Алла ОЗОРНИНА

В ЛАБИРИНТАХ БУТИНСКОГО ДВОРЦА

Глава 1

СТРАШНЫЙ СОН

Авангард Семенович, бывший директор школы, а ныне персональный пенсионер, проснулся очень рано. Но не от привычной боли в суставах. Он проснулся от кошмарного сновидения. Снилось ему, будто время обратилось вспять. Перед ним стояли его любимые ученики: Кешка, Степан и Зоя в том юном возрасте, в котором были тридцать лет назад. Поверх белоснежных рубашек алели пионерские галстуки, а со значков, прикрепленных к левой половине груди, чуть заметно улыбался подросток Ульянов-Ленин. Школьники, как и полагается, стояли перед директором, директор же был привязан к стулу махровым полотенцем. Степан, Зоя и Кешка пытались накормить Авангарда Семеновича мороженым, мармеладом и прочими сладостями, которые он в этом сне почему-то и на дух не переносил.

— Пощадите меня, ребятки, — просил бывший директор, — ну дайте что-нибудь попроще. Горчички, например, или хрену. Ну, чесночку, на худой конец!

— Ишь чего захотел! — возмущался Кешка. — Горчички ему подавай! А кто нас учил наступать себе на горло и делать то, чего не хочется? Ешьте мороженое!

— Ну пожалуйста, — уговаривала Зоя, — съешьте. Ну представьте, что это лекарство, и проглотите.

— Словом, надо — и все тут! — подвел итог Степан и попытался засунуть в рот директору пломбир на палочке. Тот замычал, стиснул зубы и замотал головой.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился бывший комсорг класса Валерий Мальцев.

— Я только что из Америки, — деловито сообщил он, — и особенно церемониться не собираюсь.

Мальцев быстро пересек класс и оказался рядом с Авангардом Семеновичем.

— Отвечайте, — глядя в глаза бывшему учителю, требовательно произнес комсорг, — это правда, что вы со своим другом Пролетарием знаете, где находятся драгоценности, оставленные братьями Бутиными?

— Не знаю, — торопливо ответил Авангард Семенович. — Честное слово, не знаю!

Мальцев сделал стремительное движение правой рукой, и в полуоткрытый рот Авангарда Семеновича буквально влетела чуть ли не целая плитка шоколада. Авангард Семенович подавился и закашлялся.

— Вот как надо работать, товарищи! — сказал бывший комсорг. — Ну, дело сделано, отплываю в Америку. Чао!

Авангард Семенович продолжал кашлять, ловя на себе испуганные взгляды учеников. От этого кашля он и проснулся. В горле першило. Бывший директор сел, нащупал в темноте трость и проковылял на кухню попить воды, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Вернувшись назад, он улегся, залез под одеяло, закрыл глаза, намереваясь еще немного поспать. Но минуту спустя Авангард Семенович, словно ужаленный, вскочил с кровати и, торопливо одевшись, пошел на кухню, включил свет и поставил разогреваться чайник. Сам же, остановившись возле стола, так и застыл на одном месте, устремив взгляд в пространство. Он вспоминал вчерашний вечер.

Глава 2

НЕОБЫЧНЫЙ АЛКОГОЛИК

А произошло вот что. В седьмом часу вечера Авангард Семенович возвращался домой. Несмотря на то, что он уже больше десяти лет был на пенсии, не проходило и дня, чтобы бывший директор не появился в школе. В последние же дни августа он пропадал там с утра и до вечера. Ему хотелось, чтобы ремонт был сделан на все сто и чтобы к началу учебного года школа сияла как новенькая.

На этот раз дорога домой показалась Авангарду Семеновичу как никогда длинной. Он то и дело останавливался, чтобы дать отдых разболевшемуся колену, немного прийти в себя и вытереть пот с лысины и со лба. Дело шло к осени, но солнце палило, как в середине июля.

«И что за климат, — пробурчал про себя Авангард Семенович, — летом от жары плавишься, а зимой морозяка такой, что лишний раз носа из дома не высунешь. Да за то, что люди в таких условиях живут, им в тройном размере платить надо, а тут по году зарплату не получают. — Он глубоко вздохнул. — Ну ладно, я уже почти дома. Осталось только за угол завернуть».

— Здравствуйте, Авангард Семенович!

Бывший директор поднял глаза и увидел стоящего перед ним соседа Ваську Квашнина.

— Ну что, узнали хоть что-нибудь? — спросил тот.

Как многие выпускники школы, так и не сумевшие поступить в среднее или высшее учебное заведение, Васька остался не у дел и теперь искал работу.

— Пока ничего. Но ты не отчаивайся. Послезавтра проведу День знаний и займусь тобой вплотную. Что-нибудь обязательно найдется.

— Скорее бы, — вздохнул Васька. — Ну я пошел, меня ждут.

— Счастливо, — ответил Авангард Семенович, не без зависти глядя вслед парню. «Красив, чертяка, — подумал он, — кажется, какого-то артиста напоминает».

— Нет, ты смотри-ка, а! — послышался из-за угла голос жены Авангарда Семеновича. — Опять пьяный тащится! И где ты только прикладываешься?

Авангард Семенович понял, что речь идет о поросенке по кличке Петька. В последнее время жена жаловалась, что тот приходит домой навеселе. Понятное дело. Авангард Семенович не очень-то верил ее словам. «Век прожил, а чтобы какая-нибудь домашняя живность пристрастилась к алкоголю, первый раз слышу», — думал он.

Авангард Семенович завернул за угол и увидел жену, которая подбоченясь стояла у калитки, наблюдая за плетущимся к дому Петькой. Поросенка качало из стороны в сторону. Бах! — и он прямо перед домом завалился в лужу.

— Ну вставай, вставай, — приказала хозяйка.

Петька с трудом поднялся и, блестя на солнце грязным черным боком, поплелся к калитке. Войдя во двор, он свалился под навесом и громко захрапел.

— Убедился? — увидев Авангарда Семеновича, спросила жена. — А ведь не верил!

После ужина Авангард Семенович решил выследить, где же напивается Петька. Он сел возле окна и, глядя на мерно вздымающийся поросячий бок, не заметил, как задремал. Хлопнула дверь. Сквозь дрему Авангард Семенович услышал голос соседки тетки Марфы.

— Конец света идет, — запричитала она, — ей-богу, конец света.

— Тс-с-с… — зашептала жена.

— Ой, а чой-то мужик-то у тебя на столе заснул? Кровати, что ли, нет? Слыхала? Говорят, люди в Ильинске в животных превращаются и наоборот — животные в людей.

— Как это?

— Как-как? Вон Аксинье ее знакомая рассказала. Идет недавно по улице жена племянника троюродного брата знакомой. Темнеет уже. Как вдруг видит: мужик, что перед ней шел, в свинью превратился и в подворотню забежал.

— Чушь какая-то! — прозвучал голос жены Авангарда Семеновича.

— Чушь не чушь, а опять же Аксинья рассказала… Вон свояк ее деверя собирался забивать скотину, и в самый последний момент перед ним какой-то парень оказался, здоровенный такой.

— Ерунда!

— А вот и нет! Деверь свояка, тьфу ты, да, свояк деверя Аксиньи без мяса на зиму остался.

Тетка Марфа понизила голос и перешла на шепот:

— Ей-богу, конец света идет. И начнется он с нашего Ильинска.

Подивившись бабьей глупости, Авангард Семенович заснул еще крепче.

Проснулся он от собственного храпа. Дома стояла тишина. Под навесом никого не было. «Удрал, свиная рожа! — в сердцах подумал Авангард Семенович. — И, поди, опять на пьянку! Ну, погоди, я тебя выслежу!»

На всякий случай Авангард Семенович выскочил на крыльцо. И кстати. За калиткой мелькнул черный Петькин бок. «Ну, погоди у меня!» — еще раз пригрозил Авангард Семенович и, насколько позволяли больные ноги, устремился следом.

Глава 3

ПОГОНЯ

Авангард Семенович ковылял за поросенком что было сил. Тот же будто дразнил хозяина: не успевал Авангард Семенович завернуть за угол, как поросячий бок уже исчезал за другим. Между тем они приближались к окраине города. Петька же и не думал останавливаться. «Куда он бежит?» — недоумевал Авангард Семенович, минуя последнюю улицу.

Сразу за городом начиналась степь. По ней, навстречу заходящему солнцу, трусил Петька пуще прежнего. Авангарду Семеновичу каждый шаг давался все с большим трудом. В какой-то момент он вынужден был остановиться от острой боли в коленях. В глазах потемнело. Когда стало немного полегче и Авангард Семенович начал приходить в себя, новое потрясение ожидало его. В лучах кроваво-красного солнца удалялся от Авангарда Семеновича вовсе не поросячий, а человеческий силуэт. В ушах набатом прозвучали слова тетки Марфы: «Конец света идет! Уже животные в Ильинске в людей превращаются!» И прямо на глазах у Авангарда Семеновича трава, густым ковром покрывающая степь, из ярко-зеленой превратилась в безжизненно-серую.

Мистический ужас охватил Авангарда Семеновича. Повернувшись на сто восемьдесят градусов, он почти побежал к дому.

И вот теперь, уютно устроившись на кухне, под шум закипающего чайника Авангард Семенович пытался найти всему этому объяснение.

И не находил. «Что же делать? — подумал он. — Ведь не оставлять же это так, будто ничего не случилось. Тетка Марфа, конечно же, глупости говорит насчет конца света. Но то, что нечисто в Ильинске, это точно. И я докопаюсь до истины. Чего бы мне это ни стоило».

Глава 4

ПИСЬМО ОТ ПАПЫ

Рассказывает Женя Бутина

Ох уж эти взрослые! От них порой не знаешь, чего ожидать! Как все-таки нам, детям, с ними непросто. За примером далеко ходить не надо. Взять хотя бы нашу семью. Получаю письмо от папы. Я, конечно же, очень обрадовалась: ведь папа уже почти три месяца «отдыхает» в санатории на Черном море. Раскрыла конверт, читаю. Папа пишет, что фруктов там — завались. Местные жители на них смотреть не могут. Детей своих уговаривают съесть или грушу, или сливу, или абрикос. А у нас тут даже вот такусенькие яблочки не растут, цены на фрукты офигенные. Вот и приходится вместо них жевать то репку, то огурец. Но дело не в этом.

В конце письма папа очень коротко сообщает о том, что он от нечего делать зашел в местную библиотеку и вдруг наткнулся на статью о потомках Бутиных. Бутины — это крупные предприниматели, золотопромышленники конца девятнадцатого века. Жили они на родине моих родителей — в Ильинске. И тут папа как бы между прочим просит меня до начала учебного года (а осталось всего-то три дня) съездить в Ильинск, разыскать его школьного учителя Авангарда Семеновича, с его помощью попасть в местный архив и попытаться разузнать, есть ли потомки у Бутиных. Если есть, то кто они?

Каково, а? Ну сами посудите, разве ребенку придет в голову подобная бредовая идея. Ведь тут работы для целой академии наук и, наверное, не на один месяц. Нет, до такого могут додуматься только взрослые, в частности мой папа.

Да, странный они все-таки народ. Можно подумать, что я не догадалась, с чего это вдруг папе приспичило немедленно отправлять меня, так скажем, в небольшую командировку. Скорей всего, он там, на море, вообразил, что именно мы и есть прямые потомки Бутиных. Впрочем, кто знает… Ведь может статься, что это так. А это значит, что спустя какое-то время материалы о нас вполне могут войти в программу по истории родного края. Представляю, как разозлится Селедкина, когда узнает об этом. Лицо ее так сведет судорогой, что станет похожим на крысиную морду. Хоть бы оно таким и осталось!..

Теперь самое время рассказать о том, кто же такой мой папа. Он работает в опергруппе уголовного розыска. Надо ли говорить, какая у него сложная и опасная работа?

Да, справедливости ради нужно отметить, что бредовые идеи стали приходить папе в голову только на Черном море. То ли на него климат так действует, то ли вынужденное безделье. Потому что обычно, когда он работает, ему не только не до каких-то фантазий, но и не до нас с мамой. Папа бывает дома очень редко, а в последний год мы вообще его почти не видели. Дело в том, что все это время папина опергруппа выслеживала банду Мохнатого.

Об этом Мохнатом весь город только и говорит. Предприниматели от него плачут: ведь многие потеряли чуть ли не все свое состояние. Но это еще что! В последнее время в городе произошло несколько убийств, и поговаривали, что к ним приложили руку люди Мохнатого.

Раз десять папина опергруппа пыталась взять Мохнатого вместе с его бандой. Но Мохнатый был неуловим. Из-за этого Мохнатого папа перестал спать, есть и общаться со своими близкими, то есть со мной и мамой. Дальше — больше. Папа перестал бриться и зарос щетиной. Мы с мамой очень волновались, ведь он нам ничего не говорил о своих делах на работе. Об этом мы узнали уже потом от его друга и сослуживца дяди Саши Креветкина.

Три месяца назад папа во время захвата банды Мохнатого, занимающейся наркобизнесом, получил серьезное ранение. Но, можно сказать, он еще легко отделался. Не будь рядом дяди Саши Креветкина, рука которого оказалась на пути летящей пули, не известно, чем бы все кончилось. Наверное, ясно без слов, что пережили мы с мамой, когда узнали, что папу увезли в больницу. Туда же, кстати, попал и дядя Саша: у него была раздроблена кисть левой руки.

Когда папа пришел в себя, то первым делом поинтересовался, взяли ли банду Мохнатого. И конечно же, страшно расстроился, что операция провалилась. «Неужели кто-то из наших предатель? — то и дело спрашивал он. — Ведь кто-то явно предупредил Мохнатого о наших планах, и тот выставил засаду. Но кто мог это сделать?»

Спустя два месяца, когда папе стало получше, его отправили долечиваться в санаторий на Черное море. Оттуда-то и пришло письмо. Я тут же позвонила маме и дяде Иннокентию. Все трое, родители и их друг, учились когда-то в одном классе. Вскоре примчалась мама и привезла какой-то сверток. Его я должна передать Васюковым (это наши знакомые). Потом позвонил дядя Иннокентий. Он уже купил мне билет на поезд и дал телеграмму своей маме, тете Клаве. Я ее видела раза два мельком — это моложавая статная женщина. У нее я остановлюсь и узнаю, где искать Авангарда Семеновича.

Глава 5

СТРАННАЯ ДВЕРЬ. ВСТРЕЧИ С ПРИЗРАКОМ

Рассказывает Женя Бутина

Я, кстати, ни разу не была в Ильинске. Мои дедушка и бабушка умерли еще до моего рождения, а родителям все некогда свозить меня на свою родину. Вечно у них какие-то дела. Только обещать и могут. А как до дела дойдет, один к своим преступникам бежит, другая — к музыкантам. Работа для моих родителей — главное, а ребенок всегда на втором месте. Зато разговоров об Ильинске, сколько живу на белом свете, столько и слышу. Родители об одном и том же то так расскажут, то эдак. Теперь, наверное, и сами не разберут, что было на самом деле.

Ну вот, например, история, которую любит вспоминать мама. И каждый раз с новыми подробностями.

Однажды Авангард Семенович дал задание маме, папе (тогда еще просто Зое и Степану) и комсоргу Мальцеву подготовить к следующему занятию доклады. Для этого нужно было идти в библиотеку, которая находилась на втором этаже Бутинского дворца.

Мои родители, конечно, тогда еще и не догадывались, что будут вместе всю жизнь. В то время они не обращали друг на друга ни малейшего внимания. Все трое уселись в разных концах читального зала и принялись рыться в книгах. Раньше всех справилась с заданием Зоя. Ей было уютно и спокойно, уходить она не торопилась. Зоя стала рассматривать своды дворца: под потолком парили розовые ангелочки. Зоя представила, что один из них отрывается и падает вниз. «Интересно, на кого же он свалится?» — подумала она. Девочка оглядела зал и радостно заулыбалась: ангелок висел прямо над Мальцевым. Мальцев, ничего не подозревая, строчил в тетради.

Зоя сдала книги и спустилась к выходу. Вдруг она увидела, что дверь в зеркальный зал приоткрыта. «Странно, — подумала она. — Ведь обычно туда никого не пускают».

Девочка вошла в зал и остановилась. Справа и слева были зеркала. От этого зал казался огромным. И тут ей почудилось, будто по стене, противоположной выходу, быстро пробежала маленькая золотистая змейка. Зоя замерла. Невольно вспомнилась история, которую рассказал накануне Кешка (тот самый, который теперь дядя Иннокентий). Произошла она с его соседом дядей Мишей. Дядя Миша работал в Бутинском дворце сторожем. Как-то вечером дядя Миша заступил на дежурство. А у него как раз был день рождения, поэтому он взял с собой чекушку водки, за ужином ее опустошил и потом немного вздремнул. Проснулся около двенадцати. В туалет захотел. А чтобы туда попасть, надо пройти через несколько залов. Взял дядя Миша фонарь и пошел. Вдруг в одном из залов фонарь потух. Дяде Мише стало не по себе. Он замер. Что делать? И стоять страшно, и идти — тоже страшно. И вдруг показалось ему, будто по одной из стен пробежала сверху вниз тоненькая золотистая змейка. И снова — темно. «Померещилось», — подумал дядя Миша и сделал шаг вперед. Снова пробежала змейка. Потом опять исчезла. Дядя Миша решил подойти поближе… Смотрит, а перед ним какая-то дверь появилась и из-под нее просачивается свет. «Странно, — подумал дядя Миша, — вроде никакой двери здесь отродясь не бывало». А оттуда вдруг — музыка, шум, голоса, веселье… Дядя Миша забыл про страх: ему захотелось войти туда и по-настоящему отпраздновать день рождения. И тут из его комнатушки донесся бой курантов — стукнуло двенадцать, за спиной послышались чьи-то шаги…

Кто-то подошел к дяде Мише и встал сзади.

— Кто это? — спросил он.

Молчание.

Дядя Миша быстро обернулся и пошарил в темноте руками. Никого. От ужаса он не мог сделать и шагу. Он дотянулся до того места, где только что была дверь и откуда доносились музыка и смех, и ощутил холодную гладкую стену. И тишина… Тут-то он и шлепнулся в обморок.

«Не надо было ему пугаться, — сказал Степан, когда услышал эту историю. — Мне бабушка рассказывала, что за той дверью находятся сокровища, оставленные братьями Бутиными, и что открывается она только тому, кто ничего не боится».

Эту-то историю и вспомнила Зоя. Ей стало не по себе. «Но ведь еще не полночь и даже не вечер. А всякие странные вещи случаются по ночам», — успокаивала она себя и медленно шла туда, где то появлялась, то исчезала золотая змейка… Подойдя к стене, Зоя увидела, что это не змейка, а узкая полоска света, пробивающаяся между косяком и закрытой дверью. «Но двери-то не было», — пронеслось в голове у Зои, и в этот момент она явственно услышала доносящиеся голоса, музыку, смех… «Значит, это правда, — подумала она. — Дверь, за которой, возможно, спрятаны сокровища, открывается тому, кто ничего не боится». И в этот самый момент на ее плечи легли чьи-то тяжелые руки…

Глава 6

ПРИВИДЕНИЕ

Рассказывает Женя Бутина

Как здорово, что я хоть несколько дней побуду вдалеке от пресловутого Боброва. Интересно, чем он сейчас занимается? Да это же и дураку понятно — кропает свой очередной детективчик-ужастик.

Слышу знакомые звуки, будто кто-то со злости пинает тысячу консервных банок. А это всего-навсего дядя Иннокентий въезжает во двор на своих стареньких «Жигулях». Наверное, ко всему прочему, он решил отвезти меня на вокзал.

Дядя Иннокентий не только купил билет, но и увез меня на вокзал. И это здорово. Ведь несмотря на то, что мне уже четырнадцать, я еще ни разу не уезжала из дома. С такими предками, как мои (я имею в виду родителей), пожалуй, попутешествуешь! В конечном итоге я лучшие годы своей жизни провела в пыльном и душном городе.

Дядя Иннокентий отдал билет проводнице, посадил меня в купе, а сам вышел на перрон. Почти сразу вагон дернулся и поплыл влево, дядя Иннокентий вместе с остальными провожающими — вправо. Я вскочила и изо всех сил замахала ему руками. Дядя Иннокентий тоже стал мне махать, побежал вслед и даже налетел на идущего впереди мужчину.

Поезд быстро набрал скорость, и вот уже за окном замелькали деревья, кустарники, дачные участки, водоемы… Как, оказывается, здорово ехать на поезде! Куда лучше, чем на машине, где ни лечь, ни встать. Я забралась на верхнюю полку и, глядя на бесконечно меняющийся пейзаж, погрузилась в мечты… Вот я поднимаюсь по широкой лестнице Бутинского дворца, захожу в зеркальный зал, вижу золотистую змейку, появившуюся на стене… Но я-то знаю, что это никакая не змейка, это — дверь, которая ведет к сокровищам братьев Бутиных. Я иду к ней… Меня не испугают ни шаги за спиной, ни опустившиеся на плечи руки…

— Чай будете? — послышался голос проводницы.

От неожиданности я чуть было не свалилась вниз.

— А? Чай? Буду!

— Сейчас принесу.

Я вышла в коридор, стала смотреть в окно. У окна разговаривали молодые женщины: одна — в розовом, другая — в желтом платье.

— Что? В Бутинском дворце? — спросила та, что была в розовом.

— Ну да! — ответила та, что была в желтом.

— И что, он очень испугался?

— Еще бы! За тобой бы призрак бежал…

— И что, это на самом деле оказался сторож?

— Ну конечно, он же его знал лично!

— Не верю…

— Девочки! — Из соседнего купе выглянул усатый мужчина. — Прошу, кушать подано!

— Пошли, Петьке расскажем, — предложила та, что была в желтом.

— Пожалуй.

Они вошли в купе. Я навострила уши, но голос рассказчицы заглушался стуком колес. Слышалось примерно такое:

— …Петь… тук-тук… привидение… тук… сгорев… тук…

Я сделала шаг назад и оказалась между окном и входом в купе. Здесь я могла разобрать больше.

— А за ним бежит… Оборачивается — это призрак сгоревшего…

— Чушь какая-то, — отозвался усатый.

— Да не чушь! Он его лично…

В это время поезд качнуло, и я, потеряв равновесие, ввалилась в купе и упала прямо на колени усатого.

— Ой, простите, — пробормотала я, втайне надеясь, что хозяева купе предложат мне попить с ними чай и присоединиться к разговору. Но усатый сказал:

— Закройте-ка дверь, девчонки. А то ходят тут всякие.

Я опять оказалась в коридоре. Купе закрылось. Я прижалась щекой к его двери. Кроме стука колес до моих ушей теперь не долетало ни звука.

«Ладно, — сказала я сама себе. — Что же делать?» Главное, мне стало известно, что в Бутинском дворце до сих пор происходят какие-то странные вещи.

За окном смеркалось. Дело шло к ночи. Напившись чаю, я опять забралась на верхнюю полку и проспала всю ночь. А утром уже была в Ильинске.

Глава 7

РАЗГОВОР С ТЕТЕЙ КЛАВОЙ

Рассказывает Женя Бутина

Я забыла упомянуть о главной особенности внешности тети Клавы — о ее толстенной и длиннющей, до самого пояса, чуть посеребренной временем косе. Тетя Клава заплетала и носила ее, несмотря на возраст. Поэтому, выйдя из вагона, я невольно искала глазами статную пожилую женщину с роскошной косой. Увы, перрон был пуст. И только неподалеку от того места, где я от растерянности замедлила шаг, стояла обыкновенная бабулька в платке. Когда я уже совсем прошла мимо, она спросила:

— Женя?

— Тетя Клава?

— Ну конечно! Как же ты выросла, я тебя не узнала. Так могли бы и разойтись!

Тетя Клава повела меня по улицам Ильинска. Город был словно вымерший. Только кое-где встречались мамаши, ведущие детей в сад, да старухи, почему-то все в платках. Я покосилась на спутницу: «Не принято здесь, что ли, без платков ходить?»

Наконец мы подошли к ее дому. Тетя Клава завела меня в просторную, светлую комнату.

— Устраивайся — и милости прошу на завтрак.

Быстро приведя себя в порядок, я вышла на кухню. На столе уже стояла огромная тарелка с пирожками и два блюдца — одно со сметаной, другое — с топленым маслом.

— Садись поешь. К твоему приезду напекла.

Тетя Клава придвинула табуретку и села рядом. И тут же вскочила.

— Ой, что ж это я, самое главное-то забыла!

Она открыла дверцу стола, за которым я сидела, наклонилась, чтобы что-то достать. Когда она выпрямилась, я онемела: передо мной, держа в руках коробку конфет, стояла абсолютно лысая пожилая женщина. На гвозде, который торчал с обратной стороны дверцы, висел платок. Как ни в чем не бывало тетя Клава сняла его и повязала себе на голову. Наверное, мне лучше было бы промолчать. Но я не удержалась и спросила:

— А где…коса?

— Продала… — ответила тетя Клава.

— То есть как это — продали? Кому?

— Да тут из областного центра парикмахерши приехали. Дали объявление, что волосы на парики собирают. А пенсию-то не дают — вот все и побежали туда.

Теперь мне стало понятно, почему женщины в Ильинске ходят в платках. Тетя Клава продолжала:

— Я-то поначалу не собиралась. А тут сын позвонил, сообщил, что гостья приедет. А чем я встречу? Тоже побежала. Зато вон, смотри, на какую коробку конфет денег хватило. Другим-то платили в два раза меньше.

Мне стало неловко от того, что мой приезд стоил красоты тети Клавы.

— А дядя Иннокентий разве вам не помогает? — спустя какое-то время спросила я.

— Как же не помогает? Еще как помогает. Только вот недавно я заболела, и деньги все на лекарства пошли. Но ты сыну-то не говори об этом. У него и так забот полон рот. Ну а вы как?

Мгновенье я колебалась: стоит ли посвящать хозяйку дома в подробности папиного письма. Потом решила, что не стоит. По крайней мере, пока.

— Понимаете, тетя Клава, в кружке по истории родного края мне дали задание кое-что узнать о Бутинском дворце.

Услышав это, тетя Клава посмотрела на меня как-то странно.

— Что именно? — спросила она.

— Ну, походить по залам… Встретиться с Авангардом Семеновичем: кое-что узнать у него, посидеть с ним в архиве, поискать кое-какие документы…

Тетя Клава молча глядела на меня. Я почувствовала себя неуютно.

— Я понимаю, — продолжала я уже не так уверенно, — что дел очень много и я должна была приехать еще в начале лета, но уж так получилось… Почему вы так смотрите?

— Так что, родители тебе ничего не говорили?

— Нет.

— Странно. Неужели они тоже не знают? Скорей всего…

— Да в чем все-таки дело?

— А дело в том, — проговорила тетя Клава, — что сейчас уже не имеет никакого значения, когда ты приехала — в начале ли, в конце ли лета…

— Почему?

— Дворца-то нет…

Глава 8

СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ

Рассказывает Женя Бутина

— Как… нет?

— А так и нет. Он сгорел…

— Сгорел? Давно?

— Да уж лет десять назад.

— И что, от него совсем ничего не осталось?

— Ну, почему же, осталось. Примерно одна пятнадцатая часть. А то и меньше. Сохранилось несколько комнат, в которых размещалась прислуга Бутиных. Сейчас там какие-то конторы да районная администрация.

— Вот это да! И что, все-все залы сгорели? — не веря, продолжала допытываться я.

— Все.

Но мне еще не все было понятно.

— А сколько времени горел дворец?

— Десять часов.

Я не поверила своим ушам.

— Сколько?

— Десять часов.

— Десять часов! С ума сойти! А почему так долго? Неужели в Ильинске нет пожарной части?

Тетя Клава вздохнула.

— Пожарная часть есть. Как раз в пяти минутах ходьбы от Бутинского.

Я опустилась на табуретку.

— Почему же они так долго ехали?

— Понимаешь, где дворец, там либо какая-то тайна, либо странные совпадения. Ты, кстати, будь осторожна. Я слышала, что с теми, кто слишком интересуется им, тоже происходят непонятные вещи. Кто знает, отчего так случается? Может, души обоих братьев до сих пор не могут успокоиться?

«Похоже, весь Ильинск помешан на странных совпадениях, — подумала я. — Но уж я-то на эту удочку никак не попадусь!»

— Дело было ночью, — продолжала тетя Клава, — и за несколько минут до того, как вспыхнул дворец, все пожарные уехали в соседнее село. Там загорелся стог сена, и пожар перекинулся на жилые дома. Полыхал чуть ли не целый квартал. Когда спустя восемь часов пожарные вернулись в Ильинск, оказалось, что у них нет ни капли воды: всю уже израсходовали. Пока они заправлялись, от Бутинского почти ничего не осталось. Им удалось спасти лишь ту небольшую часть, о которой я уже говорила. Но это еще не все. Утром там нашли обгоревший труп мужчины. Говорят, что это был сторож.

Тетя Клава сделала небольшую паузу, потом пододвинулась ко мне поближе и понизила голос:

— Не знаю, стоит ли тебя в это посвящать, сама я не очень-то верю этому… Но еще говорят, что с тех пор во дворце по ночам бродит призрак сгоревшего сторожа. Потому-то дворец теперь никто не сторожит, а просто запирают на ночь.

Я тотчас же вспомнила обрывок случайно подслушанного в поезде разговора. Тетя Клава продолжала:

— Болтают также, что в теплое время года после двенадцати призрак появляется на улице и обходит дворец со всех сторон. Но это могут быть сплетни. Сама я так поздно из дома ни ногой, — уже громко проговорила она. — А, да, спустя два года после пожара в Ильинск приезжал министр культуры. Встречался с горожанами. Я тоже на встречу ходила.

— И что же?

— Ну что. Сказал, что дворец нужно во что бы то ни стало восстановить. Это, мол, памятник архитектуры. Обещал выделить деньги.

— Выделил?

— Не так давно писали, что вроде деньги на дворец отправлены. А вот намедни в газете прочитала, что будто бы где-то они потерялись.

— Как это — потерялись? Это ж огромная сумма.

— Да уж, конечно. Но я же говорю: все, что связано с Бутинским дворцом, полно каких-то странностей. Так же и тут. Ладно, иди, тебе же с Авангардом Семеновичем встретиться нужно.

— Пожалуй…

Проходя мимо зеркала и взглянув мельком на свое отражение, я поймала себя на мысли, что ни за что не соглашусь лишиться своих густых рыжих волос. Моим волосам завидуют все девчонки. И даже сама Селедкина. Вспомнив о ней, я невольно вздохнула. Как бы мне хотелось поменять все мои пятерки на большие глаза, аккуратненький носик, пухлые губы и даже — тройки в дневнике этой невообразимой тупицы!

Выйдя на улицу, я на несколько минут задержалась у калитки. Я все еще не могла прийти в себя от того обилия информации, которую обрушила на меня тетя Клава. Сгоревший сторож и его дух, блуждающий по ночам вокруг дворца, исчезнувшие деньги, предназначенные для реставрации памятника архитектуры… Вспомнились и слова тети Клавы: «Где дворец — там либо какая-то тайна, либо странные совпадения». Теперь мне уже самой не терпелось взглянуть на обгоревшее здание, вокруг которого ходило и ходит столько слухов.

Я понеслась по прямым улицам Ильинска. Хотелось поскорее найти Авангарда Семеновича, поговорить с ним, а потом посмотреть на то, что осталось от знаменитого дворца. Какие странные совпадения готовит мне знакомство с этим, судя по рассказам тети Клавы, мрачным и зловещим местом? Признаться, теперь я сильно сомневалась в том, что Авангарду Семеновичу что-либо известно о потомках его хозяев. Об этом сообщили бы в средствах массовой информации. А наши фотографии поместили бы на первых страницах газет. Знакомьтесь, мол, прямые продолжатели рода предпринимателей Бутиных. Ха-ха! Да красотка Селедкина чокнулась бы от зависти!

Несмотря на то, что время шло к обеду, на улицах было довольно пустынно. Лишь изредка встречались прохожие, да не спеша проезжала какая-нибудь машинешка. Правда, спокойный и даже вялый ритм жизни районного центра дважды нарушала стремительно проносившаяся красная иномарка. Из нее чуть ли не за квартал слышалась оглушительная музыка.

В школе меня ждало разочарование. Авангарда Семеновича не было. Причем факт этот, похоже, удивил не столько меня, сколько его коллег. «Такого с ним еще не случалось, — с тревогой сообщили они. — Может, он приболел и остался дома?»

Но и дома Авангарда Семеновича не оказалось. А жена, узнав о том, что Авангард Семенович не дошел до школы, схватила пузырек и начала капать в стакан какую-то жидкость. Запахло лекарствами.

— Ведь он ушел, как обычно, в девять, — прошептала она, — собирался потом еще в Бутинский дворец зайти, кто-то его попросил…

Собирался зайти в Бутинский дворец… Собирался зайти и — пропал! Мне стало не по себе. Неужели странные совпадения происходят даже с теми, кто просто заходит в это здание или собирается это сделать? Ведь, кажется, тетя Клава говорила, что там находятся какие-то конторы и районная администрация…

У меня появилось чувство, что и со мной вот-вот начнут происходить невероятные вещи. «Мне, наверное, передалось настроение хозяйки, — подумала я, — нужно поскорее выйти на воздух — и все пройдет».

Глава 9

АВАНГАРД СЕМЕНОВИЧ ОСМАТРИВАЕТ МЕСТНОСТЬ

Авангард Семенович тем временем решил осмотреть то место, где вчера вечером поросенок Петька превратился в человека. Поначалу он с самого утра хотел сходить к своему бывшему ученику, ныне начальнику милиции Михаилу Ивановичу Сковородкину. Но в последний момент передумал.

«Что я ему скажу? — размышлял Авангард Семенович. — Что подтверждаются слова тетки Марфы о том, что люди стали в животных превращаться? Что поросенок Петька приходит каждый день пьяный? Что грядет конец света? Чушь собачья! Мишка послушает меня да и решит, что старик, то бишь я, совсем умом тронулся. Нет уж, перво-наперво осмотрю-ка я местность сам. А уж если что найду — к Михаилу. А то ведь, может статься, мне просто померещилось, а я всю милицию на ноги подниму».

Пока он так рассуждал, Петька успел удрать. Но теперь Авангард Семенович знал, куда идти. Как обычно, опираясь на трость, он двинулся к окраине города.

