Блинова Маргарита

Чертовку вызывали?

Пролог

Ритуальное подношение демону кровавой жертвы проходило в скучной, можно даже сказать, умиротворяющей обстановке.

– Отпустите, чертовы сектанты! – упиралась жертва, но как-то вяло, без огонька.

– Отпустим… – машинально кивал маг, механически раскладывая инструменты на рабочем столе, и неизменно добавлял:

– Мы ж не варвары какие. Мы всех отпустим… на тот свет.

Шутка была традиционной. И каждый год маг мысленно ставил себе задачу придумать новую. И каждый год пользовался старой.

Прислужники в обязательных для общих встреч красных балахонах с широкими капюшонами, черных масках-респираторах и кожаных перчатках сновали по пещере, но тоже как-то нехотя.

Это только перед первым жертвоприношением терзаешься этической стороной проблемы, самоотверженно готовишься к мучительной смерти и предвкушаешь собственное величие после перерождения. На пятом – тебя преследуют исключительно мирские проблемы: жена отбивную пережарила, дети схлопотали очередной кол, а соседский бульдог повадился гадить у тебя на пороге (или не бульдог?).

Четверо прислужников подняли избитого юношу и потащили к жертвеннику. Третьекурсник Академии попытался взбрыкнуть, но его так старательно разок-другой «уронили», что парнишка безропотно позволил закинуть свое тело на жертвенник, распять и приковать цепями.

Но оказалось, что притих будущий труп не просто так.

– Сдохните, сволочи, – закричал он, мысленно срывая магические печати на уничтожение живого. Родившееся в его сердце заклинание грозно загудело, собралось с силами и… с мерзким звуком растворилось.

– Заговоренные цепи, – меланхолично прокомментировал неудачную попытку студента один из капюшонов.

– Уже просек, – холодно ответил пленник, с тоской глядя на отдушину в потолке.

Маг, согнувшись крючком, неторопливо перелистывал ссохшиеся страницы черного талмуда, его спутники монотонно бубнили какой-то речитатив из сборной солянки религиозных песен, оборванных заклинаний и политических лозунгов «За свободу! Равенство! Твердыню!»

И вот в эту самую мирную минуту ритуала на призывателей феерично рухнула я.

В свое оправдание хочу заметить, что как воспитанная девушка, попыталась всех предупредить. Точнее, я истошно верещала и махала руками, в надежде перехватить орлиные поводья, пока нелегкая несла нас по туннелю отдушины прямиком в зал для ежегодных кровавых месс. Но сложно руководить обезумевшим Ублюдком.

Отработанный на тренировках рефлекс заставил спрыгнуть с орлиной спины в двух метрах от пола. Перекатившись через здоровое плечо, я лишь чудом уклонилась от просвистевшего над головой заклинания и торопливо вскочила на ноги.

Орел возмущенно забил крыльями, выровнялся и удрал в туннель. Ну и фиг с тобой, трус несчастный.

Я торопливо попятилась, уходя от очередной атаки, и только теперь сообразила, что случайно встала в пентаграмму. Та радостно подсветила идеальные линии, образующие пятиконечную звезду, и утробно загудела, как сытый зверь. Своды пещеры осветили алые всполохи, запахло, что удивительно, озоном, а не позором.

Капюшоны офигели и попятились. Маг начал быстро-быстро листать свой талмуд, подгоняя себя злым шепотом «Да где же… Видел же…» Полутруп на жертвеннике красочно выругался.

– Чертовку вызывали? – жизнерадостно ляпнула я, для пущего эффекта ослепительно улыбнувшись и подбоченившись.

Эх, до чего ж я хороша!

Прям так и ставлю всех в тупик. Себя в том числе.

Но это история началась не здесь и не сейчас…

Глава 1. Отбор в команду

«Начнем с начала.

В каждой более-менее популярной истории есть главный злодеюка.

Ну такой главгад, от которого всех воротит. Тот, про кого постоянно думаешь: «Да когда ж ты уже сдохнешь?!».

В этой истории таким гадом была я, Мэг Фридом.

Во избежание дальнейших недоразумений предупреждаю: я свободолюбивая эгоистка без стыда и совести, чем долгое время гордилась. Не ждите от меня подвигов и мудрых решений. Какая вообще, к чертям, мудрость, если тебе едва-едва стукнуло двадцать?

На момент начала этой истории в списке моих личных достижений значились: крушение надежд отца вырастить чудо-девочку, отрицательное число друзей, нервный срыв у трех домашних учителей и сердечный приступ мага, принимавшего у меня вступительный экзамен в Академию магов и волшебниц. Кстати, последнее – весьма сомнительная честь. Этот трухлявый пень и без моего вмешательства едва дышал.

Короче, я не пай-девочка и далеко не образец для подражания. Я – трудный ребенок, по воле случая оказавшийся на одном из семи Парящих островов. Я – неблагодарный подросток, который так и не оценил прелести жизни в мире магов и волшебниц. Я – крайне нежелательная пара, потому что презираю любовные истории.

Я могу еще долго перечислять собственные «достоинства», но, думаю, общее впечатление обо мне уже сложилось. Еще разок повторю, я не герой, про которого слагают легенды, а скорее изгой, от которого шарахаются сверстники, но раз уж мне выпал шанс рассказать эту историю, то хочу уберечь читателей от недоразумений и сразу выложить все карты на стол.

Ты все еще читаешь?

Ладно. Тогда начнем.»

[Мэг Фридом,

предисловие к автобиографии легенды эйрбола]

Орла звали Ублюдок.

Прямоугольный жетон, стандартно крепящийся на перекрестье упряжи, пытался убедить, что в действительности птичку величают Гамильтон Цезарь Бушующий, но мне хватило одного беглого взгляда на чистокровного орла, чтобы понять – Ублюдок. Чистокровный.

– А другой птицы нет?

– Лети на том, что дают. – Немолодой коновал смерил меня усталым взглядом, протянул поводья и, не дожидаясь, пока я перехвачу власть над птицей, свалил в туман.

Мы с орлом обменялись тяжелыми взглядами.

На Парящих островах любой младенец знал, что по технике безопасности к незнакомым птицам следует подходить по широкой дуге, предварительно задобрив летуна мышкой или вяленым мясом. Но кто вообще следует этим занудным правилам?

– Давай поступим так: ты меня не бесишь, я тебя не матерю. Норм? – попыталась я выйти на контакт с пернатым, но тот отчего-то не проникся столь щедрым предложением от сомнительного вида наездницы и громко, с чувством заорал мне прямо в лицо.

«Нет, ну что за мерзопакостная тварь!» – пришла к неутешительному выводу оплеванная и оглушенная я.

– Участники, внимание, – прогремел громкоговоритель над моей приметной макушкой, разом примирив нас с орлом. – Начинается отборочное испытание в студенческую команду по эйрболу. Заявившие о себе претенденты выполнят однократный облет полосы препятствий. Первые семь наездников, кто покажет лучшее время, пройдут в состав запасных нашей команды и получат шанс показать себя в международном состязании на чемпионате Парящих островов.

Потирая пострадавшее плечо, я дернула поводья и поторопила орла к линии старта.

Там уже собралась прорва народу: наездники в ярких комбинезонах подначивали друг друга, орлы возмущенно били крыльями и злобно косились по сторонам, фанаты, точнее будет сказать – одержимые накачанными парнями фанатки. Последние нервировали более всего.

Разряженные и обсыпанные блестками девицы (это, наверное, чтобы их даже с высоты полета заметить можно было) злобно зыркали по сторонам на конкуренток. Посыл «ты не пройдешь» читался сам собой. До стартовой линии оставалось еще аж целых пять метров, а меня уже затолкали, обругали и трижды пригрозили выследить после.

Ха! Нашли кого страшить.

– …И покажет, как надо проходить дистанцию, капитан основного состава команды «Черные крылья Сатурналии» – Де-ен Вентери! – ответил на мой невысказанный вопрос: «Что, блин, происходит?» комментатор.

Я встала на носочки, чтобы получше разглядеть звезду стадиона, собравшую такую толпу фанаток, и… разочарованно хмыкнула.

Нет, я бы еще поняла всю эту массовую женскую истерию, будь там действительно на что посмотреть, но невысокий блондин в летном комбинезоне с надписью «Черные крылья Сатурналии» (ну чтоб звезду точно ни с кем не перепутали) через всю неширокую спину лично у меня не вызывал чувства эйфории и мокрых трусиков.

Обычный. Вот самое подходящее слово, лучше всего описывающее его типичную для жителей Сатурналии внешность. Гладкие черты лица, точно по физиономии утюгом прошлись, светлая кожа, темные глаза, не то зеленые, не то карие – с моего места плохо видно.

Другое дело трехметровый матерый орел, переминающийся рядом. Ветер трепал серо-коричневые перья на голове, но пасовал перед длинными и прочными черными маховыми. Огромные ноги прочно стояли на земле, и лишь едва заметно царапающие утоптанную землю когти выдавали нетерпение этого гиганта.

Вот где стать. Вот где мощь. Вот где удивительный синтез природного совершенства и свирепости. Вот где…

– Пти! – презрительно выкрикнул забытый Ублюдок и поднял лапу с оттопыренным когтем. Одним легким и, надо воздать должное, грациозным движением эта гадкая тварюшка пропорола мою брючину и чувствительно коснулась кожи.

– Зараза… – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Пропорол до крови!

Орел высокомерно вскинул свою глупую белоснежную голову с видом «скажи спасибо, что не до кости». Я в ответ так сильно дернула поводья, что птичка клацнула желтым клювом и возмущенно засопела.

Пока мы с Ублюдком мерились взглядами и притирались друг к другу, Ден Вентери запрыгнул в седло своей шикарной птицы и под истеричные крики барышень взмыл вверх.

– Капитан команды «Черные крылья Сатурналии» пролетел стартовые ворота и резко ушел вправо. Участники, обратите внимание, что красные пилоны следует облететь в горизонтальном положении, а синие – в вертикальном, на левом крыле. Ден идеально проходит первое препятствие, затем второе… Агрессивный вираж на сто восемьдесят градусов и обратно к синим воротцам. Какая слаженная работа наездника и птицы!

Я быстро глянула на табло, где фиксировались скорость и время прохождения.

Ого! А парень действительно неплох.

– …Разворот на двести семьдесят… Вот это да! Как он закрутил… Чистейшее прохождение между четверкой пилонов… Вновь набор скорости… Так, впереди простая змейка, но как виртуозно он ее выписывает! Гладенько. Резко. Легко. Этот парень прирожденный игрок в эйрбол! Вираж и… финишная прямая.

Ущипните меня. Разрешаю даже клюнуть.

Просто цифрам на табло, что сейчас демонстрирует итоговое время местной звезды, чего-то явно не хватает. Если быть точной, еще одного нолика в конце.

– Что говорите? Новый студенческий рекорд? – комментатор на миг умолкает, слышится возмущенный треск задетого микрофона, а после на весь стадион разносится восторженное:

– Друзья!!! Давайте поздравим Дена Вентери. Такого стремительного прохождения дистанции наши судьи давненько не видели. Сразу видно, что команда активно тренировалась все межсезонье.

С виду весь из себя такой невыразительный, игрок основного состава остановил птицу в паре метров от земли, спрыгнул, эффектно перекатился через плечо и встал. Фанатки разразились визгливым «и-и-и!» и едва не описались от счастья, когда проходящий мимо Ден Вентери послал в их сторону воздушный поцелуй. Думаю, что покажи он даже неприличный жест, фанатки бы все равно заревели от восторга.

– Божечки, как же он хорош! – взвизгнула подпрыгивающая впереди девушка.

– Позер, – выдала я собственную, более честную оценку.

После Вентери к старту один за другим потянулись участники. Но как бы ни пыжились смельчаки в летных комбезах, действующий капитан команды по эйрболу задрал планку слишком высоко. Никто даже близко не смог приблизиться к времени, мигающему на табло.

– …На старте номер двадцатый – Рори Пауэр, готовится номер двадцать первый – Мэг Фридом.

Я вздрогнула от неожиданности.

Черт! Едва не пропустила свою очередь.

– Эй, мисс глиттер на веках, в сторонку! – рявкнула я на шушукающихся девиц, загородивших проход.

Те испуганной стайкой пичуг метнулись влево, перестав пускать слюни на очередной обтянутый комбинезоном мужской зад, и я проворно потащила Ублюдка в образовавшийся просвет.

– Эй, двадцать первая!

Через оградительную линию легко перепрыгнул рекордсмен.

– Ты ведь Мэг. Мэг Фридом? – уточнил Ден-истерика-в-рядах-фанаток.

– И? – насторожилась я, спиной ощущая недовольные взгляды упомянутых.

Чувак, пожалуйста, свали в туман. Не нервируй своих поклонниц разговором со мной.

– Ты единственная девушка в отборе.

– И? – пуще прежнего насторожилась я.

При регистрации на отборочные мне об этом намекнули, но я не обратила внимание на сей факт, а вот теперь насторожилась. И сильно.

– Решил пожелать тебе удачи, малышка, – расплылся в улыбке парень, дружески похлопав по плечу.

Меня аж передернуло.

Всю.

От пальцев на ногах до рубинового цвета кончиков волос.

Малышка? Он меня ни с кем не перепутал?

– …На старте номер двадцать первый – Мэг Фридом, готовится номер…

– Удача требуется слабакам, а я в себе уверена, – хмуро сообщила рекордсмену и резво запрыгнула в седло.

Ох и зря я тогда отказалась от удачи. Пусть даже и столь сомнительной.

– Участник… точнее участница на старте. Начинаю обратный отсчет, – пронеслось над стадионом. – Три…

Ублюдок подо мной как-то чересчур подозрительно затаился. Минуточку. А с каких это пор Академия магов и волшебниц может позволить себе содержание чистокровного орла?

– Два…

Если только это не «списанная птица». Птица, от которой избавились. Птица, которая потеряла свою пару.

– Один…

А любой младенец на Сатурналии знает, что орел без пары – что поезд без тормозов. И я сижу в голове состава.

– Начали! – прогремел громкоговоритель, и Ублюдок резко взмыл в небо.

Глава 2. Самоубийцы в небе

«Вы в курсе, что животные не кончают жизнь самоубийством?

Животные и птицы вообще не подозревают о возможности наложить на себя лапы или когти!

Это просто не заложено природой в их глупые головы. В отличие от людей, гигантские орлы, населяющие наш Парящий остров, не занимаются намеренным членовредительством. Они всего лишь становятся рискованными, отмороженными птицами, которыми просто нереально управлять!

Потерявшие пару орлы не кончают жизни самоубийством. И вообще, маги давно установили, что у любого саморазрушающего поведения всегда есть свои причины: мозговые паразиты, опухоли, сильнейший стресс.

И весь этот «букет приятностей» буйным цветом зацвел в башке Ублюдка, едва мы оказались в воздухе.»

[Мэг Фридом,

из интервью журналу «Познавательная орнитология»]

– Мэг Фридом стартует. Что ж, начало довольно-таки осторожное. Участница наращивает скорость… Гляньте, как она лихо пролетает первые воротца и устремляется к другим. Красота, не оторваться!

Первые три секунды все шло гладко. Настолько, что я даже засомневалась в правдивости собственных подозрений. В конце концов, кто в здравом уме даст участнику отборочных полоумную птицу? Однако Ублюдок не разочаровал и подтвердил данное ему прозвище.

– Участница проходит синие пилоны… ой, нет! Не проходит! В последнюю секунду орел заваливается и сбивает крылом верхушку пилона.

Нас бросило в сторону. Пристав, я отклонилась, тем самым выровняв направление полета, но драгоценные секунды оказались потеряны.

– Ты что, гад такой, творишь? – прокричала я, одарив глупую птицу подзатыльником.

Ублюдок оказался птичкой чувствительной и обиделся.

Да настолько, что презрел все мои попытки контролировать полет и ушел в резкое пике. В лицо ударили потоки ветра, мелкой пыли и обжигающего холода. Разом вспомнилось, что решение принять участие было спонтанным, поэтому летный комбез я оставила дома.

Один из парней, что проводил регистрацию, цитирую: «сжалился над дурындой» и отправил к завхозу, поэтому теперь я летела в темно-коричневом бушлате старого образца.

Шапка возблагодарила безалаберность и чувство прекрасного, которые не позволили мне затянуть под подбородком тесемки, посчитав, что это не круто, и унеслась в неизвестном направлении. Ветер тотчас набросился на темно-красный каскад волос, вырвавшихся на свободу.

И что с того, что крашеных? Зато эффектных.

Ублюдок резко крутанулся, ушел вверх, а затем сложил крылья и безмозглой кучкой перьев и мяса ушел в падение. Около земли он обернулся, узрел красноволосый ужас в бушлате на прежнем месте, страшно расстроился и крикнул.

Я не знаток птичьего, но легко перевела: «Молись, двуногая»!

Судя по блеску желтого глаза размером с блюдо, в эту секунду пернатый засранец планировал выбросить наездницу из седла и с позором проволочить за собой на глазах у всей Академии магов и волшебниц.

– Похоже, что у двадцать первой серьезные проблемы с птицей. Она отпускает поводья, предпочитая держаться за седло и страховочные ремни. Очень мудрое решение. В подобных ситуациях мы советуем, не раздумывая, прыгать вниз и планировать на полетном заклинании. И наша участница решает… Да что творит эта чертовка?!

Сдернув с шеи шарф, я поднялась в стременах. В два резких движения замотала птице ее глупую-глупую голову и решила, что больше мне с пернатым не по пути. Ищите другую дуру, которая оседлает этого психа, а я делаю ручкой!

Не затягивая с реализацией принятого решения, проворно перепрыгнула на верхушку ближайшего пилона. Врать не буду, плюхнулась как корова, весьма некрасиво распласталась на поверхности и радостно выдохнула. Жива же! А то, что народ внизу психует – это дела исключительно народа.

Ублюдок разразился возмущенным клекотом и замотал башкой, пытаясь скинуть ослепившую тряпку.

Шарф вязала папина новая подружка. И он был ужасен.

Я даже испытала легкий укол совести за то, что подвергла пернатого такому стрессу, познакомив с кривыми петлями подарочка, но Ублюдок быстро привел меня в прежнее эмоциональное состояние.

Эта тварь дернулась и пропорола когтями пилон, на котором восседала моя бедовая пятая точка.

– Да ты издеваешься! – в сердцах вскричала я, хватаясь руками за решительно скукоживающуюся поверхность.

Пилоны для соревнований представляли из себя конус, заполненный воздухом, который поддерживался компрессорами с постоянным поддувом воздуха. К слову, маги вообще редко пользовались природной силой, отдавая предпочтение гению инженерной мысли.

Но сейчас не об этом.

С мерзким звуком «пфф!» воздух поспешил вырваться из прорехи, разом сделав поверхность похожей на кисель, попавший в миксер. Я болталась на остатках верхушки, цепляясь за нее, как голодная блоха за собачью шерстинку, и громко материлась.

– Да, сегодня точно не женский день, – тараторил комментатор, перекрикивая шум возбужденной толпы.

Вынуждена согласиться. Дурная птица, провал на испытании, потерянная шапка, позорное трепыхание на верхушке пилона… Что может быть хуже?

Оказалось, что может.

За спиной послышался знакомый шелест крыльев, свидетельствующий о том, что помощь подоспела. Чья-то рука перехватила меня за талию и резко дернула, перетаскивая в седло и усаживая к себе на колени.

– Ты как?

Я выплюнула попавшие в рот волосы, машинально сунула ногу за один из страховочных ремней и только тогда кинула быстрый взгляд на своего спасителя.

О нет! Верните меня обратно на спину Ублюдка.

– Малышка, ты такая милая, когда напугана, – расплылся в коварной улыбке профессионального соблазнителя Ден-все-девочки-в-восторге.

Я так офигела от вопиющей наглости, сказанной с двусмысленной хрипотцой «малышки» и самой ситуации, что даже спорить не стала. Испорченный вниманием фанаток, Вентери по-своему оценил ситуацию, потому что бестактно обнял за талию и прижался.

Развернулась, намереваясь высказаться, что думаю по поводу вторжения в личное пространство всякими Денами-девочки-восторженно-пищат, и как-то совершенно случайно очутилась в опасной близости от его губ.

Идеальный момент для поцелуя.

Если бы мы двое играли в фильме – на заднем фоне запела бы романтическая мелодия. Будь это телевизионное шоу – врубили бы предвкушающее «о-о-о!» массовки. Окажись мы в мультфильме, родители бы уже бросились закрывать глаза детям.

Но мы были в реальной жизни.

Жизни, где я всегда портила романтические моменты.

Губы Дена надвигались на меня с предвкушающим волнением, когда в носу резко засвербело, настойчиво зачесалось. Не выдержав, я испуганно чихнула.

Чихнула!

Прямо в лицо раскатавшему губы Дену-я-тут-местная-звезда.

И еще ладно бы просто чихнула.

Оплеванный прекрасный принц, поспешивший на помощь попавшей в беду принцессе, неподвижно сидел с закрытыми глазами и переваривал случившееся, когда на горизонте мелькнул желтый клюв и острые кости несущегося прямо на нас… Ублюдка!

Кроткие и пугливые, точно лани, принцессы из сказок наверняка не приветствуют спасителя ударом в грудь. Ну так и я не принцесса.

– Посторонись! – крикнула, спихивая парня за борт.

– А-а-а! – совсем не по-геройски возопил Ден-девушки-от-меня-в-полном-восторге.

Пока капитан команды по эйрболу скатился по спине орла и повис на страховочном тросе, пристегнутом к седельному креплению, я успела чуток позлорадствовать, оплакала надежды попасть в команду и с решительным видом подхватила поводья.

– Давай, родимый! Погнали!

Вес выпавшего парня и резкий рывок страховки дернули не ожидающую подставы птицу назад. Орла развернуло вертикально, и только это уберегло нас от стремительной атаки налетевшего Ублюдка.

Вообще-то личные орлы неохотно подчинялись чужим рукам, но по какой-то причине мне всегда удавалось в считанные секунды установить контакт с любой птицей. Не делайте такое недоверчиво лицо. Ублюдок – исключение. Исключение, я сказала!

Решив, что благоразумнее всего не связываться с психом, орел Вентери начал снижаться, держа в фокусе воротца финиша, но я прибрала поводья и заставила птицу нырнуть за один из столбиков ворот.

Увы, но маневр не сбил Ублюдка с настроя. Демонстрируя всю глубину своего мерзопакостного характера, этот крылатый урод погнался за нами, презрев команду коновалов, бросившихся наперерез.

Финишировали мы вместе.

Вся такая растрепанная и с выпученными от впечатлений глазами я, восседающая на прихватизированном орле, и уносящий перышки от злых коновалов Ублюдок.

Позади реял матерящийся Ден Вентери.

Глава 3. Плохие дни, ужасные ночи

«Вероятнее всего, вы знаете моего отца, ведь Нед Хантер – легенда эйрбола.

Пока отец летал в основном составе, «Черные крылья Сатурналии» прочно удерживали первенство на международных соревнованиях двенадцать лет подряд, и после его ухода команда долгое время не могла повторить свой рекорд.

Полеты и спорт стали тем немногим, что роднило нас с Недом в первые годы после моего похищения. Отец постарался научить дочь тому, что знал сам, и я неплохо справлялась.

Казалось бы, для меня попадание в состав команды – дело решенное. Но гордая Яра Хантер не желала летать в тени известной фамилии. Вот почему мне позволили поступить в Академию магов и волшебниц под вымышленным именем – Мэг Фридом.

И будем честны: Мэг Фридом – самое нелепое и смелое, что я могла придумать. Почему? Как вам объяснить… Эм. На Твердыне есть Мери Сью. Так называют персонажей, которых авторы наделяют гипертрофированными, нереальными достоинствами, силами и везением. Так вот, я не нашла ничего более умного, чем попытаться сделать из себя подобного персонажа, совершенно позабыв про то, какая я есть на самом деле.

И вот теперь живу с этим.»

[Мэг Фридом,

из интервью женскому журналу «Честно о сложном»]

Отец оторвался от сосредоточенного разглядывания внутренностей холодильного шкафа и обернулся ко мне.

– Как все прошло?

Я хлопнула дверью, отчего посуда в сушилке испуганно звякнула, подумала и ответила:

– Все прошло отлично.

Только тормозившего лицом Дена-все-фанатки-в-шоке нужно чуток подлечить да немножко отремонтировать пилоны. А так…

– Все прошло хорошо.

Стянула со спины рюкзак, сменила уличную обувь на домашние тапочки, который отец ворчливо обзывал «протертыши», и устало проползла на кухню.

– Как прошло совещание? – ответно полюбопытствовала я, пристраивая зад на высоком барном стуле.

Отец подхватил сковороду и лопаточку, на секунду задумался и, отведя взгляд, сказал:

– Все прошло… – тут он запнулся. – В общем, прошло.

И мы тактично сделали вид, что никто ничего не понял.

– Когда узнаешь результаты отбора?

– Точно не знаю, может, завтра? – вот так вот хитро завуалировала я фразу «твоя дочь с позором провалилась».

Что называется – учитесь у специалиста!

Отец растерянно кивнул и продолжил колдовать на кухне. Повариха из него была еще хуже, чем из меня, но сегодня Нед Хантер превзошел сам себя. Омлет подгорел с одного края, салат восхищал криво порубленными кусками овощей, а на столе дожидались своего звездного часа приборы из семейного сервиза. Возможно, чистые, но это не точно.

Нед даже смог убедить кофеварку сварить мне нечто напоминающее цветом кофе. Правда, запах у напитка оказался крайне неубедительным, и я тактично отставила чашку, чтобы по запарке не пригубить этот черный яд, мимикрирующий под напиток Твердыни.

На крышу веранды мягко приземлилась птица. Застучали пробковые каблуки ультра-экологичных сапожек. В окне мелькнула тень надвигающейся катастрофы.

Я сделала большие глаза и дернула головой, указывая в сторону окна – «ты не говорил, что мы кого-то ждем на ужин».

Отец выдавил фальшивую улыбку и поднял большие пальцы вверх – «не психуй, это всего лишь Люси».

В ответ вполне себе достоверно изобразила рвотный позыв – «всю жизнь мечтала вкусить омлет в компании этой паучихи».

– Останься и поужинай с нами, – прошипел Нед, выразительно хмуря брови «отец я или кто».

Я моментально вспыхнула.

– Чтобы весь вечер давиться, глядя на то, как вы двое воркуете друг с другом, точно парочка с фантиков «Love is…»? Спасибо, лучше сериалы в комнате! Там хотя бы можно перемотать.

– Яра, прекрати, – включил кое-кто грозного родителя. – Если тебя что-то смущает, давай сядем и обсудим это, как два взрослых, цивилизованных…

– Забей! – отмахнулась я, забирая тарелку с омлетом и отчаливая к себе.

Но, видать, удача не полетела следом за мной на Парящий остров, потому что в коридоре я нос к носу столкнулась с подружкой отца.

К слову, вкус на женщин у Неда Хантера был еще хуже, чем его кулинарные таланты. Красивый, статный, состоятельный, он, точно паршивый магнит, притягивал к себе женщин с капелькой сумасшедшинки. Первые пару лет он еще шифровал связи, оберегая мои чувства к маме, но с появлением на горизонте Люси личная жизнь украдкой просочилась в наш дом.

И я бы еще не возражала, будь это нормальная женщина. Но вы только вслушайтесь:

Люси…

Вас тоже передернуло?

– Ярочка, привет, дорогая!

Маленькая, невзрачная, но жутко напористая дамочка расплылась в улыбке барракуды и полезла обниматься.

– Смотри, что я для тебя связала!

Очередного монстра?

– Спасибо, – выдавила я, принимая пакетик и пытаясь бочком протиснуться мимо активистки с сомнительным подарочком.

Ага, если бы в жизни все было так просто! Меня поймали, заставили напялить огромную серую шапку, собственноручно связанную папиной любовницей, и подойти к зеркалу. Пряжный монстр напоминал гнездо не слишком старательного орла: нитки торчали, разновеликие петли прыгали туда-сюда, а в центре всего этого безобразия был он – помпон.

Желтый помпон.

– Тебе идет, – ляпнул отец.

Я так выразительно покосилась на него, что родитель поспешил увести свою обожаемую паучиху на кухню, тем самым избежав скандала и торжественного сожжения облитого бензином подарка в эмалированном ведре.

Каюсь, мысль о пожирающем текстиль пламени на секунду овладела мной, но после я вспомнила шок Ублюдка от встречи с шарфом и решила приберечь шапку для ценителя.

– Нед, ты какой-то грустный, – засюсюкала Люси, обнимая отца и торжественно ставя оттиск своих губ на его высоком лбу. – У медвежонка проблемы на работе? Опять эти ваши сектанты… «Восьмое пришествие»?

– «Восьмой брат», – поправил папа и поспешно прикрыл дверь на кухню, отрезая меня от информации…

Не дослушав, нырнула к себе и отгородилась от мира шумом музыки.

Ночью все никак не могла заснуть.

Повернулась на живот. Неудобно.

Легла на спину. Жарко.

Раскрылась. Зачесалась пятка.

Зачем-то встала и спустилась на кухню.

Захотела попить.

Очнулась с трехэтажным бутербродом в зубах.

Заварила чай. Потянулась за сахаром. Все ложки в доме оказались грязными. Решила сыпануть на глаз. Ополовинила сахарницу.

Взяла трофеи и поднялась наверх.

Пришла мысль включить дек и посмотреть парочку роликов. Три часа залипала на видео с забавными котиками.

Посмотрела на часы – спать оставалось четыре часа.

Легла. Вспомнила позор на отборочных. Снова включила ролики.

Уснула на рассвете, за полтора часа до будильника. Естественно, проспала.

Впопыхах собравшись, добежала до академии, где и напоролась на группу встречающих.

– Так… так… так… А вот и Чертовка пожаловала!

Как говорится, если не прет, то основательно.

Глава 4. Испытания на прочность

«Поймите меня правильно, я ждала от магов странностей, но их способ обучения так и не уложился в моей вконец испорченной традициями Тверди голове.

Начнем с того, что на Сатурналии не было школ! Существовала Академия магов и волшебниц, куда принимали с восемнадцати лет всех жителей острова. И до достижения этого возраста учились малолетние маги и волшебницы самостоятельно, точнее, с родителями, но в моем случае самостоятельно (нанятые отцом учителя не в счет, они только нервничать и могли).

Это даже домашним обучением назвать сложно, потому что система образования не подразумевала оценок, экзаменов и присутствия в классах. Никто не давал тебе списки литературы, заданий, не проверял примеры по алгебре. Штурмовать учебники приходилось самому, следить за успеваемостью тоже. И я штурмовала и успевала, ведь раз в неделю наступали они… контрольные.

