Ляксандр Македонский

Летний сон

— Эй, Надька! А ну, подъем! — загорланил у меня над ухом громкий голосок Прасковьи Никитишны — самой грозной женщины всея села Новые Бобрышки и по совместительству моей бабульки. — Вставай, а то всех женихов проспишь!

Я нехотя заворочалась под одеялом, надеясь, что бабулька не додумается стаскивать его. Я не могла сдержать улыбки. Да, бабуля моя может самого черта сделать милым и пушистым.

Как назло, бабуля была настроена решительно, и тут же схватилась за угол свисающего с кровати одеяла и потянула на себя. Минута, и одеяло перекочевало на пол.

— Ай, ай! Встаю я! — пришлось мне признать поражение, поспешно вскакивая и натягивая носки. — Бабуль, еще только семь часов, чего так рано-то?

— Чаво? Рано? — искренне возмутилась бабушка. — Тебе, может быть, и рано, а у меня режим! Марш в ванну!

Пришлось мне спешно выполнять бабулино первое приказание. Я, может, и люблю ее, но режим ненавижу. У меня, может быть, лето! Может, я отдохнуть приехала, а не вставать с петухами! Да только разве ж моя бабулька поймет это?

Я с грустью засунула в рот зубную щетку, разглядывая свою заспанную физиономию в старое зеркало, висящее над раковиной. Да уж, хороша, нечего сказать! На голове колтун, хоть гнездо свей, под глазами темные круги, глазищи красные, рот весь в белой пене… Просто прелесть.

— Эй, Надька! Ты там заснула, что ли?

Приблизительно так и началось очередное лето. Экзамены сданы, сессия закрыта, стипендия сохранена, а значит, самое время нам, бедным и вечно голодным студентам, ехать на отдых. Причем желательно куда-нибудь поближе к воде.

Именно таким девизом руководствовались я и моя семья, выбирая место нашего летнего отпуска. Увы, но денег на всякие заморские курорты у нас не нашлось, да и отдых на собственном море оказался не по карману. Именно поэтому мы решили, что лучше проведаем нашу бабульку, надышимся свежим деревенским воздушком да накупаемся в реке.

Я глубоко вздохнула, выплевывая мятную пасту. Бабулька моя не любит, когда режим нарушают. Эх, сбежать бы сейчас куда подальше, а то сейчас ведь нагрузит работенкой!

Мои опасения оправдались. У бабули уже был заготовлен очередной план на день. Поэтому, закончив завтрак, я получила задание прополоть морковные грядки — мое самое нелюбимое занятие.

— Вот же ж старая карга! — в сердцах выругалась я, с омерзением орудуя сапкой. Выдирать бурьян было тяжело. Он, словно партизан, не желал поддаваться моим усилиям. Это и стало последней каплей — мое терпение лопнуло.

Я резко разогнулась, чувствуя, как стремительно темнеет в глазах. Спина противно заныла, протестуя против подобного произвола. Я выпрямилась, разгибая ноющую спину, опираясь на сапку. Настроение медленно поднималось. Да уж, не люблю я трудиться.

Оглянувшись, я с радостью заметила, что бабули пока на горизонте нет, а это значит, что можно немного пофилонить.

— Надька! Надька! — зашикало что-то из зарослей малинника, росшего в самом конце огорода.

— Ась? — я оглянулась, осматривая кусты, откуда уже высунулся конопатый нос Петьки — нашего соседа.

— Никитишна тут? — парнишка воровато покрутил головой в поисках моей бабушки. Не видя ее, он тут же вывалился из кустов и подбежал ко мне: — Слава богу, ее нет! А я уже боялся, что мне опять влетит! — парень неловко почесал затылок.

Я захихикала, вспоминая, как в прошлый раз моя бабушка огрела бедного Петю по голове галошей, когда он не спросясь полез за яблоками в нашем саду. Галоша прилетела ему точно между глаз, надолго разукрасив физиономию.

После того прошлогоднего инцидента мой друг перестал лазить без спросу где не надо и начал очень уважать мою бабушку.

— Что такое, дружище? Пришел помочь и отработать за меня панщину? — с надеждой спросила я, уже предчувствуя ответ соседа. — Видишь вот эту грядку? Вот отсюда и до самого конца огорода! — я обозначила фронт работ широким взмахом руки.

— Не, не! — Петька тут же перестал улыбаться. — Не хочу!

