Оленева Екатерина

Змея и Ворон

Глава 1

– Пей! Пей! Пей! – дружно скандировали весёлые, пьяные голоса.

Это была ритуальная студенческая забава на грани пытки, но пытки добровольной. Доброволец заливался спиртным под завязку, делая это через трубку, в которую друзья и подружки наливали алкоголь.

Алкоголь пузырился, норовил вылиться из глотки. Группа поддержки, радостно прыгающая вокруг, напоминала то ли бесноватых, то ли умалишённых. Одно, как и другое, вовсе не исключено.

Это должно быть весело? Гремящая музыка, оголённые девки, море алкоголя, распространяющегося вполне легально и нелегально, из рук в руки передающаяся «кислота» – куда с большим риском, потому что официально те, кто распространял «дурь» рисковали, как минимум, исключением, но на практике выходило так, что никто не желал связываться в расшалившимися детишками богатых родителей.

Александра наблюдала за творившейся внизу вакханалией с верхней площадки, опираясь локтем на перила. В руке она держала мартини. Это за вечер по счёту был третий бокал – она уже начинала чувствовать себя далёкой от трезвости.

Александра не любила вечеринки с тех самых пор, как, ещё в далёкой России ходила на дискотеки «в соседнее село со своей фонотекой». И пусть сельский клуб не мог похвастаться ни акустической системой, ни оформлением, ни магическими спецэффектами, доступными местной публике, но, по сути, что там, что здесь – одно и тоже: пьяное чертобесье.

– Лекса?

Обернувшись, она увидела, как к ней приближается Дэмиан Майлз.

Все Майлзы были образчиками хорошего вкуса и Дэмиан не оказался исключением: он впитал манеры и умение одеваться вместе с другими аристократическими семейными установками. Его внешний вид был безупречен даже тогда, когда самого Дэмиана безупречным назвать было сложно. А безупречным он не был, потому что он был пьян. Как и все здесь, включая её саму.

Но Александра не любила пьяных. Любой дурман влёк за собой шлейф неприятностей, а главное, он снимал поводок с контроля, после чего ситуация начинала развиваться стихийно; чувства и слова лились свободным потоком, а это не всегда хорошо.

В последнее время Дэмиан даже трезвый вёл себя неспокойно и несдержанно. Их отношения с Александрой с каждым днём становились всё сложнее и запутанней. Она предпочитала придерживаться френдзоны. Какое-то время всё шло хорошо. Все были довольны: родители Дэмиана, мать Александры, его невеста и парни, что делали попытки ухаживать за ней.

Но в последнее время Дэмиан перестал соблюдать правила игры. Он явно давал понять, что пиджачок друга ему не в размер.

Казалось бы, ну, что проще – сказать парню: «Давай останемся друзьями»? Но дело в том, что никто не идеален. И Александра иногда позволяла себе (и ему) поцелуи, от которых голова кружилась сильнее, чем от мартини, только без последствий. Это случалось не часто, никогда не доходило до того, что можно было бы назвать серьёзным, но каждый раз после таких срывов их отношения ухудшались и ей было сложнее смотреть ему в глаза.

Отрицать наличие химии между ними было глупо, потому что сексуальное притяжение между ними было. Именно оно заставляло Александру отодвигаться подальше, стоило Дэмиану сесть или встать рядом; именно оно заставляло наблюдать за ним издалека и переживать, как бы он не угодил в какую ни будь историю.

Особенно, когда он позволял себе принять лишнего – как сейчас, например.

– Как всегда, предпочитаешь наблюдать за чужими слабостями свысока? – он встал рядом, облокотившись на поручень.

В горле запершило от сигаретного дыма, поднимающегося от сигареты, зажатой между длинных пальцев.

Александра поморщилась:

– Косяк с марихуаной?

– Обижаешь. Это гашиш.

– Всё равно. Бросил бы ты эту гадость?

Дэмиан повернул голову и демонстративно затянулся сигаретой:

– Да, мамочка, – выдохнул он ей в лицо сизый, сладковато–удушливый дым. – Как скажешь.

И щелчком отбросил почти докуренную сигарету, наступая на неё носком баснословно-дорогих ботинок.

Противоречивые чувства бушевали в сердце Александры. Она любила Дэмиана и терпеть его не могла – одновременно. Причём любила скорее, как друга, а терпеть не могла вот за это, за всё: за то, из-за чего друга в нём могла потерять.

Дэмиан Майлз отрицательный персонаж. Мажор, избалованный, пресыщенный вседозволенностью, холёный красавчик. Но и она не ангел. Правда в том, что Александра знает о его чувствах к ней и ей нравится та власть, которую она над ним имеет. Нравится держать его на коротком поводке; подчинять себе этот вспыльчивый, плохо управляемый нрав.

Дэмиан был её любимой игрушкой – игрушкой, которую Александра не хотела терять, а в последнее время всё к тому шло. Дэмиан вёл себя всё менее и менее адекватно, временами казалось, будто зверь внутри него прогрызает себе путь на свободу.

И всё отчётливее, и яснее становилась истина: либо их отношения перейдут на качественно другой уровень, либо?..

Либо она всё же его потеряет.

Заставляло напрягаться то, что в Дэмиане, как и в его старшем брате, стала наблюдаться склонность к саморазрушению; к диким, опасным, рискованным выходкам. Он становился жесток к другим и к самому себе.

Всё чаще, и чаще он казался Александре незнакомцем. Это и пугало, и привлекало. Это было интересно. Находиться рядом с ним – это было разновидностью безопасного ужаса, что помогало щекотать нервы, когда по-настоящему ты ничем не рискуешь.

Наверное, она выпила слишком много мартини, иначе чем объяснить то, что ей так нравится сейчас на него смотреть? Так и тянет прикоснуться, зарыться руками в зачёсанные назад платиновые волосы? Растрепать идеально сидящий на худой фигуре, костюм? Запустить руки под белоснежную рубашку и узнать – какого это, ощущать под пальцами шелковистую гладкую кожу на его груди – наверное, она горячая?