И если вы подумали, что это письменные или устные проверочные работы, то сядьте и накапайте себе валерьянки.

Без всяких предварительных «завтра сдаем историю магии» телепорт вырывал тебя из любого места (разок подловили меня в ванной, еще хорошо, что полотенце схватить успела!) и кидал в изолированную комнату, где начинался квест на сообразительность и знание предмета.

Успел решить все примеры, разгадать загадки и не сдох от натуги – молодец. Нет? Живи с мыслью, что ты неудачник, до следующего образовательного квеста.

Самое забавное, что эта система работала. За каких-то шесть неполных лет я сумела догнать программу, адаптироваться к жизни на острове и совладать с бытовыми заклятьями. Жаль, что с характером я совладать не успела.»

[Мэг Фридом,

из выступления на образовательной конференции]

Встречающие выстроились клином, аки готовые к перелету утки. Хоть сейчас выставляй в качестве образца в какой-нибудь музей орнитологии.

Стаю возглавляла высокая девица с роскошной копной белокурых волос, перекинутых на левое плечо. За ее спиной соревновались в надменности брюнетки, из-за их плеч выглядывали шатенки, а замыкали линеечки русоволосые. И всех как на подбор по двое. Кастинг, что ли, проводили?

Настроение было паршивое, недосып угнетал нервную систему, а посему я подбоченилась и не слишком вежливо озвучила:

– Дайте-ка угадаю, меня решил поприветствовать фан-клуб Дена Вентери?

Девицы-красавицы оскорбились.

– Мы команда поддержки команды «Черные крылья Сатурналии», – торжественно отчеканила центровая, и девицы сделали синхронный жест. Предположу, что он символизировал взмах крыла, но на деле казался просто нелепым балетным па.

– И? – поторопила их.

– Мы хотим поговорить о твоих посягательствах на Дена Вентери, – выкрикнула левая брюнетка. Она говорила нарочито медленно, словно была полностью уверенна, что мой ущербный мозг не в состоянии угнаться за быстрыми фразами.

Да не на ту нарвалась. Я ведь могу и подыграть.

– Простите, девушки, но со мной пока бесполезно разговаривать. Я еще не проснулась.

И ведь честно обо всем предупредила. Любой здравомыслящий человек в такой ситуации понимающе кивнул бы и отпустил досыпать человека, но девицы из фан-клубов не отличались здравомыслием.

– Мэг Фридом, – указала на меня русоволосая, выдвигаясь из конца линии, – мы объявляем тебе официальный бойкот!

Пфф! Как предсказуемо…

– Вот, – мне в руки сунули стилос, – распишись тут, тут и тут, где красная галочка.

А вот это что-то из области диво-дивное и чудо-чудное.

– Не умеешь расписываться, поставь крестик, – съехидничала левая брюнетка.

Я прожгла чересчур остроумную неприязненным взглядом и быстро подмахнула документ, в котором меня информировали о бойкоте и отклоняли все претензии к фан-клубу. После чего девицы радостно оскалились, развернулись и вплыли в академию.

– Черт-те что! – буркнула я, сделала пару глотков свежего воздуха и шагнула внутрь.

Я уже рассказывала про зверские методы обучения подростков?

Так вот, в Академии дела обстояли не лучше.

Учиться можно было семь лет или меньше, в зависимости от того, как быстро ты проходил предложенные программой курсы. Курсы можно было выбирать самостоятельно, что не могло не радовать, но приходилось каждый раз учиться в разношерстных группах, что бесконечно раздражало.

У меня и так-то память на лица не сказать, чтобы вау, а при постоянном калейдоскопе физиономий в аудиториях существовал шанс, что даже к седьмому году обучения я вряд ли кого запомню.

Если, конечно, доучусь.

Сверившись с расписанием – первой значилась пара под название «Биографии великих» – я прошла в аудиторию и поднялась на самый верх. Села, сгорбилась за партой, словно матерый стервятник, и окинула взглядом аудиторию. Мало ли чего придумали эти курицы из клуба поддержки команды? Обычной травлей, злобными комментариями меня было сложно напугать, но пакости с использованием магии… Магия – это другое дело.

Конечно, в академии существовал запрет на использование заклинаний во вред другим обучающимся, но плох тот студент, кто никогда не нарушал правила. К тому же чуйка шептала, что озлобленные девы способны на многое.

Аудитория медленно наполнялась студентами всех годов обучения. Первокурсники старались держаться первых рядов, старички забивались в середку, остальные поднимались на галерку. Я практически сразу приметила двух шатенок из фан-клуба, а вот на девушку в ореоле кудрей бросила лишь мимолетный взгляд.

И зря.

– Мэг Фридом?! – заорала она, закрывая собой весь обзор. – Великая гравитация!!! Это же та самая Мэг Фридом!!

Так, если это обещанная мстя девушек, то мне уже не по себе.

– Глазам не верю!

Девушка села за соседний стол и развернулась ко мне всем корпусом. Высокая и очень худая, даже сидя она возвышалась над миром на добрую голову.

– Дай я тебя потрогаю.

– Эй!

– Ой, ну точно. Живая! – пропищала девушка, подпрыгивая на стуле от распирающего ее восторга.

Я хмуро одернула рукав пиджака.

– А были сомнения?

– Конечно, в нашем обманчивом мире полно всяких галлюцинаций, – с самым серьезным видом заявила это недоразумение, а после представилась:

– Таша Шоу. Твоя фанатка!

Дожили.

От дальнейшего общения меня спас звонок, телепортировавший преподавателя в аудиторию. Это был темноволосый маг в самом расцвете сил, которые он вознамерился восполнить путем поедания трехслойного бутерброда, завернутого с одного конца в промасленную бумагу.

Собственно, на этом моменте – рот широко открыт, слюна выработалась, желудочный сок приготовился переваривать, рука с зажатым бутербродом замерла в каких-то десяти сантиметрах от пункта назначения – его и перенесли к нам.

– Мудак хар! – выругался маг. – Даже поесть нормально не дают.

– Новая реформа, – громким шепотом поделилась Таша. – Ректору осточертели опоздания преподавателей, поэтому он настроил прямой телепорт в аудитории. Истеричку – тьфу ты! – историчку заклинание вытащило прямиком из постели, а тренера по магическим потокам в момент, когда тот прятался в кабинке раздумий с кроссвордом в руках.

Жесть. Надеюсь, нововведение опробуют только на преподавательском составе. Перспектива быть перенесенной из душа, кровати или туалета прямо в аудиторию откровенно пугала.

– Ну что, господа студенты, давайте начинать, – со вздохом откладывая бутерброд, выдавил разом погрустневший преподаватель. – Сегодня разбираем жизненный путь и заслуги Эдварда Фроста, трагически скончавшегося четыре года назад. Поистине, смерть произвела магическое воздействие на репутацию покойного. Он был злым и взрывным старым пердуном, но мы тактично не вспоминаем об этом…

Лекция прошла как обычно. Многие студенты в аудитории уже знали про заслуги Фроста перед магическим сообществом, поэтому слушали вполуха, предпочитая незаметно переписываться друг с другом или играть под партой. Таша так вообще рисовала всю пару, и только я старательно пыталась запомнить материал, попутно помечая темы, которые придется штудировать дома самостоятельно.

Спасибо, папочка, удружил. Не мог похитить меня пораньше?

Скажем, не в двенадцать лет, а в семь! Сейчас не приходилось бы нагонять программу.

После «Биографии великих» Таша убежала на «Искусство и Магию», а я поплелась на сдвоенное практическое занятие «Прокачка магического поля».

Вот еще один серьезный минус того, что я оказалась на острове магов в двенадцать, а не раньше. Мои энергетические каналы подверглись всяким нехорошим воздействиям, что присущи цивилизации Тверди. Как еще совсем не загнулись, вообще загадка.

Для большей наглядности представьте двойную радугу в небе и черную кляксу. Несложно догадаться, что «клякса» магичила хуже, чем любой другой маг на острове. К счастью, в моем арсенале значились непрошибаемая воля и огромное упрямство, что делало меня практически непобедимой на пути преодоления трудностей.

Я была так выжата после практики, что до столовой еле дошла, а там…

– Мэг! Мэг, сюда! Я заняла нам столик!

Таша вскочила со стула и начала энергично размахивать руками. Стул не выдержал ее оглушительной энергии и с оглушительным «ба-бах!» рухнул на пол. Волшебница охнула, вернула стул в прежнее положение и вновь заработала руками. Со стороны это выглядело так, словно ветер треплет одуванчик, и вызывало смех или улыбку у сидящих рядом студентов, но мне было откровенно плевать на реакцию окружающих. Доползти и сесть – вот о чем я мечтала.

– Мэг, а ты чего такая бледная? – суетилась Таша. – Я взяла тебе еду. Не знала, что ты любишь, поэтому набрала всего по чуть-чуть. Как прошли пары? Мы занимались оживлением набросков. Мне всего пару секунд удается, но вот к концу года…

Краем уха слушая восторженное журчание Таши, я рухнула на выдвинутый стул и взглянула на заставленный подносами стол. Наконец-то хоть что-то, дающее калории и силы. На автомате придвинула тарелку с салатом, сняла с подноса чашку с чаем и потянулась за приборами.

– А ты всегда такая позитивная? – уловив паузу в монологе, спросила я волшебницу.

– Нужно жить так, чтобы депрессия была у других! – заявило это кудрявое недоразумение с крохотной щелью в передних зубах. – А что? Я тебя уже раздражаю?

– Дико.

– Подмигни, когда начнет тошнить, я подержу твои волосы. Кстати, они шикарны! Где ты достала такую краску?

Краску я делала сама. Наносила ее тоже самостоятельно. Но разговору про маленькие женские секретики не суждено было случиться, потому что к нашему столу подошел старшекурсник.

– Привет, – улыбнулся темноволосый парень, хозяйским жестом выдвигая стул напротив и устраиваясь за нашим столом. – Я комментировал отборочные и хотел…

– А я тебя узнала, – перебила Таша. – Джек Лист, мы в одном классе по «Истории магии».

– Точно, – улыбнулся Джек, демонстрируя просто феноменальную выдержку, и с прищуром посмотрел прямиком на меня. – Я с дурными новостями.

Ну вот, а я только поесть собралась.

Глава 5. О непобедимой силе настойчивости

«После своего прилета на Сатурналию (или правильнее говорить похищения?) я долгое время изучала местные феномены.

Первое, что дико заинтересовало, так это природа Парящих островов.

Как семь огромных кусков земли могут парить над землей? И почему многочисленные спутники Тверди до сих пор не засекли эти чудовищные воздушные корабли? Почему Дарвин профукал существование такого вида, как гигантские орлы, словно сошедшие со страниц сказки про Айболита? И откуда вообще взялись маги и волшебницы?

Упомянутые любят ссылаться на легенду о «Восьмиглавом драконе».

Если коротко, то в стародавние времена магам осточертело выполнять прихоти и желания обычных людишек. Они собрали пожитки, попрятали в хитоны амулеты, собрали все магические книги и совершили организованный Исход. Массовый выход магов с земли поручили осуществить дракону. Мол, ты у нас тут самый умный и большой, вот и подыщи местечко, где надоедливые людишки до нас не смогут добраться.

Дракон облетел всю землю, погрузился на дно всех океанов, облазил все пещеры, но задачка оказалась с тремя звездочками. Ящер долго ломал извилины, чесал все восемь затылков, пока в один решающий день не рванул от усердия!

Собственно, вот так и появились Парящие острова.

Будучи двенадцатилетним ребенком, который худо-бедно, но умел считать, я тотчас полезла с вопросами. Почему, блин, островов семь?! А не восемь, так сказать, по количеству бившихся над решением задачи голов? На худой конец девять – туловище ведь тоже должно было вознестись к небесам? Или легенда вот так вот завуалированно намекала, что зад ящера оказался неподъемным?

Мне эта история казалась верхом нелогичности, но местные охотно верили в бред собственного сочинения. Ведь дети всех возрастов так любят сказочки.

И взрослые как никто другой умеют их рассказывать.»

[из показаний Мэг Фридом (Яры Хантер) по делу № 184566]

– При мне вывешивали списки отобранных в команду, – заговорил Джек после паузы. – Увы, но тебя не взяли.

Пфф… Нашел чем удивить!

– Оби-и-идно… – протянула Таша, как-то разом поникнув.

– Досадно, – согласился комментатор.

– Да ладно! – отмахнулась я, увлеченно ловя вилкой крохотный помидор.

Помидор так просто сдаваться не собирался и катался по тарелке, аки сыр в масле. Бросив попытки насадить непокорный овощ на зубцы, я плюнула на правила приличия, подхватила помидор пальцами, закинула в рот и только тут поняла, что на меня уставились Таша с Джеком. Их лица были вытянуты от удивления, а в глазах читалось недоумение.

– Что? – напряглась я.

Кто знает этих чокнутых магов. Может, у них поедание помидора руками в общественном месте считается оскорблением или приравнивается к вызову на дуэль, а я и не в курсе.

– Это же команда по эйрболу! – потрясенно выдохнул комментатор.

– Хрен с ней, с командой, – отмахнулась Таша от слов парня, как от великой глупости. – Это же Гамильтон Цезарь Бушующий! И не делай такое лицо. Орел, на котором ты летала на отборочных…

– Позорилась, – встрял Джек, выдержал испепеляющий взгляд Таши и пожал плечами. – Давай будем называть все своими именами.

– Не придирайся! – Таша аж раскраснелась от эмоций. – Бушующий уже четыре года в Академии магов и волшебниц, но никто так и не смог приручить и оседлать этого монстра. Его даже главный тренер пытался объездить! На четвертом аварийном прыжке и попадании к медикам он во всеуслышание заявил, что возьмет в команду любого, кто усидит в седле Цезаря хотя бы десять секунд!

– А она усидела?

– А я усидела? – в один голос спросили мы с Джеком.

Девушка стянула с руки дек, быстро развернула экран, пощелкала, и над столом появилась проекция моего крайне неубедительного заезда на Ублюдке.

И вот в чем парадокс: позориться на поле позорным мне не казалось, а вот смотреть на все это со стороны…

– Таша, выключи, – взмолилась я, стараясь не смотреть на голограмму.

Еще секунда, и я просто сгорю со стыда!

Картинка послушно замерла. Стоп-кадр вышел зрелищным: перекошенное в мерзкой усмешке лицо, каскад ярко-красных волос, старенькая полетная форма и полная нелепости поза.

Ну ведьма ведьмой!

– Вот, – победно ткнула Таша в угол экрана. – На этом моменте ровно десятая секунда полета.

Не открывая от меня подозрительно задумчивого взгляда, Джек откинулся на спинку стула.

– И впрямь…

Чуйка на неприятности откашлялась и мысленно забила тревогу. Тело само собой подскочило из-за стола, собираясь сделать ноги. Из столовой я фактически сбегала, забыв убрать со столика подносы с грязной посудой и принесенной моей новой эм… фанаткой?.. едой.

Все! С этого момента больше не косячу, не делаю гадостей, никого не провоцирую и вообще веду себя идеально. Но не прошло и получаса, как я вновь отличилась.

Это случилось на практикуме по бытовой магии, где мальчиков учили самостоятельности на кухне, а девочек – колотить табуреты. Я с тоской поглядывала в сторону пяти миниатюрных кухонь, где что-то взрывалось, ухало и залихватски свистело. Девчонки рядом штудировали инструкцию и с недоумением щелкали пальцами, отрабатывая пасс «Молот». Это нехитрое заклинание полностью заменяло собой молоток, избавляло сильный пол от необходимости потеть и рисковать пальцами. А еще снимало ответственность.

Говорю это, опираясь на собственный семейный опыт. Всякий раз, когда Нед Хантер брался прибить или починить что-то в доме, получалась какая-то кособокая и кривая хрень. И виноватым всегда было и остается «Молот».

Так вот, сидела я, медитировала перед расчлененкой табуретки, когда в аудиторию вошла посыльная весточка. Каждый маг лепил весточку под настроение. Птички, еноты, собаки, змеи: кого только не выплевывало из голов воображение. В этот раз ректор явно задумался о чем-то своем, потому что весточка вышла неоднозначной. Собака с хвостом скорпиона, головой осла и задними лапами зебры сохранила щенячий задор. Весточка энергично прыгала, старалась лизнуть меня в нос, и так отчаянно молотила ядовитым хвостом, что большая часть студентов ретировалась под парты.

«Приказ ректора. Мэг Фридом (Яра Хантер), вам надлежит в срочном порядке посетить кабинет 334 для индивидуальной консультации».

Преисполненная приступом чистоты, я сложила из деталей табурета косой шалаш, поселила внутрь инструкцию, взяла рюкзак и вышла в коридор.

Весточка довела меня до кабинета 334 и со счастливым тявкаем растворилась. А через три минуты мне захотелось сделать то же.

Моя нога даже порога комнаты переступить не успела, а сидящий на стуле мужчина заявил:

– Я настоял на том, что вас надо взять в команду.

Да разве можно такое без подготовки говорить?

Запнувшись о воздух, я мягко осела на одно колено и уставилась на симпатичного молодого мужчину в летном комбинезоне графитового цвета. В помещении оказалось достаточно жарко, поэтому обитатель кабинета 334 расстегнул молнию, давая возможность разглядеть такую знакомую эмблему команды «Черные крылья Сатурналии».

Волосы собеседника несли на себе отпечаток геля для укладки. Длинная иссиня-черная челка падала на левую часть лица, задевая кончиком скулу. На Тверди такого субчика легко можно было принять за участника мальчиковой группы, но вот кем он был на Парящих островах?

На мое эффектное па в дверях мужчина не обратил внимания. Дескать, ну присел человек и что?

– В основной состав протащить не удалось, – продолжил он, выходя из-за стола и поднимая с пола один из мячей, – но в запасных ты точно не засидишься. Сезон-другой, и будешь играть наравне со звездами эйрбола.

Со звездами? Я что, вчера башкой в полете треснулась?

Ну точно, сейчас небось лежу себе в палате медиков и ловлю глюки от обилия наложенных на меня заклинаний обезболивая. Отсюда и нестыковки в реальности: личная фанатка, неадекватный клин девиц с просьбой подписать согласие на бойкот и бредовая мысль записать меня в команду.

Мужчина заметил мою полную неадекватность, улыбнулся и повторил:

– Мы берем тебя в команду!

Треснулась. Однозначно треснулась, но не я, а вся команда по эйрболу.

Эта мысль удивительным образом придала мне сил. Я встала и даже искривила губы в подобии вежливой улыбки. Не ручаюсь, что вышло превосходно, но я пыталась.

– А вы кто?

– Пол Янг, менеджер команды.

– Так вот, Пол, я отказываюсь, – сказала ему и со спокойной совестью вышла.

Выйти-то вышла, и дверь закрыла, и по коридору пару метров похромала – ушибленное колено зверски болело – да только Пол Янг оказался настойчивым малым.

– Мэг, постой, – в два широких шага нагнал меня собеседник. – Давай вернемся и обсудим, что именно тебя тревожит. Уверен, я смогу найти способ решить любую проблему, связанную с твоим расписанием или прочими затруднениями.

– Не-а.

– Всем участникам команды, вне зависимости от состава, полагается ежемесячная премия, оплата медицинских счетов и… – рисовал перспективы менеджер.

– Я все еще категорична.

– Самое престижное увлечение на Сатурналии – это игра в эйрбол. Мэг, вы же автоматически войдете в студенческую элиту, что благоприятно скажется на дальнейшей возможности трудоустройства…

Он что, меня до дверей аудитории преследовать будет?

– Мэг, подумайте, у вас есть шанс оказаться первой девушкой, которая попала в команду в столь юном возрасте, стать символом для целого поколения…

Вот только этого мне и не хватало для «счастья»!

– Пол, – резко оборвала я менеджера, пока он не сделал из меня великомученицу или не посулил кресло в Совете решений. – Давайте я расскажу, каким будет этот разговор. Я еще раз двести повторю, что мне это не интересно. Вы попытаетесь уговорить, но я развернусь и уйду. Вы пожмете плечами, разрешаю даже высказаться в духе «Идиотка! Упустила свой шанс», а потом продолжите подготовку к сезону с тем составом, который есть.

Пол Янг пару секунд хмурил брови, делая вид, что размышляет над моим предложением.

– Мне не нравится эта история, – наконец выдал он, смахнул челку в сторону и начал загибать пальцы:

– Совершенно очевидная завязка, быстрая кульминация и пресный финал. Никакого удовольствия, – заявил этот недоделанный литературный критик, и его глаза недобро сверкнули. – Предлагаю свой сюжет…

Пол Янг, менеджер команды и, как выяснилось, очень мерзкий тип, сделал эффектный взмах рукой. Густой туман обнял меня, как руки матери, а через секунду тело провалилось вниз.

Я ожидала многого. Того, что окажусь посреди раздевалки в компании других игроков. Или даже в воздухе, в седле пикирующего Ублюдка. Да я даже не отмела тот вариант, где Пол Янг переносит упрямую студентку прямиком в кабинет ректора.

Но не того, что меня низвергнут в самый настоящий ад!

– За что?! – возмущалась я, смахивая с лица прилипшие пряди волос.

– За неповиновение менеджеру команды и отказ стать элитой академии, – ехидничал Пол. – Ты же не думала, что я спущу это?

Ад нагревался с каждой минутой моего там пребывания. Суетились рабочие в окровавленных фартуках, шипели карликовые саламандры, булькали котлы, покрикивала на подчиненных баба-повариха.

Со стороны склада прилетела и мягко приземлилась очередная корзина с картофелем. Я мысленно взвыла, отчего рука дернулась. Идеальная спираль кожуры вильнула, срезалась и рухнула в гору очисток.

Выжженный отвратительной экологией Тверди резерв вызывал одышку, какой и заядлый курильщик не мог бы похвастаться. Картофель вращался в воздухе, нож с черной ручкой выводил тонкие спирали кожуры. Клянусь, руками я бы управилась в четыре раза быстрее.

– Это вообще законно – использовать студентку в качестве бесплатной рабочей силы? – пропыхтела я, одной рукой одергивая липнущую к телу футболку, а другой продолжая удерживать заклинание.

– Естественно, нет! – усмехнулся Пол. – Но вы, Мэг, не из тех, кто бежит жаловаться ректору, а остальным я соврал, что помогаю вам подтянуть бытовую магию.

– И как долго будут идти эти факультативы?

– Пока я не услышу то, что планировал услышать в тот момент, когда вы пришли в мой кабинет.

С-сволочь!

Я с прищуром посмотрела на менеджера команды «Черные и бессовестные крылья Сатурналии», мысленно матеря этого упрямого козла на чем свет стоит. Тот эффектным и, надо понимать, тщательно отрепетированным движением откинул челку и принял вызов.

Стоим. Прожигаем друг друга упрямством и взглядами. Я – на Пола Янга. Менеджер – на меня. Я – на него. Он – на меня.

Увы, но противостояние закончилось моим полным разгромом. Со стороны склада подтянулась еще одна корзина картофеля, тем самым подорвав боевой дух и заставив взмолиться о пощаде.

– Ладно, – выдохнула, капитулируя.

Вечером этого же дня я плелась за Полом Янгом по коридору, чтобы быть представленной на общем собрании команды по эйрболу.

– Все будет хорошо, – подбодрил маг.

Но посчитать то, что случилось после, чем-то хорошим, мог разве что мазохист.

Глава 6. «Черные крылья Сатурналии»

«Приятно ли мне быть первой девушкой, вошедшей в команду по эйрболу? Да, конечно! Ведь многие маги и волшебницы и до сих пор думают о сильных мужчинах как о прирожденных лидерах, а о сильной женщине как об аномалии. Чем-то уникальном, из ряда вон выходящим. Приятно знать, что раздвигаю рамки чьего-то мышления».

[одно из первых интервью Мэг Фридом, легенды спорта]

Как новому члену команды, мне организовали теплый прием.

Угу, прям-таки горячий!

– Она!!! – вскочил на ноги Ден Вентери.

Нет, мне, конечно, дико приятно, когда при моем появлении встают, но не когда вопят:

– Какого хрена она здесь делает?! Я же ясно дал понять…

– И я прекрасно помню все сорок четыре эпитета, которые были озвучены в адрес нашей новой участницы запаса, – пресек возмущение Пол, а я усмехнулась.

Сорок четыре? Всего-то?! Слабак.

Кажется, красавчик команды мог читать по глазам – в телепатию местные маги не верили, – потому что очень выразительно нахмурился и заиграл желваками.

– Ден, прошу, не начинай заново. Парни, присаживайтесь. Дерек, Ян, рад видеть… – Пол обменялся с игроками рукопожатиями, развернулся и словно налетел на стену. – Коул?!

Менеджер и пройдоха команды заметно приуныл.

– Не знал, что придешь. Мне сказали, будто бы ты еще тоскуешь.

Я чуть выглянула из-за спины Пола и мысленно присвистнула.

Коул оказался на редкость запоминающимся типом, а еще единственным, кто развернул стул, оседлав его задом-наперед и облокотившись локтями на спинку. Мягкие губы, величественный нос и глубокая складка на переносице, присущая хмурым людям. Волосы темного оттенка, а по бокам три тонких выбритых полосы.

Чуть сузив глаза, парень рассматривал меня пристальным взглядом, отчего создавалось нелепое ощущение, что на плечи кинули мешок муки. Резкие, совершенные в своей брутальности черты лица завораживали и подавляли.

«Тоскуешь» – это явно не про него.

«Прости, был занят. Ломал врагам хребты» – вот это больше похоже на правду.

– Ладно.

Пол хлопнул в ладоши, воцарилось выжидающее молчание. Помните, как бегуны застывают в низком старте, готовые бежать по сигналу? Так вот, окружавшие нас с менеджером игроки тоже ждали отмашки. Да только пятой точкой чую, что понесутся они не к финишной черте, а бить гонца с плохими новостями. Возможно, даже ногами.

Но Пол Янг словно и не замечал повисшей в комнате атмосферы.

– Я не буду ходить вокруг да около. Мы рассмотрели состав запасных и пришли к выводу, что нам нужна свежая кровь, поэтому…

Пол сжал мои плечи и вытолкнул вперед, но по ощущениям просто спрятался за девичью спину.

– Парни, знакомьтесь, это Мэг Фридом, новый игрок команды.

За тишиной последовала продолжительная тишина, а после… снова тишина. Это оглушало и било по нервам, по крайней мере моя нервная система предлагала сорваться и устроить дебош, прилюдные песнопения, танец пьяной горлицы… да хоть что-нибудь! Лишь бы это прекратилось.

– Знаю, все сейчас немного растеряны, но давайте мыслить перспективами. Мэг Фридом очень талантлива, что она и продемонстрировала на отборочных…

Момент промолчать был идеальным.

Но я не стерпела.

– …Которые Мэг Фридом с позором провалила.

– Ей удалось удержаться на Бушующем дольше десяти секунд. Согласитесь, это очень смелый поступок – продемонстрировать свое бесстрашие на глазах у всей Академии и…

– Бесстрашие? – перебила его. – Да я даже не знала, что этот ваш Бушующий отмороженный на всю голову! Мне его коновал всучил.

Пол обжег взглядом «ты не помогаешь» и продолжил:

– Мэг усилит нашу команду…

Но меня уже было не остановить:

– Да я даже правил толком не помню!

– А еще Мэг жутко говорливая, – заметно зверея, прошипел Пол и кровожадно улыбнулся. – Вот мы и воспользуемся ее талантом на встречах с журналистами и пресс-конференциях.

– Пол, побойтесь гравитации! – пришла я в ужас. – Да мне и трех слов связать не дано, а вы хотите натравить на беззащитную девушку акул пера.

– А девчонка походу тоже не в восторге, – выкрикнул кто-то из игроков, кучковавшихся в задних рядах.

Послышался шепот и смех. Пол Янг сделал пару быстрых вздохов, как-то нервно отбросил челку с лица и ухмыльнулся. Все разом заткнулись. Даже меня проняло.

– «Черные крылья Сатурналии» были гордостью Лиги Парящих островов, но все последние двадцать лет команда не выигрывала. Старички ушли из спорта, молодые не оправдывают возложенных на них надежд. Вера в вас, парни, подорвана. По результатам опросов населения никто не пророчит нашей команде даже выхода в финал.

– Что, правда? – развеселилась я. – Так вы, ребят, команда неудачников?

Сидевшие и стоявшие полукругом игроки синхронно повернули ко мне головы и мысленно посоветовали заткнуться, и только Пол решил озвучить общую просьбу:

– Советую тебе приберечь красноречие, Мэг, пока мы не вернулись к практическим занятиям по бытовой магии.

Я вспомнила душный ад кухни, корзины с картошкой, и вздрогнула.

– Что касается остальных… – Пол окинул хмурых игроков подавляющим взглядом. – От вас уже отказались лучшие тренеры и спонсоры. Не делайте так, чтобы ушел и я. На этом все. Ваши вопросы?

И вот тут случилось нечто необычное. Вся команда повернула головы и вопросительно уставилась, но не на капитана команды, а на того самого Коула. Серый кардинал тестостероновой тусовки легко поднялся, эффектно крутанул стул на одной ножке и вернул его на место, а затем двинулся на нас с Полом.

Твою мать. Почему так страшно-то стало?

Менеджер качнулся назад, но устоял на месте, а вот я позорно попятилась, не решаясь отвести от надвигающейся беды глаз.

Коул стоял в шаге от нас пару секунд, показавшихся мне вечностью. От него веяло силой и безразличием. Последнее почему-то царапало душу и провоцировало желание показать себя во всей красе.

Наконец серый кардинал едва заметно кивнул.

– Посмотрим, что она может, – бросил он с ленцой и вышел.

Все, что я могла прямо сейчас – это стоять и не падать от страха в обморок. Следом за Коулом на выход потянулись остальные игроки команды, последним выходил Ден Вентери. Очень и очень злой Ден Вентери.

– Мудак хар! – ругнулся Пол, когда за ним закрылась дверь.

Менеджер прикрыл глаза, немного подышал, а потом расправил плечи и как ни в чем не бывало улыбнулся.

– Я же говорил, что все будет хорошо! – заявил он, глядя на меня хитрющими глазами.

Желание пнуть эту сволочь стало непреодолимым.

– Переодевайся, твой шкафчик крайний. Я подожду на поле.

Через двадцать минут я, тихо матерясь, шагала по заросшей мхом дорожке к взлетной площадке, где топтался, покрикивая на нерадивую команду, тренер и попивал чай из герметичной кружки Пол.

– Ты долго. Что-то случилось? – моментально напрягся тот.

– Нет. Я просто не хотела выходить из раздевалки.