— Вот и какой после этого из тебя джентльмен? — разочаровано произнесла я и томно вздохнула. — Даже даме помочь не можешь!

Петька озадаченно почесал затылок, пытаясь подобрать достойный ответ. Увы, в его лексиконе нужных слов не нашлось.

— Ой, да ну тебя! — обиженно прогундосил парень. — Я ж чего пришел-то… Давай на речку сходим?

— Ага, чтобы бабулю мою позлить! — ворчливо отозвалась я, тут же мысленно представив, какая нынче речка стала. Моя бабуля, как и большинство местных, предпочитала держаться от воды подальше. Она верила, что это владения Водяного и туда соваться не следует. Как маленькая, ей богу! В наш-то век верить в подобную ерунду. — Чтобы еще и ночью тут панщину отрабатывать!

Парнишка зарделся, стушевавшись. Видимо, ему очень хотелось сходить именно сейчас, и поэтому он решил, что я смогу уделить ему часок-другой. Самое обидное, что и я бы с удовольствием сходила сейчас, пока еще не так жарко.

Именно в этот момент мой дух взбунтовался против произвола. Почему, спрашивается, я обязана ежедневно полоть этот огород? Почему бы мне один разок, пока бабуля занята другими делами, не сходить с утреца на речку? Я же тут на курорте, а не на барщине!

— Знаешь что, Петь, — обратилась я к парню, привлекая его внимание, — думаю, один раз непослушание мне все же простят. Мне уже шестнадцать, а значит, я имею полное право на свое мнение!

Парниша просиял, подпрыгнув от радости. Он, видимо, уже и не надеялся на положительный ответ. И мое решение основательно подняло ему настроение.

Я злорадно улыбнулась, отбросив сапку в сторону и углубившись в малинник. Душа моя ликовала. Я чувствовала себя страшным шкодником, получая удовольствие от неповиновения.

* * *

Как и в детстве, я испытала ни с чем не сравнимое удовольствие, выйдя к реке. Легкий ветерок создал волну, взбудоражив мутноватую и прохладную водную гладь. Камыши радостно шелестели, прогибаясь под напором ветра, склоняя свои головы к зеркальной, подрагивающей поверхности. Неподалеку шумела открытыми шлюзами дамба. Пару дней назад шел сильный ливень, поэтому уровень воды в реке повысился. Пришлось спешно открывать плотину, позволяя воде с неукротимой силой ринуться в бой.

Бережок покрывала веселая полевая трава и цветы, над которыми деловито шныряли пчелы. Над водной гладью резвились большие синие стрекозы, а по поверхности реки бегали жуки-водомерки. В зарослях камыша я увидела роскошную белую цаплю. Правда, заметив нас, птица быстро улетела, предпочитая не связываться с людьми.

По берегам, печально склонившись к воде, росли плакучие ивы. Этим гигантским деревьям было, наверное, лет пятьдесят. Под их широкими кронами мы с Петькой и расположили нашу подстилку.

Я быстро скинула с себя шорты, радуясь, что, идя на огород, уже облачилась в купальник. Петя тоже не заставил себя долго ждать, мигом ринувшись на пустующий песчаный берег. Местные лягушки громким возмущенным кваканьем встретили парня, коллективным умом решив ускакать греться куда-нибудь в другое место.

Петька, скорчив злодейскую рожу, кинулся за зазевавшейся квакшей, широко раскинув руки. Бедная лягушка с надсадным кваканьем шлепнулась в воду и гордо вынырнула уже далеко в камышах, смерив моего соседа возмущенным взглядом.

— Вот же ж! — раздосадовано хлопнул себя по бедрам Петька. — Уплыла!

— Да, даже лягушки тебя не жалуют, Петь! — рассмеялась я, подбегая к нему. — Хватит дурачиться, пора купаться! — именно в этот момент мой взгляд невольно скользнул по близ растущим камышам. Я присмотрелась, развернувшись. На мелководье, запутавшись в водорослях, лежал сом. Я невольно протерла глаза, приближаясь к камышу. Почему-то я всегда считала, что в нашей речке-вонючке кроме плотвы да карасиков больше ничего не водится.

— Что там такое? — Петька тоже отвлекся от жаб, вглядываясь в камыши. Он прищурился, пытаясь разглядеть гигантскую рыбину. Наконец, он увидел ее и радостно улыбнулся, кинулся к камышам. В нем взыграл охотничий азарт.