Взгляд отмечал детали, мелочи во внешнем облике Дэмиана: золотые часы на тонком запястье, ослабленный галстук, придающий небрежности и сексапильности.

– Ты знаешь, я не одобряю вредных привычек!

Он в ответ тихо засмеялся:

– Не одобряешь, но они тебя заводят.

– Что за чушь? – попыталась возмутиться Александра.

– Самая обыкновенная чушь, – пожал он плечами.

Бросив быстрый взгляд через плечо и убедившись, что они одни, Дэмиан резко развернул Александру к себе и толкнул к стенке.

– Какого чёрта! Не трогай меня! Пусти!

– Ты всегда так говоришь поначалу, – наклонившись, проворковал он ей на ухо.

Александра упёрлась ему в грудь руками, пытаясь оттолкнуть:

– Я серьёзно, Дэмиан.

– Ты всегда серьёзна, – согласился он, проводя рукой по её спине.

Попытка вырваться не дала результатов и всё кончилось тем, что он лишь ближе притянул её к себе.

Он обнимал её так, словно чувствовал, что из его рук вот-вот выхватят то, что более всего вожделенно.

Их в любой момент могли увидеть, а Змей ясно дал понять дочери, что не станет смотреть сквозь пальцы на «попрание скреп и старинных обычаев». Её-то отец не тронет, а вот с Дэмиана вполне способен шкуру живьём содрать. Буквально.

Дэмиан об этом знает, но его это не останавливает, что заводит ещё сильнее. Приятно чувствовать себя ценным призом.

Кажется, она впивается в его кожу до синяков?

Дэмиан её хотя бы любил, а она…

Александра не знала, любит ли она его? Иногда казалось, что – да; иногда – вовсе нет.

Ей нравилось держать его на крючке, нравилось целоваться с ним, чувствовать себя в его руках слабой и подчинённой, но это была лишь игра. На самом деле Александра слабой не была. Даже тогда, когда хотела бы.

Он впивается ей в рот так требовательно, что на миг Александра забывает, как дышать. Дэмиан буквально вжимается в неё, а она – повисает на нём, растворяясь в ощущениях.

Это похоже на лихорадку. Между их телами не остаётся свободного пространства. Поцелуи всё жарче, и вот уже не только губы, но и языки сталкиваются между собой то ли в танце, то ли в поединке.

«Может быть стоит хоть раз дойти до конца?», – мелькает в голове мысль.

Ей скоро двадцать. Она взрослая женщина, так почему бы не позволить себе то, что хочется?

Осторожное покашливание отвлекло внимание парочки друг от друга.

Нортон Хэйс, ректор Магической Академии, сохранивший свой пост несмотря на все события последних лет, стоял в трёх шагах и, как всегда, выглядел хищным и страшным.

– Вечеринка закончена, – провозгласил он. – Как и всё из неё вытекающее.

Дэмиан презрительно щурил глаза, не торопясь разжать руки, и выпустить Александру из кольца тесных объятий. Всем своим видом он демонстрировал, что не намерен признавать авторитет ректора, который, по совместительству, был лучшим другом его отца и немало обязан семейству Майлзов.

– Дэмиан? – Александра вновь упёрлась руками ему в грудь. – Пусти!

Ей, пусть и нехотя, со вздохом, он всё же подчинился, отступив на шаг.

– Я вернусь через четверть часа, – оповестил Нортон, – если застану тут хоть кого ни будь или даже просто следы несанкционированного сборища – накажу всех.

– Всех? – уголки губ Дэмиана недоверчиво, с издёвкой поползли вверх.

Нортон Хэйс никогда не казался Александре интересной персоной. Его лицо, с её точки зрения, не отличалось разнообразием гримас: оно было либо желчно, либо сурово.

В данный момент первого было больше, чем второго.

– Всех, за исключением присутствующей здесь дамы, – Хэйс отвесил Александре символичный поклон. – Наказывать вас, мисс, самоубийственно, есть более приятные способы умереть, – неторопливо ронял слова ректор.

Его губы змеились усмешке.

Александра в очередной раз поймала себя на мысли, что ей неприятно находиться в одном пространстве с этим человеком.

Нортон Хэйс принадлежал к старой гвардии её отца и был из немногочисленного числа тех, кто в недавнем прошлом до последнего пытался уничтожить её родителей. Было чудом то, что он, в итоге, всё-таки выжил. И ещё большим чудом, что сохранил не только жизнь, но и положение в обществе.

Никто не сомневался в том, что Эссус ничего Хэйсу не забыл и при случае непременно расплатится с процентами за все причинённые его сторонником неприятности. Если под понятие «неприятность», конечно, можно подвезти девятнадцать лет изоляции в Лабиринте запертым в теле змея.

Сейчас заботам и вниманию Хэйса была предоставлена Академия Магии, но главной его истинной целью была сохранность и неприкосновенность дочери Чёрного Змей Нахшировна – её, Александры, безопасность. Позволить себе ошибиться он не мог. Если с ней что-то случится, сама смерть не станет для Хэйса надежным убежищем – Эссус был из тех, кто умел достать врага и на Той Стороне.

– Следуйте за мной, Лекса.

Александра, помедлив, всё же подчинилась ректору.

После шумного зала, пронизанного цветными лучами, коридоры замка выглядели особенно мрачными и безлюдными. Хэйс, подобно чёрному облаку, парил впереди. Передвигался он стремительно. Темнота ему нисколько не мешала. Как и все дети ночи, причастившиеся Тёмной магии, их ректор видел в ночи не хуже кошки.

– Прошу, – галантно распахнул он перед Александрой дверь. – Итак? – продолжил он, пропуская её в кабинет, а сам медленно двигаясь следом. – Я задам вам только один вопрос: вам вправду безразлична жизнь Дэмиана Майлза?

– Конечно, нет.

– Тогда зачем вы его подставляете?

– Простите, профессор, но я не понимаю, о чём вы?..

– Всё вы прекрасно понимаете, мисс Как-вас-правильно-называть? Когда мы наедине, наверное, следует именовать вас мисс Нахширон? Хотя, с другой стороны, насколько мне известно, ваш батюшка так и не удосужился жениться на вашей матушке… тогда, может быть, правильнее именовать вас Аластаир?