Говорить с менеджером, упекшим меня в оковы спорта, не было никакого желания. Новенький летный комбинезон бутылочно-зеленого цвета чересчур сильно обтягивал зад и давил на грудь. Болтающийся у пояса респиратор оказался таким навороченным, что мне потребовалась пара весьма нервных минут, чтобы настроить все ремешки под себя. Вдобавок ко всему я не захватила резинку для волос, шапку растерзал Ублюдок, а приложенная к комплекту шапка-ушанка с очками как-то так хитро облегала голову, что внутрь было не подсунуть свернутый жгутом пучок.

Пришлось идти с распущенными за спиной волосами, закрывающими вышитый на спине символ – черные крылья, несущие солнечный диск.

У края площадки возвышался тренер команды. Он имел внушительный рост и отталкивающую внешность, на которую почему-то хотелось смотреть и смотреть. Вся левая сторона лица этого великана оказалась покорежена шрамами и ожогом, нос сломан, кончик косит в сторону, губы – две кривые бескровные полоски. Зато плечи широкие, и желто-черная куртка это только подчеркивала. Фигура подтянутая и крепкая, несмотря на солидный для мага возраст и негативные для нервной системы условия работы.

Тренер заметил топчущегося за его спиной без дела игрока и скомандовал:

– Разомнись. Два круга по стадиону.

И я отправилась имитировать бег. Расчет был прост: вот сейчас минут двадцать буду ползти по внутренней дорожке, потом еще три минуты полета и свободна! Не станет же тренировка длиться больше часа. Или станет? Нет, сейчас лучше не портить себе настроение грустными мыслями и отвлечься.

Отвлекаться я решила на парящих в небе орлов.

Хотя с научной точки называть их всех просто гигантскими орлами было бы неправильно. Орлы – это большой род семейства ястребиных, который делится на виды. Вот сейчас, к примеру, в небе кружили и нападали беркуты, могильники, ястребы, степные орлы и… О! Ублюдка тоже выпустили размять крылья.

Эта желтоклювая тварь нарезала круги в небольшом воздушной пузыре, отделенном от поля невидимой стеной магического поля. Но даже этот факт не мешал Ублюдку хрипло орать на соперников и делать обманные атаки.

Игроки разбились на две команды и теперь вяло перебрасывались мячами. К моему ужасу, на высоте был только Ден Вентери, чтоб его звезда уже закатилась. Он демонстрировал просто запредельную скорость атаки, умело бросал мяч и легко обводил защитников. Увы, но другие ничего подобного показать и не пытались.

Капитан команды неоднократно предпринимал попытки растормошить игроков, но все его дружеские тычки, мотивационные «Парни, соберитесь!» и прочие подбадривания вели к тому, что его мельтешение только бесило.

Официальным цветом «Черные крылья Сатурналии» считался грязно-желтый, на мой непредвзятый взгляд – какашковый. Но игроки не чтили традиции или приберегли их к основным играм, поэтому сейчас в небе кружились пятна всех цветов и оттенков. Впрочем, это не мешало им играть, как та самая «детская неожиданность» грязно-желтого цвета.

После первого круга имитации бега я уже начала немного отличать пятна, точнее игроков, друг от друга. Ден Вентери – красная клякса крови на фоне серых облаков. Два синих – прекрасные игроки нападения, которым, увы и ах, не хватало мотивационного пинка, чтобы забивать очки в кольца соперников. Большое серое пятно на черной птице – защитник команды, держался очень и очень неплохо, беря даже невероятно сложные мячи, а вот его орел не демонстрировал стойкости характера наездника. Птичка нервно вздрагивала, поглядывала на кружащих собратьев и вообще выглядела очень зашуганной. Коула вычислить не удалось.

После второго круга я уже начала закипать от возмущения. Даже мне, далекой от национальной игры магов и волшебниц, это вялое перекидывание мяча друг другу не казалось захватывающим, молчу про то, как отреагируют фанаты спорта.

– Сегодня что? День воздушного юмора? – недоумевала я, заканчивая «разминку».

То же делал и тренер команды.

– Позор, – сокрушался он. – Если эти беременные улитки продолжат так играть, можно уже сейчас ставить нам автопроигрыш и вычеркивать из борьбы.

– Им просто нужна встряска, – встал на защиту команды Пол Янг.

– Мы уже делали им встряску, Пол! Товарищеский матч с игроками старой сборной, первый в истории Сатурналии матч с победителями Лиги дворовых команд по эйрболу, встреча с легендой спорта – Миком «Девятка» Клешем. Их ничего не проняло! Пока Коул не…

– Тренер, – влезла я с предложением. – Дайте мне Ублюдка и десять минут.

Еще секунду на меня смотрели с немым вопросом «Ты кто такая», а потом тренер моргнул, и в глазах мужчины зажглось понимание. Неужели узнал?

Следующую фразу уже можно было не договаривать, но смолчать оказалось сложнее.

– Поверьте, я встряхну вашу команду.

Изуродованная шрамом половина лица дернулась, и на губах мелькнула кривая, но жутко располагающая улыбка.

Глава 7. Полетная магия

«Как я уже говорила, всего Парящих островов ровно семь штук:

Сатурналий с ее гигантскими орлами.

Буран с не менее внушительными полярными совами.

Гиперборея с так называемыми «собаками Зевса» (я сейчас про грифонов, если кто вдруг не знаком с работами Эсхила).

Семор с будоражащими воображение пегасами.

Жар-остров с фениксами (вживую не видела, но тоже терзаюсь вопросом, как на них ездят маги и почему их зады не превращаются в скворчащее жаркое?).

Змай, где, по слухам, сохранились карликовые драконы.

Големград, чье небо рассекал «ужас, застывший в камне» (проще говоря – горгульи).

На карте островов я легко могла найти один лишь Сатурналий.

Его вообще сложно спутать с остальными. Самый крупный и наименее подвижный, он имел широкое кольцо из мелких камней, удерживаемых невидимым полем. Западная часть острова, где активнее всего шла первоначальная застройка и, соответственно, вырубка немногочисленных лесов, со временем дала трещину, и от острова оторвало два значительных куска земли.

Местные гордились сходством своего острова с планетой Сатурн и любили в разговоре добавить, дескать, наш-то остров поднялся с Тверди первым.

Чуйка подсказывала, что жители каждого острова мнили себя первозданными. Инстинкт самосохранения шептал, что лучше бы не делиться догадками с окружающими. Природная общительность очень надеялась открыть заблуждающимся глаза и чихать хотела на грозящие неприятности.

Да, вот в последние я умела влипать просто виртуозно.»

[из показаний Мэг Фридом (Яры Хантер) по делу № 184566]

Пол Янг проводил меня одобрительным взглядом «Покажи им!», в глазах тренера читалось: «вся надежда на тебя», коновал посмотрел с невысказанным восторгом «а ты смелая, девчонка».

Что ж… Надо признать, что по глазам я читала отвратительно.

– Кли-кли! – хрипло проорал Ублюдок, пикируя вниз.

– Привет, чудовище, – начала я с налаживания контакта. – Хочешь навести шороху?

Все, чего жаждал Ублюдок – это поскорее продемонстрировать свой паскудный характер и побольнее клюнуть наездницу, но я вовремя отшатнулась.

Ладно, никто не обещал, что будет просто, поэтому не лебезим, а переходим к плану Б.

– Ой! А что это у меня в кармане? – изобразила я восторг, которого не испытывала.

Актриса из меня так себе, но Ублюдок среагировал на уловку, выгнул шею и увидел ее…

Да-да, ЕЕ.

Ту самую.

Единственную и неповторимую… шапку с помпоном!

Ублюдок пригляделся к отвратительному зрелищу, мигнул, но очередной жуткий «шедевр» папочкиной подружки никуда не делся. В желтых орлиных глазищах полыхнуло пламя убийства, он разразился клекотом, захлопал крыльями, демонстрируя возмущение, и ринулся в бой. Я поскорее откинула в сторону ужас с помпоном.

Как говорится, спасибо Люси за подарок.

Ублюдок кинулся на шапку и начал терзать это серое гадство с желтым помпоном. Я же тишком прокралась ближе и закинула седло. Орел почуял подвох, попытался возмутиться, но шапочный монстр встал поперек горла.

– Кх… кх… кх… – давился помпоном Ублюдок, пока я сноровисто щелкала ремнями и седлала крылатого.

Оттолкнулась, залезла на спину безумной птицы и вежливо скомандовала:

– Кончай кашлять, как престарелый пердун! Летим уже и надерем кому-нибудь хвост!

На примятую траву упал обслюнявленный и все такой же отвратительный помпон. Ублюдок расправил крылья, пробежал пару метров, беря разгон, и взмыл. Если бы коновал не догадался снять невидимый экран, что отделял загон Ублюдка от основного поля, нас бы размазало о защиту.

Поэтому я пришла к двум утешительным выводам: Ублюдок полный псих, удача на нашей стороне.

– Чертовка, играешь за команду синих, – крикнул Ден Вентери, едва мы подлетели.

Ага, сейчас.

Разогналась и падаю.

Мне даже поводья трогать не пришлось, Ублюдок понял все сам.

Не утруждая себя боевым кличем, орел клюнул чужую птицу в шею. Та шарахнулась, Вентери пришлось пригнуться вперед, чтобы вновь с позором не выпасть из собственного седла. Мяч, который он удерживал в руках, выскользнул и отправился в свободное падение.

Падал, правда, недолго. Опережая разум, тело среагировало само. Подстегнуть пятками бока Ублюдка, резко выбросить руку, схватить мяч и прижать к груди. Сама не поняла, зачем он мне сдался. Но врожденная прижимистость подсказала, что надо.

– Чертовка, пасуй! – заорал незнакомый парень в желтом, планирующий под нами.

Ага, мечтай, цыпленок.

Уже размахнулась и бросаю.

Ублюдок сделал головокружительный вираж, умудрившись отогнать пикирующего сверху орла, влепить крылом пощечину вконец растерявшейся птичке Вентери и камнем рухнуть вниз. Прямо на шарахнувшегося «цыпленка».

Орлы могут злодейски хохотать?

Ублюдок мог.

– Погнали, родимый! – заорала я, ловя адреналин от творящегося вокруг беспредела.

Желающие отобрать мяч несколько подрастерялись, поэтому нам ничего не стоило ускориться, пролететь еще с десяток метров и… лишь чудом не размазаться тонким слоем о защиту.

Нет, я слышала, что птицы не видят стекло, но, блин, магию-то они чуять должны!

– Чертовка!!! – неслось мне вслед от «цыпленка».

Защитники так растерялись при виде нашего психованного дуэта, что безропотно пропустили к трем кольцам, служившим воротами. Вратарь самонадеянно вылетел вперед, лелея надежду пресечь поползновение на святое, но не учел подлости и коварства Ублюдка.

– Чертовка!!! Это не те…

Мы ударили слаженно, как давно сработавшаяся команда, которой нет нужды договариваться. Ублюдок клюнул птицу соперника, я размахнулась и отправила мяч аккурат в сердце самого большого кольца.

– …Ворота! – с болью в голосе закончил «цыпленок».

Упс.

– Ты играешь за нас! – злобно рявкнул вратарь, вытирая выступившую испарину.

– Погоди, может, еще не засчитают, – не терял надежды «цыпленок».

Большой экран в середине поля мигнул, обновляя счет. Синие против черных. Счет: 5–0.

Я огляделась и вот только теперь заметила на предплечьях всех встреченных мною игроков широкие повязки синего цвета.

Эм-м… Дважды «упс»?

– Чего уставились! – рявкнула, насупившись. – Дальтоники не различают цветов.

Пусть к упомянутым я не относилась, зато и не соврала.

Ублюдок с готовностью развернулся и пошел в наступление. Будь я на месте команды противников, то при виде нас неосознанно дрогнула бы. Ибо если кто-то может так хладнокровно забить в собственные ворота, то церемониться с соперником не станет.

– А-а-а!!! – воинственно орала я, подпрыгивая в седле.

– Кли-и!!! – поддакивал Ублюдок, молотя крыльями о воздух.

У нас не было мяча. Мы вооружились намереньем растормошить это сонное царство тестостерона. Хорошо, только я им вооружилась. Ублюдок мечтал кого-нибудь покалечить. Но вместе мы составляли удивительную команду, которую никто и ничто не могло сокрушить.

Кроме Коула.

Нет, не так.

Кроме, мать его, гребаного Коула!

Как оказалось, он летал на белоплечем орлане, огромном даже по меркам гигантских орлов, населявших Парящий остров. Из-за графитового цвета комбинезона и черного респиратора наездник фактически сливался со спиной своего орла. Неудивительно, что среди разноцветных пятен, мелькавших в небе, я не смогла узнать Коула.

Серый кардинал обрушился откуда-то с небес, сбив весь настрой и прервав кампанию по вселению страха в сердца противников. Ублюдок едва успел уйти от столкновения с налетевшей на него тушей и разразился возмущенным клекотом.

– Мудак хар! – ругнулась я, хватаясь за поводья и грозя Коулу оттопыренным пальцем. Хотела, как и положено, погрозить кулаком, но перст оттопырился сам. Вот честное слово, сам!

– Ты всегда такая громкая, Мэг? – поморщился серый кардинал тестостеронового мирка.

Недосказанное «…и невоспитанная» повисло в воздухе, тем самым растоптав зачатки миролюбия в нашей паре Чертовка-Ублюдок.

– Ну прости, что потревожила твой тонкий музыкальный слух! – съехидничала я и без предупреждения пошла на таран.

Орлы сцепились когтями, раздраженно хлопая крыльями и крича. Ублюдок воспользовался любимым боевым приемом и смачно клюнул, но не саму птицу, а прижавшегося к ее спине Коула. Тот болезненно скривился, разразился десятком проклятий и дернул поводьями. Птицы расцепились.

– Ты мой хороший! – ласково погладила я Ублюдка по белоснежным перьям на шее. Тот возмутился. – Тысяча извинений. Мой самый гадкий, вредный и психованный.

Вот теперь эпитеты чистокровной птичке пришлись по душе, и она рванулась вперед. Орлан с Коулом на спине мчался следом. Вратарь и двое защитников из команды соперников – уж теперь-то я воротца точно не перепутаю – недоуменно переглянулись.

Решив нагнать побольше жути на остальных игроков команды, я чуток привстала в седле и заулюлюкала…

– Да, девочка, воду ты, конечно, взбаламутила, – подытожил тренер после того, как уставшая и запыхавшаяся команда, всем составом ловившая наш психованный дуэт, слетелась на землю.

Я гордо выпятила грудь, но вешать медаль «За поднятие боевого духа» мне никто и не стал.

Ну и ладно. Не больно-то и хотелось!

В конце концов, я же умная девочка и прекрасно помню, что инициатива делает с инициаторами. Так что надо спасибо сказать, что тренировка хорошо закончилась и мне не высказали парочку приятных гадостей.

– Эй! – Парень в желтом комбинезоне хлопнул меня по плечу.

Зря радовалась, кажется, все-таки выскажут.

– Ну ты и…

Сейчас начнется!

– Чертовка! – выдохнул игрок. И ведь даже не поймешь, то ли этот «цыпленок» искренне восхищен, то ли намерен прикопать прям тут, в утоптанный грунт стадиона.

Остальные члены команды, если и питали ко мне какие-то более содержательные эмоции, предпочли отпустить орлов и поспешить в раздевалку. Я решила, что не настолько раскрепощена, чтобы переодеваться и бежать в душ вместе с разгоряченными парнями, а мяться в коридоре – моветон, поэтому незаметно свернула в сторону и направилась к орлиным насестам.

Встречали звезду тренировки, как и подобает в приличном обществе – восторженным клекотом и матом. Орали, естественно, орлы, матерился – коновал. Последний стоял возле орлана с куском марли, щедро облитой зеленкой, и пытался обрабатывать порезы от когтей Ублюдка. Сам чистокровный с аппетитом жрал кролика.

– Мы еще покажем себя, – тихо пообещала не то пирующему, не то себе, и вернулась на поле.

Через пять минут бездумного топтания усилился ветер. Через двадцать – пришло осознание, что спокойно дышать носом – это привилегия, которая, увы, мне больше недоступна.

Плюнув на все, я опрометью кинулась в тепло здания.

– Кто не спрятал хозяйство в штаны, я не виновата! – предупредила на входе в раздевалку и завалилась внутрь.

К моему счастью (или разочарованию?), в раздевалке никого не было!

Никого… за исключением Коула.

Да чтоб ему провалиться куда-нибудь да поглубже!

Желательно на Твердь.

Ну чтоб уже точно с концами.

Коул уже переоделся в повседневную футболку со штанами и теперь сидел на лавке, таращась в недра раскрытого ящика с одеждой. При моем появлении он пнул дверцу ногой, но прежде, чем та с оглушительным «брямс!» захлопнулась, я таки успела разглядеть компрометирующую фотку – улыбающийся Коул на руках выносил из бассейна смеющуюся блондинку в розовом бикини.

Интересненько…

– Эй, Мэг, – окликнул серый кардинал, вставая.

– Чего?

Проваливал бы ты уже. Ведь видишь, что девушке вот вообще не до разговоров. Девушке бы поскорее стянуть с себя комбинезон бутылочно-зеленого цвета и опрометью в душевые греться, а тут ты весь из себя такой разговорчивый грустишь.

– Мэг, спасибо.

Изумление оказалось столь велико, что я разом позабыла про холод, пробравшийся сквозь швы одежды. Замерла, вопросительно таращась на Коула, а тот как ни в чем не бывало поднял с лавки спортивную куртку, сунул руки в рукава, поправил воротник.

В интригующем молчании парень закинул за спину рюкзак – графитового цвета, как и вся остальная одежда на нем. Поравнявшись со мной, он остановился.

– Ты вернула мне крылья, Мэг. Спасибо.

Неуверенно пожала одним плечом.

Серый кардинал стоял и все чего-то ждал, внимательно разглядывая мое лицо, шею и яркие пряди волос, разметавшиеся по плечам.

– Спасибо, – хрипло повторил Коул и обрушился на мои губы.

Глава 8. Неловкие моменты

«Я уже говорила, что самый странный вид спорта – это эйрбол?

В смысле, нет?!

Удивительно, и как это я запамятовала озвучить столь важную информацию ранее.

Так вот, друзья мои, эйрбол – это самый странный спорт в мире.

Судите сами: пять игроков от каждой команды мечутся в небе, надеясь обхитрить соперников. По двое с противоположных сторон караулят ворота – три кольца разных диаметров. За попадание мячом в большое кольцо команде дают одно очко, за среднее получает три очка, а за попадание в самое маленькое колечко тебя готовы качать на руках вся команда, плюс тренерский состав, плюс фанаты, ибо это аж целых пять очков, которые практически всегда решали счет игры.

Итак, загибаем пальцы: вратарь, два игрока нападения, два игрока защиты, игрок подбора, высматривающий мячи, и… угадайте, кто седьмой?

Ладно, не гадайте, я сама скажу.

Седьмым игроком считался магженер команды. Самая неоднозначная и полезная в хозяйстве фигура. В его задачу входила масса наиважнейших мелочей: создать заклинание, защищающее ткань комбинезонов от ветра, холода и повреждений; собрать многофункциональное седло для каждой птицы и игрока, привертеть к шлему очки с оптическим прицелом…

Ну вы поняли. Крайне, крайне полезная единица команды.

И тем не менее я по-прежнему свято верю, что эйрбол – это очень странный вид спорта, в котором играют адреналинозависимые отморозки.»

[Мэг Фридом,

приветственная речь в качестве нового тренера команды]

Целовался Коул так же, как и летал. Небо принадлежало только ему, а он властно брал все, что хотел.

Губы горели. Дыхания не хватало. Сердце стучало так громко, словно планировало побег из грудной клетки. У меня дрожали ноги, у меня взрывался мир, а Коул все не ослаблял натиска.

Если вот это вот и есть настоящий поцелуй, то раньше я играла с парнями в жмурки. Если же вот это – прелюдия к большему, то, кажется, мое тело уже созрело для чего-то более глубокого и взрослого.

– Коул! Ты ее там часом не прибил? – раздалось из коридора.

Мы испуганно шарахнулись друг от друга, словно пара подельников, застигнутых полицией с сейфом в руках. Я весьма неудачно налетела на стену, ударила локоть и зашипела. Коул так вообще влетел спиной в ряд шкафчиков. Те громко возмутились, а ближайшая секция качнулась и начала заваливаться вперед. Здесь и сейчас нам представилась возможность увидеть доказательство аж двух наиболее важных принципов природы: закон притяжения и закон неискоренимой лени.

Последний имел множество интерпретаций, но в этой ситуации гласил: напутствие «прибивайте мебель к стене» следует игнорировать.

Ага, конечно, его же просто так в инструкции написали, для объема. Большими буквами. Еще и подчеркнули. Два раза.

Не подхвати Коул конструкцию, оба закона нашли бы подтверждение на практике. На грохот из коридора примчались поджидающие добровольцы. Судя по лицам, они морально готовились прятать труп и смывать кровь с кафеля, а тут такое разочарование.

Парней прибыло трое: двое тотчас метнулись восстанавливать равновесие пошатнувшейся секции шкафчиков, третий сложил руки на груди и вздохнул:

– А я-то размечтался.

Боль еще не отпустила отбитый локоть, поэтому я очень красноречиво посмотрела на парня и… запомнила. Точнее, даже вспомнила – Рори Пауэр. Парень был вместе со мной на отборочных. Ну точно. Летел прямо передо мной двадцатым номером. Прошел дистанцию очень даже сносно, уложившись в нужное время и задев только один конус.

Однако это не помешало мне его хорошенько, во всех подробностях рассмотреть, запомнить и внести в список «отомстить».

Пользуясь небольшим ажиотажем со шкафчиками, я проскользнула к своему, благо он был в самом дальнем углу. Выхватив рюкзак, сунула в его недра одежду и, как была в бутылочно-зеленом летном комбинезоне, двинулась на выход.

Плевать, дома переоденусь!

– Мэг, подожди, – повернулся Коул, чем только добавил мне дополнительно ускорения.

Фактически пробежав по коридорам, я вывалилась на улицу и нос к носу столкнулась с хмурым Деном Вентери.

– Чертовка!

Час от часу не легче. Этому-то от меня чего надо?!

Ден сделал шаг, сокращая расстояние, а я неосознанно шарахнулась. Если и этот начнет целоваться, то я за себя не отвечаю.

Но к моему превеликому счастью, все обошлось.

– Мне нужен номер твоего дека, чтобы сообщать о тренировках, – разважничался озябший капитан команды, громко шмыгнул носом и поднял руку с деком. – Диктуй.

– Хорошо, – покладисто кивнула я, переминаясь с ноги на ногу. – Девять – семь – один – иди – ты – лесом – кретин.

Ден выдохнул, мысленно проговорил фразу «настоящие мужчины не бьют женщин, даже если им очень хочется» и уточнил:

– Нарываешься?

– Рифмую, – крикнула, уже сбегая по лестнице на дорожку, по которой широко и спешно зашагала в сторону остановки общественного транспорта.

Дома горели свечи и пахло едой из ресторана. Из кухни доносился визгливый женский смех и бодрый голос отца, о чем-то рассказывающего своей пассии.

Решив не светиться, а то, чего доброго, Нед Хантер заставит свою непутевую дочь присутствовать на их романтическом ужине с Люси, я тихонько прокралась по коридору мимо кухни и закрылась в ванной.

Это было самое позорное омовение за всю историю принятия душа.

Начнем с того, что у меня тряслись руки, поэтому прилипший к спине комбинезон я расстегивала заклинанием, а избавлялась от одежки уже ногами. Пинком же послала форму в корзину для белья и полезла через бортик ванны. Лейка радостно плюнула мне на голову струю холодной воды, заставив тихонько взвизгнуть, отпрянуть и поскользнуться. Не слишком радуясь перспективе перелома копчика, я вцепилась в занавеску. Ткань выдержала, а вот штанга, на которой та крепилась, взять на себя вес моей глупости не решилась и прогнулась.

Падала я недолго, невысоко, но очень больно. В процессе еще и умудрилась завернуться в намокшую шторку, став похожей на злую гусеницу. Сверху на меня щедро хлестала малость потеплевшая водичка.

Казалось бы, куда хуже? Но снизу постучали.

Именно в этот крайне неудачный момент на дек, прикрепленный к запястью, пришел вызов с неизвестного номера. Коварная лейка прицельно плюнула струей на дисплей. Тот решил, что издеваться над хозяйкой весело, и принял вызов.

– Не-не-не! – завопила я, порываясь высвободиться из плена шторки и дать отбой, но поздно.

Дек завибрировал, в воздухе мелькнула проекция, на которой… Боги, какой позор!

– Мэг… – судя по звуку, Коул поперхнулся этим именем, шумно втянул носом воздух и отключился.

– Ыыы! – провыла я.

Но легче не стало.

Зажмурилась, пару раз от души постучалась лбом о бортик ванны. Тот ответил еле слышным эхом. Вода из лейки весело тарабанила по шторке, взявшей в плен человека.

Решив, что водных процедур, впрочем, как и позора, на сегодня достаточно, я кое-как села, стянула с руки дек, сунула его между полотенцами – ну чтоб уж наверняка – приладила шторку на место и быстро сполоснулась.

Увы, но назойливые воспоминания о губах и прикосновениях Коула, а также мысли о том, что он мог заценить все мои голые прелести, не желали уплывать в канализацию.

Решив, что дурь хорошо бы проветрить, я быстро переоделась у себя в комнате и покралась обратно на выход. Отец притащил с работы партию изъятых брошюр запрещенной на Сатурналии организации «Восьмой брат», так что коридор был заставлен коробками и высокими стопками. Подражая вражеским лазутчикам на минном поле, я неслышно ступала, стараясь не споткнуться о первые и ненароком не задеть локтем вторые.

Парочка влюбленных перебралась из кухни в гостиную, поэтому до меня долетали обрывки их разговора.

– Нед, когда ты уже скажешь ей?

Отец сидел в кресле, Люси оккупировала его колени, обняв за шею и хмурясь.

– Ее незнание дает нам определенные преимущества.

– Скажи ей, – потребовала Люси, с настойчивостью глядя в усталое лицо Неда Хантера.

– Скажу. Не сейчас, но обязательно скажу.

О-о, ну все, папочка. Ты окончательно и бесповоротно попал в сети этой паучихи. Несложно догадаться, о чем требует довести до моего сведения создательница уродцев из пряжи: колечко, общая с отцом спальня и роль мачехи.

Я таки споткнулась о большую коробку, но это была не сектантская пропаганда, а подарочная коробка с карточкой «Для Ярочки».

Мысленно чертыхнулась.

Да сколько ж можно дарить мне свои «шедевры»?!

Нервная система орала, что ее и так сегодня изрядно потрепали, и очередного ужаса, точнее творения рук Люси, она может не выдержать, но рука уже потянулась и откинула крышку.

О ужас!

Это были вязаные гамаши. Полосатые гамаши. Причем в этот раз меня даже не тронуло безумное сочетание фиолетовых и оранжевых полос. Меня повергла в шок клыкастая рожа на заднице!

Я не шучу.

Рожа таращилась на мир большими белыми кругами глаз: один зрачок красный, другой – зеленый, скалила четыре клыка и высовывала сиреневый язык. Но, видать, Люси показалось мало даже того, что при попытке сбежать я буду демонстрировать врагам эту дикую рожу.

Язык твари она сделала объемным и пришила сверху. То есть по логике он обязан был бить носителя данного шедевра мысли по правой булке при ходьбе.

О Господи, да за что?!

– Яра? Ты вернулась? – вывел из транса голос отца, но, прежде чем он или Люси-монстр успели выглянуть, я выскользнула за дверь и растворилась в ночи…

Глава 9. Команда поддержки

«Маги и волшебницы так часто не замечают чудес, что окружают их. И это дикость.

К примеру, дек.

Дек есть на руке каждого жителя Сатурналии. Казалось бы, обычный ремешок, как для часов, и гибкий экран, способный отсоединяться от браслета и раскладываться до размеров тетрадного листа. Деку не нужно подзаряжаться – он черпает магию из резерва мага, постепенно накапливая излишки в ремешке, чтобы постепенно возвращать их магу или волшебнице, когда те постареют и не смогут более прибегать к внутреннему источнику. Дек продлевает жизнь старикам, лечит младенцев, помогает нормализовать энергетические потоки подростков… С помощью этой маленькой штуки мы можем общаться друг с другом. Только благодаря техно-магическим возможностям деков мы смогли остановить использование древесины для изготовления бумаги в прошлом и улучшили экосистему острова.

Маги и волшебницы привыкли не замечать чудес, что окружают их.

Когда они гордо ступают по земле магов, то забывают, что наступают на сотни потерянных миров. Но это не так очевидно, пока не достигнешь края острова и не заглянешь вниз.»

[Мэг Фридом,

автобиография легенды эйрбола]

Учебная неделя промчалась как одно мгновение. Такое очень-очень неловкое мгновение.

Я приходила в аудиторию последней, выбегала первой. Пару раз пришлось врываться в чужие кабинеты, подсобку завхоза и лаборантскую. Раз сто я резко разворачивалась и улепетывала, когда в конце коридоров мерещилась фигура Коула.

Из-за опасения напороться на серого кардинала и посмотреть в глаза своей неловкости от обедов я тоже воздержалась. В результате ходила злая и дерганая. То есть сделала хуже не только себе, но и окружающим.

Увы, не у всех инстинкт самосохранения имелся в наличии и фурычил как надо. Иначе с чего вдруг все это время меня донимал Ден Вентери.

– Ты вновь прогуляла тренировку, тренер зол… Мэг, ты вообще собираешься играть в команде?.. Сегодня собираемся на обсуждение команд соперников, ты обязана прийти и послушать!.. – нудил он всю неделю, а сегодня поймал после пары по истории и припер к стенке.

– Эй, Фридом, если ты и сегодня не явишься на поле, я, как руководитель, буду вынужден принять меры.

Дело было аккурат перед обедом, завтрак я пропустила, заначка в виде пачки печенья сгинула в глубинах желудка во время практикума в оранжерее, посему настроение стремилось к отметке «убить и съесть»! Неудивительно, что я сорвалась.

– Слушай меня, руками водитель, – рявкнула прямо в очаровательное личико капитана команды. – Я не подписывалась на весь этот фарс с командой. И передай Полу Янгу, что лучше практикум на кухне, чем команда «Летающий отстой Сатурналии»!

М-да… Вот зря я голос повысила. Язвительным шепотом оно бы лучше звучало и не привлекло бы внимание сразу пяти старшекурсников, греющих уши в сторонке. Но что сделано, того назад не отмотать.

– Ладно, Мэг, – глаза Дена сверкнули несокрушимым пламенем упрямства. – Ты напросилась.

