Макс Нежин

Нерождённый 6

Глава 1

«Я хотел Лоли, я трахнул Лоли, но всё плохо»

Солнце медленно тает, опускаясь в закат… а я тянусь к высокому стакану с «Ктулху». Это мой любимый коктейль… кажется, я обожал его еще до того, как родился.

Ах, нет, проклятье — в мире, в который я вернулся, нет больше коктейля с таким названием. Я там, в прошлом, что-то испортил — И-себа не соврал — и кое-какие вещи изменились. Например, нет коктейля «Ктулху», вместо него приходится пить другой, название которого я не смог запомнить.

Хорошо хоть скайдельфины остались. И океан. И моё бунгало.

И Лоли, да — с ней тоже всё хорошо. Она даже не заметила моего отсутствия — ведь это для меня прошли месяцы жизни, а для неё это всё длилось одну секунду, пока она стояла, лаская своей милой попкой волны… И если я сейчас начну ей рассказывать о том, что попал на триста лет назад, в прошлое, и стал там Императором — она испугается, решив что я псих и убежит.

Хотя нет, бежать тут некуда — вокруг океан.

Ну, тогда она просто нырнёт в океан и поплывёт до ближайшего острова… до него пару миль, не меньше. Вряд ли доплывёт.

Я вернулся сюда вчера и всю ночь, а потом и еще целое утро, трахал Лоли. Не то чтобы я совсем сильно её хотел, но чем тут еще заняться?

И вот сейчас я смотрю на её голую попу, всю в огромных сверкающих брызгах океана, смотрю на её грудь, большую, красивую, которая с радостью отзывается на каждую набегающую волну… и думаю о том, что надо поставить коктейль на стол, зайти в воду… и снова трахнуть Лоли.

И повторить это днём. И вечером. И ночью. И утром. И днем. И вечером…

А потом вызвать лодку и отправить Лоли домой, а вместо неё позвать кого-нибудь еще. Какую-нибудь новенькую. С другим цветом волос. Например — пепельным.

Да, пепельным — самое то, будет навевать воспоминания…

Человек в белой маске появляется прямо передо мной, закрывая отличный вид на океан… отличный вид на океан из бунгало, которое я недавно купил за полтора ляма коинов.

Когда-нибудь я привыкну к этому виду: к огромному солнцу, падающему в океан, к бесконечной воде до горизонта и огромным крылатым скайдельфинам, выпрыгивающим из волн… я когда-нибудь привыкну к этому, но пока мне не нравится, когда кто-то закрывает мне вид на океан.

— Что тебе надо, И-себа? — спрашиваю я, делая глоток из высокого стакана цвета крови.

— Здравствуй, Иниро, — говорит он.

— Мы же попрощались, — я поднимаю стакан с коктейлем так, чтобы человека в маске не было видно за ним. — И да… я больше не беру контрактов. Вообще никаких. У меня теперь столько коинов, что и за сто жизней не потратить.

— Тебе весточка, — он протягивает руку и кладёт на столик передо мной мёртвого вестника. Мёртвого вестника с клочком бумаги в клюве.

— Вестники не могут перелетать между временами и мирами, — поясняет И-себа. — Поэтому мне пришлось принести тебе его самому. В качестве исключения.

— Не думаю, что мне стоит читать то, что там написано, — я отодвигаю мёртвую птичку. — Есть такое важное правило, И-себа. Уходя — уходи. Я ушёл.

— Тебе стоит прочитать его. Это слишком важно. И для мира из которого ты ушёл, и для тебя. Просто протяни руку, возьми листок и прочти… а потом сделай выбор. Свой новый выбор, Иниро.

Глава 2

Я надеюсь, что И-себа сейчас исчезнет, исчезнет раньше чем Лоли обернётся и увидит его. Исчезнет вместе с мёртвой птичкой на столе… но нет. Он никуда не девается — висит серой тенью напротив меня, ожидая.

— Просто разверни послание и прочти. И тогда я уйду, — говорит он, словно прочитав мои мысли… или они были написаны на моём лице?

Ну, что же — если это единственный способ…

Тяну руку, выдёргиваю клочок из клюва вестника и разворачиваю. Почерк Кайоши.

«Они сказали, что убьют всех. Всех здесь, в Небесном Утёсе. Если мы не выдадим им тебя»

Глава 3

— Твой ответ, Иниро? — спрашивает И-себа.

Рву клочок бумаги с посланием от Кайоши и дарю обрывки ветру. Ну, а тот, радостно подхватив, несёт их в дар океану.

— Лоли, детки иди ко мне, — зову я, любуясь круглой голой попкой девушки.

Лоли слышит, оборачивается и, последний раз разрешив похотливой волне пробежать между своих ножек, бежит ко мне.

— Ты уже соскучился, милый? По мне или по моему ротику?

Она, остановившись по колено в лазурной воде, закрывает глаза, открывает рот и высовывает язычок… мне нравится как она это делает.

Падает в воду, поднимая в воздух наполненный солнцем, тысячи сверкающих брызг и снова бежит ко мне. Прижимается, целует, делясь вкусом моря на своих губах.

— В паре миль отсюда, — шепчет она, шаловливо залезая своими пальчиками ко мне в плавки, — отличный ночной клуб. Честно! Я смотрела отзывы! И называется очень необычно — Утхулху. Мы можем вызвать катер и провести ночь там, милый.

Я не отвечаю — я целую её, целую эти пухленькие, готовые на всё, губы цвета коралла. Целую чтобы запомнить.

— Твой ответ, Иниро, — повторяет свой вопрос И-себа. И-себа, которого слышу только я.

— Ну что, — Лоли, оторвавшись от моих губы заглядывает в глаза. — Сегодня ночью нас будет трое? Я, ты и Утхулху? Ну, скажи «да»!

— Да, — говорю я, и вижу ужас в глазах Лоли, когда моя голова отрывается от шеи.

* * *

Прежде чем опуститься к скалам, скрывающим крохотный лагерь сбежавших из города, поднимаюсь высоко, гораздо выше облаков. Я хочу взглянуть на мир, который оставил всего пару дней назад. Оставил в надежде на то, что никогда уже не вернусь обратно.

Прошло всего два дня? И почему мне кажется, что намного больше? Может быть, при перемещении из одного мира в другой теряется время?

— Зачем тебе это? — спрашиваю я сквозь ветер.

— Это вопрос ко мне или к самому себе? — отзывается И-себа.

— К тебе. Ты мог не передавать мне вестника. Пауки мертвы — какое тебе дело до остального? Какое тебе дело — выживет Альянс или погибнет под сапогами Охотников или Кхарона.

— Ты мог бы сам ответить на этот вопрос, но зачем-то спрашиваешь меня, — голос И-себа совсем близко.

Я вижу тёмную тень рядом — и это точно он. После того как я стал перерождаться — могу видеть его. Вряд ли эта тёмная дрожащая тень и есть неведомый правитель мира, но след его души уж точно.

Я поднимаюсь выше и выше, я хочу увидеть этот мир весь, от края до края. И я вижу, вижу то, чего не увидел бы, если бы не взлетел так высоко. На западе, за Проходом Червя, я вижу замерший, застывший в воздухе, Ковчег Первородных — он остался пустым, и сейчас медленно дрейфует на юг, подгоняемый слабым ветром. Вряд ли такая махина разрушится, скорее уткнётся в какую-нибудь из гор и затеряется там, странным памятником цивилизации прошлого для будущих поколений.

На севере я вижу начало стройки — именно там Пещера Мёртвых, именно там Варго будет строить свой завод… он целый город решил построить?! Ну да, он же пришёл надолго. Надолго или навсегда — я точно не помню.

А на юге, сразу за горным поясом — махина закрывшая большой кусок горизонта. «Исследовательский транспорт» Кхарона. Он почти стоит на земле и я вижу — там бурлит жизнь. Кажется, и Кхарон решил тут что-то строить. Кто бы мог подумать еще пару месяцев назад, что здесь, на этих забытых всеми богами землях, начнётся такая бурная жизнь.

— Просто ответь, — я начинаю злиться не дождавшись разъяснений И-себа.

— Сейчас — настоящее. Но именно настоящее определяет будущее. Угроза которая висела над миром никуда не делась.

— Не понимаю, — я закрываю рукой глаза — здесь выше облаков, слишком яркое солнце.

— Ты сказал — Пауки мертвы, но это не так. Два из них живы.

— Живы?! — я удивляюсь в первое мгновение, но потом понимаю о ком он.

Обо мне и Ри.

— Ну, одного из этих двух пауков ты можешь убить в любое мгновение, — говорю я и тяну узду виверны, заставляя шингу подниматься еще выше.

— Тебя нельзя убивать, Иниро.

— Почему же? — я замираю в высшей точке — сейчас я вижу всё. Даже крохотный домик Форфака, повисший на самом краю каньона. Домик странного учёного с железной кожей, придумавшего смертельный эфир. И огромную чёрную шахту-бункер в городе Проклятых я тоже сейчас вижу. Как и сверкающие странным сплавом стены Оплота далеко на горизонте.

Вот только Кхарон я разглядеть не могу.

— Рэйден. Я не могу убить её, но ты можешь. Кажется, ты единственный, кто может убить её, раньше чем она станет угрозой всему миру. Моему миру.

* * *

— Ты вернулся! — Кайоши лезет обниматься, едва завидев меня на скале перед лагерем… и мне приходится отпихнуть его. — Я не верил!

— Я тоже. Что мешало тебе обойтись без меня?

— Как? — теряется он. — Прикончить Семью и Кхарон?

— Ну да, примерно это. Для чего я тебя обвешал формулами марионетки? Да, они слабеют со временем, но на первое время должно было хватить, — я подхожу к краю скалы, разглядывая город внизу, и вижу как Кайоши замирает рядом.

— Некоторых они казнили сегодня ночью, — он кивает в сторону груды тел на главной площади.

— А остальных? — смотрю на него. — Когда они убьют остальных?

— Сегодня… Может быть, завтра… не знаю, — он пожимает плечами. — Они сказали, что сделают это совсем скоро… и почему-то я им верю. Я вчера нашёл человека с юга — он наслышан о Семье. Они кровожадны… и они ничего не прощают. Ты убил Эйко — Сейджи рвёт и мечет.

— Эйко? — смотрю на него.

— Его девушка. Говорят, он был без ума от неё. Тебе не стоило трогать её.

— Он зашёл на мои земли. Я убил её, убью его. Я убью их всех — разве не для этого ты позвал меня?

Он молча качает головой.

— Можно просто спасти город, — говорит. — Я предлагал выход.

Выход? Я пытаюсь вспомнить… и вспоминаю. Забрать всех, кого получится забрать и лететь на восток, в поисках новой земли обетованной.

— Уйти? Бежать? Ты мог бы справиться с этим и без меня.

— Не мог бы, — качает головой.

Он прикрывает лицо рукой, защищаясь от птицы, которая вырвалась из кустов и почти ослепила нас ударами своих крыльев.

— Я не знаю, как спасти их. Я могу выводить по одному, по двое, но увести в пустоши целый город за несколько дней, до того, как Слуги разделаются со всеми — я не смогу.

Он замолкает, не сводя взгляда с тел, там внизу, на площади. Я тоже смотрю на них… и надеюсь, что там нет Мико — я должен был увести её с другими, но не стал. Забыл.

— Ты же не бросишь их? Ты не бросишься нас? — я чувствую дрожь в голосе Кайоши.

Я вечная палочка выручалочка? Как этот трахнутый мир выживал раньше без меня?

— Там, внизу, тысячи тварей. Я не смогу их убить… никто не сможет их убить. Есть только один способ спасти людей в Небесном Утёсе от гнева Семьи, — я достаю листок, пишу короткое послание и бросаю в воздух вестника.

— Какой же? — во взгляде Кайоши надежда, очень большая надежда. И радость от того, что я вернулся — у него не получается спрятать её.

— Занять место Нои, — отвечаю я, провожая крохотную птичку которая взмывает в воздух, пробивает ветви деревьев повисших над нами и сразу же поворачивает на запад, к Новому Токио.

Кайоши долго смотрит на меня, еще не веря своей догадке, потом спрашивает:

— И ты послал вестника к…

— Да. Я послал его Сейджи, — заканчиваю я за него. — Уже сегодня я встречусь с ним и, если боги не будут против, войду в Семью.

* * *

Кайоши что-то говорит, кажется, пытается разубедить меня, а я… я вижу там, внизу, Иса.

Целого и невредимого, отдающего приказы слугам… вот ублюдок. Смерть Нои ему на руку — теперь никто не узнает о его предательстве. Если у меня не выйдет стать членом Семьи, если сюда, в Небесный Утёс, вместо Нои придёт другой Охотник — не удивлюсь тому, что Иса останется на месте управляющего городом, если у нового хозяина не найдётся получше кандидатуры на эту должность.

— Это он объявил о том, что все будут убиты? — прерываю Кайоши и показываю на карлика на ступенях дома главы клана.

— Да. Людей согнали из шахты, из полей… отовсюду — и он вышел, зачитал приказ Сейджи. А потом… потом выбрал два десятка людей и… он отдал их Слугам.

Смотрю на изуродованные тела — просто месиво. Их не убивали, их рвали на части живыми — я видел как Слуги делают это.

— Мико…, — я все же хочу задать этот вопрос… и я готов услышать любой ответ.

— Нет. Её нет там, — он кивает на кучу тел. — Она жива. Пока жива.

Хорошо… я всё же попытаюсь их спасти.

— Вытаскивайте всех, кого успеете, — говорю я, подходя к самому краю и разглядывая человека на ступенях. — Я сделаю всё что смогу, но я не всесилен. Постарайся спасти хотя бы некоторых.

А потом делаю шаг вперёд, шаг со скалы повисшей над городом. И уже в полете принимаю форму Госуто — я хочу поговорить с Иса. Хочу получить как можно больше информации… прежде чем убью его.

* * *

Когда опускаюсь на крыльцо — Иса там уже нет. Он скрылся в доме… и я скольжу призраком по коридорам, разыскивая ублюдка.

Нахожу его в хозяйской спальне, развалившегося на огромной постели. Нахожу, прикрываю дверь — тихо не получается и Иса вскакивает, испуганно моргая и поглядывая на окна — в надежде сбежать через них.

— А, это вы, — он неожиданно успокаивается, узнав меня. Успокаивается и снова укладывается на постели, складывая руки на груди.

И у него такой вид сейчас, словно надумал заснуть. Сейчас заснуть, уже после того, как увидел меня.

— Хорошо, что ты не пытался бежать, — говорю я, поворачивая ключ в двери. — Ты бы не успел.

— Зачем мне бежать? — он зевает. — Я ждал, вас, господин. И вы пришли.

О, он впервые обращается ко мне на «вы». Странно. Даже там, на скале, во время первой нашей встречи, когда я ломал его, Иса одаривал меня только «ты».

— Ждал?!

Я оглядываюсь — вдруг карлик лишь тянет время, вдруг здесь есть еще кто-то. Кто-то, кто собирается наброситься на меня.

Пусто. Да и спрятаться здесь в спальне просто негде… ну, кроме, шкафов, но какой идиот надумает прятаться там посреди белого дня.

Ну, или под кроватью… но под кроватью даже идиот не станет прятаться.

— Да, — он зевает снова. Широко и сладко.

— Разве ты не сбежал? Разве ты не предал меня?

— Я сбежал?! — он перестаёт зевать и садится, уютно устраиваясь среди пышных хозяйских подушек. — Я вернул рабочих в город, потому что эти дураки могли заблудиться… совсем бестолковые отродья, я не знаю как они смогли дожить до таких лет и не сдохнуть, просто свалившись со скалы. Я вернул их сюда, в город, решил пару вопросов, а когда собрался возвращаться в башню… узнал о том, что Нои мёртв.

Он присвистывает.

— Признаюсь, я недооценивал вас, — продолжает он, продемонстрировав мне своё удивление. — Прикончить Охотника… это чуть больше, чем подвиг. Может, вы не знаете, но никто даже не пытается убивать Охотников — никаких шансов. Никто кроме Кхарона и Ангелов — только они готовы пересечь тропу Охотника. А вы… утром вы сказали, что проткнёте его сердце, а уже ночью сделали это. Похоже, всё, что я слышал о вас — правда.

И он снова восхищённо присвистывает.

— Ангелов? — переспрашиваю я, а потом замечаю на широкой тумбе рядом с постелью золотой поднос. Поднос, на котором аккуратно расставлены чашки и кувшин — надеюсь, там осталось что-то.

Подхожу, беру его в руки… да, там, определённо, еще осталось. И немало. Делаю шаг в сторону — так, чтобы через тонкий тюль окна Слуги не смогли заметить меня с улицы — наливаю полную чашку вина и опрокидываю в рот.

После коктейля вкус грубоват, но всё равно — неплохо.

Вообще, конечно, непривычно ощущать себя в этом мире, после того, как простился с ним. После того, как снова порадовался огромному холодильнику на просторной кухне своего бунгало, кондиционерам, заставляющим жару отступить и вечно тёплому океану в шаге от дома.

Здесь тоже есть океан. На севере. Вряд ли он тёплый.

— Клан Ангелов. Не слышали разве? — Иса бросает взгляд на кувшин с таким лицом, что, кажется, не против присоединится ко мне.

Он правда не собирался предавать? Как мне поверить ему?

— Нет, — я снова наполняю чашку. — Разве я спрашивал бы, если бы знал?

Если Иса не предал — это отличная новость. Этот тип слишком полезен, чтобы его терять.

— Клан наёмников. Клан без земли — вечные скитальцы с очень жёсткими законами. Очень сильны. Говорят, раньше здесь, в этих землях, охотились лишь двое из них, но сейчас сюда слетаются охотники за удачей со всего мира. Слетаются как стервятники, в поисках заказов и добычи. Если сюда пришла Семья, Кхарон и даже Варго — который, как голодная хидо бежит на запах крови — значит, будет жарко. Значит, будет много заказов на убийство врагов — Ангелы это любят.

Иса говорит, а сам разглядывает поднос.

— Двое? Ты сказал двое из Ангелов уже давно здесь? — смотрю на него удивлённо — я здесь уже довольно давно, но первый раз слышу и об Ангелах и про этих двоих.

— Сестры из Ада, вы не слышали о них? — Иса отвечает мне таким же удивленным взглядом. — Близняшки. Клео и…

Он задумывается, припоминая.

— Трикси, — подсказываю я, еще не веря тому, что слышу.

— Точно! — радуется он, тыча пальцем в потолок. — Кровавые сестры… и их кровавый транспорт. «Ра» вроде бы они его назвали. На счету этой троицы столько смертей, что даже считать нет смысла. Вы удивлены, господин?

Это он замечает моё лицо. Думаю, сейчас на нём написано очень больше удивление.

— Да… есть немного, — я вспоминаю наше с ними милое общение. Милое и очень близкое общение. — Они и правда опасны?

А еще я вспоминаю, как они предлагали сбросить сотни людей в пустошах… я думал, что это была шутка. Или всё же это была шутка?

— Для того, кто прикончил Тунга-Оро и Нои, может, и не так опасны, но другие не решаются переходить им дорогу. А, уж, если Сун Зу примет заказ на вас — то лучше сразу бежать. И бежать так далеко, как только сможете — эти красотки достанут вас на самом краю Земли. Достанут, прикончат, отрежут голову, повесят на один крюков… и будут купаться в своём золотом озере на палубе, поглядывая на неё.

Крюки? Да, я видел там крюки рядом с бассейном… я думал они ржавые от дождя… но, кажется, это была кровь.

— Сун Зу? — я только и успеваю переспрашивать — открытие за открытием.

— Глава Ангелов, — терпеливо поясняет Иса и подливает себе. — По закону Ангелов — если Сун Зу берёт заказ на кого-то, никто из членов клана не может отказаться. Половина награды за заказ уходит в казну клана, а вторая половина — тому, кто исполнит заказ. Надеюсь, вы не ссорились с сестричками, господин?

Иса застывает прежде, чем закинуть в рот новую порцию вина — ожидая ответа.

— Нет, — отвечаю я, а сам пытаюсь примерить к милым личикам Трикси и Клео души профессиональных наёмниц. Нет, они что-то говорили про свои разные странные делишки, похоже, тёмные… но я почему-то решил, что речь идёт про торговлю… ну, или контрабанду в самом худшем случае.

— Если не хотите сдохнуть в самый неподходящий момент, — Иса отставляет чашку с видом человека, который больше никогда не будет пить, — заключите союз с Сун Зу. Ну, или дайте ему золото… много золота, в качестве откупных. Жизнь и спокойный сон — дорого стоят, господин.

— Не уверен, что стоит доверять твоим советам, — я киваю в сторону кучи тел — она как раз под окнами спальни. — Ты приказал убить людей.

— А что мне оставалось делать? — он снова тянется к кувшину. — Если бы я не сделал этого — уже был бы мёртв. С Сейджи, знаете ли, шутки плохи. К тому же, я постарался уменьшить потери — убили только стариков. Разве я не заслуживаю награды?

Я собираюсь объяснить ему, какой именно награды он заслуживает, но тут раздаётся стук в дверь. Вежливый, негромкий. А ещё, оттуда, из-за двери, слышится плач. Женский плач.

Отступаю за дверь, дожидаясь когда Иса соскользнёт с постели, доберётся до ключа и провернёт его в замке. Отступаю еще на шаг глубже, к шкафам — будет не очень хорошо, если я сразу попадусь на глаза тем, кто пришёл.

— Мы поймали её, господин, — скрежет голоса Слуги царапает барабанные перепонки.

Плач девушки становится ближе, вот только разглядеть ни Слугу, ни ту, кого он привёл, я, стоя за дверью, не могу. Но зато вижу лицо Иса… и оно не выглядит добрым.

— Ты убогая тварь, — Иса срывает плеть со своего пояса и, коротко размахнувшись, бьёт. Я слышу звук удара и недовольный скрежет зубов. — Я приказал найти её, но не касаться! Как мне отмыть её теперь от тебя.

Иса делает шаг вперёд, вырывает кого-то из рук Слуги, стоящего совсем близко — сейчас меня от него отделяет лишь полотно двери и тянет к себе.

И я вижу, всего на одно мгновение, испуганное, заплаканное лицо Мико. А через мгновение я толкаю дверь, закрывая её, и выдергиваю шигиру из ножен.

Его лезвие заходит в горло Слуги, заставив тварь осесть на ослабевших лапах, а потом завалиться на пол. И тут же вытаскиваю Мико из пылающей крови и из рук изумлённого Иса.

Он по очереди переводит взгляд с тела Слуги на полу, на кровь заливающую ковёр, затем на Мико прижавшуюся ко мне… и потом уже на меня…

— Если вы будете убивать каждого Слугу, которого увидите — это закончится плохо, — говорит он и тут же добавляет показывая на Мико. — И это моя девушка.

— Твоя? Повтори это еще раз, — прошу я его, прежде чем спрятать шигиру.

— Что тут такого?! — обижается Иса, косясь на окровавленное лезвие меча в моих руках. — Я не могу выбрать себе девушку по вкусу?

— Если она не выбрала тебя — то нет. Этому простому правилу тебя забыли научить? — я отпускаю Мико, и та тут же исчезает за моей спиной.

— У вас тут странные порядки и они мне не слишком нравятся, — хмурится Иса, запирая дверь на ключ и качая головой при виде лужи крови расползающейся по полу… ну да, кровь в спальне — с этим нужно будет что-то делать. Хорошо, что он сейчас в городе старший и никому отчитываться о смерти Слуги не нужно.

Он еще что-то хочется высказать, но на этот раз его прерывает стук в стекло.

Вестник!

И, кажется, я знаю от кого он.

Делаю знак Иса и тот распахивает окно, впуская птичку. Та сразу же бросается ко мне в руки, даря ровный квадратик дорогой бумаги.

— Кто это? — во взгляде Иса напряжённое ожидание.

— Сейджи. Он ждёт меня.

Глава 4

Мы прилетаем в столицу почти на час раньше времени назначенного мне Сейджи.

Мы — это я и Иса.

Я решил взять карлика с собой, опрометчиво понадеявшись по пути расспросить его о порядках царящих в Семье. Ничего не вышло — встречный ветер оказался таким сильным, что заглушал и крал любое из слов произнесённых нами.

Впрочем, время до встречи с всесильным главой Ода всё же оставалось, поэтому вместо того, чтобы садить виверну на площади перед входом во дворец, я опускаю её на верхнюю площадку одной из самых высоких башен внутри дворцовых стен.

Делаю я это совершенно безнаказанно — защиты с воздуха во дворце просто нет. Но зато Слуг, там внизу, стало в разы больше. Подозреваю, это как то связано с досадной неприятностью случившейся с Эйко, девушкой Сейджи. Да, ей стоило быть более осторожной, гуляя по чужому саду — никогда не знаешь в чужом незнакомом месте, где напорешься на лезвие меча. Так и голову можно потерять.

Отсюда, с высоты, город как на ладони. Крыши, которые раздавил ковчег Первородных уже пробуют восстанавливать — я вижу строительные мостки и чешую стальной черепицы уложенную аккуратными стопками на них.

Город жив, хотя это и трудно назвать жизнью. Интересно, те, кто опустился под землю — как они добывают еду? Вряд ли поедают крыс, скорее всего есть выходы за пределы города, через которые и выходят каждый день на охоту. И, может быть, не только на охоту — совсем близко, почти сразу за городскими стенами, поля стонущие под тяжестью нового несобранного урожая. Их бросили, когда пришли Слуги, но теперь, думаю, на них вернутся люди, ведь жизнь продолжается.

Даже если эту жизнь растоптали лапы Слуг.

— Что мне нужно знать перед встречей с Сейджи? — спрашиваю я, рассматривая бесконечные ряды Слуг — кажется бесстрашный глава Ода собрал тварей со всего города. Это и понятно — у него еще остались дети. Милые создания… впрочем, у них есть один недостаток — они смертны. Беззащитны и смертны… Сейджи не стоило разрешать им рождаться — он стал уязвим.

— Многое, — тут же отзывается Иса, — но прежде всего то, что Небесный Утёс вряд ли достанется тебе. В Семье добыча распределяется просто — лучшее отдаётся сильнейшим. Когда все члены клана соберутся здесь, пройдёт большой совет на котором и будут распределять земли. Мы с Нои прилетали сюда еще до того, как Семья спустила Слуг с цепи. Мы прилетали с ним вдвоём на быстрых вивернах и осматривали здесь всё. Трудно что-то предсказать заранее, но земли Хинун отойдут Карате — она самая сильная в клане после Сейджи. И Небесный Утёс тоже лакомый кусок — целый город, отличные стены, руины в которых видели Призраков. Впрочем, эти руины, скорее всего, станут общими — местом охоты для всей семьи.

— Она?! — я решаю что ослышался.

— Да. Красавица Карата. Птица Смерти. Многие уверены — не пройдёт и пару лет, как она займёт место Сейджи. Слишком сильна — она пришла в Семью недавно и уже вторая.

— Сколько у неё жизней? — спрашиваю я, уже заранее ожидая ответ, который мне не понравится.

— Семь. И это только начало — она не ошибается. Все другие Охотники иногда теряют жизни — если сходятся с Призраком намного сильнее себя, но не Карата.

Проклятье, и её мне тоже придётся прикончить… вместе со всеми её семью жизнями.

— Здесь богатые места — очень много Призраков. — продолжает Иса, показывая на восток. — Руины. Эти огромные руины просто кишат ими. Уверен, пройдёт совсем малов времени и семь огненных черепов на тонкой шее грациозной Караты превратятся в пятнадцать. И тогда она станет главой Семьи. И тогда всё изменится.

Иса произносит это и замолкает, и я вижу как играю желваки на его скулах.

— Всё изменится? О чём ты?

— Она ненавидит Кхарон. Его никто не любит в Великом Круге, но никто не ненавидит сильнее чем Карата. Кхарон пришли на земли её клана, они убили всех, вообще всех. Они отнимали младенцев у матерей от груди и убивали и их. И она видела всё это. Ярость к Кхарону делает её такой сильной.

— Разве Кхарон так кровожаден? — спрашиваю я. — Мне казалось, что это сильный город, которому не нужны бессмысленные жертвы.

— Он силён именно потому, что безжалостен.

— О силе, — перевожу я разговор на другое. — Ты сказал — в Семье добыча распределяется по силе. Как это?

Налетает порыв ветра, такой резкий, что крылья виверны поднимаются, заставляя её огромное тело оторваться от каменных плит пола.

Налетает порыв ветра и Иса отступает от края площадки — страх человека не умеющего летать.

— Совет клана — пятеро сильнейших, — продолжает Иса, когда ветер стихает. — Они решают все вопросы и не допускают к ним других членов Семьи. Они могут даже решить — жить тебе дальше или умереть этой ночью. Сейчас эти пятеро — Сейджи, Исаму, Кичиро, Макото и, конечно, сама Карата.

— Число жизней определяет силу и влияние в Семье? — уточняю я.

— Да. Не могу сказать про сегодня, но несколько дней назад у Макото, слабейшего в Совете, было четыре жизни. И у Наоки четыре жизни, но он пришёл в Семью позже, а, значит, единственный шанс для него попасть в Совет — заполучить пятую жизнь.

— Ну, или если Макото потеряет одну жизнь, — уточняю я.

— Да. Всё верно, — соглашается Иса. — Но Макото не будет рисковать — слишком велики ставки. Выйти из Совета — это потерять огромный доход. Половина всех доходов Семьи поровну делится между членами Совета, каждому по десять процентов. Это просто горы золота, Иниро. Вряд ли ты когда-то видел столько.

Ну… я видел сразу тринадцать миллионов лунным золотом.

— Рассказывай дальше! — тороплю я его, внимательно слушая и впитывая каждое слово — любая информация сейчас будет полезна, ведь мне еще только предстоит выработать тактику победы.

Это как шахматная партия высшей сложности, наказанием в которой, за любой неверный ход, будет смерть. А я любил шахматы — эту древнюю игру. Любил в детстве, в интернате в котором воспитывался до пяти лет…

А потом меня забрала улица.

— Пять сильнейших членов Семьи — это Совет, — продолжает Иса, подчиняясь моему приказу. — Но десять сильнейших это Остриё! Это ядро Семьи, именно эти десять Охотников заходят в те места, которые не могут покорить Слуги. Именно эти десять однажды зайдут в Кхарон, чтобы сломить его. Если ты не член Острия, то как бы и не член Семьи, ты даже не участвуешь в доходах. Вторая половина казны распределяется поровну между членами Острия. По пять процентов каждому. А поскольку каждый член Совета входит еще в Остриё…

— Он получает пятнадцать процентов доходов Семьи, — заканчиваю я за Иса.

— Да, — кивает он. — А это миллионы и миллионы… каждый месяц. Доходы Семьи огромны — под Ода легло много кланов. Легло, было разорено и продано до последнего клочка земли и до последнего раба.

— И всё же — что получает тот, кто не входит в Острие? — пожалуй, это последний вопрос, ответ на который я хочу знать прежде, чем встречусь с Сейджи. Нет, у меня еще миллион других важных вопросов, но они — потом. для них еще будет время, ведь Иса будет рядом со мной.

— Поддержку Семьи, право заходить на любые земли, прикрываясь именем Семьи и право в любое мгновение подняться выше в иерархии Семьи. Разве мало?

Он вопросительно смотрит на меня.

— Нет, совсем не мало, — я опускаю руку на плечо карлика. — Отлично. Это хорошая игра и я готов за неё взяться. но…

Я замолкаю, разглядывая Иса.

— Могу ли я доверять тебе? — не выпускаю его взгляда из своего.

— Да, — он не отводит глаз. — Почему нет?

— Однажды ты уже предал. Предал своего господина. Сейчас моя жизнь будет в твоих руках — только ты один на всём свете будешь знать о том, что Иниро который зайдёт в Семью — Керо Асано.

Еще и Кайоши знает, но тот никому не скажет. Даже Нори — я предупредил его, хотя мог бы и не предупреждать — он и без того понимает, как много зависит от того — выживу я или нет. Ни много, ни мало — жизнь Небесного Утёса и всего Альянса зависит от одной мелочи — выживу я или нет.

— Это ваш выбор, господин, — Иса даже и не пытается убеждать меня в своей преданности — понимает, что это выглядело бы странно. — Я лишь одно скажу — я признаю сильнейших. Вы мне кажетесь тем, кто умеет побеждать. И вы имеете право на эти земли. Настоящее право, хоть сейчас мало кто обращает на него внимание. Если вы сядете на трон, если я окажусь тем, кто поможет вам в этом — разве вы не отблагодарите преданного слугу? Меня устроит миллион лунным золотом и земли одного из здешних кланов — я хочу создать свой клан, хочу чтобы моё имя стало значимым.

— Миллион?! — я невольно присвистываю. — Это слишком большие деньги.

— Большие?! — удивляется он. — Это в вашей глуши так…, простите, господин. Вы не знаете, но в Семье на ежедневных забавах ставки доходят до нескольких миллионов. Да, каждый из Охотников — очень богат и это понятно — много земель легли под них. Все куда они приходят — ложатся под них.

— Забавах?

— Да, — по лицу его пробегает что-то вроде улыбки. — Что-то вроде арены… арены, которая понравится не каждому… господа умеют себя развлекать. Вам придётся привыкнуть к этому, вам придётся жить среди них — Ода стараются держаться вместе, пока захваченные ими города и кланы отстраивают рабы под присмотром Слуг. Скорее всего вам придётся жить здесь, в этом дворце… если вы и правда хотите стать одним из них.

* * *

Сейджи встречает меня на лестнице, на той самой главной лестнице, по которой поднимался к своему потерянному трону. Встречает с улыбкой на лице — я Охотник, а Охотники нужны Семье, чтобы стать сильнее.

Сильный, ловкий — это чувствуется в каждом, даже совершенно незначительном, движении Сейджи. Ему лет сорок и волосы уже тронула первая седина… вот только он никогда не умрёт, Бессмертный — как и я.

Если, конечно, я не убью его. Плохая новость для меня состоит в том, что для того чтобы остановить сердце Сейджи навсегда — мне придётся убить его одиннадцать раз.

Одиннадцать раз прикончить мастера ранга Охотник? Ты в себе, Иниро? А перед этим прикончить и всех остальных в Ода… кажется, тебе нравятся невыполнимые задачи.

— Твоё имя? — его изучающий взгляд, кажется, проникает под маску образа скрывшего моё лицо… нет, он не должен узнать. Торговец обликами поклялся, что никто не узнает меня за этим лицом исполосованным шрамами.

— Иниро.

Я наконец-то могу назваться здесь, в этом мире, своим настоящим именем.

— Некоторые оставляют шрамы как память, — он понимающе кивает. — Наш Эйта — ты скоро познакомишься с ним, как и с другими — он тоже оставил шрамы. Говорит, они возбуждают красивых девушек.

Он смеётся, касается моего плеча — как будто я уже свой и начинает подниматься по ступеням, тем самым приглашая меня следовать за ним.

На его лице я не заметил и следа боли от потери Эйко — молодец, умеет скрывать.

Он не ведёт меня в залу с троном, сворачивает направо к широкой лестнице. Поднявшись по ней, мы проходим по пустынным коридорам — пустынным, если не считать замерших словно каменные изваяния Слуг, и сворачиваем в одну из зал второго этажа. Я помню её, видел однажды. И помню как удивился — в центре залы что-то похожее на арену.

Каменное кольцо с невысоким бортами из кованной стали, удобные мягкие диваны, покрытые рыжей кожей. Чуть дальше — столы, широкие, каждый из которых способен вместить пару десятков человек — не пустые столы, уставлены блюдами, заполненными брошенной едой. Брошенной явно теми, у кого животы уже полны.

Стены увешанные оружием, и сами камни которыми устлан пол арены — они тоже усыпаны оружием, самым разным — от ножей и совсем коротких клинков, до двуручных мечей — с длинными тонким лезвиями, на каждое из которых можно запросто нанизать пяток врагов.

Эта зала словно создана как место для удовольствий. Набивать утробу, с азартом следя за поединком — похоже, мой отец… тот самый которого я однажды убил — любил такие развлечения.

А теперь они пришлись кстати и для Семьи.

— Час ранний, — объясняет Сейджи разводя руками, — кто спит, кто — на охоте, на руинах заметили Призрака, а кто еще просто не прилетел — на юге у многих остались дела, которые стоит завершить прежде, чем осматривать свои новые владения. Через пару дней здесь соберётся вся семья — там и познакомишься.

Интересно — я принят? Так сразу? Так просто? Никаких тебе там собеседований? Впрочем, мне стоить меньше удивляться, если вспомнить о ритуале жертвы сердца. Зачем Семье бояться меня, незнакомого Охотника, если я отдаю свою жизнь в их руки.

Я вдруг слыш хрип. Хрип боли… или смерти, сразу не разобрать. Поворачиваюсь на звук, чтобы увидеть человека на дальней стене. Висит на цепях, на крюках вкрученных в пустые суставы плеч — их ввинтили туда вместо отрубленных рук.

Сквозь залитые кровь веки он смотрит на нас… и лицо его кажется смутно знакомым — да, мне кажется это даже через кровь заливающую это юное лицо.

— Что с ним? — спрашиваю я, показывая на человека на цепях.

— Яно, — Сейджи, сразу оценив мой интерес, идёт к пленнику. — Глава одного из местных кланов.

Да, я не ошибся. Это Юный Яно, тот самый который принял клан после смерти своего старшего брата, казнённого Горо Хинун.

Проклятье, Горо уже мёртв… я и забыл об этом. Я убил Горо… и об этом я тоже успел забыть.

Мы подходим совсем близко к человеку на стене. Его можно было бы спасти — потерянные руки это не смертельный приговор… вот только некому его спасать. Я не буду это делать, хоть мы и заключили союз. Тогда когда мы подписывали договор с Кланами Трёх Драконов — мир был другим, всё было другое. И тогда здесь не было Семьи, Кхарона и Варго Каллоса.

Смешно, но тогда самым сильным моим противником был Горо. Сейчас бы мне потребовалось всего несколько секунд чтобы разделаться с ним.

Мы обмениваемся с Яно взглядами… и нет, он не сможет узнать меня в этом облике. В его взгляде надежда. Последняя надежда… и она напрасна.

— Почему ты не убьёшь его? — спрашиваю я.

— Сначала пусть выдаст нам эту девчонку, Сато, — Сейджи протягивает руку и вытирает кровь заливающую лицо Яно, потом оборачивается ко мне, поясняя. — Мы стараемся убивать членов семей, на земли которых заходим — так меньше смуты. Нам нужны рабочие руки, а не бунт. Приходим, вычищаем всех… вообще всех, в ком течёт кровь благородных.

— Новорождённых тоже? — спрашиваю я.

— Конечно. Сегодня наследнику клана полгода, а через несколько лет он тренировками получит первое ядро и захочет отомстить. И найдутся те, кто встанет на его сторону. Зачем нам рисковать.

Верно, это разумно. Недаром Семья так сильна.

— Из кланов Союза Трёх Драконов осталась только Сато? — уточняю я.

— Да, — Сейджи лезет за кинжалом в ножны, достаёт его откуда, разрезает окровавленные одежды на груди Яно, затем коротким ударом разрубает рёбра и лезвием выламывает обломки костёй.

Яно кричит, кричит так, что у любого могли бы лопнуть перепонки, но не лопнут — формула молчания. Точно такую же вешал Нир на тех, кого пытал.

— Что если он не скажет никогда? — спрашиваю я.

— Скажет, — Сейджи стряхивает кровь с лезвия кинжала и прячет его обратно в ножны. — Сегодня. Или, если окажется слишком стойким, завтра. Я наложил на него формулу тысячекратной боли. Он не сможет долго терпеть такое. Ты голоден?

Он показывает на стол и идёт к нему.

А я иду вслед, не забыв перед этим достать и свой нож. Достать и на мгновение, совсем короткое мгновение, вставить его тонкое лезвие в такое близкое сердце Яно.

Пусть госпожа Сато живёт — она слишком красива чтобы умирать.

* * *

Сейджи падает на мягкий диван, взглядом показывая на такой же, напротив.

Я вижу блеск жира на его губах — он ел, отрезая огромные куски мяса, а я молча смотрел на это. Я ждал когда он насытится. И смотрел на мёртвого Яно — Сейджи огорчится, когда заметит, что пленник всё же умер, не выдержав страданий.

— Расскажешь о себе? — спрашивает он и тут же поднимает руки. — Это совсем не обязательно. Твоё прошлое — это только твоё прошлое, нам не нужно знать о нём. Ты Охотник — это лучшая рекомендация, которая только может быть. Семье нужны сильные воины… иногда мы теряем своих.

Его лицо мрачнеет.

— Вот как пару дней назад… Нои… он был хорош. Его ждало большое будущее, а вместо этого мы хоронили его вчера… и это было тяжело.

— Что случилось с ним? — спрашиваю, внутренне наслаждаясь первой возможностью услышать информацию изнутри, из самой Семьи. Ни о чём таком я не смог бы и мечтать, если бы не решился стать частью Ода.

Я вижу ненависть в глаза Сейджи. Ненависть которая обещает большую беду тому, кому она адресована.

Мне.

— Керо, — произносит он медленно, словно пробуя на вкус каждый слог моего имени. — Керо Асано. Тот, кто называет себя Императором. Он убил Нои и, в тот же день — самого важного для меня человека. И как только вся Семья соберётся — будет открыт сезон охоты на него.

Он касается своей груди, там где спрятано сердце, касается изображая жестом летящую стрелу и добавляет:

— И это будет большая охота. Самая большая за всю историю Семьи.

Глава 5

Выхожу уже не прячась, из ворот дворца, ощущая на пальце тяжелое кольцо семьи Ода.

Кольцо покрытое тонкой вязью светящихся символов, в которых угадывается и лезвие клинка, и гибкое тело красной змеи оплетающей его — символ Ода. Кольцо, которое заставит сойти с тропы любого, кто встретится на пути, потому что за каждым, на пальце которого сияет это кольцо, стоит Семья, готовая появиться по первому зову.

И каждый из Слуг, даже если он видит меня первый раз в жизни, обязан будет подчиниться.

— О, кажется, вас можно поздравить, мой господин, — первое что говорит Иса, после того, как завидев меня перед воротами, опускается рядом и выскальзывает из седла виверны, уступая место впереди. — А я-то уже начал беспокоиться — живы ли вы. Сейджи умён, будьте готовы к тому, что он раскусит вас и ваш замысел.

— Просто не предай меня, — говорю я, запрыгивая в седло. — Об остальном позабочусь я сам.

Дождавшись пока он усядется сзади, взлетаю.

Разговор с Сейджи дал больше вопросов чем ответов.

И самый важный из них — как спасти Небесный Утёс.

Через несколько дней, когда соберутся все Охотники, Сейджи будет делить земли и такой лакомый кусок как Небесный Утёс точно не достанется новичку, который всего день как в семье. Кстати, о новичках — Иса говорил о том, что будто бы членов клана пятнадцать… четырнадцать если без Нои, который уж никогда не вернётся чтобы отомстить мне.

Иса ошибся — с юга придут еще два новых члена клана, Даичи и Кетсу. Оба Охотники и оба, как и я, имеют всего по одной жизни. Семья прирастает воинами и мне это очень не нравится. По словам Сейджи, здесь так много Призраков, что удачная охота на них сможет сделать Ода сильнейшей семьёй в Великом Круге.

Когда все соберутся, пройдёт ритуал посвящения в Семью, та самая жертва сердца. Для меня и для двух новых членов клана — так сказал Сейджи.

— А вы знаете о том, что глава Ода, как и главы всех остальных семей, имеет долю в доходах Великого Круга? — кричит мне сквозь ветер Иса. — Уверен, состояние Сейджи давно уже перевалило за сотню миллионов лунным золотом и растёт с каждым днём.

Доля в доходах Великого круга?!

— Что за доходы? — я разворачиваю виверну на восток — хочу заглянуть в своё убежище, а потом… потом самое интересное — я попробую зайти в другой мир. Пока я не вижу его — я получил ранг Охотника, но ничего не изменилось… ну, кроме числа ядер, которых во мне сейчас столько, что даже сосчитать их сложно. Когда я заглядываю внутрь себя, то вижу яркий свет наполняющий тело… и в нём, как и во Млечном пути, очень трудно разглядеть отдельные звёзды.

— Великий круг настолько влиятелен, что многие на юге обращаются к нему для решения самых сложных вопросов… и не скупясь платят за это. Тем более что Великий Круг решает их быстро… не то, что тяжелый громоздкий Кхарон, который пять раз зашлёт послов, прежде чем решится на что-нибудь серьёзное.

У Сейджи отличное место. Страх, почёт, уважение и золото… много лунного золота. И если, как говорит Иса, Семья здесь усилится и станет первой в Великом Круге, положению Сейджи сможет позавидовать и правитель Кхарона.

— Как мне заполучить Небесный Утёс и спасти тех, кого должны казнить?! — задаю я вопрос Иса, а сам заставляю шингу опуститься ниже, почти до самой земли. Городские стены столицы остались за спиной, и сейчас, почти касаясь крыльями виверны мертвых деревьев, я словно надеюсь разглядеть среди них Призрака.

Внутри появляется лёгкий страх — что если на мне произошёл сбой, что если я первый мастер ранга Охотник, который не сможет зайти в другой мир, не сможет видеть Призраков. Будет ли это обидно? Проклятье, еще как!

— Выкупить! — кричит сквозь ветер Иса и я невольно оборачиваюсь — настолько неожиданный такой ответ.

— Выкупить?!

— Да. В Семье всё стоит золота. Если у вас есть оно — просто предложите тому, кому достанется Небесный Утёс.

— И он согласится? — я придерживаю виверну, она сейчас летит слишком быстро, слишком близко к земле — я могу не успеть отвернуть, если встретится неожиданное препятствие.

— Конечно. Но цена может быть велика.

— Насколько велика? — виверна, которую создал для меня Тринити, летит стремительно — я уже вижу впереди контуры руин Мо… и да, Варго не соврал — когда летишь так низко, заметны странные, прозрачные, едва уловимые глазом, очертания зданий… зданий которых давно уже нет.

Кажется, древние руины готовят большой сюрприз этому миру.

— Миллионы лунным золотом. У вас есть миллионы лунным золотом, господин?

* * *

Первым делом нахожу спрятанный талисманом скрытности Орлан и проверяю есть ли у меня еще миллионы. Есть — казна цела и это хорошая новость.

То что храню всё состояние на хрупком, а теперь еще и почти безоружном, судёнышке — это не очень хорошо, стоило бы поискать более надёжное место… и я поищу его, как только появится свободная минутка. Снова превратив Орлана в невидимку, и проверив крепость канатов, которые держат его, поднимаюсь на верхний этаж башни и раньше, чем успеваю выбраться из седла виверны, в проёме двери моего нового жилища вижу Аой. Аой которая, кажется, очень сильно хочет подойти, прижаться ко мне, но вместо этого просто тихо говорит:

— Ты вернулся.

Она не верит… я тоже не верю в то, что я здесь, вместо того чтобы вместе с Лоли тонуть в музыке на танцполе в «Утхулху»… или как там называется ночной клуб, в который мы собирались с ней заглянуть. И что вместо того, чтобы заказать вкусный, очень вкусный ужин в одном из ресторанов, я обдумываю как прикончить типов, у каждого из которых несколько жизней.

— А он не должен был? — Иса, слезая вслед за мной, удивлённо поднимает брови.

Ну да, Иса о том, что я, всего пару дней назад, насовсем ушёл из этого мира, забыли предупредить.

— Нир прислал вестника и там было короткое «Возвращайся в клан. Керо не жди, он не придёт», — говорит она, словно послание которое она получила от Нира, сейчас стоит перед её глазами и она читает его.

— Ты сумасшедшая, — я обнимаю её. — Я не собирался возвращаться.

— Раз вернулся — значит собирался, — он прижимается своими прохладными губа со вкусом неба, к моим.

— Можно я не буду отворачиваться? — спрашивает за спиной Иса. — К тому же, господин отобрал у меня девушку которая мне нравилась.

— Ты отобрал у него девушку? — Аой отрывается от моих губ. — Ты жесток.

— Это моя девушка, вообще-то, — не оборачиваясь поясняю для Иса. — И… она скоро станет моей женой.

Да, сегодня, когда забирал Мико из города, когда прижав к себе поднимался в воздух, когда смотрел на её губы, которые, кажется, не целовал тысячу лет, я подумал, что хочу этого.

— Ах, вот почему вы защищали её, — не успокаивается Иса. — А я-то думал, вы благородный самурай, который защищает всех девушек, которых видит.

— А я, — Аой с улыбкой заглядывает мне в глаза. — Я буду твоей женой?

— Лучше не верьте ему госпожа, — бурчит за спиной Иса, привязывая виверну так, чтобы её не снесло ветром. — К тому же, насколько мне известно, у него уже есть две жены. Та девушка, Мико — станет третьей… а вы четвёртой… и это в лучшем случае, если до этого он не женится на ком-нибудь еще.

— Заткнись, — я прижимаю Аой к себе сильнее… какой приятный сюрприз. Я ведь был уверен, что она давно уже в клане Проклятых.

— Везунчик. Четыре девушки в одной постели… страшно подумать что они там будут вытворять, — я слышу, как громко вздыхает Иса. — И почему я не господин.

— Пойдём, — Аой берёт меня за руку и ведёт внутрь. Судя по её лицу, которое в один миг становится серьёзным, она собирается сказать мне что-то важное. Или что-то плохое.

— Я отправила вестника к Фукусиму. К Аяме, — говорит она, как только прикрывает дверь изнутри и мы остаемся одни.

— Аяме? — имя звучит совершенно незнакомо.

— Моя бабушка, — хмурится Аой. — К ней я и приезжала на Фукусиму, когда хотела видеть тебя… ты слишком многое забыл, Керо.

— И что она? Жива? Здорова? — я спиной прижимаюсь к закрытой двери — не хочу чтобы сейчас зашёл Иса… и выпускать из своих объятий Аой — тоже не хочу

— Я спросила её про Юто. И его семью.

Сердце у меня в груди неприятно сжимается.

— Не нужно было тебе этого делать, — качаю головой я. — О некоторых вещах лучше не знать правды — иначе всё станет слишком сложным.

— Она сказала, — продолжает Аой, не обращая внимания на мои слова и лицо её сейчас очень серьёзно. — Она сказала… их всех убили из-за Керо.

Вздрагиваю.

— Это ответ, Керо. Есть только одна причина, почему целую семью могли вырезать и это связано с тобой. Твоя кровь…

— Плохо, — я отпускаю Аой и иду внутрь комнат — здесь что-то изменилось, но я пока не могу понять что именно. — Ненависть Юто к Императору и всем в ком течёт его кровь… что он будет делать с этим?

Я оглядываюсь, пытаясь понять, что произошло с комнатами. Стало словно светлее и чище… или дело еще в чём-то?

— Ты прибралась? — спрашиваю я у Аой, так и не найдя причины.

— Да, — она кивает, — но… дело не в этом.

Она подходит к креслу, легкому креслу, когда-то, в далеком прошлом, покрытому искусственной кожей или каким-то пластиком похожим на неё, касается его кончиками пальцев, проводит ими по шершавой поверхности, потом оборачивается ко мне. — Всё вокруг словно оживает, Керо. Эти старые вещи… они… как будто очищаются и… вот здесь, я точно это помню — здесь было разорвано. Еще вчера. А теперь нет.

В дверь раздаётся осторожный, почти вкрадчивый, стук. Иса приоткрывает и её и просовывает свою лысую голову, не дожидаясь ответа.

— Боевые куклы только что сбили кого-то, — сообщает он, прежде чем зайти. — И это была не птица.

Как в этом мире штуки вроде боевых кукол делят всех, кого замечают поблизости, на своих и чужих, так и осталось для меня загадкой. Я помню как Кайоши долго объяснял мне это, объяснял про некоторые, особые, символы вшитые в формулы на боевых куклах… но я всё равно не понял. Говорят, иногда, очень, очень редко, боевые куклы ошибаются, принимая чужих за своих и своих за чужих… и в последнем случае это всегда грустно.

— Ну, мы гостей не ждали, — успокаиваю его я. — Если кто-то и захочет сейчас заглянуть к нам, то уж точно не с добрыми намерениями.

Защита работает — и это очень хорошая новость. Жаль только эта защита вряд ли сработает против тех, кто проскользнёт сюда через другой мир.

Кстати, о другом мире…

— Мы скоро вернёмся, — прощаюсь я с Аой, киваю Иса, предлагая ему следовать за мной, и иду к выходу. — Надо заглянуть в одно очень интересное место.

* * *

Отлетаем недалеко — на крышу одного из невысоких стеклянных зданий-кубов неподалёку. Впрочем, «стеклянных» — это громко сказано, стекла там почти не осталось. Сейчас это просто пустая коробка под плоской крышей. Она мне приглянулась из-за того, что, стоя на ней, можно разглядывать улицы мёртвого города — они совсем близко… да, я все еще надеюсь увидеть Призраков.

— Другой мир — как туда попасть? — спрашиваю я, спрыгнув с шингу.

— Не знаю, господин, — Иса, который выбрался из седла первым, пожимает плечами и идёт к краю крыши, с опаской поглядывая на пару комори, повисших на одной из стальных балок неподалёку. Сейчас они не слишком опасны… дневной сон, главное не подходить слишком близко и не шуметь.

— Ты был с Нои, когда он получил ранг Охотника? — я иду вслед за ним. Сейчас Иса мой единственный шанс разобраться с другим миром. Больше просто не у кого спросить. Был еще вариант задать эти вопросы Сейджи… но это плохой вариант. Пусть он думает, что я получил ранг Охотника давно — это во всех смыслах хорошо.

— Да. Это произошло через год, после того, как он взял меня на службу, — Иса разглядев мерзкие морды комори, их огромные веки, похожие на чёрные мешки и когти утонувшие в проржавевшем металле, решает отойти от тварей на пару шагов дальше.

— Тогда вспоминай. Мне сейчас пригодятся любые подсказки.

— Вы не могли бы убить их? — он, брезгливо кривясь, кивает на комори.

— Конечно, — подхожу к тварям совсем близко и одним ударом рассекаю обоих… да, и новый ранг и перерождение в первую форму Первородных — уже дают себя знать. Раньше бы рассечь пополам сразу две туши, каждая размером с человеческое тело, у меня ни за что не вышло бы.

— Благодарю, — Иса облегчённо выдыхает и подходит еще ближе к краю, разглядывая, как небольшая стайка хидо радостно подвывая и захлёбываясь слюной, делит свалившуюся с неба еду.

— Медитация! — вспоминает он. — Я помню, как сначала Нои забирался на любой из ближайших утёсов и медитировал. Он искал какой-то символ… и когда нашёл — другой мир открылся ему.

— Искал символ?! — смотрю на Иса озадаченно — пока эта фраза звучит почти бессмысленно. — Мне нужно больше подробностей.

— У меня нет их, — разводит руками тот. — Я просто помню, что когда Нои получил ранг Охотника, он забирался на скалы для медитаций, а перед этим иногда говорил о том, что ему нужно найти символ другого мира, найти и поджечь. Вроде бы так… но я не могу ручаться, господин — это было давно.

Найти символ и поджечь… всё кажется еще запутаннее. И ни у кого, ни у кого во всём мире, не спросишь. Если только у И-себа.

Захожу в тень раньше, чем успеваю додумать эту мысль — не хочу разговаривать с невидимым богом при Иса.

— Расскажи мне про Семью, всё что знаешь — прошу я И-себа когда оказываюсь в багровой пустыне. Да, я собирался спросить о другом, но вырвалось именно это.

— У них есть Пророк — бойся его, — отзывается он.

— Пророк?!

— Да. Иногда он видит будущее и рассказывает о нём Сейджи.

— Как это может быть опасно для меня?

— Не знаю. Например, если он скажет о том, что опасность для Семьи придёт изнутри. Или, заглянув в будущее, сможет разглядеть там что-то, что раскроет твой план.

— Что если мне убить его? Сразу. Если Семья привезёт Пророка с собой — я легко смогу сделать это.

— Нет. Это щуплый, очень слабый человечек, защищённый сотней формул защиты. Нет клинка способного пробить её.

— А арклитовая сталь? Разве она не пробивает любую защиту?

— Иса немного преувеличил. Оружие покрытое арклитовой сталью — не абсолютное оружие. Клинок усиленный ею, легко, как раскалённый нож в масле, пройдёт десятикратную защиту, но двадцать формул ослабят удар и смогут сохранить жизнь. К тому же, огромное значение имеет то, кто именно наносит удар — обычный простолюдин или мастер ранга Охотник. Как ты понимаешь, сила последнего несравнимо выше силы любого из обычных людей.

— Спасибо, — благодарю я И-себа за науку и перехожу к тому, за чем зашёл в тень сейчас. — Я получил ранг Охотника, но никак не чувствую это… ну, кроме силы — я ощущаю её, ощущаю как она наполняет меня, я чувствую как возросла мощь моих ударов.

— Ты не видишь другого мира? — или И-себа догадался, или просто подслушал мой разговор с Иса.

— Да.

— Карлик всё тебе рассказал — слушай его. И верь ему — сейчас он, знающий все правила Семьи, самый полезный человек для тебя на свете. — Медитация — в ней ключ ко всему… и к другому миру тоже.

* * *

Снова, как тогда, перед схваткой с Первородными, я застываю в позе лотоса на краю крыши, забыв об Иса замершем рядом, о крохотных каплях дождя рассыпающегося из тучи над головой и о Семье, которая совсем скоро, всего через несколько дней, объявит на меня охоту.

И как прошлый раз — я ищу. Только тогда я искал ответ на самый важный вопрос, а сейчас — символ. Символ, о котором упомянул Иса.

Там, в моём мире, в моём настоящем мире, я первый раз медитировал, когда мне исполнилось шесть.

Мой первый и самый важный учитель — Мастер Маэда, который подобрал меня на какой-то помойке, избитого, скользкого от крови… он привел меня к себе и вместо того, чтобы изнасиловать — накормил, отправил под душ, дал выспаться, а потом, разбудив с рассветом, повёл на крышу своего дома… помню, как глотая слёзы от боли в ногах, непривыкших к странной позе, я сидел, слушая непонятный рассказ старого мастера о медитации и силе.

С тех пор прошло уже много лет, и даже с тех пор, как мастер Маэда разрешил мне первый раз в жизни убить, тоже прошло уже много лет… иногда, когда я вспоминаю то время, мне начинает казаться, что мастер Маэда знал о том, что я Нерождённый.

И, может быть, он был одним из нас.

Глава 6

Как там сказал Иса — Нои искал символ? Я понимаю, о чём он говорил, когда в бесконечности темноты и света нирваны, возникает призрачная петля. Неведомый знак дрожит перед закрытыми глазами, едва уловимый, почти исчезая.

Тот самый знак — у меня нет никаких сомнений. Поджечь его?

Я делаю усилие, с трудом возвращая себе мысли, от которых отказался, когда начинал медитацию и заставляю прорисовать контур странного символа. Я прорисовываю его мысленно, строго повторяя линии, в надежде на чудо… но ничего не происходит — призрачная петля перед глазами так и остаётся дрожащим неуловимым контуром…

И тогда я открываю глаза.

Город не изменился, но и загадочный символ никуда не исчез. Полупрозрачный, он висит, кажется, на расстоянии вытянутой руки, маня и приглашая коснуться его. И я касаюсь, не рукой, взглядом, и символ сразу вспыхивает. Вспыхивает и сгорает, в один короткий миг.

В первую секунду кажется, что я всё испортил — потерял дрожащий знак, который вызвал с таким трудом, но нет — с миром вокруг, начинает что-то происходить.

