каким-то немыслимым образом вылетел из моей головы. И который тут же расставил всё по своим местам.

Хотя чему тут удивляться, ведь всё произошло настолько быстро, что я даже не успела как следует всё это прочувствовать. А про осознать можно и не говорить.

И, видимо, всё это случилось не так уж и давно. Возможно не более полусуток назад, если судить по окружающему нас ночному сумраку.

Да, я тогда снова поехала в город вместе с телохранителями, решив прогуляться в центре и посетить те достопримечательности Рима, до которых ещё не успела добраться. А их, если говорить начистоту, могло хватить ещё на несколько месяцев. Тем более, я и подумать тогда не могла, что среди бела дня и на глазах стольких людей, кому-то ударит в голову кого-то похищать. Может об этом так же думал и Кронос, и Ди Маджио? Может поэтому последнему и удалось провернуть свой безумный план без какого-либо напряга?

Хотя, нет, вру. Напрячься ему всё же пришлось. Вернее, тем наёмникам, которые подъехали к тому кафетерию, где я решила немного передохнуть, выпить сока с капучино и заказать какой-нибудь сладкой выпечки. И, само собой, выбрала столик на улице под навесом. Вот там они меня и нашли, а я даже не успела сообразить, что вообще происходит, не сразу тогда поняв, что эти мордовороты в чёрном пришли именно за мной. Пока их напарники разбирались с моими телохранителями, остальная парочка, как ни в чём ни бывало, подошла ко мне и…

Слишком быстро всё это произошло, буквально за считанные секунды, а то и мгновения. Я даже не успела вскочить на ноги, как меня уже схватили, зажали рот рукой в кожаной перчатке и тут же что-то вкололи в бедро. Наверное, лошадиную дозу снотворного, так как я отключилась ещё до того, как меня успели дотащить до открытой задней дверцы чёрного внедорожника с тонированными стёклами. А дальше всё. Сплошной мрак, который потом сменился не менее жутким кошмаром вначале во сне, а теперь вот здесь – в шокирующей реальности.

– Что, не надо, кошечка? Я же совершенно ничего не делаю. Просто смотрю на тебя, любуюсь, как ты спишь. Ты даже не представляешь, какая ты красивая во сне. И как же я за тобой дико скучал все эти годы, Велия. Сами небеса сжалились над нами и подарили этот воистину чудесный шанс.

Он всё же добрался до моих губ и провёл большим пальцем по нижней, после чего я наконец-то нашла в себе силы не только от него отпрянуть, но и отползти к краю кровати.

– Я не… не Велия! Велия мертва! Давно мертва!

Сама не знаю почему сорвалась на крик. Наверное, просто до жути испугалась, решив, что таким образом сумею докричаться до больного сознания Винсенте. Но он вообще никак не отреагировал на мои слова. Словно они пролетали мимо его ушей или, скорей всего, он уже всё для себя давно решил. И плевать ему на все мои потуги хоть как-то его образумить. Подобных людей образумить невозможно. У психов всё не так, как у нормальных людей. На то они и психи.

– А разве это что-то меняет? – ну, вот, что я и говорила.

Ди Маджио начхать на то, что я буду пытаться ему объяснить. Он даже не сразу отреагировал на то, когда я от него отстранилась, а потом и вовсе сползла с кровати на трясущиеся ноги, не переставая всё это время смотреть на собственного похитителя.

Меня вообще и так всю трясло, а в голове творилось, чёрт знает что. Думать при этом и высчитывать предполагаемый ход событий с возможностью как-то отсюда убежать, получалось с очень большой натяжкой. Или совсем никак.

– Если Крон… Федерико узнает, что вы меня похитили… – очередная попытка достучаться до здравого рассудка Винса оказалась столь же провальной, как и мой панический осмотр окружавшей нас комнаты.

То, что мы находились в чьём-то доме и неизвестно в какой части страны (всё же надеюсь, не на очередном частном острове посреди какого-нибудь океана) – было понятно и так. Вот только едва ли я пойму насколько далеко мы были от Кроноса, а, главное, как долго. Ведь, если он до сих пор меня не нашёл, значит…

– Ну, узнает… Скорее, узнал и так уже давно. Что дальше?

Ди Маджио даже подпёр словно от скуки висок кулаком, продолжая наблюдать за моими паническими поползновениями, как за какой-нибудь занимательной репризой.

– А дальше… – я продолжала оглядываться, всматриваясь в пугающую темноту комнаты и надеясь определить выход из неё до того, как Винсенте поднимется с кровати и остановит меня. – Дальше он нас найдёт и сделает из тебя отбивную. Если, конечно, ты всё это устроил как раз для того, чтобы он именно так с тобой и поступил.

– Для этого ему придётся потратить немало времени и как следует напрячь мозги. Хотя, ты права. Кронос всегда был чертовски умён и способен вычислить любого, где бы тот не находился. Но! Как я уже сказал, для этого нужно время, а в некоторых случаях далеко не малое. Так что мы успеем много чего сделать до его предполагаемого появления. А вот успеет ли он?..

– И… что же вы собираетесь со мной делать?

Как ни странно, но Винс совершенно никак не реагировал на то, что пыталась делать я всё это время. А ведь я уже отошла от кровати шага на два и даже более-менее сориентировалась в пространстве.

Но, судя по поведению мужчины, он действительно не переживал о том, что у меня получиться сбежать. Значит, он заранее предвидел большую часть предстоящих событий. Или же хотел сам, чтобы всё так и происходило.

К тому же, я была одета, хоть и не в те вещи, в которых выходила днём в город. Но, судя по остальному, к моему нижнему белью не прикасались, просто заменили лёгкую блузку из шифона и льняные капри на недлинное платье, похожее на сарафан. Видимо, оно принадлежало покойной Велии. Иначе, зачем Винсенте было бы меня переодевать.

– Только то, что должно нам понравиться обоим. – он снова едва не скучающе пожал плечами, будто обсуждал самые обыденные вещи, о которых я и так должна была прекрасно осведомлена.

– А с чего вы взяли, что мне это может понравиться?

– Потому что этого захотели сами святые и бог. Они ниспослали мне это чудо. Вернули ту, которая жила в моём сердце чуть ли не с самого первого дня появления её на свет. Правда, в ней теперь течёт другая кровь. Но ведь это и есть чудо. Нам больше не надо переживать о том, что мы единокровные. Что мы брат и сестра.

– В-вы… вы сумасшедший! И я вас не знаю! Вы мне вообще никто!

Я снова панически обернулась и с удивлением обнаружила за своей спиной открытую дверь. Может в прошлый раз из неё не просачивался тусклый свет и поэтому я её не заметила. По крайней мере, я не слышала, чтобы она скрипела или издавала при открытии характерный звук.

– Ну, хватит тебе уже, Вэл. Поигралась и будет.

Одно я поняла точно – этот псих не успокоится и будет дальше вести собственную игру, как нечто само собой разумеющееся.

Может поэтому я и не стала больше ничего ему говорить, тут же сорвавшись с места и побежав босыми ногами по холодному паркету к открытым дверям комнаты. Естественно, не представляя, куда и зачем бегу. И когда выскочила в длинный и широкий коридор, снова запаниковала при виде абсолютно незнакомой мне локации, растерявшись ещё больше и не зная в какую сторону лучше бежать. Где искать выход, и существует ли он здесь вообще.

В любом случае, бездействие – было куда худшим вариантом. А ещё я могла оттянуть неизбежное хоть на какой-то неопределённый срок. И чем дольше я буду бегать от Ди Маджио, тем больше у меня появится шансов предотвратить надвигающийся фатум.

– Помогите! Кто-нибудь! Кро-он! – я и в самом деле была настолько сильно напугана, что была готова выкрикивать в пустой коридор и не такое. Видимо, от переживаемого страха у меня слегка двинулся рассудок. Иначе, как ещё можно было всё это назвать?

– Пожалуйста! Здесь кто-нибудь есть?..

Конечно есть. Как минимум с десяток головорезов, которые должны были находиться где-то поблизости, охраняя все входы и выходы дома, и часть из которых как раз недавно меня и похитила.

Только я почему-то об этом не думала. А может наивно надеялась, что здесь находился кто-то ещё?

– Я здесь!.. Эй! Сюда!..

Каково же было моё удивление, когда я услышала приглушённый стенами где-то в десяти от себя метрах женский голос, сменяемый периодическим стуком в двери. Более того, он кричал то на английском, то русском. А когда я на него побежала, то и вовсе не поверила своим ушам. Я его узнала! Я знала, кому он принадлежал!

– Алька! Аль! О, господи! Это ты?

Я не то что охренела от происходящего, у меня чуть было крыша от всего этого не поехала окончательно. Кажется, даже трясти стало ещё сильней, а слёзы из глаз хлынули уже нескончаемым потоком.