Вот напугал так напугал!

Настроение окончательно упало, желудок скрутило спазмом, поэтому я плюнула на все и поплелась обедать. Быстро зайду, быстро закину в себя что-нибудь дико калорийное, быстро выйду. Никто и не заметит.

Угу, наивная!

Но забегая в столовую и усаживаясь за столик между Ташей и комментатором, я не подозревала о надвигающихся проблемах.

На Сатурналии был небольшой дефицит с продуктами, особенно с мясом, поэтому дважды в неделю местные пропагандировали здоровое питание и поголовно превращались в травожуек. По закону подлости «день без мяса» приключился сегодня, чем не привел в восторг не только меня, но и добрую половину студентов.

Прихватив с раздачи побольше свежих булочек и творог, я поскакала к столику. С видом философа на пороге открытия Джек Лист хрустел чем-то зеленым.

– И как эта дрянь на вкус? – с сомнением заглянула я в его тарелку, с горкой наполненную дико полезным, но совершенно несъедобной брокколи.

– Как и все здоровое питание, – со вздохом признался Джек.

Озадаченная Таша тем временем крутила в руках баночку с йогуртом.

– Срок годности заканчивается сегодня, – в ее голосе звучало беспокойство.

– И?

– И я не ем то, что в течение следующих двадцати четырех часов переметнется на сторону зла, – заявила она, отставляя сомнительный продукт. – И раз уж мы заговорили про зло, то советую оглянуться.

Я последовала ее совету и узрела его. Тихий ужас, летящий на десятисантиметровых шпильках ненависти.

Фанатки шагали ровным клином, что в условиях тесноты, обилия столов и переизбытка чахнувших от здоровой пищи студентов было ох как непросто. Зауважала бы, да что-то не хочется тратить столь сильное чувство на разукрашенных куриц.

Дополнительное сходство с пернатыми девицам добавляли черные лосины и объемные жилетки из черных перьев. Интересно, они специально разоделись, как вылупившиеся воронята?

Товарищи студенты, почуявшие разборки, оторвались от тарелок с правильным питанием и притихли. Кое-кто снял с руки дек и начал снимать видео. Таша прошептала под нос проклятье, комментатор обреченно выдохнул.

Команда поддержки команды «Черные крылья Сатурналии» гордо продефилировала по проходу и замерла в боевой позиции «куры атакуют».

– Дорогуша, – вкрадчивым голосом начала центровая. – Мы предупреждали тебя. Более того, мы принесли официальное постановление о бойкоте и даже были вежливыми.

– Дорогуша, а может, вы украсите этот мир своим отсутствием в поле моего зрения? – с надеждой глянула я на сногсшибательный клин.

С такой очень-очень язвительной надеждой.

Как и прежде, стаю возглавляла высокая девица с роскошной копной белокурых волос, перекинутых на левое плечо. За ее спиной две надменные брюнетки, далее – две шатенки, а замыкали линеечки – две русоволосые волшебницы. Ровно семь.

Им бы краску для волос рекламировать, а не отношения со мной выяснять. Но увы, не все с первой попытки находят свое призвание.

– Знаешь, Фридом, – вновь зашевелила накрашенными губами блондинка, – раз твой микроскопический мозг не в состоянии оценить угрозы, то я скажу прямо, без намеков…

Она подалась вперед и отчеканила:

– Не смей. Обижать. Наших. Парней!

Таша вздрогнула. Джек зачем-то спрятал нож для масла. Я же подвисла, пытаясь припомнить, кого из игроков обидела. Ну кроме Вентери. Но того сама жизнь обидела!

Блондинка приняла мое замешательство за страх, потому что распрямилась и громко, всю на столовую попыталась испугать:

– Иначе… мы отравим твою паршивую жизнь.

В воцарившейся тишине яростно проскрежетали ножки стула, бряцнула о пол вилка. Я медленно встала и позволила всей скопившейся за неделю нервозности проявить себя во всей своей язвительной красе.

– Слышь, ты, бюстгальтер на меху…

– Это перья! – возмутилась одна из брюнеток, нервно одергивая жилет.

– Не суть, – отмахнулась я. – Главное услышьте: плевать я хотела на ваши официальные бойкоты, бредни про защиту игроков и прочую низкоинтеллектуальную чушь. Хотите драки – выйдем и поговорим предметно. С каждой. Один на один.

Во мне определенно есть тьма. Порой она творит такое, что ошеломляет даже меня. Ну вот что? Что я, волшебница-недоучка с выжженным Твердью резервом, могу сделать этим дылдам?

И правильный ответ на этот воистину сакраментальный вопрос – достать. Очень качественно и конкретно.

– Ах ты, дрянь! – взъярилась одна из шатенок, в очередной раз доказывая, что все рыжие – это очень темпераментные ведьмы.

С ее рук сорвалось пламя чистой энергии и устремилось ко мне.

Надо отметить, что, несмотря на эмоции, бурлившие в рыжей, действовала она весьма разумно. Ударь она заклинанием, и случились бы разборки с занесением в личное дело. А так – «Ой, простите, господин ректор. Это был спонтанный выброс силы! Не справилась с эмоциями».

Но так и я не так проста и безрассудна, как могу показаться.

Пнув стол, резко присела, уходя с линии атаки. Спину обдало жаром, сзади матюгнулся незримый неудачник.

Вероятно, я подхватила от Ублюдка неизлечимую форму опасного безумия с навязчивым желанием самоустраниться, потому что вместо того, чтобы сидеть мышкой и ждать появления преподавателей, я припомнила один из уроков Неда Хантера, а именно: «бей на опережение», и схватила валяющийся на полу поднос.

Если бы ответила заклинанием, эти куры моментально потащили бы меня в учебную часть разбираться, а так: «Ой, простите, господин ректор. Он просто выскользнул из моих рук! Кто ж знал, что так неудачно».

Вжи-ик! – воинственно просвистел поднос.

– И-и-и! – заголосила одна из девиц, хватаясь за лоб, где уже наливался кровью неглубокий порез.

– Бей этих гадин, Мэг!

Таша засела рядом и подавала снаряды. Джек решительно отползал в сторону. Видать, посчитал, что настоящему мужику не пристало вмешиваться в бабские разборки.

Ну как говорится, хороший друг познается в драке!

Кто-то из кур применил заклинание левитации, подняв и отбросив наше хлипкое убежище. Таша в ответ кинула сложной формулой проклятья, я не стала размениваться на магию и по-простецки швырнула в фан-клуб баночку с перцем.

Полузаконное в стенах академии проклятье развеялось о щит, а вот с перцовым облаком дамочки ничего сделать не успели. Подозреваю, что просто не разглядели его из-за наращенных ресниц.

– У-у-ы-ы-а!!! – теперь девицы голосили слаженным немузыкальным хором, как детский хор на распевке.

– Дра-ка! Дра-ка! – скандировала общественность.

В пылу сражения наши с блондинкой взгляды встретились. И вот понятия не имею, чем конкретно я ей так сильно успела насолить, но это что-то оказалось глубоко личным. Настолько личным, что соперница вскинула руки и ударила всерьез. Без оглядки на выговор от преподавателей и правила академии. В конце концов, знание студенческих правил не освобождает от соблазна их нарушить.

Крохотная и с виду безобидная искра с золотым ореолом быстрым шмелем кинулась ко мне. «Падай, ну падай же!» – бился в панике здравый смысл, но я почему-то не могла пошевелить и пальцем, завороженно глядя на пущенное в меня заклятье.

– Мэг! – словно сквозь вату прорвался крик Таши, а потом чья-то сильная руку прижала к себе и выставила щит.

Искорка взорвалась о невидимую преграду, обдав жаром, и только тут накатил страх. Меня затрясло и слегка замутило. Колени стали мягкими и подогнулись. Не поддержи неизвестный, я бы с позором рухнула на пол.

С запозданием поняла, что большая часть студентов кучковалась по сторонам зала. Кто-то отгородился щитами, кто-то столами. И когда только успели?!

От входа бежали сразу трое преподавателей, группа старшекурсников помогала рыдающим девицам из команды поддержки. Таша сидела на полу, украшенная ошметками салата, и с восторгом человека, наблюдающего пикантную сцену, таращилась на… Да на меня, собственно, и таращилась.

Заподозрив неладное, я медленно повернулась, глянула назад и захотела сдохнуть.

– Ты в порядке? – спросил встревоженный Коул.

Все черти ада! Это ж надо было так встрять.

Глава 10. Обратная сторона популярности

Главным орудием Коула был его взгляд. Судите сами…

Зырк!

Голосящие девицы затыкаются и даже всхлипывать стараются как будто шепотом.

Зырк!

Группа сочувствующих, что еще миг назад возмущенно ахала, охала и грозилась сдать меня на опыты некромантам, осекается на полуслове.

Зырк!

Русоволосая кура, сумевшая в процессе заварушки споткнуться на листе салата и загреметь с пафоса десятисантиметровых каблуков на приземленный кафель, перестает изображать перелом, заламывать руки и даже кое-как встает.

Зырк!

И студенты, присутствовавшие при потасовке, вспоминают о неотложных делах и, точно река, устремляются на выход.

– Идем.

Тяжелая рука перемещается с моей талии и сжимает ладонь. Причем настолько буднично, словно делала это сотни раз до этого.

И снова этот самый магический «зырк», которому невозможно сопротивляться, и вот мы уже в приемной проректора по учебной части.

– Мымра крашеная, – шипит блондинка, прижимая к виску наколдованный лекарями пузырь со льдом.

– Храм для глистов, – парирую в ответ и озираюсь по сторонам.

Два шкафа для бумаг, дипломов и непонятных, явно подаренных, безделушек и статуэток. Громоздкий стол с недовольной секретаршей, выглядывающей из-за стопок бумаг. Пяток стульев с оборванной нервничающими студентами обшивкой. Чахлый кактус на подоконнике пыльного окошка.

Мы с блондинкой сидели в приемной, ожидая своей участи.

Десять минут назад нас допросили. Вы бы слышали, каким соловьем заливалась эта блондинистая тварь из фан-клуба. Как она трясла подписанным уведомлением о бойкоте. Как оскорблялась, рассказывая о моих «проступках».

Когда аргументы закончились, началось время театра.

– Господин проректор, – рыдала эта актриса, – Мэг Фридом насмехается над единственным, что объединяет Парящие острова. Над сутью слова «спорт», над самой составляющей единства… Мы должны были остановить это!

Божечки, сколько пафоса!

Блондинка еще несколько минут трагически заламывала руки, напоказ рыдала и взывала к справедливости.

Нормально, да?

Бойкот объявили мне, первыми напали на меня, а о справедливости имеет наглость заявлять эта пернатая дрянь!

– Лиэса Бриг, поверьте, я разделяю вашу боль, – наконец выдавил из себя проректор и велел выметаться.

Вот и не поймешь – реально сочувствует или тонко издевается?

Взяв в заложники Коула в качестве очевидца событий, проректор по учебной части вызвал куратора первогодок и заперся в кабинете для экстренного совещания.

Через минуту в приемную влетел Пол Янг, молча показал мне кулак, дернул головой, откидывая назад длиннющую челку, и скрылся за дверью. Спустя еще пару ударов сердца кабинет штурмом взял Ден Вентери.

Этот, в отличие от менеджера, смолчать не смог и громко пообещал:

– Придушу!

Секретарша, не сделавшая и попытки воспрепятствовать проникновению посторонних в кабинет шефа, сверилась с часами, кинула на нас с блондинкой предупреждающий взгляд и скрылась за перегородкой. В воздухе поплыл аромат зеленого чая и разогретой заклинанием шарлотки.

А я ведь так и не поела…

– Выскочка, – вновь открывает рот Лиэса.

И вот чего ей неймется?

Я собралась с мыслями, вздохнула и сказала то самое слово на «с», которое не принято произносить в приличном обществе. Соперница по перепалке поперхнулась от возмущения и неожиданности. Казалось, сам воздух вокруг ее фигурки затрещал от негодования.

Пузырь со льдом летит в угол. Блондя вскакивает, пересекает приемную и замирает напротив меня. Левая рука эффектно убрана на пояс, правая нога вынесена вперед и чуть согнута. В глазах презрение, на губах яд.

– Очевидно, Мэг Фридом, что самой себе ты кажешься дерзкой и непонятой, но в действительности ты просто невоспитанная девчонка, чьи родители или чересчур любят свою глупышку, или откровенно плюют на ее поведение.

– Вывод на основе личного опыта? – усмехнулась я и, пока враг не опомнился, добила:

– Что молчишь и глазами хлопаешь? Карточки с язвительными заготовками оставила в других штанах? Или думала, что чем громче будешь на меня возмущаться, тем тише я буду слушать?

Блондинка вновь раскрыла рот, намереваясь вновь что-то вякнуть, но тут дверь в кабинет проректора по учебной части раскрылась, и в приемную вышел Коул. Следом вывалился злой, как тысяча Ублюдков, капитан команды по эйрболу.

– Лиэса Бриг, – раздался голос проректора, – зайдите.

Блондинка с видом победительницы пошагала на встречу с приговором. И вот что странно. Поравнявшись с парнями, она нарочито небрежно тронула серого кардинала за локоть, при этом умудрившись бедром скользнуть по Дену. Капитан команды досадливо поморщился и отступил, а вот на лице Коула отразилась боль.

– Молодец, Мэг. Просто умница! – взорвался Ден, едва в приемной нас осталось трое.

– Спасибо. Старалась. Теперь-то меня вычеркнули из команды?

– Мечтай и верь в чудо, – злорадно усмехнулся Вентери. – Проректор назначит тебе отработку за провинность. Теперь тренировки – это твое наказание.

Да что ж такое-то?!

Решительно сжав кулаки, я вскочила и решила поскорее убраться куда подальше. Желательно запереться в кабинке туалета, чтобы тихонько рычать от злости и дубасить дверь ногой, да кто меня отпустит!

– Мэг, это еще не все, – улыбка доброжелательной гиены не сходила с уст Дена Вентери. – Завтра команду снимают с занятий для рекламной фотосессии. Надеюсь, не надо объяснять, что ты обязана быть на поле ровно в семь утра?

Да чтоб вас всех!

Так оглушительно я не хлопала дверьми… да в общем-то никогда прежде я так не хлопала ими. Но просто достали.

Кипя от злости и праведного негодования, разъяренной фурией пронеслась по коридору, напугала трех сплетниц, засевших на окне с чашками чая и пакетом печенья, пересекла внутренний дворик академии и без стука ворвалась в аудиторию.

– Извините за опоз… – договорить не успела, в меня летело заклинание уничтожения.

На рефлексах присела, прикрыла руками голову, пропуская над собой заклинание. За спиной взорвалась на мелкие щепы дверь, и наступила тьма.

– Ведьма! – крикнула тьма голосом Джека.

– Сам ты ведьма, идиот, – рявкнула я, выпрямляясь.

– Мэг?! – удивился комментатор, выходя из мрака. – Вот те раз, а я подумал, что… – тут он заметил выражение моего лица, осекся и уже совершенно другим тоном затараторил:

– Впрочем, совершенно неважно, что я там подумал. Мне и померещиться могло, и вообще я в темноте вижу плохо…

Я звучно хрустнула шеей, улыбнулась уголком рта и двинулась вперед. На моем четвертом шаге самообладание окончательно подвело Джека Листа, и он заорал:

– Таша! Беги сюда!

Мрак чуть подернулся, словно черный занавес, и на меня наскочила запыхавшаяся фанатка. Улыбка от уха до уха, руки измазаны не пойми в чем, черные штаны прорваны на коленке, в пушистых волосах притаился кусочек салата из столовой. Зато в глазах такой оптимизм, что невольно чувствуешь себя старым.

– Мэг, я высеку твой профиль в мраморе!

– Надеюсь, что не в мраморе надгробной плиты, как это попытался сделать Джек? – буркнула я и заподозрила неладное. – Кстати, зачем тебе мой профиль в камне?

– Шутишь?! – Глаза Таши горели неподдельным восторгом. – Неделю назад ты чихнула на Дена Вентери, потом притормозила этим самовлюбленным придурком о линию финиша, а сегодня проучила стервозных дур из фан-клуба. Как после такого тобой можно не восхищаться?

М-да… Многовато подвигов даже для Геракла, молчу про скромную волшебницу-первогодку.

Внезапно окружавший нас мрак уплотнился, поднатужился магией и изрыгнул нечто, отдаленно напоминающее водяного.

– Доброго вечерочка, – прогнусавило существо, за что разом схлопотало заклятьем от Таши с Джеком.

Водяной с громким хлопком стек в лужицу. Воздух блеснул короткой молнией и наполнился запахом жженого сахара. Я не была знатоком магических тварей, ну кроме мерзопакостных, таких как Ублюдок, но здравый смысл подсказывал, что водяные не должны вонять кондитерской, а потому немного запоздало огляделась и уточнила:

– А что за практикум?

– Так это… иллюзии.

Выяснилось, что в процессе кипения от гнева я чутка ошиблась дверью, и зашла на чужой практикум. К слову, это не помешало мне остаться и пересказать ребятам итог столкновения с курами. Джек, отбивавшийся от тварей, отреагировал на новости спокойно, а вот Ташу аж затрясло от гнева.

– Безжалостная гравитация, да как они могли оставить тебя виноватой! – сокрушалась она, грозя кулаками иллюзорному нагу, которого тотчас прихлопнул Джек. – Клянусь новым пеналом для кистей, что не оставлю это так. Джек, ты все еще курируешь студенческий бюллетень?

– А что? – пропыхтел тот, продолжая совершенствовать свой навык отличия наведенного морока от реальных монстров, пока мы самозабвенно сплетничали.

– Я напишу об этом инциденте разгромную статью. Я направлю свет истины на мерзкую душонку Лиэсы Бриг, я… я… Я нарисую на нее карикатуру. Вот!

– Звучит ну очень многообещающе, – пропыхтел парень, уклоняясь от огромного щупальца, увы, в этот раз настоящего, а не иллюзорного. – Учти, бюллетень уже год как загибается. Его практически никто не читает.

– Этот прочтут, – зловеще предрекла я.

И оказалась права.

Глава 11. Облики, лики и позы для кадра

– Ты что же, никогда-никогда не слышала фразы «любит как Сент-Клер»? Я в шоке!

Шок у Таши выражался в еще одном куске пиццы, который она стащила из коробки. Джек кинул на нее предупреждающий взгляд, но на том и успокоился.

Мы трое засели в комнате, отведенной под студенческий бюллетень. Она впечатляла своей захламленностью, плакатами звезд эйрбола прошлых поколений на стенах и крохотными размерами. По углам огромными башнями высились пластиковые контейнеры, подоконник единственного окна служил книжной полкой, в центре пылился прикрученный к полу стол, который, словно бойцы невидимого фронта, окружали стулья.

В былые времена над выпуском студенческой газеты работало минимум пять человек (это если судить по количеству стульев), но шли месяцы. Инициатива медленно, но неотвратимо испарялась из сердец энтузиастов, пока в итоге Джек не оказался последним, кто был предан делу.

А еще комментатор оказался предан пище не только информационной, но и земной. Пока мы с Ташей накидывали скелет будущей статьи, парень галантно слетал в ближайшее кафе и вернулся с тремя коробками пиццы. И прогадал.

Потому что высокая и худая Таша могла похвастаться аппетитом гигантского орла в самом расцвете сил.

– А вообще это нормально, что ты ее не слышала, – рассуждала девушка, закусывая треп четвертым куском, в то время как мы с Джеком не прикончили и первый. – Сент-Клеры – это для романтичных домохозяек, мечтающих о принцах на белоплечих орланах. Умопомрачительно красивые и без прикрас богатые. Деспотичные на работе и бесконечно преданные своим половинкам.

– Ты сейчас о Коуле Сент-Клере или своем воображаемом принце? – поднял брови Джек.

Таша швырнула в него салфеткой, промахнулась, но ни капли не опечалилась.

– Коул и Лиэса были знакомы с пеленок, считай, выросли вместе, – продолжила она. – Встречаться начали еще задолго до поступления. Коула без проб зачислили в основной состав команды, Лиэса организовала и возглавила команду поддержки игроков. Две звезды, каждый на своем месте…

– Пока в команду не пришел Вентери, – заметил Джек.

– …И Лиэса не решила, что в ее власти крутить сразу с двумя парнями!

Чего-то похожего я и ждала от этой высокомерной стервы в перьях.

Подобные этой фифе не считают верность чем-то необходимым, плюют на муки других и пекутся только о собственном комфорте. Лиэса показалась мне дрянью еще там, в столовой, но рассказ Таши развеял все сомнения в порядочности бывшей девушки серого кардинала и добавил красок.

Лиэса была для Коула океаном, в котором тот слепо тонул, пока однажды не застал целующуюся парочку в раздевалке. Сент-Клер разгромил половину крыла, прежде чем подоспели преподаватели и разняли парней.

– Удивительно, как такой задохлик, как Вентери, вообще выжил? – искренне недоумевала я.

– Так он же Вентери! – воскликнула Таша, словно это все само объясняло. – Папочка навесил на единственного наследника столько защитных амулетов, что все артефакторы острова временно остались без работы.

– Погоди-ка, – нахмурилась я, наконец осознав, в лицо чьего наследника чихнула, – хочешь сказать…

Черт! Черт! Черт!

– Его отец – Льюис Вентере, глава совета Решений, – закончил Джек, отодвигая полупустые коробки из-под пиццы.

Если Нед Хантер узнает, как я поступила с сынком сиятельного, то мне хана. Можно уже сейчас заказывать гробик и укладываться!

– И если мы хотим закончить с бюллетенем до утра, то пора браться за работу, – подытожил Джек.

И мы засели за работу над суперсекретной статьей, обличающей Лиэсу Бриг. Статья вышла небольшой, но очень едкой. Там даже Ублюдок умилился бы, умей он, конечно же, читать. «Провокация» – а именно так обозвал наше общее творение Джек – украсила собой первую полосу скучной, как девственница на сельской дискотеке, студенческой газеты.

Таша решила внести нотку визуала и села реализовывать угрозу, то есть рисовать забавные карикатуры на курятник с его предводительницей. Джек сообщил, что бюллетень не может выйти с одной статьей, поэтому устроился рядом и взялся за спортивные новости. Мне дали задание придумать гороскоп на следующую неделю.

Нашли, блин, кому поручить!

– Но я никогда не составляла гороскопов, – возмутилась было.

– Да что там делать-то? – отмахнулся парень и выдал инструкцию: – Представляешь кого-то, пишешь предсказание для него, переходишь к следующему знаку.

А, так вот как это работает!

Я стянула с руки дек, развернула его до размеров листа и пробудила в себе черную ведьму с ехидным характером.

– Таша, а кто по гороскопу Лиэса? – разминая пальцы, уточнила эта самая ведьма, стараясь улыбаться не слишком зловеще.

– Скорпион.

Тогда начнем со скорпионов.

«Скорпионам стоит зачехлить жало и перестать захлебываться ядом, так как будущая неделя будет полна возмездия и принесет крах всем вашим замыслам». Перечитала, подумала, что этого мало, и мстительно приписала: «крах замыслам и секущиеся кончики».

Ден Вентери по жизни слыл тупым бараном, а по гороскопу – овном, поэтому я предсказала ему неделю, полную стрессов, в конце пригрозив: «Овен уже давно привык, что последний вяк за ним, но на грядущей неделе звезды советуют вам следить за своим базаром и поступками».

На этом в процесс сочинительства влез Нед Хантер.

– Ты где? – спросил он тем самым фирменным родительским тоном «я уже в курсе про твои подвиги».

– Все нормально. Я делаю студенческий бюллетень. Буду поздно.

Отец стоял в прихожей, полностью одетый и, судя по выразительно-гневному изгибу бровей, готовый лететь за мной на край Сатурналии. Оглядев обстановку на заднем плане, головы сосредоточенных ребят, он чуть прищурился, решая, насколько педагогичным будет смолчать и оставить разборки до дома, или все же лучше наорать здесь и сейчас, пока свежи эмоции.

На заднем плане его голограммы мелькнула знакомая фигура вездесущей паучихи.

– Передай Ярочке, что я связала для нее…

Палец непроизвольно дернулся, вырубая связь.

Ну, Люси! Ну, блин, удружила!

Я воровато оглянулась на ребят – не слышал ли кто из них, как меня назвали Ярой? Но те были так увлечены работой, что не обратили внимания на вопль папиной подружки.

Кто там Люси по гороскопу? Сейчас я ей напророчу. Уж напророчу, так напророчу! Будет знать, как всякую хрень вязать.

…Три воспаленных креативом ума страдали над бюллетенем всю ночь. То я чересчур широко зевала, то Джек сомневался в качестве нарисованных карикатур, то Таша в ответ включала ехидну и громила его новости.

– Да ты хоть знаешь разницу между новостью и сплетней? – возмущался Джек.

– А как же! – кипела Таша. – Новость сообщает, что другие делали, а сплетня – сколько удовольствия получили!

Я подперла голову кулачком и молча следила за пикировкой парочки. Интересно, они хоть сами догадывались, что созданы если не друг для друга, то для этой работы точно?

В пять тридцать утра я вылезла из каморки, оставив Ташу и Джека доделывать верстку, и, позевывая на ходу, поплелась к выходу.

Сейчас долечу до дома, упаду лицом в подушку, и пусть хоть одна сволочь посмеет напомнить мне про фотосессию.

– Мэг Фридом, – прокатилось по безлюдному в столь ранний час холлу.

Твою ж мать!

Благоухающий морозной свежестью с ноткой сирени Пол Янг раскрыл объятья радости и на долгих три секунды зафиксировал меня. Судя по блеску в глазах, мысленно его руки смыкались не на талии, а на горле.

Обождав три секунды асфиксии и насладившись предсмертным хрипом жертвы, менеджер команды по эйрболу наконец разжал руки и сообщил:

– А я уж собирался лететь за тобой, – что переводилось как «мы и не ждали, что ты самостоятельно вылезешь из постели». – Поторопись, Мэг, визажист не останется до вечера, а нам надо сделать из милой Чертовки Чертовку сексуальную.

Желание поторопиться домой к теплой пижаме и мягкой кровати усилилось.

– Ну что еще? – Дек на руке собеседника конвульсивно дернулся. Еще пару секунд он вчитывался в текст сообщения, а потом с шипением вытолкнул воздух из легких. – Ничего сами сделать не в состоянии! Так, Мэг, беги в двести семнадцатую, пусть мастера берутся за дело, а я схожу и проверю орлов.

Мысленно пожелав удаляющемуся менеджеру всего нехорошего, я мрачно покосилась в сторону двери с табличкой двести семнадцать, вздохнула и пошла.

В противоположную сторону.

Сейчас по дорожке, потом шмыгну за угол дома, и все! Ищи-свищи другую идиотку на роль фотомодели.

– Чертовка! – словно черт из табакерки, из дверей двести семнадцатой выглянул Ден Вентери.

Я умоляюще сложила руки, изобразила жалостливую мордашку и просемафорила «не сдавай»! Ден деловито оценил пантомиму, понимающе кивнул, мол, не переживай, я парень понятливый, а потом оглянулся и громко крикнул:

– Тренер, Чертовка прилетела.

Как говорят местные: мудак хар. Полный мудак хар!

Глава 12. Ублюдок и мстя

– Нет. Ты не полетишь на этой птице, – Пол Янг был категоричен.

– Тогда вся ваша фотосессия может лететь с миром, ибо я в ней не участвую, – встала я в позу.

Мы стояли на продуваемом всеми ветрами стадионе и сверлили друг друга тяжелыми взглядами. Гении съемок узрели нечто оригинальное в том, чтобы запечатлеть команду в лучах восходящего солнца, поэтому ровно в семь утра большая часть команды поднялась в воздух и всячески выпендривалась.

Еще хорошо, что съемочная группа одела игроков в утепленные костюмы. К слову, жуткий цвет официальной формы (напомню: светло-какашковый) не улучшили бы ни блики солнца, ни стразы, ничто! Ничто не улучшило бы эту позорную форму. Ну кроме клюва Ублюдка, недобро косящего в сторону прогуливающихся собратьев.

В это утро я демонстрировала чудеса выдержки, позволив мастерам себя накрасить и уложить волосы. Я даже не роптала (ехидные комментарии не в счет), когда принесли дико облегающий фигуру комбинезон уродского оттенка – мало ли какие в эйрболе спортивные стандарты.

Но когда вместо Ублюдка коновал подвел невзрачную черную орлицу, внутри рухнула невидимая дамба, обрушив на Пола Янга волну протеста.

– Мэг, прекрати капризы, – увещевал Пол. – Посмотри, какую красивую и послушную девочку я тебе достал.

Послушная девочка косила на мир круглым глазом абсолютной покорности. Такую хотелось пожалеть и накормить мышкой, а не поднимать на крыло.

– В чем дело? – нарисовался рядом Коул.

В отличие от других игроков, серый кардинал опоздал, проигнорировал форму, оставив не такой модный, но явно более практичный черный комбинезон. Поверх он набросил пальто черного цвета. Про такие обычно говорили «классическое», «деловое» или «стоит целое состояние».

– Он не дает мне Ублюдка, – выпалила я, обличительно показывая на Пола.

«И это после того, как я выдержала надругательство над своими волосами, тыканье кисточками в лицо и получасовой ликбез: «Это никакой грим не исправит» от сварливой тетки далеко за сотню. Лет и килограмм», – добавила мысленно.

– Ублюдка? – Кое-кто пришел в легкий шок. – Ты назвала птицу… Ублюдком?

Пожала плечами.

– А что, собственно, такого? Ему подходит.

Ублюдок, бьющий крыльями за невидимой отгородкой, хрипло крикнул в знак подтверждения. Коул пару долгих мгновений изучал взглядом мое преображенное макияжем лицо, впечатлился креативом (свято верю, что креативом, а не кретинизмом) и пристально глянул на Пола Янга.

Тот покачнулся, словно на него налетел порыв ветра, но устоял и не попятился.

– Нет, Сент-Клер. – Лицо Пола олицетворяло слово «непреклонность». – Бушующий нестабилен, непредсказуем и не подчиняется авторитетам.

– Как и Мэг, – негромко заметил Коул, а я расплылась в глупой и алогичной улыбке, но клянусь, лучшего комплимента мне еще не говорили.

Но больше всего в Коуле поражал его взгляд, и теперь, когда главная суперсила мага оказалась направленной не на меня, я наконец уловила суть того, что он делал. Такое чувство, что глаза Сент-Клеру были нужны не для того, чтобы смотреть, а для того, чтобы демонстрировать этому миру свою волю. Сила, что исходила от его фигуры, сминала защитные барьеры собеседника, но не подавляла, а показывала, кто тут главный.