– Как вам будет угодно – мне всё равно. Вернёмся лучше к обсуждению моего дурного поведения? Мне требуются уточнения: почему я подставляю Дэмиана.

– Ваш отец однозначно дал понять, что не потерпит никакой личной жизни без его родительского благословения. И я точно знаю, что он не шутил. Вы воспитывались в мире смертных и не знаете, что здесь, в Магическом Сообществе, всё ещё ценят традиции. И девственность молодых девушек входит в их число.

– Я в курсе. Но, поскольку в жертву обычно любят приносить самых невинных, разумные девицы с этим малонужным в обиходе атрибутом предпочитают расставаться как можно раньше. И вам не к лицу мантия морализатора, – вы об этом знаете?

– Александра, скажите, вам нравится, когда ваш отец пытает людей?

– Не могу ответить на ваш вопрос: он никогда при мне этого не делал.

– К Майлзам, по вполне понятным причинам, он питает особенную нежность, поэтому, как только вы дадите ему малейший повод… он будет рад дать ей выход.

– Думаю, вы преувеличиваете.

– Я точно знаю, что Чёрный Змей не забыл Лиссандру его предательства. – Хэйс прищурился. – Как не простил он Дэйву его любви к вашей матери. Выберите любого другого парня для того, чтобы оттачивать на нём яд ваших острых зубок, маленькая змейка, но Дэмиана оставьте в покое.

От злости Александра ощутила, как во рту растекается мерзкий вкус меди.

– Вы так горячо оберегаете Дэмиана от моих посягательств, что можно подумать, будто вы ревнуете?

В чёрных глазах ректора заплескался сарказм:

– Кого и к кому, в данном конкретном случае?

– Мне кажется более вероятным, что Дэмиана ко мне. Отчего-то думается, что мальчики вам нравятся больше девочек.

– Правда? – нисколько не смутившись, усмехнулся ректор и опустился в кресло. – Думается и кажется? Ну-ну. Продолжайте. Весьма интересно.

Полы его мантии разошлись, открывая взгляду острое колено, на котором натянулся чёрный твид брюк с идеально ровными стрелками. Ректор едва уловимо пожал плечами:

– Никогда не видела, чтобы вы проявляли интерес к женщинам.

– Рискну предположить, что и мужчинам – тоже? Видите ли, юная мисс, всё дело в том, что я достаточно зрелая личность, чтобы не находить интересными зелёных студентов, вроде вас или Дэмиана. Как и всей прочей школоты. В конце концов педофилия для учителя – это не профессионально, – с усмешкой протянул он. – Давайте-ка оставим в покое мою ориентацию, если, конечно, вы не желаете проверить мою устойчивость перед вашими чарами лично? – ухмыльнулся он, переплетая руки на груди.

Сарказм Хэйса заставлял Александру утратить ощущения того, что это она владеет ситуацией. Её бесила его манера смотреть так, будто перед ним пустое место. Даже её отца, которого боялись все, – и друзья, и враги, – Хэйс не боялся. В его присутствии она рано или поздно начинала чувствовать себя маленькой девочкой.

Интересно, сколько ему на самом деле лет? В этом Магическом Сообществе, где люди способны преспокойно жить по несколько веков кряду, пятидесятилетние выглядели моложе её. Угадать истинный возраст трудно.

– Не опасаетесь моих обвинений в свой адрес? – Александра с насмешливым вызовом поглядела в чёрные глаза профессора.

– Какие ещё обвинений?

– В домогательствах.

– Я давно уже перестал опасаться чего-либо.

– Почему?

– Пережив то, чего другие опасаются, перестаёшь испытывать страх, но не рекомендую вам развеивать страхи подобным образом. Это не самый приятный в мире опыт. В отличие от многих других.

– Звучит как двусмысленное предложение.

– Единственное предложение, которое я вам делаю открыто – отстаньте от Дэмиана.

– Совершенно невозможно.

Александра тоже умеет так общаться, используя дерзко-угнетающий тон.

– Вам стоит поговорить с вашим подопечным. Это не я пристаю к нему.

– Мой подопечный это вы, Лекс. Моя жизнь напрямую зависит от вашей, если существование с позволения вашего отца вообще может считаться таковой. Так что не ревнуйте меня.

– Не льстите себе.

– Как прикажете.

Неожиданно схватившись за предплечье, Нортон Хэйс зашипел. Вероятно, от боли?

– Что такое? – с деланным участием прошептала Александра. – Вам плохо?

– Думаю, что пока ещё очень даже хорошо, вскоре может сделаться гораздо хуже. Ваш отец вызывает меня к себе.

– Я пойду с вами!

– Не уверен. На этот счёт у меня нет указаний.

– Какие указания могут быть в свербящем запястье? Я пойду, потому что хочу пойти. И это не просьба. Я ставлю в известность.

Несколько секунд Хэйс сверлил Александру чёрными глазами:

– Ставишь в известность? Как слугу? Ну-ну.

– Вы и есть слуга, причём, не постесняюсь напомнить, слуга неверный, которому никто не верит. Поэтому отец в привязал вас к себе путами крепче любовных.

– О чём вы, Лекса?

Она лишь пожала плечами:

– Я помню вам мертвым, мистер Хэйси и знаю, что не ошибаюсь в воспоминаниях. Вы дышите и разговариваете со мной лишь благодаря нашей фамильной магии. А плата за неё – полное, безоговорочное подчинение. Ведь даже умереть без воли Змея вы не можете, не говоря о том, чтобы жить как хочется.

– Полагаете, за такое следует быть благодарным?

– Здесь никому ваша благодарность не нужна. Но если я останусь вами довольна, возможно, когда-нибудь, я расплету ту паутину, что удерживает вашу душу в этом мёртвом теле и вы будете свободны Отец не сделает этого никогда. Так что… на вашем месте, профессор Хэйс, я бы выбрала меня.