На сей раз степные просторы не внушали Авангарду Семеновичу какого-либо страха. Сочно зеленела трава, по которой весело трусил поросенок. Его силуэт четко выделялся на фоне бирюзово-синего неба. Ничего зловещего или мистического не было. Авангард Семенович видел, как поросенок добежал до какого-то чуть различимого издалека возвышения и остановился. Пенсионер поковылял в ту сторону. Чем ближе он подходил, тем явственней ощущал запах забродивших фруктов. От хмельных паров у него даже немного закружилась голова. Петька между тем с таким наслаждением уплетал, как выяснилось, забродившие ранетки, что не заметил подошедшего хозяина. Авангарду Семеновичу стало ясно: кто-то активно гнал в Ильинске самогон. И в каких количествах!

Итак, ответ на один вопрос был найден. И стало быть, никакая нечистая сила не вселялась в Петьку и никто не поил его специально спиртными напитками. К алкоголю он пристрастился, можно сказать, добровольно. Но вот вопрос номер два: откуда здесь, в степи, ни с того ни с сего мог появиться человек — оставался открыть. Было бы понятно, если бы он выскочил, предположим, из леса или из какой-нибудь канавы. Но ни того ни другого не было не только поблизости, но и за много километров отсюда.

Авангард Семенович внимательно осмотрелся. Кругом — бескрайняя степь и только изредка торчали кое-где небольшие кустарники. Старик присел на огромный камень, который будто бы вырос из-под земли, и снова, уже в который раз, попытался до мельчайших подробностей вспомнить вчерашний вечер. Вот он подходит к окраине городка. Вот появляется нестерпимая боль в правом колене, темнеет в глазах, а спустя несколько секунд он видит, как вместо поросенка навстречу заходящему солнцу движется человеческий силуэт.

— И все же не мог превратиться Петька в мужика! — воскликнул Авангард Семенович, да так громко, что поросенок, увлеченный поглощением забродивших ранеток, обернулся и взглянул на него мутными глазами. — Тьфу ты, чушь какая, даже не придумаешь!

Авангард Семенович еще раз внимательно оглядел местность. «Откуда только он появился? — подумал пенсионер. — М-да, так сразу и не сообразишь. Нет, не стоит рассказывать об этом Мишке. Не стоит. Вот что… Просто так к нему схожу, на всякий случай. Пришел, мол, проведать. А там посмотрим, куда разговор повернет».

Авангард Семенович встал и медленно побрел по направлению к районному центру.

ГЛАВА 10

СГОРЕВШИЙ ДВОРЕЦ

Рассказывает Женя Бутина

Выйдя на улицу, я действительно успокоилась. «Скорей всего, Авангард Семенович просто куда-то зашел по дороге в школу», — подумала я. Мне не хотелось верить, что с ним что-то случилось.

Теперь все рассказы тети Клавы о странных совпадениях представлялись мне ерундой. Я так много и так часто слышала об Авангарде Семеновиче от родителей, что мне казалось: он жил и будет жить вечно.

Итак, я направилась к Бутинскому дворцу. Уже одна мысль о том, что сейчас я увижу то место, вызывало у меня, как написал бы пресловутый Бобров, непонятное волнение. Поначалу я почти что бежала, но чем ближе подходила ко дворцу, тем медленнее становился шаг. Кроме волнения и любопытства я испытывала какой-то почти мистический страх…

Интересно, как выглядит этот сгоревший монстр? Несмотря на то, что я знала, что от него почти ничего не осталось, память услужливо подсовывала мне детские фантазии: величественный замок, стоящий на берегу пруда, по которому плавают белокрылые лебеди… Конечно, ни пруда, ни замка, ни лебедей не было и в помине. Мрачная каменная коробка без крыши и дверей с зияющими дырами вместо окон наводила на невеселые мысли. Представляю, каково идти здесь вечером.

Заглянув в одно из окон, я тут же отошла в сторону. На траве, выросшей на месте паркета из заморского красного дерева (о нем я знала из книги о Бутиных), лениво обмахиваясь хвостами, дремали три коровы. Мимо проходили ильинцы, вероятно привыкшие за десять с лишним лет к подобного рода картинам.

Как и говорила тетя Клава, после пожара уцелела лишь небольшая часть здания. Над сохранившейся дверью были вывески, извещающие о том, что здесь находится Ильинская районная администрация и другие организации. Я подняла голову. По карнизу незастекленного окна башни лениво прохаживался огромный рыжий кот.

Сразу же за зданием Бутинского дворца начинался сад. Я решила пройтись по нему. В годы детства моих родителей сад представлял собой нечто необыкновенное, хотя уже тогда мало что осталось от былой красоты. Но аллея, называемая «темной» в те времена, еще относительно сохранилась. Там росли диковинные растения, привезенные со всего света. Они так переплетались своими верхушками, что на саму аллею никогда не проникали солнечные лучи. Здесь было прохладно даже в сильную жару. Однако теперь сад ничем не отличался от нашего городского со сломанными лавками и переполненными, а порой и опрокинутыми урнами. От «темной» аллеи не осталось и следа.

Устав не столько от ходьбы, сколько от постигших меня разочарований, я уселась на первую попавшуюся скамейку и, глядя на обгоревшее здание, попыталась представить, каким оно было прежде. До пожара.

Невольно вспомнилась история про таинственную дверь. Ах да, я же ее не дорассказала. Так вот. Когда на мамины плечи легли чьи-то руки, она в ужасе обернулась. И что же? Перед ней стоял Степан. То есть мой папа. Следуя за ней, папа спустился и вошел в зеркальный зал. Он хотел напугать маму. Наверное, во все времена мальчишки одинаковые.

— Что ты наделал? — сердито спросила мама.

— А что я наделал? — передразнил ее папа. — Ой, а ты что это такая бледная?

— Бледная. Побледнеешь тут. Я только хотела толкнуть эту дверь, как ты со своими дурацкими шуточками…

— Ну, не болтай, — засмеялся папа. — Дверь она увидела! Да я рядом стоял, и никакой двери не было. Ну, покажи, где она?

— Исчезла! И это ты во всем виноват. Ты, ты, ты! Если б не ты, у меня бы были все сокровища Бутиных!

— Ну что ты расстраиваешься? Вот перед тобой сокровище Бутиных! — пошутил папа.

— Болван!

— Ну а что, я не Бутин разве? Да ладно, не бери в голову, пойдем лучше я тебя провожу.

С тех пор родители неразлучны.

Глава 11

ПОХИЩЕНИЕ ОЧКАРИКА. СИГНАЛ В МИЛИЦИЮ

Рассказывает Женя Бутина

Воспоминания настолько завладели мною, что я забыла про время. Часы показывали далеко за полдень. Я вскочила и побежала к выходу из парка. Мне не терпелось скорее отыскать Авангарда Семеновича.

Я вышла из парка и завернула за угол. В памяти четко запечатлелись стоящая у крыльца красная иномарка, вероятно та, которую я видела утром, и приближающийся ко дворцу очкарик с папкой под мышкой. Мгновенье — и из машины выскочил высокий красивый парень, похожий на какого-то артиста, впихнул очкарика в салон и прыгнул за руль. Машина тронулась и исчезла за поворотом.

Я огляделась. Рядом не было ни души. А ведь полчаса назад у меня сложилось впечатление, что это — самый многолюдный район в городе. Опять вспомнились слова тети Клавы о странных совпадениях. «Ничего себе совпаденьица!» — подумала я.

Но что же делать? Не могла же я уйти отсюда так, будто ничего не произошло. Очкарику явно грозила опасность. По крайней мере, я до сих пор не слышала, чтобы людей похищали с благими намерениями. Значит, я должна действовать как можно быстрее. «Чем раньше узнаем — тем раньше приедем», — не раз говорил мне папа. Увы, я даже понятия не имела, где здесь находилась милиция.

Мой взгляд упал на газетный киоск, стоящий как раз напротив дворца, а точнее уцелевшей его части. Я облегченно вздохнула. Продавец наверняка был там и тоже все видел. Теперь будет с кем идти за помощью.

Я перебежала через дорогу. И не поверила своим глазам. Киоск был закрыт! На картонке, вставленной в окошко вместо стекла, был прикреплен тетрадный лист: «Ушла менять деньги».

Опять совпадение!

Оставалось одно: зайти в любую контору во дворце, узнать, где находится милиция, и бежать туда. Я поднялась на крыльцо и невольно оглянулась. Именно на том месте, где я стала свидетельницей преступления, появился пожилой человек. Он медленно приближался ко мне, припадая на правую ногу и опираясь на трость. «Авангард Семенович!» — пронеслось в голове. Именно таким я и представляла его.

Так и есть! Это оказался бывший директор школы.

— Значит, похитили! — уточнил он, когда закончился поток моих слов.

— Похитили!

— Очкарика?

— Очкарика!

— Здесь?

— Здесь!

Авангард Семенович поднял вверх трость и потряс ею в воздухе:

— Ну, Сковородкин, подожди у меня! — И, обращаясь ко мне, добавил: — Побежали!

И поковылял с такой скоростью, что я еле за ним поспевала. Мы подошли к невзрачному деревянному зданию, покрашенному в серый цвет. «Отдел внутренних дел Ильинского района» — гласила надпись на вывеске. Миновав длинный темный коридор, Авангард Семенович на мгновение остановился. «За мной!» — шепнул он. Я едва успела прочитать: «Начальник Ильинского ОВД Сковородкин М.И.».

Я сделала шаг вперед. За столом огромного кабинета в кожаном кресле сидел плотный мужчина лет пятидесяти и, прикрыв глаза, слушал музыку. Это, видимо, и был Сковородкин М.И. На его лице читалось блаженство: он напоминал развалившегося на солнце кота.

Невольно вспомнилась папина работа. Я была там всего несколько раз, но папа и его товарищи всегда были сосредоточенно-суровы, заняты делом. Невозможно представить, чтобы кто-то из сотрудников вот так, развалясь в кресле, слушал музыку.

— Сковородкин! — резко окрикнул его Авангард Семенович.

Застигнутый врасплох начальник милиции вздрогнул, открыл глаза и вытянулся по стойке «смирно».

— Садись, — махнул рукой Авангард Семенович.

Тот опустился в кресло.

— Ты что ж это, Михаил, — строго начал Авангард Семенович, — говоришь, что в районе все спокойно, а среди бела дня у Бутинского дворца похищают неизвестного…

— Не может быть, — пробормотал Сковородкин и растерянно заморгал.

— Вот свидетель, — сказал Авангард Семенович, кивая в мою сторону, — расскажи-ка ему все, что было. Да поподробнее.

Что я могла рассказать поподробнее? Мой рассказ занял не более двух минут. При этом начальник милиции, который уже пришел в себя и перестал моргать, непрерывно восклицал:

— Да слушайте, этого просто не может быть! С ума сойти! Так… Красная иномарка… Погодите, у кого в Ильинске есть красная иномарка? Мне так чудится — ни у кого. — Он повернулся ко мне: — А номер ты не запомнила?

Я лишь пожала плечами. До номера ли мне было? Да, говоря по правде, я его даже и не заметила…

Между тем Сковородкин преобразился на глазах. Лицо его словно окаменело, приняло суровое выражение. Он взял телефонную трубку, набрал номер.

— Алло… Пупокина ко мне. Срочно.

Пупокин! Я еле сдержалась, чтоб не расхохотаться. В тот же момент в дверях появился неимоверно тощий Пупокин с лейтенантскими погонами на плечах и выражением полного безразличия на лице. Его маленькие серые глазки равнодушно уставились на Сковородкина.

— Вызывали, товарищ подполковник? — глухим голосом спросил он.

— Вызывал, — сказал подполковник и так взглянул на подчиненного, что я невольно вздрогнула. Однако Пупокина, видимо, напугать было не так-то просто.

— Как же так, Пупокин? — взревел начальник милиции. — Ты мне докладываешь, что в районе все спокойно, а тут вот что, знаете ли, понимаете ли, происходит!

— А что происходит? — как ни в чем не бывало произнес Пупокин, глядя в окно. — У нас все спокойно. Заявлений никаких.

— Заявлений! Вот тебе живое заявление, — Сковородкин посмотрел на меня. — Свидетельница. Десять минут назад на ее глазах похитили человека. Разберись, прими меры.

Физиономия Пупокина выразила такое неудовольствие, что я почувствовала себя виноватой в том, что загружаю его лишней работой.

— А кстати, кто этот очкарик? — спросил у начальника Авангард Семенович.

— Понятия не имею. Значит тебе, Пупокин, установить личность похищенного очкарика. Ты слышишь, Пупокин?

— Угу…

— В ближайшие сутки отыскать тело пострадавшего…

— Угу…

— Подождите, — забеспокоился Авангард Семенович, — почему сразу — тело? Может быть, он еще живой? Пусть уж он тогда живого отыщет.

— Слышишь, Пупокин? Пострадавшего отыскать живым!

— Угу…

— А теперь пройди-ка с девушкой, пусть она тебе письменное заявление напишет.

— Угу…

Пупокин провел меня в пустой неуютный кабинет, стал задавать вопросы и что-то строчить на листе бумаги. По выражению его лица я поняла, что ему невыносимо скучно.

«Странная какая-то милиция, — подумала я. — Начальник во время рабочего дня музыку слушает, подчиненным, похоже, вообще ничего не надо. Расскажи я об этом папе — не поверит».

Пупокин между тем начал так часто и широко зевать, что я испугалась, как бы он не вывихнул челюсть. При этом он даже не считал нужным прикрывать рот рукой. Глядя на Пупокина, я подумала, что если за поиски пропавшего возьмется он сам, то не видать больше очкарика. Ни живым, ни мертвым.

Выполнив все формальности, я вышла в коридор. Из соседнего кабинета слышался громкий голос Сковородкина:

— Что поделаешь, Авангард Семенович. Безработица, да. И мы готовы принять к себе на работу, но… Не идет к нам молодежь, понимаете? Видимо, ищет, где работы поменьше, а зарплата побольше. Нам-то уж четвертый месяц не платят. Вот и приходится таких терпеть…

— Ладно, Миш, — это уже Авангард Семенович, — если что — дай мне знать. Хотя и понимаю, может, не положено это, но все-таки… А я при случае забегу. Уж не обессудь, пожалуйста. Не подумай, что от безделья старик мается.

— Что вы! — воскликнул Сковородкин. — Что вы, Авангард Семенович, всегда рад вас видеть! Днем и ночью!

Авангард Семенович приоткрыл дверь.

— О, да меня тут ждут. Что ж, пройдемте, милая дама. Куда же вас провести? Да, не посетить ли нам темную аллею парка? Ведь, насколько я догадываюсь, ко мне вас привело не только это неприятное происшествие…

Глава 12

СУДЬБА БРАТЬЕВ БУТИНЫХ

Рассказывает Женя Бутина

Мы вышли на улицу.

— Не понимаю, — сказал Авангард Семенович, — что случилось со Сковородкиным. Он всегда был очень ответственным, и отдел их, сколько я помню, считался не последним в области. А что теперь?

Он погрузился в молчание.

— У меня к вам еще одно дело, — сказала я. Признаться, в эту минуту мои предположения насчет нашего родства с Бутиными показались мне по крайней мере наивными, если не сказать — глупыми. Мне даже неудобно стало посвящать в это Авангарда Семеновича. Однако его реакция на мои слова оказалась поистине непредсказуемой.

— А что, все может быть… — произнес он. — Чем черт не шутит. Меня и самого, если быть откровенным, время от времени посещали такие мысли. А не приходится ли Степан Бутин тем Бутиным… Но в прежние годы об этом не принято было говорить и в архив не так-то просто было попасть. Сейчас, конечно, это возможно. Порыться бы тебе сейчас самой в архиве, поискать кое-какие документы, да, как назло, его заведующий уехал в отпуск. Но даже если бы он был здесь, не думаю, что можно отыскать нужные бумаги за один день. И к тому же далеко не все они в нашем архиве. Ведь кое-что осталось и в Иркутске, и в Санкт-Петербурге. Именно там в последние годы, после разорения кредиторами, жил Михаил Бутин. Я говорю о Михаиле, потому что он был продолжателем рода, но опять же в законном браке-то у него, как ты, наверное, читала, детей не было.

Я кивнула. В прошлом году по истории родного края мы изучали «Дело Бутиных» (хотя подробности книги я, конечно, подзабыла), поэтому мне не пришлось краснеть перед Авангардом Семеновичем.

— Был у него незаконнорожденный сын, — продолжал Авангард Семенович, — но мать увезла ребенка, когда тому не было и года. Следы их затерялись. Ни о его судьбе, ни о судьбе его матери никто ничего не знает.

Авангард Семенович снова замолчал. Я заметила, что каждый шаг дается ему с трудом. Да это и понятно: ведь Авангард Семенович далеко не молод. Время от времени он приостанавливался, вытирал со лба пот и медленно ковылял дальше. Должно быть, по дороге в милицию он израсходовал все свои силы.

Я тоже молчала. Мне нечего было сказать.

— А вообще, судьба братьев трагична, — спустя некоторое время продолжал Авангард Семенович. — А ведь сколько они сделали для нашего края! Подумать только, в восьмидесятые годы девятнадцатого столетия Ильинск считался промышленным и культурным центром всей Сибири! У Бутиных были золотые прииски, фабрики, типография… И чем все кончилось? Разорением! А что стало с дворцом? Его растаскивали все кому не лень! Причем началось это еще при жизни Бутиных, с того момента, как Михаила стали травить кредиторы. Уже тогда, как пишут очевидцы, из дворца исчезали книги, картины и даже… мебель! Разоряли дворец и до революции, и во время, и после нее. В конце концов он сгорел. За десять лет его не только не восстановили, но даже мало-мальски не привели в порядок. Хоть бы коров убрали, что ли! Куда я только не обращался…

Пока Авангард Семенович говорил, у меня на языке вертелся еще один вопрос. И когда он замолчал, я спросила:

— Авангард Семенович, а как вы относитесь ко всем легендам, слухам о Бутинском дворце? Ну например, о духе сгоревшего сторожа?

— Понимаешь, Женя, я материалист. А потому не очень-то увлекаюсь рассказами, в которых есть оттенок таинственности. Но вот то, что под дворцом существуют подземные переходы, и то, что в одном из них хранятся драгоценности, наверное, правда.

Я была согласна с Авангардом Семеновичем. Все эти разговоры о призраке якобы сгоревшего сторожа, который ходит по ночам вокруг дворца, о дурацких совпадениях, наверное, ерунда.

«Дворец сгорел, заведующего архивом нет, выходит, что я могу уехать сегодня вечером. Какой смысл оставаться?» — подумала я. На мгновение вспомнился похищенный очкарик. Но ведь не мне же заниматься его поисками. Я и так сделала все, что могла: сходила в милицию, написала заявление. Стало быть, здесь, в Ильинске, мне действительно делать нечего. «Сейчас приду к тете Клаве, отдохну немного — и на поезд. Хоть в школу не торопясь соберусь».

Простившись с Авангардом Семеновичем, я направилась к тете Клаве. Ноги еле передвигались, все тело было неповоротливым и тяжелым. «Ничего, еще немного — и сяду на поезд, завалюсь на верхнюю полку и буду смотреть, как мелькают за окном дома, деревья, поля и реки…» И тут только вспомнила: мне ж еще к тете Люсе Васюковой тащиться. До чего ж неохота! Может, и недолго у них пробуду, а пока туда-сюда, глядишь, и вечер пройдет. Видимо, придется утренним поездом домой отправляться.

И вот я наконец-то у тети Клавы! Только тогда я по-настоящему поняла, как устала. Совершенно никого не хотелось видеть.

Глава 13

ЗАГАДОЧНАЯ ИСТОРИЯ. И ОПЯТЬ ПРО БУТИНСКИЙ ДВОРЕЦ

Рассказывает Женя Бутина

Не знаю, как подобрать слова, чтобы рассказать о тех кошмарах, которые мне пришлось пережить. Тут и Боброва вспомнишь с его детективчиками-ужастиками. Ведь он небось так натренировался, что для него описать любое событие не составит никакого труда. Мне, конечно, куда сложнее. И все же я попробую.

К тете Люсе я пошла не в пять, как собиралась, а значительно позже. Задержала меня тетя Клава. Она вдруг стала вспоминать о том, как папа и дядя Иннокентий искали в детстве подземные переходы. (Тридцать лет назад на этих переходах был помешан весь Ильинск. И не только. Кладоискатели приезжали и из других городов.)

Я заслушалась и спохватилась, только когда часы показывали восемь. Дорога к Васюковым заняла в два раза больше времени, чем я предполагала. Только за сорок минут дошла я до цели и в изумлении остановилась.

Более нелепого сооружения я не встречала. Новый дом был мерзко-коричневого цвета в голубую крапинку. А фасадом, вопреки логике, этот архитектурный феномен был обращен к степи, как бы бросая вызов всему городу.

Я вошла в подъезд. Несмотря на то, что там еще пахло свежей краской, кто-то успел отколупать часть штукатурки, а сбоку красным мелом написать: «Вовка дурак».

Квартира Васюковых оказалась на первом этаже. Я нажала на кнопку звонка. За дверью послышался басовитый лай, в дверях появилась тетя Люся. Рядом с ней — огромная собака.

— Рекс, на место! — сердито приказала хозяйка, и Рекс исчез в глубине коридора.

Тетя Люся всплеснула руками:

— Катя! Велимир! Идите скорее сюда! Смотрите, кто к нам пришел!

Секунду спустя меня уже тискала в объятиях Катерина, а дядя Велимир гудел:

— Ну наконец-то хоть кто-то из Бутиных осчастливил нас своим посещением! А то все время мы да мы к ним. Чаю, мать, ставь скорей! Гостью угощать будем! Проходи, рассказывай, какими судьбами? Господи, да как же ты выросла!

— Да, как мама? — стала расспрашивать тетя Люся. — Как у нее с работой, как себя чувствует?

— Нормально, — ответила я, отдав тете Люсе пакет с подарком, прошла в комнату. Там, кроме кресла, стола, двух стульев и множества наваленных друг на друга коробок, пока ничего не было.

— Садись! — скомандовал Велимир Аркадьевич.

Я плюхнулась в кресло и уставилась на него. Вид у Велимира Аркадьевича был очень усталый, но счастливый. Кто бы знал, что через каких-то полчаса не будет на его лице ни счастья, ни радости, ни улыбки. И даже усталости не будет. Пока же, ни о чем не подозревая, как, впрочем, и все остальные, я разглядывала Велимира Аркадьевича. Он еще больше стал походить на медведя. Огромный, большерукий, с седоватой бородой и серыми глазами.

— Только позавчера переехали, — объяснил Велимир Аркадьевич, — еще ничего расставить не успели. Девушки мои, — он показал жестом на Катерину и тетю Люсю, — что сумели — по углам растащили.

Кстати сказать, Катерина вытянулась еще больше меня. Ее вполне можно было принять за совсем взрослую девушку. Я отметила про себя, что Катерина стала очень даже хорошенькой и чем-то отдаленно напоминала Селедкину. Только у Селедкиной светлые, а у Катерины — почти черные волосы. Признаться, мне было бы приятнее, если б она осталась таким же гадким утенком, каким была несколько лет назад. Тогда мы были чем-то похожи. Только я до сих пор не стала лебедем. Одно меня успокаивает — моя рыжая, не сравнимая ни с чьими локонами и искусственными китайскими хвостами, грива. Стоит мне зайти в парикмахерскую, как парикмахерши тотчас же начинают пялиться на меня. А уж они-то знают толк в волосах!

В это время тетя Люся с Катериной вытащили на середину комнаты одну из коробок и стали доставать оттуда посуду.

— Помочь?

— Нет-нет, что вы, беседуйте, — ответила тетя Люся. — Давай-ка, Катя, чашки протирай да батон режь.

Катя постелила на стол праздничную скатерть и поставила хлебницу с нарезанным батоном, чашки и сахарницу.

— Да, Велимир, — обратилась к мужу тетя Люся, — ты же не дорассказал. Что же дальше-то было?

— Ну что дальше? Конечно, я хотел обратиться в милицию… — продолжал какой-то рассказ Велимир Аркадьевич, но увидев мой недоуменный взгляд, пояснил: — Представляешь, вчера во время ночного дежурства привезли молодого парня. Его чуть не убили бандиты. Что делается — уже из дома выйти страшно. Пришлось его срочно оперировать. Операция шла всю ночь. К счастью, парень остался жив. Но мы оказали только экстренную помощь. Ему требовалась более серьезная операция. Пришлось созваниваться с областным центром, договариваться о транспортировке парня туда. Прилетела санавиация, его на носилки, и вдруг парень стал требовать, чтобы мы с Леной выслушали его. И он такое нам рассказал. — Велимир Аркадьевич замолчал, уставившись в одну точку.

Вероятно, он вспоминал историю, в которую посвятил его парень.

— Ну что, что? — с нетерпением спросила Катерина.

— Ну и любопытная ты, дочка. Все-то тебе надо знать. Рассказал он про Бутинский дворец.

Я чуть не подскочила на стуле. Неужели опять совпадения?

— А! Тогда знаю! — воскликнула Катерина. — Скорей всего, про дух сгоревшего сторожа!

Видимо, слухи о сгоревшем стороже, который ходит по ночам вокруг дворца, не перестают будоражить жителей Ильинска.

— Если бы… — вздохнул Велимир Аркадьевич и будто продолжал разговор сам с собой: — Ну да… Странные вещи… Может, и стоит забежать завтра в милицию. — И, уже обращаясь ко всем присутствующим, пояснил: — Я сегодня хотел туда заскочить, но пока возился с другими больными, так устал, что ноги уже не держали. Да и дом наш у черта на куличках. Как вспомнил, сколько сюда тащиться, так и передумал.

— И правильно сделал, — поддержала его тетя Люся. — Разве поможет эта милиция? Там, видать, купленные все. Даже человека выслушать не хотят. Вот недавно…

Я вспомнила сегодняшний визит в отдел внутренних дел. А может, тем, что все купленные, и объясняется та странная нерабочая атмосфера, которая там царит? И если бы дали на лапу тому же Сковородкину или Пупокину, то, глядишь, похищенного очкарика уже бы и нашли? Нет, в это никак не хотелось верить. Ведь папа работает в той же системе, и я знаю, как ответственны и отважны люди в милицейских погонах (наверное, так бы написал Бобров).

Я отвлеклась и пропустила мимо ушей то, что рассказала тетя Люся. Теперь же снова говорил Велимир Аркадьевич.

— …Отдел внутренних дел один из лучших в области. Правда, ходят слухи, что в последнее время там какие-то неполадки. Да тут и Лена вмешалась. Дело ли хирурга, мол, влезать в какие-то криминальные разборки? Там, говорит, мужик есть один, с фамилией… как же она назвала… Про него уже анекдоты по Ильинску ходят. Странная такая фамилия… Пу… Пу…

— Пупокин! — подсказала я.

— Точно! — воскликнул Велимир Аркадьевич. — Пупокин! Так вот, говорит Лена, если к нему попадете — считайте, пропало. И не сделает ничего, и сами же потом крайними останетесь. И концов не найдете. Но я все-таки, наверно, завтра схожу. Прямо с утра. К начальнику. Тот, я слышал, мужик толковый. Ах да, про фамилии. Каких только не бывает! Кстати, тот парень тоже чудную фамилию назвал. То ли Мохнатов, то ли…

— Может быть, Мохнатый!

— Точно, Мохнатый! Опять совпадение.

— Что, что он говорил о Мохнатом? — спросила я.

Но Велимир Аркадьевич будто не расслышал.

— Ну-ка, мать, давай-ка мне бутылочку… За приезд Евгении выпьем.

— Может, не стоит? — робко воспротивилась тетя Люся.

— Ты что! — возмутился Велимир Аркадьевич. — После такой-то ночи! После такого-то дня! Дай, мать, беленькой. Стресс хочу снять. Поди, сама знаешь, каково возле тяжелого больного всю ночь провести…

— Да уж… — (Тетя Люся работает медицинской сестрой в том же отделении, где и муж.)

— Ну и что же он говорил… — начала было я, но на этот раз меня перебила Катерина.

— Ну и что, папа, с тем больным?

— Что-что, говорю же, в областной центр перевезли, — раздраженно ответил Велимир Аркадьевич.

— Ладно, Кать, не лезь к отцу, — сказала тетя Люся. — Ты даже не представляешь, как он устал.

Она поставила для Велимира Аркадьевича открытую бутылку водки и рюмку.

— Ну, вздрогнем! — сказал сам себе Велимир Аркадьевич и выпил. — Ну вот, совсем другое дело!

В это время громко залаял Рекс и бросился к окну.

— Рекс! — крикнул Велимир Аркадьевич.

Пес не умолкал.

— Рекс никогда себя так не ведет, — озабоченно сказала тетя Люся. — Только вот в прошлом году, перед тем как брату попасть в аварию… Не случилось бы чего…

Ее слова почему-то встревожили меня.

— Глупости! — оборвал ее Велимир Аркадьевич.

Кто бы знал, как права была его жена!

За окном быстро темнело. «Скорей бы домой», — с тоской думала я. В нашем городе, конечно, тоже всякое бывает, но в этот момент он казался мне образцом безопасности и спокойствия. Я посмотрела на часы. Это заметила тетя Люся.

— Может, у нас заночуешь? — спросила она. — Места хватит.

Я представила, как волнуется тетя Клава, как сидит у окна, поджидая меня, и отказалась.

— Я провожу, — успокоил ее Велимир Аркадьевич. — Все равно с Рексом гулять.

Между тем Велимир Аркадьевич не торопился. Немного расслабившись, он откинулся на спинку кресла, не спеша отхлебывал толстыми губами чай и просил жену налить еще и еще. Потом он рассказывал что-то смешное, все смеялись, а он хохотал, обхватив руками свой огромный, размером с арбуз, живот. Наконец Велимир Аркадьевич отодвинул от себя чашку с блюдцем и вышел в прихожую. Я встала и пошла за ним.

Глава 14

ВЫСТРЕЛ В НОЧИ

Рассказывает Женя Бутина

— Кать, где поводок? — спросил Велимир Аркадьевич. — Эту псину нужно крепко держать, место еще незнакомое. Глядишь, набросится на кого-нибудь.

Я попрощалась с тетей Люсей и Катериной и вышла на улицу. Там была непроглядная тьма. За то время, пока мы сидели, небо затянуло огромной тучей. «Успеть бы добежать до дождя, — подумала я. — Но нет, однако, не успею!»

— Ничего себе! — послышалось за спиной. — Вот это темнотища! И кажется, сейчас начнется такое… Ты вот что… — Велимир Аркадьевич протянул мне поводок и сказал Рексу строго: — Свои! — Потом обратился ко мне: — Постой-ка, я сбегаю домой, возьму фонарик и два зонта. Я мигом.

Он исчез, а Рекс вдруг опять начал лаять и тянуть меня куда-то в сторону.

Я пыталась его удерживать. Это было непросто. Вскоре он немного успокоился, но время от времени сердито рычал, повернув голову в сторону подъезда, из которого мы только что вышли. Велимир Аркадьевич не появлялся. Вероятно, не так-то просто было найти коробки, в которых лежали зонты и фонарик.

Наконец темноту разрезал слабый луч света, и Велимир Аркадьевич громко спросил:

— Женя, ты где?

Я не успела ответить, потому что произошло непонятное. Я услышала звук новогодней хлопушки, луч от фонарика описал дугу и замер. Рекс громко залаял и вырвал из рук поводок. Пронзительно ярко сверкнула молния, и я увидела, будто в кино с замедленной съемкой, как на землю валится грузная фигура Велимира Аркадьевича, а от него вприпрыжку бежит какой-то человек. Спустя мгновение все погрузилось в темноту, раздались раскаты грома, и вместе с ними на голову словно вылился ушат воды — начался ливень. Когда гром стих, по всей округе разнесся вой раненой собаки. Я устремилась к неподвижному светлому пятну на земле. Это продолжал светить фонарик. Я растерянно опустилась на колени рядом с лежащим Велимиром Аркадьевичем. Что делать? Звать на помощь? Бежать за тетей Люсей? Я и не заметила, как она оказалась рядом со мной. Ее, видимо, привлек вой Рекса.

— Господи, Велимир, что случилось? — запричитала тетя Люся. — Чуяло мое сердце беду. Ну где же пульс? Вот, кажется, есть. Какой же он слабый… Ну слава богу, живой. И телефона, как назло, нет, откуда вызвать «скорую»?

Мне стало жутко. Рядом с Велимиром Аркадьевичем рыдали тетя Люся и прибежавшая на шум Катерина. Надрывно выл Рекс. Я уже думала, что свихнусь от всего этого.

Ливень шел не переставая. Снова и снова вспыхивала молния. И тут во время очередной вспышки мне показалось, что рядом с нами появился кто-то еще. Я бросилась к нему, чтобы попросить вызвать врачей, но незнакомец уже растворился в ночи. Темноту разрезал свет фар и осветил дом и длинные струи ливня. Через минуту рядом с нами остановилась «скорая помощь», а затем и милицейская машина.

Велимира Аркадьевича положили на носилки и увезли в больницу. Тетя Люся и Катерина поехали с ним. Меня усадили в другую машину. Я вся дрожала, но не столько от холода и мокрой одежды, сколько от пережитого.

Мы подъехали к дому тети Клавы. Как я и предполагала, она не спала. Только стояла не у окна, а под зонтиком у ворот. Мы вошли в дом. Я быстро переоделась и, чтобы согреться и хоть немного успокоиться, стала пить чай. Сотрудники милиции тем временем переговаривались с хозяйкой дома.

Только спустя какое-то время я смогла давать показания. И хотя к горлу то и дело подкатывался комок и я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться, старалась отвечать четко и ясно. Ведь мне очень хотелось помочь следствию.

Наконец допрос был окончен, я отметила под протоколом, что с моих слов записано верно, и расписалась. А когда милицейская машина отъехала, я бросилась на кровать и разрыдалась. Слезы текли сильнее, чем ливень на улице. Тетя Клава гладила меня по голове, что-то шептала и тоже всхлипывала.

Глава 15

БЕСПОКОЙНАЯ НОЧЬ. СТРАШНОЕ ПОДОЗРЕНИЕ

Рассказывает Женя Бутина

Спустя полчаса мы немного пришли в себя и легли спать. Я долго не могла уснуть. В памяти снова и снова всплывали жуткие картины прошедшего вечера. Потом я погрузилась в сон: мне привиделось, будто я тону в болоте. От ужаса я вздрогнула.

