Карпенко Вероника

Посторонние

Посторонние

Вероника Карпенко

Часть 1. Пролог

Я люблю тебя тихо, шепотом, Чтобы вдруг не услышал никто... А душа, пропади она пропадом, Превращённая в решето! Ни сказать, ни подумать нечего, Только запах любимый беречь, Прикасаться рукою доверчиво Исхудавших от времени плеч... Отдаваться, как на прощание, А, прощаясь, не отпускать! День за днём, на любом расстоянии, Твои мысли, как книгу, читать. Не пытайся найти объяснение, Ведь любви моей горький секрет - Не расчет, не судьба, не влечение... Без тебя меня попросту нет.

Стихотворение автора.

Мы повстречались задолго до того, как нас официально представили друг другу. Это был один из тех дней, когда лето еще не ушло, а осень пока не наступила. Деревья уже стремительно обнажались. Но солнце, пытаясь скрыть это непринужденное разоблачение, светило во всю прыть. Игривый ветер гонял по воздуху нити паутины, и те щекотали лицо.

Во дворе перед школой, как всегда, было много ребят. Затертая до дыр лавочка с трудом умещала с десяток узкобедрых подростковых фигур. Мальчишки курили, передавая сигарету по кругу. И каждый, дожидаясь своей очереди, в нетерпении притопывал ножкою, взбивая облако пыли.

Я, с буханкой хлеба, варварски надкушенной с одной стороны, шла домой. И, взамен тому, чтобы делать крюк, решила срезать наискосок.

— Эй! — услышала я, когда незнакомая компания осталась позади. Вслед за этим последовал характерный свист, которым обычно подзывают собак. Я дернулась, но не остановилась. Будь они местными, или чужаками... Для них, я служила мишенью!

Когда сзади послышался звук шагов, я, испытывая острую потребность пуститься наутёк, стиснула зубы и крепче сжала в руке буханку. Мальчишка чуть опередил меня, развернулся лицом, и продолжил свой путь задом наперёд. Я ускорила шаг, он тоже ускорился.

— Почём нынче хлеб? — услышала я звонкий юношеский голос, в котором не было присущей его ровесникам злости и едкости.

— Тебе не по карману! — парировала я, гордо выпятив вперёд подбородок, и не замедляя хода.

— А ты угости! — ухмыльнулся мой «провожатый». Навскидку он был старше меня на несколько классов. В школьные годы именно «классы» служили универсальной системой координат.

— Обойдёшься! — хмуро бросила я снизу вверх.

Я уступала ему в росте, и один его шаг был равен двум моим. В то время как я шла вприпрыжку, он непринужденно рассекал воздух, сложив руки в карманы джинсов, совсем по-взрослому. Да и прикид его, а также стрижка, показались мне тогда слишком уж козырными для местного контингента.

«Очередной избалованный маменькин сынок», - про себя заключила я, слегка устыдившись при этом собственных стоптанных кедов, и видавшего виды, любимого свитера.

— А чё, смелая? — с вызовом заметил юноша, вскидывая голову, отчего каштановая челка съехала на бок, — Я и сам могу угоститься!

Я взяла буханку двумя руками, готовая к обороне. Но тут мое внимание привлекло дерево прямо по курсу, на которое мой новый знакомый, спустя пару секунд, налетел спиной. Он громко ойкнул, но не упал, а лишь коснулся кончиками пальцев травы под ногами. Я же, используя шанс, пришпорила, и остаток пути до подъезда преодолела бегом.

— Засцала, малая? — моих ушей достигла финальная реплика, которую сопровождали раскаты одобрительного хохота.

«Вот же козёл», — подумала я, оставляя в прохожей запыленные кеды.

После ухода отца в квартире стало слишком просторно. Хотя, по сути ничего не изменилось! Я по-прежнему делила спальню с Машкой, старшей сестрой. А мама обитала в родительской. Я представляла, как ей одиноко, должно быть, спать в пустой кровати. А потому частенько ускользала по ночам в мамину спальню, занимая прежнее отцовское место. И мне казалось, что, даже спустя три года, его запах все еще витает в воздухе.

Глава 1. Артём

«Овца», — подумал я в тот момент, наблюдая как безразмерный «бабушкин» свитер скрылся в дверях подъезда. И отмечая не без гордости, что в моем районе девчонки выглядят куда приличнее!

Коттеджный городок, где текло мое беззаботное детство, с городской средой разделял глубокий овраг. Около получаса в объезд на машине, и всего десять минут пешком. Бывало, перемахнёшь навесной мост, и череду уютных домиков сменяют допотопные малоэтажки.

Тогда свой интерес я объяснял исключительно любопытством. А, повзрослев, понял, что дружба с местными льстила моему самолюбию. В этой «рабоче-крестьянской» среде я, несомненно, был лидером! Что говорить, если одни мои джинсы стоили больше, чем весь их гардероб вместе взятый...

Пацаны заглядывали мне в рот, когда я рассказывал об отцовской новой тачке, или о каникулах, проведенных на заграничных курортах. Они коротали лето, в лучшем случае, на берегу деревенской речушки.

Ближе всех мне оказался Димон, высокий и худой, как жердь. Его родители относились к разряду «падшей интеллигенции». Так говорила мать, осуждая мою неосмотрительность в выборе друзей. Однако безропотно принимала Димку в нашем доме, и угощала лимонадом, когда мы часами резались в приставку. Однажды, на день рождения я подарил другу свои новехонькие водонепроницаемые часы. Чем окончательно подкупил его доверие! Родителям соврал, что потерял. Кажется, мать не поверила...

Частная школа с математическим уклоном. Просторный дом с отдельной комнатой и спортивной площадкой. И даже потенциальная «невеста», блондинка по-соседству, с которой мы вместе выгуливали собак. Я был единственным ребенком, и родители не скупились на подарки. Оправдывая таким способом постоянное отсутствие времени. Что было мне на руку! В свои двенадцать я ощущал себя королём мира. Знать бы тогда, каким хрупким окажется этот мир...

Глава 2. Нина

— У мамы появился новый парень, — хмыкнула Машка. Она сидела на своем обычном месте, перед зеркалом, и усиленно давила очередной прыщ на лбу.

В 16 сестра была искушенной в амурных делах. Её собственный парень регулярно появлялся на пороге. И, точно бычок на привязи, ждал Машку. Которая тем временем изводила пудру, в тщетных попытках замаскировать россыпь веснушек на щеках.

При всем стремлении выглядеть лучше и привычке злоупотреблять косметикой, Машка казалась мне воплощением женственности и красоты. Уступая только маме! Моей сестре досталось лучшее от обоих родителей. От матери: копна густых, как лошадиная грива, волос с трудом удерживаемых на затылке резинкой и глубокие карие глаза, с легкой поволокой. От отца – рост и гордая стать. Мне же остались объедки. На меня у природы не хватило вдохновения! И весь мой облик вышел каким-то средненьким. Средний рост, неброская внешность. Не дурнушка, но и не красавица…

— Глупости! — хмуро бросила я поверх книжки.

— А вот и нет, — озорно подмигнула Машка, — я видела, как она выходит из какой-то офигенной тачки.

— Где? — я отложила книгу и недоверчиво посмотрела на сестру.

— А там, за углом, — махнула она рукой, — видно специально тормознули, чтобы никто не увидел.

— Может быть таксист? — предположила я.

— Ой, Нинка! — раздраженно фыркнула сестра, — Ну ты и тупица! Из такси с букетом не вылазят.

Я задумалась, припоминая алые розы, недавно принесенные мамой с работы. Желая утолить мое любопытство, она выдумала какой-то корпоративный праздник, где одаривали всех без исключения женщин.

— И теть Аню тоже? — уточнила я, имея в виду мамину ближайшую подругу и коллегу, которой симпатизировала.

— Конечно, — кивнула мама, любовно оправляя прозрачную обертку.

Будучи слишком маленькой, я пропустила мимо ушей ряд нестыковок. Чего нельзя было сказать о Машке.

Глава 3. Артём

Тот день был ничем не примечательным. Обыкновенный, в меру солнечный, в меру облачный. С утра накрапывал дождь, и, поверх джинсовки пришлось накинуть непромокаемую парку. После школы, как обычно, я пару часов проторчал в компании пацанов, и домой вернулся голодным, как зверь.

Однако, вместо накрытого к обеду стола, меня встретила пустая прихожая. На кухне также было пусто! Решив, что родителей нет дома, я приступил к изучению съестных запасов. Выбор пал на остатки торта и газировку. Я разместил «запретные лакомства» на подносе и отправился в свою комнату.

Спальня родителей была слева от лестницы. Из-за двери доносились приглушенные голоса. Я замер с подносом в руках, и прислушался.

— Вадим, давай будем вести себя, как нормальные люди, — вполголоса произнесла мама.

— По-моему, у нас неплохо выходит, — спокойно ответил отец, — если ты не намерена скандалить, то и я не стану.

Послышался легкий вздох, после которого мать сказала:

— Конечно, тебе будет здесь слишком просторно одному. Ты можешь забирать Тёмку когда угодно. Может быть, он вообще пожелает остаться с тобой?

Отец прокашлялся, и голос его теперь звучал более отчетливо:

— С чего ты взяла, что я буду один?

На какое-то время за дверью воцарилось молчание. После тишину разрезал звенящий мамин тон.

— Любопытно! И кто же она?

— Она - хорошая женщина, — примирительно и нарочито спокойно произнес отец.

— Занятно! — сдерживая себя, процедила мама, — Ты времени зря не терял? Я себя считала изменщицей, а выходит, ты тоже не безгрешный!

— Марина, ты обещала не скандалить, — напомнил отец.

— Знаешь что? — прошипел за дверью материнский голос, — Я забираю с собой Тёмку. Там ему будет лучше! У Олега хороший дом. Побольше твоего!

— Не сомневаюсь, — равнодушно ответил отец.

Я так и стоял, глядя на прямоугольник межкомнатной двери, пытаясь осмыслить услышанное, когда та резко распахнулась и на пороге возникла встревоженная мама.

— Тёмочка, — она так удивилась, точно видела меня впервые.

Отец взглянул на меня, и, отодвинув мать, вышел из комнаты. Своим взглядом он подытожил сказанное!

Я поспешил в спальню, закрыл дверь изнутри, уселся с ногами на кровать, заткнул уши наушниками, точно опасаясь услышать еще что-нибудь, непредназначенное для меня. Пока я жевал торт, пачкая кремом руки, до меня постепенно доходил смысл родительского разговора…

Глава 4. Нина

Новость о предстоящем переезде мама озвучила уже спустя год. Когда дядя Вадик стал постоянным гостем в нашем доме. Переманить на свою сторону Машку не составило труда. Охочей до подарков сестре хватило флакончика духов и золотых сережек на день рождения, чтобы «мамин хахаль» стал «дядь Вадей».

Я не имела ничего против новоявленного отчима. Но любые перемены мой опасливый детский мозг воспринимал в штыки. Предстояло не только поменять любимый дом, где я выросла на чужой, пусть и более комфортабельный. Переезд сулил новые знакомства и чуждую среду! А наш уютный дворик с пятиэтажками, с вислоухими ивами и Динкой, подругой детства, что жила в соседнем подъезде, оставались позади.

— Ниночка, — мягко, ненавязчиво вещала мама, пакуя мои вещи, — там есть чудесная школа. Она частная, с углубленным изучением отдельных предметов. Вадим предлагает перевести тебя туда. Так будет лучше!

— Для кого? — я ощетинилась.

— Для тебя, доченька, — мама протянула руку, чтобы коснуться меня, но я увернулась.

— Нет! — отрезала я.

Машке оставался лишь год до окончания школы. Мне же предстояло еще пять лет мотать срок в стенах ненавистного учебного заведения. Но, какой бы ненавистной, ни была моя школа, она была моей! И это единственное я не собиралась отдавать без боя.

— Наконец-то у меня будет своя комната, — мечтала Машка.

— И что ты будешь там делать? — съязвила я, — Трахаться со своим пикачу?

— Нинка! — сестра метнула в меня подушкой и та угодила прямо в стеклянную вазочку.

— Мазила! — я скорчила Машке рожицу и поспешила вон из спальни.

Глава 5. Артём

— Не понимаю, почему переезжать должны мы? — в очередной раз вопрошал я, глядя, как мать порхает по комнате.

Весть о переезде ударила меня под дых. Я был настроен враждебно с самого начала. В то время как на любое мое возмущение родители отвечали «так будет лучше для тебя», мне казалось, что мое мнение по факту никого не волнует!

Мой дом, место, где я вырос, где был знаком каждый угол, больше не будет моим... Теперь «своим» я буду вынужден называть чужой, незнакомый и неприветливый дом. Мне было плевать, какой квадратуры комната будет уготована мне на новом месте. Я просто хотел остаться!

— Тёмочка, так надо, — мать торопливо собирала вещи.

— Пускай отец переезжает! — коротко бросил я через плечо.

Она резко переменилась, точно кто-то включил режим энергосбережения. Плечи опустились, она вздохнула и присела на кровать.

— Ну, зачем? — теперь ее голос звучал умоляюще.

— А мы останемся здесь, — закончил я свою мысль.

— Тём, — мамин голос приобрел заискивающие нотки, — тебе понравится у дяди Олега. Там у тебя будет все, и даже больше. И комната, и спортзал, и даже тренажёр. Ты сможешь звать друзей в гости…

Я встал, прерывая одну из маминых речей.

— Хорошо, тогда я остаюсь здесь, а ты езжай жить к дяде Олегу, — я сунул руки в карманы и прислонился к дверному косяку.

Мама замолчала, подбирая слова.

— Ты не хочешь остаться со мной? — робко поинтересовалась она. В голосе послышалась обида.

— А какая мне разница, что жить здесь с чужой бабой, что жить там с чужим мужиком? Теперь ведь только так и будет, да?

Мама пристыжено замолчала, вдруг сделалась какой-то жалкой и маленькой. И я, преодолевая желание ее утешить, сжал ладони в кулаки.

— Тём, — начала мама, и я понял по голосу, что сказанное дальше мне не понравится, — понимаешь, эта женщина… новая жена твоего отца. Она… как бы это сказать. Она переедет не одна.

Мать взглянула на меня:

— В общем, у неё есть две дочери!

Я продолжал смотреть на нее в упор, ожидая продолжения. Но его не последовало. В моей голове тотчас сложилась целостная картина происходящего. И все вдруг встало на места! Так вот оно что? Меня водили за нос! Они не сказали мне главного. Развод родителей даже померк на фоне озарения. Когда до меня дошло, что отец намерен притащить в наш дом не только новую жену, но и двух ее дочек.

Я против воли задышал чаще, на лбу выступила испарина:

— В смысле? Они будут жить здесь? Какие-то девчонки будут жить в нашем доме?

Мама сцепила руки в замок. А между тем мой юношеский мозг атаковали догадки, одна страшнее другой:

— А там, в новом доме, куда мы едем… там тоже будет кто-то жить?

Мама задумалась, не сразу сообразив, но через секунду ее лицо просияло.

— Нет, милый! Нет! Только мы! Ты, я и дядя Олег!

— У дяди Олега нет детей? — уточнил я.

Мама замешкалась:

— Есть, но они живут со своей матерью.

Я вопросительно поднял бровь, требуя больше информации.

— Дядя Олег тоже в разводе со своей женой. У него есть сын, старше тебя на пять лет, и дочка, младше… не помню, на сколько… Но они живут с матерью, в другом доме. Никаких проблем! Максимум, будут иногда заглядывать в гости. Может быть, подружитесь…

Я зажмурился, чувствуя, что мозг сейчас взорвётся.

— Получается, что мой отец будет жить с чужими детьми, я поеду жить к чужому отцу, дети которого тоже живут с чужим мужиком?

Мама озадаченно нахмурилась. Как бы странно не выглядела эта схема, но она иллюстрировала настоящее положение вещей. Абсурдное и нелепое! Словно некий риэлтор виртуозно спланировал несколько сделок, и в одночасье поменял местами слагаемые. Хотите новый дом? К нему прилагается новая семья, и новые дети. Если свои собственные вам уже наскучили…

Не желая более вникать в подробности взрослых интриг, я оставил мать наедине с мечтами о светлом будущем, и, выйдя на веранду, достал из-под лестницы заначку. Сигаретный дым перехватил горло, я сглотнул, подавляя кашель. Родители были настолько увлечены своими отношениями! Возможно, реши я оставить сигареты прямо в комнате, никто и не заметит. «Наверняка, этот новый псевдопапа еще тот мудак», — подумал я.

Глава 6. Нина

Новый дом и впрямь оказался лучше. Да что там! По сравнению с нашей прежней квартирой, с проходным залом, сдвоенным санузлом и тесной кухней, это был просто дворец. Раньше мы с Машкой делили маленькую спальню, а ждать своей очереди под дверью ванной приходилось часами. Теперь же, у каждой из нас была отдельная жилплощадь, с собственным шкафом, кроватью, зеркалом и окном.

Непривычная к такой роскоши, я поначалу стеснялась, ожидая, что вот-вот всё вернется на круги своя. Но постепенно обжилась! Свое место на стенах заняли постеры с музыкальными кумирами. Отныне никто не мог высмеивать мои вкусы. За дверцами шкафа уютно устроились джинсы и рубашки.

Машка пребывала в восторге! В её комнате прежде обитал сын дядь Вади. Но сестра быстро навела порядок, добавив к скучному мальчишескому интерьеру розовых тонов и рассадив по углам плюшевых зайцев.

Двери наших спален оказались по-соседству. И мы, делая вид, будто живём в собственных квартирах, ходили друг к другу в гости. Правда, Машка, каждый раз норовила что-нибудь стащить.

— Зачем тебе вот эта штука? — спрашивала она, покручивая в руках пустую деревянную шкатулку, — Тебе и сложить в неё нечего!

— А тебе? — фыркала я, понимая, что вещицу придётся отдать.

Отныне ужин стал семейным мероприятием. Во главе восседал дядя Вадик, мы с Машкой садились напротив друг друга, что позволяло на протяжении вечера вести негласные баталии под столом. А мама, хлопотала на кухне.

Мне казалось, что от неё теперь осталась только часть. Вернее, не так! Она была, как прежде, целой. Но все ее существо теперь было обращено в сторону дяди Вадима. Нам же с Машкой доставалась толика ласки и тепла, которого прежде мы получали с избытком. Я ревновала! К этому высокому статному мужчине, который отныне стал центром маминой вселенной.

В то время я ничего не смыслила в мужской красоте. Однако, по словам сестры, дядя Вадим был красавчиком! Но, как по мне, растительности на его лице было уж слишком много. Думая о мальчике, который жил здесь до нас, я представляла себе миниатюрную копию дяди Вадима, с бородой и густой шевелюрой волос. Выходил этакий злобный карлик!

Хотя я предпочитала не думать о нем вовсе. Надеясь в тайне, что мне вообще не представится случая с ним познакомиться. Ведь после развода отцы забивают на прежних детей. Разве не так принято у взрослых? По крайней мере, у нас было именно так.

Глава 7. Артём

Не сказать, чтобы моя жизнь кардинально поменялась. В школу теперь приходилось выходить на полчаса раньше. А комната и впрямь оказалась больше. Но была какой-то неуютной. Здесь все было не так: обои слишком светлые, пол чересчур темный, окно чрезмерно большое. Мне казалось, что эти стены мне не рады!

Да, в принципе, не только комната, а весь дом, вместе с хозяином. Дядя Олег не обладал выдающимися внешними данными. И, как по мне, значительно уступал отцу. Потому я не мог взять в толк, что мать нашла в нем! В этом коренастом низкорослом мужчине с вечно недовольным лицом и лысеющим затылком.

Он, видимо, чувствуя мою антипатию, также не делал шагов навстречу. Пару раз новоявленный «папазаменитель» предпринимал попытки вмешаться в воспитательный процесс. В присутствии матери отчим был снисходительным и практически не замечал меня. Но за глаза придирался к любому пустяку, от невымытых кроссовок, до увлечения приставкой. Это была его территория, и, при всяком удобном случае, отчим старался напомнить, кто в доме хозяин.

— Ты мне не отец, — как-то раз произнес я в ответ на очередное замечание.

— Да, иначе бы ты вырос воспитанным, — бросил он, не поднимая глаз от газеты.

Став свидетелем очередной стычки, мама грустнела. И это была та единственная причина, по которой мы оба заключили негласный мир. Он старался не лезть в мою жизнь, а я пытался не мешать ему.

Теперь в моем распорядке появился новый пункт - регулярный визит к отцу. Отныне я был гостем в собственном доме! И посещать его мог в строго отведенный день недели. Когда я приходил, меня встречала тетя Мила. Она, оправдывая свое имя, была очень милой и приветливой. И всякий раз старалась удивить меня каким-нибудь необычным угощением. Конечно, идеалом женской красоты, для меня была мать. Но, мачеха почти не уступала ей!

После обеда она, как правило, оставляла нас с отцом наедине. И мы несли эту вахту, отдавая должное новым традициям. Ибо проводить время вместе раньше было не свойственно. Теперь, когда я жил отдельно, мы как будто стали ближе... До самого вечера могли, разлегшись на диване, с миской чипсов, смотреть и обсуждать новый сериал; резаться в карты; или стрелять по бутылкам во дворе.

На предложение остаться до утра я всегда отвечал отказом. Моя, теперь уже бывшая, комната была отдана на поругание врагу. Я боялся даже вообразить ее новый облик! Что там, за дверью? Оборки и рюши? Наверняка, все ровозое и сопливо-плюшевое? Я испытывал отвращение, представляя, как на моей кровати спит какая-то девчонка. Даже не зная этой особы, я уже ее ненавидел! Потому был несказанно рад их отсутствию. Так я сохранял иллюзию, будто все, как прежде.

Глава 8. Нина

Я не могла взять в толк, почему мы обязаны ехать в гости к тетке всякий раз, когда сынуля дядь Вади приходит на обед. «Вот уж точно, злобный карлик», — думала я. Мама объясняла это тем, что мальчику нужно адаптироваться, что он тяжело переносит развод и вынужден привыкать к новой жизни. Как будто нас это не касалось? Мы все привыкали к новой жизни! Отчего ему такие привилегии?

— Я вас обязательно познакомлю, — уверял дядя Вадик, — просто пацан еще не привык. Все в штыки!

— Больно надо, — бросала я, отправляясь восвояси. Но делала это с таким достоинством, точно это был мой собственный выбор.

Мамина старшая сестра, теть Аня, встречала нас радушно и всегда кормила до отвала. В ее доме царил полнейший хаос! Трое детей, четвертый на подходе.  Большая квартира с высокими потолками, которая, по словам тетки, раньше была коммуналкой, давно требовала ремонта. На каждом подоконнике стояли горшки с цветами, половина которых балансировала между жизнью и смертью. Ступая по бесконечному коридору, ты рисковал наступить в лужу. Причем, сперва было не ясно, в чью: то ли напрудил кто-то из двойняшек, или же кот Барсик не дошел до туалета.

—  А я видела фотки, — как-то раз сказала Машка, уплетая за обе щеки теть Анин борщ, — он не такой уж и противный.

—  Кто? — поинтересовалась я.

—  Ну, этот, наш сводный братик.

—  А мне пофиг! — я скривилась и бросила ложку, аппетит тут же пропал, — Вообще, на фотках все нормальные. А в реальности он еще тот говнюк!

— Нина! — последняя фраза была произнесена слишком громко, и теть Аня погрозила мне пальцем.

— Да че ты бесишься, Нин? — раздраженно фыркнула Машка, — Меня, к примеру, все устраивает.

Я смерила сестру презрительным взглядом. Казалось, ее в этой жизни интересовали только побрякушки и наряды. Меня же передергивало при мысли о том, чем в этот раз потчует «дорогого гостя» наша мама. По всему было видно, что она пыталась ему понравиться. А теперь еще и Машка... Вот же урод! Даже не зная, я уже ненавидела его...

Глава 9. Артём

В то воскресенье занятия по тхэквондо закончились раньше обычного. Тренер ушел по личным делам. И я оказался у ворот за полчаса до оговоренного времени. Потоптавшись на ступенях, я вдруг обозлился на себя. Чего я боюсь? Кого стесняюсь? В конце-концов, воскресенье — это мой законный день. И каждое воскресенье — это мой дом! Пускай всего лишь на несколько часов...

Я вдавил кнопку звонка до упора. Никто не спешил открывать. Я позвонил еще раз. С досадой размышляя, что полчаса придется ждать на ступеньках. В то время как естественные позывы организма сделают ожидание невыносимым. Наконец внутри послышались торопливые шаги. Я одернул руку, ожидая увидеть на пороге тетю Милу, с ее привычной улыбкой на устах. Однако дверь открыла девчонка...

Она была ниже меня на целую голову, а одета так несуразно, точно собиралась играть роль чучела в театральной постановке. Мешковатый джемпер поверх дырявых штанов, а поверх джемпера — такой же мешковатый шарф. На голове соответствующая пугалу прическа в форме птичьего гнезда. Я сдержал смешок!

Девчонка сжала губы, ее и без того красные щеки залил румянец. Она выпрямилась, пытаясь казаться выше.

—  Вы к кому? — осведомилась она, точно гостиничный служащий.

—  Вообще-то, к отцу, — небрежно бросил я.

Ее неуверенность подстегнула меня. На фоне этой замарашки я, в своем новом спортивном костюме, казался просто эталоном стиля.

—  А вы, вероятно, прислуга?

Девушка пропустила мою реплику мимо ушей. Однако лицо выдало её с головой! Ноздри затрепетали, глаза гневно сверкнули.

—  Вообще-то, я здесь живу, — излишне высокомерно произнесла она. И я понял, что имею дело с достойным противником! Отодвинув её плечом, я прошел внутрь.

—  Так ты, выходит, старшая? — спросил я, хотя очевидным было, что двери мне открыла младшая из сестер.

—  Вообще-то, я — младшая, — девушка машинально пригладила волосы.

—  Ой! — притворно удивился я, — Тогда боюсь представить, как выглядит старшая!

Довольный собой, я рассмеялся. Девчонка отступила в тень и сложила руки на груди.

—  Не думала, что ты такой хам!

—  Я тоже не думал, что встречу здесь кого-то из вас, —  ни капли не пристыженный, я подошел к холодильнику и по-хозяйски его распахнул.

Девчонка держала дистанцию. Она не знала, как себя вести. Боялась приближаться, но и уходить не спешила.

—  Ну, я приболела, — сообщила она тоном более мягким, и даже чуть виноватым, — и меня оставили дома.

—  Фу! — скривился я, выуживая из холодильника колбасу, — Так ты еще и заразная! Держись подальше.

—  Отец сейчас вернется, — она плотнее закуталась в свой вязаный хомут. И только теперь я понял, что нездоровый румянец — вовсе не последствия моих красноречий.

—  Мой отец! — уточнил я, сделав акцент на слове «мой».

—  И моя мама, — кивнула девчонка.

—  Я сам дождусь его, мне не нужна компания, — я сделал бутерброд, и щелкнул выключателем чайника.

— Ты пришел раньше времени, — деловито заметила она, — я решила, что успею заварить себе чай.

— Не успела! — хмыкнул я, откусывая бутерброд.

Она собиралась ответить, но тут в двери повернулся ключ. Отец с мачехой вернулись, держа в обеих руках пакеты с продуктами.

—  Ой! —  растерянно пролепетала мачеха, ставя тяжелую ношу на пол, — А вы уже познакомились?

Отец приветственно похлопал меня по плечу.

—  А мы накупили всяких вкусностей, —  примирительно сообщила тетя Мила, поочередно глядя то на меня, то на свою дочку, — сейчас устроим грандиозное чаепитие!

На столе, сверкая кремовыми боками, появился торт. Я выжидающе посмотрел на девчонку.

—  Без меня, — бросила она, и метнулась по лестнице вверх.

— Вот же, грубиянка! — всплеснула руками мачеха, глядя ей вслед.

— Мила, девочке нездоровится, — одернул ее отец.

Я же испытал одновременно облегчение и сожаление. Первое — от того, что не придется видеть ее нездоровую физиономию за столом. Второе — потому, что не удастся испытать на ней еще парочку заготовленных колких фраз.

Глава 10. Нина

После того случая мы долгое время не пересекались. И неприятные ощущения забылись. Как и прежде, мы с Машкой покидали дом в воскресное утро. В остальное время он был в полном нашем распоряжении!

Нам разрешали приглашать подружек. И Динка не редко гостила у меня. Мы с подругой брали плед, корзину снеков и термос с чаем, устраивались под раскидистой кроной старой яблони и часами валялись, болтая о пустяках.

—  Сколько ж тут комнат? — восхищалась она.

— Не так уж и много, — деловито отвечала я, —  тут есть дома и покруче!

И я показывала ей соседские зАмки, один краше другого. С резными воротами, видеонаблюдением, и чуть ли не колючей проволокой по периметру.

—  Вон, видишь, с башенками? Это местный архитектор живет. Видала, какое гнездо себе сархетектил? А вон там, — я вытягивала руку в другую сторону, и Динка покорно вертела головой. —  Там у нас какой-то местный бандит с семьей. У него, говорят, еще подземных этажей целых три.

—  А дядя Вадик тоже бандит? — заговорщически шептала Динка.

— Нет! — я убежденно качала головой, — Он директор!

—  Аааа, — подруга со знанием дела кивала.

— Ну, просто женское царство! — восклицал дядь Вадя, озираясь по сторонам.

—  А вы заведите собаку, — советовала ему Динка, — кобеля!

—  Это выход! — посмеивался отчим, — У нас раньше жил пес, Децл. Потом заболел, и пришлось усыпить.

—  Почему Децл? —  спрашивала подруга.

— Да шут вас разберет, молодежь! — пожимал плечами отчим, — Ну что, Нин? — обращался он уже ко мне, — Не хочешь собаку?

—  Я котов люблю, — отвечала я, — вон Машке подарите, карманную болонку. Ей для завершения образа нужно!

Динка хихикала в ладошку, а Машка, до сей поры сидевшая в наушниках, оживляясь, начинала «метать молнии».

Глава 11. Артём

Позже я вспомнил, где видел эту нелепую выскочку. И разузнал у Димона о том, что их семья жила в соседней пятиэтажке. К сожалению, этим Димкины познания ограничивались. Он причмокивал, рассказывая о старшей сестре, которая крутила с баскетболистом.

Младшая всегда оставалась в тени! Нелюдимая и нескладная, она обходила стороной большие компании. И дружила с одной единственной девчонкой-ровесницей. «Неудивительно», — думал я, вспоминая случайную встречу. Оказывается, она ходит в таком виде не только по дому...

Глава 12. Нина

После школы я иногда забегала к Динке. На улице холодало. Ноябрь брал своё! И было так приятно, немного помёрзнуть на лавочке, прежде чем окунуть себя в тепло домашнего очага.

Идя мимо бывшего подъезда, я невольно задирала голову. Там, в окне пятого этажа постоянно что-то менялось. Сначала окна занавесили темными гардинами, после на смену шторам пришли жалюзи. Мама говорила, что квартиру купила молодая пара. И я подавляла желание подняться и постучать в дверь. Под предлогом того, что я, дескать, оставила здесь что-нибудь личное. Вон там, под кроватью, или за плинтусом...

В один из таких дней, когда мы шагали в сторону Динкиного дома, нас кто-то окликнул.

—  Эй! —  донеслось со стороны детской площадки. Лавочку облюбовала компания подростков. Я сразу узнала его среди прочих. Узнавание было взаимным…

—  Которая из них? — прищурил глаз худощавый паренек.

—  А вот эта, в стрёмном пальто, — кивнул в мою сторону сводный братец. Он что-то шепнул на ухо худощавому, и оба прыснули со смеху.

С новой стрижкой и сигаретой в зубах, он напоминал героя комиксов. Такая недоделанная копия супермена! Я знала, что он водит дружбу с местными. Но прежде мне удавалось избегать встреч.

—  Ты что здесь забыла? — процедил он.

— Это мой двор! — машинально бросила я.

— Да ладно, — комично удивился он, — ты здесь больше не живешь!

— А где она живет? — с притворным интересом уточнил худощавый.

— В моем доме! — махнул рукой братец.

— Да ладно! Гонишь! — пихнул его в бок друган, — А ты тогда где живешь?

— А я, — задумчиво произнес он, — скитаюсь, как видишь...

Компания оживилась, их взгляды обратились в нашу сторону. Я плечом ощутила, как напряглась Динка. Впутывать подругу в эти словесные баталии не было никакого желания. Но и бежать было поздно!

—  Здесь живу я! А Нина — моя подруга! —  вдруг громко и отчетливо произнесла она. Полная решимости, Динка стояла, выпятив грудь вперед, точно командир на капитанском мостике. Я тоже приосанилась.

—  Аааа, — разочарованно протянул братец, —  сочувствую!

Динка потянула меня за руку. Повинуясь ее порыву, я уселась на двухместные качели неподалеку от злополучной лавочки.

—  Что мы делаем? — шепотом спросила я подругу.

— Пять минут качаемся и уходим, — проинструктировала она.

Переглянувшись, компания встала и направилась в нашу сторону. И я поняла, что пятью минутами дело не обойдется! Стая мальчишек окружила качели со всех сторон.

—  Девочки хотят покататься? — почти доброжелательно воскликнул их вожак и сделал знак второму.

— Может, поможем, пацаны? — поддержал тот.

И в одночасье оба запрыгнули на качели верхом так, что носки их кроссовок оказались теперь на уровне наших глаз. Качели издали жалобный вопль, и почва ушла из-под ног.

— Стой! — крикнула я, хватаясь за холодные перекладины.

Усилием они остановили движение мятника. Динка быстро спрыгнула. Я же осталась сидеть.

— Ну, давай! Вали! — подначивал худощавый.

— Что, малая, засцала? — прозвучал над головой голос Артёма.

— Небось, в штаны наделала! — подхватил кто-то из толпы ребят.

— Нин! — опасливо позвала Динка, — Идем!

— Идите, идите, ссыкухи! Штанишки друг другу поменяйте! — выкрикнул кто-то. И толпа зашлась смехом.

Он заводил их с пол-оборота! Бросая слова, точно косточки своре изголодавшихся псов. Те подхватывали на лету, и вторили ему. Он был старше меня всего лишь на пару лет. Ни эта смехотворная разница, ни уровень достатка его родителей не давали права так себя вести. И я понимала, что обязана дать отпор! Пока не стала постоянным объектом насмешек и издёвок. И в этом мне не поможет ни мама, ни сестра, ни даже верная и смелая Динка. Потому, я зажмурилась и отрицательно покачала головой.

— Хочешь полетать? Давай! — с азартом бросил он. Худощавый спрыгнул и влился в толпу болельщиков. Игра на выживание началась....

Тяжелые железные качели податливо разгонялись, взлетая все выше и выше с каждым толчком натренированных ног. И в определенный момент я перестала различать, где кончается земля и начинается небо. Мир завертелся волчком, звуки слились в один монотонный гул. Я изо всех сил вжимала себя в деревянное сиденье, ожидая, что вот-вот меня вытолкнет наружу. Пальцы побелели от напряжения, сердце замирало.

—  Стой! — различила я Динкин голос.

И, открыв глаза, увидела небо...

Ни деревьев, ни земли больше не было. Все осталось позади. На секунду время остановилось, и мне померещилось, что я и впрямь лечу. Как  птица! Но тут же маятник качнулся обратно. И с жутким свистом пронеслись мимо размытые, похожие на кляксы, лица ребят. Деревянная лавочка зависла горизонтально земле в обратном положении, и мне стоило огромных усилий не выпасть из ее ослабевших объятий.

Качели хрустели, скрипели, издавали жуткие стоны. Казалось, эти звуки должны выманить наружу жителей окрестных домов. Но никто не спешил мне помочь. Только голоса где-то внизу надрывно скандировали: «Выше! Выше! Выше!». И одинокий Динкин истошно вопил: «Стой! Разобьешься!».

Но он и не думал останавливаться, силой ног заставляя механизм наращивать ход. Казалось, еще немного и, старые качели сделают полный оборот. Он хотел меня убить! Он хотел покалечить меня! И ради этого готов был рискнуть даже собственной жизнью? Я смиренно закрыла глаза, представляя, что останется от меня после такого падения...

Я даже не заметила, что качели вдруг замедлили ход. Голова кружилась так сильно, и сознание возвращалось назад постепенно. Из глаз текли слёзы, к горлу подкатывала тошнота, ноги дрожали, а руки намертво приросли к деревянной лавке.

—  Нин, ты как? — подруга присела рядом и тронула меня за плечо.

Я прислонилась лбом к холодному металлу, и посмотрела вслед горстке мальчишек.

Глава 13. Артём

Может быть, я и переборщил в тот раз. А ведь и в самом деле мог навернуться. И что тогда? Стоила ли эта брызгалка поломанных ног? Но в тот момент, вцепившись в качели мертвой хваткой, я не отдавал себе отчета в том, насколько рискую. Как будто вся злость, накопленная за это время, вдруг вырвалась наружу! Возможно, я пришёл в себя в последний момент. Еще всего пару движений, и...

В любом случае, ребята зауважали меня после такой расправы. А я... Я успокоился. Словно выдохнул! Прошла ненависть, отпустила злоба на родителей, и теперь даже дядя Олег казался мне не таким противным.

Я был уверен, что девчонка расскажет мамочке, и отец устроит мне взбучку. В следующее за инцидентом воскресенье, я шел на обед, как на эшафот. Однако, ни намёка на случившееся! «Неужели, промолчала?», - удивлялся я, отыскивая в поведении взрослых малейшие перемены.

В отцовском доме я больше не встречал её. А во дворе, увидев издалека, делал вид, что не замечаю. Она не видела, а может тоже делала вид...

Постепенно всё забылось. Жизнь потекла в привычном русле. Если мыслить здраво, то у меня теперь было два дома. В одном из них жила мать, а в другом — отец. У этих замарашек не было своего дома! Они только гостили, в моём! И каждую ночь перед сном я загадывал, чтобы отцовское гостеприимство, наконец-то, иссякло.

Глава 14. Нина

Зима закружилась, украшая первым снегом полысевшие за осень газоны. Я ходила в школу все тем же путем, через мост. Конструкция была крепкой, и раньше я, не боясь, слегка раскачивала ее в такт своим шагам. А потом, где-то на середине пути, останавливалась и смотрела вниз, прикидывая расстояние. Там, на высоте метров 12, взор упирался в водную гладь ручья. По бокам возвышались вековые деревья, с потрескавшейся корой и неимоверно высокой кроной.

Теперь я старалась миновать мостик как можно быстрее! Я уже не смотрела вниз, а только вперед. И вся красота окружающего леса исчезла! Мне было страшно... Стоило ступить на шаткую конструкцию, услышать характерный скрип, как мозг тут же возвращал меня в тот злополучный день, на те самые качели... Другой дороги не было, а просить маму возить меня по шоссе, было странным. Поэтому прогулка в школу стала пыткой!

Машка, отгуляв выпускной, поступила на юрфак. Конечно, не обошлось без помощи дядь Вади. Теперь она приезжала только на каникулы, вволю насладившись столичной суетой, и успев соскучиться по спокойной загородной жизни. Мне было одиноко без сестринских подколов, и Динка все чаще оставалась с ночевками.

—  Ну, завела бы себе подружку среди местных? Вон, сколько ребят и девчонок вокруг, — осторожно предлагала мама.

Я отшучивалась, понимая, что в их тусовке таким, как я места нет. Эта золотая детвора, одетая по последней моде, не знавшая с пеленок отказа ни в чем, напоминала мне только одного человека. Видеть которого хотелось меньше всего на свете!

Глава 15. Артём

Беда приходит внезапно. Она не стучится в вашу дверь, прося разрешения войти. Ее задача нагрянуть в тот момент, когда вы, расслабленный и довольный жизнью, умиротворенно спите в своей постели. И вот, в этот самый миг...

Посреди ночи меня разбудил звук голосов. Я сел на кровати, пытаясь отличить сон от яви. Голоса стали более отчетливыми, и, наряду с мужским бормотанием, послышался мучительный женский стон. Внутри похолодело, и перед глазами возникла жуткая картина, где мать лежит на полу, скорчившись от боли, а отчим заносит ногу для очередного удара...

Я пулей выскочил из спальни, и метнулся в противоположный конец коридора. Дверь была открыта. И то, что я увидел, повергло меня в ужас!

На кровати, свернувшись калачиком, лежала мама. Глаза ее были закрыты, губы беззвучно шевелились. Когда она сжимала их и принималась стонать, подтягивая колени к груди, лицо ее обретало такое мучительное выражение. Судя по всему, ей было очень больно! Дядя Олег сидел на корточках у изголовья. Он непрестанно гладил мамины руки, плечи, щеки, обтирал их сложенным вдвое полотенцем.

—  Что... что случилось? — я, наконец, стряхнул оцепенение и бросился к ним.

— Матери очень плохо, — сказал отчим.

Она даже не отреагировала на мое появление, а продолжала лежать, бессвязно что-то бормоча. Вблизи, в свете лампы, ее лицо казалось мертвенно бледным.

— Скорую? — выдавил я.

— Уже едут, — коротко бросил он.

И только тут я увидел на другой стороне кровати огромное, неровное пятно, с алыми краями и почти черной сердцевиной. «Кровь!», — я тряхнул головой, но пятно не исчезло. Я перевел взгляд на маму, затем на отчима.

—  Мы ждали пополнения, — упавшим голосом сообщил дядя Олег, — не хотели тебе раньше времени говорить.

Я скривился, как от боли! Рот заполнил неприятный железный привкус. И я тяжело осел на пол рядом с ним.

—  Что-то пошло не так, — отчим уронил голову на кровать. Мама глухо замычала.

— Они... ведь они помогут? Врачи..., — промямлил я, чувствуя подступающие слезы.

Он не ответил.

Похоронив мать, мы остались вдвоем. Два посторонних друг другу человека в стенах большого дома. В этом доме все еще пахло мамой, выпечкой, и духами. Повсюду были ее вещи, следы ее присутствия обнаруживались в самых неожиданных местах. Ни он, ни я не решались убрать все это с глаз долой! Мы оба хранили молчание. И тяжелая атмосфера скорби ежедневно, ежеминутно витала в воздухе.

Я понимал, что теперь, когда мамы нет, нас с ним ничто не связывает. И выгнать меня пинком под зад ему не позволяет только светлая память о ней, или правила приличия. Прошло девять дней, затем минуло сорок. И я начал собирать вещи, решив для себя, что уйду в любом случае. Почему-то мне в голову не приходила мысль вернуться в прежний дом. Теперь присутствие там посторонней женщины ощущалось особенно болезненно. Пока отец сам не приехал за мной, и буквально силой не усадил в машину.

Глава 16. Нина

Весть о смерти бывшей жены дяди Вадика я отчего-то не связала с предстоящими переменами. Я никогда не видела этой женщины, и не думала о ней. Как и о сыне, что остался жить в стенах чужого дома.

«Ну и пусть живет», — думала я. Мне и в голову не приходило, что у отчима взыграет отцовский инстинкт. Возможно, будь Машка здесь, ему не пришла бы в голову такая абсурдная мысль. Но пустующая комната словно намекала...

— Мама! — взывала я к материнскому сердцу со слезами на глазах. — Если он сюда вернется, я умру!

— Ниночка, — сначала ласково, она пыталась меня образумить, — мальчик остался один. Он живет с посторонним человеком. Нехорошо это!

— А..., — я отчаянно подыскивала аргументы, — а как же Машка? Ведь она тогда не сможет приезжать?

— Ничего, — смиренно отвечала мама, — Маша сможет ночевать у тебя. Ведь раньше вы жили свместе. Помнишь?

— Мам! — протестовала я, теряя самообладание, — Так не честно! Мы так не договаривались! Если бы я знала заранее...

— О таком заранее никто не знает, — обрывала меня мать.

— Почему он не может жить отдельно?

— Ниночка, он всего на пару лет старше. Ему еще нет 18. Вот представь, что я отправила бы тебя жить отдельно? Тебе бы это понравилось?

— Причем тут я?

— Притом, что нужно войти в положение. И смерить свою гордость! — уже строже говорила мама.

— Причем тут гордость? — взрывалась я, стряхивала ее, — Если этот урод будет здесь жить, то я уйду, поняла?

Тогда лицо матери обретало каменные черты.

—  Нина, не будь эгоисткой! Все уже решено. И не вздумай устраивать истерик! Ты уже не ребенок. Пора взрослеть. Разговор окончен! — в подтверждение своих слов мать оставляла меня в одиночестве.

И я, обхватив руками колени, глядела в окно, обдумывая план побега.

Глава 17. Артём

Я намекал отцу, что не против жить один. В 16 лет вполне реально начать самостоятельную жизнь. Но он и слушать не желал! Я же был морально подавлен, и на споры не осталось сил.

Меня встретила, как всегда милая, тетя Мила, моя прежняя комната, слегка измененная, но все еще знакомая и родная. И пускай здесь больше не было мамы, но все-таки я был дома.

Глава 18. Нина

Он приехал днем, когда я гостила у Динки. И, вернувшись домой, я обнаружила у порога спортивные кроссовки. Первым желанием было дать дёру! Но, я приняла решение вести себя естественно. В конце-концов, это и мой дом тоже! Здесь жила моя мама, здесь теперь жила и я.

Первый совместный ужин прошел в атмосфере натянутой доброжелательности. Мама пыталась вести непринужденные беседы, чем жутко меня раздражала. Отчим то и дело вздыхал, поглядывая на сына. А тот молчал, и за все время, кажется, не проронил и слова.

Он слегка изменился, и теперь сквозь юношескую простоту проступали отцовские черты. Волосы стали на тон темнее, взгляд сделался сосредоточенно серьезным. Я пыталась угадать, изменилась ли сама? Пожалуй, нет...

По ту сторону зеркала я все еще видела неуверенную в себе девочку-подростка, с нескладной, похожей на мальчишескую, фигурой, непропорционально длинными руками, непослушными волосами и по-детски пухлыми щёчками. Нет, пожалуй, я не изменилась! Разве что одежда стала на полразмера больше.

Первый совместный ужин развенчал мои страхи. Наблюдая его отстраненность, я решила, что все не так уж и плохо. Он был не настроен предъявлять свои права. От прежде дерзкого, нахального подростка осталась половина, а то и треть! После ужина он поднялся в комнату, и больше ни единым звуком не напомнил о себе.

Я заснула успокоенная! Решив, что нужно просто отвечать взаимностью. А именно, делать вид, что его нет.

Глава 19. Артём

Первый совместный ужин был похож на цирковое представление. Ее мамаша все время пыталась мне угодить, совала под нос свои деликатесы,  которые и в подмётки не годились тому, что готовила мама! Дочурка, эта малолетняя тупица, с прической «аля-гнездо кукушки», постоянно пялилась на меня. И я боролся с желанием что есть сил пнуть ее под столом!

«Если ее остричь», — думал я, — «Она будет похожа на мальчика. Девчонки в её возрасте уже обретают характерные женские черты. У этой гладильной доски ни намёка на женственность. Правильно, что она носит мешковатую одежду. Я бы на ее месте еще и мешок на голову натянул».

Мне не спалось! Лежа в кровати и глядя в окно, я размышлял. Все здесь было, как прежде. Как в детстве. Те же стены, те же полы, и даже тарелки на кухне те же. На том же месте стояла большая напольная ваза. В саду, укрытые на зиму, спали мамины розы. Но только мамы здесь больше не было. И не будет!

Когда я думал об этом, мне представлялось, что мачеха с падчерицей, точно героини какой-то сказки, злорадно хихикают, потирая ручонки. Меня с головой накрывало волна гнева. Я прятал лицо в подушку и бессильно стонал. «Смогу ли я держать себя в руках? А если смогу, то надолго ли меня хватит?».

Глава 20. Нина

Утром, я бодрым шагом направилась в сторону кухни. В доме было тихо. На столешнице лежала записка, где ровным маминым почерком было выведено: «Ребята, мы в магазин. Вернемся к обеду. Булочки в микроволновке, молоко в холодильнике. Целую».

«Ребята», — раздраженно подумала я, прикидывая, сколько у меня времени до того, как проснётся Артем. Времени оказалось не так много! Стоило навести какао, как на лестнице послышались шаги.

Он выглядел неважно! Волосы взъерошены, а на лице все то же выражение холодной отстраненности. Босиком, в одних шортах, он прошёл мимо, даже не удостоив меня взгляда. А я с перепуга едва не выдала: «Как спалось на новом месте?».

Пока он вяло и неохотно возился с кофемашиной, я разглядывала его спину. На плечах и вдоль позвоночника наметился едва заметный рельеф. «Ему бы стоило подкачаться», — равнодушно подумала я. Отросшие волосы теперь почти закрывали шею и чуть завивались на концах.

Мне вдруг пришло в голову, что в подобных случаях принято выражать сочувствие. Но, как это делать, я не знала. «Что сказать? Но ведь нужно что-то сказать? Того требуют элементарные правила приличия. У него умерла мать!»…

И я, как воспитанная девочка, собралась с духом и ровным тоном произнесла:

—  Я тебе сочувствую!

Парень вздрогнул и замер с чашкой в руке.

— И что мне делать с твоим сочувствием? Может быть, на стенку повесить? — сказал он, не оборачиваясь.

Я замялась:

— Ну, так принято...

Он обернулся и посмотрел на меня. Лицо его искривила усмешка.

— Не хочешь, совершить жест доброй воли, и свалить отсюда? — процедил он.

— Я... еще не позавтракала, — выдавила я, не зная, говорит ли он о кухне, или о доме в целом.

Артём посмотрел на чашку какао в моих руках, затем перевёл взгляд на микроволновку. В светящемся окошке, как на витрине, лежала пухлая булочка с творогом, заботливо приготовленная мамой. Он открыл дверцу, вынул тарелку, и, с наигранным любопытством принялся изучать кондитерское изделие. Понюхал, оглядел со всех сторон, а после взял румяный кусочек теста двумя пальцами. Я подумала, что он собирается ее съесть. И мысленно смирилась. «Пускай», — решила я, прикидывая, где лежат остальные.

Но вместо этого парень изогнулся, приподнял левую ногу и, убедившись, что я смотрю, демонстративно провёл булочкой от пятки до кончиков пальцев... Затем снова понюхал, блаженно закатил глаза и бросил выпечку обратно на тарелку.

— Приятного аппетита! — услышала я.

Мой обидчик скрылся за дверью. А я осталась сидеть, с остывшим какао в руках, глядя на булочку, осуждающе, словно удивляясь ее смирению!

Но ведь это я позволила надругаться над собственным завтраком. Не сделала ничего! А что я могла? И что делать теперь? Догнать, и вылить какао ему на голову? Но ведь не есть же...

«Фу», — меня передёрнуло. И я, скрепя сердце, выбросила булочку в мусорное ведро, вылила в раковину какао. Аппетит пропал…

Братец, как ни в чем не бывало, сидел на диване в гостиной и смотрел телевизор. Я на секунду замерла, глядя на всклокоченную макушку, и чувствуя, как глаза наливаются кровью. «Ну что ж», — мысленно обратилась я к нему, — «не я начала эту войну!».

Глава 21. Артём

Я перегнул палку? Возможно. Но она сама напросилась! Мне было бы проще стерпеть ее молчание, или грубость. Но не эти притворные соболезнования. Она мне сочувствует! Подумать только… К тому же, наблюдать, как меняется ее лицо в момент, когда булочка, такая теплая и мягкая, коснулась моих босых ступней, было так круто! Оно того стоило...

Боялся ли я получить сдачи? Едва ли! Что может выдумать эта маленькая сучка. Доложит матери? Да кто ей поверит! На большее ей просто не хватит ума. Она не посмела мне возразить. Просто сидела, и тупо смотрела.

Еще раз мысленно пережив сладостный момент возмездия, я погрузился в сон.

Глава 22. Нина

Всю ночь я изобретала план мести. Один коварнее другого! В своих фантазиях я дошла до того, что, прокравшись в соседнюю спальню среди ночи, накрывала его подушкой и душила что есть сил. Пока он переставал дергаться и замирал в неестественной позе.

«Глупо! Безумно глупо!», — ругала я себя, понимая, что осуществить такой план не удастся в любом случае. Хотя бы потому, что парень, даже, невзирая на хлипкое телосложение, значительно превосходит меня в силе. И, если кто из нас двоих и окажется прижатым к кровати с подушкой на голове, то это буду я…

Тем не менее, злость рвала меня на части! И, утратив надежду заснуть, я выбралась из своего укрытия. В доме было тихо и темно. Сквозь оконные проемы в коридоре пробивался лунный свет, точно подсказывая дорогу. Я легко сориентировалась в темноте, бесшумно спустилась вниз по ступенькам. «Что дальше? Плюнуть в его чашку? Но какую из них он выберет? Положить на стул кнопку? Но, на какой из них он сядет?»…

Месть должна была касаться чего-то исключительно личного, такого, что принадлежало только ему. Сумку с одеждой он забирал в свою комнату. Забирал рюкзак, зонтик и куртку. Оставались только… кроссовки.

«Ну, конечно!», — обрадовалась я. Спортивная обувка все также стояла в коридоре, сияя полосками.

Я присела на корточки: «Плюнуть? Нет! Этого мало!». В памяти тут же всплыла несчастная булочка… И то, с каким упоением он совершал свое злодеяние. Вряд ли его мучили угрызения совести. Сейчас он мирно спал в своей постели. И даже не подозревал, какой сюрприз его поджидает утром.