Белый, как полотно и стремительный, как нежить, ректор поднялся с кресла и приблизился к ней:

– Вы точная копия вашего отца, Лекса Нахширон. В вас ничего нет от вашей нежной и прекрасной матери.

– Отец в курсе, что вы считаете мою мать нежной и прекрасной? Впрочем, можете не отвечать, это неважно. Красота и нежность моей матери нисколько не помешала вам запереть её в клетке со зверем на долгих двадцать лет! Ни у кого рука не дрогнула. Так что красота и нежность – хреновое оружие. Тот, которым владеет Чёрный Змей куда эффективнее. Можете ненавидеть его сколько угодно, и рваться с поводка, что он на вас набросил – но вы станете ему подчиняться. И на этот раз будете верно служить, потому что миром правит не красота, а сила.

– Хватит разговоров. Ваш отец нетерпелив. Он хочет видеть перед собой своего нерадивого слугу – сейчас.

Бестрепетные пальцы профессора сомкнулись на тонкой девичьей кисти так жёстко, что, сойдись они на её шее, Хэйс, вполне возможно, легко бы её сломал. Рывок телепортации чёрным дымом развеял окружающее пространство, будто стирая его перед глазами. А через минуту они уже стояли перед огромным домом, расположенном на скалистом острове, омываемом со всех сторон океаном.

– Добро пожаловать в Змеиное Логово, – криво усмехнулся ректор. – Вперёд! Осчастливьте отца своим присутствием, юная госпожа, – отвесил он шутовской поклон, полный жгучего сарказма.

Глава 2

В этот момент луна вышла из-за тёмного покрывала туч и чёрные, до того момента, камни вспыхнули серебристым свечением. Лунные лучи засверкали на дробящихся, беспрестанно наступающих на сушу, волнах. Пространство вокруг резко посветлело и засверкало, будто вокруг закружились феи.

– Ух, ты! – восхищённо выдохнула Александра.

И в этот самый момент в воздухе разлился тоскливый, угрожающий, протяжный вой.

– Тут, что? – встревоженно схватилась она рукой за сердце. – Волки водятся? Волки – на острове? Быть такого не может!

– Не может, – подтвердил ректор Хэйс, запахивая на себе мантию. – Это не волки. Ваш отец для охраны Логова призвал Адских Гончих. вот и они – взгляните.

Александра со страхом и любопытством посмотрела в указанном им направлении.

Между домом, построенном в викторианском стиле и побережьем, где они сейчас стояли, находились три огромных псины. Именно такой она всегда видела в своём воображении собаку Баскервилей: ужас, воплощённый в острых, как клинки, зубах; свалявшейся, светящейся призрачным зеленоватым свечением фосфора, шерсти; полыхающими красным пламенем, глазах!

Задрав морду к чернеющему небу, жуткие создание вновь огласили окрестности воем, от которого кровь в венах останавливалась.

– Они опасны? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Конечно. Иначе какой в них был бы смысл? – почти ласково проворковал Хэйс.

В его чёрных глазах горел сумасшедший огонь, словно опасность его только веселила.

Он чокнутый. Точно чокнутый. Как и все отцовские последователи.

– Чисто теоретически, у меня тот же дар, что и у моего отца. Значит, я могу их отозвать?

– Рискните попробовать, – пожал он плечами с таким видом, словно ему всё равно, разорвут их на кусочки эти дети ужаса, или нет.

– А альтернативные пути прохода к дому имеются

– Конечно. Но тогда вы лишитесь чудесной возможности потренироваться в применении ваших фамильных способностей, – голос Хэйса стал сладок до отвратительной приторности.

– Уж как-нибудь переживу! – огрызнулась Александра.

Твари какими-то фантасмагорическими, нереальными скачками двинулись в их сторону.

– У меня совершенно нет настроения для встреч. Если вы способны как-то изменить ситуацию к лучшему без моего вмешательства, профессор, то сейчас самое время.

Хэйс в очередной раз коротко хмыкнул и вновь легко коснулся её руки.

На этот раз перемещение ощущалось болезненней, хотя, казалось бы, с учётом расстояния, отделяющего их от цели, всё должно было быть наоборот.

Мир дрогнул, поехал куда-то в сторону, как на карусели. Потом Александра почувствовала резкий рывок, будто её засасывает в гигантский пространственный пылесос, а через мгновение Мироздание гневно выплюнуло их, словно в не в силах переварить.

Когда всё закончилось, Александра обнаружила, что от адских песиков её отделяет надёжная и высокая кованая ограда. Снаружи обстановка была откровенно спартанской, никакого намёка на облицовочный мрамор, башенки с резными флигелями, кусты роз и фонтаны – просто кирпичная коробка дома.

А вот внутри дом оказался, как минимум, вдвое больше, чем выглядел снаружи. Пространственно-расширяющие чары, не иначе.

Никакой показной роскоши. Тёмный, мрачный, с узкими коридорами и крутыми лестницами, особняк – Александра как будто вошла в дом графа Дракулы. Не о таком семейном гнездышке мечтала она в те далёкие времена, когда, представляя родительский дом, лежала на общественной кровати в детском доме.

Повсюду высокие двойные двери. Всюду – люди. Почти все – мужчины, разных возрастов и мастей. Лица большинства из них отличались высокомерной надменностью. Одетые в строгие дорогие костюмы, сюртуки и мантии, они кичливо сверкали белыми манжетами и запонками из золота. В воздухе витал стойкий запах дорогого парфюма.

В полутёмной комнате ярко горел камин. Две огромные люстры не были зажжены, и отблески багрового пламени из камина отражались в хрустальных подвесках на потолке.

Зал гудел от голосов, но стоило им войти, как разговоры тут же смолкли. Все взгляды приклеились к Хэйсу и Александре. Раздались смешки и непристойные присвисты.

– Это ещё что такое? Если Змей решил нас порадовать девочками, то одной на аппетиты всех явно не хватит.

– Кто эта малявка? Что она здесь делает?

– Прошу любить и жаловать, господа, – проговорил Хэйс. – Для тех, кто ещё не знаком – представляю Александру, дочь нашего господина.