А после того, как я добежала до нужных дверей, схватившись скрюченными пальцами в неподдающуюся ручку, то устояла на ногах буквально каким-то чудом. Хотя коленки дрожали так, что осесть или рухнуть на пол я могла в любую секунду.

– О, боже! Данка, это ты? Что ты тут делаешь?

– Это ты что тут делаешь и как сюда попала?

Нет, я точно сейчас свихнусь! Это какой-то дикий кошмар, который и не собирался заканчиваться. А уж думать над тем, как отсюда выбраться…

– Пришлось воспользоваться нужными связями и поднапрячь некоторых субъектов, чтобы разузнать, откуда ты появилась и как попала к Кроносу.

Я едва не подпрыгнула на месте, как от удара током, услышав со стороны, а потом и увидев приближающегося неспешной походочкой Винсенте Ди Маджио. И, судя по его апатичному поведению и такому же ко всему равнодушному голосу, он действительно предвидел, что именно всё так и будет. И что я больше никуда не побегу, поскольку не смогу оставить тут свою найденную через столько времени подругу одну.

Правда, мне всё равно некуда было бежать. Но теперь я не побегу даже для того, чтобы где-то спрятаться от этого больного чудовища.

– Старая, как мир схема и обкатанная уже не одну тысячу раз. Шантаж через одну подружку. Как видно, даже Крон ею не брезгует.

– Пожалуйста! Хватит! Или вам так нравиться издеваться над теми, кто слабее? Вы и над своей сестрой тоже так издевались? – похоже, я не до конца понимала, что говорила. Или же наивно надеялась, что сумею нащупать в этом психопате хоть какие-то слабые точки.

Но даже, если бы они и существовали, и мне бы удалось до них добраться, то что бы это могло изменить в целом?

– Ну-у… Это спорный вопрос.

Боже, он даже держал в карманах брюк свои руки, пока приближался ко мне с таким видом, словно у нас впереди была не только эта ночь, но и как минимум целая жизнь.

– Обычно это Вэл надо мной издевалась, когда дразнила. Всегда находила способ, чтобы как-то от меня улизнуть. Но сегодня у неё это уже не получится. Сегодня я знаю, как тебя уговорить.

– Уговорить? На что?

Конечно, я не стала больше никуда сбегать, наблюдая во все глаза за приближением этого чокнутого монстра, пока удерживалась трясущейся рукой за дверную ручку намертво закрытой двери. Понимать что-либо в таком состоянии было просто нереально. Казалось, я и так держалась на честном слове и не теряла сознания только благодаря какому-то чуду. Но, похоже, я уже была на грани. И если Винсенте Ди Маджио что-нибудь сейчас сделает, даже не представляю, что тогда со мной произойдёт.

Глава 47

Я не знаю, почему так и не сдвинулась с места, продолжая стоять у дверей запертой комнаты, где находилась моя многострадальная подруга, словно это и вправду могло что-то изменить. Словно я могла как-то её защитить, пока находилась рядом, и пока я являлась для Винсенте главной целью. Так сказать, прикрыть собой.

Вот только кто мог тогда защитил меня? Особенно отупевшую и мало что соображающую, всё это время ожидающую, когда её похититель наконец-то к ней приблизится и сделает с ней своё чёрное дело.

– Я думал, ты куда более сообразительная.

Как бы медленно он при этом не шёл, расстояние между нами почему-то сокращалось с пугающей скоростью. Ещё несколько шагов и всё. Бежать мне уже точно будет некуда.

– Я не ваша сестра! Вы что, слепой? – я снова не сдержалась, выкрикнув ему столь очевидные факты с нескрываемыми возмущением.

– А я разве имею что-то против этого? Наоборот. В этом есть своя особая изюминка. Которая совершенно не мешает тебе быть сразу двумя людьми одновременно.

– В-вы сумасшедший! Пожалуйста, отпустите нас!

Я всё ещё держалась за дверную ручку мёртвой хваткой и, похоже, не собиралась её отпускать ни за какие уговоры. И всё же не теряла надежды хоть как-то уговорить Ди Маджио, достучаться хоть как-то до его человеческой стороны, если, конечно, она у него имелась.

– Вы же не можете не понимать, что всё это неправильно! Что насилие ни к чему всё равно не приведёт!

– А кто сказал, что я собираюсь применять насилие?

Не представляю, как он вообще это сделал. Видимо, точно обладал какими-то мистическими силами, поскольку я и моргнуть не успела, как он, приблизившись ко мне, вдруг совершил едва заметный глазу манёвр, тут же оказавшись за моей спиной и… Всё что я тогда успела, это испуганно вскрикнуть, ощутив его сильные гибкие руки на себе, сковавшие меня своим смертельным захватом за считанные мгновения и прижавшие к его телу спиной ловко пойманной птичкой.

– Данка! Боже! Что он с тобой делает?! – Алька тут же принялась дёргать за дверную ручку с другой стороны и колотить по деревянной панели, судя по всему, ногами. – Отпусти её, сволочь! Сейчас же!

– Какая забавная ситуация. – с хриплым смешком довольно просипел мне на ухо Винс, а от его горячего дыхания с неприятным запахом изо рта меня и вовсе всю передёрнуло. – Вообще-то, это твоя подружка здесь для того, чтобы ты вела себя покладисто. Ты же не хочешь, чтобы с ней повторили то же самое, что сделали когда-то после вашего похищения в Монте-Карло? Я ведь пока просил своих парней не мешать нашему долгожданному «семейному» воссоединению. Но это лишь временно. До того момента, пока другие разумные доводы окажутся для вас недостаточно убедительными. Правда, что-то мне подсказывает, Вэл, ты не захочешь наблюдать или слушать, как твою подружку начнут обрабатывать, как минимум трое желающих. А, насколько мне известно, она в этом плане уже имеет соответствующий опыт. Чего не скажешь о тебе…

– Т-ты… ты же до этого говорил, что не собираешься применять насилие! – я всё ещё наивно хваталась за хрупкие соломинки, будто это и впрямь могло оттянуть неизбежное хоть на какое-то время.

Уличать психопата в его собственных словах и ждать от него разумных действий? – это точно неприменимо к нынешней для нас ситуации.

– Я говорил о том, что не хочу применять его к тебе, кошечка. Согласись, это всё-таки совершенно разные вещи. И ты же отдавалась Кроносу практически по доброй воли, не проявляя никакого сопротивления. Едва ли ты это сделала по личной к нему симпатии.

– С чего ты вообще это взял? Или думаешь, что я могла это сделать только благодаря нужному рычагу давления?

Он ответил не сразу, будто обдумывал какое-то время мои слова или же пытался понять вру я сейчас, либо говорю чистую правду.

– Думаю, уговорить тебя раздвинуть перед Кроносом ноги, можно было разными способами. А ещё можно сделать так, чтобы ты сама этого захотела – стала достаточно покладистой и сговорчивой. Хотя, конечно, выбирать тут только тебе. Поскольку мне всё равно, как это произойдёт. Меня устроят оба варианта. В любом случае, я добьюсь своего и так, и эдак. Но, пока есть возможность получить всё по-хорошему, так почему бы ею не воспользоваться?

– По-хорошему? Ты называешь это по-хорошему?

– А разве это что-то другое? Твою подружку никто не тронет, а ты…

Я снова испуганно вскрикнула, так как не ожидала, что Винсенте вдруг приподнимет меня над полом и подхватит на руку, как невесомую пушинку, разворачивая лицом на себя. И, надо отметить, пока я не видела его затуманенных чёрных глаз и абсолютно апатичного лика стопроцентного маньяка, мне было как-то полегче. Но не теперь. Ни тогда, когда наши лица оказались на опасном друг от друга расстоянии, а единственной между нами преградой оказались мои собственные руки, которыми я интуитивно упёрлась о мужскую грудь.

Боже, как же у меня бешено колотилось в эти секунды сердце, и как меня саму всю трясло. Не понимаю, как я при этом не теряла сознания, и каким чудом держалась за эту кошмарную реальность.

– Ты всё сделаешь по своей воле. Без принуждения. Показывая, как сама этого хочешь и всегда хотела. Что же в этом плохого, милая?

– Всегда хотела?.. Пожалуйста, Винс! Остановись пока не поздно!

– Тш-ш, Вэл. Я же говорил. Ничего плохого я тебе делать не буду. Если, конечно, сама об этом не попросишь.

Не удивительно, почему я снова оцепенела, не зная, о чём думать и где искать выход. Похоже, его действительно не существовало. А справиться с таким монстром в одиночку – было просто нереально. И, судя по всему, как раз на это он и рассчитывал. На то, что мне придётся смириться со своей участью и пройти через этот круг ада до финальной черты.