Ты смотрел на Коула, и внутри рождалось понимание полной покорности лидеру, потому что тот знал, как будет лучше для тебя. Он знал все. Вероятно, так ведут себя альфы волчьих стай, вожаки птичьих стай, отцы семейств. Настоящие отцы, а не такие, как Нед Хантер.

– Учти, будешь сам объяснять ее родственникам, как так вышло, что их дорогая девочка превратилась в переломанную отбивную, – проворчал в момент капитулировавший Пол Янг и демонстративно отошел к съемочной группе, прилаживающей на спины трех птиц поменьше оборудование и вспышки.

– Спасибо! – Я просияла, как кот, дорвавшийся до бесхозной сметаны.

Вот если бы еще этикетка на спине не впивалась в кожу, дико раздражая, то вообще замечательно стало бы.

Не помню, чтобы говорила последнее вслух, но Коул внезапно зашел мне за спину с предложением:

– Давай поправлю.

Я даже очухаться не успела, а широкая ладонь перекинула яркий каскад моих волос на правое плечо и скомандовала:

– Расстегни молнию, чтобы я мог оттянуть ткань.

Вздрогнула, когда его пальцы коснулись моей шеи и лениво двинулись вниз, провоцируя толпу мурашек. Я замерла, боясь пошевелиться. Нежная кожа за ухом ловила теплое дыхание Коула, внимание сузилось до крохотного участка шеи и спины, где путешествовали чужие пальцы.

– Готово, – хрипло сообщил серый кардинал, отстраняясь, и разочарование в его голосе сделало меня самой счастливой Чертовкой в мире. Захотелось беспричинно улыбнуться, а еще лучше от души захохотать и обнять… Кого? Да хоть того же Ублюдка!

Я потянулась к орлу. Ублюдок, как распоследняя свинья, клюнул подозрительную длань, но не учел проворности новой хозяйки и промазал. Быстро перехватив поводья, я прыгнула в седло. Коул оседлал своего внушительного белоплечего орлана и лукаво глянул через плечо.

– Готова?

– С рождения, – крикнула я, первой срываясь с места.

Словно грозный кусь в лучах восходящего солнца, Ублюдок играючи набрал скорость и атаковал.

– Эй! – заорал возмущенный Ден Вентери, а я сделала невинную моську и развела руками. Мол, прости, прости! Ничего не могу поделать с этим обормотом.

– Держи эту тварь от меня подальше! – проорал капитан команды, чтоб ему в открытый рот муха залетела.

И нет, я не ведьма. Но сделанное от чистого сердца пожелание воплотилось в реальность. Ден закашлялся, попеременно отплевываясь, пуча глаза и вытирая рот рукой.

Хрупкая душевная организация Ублюдка потребовала возмездия за нанесенное оскорбление, поэтому мы развернулись и пошли на второй заход.

Сынок высокопоставленного мага ругнулся, развернул свою птицу и бросился наутек. Клюв Ублюдка грозно щелкнул в каких-то сантиметрах от хвостового оперения врага, после чего этот псих с крыльями решил проявить каплю благородства, присущего всем чистокровным бастардам и птицам, ушел в сторону и обрушился на другого игрока.

Им оказался тот самый здоровенный вратарь на нервной птахе.

– Эй! – заорал верзила, осаживая мечущуюся орлицу.

– Чертовка, у-убью! – проревел на весь стадион Пол Янг.

И вот снова я крайняя.

Тяжело вздохнув, я осадила развеселившегося Ублюдка и все следующие семь минут изображала из себя приличную девочку, то есть послушно сидела и скалилась на камеру.

– Запасные отлетели в сторону. Снимается основной состав, – скомандовал один из членов съемочной бригады.

Я позволила Ублюдку для вида припугнуть орла Коула – а чего он улыбается? – отлетела в сторону и вот только тут заметила Лиэсу.

Бывшая торчала среди поля, как единственный волосок на лысине. Такой мерзкий и очень-очень отвратительный отросток, чудом удержавшийся в луковице.

И практически сразу же Таша, бывшая в курсе всех событий Академии, скинула сообщение:

«Эту белобрысую куру наказали тем, что заставили помогать коновалу чистить орлиные гнезда. Как думаешь, насколько высоки шансы, что орлы перепутают ее с завтраком?»

Я думала, что чистить орлиные гнезда в облегающем трико и коротком топе дико неудобно. А вот провоцировать парней на плотские мыслишки – очень даже.

В подтверждение моих тяжелых дум любительница спандекса провела рукой по бедру, чувственной кошечкой прогнулась и медленно наклонилась, поднимая с земли невидимый предмет.

– Вот это попка! – крикнул кто-то из необремененных интеллектом парней, вошедших в состав запасных.

Нет, ну и где в этом мире справедливость? Меня, между прочим, главную пострадавшую, заставили играть в команде, скалить зубы на камеру и с утра пораньше терпеть измывательства над собственной внешностью, а Лиэсу пожурили в кабинете проректора и отправили чистить гнезда!

Что не так с этим миром? И почему всегда-всегда-всегда-всегда страдают невинные?!

– Кхх! – проскрежетал Ублюдок, тоже заметив склоненную деву.

Бока птицы напряглись, крылья поменяли угол наклона, тормозя тело. Я обеспокоенно привстала. Какую пакость задумал этот несносный орел?

Вниз сорвалась и полетела белая капля помета. Точнее, каплей она была бы, восседай я на воробушке, но в воздухе парил гигантский орел, не обремененный совестью.

– А-а-а!!! – завизжала Лиэса, когда залп Ублюдка достиг ее пятой точки. Как по команде, остальным орлам тоже приспичило, и они дружно открыли шлюзы.

Продолжая оглашать округу визгом, блондинка рванула наутек, петляя и уворачиваясь от града падающих с неба снарядов. Я же уткнулась лбом в луку седла и громко хохотала, чувствуя себя если не отомщенной, то определенно счастливой. Жутко счастливой.

Глава 13. Опасный практикум, или посиделки за тортиком

– До скорого, король бомбардировки! – потрепала я орла, спрыгивая на землю.

Ублюдок издал нечто среднее между зевком Сатаны и ором мокрой кошки, сорвался с места и полетел таранить зазевавшегося орла Вентери. Ден-фанатки-пищат-от-восторга выставил кулак. Типа дерзкий и весь из себя такой бесстрашный.

И вот почему некоторым принципиально важно вести себя так, словно на пальце кольцо «спаси и сохрани»?

Пока размышляла, орлы сцепились в танце силы и безумия. Воспользовавшись поднявшейся суматохой, я проскользнула в раздевалку, натянула привычную одежду и двинула на выход. Все, друзья мои, Мэг Фридом свое на камеру отработала, пора и честь знать.

В холле медленно просыпающейся Академии магов и волшебниц торчали встрепанные и возбужденные Таша с Джеком.

– Они посчитали оскорбительным нашу статью и завернули весь бюллетень, – ввел в курс дела Джек.

Памятуя о том, что мужик не должен скорбеть о любимом детище, он еще держался, чего нельзя сказать о Таше. Рыжеволосое чудо громко всхлипывало, отчего одуванчик из волос покачивался.

Самое время возблагодарить Ублюдка, но вместо этого я коварно улыбнулась и стянула с руки дек.

– Что я вам сейчас покажу…

Мы наслаждались коротким роликом, который я таки успела заснять на свой дек. Мы раз сто прокрутили момент, как блондинистая стерва спасается бегством от полившегося на нее… результата жизнедеятельности. Под конец Таша уже не могла хохотать, просто уткнулась лицом в плечо довольного Джека и уже оттуда истерично похрюкивала.

Звон, возвещающий о начале учебных занятий, застал нас врасплох. Вскочив следом за ребятами, я кинулась в нужную аудиторию, где проходило практическое задание по прокачке магического резерва, совершенно позабыв, что команду сняли с занятий и можно насладиться официальным прогулом.

Влетела в аудитории и оглядела совершенно пустую комнату для практических.

– О-го… – послышался чей-то восхищенный выдох и томный шепот. – Какой красивый.

– Я же говорил, что вы глаз оторвать не сможете, – с ноткой сдержанного превосходства заявил до боли знакомый бас.

– А можно попробовать?

Вопрос был явно риторический, потому что тут же до моего уха донесся подозрительный шелест одежды, не менее подозрительное звяканье и секундная тишина.

– Нравится? – кое-кто явно напрашивался на комплимент своему достоинству.

– М-м-м… – восторженно промычала девушка с полным ртом.

Я покосилась в сторону скрытой от посторонних глаз комнаты – вконец профессора обнаглели! – и выразительно покашляла. Из закутка по пояс высунулся немолодой маг в серой рубашке и нелепой желтой бабочке.

– Мэг? А вы что тут делаете? – в его голосе слышалось негодование. – Вас же сняли с моего практикума.

– Сняли, – не без злорадства кивнула, улыбаясь с видом «да-да, я все слышала, не отпирайтесь». – Но я так переживаю за свой резерв, так переживаю, что решила не пропускать!

Профессор удостоил меня взглядом «в гробу я видел такой студенческий пыл» и показался полностью. Брюки на положенном им месте, ремень застегнут. Следом из лаборантской выглянула миловидная преподавательница, которую я мельком видела в коридорах Академии. Дама кокетливо облизывала ложечку, испачканную кремом, а на ее ладошке покоилось блюдце с кусочком тортика.

Ах, вот что она там ела… Я-то, грешным делом, подумала, что…

Щеки обожгло смущением.

– О, я вижу, у вас тут посиделки в приятной компании. Зайду лучше в другой день, да? – Я попятилась, намереваясь ретироваться и оставить преподавателей одних, но тут за спиной громко хлопнула дверь, и в кабинет ввалился еще один студент.

– Простите за опоздание.

Развернувшись на каблуках, я столкнулась с напряженным взглядом Коула. Серый кардинал явно бежал, о чем свидетельствовали пульсирующая жилка на лбу, сбившееся дыхание и наспех застегнутая рубашка, один из концов которой выбился из-за пояса черных брюк.

– Вот и отлично! – возрадовался профессор такому положению. – Вы двое разогревайтесь пока, а мы чай допьем… в смысле, закончим обсуждение учебного плана. Коллега?

Маг взглянул на стоявшую рядом волшебницу, та тихонько хихикнула, после чего педагоги скрылись в лаборантской.

– Сент-Клер, не убейте девушку! – донеслось последнее наставление уже оттуда, после чего дверь сама собой закрылась, отрезая нас от дюже занятых преподавателей.

Коул как-то очень нехорошо улыбнулся, одним движением плеча скинул рюкзак и пошел ко мне. Точнее, прямиком на меня. Дикий, аки сходящая со склона лавина, горячий, аки поток раскаленной лавы, безудержный, аки надвигающееся цунами. Короче, жуть жуткая!

И кстати, вы знали, что самый лучший способ разогреться перед интенсивной тренировкой по прокачке резерва – это поцелуи?

Нет? Ну вот и хорошо, так как это первостатейная ложь!

Другое дело хлесткая пощечина… желательно с разворота, да кулаком в область ухмыляющегося наглеца – вот это действительно разогрев, но вернемся к насущному. К Сент-Клеру.

Желание сжать и поцеловать пылало во взгляде потемневших глаз надвигающегося игрока, поэтому я благоразумно попятилась, ощутила пятой точкой крышку стола и выставила перед собой руки.

– Какого хрена тебе надо, Коул?

Серый кардинал криво усмехнулся, презрел общечеловеческое право на личное пространство и встал так близко, что я чувствовала тепло и напряжение его тела.

– Почему ты скрываешь, кто ты, Яра Хантер? – спросил он, задумчиво наклоняя голову.

Я хрипло, со злостью выдохнула.

– Откуда?..

– Мне очень хотелось позвонить тебе на дек и извиниться за то, что случилось в раздевалке, а для этого нужно знать личность, истинную личность мага.

Капец. Вот никак иначе яму с голодным волком, в которую я по глупости провалилась, и не назовешь.

– И как много ты обо мне выяснил?

Коул поднял руку и отвел алую прядь от моего лица. В томительном напряжении и тишине, прерываемой только звяканьем чашек и хихиканьем из лаборантской, его пальцы задели мою скулу, обрисовали овал лица, скользнули на шею. Сент-Клер взял меня за подбородок, вынуждая поднять на него мечущие молнии глаза.

– Достаточно, чтобы любить.

В роду Сент-Клеров явно затесалась хотя бы одна тварь из отряда ползучих гадов. Иначе как еще объяснить тот факт, что я загипнотизированно смотрела в темные глаза мага и, кажется, мечтала, чтобы он наклонился еще ближе, коснулся моих губ своими. Мягко, едва уловимо, дразня. Чтобы всего через миг моего замешательства обрушиться, как тогда, в раздевалке.

Дверь лаборантской резко распахнулась, выпуская довольного жизнью профессора.

– Так, господа студенты!

Громкий хлопок ладоней заставил меня вздрогнуть и очнуться от наваждения по имени «Коул Сент-Клер».

– Всем немедленно снизить уровень юношеского пыла и вернуться к мыслям о внутреннем резерве.

Я торопливо выбралась из объятий Коула, шустро подхватила тонкий мат, от души ругнулась и чуток приуныла. До конца практикума еще час. Аж целых шестьдесят минут в компании с пристальным взглядом серого кардинала команды по эйрболу, который я чувствовала даже спиной, даже сквозь одежду!

Если боги и планировали что-то предпринять, то позорно упустили свой шанс. Черти оказались значительно шустрее.

За дверью аудитории послышалась возня, явственный крик, звуки ударов, и в аудиторию шумно ввалились дерущиеся Таша с Лиэсой.

Глава 14. «Черные крылья», черные слова

Есть превеликое множество разновидностей лжи: обычная, гнусная, фееричная, а есть высший пилотаж, к коим до недавнего времени я относила все предвыборные компании и вот сегодня включила речи Лиэсы.

– Господин проректор, – вещала она в кабинете проректора, точно с маленькой трибуны, – я всего лишь возвращалась после отработки на поле и ввиду некоторых непреодолимых обстоятельств…

Ага, знаем мы те непреодолимые обстоятельства. Нюхали и ржали.

– …Была вынуждена потратить чуть больше времени на приведение себя в порядок.

К слову, выглядела Лиэса так, словно не искупалась только что в дерь… в свежем и высококачественном удобрении, а посетила салон красоты.

Заколка с горным хрусталем удерживала буйные локоны, которые знатно проредила во время драки Таша. Тонкие брючки, белая рубашка и серый жилет подчеркивали изящный силуэт блондинки, обрисовывали хрупкие линии тела и навевали мысли об огромной наковальне, которая вот прям сейчас пробьет потолок и покарает бессовестную врушку.

Увы, боги вновь медлили, а черти… Главный представитель рода мелких бесов, по ошибке подкинутый в семью магов, оттачивал навык изящной словесности и виртуозно развешивал лапшу на уши присутствующих.

– Таша Шоу наскочила на меня из-за поворота, начала оскорблять, грозить, а когда поняла, что не сможет спровоцировать истинную волшебницу на проявление агрессии, напала сама…

Блондинистая прохвостка так вдохновенно заливала, описывая вероломное нападение Таши в коридоре Академии, что даже я с сомнением покосилась на недавно приобретенную фанатку, понуро сидящую в центре кабинета.

Со слов Лиэсы, мирная с виду волшебница отличалась нравом берсеркера, коварством суккуба, силой удара великанов. Ах да, еще у нее горели в темноте глаза!

И вот последнее меня не на шутку заинтриговало. Просто, если действительно горят, то как? Алой жаждой крови, как у вампиров? Желтой звериной жестокостью, как у оборотней? Или рыжим огнем возмездия, как у всякой приличной ведьмы?

Чуйка шептала ставить на последний вариант.

Я откровенно кривилась, слушая речи Лиэсы. Растрепанная Таша молча сносила все обвинения, не смея вставить хоть слово в свою защиту, и осторожно баюкала пострадавшую во время драки руку. Коул, которого, как и меня, профессор отправил к проректору в качестве свидетелей (ну и чтоб не мешали преподавательскому составу тортиком лакомиться), восседал на стульчике рядом со мной. И с каждой минутой только сильнее хмурился.

Не ручаюсь, но кажется, только теперь у него открывались глаза на подлинную сущность своей бывшей подружки. Или для Сент-Клеров не бывает бывших?

– Я в жизни не испытывала столько страха, как в тот момент, когда Таша Шоу попыталась применить ко мне незнакомое заклинание…

Незнакомое?

Милочка, да даже такая недоволшебница, как я, легко узнала вязь успокоительного заклятия, которое санитары применяли к буйным пациентам!

– Ох, это было так ужасно! – продолжала спектакль Лиэса.

Своими речами она создала в воображении проректора по учебной части такую картину кровавых разборок в коридоре Академии, что недавний инцидент на городской площади, где сектанты попытались призвать демонов, но нарвались на патруль день и ночь бдящего Неда Хантера, лично мне показался конфликтом двух карапузов, не поделивших лопатку в песочнице.

– Господин проректор, аморальное поведение студентки Таши Шоу заслуживает порицания и пометки в личном деле, но я не стану требовать никакой денежной компенсации и дисциплинарных наказаний.

Лиэса смиренно опустила голову, корча из себя добросердечную монашку, а после эта тварь белобрысая, открыла свой поганый рот и понесла совсем уж откровенную чушь:

– Я готова ограничиться только искренними извинениями студентки Шоу, так как понимаю, что данное поведение было продиктовано не ее светлой, деятельной натурой, а тлетворным влиянием Мэг Фридом. Предположу, что причиной нападения на меня стало именно науськивание, случившееся…

Вот тут мое терпение окончательно иссякло.

Я демонстративно хрустнула пальцами и встала. Как говорится, есть только два варианта заткнуть чей-то фонтан красноречия: сунуть в глотку кляп или посильнее размахнуться.

– Это наглая ложь, – веско произнес Коул.

Ну или вот так… Хотя вариант с членовредительством мне нравился больше.

Сент-Клер загородил меня от злобного взгляда Лиэсы, сердитого проректора и ошеломленной Таши.

– Я достаточно хорошо знаю Мэг Фридом. Науськивания, интриги, заговоры – это не в ее характере. Мэг реагирует сразу – немного импульсивно, дерзко и решительно. В случае конфликта она не стала бы решать его чужими руками.

Окончание «в отличие от некоторых» осталось недосказанным, но вполне читаемым. Лиэса едва не зарычала на Коула, Таша впервые с момента прихода в кабинет улыбнулась, а проректор кинул взгляд на свой дек, охнул, крикнул секретаршу и торопливо подскочил.

Нас вежливо, с дежурной улыбочкой «как вы все меня достали» прогнали на занятия. Мы вышли в коридор, после чего благополучно разошлись в разные стороны – мы трое свернули в коридор, а Лиэса, покачивая бедрами, провалилась прямиком в ад. В смысле, начала спускаться по лестнице.

И вот есть превеликое множество разновидностей тишины: обычная, напряженная, скучающая, а есть высший пилотаж – многозначительно-красноречивая. И вот его-то сейчас мы на пару с Коулом и демонстрировали, прожигая взглядами в Таше четыре любопытные дырки.

Просто, с чего вдруг они подрались? Кто стал зачинщиком? И что стало первопричиной для взрыва ярости?

– Ну хорошо! – не выдержала девушка нашего с Коулом единства, сорвала с руки дек и развернула экран в небольшой лист. – Вот. Я ее нарисовала.

Нарисовала – это неверное слово. Логичнее употребить «обсмеяла».

Лиэса на картинке как две капли воды походила на себя настоящую, то есть оказалась гордой обладательницей рогов, хвоста и татуировки дьявольских вил на правом предплечье. Таша изобразила блондинку в момент панического бегства от крылатых бомбардировщиков удобрений, с потеками той самой массы на голове. В правом углу реял отчетливо прорисованный Ублюдок.

– Охренеть! – наконец выдала я, любуясь гротескного вида Лиэсой с перекошенным от злости лицом и алым ртом, раззявленным в клыкастой улыбке.

Коул снизошел до многозначительного «кхм…» и уточнил:

– Ты ведь не стала рассылать это всем?

Вместо ответа со стороны ада, точнее лестницы, по которой спускалась местная звезда, донесся громогласный хохот десятка глоток.

Остаток недели прошел как один сплошной неловкий момент.

Куры затаились и планировали жуткую мстю.

Преподаватели, уже наслышанные о двух драках с моим участием (пусть даже и косвенным во втором случае, но все же), предпочитали держать студентку Мэг Фридом в поле своего зрения и пресекать любые намеки на нарушение дисциплины. Джек Лист отстаивал свое любимое детище, пытаясь подключить и меня к этому делу. Таша, получившая штраф и запись в личное дело, вдохновенно создавала свой первый в жизни комикс, отчего все наши моменты общения чаще сводились к обсуждению сюжета и прорисовки героев. Ден Вентери надоедал бесконечными напоминаниями про тренировки и общие собрания команды, которые я с не меньшей настойчивостью игнорировала.

Пол Янг пришел в полный восторг от получившихся фотографий (но нам, зараза такая, не отдавал) и теперь с упорством маньяка-преследователя уговаривал меня дать небольшое интервью для одной из газет Сатурналии. Остальные студенты косились, шептались и переглядывались.

Короче, в стенах Академии мне стало душно до одури!

Но хуже всего то, что основной состав команды «Черные крылья» решил познакомиться с единственной девушкой поближе.

– Можно я встану в пару с Чертовкой? – попросился Рори Пауэр.

Тот самый Рори, что выступал на отборочных, а после изъявил разочарование по поводу того, что Коул меня таки не прибил. Впрочем, уже через десять минут Пауэр искренне жалел и о сказанном когда-то, и о просьбе встать со мной в пару.

Просто сложно и крайне неосмотрительно делать с раздраженной девушкой одну лабораторную работу. Там же столько неприятностей может злоключиться: то реактив какой опрокинем, то мензурка взорвется, то взорвется от моих подколок сам Рори.

Короче, он сам нарвался…

И если Ян Чихоте, невысокий парнишка, обычно летавший на всех тренировках в синем комбезе, обменялся со мной лишь парой приветственных улыбок, то его друг пожелал высказаться.

– А это правда, что в команду ты попала через постель? – полюбопытствовал игрок основного состава, кажется, Дерек Ху.

Точно. Дерек-многозначительное-Ху!

Мы сидели на лекции, которая вот-вот должна была начаться, но не делала этого ввиду отсутствия преподавателя, поэтому я ласково улыбнулась (понятия не имею, почему Таша вздрогнула), развернулась к нахально усмехающемуся парню полубоком и описала подробный маршрут следования в неведомые дали.

Дерек оказался так впечатлен моей идеальной артикуляцией и богатым словарным запасом на гадости, что засопел и начал вставать, но оклик Коула срубил игроку весь настрой.

К слову, о Сент-Клере.

Коул поменял свои учебные курсы, чтобы как можно чаще пересекаться со мной в аудиториях. Нет, он не навязывался и не докучал, был вежлив с Ташей и очень даже ладил с Джеком Листом, но я всегда чувствовала его незримое присутствие за спиной. Точно верный телохранитель при королеве, черный кот при ведьме, подозрительные шорохи в заброшенном доме.

Это до чертиков бесило и тайно радовало. Но про последнее я старалась не думать. Ну его, этого странного Сент-Клера!

Громкий хлопок телепортировал преподавателя в аудиторию. Им оказался уже знакомый темноволосый маг в самом расцвете сил, которые он вознамерился восполнить путем поедания куриной ножки, аккуратно завернутой в салфетку.

– Мудак хар! – выругался преподаватель, обращаясь почему-то к потолку. – А ведь сегодня даже нет моих занятий в расписании.

Воздадим ректору должное, новая реформа действовала. Исключительно в негативной форме, но действовала же! Преподаватели перестали опаздывать, а если с ними и приключались какие-то неприятности, то заклинание тотчас находило и перебрасывало подходящую замену в аудиторию.

Экстренно выдернутый из собственной кухни маг кинул тоскливый взгляд на куриную ножку, щелкнул пальцами, отправляя ее куда подальше, и запахнул халат.

– Что ж… – Под редкие смешки маг вытащил из кармана бумажку, вытер испачканные жиром руки. – Этой лекции не значилось в моем учебном плане, но раз ректор так настаивает, то кто я такой, чтобы противоречить вашей жажде знаний.

Бумажка полетела на преподавательский стол, а маг заложил руки за спину, качнулся с носка на пятку и встретился со мной взглядом:

– Давайте поговорим о том, что большинству магов и волшебниц кажется невозможным. Поговорим о золотых браслетах, позволяющих смертным подниматься на Парящие острова.

Аудитория наполнилась шумом, в воздух взметнулось множество рук, а я опустила голову, стараясь сохранить хладнокровие.

Он знал, кто я.

Глава 15. Сокровище, сокрытое в поле

– Золотые браслеты, – повторил маг, судя по лицу, весьма и весьма довольный царящим ажиотажем. – Кто хочет поделиться слухами про этот уникальный в своем роде артефакт?

Конкретно сейчас я хотела поделиться паникой, что настойчиво советовала вскочить и помчаться с вещами на выход, но меня, по счастью, не спрашивали.

– Дерек Ху, – обратился маг к моему соседу.

Тот выпрямился и на удивление бойко заговорил:

– Золотой браслет – это не артефакт, а выдумка, господин Ринг. Сказочка для детей, которую сочинил Алистер Белоликий, первомаг острова, для собственного душевного спокойствия.

Преподаватель кивнул и обвел аудиторию взглядом в поисках новой жертвы.

– Так, и что же мешало досточтимому магу спать спокойно, Сент-Клер?

– После Исхода магов и волшебниц с Тверди долгое время существовала группа каториков, уверенных, что тем самым мы нарушили природный баланс. Каторики утверждали, что основное предназначение магии – служить людям, а мы лишь скромные проводники этой силы. Приверженцы этого течения призывали спускаться на Твердь, но эти идеи не прижились в новом обществе и постепенно забылись.

Вспомнились папины сектанты с их звучными призывами «Свобода. Равенство. Твердыня». Вот уж действительно все новое – это хорошо подзабытое старое, но с поправкой на современную моду.

– Как уже было сказано, Алистер Белоликий, один из первомагов Сатурналии, написал сборник поучительных притч, кто может припомнить историю о сокровище, скрытом в поле?

Я поднапрягла извилины, но пробелы в образовании эти потуги не исправили. К счастью, господин Ринг и не собирался спрашивать меня. Он поднял еще одного члена нашей команды по эйрболу – Яна Чахоте.

– В одну семью, что жила на околице, пришел путник. Он был ни стар, ни молод, в походной одежде и накинутом на плечи синем плаще с золотыми звездами…

Ян относился к той категории людей, что громче чихают, чем говорят. Приходилось вслушиваться, чтобы не пропустить ни одного звука.

– В знак благодарности за оказанное ему в доме радушие позвал путник старшего из детей и открыл тайну: в кукурузном поле за холмами скрыто от глаз людских великое сокровище. Незнакомец дал три ночи на поиски, а сам ушел спать. Старший из детей обошел все поле, вытоптал большую часть кукурузы, но так и вернулся с пустым мешком. Следующей ночью решил попытать счастье средний из детей гостеприимного семейства. Наученный опытом брата, взял он с собой запряженных волов и всю ночь пахал землю, но обещанного путником клада не сыскал. В третью ночь вышел из дома младший из детей. Ничего не взял он с собой, а к утру вернулся в дом и разбудил путника в синем плаще с золотыми звездами. Младший из детей рассказал про то, как любовался ночными звездами и увидел город, парящий в небе. Тогда путник оторвал от плаща золотую звезду, которая обратилась в браслет, и передал его ребенку.

– Много званных, да мало избранных, – в задумчивости произнес преподаватель, встрепенулся и пошел к доске.

Таша толкнула меня в бок и взглядом указала на мой подпрыгивающий стол. Черт! Я даже и не заметила, что все это время нервно дергала под партой ногой, задевая крышку, отчего та ходила ходуном.

Без паники, Яра! Пока рано.

– Но это ведь просто притча старого мага, – выкрикнула какая-то девушка со второго ряда.

Божечки, как же премного благодарна этой выскочке, а то беседа явно свернула куда-то не туда.

– Я хочу сказать, что никто из магов и волшебниц никогда не встречал на Сатурналии человека с Тверди. Многие сотни лет наш защитный барьер блокирует небесных птиц и отводит глаза, так с чего мы взяли, что золотые браслеты существуют? – развила свою мысль сомневающаяся.

И вообще, вот чего я переживаю?

В случае катастрофы выпрыгну в окно. Нет, лучше провалюсь на месте. Или начну импровизировать.

– Вы правы, Фелисия, – благосклонно кивнул преподаватель, подтягивая пояс халата, – никто и никогда не встречал на Сатурналии человека с золотым браслетом, но существует один малоизвестный факт, который не дает мне возможности просто выкинуть глупую притчу из головы.

О нет!

– Каждый первомаг Парящего острова носил магический плащ, отражающий его суть. На всех изображениях Алистер Белоликий предстает в синем плаще с золотыми звездами, но если прийти на могилу первомага и присмотреться к каменному надгробью, то…

Прозвеневший звонок оборвал мысль преподавателя. Впрочем, я прекрасно знала, на что он хотел обратить наше внимание – к концу жизни Алистера Белоликого звезд на плаще первомага не осталось.

Студенты зашевелились в стремлении поскорее выскочить из класса и размять пышущие энергией тела, потому выжидательно уставились на преподавателя. Господин Ринг лишь снисходительно махнул рукой и щелкнул пальцами, возвращаясь к прерванному обеду.

Уже проходя мимо преподавательского стола, я непроизвольно притормозила, пытаясь осознать, что так сильно меня отвлекло, но толпа студентов, желающих свободы, решила иначе. Меня практически вытолкнуло из кабинета общим потоком. Таша унеслась на занятие по высшей магической обороне, а я поспешила в противоположную сторону, к выходу, в настойчивом желании послать расписание куда подальше и банально прогулять.

И, словно по закону подлости, налетела на Дена Вентери.

– У нас сегодня полное собрание команды, – хватая за локоть, напомнил он.

– Ничем не хочу помочь! – отчеканила я, вырывая руку и продолжая путь.

– Чертовка, ты… ты…

– Лапочка, красавица и редкий талант?

– Нет, ты прободная язва! – донеслось в спину, ибо я уже гордо уходила в закат, в смысле удалялась по коридору.

Следовало поторопиться, пока я не наткнулась еще на кого-то, на наглого и настойчивого Пола Янга, например (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не накликать эту беду). И опасалась не зря, потому что на выходе из Академии я нос к носу столкнулась с понурым Джеком.