Он словно увядает, гаснет, теряет свои цвета. Он будто умирает, становясь почти чёрно-белым. Всё остаётся на месте — до последней стены покосившейся и последнего камня в развалинах. Исчезает лишь всё живое — стая хидо, так и не успев доглодать кости сброшенных им комори, бесследно тает, вместо с остатками недоеденного мяса.

Всё живое уходит, а вместо него приходит звенящая тишина вокруг, тишина в которой, кажется, не осталось вообще звуков.

Всё вдруг наполняется тонкой дрожащей дымкой, которая словно топит в себе всё вокруг. Это похоже на призрачный туман, который прячет за собой большую часть города, оставляя взгляду лишь то, что находится в сотне метров, не дальше. А дальше… дальше остаются лишь тени — тени мёртвых зданий.

Замечаю, что Иса рядом нет и понимаю, что и он остался за пределами другого мира… в который я только что зашёл.

И из живых здесь сейчас только я…

А потом вижу Призрака.

* * *

Странное существо с почти человеческим телом, только огромным, в остатках человеческой одежды — изорванной, почти истлевшей, с огромными чёрными крыльями за спиной, медленно бредёт среди развалин. Каждый шаг его соединяет в себе силу и лёгкость, а лапы с длинными когтями едва касаются земли, легко перенося невесомое и в тоже время тяжелое тело.

Существо вдруг замирает, прислушиваясь и я понимаю — оно почувствовало меня. А еще мгновением позже я вспоминаю о том, что не знаю, как выйти из другого мира.

И теней здесь тоже нет, а значит ускользнуть в спасительную багровую пустыню уже не выйдет.

Уродливая голова поворачивается в мою сторону и вглядывается в бледный туман наполнивший мир. Эта тварь чувствует меня… или слышит? И пусть я замер сейчас, окаменел, но я дышу, у меня бьётся сердце… да, кажется, она слышит меня.

Сильные лапы сгибаются и выталкивают тело на крышу соседнего здания-куба. Призрак даже не расправляет крыльев, пролетев десяток этажей с грациозностью зверя. Теперь он застывает там, на одном уровне со мной. Застывает вглядываясь.

Он еще не видит меня? Или давно заметил и теперь оценивает, решая напасть или отойти? Призраки бывают разной силы. Некоторые убивают с одного удара, забирая жизнь и не оставляя шанса избежать атаки, некоторые слабее — и вот их стоит пытаться убить. Это мне рассказал Иса, перед тем как я начал медитировать.

Иса сказал — Призраки не видны издалека. Как только они отходят чуть дальше — исчезают. Вот, и сейчас я вижу, как новым прыжком скользящая тень взлетает на здание справа от меня и тает в дымке. Призрак здесь, он никуда не делся, никуда не ушёл и может появиться рядом в любой миг.

Да, Иса сказал — призраки невидимы, когда отходят чуть дальше и поэтому могут появится неожиданно с той стороны откуда их и не ждёшь…

Второго Призрака я вижу чуть позже… и он совсем не похож на первого. Громадная хвостатая тварь с мечами скрещенными на спине выныривает из тумана и замирает на одном из балконов напротив, легко и беззвучно пролетев пару десятков этажей. Она теперь выше меня, намного выше, и, вытянув длинную шею, вглядывается в улицу разделяющую нас.

«Если зверь большой — надрежьте его сердце и подставьте сосуд. Если нет, если не крупнее человека — положите его так, чтобы кровь из сердца стекала» — это было последнее напутствие Иса… надеюсь я еще увижу его.

Отличные советы, только мне бы сейчас больше пригодились бы советы, как остаться в живых и вернуться в обычный мир.

Второй Призрак совсем близко, и похоже, он как и первый, изучает пришельца в их мир, пытаясь понять кто он и насколько силён. Я вижу его белые глаза, глаза цвета молока, с едва заметными контурами бледных зрачков… и я вижу ядра внутри огромного сильного тела.

Ядра?!

Я точно не ошибся?

Оторвавшись от глаз твари, вглядываюсь в светящиеся облако внутри неё… да, это точно они! И это так странно, что я забываю об опасности, которая совсем близко и делаю короткий шаг вперёд. Призрак тут же замечает это движение, и легко оторвавшись от балкона перелетает через улицу и падает на крышу дома рядом со мной.

Принимаю форму Госуто — я надеялся на неё — и с ужасом замечаю, что ничего не изменилось. Моё тело не стало прозрачным, неуловимым для взглядов, невидимым… ничего вообще не изменилось, как, наверное, и должно быть… с тем, кто в мире призраков пытается принять форму призрака. То, что я никуда не исчез — я вижу в отражениях глаз твари застывшей в паре десятке метров от меня.

А потом он прыгает.

Прыгает так стремительно, что на миг превращается в серую тень и я едва успеваю увернуться. Едва ускользаю от удара мечей в его лапах, делаю шаг к краю крыши и падаю. Сейчас падение — единственное спасение для меня. Вступать в схватку с Призраками, ничего не зная о них, кроме того что они смертельно опасны даже для опытных Охотников — глупо. Глупо, впрочем, было входить в другой мир в руинах, которые кишат этими тварями — любопытство и желание увидеть Призраков, лишило меня разума.

Оказавшись на земле, скатываюсь с груды обломков и ныряю внутрь здания, на крыше которого только что стоял. Краем глаза вижу тень падающую за мной вслед — Призрак не медлил ни мгновения и уже начал охоту на пришельца.

Перепрыгиваю через завалы внутри, с удивлением замечая странную лёгкость в теле — тело, будто потеряв почти весь свой вес, но сохранив силу, легко перелетает через преграды.

Мне бы сейчас спрятаться где-нибудь и постараться ускользнуть из этого странного мира, в котормо, остались лишь тени… вот только, как спрятаться от Призрака идущего по твоим следам.

Замечаю чёрный провал в полу и ныряю в него, на нижние этажи и там, не теряя ни секунды, бегу в один из широких коридоров — нужно оторваться.

Я не выбираю пути — они для меня сейчас равны, главное не зайти в комнату, из которой нет второго выхода, тогда мне конец. Играть в игры против Призрака, сила которого возможно, так велика, что он снесёт мне голову одним ударом меча — плохая идея. Выскакиваю на лестницу и рядом на широкой площадке вижу чёрные дыры лифтов. Самых лифтов давно уже нет, и гадать куда они исчезли у меня нет ни секунды — просто падаю в шахту. Можно было бы лететь вверх, но полёт медленнее чем падение, а у меня сейчас одно желание — увеличить разрыв между собой и преследователем.

Пролетаю несколько подземных этажей, утонув в темноте, в которую не добирается даже самый смелый луч солнца, замираю на дне шахты, а вернее на крыше лифта, который когда-то давно свалился сюда и почти истел от сырости и времени.

Замираю прислушиваясь к любым звука сверху и размышляя над тем, что увидел.

Ядра?

До сих пор я видел здесь ядра только у Хранителей и исчадий Тьмы… и эти твари, Призраки, гораздо болье похожи на исчадий, чем на людей. Значит ли это, что те обитают на дне шахты в клане Проклятых и Призраки населяющие другой мир — одно и тоже?

Скорее нет, иначе бы Охотники убивали Призраков ради ядер, ради новых рангов, а не для того, чтобы наполнить их кровью сосуды жизни… хотя, кто знает что ценнее. Одиннадцать жизней Сейджи делают его по-настоящему бессмертным… Да, бессмертным — если я не смогу придумать, как забрать его жизни.

И если Призраки — это исчадия Тьмы, то где их сердца? Здесь в руинах?

Нет, это точно не так, иначе бы Иса знал об этом. Он бы рассказ мне о сердцах Призраков, как рассказал об их крови, дарящей еще одну жизнь тому, сможет набрать её в свой сосуд.

Слышу сверху едва различимый шорох, а потом, почти сразу вижу морду твари — она разглядывает провал шахты, пытаясь сообразить куда я исчез. Можно было бы выдохнуть, ведь кажется, что Призрак потерял мой след, но плохая новость состоит в том, что его голова наклонена вниз, он внизу выглядывает того, за кем охотился… я правда оставляю следы или он успел заметить, как я прыгнул?

Мне нужно уходить из этого мира и уходить как можно скорее. Пока я не узнаю, как охотиться на Призраков, пока не подготовлюсь к такой охоте — каждое лишнее мгновение здесь, может стоить мне жизни

Безумие начинать сейчас медитацию, безумие отключаться, в ожидании когда снова появится тот самый символ, призрачная петля, прикоснувшись к которой, можно выйти из другого мира. Да, безумие это делать сейчас, когда от Призрака замершего вверху, меня отделяет лишь его короткий прыжок вниз.

И он прыгает, словно разглядев меня, затаившегося на дне шахты. Я тоже прыгаю, пружиной забрасывая своё, почти невесомое в этом мире, тело навстречу врагу. Я не хочу схватки, я пробую избежать её — я попробую проскользнуть мимо летящего сверху огромного призрачного зверя.

На мгновение мы равняемся и он полосует когтями, распарывая одежды и кожу на мне, он пробует поймать ускользающую добычу и лишь то, что мгновение нашей встречи слишком короткое — спасает меня.

За спиной у этого Призрака нет крыльев и изменить траекторию полёта он не может. Ему сейчас нужно упасть на дно шахты, оттолкнуться от него и только после этого делать новую попытку забрать мою жизнь.

Пролететь в одном прыжке десяток этажей — в этом мире просто. Он отбирает твой вес, но оставляет силу, превращая не только Призраков, но и Охотника в стремительное существо, быстрой, бесшумной тенью играющее с пространством. Тенью способной почти в одно мгновение перемещаться из одной точки в другую.

А еще — здесь нет воздуха. Вообще.

Призрачному миру не нужен воздух — здесь просто нет тех, кто вдыхает его. Здесь даже птиц нет, они остались там, где и всё другое живое.

Вцепляюсь в порог одного из верхних этажей, выныриваю из шахты и снова бегу, стараясь выиграть еще несколько мгновений и затеряться среди бесчисленных этажей.

А потом… потом я останавливаюсь. Останавливаюсь, чувствуя каким-то неведомыми струнами — погони больше нет. Или, может быть, всё проще — в мире от звуков остались только шорохи, но я все же слышал шаги преследующего меня Призрака… а теперь они стихли.

Еще я слышу тихий стон боли — я знаю эти стоны, я слышал их много раз. И я возвращаюсь к шахте лифта, возвращаюсь чтобы, склонившись, увидеть на дне колодца Призрака истекающего кровью.

Там внизу что-то торчало, я даже видел это краем глаза в темноте, я почти напоролся на это, когда падал, но мне повезло упасть рядом. А твари падающей вслед за мной — нет. Ей не повезло.

Я стою и разглядываю дрожащее тело там внизу, едва различимое в сумраке шахты и решаю — уйти или остаться.

Если он ранен, просто ранен, то лучше не испытывать судьбу — она только что дала мне шанс выжить. Но что если он умирает? Что если это невероятное везение, и я уже сегодня, всего через несколько минут, я получу еще одну жизнь? Прочный крохотный сосуд для крови Призрака, я по совету Иса, приготовил уже давно, в тот день когда вернулся.

Уйти или остаться…

Я вижу хвост твари на дне шахты — он словно злая змея играет, как будто пытаясь отпугнуть меня, отговорить меня сделать попытку забрать жизнь Призрака.

Вытаскиваю из ножен шигиру, сжимаю его рукоять в пальцах так сильно, что кажется, будто она начинает хрустеть под ними и падаю вниз. Это будет короткое падение, а когда оно закончится — я постараюсь найти лезвием своего шигиру сердце призрачного зверя.

Я пробиваю ему горло и тут же, не доставая лезвия из плоти Призрака, рву рукоять шигиру на себя, старясь сделать рану врага больше, старясь обескровить его.

Он хрипит, пробует сорвать своё тяжелое тело со штырей, которые сейчас приговаривают его к смерти, а хвост его бьёт мне в лицо, хлёстко, коротко… я едва успеваю увернуться. Быстрые удары хвоста грозят ослепить, от них невозможно уворачиваться бесконечно и я, забирая шигиру из горла зверя, с сожалением выпускаю свой добычу. Выпускаю ненадолго, только чтобы проскользнуть под новым ударом хвоста и отсечь его. Потом прижимаюсь к зверю, разыскиваю лезвием шигиру его сердце.

Лапы Призрака вцепляются в меня, забираясь когтями под кожу; обрубок хвоста бьёт в лицо, оглушая и я, уже почти добравшись до сердца, снова выпускаю зверя — слишком силён, слишком сложно. Мне бы помогли формулы, но сейчас не до них — каждое мгновение боя решает его исход.

Призрак, вспоров кожу ударом огромной лапы, отбрасывает меня в сторону и, изворачиваясь всем телом, делает новую попытку сорваться со штырей, которые держат его. Еще одну попытку и любая из них может оказаться успешной. Сейчас эти штыри ослабляют его, сковывают, оставляя мне шанс на победу… нужно добить его раньше чем освободится — слишком близка победа и моя вторая жизнь

Раньше чем успеваю снова броситься на его, сверху накрывает огромная тень, а через миг что-то входит мне в спину, пробивая грудь, я вижу шип, чёрный, огромный, в руку толщиной — точно такой же я видел на концах крыльев первого Призрака… похоже, и он пришёл за мной.

Отсекаю острие шипа торчащего из груди, отталкиваю тварь повисшую на моей спине и выпрыгиваю вверх, в надежде вскользнуть из смертельних объятий.

Он выпрыгивает за мной, шипя от боли или ярости, помогая себе крыльями — я слышу их удары, оглушающие в полной тишине вокруг… оказывается, крылья Призраков полезны даже в мире, в котором нет воздуха.

Бьёт на лету, промахивается и это спасает меня. Не желая больше испытывать судьбу — еще один удар огромных лап может оказаться последним для меня — ныряю в один из коридоров и бегу. И теперь я точно не буду останавливаться и возвращаться — вернуться за жизнью Призрака оказалось плохой идеей.

Я слышу удары крыльев за спиной — он летит за мной, срывая столетнюю паутину со стен и поднимая облако пыли, которое уже догоняет меня.

Он слишком близко.

Сворачиваю в одну из комнат — на свет, прыгаю и пролетев в воздухе десяток метров, выпадаю в окно. Падение длится несколько этажей, а когда заканчивается, когда касаюсь земли — бросаюсь в какой-то проём. Нужно просто оторваться, здесь невозможно спрятаться — эти твари слишком легко находят любого, кто пытается спрятаться от них. Уворачиваясь об обломков стен, которыми завалены улицы, бегу в сторону моего последнего убежища — Седьмого Неба, вдруг оно поможет мне.

Вот и и оно… Не останавливаясь, не оглядываясь, лишь радуясь тому, что за спиной пока не слышны удары крыльев, начинаю подниматься по отвесной стене башни. Поднимаюсь прыжками, огромными прыжками — так быстрее чем лететь.

Я прыгаю всё выше и выше, цепляясь пальцами за выбоины и уступы башни; ломая ногти, поднимаюсь выше от и выше от того, кто сейчас скользит вслед за мной — он всё же нашёл меня и теперь я снова слышу удары огромных крыльев.

Простая игра, приз в которой — мой последний шанс на жизнь. Мне нужно добраться до вершины Седьмого неба первым. Первым и живым. А потом прыгнуть вниз и постараться за время короткого падения вызвать тот самый символ очень сильно похожий на петлю.

Это сейчас единственный способ для меня вырваться из этого мира, другой возможности крылатая тварь не отстающая ни шаг — мне не даст.

Я не успеваю добраться до вершины совсем немного — скользящая за спиной тень Призрака набрасывается на меня, заставляя начать свой последний прыжок раньше чем собирался. Отталкиваюсь от каменной стены башни, и увернувшись от нового удара Призрака ныряю в небо.

Я не могу лететь, это слишком медленно. Я могу только падать, падать в безумной надежде за короткие мгновения падения отключиться от всего мира, от врага летящего вслед, от земли которая приближается с огромной скоростью и запаха смерти, моей смерти, которым сейчас пропитано всё вокруг… и вызвать этот проклятый знак, похожий на петлю.

Медитация в падении? Этот мир сошёл с ума и я вместе с ним…

Додумать эту мысль не успеваю — слишком велико желание жить. Оно, кажется, отключает всё во мне, очищает могз от мыслей и эмоция, очищает только для того, чтобы перед моими закрытыми глазами появился символ похожий на петлю.

И он появляется. Появляется, кажется, всего за одно мгновение до того, как я обрушиваюсь на груды обломков у подножия башни.

К счастью, я успеваю коснуться его взглядом, коснуться и сжечь, в последний момент ускользнув из смертельных объятий Призрака догнавшего меня.

* * *

— Я нашёл вас и вы живы, господин, — испуганное лицо Иса склоняется надо мной, лежащим на земле у подножия башни. — Это сразу две хороших новости. А третья хорошая новость состоит в том, что вам удалось вернуться из другого мира.

— Тебе нужно было было предупредить меня о том, что там ад, — я набираю полные лёгкие воздуха и разглядываю ярко-голубое небо над собой…

Мне нравится здесь… и совсем не понравилось там, в мире без цвета, воздуха и жизни.

Иса осторожно касается раны на моём лице.

— Я видел кровавый туман, господин, — говорит он. — Границы между нашим миром и другим — тонки и когда там случается схватка, кровь из ран просачивается в наш мир кровавым туманом.

Он лезет в сумку на плече, вытаскивает оттуда листок и кисть, и начинает писать на нём формулы. Я не вижу их, но точно знаю — это формулы лечения.

Закончив писать, он прикалывает талисман к моей пробитой груди и говорит, словно извиняясь:

— Я забыл сказать вам самое важное, господин. Если убить Охотника в другом мире, если убить его окончательно, забрать последнюю из оставшихся у него жизней — то кровью из его сердца тоже можно наполнить сосуд жизни.

Глава 7

— Призраки очень опасны, — говорит Иса, вешая на меня второй талисман. — Их оружие, зубы или когти — легко пробивают любую защиту. Нои, перед тем, как зайти в другой мир, вешал на себя сотню формул защиты… и всё равно терял жизни. Однажды боги улыбнулись ему, охота за охотой получалась удачной и он смог заполучить целых четыре жизни. Он был в одном шаге от того, чтобы войти в Остриё… да, в одном шаге. Но потом удача отвернулась от него.

— Да, а теперь от него осталась только зола, — я пробую встать.

Раны ещё болят, а сломанные кости еще только начинают срастаться, отзываясь резкой болью на любое движение.

— Вам нужно подготовиться, господин, — Иса подхватывает свою сумку, которую бросил на обломках стен рядом с тем местом, где я лежал, и идёт к виверне.

Он не стал садить её на землю, а отставил в паре метров от поверхности, так чтобы её огромные крылья своими громкими хлопками отгоняли хидо, которых вокруг собралось уже немало. Ходят кругами и поглядывают на двуногих — еще живую добычу. Если бы не виверна, они бы давно уже бросились на нас..

Иса хватает ремень свисающий с шеи шингу и протягивает мне.

— Подготовиться? — я, забрав узду, запрыгиваю на спину виверны.

— Вы только получили свой ранг и еще не понимаете, что такое Охотник и его враги. Призраки другого мира опасны, необычайно опасны, но есть кое-что что и пострашнее, — говорит он, усаживаясь на седло за моей спиной.

— О чём ты? — я заставляю виверну подниматься и направляю к крыше того самого здания, в котором у меня только что случилась стычка с Призраками.

— Големы и фантомы Кхарона — адские создания. Кхарон смог соединить технологии и силы стихий. Фантомы — это совсем новое открытие Кхарона, они смогли создать рукотворные создания, которым не нужен ранг Охотника, чтобы войти в другой мир… и самое невероятное, фантомы Кхарона — могут атаковать оттуда, из другого мира… и это ужасно господин. Создания, которые прячутся в другом мире, они совершенно не видны в этом, но подбираются совсем близко, они окружают вас, а потом убивают. Они легко могут убить самого сильного мастера… и даже Охотника.

— Мне не нравится то, что ты говоришь, — говорю я, обдумывая слова Иса.

Опаснее чем Призраки? Если у Кхарона целая армия таких… то здесь, в этих землях, не поздоровится никому. Семья, с тысячами Слуг и мастерами ранга Охотник опасна, но Кхарон мне кажется вообще непреодолимой силой. То, что они пришли сюда, на мои земли — очень плохо. Хуже не придумаешь.

Всего несколько сильных взмахов крыльев и вот уже виверна опускается на крышу. Ту самую крышу, под которой где-то совсем близко, в другом мире, лежит мёртвый Призрак. Призрак, кровью которого я мог бы наполнить сосуд жизни на своём поясе.

А потом… потом я бы выпил его, и опередил бы тех, у кого в клане всего одна жизнь, новичков вроде Дайчи и Кетсу… и это стало бы первым моим важным шагом внутри Семьи.

— Зачем мы прилетели сюда? — Иса с беспокойство оглядывается, не собираясь выбираться из седла.

— Там, — я показываю пальцем в каменные плиты под своими ногами, — возможно, лежит мёртвый Призрак. Мне нужна его кровь.

— Вы опять собираетесь заходить в другой мир?! — на лице Иса ужас. — Вы совсем не услышали меня, господин! Вам нужно подготовиться — все Охотники готовятся! И только вы просто нырнули туда… я не знаю, как вы остались живы, господин… и даже не хочу думать о том, как мало проживёте, если и впредь будете поступать так неразумно.

Я бы подготовился, вот только, боюсь, уже завтра или даже через несколько часов, тело Призрака истлеет или кровь его потеряет свои свойства… я ничего не знаю об этом, я не хочу рисковать возможностью заполучить еще одну жизнь прямо сейчас.

— Ладно, — я скидываю Сагзаро с плеча и выпускаю стрелу в огромную птицу сидящую наподалёку. Она замечает стремительный огненный след протянувшийся от моего лука к её сердцу, но взлететь не успевает, вспыхивает и сгорает…сгорает к счастью, не вся, а только перья.

— Принеси, — показываю на труп птицы.

— Я не создан для такого, — брезгливо кривится Иса. — Это работа для рабов. Я слишком благороден.

И он надувает щёки, видимо, показывая как велико его благородство.

— Иногда я злюсь, — говорю я, кастуя над плитами формулу пламени и огонь тут же вспыхивает… весело и жадно, ожидая, когда в него засунут птицу. — И когда я злюсь — я убиваю. Ты же не хочешь, чтобы я разозлился на тебя?

— Вы не убьёте меня, господин, — в голосе Иса звучит такая уверенность, что мне сразу хочется его пнуть. Что я и делаю, заставляя карлика взвыть от боли, осесть и ругаясь словами, которые я еще не слышал в этом мире, отползать в сторону.

— Бить меня — это так же позорно, как бить детей, — говорит он, когда боль стихает. — Тем более мастеру вашего ранга.

— Просто принеси птицу, — я показываю на обгорелое тело неподалёку.

Встаёт и, прихрамывая, идёт к ней. Подходит, наклоняется, долго высматривает за что там можно ухватиться, потом, содрогнувшись, хватает и волочёт ко мне. Да, маленький человечек и большая птица.

Приготовлю ужин, послушаю советы Иса, а потом нырну ненадолго в другой мир — я всё же хочу попытаться я забрать кровь Призрака… как бы не пугал меня карлик, который сейчас, бросив птицу рядом с огнём, безнадёжно пытается стереть следы сажи со своих рук.

К тому же, мне не стоит сейчас появляться на вершине Седьмого Неба — раны ещё слишком свежи, не хочу пугать ими Аой. Вернёмся чуть позже — со вкусной едой, здоровым, без ран, телом и… если повезёт, с сосудом наполненным кровью Призрака. Будет хороший повод отметить этот день — несмотря на то, что я чуть не сдох, он всё же обещает быть удачным…

— Ты собирался кое-что рассказать мне, — я присаживаюсь рядом с огнём, достаю нож и тяну к себе птицу — я бы заставил Иса разделать её, но он точно всё испортит. Он испортит нам ужин, да.

— Смертельные комбо — серии самый сильных, самых быстрых атак, которые способны в одно мгновение уничтожить любого врага, — на лице Иса появляется радость — уже понял, что ему не придётся возиться с птицей.

На всякий случай отсев подальше от огня, он продолжает:

— Враг, который решил прикончить Охотника, сможет нанести только один удар, только одну атаку… и если она окажется неудачной — встречный натиск Охотника, его смертельное комбо, не оставит любому кто рискнул напасть на него, ни одного шанса выжить. В мире где открыли удивительное свойств арклитовой стали — только так. Если хотите побеждать других Охотников, если хотите убивать их — придумайте сильнейшие комбинации формул и ударов для атаки. И это совсем не просто. Нои искал мастеров, искал формулы, новые формулы — хотя уже знал много других.

— Почему же его комбо не спасло его? Мы убили его за пару минут.

— Мы? — брови Иса удивлённо ползут на лоб.

— Да. Я и Варго.

— Варго! — фыркает Иса. — Так бы сразу и сказали. Вы, значит, не поняли еще, кто такой Варго. Одна из семей Великого Круга однажды решилась напасть на лагерь Каллоса. Они потеряли троих… троих Охотников всего за несколько минут. И потеряли бы больше — если бы не отступили. Каллос похож на паука покрытого арклитовой сталью, паука неспеша плетущего свою паутину, в которой когда-нибудь запутаются все. И тогда он придёт за ними.

Да, я помню — Нир называл его «опасностью, которую все недооценивают»

— Если всё так просто и если он так силён — почему он не прикончил меня? Он должен был, легко прикончить меня… например, через мгновение после того, как сердце Нои остановилось.

— Есть какая-то причина, — пожимает плечами Иса. — Вдруг… вдруг вы нужны ему… для чего чего-нибудь. Или просто нравитесь ему — слышал, Варго однажды пощадил своего очень большого врага… без причины… Он отпустил его. В этом весь Варго — он способен за одну ночь вырезать целый клан, не пощадив никого и даже детей, и при этом подарить жизнь своему врагу.

Проклятье, а я-то думал, что Варго боится меня и потому не трогает. Вспоминаю его платформу выползающую из темноты, его пауков… и бледное, уже высохшее, лицо Нобу на одном из них…

И тонкую стальную сеть, которой пронизана кожа Варго, я тоже вспоминаю, как и стрелу Нои отклонившуюся в сторону. Интересно — лезвие моего шигиру тоже не сможет даже прикоснуться к Каллосу?

— Или вы подберёте себе мощнейшие формулы и объедините их в смертельные комбо… или умрёте, — заканчивает Иса и отползает от огня еще дальше, стараясь избежать икр, рассыпающихся в стороны от пылающей птицы.

Отличный совет, вот только я пока не знаю, как им воспользоваться. До сих пор я всегда обходился тем, что имею и действовал по ситуации. И всегда по ситуации решал — пробить врагу горло ударом своего шигиру или использовать формулу.

Обычно, для применения формул всегда требуется больше времени, чем для смертельного удара клинком, тем более после того, как моя кровь приобрела свечение Первородных, и скорость любых моих атак увеличилась. А увеличилась она намного — теперь многие удары врага кажутся настолько медленными, что ускользнуть от них совсем не сложно. Но не любые удары, да. Призраки бьют очень быстро. И Нои — я едва успевал уворачиваться от его атак. Не удивлюсь, если он использовал какие-то формулы ускорения.

Самое правильное сейчас — найти как можно больше новых формул, и обдумать, подобрать лучшие комбинации их. Мне бы очень сильно пригодились бы комбинации, которые первой же атакой могли бы прикончить врага… или, по крайней мере, нанести ему раны, способные ослабить настолько, чтобы я смог дотянуться до его сердца и остановить его.

Неожиданно появляется Вестник и пролетев сквозь пламя, почти сгорев в нём, падает мне в руки, роняя листок.

Сейджи!

И это послание Керо, а не Иниро.

«Я буду убивать всех, кто тебе дорог — я хочу, чтобы тебе стало так же больно, как мне сейчас»

Чувствую холодный пот на своём лбу — что если бы в тот момент, когда Сейджи отправлял это послание, я оказался рядом с ним? Птичка выпущенная для того, чтобы прилететь к Керо, вдруг падает в руки Иниро, члена Семьи… Я представил эту картину и мне сразу стало не по себе.

Весь мой красивый план рухнул бы.

Как мне избежать этой неприятной ситуации?

Никак. Это один из многих рисков на которые я иду, входя в Семью

И уж точно не стоит отвечать ему, не стоит приучать Сейджи к переписке со мной. Лучше, если я вообще никогда не буду отвечать ему. Пусть думает, что угодно. Пусть даже решит, что я мёртв. Мёртвый Император, который приходит с того света, чтобы забрать туда очередного члена Семьи… У меня, кстати, даже облик подходящий для этой роли есть — облик призрачного воина-дракона.

— Плохие новости? — хмурится Иса. Ему явно хочется заглянуть в листок и прочесть послание… но нет, он не настолько нагл. По крайней мере, пока.

— Сейджи жаждет мщения, — отвечаю я, выпуская листок из рук, даря его огню.

— Он умеет мстить, — хмурится еще сильнее Иса.

* * *

Замираю перед дырой в крыше — это короткая дорога к цели.

Где-то там, внизу, находятся шахты лифтов. Сейчас я спрыгну через эту дыру в крыше, убью комори на верхнем этаже — убью только если они заметят меня. Затем найду эти шахты, опущусь на дно их… и только там, рядом с огромными штырями, на которые напоролся Призрак, зайду в другой мир. Зайду, наполню сосуд и тут же выйду. Постараюсь выйти как можно быстрее, чтобы не рисковать. С первой попытки получилось выйти за несколько секунд, но когда смерть летит вслед за тобой — это очень даже подстёгивает.

Впрочем, я видел как Нои заходил и выходил в другой мир. Иногда это было почти мгновенно, иногда занимало пару секунд… как и всё в мире — это вопрос тренировок. Я сделаю этот много раз и научусь делать быстро.

— Он точно мёртв? — спрашивает Иса, замерший рядом. Спрашивает, в последней надежде отговорить.

— Не знаю, — я прыгаю вниз.

— Он может ждать вас там, — долетает последним эхом сверху.

Может, и будет ждать, но как сейчас, не поставив жизнь на кон, мне забрать кровь Призрака?

* * *

Я вижу тень в коридоре раньше, чем сворачиваю к шахтам лифта. И это человеческая тень — что странно, ведь здесь в руинах нет людей. Нет смысла забираться в самый центр клоаки, наполненной стаями хидо и тысячами комори… если тебе не нужно прятаться от кого-нибудь очень опасного. Кого-нибудь вроде Семьи.

Замираю, провожая взглядом человеческую фигуру, прислушиваясь к лёгким быстрым шагам… Дорогой лук за спиной и бриллианты в рукоятях мечей на спине — этот человек богат. Он богат и пришёл в руины… чтобы это могло значить?

Принимаю форму Госуто и следую за ним. Догоняю уже рядом с шахтами, застывшего, прислушивающегося к шорохам… хорошо, что Госуто бесшумен.

Первое что вижу на пальцах обхвативших рукоять меча — перстень Семьи. Светящееся лезвие в кольцах красной змеи, играет с лучами солнца, которые трогают его.

Ода? Здесь кто-то из Охотников Ода?

На шее человека нет ни одного черепа — и это означает что у него, как и у меня, всего одна жизнь. Новые члены Семьи? Даичи? Кетсу?

С виду ему лет тридцать… только с виду. Если учесть, что каждый Охотник имеет и ранг Бессмертного, то настоящий возраст может быть и сильно за сотню.

Что делает член Ода в руинах, где обитают Призраки — ответ прост. То же, что и я. Заполучить еще одну жизнь — ступить на первую ступень к настоящему бессмертию, когда даже серьёзная, роковая ошибка, не лишит тебя права жить дальше.

Иса сказал — последняя смерть Охотника, если он умер в другом мире, позволяет наполнить его кровью сосуд жизни. Чёрт, это меняет много, очень многое.

Этот человек стоящий сейчас ко мне спиной и не подозревающий о том, кто сейчас почти касается его — этот человек теперь, после слов Иса, такая же добыча для меня, как и Призраки. Вот только убивать его нужно в другом мире. Только так, по другому мне сосуд не наполнить.

Я вдруг понял — мы Охотники, заходя в другой, призрачный, мир, сами становимся призраками там. Призраками, кровь которых обладает тем самым, особенным свойством, призраками из плоти и крови — как и все обитатели другого мира.

И еще об одном вдруг думаю я. Теперь, каждый раз перед тем, как прикончить Охотника, будет стоять выбор — убить его в этом мире и забрать его ядра, забрать ядра для того, чтобы как можно скорее достигнуть следующего ранга… или убить в другом мире и получить еще одну жизнь.

Не самый просто выбор.

Впрочем, не в этот раз — я слишком сильно хочу еще одну жизнь, она, этот первый светящийся череп на моей шее, поднимет мой статус в Семье… да, я хочу этого сейчас.

Человек, имени которого я не знаю, не садится в позу лотоса, не начинает медитировать… просто тает, исчезая в другом мире, а я… я тороплюсь вслед за ним, страшась потерять свою первую добычу. Если бы мне сейчас удалось убить его, а потом собрать и кровь Призрака там, внизу в шахте… это был бы очень удачный день.

Я не сажусь сейчас, никаких поз для медитации. Просто закрываю глаза — попробую так. Я должен научиться так, как и другие Охотники.

Закрываю глаза, очищая себя от всего… и даже от памяти. Уже через несколько секунд медитация вырвет меня из мира, лишив слуха, зрения и мыслей… Где-то недалеко взвывает хидо — последнее, что я слышу перед тем, как отключиться… и увидеть призрачную петлю перед своими глазами.

Да, я вижу её почти сразу — нет никаких сомнений. Я открываю глаза, но символ никуда не исчезает, словно ожидая, когда я прикоснусь к нему мысленно.

Знак пришёл так быстро? Впрочем, ничего удивительного — это новая способность Охотников, и мастер этого ранга должен легко осваивать её. Научиться бы делать это мгновенно — я видел, как Нои просто таял в воздухе. И этот человек с перстнем семьи Ода на пальце, за которым я сейчас собираюсь охотиться — он тоже просто растаял в воздухе в одну секунду.

Я скоро научусь так же, а пока касаюсь взглядом петли и она вспыхивает, исчезая и отрывая мне дорогу в другой мир.

* * *

Я нахожу Охотника почти сразу, как только из коридора сворачиваю в одну из комнат. Нахожу его на стене, прибитого к стене огромным ножами, лезвия которых кажутся намертво застрявшими в древнем бетоне.

Нахожу уже мёртвого, а напротив него, расправив свои чёрные крылья, словно демон смерти, с окровавленными мечами в лапах, спиной ко мне стоит Призрак.

Тот самый Призрак — я вижу отрубленный шип на его крыле. Я отрубил его, когда заходил в другой мир прошлый раз.

Я вижу как лезвия поднимаются, оставляя за собой чёрный след, а потом обрушиваются на Охотника, разрубая его. Я вижу как тело, уже без рук и ног, заливая пол кровью, сползает по стене.

Я отступаю, отступаю раньше чем Призрак обернётся, раньше чем почувствует меня, потому что второй раз уйти от него у меня вряд ли выйдет. Удача которую испытывают так нагло — предаёт.

И я не буду заглядывать в шахту — хватит играть со смертью, пока у меня всего одна жизнь. Этот Охотник, от которого остались лишь окровавленные куски, всего секунду назад был жив.

У меня есть всего несколько секунд сейчас, пока Призрак почувствует меня, всего несколько секунд, чтобы уйти из этого мира.

Я вернусь сюда позже. Когда буду готов к нему.

* * *

Два вестника сразу — никогда не видел такого. Я едва успеваю поймать их, не потеряв посланий.

Разворачиваю первый листок.

«Я знаю — ты нужен миру, но сейчас ты нужен мне. Нужен сильнее жизни. Это важно — я жду тебя. Мико»

А в другом послании незнакомый, очень красивый, почерк.

«Все уже здесь. Ритуал в полночь. Мы ждём тебя»

И подпись — Карата.

Глава 8

Когда появляюсь на крыше, Иса первым делом тянется к сосуду на моём поясе. Убедившись в том, что он пуст пробует успокоить:

— Ничего страшного, живыми вернулись из другого мира — уже хорошо. Не у всех это получается.

Это да, я только что сам убедился в этом.

— Призрак на моих глазах убил кого-то из Ода, — говорю я, а сам смотрю на восток — огромная чёрная туча грозит совсем скоро накрыть весь мир и превратить день в ночь. Грядёт шторм, большой шторм.

— У него была всего одна жизнь, — поясняю в ответ на вопросительный взгляда Иса.

— Тогда я его не знаю, — качает головой он. — Кто-то из новичков, вроде вас, господин. Иногда в Ода приходят Охотники из те, кто только получил свой ранг. Они гонятся за властью и золотом — и знают, что Семья может им это дать. Они слишком горячи и торопятся… и они погибают. Это грустно, но мастер, многие десятилетия культивирующий свой высокий ранг, заходя в другой мир умирает в одно мгновение. Это несправедливо, но с этим ничего уже не поделаешь. Вы вернулись, вернулись дважды и теперь, увидев как легко там можно потерять жизнь, будете осторожнее.

— Да, я буду осторожнее, Иса. Мне стоило бы прислушаться к твоим советам сразу.

Я снова разжигаю огонь и поглядывая на тучу, которая несётся к нам с огромной скоростью, разогреваю птицу. Отличный обед вместе с вином, которое я поднял из трюма Орлана к нам на Седьмое Небо.

Аой будет рада.

* * *

Подняться наверх, домой — ведь это убежище над облаками пока и есть мой дом — и обнаружить там красивую девушку, которая готовит обед…

— О! — восклицает Аой, заметив обжаренные куски птицы в моих руках. — Кажется, я зря готовила. Или нам придётся позвать гостей — столько мы не съедим.

— Съедим, — Иса бесцеремонно заглядывает в горшок на раскалённых углях и принюхивается, ловя ароматы — здесь, на высоте, это не так легко сделать, слишком сильный ветер.

Аой забирает у меня мясо и ловко порезав его, укладывает на широкие тарелки.

— Поря прятаться, — я показываю на чёрную тучу закрывающую мир — она уже почти над нами… трудно представить скорость, с которой она летит. Никакая, даже самая быстрая, виверна не сравнится с ней сейчас.

Аой кивает, тянется к горшку… и это всё, что она успевает сделать, потому что через мгновение я вижу в её глазах отражение быстрой тени за своей спиной.

Оборачиваюсь, чтобы получить лезвие ножа в грудь… и увидеть пылающие ненавистью глаза Юто.

Защита которая закрывает меня — срабатывает, хотя удар Бессмертного, усиленный, уверен, кучей формул, очень мощный. Длинное, тонкое лезвие пробивает мне кожу и заходит на половину ладони под неё. Не смертельно… хотя, будь на мне чуть меньше формул защиты, у Юто получилось бы добраться до моего сердца.

Одним движением вытаскиваю шигиру из ножен и засаживаю в живот Юто. Затем, ударом ноги отбрасываю его к стене и там уже, выбив нож из рук, сжимаю в руке хрупкое горло брата.

— Как ты нашёл меня? — спрашиваю, стараясь не ослепнуть от бессильной ненависти в его глазах.

Проклятье, что за убежище, которое так легко находят! Сначала Аой, а теперь — он. Я что-то сделал не так? Или здесь, в этом мире, все очень умные?

— Добивай! — он сплёвывает кровь на мою руку сжимающую его горло.

— Я задал вопрос!

Мне и правда важно узнать ответ на него. Что толку от убежища, которое так легко найти.

— Я нашёл бы тебя везде! — ему всё-таки удаётся ослепить меня ненавистью, да так, что я на мгновение отвожу взгляд.

— Проваливай, — я разжимаю пальцы, отпуская его.

Он не верит. Нет, он не верит, пытается заткнуть рану на животе ладонью и не спускает с меня горящих глаз.

— Ты не убьёшь меня?!

— Нет. Уходи.

Я вижу его взгляд на ноже у нас под ногами — он выронил его, когда я ответил атакой. И он смотрит на нож, оценивая свои шансы нанести еще один удар.

— Нет, — я качаю головой, отвечая на его взгляд. — Не в этот раз. Следующий раз поищи более сильные формулы для атаки.

Лезу в сумку, достаю листок и кисть, и пишу формулу лечения. Написав, засовываю в рану на животе Юто, раньше чем он успевает отпрянуть. Затем пишу еще одну и прижимаю к своей груди.

— Ты издеваешься! — взвивается от бешенства он, выдёргивает талисман из раны на своём животе и швыряет мне в лицо. — Убей меня! Иначе я приду снова. Если ты не убьёшь меня сейчас — я буду приходить снова и когда-нибудь найду твоё уязвимое место!

Кажется, ненависть сжигает его сердце… если желание отомстить стало важнее жизни.

— Хорошо. Ты можешь пытаться снова… это твоё право, а сейчас уходи.

Я отворачиваюсь к Аой — она испуганна. И темнота вокруг — словно ночь наступила мгновенно. Эта туча кажется бесконечной, от горизонта до горизонта.

Я слышу звон подбираемого с пола ножа, а сразу за ним следует новый удар, в спину — Юто, этот безумец, снова бросается на меня.

Отбираю нож, сбиваю с ног и наклонившись, ухватив за одежды, прижимаю к полу:

— Успокойся уже!

Он крутится, стараясь вырваться. И плюётся в ярости, слюной и кровью.

— Я убью тебя! Весь ваш проклятый род, пусть ваши глаза выклюют птицы, пусть ваша кровь высохнет в земле до последней капли, пусть в мире не останется и следа от вашего имени!

Кажется, он готов попытаться выколоть мне глаза… плохая идея. Впрочем, это не страшно, однажды я уже лишался глаз здесь.

Я снова отпускаю его. Поднимаю с пола и отталкиваю к стене.

— Хорошо. Может, и убьёшь… но потом тебе придётся убить и себя.

— Что?!

Он переводит взгляд с меня на Аой и обратно.

— Аой, о чём он говорит?!

— Я не могу сказать, — она качает головой не сводя с меня взгляда… и сейчас в этом взгляде слишком много всего.

— Скажи! Или и ты предаёшь меня?! — он вытирает с лица первые, огромные, капли дождя.

— Или ты сейчас уйдёшь, или я всё же сброшу тебя, — я показываю на город внизу. Сейчас, в призрачном свете вдруг наступившей ночи, он кажется похожим на другой мир.

— Аой! — Юто не сводит взгляда с девушки, похоже, даже не услышав моих слов.

Я вижу её глаза и всё понимаю.

Она встаёт между нами, оборачивается к Юто:

— Он уже тебе всё сказал — разве ты не понял еще?

— Нет, — он кажется растерянным.

— Хорошо, — она достаёт листок, пишет, запускает вестника. Тот срывается с её руки и тут же падает. В ладонь к Юто.

Тот разворачивает и читает.

Перечитывает, кажется, тысячу раз короткие слова, поднимает взгляд от листка, смотрит на нас… и ненависти в его взгляде становится еще больше.

Потом срывается и прыгает вниз. А через мгновение я слышу удары крыльев виверны и вижу её огромное тело с Юто на спине. Вижу, как они тают в туче над нашими головами, словно исчезнув навсегда из этого мира.

* * *

День, из-за тучи накрывшей мир, больше похож на ночь, но до часа назначенного мне Каратой времени еще очень много.

Послание Мико не выходит из головы — слова слишком непривычные для неё. Что-то случилось? Или должно случиться?

Отправляю вестника Ниру с просьбой о встрече. Настоящей встрече — я хочу поговорить с ним о новых формулах и ради них, если потребуется, готов лететь и в клан Проклятых.

Ответ приходит почти сразу и это означает только одно — мой бывший учитель где-то не слишком далеко.

«В башне»

Слов всего одно, но пояснений не требуется. Зачем Нир решил вернуться в свою башню? Не знаю, может быть, забрать что-то важное, а, может погрустить, вспоминая о прошлых спокойных деньках, когда в этом мире он был сильнейшим.

Меня это не касается, а вот то, что он близко — удача. До ночи, до ритуала, я запросто могу успеть встретиться с Ниром а затем проведать Мико — сердце скребут неприятные предчувствия.

Полечу на Орлане.

Оставлять его вместе с казной здесь, когда совсем близко проходят тропы Охотников — слишком рискованно. Тогда уже лучше отогнать его к лагерю Кайоши и спрятать в скалах… да, так мне точно будет намного спокойнее.

Аой, кажется, хочет полететь со мной — я читаю это в её взгляде. То, что произошло с Юто, произвело тяжелое впечатление на неё. Она как будто чувствует себя виноватой… вот только ей не за что себя винить.

Прощаюсь, обещаю вернуться скоро и подойдя к краю, падаю к невидимому кораблю… на лету размышляя о том, что сегодня, впервые в жизни, мне придётся отдать своё сердце, отдать его совсем беззащитным, своему врагу. Врагу, самая большая мечта которого — остановить моё сердце.

* * *

Башни нет.

Вместо неё остатки стены и груда камней… Всё, что им не нужно — Слуги уничтожают.

Башни нет, а Нир — есть.

Стоит в десятке метров от руин, словно изваяние… и только его темные одежды развеваются на ветру. Сейчас, когда огромная чёрная туча принесла ночь посреди дня, неподвижная фигура старика с белоснежными волосами — как предвестник беды. Он как птица альбинос, как огромный вестник с потерянным посланием для мира.

Меня он замечает, только когда замираю рядом.

— Мне не нужно было оставлять её, — говорит он, не поворачивая головы.

И я не сразу понимаю, что он говорит о башне. Своей башне, которой больше нет.

— Чтобы лежать рядом с камнями мёртвым? — я пожимаю плечами.

Терять свой дом грустно. Но это всё же лучше, чем терять свою жизнь.

— Кое-кто сказал, что он не вернётся, — Нир всё же поворачивает голову в мою сторону.

Нет, на его лице нет насмешки, скорее — вопрос.

— Я не врал, когда сказал, что ухожу навсегда, — говорю я. — Иногда все планы летят в ад, вместе с твоей жизнью.

— Что думаешь делать дальше?

Хорошо, что мы так и не стали врагами. Иногда такое чудо случается. Иногда встречаются люди, которые не становятся врагами, как бы сильно не хотели этого.

— Расправиться с Ода. Всё как ты и хотел, — я чувствую на своих губах улыбку. — Твоё желание сбылось.

Он кивает и замолкает, снова разглядывая руины своего дома.

— И ты пришёл за формулами?

— Да.

Кажется, Нир знает меня лучше чем я сам знаю себя.

— Ничего не изменилось, Керо. Докажи, что готов убивать Ода, что готов убивать Кхарон — и тогда я стану помогать тебе.

— Я убил одного из них. Нои.

Качает головой:

— Этого мало.

— Семья слишком сильна. Кхарон слишком силён. А я слаб — как я смогу победить их?

Он молчит, не отворачивая лица от мокрого ветра… почему почти всегда, когда у меня с Ниром важный разговор — с миром случается буря?

— Ты уже реши, — продолжаю я. — Чего ты больше хочешь — хоронить меня или праздновать вместе со мной победу. И если второе — помоги мне стать сильнее.

* * *

Это был короткий разговор. Нир не дал мне формул, но обещал подумать.

Это чёртов упрямый старик обещал подумать… ладно, это лучше чем ничего. А пока, я поищу новые формулы где-нибудь еще. Например, у Кайоши, он точно будет знать их больше, чем я.

Орлан, цепляясь бортами за чёрную тучу, на всех парах приближается к Небесному Утёсу — стены его, тёмными громадами уже выползают из сумрака бури.

Совсем скоро сюда придёт новый господин. И это буду не я. Это, скорее всего, буду не я. Он придёт и, повинуясь приказу Сейджи, казнит здесь всех.

Глупая месть — разве Семье не нужны рабочие руки? Впрочем, каким бы глупо это не выглядело — у Сейджи получается сделать мне больно. Если все в городе умрут… мне будет больно смотреть на тысячи мёртвых тел людей, в чьей смерти я виновен. Если бы я не убил Эйко…

Нет, я не жалею. Я вообще никогда ни о чём не жалею… так гораздо проще.

Сожаления сжигают душу изнутри… даже у тех, у кого её нет.

* * *

Я едва успеваю спуститься на палубу с капитанского мостика, как из сумрака навстречу бросается кто-то в мокрых одеждах. В очень мокрых одеждах.

Мико!

Она так долго стояла здесь на открытом всем ветрам уступе Дозорной башни, что промокла насквозь.

— Ты прилетел, — она прижимается ко мне. Не целует, просто прижимается лицом к моей груди и замирает.

Я ничего не говорю, я жду. Она просила — я прилетел.

— Просто выслушай меня. — она отрывается от моей груди, поднимает голову и я вижу как быстрые струйки дождя сбегают по её лицу. Они похожи на слезы, горькие слёзы… хорошо, что только похожи.

— Только не отказывайся! — она торопится говорить, словно боясь, что всё сейчас закончится. Словно боится, что я откажусь заранее… но я ничего пока не понимаю.

— Ведьма, Банко… она сказала — впереди большая беда. Совсем скоро. Сказала, что увидела будущее и много смертей. Она попросила меня поторопиться.

Я вытираю ладонью с её лица струйки дождя, слишком сильно похожие на слёзы и… ничего не понимаю.

— Вокруг война, — она еще сильнее сжимает мои пальцы в своих. — Я всё понимаю и мне всё равно как. Я боюсь — мы никогда уже не будем вместе, боюсь — я не успею побыть с тобой.

— Я не понимаю, — качаю головой.

— Я боюсь, что не успею побыть твоей женой, — говорит она и замирает ожидая моего решения.

— Свадьба?! — до меня наконец доходит. — Сейчас?!

Этот день превратившийся в ночь, этот дождь который грозит утопить мир… и свадьба?

— Ты зря боишься, — я прижимаю Мико к себе. — У нас будет свадьба. Если захочешь — совсем скоро. И всё будет хорошо… ты зря волнуешься. Ведьма напугала тебя — я накажу её.

— Я хочу сейчас, Керо, — тихо говорит она и я вдруг понимаю, что не все струйки на её лице — дождь.

— Мне не нужны подарки… я никогда не попрошу ни о чём. Ни о чём, кроме одного — путь это будет сегодня.

Я смотрю в её глаза, глаза в которых отражаются отсветы далёких молний, и понимаю — сейчас невозможно сказать «нет». Она напугана и я накажу Банко, она нагнетает мрака в мире, где его и без неё слишком много.

— Хорошо, — я целую Мико и веду за собой к лестнице, спускающейся к комнатам под палубой.

— Куда?! — на её лице изумление.

— Там казна. Ты выберешь нам кольца.

* * *

Нет праздничных столов, нет музыкантов и даже свадебные лепёшки никто не стал печь. И гостей на этом странном празднике совсем мало — Эми, Нори, Кайоши и Тринити с Алисой. Тринити, которого я еще никогда не видел таким мрачным.

Перед тем, как мы все собрались под скалой защищающей от дождя нашу крохотную свадебную церемонию, он отвёл меня в сторону.

— Не время для свадеб, Керо, — сказал он, глядя на счастливую Мико в праздничном красном наряде… и я никогда не видел её такой счастливой.

— Она захотела этого, не я.

— Смерть ходит за каждым из нас, Керо, — Тринити вытирает дождь со своего лица… и почему сейчас у этих струек цвет крови? Почему мне кажется, что у них цвет крови? Надо будет найти Банко, спросить о её пророчествах.

— Не каркай, — кладу руку ему на плечо. — Всё будет хорошо. Я вернулся.

И я иду к Мико — сегодня её день, и я хочу чтобы она была счастлива. Хотя бы сегодня.

* * *

Слуги приносят столы. Туда же, под навес скалы — здесь вполне хватает места, чтобы поставить их и уберечься от дождя.

Это удивляет, но их даже накрывают — красивые блюда, наполненные едой.

Да, она не будет такой вкусной, как на празднике, к которому готовятся, но и такая — хорошо. Приносят даже лепёшки.

Они не белые и красные, какими должны быть свадебные, совсем обычные, но пусть будут такие. Счастливая улыбка Мико раскрасит их в любые цвета.

Приходит даже музыкант, с кото в руках — где они успели найти его?! Приходит, важно усаживается возле стены, прячась от брызг, и начинает играть, медленно и очень красиво, пощипывая струны и заставляя их петь в унисон с дождём.

И улыбки на лицах Кайоши и Нори — вот кто рады не меньше Мико. Кайоши как-то рассказывал о том, что Нори и Мико всегда были подругами…

Приносят вино… и все, словно торопясь куда-то, разливают его по чашкам.

Нас поздравляют, но я не слышу никого — я, почти утонув в глазах Мико, надеваю на её палец кольцо. Она сама выбрала его, с огромным изумрудом цвета её глаз.

— Счастлива? — спрашиваю так, чтобы никто кроме неё не услышал.

Кивает и целует, прижимаясь ко мне всем телом.

— Спасибо! — угадываю по её губам.

* * *

Эми — я замечаю её на краю скалы повисшей над городом. Она особенно красива сейчас — белоснежные волосы, белоснежное платье… грациозная белая птица в ночи. Наш маленький праздник закончился и она была грустна от первой секунды его и до последней… нельзя обижаться на неё за это, после того, что случилось совсем недавно.

Подхожу и останавливаюсь рядом. Молча.

— Ты сбросил его отсюда? — спрашивает она.

— Его? — я не сразу понимаю, о ком она говорит. А когда понимаю — киваю.

— Я не вижу его, — говорит Эми всматриваясь в улицы города, там далеко внизу.

— Его уже нет там, — говорю я и беру её за руку, чтобы увести.

— А куда он делся?

Она не смотрит на меня. Только на улицы города, утонувшие в дожде и сумраке бури.

— Я не знаю, Эми.

— В нём была и моя кровь, — она отрывает взгляд от камней мостовой и переводит его на меня.

— Ты не видела его — это дьявольское отродье. Как и тот, кто насиловал тебя.

— В нём была и моя кровь… тебе стоило спросить у меня, прежде чем убивать его.

Она говорит тихо, совсем тихо — я не слышу, я догадываюсь по её губам.

— Пойдём, — я увлекаю её за собой, но она вырывает свою руку из моей.

— Иди. Я хочу побыть одна. Там Мико… она потеряла тебя — не оставляй её одну… хотя бы сегодня.

Я киваю и иду. К Мико, которая испуганно оглядывается, потеряв меня из виду… Эми права, нужно успокоить её.

Я прохожу довольно много, прежде чем слышу звук удара. И когда добегаю до края скалы, вижу Эми уже там внизу. На камнях улицы, там где совсем недавно лежал тот, кого она родила.

* * *

Пока я забираю тело Эми — чтобы похоронить, её уже не спасти — и стараясь не обращать внимания на рыдания Мико, вижу как улетает Ктулху.

Кто сейчас в такую бурю мог отправиться в путешествие?! Какой сумасшедший может отправиться в полёт, когда ветер такой сильный, что, кажется, даже скалы скрипят, почти сдаваясь его порывам! Раньше чем задаю себе этот вопрос — получаю ответ.

Из дождя появляется мокрый, испуганный Кайоши.

— Тринити улетел! — он показывает на скалу, за которой только что скрылся Ктулху. — Он и Алиса.

Проклятье! Как не вовремя!

В руки падает вестник. Я скоро будут ненавидеть вестников.

«Прости. Это единственный способ спасти Алису»

Проклятый Тринити! Струсить так не вовремя.

— Как живая, — Кайоши опускается на землю рядом с Эми и касается её бледного лица. — Так жаль её… И Мико так жаль…

Похороны вместе с свадьбой — чёртова ведьма, накаркала!

— Прикажи рыть могилу, — я закрываю глаза Эми и встаю. — И береги её. Я скоро вернусь.

Сейчас мне нужно вернуть Тринити. И Алису. Если не успею — не найду их уже никогда.

* * *

Ветер против меня.

Я почти догоняю их и снова теряю — меня сносит к северу. Справившись с новым порывом ветра, снова почти догоняю, заставляя виверну под собой стонать от напряжения.

Я вижу Ктулху на горизонте при вспышках молний и снова теряю, когда наступает темнота — незаметно к буре присоединилась настоящая ночь.

А вместе с ней близится и ритуал, до него теперь уже совсем мало времени. Ровно столько, чтобы догнать и вернуть Тринити. Хотя нет — если хочет пусть катится ко всем чертям, но пусть отдаст Алису. Она уже не его, она — моя.

И со мной у неё больше шансов выжить, чтобы там не думал Тринити.

Бесконечная погоня. Длиннее чем жизнь.

Я вижу огни справа, огни большого города… это Новый Токио. Там меня уже ждут те, кого я должен уничтожить. Те, кто сегодня заберёт моё сердце, как забирают сердца исчадий… я наконец-то чувствую то, что чувствуют они.

Новая вспышка молнии озаряющая небо, показывает Ктулху совсем близко от мрачной громады Леса Потерянных.

Зачем Тринити летит туда? Юго-запад? Что ему нужно на юго-западе — я даже не слышал о землях в той стороне!

Пока разворачиваю виверну, снова теряю корабль из вида… теряю уже насовсем. Вспышка следует за вспышкой, озаряя чёрную тучу накрывшую мир, но вокруг даже намёка на тех, кого я ищу.

Мечусь из стороны в сторону, еще надеясь увидеть их и уже чувствуя, что не увижу больше никогда.

Я ищу так долго, что почти слепну от молний, а потом нахожу — груду обломков на самой границе Леса Потерянных… всё, что осталось от Ктулху.

Бросаю на них виверну, заставляя её крыльями резать дождь — я еще надеюсь кого-то спасти.

А потом я целую бесконечность обыскиваю обломки, чтобы найти хотя бы тела.

И не нахожу… и почему я решил что этот день будет удачным.

Чёрный день.

Чернее еще не было.

Крохотная птичка падает так быстро и так испуганно, что разрезает мне ладонь крылом. Проклятый вестник — оставь меня уже в покое!

Разворачиваю, ожидая увидеть сообщение о новой потере…

«Всё готово, Керо. Сегодня перед рассветом я верну свою Рахиль и вскрою могилу Бога. Хочешь увидеть это — приходи»

Глава 9

Я обыскиваю все обломки и не нахожу ни Тринити, ни Алисы. Не нахожу и смотрю на небо, на низкую чёрную тучу. Смотрю так, словно она может дать ответы.

Я не нашёл их тела — трудно назвать это хорошей новостью, но лучше пусть будет так.

Так хотя бы остаётся шанс.

Чёртов Тринити, ему не стоило поддаваться эмоциям. Даже если он знал место более спокойное, чем лагерь над Небесным Утёсом, не стоило улетать так, в бурю, не поговорив. Или хотя бы дождаться утра.

Запрыгиваю в седло шингу и летаю над окрестностями, летаю всматриваясь в пустоши, освещаемые вспышками молний.

Никого кроме хидо… возможно ли, что эти твари уже успели без следа расправиться с теми, кто выпрыгнул с падающего корабля?

Да. Но я не хочу думать сейчас об этом.

И вестники — я пускаю их одним за другим, не в надежде на ответ — ни Тринити, ни Алиса не знают формул — но хотя бы надеясь получить подсказку. Крохотные птички срываются из моих рук одна за другой и бесследно тают в чёрной туче.

Потом, обыскав, кажется, всё вокруг, я снова опускаюсь землю перед чёрными мрачными громадами деревьев Леса Потерянных. Высотой в несколько десятков этажей каждое, они висят в воздухе опираясь на свои толстые корни, похожие на великанов. Великанов, время для которых вдруг остановилось и они так и застыли, навечно.