Я решительно взяла кроссовки и направилась в сторону гостевого туалета. На пороге застыла, прикидывая, как поступить: просто наполнить обувь до краев водой, или же…

В голове снова всплыли картины утреннего происшествия! Его лицо, насмешливое, ехидное. И фраза «приятного аппетита», произнесенная с таким высокомерным отвращением, точно перед ним была… прислуга. Так он обозвал меня, увидев здесь впервые?

Обозленная до крайности, я прицельным движением погрузила в унитаз сначала одну кроссовку, затем другую. Поставила подопытных в раковину, протерла подошвы тряпкой для обуви, и быстро вернула на место.

Теперь кроссовки, полные унитазной воды, стояли в прихожей. «Надо же», — удивлялась я, отмечая, что влага не просачивается наружу. Мне стало любопытно, успеет ли она испариться до утра. А даже если нет, какая разница?

Когда я поднималась в свою комнату, сердце колотилось как бешеное! И мне казалось, что его стук перебудит всех домочадцев. Только в теплых объятиях своей спальни я перевела дух. До утреннего подъема оставалось всего лишь четыре часа…

Глава 23. Артём

Учителя великодушно позволили мне отсидеться дома. Но общению с отчимом я предпочел компанию ровесников. К тому же, мое положение давало множество преимуществ. Меня почти не вызывали к доске, и каким-то чудесным образом в журнале возникали оценки, одна лучше другой. Оставалось только поддерживать образ скорбящего.

Я понимал, что никто не обязан горевать вместе со мной. Ведь жизнь продолжается, и у других людей все хорошо. Однако, как только кто-то из ребят пытался пробиться сквозь мою броню, я замыкался еще сильнее. «Так недолго стать изгоем!», — пугал я себя. Но ничего не мог поделать...

Их жалость просто бесила! Они веселились, смеялись, но, стоило мне появиться, как все смолкало. Веселье сходило на нет. Точно они стеснялись вести себя естественно в моем присутствии. Мне же просто хотелось, чтобы все было как раньше!

Я неохотно поднялся, вырубил ненавистный будильник, и поплёлся в ванную. Та оказалась запертой изнутри.

— Эй! — постучался я. В ответ тишина, и только шум воды, — Эй!! — я двинул запертую дверь.

— Занято, — послышался писклявый голосок.

«Вот дерьмо!», — выругался я про себя.

Прождав битых полчаса, я был на грани опоздания. Времени не оставалось даже на кофе. «Так вот она, ее месть за вчерашнее?» —  я умылся, натянул какие-то шмотки, и кубарем скатился с лестницы. Мачеха хлопотала на кухне, отец уже стоял в дверях. А пигалица сидела во главе стола, с наслаждением отхлебывая из чашки дымящийся утренний напиток.

Я глупо отшутился в ответ на отцовские укоры, накинул куртку, сунул ногу в кроссовок…

И угодил в какую-то липкую, влажную жижу! Я вытащил ступню и осмотрел её. Носок был мокрым насквозь!

«Какого хрена?», — стиснув челюсти, я ощупал любимую обувку. Диагноз был окончательным: кроссовки промокли до нитки, точно их накануне искупали в луже.

— Ну, что ты возишься? — возмутился отец.

— Да… похоже, кроссовкам хана, — как можно спокойнее произнес я.

— Ну…, — батя растерянно повел руками, — обуй что-нибудь. Купим новые на выходных. Тоже мне, проблема!

Он ободряюще похлопал меня по плечу. Я с горечью поводил взглядом почившие кроссы:

— Да, точно! Давно хотел новые!

«Так вот она, реальная расплата?», — размышлял я, топая в сторону школы. Я так и не решился посмотреть на девчонку. Возможно, опасаясь того, что не смогу сдержаться, и придушу гадюку прямо на глазах изумленных родственников.

В то же время я понимал, что отныне моя жизнь обрела новый смысл. Внутри все горело, как будто тело накачали адреналином! В голове, сменяя одна другую, возникали мысли.

Мой план был предельно прост. Я собирался превратить жизнь девчонки в настоящий ад!

Глава 24. Нина

Наш дом стал походить на поле битвы, где за каждым поворотом тебя ждет «сюрприз». Мы почти не разговаривали, лишь изредка обмениваясь «комплиментами». В этой игре не было правил, лишь одно, которому мы оба негласно следовали. Ни один из нас не жаловался своему родителю! Возможно, жалея их неокрепшую психику, или же просто из страха навлечь на себя родительский гнев. Так что  взрослые пребывали в счастливом неведении, полагая, что в доме царит мир и благодать.

Единственным спасительным оплотом стала спальня. Все, что за её пределами, было вражеской территорией. Ванная комната была общей на двоих. И полочки постепенно опустели, не осталось даже зубных щеток! Отныне каждый из нас, направляясь в ванну, таскал с собой весь набор принадлежностей, включая полотенце и даже туалетную бумагу.

Тому предшествовал ряд инцидентов: всего лишь пару замоченных в унитазе полотенец; опустошенный в раковину тюбик зубной пасты; расческа, измазанная хлоркой; и ежедневные прокладки, художественно прилепленные на стену.

— Маш, я больше так не могу! Он берет мои вещи! — ныла я в телефонную трубку.

— Ой, Нинка, — сочувственно вздыхала сестра на том конце провода, — Ну и ты бери.

— Я теперь все, абсолютно все ношу с собой. Иду в ванную, точно в бассик, с пакетом в руках. А знаешь еще что? Разуваюсь на пороге, потом мою обувь, и уношу ее с собой в спальню.

Вместо сочувствия Машка заржала.

— Тебе смешно! — с укоризной воскликнула я. — А мама вот считает, что у младшей дочери поехала крыша. Я недавно попросила поставить мне на двери замок. Настоящий, с ключом, понимаешь?

— Главное, чтобы у старшей крыша была на месте, — самодовольно протянула сестра.

— Приезжай почаще, а, Маш? — взмолилась я, понимая, что требую невозможного.

— Ой, детка! Лучше ты ко мне переезжай. Девчонки потеснятся, ты мелкая, под кровать поместишься, будешь у нас полы мыть за еду.

— Маш! — одернула я сестру. — Тебе бы только шутить!

— Ну, а если без шуток, — Машка вдруг посерьёзнела, — Ты его отрави! В самом деле, ну, сколько тебе впаяют по малолетству? Отсидишь и выйдешь, делов-то!

— Ты что! — возразила я, хотя эта мысль и в самом деле посещала меня. И не раз!

— Нинок, время пролетит незаметно, — этой фразой Машка завершала все наши разговоры. Я глубоко вздыхала:

— Только на это и надеюсь.

Глава 25. Артём

По правде говоря, спустя год мне наскучила эта игра. Все способы изгадить жизнь друг другу были испробованы. К тому же, мы оба стали слишком осторожными. Научились бесшумно ступать, прятаться и задерживать дыхание, меняться в лице по щелчку и упоённо врать родителям.

Девчонка и впрямь была крепким орешком! Я даже по-своему восхищался ею: ни одной слезинки, ни одной жалобы, только взгляд исподлобья, как у затравленного хомячка.

Она стойко терпела, когда я искромсал ножницами опрометчиво оставленный в прихожей вязаный шарф. Не обмолвилась и словом, когда вымазал в шоколаде ее любимую плюшевую собаку. Тупица и впрямь решила, что это вовсе не шоколад, и поначалу опасливо принюхивалась.

Она не звала на помощь, когда я налил суперклей на пол рядом с унитазом, и одна босая ступня оказалась намертво приклеенной. Не выдала себя, когда я умудрился, взамен контейнеру с бутербродами, сунуть в ее рюзак пакетик, доверху забитый использованной туалетной бумагой. Жаль только, что не удалось полюбоваться ее реакцией!

Однажды, сочтя последние два урока лишними в расписании, я оказался дома раньше обычного. И не я один…

Она хлопнула входной дверью, вбежала наверх и закрылась в ванной. Спустя пару минут я выглянул наружу. Увиденное меня встревожило! От ступеней, по всему коридору тянулись мелкие, но заметные на светлом паркете капельки крови. Кровью была перепачкана белая дверь, а также выключатель...

Я напрягся! Что это? Очередной розыгрыш? Или ей вправду нужна помощь, и прямо сейчас за дверью ванной она истекает кровью?

Я был прав, но лишь отчасти… Теперь в мусорном ведре общего санузла стали появляться недвусмысленные предметы женской гигиены. Недолго думая, я решил поздравить сестрицу со вступлением во взрослую жизнь! И, выудив из кучи грязного белья все ее вещички, перемазал их кетчупом. Самым смешным было наблюдать, как девчонка объясняется с матерью.

«Кровавая Мери», — так я отныне называл ее. Кетчуп оказался напичкан качественными красителями, и половину вещей пришлось выбросить.

Девчонка в долгу не осталась! И однажды, забыв кроссовки в прихожей, я с омерзением обнаружил внутри вместо стелек… использованные прокладки.

— В следующий раз я перепачкаю твои вещи. Но уже настоящей кровью. Теперь у меня её много! — пригрозила она.

Я огрызнулся в ответ, но отныне начал складировать свои грязные тряпки в спальне. На всякий случай…

Глава 26. Нина

Динка, носитель всех сплетен в округе, была не прочь поделиться ими со мной. И за одним из таких откровений, разговор зашёл об Артёме.

— Ты знаешь, что он ходит к Людке?

— Тоже удивила! Да к ней все ходят, — я сразу поняла, что подруга говорит о девчонке из параллельного класса, на год старше нас.

Не в пример многим, та слишком быстро оформилась, и использовала свои женские прелести по назначению. Наверное, сложно устоять, когда вокруг тебя, как пчелы в ожидании нектара, вьются парни?

— Но он встречается с Риткой, — возразила Дина, и эта информация заинтересовала меня куда больше.

Рита была видной девушкой, и кому попало не давала. Правда, мы с Динкой пока еще не давали никому, а только фантазировали на эту тему.

— Да пофиг мне, кого он еб*т! — выругалась я.

И Динка присвистнула:

— У братца научилась плохим словечкам?

— Всему плохому научилась у него!

Подруга мечтательно закатила глаза:

— А я бы ему отдалась. У него руки такие… как у Тома Круза.

— Фу! — я поёжилась.

Однако, размышления о насыщенной личной жизни братика отныне не давали покоя. В этом вопросе я ему уступала! И наверстать упущенное не представлялось возможным, так как желающих лишить меня девственности на горизонте не было.

Глава 27. Артём

Одно я понял наверняка – мечтать о сексе гораздо интереснее, чем заниматься им. По сути, между ног у всех девчонок одно и то же. Только трусики разные! Пока ты, затуманенным спермой сознанием, предвкушаешь тот самый момент, кажется, что это - любовь. Вот же она! Перед тобой. Но, стоит кончить, как любовь проходит. И единственное, чего тебе хочется теперь – скорее избавиться от нее.

Почему девчонки так носятся со своими щёлками, оберегают их, преподносят, как некий дар? И, если ты присунул ей, то обязан жениться? Тогда я уже трижды женат!

Фантазируя перед сном, я представлял себе голливудских тёлочек. Ну, или, на крайний случай, блондинку из соседнего дома. Секса хотелось постоянно! И натруженное правое запястье просило пощады. Но, видимо, начав, уже не можешь остановиться? Открыл долбанный ящик Пандоры, и ходишь, как идиот, с вечным стояком, который делает тебя невменяемым, и превращает любую, даже самую задрапезную тёлку, в желанный объект.

«Любопытно, сестрица до сих пор целка?», —  думал я, разглядывая ее за ужином. Она не менялась, и даже не пыталась быть похожей на девушку. Никаких платьев, только заношенные джинсы. Рубашки навыпуск, и этот вечный колтун на голове. Да кто на неё позарится? Через пару десятков лет про неё снимут фильм «Сорокалетняя девственница».

Глава 28. Нина

Нет ничего приятнее, чем слышать, как кого-нибудь ругают в твоём присутствии. Так, однажды за столом отчим учинил братцу разбор полётов! Якобы тот совсем запустил учёбу, шатается неизвестно где и с кем...

— Па, не при посторонних! — бросил он.

Мама поджала губы, а дядя Вадик от возмущения побагровел.

— Это кто здесь посторонний? — он указал на мать.

— Я имею ввиду её, — Артём кивнул в мою сторону.

Отчим смягчился - такая альтернатива его вполне устраивала. Но, взглянув на маму, все-таки уточнил:

— Нина не посторонняя, она – твоя сестра.

— У меня нет братьев и сестёр. Я один у родителей, — спокойно заметил Артём.

С этим было трудно спорить, и дабы пресечь дальнейшее обсуждение моей персоны, я встала из-за стола.

— Нина, не обижайся на него! — взмолился дядя Вадик.

— Ну что вы, я не обижаюсь, — ответила я, не глядя в сторону братца, — Просто, понимаете, единственный ребёнок в семье, как правило, вырастает эгоистичным и самовлюблённым. Таким детям нелегко приходится во взрослой в жизни.

Мама с удивлением уставилась на меня.

— Я много читаю, — деловито кивнула я, и, поблагодарив за ужин, поспешила удалиться.

Глава 29. Артём

— А давай я трахну её? — по-дружески предложил Димон.

Мы сидели на веранде, потягивая пиво. Очередная зима промелькнула, как один день. Оставалось ровно полтора года до моего УДО. И я уже предвкушал летние каникулы.

На этот раз я решил не ехать с родителями. Хватит, не маленький! Пускай греют свои престарелые косточки на заграничных пляжах, а мне и здесь не плохо. Тут есть всё, что нужно для кайфа: девчонки, речка, шашлыки. Вот бы ещё они сестрицу прихватили с собой…

— Офигел? — наехал я на друга. Тот и впрямь с интересом наблюдал за Нинкой, которая увлеченно сыпала семечки в деревянную кормушку.

За последнее время она чуть выправилась, и стала больше походить на существо женского пола. Появились даже первичные половые признаки. Но столь мелкие, что без лупы их было не различить.

— А что? Она сразу добрее станет! — со знанием дела заключил Димон, — Вон, как наша классуха. Как мужик у неё завёлся, так она сразу захмелела, и пофиг ей на всех.

Мы заржали в два голоса.

— Ну чё, может в картишки? — предложил я, — Или музон послушаем? Пару новых дисков раздобыл.

Димон присосался к бутылке и одним глотком осушил её до дна. Он взрослел быстрее меня. Прямо на глазах мужая! Тогда, как я всё ещё оставался дробным. И на фоне рослого друга теперь казался еще мельче.

Он встал, зажав между пальцев пивные бутылки, на манер официанта.

— Э, подожди! Оставь! — махнул я.

— Да неудобно как-то, — озираясь, шепнул Димка.

— А баба тебе на что? — передразнил я и громко свистнул.

Нинка на том конце двора вздрогнула и обернулась. С журналом под мышкой и гордо вздёрнутым кверху носом, она прошествовала мимо, одарив нас такой пренебрежительной гримасой, что Димон невольно закашлялся.

— Я ваш срач убирать не стану! — бросила она через плечо.

— А если я чаевые оставлю? — очнулся Димка.

— Облом! — усмехнулся я, раздумывая над тем, что скажет сестрица, если я решу замутить с её подругой Диной.

Глава 30. Нина

То ли это лето подействовало на нас умировторяюще, или просто мы оба устали воевать. Но, на исходе первого года совместного проживания всё как-то устаканилось.

Нет, мы, как и прежде, на дух не выносили друг друга! Но, отныне не стесняясь, демонстрировали свою взаимную неприязнь родителям. Те списывали все на переходный возраст. Однако, серьёзных стычек, несущих угрозу жизни и имуществу, больше не случалось.

Единственное, что раздражало меня, как и прежде, это мамино отношение к Артёму. Она чуть ли не усыновила его! Или просто хотела выиграть конкурс на лучшую мачеху города? Как бы там ни было, но мамины попытки угодить, оправдать, похвалить, порой переходили все границы! Так холят и лелеют младшего ребёнка в семье, но никак не чужого избалованного сына.

Последней каплей стал жуткий, из ряда вон выходящий случай…

Весной и летом я любила помогать маме по саду. Общение с цветами доставляло мне радость. Эти безмолвные творения природы были столь совершенными и прекрасными, что заставляли меня забыть о собственном несовершенстве. Подаренным на день рождения фотоаппаратом я делала снимки цветов и бутонов, а после изучала их, размышляя, как бы еще выгоднее преподнести тот, или иной цветок.

В один из подобных дней, окопав кустик розы, и опрыскав листву от вредителей, я залюбовалась «королевой сада». Старая кустовая роза в тот год цвела особенно пышно. Из-за цветков было не видно листвы! И аромат стоял вокруг, ну просто божественный!

И мне пришла в голову мысль: почему бы ни украсить розами спальню? С таким запахом никаких духов не нужно! Я вооружилась секатором и принялась за дело. «Один, второй», — считала я, складывая ветки на траву...

И вдруг мою руку зажало в капкан! Я дёрнулась, и позади увидела Артёма. Он стоял, точно бык на корриде, раздувая ноздри от гнева.

— Ты что? — испугалась я.

Но он в ответ только крепче сжал моё запястье, выхватил секатор и бросил на траву.

— Ты какого хрена делаешь, сука? — прошипел он мне в лицо.

— Что? Что я делаю? — я попятилась, но ощутила сзади колючие ветви.

— Тебе кто разрешил этот куст трогать? — процедил он, приблизившись настолько, что мне пришлось выгнуть спину. Глаза его так бешено сверкали, а хватка на моём запястье становилась все крепче. Казалось, еще немного и он сломает мне руку!

— Мне… больно, Артём! — жалобно заскулила я.

— А ему, ему, сука, не больно, думаешь? — он сдавил пальцами моё лицо и силой повернул его в сторону лежащих на траве роз.

— Я… только хотела три штучки, — пропищала я, второй рукой отталкивая его.

Не тут-то было!

— Ты хотела? — его ладонь переместилась и сдавила мне горло, — А хочешь, я тебе палец отрежу? И повешу у себя над кроватью?

Из глаз брызнули слёзы, от обиды и боли. Рука на моем горле сжималась с каждым сказанным словом...

Вдруг из окна кухни выглянула мама, чтобы позвать нас обедать.

— Ещё раз тронешь кустарник, я тебя землёй накормлю, поняла? — он встряхнул меня и отпустил так резко, что я, потеряв равновесие, шлёпнулась на траву.

Тем временем братец поднял секатор и, добавив к букету еще одну розу, понёс цветы на кухню.

— Теть Мила, — обратился он к моей матери, — а это вам!

Он протянул ей букет, и мама от неожиданности чуть не выронила из рук тарелку с супом.

— Боже, Тёмочка! — она всплеснула руками и захлопотала, подыскивая достойную вазу.

Войдя на кухню, я застала трогательную сцену.

— Смотри, какой галантный кавалер наш Артёмка, — сказала мама, даже не замечая моих слез.

Глава 31. Артём

После того случая, в саду, я впервые почувствовал себя виноватым. Нинка притихла и редко появлялась за столом, стараясь есть в одиночку.

— Видимо, влюбилась, — предположила тетя Мила.

Я-то знал истинную причину! Но не решался заговорить первым. Пожалуй, стоило извиниться... Но я не умел!

Однажды, столкнувшись с ней в дверях ванной комнаты, я заметил краем глаза синяк на шее - дело моих рук.

А ведь, и вправду, хотел придушить! В меня точно бес вселился! Мне померещилось, что это не куст… Что это не просто куст! Глупо признаться даже самому себе, что я всегда верил, будто в этом кустарнике, который мать любила больше других, нашла приют её душа. А она, Нинка, его секатором…

Как-то раз, перед сном, я решил заскочить в туалет. Дверь была не заперта. Я открыл её и замер на месте…

Лампы не горели, на полочке стояли две свечи. Тёплый мягкий свет погружал комнату в полумрак, добавляя ей таинственности. Мне показалось, что я попал в зазеркалье. В воздухе витал аромат каких-то ягод, цветов…

А в ванной, в облаке белой пены, лежала Нинка. Глаза закрыты, в ушах – наушники. Она не видела и не слышала меня. А я стоял и не мог пошевелиться!

По тонкой шее вниз скользила капелька воды, волосы мягкими локонами обрамляли лицо, где-то чуть влажные от пара. Руки, тонкие и почти такие же белые, как сама ванна, лежали вдоль бортиков. Пена прикрывала нижнюю часть тела, но оставляла открытой грудь. Маленькие бугорки, погружённые в воду на две трети, маняще выглядывали наружу, бесстыдно выставляя напоказ твердые розовые соски.

А там, ниже, под водой, в тёплой неге жемчужной пены, нежился ее плоский живот, бедра, и колени, что поочерёдно появлялись и снова исчезали…

Зачарованный этим зрелищем, я ощутил прилив крови и немедленную потребность освободиться. Хотелось подойти, рывком выдернуть её тонкое хрустальное тело из воды! А после скользкую, еще горячую после ванной, такую ароматную, любить… любить… любить, до потери сознания.

Я также тихо вышел, притворив за собой двери.

С того дня, ублажая себя, я представлял не каких-то местных красоток, не кинодив. Каждый раз меня заставлял кончить только один образ. Её, Нинкин!

Глава 32. Нина

Не сказать, чтобы я стала бояться. Меня одолевали разные чувства. Если еще накануне я была готова заключить мировую, то теперь, ни о каком мире речи быть не могло. Но и мстить не хотелось! Хотелось просто дистанцироваться, отгородиться от него хотя бы дверью спальни.

«Всего лишь год», — думала я, когда становилось совсем плохо.

Машка приезжала всё реже. Мама отныне переметнулась на сторону врага. А Динка… Я стала замечать в её поведении странные перемены. Она как будто обозлилась на меня за что-то. И на все попытки выяснить причину, уклончиво сворачивала тему. Её отец попал под сокращение, и теперь был вынужден колесить по городу до самой ночи, подбирая кого попало. Когда я совершенно искренне предложила поинтересоваться у дяди Вадика насчёт вакансий в его компании, Динка злобно бросила:

— Обойдёмся!

Зато, у меня оставалось много времени на учёбу. Потому из разряда троечниц я вдруг перекочевала в категорию отличниц. Кажется, внешнему виду моё одиночество также пошло на пользу. О том свидетельствовало внимание парней. Особенно, одного из них, старшеклассника Ромки...

авидный во всех отношениях претендент, спортсмен и душа компании, отчего-то изменил своим вкусам, и обратил внимание на девчонку не своего круга. И я всерьёз подумывала над тем, чтобы ответить ему взаимностью!

В очередной раз «красные дни календаря» выбили меня из колеи, и я отпросилась домой. Отлежаться пару дней стало для меня нормой. Девчонки поговаривали, что секс способен прекратить боли. Те, кто уже жил половой жизнью, уверяли, что помочь смогут только роды. Однако на склоне лет понимаешь, что избавить тебя от ежемесячных мучений способно только одно! А именно, климакс. В то время я не думала о таких вещах, и наивно верила всему, что пишут в журналах.

…В доме было тихо. Я, стянув перепачканные джинсы, спустилась в подвал, в намерении устроить большую стирку. Свет внизу горел, и я решила, что кто-то из домашних забыл погасить его. Однако стоило спуститься на пару ступенек ниже, как меня охватил ужас. В подвале кто-то был! Совершенно точно! Из угла, где стояла машинка, доносились звуки, совсем не искусственного происхождения.

Первой мыслью было бежать наверх и звонить в полицию. Затем, мне вдруг подумалось, что через вентиляцию внутрь мог забраться какой-нибудь зверёк. Так бывало летом! И даже соседи рассказывали, что у них в трубе однажды застряла кошка. Я выдохнула и поспешила на помощь несчастному животному.

Вопреки ожиданиям, в углу, прислонившись спиной к стене, стоял Артём. Чуть расставив ноги, он… Я даже не сразу сообразила, что вижу перед собой! Мой братец, со спущенными до колен штанами, занимался… онанизмом. Он дрочил! Прямо у меня на глазах. Вернее, он не знал о том, что делает это у меня на глазах. Так как, был настолько увлечён процессом, что моё появление осталось незамеченным.

Я подоспела к финалу действа. И, вместо того, чтобы поднять его на смех, и обломать кайф, продолжала смотреть, как зажатый ладонью член извергает сперму. Артём скорчился, как от боли, согнулся пополам, и я, обретая дар речи, неосознанно ойкнула.

Он выпрямился! И долю секунды мы так и стояли друг напротив друга: он, всё еще держа в руке свой член, а я – зажимая ладонью рот. Затем он резко отвернулся, и одним движением натянул джинсы. Я, как ни в чём не бывало, принялась засовывать бельё в машинку.

Артём пребывал в замешательстве. Он двинулся было к выходу, но вернулся.

— Это…, — начал он, — я думал, никого нет!

Я равнодушно пожала плечами:

— Так я ничего и не спрашивала.

Он сделал глубокий вдох и взъерошил волосы:

— Я… это… ты что тут делаешь?

— Стираю, — удивилась я, отмеряя порошок, — а ты?

Даже в тусклом освещении было заметно, что краска залила его лицо. Он снова бросился к выходу, но обернулся.

— Это случайность! — выкрикнул он, точно обвиняемый в зале суда.

— А я ничего и не спрашивала, — спокойно повторила я, выставляя нужный режим.

— Вообще-то этим занимаются все! — нашёлся он.

— Конечно, — я понимающе кивнула и нажала «пуск».

Машинка зажужжала, и я поспешила покинуть «место преступления».

— Задрот! — сказала я, и побежала вверх.

Снизу послышалось ругательство. Кажется, что-то матерное…

Глава 33. Артём

Я чувствовал себя каким-то гадким извращенцем. Чёрт, она же моя сестра! Но ведь, не родная…

Теперь, глядя на неё, я не мог думать ни о чём другом. И удивлялся, отчего раньше не замечал, насколько тёмные у неё глаза. Такие тёмные, что почти не различить зрачков!

И волосы… Они как будто стали гуще, и теперь ложились на плечи мягкими волнами.

А кожа… Настолько тонкая, и венки струились вниз по шее к ключицам, пересекали запястья, обрываясь на сгибе локтя…

Я дошёл до полного идиотизма - я начал писать стихи! Бестолковые, нескладные, полные глупых длинных слов. В общем, хрень творилась со мной тем летом!

Я даже сексом занимался как-то механически. И на месте любой из девчонок представлял её. Представлял, как обхватываю ладонью шею, притягиваю к себе. Как касаюсь теплой кожи, вдыхаю запах волос.

Невероятно, в какую манную кашу превращает человека вожделение. Я хотел её! Так сильно, быть может, понимая, что это невозможно. Она была моим запретным плодом. В мыслях я изнасиловал её тысячу раз, в самых грязных позах. А в реальной жизни не смел даже прикоснуться. Дышать не смел, когда она была рядом!

Глава 34. Нина

Роман с Романом вдохнул в меня новую жизнь. Он стал первым по многим пунктам. Он первым поцеловал меня! Не так, как мы с ребятами целовались прежде, на спор, едва касаясь друг друга губами. А по-настоящему. Я и не знала, что поцелуй – это так приятно! У него была вполне ощутимая растительность на лице, которую он, как всякий взрослый мужчина, регулярно сбривал. Оттого щеки царапало колючей щетиной. И это было приятно…

Губы у него оказались мягкими, но чуть шершавыми, властными и сильными. Они буквально сразу захватили мой рот целиком, раскрывая навстречу неведомым ласкам. Пока его губы ласкали мои, наши языки совершали какой-то неземной танец, то касаясь друг друга, то отстраняясь, и поочерёдно проникая в горячие распахнутые рты. Я расплавилась и обмякла, как тряпичная кукла, и даже позволила ему нащупать грудь.

— И вовсе она не маленькая, — жарко шепнул он, сжимая в ладони встревоженный холмик, — в самый раз!

Я блаженно застонала и закрыла глаза, чувствуя, как пальцы поглаживают ставший твёрдым сосок. Внутри меня, внизу живота было так горячо! Я, точно сосуд, наполнялась приятным, томительным теплом. Однако попытка проникнуть в трусики, привела меня в чувство! Я схватила его ладонь и смущенно опустила глаза.

— Я еще девственница, — призналась я.

— С ума сойти! — хрипло выдохнул Рома.

— В смысле, ты удивлён? — уточнила я, чувствуя, как твёрдая мужская плоть рвётся наружу.

— Я счастлив, — он нежно коснулся моей щеки и отстранил, — но, если ты не готова, я не буду настаивать.

Он был нежным и неторопливым, как гурман, знающий, что впереди его ждёт самое вкусное блюдо...

Я ласкала себя перед сном, представляя, что это его руки гладят моё тело. Фантазируя, каким должно быть сильным он окажется!

Перемены в моем настроении заметили все.

— Деточка моя похорошела! — приговаривала мама, как в детстве, расчёсывая мои волосы, — И как зовут нашего кавалера?

— Рома, — не скрывая гордости, отвечала я.

— Не было у меня дочерей, не знавал я хлопот! — причитал дядя Вадик, когда я возвращалась домой позже оговоренного срока, с распухшими от поцелуев губами и охапкой полевых цветов.

Артём помалкивал. Теперь мы с ним были на равных! И мой кавалер превосходил его по всем показателям.

Глава 35. Артём

Я бесился, не находя себе места! По ночам рвал зубами подушку. Я ненавидел её, эту вонючую целку. Его, этого говнюка! Он трогал её, целовал! Что ещё он делал с ней? У них уже было? Меня так и подмывало схватить её, прижать к стене и спросить прямо в лоб:

— Он тебя уже выеб*л?

Я выбрасывал за ворота ее уродские букеты, и она начала уносить их к себе в комнату. Она лежала там, через стенку, довольная, счастливая, с тупой улыбкой на лице. А я до утра не мог заснуть, вставал и смотрел на себя в зеркало, не узнавая…

«Задрот», — говорил я своему отражению. И однажды разбил его вдребезги, поранив руку.

— Что с тобой, Тёмка? — беспокоился отец.

— Нормально всё, — огрызался я, и запирался в комнате.

Вконец измотанный, выжатый, как лимон, я выложил всё Димке.

— Так отпизд*ть его надо! — без предисловий заявил друг.

— В смысле? — испугался я.

— Да ну, не сильно! — махнул рукой Димон, — Так, маленько, чтоб страх не терял. Ребят соберём, встретим как-нибудь вечерком. И у шлюшки этой мозги на место встанут, когда поймёт, что хренового защитника нашла.

— Не называй её так, — сквозь зубы рявкнул я.

— Ооооо, — протянул Димон, глядя на меня, как врач на пациента, — Как тебя вштырило!

Я выдохнул и прикрыл глаза.

— Да не боись, Тёмыч! Всё сделаем по первому разряду, — заверил он.

Я повёлся! Ухватился за эту мысль, как за единственную возможность избавиться от него. От этого прилипалы. Пока он не добился своего. Пока не засадил ей… первым! На что я рассчитывал? О чём думал? Сейчас сложно сказать. Тогда мною целиком и полностью владели чувства, далекие о человеческих.

Нинка собиралась на очередное свидание. С тех пор, как она стала встречаться с ним, её гардероб изменился. В нём появились платья, и даже каблуки. Она стала подкрашивать ресницы и забирать назад волосы, обнажая шею. Видимо, так проще предаваться ласкам?

Краем глаза я наблюдал, как она завершает подготовку, особенно тщательную в этот раз. Неужели запланировала расстаться с девственностью?

«Ну, детка, не выйдет!», — злорадно ухмылялся я про себя.

— На тебе десять рублей, — я бросил на тумбочку пару пятаков.

— Зачем? — она уставилась на меня своими бездонными глазами.

— Купи себе чупа-чупс для завершения образа! Мечта педофила! — процедил я.

Нинка сглотнула, отбросила назад волосы, открывая манящие округлости плеч.

— Какой же ты мерзкий! — грустно сказала она. И я вдруг понял, что и в самом деле омерзителен. Даже самому себе.

Димон отзвонился затемно.

— Дело сделано! — сообщил он, точно речь шла о чём-то противозаконном. Хотя, отчасти, так оно и было…

— Он…, — я запнулся.

— Да все ОК, Тёмыч! Как и обещал, ни одного спортсмена не пострадало. Так, маленько помяли. Фингал до свадьбы заживёт.

— А что она?

— А что она? — удивился Димон, — Она верещала, плакала. Я в этой грёбаной маске ни хрена не видел. Да только зря я её натягивал. По ходу узнала она одного из пацанов. А может, показалось…

— В смысле? — я резко сел на кровати.

— Ну, — замялся Димка, — хрен разберёт! Короче, старались, как могли, братух.

Я нажал «отбой» и прикрыл ладонью глаза. Внизу хлопнула дверь, послышались возмущенные возгласы отца, встревоженный голос мачехи, и настойчивые шаги по лестнице. Они оборвались у моей двери. Как будто она застыла там, снаружи...

Я встал, ожидая стука! Но его не последовало. Взамен открылась дверь соседней комнаты, и через секунду всё стихло.

Я не спал ни минуты, размышляя о том, что возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Потом, спустя много лет, я наделаю ещё уйму ошибок, пострашнее этой. Но тогда она казалась мне фатальной!

Глава 36. Нина

В ту ночь я не сомкнула глаз, пытаясь понять, что произошло.

Мы просто шли, взявшись за руки, как вдруг из зарослей выскочила горстка парней, одетых в темное. Один схватил меня и держал крепко, пока остальные били Ромку. Силы были не равны! Будь он хоть трижды спортсменом, противостоять целой ораве разъярённых парней...

Но зачем? Кому это было нужно? Я предлагала им забрать всё: сумочку, золотые серьги, только бы они оставили нас в покое. Они не взяли… Они не взяли!

Наутро я позвонила Ромке. Трубку взяла его мать.

— Рома не хочет ни с кем говорить, — сообщила она.

— Теть Ир, это я, Нина! — обратилась я к женщине, которая была так приветлива со мной.

— Нина, с тобой особенно, — ровным тоном произнесла она, — не звони сюда больше.

Я слушала короткие гудки. Пока в мой воспалённый мозг не закралась одна смутная догадка. Они что-то сказали ему! Угрожали?

«Нужно узнать!», — твёрдо решила я, желая отправиться прямиком к нему домой.

Я вылетела из комнаты пулей, и на пороге едва не сбила Артёма. Он выглядел не лучше меня! Красные, точно у кролика, глаза – последствия бессонной ночи.

Минуя его, я помчалась дальше…

Но, не добежав до ступенек, обернулась.

Артём стоял в дверях, глядя мне вслед. Я облизнула губы, медленно, точно боясь спугнуть его, приблизилась почти вплотную.

— Это ты? — не сводя глаз с брата, сказала я.

Он не ответил, только кадык на шее нервно дёрнулся.

— Это ты? — повторила я, глядя ему прямо в глаза.

«Почему он молчит? Ну почему?».

Вместо ответа Артём повернулся, зашёл в свою спальню, и закрыл дверь прямо у меня перед носом…

Я не пошла к Ромке, и, когда он избегал меня в школе, не пыталась выяснить, в чём дело. А, может быть, просто боялась услышать правду? Не хотела верить! «Переживу», — решила я, — «нужно только дождаться окончания учебного года».

Артём сильно изменился. В его облике появилось что-то дикое, первобытно-опасное. Или мне так казалось? Мы почти не виделись с ним. Он уходил утром и возвращался затемно.

Но однажды, в субботу, сидя с чашкой кофе на веранде, я заметила его на турнике. Он подтягивался, так просто и легко! Касаясь подбородком железной перекладины. На плече, прежде худощавом, где теперь, вполне заметными стали результаты его трудов, красовался рисунок. Издалека было сложно разглядеть, что именно он изображал. И была ли татуировка настоящей? При каждом подъеме рисунок приходил в движение, и точно жил собственной жизнью.

Он все подтягивался, и подтягивался… А я машинально принялась считать: «семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…».

Он уехал сразу после выпускного. Так и не сказав мне ни слова.

Часть 2. Глава 1. Нина

Время мчалось быстро. Или в этом возрасте день считается за год? Мама намеревалась отправить меня по Машкиным стопам, считая профессию юриста перспективной. Мне же юриспруденция казалась до жути скучной! На самом деле я мечтала заниматься... фотографией. Однако уболтать мать на подобную авантюру не удалось. В итоге мы пришли к компромиссу — я получаю профессию бухгалтера, востребованную во все времена, а фотографию выбираю в качестве дополнительного образования.

Машка всегда была на шаг впереди! Окончив ВУЗ с отличием, сестра уже трудилась в адвокатской конторе. В первые по счету летние каникулы мне выпал счастливый билет! Отправиться на юг с Машкой и ее подругами, отвязными девчонками, которым море по колено. Пожалуй, это была самая безбашенная поездка в моей жизни! За месяц я окончила ускоренные курсы «благородных девиц»: обучилась навыкам флирта, научилась поджигать «Самбуку» и зажигать на танцполе.

Что касается Артёма... Намеренно, или случайно, он почти не бывал дома. Все каникулы, неся трудовую вахту: летом работал барменом, зимой — Дедом Морозом.

— И зачем ему это? Я же не ущемляю его в деньгах! — удивлялся дядя Вадик, не без гордости отмечая, что трудолюбием сын пошёл в него.

Артем намеревался стать финансистом, и отец прочил ему большое будущее. Наши дороги разошлись, что было ожидаемо.

И все-таки, мы встретились снова...

Глава 2. Артём

Я ненавидел финансы, но мыслей о том, куда поступать не было. И я поддался на уговоры отца! В конце концов, в жизни нужна хоть какая-нибудь стабильность. На втором курсе я всерьёз увлёкся информатикой, изучал внутренности компьютеров, научился ставить ПО, осваивал навыки программирования.

За пару лет я испробовал на себе с десяток профессий: продавал сладкую вату, развлекал детишек на утренниках, расклеивал объявления, делал коктейли за барной стойкой, и с умным видом консультировал посетителей магазина электроники.

Отец не скупился, и регулярно подкидывал деньжат! Их я не тратил, а заработанные — спускал на девчонок. Поначалу я вел счет своим победам, а после сбился... Новые друзья, новые увлечения. Жизнь била ключом! И я чувствовал себя взрослым. Вокруг все менялось так стремительно, и мне нравились эти перемены.

Я практически не бывал дома, и о жизни Нины узнавал из рассказов отца. Он говорил, сестра учится на экономическом, увлекается фотографией. Говорил, что она похорошела, показывал фото их с Машкой курортных приключений. Где она загорелая, счастливая... И я был рад за нее!

Третье по счету лето я решил провести дома. Я думал, что готов!

Был уверен, что остыл, и смогу наконец-то посмотреть ей в глаза.

Глава 3. Нина.

Дома ничего не менялось. И это было здорово! Моя спокойная, тихая гавань, где можно перевести дух и снова почувствовать себя ребёнком. Уютный сад, повинуясь природным циклам, наряжался в одежды цвета радуги. На том же месте висела деревянная кормушка.  И контингент пернатых, вероятно, был тем же!

Я сидела на веранде, блаженно вытянув ноги, и проникаясь атмосферой абсолютной неги и спокойствия. Мама колдовала над пирогом, из окна доносился теплый, пряный запах детства. Даже воздух здесь был иным! Прозрачным, как хрустальная ваза, прогретым солнечными лучами, насквозь пропитанным цветочной пыльцой. Там, в городе, с его сумасшедшим трафиком, я и не догадывалась, что скучаю по дому. Пока не приезжала сюда…

Телефон зазвонил, на экране высветилось «Лёшка», и губы невольно растянулись в улыбке.

— Малыш! — вместо «привет» сказал он, — Звоню узнать, как доехала?

Я утонула в мягком кресле и закрыла глаза, пытаясь представить его суровый профиль на фоне бокового окна, сильные руки на руле…

— Укачало немного, — призналась я.

—  Бедняжка! А я сейчас проехал нашу остановку, — сказал он, имея ввиду место, где мы познакомились.

Был май, я ждала автобус. Рядом притормозил небольшой серебристый джип. Из него вышел мужчина и зачем-то присоединился к толпе ожидающих. Мне это показалось странным! Решил проехаться на общественном транспорте?

— Привет, — обратился он ко мне, — можно подвезти тебя?

Я окинула незнакомца взглядом - вроде прилично одет, на лицо приятный.

— Нет, — ответила я, — спасибо, я на автобусе.

— Но ведь на машине удобнее? — улыбка преобразила его лицо.

— Я не могу садиться в машину к незнакомцам!

— Разумно, — заметил он, — так давай познакомимся, Алексей.

— Нина, — вежливо кивнула я, — но все равно нет.

Он с досадой поджал губы, нахмурился, обдумывая дальнейший шаг.

— А давай выпьем кофе? — он обернулся в поисках кофейни, — Я как раз ехал, и думал выпить кофе. Только одному скучно! Ты не спешишь?

Удивленная его находчивостью, я согласилась. Сидя в кафе, я говорила, а он спрашивал, почти ничего не рассказывая о себе. Удивительно, но даже спустя полтора года отношений я знала о нем не так уж и много…

— Я соскучился, — сказал он.

— Уже?  — притворно удивилась я.

— Да! Представляешь, что останется от меня к концу лета?

Я засмеялась:

— Мы потом наверстаем!

— Это я тебе обещаю, — на том конце провода послышался шум. —Мне пора! Целую тебя.

— И я тебя целую, — промурлыкала я в трубку, и мечтательно закрыла глаза.

Глава 4. Артём

Сначала я увидел ноги…

Бесконечно длинные, с острыми коленками и аккуратными ступнями. Девушка, которой они принадлежали, сидела в кресле. Я услышал обрывки фраз. Прерывать телефонный разговор было неудобно. Но идти назад, с подносом в руках, еще более глупо!

Так что я, как полный идиот, топтался на месте, невольно прислушиваясь. Она кого-то «поцеловала» и, видимо, положила трубку. Я выпрямился, точно официант в свой первый рабочий день, неспешно подошёл и поставил поднос на журнальный столик.

Нина повернулась. Словно кошка, заснувшая на солнце, она сощурилась, лениво прикрывая ладонью глаза.

— Ты не видела здесь мою сестру?

Нинка скользнула по мне взглядом, и улыбнулась в ответ:

— А как она выглядит?

— Такая вредная пацанка, с веснушками и гнездом на голове, — я наблюдал за ее реакцией.

Она возмущенно ахнула:

— А, может быть, ты знаком с моим братцем?

— Это который? — уточнил я, радуясь, что она приняла игру.

— Такой, — Нина задумалась, и выпалила, — мелкий засранец с кривыми зубами!

Я нахмурился и провёл языком по зубам.

— Жестко? — уточнила она, виновато пожимая плечами.

— Ну, есть немного, — беззлобно заметил я.

Она так и сидела, откинувшись на спинку, а я, точно незваный гость, примостился на краешке дивана. Было неудобно смотреть на нее в упор, потому я подглядывал. Пытаясь за долю секунды рассмотреть, впитать малейшие детали! Солнце золотило ее кожу, играло огненными бликами в волосах. На хрупкой шее танцевала хрустальная капелька, а трикотажная футболка, с игриво расстегнутой пуговкой, скрывала отнюдь не детские округлости.

— Ты изменился! — она склонила голову на бок.

— И ты, — ответил я.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Как будто виделись впервые! Мне показалось, она чувствует то же самое. В моей голове кружились слова. Мне так много хотелось сказать ей. Но я не знал, с чего начать! Кто она, эта незнакомка напротив? Девушка с веснушками на щеках, и губами, цвета спелой малины.

Глава 5. Нина

— Родители будут на даче до завтрашнего вечера, — сообщила по телефону Динка.

— Предлагаешь предаться веселью? — дело шло к закату, и я выбирала, что надеть в гости к подруге.

Теперь мы виделись очень редко, и наша дружба, излеченная разлукой, шла на поправку. Динка окончила курсы швей, и уже помогала родителям деньгами.

Старая хрущевка вернула меня в детство. Обои с вензелями, фанерные двери и бессменная тюль, с пестрыми, размером с голову, пионами.

— Чем богаты, тем и рады, — сказала подруга, украшая наше скудное застолье баранками.

— Динок, мне пофиг, — махнула я рукой, приканчивая второй по счету бокал полусухого, — главное – компания!

— Точно! — она звонко чокнулась со мной бокалом, — А ну-ка встань! Дай я на тебя погляжу!

Я покорно встала, повинуясь Динкиным указаниям, покружилась, ощущая, как невесомая юбка сарафана окутывает бедра.

— Класс! — Динка со знанием дела пощупала ткань, и вдруг схватила мою руку, — Обещай мне клятвенно, Нинка! Когда будешь выходить замуж, я сошью тебе платье!

Я засмеялась, поправила юбку:

— Динок, когда это будет? Лет через сто?

— Знала бы ты, как я задолбалась шить безразмерные сорочки местным теткам, — посетовала она, — ко мне же идут те, на кого в магазинах одежды нет. А я изощряюсь, пытаюсь сотворить чудо 66 размера!

Динка распахнула шкаф, и принялась демонстрировать свои шедевры.

Мы прикончили бутылку, и, захмелевшие, начали примерять платья, в которых умещались вдвоем. Я смеялась так, что мышцы на животе свело судорогой. Вдруг подруга испуганно посмотрела на часы.

— Ой! — встрепенулась она, и бросилась к телефону.

Пока она говорила, я вышла на балкон, чтобы с высоты пятого этажа посмотреть на любимый с детства двор. Плакучая ива, точно девица, склоненная к земле. Облупившиеся от времени лавочки. И… старые качели. Сколько лет пройдёт, а они будут на том же месте.

— Нин! — Динка тронула меня за плечо, вид у нее был встревоженный, — Сейчас Димка придёт.

— Какой? — не поняла я.

— Ну…, — подруга замялась, краснея, — Ну, Димон, помнишь? С нашего двора?

Я озадаченно уставилась на неё:

— А что он тут забыл?

— Ну, — она кокетливо потупила взгляд, — мы с ним, вроде как, встречаемся теперь.

— С каких пор? — воскликнула я, спугнув прикорнувших на карнизе голубей.

— Он принесёт хавчик! —  игнорируя мое любопытство, радостно заявила подруга, — И приведёт Артёма.

При упоминании об Артёме, я немного протрезвела. Конечно, мальчики имеют свойство меняться резко и бесповоротно. Но перемены были столь значительными! Вместо худощавого подростка, в своем гневе похожего на растрепанного петуха, я увидела мужчину…

Голос поломался и упал, теперь звуча низко и чуть хрипловато. Фигура будто развернулась в плечах, откуда ни возьмись, появились волоски на прежде лысой, как коленка, груди. Прическа стала жестче, а черты лица, подчеркнутые небрежной щетиной, еще сильнее напоминали отцовские. И взгляд… цепкий, как рыболовный крючок, вызывал странную дрожь в коленях.

Пока я, сбитая с толку, пыталась привести в порядок растрепанный танцами внешний вид, в дверь позвонили.

Димка с трудом умещался в дверной проём. Войдя, он сграбастал в охапку маленькую Дину. И прошёл внутрь, обнаруживая за спиной Артёма.

— Привет, столичная штучка! — Димон улыбнулся во всю ширь своей физиономии и красноречиво раскрыл объятия.

Ребята принесли с собой два мешка продуктов.

— Вы намерены остаться тут до зимы? — спрашивала я, вынимая сыр, колбасу и дыню.

— Повышаем градус! — объявил Димон, доставая из-за пазухи бутылку коньяка. И я поняла, что живой мне не выбраться!

Глава 6. Артём

— Ну, ты бугаина! — одобрительно похлопал я по плечу старого друга. Смотреть на него снизу вверх, похоже, стало моим пожизненным кредо.

Неунывающий Димка, с вечной сигаретой за ухом, был словоохотлив. Мы как будто не виделись целую жизнь! Рассказав про всех членов нашей школьной банды, он приступил к своей персоне. Оказалось, уже полгода Димон встречался с Динкой. Той самой подругой Нины!

Моё замешательство достигло пика, когда приятель заявил, что девчонки с нетерпением ждут нас. «Там будет Нина», — крутилось в голове. Хотя, в стенах родительского дома мы по-прежнему, жили в соседних комнатах, наше общение со дня приезда ограничивалось фразами «доброе утро» и «спокойной ночи». Точно соседи по этажу в отеле, мы вели себя подчеркнуто вежливо. Как чужие…

«А если она подумает, что я специально напросился?», — размышлял я по дороге. Но, увидев ее, смущенную и растерянную, понял, что мы оба – заложники ситуации.

Спустя пару часов непрерывного застолья, все были навеселе, и границы принужденности стёрлись под действием алкогольных паров.

— Время танцев! — объявила Динка и сделала музыку громче. Димон незамедлительно отреагировал, подхватив её в объятия. Они беззастенчиво целовались, и танец больше походил на прелюдию к чему-то большему. Мы с Нинкой многозначительно переглянулись.

— Может, потанцуем? — предложил я, не ожидая согласия. Но она согласилась, расправила складки сарафана, и встала.

Охваченный волнением, я не смел обнять ее, держа на расстоянии вытянутых рук, точно долбанный школьник. Но даже этого короткого касания хватило, чтобы почва ушла из-под ног…

Сверху вниз я смотрел на то, как дрожат её ресницы, как кончик языка скользит по пересохшим губам. Волосы, собранные на затылке, обнажали шею, а легкий сарафан не скрывал хрупкие плечи. Я наслаждался каждой минутой близости!

Не в пример мне, Нина вела себя непринужденно. Она чуть приблизилась, положила мне на плечо свою невесомую ладонь. Я прикрыл глаза, борясь с искушением сжать её крепче, притянуть к себе...

Музыка кончилась, и я выдохнул с облегчением. Димон тронул меня за плечо, приглашая выкурить сигарету на балконе. Мы дымили, глядя сквозь мутное стекло, как девчонки самозабвенно танцуют. Они были прекрасны, каждая по-своему. Стройные, молодые, весёлые! Нинка чуть выше, с копной каштановых волос, Динка – с темным каре и по-женски округлыми бедрами.

— Классные у нас девушки, — самодовольно заметил Димка.

— Нина не моя девушка, — грустно поправил я друга.

— Твоя, твоя! — он пихнул меня в плечо. — Будь настойчивее!

Я махнул рукой:

— Она меня не воспринимает… в этом смысле.

— У неё кто-то есть? — деловито осведомился Димка.

Я пожал плечами, со стыдом понимая, что ничего не знаю о Нинкиной личной жизни.

— Ничё,  я Динку попрошу разузнать! — обнадёжил меня друг.

Я отмахнулся, мол «ни к чему», а сам уже сгорал от любопытства.

Глава 7. Нина

Я думала, меня уже не удивить! Но, когда Динка принесла гитару, а Димон принялся наигрывать всем знакомую песню про «севшую батарейку»… Уже спустя секунду мы, в четыре голоса орали припев!

Когда из угощений на столе остался только хлеб, пришла пора уходить. Динка, как гостеприимная хозяйка, намекнула, что мы могли бы заночевать в соседней спальне. Но, глядя на их с Димоном безудержные объятия, мы поспешили оставить влюбленных наедине.

— А они хорошо смотрятся, — улыбнулся Артём.

Мы не спеша брели по дороге, местами с трудом различимой под скудным светом уличных фонарей.

— Помнишь? — я кивнула в сторону детской площадки.

Артём остановился и посмотрел на качели. Те стояли особняком, виновато скрючившись в темноте.

— Нин, — сказал он, держа руки в карманах, — ты прости!

Я не видела его лица, но повернулась:

— За что?

— Да… за всё! — обреченно и так грустно произнес Тёма, что мне стало жаль его. Повинуясь внезапному порыву, я коснулась его предплечья, ощущая ладонью, как он напряжён.

—  Да ладно, Тём! — непринужденно и весело произнесла я, — Что было, то было! К тому же, я тоже была не сахар. И мне тоже есть за что извиняться.

Последняя реплика возымела действие, и сломала броню. Мы наперебой принялись вспоминать детские «шалости», перечисляя друг другу самые обидные прозвища. И я поняла, что этот мальчишка все еще внутри! Он никуда не делся. Все это время он виновато сидел в углу его подсознания, и наконец-то, прощённый, свободный, расправил плечи.

— Дай мне одну! — попросила я, глядя, как Артём достаёт сигареты.

— Еще чего! — одернул он.

— Вот жмот!

— Ты куришь? — спросил он уже серьезно.

— Нет, — я кокетливо разгладила юбку, — только когда выпью.

Взамен целой сигарете, он протянул мне свою прикуренную, и позволил сделать пару затяжек.

— Тебе не идут сигареты, — сказал Артём. Его взгляд задержался на моём лице.

— А что мне идёт? — игриво поинтересовалась я.

Он улыбнулся:

— Тебе идут веснушки.

Глава 8. Артём

Я полагал, что повзрослел, и все наивные детские фантазии канули в прошлое. Да, я повзрослел, но мои чувства к ней не исчезли! Они повзрослели вместе со мной... И трансформировались в нечто совершенно иное.

Я хотел ее, эту незнакомку.  Хотел знать о ней всё! Чем она перекусывает в перерывах между учебой? В какой позе засыпает? Какие книги перечитывает? Какая музыка звучит в её наушниках?

Она была другой, обновленной, еще более невероятной! Представляю, сколько мужских сердец уже разбили ее темные глаза. И сколько мужчин целовали ее в губы. И, наверняка, она уже отдалась кому-то из них. От этой мысли меня передёргивало! И я с нетерпением ждал вестей от Димки. Конечно, в тайне мечтая услышать заветное «она свободна»…

«Ну, допустим, она свободна», — размышлял я, глядя в потолок, — «и что ты сделаешь?».