Комментатор выглядел непривычно приличным в черном деловом костюме и необычайно подавленным. Настолько подавленным, что я не смогла прости мимо, хотя и хотела. Сильно хотела.

– Эй, что случилось?

– Что случилось? – переспросил Джек Лист и ненавистью выплюнул:

– Нед Хантер. Вот что случилось.

Лучше бы и не спрашивала.

На лице комментатора возникли эмоции первобытного человека, дубиной добивающего еще трепыхающегося мамонта. Приятель щелкнул по деку и отправил мне полученный файл. Я быстро вчиталась, и, боюсь, моему оскалу в тот момент обзавидовался бы сам тираннозавр.

Ну, папка. Ну, блин, удружил!

Обычно в академию я мчалась, аки молодая антилопа, проспавшая сигнал будильника, а вот обратно – брела с неспешностью философствующей черепахи. Но то обычно. Сегодня я летела в родные пенаты на крыльях правосудия, мысленно репетируя скандал.

Но дома ждал сюрприз. Очередной неприятный сюрприз.

Люси…

Волшебница сервировала столик в гостиной к ужину. Судя по тому, какие запахи – вкусные и без привычной гари, сопровождающей каждое поварское творение Неда Хантера, – доносились с кухни, еду заранее заказали из ближайшего ресторана.

При моем появлении Люси отпустила контроль над заклинанием, которое складывало накрахмаленную салфетку в изящного лебедя, отчего та шлепнулась на тарелку с грацией подвернувшего лапку кузнечика.

– Здравствуй, Ярочка! Хорошая моя!

Папина любовница распахнула руки и двинулась на меня, как оружие массового поражения на цель. И совершенно зря. Сейчас я пребывала в таком взвинченном состоянии, что готова была тульским пряником избить до полусмерти любого демона.

– Люси, запомни: если я улыбаюсь, это не значит, что я рада тебя видеть. Возможно, именно сейчас мое воображение рисует упоительную картину твоих кишок, свисающих с люстры! – светским тоном произнесла я.

Паучиха остановилась так резко, словно налетела на невидимую стену. Маска фальшивой радости мгновенного слетела, дамочка нахмурилась и кинула быстрый взгляд на люстру.

Просчитывала вероятность моей фантазии?

– Яр-ра! – прорычал отец, высовываясь из кухни. За его спиной требовательно пищали разогревающие заклинания. – Немедленно извинись.

– Еще чего! – крикнула в ответ, обходя паучиху, коробки сектантских листовок и вставая напротив главного поборника свободы слова на Сатурналии. – Спасибо! Огромное тебе спасибо, дорогой папочка, за новый закон! Признавайся, ты специально подал прошение о закрытии всех газет, вестников и журналов, не одобренных твоим дурацким Советом?!

– Глупостей не говори, – скривился Нед, раздраженно взмахивая рукой, чтобы разом утихомирить все заклинания по разогреву заказанной из ресторана еды. Увы, меня утихомирить магическим пассом не вышло. – Прошение было подано еще три месяца назад, и я не знал, когда точно оно вступило в силу.

– Тогда знай! Твоя заморочка с этими сектантами вышла всем боком. Поздравляю, пап. Ты в очередной раз вмешался в мою жизнь и все испортил.

– Яра, я никогда бы не сделал ничего, что навредило бы тебе.

– Ты похитил меня! – мой обвиняющий перст взлетел вверх и указала на родителя.

– Это не так, и ты знаешь, – пытался оставаться спокойным отец. – Послушай, Яра, мы семья и должны…

– Семья?! Ты шутишь! – заорала я, окончательно озверев и свихнувшись на почве ненависти и непонимания. То, что копилось долгие годы, вскипело и полилось наружу. – Мы никакая не семья! Мы – два упрямца, живущих под одной крышей!

И развернулась, намереваясь удалиться в свою «пещеру», чтобы уже там в свое удовольствие стенать и горько плакать.

– Яра, – понесся следом раздраженный вопль Неда Хантера и, собственно, он сам, но оказался перехвачен цепкими лапками своей ненаглядной паучихи.

– Не надо. Ты же видишь, что сейчас ее лучше не трогать.

Взлетев по лестнице, я от души громыхнула дверью. Хотелось крушить, ломать и орать в голос. Вместо этого от души попинала брошенный на пол свитер. Очень некстати задергался на руке дек. Судя по выскакивающим уведомлениям, Коул уже четырежды пытался выйти со мной на связь, но я даже не почувствовала вибрации.

Открыла последнее сообщение:

«Ответь. Это срочно. К.»

Но я была не в том настроении, чтобы общаться с Сент-Клером, да и вообще с кем-либо. В голове крутился один и тот же навязчивый вопрос: что делать, когда ребенок перерос своих родителей?

– Ярочка, тебе принести ужин в комнату? – робко позвала из-за закрытой двери Люси.

Ужин? Как будто мне есть дело до еды!

Вместо ответа врубила музыку и заперлась в ванной. Выкрутила на максимум кран с горячей водой, от души плеснула геля, одуряюще благоухающего ванилью и кокосом. Ненавижу этот запах, но сейчас и он сойдет.

Рывком содрала с себя одежду и погрузилась в успокоительные объятья воды с пушистой шапкой пены. Вдох. Выдох. Все, успокаиваемся. А то еще чуть-чуть, и в организме останется только одна нервная клетка. Очень большая и жутко психованная.

Вода сотворила свой сказочный эффект. Кожу начало приятно покалывать, сознание заволокло туманом, навалилась усталость. Я непроизвольно прикрыла глаза и даже не почувствовала момента телепортации.

– А вот и Чертовка! – самодовольный голос Дена Вентери заставил встрепенуться, повернуть голову в ту сторону, где в ванной была несущая стена, и узреть (о ужас!) всю команду по эйрболу в полном составе и тренера, взирающего на меня с открытым ртом.

«Мудак хар, – мысленно простонала я, уходя под воду. – Полный мудак хар!»

Глава 16. Разбор полетов

«Всю вашу жизнь к вам будут приходить ненужные, подчас глупые люди, которые будут воровать ваше время. Поэтому так важно помнить о тех, кто вам по-настоящему дорог. О тех, кто любит вас и в ком вы не чаете души».

[интервью Мэг Фридом, легенды спорта]

Захлебнуться и утонуть не дала жажда накостылять инициатору экстренной телепортации запропастившегося игрока. К тому же я не столь великодушна, чтобы избавить своих недоброжелателей от радости лицезреть Мэг Фридом.

С шумом восстав из пены, я быстрым движением стерла с лица влагу и зыркнула по сторонам. Магия перенесла и водрузила ванну аккурат посреди раздевалки, где сейчас суетились и торопливо покидали поле боя игроки и тренерский состав. Рискнули и не побоялись приблизиться к злющей девушке только двое – Коул и Ден.

Ден Вентери в своем излюбленном красном летном комбезе с видом победителя стоял и лыбился, демонстрируя ровный и белоснежный оскал. Точно избушка из известной сказки, Коул стоял ко мне задом, к лесу передом, точнее лицом к одному конкретному бессовестному дубу.

Судя по тому, как сильно напряглись широкие плечи Сент-Клера, серый кардинал был в шаге от того, чтобы познакомить собственный кулак с лицевыми мускулами противника.

Что его останавливало? Понятия не имею! Я-то была готова приступить к членовредительству, не сходя с места.

Но, возможно, от драки Коула останавливала прозрачная завеса, разделяющая парней?

Присмотревшись, узнала в мутном заслоне полог невидимости, наведенный Сент-Клером, дабы защитить материализовавшуюся нимфу от похотливых взглядов молодых магов. Сразу как-то стало легче дышать и говорить гадости.

– Ден, вот скажи, – садясь и разворачиваясь к обидчику, начала я, – ты всегда такой упрямый засранец или только когда дело касается меня?

Вентери не мог меня видеть, но это нисколечко не мешало ему стоять с видом победителя, таращиться на завесу и злорадствовать.

– Я не упрямый. Я последовательный. И потом, я неоднократно предупреждал тебя: мое терпение не вечно.

– Ты за это ответишь, – очень хотелось сказать мне, но Коул пообещал это первым.

Нет, обещанием там даже и не пахло. Это была констатация. Сухая и жесткая. Даже мне неуютно стало, что уж говорить про Вентери. К его чести, капитан команды смог сохранить лицо даже в такой ситуации. Ден наклонил голову, мол, твое право, развернулся и молча вышел, оставляя нас вдвоем.

Едва закрылась дверь, полог невидимости упал. Коул шумно прорычал что-то себе под нос, аки разбуженная среди спячки медведица, выдернул из своего шкафчика темно-синий халат и все так же, не оборачиваясь, протянул мне.

– Одевайся. Здесь холодно, вода быстро остынет.

Встав, схватила протянутую вещь и укуталась в безразмерный халат, оказавшийся удивительно мягким.

– Как у него это вышло? – спросила между делом, присматриваясь к участку почище, на который можно было бы встать голыми ногами. – Я думала, такие штуки вешают только на преподов.

Коул нерешительно повернул голову, глянул через плечо, а после стремительно обернулся и подхватил меня аккурат в тот момент, когда я, задрав ногу, попыталась перешагнуть через бортик.

– И! – совершенно по-девчачьи вскрикнула я, от неожиданности хватаясь за шею серого кардинала.

Тот стоически снес боль от вонзившихся в его кожу ногтей, перенес меня поближе к шкафчикам и водрузил на лавочку.

– Ты пропускала слишком много тренировок, игнорируя дисциплинарное наказание за драку с Лиэсой и настойчивые попытки Вентери достучаться до твоей совести.

В наличии последней я искренне сомневалась, но слушала внимательно.

– Ректор поначалу был против, но совершенно неожиданно сегодня Дена поддержал профессор Ринг.

Вспомнила многострадального преподавателя, вечно отрываемого от трапезы, прониклась сочувствием и мысленно простила.

– Ден воспользовался твоими личными вещами, оставленными в ящике, и сделал маячок для переноса.

– Вот тварь! А я еще на Ублюдка наговаривала.

– Я пытался предупредить, но… Ладно, переодевайся, а я пока свяжусь с твоим отцом и предупрежу, что ты застряла с нами до глубокой ночи, – обрадовал Коул и стал неохотно отстраняться.

Только теперь я поняла, что все это время стояла на скамейке в его безразмерном халате, доходящим до пят, в непростительной близости от мага. Мои руки продолжали обнимать мускулистую шею, а ладони Коула словно прописались на моей талии.

Но хуже всего то, что мы шептались! Шептались не как заговорщики, планирующие прибить и закопать труп. Мы интимно тянули паузы, смотрели на губы друг друга, тянулись за теплом чужого тела.

И чем дальше отстранялся Сент-Клер, тем меньше мне хотелось его отпускать. Может, поэтому я спонтанно брякнула:

– Ты с ней спал?

Это было неожиданно, потому что ну какое мне дело до его шашней с предводительницей кур? Нравы на Сатурналии были вольными, блюсти честь девиц никто не заставлял (ну кроме Неда Хантера, но тот вообще отдельный случай, есть даже подозрения, что клинический).

И тем неожиданнее оказалось услышать:

– Спал. А после еще с двумя. Чтобы отвлечься и забыть.

– Помогло?

Кривая усмешка и предельно честное:

– Не особо.

Его глаза удивительным образом напомнили мне две чашки с кофе. Они отталкивали свет, не пропуская его вглубь, но все же в них читалась печаль. Глухая и злобная. А еще никто из магов и волшебниц Сатурналии не пил кофе, поэтому оценить глаза Коула могла лишь я. И это знание удивительным образом льстило моему эго.

И если эго оказалось сражено обаянием серого кардинала и валялось в отключке и розовых слюнях, то подозрительность не дремала.

– Так значит, твой великий и дерзкий план заключается в том, чтобы сделать Мэг Фридом четвертой в этом списке постельных приключений?

Коул усмехнулся и сделал шаг навстречу, возвращая утерянную близость. Одна его рука легла на талию, вторая мягко ухватила за подбородок и заставила посмотреть ему в глаза.

– Нет, я не планировал сделать тебя четвертой в списке. Хочу сделать тебя единственной.

Ой, свежо предание, да верится с трудом.

– Коул, – я с трудом сдерживала рвущееся наружу веселье, – неужели ты всерьез думаешь, что я поведусь на все эти громкие словечки? «Сделать единственной», «этого достаточно, чтобы любить»… Ты ошибся девушкой, Сент-Клер. Я не верю в любовь с первого взгляда, и даже с десятого свидания она тоже кажется мне дико сомнительной. Я охотнее поверю в то, что Пол Янг обязал тебя ухаживать за мной ради престижа команды имени Неда Хантера. Или в то, что это какой-то коварный план Вентери, чтобы дать мне дополнительный стимул для посещения тренировок. А может, ты вообще поспорил с дружками, что завалишь меня до начала сезона! Что ты смеешься? Такое ведь тоже случается!

Я отодвинулась, насколько это вообще можно было сделать, стоя на лавке, и поплотнее запахнула халат, словно знамя гордой, независимой и жутко подозрительной женщины.

– Спасибо за заботу, конечно, но я не верю, что все это не часть какой-то тщательно спланированной игры с сомнительной целью.

Коул облизнул губы и совершенно нахально улыбнулся.

– А если так? – с этими словами он поднял рукав комбинезона, ослабил ремешок браслета, на котором фиксировался дек, и чуть отодвинул его в сторону. В глаза ударил знакомый блеск золотого браслета, плотно прилегающего к незагорелой полоске кожи. Браслет, который мог вызвать много вопросов у магов и волшебниц, проживающих на Сатурналии. Браслет, который мы оба прятали под ремешками деков.

– Так ты…

Договорить я не успела. В дверь замолотили кулаками, провоцируя настойчивое желание выйти и настучать кому-то по голове.

– Коул, вы скоро? Тренер орет и грозится оставить наши ленивые задницы в небе до рассвета, а у меня свидание с глупышкой Молли Саливан. Ты бы поспешил, друг, лады?

Сент-Клер одернул рукав, быстро чмокнул в висок и пошел к выходу.

– Жду тебя в небе.

Глава 17. Воздушная баталия

«[Ведущий: ] Мэг Фридом, вы являетесь первой девушкой, которая вошла в команду по эйрболу, в связи с чем у многих возникли вопросы – вы уникальны, или это звоночек к тому, что женщины всех Парящих островов готовы выступать за сборные?

[М.Ф.:] Я вас умоляю не нести чушь. Тем более такую откровенную. Женщина может терпеть до двенадцати часов схваток, чтобы ее вагина смогла вытолкнуть из себя маленький орущий комок счастья. Занимаются ежедневным, физически тяжелым (мужики, вы можете не верить, но это так), дико изматывающим трудом во благо чистоты и полных желудков всей семьи. Готовы ли мы для спорта? Однозначно да. Вопрос в другом: готов ли спорт для встречи с нами?»

[одно из первых интервью Мэг Фридом, легенды спорта]

Пожалуй, так быстро в последний я собиралась… еще никогда!

Натянув комбинезон, замотала влажные волосы в высокий хвост, обулась и стрелой выскочила из раздевалки. По коридору бежала, что называется, сломя голову, а выскочив на поле, стремглав понеслась к пятачку, где обычно стартовали команды.

– Чертовка, так тебя разэтак! Куда?! – заорал тренер, срываясь с места.

А? Что? Где?

Я притормозила, ошарашенно оглядываясь, а лучше бы сразу рухнула на землю, потому что мимо пронеслось серое брюхо орла. И ладно бы просто брюхо, но к брюху прилагались смертоносные когти, а также инстинкт. И вот последний скомандовал птичке хватать.

Правое плечо пронзила резкая боль, ноги потеряли опору и беспомощно заколошматили воздух. Подбежавший тренер подпрыгнул, пытаясь ухватить меня за ногу, но я так энергично трепыхалась, что промазал, приземлился на стремительно удаляющуюся от меня землю и уже оттуда, снизу, начал покрывать не самыми лестными эпитетами.

Я вскинула свободную руку и для надежности обхватила лапу птички. Кто знает, что за дурная тварь меня подхватила!

– Какого хрена! – озвучил нашу общую мысль наездник, в котором я с трудом, но опознала Рори Пауэра.

Перецепив страховочный трос, он бросил поводья, лихо свесился с седла и протянул руку. Но молча спасать попавшую в беду красавицу парень оказался неспособен, поэтому счел необходимым поорать:

– Чертовка, у тебя вообще мозги есть?! Или ты их перед водными процедурами в комнате оставляешь, чтобы не промокли? Ты же не бешеный сайгак, чтобы провоцировать хищников!

Увы, но Ублюдок считал иначе.

С оглушительно-мерзким клекотом чистокровный орел на всей скорости попытался протаранить бок противника. Птица шарахнулась, уходя от удара, и решила, что не претендует на сомнительного качества и вида добычу.

– Кли-и! – сердито выдала орлица, что на человеческий переводилось как «да подавись ты», и разжала когти.

Рори матюгнулся, я заорала. Несколько секунд я еще болталась в воздухе, словно дверь сельского туалета на ветру, а потом рука выскользнула из грубой ладони парня, отправляя меня в свободный полет.

Падала эффектно, но бестолково – лицом вверх.

Ублюдок лишь мельком глянул на свою наездницу и продолжил драку с орлицей Рори. Пауэр же вскочил в седло и попытался ухватить поводья, но я понимала – не успеет.

Никто не успеет долететь. И останется от Мэг Фридом некрасивая клякса да присказка: «будешь много выделываться – закончишь как Чертовка».

– А-а-а! – орала я, энергично размахивая руками в отчаянной попытке не то воспарить на крыльях собственного упрямства, не то перевернуться и встретить смерть лицом.

А потом врезалась во что-то твердое, теплое и упругое. От резкого, неожиданного удара клацнули челюсти и перехватило дыхание. Не менее жесткие объятия рук выдавили остатки воздуха.

– Поймал, – самодовольно улыбнулся Коул, продолжая стискивать, словно обруч бочку.

Уж и не знаю, чего мне хотелось больше – расплакаться от облегчения или расцеловать этого обаятельного гада. Поэтому поступила как истинная девушка – выбрала третий вариант и заехала локтем Коулу в бок.

– Пусти!

Сент-Клер охнул, ослабил хватку. Чем я, естественно, тотчас воспользовалась, дернув поводья вверх. Орлан Коула послушно начал набирать высоту, а я подтянула ноги на седло. Дождалась момента, когда мы поравнялись с дерущимися птицами, и приготовилась прыгать.

– Кх-х! – захлебнулся возмущением Ублюдок, когда понял, что на его спину кто-то приземлился.

– Эй! – одновременно с ним закричала я, когда на прощанье ладонь Сент-Клера громко шлепнула меня по заднице.

Ублюдок прожег меня взглядом, я не осталась в долгу и попыталась воспламенить взглядом серого кардинала.

«Ты за это заплатишь», – синхронно подумали мы с орлом.

– Все в седлах? – как ни в чем не бывало уточнил тренер и скомандовал: – Делимся на две команды. Сегодня играем новички против основного состава.

Я выразительно хрустнула шеей, подобрала поводья и полетела к своим воротам.

Ну что? Порезвимся?

В отсутствие других лидеров титул капитана заграбастал Рори Пауэр. Он же командовал расстановкой на поле:

– Вратарь, – ткнул он в сторону парня напротив и повернулся налево, – вы двое в нападении, ты и Чертовка – в защиту.

Ага, мечтай и верь в свой авторитет, Пауэр.

Притворившись паиньками, мы с Ублюдком полетели на точку, определенную временным капитаном запасного состава. Основной выстроился без всяких общих сборов.

Ну да, ребята-то уже сыгранные. Чего им обсуждать? Скидки в магазине летной экипировки или акцию «две по цене одной»? Хорошей темой для обсуждения могли бы стать мои голые прелести, плещущиеся в ванне, но и тут имелась парочка затыков. Один из которых заключался в том, что из-за пены там мало что удалось разглядеть (надеюсь!). К тому же что-то подсказывало, что Коул не дал бы другим игрокам и рта открыть на эту тему.

– Начали! – крикнул тренер.

И вот он явно недоговорил, что конкретно начали. Игру? Раунд? Избиение младенцев? Судя по тому, что происходило на поле, основной состав просто глумился над запасным. Моя команда ушла в отчаянную и дырявую оборону, но количество забитых в наши кольца мячей все прибывало. Я безучастно наблюдала за этим позором, дав зарок вообще никак не вмешиваться в игру, пока счет на табло не покажет 13–0.

Ублюдок отчаянно сопротивлялся. Он дергал своей дурной башкой из стороны в сторону, в надежде вырвать поводья из рук наездницы. Разочарованно щелкал желтым клювом, нагоняя на пролетающих противников страху. Крутился, как взбешенный бык на родео. Короче, был в своем репертуаре.

Кстати, а вы в курсе, что гигантские орлы запоминают до сотни команд и магических пассов, понимают более тысячи слов? Круто, не правда ли?

Так вот, Ублюдок оказался уникумом. Эта коварная тварь игнорировала более сотни команд и магических пассов, а также чихать хотела на тысячи уговоров. К счастью, у меня был свой подход – подзатыльники и мат.

Я воевала с его диким нравом до тех пор, пока на табло не появились заветные числа, после чего облегченно отпустила поводья, поправила респиратор и оповестила свою команду:

– Все, мальчики-зайчики, в сторонку.

В ответ полетели лишь сдавленные ругательства.

Никто не понимает гениев.

Почуяв свободу, Ублюдок радостно завопил, хотя звук больше походил на работу сварочного аппарата, ну да не суть. Мы изящной свечкой вознеслись вверх, сделали резкий рывок в сторону стенки купола и начали набирать скорость. Не знаю, где были глаза (ну или чувство магического препятствия, раз уж инстинкт самосохранения атрофировался) моей птички, но мы вновь едва не впечатались в незримый купол защиты, выставленный над полем.

К счастью, игра стоила свеч – в моей руке оказался зажат один из мечей, так необходимых для атаки.

– Рори, лови! – крикнула временному лидеру запасных.

Тот встретил мяч, как истинный мужчина, лицом. Или, как истинный баран, лбом?

– Да какого ж хрена?! – возмутился игрок.

Мяч он держал под мышкой, однако это не мешало Рори яростно тереть рукой ушибленное место и сверкать на меня обиженными глазами.

– Ирония судьбы? – отшутилась я и помчалась к следующему мячу.

Все, что я творила следующие пару минут, входило в перечень возмутительного, неправильного и дико рискованного. Но именно в такие моменты я чувствую себя удивительно живой и напуганной. Что ни говори, а чувство страха здорово окрашивает наши жизни.

Большая часть запасных знала, что играет против опытных, сильных и быстрых игроков, поэтому ушла в оборону и уныло трепетала перед стремительными атаками Дена Вентери или мощными прорывами Дерека Ху. А вот у меня не оказалось должного пиетета перед местными звездами спорта, зато наглости – хоть цистернами отгружай и вывози на перепродажу.

Мне удалось собрать четыре мяча и передать их остальным участникам команды, на пятом чувство меры дало знать, что пора бы заканчивать эти игры в собирательство, и в бой вступила жажда скорости.

– Нападем. Все пятеро!

– Но наша часть останется без защиты… – проблеял кто-то из игроков.

– Это шлепок орлиного помета, а не защита! – перебила я. Ублюдок одобрительно крикнул, присоединяясь к моему мнению. – Мы не можем держать защиту, потому что не знаем комбинаций, не знаем, что делать. Мы сливаем игру, парни! А между тем тот, кто нападет, тот владеет инициативой! Посмотрите на меня. Победа достигается не силой, опытом или удачей. Победа достигается волей, жаждой, отсутствием сомнений. И я не собираюсь уползти отсюда, как подбитый птенец. Я улечу с победой. Пусть это будет одно гребаное очко на табло, но это будет победа!

Я развернула Ублюдка лицом в сторону соперников и скомандовала:

– Вперед! Заставим этих заносчивых козлов вернуть нам наше небо.

Глава 18. Паучье логово

«Сложнее всего мне далось принятие мачехи. Вы только вслушайтесь в само слово. Мачеха. Да от него же так и веет чем-то темным и жутким!

Поэтому я всегда звала Люси по имени.

Она не заменила мне маму по той простой причине, что заменить кого-то из родителей невозможно. Все дети связаны с мамой и папой незримой нитью, и когда эта нить рвется, то ты теряешь нечто большее, чем просто родственника, его любовь и память о нем.

Ни Люси, ни любая другая женщина отца – никто из них не заменил бы мне маму. Но я бесконечно благодарна Люси за ее терпение и многочисленные шаги навстречу. В том, что мы теперь так хорошо общаемся, полностью ее заслуга».

[интервью Мэг Фридом газете «Подросток и семья»]

Напомню, я – дочь Неда Хантера, прославленного игрока в эйрбол. Игры и полеты – вот то немногое, что по-настоящему роднило в первые годы после моего похищения двух гордецов, кроме общей жилплощади и ужинов со вкусом гари. У меня было чуть больше опыта в арсенале, а еще самый безумный орел на всей Сатурналии.

Вопреки собственным мотивирующим речам, я верила в то, что мы можем честно победить, так же сильно, как в то, что осел сделает сальто назад. Безрассудство и грамотная уловка – единственное, что могло помочь нам украсть у основного состава хотя бы парочку очков.

Собственно, наша пятерка отвечала за то самое безрассудство.

Мы помчались вперед и с позором провалили атаку на противника (вот и трать на них после этого красноречие). Игроки основного состава не были дураками, если что, за исключением Дена Вентери (тот был моральным уродом), поэтому стремительно перестроились.

На меня соколами бросились аж трое защитников, Рори даже на пять метров к воротцам подлететь не дали, остальных зажали еще на подлете. Пока мы с Ублюдком кружили с массивным Дереком Ху в танце обоюдной ненависти, Коул принял от игроков своей команды мяч и пошел в атаку. Увы, но на нашей части поля серого кардинала вообще никто не ждал.

– Сейчас! – заорала я.

Тихий, как могила, с неба слетел вратарь (да-да, он самый!) нашей команды.

– На! Получи! – крикнул игрок с неожиданной яростью, размахнулся и… промазал!

Как? Вот расскажите мне.

Блин, да КАК?!

Как он мог промазать мимо кольца трех очков и запулить в кольцо, за который давали только одно очко?!

Одно жалкое, разнесчастный очко, но парни орали так, словно выиграли всю игру. Я чуток покривилась, вздохнула и улыбнулась. В конце концов, если не придираться к мелочам, то так оно и было.

– Тренер, это нечестно! – ныл Ден Вентери спустя десять минут.

– Счет: пятнадцать – один, основной состав подчистую разнес запасных, – напомнил тренер. – Чем ты недоволен?

– Но тренер…

– Это всего лишь одно очко, Вентери. Остынь.

Ден считал иначе и намеревался спорить до усрач… до последнего, но тренер сослался на пиликающий дек и поспешно скрылся в своем кабинете с красноречивой табличкой «ТИРАН» на двери.

Опираясь на свой скромный опыт по этой части, могу заметить, что до настоящего тирана тренеру было так же далеко, как балетной пачке до горнолыжного курорта.

Загадочно улыбаясь, я медленно шла по коридору в сторону раздевалок, чувствуя разгоряченной кровью всю мощь циркулирующего по телу адреналина.

– Что? – хмуро бросил Ден, встречаясь со мной взглядом.

– Никогда не думала, что быть занозой в чьей-то заднице окажется так приятно.

Судя по тому, как сжались челюсти собеседника, еще чуть-чуть, и Мэг Фридом доберется не только до задницы, но и до печенок Вентери.

За спиной послышался тихий смех. Ден поспешил юркнуть в раздевалку, где уже вовсю переодевались и ржали остальные участники команды. Я же повернулась и стал следить за тем, как приближается серый кардинал.

Коул был хорош, чертовски хорош в небе. Понятия не имею, почему его оставляли в защите. С его скоростью и впечатляющими размерами орлана, Сент-Клер прекрасно мог бы играть в нападении. Но почему-то не играл, уступая это место Дереку с Деном.

– Ты задолжал мне объяснения! – широко улыбаясь, сообщила Коулу, подошла и ткнула кулаком в плечо.

Меня тотчас обняли и по-собственнически притянули.

– А ты задолжала мне поцелуй.

– Не помню та…

Окончание фразы оказалось потеряно из-за внезапного голода. Голода, который можно было утолить лишь один способом – прижаться сильнее и ответить на поцелуй. Поцелуй, который так некстати прервался рыком:

– Коул, мать твою, Сент-Клер!!!

Я мгновенно узнала орущего и отскочила от Коула быстрее, чем ведьма от костра, возведенного в ее честь. С опаской глянула в противоположную часть коридора.

Ну здравствуй, папа.

Коул поднял руки и миролюбиво начал:

– Нед, я…

– Еще раз дотронешься до моей дочери, и я вырву твои влажные, похотливые ручонки, а после приставлю их к не предусмотренному человеческой конституцией месту, – рявкнул папа на весь коридор.

Нед Хантер шагал по коридору, подобно гладиатору по песку арены. Его лицо не выражало ничего жизнеутверждающего, а руки сжимали две спортивные сумки с такой угрозой, словно хотели забить ими кое-кого до смерти.

В отличие от меня, отчаянно мнущей воротник комбинезона, Коул выглядел абсолютно спокойным. Ну, по крайней мере, внешне.

И вот что мне всегда нравилось в сером кардинале, так это способность красноречиво хранить молчание и злобно зыркать глазами цвета свежего эспрессо. Но, видать, в процессе тренировки Коул подцепил от Ублюдка необоснованную жажду драки. Он сделал шаг вперед, уверенно загородил меня своей широкой спиной и выдал:

– При всем моем уважении, Нед, но я люблю вашу дочь.

– Засунь свое уважение и чувства в сраку, мальчик! – взревел, аки раненый лев, Нед Хантер, роняя сумки и хватая Коула за грудки.

Что ж, надо было сразу догадаться, что такой длинный и утомительный день обязательно закончится головоломкой «куда мы спрячем труп молодого мага».

– Повторяю. – Коул действовал со стремительностью ртути: быстро вскинул руки, вывернул кисть соперника, швырнул к стене и навалился сверху. – Я без ума от Яры. Если понадобится, я буду защищать ее от всего мира.

– Я ее отец!

О боги, как запальчиво!

– От вас, возможно, в первую очередь, – тихо уронил Коул, выпуская Неда и отступая на шаг.

Будучи (пусть и где-то очень в глубине души) девочкой, я испытала пищащий восторг от того, что Коул встал на мою защиту. А еще яркую толику злорадства от мысли, что кто-то поставил Хантера на место.