Внимание Александры привлекла темноволосая женщина с чёрными, горячими, будто прожигающими всё, на чём останавливались, глазами. На губах незнакомки застыла хищная улыбка, больше похожая на гримасу.

Женщина поднялась с места и, не сводя с Александры взгляда, приблизилась.

В руке она держала бокал с красным вином. Приблизившись, она резко склонилась, будто сломалась и с явной издёвкой произнесла:

– Покорная слуга вашего отца – Медора Лейн.

– Слуга? – протянула Александра.

– Его верный друг, соратник и любовница, – нахально добавила ведьма и гортанно рассмеялась, заметив вспыхнувший румянец негодования на щеках Александры.

Все притихли, прислушиваясь, в надежде на продолжение перепалки между женщинами. Но Александра решила не радовать их лишним скандалом.

– Хэйс! – обернулась Медра к ректору. – Зачем ты привёл её сюда? Совсем ума лишился? Думаешь, тебя за это наградят?

– Смотря что считать на награду.

В этот момент дверь открылась и, обернувшись, Александра увидела отца.

Как странно… она никак не может привыкнуть к тому, что это не сон. Её отец – этот удивительно красивый юноша, который с виду кажется едва ли не моложе её? Кажется, правда, ровно до тех пор, пока не заглянешь в кварцевые, слишком светлые, слишком мудрые глаза. В них отражается опыт, прожитые годы и удивительное тёмная, опасная душа.

Стоило Нахширону войти в зал, как все, включая дерзкую незнакомку с прожигающими глазами и наглого профессора, склоняются в поклоне и словно отступают на второй план.

Александра не кланяется не из гордости, и не из убеждений – её словно парализует. В висках стучит кровь. Она чувствует себя слишком уязвимой, беспомощной, оставленной.

– Александра?

От Эссуса волнами расходится магия такой силы, что кажется, воздух вот-вот зазвенит от напряжения. И чувствуешь себя так, как во время приближения грозы.

– Что ты здесь делаешь?

– Вот, – развела она руками. – Решила явиться без приглашения. Успела познакомиться с Медорой… простите, не запомнила её фамилии.

Тишина в зале стоит гробовая. Будто доброй полсотни людей здесь и нет.

Александра заставляет себя смотреть отцу прямо в глаза, хотя едва ли не скулы сводит от желания прервать зрительный контакт.

Все боятся его. И она – тоже.

Правда боится, не так, как другие. Её страшат не наказания, а осознание того, что она не нужна ему так же, как не нужна матери. Какой смешной финал: она нашла родителей, но – у неё их по-прежнему не было! Даже когда Эссус был в облике змеи, он словно бы был ближе?

Взгляд у Зверя пронзительный, выдерживать его нелегко. И невозможно предсказать, как начнут разворачиваться события в следующую минуту.

Все с облегчением выдыхают, когда Эссус с улыбкой произносит:

– Здравствуй, Лекса.

Змей не спеша пересекает небольшое пространство, отделяющее их друг от друга. Александра невольно отмечает про себя, что под длинной чёрной мантией без всяких застёжек, украшений и знаков отличия на отце лишь чёрная рубашка, а смотрится всё это на нём так, будто не надето, а нарисовано талантливым художником.

– Я не люблю, когда в мой дом приходят без приглашения, вторгаясь в мои владения без моего на то ведома. Мой дом, как известно, моя крепость и… как это теперь принято говорить? Несанкционированное вторжение влечёт за собой карательные мероприятия.

Внимательный взгляд кварцевых глаз со словно бы плавающими в них узкими зрачками сбивает с толку. Как и неожиданно вспыхивающая на узком, по-змеиному тонком, треугольном лице, улыбка:

– Но все эти правила, конечно же, не касаются, моей единственной дочери. Добро пожаловать в Змеиное Логово! Давно не виделись. Кажется, пришло время немного поболтать?

Взгляд Змея с лица дочери перемещается на её спутника:

– Хэйс, Решил порадовать меня внезапным сюрпризом?

Голос Эссуса сочится сарказмом.

– Да, мой господин, – склоняет тёмную голову ректор.

– Сюрприз удался. Моя благодарность не заставит себя ждать, – он вновь поворачивает лицо к дочери. – Что ж ты стоишь, Александра? Присаживайся, раз пришла. У нас тут как раз ужин.

– Я не голодна.

– Отказываться от радушного приглашения – дурной тон. Это не вежливо, дочь моя. Обычно отказываются от трапезы, если подозревают хозяина дома в дурных намерениях или планируют месть. Очень надеюсь, что это не наш случай?

– Только если вы планируете избегать общения с вашей единственной дочерью и дальше. Тогда вполне можете нарваться и на месть.

– Думаешь, я тебя избегаю? – удивление в голосе Змея кажется искренним.

– Вы не оставляете мне шансов думать иначе, – отрезает Александра. – Всё, что я получила от вас с тех пор, как вытащила вас из Лабиринта– пару писем и денежное содержание. Последнее, правда, было щедрым, но это не совсем то, чего я от вас ждала.

– Медора! – бросил Эссус через плечо небрежно и властно, как обычно обращаются к слуге или к собаке. – Принеси моей дочери стул.

Лицо красивой женщины с безумными чёрными глазами исказилось, в зрачках будто отразилось адское пламя.

– Разве за столом недостаточно стульев, мой господин?

– Ты мне перечишь? – на этот раз голос звучал с опасной мягкостью.

Перед глазами Александры отчего-то предстала шёлковая и гладкая, мягкая удавка. Мягкая ровно до тех пор, пока петля не вздумается затянуться на твоей шее.

– Возьми стул и поставь его рядом с моим. Не заставляй меня повторять просьбу дважды, Лейн.

Эссус протянул руку Александре, приглашая на неё опереться. Отец церемонно провёл её под общими взглядами через зал и самолично отодвинул перед ней стул. Видимо, ей была оказана честь? Очень мило

Весь этот официоз, правила этикета и хорошего тона смотрелся как вишенка на торте с цианистым калием. Или как покрывало из розовых лепестков, рассыпанных над трупом – чтобы прикрыть смрадный запах удушливый цветочным ароматом. В результате всё становилось только хуже.