Ливень не прекращался. Его капли стучали по окну, и казалось, будто кто-то колотил кулаками по стеклу. Еще… еще… еще… громче. Я снова открыла глаза и увидела в темноте силуэт толстого человека. Он медленно приближался ко мне. Кто это? В его фигуре было что-то знакомое. Вот он наткнулся на стул, другой… Неужели дядя Иннокентий? Точно, он! Но странно: лицо добряка было перекошено злобой. Он продолжал красться ко мне, вытянув руки и растопырив пальцы. В его облике появилось что-то жуткое. Он наткнулся еще на один стул, стул с грохотом упал, и на него, потеряв равновесие, повалился дядя Иннокентий. Потом поднялся и опять шагнул ко мне. От этого стало жутко. Я попыталась закричать и… не смогла.

— Страшно? — зловещим шепотом спросил дядя Иннокентий. — То-то же. Я ведь говорил, что Мохнатый — это я, а вы не верили. Никто не верил! Ну теперь-то все поверите! Ха-ха-ха! Куда вы денетесь?

Он снова захохотал во все горло.

Я набрала как можно больше воздуха и закричала.

— Женя, Женя, что случилось? — Тетя Клава стояла рядом и трясла меня за плечи.

— А? Что? Дядя Иннокентий…

— Да какая я тебе — дядя Иннокентий? Я — его мама. Что случилось?

Тут только я пришла в себя.

— Кошмар приснился.

Тетя Клава села рядом, погладила меня по голове:

— Приснится, поди, после вчерашнего-то. Да что ж это такое: людям жизни нет. Охо-хо! Выходит, права тетка Марфа, когда говорит, что конец света наступает. Видать, впрямь наступит скоро. Ну а ты ложись, однако, поспи. Только три часа ночи. Спать еще и спать.

Я улеглась, но заснула не сразу. В памяти всплыл давнишний разговор папы с дядей Иннокентием и страшное подозрение зародилось у меня в голове.

— Послушай, Кешка, — сказал как-то папа. — А ты, случайно, не Мохнатый, а? Фамилия-то у тебя — Мохнорылов. И в детстве-то мы все тебя как звали? Мохнатиком!

Теперь, глубокой ночью, мне вспомнилось, что при последнем слове дядя Иннокентий как-то смутился и, чтобы поскорее закончить, видимо, неприятный для него разговор, сказал:

— Ясно дело: я — Мохнатый и есть. Только номер один.

— Подожди, — остановил дядю Иннокентия папа. — Что значит номер один? Так это что же, Мохнатых два, что ли?

— А кто его знает, — как мне показалось, уклончиво ответил дядя Иннокентий, — сколько их? Может, два, может, три, может, четыре. Но то, что я Мохнатый номер один, — это точно.

Тогда, как и папа, я не очень-то большое значение придала этому разговору. Но теперь, после кошмарного сновидения, то и дело в памяти всплывали странные, непонятные слова дяди Иннокентия.

«А может, и правда, дядя Иннокентий — Мохнатый? — думала я. — И фамилия его соответствует, и сам-то он родом из Ильинска. Если это действительно так, то понятно, как ему удалось протянуть свои щупальца сюда. Здесь остались его знакомые, и через них он руководит своими черными делами».

В конце концов сон все-таки взял свое, и я не заметила, как уснула.

И вот — утро. Было слышно, как за стеной суетилась тетя Клава. Судя по запахам, она пекла блины. Теперь, при свете яркого солнца, ночные подозрения казались мне несусветной глупостью. Дядя Иннокентий и покушение на папу — надо же такое придумать?!

За завтраком я решила ехать домой вечером. А пока я собралась сходить к Катерине и поддержать ее и тетю Люсю. Полгода назад мы с мамой через это прошли. Дай-то бог, чтобы у Велимира Аркадьевича, как и у папы, все обошлось.

Глава 16

КАТЕРИНА ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ

Рассказывает Женя Бутина

В полдень я стояла перед дверью квартиры Велимира Аркадьевича. Дверь оказалась запертой. До меня дошло: не могут сейчас тетя Люся с Катериной сидеть дома. Наверняка тревога за Велимира Аркадьевича погнала их в больницу с раннего утра. Впрочем, возможно, что они и не возвращались оттуда. Ну и балда же я! Это надо ж было тащиться через весь город, чтобы сообразить!

Конечно, я оказалась права. Мать и дочь сидели на лавочке больничного палисадника. По их лицам было видно, что они и не ложились спать в эту ночь.

— Как Велимир Аркадьевич? — спросила я.

— Слава богу, операция позади, — сказала тетя Люся. Глаза ее были красные — то ли от слез, то ли от бессонной ночи. А скорее всего, от того и от другого. Катерина смотрела куда-то вдаль, чувствовалось, что она до сих пор не может оправиться от шока. Еще бы! Я целую неделю, пока папе не стало лучше, не приходила в себя.

— Побегу узнаю, дозвонились ли до Новосибирска?

Тетя Люся исчезла за дверью хирургического отделения.

— А кто должен звонить в Новосибирск? — спросила я Катерину.

— Геннадий Геннадьевич. Врач, который делал операцию, — тихо, не глядя на меня, ответила Катерина. Она напоминала мне зомби.

— Зачем? — не унималась я, понимая, что становлюсь назойливой. Но ведь меня тоже волновала судьба Велимира Аркадьевича.

— В Новосибирске — пульмонологический центр. Аппаратура, Геннадий Геннадьевич сказал, что только там могут долечить. Здесь такой возможности нет.

— Все нормально, девчонки, сказали — срочно привозите! — Рядом с нами вновь появилась тетя Люся. Надежда на то, что мужу будет оказана необходимая помощь, видимо, оживила ее. Она говорила громко и быстро. Глаза ее блестели. — Уже и с областным центром договорились — срочно готовится вертолет, чтоб доставить туда. Потом пересадка на самолет — и в Новосибирск… Так, что же делать, что делать? — Вероятно, тетю Люсю озарила какая-то идея. — Послушай, Катя, — обратилась она к дочери. — Я, конечно, понимаю, в новой, пустой квартире не очень-то приятно одной, но, может, ты поживешь с недельку… без меня?

— Как это — без тебя?

— Понимаешь, я хочу попроситься поехать вместе с папой. Ну сама подумай, как он будет один в незнакомом городе? Передачу принести, и то некому. А ухаживать? Да лучше меня это никто не сделает!

Я не выдержала и воскликнула:

— А что, это идея!

По крайней мере, я на месте тети Люси сделала бы то же самое.

— А тебя отпустят? — спросила Катерина, не обращая на меня внимания. — Здесь же тоже больные.

— Думаю, главный врач пойдет на уступки. — Тетя Люся взглянула на часы. — Вот сейчас как раз кончится общий обход, я с ним и поговорю.

Она снова скрылась за дверью отделения.

Катерина между тем оставалась все такой же замороженной. Я прикоснулась к ее плечу:

— Не переживай… Возможно, все обойдется. Сейчас медицина — знаешь какая! Мой папа был почти безнадежен…

Катерина не была моей подругой. За те несколько часов, на которые ее семья останавливалась проездом у нас, мы, конечно же, не успели сблизиться. Но теперь она стала больше чем подругой. Нас объединяла общая беда. Наши отцы пострадали от бандитских пуль.

Катерина посмотрела мне в глаза. В ее взгляде не было ни надежды, ни отчаяния. В нем читалась непреклонная решимость.

— Как бы то ни было, — тихо, но твердо сказала она, — я все равно их найду.

— Кого? — не поняла я.

— Тех, кто стрелял в папу.

Я не поверила своим ушам. Разве это возможно?

— Но как? — спросила я.

— Надо подумать.

Признаться, я не знала, как к этому отнестись. С одной стороны, судя по всему, на здешнюю милицию надеяться нет смысла. И коснись моего папы, я на месте Катерины, скорей всего, приняла бы точно такое же решение. С другой — я даже предположить не могла, как может девчонка разыскать преступника. И даже если это окажется возможным, что она будет делать дальше? Поэтому заявление Катерины воспринималось, по крайней мере, как неразумное. Я сказала:

— Но ведь для этого существует милиция. И она наверняка предпринимает какие-то действия…

Я замолчала. Слова получались какие-то казенные и избитые. «Милиция предпринимает действия…» Ну прямо как в газете какой-то.

— Действия… — передразнила меня Катерина. — Слышала, что вчера об этих действиях родители говорили?

Опять я была с ней согласна. Я внимательно посмотрела на нее.

— Почему ты так смотришь?

— Просто…

На самом деле я в этот момент поняла, что не в пример Селедкиной Катерина, несмотря на внешнюю привлекательность, была очень даже неглупа.

— Что же ты собираешься делать? — спросила я.

— Для начала поеду в Бутинский дворец. Ведь не зря же больной рассказал о нем папе. И уж конечно же, речь шла не о духе сгоревшего сторожа, а о чем-то более важном. Только вот… о чем? Кстати, ровно две недели назад мы с папой туда заходили. — Катерина вздохнула. — Но то другая жизнь была…

В это время к нам опять подошла тетя Люся.

— Все нормально, девочки. Папа начал приходить в себя. Главный врач подписал заявление. Побежала домой собираться, нужно в дорогу кое-что купить. Пошли, Кать…

— Ты знаешь, мама, мне нужно забежать в школу. Посмотреть, во сколько перекличка.

— Ладно. Надеюсь, ты проводишь нас с папой?

— Конечно, я только до школы добегу и обратно.

Тетя Люся исчезла за деревьями палисадника.

— Пока, — кивнула мне Катерина и быстро куда-то пошла.

Что было делать? Не могла же я оставить подругу по несчастью одну. Я вздохнула и побежала за ней.

Глава 17

СТРАННОСТИ ДВОРЦОВОГО ХОЛЛА

Рассказывает Женя Бутина

Признаться, я даже не представляла, что мы будем делать во дворце. Если там и происходит что-то криминальное, то наверняка не перед кабинетом главы администрации целого района. Да и что там может происходить? Правда, вчера на моих глазах похитили очкарика, но не каждый же день такое бывает.

Вот мы и у Бутинского дворца. На этот раз, подходя к нему после стольких совпадений, я почувствовала неприятные колики в животе и дрожь в ногах. Если б я знала, что меня ждет дальше!

Со вчерашнего дня здесь, конечно же, ничего не изменилось. Все так же равнодушно проходили мимо люди (и я отметила про себя, что существует все-таки так называемый закон подлости: во время похищения очкарика кроме меня не было ни души), и так же лениво обмахивались хвостами коровы, лежащие внутри обгоревшей части здания.

Катерина открыла дверь, и мы сразу же оказались на широкой лестнице, ведущей наверх. Немного не дойдя до второго этажа, невольно замедлили шаг: прямо на нас из желто-зеленых прерий, в широком прыжке, разинув пасти, летели два огромных льва. Голова каждого из них была не меньше письменного стола.

— Ничего себе! — воскликнула Катерина.

— Вот это да! — не удержалась и я.

Оказалось, что цари зверей были изображены на невероятных размеров панно, закрывающем больше половины стены, обращенной к лестнице.

— Вот так теперь встречают трудящихся, сказал бы папа, — произнесла Катерина. — Представляешь, придет в пенсионный фонд какой-нибудь божий одуванчик и свалится в обморок.

— И это в лучшем случае, — поддержала я.

Словно в подтверждение наших слов, дверь, находящаяся как раз рядом с панно, приоткрылась, из нее выскользнула маленькая сухонькая старушка и, опасливо оглянувшись на произведение искусства, перекрестилась и прошептала: «Избави меня, Пресвятая Богородица, от ентого кошмара…» Она была так напугана изображенными животными, что, похоже, нас с Катериной даже не заметила.

— Странно, — сказала Катерина, после того как старушка спустилась, — когда мы с папой заходили сюда, этого панно здесь не было.

— А что было?

— Нормальная стена с картинами местных художников. И посетители с удовольствием ждали, пока их пригласят в какой-нибудь кабинет. А сейчас, смотри-ка, — ни одного человека. Каждый предпочитает, наверное, ходить по жаре, чем быть рядом с чудищами.

— Еще бы!

Мое внимание привлекло небольшое витражное окно с разноцветными стеклами. По обе его стороны от потолка до самого пола широкими складками ниспадали плотные коричневые портьеры. Они были из дорогой и добротной ткани, но здесь выглядели просто нелепо.

Справа от меня были три двери, а слева — одна, от нее и начиналось странное произведение искусств. Возле каждой двери висела табличка — «Администрация Ильинского района, «Районный пенсионный фонд» (из которого вышла ошарашенная старушка), «Районное отделение архитектуры» и «Районная налоговая полиция». Из кабинетов доносились телефонные звонки, восклицания, обрывки фраз.

— Знаешь, я еще кое-что вспомнила, — прошептала Катерина. — Папа говорил, что вот-вот подойдут деньги на проведение реставрационных работ. Очень крупная сумма. И очень удивился, когда узнал, что какие-то коммерсанты собираются делать косметический ремонт. Видимо, это все, — Катерина окинула взглядом холл, — последствие этих работ. В том числе и панно, и эти портьеры, которые совершенно не к месту…

Из пенсионного фонда, оживленно разговаривая, вышли двое, по виду — здешние служащие.

— Так что пенсий и в этом месяце не будет.

— Н-да… Бедные пенсионеры.

— Еще неизвестно, кто более беден: они или мы, которые каждый день должны выслушивать кучу жалоб…

— Послушайте, а на улице — ливень!

Делегация спустилась по лестнице, хлопнула дверь.

Катерина продолжала:

— Помнишь, папа сказал, что ему удалось кое-что узнать у того больного?.. Ну, в которого стреляли… Может быть, денег на реставрацию уже нет и в помине?

— Как это нет в помине?

— Да так, пошли на другие цели. Может, об этом он и рассказал папе.

— Возможно, ты и права. Но как нам-то об этом узнать?

— Слушай, тут же мамина знакомая работает, сейчас спрошу, кто делал ремонт во дворце, — ответила Катерина и исчезла в одном из кабинетов.

Я подошла к окну, на лестнице послышались быстрые шаги. Кто-то торопливо поднимался. Спустя несколько секунд в холл заглянул высокий красивый парень. Его волосы и рубашка намокли. У меня перехватило дыхание: лицо его было мне знакомо.

— Ну и льет! — проговорил он, увидев меня. — Ждешь кого-нибудь?

— Да, узнать насчет бабушкиной пенсии, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— Узнала?

— Нет, сейчас иду. — Я сделала шаг к двери пенсионного фонда.

Парень удовлетворенно кивнул. Он хотел еще что-то сказать, но передумал и буквально скатился вниз. Не успела хлопнуть за ним дверь, как я вцепилась в руку только что появившейся Катерины.

— Видела?

— Кого?

— Парня!

— Какого?

— Он только что был!

— Нет. А кто это?

— Да это он! Он!

— Кто — он? Да отпусти ты мою руку!

От волнения я не заметила, что изо всех сил сжимаю запястье Катерины.

— Ну парень, видный такой. Да его у вас в Ильинске, наверное, все знают… Броская такая внешность. Ну, еще на артиста похож… Как его? Ну еще в песне поется, что он не пьет одеколон!

— Ален Делон, что ли?

— Ну конечно!

— И что он?

— Что-что! Очкарика похитил вчера!

Катерина впилась в меня взглядом.

— Болтаешь!

— Да честное слово!

— А может… Может, ты ошиблась? — с непонятной мне надеждой в голосе спросила она. — Может, перепутала с кем-то?

— Кать, ну что ты говоришь? Такого ни с кем не спутаешь.

Снова хлопнула дверь. Послышались голоса. Один из них я узнала, это был голос «Алена Делона». Я поняла, что он неспроста заглядывал в холл и неспроста интересовался, что я здесь делаю. Вероятно, я ему просто мешала. Но почему? Может быть, ему нужно было здесь с кем-то поговорить и, скорей всего, без свидетелей. Все это пронеслось в моей голове в какую-то долю секунды. За это время Ален Делон даже на ступеньку не успел подняться. Та-ак. Дальше. Значит, возможно, у нас с Катериной есть шанс узнать, где же находится очкарик и что его ждет. (Вторая ступенька.) Но если мы будем стоять посреди холла, мы вообще ничего не узнаем. Что же делать? (Третья ступенька.)

И тут я вспомнила Боброва с его противными детективчиками-ужастиками. С самого утра о нем не думала, а тут вдруг он будто возник перед глазами. Ответ на вопрос, как нам быть, был найден.

Глава 18

ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

Рассказывает Женя Бутина

Да, я вдруг вспомнила прескверный бобровский детективчик про окровавленного желтого попугайчика. Его второстепенные герои (главным героем, понятное дело, был попугайчик) в критической ситуации спрятались за тяжелые коричневые портьеры. Это, пожалуй, единственное произведение Боброва, которое я в свое время дочитала до конца. В ту пору я еще позволяла Боброву изредка провожать меня домой и даже иногда просматривала его бессмертные сочинения.

Шаги приближались. Я показала Катерине взглядом на занавески, и в следующее мгновение мы уже неподвижно стояли по обе стороны окна. Правда, я тут же пожалела о том, что вспомнила про пресловутого Боброва. Получилось, что будто он с его дурацким детективчиком подсказал мне выход из ситуации. А ведь я и без него могла бы догадаться. Для этого не надо иметь особую голову. «И все же не стоит переживать, — успокаивала я себя. — Просто я еще раз убедилась, какой примитивный склад ума у этого Боброва. Найти интересный ход в детективе — и то не может».

Вероятно, шторы были из какой-то синтетической ткани, которую мой организм не переносил. Очень скоро я почувствовала, что где-то в глубине носа появляются странные ощущения. Будто там с неимоверной скоростью ползают множество муравьев.

— Жень, — послышалось из-за соседней шторины, — как ты там?

— Нормально. Только чихнуть хочется. А ты?

— Все о’кей.

— Тс-с!!! Подходят!

— Ну и ливень, — послышался голос парня, похожего на Алена Делона. — Откуда только туча взялась, такая жара была. Слава богу, — добавил он, оглядываясь, — все ушли: можно спокойно поговорить.

У него был очень приятный баритон. «Наградила же природа человека и внешностью, и ростом, и голосом, а кем он стал», — пронеслось в голове. Впрочем, я решила не делать поспешных выводов и вся обратилась в слух.

— А что, здесь был кто-то подозрительный? — спросил скрипучий мужской голос, похожий на звук, издаваемый несмазанной телегой.

— Да тут коза какая-то ошивалась… Хорошо, что хоть смылась, — ответил баритон.

«Сам козел!» — подумала я.

— Что за коза? — насторожился второй.

— Да пацанка какая-то.

— Ну, это мелочи.

— Да что же мы встали посреди холла? Давай хоть в сторону отойдем, что ли. Да, вот сюда.

Двое подошли к окну. Один из них схватился за шторину. Я увидела толстые мясистые пальцы с большими лопатообразными ногтями и огромной золотой печаткой. И тут я вспомнила о книге, которая однажды попалась мне на глаза, под названием «Хиромантия». Ну, где говорится об определении характера и судьбы человека по расположению линий на руке. Там же был раздел, посвященный ногтям. Кажется, там было написано, что такие ногти «бывают у людей агрессивных, жестоких, склонных к импульсивным действиям». Ничего себе, хорошенькое соседство! Интересно, кто из двоих обладатель такого колоритного характера? От размышлений меня отвлек баритон.

— Почему на этот раз на поезде? — спросил он. Оказалось, он стоял ближе к Катерине. Стало быть, толстые пальцы с огромными ногтями принадлежали второму, с голосом несмазанной телеги. Так я его про себя и назвала — Несмазанная Телега.

— В последний момент машина забарахлила, да и «Вольво» в вашем захолустье сильно приметна. Зачем лишний раз внимание привлекать.

— А мне вот приходится одалживать иномарку. И между прочим, без нее мы очкарика не заполучили бы. Черт, платить приходится много.

— Дурак ты, Квашня. Чем какому-то придурку платить, давно бы свою приобрел.

Квашня… Да, прямо скажем, для парня с такой внешностью не очень подходящее прозвище. Интересно, оно было дано по фамилии или по внутренней сущности?

— Да ведь мне тоже светиться здесь неохота. Все же знают, что я — безработный и вдруг ни с того ни с сего — иномарка. Это уж потом, когда все сделаем… Ни на день здесь не останусь. В Москву уеду или в Питер. Кстати, хочу спросить о Мохнатом…

Я замерла. Те несколько секунд, что отделяли последние слова от следующих, показались мне бесконечно долгими. Сейчас я понимаю, почему: я боялась, а вдруг откроется, что Мохнатый и дядя Иннокентий действительно одно и то же лицо.

— … Ты не знаешь, — продолжал Квашня, — он все еще в Америке?

Я подавила вздох облегчения.

— Да, говорят, вроде так… Я сам, кстати, его ни разу не видел. Ходят слухи, что он мужик крутой, но справедливый.

После короткой паузы опять послышался голос Несмазанной Телеге:

— Мой тебе совет, Квашня: хочешь делать дела — никогда не скупись. Иначе будешь пролетать всю жизнь, как фанера над Парижем. А так — все возвернется сторицей. Мотай на ус: не отвали мы приличную сумму главе администрации — не видать нам ремонта Путинского дворца, как своих ушей. Теперь мы с ним друзья. Недавно на шашлыки вместе ездили. Мужик — что надо. Свой человек! Да, кстати, а чего ты меня на наше место сегодня не привел?

— По-моему, его уже менты пасут.

— Да брось ты! Ваш глава говорит, от них и бумажки без взятки не добьешься. И на этот раз он им тоже хорошо отвалил.

— Говорю, что видел ментов, — отозвался Квашня.

«Значит, все-таки не все купленные», — подумала я.

— Ну а как… — после некоторой паузы начал Несмазанная Телега, но в этот момент хлопнула одна из дверей в холле.

— Сердце краса-а-виц… Склонно к изме-енам… — послышался приятный мужской голос.

«Судя по всему, с мужскими голосами в Ильинске не проблема, — пронеслось в голове. — Музыкальный театр вполне можно открывать».

Слышно было, как два раза повернулся ключ в замочной скважине, и поющий, чуть ли не подпрыгивая, побежал к лестнице. Возможно, он торопился на свидание. Но не успел сделать и десяти шагов, как в его кабинете раздались частые телефонные звонки. Поющий остановился.

— Межгород! — воскликнул он и метнулся к двери. Он стал судорожно толкать ключ в скважину. Наконец это ему удалось, но замок не открывался. Хозяин кабинета громко пыхтел. Телефон не замолкал.

— Ч-черт! — громко произнес мужчина. — Простите, — обратился он, видимо, к стоящим рядом с нами бандитам, — не могли бы вы мне помочь… Дело в том, что это межгород!

— С удовольствием! — отозвался Несмазанная Телега и отошел от окна.

Мгновение спустя из кабинета уже слышался громкий голос доморощенного певца:

— Да нет, не приезжал! Ну конечно, ждали только на следующей неделе… Странно… Очень странно. Конечно же, примем меры!

Он бросил трубку.

— Главный архитектор области пропал. Ну и влип же я! Стоило раз в жизни не прийти на работу — как такая вот невезуха. Хм… Глупость какая-то!

Он вышел из кабинета.

— Слышали? — обратился он к Квашне и Несмазанной Телеге. — Вроде говорят, главный архитектор пропал. Надо бы в милицию сообщить. Вы только подумайте, а?

— Сообщить, конечно, можно, — поддержал его Несмазанная Телега, — но стоит ли? Тем более если вы его ждали, как я понял, на будущей неделе. Мало ли какие дела могут быть у человека. Может, к любимой решил заехать. А тут сразу — проверка.

— А что, пожалуй, вы правы, — сказал певец. — Действительно, может же быть у человека личная жизнь!

— Вот в том-то все и дело! Да вам вообще не надо было говорить, что его нет. Сказали бы, что все, мол, нормально, приехал, встретили. Даже если бы что случилось, всегда можно все уладить и не обязательно знать обо всем этом областному руководству.

— Да, пожалуй, и здесь вы правы!

— Да конечно же прав!

— И что… И что, вы думаете, в милицию не стоит обращаться?

— Да зачем? Только панику наводить. Вы подождите до следующей недели. Я гарантирую — в понедельник он уже будет здесь. Вот увидите.

— А если не будет?

— Вот тогда в милицию и сообщите.

— Да, пожалуй. Премного благодарен. До свидания!

— Вот дурак-то, а, — тихо прошептал Квашня, когда шаги доморощенного певца стихли внизу.

— Ох и перепугался же я, — отозвался Несмазанная Телега. — Все, думаю, сейчас в милицию сообщит и…

— Так ты же говоришь, что все менты купленные…

— Так-то оно так, но береженого бог бережет. Сам же знаешь, в семье не без урода. Ладно ближе к телу. Что у тебя с архитектором? — спросил Несмазанная Телега.

— С архитектором-то?

— Ну да…

— Бесполезно. Понятия не имею, что с ним делать. Мы с Костылем все, что могли, перепробовали.

— Ладно, займемся после шести. Научу, как с людьми работать надо.

— Да, я тут все хотел сказать… У нас с Костылем накладки вышли, — замялся Квашня.

— Что за накладки? — насторожился Несмазанная Телега.

— Ну, в общем… Тут двое посторонних узнали о наших делах. Мы пытались их убрать, но…

— Что но? — повысил голос собеседник.

И в этот самый момент я… чихнула. Штора отдернулась. Я увидела представительного мужчину в сером костюме и с огромным носом, который делал его похожим на коршуна. Почти на самом кончике этой выдающейся части лица торчала огромная бородавка.

— Ба! — воскликнул он. — Вот так фокус! А ты откуда взялась?

И тут, словно по мановению волшебной палочки, в одном из кабинетов громко и отчетливо послышался бой курантов — пробило шесть часов вечера. Рабочий день кончился. Двери распахнулись, и служащие контор, расположенных во дворце, стали быстро выходить в холл. Их было не так много, но достаточно для того, чтобы усилить замешательство преступников. Я выскочила из-за портьеры, опередив всех, быстро спустилась с лестницы и оказалась на улице. Ливень кончился. Но куда бежать? Напротив входа во дворец — газетный киоск. Бандиты не дураки: они обязательно обойдут вокруг него. Направо — почти весь квартал занимает сгоревшая часть здания. Налево — то же самое. Дальше, правда, начинается Бутинский сад, но до него я просто не успею добежать. Получалось так, что куда бы я ни устремилась, прежде чем достичь надежного укрытия, я буду на виду у преступников. А они вот-вот появятся на крыльце…

Все это пронеслось в голове за какие-то доли секунды. И я поняла: все кончено.

Глава 19

ЗАГОВОР

В душе у каждого человека мир окрашен в свои цвета. До вчерашнего вечера Катерина все воспринимала в желто-розовых красках, и все люди казались ей добрыми и хорошими. Случай с Велимиром Аркадьевичем как бы расколол ее жизнь на две части: «до» и «после». В теперешней, второй, все было темно-серым и, чем ближе к вечеру, тем темнее. Особенно много ваксы добавил Васька Квашнин. Два года тому назад он окончил школу, в которой продолжала учиться Катерина. Беда была в том, что она, как и многие другие девчонки, клюнула на броскую внешность Квашнина, и в последнее время именно он был постоянным действующим лицом во всех ее грезах.

Каких-нибудь полчаса назад Катерина была полна решимости отыскать преступников, покушавшихся на ее отца. Но достижение конечной цели казалось ей таким далеким и почти невозможным, что она даже не задумывалась, что будет делать дальше. И вот преступник совсем рядом. Достаточно протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему. Когда подруга сказала Катерине, что именно Квашнин похитил очкарика, Катерина не поверила.

Теперь, стоя за шторами, она все больше узнавала о предмете своих мечтаний, все отчетливее понимала подленькую, жадненькую душонку. Теперь даже внешне Квашнин казался ей отвратительным. Катерина не сомневалась в том, что если даже он не принимал непосредственного участия в охоте на ее отца, то, по крайней мере, был одним из ее организаторов. Осознавать это было настолько невыносимо, что несколько раз Катерине приходилось сдерживать себя, чтобы не выскочить из-за портьеры и не устроить шум. Да такой, на который бы сбежались служащие всех контор, расположенных во дворце. Вот тогда бы она объявила, что перед ними — преступники. Конечно, это было бы глупо. Вряд ли кто-то поверил бы ее словам. Потом у Катерины появилось желание вцепиться в густую шевелюру Васьки. Но это было бы еще глупее. Ничего не оставалось делать, как стоять за шторой и слушать дальше. Когда же Квашня заговорил о какой-то вышедшей вчера накладке, Катерина напряглась еще больше. Она поняла, что речь сейчас пойдет о покушении на жизнь Велимира Аркадьевича. И тут произошло неожиданное. Женя громко чихнула, и все пришло в стремительное движение. Катерина слышала, как тот, что стоял рядом с Квашней, отдернул портьеру и произнес:

— Ба! Вот так фокус! А ты откуда взялась?

Потом звук шагов убегающей Жени и ее преследователя смешался со скрипом открываемых дверей, разговорами выходящих из кабинетов работников, стуком каблуков. В какой-то момент Катерина почувствовала, что и Квашня уже отошел от окна. Понадобилось время, чтобы девочка пришла в себя, осторожно вынырнула из-за занавески и вместе со всеми спустилась вниз. Впереди мелькнула голова Квашни и скрылась за дверью.

Катерина вышла из дворца последней и, перейдя на другую сторону улицы, в растерянности остановилась возле газетного киоска. Заглянув за него и удостоверившись, что Жени там нет, девочка решила, что подруга спряталась в Бутинском саду. «Но ведь туда идти целый квартал, — подумала Катерина, — она бы не успела…» Как раз в этот момент из-за угла вышли бандиты. Они поднялись на крыльцо и остановились. С другой стороны здания на крыльцо поднялся какой-то пожилой мужчина. Он замкнул дверь Бутинского дворца, а ключ, как показалось Катерине, передал Квашне. Они разошлись в разные стороны. Но не пройдя и метра, бандиты вернулись обратно, открыли дверь и вошли во дворец.

Катерина облегченно вздохнула. Выходит, Жене каким-то образом удалось все-таки улизнуть от них. Но как? Впрочем, размышлять об этом было некогда да и не к чему. Ведь сегодня вечером она все равно увидится с подругой и все узнает. Сейчас же надо поспешить в больницу. Катерине хотелось успеть повидать папу перед его отъездом. Но через два квартала девочка остановилась. А вдруг с Женей что-то случилось? А вдруг ей нужна ее, Катерины, помощь, а она даже не догадывается об этом? «Да нет, все нормально, — попыталась успокоить себя Катерина. — Скорей всего, Женя сидит сейчас у тети Клавы и спокойненько пьет чай… Конечно, насчет «спокойненько» еще как сказать, не так-то просто прийти в себя после того, что произошло, и все же…» И все же прежде, чем пойти в больницу, Катерина решила на всякий случай забежать к тете Клаве. Она повернулась на сто восемьдесят градусов, но в последний момент опять остановилась. Гораздо быстрее можно было добраться через Бутинский сад. И еще быстрее, если промчаться по узкой тропинке, пересекающей сад по диагонали. Правда, сейчас, после дождя, бежать по ней будет не очень-то приятно: со всех сторон обступают мокрые кусты и деревья, но делать нечего. Спустя несколько минут Катерина остановилась, чтобы перевести дух. И тут до нее донеслись знакомые голоса.

— Да надоело уже, — услышала Катерина, — один пролет за другим. И так куча проблем, тут еще эта девчонка на голову свалилась! Куда она могла запропаститься?

— Ну, честное слово, Петрович, получается, что только тут.

— Тут, тут… Что, она сюда по воздуху, что ли, перелетела? А если предположим, что здесь, — где ее искать? Давай поищи, а я посмотрю! Ну!

Квашнин стоял к Катерине спиной, зато его спутник оказался виден как на ладони. «Ну и рожа, — подумала Катерина, — Квазимодо, да и только! Вот уж точно ни с кем не спутаешь! Хоть бы бородавку с носа убрал, что ли!»

— И в этот чертов дворец меня затащил! — продолжал он. — «Никто не услышит, зато от дождя спрячемся». Спрятались! Лучше бы в первую попавшуюся забегаловку зашли!

— Ну кто бы мог подумать, что все так получится, — оправдывался Квашня. — Ведь это действительно самое безопасное место. Менты там не ходят, обстановка спокойная. Да разве можно было предположить, что эта коза за шториной прячется!

Теперь бандиты шли по аллее, причем довольно быстро, и Катерина еле успевала пробираться за ними между кустами. Ни о какой тропинке уже не было и речи, она летела напролом. Ветки деревьев хлестали лицо, кустарники больно царапали ноги. Внезапно Петрович остановился:

— Да, ты говорил о каких-то посторонних, которых вы хотели убрать.

— Да, — замялся Квашня. — Один наверняка концы отбросит в больнице. А вот другой…

— Что за тип? — насторожился собеседник.

— Да, хирург из больницы.

— И что?

— Ну я тут пытался его вчера… Да не получилось!

— Опять — не получилось?

— Ну, шел дождь… Гроза… Не видно ничего…

Катерина снова еле сдержалась, чтобы не выскочить из-за кустов и не наделать глупостей.

— И что, выходит, он жив? — тихо, но с такой интонацией произнес Петрович, что казалось, будто он взревел.

Квашня кивнул.

— Так что же мы тут стоим! Вот уж точно болван!

Они понеслись по аллее сада. Теперь Катерина уже явно не поспевала за ними. Последние слова, которые удалось ей услышать, были: медсестра, Лена, крепко повязана…

Глава 20

ЗАПАДНЯ

Рассказывает Женя Бутина

Я поняла, что все кончилось. Что я, вероятно, в последний раз вижу и небо, и облака, и деревья, и дворец, наконец. Теперь уже было неважно — имеем мы с папой к нему хоть какое-нибудь отношение или нет, но покидать эту землю не хотелось. После только что прошедшего дождя все вокруг будто ожило. Мимо Путинского шли люди: кто-то возвращался с работы домой, кто-то вел из детского сада ребенка, кто-то выгуливал собачку… И над всеми нами в безграничной голубой выси парили птицы.