Папочка же явно испытал какой-то иной спектр ощущений, потому что резко развернулся и враждебно посмотрел на Сент-Клера. Настолько враждебно, можно даже сказать, детоубийственно, что я поспешила встрять между ними, пока влиятельное семейство не лишилось наследника.

– Ты зачем приехал? Вещи привез? А почему сумок две? Что случилось с ванной, когда меня перенесли? Ты видел, как мы забили в кольцо основного состава? А с тренером разговаривал? Когда уже мое наказание закончится?

Папа отвлекся от умопомрачительно веселого занятия «просверли в неприятеле дырку», встряхнул головой и посмотрел на меня взглядом ошарашенного человека.

Вот. В который уже раз убеждаюсь, что лучшая тактика переключения внимания – сменить тему и закидать вопросами в таком количестве, чтобы мозг забуксовал.

Отец пару раз моргнул, сосредотачиваясь, и выдал то, ради чего, собственно, и прилетел в академию магов и волшебниц:

– Из-за работы портала у нас случился… – «полный мудак хар» отец решил опустить и подобрал более приличное: – …казус с водоснабжением.

Я придушу гогочущего в раздевалке Дена Вентери, клянусь новыми туфлями! Придушу и буду права.

– Ванна на втором этаже затопила кухню с гостиной, коридор по щиколотку в воде. Я вызвал специалистов по устранению последствий, но пожить следующие пару дней придется в другом месте.

Ах вот почему сумок две – это все, что отец догадался спасти и вынести из затопленного дома.

– Люси великодушно предложила переночевать у нее.

Сто пирогов ей в рот!

– Ты издеваешься?

– Одна ночь, – пообещал отец, а я знала, что он принципиален в данном вопросе и всегда держит свое слово. Всегда. Разве что за исключением одного раза, когда дело коснулось моей матери.

– Вы можете переночевать у нас, – предложил Коул. – Мама обрадуется гостям.

Отец выразительно скривился, глянул на меня и трагически заломил бровь. Я взвесила оба варианта ночлега и пришла в ужас от обоих.

– Ну к Люси, так к Люси, – покладисто кивнула и подняла сумку с вещами.

Лучше знакомое зло, чем Сент-Клеры.

Быстро натянув под комбинезон белье и тонкую водолазку, я пообещала встревоженному Коулу написать чуть позже и побежала за отцом. Сколько себя помню, Нед Хантер летал на старой орлице по кличке Яя. Еще птенцом Яя забраковали все, кроме молодого Неда Хантера. Он выходил птенца и начал летать на нем в составе сборной. И даже сейчас, после долгих лет и двух незаконных прорывов через купол, серая и невзрачная с виду орлица могла спокойно повоевать за звание царицы неба.

Непроизвольно вспомнила самоубийственный характер Ублюдка.

Возможно, подбирать и верить в бракованных – это семейная черта всех Хантеров?

– Люси живет в эко-районе, – предупредил папа, когда мы взлетели, и вот уже ночевка в семье Сент-Клеров не кажется мне такой уж дурной идеей.

Из-за буквальной оторванности Сатурналии от Тверди магам и волшебницам пришлось сильно заморочиться, чтобы создать замкнутую природную систему. Они окружили остров куполом, защищающим от бурь, сильного ветра, вторжения других магов и утечки кислорода. А вот про естественную эрозию почвы гении магии почему-то не вспомнили.

Растительности на острове не хватало, края начали откалываться и крошиться, образуя хорошо известный всем пояс Сатурналии. Острову грозило полное разрушение, поэтому Совет принял решение о создании экологических районов.

Помню, как сильно удивилась, впервые заметив с воздуха, как много зелени на острове и как мало зданий. Наш маленький двухэтажный домик в центре острова казался скромным и невзрачным ровно до тех пор, пока я не оказалась в эко-районе, где более бедное и менее знатное население было вынуждено строить дома.

Это были кособокие лачужки из глины, отесанных камней и битого кирпича, которые возводились вокруг стволов деревьев. При этом высота домиков зависела от высоты подрастающего дерева, а вот пространство вокруг было сильно ограничено.

Одним словом – трущобы.

– Ярочка, Нед, проходите, – расплылась в лживом радушии Люси, распахивая двери в жилище.

– Пять секунд, – попросила я, оставаясь в крошечном закутке-прихожей. – Напишу Коулу, что все норм.

Отец кивнул и ушел с улыбающейся паучихой. Я быстро написала и отправила сообщение, встряхнулась, собираясь с силами, и заметила сумку Люси, брошенную у входа.

Да-да, я в курсе, что шариться по чужим вещам нельзя. Но то, как мы должны поступать, и то, как поступаем, – две разные вещи.

Наклонившись, я чуть шире раздвинула края молнии, узрела нечто жутко-розовое. С превеликим трудом угадала в этом уроде крошечный носочек и помолилась, чтобы этот шедевр не стал очередным подарком от Люси. Еще немного порылась в содержимом, собралась было закрыть непримечательные недра женской сумочки и подушечкой большого пальца наткнулась на уголок крохотной черно-белой фотографии.

Странно.

На Сатурналии существовал запрет на использование бумаги. Маги и волшебницы уже давно перешли на цифровую информацию, которую легко читали и отправляли с помощью деков на запястьях, а те немногие фолианты, что остались от первых поселенцев Парящего острова, хранили под строгим надзором в главной библиотеке.

Но тут, как с правилами языка – везде имелись свои исключения.

Одним из них стало правило фотографировать зарождающуюся жизнь, юного мага или волшебницу, еще в утробе матери.

Я глянула на дату снимка, и карточка выпала из моих рук.

Это что же получается? Паучиха беременна?

Глава 19. Свидание на крыше

Утро следующего дня стартовало со скандала из-за очередности в туалет, где застряла гостеприимная хозяйка, недовольно пронеслось до Академии и злоключилось в кабинете Пола Янга.

– Нет! – отстаивала я собственные принципы.

– Да, – уверенно напирал менеджер.

– Нет. Я не хочу.

– А я не спрашиваю. Господа журналисты, заходите. Мэг, чего застыла? Бери стульчик и присаживайся.

Судя по взгляду, стульчик подразумевался электрический.

Через час пыток вопросами я вывалилась из кабинета Пола Янга, довольного, аки демон, умыкнувший свежую душонку у подвыпившего простофили, и поползла на занятие, где меня с превеликим нетерпением уже караулила Таша.

И, естественно, она уже была в курсе всех событий.

– Как прошло интервью газетам?

– Меня все время тошнило.

Я плюхнулась за парту и толкнула темного от недосыпа приятеля.

– Джек, как дела? Откровенно говоря, выглядишь не особо.

Комментатор выглядел так, словно его пожевал и выплюнул Ублюдок, но в последнюю секунду я накинула на ехидство вожжи.

Молодой маг поднял потухшие глаза человека, потерявшего любимое детище. Далее последовал горестный выдох, и Джек вновь уткнулся лицом в скрещенные ладони.

– Я тут подумала и решила, что нам нужно устроить поминки, – внесла неожиданное предложение Таша.

Комментатор поднял голову и нахмурился.

– Может, рановато? – засомневалась я, вставая на его защиту. – Не так плохо Джек и выглядит, чтобы его закапывать, молчу про скорбящие тосты в память о покойнике.

– Да я не про Джека!

Таша сидела рядом как огромное, источающее неукротимую энергию солнце. Настолько большое и горячее, что нас неизменно притягивало к ней.

Ага, такое всевидящее солнце, на досуге рисующее забавные картинки.

– Устроим поминки бюллетеню, раз уж его никак не воскресить и не вернуть в студенческую жизнь, – внесла предложение волшебница. – Ну не кривитесь! Соберемся вечером в каморке, будем пить из пластиковых стаканчиков соленый лимонад, материть Неда Хантера за чрезмерную инициативность…

– Материть Неда Хантера? – переспросила я и подняла руки. – О, тогда я «за» всеми конечностями! Джек? Что скажешь?

Приятель проворчал нечто неподдающееся осмыслению и расшифровке, но я не сомневалась в умениях Таши. Эта была способна вдохновить даже труп на танец с маракасами!

Пара пролетела стремительно, как и любая интересная вещь. Зато следующая, словно в отместку, тянулась, и тянулась, и тянулась… Казалось, даже само время спасовало перед этой скукой и впало в летаргический сон. Иначе как еще объяснить тот факт, что стрелки часов, мигавшие на деке, практически не двигались?

Стоит ли говорить, что на перемену я выскочила в числе первых, да с таким энтузиазмом, что споткнулась и под одобрительные смешки студентов растянулась на полу. По закону подлости, ударила самое ценное – голову.

Череп недовольно загудел, словно колокол, с которым развлекался ребенок. Оставалось только понадеяться, что этот удар вколотил мне хоть немного ума, а не вышиб его окончательно. Но было достаточно больно, чтобы я в этом усомнилась.

Доковыляв до лестницы, я кое-как спустилась в холл. Следующая пара проходила в оранжерее, расположенной во внутреннем дворике, и если я только не планировала взять громоотвод у лекарей в виде справки, то следовало поспешить.

Но в такие правильные планы, полные ученического рвения, вмешался внезапно заслонивший дорогу Коул.

– Пол только что опубликовал в сети постеры команды, – тихо сообщил серый кардинал, протягивая собственный дек. – Пять минут назад Вентери с криком: «Убью» помчался в сторону оранжерей.

Я мельком глянула на постер и испытала похожее желание. Вот только убивать хотелось нашего предприимчивого менеджера.

Уж не знаю, чем там руководствовался Пол Янг (явно не мозгами), но из всех кадров, которые были в избытке сделаны на фотосессии, этот гад с челочкой выбрал ту, где я, скрестив на груди руки, стояла по центру. За моей спиной возвышались Коул с Деном, а дальше в качестве размытой массовки замерли остальные члены команды «Черные крылья Сатурналии».

– Кошмар!

А если вспомнить, что я наговорила в недавнем интервью, то впору писать Таше и просить организовать поминки для меня, бесславно сгинувшей во цвете лет от зависти других игроков команды.

– Мэг, – позвал Коул, беря меня за подбородок и заставляя поднять голову.

Его пальцы прижались к пострадавшему виску, даря восхитительное чувство прохлады. Мысленно застонав от облегчения, я прижалась к широкой ладони и закрыла глаза в немом блаженстве.

– Как ты смотришь на то, чтобы погулять всю следующую пару со мной?

«Ой, да хрен с ним, с практикумом!» – подумала я. Или все-таки сказала?

Коул тихо рассмеялся, практически невесомо коснулся губами пострадавшего виска и потянул в сторону выхода.

Поверить не могу! Мне грозило самое настоящее свидание. Свидание с умопомрачительным парнем!

И массовое избиение грязными носками от команды. А еще нытье и вопли Дена Вентери. И, возможно, осложнения с преподавательницей из-за прогула. А-а-а!!!

– Все в порядке?

Моя кривая улыбка и дрожащие руки не обманули бы и годовалого малыша. К счастью, в этот крайне подходящий для моей репутации момент включился Ташин радар на сплетни и свежие новости. Дек конвульсивно дернулся, передавая грозное: «Я в удобрениях по самый подбородок! Вентери встал со мной в пару, Джек сломал мизинец на ноге, но не факт. Где ТЫ ходишь?!»

Это был первый случай, когда буквы на меня орали.

«Магия?» – должно быть, подумали вы.

Однозначно магия. Исключительная суперсила Таши Шоу.

– Куда пойдем? – в данный момент я делала три вещи разом: набирала ответное сообщение для Таши, пыталась игнорировать магнетическое действие решительно вышагивающего рядом Коула, ругала себя за то, что не оделась во что-то более нарядное, чем штаны, рубашка и джемпер.

– Тут неподалеку есть отличное местечко. Давно хотел сходить туда, но не было подходящей компании, – с намеком сообщил серый кардинал команды.

– Что ж, – рассеяно откликнулась я, читая ответное сообщение Таши, точнее ответную угрозу, – в таком случае сегодня мы туда точно не попадем. Мне надо в продуктовый магазин.

– Проголодалась?

– Хуже. Меня назначили ответственной за подготовку стола на поминки.

– Поминки?

– Хороним надежду на свободу слова.

Коул понимающе кивнул. Коул свернул в сторону торговой лавки. Коул покладисто взял в руки тележку. Золотце, а не парень!

В итоге я триста раз пожалела, что согласилась помянуть почивший бюллетень. Вместо этого приходилось поминать Ташу, причем исключительно недобрым словом.

Уж не знаю, что на нее так подействовало – удобрения или общество Дена Вентери, – но подруга обновляла список с непростительным постоянством. Она требовала то стаканчики с готическим шрифтом, то набор черных свечей разного диаметра, то холодец в форме пятиконечной звезды.

– Таша собралась принести кого-то в жертву? – пошутил Коул.

– Ага. Мое терпение!

Дек вновь настойчиво пиликнул. Веко дернулось. Нога самопроизвольно пнула тележку. Та охотно покатилась. Покатилась, покатилась и прикатилась к стенду с грецкими орехами. Стенд опрокинулся, орехи с радостным постукиванием рванулись во все стороны на поиски приключений.

– Мудак хар! – ругнулся продавец, который, судя по всему, мудохался с этой горкой орешков все последние полчаса.

– Простите! Я все уберу, – заверила я мужчину, делая шаг, чтобы ликвидировать последствия катастрофы.

Нога наступила на орешек, подвернулась. Тело внезапно вспомнило народные танцы Тверди и попыталось изобразить присядку. Слово «попыталось» в этой фразе ключевое. Мой отчаянный выпад ногой, не менее отчаянный визг и грациозный взмах рукой завершился бесславным вмешательством смеющейся стихии по имени Коул.

– А давай-ка сядем и передохнем.

Что ж, предложение оказалось на диво конструктивным.

Коул усадил меня в тележку, заботливо подложив под спинку свой свитер. Двумя быстрыми взмахами рукой поднял с пола разбросанные орешки, сложил в воздухе идеальную пирамидку и вернул на стенд. Вы бы видели лицо продавца в этот момент. Мужчина силился заговорить, его губы кривились в причудливых волнах, но разум отказывался рождать слова.

– Держи.

Коул сунул мне в руки два пончика в розовой глазури и, не дав полюбоваться красотой, откусил от одного добрую половину.

– Эй! – возмутилась я.

– Что еще не куплено по списку? – ловко перевел тему извозчик, толкая груженую тележку перед собой.

Я смирилась, видать, сработал младенческий рефлекс от прогулок в коляске, и принялась зачитывать. Коул еще трижды наклонился – дважды, чтобы доесть свой пончик, один раз – чтобы чмокнуть меня в макушку. Последнее было необязательно, но приятно.

После забега между стеллажами мы с пакетами в руках – Коул тащил загруженные с горкой сумки, я несла пакет с выпечкой – поднялись на крышу, где располагалась площадка для орлов, и сели на лавочку. Коул пил минералку, я наслаждалась горячим какао с крохотными зефирками. Идеальный момент для правды, не находите?

– Коул, твой браслет… Он такой же, как мой?

Словно испытывая мое терпение, собеседник нарочито медленно допил воду, подумал и только тогда повернулся ко мне.

– Технически браслет на твоей руке принадлежит мне.

Я чуть со скамейки не навернулась.

Глава 20. Разговоры по душам

Вам знакомо это чувство, когда на теплоходе музыка играет, а ты одна стоишь на берегу? Искренне надеюсь, что я не одинока, ибо быть одинокой и ни хрена не понимать – это уже перебор даже для моей нервной системы.

– В смысле? – вот и все, чем смог разродиться мой мозг.

Коул подогнул одну ногу и развернулся лицом.

– У меня тоже есть парочка вопросов, поэтому, думаю, будет честно, если мы станем задавать их по очереди. Идет?

– Идет! – возрадовалась я такой небывалой рассудительности собеседника, и пока тот щелкал клювом, быстро протараторила: – И девочкам надо уступать, поэтому я первая. Как мой браслет может принадлежать тебе?

– Оба браслета завещал мне дед после своей кончины.

Я с подозрением глянула на серого кардинала.

– А ты, я смотрю, не особо любишь делиться секретами, да?

– Да, – незамедлительно ответил Коул и лукаво улыбнулся: – И я ответил на два вопроса подряд, следовательно, с тебя тоже два ответа.

Вот ведь хитрый жук, а еще добропорядочным магом притворяется. Но раз уж подловил, то подловил.

– Как Нед Хантер оказался на Тверди?

Пожала плечами и сделала глоток какао. Вопрос был легким.

– Со слов отца, то были происки врагов. Мама любила рассказывать, что Нед Хантер, подобно богу, упал на землю, аккурат на половичок перед нашей дверью. Мне же думается, что папочка по молодости любил отжигать. Один раз он так сильно перебрал, празднуя очередную победу команды «Черные крылья Сатурналии», что полетел в непогоду. Орлицу выкинуло через истончившийся из-за бури барьер и перебило крыло. Вот так Нед и оказался вынужденным куковать целый год на Тверди, выжидая, пока Яя восстановится настолько, чтобы поднять седока в воздух.

Дальше все было скучно и прозаично. Мама влюбилась в молодого бога, забеременела дочкой, а когда новоявленный папашка сел на орла и свалил на свой Парящий остров, дескать, у вас тут экология плохая, магические потоки выжигает, мама самостоятельно растила и заботилась о малышке.

Самое обидное, что она до последнего мига верила, будто Нед Хантер вернется за нами. Он вернулся. Да только ее с собой не взял.

– До какого возраста ты жила на Тверди?

– Двенадцать, – тихо вздохнула я. – Он выкрал меня в двенадцать.

И поспешила перевести тему:

– Твой дед тоже был родом с Тверди?

– Да. Мой вопрос…

– Эй! – возмутилась я. – Так нечестно.

– Какие вопросы – такие ответы, – развел руками Коул, получил от меня тычок и улыбнулся. – Хорошо. Родители матери – мои бабушка и дедушка – прибыли на остров с Тверди. Дед не уточнял причин. Говорил, что это его награда за спасение жизни первомага. Как я понял, маг разделил браслет на две части, чтобы не разлучать супругов, и забрал обоих. Поэтому теоретически наши браслеты – пара.

Вот те раз…

– Наши отцы заключили сделку – место в совете для Сент-Клеров в обмен на золотые браслеты, оставленные мне в наследство. Вот почему я так удивился, когда Нед вернул один из них.

А вот те и два.

– Как это вернул?! – я вскочила на ноги, позабыв, что в руке чашка.

Какао радостно булькнуло и отправилось в свободный полет. Зефирки возглавляли кампанию по захвату мира. Летело все это богатство недолго, зато далеко, и было встречено штанами многострадального продавца, зачем-то поднявшегося на крышу.

– А-у-и! – взвыл бедолага, хватаясь за ширинку и пускаясь в пляс.

И вот чего он так всполошился? Какао ведь успело давно остыть. Или не успело?

В итоге всех нас – меня, Коула и пакеты – выставили из торгового центра с пожеланиями больше никогда не встречаться со столь разрушительными клиентами. Посетовав на судьбинушку, я ухватила своего галантного кавалера под локоток и двинулась в сторону рассадника знаний, в академию. Довольный Коул шагал рядом, и только пакеты всю дорогу жалобно бренчали.

– И все-таки, – попыталась я вернуться к прежней теме, – если у Неда было два браслета, почему он не забрал маму?

Коул споткнулся о развязавшийся шнурок и наклонился. Я выпустила его руку, в нетерпении переступая с ноги на ногу, когда почувствовала уже знакомое покалывание.

Неужто Ден вновь решил поиграть с порталом?

Вспышка магии, моя собственная вспышка гнева. Вечерняя улица торгового ряда сменяется на залитую искусственным светом раздевалку. А вместо широкой спины склоненного Коула злорадно улыбающийся…

– Ден, мать твою, Вентери!

Капитан команды, мнящий себя как минимум восходящей звездой эйрбола, как максимум членом совета магов и волшебниц, вскочил с лавки и ткнул мне в лицо экраном развернутого дека.

– И как это понимать?

Я мазнула взглядом по плакату команды (что ни говори, а я со своими алыми локонами чертовски хорошо смотрюсь на первом плане) и молча отвела руку с зажатым экраном. Побелевшие пальцы Дена так сильно стискивали тонкий экран, будто это моя шея.

– Мне уже позвонил отец с вопросом, а не поменялся ли у команды «Черные крылья Сатурналии» капитан! – у собеседника окончательно слетала кукушечка, и окончание фразы он проорал в лучших традициях охотников диких племен, улепетывающих от голодного тигра.

Мое терпение, которое Ден и так испытывал на прочность чересчур часто, не выдержало и дало сбой.

– От меня-то ты чего хочешь? – справедливо возмутилась.

– Извинений! – рявкнул отпрыск высокопоставленного папочки. – Ты ничего не смыслишь в спорте, ты отвратительно относишься к команде, срываешь тренировки, ведешь себя в небе как самоуверенная выскочка! Ты не заслужила права даже мелькнуть на этом плакате!

– Вентери, я напишу тебе пламенное послание с извинениями на позолоченном пергаменте и зачту его с вершины горы, но сейчас извини. У меня есть дела поважнее!

И я попыталась обойти взбешенного игрока.

Прошу принять это во внимание. Не треснула его по заносчивой физиономии. Не огрела забористым проклятьем. Даже талант изысканно хамить и провоцировать на драку демонстрировать не стала. Я попыталась обойти и решить это дело миром.

Ден Вентери не дал.

– Что?! – рассерженной гадюкой выдохнул он, заступая мне путь. – Что может быть важнее этого разговора?

– Поминки!

– Кто-то… умер? – недоверчиво скривился Ден.

– Да, – рыкнула в ответ, – моя вера в наличие у тебя мозгов!

Толкнув капитана команды плечом, я двинулась в сторону двери, взялась за ручку и услышала то, что во многом определило будущее.

– Мне жаль, Мэг.

Серьезно? Я даже притормозила, оглянулась и вопросительно приподняла брови.

– Мне жаль, – повторил Вентери, при этом его лицо не выражало ни капли сожаления, скорее язвительность. – Жаль, что все то дерьмо, что бурлит внутри, ты считаешь своим характером.

– Да пошел ты со своей мудростью знаешь куда?! – рявкнула в ответ, но стало обидно.

Шибанув дверью о косяк, я выскочила в коридор.

Дек пиликнул и дернулся.

«Тебя нужно спасать?» – уточнял Коул, по всей видимости уже благополучно дотащивший пакеты до академии.

«Нет. Сама справилась».

«Вентери выжил? Или мне прихватить лопату?»

Вот! Наш человек. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как возвращается приподнятое настроение, и заверила Коула в том, что смертоубийства не случилось.

«Замечательно. Тогда спасай меня! Таша взяла в оборот. Требует складывать из салфеток птичек, а я не силен в кухонном оригами».

Представила себе высокого Сент-Клера с высунутым от усердия языком, складывающего салфетки, грозно застывшую фигуру тощей Таши, которая командным тоном велит ему поторопиться, и невольно фыркнула от смеха.

«Мэг! Мэг! Мэг! – а это пришло уже от Джека. – Не знаю, где ты, но ты нам очень нужна. Причем срочно. Таша слегка разошлась».

Иди и утихомирь – подразумевалось само собой, поэтому я поспешила на выручку. Миновала длинный, как кишка великана, коридор, прошла мимо открытой двери в тренерскую.

– Яра, можно вас на пару слов?

Споткнулась, оглянулась и только тут поняла, что окликнули меня настоящим именем.

Глава 21. Дерзкий план

«[Следователь Хит: ] На вас не обнаружено следов воздействия. Жрец не применял артефактов, ментального воздействия, заклятья подчинения. Так как же вышло, что вы поверили этому человеку?

[Мэг Фридом: ] Потому что была зла на чертова Дена Вентери. Потому что верила в преподавательский статус. Потому что… он много знал и казался убедительным.

[С.Х.:] Что он вам сказал?

[М.Ф.:]Он сказал, что легенды – это ленты, которые мы добровольно повязываем на глаза, чтобы забыть неудобную правду, и вспомнил легенду об Исходе магов с земли. Сказал, что обнаружил подлинную версию этого события.

Легенда врет, не было никакого доисторического ящера. Было восемь магов, входящих в орден «Потомки дракона». Им было поручено сделать убежище для магов, и они его сделали. Семерка магов и волшебниц провели древний магический ритуал, навеки связали свою жизнь и посмертие с островками земли и подняли их в поднебесную. Семь первомагов, семь Парящих островов. О них мы знаем, в их честь слагаем стихи, но не упоминаем о восьмом члене ордена.

Со слов жреца, восьмой маг видел путь магов и волшебниц в служении людям. Он отказался уходить и долгие столетия слонялся по земле. Он предрекал, что постепенно маги и волшебницы начнут вырождаться. Магия без служения людям измельчает и в конце концов угаснет на веки вечные. Он и правда верил, что спасает всех нас.

[С.Х.:]Это жрец подсказал, как вам надо действовать?

[М.Ф.: ](заминка) Да.»

[из показаний Мэг Фридом (Яры Хантер) по делу № 184566]

– Почему у меня такое ощущение, что меня опять используют? – застонал Коул, откидывая голову назад.

Потому что так и есть, дурачок.

Мы заперлись в подсобке, примыкавшей к кабинету, где некогда в муках творческого кризиса рождался студенческий бюллетень, а сейчас активно спорили Таша с Джеком. В этот раз поводом для конфликта стал огурец. Подруга настаивала, что его надо пустить в салат для сытности. Джек напирал, что шпротинам одиноко на бутербродах без тонкого ломтика огурца, и значит, овощ должен пойти на украшение. Огурец раздора оставался безучастным и в полемику не вступал.

– Потому что ты встречался с Лиэсой? – прошептала я.

Сидеть на коленях Коула оказалось исключительно приятно. Целовать – тем более. Однако одно только имя стервозной куры из фан-клуба команды убило всю атмосферу.

Я отстранилась.

– Кстати, объясни-ка мне, как такой умный парень сумел попасть в ручонки этой мерзкой бабе?

Коул коварно сощурился, как бы намекая, что уловил нотки ревности в моем голосе, но акцентировать свое внимание на этом казусе не станет.

– Мы знакомы с детства, начали встречаться еще до того, как поступили сюда. Я и не смотрел на других девушек, мне все казалось очевидным… А вот теперь мне кажется, что я никогда ничего к ней испытывал. Любил не ее саму, а то будущее, которое сам же и придумал.

Коул задышал чуть чаще, его голос упал до хриплого шепота.

– И произошло это внезапное открытие, когда я впервые попробовал губы одной Чертовки…

Он накрыл мои губы своими. Это был поцелуй истосковавшегося человека. Настолько глубокий, основательный, что кружилась голова и ныли бедра, заставляя стискивать Коула.

– Ох, Яра… Что ты со мной делаешь? – прорычал тот, утыкаясь носом в мою шею.

Это я-то? Я вообще мирно сижу и не провоцирую никого на такие откровенные поцелуи. Ну, может, слегка поерзала. Но это же не повод терять контроль и так напрягаться.

– Это кажется странным, но когда я узнал, чья ты дочь, и догадался, что браслет предназначался… то у меня… В голове словно пазл сложился… Я столько всего знаю о Тверди из рассказов деда… Лиэса бы никогда этого не поняла… А ты… Яра, я словно обрел какую-то важную часть себя и стал целым… С тобой…

Закрыв глаза, я обнимала шею Коула, отмечая, как с каждым мигом его сознание затухает, речь становится путанной, дыхание поверхностным, объятья не такими крепкими.

– Яра… – захрипел Коул, а после зашелся в приступе сухого кашля.

Я выбралась из теплого кольца рук, встала рядом.

– Что ты… сделала? – выдавил серый кардинал, прежде чем его глаза закрылись, тело дернулось и обмякло.

– Очень надеюсь, что не очередную великую глупость, – пробормотала я, расстегивая ремешок дека.

Стащив золотой браслет с чужого запястья, бережно сунула мамин пропуск во внутренний карман, провела пальцами по щеке отключившегося парня и вышла из подсобки.

Джек с Ташей сидели за накрытым для поминок столом, уткнувшись лицами в сложенные руки. В центре на огромном блюде возлежал огурец. Забрав овощ раздора в качестве подношения, я поспешно натянула летный комбинезон и вышла.

Ублюдок, кажется, впервые узревший зеленый пупырчатый овощ в кормушке, недоверчиво покосился в мою сторону.

– Вставай, у нас есть дело, – поторопила птичку.

Взгляд желтых орлиных глаз красноречиво свидетельствовал о том, что кое-кто плевать хотел на меня и мои якобы важные дела. И вообще, гордый представитель пернатых отказывался иметь что-то общее с такой наездницей, как я.

– Полетишь, полетишь! Никуда ты не денешься.

И ведь действительно полетел.

Не делал попыток клюнуть, пока я седлала его могучую спину. Не бунтовал, пока набирали скорость. Не возмущался, когда приблизились к краю парящего острова. Зато у границы с невидимой завесой у него внезапно прорвало фонтан красноречия.

– Ой, завали клюв, умник! – посоветовала в ответ на возмущенный клекот, больше похожий на звук циркулярной пилы.

Твердь светилась миллиардами огней, напоминая ночное небо. Где-то там ждала обеспокоенная мама. Надеюсь, Коул и ребята простят…

Так. Все. Собралась!

Сейчас не время трусить.

Браслет при мне. Координаты входа, предоставленные жрецом в обмен на маленькое одолжение, горят на экране дека. Бесстрашный орел оседлан. Дело за малым. Набрать скорость – это первое. Второе – заставить эту упрямую попу сложить крылья, чтобы вписаться в узкую лазейку защиты. Третье – не сдохнуть в процессе реализации задуманного.

– Кх-р! – громко высказался Ублюдок о моих умственных способностях, сделал круг и приступил к разгону.

Магический щит острова считался непроницаемым, но ведь как-то же отец смог пробиться через него. Причем дважды. Ведь как-то же команды с других островов прилетали на Сатурналию, а значит, и я смогу.

Но щит первомага – это тебе не жук начихал.

Нас мягко отпружинило от невидимой стены и оттолкнуло вбок. Скорость была не та.

– Ублюдок, у тебя случаем в роду черепах не было?

Оскорбленный орел поперхнулся воздухом – да как эта двуногая посмела усомниться в его чистокровной родословной! Изогнул шею и попытался клюнуть, но я дернула поводья, отправляя его на второй заход.

– Тогда поднажми!

Ублюдок засопел и поддал газку.

Мир со свистом проносился мимо. Глаза слезились от ветра. Кислорода не хватало даже с учетом респиратора на пол-лица. Зато чем ближе мы подлетали к барьеру, тем отчетливее становилась индустриальная симфония другого мира. Такого далекого для магов и такого родного для меня.

Я была близка к осуществлению этого идиотского плана как никогда.