– Ну, ты чего, Вэл. Столько лет вила из меня верёвки, а тут сразу скисла?

– Я… н-не Вэл! Хватит! Умоляю!

И чем чётче я осознавала, что это беспросветный тупик, что выбраться из этой западни у меня не получится, тем страшнее мне становилось. Тем более, когда ощущаешь руки собственного похитителя на своём теле, видишь практически в упор его равнодушное к твоим страхам лицо, а потом… О, господи! Потом чувствуешь, как он укладывает тебя обратно на постель и нависает сверху, чтобы снова заглянуть в твою душу через глаза и коснуться кончиками пальцев «успокаивающей» лаской щеки и губ. А тебя в эти мгновения трясёт от ужаса и рыданий так, что в самую пору скончаться прямо на месте. Но только смерти сегодня, по ходу, до тебя не было никакого дела.

– Просто сделай это и сама поймёшь, насколько это несложно. Разве я тебя о многом прошу? Я столько лет прожил без тебя, столько лет мучился. Почему всё снова должно достаться Кроносу? Ведь он не знает тебя так, как я. И он не будет любить тебя, так как любил я.

Он точно больной или же чем-то перед этим накачался, поскольку его взгляд действительно был каким-то не таким, будто буквально затуманенным и отсутствующим в этой реальности. И от этого ещё более пугающим. Даже не представляю, на что способен человек, когда пребывает в подобном состоянии. В любом случае, достучаться до его здравого рассудка просто невозможно. Видимо, поэтому его и мотыляло из одной крайности в другую. То он понимал, что перед ним вовсе не его погибшая сестра, то тут же об этом забывал. От подобных перепадов у кого хочешь крышу сорвёт.

– Ч-что?.. Что я должна сделать? Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! – с одной стороны догадаться было не сложно, для чего он всё это устроил, но с другой нужно было хоть как-то тянуть время. Даже задавая столь нелепые вопросы и заливаясь при этом беспрестанными слезами.

Но, похоже, слёзы его нисколько не смущали, да и весь мой жалкий вид – трясущейся под ним от сумасшедшего страха жертвы. А может даже наоборот всё это заводило его ещё больше.

– Просто стать собой. Сказать, как скучала по мне, как мечтала о том дне, когда снова со мной увидишься. – он не просто всё это говорил, но даже подхватил мою руку, чтобы прижать мою ладонь к своей прохладной щеке и твёрдой скуле. Словно я действительно была готова его погладить и сделать всё, о чём он меня просил. – Как любила и как любишь до сих пор. Разве это так сложно?

Можно подумать это действительно очень легко, особенно когда тебя всю трясёт, и ты не можешь сдержать ни одного надрывного всхлипа, когда твой мучитель начинает что-то с тобой делать. Нагибаться ещё ближе, почти соприкасаясь своим лицом с твоим и начиная шумно вдыхать воздух у твоего лица, вести кончиком носа по твоей щеке, неумолимо приближаясь к твоим губам…

– Дева Мария, какая же ты сладкая! – и при этом хрипеть от явного возбуждения, обжигая своим противным дыханием кожу. Точнее, стреляя будто разрядами тока по оцепеневшему рассудку и тем самым заставляя вздрагивать всем телом снова и снова. – Как же я без тебя умирал все годы. И как мечтал об этом чуде…

Но самым омерзительным оказался тот момент, когда его горячие (слава богу, хотя бы сухие) руки обхватили вначале мне голову, а потом жадно заскользили вниз, к шее, к открытому декольте… Я даже перестала в эти секунды дышать, оцепенев окончательно, боясь пошевелиться, боясь просто о чём-то думать, как и верить в реальность происходящего.

Нет! Это не могло быть правдой! Только не это! Только не со мной!

И тем более мне не хотелось верить, что то влажное и горячее прикосновение, которое я ощутила вскоре на своей скуле, было языком Винсенте. Может поэтому я и зажмурилась что дури, мечтая хоть как-то отключить свои чувства. Разве что одно я знала точно. Долго так лежать под этим психом у меня не получится. Поэтому надо что-то придумать. Сделать что-то такое, чтобы остановить его хотя бы ненадолго. Не знаю, расцарапать лицо, ткнуть пальцами в глаза… Правда, у меня сейчас так тряслись руки, что, боюсь, я либо промажу, либо мне банально не хватит сил довести начатое до желаемого результата.

– Н-не надо-о! Прошу-у!

– А ну-ка слезь с неё, долбанный макаронник! А то я тебе сейчас сделаю ещё одну дырку в твоей отбитой голове.

Мне не могло этого показаться. Я и в самом деле услышала дрожащий голос Алинки Трофимовой, проговоривший свою почти киношную угрозу на английском и без единой запинки.

Глава 48

Правда, я всё равно не сразу поверила тому, что услышала. Так как это уж слишком выглядело фантастическим и невозможным. И всё же Ди Маджио убрал свой мерзкий язык от моего лица, не добравшись им до моих губ где-то с полсантиметра. А потом и вовсе приподнялся надо мной, а я, уже открыв глаза, могла теперь рассмотреть что творилось в комнате, и кто именно стоял рядом с кроватью.

Естественно, я снова не поверила, вытаращившись на Альку, которая в эти самые секунды держала в обеих руках явно не бутафорский чёрный пистолет, прижимая холодное дуло к затылку нашего похитителя.

– Ты меня хорошо расслышал?

– Аль?.. – я только и сумела, что изумлённо выдохнуть, не зная, как вообще на такое реагировать и что говорить.

– Какой неожиданный сюрприз? Даже не рискну спросить о том, где ты взяла пушку, и кто тебя надоумил на этот явно негероический подвиг.

Тем не менее, Винсенте не стал делать резких движений, продолжая медленно подниматься надо мной и повернув неспешно голову в сторону Алины только тогда, когда девушка отступила от кровати на пару шагов назад, но нацеленного на мужчину пистолета не опустила.

– Вообще-то мне её дали для того, чтобы прострелить тебе бошку прямо на месте и без последних китайских предупреждений. Таков уговор и такова цена за мою свободу. Как видишь, среди твоих мордоворотов затесалось несколько крыс, которые давно ищут повод отправить тебя на тот свет к твоей любимой сестрёнке.

– Но ты, как я понял. Решила всё переиграть по-своему?

Винс даже руки приподнял в сдающимся жесте, но пока что продолжал сидеть на кровати рядом со мной и неспешно зондировать почву.

– Разумеется. Я не вчера родилась, и прекрасно понимаю, зачем меня пытаются использовать. Ведь куда проще обставить убийство с помощью никому неизвестной девчонки, а потом убрать и её с остальными свидетелями. И поди докажи твоей очень крутой крыше, что всё это не подстава, и тебя убили вовсе не ненавидящие враги.

– И кто же именно тебя на всё это благословил, киска? Или, я так понимаю, ты ничего не скажешь, пока я не выполню ряд твоих условий? Тогда с чего ты взяла, что я потом сам не сверну тебе шею голыми руками и не закопаю здесь же в саду под первым кустом? Ты хоть хорошо обдумала собственный план действий перед тем, как сюда идти и что-то мне предъявлять?

Надо сказать, я бы сама в жизни никогда до такого не додумалась. Но в той ситуации, в которой мы все сейчас оказались, кроме как действовать по наитию и наобум, всё равно ничего иного не оставалось. И будь я на месте Альки, наверное, поступила бы так же.

– Ты-то сам, чем думал, когда похищал мою подругу и меня с ней на пару? Или думаешь, мне всунули пистолет в руки просто так? Твои собственные братки уже давно поняли, что тебя нужно сливать, а уж после того, как ты снова решил перейти дорогу Кроносу, ты им, по сути, не оставил иного выбора. Так что думай теперь сам, как тебе лучше выкрутиться из того дерьма, в которое ты сам себя загнал. Поскольку при ином раскладе, либо я прострелю твою отбитую голову, либо кто-то другой. Да и Кронос, как я поняла, уже на подходе.

– Ты действительно думаешь, что я его боюсь? Или всех этих сцыкливых шавок, которые вечно плетут свои предсказуемые интриги за моей спиной? А знаешь, что киска?..

Уж чего я не ожидала в этот момент, так это очередного безумного действия от Винсенте. Того, как он слезет с кровати и начнёт делать неспешные шаги к Алинке, не спуская теперь с неё своего обдолбанного и ничего не боящегося взгляда. Даже я на какое-то время охренею от всей этой сценки и не сразу соображу, что делать мне.

– Я более, чем уверен, что ни хрена ты не выстрелишь. Потому что убить человека – для этого надо иметь не только серёзную подготовку, но и стопроцентную уверенность, что ты действительно это сделаешь вопреки всему и вся. А ты, солнышко, в жизни ни в кого не стреляла и едва ли решишься сделать это теперь. В любом случае, ты должна подать какой-то знак, да, чтобы сюда все сбежались? И этот знак – выстрел. Неважно, какой и куда. В общем, план так себе.