Я все же сделала несколько шагов по направлению к саду и остановилась. Нет смысла. Преступники настигнут меня, прежде чем я туда добегу. Счет шел на секунды. И вдруг словно вспышка молнии озарила меня. Ах я балда! Ведь был же такой простой выход! Осталось ли время на него сейчас? Размышлять было некогда. Я бросилась во дворец. В дверях я столкнулась с каким-то дядькой и в это мгновение успела заметить, что Несмазанная Телега с выпученными глазами несется вниз по лестнице. Вдруг идущая впереди него женщина, видимо выронив что-то, наклонилась. Возникла заминка. Именно в этот момент я и успела незамеченной юркнуть в здание.

Как жаль, что этот пресловутый Бобров так глуп, что предпочел мне тупую, как пробка, простую, как хозяйственное мыло, Селедкину! Разве может она по достоинству оценить его дурацкие детективчики-ужастики, разве может она подсказать какой-нибудь интересный ход… Да она только и умеет таращить глаза да кивать головой, как китайский болванчик, когда автор ужасных детективов читает свою очередную главу. Будь мы с ним в прежних отношениях, ну когда я позволяла ему изредка провожать меня домой, я просто обогатила бы его изумительным сюжетным поворотом. Но теперь он его не получит. Теперь он о нем никогда в жизни не узнает. Так ему и надо!

Итак, забежав во дворец, я тут же метнулась под лестницу. «Если все так, как я предполагаю, то, по крайней мере, процентов на семьдесят я спасена», — подумала я. Нет, я не могла ничего перепутать… Сердце отчаянно билось, на лбу выступил холодный пот, вся я стала ватной. Понадобилось несколько секунд, прежде чем глаза привыкли к темноте. Сейчас я понимаю, что те секунды были решающими. Наконец стали видны очертания небольшой дверцы. Она вела в чулан. Именно о нем я и вспомнила, стоя на улице. В книге о Бутиных об этом чулане, естественно, было сказано вскользь, двумя словами, но как же сейчас они мне пригодились! Единственное, чего я боялась, — что его уже нет.

Я дернула за ручку. Дверца открылась. Пригнувшись, я сделала шаг вперед и закрыла за собой дверь.

В тесной каморке было душно и темно. Я попыталась ощупью определить, что в ней находилось. Там оказались груды стульев, стоящих один на другом, ведро с лежащей на дне мокрой тряпкой, длинная палка, вероятно швабра, и куча какого-то тряпья. Не долго думая, я, скрючившись самым неимоверным образом, забралась под старые пыльные одежды и замерла. Но в носу моем вновь оживились муравьи, из-за которых я минуту назад чуть не погибла.

Пока я пряталась, голоса, звучавшие во дворце, не очень-то доходили до моего сознания. Теперь, когда я была без движения, до меня долетал каждый звук. Потом стало тихо. Я уже хотела вылезти из укрытия, но тут хлопнула дверь-.

— Так, может, она все-таки в саду? — послышался голос Квашни.

— Да не могла она туда добежать! Она просто не успела бы, — отвечал Несмазанная Телега. — Понятия не имею, куда она могла деться?

Между тем мне снова захотелось чихнуть. Я опять изо всех сил стала тереть переносицу, но это не помогало.

Примерно с минуту во дворце стояла тишина. Бандиты, видимо, лихорадочно соображали.

— В чулане! — воскликнул Квашня. — Это точно! За мной!

Шаги быстро приближались.

И тут меня словно прорвало. Уткнувшись в тряпье, я начала чихать: раз, два, три, четыре, пять… Наконец, чихнув восьмой раз, я замерла. И… в очередной раз стала прощаться с жизнью. На мгновение вспомнились толстые мясистые пальцы с огромными ногтями.

Несмазанная Телега произнес:

— Ч-черт, ну и темнотища под лестницей. Неужели ты что-то видишь?

— Нет, просто знаю, что и где.

Было слышно, как чьи-то руки пытаются нащупать дверцу. Видимо, это удалось.

— Темно, как у негра в одном месте, — мрачно пошутил Несмазанная Телега.

— Подожди, кажется, здесь был где-то выключатель. Сейчас зажжем свет и… Ч-черт, неужели лампочка перегорела?

«Выходит, они ничего не слышали, — пронеслось в голове, — и если так, то у меня есть еще какая-то надежда…» Но в следующую минуту меня опять словно окатили холодной водой.

— Хоть так пошарься, что ли. Вдруг она здесь, мы же не можем упустить девчонку. Она слишком много знает, — сказал Несмазанная Телега.

— Думаешь, она что-нибудь поняла?

— Поняла не поняла, какая разница? — проскрипел носатый. — Возьмет и ляпнет где-нибудь.

Загремело ведро, упал стул.

— Понавалили тут, — заворчал Квашня.

Его рука коснулась моего плеча. «Все, — уже в который раз подумала я, — конец…»

— Ну и что там? — нетерпеливо спросил Несмазанная Телега.

— Тряпье всякое. Навалили кучей. — Он еще раз прошелся рукой по моей спине. — Нет, ее здесь нет.

— Тогда остается одно — сад. А если она туда забежала, то теперь хрен поймаешь. Из этого сада сто выходов.

— Говорил же я сразу туда идти.

— Так кто же знал… что она может так быстро бегать.

Дверь хлопнула, но и теперь я не собиралась быстро покидать свое убежище. Не ровен час — вернутся опять.

Не знаю, сколько еще я пробыла в этом чулане, только вдруг в какой-то момент ощутила, что во дворце стоит почти кладбищенская тишина. В тесную каморку не долетало ни звука. «Теперь уж точно никого нет», — решила я и выскользнула под лестницу. Было по-прежнему тихо. «Если даже и есть сторож, то он, скорее всего, наверху». И я прокралась к выходу. Еще мгновенье — и я на свободе. Ну вот, наконец-то. Но что это? Дверь, ведущая на улицу, оказалась заперта.

Глава 21

ВЕЛИМИР АРКАДЬЕВИЧ СНОВА В ОПАСНОСТИ

Стремглав неслась Катерина по улице. Ей нужно было во что бы то ни стало опередить преступников. Она не знала, какие у них планы, но было ясно, что отцу опять грозит опасность.

В голове стучали слова: «Медсестра… Лена… Крепко повязана». Интересно, что они задумали? И не та ли это медсестра, которой восхищался Велимир Аркадьевич и которая на сей раз отговорила его обратиться в милицию? И выходит, не от того, что там плохо работают, а как раз наоборот. Чтобы не дошла ненужная информация.

Катерине хотелось бы надеяться, что рядом с Велимиром Аркадьевичем ее мама, Людмила Ивановна, и тогда, конечно же, ни бандитам, ни Леночке ничего не удастся сделать. Но ведь мама могла уйти в аптеку. (Из разговоров родителей девочка знала, что в отделении не всегда есть нужное лекарство.) Стало быть, отец мог остаться в палате один и тогда…

Домчавшись до аптеки, которая была в нескольких кварталах от больницы, Катерина невольно замедлила шаг. Ей показалось, что в дверях мелькнуло красное мамино платье, но забегать туда, чтобы удостовериться, она не стала: дорога была каждая минута.

Вот наконец и больница. Увидев возле входа в хирургическое отделение знакомую санитарку, Катерина спросила:

— Федосья Никитична, где мама?

— А ее, кажись, за лекарством отправили. Машины-то нет, так она пешком пошла.

— А Лена, медсестра, здесь? Ну, операционная?

— Да, сегодня ее дежурство.

— Сейчас идет какая-нибудь операция?

— Нет, кажись, в больнице спокойно. — И после короткой паузы добавила: — По-моему, к ней, к Лене-то ентой, только что мужики какие-то пришли. Двое. Представительные такие… Один в сером костюме, а другой…

«Так и есть. Значит, это именно та Лена, с которой оперировал отец. И бандиты уже здесь! А мамы нет… Неужели за то время, что я бежала сюда, с папой уже успели что-нибудь сделать?»

Катерина пулей пролетела через пустой коридор и с замиранием сердца распахнула дверь, за которой лежал отец. Он был один. Девочка осторожно приблизилась к его кровати. Лицо и губы Велимира Аркадьевича были такого же цвета, что и подушка. Катерине показалось, что он не дышит. Она понимала, что нужно было что-то делать: бежать в ординаторскую, звать на помощь врачей, но она не могла сдвинуться с места.

— Папа… — с трудом прошептала она.

Велимир Аркадьевич приоткрыл глаза.

— Катя? — чуть слышно, одними губами, произнес он.

Катерина вздрогнула.

— Папа, ты…

— Да, кажется, я вздремнул… — все так же неслышно прошептал Велимир Аркадьевич и снова закрыл глаза.

Катерина облегченно вздохнула: значит, она успела вовремя. К ней вернулось самообладание. Но что делать дальше? Сидеть и ждать, пока появится Лена? Можно и так, но неплохо бы узнать, что замышляют преступники. Интересно, где они? Кажется, Катерина догадывается. Ведь она все детство провела в больнице: родители часто брали ее на дежурство, а потому здесь ей было известно все от и до. И конечно же, местечко, в котором почти всегда можно уединиться, особенно в вечернее время. Местечко это имело корявое, некрасивое название: «кастелянная». И находилось оно рядом с палатой, в которой лежал Велимир Аркадьевич. Катерина прижалась ухом к стене — из соседней комнатушки доносились какие-то голоса, но слов разобрать было невозможно. Катерина выскользнула из палаты и приблизилась к кастелянной. В другом конце коридора, ближе к выходу, ходили больные, медперсонал. Палата же, в которой находился Велимир Аркадьевич, была в самом дальнем углу.

— Нет, нет, мальчики, не могу, — донесся до нее женский голос с приятной хрипотцой. — Не могу я взять такой грех на душу. Я уж и так сто раз пожалела, что все рассказала. Тогда бы и с Велимиром Аркадьевичем ничего не случилось.

— Ну и дура! — раздраженно перебил ее Квашня. — Тебе какое дело, что с кем случилось. Этот хирург капнул бы в милицию, и всем нам — хана. И тебе в том числе. Тут уж каждый о своей шкуре должен думать!

— Да что ты ее уговариваешь? — сердито перебил Петрович. — Не хочет — не надо.

Он что-то тихо сказал. В ответ послышались всхлипывания:

— Вы с ума сошли! Дети-то при чем?

— Э, голубушка, — продолжал Петрович теперь уже ласково, — разве ты не знаешь, за все нужно платить. Разве ж мы к тебе плохо относились? Ты только сравни — как ты и как другие медики живут. А тут… Я тебя просто не понимаю. Это ж секундное дело: укольчик — и все.

— Но ведь уколы делает процедурная сестра…

— Господи, ну неужели нельзя ничего придумать?

Всхлипывания прекратились.

— Ладно, попробую.

— Учти, от этого будет зависеть судьба твоих детей.

— Тогда пропустите меня, надо скорее. Его уже сейчас в аэропорт повезут.

— Вот это я понимаю — деловой настрой, — проскрипел Петрович.

С бьющимся сердцем Катерина вернулась в палату. «Спокойствие! — сказала она себе. — Дело, конечно, серьезное, но, по крайней мере, я теперь знаю, чего ожидать». И тут же появилась тревога: «А вдруг я не смогу помешать Лене? Ведь укол — это одно мгновение. Лена вполне может меня оттолкнуть, а сама, пока я буду приходить в себя… Нет, лучше не думать об этом. Нужно просто решить, что теперь делать. Предупредить врачей? Но пока я добегу до ординаторской, пока расскажу… Да и поверят ли? Вряд ли. Значит, я должна что-то предпринять сама. Господи, но почему так долго нет мамы?»

Катерина подошла к окну. «Если я буду стоять здесь, а Лена в это время войдет… Нет, пожалуй, лучше спрятаться. По крайней мере, я выскочу — Лена растеряется, а я этим воспользуюсь…»

Не успела девочка присесть за спинку кровати, как чуть слышно открылась дверь и кто-то вошел. Легкие, бесшумные шаги быстро приближались…

— Укольчик, Велимир Аркадьевич, — прожурчал приятный с хрипотцой голос.

Глава 22

ДУХ СГОРЕВШЕГО СТОРОЖА

Рассказывает Женя Бутина

То, что произошло потом, наверное, не сможет передать ни один детективчик-ужастик пресловутого Боброва. Теперь уже точно не сможет, потому что я решила: ни за что в жизни не расскажу ему об этом. Пусть тупица Селедкина подбрасывает примитивные идеи для новых повествований.

Трудно передать то отчаяние, которое охватило меня, когда я обнаружила запертую дверь. Я сразу же представила, что последует дальше. Во-первых, я опоздаю на поезд. Во-вторых, начнет волноваться тетя Клава. В-третьих, завтра утром меня потеряет мама. Самым же ужасным было четвертое — остаться в пустом темном здании одной на всю ночь. И хотя я не очень-то верю в призраков и потусторонние силы, находиться во дворце до утра не очень-то хотелось.

Я поднялась на второй этаж. С витражного окна на нарисованных зверей падали разноцветные блики, придавая львам еще более зловещий вид. В какой-то момент мне показалось, что я слышу свирепый рев растянувшихся в прыжке львов и что один из них вот-вот бросится на меня. Я отвела взгляд от ужасного панно и уставилась на портьеру.

— Катерина! — тихо позвала я.

Мне почудилось, что занавеска, за которой она пряталась полчаса назад, шевельнулась…

— Выходи, Катерина, — почти шепотом произнесла я. — Мы здесь одни.

Тишина.

Я сделала шаг и остановилась. А вдруг там на самом деле кто-то есть, только не Катерина? Память услужливо подсунула мне некоторые фрагменты фильмов ужасов. За занавеской могло находиться какое-нибудь чудище, синий оживший мертвец или полупрозрачное привидение.

Между тем время шло, а я все продолжала, всматриваясь в занавеску, шептать:

— Катерина, но если ты там, то дай хотя бы знать.

Тишина.

— Катерина!

Никого.

Ах, как мне хотелось, чтобы в эту минуту рядом со мной оказался не просто друг, а человек, на которого можно положиться! Я вспомнила, как года три назад, еще до появления в нашем классе тупицы Селедкиной, мы с Бобровым заблудились в тайге. Мы пошли с классом в поход и, пока девчонки варили на костре чай, заговорились с Бобровым так, что ушли далеко от табора. Тогда было нисколечко не страшно. Я знала, что Бобров всегда найдет выход. Во время следующего похода, уже по горной реке, нас с Бобровым унесло на лодке к месту, из которого никто не возвращался живым. Все думали, что мы погибли, а мы выгребли на берег.

Когда мы путешествовали с классом по области, на наш автобус напал террорист. Он требовал, чтобы шофер довез его до китайской границы. Тот не соглашался. Тогда террорист оттащил меня в сторону и приставил дуло пистолета к моему виску. Я чуть не умерла от страха. И что же? Пока классный руководитель увещевал преступника, Бобров подкрался сзади и, внезапно забежав вперед, пнул его прямо в солнечное сплетение.

Да, Бобров умеет находить выход из любой ситуации. Может, помогает ему в этом сочинительство детективчиков-ужастиков? Я читала где-то, что писатель переживает все, о чем пишет, так, будто это происходило на самом деле. Теперь мне понятно, почему Бобров никогда не теряется. Но как бы то ни было, мне очень хотелось, чтобы рядом оказался именно Бобров. Если бы это случилось, я простила бы ему дуру Селедкину и даже позволила бы иногда провожать меня до подъезда.

В какой-то момент мне показалось, что в холле я не одна. «Уж не Бобров ли материализовался?» — пошутила я сама с собой, пытаясь заглушить возникшее чувство страха.

— Эй, кто здесь? — крикнула я.

Никого. А между тем ощущение, что кто-то наблюдает за мной, не покидало. В голове мелькнула мысль, от которой похолодели конечности: я вспомнила о духе сгоревшего сторожа, который бродит по дворцу, а иногда прогуливается по улице. «Но ведь еще не ночь, — подумала я, — а все привидения и духи выходят после того, как стукнет двенадцать. Значит, впереди у меня еще пять часов». Но от этого не становилось легче. Я продолжала стоять посреди холла как вкопанная и прислушиваться к каждому звуку. Я боялась шевельнуться. Но очень скоро поняла, что всю ночь в одной позе мне просто не простоять.

Наконец я осмелилась сделать несколько движений головой: наклонила ее вбок, вниз… Но что это? Под шторой блеснул какой-то предмет. Спустя еще несколько минут я, набравшись храбрости, быстро наклонилась. Увы, это оказалась самая обыкновенная зажигалка. Но в ту самую минуту, когда я протянула руку, чтобы достать ее (авось пригодится), дух сгоревшего сторожа шмякнулся мне на спину.

Глава 23

ХОЗЯИН ХОЛЛА

Рассказывает Женя Бутина

От ужаса у меня остановилось дыхание. Я замерла. «Однако, дух сгоревшего сторожа довольно упитанный», — подумала я и стала медленно разгибаться. Дух между тем перемещался мне на плечо. Я осторожно повернула голову и чуть не расхохоталась… На меня смотрела пара зеленых глаз. Это оказался огромный рыжий кот, который прохаживался утром по карнизу башни. Выходит, это он наблюдал за мной сейчас, только вот откуда? Я еще раз обвела взглядом холл, и мне стало все ясно. Над входом в пенсионный фонд был небольшой выступ. Видимо, кот сидел там и только и ждал момента, чтобы броситься на меня. Я провела рукой по его мягкой, пушистой шерстке, и он замурлыкал. Повеяло чем-то домашним, и я совсем успокоилась.

Тут только я почувствовала, как устала. Мне захотелось отдохнуть. Но где? Не могла же я усесться на пол посреди холла. Я решила устроиться на лестнице, но в последний момент в углу, между стеной, противоположной окну, и панно, обнаружила кресло. Вероятно, мы с Катериной просто его не заметили. Не до этого было. Впрочем, что ж тут удивляться: ведь от страха я и на этот раз не видела его до последней минуты.

Держа кота в руках, я плюхнулась в кресло и вытянула ноги. Блаженство! Тут только я услышала, что с улицы доносятся голоса детей и их мам, шум проезжающих изредка мотоциклов и машин. Где-то вдалеке загудел тепловоз.

Я вспомнила о том, что сегодня должна уехать домой, и взглянула на часы. До отхода поезда оставался один час сорок минут. «Видимо, мне так и придется провести ночь здесь», — подумала я. Но что было делать? Я почти смирилась с неизбежным.

Кот растянулся у меня на коленях, приятная теплота растеклась по всему телу… Теперь, после вчерашнего сумасшедшего вечера, после бессонной ночи, после кошмарного дня, теперь, когда меня никто не искал и не догонял, когда за мной не наблюдал, как я полагала несколько минут назад, дух сгоревшего сторожа, я и не заметила, как задремала. Кот шевельнулся — и на пол что-то упало. Я вздрогнула и наклонилась: что это? Тьфу ты, да это же зажигалка, которую я нашла возле шторы. Внезапно кот спрыгнул на пол и исчез под креслом. Я ощутила неясную тревогу.

— К-с-с, к-с-с… — позвала я его.

Кот не появлялся.

— Ну иди сюда, — сказала я, — я не буду больше тебя обижать. Иди скорей!

Кот не подавал никаких признаков жизни.

— Ах ты! — шутя рассердилась я и, нагнувшись, сунула руку под кресло. Там было пусто.

Глава 24

ПОТАЙНАЯ ЛЕСТНИЦА. СОВПАДЕНИЯ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Рассказывает Женя Бутина

«Неужели это все-таки был не кот, а призрак?» — опять пронеслось в голове. Я вспомнила, что не так давно видела фильм о том, как души умерших вселялись на время в животных. Если это так, то, стало быть, на моих коленях только что сидел вовсе не кот, а мертвец.

Я опустилась в кресло. Меня снова сковал страх. Да так, что я не могла даже шевельнуться. Мысли в голове тоже будто застыли. На какое-то время я потеряла способность соображать. Но к счастью, не навсегда. «Глупости какие! — подумала я. — Насмотрелась дурацких фильмов, теперь придумываю всякую ерунду!»

Я еще раз пошарила рукой под креслом и позвала кота. Опять никого. «Да нет, он там, — успокоила я себя. — Никуда он не мог деться. Просто забился в самый угол и сидит. Нужно только отодвинуть кресло, вот и все дела». Я готова была на все, лишь бы снова прижать к себе животное и освободиться от возникшего чувства одиночества. Я изо всех сил толкнула кресло. Оно было огромное и неподъемное, вероятно, сохранилось еще со времен Бутиных, и не сдвинулось ни на миллиметр.

«Нет, я все же добью тебя!» — рассердилась я и снова попыталась сдвинуть стоящую передо мной махину. Безрезультатно. «А если оно прибито гвоздями к полу? И все же я попробую еще раз».

Наконец, когда я уже потеряла всякую надежду, кресло поддалось в сторону. Я уперлась местом, на котором сидят, в стену и, собрав все оставшиеся силы, еще раз толкнула его и упала на пол. Когда же я поднялась, кресло стояло сантиметрах в тридцати от своего прежнего места. Подойдя поближе, я оторопела: между полом и нижним краем панно ничего не было. Я ощупала произведение искусства рукой. Примерно в семидесяти сантиметрах от угла стена резко обрывалась и начинался узкий коридор. Стало быть, кот, который сидел у меня на коленях, был обыкновенным котом. Что ж, уже хорошо. И я бы, наверное, с облегчением рассмеялась, не будь я заперта во дворце. Снова в голове стали появляться совершенно дурацкие мысли. Например, о том, что, может, люди все-таки не сочиняют и что после двенадцати часов меня посетит какое-нибудь привидение. А может, этот дворец в ночное время вообще кишит всякими призраками и потусторонними существами?

Я решила постараться перевести свои мысли в другое русло. Итак, подумала я, теперь мне кажется понятным, почему после косметического ремонта вместо картин местных авторов было повешено это ужасное, вероятно рисованное наспех, панно. Скорей всего, во времена Бутиных узкий коридор соединял холл с каким-то очень важным помещением. А перед отъездом из Ильинска братья решили замаскировать его и сделать стену сплошной.

Случайно или умышленно, но во время ремонта дополнительная часть стены была разрушена, а чтобы скрыть образовавшееся пространство от лишних глаз, повешено панно. Выходит, там, куда ведет коридор, есть что-то такое… Невольно вспомнились слова Катерины о том, что на днях здесь собираются начать реставрационные работы… Вспомнился и похищенный архитектор. А может… Может, между этими событиями есть связь? Предположим, архитектор знает о строении дворца что-то такое, чего не знают другие, и именно потому его и похитили. Интересно, что же он может знать? Понятно, на этот вопрос я пока не могла найти ответа. Но теперь мне так захотелось во всем разобраться, что появился соблазн остаться в Ильинске еще на несколько дней. «А как же мама?» — подумала я. О, это решалось очень просто. Можно было бы с утра дать телеграмму или еще лучше — позвонить по телефону.

Тревога по поводу предстоящей ночи с привидениями отошла на второй план: меня охватило желание немедленно обследовать замаскированную часть дворца. Я пролезла под панно и оказалась в темном узком коридоре. Шаг, другой, третий… Пробираться неизвестно куда, да еще в непроглядной тьме было жутковато. И тут я вспомнила, что в кармане у меня лежит зажигалка, принадлежащая, видимо, одному из бандитов. Конечно, зажигалка не фонарик и даже не свечка: светить ею постоянно невозможно, но даже время от времени вспыхивающий огонек делал мой путь более или менее сносным.

Мне казалось, что иду я неправдоподобно долго. Несколько раз я падала и ударялась, а в одном месте ударилась очень сильно… Коридор перешел в узкую лестницу. Вдруг впереди забрезжил свет. Это придало мне силы. Я уже не шла, а почти перепрыгивала через ступеньки. И вот наконец я стою в маленькой башенке с тремя незастекленными окнами. На одном из них восседает мой старый приятель — рыжий кот. «Ах, вот ты где», — сказала я ему и рассмеялась. Теперь мне стало понятно, как и куда он исчез, а мои недавние предположения насчет вселения в него духа сгоревшего сторожа показались просто нелепыми.

Вдруг я споткнулась о какой-то камень. Взглянув под ноги, я увидела навесной замок, который почему-то лежал на полу. Я присела на корточки. И не поверила своим глазам. Передо мной на полу была дверь, ведущая, вероятно, в потайные помещения дворца. Она-то и была закрыта на этот замок, который я приняла за камень. Я попыталась снять замок, но безуспешно (он был закрыт).

«Не там ли находится очкарик?» — мелькнуло в голове. Близость к разгадке укрепила мое решение остаться в Ильинске на несколько дней. В конце концов, ничего не случится, если я ненамного опоздаю в школу. Азарт преследователя уже бродил в моей крови, как написал бы Бобров в своем детективчике-ужастике.

Спускаться в холл не хотелось. С башни был виден весь Ильинск: деревянные и каменные дома, огороды с мельтешащими на них хозяевами, приусадебные участки, детские площадки с мамашами и детьми, Бутинский сад. Здесь я была не одна. Я даже подумала: а не заночевать ли мне прямо в башне? Ночи пока еще теплые, авось не замерзну.

А утром, когда начнется рабочий день, я спокойно вернусь обратно. Тогда идти через темные узкие коридоры будет не страшно: дворец наполнится людьми. Мне даже в голову не пришло, что отодвинутое кресло кое у кого вызовет подозрения. Высунувшись в окно, я смотрела на парящих в поднебесье стрижей — мне опять было хорошо и спокойно.

Вдруг будто какая-то сила заставила меня перевести взгляд вниз и… На противоположной стороне улицы, у газетного киоска стояли двое: Квашня и Несмазанная Телега. Несмазанная Телега тыкал указательным пальцем в мою сторону и что-то кричал. Видимо, убедившись, что я им не померещилась, они сорвались с места и побежали ко входу во дворец.

Глава 25

СХВАТКА С «КУКЛОЙ БАРБИ»

Катерина выскочила из укрытия и увидела прелестное миниатюрное белокурое существо, напоминающее куклу Барби. И оно, это прелестное существо, подносило шприц со смертоносной жидкостью к руке Велимира Аркадьевича!

— Убери шприц! — прошептала Катерина ей прямо в ухо.

— Отвали, — тихо сказала сестра милосердия, и Катерина поняла, что еще мгновение и игла вопьется в больного. Она что было сил оттолкнула «куклу Барби», та отлетела в сторону и чуть было не упала, но удержалась и сделала шаг к больному. Катерина попыталась отобрать шприц, но и это ей не удалось. Мало того, противница так толкнула ее, что Катерина оказалась на полу. Лена опять занесла шприц над больным. Размышлять было некогда. Катерина изо всех сил впилась зубами в ногу медсестры.

— Ой-ой-ой! — завизжала та и запрыгала на месте. Но придя в себя, больно пнула Катерину в живот. Тогда Катерина вцепилась ногтями в голень «куклы Барби» и потянула ее на себя. Теперь на полу оказались обе.

— Боже мой, девочки, что вы делаете! — послышался голос Людмилы Ивановны, мамы Катерины. — А ну вставайте немедленно!

Пока те поднимались, она бросилась к больному:

— Веля, Веля, как ты? — Потом повернулась к девушкам: — В чем дело?

Они стояли молча: одна высокая, другая — маленькая, у одной аккуратная короткая стрижка, у другой — длинные локоны, одна — пунцово-красная, другая — совершенно белая.

— Мама, мама, — нарушила паузу Катерина и бросилась к Людмиле Ивановне, — нужно что-то делать, это опасная преступница…

«Кукла Барби» между тем совершенно спокойно и даже с некоторым любопытством смотрела то на Катерину, то на Людмилу Ивановну.

Тут дверь открылась, и на пороге появились Геннадий Геннадьевич, медсестра и два санитара с носилками.

— Вертолет прилетел, — сказал Геннадий Геннадьевич, — машина возле крыльца…

— Геннадий Геннадьевич! — перебила его Катерина. — Вот эта… — она показала на «куклу Барби», — она хотела папе…

— Ладно, потом разберемся, — перебил ее врач. — Больному еще раз измерить давление, пульс и — на носилки.

Впрочем, этого он мог бы и не говорить: возле Велимира Аркадьевича уже сидела медицинская сестра с тонометром.

— Давление упало, — сказала она.

Все бросились к больному.

— Ты у меня еще поплатишься за это, — как бы между прочим шепнула Катерине на ухо «кукла Барби».

Катерина хотела ответить, что неизвестно еще, кто из них поплатится, но в палату заглянула еще одна медсестра:

— Лена, в операционную срочно! Экстренного больного привезли!

Бросив на Катерину многозначительный взгляд, та исчезла за дверью.

Мимо пронесли носилки с лежащим на них Велимиром Аркадьевичем. Он стал еще бледнее, чем несколько минут назад.

Несмотря на то, что внимание Катерины теперь целиком переключилось на отца, она не могла не заметить, что один из санитаров прямо-таки огромных размеров. «Ну и бугай, — подумала она, — новенький, что ли? Что-то я его раньше не видела».

На улице рядом со «скорой» стояли Геннадий Геннадьевич, Людмила Ивановна и санитар. Больного переложили в машину.

— Через пять минут отъезжаем! — сообщил шофер.

— Сейчас еще один раствор принесут — и можно отправляться, — сказал врач.

Катерина заглянула в машину. Велимир Аркадьевич лежал с закрытыми глазами. Ко рту его была проведена какая-то трубка, через которую он дышал. «Хорошо, что его увозят, — подумала Катерина, — в другом городе он будет в безопасности». И вдруг ее словно пронзило электрическим током: «А будет ли? Ведь бандитам ничего не стоит передать информацию своим людям… Надо предупредить маму!»

Она отвела Людмилу Ивановну в сторону.

— Боже мой! — воскликнула та, когда Катерина в двух словах рассказала ей о происшествии в палате. — Катя, что делать? И папа в опасности, и тебя оставлять страшно!

— Мама, да я рассказала не для того, чтобы ты волновалась. Просто ни на секунду не отходи от папы.

— Людмила Ивановна! Пора! — послышался голос Геннадия Геннадьевича.

— Катя, прошу тебя, — уже на ходу проговорила Людмила Ивановна, — поживи пока у наших прежних соседей! А я тебе буду каждый день звонить!

— Ладно! — крикнула Катерина вслед уже отъезжающей машине.

«Скорая» скрылась за поворотом. Катерина опустилась на стоящую рядом скамейку. Что делать? Куда податься? Выбора не было. Нужно было срочно узнать, что произошло с Женей: опасность, грозящая ей, была реальной.

Глава 26

Я МЕНЯЮ СВОЙ ИМИДЖ

Рассказывает Женя Бутина

Видимо, опасность придала мне не только силы, но и скорость. После минутного оцепенения я кубарем скатилась с лестницы, пролетела сквозь узкий темный коридор и оказалась возле панно. Едва я выскочила в холл, как хлопнула дверь.

Размышлять было некогда. Я забежала за штору, но не за «свою», а за которой утром стояла Катерина. Она казалась мне более счастливой.

Не успела я замереть в своем укрытии, как послышались быстрые тяжелые шаги.

— Ну и кобылица, — послышался голос Несмазанной Телеги. — Это же надо такую махину отодвинуть. Ну ничего, птичка у нас в руках. Теперь-то она никуда не денется.

— А ты уверен, что это она? — Квашня говорил уже по ту сторону панно.

— Да ты что, слепой, что ли? Кто же еще!

Я выбежала из-за портьеры, быстро пересекла холл, в мгновенье ока сбежала по лестнице и выскочила на улицу.

Ни о каких расследованиях, ни о какой телеграмме домой о том, что я здесь задержусь, не могло быть и речи.

Миновав квартал, я взглянула на часы и не поверила своим глазам. Все события, которые произошли в Бутинском дворце с того момента, как я второй раз за день поднялась в холл (ну, когда мне на спину прыгнул рыжий кот), и до этой секунды, уместились в полчаса.

Я шла очень быстро, то и дело оглядываясь: не бегут ли те двое следом. На улице никого не было, но это не успокаивало: все казалось, что преступники прячутся то за каким-то деревом, то за углом.

Возле парикмахерской толпились старушки. До меня долетали отдельные обрывки фраз:

— А Пелагее-то в первый день повезло…

— Понятно, они тогда еще за планом гнались…

— … Длинные волосы им подавай!

— Да откуда же в нашем возрасте косы…

— … Так ведь молодежь-то не идет!

В тот самый момент, когда я поравнялась с парикмахерской, дверь распахнулась, оттуда выскочила молоденькая девушка и устремилась ко мне.

— Вот то, что мне нужно!

Она схватила меня за руку:

— Пожалуйста, выручайте, я двести рублей, сразу же…

— Да что случилось? — замедлила я шаг.

— Понимаете, тут подъезжали «новые русские», им срочно нужен парик как раз из таких волос, как у вас. Пойдемте, пойдемте со мной! Ну что вам стоит! Вы-то еще отрастите волосы…

А что, это мысль! С одной стороны, я на какое-то время спрячусь от преследователей, а с другой — изменю свою внешность. Но когда я уселась в кресло и взглянула на рыжую копну, с которой должна была расстаться, у меня невольно заныло в груди: я теряла свое последнее и единственное преимущество перед тупицей Селедкиной. Не считая ума, конечно. Он, к счастью, остается при мне.

Тетя Клава, как я и предполагала, сидела на лавочке. Ее взгляд равнодушно скользнул по мне и снова устремился вдаль.

— Тетя Клава! — подходя к ней, позвала я.

— Женя! — Тетя Клава всплеснула руками. — А я опять тебя не узнала! — Она внимательно посмотрела на меня. — А где же твои волосы?

— Там же, где и ваши!

— Но… почему?

— Тетя Клава, извините, но я хочу еще успеть на поезд.

По лицу тети Клавы было видно, что мое известие об отъезде ее очень расстроило. Но я ни при каких обстоятельствах ни на час не осталась бы в Ильинске.

Мы вошли в дом.

— Так ты что, даже чаю не попьешь?

— Некогда, тетя Клава, некогда…

Я быстро натянула на себя футболку и джинсы, побросала вещи в сумку и через пять минут была готова к отправлению.

— Ну, совсем как пацан! — увидев меня, воскликнула тетя Клава.

А, ладно, успокоила я себя. Пусть я похожа на пацана. В конце концов, жизнь дорога, а волосы еще отрастут.

Глава 27

ПРОЩАЙ, ГОРОД ИЛЬИНСК!