Я захожу под непроницаемо густые кроны деревьев, запускаю светлячка и оглядываюсь. Из глубины леса ветром приносится очень много самый разных звуков. И вой незнакомых птиц, очень похожий на человеческий плач, и удары больших крыльев, и шелест листвы… и шаги. Не человеческие — шаги каких-то быстрых зверей, они совсем близко. Здесь так темно, что светлячок, не в силах вырвать из сумрака мир вокруг, сдаётся и стелется над самой землей, показывая для меня бесчисленные тропы вьющиеся между корней… кто ходит по этим тропам?

Я прохожу вперёд по одной из этих троп, иногда пригибаясь под корнями, которые причудливыми арками опускаются слишком низко над землей, прохожу несколько десятков метров, пока не понимаю — слишком много троп, невозможно обыскать их все. И если бы Тринити и Алиса выжили — зачем бы им иди сюда, в место куда мало кто рискует заходить даже белым днём.

Вспоминаю о ритуале — нельзя пропустить его, тогда вообще всё будет плохо. И опоздать тоже нельзя — что подумает Сейджи, что подумает Совет о человеке, который, даже предупрежденный заранее, опоздал на собственное посвящение в Семью.

И я выхожу из леса — совсем не осталось времени на поиски. Вернусь днём, при свете солнца… и, может быть, найду ответы.

* * *

Пока лечу к столице, обдумываю послание от Варго. И чем больше обдумываю, тем яснее понимаю — вот где самая плохая новость на сегодня.

Если Варго не лжёт, а ему нет смысла лгать, то уже сегодня он освободит Ри… и я не знаю, что произойдёт потом. Уже сегодня он доберётся до рун рядом с человеком на каменном ложе… и я не знаю что будет потом.

Бросится ли Ри на меня сразу? Сейчас, когда я на два ранга превосхожу её и могу навесить сотню формул защиты на себя — так ли опасна для меня Рэйден, даже если она переродилась до пятой формы Первородных?

Хороший вопрос, жаль не знаю на него ответа.

Принимать ли мне приглашение Варго? Конечно, здесь даже вариантов других нет. Пропустить момент, когда Каллос вскроет ловушку времени, упустить возможность узнать, что там, в рунах… Вдруг там что-то, что перевернёт весь мир здесь. И это окажется в руках Варго?

Жаль у меня пока нет оружия против Каллоса, я бы попробовал прикончить его, как только он вскроет ловушку времени.

Рискнуть? Выбрать подходящий момент и попробовать добраться до его сердца? Что я теряю в худшем случае? Жизнь, если атака окажется неудачной — уверен, после такого, Варго не станет долго раздумывать, просто прикончит меня.

Если бы я знал хотя бы об одном его уязвимом месте… я бы попытался, да.

Проклятье, Эми… я не уберёг тебя.

Больно.

* * *

Ритуал

Столько Охотников сразу — я скольжу взглядом по лицам… я должен буду их всех убить? Я смогу их всех убить?

Эти светящиеся черепа на их шеях… каждый из них для меня — испытание. Испытание ценою в мою жизнь

И Карата — я впервые вижу её.

Бог мой, как же она красива. Тёмные волосы собранные в тугой узел сзади, локоны, волной спадающие со лба на изящные уши, не прикрывая их, лишь касаясь. Губы… губы в который удивительным образом собраны и упрямство и нежность. И глаза — её огромные чёрные глаза… они почему-то не отрываются от меня.

Она что-то заподозрила? Не может такого быть… если, конечно, у неё нет способности видеть истинное лицо через облик.

Её мне тоже нужно будет убить. В лучшем случае — семь раз… и это если я потороплюсь и она не успеет получить себе новых жизней. Как я собираюсь сделать это?

Я ожидал, что ритуал будет в замке, но нет.

Мы, все семнадцать человек, собираемся в пустошах за городом. В ночных пустошах в паре миль от города мы становимся в один большой круг в центре которого ярко, раздаривая тени, пылает костёр… и хидо, словно чуя смерть, прижавшись к земле, отходят от нас в темноту.

Потом Слуги притаскиваю несколько человек, притаскивают и бросают к костру. Обычные горожане, из тех, что не захотели спуститься на подземные уровни города.

После этого Сейджи убивает их, просто перерезает горло каждому по очереди. Никто из обречённых даже не пытается бежать. Скованные ужасом и покорно, как скот приготовленный на убой, они отдают свои жизни один за другим.

Я не знаю зачем нужны эти смерти… Иса, вроде бы говорил, что запах смерти от убийств в этом мире, через тонкую границу между мирами, приманивает Призраков. Они чувствуют его и подходят ближе… вот только зачем нам сейчас, для ритуала приманивать Призраков?

Когда освещенный круг возле костра оказывается заваленным телами, Сейджи даёт знак и Охотники вокруг начинают таят в воздухе, переходя в другой мир.

У меня тоже получается это и довольно быстро… но всё же позже всех других… ничего страшного, я ведь всего пару дней как получил новый ранг. Когда захожу в другой мир, вижу такой же круг из Охотников, только костра и тел рядом с ним нет.

Все эти люди вокруг, безмолвные, увешанные оружием, наполненные силой сотен ядер, сейчас, здесь, в другом мире, похожи на стаю хищных птиц.

Сейджи поднимается в воздух, оглядывая окрестности, затем возвращается… и лицо его кажется удовлетворённым.

— Ничто не сможет помешать ритуалу, — говорит он… и тут я вспоминаю. Вспоминаю слова о том, что ритуал нельзя приостанавливать или прерывать, что тогда Охотник который отдаёт своё сердце в руки Сейджи, может умереть. И они приманивали Призраков чтобы прикончить, если они появятся? Заполучить их кровь и заодно очистить территорию рядом с ритуалом, чтобы никто не помешал?

Да, похоже на то.

— Это день оказался неудачным для Такуя, — на лицо Сейджи набегает тень. — Он должен был быть среди нас, стать сегодня одним из нас. Призрак забрал его сердце

Такуя?

Это тот, чью смерть я сегодня увидел в руинах?

Он, ка и я, встретился с Сейджи, получил от него кольцо Ода, а затем, вдохновлённый своим новым положением, бросился в руины в надежде заполучить еще одну жизнь и как можно быстрее избавиться от клейма новичка?

Я его понимаю… и я мог бы быть на его месте сегодня. Даже не так — если бы он, Такуя, не появился бы в другом мире за несколько секунд до меня, не отвлек бы на себя Призрака… всё закончилось бы плохо для меня.

Спасибо Такуя.

— Трое сегодня присоединятся к Семье, — голос Сейджи, откликаясь тихим эхом в скалах, тает в пустошах. — Трое станут частью нас, доверят свои жизни нам, а взамен получат многое. Эти трое уже сильны и мало кто решится не уступить им дорогу… но только герб Ода над их головами, как символ Семьи, многократно увеличит силу каждого из них. Нет дверей которые не открываются перед Ода и нет земель, которые не склоняют перед нами головы. Во славу Семьи.

Он наклоняет голову к груди и все вокруг откликаются — «во славу Семьи».

И я откликаюсь — потому что я тоже совсем скоро стану частью Ода.

— Иниро! — Сейджи смотрит на меня, не мигая, и взгляд его чёрных глаз, словно режет облик на мне, стараясь добраться до моего истинного лица скрытого под шрамами. — Ты пришёл ко мне первым из троих… и твоё право первым из троих войти в Семью. Готов ли ты?

— Да, — ответ даётся мне легко… потому как, будь у меня другие варианты, я бы не стоял сейчас здесь в кольце Охотников в другом мире.

— Знаешь ли ты, что означает ритуал жертвы сердца? — спрашивает он, не отводя с меня взгляда… а я… я сейчас не могу оторвать своих глаз от Караты. Она так смотрит на меня, словно узнала. Я могу поклясться — она смотрит на меня так будто я тот, кто умер и воскрес, тот кого она знала очень давно. Я вижу как её взгляд скользит по моим шрамам и по чертам моего лица, словно проверяя, не ошиблась ли она, не обозналась ли.

Что это значит?!

Она красива… такую невозможно забыть, однажды встретив… уверен — я никогда её не встречал.

— Да, — я склоняю голову к груди, отвечая на вопрос Сейджи.

— Знаешь ли ты, что отдаёшь свою жизнь в руки Совета клана, в мои руки?

— Да, — отвечаю я и тут же думаю, насколько это плохая идея — просто подарить свою жизнь кому-то. Одна ошибка, даже случайная, погубит меня. Бесславно погубит меня.

— Знаешь ли ты, что Кодекс запрещает тебе расторгать договор с Семьёй?

Что?!

Проклятье. Я слышу об этом первый раз. Обратного пути не будет? Признаться, в глубине души меня тешила мысль о том, что если всё пойдёт не так, как мне хотелось бы, если опасность станет слишком велика — я всегда могу придти к Сейджи и расторгнуть наш договор.

Это билет в один конец?

Новость так себе — этот день спокойно можно записывать в историю, как самый чёрный.

Не к месту вспоминаю Эми… как там она? Они похоронили её или будут ждать моего возвращения? Здесь, в этом мире, обычно хоронят быстро… но тут особый случай — умерла жена Императора… хотя да, сейчас это звучит как насмешка. Император без страны.

— Да, — отвечаю я на вопрос Сейджи и этот ответ даётся мне с большим трудом, чем первый.

Теперь я не смогу свернуть, теперь только уничтожение Семьи освободит меня от дамоклова меча висящего над моей головой.

— Каждый, кто принимает Кодекс, принимает и единственное право — жить или умереть во славу Семьи, — Сейджи поднимает руку и за спинами у Охотников появляется стена из огненных теней.

«Во славу Семьи» отзываются негромким эхом остальные.

Еще один короткий жест Сейджи, и в центре появляется такой же, только меньше, круг из огненных теней. Я пытаюсь угадать в этих тенях кого-то и узнаю — себя. Среди тех, кто мечется в призрачном пламени есть и я… нет, я не знаю что это означает.

Разглядывая призрачные тени, не сразу замечаю руку Сейджи направленную в центр этого круга и взгляд направленный на меня.

Это приглашение?

Я уже собираюсь сделать шаг, но Карата останавливает меня.

— Мы, в Семье, стараемся не задавать лишних вопросов, — неожиданно говорит она и её взгляд всё так же не отпускает меня. — Но не мог бы ты, Иниро, всё же рассказать о себе. Пусть совсем немного — мы уважаем твою тайну.

Мне кажется или в её голосе есть нотка мольбы. Она недолжна была задавать такие вопросы сейчас, но любопытство оказалось сильнее правил?

Она обозналась, это очевидно… если конечно, когда то давно жизнь не свела её с настоящим Керо, тем Керо, чьё тело я забрал себе.

Возможна ли такая встреча?

Почему бы и нет… вот только я не очень представляю вместе гордую, надменную красавицу Карату и сына шлюхи в маленьком клане на берегу океана. Или я не всё знаю о Керо и в его жизни были какие-то приключения, которые он скрыл от других?

Карата замирает, ожидая ответа.

Она ждёт ответа. А я не знаю, что сказать. Это не допрос, и она и Сейджи ясно дали понять, что не собираются выпытывать мои тайны. Но всё равно — сейчас уйти совсем от ответа будет не к месту и не ко времени, за минуту до ритуала, моего ритуала.

Я бы сказал что-нибудь… что-то кроме правды, вот только мне нечего сказать — я слишком мало знаю об этом мире. Сказать что я из Кхарона или откуда-то из его окрестностей — это совсем плохая идея. Да, сейчас такая ложь, может, и прокатит, но… мне же жить среди этих людей. Мы будем говорить с ним, как я будут говорить с ним о том, о чём не знаю.

Сказать что я отсюда… меня будет слишком легко поймать на лжи — вдруг кто-то из Семьи знает, что самый сильный мастер здесь — Нир, в ранге Палача, и любой другой в ранге Охотника, точно не остался бы незамеченным.

«Я пришёл из земель к западу от Араги» — голос И-себа раздаётся рядом так неожиданно, что я вздрагиваю… хорошо что его слышу только я.

Первый раз когда вот так И-себа появляется к месту, спасая меня.

Я первый раз слышу это название, но сейчас, уверен, И-себа подсказывает мне то, что нужно.

— Я пришёл из земель к западу от Араги, — произношу вслух и вижу в глазах тех, кто окружает сейчас меня удивление.

Удивление?! И-себа, ты точно хорошо подумал, прежде чем нашёптывать мне такое?!

«Я пришёл сюда, после того как Кхарон убил мою семью» — спокойный голос И-себа струится, словно касаясь моей кожи.

Да! Зная историю Караты трудно придумать более правильную легенду.

— Я пришёл сюда, после того, как Кхарон убил мою семью, — повторяю я не сводя глаз с Караты и вижу как она вздрагивает.

— Если этого достаточно, я хотел бы умолчать об остальном, — говорю я. Может быть, И-себа подсказал бы и еще что-то, но и этого вполне достаточно Правда, потом нужно будет расспросить его про Араги.

Карата кивает, соглашаясь. Устроили ли её мои ответы? Думаю, нет, но взгляд она отвела, словно решив про себя вернуться к этому позже.

Захожу в круг… странное чувство. Кажется, будто смерть совсем близко и весь этот ритуал — лишь способ убить меня. И не будет никакой жертвы сердца, а Сейджи просто отрежете мне голову… а потом улыбнётся и скажет — ты идиот, Керо и легко попался.

Сейджи шагает в круг через мгновение после меня и замирает в шаге. Тянется к своим клинкам на поясе, и в то же мгновение круг огненных теней сжимается и словно обхватывает меня. Обхватывает так намертво, что кажется — кровь внутри меня останавливается не силах пульсировать в венах.

Сейджи делает еще один шаг вперед и теперь наши лица совсем близко друг к другу. Я не могу пошевелиться, но вижу, как клинки в руках Сейджи сверкают отсветом огненного круга пленившего меня, вижу как они поднимаются высоко, лезвиями вниз и острия их почти касаются моей груди.

— Стать одним из нас, — говорит он. — Стать одним из нас чтобы уничтожить?

Клинки опускаются ниже и я чувствую как лезвия заходят мне под кожу и скользят по моим костям… я чувствую сильную боль.

— Ты правда верил в то, что победа может быть такой простой, — он наклоняется совсем близко и в его глазах я вижу своё отражение. — Ты считал себя умнее нас? Ты правда поверил в то, что тех, кто почти завоевал мир — так легко провести?

Я пробую ответить ему, но язык мой, губы мои не подчиняются. Формула молчания? Вот и я испытываю её на себе.

И боль… она такая сильная — лезвия еще не зашли слишком глубоко, а боль уже невыносима. Как называлась формула, которую Сейджи наложил на Яно? Формула тысячекратной боли?

Он наложил её и на меня?!

И не убежать, не спрятаться, даже в спасительную тень — здесь, в в другом мире, её нет.

— Прощай, Керо, — Сейджи приближается еще ближе, так близко что теперь в его глазах и я вижу и отражения Охотников стоящих у меня за спиной.

А потом он опускает руки вниз, опускает резким движением, вспарывая мне кожу и ребра до самого живота. Он выпускает клинки из рук и те падаю с громким звоном на камни под нашими ногами, затем просовывает пальцы мне в грудь и вырывает сердце.

Он вырывает, подносит к мои глазам и я вижу как оно бьётся и плачет кровью. Тьма смерти медленно застилает мои глаза и последнее что я вижу — как Сейджи прячет моё сердце в призрачный ларец.

И последнее что я слышу — его слова: — Ты проиграл.

А потом я умираю.

* * *

— Вот и всё, — лицо Сейджи появляется из мглы, которая медленно тает перед моим глазами.

— Я жив? — удивляюсь я.

— Ритуал похож на смерть, — улыбается Сейджи, — Кажется, что ты умираешь, а перед этой призрачной обманчивой смертью приходит самый большой твой страх. Он выглядит настоящим. Пугающе настоящим.

Да, самый большой мой страх сейчас — это быть узнанным и проиграть. И это было так реально — даже боль… и мне пока трудно поверить в то, что это было лишь видением.

— Всё закончено? — я оглядываюсь и вижу рядом с собой еще двоих.

— Да. И для тебя и для них, — он кивает на замерших Охотников рядом.

Это Кетсу и Дайчи, и они так же как и я, только что отдали свои сердца Сейджи. Вспомнив об этом, осознав это, я невольно касаюсь своей груди. Она цела, никто не разрезал её… и сердце — я чувствую как оно бьётся там внутри… вот только теперь оно остановится по желанию Сейджи.

Или Караты, если она захочет этого.

— Нас стало больше, мы стали сильнее, — говорит Сейджи и тает, уходя из мира призраков.

Я думал не найду никого, когда выйду из другого мира, но нет, все остались на своих местах. И костер, заваленный трупами, тоже горит. Кровавое небо на востоке — уже всходит солнце? Уже рассвет? А казалось ритуал был быстрым.

— Завтра охота, — говорит Сейджи оглядывая каждого из нас стоящего в круге. — На Керо… я нашёл его.

Проклятье, сегодня закончатся плохие новости или нет?

Вестник.

От Варго — я узнаю его ломаный отрывистый почерк.

«Опаздываешь. Мне ждать тебя или начинать одному?»

Глава 10

Отправив Варго ответного вестника, запрыгиваю не спину виверны и лечу — надеюсь, Каллос всё же дождётся меня. Тут совсем недалеко, а подо мной быстрая виверна… да, я должен успеть.

По пути, прошивая облака, размышляю о ритуале… вернее, о своём потерянном сердце. Мне нужно понять где могу допустить ошибку… и не допустить её.

Оружие — я не должен пользоваться одним и тем же оружием, как Керо и Иниро. Сейджи и другие уже видели мой шигиру, видели его дорогие — теперь я понимаю, что это был подарок Императора — рукоять и ножны, они все усыпаны брильянтами.

Это значит — шигиру становится оружием Иниро, а вот Керо придётся подыскать себе что-то другое, что-то более подходящее для охоты на Призраков и Ода. Керо придётся придумать очень сильное оружие… свои смертельные комбо. Которые позволят ему стереть из мира даже память об Ода.

— Мне нужно сказать тебе кое-что, — голос И-себа раздаётся прямо в ушах и ветер бьющий в лицо совсем не мешает ему. — Про контракт Рэйден.

— И что с ним не так?

— Она заключила его с оплатой здесь в Альянсе.

Что?!

Я чуть не выпускаю из рук ремни на шее виверны.

Я не ослышался? Если Ри нужны деньги здесь, а не в её мире, не в её времени… значит, она не собирается туда возвращаться.

— Ты всё правильно понял, — И-себа словно читает мои мысли… или моё лицо. — Она никуда не собирается уходить. Она пришла навсегда и, боюсь, этот мир ждут плохие новости, ведь сейчас она первый и самый сильный гибрид Первородного и Хранителя. Я не знаю ничего о её планах, но, уверен, она не ограничится малым. Первое время, когда она оказалась здесь… мы много разговаривали с ней. И она говорила… она говорила о том, что этот мир нравится ей и она готова стать первой в нём.

Мысли вертятся в голове быстрее ветра, который пролетает мимо.

Она взяла контракт на Первородных, она захотела получить деньги здесь, она предлагала мне вместе править Альянсом… или даже миром? Чёрт, я не помню, я не слишком внимательно слушал её.

Первый и самый сильный гибрид Первородных и Хранителей… она, не я. Её пятая последняя форма Пауков даёт особые возможности, раз И-себа её назвал самой сильной, а не меня.

— Ты боишься её, но почему ты не боишься меня? — задаю я вопрос, который давно уже мучает меня. — Если я и слабее её, то ненамного… и скоро надеюсь превзойти её. Однажды между нами произойдёт бой, который она проиграет — я уверен в этом. И я стану сильнейшим здесь. Почему ты не боишься меня, И-себа?

Он отвечает не сразу.

— Тебе не понравится мой ответ.

— Давай уже, — я бросаю виверну в белоснежное облако под собой — от ночной бури не осталось и следа, а огромная туча просто исчезла за горизонтом на западе.

— Тебе не понравится мой ответ, — повторяет он.

— Да пошёл ты, — злюсь я. — Нельзя просто ответить?

— В тебе есть человечность, Иниро. А в ней — её нет. Она легко уничтожит всех близких, просто перешагнёт через их тела, она весь мир уничтожит — если ей это будет нужно. А ты — нет. Ты вернулся ради тех, кого даже не видел в глаза ни разу.

— Смешно, — мы выныриваем из облака и внизу, уже совсем близко — скалы, закрывающие Небесный Утёс с запада, те самые скалы, в которых тонкой нитью, глубоко под землю, тянется шахта к Городу Бога. — Ты, кажется, забыл о моей профессии. Случались дни, когда на мне было столько крови, что никакая вода не могла смыть её.

— Ты не готов убить весь мир, если потребуется.

— Это звучит как слабость, — кривлюсь я.

— Это твоя сила, Иниро.

* * *

Привязываю виверну к стволу дерева в шаге от шахты и не задумываясь, не теряя ни секунды прыгаю вниз — этот стремительный полёт в узком тоннеле, почти касаясь стен, неплохо так очищает душу от сомнений.

Что ждёт меня там сейчас? Смерть? Да, есть большая вероятность такого исхода, если первое, что сделает Ри после того, как будет освобождена — покажет Варго на меня. И этого момента не избежать, первый вопрос, который он ей задаст после того, как освободит — кто толкнул её в ловушку времени. И у Ри нет ни одной причины не сказать ему правду. Что будет потом?

Кто то из них двоих отпилит мне голову… если, конечно, Варго не забудет захватить ту свою штуку, очень похожую на пилу.

Возможно, они будут даже спорить, решая кто прикончит меня.

Или сразу бросятся вдвоём… это будет весело, да.

Но не для меня.

Нахожу Варго в той самой позе в какой уже видел здесь, в прошлый раз — совсем близко от застывшей Ри… я давно не видел её, и уже успел немного забыть о её красоте. И о её сводящих с ума волосах цвета пепла.

Он, вместе со своей стальной змеё на которой снова прилетел и невиданным механизмом возле ног, отлично смотрится на могиле Бога. Художник, если бы увидел такое — точно бы написал картину.

Услышав мои шаги, он оживает и оборачивается… мне нравится Варго. Ему совсем не нужно было меня ждать, я вообще никто в его вселенной, правильнее меня убить, но он не убивает.

Играется, как игралась со мной Ри, уверенная в своей победе или есть какая-то другая причина?

— Я уже потерял терпение и почти постарел, дожидаясь тебя, парень, — хмурится он. — Я глупею — зачем ты мне здесь вообще нужен?

— Ты не поверишь, я раздумывал над тем же самым вопросом, пока падал сюда, — я подхожу и замираю, разглядывая странную шутку на верхней ступени, рядом Варго.

Это та самая штука, о которой он говорил? Странный механизм, похожий на стальной диск покрытый трубками и символами… чёртовы технологии — этот адский механизм реально может ускорят время?! В мире в котором я жил, а это между прочим, на сотни лет позже, никто давно уже и не пробует создавать машины времени или что-то на них похожее. Кто-то напрочь сломал весь этот мир, если в нём стали возможны таких безумные штуки.

— Она работает? — киваю на агрегат.

Если честно, я был бы больше рад отрицательному ответу, какому-нибудь грустному рассказу Варго о том, что по дороге он уронил этот достаточно хрупкий механизм и окончательно сломал.

— Как часы, — довольно улыбается Варго. — Я уже опробовал, перед тем, как лететь сюда. Распилил каких-то бродяг раньше, чем они успели достать мечи из ножен… или это были не бродяги?

И он показывает на большое пятно крови на своём рукаве.

— И как ты собираешься достать её? — показываю на Ри… кровь у меня от мысли, что совсем скоро она оживёт, начинает холодеть.

Что если она просто сразу бросится на меня?

— Всё увидишь! Сначала достаю мою малышку Рахиль, а потом иду к парню лежащему там на камнях, — Варго машет рукой в сторону ложа и наклоняется, выкручивая какие-то едва заметные ручки на странном механизме.

— Ты же не шутишь? — не могу удержаться я. — Эта железяка ускоряет время?

— Я не знаю как это работает, но да, — Варго дёргает последний рычаг, запуская механизм и с довольным видом распрямляется.

Штуковина тихонько, где-то внутри подвывая, поднимается в воздух и застывает над головой у Каллоса, иногда подрагивая.

— Ты же помнишь о том, что если зайдёшь в ловушку и что-то пойдёт не так, то останешься там навсегда, — спрашиваю я… и нет, это не последняя попытка испугать Варго и оставить Ри там, где она сейчас есть.

— Эта машинка вполне себе надёжна, — он поднимает руку и стучит по корпусу странного механизма, который почти касается рыжих волос на голове Каллоса. — Она сломалась лишь однажды… и, да, в самый неподходящий момент.

— Завещание написал? — интересуюсь я, поглядывая на Ри — она кажется и живой, и мёртвой одновременно… эта красота застывшая во времени — прекрасна.

— Да, — Варго не замечает иронии в моём вопросе. — Еще перед тем, как вылететь из Кхарона. Написал, как ты понимаешь, у лучшего юриста. Заах его имя. Рекомендую.

— И кто же станет твои наследником и большое ли наследство? — не могу удержаться я, чтобы не спросить.

— Она, — Варго кивает на Ри. — Там так и написано — всё достанется будущей королеве мира Рахиль. А у меня много чего есть. Я даже устал считать. На пару сотен миллионов наберётся.

Я вздрагиваю… до сих пор это всё было похоже на шутку, странную штуку — вся эта история про Варго и Рахиль, но теперь я вдруг понимаю — всё серьёзно.

Он любит её, как бы безумно и безнадёжно это всё не звучало.

— Вряд ли она когда-то будет твоей, — говорю я.

Он отрывается от созерцания Ри и с удивлением смотрит на меня.

— Почему? — спрашивает он.

— Почему? — я задумываюсь… хочется ответить так, чтобы не обидеть его, — Вы разные. Не могу представить вас вместе.

— Ты про возраст? — он хмурит брови. — Думаешь, она слишком юна для меня?

Я отхожу на шаг и рассматриваю их… а, между прочим, они неплохо смотрятся. Хрупкая красивая Ри и огромный, сильный и по хорошему отбитый на всю голову Варго. Адская парочка. Кто легко сможет завоевать весь мир — так это они вдвоём.

— Нет, нет, всё хорошо. Зовите на свадьбу, — я похлопываю Варго по спине, чувствуя под пальцами груды стальных мышц.

— Договорились. Если не убью тебя раньше, — он касается пистолета на своём поясе, а потом моего лба.

* * *

— Ты знаешь что такое зонт, дикарь? — забывшись, спрашивает у меня Варго, перед тем, как сделать первый шаг в ловушку.

— Нет, — говорю я. — Первый раз слышу. И что же это такое? Что-то вкусное?

— Это такая штуковина, под которой можно прятаться от дождя, — терпеливо объясняет Варго, не заметив иронии в моём ответе. — и вот сейчас мне нужно будет добраться до моей Рахиль и просто забрать её под своё зонтик, спрятать от времени словно от дождя… и уже вместе мы вернёмся обратно.

Представляю лицо Ри, когда она увидит Варго перед собой. Для неё же время остановилось в ту секунду, когда мы стояли вдвоём, рядом. Только я и она.

Да, она очень сильно удивится.

Я смотрю на механизм на головой Каллоса, он и правда похож на зонт и сейчас, приблизившись к ловушке, гудит чуть сильнее… такие штуки точно придумывают сумасшедшие учёные. Учёные вроде Форфака.

Я вижу как кованый ботинок Варго вступает в зону ловушки… и невольно задерживаю дыхание, ожидая что сейчас гудение механизма стихнет, а Каллос застынет, замерзнет как и Ри…

Что я буду делать тогда?

Выпью в честь этого приятного события вина — одним очень опасным врагом станет меньше.

— Ну, видишь? — он оборачивается ко мне и подмигивает. — Ты зря волновался за нас с Рахиль.

Ага, волновался. Все ногти сгрыз.

Всего один шаг и Каллос подходит к Ри, подходит, прижимается. Обнимает за её тонкую талию и механизм над его головой, накрывает их обоих…

Так удивительно наблюдать, как застывшее время вновь начинает идти — Ри ведёт головой, замечает рядом Каллоса и в её взгляде вспыхивает удивление. Она, кажется, пока не понимает, что произошло. Новое движение её изящной головки и вот она замечает меня. Вспышка в её глаза не даст обмануть — она всё поняла. Поняла за то короткое мгновение, которое летела в ловушку времени, когда я толкнул её.

Она может сделать этот единственный шаг за пределы ловушки сама, но Варго поднимает её и несёт. Несёт, бережно прижимая к своей груди.

Он несёт её, а взгляд Ри прикован ко мне и в этом взгляде я пытаюсь прочесть то, что произойдёт после того, как Варго выйдет за пределы ловушки.

Он выходит, с неохотой, словно отрывая от себя, опускает Ри на землю… и та срывается с места и бросается мне на шею.

Прижимается, целует в щёку, а потом с сияющими глазами оборачивается к Варго.

— Спасибо! Ты нашёл его!

— Ты знаешь его? — Варго переводит свой очень сильно удивлённый взгляд с Ри на меня и обратно.

— Он не сказал тебе? — она снова прижимается ко мне и снова целует в щёку. — Вот скромный. Керо всегда был скромным. Он же мой братик.

— Братик?! А я почти убил его, — Варго поднимает руку и засовывает огромную лапу в свои густые рыжие волосы.

— Почти — не считается, — успокаиваю я его, пытаясь тем временем придти в себя.

Нет, конечно, не может быть такого, что Ри не поняла, что произошло. Пусть даже её плен длился для неё всего одно мгновение, тот момент когда я толкнул её… она должна была понять, что случилось.

— Я счастлива. Вы рядом и я счастлива, — она отпускает меня и обнимает Варго. Она обнимает его и тот замирает, боясь пошевелиться, словно сам попал в ловушку времени… проклятье, этот большой человек и правда любит её.

— Как думаете, — говорю я, показывая на демонов-скорпионов, многотысячной армией висящих в воздухе вокруг, — если кто-то отключит ловушку — что они сделают первым делом?

— Здесь нет таких безумцев, — Варго всё же отрывается от Ри, притягивает к себе механизм и начинает разглядывать его. — Мы не будем отключать ловушку. Я просто доберусь до парня, что лежит там и заберу руны.

Он не колеблется, выталкивает механизм вверх и снова шагает в зону остановленного времени. Делает первый шаг, за ним второй… ему придётся сделать их сотню…. Я проходил этот путь, я почти прошёл его.

Еще один шаг… еще один…

Варго идёт медленно, очень медленно. Он понимает, что штука над его головой сейчас совершает невозможное — она заставляет замороженное время идти… Одна ошибка и всё закончится плохо. Я помню как под гнётом остановленного времени отступала формула Вада, которую я наложил на себя.

Он проходит с десяток шагов. Похожий на канатоходца над пропастью, канатоходца, который выверяет каждый свой шаг, а потом замирает.

Я вижу, как он прислушивается, с беспокойством поглядывая на механизм над своей головой — что он там заметил? Варго вдруг оборачивается и говорит что-то… Он говорит — я вижу это по его губам, но ни звука не долетает до нас сквозь замёрзшее время. Звуковые волны, как и всё другое, застывают в нём.

Смотрю на штуку над его головой и вижу что дрожать она стал сильнее, гораздо сильнее. Не справляется? Похоже, что так.

Проходит пара томительных минут и Варго махнув на рукой, подтверждая что всё пришло в норму, делает новый шаг. И еще один… бесконечные сто шагов.

Ри стоит чуть впереди, серьёзная, улыбка давно уже ушла с её лица, и внимательно наблюдает за тем, как Варго шаг за шагом приближается к каменному ложу, затем оборачивается ко мне и спрашивает:

— Почему бы мне не убить тебя сейчас?

— Это не так просто, — говорю я. — За то мгновение, пока ты была здесь, я поднял два ранга… да, теперь это не так просто, Ри.

Она вглядывается в меня считая ядра…

— Охотник? — она видит и не верит.

— Да, — я киваю, сам вспоминая слова И-себа о том, что из нас двоих пока сильнее всё же Ри.

— Я верила тебе, — говорит она. — Я даже любила тебя… я любила тебя еще за мгновение до того, как ты предал меня, Керо.

Она, словно забыв о Варго, оборачивается ко мне. Я вижу холод в её глазах, я впервые вижу холод в её глазах.

— Почему бы мне бы не не убить тебя сейчас, — говорит она задумчиво и я понимаю — она спрашивает это у себя, а не у меня.

— Ты можешь попробовать, — я опускаю руку на рукоять своего верного шигиру…

— У тебя нет ни одного шанса, — на её красивом личике усмешка.

— Ты можешь попробовать, — повторяю я.

Она кивает.

Кивает и прыгает на меня. Это длится лишь тысячную долю мгновения, не больше, я не успеваю даже сжать рукоять шигиру в свои пальцах.

Она прыгает на меня на лету выпуская из-за спины огромные паучьи лапы, острия на концах которых прокалывают, пробивают защиту Тьмы, которая окружает меня. Они прокалывают, почти добравшись до моего тела, выпуская зеленый туман, очень сильно похожий на яд. Туман расползается вокруг меня, словно выжигая оберегающий меня покров формул. Я вижу как все те десятки формул защиты, который я наложил на себя прежде чем лететь сюда, истлевают, распадаются не в силах справиться с разрушающей силой яда. Лезвия на лапах Рэйден почти касаются моей кожи, словно предупреждая — одно движение и они вонзятся в меня, и яд, который они источают, сожжёт моё тело, как только что сжёг всю защиту.

Паучья ноги? Это пятая форма? Но И-себа сказал что в пятой форме Первородные проявляют своё истинное обличье, а Ри… Ри по-прежнему человек… если конечно не считать эт огромных лап с лезвиями на концах, торчащих из её спины.

Или… неожиданная догадка обжигает — гибриды Первородных и Хранителей развиваются по другим законам?! И у них есть и другие формы? Рэйден знает ответы на эти вопросы, но уж точно не станет объяснять мне это сейчас.

— Твоя защита ничто, Керо. Твоя сила ничто, — Ри качает головой. — Ты совершаешь много ошибок, но самой большой твоей ошибкой стало то, что ты осмелился предать меня. И спрашиваю последний раз — почему мне не убить тебя сейчас?

Она права, самое правильное для неё — прикончить меня сейчас, а потом вместе с Варго трахнуть весь этот чёртов мир и воссиять в нём великими правителями.

Красивая и страшная пара… одобряю.

Но всё равно хочется жить.

— Ты не всё знаешь Ри… не всё, — говорю я, стараясь не смотреть на лезвия рядом с моим лицом. — Многое случилось. Этот мир уже не тот, что был раньше, когда ты попала в ловушку. Больше нет Горо — я убил его, больше нет Наито, главы Проклятых — я убил его. Сюда пришли Ода… и мне кажется, тебе знакомо это имя.

— Ода? — в её глаза что-то мелькает. — Ода пришли сюда?

— Да. И нам лучше не воевать сейчас друг с другом. Что думаешь насчёт союза? — я поднимаю руку и касаюсь лезвия перед своим лицом, касаюсь и чувствую жжение, которое тут же расползается по крови.

— Союза с тем, кто предал меня?

— Ты начала это первой, Ри. Ты, не я. Забыла про Императора? Забыла как предательством увела контракт на него у меня из под носа?

У неё сейчас такой вид, словно собирается просто проткнуть меня своими лезвиями… и они уже приближаются ко мне еще ближе, уже касаются кожи, обжигая ядом.

Теперь я понимаю, почему И-себа зовёт первородных пауками.

— Хорошо, — говорит Ри и её лапы исчезают, словно прячутся обратно в спину, из которой вылезли. — Ода опасны. Я столкнулась с ними… однажды. И мне пришлось отступить.

Она сказала «хорошо»? Что это значит?

— Союз? — уточняю я.

— Нет, — она качает головой. — Я просто не убью тебя сейчас. Я обдумаю всё и потом скажу тебе своё решение… а пока…

Она подходит ко мне… и целует в щёку.

— Пока… я скучала по тебе братик.

Я отвожу взгляд от её глаз, чтобы увидеть, как Варго оборачивается к нам… да, всё что произошло за секунду до этого — останется тайной для него.

Он показывает пальцем на механизм над своей головой, снова что-то говорит и улыбается. Улыбается — это хорошо, значит, пока всё идёт по плану.

Я понимаю, что всё сломалось, когда улыбка на лице Варго застывает, как и сам он. Как и механизм над его головой.

— Всё, — говорит Ри. — Мой милый Варго — всё.

Всё? Я смотрю на вмёрзшего во время Каллоса и не верю. Он почти прошёл этот путь, он продвинулся дальше меня… всего несколько шагов осталось ему, до победы, до разгадки.

— Пойдём? — Ри смотрит на меня.

— Нет, — я качаю головой. — Варго не может проигрывать — это же Варго. Он может проиграть только мне… когда придёт время.

— Пойдём, Керо, — она касается моей руки, сжимает мои пальцы в своих. — У нас еще очень много дел.

— Да нет же, смотри, — я показываю на механизм над головой Варго. Мне кажется или он снова начинает дрожать.

Он дрожит и через несколько секунд Варго отмерзает. Снова машет нам рукой и делает новый шаг… и этих шагов ему осталось сделать совсем мало.

Забавно, он только что чуть не утонул во времени навечно… и даже не заметил этого.

— Сейчас мы узнаем формулы власти, — говорю я, наблюдая, как Варго делает последний шаг к каменному ложу.

— Не узнаем, — говорит Ри. — Рун нет. Их кто-то забрал.

Глава 11

Мне хочется протереть глаза — они точно обманывают меня сейчас. Рядом с тем человеком на каменном ложе нет рун.

Это похоже на сон, потому что в реальности такое просто не могло произойти. Всего несколько дней назад, когда мы стояли здесь с Варго, руны были на месте. Я уверен в этом. Потому что помню как показывал ему на них.

Несколько дней назад?

Понятное дело — слухи о том, что Город Бога найден, должны были разлететься по Альянсу — слишком много людей знало об этом. Сколько я брал тогда людей с собой, в то долгое путешествие по подземной реке? Сотню? Каждый их них рассказал родным. А те родственникам из других мест… да, знали о моей находке многие, но кто мог пройти через ловушку времени?!

Я перебираю всех, кого знал и ком слышал… и не нахожу даже намёка на ответ.

А сам Варго, между тем, идёт. Идёт вперёд, и у него нет времени разглядывать ложе впереди, ему надо дойти… вот будет сюрприз, когда он наконец-то сделает последний шаг.

И он его делает, кажется даже собирается протянуть руку… и замирает.

Он увидел, увидел только сейчас, то что мы заметили несколькими минутами раньше.

Он сначала долго крутит головой, решив что просто ошибся, что подошёл к ложу не с той стороны, а затем оборачивается к нам и на лице вечно невозмутимого Варго — растерянность. Он словно спрашивает у нас — что произошло.

Я не знаю ответа, и Ри — тоже не может его знать… хотя могла бы, ведь тот, кто забрал руны, прошёл через застывшее время на её глазах.

— Кто? — задаю я вопрос, без шанса услышать ответ.

Ри поворачивается ко мне:

— Что если это был ты?

— Я?! — от её предположения мне становится почти весело.

— Ну да. Сначала ты избавился от меня, а потом зашёл туда и забрал руны. Разве это не может быть правдой?

— Может, — соглашаюсь я.

И правда может… но это неправда.

— Я привёл сюда Варго, всего несколько дней назад. Я показал ему тебя и руны — можешь спросить у него.

Она задумывается, потом нахмурившись спрашивает:

— Зачем ты привёл Варго?

А вот это очень неприятный момент. Если я скажу правду… Ри может передумать и прикончить меня прямо сейчас.

Но и не сказать правду нельзя — живой свидетель её, как раз сейчас, медленно шагая, возвращается к нам обратно.

— Он охотится на Нерождённых. Собирает и продаёт их головы.

— Знаю, — голос Ри звучит холодно… она сейчас похожа на змею, которая решает — укусить ли тебя или отпустить.

— Я продал ему тебя, твою голову.

Я жду атаки… и смерти тоже жду, но на лице Ри неожиданно появляется усмешка.

— Ты, зная что не справишься сам, хотел прикончить меня руками Варго… но ты не знал, что Варго любит меня.

Она всё поняла.

— Да, — киваю.

— Вот теперь мне по настоящему хочется тебя убить.

— А минуту назад не хотелось? — удивляюсь я.

— Не так сильно… минуту назад я хотела тебя…, — она не договаривает и замолкает.

— Ну говори же, — говорю я.

— Я досказала, — её лицо становится серьёзным.

— Ты хотела меня? — изумляюсь я, догадавшись.

— Что тебя в этом удивляет?

— А это нормально? — фыркаю я. — Я думал ты хотела прикончить меня, а ты…

— Сейчас у меня этого желания уже нет, можешь успокоиться.

Она отворачивается к Варго, который уже совсем близко. Совсем близко и он, забыв об опасности, буквально подстерегающей его на каждом шагу, торопится выйти из зоны действия ловушки.

— Изнасилованные демоны, — ругается он первым делом после того, как оказывается рядом. — Что вообще произошло?! И кто тот шутник, который только что, пока я шёл, спёр руны.

Он начинает оглядываться.

Ну да, Варго, который перед тем, как двинуться в каменному ложу, был так уверен в том, что руны на месте… он даже не взглянул на них… пока не дошёл.

И теперь ему кажется, что их увели прямо из под носа.

— Ты спас Рахиль, — успокаиваю я его. — Это отличная новость. А руны… скоро мы узнаем у кого они.

— Узнаем?! — он с удивлением взирает на меня.

— Да. Это же руны власти… и человек, который их заполучил, совсем скоро должен как-то проявиться.

— Лишь бы их не забрал Кхарон, — хмурится Варго.

— Не волнуйтесь, Кхарон далеко, — Ри улыбается и в это мгновение она становится похожа на ту самую, прежнюю Ри, которая постучалась к нам с Кайоши в номер гостиницы.

— Далеко? — я качаю головой. — Я забыл сказать тебе, что сюда пришла не только семья Ода, но и Кхарон. И они уже строят форпост сразу за южным хребтом.

* * *

Ри и Варго улетают за горизонт в неведомом мне направлении на спине стального змея… а я провожаю их взглядом и раздумываю о том, что теперь, с возвращением Ри, в этом мире стало еще опаснее. И намного опаснее. Как будто открыли клетку с огромным безжалостным зверем и теперь можно лишь со страхом ожидать, кого он задерёт следующим.

А еще я думаю о том, как сильны Первородные, когда они перерождаются до высших форм.

В руки падает вестник, но раньше чем я успеваю развернуть послание, рядом опускается Кайоши.

— Это от меня, — он забирает у меня из рук листок. — Я сначала послал его, а потом увидел тебя совсем рядом, на скале.

— Что с Эми? — спрашиваю я, глядя на маленький лагерь внизу. Он и без того не был шумным — слишком близко Небесный Утёс набитый Слугами, но сейчас, после смерти Эми и исчезновения Тринити с Алисой, жизнь там, кажется, замерла.

— Она мертва, Керо и с этим ничего уже не поделать… если только ты не хочешь попросить Нира вернуть её.

Смотрю на него — ритуал вызова? Подарить Эми жизнь, которая только похожа на жизнь?

— Я неплохо себя чувствую, — Кайоши касается своего бледного лица пальцами. — Если не смотреться в зеркало. Если хочешь, я дам приказ Банко поймать её душу и удерживать, пока не прилетит Нир.

Это выглядит заманчивым… и неправильным. Качаю головой, глядя на тело в белоснежном платье там, внизу, в центре лагеря. Они не стали хоронить её без меня, хорошо.

— Не думаю, что я имею право. Она хотела уйти — она ушла. Если я верну её — она возненавидит меня. И всё равно уйдёт. Надо уважать её выбор и отпустить.

— Однажды я сделал примерно тоже самое, — спорит Кайоши. — И совершил непоправимое. Я жалею об этом, Керо… и каждое утро, открывая глаза, благодарю тебя, за то, что ты не дал мне уйти. Она могла сделать это в порыве боли… ты убил её ребёнка… каким бы ужасным он не был. Разреши мне вернуть её.

Он замирает, ожидая решения.

— Хорошо. Скажи Банко — пусть старается.

* * *

Я снова лечу на юго-запад в сторону Леса Потерянных. Я должен снова попытаться найти Алису. Алису и Тринити.

Вестники, которых я отправил перед этим, вырвавшись из рук, сразу же сворачивают в ту сторону… и это может означать только одно — и Алиса, и Тринити живы. Вестники не летят к мёртвым.

Как они могли выжить, когда от корабля остались лишь обломки — я пока не знаю.

Лететь от Небесного Утёса до Леса Потерянных всего ничего, меньше чем полчаса, поэтому совсем скоро я снова вижу те самые обломки корабля. Долетаю, опускаюсь на землю и прежде чем осматривать их, снова выпускаю вестника. К моему удивлению, из этой точки он, вместо того чтобы залететь в лес, мчится по кромке его на запад.

На запад?

Там, поблизости, насколько я знаю, ничего нет. Горные хребты, а за ними — Запретные Земли… и, потеряв корабль, Тринити с Алисой никак не смогли бы туда попасть… если, конечно, их кто-то не забрал.

Я и лечу вдоль леса, лечу медленно, над самой землёй, разглядывая тропы под собой и стараясь не пропустить следы тех, кого ищу.

Перелетаю через реку — я даже не знаю её названия — и снова опускаюсь на землю. Выпускаю вестника и с удивлением вижу, как он ныряет за ближайшие горные хребты.

Что?! Туда свои ногами никак не зайти — впереди горы, которые так высоки, что вершины их даже сейчас, летом, покрыты снегом.

Тринити и Алиса могли только улететь туда, по своей воле или были схвачены… хотя не могу представить, кто и зачем их мог схватить во время той адской бури, что случилось вчера.

Снова поднимаюсь в воздух и не успеваю преодолеть самые первые, невысокие хребты, как вижу… Ктулху!

Целый и невредимый… и у меня снова, второй раз за день, большое желание протереть глаза. Сначала пропадают руны, который не могли пропасть, а потом появляется корабль, который вообще-то разбился…

Или то был не Ктулху?

Получается, что так. Ночью, сразу после смерти Эми, потеряв Тринити и Алису, во время шторма… мне было не до разглядывания обломков. Тот корабль, что разбился, был похож на Ктулху… размерами.

Отличная новость — я вижу Ктулху, вестники говорят что и Алиса и Тринити живы… черная полоса закончится?

И Эми… может, Кайоши и прав — пусть Банко попробует её вернуть, а потом, если Эми всё равно уйдёт — это будет уже её осознанный выбор.

Сразу за хребтом, рядом с прикрученным толстыми канатами к деревьям Ктулху, вижу вход в пещеру. У Тринити бурное прошлое, похоже, эта пещера из тех, в которых он прятал материалы или контрабанду. Или прятался сам от врагов… я же еще помню, как его люди привели Тринити домой едва живого.

Я вдруг вспоминаю мирную столицу — как недавно это было… и как давно. Удастся ли мне очистить эти земли от Ода, и от скверны что они принесли с собой?

Опускаюсь рядом со входом в пещеру и, еще до конца не веря в удачу, запускаю нового вестника. Я ничего не пишу там, пустой клочок бумаги.

Птичка вырвавшись из рук, тут же летит е пещеру и исчезает в ней. Вот удача!

Старясь на споткнуться на камнях, спрыгиваю ко входу и ныряю в чёрный провал…. Нет, я пытаюсь нырнуть, но вместо этого натыкаюсь на невидимую преграду.

Печать?! Останавливаюсь, протягиваю руку перед собой и касаюсь прозрачной едва мерцающей стены.

Да, печать.

А вот это плохо.

Снять печать у меня точно не получится. Но еще хуже другое — Тринити увёз Алису сюда и закрыл проход печатью, как раз для того, чтобы я оставил их в покое.

Тринити умеет ставить печати? Не знает как запустить обычного вестника, но умеет ставить печати? Как-то это всё странно. Возможно, те, кто живут в пещере встретили его, возможно кто-то из его людей.

Отправляю вестника в котором пишу правду. Пишу, что нашёл пещеру и жду возле входа.

Потом сажусь на огромный валун и жду.

* * *

Ждать приходится совсем недолго — сверху раздаются громкие хлопки крыльев виверны… виверны, на спине которой сидит… Кайоши.

— Ты соскучился? — удивляюсь я.

— Ты насовсем? — спрашивает он, спрыгивая из седла и судя по лицу — напряжённо ожидая моего ответа.

— Насовсем — что? — не понимаю я.

— Улетел насовсем или вернёшься?

А вот теперь я всё понимаю. После того, как я ушёл, ушёл в свой мир, в душе Кайоши, похоже, поселился страх. Страх того, что я снова уйду, и на этот раз навсегда.

— Я вообще-то ищу Тринити и Алису. Ищу и нашёл — они там, за печатью. И никуда не собираюсь уходить, я не для того вернулся, чтобы уходить.

— Спасибо, — зачем-то благодарит он меня и сразу успокаивается.

Идёт ко входу в пещеру, достаёт листки из сумки, пишет какие-то формулы, одна из другой, и бросает. Все листки, все без исключения, касаются печати и сгорают.

— Нет, — качает головой Кайоши сдаваясь и отступая. — Я не смогу.

— Они живы — это уже хорошо. Может быть, так и лучше, — говорю я. — Тринити так будет спокойнее, а я пока займусь Семьёй… и ты мне должен будешь с этим помочь.

— Конечно, — Кайоши легко ловит в воздухе бабочку. Ловит, не повредив крыльев, и тут же отпускает на волю, испуганную и счастливую. — Только тебе нужно будет повесить на меня еще больше формул.

Использовать Кайоши, как яростную мощную марионетку, против Охотников — идея не самая плохая… но у неё есть один недостаток — одна ошибка и Кайоши умрёт. Умрёт навсегда, а мне не хочется, чтобы это случилось.

— Я хочу создать смертельные комбо, — говорю я, показывая на камень рядом и Кайоши тут же усаживается на него. — Я еще пока не знаю, что это будет, пока ищу самые сильные формулы, а потом уже буду обдумывать лучшие сочетания формул, атак и оружия. Самая сильная из формул огня какая?

— Самое сильная из формул огня? — Кайоши задумывается, ненадолго, но тут же добавляет: — Ты же помнишь, что у меня совсем мало ступеней и сильных формул я просто не знаю.

— Помню, помню, — успокаиваю я его. — Но ты постарайся найти в памяти что-нибудь очень сильное. Так, чтобы я смог справиться с Охотниками.

Кайоши уже знает про то, что я получил ранга Охотника… знает и до сих пор еще не может отойти от этого. Я замечаю, как он украдкой заглядывает внутрь меня, словно не веря своим глазам, и кажется, уже в десятый раз пересчитывает их там.

Он думает, и я думаю. Только я сейчас думаю о том, как мне покрыть оружие арклитовой сталью. С одной стороны — если я член Семьи и у Ода есть свои кузнецы, которые знают тайну арклитового сплава, то и я имею право покрыть им своё оружие… но не всё.

Боевой нож, которым я всегда пользуюсь и шигиру — пусть даже кузнецы и покроют их мне, но что делать с другим оружием. С тем, которым я собираюсь убивать Охотников? Его нельзя показывать кузнецам Ода, иначе меня слишком легко найдут.

Когда-то, или всерьёз, или в шутку, близняшки сказали, что мне стоит выкрасть у Семьи одного из кузнецов… идея уже не кажется мне такой безумной…

— Плеть! — неожиданно произносит Кайоши.

— Плеть?! — удивляюсь я.

— Да. Это одна из самых сильных боевых формул школы Огня. И ты надеюсь понимаешь почему.

— Нет, — честно признаюсь я.

Я давно уже знаю эту формулу, и время от времени применяю, но чтобы считать её сильнейшей….

— Та формула плети, что я показал тебе — это формула для первой ступени мастерства. Она самая слабая, но формул плетей несколько. Некоторые есть только на высоких рангах.

Так… неожиданно.

— И чем отличаются формулы плетей?

— Кое-чем, — уклончиво отвечает Кайоши. — Но я всё равно не знаю их. Ты просто спросил — какая формула самая сильная в школе Огня — я ответил.

Задумываюсь — возможно, не случайно Нои использовал именно огненную плеть, когда пытался выжить против нас с Варго. И у него неплохо так получалось крушить защиту Каллоса.

— Я знаю, что формулы плети на высоких ступенях раскалывают защиту врага, а кроме того — плеть удобна тем, что не тратя ядер, можно бесконечно наносить мощные стихийные удары. Ну и главное достоинство плети — оружие для средней дистанции. Им удобно не подпускать врага для ближнего боя. Не подпускать, изматывая и раня его. Плетью можно снести голову или пробить грудь, вырезав сердце. А можно просто отсечь руку… или ногу. Но, конечно, это я говорю о сильных формулах плети, не о тех которые знаю я.

Глаза у Кайоши горят… да, я помню, как он сам с удовольствием пользовался формулой огненной плети против меня.

Мне нравится то, что я только что услышал. Похоже, я недооценивал плеть… что неудивительно, ведь я знаю только самый слабый вариант этой формулы.

— Где мне можно добыть самые сильные формулы плети? — спрашиваю я, внутри ликуя — в голову уже лезут комбинации ударов и формул… очень хорошие комбинации.

— Нигде, — разводит руками Кайоши. — Никто не станет делиться секретами с тобой. Слабые формулы легко найти, их написания ходят из руки в руки, но сильные формулы — их хранят как зеницу ока, как самое сильное оружие… ты же не станешь дарить свой шигиру?

Да, теперь я понимаю это… и еще сильнее удивляюсь своему необычайному везению — Нир должен был послать меня. Но не послал, а стал помогать с формулами. Что-то зацепило его при нашей первой встрече. А может, хоть это и совсем невероятное предположение, может — он почувствовал во мне кровь Императора?

— Знаешь что, — говорю я. — Помнишь, как ты однажды на берегу учил меня формуле горящей земли?

— Ага, — невольно улыбается Кайоши. — А ты потом взорвал хидо, потому что написал символы немножко не так и превратил формулу горящий земли в формулу пылающей крови.

— Что если я попробую поиграть с формулой плети? — говорю я. — Что если попробую рисовать её немного по другому… вдруг получится что-то интересное.

— Ты что! — делает большие глаза Кайоши. — Таким занимаются только Алхимики Веры! Это опасно!

— Алхимик Веры? — я задумываюсь. — Почему бы и нет. Если для того, чтобы вырезать Семью, мне потребуется стать Алхимиком Веры — то почему бы и нет…

Я встаю с камня и похлопываю Кайоши по плечу:

— И мне не терпится заняться этим прямо сейчас!

Глава 12

Есть еще один очень важный момент и пока Кайоши рядом — его стоит предупредить.

— Сейджи сказал о том, что он нашёл меня, — говорю я. — Он сказал об охоте меня… и она состоится уже завтра.

Лицо Кайоши становится серьёзным.

— Думаешь он нашёл твоё убежище в руинах Мо?

— Или убежище там или наш лагерь здесь… одно из двух.

Я вспоминаю слова Сейджи, надеясь найти в них ответы. Но нет — они были слишком коротки, а расспрашивать мне нельзя.

— Это плохо, — он хмурится. — Если он нашёл наш лагерь — они всех убьют. Зачем им оставлять нас в живых? Тебя, может, и нет — ты выскользнешь, а нас убьют.

— Точное место я буду знать только завтра, — открываю свою сумку и вытаскиваю туго скрученный свёрток с чистыми листками для формул. — Вы можете уйти сегодня — сегодня перенести лагерь на новое место.

Кайоши задумывается.

— Это не так легко. Люди только чуть успокоились, только наладили свою жизнь. К тому же, если он как-то узнал об этом лагере и узнал так быстро — значит, узнает и о другом, — он вытаскивает из свёртка в моих руках один листок, лезет за кистью и начинает писать формулу.

Формулу плети… но чуть другую.

— Попробуй эту, — говорит он, отдавая мне листок. — Если последний символ писать так, чтобы он касался стоящего перед ним — получается необычно. Я случайно это обнаружил, когда еще плохо выучил эту формулу и ошибся.

— Тогда ты должен быть готов увести лагерь на новое место уже завтра, как только я добуду новые сведения, — говорю я. — Если они нашли моё убежище в руинах — это плохо, но…

Я не договариваю, я замираю.

Аой!

А через мгновение уже отправляю вестника к ней, страшась не дождаться ответа. Хотя… Ода не должна трогать её, им нужен я и убив Аой, они лишь спугнут меня. Спугнут, озлобив и сделав еще осторожнее… нет, они не должны убивать её сейчас.

— Если они нашли моё убежище в руинах, — продолжаю я. — Это плохо, но тогда рискую только я. Аой я сегодня же привезу к вам лагерь. Боюсь за неё, не хочу оставлять там, тем более одну. Если она будет с вами… да, если она будет с вами — мне станет чуть спокойнее.

— Привози, ей будут рады здесь, — во взгляде Кайоши что-то мелькает и я вспоминаю — он убил себя ради того, чтобы она жила, и он спас её, после того, как я почти убил её. — Я предупрежу людей. Если появится вестник от тебя — мы сразу снимемся и уйдём. До вечера я подыщу новое место, на всякий случай.

«Скучаю» — от Аой приходит короткое и тёплое…и оно согревает мою душу. Я привезу её сюда сегодня, здесь, среди людей ей не будет так одиноко, как там на вершине мира. У меня сейчас слишком много дел, чтобы быть рядом с ней.

Встаю, рисую внутри себя формулу подсказанную Кайоши и в руке тут же появляется плеть… вроде бы с виду обычная, но что-то с ней не то. Только пока не могу понять, что именно.

— Ударь, — предлагает Кайоши и отступает на несколько шагов в сторону. — Но не по мне… у меня нет шанса пережить удар плети в руках Охотника. Ни одного.

Отхожу чуть дальше от него и скал, и бью. Огненное лезвие плети рассекает воздух и оставляет на камнях, метрах в пяти от меня, чёрный след

— Ничего необычного, — огорчаюсь я.

Нет, не то чтобы я ожидал какого-то великого чуда, но да… ожидал.

— Смотри, — Кайоши становится рядом со мной. — Видишь вон те скалы?

Он показывает на каменные острия метрах в десяти от нас.

— Дотянется до них обычная огненная плеть?

— Нет, — качаю головой. — Ни за что.

— Попробуй, — Кайоши показывает взглядом на шипящий, словно огненная змея, кнут в моей руке.

Прицеливаюсь и бью. И вижу как плеть, словно язык дракона, удлиняется, дотягиваясь до тех самых скал, на которые показал Кайоши.

Десяток метров или больше?!

Отлично!

— И ты молчал? — смотрю с упрёком на Кайоши. — Ты прятал её от меня?

— Я не пользовался этой формулой. Всего пару раз после того, как придумал, — оправдывается он. — Она слишком много силы брала, а у меня мало ядер. Да и тебе она не подойдёт — для того, чтобы победить Охотника, явно нужно что-то посильнее. Меня-то ты конечно убьёшь одним ударом плети, но Охотники… про них сейчас много здесь рассказывают — они очень опасны.

— Но ты уже многое придумал, — искренне восхищаюсь я. — Можно попробовать улучшить эту формулу! Ты же не против?