Она не пыталась казаться взрослее, как многие ровесницы. Почти не красилась, носила платья в цветочек, смущаясь, краснела, и была невероятно очаровательной в своей детскости.

— Я думаю, нет необходимости забирать с собой зубную щетку? — уточнила Нина, выходя из ванны перед сном.

Я засмеялся в ответ. А сам, уединившись в ванной комнате, стыдно признаться, принялся изучать ее принадлежности. Еще влажное после душа полотенце на сушилке хранило запах её тела. А шампунь с ароматом цветов напомнил наш танец, когда ее волосы касались моего лица.

Вдохновлённый нахлынувшими чувствами, я проснулся раньше всех. Вооружившись секатором, срезал три полураскрытых розы, и оставил цветы под дверью спальни.

Глава 9. Нина

Как же здорово проснуться в уютной, мягкой постели. Никуда не спешить! Не вскакивать, как ужаленная. А, сменив позу, поваляться еще часик-другой, осознавая, что впереди целый день.

Открыв двери, я едва не наступила на… цветы. Протерла глаза, силясь понять, откуда взялись розы. Дверь соседней спальни была закрыта, а внизу шла оживленная беседа. Проснулись все, кроме меня! Я поставила цветы в вазу на прикроватной тумбочке. «Неужели Артём?», — подумала, и сердце забилось чаще. Ну не дядь Вадик же, в самом деле!

Моя догадка подтвердилась - за завтраком Тёма избегал моего взгляда. Я решила, что цветы – знак примирения. Ведь именно этот розовый куст рассорил нас много лет назад. Наряду с его вчерашними извинениями, сей жест выглядел вполне логично.

«И ничего романтичного тут нет», — уверяла я себя.

— Мамуль, очень вкусно, — я обняла маму за плечи.

— Вот подождите, поспеют яблоки, я вам еще и шарлотку испеку! — пригрозила она.

— Тогда я точно ни в одни джинсы не влезу, — вздохнула я.

— Ой, тебе не лишне чуток набрать! — пожурил дядь Вадя. Он, как и прежде, был в хорошей форме. Но, над поясом брюк, наметился вполне различимый пивной животик.

Глава 10. Артём

— Кстати, спасибо за цветы, — сказала она, улучив момент, чтобы не слышали родители.

— Пожалуйста, — ответил я, стараясь не краснеть, — чем займёшься?

— Динка на речку звала, — ответила она, нажимая кнопки в телефоне. Как любопытно мне было узнать, кому она постоянно пишет!

— Поедем вместе, — предложил я, мысленно ликуя, что у нее не нашлось других занятий.

Мой телефон ежедневно пестрил сообщениями. Писала в основном Анька, отношения с которой давно перешли в разряд постоянных. В моем случае «постоянные» означало «регулярный секс без обязательств в удобное для обоих время». Меня бесило, когда девчонки начинали задаваться вопросами, вроде «у нас с тобой серьёзно, или как?». Я ждал, что Анька тоже вот-вот сломается. Но она держалась.

Взяв велики, мы отправились в путь. Я поддавался, пропуская Нинку вперёд. Не только в желании сделать ей приятно, но охотно любуясь тем, как красиво она восседает на велике в своей широкополой шляпе, и бесстыдно коротких шортиках. Асфальт давно уступил место грунтовке. И нас со всех сторон окружали живописные деревенские пейзажи.

Чтобы не казаться слабаком, я пришпорил, и враз обогнал ее, напоследок сделав фееричную стойку. Нинка что-то прокричала в ответ. И вдруг сзади послышался грохот! Я остановился и увидел Нинкин транспорт на боку, а её саму – лежащей в траве. Бросив свой велик, я помчался к ней:

— Что случилось?

— Да так, — она махнула рукой, поднимая с земли рюкзак, — камушек, наверное.

— Это я тебя сбил? — я присел на корточки.

— Ты не причём! — заверила Нинка, — Просто давно не каталась.

— Ударилась? — я оглядел её. На левой ноге виднелась свежая ссадина.

— И вот ещё, — она, по-детски доверчиво, подставила ладони, демонстрируя аналогичные повреждения на тыльной стороне.

— Сейчас, — я сбегал за рюкзаком и вытащил на траву миниатюрную аптечку.

— Ого! — одобрительно присвистнула Нинка, — Часто падаешь?

— Для тебя взял, — ответил я, изучая содержимое.

Я нашёл антисептик, оторвал кусок бинта и, как врач на осмотре, замер с инструментом в руках. Дело было за малым – обработать ссадины! И я, взглянув на голую коленку, решил начать с ладоней.

Её рука была тёплой и худенькой. Беспокойные пальцы постоянно шевелились. На тонком запястье друг за другом были нанизаны разноцветные резинки для волос. Ссадина на коленке была серьезнее. Осторожно, стараясь не касаться кожи, я прижал влажный бинт к ранке.

— Ай! — завопила Нинка и одернула ногу, — Щиплет!

— Прости, — сказал я, ругая себя за нелепое смущение.

На вид её кожа напоминала цвет топлёного молока. И мне безумно захотелось попробовать ее на вкус. Промакивая ранку, я дул так энергично, что потемнело в глазах. Хотя, это было к лучшему! Ибо мой взгляд постоянно стремился выше, туда, где бедра девушки, чуть прикрытые джинсовой тканью, тёрлись друг о друга…

Нинка приподнялась, и внимательно изучила колено.

— Жить буду, — подытожила она, и вдруг коснулась моей щеки.

Меня точно током ударило!

— Ниточка, — показала она зажатую пальцами марлевую нить.

Её лицо было так близко, что я слышал дыхание, теплое, с привкусом мятной жвачки. И удерживал себя от желания схватить его в ладони и прижаться губами. Я был уверен, что они окажутся сладкими…

Глава 11. Нина

Ребята были на месте. Динка загорала, а Димон наматывал круги от края до края узкой речушки. Вода еще не прогрелась, и я присоединилась к подруге, подставив солнышку спину. Телефон ожил, и на экране высветилось сообщение от Лёшки.

«Чем занимаешься?»

«Загораю! А ты?», — ответила я.

«Думаю о тебе».

Пока я набивала ответ, вдогонку пришло еще одно:

«Если в конце лета получится вырваться в Питер, поедешь со мной?»

«Ты серьезно?»

«Абсолютно!», — ответил Лёшка и я, в радостном нетерпении отправила ему целую плеяду восторженных смайликов.

— Эт ж, где ты так? — Динка указала на моё колено, — Опять следы боевых сражений? — кивнула она в сторону речки, где плавали парни.

— Ты что! — удивилась я, — Это в прошлом!

— Да уж, — подруга закатила глаза, — есть что вспомнить!

— А знаешь, — доверительно сообщила я, — Он так изменился. Артём. Серьезный стал. Заботливый. Прям, настоящий старший брат!

Глава 12. Артём

— Моя не колется, — с досадой хмыкнул Димон, — какой-то там, видишь ли секрет!

Мы плавали уже битых полчаса, и я порядком замёрз. Чего нельзя было сказать о приятеле. Тот, похоже, не чувствовал холода! И я, не желая казаться неженкой, был вынужден не отставать.

— Да ладно, — расстроился я, понимая, что подразумевает «секрет».

— Не парься, — заверил Димон, — расколется моя партизанка, я тебе отвечаю!

Димка накупался, и я, пытаясь скрыть переохлаждение, вытянулся прямо на прогретом песке. Нинка вновь вела переписку. Палец неустанно набирал текст, на лице застыло выражение загадочного предвкушения. «Секрет», — вспомнил я слова Димона.

Её скромный купальник в белый горох на фоне откровенного Динкиного бикини не проигрывал. Наоборот! Лиф интригующе приоткрывал верхнюю  часть груди. И я пытался представить её целиком…

Низ купальника больше напоминал шортики. Эластичная ткань облегала тело, повторяя малейшие изгибы. И сзади, деликатно прикрытые, чуть виднелись упругие половинки. На живот ей мешала лечь ушибленная коленка. А потому, лежа на боку, она, сама того не понимая, демонстрировала своё тело во всей первобытной красоте. И я, притворно щурясь, одним глазом поглядывал на нее. Чувствуя, как внутри всё сильнее сжимается пружина...

Глава 13. Нина

Я постучала в его комнату перед сном. Причиной тому был ноут, который грозился вот-вот испустить дух.

— Тём, у тебя есть какой-нибудь жесткий диск, или флешка гигов на десять? — спросила я с порога.

Артём перевел взгляд на компьютер в моих руках.

— А что случилось?

— Я не знаю, он выключается и потом какие-то буковки рисует.

— Угу, — он осторожно взял «пациента» из моих рук, осмотрел его со всех сторон, — экран черный, или синий?

Я задумалась:

— Вроде черный.

— Угу, — повторил Артём, — могу посмотреть, если хочешь.

— Ты разбираешься?

— Ну, типа того.

Я прикинула, вспоминая, нет ли на диске чего-нибудь личного, и согласно кивнула.

— Фотки интересные есть? — спросил он, прежде чем я спряталась обратно в спальню.

— И не жди! Никакой обнажёнки!

Артём разочарованно вздохнул и прикрыл дверь.

Глава 14. Артём

Не то, чтобы я был большим специалистом. И пока еще частенько обламывался, общаясь с искусственным интеллектом. Но этот компьютер я был обязан вылечить любой ценной! А потому добрую половину ночи провёл, глядя в монитор. В итоге миссия была выполнена! И я, чувствуя себя героем, с компьютером под мышкой нарисовался на пороге Нинкиной спальни прямо с утра.

Спросонья она выглядела невероятно трогательно. И в этот момент напомнила ту самую девчонку, что в детстве вызывала у меня отвращение.

Могу только представить, какое отвращение у нее вызывал я!

— Как новенький! — объявил я, вручая ей излеченный ноут.

— Ух, ты! — она сонно улыбнулась и положила компьютер на тумбочку.

Я сделал неловкий шаг внутрь, впервые переступая порог её спальни.

— Я там еще музыки кое-какой набросал, посмотришь.

— Класс! Спасибо, Тём! — не обращая на меня внимания, Нинка принялась застилать постель.

— И фильмец один классный, — продолжил я, глядя на спину девушки.

— Фотки ковырял? — она выпрямилась, собирая волосы на затылке.

Одна прядь осталась висеть, похожая на змею, которая норовит обвиться вокруг шеи...

— Ну, — я замялся, — так, полистал. Кстати, красивые. Это твои?

Я изучил содержимое её компьютера вдоль и поперёк, в поисках «секрета». Однако наткнулся на целую коллекцию фотографий. Самой Нинки на них не было. Одни изображали природу, но не привычную взгляду. Снимки будто высвечивали огрехи, несовершенства, преподнося их с другой стороны. Другие запечатлели архитектуру, во всей ее убогой серости. Но на фотографиях даже неодушевленные объекты словно оживали, рассказывая каждый свою историю.

— У тебя талант, — проронил я.

На что Нинка только криво усмехнулась.

Глава 15. Нина

Дни пролетали быстро. Я возилась с мамой в саду, Артём пропадал в гараже с отцом. Мы, вместе с ребятами, отдыхали на речке. И вечерами я разглядывала в зеркале белые отпечатки купальника на теле.

Артём постоянно находился в поле зрения, умудряясь оказываться рядом в нужный момент. Когда, к примеру, банка с вареньем не желала открываться, или с верхней полки кладовки требовалось достать печенье. Я настолько привыкла к его незримому присутствию, что оглядывалась, не обнаружив рядом.

Его опека порой становилась навязчивой, и раздражала! В такие моменты я размышляла о причинах подобных перемен. Неужели в нём взыграли братские чувства? Или он ощущал себя виноватым? А, может, просто повзрослел? Так, или иначе, этот новый Артём нравился мне куда больше.

Поглядывая за ним краем глаза, женской стороной своей натуры я отмечала выдающиеся природные данные. Вероятно, братец имел успех у девушек. И, любуясь влажным от капелек загорелым торсом, я прикидывала, что было бы, встреться мы сейчас. Как сложились бы наши отношения? И могли бы они перерасти в нечто иное?

Правда, размышления эти длились недолго. Тем летом моё сознание было целиком и полностью занято другим человеком.

Глава 16. Артём

Как и в детстве, я не спал по ночам. Но чувствовал себя бодрым! Тогда, как раньше, ночами напролёт я изобретал планы мести, прикидывая, как напасть исподтишка, уколоть побольнее. То теперь, наоборот, выдумывал, чем удивить её. Как добрый волшебник, я хотел творить чудеса! Мне хотелось достать неба, снять оттуда самую яркую звезду, и положить к её ногам...

Еще ни одна девушка прежде не вызывала во мне подобных эмоций. Все, как правило, ограничивалось животными инстинктами, удовлетворив которые, сходило на нет. Теперь же… Я был готов разбиться в лепёшку ради одной улыбки. Ведь, когда она улыбалась, на щеках появлялись ямочки, любоваться на которые я мог бы всю жизнь.

Я не думал о том, что рано или поздно придёт пора расставаться. Мне казалось, что это лето будет длиться вечно! В то же время я безумно боялся быть разоблачённым. Казалось, узнай она об истинных мотивах моего поведения, поднимет на смех. Расскажет родителям, а те выгонят пинками под зад, обвинив в извращённых наклонностях. Потому, я просто наслаждался этим временем.

Потом я часто думал, как сложились бы наши жизни, скажи я ей о своих чувствах тогда. Но, как известно, история не имеет сослагательного наклонения.

Глава 17. Нина

Лёшка стал моим первым мужчиной.

— Не самая лучшая кандидатура, — часто говорил он, и я принималась пылко возражать.

На самом деле мой первый раз был похож на сказку! И за это я бала готова простить ему многое…

Все, присущие романтическим историям, атрибуты: дорогой ликёр, изысканные угощения, музыка и предвкушение неизбежной капитуляции...

Он спешно, нетерпеливо разделся. Предварительные ласки в тот раз были порывистыми, даже чуть грубыми. Как будто он стремился меня удержать, боялся, что в последний момент, распалив его, я сбегу.

Но я не собиралась бежать! Я отдалась его сильным рукам, губам, которые обжигали дыханием самые потаённые местечки…

— Расслабься, кисуль, — жарко шептал он в мои губы. Пригвождая к кровати, не позволяя мне изгнать его прочь.

Одно движение, и наши тела слились в единое целое. Там, внутри меня, он упёрся во что-то, и низ живота пронзила тупая боль. Я застонала, высвобождаясь.

— Тшшшш, — шепнул он, не выпуская меня из объятий. Рукой он приподнял мои бедра и медленно, но решительно вошёл до конца. Я издала еще один стон, и… сдалась.

Обнимать живой, пульсирующий орган, ощущать его трение, было невероятным. В момент проникновения ты словно чувствуешь себя целой! Возможно, именно это имеют в виду люди, говоря о существовании неких «половинок»? Мужчина и женщина, словно кусочки паззла, необходимые друг другу для того, чтобы картина мира стала завершенной. И сколько разных комбинаций придётся перепробовать, прежде чем найти ту, которая подойдёт тебе лучше других.

Конечно, я рассказала сестре о первом интимном опыте. И та радовалась, наверное, больше моего!

— Не жди фейерверков, детка! — поучительно излагала Машка, — Между первым сексом и первым оргазмом пройдёт немало времени.

Глава 18. Артём

— Не знаю, — Нинка в нерешительности пожала плечами.

Ребята по-соседству устраивали вечеринку. Не сказать, чтобы я был завсегдатай в их компании, но добрые приятельские отношения сохранились даже спустя время.

— Это ты с ними дружишь, а я как-то не очень, — нахмурилась она.

— Идём! Будет весело! — настаивал я.

— А эта блондиночка, из дома напротив, там будет? — игриво подмигнул отец.

— Па! — осадил я его любопытство.

Ей хватило пятнадцати минут! Она умудрялась оставаться красивой даже спросонья в домашней пижаме. Не говоря о летнем платье! Ветер подхватывал его края, пытаясь задрать юбку, но та всякий раз выдерживала натиск, скрывая мелким цветочком тонкие стройные бедра. Подрумяненные солнцем щеки, губы, тронутые бесцветным бальзамом и глаза… в которых хотелось раствориться!

Глава 19. Нина

В детстве я никогда особенно не общалась с местными, сторонилась их сплотки, чем заработала статус «тихони». Хотя, по словам Артёма, за глаза они называли меня «девочка с приветом». Сама бы я ни за что не пошла на вечеринку! Но в компании брата чувствовала себя вполне уместно.

Большой трехэтажный дом сиял гирляндами. Наряду с другими «люксовыми опциями», здесь был бассейн, вокруг которого и развернулось действо. Народу было много, и потеряться в такой разномастной толпе было проще простого! Кто-то угощался коктейлями, другие лениво болтали, лежа на шезлонгах, а некоторые уже испытывали на себе благотворное действие прохладной воды. Отовсюду лился смех и музыка. Артём то и дело останавливался, здороваясь с кем-то.

— Эй, приятель! — услышала я, и сзади к нам подошёл высокий, хорошо слажённый блондин.

— Пашка! — на лице Артёма отразилось радостное узнавание. Процесс братания затянулся, и я стояла в стороне, растерянно переминаясь с ноги на ногу.

— Представишь своей девушке? — спросил хозяин дома, коим оказался блондин по имени Павел.

— Нет, это моя сестра! Нина! — пояснил Артём.

— Да ладно! — искренне удивился тот, учтиво предлагая мне локоть, — Мадам, позвольте показать вам мои владения?

— Мадемуазель, — поправила я, принимая приглашение.

Глава 20. Артём

«Вот жучара», — думал я, стараясь не выпускать сестру из поля зрения.

Я опрокинул пару рюмок, и почувствовал мягкое касание.

—  Привет, —  нараспев произнесла Марго. Та самая блондинка из дома напротив. Я окинул взглядом старую знакомую. Время пока еще шло ей на пользу. Правда, избыток макияжа на лице прибавлял возраста.

В то время как Анька была своей в доску, с ней мы могли раскурить сигарету, обсудить общих знакомых, а после – заняться дружеским сексом, Марго была из другой категории! И я, как знатный охотник, был не прочь отведать ее холёной киски. И Марго, судя по всему, была не прочь раздвинуть свои длинные загорелые ножки. Внутри приятно защекотало…

—  Артём, ты меня покинул! —  страдальчески произнесла девушка, и ресницы притворно затрепетали, —  Где же ты пропадал так долго?

Предвкушая секс с самой гламурной блондинкой района, я позабыл о слежке. И в скором времени понял, что среди окружающих не вижу Нинки. Как не вижу и Пашки…

Глава 21. Нина

—  Хочешь, я научу тебя водить мотоцикл? Знаешь, это не сравнить с великом! Такая сила, агрессия! Такой драйв! Ты сама почувствуешь! — говорил Паша. Он держался уверенно и непринужденно. Легкий южный загар так выгодно контрастировал с белой рубашкой.

Я кивнула, размышляя, сколько девиц он уже прокатил на своём мотоцикле. Если, конечно, он имел в виду мотоцикл…

— Если велик умеешь водить, то проблем не будет. Это даже легче. Педали крутить не надо, —  продолжал он.

— Да я и с велика падаю до сих пор! — я показала почти зажившую на коленке ссадину.

— Ну, ты же будешь не одна, я буду сидеть сзади, и страховать тебя! —  он тут же, как бы, между прочим, заключил меня в кольцо своих рук, демонстрируя, как будет это делать.

От близости мужского тела, от запаха ненавязчивого парфюма, а может быть, от нескольких рюмок вина, что больше напоминало ягодный ликёр, в голове приятно зашумело…

Глава 22. Артём

Без угрызений совести я оставил королеву вечеринки в одиночестве и отправился на поиски сестры. Точно полоумный, я обшаривал одну за другой все комнаты, предполагая худшее и ругая себя последними словами.

«Мудак! Какого хрена ты оставил её с этим похотливым уродом? Наверняка, он уже шпилит её в одной из спален. Где он обычно приходует своих тёлочек? На кровати родителей? На чердаке?». Я был в ярости. Я злился на неё - легкомысленно позволившую себя соблазнить! На себя - оставившего её без присмотра!

Одна из спален оказалась заперта… Не помня себя, я взял разгон и врезался плечом в дверь, отчего та с треском распахнулась.

Я угодил прямо в цель! Пашка вытянулся на кровати, а из-под него торчали босые Нинкины ноги. Как я опознал в девичьих ступнях Нинкины? Сам не понимаю…

Только вся моя злость обрушилась на приятеля! Я схватил его за шкирку и с силой швырнул об стену. От неожиданности Пашка потерялся, но увидев меня, моментально обрёл дар речи:

— Ты хули делаешь, сука? — взвыл он, вскакивая на ноги.

— Ширинку застегни, урод! — подсказал я.

— Ты не ох*ел, Тёмка? — воскликнул он.

— Что тут происходит? — прорычал я в ответ.

— Нинке было нехорошо, — сбивчиво объяснил Пашка.

— И ты решил уложить её? — подсказал я.

— Слышь! — взревел он,  — Ты вообще-то на моей территории! Забыл? Может чё попутал? Или перебрал?

Он выпрямился во весь рост, обнаруживая свое превосходство.

— Она пойдёт со мной! — я кивнул на кровать, где Нинка испуганно возилась с платьем.

— Она сама решит! — оскалился Пашка.

— Она не в том состоянии, чтобы решать! — возразил я.

— Серьёзно? А ты её папочка? Или может сам хотел присунуть сестренке? — ехидным тоном заметил приятель.

Пашка, сам того не ожидая, наступил на больной мозоль, который давно уже норовил прорваться. И я, теряя самообладание, выкинул вперед правую ногу, угодив пяткой ему прямо в челюсть…

Глава 23. Нина

Я не знаю, как это вышло… Но уже спустя пару танцев и пару рюмок, я обнаружила себя в объятиях Пашки. Под нами была кровать, и я не могла понять, как мы очутились в этой комнате! Его руки, уверенно освобождали мое тело от одежды, а тело между тем просто лежало, не предпринимая ни малейших попыток воспрепятствовать.

Секунда, и мой сарафан безвольной тряпочкой валяется рядом, а мужские ладони щупают грудь, проникая пальцами под кружево тонкого белья. Я откинула голову назад, уворачиваясь от жадных поцелуев. Пашка был в одежде, и оказался таким тяжелым, что я, расплющенная его телом, не могла пошевелиться.

Он коленом раздвинул мои ноги, и ладонью ловко поддел кромку трусиков.

— Мммм, какая ты теплая, какая мокрая…, — жарко шептал он.

Когда твердая мужская плоть упёрлась в мое бедро, я только и смогла, что вяло подумать: «Как же он расстегнул ширинку, если одна его рука держит мои запястья, а вторая – мнёт сиськи?».

Когда Пашка развёл мои бедра, намереваясь пристроить затвердевший орган, дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник всклокоченный Артём.

Глава 24. Артём

Вырубив приятеля, я взвалил брыкающуюся Нинку на плечо и потащил на улицу. Толпа в недоумении расступалась, пропуская нас вперёд.

— Куд-да мы? — пробормотала Нинка, теряя желание сражаться.

Теперь она болталась на моём плече, как веревка, слабо цепляясь пальцами за футболку. А я, обхватив ладонью узкие бедра, прижимал к себе драгоценную ношу.

— Домой! — злобно бросил я.

— Тём-ма, а это ты? — уточнила сестра.

— Нет! — я был все еще сильно зол на нее. Но воспитательные мероприятия решил оставить до утра. Ибо говорить с этим подобием человека было бессмысленно!

— Ой! — застонала Нинка, — Меня сейчас стошнит!

Я осторожно опустил её на землю.

— Всё! — констатировала она, — Прошло!

— Идти можешь? — я попробовал убрать руки, но Нинка пошатнулась и судорожно ухватилась за мои плечи.

— Ясно, — обреченно кивнул я.

Остаток пути мы преодолели молча. Я, держал на руках её невесомое тело. Нинка спала, как ребенок, доверчиво уложив голову мне на плечо.

Глава 25. Нина

По-моему, в комнате произошла драка…

Или мне только привиделось? Я не смотрела, а изо всех сил пыталась понять, где у этого дурацкого сарафана ворот! Потом приятный туман окутал мое тело, и чьи-то теплые руки баюкали меня, унося всё дальше от посторонних глаз…

Глава 26. Артём

В такой поздний час родители спали. И я, чтобы не тревожить их, проник в заднюю дверь, шепотом поднялся на второй этаж и плечом открыл Нинкину спальню. Она так и не проснулась, только крепче прижалась ко мне, бормоча что-то. Мне захотелось вот так уснуть, с ней на руках!

Прогнав от себя подобные мысли, я уложил её на кровать. Сам сел на краешек, переводя дух. Хоть Нинка была легкой, но топать с ней на руках добрых двадцать минут – испытание не для слабаков!

В свете луны волосы ее казались рыжими. На лице запечатлелось беспокойное выражение, губы чуть подрагивали, пальцы, не находя покоя, тревожно шевелились. Я почувствовал, как злость, что кипела внутри, отпускает. И на смену ей приходит нежность! Поддаваясь неосознанному порыву, я провёл ладонью по спине девушки, повторяя изгибы стройной фигуры.

Не отдавая себе отчета, я вытянулся по струнке рядом с ней, сначала опасливо прикасаясь к спящему телу, а после - все теснее прижимаясь к ней, позволяя себе каждым мускулом ощутить заветную близость… Юбка чуть задралась, обнажая матовые бедра. И на смену нежности пришли совсем иные чувства...

Ощущая, как страсть захватывает меня с каждой секундой, я, сначала пальцем, а после - всей ладонью прикоснулся к горячей округлости, заскользил вверх, сминая невесомую преграду, чувствуя только гладкое манящее тепло ее кожи. Не помня себя, я ощутил под пальцами кромку трусиков, зарылся лицом в ароматные волосы и вдохнул полной грудью.

Она безмятежно спала! Беззащитная, нежная, доступная… «Вот сейчас», — подумал я, — «если я возьму её прямо сейчас, она, ведь даже не узнает?». Сквозь тонкое кружево я погладил нежные бугорки… Она застонала, и согнула ногу в колене!

Я никогда не касался её там, и осознание чего-то запретного пьянило сильнее любого алкоголя. Мозг дал отбой, и мною целиком завладели инстинкты! Движения пальцев между ее ног стали настойчивыми.

Нинка тихонько мычала, чуть двигая бедрами в такт моим ласкам. Мне до одури, до безумия захотелось почувствовать на пальцах её влагу… Проникнуть в горячую глубину её тела! Это желание стало непреодолимым, когда я привлёк её к себе и сжал в ладони упругий холмик груди. «Вот сейчас», — думал я одурманенным страстью сознанием.

Член, болезненно пульсируя, рвался наружу! И я расстегнул ширинку, выпуская его. Возбужденная до предела плоть коснулась обнажённой кожи. И вдруг в памяти возникла картина: Нинка в одном белье распростертая на кровати.… А ведь она была готова отдаться ему? Как последняя шлюха! Вот также лежала, покорно раздвигая ноги, и подставляя свою похотливую дырку первому встречному.

Стоило вспомнить это, и нежность как рукой сняло! «Выеб*ть ее, как сучку прямо здесь! Чтобы стонала, чтобы плакала!»…

Я зажмурился, стиснул зубы, подавляя стон, и опрокинулся на спину! Сперма выплеснулась в ладонь и я, недолго думая, обтёр руки о краешек цветастого платья.

Глава 27. Нина

«Что это?», — думала я, в ужасе разглядывая слипшийся подол сарафана. «Это же не может быть… О, нет! Ведь он же не успел? Или успел?! Да и сарафан лежал сбоку. Тогда как?». Сообразить что-то в моём состоянии было трудно. Трудно было даже сфокусировать взгляд. Малейшее движение головой вызывало тошноту. «Как я могла напиться с нескольких рюмок? Бред!», — думала я, пытаясь припомнить, не принимала ли чего ещё…

Дверь скрипнула и в щели показалась голова Артёма.

— Доброе утро! — радостно воскликнул он.

Слова больно врезались в голову, и меня отфутболило к стенке.

— Не кричи! — взмолилась я.

Артём поставил на тумбочку стакан, в котором пузырилась какая-то жидкость.

— Аспирин, — пояснил он, — ты пока приходи в себя, поговорим позже.

«Поговорим…», — рассеянно думала я.

Глава 28. Артём

Нинка спустилась вниз, как зомби, нащупывая дорогу. Со вздохом приземлилась к столу.

— Поешь, — я пододвинул к ней тарелку с бутербродом.

— Фу! — скривилась сестра, придерживая рукой голову.

— Ну а теперь, — я деловито сложил руки в замок и окинул взглядом пострадавшую, — расскажи-ка мне, как часто ты напиваешься до такого состояния?

Нинка виновато опустила глаза.

— Ты хоть понимаешь, из какого говна я тебя вчера вытащил?

— В смысле? — испуганно пропищала она.

— В смысле! Ты лежала голая и в полной отключке на чужой кровати.

— Голая?! — Нинка округлила глаза.

— Ну.., — поправился я, — в трусах и в этом… короче… Не суть! Или, может, я помешал? Ты выглядела вполне довольной!

Нинка открыла рот, её бледное лицо залил румянец.

— Ты хоть знаешь, какой мудак, этот Пашка? Сколько ему с рук сошло? Да он таких, как ты, по десять штук за раз имеет. У него отец прокурор, ему море по колено!

— Тогда зачем мы пошли к нему? — буркнула Нинка.

— Затем! Из вежливости! — хмыкнул я.

— Хороша вежливость, — осмелела сестра, — Ты вроде как врезал ему вчера?

Я самодовольно усмехнулся:

— Мышечная память.

Вдруг Нинка всполошилась:

— Ой! Что ж теперь будет? У него же отец – прокурор, а ты его ударил! — она испуганно прикрыла рот ладонь.

Я нахмурился:

— Да ничего не будет! Его батя с моим – давние кореша. Все норм!

Нинка притихла.

— Тём, ты прости меня! — срывающимся голосом произнесла она, — Мне так стыдно. Я даже не знаю, как загладить свою вину…

«За то я знаю», — промелькнуло в голове. В этот момент домой вернулись родители. Мачеха взволнованно ощупала Нинкин лоб.

— Ниночка, тебе нездоровится? Ты такая бледная! Что случилось?

Нинка стойко молчала.

— Видите ли, теть Мил, —  начал я, наблюдая, как изменилось лицо сестры, —  Вчера на вечеринке был коктейль из морепродуктов. Видимо, креветки были не свежие. А Нинка… переела! И вот!

«Спа-си-бо», — беззвучно прошептала она. Мачеха всплеснула руками.

— Сейчас я бульон куриный сварю! Это первейшее лекарство! Как рукой снимет! — захлопотала она.

— Н-да, — протянул отец, оглядывая Нинку с ног до головы, — с креветками шутки плохи! Если не умеешь есть, не берись. А уж, если ешь, то знай меру! — строго подытожил он.

Я хмыкнул, а Нинка стыдливо прикусила язык.

Глава 29. Нина

«Креветки? Серьёзно?», — думала я, удивляясь, как легко мама повелась на эту ложь. «А Тёма каков? Вот так, с ходу, выдумать такое! Мастерски!». Оставшуюся часть дня я, на законных основаниях, провела в горизонтальном положении.

Глава 30. Артём

Я всё ещё злился на Нинку! Ну, как можно быть такой легкомысленной? А если б я не успел? Если бы заблудился в этом лабиринте спален? Масла в огонь подлил Димкин звонок.

— Короче, я расколол Дину, — голос на том конце звучал зловеще.

— Она… в порядке? — на всякий случай уточнил я.

— Более чем! — заверил приятель.

— Ну и? — поторапливал я. Не терпелось узнать девичьи секреты.

— Короче! Есть один хмырь, уже давно трётся около Нинки. Старше её на 15 лет, прикинь?

Я подавил эмоции, а Димон продолжал:

— Короче, мужик при деньгах. Цацки, шмотки ей покупает. Она Динке брякнула, что даже хату ей снять собирался. Ну, для интимных встреч. Но не в этом соль!

— А в чём? — я затаил дыхание.

— Он женат! И у него двое бэбиков. Прикинь, как в фильме – мальчик и мальчик. Ох*еть, да? — восторгался Димон, точно речь шла о новом сериале.

— Н-да, — медленно протянул я.

— Слышь, братух! Да ты не парься! Это как посмотреть. Может, оно и к лучшему. Если женатик, то долго у них не продлится. Покувыркаются, и другую найдёт.

Шестерёнки в голове заклинило, и я сидел, тупо уставившись в телефон. Соображая, радоваться мне, или огорчаться.

Глава 31. Нина

На следующий день я была как новенькая. Приободрённая утренним кофе, я сидела на веранде, наблюдая начало нового дня. Телефон зазвонил.

«Лёшка», — прочитала я.

— Да, милый! — ответила бодро.

— Привет, сладкая! — отозвался он, — А у меня хорошие новости. Поездке быть!

— Точно? — спросила я, сдерживая радость.

— Всё зависит от тебя. Твоё «да» будет решающим.

— Нуууу, — протянула я загадочно, — даже и не знаю… Наверное, да!

— Тогда бронирую отель, и покупаю билеты. Полетим с комфортом!

— Класс! — уже не в силах сдерживаться, воскликнула я.

— Я рад, что ты рада!

Положив трубку, я никак не могла согнать с лица блаженную улыбку. Артём появился внезапно, а, скорее всего, уже какое-то время выжидал позади меня. Он встал спиной, загородив пейзаж. Потому мне тоже пришлось подняться.

— Со своим женатиком говорила? — сказал он, не глядя на меня.

Я замерла с разинутым ртом. Домашние понятия не имели о моей личной жизни. Откуда он узнал? Ведь я говорила об этом только сестре. И… Динке!

— Динка разболтала?

— Димка, — поправил Артём.

— Один хрен! — заметила я.

— Ну и? Тебя это устраивает? — продолжил он с видом «старшего брата». И я, предвкушая нравоучительную тираду, закатила глаза.

— Ой, Тём! Не надо!

— Тебе вообще пофиг, что у него семья?

Подумать только, он выглядел оскорбленным.

— Я не собираюсь замуж, и не прошу его бросить семью! — машинально начала я оправдываться.

— Ну, конечно! Зачем просить? Ты просто ждёшь, пока он сам это сделает.

— Тебе-то что? — взорвалась я, не скрывая раздражения, — Ты вообще кто такой?

Артем, понурив голову, трагично вздохнул:

— А, и, правда, кто я такой? Так, посторонний! Мимо шёл! — согласился он.

— Вот и иди дальше! — фыркнула я, и с гордым видом покинула веранду.

Глава 32. Артём

Представляя Нинкиного женатика, я воображал этакого пузатого мужичка с сальными глазками и лысеющей макушкой. Мерзопакостный получался персонаж! И я исходил на говно, представляя, как он лапает Нину своими толстыми пальцами! Чтобы совсем не чокнуться в четырех стенах, выбрался наружу.

Бесцельно идя куда-то, размышлял, как поступить с полученной информацией. Не бить же морду каждому, перед кем моя сестрица готова раздвинуть ноги? Но меня разбирало от желания вывести этого засранца на чистую воду. Наверняка, жене он поёт, что задержался на совещании! А сам в это время шпилит на съемной хате холёное, молодое тело.

— Артёём, — пропел где-то поблизости знакомый голосок.

Марго, прогуливая свою белобрысую пуделиху, вышагивала навстречу.

Глава 33. Нина

Артём, сам того не подозревая, вытащил наружу мои страхи. Конечно, будучи совсем еще юной девушкой, неизбалованной мужским вниманием, я была польщена тем, что вызвала интерес у взрослого мужчины. Лёшка точно сошёл с обложки журнала. Того, который с умным видом листают бизнесмены в вип-зоне ожидания аэропорта. Он закружил меня, точно на карусели! Я сначала держалась, а потом – отпустила руки, и улетела…

С ним было так просто и весело. Он не грузил меня проблемами, всегда сам принимал решения, и каким-то образом угадывал мои желания.

Еще не зная о его семейном положении, я наивно строила планы. Он признался спустя пару месяцев знакомства. И сразу получил отворот-поворот! Без него в моей жизни образовалась брешь, заполнить которую не получалось. И, когда он появился вновь, я приняла его обратно. Я не требовала, не спрашивала и не просила. А он давал мне все, и даже больше! Точно пытаясь компенсировать отсутствие перспективы.

«Вот сейчас, еще месяц, и всё!», — обещала я себе. «Я смогу его бросить!», «Я не привыкну!», «Я не стану влюбляться!», — эти, и многие другие обещания давно превратились в пустой звук. Я залипла, вляпалась! И теперь уже не могла вообразить, как буду жить без наших встреч.

Глава 34. Артём

Мы болтали ни о чём, и неожиданно оказались около её дома. Марго пригласила меня угоститься кофе. Я угостился! Раза три-четыре. Я взял ее прямо на кухне. Намотал на кулак белокурые волосы, чуть оттягивая голову назад, и наблюдая, как колышутся в такт моим толчкам ее свежие груди.

Она была прекрасна! Гибкое, сочное тело отвечало моим порывам. Она выгибалась, терлась гладкой, подтянутой задницей. Но, вместо того, чтобы любоваться таким великолепием, я закрывал глаза…

Представляя на месте Марго тонкое, подернутое летним загаром, Нинкино тело. Её волосы с легкой рыжинкой! Её плечи с маленькими, похожими на созвездия, родинками…

Глава 35. Нина

— Тём, ну улыбнись! — я растягивала губы в улыбке, показывая брату, как это делается.

Он нависал над мангалом, и сосредоточенно глядел на мясо, точно оно, уже нанизанное на шампура, могло сбежать.

— Нин, не отвлекай! — вредничал он.

— Ты прикольный шашлычник, — смеялась я, суя ему под нос фотоаппарат.

Кажется, недавняя ссора забылась. Тёма взялся готовить ужин! Пока он колдовал у мангала, мы с мамой накрыли на стол. К возвращению дядь Вади румяный, ароматный шашлык уже дымился на блюде, в окружении летних разносолов.

Глава 36. Артём

— Тём, правда, очень вкусно! — Нинка уплетала мясо за обе щеки, — Ты прям молодец!

Я пролистал фотографии. Пока сестра не видит, удалил пару неудачных фото себя у мангала.

— Нин, а ты свои фотки кому-то показывала? — вдруг спросил я.

— Твои никому не покажу, не бойся! — отшутилась она.

— Нет, я имею в виду те, на компе. Они крутые!

Нинка махнула рукой:

— Я тебя умоляю, Артём! Ну, кому они нужны!

— Не знаю, — ответил я. Я и вправду не знал.

— Диплом бухгалтера – вот мой пропуск в светлое будущее! — заявила Нинка.

— Да уж, — хмыкнул я.

— А у нас с тобой похожие профессии? — улыбнулась она, — Так и представляю тебя в костюме и при галстуке.

Я тоже представил, и поморщился. «Никто не заставит меня натянуть костюм», — думал я. «Ну, разве что, на собственную свадьбу. Хотя… К чему эти формальности? Если Нинка не будет возражать, я бы предпочел любимые джинсы».

Глава 37. Нина

— Скажите сыыыр, — подмигнула я, и нажала кнопку.

Мама снова моргнула, а дядя Вадик вышел с перекошенной физиономией.

— Нин, ну ты бы предупредила, что будет фотосессия! Я бы хоть причесалась по-человечески, — кокетливо посетовала мама.

— Ты отлично выглядишь! — заверил ее дядь Вадик, и, в подтверждение, крепко обнял.

— Надо же, — удивлялся Тёма, — а ведь я давал им от силы пару лет.

Мы вытянулись во весь рост на смежных лавках, наблюдая, как родители неловко перетаптываются под музыку.

— В смысле? — оскорбилась я.

— Ну, думал, через годик-другой разбегутся.

— Ты такого плохого мнения о моей матери? — от возмущения я даже села.

— Причём тут твоя мать? Я говорю о своем отце! — Артём тоже сел.

Мы одновременно рассмеялись, понимая, что ни один из нас не представлял подобного развития событий.

— И это плохо? Ну, что они до сих пор вместе? — осторожно спросила я, догадываясь, что присутствие рядом с отцом другой женщины, даже спустя годы, причиняет ему боль.

Хотя, знать, что твой родитель умер и при жизни любил тебя, пожалуй, даже лучше, чем знать о том, что он здравствует где-то далеко, совершенно не интересуясь твоим существованием.

Тёма снова посмотрел на танцующих взрослых. Они, поглощенные музыкой и друг другом, медленно двигались в облаке света. Ночь уже поглотила двор, и подбиралась к беседке.

— Это классно! — вдруг произнес он, — Хочу вот также, через много лет, танцевать, обнимая любимую женщину.

Я удивлённо вскинула брови:

— Надо же! Как романтично! Видимо, ты перегрелся у мангала?

Глава 38. Артём

Я стал постоянным гостем у Марго. В её доме мы опробовали все горизонтальные и вертикальные поверхности. Любовь - любовью, но одним чувством сыт не будешь, когда тело неустанно требует секса!

— Тёмочка, — исступленно шептала Марго, нащупывая ладонью готовый к бою член.

— Ещё! Да! Вот так! — кричала она, и я, внимая её просьбам, наращивал темп.

Казалось, наши стоны слышит весь район…

Такая разрядка приносила плоды. Я успокоился, и теперь, лёжа на горячем песке рядом с Нинкой, имел возможность думать о чем-то, кроме её загорелых изгибов.

Глава 39. Нина

Я, видимо, с детства наблюдая за тем, как мама старается в одиночку, привыкла к мысли, что в жизни ничего не даётся просто так. Аналогичное ощущение терзало меня, когда мы только переехали в новый дом. Мне казалось, что всё это – комнату, двор, обновки и подарки я не заслужила! И вот-вот придёт кто-то злой, чтобы отобрать чужие трофеи. То же самое я чувствовала с Лёшкой…

И, наверное, в роли злодея выступала его жена. Ира – так звали женщину, которой он когда-то сделал предложение. Это всё, что я знала о ней, да и в целом, о его семье. Отношения со мной развивались параллельно, и две эти прямые никогда не должны были пересечься. Лёшка был осторожным! Правда, вести двойную жизнь в большом городе не так уж и сложно.

Он предложил снять квартиру, где я буду жить одна, и куда он сможет регулярно приезжать, без страха быть узнанным. Я отказалась! Меня тяготила подобная перспектива. Коротать вечера в ожидании его, ходить из угла в угол, смотреть на часы. Зачем? Если жизнь в общаге, в окружении ровесников, способна отвлечь меня от грустных мыслей.

— Выбирай! — каждый раз говорил он, вручая меню очередного ресторана. Я пожимала плечами, изучая названия блюд. Тогда он брал инициативу на себя, и заказывал самое дорогое.

— Выбирай! —  говорил он, накануне моего дня рождения. И я изучала своё отражение в зеркале, мучительно пытаясь сделать выбор между изумрудами и топазами. Тогда, выждав паузу, он покупал сразу две пары серёг.

Каждая встреча была подобна фейерверку. И я не возвращалась домой без букета.

— Вот это розы! — восхищенно вздыхали девчонки.

А я улыбалась, готовая делиться своим счастьем со всеми вокруг.

Глава 40. Артём

Еще, будучи ребёнком, желая сбежать из дома, хотя бы на время, я отыскал это место. Узкий ручей через пару километров, превращался в небольшую речку. Сыпучие холмы здесь обрывались, выставляя напоказ рыхлую глиняную сердцевину. Подножия украшал мясистый камыш.

Я усаживался на самый край обрыва и бросал в воду камни. Наблюдая, как те, исчезают, оставляя на воде симметричные круги. Эта симметрия успокаивала! Над головой кружили стрекозы, похожие на разноцветные иголки. А иногда где-то поодаль слышался плеск воды. И я представлял себе рыбу, которая выныривает наружу, чтобы глотнуть воздуха.

Это место, непригодное для купания, оставалось вне досягаемости любителей пляжного отдыха. Так что, даже спустя столько лет, здесь все ещё можно было найти уединение. И подумать…

«Приведу её сюда и признаюсь!», — твёрдо решил я. «Ну, в самом деле, что случится? Максимум, покрутит пальцем у виска. Скажет, что не любит.… Ну и пусть! Так я хотя бы буду знать. И, быть может, прекращу, наконец, изводить себя».

Пока ты мечешься, не в силах принять решение, тебя одолевают тысячи сомнений. Но стоит выбрать, и напряжение отпускает. Теперь все твои мысли подчинены планированию будущего поступка. «Цветы», — думал я, прикидывая, где поблизости раздобыть букет. «Не стану же я идти с цветами от самого дома. Тогда она, наверняка, заподозрит неладное! И чего доброго сбежит, прежде чем я успею сказать»…

Сказать, что любил давно, наверное, с первой встречи. И даже ненавидя, уже любил! А мой детский разум, предчувствуя опасность, старательно маскировал возникшее где-то на уровне подсознания, чувство.

Что даже тогда, нескладной девчонкой с повадками дикарки, она заставила моё сердце биться сильнее. А время только усилило его ритм! Что в каждой, чьих губ касался, я видел её. Хотел видеть, а потому закрывал глаза!

«Да», — упоённо думал я, представляя, как возьму её руку, трону губами каждый пальчик. Как проведу ладонью по щеке…

Фантазии уводили меня далеко за пределы платонических переживаний.

Даже мысленно я не мог удержаться! И уже спустя секунду представлял разбросанную на траве одежду. И её, влажную от пота, подо мной! Представлял, как буду целовать приоткрытые губы, как стану шептать ей на ухо клятвы. Как буду входить в неё снова и снова…

Почему нам нельзя любить друг друга? Ну почему? Ведь мы не родные! Что за глупые предрассудки! И кто запретит нам быть вместе? Мой отец? Её мать? Они и сами в своё время наплевали на мнение близких людей.

Никто! Абсолютно никто не вправе нас судить.

«А кто тебе сказал, что она ответит взаимностью?», — осаждал на землю голос подсознания.

Глава 41. Нина

— Ну, прости меня, Ниночка! — скулила Динка.

Я отчитала подругу за болтливость.

— Он мне угрожал! Он меня пытал! — продолжала она.

— Да уж, представляю себе эти пытки, — я равнодушно смотрела на её виноватое лицо.

— Знаешь, — она мечтательно вздохнула, — а мне кажется, что я люблю его!

— Чудненько, — улыбнулась я.

— А помнишь, каким он был хулиганом? Однажды мне подножку сделал, и я разбила коленку на физре. А еще как-то раз на спину приклеил бумажку с надписью «я - писька». И я ходила с ней в столовую, помнишь?

— Да он не особенно изменился, — хмыкнула я.

— Да ладно! — возмутилась Динка, — Он знаешь, какой стал? Он заботливый! И смешит меня. А еще… еще я с ним кончаю. Всегда. Ну, почти.

— О, с этого стоило начать! — я понимающе кивнула.

— А ты вот со своим Лёшечкой хоть раз кончала? — прищурилась Динка.

— И не жди! — я демонстративно закрыла рот «на замок», — Я тебе больше ни слова не скажу! Ты – человек ненадежный, за оргазм мать родную продашь.

Динка надулась, но уже спустя мгновение вновь предавалась воспоминаниям.

Глава 42. Артём

Всё хорошее чертовски быстро кончается! И лето не исключение. До завершения каникул оставалось каких-то пару недель. Время поджимало, а Нинка постоянно была занята. То, сидела на веранде, обложив себя учебникам. То носилась по саду с фотоаппаратом наперевес. А после - спешила на пляж.

Я никак не мог найти повод, чтобы уединиться с ней. Под каким предлогом пригласить её прогуляться? К тому же, она не выпускала из рук этот чёртов телефон! Даже лежа экраном вниз, он постоянно издавал противные звуки. И Нинка, хватая его, принималась жать на кнопки. Хоть бы он разбился!

— Тёмочка, где ты? — ворковала Марго, когда я, лежа на всклокоченной постели, мыслями витал где-то очень далеко.

— У тебя кто-то есть, да? — однажды напрямик спросила она. «Началось», —  подумал я.

— Это ничего! — заявила Марго, застегивая лифчик, — У меня тоже есть.

Я приподнялся на локте, и с любопытством посмотрел на девушку. Она встала, демонстрируя идеальную фигуру, и закурила.

— Ну, мы же не в средневековье живем. Я не требую от тебя верности. Просто секс меня вполне устраивает. Тем более с тобой, милый, — она подошла к кровати, изогнулась и обожгла горячим дыханием, — это не просто секс! Это классный секс!

Польщенный, я зарделся, словно девчонка. Мол «да, я такой»! Притянул её к себе и отобрал сигарету.

— Ты мне тоже очень нравишься, Ритка! — я затянулся разок, и ловко расстегнул бюстгальтер.

Глава 43. Нина

Было одно обстоятельство, признаться в котором я не решалась даже самой себе. Лёшка открыл для меня секс, сделал женщиной, научил правильно обращаться с мужским достоинством. Я обожала его ласки. Он был таким нежным, неторопливым! Таким осторожным и внимательным! Прежде, чем кончить самому всегда интересовался, кончила ли я.

Девчонки вечно жаловались, что парням и дела нет до их удовольствия. Будто им вообще не известно о женском оргазме! А потому я еще сильнее ценила своего первого и пока что единственного любовника. Ну, как я могла сказать ему, что не кончаю?

Нет, я кончала, иногда, во время оральных ласк. Но вот с вагинальным оргазмом дело обстояло сложнее! Сам процесс доставлял массу удовольствия: обнимать его, сжимать, удерживать внутри себя...

Возможно, скажи я с самого начала об отсутствии финального аккорда, он, как опытный дирижёр, смог бы наладить звучание. Но я, в желании поощрить его старания … симулировала.

Оказывается, обвести мужчину вокруг пальца не так уж и сложно. Натренированные мышцы, чуть усилий, капельку актерских талантов, и дело в шляпе! Он, довольный и пресыщенный, дремлет на спине. А я, разгоряченная и голодная, иду завершать начатое в ванну. Памятуя Машкины слова о том, что между первым сексом и первым оргазмом может пройти немало времени, я решила ждать.

Повернуть вспять, разоблачив собственную ложь, было уже невозможно. «Прости, милый, но я притворялась»! В какую хитрую ловушку неосознанно загоняют себя женщины в попытке сделать как лучше?

Глава 44. Артём

Отчаявшись справиться в одиночку, я подговорил приятеля на романтический шаг. И попросил Димона пригласить Дину куда-нибудь, отвлечь её от общения с Ниной. И та, лишённая компании, будет в полном моём распоряжении. Час икс приближался…

Глава 45. Нина

Я собирала вещи, раздумывая, что надену: на прогулку, в ресторан, в кино… А вдруг он надумает пригласить меня в театр? Эту поездку я ждала так давно! И не только потому, что за свою жизнь умудрилась ни разу не побывать в северной столице. Но главное, потому, что теперь мне предстояло посетить её в компании любимого мужчины.

«Мама, конечно, обидится», — думала я. Но Машка, предупреждённая о моих планах, была готова взять на себя роль громоотвода.

Сестра, подобно Артёму, предостерегала меня, и не раз! Она говорила, что он не разведётся, а я буду надеяться. Что я влюблюсь, когда расставание станет неизбежным.

Её предсказания постепенно сбывались. Однако я гнала от себя эти мысли! Впереди меня ждали две счастливейших недели в моей жизни!

Глава 46. Артём

— Я для тебя секрет раздобыл, а ты! — сетовал Димка, требуя отчета, — Чё за дела?

— Да никаких дел пока нет, — пытался я отделаться от навязчивых расспросов, — не о чем говорить!

— Ну, а ты будь смелее, Тёмыч! Все тебе надо объяснять?

У себя на районе Димон прослыл знатным ловеласом.

— Всё не так просто, — выдавил я.

— А чё сложного? — пожал плечами Димка, — Тут, главное, трусики снять, а там – дело за малым! Девчонки, как спагетти, мокрые  – не ломаются. Слыхал такое?

Я усмехнулся, радуясь, что не стал посвящать друга в подробности своей затеи.

Глава 47. Нина

Я разглядывала своё тело в зеркале. За время каникул, на маминых харчах, чуть набрала. Однако вес отложился в нужных местах: груди заметно припухли, а талия, благодаря тренировкам, сохранила стройность. Загар был мне к лицу! Выцветшее за зиму тело впитывало солнечные лучи, как губка. Приятный бронзовый оттенок скрывал природную бледность, маскируя пигментацию и круги под глазами.

«Ему понравится», — думала я, воображая нашу встречу. Предстояло еще столько всего успеть: собраться, сделать депиляцию, привести в порядок ногти.

— Нин, последний раз я прикрываю твою задницу, поняла? — «вежливо» бросила Машка. Я состроила рожицу телефону.

— Манюнь, я тебя так люблю!

— Тебя послушать, так я только и делаю, что нянчусь с младшей сестрой, — возмутилась она, — а на самом деле, ты когда была у меня в последний раз?

Я стыдливо поджала губы. Не так давно сестра обзавелась новой съемной жилплощадью на окраине города, и звала меня в гости. Однако личным встречам я предпочитала разговоры по телефону. Ведь так всегда есть шанс улизнуть, сославшись на срочные дела...

Глава 48. Артём

Погода стояла отменная. А это значило, что сама природа благоволит моим планам! На кухне хозяйничала мачеха. Теперь я удивлялся, отчего раньше эта милая женщина вызывала у меня такую неприязнь.