Рассказывает Женя Бутина

До вокзала мы добрались без приключений. Поезд уже стоял на перроне. У каждого вагона толпились пассажиры. «Однако, уезжает отсюда куда больше, чем приезжает», — подумала я и, окинув взглядом перрон, еще раз убедилась, что меня никто не преследует. И все же на душе было тревожно. Я знала, что успокоюсь только тогда, когда поезд наберет скорость.

— Возьми, — тетя Клава протянула мне какой-то сверток.

— Что это?

— И тебе на дорогу, и Кеше. Забыл небось, что такое домашние пирожки.

— Да нет, мы с мамой довольно часто печем, — постаралась успокоить я тетю Клаву. — И каждый раз дядя Иннокентий приезжает к нам на ужин.

Тетя Клава вздохнула и ничего не ответила. Возможно, она подумала, что было бы куда лучше, если бы ее сына кормила пирожками жена, а не бывшая одноклассница. Я унесла вещи в купе и снова вышла к тете Клаве. Теперь, когда, судя по всему, опасность миновала, я попыталась определить, что же было дальше с Катериной. Скорей всего, ей удалось незаметно выскользнуть из-за занавески. А вдруг не удалось? Вдруг она тоже попала на глаза бандитам, и они… Нет, не может такого быть, ведь Катерину никто не видел. Но тут же появились сомнения: а вдруг она все-таки попалась им на глаза? А я в водовороте своих приключений совсем забыла о ней!

— Что с тобой. Женя? — спросила тетя Клава. — Ты все о чем-то думаешь, будто решаешь в уме сложную математическую задачу.

— Информацию перевариваю, — ответила я. — Слишком много узнала о Бутинском дворце.

— Да, Авангард Семенович кого хочешь заговорит. А уж если дело касается его любимой темы — Бутинского дворца, то…

«Имею ли я право покидать сейчас Ильинск? — опять закрутилось в голове. — Ведь доморощенный певец, наверное, так и не сообщил в милицию о том, что исчез главный архитектор, который, вероятнее всего, и есть очкарик. А моя бумага, оставленная у Пупокина… Хорошо, если начальник милиции будет его контролировать, а если он куда-нибудь уехал или ушел в отпуск… Пупокин палец о палец не ударит, чтобы что-нибудь сделать. Хотя, с другой стороны, смешно и нелепо, если школьницы бросят учебу и сами займутся расследованием. Опять же все это связано с Мохнатым, и именно он, скорей всего, распорядился стрелять и в моего папу, и в Катиного отца. Но ведь и в этой ситуации преступников искать должны не дети потерпевших, а те, кто по долгу службы обязаны это делать». И все же желание найти обидчиков вновь забурлило во мне. В это время по станционному громкоговорителю объявили отправление поезда.

— Ну, всего доброго, — тетя Клава поцеловала меня.

— Спасибо за прием, — сказала я и вошла в вагон, но ожидаемого облегчения не испытала. Меня не покидало чувство, что я не сделала что-то важное.

Поезд тронулся и тут же остановился. Наверное, шла проверка тормозной системы. И тут очередная идея озарила меня. Я быстро достала из сумочки блокнот, вырвала листок и написала: «Холл. Кресло. Очкарик?» Бросив тете Клаве записку в открытое окно, я крикнула:

— Передайте, пожалуйста, Катерине!

Снова, уже окончательно, поплыл перед глазами перрон, здание вокзала, лотки и киоски.

Прощай, Ильинск! Прощай, Бутинский дворец со всеми твоими странными совпадениями, прощайте, наконец, Квашня и Несмазанная Телега! И дай бог никогда нам не встречаться на этом свете.

Глава 28

ОПЯТЬ НЕСМАЗАННАЯ ТЕЛЕГА!

Рассказывает Женя Бутина

Наконец-то все страшное было позади, и я могла облегченно вздохнуть! На меня вдруг навалилась такая слабость, что не было сил ждать, когда проводница принесет комплект постельного белья. Я забралась на свою верхнюю полку и вытянула ноги. Поезд набирал скорость. Никогда в жизни не испытывала я такого блаженства. Опасность миновала, я снова начинала жить.

Все произошедшее казалось мне ужасным сном. Было радостно от того, что больше я не увижу ни Квашню, ни Несмазанную Телегу. Вспомнив второго, я содрогнулась. Одна его внешность может напугать кого угодно. А голос! До чего же мерзкий! «Единственное, о чем можно сожалеть, — подумала я, — что, потеряв след тех красавцев, я потеряю и след Мохнатого». И тут же решила, что ни за что на свете не буду искать их сама. Скорей бы приехал папа! Уж ему-то я все расскажу. И думаю, рано или поздно папа все равно встретится с Мохнатым, тогда уж победа точно останется за папой и его товарищами. В частности, за дядей Сашей.

Вспомнив о папином друге, я испытала чувство глубокой благодарности к нему. Ведь мы с Катериной только чуть-чуть приблизились к бандитам, узнали, на что они способны, и то — коленки дрожат. Можно представить, чего стоило дяде Саше спасти папе жизнь.

Колеса поезда стучали, унося меня все дальше и дальше от этого кошмарного города. Действительно, какое счастье, что я никогда больше не увижу этих красавцев!

— Так кто же виноват, что вы запрыгиваете на ходу? — послышался голос проводницы. — А это? Опять не подходит?

— Я же просил, чтоб не было ни одного человека! — раздраженно ответил пассажир. Я вздрогнула: мне показалось, что это голос… Несмазанной Телеги.

Нет, не может быть!

— А это? — Проводница терпеливо предлагала свободные места. Дверь в соседнем купе открылась.

— Да вам что, по сто раз объяснять? Я устал, мне нужно отдохнуть. Если еще и здесь я пролечу, как фанера над Парижем, то я не знаю, что с вами сделаю.

Теперь сомнений не оставалось. Кошмарные совпадения продолжали меня преследовать и здесь!

— Т-с-с…

Проводник и пассажир подошли к моему купе. От страха я не сразу сообразила, что делать. В последний момент ко мне пришло желанное озарение: я повернулась лицом к стене.

Открылась дверь.

— А это? — спросила проводница.

— Тьфу ты, тут пацан какой-то!

— Но это единственное купе, где только один человек. Ну что вам эта девочка…

— Разве? По-моему, это пацан.

— Да нет, по-моему, девочка. Ну что она помешает вам? Ну если хотите, я больше никого не буду подсаживать к вам. Поедете вдвоем. Тут ехать-то: переночевать ночь — и дома!

— Ладно уж, — миролюбиво согласился Несмазанная Телега. — Согласен. Тем более девочка. Э, нет, постельного белья не надо. И вообще, идите отсюда. Хочу побыть один.

Хлопнула дверь. Замок изнутри повернулся. Мы остались вдвоем.

Глава 29

БЕГСТВО В СОСЕДНИЙ ВАГОН

Рассказывает Женя Бутина

Лежа на полке, я старалась сдвинуться как можно ближе к стене и замерла. Я надеялась, что Несмазанная Телега в конце концов забудет обо мне. Он же тем временем шуршал какими-то пакетами. Вскоре в купе распространился аппетитный запах колбасы.

— Ну и денек сегодня, — устало проскрипел он. — Дай бог, чтоб мы последний раз пролетели, как фанера над Парижем.

Послышалось бульканье наливаемой жидкости.

— Ладно, за удачу.

Я подумала, что он сейчас выпьет и успокоится, но Несмазанная Телега вдруг поднялся и вцепился в мою ногу. Я сразу же вспомнила толстые мясистые пальцы с лопатообразными ногтями.

— Эй, парень, слезай, выпьем вместе.

Я затаила дыханье. На мгновение Несмазанная Телега замолчал, потом опять с силой дернул меня за ногу:

— Во дрыхнет, а?! Слышь, парень, ты хоть живой? Ладно, не хочешь — не надо!

С этими словами он наконец-то оставил мою ногу в покое и плюхнулся на сиденье.

— Ну, хряпнем! — сказал он сам себе.

До моих ушей долетело чавканье. Вскоре Несмазанная Телега перестал жевать и воцарилась тишина, прерываемая громкими вздохами и бурчанием.

А совсем рядом была другая, нормальная жизнь. Люди ехали в гости, в командировку, на курорт, разговаривали и смеялись, играли в карты, читали, и, конечно же, никто не подозревал, что в купе номер восемь на верхней полке лежит девочка и трясется от страха.

Время тянулось нестерпимо медленно. Я еле дождалась, пока наступили сумерки. «Скоро настанет ночь, может быть, тогда Несмазанная Телега уснет и мне удастся убежать?» Наконец с нижней полки послышался громкий, с присвистом, храп. Полежав еще немного, я неслышно спустилась вниз и открыла купе. Свет из коридора осветил столик, на котором трапезничал Несмазанная Телега. Колбаса, пустая бутылка из-под водки, пучок зеленого лука и… какая-то коробочка. Не успев толком сообразить, что это, я схватила ее, сунула в сумочку и выскользнула в коридор. «Неужели все испытания позади? — думала я, переходя из этого вагона в следующий. — Сейчас дойду до плацкартного вагона, сяду где-нибудь, и никто меня не заметит».

Не тут-то было! Судьба, как говорится, готовила мне очередное разочарование. Я сумела перейти в соседний вагон, а следующий за ним оказался закрытым. Пришлось довольствоваться откидным стульчиком. Впрочем, и за это место пришлось побороться. Проводник, увидев меня, начал требовать билет, а когда узнал, что я из соседнего вагона, стал отправлять меня обратно. Надо ли говорить, что я ни за какие коврижки не соглашалась на это. Наконец, когда я чуть совсем было не разревелась, он махнул на меня рукой, но сказал, что если пойдет ревизор — разговаривать с ним я буду сама.

Уже глубокая ночь. Пассажиры спят в своих купе. Изредка кто-то из них выходит покурить, и — обратно. Мне хочется вздремнуть, но… Боюсь, что закрою глаза, а в конце коридора появится Несмазанная Телега. И хотя я понимаю, что бояться мне нечего: он пьян и дрыхнет, и даже если увидит, то вряд ли узнает — ведь я, как говорит тупица Селедкина, сменила свой имидж (кстати сказать, не в лучшую сторону). И все-таки… Все-таки страшно. Скорей бы уж приехать домой да почувствовать себя в полной безопасности. Впрочем, теперь мне уже трудно поверить, что когда-нибудь где-нибудь я смогу ощутить это.

Вдруг что-то выпало из кармана. Что это? Коробочка, которую я утащила от бандита! Ну-ка, ну-ка… Да это же пейджер! Теперь мне кажется странным то, что я смогла взять чужую вещь. Но еще более странно, что я ни тогда, ни сейчас не чувствую никаких угрызений совести. Неужели я такая испорченная девчонка?

Глава 30

ПОРТРЕТ ПАПИНОГО ДРУГА

Рассказывает Женя Бутина

Когда поезд остановился, я, в отличие от остальных пассажиров, вовсе не собиралась как можно скорее покинуть вагон. Мне совершенно не хотелось столкнуться лицом к лицу с Несмазанной Телегой. И только когда в вагоне не осталось ни одного человека, я вышла на перрон. Меня подхватил и понес людской поток. «В такой толпе очень легко потеряться», — подумала я и наконец-то почувствовала себя в безопасности. Но не успела я насладиться этим, как кто-то легко, но настойчиво взял меня за локоть. Я вздрогнула и, кажется, вскрикнула. Но через мгновение облегченно улыбнулась: рядом со мной шел дядя Иннокентий.

— Слава богу, успел, — проговорил он, — телеграмму от матери только что принесли. Я все бросил — и сюда. Боялся, опоздаю. Ты что-то быстро вернулась. Ну как там?

— Нормально, — ответила я, глядя на упитанное розовощекое лицо папиного друга. Он даже не догадывался, как было здорово, что он меня встретил! Рядом с ним всегда чувствуешь себя как за каменной стеной. Тогда же мне казалось, что я нахожусь за надежным, непробиваемым, железобетонным укрытием. И как только той тревожной ночью, когда произошло покушение на Велимира Аркадьевича, я могла подумать о дяде Иннокентии что-то плохое? Как могло появиться подозрение, что именно он, дядя Иннокентий, и есть преступник Мохнатый и, стало быть, все злодеяния в Ильинске его рук дело?

Расскажу немного о папином друге. Внешность у него довольно заурядная. Сомневаюсь, что дядя Иннокентий когда-либо разбивал женские сердца. Представьте себе не очень высокого, упитанного мужчину с заметно выпирающим брюшком, несоразмерно короткими ногами и большой головой. Плюс массивные очки с толстенными стеклами и сбившийся набок галстук. Дядя Иннокентий работает главным бухгалтером в престижной мебельной фирме, которую он любя называет «Хоттаб». Ее настоящее название — «Хоттабыч». Дядя Иннокентий так увлечен своей работой, что находится в своей конторе даже в праздники и выходные. Он и в гостях не может отвлечься — то и дело хватает калькулятор, нажимает на кнопки и что-то считает.

Дядя Иннокентий страшно гордится тем, что работники их фирмы не только регулярно получают зарплату, но и на порядок больше, чем в других местах. Однако, глядя на него, ни за что этого не скажешь.

— Ну, подумай сам, Кеша, — увещевает его порой мама, — один раз живем. Ну купи ты себе хорошую мебель. Или костюм, наконец. Ну не хочешь ни того, ни другого — машину купи поновее. Ну что она у тебя громыхает, как извозчичья телега?

— Может, и куплю, — уклончиво отвечает дядя Иннокентий, — когда-нибудь.

— Ну почему не через месяц? Не через неделю? Не сегодня, наконец? — не унимается мама.

— Неохота, — отвечает дядя Иннокентий и замолкает. Замолкает и мама. Чувствует, что разговор бесполезный.

Дядя Иннокентий холост. У него никогда не было семьи. Говорят, виной тому первая безответная любовь. Хотя, если честно, я не могу представить погруженного в бесконечные расчеты дядю Иннокентия страдающим от того, что кто-то не ответил ему взаимностью.

Что еще? Есть у дяди Иннокентия особенность: когда он сильно волнуется, то совершенно теряет координацию движений. Он может задеть плечом косяк двери, если находится в помещении, а если на улице — налететь на какой-нибудь киоск, фонарный столб или просто наступить на пятку впереди идущего человека.

Остается только удивляться, что несмотря на это, дядя Иннокентий с первого раза сдал на права и много лет водит машину, и радоваться тому, что минуты сильного волнения в его жизни случаются не очень часто.

Мы вышли на привокзальную площадь, уселись в старые ободранные «Жигули». Дядя Иннокентий включил двигатель, и будто загрохотали сотни консервных банок. Я зажмурила глаза, и мы понеслись.

Глава 31

«ЗАРНИЦА»

Рассказывает Женя Бутина

И вот мы дома. Несмотря на то, что дядя Иннокентий предупреждал, что у него совершенно нет времени, он основательно устроился на кухонном диванчике и просил подлить чаю еще и еще. Я подробно рассказала ему о житье-бытье тети Клавы, а когда речь зашла о встрече с Авангардом Семеновичем, дядя Иннокентий почему-то нервно застучал пальцами по столу.

— Н-да-а-а… Авангард Семенович, — задумчиво произнес он. — Все никак не могу встретиться с ним. А ведь он мне очень нужен.

— Зачем?

— Да так… — дядя Иннокентий опять замолчал.

Теперь он показался мне очень расстроенным. Я никогда не видела его таким. Вдруг ни с того ни с сего, глядя куда-то вдаль, дядя Иннокентий начал:

— Была такая игра — «Зарница». Не знаю, существует ли она сейчас. Если существует, то, наверное, в несколько ином виде. А во времена моего детства в нее играли очень часто. Особенно в пионерских лагерях. Признаться, я терпеть не мог пионерских лагерей, но однажды поехал туда с превеликим удовольствием. Я узнал, что туда должна поехать одна девочка. Я дал себе слово, что любыми путями привлеку ее внимание. Но как? Ведь я ничем не отличался от других. Я не умел петь, не умел рисовать. Не умел бегать быстрее всех. — Дядя Иннокентий на время замолчал и, набрав в легкие воздуха, будто приготовился к прыжку, продолжал: — Был у нас пацан. С такой дохлой душонкой, но при этом такой видный, красивый… — (Я почему-то сразу вспомнила Квашню.) — Впрочем, мы, мальчишки, ничего красивого в нем не находили, но девчонки, те прямо сохли по нему. Вежливый он был, обходительный. И всегда, где бы он ни был, занимал, если можно так выразиться, ответственные посты. В школе, например, он был комсоргом…

— Это, случайно, не Мальцев? — догадалась я.

— Он самый. Но только эту девочку он не интересовал. А Мальцева это, видно, задевало, да еще как!

Проходит сезон, а она ни на него, ни на меня внимания не обращает. Я совсем уже отчаялся. Стыдно признаться, но у меня от расстройства даже живот стал болеть. Однажды во время сон-часа его как закрутит! Я соскочил, в туалет побежал. Возвращаюсь обратно, смотрю, а в одной из беседок вожатые сидят и среди них Мальцев. Я уже почти мимо прошел, слышу, кто-то сказал: «А вот здесь будет расположен штаб». Я понял, о чем шла речь — об игре «Зарница». Я прокрался к беседке и сквозь прутья увидел какой-то план.

— Тут будет наш штаб? — спросил один из вожатых.

— Да, у ручья, видишь? Мы так замаскируем, что ни один «зеленый» не найдет. А опознавательный знак — сгоревшая сосна.

Я от радости чуть не вскрикнул и все не испортил. Я ведь как раз должен был быть «зеленым».

На другой день началась «Зарница». Нас было четыре разведчика. Я подговорил ребят, чтобы они пошли в одну сторону, а я — в другую. Спустя какое-то время мы должны были встретиться в определенном месте. Сам же я хотел будто случайно «выйти» на штаб и завоевать звание лучшего разведчика. Я должен был хоть чем-то выделиться, чтобы эта девочка меня заметила. Так мы и сделали. Однако никакого штаба в назначенном месте не было. Я пошел дальше — опять ничего. Мне бы вернуться и пойти со всеми вместе, но я даже мысли такой допустить не мог. Ведь я сразу же стал бы, как все. И вот в один прекрасный момент я понял, что заблудился. Всю ночь я проплутал в лесу. Меня искали, на ноги было поднято множество людей. Нашел меня вертолет, но… Самое ужасное в этой истории, чего я никогда не смогу себе простить, так это то, что из-за меня очень пострадал один человек.

Я молчала, потому что считала нетактичным спросить, кто же это.

— Это наш начальник лагеря, — несколько секунд спустя пояснил дядя Иннокентий. — После этого случая приезжала целая комиссия. Было собрание. И его чуть не исключили из партии. В то время это было страшнее, чем лишиться работы. Впрочем, ты хорошо его знаешь.

— Да? Так кто же это?

— Это Авангард Семенович… А потом много лет спустя я узнал одну вещь. Оказывается, Мальцев видел меня у беседки, но специально никому не стал говорить. А потом, когда я ушел, они все переиграли.

— И на кого же та девочка обратила внимание? — спросила я. — На вас или на Мальцева?

Дядя Иннокентий вздохнул.

— Она предпочла третьего.

Я хотела поинтересоваться, кто был третьим и что же дальше было с этим Мальцевым, где он сейчас, но в это время раздался телефонный звонок. Когда я вернулась, воспоминания детства уже перестали тревожить дядю Иннокентия. Он спросил:

— Да, Женя, ты какая-то не такая сегодня. Что-то случилось?

Он произнес это с такой теплотой в голосе, что я просто не могла отделаться общими фразами. Ведь не зря же говорят, что доверие рождает доверие.

Глава 32

ДЯДЯ ИННОКЕНТИЙ РАССТРАИВАЕТСЯ

Рассказывает Женя Бутина

Как это ни странно, теперь уже многое мне казалось не столько страшным, сколько забавным. А то, как я, стоя за занавеской, хотела чихнуть и все терла переносицу, откровенно смешным.

Я так увлеклась своим рассказом, что почти забыла, что напротив меня сидит папин друг. Случайно взглянув, я не узнала его. Он весь как-то сморщился и растирал виски. Так делает человек, когда у него раскалывается голова.

— Что с вами, дядя Иннокентий?

— Продолжай… — тихо произнес он.

— Не знаю, стоит ли… — пробормотала я.

— Прошу тебя, продолжай. Итак, что сказал Несмазанная Телега?

— Ах да, про Мохнатого…

— Боже мой, опять этот Мохнатый! Да уймется он когда-нибудь? Ну, ну, дальше…

В середине моего рассказа дядя Иннокентий не выдержал, вскочил и ударился головой о навесной шкаф, который как раз висел над ним. Дверца открылась, на пол выпали две чашки и разбились.

— Вот и это… — прошептал дядя Иннокентий. — Наверное, к несчастью.

Он вдруг закрыл лицо, и мне показалось, что он сейчас заплачет. Дядя Иннокентий убрал от лица руки, глаза его были сухими.

— Ох и дурак же я, — произнес он так, будто по его вине произошло нечто ужасное и теперь уже ничего исправить нельзя, — страшный дурак… — Он вздохнул. — Ну ладно. Я, пожалуй, пойду…

Его остановил звонок в дверь. В кухню, словно весенний ветер, ворвалась мама. Была она вся празднично-взволнованная, глаза ее блестели, движения были так легки и стремительны, что казалось, она вот-вот взлетит. В эту минуту настроения мамы и дяди Иннокентия настолько отличались, что они совершенно не замечали друг друга. Каждый был погружен в свои переживания.

— Поздравь меня, — защебетала мама, — у меня сегодня бенефис! Я специально об этом не говорила раньше, боялась сглазить. А теперь вот с репетиции убежала, чтоб вручить вам пригласительные билеты. Жень, ты что, подстриглась? Жаль, конечно, Степана нет. Кеша, надеюсь, ты придешь? — Мама задержала взгляд на дяде Иннокентии. — Господи, Кеша, что с тобой? Я тебя таким никогда не видела… Что случилось?

— Так… Голова разболелась.

— Но ты придешь на концерт?

— Да, конечно, — ответил дядя Иннокентий, но мне показалось, что он даже не вникает в то, о чем его спрашивают. — Ладно, я поеду.

— Кеш, может, и меня довезешь?

— Какой разговор.

Они ушли, а я какое-то время находилась в оцепенении. И правда, что такое случилось с дядей Иннокентием? Чем так мог поразить его мой рассказ? Признаться, до сих пор я видела только веселого и жизнерадостного дядю Иннокентия и была убеждена, что он просто не способен на глубокие, сильные переживания. Ведь кроме цифр да математических действий его ничего не интересовало. Теперь дядя Иннокентий открылся совсем с другой стороны. За веселой шутливостью неприхотливого добряка скрывалась совсем не простая душа. Но какая именно — я так и не могла разобраться.

Мои размышления прервал странный звук, доносящийся из моей комнаты. Он напоминал писк котенка. Я бросилась туда. Оказалось, что это подает сигнал пейджер. Я нажала на кнопку. На экране появился короткий текст: «В 17.00 в офисе». На этом информация исчерпывалась. Экран снова был пуст.

Глава 33

ОХРАНЯЕМОЕ КРЕСЛО. СТРАННЫЙ ТИП

Поначалу Катерина намеревалась, как и просила мама, пойти ночевать к своим прежним соседям, но потом передумала и отправилась домой. Ей хотелось побыть одной, а у соседей начались бы расспросы.

Однако и дома оказалось не так уж спокойно. Все в новой квартире напоминало об отце, и девочку стала одолевать тревога за него. В конце концов Катерина решила с утра отправиться в милицию: сообщить о том, что удалось узнать из подслушанного разговора бандитов, и о «кукле Барби». Из того же подслушанного разговора она сделала вывод, что сотрудники районного отдела внутренних дел работают не так уж плохо, коль прочесывают вокзал и места прежних встреч бандитов. Оттуда Катерина собиралась пойти в Путинский дворец.

Судя по записке, которую передала ей на вокзале тетя Клава (к отходу поезда Катерина опоздала), Жене удалось или почти удалось узнать, где прячут очкарика. В голове у Катерины быстро созрел план: войдя в холл, она поймает момент, когда там никого не будет (впрочем, после произведенного ремонта такие моменты, похоже, случаются довольно часто), отодвинет кресло (хотя, как Катерина ни пыталась, так и не смогла вспомнить, где же оно находится) и… Что делать дальше, она и понятия не имела. «Ладно, — решила для себя Катерина, — главное — начать, а там — посмотрим».

В дежурной части сидел молодой милиционер и, закинув ногу на ногу, задумчиво смотрел в окно.

— Мне бы к начальнику… — обратилась к нему Катерина.

Дежурный вздрогнул. Вероятно, она отвлекла его от каких-то очень приятных воспоминаний.

— Начальник будет только после обеда, — равнодушно ответил милиционер.

— А заместитель?

— Тоже.

— А остальные?

— Тоже, — сказал дежурный и подозрительно посмотрел на Катерину. — А что, собственно, случилось?

— Дело в том, что я — дочь Велимира Аркадьевича… — начала Катерина.

— А, в которого стреляли! — обрадовался собеседник.

— Кажется, я знаю, кто это сделал…

— А, ну тогда точно — к начальнику. После обеда.

Интерес дежурного к Катерине снова угас, и он уставился в окно.

Вздохнув, Катерина отправилась в Бутинский дворец. И здесь ее ждало разочарование. В кресле, стоящем между стеной и панно (хотя, как ни силилась Катерина, так и не могла вспомнить, было ли это кресло вчера), дремал пожилой посетитель. Катерине показалось, что она уже где-то видела эти седоватые волосы и невзрачное лицо, но где именно?

Девочка подошла к окну в ожидании, когда тот поднимется и пройдет в какой-нибудь кабинет. Или его туда позовут. Однако ни того, ни другого не происходило. Время шло, а незнакомец не просыпался. Катерина подошла к панно и, как вчера, стала его разглядывать. На сей раз львы внушали не ужас, а недоумение: как можно в таком представительном месте повесить столь пугающее полотно?

— Ты чего? — внезапно вскинул на нее глаза дядька, сидевший в кресле.

— Ничего, — ответила Катерина.

— Ждешь, что ли, кого?

— Да, бабушка попросила зайти узнать, когда будет пенсия. А вы — что, тоже кого-то ждете? — как бы между прочим спросила Катерина.

— Да, с пенсиями сейчас туго, — будто не слыша вопроса, ответил дядька. — А что, в кабинете много посетителей?

— Работники куда-то вышли, — наобум ответила Катерина.

— А, это бывает, — сказал дядька, извлек из кармана брюк смятую газету и принялся ее изучать.

— Как вы читаете? — удивилась Катерина. — Темно же!

— А мне все равно, темно ли, светло ли, зрения-то никакого.

Подумав, что ждать, пока дядька уйдет, возможно, придется очень долго, Катерина решила пройтись по магазинам. Спустя сорок минут она застала ту же картину. Правда, немного в ином виде: дядька спал, запрокинув голову и положив на лицо газету. Из-под нее слышалось негромкое похрапывание. Катерина вышла на улицу и еще раз прошлась по магазинам, только по более дальним и уже не торопилась возвращаться. Однако, зайдя в холл уже перед обеденным перерывом, опять обнаружила, что дядька все так же сидел в кресле, но уже не спал. На этот раз он был так увлечен обматыванием вокруг пальца правой руки какой-то красной тесемочки, что не сразу заметил Катерину. «Конечно, этот тип сидит здесь не просто так», — подумала она и спросила:

— Простите, а вы что, тоже ждете кого-то?

— А тебе какая разница? — буркнул тот, но, взглянув на Катерину, почему-то смягчился. Вероятно, девочка ему понравилась, а скорее всего, просто захотелось поговорить. — Работа у меня такая, понимаешь? Только тс-с-с, никому, — он приставил палец к губам. — Запрещено. Понятно?

— Понятно.

— Ну, ты что, узнала насчет бабки-то?

— Да. Пенсии нет и не будет, — вздохнула Катерина. — И давно вы здесь работаете?

— С сегодняшнего дня.

— А в чем заключается ваша работа? — чувствуя, что с дядькой наконец-то найден общий язык, не унималась Катерина.

— А просто сидеть и все.

— Просто сидеть?

— Да, просто сидеть. Только ты — тсс! — он опять приложил палец к губам. — Никому не проболтайся. Мне об этом запрещено говорить.

— Так чего же вы мне рассказали?

— А ты попробуй целый день посидеть и ни с кем словом не обмолвиться. А я по натуре человек деятельный, общительный…

— А может, вы что-то караулите? — предположила Катерина.

— А хрен его знает! Мне сказали сидеть — вот я и сижу. И бабки за это обещали заплатить. Сказали ни с кем не говорить — вот я и не говорю. А ты — ребенок, поэтому не считается, что я условие нарушил.

Тут только Катерина сообразила, где она могла видеть этого человека. Он закрывал вчера Бутинский дворец. И конечно же, неспроста его сюда посадили да еще обещали хорошо заплатить. Выходит, за этим креслом действительно спрятано что-то такое… Катерина опять вспомнила текст короткой записки: «Холл… Кресло… Очкарик?» Не за ним ли прячут очкарика? Но где? И есть ли связь между исчезновением очкарика, появлением этого панно и покушением на ее отца?

В это время в холле появился посетитель. Дядька изменил тон:

— Ну все, девочка, иди, иди. Нечего тебе здесь делать. Да и вообще, — он быстро взглянул на часы, — через три минуты обед начнется.

И как вчера, будто по мановению волшебной палочки, двери открылись, и из всех кабинетов, расположенных в холле Бутинского дворца, стали выходить служащие. Катерина вздохнула и начала спускаться по лестнице.

Глава 34

БЕСТОЛКОВЫЙ РАЗГОВОР

Катерина снова пошла в милицию. В дежурной части сидел уже другой, конопатый, милиционер. Он лениво обмахивался телефонной книгой. «На этих дежурных посмотришь и решишь, что им совсем нечего делать», — подумала Катерина. Увидев девочку, милиционер очень обрадовался.

— Здравствуйте, девушка, — приподнялся он, — какие проблемы?

— А начальник еще не появился? — спросила она.

— Начальника уже не будет. Его вызвали на срочное совещание в соседний район по проблемам внимательного отношения к жалобам граждан.

— А как же так… — растерялась Катерина. — И что, его замов тоже вызвали?

— А в чем дело?

Вздохнув, Катерина стала рассказывать дежурному о том, что она дочка врача, в которого стреляли.

— Простите, — сочувственно перебил дежурный, — но в таком случае вам нужно обратиться к кому-нибудь рангом повыше.

— Так у вас же никого нет! — чуть не плача, сказала Катерина.

— Как это нет? Очень даже есть! Сейчас вот товарищ Пупокин подойдет.

Услышав эту фамилию, Катерина вздохнула.

— И что, больше никого-никого нет?

— К сожалению, нет. Но вы напрасно так к Пупокину-то. Он очень даже квалифицированный сотрудник. Посидите на лавочке… Нет, не на этой, у входа, он сейчас подойдет.

Катерина вышла на улицу и уселась на лавочку. В пять минут третьего в конце квартала появился длинный худой человек в милицейской форме. Чем ближе подходил он к своему месту работы, тем медленнее становился шаг и тем серьезнее он сам.

Когда до отдела внутренних дел осталось несколько шагов, лицо его сделалось строгим.

— Я к вам, — сказала Катерина.

— Ко мне? — Пупокин поморщился. — Но почему ко мне? Там дежурный есть.

— Он сказал, что мне нужен человек рангом повыше.

— Рангом повыше, рангом повыше, — пробурчал Пупокин, открывая дверь. — Не хотят ничего делать, лишь бы спихнуть. — Он вздохнул. — Ладно, пойдем.

Они вошли в темный неуютный кабинет.

— Садитесь. Лейтенант Пупокин слушает вас.

«И все-таки это Пупокин!» — разочарованно подумала Катерина, которая до последнего момента надеялась, что вместо легендарного Пупокина окажется кто-то другой. «Вряд ли с ним можно о чем-то договориться», — вздохнула она.

Так оно и вышло. Пупокин во время рассказа Катерины разглядывал пятно на стене, будто был здесь впервые, а когда девочка показала ему записку от Жени, прочитав ее, сказал:

— Глупость какая-то. Холл. Кресло. Очкарик. Бред сивой кобылы! — Он быстро скомкал записку и метнул ее в урну.

— Это не бред! — Катерина бросилась за бумажкой и, вытащив ее, стала расправлять. — Это записка от подруги. Она уехала. Понимаете, она приезжала в гости. Дело в том, что ее папа предполагает, что Бутинский дворец принадлежит им… Ой, нет, главное не это, главное все-таки, что мой папа…

— О господи, — Пупокин откинулся на спинку стула и, схватив со стола листок бумаги, начал обмахиваться им, словно веером. — Боже мой! Страна дураков. То прибегает полоумный старик и начинает говорить о том, что на его глазах якобы пьяный поросенок превращается в человека. Потом тащит с собой полоумную девчонку, которая видела, как похитили человека. Однако ни заявления о чьем-либо исчезновении, кроме как от той девчонки, ни свидетелей до сих пор нет. Теперь вот еще одна. Иди-ка ты, девочка, учись. Завтра как-никак первое сентября.

Катерина вышла из милиции в пресквернейшем настроении. Что теперь делать? Куда бежать? Ее отец — в опасности, да и не исключено, что она — тоже, а здесь, в отделе внутренних дел, ее не хотят даже слушать. Потом вспомнился похищенный очкарик, которым тоже никто не хочет заниматься. «Вот уж точно — страна дураков», — подумала она и нос к носу столкнулась с Авангардом Семеновичем.

Глава 35

НА АРЕНУ ВЫХОДИТ МОХНАТЫЙ

Рассказывает Женя Бутина

Спустя какое-то время снова запищал пейджер. На этот раз его владельцу, стало быть Несмазанной Телеге, предлагалось срочно позвонить по номеру: 32-55-78. Не долго думая, я подошла к телефону и набрала этот номер. На другом конце провода какая-то девушка задорно ответила:

— Заходи!

— Куда? — удивилась я.

— Не «куда», а «что», — засмеялась незнакомая собеседница. — Магазин «Заходи» слушает. Вам кого, Валерия Ильича? — последняя фраза, вероятно, была обращена не ко мне, а к какому-то посетителю.

— Простите, я, видимо, ошиблась номером, — проговорила я и вместо того, чтобы положить трубку, машинально продолжала держать ее возле уха.