Сом при нашем приближении не подал никаких признаков жизни. Наоборот, по высохшей морде я предположила, что он уже давно мертв и вот-вот загниет. Мы с Петькой хищно переглянулись, обступив рыбину с двух сторон.

Я подошла раньше, склонившись к самой морде сома. Рыба же, словно ожидая этого, свирепо взмахнула хвостом, окатив меня вонючей жижей. Я отшатнулась, громко выругавшись и стирая с лица плохо пахнущую тину. Петька боязливо попятился, с опаской глядя на вновь затихшего сома. Он уже побоялся приближаться к рыбине. Я же, оттеревшись, вновь подошла ближе. Сначала мне захотелось попросту взять какой-нибудь камень и пристукнуть эту гадину. Я уже собиралась пойти поискать подходящее орудие убийства, как в моей душе так некстати взыграло чувство жалости.

Я подошла к застывшей рыбине, осматривая ее. Наверное, если бы не водоросли, опутавшие ее, она бы уже давно уплыла. Я присела на корточки, протянув к ней руку.

— Только не надо брызгаться, ладно? — спросила я, улыбаясь. Сама толком не понимаю, что заставило меня заговорить с рыбой, но на какую-то долю мгновения мне показалось, что она меня поняла.

И вправду, сом больше не предпринял попыток обрызгать меня, позволив прикоснуться к себе. Я начала осторожно распутывать его, стараясь не повредить кожу и плавники. Дело продвигалось медленно, но мое упорство взяло верх над водорослями. Еще пара ловких манипуляций, и сом был полностью освобожден от пут.

Рыба широко раскрыла рот. Ее длинные усы приподнялись торчком, напоминая антенны. Сом дернулся, пытаясь уплыть с мелководья. Но у него ничего не вышло. В камышах было слишком мелко, чтобы развернуться.

— Потерпи еще немного. Я сейчас, — заговорила я, входя в вонючую жижу и подталкивая сома к глубине. Он был очень тяжелым и скользким. Я успела сильно устать, пока выталкивала его с мелководья.

И вот, почуяв струю холодного течения, сом радостно выскользнул из моих рук тут же скрылся в глубинах реки. Больше ничего не свидетельствовало о том, что он был здесь.

— Эй, Надь! Ты чего? — рядом возник Петька, разочарованно глядя на водную гладь, где минуту назад скрылся сом. — Ты зачем его выпустила? Он же вон какой огромный был!

Я часто заморгала, помотав головой. И правда, с чего бы мне спасать эту рыбину? Вон какую уху упустили!

— Не знаю, — честно ответила я. — Давай лучше купаться! — я пожелала поскорее забыть эту щекотливую ситуацию. Не хватало еще, чтобы все село надо мной смеялось!

Петька пожал плечами, грустно вздохнул и с разгону плюхнулся в воду, подняв каскад брызг. Я последовала за ним, решив просто наслаждаться прохладной водой и поскорее забыть об этом происшествии.

* * *

— Это же просто наглость! А Петьку твоего я лично за уши оттаскаю! — потрясала кулаками моя бабуля, грозно надвинувшись на меня. Увы, но этим вечером у меня не было никакого настроения выслушивать ее. Из головы все не выходил инцидент с сомом. Чем сильнее я стремилась забыть о рыбе, тем назойливее становились мысли о ней. — Ты меня вообще слушаешь?

— А? — устало переспросила я, без должного почтения глядя в лицо бабушке. — Прости, пожалуйста. Я очень устала. Глаза слипаются.

Бабуля на минуту опешила, промолчав. Затем, сменив гнев на милость, заговорила:

— Хорошо. Иди спать, милая. Завтра разберемся с тобой.

Я кивнула и тут же скрылась в своей комнате, заперев дверь. Я буквально валилась с ног. Очень сильно хотелось спать. Недолго думая, я, не раздеваясь, рухнула на подушки и, закрыв глаза, тут же выпала из этого бренного мира, погрузившись в мир своих сокровенных грез и мечтаний. Сон был глубокий, поэтому меня несказанно разозлил странный шум под моим окном, развеявший остатки дремы. Я сонно приоткрыла левый глаз, обведя взглядом утопающую во мраке комнату. Стук не прекращался.

— Кого там принесло? — проворчала я, нехотя покидая прогретое ложе, направляясь к окну. Я почему-то решила, что это был Петька. У меня на языке уже вертелась парочка «ласковых» слов, поэтому я бесстрашно распахнула окно.