В прихожей я увидел дорожную сумку.

— Теть Мил, — окликнул я, кивая в сторону двери, — Машка, что ли приехала?

Мачеха отвлеклась от готовки.

— Если бы! — вздохнула она, — Нинка уезжает!

— В смысле? — эта новость меня встревожила, — Что-то случилось?

— Ой, да нет! — она обтерла руки о фартук, — Просто у твоей сестры десять пятниц на неделе! Сам у неё спроси.

Я поспешил наверх. В спальне царил беспорядок. Нинка увлечённо паковала остатки вещей в рюкзак. И, увидев меня, убрала с глаз кружевное белье.

— Ты куда? — спросил я. Надежда на то, что услышанное было шуткой, развенчалась.

— Да так! — весело ответила Нинка, — Решила к Машке махнуть! С её друзьями потусить!

Я наблюдал за сестрой. Она выглядела необычайно взволнованной. Щеки горели, а тёмные глаза просто искрили радостью. «Ну да», — я сжал челюсти, глядя, как она порхает по комнате, — «Как бы ни так! К Машке!».

— Ты же к нему, да? К своему женатику? — бросил я, пытаясь казаться равнодушным.

Нинка громко вздохнула.

— Ой, Тём! Ну, хватит уже, а? — сказала она раздраженно, — Я вижу, тебе понравилась роль старшего брата. Не перегибай!

Я нервно сглотнул:

— Просто я... Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— Мой милый братик! — Нинка подбежала и встряхнула меня за плечи, — Мне очень приятна твоя забота. Но ты зря волнуешься. Я уже взрослая!

— И это... это то, чего ты хочешь? Тебя устраивает роль любовницы? — я осторожно подбирал слова.

Нинка закатила глаза:

— Да, представь себе!

— Скажи ещё, что любишь его! — вырвалось у меня.

Сестра не растерялась. Она всегда стремилась быть вровень со мной. И, когда заходил жаркий спор, расправляла плечи и задирала нос.

— Ну, — с вызовом произнесла она, — а если и так? Тебе-то что?

— А, ничего, — я криво усмехнулся, — только любишь ты не его, а его деньги!

Такого поворота она не ожидала. Я же, воспользовавшись её замешательством, взял с кровати кружевную вещицу, и прочитал трудно выговариваемое название бренда.

— Отдай! — закричала она, но я одернул руку.

— А мать-то знает? — вполголоса произнёс я, наблюдая, как Нинкино только что озарённое счастьем лицо вмиг потускнело.

— Хочешь рассказать? Ну, давай! Стукач! — фыркнула она.

Дорогое кружево приятно ласкало кожу. Я представил, как соблазнительно эта вещь будет смотреться на ней. Было не сложно вообразить, как скользкий шёлк облегает стройную фигуру, оставляя открытой спину, а прозрачный лиф едва прикрывает груди.

Голова закружилась от нахлынувшего гнева! «Не перед Машкой она будет щеголять в сексуальных шмотках», — думал я, сминая в руках пеньюар, — «Этот мудак наряжает её, как проститутку, а после имеет, как ему вздумается. А она бежит к нему, точно шавка! По первому зову!».

— Хочешь продать себя подороже? Практичный подход! Уважаю! — холодно заметил я, — К хорошему быстро привыкаешь, правда?

Я обвёл взглядом комнату. Нинкино лицо исказила гримаса:

— Что ты имеешь в виду?

— Побереги силы! Они тебе понадобятся! — я швырнул комочек кружева в дальний угол. Тот попал в цель, угодив между стеной и кроватью.

Нинка кипела от злости. Скрежет зубов, кажется, был слышен на всю комнату.

— Старайся лучше! — посоветовал я, — Включи фантазию, рот пошире открывай. Глядишь, и разведётся!

Теперь её взгляд выражал, скорее, удивление. Я же, набирая обороты, вытаскивал из подсознания самые гадкие комментарии. В тот момент я видел перед собой не любимую девушку, о которой грезил всё это время... Я видел продажную тварь, меркантильную сучку.

Я злился на себя! Наивного идиота, решившего сразить её наповал своим обаянием. Что ей мои жалкие подачки, когда вокруг такое изобилие желающих заплатить подороже? Хотелось ударить её! Хотелось сделать ей больно.

— Яблоко от яблони, — сквозь зубы прохрипел я.

— Что ты имеешь в виду? — еле слышно произнесла Нинка.

Я злорадно усмехнулся:

— А то! Интерес к женатым мужикам у вас, по ходу, в крови? А ты поинтересуйся у мамочки? Может чё и подскажет!

Она стояла на расстоянии вытянутой руки. И смотрела на меня в упор. Щеки её горели, плотно сжатые губы подрагивали, глаза увлажнились.

— Да... как ты можешь? — срывающимся голосом прошептала Нинка, — Она же тебе, как родная!

Я рассмеялся, не испытывая ни малейшего раскаяния. Напротив! Её эмоции питали мой гнев. И тот рос во мне, точно снежный ком, собирая на своём пути все невысказанные обиды.

— Родная? — прошипел я, сделав шаг вперёд.

Она вскинула голову, встречая мой напор. Хрустальная капля на шее затрепетала. «Ещё одна цацка от любовника, за старания! Чем она заслужила её? Отсосала?»

— Родная?! — прошипел я, не узнавая собственный голос, — Фальшивка она! И ты фальшивка! И эта сопля у тебя на шее!

Резким движением я сдавил хрупкую шею. Невесомая цепочка лопнула, и камушек остался в моей ладони. Не раздумывая, я швырнул его вслед за кружевной сорочкой.

Нинка вспыхнула, левая рука метнулась вверх. Она открыла рот, собираясь ответить, но осеклась. Выбежала из комнаты.

Дождавшись, когда хлопнет дверь ванной, я тоже отправился прочь.

Глава 49. Нина

Я забежала в ванную комнату, закрыла дверь и включила воду. Меня душили слёзы! Ещё никогда в жизни я не чувствовала себя такой жалкой и никчёмной. Меня словно растоптали! Я даже забыла о предстоящей поездке. Мысли в голове отбивали чечётку.

«За что он так со мной?», — думала я, не пытаясь оправдать его. Я просто не находила оправданий!

«За что он так меня ненавидит?». Я вспоминала интонации, с которыми он говорил. Выражение его лица... которое вдруг напомнило давно канувший в прошлое сюжет из детства. Кухня, микроволновка, я с чашкой какао в руках, и он, с упоением вытирающий ноги о мой завтрак.

Так значит, с тех пор ничего не изменилось? И мне лишь казалось, что все  обиды остались в детстве. Так значит, все это лето, его наигранные жесты — всего лишь притворство? Как же сложно, должно быть, ему пришлось! А ведь я почти поверила!

Глава 50. Артём

Я буквально вломился к Марго. И, не дожидаясь разрешения войти, потащил её в спальню. Она что-то говорила, но я не слышал! В ушах стоял звон...

Бросив её на кровать, я навалился сверху. Минуя прелюдии, я ухватился за ворот её платья и с силой дёрнул на себя. Ткань затрещала и порвалась, обнажая скрытую кружевом грудь. Девушка возмущенно запротестовала. Но силы были не равны! К тому же, её сопротивление лишь распаляло мой не угасший гнев. Я без труда перевернул её, ощущая упругий зад. Чем больше она вертелась, пытаясь выползти из-под меня, тем агрессивнее и решительнее становились мои движения.

— Артём! — взмолилась Маргарита, — Перестань!

— Что перестать? — рычал я ей на ухо.

— Мне больно так! — она предприняла последнюю попытку высвободиться, изловчившись и схватив меня за волосы.

— Заткнись уже! — я грубо заломил ей руки, задрал подол летнего платья и спустил к коленям трусики.

Член стоял колом… «Вот так! Лицом в подушку!», — думал я, исступлённо вгоняя его между распахнутых бедер. Марго лежала подо мной безвольной куклой, отзываясь глухим стоном на каждый мой толчок. Мне хотелось проткнуть её тело насквозь, причинить ей боль...

«Дрянь, сука, шлюха!», — думал я, ощущая, приближение конца.

После она курила, сидя на подоконнике и отвернув лицо. Я смотрел на очертания её фигуры на фоне темного окна, и ненавидел себя.

— Прости, Рит! — сказал я, и это прозвучало на удивление искренне.

Марго утопила в пепельнице окурок.

— Повторим? — спросила она, открывая ящик прикроватной тумбочки.

Я удивленно вскинул брови.

— Только на этот раз кончай в презик, — она бросила мне «резинку».

Сделав еще пару подходов, я задремал. А открыв глаза, обнаружил себя в чужой спальне. Марго спала рядом. Девичья грудь мерно поднималась в такт дыханию. Она даже не пошевелилась, когда я, натягивая джинсы, выронил телефон.

На улице светало. Внизу стоял джип. «Родители», — сообразил я, и вылез в окно, не желая стать причиной семейных разборок. Марго и так не поздоровилось этой ночью! Хотя, похоже, она осталась довольна... Чёрт разберет этих баб!

Я медленно брел по улице. Окна окружающих домов еще спали. В столь ранний час соседи нежились в своих постелях. Наверное, Нинка тоже спала.

Я вспомнил вчерашнюю ссору, и мне расхотелось идти домой. Теперь, остывший, отрезвленный утренней сыростью, я ощутил во всех деталях её боль. Точно бумерангом вернулась ко мне нанесённая обида! Слёзы в ее глазах... Она плакала! Это я довёл её до слёз!

«Я снова всё испортил», — думал я обречённо, — «Теперь она не простит меня! Я говорил ей гадости, оскорбил теть Милу. Зачем я это сказал? Ведь я так не думаю... Или думаю? Неужели я такой мудак?!».

Я выкурил сигарету, абсолютно лишённый понимания, что делать. Как теперь смотреть ей в глаза? На этой пустынной улице, в плену угрызений совести, я казался себе жалким ничтожеством. Удивительно, как легко слова могут все разрушить. А ведь это просто звуки!

Ну, я же хотел сказать ей совсем, совсем другое! Как же так вышло? «Сегодня она уезжает», — вяло размышлял я, — «Когда я снова её увижу?».

Вдруг меня точно холодной водой окатило! Мышцы наполнились, в голове прояснилось. Я вскочил на ноги, не в силах больше сидеть на месте. «Я не могу отпустить её вот так!», — лихорадочно думал я, ускоряя шаг в сторону дома.

«Я сделаю всё! Лишь бы только простила! Пускай едет куда угодно. Пускай только простит… Потом, после я придумаю что-нибудь, я всё исправлю».

Я сам не заметил, как перешёл на бег. Я влетел внутрь, подобно пуле. И, не разуваясь, побежал наверх. «Нина, прости!», — мысленно выкрикивал я, — «Я люблю тебя! Я просто так сильно тебя люблю!».

Дверь Нинкиной спальни оказалась незапертой. Кровать была аккуратно заправлена, следы былого беспорядка исчезли. Как исчезли и вещи...

Я машинально вышел в коридор, подёргал ручку ванной, надеясь отыскать её там.  «Наверняка, она, как и я, просто вышла прогуляться?», — думал я, подавляя нарастающую в груди панику.

В коридоре мне встретилась тетя Мила. Сонная, в халате, она аккуратно притворила двери ванной.

— Тёма! — она удивленно уставилась на меня, — Где ты был?

— Не важно! — нетерпеливо отмахнулся я, — Где Нина?

— Она уехала, — проговорила мачеха спокойным тоном. Будто это не имело никакого значения. Моё же сердце упало...

— Как уехала? Ведь поезд только вечером!

— Так она на автобусе поехала, — тихо произнесла мачеха, озираясь на дверь, за которой звучал отцовский храп, — Я сама удивилась! К чему такая спешка? Она мне что-то объясняла, но я ничегошеньки не поняла. Говорит — «так надо, мам»!

Она пожала плечами и зевнула. Я рассеянно кивнул и поплёлся в свою комнату. Уже за дверью, я вынул из кармана телефон.

«Абонент вне зоны доступа», — ответил бездушный робот. Я трижды набирал и стирал сообщение. «Нина, прости меня! Пожалуйста. Умоляю». Передать эмоции в письменном виде гораздо сложнее.

Ответа не было. «Но она ведь получит его? Должна получить», — думал я, тревожно поглядывая на телефон. Ответ пришёл только днём. Когда мачеха сообщила, что Нинка благополучно прибыла на место.

«Ты мне никто! Мне незачем тебя прощать».

Часть 3. Глава 1. Нина

Наши с Лёшкой пути разошлись. Его семейная лодка отправилась проверенным курсом, а мой скромный баркас, отчалил в противоположную сторону. Благодаря ему за четыре года я пережила массу приятных моментов. И хотела сохранить их для себя в первозданном виде! Боясь, что, иначе просто возненавижу его.

Он не собирался разводиться. Тем не менее, будучи женатым, препятствовал моей личной жизни. Он стал меня контролировать! Ждать у ворот института, наблюдая, с кем я вышла. Отвечать за меня на телефонные звонки, увидев на экране мужское имя. Он ревновал, будто наш шаткий союз был скреплен обязательствами и клятвами верности. И, в один прекрасный день, я решилась!

— У тебя кто-то появился? — первым делом поинтересовался Лёша.

Я отрицательно покачала головой.

— А почему?

Я пожала плечами.

— Перегорело? — предположил он, и я, поразмыслив, кивнула.

Я не плакала. Нет, наоборот! Меня наполняла какая-то приятная печаль. Так бывает, когда, загостившись в полюбившемся месте, ты вынужден его покинуть. И, глядя в окно поезда на удаляющийся перрон, понимаешь, что, быть может, никогда сюда больше не вернёшься.

Глава 2. Артём

Первое время я пытался! Я настойчиво звонил, оставлял сообщения, которые она игнорировала. Эта игра в молчанку продолжалась долго. Я не сдавался! Пока однажды, в ответ на очередной призыв, она ни написала: «Артём, у нас не получается общаться по-человечески. Пожалуйста, оставь меня в покое».

Я внял её просьбам, и сделал все возможное, чтобы не попадаться ей на глаза. Признаться, так было легче! Не видеть, не знать, засунуть мысли о ней в дальний ящик и закрыть на замок. Наше общение приобрело формальный характер.

«С Новым годом», — писал я, — «желаю успехов в учёбе и личной жизни».

«Взаимно», — отвечала Нинка.

«С Днем Рождения», — читал я очередное безликое сообщение, — «здоровья, успехов, исполнения желаний».

«Какого чёрта?», — подумал я однажды, — «Мы же не посторонние друг другу!». И решился позвонить. Мне просто хотелось услышать её голос, удостовериться, что на том конце провода всё еще она, а не робот-автоответчик.

— Алло, — произнёс мужской голос, и я замер с открытым ртом, — Алло! — повторил он.

Я сделал глубокий вдох и произнёс:

— Могу я услышать Нину?

— Она в дУше, — после небольшой паузы сказал «кто-то».

— А с кем я говорю? — стараясь держаться спокойно, уточнил я.

— Меня зовут Алексей, — произнес голос. В глазах потемнело! Руки машинально сжались в кулаки.

— Что-нибудь передать? — спокойным тоном уточнил говнюк.

Я проглотил застрявший в горле ком, и ответил:

— Поздравления с днём Рождения! — и положил трубку.

Новый год я решил провести с ребятами. Мне отчего-то претила мысль сидеть за накрытым столом в семейном кругу. Да и какая семья? Разве что, отец… А ему и без меня не скучно!

Глава 3. Нина

Институтская пора осталась позади, и в моей жизни начиналась новая глава. Хотя, по сути, ничего не изменилось. Мы все также делили квартиру с девчонками, рискуя стать пожизненными соседками. Только теперь взамен общаге, у нас была своя отдельная жилплощадь! Точно также с утра трезвонил будильник, в любую погоду вынуждая нас вставать с постели и куда-то идти. Только теперь за это еще и платили!

На Новый год приехала Машка. С погодой подфартило! Снег валил целыми днями, и дядь Вадя не выпускал из рук лопату. Мама, как всегда, хлопотала на кухне. Праздничные заботы, как в детстве, увлекали и будоражили! Кто сказал, что с возрастом перестаешь верить в чудеса? Если так, то зачем вообще взрослеть?

Нарядная ёлка, мандарины, обмен подарками… Каникулы прошли на ура! Для Машки я раздобыла модный кошель, маме купила большую поварскую книгу, а дядь Вадику – термокружку.

На всякий случай я приготовила подарок и для Артёма, но он так и остался лежать в чемодане.

Глава 4. Артём

Последний новый год в качестве студентов, мы решили отпраздновать на всю катушку! Ребята притащили девчонок. И я, чтоб не прослыть бобылём-одиночкой, взял с собой Аньку. Оказалось, женский коллектив – не только украшение компании, но и бесплатная рабсила. Анька быстро спелась с девочками, и наш скудный запас продуктов под её руководством, превратился в достойную закуску.

Она не была красавицей, Анька… Но она была обаятельной! Её прелесть раскрывалась при близком рассмотрении. Милый мышиный хвостик, привычка кусать карандаш, а, смеясь, опускать глаза. Крупная, и даже в кроссовках вровень со мной, она стеснялась своего роста, и горбилась, пытаясь казаться ниже.

«Странные создания – девушки», — думал я. Низкие, завидуют высоким, взгромождаясь на каблуки. Обладательницы кудрей старательно жгут их утюгом! Есть на свете хоть одна особь женского пола, довольная своей внешностью?

Признаться, в новогоднюю ночь, я перебрал. И понял это, только принЯв горизонтальное положение. Но, ощутив спиной тепло женского тела, передумал предаваться Морфею…

— Тёма! —  упрекнула Анька, отодвигая мою руку.

— Ну а чего? — возразил я, ощущая ладонью твёрдый, как пуговка, сосок, — Все спят!

В тот же момент за стеной послышался характерный скрип пружин.

— Не все, — шепнула Анька.

— Ну, так и мы, давай, займёмся делом? — предложил я, подминая под себя её полуголое тело.

Анька сдалась, сонно отвечая моим настойчивым ласкам…

Глава 5. Нина

— Артём женится?! — я в недоумении уставилась на Машку, — Но зачем?!

— Не знаю, — передразнила сестра, — видимо для того, чтобы быть женатым?

— Но зачем? — тупо повторила я.

— Нин! Ну, зачем люди женятся?! — Машка постучала по голове.

Я зависла! Эта информация никак не укладывалась в мою картину мира. «Артём? Женится? Шутка? Выдумка? Розыгрыш?», — но сестра, похоже, не шутила…

Как испорченный телефон, эта новость обрастала всё новым подробностями. Лучше всего было обратиться к первоисточнику. Но мне не хватало духа набрать его номер… Я боялась рассмеяться, или наговорить гадостей. «Артём? Женится?», — снова и снова думала я, пробуя эти слова на вкус. Они отдавали горечью, ощущением того, что перемены в его жизни, неизбежно коснутся и моей собственной.

Глава 6. Артём

— Как это вышло! — сокрушался я.

Анька сидела напротив, ни жива, ни мертва. Кажется, она была расстроена сильнее моего. На лице застыло выражение, какое бывает у ребёнка, потерявшего родителей внутри многоэтажного торгового центра. Впереди маячила долгожданная свобода: сдача диплома, выпускной, со всеми вытекающими последствиями. «Какая к чёрту беременность?», — думал я.

— Я не стану рожать! — точно прочитав мои мысли, заявила Анька.

Я мешкал, пытаясь не выдать своего облегчения. Она тем временем принялась планировать аборт. Заверила меня, что сделает всё сама: найдёт врача, переживёт это решение в одиночку. Я счёл нужным помочь материально. Желая принять посильное участие в процессе избавления от будущего потомства.

Глава 7. Нина

«Артём женится», — думала я. Даже спустя время информация всё ещё лежала не переваренным комом в желудке, отдавала острой ноющей болью в область левого предсердия. Мне было больно! «Но почему?», — размышляла я, пытаясь разобраться в себе. Что это? Банальная зависть? Сестринская ревность? Возможно, реши Машка выйти замуж, я бы чувствовала то же самое?

По стеклу барабанил дождь, и я распахнула окно. Высунулась наружу, хватая ртом холодные капли. Надеясь, что стихия усмирит мой пыл, остудит…

«Он женится»,  — эта мысль металась внутри сознания, не находя приюта. Я не могла, не хотела верить! Он не может, не смеет! Не имеет права! «Он делает это мне назло», — решила я. И принялась ждать опровержения. «Вот, сейчас, позвонит Машка, или мама, и сообщат, что это ошибка».

Я ждала, гипнотизируя телефон. Но тот молчал. Все меня предали! Все вокруг были рады предстоящей женитьбе, все планировали свадьбу, выбирали подарки будущим молодоженам. Но только не я!

Мне хотелось позвонить ему, и высказать всё! Да как он мог, вот так, взять, и жениться? Да кто она, его избранница! Я даже не видела её фотографий, не желала смотреть. Вероятно, боясь, что она окажется неземной красавицей. Машка говорила, что она – отличница, и метит на красный диплом. «Подумать только»,  — злорадствовала я, воображая себе очкастую мымру.

Небеса точно прорвало, и третьи сутки сверху сыпал то ли дождь, то ли снег. Я, сидела на подоконнике, глядя на улицу. «Мне всё равно!», — твердила я себе, —  «Но, если так, то почему, ну, почему так больно?».

Глава 8. Артём

Жизнь вошла в привычное русло, и я успел позабыть о неприятном происшествии. Девчонка залетела, ну, с кем не бывает? Хорошо, что в наше время такие проблемы решаются в два счёта!

Анька появилась через неделю, и я понял – что-то пошло не так… Выражение её лица не сулило ничего хорошего.

— В общем, — начала она, не поднимая глаз, — такое дело. У меня проблемы по-женски. Не буду грузить тебя лишними подробностями. Ни к чему это! Просто… Просто они говорят, что, если я сейчас сделаю аборт, могу вообще никогда не родить.

Краем сознания я понимал, к чему она клонит.

— Тём, — виновато произнесла Аня, — в общем, я… хочу оставить ребёнка.

Приговор прозвучал, она замолчала.

— И? — выдавил я, прикидывая в уме, чем грозит такая перспектива.

Анька выпрямилась, и лицо её обрело иные черты.

— Артём, — мягко сказала она, — я просто хотела, чтобы ты знал. Я ничего не требую от тебя, и не хочу стать обузой. Это будет только мой ребёнок! Если ты захочешь принимать участие в его судьбе, я не против. Если нет, осуждать не стану.

Она сидела, теребя пальцами рукава кофты. Глаза её выражали спокойствие и решимость. Они смотрели гордо и упрямо. «Жанна Д'Арк, ни дать, ни взять!», — подумал я, и произнес упавшим голосом:

— А родителям сказала?

Анька кивнула:

— Скажу! — и, подумав, добавила, — Cкажу им, что не знаю, кто отец.

Я вытаращил глаза на девушку:

— С ума сошла?!

Зная её предков, суровых поборников морали, я удивлялся её спокойствию.

— Пускай! — смиренно сказала Анька, — Я всё решила!

Не давая мне возможности высказаться, она встала и пошла к двери. Я рассеянно поплёлся следом.

— Тёма, — не оборачиваясь, бросила она, — ты прости меня.

Я взял её за плечи. Она дрожала! Не плакала, просто дрожала в моих руках. И только в тот момент я понял, что вся её решимость – всего лишь блеф, защитная броня. Она в одиночку намеревалась противостоять целому миру!

— Это ты меня прости, — прошептал я и мягко привлёк её к себе,  коснулся губами холодного лба.

Её волосы пахли чем-то невыносимо знакомым, до боли родным… Меня накрыла волна нежности к этой девушке. Такой смелой, такой близкой! Что я мог сделать для неё? Мог ли я исправить всё на этот раз?

Анька обвила меня руками, зарылась лицом в рубашку и тихо всхлипнула.

— Я люблю тебя, — ровным тоном сказала она.

Я сглотнул ком в горле и, прежде чем она отстранилась, прошептал ей на ухо:

— Выходи за меня, Ань?

Глава 9. Нина

Об истинной причине скоропостижного бракосочетания я узнала от мамы. Та случайно проболталась, нахваливая пасынка по телефону.

—  Что!? —  я чуть не выронила трубку в окно, —  Так вот в чём дело?

Меня сразу отпустило, будто камень с плеч упал!

—  Нет, не только, —  возразила мама.

—  Ну да, —  прикинула я, —  девочка из бедной семьи? Хорошо придумано. Популярная нынче уловка.

—  Нина! —  одернула мать, —  Не хорошо так говорить!

—  Ой, ой, простите! Конечно, он сделал ей предложение до того, как она сделала тест.

—  Дочка! Ну откуда в тебе столько злости? Ваши детские обиды - дела давно минувших дней. Артём вот даже хотел попросить тебя быть фотографом. Может, все же придешь?

—  Нет, —  заявила я, —  я неизлечимо больна!

—  Ой, типун тебе на язык! — возмутилась мама.

«Серьезно?», —  думала я, ликуя, —  «Брак по залету? Выходит, любовью тут и не пахнет?».

Я так обрадовалась, что даже решила сходить на свадьбу. Понаблюдать вблизи, как моего братца поведут на заклание! Но в последний момент передумала…

Глава 10. Артём

Анька выросла в скромности, в институте училась на бюджетном. Но, не в пример большинству девушек, которые грезят белой фатой, предпочла маленький праздник, только для своих. Я пригласил на свадьбу ребят из группы, Димка был выбран шафером. Родители вызвались помочь с банкетом.

Уже накануне мне в голову пришла гениальная мысль - попросить Нину быть нашим фотографом. Мне очень хотелось помириться с ней. Но Машка сказала, что сестра сильно заболела, и, скорее всего, не сможет прийти.

«Нин, я все же очень надеюсь тебя увидеть. Выздоравливай скорее!», —  написал я. Но она, как всегда, промолчала.

Глава 11. Нина

Не знаю, сколько дней я провела взаперти. Я почти не спала, аппетит пропал, а девчонки утратили надежду дознаться причину моего состояния. В итоге, решив, что я все еще сохну по Лёшке! Да я и сама не могла объяснить…

Я лежала без сна, подолгу глядя в темноту, и слушая мерное сопение соседок по комнате. Я не думала ни о чём! Мыслей не было вовсе. Как будто кто-то взял и стёр разом всё, что было прежде.

«Это просто ревность», —  уговаривать я себя, представляя, что отныне в родительском доме он будет гостить не один, —  «Я не хочу делиться! Как ребенок, слишком взрослый для детских игрушек, не желает расставаться с любимым персонажем».

«Все потому что я одна! Мне просто грустно и одиноко!», —  примеряла я очередную отговорку.  «Нужно найти себе пару, и появиться на свадьбе под ручку с каким-нибудь красавчиком». Но, ни один из знакомых парней не годился на эту роль. Все они были мне чужими!

«Ну, какая мне разница? Почему меня так злит чужое счастье? Неужели зависть?» —  рассуждала я, списывая подобные метаморфозы на ПМС, пытаясь оправдать свою реакцию всевозможными причинами, отрицая очевидное.

Всеми силами отрицая тот факт, что... мне не все равно. И виной тому отнюдь не сестринская ревность.

Глава 12. Артём

Я не раздумывал, как быть дальше. В голове было пусто… Предстоящая свадьба, как булыжник, придавила меня к земле. Все случилось так быстро. Только что я был выпускником престижного ВУЗа, свободным, как ветер… И вот! В одночасье стал женатым человеком, будущим отцом семейства. Слишком рано! Слишком! Я был не готов!

Но отступать было поздно. Никто не тянул меня силой, это было мое, и только мое решение.

—  Расширяться будете за свой счет, —  сказал отец, вручая мне ключи от новехонькой двушки.

Почти сразу после сдачи диплома я устроился в его компанию. Времени «бить балду» не было! Осенью я должен был стать отцом…

Довольно странным было возвращаться в незнакомую квартиру, где тебя с порога встречает девушка в пижаме. Меня все время одолевало чувство, что я ошибся адресом. Мы никогда не жили вместе с Анькой. Да что говорить! Я в принципе ни разу не жил с девушкой.

Оказалось, что это сомнительное мероприятие имеет ряд преимуществ. Одно из них - регулярный секс. Кроме того, ты всегда накормлен и ходишь в стираной одежде! Анька, словно благодарная за моё «великодушие», никогда не предъявляла претензий. Даже на последних месяцах беременности она не отказывала мне в ласках. От меня же требовалось только материальное участие и чуточку заботы.

Зарплаты хватало с лихвой! Напрасно я боялся своего «блатного положения». Оказалось, в конторе нет случайных людей: каждый – чей-то знакомый, брат, сват. Так что, я быстро нашел общий язык с ребятами, и дело пошло на лад…

Мечты о беззаботной холостяцкой жизни пришлось забыть. Впрочем, как и любовь к Нинке. Нет! Я не разлюбил. Если бы я только мог… Это чувство к ней жило внутри, как фоновый процесс, сопровождая каждый мой шаг.

Моя жизнь, была похожа на экран компьютера, с десятком открытых окон. Офисные документы, калькулятор, браузер… Перекрывая другие, на переднем плане, значится чистый белый лист. А где-то там, позади, спрятанное от посторонних глаз, открытое, висит окошко, о котором знаю только я один. «Пройдёт», —  думал я тогда, —   «Может оно и к лучшему? Пора взрослеть!».

Любил ли я Аньку? Я дорожил ею, ценил её заботу, восхищался её решимостью, гордился успехами. «Я буду любить вас обоих», —  думал я, наблюдая, как внутри неё растет новая жизнь.

Глава 13. Нина

По сети бродили, собирая «лайки» фотографии, где рядом с Артемом красовалась дылда в белом платье. То, что она была далеко не красавица, меня успокоило! По крайней мере, так можно было надеяться, что их «залётный» союз продлится не долго.

«Меркантильная стерва!», —  я скрежетала зубами от злости, узнав, что дядь Вадик раскошелился на квартиру для молодой семьи. «Да уж, девчонка не промах! А он, Артём, зачем повёлся? Позволил так  себя окрутить!».

Она родила раньше срока. Беременность была тяжелой, а я втайне надеялась, что ребенка не будет… «И, в этом случае, он наверняка её бросит!»,  —  мечтала я. Подумать только! Я умышленно желала смерти своему еще не рождённому племяннику.

Любовь – это болезнь! В самом деле… Неизлечимо больной человек, услышав о том, что его организм поражен раковыми клетками, может уповать на чудо. А безнадежно влюбленный? На что уповать ему? Куда идти и к каким докторам обращаться? Какая химиотерапия способна изгнать, вытравить это незваное, болезненное чувство?

Мысленно я то и дело возвращалась назад, пытаясь понять, в какой момент оно возникло. «Абсурд! Бред! Это же Тёма! Сводный брат, с которым всё детство напролёт мы воевали. Это не правильно... Это… Да это просто аморально!», —  думала я, выуживая из памяти самое плохое. Однако теперь всё: и ссоры,  и слова, сказанные в порыве гнева, казались пустячными.

Глава 14. Артём

Мы решили сохранить интригу, и до последнего не знали пол ребёнка. Я рассчитывал, что родится девочка, которую я назову Мариной, в честь матери. А у нас получился пацан!

Что я чувствовал в тот момент? Гордость? Восторг? И это тоже. Но сильнее других внутри меня ощущался страх. Мой сын, моя жена… Анька бережно прижимала к груди плотно стянутый пеленками комочек. Я смотрел, как малыш кормится, присосавшись к материнскому соску.

—  Такой крошечный.

Она подняла на меня красные от бессонницы глаза. В отличие от меня, даже сквозь усталость в них проступало абсолютное, ничем не прикрытое счастье.

Глава 15. Нина

—  С Анютой познакомишься, наконец! —  сказала мама.

—   Угу, —   вяло отозвалась я в телефонную трубку. «Анюта, блин», —   мысленно передразнила, однако, промолчала.

—  Представляешь, немного не дотянула  до дня рождения. Подарок-то, какой! —   мама продолжала воодушевленно щебетать, планируя предстоящее мероприятие.

—   А почему не в дарованной квартире? —  поинтересовалась я.

Пожалуй, прозвучало слишком едко. Что не ускользнуло от материнского уха.

—   Нина, ну чего ты вредничаешь? Вот замуж выйдешь, тебе тоже квартиру подарим! —   она по-своему поняла мою едкость.

—  Еще чего! —  возмутилась я, —   Не дождетесь!

Мама вернулась к основной теме беседы:

—  У них еще ремонт идет, вещи не разобраны.

—  Интересно, — съязвила я, —  и чем они только занимались?

Мать на том конце провода тяжело вздохнула.

—  В общем, прекращай хандрить и приезжай. Тебя все будут ждать!

—  А у меня есть выбор?

—  Выбор есть всегда, — мудро отозвалась она.

«Ага, вот и я о том же», —  поддакнула я про себя, имея в виду, конечно, Артёма.

—  А что насчет подарка?

В ответ мама принялась объяснять, как они с моей сестрой уже обо всём позаботились. Купили ходунки, ползунки и хрен знает что ещё…

—  Ладно, я в доле! —  деловито пояснила я, тем самым давая понять, что приеду.

Глава 16. Артём

С появлением Дениски мало что поменялось. Правда, я все чаще оставался дома один. Анька ночевала у родителей, невзирая на тесноту. Так сказать, проходила «курс молодого бойца». Что было мне на руку!

Отец с теть Милой одобрили внука.

—  Хорошо, что парень, —  заметил папа, —  с девками вечно проблемы.

Он покосился на мачеху, которая увлеченно делилась опытом с Анькой. Та внимала! Она вообще понравилась им обоим. Что не удивительно. Анька легко находила общий язык с людьми.

Глава 17. Нина

В придачу к общему подарку, я решила купить что-нибудь еще. Видимо, ощущая свою вину за длительный игнор. И только принеся домой дурацкую лампу в форме единорога, вспомнила, что мой племянник мужского пола. Возвращать покупку было поздно! И я, с чемоданом наперевес, явилась на полчаса позже оговоренного времени.

—  Вот она, потеряшка! —  навстречу вышла Машка. Она окутала меня теплом своих объятий, и волнение отпустило.

Возраст шел сестре на пользу! Загорелая после летнего отпуска с мулатом по имени Рустам, она выглядела отдохнувшей и особенно эффектной на фоне моей бледной худобы.

Виновники торжества опаздывали, давая мне фору. И мы с сестрой уединились на веранде.

—  Ну, что на личном? —  Машка начала с главного. —  Всё по Лешке своему сохнешь?

—  Ничего подобного!

—  Ага, вижу, —  она придирчиво оглядела меня, — похудела опять. Забудь его, наконец! Не стоит он того!

Поздний август, днем еще по-летнему теплый, к вечеру приятно холодил разгоряченную кожу.

—  А как у тебя, с мохнатиком? —  я ловко перевела тему. И Машка принялась отчитывать меня за очередную попытку высмеять её знойного кавалера.

Спустя полчаса к воротам подъехала серая Нива, дверцы почти одновременно распахнулись, выпуская наружу пассажиров – коренастого мужчину, высокую и довольно привлекательную, хотя и немолодую женщину. Вслед за ними вышел Артём. Он спешно обежал автомобиль и взял с сиденья спортивную сумку.

Я отвела глаза. Вдруг захотелось стать невидимкой, спрятаться, а после вернуться обратно, в свою нору на окраине.

—  Нин! —  он шёл ко мне, минуя гостеприимные объятия и оставив позади молодую жену.

Я вскинула голову, незаметно оправила складки платья.

—  Я так рад, что ты приехала! —  он широко улыбнулся, и остановился в двух шагах, не решаясь приблизиться. Точно я могла его укусить!

От кудрявого парнишки не осталось и следа. Передо мной стоял мужчина, с гладко выбритым лицом и обтянутым торсом. Я машинально подалась вперёд, ступила в приятное облако аромата.

«Надо же! А раньше он пренебрегал парфюмом».

—  Нинка, —  повторил Артём и шагнул навстречу.

Ещё секунда и я, поддавшись сиюминутному порыву, прильнула бы к его широкой груди.

—  Ой! А ты, наверное, Нина? —  послышалось сзади. И я увидела девушку. Мой взгляд бегло скользнул по лицу, остановился на свёртке в её руках.

—  Познакомься, —  произнес Артём, —  это Аня, а это, —  он осторожно откинул уголок белоснежного покрывала, —  Денис Артёмович!

Ребенок безмятежно спал, подергивая во сне маленьким, как кнопка, носом. Не скажу, что к тому моменту я успела повидать много младенцев, но этот показался мне особенно милым.

—  Да уж! К такому отчеству не просто подобрать имя, —  хмыкнула я.

—  Так звали моего деда, —  вступила девушка. Хотя её никто не спрашивал!

Она предложила мне подержать малыша, но я деликатно отказалась.

—  Давай я! —  сказал Тёма.

В его сильных руках ребенок выглядел совсем крохой. Он легонько покачивал его, тихо что-то нашёптывая. И было видно, что ему не впервой! Зрелище настолько захватило, что я с трудом заставила себя отвернуться.

Его Аня осталась со мной на веранде:

—  Тёма так много про тебя рассказывал!

—  Представляю, что именно, —  ответила я.

—  Нет! Только хорошее! —  заверила девушка. В жизни она оказалась миловиднее, чем на фото. Вот что значит, совсем не фотогеничная!

—  Поздравляю! —  торжественно провозгласила я.

Девушка улыбнулась и одарила Артёма влюбленным взглядом. Меня передёрнуло!

—  Да, жаль, что тебя не было на свадьбе.

—  И мне жаль, —  ответила я, глядя в сторону.

Мне хотелось сбежать прочь! От её улыбчивой физиономии, от этой умильной картины в гостиной. Вероятно, я до последнего верила, что Тёмкина женитьба окажется фикцией?

—  Приходи к нам в гости! Ремонт в детской уже закончили, а наша спальня в процессе. Артём много работает, а мне сейчас не до этого.

«Наша спальня», —  я сглотнула, равнодушно кивая.

—  Ты же у нас еще не была!

«Да когда она уже перестанет повторять это «мы», «нас»?».

Весь вечер я искоса наблюдала за братом. Видимо, в присутствии родни, он стеснялся проявлять свои чувства к супруге. Или же такая холодность была у них нормой? Однако, ни объятий, ни даже случайных прикосновений, так свойственных молодоженам, не наблюдалось. Между ними не было искры! Точно эти двое жили бок о бок уже ни один десяток лет. Пожалуй, даже дядь Вадик с мамой отличались куда бОльшей эмоциональной близостью. А, может быть, мне просто хотелось так думать?

Он выловил меня к концу вечера.

—  Думал, не поболтаем уже!

—  Ну, —  обернулась я к брату, —  умеешь ты удивить!

—  Да я сам в шоке! — он потрясенно покачал головой, и сквозь эту наигранную взрослость проступили знакомые черты, —  Не знаю, как всё вышло…

— Напомнить, как это обычно выходит?

Он смущенно хмыкнул.

— Я представляла твою жену иначе, — призналась я.

Тёма вскинул бровь:

— И как же?

— Ну, — я пожала плечами, — думала, это будет кто-нибудь, вроде той болонки по-соседству. Или того хуже!

Артём усмехнулся:

— Зря ты так! Ритка нормальная девчонка.

— Но на её фоне ты проигрывал, — закончила я свою мысль, глядя в комнату, на бесцветную Анину кофточку. Кажется, она вообще не стала переодеваться! Пришла в домашней одежде.

—  А знаешь, я скучал по тебе.

Это внезапное признание выбило почву у меня из-под ног. И я сглотнула, пытаясь скрыть волнение.

—  Ты всё еще обижаешься?

—  Нет! —  возразила я.

—  Ты же понимаешь, что я тогда это сказал вообще не со зла? Я так не думаю!

—  Понимаю, —  ответила я, глядя под ноги. Просто увидеть в тот момент его глаза было выше моих сил.

—  Тогда мир?

Я кивнула, ощущая плечом скользящее легкое прикосновение его руки.

—  Говорят, на меня похож. А мне кажется, он вообще ни на кого не похож. Красный, беззубый, сморщенный...

—  Ну, точно! Вылитый ты! —  подтвердила я.

Артём тихо засмеялся:

—  Человечек, прикинь?

Теплый свет играл в его волосах. Теперь они были пострижены иначе. И жесткая челка торчала вверх, добавляя роста. Знакомый незнакомец, он стоял, небрежно облокотившись о перилла, сунув руки в карманы брюк.

—  Не верится, —  прошептала я, скорее самой себе.

Когда наступила пора открывать подарки, я стыдливо уселась поодаль, ожидая, когда придёт черёд моей нелепой лампы. Аня раскрыла обертку и воззрилась на меня.

—  Ну, это так, —  я махнула рукой, —  не понравится, передарите.

—  Ещё чего! —  воскликнула девушка, восторженно покручивая в руках шедевр шведского дизайна, —  Ты не представляешь, как эта штука мне нужна!

«Издевается», —  злобно подумала я.

—  Это Анькина слабость! —  хмыкнул Тёма, —  У нас повсюду единороги.

Глава 18. Артём

Пожалуй, именно тогда, в тот первый раз, когда, после долгой разлуки, я увидел её удивленное лицо, до меня, наконец, дошло, что отныне ничего не будет как прежде. Отныне каждый из нас будет сам по себе! И, если она решит выйти замуж и родить ребенка от другого мужчины, я буду не вправе ее винить.

Но именно тогда, стоя на веранде в опасной близости от нее, и не имея возможности высказать наболевшее, я почувствовал особенно острую потребность это сделать. Признаться, обнять её. Словно другого шанса уже и не будет!

После той встречи во мне проснулась злоба на Аньку. За её глупую любовь к единорогам, за её потребность нравиться всем. Она вилась вокруг сестёр, и на их фоне заметно проигрывала. Загорелая Машка с копной длинных волос и Нинка, в струящемся шелковом платье. Она похудела, и теперь казалась совсем прозрачной. Как хрустальная ваза! Ширококостная рослая Анька, в сравнении с её изяществом, выглядела бегемотом.

—  Я всегда хотела иметь сестру, —  призналась жена, —  а у тебя их целых две!

—  Сводные, —  напомнил я.

—  Ну, какая разница? —  она пожала плечами.

«Огромная», —  подумал я про себя.

—  А ты не против, если мы иногда будем общаться?

—  С кем? —  я в тайне надеялся, что Аня выберет Машку.

—  Ну, с Ниной! — как ни в чем не бывало, заявила жена, —  Просто мы с ней почти ровесницы.

Глава 19. Нина

Ненавидеть ее было трудно. Хотя я пыталась изо всех сил! Сохраняла равнодушие, когда она принялась трезвонить, зазывая в гости. Когда, соблазнив бесплатными талонами, уболтала сходить в бассейн. Когда эти заплывы стали регулярными…

—  Слушай, как же здорово, что ты согласилась ходить со мной. Одной  скучно, а я после родов совсем опухла!

Мы отдыхали в сауне после очередного сеанса. Аня сидела, спустив купальник на бедра, и беззастенчиво демонстрируя маленькую грудь с большими коричневыми сосками и чуть отвисший животик. Первое время я испытывала нечто, вроде отвращения! Невольно воображая, как Артём занимается с ней сексом.

Зачем я вообще общалась с ней? Трудно сказать! Видимо, считая правильным держать врагов поближе. К тому же, Аня была словоохотлива, и выудить подробности их семейной жизни не составляло труда.

—  Знаешь, у меня совсем не осталось подруг. Пока была беременной, выпала из жизни. Я вообще-то не планировала так рано…

Я одарила её, наверное, слишком красноречивым взглядом.

—  Нет, правда! — она виновато пожала плечами. — Просто… так вышло.

Бог знает, как трудно мне было удержаться, и не съязвить в ответ. Но я сумела!

—  Твой брат… — она запнулась, —  знаешь, я его люблю!

Я, как ошпаренная, вскочила с лавки, нащупала резиновые сланцы:

—  Я в душ!

...Я стала частой гостей в их доме. Правда, стараясь улизнуть, пока Артём не вернётся с работы. А возвращался он поздно! Их маленькая квартира была уютно обставлена. И, невзирая на ремонт, внутри был порядок. Кухонная плита сияла белизной, на подоконниках цвели орхидеи. На видном месте в гостиной стояла электронная фоторамка, неустанно демонстрируя гостям свадебные фото.

Она постоянно говорила. Ни о чём! И все время что-то делала: протирала, готовила, складывала разбросанные по полу игрушки, наводила порядок в детской, уговаривала Дениску доесть овощное пюре. Наблюдая ее непрерывную возню, я чувствовала странную смесь злости и обиды! Казалось, будто уготованную мне главную роль отдали другой, бездарной актрисе.

Эти визиты причиняли мне боль и только сильнее распаляли мои чувства! Стоило прекратить! Но я, точно мазохист, продолжала навещать их с завидной регулярностью.

Глава 20. Артём

Они и в самом деле подружились! Поначалу я бесился - неужели Анька не могла выбрать кого-нибудь другого на роль подруги? Что это? Закон подлости, или злой рок? Но я ж не мог запретить ей дружить с Ниной! На каком основании?

Каждый раз, возвращаясь домой, я боялся встретить там её. Увидеть Нину в стенах своего дома, беззаботно болтающей с моей женой, а то и хуже, держащей на руках моего сына…

Она уходила. Но маленькая гостиная успевала впитать в себя запах её духов. Я слышал его даже сквозь завесу съестных ароматов, доносившихся из кухни. И оттого казалось, что она постоянно рядом! Будто одних мыслей о ней было мало…

Как всегда, облачившись в домашнюю одежду, я принял «трудовую вахту». Дениска уже сидел на миниатюрном троне, в нетерпении суча ножками. Я откупорил баночку с овощным пюре и принялся выдумывать новые способы доставить еду по назначению. Он рос непрерывно! Каждый день, становясь чуточку больше.

—  Тём! —  Аня отвлеклась от готовки, —  я думала, может быть, позвать Нину в крёстные?

Я посмотрел на зелёную кашицу, размазанную по детской физиономии.

—  Ну а что? —  продолжала она, —  Лучше кандидатуры и не придумать!

—  Вы с ней прям спелись! —  бросил я, Анька улыбнулась.

—  Да, она хорошая. И Деню любит. Он к ней на руки идёт, даже не плачет. Такое редко бывает!

Я попытался представить Нину с Дениской на руках. Сын с каждым днём все больше походил на Аньку. «Интересно, а какие дети получились бы у нас с ней? —  думал я, но тут же прогонял от себя эту мысль.

Глава 21. Нина

Мне просто необходимо было найти кого-нибудь. Кого-то совсем не похожего на Артёма! И такой человек нашелся…

В тот день, спустив зарплату на шмотки, я застыла на пороге торгового центра. Пока я тратила деньги, пейзаж изменился: задул ветер, дождь усилился. Чтобы скоротать время, я решила выпить горячий напиток. Порывшись в карманах, и найдя нужную сумму, подошла к автомату. Тот, заманчиво подмигивал, предлагая «настоящий кофе».

«Ну, ну», —  подумала я, и сунула в прорезь банкноту. Фыркнув, автомат выплюнул бумажку обратно. Я выругалась, распрямила деньгу, и вставила повторно. Однако не прошло и секунды, как несговорчивая машина отдала мне пожеванный стольник!

Сдерживая раздражение, я еще более тщательно разгладила края, и предприняла третью попытку. Безуспешно! Проклятый автомат не хотел принимать мои деньги! Как назло в кошельке осталась последняя тысяча, а мелочи не набралось даже на воду.

Отчаявшись разжиться «настоящим кофе», я вздохнула и спрятала деньги в карман.

—  Помощь нужна?

Я обернулась. Голос принадлежал мужчине, настолько высокому, что мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Простая одежда, джинсы и ветровка выгодно подчеркивали крепкую фигуру. Руки сложены на груди, на лице выражение ехидного любопытства. В его внешности было что-то скандинавское: в холодных серых глазах, высокомерном профиле; в резко очерченных скулах, замаскированных аккуратной светлой порослью.

—  Не знаю, —  я пожала плечами, —  он сломан!

Я кивнула на автомат, и мужчина подошел ближе.

—  Сейчас починим.

Он вытащил из кармана банкноту и привычным жестом вставил в «пасть железному зверю». Тот, не мешкая, проглотил ее.

—  Ну, вот, —  улыбнулся он краешком рта, —  какой кофе предпочитает барышня?

Я задумалась и вытащила из кармана смятую сотню.

—  Вот, возьмите, —  я протянула ему ладонь, но он покачал головой.

—  Не нужно! Я угощаю! К тому же, это моя оплошность!

—  В смысле? —  уточнила я.

—  В смысле, это мой подопечный. Таких еще по городу с десяток. Купюроприемники – слабое место.

Я улыбнулась.

—  Ну, так что? —  он выжидающе посмотрел на меня, и я смущенно ткнула пальцем в напиток под названием «мокиато».

Мужчина нажал кнопку, не сводя с меня глаз.

Глава 22. Артём

В тот день Анька не вышла меня встречать, из кухни лилась болтовня. Я замер на пороге, порываясь развернуться и дать дёру! Нинкин голос я узнал сразу…

—  Ну, и что здесь происходит?

—  Ой, Тёмочка! —  Аня вскочила, едва не опрокинув стул.

На другом конце, спиной ко мне сидела Нина. Она лениво развернулась, окинула меня взглядом и присвистнула.

—  Вот это да! А говорил, никто не заставит тебя напялить костюм?

—  Жизнь заставила! —  отозвался я, ухватил за тонкое горлышко стоявшую на столе бутылку, принюхался, —  Кажется, здесь когда-то держали вино?

—  Там остался глоточек, —  виновато сообщила Анька. Алкоголь окрасил её щеки в алый цвет.

—  Откуда? —  я перевел взгляд на сестру. Та задумчиво покручивала в руке опустевший бокал. —  Спаиваешь мою жену?

—  Ой, Тём, не нуди! —  Нинка махнула рукой и закинула ногу на ногу, обнажив затянутую в нейлон коленку, —  Хоть отвлеклась немного! А то она уже погрязла в детских кашках и какашках.

...Я доел свой ужин. Из детской слышалась колыбельная. Прихватив сигареты и стараясь не шуметь, я вышел на балкон. Кажется, их спонтанная дружба крепла с каждым днем? Пожалуй, стоило радоваться! Но меня отчего-то раздражало её бесцеремонное вторжение в нашу семейную жизнь.

Я не сразу увидел Нину, в своем платье она почти сливалась с окружающей темнотой. Сестра стояла с закрытыми глазами, подставив лицо холодному ветру. Щеки ее горели, каштановые пряди плясали, повинуясь воздушным порывам... Уставший от созерцания вечных Анькиных балахонов, я буквально завис, глядя, как тонкий трикотаж мягко облегает Нинкино тело, повторяет изгибы…

Опомнившись, я снял куртку и набросил ей на плечи. Нина вздрогнула и открыла глаза.

—  Простынешь!

Она улыбнулась и сладко зевнула:

—  Ну, как жизнь семейная?

—  Нормально, —  ответил я. —  А у тебя как… на работе?

Она хмыкнула:

—  А что на работе?

—  Нравится?

Нина плотнее запахнулась:

—  Не знаю. Обыкновенно! С восьми до пяти. Цифры, отчеты, сводки. Уже привыкла.

Я хотел закинуть удочку, осторожно перевести разговор на тему личной жизни. Но она вновь заговорила:

—  Знаешь, мне кажется, я не карьеристка. Вообще! Так и просижу всю жизнь в качестве рядового бухгалтера. Накануне пенсии мне вручат памятные часы с эмблемой предприятия.

—  Эй, прекращай! Откуда столько пессимизма? —  я шутливо двинул её плечом. —  А как же твои фотки? Бросила?

Нина улыбнулась. Но улыбка вышла какой-то грустной.

— Этим денег не заработаешь.

— Почему? —  возразил я, —  Хорошие фотографы в цене!

— А что снимать-то? Чужие свадьбы? —  она рассмеялась и взяла с подоконника пачку сигарет.

—  На! —  протянул я почти докуренную свою, —  И прекращай курить уже!

—  Братишка! —  улыбнулась Нина, глаза её блестели, отражая лунный свет.

Стараясь избегать прикосновений, я передал ей сигарету. Что-то привлекло моё внимание…

Рукав трикотажного платья задрался, оголив тонкое запястье. Я сощурился, присмотрелся и тревожно сглотнул. Прежде, чем Нина, поняв свою оплошность, одёрнула руку, я схватил её выше локтя.

—  Отпусти! —  она выронила сигарету и та желтым светлячком устремилась вниз.

Преодолевая сопротивление, я закатал рукав выше и обмер…

Запястье, точно браслеты, украшали красные кровоподтеки! Еще надеясь, что это всего лишь плод воображения, я коснулся воспаленной кожи. Нина вздрогнула!

—  Что это? —  растерянно бросил я.

Не получив ответа, я силой развернул её к себе:

—  Нин! Я к тебе обращаюсь!

—  Тише, —  шикнула Нинка, озираясь по сторонам.

—  Кто это сделал? — всё ещё не веря своим глазам, я оглядывал испещренное следами запястье. Вдруг захотелось стянуть с неё это платье! Наверняка там, под ним, обнаружатся и другие следы.

Пульс стучал в висках, дыхание сбилось... Я почувствовал, как дрожит моя рука, но продолжал держать её! Боясь, что, стоит мне ослабить хватку, как она вырвется и сбежит, так и не рассказав всей правды.

«Какого хрена? Кто посмел?». От одной мысли, что кто-то мог её ударить, я вскипел мгновенно!