– Не подходи! Или я реально это сделаю! Сам подумай! Тебя прикончат хоть так, хоть эдак! И если не твои люди, то Кронос уж точно!

– Ну, да, конечно. И, как ты должно быть уже заметила, я боюсь этого прям до усрачки. И стоит у меня до звона в яйцах именно из-за страха.

Ди Маджио даже не постеснялся опустить руку к своему паху и наглядно продемонстрировать свой стояк, сжав его всей пятернёй поверх ткани чёрных джинсов.

А уж мне от этой ненормальной сценки стало совсем дурно, потому что между Винсенте и Алинкой осталось не более полушага. И этого психопата не останавливала даже направленная в его грудь пушка. Он просто пёр вперёд, гипнотизировал девушку одурманенным взглядом и совершенно не боялся того, что у неё в любую секунду могли сдать нервы, и она могла нажать на курок даже не задумываясь об этом.

– Стой, придурок! Иначе я это сделаю! И плевать, что после этого мне тоже отстрелят голову.

– Очень, очень глупая ошибка, киска. Этой хренью меня не остановишь.

Я так и не поняла, что произошло, поскольку Винс загораживал собой Альку. Но, судя по его быстрому движению, он попросту взял и, подобно очень ловкому фокуснику выхватил у неё пистолет, как какую-нибудь игрушку у зазевавшегося ребёнка. Тут уже и меня подбросило с места, как ошпаренную, на чисто врождённых инстинктах. А когда он схватил Алину за горло и едва не со всего размаха впечатал её спиной в ближайшую у дверей стенку, я и вовсе забыла о собственном самосохранении. Хотя оглядеться за эти короткие секунды (или, скорее, доли секунды) всё же додумалась, точнее, успела, быстро сползая с кровати и хватая с прикроватной тумбочки весьма увесистый антикварный светильник.

А услышав выстрел – громкий хлопок всего в паре шагов от себя – так и вовсе едва не свихнулась, закричав от накрывшего с головой дикого ужаса и бесконтрольной паники. Перед глазами в те мгновения, казалось, перевернулся весь мир, растворяясь в мутной пелене свихнувшейся реальности. Я даже не совсем помню, как подбежала на трясущихся ногах к Винсенте и как замахнулась над его головой руками со светильником.

Я едва ли вообще понимала, что творю, и что при этом происходит, поскольку не ощущала ни своего тела, ни того что делала. Удивительно, что я не промахнулась и попала прямо по затылку Ди Маджио и, кажется, попыталась его ударить со всех сил. По крайней мере, простоял он в вертикальном положении недолго. Правда, перед этим всё же успел обернуться и даже посмотреть на меня удивлённым взглядом, перед тем как сделать ко мне шаг и протягивая в мою сторону руку. После чего тут же повалился на пол на резко подкосившихся ногах.

– Аль!.. О, господи! Алька! – не помня ни себя, ни того, что уже успело случиться, я бросилась к подруге, мысленно молясь в эти мгновения только об одном. Чтобы она оказалась жива!

– Блядь… Данка! Это просто… пиздец какой-то!

Я не поверила своим глазам, когда увидела её осевшую на пол и полуослепшим взглядом смотревшую то ли на меня, то ли сквозь.

– Во что мы влипли?.. А, главное… как, чёрт возьми!

– Алька, Аличка! Ты жива? Боже мой! Куда он попал?

– А где ты видела разговаривающие трупы?.. – наконец-то её взгляд немного прояснился, и я с некоторым облегчением, поняла, что она ещё не бредит и вполне сносно ориентируется в окружающем пространстве.

– Ты совсем чокнулась? Он же псих! Полный псих! Ты бы ещё в вольер к голодным львам залезла!

Я и сама едва ли соображала, так как меня продолжало трясти, а перед глазами и вовсе всё плыло из-за постоянно льющихся слёз и кипящего в голове адреналина. Но всё же пыталась отыскать на Алинке пулевое ранение, хотя рассмотреть в темноте, ещё и на её тёмной одежде ту же кровь, оказалось не так-то уж и просто.

– Ты забрала у него пистолет?

– Ты серьёзно? Тебя сейчас волнует только это?

– Да, Дан! Волнует! Потому что если он очнётся…

И словно услышав её слова, Винсенте вдруг издал немощное кряхтение и, кажется, даже попытался пошевелиться.

– Твою ж мать!

Я всё же сделала тщетную попытку метнуться к его распластавшемуся телу, в надежде успеть вытащить из его пока ещё расслабленной руки треклятый пистолет. Но у меня ни черта не вышло, потому что, как только я схватилась за ещё тёплое дуло и потянула его на себя, мужчина тут же рефлекторно сжал на рукоятке пальцы и начал медленно подтягивать руку к себе. После чего я поняла, что опоздала.

– Нам надо бежать отсюда! Очень быстро и хоть куда-нибудь! Он говорил, что выстрел может быть знаком для его братков.

Я снова вернулась к Альке и снова поискала на ней ранение, чтобы хотя бы визуально прикинуть, насколько оно опасно. Но она уже и сама его определила, зажав ладонью бок под рёбрами с левой стороны и явно не решаясь поднять над этим местом край чёрной футболки, чтобы узнать, какой на самом деле была рана.

– Если они его вообще услышали. Какой-то он был уж слишком тихий. В фильмах, обычно, от них вечно уши закладывает.

– В любом случае, нам надо всё равно бежать! Дом большой, если успеем спрятаться…

– На окнах ставни и решётки, тут реальная жопа!

Слава богу, встать на ноги у Алинки получилось без особых проблем. Вот только куда лучше было бежать? Главное, хватило ума больше не кричать и не звать никого на помощь. Хотя план у меня был тот ещё, как говорится, хуже не придумаешь. Найти какую-нибудь комнату, спрятаться в ней и ждать до тех пор, пока нас кто-то не найдёт. Но хотелось, конечно, чтобы этим кем-то был всё-таки Кронос и его люди. Я всё ещё не теряла надежды на то, что он меня ищет и должен был рано или поздно, но наконец-то выйти на след.

– Ты хоть немного успела рассмотреть дом, когда тебя сюда привезли?

Я поддерживала подругу под бок и за спину, пока она опиралась на мои плечи правой рукой, а левой продолжая зажимать ранение под рёбрами.

– Тут, кажется, почти всё заперто. Но бежать тогда лучше не туда, где тусуются его мордовороты. Они в левом крыле на первом этаже, а мы сейчас на втором. Здесь должно быть несколько лестниц.

– Это что, какой-то заброшенный особняк?

– Вроде того. А ещё он обнесён забором, который, скорей всего, находится под сигнализацией и охраной.

Ругаться сквозь зубы было сейчас явно бессмысленно, но мысли продолжали путаться под прессингом убойной паники и адреналина всё с таким же буйством, как и до этого. И всё же мы успели добежать до центральной, видимо, парадной лестницы и спуститься на первый этаж. А когда я увидела огромный полупустой вестибюль и наглухо заколоченные ставнями окна с входными дверями, то едва не застонала в голос от разочарования. Вроде бы выход был прямо перед нами – нужно лишь пройти ещё несколько метров. Вот только хрен ты через него отсюда выберешься.

– Нам направо! – Алька понизила голос почти до шёпота, хотя, судя по габаритам здания, её навряд ли смогли бы услышать даже из ближайшего помещения.

Правда, до какого-то открытого проёма в пока ещё неизвестную комнату, мы доковылять не успели всего каких-то пару метров. Как и не услышали подкравшуюся со спины чью-то плотную тень, хотя, как мне казалось, я тогда оборачивалась едва не каждую секунду. Может в этот раз слишком увлеклась рассматриванием длинного и тёмного перед нами коридора, на время забыв о безопасности нашего тыла?

Но вскрикнула я от испуга, когда чья-то лапища схватила меня за волосы на затылке и потянула в сторону от Алькиного плеча с такой силой, что едва не сорвала мне скальп.

– Далеко собрались, красавицы?

Перед глазами опять всё смазалось и поплыло, так что понять, что же случилось прямо с ходу, оказалось просто невозможно. Я только почувствовала, как меня тряхнуло, а руки где-то за секунду потеряли драгоценную опору в виде Алинкиного тела. И, похоже, ещё и мир перевернулся, пока я не ударилась плечом и боком о паркет и не проехалась по холодному полу в неизвестном мне направлении.

– Вы реально думали, что сможете куда-то убежать? Ещё и от меня?

А от прозвучавшего хриплого, почти рычащего голоса Ди Маджио меня и вовсе передёрнуло так, будто через моё тело пустили мощным разрядом электрического тока.