От переполнявших Александру эмоций вкуса еды она совершенно не чувствовала, будто жевала бумагу.

Хэйс уселся рядом с Медорой. Темноволосая ведьма то и дело бросала в сторону Александры прожигающие взгляды неприязни и ненависти.

– Эта женщина – она всё время на меня смотрит. Вы уверены, что она нормальная?

– Медора?..

– Похоже, я ей не нравлюсь.

– Не бойся её, не думай о ней. Она не посмеет тебе навредить.

– Почему вы так в этом уверены?

– Потому что все эти люди знают, чем заканчивается попытка идти против меня. Нанести хоть малейший ущерб моей единственной дочери?..

Эссус изящно приподнял тёмную бровь и сделал несколько глотков из высокого кубка.

Александра рискнула напомнить:

– Короткая же у вас память, отец. Большинство этих людей не просто пошли против – они вас «сделали». А теперь сидят и нагло жрут за вашим столом. Как-то не очень это вяжется с озвученными угрозами, правда?

В светлых, как у нежити, глазах Эссуса, промелькнул гнев. Короткий, как всполох молнии, он быстро погас, растворяясь в ледяном спокойствии, воистину достойного Змея.

– Слово «жрут» лишено изящества, дорогая, оно не подходит леди. Оно вульгарно.

– И что?

– Моя дочь не может быть вульгарной. Манеры – это упаковка. Где ты видела дорогие, брендовые вещи, завернутые в хлам?

– По мне, так «начинка» важнее упаковки. Лучше быть хорошим человеком, чем хорошо воспитанной сволочью.

– Я снова повторяю просьбу придерживаться речи без экспрессивных выражений, Лекса. Умный человек найдёт способ выразить свой гнев и недовольство, не опускаясь до дешёвой уличной брани. Наша речь говорит о нас куда больше драгоценностей и брендовых тряпок – наша речь, как зеркало, отражает нашу суть. Речь есть проявленное сознание, а тот, кто не мыслит своё существование без матерной брани, по моему долгому жизненному опыту, имеет весьма ограниченный интеллект и по уровню развития недалеко ушёл от собаки.

Эссус поиграл ножкой кубка, в задумчивости разглядывая собственную дочь:

– Знаю, что тебя воспитывали среди смертного сброда. Я постараюсь быть снисходительным первое время, но всё же не разочаровывай меня.

– А что будет, если разочарую?

Ей правда было интересно узнать ответ.

– Если ты меня разочаруешь, я буду тобой разочарован.

– В чём это выразится?

– В отсутствии любви.

– Значит ни в чём и никак. Вы и сейчас ею не горите, – Александра была готова откусить себе с досады язык.

В голосе её прозвучала полудетская обида.

– Когда-то твоя мать сказала, что у меня каменное сердце. Камни не горят, но, обработанные талантливыми руками, способны удерживать запечатлённый на них образ дольше любого другого материала. Сфинксы пережили тысячелетия, а греческими скульптурами мы может полюбоваться и сегодня. В то время, как вспыхнувшая лучина горит ярко, но недолго. Прогорит, рассыплется пеплом, развеется в пустоту.

– Если я вас всё-таки разочарую, вы накажите меня так же, как любого из ваших слуг?

– Конечно, нет. Ты стоила мне очень дорого, Александра. Ни за что иное в этом мире мне не приходилось так платить. Твоё рождение можно считать чудом, ведь у меня не должно было быть детей.

–Почему?

– Я наполовину нежить. Нежить размножается не половым путём. Вампиры, гули, оборотни – они создают себе подобных, множа тёмное племя, но это размножение проистекает из разрушения, а не из созидания. Понимаешь?

– В таком случае, – нахмурилась Александра, – вы вообще уверены, что вы мой отец?

– Да. В Магическом Сообществе есть свои способы убедиться в этом. Даже жалкие смертные научились отслеживать ростки своего семени, что же говорить о нас, наследниках Вечности? Ты – моё чудо, явившееся на свет в результате редких лазеек, созданных самой природой, и очень мало надежды, что это чудо сможет повториться вновь. Ты – мой Джек–пот, моё драгоценное приобретение. И этим ты ценна в моих глазах. И этой ценности ничто не способно понизить. Ну, а теперь о разочаровании и его последствиях. Я никогда не подниму руку на тебя, мою плоть и кровь, в которой, как в зеркале, отражаюсь сам. Но я не стану колебаться дважды, прежде чем уничтожить то, что сочту опасным для моих планов. Или хотя бы просто – неполезным. Если ты не хочешь, чтобы мой гнев коснулся кого-то, кто тебе может быть дорог, дважды подумай, прежде чем перейти начертанную мной черту.

Намёк был более, чем прозрачным.

– Вы сейчас говорите о Дэмиана Майлзе? – раздражённо прищурилась Александра.

Откинувшись на спинку стула, Эссус, какое-то время, прищурившись точно так же, в упор разглядывал свою дочь:

– Ты закончила ужинать?

– Да.

– Тогда предлагаю продолжить разговор у меня в кабинете, где не будет лишних ушей.

В зале, что они только что покинули, жарко пылал камин, было много народу, из-за всего этого было достаточно душно, но стоило шагнуть за порог, как в лицо подул влажный, как из подвала, воздух. Сквозняки противно цепляли за щиколотки студёными пальцами.

– Как здесь холодно! – невольно сорвалась с губ Александры.

– Холодно? – с удивлением взглянул на неё отец. – Что же мешает тебе применить согревающие чары?

– Они у меня плохо выходят, – призналась девушка, обнимая себя руками и тем самым стремясь сохранить остатки улетучивающегося тепла. – Вот если что спалить или взорвать – это пожалуйста, что говорится, обращайтесь.

– Буду иметь в виду, – лёгкое, едва уловимое движение палочкой и Александру окутало тёплой шалью.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она.

– Мы пришли.

Александра с любопытством оглядывалась, ведь не каждый день попадаешь в комнаты Чёрных Властелинов и Чёрных Змеев – в логово Зверя. В место, откуда Злой Паук плетёт свою чёрную паутину, где Зло строит свои хитроумные каверзные планы.