— Нет, конечно. — Кайоши явно приятна моя радость. — Но нужно быть осторожным. Это гораздо опаснее, чем ты думаешь! Ты, наверное, не помнишь, но у нас в клане, еще на Фукусиме был один человек. Его звали Иоши и он пробовал придумывать новые формулы… мечтал стать Алхимиком Веры. Несколько раз терял руки, глаза… а потом… потом, однажды, потерял всё. На скале мы нашли только его обугленные останки. Ему уже нельзя было ничем помочь.

— Летим! — я запрыгиваю в седло виверны. — Чтобы улучшить формулу — её нужно на ком-нибудь испытывать.

— А Тринити? — Кайоши кивает на вход в пещеру.

— Предлагаешь заночевать здесь? Он прячется от меня и прячет Алису. И пока не передумает — не появится. А я пока обдумаю, как его можно переубедить.

Я больше ничего не говорю — взмываю в небо и слышу как за спиной бьёт крыльями и виверна Кайоши.

* * *

Летим к клану Высокого Ручья.

Это не так близко, как клан Падающей ночи или Красного Дождя, но зато меньше шансов нарваться на кого-нибудь из Охотников.

Слуги — вот на ком лучше всего экспериментировать с формулами. Слуги сильны, гораздо сильнее обычных хидо или прыгунов… и их много… если, конечно, не побояться подойти поближе к одному из кланов захваченному Ода.

Высокий Ручей мне кажется самым подходящим местом сейчас для такого. Устроимся вместе с Кайоши в скалах неподалёку от городских стен и будем выманивать по одному Слуг… по одному, а не толпой, иначе нам придётся тяжело. Эти твари по одному не слишком опасны, но уже пара десятков накинувшихся сразу — доставит хлопот.

Путь неблизкий, но ветер сильный и попутный, и на месте мы оказываемся неожиданно быстро. Я ожидаю найти здесь руины заполненные Слугами, но вместо этого обнаруживаю большую стройку — сотни людей, под присмотром рогатых надсмотрщиков, возводят новые, каменные стены. Толстые и с виду очень прочные. Я вижу эти стены и вспоминаю про каменное дерево, которое мы нашли в шахте под Небесным Утёсом.

Как оказалось — оно не приживается нигде. Аой призналась мне в том, что, услышав о странном дереве, она присылала людей за образцами его. Она надеялась так восстановить свой клан… ничего не вышло. Я думаю — подземный город и каменное дерево как-то связаны между собой, это единая тайна, которую мне еще только предстоит разгадать.

Выбираем ближайшую к клану скалу и высаживаемся там, спрятав своих виверн неподалёку, так чтобы в случае опасности можно было быстро взлететь.

— Они превратили всех в рабов, — горько говорит Кайоши глядя на людей, подгоняемых криками и рычанием тварей. — Уйдут ли они когда-нибудь отсюда?

— Уйдут, — Я поднимаюсь на вершину скалы, выглядывая первую жертву. — Уйдут или сдохнут…

— Ты потом снова исчезнешь? — спрашивает Кайоши, останавливаясь у меня за спиной.

— Когда разделаюсь с Ода? — задумываюсь.

— Да.

— Думаешь, мне стоит остаться? — рисую формулу облика призрачного дракона… это не обязательно, но мне так хочется. Мне просто очень нравится этот облик.

— Призрачный Император, — неожиданно произносит Кайоши. — Красиво. И страшно — кажется, этот дракон, обивающий твоё тело, умеет забирать души.

— Лишь бы он не забрал мою душу, — улыбаюсь я, разглядывая лесок рядом со скалами — отличное место чтобы опробовать плеть.

— Если ты займёшь трон, если Альянс признает тебя, — продолжает Кайоши. — разве стать Императором — это не достойное будущее? Разве это не великое будущее? Я не знаю, что ждёт тебя в том мире, откуда ты пришёл, но точно меньше этого.

— Я подумаю, — отвечаю, одновременно рисуя внутри себя формулу плети, новую формулу плети, которую мне показал Кайоши. — Я обязательно подумаю об этом, когда остановлю сердца каждого из Охотников.

Огненный хлыст вспыхивает в руке и я спрыгиваю вниз, туда, где между невысоких деревьев видел пару Слуг. Что они делают там, а не за новыми стенами города, я пока не знаю… вот сейчас и узнаем.

Натыкаюсь на одного почти сразу и замираю, высчитывая дистанцию, на которой стоит пробовать плеть.

Рогатый ублюдок тоже замечает меня и сначала только разглядывает, наверное, удивляясь тому, что раб бездельничает. Машу ему рукой, машу приветливо и это заставляет Слугу удивиться. Удивиться и двинуться в мою сторону.

Что он там собирается мне объяснять, я не знаю и узнавать не собираюсь. Я просто жду, жду когда он пересечёт отметку, которую я мысленно начертил на земле в десятке метрах от меня. Если Кайоши прав и плеть дотянется так далеко — это сразу будет огромным плюсом для этой формулы. Тем более, что огненный кнут — это такое оружие, навык владения которым легко повышается. Помню, я потратил всего полдня на тренировки, и уже к вечеру легко срезал головы с хидо, которые приходили из пустошей на мой запах.

Он наконец пресекает отметку и я бью. Плеть рассекает воздух и, словно огненный язык из пасти быстрой змеи, вытягивается, дотягивается до туши идущей на меня твари и разрезает ей череп напополам сверху до низу. Слуга, разливая свою пылающую кровь на камни оседает на землю, удивлённо поглядывая на меня.

Оглядываюсь на Кайоши который остался на скале — судя по его довольной физиономии он видел всё… и да, он не обманул.

Мысленно в воздухе перед глазами рисую формулу плети которую мне дал Кайоши и вглядываюсь в очертания символов… эта причудливая взять их — как понять её законы? Случайны ли они или поддаются каким-то правилам. известным только Алхимикам Веры? Я бы поболтал с Вада… вот только он вряд ли захочет раскрывать свои секреты.

Боль?

Она многим развязывает языки. Я не хочу пытать Вада, он не заслужил этого, но на кону слишком многое поставлено. Он или скажет мне или боли, в которой я утоплю его.

Отличная идея, да… даже странно, что она не пришла мне в голову первой, я бы сразу отправился на поиски алхимика.

Ладно, коли уж я здесь, стоит продолжить эксперименты — вдргу выйдет что-то интересное. К тому же, нет никакой уверенности в том, что Вада легко будет найти, он, может, уже не в столице… он, может, и не жив уже.

Логики изменения формул я не знаю, но желания попробовать много… поэтому просто мысленно хватаю одну из двух завитушек первого символа в формуле плети и тяну вниз… надеюсь, я не сдохну как тот, о ком рассказал Кайоши…

Дотяну её до второго символа рисую новую формулы внутри себя, разрешая потокам силы наполнить её… и замираю — умирать совсем не хочется. В руке появляется плеть… и рукоять её очень сильно дрожит и греется. Греется?!

Как бы руку не оторвало ко всем чертям… я вспоминаю хидо кровь которой поджёг однажды… ей было больно, да.

Где-то здесь в леске гулял второй Слуга… самое время испробовать формулу на нём. Я вижу тень впереди среди деревьев…

Нет. Это человек.

Он выходит прямо на меня и застывает разглядывая.

Сверкающий перстень на на безымянном пальце. Перстень, на котором пылает змея ласкающая лезвие. Это кто-то из Ода…. И значит он — Охотник.

— Призрачный дракон? — кривится он, разглядывая ядра внутри меня. Если бы он сразу понял, что у нас одинаковый ранг — атаковал бы сразу, но он не верит в то, что здесь другие Охотники. Охотники не принадлежащие Семье.

Как выиграть бой у Охотника я пока не знаю, слишком недавно получил свой ранг… и плеть в моих руках сейчас бесполезна, она не пробьёт защиту десятков формул закрывающих тело человека, замершего напротив меня. Между нами сейчас пара десятков метров… и я бы отступил, я не хочу умирать, только потому что пока не готов к этой схватке. Я бы отступил, вот только никто меня не выпустит.

Прячу плеть и рисую внутри себя одну за другой формулы усиления — сейчас мой единственный шанс попробовать лезвием шигиру пробить защиту… все другие формулы которые я знаю — это формулы низших ступеней, они не позволят мне сейчас выиграть этот бой.

Рисую внутри себя одну за другой формулы усиления и жду того мгновения, когда Охотник поймёт, что перед ним не легкая добыча, а равный.

И он понимает — я вижу это по удивлению в его глаза. Ну да — откуда здесь еще Охотники. Керо… когда Сейджи последний раз видел Керо, тот был лишь Возвышенным, мелким щенком тех кто добился ранга Охотник. Совсем не опасным.

— Кто ты? — спрашивает он.

То, что он не бьёт сразу, кажется удивительным, но потом я понимаю — он не знает меня… я равный и он не знает меня. И я ведь не обязан быть врагом… может быть, я даже тот, кто прилетел в эти места для того, чтобы вступить в Ода, а сейчас осматриваю новые земли Семьи… или подыскиваю подходящие места для охоты на Призраков.

И у него на шее нет черепов.

Даичи или Кетсу? Да, кто-то из них двоих. На ритуале я видел их, но там мне было не до запоминаний других лиц. Вроде бы Даичи… я не могу быть уверен, но вроде бы Даичи.

С виду лет двадцать, чуть старше меня. Сука, как они успевают стать Охотниками так рано? Я задавал этот вопрос Иса, но тот молчит. Сказал, что эту тайну не раскрывают те, кто нашёл способ так быстро поднимать свой ранг. Сказал что это самая большая их тайна… я понимаю, да.

Перстня Ода на мне нет, надеваю его только перед тем как встретиться с кем то из Семьи, а, значит, у Даичи — если это он — нет шансов узнать меня.

Если сейчас я скажу что приехал к Сейджи, чтобы попроситься в Семью — он поверит? И если поверит — то что потом? Я попрощаюсь с ним и уйду… и я буду жить, потому что пока к схватке с Охотником один на один я не готов. У меня нет ни одной сильной формулы. Ни одной!

— Мы можем разойтись, — говорю я — Эта тропа широка, места хватит для двоих.

— Кто ты? — повторяет он.

Я сделал хорошее предложение, но, кажется он не услышал его… и, наверное, я понял почему. У меня нет светящихся черепов на шее… и это значит — я не самая сложная добыча. И это значит — я вторая жизнь для Даичи… если ему удастся прикончить меня. Но не просто прикончить, а сначала затащить в другой мир.

И он уже не отступит — я вижу жадный блеск в его глазах… и я понимаю этот блеск.

— Я тот, кто сейчас будет убивать тебя, — говорю я, потому что отступить уже не получится.

Он, прыгает, в полёте вытаскивает клинки из ножен… уверен, эти клинки, покрытые арклитовой сталью, не оставят от моей защиты ничего. Падаю в тень, ускользая от атаки в последнее мгновение. Падаю, и тут же выныриваю обратно — уже за спиной у Охотника. Вынырнув загоняю лезвие шигиру ему в спину и слышу треск, вижу осколки похожие на лёд — так рушится защита Даичи. Формулы усиления работают!

Он, осознав опасность, выпрыгивает вверх, взлетает, хищной птицей высматривая меня и сбрасывая со спины себе в руки лук. Стрела отпущенная на свободу, взвизгивает и уже через мгновение дрожит, застряв в моей защите… нет Даичи, не всё так просто, бой у Охотника тебе так просто не выиграть.

Стрелы падают на меня одна за другой, раскалывая защиту и я снова ухожу в тень. Накладываю на себя еще пару блокирующих формул и тут же появляюсь обратно, появляюсь и напарываюсь на лезвие меча Даичи — тот не остался в небе, а упал на землю, поджидая меня. Лезвие пробивает мне живот — проклятая арклитовая сталь. Даичи этого мало — выдёргивает клинок и снова загоняет в меня, на этот раз уже снизу в грудь, вспарывая рёбра и почти добравшись до сердца.

Быстрый, он слишком быстрый, эти черти из семьи Ода где-то нашли формулы ускорения.

Бью в ответ, снова почти пробиваю защиту, но «почти» не считается.

Он почему-то не добивает меня, хотя мог бы, а вместо этого снова взлетает в воздух. Ах да, он принуждает меня уйти в другой мир… там он будет убивать меня, там он заберёт мою жизнь себе, оставив след о ней светящимся черепом на своей шее.

Когда я ушёл в тень, он наверное решил что я спрятался в другом мире. Может быть даже успел заглянуть туда…

— Беги, — говорит он и я понимаю, что значат эти слова.

Я бы зашёл сейчас в другой мир, вот только пока не знаю как выиграть этот бой. Накладываю формулу лечения, а Дайчи заметив, как зарастают мои раны, обрушивается сверху, не давая передышки. Ускользаю, падаю в тень, снова выхожу из неё у него за спиной и снова бью — сейчас у меня единственная возможность одержать верх — это наносить удар за ударом, разрушая защиту Дайчи, не оставляя ему времени восстановить её.

И уворачиваться от всех его ударов — одна ошибка и арклитовая сталь коснётся моего сердца, останавливая его.

Мы как две стремительных тени сейчас — атака за атакой, я едва успеваю ускользать от ударов Даичи… и я чуть быстрее его — кровь Первородных, пылая в моих венах зелёным неоном, помогает мне. Я рушу его защиту, удар за ударом, ослабляя её, откалывая по кусочку. Иногда я даже вспарываю кожу Дайчи, но не глубоко. Это изматывает его и меня… и это скоро закончится чей-то смертью.

Я почти побеждаю — дважды подряд пробиваю его защиту и лезвие моего шигиру разрубает мышцы на его шее… я почти сношу голову Даичи, истощив его защиту…

А потом я пропускаю удар. Тот самый удар после которого всё заканчивается — лезвие меча Даичи заходит в спину, коснувшись моего сердца, замораживая его вечным сном.

Уже падая на землю, уже наблюдая как гаснет мир в моих глазах вижу тёмную тень, которая обрушивается на врага сверху.

— Не добивай его! — кричу я — это последнее, что я могу сделать прежде, чем умираю…

* * *

— Он сейчас умрёт! — Кайоши словно словно выдергивает меня из темноты, из смерти. Выдёргивает и, перевернув на бок, засовывает талисман мне в рану на спине.

Даичи лежит рядом, с мечом Кайоши в горле, хрипит, плюётся кровью и дрожит. Дрожит в агонии — его пальцы находят меч на земле рядом, но взять его уже не могут, не осталось сил.

Пытаюсь встать — получается, склоняюсь на Даичи, вынимаю меч из его горла и и возвращаю тому, кто только что спас меня.

— Беги! — шепчу Даичи.

Он качает головой, знает что ждёт его в другом мире, если сейчас он зайдёт туда.

— Это твой последний шанс, — продолжаю я шептать ему, заливая грудь поверженного врага своей кровью. — Здесь я тебя не выпущу.

Он снова качает головой, и уже не в силах справить с сильней дрожью которая бьёт его тянется пальцами к своему горлу… он хочет добить себя.

Удерживаю руку

Я наклоняюсь к самому его уху и шепчу:

— Беги. Там у тебя всё же остаётся один шанс — если где рядом Призрак и он не даст мне добить тебя.

Ну же, Даичи, подари мне свою жизнь — я заслужил её!

Его тело начинает мерцать, и через мгновение тает, уходя в другой мир — он послушался моего совета, это и правда последний шанс для него.

Выдергиваю клочок бумаги из сумки и торопливо — совсем нет времени — пишу:

«Я вижу смерть в глаза Даичи. Попрощайся с ним. В редкий день ты не будешь хоронить кого-то из Семьи. Ты в моём списке последний, но ждать придётся недолго»

Я собирался не отправлять вестников к Сейджи от имени Керо… я не сдержал своё обещание, к чертям его, мне нравится запах крови Охотников!

Бросаю вестника в небо и ныряю вслед за Даичи — уже сегодня у меня будет вторая жизнь.

Глава 13

Нахожу Даичи в другом мире — лежащего на земле, бледного от потерянной крови, хрипящего в агонии.

— Спасибо за жизнь, — благодарю его, перерезаю горло и переворачиваю мёртвое тело на бок. Затем делаю на спине широкий надрез и лезу за сосудом к себе на пояс. Отстёгиваю его, подставляю под надрез, а затем ножом, стараясь не засовывать его лезвие слишком глубоко, надрезаю ребра Даичи.

Мне нужна кровь из его сердца… совсем немного крови, лишь бы наполнить этот крохотный сосуд. Расколов рёбра, просовываю нож глубже и выпускаю его из руки, заставляя кровь из мёртвого сердца стекать по лезвию. Сначала она рвётся слишком смело, убегая из тела, которое только что покинула жизнь — и мне приходится поправить нож и переставить сосуд, так чтобы поймать в его узкое горло тонкую струйку почти чёрной жидкости.

Быстро — он наполняется очень быстро. Я едва успел подставить его и вот уже кровь льётся через край.

Встаю, разглядывая её под бледным светом другого мира…

Стоит ли мне выпивать её сейчас? Иса сказал — нужно выпивать кровь Призрака или мёртвого Охотника только находясь в другом мире — иначе она не подействует, не подарит тебе еще одну жизнь.

И всё же — стоит ли мне выпивать её сейчас? Получить как можно быстрее еще одну жизнь и светящийся череп на своей шее — это желание, в котором нет ничего плохого, но не навредит ли мне такая спешка? Если в один день умирает кто-то из Семьи, а другой её член, никому неизвестный новичок, обзаводится ярким трофеем на своей шее… не выдаст ли это меня?

Скорее нет, чем да. Просто совпадение — Иниро удачно поохотился на Призрака… а то, что это случилось в тот же день, когда Керо убил Даичи… да, это просто совпадение.

Подношу горлышко сосуда к губам, и касаюсь ими крови… проклятье, пить кровь мертвеца? Мне не нравится это!

Смотрю в раскрытые стеклянные глаза Даичи — я снова перевернул его на спину, прежде чем встать… В последнем взгляде Даичи или упрёк или сожаление… ну да, пройти такой путь, добиться ранга, одно название которого вселяет трепет, войти в Ода… Ему казалось, что всё только начинается… а потом я забрал его жизнь.

Семья не придёт сюда, вряд ли они станут искать тело того, кого уже нельзя спасти, того, кого уже не нужно оберегать в тот момент, когда он воскреснет.

Делаю маленький глоток, пробуя кровь на вкус. Губы обжигает огнём… и я невольно отстраняюсь от сосуда, расплескав немного крови.

Обжигает? Как это вообще пить?!

Закрываю глаза, запрокидываю голову и перевернув сосуд, разрешаю этой странной, сжигающей меня крови, стекать внутрь…. Надеюсь она не прикончит меня.

Справившись с болью, стряхиваю остатки крови и снова вешаю сосуд на пояс — там он будет ждать следующей моей жертвы.

Вот и всё… Иса говорил — то, что происходит с тобой после того, как выпиваешь кровь Призрака — очень похоже на смерть. Так рассказывал ему Нои… Нои, который уже бродит в бесконечных землях мёртвых. Иса говорил: сразу после того, как Охотник выпивает кровь Призрака — он почти умирает, и даже тело его истлевает, а чуть позже он снова возрождается, уже с очередным, новым, черепом на шее и еще одной жизнью.

Я не хочу умирать, даже на ненадолго… и с легким страхом внутри, ожидаю прихода этого странного перерождения, по словами Иса — похожего на смерть, после которого я воскресну с двумя жизнями.

Как это будет выглядеть? Остановится сердце? Просто погаснет свет в глазах?

Вешаю сосуд на пояс, поднимаю голову, всматриваясь в бледное бесцветное солнце другого мира… а потом, совсем близко, на скале, вижу Призрака — странное создание, с длинным копьём в руке и рогами согнутыми в кольцо над вытянутой, совсем не человеческой головой. Рогами, острия которых сходятся и почти касаются друг друга, пылая словно это раскалённый металл, а не живая плоть. И его кожа — как слюда, отражающая в себе мир вокруг… он похож на зеркало… может быть, он давно уже стоял рядом, а я только сейчас заметил его.

Мгновением позже понимаю — он тоже видит меня.

Призрак прыгает со скалы, на лету разворачивая копьё остриём вниз… и пока падает, я вижу внутри него столько ядер, сколько никогда ни в ком еще не видел. Немыслимо высокий ранг. Не Охотник. Намного выше.

Я пробую увернуться, но шансов нет — он слишком быстр. Пробивает грудь копьём, затем длинной своей когтистой лапой срывает меня с острия и отбрасывает на скалы. Тут же прыгает вслед, снова нанизывает меня на своё огромное, в два человеческих роста, копьё, и поднимает в воздух, на секунду, чтобы с размаху ударить о камни. Новым ударом копья ломает рёбра и разрезает мне сердце. Я чувствую как оно умирает, я почти вижу это… и взгляд крохотных чёрных глаз, разглядывающих мою смерть — я тоже вижу.

Он опускает меня, уже мертвого на землю, просто стряхивает с копья, запрыгивает сверху и когтями рвёт мой тело.

Мёртвый, уже не чувствуя боли, я смотрю как его когти, словно когти огромной хищной птицы, терзают меня, раздирая кожу, ломая кости.

А потом я истлеваю, превращаясь в прах… Иса сказал — я почти умру после того как выпью кровь Призрака… как хорошо, что я успел выпить её до того, как эта огромная быстрая тварь прикончила меня. Нельзя убить мёртвого — выпив кровь Даичи я на какое-то время стал мертвецом… мне повезло что Призрак нашёл меня, свою добычу, в этот момент.

Я истлеваю, под удивленным взглядом твари, которая держит моё тело в своих когтях, истлеваю чтобы чуть позже возродиться снова.

Теперь уже со сверкающим черепом на шее.

* * *

— Что это?! — глаза Кайоши становятся огромными, при виде новой сверкающей метки на моей шее. Ах, да — он же ни разу не видел Охотника, у которого больше чем одна жизнь.

Судя по солнцу клонящемуся к небосклону, моё возрождение, там в другом мире, заняло несколько часов, хотя я совсем не почувствовал этого времени.

После того, как Призрак разделался со мной, после того, как тело моё истлело в его лапах — он ушёл. Ушёл в поисках новой добычи, новых смельчаков решивших заглянуть в другой мир. А я, вернее душа моя… или что-то похожее на неё, висела в серой мгле, пока на земле, на камнях где я умер, не появилось новое моё тело. Тело со светящимся черепом на шее… и тогда я вернулся в него.

Вернулся, чтобы жить дальше.

— То самое, — я жду когда он прикоснётся к черепу и отдёрнет руку, словно обжёгшись. — Моя вторая жизнь… за которую мне стоит благодарить тебя. Если бы ты не подоспел в последнюю секунду, Даичи сегодня праздновал бы первый череп на своей шее.

— Даичи? — на лице Кайоши вопрос. — О ком ты?

— О том, кого мы только что прикончили… и чью кровь я выпил… в другом мире.

— Как там, в другом мире? — неожиданно спрашивает Кайоши, не забывая оглядываться — здесь внизу, в леске, в шаге от стен Высокого ручья, можно напороться на Слуг в любое мгновение… и не только на Слуг — что если еще кто-то из Семьи гуляет поблизости?

— Там…, — я задумываюсь. — Там мрачно. Очень мрачно. И всё бесцветное. Там нет жизни, а живые превращаются в призраков — призраков из плоти и крови… Там даже трава кажется мёртвой… оттуда хочется скорее уйти — что-то невидимое давит на тебя. А еще там только враги и эти враги сильнее тебя — или Призраки, или Охотники.

Меня вдруг осеняет — облик прозрачного дракона… я купил его просто потому что он понравился… но нет, это была очень правильная покупка. Я не подумал о том, что Керо нужно скрывать светящиеся черепа на своей шее, иначе, очень быстро, в Ода заметят, что число их вместе с числом черепов на шее Иниро… И никаким совпадением такое не объяснишь.

Подумав об этом, облегчённо выдыхаю… но теперь мне нужно будет следить за тем, чтобы охотиться на Ода в облике призрачного дракона… да и вообще почаще находиться в нём — никогда не знаешь в какой момент кто-то из Семьи встретится на твоём пути.

Неожиданная встреча с Даичи — это хороший урок для меня. Впредь я буду осторожнее.

— Нам лучше уйти, — шепчет Кайоши и показывает на тень между деревьями. Слуга, как раз на него я и собирался поохотиться, когда появился Даичи.

— Нам лучше еще немного изменить формулу и испробовать её на этом рогатом ублюдке, — напоминаю я ему, зачем мы сюда прилетели.

После возрождения с новой жизнью на моём теле не осталось и следа от ран… и я вдруг содрогаюсь, представив свою смерть под лапами Призрака, если бы чуть раньше не успел выпить кровь Даичи…

Я бы бы уже мёртв. Я уже дважды должен был быть мёртв за сегодня — надо быть осторожнее, да. У меня теперь есть еще одна жизнь, а, значит, и право на ошибку… но лучше её не совершать.

Вытаскиваю из сумки чистый листок и торопливо, поглядывая краем глаза на Слугу, идущего в нашу сторону между деревьев, торопливо пишу формулу плети Кайоши… и сразу, не особо раздумывая, меняю третий символ её так, чтобы он почти прижимался ко второму.

Да, мне не нравится вот так экспериментировать наугад, но какие еще есть варианты? Найти Вада?

Найду.

Если его можно найти.

А пока всё же попробую сам улучшить плеть.

— Смело, — хмурится Кайоши, разглядывая листок в моих руках. — Символы нельзя приближать так сильно — потоки внутри тебя, когда ты будешь наполнять еих силой — могут сорваться, объединиться… Может случится страшное.

— Меня только что чуть не прикончил Призрак на пять рангов выше моего… и я даже не знаю, как называются эти ранги — говорю я, рисуя внутри себя только что придуманную формулу. — Куда уже страшнее.

— Пять рангов выше ранга Охотника? — глаза у Кайоши становятся как тарелки. — Вот это монстр… хорошо что я не умею заходить в другой мир… и хорошо, что они не могут выходить в наш.

— Как же здесь было спокойно раньше… а потом пришёл ты, — добавляет он и вздыхает.

— Я? — я даже улыбаюсь от неожиданности. — То есть ты считаешь, что это моё появление здесь запустило весь этот ад?

— Не знаю, — он пожимает плечами. — Но пока тебя не было — всё было спокойно. И Керо… Керо, чьё тело ты занял — он был другим.

— Конечно, другим, — соглашаюсь я последний раз проверяя формулу перед тем как прорисовать её внутри себя. — Он просто трахал всё, что шевелится… и больше вообще ничем не интересовался.

— В нём была доброта, — хмурится Кайоши, разглядывая плеть, которая вспыхивает в моей руке.

Я собираюсь ему что-то ответить, но не успеваю — Слуга появляется в десятке шагов от нас… как раз на дистанции плети, которая как голодная змея уже шипит в моих руках рассыпая на песок под нашими ногами искры.

— Ну, здравствуй, — говорю я, замахиваюсь и бью. Огненный язык плети рассекает воздух… но вместо того, чтобы дотянуться до Слуги, замершего, и с удивлением разглядывающего нас… он отрезает руку Кайоши, и обвив, сжав её в своих сверкающих объятиях, приносит мне.

Кайоши ахает и начинает оседать на землю и я вижу как его взгляд гаснет… и я пока не могу помочь ему.

Достаю шигиру, подпускаю Слугу ближе, перерезаю горло, отсекаю его огромную тёмную штуку болтающуюся между ног — и зачем я это сделал? — а потом вспарываю живот и отступаю в сторону, чтобы не сжечь себя горящей кровью твари. Огромное тело оседает, давясь кровью — закричать с перерезанным горлом невозможно. Оседает и, несколько раз дёрнувшись в агонии, замирает.

Теперь Кайоши, ему требуется срочная помощь… споткнувшись об отрубленную руку, сажусь рядом и первым делом накладываю на него формулу лечения… талисманов я тоже добавлю, но сначала формула, она гораздо сильнее.

— Я теперь однорукий? — спрашивает Кайоши, когда отрывает глаза.

— Да. Пока не отрастёт новая — придётся подождать несколько дней — ты побудешь одноруким. Не стоит огорчаться… это даже интересно.

Я стараюсь не смотреть на кровь, которая огромной струёй бьёт из плеча Кайоши… да, потерять всю руку сразу, это не слишком приятно.

Лезу за новым листочком, пишу на нем формулу лечения и вдруг замечаю страх на лице друга… кажется, он решил что я только что придумал новую формул плети. Придумал и прямо сейчас собираюсь испытывать.

— Если ты и дальше собираешься прямо сейчас создавать формулы, то кто-то из нас двоих сегодня точно сдохнет, — говорит он, с опаской поглядывая на листок в моей руке. — И, может быть, это буду не я.

— Ты прав, — леплю ему на одежды еще один талисман лечения и встаю. — Поэтому ты сейчас вернёшься домой, а мне… мне стоит поискать кого-то, кто разбирается в создании формул… например, Вада.

* * *

Попрощавшись с Кайоши, вылетаю в сторону руин Мо — надо забрать Аой и отвезти её в лагерь над Небесным Утёсом. По пути, каждые пару минут, не удержавшись, трогаю сверкающий череп на своей шее — он приятно обжигает пальцы. Не больно, теплом… а ещё, эти черепа очень красиво светятся в темноте.

Трогаю череп и размышляю о рунах…

Кто взял их? Что если… что если это был Нир? Да и кто кроме него здесь мог сделать это?

Сейджи?

Если это он, то, скорее всего я скоро узнаю об этом — вряд ли глава Ода станет прятать такую важную новость от своих. Почему-то мне кажется, что это совсем не Сейджи — если бы он знал о Городе Бога, о загадке рун на каменном ложе — ценность Небесного Утёса для Семьи сразу бы поднялась. И на него поставили кого-нибудь из членов Совета…. Впрочем, распределение земель еще только предстоит и там, меня, похоже, ждут большие сюрпризы.

Мог ли Нир обмануть меня, когда сказал, что не смог добраться до рун? Что если он давно знал способ забрать их… но не стал этого делать, рассудив, что подземный город и ловушка времени — не самое плохое место для их ранения. И забрать их решил только после того, как узнал о том, что Варго почти подобрался к ним.

Вот только как он узнал об этом? Раньше, Нир знал почти всё, но раньше к его услугам была милость и доверие Императора… и все его агенты разбросанные по Альянсу.

Если руны у Нира — это не так уже и плохо, он умеет хранить тайны… но мне нужно придумать как забрать их у него.

* * *

На смотровой площадке вижу рядом с Аой еще одну фигуру и напрягаюсь… что если это кто-то из Ода? Новый поединок с кем нибудь из высших Охотников Семьи я не вывезу.

Никак, без шансов. Да, я собрался прикончить их всех, но пока не придумал как. Сегодняшняя схватка с Даичи показала — даже самый слабый из них, всё же сильнее меня… пока я не создам сильнейшие комбо… или не придумаю другой способ убивать Охотников.

Подлетаю близко, совсем близко, и только тогда узнаю Юто.

Опускаюсь рядом и спрыгиваю из седла… Неожиданно, да. Что он делает здесь?

— Я оставил свой меч, — он косо поглядывает на меня, засовывая клинок в ножны. — Это дорогой меч, мне не хотелось терять его. Я уже улетаю.

— Мы можем поговорить, — говорю я, накидывая ремень своей виверны на ограждения.

— О чём? — он исподлобья смотрит на меня. Смотрит исподлобья, но в седло своей шингу не запрыгивает и не улетает — уже хорошо.

— Ты имеешь право на свою ненависть, — говорю я и вижу как Аой отступает на шаг, словно желая сейчас оставить нас с Юто двоих, двоих на вершине мира. — И я уважаю его. Но…

Я замолкаю, подбирая слова — сейчас нужно быть осторожным, иначе Юто исчезнет навсегда.

— Уверен ли ты в том, что Император, мой отец, сам принимал это решение? — продолжаю я. — Что если не он? Что если кто-то другой решил, что так будет лучше?

— Другой? — на его лице недоумение.

— Да. Иногда за тех, кто правит миром, решения принимают другие. И Император мог даже не знать об этом. Иногда такое случается.

— Нир? — он по-прежнему смотрит на меня исподлобья, не выпуская из рук шеи своей виверны, готовый улететь в любую секунду, но сейчас в его взгляде надежда — я явственно вижу её там. Надежда на то, что я сейчас скажу «да».

— Не знаю, — я не собираюсь сейчас лгать. — Может, Нир. А, может, кто-то другой… Ты можешь сам задать ему этот вопрос и…

— И? — он спрашивает, он пока не улетает — это хорошо. Это очень хорошо.

— Нравится тебе или нет — но у тебя с Императором одна кровь… и тебе придётся что-то с этим делать, — говорю я и впервые замечаю, как сильно мы с ним похожи.

Юто молчит раздумывая и я снова радуюсь тому, что он еще не улетел.

Сейчас я скажу самое важное… и если после этого он не запрыгнет в седло своей виверны и не растает в облаке проплывающем мимо — это будет настоящее чудо.

Я вдруг замечаю — Аой нет. Она ушла, оставила нас двоих.

— Ты можешь уйти, но можешь остаться, — говорю я.

Юто опускает голову… о чём он сейчас думает? Я не знаю.

— Ты моя семья. Я ненавижу это, но ты единственный, кто остался из моей семьи, — говорит он, поднимая голову и чёрные его волосы сейчас почти закрывают глаза в которых горит огонь.

И я вдруг понимаю — он вернулся сюда не за мечом.

— Разве это не отличный повод остаться? — я протягиваю ему руку. — Твоя сила пригодилась бы мне. Твоя сила и твоя умная голова.

Глава 14

Виверна с Юто и Аой на своей спине срывается с площадки и падает в облако, проплывающее внизу. Они летят в Небесный Утёс… надеюсь, Кайоши примет их как следует.

У меня с Юто впереди еще немало разговоров, но не сейчас.

Сейчас важно то, что он не будет снова охотиться на меня. Его нападения не очень опасны — слишком велика разница в наших рангах, но вот моя любая ответная атака может закончить его жизнь в одну секунду.

Кстати, об охоте — завтра Семья устраивает её на меня… у меня когда-нибудь будет хотя бы один спокойный день? Время и события летят с такой скоростью, что я просто не успеваю перевести дух… и снова с лёгкой грустью вспоминаю своё бунгало, океан, скайдельфинов и Лоли… хотя, нет, Лоли мне уже надоела, слишком глупа… она даже глупее скайдельфинов… а ведь те не умеют ничего кроме как спариваться, выпрыгивать в небо и выпрашивать угощения у туристов.

Сейчас я лечу к Ниру… и снова попрошу его дать мне новых формул. Теперь, после того, как я забрал жизни уже двоих из Ода — разве я не имею на это право?

Тем более, что у меня уже появились первые идеи по своему новому оружию и комбо. Огненная плеть, формулы которые ослабляют противника и… копьё.

Да, копьё.

Я увидел Призрака с ним и словно увидел свои будущие комбо.

Я никогда не пользовался копьями, но придётся научиться. Только у копья здесь сейчас есть огромное преимущество. Только оно сейчас здесь, в мире есть арклитовая сталь, лучше чем клинок и лук. Если покрыть наконечник копья арклитовым сплавом — оно станет отличным оружием для дальней дистанции. Если навесить на него правильные талисманы, то с броска такого копья можно начинать бой, пробивая защиту врага, ослабляя его. Бесшумная молниеносная атака, которая находит ничего не подозревающего противника… да, это то, что нужно.

Стрелы были бы лучше, но покрывать стрелы арклитовой сталью слишком дорогое удовольствие — они тратятся безвозвратно, мне еще никогда не удавалось вернуть свою стрелу… если она не застревала в теле того, кого я убил.

Тем более, что здесь я видел удивительные копья — с остриём с одной стороны и чем-то похожим на лезвие клинка — с другой. Очень красивые копья. Здесь их зовут яри… и они нравятся мне.

Именно такое мне и нужно для Керо. Я выкраду кузнеца Ода и он покроет его арклитовой сталью… я заставлю его сделать это.

Да, я уже вижу свои новые отличные, безжалостные к Ода комбо… правда для этого мне нужно уговорить Нира дать мне сильные формулы.

* * *

Здесь в клане Проклятых ничего не изменилось после моего последнего визита… и это хорошо. Но ещё лучше, что никто здесь на пытается меня прикончить. Или уже не помнят лица того, кто убил Наито или Нир дар приказ меня не трогать. И я скорее верю во второй вариант — по крайней мере, Нир точно дал приказ встретить меня возле входа в подземные тоннели, ведущие в город.

Человек который ожидал меня на ступенях, не говорит ни слова, просто ведёт бесконечным коридорам тоннеля, как когда-то нас с Аой вёл Юто, а потом, после того как снова поднимаемся на поверхность, уже внутри города, просто исчезает.

И это правильно — ступенчатую тропу к дому Наито, который сейчас, скорее всего, и занял Нир, я знаю и без проводников… я однажды прошел этот путь для того, чтобы убить главу Проклятых… и я не могу так быстро забыть дорогу.

Прежде чем подниматься по скалистым тропам, подхожу к ступеням ведущим в подземный город. Как они его тут называют? Тёмный Город? Вроде так, да.

Подхожу к ступеням и застываю, задумавшись.

Исчадия Тьмы — вот что помогло бы мне против Охотников Ода.

Вот только такое Исчадие должно быть не ниже ранга Охотник, иначе оно будет бесполезно. Есть ли там, в глубинах подземного города такие?

Есть, уверен. И более высоких рангов, чем Охотник тоже. После того, как я увидел в другом мире Призраков намного более высоких рангов чем мой — даже не сомневаюсь в этом.

Придумать бы как заполучить такое Исчадие.

* * *

Нир встречает меня там же, где не так давно встречал Наито… а потом он умер. Неожиданно для всех… внезапная смерть, это всегда грустно.

Нир встречает меня и ведёт к тем самым диванам на открытой террасе, на которых мы сидели с Наито во время нашей с ним беседы… Всё вокруг так же, кроме одного — нет охраны. Одно из двух — или Нир не боится покушения… или не боится смерти. Впрочем, когда знаешь формулу призрачного сердца легко быть смелым.

— Охотник и уже две жизни, — его проницательный взгляд ту же замечает светящийся череп на моей шее. — Неплохо. Ты набираешь силу не по дням, а по часам. Скоро здесь мало кто сможет противостоять тебе.

Я не отвечаю и он замолкает, ожидая пока слуги уставят столы перед нами едой и вином, и исчезнут во внутренних помещениях, затем тянется к блюду.

— Если ты за формулами, — сразу предупреждает он. — То зря потратил время — я пока ничего не решил.

Он жуёт, поглядывая на меня.

— Кланы севера пока не легли под Ода, — начинаю я издалека — понятно, что просить сейчас формул бессмысленно. — Слуги не могут преодолеть вторую, дальнюю из стен Хинун. Исчадия молний, которые установили там Имаи, не дают Слугам забраться на стены — я видел это когда летел сюда.

Да, я не придумываю — я сделал большой крюк, потеряв пару часов, но зато увидел, что происходит на севере.

Орда Слуг, заняв крепость Хинун, согнала туда рабов, кажется, со всего Альянса. Работа кипит, замок совсем скоро будет восстановлен. Кто мне говорил, что он достанется красотке Карате? Иса? Вроде бы он.

Отличный замок, отличные земли… она получит лучшее из украденного у меня… если не считать самой столицы, которую занял Сейджи.

Думаю, когда я убью Карату, я отвезу её голову туда, и воткну её на кол на одной из стен… и каждый раз — после того, как верну себе трон — когда я буду приезжать в крепость Хинун, я буду видеть её. Видеть и вспоминать красавицу Карату, которая однажды совершила самую большую ошибку в своей жизни — взяла моё.

Так вот, пролетая мимо дальней из Великих Стен Хинун, я видел бесконечные толпы Слуг, толпы, которые раз за разом делали попытки взять её приступом, и раз за разом отступали, теряя от адских разрядов молний сотни и тысячи своих.

— Я знаю, — кивает Нир.

— Но то, что сегодня кланы севера держатся, — продолжаю я. — не означает, что они удержатся и завтра.

Я бы рассказал ему о том, что совсем скоро в Семье пройдёт совет, на котором между членами клана будет распределены земли Альянса… я бы рассказал ему, но не могу — он не должен знать о том, что я вхожу в Ода.

Не то, чтобы я не доверяю ему, просто и без того уже трое знают об этом. Кайоши, Аой и Иса… да, слишком много людей уже знает об этом.

Тем более Нир — не друг. Не враг — да, но и не друг. И кровь Императора текущая в моих венах, не гарантирует того, что однажды мы с Ниром не станем по разные стороны баррикад.

— Мне всё равно, что станет с кланами сервера, — Нир отрезает тонкий ломтик ароматного мяса и на кончике ножа отправляет себе в рот.

— Думаешь, клан Проклятых избежит той же самой участи? — говорю я, а сам раздумываю о том, как мне убедить Нира показать мне формулы. — С запада его защищает залив, но с севера… с севера та самая дальняя из Великих Стен Хинун. И как только она падёт, а она падёт, и очень скоро — Ода придут сюда. Вернее, не они — придут Слуги, которые каждого здесь, кроме тебя, сделают рабом Ода. И только тебя они убьют, как убивают всех господ в кланах.

— Чего ты хочешь от меня? — он отрезает новый ломтик, забрасывает в рот, а пока жуёт, подливает себе в чашку вина.

Да, это всё тот же Нир, который легко переносит образ жизни аскета и знатного вельможи, окружённого роскошью. Интересно, кем он был, до того как стал… тем кем он стал. В какой семье родился — знатной или семье простолюдинов, как проходило его детство… я никогда не узнаю об этом. Да, вряд ли я когда-либо узнаю историю Нира, но подозреваю, она хранит в себе много интересного. Тем более, если он был из самых первых мастеров, родившихся после дня, когда изменились законы стихий и мира.

— Того же самого, — отодвигаю блюдо — я голоден, но к чёрту еду сейчас. — Дай мне формулы!

— Нет! — отвечает резко, и снова тянется к мясу. — Я не верю тебе. Однажды ты ушёл.

— Я пришёл сюда по контракту. И исполнил его. Я не подписывался спасать весь этот мир.

Он молча качает головой, показывая, что этот разговор бессмысленный. Ну, уж нет — я не собираюсь уходить отсюда с пустыми руками.

— Я не прошу формулы нападения, оставь их себе до того времени, пока не станешь доверять мне. Дай мне другие формулы!

— Другие? — рука Нира с ножом замирает. — Какие?

— Формулы защиты, формулы которые могут удержать врага, ослабить, замедлить — дай мне такие формулы и я уйду.

— Путь сюда неблизкий и ты зря проделал его, Керо, — Нир отправляет в рот новый ломтик мяса и запивает его вином.

— Послушай, — наклоняюсь вперёд над столом, который сейчас разделяет нас. — Однажды я могу решить что ты бесполезен. Я собираюсь разделаться с Семьей, а ты вместо того, чтобы помогать мне — упрекаешь. Да, Нир, однажды я могу решить, что ты бесполезен… а сейчас тот, кто бесполезен — равен врагу. Тот, кто мог бы помочь, и не помогает — равен врагу.

Я вижу как каменеет Нир, а вижу как останавливается его взгляд.

— И тогда я убью тебя, как убил здесь других, — добавляю я. — И никакая формула призрачного сердца тебя не спасёт.

Мир словно замирает вокруг… и даже птицы стихают.

— Уходи, — говорит он, вставая.

— Я могу уйти только врагом, — я не тороплюсь вставать. — Вряд ли ты хочешь этого. Я убил уже двоих из Ода… только слепой не увидит того, что я не играю и собираюсь разделаться с Семьёй. Только слепой, Нир… не заставляй меня думать, что ты слеп.

Тишина вокруг кажется бесконечной.

Я вижу, как пальцы старика сжимаются, готовые выпустить на волю Тьму… это будет плохой бой, я не хочу его.

— Я дам тебе формулы, — неожиданно говорит Нир и мне кажется, что я ослышался. — Это будут сильные формулы. Но не формулы нападения… Больше получишь, когда принесёшь мне голову кого-то из Совета Ода… и, надеюсь, ты понимаешь, что я сделаю это не потому, что испугался тебя. Я живу так давно, что смерть кажется некоторым разнообразием в скуке жизни. Когда нибудь и ты узнаешь как сильно тяготит бессмертие.

* * *

Он дал мне их! Я разглядываю незнакомые символы на листках в своей руке и не верю.

Семь формул!

Семь!

И все семь — ранга Палач, а, значит, они сами по себе уже очень сильны, плюс будут умножены на мощь моего ранга!

Семь формул, и две из них — формулы нападения! Нир не собирался мне их давать… но, похоже, передумал в последний момент.

Вот это подарок! Нир не испугался — вряд ли ему ведом страх, потому я так и говорил с ним.

Думаю, я просто смог убедить его…

Теперь можно возвращаться, теперь мне не терпится найти Мастера Копий…

Человек который встретил меня, когда я прилетел, теперь ждёт для того, чтобы проводить через подземные тоннели обратно, и только там, снаружи, в пустошах, рядом со своей виверной, когда останусь один я рассмотрю эти формулы и вспомню то, что Нир сказал мне о них.

* * *

— Дальше не заблудитесь, господин? — мой проводник показывает на квадратик вечернего неба впереди — он довёл меня до ступеней ведущих на поверхность и, кажется, не против попрощаться прямо сейчас. Ну да, там наверху слишком много хидо… никто не любит хидо.

— Благодарю, — я киваю в знак прощания и не оборачиваясь, через ступень поднимаюсь по лестнице вверху. Только оказавшись наверху и дождавшись когда шаги внизу стихнут, разжимаю пальцы с формулами.

Рассмотреть не успеваю — сзади слышу мягкие осторожные шаги. Оборачиваюсь…

Хидо. Одиночка. Поглядывает меня, скалясь и роняя в песок крупные капли голодной слюны… да, здесь в этой части пустошей добычи совсем мало.

— Проваливай, — я сажусь на песок. Небо темнеет, ночь уже совсем близко и мне стоит поторопиться. Но как бы я не торопился, сейчас важнее всего рассмотреть формулы. Потому что потом, долгой дорогой в Небесный Утёс, я буду обдумывать их, я буду создавать себе комбо.

Хидо подходит и в паре шагов от меня замирает — кажется, она удивлена тем, что человек не нападает или не убегает.

Разворачиваю первый листок, краем глазам замечая как хидо сделал первый шаг. Первый из тез двух что разделяют нас.

— Тупая ты тварь, — беззлобно предупреждаю её я — слишком хорошее настроение сейчас внутри меня. — Я тебя я сейчас убью. Беги. Беги и эту ночь ты будешь жить.

Она ведёт ушами, прислушиваясь к моим словам, словно пытаясь понять их смысл.

— Тот бог, что подарил тебе человеческие глаза — явно развлекался, — продолжаю я. — Или мы одной крови и ты тоже человек? Ты был человеком и Бог наказал тебя за что-то, наградив таким уродством? Если так — то ты, как и вся эта падаль, что рыскает по пустошам, сильно провинились перед ним. Уходи, я не желаю тебе зла, ты уже наказана.

Она наклоняет голову, продолжая вслушиваться в мой голос, в те слова которые я произношу… так словно почти понимает их смысл… что если она понимает их смысл?

А потом она делает последний шаг.

Увернуться не успевает — сжимаю её горло, сжимаю пока позвонки не начинают хрустеть и длинный раздвоенный язык твари не начинает чернеть.

Она хрипит, царапает меня и заглядывает в душу своими человеческими глазами.

А потом умирает, потому что жить без воздуха можно совсем недолго. Отбрасываю тело в сторону и снова разворачиваю листок — еще есть немного времени, пока здесь не появятся другие хидо. И потом у меня будет еще немного времени, пока они доедят ту, кого я только что убил.

Снова разворачиваю листок с первой формулой… надеюсь, мне хотя бы сейчас не помешают её рассмотреть и выучить.

«Яд скверны» — так она называется. Наполняет оружие, на которое наложена, порчей разъёдающей чужую защиту. Насколько велика эта формула — мне еще предстоит испытать… и мне уже не терпится это сделать.

Достаю шигиру, подношу лезвие к глазам, и разглядывая тончайшую резьбу на нём, мысленно прорисовываю формулу яда скверны… я всё сделал правильно и лезвие клинка тут же вспыхивает чёрным огнём. Испытывая большую радость в сердце, прячу шигиру в ножны… теперь мне хочется как можно скорее найти лучшего Мастера Копий и заказать ему моё копьё… и я хочу, чтобы у него было имя.

Следующий листок…

«Закат» — кажется, так она называется… названия формул не так трудно запомнить, гораздо легче, чем их написание. А вот написание… еще несколько месяцев назад, когда я впервые попал в этот мир, когда впервые увидел тетрадь с формулами, которую мне принес Кайоши — да, я тогда пришёл в ужас от всех этих символов. Я не верил тогда, что их можно выучить… да, что там — я не верил в то, что даже одну формулу можно выучить. Все эти немыслимые переплетения линий и фигур казались немыслимо сложными.

А потом оказалось, что если захочешь жить, если захочешь стать сильнее других — выучишь что угодно.

И память отлично тренируется, теперь мне достаточно один раз увидеть формулу, чтобы запомнить её… но листочки которые отдал мне Нир я всё равно не буду пока выбрасывать.

Так вот — «закат»… Нир сказал — эта формула рождает облако Тьмы, которое окружает врага и мешает ему рассмотреть хоть что-то. Отличная штука, трудно придумать что-то более полезное в бою. Тёмное облако которое застилает глаза противнику — отличная возможно избежать его удара или, с неожиданной стороны, нанести свой.

Прячу оба листка в сумку и разворачиваю третий.

Формула кажется совсем короткой. Всего два символа, но переплетены они необычайно сложно, почти слившись в одно целое… она красива, да.

«Мгла» она называется. Название так себе, но вот то, что эта формула умеет — выше любых похвал. Нир сказал — она словно связывает движения врага, замедляет их… идеально против быстрых противников вроде Охотников или Призраков.

Хорошенько изучив формулу, сворачиваю листок и прячу и его в сумку. Где-то недалеко раздаётся вой хидо… и, судя по голосам, там целая стая. Стоит поторопиться.

Разворачиваю четвертый листок…

«Чёрная река». Нир сказал — эта формула очень сильна, она создаёт поток Тьмы, который становится преградой между мастером и его врагами. Поток Тьмы, который очень трудно преодолеть — его течение слишком сильно. Минус этой формулы в том, что она каждое мгновение тратит силу ядер, они уходят на подержание мощи потока.

Мне нравится. Уверен, я найду для неё достойное применение.

Какая у нас пятая формула?

О!

Отличная формула. Она привел меня в восторг, когда Нир рассказал о её силе.

«Хватка Ямо». Хватка бога смерти Ямо. Нир сказал — это крюк, который может притянуть врага к тебе… и если тот не успеет увернуться или разрубить оковы, всё может закончится плохо… для него.

Как же мне хочется скорее испытать эти новые формулы!

И это не всё, есть еще две формулы, формулы нападения. Я видел, как Нир сомневался прежде, чем написать их… да, он очень долго сомневался.

«Секира Ямо». Он сказал — это формула огромной двуручной секиры, которая может появляться как в руках у меня, так и рядом с врагом, если он еще не успел приблизиться. Нир сказал — эта секира способна крушить броню, а потом, разрушив её. примется и за плоть врага.

Дай бог тебе тысячи лет жизни Нир, мне нравятся эти формулы!

Прячу шестую в сумку и разворачиваю последнюю, прислушиваясь к вои приближающейся стаи… я успею осталось совсем немного.

«Лик падшего». Проявляется сильнейшей из мёртвых который наносит один единственный удар. Удра способный преодолеть любую защиту… но только в одном случае — только если жизнь враг уже висит на тонкой нити и этого последнего удара хватит, чтобы добить его.

Отличная формула для добиваний, если не можешь дотянуться до врага своим шигиру.

Внимательно разглядываю каждый завиток формулы, запоминая, потом прячу и этот листок в сумку.

Спасибо Нир!

Раньше, чем рядом появляется стая хидо, раньше, чем, ускользая от неё, запрыгиваю в седло виверны, в руки падает вестник.

«Я приняла решение и совсем скоро ты узнаешь его».

И подпись — «Рэйден». Подпись — как будто я мог не узнать её почерк.

Она впервые назвала себя так… и это плохой знак.

Глава 15

Уже подлетая к столице, решаю первым делом заглянуть к Камато — мастеру луков. У него куплю хороший лук для Иниро, потому что мой великолепный Сагзаро, как и шигиру останется для Керо… Вся эта история со сменой оружия не слишком удобна, и легко запутаться, но по другому никак. Сейджи уже видел и шигиру и Сагзаро в тот день, когда я убил его Эйко… а, значит, это оружие никак не должно появиться в руках Иниро.

Потом, когда я принимал облик Иниро, лук просто не брал с собой — слишком заметный, а клинок прятал под одеждами, оставляя на поясе лишь обычный кинжал.

Итак, в столице мне нужно купить лук и клинок для Иниро, да подороже, посолиднее — другого оружия и не должно быть у Охотника, да еще и члена семьи Ода. А напоследок, самое вкусное — заглянуть к Мастеру Копий.

На лету меняю облик, надеваю перстень Ода, и прячу оружие во вместительные сумки, которые висят на боках виверны. Они настолько большие, что туда запросто влезает даже такой огромный лук как Сагзаро. В город и к мастеру Камато я пойду как член Ода… и пусть для него останется тайной, кто скрывается под обликом человека, лицо которого покрыто шрамами.

Оказавшись над городскими стенами, заставляю нырнуть виверну в огромное облако, над которым я вот уже час как летел — пора снижаться.

Я ныряю в облако и через мгновение откуда-то сбоку обрушивается что-то большое и быстрое и оно пробивает мне спину, а потом… потом мир в моих глазах гаснет.

* * *

— Иди ты отрежь ему голову, Клео, — я слышу знакомый голос… голос Трикси.

Отрежь ему голову, Клео?!

Очень интересный сон, но пора просыпаться. Я пытаюсь припомнить, что со мной случилось… этот странный и очень болезненный удар в спину, а потом… потом я словно умер.

Но раз сейчас я думаю, значит жив. И это хорошо.

Пытаюсь пошевелиться, но ничего не получается — я где-то лежу и лежу туго связанный. Очень туго связанный. А еще — здесь темно. Так темно, что я даже не понимаю, открыты у меня глаза или закрыты.

— Опять я?! — в голосе Клео возмущение. — Мне не нравится отрезать головы, Трикси. Фу, так много крови после этого всегда!

— Ты отрежешь ему голову, а я вымою потом полы, всё честно, Клео!

— Ты меня больше не любишь, Трикси! Если бы любила, не заставляла бы делать это!

— Люблю, Куколка! Просто, когда режешь голову, приходится смотреть в глаза… и иногда мне немного жаль того… то у кого приходится отрезать голову. Ну, пойми меня. Ты сделаешь это, а потом я отмою кровь и с пола, и с тебя… тебе понравится, моя хорошая, — в голосе Трикси нежность.

О, это не сон. Это близняшки и… разве это не отличная новость? Я-то уже решил, что попал в серьёзную передрягу… я зря волновался — рядом друзья.

Вот только, кому они собираются отрезать голову? Скорее всего, какому-то зверьку, для ужина.

Я видел у них в трюме небольшие клетки, наполненные странными зверьками, отдалённо напоминающими обезьян. Да, они похожи на обезъян, только уши и глаза у них намного больше. Милые такие зверьки, близняшки держат их живыми, чтобы всегда можно было забить перед обедом. Свежее парное мясо всегда лучше, чем солонина.

Пол на котором я лежу чуть покачивается, чуть поскрипывает корпус корабля… мы летим, и летим, конечно, на Ра.

Вот только, почему я связанный и в темноте?

Пробую подать голос, но ничего не выходит, губы, язык — просто не слушаются меня. Да и само тело тоже словно чужое.

А потом я догадываюсь, что произошло. Скорее всего на меня кто-то напал, а близняшки отбили, и раненого уложили в одной из комнат под палубами… и нет никаких верёвок на мне, это какое-то лекарство, которое сковывает мои движения.

Кто же напал на меня прямо в облаке? Уж точно это не Ода, я ведь был уже в облике Иниро и с перстнем Семьи на пальце.

Вспоминаю рассказ Иса о клане Ангелов… отлично, как раз и расспрошу сестричек о нём… надеюсь, они не станут скрывать от меня правду, если спрошу в лоб.

— Ладно, я сделаю это, — сдаётся Клео… и слышу шаги где-то совсем недалеко. Лёгкие шаги двух девушек.

— А ты нож взяла? — спрашивает Клео и шаги стихают — девушки остановились. И остановились совсем близко.

— Да, — откликается Трикси. — Даже два — прошлый раз ты жаловалась, что твой любимый нож… уже перестал быть твои любимым.

Они близко и, надеюсь, скоро заглянут и ко мне, после того как забьют несчастного зверька к ужину. Они же должны проведать меня.

— Стой, — говорит Трикси, хотя, судя по тому, что шаги не слышны, девушки и так стоят. — Я хочу кое-что сказать тебе, Куколка.

— И что же? — голос Клео кажется очень недовольным… ну да, кому нравится резать головы живым зверькам. Живым и даже милым…

На некоторое время наступает молчание… кажется Трикси не решается сказать то, что собиралась сказать сестре.

— Этот Охотник из Ода, которого мы так удачно зацепили нашим гарпуном, — медленно начинает Трикси…

И… стоп, Охотник из Ода?

О ком они?

Обо мне?!

Я чувствую как по крови пробегает холодная волна.

Они обо мне?

— И что этот Охотник? Ты всё же решила сама отрезать ему голову? — недовольство из голоса Клео никуда не девается.

Отрезать голову? Так они собираются отрезать её мне, а не милому ушастому зверьку из клетки?!

Я всё понимаю, да. Вернее — почти всё. Клео и Трикси обознались, ошиблись… ведь я в облике Иниро совсем не похож на того Керо, которого они знают.

Ничего страшного, сейчас я просто отменю облик и девушки сразу же узнают меня.

Интересно — зачем им резать голову Охотнику? Контракт? Их глава… Сун Зу — как-то так его звали вроде бы — взял контракт на Семью?!

Отличная новость — мы с Ангелами, получается, на одной стороне! Мы даже можем попробовать вместе охотиться… вряд ли сестрички откажутся от совместной охоты.

Только одно плохо — сейчас, ради того, чтобы выжить, мне придётся раскрыться перед ним. Это плохо… но есть ли другой выход? Если я сейчас не объявлю им о том, что я Керо, хрупкая женственная Клео просто отпилит мне голову.

— Нет, Куколка, — отвечает Трикси словно решившись. — Головой всё же придётся заняться тебе… но что если мы немножко развлечёмся с этим Охотником перед тем как… убьём? Я на мгновение, всего на одно мгновение — честно, заглянула к нему под одежды… и там… там у него отличная штука. У меня слюнки потекли, когда я увидела её. И тебе она тоже должна понравиться! А еще эти шрамы на его лице — они такие мужественные и так сильно возбуждают!

Развлекаться с тем, кого потом прикончат? Очень милые девушки, да… и извращённые до крайности.

Похоже, мои предположения оказалось верны, нужно срочно сбрасывать облик и представать перед ними истинным Керо.

— Развлекаться с Охотником, Трикси? — теперь в голосе Клео удивлением. — Ты, кажется, забыла как они опасны!

— Опасны, да. Но не сейчас, моя куколка, — возражает Трикси — кажется, ей очень сильно захотелось развлечься. — Ледяной яд сковывает его… он не сможет причинить нам вреда.

— Почему ты такая развратная, Трикси, — грустно говорит Клео.

— Значит, да?! — я слышу, как радуется её сестра… которая вроде бы и не сестра, хоть это всё и очень странно.