Глава 49

– Плохие, плохие киски! Сказать, как я разочарован, не сказать ровным счётом вообще ни о чём! Как ты могла, Вэл? Так испортить этот вечер! Уж от кого я такого не ожидал, так это от тебя!

Я всё же нашла в себе силы обернуться на голос и хотя бы посмотреть на то, что на самом деле сейчас с нами происходило. Правда, увиденное мной, ничего, кроме очередного приступа паники не вызывало.

Винсенте нас, оказывается, затянул в тот самый проём, до которого мы до этого сами не успели добежать и за которым находилась ещё одна пустая комната с заколоченными ставнями окнами. Разве что разглядывать её габариты и остатки сохранившейся мебели мне было некогда. Вернее, не до этого. Я во все глаза смотрела на то, что этот псих вытворял с Алькой. Как держал её за волосы и не давал ей выкрутиться, глядя всё это время почему-то на меня.

– Хотя, с другой стороны, может оно и к лучшему. Я небольшой любитель телячьих нежностей, и ты сама прекрасно об этом знаешь. И уж прости, солнышко, но за свою последнюю выходку тебе всё же придётся ответить. Как я понял, по-хорошему тебе тоже не заходит, да?

Я так и не успела сообразить, что он имел в виду, и что собирался сделать в ближайшее время. А если бы и поняла, то едва ли бы успела всё это предотвратить. По сути, мне и оставили всего лишь один жалкий выбор – наблюдать за этим кошмаром со стороны и уже практически теряя последние гранулы здравого рассудка.

– К тому же, кто-то тут говорил о моём запланированном убийстве. Вот теперь и проверим, кто же сюда прибежит первым, если, конечно, вообще прибежит.

А может всё действительно произошло слишком быстро, и поэтому я не была готова к тому, что случилось на моих шокированных глазах. К тому моменту, когда Винс нещадным рывком бросил Альку на пол, доставая из-за пояса джинсов тот треклятый пистолет и, без какого-либо предупреждения, направив его дуло на ничего не подозревающую жертву.

Я только и успела, как истошно закричать и дёрнуться всем телом, когда раздался уже знакомый выстрел-хлопок, а потом ещё один.

– НЕ-ЕТ! Аль… АЛЬКА!.. – кажется, я точно в те секунды свихнулась окончательно, срывая голос и, совершенно не соображая, что делаю, когда кинулась в сторону распластанной на полу Алины.

Но доползти до неё и узнать, жива ли она, так и не успела. Винсенте попросту перехватил меня за полметра до цели и оттащил снова в сторону, переворачивая вскоре на спину, наваливаясь сверху и придавливая весом всего своего нехилого тела к паркету.

– Вот теперь она точно не сможет нам помешать. А ты, надеюсь, будешь уже посговорчивее. Иначе, обещаю, следующая пуля окажется у неё в голове.

– Он… она жива?! – похоже сил кричать у меня уже не осталось. Но я всё же упёрлась ладонями в грудь Ди Маджио, пытаясь его от себя если и не столкнуть, то хотя бы отпихнуть и не дать ему склониться лицом к моему ещё ниже.

– Без понятия, но убежать отсюда собственными силами едва ли сумеет. Зато у тебя должно поубавиться желания дёргаться и вести себя не так, как нужно. Хотя, если будешь малёк сопротивляться, я не против. Меня это, к слову, тоже очень заводит, как и запах свежей крови.

– Нет! НЕ-ЕТ! Хватит!

Конечно, я пыталась отбиваться и дёргаться, как и извиваться под этой неподъёмной тушей, срываясь на визг и выкрикивая без разбору всё, что приходило тогда на ум. Или даже не на ум, а что само срывалось с языка, будто вспыхивающими на чистых условных рефлексах словесными триггерами. Только это мало чем помогало. Винсенте не обращал на все мои потуги вообще никакого внимания, а может даже и наслаждался моим беспомощным трепыханием. Причём надетое кем-то на меня платье он и не думал снимать, просто взял и разорвал его лиф на моей груди и продолжал его рвать, пока вытягивал зажатый между нами подол юбки.

После чего перехватил мои руки и запрокинул их мне за голову, прижимая к полу запястьями всего лишь одной своей увесистой ладошкой.

– Охренеть! Как же долго я мечтал об этом. Касаться тебя, трогать, ласкать и, блядь, трахать!.. Моя богиня…

Моя попытка снова под ним забиться и как-то выкрутиться, ни к чему существенному не привела, особенно после того, как он накрыл мою грудь второй ладонью и жёстко до боли сжал её вместе с чашечкой лифчика. А потом нагнулся и лизнул мои губы, вскоре попытавшись добраться до моих трусиков и стянуть их с моего таза.

– Боже праведный. Какая же ты сладкая и наконец-то моя.

Я всё равно не оставляла попыток кричать, звать на помощь и дёргаться под ним, хотя побороть этого исполина и тем более сбросить с себя было просто нереально. А уж что говорить про его «ласки», от которых меня буквально передёргивало и тошнило до дикого головокружения. Но все мои сопротивления, казалось, заводили его ещё больше.

– Да, Вэл! Да! Не останавливайся. Будешь так же извиваться на моём члене, то я точно кончу раньше времени.

– Прекрати! Умоляю! Хватит!

Наверное, действительно прошла целая вечность этого невыносимого кошмара, и я точно успела за это время и свихнуться, как и пережить несколько нервных срывов. Но вот чего я не могла себе позволить – так это сдаться. Уж лучше сдохнуть, чем дать этому ублюдку сделать то, что он так жаждал со мной сотворить. И, похоже, я собиралась и в самом деле сопротивляться до последнего, пока у меня были хоть какие-то силы и хоть какая-то, пусть и ничтожная, но надежда.

– Грёбаный выблядок! Ты в конец свои мозги просрал или банально захотел распрощаться со своей отбитой головой?

Нет, я ни черта не поняла из того, что вскоре услышала. Вернее, добравшееся до моего контуженного сознания хриплым, почти звериным рычанием мужского голоса и на итальянском. Зато испытала неожиданный шок от резко исчезнувшей с меня тяжести мужского тела, словно кто-то сдёрнул с меня Винсенте Ди Маджио, как какую-нибудь невесомую пушинку. А я так и не успела понять, что же произошло и почему меня больше никто не мнёт и не давит.

Понадобилось где-то точно с полминуты, прежде чем я начала хоть что-то соображать, и пока я не рассмотрела перед собой… боже правый! Пока не увидела прямо перед собой Кроноса и не поняла, что он держит меня в своих спасительных объятиях, одновременно пытаясь рассмотреть всё ли в порядке с моим телом и укачивая, как маленькую девочку на руках.

– Ну, всё. Всё… Всё уже закончилось. Я рядом. Он больше ничего с тобой не сделает.

– О, боже!.. Рико!.. Господи!..

Похоже, я не могла до конца поверить тому, что слышала, видела и чувствовала. Тому, что действительно смотрела сейчас в склонённое надо мной лицо собственного спасителя, а не на пытающегося меня изнасиловать Винсенте.

Но это и в самом деле был Кронос! Его запах, его окутывающая, будто защитным коконом, физическая близость и его мощное тело, рядом с которым я всегда ощущала себя в максимальной безопасности.

По-другому, как чудом всё это и не назовёшь. Я и цеплялась за Крона, как за божественное чудо, боясь хотя бы на секунду ослабить хватку пальцев и отпустить его ветровку. Словно он и вправду тут же куда-то испарится или бесследно исчезнет.

– Ты как? Что он успел с тобой сделать? Он тебя бил?

Господи, откуда я могу это помнить? Мне бы хотя бы суметь вспомнить, кто я вообще такая и как здесь очутилась.

– Аль… Алька!.. Он стрелял в неё! Я не знаю, что с ней!

– Тш-ш!.. Мои люди о ней позаботятся и доставят в больницу за кротчайшее время.

– Она!.. О, господи… – я никак не могла остановиться. Меня трясло и от пережитого, и от нервного срыва, и от нескончаемых рыданий, которые, казалось, никак и ничем уже нельзя было остановить. Хотя в объятиях Федерико, в его крепких, сильных, ревностно обнимавших меня руках я ощущала просто какую-то невероятную убойную смесь из противоречивых эмоций. Страх смешался с долгожданным покоем, а понимание того, что он только что спас меня от изнасилования (и, возможно, так же скоро спасёт и Альку от смерти), творило с моими к нему чувствами безумные метаморфозы.

Может поэтому я никак не могла до конца поверить, что всё это взаправду, и что я не проснусь скоро в ещё худшем кошмаре, чем до этого.

– Пусть с этим разбираются профессионалы. А тебе нужен отдых и покой.

– Но… Алька, её же…

– Ты ничем сейчас помочь ей не сможешь. Как только её привезут в больницу и окажут необходимую помощь, я тебе обязательно расскажу, что с ней.