Сказать, что я испугалась, — значит ничего не сказать. В окне показалась совершенно незнакомая мне наглая рожа какого-то молодого человека. Тогда-то я и поняла, что никогда не стоит открывать окна и двери по первому стуку.

— Ба… — закричала я, пытаясь захлопнуть распахнутую створку.

Позвать на помощь я не успела. Мой голос пропал, а парень, воспользовавшись моим замешательством, шустро запрыгнул на подоконник, сделав какой-то странный жест рукой.

Послышался сухой щелчок. Я затравлено оглянулась на дверь и похолодела от страха. Если в момент моего пробуждения она была распахнута настежь (видимо, бабуля, заботясь о моем здоровье решила приоткрыть ее), то теперь она оказалась плотно захлопнутой.

Впрочем, я не собиралась сдаваться, мигом ломанулась, норовя пробить дверь и своим шумом пробудить спящую за стенкой бабушку. Незнакомец сразу догадался, что я намерена делать, и тут же преградил мне дорогу. Его большие глаза с издевкой блеснули, отражая свет бледной луны.

Именно тут меня осенило. Парень только отдаленно напоминал человека. Вблизи же я сразу заметила жуткую рыбью чешую и перепонки, украшающие его гибкие фаланги пальцев. Одет он оказался в некое подобие шитой речными водорослями длинной сорочки, которая ему была явно велика. Волосы его, болотного оттенка, были аккуратно заплетены, на голове же красовался венок из полевых цветов. Пахло от него сыростью и речной тиной.

Я боязливо отступила на шаг. В голове пронеслись сумбурные отрывки детских сказок, которые частенько читала мне мама перед сном. Были там рассказы и про Водяного. Да только я всегда считала их простыми выдумками, даже не думая о том, что они могут оказаться правдой.

Мои коленки предательски задрожали, а волосы встали дыбом. К горлу подкатил липкий, тошнотворный комок страха. Я отодвигалась к окну, пристально следя за ночным гостем.

— Зря ты меня боишься, Надежда Александровна, — заговорил Водяной, приближаясь ко мне. — Я пришел с миром. И не намерен пакостить.

Верить ночному визитеру я не собиралась. Во всех сказках черным по белому писано, что нечистой силе доверять нельзя. В тот момент я пожалела, что уже давно сняла свой крестик, вынесла из комнаты все иконы. Интересно, и почему я подумала, что это может послужить оружием против Водяного?

— Знаешь, а у меня сегодня день рождения. Интересно, сколько мне уже исполняется? — задумчиво продолжил Водяной. — Много, наверное. Ну да ладно, разболтался я что-то!

Парень загадочно улыбнулся, лукаво подмигнув мне. Не успела я даже моргнуть, как он самым нахальным образом поднял меня на руки и, перепрыгнув через окно, побежал в чистое поле. Заорать я не успела, да и вряд ли бы меня кто-то услышал. В лицо мне бил холодный воздух, от которого начали слезиться глаза. Весь мир словно бы перевернулся, я ничего толком не видела. Только предполагала, что мы мчимся к реке.

Мои догадки оправдались. Когда я смогла толково рассмотреть место, где меня сгрузили, то без особого удивления увидела шумящую дамбу и подрагивающую в лунном свете водную гладь. У самого берега, развалившись на мелководье, и отбросив на берег громадный хвост, дремал сом. Его длинные усы приподнимались в такт раскрытым лепесткам жабр.

Я испуганно уставилась на гигантскую рыбину. Такие экземпляры я видела только на картинках. Этот монстр умудрился полнеба закрыть своим лоснящимся боком.

— Ну что, Барсик, мой речной конек! Не скучал? — к сому подошел Водяной, погладив рыбину по голове. — Барсик! Красавец! Хороший мальчик!

Водяной, не обращая на меня внимания, гладил и хвалил развалившегося жирного сома. Мне даже показалось, что рыбина начала «гудеть», отвечая на ласку.

Я не стала долго думать, осторожно отодвигаясь к ближайшим кустам. Это была отличная возможность спасти свою грешную душу.

— И куда это мы собрались? — Водяной бесцеремонно схватил меня за шкирку, выуживая из-под куста. — Разве я разрешал куда-то уходить?

Я отрицательно завертела головой, придавая своей физиономии самый виноватый вид.