И все могло закончиться иначе, если бы нас не накрыла тень и с неба не спикировала орлица. Ублюдок дернулся, уходя от столкновения. Меня ощутимо приложило о барьер плечом. Свет в глазах на мгновение померк от ослепительной вспышки боли. Сильные руки сдернули с седла, и я в отчаянии забилась, рыча и извиваясь.

– Яр-ра! – крикнул Нед, стискивая мое туловище.

– Пусти! Пусти! Я должна вернуться к ней!

– Да приди же в себя! – Меня ощутимо встряхнули. – Тебе некуда возвращаться.

– Там мама, бесчувственный ты козел! Там мама, которую ты бросил!

– Яра, угомонись.

Маленький совет всем родителям. Не говорите детям «угомонись». Это не действует как успокоительное. Это провоцирует. Чуете разницу?

– Дочь… – чуть тише позвал Нед. – Ты помнишь тот день, когда я тебя забрал с Тверди?

– Ты хотел сказать похитил? – в который раз поправила я.

– Забрал, – в который раз повторил Нед Хантер. – Вспомни, где ты была в тот день?

Ублюдок только теперь обнаружил пропажу наездницы, выровнялся и полетел рядом. То ли боялся нападать на Яя, то ли джентльменские замашки взяли вверх, то ли грозный вид вооруженного Неда Хантера.

И только мне папа не внушал ни трепета, ни уважения.

– У тети Глен, – агрессивно ответила я. – Мы играли во дворе, когда ты… Да какая разница?

– У меня было два браслета, дочь. Один для тебя, другой – для мамы. Я прорвался сквозь барьер и прилетел к дому, но ее уже увезли в больницу.

Нет. Нет. Нет. Не говори. Не говори этого.

– Она не хотела тебя огорчать, потому и не сказала. Она не желала, чтобы ты видела, как она угасает, поэтому отправила к тетке. Она надеялась, что я могу успеть, но к тому моменту, как я прилетел в больницу, стало уже непоправимо поздно. Мне жаль.

Память услужливо подсунула те воспоминания, которые я так старательно игнорировала. Как мама долго обнимала меня перед отъездом к тетке. Накануне мы полночи шептались в темноте о всяких глупостях. Она приготовила блинчики на завтрак и с улыбкой смотрела, как я пачкаюсь в сгущенке. Она прощалась.

Слезы полились сами собой.

– Почему ты сразу мне не сказал? – всхлипнула и закусила трясущуюся губу.

Отец обнял, словно пытался отгородить если не от боли, то хотя бы от мира, и прижался щекой к виску.

– Сперва у меня не оказалось слов, после не оказалось смелости. Я все откладывал. Ждал подходящего случая. Пока ты думала, что она жива, у тебя еще оставалась надежда увидеться, а потом… Пойми, дочь, со временем привыкаешь к удобной лжи, и уже нет желания что-то менять.

Пострадавшее плечо отозвалось глухой болью, но это ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Боль вонзилась в подреберье, точно булавка коллекционера в экзотическую бабочку.

– Пап, – жалобно всхлипнула я и наконец призналась:

– Пап, я накосячила.

Глава 22. О пользе дедуктивных методов

«[С.Х.:] Предлагаю прояснить ситуацию. Главный жрец секты «Восьмой брат» ежегодно крал молодых магов и приносил в жертву, чтобы разрушить связь первомага Алистера Белоликого с островом.

Жрец считал, что великая миссия магов и волшебниц состоит в том, чтобы помогать людям Тверди, а не прятаться среди облаков и ветра. И делал все, чтобы последовать за восьмым магом, оставшимся на Тверди. Если бы ритуал сработал, Сатурналия опустилась бы вниз. Если бы сектанты потерпели неудачу, то игнорировать смерть Дена Вентери, сына главы совета магов и волшебниц, общественность не смогла бы. Однако зачем ему понадобилось вмешивать в это дело вас, Мэг?

[М.Ф.:] Дена охраняли. Информация с дека считывалась, а жрец до последнего планировал хранить инкогнито. Он попросил меня отправить сообщение Вентери в обмен на координаты бреши в щите. Полагаю, чтобы в дальнейшем иметь возможность похитить и свалить вину за преступление на Неда Хантера, моего отца.

[С.Х.:] Мэг, и все-таки. Кто был жрецом?

[М.Ф.:] (вздох) А разве вы еще не поняли?»

[из показаний Мэг Фридом (Яры Хантер) по делу № 184566]

– Какого хрена?! – первым делом возмутился Джек Лист, приходя в себя.

– Где огурец?! – засуетилась Таша Шоу, ныряя под стол.

– Дочь, ничего не хочешь мне поведать? – пристально глянул Нед Хантер, подцепляя бутерброд с тарелки.

И только Коул Сент-Клер отвернулся и промолчал.

Я мысленно поставила на себе крест и печать престарелой девственницы. Погоревала и завела семнадцать кошек, но умереть старой девой, пусть и мысленно, не дало грохочущие в висках сердце.

– Тут такое дело… – я оглядела присутствующих и подняла руки в защитном жесте. – Только давайте не будем кричать и бить меня раньше времени, хорошо? Так вот… Я, кажется, позволила сектантам похитить Дена Вентери.

Когда кажется – крестятся. В моем случае машинально выставляют щит, потому что Нед Хантер в приступе гнева любит швыряться мелкими проклятьями, награждая дочь икотой, прыщами или секущимися кончиками. Короче, папашка страшен в гневе.

В этот раз уровень отцовского негодования оказался настолько высок, что пробил щит, между прочим, лучший из всех, что я когда-либо ставила. Проклятье с шипением впечаталось в лоб, по телу прошла волна жара, а голова стала тяжелее. Хотелось бы верить, что Нед Хантер подарил дочери чуточку мозгов, но увы. Руки нащупали гладкие рожки длиной с указательный палец.

Ну папа!

– А что? Тебе идет, – заключил Джек.

– Где огурец?! – раздался из-под стола гневный вопль волшебницы. Подруга продолжала ползать на четвереньках, собирая кудрявыми вихрами пыль и паутину.

– Таша, мне не хочется отвлекать тебя от поисков неуловимого овоща, но у нас тут вообще-то жертвоприношение Дена Вентери намечается. И пусть я не слишком люблю этого самовлюбленного засранца, но спасать парня надо.

– Ой, просто скажи всем, что Ринг – это наш псих в рясе, и уже покончим с этими тайнами.

Секунду все просто таращились на озабоченную поисками Ташу, а потом взорвались вопросами:

– Да ты шутишь?!

– Препод по «Биографии великих»?

– Как ты поняла?

– Ой, да что там понимать, – отмахнулась Таша, вылезая из-под стола и щелчком пальцев уничтожая пыль на костюме. – Сектантские буклетики изобилуют легендами о «Восьмом брате», а кому, как не Рингу, знать о наличии у дракона восьмой головы, если вы, конечно, понимаете, о чем я. И потом, в прошлый раз, когда портал вырвал его для замены, Ринг держал свежеотпечатанный буклет. Мэг, ты разве не заметила следы краски на его руках? Ну вспоминай, он его еще смял и на стол бросил.

К своему стыду, я помнила только куриную ножку в руке преподавателя, но с самым серьезным видом кивнула. Мол, да-да, я его сразу раскусила. У-у, мерзкий злодеюка и обманщик!

– Таша права. Это он попросил отправить сообщение Дену, дал мне координаты с брешью в защите и заклинание, чтобы усыпить ребят, – подтвердила я.

Отец выругался, схватился за дек и выскочил в коридор. Джек и Коул отошли в сторонку, склонили головы над деком серого кардинала и о чем-то негромко зашептались. Я молча стояла и кусала губы, матеря себя за наивность.

– Где огурец?! – зашипела Таша, хватая за пострадавшее плечо.

– Да дался тебе тот огурец! – возмутилась я, морщась от боли.

– Он по самые пупырышки напичкан приворотным зельем, – девушка рвала и метала. – Мэг, в твоих же интересах вспомнить, куда ты его дела!

Я покосилась на Джека, сделала большие глаза и уставилась на Ташу.

– Так поминки были нужны…

– Не строй из себя моралистку, Мэг! – поморщилась та. – Во-первых, образ ангелочка портят рожки. Во-вторых, он первым начал, скормив мне любовную шоколадку. Я просто мщу.

Страсти-то какие.

Ну да не будем накалять и так шибко нервную обстановку.

– Отнесла Ублюдку.

– Что-о-о?!

– Спокойно, он им побрезговал.

Судя по убийственно-холодному блеску в глазах подруги, ответ не даровал ей нирваны. Наоборот, волшебнице страсть как захотелось упокоения. Моего упокоения в свежей могилке. Вот и стол для поминок накрыт.

– Мэг, – позвал Джек. – Что было в сообщении, которое ты отправила Вентери? Где он должен был с тобой встретиться?

– В раздевалке.

Джек нахмурился.

– Они собрались устроить жертвоприношение здесь, в подвале академии?

– Чепуху не неси, – посоветовала Таша и отобрала дек с открытой картой. – Это место зачаровано от опасного колдовства на многие поколения безмозглых магов и волшебниц. Нет, будь я на месте сектантов, то никогда бы не выбрала для логова место, куда в любой момент могут сунуть нос любопытные студенты.

Или любопытная и все подмечающая Таша.

– Портал вытащил его на пару прямиком из логова, – напомнил Коул. – Радиус заклинания составляет приблизительно полтора километра. Какое укромное место попадает в этот круг?

Волшебница тряхнула головой и принялась менять масштаб карты, но я уже и без этого догадалась:

– Склеп первомага.

Таша охнула и кивнула, после чего все вопросительно посмотрели на меня. За исключением Коула. Этот продолжал дуться и избегать встречаться со мной взглядом.

Его право.

В любом случае, гордые и независимые девушки за парнями с извинениями не бегают. Даже за такими парнями, как Коул Сент-Клер.

– На лекции Ринг сказал, что на плаще Алистера Белоликого не осталось звезд, – между тем сказала я ребятам. – Тех самых звезд, которые по легенде он потратил на золотые браслеты-пропуски, чтобы дать шанс подняться на остров тем, кто не рожден на Сатурналии. Если он знал об этом, значит, частенько бывал не только у статуи мага, но и в его склепе.

– Склеп – это идеально, – кивнула Таша, приближая карту. – Там тихо, безлюдно, тревожно. Хочешь пытай…

– Хочешь типографию устраивай… – подхватила я.

– Хочешь шабаш и оргии. – Губы Таши искривились в усмешке. – Никто не услышит и не узнает!

– Шикарное место для жертвенного алтаря, – в унисон закончили мы.

– Я вас боюсь, – совершенно искренне выдал комментатор, пораженный женской смекалкой и солидарностью.

– Поздравляю тебя с первой умной мыслью, произнесенной за сегодня, – язвительно процедила волшебница, возвращая Коулу дек.

– Я предупрежу Неда, – сообщил серый кардинал, уже отпирая дверь.

– А я побегу вызволять огурец! Мэг, ты идешь со мной. Подержишь этого психованного орла, пока я буду шарить руками в его кормушке.

Сказать, что Ублюдок был рад нас видеть, не смог бы даже слепой оптимист. Выражение его морды сделалось таким, словно пернатый хотел проглотить всех присутствующих. Желтые глаза разглядели результат папочкиного проклятья, после чего орел разразился отборной бранью. На птичьем, естественно. Но перевод там и не требовался.

– Таша, а если честно, почему ты начала со мной дружить? – полюбопытствовала я, вооружаясь граблями на случай, если у крылатого окончательно поедет кукушечка, и придется стучать по ней, взывая к благоразумию.

Волшебница, подхватившая для этих же целей лопату, пожала плечами.

– Некоторые судьбы меняют мир, а ты словно рождена, чтобы с гордо поднятой головой нести знамя перемен.

– Чересчур пафосно, не находишь? – фыркнула я.

Услышать такое было… странно. Как я могу создавать впечатление цельного, решительного человека, если все внутри разбито вдребезги, в панике творит всякую фигню и кричит от страха и неуверенности?

– Возможно. – Таша улыбнулась и тряхнула облаком пушистых волос. – Но я ведь и не сказала, что меняют к лучшему.

Ублюдок заподозрил подвох, но было поздно. С диким криком я замахнулась граблями, а Таша поднырнула под крыло попятившегося орла и нагнулась над кормушкой. Чистокровную птичку задел налет на продовольствие и прельстила попа в качестве мишени. Ублюдок заскрипел, точно оркестр из несмазанных дверей, и бросился на волшебницу. Та взвизгнула, полностью занырнула в кормушку, где скукожилась в три погибели и затихла.

– Кли-и! – заинтересовались происходящим другие птицы.

– Кх-ха-а! – проскрежетал негодующий Ублюдок, фокусируя взгляд на мне.

Еле-еле граблями отмахалась.

Еще повезло, что Таша не стала щелкать клювом (в отличие от некоторых особенно несговорчивых чистокровных орлов), нашла свой заколдованный овощ, быстренько вылезла из кормушки и метнулась на выход.

Я тоже было решила, что пора улепетывать, но в дружеские разборки наездницы с горячо «любимым» орлом вмешался еще один персонаж.

– Кли! – коротко выкрикнул летун.

Запоздало признала в нем птичку капитана команды, и вдруг – пусть немного и запоздало, но очень отчетливо – ощутила стыд.

Да, Ден меня бесил. И бесил сильно. Да, он нарывался на месть. Причем уже давно. Да, он заслужил неприятности. Но не смерть от рук психопата.

– Мэг? Ты чего застряла? – крикнула Таша, несмело выглядывая из-за калитки загона, где располагались гнезда.

Решительно выдохнув все сомнения, я подбросила в воздух грабли, уклонилась от вездесущего клюва Ублюдка, прыгнула и зацепилась за седло на его спине. Чистокровный возмутился. Чистокровный нагадил на пол. Чистокровный попытался скинуть наездницу в свежий помет, но я держалась.

Ой, да кого обманываю.

Я болталась подобно хвостам двоечника в конце учебного года, чередуя молитвы с проклятьями. Пострадавшее плечо стреляло болью в лопатку. В рот залетели яркие пряди и, судя по привкусу, мошка. Ублюдок нарезал круги по загону, бился о стены и подпрыгивал. Не знаю, как, но на очередном вираже нас вынесло через калитку загона, лишь чудом не огрев испуганную Ташу по лбу.

– Портал. Через десять минут, – успела выкрикнуть я, прежде чем Ублюдок, почуявший свободу, раскрыл крылья и стартанул в небо.

Держись, Вентери. Я лечу!

Глава 23. Друг познается в беде, муж – в декрете, а враг – на ритуале

– Сдохните, сволочи, – закричал Ден, мысленно срывая магические печати на уничтожение живого. Родившееся в его сердце заклинание грозно загудело, собралось с силами и… с мерзким звуком растворилось.

– Заговоренные цепи, – меланхолично прокомментировал неудачную попытку студента один из капюшонов.

– Уже просек, – холодно ответил пленник, с тоской глядя на отдушину в потолке.

Преподаватель Ринг, согнувшись крючком, неторопливо перелистывал ссохшиеся страницы черного талмуда, его спутники монотонно бубнили какой-то речитатив из сборной солянки религиозных песен, оборванных заклинаний и политических лозунгов «За свободу! Равенство! Твердыню!»

И вот в эту самую мирную минуту ритуала на призывателей феерично рухнула я.

В свое оправдание хочу заметить, что, как воспитанная девушка, попыталась всех предупредить. Точнее, я истошно верещала и махала руками, в надежде перехватить орлиные поводья, пока нелегкая несла нас по туннелю отдушины прямиком в зал для ежегодных кровавых месс. Но сложно руководить Ублюдком.

Отработанный на тренировках рефлекс заставил спрыгнуть с орлиной спины в двух метрах от пола. Перекатившись через здоровое плечо, я лишь чудом уклонилась от просвистевшего над головой заклинания и торопливо вскочила на ноги.

Орел возмущенно забил крыльями, выровнялся и удрал в туннель. Ну и фиг с тобой, трус несчастный.

Я торопливо попятилась, уходя от очередной атаки, и только теперь сообразила, что случайно встала в пентаграмму. Та радостно подсветила идеальные линии, образующие пятиконечную звезду, и утробно загудела, как сытый зверь. Своды пещеры осветили алые всполохи, запахло, что удивительно, озоном, а не позором.

Капюшоны офигели и попятились. Маг начал быстро-быстро листать свой талмуд, подгоняя себя злым шепотом «Да где же… Видел же…» Полутруп на жертвеннике красочно выругался.

– Чертовку вызывали? – жизнерадостно ляпнула я, для пущего эффекта ослепительно улыбнувшись и подбоченившись.

И угадайте, каким было число возрадовавшихся моему прилету магов? Безнадежный ноль.

– Чертовка, ты спятила? – сквозь зубы выдавил Ден. – Что ты вообще тут делаешь?

– Я не поняла. Тебе помогать или не вмешиваться?

– Второе! – моментально надулся Ден-я-весь-из-себя-такой-гордый.

Вот интересно: поймет сам или подмигивать придется?

– А, ну и пожалуйста, – обиженно отвернулась я, оглядываясь на сектантов. – Ребят, позволите воспользоваться вон той монтировкой? Хочу выбить дурь из этого неблагодарного нахала. Что говорите? Не монтировка, а подсвечник? Тяжелый?

– Да чего ты скромничаешь! – возмутился жертвенный баран. – Проси сразу кинжал и бей в самое сердце.

– А вот и попрошу!

– Ну и проси.

Ден, как и всегда, оставался хмурой душкой даже в такую минуту.

– И попрошу! Эй, красные капюшоны, можно я его сама в жертву принесу?

Мужчины переглянулись, улыбнулись, а потом ближайший молча вытянул из крепления на поясе короткий кинжал и передал мне. Природная вредность не позволила отказаться от дармового подношения, она же подтолкнула к тому, что раз уж взялась, то надо доигрывать до конца.

– Мэг? – напрягся Ден.

Я покрутила клинком, чуть не выронила, в очередной раз подтверждая, что «ловкость» – это не мое второе имя. Сделала вид, что завороженно любуюсь блеском стали, попробовала подушечкой острие лезвия.

– Мэг, не дури. – Кадык Дена дернулся. Сам он, впрочем, тоже попытался. – Мы же в одной команде играем.

А вот про команду это он зря вспомнил. Ох и зря.

– А помнишь, как ты меня вместе с ванной в мужскую раздевалку переместил? – вкрадчивым голос напомнила ему.

– Сама виновата! Я предупреждал, что тренировки нельзя игнорировать.

Вентери сам себе рыл могилу.

Где-то в глубине склепа заорал Ублюдок. Капюшоны вздрогнули, я, признаться, чуть сама от страха не померла. Ден покосился на потолок, мысленно взывая к ангелам-хранителям, но рядом стояла только Чертовка.

– Чего встали? – наконец ожил Ринг, отодвигая книгу. – Хватайте девчонку. Убьем ее, а потом закончим с парнем.

– Не смейте! – задергался прикованный.

Нет, вы только гляньте.

Какая отвага. Сколько храбрости. Понятия не имела, что в таком тщедушном и смазливом теле гнездится столько благородства…

– Это дискриминация и попрание моих магических прав! – выдал Ден. – Я требую, чтобы меня приносили в жертву первым, как представителя более знатного рода.

– Вентери, ты вконец охренел? – возмутилась я.

– В конце концов я мужчина! Я обязан первым принимать удар. Вот!

– Вы еще подеритесь, – с улыбкой предложил Ринг, делая пасс в нашу сторону.

С пальцев сорвалось заклинание и помчалось к нам. Но прежде, чем эта гадость достигла и коснулась моего тела, я почувствовала уже знакомое покалывание. Не мешкая более, прыгнула на алтарь и на манер мартышки обняла Вентери-младшенького руками и ногами.

Искренне надеюсь, что портал окажется достаточно силен, чтобы вытащить этого высокородного паршивца в полной комплектации.

Жертва ритуала взвыла, пентаграмма возмущенно вспыхнула, закричали сектанты, но никто не успел ничего сделать – портал уносил нас как можно дальше от склепа первомага Алистера Белоликого.

– Совсем с ума сошла? – зарычал отец, стаскивая меня с прикованного Дена.

– Вот я о том же, – прохрипел тот.

Вот зря я переживала о мощности портала. Нед Хантер, напуганный бестолковостью собственной дочурки, выжал максимум мощности из заклинания, вытащив из ручонок сектантов не только меня с Деном, но и жертвенный алтарь. Нас перенесло в просторную комнату, больше напоминавшую лазарет, вот только улыбчивых лекарей в халатах не доставало.

Я оглядела полукруг хмурых мужчин в спецформе. Нервно сглотнула.

Вот честно, даже капюшоны встречали меня с большим радушием во взгляде.

– Сумасшедшая, – констатировала Таша, качая головой, а я не выдержала:

– Да что вы заладили, как испорченное радио?!

– А как еще тебя назвать? – потряс цепями Вентери, для жертвы он выглядел очень даже бодреньким и болтливым. – Свалилась с потолка в разгар жертвоприношения, еще и сама меня прибить хотела, спасительница, блин.

– Так ведь спасла? Спасла. А победителей не судят. Вот.

Судя по мрачной решимости на лице отца, победительнице грозил ремень. От воспитательного процесса отвлек вбежавший в комнату лекарь, и я предпочла картинно застонать и схватиться за ушибленное плечо.

– Бегу, милочка. Бегу, маленькая. Сейчас, потерпи немножко, – засуетился добрый доктор, выпроваживая из комнаты посторонних.

Меня усадили на кушетку, предложили стакан сока, конфетку и обезболивающее. Видя такую наглость, избитый и покинутый Ден послал куда подальше постулат о том, что мужчина должен терпеть боль, и слабым голосом позвал лекаря.

– Я умираю, – шептал Ден.

– Ой, ай, больно, – хныкала я.

Вспотевший лекарь носился между нами и, кажется, всерьез обдумывал причину, побудившую его лечить и спасать других.

Ровно через полчаса в палату влетел растрепанный Джек с последними новостями. К тому времени мне наложили повязку – оказалось, что плечевая кость не справилась с условиями эксплуатации и дала трещину. Помятый Ден сидел на кушетке – видать, отлежал все бока на алтаре – и терпеливо ждал, когда заклинание зафиксирует переломанные ребра и лекарь позволит ему убраться домой.

– Итак, новости! – зачастил воодушевленный комментатор. – Нед Хантер взял штурмом склеп, где забаррикадировались сектанты. К слову, Мэг, те и сами были готовы сдаться, перепуганные завываниями твоего орла. И в этом семестре у нас некому читать «Биографии Великих», так как господин Ринг вряд ли продолжит педагогическую карьеру. Ден, видел внизу твоих родителей, будь готов к женской истерике. Чертовка, твой отец задержится на допросах, поэтому тебя отправляют ночевать к Сент-Клерам. Нед уже перечисляет тридцать три способа членовредительства, которые грозят Коулу за любую попытку дотронуться до тебя даже пальцем. На этом у меня все. Выше нос! Вы же теперь герои. А тебе, Мэг, может, даже медаль дадут.

Ага, шоколадную. Потому что другой я не заслужила.

Джек умчался, намереваясь под шумок напомнить про свой бюллетень, а я встала с кровати и принялась обуваться.

– Чертовка, – позвал Ден.

Обернулась, дабы узреть любительскую постановку скандально известной пьесы «Доблестный воин испускает дух». Вентери сжимал руками перевязанную бинтами грудь. Страдальчески морщил аристократический нос. И вообще выглядел как свежее умертвие.

Но даже это не помешало ему грозно свести брови и напомнить:

– Чертовка, ты же помнишь, что завтра тренировка? И не смотри на меня, как на психа. Мелкие травмы – не повод прогуливать. Опоздаешь – приму меры.

Я улыбнулась, покачала головой – некоторых упертых баранов даже алтарь не исправит – и, пожелав Дену не лопнуть от чувства собственной важности, вышла.

Эпилог

В каждой более-менее популярной истории есть главный злодеюка.

Ну такой главгад, от которого всех воротит. Тот, про кого постоянно думаешь: «Да когда ж ты уже сдохнешь?!»

В этой истории таким гадом была я, Мэг Фридом.

Помните, я предупреждала, что на момент начала этой заварушки была (или просто так думала) свободолюбивой эгоисткой без стыда и совести, чем, собственно, страшно гордилась?

Список моих личных достижений был скуп: крушение надежд отца вырастить чудо-девочку, отрицательное число друзей, нервный срыв трех домашних учителей и сердечный приступ мага, принимавшего у меня вступительный экзамен в Академию магов и волшебниц.

Далеко не образец для подражания.

Трудный ребенок, по воле случая оказавшийся на одном из семи Парящих островов. Неблагодарный подросток, который так и не оценил прелести жизни в мире магов и волшебниц. Крайне нежелательная пара, потому что презирала любовные истории.

Большую часть своей жизни я оставалась изгоем, от которого шарахались сверстники. А сейчас обо мне говорят: «та самая легенда спорта», «дочь прославленного Неда Хантера, что пошла по стопам отца», «первая женщина-тренер команды по эйрболу», «первая женщина, судившая международные соревнования». И мало кто знает, какой я была в начале этого пути.

Вот почему мне показалось важным рассказать правду.

Не думайте, что эта история – исповедь или признание ошибок.

Нет. Это способ сказать, что порой даже темное прошлое может даровать светлое будущее. Просто нужно делать выводы.

Что полезного я вынесла из случившегося тогда с нами?

Да много чего.

Я поняла: если кто-то тебя донимает, то это не повод желать ему плохого. Ден Вентери не был моим другом (и даже в круг приятелей не вошел) все то время, пока мы играли за команду «Черные крылья Сатурналии». Возможно, потому, что он оставался нашим капитаном и не гнушался лично прилететь в пять утра, чтобы поднять мое сонное тельце с кровати и пинками выгнать на поле даже в самую мерзкую погоду.

Еще осознала следующее: если человек тебя откровенно бесит – это не означает, что он ужасен. Лиэса Бриг, доставившая столько неприятностей, чуть позже вошла в папин департамент. Тогда же мне стало известно, что команда поддержки команды «Черные крылья Сатурналии» следила и оберегала Дена, мешая Рингу подобраться к нему. В дальнейшем девчонки много раз выручали каждого из игроков, превратившись из просто кур в настоящих наседок.

И знай: если ты чего-то очень хочешь, то добьешься этого. Так, мой хороший друг, Джек Лист, реанимировал студенческий бюллетень, а после покорил Ташу Шоу своим талантом подсыпать любовные зелья в продукты питания. Сейчас у них трое очаровательных деток и общее дело. Таша соединила свою страсть к рисованию с талантом подмечать мелочи, и теперь они вместе с мужем выпускают первый новостной журнал, оформленный как комикс.

Забегая далеко вперед, скажу, что Ублюдок признал меня своей наездницей. Он так и не нашел вторую половинку, не стал добрее, но в небе нашей паре не было равных. Отец узаконил свои отношения с Люси, а через шесть месяцев у них появилась очаровательная дочка. Увы, роды не отбили у паучихи желания вязать монстров. Но я смирилась. В конце концов, каждая уважающая себя волшебница должна иметь свое собственное маленькое ку-ку.

Возвращаясь назад, хочу отметить, что сложнее всего тогда далось мне примирение с Коулом.

Ну вы помните? Гордые и независимые девушки за парнями с извинениями не бегают. Даже за такими парнями, как Коул Сент-Клер.

Этой же ночью выяснилось, что да, не бегают, а прокрадываются тайком в комнату, пока весь дом спит.

– Коул, ну прости, – посыпала я голову пеплом, сидя рядом с растянувшимся на кровати парнем. – Я только сегодня поняла, что все эти годы игнорировала любовь своего отца. Пропускала знаки его внимания, принимала как должное пригоревшие ужины, протестовала и делала все наперекор.

Я комкала край покрывала. Коул молча ждал.

Почему-то признаваться в чем-то глубоком было сложнее, чем оседлать Ублюдка и сорвать жертвоприношение.

– Понимаешь, пока я росла на Тверди, мама постоянно говорила о том, какой Нед добрый, заботливый, как сильно он любил нас. Но шли годы, папа не появлялся, а дети во дворе очень доходчиво умеют объяснять, что такое «мать-одиночка» и «брошенка». Мне внушили, что отношения жестоки и всегда оканчиваются крахом. Вот почему я не верила в любовь, да и сейчас… даже не знаю, во что я верю. Знаю только, что… Ты нужен мне.

– Но не настолько сильно, чтобы позвать меня с собой, – тихо заметил Коул.

– А ты бы полетел?

– Конечно.

Из горла вырвался не то смешок, не то всхлип облегчения, глаза защипало от слез, и я поспешно опустила голову, закрывая лицо волосами.

– Никто и никогда не расстраивал меня так сильно, как ты, – со вздохом признался Коул, садясь на кровати, и притянул к себе. – Но я люблю тебя.

А потом этот коварный негодник начал щекотать меня, требуя поклясться именем бабуленьки, что я больше никогда-никогда-никогда не стану подвергать свою жизнь такой опасности. Я плакала от смеха, извивалась и старалась не ржать в голос.

Рассвет застал нас за тем, что так сильно порицал Нед Хантер. Развернувшись друг к другу лицом, одетые и полностью опустошенные, мы лежали, переплетя пальцы, и улыбались друг другу.

Так же, с улыбкой и не размыкая рук, мы прошли по жизни, вместе радуясь моментам успеха и стойко встречая неудачи. Вот почему последнее, о чем я скажу, будет следующее: свое личное счастье нужно защищать.

Иногда даже от самого себя.

В первую очередь от себя.

Content

Блинова Маргарита Чертовку вызывали?

Пролог

Глава 1. Отбор в команду

Глава 2. Самоубийцы в небе

Глава 3. Плохие дни, ужасные ночи

Глава 4. Испытания на прочность

Глава 5. О непобедимой силе настойчивости

Глава 6. «Черные крылья Сатурналии»

Глава 7. Полетная магия

Глава 8. Неловкие моменты

Глава 9. Команда поддержки

Глава 10. Обратная сторона популярности

Глава 11. Облики, лики и позы для кадра

Глава 12. Ублюдок и мстя

Глава 13. Опасный практикум, или посиделки за тортиком

Глава 14. «Черные крылья», черные слова

Глава 15. Сокровище, сокрытое в поле

Глава 16. Разбор полетов

Глава 17. Воздушная баталия

Глава 18. Паучье логово

Глава 19. Свидание на крыше

Глава 20. Разговоры по душам

Глава 21. Дерзкий план

Глава 22. О пользе дедуктивных методов

Глава 23. Друг познается в беде, муж – в декрете, а враг – на ритуале

Эпилог