— Да! Развлекайся! Но только не долго, я уже хочу отрезать ему голову, принять душ и пораньше лечь спать — сегодня у нас был не самый лёгкий день. Крысиные Гнезда измотали меня.

— Куколка, я хочу чтобы ты была рядом, — упрашивает Трикси. — Просто посиди рядом, пока я поиграюсь с его штукой.

Так, пора поторопиться… иначе для меня всё плохо закончится.

Я пробую отменить облик… но ничего не получается — потоки внутри меня мертвы, они просто не слушаются меня! Всё дело в проклятом ледяном яде, о котором упомянула Трикси?

Что?!

Я не могу поверить в это безумие.

Так просто?! Я сдохну сейчас просто потому, что мне впрыснули какую-то дурь в кровь, дурь которая заморозила мои потоки… и я не могу отменить облик?!

Самое смешное — жаль только я не смогу уже посмеяться над этим — когда я умру, облик Иниро растает и сестрички увидят, кого убили на самом деле.

Это и правда смешно, да… но мне не хочется сейчас смеяться.

Я слышу как открывается дверь и сразу же в комнате становится светлее — Клео зажигает лампу. Пробую оглянуться… странная комната, похожая на лабораторию… или на камеру пыток немножко — какие-то инструменты на стенах, очень много самых разных инструментов.

— Просто посиди рядом, — просит Трикси сестру и опускается на пол рядом со мной. — Я хочу держать твои пальчики в своих. Я скучаю по тебе.

Клео вглядывается в моё лицо и у меня появляется надежда… надежда на то, что меня всё же узнают… нет, тот продавец — продавец обликов клялся, что меня невозможно узнать.

— Он красивый, — соглашается Клео, присаживается рядом с Трикси и прижимается к ней. — И шрамы ему идут.

— У нас тобой одинаковые вкусы, Куколка, — та целует её и начинает раздевать меня… нет, это не смешно — ласки перед тем, как тебе отпилят голову?!

Я закрываю глаза, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на потоках. Единственный шанс выжить сейчас — это заставить их ожить, сдвинуться с места… мне сейчас не нужны мощные формулы, мне хватит сейчас одной капли силы, чтобы отменить этот чёртов облик, из-за которого я совсем скоро, как только Трикси надоест со мной играться — отправлюсь на тот свет.

Сосредоточиться не успеваю — лаковые пальчики Трикси находят мой член. Она трогает его, гладит, а сама громко и возбуждённого причмокивает, приговаривая:

— Ты посмотри какой красавец, Клео. И такой огромный! И весь в венах… я даже чувствую как в них бьётся кровь! Такой сильный Охотник с такой огромной штукой…

— Так странно, — задумчиво говорит Клео. — Эта огромная флейта, которую ты так нежно поглаживаешь, напоминает мне флейту нашего прекрасного героя, Керо. Так удивительно.

— Ага, — соглашается Трикси.

— Но будешь ли ты играть на этой флейте? — я вижу, как Клео улыбается, прижимаясь к Трикси. — Мне кажется, ты не против наиграть на ней волшебную мелодию.

— Я прямо сейчас начну играть тебе её, моя милая, — отзывается Трикси… и наклоняется. А уже через секунду я чувствую, как её губы обхватывают… мою флейту.

Как! Как мне сосредоточится на потоках, когда быстрый язычок Трикси заставляет мой член твердеть… и я чувствую как он уже с большим трудом умещается в ротике Трикси… да там, в ротике, уже становится тесно для него.

А Клео выпускает сестру из своих объятий и устраивается поудобнее — так чтобы наблюдать, как та будет развлекаться со мной.

— Так странно, — Трикси отрывается от моего члена, поднимает голову, убирает волосы с глаз и смотрит на Клео. — Зря ты сказала, что штука этого Охотника похожа на штуку нашего милого героя Керо. Мне теперь тоже так кажется. И такая же вкусная как его… я бы сосала и сосала! Давай подарим ему еще одну ночь жизни — я хочу насосаться вдоволь! Ну, пожалуйста!

Она с мольбой смотрит на Клео.

«Да! Да! Похожа! Да догадайтесь вы уже!» кричу я мысленно, потому что вслух кричать не могу.

— Нет! Если ты сейчас не будешь терять время на разговоры и просьбы, а начнёшь сосать — успеешь наиграться им и без ночи! — строго говорит Клео и показывает своим тонким изящным пальчиком на моей член, который торчит так, словно никакого ледяного яда мне в кровь не впрыскивали… или этот яд не действует на любовный инстинкты?

— Тогда я хочу большего! — капризно заявляет Трикси, привстаёт с пола и выгнув спинку и оттопырив попку, начинает стягивать с себя трусики. Стягивает, отдаёт сестре, а сама приподнимается и усаживается надо мной так, словно прямо сейчас собирается на меня пописать. Но писать, к счастью, не начинает, а вместо этого обхватывает моего крепыша пальцами и начинает водить его головкой у себя между ножек, по своей влажной киске, которая уже сочится в нетерпении, ожидая когда в неё впустят член полностью… Вот только Трикси не торопится садиться на него, оттягивает главное удовольствие… ей явно нравится именно так — впускать блестящую твёрдую головку моего члена в свою пещерку ненадолго и тут же вытаскивать, словно дразня её… и я вижу как там, внутри, всё истекает соками желания.

А Клео… Клео как зачарованная наблюдает за сестрой, кусая губы… она тоже хочет? Было бы странно, если бы не хотела, когда совсем близко происходит такое.

— Можно я его лизну? — не выдерживает она.

— Конечно, моя куколка — лижи сколько хочешь, а я буду смотреть на это, — Трикси приподнимает свою голую попку, пропуская сестру к члену.

Та, проглотив слюну желания, сначала слизывает с него сок своей сестры, а потом обхватывает губами и начинает сосать… Эй, она же только немножко полизать собиралась!

Сосет долго, закрыв глаза, выпуская лишь ненадолго, чтобы не захлебнуться слюной от удовольствия.

— Прости. Не удержалась, — извиняется она, когда отпускает мой член из своего ротика и нежно придерживая попку сестры, помогает той снова присесть мокрой киской на мою пылающую огнём желания головку.

Я ожидаю, что Клео снова устроиться рядом и будет наблюдать за сестрой, но нет — она укладывает свою голову мне на ноги и вытянув язычок, стараясь не мешать сестре играть своей писей с моим членом, начинает старательно вылизывать мне яички. Она играется с ними язычком и пальчиками, иногда заглатывая и постанывая от удовольствия.

Чёрт, это всё хорошо и дико приятно, но как мне запустить потоки… кажется, совсем скоро смогу запустить и выстрелить только одним потоком… совсем не тем, который нужен.

Надо сосредоточится, тем более, что я вижу совсем близко на полу ножи… острые ножи, но сосредоточиться никак не получается. Вместо этого я тону в наслаждении, наблюдая как розовый язычок Клео пробегает по моему члену и иногда заглядывает в пещерку Трикси, которая не перестаёт играться с его головкой, не впуская его в себя глубоко.

Да, ловкий язычок Клео успевает ласкать и меня и свою сестру… умничка… вот только как мне не кончить от такого?

— Я скучаю по тебе, Куклёныш, — нежно говорит Трикси и Клео тут же вскакивает на ноги. Вскакивает, стягивает с себя трусики, за ними — платьице и становится прямо надо мной, над моим лицом… да так хорошо становится, что я могу рассматривать всё, что у неё есть между ножек интересного… а интересного там много всего.

— Ближе! — стонет Трикси и Клео делает шаг вперёд, так, чтобы её пися была прямо перед губками Трикси… и та целует её, нежно… и только сейчас разрешает себе сесть на мой член и она вскрикивает, когда он входит в её тесную, но очень, очень горячую киску.

А Клео… Клео раздвигает пальцами свою щелку, так чтобы язычок Трикси мог глубже проникать в неё… и даже ножку приподнимает — всё для того, чтобы сестре было удобнее ласкать своими губками и язычком там. Ласкать и целовать, да

А потом разворачивается, поворачивается к Трикси попой и наклоняется так, чтобы та могла теперь вылизать всё и там… сзади.

Проклятье, мне бы о потоках думать, а я думаю только о том, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас… вдруг окажется, что сразу после этого, девушки вспомнят о своих ножах… и о том зачем пришли сюда.

— Мне нужна твой помощь, Куколка, — стонет Трикси насаживаясь всё глубже и глубже и, кажется, собираясь кончить.

— Какая? — Клео наклоняется и медленно, нежно, целует её в губы.

— Мне нужен твой пальчик, — Трикс запрокинув голову то поднимается, то опускается на моём члене, то в пуская его в себя, то отпуская на волю. — Один твой нежный пальчик. Вставь мне его в попку, пожалуйста.

Клео два раза повторять не нужно — она всё понимает. Еще раз целует сестру и пристраивается у неё сзади. Я не вижу, что она там делает, но Трикси тут же начинает стонать еще сильнее… и это понятно — ведь сейчас её трахают сразу у две дырочки.

Тут я уже не могу терпеть и кончаю… а потом вижу, как Клео слизывает белые капельки стекающие по ножкам Трикси — та приподнимается выше, чтобы Клео было удобно слизывать эти белые капельки.

Трикси стонет громко, очень громко, закрывая себе рот ладонью и прикусывая её, а потом, уже без сил, соскальзывает с меня.

— Всё! Я кончила, — выдыхает она счастливо. — Режь ему голову, Куколка.

Глава 16

Быстро отрезать голову у Клео никак не получается — формулы защиты на мне остались, хоть и ослабленные ледяным ядом. Она пилит ножом мне горло, пилит… видно, что уже и уставать стала, а добраться до кожи никак не получается. А если и добирается, то только царапает.

Было бы неплохо прямо сейчас нырнуть в другой мир… вот только как это поможет мне? Пройдёт ли действие яда когда-нибудь или он медленно убивает меня и без противоядия никак не обойтись? Скорее — второе, ведь не случайно эту штуку назвали ядом.

Нет, если я хочу выжить, то вариант сейчас только один — попытаться снять с себя облик, который прячет мое истинное лицо.

— Этот ублюдок навешал на себя столько дурацких формул… у меня ничего не получается, — хмурится Клео и положив нож мне на грудь, отдыхает.

— Только не огорчайся, Куколка, — Трикси целует её, забирает нож и принимается рубить мне им кадык. Получается не очень, и я наконец-то могу сосредоточиться на потоках силы… теперь меня уже ничто от этого не отвлекает.

Ничего кроме болтовни девушек… и ножа, который пытается отрубить мне голову.

Я мучаю потоки внутри себя, изо всех сил пытаюсь их запустить, но по-прежнему ничего не выходит.

— Да, что-то не то, — теперь пришла очередь Трикси устать. — Клео, сколько ты вколола ему ледяного яда?

— Как обычно, дорогая… хотя нет… — Клео задумывается вспоминая, — я часть пролила на стол, когда наливала.

— Ну вот, — Трикси откладывает нож в сторону и встаёт с меня… так забавно, несколько минут назад она сидела на мне для того, чтобы трахнуть, а теперь — для того чтобы убить… ох уж эти переменчивые девушки.

— Если бы ты вколола ему ледяного яда столько, сколько нужно — защита давно бы уже растаяла… и мне не пришлось бы вспотеть, Куколка, — слышу я уже из коридора.

— Я помою тебя дорогая. — судя по голосу, Клео всё же чувствует себя виноватой.

Так… я думал хуже невозможно, но нет — всё еще хуже. Сейчас Трикси притащит еще пинту ледяного яда и вольёт его мне кровь… и тогда я останусь без защиты… и тогда… прощай все мои планы. И заодно все шансы этого мира избавиться от Семьи. И от Варго. И от… черт, и от Рэйден тоже.

Снова собираюсь заняться потоками, но тут вижу, как Клео, задумчиво и томно глядя мне в глаза, снова засовывает свою ручку мне под одежды.

Ох, уж этот горячий темперамент Клео! Сама себе нафантазировала, возбудилась, а теперь не может удержаться.

Стараясь не думать о приятных прикосновения её пальчиков, заставляю себя утонуть в медитации… сейчас для меня это единственный способ оторваться от всего, что отвлекает и заставить уже ожить потоки внутри меня.

Сначала мне кажется, что уже ничего не выйдет, но потом мир вокруг словно исчезает, сменяясь пустотой, тишиной и спокойствием. И я больше не вижу ничего кроме пустых высохших рек силы внутри меня… и я пытаюсь направить в эти пустые русла мёртвые потоки…

Откуда-то издалека, словно из другого мира доносится голос Трикси… она вернулась, и вернулась с ледяным ядом, оставляя мне еще меньше времени на спасение.

Я чувствую слабую боль — укол в руку… и слышу как девушки что-то обсуждают, но разобрать голоса не могу…

А потом появляется новая боль, намного более сильная боль… кто-то из сестер всё таки добрался лезвием своего ножа до моей шеи.

Всё?

«Его трахнули, а потом убили сестры-близняшки» так, наверное написали бы на моей могиле… если бы меня решили хоронить. Но нет, эта сладкая парочка сестричек просто отпилит мне голову, тело сбросит в пустошах на радость хидо и прыгунам, а потом полетят за наградой за голову Охотника из Ода… думаю, она должна быть велика.

Стоп.

Награда за голову Охотников из Ода? Мне бы стоило узнать, кто готов платить за это деньги. Скорее всего Кхарон, кто кроме него. Но, может, и кланы Севера — они ведь пока держатся и в их интересах как можно быстрее ослабить Семью.

Я на мгновение отвлекаюсь на эти мысли, которые сейчас не к месту, а когда возвращаюсь к сухим реками внутри себя, то обнаруживаю, что они уже не такие и сухие — чёрный поток силы потихоньку, очень медленно, начинает смачивать их…

— Почему в людях так много крови! — доносится недовольный голосок Трикси. — Её так долго отмывать потом!

Становится совсем больно и я тороплюсь направить первые, еще слабые потоки силы на отмену облика, прячущего моё истинное лицо.

— Остановись! — странным голосом говорит Трикси, которая как раз в это мгновение смотрит на моё лицо. И говорит она это Клео, которая изо всех сил старается отрубить мне голову ударами ножа — старательно, размахиваясь из-за спины и стараясь ударить посильнее.

— Зачем? — Клео перестаёт махать ножом и вопросительно смотрит на сестру.

— Нам придётся проститься с тобой, Куколка, — грустно говорит Трикси, на сводя глаз с меня.

— Что-то случилось? — пугается Клео и даже забывает обо мне.

— Да. Я сошла с ума, Куколка… и я не хочу сломать тебе жизнь, оставаясь рядом. Зачем тебе?

— Но что случилось?! — Клео совсем сильно пугается и даже роняет нож.

— Видения. Они не отпускают меня. Сейчас мне кажется, что ты рубишь голову нашему любимому герою, нашему прекрасному Керо!

«Да! Именно так и есть» — сказал бы я, если бы ледяной яд не сковывал мой язык.

— Детка, — Клео вытирает мою с рук о своё белое платьице и обнимает Трикси. — Я тебя не брошу. Я всегда буду рядом.

«А лучше просто посмотри на меня!» — мысленно кричу я.

Они обнимаются и так замирают… трогательно, да.

— Ты устала от крови, детка. — Клео, наконец, отрывается от Трикси. — Иди искупайся, а я закончу с ним и приду к тебе. Обещаю, это вечер будет приятным для тебя. Я постараюсь.

Она это говорит, чмокает сестру в губы, а потом находит нож, который выронила и — о, чудо — наконец-то смотрит на моё лицо.

Смотрит и застывает так, словно по ошибке впрыснула и себе немного ледяного яда.

— Я тоже сошла с ума? — тихо спрашивает она, не сводя взгляда с моего лица.

— Ты тоже видишь Керо? — тут же, почти радостно, интересуется Трикси… ну да, сходить с ума вдвоём намного веселее.

— Да, — кивает Клео и снова роняет нож.

Отлично.

Теперь они уж точно не должны торопиться отпилить мне голову… если конечно не решат покончить со своим странным кошмаром как можно быстрее.

— Нет, всё хорошо, — неожиданно успокаивается Клео. — Я всё поняла. Нам просто обоим нравится Керо, очень сильно нравится. Вот и мерещится он везде. Давай уже скорее добьём эту мерзость из семьи Ода и пойдём купаться.

И она замахивается… но тут очень вовремя Трикси ловит её за руку… спасая меня.

— Что-то тут не так, — её брови сходятся в одну суровую черту. — Сразу по двое с ума не сходят. Что если это Керо?

— Керо с кольцом Ода?! — Клео качает головой, тем самым показывая что это невозможно.

— Я бы не удивилась, — Трикси наклоняется надо мной, вглядываясь мне в глаза, словно желая там найти ответы. — Он умный. И очень хитрый. Что если это какая-нибудь его игра, а мы всё испортим ему.

— Ну да, — тут же соглашается Клео, тоже наклоняясь надо мной и тоже вглядываясь мне в глаза. — Если это Керо и мы сейчас отрежем ему голову — то точно сломаем ему все планы. А мне не хотелось бы делать ему плохо.

Какие милые девушки… скорее бы они уже что-нибудь придумали.

— Но как проверить? — говорят они хором и переглядываются. Переглядываются, а потом одновременно лезут искать на моей руке тату победителя Тунга-Оро. И находят, конечно.

Неплохо, теперь им труднее будет меня убить.

— Если мы дадим ему противоядие и это окажется не Керо — нам конец, — предупреждает Трикси.

— Мы можем дать ему совсем чуть-чуть противоядия, — возражает ей Клео и, не дожидаясь ответа, вскакивает на ноги и исчезает за дверью.

Появляется совсем скоро в руках со штуковиной очень похожей на шприц… только огромный, из незнакомого мне металла с красноватым оттенком. И на конце этого шприца — толстая игла.

Она толстая, но я радуюсь ей, потому что, возможно, совсем скоро, мои шансы прожить этот день увеличатся.

Клео с размаху засовывает иглу мне в бок, куда-то между рёбрами и начинает жать какой-то рычаг на шприце. Чувствую жжение в крови, потом тепло, а потом… потом наконец-то могу пошевелить губами… едва пошевелить, но это почти счастье.

— Я Керо, — шепчу я, облегчённо выдыхая. — Я ваш Керо.

* * *

Светит солнце, ласково пригревая, лёгкий ветерок разгоняет облака под носом Ра, который отдыхает, ожидая когда мы закончим наш короткий обед на террасе над палубой. Потом путь Клео и Трикси должен лежать на восток, по каким-то одним им известным делам… вот только не думаю, что они полетят туда сегодня… не думаю, что я отпущу их.

— И мы даже не изменили тебе, герой, — говорит Трикси потирая свой милый носик. — Видишь, какие мы верные.

— Да, и я это ценю, — улыбаюсь я.

Мне пока еще до конца не верится в то, что я жив и всё обошлось.

— У тебя на пальце перстень Семьи, а на шее светится череп…, — задумчиво говорит Трикси. — Это означает что ты стал силён как проклятый демон ада, получил вторую жизнь и вступил в семью Ода… я же не ошиблась, Керо?

Она пристально смотрит мне в глаза — что она видит там сейчас?

— Да.

Они узнали мою тайну и это плохо. Это очень плохо, потому что каждый человек, который узнаёт её — повышает мои шансы на поражение.

— Вы знаете мою тайну — я знаю вашу, — говорю я, засовывая в рот что-то отдалённо напоминающее бутерброд и запивая чем то отдалённо напоминающим сок.

— И какую же? — напрягаются близняшки.

— Клан Ангелов — вы входите в него.

— Ой, — присвистывает Трикси и машет рукой. — Вот уже тайна. Здесь все знают о ней… мы и не скрывали.

— Мне вы не торопились об этом сказать, — допиваю сок и откидываюсь на спинку дивана — я жив и сыт… и это хорошо.

— Ну… мы не кричим об этом во всё горло, герой, — взгляд Клео туманится и мне почему-то кажется, что она вспоминает то, как они развлекались со мной там внизу, в комнатке под палубой. — Понимаешь? Кому надо — тот знает… а кому не надо — тому мы мило улыбаемся.

Да, мне тоже было приятно когда девушки игрались со мной… и было бы еще более приятнее, если бы не смерть, которая ходила рядом и потирала свои ладони в радостном ожидании.

— Вы ищете головы Охотников Ода,? — спрашиваю я то, что больше всего хотел спросить у них, когда лежал скованный ледяным ядом.

— Да. И мы только что потеряли два миллиона лунным золотом, — грустнеет Трикси.

— Два миллиона?! — я присвистываю — кто-то готов платить очень хорошие деньги за мертвых Ода.

— Угу. И это, как ты понимаешь, немалая сумма, герой. Даже огромная, — еще сильнее грустнеет Трикси.

— За мою голову? — уточняю я.

— За голову Ода.

— Но почему именно два?

— Миллион за каждую жизнь — ровно такую награду назначил Наместник Кхарона в этих землях. У тебя две жизни, значит два миллиона. А за голову Сейджи он готов заплатить больше десяти миллионов лунным золотом.

Я вдруг смеюсь. Громко. Громко и долго.

А сестры смотрят на меня с удивлением.

Но смеюсь я не от их слов, там мало смешного.

Я так сильно боялся умереть от ножа в руках Клео… я еще не привык и совсем забыл о том, что у меня теперь две жизни! Две! И в самом плохом исходе… просто бы снова остался с одной жизнью. Да, я получил светящийся череп себе на шею только что и еще не привык к тому, что у меня есть право на ошибку.

Но всё же хорошо, что я смог сберечь свою запасную жизнь.

— Они готовы заплатить любому, кто принесёт им голову Ода? — спрашиваю я.

— Не думаю, — Клео становится серьёзной. — Тебе лучше сначала навестить Наместника и взять у него контракт на Ода.

Мне интересно — Кхарон готов лишь давать деньги за головы Семьи или может и помочь с их истреблением? Да, я бы поболтал с Наместником с глазу на глаз об этом.

С Трикси вдруг что-то происходит. Она словно сжимается, бледнеет и замолкает. Перемена такая неожиданная, что мы замечаем её вместе с Клео.

И та с беспокойством смотрит на сестру.

— Клео, — вдруг совсем тихо говорит Трикси. — Он убьёт нас сейчас. Ему нужно будет убить нас.

Да, она всё поняла.

— Почему? — по личику Клео пробегает тень. — Из-за того, что мы знаем его тайну?

Та лишь молча кивает.

— Ну нет, Керо, скажи что ты не убьёшь нас сейчас! — Клео поворачивается в мою сторону и напряжённо ожидает. В её глазах кроме страха есть и другое сейчас. Обречённость?

Это тяжелое решение, да. Но я должен быть осторожен. Иногда нужно убивать других только для того, чтобы выжить самому.

Мою тайну знает Кайоши — и я абсолютно уверен в нём. Знает Аой — и в ней я тоже уверен, она будет молчать, прекрасно понимая, что одним лишним словом подпишет мой смертный приговор. Тайну знает и Иса… в нём я не так уверен, как в остальных, но тут уже ничего не поделаешь — он нужен мне. Оставлять в живых двух общительных девушек, да еще и членов одного из клана наёмников… опасно. Очень опасно.

Самое правильное — избавиться сейчас от сестёр.

— Мы не выдадим тебя, Керо, — торопливо, словно боясь, что времени уже не осталось, произносит Трикси, глядя мне в глаза. — Мы умеем молчать. Ты уже не первый день знаешь нас… и даже не догадался о том, что мы Ангелы. Зачем нам выдавать тебя? Просто так? Мы не болтливы. За золото? Мы только что выбросили за борт два миллиона лунным золотом, ради того, чтобы спасти тебя. Твоя жизнь, которую мы подарили тебе, не стоит наших?

Она замолкает… и я молчу, раздумывая.

Мне сейчас нужно сделать этот выбор — не самый простой выбор. На кону слишком много, я не могу играть в жалость. По всем законам осторожности мне нужно прикончить их… или есть и другой вариант? Или есть какая-то причина оставить им жизнь? Причина на другой чаше весов, которая перевесит доводы осторожности.

— Мы можем охотиться на Ода вместе, — говорю я, всё же приняв решение. — А золото делить пополам.

* * *

Кажется, есть какой-то приказ Сейджи — не трогать мастеров. Мастера оружия, доспехов, зелий остаются неприкосновенным для Слуг — эту странность я заметил еще в Небесном Утёсе, когда на работы в шахту погнали всех — всех кроме кузнецов травников. Видимо поэтому, чувствуя себя в безопасности, многие из мастеров не опустились на подземные уровни города, когда в столицу пришли Ода.

Когда на твоём пальце сверкает перстень Семьи, гулять по городу одно удовольствие. Слуги, завидев знак Ода, тут же почтительно расступаются в стороны и замирают ожидая приказов.

Первым делом расспрашиваю о мастере клинков и мне показывают в сторону южных кварталов, где-то там живёт мастер Куна… по отзывам местных, он лучший в столице. Лучший и самый дорогой из мастеров клинков. Теперь остаётся надеяться на то, что он не бежал из города… и готов продать мне лучший из своих мечей.

Нахожу его быстро — сначала подсказывают местные, а потом замечаю позолоченную вывеску, на которой выгравированы сразу четыре скрещенных клинка. Стучусь и, к своей большой радости, сразу же слышу приглашение войти.

За тяжелой кованной дверью меня встречает худой старик с белоснежной бородой до груди. Худой? Он точно мастер клинков? Разве кузнец не должен быть большим и сильным? Наш кузнец в Небесном Утёсе был намного моложе и крепче.

— Мастер Куно? — вежливо интересуюсь я, старясь не обращать внимания на ненависть в его глазах. Ненависть к Охотнику из семьи Ода — это хорошо, но мастеру всё же стоило бы лучше скрывать её.

— Да, господин, — он всё же прячет свои чувства за вежливостью, но вот склонить голову в почтительном поклоне, даже и не думает.

— Есть ли у вас достойные мечи, мастер? — уважительно интересуюсь я.

Здесь, в первой из комнат з входной дверью, нет даже намёка на оружие. Прилавок, шкафы… ничего не напоминает о том, что это дом оружейника… ну, кроме вывески на улице. Немного странно всё это. Впрочем, на стенах я вижу много, очень много стальных крюков… возможно на их, до нашествия Слуг и висело оружие. Может быть, мастер, после того, как в город вошли Ода боялся грабежей и спрятал всё что стоило спрятать.

— Да, — просто говорит мастер. Кажется, он не слишком огорчится, если я просто уйду сейчас, ничего не купив… Ода легко захватили город, но вот доброе отношение жителей, даже тех, кто остался — им заполучить будет намного сложнее.

— Вы покажете мне лучший? — спрашиваю я. — Я бы хотел оценить ваше мастерство.

Последняя фраза мною сказана, для того, чтобы заставить мастера показать достойные клинки. Я ведь сейчас, в обличье Ода, враг для него, а продавать врагам лучшее готовы не все.

Но теперь, после пусть и вежливой, но брошенной мной как вызов, фразы, он, надеюсь, захочет продемонстрировать свои лучшие работы.

— Это будет стоить дорого, господин, — говорит и тут же добавляет, вспомнив с кем имеет дело, — Вряд ли вас смутит цена, господин, какой бы высокой она не оказалась.

Да, Ода богаты и это известно каждому.

Он уходит, спускается по лестнице ведущей куда-то вниз. Уходит надолго и мне уже начинает казаться, что не вернётся, но потом он появляется, держа в руках… клинок.

И это отличный клинок — мне даже не нужно брать его в руки, чтобы сказать это. Мне даже не нужно доставать его из ножен, чтобы сказать это. И ножны и тонкая, словно воздушная, чёрная рукоять его, играют дорогими камнями и тончайшей резьбой… тот, кто сделал такое, не может сделать плохо.

Мастер Куна протягивает мне клинок, почтительно склонившись — кажется, сейчас, показывая мне свою работу, он забыл о том, что мы враги… и я понимаю его.

— Это чёрный эфир? — спрашиваю я, чувствуя в руках необычайную лёгкость клинка. Так же необыкновенно лёгок и Сагзаро, а вот мой шигиру, мой верный шигиру, намного тяжелее.

— Да, всё верно, — кивает мастер Куна. Он сделан из чёрного эфира.

Вынимаю лезвие из ножен, почти ослепнув от солнца, отражённого сверкающим чёрным металлом…

— У него есть имя? — спрашиваю не в силах оторвать взгляда от совершенства, которое держу сейчас в руках.

— Да, господин. Я назвал его Ненбу, что значит Мстительная птица.

— Это лучшее из того, что есть у вас? — спрашиваю я.

— Да, господин, — отвечает он и я верю. Верю, потому что держу этот клинок сейчас в руках… и я чувствую его силу.

— Ненбу, — произношу я, привыкая к новому имени. — Я покупаю его.

Он кивает, кивает так словно и не ожидал другого решения… и он прав — это отличный меч. Никаких сомнений.

— Вам сделать его именным? — спрашивает он, принимая меч из моих рук.

— Да, наложи на него сильнейшую из защит.

Никто кроме меня не сможет вынуть этот меч из ножен. Никто кроме меня.

Он выпускает меч из рук и тот застывает, паря в воздухе между нами, словно живой играя лучами солнца на гранях своих камней. Мастер Куна извлекает из сумки на поясе тонкую белоснежную шёлковую ленту и кисть, и быстрыми, неуловимо ловкими движениями, выписывает незнакомую мне формулу. Повязывает ленту на рукоять меча и протягивает его мне.

— Прикоснитесь к ней, — говорит он. — Прикоснитесь к ленте и как только она вспыхнет и сгорит — Ненбу станет вашим. Только вашим.

Глава 17

Мастер Куна закрывает за мной дверь, а я останавливаюсь на крыльце, подвешивая на пояс свой новый клинок. Подвешивая и раздумывая над тем, что со мной приключилось сегодня.

Правильное ли решения я принял когда предложил Клео и Трикси что-то вроде союза, вместо того, чтобы избавиться от свидетелей моей двойной игры?

Не знаю, но близняшки сильны. Вернее, не они сами, а их Ра… и теперь я понимаю, почему они относятся к нему как к живому, как к равному партнёру.

Перед тем как проститься они рассказали мне кое-что. Рассказали и показали. И гарпуны тоже показали… хитроумные и очень, очень мощные гарпуны, которые пробивают любую защиту. Пробивают крюком, который не просто как игла прошивает доспехи или защитные формулы, но еще и впрыскивает в кровь жертвы ледяной яд… и я испытал это на себе.

Этот гарпун ничего не оставил от моей защиты, а ледяной яд — ничего не оставил от моей силы.

Да, от такого выстрела не так сложно увернуться… если видишь опасность, но… божественный Ра тем и хорош, что быстр, почти бесшумен и может появиться совершенно неожиданно и не к месту… как это и случилось со мной.

Удары крыльев моей виверны скрыли слабый шум винтов подлетающего корабля, а облако над которым я парил спрятало и сам Ра, неотступно преследующий меня… а потом ловкость девушек, удивительно метко отправивших гарпун ко мне в спину — не оставила мне ни одного шанса. И если бы мне не удалось вернуть свой истинный облик — всё закончилось бы не очень хорошо.

И гарпуны — не единственное, что мне показали. Кроме них, в нижних трюмах Ра, немыслимая куча самого разнообразного оружия и приспособлений… и теперь я понимаю, зачем все те многочисленные люки на брюхе этого небольшого, но очень опасного кораблика.

А еще… эти двое, Клео и Трикси, ничего не боятся. Несколько дней караулили в небе рядом со столицей кого-нибудь из Охотников Ода, а потом, как будто это и не мастер высочайшего ранга, легко вышли против него. Этим они мне напоминают Варго, вот только Варго силён сам по себе, а эти двое — хрупки и погибнут от любого, даже самого слабого удара меча… и от этого их смелость мне нравится еще больше.

Одно дело, когда твоё тело закрывают десятки формул защиты и другое — когда простая стрела навылет остановит твоё сердце.

Ладно, решение принято и теперь мне придётся лишь надеяться на то, что ловкие язычки девушек, окажутся сдержанными и сохранят мою тайну… ну, а я… я постараюсь получше распорядиться нашим с ними новым боевым союзом.

Ах да, и самое интересное — ледяной яд… и это и правда очень интересно.

Эту странную дурь они приобрели у какого-то загадочного алхимика в Кхароне. Алхимика со странным именем Ун-Акад… и отсыпали ему за неё целую гору золота.

Алхимик утверждал, что ледяной яд останавливает все потоки у Хранителей, превращая даже сильнейших из мастеров в обычных людей. Настолько обычных, что они теряют все свои способности, для которых требуется хотя бы капля внутренней силы.

И это значит — в другой мир я бы никак не смог зайти, пока в моей крови была слоновья доза ледяного яда.

А еще более интересно — и это была самая важная причина, из-за которой Клео и Трикси согласились отсыпать странному алхимику гору золота — вместе со всеми другим способностями Охотники теряют и возможность воскрешаться после смерти. Главное влить в кровь мастера дозу ледяного яда побольше, малые дозы лишь ослабляют его, но не лишают всех способностей.

Услышав это, я получил ответ на большой вопрос — зачем Клео и Трикси вообще рискнули нападать на Охотника, у которого есть больше одной жизни. Ведь после своей смерти, если она не последняя, тело Охотника просто истлевает, исчезая без следа до момента воскрешения, и за эту смерть просто невозможно получить награду.

Ледяной Яд замораживает все потоки внутри мастера, все его способности… если бы я не смог вернуть свой облик, близняшки просто отпилили бы мне голову и притащили её наместнику Кхарона, лишив меня шанса воскреснуть.

Да, возможно, этот ледяной яд отличная штука, жаль только мне от него не слишком много пользы. Во-первых он не действует в другом мире — об этом Ун-Акад сразу предупредил сестёр… хотя зачем им эта информация, если они не Охотники и не могут заходить в другой мир?

Ну, а во-вторых, и это самое неудобное — чтобы лишить Охотника сил, требуется влить в его кровь целый небольшой сосуд ледяного яда… даже не представляю, как это сделать, когда любой бой с Охотником — это стремительный бой, где никто не подпускает противника к себе слишком близко, а за одну секунду зачастую наносится с десяток ударов… времени на то, чтобы впрыскивать в тело врага чуть ли не пол-литра зелья — просто нет.

Я подумаю — может быть, смогу найти применение для этого странной отравы.

Плохо только то, что Ун-Акад пропал — девушки потом искали его, чтобы задать кое-какие вопросы… и не нашли. Он просто растворился без следа в огромном городе… не удивлюсь если человеку придумавшему такое, просто кто-то захотел отрезать голову. Придумать зелье, способное лишать мастеров силы — такое многим не понравится.

И мне тоже, ведь я испытал его на своей шкуре.

Прежде чем спуститься с высоких ступеней дома мастера Куна оглядываюсь — место кажется знакомым. Вон та новая башня рядом с городской стеной — её выстроили лишь наполовину и я помню эту стройку.

Камато! Мастер Луков. Он живёт где-то неподалёку и эту башню я запомнил, когда приходил к нему. Спускаюсь по ступеням и почти сразу вижу те самые ворота… да, я не ошибся.

Отлично, мне не придётся терять время разыскивая его.

Перехожу тесный перекрёсток и, как и первый раз, просто толкаю калитку, которая распахивается, открывая узкую дорожку к дому мастера.

Стучу в дверь, долго стучу, а потом, не дождавшись ответа, открываю её… и сразу становится понятно, что в доме я никого не найду — везде следы торопливых сборов и разбросанные вещи.

На всякий случай замираю прислушиваясь, но в ответ только шёпот тишины. Не повезло!

Уже собираясь уходить, наталкиваюсь взглядом на листок приколотый с обратной стороны двери.

И на листке короткая фраза.

«Нижний город»

* * *

В нижний город просто так меня не пустят… придётся снова искать ту самую милую девушку, что однажды провела меня туда. Хина, кажется, её имя… красивое имя, да.

Прежде чем вспоминать дорогу к ней, расспрашиваю местных о мастерах копий.

Их ответы меня огорчают — Мацуда, великий мастер копий, бесследно сбежал сразу после появления в городе Слуг. Остался лишь новичок, мастер Аоки, и о нём пока мало кто готов говорить хорошее. Выбора у меня нет, поэтому запоминаю адрес этого Аоки и взлетаю — так у меня получится намного быстрее добраться до другого конца города… хорошо, что близняшки вернули мне мою виверну, хоть и порядком покалеченную гарпуном.

Мастера Аоки нахожу быстро — светлый дом с раздвижными дверьми окружённый садом, белым от цветущих деревьев… Аой однажды сказала мне, что зима в этих местах наступает внезапно, всего за несколько дней, резко сменяя лето… и все эти цветы гибнут замерзая, превращаясь в хрупкий лёд и рассыпаясь белоснежной пылью… я бы хотел это увидеть.

И да, Аой сказала — зима совсем скоро.

Аоки встречает меня в саду и, узнав причину моего визита, ведёт не в сам дом, а в небольшое строение утонувшее в саду. Отодвигает в сторону лёгкие двери и низко поклонившись пропускает внутрь.

О!

Это царство копий, коротких и длинных, легких и тяжелых, самых немыслимых форм… и это очень красивые копья, да.

Похожу к стене и прикасаюсь к одному из них… мне нравится работа Аоки. Строгие тонкие линии форм, изящная многослойная гравировка, инкрустация тёмным металлом, очень похожим на чёрный эфир, и золотом.

Оружие смотрится дорого и очень солидно. Особенно мне нравятся двухсторонние копья, когда на втором его конце — широкое лезвие клинка. Это удобно — ты можешь пробить сердце или отсечь голову…

— Я бы хотел, чтобы вы мне подсказали, — оборачиваюсь к Аоки, замершему за моей спиной. — Их так много здесь… я не знаю как выбрать.

— Эти, — он понимает, кивает, подходит к стене в паре шагов от меня и касается двух коротких скрещенных копий близнецов с изящной формы наконечниками на одном конце и широкими лезвиями на другом.

— Парные яри, — говорит он, с любовью проводя рукой по древку выполненному из того же самого чёрного металла. — Это очень опасное оружие в умелых руках… а у вас они точно умелые. Серебряная сталь из Араги, чёрный эфир и золото… я закончил их только вчера… и они прекрасны.

Парные яри?

Я не думал о таком, уверен, владение двумя копьями не так просто освоить, но зато, если получится — это даст мне преимущества в бою.

Большие преимущества. Тем более, что эти копья коротки и легко уместятся на спине, не слишком стесняя движений во время боя.

— Двадцать тысяч лунного золота за два, — говорит он, не торопясь отрывать свои пальцев от изысканных граней яри. — Эта цена в три раза меньше, чем они стоят… и это лучшее, что вы сможете купить в этих землях.

* * *

Первым делом кое-как прячу яри в сумках на боку виверны — мне лучше не разгуливать с ними по городу в облике Иниро… есть шанс натолкнуться на других Охотников Ода.

Прячу и оглядываюсь, пытаясь вспомнить в какой стороне живёт девушка по имени Хина. Я мог бы поискать и других проводников в подземный город, вот только не уверен, что так получится быстрее. Она уже знает меня и знает, что мне можно доверять… вот только нужно не забыть снять облик Ода перед встречей с ней.

Вспомнив, как выглядит домик Хины, взлетаю в воздух и уже на лету делаю две важные вещи. Во-первых сбрасываю облик Иниро, а во-вторых рисую формулу Госуто — в дом к Хине я снова зайду невидимкой… я ведь еще не успел забыть, кого увидел там, когда был у девушки в гостях прошлый раз.

Лететь приходится недолго, я быстро нахожу то, что искал — невысокий милый домик, под бледно-оранжевой крышей. Опускаюсь на крыльцо и оглянувшись — тупичок, в котором стоит домик, сейчас пуст — захожу в дом. Захожу призраком через дверь и первое, что слышу, оказавшись в просторной светлой гостиной — стоны.

Негромкие, но сладкие стоны.

А потом… потом я, прямо здесь, в гостиной, вижу совершенно голенькую Хину, которая стоит раком и самозабвенно играет на огромной флейте довольного Слуги… и опять удивляюсь как ей удаётся засунуть такую огромную штуку себе в рот и не порвать его в клочья.

Но нет, Хине явно нравится всё это… тем более, что здесь есть и второй Слуга, который совсем не скучает. Да, вместо того чтобы скучать или ждать своей очереди, он наполовину — больше, видимо, не влезает — загнал свою чёрную палку в попу девушке… Интересно, она сама так попросила или он просто ошибся дырочкой, а девушка не стала ему ничего говорить… или не смогла ничего сказать, ведь её ротик сейчас занят.

Так… что здесь вообще происходит? Эта девушка, Хина — она вообще когда-нибудь отдыхает?

И мне опять придётся ждать?

Присаживаюсь на узкий и очень уютный диванчик, который удачно поставили прямо возле входа и откидываюсь на его спинку… интересно, долго это всё будет продолжаться?

Я устраиваюсь поудобнее и пробую отвернуться — не слишком вежливо исподтишка, почти в замочную скважину, наблюдать за чьим-то откровенным романтическим свиданием.

Я пробую отвернуться, но ничего не выходит — глаз от того, что сейчас происходит здесь в гостинной невозможно оторвать. Слуги стараются на отлично — я даже вижу как подтянутый животик девушки оттопыривается, когда член заходит слишком глубоко… как бы эти рогатые гады не проткнули девушку насквозь — и как я тогда попаду в подземный город?

Романтическое свидание, которое я поневоле наблюдаю, кажется бесконечным — когда Слуги устают, Хина постанывая, хватает их штуки и снова засовывает в себя. Каждый из них уже кончает по паре раз, но и это их не спасает… ненасытная девушка требует еще и еще любви и внимания к себе.

А потом всё заканчивается — неужели Хина всё же удовлетворилась… такая горячая штучка…вот же повезёт её мужу…

Или не повезёт?

Слуги уходят, а она заперев за ним дверь, тянется к платью на полу… тянется, а потом замечает меня, который как раз в этот момент выходит из формы призрака. Я бы мог, конечно подождать когда Хина оденется, но зачем — мы ведь с ней старые знакомые и я же успел повидать её голой.

— Кто ты?! — она испуганно таращится на меня.

Ах, нет, это не Хина… но она очень сильно похожа на неё… только старше. Да, она старше, но всё еще стройна, привлекательна и свежа… и эта большая упругая грудь… о, она и правда очень большая.

Кажется, это мама Хины.

— Оденьтесь, — я поднимаю платье и подаю ей.

Вот обознался, так обознался…

— Кто ты? — она забирает платье, но одеваться на торопится, словно соблазняя меня своей ослепительной грудью.

Если я сейчас приму форму Госуто и исчезну… это будет странно, поэтому просто говорю:

— Я жених вашей дочери. Вот… пришёл в гости, соскучился.

— Жених? — она, кажется, успокаивается, и начинает натягивать через голову платье, теперь соблазняя милыми кучеряшками на своём лобке… да, очень привлекательная мама у Хины.

— Вот так, — я вижу что мама запуталась в многочисленных завязках платья, подхожу ближе и помогаю натянуть его… не забыв коснуться её груди… и правда упругая.

— Спасибо вам, — благодарит она меня. Благодарит, не заметив, что платье надето не до конца и теперь в огромном зеркале за её спиной я могу наблюдать большую роскошную голую попу.

— И это поправьте, — с некоторым сожалением я помогаю маме спрятать попу под платьем.

Да уж, искал Хину, а нашёл маму.

— Ты не пошутил? — она с интересом разглядывает меня. — Ты её жених?

— Да, — я делаю честное лицо.

— Тогда по лестнице наверх и направо, — показывает она, поправляя локон упавший на глаза. — А если не жених… то можешь и остаться здесь. Выпьём чаю, у меня очень вкусный чай.

Заманчивое предложение, тем более одни чаем всё не закончится… но нет, лучше в другой раз. У меня слишком много дел.

Да и охота на меня начинается уже завтра, и ночь совсем скоро… да, увы, нужно торопиться, я хотел выспаться перед сложным днём.

— Обязательно выпьём чаю, — я на мгновение приобнимаю привлекательную маму Хины, — в другой раз. А сейчас я тороплюсь проведать вашу дочь

И поднимаюсь по лестнице, через ступеньку… с лёгким опасением, что мама девушки не отпустит меня так легко.

Хину нахожу в её комнате, в постели… похоже, она не слишком здорова… может быть, ей стоило чуть меньше внимания уделять своей личной жизни?

Судя по взгляду — она узнала меня сразу… и это хорошо.

— Ты нездорова, — я присаживаюсь рядом на постель и касаюсь её горячего лба. — Не бережёшь себя.

— Ты вряд ли пришёл для того, чтобы меня проведать, — тихонько улыбается она, краснея. Краснея? девушка которая легко и целиком заглатывает огрмоный член Слуши — умеет краснеть? Вот этот открытие!

— Мне нужен Камато, Мастер Луков, — я даже не собираюсь уверять Хину в том, что соскучился.

Она кивает, понимая, что единственная причина по которой я мог захотеть навестить её — это желание попасть в подземный город.

— Там внизу на первом этаже маленькая комнатка, — она показывает пальцем на пол. — Спустись и зайди туда… дверь всегда открыта. Там увидишь маленькую девочку. Её зовут Мэйко и она моя сестра. Мэйко отведёт тебя к нему, просто скажи что Хина попросила это сделать.

* * *

Мэйко оказывается крохой с огромными глазами и не слишком чистыми тёмными волосами до плеч. Услышав мою просьбу, радостно кивает и ухватив меня за руку, и, не обращая внимания на маму, тащит меня на улицу, а затем сворачивает вправо… да, примерно этой же дорогой вела в подземный город и Хина в прошлый раз.

Кроха бесстрашно, стараясь не смотреть на Слуг, которыми набит город, короткой дорогой приводит меня к тому самому входу… и что-то торопливо прощебетав через решётку перекрывающую проход, опускает глаза в почтительном поклоне… да, я для неё взрослый солидный господин.

Засовываю ошалевшей Мэйко в крохотную ладонь драгоценный камень и ныряю мимо решётки, которая с громким лязгом откатывается в сторону.

Причина, по которой кроха не спустилась вместе со мной в город, проста — как оказалось, найти там мастера амато совсем не сложно и Мэйко легко объяснила мне это по пути сюда.

И я очень быстро нахожу дверь без вывески, но с аккуратно нарисованным на ней краской луком. Тяну дверь на себя, захожу и в просторной комнате, рядом с ближайшим из столов, на котором аккуратно разложены материалы, вижу Камато в руках с луком… ну да, а с чем ему еще быть в своей новой мастерской.

— Рад вас видеть господин, — его лицо расцветает улыбкой, на мгновение, а уже через мгновение Камато хмурится. — Но где ваш лук, господин? Он разочаровал вас?

Я бы предпочёл чтобы он не вспомнил меня… это был единственный способ для Камато остаться сегодня в живых.

— Нет. Я не видел лук лучше чем Сагзаро, он превосходен. Ваша работа восхищает, мастер.

На его лице вопрос и понимаю этот вопрос — зачем приходить к мастеру луков если у тебя уже есть лук и ты им доволен.

— Мне нужен еще один, — объясняю я, плотно прикрыв дверь за собой — никто не должен стать свидетелем нашего разговора с мастером… и того, что после него произойдёт.

Камато кивает, больше не задавая вопросов, и идёт к вместительным сундукам, которыми установлена дальняя из стен. Не раздумывая открывает один из них, и почти не заглядывая внутрь, достаёт лук.

И это отличный лук. Почти такое же отличный как Сагзаро, только золота на нём чуть больше, и рукоять покрыта чем-то похожим на серебро, искрящимся в дрожащем пламени ламп.

— Это лучшее что есть сейчас у меня, господин, — он протягивает мне лук. — Я отдам его за двенадцать тысяч… или меньше, если захотите.

Беру лук и забрасываю себ за спину… впереди самое неприятное.

— Посоветуй, что мне сейчас сделать, чтобы ты забыл об той покупке? — спрашиваю я, глядя Камато в глаза.

— Я никому не скажу господин, — в его глазах мелькает страх… он уже начинает понимать.

— Это не тот ответ, который я хотел бы услышать, — опускаю руку на рукоять ножа на своём поясе.

— Вы убьёте меня господин? — моё движение не ускользает от его взгляда.

— Нет, если ты найдёшь другой способ вычеркнуть из твоей памяти мой визит.

Слишком опасно.

Оставлять его в живых — слишком опасно. Он остаётся здесь в городе, совсем близко от Семьи, и он знает кто я. Одна случайная фраза оброненная им, может привести к провалу. У слухов есть неприятное свойство — они разлетаются быстрее ветра. Камато знает о том, что я сын Императора — я сам представлялся ему когда приходил первый раз. Я тогда назвался главой Небесного Утёса, но всё остальное понятно любому. История о том, как Керо сначала стал главой Небесного Утёса, а потом оказался одной крови с Императорам известна уже каждому ребёнку — её родители рассказывают своим детям, как красивую сказку.

Если он кому-то скажет о том, что Керо появлялся здесь, что Керо окупал еще один лук…

Сейджи, который охотится на меня, запросто может спуститься сюда, в подземный город и никто не сможет остановить его здесь. Он может захотеть задавать Камато вопросы… и тому придётся на них отвечать. Рассказать мастер сможет немногое, почти ничего… кроме одного — какой именно лук он продал Керо. Сможет ли потом Сейджи опознать этот лук в руках Иниро, члена Семьи — я не хочу гадать. И рисковать тоже не хочу.

— Формула забвения, господин… если вы знает её, — его голос дрожит.

— Нет. Не знаю.

— Я не знаю в чём ваша тайна, господин, но обещаю никому не скажу об этой покупке! — горячо произносит он, не спуская с меня пылающего желанием жить взгляда.

Да, он еще надеется на чудо… жаль, чудес не бывает.

— У тебя есть семья… дети? — спрашиваю я… надо будет сделать это быстро и сразу уйти.

— Да, господин, — его лицо чернеет. — Не трогайте их! Прошу вас!

— Не волнуйся. Деньги за этот лук передадут им. И спасибо тебе за это оружие… оно превосходно. Как и Сагзаро… я каждый день благодарю мастера создавшего его.

Я тяну за рукоять ножа.

— Я сам, — говорит Камато и я вижу, как его пальцы касаются рукояти клинка на своём поясе. — Можно я сделаю это сам?

Киваю. Это его право. Говорят, смерть от своих рук легче — ты ведь не причинишь себе лишней боли, ты постараешься беречь себя.

Он поднимает клинок, прижимает его лезвие к шее… его взгляд затуманивается, уже видя в безбрежном горизонте жизни свою смерть. Я вижу как губы его оживают в последней молитве…

— Стой, — удерживаю его руку за мгновение до того, как лезвие вспарывает сонную артерию на его шее.

Я вдруг вспомнил.

Короткую фразу Нира — «ему можно доверять»

Хорошо, что я вспомнил её вовремя.

* * *

Прилетаю в Небесный Утёс уже затемно, тихонько опускаю виверну на скалу над лагерем и бесшумно опускаюсь вниз.

Сейчас здесь, под бездонным ночным небом истыканным искрами звезд, совсем тихо и очень спокойно. Что там ждёт всех впереди никто не знает, но по крайней мере эта ночь не предвещает беды.

Я пробую найти Мико, но ничего не получается — лагерь уже спит, а я не хочу всех разбудить и напугать своими поисками.

Зато почти сразу замечаю Аой — она спит на уютном лежаке из шкур, покрытом шёлковой тканью… да, сегодня был жаркий день и лезть в душные шатры совсем не хочется. Спит под тонким, почти воздушным шёлковым одеялом, уютно свернувшись в клубок… она кажется беззащитной сейчас, ведь здесь её никто не охраняет. Никто кроме неба.

Я первый раз собираюсь ночевать здесь и никакой постели для меня, конечно, никто не готовил. Что если я прилягу рядом с Аой? Ничего плохого ведь в этом нет? И даже если Мико проснётся рано и найдёт меня здесь… она поймёт, она должна понять. А лучше всего, если она просто ляжет рядом… мне будет приятно проснуться в их объятиях.

Опускаюсь на край постели и Аой вздрагивает. Вздрагивает, на мгновение открывает глаза и тянет мне свою руку, приглашая лечь рядом, обнять… она не проснулась — я уверен. Она просто решила, что это сон, хороший и очень добрый сон.

Ложусь рядом и она сразу же прижимается ко мне, прошептав короткое «люблю». Прижимается, чтобы тут же заснуть, не поверив в то, что я рядом сейчас на самом деле, а не в её сне.

Я собираюсь обнять её, обнимаю, закрываю глаза — мне нужно просто заснуть сейчас, не хочу потревожить её сон… а через мгновение сверху на нас обрушивается огромная тень. Я слышу шипение и нечеловеческий визг от которого почти глохну, а когда открываю глаза — вижу Аой в лапах огромной крылатой твари. Чёрные крылья застилающие небо сильными ударами поднимают огромное сильное тело в небо… и я ничего не понимаю… не понимаю, пока ровно на мгновение, за ужасающим обликом твари забравшей у меня Аой, не проявляется лицо Ри.

Я взлетаю вслед, еще надеясь на чудо, еще надеясь догнать, спасти… я бы выстрелил в эту уродливую тварь уносящую Аой к звёздам, вот только нельзя, даже если попаду, даже если Ри выпустит свою дочу — Аой не выжить, слишком высоко.

Невозможно догнать — эти крылья на спине Ри слишком сильные, слишком быстрые — ни одна виверна не догонит её. Но я всё равно лечу к своей шингу, запрыгиваю в седло и взмываю вверх. Взмываю чтобы понять — Ри, похитившую у меня Аой, на ночном небе уже не найти.

И как последнее эхо в руки падает вестник.

«Вот теперь мы можем поговорить с тобой о союзе, Керо. Теперь, когда я смогу поворачиваться к тебе с спиной, не боясь того, что ты воткнёшь в неё нож. Будь умничкой, если не хочешь чтобы я поигралась с твоей девушкой. До скорой встречи»

Глава 18

В свете луны, пряча от ветра, перечитываю раз за разом послание Ри — оно слишком большое, она явно написала его заранее, и она знала, что собирается делать этой ночью.

Она нашла лагерь и собиралась похищать Аой… Аой? Почему именно её? Она… она ведь даже не жена мне!

Или это случайность? Она летела сюда за кем-то другим, за Мико например, а потом… потом увидела меня и Аой вместе?

Нет ответов.

Может быть, Ри сначала нашла моё убежище в руинах Мо, нашла там Аой и решила, что та дорога мне, если стала той единственной, кого я привёл в своё жилище?

Что там творится в странной голове Ри я не знаю, знаю только, что она по-прежнему опасна… чёрт, а я-то думал, что избавился от неё.

Если бы не эти тёплые чувства Варго к ней, если бы не они, он был просто разделался с Рэйден…

Или она с ним, потому что исход боя между этими двумя точно нельзя предсказать… да, я бы посмотрел на их схватку.

Я поднимаюсь выше над облаками, и достав из сумки чистый листок, пишу короткое «Где ты?». Пишу и отправляю вестника. Птичка срывается с моей руки и летит на запад, в сторону горных хребтов отделяющих эту часть материка от Запретных Земель.

На запад?

Рэйден в Оплоте?!

Могло ли быть такое?!

После того, как демон Суро прикончил Высших, Оплот должен быть пуст — ведь если верить И-себа, все Первородные, где бы они не находились, должны были погибнуть.

Мне казалось, что сейчас, как армия Слуг пытается взять штурмом, Великую Стену Хинун — Рэйден, как главе одного из кланов севера, стоит быть в своём замке, ближе к своей армии.

Или…

Или Рэйден сейчас ищет секреты Первородных, секреты которые помогут ей стать сильнее? И-себа точно не шутил, когда говорил о том, что Рэйден самая большая угроза миру сейчас?

Так-то ей никто не мешает отдавать приказы своей армии и находясь в Оплоте.

Совсем близко раздаются удары огромных крыльев и я на мгновение вижу лицо Юто. Виверна на которой он поднялся в воздух, тут же разворачивается на запад и падает в облако под нами… Он улетел в надежде догнать Ри… вернее, ту тварь, что похитила Аой — ведь никто в лагере пока не знает о том, что это была Рэйден.

Думаю, это та самая её пятая форма Первородных и… проклятье, она ужасна — у меня до сих пор перед глазами стоит пасть этой твари и её длинные когти, которые впивались в тело Аой!

Неужели и я совсем скоро стану таким же?

* * *

Лечу, старясь не терять из виду виверну Юто. Иногда почти догоняю — шингу подо мной быстра — но потом снова теряю, когда Юто ныряет в облака, проплывающие нам навстречу.

Ночь мешает — она словно старается скрыть, спрятать его от меня, как перед этим спрятала и Ри уносящую в неизвестность Аой.

Юто сумасшедший — первое, что сделает Рэйден, если он вдруг догонит её — расправится с ним. Уверен, она даже ни на мгновение не задумается перед тем, как сжечь его защиту своим ядом, а потом проткнуть его сердце своими длинными когтями.

Аой… Аой она оставит живой, пока наш союз, союз который еще только предстоит заключить, будет продолжаться, а вот Юто ей беречь незачем, она даже не знает о том, что в наших с ним венах течёт одна и та же кровь.

А если бы и знала — вряд ли это остановило бы её… я еще помню, что она сделала со своей семьёй.

Я снова почти догоняю Юто и снова теряю. А потом моя шингу прошивает огромную тучу. Тучу, из которой я выныриваю, уже почти влетев в скалистый склон горы… и приходится тянуть узду виверны на себя, заставляя её взмывать вверх почти вертикально, чтобы избежать почти неминуемого столкновения.

Поднявшись над одним из пиков, почти дотянувшись до луны, оглядываю ночное небо в поисках того, за кем летел в надежде догнать…

Никого.

Никого кроме птиц, кружащих вокруг меня и ревниво разглядывающих того, кто решился посягнуть на их небо.

И на западе, там где за горными хребтами зловещей громадой темнеет Оплот, тоже нет никого похожего на виверну с человеком на спине.

Разбился?!

Я разворачиваю шингу так, чтобы рассмотреть склоны гор под собой и почти сразу вижу огни, странные огни, совсем не похожие на свет костров. Огни эти, тусклые, едва различимые в темноте, словно рисуют огромное кольцо… раньше чем я понимаю, что это Ковчег Первородных уткнувшийся в склон горы подо мной — замечаю рядом с ним виверну с Юто на спине.

* * *

Это и правда Ковчег. Громада размером с город, на пути которой встала гора. Внутри ковчега больше не осталось тех, кто мог бы изменить траекторию полёта этого поразительно огромного транспорта и тот нашёл своё последнее пристанище здесь.

Последнее пристанище? Сейчас невидимые двигатели внутри Ковчега поддерживают его в воздухе. Но что будет после того, как энергия питающая их, иссякнет?

Миллион тонн камня и металла из которого построен Ковчег, обрушатся вниз, по склону горы, давя и сметая всё под собой. Где-то там внизу у подножия он всё же остановится, почти утонув в земле, оставшись памятником незнакомых миру технологий.

Снизившись, опускаю виверну на каменную платформу Ковчега. Ту самую, где совсем недавно состоялось побоище… побоище, в котором выжило всего двое.

Я, спрятавшийся в тени, и демон Суро, который насытившись, утолив жажду крови и смерти, вернулся в рукоять ножа и сейчас висящего на моём поясе.

Жаль, эту историю нельзя повторить — я бы вызвал великого демона снова, для того, чтобы покончить с Семьёй… вот только для неё он не слишком опасен. Он не способен испугать тех, кто легко могут найти убежище в другом мире, переждать там опасность.

Несколько близких ударов крыльев и рядом опускается Юто.