– Но она жива?..

Все мои попытки выглянуть из-за плеча Кроноса и найти взглядом подругу закончились практически ничем. Во-первых, Федерико поднялся со мной тогда на ноги и, не слушая никаких моих на этот счёт возражений, понёс к выходу из комнаты, и, во-вторых, всё, что я сумела разглядеть, это нескольких людей (вернее, почти чёрных безликих силуэтов) сгрудившихся вокруг того места, где должна была лежать Алина. А потом меня и вовсе вынесли в коридор, и я потеряла хоть какую-то возможность узнать о том, что стало с моей подругой и что с ней делают.

– Жива. Но у неё три огнестрельных ранения. Одно, правда, в ногу, а другое сквозное, но с третьим хирургам придётся повозиться конкретно.

Я так и не поняла, как он успел обо всём этом узнать, ведь он был одним из тех, кто стащил с меня Винсенте Ди Маджио. Хотя, скорей, ему всё это сказали его же люди, когда что-то быстро говорили на итальянском, а я в те секунды вообще ни черта не понимала и не соображала. И сейчас, видимо тоже. Даже когда Кронос вынес меня из этого огромного особняка через служебный вход и донёс до большого чёрного внедорожника, аккуратно уложив на разложенное заднее кресло в пассажирском салоне.

– А что ты… сделаешь с ним? – я так и не смогла разжать пальцев и отпустить его, до ужаса испугавшись того, что он может снова оставить меня одну.

– Это не твоя головная боль. – но Крон и не думал уходить, присаживаясь рядом и подхватывая с соседнего кресла плед и бутылку воды. Но, как вскоре выяснилось, не одну только бутылку.

– Алина сказала, что её подговорили на убийство, чтобы она его застрелила. Ты имеешь какое-то к этом отношение?

Напрасно я всматривалась в абсолютно пустое (скорее, напряжённое) лицо мужчины. Прочесть по нему что-либо, как и раньше, всё равно было невозможно.

– Конечно, нет. У Винсенте и без меня до хрена врагов, и не только в Италии. Я бы в жизни никогда не опустился до такой подлости, даже с подобными, как он ублюдками. К тому же, я поклялся Вэлии, что буду за ним присматривать и даже оберегать. В любом случае, ему крупно повезло, что сегодня ему никто не успел прострелить его обдолбанную голову. Но, если он и в этот раз не остановится и попытается снова что-нибудь учудить в подобном роде, дальнейший с ним разговор будет очень коротким. А теперь выпей это и постарайся не думать о случившемся.

Меня продолжало трясти и в машине, даже когда Кронос накрыл меня пледом, хотя рыдания со слезами заметно поубавились. Не удивительно, почему он заранее приготовил мне успокоительное. Подобное состояние за несколько минут так просто не собьёшь.

– Что это? – но я всё-таки спросила, чем именно он пытался меня «накормить», хотя и без того знала точный ответ.

– Снотворное. Очень сильное, с эффектом успокоительного. По крайней мере, тебя перестанет трясти, и ты сможешь нормально заснуть.

– И что дальше… что будет потом?

Я всё же проглотила пару капсул и запила их водой, под бдительным присмотром Федерико, но у нас ещё оставалось несколько минут до того, как лекарство подействует, и меня затянет в своё параллельное царство другой мифологический бог сна. Так что мне просто до безумия не хотелось, чтобы это произошло слишком скоро. Я никак не могла насмотреться на чеканный лик Кроноса, на человека (или почти человека), который когда-то затянул меня в свой безумный мир и успел показать (не без чужой помощи, конечно же) насколько тот отличается от другой реальности и от моей прошлой привычной жизни. И насколько он всё ещё оставался для меня чуждым, если бы не сам Крон.

– Дальше, ты постараешься успокоиться и заснуть.

Но меньше всего я ожидала в этот момент, как он протянет к моей голове руку, погладит по макушке и лбу и ласково прижмёт широкую тёплую ладонь к моей щеке, заглядывая успокаивающим взглядом в мои слезящиеся глаза.

– Тебе нужен отдых. Очень хороший отдых.

– И что это значит? – я шмыгнула носом, но закрывать глаз упорно не хотела.

– Только то, что я сказал.

– Ты же меня не бросишь теперь? Нет?

– Нет. Даже если нам придётся вдруг расстаться на какое-то время или даже навсегда. Я всё равно буду за тобой присматривать. Потому что я уже за тебя в ответе…

Уж как-то очень быстро подействовало это чёртовое лекарство, потому что я так и не смогла ничего сказать в ответ. Мои веки закрылись будто сами собой, или это я захотела прикрыть их ненадолго, но потом так и не смогла снова открыть. Даже дрожь уже не была такой сильной и, скорее, периодической. А потом я резко провалилась в темноту, окончательно забывшись, но не переставая при этом ощущать тепло ладони Кроноса на своей щеке. Но, кажется, я всё же успела что-то прошептать ему на последок, перед тем как заснула уже по-настоящему.

– И я… за тебя тоже…

Глава 50

Наверное, это был самый долгий сон в моей жизни и самый безумный. Про его смысл можно и не говорить. Все сны лишены какого-либо смысла и этот оказался не исключением. А, поскольку он был почти насильственным и под воздействием убойного снотворного/успокоительного (считай, наркотика), то и окрашен он был соответственно – в яркие, почти радужные оттенки. Правда, поначалу выглядел он серым, мрачным, едва не чёрным, и запоминать сюжетную в нём линию я начала где-то с того момента, где снова блуждала по подземному лабиринту Тартара. Какая-то часть сна повторилась из предыдущего, где за мной гонялся Ди Маджио в образе голодного монстра. И в этот раз мы убегали от него вместе с Алиной, а я всё это время звала на помощь Кроноса.

Правда, через какое-то время, как обычно и случается во снах, картинка резко сменилась. И я оказалась в каком-то цветущем саду, освещенном яркими лучами летнего солнца, и где я вскоре услышала заливистый детский смех.

«Идём. Они тебя ждут.» – а когда из ниоткуда появилась незнакомая мне девушка в воздушном светлом платье и потянула меня куда-то за руку, у меня и в мыслях не было ей сопротивляться. Не знаю, почему, но рядом с ней я чувствовала почти забытый из далёкого детства покой, хотя ещё совсем недавно умирала от дикого страха. А потом и вовсе чуть было не задохнулась от восхищения, когда мы вышли на задний двор чьего-то дома с открытой и большой верандой, и я увидела там Кроноса. Причём не одного, а с парочкой бегающих рядом детей трёх-четырёх лет и какой-то девушкой.

– Кто это? С кем он? – спросила я свою проводницу, не совсем понимая, что именно та от меня хотела. Но жгучей ревности почему-то не ощутила. Наоборот, меня накрыло настоящей блаженной эйфорией, даже самой захотелось к ним подойти и повнимательней рассмотреть и самих малышей, и улыбающегося, такого неестественно домашнего Федерико.

«Это то, что должно было случиться и быть. И что обязательно будет. Но только если ты останешься рядом.»

– Не понимаю…

«Ты его ангел хранитель, Богдана. Не дай ему тебя отпустить. С тобой он, конечно, будет уязвим, но без тебя… он потеряет себя окончательно. Помни. Lì dove finisce il Tempo, inizia l'Eternità – Там, где заканчивается время, начинается вечность…»

Я поняла, что это была Вэлия буквально за несколько мгновений до того, как все эти чудесные образы вдруг исчезли, и я проснулась, ещё не сразу открыв глаза. Вернее, я и не хотела их открывать. Но потом всё же это сделала, когда явственно ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. А затем и увидела самого его владельца, сидевшего напротив меня в противоположном от кровати углу в одном из мягких кресел знакомой мне спальни. При этом смотрел он на меня исподлобья, грузно хмурясь и совершенно не реагируя на моё пробуждение.

– Д-доброе утро… – зато мне пришлось сказать хоть что-то, чисто из вежливости и, наверное, отчасти по привычке. После чего я подняла над подушкой очень тяжёлую голову и огляделась по сторонам.

Да, мы находились в спальне того самого пентхауса, где я успела прожить последнее время всего своего пребывания в Риме. И, судя по пробивающемуся сквозь занавешенные тюлью окна, по времени уже было где-то далеко за полдень. И то я была не до конца уверена, что сегодня был тот же день, что и недавней ночью.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец-то Кронос задал свой не совсем предсказуемый вопрос, и мне почему-то совершенно не понравилась тональность его голоса. Уж очень он был серьёзным и ощутимо напряжённым.

– Н-не знаю… Вроде бы хорошо. А Алина! Что с Алиной?

– С ней тоже всё прекрасно, от наркоза отошла быстро. Но вот с пулевым ранением в живот ей придётся пролежать в больнице ещё какое-то время.