—  Нин, скажи мне, кто это сделал! —  вкрадчиво, из последних сил сдерживая подступающий гнев, спросил я.

—  Тём, да все нормально, —  манерно протянула сестра. Что взбесило меня ещё сильнее!

—  Я спрашиваю тебя, кто?!

В тот момент я был готов убить обидчика. Любого, на кого она укажет! «Если на земле есть человек, который посмел причинить ей боль, то ему не жить!».

—  Артём, остынь! —  свободной рукой Нина погладила моё плечо, прижалась ладонью к груди, успокаивая взбесившейся пульс, —  Это не то, о чём ты думаешь. Это… —  она запнулась, —  следы от верёвок.

Я уставился на сестру. Нинка обречённо выдохнула, плечи её опустились. Кажется, под моим испытующим взглядом она уменьшилась вдвое.

—  Ну… как тебе объяснить? Он, в общем-то, не так уж и крепко связал, просто у меня кожа такая… сразу синяки проступают. Ну, это ничего! Пройдёт!

Я выпустил её и жестом остановил словесный поток:

—  Стоп! Стоп! О чем ты? Кто он? Какие верёвки?

—  Ну, это игра такая! —  краснея, произнесла Нинка и потупила взгляд.

—  Игра? —  повторил я. И, хотя до меня, наконец, дошло, хотелось услышать её версию событий. Мне даже стало любопытно, как она сумеет объясниться.

—  Ой! Артём, не говори, что ты не в курсе! Ты ж не настолько отсталый!

Нинка натянула рукава и высокомерно сложила руки на груди.

—  Ты из этих что ли? — я презрительно фыркнул, —  Садо-мазо?

—  Не твоего ума дело! — она ощетинилась и отступила на шаг.

—  Конечно, —  я выудил из пачки новую сигарету, —  что там ещё? Плётки, наручники, резиновые члены?

—  Фу! Прекрати! —  Нинка скривилась, —  Я не обязана перед тобой отчитываться! Я ж не лезу в твою постель?

—  Значит, тебе нравится, когда тебя бьют? —  игнорируя её возмущение, продолжил я, —  Значит ты эта, как её? Рабыня?

Я расхохотался, едва не выронив сигареты. Нина оскорблено поджала губы.

—  А у тебя есть латексный костюм? — не унимался я, —  А кляп? И поводок!

Нинка обиженно молчала.

«Кто бы мог подумать!», —  я окинул взглядом хрупкую девичью фигуру и представил её, голую на кровати. Обездвиженную, с привязанными верёвкой руками. От этой мысли смеяться расхотелось…

—  Не думал, что ты извращенка, —  хмыкнул я.

—  Это не извращение!  Извращение – это отсутствие секса. А то, что делают двое в постели – это их личное дело! —  на одном дыхании выпалила она.

—  Это ваш кодекс? Одна из заповедей?

—  Да пошёл ты!

В окне показалось недовольное Анькино лицо:

—  Вы чего шумите? Дениску разбудите!

—  Твой муж идиот! — бросила Нина и исчезла в дверях.

Глава 23. Нина

Сашка был успешным, красивым, интеллигентным и обеспеченным! У него была квартира и машина, на которой он забирал меня с работы. Он был ровесником Машки, удивлял своей начитанностью, водил в ресторан и не скупился на подарки.

...Когда он впервые ударил меня, не рассчитал силу и губа распухла.

—  Прости, я больше не буду так делать, —  говорил он позже, прижимая лед к моему лицу.

—  Делай, —  робко ответила я, и, видя его удивление, добавила, —   Просто не так сильно! Видимо, у меня слишком чувствительные… губы.

Наш секс не всегда бывал агрессивным! Порой ему хотелось ласки. И он подолгу, нежно целовал меня. А иногда им овладевало первобытное, животное начало. И тогда он брал меня практически силой, причиняя боль, упиваясь моей беззащитностью.

До него я и представить не могла, что могу позволить кому-то делать с собой такое! Он будто открыл меня заново. Ощущение его безграничной власти дарило запредельное удовольствие. Словно подчиняя себе мое тело, он освобождал мой разум...

Было и ещё кое-что… Балансируя на грани боли и наслаждения, я позволяла себе забыть! Мне казалось, что с каждым новым ударом ремня, с каждой новой отметиной на коже, мне становится легче. Точно физическая боль подавляла боль душевную.

Глава 24. Артём

Анька набросилась на меня, как только за сестрой закрылась дверь.

—  Зачем ты обидел Нину?

—  Ей нравится, когда её обижают, —  усмехнулся я.

—  Артём, я не хочу, чтобы ваши с ней ссоры мешали нашей с ней дружбе!

—  Поищи себя другую подругу! —  фыркнул я и включил телевизор.

Анька ушла на кухню. Она всегда делала так, когда назревала ссора. Предпочитая избегать острых углов. Считая, что таким образом дает мне возможность подумать!

«Вот сейчас явится и будет извиняться, хотя ни в чем не виновата», —  вяло подумал я. Не прошло и пары минут, как жена нарисовалась в гостиной, присела на краешек дивана.

—  Тём, — она отобрала у меня пульт и щелкнула музыкальный канал.

Я лениво откинулся на спинку. Часто мне казалось, будто Анька боится. Но чего? Что я выгоню её из дома? Разведусь? А потому всячески пытается угодить! Она так сильно старалась быть хорошей женой, что иногда мне было… противно.

Как будто ешь пресную пищу, без соли, без специй. Вроде хорошо и полезно, но не вкусно! Хотелось добавить перца. Сыпануть от души! Накричать, увидеть её в ярости, разбить хотя бы одну тарелку в доме. Но, даже спустя три года совместной жизни все тарелки оставались целыми.

Я лениво наблюдал, как жена снимает мешковатую футболку, стягивает лосины. Очередной сеанс супружеской близости! На секунду перед глазами возникла картина – алые полосы на тонких запястьях...

В голове помутнело, адреналин заполнил вены и я, подхватив за бедро, с силой опрокинул Аньку на диван.

—  Ого! —  она задохнулась от неожиданности, —  А хочешь…

—  Я хочу сзади! — прорычал я. А руки, опережая слова, уже переворачивали ее упругое, сильное тело.

Глава 25. Нина

Я, утомленная, вытянулась по струнке рядом с ним.

— Не перестарался? — произнёс Сашка, указывая кивком на мою, всё ещё красную от ударов задницу. И, хотя кожа предательски горела, я отрицательно покачала головой.

Он вынул из прикроватной тумбы коробочку и протянул мне.

— Что это?

— Открой.

Внутри на бархатном пьедестале, хрустальным блеском сверкнуло кольцо.

— Как красиво! — я бережно вынула вещицу и замешкалась, выбирая палец.

— На указательный, — подмигнул Саша.

Квартира-студия вторила образу жизни хозяина. Ничего лишнего, все на своих местах! Прохладные цвета, металл и стекло взамен дереву. Он интересовался техническими новинками, и жилище было напичкано всевозможными гаджетами. При этом здесь не было даже шкафа! А весь гардероб умещался на плечиках кронштейна. Минималист до мозга костей, ярким цветам Сашка предпочитал черно-белую гамму.

— Может, кино посмотрим? — предложила я, набрасывая халат.

Спустя пару месяцев отношений, я начала оставаться на ночь. И в стаканчике ванной комнаты появилась еще одна зубная щетка.

— Я тут нашла одно не плохое, — набрав в строке поиска название, я вслух зачитала аннотацию к фильму.

Сашка включил кофеварку:

— Не в моем вкусе!

Я растерянно взглянула на экран:

— Но у него хороший рейтинг.

— Не люблю фантастику, — он разбудил свой серый, в тон столешнице, ноутбук, — ты смотри, а я поработаю.

Я смотрела кино в одиночку. «Разве так себя ведут влюбленные?», — грустно думала я, бросая взгляд на широкую ссутуленную спину. Возможно, я идеализировала отношения, но мне хотелось близости! Хотелось лежать на диване, обнявшись, а не сидеть в разных концах комнаты. Хотя…

О какой влюбленности шла речь? По-моему, наши отношения отличало отсутствие таковой! Что, в принципе, на данном этапе жизни, устраивало обоих.

Глава 26. Артём

Я чувствовал себя полным идиотом. Ну, какого хрена я опять лезу со своим уставом в чужой огород? Конечно, мне не безразлично, с кем она встречается. Но я не вправе ее судить!

Меньше всего мне хотелось портить наш шаткий мир очередной ссорой. Потому, по дороге с работы, я набрал её номер. В трубке шумела вода.

— Отвлекаю? — деликатно поинтересовался я.

— Да нет, макароны варю. Сегодня мой черёд готовить ужин.

— С чем макароны?

— По-флотски, — доложилась Нинка, и мой живот призывно заурчал.

— Слушай, Нин...

— Я не обижаюсь! — опередила меня сестра.

— Правда?

— Да! — весело отозвалась Нинка, — Что с тебя взять? Женатик!

Я улыбнулся своему отражению в оконном стекле. Электричка в этот час была забита до отказа. И я выбрал место в углу, предвкушая долгий разговор.

— Что есть, то есть!

— Как дела? — спросила Нинка и чертыхнулась, видимо, уронив что-то на пол.

— Да как обычно! Что может случиться в пресной, скучной жизни женатика? Серые будни!

Она замычала, причмокивая. Вероятно, снимала пробу.

— Вчера смотрела кинчик прикольный. Может, видел.

Сестра назвала кино и принялась вкратце пересказывать сюжет. Я тут же вспомнил! Фантастику я любил с детства. Она заставляла воображение работать, позволяя взглянуть на мир под другим углом.

— Точно! Крутой фильм!

— Правда? А ты бы жил с роботом? — спросила Нинка.

— Ну, — я задумался, — у такого варианта есть множество плюсов.

Мы проболтали всю дорогу. Пару раз «снаружи» пытался вклиниться «третий лишний». Но мне так не хотелось прерывать разговор! Было приятно болтать о пустяках, как в детстве, высмеивать родителей, вспоминать общих знакомых.

— Звони почаще, — попросила напоследок Нина, — по телефону ты не такой противный.

— Вот спасибо! — притворно обрадовался я и нехотя нажал «отбой». На экране высветилось два пропущенных звонка от Аньки.

Глава 27. Нина

Время мчалось со скоростью кометы. Проносились, сменяя друг друга сезоны, месяцы и дни. Только что я закончила ВУЗ, и вот три года стажа позади! Только что грела косточки на пляже, и вот, за компанию с Машкой, наряжаю новогоднюю ель. В конце года принято подводить итоги, загадывать желание…

Моё желание было неизменным, от праздника к празднику! Я хотела, чтобы Артём меня полюбил. Не как брат любит сестру, а как мужчина любит женщину! Со всеми вытекающими последствиями... Вот такой эгоистичный посыл я ежегодно направляла в адрес Вселенной. Совсем не надеясь получить одобрение. А просто так… Вдруг сработает?

— Давай вон того петуха! — попросила Машка.

На её пальце уже второй год красовалось венчальное кольцо с крохотным бриллиантом. Нет, знойный Рустам остался в прошлом! А новым избранником Маши стал стабильный, но жутко скучный ресторатор Аркадий. Пузатый дяденька с «прицепом», однако, до одури влюбленный в сестру.

— Сама ты петух! — я покрутила в руках стеклянную фигурку, — Это ж дед Мороз!

Анька хихикнула. Она прижилась в нашей семье! Как спонтанная покупка вдруг обретает свое место в гардеробе. Дениска рос, становясь похожим то на отца, то на мать, а то и вовсе демонстрируя схожесть с дальними предками. Моё имя он научился выговаривать раньше других! И чётко, без запинки, произносил «Нина». Остальным доставались огрызки и междометия: «Маса» вместо «Маша», ма, ба, па и прочее.

Мать с отчимом по-прежнему жили душа в душу. Похоже, они всерьёз решили состариться вместе! Мама грезила внуками.

— Только на Артёма вся надежда, — сетовала она, обеспокоенная нашим с Машкой бездетным существованием.

— Трудись, Тёма! — парировала я, искоса поглядывая на брата.

Артём с каждым годом все больше походил на того, молодого дядь Вадика, который много лет назад вскружил голову нашей маме. Широкие рельефные плечи, сильная шея, густые темные волосы и пронзительный взгляд из-под смоляных бровей.

Я любовалась им! Тем, как он убирал со лба челку, как вытирал посуду, крепко сжимая в руках полотенце. Глядя, как он смахивает крошки со стола, я представляла себе, как он вслед за этим приподнимает и кладет на стол моё тело... Боже! Я буквально чувствовала на бедрах тяжесть его рук, чуть грубую и в то же время нежную мужскую силу…

За последние годы внутри меня побывало с десяток мужчин. Но, ни один из них не задержался дольше пары месяцев! После Сашки была череда романов-однодневок. Это когда одного свидания достаточно, чтобы понять – продолжения не будет!

Затем, временно отчаявшись найти подходящего среди мужчин, я переметнулась на женскую сторону. Мне хватило месяца, чтобы окончательно увериться в своей гетеросексуальности.

Довольно долго на своём железном коне меня катал отчаянный байкер. В память об этом на щиколотке красовалась татуировка в форме плюща.

После, мне готовил завтраки увлеченный здоровым питанием шеф-повар, а параллельно с ним свои стихи, в «костюме Адама» декларировал подающий надежды поэт. Чего я искала? Нежности? Страсти? Любви? Скорее новизны, и смены декораций! Как только очередной кавалер «приедался», заставляя меня скучать и заниматься самобичеванием, я приступала к поиску замены.

— Странно, — сказал однажды Тёма, — следуя логике, это ты сейчас должна быть замужней матерью семейства.

— Почему это?

— Ну, ведь логично же! Послушная девочка была, мамина доча! Где теперь эта скромница?  — ехидно поинтересовался братец.

— А ты рос лоботрясом, двоечником и хулиганом, а получился такой послушный мальчик, — я пригладила жесткие волосы на его макушке.

— Обидеть хочешь?

Артём стряхнул мою руку и взъерошил их.

— А знаешь, — произнёс он, посмотрев на жену, — Возможно, она и вправду меня любит? Только не пойму, за что!

Он поднял на меня глаза в ожидании комплимента. Я улыбнулась:

— Любят не за что-то, любят вопреки!

Он смотрел на меня внимательно и так долго, что казалось, еще мгновение, и я смогу прочитать его мысли. Хотя, едва ли они мне понравятся…

Глава 28. Артём

Куранты били, приближая начало нового года. И я, глупо сказать, с нетерпением ждал двенадцатого удара, чтобы загадать желание. За много лет я перепробовал разные варианты: «хочу, чтобы Нина меня полюбила», «пускай Нина влюбится в меня», «хочу разлюбить Нину», «пускай Нина будет счастлива»…

Заиграл гимн, зазвенели бокалы, и мы стали наперебой поздравляя друг друга с Новым счастьем. На секунду я поймал Нинкин взгляд. Её глаза искрились радостью, как бенгальские огоньки. Она не походила ни на мать, ни на сестру. Она была красивее всех!

Словно цветок, она распускалась с каждым годом, открывая взору всё новые грани своей красоты. Ещё утонченнее становились черты лица, еще более плавными были движения, еще более гордой стала осанка. И взгляд... Не затравленный, испуганный девчоночий, а уже уверенный в себе взгляд молодой женщины.

Я гордился Нинкой, заочно считая её своей! Больше я гордился, разве что сыном, который стал центром моего мироздания.

Глава 29. Нина

— Я уже сотню лет не танцевала! — в который раз повторила Анька,

— Это не конкурс талантов! — успокоила я, — Дискотека! Просто выпьешь для настроения, и всё само получится.

— Я уже сотню лет не выпивала! — подхватила она.

Ольга, одна из моих соседок,  «предала наше доверие» и решила выйти замуж. И мы с Ингой, второй по счёту, устраивали проводы подруге. Анька увязалась следом!

Артём всем своим видом выражал неодобрение. Мне кажется, ему вообще претила наша дружба! Наверняка, он считал меня сомнительной кандидатурой, и боялся, что я «испорчу ему жену». Научу «распутству и пьянству»!

— А куда Дениску? —  возмущался он. — Я не собираюсь отпрашиваться с работы!

— А бабушки вам на что? — удивлялась я, — Отдадим на хранение!

Уж не знаю, что она ему наобещала, но Тёма сдался, скрепя сердце, отдав Аньку в мои ненадежные руки.

Глава 30. Артём

Я надеялся, что их общение постепенно сойдёт на нет. В конце концов, они такие разные! И внешне, и по натуре. Единственное, что их связывало, - это родство со мной. Но, вопреки ожиданиям, их дружба крепла!

Нинка бывала у нас так часто, что в квартире стали появляться её вещи. Но это полбеды! Анька точно влюбилась в сестру. Она возвела её в разряд кумиров! Еще немного, и в центре зала появился бы алтарь, посвященный Нинке.

«Мы с Ниной», «я и Нина», «Нина - то! Нина – сё!». Повсюду Нина, Нина, Нина! Не знаю, кому из нас двоих она была нужнее. И главное, я уже не отдавал себе отчёта, кого и к кому ревную: то ли Нинку к Аньке, то ли Аньку к Нинке. Моя ревность была оправдана! Ей не хватило меня, она решила прибрать к рукам ещё и мою жену. Опутать, околдовать её своими чарами…

Порой мне хотелось запретить ей появляться в нашем доме. Но, еще неизвестно, кому этот запрет нанёс бы больший урон. Видеть её постоянно было мучительно, и в то же время сладко!

Я наблюдал исподтишка, впитывал, запоминал её жесты, заливистый смех, запах, каждый раз открывал её с разных сторон. Не имея возможности прикоснуться к ней, я мог, по крайней мере, смотреть и фантазировать.

Перед сном я закрывался в ванной комнате, прихватив с собой оставленный Нинкой в коридоре шарф. Нежная материя струилась между пальцами, ласкала кожу. И я представлял себе, как кусочек пестрой ткани обхватывает тонкую шею, воображал, как плотно стягиваю хрупкие запястья…

А после, доводя себя до края, кончал, прижимая шелк к лицу, вдыхая аромат её тела! И в супружескую кровать возвращался уже пресыщенным и довольным.

— Устал, — бросал я Аньке и ложился спиной.

— А хочешь, минет? — она льнула ко мне, тянулась к горячему паху. Но я убирал её руку:

— Анют, давай спать!

Это вошло в привычку! И, спустя время реальной женщине, что лежала рядом со мной на кровати, я стал предпочитать вымышленную. Нинка тоже была реальной! Но в моих фантазиях она принадлежала только мне одному.

Глава 31. Нина

Напоследок Ольга решила преподнести мне в подарок своего двоюродного брата. Надеясь, что два одиночества сумеют скрасить друг другу досуг!

Пока ребята делали заказ, я изучала его лицо. Высокий лоб в обрамлении непокорных кудрей, легкая горбинка, густые нахмуренные брови. Он представлялся мне музыкантом, с гитарой через плечо. Или художником, с испачканными краской руками.

Такие мужчины, не зацикленные на внешности, вызывали у меня смешанные чувства. С одной стороны хотелось засунуть их в стиральную машинку, прямо в заношенных джинсах. А после взять в руки бритву и остричь все это безобразие под корень. С другой же… Горьковатый привкус опасности будоражил!

Кирилл, так звали новоиспеченного кавалера, учился на заочном, в свободное время, подрабатывая хореографом. Телосложение и манера двигаться выдавала в нем танцевальные способности. Сама Ольга не знала, чем брат зарабатывал себе на жизнь. Однако была в курсе, что деньги у него не переводились.

Мне было плевать. Я не собиралась замуж!

Ребята не поскупились и заказали столик в одном из самых крутых клубов города. Лазерные прожектора разрезали пространство, скользили по лицам. Танцпол постепенно заполнялся, и ритмичная музыка пульсировала, заставляя внутренности сокращаться в такт.

Анька не выпускала из рук телефон, тревожно поглядывая на экран.

— Дениска плачет, спать не хочет.

Я пыталась приободрить подругу:

— Да расслабься ты уже! Ничего с ним не случится!

Когда бабушка отчиталась, что внук уложен, девушку заметно отпустило. Правда, мой призыв «расслабиться» был воспринят слишком буквально. Анька захмелела от пары коктейлей.

— Давно не пила! — напомнила она заплетающимся языком.

— Твой муж в живых меня не оставит, — сокрушалась я, ожидая, пока она продышится за углом. Мороз немного привёл её в чувство.

— А знаешь Нин, — доверительно сообщила Анька, — а я тебе завидую!

— Чего ещё?

— Ну, ты такая, — она нахмурилась, подбирая слова, — такая свободная, красивая! Ты очень красивая! И я бы на твоем месте тоже не выходила замуж. А зачем?

Я вздохнула, глядя в абсолютно пьяные Анькины глаза, и представляя, какая расплата меня ожидает.

— Ну, вот скажи, что хорошего в этом «замуже»? Стирай, убирай, ребенка расти! А когда жить-то?

— У тебя семья, сын и любящий муж! — возразила я, прекрасно понимая, что этот пьяный разговор завтра улетучится из её головы.

— Ага, если бы! Он мне изменяет!

— Кто? Тёма?

— Ну а кто? —  Анька покачнулась, —  Он меня уже два месяца не… Не ипёт!

Компания неподалёку заинтересованно оглянулась. И я шикнула на подругу:

— Ань, что за пьяный бред?

—  Это не бред! Я чувствую, понимаешь?

— Что ты чувствуешь? — я уставилась на неё.

— Ох… ох… охлаждение! — выговорила она.

— Ой, Ань! Давай домой езжай! Твой муж мне харакири сделает!

— А ты куда? — не унималась она, — С этим красавчиком поедешь?

Я раздраженно отмахнулась, высматривая поблизости машину с шашками на крыше.

— Возьми меня с собой! — она по-детски надула губки, — Я тоже ему изменю!

Дождавшись такси, я усадила её в машину, и отправилась обратно, в манящие объятия ночной жизни.

Глава 32. Артём

— Давай, Тёмыч, тебя одного ждём! — поторапливал Андрюха.

Меня хватило ненадолго...

Первое время я отшучивался, наблюдая, как ребята отправляются в очередной загул. Но, стоило всего лишь раз пойти у них по поводу... Как меня осенило! Оказывается всё это время, пока я притворялся семьянином, вокруг кипела жизнь. А я успел позабыть, как это бывает! Когда не знаешь, с кем тебя застанет ночь. Когда можно пить и кутить до самого утра, не боясь расплаты! Разве что похмелья...

Нет, конечно, я не терял головы! Но отныне отговорка «сегодня задержусь на работе» стала нормой.

В пределах рабочей среды мы старались соблюдать приличия, подобно охотникам, высматривая очередную жертву на корпоративных праздниках. Оказывается, в компании существовала субординация! Был перечень общедоступных девчонок, что откровенно «ходили по рукам». Такие меня не привлекали! Я выбирал новеньких, застенчивых и неискушенных мужским вниманием практиканток.

Наташку я высмотрел на новогоднем корпоративе. Хотя раньше не примечал! В платье и на каблуках она преобразилась, и двигалась так соблазнительно. Я представил её тонкое гибкое тело в своих руках...

— Пытаюсь понять, на кого из этих козочек ты уставился, — пытал меня Андрюха.

— Я еще не выбрал, — бросил я приятелю.

— А я б вон той засадил! — он отхлебнул из стакана.

— Какой?

— Вооон той кукле в кружевном платьице, — уточнил Андрюха. — Кажется, новенькая?

— Я первым её увидел! — осадил я приятеля.

— Жребий? — с детским азартом предложил Андрей.

Я выиграл, и довольный собой, откинулся на спинку дивана, наблюдать за трофеем издалека.

Наташка согласилась не сразу, чем только распалила мой интерес. Я вспоминал как это - ухаживать за девушкой? Пару букетов, приглашение на ужин, дешевая безделушка и номер в отеле, где юная практикантка продемонстрировала свои «навыки».

Однажды, в порыве страсти, я прошептал чужое имя...

— А кто такая Нина? — кокетливо поинтересовалась она после, — Твоя жена?

— Много будешь знать, — огрызнулся я, и вопросов больше не возникало.

Было ли мне стыдно? Да не особо! Я рассуждал так. Во-первых, все ребята в компании были женаты. Во-вторых, я не афишировал, встречаясь исключительно на нейтральной территории.

Ну и, в-третьих, я считал, что от Аньки не убудет! В конце концов, мои увлечения никоим образом не отражались на семейном бюджете. А верность? Кто говорил о верности?

Глава 33. Нина

В комнате было светло от жизнерадостного солнца. В отличие от него, я не испытывала радость от жизни тем злосчастным утром! Но именно настырный солнечный свет заставил меня разлепить тяжелые веки. Тело ныло так, будто я всю ночь работала грузчиком на овощной базе. Однако прошлой ночью я не работала. Я отдыхала. Да так, что позавидовал бы любой искушенный жизнью грузчик!

Кости дружно хрустнули в ответ на попытку потянуться. Ступня левой ноги запуталась в покрывале, а лицо, проведшее ночь в недрах куцей подушки, больше напоминало измятую наволочку.

Первая попытка встать с кровати не увенчалась успехом. Откуда-то из глубин пострадавшего организма тяжелой волной поднялась тошнота. Она подкатила к самому горлу, и я судорожно ухватилась за край матраса. Усадив свое тело и настроив «прицел», обвела взглядом комнату. На столе, живописно повествующем о вчерашнем веселье, стояли пластиковые тарелки с огрызками закусок. В углу сгрудились пивные бутылки, парочка пустых из-под вина, и одна недопитая мартини.

Из дальнего конца комнаты слышался музыкальный храп. Я коснулась затекшей шеи и поняла, что из одежды на мне только трусики! Истерзанная грудь без смущения демонстрировала несколько смачных засосов...

Отыскать свое нижнее белье в этом бедламе не представлялось возможным! Я издала мучительный стон,  кто-то сбоку пошевелился. Я застыла и медленно повернула голову. На подушке рядом, укрытый с головой, спал Кирилл. Его волосатая нога выглядывала наружу, выставляя напоказ свеженькое тату.

Предстояло найти свои джинсы и незаметно улизнуть, пока пылкий кавалер не протрезвел. «Встречаться с ним после вчерашнего, да еще и в таком виде… Ну, уж нет!».

Я порыскала вокруг в поисках одежды. Под кроватью обнаружились презервативы... Использованные! Семь штук!

«Пожалуй, оставлю ему свой номер», — решила я и записала цифры фломастером прямо у него на ноге. Парень даже не проснулся!

Глава 34. Артём

Анька заявилась домой, едва держась на ногах. Я не видел её такой пьяной со времён студенчества! После её вырвало, затем она плакала и просила прощения, пыталась нащупать мою ширинку и, наконец, уснула.

Прямо с утра, чтобы не растерять запал, я позвонил сестре:

— Я доверил тебе свою жену!

— Артём, не кричи, — шепотом взмолилась Нинка.

— В котором часу ты вернулась домой?

— Я еще не вернулась, — прошептала она.

Часы показывали полдень. «Бля! Где ночевала эта сука?» Моментально я забыл и о жене, что мертвецким сном спала в соседней комнате; и о сыне, которого предстояло забрать через час.

— Значит, слушай сюда! — телефонная трубка жалобно затрещала у меня в руке, — Мне плевать, где ты шляешься по ночам! Но не смей впутывать в свои бл*дки мою жену, поняла?

— Артём, ну, ты чего? — обиженно пропищала Нина.

— Найди себе другую подругу!

Я выпустил пар, но легче не стало! Вопрос о том, в чьей постели провела ночь моя распутная сестрица, оставался открытым. «Сколько мужиков она сменила за последнее время? Кажется, она выбрала себе не ту профессию!», — бесился я, ожидая, когда проснётся Анька.

Я был намерен выведать у жены все детали вчерашнего вечера.

Глава 35. Нина

Я тупо уставилась на телефон: «и что это было?». Мелкими глотками прикончила остывший кофе и расплатилась с официантом. Идти домой не хотелось. Идти к Артёму тем более!

Зима близилась к концу, и оттепель превратила снежные кучи в противную мокрую жижу. Однако я, рискуя промочить ноги, поплелась пешком вдоль набережной реки. Свежий, влажный воздух проникал в легкие, вытесняя душный пьяный угар. Телефон зазвонил опять и я, не глядя на экран, выпалила гневное:

— Да пошёл ты!

— Всё было настолько плохо? — раздался голос… не Артёма.

«А чей же?».

Я убрала от уха смартфон. Набор цифр на экране ничего не прояснил.

— Кто это?

— Парень - записная книжка! — ответил незнакомец.

— Что? — я поёжилась и натянула капюшон. Моё чувство юмора дало сбой.

— Это Кирилл! Ты мне телефон записала на ноге.

— Ах, да! — меня отпустило, — Не ожидала, что ты позвонишь так скоро.

— Решил проверить, правильный ли номер. Чего ушла?

— Ну, — я замялась, подбирая достойную причину, — Прогуляться решила.

— Ясно, — рассмеялся он, — может, вместе прогуляемся?

— Не сейчас, я не в форме.

— Понимаю, — протянул Кирилл. — Но я же тебя ничем не обидел? Могу рассчитывать на встречу?

— Нет… Да! Ну, в смысле, нет, не обидел, и да, можешь.

Мы договорились о встрече, и я поспешила домой. Вернее, как поспешила? Поплелась в сторону дома!

В голове мелькнула мысль позвонить Артёму, назвать его мудаком и бросить трубку. Просто так, чтобы последнее слово осталось за мной! Но я отложила эту миссию на потом.

Глава 36. Артём

«Вот сука!», — думал я, отыскивая, где припарковать свой Мерседес.

…Анька проснулась в обед, а в себя пришла лишь к вечеру. Всё, что помнила моя жена – это клуб, девчонки и самбука, что и вывела её из строя.

— А потом я поехала домой, а девочки остались, вот  всё, — уверяла она.

— С кем остались? Одни?

— Ну да, втроём, — кивала Анька, по глотку цедя из стакана шипучку, — А что случилось? Нина пропала?!

Её лицо исказила гримаса ужаса.

— Жива твоя Нина! Пьяница и шалава!

— Ну, зачем ты так, Артём? — проблеяла Анька, — Она же твоя сестра!

…Наташка выпорхнула из подъезда и села на пассажирское сиденье. Я решил, что лучшим лекарством будет секс. Можно было раскошелиться на дорогой отель! Но там, где каждый гость на вес золота, трудно остаться незамеченным. В придорожной ночлежке не особенно разглядывали постояльцев. Вероятно, публика здесь была специфическая.

— Раздевайся! — бросил я с порога, и толкнул удивленную Наташку на кровать.

— Может, сначала выпьем? Музыку послушаем? — робко предложила она.

— Раздевайся! — повторил я, наблюдая, как девушка, повинуясь, снимает платье, — Бельё оставь!

Она испуганно вернула на место лямки бюстгальтера. Я развернул её податливое тело, уложил животом на кровать и спустил к коленям кружевные трусики...

Наташка терпела, смиренно принимая мои грубые ласки! Я собрал в кулак длинные каштановые пряди и с силой оттянул назад, заставляя её прогнуться. Кончив, я откинулся на подушки и закрыл глаза. Она бесшумно устроилась рядом.

Лишь на секунду я ощутил укол стыда! И, вспомнив, выудил из кармана маленькую плоскую коробочку.

— Ого! — вздохнула Наташка и клюнула меня в щёку.

«Всего лишь маленький кулон, пускай и золотой. Дешевая побрякушка, за которую она готова простить мне любую грубость! Неужели все бабы такие продажные?». Мне отчего-то стало противно. От себя, от всей этой ситуации …

—  Одевайся!

—  Как? Уже? — она заметно поникла.

— У меня много дел, —  я встал с постели, поправил одежду.

«Кто из нас двоих больший говнюк, нужно еще разобраться», — размышлял я, даже не пытаясь прогнать мысли о Нинке. И поэтому, когда увидел её на парковке мотеля, сначала решил, что свихнулся!

Глава 37. Нина

Сначала я решила, что он приехал по мою душу. Но как? Он что, следил за мной!? Затем на переднем сиденье я увидела девушку. И паззл сложился!

Переборов оцепенение, я подошла:

— Представишь меня своей спутнице?

Он дернулся. Губы сжались в тонкую ниточку.

— Ну, не хочешь, не надо! — я махнула рукой, и развернулась, чтобы уйти.

— Нина! — позвал Артём, пожалуй, слишком громко и отчаянно. — Подожди!

Его растрепанный вид, девушка в машине… Точно пойманная в капкан, она испуганно переводила взгляд с него на меня, и обратно. Сцена, достойная дешевой мыльной оперы!

— Я это... — пробормотал Артём, ему явно не хватало словарного запаса.

Я развернулась и пошла прочь. Уже не обращая внимания на его призывы.

Глава 38. Артём

По дороге я набирал её номер. Но эта стерва не брала трубку! «Ведь расскажет! Как пить дать, расскажет!», — я лихорадочно соображал, что делать, как оправдаться перед женой.

Наташка испуганно замерла на сидении, за все время пути она не проронила и звука. Наверняка, моё состояние было красноречивее любых слов. Очевидно, она решила, что нас застукала моя жена… Та самая Нина!

Она ответила на звонок, когда я уже утратил всякую надежду.

— Нин, нам нужно поговорить! Пожалуйста! Где ты? Я приеду! — прокричал я.

— Даже не знаю…

— Нин, умоляю! — в тот момент я был готов ползать на коленях.

— Ну, хорошо, — великодушно согласилась она.

Глава 39. Нина

Река, закованная в кандалы, не подавала признаков жизни. В холодной, ртутной воде, прибитый к берегу, плавал мусор. Даже в это время года мост влюбленных пользовался спросом. И гроздья ритуальных замочков пополнялись новыми именами.

Невеста в белом платье на фоне грязной набережной казалась райской птицей, угодившей сюда по ошибке. Она не выпускала из рук белоснежный подол, но даже издалека было видно, что тот уже перепачкан.

«Очередная театральная постановка на фоне облезлых февральских декораций. И что заставляет людей жениться в такое время года? Хотя… Понятно что!», — думала я.

— Нин, привет, — Артём выглядел не важно. Кажется, он весь день провёл в машине, — мне нужно тебе объяснить…

Я перебила его:

— Не утруждайся!

— Ты… — он взъерошил волосы, — ты рассказала Аньке?

И вдруг я поняла, какой козырь был у меня в руках. Он пришёл сюда просить меня не выдавать его!

— Я ещё не решила, что мне делать с полученной информацией, — деловито сообщила я.

А ведь и в самом деле, в моих силах было изменить его жизнь окончательно и бесповоротно. «С какой стати мне жалеть его? Или его наивную, глупую жену?»  —  от ощущения своего превосходства я приободрилась.

«Горько! Горько!», — скандировала толпа, и молодые под звуки оваций слились в поцелуе. Я криво улыбнулась:

— Ей хотя бы есть восемнадцать?

— Ты что! — вспыхнул брат, — За кого ты меня принимаешь?

— Ну, мало ли, — холодно усмехнулась я.

— Нин, мне очень стыдно, что ты видела. Это была случайность. Я вообще как раз сегодня собирался с ней порвать!

— Ой, Артём! — прервала я эмоциональный монолог. — Ну что ты распинаешься? Побереги силы! Тебе ещё с женой объясняться.

Он шумно выдохнул:

— Нин, пожалуйста… Я виноват! Но этого больше не повторится!

— Ну, конечно! Я тебе верю!

Артём взял меня за плечи. Во взгляде читалась мольба. Мне вдруг стало горько! Так обидно… Неужели он всерьез думает, что я могу его предать?

— Нин, ну хватит! Накричи на меня, отругай! Обзови! Скажи правду! Только не молчи, не кивай, как будто тебе всё равно.

— Хочешь правду? — я повела плечами, сбрасывая его руки. — Зря мать всегда ставила тебя в пример. Тёмочка у нас такой благородный! Такой правильный! И всё у него как надо! И работа стабильная, и семья. Знала бы она…

— Да кто б говорил! — перебил Артём, — Ты вообще с кем-нибудь дольше месяца общалась? Думаешь, это норма?

— Артём! Ты забыл одно маленькое обстоятельство. Мелочь! Я – свободная девушка. А ты – женатый человек, у тебя сын растёт. Упрекал меня, а сам…

Он заткнулся.

— А вообще-то, — продолжила я, — если подумать, то неплохо устроился. Отличный план! Делаешь ребенка одной из своих телок, женишься на ней. И ты герой! А дальше можешь делать всё, что заблагорассудится: пить, гулять, изменять. Возвращаться домой к ночи, списывая всё на работу. Трудяга! Добытчик!

— Нин…, — начал он, но я уже вошла во вкус. «Он хотел правду! Тогда пусть слушает до конца».

— На твоем фоне моя бесстыжая жизнь просто меркнет. Гулящая, пьющая, неустроенная, незамужняя, бездетная, бездомная... Да только, если вдуматься, то я живу куда честнее! Я не притворяюсь!

Он молчал, сосредоточенно глядя на мутную ледяную воду. Кажется, я отобрала у него все аргументы? Сама обличила себя, обозвала, не оставив ему ни одного из возможных оскорблений.

— Изменяют все, и это не такое преступление, — его голос прозвучал растерянно.

— Вот именно, все! — подхватила я, — Но только я не думала, что ты такой же, как все!

— Нин, — произнес Артём, — я не хочу, чтобы ты думала про меня так! Твое мнение для меня очень важно! И если ты перестанешь меня уважать, я сам перестану… Веришь?

Я молчала, я не знала, что ответить.

— Я очень люблю Дениску, — тихо сказал Артём.

— Ну, хоть кого-то ты любишь, — обронила я.

Глава 40. Артём

Нина ушла, а я остался стоять, тупо глядя перед собой. Мне так и не хватило духа возразить ей! Я запутался, и уже не понимал, что творится в моей голове. Я не мог вылезти из этой немыслимо глубокой эмоциональной дыры, в которую угодил по доброй воле.

Я ненавидел Аньку за то, что она была хорошей женой? Мне было не в чем её упрекать, но я мстил ей за свой же поступок.

Я работал, как проклятый, а потом сорвался с катушек, поняв, что драгоценное время уходит. Что молодость, которую я истратил на «взрослые игры», уже не вернется. Я врал! Аньке, Нинке, себе…

Я ненавидел свою работу, свой дом… У меня не осталось друзей! Только приятели, горстка недоделанных мажоров, к коим я причислял и себя самого …

«Для чего жить?» —  думал я, — «Если единственная девушка, которую я люблю, никогда не будет со мной? Я никогда не смогу сказать ей правду! Не поцелую, не прикоснусь. Что остаётся? Мечтать? Изводить себя бесконечными мыслями о ней? Травить своё тело, чтобы хоть как-то ускорить процесс?».

Я так долго пытался умертвить, выкорчевать с корнем... Я, как мог, воспитывал в себе ненависть, взращивал неприязнь. Напрасно! Любовь к ней, словно рак… Она не поддавалась лечению! Она разбросала метастазы по всему организму. И мне предстояло носить в себе это чувство, никогда не имея шанса озвучить его. Прятать, скрывать, упиваться!

Мне предстояло прожить, вероятно, очень долгую жизнь, без любви, без возможности что-то изменить... Без неё!

«В какой момент я свернул не туда? Когда женился на Аньке? Но ведь Денис не виноват!». Вынув смартфон, я отыскал фотографию сына. «Ну, хоть кого-то ты любишь», — прозвучал в голове Нинкин голос.

Я перешел дорогу, в цветочном киоске купил букет алых роз. Сел за руль.

…Анька открыла сразу. Я был готов ко всему, и шагнул внутрь, ожидая скандала, не боясь увидеть на пороге свой чемодан.

Она подошла, подняла виноватое лицо, опухшие от слез глаза:

— Прости меня, Тём!

Я осторожно положил букет на тумбу, привлек её к себе.

— Это ты меня прости, —  шепнул я, уткнувшись носом в теплую макушку.

Глава 41. Нина

Я напросилась в гости к родителям, в привычной атмосфере, ощущая себя спокойно и безопасно, как в материнской утробе. Пока здесь не было Артёма…

Мама, обрадованная внезапным визитом, наготовила угощений. Мы поужинали втроём. Дядь Вадик шутил, она смеялась, а я только делала вид.... На душе скребли кошки!

После ужина я вышла на веранду, угодив в объятия холодной зимы. Не желая сдаваться, она заморозила оттаявшие лужицы, набросала свежего снега. Ветер тревожил омертвевшие ветви деревьев, обдавал щеки колючей моросью.

Внутри было пусто! Как будто меня выжали до остатка, до последней капли. Я не знала, куда двигаться дальше, а потому стояла на месте. Боясь сделать шаг в сторону, боясь потерять его навсегда…

Я подружилась с Аней, желая хоть на мгновение прикоснуться к их семейному уюту, заглянуть за ширму их совместной жизни. Почувствовать, каково это, быть его женой?

Последние два года я целенаправленно разрушала себя. Он, безусловно, был прав! Ведь я даже не помнила имён... Последней каплей стал секс с первым встречным в туалете ночного клуба. Сколько ещё я протянула бы в таком ритме? И во что превратилась бы спустя пару лет подобной жизни?

Я не жила… существовала! Проводя ночи в объятиях незнакомцев, с утра, точно зомби, идя на работу, отравляя себя по капле, заглушая боль алкоголем, я лишь продлевала агонию... Ведь ничего не исчезло! И, даже спустя годы, я по-прежнему любила Артёма!

— Простудиться хочешь?

Я вздрогнула, когда мои плечи придавила тяжелая дубленка. Дядя Вадик зажёг сигарету, загородив широкой ладонью хрупкий огонёк:

— Чего кислая такая?

Я пожала плечами, боясь, что если начну говорить, не смогу сдержать слёз, которые тяжелым удушливым комом стояли в горле.

— На любовном фронте беда?

Я коротко кивнула. Отчим выдохнул облако табачного дыма, и ветер тут же подхватил его, унося прочь. Он посмотрел на меня с высоты своего роста, и вдруг произнёс:

— Я тебе так скажу. Гармония – это то, что внутри. Нельзя найти её снаружи, понимаешь? Окружающий мир бывает жесток. Особенно к хорошеньким молодым девушкам, вроде тебя. Он будет пытаться расшатать твою уверенность. Не позволяй ему! Береги свою внутреннюю гармонию, и тогда никакие проблемы тебя не сломают.

Не говоря ни слова, я прижалась лбом к его груди. Уже не сдерживая эмоций, я плакала, уткнув лицо в колючий шерстяной свитер...

Часть 4. Глава 1. Нина

В ту ночь я видела сон. Сейчас мне трудно припомнить детали.

...Темный, пропитанный сыростью лес. Я шла куда-то, не разбирая дороги! Колючие ветки хватали за рукава, разрывая ткань. Вокруг не было ни души, только темнота, липкая, словно живая. Она окружала, обволакивала, заползала под одежду. Спотыкаясь, я падала, руки тонули в темной жиже. Отчаявшись отыскать дорогу домой, я стала кричать. Я звала на помощь так громко... Никто не отзывался, никто меня не слышал!

И, когда темнота, сгустившись, начала забираться внутрь меня, проникая в охрипшее горло... Я проснулась! И, продолжая кричать во сне, в реальности не услышала собственный голос. Мой рассудок, уже освобожденный от сонных пут, рвался наружу. Тогда, как тело, придавленное к кровати, не желало просыпаться. Из приоткрытого рта, вместо отчаянного крика, доносился слабый хрип. На секунду я подумала, что умерла! Но, в следующее мгновение очнулась, с глубоким вдохом, вновь обретая способность говорить. Так, словно моя душа вернулась обратно, в тело.

Я списала ночной кошмар на усталость. И лишь потом, намного позже, задумалась, был ли он предвестником того страшного события?

Следующим утром раздался телефонный звонок…

Глава 2. Артём

Я узнал о случившемся от Аньки. Она позвонила прямо в разгар рабочего совещания. Телефон вибрировал на столе, и я сбился, перечисляя финансовые итоги месяца. Стараясь не беспокоить меня на работе, она оставляла короткие сообщения. На сей же раз телефон не унимался!

— Андрей, продолжи! — обратился я к напарнику.

Я вышел, раздраженный её настойчивостью. «Ну что такого могло случиться?».

— Да! — сурово ответил я.

— Артём! — воскликнула Анька и шмыгнула носом, — Машка! Она умерла!

Я уперся ладонью в стену, кивком ответил на приветствие коллеги, и обрушил свой гнев на жену:

— Ты че несёшь? Сдурела совсем? Ань! Опять сериалов насмотрелась?

— Это ты сдурел! —  кажется, она была на грани истерики, — Такими вещами не шутят! Артём! Приезжай скорее!

«Такими вещами не шутят», — мысленно согласился я, и, не теряя время на выяснение причин, отправился домой. Я, как мог, справлялся с волнением! «Главное — доехать до дома», — твердил я себе, сбавляя скорость на поворотах.

Однако, заглушая внутренний голос, отчетливее других, пульсировала мысль. И только сила воли останавливала моё намерение, минуя дом, отправиться прямиком... к Нинке.

Глава 3. Нина

Каждый переживает горе по-своему. Страдание — это субъективно! К примеру, мама утратила рассудок. Сидя на краю дивана, она вяло смотрела в одну точку, игнорируя любые попытки «достучаться» и, точно маятник, качалась из стороны в сторону. Ну, по крайней мере, у нее был дядь Вадик. И это - то единственное, чему я была рада! Мне хватало собственного безумства, чтобы разбираться ещё и с маминым.

Слёзы, что обычно появлялись по первому зову, теперь куда-то исчезли. По натуре плакса, я могла разреветься, услышав грустную песню. «Меньше пописаешь», — говорила Машка, когда я, в сотый раз, взахлеб рыдала над печальным финалом «Титаника». Тем более странным было моё тогдашнее состояние! Меня словно заморозили. Не чувствуя ни боли, ни страха, я, точно привидение, передвигалась из комнаты в комнату, по дороге собирая соболезнования.

Наш дом заполонили какие-то люди, половину из которых я не знала. Но почти все они знали меня! Со стороны мое равнодушие объясняли действием седативных. В действительности же, я не принимала ничего. Вокруг царили боль и страдание, а я, стыдясь своего спокойствия, смотрела в окно. Где в деревянной кормушке воробьи дрались, пытаясь раздобыть кусочек получше…

Вообразить себе Машку, лежащую в гробу, я не могла бы даже в самых жутких фантазиях. А потому предпочитала думать, что там... пусто. Но гроб был закрытым вовсе не поэтому. Просто то, что осталось от моей сестры, не принято показывать публике. Симпатичный милиционер сказал, что ей не было больно. Все случилось быстро! Мгновенно. Всего лишь секунда, и груда металла сплющила закрытых внутри людей, прожевала, и выбросила наружу.

Глава 4. Артём

— Спасибо, сын! — хмуро бросил отец, принимая у меня из рук стакан с водой. Который по счету...

— Может быть, врача вызвать? — предложил я, глядя на пустой, лишенный признаков жизни, взгляд мачехи.

Папа вздохнул и присел рядом с ней. Он не бросит её! Я знал. Для него, как и для меня, «и в горе, и в радости» - это были не просто слова. А потому, я отправился на поиски Нины. Отыскать её, маленькую, одетую в чёрное, в этой толпе скорбящих людей, было не просто.

Я до последнего не верил, что это правда. Что Машка разбилась насмерть. И, если даже мне, лишенному кровного родства с ней, было так больно. То, что говорить о Нинке...

Я нашел ее на кухне. Она стояла у задней двери, прислонившись лбом к стеклу. От её горячего дыхания на глянцевой поверхности образовалось мутное облачко. Тихо, боясь напугать, я подошёл, остановился в двух шагах от неё. Черный свитер с горлом, как вторая кожа, облегал её худенькое тело. Темные джинсы и кроссовки. Даже в таком гнетущем траурном облачении она выглядела прекрасной!

— Нин, — позвал я. Она обернулась, не отстраняясь от двери, словно боясь потерять опору. Нина подняла на меня глаза и сердце моё упало...

Она не плакала, нет! Но, даже без слёз, её взгляд обжег меня невыносимой болью, как будто холодной волной окатили. Я стоял, пригвожденный к месту. Мне вдруг захотелось забрать её, увести отсюда. Подальше от посторонних глаз! Заслонить собою от всего мира...

Она смотрела на меня и молчала. Но слова были лишними! Я слышал её даже сквозь тишину.

— Ниночка! — прозвучал сзади осипший от слёз голос Аньки. Она метнулась вперёд и буквально впечатала Нинку в стену.

— Господи, Ниночка! — причитала она, комкая в ладони насквозь влажный платок.

Нинка закрыла глаза, покорно принимая на себя всю тяжесть Анькиных страданий.

Глава 5. Нина

Все это было так странно! Машка умерла... «Как такое вообще возможно?»  — думала я, — «Ведь Машка — это не только тело. Это целый мир! Не мог же он просто так, взять и исчезнуть?».

После, в моменты судьбоносных совпадений, я часто думала, что она не умерла, а существует... где-то выше. Как детям, впервые потерявшим, к примеру, бабушку, объясняют, что та «уехала», я тоже внушала себе, что Машка жива! Она просто уехала... Куда-то очень далеко. Даже не спросив моего согласия, и не успев попрощаться...

К концу этого проклятого дня я думала, что сойду с ума! Бесконечные трогательные речи, душещипательные монологи, обращенные к ней. К той, которая их уже не услышит! Я не могла найти приюта в собственном доме. Ходила из комнаты в комнату, и в каждой из них находила людей. Они стояли, сидели, переговаривались, норовили обнять меня! Стоило мне закрыться в ванной, как кто-нибудь стучался. Стоило мне сделать шаг наружу, как кто-нибудь увязывался следом.

На кладбище поехали не все. Анька осталась приглядывать за мамой, которая, наконец, заснула. Дядя Вадик руководил процессом, следил за рабочими. Артём встал позади меня... Я чувствовала затылком его взгляд, слышала шумное, напряженное дыхание.

Когда вниз полетели комья земли, я стиснула зубы, стараясь не думать... Боясь своего желания броситься вниз и открыть чертову крышку. Чтобы все, наконец, увидели - там никого нет!

Вдруг я ощутила прикосновение к своему запястью... Короткое, осторожное! Я расцепила побелевшие от напряжения пальцы и в тот же миг моя рука оказалась в его ладони. Горячая и мягкая, она обволакивала, баюкала, сжимая бережно, но крепко. Я отозвалась и сжала пальцы в ответ! Мы не смотрели друг на друга, но какая-то невидимая глазу энергия струилась по венам, перетекая от него ко мне, и обратно...

Глава 6. Артём

Анька, одетая в фартук, хлопотала на кухне. Из нее получилась отличная хозяйка! Моей зарплаты хватало, и она не работала, все свободное время посвящая обустройству новой квартиры, воспитанию сына, который вступил в ряды первоклашек, и готовке. Готовила Аня отменно!

«Люблю кормить своих мужчин», — радовалась она, с упоением наблюдая, как мы с Денькой поглощаем очередной кулинарный шедевр.

Откормленный, точно чеширский котяра, я стал набирать вес. А потому приобрел годовой абонемент в спортклуб, возобновил тренировки.

— Денис, не хватай! Сядь и поешь нормально! — прикрикнула Анька на сына. Но малолетний хулиган уже стащил тарелку с горячими сырниками прямо у неё из-под носа.

— Па! — проговорил он с набитым ртом, — Дашь денег?

— Сколько? — бросил я, не поднимая головы от ноутбука.

— Штуку, — отмахнулся сынуля.

— Нет! — отрезал я.

— Ну почему сразу нет? — Денис обиженно поджал губы.

Я, равнодушный к его ужимкам, покачал головой:

— Никаких карманных! Ты обещал исправить оценки!

— Ну, па! — заскулил сын. Я махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

План не удался, и Денис, с выражением вселенской скорби на лице, поплёлся в свою комнату.

— Скоро день рождения! — напомнила Анька, точно я мог забыть об этом. Она повернулась, сняла через голову фартук. — Что подарим? Он давно клянчит новый смартфон.

— Пускай об учебе думает, а не о смартфонах! — фыркнул я.

Жена вздохнула:

— Весь в отца! Ты-то в свое время не особенно думал об учебе.

Она обошла столешницу и приблизилась ко мне.

— Тём, — Анька медленно опустила крышку ноутбука, заставляя меня поднять глаза, — А ты уже придумал, что подаришь своей жене?

Я поймал её руку, еще влажную и пахнущую корицей:

— А что моя жена хочет в подарок?

Анька загадочно улыбнулась и примостилась у меня на коленях. За столько лет я изучил её вдоль и поперёк! Мы точно стали единым организмом, существуя только в тандеме. Она по-прежнему являлась другом, близким и родным человеком. Но, если Анька была моей правой рукой, то Нинка... Она все еще была моим сердцем!

— Может быть, отправим Деню к предкам, и устроим романтический ужин? — проворковала она, и погладила мою небритую щеку.

Я привлёк жену к себе, убрал волосы со лба:

— Отличный план! Вдруг они решат оставить его себе?

Она охотно рассмеялась и наградила меня поцелуем.

Глава 7. Нина

Стабильнее человека, чем я, найти, вероятно, сложно! Не зря говорят, что в жизни нет ничего более постоянного, чем временное. Намереваясь отыскать работу получше, я уже который год ежемесячно сводила дебет с кредитом. Планируя обзавестись семьей, уже в который раз отвергала предложения вполне достойных кандидатов. Вероятно потому, что представить себе совместную жизнь без любви не могла. И фраза «стерпится-слюбится» повергала меня в глубокое уныние.