— Они здесь? — спрашиваю я, показывая на ступени ведущие во внутренние уровни Ковчега — оттуда тоже струится тусклый красноватый свет.

— Нет, — он качает головой, разглядывая горы изуродованных тел вокруг. — Эта тварь понесла Аой дальше на запад… она летит слишком быстро, её невозможно догнать.

— Эта тварь…, — я замолкаю на мгновение. — Эта тварь — Рэйден.

Я не помню говорили мы с Юто когда-нибудь Рэйден, но он точно должен слышать о ней. Здесь все слышали о ней. И для всех она та, кто была дочкой главы могущественного клана Миура, а потом прославилась как великолепный наёмный убийца. А о том, что она Нерождённая, да еще и скрещенная с Первородными не знает никто.

— Рэйден?! — он смотрит на меня с недоверием.

Он не верит мне, невозможно поверить в то, что огромная крылатая тварь похитившая Аой — человек… или кто-то очень сильно похожий на человека.

Сейчас мне нужно решить — могу ли я доверять Юто.

— Что ты решил? — спрашиваю я, повернувшись к нему. — Что ты будешь делать дальше?

Мне сейчас нужно знать, что думает он и могу ли быть с ним откровенным.

— Я хочу остаться, — говорит он и я пока не понимаю.

— Остаться?

— Я всё еще ненавижу Императора… и тебя, — говорит он задумчиво, не сводя своего взгляда с прыгуна на куче трупов неподалёку — эти твари, почуяв запах падали, забрались по склону горы сюда. Сейчас Ковчег похож на огромное блюдо до краёв наполненное мертвечиной.

— Понимаю, — соглашаюсь я. — Прошло слишком мало времени. Но тебе нужно будет решить кого и за что ты ненавидишь. Если Император дал приказ убить твою семью… твоё права ненавидеть его за это… только что может быть бессмысленнее ненависти к мертвецу? Я убил его — можешь считать это местью… если тебе важно отомстить. Ненавидеть Нира? Тоже глупо — просто узнай правду и если это сделал он — убей его… если сможешь. А если не сможешь — забудь. Забудь потому что ненависть сожжёт тебя, сожжёт твоё сердце. Ненавидеть меня? За что? Только за то, что в моих венах течет одна кровь с тобой?

Он молчит… надеюсь, он услышал меня.

— Что бы там не думал Нир или кто-то другой, кто приказал тебя убить, — продолжаю я. — В тебе течёт кровь императорской семьи… я так думаю и так будет. А это значит — то, что случилось с Альянсом — касается и тебя. Если обязательно нужно кого-то ненавидеть — ненавидь Семью, вот кто легко разделается и со мной, и с тобой, и с любым другим, в ком течёт хотя бы одна капля императорской крови.

Он молчит, долго молчит а потом кивает на горы трупов перед нами:

— Это правда сделал ты?

— Нас здесь было двое… я и один мой знакомый демон, — улыбаюсь я. — Было весело, тебе бы понравилось.

Я вижу как его взгляд пытается охватить это огромное поле боя, в котором не осталось живых.

— Трудно ненавидеть брата, который может такое, — неожиданно говорит он.

У меня не было братьев.

У меня вообще никого не было, хотя И-себа однажды сказал, что это не так.

У меня не было братьев, тем более старших, но, кажется, сейчас я понимаю, о чём говорит Юто.

— И не надо. К черту ненависть, — рисую внутри себя формулу хватки Ямо и тут же с моей руки срывается призрачный крюк, срывается, пробивает рёбра прыгуна, а затем притаскивает едва живую тварь мне в руку.

Я сдавливаю пальцы, сжимая шею джанку, слышу треск ломающихся позвонков, а потом отбрасываю уже мёртвую тварь на гору человеческих тел.

— Лучше давай отрежем уши и яйца Ода, сварим из них суп и заставим этих ублюдков сожрать его, — добавляю я, стряхивая кровь с пальцев.

Юто кивает, просто кивает… и это лучшее, что он может сделать сейчас, потому как слова сейчас не нужны.

* * *

Прежде, чем мы снова взлетаем, я рассказываю Юто то, что могу рассказать.

О том, кто такая Рэйден, без подробностей, лишь для того, чтобы он не удивлялся тому, как легко она меняет свой облик. Да, я рассказал ему насколько она опасна — возможно, это однажды убережёт его от смерти. Знай он это, не бросился бы в погоню за ней… или всё равно бросился бы? Подозреваю, что да — такой уж он.

И о том, что вошёл в Семью — я тоже рассказываю. Это рискованно, но мне потребуется помощь Юто в этой большой игре против Семьи.

Доверяю ли я ему?

Да.

Иначе бы не рассказал о самом важном. Это странное, чувство, ведь я почти не знаю его… Может, всё дело в его открытом взгляде из под упрямых тёмных волос на лбу, а может — в крови, которая течёт в наших венах.

А потом мы поднимаемся в воздух и летим. Летим к громаде Оплота — мы слишком близко от него сейчас, чтобы хотя бы не попытаться заглянуть внутрь. И если там мне встретится Ри… ну что же, самое время для нашего с ней разговора по душам.

* * *

Я впервые вижу Оплот так близко.

Когда-то это была гора, но потом с неё срезали всю вершину, а вместо неё построили город, город из стали и стекла.

Серые стены потемневшего от времени металла высотой в сотни метров — что за тайны скрывают они за собой? Этот странный город, сейчас, в ночи, напоминает морду невиданного зверя — причудливые грани стен и зданий создают эту иллюзию… Чёрная гора, вершину которой словно венчает лик зверя, и бесплодные пустоши у подножия… теперь я понимаю, почему у местных эти земли вызывали трепет, при одном только упоминании слова «оплот».

Юто удерживает рвущуюся вперёд виверну, оглядывается на меня и я вижу его горящий взгляд.

— Летим? — он кивает на громаду застывшую на вершине горы… ему бы столило быть более неосторожным — ранг Бессмертного кружит ему голову. Когда-то я сам, получив этот ранг, считал себя почти богом… как я ошибался — всегда найдётся тот, кто будет сильнее тебя. Сейчас — это Рэйден и мне снова нужно постараться переиграть её.

— Летим, — я тяну ремни, почти опрокидывая виверну под собой, заставляя её взрывать воздух под крыльями — до Оплота осталось совсем немного, нужно просто подняться выше, подняться, чтобы перелететь через стены царапающие небо свои острыми гранями.

А потом я слышу короткий вскрик впереди — а там только Юто, который опередил меня. Слышу крик через ветер, который пытается унести его. Унести, не дать мне расслышать.

Юто оборачивается — и я вижу его растерянное, почти испуганное лицо. Оглядываюсь в поисках опасности и никого не вижу… и даже птиц не вижу рядом. Мысль о птицах которых нет, приходит сразу… и слишком поздно. Тут на склоне горы должны были быть птицы, но их нет. Такое возможно только в одном случае — если здесь здесь есть нечто, что убивает всё живое.

Сквозь ветер слышу треск и вижу, как раскалывается защита Юто, вижу как она осыпается под ударами невидимых лезвий, а потом вижу кровь и широкий, через всю грудь, порез на его груди — он появляется мгновенно, пробивая кожу и разрубая рёбра.

Новый удар невидимого лезвия отсекает голову виверне, заставив огромный, почти живой механизм, на мгновение застыть в воздухе, а потом обрушиться вниз, увлекая за собой и Юто застрявшего в седле.

Я падаю вслед, почти сломав крылья шингу под собой — так резко я её заставил развернуться. Падаю в надежде успеть догнать Юто раньше, чем он ударится о скалы далеко внизу и проклиная виверну, которая летит слишком медленно.

Я вижу как он выпадает из седла и вместо того, чтобы лететь — он ведь знает формулу полёта — продолжает падать камнем, рядом со своей обезглавленной виверной.

Она обрушивается на скалы чуть раньше чем он, обрушивается, разламываясь, почти взрываясь — так велика была высота с которой она упала.

Юто падает на камни вслед за ней и я слышу звук удара, который вряд ли сможет выдержать разрубленная повреждённая защита Бессмертного.

Его тело, мёртвой, поломанной куклой, уже не сопротивляясь, катится вниз по склону, подпрыгивая на уступах, а потом снова обрушивается в пропасть у подножия, тая в её темноте без следа.

* * *

Нахожу Юто на дне ущелья.

Он еще жив, хрипит, давится кровью и торопится что-то мне сказать. Он очень сильно что-то хочет мне сказать, но не получается — слишком много крови сейчас в его горле… и слишком мало жизни сейчас в его сердце.

Накладываю формулы лечения, одну за другой, а потом, чувствуя, что они могут не успеть, рву сумку на поясе, торопясь увеличить крохотный шанс Юто на жизнь талисманом. Иногда они спасают — если сразу в рану, если глубоко в рану. Однажды я так спас Тринити, дотянувшись клочком с торопливо выписанной формулой до его сердца.

Предатель-ветер вырывает листок с формулой у меня из рук и уносит в темноту, уносит безнадёжно и тогда я пишу новую, стараясь не смотреть в лице Юто, я не хочу видеть его смерть сейчас.

Пишу и засовываю в глубину раны, как можно ближе к сердцу. Я касаюсь его и не слышу биения. Я не верю своим пальцам, не хочу им верить. Пишу новую формулу и, раздвинув рёбра на груди Юто, загоняю её к первой. Загоняю, стараясь не смотреть ему в глаза.

Глаза в которых застыло небо.

Загоняю, а потом, вытирая пот со лба окровавленными пальцами, опускаюсь на песок рядом, я больше ничего не могу сделать, я сделал всё что мог.

* * *

Я убиваю хидо, волна за волной идущих на запах крови, и жду.

Я смотрю как они пожирают свои мёртвых собратьев, трупами которых я завалив всё вокруг, и жду.

Я смотрю на небо и ищу в причудливых знаках созвездий ответ на простой вопрос — буду ли я этой ночью хоронить Юто.

Это простой вопрос, но ответа я не нахожу, а потому просто жду…

А потом приходят прыгуны, скользя быстрыми тенями по скалам, разгоняя, пугая хидо. Разглядывая меня своими слезящимися глазами, они принимаются доедать то, что осталось от хидо, круша кости, с громким треском отрывая куски плоти и разбрызгивая кровь по сторонам. Некоторые из них подтаскивают тела совсем близко ко мне, и пожирают их, громко чавкая и рыча.

И они смотрят на меня, словно удивляясь почему я не бегу… или не присоединяюсь к пиршеству. Они косятся на неподвижное человеческое тело рядом со мной… они думают это добыча, которую я охраняю от других.

Они ошиблись, я просто жду.

Мне лишь нужно знать — буду ли я этой ночью хоронить того, в ком течёт моя кровь, или нет.

Глава 19

Он приходит в себя уже под утро, когда первые лучи прорисовывают на светлеющем небе очертания скал. Приходит в себя и долго разглядывает груды свежих костей рядом — остатки ночного пиршества — а потом переводит взгляд на меня.

— У тебя был отличный ужин, — пробует улыбнуться он.

— Ага, — я швыряю костяной кинжал формулы казни в морду хидо, которая заявилась сюда с рассветом, позавтракать. — А ты всё пропустил.

Он пробует сесть, получается, разглядывает разрезанные одежды на своей груди и следы от шрама, потом поднимает взгляд на меня.

— Похоже, в Оплоте нас не хотят видеть. Невидимое оружие — оно чуть не прикончило меня.

— Не только тебя, — я показываю на иссохшие кости птиц которые разбросаны здесь повсюду. — Ничто живое не должно приблизиться к Оплоту.

Да, теперь я понимаю, почему эти земли называются запретными. А это оружие которое чуть не убило Юто — оно очень похоже на невидимые лучи — они так легко отсекли голову виверне, а если бы не защита Юто — просто разрезали бы его пополам.

У Первородных отличные технологии — я бы не отказался от таких… и будет ужасно если Рэйден доберётся до них.

Доберётся? Разве она уже не там, внутри Оплота?

Достаю листок, снова пишу короткое «Где ты?» и выпускаю вестника. Тот срывается из рук, и уворачиваясь от скал, взмывает в небо, взмывает чтобы через несколько секунд исчезнуть за стенами Оплота.

Я задал вопрос и получил ответ.

Рэйден там. Как и Аой.

— Но как…, — начинает Юто, пробует встать, встаёт и делает неуверенный шаг — слишком мало сил пока у него; затем задирает голову, разглядывая склон горы и отвесные, неприступные стены Оплота. — Как Рэйден смогла попасть туда?

— Не знаю, — я тоже встаю и отряхиваюсь. — Знаю только, что она была внутри несколько раз. Наверное, нашла лазейку… вот только для этого ей потребовалось много лет.

Он опускает взгляд на меня и сейчас в нём горит мрачный огонь.

— Ты же понимаешь, что она не вернёт Аой живой? Она убивает всех. Вообще всех — ходят слухи, что она убила всю свою семью, и даже своих маленьких сестёр.

О, об этом уже ходят слухи? А я-то думал, что Ри удастся сохранить эту маленькую тайну о смерти своей семьи. Не зря говорят — и у стен есть глаза и уши.

— Я предложил ей союз, — говорю я, запрыгивая в седло виверны — надо будет так выбраться из ущелья, чтобы снова не попасть под удары невидимых клинков. — Аой она взяла как заложницу.

— Заложников убивают первыми, если что-то идёт не так, — Юто снова поднимает голову разглядывая стены Оплота, словно пытаясь разгадать секрет невидимого оружия. — Одна твоя ошибка и Рейден убьёт ей.

— Ну, значит, мне нельзя совершать ошибок, — я дёргаю узду и виверна поднимается над землей, невысоко, так чтобы Юто мог запрыгнуть в седло за моей спиной.

— Единственный способ избежать ошибки, — он не торопится садится — Это разделаться Рэйден и как можно быстрее. Пробраться в Оплот и разделаться с Рэйден.

— Отличная идея, — невесело усмехаюсь я. — Осталось придумать, как это сделать.

— Я не знаю, как убить Рэйден — кажется, она очень сильна, — Юто переводит задумчивый взгляд на меня. — Но я знаю, как попасть в Оплот.

— И как же? — похоже, я не ошибся и у этого парня светлая голова.

— Ковчег, — говорит Юто и запрыгивает в седло. — Осталось только придумать, как подчинить его себе.

* * *

Я летел в столицу для того, чтобы поучаствовать в охоте на самого себя, а попал — на совет. Первый совет на новых землях.

Впрочем, охота на меня не отменена, она пройдёт ночью… и мне бы хотелось как можно раньше узнать подробности, чтобы успеть предупредить Кайоши, если целью для атаки Ода будет лагерь над Небесным Утёсом.

Когда прилетаю — все уже в сборе, в том самом огромном зале, в котором состоялась моя первая встреча с Сейджи.

Сейчас здесь шумно — он наполнен Охотниками и все они встречают меня — чуть опоздавшего — пристальными изучающими взглядами.

Я почему-то ожидал полных столов, вина и музыкантов, но все оказалось строго… а я был бы не прочь пообедать.

Пятеро — члены Совета — на особых дивана на невысоком подиуме возле главной стены, чуть ниже — еще пятеро — остальные члены Лезвия.

Штурмовая десятка Семьи во всей красе.

Все остальные, те, кто формально входит в семью, но не имеет внутри даже права голоса — еще дальше. И моё место среди них.

Пока так, да. Ну, что же, посмотрим что будет дальше… я намерен совсем скоро смести со стола всю партию, которую собирается вести Ода и навязать им свою игру.

Она им не понравится, но я и не обещал раздавать здесь шоколад.

Занимаю своё место под пристальным взглядом Сейджи… надеюсь, я пока нигде не прокололся?

— Иниро, — он произносит моё имя и я невольно вздрагиваю.

Они начинают совет с меня? Это похоже на плохую новость.

— Я хочу поздравить тебя с удачной охотой, — продолжает он, не отрывая глаз от моей шеи.

Ах, да, со всей этой суетой вчерашнего дня, уже успел забыть, что на моей шее после прошлой нашей встречи с Сейджи успел появиться светящийся череп.

— Спасибо, — я склоняю голову к груди.

— Поздравить и предупредить, — лицо Сейджи на кажется слишком любезным. — О любой охоте на Призраков лучше оповещать кого-нибудь из Совета… а еще лучше, тебе, как и другому нашему новичку — Кетсу, взять куратора в Совете. Уверен его советы вам пригодятся.

Куратора из Совета?!

— Госпожу Карату, если позволите, — я даже не раздумываю. Кто кроме неё… вот только согласится ли она?

Я говорю это и вижу, как у неё вспыхивает что-то в глазах. Понравился ли ей мой выбор?

— Я буду рада помочь тебе, Иниро, — она посылает мне короткий взгляд… в котором есть что-то, чего я пока не могу понять.

Когда буду убивать её — я буду грустить.

— Почему нужно оповещать кого-то из членов Совета о своей охоте? — Сейджи наконец-то переводит свой не слишком лёгкий взгляд на человека сидящего на соседнем со мной диване. Кажется, это Кетсу — еще один новичок и тот, кого я убью следующим.

— Если у вас больше одной жизни, — неожиданно продолжает за него Карата, и я ловлю себя на мысли, что мне очень нравится её голос — спокойный, уверенный и при этом неожиданно тёплый. — Если у вас больше одной жизни и охота на Призрака не оказалась удачной — ваши товарищи смогут придти вам на помощь. Они прилетят в место, где вы погибли и буду охранять его, ожидая вашего воскрешения. У нас были очень печальные истории, когда Охотник умирал от очень сильного Призрака, а потом… воскреснув на том же месте… снова умирал от атаки того же самого Призрака. Того же или других, оказавшихся на этом месте в момент воскрешения. Мы бережём членов семьи и не желаем никого из вас терять.

Ага, так-то неплохо… но одного только что потеряли.

— Мы потеряли Даичи, — словно прочитав мои мысли, произносит Сейджи. — Странная смерть, загадочная. Он попросил меня о встрече, должен был вылететь сюда, в столицу… и он не собирался заходить в другой мир — он не стал бы рисковать, ведь наша встреча с ним должна была произойти совсем скоро… он торопился поговорить со мной.

Да. Он и не собирался заходить в другой мир… просто он встретил меня.

Я же говорю — совсем скоро от этой красивой шахматной партии, которую хотят сыграть Ода — не останется ничего. Моя игра интереснее, хоть и не понравится им.

— Похорон не будет — мы не смогли найти его тело. Я прошу вас, — Сейджи окидывает взглядом всех тех, кто сидит далеко внизу — видимо, его просьба касается только членов семьи низких рангов и новичков. — Будьте осторожны. Это новые земли, они неизведанны. Призраки которых мы видели здесь — обладают большой силой, в этих землях еще никто не тревожил их. Не всем так повезёт как Иниро.

И Сейджи снова смотрит на меня.

Ему что-то не нравится? Ему не нравится моя вторая жизнь? О, он скоро удивится еще сильнее, когда число черепов на моей шее будет расти скорее, чем у всех здесь… а число членов семьи будет очень быстро и загадочно уменьшаться. Пусть решат, что эти земли прокляты, путь уходят туда, откуда пришли.

Впрочем, про силу Призраков он прав — я помню того самого Призрака с копьём в руках и немыслимое число ядер у него внутри… подозреваю, всего лишь один такой, мог бы разорвать всех Ода сразу, оставив от них только клочья… примерно так же, как я оставил клочья от хидо, которые этой ночью торопились поужинать мной и Юто.

Ода стараются найти тела своих Охотников? Надо быть осторожнее, я учту это.

Разглядываю Кетсу сидящего рядом и раздумываю над тем, как прикончить его. Всего одна жизнь — сейчас он самый слабый из Семьи и самая лёгкая добыча… если мастер ранга Охотник вообще может быть лёгкой добычей.

Пожалуй, я предложу ему совместную охоту.

Надеюсь, не откажется — он в Семье новенький, как и я. И поддержка ему не помешает. Совместная охота на Призрака это неплохо, но как делить добычу? С этим всё просто — я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Просто предложу ему забрать жизнь перового Призрака, которого нам с ним удастся прикончить…

Я предложу ему совместную охоту… и я уже придумал как его убью.

А если он откажется от такого заманчивого предложения — это будет странно, очень странно. И тогда я подумаю над другим способом забрать его жизнь.

Пока раздумываю над этим, Сейджи достаёт из сумки висящей на спинке его дивана свиток и развернув его, начинает зачитывать вслух.

О, вот то самое, ради чего тут все собрались — он объявляет кому какие земли достались. Все затихают, вслушиваясь в каждое слово Сейджи и ожидая своего имени.

Да, как и следовало ожидать — Карату назвали первой и ей отходит крепость Хинун и все земли клана, которого уже нет.

Успешная девушка… ловлю себя на том, что не могу оторвать глаз от неё, от её изящных открытых плеч, гордой осанки и красоты, которой я еще не видел в этих землях. Она сейчас похожа на царицу… и возможно её ждёт трон Ода. По крайней мере, Иса в этом почти уверен, он прочит ей большое будущее.

Её называют птицей смерти… я попробую оборвать её полёт… иногда нужно убивать даже красивых птиц.

Дальше происходит то, о чём говорил Иса — Небесный Утёс отходит Тору — крепкому широкоплечему типу с двумя светящимся черепами на шее. У него три жизни и он входит в Остриё, потому и получил не самый плохой кусок от земель Альянса.

Иса посоветовал попробовать выкупить в него Небесный Утёс… пока не представляю, как это сделать — не здесь же, во время совета? И что делать, если он запросит слишком много? Например, двадцать миллионов… которых нету меня.

Попросить в долг у Рэйден?

Да, это отличная шутка. Шутка дня, не меньше.

Дальше происходит совсем интересное и неожиданное для меня.

Трём остальным членам Совета — Кичиро, Исаму и Макото отходят земли кланов севера. Еще не завоёванные земли, между прочим.

Ода настолько уверены в своей победе, что не просто делят земли, которые еще не принадлежат им, но и отдают их сильнейшим в клане, как самые лакомые куски… хорошо что Небесный Утёс не считается таким лакомым куском, иначе бы у меня просто не было шанса выкупить его.

Еще одно удивление — Крысиные Гнёзда.

Я мало что знаю об этом месте, кроме того, что это какой-то город в Запретных Землях на северо-западе. Город, будто бы опустившийся глубоко под землю, клоака и ворота в ад… и этот город, вместе со всеми землями окружающими его отходят Наоки — ловкому сильному типу, с чёрными как смоль волосами, заплетёнными в сотни тугих косичек, перевязанных тонкими лентами талисманов.

У него я вижу три черепа на шее, а значит — четыре жизни отделяют его от смерти. Иса, с которым я повидался прежде, чем лететь сюда, сказал, что Наоки спит и видит как бы попасть в Совет… и он в одном шаге от него. Он не прочь занять место Макото, у которого тоже четыре жизни… тому нужно лишь ошибиться и потерять одну.

Ода будут осваивать и Запретные Земли? Похоже что так.

Когда Сейджи начинает раздавать земли будущего города, который еще только собирается построить Варго и территории за хребтами на юге, которые уже успел прибрать к своим рукам Кхарон и спешно возводит там форпост… я уже ничего не удивляюсь и понимаю — Ода собралась забрать здесь всё. И даже клан Проклятых, пока еще непокорённый, отошёл старику по имени Эйта, с узкой чёрной бородой клином и хитрыми быстрыми глазками. Ниру это не понравится… хотя предупреждал его.

Только про Оплот Первородных не было сказано ни слова… и я, кажется, понимаю, почему. Странное место, которое сулит смерть каждому, кто приблизится… и мы с Юто испытали это на себе. Думаю, Ода займутся Оплотом чуть позже, когда решат другие свои проблемы здесь и осядут на новых землях.

Мне достаются земли Падающей Ночи… неплохие земли и совсем недалеко от столицы… впрочем, мне без разницы, я не собираюсь заниматься ими — мне нужно всё, мне нужно вернуть свой трон.

Я уже решаю, что совет окончен и собираюсь осторожно, чтобы не выдать себя, задать вопрос об охоте на Керо, как неожиданно Карата поднимает свой пальчик… кажется, она хочет что-то сказать

— Тору, — на её красивом лице появляется улыбка… о, Карата может улыбаться? Да еще так очаровательно, что у меня внутри пробегает тёплая волна.

— Да, моя милая Карата, — на лице того, к кому она обращается тут же расцветает ответная улыбка.

Членам Семьи не разрешено жениться, но позволено заводить себе любимых девушек… странное правило, но я сейчас не о нём. Сейчас, когда я вижу улыбку на лице Тору — я думаю о том, что будет, если между кем-то из Охотников и Каратой случится роман? Запрещено ли это?

И сразу еще один вопрос — если мужчинам Охотникам в Семье позволено заводить себе девушек, любое число девушек, без ограничений — разрешено ли и и Карате заводить себе мужчин?

Что если у неё где-то там спрятан целый гарем? Я бы хотел на такое посмотреть… хотя нет, почему-то при мысли о том, что Карата окажется в чужих объятиях, мне становится не по себе.

Иниро, да она уже нравится тебе?!

И как ты собираешься её убивать?

— Я хотела бы попросить тебя об услуге, — улыбка на лице Караты становится еще обворожительней… проклятье, как же она хороша!

— Ты же знаешь, я не смогу отказать тебе, — отвечает Тору и я вижу, как блестят его глаза… ну да, против такой красоты трудно устоять.

Даже не представляю о чём она сейчас собирается просить его, да еще на совете… уж точно не заняться любовью. Иса рассказывал о том, что в Семье все придерживаются свободных нравов… он даже упоминал о каких-то оргиях.

Оргиях?

Это страшно интересно, мне стоило бы расспросить Иса об этом подробнее.

— Небесный Утёс, — произносит она и я вздрагиваю. Я так сильно вздрагиваю, что кое-кто это замечает — я ловлю на себе удивлённый взгляд Сейджи.

— Отдай мне его, Тору, — в улыбке Караты появляется еще что-то, что дьявольское. Страшное и притягательно одновременно.

— Отдать его тебе?! — Тору очень удивлён… ну еще бы. И не только он, я тоже.

Что этой гордой красавице понадобилось в Небесном Утёсе? Вряд ли ей понравились пейзажи в тех местах, скорее всего она даже не была там.

Загадка, я не очень люблю загадки.

— Земли Хинун достойная замена Небесного Утёса, — продолжает Карата, продолжает почти ласково… она может быть ласковой?

Вот это открытие. Мне то казалось, что эта красотка настолько сурова, что завтракает младенцами.

— Земли Хинун — более чем достойная замена Небесному Утёсу, — Тору хмурится, пытаясь, как и я, разгадать эту загадку. — Ты не пожалеешь потом о таком неравном обмене?

Да, земли Хинун — это просто сказка. И океан рядом, и именно там проходят торговые пути с варварами, которые везут сюда товар со всего света.

Почему никто не спросит Карату прямо о причине, по которой она вдруг захотела Небесный Утёс? Или здесь так не принято? Я бы спросил, но пока я слишком свежий новичок, да и привлекать излишнее внимание к себе таким вопросами не стоит.

— Нет, не пожалею, — сквозь улыбку Караты словно проглядывает смерть, всего на одно мгновение. — И чтобы ты поверил в это — я готова добавить тебе еще двадцать миллионов лунным золотом сверху, мой дорогой Тору.

Я слышу восторженные восклицания со всех сторон… кажется. эта сумма здесь впечатлила всех.

— Я согласен! — Тору даже вскакивает со своего дивана. Он сейчас сияет, как полная луна в безоблачную ночь… ну еще бы, отличная сделка. Он неожиданно заполучил лучшие земли в Альянсе.

Везунчик. Карат умеет делать людей счастливыми, настоящая царица… и золота, похоже, у неё столько, что просто уже некуда его девать, а разбрасывать — лень.

Вот только странно — зачем ей засыпать Тору золотом, если он и без того согласен?

Она знает о загадке подземного города? Сейчас это единственное объяснение, которое приходит мне в голову. Она знает о тайнах шахты под Небесным Утёсом и сейчас хочет задобрить Тору, чтобы потом у него не было обид на неё.

И кто там пять минут назад был уверен в том, что небесный Утёс совсем не лакомый кусок? Я?

Как мне теперь выкупить его у Караты?

Никак?

Тору уже согласился, а, значит, уже завтра или послезавтра именно Карата, как новая владелица Небесного Утёса, должна будет исполнить приказ Сейджи — казнить всех в городе.

Кажется, я зря вернулся — я никого не смогу спасти.

— Сегодня, сразу после того, как стемнеет, — отрывая меня от грустных мыслей, говорит Сейджи, — каждый из вас должен быть здесь, во дворце. Охота на Керо начнётся как только я получу вестника от наблюдателей.

— Совет окончен, — он встаёт. — Знакомьтесь со своими новыми землями и будьте осторожны. Во славу Семьи.

Глава 20

Сейджи сказал, что получит вестника от наблюдателей? Что бы это могло значить? Я пока вообще не понимаю, как они собираются охотиться на меня… если я рядом с ними.

Нет, не понимаю… у них какой-то дьявольский план?

Самая большая опасность для меня во время такой охоты — это если Сейджи решит послать вестника Керо… и этот вестник упадёт мне в руки.

Как этого избежать?

Во время совместных вылазок никогда не находиться рядом с Сейджи, стараться всегда быть вне его поля зрения — так, чтобы он никак не смог увидеть вестника, упавшего мне в руки.

Да, только так.

Задача не самая простая, но лучше ничего не придумать.

Как только совет заканчивается — начинается обед. Я голоден, но есть дела поважнее — сейчас я хочу найти кузнеца Ода и поболтать с ним… поем потом, голод — это всего лишь голод.

Как только, простившись со всеми, выхожу из залы, меня окликают… окликает Карата. Это неожиданно, хоть и объяснимо — я ведь выбрал её своим куратором.

— Торопишься? — спрашивает она, когда прикрывает двери и мы остаёмся одни в широкой аллее, наполненной свежими лучами утреннего солнца, бьющего через высокие витражи. Мне кажется или она сейчас хотела бы услышать от меня «нет».

Тороплюсь, конечно. Дел у меня до ночи столько, что их и за целую жизнь не переделать.

— Кузнец…, — Карата впервые так близко, совсем близко и это волнует меня. — Я хотел поговорить с ним о своём оружии… и о цене.

— Цене?! — она удивляется. — Гото не возьмёт золота от своих.

— Не возьмёт?! — теперь моя очередь удивляться.

Кузнец который работает бесплатно?! Он раб? Я не удивлюсь, в Семье странные порядки.

— Да. Ты хочешь покрыть клинок арклитовой сталью? — она касается рукояти меча на моём поясе, а я чувствую тепло, словно она коснулась меня. — И за арклитовую сталь он с тебя тоже ничего не возьмёт. Ему не нужно золото.

Я вижу как её взгляд снова скользит по моему лицу, по шрамам на нём…

— Разве есть те, кому не нужно золото? — я легонько касаюсь руки Караты, приглашая отойти чуть дальше от дверей, за которыми слышны громкие крики, судя по ним, даже обычный обед в Семье — это весело.

Я едва касаюсь её, но она вздрагивает так, словно я дотронулся раскалённым железом.

Да что такое?!

Что с ней?

— Есть кое-что получше золота, — она справляется со своим волнением и я снова вижу перед собой сильную и гордую Карату. — Например, власть… впрочем, Гото и власть не нужна.

— Тогда что ему нужно?!

Людей, которые не гонятся ни за деньгами ни властью — я не понимаю.

— Он мог бы получить всё, что захотел бы — семья Ода богата и умеет благодарить тех, кто верно служит ей… но для Гото важнее быть сопричастным. Он не просто куёт лучшее оружие, он куёт славу для сильнейшей из семей.

— Разве Ода самая сильная из семей Великого Круга? — невольно вырывается из меня… надо быть осторожнее, если Иниро решил стать членом Семьи, то он должен быть наслышан о ней и не задавать таких странных вопросов.

— В Великом Круге есть семьи влиятельнее наших, — по красивому лицу Караты пробегает быстрая тень. — Но это не надолго. Никто не развивается быстрее чем Ода. Многим не нравится наш быстрый взлёт… но им придётся принять это. Скоро, совсем скоро Ода возглавят Великий Круг… и этот день станет днём конца эра Кхарона. Мы установим новые правила.

Да, Иса упоминал, что в Великом круге многие завидуют Ода, завидуют агрессивности и смелости этого клана. Уже само то, что он первый пришёл на земли Альянса — говорит о многом.

— Ты выбрал меня? Почему? — Карата пристально выглядывается в моё лицо и мне снова кажется, что она старается проникнуть под облик скрывающий его.

Выбрал? Ах да, она про куратора.

— Ты самая сильная в Семье, после Сейджи… и ты красива — разве у меня был выбор?

Это не комплимент, это правда.

Она улыбается. Ей понравился ответ… вот только могу ли я говорить такое? Вдруг здесь не принято отвешивать приятности членам клана?

— Наши земли рядом… мы можем дружить, Иниро, — задумчиво говорит она, а потом неожиданно берёт меня под руку и медленно, очень медленно, словно прогуливаясь, ведёт по аллее, еще дальше от дверей, за которыми сейчас царит веселье и еда. — Ты был когда-нибудь в Небесном Утёсе?

— Нет, — делаю честное лицо и вру я. — Ни разу. Почему ты захотела его?

Невинный вопрос… что если она сейчас ответит честно?

— Ты любопытен, — шутливо хмурится она. — Я предложила дружбу, но ты пока не принял её.

О, до меня только сейчас дошло — Карата предлагает дружить.

Вряд ли это случайность или простая симпатия.

— Разве нужен был ответ? — смотрю ей в глаза. — Разве то, что я выбрал тебя своим куратором — не ответ на все вопросы?

Она, словно смутившись, на мгновение опускает глаза.

Карата смущается? Мне показалось! Такого точно не может быть!

— Ты так странно смотришь на меня иногда, — говорю я прямо. — Я кого-то напоминаю тебе?

Я ожидаю, что она снова ускользнёт от ответа, но она неожиданно кивает.

— Да. Одного человека… и он давно мёртв. Очень давно.

Я вижу грусть на её лице.

Может ли быть такое, что Мастер Обликов создал эту маску с кого-то? С кого-то, кого однажды увидел? Запросто, все эти облики — они ведь как скульптуры, иногда их лепят с реальных людей.

И если это так — то это очень полезное совпадение, симпатия ко мне Караты — это может пригодиться. Но и осторожным стоит быть — что если тот, кого я ей напоминаю был её врагом… или слишком близким другом.

— Мы были друзьями, — словно отвечая на мои мысли, продолжает Карата. — А потом он пропал… и только спустя много лет я узнала о его смерти.

Так… я не ошибся. И, кажется, она до сих пор влюблена в покойника… её глаза сейчас не могут обманывать.

— Уже завтра я переезжаю в Небесный Утёс, — продолжает она, не дождавшись пока я отвечу хоть что-нибудь. — И я была бы рада видеть тебя в гостях.

В гости в Небесный Утёс? Это что-то новенькое… а ничего, что это я строил его?

— Буду рад навестить тебя на новом месте… надеюсь, ты покажешь мне свои новые владения, — я делаю короткий шаг от Караты и та тут же отпускает мою руку. — И заодно, как мой куратор — дашь несколько важных уроков новичку.

Она награждает меня новой улыбкой…

О, я пока не могу привыкнуть к теплу в её взгляде.

Проведаю ли я её в Небесном Утесе?

Да… и что если я попрошу её не устраивать казнь? Рискнёт ли она ослушаться приказа Сейджи?

* * *

Мы прощаемся с Каратой на главных ступенях дворца и она, бросив мне многозначительный прощальный взгляд, запрыгивает в седло своей виверны улетает… улетает куда-то на юг.

Я тоже сажусь на спину своей шингу, вот только далеко мне лететь не нужно — Гото, кузнец Ода, совсем близко, прямо у меня над головой, где-то на семейном корабле клана, зависшим между облаками и башнями дворца.

Наконец-то могу разглядеть фамильный корабль Ода… о том, что у Семьи вообще нет военного флота, я узнал лишь сегодня утром от Иса… и, да, сначала я очень сильно удивился, ведь в землях Альянса каждый из кланов большую часть военных расходов тратил на создания флота.

И сила клана всегда измерялась силой мастеров в нём и мощью и числом военных кораблей.

Но с Семьёй всё по другому.

Армия Слуг сметающая всё на своём пути… зачем флот, если в руках Ода такая мощь? Зачем им флот, если всего десяток Охотников — Остриё — может зайти на любые земли и вырезать всех, кто представляет там опасность?

Виверна подо мной поднимается над башнями дворца, а я разглядываю каменную птицу утонувшую в облаке над моей головой… и не могу оторвать от неё взгляда.

Он — этот корабль — и правда похож на гигантскую каменную птицу, вместо крыльев которой — почти прозрачные паутины парусов… красиво. Камень и паруса — это красиво.

Здесь, в Альянсе, корабли стараются строить из дерева, оставляя металл только для креплений, но Ода не гонятся за лёгкостью и скоростью. Этот корабль — семейный приют, тяжелый прекрасный челнок, способный доставить членов клана в любое место на карте… и им не нужно торопиться туда, потому что всегда впереди идут Слуги, очищая целые территории от всего, что может сопротивляться.

На верхней палубе вижу людей в одеждах серого цвета с нашивками герба Ода, на которых лезвие золотого клинка и танцующая вокруг него змея — как и на моём перстне.

Эти люди видят меня, видят кольцо на моём пальце и почтительно склоняют головы. Офицер, его нетрудно узнать — два скрещенных клинка на спине и золотой пояс — тут же подбегает, торопясь выяснить цель моего визита. Узнав о том, что я желаю видеть кузнеца, низко кланяется и сопровождает к лестницам ведущим во внутренние помещения каменной птицы.

Здесь внизу — всё тоже из камня, камня с тонкой отделкой из золота, настоящего золота. Необычное сочетание, выглядит изысканно… и даже не верится, что я не в дворцовых покоях, а внутри корабля.

А еще, здесь, под толстыми плитами палубы — прохладно. Толща камня спасает внутренние комнаты от солнечных лучей… и вот это настоящая роскошь. Деревянные корабли Альянса в жаркий день нагреваются так, что под палубами их жарко как в печи.

И совсем другое дело здесь — прохлада камня и свежесть ветерка гуляющего по просторным коридорам.

Офицер показывает куда-то вперёд — туда, где впереди за широкими арочными дверьми из кованного металла, слышны удары тяжёлого молота о наковальню. Поблагодарив жестом офицера, отпускаю его, толкаю двери и те медленно распахиваются… да, это самая настоящая кузня. Каменная печь, меха, огромные тиски… и я впервые вижу кузницу устроенную прямо на корабле.

Большой сильный человек, весь покрытый сверкающим от пота буграми мышц оборачивается… и лицо его светлеет улыбкой, широкой и приветливой.

Это Гото — никаких сомнений, кто же еще кроме него.

— Мастер Иниро! — он кланяется.

Он знает меня?!

Что странного в том, что кузнец Семьи знает всех Охотников клана и даже новичков? Ничего, просто слишком неожиданно.

— Мастер Сейджи предупредил о вашем приходе, — он вытирает пол со лба своим чёрным фартуком и показывает на меч на моём поясе.

Предупредил?

Я ни слова не сказал Сейджи о том, что собираюсь поговорить с кузнецом. Он угадал моё желание? Приятно. Карата предлагает дружить, Сейджи окружает новичков заботой… теперь я понимаю, почему Охотники спешат стать частью Ода.

Гото принимает Ненбу из моих рук, внимательно рассматривает лезвие, а затем бережно засовывает его обратно в ножны.

— Отличная работа, большой мастер выполнил её. Мне потребуется пару дней, чтобы покрыть её арклитовой сталью… это долго, господин?

— Нет, Гото, совсем нет, — отвечаю я, удивляясь открытой, почти солнечной улыбке кузнеца, и тут же задаю важнейший вопрос, от которого для меня сейчас зависит очень многое. — Кто еще умеет покрывать клинки арклитовым сплавом здесь?

— Вы не доверяете мне, господин?! — большой Гото явно огорчается.

— Нет, нет! — успокаиваю я его. — Невозможно не доверять лучшему из мастеров юга. Это любопытство, Гото, простое любопытство.

— Исий и Накано, господин — это тоже мастера Семьи, но они сейчас далеко на юге, за Кхароном. Вы можете подождать их, если…

Я всё же обидел его. Приходится высказать несколько добрых слов, чтобы успокоить самолюбие мастера.

То, что я услышал только что — очень плохая новость. Иса говорил — у Семьи несколько кузнецов… и я рассчитывал забрать одного из них себе, но теперь все мои планы и надежды рассыпались. Когда сюда прибудут те двое кузнецов, имена которых назвал Гото? Неизвестно, они явно не торопятся. К тому же, когда под рукой есть мастер уровня Гото — большой нужды в остальных кузнецах нет.

В этих тяжелых мыслях я прощаюсь с Гото и ухожу.

Ухожу в пустоши, ухожу на целый день — его я отдам тренировкам. Копья — вот мастерство, которым мне хочется овладеть как можно скорее и которому я теперь буду посвящать всё свободное время. Вариантов комбо в моей голове с каждым днём становится всё больше и больше и я уже жажду испробовать их… Правда, для этого мне нужно покрыть свои парные яки арклитовой сталью.

Получаться начинает быстрее, чем я ожидал — всего через несколько часов непрерывных тренировок. Всего через несколько часов я разрешаю себе сделать первую короткую передышку — всего на пару минут, сразу после того, как чувствую онемение в уставших руках.

Да, я немного устал, ведь бой с тенью, который вел все эти часы — я не останавливал ни одно мгновение, стараясь в каждую секунду уместить как можно больше ударов.

Получаться начинает очень быстро и это объяснимо — между умениями владеть клинком и яки много общего, а к отличиям легко привыкнуть, если получил в руки оружие, раньше чем научился читать и писать.

А потом, когда солнце уже садится — я возвращаюсь в столицу. Возвращаюсь не для того, чтобы участвовать в охоте, объявленной Ода на свергнутого Императора, Керо Асано.

Нет. До этой охоты мне предстоит кое-что сделать… да, да, я про своё оружие, оружие Керо, которое нужно как-то покрыть арклитовой сталью.

У любой, даже самой сложной задачи, есть простое решение.

И у этой тоже.

Здесь нет другого кузнеца, кроме Гото? Ну, значит, мне нужно похитить его. А поскольку, кузнец без арклитовой стали и кузни — бесполезен, значит, вместе с ним мне нужно… похитить и фамильный корабль Ода?

Это похоже на безумие — как украсть у Семьи лучшего из кузнецов и лучший из кораблей и при этом спрятать их так, чтобы их не нашли?

Сложно ли это сделать?

Да.

Где бы не находился Гото, вестник отправленный к нему Сейджи — приведёт стаю Охотников туда, где я спрячу его.

У этой задачи точно есть решение?

Я безумец или всё же придумал как это сделать?

Чтобы ответить на этот вопрос, я и возвращаюсь в столицу, как только ночь накрывает мир. И в час, когда Ода собираются все вместе, я, вместо того, чтобы присоединиться к ним, под внимательным оком луны поднимаюсь на своей виверне на корабль клана.

Офицер, тот самый офицер, что принимал меня утром, удивлённый, почти испуганный неожиданным визитом, спешит навстречу. Спешит, ожидая объяснений…

Я убиваю его, а вслед за ним и всех людей, что есть на корабле.

Всех, кроме одного — кроме Гото. В кузницу я не захожу, не хочу тревожить его раньше времени. Поднявшись на капитанский мостик, заставляю корабль подниматься над облаками. Подниматься как можно ближе к луне — она сегодня мой соучастник, только она будет знать, что случилось этой ночью с великолепным фамильным кораблём Ода и их лучшим кузнецом. И она никому не скажет — она умеет хранить секреты.

Я поднимаю корабль выше и выше, к тонкой границе между небом и космосом, когда воздух вокруг становится пустым и винты корабля уже не справляются. Луна совсем близко, она раскрашивает палубу корабля, заваленную телами, странными, необычно яркими тенями… и это красиво, я словно последний живой, который заблудился в мире мёртвых.

Здесь становится холодно, очень холодно, но это неважно — ведь живых здесь нет, а мёртвым уже всё равно…

И только потом я спускаюсь к кузнице. Прежде чем отрыть дверь, сбрасываю с себя облик Иниро, словно стираю с себя лицо в шрамах. Захожу внутрь и Гото оборачивается, с изумлением разглядывая незнакомца — Керо он никогда не видел.

Я бью ему в грудь ножом, бью еще раз и оставляю лезвие между рёбрами, дожидаясь, когда ноги Гото подогнутся и он рухнет на пол, заливая его кровью. А потом хватаю огромное тело кузнеца и утаскиваю в тень. Там, рядом с пылающей печью, не глядя в испуганные глаза кузнеца, я засовываю в рану на груди талисман лечения и ухожу.

Прежде, чем покинуть корабль, вешаю на одну из мачт талисман равновесия — он не позволит судну никуда улететь… если не будет слишком сильного ветра, если не случится шторм.

Запрыгиваю в седло виверны и бросаю лёгкий как воздух листок с еще одним талисманом — талисманом скрытности. Крохотный листок вспыхивает ночной бабочкой и прилипает к палубе… и в тоже мгновение корабль под лапами виверны тает, исчезая без следа.

Прежде, чем заставить огромного механического зверя падать вниз оглядываюсь. Оглядываюсь, чтобы увидеть пустое небо вокруг и подмигнуть луне… кроме неё здесь, кажется, никого уже нет.

Вот теперь пусть Ода попробуют найти свой корабль и пропавшего без следа кузнеца…

А мне пора, наступает время охоты…

Охоты на себя.

Глава 21

Делаю большой круг, так чтобы подлететь к городу с другой стороны — на всякий случай, простая предосторожность — опускаюсь во дворец и нахожу там суету.

Очень большую суету.

Нахожу встревоженную Карату посреди огромной залы наполненной громким гулом — Охотники обсуждают произошедшее — и интересуюсь у неё что случилось.

Оказывается, случилось ужасное! Совершенно невероятное. За всю историю Ода ничего подобного не было.

Пропал фамильный корабль и все, кто на нём находились. Сейджи один за другим шлёт вестников офицеру управлявшему судном, но ответа — нет. Он один за другим шлёт вестников Гото, но и от него ответа тоже нет.

— Это большой корабль, — вместе с Каратой огорчаюсь и я. — Он не мог исчезнуть без следа. Должен же был кто-то видеть его, когда он улетал!

— Слуги сказали — он поднялся до облаков… и всё. Они не смогли заметить в какую сторону он улетел — небо не слишком ясное сегодня.

Да, они не могли заметить в какую сторону он улетел… потому что он никуда не улетел, а сейчас висит над дворцом… просто очень высоко и невидимый.

В зале появляется Сейджи — по его растрёпанным ветром волосам похоже, что он как раз сейчас на своей виверне метался над дворцом, пытаясь понять куда улетел его корабль и почему он туда улетел.

Все сразу стихают — ждут свежих известий… все готовились к веселой охоте на Керо, а тут такое… неприятно, да.

— Это ужасно, — шепчет мне Карата. — Мы не успели зайти в эти земли, а уже такие потери. Нои, Даичи, теперь наш корабль… я так любила его. Ты не знаешь, но мастера создавали его по моим рисункам… он был красив.

Да-да, ты права, дорогая моя Карата, я проклял эти земли для вас. Каждый ваш шаг здесь теперь будет сочиться кровью.

— Говорят, это мстит Керо, — шепчу я ей в ответ, шепчу и нечаянно касаюсь губами её бархатной кожи… она нежна.

— Керо?! — удивляется Карата. — Разве он силён? Я слышала он совсем не опасен.

Ну да, совсем не опасен. Почему же тогда Сейджи объявил охоту на него и мы все здесь собрались сейчас?

— Сейджи просто хочет отомстить ему, — словно прочитав мои мысли, шепчет Карата… и теперь её губы нечаянно касаются моей кожи. — Этот Керо убил Эйко… отвратительно, на глазах у детей Сейджи. Они до сих пор не могут прийти в себя.

В глазах Караты ненависть… ненависть ко мне, да.

Даже странно — я ничего не перепутал? Разве сам Сейджи не рассказывал мне о том, что они вырезают всех членов семей, на земли которых заходят? И даже крох, только за то, что в них течёт кровь знатных.

Или то, что можно Ода — нельзя простым смертным? Или тех, кого они убивают — не люди?

Сейджи не садится, останавливается за своим диваном, положив руки на его спинку… и по его побелевшим пальцам я вижу, как зол глава Ода.

— Керо слишком осторожен, — я впервые вижу Сейджи в таком настроении. — Наблюдатели донесли о том, что вчера он появился, появился на совсем короткое время, а потом улетел… и пока неизвестно, когда он появится там снова. Нужно ждать.

Появился и улетел? Первая информация… чтобы она значила? Он сказал — «вчера». И всё равно непонятно о каком месте говорит Сейджи, ведь вчера я был и в лагере рядом с Небесным Утёсом и в своём убежище в руинах Мо.

— Мы пока останемся здесь, нужно быть готовыми вылететь, как только появится весть от наблюдателей, продолжает Сейджи.

— Это далеко? — спрашивает кто-то из Охотников и я мысленно благодарю его. Я бы и сам задал этот вопрос, но лучше лишний раз не привлекать к себе внимания, когда речь идёт о Керо.

— Нет. Полчаса лёта, — отвечает Сейджи. Судя по его нахмуренному лбу сейчас он обдумывает что-то важное.

Пол часа полета? И опять нельзя понять и Небесный Утёс и руины Мо примерно на одинаковом расстоянии от столицы.

Самое интересное, пока я здесь, во дворце — я никак не смогу никуда прилететь. С одной стороны, я вот прямо сейчас наслаждаюсь возможностями, которые мне дало проникновение в Ода. Ведь если бы я не знал об охоте на себя — уже сегодня или завтра мог бы попасть в засаду… и шансов выстоять и выбраться живым у меня не осталось бы. Ни одного.

Но с другой стороны — вот сейчас мы тут сидим и ждём того, кто никуда не прилетит… потому что он, то есть я, сидит вместе со всеми и ждёт.

— Даичи…, — продолжает Сейджи. — Я не стал вам говорить о том, что получил послание от Керо. Послание, в котором он утверждает — это он прикончил Даичи…

В огромной зале наступает тишина… ну еще бы, если смерть Нои от руки Керо еще можно было объяснить простой удачей, то теперь это уже похоже на угрозу. Вторая смерть члена Семьи всего за несколько дней…

И наконец-то объяснилась та загадочная странность, когда Сейджи прошлый упомянул о смерти Даичи, назвал её странной и загадочной, но забыл сказать о том, что это я убил его.

Кажется, он не хочет наводить дизмораль и панику среди членов клана. Да, сейчас здесь мало кто боится Керо, но Сейджи прекрасно понимает, что каждым своим новым убийством я буду увеличивать страх в их сердцах. А страх опасен тем, что однажды может заставить руку дрогнуть и удар Охотника вышедшего против меня, окажется менее точным. А за неточным ударом часто следует поражение.

— Какой у него ранг? — спрашивает Карата.

— Он Возвышенный, — кривится Сейджи, словно стыдясь того, что Ода приходится принимать во внимание мастера такого маленького ранга.

Возвышенный?!

Ах да, в тот день когда я напросился в гости к Сейджи, во время нашей первой встречи с ним, когда я совершенно нечаянно поранил его Эйко… я был еще Возвышенным.

Я слышу возмущенные восклицания вокруг… ну да, кому понравится, что их товарищей убивает кто-то на два ранга слабее. Это унизительно для любого.

— Почему нам нужно бояться его? — произносит Наоки с недоумением и все его бесчисленные косички вздрагивают и рассыпаются по плечам.

— Потому что он убил двоих наших и мы даже не нашли их тел, — раздражённо отвечает Сейджи… ему тоже не нравится вся эта история. И ненависть — ему очень сильно хочется отомстить за Эйко.

— Что если я просто найду и убью его? — говорит Наоки, поглядывая на остальных вокруг так, словно речь идёт о мухе.

Сколько у тебя жизней Наоки?

Четыре?

Ты мне пока не по зубам, но совсем скоро я придумаю как разделаться и с теми, у кого на шее черепа в ряд. Просто подожди немного.

Я не могу удержаться. Это неосторожно, но я не могу удержаться! К чертям, я всё равно каждое мгновение хожу по лезвию.

— Пойдём, — беру Карату за руку и увлекаю за собой на аллею. Там, закрыв дверь в залу где собралась Семья, достаю листок из сумки и под вопросительным взглядом Караты пишу.

«Голова твоего Гото лежит на земле у моих ног, рядом с останками того, что когда-то было твоим лучшим кораблём… сейчас это только груда каменных обломков — я сбросил его в каньон… это был красивый корабль и отличный кузнец. Ты же не злишься на меня, Сейджи? Это только начало, оглядывайся почаще, я уже иду за тобой. А лучше беги — ты еще можешь убежать»

Отправляю вестника и он вырывается через окно — дверь закрыта, и крохотной птичке придётся поискать другой путь в руки Сейджи.

Корабль Ода я пока не собираюсь сбрасывать ни в какие каньоны, на нём кузница — и она мне сейчас очень даже нужна. И голову Гото отрезать я тоже не собираюсь… ну, если только он откажется работать на своего нового хозяина. На меня.

Я безумец?

Нет, мне всё равно придётся жить с риском, что однажды Сейджи запустит вестника Керо, когда я буду рядом… а сейчас это длинное послание необходимо, чтобы Сейджи бросил поиски своего корабля и всех, кто на нём был. Путь похоронит их, мысленно… Мне же совсем скоро придётся вывести Гото из тени… да, путь Ода похоронят его и никогда уже не ищут.

Карата смотрит на меня вопросительно — наверное ожидала чего-то другого… а я просто хотел отправить послание Сейджи… но не находиться с ним в одной комнате… А Карата, которую я вывел за руку у всех на глазах, — это просто прикрытие, повод.

И, чёрт, все Охотки сейчас решат, что между мной и Каратой что-то есть. Не успел новичок появиться в клане и уже водит неприступную красотку за руку у всех на глазах? Пусть решат так, я не против… тем более, что это выглядело неплохо — гордая красавица, второй человек в клане, послушно следующая за мной.

— Я хотел спросить, — говорю я, подводя Карату к самому окну и глядя ей в глаза. — Разрешена ли дружба между членами Ода?

— Почему нет? — улыбается она — да, примерно это она и ожидала услышать, когда я вывел её сюда. — Это же просто дружба.

— Что если однажды…, — начинаю, я сжимая её пальцы в своих. — Что если однажды это станет чем-то большим чем дружба?

— Ты так молод, но уже успел получить ранг Охотника, — уклончиво отвечает она. — Ты силён и это восхищает… вот только…

Она замолкает, не сводя с меня взгляда, не выпуская моих глаз из своих.

— Вот только? — нетерпеливо переспрашиваю я.

— Ты силён, но этого мало. Мне нужен лучший. Тот, на кого ты похож — был лучшим.

Ах вот как! Я невольно кривлюсь… не люблю, когда рядом кого-то считают лучше меня.

— Но он мёртв, значит, не таким уж и сильным он был, — говорю. — Он проиграл — значит точно не был лучшим. А я жив.

— Ты горяч, — она почти с нежностью смотрит на меня, снова выискивая черты того, кого любит. — Молод и горяч. Уверена, ты многого сможешь достигнуть… если не ошибёшься. Но пока…

— Совсем скоро я войду в Совет, — просто говорю я. — Совсем скоро. Несколько недель мне потребуется для этого, не больше. Несколько недель или несколько дней…

Она улыбается, улыбается чуть снисходительно.

— Совет — нет. Это недоступная цель, — говорит она. — Но вот Остриё — если будешь осторожен… смел и осторожен, то вполне сможешь занять место в нём… пусть и не скоро.

Остриё? Я уже посчитал — нужно еще две жизни. Как только у меня станет четыре жизни, я обойду Тори, Хикару, Шиджо и Юма — у каждого из них по три жизни. Да, совсем скоро я войду в Остриё и буду иметь свою долю в доходах Семьи. Иса сказал — члены Острия получают миллионы каждый месяц.

— Я слышал в Ода приветствуются высокие ставки. Я готов поставить на то, что через неделю войду в Остриё…, — я задумываюсь. — Десять миллионов лунным золотом. Готова ли ты поставить столько же?

— О, да ты богат! — в её взгляде мелькает быстрая молния. Ну да, десять миллионов это просто огромная сумма — я всё еще помню, как все земли Небесного Утёса предлагали купить за двести тысяч лунным золотом.

— Ну так что — спор? — я не собираюсь лишать себя такой простой возможности заработать десять миллионов лунным золотом.

— Ну, нет, — она прижимает губы к моему уху и шепчет. — Ты слишком пылок. Тебе сейчас, рядом с симпатичной девушкой кажется, что всё возможно. Я не хочу чтобы ты проиграл всё своё золото, мой милый Иниро.

О, она назвала меня милым, а себя всего лишь симпатичной? Да она скромна.

— Ты испугалась? — улыбаюсь я.

— Ты всерьёз хочешь этого? — она смотрит на меня недоверчиво.

— Я бы не предложил если бы не хотел.

— Хорошо, — она приближается так близко, что снова, словно случайно, касается губами моей кожи. — Я уже сегодня начну думать, что именно куплю себе на твои десять миллионов лунным золотом.

Ответить не успеваю — через раскрытое окно влетает вестник и, конечно, этот вестник от Сейджи. Разворачиваю так чтобы Карата не смогла прочитать то, что там написано.

«Я убью каждого, кто дорог тебе»

Едва успеваю дочитать, как через закрытые двери слышу голос Сейджи. Слышу всего одно короткое слово.

«Вылетаем»

* * *

Семья сейчас, в ночном небе, то ныряя в облака, то быстрыми тенями выскальзывая из них, похожа на стаю огромных зловещих птиц… и все эти птицы летят по мою душу.

Летим мы в сторону Небесного Утёса и как только это стало понятным, я отправил короткое сообщение Кайоши… у него слишком мало времени сейчас, безнадёжно мало времени. Теперь я надеюсь только на одно — на то, что он успеет посадить людей на Орлана и отлететь как можно дальше… и сразу же путь вешает талисманы скрытности, только они сейчас могут спасти от погони, если Сейджи решит устроить её.

То, что Сейджи сорвался прямо сейчас, не дожидаясь, когда я появлюсь в лагере, означает только одно — он жаждет мести… и его послание говорит о том же. Ему станет немного легче, если сейчас получится найти и вырезать лагерь, и остаётся лишь надеяться на то, что Кайоши не даст ему такой возможности.

Подлетаем к скалам среди которых прячется лагерь и, сделав всего один круг, опускаемся. С дрожью смотрю на шатры… пусты. И костры, только что потушенные играются с ветром тонкий струйками дыма.

Кайоши успел!

Невольно оглядываюсь разыскивая на ночном небе Орлан… нет… надеюсь он уже далеко. Кайоши сказал, что срочно подыщет новое место для лагеря… надеюсь оно будет удачным.

Рядом, на скалу, падает виверна и с неё спрыгивает человек в форме офицера Ода.

— Они улетели, — он спешит навстречу нам, испуганный. — Как будто заметили вас издалека.

Да, они успели! Я выдыхаю. Кайоши молодец, не стал терять ни секунды. Больше всего я боялся, что его не окажется на месте.

Да, можно выдохнуть. Орлан быстр и, к тому же, если люди на нём заметят погоню — всегда можно будет навесить на него талисман невидимости и спрятаться в одном из каньонов.