Кабинет выглядел опрятным и чистым, здесь каждая вещь лежала на своём месте: много карт, книг, бумаги и чернильных принадлежностей. Приятно удивило то, что вместо допотопных чернильниц, которыми всё ещё пользовались маги в Сообществе, на тетради лежала самая обычная, такая привычная, почти родная, простая и лаконичная в своём устройстве, авторучка.

Ещё больше удивилась Александра стоявшему на столе ноутбуку.

– Это ваше?!

– И не надейся у меня его отжать, – ухмыльнулся Эссус, насмешливо блестя глазами. – Нужно было заранее самой позаботиться о своих развлечениях.

Он облокотился о каминную полку и следил взглядом за Александрой, порхающей взглядом по его кабинету.

– Идея напроситься к вам в гости и использовать Хэйса для этой цели пришла спонтанно, так что заранее было никак не подготовиться. А вы действительно умеете этим пользоваться?

– Я создал Эликсир Бессмертия, а вместе с ним тысячу рецептов зелий и заклинаний повышенной сложности. Умею ли я нажать на три кнопки и получить гифку из интернета? Да! Я освоил все сложности с использованием клавиатуры и мышки. И готов признать, что смертные совершили настоящий прорыв за то время, что я гнил в Лабиринте. Они научились использовать пространство, которое прежде было им недоступно. Не исключено, что кто-то из наших слил им технологии, чтобы нам же жизнь и упростить. Но признаю, для работы очень удобно. А если поставить парочку защитный паролей–заклинаний, совместив науку и технику, то и достаточно надёжно. Но я хотел поговорить с тобой о другом. Давай вернёмся к тому, что твою тесную дружбу с сыном Лиссандра, Александра, пора прекращать.

– Почему?

Она ожидала, что отец разозлится, но Эссус остался спокойным и невозмутимым:

– Почему? Потому. Того аргумента, что именно Лиссандр ударил меня в спину, по-твоему, недостаточно?

– Дэмиан не его отец, – возразила Алекандра. – Кроме того, вы же сами по-прежнему держите Лиссандра Майлза в ближнем круге? Он даже заботился обо мне…

Увидев саркастическое выражение, появившееся на лице отца, Александра смолкла.

– Ты не можешь не понимать, почему Лиссандр действовал так, как действовал. Он использовал тебя как щит против моего гнева. Вот и всё.

– Розамунда говорила, что они пошли на предательства потому, что опасались, что вы уничтожите их старшего сына. Давайте начистоту, отец? Вы сами наполовину выковали ту цепь, которой вас заковали. Вы ужасно обращались с вашими друзьями. Вы и мою мать не щадили.

Лицо Змея заострилось до такой степени, что Александра начала беспокоиться – не переметнётся ли он в свою вторую форму?

– Лейла жаловалась на меня? – впервые за весь вечер голос его отразил гнев.

И что-то ещё, но что именно, Александра бы затруднилась описать.

– Мы практически не общались с ней. Когда бы она успела? – обижено протянула Александра. – Это Розамунда майлз рассказала мне о том, как вы взяли Лейлу на воспитание, но, вместо того, чтобы заботиться, как и полагается опекуну, развратили и…

– Всё ложь с самого начала, моя дорогая дочь! – жёстко оборвал он её. – Я должен был жениться ещё на бабке твоей матери. Именно из-за этого и начались все мои проблемы с появлением наследника. Магия – штука сложная, она не допускает небрежности, лжи или скудоумия, а моему папочке природа мозгов не досыпала – это факт. Поскольку драгоценные родственники были озабочены тем, как меня в бараний рог скрутить, ожидая, что именно я постараюсь улизнуть от навязанного ими брака, они и вплели в заклинания проклятие, лишающее меня возможности иметь детей от кого-то другого, кроме моей невесты. Невеста же ставила меня на одну доску с чумой и предпочла сбежать, лишь бы не назвать меня своим мужем. Я в тот момент, признаться, совсем не огорчился – даже вздохнул с облегчением. Но время шло, а вместе с ним приходило осознание того, что я последний в своём роду… и ничего с этим не поделать. А потом появилась Золотая Лейла и я увидел в ней возможную панацею от моего застарелого недуга. Но кровь есть кровь. В смысле, что мозгов у милой Лейлы было не больше, чем у её бабки. Она не придумала ничего лучше, как обручиться с наследником Лиссандра! Три глупые бабы и один профессор-идиот вновь поставили мой род на грань вымирания. Медора, потому что не желала делиться мной с соперницей; Розамунда – потому что просто дура и всё. Других объяснений её поступку нет, ведь она фактически собственной рукой сунула голову сына в капкан, обрекая его на гибель. Я щадил мальчишку до последнего, потому что любил его отца.

– В каком смысле – любили?

– Мы вместе выросли, вместе учились, вместе причастились самым тёмным сторонам магии. Лиссандр был одним из немногих людей, которых я считал близкими. И я знал, как он любит сына. Поэтому и затянул с неприятным решением. Но да, оно было неизбежным. Когда Лейла забеременела, не мог же я допустить, чтобы мой ребёнок носил имя Майлзов?!И чтобы моя женщина жила с другим?

– Вы считаете мою мать своей женщиной?

– А кем ещё мне считать мать моего ребёнка? – усмехнулся он, не разжимая губ.

Александра подняла на него вопрошающий взгляд:

– Вы когда-нибудь любили мою мать? Или всё, что связывало вас с нею, это надежда разделаться, наконец, со связывающим вас, как верёвка, проклятием?

Лицо Эссуса заострилось и сделалось непроницаемым. Поднятая тема явно не пришлась ему по вкусу.

– Это слишком личный вопрос.

– Я – тоже личный вопрос! Вернее, часть личного вопроса. Эта тема касается и меня тоже.

– Мои отношения с твоей матерью никак не отразятся на моём отношении к тебе.

– Да, но, возможно они отразятся на её отношение ко мне. Похоже, уже отражаются. Ещё как! Вам не кажется странным, что она даже не пытается со мной общаться? Может быть, вы приказали ей держаться подальше?