Ах, да! Кое-что все-таки изменилось. Инга, моя вечная соседка, иммигрировала в Канаду. Представить только! Там обнаружились какие-то старые друзья, что позвали её к себе.

— Едем со мной! — уговаривала Инга, собирая вещи, — Там дефицит женщин. Замуж выйдем, заживем!

Она мечтательно закатывала глаза, начиная бесконечные фантазии на тему своих «канадских будней». Я пообещала, что приеду! Когда-нибудь, может быть...

Вместо Инги в обжитой квартире поселилась Зоя Золотарникова, сокращенно Зо Зо. Новая соседка была старше на десять лет. Эффектная брюнетка, Зо Зо вела ночной образ жизни. И вовсе не от безделья! Зо Зо пела в одном из баров.

В усыпанном пайетками платье, точно русалка, томно обнимая микрофон, она ласкала публику своим голосом, заставляя трепетать неискушенные, одурманенные алкоголем мужские сердца. После таких концертов Зо Зо притаскивала домой целую охапку букетов. И потому цветы в нашем скромном жилище не переводились!

Конечно, я могла бы снять отдельную квартиру. Но коротать вечера в одиночку не хотелось. Мне нужен был рядом живой человек. В тот момент особенно остро!

Глава 8. Артём

Я звонил каждый день. Это вошло в привычку! Мне было важно услышать её голос. Порой наши разговоры были короткими. Она, как от назойливой мухи, пыталась отделаться от меня парой шаблонных фраз. Но иногда я с радостью ощущал её потребность в общении. И, забывая обо всём, погружался в атмосферу взаимной близости…

— И чем она это объясняет? — усмехнулся я.

— Творческая богема, чтоб её! — выругалась на том конце провода Нинка. — Я при ней как служанка. Помой, принеси!

— Ну, так найди другую соседку! — предложил я.

— Да нет! — рассмеялась Нина, — Она прикольная, с ней не соскучишься! За её чувство юмора, я готова простить что угодно. Подумаешь, пару немытых тарелок.

Она замолчала и глубоко вздохнула.

— Чего? — спросил я, жалея, что не сумел продлить этот короткий миг радости.

— Мама звонила, — ответила Нинка, — ей дозвонилась хозяйка квартиры, где жила Маша. Срок аренды истекает. Нужно освобождать жилплощадь.

Я задумался:

— Ты будешь заниматься?

— Ну а кто? — удивилась Нинка, — Не маму же просить! Она и так еле выкарабкалась.

— Может отец? — предложил я.

Нинка перебила:

— Тём, нет! Это слишком... личное. Там её вещи, понимаешь? Я должна сама.

Я нахмурился, крепче обхватил руль. И вдруг меня осенило!

— А хочешь, я поеду с тобой?

Сестра на том конце не спешила с ответом.

— Ну, я в качестве рабсилы. Коробки всякие таскать! — привел я решающий аргумент.

— Ну, ладно, — неохотно согласилась она.

Глава 9. Нина

Анька звонила регулярно. Чаще названивал разве что Артём. Подруга, кажется, всерьёз обеспокоенная моим настроением, даже предлагала пожить у них какое-то время.

— Ну, а чего? — настойчиво убеждала она, — Места полно! Да и Денис будет рад. А я тем более! Знаешь, как мне тебя не хватает?

— А Артём? — насмешливо вопрошала я.

— А что Артём? Потерпит! — передразнивала Анька.

— Нет, Анют! Спасибо, конечно,— я вздыхала.

— Тогда просто приезжай почаще! Или давай устроим шопинг? Лучшее средство от депрессии!

Я призадумалась. Мой гардероб не видывал обновок со времен вселенского потопа! Но такая деликатная вещь, как шопинг, требовала соответствующего настроя. А в моем тогдашнем состоянии... Из магазина могла выйти разве что девушка в стиле готики!

К тому же, мне предстояло совершить одно важное мероприятие. Решиться на которое не хватало духу! И только Артём с его предложением составить компанию, заставил меня подвести черту.

Глава 10. Артём

Я не стал просвещать Аньку в свои планы. Думал, начнется: «А почему тебя, а не меня? Мы же с ней подруги!». Но её присутствие казалось лишним. Возможно, реши я взять её с собой...

Хотя! Это все равно бы случилось. Не тогда, так в другой день…

Машкина квартира оказалась в точности такой, как я представлял, памятуя о том, во что она давным-давно превратила мою спальню! И сколько времени я потом истратил, пока выгребал оттуда все эти рюши и бируши.

Нинка расклеилась, и мне пришлось взять инициативу на себя. Она побледнела, едва ступив на порог, схватила какое-то фото, убежала с ним в ванную. Я не мог выудить её оттуда!

— Артём, иди домой! — гнусаво крикнула сестра, — Мне вообще не нужно было тебя звать!

«Вот тебе здрасте! Я помогаю, и я же ещё виноват?».

Я взял себя в руки, и произнес:

— Мы ещё не закончили, —  так, словно был сантехником, желающим получить оплату.

— Я сейчас, — промямлила Нинка из-за двери.

И наконец, выползла наружу.

— Извини, не люблю плакать при посторонних, — сказала она, старательно пряча распухшее лицо.

— Я думал, я не посторонний, — обиделся я.

— Ой, прости!

Мы продолжили паковать вещи. И делали это в полном молчании. За все время я перебрал тысячу поводов заговорить. И сам удивлялся своей тормознутости! Наконец, мою голову посетила гениальная мысль:

— Нин, а может пиццу закажем? Ты вообще-то ужинала?

Она вдруг очнулась, бережно сложила в коробку какую-то дешевую вазочку, и пожала плечами.

— Я голодный! — подначивал я.

Нинка махнула рукой:

— Ты ешь, я не хочу!

На всякий случай я заказал две пиццы. И не зря! Вторую она умяла почти целиком. Мы запили ужин чаем. Потом, откуда ни возьмись, в одном из кухонных шкафчиков обнаружилась бутылка дорогущего вина. Видимо, артефакты Машиного брака?

Нинка, как бы невзначай, поставила её на стол, и отвернулась…

Я с умным видом покрутил бутылку, в заключении понюхал пробку.

— Может, попробуем? — предложил, и она кивнула, как будто ждала этой фразы.

Точно дегустаторы, мы сделали пару глотков.

— Ничего так, — одобрила Нинка.

Бутылка потихоньку пустела, и разговор, наконец, пошёл.

— А помнишь, она твои диски продала своей однокласснице? — смеялась Нинка, задумчиво водя пальцем по краю бокала.

Я кивнул, припоминая. Но мне было все равно, я кивал на любую её фразу. Ведь она смеялась!

— Там, кстати, какие-то диски, — произнесла Нина, — попса в основном. Но можно послушать.

Я не растерялся, и пошёл изучать фонотеку. Включил что-то… Оказался медляк! Ну, кто бы сомневался?

Я подошел к столу - налить еще вина...

И увидел, как Нина, сунув палец в рот, и облизнув его, медленно поглаживает край бокала... Её лицо под этим ракурсом выглядело просто невероятным! Глаза блестели, губы, чуть припухшие от слёз, были приоткрыты…

И я сломался! Чувствуя, как член встает…

«Только этого не хватало!», — подумал я и ретировался в туалет.

Переждал опасность, плеснул в лицо холодной воды. Потом поспешил обратно, распахнул дверь...

Послышался удар и громкое Нинкино:

— Ой!

Я выскочил наружу. Она стояла в коридоре, потирая лоб.

— Прости, не хотел! — я с тревогой посмотрел на нее. — Покажи!

Нинка вжалась в стену, отстраняясь. Как будто я заразный! Я отвел в сторону волосы от её лица и приоткрыл лоб. Её кожа была такой теплой и гладкой... Я наклонился вперед и прикоснулся губами. Не знаю зачем! Просто «на автомате»!

Она подняла на меня удивленные глаза. И я… поцеловал! Горячие и сухие, её губы сомкнулись. Но я обхватил их, заставляя раскрыться, удерживая ладонью её лицо. Она пахла вином и чем-то еще, неуловимым, дурманящим разум... Я даже застонал от удовольствия, когда в попытке сопротивления, её ротик приоткрылся. Там внутри было еще жарче!

Нинка замычала, упираясь ладонями мне в грудь. Я отпустил… Она отошла на безопасное расстояние, отдышалась. И я опять принялся извиняться.

— Сиди там! — велела она, указывая на стул. Сама же подошла к окну, за которым была ночь.

«Который час?» — подумал я. И только я поднес руку к глазам, чтобы взглянуть на часы, как свет погас…

Глава 11. Нина

Машкина квартира выглядела так, точно сестра еще с утра была здесь. На плечиках в коридоре модное пальто, под тумбой домашние розовые тапки. На журнальном столике свеженький глянец. Я подошла, листанула журнал. В детстве мы с сестрой любили играть! Открывая страницу мод, начинали перечислять друг другу, что бы хотели купить.

Я не спешила приступать к сборам. Хотелось еще немного походить вот так, чувствуя Машкино присутствие.

«В самом деле», — думала я, — «Как будто она вышла за хлебом». Было ощущение, что сейчас, через минуту, дверь распахнется. И Машка, веселая и живая, сбросит обувь, подбежит, схватит за плечи. Затем придирчиво оглядит с ног до головы, скажет, что я опять похудела, что нужно ярче краситься, что пора бы сменить кроссовки на каблуки. Я вдруг отчетливо осознала, что никогда уже не смогу повздорить с сестрой, выбрать ей подарок на новый год…

Эта мысль удушливой волной накрыла на меня! А тут еще это фото… Мы делали его на мой день рождения. Еще одно неудачное селфи, где я с перекошенным лицом. А Машка, как всегда, принцесса! Мне назло, сестра сохранила его и даже распечатала.

«Слезотечение» началось в самый неподходящий момент. «Только не сейчас!», — лихорадочно думала я, сжимая веки. Губы задрожали, сердце забилось и я, поняв, что парой слезинок дело не решится, пулей бросилась в ванну.

Сквозь шум воды звучал голос Артёма. «Замолчи!», — думала я, ожидая, пока минует приступ жалости к себе.

— Нин, с тобой все нормально? — спрашивал он, точно боялся, что я сведу счеты с жизнью. «Он что, думает, я совсем больная?». Его присутствие только усиливало эмоции, и слезы текли, не переставая. Я прижала к лицу полотенце, заглушая непроизвольные всхлипы.

— Нин, ну выходи! — прокричал Тёма и дернул ручку. «Достал!», — обозлилась я и крикнула:

— Иди домой!

«Кто знал, сколько еще мне предстоит тут сидеть». Но он не уходил! Я плеснула в лицо холодной водой, стараясь хоть как-то охладить. И пожалела, что уже успела собрать с ванных полочек всю косметику.

«Дались ему эти коробки!», — я вышла, отвернулась и бросила в свое оправдание:

— Извини, не люблю плакать на людях.

— Ну, я же не посторонний! — хмыкнул Артём.

Мы продолжили паковать вещи. Он молчал. И я была благодарна ему за это. Честно, я порядком устала. У Машки оказалась уйма барахла! Куда девать все это добро, я не знала. Но все же старалась сохранить его в целости.

В отдельную маленькую коробочку я сложила то, что точно заберу себе. В основном фотографии, украшения. Невеликий запас подарков от бывшего мужа. На полученные от развода с Аркадием деньги Машка купила машину. Которая и довела её до смерти! В прямом смысле слова. Просто злой рок! Ведь развод был не из легких. «Может быть, он подрезал тормоза?» — подумала я и осеклась, вспоминая, как страдал на похоронах Аркадий.

— Нин, а может пиццу закажем? — отвлёк меня Тёма.

Он так настаивал, что я сдалась. «Может, и правда, голодный?»,  —  думала я. Вторую пиццу он сунул мне под нос, и, глядя на меня, принялся со вкусом поедать свою. Я не устояла, и взяла один кусочек.

Хотелось чаю, и я стала искать заварку. До кухни наша ревизия пока не добралась! И в одном из шкафчиков нашлась бутылка вина. Я поставила её на стол, рядом с солью, сахаром, фольгой, и всем, что нашла, пока доставала банку с чаем.

— Качественный алкоголь! — заявил Артём и откупорил бутылку.

Я кивнула, хотя ничего не понимала в вине. Мы выпили по чуть-чуть. Напряжение отпустило, внутри приятно потеплело. На ум одно за другим стали приходить воспоминания о детстве, юности...

— А помнишь, как она мой плеер продала своей однокласснице? — засмеялся Тёма. Я подхватила! Мы долго болтали и бутылка медленно пустела…

— Там, кстати, диски какие-то. Можешь забрать, — бросила я, вспоминая про музыкальную коллекцию, найденную в гостиной.

Артём ушел, и спустя время из комнаты зазвучала музыка. Я старательно водила пальцем по бокалу, пока тот не загудел, подпевая.

В коридоре послышалась возня. Я вышла посмотреть, шагнула в темноту и… Получила удар в лоб! Дверь ванной комнаты распахнулась так внезапно, что из глаз полетели искры. Как бывает только в мультфильмах, на лбу мгновенно выросла шишка. И я подумала, что сейчас как никто другой похожа на единорога!

— Прости, я тебя не видел! — Артём пылко извинялся, суетился.

Я уверяла его, что все в норме, желая отделаться от назойливой заботы. Но Артём не слышал! Он подошел вплотную, и я задышала чаще…

Он всего лишь убрал волосы от моего лица, а я уже едва не задохнулась! Ощущая, как предательски дрожат колени...

А когда, изучив шишку, он поцеловал меня в лоб. Может из жалости? Не знаю! Я просто опешила! Я подняла на него глаза, и… поцеловала в губы. Влажные и прохладные, они пахли вином.

Голова закружилась! И я подалась навстречу, отвечая на поцелуй. Но тут же опомнилась и уперлась ладонью, пытаясь отодвинуться. Не тут-то было! Регулярные тренировки шли ему на пользу.

Ладонь Артёма переместилась ниже, пальцы ласкали шею... Не помня себя, я ухватилась руками за его рубашку. «Как же приятно», — думала я, раскрывая губы навстречу его мягким поцелуям. И опомнилась только в тот момент, когда его рука, скользнув вниз, коснулась груди…

«Что это?», — думала я позже, глядя на растерянный взгляд Артёма. Он провёл ладонью по лицу, точно стряхивая оцепенение, и посмотрел на меня. В этот момент свет погас…

Глава 12. Артём

Я сидел, все еще чувствуя вкус ее губ. В полной темноте окно стало самым светлым пятном на маленькой кухне. И Нинкина фигурка на фоне беспокойно заерзала.

— Артём! — испуганно позвала она.

— Я здесь, — отозвался я, вставая со стула. Я всего лишь хотел быть ближе. И шагнул навстречу…

Очевидно, что у нее возникло аналогичное желание, и мы оказались в опасной близости друг от друга. Нинка сделала попытку меня обойти. Но я загородил собой узкий дверной проем. Она металась, точно зверёк, пока я не поймал её в свои объятия. Горячую, дрожащую…

В этой темноте отличить наши силуэты один от другого было невозможно. Я обнял её, стремясь удержать. Прижал к себе:

— Всё хорошо! Я рядом! — шепнул я, втягивая носом аромат её волос.

— Нужно посмотреть, что там, — робко произнесла Нинка.

— Да, конечно, — ответил я, но вместо этого вновь нащупал в темноте её губы…

Теперь она не отстранялась! Мягкая и нежная, она прижалась ко мне в ответ и запрокинула голову, позволяя себя целовать. Я обвил руками ее тонкое тело, ощущая каждую черточку.

Я не понимал в тот момент, почему она не сопротивляется. Почему не отталкивает! Что, возможно, виной тому алкоголь, а может быть, просто страх? Что, скорее всего, я просто мудак, решивший воспользоваться её беззащитностью! Я не думал, что будет после…

В тот момент я потерял голову!

Глава 13. Нина

Я должна была сопротивляться! Дать отпор? Почему вместо этого я стояла в кольце его рук, чувствуя, как царапает кожу щетина, как язык, твердый и настойчивый, раздвигает мои губы, проникает внутрь…

Он прижался напряженным пахом к моему бедру. «Как просто тебя соблазнить», — подумала я, понимая, что совершаю непоправимую ошибку. Но в тот момент я просто лишилась рассудка!

Кажется, все нервные окончания на моем теле вдруг ожили. Я струилась в его объятиях… Я текла!

Я не оттолкнула, когда он, обжигая кожу, покрывал поцелуями шею. Не убрала его руки, позволяя им стягивать с плеч кофточку, расстегивать ширинку… Более того! Я сама потянулась к его ремню.

«Ведь темно…», —  думала я рассеянно, — «Никто не увидит!». Еще мгновение, и мое тело, прикрытое черным шелком, прижалось к его сильной мужской плоти. Я уже не отдавала себе отчета, когда, лишая последней преграды, он отодвинул в сторону тонкую полоску кружева, и вошёл в меня…

Я застонала, и мы оба замерли в этой позе. Он был во мне! Артём…

Он прижал меня к себе так крепко! Голой спиной я почувствовала жесткие волоски на груди. Его руки путешествовали по телу, беспрепятственно проникая повсюду. Он задвигался во мне. Медленно! Так медленно и томительно…

Потом быстрее, еще и еще! Я стонала, выгибала спину навстречу его толчкам... Уже не думая ни о чем, только чувствуя всем своим существом абсолютное, долгожданное освобождение.

Глава 14. Артём

Я не помнил, как мы разделись. Но, мои руки старались запечатлеть каждый нежный изгиб. Когда я оказался внутри неё, едва не кончил в тот же миг…

Так долго и мучительно я жаждал этого! Представлял себе… Но в жизни все оказалось в сотню, в тысячу, в миллион раз лучше…

Я тонул в глубине её нежного, податливого тела. Я растворялся в ней! Наверное, такой секс может случиться только с по-настоящему любимым человеком. Когда происходит слияние не только тел, но и душ.

Она была такая влажная, что мой измученный ожиданием член держался из последних сил. Мне хотелось продлить наслаждение! Но эта темнота! Эта абсолютная тишина, где слышно только дыхание. Вся эта атмосфера распаляла фантазию сильнее любых картинок. Я на ощупь представлял её голое тело, еще не веря в то, что все происходит наяву…

Она всхлипнула и выгнулась дугой. Я обнял её, прижал к себе, ощущая глубинные спазмы…

Мы всё еще стояли так, и я был внутри неё, когда коварный свет зажегся, выставляя напоказ разбросанную по полу одежду. Спустя мгновение Нинка оттолкнула меня, высвобождаясь и, не глядя мою сторону, начала одеваться. Она так спешно натягивала вещи, что пару раз едва не упала! Я же поправил джинсы, застегнул ширинку. И сжал в руке скомканный свитер.

Остаток вечера мы провели в полном молчании. Я не мог уйти! Да она и не прогоняла... Просто ходила по комнате, избегая прикосновений и взглядов, кое-как собирая в коробки остатки вещей. Напряжение, точно струна, натягивалось всякий раз, когда кто-то из нас делал шаг навстречу.

—  Нин, —   робко произнес я.

—  Пожалуйста! — она вскинула руку.

Я мог только гадать, что творится у нее внутри. Мне хотелось всего и сразу. Извиниться! Повторить! Закрыть двери и не выпускать её отсюда, по крайней мере, ближайшие пару недель.

—  Нин, —  опять сказал я уже в машине.

Она устало закрыла глаза. Я не знал, какие слова подобрать, чтобы оправдать свое поведение. Вероятно, она обижалась? Злилась? Чувствовала же она хоть что-нибудь! Ну, почему же тогда молчала?

Глава 15. Нина

Когда зажёгся свет, я точно протрезвела. Меня вдруг накрыло такое омерзение к самой себе. Нет, ни к нему! Ведь он мужчина…

Мы выпили, включили музыку. И тут еще свет…

Как будто всё способствовало этому. Но я! Это я должна была оттолкнуть его. Прекратить!

«Теперь уже ничего не исправить», — отчаянно думала я, понимая, что произошедшее отразится на наших отношениях самым худшим образом. «Раньше у меня была хотя бы его дружба? А что теперь? Захочет ли он вообще со мной общаться?».

Глава 16. Артём

Нинка не отвечала на звонки. «Урод!», — ругал я себя, — «Доигрался? Что ты наделал? Теперь она вообще не захочет с тобой общаться!».

Для меня же случившееся было настолько естественным и закономерным. Будто я всю жизнь стремился к этому дню. Но с какой стати я решил, что мои чувства взаимны?

— Девочки шопились! — игриво доложилась Анька, кивая на разноцветные пакеты у порога.

— Какие девочки? — не понял я.

— Ну, какие, Артём? У меня много подруг? Я и Нинка!

Анька стала увлеченно изучать обновки, а я искал перемены в её поведении. Не нашёл!

— Вот это красивое, — рассеянно кивнул я на темно-синее однотонное платье.

— Мне тоже нравится! — согласилась Анька, красуясь. Она выпрямила плечи и собрала волосы наверх, — Не отнять! Вкус у Нинки отменный!

Глава 17. Нина

— А как насчет белья? — спросила я, указывая на красочную витрину.

Анька примерила соблазнительное боди, и порочный алого цвета набор, в котором ее скромных размеров грудь приобретала немыслимые формы. Я равнодушно подумала о том, что выбираю наряд, призванный соблазнить Артёма.

Когда я соглашалась «пробежаться по магазинам», то не учла, насколько сложно будет мне держать себя в руках.  Рядом с ней!

Как будто она была виновата в том, что у меня проблемы с самоконтролем! Я ощущала стыд, вину и злобу! Но наравне с этим мое тело мучили и совсем иные чувства. Я все ещё помнила, как это было…

— Мне кажется, это оно, — Анька высунула голову из примерочной.

— И впрямь интим-кутюр, — я одобрила находку и ужаснулась цене.

Вечером я слегла с температурой...

Глава 18. Артём

По словам супруги, Нинка простыла, и она всерьез опасалась, что та не явится на праздник.

— Человек болеет, а тебе лишь бы праздновать! — сказал я.

После работы я поехал к ней. По дороге купив апельсины, гранатовый сок и её любимые шоколадные маффины. Могло случиться так, что дома окажется её странная соседка. И тогда единственное, что я смогу сделать – это, как в больнице, оставить передачку.

Существовал и другой вариант! Если Нина одна этим вечером, тогда был шанс поговорить. Наконец-то все прояснить, извиниться.

Глава 19. Нина

Зо Зо отправилась в клуб, а я решила не терять времени даром, и устроила домашнее СПА. Набрала ванну с пеной и погрузила в горячую воду свое воспаленное тело. Всегда болея, я старалась привести себя в порядок. А вдруг однажды умру? Тогда хотя бы умру красивой! Я неспешно вымылась, сделала маску, закуталась в махровый халат и накрутила чалму на голове. Предвкушая чай с конфетами, включила телевизор. И тут раздался звонок в дверь…

— Кто? — спросила я, хотя в глазок отчетливо видела Артёма.

«Ну что ему нужно?», — мысли забегали, — «Прогнать? Но я уже обнаружила себя! Вот идиотка!».

— Нин, это я, — ответил Тёма.

Пришлось открыть. Он переступил порог.

— Вот, тебе, — сказал Артём, вручая мне пакет.

Я заглянула внутрь: «он считает, что я все это съем?».

— Спасибо.

— Мы можем поговорить? — он топтался на пороге.

«Прогнать!», — подумала я, но вслух зачем-то произнесла:

— Заходи.

Он проследовал за мной на кухню.

— Как себя чувствуешь? — спросил Тёма, наблюдая, как я выкладываю из пакета фрукты.

— Нормально, — я пожала плечами, поправляя полотенце на голове.

— Ты что, купалась?! — его тон изменился.

— Да, — растерянно кивнула я.

— Ты же болеешь!

— И что? Мне теперь грязной ходить?

Артём нахмурился:

— Завтра у нас мероприятие! Придёшь?

— Не надо? —  уточнила я осторожно.

—  Почему?!

Я пожала плечами:

—  Ну, после… того, что было.

—  Нин! —  перебил он.

Но я, в намерении расставить все точки, решительно взяла слово. Стоять вот так, под его взглядом, было трудно. Я будто снова чувствовала его прикосновения…

—  Артём,  давай мы просто представим, что ничего не было? Я понимаю, что ты из жалости… Но этот акт милосердия был ни к чему.

— Почему… почему из жалости? — перебил он.

— А как еще объяснить? Просто я выпила лишнего, расстроилась … Я тебя не виню! Сама виновата!

Артём встал, я машинально попятилась, но опять угодила в ловушку! Сзади холодильник, сбоку тумба…

Он подошел ближе:

— Ну ты тупица!

Я удивленно посмотрела на него. Артём улыбался. Его взгляд излучал тепло. И мне полегчало! «Значит, мир?», — подумала я про себя. Тёма сделал ещё один шаг и, оказавшись рядом, взял в ладони моё лицо…

— Я же тебя люблю! — горячо и так отчаянно прошептал он.

— И я тебя… — рассеянно бросила я, чувствуя его поцелуи на своих щеках.

— Люблю! Люблю! Люблю! — шептал он, обжигая горячим дыханием губы, шею, плечи...

К следующему вечеру я была как огурчик! Насморк прошёл, температура спала. Чего нельзя было сказать об Артёме. Он забрал себе мою простуду, и их романтический ужин, видимо, пришлось отложить.

Глава 20. Артём

Я не планировал! Не думал! Не собирался! Я всего лишь хотел извиниться...

Нинка открыла дверь. В длинном махровом халате и с полотенцем на голове она напоминала плюшевую игрушку.

— Ты что, купалась? — разозлился я.

«Ну, до чего безответственный человек!». Она легкомысленно заявила, что температура ей не помеха.

В последние дни я так переволновался, что успел позабыть о предстоящем дне рождения. «Как? Уже завтра?»

— Придёшь? — спросил я.

Она пожала плечами:

— Не уверена.

—  Почему? — я сглотнул, ожидая услышать обвинения в свой адрес.

—  После…, — она запнулась, — После того, что было…

—  Нин! —  прервал я, желая авансом высказать своё раскаяние.

—  Артём,  давай забудем? —  Нинка скривилась, точно сама мысль об этом была ей противна. Я внимательно изучал её лицо, пытался поймать взгляд. Но он все время ускользал…

— Я понимаю, что ты из жалости… Но этот акт милосердия мне ни к чему!

Я опешил!

— Почему, почему из жалости?!

— А как еще объяснить? —  проговорила она, глядя в сторону, — Просто мы выпили лишнего, были расстроены… Ты ни при чём, сама виновата!

Я встал и пошёл к ней… В тот момент в моей голове все и решилось! «Сейчас, или никогда!», — думал я, наблюдая её растерянность. Полотенце сползло, выпуская наружу водопад каштановых волос. Она поймала его, и полы халата распахнулись, обнажая такое знакомое, такое пленительное тело…

— Ну, ты и тупица! — я подошёл ближе, — Я же люблю тебя! — горячо и так отчаянно выпалил я.

— Я тебя тоже, — прошептала Нинка. А я, не в силах больше сдерживаться, стал покрывать поцелуями ее лицо…

Удивительно, но, приковав себя к ней этим признанием, я наконец-то ощутил абсолютную свободу!

— Люблю! Люблю! Люблю! — шептал я, нащупывая поясок её халата…

Нинка выздоровела! И я радовался, невзирая на собственное разбитое состояние. Хотя, такая проблема была мне на руку! Ведь только благодаря болезни мне удалось избежать супружеской близости.

Весь вечер мы переглядывались, ведя безмолвную, незаметную чужому глазу беседу.

— За любовь пьют с левой руки, — сказала Анька, когда Нина предложила тост. Мы выпили! Каждый за свою любовь.

Глава 21. Нина

Он снял квартиру для наших встреч… Со временем они стали регулярными. Я отдавалась ему каждый раз, как в последний. Потому, что и в самом деле так думала!

Я зарекалась, неделями не брала трубку, приучала себя жить без него. Но, стоило ему появиться рядом, как все повторялось вновь. Это был порочный круг, из которого не выбраться! Хотя, я уже и не пыталась…

Глава 22. Артём

Я даже подумывал развестись. Первое время...

Но Денис только что окончил начальную школу, и вступал в самый опасный возрастной период. Было трудно представить, как отразится на нем такое мое решение.

Анька пекла торты, и, увлеченная новым хобби, кажется, ничего не замечала. Рядом с ней было спокойно. Как в тихой заводи, где можно лечь, раскинув руки, и не боясь, что тебя унесет в открытое море.

С Нинкой всё было иначе! Она, то приближала меня к себе, настолько, что я буквально целиком растворялся в ней. То отдаляла, заставляя сходить с ума! Она молчала неделями, а потом… мы занимались сексом. И каждый следующий раз был лучше предыдущего!

Глава 23. Нина

Зойка уехала на выходные с очередным кавалером. И мы с Артёмом устроили спонтанное свидание, используя любую возможность побыть наедине.

Утомлённые, мы отдыхали на скомканной постели. Ещё чувствуя сладкие спазмы внизу живота, я смотрела на него. Он лежал, подмяв под себя подушку. На фоне однотонной простыни его тело казалось смуглым. Покатая линия плеч, изгиб широкой спины, упругие мышцы ягодиц…

В жесткой паутине его волос уже проглядывала первая седина. С годами, словно коньяк, он становился крепче! Еще сильнее опьяняя своей мужской, суровой красотой. Отныне, глядя на него, я каждый раз вспоминала прикосновения, поцелуи и ласки…

Я разрешала ему все! Ведь теперь моё тело принадлежало ему. Целиком! С ним было иначе. Не так, как с другими. Я не стеснялась, не  пыталась казаться лучше, искушеннее. Он позволял мне быть собой, предвосхищая каждое мое желание.

— Ты меняешься, — он нежно погладил мою щеку.

— В смысле? — насторожилась я.

— Взрослеешь, — улыбнулся Тёма.

— Артём! — я, не смущаясь наготы, уселась на кровати, — С возрастом «взрослеешь» перестает быть комплиментом.

Он рассмеялся, привлек к себе:

—  Ты для меня всегда останешься девчонкой. Вздорной и капризной!

— И даже в пятьдесят? — шутливо уточнила я, уворачиваясь от его поцелуев.

— И даже в сто!

Мы откинулись на подушки, намереваясь повторить…

Но в тот же миг в двери повернулся ключ.

— Кто это? — нахмурился Тёма.

Я нервно сглотнула. Ключи от квартиры были только у Зои. Но ведь она уехала!

Отворить дверь мешала щеколда. Оттого замок не поддавался, и Зойка принялась трезвонить. Навязчивая трель, точно будильник, подняла нас с кровати.

— Одевайся! — я бросила Артёму джинсы. — Зойка вернулась!

— И что ей надо? — раздраженно ворчал Тёма, натягивая одежду.

«Вот же настырная!», — думала я, наспех заправляя постель.

Уничтожив «улики», я выдохнула и отправилась открывать.

— Где ты ходишь? Звоню, звоню! — возмутилась Зойка и уронила к ногам свою «поклажу».

— Ты же уехала!

— Уже вернулась, — с досадой ответила подруга.

Я не стала вникать в детали испорченного уикенда. Артём в гостиной выключил музыку.

— Ты не одна? —  она убрала с лица недовольство и оглянулась.

Я смущенно пожала плечами, точно школьница, которую застукали родители.

— Привет, Зо Зо! — поздоровался Тёма.

— Ага! — кивнула она и оценила ситуацию.

Я пригладила растрепанные волосы:

—  Артём уже уходит!

Тёма откашлялся:

— Да, забежал на секунду, —  он встал, подтверждая свое намерение уйти. «Господи!», — подумала я, — «Мы бездарные актеры».

Мурлыча под нос, Зойка распаковала вещи и устроилась напротив зеркала.

— Обсуждали подарок для Дениски, — обронила я, как бы между делом.

— Ага, — отозвалась подруга, макая кисточку в темно-вишневый лак.

— Я квартиру сняла, — едва я это сказала, как Зойка изменилась в лице.

— Как? — она взмахнула рукой, и капля лака упала на столешницу, — Ты меня бросаешь? Нина!

Я растерялась. Зойка смотрела не моргая.

— Тебе со мной плохо? — спросила она, как будто наши отношения были далеки от соседских.

— Ну, я думала, так будет лучше…

— Если ты из-за Артёма, так я уже давно в курсе, что вы спите, — как ни в чем не бывало, объявила подруга.

— Что? — я уставилась на неё. — Это не правда!

Зоя усадила меня рядом. И я, сама того не ожидая, выложила все... Без запинки!

— Хочешь совет? — спросила она. Я кивнула, предвкушая очередные уроки майкапа.

— Когда врешь, делай это уверенно, глядя в глаза!

Глава 24. Артём

— Ты сегодня рано! — Анька вынырнула из комнаты.

— Да так, — я махнул рукой, разулся и дежурно чмокнул жену в щеку. — Денис дома?

— Гуляет, — вздохнула она.

— Поздно уже! — я посмотрел на часы, предвидя очередной неприятный разговор с сыном. Признаться, я и сам в его возрасте допоздна бродил черт знает где. Но тогда было другое время!

Аня виновато поджала губы:

— Тём, а ты не забыл про пятницу?

— Конечно! Пятница – конец рабочей недели! Она незабываема! — отшутился я, прикидывая в уме, что такого значимого я мог забыть.

— Ну, Тём! — протянула Анька обиженно, — Ну, нет! Это же десятое число. Ну?

Она устремила на меня полный надежды взгляд. Я изо всех сил напряг память! Но так и не смог…

Анька осуждающе покачала головой:

— Годовщина знакомства!

Я изобразил озарение. Черт! Годовщина знакомства! А что, годовщины свадьбы уже мало? Есть еще годовщина первого поцелуя, первых объятий, и первой ссоры? Наверняка, где-то в прикроватной тумбочке у нее припрятан дневник, куда она записывает все эти даты.

— Я уже заказала столик в нашем ресторане! Круто же? Давно мы никуда не ходили вместе.

Вполуха слушая Анькину трескотню, я размышлял, что написать Нинке. Так сложилось, что пятница стала «нашим днем». Я позволял себе пораньше уйти с работы, говорил жене, что зайду к Андрюхе на пиво…

«Чёрт!», —  я выругался про себя и отправил ей сообщение. Мысленно готовясь к последствиям. И расплата не заставила себя ждать!

Глава 25. Нина

«Малыш, прости, в пятницу занят. Какая-то дата, придется вести Аньку в ресторан», — прочитала я. Мы обещали не врать друг другу. Но, хотя бы из вежливости, он мог выдумать другую отговорку? Написал бы: «вынужден везти Аньку в больницу», но в ресторан…

Чертов многоженец!

Я бесилась, меряя шагами комнату. Всякий раз, когда он вот так внезапно менял наши планы в угоду супружеским обязанностям, я чувствовала себя третьей лишней.

В моем телефоне хранилась целая картотека номеров. На черный день! И вот он наступил…

Я принялась листать записную книжку: «Лёня, бассейн», «Дима, таксист», «Саша, стоматолог»… Перед глазами возник образ обаятельно доктора. «Пожалуй, подходящая кандидатура», — решила я и отправила ему интригующее сообщение. Ответ пришел незамедлительно:

«Конечно, помню! Как твои зубки?».

Обрадованная его реакцией, я с головой ушла в переписку.

Глава 26. Артём

Я был в ярости! Накануне Анька сообщила мне вполне «безобидную» новость.

— Какое двойное свидание? — картошка встала колом в горле.

— Ну, я решила, что будет здорово! Посидим вчетвером!

Я протолкнул застрявший ужин, и совладал с нахлынувшим гневом:

— Не знал, что она с кем-то встречается.

— Я тоже не знала, — подхватила Анька, — твоя сестра в последнее время стала такая скрытная.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Наоборот! Если она решила познакомить нас со своим парнем, значит все серьезно! — искренне обрадовалась Анька.

Аппетит пропал! Захотелось тут же позвонить ей и выяснить, какого хрена?

— К тому же, я уже согласилась, — добавила жена и пододвинула ко мне тарелку с гарниром.

Глава 27. Нина

— Почему бы и нет? — сказал Сашка в ответ на мое предложение наведаться в гости. Наверняка, рассчитывая после мероприятия провести детальный осмотр моей ротовой полости…

Зойка, уже в образе для вечернего выступления, поправляла макияж у зеркала, когда в дверь позвонили.

—  Это твой любовник! —  объявила она, —  Или брат? Как лучше называть?

С тех пор, как я посветила её в подробности своей личной жизни, подобные подколы стали нормой.

— Не открывай ему, —  распорядилась я, наивно считая входную дверь надежной преградой.

Оставив в покое звонок, Артём принялся стучать, сначала кулаком, а после – ногами…

— Сейчас соседи вызовут полицию! — пригрозила Зойка и повернула замок.

Артём ворвался в коридор, едва не сбив с ног мою соседку. Точно отпущенный с привязи бык, он раздувал ноздри, готовый кинуться и разорвать всякого, кто попадётся у него на пути. Зойка попятилась! Я же, возбужденная его реакцией, приняла равнодушный облик.

— Что еще за фокусы?! —  взревел Артём, в два шага сокращая расстояние между нами.

Я пожала плечами:

—  О чем ты?

—  Ты знаешь о чем!

—  Понятия не имею!

Он смерил меня взглядом, от которого по спине пробежал холодок.

—  Какие на хрен двойные свидания? С кем ты встречаешься?

Я самодовольно хмыкнула:

— Не твое дело.

Он шумно втянул носом воздух, рот его искривился, руки сжались в кулаки… Я даже всерьез подумала, что сейчас он меня ударит.

Сзади возникла спасительная Зойки физиономия:

—  Ребята, я, пожалуй, пойду!

—  Нет! —  окликнула я. Отчасти из страха остаться наедине с Артёмом.

Глава 28. Артём

Она сидела на диване и красила ногти. В бл*дский красный цвет! Мне же хотелось схватить её за шкирку и тряхнуть, прижать к стене и добиться правды. Кто этот мудак?

Конечно, я был не вправе требовать верности. Я сам был женат! Но мне хотелось верить, что, с тех пор, как мы вместе, её никто не касался, кроме меня. Это придавало мне сил! Так я, по крайней мере, знал, ради чего все это…

— Ты решила притащить своего еб*ря в мой дом? —  прорычал я, не обращая внимание на свидетеля.

—  Допустим, а что, нельзя? — Нинка оторвалась от процесса и пошевелила наманикюренными пальчиками.

—  Нельзя! —  сквозь зубы процедил я.

—  Скажи это своей жене! —  бросила она через плечо.

Я сорвался с места, готовый вцепиться в неё мертвой хваткой. Как вдруг сзади, напоминая о себе, закашлялась её соседка. Эта сорока все еще была здесь!

— Зоя, — обратилась к ней Нинка, —  скажи ему, что в нашей стране запрещено многоженство!

—  Да, да, —  точно третейский судья, отозвалась девушка.

—  Ты мне не жена! — рявкнул я. Слова сами собой сорвались с языка.

Нинка выпрямилась:

—  Зоя,  скажи ему, что между нами всё кончено!

И с вызовом посмотрела мне прямо в глаза. «Вот же сучка!», — думал я, помутившимся от злости рассудком.

—  Зоя, —  отчетливо проговорил я, не выпуская Нинку из поля зрения, —  скажи ей, что хрена с два!

Она встала с дивана и, под моим пристальным взглядом, прошлась по комнате. Даже в домашних брюках, что плотно облегали упругую задницу, она была чертовски сексуальна! Я сглотнул…

—  Не нравится? Скатертью дорога! — Нина кивком головы указала на дверь.

«Знает ведь, что не уйду, но прогоняет! Всегда! А я, как приблудный пёс, рычу, лаю, а после, жалобно скулю под дверью, готовый на всё, лишь бы только впустили обратно».

Уже не в силах совладать с собой, я пошёл на нее… «Убью суку! Сначала отымею, а после убью! Чтоб никому! Чтоб только мне!»

Нинка схватила одну из тарелок и подняла над головой.

— Ещё шаг и я брошу её в тебя!

—  Я извиняюсь, —  послышалось сбоку, —  возьми вон ту! Эта – моя любимая.

«Как? Она ещё здесь?», —  я оглянулся на девушку.

—  Я… уже ухожу! —  она съежилась под моим взглядом.

...Мы стояли, словно противники в разных углах ринга. Как только входная дверь закрылась, я ринулся вперед!

Нинка метнула тарелку, и я каким-то образом сумел поймать её. Пока она нащупывала следующий «снаряд», я уже сгрёб её в охапку, лишая возможности сопротивляться…

Глава 29. Нина

Он умудрился поймать тарелку! Хорошая реакция…

Я в отчаянии шарила ладонью, пытаясь найти хоть что-нибудь! Почему, вечно полная посуды мойка, именно сейчас оказалась пустой? И Зойка… Она ушла! Она бросила меня наедине с этим животным!

В один прыжок он оказался рядом, подхватил меня за бедра, усаживая на столешницу. Баночки со специями разлетелись, точно стая воробьев…

—  Пусти! Нет! — я выставила руки вперед, но он, легко преодолевая сопротивление, заломил их за спину. Ткань жалобно трещала, и ворот рвался, обнажая грудь…

«Какой же он сильный!», — пронеслось в голове.

Я царапала его до крови! Изворачивалась, пытаясь укусить! Я билась и вертелась под ним, кажется, тем самым еще сильнее распаляя его… И себя саму!

— Ты спала с ним? — не открывая глаз, спросил Тёма. Он тяжело дышал, волосы прилипли к влажному лбу. Мы лежали на полу, перепачканные, в изорванной одежде. Наши ссоры всегда заканчивались вот так!

—  Нет… пока ещё, —  я с сожалением посмотрела на испорченный маникюр.

—  Только попробуй! —  пригрозил он. Но в его голосе, спокойном и пресыщенном, уже не было злости.

Глава 30. Артём

Избежать семейных посиделок было невозможно. Как невозможно было видеть Нинку рядом с Аней! Я мог смириться с их дружбой вне поля моего зрения. Но сидеть вот так, наблюдая, как они мило щебечут! Кажется, Нину мое присутствие не смущало. Я же мечтал провалиться сквозь землю! Отвлечься помогал только Денис. Правда и сын, в последнее время предпочитал мне компанию сверстников.

—  Па! —  Деня, всклокоченный, с горящими глазами, подбежал ко мне, —  Можно я покажу пацанам твою тачку?

Я хмыкнул и вручил сыну ключи от машины. Он пулей понесся во двор, увлекая за собой толпу оголтелых ребят. Не многие из его друзей отличались достатком. Как правило, Денис дружил с детьми из небогатых семей. Я старался не думать о том, что сын, как и я в свое время, самоутверждается за их счет.

—  Еще одно «Лего»? —  спросила Нина, —  Которое по счету?

—  Сто сорок первое! —  бросила Анька наобум, — Это ему на один зуб!

—  Вундеркинд, однако! —  кивнула Нина в сторону двери, за которой исчез Дениска.

—  Ага, — хмыкнула жена. —  Если папа не отнимет!

Нина адресовала мне осуждающий взгляд:

—  Артём! Ты отбираешь у ребенка игрушки?

Анька засмеялась:

—  Они творят на пару!

Я мельком посмотрел на Нину. Разгоряченная алкоголем, она сбросила кофточку, обнажая матовые плечи. Лямка от кружевного платья на одном из них съехала. И она не поправляла её, будто бы не замечая…

Плечо украшала миниатюрная родинка, которую я так любил целовать в моменты нашей близости. Словно божья коровка присела отдохнуть. Сейчас спорхнет и улетит! Я отвел взгляд, борясь с искушением впиться в неё губами прямо сейчас…

Глава 31. Нина

Хоть я и пыталась минимизировать общение с Анькой, но избегать семейных праздников было сложно. Мы всё еще были семьей! «И так будет всегда», —  твердил внутренний голос.

Аня с возрастом не менялась, точно её заморозили. Все такая же рослая, она не набирала вес, хотя и не особо следила за фигурой. На лице, вечно хмуро-озадаченном, уже обозначились первые мимические морщинки. Теперь она стриглась коротко. И эта прическа добавляла ее образу мальчишеских черт.

В присутствии Артёма я так сильно старалась вести себя естественно, жизнерадостно, ничем не выдавать бушующей внутри меня бури. Как будто преступница, боясь разоблачения! Хотя, по сути, я и была преступницей. Виновной по всем статьям!

Анька проводила родителей, и улыбка сошла с её лица.

—  Нин, —  обратилась она, —  нам поговорить бы с тобой.

Я отпила еще вина:

—  О чем?

Аня тяжело вздохнула:

—  О брате твоем.

Сердце ушло в пятки! Я посмотрела на Аньку, которая, устремив в никуда задумчивый взгляд, нервно покусывала губы.

—  А что… случилось? — спросила я, уже не скрывая тревоги.

— В двух словах не расскажешь, —  ответила Аня и улыбнулась.

Улыбка вышла натянутой.

—  Он здоров? —  осведомилась я, хотя знала, что тема эта далека от медицинской.

—  Как бык! —  подтвердила Анька.

Я посмотрела на Артёма, ища поддержки. Но он, точно химик, в окружении мензурок, увлеченно составлял очередной алкогольный коктейль.

Глава 32. Артём

— У Сани день рождения. Ты в доле? — окликнул меня в коридоре Андрюха. В последнее время, стыдно признаться, я променял веселые обеды с ребятами на Анькину стряпню, и даже обзавелся микроволновкой.

— Конечно! Что дарим? —  поинтересовался я.

— Деньжат подкинуть решили. Это никогда не лишне, —  подмигнул Андрей. Рыжий, как мультяшный персонаж, он всегда улыбался и смотрел с прищуром.

— Сегодня с нами? — мы остановились напротив моего кабинета.

Я хмыкнул, мол: «как пойдет».

— Тёмыч, что-то не нравишься ты мне! —  с беспокойством сообщил приятель. —  Совсем от стаи отбился!

— Наверстаю! —  заверил я, торопливо открывая дверь.

«Хоть и небольшой, но все-таки, начальник. Даже на работе есть свое личное пространство».

—  Есть куда расти, —  сказал отец, намекая, что пора бы поднажать.

«А надо ли?», —  думал я.

Куда больше сейчас меня беспокоила совсем другая мысль. Как долго удастся держать Нину рядом? Роль любовницы – это все, что я мог предложить ей в данный момент. И оттого чувствовал себя жутко виноватым! Вот завтра она скажет, что бросает меня. Как бывало уже не раз! И я побегу разводиться? Или буду наблюдать, как она устраивает личную жизнь «на стороне». Голова шла кругом!

А тут ещё Анька… Тем утром она настигла меня в душе. Кабина запотела, и я не заметил её появления.

— Ты чего? — я обернулся и выключил воду, когда она шагнула внутрь.

Не обращая внимания на мои протесты, Анька приблизилась вплотную, прижалась... Я осторожно обнял её, провел ладонью по спине:

— Ну, что случилось?

Анька спрятала лицо на моей груди. Она даже не разделась, так и стояла в ночной рубашке! И тонкая ткань вбирала влагу с моего тела. Я хотел отстранить её, но вдруг Анька начала целовать меня, опускаясь все ниже и ниже...

Я тяжело привалился спиной к мокрому кафелю, прижал к себе её голову, запустил пальцы в спутанные ото сна волосы. Меня накрыло волной…

Подобная спонтанность была не свойственна моей жене!

Спустя короткое время она отпрянула, удовлетворенная результатами своих «трудов».

— Анька! — благодарный за этот внезапный сюрприз, я попытался поцеловать её. Она увернулась:

— Зубы еще не чистила.

— Что на тебя нашло? — спросил я.

— Да так, сон приснился.

— Мммм, — я улыбнулся, — эротический?

— Вроде того, —  хмыкнула Анька.

Глава 33. Нина

Маленькая кофейня облюбовала коридорную нишу в большом торговом центре. Словно кукольный домик, в малиновых тонах, она сама выглядела как одна большая пироженка. Плюшевые диваны, хрупкие вазочки на полке, искусственные букеты, так похожие на живые, и манящая сладкоежек витрина.

В углу аккуратной кучкой красовались профитроли. Боками друг к другу жались крепыши в пестрых нарядах — пирожные буше. И ярким пятном на подносе сияла россыпь акварельных красок макарони! Невзирая на головокружительный ассортимент, я ограничилась творожным бисквитом. В отличие от Аньки, которая решила побить все рекорды по обжорству.

— Ты не лопнешь, деточка? — уточнила я, с сомнением поглядывая на «шоколадный шоколад» в ее тарелке.

— Завидуй молча! — шутливо огрызнулась подруга, и решительно плюхнулась на розовый диван. — Мне нужны эндорфины!

Влюбленная парочка за соседним столиком потягивала молочный коктейль из одного стакана. Худощавый парень заботливо отламывал по кусочку от фруктового желе и скармливал полезное лакомство своей возлюбленной. Миниатюрная под стать ему, девушка любовно стряхивала крошки с его щеки.

— Кажется, Артём мне изменяет, — выдохнула Анька.

Я напряглась! Накануне встречи я много размышляла: «Едва ли она могла заподозрить меня в чем-то. Да и вообще! Если бы правда раскрылась, я бы уже лежала с переломанными конечностями. По-крайней мере я сама именно так и поступила бы с любовницей своего мужа. Которая по совместительству еще и моя подруга!»

А потому я решила, что Аня собирается разделить со мной очередную семейную драму. Наверняка, поссорились? «А, может быть, решили развестись?», — ненароком подумала я.

— Кажется, эту фразу я слышала неоднократно.

— Да нет! — занервничала Анька, — На этот раз все серьезно, я чувствую!

— У тебя каждый раз все серьезно! — я решила изображать безразличие.

— Нин! Ну, я же не идиотка, в самом деле! У меня предчувствие!

Я выдохнула: «ну, если это все твои улики»…

— Ань! Это предчувствие называется ревность, — диагностировала я.

— Вчера он назвал меня «малыш». Никогда раньше не слышала от него.

Я воззрилась на подругу:

— И это все? А как он обычно тебя называет?

— Раньше называл «Нюрка», бывало «детка моя», а в последнее время все больше по имени.

— Я что-то не пойму... Это плохо?

Аня выглядела растерянно. Кажется, она и сама не знала, как объяснить свои подозрения.

— Понимаешь, — начала она, — я знаю Артёма, как облупленного! Он и раньше изменял. Но это все так…

Подруга махнула рукой. Мой братец и прежде грешил, не особенно маскируясь. Однако у Аньки была своя логика. «Это всего лишь секс», — говорила она, — «пускай погуляет». Словно имея в виду блудливого кота.

— Ну, а сейчас что изменилось? — я пожала плечами, с тревогой ожидая подробностей.

— Да всё! — Анька, точно трезубцем, взмахнула маленькой вилкой, — Внимательный стал, безотказный. Цветы дарит. Как будто…, — она вздохнула, — Так, будто прощения просит.

— Подумайте только! Муж цветы дарит, а ей не нравится! — решила я разрядить обстановку. Но Анька не унималась:

— Мне сны снятся!

Я фыркнула:

— Ну, начинается! Сны, знаки… Надеюсь, к гадалке не ходила?

Анька продолжила, игнорируя мой скептицизм:

— Снилось, что он ушел от меня к какой-то швабре! И я, ты знаешь, почувствовала такую безысходность! — сказала она, вспоминая ночные видения. — Потом его телефон. И это, не говоря  о постоянных задержках на работе.

— Ну, задержки — дело обычное. А что с телефоном? — заинтересовалась я.

— Раньше оставлял на столе, а сейчас постоянно таскает с собой. Даже в туалет берет! Как-то раз я спросила у него. Мол, чего шифруешься? А он говорит, типа, на работе так проще. Конфиденциальность, все такое!

— Ну, логично! — я кивнула.

— Да что логично? — вздохнула Анька, — У него свой кабинет. Кто там ходит, кроме него?

Меня отпустило! Не услышав ничего вразумительного, я расслабилась, и принялась с аппетитом поглощать свой десерт.

— Мне кажется, ты себя накручиваешь! Вот скажи мне лучше, когда у вас в последний раз был секс?

Анька без раздумий ответила:

— Буквально на днях, в ванной.

Кусок творожного бисквита застрял у меня в горле. Чего мне стоило сохранить «лицо»!

— Ну вот, — ободряюще произнесла я, — а ты говоришь…

— Ах, — подруга вздохнула, — Все не так, как раньше! Скорее для галочки. Он, вроде как одолжение делает. Как будто я выпрашиваю.

Я приободрилась: «небольшое, но все же утешение».

— А что ты хочешь, Ань? — со знанием дела заметила я, — Как раньше уже не будет! Так что, говори спасибо, что хоть так.

— Умеешь ты утешить, — хмыкнула Анька.

Я посмотрела на подругу. «А ведь она и в самом деле его любит! Невзирая на измены. А я вот так сижу напротив, а сама сплю с её мужем. Утешаю, мол, не ревнуй!».

Я дружила с Аней, даже зная, что Артём по-прежнему спит с ней. Что это она родила ему ребёнка, а не я! Иногда меня с головой накрывало чувство стыда и жалости к ней. «Что случится, когда Анька узнает, что я и есть та самая «швабра»?