Парень самодовольно ухмыльнулся и со всего размаху закинул меня на спину к сому. Стоит отдать должное меткости или же магии Водяного. Я, не пострадав, смогла очень комфортно приземлиться на толстую и склизкую спину рыбины. Сом недовольно задергался, забив плавниками по воде. Видимо, ему не особо хотелось возить на своей спине какую-то незнакомую девушку. Мне же стоило больших трудов удержаться верхом. Я отлично понимала, что если свалюсь в воду, то эта рыбина меня просто задавит.

— Барсик, тихо! — возмущенно гаркнул на обнаглевшую рыбину Водяной. — Барсик, не смей! Я приказываю!

Сом тут же угомонился, недовольно махнув хвостом. Видимо, он очень уважал и слушался своего хозяина. Впрочем, по свирепому блеску его глаз я поняла, что при любом удобном случае он с удовольствием меня утопит.

Дождавшись, пока Барсик окончательно сменит гнев на милость, Водяной вскочил ему на спину, удобно устроившись на ней. Уверенной рукой он схватил торчащие в разные стороны усы на манер поводьев и дернул их, призывая рыбину двигаться с места.

Удивительно, но крупногабаритный сом с легкостью преодолел мелководье, выйдя в широкое и глубокое русло реки.

От страха и восхищения у меня перехватило дыхание. Еще ни разу я не ходила к реке ночью. Вокруг открывался необычный простор. Я видела горы, покрытые россыпью огоньков горящих в окнах домов, видела шуршащий под напором ветра камыш, играющий какую-то свою фантастическую мелодию. С полей ветер доносил до меня запах ночных цветов и пение сверчков.

Сом плыл медленно, с достоинством выгибая спину и хвост. Я же крепко вцепилась в рубаху Водяного, чтобы не соскользнуть со спины рыбы, при этом ноги мои оказались по щиколотку в прохладной воде.

От мерного плеска воды, сияющей в небе луны и полного затишья я начала расслабляться. Мне уже не казался Водяной кем-то страшным и опасным. Лишь один вопрос не давал мне покоя. Правда, задать я его не успела. Мы подплыли к очередной дамбе. Она была гораздо больше нашей, из шлюзов которой с шумом вырывалась вода.

Я разочарованно вздохнула. Кажется, накрывается медным тазом мое похищение. Через эту высокую плотину не перепрыгнуть. Разве что перелететь. Но Водяной — не птица. Крыльев у него нет.

Впрочем, Барсик определенно так не думал. Он резко прибавил ходу, отплывая от дамбы на приличное расстояние. Уж я-то отлично понимала, что, соскользнув, точно утону, став еще одной служанкой Водяного. Давать ему еще одного слугу мне не хотелось, поэтому я, зажмурившись, вцепилась в спину наездника.

Парень никак не высказал своего протеста, пригнувшись к спине своей «лошадки» и натянув «поводья». Я чувствовала, как мышцы под его кожей напряглись, а ноги с силой сжали бока рыбины, словно бы подстегивая ее не медлить.

Какое-то мгновение я слышала только шум воды, рассекаемой телом гигантского сома, да чувствовала мягкий привкус сладковатых речных капелек на губах. Сердце пропустило пару ударов, бухнувшись в пятки. Я задрожала, боясь открыть глаза. Мне отчаянно захотелось домой, в теплую постельку, подальше от ледяной спины Водяного, скользкой спины громадной рыбины и грохочущей впереди дамбы. Все это казалось мне каким-то футуристическим бредом, просто сном, который выдает мое подсознание за действительность. Наверное, именно это мое умозаключение и побудило меня открыть глаза. А открыв их, я не смогла оторваться от совершенно нереальной, фантастической картины, открывшейся мне.

Сом оттолкнулся и резко выпрыгнул из воды, прямо перед ниспадающим в реку шумным каскадом. Я испуганно открыла рот, пытаясь закричать. В тот момент я даже порадовалась, что голоса у меня не было. Никто не услышал моего позора.

Тем временем сом уверенно набирал высоту, оказавшись высоко в небе. Мне даже показалось, что он кончиком своего длинного хвоста умудрился коснуться луны.

Только в тот момент я смогла по-настоящему оценить размеры этой рыбины, а так же с замиранием сердца осмотреть землю и расстилающуюся за горизонтом серебряную ленту реки.

Наверное, я никогда не смогу забыть этот яркий и красочный момент. И вряд ли у меня хватит слов, чтобы описать весь тот восторг и радость, охватившие мою душу.