Я пыталась вспомнить, где находится этот магазин. Между тем в телефонном аппарате, видимо, что-то не сработало, и он автоматически переключился на другую линию. Послышался очень приятный мужской голос:

— Привет, ну ты что спал, что ли? Уже второй день передаю тебе по пейджеру, чтоб срочно позвонил…

— Это ты, Ильич? А я тебя на будущей неделе ждал, — несколько испуганно ответил собеседник на другом конце провода. Так отвечают те, кого застают врасплох.

Я чуть не выронила трубку. Опять совпадение? Это был голос, который я в жизни ни с чьим не спутаю, — Несмазанной Телеги! Видимо, спохватившись, что ляпнул что-то не то, он продолжал:

— Я получил от тебя сигнал («Ага, получил, — усмехнулась я про себя, — не ты, а я получила».), сейчас, думаю, людей выпровожу и позвоню.

— Молодых, красивых, длинноногих? — засмеялся Ильич. — В общем так, болтать особенно некогда. Я сюда буквально на несколько дней, за это время нужно очень многое сделать. Сегодня в пять у меня в кабинете. Приготовь отчет о проделанной работе. Будут все. Пока.

— Подожди, — остановил его Несмазанная Телега. — В двух словах: как там в Нью-Йорке-то?

Услышав это, я второй раз чуть не выронила трубку. Выходит… Выходит, Несмазанная Телега разговаривает не с кем иным, как с Мохнатым? Ведь насколько я знаю из разговора, подслушанного за шторой, именно Мохнатый живет в Америке. Тогда почему же Несмазанная Телега сказал Квашне, что ни разу его не видел?

— В Нью-Йорке все о’кей. В сто раз лучше, чем здесь.

— Хорошо тебе, — в голосе Несмазанной Телеги появилась интонация обиды, — а мы тут не знаем, как от бракованного товара избавиться…

И опять я чуть не выронила трубку. Ведь скорее всего, бракованным товаром Несмазанная Телега называет тех, кто мешает их черным делам. Например, Велимир Аркадьевич и я. Собеседник Несмазанной Телеги насторожился:

— И много такого товара?

Несмазанная Телега вздохнул:

— Хватает…

— Ладно… Соберемся все и решим, как быть. Пока!

На сей раз в трубке запикало.

Я не сразу пришла в себя. Бракованный товар… Что делать? Как уберечься от Мохнатого и его сообщников? Был только один выход — идти к дяде Саше. Полгода назад он спас папину жизнь. Пусть теперь спасет и мою.

Глава 36

ОПЕРАЦИЯ «ЗАХОДИ»

Рассказывает Женя Бутина

В милиции все было как прежде, как в те времена, когда я забегала к папе на работу. В дежурной части разрывались телефоны, то и дело хлопала дверь, туда постоянно кто-то заходил. Как бы там ни говорили о милиции, я знаю: в основном, там работают преданные своему делу люди. Иначе зачем бы им, как говорит папа, за какие-то гроши рисковать жизнью? Конечно, есть и Пупокины, но таких мало.

Я поднялась на второй этаж, зашла в кабинет папы и дяди Саши Креветкина. Понятно, сейчас дядя Саша был один. Он что-то писал.

— Вам кого? — мельком взглянув на меня, строго спросил он.

— Я… к вам.

Лицо дяди Саши озарилось улыбкой.

— О, какие люди! — вставая из-за стола и протягивая навстречу руки, приветствовал он меня. — А я и не узнал тебя. Прическу изменила? — Признаться, в последние дни меня как-то не очень беспокоил мой внешний вид, но дядя Саша задал свой вопрос таким тоном, что я поневоле задумалась. — Что ж, проходи, милости просим. Есть ли вести от Степана? Когда его ждать?

Дядя Саша похож на русского красавца: голубые глаза, светлые вьющиеся волосы, пухлые губы. Будь я постарше, я бы, наверное, влюбилась в него и, возможно, вышла бы за него замуж. Просто поразительно, что при такой внешности и таком покладистом и в то же время мужественном характере он уже столько лет не может найти себе подругу жизни.

— Чай? Кофе? — продолжал суетиться вокруг меня дядя Саша.

— Да я, собственно, на минуточку… И по делу, — испытывая неловкость от того, что доставляю хлопоты, проговорила я.

— По делу? — засмеялся дядя Саша. — Разве у хорошеньких девочек бывают какие-то дела, кроме учебы да поцелуев с мальчиками в темных подъездах? Помню, помню школьные годы.

Он поставил передо мной чашку, положил ложечку растворимого кофе и начал наливать кипяток.

— Дело в том, что мне стало известно, что Мохнатый — здесь… — проговорила я. — Я даже знаю, где он находится…

— Что? — Рука дяди Саши дрогнула, и он едва не плеснул кипятком на меня. — А откуда ты знаешь?

— Мне только что удалось подслушать его разговор по телефону…

Дядя Саша застыл на месте.

— Хм… И что же он говорил?

— Он только что приехал из Америки.

— Из Америки? — Дядя Саша почему-то радостно заулыбался. — Вот это интересно. А что он там делал?

Представляю, как будет гордиться мной папа, когда узнает, что я сообщила в милицию совершенно новую информацию. Ведь судя по реакции дяди Саши, никто из них даже понятия не имел о том, что Мохнатый бывает в России только наездами.

— В Америке Мохнатый живет.

— Ну ты даешь! — восхищенно посмотрел на меня Креветкин. — Агент, да и только! Так, глядишь, тебя и к медали представят! Но каким же образом тебе все это стало известно?

— Я ездила в Ильинск.

— В Ильинск? — Дядя Саша озабоченно сдвинул брови. — А что ты там делала?

— Я получила письмо…

— Ой, подожди, я сейчас, — он показал кивком на кофейник, который до сих пор держал в руках. — Совсем забыл, что нужно вернуть. Напрокат брал. Видишь, как ты меня заговорила.

Он исчез за дверью, а меня прямо-таки распирало от гордости. Еще бы, оказать такую помощь отделу внутренних дел! Так, глядишь, и к папиному приезду на самом деле какую-нибудь награду получу.

— Ну, теперь я весь внимание, — проговорил вернувшийся из соседнего кабинета дядя Саша.

Он взял стул, сел напротив меня. Лицо его выражало готовность выслушать, понять и помочь. Чем дольше я говорила, тем сильнее сдвигались его брови, тем чаще он качал головой.

— Значит, Мохнатый здесь… — проговорил он, когда я закончила свой рассказ. — Приехал из Америки на несколько дней… И сегодня в пять они встречаются в магазине «Заходи». Н-да, интересное место для стрелки. Ни за что не подумаешь, что там встречаются мафиози. Подожди меня здесь…

Он снова вышел из кабинета и вернулся минут через десять крайне озабоченный.

— Ходил к главному оперу… Пришлось устроить маленькое совещание.

Я молчала. Было бы бестактным спрашивать у дяди Саши, чем оно закончилось. Однако он, видимо, решил удовлетворить мое молчаливое любопытство.

— Тебе нечего бояться. Женя. Можешь спокойно идти домой.

Я вопросительно взглянула на него. После короткой паузы он добавил:

— Понимаю, что я не имею права об этом говорить. Но ты, можно сказать, свой человек, и знаю, что ничего никому не разболтаешь. — Я кивнула. — Сегодня в пять мы их возьмем. Мохнатого и всех остальных. Прямо на месте стрелки. Так что, до свидания. Прости, но нам нужно подготовиться к операции.

С легким сердцем возвращалась я домой. Папа по праву может гордиться своими друзьями. Вот он приедет — а с Мохнатым уже будет покончено. Папа, конечно, может расстроиться, что это произошло без него. Ну, ничего. На его веку будет еще не один Мохнатый.

Размышляя таким образом, я не спеша дошла до дому. И тут мне пришла в голову замечательная идея…

Глава 37

АВАНГАРД СЕМЕНОВИЧ НАЧИНАЕТ РАССЛЕДОВАНИЕ. ВСТРЕЧА С ДРУГОМ

Авангарду Семеновичу отдыхать было некогда. Казалось, все жители Ильинска только и делали, что обращались к нему за помощью. Вот и сейчас он бежал в пенсионный фонд, чтобы выхлопотать для тетки Марфы небольшую сумму денег. Подходя ко дворцу Бутиных, Авангард Семенович столкнулся с Катериной. И, конечно, не удивился, что незнакомая девочка попросила выслушать ее. Катерина сбивчиво рассказала ему то же самое, что с самого утра безуспешно пыталась поведать сотрудникам милиции.

— Записку, — коротко приказал Авангард Семенович, когда поток слов схлынул.

Он взял протянутый девочкой небольшой листок бумаги и изучал его так, будто там был написан длинный и сложный текст.

— К Михаилу Ивановичу! — распорядился пенсионер и быстро поковылял в отдел внутренних дел. «Ну, Мишка, — про себя возмущался он, — ну, погоди у меня! Пораспустил сотрудников — с человеком поговорить не могут! И что с ним случилось — не понимаю. Нормальный мужик был, подчиненных в кулаке держал…»

Однако Михаила Ивановича на месте не оказалось. Как выяснилось, он действительно уехал на областное совещание по проблеме внимательного отношения к заявлениям граждан. «Вот тебе и внимательное отношение к гражданам, — проворчал Авангард Семенович, выйдя от лейтенанта Пупокина. — А таких, как этот, гнать надо поганой метлой. Что же делать? Пожалуй, если уж милиция ни на что не реагирует, то придется прореагировать мне, персональному пенсионеру».

— Ты вот что, — обратился он к Катерине, которая смотрела на него во все глаза. — Ты иди-ка домой, а я что-нибудь придумаю. Возможно, мне удастся что-то узнать. А ты после линейки завтра ко мне подойдешь. Договорились?

Катерина кивнула.

— Ну вот и ладненько, — сказал Авангард Семенович и направился ко дворцу Бутиных. «Посмотрю-ка я, что там за чучело в кресле сидит, — подумал он. — И что за панно там висит».

— Да, фантазия у художника, видимо, хлестала через край, — проговорил он, увидев летящих на него львов.

Быстро уладив дела тетки Марфы, Авангард Семенович подошел к охраннику. Тот сделал вид, что спит, но от зоркого взгляда пенсионера не укрылось, как он приоткрыл правый глаз.

— Здравствуйте, — обратился к нему Авангард Семенович. — Ждете кого-нибудь?

Молчание.

— Простите, — Авангард Семенович потряс сидящего за плечо, — вы в какой кабинет?

Тот пожал плечами.

— В какой кабинет сидите, спрашиваю?

Охранник показал на уши.

— Ничего не слышите?

Охранник кивнул.

Авангард Семенович вышел из дворца. «Что-то здесь действительно нечисто, — подумал он. — Ох нечисто. Неспроста этот дядька здесь сидит да еще прикидывается глухонемым. За что-то он очень хорошо должен получить. Что же делать? Ладно, пойду перекушу, а там, может быть, соображу что-нибудь».

Продвигаясь по направлению к дому, Авангард Семенович заметил на одном из приусадебных участков до боли знакомую фигуру. Это был главный и единственный в Ильинске архивариус. «Странно, почему он здесь? Он же должен быть на Байкале. Пойду-ка узнаю, что случилось». Авангард Семенович открыл калитку.

— Привет, Вень, — обратился он к юркому, сухощавому, низкорослому старику, стоявшему к нему спиной.

— О, Ванька, привет! — буркнул старик, не глядя на него.

— Какими судьбами здесь? Ты же на Байкале.

— Байкал, Байкал, сдался всем этот Байкал.

— Ну, я думаю, там очень неплохо.

— В том-то все и дело. Там неплохо, а нечистая сила погнала меня сюда.

— Да что случилось-то?

— Даже не знаю, стоит ли говорить, — после продолжительной паузы ответил тот и снова замолк.

Авангарду Семеновичу были знакомы все выверты своего друга, который с раннего детства отличался необыкновенной вредностью. С годами его характер стал еще хуже: ко всем имеющимся недостаткам добавились сварливость и желание при малейшей возможности вызвать у окружающих жалость.

— Ну, не хочешь говорить, не надо, — рассердился Авангард Семенович, — а я пошел.

— Ладно, подожди. Так уж и быть, открою тебе один секрет.

Авангард Семенович остановился.

— А то, не ровен час, случится что-нибудь… — продолжал архивариус.

— Ты эти штучки, Венька, брось! — еще больше рассердился Авангард Семенович. — Случится, случится… С тобой всю жизнь что-то случается. Говори, что за секрет!

— Тс-с-с… — зашептал собеседник и знаком позвал его в дом.

Глава 38

СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ

Теперь стоило бы поподробнее рассказать об этих двух стариках. Родились они семьдесят с лишним лет назад и не только в один год, но и в один день. В то время было принято называть младенцев именами, так или иначе прославляющими революцию. Родители будущих друзей собирались дать тому ребенку, который окажется мальчиком, имя Пролетарий.

Увы, мальчиками оказались оба. Родители второго малыша, появившегося на два часа позже, решили, что два Пролетария на одной улице — слишком много, и назвали его Авангардом. А поскольку уменьшительных имен для Пролетария и Авангарда в природе не существует, то малышей стали кликать Ванька (Авангард) и Венька (Пролетарий). Не было дня, чтобы хотя бы раз Ванька и Венька не забежали друг к другу, не поссорились, не подрались и не помирились. И даже теперешний солидный возраст не мешал им время от времени устраивать потасовки.

Друзья вошли в дом.

— Ну давай скорей, — нетерпеливо сказал Авангард Семенович.

— Так вот… Правда, не знаю, стоит ли…

— Ну давай, не тяни…

— Нет, наверное, стоит, вдруг не сегодня-завтра умру, — опять пробурчал Пролетарий Иванович.

— Ну?! — грозно прикрикнул Авангард Семенович.

— Ну так вот, — начал Пролетарий Иванович. — Приехал я, значит, на Байкал. Иду вдоль берега. Лодки стоят на воде. Люди — на берегу. Но не купаются. Видишь ли, в Байкале холодная вода…

— Это мы еще в школе проходили. Быстрее можешь?

— Что ж, быстрее так быстрее, — все так же неторопливо продолжал Пролетарий Иванович. — Иду я и вдруг вижу — Колька Смирнов…

— Колька? Смирнов? Так он что, еще живой? Сколько ему?

— Да, поди, за восемьдесят будет. Ну и вот. Он увидел меня — и ко мне. Трясет за грудки и спрашивает, ты ли это, Пролетарий, или мне только кажется?

— О господи, Венька, ну ты можешь говорить коротко и ясно? Суть самую, в двух словах. Понятно и так, что это был ты.

— Не перебивай. Я и так все коротко и понятно толкую. Так вот. Он и говорит, как хорошо, что ты живой, а я думал, что тебя давно уже похоронили.

Пролетарий Иванович многозначительно посмотрел на Авангарда Семеновича.

— Ну!

— Что — ну?

— Ну — похоронили, и дальше!

— А дальше вот что… — Пролетарий Иванович встал, придвинул стул к Авангарду Семеновичу, сел почти вплотную к нему и зашептал: — А дальше то, что он сказал мне, якобы в комнатке, где архив, ну то бишь там, где я работаю, находится тайник, оставленный самим Бутиным.

— Да ты что! — Авангард Семенович вскочил. — Болтаешь, Венька!

— Вот те крест! И будто в этом тайнике… Да подойди ты ко мне поближе, что ты маячишь туда-сюда, как блудливая корова. Сядь! Еще услышит кто-нибудь!

— Так никого же нет!

— Ну и что? Всякое бывает.

— Да не могу я сидеть на месте, когда такое…

— Ну, тогда я дальше ничего не скажу, — оскорбленно поджал губы Пролетарий Иванович.

— Ладно, давай, — Авангард Семенович снова уселся на стул.

— Так вот… Там всякие документы, например, о том, кто есть потомки Бутиных…

— Да ты что!

— Да не вопи ты. Дай договорить!

Авангард Семенович затаил дыхание.

— И еще там план подземных коммуникаций Бутинского дворца.

Авангард Семенович снова вскочил со стула, но под взглядом друга тут же сел обратно.

— Он еще много чего рассказал, но я забыл, — продолжал Пролетарий Иванович.

— Балбес!

— Будешь обзываться, больше ничего не расскажу.

— Ладно, молчу. Рассказывай.

— Все.

— Что — все?

— Ну все. Что знал — рассказал.

— Так чего же мы сидим-то? — снова вскочил Авангард Семенович. — Побежали тайник искать!

— Вот и я о том же. Торопиться надо. Не сегодня завтра умрем — так ничего и не найдем.

— Да хватит тебе о смерти! — оборвал его Авангард Семенович. — А вот интересно, что же этот Смирнов раньше сам-то не изучил этот тайник и не раскрыл подземные коммуникации?

Пролетарий Иванович изумленно посмотрел на него:

— Так ведь время-то какое было, Вань. Разве не помнишь? Потому-то один человек посоветовал замуровать все это подальше. Потом Смирнов уехал с детьми на Байкал, ну а я — на его место.

— А чего ж он тогда тебе не рассказал?

— Так ведь это ж было двадцать пять лет тому назад. Думал, что сам приедет да тайник раскопает. А теперь, говорит, стар стал, не нужно ничего, да и не доедет уже.

— Подожди, — удивился Авангард Семенович, — так если он такой дряхлый, то чего на Байкал поперся?

— Дети повезли. Чтоб хоть немного воздухом подышал. Может, протянет подольше.

Пролетарий Иванович замолчал. Молчал и Авангард Семенович. Оба вспомнили, как почти шестьдесят лет назад они пытались найти клад, о котором тогда говорил весь Ильинск. И, понятное дело, не нашли.

Глава 39

ОБЪЯСНЕНИЕ

Рассказывает Женя Бутина

Ни разу в жизни я не видела, как захватывают преступников. И вот теперь такая возможность появилась. Конечно, я ни в коем случае не собиралась подводить дядю Сашу и использовать полученную информацию ему во вред.

Я должна была сделать так, чтобы ни одна душа даже не заподозрила, что кто-то ведет наблюдение за проведением операции «Заходи». Однако одной мне было страшновато. Нужен был человек, не болтливый, не шумный, надежный, на которого можно было бы целиком положиться. Конечно, более подходящего для этой цели, чем Бобров, нельзя было и придумать. Но я сразу же вычеркнула его из списка кандидатов. Ведь я таким образом давала ему пищу для очередного сюжета детективчика-ужастика… Впрочем, лично мне до этих ужастиков как до лампочки, пусть себе строчит, если делать нечего. Но я представила, как этот самый детективчик, выпучив глаза, будет слушать Селедкина, и, конечно же, мне не захотелось доставлять ей подобное удовольствие.

Между тем время шло, до начала операции «Заходи» оставалось меньше часа, а я все никак не могла определиться в выборе. Перебрав множество кандидатур, я, в конце концов, все же остановилась на Боброве. «Дело — прежде всего, а на Селедкину мне глубоко плевать», — сказала я себе, подошла к телефону и набрала почти уже забытый номер. Прозвучало три, пять, семь гудков — Бобров не брал трубку. В чем дело? Нет дома?

«А вдруг у него сейчас Селедкина, и он читает ей очередной детективчик-ужастик? — мелькнула в голове мысль, от которой я покрылась холодным потом. — А вдруг они так заболтались, что решили не отвечать ни на какие звонки? А вдруг…»

— Алло! — ответил на том конце провода Бобров. От волнения я не могла говорить.

— Привет… — промямлила я.

— Привет. Только не пойму, кто это. Кукушкина — ты?

— Странно, — сказала я, забыв, зачем звоню. Рука с телефонной трубкой дрожала. — А почему не Селедкина?

— А при чем тут Селедкина? — удивился Бобров. Я уже хотела высказать Боброву все, что я о них с Селедкиной думаю, но он вдруг спросил каким-то приглушенным голосом:

— Женя, ты?

Я молчала.

— Случилось что-нибудь?

За этими словами слышалось другое: «А если так, то как это здорово! Можешь рассчитывать на меня!»

— Да, — ответила я, успокаиваясь от того, что, судя по всему, нет у него никакой Селедкиной. И, видимо, не было.

После паузы вновь послышался голос Боброва:

— Мне… прийти?

— Да.

— Извини, я забыл номер твоей квартиры.

Я назвала.

— Бегу!

Я бросилась к шкафу. Какое платье надеть? Белое в красную крапинку, черное в белый горох или желтое без гороха и крапинок? Остановившись на последнем, я быстро переоделась и взглянула на себя в зеркало. О боже! На меня смотрел самый настоящий пацан в желтом платье! Что же делать? Как я сейчас встречусь с Бобровым? Ведь я теперь поблекла не только по сравнению с Селедкиной, но и, пожалуй, со всеми девчонками нашей школы!

Невольно вспомнился анекдот о красивых и умных. Я вздохнула. Как бы я хотела быть красивой! Ну, что мой ум, кому он нужен? А тут еще единственного достоинства — волос — лишилась. Впрочем, особенно сокрушаться было некогда: в дверь позвонили.

— Привет, — сказал Бобров, мельком взглянув на меня. В другое время я бы расстроилась, а тут обрадовалась. Появилась надежда на то, что Бобров, как и дядя Иннокентий, не заметит изменений в моей внешности.

— Проходи, — как можно более равнодушно сказала я Боброву и провела его в зал.

— Имидж сменила? — не глядя на меня, произнес Бобров. — А что, тебе идет.

«Имидж сменила! Говорит, прямо как Селедкина», — с горечью подумала я.

На первый взгляд, Андрей Бобров не представляет ничего особенного: невысокого роста, худой, с рыжеватыми волосами и конопатинами на носу. Мальчишка как мальчишка. Но как только он берет в руки очередной том своих детективчиков-ужастиков, как возле него тут же начинает толпиться народ.

— Ну, что у тебя случилось? — спросил Бобров, усаживаясь на диван. Лицо у него было красным. Он был заметно взволнован. Пока я рассказывала, что произошло со мной в Ильинске, Бобров успокоился, и румянец сошел с его щек.

— Жаль, — сказал он. — Жаль, что ты там не осталась. Ты могла бы дать мне телеграмму, я бы тут же приехал. Мы спрятались бы в чулане и в ближайшую ночь узнали, что находится за дверью на башне. Представляешь, какой бы был сюжет для очередного детектива!

Я была так рада присутствию Боброва, что не рассердилась даже на его последние слова.

— Я как-то не подумала об этом, — сказала я, теперь уже страшно сожалея о том, что упустила возможность обследовать вместе с Бобровым дворец Бутиных.

— Но… Почему?

— Знаешь, — решив провести разведку боем, как можно более равнодушно произнесла я, — я думала, что ты все свободное время проводишь с Селедкиной. Впрочем, меня это не очень-то интересует.

Брови Боброва взлетели вверх. Его изумлению, казалось, нет предела:

— С Селедкиной? Странно… А при чем тут я и Селедкина?

— Ну, я как-то была уверена… Вы тогда вместе… Ты читал ей новый ужастик, а она на тебя так смотрела…

— Ты что, серьезно?

— Ну конечно.

Бобров откинулся на спинку дивана, и от его хохота, кажется, задрожали стекла на окнах.

— Так она же дура! А когда я читаю — на меня все смотрят! — с трудом успокаиваясь, проговорил он. — Все, кроме тебя. А для меня важен только один человек…

Бобров бросил на меня такой взгляд, что я обо всем забыла: о пейджере, о Несмазанной Телеге, о событиях, произошедших в Бутинском дворце, и о тех, которые должны будут произойти через полчаса в магазине «Заходи» — все отодвинулось на задний, невидимый план! И я совершенно гнусным голосом, каким иногда разговаривает с мальчиками тупица Селедкина, спросила:

— Интересно, кто же это?

Ах, как приятно, оказывается, задавать такие вопросы, когда точно знаешь ответ!

Бобров смутился, опять покраснел и неопределенно ответил:

— Да так…

«Ага, — подумала я, — что ж, полагаю, ему опять можно разрешать провожать меня домой. Но только иногда…»

Теперь, когда я совсем успокоилась, мои мысли снова сосредоточились на деле. Взглянув на часы, я воскликнула:

— Мы же опаздываем!

— Понял, — ответил Бобров и вскочил с дивана. — Значит, придется ловить машину.

— У тебя есть деньги?

— Немного. Я все лето проработал в одной фирме. Отец устроил.

Мы выбежали на улицу. Бобров поднял руку, машина остановилась, и он сказал водителю:

— Заходи!

— Куда заходи?

— Магазин «Заходи»!

Водитель засмеялся, и мы помчались. А я, глядя на Боброва, подумала, что рядом со мной сидит совсем взрослый человек.

Глава 40

НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ ПУНКТ

Рассказывает Женя Бутина

Несмотря на то, что мы мчались с бешеной скоростью, к магазину подъехали уже в три минуты шестого. Сначала я думала, что возле него будет множество милицейских машин, но тут же рассмеялась своей глупости: зачем они нужны? Чтобы отпугивать преступников? Ведь никто из мафиози не должен заподозрить, что их сейчас прихлопнут. А может… А может, операция «Заходи» уже завершилась?

Подождав немного на улице, мы с Бобровым решили зайти в магазин с заднего хода. Не будет же главарь банды собирать подельников в торговом зале! Перед входом стояло штук пятнадцать крутых иномарок. Значит, мафиози уже здесь.

— Н-да, — сказал Бобров, — действительно, по всему видно, крутизна собралась.

— Может, на одной из них приехала группа захвата? — предположила я.

— Кто знает. Вероятно, каждый раз они действуют в зависимости от обстановки. Ну что, будем ждать?

Мы спряталась за деревьями как раз перед черным входом. Прошло пять, десять, двадцать минут. Никто не появлялся. Еще десять — никого.

— Может, зайдем внутрь? — предложил Бобров.

— Пожалуй.

Но не успели мы сделать и шага, как дверь распахнулась и оттуда стали не спеша выходить представительные мужчины. Красивые, подтянутые, уверенные в себе. «Подождите, голубчики, — подумала я, — сейчас дядя Саша с товарищами с вас быстро спесь собьет». Впрочем, не подслушай я разговор по телефону, наверняка бы решила, что передо мной — высокого полета бизнесмены. Тут в поле нашего зрения появился еще один, невыгодно отличающийся от всех остальных своим маленьким ростом и особенной внешностью. У меня перехватило дыхание. Я дернула Боброва за рукав рубашки.

— Что? — наклонился он ко мне.

— Вон того, носатого, видишь?

— Ну.

— Вот это Несмазанная Телега и есть.

— Ну и рожа! — сказал Бобров.

Мафиози о чем-то спорили. Вероятно, совещание, начатое в кабинете Мохнатого, продолжалось на свежем воздухе. Впрочем, это трудно было назвать совещанием: на улице стоял сплошной гул, казалось, говорят сразу все. Вдруг над этой живописной группой повисла тишина. Бобров шепнул:

— Посмотри на крыльцо!

На крыльце стоял высокий солидный мужчина с благородной внешностью. Судя по реакции присутствующих, это был сам Мохнатый.

— Господа! — негромко, но проникновенно сказал он. — Еще раз напоминаю вам о том, что в ближайшие дни просто необходимо избавиться от бракованного товара. Это выгодно и вам, и мне. Я уеду с чистой совестью, а вы избавитесь от многих неприятностей.

Услышав про бракованный товар, я испуганно взглянула на Боброва. Он сжал мой локоть.

— Не бойся, — успокоил он, — я тебя в обиду не дам.

— … Перед тем как расстаться, — продолжал Мохнатый, — я хочу устроить большой красивый банкет. В конце концов, в нашей жизни не так много праздников!

«А скоро их не будет вообще, — мстительно подумала я. — Отольются тебе, голубчик, наши с мамой слезы и слезы Катерины и тети Люси. А может, еще чьи-то».

— А теперь до свидания, друзья. За работу. Не будем лишний раз привлекать внимание окружающих, — проговорил Мохнатый.

На соседней улице завыла сирена милицейской машины. «Почему они едут с сиреной?» — удивилась я. Мохнатый исчез. Несмазанная Телега торопливо запрыгнул в иномарку.

«Ну где, где они? — озиралась я по сторонам. — Где дядя Саша с остальными оперативниками? Ведь опоздают же!»

Между тем на пустыре уже оставалось всего две иномарки.

— Пошли! — сказал Бобров.

— Может, еще подождем?

— Чего?

— Ой! — невольно вскрикнула я. — А эта что здесь делает?

— Кто?

— Ну вон тетка, видишь, только что вышла…

— А ты что, ее знаешь?

— Видела один раз, но такие не забываются.

— Да кто же это?

— Это Бездарная, но Нахальная.

— Что?

— Бездарная, но Нахальная, говорю.

— Как это?

— Потом расскажу… Неужели и она — мафиози?

Глава 41

БЕЗДАРНАЯ, НО НАХАЛЬНАЯ

Рассказывает Женя Бутина

— Ну о чем ты задумалась? — спросил Бобров.

А я вспоминала… За день до того, как случиться беде с папой, раздался звонок в дверь. На пороге стояло нечто странное, в колпаке пунцово-красного цвета и в цыплячье-желтом полушубке.

— Зоя Ивановна дома? — спросило нечто, моргая фиолетовыми ресницами.

— Да, — растерянно ответила я, прикидывая, кто бы это мог свалиться маме на голову. Именно свалиться, потому что кроме самой близкой подруги просто так к маме не ходят. К ней действительно сваливаются, причем внезапно, со своими бедами, несчастьями, семейными катаклизмами.

— А, Верочка! — послышался сзади мамин голос. — Случилось что-нибудь?

— Да, — вздохнула Верочка, прикрывая глаза, — случилось. — По ее щеке медленно поползла фиолетовая слеза.

— О господи! — засуетилась мама. — Дня не проходит, чтобы у кого-то чего-то не произошло. Так что же стоите? Раздевайтесь, проходите.

Верочка сбросила шубу и осталась то ли в очень коротком платье, то ли в очень длинной кофте синего цвета. Я прошла в свою комнату, а мама с гостьей — в соседнюю, смежную с моей. Я бы так ничего и не узнала, потому что не привыкла подслушивать чужие разговоры, если бы не громкие, шумные сморкания Верочки, которые отвлекали меня от уроков.

— Ну, Верочка, не надо же так, — успокаивала ее мама. — Все образуется. Вот увидите. Ведь из любой ситуации можно найти выход.

— Вот именно поэтому я здесь! — выдохнула Верочка. — На вас, Зоя Ивановна, только на вас надежда!

— А что случилось?

— А вы ничего не знаете?

— Да нет же, я только что вернулась с гастролей.

— Так вот. Вчера нас собирал новый директор филармонии…

— Ну…

— И сказал, что начинает сокращение творческих работников. Первой решили сократить меня.

— О господи…

— Вы, говорит, Вера Петровна, балласт в нашем коллективе…

Тут до меня дошло, кто на сей раз искал маминой поддержки. Верочка, которую мама называла бездарной, но нахальной.

— Да нет, вам-то это не грозит, — продолжала Бездарная. — Вы у нас единственный лауреат Всесоюзных и Всероссийских конкурсов…

— Но чем же я могу вам помочь?

— Попросить у директора филармонии, чтобы меня оставили. У меня все-таки трое детей. И главное, я не могу без сцены. Понимаете, я с детства о ней мечтала, и вот…

Бездарная, но Нахальная опять с таким шумом втянула в себя воздух, что мне показалось, будто вместе с ним в ее нос попал и носовой платок.

Она сделала небольшую паузу и продолжала, но теперь ее голос напоминал заунывные звуки шарманки.

— Ну, пожалуйста… Ну, Зоя Ивановна… У вас такой авторитет… Ну, куда я пойду?

Вновь послышались всхлипывания, прерываемые монотонным и обстоятельным рассказом о том, как часто болеют ее ребятишки и сколько денег уходит на лекарства для них. В конце концов мама пообещала поговорить с директором филармонии. Но предупредила, что за конечный исход не ручается. С тех пор я ничего не слышала о Бездарной, но Нахальной.

Глава 42

В ПОДЗЕМНОМ ПЕРЕХОДЕ

Друзья спустились в полуподвальное помещение, бывшую прачечную, в которой с тридцатых годов размещался архив. Именно там должен быть тайник, о котором сообщил предшественник Пролетария Ивановича. Главный и единственный архивариус Ильинска включил свет.

— Та-ак, — протянул Авангард Семенович, — за работу!

— За работу! — поддержал его Пролетарий Иванович, и оба начали освобождать стеллажи от лежащих на них папок с многочисленными документами. Наконец были видны только полки, пересекавшие стену поперек.

— А-а-пчхи! — чихнул Пролетарий Иванович.

— А-а-пчхи! — поддержал его Авангард Семенович. — Ну и пыли же у тебя!

— Конечно! А куда же ей деться? Я здесь один — и за архивариуса, и за уборщицу.

— Как — за уборщицу? У тебя же была уборщица?

— Была, да сплыла. Ее сократили. Теперь я за двоих. Ладно, не будем о грустном. Давай-ка отодвинем стеллаж.

Но сделать это оказалось не так-то просто. Как выяснилось, он был прибит к полу.

— Придется выдирать гвозди, — сказал хозяин архива. — Слава богу, здесь есть инструменты.

Спустя еще час стеллаж был сдвинут в сторону.

— Ну и где тут тайник? — спросил Авангард Семенович.

— Если я не запамятовал, в правом верхнем углу.

— Так ты что, не записал, что ли? У тебя же плохая память!

— Как же я мог записать? Вдруг бы со мной что-нибудь случилось и листок бы попал в чужие руки? — возмутился Пролетарий Иванович. — Что тогда?

— Тогда хоть кто-нибудь узнал бы о тайнике.

— Нет, — поджал губы Пролетарий Иванович, — или мне, или никому. Уйду и унесу с собой все, что знаю. — И, взглянув на друга, добавил: — Я уже пожалел, что тебе-то сказал. Вдруг кому-нибудь разболтаешь.

— Ах ты ж… — позеленел Авангард Семенович. — Значит, как стеллажи таскать, так Ванька, а как тайник искать — так один!

— Да я… Да я пошутил, — пошел на попятную Пролетарий Иванович.

— Пошутил!

— Да ты же тоже пошутил, когда неправильно мне на географии подсказал про пролив Лаперуза, — поспешил перевести разговор в другое русло Пролетарий Иванович.

— Когда это я тебе неправильно подсказал? — теперь уже возмутился Авангард Семенович.

— Когда-когда? Ровно шестьдесят лет назад. В четвертом классе! Ты еще с Машкой Козловой сидел, помнишь?

— Да никогда я с Козлихой не сидел!