Глава 34. Артём

Очередной Нинкин «бойкот» затянулся. Она игнорила меня уже вторую неделю! То выдумывая бестолковые отговорки, то ссылаясь на месячные. Хотя я уже выучил наизусть весь её долбанный цикл. И период, когда она превращается в стерву! У Аньки не было подобных скачков. Моя жена была стабильна…

Дни рождения всех членов нашей семьи сгрудились вокруг сентября. На сей раз в родительском доме нас собрал отцовский.

Я вышел вдохнуть свежего воздуха, а, возвращаясь, в коридоре увидел Нину. Она искала что-то в сумке, светя фонариком.

— А если свет включить? — подсказал я.

— Лампочка перегорела, — махнула Нинка и осеклась.

Мы оба хмыкнули. «Мол, знакомая ситуация!».

За пределами наших свиданий мы старательно держали дистанцию. Хотя, старался я! А ей, кажется, было все равно. Но тогда, после долгого перерыва, я только и смог, что нервно сглотнуть…

Она пришла в джинсах и кофточке. Ничего сверхъестественного! Только интригующий вырез, в котором виднелся край кружевного лифа. Я сразу же вспомнил офигительный наряд, в котором она была в последний раз. И завелся!

Глава 35. Нина

— Артём, ты совсем обалдел? — я испуганно отпрянула в ответ на его попытку меня обнять.

— У тебя кто-то появился? — шепнул Тёма.

— Нет, — я безуспешно пыталась обойти его. «Вот же бугай вырос!».

— Врёшь! — он не отпускал.

— Артём! Ты что накуренный? — шикнула я, когда он ногой преградил мне дорогу.

— Почему трубку не берешь?

Я отступила назад.

— Завтра, в восемь на нашем месте! — бросил он, как приказ.

— Я занята!

«Ишь, нашел себе собачонку!», — подумала я.

— И чем же? — даже в темноте было заметно, как сверкнули его глаза.

— Пусти! — я с силой двинула Артёма в живот. Скорее от неожиданности, чем от боли он скрючился.

Я завернула за угол и скрылась в туалете. Выглянув наружу через минуту, услышала шум. На кухне кто-то был! «Опять он?», — подумала я. Однако, в полутьме, под светом лампы, колдуя над украшенным свечками тортом, стояла… мама.

— Ма! — обратилась я к ней.

— Помоги мне зажечь! — попросила мама, вручая мне зажигалку. — Ты с одной стороны, а я – с другой!

Глава 36. Артём

Я выследил её у работы. Хотел посмотреть, в какую машину сядет. Однако Нина ждала автобус. Я посигналил. Она увидела меня, но осталась стоять. Тогда я позвонил. Не уезжать же просто так!

— Садись!

Она, видя, что я наблюдаю из окна, отрицательно покачала головой.

— Тогда приеду!

— Я не домой, — бросила Нинка.

Я напрягся:

— А куда?

— За купальником.

— Зачем это?

— На море поеду!  — заявила она.

— И на какое же? — с усмешкой в голосе поинтересовался я.

— На Южно-Китайское, — ответила Нинка.

Оказалось, ей подфартило! Какая-то знакомая из туристического бизнеса раздобыла супер дешевые билеты в Таиланд.

— Почему так внезапно? — пытал я Нинку. Она и в самом деле собиралась уезжать!

— Ну, путевка же горящая! — радовалась она.

Я смотрел, как Нина собирает вещи, и абсолютно ничего не мог поделать! Куда уезжает? Зачем? А, главное, с кем! С подругой ли?

Желая передать её «из рук в руки», я вызвался провожатым. Она весело кивнула. И я успокоился! Если бы её попутчик был мужского пола, вряд ли бы она захотела меня с ним знакомить.

Глава 37. Нина

В тот день мама заманила меня в гости вкусным ужином. Я ожидала увидеть Артёма, Аньку и Дениса. Но в доме был только отчим.

— Нина! —  поздоровался он, — Все хорошо?

Я обмолвилась с ним парой фраз, удивляясь, что в коем-то веке пришла раньше всех.

— Ма, а где остальные? — уточнила я, помогая ей на кухне.

— Кто остальные? — переспросила мама, — Артём?

— Ну… Да, и Анька с Денисом.

И вдруг мама, устав притворяться, присела на край дивана. Она подалась вперед и, озираясь на дверь, пылко заговорила вполголоса:

— Нина, что у вас с Артёмом? Ну, скажи мне правду! Я уже измучилась!

— В смысле? — оскорбилась я.

— Я всё слышала! И поцелуи ваши и разговоры!

Внутри меня все оборвалось! Я была не готова к такому повороту.

«Неужели тогда, в коридоре?» —  думала я, лихорадочно вспоминая, что именно говорил мне Тёма.

Мама трагически вздохнула:

— Ужас! Какой ужас! Вы же брат и сестра!

— Да сводные мы! — психанула я, тем самым выдавая себя с головой.

— Ниночка! — мама всплеснула руками, точно услышала весть о внеплановой беременности.

Она молчала, сбитая с толку моим признанием. Возможно, стоило выдумать что-то, разуверить её, пока не поздно. Но я могла! Не хватало духу соврать ей в лицо. Зойкины уроки прошли даром!

—  Ну ладно, пойду, — сказала я, устав молчать, и чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Я встала и направилась к двери. Вдруг оглянулась…

Мама все еще сидела, покачивая головой, глядя перед собой. Кажется, её хрупкий мир только что рухнул!

— Ты же не скажешь Аньке? — обронила я.

Она обернулась, посмотрела на меня с укоризной:

— Нина, ты что? Ты же моя дочка! И, что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне.

Я робко приблизилась, прильнула к ее спине. От неё пахло свежей выпечкой и... детством.

— Ты моя единственная девочка! — сказала мама. И сердце горестно сжалось.

Я кивнула. «Невзирая на обостренное чувство справедливости, она меня не выдаст!»

И, тем не менее, внутри было тошно! Обнародованной, наша связь и в самом деле стала казаться какой-то гадкой, неприглядной, грязной…

Глава 38. Артём

Я бы хотел не отпускать её никуда. Но не мог компенсировать ей подобные запреты. «Ничего», — думал я, — «Пострадаю пару недель. Поревную! За то она вернется отдохнувшей и загоревшей». Все, что я мог предложить ей сейчас – свои пятницы. А потому был вынужден надеяться, что она не отыщет кого-нибудь лучше. Того, кто предложит ей больше…

Я купил подарок. Маленький золотой кулон в форме сердца. Ничего особенного! Хотел подарить прямо в аэропорту. Чтобы не забывала обо мне, на своих морях!

Глава 39. Нина

Сначала Анька, теперь вот и мама. Как будто своих собственных угрызений совести мне было мало! Да! Пожалуй, мы потеряли бдительность. Если позволяли себе подобное в родительском доме. В опасной близости от людей, которые не должны узнать…

«Рано, или поздно все раскроется!» — думала я, —  «И что тогда?»

Мой отъезд был спонтанным. Альбинка, одна из приятельниц, что работала в турагентстве, разжилась путевками, и обзванивала знакомых, ища подходящую компанию. Выбор пал на меня! В другой ситуации я бы отказалась. Но мне так нужен был тайм-аут!

Я хотела подумать, надеясь, что смена декораций облегчит задачу. Говорить ли Артёму о том, что мама в курсе? Рассказывать ли ему о разговоре с Анькой? Или промолчать? Конечно, он скажет «подожди, всё наладится». Но как долго ждать? Он не разведется! А я не стану просить его об этом.

«Ужас», — воскликнула мама, узнав о нашей связи. Но ведь мы просто любили друг друга! Разве это так ужасно? Почему мы не могли жить, как нормальные люди? Любить открыто, не прячась, никому не мешая, не причиняя боль другим?

Интересно, а что сказала бы Машка, узнай она?

«Очередной женатик?», — спросила бы сестра, удивляясь моей способности попадать в безвыходные ситуации.

Глава 40. Артём

Я специально приехал раньше. Думал вручить подарок. Мало ли! В зале ожидания что-нибудь пойдет не так, она смутится в присутствии подруги, не возьмет...

— Так она уехала! — с порога заявила Зойка.

Я замер:

— Как?!

Девушка безучастно наблюдала мою панику.

— Когда?! — опомнился я, надеясь, что еще успею.

— Так вчера! — пожала плечами Зойка.

— Вчера... — повторил я, сжимая в руках свой подарок.

Она уехала точно также, как и много лет назад. Не дав мне даже попрощаться!

«Почему? Зачем соврала? Что случилось?»  —  тысячу вопросов крутились в голове. Однако, набивая сообщение, я спросил всего лишь:

«Нин, ты вернешься?»

И, когда от неё пришло ответное, еще долго не мог заставить себя прочесть его.

«Я люблю тебя», —  написала Нина.

«Я тебя сильнее», — ответил я.

Часть 5. Глава 1. Нина

«Приходил твой. Долго страдал на пороге, потом на улице», — отчиталась соседка.

«Да, нужно было как-то проститься», — думала я даже спустя две недели, проведенные на райском острове. Наверняка, именно здесь снимали рекламу всемирно известной кокосовой шоколадки?  Вода, как будто топаз, отражала солнце зеркальными гранями. На фоне белоснежного песка зелень казалась изумрудной!

— Ну, бывало и лучше! — с умным видом говорила Альбина.

— Куда лучше-то? — восклицала я, наблюдая морские волны из окна своей маленькой хижины.

Русская речь была здесь на каждом шагу! Как-то раз по-соседству устроилась компания молодых ребят. Я оттащила полотенце чуть в сторону, улеглась на него влажным после заплыва телом.

— Да тише ты, она русская! — донеслось сбоку.

— Не! Вообще не факт! — отозвался другой.

Спустя мгновение в поле моего зрения показались ноги 45 размера.

— Сори, — проговорил их владелец.

— Yes, — приветливо улыбнулась я, решив изобразить иностранку. Молодой человек поверил, и мы минут десять болтали, демонстрируя друг другу жуткий акцент.

— Иди сюда! — подозвал его приятель.

— Сори, — опять извинился он.

На этом эксперимент не закончился. Взамен моему собеседнику спустя минуту появился другой экземпляр.

— Привет.

— Привет, — ответила я машинально, забыв про свой иностранный образ.

— Точно! Вот дебил! — самодовольно фыркнул он.

Я с любопытством отбросила с лица панамку:

— В смысле?

— Я поставил на то, что ты иностранка, — простодушно ответил парень, улыбаясь в 32 зуба.

— Много проиграл?

— Выиграл! — возразил он. — Это Саня на русскую ставил, а ты его убедила. Он сказал, что ты из Англии.

— Ну, поздравляю! — сообразив, ответила я.

— Я Макс, — представился парнишка.

Я нехотя повернулась на бок и  села. Разговаривать с ним, демонстрируя свою задницу, было неловко.

— Нина.

Он сдержал улыбку, заметно покраснел.

— А можно я тебя поцелую? — вдруг произнес этот «скромник».

— Нельзя, — без обиды ответила я.

Он еще сильнее смутился, однако не собираясь сдаваться:

— А… я короче поспорил, что тебя поцелую.

— И что мне с того? — я пожала плечами.

— Поставил пятьдесят, выигрыш пополам!

Я беззвучно рассмеялась. Оценила объект. Поджарый и загорелый, он был похож на туземца. Цепкий взгляд и чувственный рот. Теперь смутилась я! Он наклонился и шепнул:

— Давай тебе 35. Я хорошо целуюсь!

Сдерживая улыбку, я отрицательно покачала головой.

— Ну ладно! Забирай пятьдесят! — выдохнул он.

Я закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам:

— Давай еще двадцать сверху! — не глядя, бросила я.

— Хорошо! — горячо отозвался паренек и посмотрел на мои губы. Я машинально облизнула их. Он нервно сглотнул, пошарил по карманам:

— Вот!

«Нина», — пристыдил меня внутренний голос, — «ты же не станешь этого делать?». Я посмотрела на деньги в его руке. «Этот поцелуй он запомнит надолго», — пронеслось в голове.

— Мне пора! — махнула я разочарованно, сгребая с песка свою сумку.

— Как? Почему? — воскликнул он с обидой. И так забавно сдвинул брови...

«Не надо!», — одернула я себя.

Изображая лицом притворную мольбу, парень опустил плечи и глубоко вздохнул.

— Только без языка, — вырвалось у меня.

Трудно описать словами радость на его лице! «Он не решится», — подумала я. Однако, сама не поняла, как вдруг, оказавшись рядом, он нагнулся и, приподняв за подбородок, поцеловал меня в губы.

Я отпрянула, ожидая, что сейчас юношеская пылкость вонзится в меня острым языком. Однако поцелуй был осторожным! Кажется, он не отрывался от меня с минуту. Теплые и шершавые, его губы нежно касались моих. Однако в этой неторопливой робости ощущалось напряжение! Так, с каждым новым прикосновением, он все теснее прижимался ко мне.

Его друзьям в пору было скандировать «Горько!»  в наш адрес. Однако, те затаив дыхание, наблюдали…

Я отстранилась. Он, не желая выпускать, поймал мой взгляд, протянул скомканные в ладони банкноты.

— Зачем? — удивился он, когда я вернула ему двадцатку.

— Хорошо целуешься! — ответила я.

Навязчивый кавалер стал приходить на пляж с ребятами и без. Он пытался вновь заговорить, но продолжать наше знакомство мне не хотелось. «Стоп! Красный!», — говорила я себе. Но каждый раз, выходя из моря, и зная, что он наблюдает, старалась сделать это максимально эротично.

Однажды во время очередного «фееричного выхода», меня чуть не сшиб какой-то ненормальный.

— Осторожно! — крикнула я.

— Взаимно! — вместо извинений, ответил он.

Я уставилась в след обидчику. «Вот же хамло!».

…Спустя пару дней, после веселого вечера накануне, мы явились на пляж вместе с Альбиной. Я «досыпала» под звуки волн на шезлонге. Мечтая отключить мозги! Ибо тело мое уже отключилось. Но, стоило мне вытащить из сумочки наушники, предвкушая любимый плейлист, как рядом нарисовался мужчина.

— Девчонки, не посторожите? — сказал он, приземляя свой рюкзак рядом с нами.

— Конечно! — кокетливо отозвалась Аля.

— Спасибо! — произнес он, — А то обезьяны наглые! В прошлый раз рюкзак под деревом оставил, вернулся, а они мои очки стащили.

Альбина весело рассмеялась, но вдруг спохватилась:

— Вот же блин! А я очки на веранде оставила!

— Они на тебе, — напомнила я.

— Да эт другие! — она вскочила.

Наш экологичный отель располагался у подножия живописных скал. И обезьяны тут были частыми гостями! Интересуясь всем, от бананов до нижнего белья, они шерстили окрестности.

— Как удачно получилось! — обрадовался мужчина.

— Что именно? —  я отложила в сторону наушники.

— Ну, с вашей подругой. Все не знал, как бы к вам подойти!

Солнце торопливо поднималось над горизонтом, лишая меня возможности получить свою порцию утренней ласки.

— Я бегал недавно по пляжу и вас толкнул.

Я пригляделась... Тот случай вылетел из головы. Но, стоило вспомнить, как раздражение дало о себе знать.

— Вы были еще в таком купальнике раздельном в полоску.

«Надо же! И купальник запомнил», — ехидно подумала я.

— Ну, да, припоминаю.

— Хотел извиниться! Был не в духе! Виноват! — отчеканил он.

— Хорошо, — я махнула рукой, желая как можно скорее вернуться к утренней медитации.

— Я тебя не ушиб тогда? — спросил он, и я удивленно приподняла бровь.

— Мы на "ты" не переходили!

К моей радости вернулась Альбинка, держа в руках спасенные очки. И бегун отправился плавать. «Надеюсь, по воздуху он не летает», — подумала я раздраженно, и наконец, заткнула уши.

— Нин! Нин! — выдернул меня из приятного полусна голос подруги.

Я недовольно приоткрыла один глаз. Этот белобрысый нахал что-то увлеченно ей втирал.

— Нин, вот Юра приглашает нас в клуб к своему другу. У него  открытие!

Она смотрела на меня с надеждой.

— Что я тебе мамочка? Иди! — огрызнулась я, пожалуй, слишком грубо.

— Нинусь! Ну не злись! — подруга толкнула меня, все еще извиняясь за вчерашнее превышение «лимитов».

— Девчонки, приходите! — он выразительно посмотрел на меня и, придавив моими сланцами два флаера, добавил. — В качестве извинения, коктейли за мой счет.

Глава 2. Артём

— Артём, тебе привет! — весело сообщала Анька. С Ниной они созванивались регулярно. Мне же она предпочитала отправлять голосовые сообщения, избегая разговоров. Правда, каждое из них было незабываемым.

«Артём, я скучаю! Тут жарко и влажно. Тебе бы понравилось…».

«Здесь нет гречки и селедки. За то много разных бананов. Мне нравятся те, что побольше».

«Вот же вредина!», — думал я, вхолостую набирая её номер. «Вот приедет, за все ответит!».

Нинка презирала соцсети. За то её попутчица Альбина, которую я нашел среди друзей, выкладывала ежедневные фото-отчеты. И я пытался представить себе смуглое Нинкино тело на фоне белоснежного песка, или её, рассекающую руками волны…

Однажды череду пляжных снимком пополнило фото из ночного клуба. На нем засветилась и Нина! Загорелая, улыбающаяся, в одной руке она держала коктейль цвета спелого арбуза, а другой - отвечала на объятия своей гламурной подружки. По обе стороны от девчонок стояли какие-то гоблины! Особенно я запомнил того, что примостился рядом с Нинкой. Он завел руку ей за спину, точно желая обнять. Голодным взглядом ощупывал загорелые плечи… Мне кажется, я, даже не видя, уже понимал, какой стояк у этого сучонка!

Глава 3. Нина

Мы переспали в тот же вечер, после клуба. Не в том смысле! Мы действительно спали вместе. Просто спали!  Оказалось, мой новый знакомый почти не пьет. Потому он, без опаски, сел за руль. И байк, доставив нас по месту назначения, заглох прямо у ворот моего отеля. Совпадение? Таксисты просили заоблачные деньги, идти пешком по серпантину - равносильно самоубийству. И я позволила ему остаться… Его тактичность меня забавляла! — Я лягу здесь, — сообщил Юра, расчищая место на полу.  Ничего примечательного в его внешности не было. Пройди он мимо на улице, я бы и не заметила. Светлые глаза, невзрачный «ёжик». Но все менялось, стоило ему улыбнуться! В эти моменты на щеках появлялись игривые ямочки, глаза начинали блестеть, и становилось не важно, какого они цвета. — Еще чего! Тебя сколопендра укусит, а я буду виновата. Ложись на кровать, просто с краю.  Он оглядел мое «лежбище». Всегда чистоплотная дома, на отдыхе я позволяла себе немного расслабиться. Поэтому моя скромная хижина не была готова к приему гостей! Убрав с глаз долой предметы нижнего белья, я откинула край одеяла.  — Покрывало одно, так что… — Я могу вообще не укрываться, — он пожал плечами, взбивая подушку. — Отвернись! — попросила я. «Спать в одной постели с малознакомым человеком? Нина!», — проснулся мой внутренний цензор. Но я была настолько уставшей и обессиленной, что могла бы заснуть даже на улице.  — Спокойной ночи, Нин! Спасибо, что приютила! — прозвучал в темноте его голос.  — Спокойной! Не забывай про черту! — ответила я, имея ввиду воображаемую границу, делившую кровать пополам.  ...К реальности меня вернуло ощущение тепла и трения. Сонные глаза обожгло солнечным светом. Припоминая по частям вчерашний вечер, я с удивлением ощутила, что в кровати нахожусь не одна. К моей спине прижималось тело! Рука по-хозяйски обвила талию, а шею щекотало прохладное дыхание.  Мои бедра, прижатые к мужскому паху, почувствовали заметное шевеление.   — Мммм, — застонал Юра, и его ладонь скользнула вниз, нащупывая край шелковой майки.  — Эй! Подъем! — я толкнула его в бок. Парень сонно замычал в подушку.  — Прости, я машинально, — ответил он.  — Я первая в ванну! А с тебя штраф за нарушение границ!  Мы позавтракали, он откатил свой байк в ближайший прокатный пункт, там ему в два счета устранили поломку. Оказалось, Юра - программист, вечный путешественник, один из тех, что коротают зиму на тропических курортах.  — В компьютерах разбираюсь, а в байках вообще ноль! — смутился он.

Глава 4. Артём

Я не находил себе места.  «Пускай поиграется! Все равно же вернется!», — злился я, —  «А вот вернется, за все заплатит!».  А тут еще Анька, заинтригованная её россказнями, стала планировать летний отдых.  — Только не в Таиланд! — отрезал я.  — Почему? — удивлялась жена. — Артём! Прямо туда, на этот остров, где зависает Нинка.  — Не наш уровень, — бросал я, с пренебрежением листая фотографии. Затерянный в зарослях отель, домики, больше похожие на скворечники. На веранде по вечерам играет музыка и раскосый шашлычник жарит барбекю. «Когда-нибудь мы сможем путешествовать вместе», — думал я, закрывал глаза, и слышал шум волн, чувствуя в руке её теплую, пропитанную солнцем ладонь...

Глава 5. Нина

Юрка был другим. С ним было приятно! Он относился ко мне, как к Богине, восхваляя мое тело, изучая его руками, а после – губами. Каждый раз повторяя, что никого лучше в своей жизни не встречал.  «Ну и ладно», — думала я, позволяя ему ласкать себя, — «Курортный роман, как терапия от стресса. Ведь я, возможно, больше никогда его не увижу». Эти кратковременные отношения едва ли помогли отвлечься. Но все-таки скрасили мой одинокий тропический быт.  — У меня тут всё очень скромно, — смущенно сообщил Юрка, прежде чем открыть дверь. Он наконец-то решил пригласить меня в гости.  — Неплохо устроился, — сказала я, оглядывая небольшую квартиру-студию с панорамными окнами. — Море, правда, далеко. — Ну, так есть же байк! — напомнил он.  Юрка рассекал на мотобайке, точно сидел в нем с самого детства. Виртуозно преодолевая опасные отрезки горного серпантина. Заставляя меня замирать и крепче впиваться в его плечи на поворотах.  — Я научу тебя, это не сложно, — уверял он, уступая «водительское место».  — Не успеешь! — отвечала я.  До отъезда оставалось каких-то пару дней. Возвращение в суровую реальность неизбежно подкрадывалось, отщипывая по кусочку от беззаботного пляжного отдыха.

Глава 6. Артём

Я до последнего думал, что отец меня разыгрывает. А потому обратился к теть Миле, которой Нинка сообщила, что вернется… Чтобы уехать снова! «Что за фокусы?», — думал я.  — Артём, спроси у неё сам, — отмахивалась мачеха.  — Я бы с радостью! Она трубку не берёт!  Теть Мила смотрела на меня с сочувствием.  — Ну, Тём, я и сама не особенно поняла, что у неё там произошло, — говорила она, пряча глаза. Очевидно, зная гораздо больше…

Глава 7. Нина

— Нин, оставайся! — предложил Юрка. Чемоданы уже стояли у порога, готовые к отъезду. — С ума сошел? — искренне удивилась я.  — Ну а что?  Он стал перечислять мне преимущества островной жизни.  — Юр! А ничего, что у меня работа?   — Ну, ты же говоришь, что давно хотела уволиться, — улыбнулся он, демонстрируя свои обезоруживающие ямочки.  — Я пошутила!  «Видимо, он слишком буквально воспринял мои пожелания «остаться тут навсегда», — решила я. Однако Юрка всерьез принялся обдумывать план моего переезда.  — Визу я беру на себя, — сказал он, — билет купим, а ты пока улаживай дела.  — Юр, я не стану, — я посмотрела на него. Нет, он не шутил! — Мы же знакомы с тобой всего неделю.  — А мне кажется, я знаю тебя всю жизнь, — он выдавил на ладонь смачный «плевок» солнцезащитного крема и принялся с наслаждением поглаживать мою обгорелую спину.  К концу отдыха я расслабилась, решив, что ультрафиолетовый ожог мне уже не грозит…

Глава 8. Артём

Я ждал возвращения Нинки, как ждут конца света. С замиранием сердца! Боясь и одновременно желая этого. И вовсе не потому, что так сильно соскучился… Хотя, и это тоже!  Но больше всего я хотел выяснить, что происходит? Почему все вокруг твердят о том, что Нина уезжает? Они сошли с ума! Или это я свихнулся? А, может быть, один из моих кошмаров решил воплотиться в жизнь?

Глава 9. Нина

Глядя на хлопья белоснежной ваты в иллюминаторе, я не могла взять в толк, какой черт дернул меня согласиться на эту авантюру. «Там, дома, снег. Там мама! Дениска... Там Артём!». Я ждала нашей встречи, как ребенок, которого насильно спровадили в пионерский лагерь.  Мне до безумия хотелось обнять его! Услышать, как он скучал. И, позабыв обо всем, обрести долгожданный покой в теплом кольце его рук. Я ни секунды не сомневалась в том, что он в два счета убедит меня остаться.

Глава 10. Артём

— Эй, мужик, полегче! — шутливо присвистнул мой спарринг партнер Костя. Тяжелая боксерская груша беспомощно раскачивалась.  — И кого ты сейчас отправил в нокаут? — поинтересовался приятель. Профессиональный спортсмен, он превосходил меня в телосложении. И, пожелай, наверняка, мог бы сбить с ног одним ударом. — Свое внутреннее я! — я снял перчатки, бросил в угол. Модный спорткомплекс предлагал широкий выбор услуг. Тут были и тренажеры, групповые и персональные занятия. Удивительно, но бОльшая часть женской аудитории обладала и без того завидными формами. А сюда приходила, судя по всему, их продемонстрировать! Девчонки накручивали педали, собирали «лайки», изгибаясь, потея и тяжело дыша. Я и сам не раз помогал новеньким освоиться среди бесконечного множества спортивных орудий. Такие знакомства помогали оставаться в форме! Однако в последнее время ни одна другая девушка была не способна впечатлить меня сильнее. Еще никто не сумел отвернуть меня от Нинки. Все мои мысли были заняты ею. И в тот вечер, после напряженного рабочего дня, я пытался выманить наружу накопленную за время её отсутствия злость. Оставить её там, в стенах спортивного клуба!  «Я появлюсь на её пороге, прижму к себе, и не отпущу, пока она не выбросит из головы всю эту хрень! Пока не скажет «я пошутила»...

Глава 11. Нина

Я не спешила собирать вещи. Квартира, ставшая за эти годы родной, не отпускала. Но ведь я не уезжала навсегда! Хотя Зойка плакала так, точно провожала меня в последний путь. И даже многочисленные сувениры не могли успокоить подругу.  Анька же, наоборот, радовалась, как будто провести полгода в тропиках предстояло ей, а не мне. Она позвонила в тот же день, обрушив на меня шквал вопросов: — А где вы будете жить? А что вы будете есть?  Мама переживала, предлагая мне еще раз все обдумать, отчим недоумевал, а Артём… Я пыталась вообразить себе его реакцию. И продумывала в уме различные тактики поведения. Его ярость была ожидаема! Но я не сомневалась, что сумею, как и прежде, усмирить его гнев, обратить в свою пользу.

Глава 12. Артём

Двери мне открыла заплаканная Зойка.  — Кто-то умер? — спросил я, разуваясь. Она махнула рукой, мол «отвали».  В центре комнаты, с разинутой пастью, лежал чемодан. Судя по обилию разноцветных тряпок вокруг, его «стошнило» прямо на пол. Нинка сидела, по-турецки сложив ноги, похожая на колибри, в ярких шароварах.  Я подошел ближе, не в силах оторвать взгляд... Теплое южное солнце разбросало по щекам веснушки, волосы выгорели и пушистые рыжие кисточки торчали из прически.  Ничего не говоря, я обнял её! Она пахла так, будто только что вышла из моря. Я прижался губами к чувствительной выемке у неё на шее, ощущая ладонью, как нежную кожу покрывают мурашки. Я не отпускал её, кажется, целую вечность! Пока Нинка сама не отстранилась.  — Ну что у вас тут нового? — весело произнесла она, — Рассказывай!  Я пожал плечами: — Это ты рассказывай! Как отдохнула?  Она загадочно улыбнулась: — Классно! Там так красиво, Тём! Море такое теплое, и песок абсолютно белый.  Она убрала с плеча упавшую прядь, демонстрируя обгоревшую кожу: — Вот, поджарилась на солнце!  Я хмыкнул и прислонился к стене. Кажется, она не собиралась посвящать меня в свои планы? И, с легкостью выдержав мой испытующий взгляд, гостеприимно предложила... кофе. — Я купила в Дьюти Фри кокосовое печенье. Офигенно вкусное! — Нин, — перебил я.  Она, будто не слыша, схватила с дивана пачку, принялась шелестеть оберткой. — Нин, что все это значит? Может, объяснишь?  Она резко дернула, и пакет порвался, рассыпая на ковер конфетти из круглых желтых шариков.  — Ребят, я пойду прогуляюсь! — крикнула из коридора Зоя. Она спешно оделась, хлопнула дверью, оставляя нас вдвоем.  Мой вопрос повис в воздухе. Нинка увлеченно собирала с пола печенье, а я со вздохом опустился рядом.  — Это же не правда? — Что? — коротко бросила она, не поднимая головы.  — То, что ты уезжаешь… Я терпеливо ждал. Она возилась, с наигранной осторожностью складируя в пакет печенье, точно оно было из золота.  — Я задал тебе вопрос! — не выдержал я.  — Артём, — тихо ответила Нинка.  Это её «Артём», произнесенное с разной интонацией, могло значить что угодно. От «заткнись уже» до «я тебя люблю». На сей раз моё имя прозвучало как-то иначе. Снисходительно что ли? — Я не знаю, с чего начать, — она прикусила губу.  Перед глазами возникла физиономия белобрысого парня. У меня не осталось сомнений в том, что этот ничем не выдающийся экземпляр успел ей присунуть!  — Возможно, стоит начать с твоего нового знакомого? Как его зовут?  Нина глубоко вздохнула. По её реакции я понял, что угодил в самую точку! Хотя мне бы хотелось думать иначе…  — Ты времени зря не теряла! Да? Раздавала свое внимание направо и налево?  Эта фраза возымела действие. Нинка подняла на меня глаза. Щеки её вспыхнули.  — Артём! — прозвучало теперь осуждающе.  — А что, я не прав?  «Ну же! Скажи, что не прав! И я поверю!», —  взмолился я мысленно, но она не стала врать.  — Твоя любовь к случайным связям для меня не новость, — язвительно заметил я, наблюдая, как ее лицо обретает каменные черты. Недавняя мягкость пропала, уступая место знакомому ледяному спокойствию. Она выпрямилась и встала. Бросила на стол мешок с печеньем. — А ты не думал, что эта связь не случайна? — произнесла она с вызовом.  «Ну, конечно!», — усмехнулся я про себя, — «Как бы ни так!». — Все твои связи - случайность! Все это мне назло!  — Артём! — на сей раз прозвучало презрительно, — Может быть хватит уже думать, что весь мир вертится вокруг тебя? Есть и другие мужчины! Возможно, я должен был что-то предпринять? Сказать, сделать шаг навстречу. Вытащить её наружу из этого кокона! Но я не стал... В последнее время у меня вошло в привычку извиняться. «Не в этот раз!», — думал я.  Она стояла в двух шагах. Такая близкая, до боли, до ломоты в суставах! Но было в её облике что-то едва уловимое, что-то незнакомое, неведомое прежде. Как будто там, внутри неё произошли перемены, о которых я не знал…  Её узкие  от гнева глаза смотрели пристально. Она, словно кошка, напряглась, готовая отразить мою атаку.  — Тебе ли не знать! — усмехнулся я. — Безотказная моя! — Да пошёл ты! — процедила Нинка, — Мне не за что перед тобой извиняться! Даже, невзирая на мелкий рост, она смотрела свысока. И этот тон... Какого я не слышал прежде! Она привезла его с собой оттуда. «Что этот мудак сделал с ней? Что наобещал?».   Скрепя зубами, я, как мог, сдерживал нарастающую внутри ярость. Её слова, её равнодушие задевало меня сильнее, чем любая, даже самая смелая фантазия. Одним своим взглядом она помножила на ноль все мои попытки ликвидировать негатив!  — Ты никуда не поедешь! — выдавил я. — Я не отпускал тебя! — А я не спрашиваю у тебя разрешения! — прошипела Нинка.  Она расправила глянцевые, с нежной розовинкой плечи. Майка на груди натянулась, и тонкий трикотаж демонстративно очертил пуговки сосков. Я представил, как этот говнюк снимает с неё одежду. Как разворачивает к себе её упругое, пахнущее солью тело, раздвигает нежные бедра...  Кажется, этой сучке было все равно, кто ей вставляет! Кажется, она вообще не различала, чей именно член пробует её на вкус!  Накопленное желание вперемешку со злостью поднялось во мне из глубины, и понеслось наружу, собирая на своем пути все. Ревность! Обиду! Страх! Я бросился на неё, одним движением опрокинул на диван, и сдавил в ладони хрупкую шею. В голове была только одна мысль: «Моя! Моя! Моя!».

Глава 13. Нина

Я собиралась впопыхах, и рассовала хрупкие сувениры по углам битком набитого чемодана. Потому, чтобы отыскать привезенный для Зойки браслет, пришлось извлечь наружу половину помятых в дороге вещей.

— Прекращай ныть! — возмутилась я на подругу. Её слезы начинали меня злить. Я и сама пребывала в состоянии пограничном, пытаясь расставить по местам сбитые в кучу мысли и чувства. А тут еще она!

— Так нехорошо с твоей стороны! — сокрушалась Зойка. — Я не собиралась искать другую соседку.

— Не вздумай! Я вернусь через пару месяцев! — я покрутила пальцем у виска.

— Оттуда не возвращаются, — констатировала Зоя, точно речь шла о тюремных застенках.

Среди вещей отыскалось печенье, с которым я мысленно простилась, решив, что забыла в зоне ожидания. «Ну, хоть какая-то радость», — подумала я, желая угостить подругу заморским деликатесом. И тут мое намерение перебил звонок в дверь.

Артём появился в гостиной. Я не услышала, но почувствовала его. Обернулась, и увидела всклокоченные кудри. «Давно не стригся», — подумала я, подавляя желание сию же секунду подбежать к нему и взъерошить их. Широкой пятерней он пригладил волосы и улыбнулся. От его улыбки внутри разлилось приятное тепло.

— Тём, — произнесла я и замерла на полпути.

В следующую секунду он оказался рядом и обнял! Успокоенная этой близостью, теплом его тела, я закрыла глаза, приникла к нему, втянула носом знакомый аромат табачного дыма. Представляя, как только что, перед тем, как войти в подъезд, он, сидя на лавочке, выкурил сигарету.

Хотелось стоять вот так бесконечно долго! И не говорить ни о чем...

Я ощутила, как он напрягся, и поняла, что объяснений не избежать.

— Ну что у вас тут нового? — решила я начать издалека, — Рассказывай!

Он растерянно пожал плечами:

— Это ты рассказывай… Как отдохнула?

— Классно! Там так красиво, Тём! Море такое теплое, и песок абсолютно белый.

Я подняла волосы:

— Представляешь, обгорела!

Мои пострадавшие плечи его не слишком впечатлили. Артём стоял, подперев стену, сунув руки в карманы джинсов. Он изучал свои ноги, что означало только одно — собирается с мыслями. Я нервно перебирала в уме подходящие темы, желая как можно дольше потянуть время. «Ну же! Спроси меня про погоду! Узнай, как долетела!». Но он молчал...

На глаза мне попалось заветное печенье.

— А хочешь кофе? — воскликнула я и, обрадованная находкой, поспешила на кухню.

— Нин, — послышалось в спину.

Я усердно теребила обертку...

— Нин! — позвал Артём.

Я сделала резкое движение! Упаковка в моих руках взорвалась, извергая наружу печенье. Круглые шарики запрыгали по полу, точно живые.

— Ребят, я ушла! — прокричала Зойка. «Ну, теперь не отвертеться», — подумала я, старательно пряча лицо.

Все заготовленные темы испарились, стоило ему появиться на пороге. При виде его улыбки меня расплющило чувство вины! А ощутив на шее его теплое дыхание, я была готова опуститься на колени, и вымаливать прощение...

«Господи! Да к черту Юру! К черту этот остров! Я готова ждать сколько угодно, только бы знать, что тебе это нужно», — думала я, отводя взгляд. Боясь, что нечаянный зрительный контакт вызовет очередное, совершенно неуместное, слезотечение.

Артём присел рядом.

— Это правда? То, что ты уезжаешь, — сказал он, сокращая расстояние между нами.

Зачем я сказала об этом? В надежде позлить? Желая, чтобы он ревновал? Нет! Мне просто надоело выслушивать Анькины бредни на тему совместного отпуска. Она говорила, что Артём повезёт их на Гоа, простодушно делилась ссылками, воображая, как они будут гулять по пляжу, взявшись за руки. Он и она... Вместе!

— Я задал тебе вопрос! — произнес он, совсем другим тоном.

Его рука была так близко. Безумно захотелось прикоснуться к нему, чтобы вновь почувствовать эту хрупкую, угасающую связь. Услышать, что он любит меня сильнее... Сильнее всех на свете!

— Артём, — прошептала я.

— Я задал тебе вопрос! — повторил он громче. И ледяные нотки в его голосе привели меня в чувство...

— Что ты хочешь услышать? — спросила я. Самообладание вернулось, и теперь я была готова встретить его взгляд.

— Хотя бы имя твоего... — он скривился, — кавалера!

Разговор зашел не туда, и вернуть его на прежние рельсы не представлялось возможным.

— А ты, я вижу, времени зря не теряла? — хмыкнул он, и добавил, — Хотя бы с резинкой?

— Артём! — осадила я. Позволив ему ступить на шаткую почву, я только и могла, что одергивать его попытки уколоть меня. Стараясь не поддаваться и не пытаться ударить в ответ.

— И когда ты уже научишься говорить «нет», — задумчиво произнес он.

Я смотрела на него так, будто вижу впервые. Это был не мой Артём! Его искаженное лицо выражало брезгливость. Он говорил со мной, точно я была... шлюхой. А, может быть, и в самом деле, ту безотказность, ту вседозволенность, какую я разрешала только ему, он воспринимал совсем иначе?

Знал ли он, что с тех пор, как впервые коснулся меня... Тогда, в Машкиной квартире, несколько лет назад... С тех самых пор я не спала ни с кем! Я даже не целовалась, не смотрела, не помышляла о ком-то другом.

А Юрка... Он оказался рядом в нужный момент, чтобы заполнить пустоту.

— Ты не прав, — бросила я.

— Нин, сходи к врачу! Сдай анализы! А до тех пор держись подальше!

Сказав это, он замолчал, ожидая моей реакции. Я сидела перед ним, как оплеванная, ощущая, что краска приливает к щекам. Все запреты тут же позабылись! Мне захотелось сделать ему больно! Ударить в ответ.

— А ты не думал, что именно эта связь была не случайна?

— Да что ты? — он смерил меня презрительным взглядом, — Не думал! Все твои связи на одну ночь!

Слезы уже наступали, застилая глаза. Я, что есть сил, впилась ногтями в запястье. Острая боль отогнала эмоции!

— Ты просто боишься, что я найду тебе замену, — сказала я, глядя в пол.

— На таких, как ты не женятся!

Его фраза прозвучала, как пощечина. Кажется, даже щека загорелась! Я закрыла глаза, приводя дыхание в норму. «Вдох, выдох! Еще раз». Как же хотелось уйти, сбежать от его пристального, колючего взгляда. Это был не Артём! Уже не Артём! Хотя... может быть, именно в тот момент он и был настоящим?

— Нам больше не о чем говорить, — ровным тоном сказала я, бросила в пакет последнее печенье и встала на ноги.

Глаза его сверкнули недобро! Что-то звериное обозначилось во взгляде, черты лица заострились. Я замерла, боялась разозлить его. Точно имея дело с бешеным псом, я ожидала броска...

И, когда он напал, рухнула на диван безвольной куклой. Эмоционально обессиленная, я утратила способность сопротивляться.

Глава 14. Артём

…В глазах потемнело, желудок свело судорогой. Я убрал руку, ощущая, как слабеет, опадает подо мной её грудь. На шее обозначились темные отметины. Нинка лежала тихо... не шевелясь! Краска спала с лица, и даже загар вдруг исчез, обнажая тонкие прожилки вен под глазами. Я отпрянул, испуганный, в недоумении глядя на свои руки. Как будто секунду назад они сотворили что-то без моего ведома.

— Нин, — позвал я тихо. Она молчала! Чёрт! Она молчала!

Я кинулся к ней, поддел ладонью затылок, разметавшиеся по подушке волосы. Погладил рукой прохладную щеку. Страшная мысль, как острие ножа, скользнула, поранив, и исчезла в глубинах подсознания...

Нинка сделала глубокий вдох и распахнула свои темные, бездонные глаза. Она смотрела, не моргая. Смотрела прямо внутрь меня! В самую душу!

Казалось, что это моё горло только что сдавила чья-то грубая ладонь.  Внутри меня уже всё оборвалось, и я понимал, что обратно хода нет! Однако, как бывает с обезглавленной курицей, еще пытался, ещё дергался, выплескивая, расходуя последние эмоциональные силы.

— Я ненавижу тебя! — сказала она.

— Нин, — я потянулся к ней, желая... не обнять, нет. Хотя бы коснуться!

— Я не-на-ви-жу тебя, — сказала она, четко выговаривая каждый слог. — Всю жизнь ты причиняешь мне боль! С самого детства. Это не любовь, Артём! Это ненависть, которую мы оба ошибочно принимали за любовь. Я ненавижу тебя, и ты меня тоже.

Я хотел возразить, я хотел... Но она закрыла лицо руками, вжалась в подушку.

— Нина, — предпринял я ещё одну, отчаянную попытку. От моего прикосновения она дернулась, как от удара током. И словно окаменела...

— Уходи! — услышал я приглушенный, лишенный эмоций голос.

Впервые за всю жизнь я не знал, что сказать. Я молча встал, как сомнамбула переставляя ноги. На пороге гостиной замер, сглотнул и хотел оглянуться. Хотел посмотреть на нее, запомнить! Но не стал... Не хватило духу.

— Я люблю тебя, Нин, — сказал я как можно громче, надеясь, что она услышит.

Глава 15. Нина

Когда он ушел, я позволила себе подняться с дивана. Горло саднило. Подушка, промокшая насквозь от моих слез, как будто шрам, отпечаталась на щеке. Я не хотела смотреть в зеркало. Было страшно увидеть там себя!

«Вот и всё», — думала я, — «на этот раз точно всё».

Из офиса я ушла без отработки, наплевав на последствия. Зойка уже не плакала, мама — не переживала. Кажется, все смирились с моим отъездом, не выражая особого восторга. И только Юрка, услышав весть о скорой встрече, заверил меня, что я ни на секунду не пожалею об этом решении.

Глава 16. Артём

«Я — трус! Я — кусок дерьма! Я обидел её!», — думал я, порываясь, как обычно, всё исправить. Еще надеясь, что это возможно! Но, когда период самобичевания подошел к концу, наступило смирение.

«Возможно, так лучше», — подсказывал внутренний голос, — «Если ты такое говно, ей будет лучше без тебя. Хватит портить ей жизнь! Отпусти!». И я отпустил. Разжал ладонь, и отпустил...

И первое время эта вновь обретенная свобода окрыляла. Стало легче дышать! Такое бывает. В медицине этот феномен называют ремиссией.

Глава 17. Нина

Жизнь на острове немногим отличалась от отпуска. Устав от безделья, я устроилась в турагентство. Юра существовал в параллельной вселенной цифр и символов. В основном мне приходилось общаться с его спиной! Однако, выныривая из компьютерных раскопок, он старался компенсировать дефицит внимания.

Одним из преимуществ было наличие вокруг странных людей. К примеру, Виталик и Лера, жившие по-соседству... У этой пары противоречивым было все, начиная с имен! Рыжеволосая огненная фурия по имени Виталина занималась йогой, а её спутник, Валерий, дайвер со стажем, открыл для меня подводный мир.

После первого погружения я утратила дар речи. И словно рыба, выброшенная на берег, беззвучно открывала рот, не в силах выразить словами пережитые эмоции.

Отныне при каждом удобном случае я брала с собой набор «юного ныряльщика» и спешила на пляж. Уже не боясь глубины, я оплывала каменный выступ, и замирала, захваченная восторгом! На дне, возвышаясь подобно каменным сталактитам, стояли коралловые заросли. Между ними, курсируя в непрерывном безостановочном трафике, двигались стаи рыб.  «Вот бы отрастить себе хвост», — думала я, — «чтобы остаться здесь навсегда».

Виталина периодически составляла мне компанию. Правда плавать она не любила! Её излюбленным развлечением было шокировать местную публику своим неповторимым «топлес».

— Присоединяйся, Нин! — подмигивала соседка, избавляясь от лифа.

— Нет уж, спасибо! — вздыхала я, натираясь солнцезащитным кремом.

— Ну и зря! — парировала Вита, отбрасывая назад огненную гриву. — Загар должен быть ровным.

Она без смущения демонстрировала свою пышную, сочную грудь, аппетитного шоколадного цвета. Возможно, я стеснялась повторить её подвиг еще и потому, что мои формы значительно уступали.

— А Валера не против твоей обнаженки? — однажды поинтересовалась я.

Виталина улыбнулась и ковырнула пальцем песочный настил.

— У нас отношения, основанные на взаимном доверии, — пояснила она.

— Свободные что ли?

— Называй как хочешь! Просто мы доверяем друг другу и не предъявляем прав. Тело каждого — это его собственность.

Я задумалась:

— Вы, в смысле, реально спите с другими?

— Да! — кивнула она.

Не скрывая удивления, я уставилась на подругу. С виду влюбленная парочка на поверку оказалась подделкой?

— И ты не ревнуешь?

Вита снисходительно улыбнулась:

— Мне достаточно знать, что его сердце принадлежит мне. А тело... Что такое тело? Оно все время чего-то хочет. Есть, пить, трахаться! Секс —  такая же естественная потребность. Как и голод, только иного рода!

«Ну, конечно!», — скептически подумала я. Свободные отношения — это заветная мечта многих пар. Так называемая «вершина», где душевная близость способна противостоять физическим соблазнам. Но, добравшись до неё, почти все пары срываются вниз.

— А не боишься, что однажды кто-то другой завладеет его сердцем? — шутливо поддела я.

— Боюсь! — неожиданно честно ответила Вита и посмотрела вдаль, — Но в этом и смысл! Когда ты перестаешь бояться потерять человека, это значит, что вашим отношениям пришел конец.

Глава 18. Артём

Мозг жужжал в черепной коробке. Долбанная кипа черновиков осталась в телефоне. Я так и не отправил ни одного! Даже поздравления со свадьбой.

«Сука!», — думал я, надеясь, что в последний момент она передумает. «Хватит! Хватит!», — говорил я себе, стирая еще один, вновь сочиненный:

«Нина, прости. Возвращайся!», «Нина, это не правильно. Давай поговорим?».

Я бесился, но ничего не мог поделать! Можно было явиться, как в мелодрамах, прямо в разгар «бракосочетания», произнести речь. Но не факт, что она бы оценила подобный жест. Я звонил ей несколько раз. Вернее… хотел позвонить. Но она бы все равно не взяла трубку. Ведь так?

На ум приходил эпизод. Один из многих.

...Нинка возмущенно натягивает свитер, путается в вороте:

— Я не спрашиваю твоего разрешения! Меня зовут замуж, и я иду. Я же только об этом и мечтаю?

Я растерянно откашливаюсь.

— Артём, иди уже! — злится она.

Но меня смешит её злоба. В этот момент она напоминает мне хомячка, растрепанного и свирепого. Я без труда загоняю её в угол. Глаза горят! «Дикарка», — думаю я, ломая её неуверенное, но все же сопротивление...

Она грозилась, и не раз. Но в какой-то момент решила, что одних угроз будет мало?

Кто-то из общих знакомых запостил фото, и я как идиот сидел на диване, глядя на Нину в белом облачении, под ручку с каким-то развеселым клоуном.

Я до посинения избивал боксерскую грушу, а после ходил в ближайший бар и напивался. Иногда в одиночку, а иногда с Андрюхой. Мне не с кем было даже поделиться! Просто поговорить… Сестра, которую мне подсунули в детстве, и по которой я сохну много лет подряд, наконец-то решила выйти замуж. Кому такое расскажешь?

…В очередной раз я пришел домой слишком поздно. А, может быть, слишком рано? Не знаю! Анька не спала. Мне же хотелось только одного – доползти до постели и лечь. Наши желания не совпали.

— Ты думаешь, это нормально? Что сын видит тебя в таком состоянии? — произнесла она раздраженно.

— Когда я возвращаюсь, он уже спит, — ответил я, бросая одежду на пол.

— Вот именно! — подтвердила Анька.

Я упустил нить разговора, растянулся на своей половине кровати.

— Собери свою одежду! — срывающимся голосом проговорила жена, — Я тебе не служанка!

«Бля!», — подумал я, чувствуя, как мутная волна поднимается из желудка. Спасительный сон отступил…

— Ты меня слышишь?! — резанул слух противный тонкий голосок.

— Да за*бись ты уже! — гаркнул я.

На этот раз сработало! Она замолчала.

После свадьбы Нинки я не мог даже смотреть на жену. Не знаю, почему! Её попытки меня соблазнить только бесили. И где-то краем подсознания я уже мечтал, чтобы она поскорее узнала… Догадалась! Ушла куда-нибудь, исчезла!

А потом, стыдясь этих мыслей, покупал ей подарки. Иногда даже трахал! Но машинально, как робот. Как будто, выполняя записанную на подкорке программу. Я рассорился с самим собой, и никак не мог решить, что делать дальше.

Глава 19. Нина

Не уверена, какое расстояние отделяло огромное белоснежное судно от песчаной полосы. Но мне оно казалось непреодолимым! Доплыть до него стало навязчивой идеей.

Сначала, когда кончиками пальцев я ощущала песок, а кристальная прозрачность воды позволяла видеть собственную тень на дне, было не страшно. Страх приходил позже! Когда дно плавно погружалось, оставляя меня на поверхности в полном одиночестве. Уходя все дальше и дальше… Вода вокруг из бирюзовой превращалась в светло-, а после и темно-синюю. И оставалось лишь гадать, каких размеров бездна у меня под ногами!

Я помню момент, когда впервые достигла заветной цели. Впервые коснулась нагретого солнцем корпуса. Прижалась к нему животом. Мне даже почудилось, что он дышит! Как настоящий морской гигант.

А после… я оттолкнулась ногами, и поплыла назад. Уже на спине. Чтобы отдыхать и любоваться облаками, такими же белыми, как и мой катамаран. Никто не знал, а он принадлежал только мне! Он ждал меня каждый вечер, он звал меня, и манил прикоснуться. Он помог мне побороть свои страхи.

— Давай поженимся? — спросил Юрка.

Я рассмеялась, спрятала лицо в подушки. Он накрыл мою спину своей широкой ладонью, заскользил ею вниз, повторяя изгибы.

— Почему ты смеешься? Я серьезно!

Глаза, спокойные и живые, глядели на меня выжидающе. На лбу обозначилась морщинка, а светлые волосы, как будто сноп соломы, схваченные обручем, торчали во все стороны.

Я, поддавшись искушению, прикоснулась высокого лба, провела ладонью, убирая ободок, высвобождая непокорные пряди. Он поймал мою руку, прижался губами к запястью.

«Кажется, я влюбляюсь», — успела подумать я, прежде чем его лицо оказалось совсем близко. Прежде, чем губы, знакомые и горячие, нащупали мои...

— Давай, — прошептала я в ответ.

Глава 20. Артём

Первые пару месяцев у меня была ломка. Я и не думал, что такое бывает! Меня выворачивало наизнанку. Хотелось всего и сразу! Убить её, убить себя, повернуть время вспять, вернуться туда, где я впервые её полюбил…

Я снова видел её глаза, чувствовал аромат её кожи. Было трудно вообразить, что кто-то чужой целует её. Теперь на законных основаниях!

И в следующий момент я понимал, что эти несколько лет, когда она была моей, целиком моей, были лучшими. Я не мог повторить их!

«Нахрена я вообще женился?», — думал я, и все начиналось по-новой.

Из этого тупого состояния я выбрался не скоро. Успев изрядно подпортить отношения с женой.

Глава 21. Нина

Церемония была скромной. Его родителям я понравилась сразу! Кажется, они уже отчаялись женить своего единственного и неуловимого сына, а потому были рады любой невестке.

— Ты не можешь не понравиться! Ты просто чудо! — говорил Юрка, поправляя черную бабочку на шее - свой шутливый атрибут свадебного образа.

С моей стороны гостей было больше. Несколько подруг, бывших коллег, соседка Зоя, мама с дядь Вадиком, Анька с Денисом...

И только Артём не пришел. Хотя, теперь мне было все равно. Я вышла замуж! Счет сравнялся.

Глава 22. Артём

Мой дом стал мне чужим. Как заключенный, я мотал срок. И то, что прежде доставляло радость, теперь нагоняло тоску. Я оставался на работе допоздна. Я тупо сидел, уставившись в одну точку! Кажется, еще немного, и у меня бы поехала крыша…

Однажды, ступив на порог квартиры, я стал свидетелем ссоры.

— Отвали, я сказал! — огрызнулся сын.

Жена метнулась на кухню, а я, жалея, что на мне нет ремня, ворвался в детскую.