Вокруг реки тянулись горы, кое-где разукрашенные небольшими светящимися точечками, похожими на стайки светлячков. Видела я и бескрайние поля, окутанные мглой, простиравшиеся, сколько хватало глаз, до самого горизонта. Оставалось только догадываться, что там росло. Скорее всего, подсолнух или же пшеница.

Но больше всего меня восхитило звездное небо. Оно вмиг стало мне таким близким и родным. До самого края небосвода горели разноцветными огоньками, подобно россыпи драгоценных каменьев, далекие звезды. Они собирались группками в созвездия самых разных форм и размеров. Правда, я очень плохо знала астрономию, поэтому знакомых созвездий не обнаружила. Но смогла усмотреть свои собственные: медведя с бочкой меда, крылатого дракона, распахнувшего роскошные крылья по всему небосводу, лебедя с гордо поднятой шеей и еще много разных и необычных созвездий.

Всякой сказке свойственно кончаться, так и наш перелет через дамбу вскоре завершился. Я разочарованно оглянулась. Волшебство стыдливо убежало, стоило только окунуться в реку. Спала эта сладостная пелена, окатив меня брызгами теплой воды. Звездное небо снова стало далеким и чужим, загадочно блистая из неведомых космических глубин.

Я начала отфыркиваться. Приземление в воду основательно искупало меня, не оставив ни единой сухой нитки. Тело противно дрожало от холода и влаги, длинные волосы мокрой тряпкой обмотались вокруг лица, ограничив мне обзор.

Когда же я окончательно справилась со своей прической, то с удивлением обнаружила, что наше водное приключение подошло к концу. Сом успел аккуратно «пришвартоваться» у входа в небольшую бухточку.

Водяной, ловко спрыгнув, подхватил меня и вынес на берег, поставив на ноги. Я послушно встала, чувствуя, как от холода подкашиваются ноги. Куда уж тут думать о волшебстве?

— Да ты промокла! Тебя надо срочно к костру! — безапелляционно заявил мой похититель, схватив меня за руку и поволочив куда-то в темную чащу. Сил сопротивляться у меня не осталось, поэтому я покорно потащилась следом, стараясь не упасть и не споткнуться о многочисленные коряги и кочки, которыми изобиловал наш путь.

Я понятия не имела, куда меня тащат, поэтому для меня стало очередной неожиданностью увидеть место, в которое он меня вывел. Это была большая лысая поляна, в центре которой горел громадный костер, свет которого я заметила только по выходу из чащобы. Поляна не пустовала. Вокруг костра пели и плясали странные фигуры. Их тени, удлиняясь, достигая конца поляны, изменяли формы, превращаясь в некое подобие танцующих змей.

При ближайшем рассмотрении я смогла увидеть владельцев этих жутких теней. Как я и думала, их обладатели им соответствовали. У многих на головах красовались рога всевозможных форм и размеров, некоторых украшали длинные хвосты. В свете горящего костра мелькали блестящая сталь кинжалов, острые клыки и когти. Определенно, я попала на праздник нечисти.

Были тут и старухи-ведьмы, пляшущие под ручки с чертями. Подыгрывали им мелкие бесы, приютившись у костра, выигрывая и напевая веселые и ритмичные мелодии. Заметила я и Лешего в окружении лесавок. Он важно восседал на небольшой коряге и беседовал с Полевиком.

При нашем появлении пляски поутихли, смолкли музыка и смех. Все настороженно обратили свои взгляды на меня. Я поежилась. Оказалось, это очень неприятно — быть под пристальным вниманием сразу сотни различных духов.

— Твоя ли это гостья, Водяной? — спросил, поднявшись, Леший. Взгляд его суровых глаз подобно раскаленному лучу прошелся по мне. Я испуганно опустила голову, боясь даже лишний раз взглянуть на могущественного духа.

— Моя, — кивнул мой спутник. — Покуда мы добирались на празднество, она успела вымокнуть, так что пропустите ее к костру, добрые духи.

По поляне пронесся оглушительный хохот, подобного которому я в жизни не слыхала. Даже грозный Леший улыбнулся, присев обратно на свою корягу. Музыканты нестройно бахнули первый аккорд, а ведьмы тут же пустились наверстывать упущенное время, отбивая пятками чечетку, сотрясавшую землю как во время хорошего землетрясения.

Водяной задорно улыбнулся, схватив меня под локоть и потащив в сторону костра.