– И что?.. Я могу её увидеть?

Федерико едва заметно качнул головой и мне его этот жест понравился ещё меньше, чем он сам до этого.

– Не сегодня. Боюсь, тебе сейчас выходить на улицу без особой надобности вообще противопоказано. И, к тому же, у тебя на этот вечер запланирован вечерний рейс до Москвы.

– Что?.. Как?! – я даже подскочила с матраца, упираясь о кровать руками и, не веря услышанному, уставилась во все глаза на ложно спокойного мужчину.

– Рейс частный, так что добраться до места назначения, а потом и до дома у тебя должно получиться без каких-либо проблем. Естественно, я выделю тебе небольшую охрану, но только до того момента, как тебя доставят твоим родителям.

– А… Алька?.. – нет, я думала сейчас вовсе не о ней, и спросить хотела тоже о другом, но почему-то так и не решилась.

– Её переправят домой чуть попозже, после того, как она сумеет передвигаться самостоятельно.

И, видимо, после того, как с ней проведут серьёзную обработку и расскажут, как себя вести и что говорить в следственных органах нашей страны.

– Но… почему? Почему именно сейчас? – вот теперь я спросила то, что действительно хотела знать, не понимая столь спонтанного решения от человека, который ещё совсем недавно и не думал меня никуда от себя отпускать.

– Потому что это небезопасно, Дана. И после случившегося ты не можешь этого не понимать. Одно дело, когда на твою жизнь покушается никому не известная психопатка, и другое – когда это делает один из представителей влиятельных семейств Италии. Поскольку в данном случае, дело принимает совершенно иной оборот с совершенно непредсказуемыми последствиями. Если бы ты знала Винса так же хорошо, как я…

– Я успела его узнать и наслушаться, к слову, предостаточно! И разве ты сам не говорил, что предпримешь всё от тебя зависящее, чтобы он больше не мог со мной ничего сделать. Только не говори, что это оно как раз и есть всё – моё возвращение домой.

– Разве ты сама не рвалась туда и не мечтала вернуться всё это время? С чего ты вдруг так резко передумала? Это не твоя страна, не твой дом и здесь нет никого, ради кого ты действительно можешь здесь остаться.

Казалось, он не просто ошарашил меня своим шокирующим заявлением, а буквально ударил под дых со все дури. Не удивительно, почему я чуть было не задохнулась, когда поняла, что он хочет и что (О, Господи!) совсем очень скоро мы расстанемся с ним уже навсегда.

Так вот, оказывается, как он избавляется от всех своих игрушек – просто отсылает их домой ни с чем. Чтобы потом забыться с очередной новой пассией? И так до бесконечности, пока из его памяти не сотрутся имена и лица всех, кого он когда-либо крал, имел и даже наказывал. Видимо, да, так намного проще жить. Никаких обязательств и ответственности, чтобы он при этом не говорил.

– Значит, меня обо всём этом спрашивать не надо, да? Хочу ли я вернуться домой и захочу ли потом вернуться в Италию? Мои личные желания здесь не котируются?

Кронос ответил не сразу, перед этим поддавшись вперёд, облокотившись о колени и сцепив свои внушительные ладошки в расслабленный замок. И всё это время он не спускал с меня пристального, но не обещающего ничего хорошего взгляда.

– Я не сумел тебя защитить от Винсенте, хотя и давал обещание и следил за ним последнее время денно и нощно. А он просто обвёл меня вокруг пальца и показал, насколько я уязвим перед такими, как он, психами. И раз это удалось сделать ему, то тоже самое потом смогут провернуть и другие.

– Но зачем я другим? И разве нельзя усилить охрану и предусмотреть всё?

– Предусмотреть всё невозможно, Дана. Моя жена тоже так же рассуждала, а потом я её потерял.

– Но я не твоя жена! Я вообще не имею здесь ни для кого никакой ценности!

– Это ты так думаешь, что ещё раз указывает на то, как ты далека от всего, что происходит в моём мире. И после случившегося я не могу допустить того, чтобы кто-то ещё этим воспользовался. Тебе опасно находиться рядом со мной. Поэтому я тебя возвращаю домой. Туда, где твоё истинное место. Там, где ты и должна быть.

– То есть… моего мнения на этот счёт ты спрашивать не будешь, да? Ты просто взял и всё решил за меня? – очередная попытка хоть как-то продавить Федерико, не венчалась должным успехом. Как будто я действительно надеялась на то, что сумею до него достучаться, и заставлю изменить его последнее на мой счёт решение.

Увы, но это было равносильно тому, как биться о скалы, не имея при себе вообще ничего кроме голых рук.

– Я взвесил все за и против, Дана, выбрав для тебя наилучший вариант из всех существующих. Других просто нет и не может быть, поскольку от этого зависит твоя жизнь, рисковать которой я не имею никакого права.

– А когда твои люди похищали меня и Алину, тогда у тебя это право имелось?

– Рано или поздно это должно было случиться, и я сам говорил тебе об этом. Поэтому, дальнейшему обсуждению данная тема не подлежит.

Каков ловкач, просто взял и в упор проигнорировал мой вопрос, встав в этот момент с кресла во весь свой исполинский рост, наглядно показывая этим действием, насколько он твёрд в своём решении.

А мне в эти секунды стало вдруг так больно, будто он говорил не о том, что хочет меня уберечь от возможных последствий после знакомства с его шурином, а едва не бил меня своими словами физически, как жёсткими оплеухами по лицу. Хотя, мне уже казалось, что он добрался до моего сердца и наносил удары невидимым ножом один за другим. И выглядел при этом так надменно и неприступно, словно подготовился к своей беспощадной атаке заранее, прекрасно зная, что ничего я сделать в ответ всё равно не смогу.

– Пожалуйста, Рико! Почему именно сегодня? Ты же мне не дал возможности хоть как-то всё это осмыслить.

– Я не давал её тебе и тогда, когда захотел тебя. С чего ты вообще взяла, что меня интересует, чего ты хочешь, а чего нет? И я тебе сказал о твоём возвращении в Россию ни как о предложении вернуться домой. Я тебя просто поставил перед фактом. А нравится тебе это или нет, твои мысли на этот счёт меня совершенно не волнуют. Но не улететь сегодня из Италии тебе может помочь только чудо. Только, боюсь, оно едва ли случится.

Эпилог

Нет, чуда так и не случилось, ни в тот же день, ни в последующие, хотя я и надеялась до последнего. Надеялась и ждала, что Кронос передумает. Что он просто испугался и погорячился, сам не понимая какую допускает ошибку. А то, что он ошибался, я была уверена на все двести и будто чувствовала, что очень скоро что-нибудь обязательно, но произойдёт.

И, как ни забавно это прозвучит, но случилось столь запоздавшее чудо в аккурат в тот день, когда из Италии вернулась Алина, и я, конечно же, поехала встречать её в аэропорт вместе с её родителями и представителями федеральной службы безопасности. Но и в этот раз государственные органы по нацбезопасности проявили небывалую тактичность и обошлись недолгими формальными расспросами, которые закончились практически ничем – подписанием каких-то бумажек и предупреждением о том, что, возможно, в ближайшее время нас могут побеспокоить ещё несколько раз по тем или иным вопросам. И, как я поняла ещё по собственному возвращению, к этому тоже приложил как-то свою руку Федерико Гвидиче, буквально огородив нас от поджидавших на нашей родине неприятностей.

– Я реально всё ждала, когда же меня обвинят в шпионаже против своей страны и наденут наручники. Хотя другим в этом плане, думаю, повезло бы куда меньше.

Домой к Алине мы попали уже глубоким вечером, и это после его дневного прилёта и триумфального появления в зале ожидания аэропорта на инвалидной коляске и с костылём наперевес. И то мы очень долго избегали самых болезненных для нас тем, делая вид, будто ничего такого и не произошло. Но, в конечном счёте, оказавшись в комнате своей многострадальной подруги и наблюдая, как она ещё минут десять сдерживает слёзы, рассматривая столь родные сердцу вещи и мебель, мы всё же добрались до того, о чём не рискнули проронить ни слова за весь прошедший день. Я тогда села у её рабочего стола на её очень удобное офисное кожаное кресло, а сама Алинка растянулась рядом на софе под окном, блаженно закрывая глаза и качая от неверия головой.