— Ну как же не сидел? Тебя еще Марь Ивановна от меня пересадила.

— Ей-богу, не помню, — растерялся Авангард Семенович.

— Ладно, не помнишь так не помнишь. Давай-ка думать лучше, как найти то, что ищем, — ловко перевел разговор и с этой темы Пролетарий Иванович.

— Может, простучать стену? — предложил Авангард Семенович. — Помнишь, в фильмах про шпионов? Когда ищут тайник, что делают? Стучат!

И Авангард Семенович взял в руки трость и стал изо всех сил колотить по стене.

Действительно, вскоре в правом верхнем углу был обнаружен тщательно заштукатуренный тайник, из которого Авангард Семенович извлек какой-то пакет, завернутый в пожелтевшую от времени бумагу.

— Дай сюда! — потребовал Пролетарий Иванович.

— Что тебе дать?

— Как что, пакет, конечно!

— Так сейчас вместе и откроем.

— Вот и дай сюда! Я открою! В конце концов, кто тебя сюда привел?

— Да бери, бери, — рассердился Авангард Семенович. — Ты, я смотрю, как был всю жизнь чокнутым, так им и остался.

— Ладно, не бурчи, — оборвал его Пролетарий Иванович довольно миролюбиво и вскрыл пакет. Там оказались пожелтевшие от времени бумаги.

— Смотри! — почти закричал Авангард Семенович. — Какие-то письма!

— Это, Ванька, кажется, завещания…

— Дай посмотреть!

— Ладно, потом. Сейчас надо найти карту… Вот, кажется, она… Смотри! — нечеловеческим голосом завопил вдруг Пролетарий Иванович и стал тыкать желтым скрюченным пальцем по только что развернутому листу бумаги. На нем еле заметно выделялись бурые буквы, прямые и ломаные линии. — Читай!

— «План подземных сообщений с дворцом Бутиных», — пробежал глазами Авангард Семенович.

— Помнишь, Вань, — не унимался его друг, — помнишь, как в детстве мы мечтали найти вход в какой-нибудь переход и из него проникнуть во дворец?

— Помню, помню! — тоже закричал в ответ Авангард Семенович. Теперь и он был возбужден, глаза горели, движения были быстрыми. — Ладно, подожди кричать, — попытался успокоить друга Авангард Семенович. — Надо сосредоточиться и разобраться в том, что здесь нарисовано. А от того, что мы будем орать и прыгать от радости, ничего не изменится.

— Верно, — поддержал его Пролетарий Иванович и замолчал.

Авангард Семенович, почти касаясь носом листка, стал изучать план.

— Вот, значит, что, — прошептал он. — Теперь мне кое-что становится понятным. А вот это… Это же, кажется, архив, — и он показал на толстую линию, ведущую к одной из точек, обозначенных на плане. — Что раньше располагалось на месте архива?

— По-моему, прачечная.

— Точно! И если это так, стало быть, мы отсюда прямым ходом можем дойти до дворца. Представляешь?

— Представляю, — Пролетарий Иванович почесал затылок. — Но где вход в этот подвал? — Он оглядел комнату, три стены, которые были заставлены стеллажами с документами.

— Но ведь не исключено, — сказал Авангард Семенович, — что вход в подвал находится на той же стороне, что и тайник. Давай-ка еще раз постучим.

Он схватил трость и принялся стучать ею по всей стене.

— Слышишь, звук не тот. А ну-ка давай сравним. Точно! Давай топор!

— Что ты делаешь? — заволновался хозяин архива.

— Как что? Отколупываю штукатурку.

— А вдруг там ничего нет, — уже совсем не на шутку разволновался Пролетарий Иванович. — Все отколупаем, что тогда? А вдруг сюда приедет кто-нибудь из администрации, увидит это безобразие на стене и скажет: «Что это такое. Пролетарий Иванович? Как вы это вообще могли допустить?» А то и вообще уволят с работы.

Авангард Семенович посмотрел на друга.

— Ну чего ты из-за пустяка проблему делаешь? — спросил он. — Ну ничего не найдем — заштукатурим. Побелим. И все тут.

— Сами, что ли? — опять перепугался Пролетарий Иванович.

— Ну, почему сами? Я детей приведу, старшеклассников. Они все сделают.

— А, ну тогда ладно, — успокоился Пролетарий Иванович.

Авангард Семенович отколупал штукатурку, и друзья увидели старую чугунную дверь. Старики вновь разволновались.

— Это же надо, — проговорил Пролетарий Иванович, — больше шестидесяти лет искать…

— И найти! — подхватил Авангард Семенович и толкнул дверь. — Не открывается! Тьфу ты! Ну-ка давай подналяжем! Вень! Ну!

— Послушай, а может, не надо, а? Может, как-нибудь в другой раз? А то как-то страшновато… Еще сердце прихватит…

— Ну, началось! — рассердился Авангард Семенович. — Ну, не хочешь, не надо. Я и один справлюсь!

— Ну уж нет! — возмутился Пролетарий Иванович. — А вдруг ты что-нибудь там найдешь? Давай уж вместе!

— Так у тебя ж сердце…

— Сердце, сердце… У тебя, можно подумать, его нет. Ну, подналяжем! Ну!

Наконец дверь поддалась. Авангард Семенович сунул голову в темное зияющее пространство.

— Плесенью воняет. И сыростью.

— Еще бы, почти сто лет никто не проветривал.

— Н-да… Что ж делать, надо бы пройтись по подвальчику-то. Как ты на это смотришь?

— Даже не знаю, — опасливо поежился Пролетарий Иванович. — Думаешь, с нами ничего не случится? И потолок на голову не упадет?

— Полагаю, что нет. Фонарик возьми. Ну, побыстрее!

— Бр-р-р… — произнес Пролетарий Иванович, войдя в подземный переход, в котором его уже ждал Авангард Семенович. — Место не из приятных.

— Вперед! — скомандовал Авангард Семенович и зажег фонарь.

Два старика медленно двинулись вдоль подвала. Кое-где он был узок. Кое-где — низок. Кое-где на них капала сверху вода. Они шли очень долго, а переход все не кончался. Пролетарий Иванович начал заметно волноваться.

— Скоро придем? — то и дело спрашивал он. — Может, вернемся обратно?

— Подожди, друг, — подбадривал его идущий впереди Авангард Семенович. — Еще немного — и дворец будет. Я план хорошо помню.

— Ты думаешь, мы все-таки дойдем до дворца? А вдруг у меня сердце схватит? — расхныкался Пролетарий Иванович.

— Господи, ну что ты за нытик! Можно подумать, от твоих стонов дело быстрее пойдет. А вот, кажется, мы и пришли.

Старики изо всех сил навалились на возникшее перед ними деревянное препятствие. По ту сторону его послышался грохот, звон пустых ведер. Авангард Семенович протиснулся в образовавшееся отверстие.

— Вот те на! — воскликнул он. — Так вот куда мы попали…

Глава 43

ПУТАНИЦА

Рассказывает Женя Бутина

Я все же расстроилась, что не взяли банду Мохнатого.

— Ну, не переживай! — успокаивал меня, как мог, Бобров. — Мало ли что могло случиться. Может быть, дядя Саша с товарищами в это время задерживали еще более опасных преступников? Мы же ничего не знали.

Я вздохнула. Мы действительно ничего не знали.

Между тем на улице была обычная суета, характерная для последнего дня лета. Мимо шли озабоченные мамаши с первоклассниками, у многих из них в руках были букеты цветов. И для мам, и для детей начиналась новая жизнь.

— В школу-то хоть собралась? — спросил Бобров.

Я только рукой махнула. Когда? Я даже понятия не имела, где моя школьная одежда, сумка, учебники и тетради.

— Вот и я так же. Промотался все лето, то на работе, то на даче, думал, в последний день соберусь, а вот что вышло. — Он посмотрел на часы. — В принципе, впереди еще целый вечер. Ой, послушай, мне в голову пришла отличная идея. («Ага, значит, не только мне приходят в голову отличные идеи», — подумала я.) Ты сейчас иди к себе, а я забегу в одно место. Возможно, мне удастся что-либо узнать. В любом случае, я тебе позвоню.

Придя домой, я обнаружила на пианино два билета на мамин бенефис. Концерт должен был начаться через полчаса. Не могло быть и речи, чтобы не ходить на него, мама сильно бы обиделась.

Я повертела билеты в руке. Надо же, дядя Иннокентий забыл взять. Надо позвонить ему на работу, напомнить про концерт. Интересно, почему он был сегодня каким-то не таким? Я вспомнила, как он внезапно закрыл лицо. Что в моем рассказе произвело на него такое впечатление? Времени было уже в обрез.

Я набрала номер телефона «Хоттаба».

— Иннокентия Дмитриевича нет, — ответила секретарша.

— Как нет? — удивилась я. — Он же до позднего вечера на работе.

— Иннокентий Дмитриевич уехал в срочную командировку.

— В командировку? — Моему изумлению не было предела. Насколько мне известно, дядя Иннокентий всегда отказывался от каких-либо поездок. Для него даже посетить тетю Клаву — чрезвычайное происшествие, и к нему он готовился, по меньшей мере, несколько месяцев. Как говорят родители, дядя Иннокентий тяжел на подъем. И вдруг — на тебе, уехал в командировку, хотя, судя по всему, никуда не собирался.

— А куда он уехал? — продолжала допытывать я бедную секретаршу.

— Он не докладывал.

В растерянности я положила трубку. Но не успела я прийти в себя, как раздался телефонный звонок. Это оказался Бобров.

— Женя, это я, — сказал он. — Понимаешь, какое дело…

— Ты что, тоже уезжаешь куда-то? — спросила я, внутренне готовая ко всяким неожиданностям.

— Что ты, куда же я могу уехать? — засмеялся Бобров. — Дело в том, — продолжал он, — что я забежал сейчас к начальнику опергруппы.

— Ты?

— Ну да, я. Ты не удивляйся только, но это мой дядя. Я никому об этом не говорил. Так вот. Дядя сказал, что никакая операция «Заходи» на сегодня не намечалась и что о появлении Мохнатого он слышит за последние три месяца впервые.

— Ничего не понимаю… Так дядя Саша при мне ходил к твоему дяде.

— Выходит, не ходил…

— Странно…

— Действительно, странно… Но еще более странно другое. С тех пор как ты ушла от дяди Саши, его на работе тоже никто не видел.

У меня голова пошла кругом. И дядя Саша исчез. Уж не сговорились ли они вместе с дядей Иннокентием куда-то поехать?

Мой взгляд упал на билеты. Даже при самых сложных и непонятных обстоятельствах я не могу не пойти на концерт. Но как же не хочется идти туда одной!

— Послушай, Андрей, давай сходим в филармонию, — предложила я Боброву.

— А что там?

— Бенефис моей мамы. Вечер русского романса.

— Я вообще-то не большой любитель романсов, — сказал он, — но схожу. Хоть какой-то светлый момент будет в сегодняшнем дне.

Его слова меня немного огорчили. Для меня уже давно настали светлые моменты. С тех пор, как я услышала по телефону голос Боброва. Еще днем.

Глава 44

КТО СКАЗАЛ НЕПРАВДУ?

Рассказывает Женя Бутина

На концерт мы немного опоздали. Мама уже стояла на сцене в своем золотисто-бежевом платье. Над залом плыл ее голос:

— Не про-буж-дай воспо-минанья…

— Бесподобно, — прошептал сидящий рядом мужчина.

Папа как-то сказал мне, что в детстве чуть ли не все мальчишки в классе были влюблены в маму. Из-за ее голоса. Никто во всем Ильинске не мог спеть чище и громче: «Взвейтесь кострами, сини-е ночи. Мы — пионе-ры, де-ти рабо-чих!»

Она до сих пор по просьбе папы и дяди Иннокентия иногда поет эту песню. И тогда мне кажется, что папа и дядя Иннокентий становятся похожи друг на друга, как близнецы. Их позы в этот момент, их выражения лиц, их взгляды, наконец, говорят о том, что они родом из одного детства.

Во время антракта мы с Бобровым вышли в фойе. На стене висели фотографии артистов филармонии, среди которых была и мамина. С глянцевой поверхности смотрела на нас мама, увеличенная в несколько раз. И хотя в жизни она выглядит не столь эффектно, ее настоящее, живое лицо я люблю куда больше. Папа как-то сказал, что на фотографии просто не видна мамина душа.

— Жень, смотри. — Бобров притронулся к моему плечу.

— Что?

— Ну, посмотри же, наконец…

Я взглянула в ту сторону, куда он показал. И обомлела. Опять совпадение!

Нет, не может быть… Мне мерещится… А может, это просто сон? Чтобы проснуться, я ущипнула себя за ухо. Не просыпаюсь. Значит, не сон. Прямо посреди фойе стояла мама и, как ни в чем не бывало, разговаривала… с Мохнатым.

В это время владелец магазина «Заходи» взял мамину руку и поднес ее к губам. Ну, это уж слишком! Мама безмятежно улыбалась. «О святая простота, артистическая натура», — сказал бы папа.

— Послушай, — обратилась я к Боброву, — а может, все-таки дяде Саше позвонить? Сказать, что преступник — здесь?

— Не знаю, стоит ли… И потом, он ведь тоже ведет себя непонятно… С работы куда-то ушел…

— Сам же говорил, всякое бывает. Наверняка и у дяди Саши были на то причины.

Бобров промолчал.

— Послушай, а может, тогда… твоему дяде позвонить?

— Он уехал на дачу. И будет только утром.

В это время мама посмотрела в нашу сторону и что-то сказала. Мафиози обернулся, кивнул и улыбнулся. «Еще не знает, что я — бракованный товар, — подумала я. — Нет, все-таки надо звонить дяде Саше. Я просто обязана это сделать! А то Мохнатый уедет опять в Америку — и все».

Не долго думая, я схватила жетон и побежала к телефону-автомату.

— Алло, дядя Саша? Это Женя говорит. Я хочу сказать, — я понизила голос до шепота, — что Мохнатый здесь.

— Что? — не понял дядя Саша.

— Мохнатый здесь. Вы же понимаете, что я не могу о таких вещах говорить громко.

— Где — здесь? — заинтересовался дядя Саша.

— Ну, в филармонии. На бенефисе мамином.

— Надо же, — удивился дядя Саша, — не боится ходить по концертам. Впрочем, таким людям нечего бояться. А кстати, как ты узнала, что это — Мохнатый?

— А мы его вычислили, когда вас у магазина «Заходи» ждали. Мы хотели посмотреть, как их будут забирать.

— Женя, — так строго, как прежде никогда со мной не говорил, сказал дядя Саша, — ты понимаешь, что могла подвести не только себя, но и нас? Что вы могли своим присутствием сорвать операцию? Остается только поблагодарить бога, что в последний момент она сорвалась и без вас.

Теперь я уже вообще ничего не понимала. Судя по ответу дяди Саши, операция «Заходи» вполне могла бы состояться. Но не состоялась же… Тогда я набралась наглости и спросила:

— А кстати, почему все-таки сорвалась операция?

— Послушай… — дядя Саша был не на шутку сердит. — О таких вещах вообще не говорят. За то, что я тебе сказал, я могу попасть на скамью подсудимых. Ведь я открыл тебе служебную тайну. И вторую служебную тайну я открывать не собираюсь. Ясно?

— Женя, пошли, — дернул меня за локоть Бобров, — второе отделение начинается.

Я положила трубку.

— Ну, что он тебе сказал?

Я молчала. Мне почему-то было стыдно признаться даже самой себе, что кто-то из двоих — дядя Боброва или дядя Саша — бессовестно врал. Но почему?

Глава 45

СТАРИКИ-ПРИЯТЕЛИ ВО ДВОРЦЕ

Авангард Семенович оказался в чулане Бутинского дворца, в котором сутки назад пряталась Женя. Он с трудом перелез через рухнувшую пирамиду из стульев и прислушался. Во дворце было тихо. Он взглянул на часы. Они показывали начало десятого. Авангард Семенович приоткрыл дверь и оказался под лестницей.

— Сюда! — позвал он друга.

Послышался грохот, стоны и ругань. Это упал Пролетарий Иванович.

— И зачем я только связался с этими переходами? Копошился бы сейчас в огороде! Ох-ох-ох, бедный мой бок!

— Скорей! — торопил Авангард Семенович.

Они поднялись по лестнице.

— О господи! — отшатнулся от панно Пролетарий Иванович. — В страшном сне такое не привидится. Надо ж таких чудищ нарисовать!

— Вень, скорей, — Авангард Семенович устремился к стоящему в углу, теперь уже пустому, креслу.

— Да куда ты торопишься! — возмутился архивариус. — Пошли домой! Нашли переход и ладно!

— Не хочешь — не ходи, — ответил Авангард Семенович, с трудом отодвинул кресло и полез под панно. «Сейчас мы все узнаем, — подумал он, вспоминая содержание записки, которую показывала ему Катерина. — Ага, коридор. Да какой узкий!»

Под стоны, кряхтенье Пролетария Ивановича приятели добрались до башни дворца.

— А ну-ка что здесь? — проговорил Авангард Семенович, оглядывая башню. — Вроде ничего особенного.

Он выглянул из окна на улицу.

— Вань, что это? — услышал он за спиной.

— Где?

— Ну вот — видишь? Будто вход в подполье. Но какое подполье может быть на такой высоте?! И смотри-ка, на замок закрыт.

Авангард Семенович присел рядом.

— Точно закрыт. А помнишь… А помнишь, в детстве ты любой замок мог открыть? Тебя еще за это чуть из комсомола не исключили.

— Что было, то было…

— И что, с тех пор ни разу не притрагивался?

Пролетарий Иванович испуганно зашептал:

— Что ты! Я же тогда слово дал — никогда и ни при каких обстоятельствах…

— Ну, теперь-то ты уже давно не комсомолец, — похлопал его по плечу Авангард Семенович, — так что смело можешь вспомнить свое темное прошлое. Итак, завтра, Вень, здесь, вот в этом месте ты должен будешь открыть вот этот самый замок. Как именно и чем именно, меня не волнует.

— Но я же…

— Тс-с-с… Молчать, когда старшие по званию говорят. Все, идем назад. Потому что кажется мне, что в этом дворце все темные дела совершаются после его закрытия. А потому пошли, мой друг, обратно, пока беды не накликали.

Два приятеля благополучно спустились в холл и хотели уже идти дальше, как хлопнула входная дверь и на лестнице послышались чьи-то быстрые шаги. Авангард Семенович с трудом поставил кресло на место. Пролетарий Иванович стоял при этом как вкопанный.

— Все, — обреченно прошептал он, — пришел конец. Чуяло мое сердце, что все это добром не кончится.

— Прекратить! — прикрикнул Авангард Семенович.

Он быстро осмотрел холл, оценил обстановку и, схватив приятеля за руку, потащил его к занавескам. Едва они успели спрятаться, кто-то невидимый пересек холл и быстро вошел в коридор.

Авангард Семенович шагнул из-за шторы, отдернул вторую, где с вытаращенными глазами стоял Пролетарий Иванович, схватил его за руку, и они поковыляли к выходу.

Глава 46

НАХОДКА

Дойдя до угла, Авангард Семенович остановился.

— Ну и балбес же я, — воскликнул он, — а дверь в чулан! Ведь мы же ее не закрыли, и теперь всем станет известен ход из дворца в архив.

Пролетарий Иванович побледнел и что есть силы замахал руками.

— Никогда в жизни, — сказал он, — никогда в жизни туда не пойду! Я чуть несколько раз от разрыва сердца не умер!

— Да ты всю жизнь умираешь от разрыва сердца, — отозвался Авангард Семенович. — Ладно, жди меня здесь, если через пять минут не появлюсь — иди в архив.

Авангард Семенович нырнул в чулан и едва успел замаскировать дверь, ведущую в подвал, как снова послышались шаги. Хлопнула дверь. Спустя какое-то время Авангард Семенович подошел к выходу из дворца — он был закрыт. Оставалось одно: разбирать пирамиды, которые он только что соорудил в чулане, и добираться в архив через переход. «Ну и балбес же я! — воскликнул Авангард Семенович. — Фонарь-то у Веньки остался!»

Когда шли сюда, Авангард Семенович не очень-то прислушивался к звукам, царившим в подземелье. Тогда оно казалось ему безмолвным. Теперь же то и дело раздавались хлюпанье, капанье, скрипы. Авангарду Семеновичу было немного жутковато, но что поделаешь, не оставаться же здесь на ночь!

Авангард Семенович пробирался медленно, на ощупь, не спеша. На одном из поворотов он неловко наступил на торчавший из-под земли камень, но успел, падая, ухватиться за небольшой выступ в стене. «Пронесло!» — подумал Авангард Семенович. Перспектива свалиться в подземелье не очень-то прельщала его. Он знал, что не так-то просто будет подняться самому с больными коленями. В этот момент Авангард Семенович почувствовал, что выступ как-то странно зашевелился. Он потянул его на себя… кирпич поддался. Спустя минуту Авангард Семенович просунул руку в обрадовавшееся отверстие и нащупал небольшую шкатулку. «Вот те на! — подумал он. — Да в этом переходе, может быть, не один подобный тайник. Очень вероятно, очень!»

Шкатулка была завернута в какую-то тряпку и тщательно перевязана. Сунув ее под мышку, Авангард Семенович поковылял дальше. «Нужно будет взять фонарик да осмотреть все стены, — продолжал размышлять он. — Возможно, это придется делать мне одному. Не удивлюсь, если старый заяц, — он имел в виду Пролетария Ивановича, — побоится второй раз сунуться сюда. Н-да… А вот замок-то завтра открыть, хочет он того или не хочет, ему придется».

Глава 47

РАЗГОВОР О МАЛЬЦЕВЕ

Рассказывает Женя Бутина

…Домой шли вместе с мамой. У меня все крутился в голове вопрос, откуда ей знаком Мохнатый. Мама была возбуждена и говорила не переставая.

— А когда я начала петь «Не пробуждай воспоминанья», аккомпаниатор Лида вдруг вместо «фа» взяла «фа диез». Господи, я чуть не сбилась, но, кажется, никто не заметил.

— Конечно, никто, — поддержала я и тут же задала вопрос: — А кстати, кто тот мужчина, который поцеловал тебе руку?

— Да это же Мальцев, наш бывший комсорг! Я тебе сто раз о нем рассказывала. До сих пор смешно вспомнить, как я хотела, чтоб ему на голову свалился с потолка маленький ангелочек. Ну, еще в библиотеке Бутинского дворца.

Так это Мальцев! У меня перехватило дыхание. Человек, который, как я узнала сегодня из рассказа дяди Иннокентия, очень здорово умеет пустить пыль в глаза, прикинуться хорошим. Действительно, до чего приятный мужчина, ни за что не подумаешь, что он — мафиози, да еще главарь банды! Словно в ответ на мои мысли мама продолжала:

— Кстати, мы с папой сейчас просто не понимаем, за что все так не любили Мальцева. Нормальный пацан был. Может быть, только чуточку принципиальней и правильней, чем все остальные.

Я слушала маму, и мне было жаль ее. Ведь она даже и не подозревала, кем стал этот принципиальный пацан. Я пыталась ответить себе на вопрос: стоит ли говорить об этом сейчас? С одной стороны, страшно хотелось развенчать в ее глазах этого Мальцева, с другой — неизвестно, как мама к этому отнесется.

Вообще этих взрослых не всегда поймешь. Кто же мог предполагать, к примеру, что дядя Иннокентий таким странным образом отреагирует на мои откровения?

— Ты представляешь, — не могла остановиться мама, — Валерка в детстве был здорово в меня влюблен. Только сегодня мы вспоминали об этом. Когда мы стояли в фойе, он рассказал мне забавную историю. Оказывается, однажды в лагере во время игры «Зарница» он здорово обвел вокруг пальца своего соперника! Кого именно, он, правда, мне так и не сказал. Даже понятия не имею, кто это был. Но вот Валерка до сих пор жалеет, что так получилось. Он даже собирался найти того человека и перед ним извиниться.

Только сейчас я стала кое-что понимать. Выходит, девочка, ради которой так хотел прославиться дядя Иннокентий, была не кто иная как мама. И, стало быть, из-за нее он до сих пор не завел семью!

Будь это в другой момент, подобное открытие потрясло бы меня. Но сейчас мне важно было узнать как можно больше о Мальцеве.

— Кстати, а чем он занимается? — как бы между прочим спросила я маму.

— Кто? Мальцев?

— Ну да!

— У него тут несколько магазинов. Но сейчас он здесь почти не живет. Представляешь, женился на американке и переехал в Штаты. Но тут у него осталась команда очень перспективных бизнесменов, которая держит его в курсе всех событий. Я знаю, что у них сейчас идет борьба за поставку только качественных товаров.

Если до разговора с мамой у меня еще были кое-какие сомнения, что директор магазина «Заходи» и есть Мохнатый, то теперь их попросту не осталось. Все сходилось. И живет он в Америке. И команда у него есть, которая выполняет все его распоряжения, в том числе борется с «бракованным товаром».

Глава 48

ЗВУКИ ЗА СТЕНОЙ

Рассказывает Женя Бутина

Несмотря на то, что легли поздно, я долго не могла заснуть. Да и до сна ли тут, когда столько событий!

Я в очередной раз попыталась все осмыслить, разложить по полочкам. Увы, этого не получалось. Произошедшее не складывалось в единое целое. Да и было ли оно, это целое? Немного подумав, я пришла к выводу, что — да. И покушение на Велимира Аркадьевича, и странные дела, творящиеся во дворце, и похищение очкарика — все это объединял один человек — Мохнатый. Мальцев. Владелец магазина «Заходи» и еще множества других!

Потом мысли мои перекинулись на дядю Сашу и дядьку Боброва. Сегодня вечером я сказала себе, что кто-то из них врет. Не разбрасываюсь ли я такими словами? Ведь вполне возможно, что у них служебная тайна и, конечно же, ни тот, ни другой просто не имеют права никого в нее посвящать. И то, что дяди Саши не было на месте после моего ухода… Кто знает, может, именно тогда он выполнял важное задание, не будет же он об этом сообщать. Скорей бы папа появился, что ли. Внес бы хоть какую-то ясность.

Папа, папа… И когда он приедет? Недели через две, три, четыре? Приедет и расстроится, что я так и не узнала о потомках Бутиных. Впрочем, это естественно. Папа считает, что для того, чтоб иметь успех в каком-либо деле, нужно с мыслями о нем жить: спать, есть, ходить, принимать душ и прочее. Как дядя Иннокентий. Вероятно, мне стоит этому поучиться. К примеру, когда я буду заниматься исследованием Бутинского дворца и самих Бутиных… Тут в голову мне опять пришла очередная замечательная идея. С завтрашнего дня я запишусь в кружок по истории родного края и волей-неволей мне придется рыться и в архивах, и в библиотеках…

Потом я снова вспомнила дядю Иннокентия. Надо же, значит, мама — его первая, единственная и безответная любовь. Я читала о таком в книгах, но чтобы в реальной жизни, да еще с близкими тебе людьми…

Я, конечно, не беру во внимание своих родителей. Признаться, мне бы тоже хотелось, чтоб кто-нибудь из нашего класса вот так влюбился бы в меня и любил до самой старости. Да разве это возможно? Вон, недавно я прочитала, что человек в течение всей своей жизни влюбляется… Сколько вы думаете? Восемь — десять раз!

Я тогда очень расстроилась. Судя по этой статье, нашей семье в ближайшем будущем грозит катастрофа. Ведь у каждого из родителей впереди еще, по крайней мере, восемь любовных романов! И даже если сделать скидку на возраст, то пять — это точно!

— А что, в принципе, все верно, — согласился папа, когда прочитал эту статью. — Я вот тоже… — Он закатил глаза и стал загибать пальцы. Мы с мамой переглянулись. — Я вот тоже влюблялся за свою жизнь десять… — он задумался и загнул еще два пальца. — Нет, двенадцать раз!

В комнате повисла напряженная тишина.

— И каждый раз — в твою маму, — добавил он.

Но что это? Кажется, за стеной льется вода. Не прорвало ли где трубу? В эту квартиру мы переехали недавно, и я ни разу не слышала из соседней квартиры никаких звуков. В том доме, в котором мы жили прежде, звуки доносились со всех сторон, и сверху и снизу. Это был живой дом, а этот… мне казался мертвым.

Порой, лежа в кровати, я чувствовала себя в склепе. Я вскочила, приложила ухо к стене. Никакой аварии там не было. Вода лилась весело, шумно и рядом со мной напевал какой-то пожилой мужской голос:

— Средь шумного ба-а-а-ла-а. Слу-чай-но-о…

И потом такое громкое, что я отскочила от стены:

— Муму-сик!

Молчание.

— Муму-сик!

Молчание.

— Ну где ты, Муму-сик?

Я рассмеялась: мумусик, пупусик. Ну прямо как в «Двенадцати стульях».

— Ты звал? — послышалось откуда-то издалека.

— Ну конечно! Потри мне спинку!

— Что?

— Спинку, говорю, потри!

С минуту я стояла ошарашенная, потом мне стало смешно. Так, оказывается, моя комната граничит с ванной, по ту сторону стены лежит голый пожилой мужчина? Какая, однако, интересная планировка в нашем доме. Я всегда была уверена, что через стену с ванной в той квартире — тоже ванная, а с комнатой — комната.

Утром я проснулась от того, что за стеной уже вовсю лилась вода и бодрый голос Мумусика кричал:

— Пупусик! Неси сюда носки, я постираю. А? Что, опять, что ли, не слышишь? Неси, говорю, носки!

Я посмотрела на часы. Стрелки показывали половину шестого. Забылись, отодвинулись события прошедших дней. Отчего-то счастливая, я снова заснула.

Глава 49

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ

Рассказывает Женя Бутина

Летние каникулы и учебный год — это не только разные времена года. Это — разное состояние души. И это я почувствовала первого сентября с самого раннего утра. Несмотря на то, что занятия еще не начались, настроение у меня было самое рабочее, а все, что было вчера, казалось теперь далеким и неправдоподобным.

Неправдоподобным и даже смешным казалось мне и то, что я причислила себя к «бракованному товару», и страх, постоянно преследовавший меня. Да кому я нужна, какая-то девчонка, школьница, кто меня будет специально искать, чтобы убрать с дороги? Этот Несмазанная Телега уже давно занимается другими черными делами, а тратить на меня время и тем более пачкать об меня руки… Вряд ли…

В превосходном настроении я побежала в школу. На углу меня уже ждал Бобров. Ему не терпелось рассказать мне о замысле нового детективчика-ужастика, и я не только слушала, но и подсказывала ему некоторые сюжетные ходы. Мне было приятно ловить его восхищенные взгляды, а реплики типа «Ну ты даешь!», «Ну у тебя и репа!» я воспринимала с некоторой долей злорадства: конечно же, я не Селедкина, которая только и может, что закатывать глаза да восхищаться. А вот и она. Соперница. Тощая, как жердь, и плоская, как доска. Но глаза! Но нос! Но губы! И при этом ни одной извилины в голове! Селедкина царственной походкой пересекла спортплощадку, на которой все выстроились на торжественную линейку, повернула голову и увидела нас с Бобровым. В этот момент Бобров как раз наклонился ко мне и делился новым, только что пришедшим на ум замыслом. Селедкина, видимо, решила, что это просто недоразумение, и, подойдя к нам, сказала:

— Хэллоу! Ты куда исчез? Я тебе вчера звонила.

— Я был занят, — ответил он не глядя и еще ближе наклонился ко мне.

День знаний пролетел как одна минута. Мы договорились с Бобровым встретиться в три часа, чтобы вместе пойти в библиотеку за учебниками.

Возле магазина «Ренессанс» я стала невольной свидетельницей скандала, произошедшего на улице. Продавщицу, торгующую на лотке американскими окорочками и сосисками, обвинили в том, что она обсчитывает покупателей.

— А меня она надула на целых три рубля! — кричала пожилая женщина.

— А меня на пять, да еще оскорбляет!

— Гнать таких надо! Лицензии лишить!

Я уже почти прошла мимо, но одно обстоятельство заставило меня замедлить шаг. Пронзительно громко зазвучал голос лоточницы:

— Тебя, пожалуй, оскорбишь!

Я подошла поближе. Точно, она, Верочка. Бездарная, но Нахальная. Торгует.

В таком случае, вряд ли она связана с мафией. Мафиози не стоят за лотками.

Кто-то из потерпевших подвел к ней милиционера. Лицо у Верочки тут же стало приветливо-несчастным, голос — жалостливым.

— В чем дело, гражданка? — строго спросил ее блюститель порядка.

— Недоразуменьице вышло, — ответила Верочка. — Да и как ему не выйти, когда я тут, а дети мои, близняшки, голодные с больной бабушкой. А в садик их не берут, говорят, больны туберкулезом, а в том саду, где берут таких, — нет мест…

Она быстро заморгала фиолетовыми ресницами. По ее щеке поползла темная слеза. Взгляд блюстителя порядка смягчился:

— Конечно, конечно, понимаю — что же я не человек, что ли. Вы только верните деньги тем, кого обсчитали.

— Так разве я специально? — сказала Верочка. — Я же ведь не торгашка. Я — певица. Вот, со сцены пришлось уйти, чтобы хоть как-то детей прокормить. Там-то совсем не платят. Меня еще отпускать не хотели, говорят, такой талантище пропадает…

— Ах, ну, теперь понятно, где я мог вас видеть, — смущенно пробормотал милиционер и отошел в сторону.

Я тоже отошла в сторону и пошла дальше. Мне не доставляло удовольствия видеть и слышать Бездарную, но Нахальную. К тому же нужно было торопиться.

Внезапно кто-то сзади тронул меня за плечо. От неожиданности я вздрогнула и обернулась. Передо мной стояла все та же Бездарная, но Нахальная.

— Простите, вы, случайно, не Зои Бутиной дочка? — спросила она.

— Ее.

— Я вас не сразу узнала. Мы же всего раз виделись.

— Что-то случилось? — спросила я, невольно делая шаг назад, а Верочка — шаг вперед.

— Да, я звонила вам вчера весь вечер.

— Гражданка, мне еще долго ваш лоток охранять? — послышался голос милиционера.

— Я сейчас. Так вот, — она вплотную приблизилась ко мне, — нет, не отходите от меня. Дело в том, что вам эти дни надо быть очень осторожной. На вас, как бы это выразиться… На вас готовится покушение.

— На меня?

— Но ведь вы — Женя Бутина?