— Погрейся, — кивнул он мне, исчезая в толпе веселых духов.

Я оглянулась. Меня усадили на небольшую корягу возле играющих музыкантов. До меня долетал согревающий жар костра и сбивчивая мелодия какой-то очередной песни.

Никто из духов не спешил меня беспокоить, поэтому я позволила себе немного расслабиться. По телу разлилась сладостная нега, глаза сами собой начали закрываться, накатила жуткая сонливость. В какой-то момент мне показалось, что весь этот шабаш не больше, чем просто обычное наваждение. Я видела расплывчатые тени пляшущих ведьм с кривыми желтыми зубами, чертей с рогами и хвостами, лесавок и русалок, плетущих венки и вышивающих сорочки из полевых трав и водорослей.

— А давайте посмотрим, чего стоит человеческая девчушка! — закричал какой-то веселый черт, обращая внимание духов на себя и подскакивая ко мне. Без особого труда он схватил меня за руку и поднял. Лапа у него была жаркая и потная. — Кто спляшет с нашей красавицей? Где наш друг Водяной?

Я испуганно посмотрела на хохочущую толпу всего сонма славянской нечисти. На какую-то секунду душой моей завладел страх. Я жутко испугалась этой зубасто-когтистой братии нетерпеливо притопывающей на месте. Их жуткие ухмылки вводили меня в полуобморочное состояние. Хотелось просто развернуться и убежать с этой проклятой поляны.

Духи что-то кричали, сомкнув плотный круг. А музыканты наигрывали, нетерпеливо поглядывая на меня. Я растерянно заозиралась в поисках поддержки.

— Они чувствуют твой страх, — прошептал кто-то на ухо. Я резко отскочила в сторону. Это оказался Водяной. — Ну же, — он протянул мне руку. — Станцуем?

Его улыбка и протянутая рука меня немного успокоили. Силуэты беснующейся нечисти смазались, не оставляя на поляне никого, кроме меня, его и ритмичной музыки. Тогда я наконец решилась. Мне больше не хотелось бояться. Эта ночь первая и последняя, когда я смогу свободно повеселиться.

— Потанцуем! — согласно кивнула я и задорно улыбнулась. И мне было не важно, что танцевать я не умела. Просто в какой-то момент все мои сомнения и страхи прошли, оставив после себя только бойкую, нахальную, молодую девушку, желающую хорошенько развлечься.

Духи согласно захлопали, загалдели, заглушая музыку. А мы с Водяным, сомкнув руки, понеслись в танце. Танец, названия которому еще никто не придумал. Танец, который возможно станцевать только во сне.

Я кружилась и плясала, совсем забыв обо всем. Я видела только лицо молодого парня, на котором играли отблески костра. Видела лукавый блеск его глаз, каждое движение. Мы неслись вперед, кружа по поляне друг за другом, хохоча и выплясывая вприсядку. А за нами уже водила хороводы остальная нечисть, крича и громко смеясь.

Я тяжело дышала, все дальше и дальше погружаясь в безумный ритм этого дикого и захватывающего дух танца. Тело мое горело огнем, ноги сами трогались в пляс, а руки хлопали в ладоши. Мне же оставалось только горланить вместе со всеми какую-то старую, давно забытую песню. Только много позже я смогла осознать, что снова могу говорить…

В какой-то момент я начала замечать, что музыка начала стихать, а все духи рассаживаться по пенькам и старым корягам, отдыхая от гуляний. Водяной тоже остановил танец, отведя меня в сторонку.

— Ай да девка! — восторженно заголосил какой-то черт, потрясая седою головой. — Сумела уважить нас! Давно я уже так не танцевал!

— Дело говоришь! — ухмыльнулся другой черт, потянувшись на свой коряге, — хороший танец!

Я невольно зарделась от таких комплиментов. Никогда бы не подумала, что мое своеволие и безумные пляски по поляне вызовут такой восторг. Это мне сильно польстило.

— Пошли, — вдруг кивнул мне Водяной. — Нам пора.

— Но я хочу остаться, — возмутилась я, вцепившись для пущего вида руками в корягу, на которой сидела. Я тут же удивленно уставилась на парня. Ко мне вернулся голос.

— Ну да, ты перестала бояться меня, и мои чары рассеялись, — усмехнулся водяной. — Ты не можешь тут остаться. Тебе пора возвращаться домой.