– Боже мой, Дан… Это реальный шиздец! Я бы в жизни никогда не подумала, что однажды вляпаюсь в нечто подобное, и мне буквально придётся выживать в нереальных условиях. – её вдруг пробрало на смех, хотя на истерический он явно не тянул. – Не поверишь, но все последние недели в оплаченной частной палате хрен пойми какой римской больницы, мне даже психиатров присылали. Одновременно вели долгие и нудные беседы о том, как я должна себя вести в России и что отвечать на расспросы «следователей», и при этом пытались вправить мне мозги после всего, что успели до этого сделать со мной. И ведь ты, по сути, сейчас единственный на весь мир человек, которому я могу всё это рассказать, а иначе… Чёрт, я действительно верю в то, что у этого мафиози есть люди везде. Как думаешь, они могли поставить тут тайную прослушку до моего сюда возвращения?

– Боюсь, эта паранойя останется с нами уже до конца наших дней. Хотя, после того, что ты сделала тогда с пистолетом и Винсенте, мозгоправы для тебя действительно оказались лишними. Я вообще не представляю, как тебе удалось пережить весь этот ад и при этом не свихнуться. Я столько раз себя винила в том, что случилось. Чувствую себя и предательницей, и никчёмной размазнёй.

– Да брось, о чём ты вообще говоришь? Как будто ты могла тогда на что-то повлиять. Скажи спасибо, что мы вообще выжили и даже вернулись домой относительно целыми. Многим на нашем месте повезло куда меньше.

Да, но только меня за время нашего похищения никто не насиловал и не угрожал сделать из меня проститутку. И в отличие от Альки, я не хотела так скоро возвращаться домой. И какой смысл теперь-то кривить душой? Я не хотела этого до сих пор, потратив всё последнее после возвращения время на поиски подходящих вариантов для своего ближайшего перелёта обратно в Италию. Может я и сумасшедшая, но только кто способен мне запретить путешествовать по миру и дальше, или по понравившейся мне европейской стране?

– Тебе-то уж точно повезло куда меньше, чем мне, и, в отличие от меня, ты едва ли захочешь всё это повторить.

– Ты должно быть шутишь? – Алька беззлобно осклабилась и даже задорно хохотнула, а я в который раз поразилась, какая же она сильная, изменившись за прошедший месяц только, наверное, внешне – заметно повзрослев на несколько лет, хотя и явно немного откормившись на итальянских больничных харчах. Вернее, на итальянской пасте.

– Нисколько. Но, конечно, уже без тебя. Ты в этой истории изначально была лишней, и едва ли я смогу себе простить того, что так и не сумела тебе помочь сразу же. Что не заставила Кроноса вернуть тебя домой намного раньше.

– Дан, ты меня, конечно, извини, но… Ты слишком о себе высокого мнения. Я видела твоего Кроноса пару раз издалека и вскользь, так что не надо наивно полагать, что ты смогла бы найти к нему хоть какую-то лазейку с подходом. Это же настоящий Аль Капоне наших дней! Правда, намного симпатичнее и выше, но я даже представить себе боюсь скольких он успел за всю свою жизнь убрать собственными руками лично. Мой тебе совет, выбрось его из головы, как можно скорее, и начни всё заново. Это не тот человек, кто может гарантировать тебе долго и счастливо и тем более в его жутком мире. Там могут выжить только такие, как сам Кронос и как тот психопат Винсенте. Не романтизируй его образ, это ни к чему хорошему не приведёт.

Как это ни парадоксально, но Алька была права на все сто, и я сама думала так же. Но в том-то и проблема. Каким бы категоричным и правильным не был голос моего здравого разума, моё сердце уже которую неделю подряд обливалось кровью и не находило себе покоя. А уж сейчас так и подавно.

– Я знаю, Аль. Всё знаю и всё понимаю. И, самое смешное, это даже понимает сам Рико. Поэтому я и здесь, несмотря на то, что никто из нас этого не хотел.

Алина снова не веря покачала головой, но хотя бы не смотрела на меня в этот момент, как на сумасшедшую.

– С чего ты взяла, что он не хотел от тебя избавиться, пусть и столь дорогим для него способом?

– Потому что он продолжает следить за мной до сих пор и даже дал координаты связи с ним на самый экстренный случай. Правда, я пыталась связаться с ним пару раз из чисто упрямства – услышать его голос, но он мне так тогда и не перезвонил.

– Естественно. Он уже и думать забыл, что когда-то тебя имел. Небось, развлекается сейчас с новыми подружками, а ты ему весь кайф ломаешь своими слезливыми смс-ками.

Обижаться на очередные хлёсткие словечки подруги я и не думала. Хотя, да, было от них очень даже больно, несмотря на то, что я прекрасно понимала оправданное по всем пунктам отношение Альки к таким как Кронос. Для неё он был преступником, убийцей и даже насильником, и своего на его счёт мнения она уже никогда не поменяет.

– В любом случае, ты этим всё равно переболеешь со временем, какими бы сильными чувствами не казались для тебя именно сейчас. Время и не такое лечит. А уж ему в подобных вопросах точно нету равных. Поэтому твой Кронос сделает всё, чтобы ты осталась здесь в России и больше никогда не задумывалась о возвращении в его мир.

– А вот это мы ещё посмотрим.

Нисколько не удивлюсь, если люди Федерико проводили долгие беседы с Алинкой и на эту тему. Только я уже всё для себя решила. Вернее, даже кто-то решил за меня и за Кроноса.

– Ты о чём? Только не говори, что ты думаешь как-то опять попасть в Италию?

– Одна я туда едва ли так скоро попала бы.

Я демонстративно потянулась за своей брошенной на стол сумочкой и достала из её недр свой новый смартфон. Алька всё это время наблюдала за мной с недоверчивой настороженностью, явно ожидая от моих действий ничего хорошего.

– Одна? Чёрт, Дан! Не пугай меня так. Что ты задумала?

– Ничего? – я равнодушно пожала плечами и сняла с экрана мобильного блокировку. – И это задумала не я, раз уж на то пошло. Когда Кронос меня отсылал домой, то сказал на прощание пророческую фразу, что не улететь из Италии мне может помочь только чудо.

Я без труда нашла в каталоге сохранённых картинок сделанную мною этим утром дома в ванной комнате фотографию, вывела её на весь экран и развернула к лицу напряжённой Альки.

– Я ведь не рассказывала, что мне на острове сделали укол с противозачаточной инъекцией. И я сильно сомневаюсь, что этот препарат мог оказаться просроченным или бракованным, учитывая, что у Федерико на том острове в его имении-крепости имелся отдельный медкабинет. К подобным вопросам он бы никогда не стал подходить с присущей многим безалаберностью.

– Это что? – выпалила подруга, едва ли слушая, что я ей сейчас так самозабвенно рассказывала. – То, что я думаю, да?

– А на что это похоже?

Она снова начала качать головой, но уже более интенсивнее.

– Твою мать, Дана!.. Это же… чистое безумие и это не может быть правдой!

– Это уже третий по счёту тест, Аль. Ошибки исключены.

– Шиздец! Просто шиздец! – она даже обхватила щёки ладонями, возможно из-за резко прилившей к лицу крови, и ещё какое-то время не могла принять увиденное за правду. – И что?.. Что ты собираешься с этим делать?

– То, что должна была сделать ещё утром. – я снова притянула к себе смартфон и начала набирать смс-ку с давно продуманным для неё текстом. – Но всё-таки решила подождать, встретить тебя и…

– А вдруг он не поверит?

– Конечно, не поверит. Но едва ли сможет проигнорировать.

– О, боже!.. Ты это действительно сделала? Ты отослала ему фотку с тестом?

Да, я это сделала! На деле это не так уж и долго, меньше минуты на всё про всё. И за весь прошедший день я утвердилась в своём решении, как никогда до этого.

– Что ты ему написала?

Я аккуратно отложила телефон на край Алькиного стола, закрыв на нём все остальные приложения с каталогом фотографий, и неоднозначно пожала плечами.

– Просто спросила. Мне делать аборт или как?

– Ты точно сумасшедшая! – ошалело выдохнула подруга снова скосив взгляд на мой мобильный и переживая о дальнейших развитиях событий куда сильней, чем я сейчас. – И… что дальше?

– Дальше будем просто жда…

Я так и не договорила, потому что мой голос перебил громкий рингтон сотового, установленный на незнакомые номера. Моё сердце при этом пропустило как минимум пару ударов, а руки задрожали будто сами по себе, срезав моё спокойное состояние под самый корень.

– Д-думаешь, это он? – пролепетала Алька заметно дрогнувшим голосом.

А вот теперь мне пришлось буквально взять себя в руки и даже потратить несколько секунд, чтобы отдышаться и хоть немного прийти в себя от накрывшей с головой паники и дурноты.

– Сейчас узнаю… – я почти не заикалась, когда протягивала ладонь к своему мобильному, готовясь к чему угодно, но только не к тому, что услышу не то, что ожидала. – Pronto?[1]

_______________________________

[1] pronto? – итал. Алло

Конец

Content

Бесподобный Евлампий Страшная сказка (не)для Золушки

Часть первая Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Часть вторая Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Эпилог