— Мы успели схватить лишь троих, — рапортует офицер, всеми силами стараясь избежать немилости господ.

Он говорит это и у меня замирает сердце.

— Троих? — в глаза Сейджи сверкает радость. — Кто они?

— Мы не знаем, — офицер машет кому-то рукой и из темноты появляются несколько солдат. И они ведут кого-то… вот только не разглядеть кого именно.

— Мы пока не знаем, — уточняет Сейджи, делая ударение на «пока» и улыбка его становится зловещей.

Я оглядываю солдат… всё это время за лагерем наблюдали? И вчера, когда я прилетел сюда, когда собирался заснуть рядом с Аой — это всё было на глазах тех, кто присматривал за лагерем?

Не появись здесь Ри — я был бы уже мёртв. Совсем скоро после того, как я заснул бы — зловещая стая Ода окружила бы лагерь. Они бы никого не выпустили. Думаю, меня убили бы первым, прямо во сне.

Да, они бы не оставили здесь живых.

Ряды солдат расступаются и вперёд выталкивают двух девушек и мужчину лет пятидесяти, седого в простых одеждах… и мне не нужно стараться разглядывать пленников, чтобы узнать среди этих троих Мико.

Сейджи спрыгивает со своей виверны, шагает к девушке и хватает её.

— Где Керо?! — он почти поднимает её в воздух, испуганную, дрожащую.

— Я не знаю, господин! — её трясёт.

А я не свожу глаз с Мико… какого чёрта, Кайоши! Как ты мог улететь и оставить Мико!

— Куда все улетели?! — Сейджи забрызгивает ту, кого сейчас держит в руках, слюной ярости.

Кажется, он решил, что я нашёл новое место для лагеря и приказал всем туда перебираться… и теперь именно там он и надеется найти меня.

— Я не знаю господин, — её голос срывается от страха. — Я правда не знаю. Меня не было в лагере — я собирала ночный травы… мы собирали ночные травы.

Она оглядывается на Мико, ожидая подтверждения своим словам.

Та кивает… кивает не сводя своих глаз с меня. Почему она смотрит на меня сейчас?!

— Куда все улетели?! — повторяет Сейджи еще сильнее сжимая свою хватку.

Я вижу слёзы на щеках девушки… всё плохо, да.

— Я не зна…

Договорит она не успевает — широкий лезвие ножа Сейджи заходит ей в рот, ломая зубы

— Кто еще здесь не знает куда они улетели? — Сейджи выпускает мёртвое тело из рук и стряхивает кровь.

— Я знаю господин, — Мико выступает вперёд.

Умница, всё правильно она делает. Сейчас нужно показать куда-нибудь, выдумать на ходу… и остаться в живых. Сейджи не станет убивать того, кто подсказал ему где искать врага… тем более, что Мико сейчас одета очень просто, обычная девушка.

И теперь я понимаю как она осталась здесь — отлучились из лагеря, с подругой, собрать трав. Может быть, совсем ненадолго, а когда вернулись — никого уже не нашли… вернее, вернулись уже в руки Ода.

— Северный форпост. Они хотят улететь как можно дальше на юг, — Мико машет рукой, показывая. Она старается не дрожать… представляю каких сил это стоит ей сейчас. Молодец!

Ярость на лице Сейджи гаснет.

— Ты будешь жить, — он опускает руку на плечо Мико, а потом оборачивается к старику. — А что скажешь ты?

Тот раздумывает, долго раздумывает. Я не знаю этого старика. Судя по одеждам — простой охотник из Небесного Утёса… а, может быть, кто-то их тех, кого близняшки привезли из Крысиных Гнёзд.

Если он неглуп, самое правильное сейчас — подтвердить слова Мико.

Он принимает решение я вижу это по его лицу. Делает шаг, вытягивает руку и почти проткнув грудь Мико пальцем, говорит.

— Это жена его. Свадьба была недавно.

Он говорит это и я отворачиваюсь, чтобы не видеть лицо Мико — её уже не спасти.

— Жена? И свадьба недавно? — в глазах Сейджи вспыхивает огонь и я уже знаю, что он обещает Мико. — Забирайте! Я устрою ад для неё… и Керо придёт сам. А если не придёт… то она станет первой, у кого я на лбу вырежу имя Эйко. После того, как убью.

Глава 22

Я прощаюсь с Сейджи, с другими Охотниками и улетаю… улетаю только для того, чтобы остаться одному, сделать большой круг и вернуться. Я возвращаюсь на место лагеря и нахожу того старика… он еще не решил куда идти, у него теперь больше нет дома… впрочем, он и не нужен ему теперь

Услышав удары крыльев мой виверны, он не бежит, ждёт, щурясь подслеповатыми глазами.

— Ты мог спасти её, — говорю я так, словно это что-то изменит. Я говорю ему это и бью в грудь ножом.

Он не виноват. Он испугался и хотел жить… но я всё равно убиваю его, засовываю лезвие ножа в сердце и долго разглядываю как гаснет жизнь в глазах старика. Он не виноват, но я бы всё равно убил бы его и десять раз, если бы мог.

Я постараюсь спасти Мико… если Сейджи оставит ей хотя бы один шанс… вот только он вряд ли оставит его. Уверен, сейчас, по пути домой, он продумывает свою месть, он изобретает её, а вместе с ней и ловушку для меня.

Я не полетел с Сейджи, потому что нельзя. Как только он доберётся до дворца, как только придумает что сделает с Мико — он пришлёт мне вестника… и мне нельзя быть рядом с ним в эту секунду. А еще — я не хочу смотреть на ужас в глазах Мико, когда ничем не могу ей помочь.

— Это карма, — от голоса за спиной вздрагиваю.

Иса!

Все эти дни он управляет Небесным Утёсом, пользуясь тем, что с должности смотрящего за городом его никто не снимал. Я решил так, ведь до последнего надеялся на то, что мне удастся заполучить Небесный Утёс.

— Карма?! — смотрю на него как на сумасшедшего. — О чём ты?!

— Эйко. Тебе не стоило трогать её. О мстительности Сейджи слагают легенды. Он вырезал десяток родственных семей за одно только обидное слово в свой адрес.

— Да ты смеёшься?! — я не выдерживаю, хватаю его за одежды. — Они всё равно убивают всех! Или ты потерял память, Иса? Память или разум? Катись к чертям, безмозглый карлик, если собираешься говорить мне такое.

Я отталкиваю его и иду.

Сажусь на огромный камень и пишу.

Пишу короткое послание Кайоши. Он не виноват, но я всё равно хочу его убить… и нет, я не трону его.

«Они схватили Мико»

Выбрасываю вестника из руки и тот перевернувшись в воздухе, разрезав воздух до искр, стремительно взмывает вверх.

— Что ты будешь делать теперь? — Иса останавливается рядом.

— Убивать Ода… и попробовать спасти Мико.

Я хочу подняться, но не успеваю — слышу над головой удары крыльев. Это не могут быть люди Ода, Сейджи забрал всех — в пустом лагере некого сторожить. Он справедливо решил — после того, что произошло, уже никто не вернётся сюда. Он забрал всех кроме двоих… оставил их в небе.

На всякий случай. Наблюдать.

Это были просто солдаты… и я убил их прежде, чем спуститься сюда, на скалу. Просто отсёк им головы на лету… а потом долго смотрел, как они падают, крутясь и играясь волосами с ветром.

Сейджи узнает об их смерти… пусть. Он будет думать, что я в ярости — пусть… И да — я в ярости. Если бы сейчас я знал способ убить его — я бы убил. Сегодня же.

Жаль, не знаю.

На спине виверны над нашими головами двое, и эти двое — не враги. Кайоши и Банко… проклятье, я забыл что совсем недавно получил от неё послание… Банко просила прилететь так срочно, как только получится. Похоже, есть вести об Эми… и судя по интонациям в послании ведьмы — вести не самые хорошие.

— Сегодня или завтра здесь будет Карата, — говорю я Иса, не выпуская виверну, которая приближается к земле, из поля зрения.

То, что Кайоши здесь — очень странно. Он отправил Орлана, но сам остался здесь? Хотел посмотреть что здесь произойдёт?

Проклятье, нет! Я вдруг понимаю — он до последнего надеялся спасти Мико. Не удивлюсь, если он был готов попробовать вырвать её прямо из лап Ода, даже ценой своей жизни — это же Кайоши, я помню как он пошёл против меня, когда спасал Аой.

— Всё плохо, — лицо карлика мрачнеет. — Карата не ослушается Сейджи, она не может его ослушаться — нельзя быть мягкой если собираешься стать главой Ода. Она казнит здесь всех.

Может, он и прав, но я прилечу в гости в Карате в первый же день, когда она появится здесь… и я попробую переубедить её.

Иначе получится — я зря возвращался. Кайоши просил меня спасти всех, а я даже самых близких не могу спасти. Может, мне и не стоило возвращаться — этот мир словно выталкивает меня. Отторгает как чужеродное… но так и есть, я чужой здесь. Этому миру нравится катиться в ад, а я мешаюсь.

— Карата не оставит тебя? — задаю важный вопрос. Если бы Иса остался за управляющего городом, можно было бы оттянуть казнь и спасти хотя бы часть людей. Все эти дни не прошли даром — многие спасены, их по ночам поднимали в лагерь. Многие, но далеко не все.

— Нет, — Иса качает головой. — Она видела меня всего один раз в жизни. Кто я для неё? Управляющий Нои. Нои был новичком, он не успел добиться в Ода ничего. У Караты есть свой доверенный человек — его имя Гуоджи. Он и прилетит сюда вместе с ней.

Виверна опускается на землю, и едва её лапы касаются камней, Кайоши спрыгивает и спешит ко мне.

— Я просил никого не отлучаться из лагеря эти дни!

Кажется, он хочет оправдаться. Напрасно, он не виноват, теперь я понимаю это. Всё произошло слишком быстро, Мико с подругой могли отойти всего на полчаса… и в эти полчаса всё и произошло.

— Где все? — спрашиваю я, глядя на зловещую фигуру ведьмы — она здесь, где не осталось света, кроме света луны, в своих свободных тёмных одеждах словно плывёт над землёй.

— На Орлане, — Кайоши показывает в тучу над нашими головами и я понимаю — времени было совсем мало, скорее всего его хватило только на то, чтобы собрать людей и поднять на корабль. Орлан сейчас где-то совсем близко, над тучами, наверное, спрятан талисманом скрытности.

— Что с Эми? — спрашиваю у Банко, которая подошла и замерла, словно окаменела… сейчас здесь даже намёка на ветер и поэтому она кажется мёртвой.

— Я потеряла нить, — говорит она и я вздрагиваю.

— Это всё? — уточняю на всякий случай — я уже знаю ответ.

— Да, — она отвечает не сразу. — Если вы не готовы искать её там.

— Искать? Там? Я не понимаю.

Я перевожу взгляд на Кайоши, но тот молчит, словно страшась дать ответ на мой вопрос.

— Я потеряла нить, но душа госпожи еще близко.

— Где искать?! — раздражаясь, повторяю вопрос.

— В мире вечных теней, господин, — говорит Банко и я содрогаюсь — она о мире мёртвых.

— Хорошо, — не раздумывая отвечаю я. — Но как я найду её там?

— По свету, господин. Если она еще близко — вы сможете разглядеть свет — там, в мире теней, свет излучают только близкие… поэтому найти её можете только вы или её родители, но…

— Они мертвы, — заканчивает за Банко Кайоши.

Мертвы? Проклятье, слишком много смертей. А я еще помню наше первое знакомство с Эми, я помню первый свой визит в их шатёр… кажется, это было совсем недавно.

Банко подходит ко мне, останавливается напротив и опускает руку себе на пояс, а через мгновение я вижу в её руках тонкий стилет.

— Мне нужно чтобы вы сняли защиту, господин, — говорит она.

Что? Она собирается убить меня сейчас?!

— Я буду держать вашу нить, господин… я постараюсь её удержать, — она замечает сомнения на моём лице.

Да, она собирается убить меня… а я надеялся на какой-нибудь ритуал… безопасный для меня ритуал.

Снимаю с себя формулы защиты, одну за другой… их много, десятки… и чувствую себя почти голым.

— Бей сильнее, так сильно как только сможешь, — говорю я. — Защиту Возвышенного я отменить не могу.

— Я знаю, господин. Я усилю свой удар формулами.

Она замахивается и бьёт мне в грудь. Я вижу блеск тонкого лезвия стилета, чувствую короткую и очень сильную боль и мир гаснет, оставляя в глазах лишь след от себя.

* * *

Темнота длится недолго. Первое что вижу — тонкую светящуюся нить… один её конец выходит откуда-то у меня из груди, слева, там где сердце, а другой просто обрывается — где-то там, в мире живых, его держит Банко.

Себя я тоже вижу — дрожащим призраком посреди сумрака смерти.

Оглядываюсь и замечаю что не один — вокруг скользящие тени и… шелест, который струится вокруг. Шелест или шёпот — не разобрать.

Я вглядываюсь в тени вокруг… Банко сказала я должен увидеть свет, но кроме дрожащей нити, прорезающий этот мёртвый мир, ничего не вижу.

Делаю шаг, распугивая призраков и тут же замечаю как нить, которая привязывает меня к живым, становится тоньше.

Всего один шаг?

Почему ведьма не сказала мне о том, что нить, которую она старается удержать — совсем хрупка. Проклятье — всего один шаг и она почти порвалась! Как я собираюсь искать Эми?!

Застываю и оглядываюсь в надежде увидеть хотя бы эхо света и стараясь не обращать внимания на прикосновения теней к моей призрачной коже.

Где-то бесконечно далеко я вижу что-то похожее на свет… или лишь память о нём? Невозможно пройти так далеко и не порвать нить… Банко собирается прикончить меня?!

Делаю шаг и нить начинает дрожать еще сильнее, истончаясь и почти погаснув. Свет, такой далёкий, вдруг становится ближе, он словно скользит между тенями, разыскивая кого-то.

Меня?

Я вдруг узнаю эту призрачную тень, плывущую в сумраке ко мне.

Эми!

Она видит меня. Она ищет меня.

Забыв о нити, которая почти не видна — так тонка она стала, я иду навстречу Эми. Тени вокруг словно становятся гуще, стараясь скрыть, спрятать нас друг от друга.

Ничего не получается у них — мы замираем совсем близко — две дрожащие светящиеся тени в мире вечного покоя. замираем вглядываясь в глаза.

— Керо? — спрашивает она, словно не веря.

Это не голос, это шелест. Но я всё равно слышу его и различаю слова.

— Я пришёл за тобой, — говорю я и вместо своего голоса слышу такой же шелест. Шелест шёпота мёртвых.

Я протягиваю руку — Банко сказала мне нужно найти Эми, взять её за руку и вывести к точке, где кончается нить удерживающая меня на краю жизни.

Эми смотрит на мою руку, но не касается её. Молча качает головой и я вижу как по её щекам текут чёрные слёзы.

— Не хочу как Кайоши, — она качает головой.

Я еще не готов поверить в то, что всё зря, я не отпускаю руки.

— Ты ни в чём не виноват, — пальцы Эми касаются моего лица, словно прощаясь, словно запоминая. — Отпусти меня.

Её губы касаются моих, неуловимо, лишь на мгновение, а уже через это короткое мгновение призрачная тень Эми растворяется среди других теней.

Исчезает.

Навсегда.

* * *

Открываю глаза в ту секунду, когда Банко накладывает мне на грудь талисман… и вижу встревоженные лица.

— Ты нашёл её?! — спрашивает Кайоши.

Они надеялись, да.

— Нет, — качаю я головой. — Её уже нет. Слишком далеко, я не нашёл её.

По взгляду Банко вижу — она не верит. Она знает, что произошло там — там, в мире, где от живых только тени.

* * *

Вестник от Сейджи появляется лишь под утро.

«Ей очень больно. Разве ты не хочешь избавить её от боли?»

Стискиваю зубы, чувствуя как они крошатся.

Я не хочу гадать, что именно придумал для Мико Сейджи — он слишком умён, он не оставит ни одной лазейки спасти её.

Ни одной.

Но я всё равно попытаюсь.

Запрыгиваю на спину виверны, и рву ремни, заставляя зверя под собой выпрыгнуть в небо. Я рву ремни, заставляя шингу ускориться — я помню о том, что Сейджи знает формулу тысячекратной боли.

* * *

Дворец, если не считать замерших, как каменные изваяния слуг, в этот предрассветный час кажется пустым и словно вымершим. Бросаю виверну на главный ступенях и поднимаюсь по ним, а потом иду по гулким коридорам прислушиваясь к эху своих шагов.

Где-то здесь, сейчас, совсем близко Мико… вот только я не знаю где. Я буду обыскивать комнату за комнатой, и подвал за подвалом. пока не найдут её.

Раньше чем вхожу внутрь, замечаю среди колон светящуюся бледным мертвенным светом незнакомую фигуру.

Так светиться могут только некоторые из формул защит. Подхожу ближе…

Чёрные волосы, собранные и аккуратно уложенные струятся за спину, одежды такие длинные что касаются каменных плит и жезл в руках.

Он не двигается с места, даже не шевелится, ожидая когда я я подойду.

— Отэм? — уточняю я.

— Да, господин, — он едва склоняет голову в почтительно приветствии.

Да, я не ошибся — это пророк Ода. Что он делает здесь на главных ступенях дворца в этот утренний час?

— Говорят, ты знаешь всё, — я вглядываюсь в морщины старца, пытаясь понять сколько ему лет. Если бы не чёрные, без намёка на седину волосы, я бы дал ему всю сотню — слишком старые глаза, в них усталость. Трудно, наверное, жить зная будущее.

Его взгляд скользит по перстню Ода на моём пальце, а потом касается шеи — черепа на ней, сейчас, ночью, он светится ярко.

— Нет, — его тонкие губы сжимаются. — я лишь пытаюсь угадать будущее.

— Угадать или увидеть?

— Иногда это одно и то же, — порыв ветра трогает его роскошные одежды.

— И что ожидает Ода на этих землях, пророк?

— Процветание и могущество, господин.

Процветание и могущество?! Да он точно пророк?!

Не говоря больше ни слова, отворачиваюсь и иду к дверям во дворец… если Отэм не видит смерть Ода — он точно не пророк.

* * *

В просторной алее под высокими сводами застыла тишина…

— Иниро? — голос Сейджи за спиной заставляет обернуться.

Я вижу радость на его лице… и я знаю её причину.

Да, я бы бросился на него сейчас, я бы стёр лезвием ножа радость с его лица… вот только полоска из черепов на его шее, не оставляет мне ни малейшего шанса на победу.

— Ты не спишь? — спрашиваю как можно спокойнее — нельзя показывать свою боль.

— Спать в такую ночь?! — удивляется моему вопросу он. — Мы схватили эту шлюху, жену Керо, а ты предлагаешь мне спать?!

Он потирает руки, предвкушая месть.

— Ты думаешь, он придёт за ней? — и снова я стараюсь бысть спокойным…

Как бы не закончилась эта ночь, днём я найду Кетсу, предложу ему совместную охоту и там убью его. Мне уже не терпится утолить свою боль смертью кого-нибудь из Ода. Я хочу стереть с лица Сейджи эту торжествующую улыбку.

— Он или придёт за ней — и тогда ему конец, или не придёт — и тогда я буду тысячу дней и тысячу ночей наслаждаться болью, которую испытывает эта девчонка… её бесконечная боль будет лечить моё сердце. Пойдём я покажу тебе, что придумал.

Он берёт меня под руку и ведёт к лестнице в подземные этажи дворца. Он ведёт, а я содрогаюсь от мысли о том, что сейчас увижу Мико.

Он ведёт меня бесконечными лестницами и коридорами, между рядов застывших Слуг, а я раздумываю о том, как мне быстрее вырезать тех, кто пришёл на мои земли, кто превратил мужчин в рабов, а женщин осквернил семенем демонов, тех, кто с улыбкой причиняет боль тем, кто мне дорог.

— Тебе нравится у нас? — Сейджи останавливается, останавливается прямо на ступенях.

Я вижу блеск в его пьяных глазах — отмечает победу.

— Да. Спасибо. Я чувствую поддержку, — забывшись я прокусываю губы и чувствую вкус крови на них.

— Кажется, ты нравишься Карате, — он с улыбкой, оценивающе, вглядывается в меня, словно пытаясь понять, что смогло привлечь её во мне. — Никогда до тебя, она не подпускала к себе никого из наших.

— Мне приятно её внимание, — осторожно отвечаю я. — Она согласилась стать мои куратором… это большая честь.

Скорее бы он уже закончил все эти пьяные беседы по душам!

— А ты неплох, — он касается черепа на моей шее. — Не успел зайти в эти земли и уже такой трофей. Бой был трудным?

— Да, — я вспоминаю, как Даичи почти прикончил меня. И смерть в его глазах я тоже вспоминаю.

— Береги себя, — он похлопывает меня по плечу. — Сила Семьи — это сила каждого из нас.

Он еще что-то хочет добавить, но передумывает и продолжает свой путь по ступеням вниз.

* * *

Сейджи толкает дверь, распахивая её и я вижу Мико.

Комната в которой ничего нет, кроме Мико. Сначала я решаю, что она прикована к стене, но потом… потом понимаю — это не цепи, что держат её. Это лапы, тёмные, похожие на щупальца с тонкими вытянутыми пальцами на концах. И пальцы эти длинными когтями впиваются в тело Мико, раздирая кожу, проникая глубоко под неё.

Я вижу кровь тонкими струйками сочащуюся из её ран, сочащуюся, стекающую по обнажённому телу на пол, заливающую плиты…

Этих рук, похожих на медленных змей, скользящих по телу Мико, много, очень много и кажется — они выползли из стены, словно она сейчас граница между этим и каким-то другим миром.

Самого демона не видно, я слышу лишь вой его и иногда, лишь на мгновение, вижу лик его, проявляющийся из стены над головой Мико. И его пасть, усеянную тонким острыми зубами и залитую кровью.

Кровью Мико.

— Она не умрёт. Еще долго не умрёт, — Сейджи успокаивает, заметив мой взгляд на луже крови под ногами Мико. — Демон Учиму будет пожирать её медленно, и тысячу дней если потребуется, а формула тысячекратной боли превращает каждое мгновение для девки Керо в ад. Ты же видишь её слёзы? Я готов смотреть на них бесконечно!

Он подходит к пленнице близко, касается пальцами её щеки, а потом своих губ, словно пробуя на вкус её слёзы.

— Вкус мести, — он оборачивается с улыбкой. — Он нравится мне.

Мне тоже… и это приговор для тебя, Сейджи.

Нас Мико не видит, хотя глаза её широко открыты. Кровавые слёзы текут по щеками, а рот застыл в немом крике… формула молчания.

Только тело её — его нельзя лишать крика боли и оно бьётся сейчас в судорогах, словно надеясь выскользнуть из лап демона и избавиться от страданий… избавиться хотя бы на мгновение.

— Здесь даже нет замка, — я оборачиваюсь на открытую дверь за нашими спинами. — Разве Керо не может просто придти сюда и забрать девчонку?

Если есть хоть один шанс спасти Мико — пусть сам Сейджи расскажет мне о нём.

— Никто кроме меня не сможет снять эту печать. Никто кроме меня. А если Керо захочет забрать её из объятий Учиму, — Сейджи касается одного из щупалец-лап, — он увидит, как демон с неё живой сдерёт кожу… Я видел как он делает это — Керо точно не понравится. Это отличная печать, я заплатил за неё целое состояние лучшему из Алхимиков Веры в Великом Круге.

— К тому же, Керо ждёт большой сюрприз, — улыбка на лице Сейджи дьявольской. — Каждый, кто переступит порог этой комнаты — станет добычей Учиму… отличный капкан для Керо… никто еще не выбирался из него.

— Каждый?! — я смотрю на плиты пола под ногами и только сейчас замечаю бледный бледный свет символов, которыми они покрыты.

— Каждый, у кого на пальце нет кольца Ода, — уточняет Сейджи, показывая взглядом на перстень на моём пальце.

— Отличная ловушка для Керо — ты предусмотрел всё, — я разворачиваюсь и иду к выходу… и только на пороге останавливаюсь, нужно объяснить мой уход. — Попробую заснуть, впереди охота — хочу снова заглянуть в руины. Кетсу — позову его с собой, вдвоём веселее.

— Удачной охоты, — Сейджи поднимает руку, прощаясь. — Будь осторожен.

Он мог бы пойти со мной, но остаётся — он еще не насытился своим триумфом.

Прохожу совсем немного. Как только рядом не оказывается Слуг, принимаю форму Госуто и застываю. Застываю, ожидая когда появится Сейджи.

Ждать приходится долго — похоже, он никак не мог насытиться страданиями Мико… и только, когда шаги главы Ода затихают в коридорах, возвращаюсь обратно.

Уже в комнате, остановившись перед Мико, сбрасываю форму призрака.

Её взгляд, налитый кровью и болью задерживается на мне.

— Керо, ты пришёл спасти меня? — шепчет окровавленными губами.

Она видит меня под обликом другого?! Что даёт ей такую силу?!

— Да, я пришёл спасти тебя. Прости за то, что не уберёг.

Бью её в сердце ножом, достаю, стряхиваю кровь засовываю обратно в ножны, затем лезу в сумку на поясе, нахожу листок и пишу.

«Не ищи моих слабых мест, Сейджи. Их нет. Теперь ты видишь — я совсем близко. Я хожу рядом с тобой — я начинаю танец смерти»

Вкладываю листок в смертельный разрез на груди Мико — листок зальёт кровь, но Сейджи прочтёт. Если потребуется — он будет слизывать кровь Мико с листка, чтобы прочесть.

Вкладываю, последний раз касаюсь пальцами губ Мико и ухожу… мне здесь больше нечего делать.

Уже на пороге комнаты, перед тем, как снова стать призраком, оглядываюсь — прощаясь с Мико.

Потерять двоих в один день… тяжело.

Достаю листок и отправляю вестника Кетсу… может быть, его кровь хоть немного утешит меня.

Глава 23

Вестника Кетсу отправляю раньше, чем вспоминаю про ранний час… ладно, надеюсь, он не обозлится на меня.

На ступенях дворца останавливаюсь, разглядываю первые лучи солнца на востоке и стараюсь не думать о Мико, которая совсем близко сейчас и безнадёжно далеко. Всего через несколько часов Сейджи найдёт её тело, её мертвое тело в объятиях голодного демона. Он найдёт и поймёт как близко я сейчас хожу от него. Поймёт, что сейчас только его бесконечные одиннадцать жизней защищают его от атаки, от участи которая постигла Даичи.

Смешно — они правда верят в то, что мастер ровня Возвышенный способен убивать Охотников?! Представляю как сильно их будет бесить каждая новая жизнь, которую я буду забирать у них. Бесить и пугать.

Надо торопиться — Ода пришли на земли, где еще никто не трогал Призраков, не трогал сотни лет. Если я промедлю, Охотники начнут набирать себе новых жизней, быстрее чем я буду забирать их.

Я слышал разговоры — все в нетерпении, все обсуждают новые места и идеи для охоты. От Охотников со всех сторон только и слышится «Руины Мо» — это место притягивает всех в Семье.

Ну, еще бы — я зашёл в другой мир совсем ненадолго и сразу же увидел несколько Призраков — похоже, руины просто кишат ими.

Кишат!

И это для Ода означает только одно — новые жизни, а новые жизни — это, прежде всего, больше сила клана.

Сейджи сказал — они нигде на юге не видели столько Призраков. Он сказал — там приходилось выслеживать этих призрачных тварей, выслеживать долго и даже приманивать — устраивая массовые убийства в пустошах.

Здесь — всё по другому.

Здесь не нужно искать Призраков, здесь только одна проблема — не нарваться на призрачного зверя намного сильнее себя.

Запрыгнув в седло виверны, взлетаю и прогоняя тяжелые мысли о тех, кого потерял сегодня, раздумываю над словами Юто. Словами, которые он произнес там в ущелье рядом Оплотом.

Он сказал — надо придумать как подчинить Ковчег себе. Он говорил про управление ковчегом… что если бы мне и правда удалось разобраться с тем, как управлять этой огромной штукой? Технологии Первородных — это мощь… чтобы будет с этим миром если до них первая доберётся Рэйден? Могу ли я опередить её в этом?

Махина размером в целый город, перед которой бессильна защита Оплота — это отличный козырь в моих руках. Ри совсем скоро назначит встречу… и я постараюсь узнать у неё, где сейчас Аой. И если Аой в Оплоте, я мог бы вытащить её оттуда. На Ковчеге. Вытащить и спрятать, теперь уже надёжно… хотя как можно кого-нибудь спрятать от Рэйден — я не знаю.

Ей как то удаётся знать узнавать обо всём… что, если это какое-то из особых свойств гибридов Первородных и Хранителей?

И тогда оно появится и у меня… было бы неплохо.

Есть и другие вопросы на которые у меня пока нет ответа — могу ли ли я проникнуть в Оплот в форме Госуто или через другой мир? Стоит попробовать… может быть даже сегодня, после того, как покончу с Кетсу.

В грудь ударяется вестник, ударяется, переворачивается и выронив послание, которое нёс мне, начинает, кувыркаясь, падать в облако над которым я сейчас пролетаю.

Листок я успеваю поймать…

Послание от Клео. Совсем короткое.

«Ждём. Н.Т.»

Н.Т. это сокращение от Новый Токио… и это значит, они где-то рядом. Удерживаю виверну на месте и начинаю крутить головой в надежде разглядеть в небе Ра.

И вижу. Почти полностью утонув в туче неподалёку, он похож сейчас на хищную птиц, высматривающую что-то на земле.

Час ранний — солнце едва показалось, неужели девушки уже проснулись? Подлетев, опускаюсь на палубу и оглядываюсь, ожидая атаки… что если Ра встречает непрошенных гостей гарпуном в спину?

Нет. Ничего не происходит. Или Ра считает меня своим или… девушки не слишком осторожны.

На правах старого друга, стараясь не шуметь, спускаюсь по лестнице и слышу из-за закрытой двери спальни шёпот.

— Или там Керо или кто-то, кого нужно прикончить, — кажется это Клео, даже по шёпоту я уже могу узнать её.

— Это Керо, — на всякий случай, чтобы не рисковать, громко предупреждаю я и осторожно толкаю дверь… да, сейчас мне не хочется быть вежливым.

Девушки в постели, под тонкой простыней, которая совсем не скрывает очертания их переплетённых тел.

— Иди к нам, — сонно зовёт Клео приподнимая голову с подушки. — Поспишь часок… отдохнёшь.

— Слишком много дел, — я присаживаюсь на край постели.

Клео выскальзывает из объятий Трикси, садится на постели, не обращая внимания на то, что совсем голая и тянется к моему лбу ладонью

— Ты такой бледный, — она озабоченно хмурится. — Как будто похоронил кого-то.

Вздрагиваю.

— Просто вчера был не слишком удачный день, — избегаю ответов я. — Вы же позвали меня не для того, чтобы вместе досматривать сны?

— Нет! — Трикси резко садится. — Всё плохо, Керо! Ты покойник!

И здесь плохо!

Мне кажется или я снова начинаю скучать по скайдельфинам и океану…

— Пока я жив, — показываю на свою грудь, где еще бьётся сердце… и потом вспоминаю о том, что моё сердце хранится в призрачном ларце у Сейджи.

— Это ты пока жив, — Трикси трёт кулачками глаза, а потом широко зевает. — Сун Зу принял контракт от Кхарона на одного из членов Ода по имени Иниро.

Контракт на меня?

— Я уже что-то слышал об этом, прошлый раз, когда вы чуть не отпилили мне голову, — напоминаю я.

— Нет, — грустно мотает головой Клео, сжимает мои пальцы в своих и легонько тянет, предлагая всё же нырнуть в их чистую, уютную и очень широкую постель. — Мы рассказывали тебе о том, что Кхарон платит за головы Охотников из Ода… без контракта. Просто принес голову Охотника — получил за него золото. Но теперь всё плохо — Сун Зу заключил контракт от имени клана на Семью и теперь каждый из Ангелов будет охотиться и на тебя тоже.

Клео тянется к широкой белоснежной тумбе рядом с кроватью, показывая нам с Трикси свою ослепительную попу, выдвигает верхний ящик, достаёт немного помятый лист и протягивает его мне.

— Внизу список имён, — подсказывает она и усаживается так, чтобы Трикси могла обнять её. — Мы то тебя не тронем, но другие… Ангелы — это очень большой клан. Там много сброда, но и профессионалов тоже немало. Твоя жизнь теперь висит на волоске.

Разглаживаю лист и нахожу в конце списка своё имя.

И рядом с ним вижу аккуратно выведенную цифру «5».

— Пять миллионов? — не веря своим глазам, поднимаю удивлённый взгляд на девушек.

— И даже больше — Кхарон не скупится, — говорит Трикс не забыв поцеловать Клео. — Пять миллионов — это только тому, кто принесёт голову, и это не считая того золота, что Сун Зу положит себе в карман. Обычно он берёт половину. А, значит, Кхарон оценил тебя в десять миллионов.

Качаю головой — и правда, плохие новости. За десять миллионов лунным золотом с меня любой из Ангелов захочет заживо снять кожу, а не только голову отпилить.

Поднимаюсь взглядом по списку и нахожу Карату… и цифру «20» напротив её имени.

Двадцать, а точнее даже, сорок миллионов?!

Похоже, Кхарон не шутит.

Цифра «30» рядом с именем Сейджи уже не слишком сильно удивляет.

— Как думаешь — сколько ты проживёшь, если я скажу тебе, что совсем скоро сюда слетятся Ангелы со всего мира? — спрашивает Клео, сильнее прижимаясь к Трикси.

— Интересная игра получается, — говорю я, возвращая Клео листок и та, снова показывая мне свою попу, прячет его обратно в ящик тумбы. — У Сейджи одиннадцать жизней. Золото за него сможет получить только тот, кто заберёт его последнюю жизнь. Задача выглядит совсем сложной — зачем охотится за кем то- вроде Сейджи, с риском для жизни убивать его, если награду заберёт кто-то другой?

— Но у нас есть ледяной яд, — напоминает Трикси. — Ты забыл? Если нам удастся поймать этого вашего Сейджи в прицел и отправить ему в зад один из наших гарпунов… мы привезём его Сун Зу и получим свои тридцать миллионов.

Да, ледяной яд отличная штука — я испытал его на себе.

— Ледяной яд? Он есть только у вас или и у других Ангелов тоже? — интересуюсь я, старясь оценить опасность для себя и для Ода.

— Надеюсь, только у нас. — говорит Трикси, хмурясь и с беспокойством переглядываясь с Клео, которая уже успела вернуться в её объятия.

— И много у вас ледяного яда? — уточняю я, сам пытаясь представить, что здесь совсем скоро начнётся.

Трикси хмурится.

— Мы купили три порции. Ты же понимаешь — нельзя покупать слишком много непроверенного товара. Мы же не знали, что этот алхимик исчезнет, — не слишком весело отвечает она. — Одну потратили на тебя… осталось две.

Две это мало. Совсем мало. Так то, конечно, было бы заманчиво избавиться хотя бы от самых сильных, вроде Сейджи и Караты.

— Думаю, ни вам, ни другим Ангелам, Охотники Ода не по зубам, — говорю я. — Да, жадность пригонит Ангелов в эти земли, но совсем скоро мало кто из них останется в живых. Семья разделается с ними без особых потерь — слишком неравны силы

Я бы попросил Клео и Трикси не тратить ледяной яд ни на кого, кроме Сейджи. Если бы красавицы сёстры смогли поймать на свой гарпун всесильного главу Ода — моя задача по уничтожению Семьи очень сильно упростилась бы.

Я бы попросил, да. Вот только это почти то же самое, что отправлять их на верную смерть. Сейджи силён и осторожен, очень силён и очень осторожен. Я наблюдал за ним — он даже двигается как зверь, быстрый ловкий, готовый в любое мгновение нанести удар… даже если просто разговаривает с тобой и кажется расслабленным.

Если уж они и решат охотиться на Сейджи, то пусть это будет их воля…

— Спасибо, — благодарю я девушек и встаю. Их предупреждение сильно повышает мои шансы выжить — теперь я буду еще осторожнее.

— Ты просто уйдёшь?! — Клео делает очень грустное лицо.

Меня вдруг осеняет.

— Миллион золотом, — говорю я. — Миллион золотом я буду платить вам не за голову Охотников из Ода, а за каждую их жизнь. За каждый череп который вы сотрёте с их шеи, я буду отсыпать вам гору золота.

Девушки переглядываются и я вижу как загораются их глаза.

— А как проверишь?! — тут же навостряет ушки Трикси. — Ах, да. Ты же сам в Семье, тебе легко проверить.

— Да я бы и не стал проверять, — говорю я. — Я вам доверяю, мне хватило бы ваших слов.

— Принято, — Клео становится рачком и тянет мне свою ладошку. — С нас черепушки на шее Охотников, а с тебя миллион за каждую… но есть ли у тебя золото, герой?

Вопрос она задаёт с некоторым беспокойство. Ну да, я же в бегах… откуда у меня золото.

— У меня много золота, — успокаиваю их, вспоминая и о казне на Орлан, в которой меня, надеюсь, ждёт тринадцать миллионов и о десяти миллионах которые я собираюсь выиграть у Караты.

Иса сказал — в Ода любят делать ставки на всё подряд… отлично! Я постараюсь заработать на этом. Мне нравится идея — зарабатывать на Ода, и на эти деньги «заказывать» их наёмным убийцам вроде Клео и Трикси.

* * *

Я собираюсь лететь к Ковчегу, спуститься в нижние уровни, поискать комнату управления и попытаться понять хоть что-нибудь там… но прилетает ответный вестник от Кетсу. Ему, после распределения, достались земли Чёрного Сокола… и как раз туда он и отправился. Отправился раньше, чем солнце позолотило небо.

В послании Кетсу я прямо предложил вместе поохотиться и он согласился. Он и не мог отказать — зачем ему, новичку, обиды других членов Ода. К тому же, я хоть и пришёл с ним в Семью в одно время, уже успел заполучить вторую жизнь. Я показал силу, а теперь предлагаю дружбу — да, он не должен был отказаться. Условия охоты обсудим на месте… Кетсу не знает пока об этом, но я соглашусь на любые… какая разница, что обещать, если выполнять эти обещания не придётся.

Кетсу, жизнь которого я уже вижу вторым светящимся черепом на своей шее, назначил встречу на руинах в полдень и у меня еще остаётся немного времени чтобы подготовиться к охоте.

Как только получают ответ от своей будущей жертвы, разворачиваю виверну на восток, а по пути обдумываю разговор с близняшками.

С Клео и Трикси решили просто — я даю им наводку на того члена Семьи, которого хочу убить следующим, и девушки отнимают у него лишнюю жизнь. Сейчас в этом коротком списке у меня трое — Шото, Эйта и Фудо — у каждого из них пока по две жизни. Если девушки заберут у каждого из них по одной — придёт моё время вступить в игру.

А сегодня, если повезёт и всё сложится как я задумал — я добавлю себе еще две жизни. Я добавлю себе еще две жизни за один день и Ода вздрогнут глядя на меня — новичок который за два дня получил три жизни… да, я хочу их удивить. Иса сказал — в клане приветствуется соперничество, никто не обижается если ты смог опередить его — это лишь повод для остальных стараться, быть сильнее и лучше… в этом один из секретов силы Семьи.

Если всё пройдёт гладко сегодня — я получу еще две жизни и буду в одном шаге от Острия.

И в шаге от десяти миллионов Караты.

* * *

Время до полудня слишком мало, чтобы заниматься Ковчегом, но вполне хватит навестить Каллоса — меня есть разговор к нему. Отправляю вестника и почти сразу получаю короткое «жду» в ответ. За это мне и нравится Варго, он всегда готов разговаривать с тобой… даже если потом и прикончит.

Пока лечу, обдумываю комбо… совсем скоро мне нужно будет вытаскивать Гото из тени — это если он согласится ковать для меня оружие. А если не согласится… он умрёт, и я буду ждать, когда с юга прилетят другие кузнецы Ода. Уверен, после смерти Гото, Сейджи поторопит их.

Прилетаю и не узнаю то самое место, где совсем еще недавно встречался с Варго. Тогда здесь ничего не было, кроме каменного корабля Варго, а теперь… теперь тут настоящая стройка! Сотни рабочих внизу, в каньоне, похожи на медленных муравьёв… и нет, я не хочу думать о том, что они мертвецы.

Стены — они растут, тесно переплетаясь, перевязываясь в одно целое со скалами… и они очень быстро растут. Город в каньоне? Это интересно, я бы взглянул на то, что получится.

Каллос явно не собирается терять времени.

Направляю виверну вниз, и как только она касается земли лапами, появляется Варго — похоже, он заметил меня издалека.

— Ты еще жив?! — приветствует он меня. — Ты удивляешь меня. Птичка принесла весть о том, что Семья охотится на тебя, а ты еще жив… Демон внутри тебя не торопится умирать, да?

Он подмигивает.

— Семья сломает свои зубы о меня, — я показываю на светящиеся черепа на своей шее — там их уже три. Я не стал откладывать и выпил добытую кровь сразу, как только вышел из другого мира. И что мне нравится — не нужно ждать долго, черепа появляются почти сразу, как только моя кровь и кровь Призрака перемешивается.

— Ты меня беспокоишь, парень, — хмурится Варго. — Мне труднее будет убивать тебя… и я уже начинаю немного жалеть, что не сделал это раньше, когда ты был слабее.

Да, это промашка со стороны Варго. Совсем скоро, после того, как покрою орудие арклитовой сталью, после того, как отработаю свои новые комбо на Охотниках Ода — и Варго придётся сходить с тропы, завидев меня.

— Я предлагаю союз, — перехожу сразу к делу, разглядывая пару мертвецов, волокущих мимо нас огромный, старательно вытесанный кирпич — они тут, как я успел заметить, выпиливают кирпичи для стен прямо из скал.

— Ни каких союзов, парень, — кривится Варго, делает шаг в сторону работяг и хлопает одного из них по спине, намекая ускориться. — Я хочу иметь право, прикончить тебя в любой момент. Перемирие закончилось. Теперь ты на равных соревнуешься с другими за право умереть первым.

— Как назовёшь свой город? — я киваю на стены.

— Не знаю, — Каллос чешет голову, вместо со мной удовлетворённо разглядывая то, что получается. — Пока не придумал. Это ведь моя моя будущая столица — название должно быть солидное. Может посоветуешь что-нибудь?

Он переводит взгляд со стен на меня.

— Ты еще не знаешь, но этот город, твой город, Семья уже подарила одному из своих Охотников, — я зеваю — ночь была вышла бессонной, не знаю, когда теперь получится поспать, хотя бы совсем немного.

— Да? — Удивляется Варго. — Это большая честь для меня. Как думаешь, головы Сейджи и Караты хорошо будут смотреться на моих стенах? Прямо над главными воротами.

— Союз сделал бы тебя сильнее. Ода — большая угроза.

Каллос не отвечает, идёт к стене, хватает одного из рабочих за воротник и швыряет, заодно объясняя, почему лениться — это плохо.

Потом возвращается ко мне.

— Я уже заключил союз, — говорит он, отряхивая руки. — Самый лучший из союзов. С моей божественной Рахиль. Я подарю ей Альянс, а она мне — себя.

Что?!

Я это точно услышал?

— А, кстати, — Варго вспоминает о чём-то. — Мастер, который починил мою машину времени… ну, ту самую, помнишь? У меня там супрессор полетел.

— Помню, — говорю я, чувствуя горячую волну в венах.

— Так вот, он сказал — несколько дней назад, за ночь до того, как он выслал мне новый супрессор, у него купили точно такую же машину времени. Купила красивая девушка… он сказал — она прилетела с севера, а потом улетела туда же… то есть, в наши земли.

Глава 24

Падаю с вершины Седьмого Неба и в полёте — я впервые делаю так — вхожу в другой мир. Краски вокруг тут же меркнут, оставшись в мире живых.

Падаю, осматривая улицы города — Призрака лучше заметить издалека, слишком быстро они умеют забирать жизни, а я не хочу лишаться светящегося черепа на своей шее, он не так уж легко мне достался.

Опускаюсь на крыше одного из домов на одной из центральных улиц — очень широкой, заваленной трухлявыми остовами древних авто — и замираю, старясь уловить любое движение. Бесцветный мир вокруг кажется замёрзшим — даже тени бегущих на сером небе облаков не оживляют его…

Подхожу к самому краю — откуда-то снизу доносится шорох. Сначала ничего не вижу, а потом замечаю медленно бредущую между скелетов машин хидо.

Хидо?!

Я сначала не верю свои глазам — откуда хидо там, где живых не может быть?! Я даже оглядываюсь — вдруг, не заметив, вышел из другого мира.

Нет. Я всё еще в нём. И тень, которой сейчас у меня нет, подтверждает это.

Хидо?! Я приглядываюсь к медленно бредущему по дороге зверю… и вдруг понимаю.

Это… Призрак.

Я вдруг вижу ядра внутри и всматриваюсь в тело зверя, пытаясь сосчитать их там. Пытаюсь и не могу.

Слишком много.

Их там, так много что я чувствую холод по коже.

Сотни, многие сотни.

Немыслимо.

Я отступаю от края, застываю, вмерзаю в призрачный мир, стараясь слиться с ним, раствориться… но оторвать взгляда от медленно идущего среди мёртвых машин зверя я не могу.

Зверь останавливается и принюхивается… разве здесь есть запахи?! Его морда поворачивается в мою сторону… и я вижу слюну, медленными, огромным каплями стекающую из его пасти.

На мгновение наши взгляды встречаются, а еще через миг зверь прыгает… я успеваю выйти из другого мира… и успеваю увидеть, как тёмная тень накрывает то место, на котором я только что стоял.

Проклятье.

Присаживаюсь на край крыши, разглядывая копошащихся внизу хидо, живых хидо — они кажутся совсем безобидными в сравнении с тварью, которая только что чуть не приговорила меня.

Тень закрывшая солнце и громкие удары крыльев заставляют вздрогнуть… в первую секунду мне даже кажется, что та тварь смогла пробраться в этот мир.

— Долго ждёшь? — Кетсу спрыгивает из седла своей виверны и, широко улыбаясь, идёт ко мне. Он не против нашей дружбы — не приходится даже сомневаться в этом, глядя на его лицо сейчас.

— Нет, — я вижу, как он собирается прямо сейчас, чтобы не терять времени, зайти в другой мир и удерживаю за руку. — Не здесь. Там Призрак который нам не по зубам. Поищем другое место.

— Не по зубам?! — глаза Кетсу азартно блестят. Ну, еще бы — нас двое, а череп на моей шее доказывает, что я умеют побежать Призраков… откуда Кетсу знать о том, что не призрак отдал мне свою жизнь, а Даичи.

— Огромная хидо, — объясняю я. — Рангов на десять выше нашего. Она задерёт нас раньше, чем успеем сделать новый вдох.

Запрыгиваю в седло своей виверны и взлетаю — лучше начать охоту в другом районе мёртвого города.

* * *

Пролетаем пару районов города на восток и там, найдя невысокую крышу, с которой удобно просматривается широкий проспект внизу, заходим в другой мир. Заходим и застываем, вглядываясь в балконы, крыши домов и улицу широкой прямой лентой разрезающую город под нами.

— Я послал Сейджи вестника, — шепотом сообщает мне Кетсу. — Он же просил предупреждать об охоте. Мне то уже, если что-то пойдёт не так, не помочь, но тебя вытащат.

Он с лёгкой завистью показывает на светящийся череп на моей шее. Да, больше всего ему сейчас хочется заполучить такой же.

— Всё правильно, — я шагаю ближе к краю парапета, прислушиваясь к странному звуку идущему откуда-то снизу. Он похож на негромкий скрежет, но кто издаёт его — пока не понять.

— Как будем делить добычу? — Кетсу замирает рядом. Для него это очень важный вопрос, а для меня — бессмысленный, ни с кем добычу я делить не собираюсь.

Две жизни… я хочу получить сегодня сразу две жизни — Кетсу и Призрака, на которого мы сейчас начнём охоту.

— Это же не последняя наша с тобой охота, — не спуская глаз с западной стороны проспекта, откуда и раздаётся странный звук, отвечаю я. — Сегодня сосуд с кровью Призрака заберёшь ты, в следующий раз — я.

Я вижу как вспыхивают его глаза… ну, еще бы — он уже представляет себя с почётным трофеем на шее.

Из бокового переулка появляется тот, кто издавал тот самый звук. Огромная двуногая тварь… которая могла бы быть человеком, если бы у людей вместо голов были рогатые черепа. Тело её не разглядеть под рваным кожаным тёмным плащом до земли, туго перетянутым на груди и поясе тонкими ремнями со стальным пряжками. И даже лапы её скрыты перчатками из такой же кожи, через которые прорезаются когти.

А скрежет… огромный двуручный меч, который существо волочёт по асфальту… он и издаёт этот звук, от которого здесь, в полной тишине мертвого мира, хочется заткнуть уши.

Она никуда не торопится… в мире где некуда спешить. Я не знаю откуда вообще взялись все эти существа — Иса сказал, это призраки мёртвых героев из великих прошлых времен… что если до людей существовал другой мир, гораздо более опасный чем современный.

Я бы поговорил об этом с И-себа, вот только захочет ли он рассказывать о тех временах.

— Атакуем?! — глаза Кетсу блестят. Он тоже заметил тварь, медленно бредущую по пустой улице.

Пробую оценить ранг — если слишком маленький, лучше отпустить её. Иса сказал — иногда встречаются Призраки совсем низких рангов, их кровь слишком слаба, чтобы подарить целую жизнь. Таких нужно убивать слишком много, наполнять их кровью большие сосуды… поэтому Охотники предпочитают не трогать слабых противников в другом мире.

Возни много, а смысла почти нет.

К счастью, эта огромная тварь, с черепом козла вместо головы и мечом размером в два человеческих роста, набита ядрами. Опасный, но достойный противник.

— Крюк, — я показываю Кетсу взглядом на вторую руку твари — в ней стальной крюк на цепи. — Надо быть осторожнее.

Теперь мне лишь нужно, чтобы он не струсил, когда изложу план. Не струсил и не отказался… впрочем, отказаться он не должен — ведь я пообещал отдать ему первую добытую нами жизнь… слишком заманчиво, чтобы сейчас спорить со мной и показывать себя трусом.

— Ты встречаешь его. Продержись совсем немного, он не так уж и силён, — говорю я. — А я захожу со спины. Ты просто продержись немного, отвлеки его, а я зайду со спины и ударю, когда эта тварь не будет ожидать. Это лёгкая добыча, Кетсу… и твоя вторая жизнь — уже сегодня мы отпразднуем её. Все отпразднуем её, всей семьёй.

В его глазах на мгновение мелькает страх… страх который ему стыдно показывать.

— Там много ядер, — говорит он, с беспокойством пытаясь сосчитать их в теле монстра, идущего по пустынной улице внизу, прямо под нами.

— Нас двое, — напоминаю я. — Я ударю в самый подходящий момент.

Я вижу как он сглатывает, вижу как двигается его кадык… это рефлекс страха. Этот человек рядом — просто зверёк на убой, мне нужна его жизнь… если всё пойдёт как надо — сегодня Ода будут праздновать две моих новых жизни… и поминать павшего с честью Кетсу.

— Начинай, — я касаюсь его плеча.

Он облизывает сухие губы, кивает и, не сводя напряжённого взгляда с твари, сворачивающей в нашу сторону, прыгает. Я вижу, как гибкое, ловкое тело Кетсу взмывает в небо. Он переворачивается в воздухе и падает на ноги, на асфальт проспекта, на мгновение касаясь его пальцами, тут же распрямляясь, вытаскивая из ножен свои клинки.

Отлично. Пока всё идёт, как я и прописал в сценарии смерти Кетсу.

Еще несколько шагов и Призрак замечает того, кто стоит на его пути. Замечает, останавливается и разглядывает странного гостя заглянувшего в его мир. Разглядывает, оценивает… сейчас между ними пара сотен метров… и точка где они сойдутся.

Кетсу бросает короткий взгляд на меня… вряд ли он почувствовал подвох, вряд ли разглядел свою смерть, которая уже стоит у него за спиной.

Это просто страх — он впервые вышел против Призрака, впервые и сразу один на один.

И он надеется на мою помощь. Помощь которой не будет.

Призрак взмахивает рукой и с неё срывается стальной крюк. С громким лязгом разматывается цепь… она кажется бесконечной, но заканчивается рядом с лицом Кетсу. Тот вздрагивает и отстраняется.

Это даже не атака, Призрак — один из хозяев этого мира — просто предложил сойти с его широкой тропы, просто показал свою силу. Он и правда силён — Кетсу придётся несладко сейчас, ему придётся очень сильно постараться чтобы выжить сейчас.

Он снова бросает взгляд на меня… лучше бы он смотрел на того, кто сейчас идёт на него… впереди сложный бой.

Призрак подтягивает цепь, снова бросает её и тут же прыгает вслед за ней. Быстрой тенью он взмывает в воздух, на лету замахиваясь и обрушивая огромное лезвие своего меча на Кетсу.

Тот уворачивается от крюка и от удара гигантского меча, который не выдержала бы никакая защита. Уворачивается и забивает оба своих клинка в грудь Призрака.

Тот отшатывается, возвращает цепь и тут же, раньше чем Кетсу мог ожидать, выстреливает её в упор пробивая живот Охотника навылет. Притягивает к себе пойманную на крюк жертву, наклоняет голову и вгрызается в её грудь зубами, кроша защиту Кетсу, подбираясь к его рёбрам, его сердцу.

Новый удар парных клинков, на этот раз сбоку, в спину демону — получается.

Вой Призрака разносится над городом, он выпускает Кетсу и отступает на шаг, старясь вытащить меч из своей спины.

Тут же в грудь демона обрушивается шквал чёрных осколков — какая-то из формул Кетсу. Он кастует их одну за другой, не давая Призраку опомниться, заставляя его отступать шаг за шагом и самому наступать на него.

Это штурмовая формула Кетсу, она подготовлена заранее как лучшая, для того чтобы пробить защиту Призрака, или хотя бы ослабить её. Я вижу, как чёрные осколки незнакомой мне стихии взрываются о невидимый доспех твари, заставляя его покрываться тонкими полупрозрачными трещинами. Сейчас, когда противник отступает, Кетсу старается сокрушить его защиту, чтобы нанести финальный удар и закончить бой.

Демон всё же избавляется от мечей, вытаскивает их из себя, крушит, отбрасывая в сторону обломки… Кетсу прыгает, на лету выдергивая из ножен кинжалы и птицей падает на Призрака, загоняя их ему в череп сверху…

Это кажется победой… но лишь на короткое мгновение — демон хватает Кетсу и отбрасывает в сторону, заставляя взметнуться в воздух ржавые останки авто, поднимая облако столетней пыли.

Кетсу едва коснувшись земли, вскакивает на ноги, очень быстро вскакивает, но всё же не успевает — удар огромного меча Призрака приходит сбоку, руша защиту Кетсу, отсекая ему левую руку, снова отшвыривая на покрытый трещинами асфальт.

Кетсу пробует встать, но Призрак в прыжке обрушивается сверху, загоняет лезвие меча в грудь лежащему на земле противнику…

Вот теперь пришло моё время.

Спрыгиваю вниз, спрыгиваю так, чтобы оказаться за спиной Призрака… как и собирался. Как и обещал.

Демон не видит меня, он вытаскивает лезвие меча из груди человека, чтобы нанести новый удар… и тут с окровавленных рук Кетсу срывается поток синего пламени, заставляя одежды Призрака вспыхнуть. Он, ослеплённый огнём, отступает, а Кетсу пробует встать, пробует вытереть единственной своей рукой кровь, которой залито его лицо, но получается еще хуже, он почти слепнет от неё.

Я вижу полупрозрачный золотой знак над головой Охотника, он пробует лечится… но потом на него сверху обрушивается новый удар меча, раскалывая остатки защиты надвое — я вижу, как прозрачные доспехи Кетсу осыпаются осколками, звеня на асфальте.

Демон снова стреляет цепью, пригвождая тело Кетсу к земле, уже не оставляя шанса встать… и тут он, через кровь на лице, замечает меня стоящего за спиной у Призрака, неподвижного, ожидающего финала этой схватки.

В его взгляде — вопрос, он не понимает почему я просто стою, когда мог бы помочь, добить, когда победа так близка, ведь враг уже истекает кровью.

Если бы он понял — он бы выжил. Просто ушёл бы из другого мира… хотя, нет — я бы не выпустил его, я бы добил там, просто ради ядер, если не ради еще одной жизни.

Но он не понимает ничего и ждёт помощи…

Призрак наступает ему кованным сапогом на грудь и снова намахивается… в эти короткие мгновения время словно замирает — во взгляде Кетсу уже мольба о помощи.

Лезвие меча падает, вспарывая асфальт, вздымая его клочьями, разрубая тело Кетсу… Призрак отступает с поверженного тела, разглядывая побеждённого врага… он отступает всего на шаг, только для того, чтобы наткнуться на лезвие моего шигиру, которое зашло точно в сердце.

Оборачивается изумлённый, уже умирая.

Я не хочу рисковать — еще раз бью в грудь клинком, а потом отсекаю голову и отступаю, дожидаясь, пока тело демона осядет на землю и застынет.

Стряхиваю кровь с шигиру и подхожу к Кетсу — он еще жив. Он хочет задать вопросы и вправе услышать ответы на них.

— Почему ты так долго ждал, Иниро? — шепчет он окровавленными губами.

— Ты разве не понял? — я улыбаюсь, радуясь двум своим новым жизням. — Я ждал, пока он почти убьёт тебя.

Кетсу пробует сказать что-то, но давится кровью.

— Почему так… долго? — вымаливает ответ он.

Опускаюсь рядом с ним, наклоняюсь и шепчу:

— Всё просто — у меня есть и второе имя. Хочешь его услышать?

Он кивает, не в силах говорить, захлёбываясь кровью.

Наклоняюсь еще ниже, к его уху:

— Керо. И это моя земля.

В его глазах вспыхивает безумие, он пытается понять, что произошло, пытается понять мою игру.

Стираю с себя облик Иниро…

— Так нечестно, — едва слышным шёпотом выдыхает он, закашливаясь кровью.

— Нечестно?! — смотрю на него с недоумением. — Нечестно посылать армию тварей, которые убивают и насилуют. Нечестно забирать то, что тебе не принадлежит. Эта игра без правил… хотя нет — это игра, в которой правила устанавливаю я.

Я говорю это и поднимаю шигиру над грудью Кетсу… он даже не пытается уйти из другого мира — знает, что уже не успеет, я не дам это сделать — слишком близко шигиру сейчас к его сердцу. Он просто смотрит на отсвет тусклого солнца на лезвии клинка, которое через мгновение подарит ему вечный покой.

Опускаю шигиру медленно, наслаждаясь смертью… я не смогу спасти Мико, но улыбку с лица Сейджи я сегодня точно сотру.

Переворачиваю мертвое тело Кетсу на бок и уже как ритуал — совсем скоро я привыкну к нему — делаю надрез на его спине, подбираясь к сердцу, освобождая кровь… кровь, которая подарит мне еще одну жизнь. Вспомнив о сосуде, срываю его с пояса и подставляю под струйку почти чёрной жидкости вытекающей из тела Кетсу.

Когда сосуд наполняется, вешаю его на пояс и встаю, перешагиваю через тело того, кто имел безумие поверить, что станет мои другом.