— Да.

— Значит, на вас.

— Но откуда вы знаете?

— Гражданка, — опять послышался голос милиционера, — я покидаю ваш лоток.

— До свидания! — сказала Бездарная, но Нахальная. — Еще раз, будьте осторожны. — И она легко коснулась пальцами моего плеча.

Этого еще не хватало! Все мое радужное настроение как рукой сняло. Значит, меня все-таки вычислили, и я стала тем бракованным товаром, который нужно убрать. Но откуда это стало известно Бездарной, но Нахальной? Выходит, она все-таки имеет отношение к Мохнатому? В таком случае, почему у нее голодные дети? Впрочем, сейчас было не важно, кто же на самом деле Верочка. Важнее было решить, что теперь делать? Бродить по улицам в надежде, что там со мной ничего не сделают? Я тут же вспомнила похищение очкарика средь бела дня. Правда, кроме меня этого никто не видел. Но где гарантия, что те, кто увидит это похищение здесь, в большом городе, предпримет какие-то меры? Скорей всего, подумают, что это просто балуется молодежь.

Между тем с тех пор, как я узнала, что против меня что-то предпринимается, улица вдруг стала тесной. Я подозревала в нехороших мыслях каждого прохожего и с опаской глядела на проезжающие мимо машины. Вот-вот остановится какая-нибудь и… Нет, нужно, пожалуй, идти домой. Там я все-таки в безопасности и именно оттуда могу позвонить дяде Саше. Он придет на помощь, он обязательно придет. Хорошо бы, чтоб мама уже вернулась с репетиции.

Я вошла во двор и встала так, чтобы были видны окна кухни. Несколько раз я громко крикнула: «Мама!» Никого. Двор внушал мне гораздо больше опасений, чем улица. Он был почти пустым. По детской площадке не спеша прохаживался какой-то дядька и, казалось, то и дело посматривал в мою сторону.

Мне хотелось убежать от него и в то же время я панически боялась войти в подъезд. «Может быть, дойти до ближайшего магазина, попросить разрешения позвонить и оттуда дать знать дяде Саше?» — пронеслось в голове. Но взглянув на часы, я поняла, что на это не стоит даже надеяться: во всех торговых точках был обеденный перерыв. Что делать? Набраться смелости и юркнуть в подъезд? Авось пронесет? Дверь шевельнулась, и мне показалось, что за ней кто-то прячется.

Глава 50

МЫ ПРОПАЛИ

После встречи с Авангардом Семеновичем Катерина забежала к бывшим соседям. Оказалось, что туда только что звонила Людмила Ивановна. Она просила передать, чтобы Катерина была осторожна и что Велимиру Аркадьевичу стало значительно лучше.

Соседи предложили ей остаться у них, но Катерина не захотела. Домой идти тоже пока не было желания. От нечего делать Катерина решила понаблюдать за Васькиным домом. До позднего вечера она простояла рядом с калиткой, но ничего подозрительного не заметила. Не было и самого Квашнина. То ли он вообще провалялся в постели, что вряд ли — раз-другой он все же появился бы на улице, то ли, что скорее всего, он просто отсутствовал.

Наконец, когда солнце уже зашло и воздух окрасился в сероватый цвет, девочка решила идти домой. Во дворе у Квашниных затарахтел мотоцикл. Было видно, как Квашнин-старший разворачивает бурную деятельность. «Интересно, куда это он собрался на ночь глядя?» — подумала Катерина и решила подзадержаться. Спустя несколько минут распахнулись ворота, и оттуда выехал Квашнин-старший на старом «Урале» с прицепленной к нему самодельной тележкой. Что-то лежащее в ней было закрыто грязной клеенкой. Мотоцикл медленно потащился вдоль улицы к окраине города. Дунул ветерок — и Катерина почувствовала запах перебродившего ранета…

На другой день после торжественной линейки Катерина подошла к Авангарду Семеновичу.

— Ну что, удалось что-нибудь узнать? — спросила она.

Авангард Семенович сделал вид, что не понимает, о чем идет речь и что вообще он ее впервые видит. Все же девочке удалось не только напомнить о себе и разговорить старика, но и уговорить его взять ее с собой в Бутинский дворец.

Ровно в семнадцать часов в тесной комнатке архива собрались два старика и одна девочка. Авангард Семенович был заметно взволнован. Он только что досконально изучил схему подземных переходов, и оказалось, что один из них выходит за город. Как раз в том месте, где буквально позавчера на глазах у Авангарда Семеновича поросенок Петька превратился в человека. Авангарду Семеновичу не терпелось поскорее пройти этим маршрутом. Возможно, это будет шагом к разгадке превращения поросенка.

К моменту прихода Катерины «старая гвардия» основательно потрудилась. Старики поставили на место стеллаж, а часть полок, загораживающих дверь, ведущую в проход, отпилили. К двери придвинули кресло, которое хозяин архива притащил из дома, а сверху повесили репродукцию «Утро в сосновом бору». Понятно, что к этому времени папки с документами аккуратными стопками лежали там, где им полагалось. Пришедший со стороны мог весь день просидеть в кресле и даже не догадаться, что за его спиной начинается подземный переход, ведущий к Путинскому дворцу.

— Ну, присядем на дорожку, — волнуясь, произнес Пролетарий Иванович. — А то ведь мало ли что… Кто знает, вернемся ли мы?

— Цыц! — прикрикнул на него Авангард Семенович. — Не видишь разве, ребенок с нами, а ты нюни разводишь. Все, вперед!

И Авангард Семенович решительно отодвинул кресло, открыл вход и включил фонарь.

— Даму посередине, — любезно сказал хозяин архива и взял в руки какой-то чемоданчик. Катерина не стала спрашивать, что в нем.

Вскоре они уже поднимались по лестнице дворца. Авангард Семенович отодвинул кресло и пролез под панно. Остальные последовали его примеру. «Неужели Женя была здесь?» — не переставала удивляться Катерина. Перед ее глазами то и дело возникала записка: «Холл. Кресло. Очкарик?» После последнего слова — вопросительный знак. Может, сейчас будет найден ответ на этот вопрос?

Наконец все трое достигли башни. Пока Катерина приходила в себя от удивления, Пролетарий Иванович открыл чемоданчик с инструментами и принялся за работу.

— Хоть бы пронесло, — бормотал он, — хоть бы вернуться живым…

— Что ты там шепчешь? — спросил Авангард Семенович.

— Да так, песню пою, — ответил Пролетарий Иванович и продолжал толкать в замок то ключ, то какие-то железяки.

— Ну что, скоро ты? — нервничал Авангард Семенович.

— Не мешай!

— Смотрите! — сказала Катерина, глядевшая вниз из окна башни. — По-моему, сюда кто-то идет. Да как быстро!

— Мы пропали… — пробормотал Пролетарий Иванович.

Глава 51

НЕСМАЗАННАЯ ТЕЛЕГА ЛОМИТСЯ В ДВЕРЬ

Рассказывает Женя Бутина

К счастью, в это время во дворе появился сосед, живущий над нами. Я дождалась, когда он поравняется со мной, и как бы случайно оказалась впереди него. Минуя двери в подъезде, я заметила, что за ними действительно кто-то прячется. Дойдя до второго этажа, я обратилась к соседу:

— Простите, вы не могли бы мне помочь… Замок заедает.

— С превеликим удовольствием!

Дверь напротив открылась. На площадку вышли двое, очень похожих друг на друга: старик и старушка. Я сразу же догадалась, что это — Мумусик и Пупусик.

— К вам какой-то мужчина приходил, — сказала Мумусик.

— Носатый такой, — поддержал Пупусик, — с бородавкой на носу.

— Вы же Женя? Спрашивал вас.

Мумусик и Пупусик неодобрительно покачали головами и стали спускаться вниз.

— Вот, пожалуйста! — сказал сосед, с победоносным видом вынимая ключ и протягивая его мне. — Можете заходить!

Я вбежала в квартиру и заперлась на все три замка. Меня била дрожь. От утренней безмятежности не осталось и следа. Оно и понятно, угроза была реальной.

Раздался звонок. Я подкралась к двери и прильнула к глазку. И тотчас же отпрянула. Прямо передо мной стоял Несмазанная Телега.

— Открывай! — громко сказал он. — Я знаю, что ты дома! Впрочем, не хочешь — не надо.

Я замерла. Несмазанная Телега вынул связку ключей и начал по очереди толкать их в замочную скважину. Не закройся я на крючок, участь моя была бы печальна.

— Проклятье! — донеслось с лестничной площадки.

Что же делать?

Я бросилась к телефону. В трубке была тишина. Видимо, Несмазанная Телега перерезал телефонный провод. Я снова подошла к глазку. Теперь Несмазанная Телега стоял возле двери Пупусика и Мумусика. Я поняла его замысел: нас с соседями объединяет общий балкон, разделенный невысокой перегородкой. В одно мгновение я оказалась возле балконной двери и тоже закрыла ее на крючок. Конечно, он может разбить стекло, но ведь на это потребуется время.

Я вернулась в коридор. Несмазанная Телега подбирал ключи к соседской двери. Не прошло и нескольких минут, как он вошел в квартиру соседей…

Глава 52

В ПОДЗЕМЕЛЬЕ ДВОРЦА

В замке что-то щелкнуло.

— Вперед! — скомандовал Авангард Семенович, потянул на себя дверь.

— Осторожно! — крикнула Катерина. — Видите, впереди крутая лестница!

— Чует мое сердце, не выйти нам отсюда живыми! — застонал Пролетарий Иванович.

Пыхтя и держась друг за друга, трое спустились вниз. Авангард Семенович светил фонарем. Наконец их взору открылся широкий коридор, который сужался и уходил куда-то вдаль. Повсюду были свалены какие-то ящики и коробки.

— Кто здесь? — послышался голос. — Спасите!

— Тс-с-с… — прошептал Пролетарий Иванович, — сюда идут.

Едва они спрятались за ближайший ящик и Авангард Семенович успел погасить фонарик, зажегся другой, более мощный, и знакомый Катерине голос сказал:

— Ч-черт побери, тут что-то неладно. Эй, кто здесь, выходи!

Не успели Катерина и Пролетарий Иванович что-либо сообразить, как Авангард Семенович встал и вышел навстречу.

— Вася? Ты что тут делаешь? — спросил он.

— Авангард Семенович… — ошарашенно пробормотал Квашня. — Вы-то что тут делаете?

— Что здесь хранится? — строго спросил Авангард Семенович. — А ну-ка отвечай!

К этому времени Квашня пришел в себя. Он вытащил пистолет и сказал:

— Руки вверх. Авангард Семенович! Я понимаю, что вы сосед и уважаемый человек… Но я не хочу пострадать из-за вас.

— Не стреляйте в него! — закричала Катерина и тоже выскочила из-за укрытия.

— Ага, еще одна! — сказал Квашня и подошел к ящику, за которым продолжал прятаться Пролетарий Иванович. — О, тут и третий… А ну, выходи!

— Не делайте нам ничего, — захныкал Пролетарий Иванович, — мы, честное слово, ничего никому не скажем!

— Да что ж я вас убивать, что ли, стану? — захохотал во все горло Квашнин. — Я сейчас вас прикреплю, как вот этого… — и он осветил фонариком человека в очках, привязанного цепью к какой-то трубе. Катерина поняла, что это и есть похищенный позавчера очкарик. И Авангард Семенович тоже понял. — А там решим, что с вами делать…

— Постой, Вася, — Авангард Семенович продолжал увещевать своего соседа. — Ну разве ты не понимаешь, что твоя песенка спета? Ты уже так много натворил за последнее время…

— Заткнись, пенсионер, — грубо оборвал его Квашня. — Сейчас я тебя, пожалуй, первого… Эй, Костыль, ну где ты там? — громко крикнул он, переведя взгляд на верхние ступеньки лестницы.

— Я здесь! — и тут же рядом с ним появился маленький невзрачный человечек.

— Сердце… Я сейчас умру от разрыва сердца, — простонал Пролетарий Иванович.

— Руки вверх! — раздался голос, но не со стороны лестницы, а со стороны коридора.

И тотчас же из темноты выпрыгнули люди в милицейской форме. Первым вбежал начальник Ильинского ОВД — Сковородкин Михаил Иванович, за ним — лейтенант Пупокин и еще трое.

— Миша? — удивился Авангард Семенович.

— Авангард Семенович? А вы что тут делаете? — спросил Сковородкин.

Два сослуживца Сковородкина в это время заламывали руки растерявшимся преступникам, а Пупокин скрылся за ящиком.

— Пустите! — закричал пришедший в себя Квашня.

— Пустите, говорю!

— Не ори! — приказал Костыль. — Хозяин-то нас в обиду не даст, вытащит.

— Ага, приедет из Америки — и вытащит, — подтвердил Сковородкин и, повернувшись к ящику, за которым стоял Пупокин, крикнул: — Ты скоро, Пупокин?

— Цепь развязать не могу!

— Так пили!

— Я и пилю!

На лестнице послышались шаги. Сковородкин посветил фонариком. К ним спускался полноватый мужчина средних лет, в очках. На последней или предпоследней ступеньке он споткнулся и чуть было не упал.

— Сюда нельзя, — сказал Михаил Иванович.

Мужчина остановился.

— Кто вы?

— Я… — Мужчина засмеялся нервным смехом. — Я — Мохнатый номер один.

Глава 53

КОНЕЦ НЕСМАЗАННОЙ ТЕЛЕГИ

Рассказывает Женя Бутина

Я скатилась по лестнице и выбежала на улицу. И чуть было не попала под колеса подъехавшего «уазика». Из него выскочили несколько милиционеров и скрылись в нашем подъезде. Я ничего не успела сообразить, как очутилась в чьих-то крепких объятиях.

— Папа! — воскликнула я, когда наконец увидела, кто передо мной.

— Слава богу, жива! — воскликнул он, еще раз прижал к себе и тоже исчез за дверью.

Спустя несколько минут к машине уже вели Несмазанную Телегу. Он бросил на меня злой взгляд и полез в «уазик».

— Спасибо, ребята! — крикнул папа вслед отъезжающей машине.

— Ждем на работу! — донеслось оттуда.

— Слава богу, обошлось, — сказал папа, когда мы остались одни. Я ничего не могла понять.

— Как же вы оказались вместе? — спросила я. — И вообще, почему ты тут? Ты же еще должен быть на Черном море!

— Очень просто. Я позвонил на работу своему начальнику, кстати сказать, родному дяде Боброва, что так, мол, и так, дела плохи, дочери грозит опасность, что я вылетаю, и надо меня встретить и…

— Подожди, папа, но откуда ты узнал, что дела плохи и что мне грозит опасность?

— Ах, да! — воскликнул папа и протянул мне телеграмму, которую извлек из кармана.

— «Ваша дочь в опасности. Вера». Вера? Какая Вера? — не сразу поняла я.

— Ну та, которая с мамой в филармонии работала, — сказал папа. — Ее еще все называли Бездарная, но Нахальная.

— Вот тебе и Нахальная! — проговорила я. Мне было стыдно, что я думала о ней плохо. — Подожди… В таком случае, откуда же ей стало известно? — спросила я папу.

— Пока не знаю. Но полагаю, день-два, и все выяснится. А пока суть да дело, пойдем-ка пить чай.

Глава 54

МОХНАТЫЙ НОМЕР ОДИН

Вскоре Авангард Семенович, Пролетарий Иванович, Катерина, тот, кто назвался Мохнатым, и Михаил Иванович сидели в кабинете начальника отдела внутренних дел.

Начальник милиции начал свою речь:

— Откровенно говоря, меня просто задело отношение некоторых жителей Ильинска к нашим сотрудникам. — Он многозначительно посмотрел на Авангарда Семеновича.

— Виноват, — согласился тот. — Каюсь. Я был не прав. Но скажите, что я мог подумать, когда начальник милиции средь бела дня слушает музыку, а в его отделе неизвестно что творится!

— Что именно?

— Сотрудники не считают нужным реагировать на заявления граждан и даже ребенка, — он кивком показал на Катерину, — не захотели выслушать.

— Замечательно! — Сковородкин вскочил и захлопал в ладоши.

— Когда во всем Ильинске, — продолжал Авангард Семенович, — только и говорят, что милиция купленная и реагирует только на, извините, взятки.

— Что, так и говорят?

— Именно так.

— Ну, молодцы, ребята! — воскликнул Сковородкин. — А я боялся, что у нас ничего не получится. — Он обошел вокруг стола. — А теперь слушайте меня. Суть в том, что все это делалось по моему приказу.

— По твоему? — Авангард Семенович приподнялся на стуле. — Но для чего?

— Когда мы поняли, что в районе творится что-то неладное и что во всем этом замешан глава администрации района, мы на совещании приняли решение создать видимость плохой работы, а точнее — отсутствия ее. И сделать это оказалось гораздо проще и быстрее, чем мы предполагали… А что касается дворца, то мы активно стали работать с ним еще месяца два назад. Именно тогда нам стало известно, что на его реставрацию наконец-то пришли деньги, но глава администрации делает все возможное, чтобы их задержать. Вот мы и решили усыпить его бдительность, а заодно и преступников. И это нам удалось. Две недели назад в Бутинском дворце начали делать косметический ремонт. И дураку ясно, что это неспроста. Когда же в холле вдруг появилось странное панно… Думается, комментарии излишни.

Идем дальше. Два дня назад на привокзальной площади с множественными ножевыми ранениями был обнаружен некто Романов, молодой специалист фонда экологии. Он, кстати, так же, как и вы, решил, что в милиции работают одни дураки, и начал свое расследование, зная об этой работе лишь понаслышке да по детективам. Ведь со стороны все кажется простым. Так вот. Романов начал собирать досье на главу администрации района, интересоваться ремонтом дворца, требовать у местных архитекторов его план. Получить план Романову, конечно же, не удалось. Зато о его нездоровом интересе стало известно преступникам. Между прочим, они не раз предупреждали, что его игра в сыщика добром не кончится. Но это только распаляло детектива-любителя.

Чем это закончилось, вам известно. Мало того, вслед за этим было совершено покушение на хирурга, делавшего ему операцию…

— Это мой папа? — не удержалась Катерина.

— Знаю. Кстати, чувствует он себя неплохо. И мы очень благодарны ему за предоставленную информацию.

— Как, разве вы его видели?

— Конечно! Под видом санитара поехал один из наших сотрудников.

— Это такой огромный?

— Ну да…

— А про Лену…

— И про Лену знаем. И нам удалось сделать так, что в шприце у нее был обыкновенный физраствор.

— Так, выходит, когда я дважды приходила в милицию, все обо мне уже знали!

— Ну конечно. И работали согласно разработанному сценарию.

— Значит, и Пупокин…

— О, Пупокин и в этом деле преуспел лучше всех! Понаслушался я, что о нем в городе говорят. И, кстати, еще раз убедился, что о плохих делах слухи разносятся куда быстрее, чем о хороших. Ну кто прежде знал нашего Пупокина? Да никто! Стоило раз-другой повести себя по-хамски, как появился общественный резонанс…

— Простите, — перебил Авангард Семенович, — меня заинтересовал Романов. Что ему удалось узнать?

— Ему удалось проникнуть в подвальное помещение и посмотреть, что хранится в ящиках. Оказалось, что оружие и наркотики. Когда он уже собирался возвращаться обратно, в подвал вошли преступники. Точнее, Квашнин и Костылев. Романов убежал от них через самый длинный ход, который заканчивается за городом, в степи. Поражаюсь, правда, как он сумел сдвинуть огромный булыжник, который закрывает выход. Однако скрыться от преступников ему не удалось: на привокзальной площади на него было совершено нападение.

— Отважный молодой человек, — произнес Авангард Семенович.

— Страх придает силы! — воскликнул Пролетарий Иванович.

— Особенно тебе! — сказал Авангард Семенович. — Подождите, камень в степи… Теперь наконец-то понятно, как Петька превратился в человека!

— Идем дальше. Медсестра Лена, которая тоже слышала рассказ Романова и которая, как выяснилось, долгое время помогала сбывать наркотики, передала сообщникам, что Велимиру Аркадьевичу стало все известно. Потому-то его и постарались убрать как можно скорее.

Сковородкин посмотрел на того, кто назвался Мохнатым номер один.

— Теперь слушаем вас…

— Моя фамилия Мохнорылов… — начал тот.

— Кеша! — воскликнул Авангард Семенович. — А я смотрю, кто-то вроде знакомый, а не узнал!

— Итак… — сказал Сковородкин.

— Итак, в восьмилетнем возрасте я потерял сестру. Она умерла от заболевания крови и было ей всего три года. Эта потеря потрясла меня на всю жизнь. И вот я вырос, окончил финансовый институт, начал работать в «Хоттабе». Ну то есть в «Хоттабыче», фирма у нас такая по производству мебели. И вот однажды вижу объявление: у одного ребенка из соседнего города тяжелое заболевание крови. Для его лечения нужна большая сумма денег. Тут я и забегал. Сестру вспомнил. Но что делать, где взять деньги? Я занял кругленькую сумму у своих сослуживцев. Как передать — не знаю. Годовой отчет на носу.

Попросил я тогда своего хорошего знакомого, который поехал в то место, конверт с деньгами передать. Он согласился. А на конверте-то что написать? Не могу же я свои фамилию-имя-отчество сообщить. Отыщут меня благодарные родители, и что? Ведь руководство фирмы наверняка заинтересуется, где я столько денег взял? И подписался я Мохнатым. Вроде бы и неправда, и в то же время правда, ведь с детства меня, если вы помните, — он взглянул на Авангарда Семеновича, — Мохнатиком звали. Ну, так вырос Мохнатик, подумал я. Мохнатым стал.

Иннокентий сделал паузу, потом тяжело вздохнул.

— Прошло время и вдруг — на тебе, пожалуйста, еще один Мохнатый появляется. Мафиози. Только и слышно Мохнатый да Мохнатый. Тот Мохнатый весь город одно время трепетать заставил. И вот буквально позавчера приезжает Женя, дочь Степана и Зои, и рассказывает такие вещи… У меня волосы дыбом встали. Я как представил, что ребенок мог погибнуть, так аж дурно сделалось. Поеду-ка я, думаю, сам в Ильинск, проникну во дворец, а может, и сам найду Мохнатого. Вот тогда-то ему точно несдобровать.

— Должен вас огорчить, — сказал начальник милиции, — но, по имеющимся данным, второй Мохнатый в Америке.

Иннокентий поднялся с места.

— Вы, конечно, можете надо мной смеяться, но чувствую я, нутром чую, что не в Америке он. Нет. Где-то рядом. И по-моему, я его хорошо знаю.

Глава 55

КОНЕЦ МОХНАТОМУ

Рассказывает Женя Бутина

Потом произошло два события: одно хорошее, а другое… Даже не знаю, к каким его отнести. И с какого начать, тоже не знаю. Ладно, начну с однозначно хорошего. Итак, утром раздался звонок, и на пороге появился Авангард Семенович! Он приехал, чтобы нас поздравить. Как выяснилось, папа на самом деле оказался внуком незаконнорожденного сына Михаила Бутина! Кроме того, в шкатулке, которую нашел Авангард Семенович, обнаружились бриллианты. А расстроился папа оттого, что взяли Мохнатого.

Когда он сообщил об этом, я аж заплясала от радости. Ведь теперь мне можно спать спокойно!

— А где взяли? В магазине «Заходи»? — спросила я.

Папа лишь покачал головой.

— Нет, на работе…

— Так это и есть магазин «Заходи»!

Папа опять покачал головой, и видно было, что его почему-то совсем не радует, что взяли Мохнатого. Я не отставала:

— Так где на работе-то?

— У меня в кабинете…

— Как в кабинете? Он что, к тебе на работу пришел?

— Нет.

— Так кто тогда Мохнатый? Разве не Мальцев?

Папа вздохнул.

— Мальцев — это наш одноклассник, владелец магазина «Заходи» и многих других. Крупный бизнесмен. Порядочный человек. А Мохнатый — это мой сослуживец, бывший мой друг… Дядя Саша Креветкин.

Я онемела.

— Как — дядя Саша? Так он же тебя от смерти спас…

— То была фикция… Чтобы подозрений не вызвать…

— Подожди… Так Мохнатый-то живет в Америке!

— Ни в какой он не Америке. Это просто он слух такой распустил.

Тут я совсем запуталась.

— А как Бездарная, но Нахальная тогда все узнала? И что она делала в магазине «Заходи»?

— От магазина она на лотке торгует. А к дяде Саше зашла, чтобы в очередной раз денег для детей попросить. Он, оказывается, ее бывший муж… Тогда-то она случайно узнала о готовившемся покушении на тебя. Подслушала и срочно дала мне телеграмму.

— А Несмазанная Телега? Он кто?

— Он работал официально у Мальцева. А неофициально — был в бандитской группировке у Мохнатого, то есть у Креветкина. А когда дяде Саше стало известно, что ты много знаешь, он распорядился тебя убрать.

— Вот это да… — протянула я.

У меня не укладывалось в голове, что я могла погибнуть по приказу человека, который не раз бывал у нас в гостях и много лет считался папиным другом.

— Но как же так, папа! — не унималась я. — Ведь дядя Саша такой добрый, такой надежный… Он что, всегда был преступником?

Папа вздохнул. Чувствовалось, что ему тяжело говорить об этом.

— Нет, не всегда. Дядя Саша действительно был хорошим опером, хорошим товарищем. До того самого момента, пока, как выяснилось, дядя Иннокентий не попросил его передать деньги на лечение больного ребенка. Наверное, дядю Сашу эта крупная сумма просто потрясла. Скорее всего, его задело то, что есть люди, которые получают намного больше его. А он, который работает день и ночь, — копейки. К тому же и бывшая жена его, мягко говоря, допекала. Видимо, сначала он просто стал брать взятки, потом ему этого стало мало. Он окружил себя людьми, которые ему беспрекословно подчинялись. При разгрузке контейнеров они, по его приказу, отбирали чуть ли не большую часть товара у предпринимателей. Представлялись при этом группировкой Мохнатого.

— Неужели все так легко и безропотно расставались со своими товаром, деньгами?

— Нет, конечно. Просто с теми, кто пытался сопротивляться или сообщить в милицию, безжалостно расправлялись. Очень скоро одно имя Мохнатый стало наводить ужас на всех предпринимателей города. Все это, конечно, только мои предположения. Подробности мы будем знать позднее. Одно ясно, дядю Сашу поразила страшная и коварная болезнь — зависть. Она-то и толкнула его на все эти дела.

— Подожди, папа. А какое же он имеет отношение к Бутинскому дворцу?

— Как говорится, аппетит приходит во время еды. Спустя какое-то время дядя Саша решил расширить сферу своей деятельности и заняться оружием и наркобизнесом. Но для этого нужно было надежное хранилище. Вот тут-то в Путинском дворце, ремонт которого он организовал, чтобы скрыть кое-какие доходы, и обнаружились подземные ходы. Правда, для того чтобы сделать ремонт, ему пришлось заплатить кругленькую сумму главе администрации района. Но это стоило того, ведь проблема с хранением оружия и наркотиков была решена. Правда, только на время. Очень скоро из Москвы поступили деньги на реставрацию дворца. Теперь появилась другая проблема: как сделать так, чтобы о подземных складах и ходах никто не узнал. Выход был один: заставить главного архитектора области изменить план дворца. Для того-то Квашня его и выкрал. Сам Креветкин в Ильинске ни разу не был, действовал только через своих людей. В основном через, ну, как ты его называешь, Несмазанную Телегу.

— А интересно, бандиты знали о бриллиантах, которые нашел Авангард Семенович?

— Скорей всего, нет.

— А кому они достанутся? Ну все драгоценности?

— Согласно завещанию, ближайшим родственникам. Но как будет на самом деле — даже не знаю.

— Да, а почему дядя Саша выбрал именно такую кличку — Мохнатый?

— Дело в том, что конверт, который его попросил передать дядя Иннокентий, был подписан «Мохнатый». Помнишь, дядя Иннокентий еще как-то сказал нам, что он Мохнатый номер один. Так вот, дядя Саша после этого, видимо, решил стать Мохнатым номер два. А почему — кто знает…

Зазвонил телефон. Я подняла трубку.

— Привет, — послышался голос Боброва. — Ну вот, еще одну главу написал. Прочитать?

— Давай.

— Тогда располагайся поудобней и…

Я вздохнула и опустилась на стул. Не звонить же ему Селедкиной!

ТВОЙ ДЕТЕКТИВ —

это новая серия остросюжетных повестей

В лабиринтах Бутинского дворца» — новая повесть Аллы Озорниной, автора остросюжетных приключенческих детективов.

Герои повести расследуют преступление, совершенное в провинциальном городке Ильинске. Динамичный сюжет, яркие, сложные характеры, искусно завязанная интрига позволяют автору до последних страниц сохранять тайну событий.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Алла ОЗОРНИНА
В ЛАБИРИНТАХ БУТИНСКОГО ДВОРЦА

Глава 1 СТРАШНЫЙ СОН

Глава 2 НЕОБЫЧНЫЙ АЛКОГОЛИК

Глава 3 ПОГОНЯ

Глава 4 ПИСЬМО ОТ ПАПЫ Рассказывает Женя Бутина

Глава 5 СТРАННАЯ ДВЕРЬ. ВСТРЕЧИ С ПРИЗРАКОМ Рассказывает Женя Бутина

Глава 6 ПРИВИДЕНИЕ Рассказывает Женя Бутина

Глава 7 РАЗГОВОР С ТЕТЕЙ КЛАВОЙ Рассказывает Женя Бутина

Глава 8 СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ Рассказывает Женя Бутина

Глава 9 АВАНГАРД СЕМЕНОВИЧ ОСМАТРИВАЕТ МЕСТНОСТЬ

ГЛАВА 10 СГОРЕВШИЙ ДВОРЕЦ Рассказывает Женя Бутина

Глава 11 ПОХИЩЕНИЕ ОЧКАРИКА. СИГНАЛ В МИЛИЦИЮ Рассказывает Женя Бутина

Глава 12 СУДЬБА БРАТЬЕВ БУТИНЫХ Рассказывает Женя Бутина

Глава 13 ЗАГАДОЧНАЯ ИСТОРИЯ. И ОПЯТЬ ПРО БУТИНСКИЙ ДВОРЕЦ Рассказывает Женя Бутина

Глава 14 ВЫСТРЕЛ В НОЧИ Рассказывает Женя Бутина

Глава 15 БЕСПОКОЙНАЯ НОЧЬ. СТРАШНОЕ ПОДОЗРЕНИЕ Рассказывает Женя Бутина

Глава 16 КАТЕРИНА ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ Рассказывает Женя Бутина

Глава 17 СТРАННОСТИ ДВОРЦОВОГО ХОЛЛА Рассказывает Женя Бутина

Глава 18 ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР Рассказывает Женя Бутина

Глава 19 ЗАГОВОР

Глава 20 ЗАПАДНЯ Рассказывает Женя Бутина

Глава 21 ВЕЛИМИР АРКАДЬЕВИЧ СНОВА В ОПАСНОСТИ

Глава 22 ДУХ СГОРЕВШЕГО СТОРОЖА Рассказывает Женя Бутина

Глава 23 ХОЗЯИН ХОЛЛА Рассказывает Женя Бутина

Глава 24 ПОТАЙНАЯ ЛЕСТНИЦА. СОВПАДЕНИЯ ПРОДОЛЖАЮТСЯ Рассказывает Женя Бутина

Глава 25 СХВАТКА С «КУКЛОЙ БАРБИ»

Глава 26 Я МЕНЯЮ СВОЙ ИМИДЖ Рассказывает Женя Бутина

Глава 27 ПРОЩАЙ, ГОРОД ИЛЬИНСК! Рассказывает Женя Бутина

Глава 28 ОПЯТЬ НЕСМАЗАННАЯ ТЕЛЕГА! Рассказывает Женя Бутина

Глава 29 БЕГСТВО В СОСЕДНИЙ ВАГОН Рассказывает Женя Бутина

Глава 30 ПОРТРЕТ ПАПИНОГО ДРУГА Рассказывает Женя Бутина

Глава 31 «ЗАРНИЦА» Рассказывает Женя Бутина

Глава 32 ДЯДЯ ИННОКЕНТИЙ РАССТРАИВАЕТСЯ Рассказывает Женя Бутина

Глава 33 ОХРАНЯЕМОЕ КРЕСЛО. СТРАННЫЙ ТИП

Глава 34 БЕСТОЛКОВЫЙ РАЗГОВОР

Глава 35 НА АРЕНУ ВЫХОДИТ МОХНАТЫЙ Рассказывает Женя Бутина

Глава 36 ОПЕРАЦИЯ «ЗАХОДИ» Рассказывает Женя Бутина

Глава 37 АВАНГАРД СЕМЕНОВИЧ НАЧИНАЕТ РАССЛЕДОВАНИЕ. ВСТРЕЧА С ДРУГОМ

Глава 38 СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ

Глава 39 ОБЪЯСНЕНИЕ Рассказывает Женя Бутина

Глава 40 НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ ПУНКТ Рассказывает Женя Бутина

Глава 41 БЕЗДАРНАЯ, НО НАХАЛЬНАЯ Рассказывает Женя Бутина

Глава 42 В ПОДЗЕМНОМ ПЕРЕХОДЕ

Глава 43 ПУТАНИЦА Рассказывает Женя Бутина

Глава 44 КТО СКАЗАЛ НЕПРАВДУ? Рассказывает Женя Бутина

Глава 45 СТАРИКИ-ПРИЯТЕЛИ ВО ДВОРЦЕ

Глава 46 НАХОДКА

Глава 47 РАЗГОВОР О МАЛЬЦЕВЕ Рассказывает Женя Бутина

Глава 48 ЗВУКИ ЗА СТЕНОЙ Рассказывает Женя Бутина

Глава 49 НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ Рассказывает Женя Бутина

Глава 50 МЫ ПРОПАЛИ

Глава 51 НЕСМАЗАННАЯ ТЕЛЕГА ЛОМИТСЯ В ДВЕРЬ Рассказывает Женя Бутина

Глава 52 В ПОДЗЕМЕЛЬЕ ДВОРЦА

Глава 53 КОНЕЦ НЕСМАЗАННОЙ ТЕЛЕГИ Рассказывает Женя Бутина

Глава 54 МОХНАТЫЙ НОМЕР ОДИН

Глава 55 КОНЕЦ МОХНАТОМУ Рассказывает Женя Бутина