И тут я прозрела. Мои родители! А бабушка! Как же я смогла их всех забыть!

Парень удовлетворенно кивнул, наблюдая за моей испуганной физиономией и, поднявшись, подал мне руку. Я резко встала и побрела следом за Водяным обратно к реке, где нас уже дожидался сом Барсик.

Уже плывя обратно домой, я решилась задать вопрос, который мучил меня еще в самом начале моего приключения.

— Почему ты выкрал меня? — спросила я, невольно наблюдая, как начали бледнеть и терять яркость луна и звезды.

— Ты спасла моего Барсика от верной гибели, разве не помнишь? — удивленно отозвался Водяной, оборачиваясь. — По нашим законам я должен был отблагодарить тебя. А самым твоим заветным желанием была жажда чуда, Надежда Александровна.

Я удивленно захлопала глазами. Этот парень еще и имя мое знал, и желание самое сокровенное выведал. Он и вправду настоящий дух природы.

— Не смотри так удивленно, — продолжил парень, даже не обернувшись ко мне. — Я знаю все обо всех в этой деревне, и во всех остальных тоже. Стоит только вам в реку мою войти, и я все знаю о вас. Все ваши страхи, желания, имена и прочую кучу бесполезной информации.

Я кивнула, все еще не веря в услышанное. Значит, он знает все обо мне. Все мои желания, даже не самые хорошие. И мысли мои ему тоже известны.

Остаток пути мы провели в молчании. Лишь оказавшись у распахнутого настежь окна моей комнаты, Водяной заговорил:

— Ты вела себя храбро и достойно на шабаше, за что я решил отдельно поблагодарить тебя и исполнить еще одно твое сокровенное желание, — он вдруг высунул из-за пазухи небольшое ожерелье из речного жемчуга и вложил его в мои руки. — Ты не забудешь о нашей встрече, Надежда. И это ожерелье станет памятью об этой ночи. А теперь прощай. Скоро пропоют первые петухи, и мне надо побыстрее скрыться в воде.

Сказав это, водный дух исчез, словно бы и не было его никогда. Я осталась одна у раскрытого окна с нитью крупного теплого речного жемчуга, подобного которому я еще не видела.

* * *

— Надька! А ну вставай! — прогремел из кухни голос моей милой бабули, означающий начало нового трудового дня.

Я лениво заворочалась на постели, приоткрывая глаза. Сегодняшний сон был ни на что не похож. Такой яркий и красочный, полный волшебства и мистики.

— Уже встаю! — закричала я, приподымаясь. Сегодня я была на чудо отдохнувшей. В голове не шумело, тело не ломило. Я чувствовала небывалый прилив бодрости и позитива.

Моя рука невольно наткнулась на что-то теплое и тяжелое, лежащее под боком у подушки. Я приподняла руку, выудив на свет красивую нить речного жемчуга, вспыхнувшую на солнце всеми цветами радуги. Я поднесла к глазам жемчужную нить, прищурившись. На моих губах непроизвольно заиграла легкая улыбка. Кажется, все же это был не сон.

— Надька, а ну вставай! — на пороге возникла бабуля, обмахиваясь кухонным полотенцем. Она озадаченно посмотрела на ожерелье, а потом на внучку. — Это еще откуда?

— Подарок одного однокурсника, — не моргнув глазом, соврала я, надевая драгоценный подарок на шею. — Правда, он уехал. И больше никогда не вернется.

Бабуля не смогла ответить. Просто тихонько вышла, прикрыв за собой дверь.

— Значит, это был не сон… — пробормотала я, стискивая жемчуг. Наверное, кто-то на моем месте бы заплакал или же начал сетовать на несправедливость жизни, но я была счастлива. В душе воцарился непривычный мне покой и умиротворение. Я знала, что больше никогда не увижу Водяного, но я не грустила. В какой-то момент предо мной приоткрылась волшебная дверь, лишь на миг вырвавшая мое сознание из серых будней, тянущихся всю мою сознательную жизнь. И этого мига хватило, чтобы навсегда изменить мое видение мира. — Спасибо тебе, хозяин реки! — прошептала я, приоткрыв окно, глядя на переливающуюся вдали ленту реки. На какой-то миг мне даже показалось, что кто-то подмигнул мне оттуда, словно бы прощаясь.

Я отвернулась и выбежала на кухню помогать бабуле. Волшебство волшебством, а завтрак готовить все равно придется!

Content

Ляксандр Македонский
Летний сон