Теперь Призрак — тут всё сложнее. Вспарываю наполовину сгоревшие одежды его, вспарываю, чтобы увидеть костяное тело под ним, тело без плоти…

Без плоти?! Но как…

Не раздумываю, бью в грудь ножом, слева, там где когда-то у монстра должно было быть сердце… и кровь появляется, начинает сочиться, стекать по рёбрам Призрака. Мне остаётся только подставить пустой сосуд…

Всё!

Я прячу нож, встаю, вешаю второй сосуд на пояс и бросаю последний взгляд на тела у своих ног…

Между домами, совсем близко, появляется огромная тень… за ней другая — обитатели этого мира идут на запах смерти.

Отличная охота… но мне пора — день не закончен, я еще многое смогу успеть сегодня… может быть, даже забрать еще чью-нибудь жизнь из Ода.

Едва выхожу из другого мира, появляется вестник… нет, я не жду вестников с хорошими новостями.

«Жду в Оплоте. Поторопись. Если не дождусь — убью ту, кто сейчас замерла в моих руках, а потом приду за тобой»

И еще один вестник, сразу за первым. Может, хватит?!

«Кажется, эта девушка с красивым именем Аой, носит в себе частичку тебя. Всё становится совсем сложным — да, мой Керо?»

Глава 25

Подставляю лицо солнцу, разглядывая непривычно голубое небо над головой. Как же хорошо, что наш мир не такой серый как тот, из которого я только что вышел.

Пока лучи трогают кожу, раздумываю над посланиями Ри. Частичку меня?! Что это значит? Аой беременна?

Может ли быть такое?

Да! В этом мире никто не предохраняется… и это неплохо, пустоши огромны, а людей здесь совсем мало. Когда я стану Императором, я буду раздавать золото тем, кто хочет рожать и плодиться.

Способна ли Ри убить Аой, зная, что та беременна? Конечно! Ни на каплю не сомневаюсь в этом. Может ли её удержать то, что именно я — отец будущего ребёнка Аой?

Может, да. А может и наоборот — она будет рада устранить соперницу.

Что там творится в голове у Рэйден, знает только она сама. Эта девушка — как взрывчатка с взведённым, но поломанным часовым механизмом — ты точно знаешь, что она взорвётся, но не знаешь когда.

В любом случае, выбора у меня сейчас нет — лучше встречу с ней не откладывать надолго. Вот только она указала странное место для встречи — Оплот? Как я попаду туда? Ри не может не знать о том, что приближаться к стенам Оплота опасно.

Она будет поджидать меня снаружи?

Похоже на то. Я хотел проверить можно ли обойти защиту Оплота в форме призрака или через другой мир? Вот как раз сейчас я и проверю это.

Едва успеваю сесть в седло появляется вестник от Сейджи, с требованием срочно лететь в столицу. Он только мне такое прислал или всем? Если всем, то я примерно догадываюсь по какому поводу — думаю, Сейджи нашёл тело Мико и теперь озабочен тем, что Керо безнаказанно гуляет по дворцу.

Столица почти по пути в Оплот, так что никаких планов мне менять не нужно. Сначала Сейджи, затем попробую проникнуть через стены Оплота самостоятельно, ну, а если не получится — дождусь Ри.

Разглядываю сосуды с кровью на своём поясе… Я хотел выпить их сразу… но стоит ли?

Сейчас мне предстоит объяснить Семье, что случилось с Кетсу… да, мне нужно как-то объяснить его смерть, мы ведь вышли на охоту вместе и Сейджи знает об этом.

Если выпью кровь сейчас, черепа на моей шее появятся до того, как я появлюсь во дворце… они появляются очень быстро, как только моя кровь смешается с кровью Призрака. Смерть Кетсу и появление у меня сразу двух новых жизней может показаться подозрительным. Да, лучше отложить на пару дней… или просто выпить кровь сразу после того, как повидаюсь с Сейджи.

Стоп.

Я не ошибся в расчётах? С новыми двумя жизнями, которые я заполучил только что, у меня станет четыре.

Четыре?

Тору, Хикару, Шиджо и Юма входят в Остриё, но у них всего три жизни! Значит ли это, что как только я объявлю о своих четырёх жизнях, как только покажу три черепа на своей шее — войду в Остриё, а кого-то из этих четверых выкинут оттуда?

Если я правильно понял то, что рассказывал Иса — да.

Так просто?

И десять миллионов Караты почти у меня в кармане? Что может помешать мне? Только одно — если все четверо тех, у кого сейчас три жизни, получат еще по одной.

Возможно ли такое?

Да! Возможно, прямо сейчас они рыскают где-то здесь в руинах, стремясь увеличить число черепов на своей шее. Подозреваю, что борьба за место в штурмовой десятке Ода обострится — Призраков в руинах много.

Может быть, именно поэтому Карата согласилась на спор. Она знает, что сейчас каждый из Охотников рвётся в бой и готов без сна и отдыха обыскивать руины и пустоши, ведь членство в Совете или Острие — это не только престиж, но и золото. Очень много золота.

Я добыл сегодня две жизни, но почему я решил, что у кого-то еще из Семьи охота сегодня не окажется удачной?

Да, мне срочно нужно выбирать новую цель.

* * *

Во дворце, в главной зале, в сборе почти все из Ода, я не вижу лишь пары знакомых лиц. Все расселись по своим диванам и ждут когда Сейджи объявит причину, по которой собрал всех так срочно. А он… он высматривает за моей спиной Кетсу и не находит… да, Семью сейчас ждёт сюрприз.

— Плохие вести, — я усаживаюсь на свой диван. — Мы схлестнулись с Керо.

— Керо?! — в глазах Сейджи вспыхивает молния… ну да, с некоторых пор известия о Керо стали появляться слишком часто.

— Да, я думаю, это был он, — говорю я, изображая досаду. — Мы встретились с Кетсу в руинах, зашли в другой мир… и тут же вышли… хидо, огромная мёртвая хидо — Призрак. На несколько рангов выше нашего. Нам пришлось выйти. Мы перелетели на восток руин, подальше от этой чёртовой хидо. Мы зашли в другой мир, я просил Кетсу быть рядом… это была его первая охота… да. Я просил его быть рядом. Но он отошёл.

Я вздыхаю.

— Что было дальше?! — торопит Сейджи.

— Он просто пропал, — кривлюсь я. — Я искал его, обыскивал руины… это было сложно. А потом… потом я нашел его, но было уже поздно — я увидел как Охотник… Охотник в образе призрачного дракона — забирал кровь мёртвого Кетсу. Я хотел догнать его, хотел отомстить, но нет, слишком далеко — он растворился среди развалин. Это была неудачная охота, да.

Я отстёгиваю с пояса и кладу на столик перед собой меч Кетсу… наслаждаясь смертельной тишиной вокруг.

— Почему ты решил что это был он, — взгляд Сейджи словно просвечивает меня.

— Записка. Он оставил на его груди записку.

— И что там?! — я вижу как на скулах Сейджи играют желваки.

— Пообещал отрезать всем нам головы, — говорю я и слышу ропот в зале. Конечно, кому понравится, когда кто-то ему собирается отрезать головы.

— Значит, он уже Охотник, — мне кажется или я слышу скрежет зубов Сейджи… нет, наверное всё же кажется, он не может быть таким громким.

— Да, — подтверждаю я. — Он силён… я видел, что осталось от Кетсу… там мало что что осталось, этот ублюдок просто растерзал его… я не сразу узнал нашего Кетсу, так сильно этот ублюдок изуродовал его.

— Проклятый Керо! — взрывается Сейджи, вскакивая со своего дивана. — Ночью он приходит и убивает ту, кого должен был спасать, а потом разделывается с одним из наших!

Я же говорил, что сотру улыбку с его лица.

— Он был здесь?! — спрашиваю я. — Во дворце?!

Я изображаю очень большое изумление… и снова слышу ропот наполняющий залу… похоже, эту новость Сейджи не успел объявить до моего прихода.

— Да, — я вижу, как побелели пальцы Сейджи, сжимающие рукоять меча — он из всех сил старается держаться, старается сохранить лицо, но получается плохо. — Печать Учиму — он не мог её взломать! Никто не смог бы её взломать! В ту комнату не мог зайти никто, кроме членов Семьи! Только кольцо Ода было пропуском в ту комнату с девчонкой Керо!

Когда он говорит «никто кроме членов Семьи» все начинают переглядываться.

Так!

Нужно срочно рассеять их подозрения, я слишком близко к краю пропасти хожу… я ведь только что вернулся один… неизвестно где потеряв одного из Ода.

— Что если у него бы перстень? — говорю я, поглядывая на других.

— Перстень?! — Сейджи застывает.

— Да. Он убил Нои, убил Даичи, — я пожимаю плечами. — У него могут быть даже два наших перстня. Тебе стоило учесть это.

Вот теперь я точно слышу, как от ярости крошатся зубы Сейджи.

— Я не хочу выглядеть испуганным, — начинает Наоки, теребя свои косички. — Но мне не нравится то, что происходит. Этот Керо убил Эйко, Нои, Даичи, Кетсу… и даже свою девушку, а мы едва успели зайти в эти земли. Я, пожалуй, с этого дня буду перекрывать вход в свою спальню надёжной печатью — не хочу проснувшись посреди ночи, увидеть радом с собой призрачного дракона… И лишиться головы тоже не хочу. Нет, мои четыре жизни — неплохая защита от настоящей смерти, но осторожность никогда еще не вредила.

Да, я помню, он бережёт каждую свою жизнь — метит в Совет, вместо Макото.

Замечаю взгляд Караты на себе и не могу понять, что в нём сейчас: беспокойство за меня — я ведь мог погибнуть вместе с Кетсу… или подозрение?

Она умна… не удивлюсь, если именно она раскусит меня.

— Я усилю защиту, — говорит Сейджи всё же взяв себя в руки. — Уверен, каждый из вас жаждет разделаться с любым из врагов Семьи, но я всё же хочу назначить награду за голову Керо. И это будет большая награда.

— Сколько? — интересуется Фудо, поправляя свои, аккуратно собранные под небольшой короной, волосы выкрашенные в цвет крови.

У Фудо две жизни… что если он станет моей следующей целью? Только, на этот раз уже не получится действовать так просто, устраивая совместную охоту — если со мной рядом начнут гибнуть Охотники, подозрения появятся даже у хидо за стенами дворца.

Тут нужен более хитрый план… сначала этого Фудо нужно подсунуть Клео и Трикси, пусть сотрут с его шеи светящий череп, оставив у него всего одну жизнь, а я пока придумаю как с ним разделаться.

— Пятьдесят миллионов лунным золотом, — произносит Сейджи и я вижу как у Охотников загораются глаза.

Проклятье… я хочу эти пятьдесят миллионов!

Я точно не могу никак себя прикончить, чтобы забрать этот большой куш?

Пятьдесят миллионов!

Я такую гору золота даже представить не могу. Похоже, Сейджи напуган. Нет, он не боится за свою жизнь, нельзя бояться смерти, если у тебя целых одиннадцать жизней.

Скорее всего он начал опасаться за Семью, ведь, чем она меньше, тем слабее, а совсем рядом Кхарон, готовый атаковать в любую секунду. Слабость Ода может означать смерть Ода… и это точно не нравится Сейджи. Не для того он развивает свой клан, чтобы так бесславно проиграть одиночке.

— Я не хочу вас задерживать, — Сейджи жестом показывает, что мы можем расходиться. — Но помните — завтра большая охота в руинах. Большая охота, после которой, надеюсь, знаков силы на наших тела станет больше.

Знаков силы? Он про черепа?

Да, я этого и боялся. Полтора десятка Охотников в руинах — это грозная стая, мало кто из Призраков сможет устоять против такой. Я начинаю опасаться что здесь, на новом месте, Ода начнут набирать себе жизни так быстро, что я не буду успевать убивать их.

* * *

Прежде чем уйти из дворца, я нахожу ту самую комнату… комнату, в которой убил Мико.

И тело её тоже нахожу — демон Учиму выпустил её из своих объятий. Она, лежит в возле стены и, кажется, спит — если бы не кровь, если бы не рана на груди. Да, здесь больше нет демона Учиму — ему некого уже охранять.

Опускаюсь рядом с Мико, закрываю ей глаза…

Что Сейджи сделает с телом? Не знаю, но вряд ли станет хоронить. В лучшем случае — прикажет выбросить за городские стены, на радость хидо. Но, скорее всего, его просто сбросят в сточную канаву, которая ведёт из дворца… я видел там тела, когда пролетал над ней…. и я не хочу, чтобы Мико лежала среди них.

Я не смогу вынести её отсюда, но и оставлять здесь его я тоже не собираюсь. Поднимаю совсем лёгкое, словно пух, тело на руки и вхожу с ним в тень. Там опускаю на красный песок…

— Я могу похоронить её здесь?

— Да, — отзывается И-себа. — Но никто кроме тебя не сможет поклониться этой могиле, Иниро.

— Никто кроме меня? — я задумываюсь. — Никому кроме меня и не нужна её могила.

Я достаю нож и начинаю копать.

* * *

Я успеваю пролететь совсем немного, едва успеваю подняться над хребтами отделяющими столицу от Запретных Земель, как случается новый приступ перерождения. Выпадаю из седла виверны и лечу вниз, падаю на склон горы, качусь по нему кувырком, радуясь своей защите — если бы не она, я бы умер в момент удара о скалы.

А потом мир гаснет.

Гаснет совсем ненадолго — я словно погружаюсь в сон. Сон, в котором я вижу себя — я даже могу смотреть на себя, стоящего посреди бесконечной темноты… вот только ни одного шага сделать не могу — ноги словно приросли к чёрному песку, на котором стою. Я вижу что-то вроде светящейся огромной пентаграммы под своими ногами, а прямо над её лучами, висящее в воздухе, я вижу… оружие.

Призрачное оружие. Лук, два одноручных клинка, один двуручный — высотой в рост человека и странный нож с тонким длинным лезвием.

Я тянусь к этому странному оружию, но ничего не выходит — оно словно ускользает, тает в руках, недоступное, неуловимое.

А потом это оружие исчезает, а на смену ему приходят звезды. И тогда я понимаю, что приступ длился несколько часов, я пришёл в себя и вокруг ночь.

— Ты думала, я сдох? — спрашиваю у виверны, которая сидится на скале, неподалёку, поглядывая на меня своим почти живым взглядом.

Та не отвечает и тогда я сажусь — не лежать же на тёплой земле до утра. Скоро зима, совсем скоро — увижу ли я её? Забираюсь в седло, размышляя над тем, что увидел во время приступа перерождения. Призрачное оружие? Зачем оно вообще нужно, если есть другое, настоящее? Кто ответит мне на этот вопрос?

Ри?

Да, только она… если захочет.

Виверна взлетает с неохотой, словно знает, что ждёт меня там впереди, где за дымкой ночи, на горизонте прячутся стены Оплота.

Пролетаю совсем немного — где-то здесь невидимые клинки атаковали Юто. Я запомнил рисунок скал и теперь легко нашёл их даже в темноте, в которой утонул мир. Дальше нельзя, дальше нужно поискать обходной путь, Рейден же нашла его.

Например, через другой мир.

Пролетаю совсем немного и опускаюсь на самую высокую из скал — с её вершины, кажется, можно рассмотреть океан на севере и Кхарон на юге — такая она высокая, почти протыкает небо. Да, с неё, запросто, можно увидеть весь мир… жаль только ночь не даёт это всё увидеть.

Оставляю виверну, принимаю форму Госуто и делаю всего один шаг… где-то здесь, по вершине скалы пролегает невидимая граница, которую переступать нельзя. Я переступаю её и тут же защита оберегающая меня, вспыхивает искрами, раскалываясь под ударом невидимого лезвия… лезвия или луча.

Я отступаю на шаг, но лезвие догоняет меня, рассекая защиту, прорезая её до тела… кажется, от этих невидимых клинков нет спасения. Следующим ударом меня сбивает с ног и я начинаю сползать по склону, цепляясь пальцами за песок между уступами скал. Я начинаю сползать с той стороны, с которой нельзя сползать — там невидимые лезвия не оставят мне шанса. пытаясь взлететь, но меня снова сбивают, прямо в воздухе, и тогда я, старясь не обращать внимания на кровь, заливающую камни подо мной, карабкаюсь наверх, на спасительную вершину, куда не может дотянуться оружие Первородных.

Я добираюсь, почти лишивших ног, и долго лежу на вершине, разглядывая ночное небо и дожидаясь когда подействует формула лечения.

Проклятый Госуто, ты не смог уберечь меня… не так уж ты и хорош! Значит, призракам в Оплоте тоже не рады… как же ты пробралась туда, Ри?

У меня остаётся еще одна попытка, если ничего не выйдет, посылаю вестника Ри и жду, когда она заберёт меня.

Захожу в другой мир… и застываю.

Ряды воинов, почти прозрачных, словно отлитых из стекла или ртути, неподвижных словно статуи… но это не статуи…

Это армия.

Бесконечные ряды, от горизонта до горизонта, заполняя все пустоши вокруг насколько хватает взгляда — она кажется бесконечной. Бесконечной и бесчисленной, замершей в ожидании приказа.

Легионы спрятанные в другом мире?! Кто оставил их здесь?! Первородные? Это защита от Охотников? От фантомов Кхарона — они ведь тоже могут заходить в другой мир?

Я невольно отступаю на шаг — кажется, еще одно движение и меня заметят… проклятье, я точно не сплю?!

Выхожу из другого мира, в надежде стереть наваждение, я еще не готов поверить в то, что сейчас увидел. Выхожу, чтобы убедиться в невозможном — эта армия, немыслимая армия, если присмотреться, призрачными тенями видна и в этом мире!

Она одновременно в двух мирах?!

Где-то над головой тусклым неоном вспыхивает платформа и сквозь свет я вижу лицо Ри, я вижу улыбку на её лице.

Платформа опускается вровень со скалой…

— Ты неосторожен, мой Керо. Эти места очень опасны… для чужих, — Ри протягивает руку, предлагая запрыгнуть к ней. Сжимаю её ладонь в своей и перепрыгиваю… примерно такую же платформу я когда-то забрал у Первородных.

Улыбка Ри сейчас — это улыбка ангела и демона в одном лице.

— Вот ты и увидел их. И теперь понял, почему эти земли зовутся Запретными. Кристальные воины, многие тысячи кристальных войнов, для которых нет границ между мирами. Первородные создали их — Армию Судного Дня, способную смести всё живое на своём пути, — Ри обнимает меня, прижимается к моему уху и шепчет. — И теперь она моя.

Глава 26

30 дней до полной луны

— Можешь выдохнуть, — улыбается Ри. — Я пока не придумала как ими управлять… но совсем скоро я разберусь как всё устроено у Первородных и тогда…

Да, выдыхаю.

Эта армия идущая сразу в двух мирах, не оставит за собой ничего живого.

— Надеюсь, они не могу летать, — я с опаской смотрю на бесконечные ряды кристальных воинов над которыми мы взлетаем.

— Нет, — мне не нравится улыбка на лице Ри. — Но то, что они умеют, не понравится тем кто летает. Я покажу тебе сейчас всё.

Она разворачивает платформу и та, вместо того, чтобы направиться на запад, к Оплоту, летит на север.

— Крысиные Гнезда, — Ри замечает вопрос на моём лице. — Сначала мы заглянем туда, а потом… потом вернёмся в мой Оплот.

Она делает ударение на слове «мой».

— У меня сейчас случился новый приступ… перерождения, — говорю я разглядывая бесконечные фаланги кристальных воинов, над которым мы летим. — Я видел призрачное оружие… зачем оно? Разве оно превосходит настоящее, реальное?!

— О, это просто, — Ри подмигивает. — Смотри.

В руке у неё появляется клинок… точно такой же клинок я видел сегодня, над одним из пяти лучей пентаграммы.

Она бьёт, бьёт так быстро, что едва успеваю заметить скользящую тень меча и в ту же секунду на меня словно обрушивается тяжесть, воздух вокруг как будто приобретает вес, а ноги… ноги мои слабеют.

— Призрачное оружие легко проходит через любую защиту, не замечает её и дотягивается до тела, даря ему слабость… ты же чувствуешь слабость, Керо?

— Да. Проклятье, меня словно нагрузили десятком тяжелых мешков…

Я приседаю, стоять слишком тяжело. Примерно тоже самое я испывал когда бился на Ковчеге против Первородных. Но тогда я решил, что это слабость от ранений.

— Это ненадолго, совсем скоро — всего через минуту — твоё тело справится, оно обезвредит яд призрачного оружия, который лишает тебя сил… но за одну минуту можно многое сделать. К тому же, это был всего один удар, я могла бы нанести их много, — объясняет Ри, а затем показывает мне пустую руку — от клинка в ней не осталось и следа.

Так… отлично. Это оружие не может убить, но зато проходит через защиту, лишая сил врага… думаю, это оружие, эту свою форму, Первородные создавали против Хранителей. Создавали, когда обнаружили, что обычным оружием из стали нельзя пробить формулы защиты.

Лук, два одноручных клинка, один двуручный — это я понимаю. Но…

— Нож, — говорю я, вспоминая призрачный нож с тонким длинным лезвием. — Зачем он? Для боя не слишком подходит.

— Ритуальный нож смерти, — объясняет Ри, поднимая платформу выше — под нами начинаю вырастать скалы. — Ударами призрачного оружия можно забрать почти все силы врага… и если их останется совсем мало, если противник не успеет восстановиться — тогда можно нанести последний удар — проткнуть обессиленное, истощённое сердце его. Добить. Призрачное орудие даёт возможность победить даже самого сильного воина… если быть достаточно ловким.

Ну да, если уворачиваться от всех ударов и формул врага, нанося атаку за атакой призрачным оружием, обессиливая его, а потом… потом добить.

Сложно.

Красиво и сложно.

Призрачный танец смерти — такое по силам только большому мастеру.

— Скоро ты поймёшь как хорошо быть Первородным, мой милый братик.

Так странно — мы враги с Рэйден, и страшнее и опаснее её я никого не встречал, к тому же где-то внутри неё живёт тварь, которой место в самых жутких ночных кошмарах… а, кроме того, она похитила мою девушку… но сейчас она рядом и словно нет этой вражды. Как Ри удаётся это?

— И-себа сказал — деньги за контракт на Первородных ты захотела получить здесь, в этом мире. Почему?

Наконец-то я могу ей задать этот вопрос.

Сегодня я смогу задать много вопросов ей… и получить ответы. Это день решит многое, или даже всё — я чувствую это.

Она смеётся, звонко и легко, и её смех разносится над ночными пустошами.

— Ты удивишься, но мне вообще не были нужны те деньги… я даже хотела отказаться от них. Когда я увидела этот мир, когда увидела Первородных… они были прекрасны в своей силе, в своей уверенности в том, что именно они созданы первыми и созданы для того, чтобы править миром… я поняла, что хочу стать одной из них, стать лучшей из них. Стать Высшей!

— Созданы первыми?! — я качаю головой. — И-себа был первым, это его мир.

— Он лжёт! — в глазах Ри сверкает молния. — Он был вторым. Он завидует им… и он лжёт Нерождённым, лжёт каждому из нас, натравливая на истинных хозяев этого мира.

— Ты решила занять место Высших?

Услышав этот вопрос, она оборачивается разглядывая тень Оплота тающую в ночи за нашими спинами.

— Да, — в её глазах горит огонь. — Я сплету новую паутину, взамен той, которую уничтожил ты… Этот мир должен стать моим и рано или поздно он будет моим. А И-себа… однажды я доберусь и до него. Вряд ли он бессмертен… он просто демон, возомнивший себя богом.

Сейчас она, в своём тёмно-красном платье, свободном, играющим с ветром в свете луны и мерцающих огней подсветки, с горящим взглядом — здесь, на каменной платформе парящей над миром… она кажется посланником чужого мира.

Или ада?

— Смотри! — она вытягивает руку, показывая на что-то впереди.

Там, куда она сейчас показывает, я вижу свет. Словно тысяча крохотных разноцветных звёзд вдруг упали на землю, да так и остались там, не желая возвращаться обратно на небо.

— Это Крысиные Гнёзда? — спрашиваю я, разглядывая огромное пятно света на земле впереди.

Клео и Трикси говорили, что это целый огромный древний город, который однажды просто ушёл под землю. Город который населяют те, кто не нашёл себе места нигде больше в этом мире.

Кристальных воинов я тоже вижу — неподвижными тенями армия их окружает гигантскую дыру в земле, дыру на дне которой светится город, который однажды провалился под землю.

— Да. И сейчас ты увидишь то, что понравится тебе так сильно, что воспоминание об этом будет еще долго приходить во снах, — улыбка на лице Ри пугает.

Мы подлетаем и зависаем прямо над дырой… и я впервые вижу такое.

Где-то там, на глубине сотни метров, не меньше, в огромном разломе — самый настоящий город! Дома в окнах которых горит свет ярких свечей, улицы заваленные горами обломков и мусора, трупы давно высохших деревьев и стаи чёрных птиц над ними.

И люди.

Много людей — даже в этот ночной час. Я не могу разглядеть их лиц и их одежды — слишком далеко, слишком мало света на улицах.

Тысячи людей там внизу — город не спит. Он не обращает внимания на то, что мир погрузился в ночь… думаю, и днём, там на улицах сумрак — слишком глубоко, не каждый луч солнца доберётся туда.

Те люди, которых Клео и Трикси привозили в Небесный Утёс — я теперь понимаю этих людей. Вырваться отсюда любой ценой… да, я понимаю их.

Стены провала, в который осел город, за многие годы существования этого странного места, уже превратились в городские кварталы — изрытые пещерами и, как паутиной, покрытые лестницами. Эти лестницы выбили прямо в скалах и многие из них ведут и на поверхность.

Крысиные Гнёзда… трудно придумать более точное название для этого места.

— Они похожи на крыс, да? — Ри оборачивается ко мне.

— Похожи, — соглашаюсь я. — Но они всё же люди.

— А разве люди не похожи на крыс? — Ри хмурит лоб, словно раздумывая над этим сравнением. — Они селятся в норах, тащат всё, что можно съесть… и они так же глупы, как крысы.

— Ты тоже человек, — напоминаю я ей.

— Уже нет, — она поднимает руку и словно рисует в воздухе. — И ты тоже… ты совсем скоро перестанешь им быть.

Она дорисовывает формулу и отступает от края платформы, на котором стояла. В воздухе появляется чёрная тень огромного демона, тень закрывшая для нас двоих луну.

— Кто это? — спрашиваю я, невольно отступая на шаг — что если Рэйден просто решила прикончить меня, прикончить руками этого демона, а потом сбросить моё тело в клоаку утонувшего в земле города.

— Демон, — улыбается Ри. — Мой любимый демон… почему-то люди боятся его сильнее, чем других.

Проклятье, улыбка Рэйден скоро будет сниться мне по ночам, улыбка ангела однажды ставшего посланцем ада.

Ри взмахивает рукой и демон начинает опускаться на город, медленно взмахивая крыльями, похожими на крылья огромной летучей мыши, а она сама снова подходит к краю платформы, не отрывая взгляда от улиц под нами.

— Что ты хочешь сделать? — я с беспокойством смотрю на ничего не подозревающий город.

— Охота на крыс, — я вижу, как расширяются зрачки Ри. — Я хочу, чтобы ты увидел силу Первородных, мою силу.

В лапах демона появляются огромные, почти бесконечно длинные цепи. Они словно оживают и тянутся к улицам города. Они как будто жалят всех, до кого дотягиваются, и люди к которым они прикоснулись, вспыхивают чёрным огнём. Над городом, нарастающей волной начинает подниматься вой боли — огонь в одно мгновение сжигает кожу, и принимается за плоть, не оставляя ни одного шанса тому, кого лижет.

Чёрное пламя, словно чума перекидывается на других — тех, кто стоял слишком близко или пробегал мимо.

Крики ужаса и боли становятся всё сильнее — кажется, весь город начинает кричать. Люди сначала бросаются в дома, надеясь на то, что там внутри удастся защититься, спрятаться от цепей демона заражающих, поджигающих город, но ничего не выходит — языки чёрного пламени тянутся через распахнутые окна, находя за стенами домов всё новых и новых жертв.

Чёрного огня в городе становится всё больше и больше. Он не трогает дома и совершенно равнодушен к дереву — он сжигает людей. Сжигает, оставляя их одежды целыми, превращая каждого, до кого дотянулся в обуглившихся кукол. Те, кто не в силах бежать, падают на землю и извиваются, стараясь сбить пламя, которое невозможно сбить.

Я знаю — чёрное пламя не так опасно, если можно отбежать от того, кто горит в сторону, как можно дальше, но здесь, на тесных улицах города, это невозможно… да, здесь просто невозможно спастись от него.

Ручьи бегущих, визжащих людей начинают течь по лестницам вырезанным в скалах — сейчас все торопятся вырваться из города в пустоши, словно надеясь там найти спасение от чёрного огня пожирающего город.

— Вот теперь они точно похожи на крыс, — Ри поедает глазами то, что происходит сейчас под нами, упиваясь зрелищем, стараясь не упустить ничего, ни одного страдания, ни одной смерти.

— Разве они не знают, что их там ждёт? — спрашиваю, не в силах оторвать глаз от человеческих рек, текущих вверх по скалам.

— Знают, — говорит Ри и я вздрагиваю — её пальцы коснулись моих, она взяла мою руку в свою. — Это лишь выбор между двумя смертями, они выбирают ту, что быстрее.

Реки из людей выплёскиваются на поверхность и тут же напарываются на фаланги кристальных воинов. Они накатывают как волны на морские рифы и словно разбиваются о них, разбиваются кровавыми брызгами — в одно мгновение под клинками невидимого войска живые люди превращаются в груду тел.

Иногда над городом взвиваются огромные птицы — те, у кого есть виверны, пытаются спастись на них. И им удаётся спастись, но только если они сразу взлетают ввысь. Другие, те, кто не сделал этого, кто сразу не набрал высоты, гибнут — кристальные войны, стремительными птицами без крыльев, догоняют их, рассекая пополам прямо в воздухе.

— Ты видел это? — в глазах Ри горит безумие. — Разве кто-то сможет остановить их?! Разве кто-то решится пойти против меня?!

* * *

Мы возвращаемся в Оплот в молчании. Не знаю, о чём там думает Ри — может быть, уже примеривает себя на голову корону хозяйки всего мира, а я размышляю о том, что увидел.

Эта армия кристальных воинов — адская сила, не меньше. Если эти псов спустить с цепи — живых не останется. Нет, конечно, можно забраться повыше, куда-нибудь в горы… вот только там и придётся отсиживаться остаток жизни.

Остаток жизни? Бессмертным точно не понравится эта идея.

Оказывается, попасть в Оплот не так уж и сложно… если у тебя есть транспорт с доступом. У Ри такой есть — видимо, платформа, на которой она летает, особенная. Что если и та платформа, которую я однажды забрал у Первородных тоже обладает таким доступом? Я бы проверил… вспомнить бы место, где оставил её. Чёрт, как же давно это было.

Мы спокойно, не прячась, подлетаем к стенам Оплота, а затем перелетаем их. Ри заставляет платформу подниматься выше и выше над стелами зданий, к самой высокой из башен здесь в Оплоте. Кажется, она построена для того, чтобы с верхнего этажа её видеть мир на многие тысячи миль вокруг. Смотровая башня, вершину которой венчает стеклянный купол — она похожа на нож, разрезающий облака, имеющие неосторожность проплыть слишком близко.

— Ты живёшь здесь? — не удерживаюсь от вопроса я.

Я имел в виду Оплот, но Ри понимает меня по другому.

— В этой башне? — уточняет она, кивая на сверкающий светом купол, к которому мы приближаемся. — Да. Это лучшее место на земле — вершина моего дворца. Отсюда можно разглядеть даже Кхарон… он падёт следующим после Ода… Мне просто нужно разгадать загадку кристальных воинов. И я уже близка к разгадке.

Так… она называет Оплот своим дворцом. Почему мне не нравится это?

Часть прозрачного купола сдвигается в сторону… и платформа просто влетает внутрь. Неплохо. И удобно. Я, не дожидаясь приглашения, спрыгиваю на зеркальный пол, разглядывая всё вокруг.

Помещение огромно, просторно и пусто. Прозрачный экраны, погасшие, несколько очень удобных кресел, в которых запросто можно спать и лестница ведущая куда-то вниз.

Да, ничего лишнего — место откуда можно наблюдать за миром.

— Ты скучаешь по Аой? — неожиданно спрашивает Ри, мягко, легко, как грациозная кошка, спрыгивая на пол рядом со мной.

— Странный вопрос, — вместо ответа говорю я.

— Почему странный? Она же твоя девушка — разве ты не должен скучать о ней? Ах да! Я и забыла, вроде бы вчера ты убил одну из своих девушек… птичка на хвостике принесла эту весть. Кажется, ты не знаешь жалости, Керо… мы так сильно похожи с тобой.

— Её нельзя было спасти, — я чувствую во рту вкус крови от прокушенных губ. — Я избавил её от мучений… Формула тысячекратной боли — ты слышала о ней?

— Да, — Ри лёгкой бабочкой прижимается ко мне и шепчет. — Я даже знаю её. И люблю её… она развязывает любые языки… а потом забирает разум. Мало кто может долго выдержать такое и не сойти с ума.

Она выпускает меня и усаживается в одно с кресел, почти тонет в нём — такое то просторное и удобное, Первородные знали толк в комфорте.

— Я ведь не просто так спросила тебя об Аой, — Ри делает незнакомый жест пальцами и рядом с её рукой появляется голоэкран.

О, она уже может такое?! Тогда, боюсь, совсем скоро она и правда доберётся до кнопки, которая запускает армию кристальных воинов.

Ри касается экрана и воздухе и выше наших голов появляется еще один экран, высотой в человеческий рост. И на этом экране я вижу Аой. Аой в небольшой светлой комнате, в которой нет ничего, кроме узкой постели, стола и огромного окна во всю стену. Окна в котором видны стены Оплота.

А вот нас с Ри — Аой явно не видит.

— Как видишь — она жива, — беззаботно помахивая ладошкой говорит Ри. — И сейчас, наверное, скучает по тебе.

Да, Аой жива. Впрочем, я и не сомневался в этом. Эта наша встреча — она станет решающей, и может быть даже последней нашей встречей с Ри. Улыбка на лице Рэйден ничего не значит — совсем скоро эта улыбка исчезнет и новая хозяйка Оплота скажет, зачем позвала меня сюда.

Ради этой встречи Ри только что убила тысячи людей… она повышает ставки.

— Как ты находишь меня? — я очень давно хотел задать Ри этот вопрос.

Задумывается прежде чем ответить, задумывается мило морща свой лобик… когда то мне нравилось это, когда-то Ри казалась беззащитной хрупкой девушкой. Хрупкой и очень доброй.

— Не знаю. Иногда мне кажется, что я чувствую тебя, — отвечает она. — И-себе говорит: мы одна семья — может быть, все дело в этом? Может быть, тот, кто лежит в подземном городе — наш отец? И ты мой самый настоящий брат? Вот было бы мило.

— Ой! — она делает большие глаза в шуточном ужасе и качает головой. — Я спала со своим братиком! Спала и снова хочу… может займёмся этим сейчас? Эти кресла… они просто созданы для такого.

Да, у неё игривое настроение… а у меня перед глазами тысячи трупов — там, в Крысиных Гнёздах.

— Ты же не для этого позвала меня сюда? — на всякий случаю решаю уточнить я.

— Нет. Я шучу. Мы же с тобой враги, Керо, а враги не могут заниматься любовью, да еще так романтично, в лучшем из дворцов, да еще и среди облаков. Или могут?

Она улыбаясь замирает, глядя на меня, ожидая ответа.

Обычно я убиваю врагов, а не трахаю… впрочем, Ри точно попала в исключения из этого правила.

— Ты пообещала Варго большую награду, если он положит Альянс к твоим ногам, — перевожу разговор я… кажется, Ри возбуждена, и я не удивлён, я уже успел заметить, как сильно чужая кровь заводит её. А сегодня, совсем недавно текли реки крови, не меньше.

— Варго влюблённый в меня глупец, — отмахивается она. — Я убью его, когда придёт время… и никакие награды ему не светят. Ты зря ревнуешь… он не прикоснётся ко мне.

— Что мне нужно сделать, чтобы ты отпустила Аой? — спрашиваю прямо, не хочу чтоб Ри продолжала ходить вокруг да около, пора приступать к тому, ради чего эта встреча и все те жертвы, которые случились сегодня.

Лицо Ри сразу становится серьёзным. Она легко выскальзывает из кресла и подходит к стеклянному куполу — к тому месту, где он касается пола.

Долго стоит так молча, словно последний раз обдумывая слова, которые должна произнести. Затем оборачивается и говорит, глядя мне в глаза.

— Уйти.

— Уйти?!

Я готов был услышать что угодно, но не это.

— Не понимаю. Куда уйти?

— Туда откуда пришёл, Керо. В свой мир. Сегодня и навсегда, — серьёзно говорит она. Подходит, останавливается в шаге… мы так высоко, что сейчас в глазах Ри отражается луна.

— Но… почему?! — я всё еще не понимаю.

— Всё очень просто, мой милый Керо, — так неожиданно — я вижу в её глазах грусть. — Ты единственный, кто может остановить меня, единственный достойный противник… а я не хочу, чтобы кто-то остановил меня.

Глава 27

Мысли взрываются в голове.

Уходить?! Сейчас?! Сегодня?!

— Но, если я не хочу уходить?!

— Не хочешь — не надо, — она пожимает плечами. — Это только твой выбор, Керо. Ты можешь остаться и делать то, что собирался… и сегодня ночью, после того, как ты улетишь отсюда — я убью Аой. Аой и твоего ребёнка в ней.

— Что если это ложь?! — я смотрю на Ри в упор.

— Про ребёнка? — она хмурится, словно удивляясь мои словам. — Зачем мне врать? Можно подумать то, что сейчас живёт внутри этой девушки, способно остановить тебя.

Он показывает на Аой, которая сейчас стоит рядом с окном, словно высматривая кого-то на горизонте.

— Ты можешь сказать «нет», и тогда я убью её, и мы в этом мире останемся друг против друга, лучшие. Кто-то один одержит верх, другой умрёт — всё честно. Или сказать «да» и уйти. Навсегда.

Я делаю шаг, всего один шаг и оказываюсь совсем близко к экрану с Аой, поднимаю руку и касаюсь его, словно касаюсь её.

— И что потом?

— Потом? — Ри удивленно поднимает брови

— Да! Что будет после того, как я уйду?

— Зачем тебе это знать, Керо?! Этот мир… он останется только моим.

— Что будет потом?! — повторяю я.

— Судный день, — улыбается Ри, подходя и останавливаясь рядом. — Я подберу ключ к кристальным воинам и разрешу им очистить мои земли.

Я уже представляю почти невидимую армию, от от которой невозможно спрятаться, можно только бежать… вот только куда бежать?

— И всё погибнут? Так же как сегодня в Крысиных Гнёздах?!

— Да! Но тебе не нужно волноваться об этом — это отличные земли, сюда придут новые люди… и они уже будут знать, что их ждёт если они решат пойти против меня.

— Отличный план, — не могу не признать я.

Девушка готовая убить всех, вообще всех. Сначала здесь, а потом на юге, востоке или севере… мир большой, и она всерьёз собирается покорить его. Аой, Кайоши, Нори, Тринити с Алисой — смогут ли они убежать, спастись, или кристальные убийцы найдут всех?

— Но есть и третий вариант, — говорит Ри и делает шаг ко мне. — И, может быть, ты всё же поймёшь, что он — лучший.

— О чём ты? — смотрю на неё с недоумением.

— Вместе. Я и ты. И весь мир преклонит колени перед нами. Те, кто созданы друг для друга — должны быть вместе, а ты изо всех сил пытаешься идти против судьбы.

Она прижимается ко мне и касается моих губ своими… и почему мне кажется, что её поцелуй пахнет кровью?

Так варианта три?! Три — выглядит как много, но это обманчиво.

Три пути, один хуже другого.

Выбрать первый, сказать «нет», перешагнуть через жизнь Аой и жизнь того, кого она носит в себе — и у меня будут развязаны руки… просто разрешить Ри убить Аой.

И тогда я смогу без оглядки заняться тем, ради чего вернулся в этот мир.

У меня больше не останется уязвимых мест. Мико, Эми мертвы, Алиса… её нет, она, возможно, уже где-то на другом краю света с отцом.

Юто? Юто будет рядом со мной. Мы будем с нми вместе. Ранг Бессмертного — это слишком мало, я сделаю его сильнее, я уже примерно знаю, как сделаю это.

Я введу его в Семью, и Ода мы будем убивать вместе с ним. Мы будем убивать вместе Ода, Кхарон и, если потребуется и Ри.

Нужно просто перешагнуть через жизнь Айо и того, кто внутри неё.

Второй путь? Уйти?

Аой останется жива… и если повезёт — на свет появится тот, в ком будет течь моя кровь. Если повезёт — он проживёт свою жизнь.

Вот только не повезёт — армия судного дня зачеркнёт многие жизни здесь.

Если я уйду, если я уйду сегодня — это как приговор тем, кто останется здесь. В лучшем случае им удастся убежать и скитаться в надежде, что Ри со своей армией однажды не появится и в их землях.

Третий путь? Занять место рядом с Рэйден и каждый день топить мир в крови?

Так — не хочу.

Только не третий.

— Ты, конечно, выберешь первый, смерть Аой вряд ли остановит тебя… — Ри словно копается сейчас в моих мыслях. — Но я советую выбрать третий. Сложный выбор — не завидую тебе. Но, ты можешь подумать… сейчас, недолго.

— Я выбираю второй, — говорю я. — Я ухожу. Но… я не хочу, чтобы ты убила здесь всех. Ты хочешь править? Правь! Эти земли станут твоими, но не заливай их кровью. Я убью Ода, отгоню шакалов Кхарона и поднесу тебе Альянс на блюдечке, а потом уйду. Уйду навсегда — как ты и хочешь. Дай мне немного времени на это. Совсем немного.

Она выпускает меня из своих объятий, подходит к куполу и разглядывает мир за стеклом. Разглядывает так долго, словно забыла обо мне.

Проходит целая вечность и она всё же оборачивается.

— Сегодня полная луна, Керо. До следующей полной луны — тридцать дней. В тот день, когда она поднимется на небе — ты принесёшь мне Альянс… или я пришлю тебе голову Аой. Всё честно?

— Всё честно, — подтверждаю я. — А теперь я хотел бы вернуться домой — тридцать дней это слишком мало, мне так много нужно успеть, мне нужно торопиться… Мне нужно поспать, я сплю через день.

— Да, — она кивает, и я вижу грусть в её взгляде, кажется, она надеялась на то, что я выберу третий вариант. — Я сейчас отвезу тебя к скале, на которой оставил виверну, только… еще одно — ты поможешь мне взять новый ранг. Охотники сильны, я не хочу рисковать.

— Нет.

Свои руками делать Рэйден еще сильнее?!

— Нет? — В её глазах удивление, она не ожидала отказа. — Ты всегда был очень умным Керо, и именно за это я и люблю тебя. Я всё равно возьму этот ранг — и без тебя, но ты лишишься трофея. Это честная сделка — ты помогаешь мне мне убить Охотника, просто подстраховываешь, для меня. А потом я помогаю убить кого-то из Ода для тебя. Я только, что пошла тебе навстречу, а ты отказываешься помочь мне? Разве это правильно, Керо?

Я вижу как губы её сжимаются, а во взгляде появляется холод.

— Зачем я тебе? Разве ты сама не…, — я вспоминаю как легко она уничтожила мою защиту своим ядом. Впрочем, я получил свой ранг всего несколько дней назад, еще только придумываю свои боевые комбо и еще даже не вковал себе оружие из арклитовой стали.

— Не знаю — говорю же, не хочу рисковать., — по её лицу пробегает тень досады. — Я попробовала… тот, кого я выбрала — оказался опасным. Мне пришлось отступить.

Ого, кто-то из Ода оказался не по зубам Рэйден?! Интересно, на кого из Семьи она рискнула напасть? Неужели на Сейджи?!

— Девушка, — говорит Ри, словно отвечая на мои мысли. — Очень красивая девушка.

Карата!

Ри рискнула выйти на тропу против Караты и отступила! Очень интересно.

— Хорошо. Мы заключили эту сделку. Надеюсь, ты не нарушишь её.

— И ты тоже, братец. Если ты только попытаешься спасти Аой… если ты только подумаешь об этом и я узнаю, почувствую — я убью её… и признаюсь, сделаю это с большим удовольствием… — на словно извиняясь разводит руки. — Да, я девушка, и не люблю соперниц. А верну тебя туда, где нашла, если только…

Она обвивает мою шею руками, прижимается ко мне своим тёплым, манящим телом и шепчет:

— Если только ты не останешься этой ночью со мной. Обещаю — сделаю всё, что ты захочешь. И даже больше. Намного больше.

* * *

Руины Мо

Седьмое Небо, руины Мо — сегодня я переночую в своём убежище, не хочу подвергать риску других. Опускаю виверну на террасу, спрыгиваю, едва успеваю привязать её, как чувствую слабость в ногах. Пошатываюсь, хватаюсь за металл ограждения — не хочу сейчас свалиться вниз, такую высоту даже защита Охотника не выдержит… и медленно опускаюсь на пол.

Я уже не удивляюсь — новый приступ перерождения, совсем скоро я получу третью форму Первородных… осталось совсем немного подождать.

* * *

13 дней до новой луны

Сначала я виду солнце. Солнце через закрытые веки. Оно греет так сильно здесь на вершине мира, что кажется, прожигает их.

Открываю глаза и делаю вздох, большой вздох… это был странный приступ, наполненный неуловимыми картинками и совсем короткими сновидениями. Я видел себя, иногда в образе жуткой твари, иногда с паучьими лапами за спиной… призрачное оружие я тоже снова видел, и иногда удавалось даже прикоснуться к нему. Приступ был недолгим и совсем безболезненным… и это хорошо, я не люблю боль.

Разрешаю себе полежать еще немного, наслаждаясь теплом солнца… зима скоро, совсем скоро этот мир замерзнет, весь сверху до низу, вместе с воздухом заполненным эфиром. Успею ли я увидеть это до своего ухода? Я бы хотел, я хочу посмотреть на удивительную зиму, которая наступает здесь.

Сажусь, прикладываю ладонь к глазам, закрывая от солнца — слишком яркое, полдень

Полдень?!

Приступ начался ночью… двенадцать часов я пролежал здесь на смотровой площадке башни?! Хорошо, что боевые куклы защищают все подходы сюда. Вот только хищники — я видел здесь, в руинах больших птиц, похожих на орлов, только с четырьмя лапами… они высоко летают, и боевые куклы их не трогают. Впрочем, я зря волнуюсь — какие бы большие клювы у них не были, вряд ли они смогут пробить защиту формул на мне.

Мертвую птичку замечаю сразу — почти истлевший вестник с клочком бумаги в клюве, с клочком бумаги бьющимся на ветру.

Он лежит рядом и мне нужно лишь протянуть руку.

Мёртвый? Почему он умер? Вестники живут несколько дней, а я был без сознания всего лишь несколько часов.

Разворачиваю…

«Куда ты пропал?! Ты вернулся, чтобы спасти всех, а сам снова сбежал. Сегодня Ода казнили всех в Небесном утёсе. Всех»

Я перечитываю строчки выведенные рукой Кайоши и не могу поверить тому, что вижу.

Сегодня?!

Карата рано с утра прилетела в Небесный Утёс и первым делом, не откладывая занялась казнями?! Почему мне это кажется странным? Она бы не стала так торопиться! Она не кровожадна… если только Сейджи не потребовал сделать это срочно. Или…

Я оглядываюсь, поражённый неожиданной догадкой.

Приступ перерождения длился дольше?! Не полдня, а пару дней?!

Сердце леденеет, от мысли что за два дня могло произойти что угодно.

И произошло — Кайоши не может врать.

Всё?!

То, ради чего я вернулся — потеряло смысл? Я не смог спасти никого?

Откуда-то снизу раздаются звуки выстрелов и чей-то вскрик. Затем всё стихает.

Выстрелы?!

Откуда здесь могут быть выстрелы?! Я видел на поясе у Варго что-то отдалённо похожее на пистолеты. Варго?! Он здесь, в руинах? Что он делает здесь?

Пробую встать, с удивлением разглядывая мир вокруг. Небо осталось прежним, а вот всё остальное, здесь на вершине башни, изменилось.

Нет больше ржавого, полуистлевшего металла на ограждениях, нет пустых, без стёкол, глазниц окон ресторана, нет потрескавшейся плитки на полу, давно потерявшей свой блеск, нет остатков раскрученной мебели, и покосившейся дырявой двери ведущей во внутренние помещения тоже нет.

Нет этих памятников древнего мёртвого города, а вместо всего этого — свежие, почти не потёртые уютные кресла, розовые и белые, намертво привинченные к полу. К полу покрытому сверкающей под лучами солнца плиткой, без единой трещины. Навесы от солнца сияют свежевыстиранными тканями, а в центре круглых белоснежных столиков прикрученные к ним коробки набитые чистыми салфетками.

Словно кто-то перемотал ленту времени, превратив то, что давно уже мертво в живое… или просто у меня не закончил приступ перерождения и сейчас лишь очередное видение, которое скоро закончится… и я хочу чтобы оно закончилось, потому что тогда мёртвый вестник с посланием о гибели Небесного Утёса окажется ложью.

Встаю, почти ослепленный свежестью и насыщенными цветами того, что окружает меня сейчас — после блеклых тонов полусгнившего мира всё кажется слишком ярким.

Я касаюсь спинки кресла и ощущаю под пальцами нежность мягкого синтетика, а поднимаю руку, дотрагиваюсь до бьющегося на ветру навеса и чувствую ткань, прочную, почти новую… если это видение, то оно слишком реально.

Порыв ветра подталкивает меня вперёд, к краю площадки. Подталкивает, чтобы я смог увидеть город внизу. Другой город.

Город, в котором нет развалин, нет груд столетнего мусора и покосившихся зданий, нет стай хидо и висящих на обломках стен комори, поджидающих свою добычу.

Там, внизу, чистые фасады домов, сверкающие на полуденном солнце всеми своими стёклами — ни одного разбитого, зелень ухоженных деревьев, серый асфальт улиц — без единой трещины или разлома. Авто — там очень много авто, самых разных цветов и форм. Они кажутся новыми — сверкают на солнце своим глянцевыми боками.

И они — неподвижны. Брошены, в некоторых распахнуты двери.

Этот город кажется живым, казался бы живым… вот только в нём нет людей. Живых людей. Зато много тел, неподвижных в лужах крови на асфальте.

Я снова слышу звуки выстрелов, одиночные и автоматные очереди — хлёсткие, бьющие по ушам даже здесь на высоте неба.

А потом появляется новый звук. Близкий и сильный. Пока я пытаюсь понять откуда он идёт снизу поднимается чёрный транспорт — кабина за стеклом. много металла. Странная чёрная машина с огромным винтом сверху, винтом который взбивает воздух так, словно собирается наделать из него целое море коктейлей. Необычный летающий транспорт… а за стеклом его я вижу людей. Двух людей в незнакомой форме.

Люди?!

Я поднимаю руку, хочу сделать им знак…

Не успеваю — я вижу пули, они вылетают откуда-то из под этого диковинного транспорта и впиваются в меня, круша защиту, отбрасывая на стену позади.

Я чувствую сильную боль, после которой наступает темнота, очень похожая на смерть.

* * *

— Меч… дорогой… смотри какой дорогой! Это же брюлики. Огромные брюлики. А этот зелёный — это же изумруд! А красный? Рубин?! Да он больше чем орех! И одежда — ты видел его одежду, Тимон? И кинжал — сука, он же тоже дорогой! Покажем Кум-Хану? Если не покажем — он разозлится! Он точно разозлится!

Открываю глаза и вижу человека в форме.

Я лежу здесь на площадке на полу, а это человек, очень похожий на тех, кто сидел в странном транспорте и стрелял в меня… этот человек склоняется надо мной. А за его спиной я вижу еще одного, такого же. Стоит в паре шагов от нас, заглядывает через плечо первого, но близко не подходит. В руках что-то вроде автомата.

Первый наклоняется надо мной разглядывая, а потом, словно увидев что-то очень необычное во мне, удивляется.

Нет, ничего он не увидел, это просто мой нож вошёл в его сердце.

Я вижу страх в его глазах, сначала страх — а потом смерть, когда та приходит за ним. Тело его обмякает и валится на меня.

— Артик, что с тобой?!

Кажется, второй испугался. Испугался, но ничего пока не понял. Наверное, решил что его друг переел и заснул на трупе того, кого они только что прикончили.

Он подходит, наклоняется, пробует поднять тело друга, получает шигиру в сердце и медленно оседает, разглядывая голубое небо, которое видит в последний раз.

Рядом появляется тень, я хочу снова ударить, снова найти сердце врага, но к счастью, не делаю этого.

Девушка! Хватает меня за руку и тащит.

— Ну, давай же! Какой же ты тяжелый! — она тянет меня за собой, тянет к распахнутой двери ведущей во внутренние помещения. — Не лежи здесь! Они снова будут стрелять! Снова придут за тобой!

Она затаскивает меня внутрь, захлопывает дверь и садится на пол, приваливаясь спиной к ней, словно желая удержать. Садится и тяжело дыша с ужасом смотрит на кровавый дыры на моей груди.

Она зря волнуется — пули пробили защиту, пробили кожу, зацепили ребра… и всё. Ничего опасного. В любом случае, у меня четыре жизни, если нужно — я могу пожертвовать одной.

Стараясь не стонать, расстёгиваю сумку, пишу талисман лечения и леплю себе на грудь. Ну, и рисую внутри себя формулу лечения — этого должно хватить.

Затем разглядываю ту, кто притащила меня сюда…

Тёмные брючки облегающие стройные ноги, белая блузка с большим вырезом, за которым соблазнительно прячется тугая грудь и рыжие волосы до плеч.

Очень милая девушка.

— Как тебя зовут? — спрашиваю первым делом. Разговаривать с человеком не зная его имени — неправильно. Тем более, с человеком, который старается тебя спасти.

— Лера, — она неожиданно смущается. Поправляет волосы упавшие на лоб и застёгивает верхнюю пуговицу блузки, которая расстегнувшись, почти открыла её грудь. Нет, не надо было застегивать, пусть бы всё оставалось как есть — мне нравилось.

— А меня Керо, — представляюсь я в ответ. — Что случилось, Лера? Что случилось с этим городом, там внизу?!

Имя непривычное, я даже мысленно произношу его по слогам — Ле-ра.

— Я не знаю, — её личико становится грустным. — Никто не знает. Две недели назад началось что-то непонятное… совсем непонятное. Как будто весь мир за окраинами Москвы стал медленно исчезать… весь нормальный мир. Он как будто тихо таял, а вместо него остались одни камни, и говорят — какие то страшные звери там, за окраинами. Туда никто не выходит, все боятся… и многие улетели из города, сразу как только началось, когда еще можно было улететь. Улетали и уезжали, пока еще мир вокруг не пропал, не сменился этим ужасом. Но большинство осталось. И те, кто остался — теперь подчиняются военным.

— Да, здесь все теперь подчиняются военным, — совсем мрачно заканчивает Лера. — И именно они чуть не застрелили тебя.

— Две недели? — я пытаюсь осознать, пытаюсь понять, что произошло. Этот город медленно проявился из своего прошлого… представляю, какой ужас испытали его жители, когда увидели пустоши и весь ад, который на них творится.

— Я прячусь здесь все эти две недели, — говорит Лера, а потом ненадолго затихает, прислушиваясь к далёким выстрелам снаружи. — И две недели ты лежал там… я думала ты мёртвый… а потом, сегодня, сейчас — ты встал. Это было страшно.

Две недели?! Приступ длился две недели?! За две недели в Альянсе могло произойти так много всего… может быть, и Аой уже мертва — вдруг Ри решила, что я нарушил слово, что пропал, убежал. И Семья… что с ней сейчас? Сколько удачных охот они провели? Сколько там черепов уже на шеях Охотников Ода? Они, наверное, решили, что Иниро мёртв, давно уже мёртв.

Безумие. Просто безумие.

— Лучше не высовываться, — переходя на шёпот говорит Лера. — Вертолёты повсюду.

— Вертолёты? Что такое вертолёты? — удивляюсь я незнакомому слову.

Она делает большие глаза.

— Это такая штука, которая стреляла в тебя… и чуть не убила. Ты никогда не видел вертолётов?

Я не отвечаю.

Встаю, и забыв об осторожности выхожу наружу, разглядывая город внизу под нами.

— Что происходит И-себа?! Что, ко всем адским чертям, здесь происходит?! — спрашиваю я.

— Я не знаю, — его голос кажется растерянным. — Что-то сломалось. Этот город… Москва… он словно возвращается. Возвращается из прошлого, целым и невредимым. Аномалия… я долго следил за ней, я думал — обойдётся. Не обошлось. Может быть, виноват я… может быть, мне не стоило играть в игры со временем.

Я вспоминаю слова Варго о том, что совсем скоро руины Мо преподнесут всем такой адский сюрприз, что мало не покажется. Я не помню точных слов, он говорил примерно это.

И-себа сказал — он виноват. А что если виноват я? Я меняю этот мир и это время. Или я проклятый еще до рождения?!

— Я приношу этому миру несчастья, — говорю я. — Я никого не смог спасти. А теперь еще и Рэйден с её кристальными воинами… ты ведь слышал наш разговор с ней? Всё безнадёжно. Я мог бы остановить Ода, даже Кхарон, но что делать с Рэйден — я не знаю. Она слишком умна, слишком ловка… и она совсем скоро научится управлять армией судного дня.

Наступает тишина. Такая долгая, что мне начинает казаться, что И-себа ушёл. Исчез. Может быть, даже навсегда.

Я вдруг осознаю, что из тридцати дней отведенного мне срока, осталась лишь половина. Две недели?! За две недели очистить Альянс от Ода и прогнать Кхарон?!

Невозможно! А значит — Аой умрёт, как умерли и все те, в Небесном Утёсе.

— Это твой шанс, Иниро, — голос И-себа звучит очень странно, так серьёзно он никогда еще не звучал. — Твой шанс избавится от Рэйден и выиграть. Твой шанс установить свои правила для этого мира. Шанс оказаться лучшим.

— С кем ты разговариваешь? — тихонько, испуганно оглядываясь, спрашивает Лера. Она подошла сзади, а я и не заметил.

— Не хочу тебя пугать, но с богом, — я закрываю ей рот ладонью и прижимаю к себе. — И сейчас он скажет мне самое важное. Скажет, как спасти мир.

Я прижимаю её к себе и она послушно затихает в моих объятиях.

— Ты сказал о шансе — что это значит?! — спрашиваю я. — Где мой шанс? В чём он?!

— Город. Тот самый город, что появился. Там твой шанс!

— И что там? — я смотрю вниз, на пустые улицы заваленные телами и залитые кровью.

— Не что, а кто там — маленькая девочка по имени Эрика… именно ей потом суждено стать той, кого здесь, сейчас, зовут Рэйден. Просто убей её там. Найди и убей… и Рэйден исчезнет и здесь.

Я выпускаю Леру из рук и подхожу к самому краю, разглядывая бесконечные дома внизу. Дома, за стенами, за окнами которых прячутся испуганные люди. За короткие несколько дней пришёл хаос, который похоронил их мир.

Рэйден здесь?!

— Сколько ей? — спрашиваю я.

— Мало, — откликается он. — Просто рёбёнок, который еще не успел стать демоном. И не станет… если ты остановишь её сердце.

Конец шестой книги

Content

Макс Нежин
Нерождённый 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27