— Ты как с матерью разговариваешь? — буквально заорал я, пригвождая Дениса к постели.

— А че она, — буркнул Деня.

Я схватил рослого не по годам сынулю за шкирку и вытащил наружу, из его увешанной постерами «норы».

— Пошел, извинился перед матерью! Быстро!

Он передернул плечами, и, фыркнув, двинулся вперед, с видом таким, точно это было его решение.

— Извини, — произнес он из коридора.

Я пошёл на него, как медведь на добычу. Реально хотелось вмазать! Хотя бы подзатыльник…

Но тут из кухни показалась Анька:

— Артём, не надо!

— Нормально извинился! — не обращая внимания на жену, прорычал я Денису.

— Прости меня, пожалуйста, мама! — выговорил он послушным тоном.

— Ничего, Денечка, — она потянулась к нему, пригладила челку.

— Посуду помой! — рявкнул я с порога, искоса наблюдая за сыном.

— Да не нужно, Артём, я сама, — возразила Анька.

«Я тебя не спрашиваю!», — хотелось мне крикнуть в ответ. Но я сдержался.

— Я сказал, пускай помоет! — сквозь зубы процедил я, глядя ей прямо в глаза.

— Хорошо, — Анька скинула фартук и вышла из кухни.

Глава 23. Нина

Кажется, до меня в Юркиной жизни не было ничего постоянного. По натуре кочевник, он не мог усидеть на месте! И даже его квартира выглядела так, точно он только что переехал. Полная энтузиазма, я принялась наводить порядок в его растрепанной холостяцкой жизни. Так называемый период «гнездования» проходил под эгидой перемен.

Юрка не любил выбрасывать вещи, он их складировал, на черный день. И я, словно археолог, осуществляла раскопки, перебирая коробки, наполненные «важным хламом». На дне одной из них обнаружились сувениры, оставленные бывшими любовницами. «Хорошо, что не трусики», — решила я, постирала шарфик и приспособила в качестве аксессуара для летней шляпки.

Хотя муж и не настаивал, по приезду я отправилась на поиски работы.

Совпадение, или нет, но мое прежнее место пустовало! Кто-то ушёл в декрет, и главбух, скрепя сердце, взяла меня обратно. Я уселась на офисный стул, окинула взглядом кипу бумаг, постаревший на полгода календарь...

— Ты где пропадала, подруга? — удивилась секретарша Юля.

— Она мужа искала! — рассмеялась кассирша Ритка.

— Ну и как, удачно? — подмигнула коллега. В ответ я продемонстрировала руку, с тонкой золотой полоской на безымянном пальце.

— Ого! Поздравляю! — воскликнули девчонки, и принялись посвящать меня в курс дела. Кто женился, кто развелся, кто с кем переспал за время моего отсутствия? Жизнь коллектива, похожая на сериал, изобиловала событиями.

Все вернулось на круги своя!

Глава 24. Артём

Её социальная страничка ожила, наполнилась комментариями и статусами. «Замужем», — значилось в графе «семейное положение».

«Ну что это, если не попытка меня позлить? Она просто мстит!», — убежал я себя.

«Как она там сказала – мир не вращается вокруг тебя. Конечно! Теперь он вращается вокруг кого-то другого», — думал я. И после представлял, как эта сучка вертит перед ним своими бедрами. Моими бедрами!

«Кто он? Не богатый! Далеко не принц. Могла бы найти кого и получше», — распалял я себя, избивая боксерскую грушу. Я был уверен, что она его бросит! Быть может, не сразу, но тем хуже для него.

Я жил в предвкушении. Впервые мне предстояло знакомство с одним из Нинкиных «кавалеров». Всего лишь один из многих! Но почему-то именно его выбрала в себе мужья…

Глава 25. Нина

— Стой, кто идет? —  сказала я, когда знакомая макушка обозначилась в просвете лестничных перил.

Юрка поднял голову и потрепал у меня перед носом почтовым извещением:

— Это я, почтальон Печкин!

Я рассмеялась и потянула к нему руки. Мы постоянно разыгрывали забавные сценки.

Он трудился сисадмином в крупной компании, возвращался домой и, усевшись за компьютер, заступал на «ночное дежурство».

— Смотри, кого я принес, — поманил меня Юрка.

Я в предвкушении застыла, вглядываясь в темноту его портфеля. Он вытащил красный колпачок, в котором сидел, растопырив колючки, маленький кактус.

— Случайно задел, и он отвалился. Пашка хотел его в мусор, а я не позволил. Конечно, не красавец, да и характер так себе, за то неприхотливый. На меня похож! — улыбнулся Юрка.

Я взяла руками его лицо, ощущая колючий ёжик щетины, и поцеловала. В такие моменты мне казалось, что это и есть любовь!

— Родители зовут в гости на майские,  —  поделилась я за ужином.

— Ну, я только за! —  ответил Юрка, прожевав.

Моя мама с первой встречи прониклась симпатией к зятю. Мне кажется, она боялась, что её непутевая дочь натворит глупостей, а, увидев Юрку, выдохнула с облегчением.

— Ты одна в семье? — поинтересовался он, когда мы только познакомились.

— У меня была сестра, — ответила я.

— Была?

— Да, она умерла, — сказала я, чувствуя, как, даже спустя несколько лет, эти слова причиняют мне боль.

— Прости, солнце! Мне так жаль!

— Еще…, — продолжила я, — есть сводный брат. Но мы с ним не особенно близки.

Юрка молчал, стыдясь своего любопытства.

— Ну, теперь у тебя есть я! — сказал он и взял меня за руку.

Глава 26. Артём

В ночь накануне я мог думать разве что о предстоящем семейном уик-энде. Я проигрывал в уме диалоги, пару раз представлял себе, как врежу этому уроду между глаз. Но подобные сценарии сразу отбрасывал «в топку»!

— Артём, — позвала Анька, включила ночник.

Взамен обычной безликой сорочке, на ней была какая-то кружевная фигня. «Только не это!», — взмолился я про себя, предвкушая очередную попытку соблазнения.

— Думаю, нам нужно завести второго ребенка, — выдала она так, точно уже все решила.

От неожиданности я даже сел на кровати, протер глаза:

— Тебе мало Дениса? С ним и то не справляемся!

Я многозначительно посмотрел в сторону детской.

— Да все нормально с ним, — замялась Анька, — Просто растёт. И скоро вырастет!

Она сдвинула одеяло, обнажая тело, за годы не потерявшее упругости. Упакованные в ткань груди образовывали заманчивую складку. Розовые кончики сосков проглядывали сквозь тонкое кружево. Она чуть подалась вперед, и шелк заструился по телу.

Я обреченно вздохнул! И, если раньше подобное великолепие еще заводило меня, то теперь я не чувствовал ничего, кроме злости и раздражения.

— Ань, не выдумывай! — я отвернулся к ней спиной, напрасно полагая, что сумею отделаться.

— Можно было бы девочку, — продолжала она, как ни в чем не бывало. — Хотя, и мальчика тоже можно!

Я не реагировал, надеясь, что мое равнодушие охладит ее пыл.

— Я думала, что это нас сблизит, — сказала она и прижалась грудью к моему плечу.

— Предложи еще к семейному психологу сходить! — хмыкнул я, нащупывая одеяло.

Сзади послышалось сопение. «Плачет», — вяло подумал я, не испытывая ни малейшего желания её утешать.

Глава 27. Нина

Накануне я волновалась, как перед экзаменом. Излишне придирчиво подбирала одежду для Юрки, для себя. Как будто мы отправлялись на кастинг!

«Угомонись, Нина», — думала я, в который раз изучая свое отражение. Мы не виделись долго! И за это время в моей жизни произошли радикальные перемены. «А у него ничего не изменилось», — думала я,  — «Ах, нет! Кое-что! В его жизни не стало меня».

На сей раз встречать нас вышла Аня.

— Денис с Артёмом жарят шашлыки! — доложилась она, целуя меня в щеку.

— Пойдем знакомиться? — улыбнулась я и крепче сжала Юркину руку.

Артём стоял у мангала, с умным видом изучая нанизанное на шампур мясо. Он что-то терпеливо объяснял подросшему за время Денису.

— Это мой брат,  Артём, — представила я, — а это мой муж, Юра.

— Рад знакомству, — ответил Юрка. — Свинина? — он кивнул на аппетитно скворчащие кусочки.

— Да, обычно свинина лучше идет, — Артём принялся делиться секретами жарки мяса, уводя разговор в сторону.

Я вполуха слушала Анькину болтовню, пристально наблюдая за мужчинами. Боясь… чего? Что он взболтнёт лишнего? Скажет: «к слову, до тебя я имел твою жену».

Они были одного роста, но Артём превосходил Юрку в плечах. Кажется, он стал ещё шире!

На протяжении вечера я льнула к Юркиной спине, пожалуй, слишком явно. Стараясь не смотреть на Артёма! Боясь случайно оказаться с ним наедине…

Глава 28. Артём

Я нашел её на веранде. К вечеру похолодало, а она, как обычно, стояла в одной футболке. Уже озябшая! Я подошел сзади, накинул ей на плечи свою куртку.

— Привет.

Нина вздрогнула, но куртку приняла.

Она изменила прическу. И прежде длинные, теперь её волосы едва прикрывали мочки ушей, оставляя беззащитной  хрупкую шею. Густая челка доставала бровей. Она отвела её в сторону и ответила:

— Привет.

Я вытащил сигарету, прикурил и произнес тысячу раз отрепетированную фразу:

— Поздравляю тебя! Извини, что не был на свадьбе.

Нина сильнее запахнула полы ветровки:

— Ничего, и… спасибо.

Она умудрялась меняться, оставаясь прежней. Мы так долго не виделись. Кажется, целую вечность! Но, стоя рядом с ней, на нашей веранде, я чувствовал, что мы не расставались...

В ней всё было знакомым, родным! Поворот головы, изгибы плеч, тонкие, всегда беспокойные пальцы, которые и сейчас непрерывно шевелились, перебирая кнопки на моей ветровке.

Я знал, что там, под рукавом, прячется моя любимая родинка. Я знал, как пахнет её кожа, я помнил вкус её губ, и то, какими требовательными они становились в моменты близости. Я помнил каждую проклятую мелочь! Я не хотел забывать. Воспоминания – это все, что у меня оставалось…

— Как жизнь семейная? — спросил я.

Когда-то она и сама задавала мне тот же самый вопрос.

— Оправдывает ожидания, — улыбнулась Нина, и заправила за уши непослушные пряди.

Я отвернулся. Она стояла так близко, что я мог слышать её дыхание. Но далеко настолько, что для объятий нужно было сделать шаг. И я держался, как мог, чтобы не шагнуть ей навстречу…

— Это хорошо, — я отстраненно кивнул.

Вернулся её муж, вынуждая меня «откланяться». Весь вечер он не выпускал её. И, даже когда она ускользала из его объятий, стремился продлить эту близость прикосновением рук. Да, на его месте я бы тоже держал её крепче!

Я полагал, что возненавижу парня, который присвоил себе мою Нинку! Но злости не было. Он оказался нормальным, веселым, начитанным. В его лице я наконец-то обрел собеседника! Возможно, при других обстоятельствах мы бы стали друзьями.

«Кажется, она и в самом деле счастлива», — думал я, глядя на то, как Нина, краснея, ловит на себе его влюбленные взгляды.

Глава 29. Нина

Я долго переживала наш разговор. Снова и снова разбирая его по частям. Он держался так приветливо, дружелюбно… Так отстраненно! Ни один мускул не дрогнул на его лице. Хотя, возможно, густая щетина скрывала мимику. Именно за этим он и отрастил себе бороду?

Я стояла на веранде, когда Артём набросил мне на плечи куртку.

— Привет, — сказал он ровным тоном и встал поодаль.

— Привет, — ответила я.

Он вытащил пачку сигарет, прикурил. Он делал так тысячу раз! Но именно в тот момент я обратила внимание, как придирчиво он выбирает, какую сигарету отправить в «расход».

— Поздравляю тебя! Извини, что не был на свадьбе, — бросил он, как бы между делом.

— Все нормально. Спасибо! — ответила я, стараясь подражать его манере.

— Как жизнь семейная? — спросил Артём без малейшего интереса.

Я терпеливо вглядывалась в его лицо, пытаясь отыскать в нем хотя бы намек. Усмешку, обиду, ревность. Хоть что-нибудь! Он вел себя, как будто чужой, как…. посторонний.

— Оправдывает ожидания, — сказала я.

— Это хорошо, — он равнодушно кивнул.

Казалось, что мысли его заняты чем-то другим, а наш разговор – всего лишь дань уважения. «Будьте взаимно вежливы», — подумала  я и хотела спросить в ответ. Но тут появился Юра. Благодарная, я вцепилась в него мертвой хваткой!

Его объятия, его близость успокоили, и я согласно кивнула, когда, прижав к себе, он вдруг шепнул мне на ухо:

— А может, мы тоже бэбика заведем?

Глава 30. Артём

Я смирился. Все внутри меня протестовало, кричало: «Борись!». «Но зачем?», — думал я, —  «Уже поздно!».

Эта любовь к ней, эта боль поселилась внутри, не оставляя шансов. Иногда существуя почти незаметно, а иногда обостряясь до предела, до судорог, до скрежета! Как будто в сердце воткнули нож, провернули несколько раз, да так и оставили там, внутри… Хотелось умереть! Хотелось вытащить наружу свое изъеденное, кровоточащее нутро. Растоптать его, выжечь…

Я учился. Учился жить без нее, учился радоваться. «Ведь она же счастлива! Пусть не со мной. С другим. Но счастлива! Разве не это важнее всего? Важнее меня и моих бестолковых страданий.

Любит ли он её? Хорошо ли он заботится о ней? Целует по утрам? Обнимает перед сном, как это делал я? Накрывает пледом её продрогшее тело, когда она, отложив в сторону любимую книгу, засыпает на диване. Называет нежно...

Способен ли кто-нибудь другой любить её сильнее?».

Глава 31. Нина

Он наращивает темп… Еще и еще! Вторгаясь, проникая в меня с новой силой. Я выгибаю спину ему навстречу, ощущая, как теплая горячая жидкость заполняет возбужденное лоно. Его сперма внутри! Он мычит и входит до конца, а после вынимает… Медленно, стараясь не расплескать!

Как фарфоровую куклу, приподнимает меня за поясницу, укладывает на подушки:

— Полежишь? Я в ванну.

— Да, — улыбаюсь я, — он целует меня в губы и уходит.

Этот ритуал, который прежде был просто сексом, а теперь называется зачатием, мы повторяем регулярно. Сегодня особенно благополучный день, и шансы забеременеть высоки. По крайней мере, так считает мой женский календарь.

Я лежу, глядя в потолок, чувствуя, как его семя просачивается внутрь, впитывается и бурлит. В какой-то момент я буквально вижу, как хвостатые собратья наперегонки спешат к заветной цели. Еще немного и они положат начало новой жизни. Кто это будет – мальчик, или девочка?

Влажная испарина покрывает лоб... Сердце гулко стучит в висках! Я перевожу дух, ощупываю влажную от любви промежность... Поздно! Встаю, стараясь не запачкать свежие простыни, открываю ящик прикроватной тумбы. Там, вдали от посторонних глаз, лежит заветная таблетка. «Экстренная контрацепция» - повествуют мелкие буквы.

Я не пью гормональные. Говорят, что от них толстеют. Хотя, эта дрянь не лучше! Может быть, когда-нибудь мне хватит духу сказать ему… Но как? Как сказать любимому мужчине о том, что не хочешь детей? И, самое главное - ты не хочешь их в принципе, или ты не хочешь их… от него?

До тех пор, пока не сумею ответить на этот вопрос самой себе, я стану пить таблетки всякий раз, когда он будет в меня кончать.

Глава 32. Артём

В последнее время мы с Анькой живем как соседи. Молчаливые, хмурые соседи. Которых мало что связывает. Она готовит ужин. Просто по инерции. А я ем, просто потому, что так надо! Я и сам с ужасом жду, когда сын окончит школу и уедет. И мы останемся один на один со своей… нелюбовью.

— Тём, — говорит Анька и присаживается напротив. Её голос звучит непривычно тепло. Я устало поднимаю глаза от тарелки:

— Очень вкусно, спасибо!

Аня кивает. Но, стоит мне подняться, как она хватает меня за руку, уговаривая остаться.

— Сядь! Мне нужно поговорить с тобой!

Звучит скорее как просьба. «Ну что опять?», — думаю я, возвращаясь на место.

— Артём, я много думала, — говорит Анька, изучая свой маникюр, — это очень непросто, но, я думаю, необходимо.

Я вижу, как пальцы её дрожат от напряжения.

— Нам нужно развестись! — выдыхает она.

Теперь мой черед удивляться!

— Что? Как… С чего вдруг? — захлебываясь словами, вопрошаю я.

Анька смахивает слезинку со щеки, поднимает на меня глаза. Её красивое лицо выражает смирение. Во взгляде нет ни злобы, ни обиды. Просто смирение. Гордое, благородное! И сейчас, в этой женщине я вижу ту самую девчонку, самоотверженно идущую вперед, наперекор здравому смыслу, запретам и собственным заветным мечтам.

— Нужно сделать это сейчас! — произносит она виновато, — Пока мы не возненавидели друг друга окончательно.

...Какая-то безмолвная печаль касается голых ступней, взбирается вверх по венам, заполняет легкие, грозясь вырваться наружу. Хочется плакать! Хочется, как тогда, обнять её, уткнуться в макушку, зная, что все правильно. Что всё еще может быть хорошо!

— Прости меня за то, что не сумел…

«Не сумел полюбить тебя», — едва не вырывается у меня.

— За то, что не сумел сделать тебя счастливой.

Анька поднимает на меня глаза, удивленные, живые:

— Ты что! Артём, это не так!

Она почти шепчет, но в её тихом голосе эмоций больше, чем в самом громком крике.

— Я была счастлива с тобой, очень! И знаешь, я бы ни на что не променяла наше время. Если бы можно было назад, в прошлое. Я бы поступила также!

Она кладет руку на стол, и я накрываю её своей ладонью. Нужно что-то сказать, но я не могу найти подходящих слов…

— Знаешь, — произносит она, глядя перед собой, — а я все еще тебя люблю! Просто не могу представить себя с другим мужчиной.

— Я тоже не могу, — отвечаю я, и это истинная правда.

— А придется! — улыбается Анька. Она вытирает слезы, высвобождает свою ладонь.

— У тебя кто-то есть? — спрашиваю я.

Моя запоздалая ревность её смешит:

— Пока еще нет! Но это дело времени. Ведь я у тебя еще ничего?

«Ты у меня», — отзывается эхом. Она встает, снимает фартук. Моя жена, моя Анька… Неужели и её тоже придется отдать? Глупый, жадный ребёнок внутри меня, пробудившись от долгого сна, принимается капризно протестовать. Я сглатываю, заставляя себя промолчать.

Я не скажу ей! Не стану запрещать. Она права. Так надо.

Глава 33. Нина

Еще в Таиланде я вновь увлеклась фотографией. И с тех пор не выпускаю из рук подаренный Юркой фотоаппарат. Среди его многочисленных знакомых нашелся искусствовед. И мне позволили выставить свои работы в галерее современного искусства. Удивительно, но выставка имела успех! Мне даже поступили предложения. Наконец-то удалось монетизировать свое хобби.

— Ничего не понимаю в этом, но все очень красиво! — восклицает Анька. Мы стоим в центре выставочного зала, где вокруг красуются в полный рост мои, подумать только… Мои фотографии!

Она похорошела. Кажется, развод пошел ей на пользу. Я делаю комплимент её прическе, одобряю наряд.

— Ну как там Денис? — спрашиваю я. Подруга улыбается, но взгляд её тускнеет. И ясно без слов, что расставание с Артёмом до сих пор ещё «болит».

— Он держится молодцом! Думаю, наш сын знает о жизни гораздо больше, чем мы думаем.

— Да уж, — я медлю.

Я не спрашиваю её об Артеме. Наверное, просто не хочу знать. Когда-то давно я искренне желала этого. Чтобы они расстались. И вот! Мечты сбываются. Просто теперь его долгожданная свобода уже никому не нужна.

— Ну а у вас как дела? Как Юрка? — Аня сжимает в руках перчатки.

— Отлично! — улыбаюсь я, — Он у меня нарасхват! Постоянно работает, спит в обнимку с компьютером.

Мы еще болтаем какое-то время, пока она, взглянув на часы, не вспоминает:

— Скоро Денис вернется, нужно ужин приготовить.

— Большой уже! — улыбаюсь я, вспоминая племянника, — Пускай сам готовит!

— Так не хочется, чтобы взрослел! — с грустью произносит Анька.

Я обнимаю подругу:

— Это неизбежно! За то теперь ты наконец-то можешь заняться собой.

Глава 34. Артём

Я не глушу мотор, наблюдая, как сын вприпрыжку несется к машине, на ходу прощаясь с ребятами.

— Привет, па! — бросает он, румяный и всклокоченный, словно воробей.

— В Макдоналдс заедем? — спрашиваю я, заранее зная ответ.

Из ворот школы выходит молодая женщина, новая учительница английского. Кажется, только после института. На родительском собрании она, стесняясь, точно школьница, называла Дениса «талантливым лоботрясом». Я приветственно машу ей из окна машины, она чуть кивает в ответ.

— Пригласил бы ты её куда, — бросает с заднего сиденья Денис.

— Зачем это?

— Затем, что ты ей нравишься! — растолковывает он и добавляет, — И она тоже того… Разведенка!

— Денис, — одергиваю я, провожая взглядом стройную, одетую в кашемир женскую фигуру.

— Ну а чего? — невозмутимо продолжает Деня, — Ты тоже один. Хотя бы какое-то разнообразие.

Я выруливаю на дорогу.

— Давай-ка не умничай! — бросаю в зеркало заднего вида. Денис обреченно вздыхает.

Теперь он, как и я, много лет назад, гостит у отца по выходным. Правда, в моей одинокой холостяцкой берлоге нет ни намека на женское присутствие. Я пока не готов впустить в свою жизнь кого-то. Для начала стоит разобраться с самим собой.

После развода, когда Денис впервые навестил меня на новом месте, я посчитал нужным извиниться.

— Ты прости, что у нас с твоей мамой так вышло.

Сын прервал трапезу, взглянул на меня как-то по-взрослому:

— Да ладно, па! Нормально все.

— Ну, все-таки, — вздохнул я и откупорил баночку шипучки.

Мы заказали пиццу, и теперь уминали её, запивая колой.

— Вообще так даже лучше, — вдруг сказал Денис.

— В смысле? — не понял я.

— Ну, когда вы по-отдельности живете. А то ссорились вечно! Достали уже.

— Вот же умник! — я отобрал у него кусок, взъерошил отросшую за время шевелюру.

— Отдай! — возмутился сын, возвращая себе фаст-фуд.

Глава 35. Нина

Как бы долго не длилось лето, осень все равно возьмет свое. Зальет холодными слезами тротуары, забросает увядшими листьями пожелтевшие газоны. Упрячет за тучи солнце, лишая мир вокруг тепла и радости! Проливаясь дождем, загоняя под крышу случайных прохожих.

Этот церемониал предвещает зиму… Совсем скоро грязная серость, укрытая первым снегом, забудется. Зима сотрет из памяти все плохое! Но прежде природе необходимо погоревать, оплакать свою незабвенную юность.

…Уже который день идет дождь. Ветер бросает холодные капли, они мечутся из стороны в сторону, атакуют окно, пытаясь проникнуть внутрь. Но внутри тепло! Внутри горит настольная лампа, и Юркина спина, как всегда, суглобая, напряженно дергается, под стук клавиатуры. Я, подтянув к груди колени, смотрю наружу, злорадно наблюдая за теми, кто не успел спрятаться от дождя. В моем бокале алеет недопитое вино. А в голове уже чуть-чуть шумит…

— Уууух, как влил! — Юрка подходит к окну, трещит затекшими костяшками. Он отрастил щетину. Правда, в силу цвета, она почти не видна на его худощавом лице.

Я тянусь к нему, напрашиваясь на ласку. И он охотно заключает меня в объятия. От него пахнет кофе. Всегда! И, если человек на 90% состоит из воды, то мой Юрка определенно состоит из кофе.

— Вспомнил, как мы пережидали дождь на острове!

Он выуживает из памяти воспоминания о том, как однажды на полпути между пляжами нас застал врасплох тропический ливень. Тогда я впервые поняла, что означает выражение «стена дождя»! Когда не видно пальцев на вытянутой руке! Мы сделали вынужденную остановку, и нас, озябших и мокрых, приняли к себе местные жители. Они напоили путников горячим чаем, и не отпускали, пока облака не рассеялись.

— Конечно, помню, — отзываюсь я.

Он идет на кухню, оставляя меня наедине с непогодой. И я стыжусь признаться самой себе, что этот дождь за окном оживляет в моей памяти совсем иную картину…

— Ты курица! Мокрая курица! — кричит Артём, плотно прижимая дверь веранды. Силы не равны, и мне, ослабевшей после погони, трудно преодолеть сопротивление.

Я беспомощно дергаю ручку. Дождь нещадно хлещет по спине, порывы ветра грозят обрушить покосившийся навес. Тонкая майка облепила тело, кожа от холода покрылась цыпками. Но все, что я могу, это выкрикивать проклятия, наблюдая в стекле его искривленную физиономию.

— Придурок! Урод! Пусти!

В тот раз я сильно простыла. И две недели не покидала пределы спальни. Виновник моего недуга не чувствовал вины! Время от времени он заглядывал, но вовсе не с целью извиниться.

— Вот же свезло тебе, а? — сокрушается Артём, глядя на мой разобранный портфель.

— Вот именно! — гнусавым голосом отвечаю я, — Из-за тебя я болею!

Одеяло сбилось в сторону, и, свесив ноги в шерстяных носках, я допиваю свой чай.

Братец задумчиво прохаживается по комнате, садится рядом. Я собираюсь возмутиться, прогнать его… Но успеваю лишь ахнуть!  Секунда, и горячий, влажный рот прижимается к моему, в каком-то жадном, грубом поцелуе.

— Обалдел совсем? — кричу я, когда он с громким чмоком отлепляется.

— Ну, тебе жалко, что ли? Чихать на меня ты не хочешь! Хотя бы так...

— Фу! Гадость! — я вытираю губы рукавом.

Артём кривит лицо, демонстрируя отвращение:

— Мне, знаешь ли, тоже… Приятного мало! Как будто жабу поцеловал!

Он добился своего, и через пару дней «принял эстафету», получив законный повод прогуливать школу. Пожалуй, это был наш первый поцелуй…

Я прекращаю ностальгировать, и покидаю свой дозорный пункт. И почему мне в голову до сих пор приходят подобные ассоциации?

Глава 36. Артём

«Привет, Нин! Нет, не так…

Моя милая, моя прекрасная Нина. Моя девочка, моя любовь. Чёрт! Каким сентиментальным я становлюсь… Видимо, старею!

В моей жизни все по-прежнему. Дождь, работа - по будням, Денис - по выходным. Знаешь, он всерьез обеспокоен моей личной жизнью. Постоянно сватает каких-то училок. Да и сам уже вовсю целуется с девчонками! Молодой да ранний! А я уже который раз собираюсь поговорить с ним на «эту» тему. Хотя, признаться, очкую! Боюсь, что сын положит меня «на лопатки».

Денис говорит, что к ним в дом приходит какой-то «чел». Так он его называет! И знаешь, я даже рад.  Нет, правда!  J

Помнишь, как-то раз ты сказала, что взаимная любовь разрушает отношения? Что в паре один любит, а другой – позволяет себя любить. Тогда эта мысль показалась мне абсурдной, и я долго спорил с тобой! А сейчас… Может, и правда? Взаимность, как некий дар, доступна не всем.

Не знаю даже, что лучше… Любить – это чертовски больно! Особенно, когда объект твой любви принадлежит другому. Но, несмотря ни на что… Мне очень хочется верить, что ты любима. По-настоящему, без всяких «или». Пускай он бережет тебя. Я ему доверяю! Как сказал бы Денис, он – хороший чел.

А я… Знаешь, я  попробую! Возможно, к моему берегу тоже прибьется какая-нибудь «живность». И меня кто-то полюбит. Только вот, не уверен, что взаимно. Как выяснилось, я – однолюб. Не знаешь, это излечимо?

Целиком твой, Артём».

Я кладу письмо в конверт, запечатываю. Долго смотрю на него. А после - убираю в коробку, где, кроме этого, хранится еще с десяток писем.

Я пишу их просто так, чтобы не сойти с ума в своем добровольном заточении. Я пишу о том, что чувствую! О том, что происходит в моей жизни. Когда-то раньше мы могли болтать часами. А сейчас… Я начинаю забывать, как звучит её голос.

Когда писем станет слишком много, я их сожгу! Говорят, что огонь исцеляет. Сомневаюсь! Но попробовать стоит.

Глава 37. Нина

Наверное, жизнь, с её постоянными сюрпризами, приучила меня адекватно воспринимать перемены. Тем более, если эти перемены – в лучшую сторону! А потому, когда Юрка восторженно сообщил, что мы перезжаем, я не удивилась. Подсознательно я ждала такого поворота. Наивно было полагать, что мой муж вдруг решит изменить своим привычкам. Работа для него была важнее всего. Пожалуй, даже важнее меня!

— Ну а что я буду делать в твоей Австралии? — вопрошала я.

— То же самое, что ты делаешь здесь! — отвечал Юрка.

Глаза его сияли, как у ребенка утром первого января. Переезд сулил  работу в иностранной компании, солидные гонорары и карьерный рост. Я же ощущала себя Дюймовочкой, которой предстоит навсегда проститься с солнцем. Первое время я увлеченно шерстила интернет, пытаясь узнать всю подноготную незнакомой страны. Точно желая найти компромат, способный пошатнуть его решимость…

— А что тебя здесь держит? — произносит мама.

Мы сидим на кухне. Она жарит грибы, а я задумчиво ковыряю скатерть.

— Ты!  — отвечаю торжественно.

— Ой, — она машет рукой, — Чего меня караулить? Я уже взрослая!

Я смеюсь. И правда, учитывая, что их с дядей Вадиком союз бьет все рекорды, присутствие рядом великовозрастной дочери скорее - помеха.

— Работа, — неуверенно продолжаю я.

— Не помню, чтобы ты особенно ею дорожила! — опровергает мама очередной аргумент.

— Ну, а выставки?

— Думаю, этого добра и там навалом! — говорит она.

Чаша весов неумолимо пустеет. А я все ищу причины, обходя стороной одну из них… Самую спорную.

— Всё будет хорошо с ним! — опережая меня, произносит мама.

При упоминании об Артёме, в груди неприятно дёргает, щемит не долеченная, позабытая до времени, рана.

«Так далеко», —  думаю я, представляя себе, что, вероятно, подолгу не смогу его видеть. Но мы и так не видимся! Хотя и живем в относительной близости друг от друга.

И теперь, когда решение принято, мне гораздо легче сказать ему «прощай».

Глава 38. Артём

Она не берет трубку. Вероятно, занята! Её жизнь, и без того насыщенная событиями, теперь, накануне отъезда, и вовсе завертелась волчком.

«Она уезжает», — думал я, с удивлением понимая, что не чувствую горечи. Наоборот! Я был даже рад такому стечению обстоятельств. Как будто сама Вселенная разводила мосты, оставляя нас на разных берегах. Далеко! Вплавь не добраться. Но можно, видя друг друга, махать рукой...

Я буду ей писать. Нормальные, адекватные письма. Буду звонить, если захочет. Или, возможно, когда-нибудь даже приеду? Если она позовет меня в гости.

«Нин, привет, это Артём! Не могу до тебя дозвониться. Хотелось бы встретиться, поболтать напоследок. Может быть, выкроишь в своем графике место для меня?», — наговариваю я в телефон, надеясь, что автоответчик передаст мое сообщение в целости и сохранности.

«Конечно, давай! Завтра удобно?», — отвечает она уже к вечеру.

«Завтра», — думаю я, и, перевернув вверх дном свой шкаф, отыскиваю золотой кулон в форме сердца. Мой подарок! На сей раз действительно прощальный…

Глава 39. Нина

Старый городской парк, укрытый тенью раскидистых кленов, хранит приятную прохладу даже в разгар летней жары. Воздух здесь, не в пример городским улицам, тяжелый и влажный, как после дождя.

Маленькое кафе, бывшее когда-то местом нашей встречи, все еще работает. И даже столик, самый дальний, у подножия большой березы, пустует. Как будто, все это время он ждал нашего возвращения!

— Ну что, пломбир и кофе? — спрашивает Артём.

Я киваю. Раньше я предпочитала умять мороженое, запить горячим кофе. Будучи уверенной, что такая очередность убережет меня от простуды. Пока Артём не раскрыл секрет! Оказалось, вкуснее всего они «звучат» в дуэте. Только вместе каждое из этих лакомств раскрывает свою прелесть. Холодный шарик мороженого потихоньку плавится в жарких «объятиях» горячего кофе, а на языке остается привкус глясе.

— Вкусно? — улыбается он.

— Здорово! — киваю я, — Давно мы так не сидели.

— А помнишь, как я разлил кофе на твою любимую белую юбку? – усмехается Тёма.

Он выглядит так, словно у него вынули батарейку. Похудел, на лице обозначились морщинки...

«Неужели это развод так подкосил его?», — думаю я.

— Как ты? — спрашиваю, не скрывая тревоги.

— Да так, приболел немного.

Он ковыряет ложкой шарик мороженого, наблюдая, как тот стремительно тает.

— Тебе нельзя! — я, опомнившись, отбираю у него креманку.

— Эй! — недовольный, Артём вскидывает брови. И я не могу сдержать улыбку, наблюдая, как его серьезное лицо вновь обретает детскость.

— Пей кофе! — бросаю я, выкладывая сливочную кашицу себе в тарелку.

— А ты не лопнешь, деточка? — произносит он с издевкой.

И мне вдруг кажется, что время повернуло вспять! И я сама превратилась в девочку-подростка, озабоченную лишним весом. Вот сейчас он предложит пуститься наперегонки в сторону озера. А там, за оврагом, на городском пляже, нас поджидают друзья. Загорелые, вдохновленные летом…

— Нин, — произносит Тёма, — ты счастлива?

Такой простой вопрос вдруг ставит меня в тупик. Возникает глупое желание порассуждать на тему «что есть счастье». Но сейчас не время философствовать!

— Наверное, — я пожимаю плечами.

— Ты будешь мне писать? — спрашивает он с серьезным видом.

Я киваю, ощущая, как с каждым словом дышать становится все труднее.

— А пришлешь фотографию с кенгуру? — говорит Артём.

— Обязательно! — деловито отвечаю я, и мы, переглянувшись, дружно хохочем.

— Я рад за тебя, правда! — отсмеявшись, говорит он. — Юрка - хороший парень!

Впервые за все время он говорит о нем, о нас с ним. Говорит так просто! И, кажется, искренне…

— А ты? — спрашиваю я, — Кто приглядит за тобой?

Эта короткая пауза, пока он размышляет над ответом, длится целую вечность. С одной стороны мне хочется знать, что он не одинок. Так проще! Но, с другой…

— Я уже под присмотром! —  Артём подмигивает, оставляя меня гадать, что означает эта фраза.

— Ну, хорошо, тогда я спокойна, — улыбаюсь я.

— Но для тебя в моем сердце всегда найдется место, — с выражением, нараспев произносит Тёма.

Уж что-что, а чувство юмора ему не изменяет!

— Кажется, я слышала это в каком-то голливудском фильме? — я притворно хмурюсь, пытаясь вспомнить.

В этот миг я отчетливо понимаю, что мы прощаемся не только друг с другом. Мы провожаем наше общее прошлое! С его бесконечными ссорами, разлуками, непрерывным ожиданием и слезами, с неисчислимыми закатами, поцелуями и мечтами. Всё это никогда не вернётся! Всё это я увезу с собой... И буду беречь!

— Мир? — произносит Тёма.

— Мир, — отвечаю я, ожидая, когда он, как бывало раньше, протянет свой «примирительный мизинец». Но вместо этого Артём кивает, бросает взгляд на часы.

«Пора?», — рассеянно думаю я. — «Еще столько нужно успеть».

Глава 40. Артём

Время в старом парке остановилось. И, кажется, вернись мы сюда спустя еще много лет, всю будет как прежде.

Я смотрю на Нинку. Она с упоением поглощает мороженое. Ласковый ветер шевелит рыжеватые пряди. Вздернутый нос усыпан веснушками. Она изящно держит ложку, стараясь не запачкать модный вельветовый жакет. Моя маленькая женщина… Она всегда будет самой красивой!

— Вкусно? — спрашиваю я.

— Ммм! — она блаженно закрывает глаза, — Давно мы вот так не сидели!

— А помнишь, как я разлил кофе на твою любимую белую юбку?

Она улыбается в ответ, кажется, помнит:

— Я тогда в отместку испачкала твою рубашку мороженым.

Нинка смеется, прикусывает нижнюю губу. Я отвожу глаза. Думаю, как нелепо выгляжу в своем старом свитере. Предыдущая ночь была бессонной. А возраст уже не прощает такую халатность!

— Как ты? — спрашивает она с тревогой в голосе.

Кажется, я выгляжу еще хуже, чем думал...

— Да так, приболел,  — говорю я, старательно разминая ложкой шарик мороженого.

Теперь, когда её отъезд обрел конкретную дату и время, из разряда «мифов» перешел в категорию «планов»… Теперь мне, как никогда прежде, хочется схватить её за плечи, заставить, глядя мне в глаза, признаться. Неужели, и, правда? Неужели она действительно его любит? Если готова вот так… На самый край света!

— Тебе нельзя мороженое! — вскрикивает Нинка и забирает тарелку прямо у меня из-под носа.

— Эй! — я возмущенно протестую. Но не могу сдержать улыбку, глядя, как эта сладкоежка опустошает мою креманку.

— Пей кофе! — бросает она.

— А ты не лопнешь, деточка? — шутливо отвечаю я.

Она улыбается, зачерпывает ложкой белоснежную массу и отправляет в рот. На верхней губе остается немного пломбира. И мне так хочется протянуть руку, коснуться пальцем…

— Нин, — говорю я, — а ты… счастлива?

Совсем не этот вопрос волнует меня сильнее других. Но остальные все равно останутся без ответа! Нинка замолкает, даже перестает жевать. Она колеблется, всего лишь секунду. Но этой короткой паузы достаточно, чтобы внутри меня разгорелся слабый лучик надежды. «Ну же! Скажи, что ты несчастна, и всё это ложь!».

— Наверное, — она пожимает плечами. Так весело и беззаботно, будто речь идет о покупке новых туфель.

Много ли счастливых женщин я повидал на своем веку? Мне казалось, что со мной её глаза сияли. Хотя… Быть может, сейчас они тоже сияют? Только не для меня!

— Ты будешь мне писать? — спрашиваю я, нарочито серьезно.

Нинка кивает, увлеченная трапезой.

— А сделаешь фотографию с кенгуру? — интересуюсь я. Спасительный юмор всегда выручает! Когда на душе скребут кошки…

— Обязательно, — она смеется. Заливисто и по-девичьи легко.

Я подхватываю, наблюдая, впитывая, стараясь запомнить…

Её глаза, яркие, как звезды. Губы, нежные и всегда чуть обветренные. Их хочется целовать непрерывно. Как давно я этого не делал? И уже не сделаю…

— Я рад за тебя, правда! — произношу я, отрезая себе пути к отступлению. — Юрка - хороший парень!

— А ты? Кто присмотрит за тобой? — спрашивает Нинка, лукаво улыбаясь.

Я и не предполагал, что её интересует моя личная жизнь. А потому приходится выдумывать ответ на ходу.

— Я уже под присмотром!

— Ну, хорошо, тогда я спокойна, — улыбается она.

И вдруг я понимаю... Она не счастлива, нет. Спокойна! Как водная гладь после шторма. Со мной на её лице, в её сердце всегда бушевали эмоции. Она бросалась, как в омут с головой, не боясь утонуть. И я готов был вслед за ней, лишь бы только вместе…

— Но для тебя в моем сердце всегда найдется местечко, — говорю я как  бы в шутку. Хотя, на самом деле мое сердце принадлежит ей целиком!

— Кажется, я слышала это в каком-то голливудском фильме? — она притворно хмурится, доедает мороженое, с гордостью демонстрируя мне чистую тарелку.

Я выдавливаю улыбку. А сам размышляю, в какой момент потерял её окончательно? Когда увидел под ручку с новоявленным мужем! Или раньше, в порыве глупой ревности, вообразив себя Отелло? А, быть может, еще раньше… Когда, не сумев удержать в узде свои желания, овладел ею в темной комнате!

Как же трудно! Как больно…

— Мир? — говорю я.

— Мир! — она улыбается в ответ.

«Только не касаться!», — повторяю я про себя, —  «Никаких прикосновений! С тебя и так довольно».

Нащупываю в кармане золотой медальон, сжимаю его пальцами. И зачем только я приволок с собой эту штуку?

Глава 41. Нина

— Тебя подбросить? — интересуется Артём.

— Нет. Прошвырнусь по магазинам!

Кажется, все слова уже произнесены. И нам больше нечего сказать друг другу. Минута молчания – как завершающий штрих…

У ворот парка мы прощаемся и расходимся в разные стороны.

«Шопинг – вот, что мне сейчас нужно», — думаю я, сворачивая за угол. Лучший способ перезагрузки - затеряться в торговом центре, среди многочисленных пестрых витрин.

Глава 42. Артём

Я с трудом отыскиваю на парковке своё авто. Никак не могу привыкнуть к новому цвету! Мотор мерно гудит, успокаивая нервы, и я неспешно выкатываюсь на дорогу. Солнечный луч ослепляет. Я опускаю козырёк, и вдруг… Вижу её!

Уголок потрепанной временем фотокарточки выглядывает из кармашка. Прижимаюсь к обочине, вынимаю и бережно, стараясь не помять, разглаживаю края…

Сколько лет этому фото? А ведь его сделала Нина. Надо же! Я помню тот день. Я помню каждый день того лета! Когда я впервые смалодушничал, упустил свой шанс, не успел…

Она улыбается, чуть склонив голову набок. А я, как всегда, хмурый, гляжу исподлобья! Обиженный очередной колкой репликой в свой адрес. Даже на фото я не осмеливаюсь приблизиться к ней. Тогда еще – посторонний... А теперь?

Потревоженное воспоминаниями, сердце гулко стучит. Мысли, опережая реальность, несутся вперёд. Туда, где я больше никогда её не увижу! Я должен… Должен!

Не надеясь отыскать Нинку в бесконечном людском потоке, я еду к ней домой. По пути успеваю трижды передумать, возвращаюсь назад, но делаю разворот и вжимаю педаль газа в пол! Выскакиваю из машины, забыв включить сигнализацию, пешком, чтобы не растерять эту решимость, взбегаю наверх…

Я скажу ей всё! И пусть катится в свою Австралию! Пускай хоть на Луну! Только бы знала… Знала, как сильно я люблю её!

Глава 43. Нина

— Девушка, вы будете брать? — уточняет продавец.

Я рассеянно качаю головой. На кой чёрт мне все это нужно?

— Простите, нет, — и выхожу, оставляя позади неоплаченные спонтанные покупки. Недовольная моим поведением кассирша что-то возмущенно бормочет. Но мне плевать!

Я смотрю перед собой, стараясь понять…

Все смешалось, спуталось в клубок. Не разобрать! Не отыскать концов! Боль, обида, жалость, злость… «Злость!»,  —  из целой кучи эмоций я выбираю одну, самую главную.

Пожелания доброго пути – это все, что я заслужила?

Я сбегаю вниз по эскалатору, понимая, как глупо, как по-детски выгляжу сейчас. Бестолковые, наивные вопросы терзают душу, не дают покоя!

Я беру такси, полная решимости получить ответы.

Ну, уж нет! Я не уеду, пока этот говнюк не расскажет мне все. Пускай злится, кричит, обвиняет! Пускай он скажет мне в лицо, что больше не любит…

Глава 44. Артём

Три часа – это не так уж и много. Если ваше эмоциональное состояние в норме. Но три часа наедине со своими внутренними демонами – испытание не для слабаков! Я жду, жду, жду… Потеряв терпение, звоню ей снова и снова. Ничего!

«Городской!», — вспоминаю я. Городской телефон - пережиток прошлого, который Нинка усердно таскает с собой.

Я оставлю ей сообщение! Ведь у нас ещё есть время?

Что-то щелкает в трубке, и гудки сменяет голос Нины. Я радуюсь раньше времени, полагая, что это она… Но нет! Всего лишь автоответчик.

«Здравствуйте», — приветствует Нинка, — «вы позвонили в квартиру Юры и Нины. Оставьте свое сообщение, и мы перезвоним вам».

Я нажимаю отбой…

Юра и Нина – звучит не плохо.

Нет! Я не ревную. Я прекратил страдать фигней уже давно. Просто сейчас, услышав это, я вдруг понимаю, как жалок в своей бесконечной погоне за счастьем. За ней… Она ускользает каждый раз, когда мне кажется, что я почти поймал её. А теперь она принадлежит другому... Он увезет её в чужую страну. И там у неё будет другая, новая жизнь. Жизнь, которой она достойна!

Грустный волк-одиночка, с поджатым хвостом, я ухожу… Опять!

Сажусь в машину и прячу фотографию в бардачок. Ну, все! Хватит жалеть себя! Пора, наконец, заняться собственной жизнью.

Глава 45. Нина

Его нет дома. Ну, конечно! С чего я вообще решила, что найду его здесь? И телефон, как назло, сел!

Ожидание успокаивает. «Может, оставить записку?», — думаю я, — «Но что написать? Артём, ты - козёл, трус и лицемер!». Вот будет потеха соседям, которые найдут её раньше.

Я выхожу на улицу...

Умытый дождем город сушит тротуары под солнцем. Машины шуршат колесами по мокрым дорогам. Стройные березы роняют капли на асфальт, а взъерошенные от водных процедур птицы, чистят крылья в зеркальных лужицах.

Большая пышнотелая вишня у подъезда «загорает» под теплыми лучами. Ветер тормошит ветки, и они шевелятся, дразня спелыми плодами. Нетронутый урожай привлекает птиц! Я запрокидываю голову, наблюдая, как они цепляют клювом ягоды, то и дело, роняя их на землю...

— Нина! — звучит позади встревоженный голос.

Я оборачиваюсь, удивленная.

Он подбегает ко мне, с наскока принимаясь скандалить:

— Я звонил тебе десять раз! Что у тебя с телефоном?

Сбитая с толку его напором, я пячусь назад.

— Ну, зачем, зачем тебе телефон, если ты никогда не берешь трубку? —  рычит он, взбешенный, как будто речь идет о жизни и смерти. — Чтобы он валялся, как бестолковый кирпич?

— Сам ты кирпич! Бестолковый... Иди отсюда! — огрызаюсь я.

— Вообще-то, это мой дом, — говорит Артём уже спокойнее.

— Тогда уйду я!

Я решительно направляюсь прочь.

— А кто тебя отпускал? — доносится в спину.

Против воли я останавливаюсь. Что такое? Разучилась ходить? Ноги приросли к земле! В пору бежать, но я стою, ожидая, пока он приблизится...

— Я приезжал к тебе домой. Я прождал тебя три часа! — говорит Артём, отбирая у меня сумку.

— Зачем? — шепчу я.

— Затем, чтобы сказать, — он отводит волосы от моего лица, нежно касается кожи.

И от этих прикосновений внутри у меня все оживает…

— Что сказать? — шепчу я глухо.

— Что я никуда тебя не отпущу! Слышишь? — он наклоняется и касается кончиком носа, — Я люблю тебя больше жизни!

Он целует меня, и я таю в его руках, как пломбир.

— Мы должны быть вместе, понимаешь? — произносит Артём, не выпуская меня из объятий. — Останься со мной!

Он говорит еще что-то, но я не слышу…

Я стою, обхватив его руками. Уставшая, счастливая! Понимая уже, что никуда не уеду. Я просто не смогу!

Ведь это он - моё прошлое, моё настоящее. И будущее!

Конец истории.

Для оформления обложки использованы рисунки автора.

Content

Карпенко Вероника Посторонние

Посторонние

Часть 1. Пролог

Глава 1. Артём

Глава 2. Нина

Глава 3. Артём

Глава 4. Нина

Глава 5. Артём

Глава 6. Нина

Глава 7. Артём

Глава 8. Нина

Глава 9. Артём

Глава 10. Нина

Глава 11. Артём

Глава 12. Нина

Глава 13. Артём

Глава 14. Нина

Глава 15. Артём

Глава 16. Нина

Глава 17. Артём

Глава 18. Нина

Глава 19. Артём

Глава 20. Нина

Глава 21. Артём

Глава 22. Нина

Глава 23. Артём

Глава 24. Нина

Глава 25. Артём

Глава 26. Нина

Глава 27. Артём

Глава 28. Нина

Глава 29. Артём

Глава 30. Нина

Глава 31. Артём

Глава 32. Нина

Глава 33. Артём

Глава 34. Нина

Глава 35. Артём

Глава 36. Нина

Часть 2. Глава 1. Нина

Глава 2. Артём

Глава 3. Нина.

Глава 4. Артём

Глава 5. Нина

Глава 6. Артём

Глава 7. Нина

Глава 8. Артём

Глава 9. Нина

Глава 10. Артём

Глава 11. Нина

Глава 12. Артём

Глава 13. Нина

Глава 14. Артём

Глава 15. Нина

Глава 16. Артём

Глава 17. Нина

Глава 18. Артём

Глава 19. Нина

Глава 20. Артём

Глава 21. Нина

Глава 22. Артём

Глава 23. Нина

Глава 24. Артём

Глава 25. Нина

Глава 26. Артём

Глава 27. Нина

Глава 28. Артём

Глава 29. Нина

Глава 30. Артём

Глава 31. Нина

Глава 32. Артём

Глава 33. Нина

Глава 34. Артём

Глава 35. Нина

Глава 36. Артём

Глава 37. Нина

Глава 38. Артём

Глава 39. Нина

Глава 40. Артём

Глава 41. Нина

Глава 42. Артём

Глава 43. Нина

Глава 44. Артём

Глава 45. Нина

Глава 46. Артём

Глава 47. Нина

Глава 48. Артём

Глава 49. Нина

Глава 50. Артём

Часть 3. Глава 1. Нина

Глава 2. Артём

Глава 3. Нина

Глава 4. Артём

Глава 5. Нина

Глава 6. Артём

Глава 7. Нина

Глава 8. Артём

Глава 9. Нина

Глава 10. Артём

Глава 11. Нина

Глава 12. Артём

Глава 13. Нина

Глава 14. Артём

Глава 15. Нина

Глава 16. Артём

Глава 17. Нина

Глава 18. Артём

Глава 19. Нина

Глава 20. Артём

Глава 21. Нина

Глава 22. Артём

Глава 23. Нина

Глава 24. Артём

Глава 25. Нина

Глава 26. Артём

Глава 27. Нина

Глава 28. Артём

Глава 29. Нина

Глава 30. Артём

Глава 31. Нина

Глава 32. Артём

Глава 33. Нина

Глава 34. Артём

Глава 35. Нина

Глава 36. Артём

Глава 37. Нина

Глава 38. Артём

Глава 39. Нина

Глава 40. Артём

Глава 41. Нина

Часть 4. Глава 1. Нина

Глава 2. Артём

Глава 3. Нина

Глава 4. Артём

Глава 5. Нина

Глава 6. Артём

Глава 7. Нина

Глава 8. Артём

Глава 9. Нина

Глава 10. Артём

Глава 11. Нина

Глава 12. Артём

Глава 13. Нина

Глава 14. Артём

Глава 15. Нина

Глава 16. Артём

Глава 17. Нина

Глава 18. Артём

Глава 19. Нина

Глава 20. Артём

Глава 21. Нина

Глава 22. Артём

Глава 23. Нина

Глава 24. Артём

Глава 25. Нина

Глава 26. Артём

Глава 27. Нина

Глава 28. Артём

Глава 29. Нина

Глава 30. Артём

Глава 31. Нина

Глава 32. Артём

Глава 33. Нина

Глава 34. Артём

Глава 35. Нина

Глава 36. Артём

Глава 37. Нина

Глава 38. Артём

Глава 39. Нина

Глава 40. Артём

Часть 5. Глава 1. Нина

Глава 2. Артём

Глава 3. Нина

Глава 4. Артём

Глава 5. Нина

Глава 6. Артём

Глава 7. Нина

Глава 8. Артём

Глава 9. Нина

Глава 10. Артём

Глава 11. Нина

Глава 12. Артём

Глава 13. Нина

Глава 14. Артём

Глава 15. Нина

Глава 16. Артём

Глава 17. Нина

Глава 18. Артём

Глава 19. Нина

Глава 20. Артём

Глава 21. Нина

Глава 22. Артём

Глава 23. Нина

Глава 24. Артём

Глава 25. Нина

Глава 26. Артём

Глава 27. Нина

Глава 28. Артём

Глава 29. Нина

Глава 30. Артём

Глава 31. Нина

Глава 32. Артём

Глава 33. Нина

Глава 34. Артём

Глава 35. Нина

Глава 36. Артём

Глава 37. Нина

Глава 38. Артём

Глава 39. Нина

Глава 40. Артём

Глава 41. Нина

Глава 42. Артём

Глава 43. Нина

Глава 44. Артём

Глава 45. Нина