Змей отрицательно покачал головой:

– Не приказывали? – разочарованно вздохнула Александра.

– Нет. Да к тому же, у Лейлы давно выработалась плохая привычка пренебрегать моими приказами. Отчасти, наверное, потому, что ей это сходило с рук, – хмурясь, проговорил Эссус. – Полагаешь, она тебя избегает?

–Может быть не так, как вы?.. Может, и не избегает, но не стремится к тесному общению – это факт.

– Не принимай близко к сердцу, – попытался ободрить её Эссус. – Думаю, тут дело не в тебе. Лейле нужно время, чтобы смириться со всем случившимся, адаптироваться к новому миру.

– Разве того времени, что было у вас в подземелье, оказалось мало?

– Та жизнь прошла в змеиной чешуе, время текло и воспринималось иначе. Мы не думали, что прошло так много лет. Твоя мать ожидала увидеть малышку, какой мы тебя оставили, а встретила взрослую девицу, на голову выше себя. Да, и чисто технически, ты теперь на пару лет старше той Лейла, что тебя оставила. Когда вся эта история пришла к своему логическому концу, – или началу? – хмыкнул он, – ей не было даже восемнадцати. А тебе теперь почти двадцать.

– Всё это как-то плохо увязывается в голове, – вздохнула Александра. – В мире магии столько заморочек, что не сразу все переваришь, – тряхнула она головой. – Но, к слову, раз уж вы упомянули мой возраст… мне не слишком приятно и удобно об этом говорить, но, отец, в мире, где я выросла, возраст сексуального согласия начинается с восемнадцати лет. Некоторые, особо нетерпеливые особи, вступают в половую жизнь и раньше. Мне несколько странно то повышенное внимание, которое уделяется этому вопросу здесь. Ваши слуги следят за мной строже, чем испанские дуэньи! Это и смешно, и глупо и… даже не знаю. Но я чувствую себя ущемлённой. Не вам решать, с кем и когда мне спать.

Пока он слушал её, лицо его становилось всё более и более саркастическим:

– Я так понимаю, мы снова возвращаемся к теме Дэмиана? Он ведь теперь герой твоих девичьих грёз? Это, определённо лучше, чем Кристиан Аббнер, но мой ответ на обе кандидатуры однозначен и короток – нет.

– Поймите меня правильно…

– А ты пойми правильно меня, – Эссус не повысил голоса, напротив, он говорил теперь даже тише и глуше. – В Магическом Сообществе приличные женщины не совокупляются как всякий сброд. Секс тесно связан с энергией, и смешивать её с кем попало равносильно преступлению.

– Но Дэмиан– ни кто попало!

– Насчёт Дэмиана я уже всё сказал. А если посмеешь меня ослушаться, он заплатит за твой каприз головой. Даю тебе слово, я его не пощажу.

От разочарования у Александры слёзы на глаза навернулись. Дело было даже не столько в её желании заполучить младшего сына Лиссандра, сколько в том, что отец позволял себе так безапелляционно и грубо вмешиваться в её личную жизнь.

– Похоже, диктаторские замашки вы не намерены оставлять за домашним порогом? – прошипела Александра в ответ. – К слову о разочаровании, не только я способна разочаровать вас. Правило работает в обе стороны.

Эссус молчал, отвернувшись, упрямо созерцая красные искры прогоревшего в труху и пепел, полена.

– У вас, возможно, уже есть кандидат на роль моего мужа?

– Раз уж ты спросила – да.

Она это брякнула на абум, просто так. А когда прозвучал ответ, едва не села где стояла.

– Что?!.. Нет!

Он молча смотрел на неё светлыми, как лёд, глазами.

– Вы не смеете!

– Не смею? – удивлённо вскинул он брови. – В жизни мне приходилось делать вещи, требующие истинной храбрости, дерзости и присутствия духа. Так что «не сметь» выдать замуж собственную дочь, это… глупо. Просто – глупо.

– Вы… вы хоть понимаете, что я сейчас чувствую?! Кто я для вас – кукла с глазами? Выгодное капиталовложение? Средство? Кстати, для чего?.. За кого вы там надумали выдать меня замуж и с какой целью?

– Вот! Это правильный подход к делу. Люблю иметь под ногами почву чуть менее зыбкую, чем вся эта трепотня о больших и высоких чувствах. Присядь. Расслабься.

– Расслабиться? – фыркнула Александра. – Я достаточно расслабилась, и вот – теперь почти невеста. После всех этих разговоров о роковых последствиях неправильной помолвки, после трагической истории вашей собственной любви…

– Не помню, чтобы говорил с тобой о любви – всего лишь раскрывал факты прошлого. Ты искажаешь суть сказанного. Твои обвинения в том, что я, якобы, отнял твою мать у Дэйва, совершенно безосновательны – я взял то, что изначально должно было принадлежать мне.

– А вас не смещало, что «принадлежало» вам не бревно, не кольцо, не табуретка, а живая женщина, которая, судя по всему, хотела вовсе не вас, а другого человека?

Резкий порыв ветра почти ураганной силы отбросил Александру и впечатал в стену.

Ей показалось, или в прозрачных глазах полыхнуло алым отсветом, как на пожаре?

– Вот чёрт! – испуганно охнула она, хватаясь за ушибленный затылок. – Судя по вашей реакции, всё-таки смущало, да? – засмеялась ь она.

– Ты замолчишь когда-нибудь? – прошипел Змей.

– Попробуйте повторить фокус со швырянием меня об стену, вполне возможно, что и замолчу, даже навеки. Короче, папочка, я что сказать пытаюсь? Я не вазочка, и не стану безропотно стоять там, где вы меня поставите. Я буду сопротивляться всеми доступными мне средствами. Четверть века в подземелье, похоже, ничему вас не научила?

– Ещё как научила. Короче, доченька, суть этой науки в том, что никто не ослабляет тебя так, как те, кого ты любишь сильнее всего.

– Я ослабляю вас тем, что отказываюсь выходить замуж по вашей указке? Ну, если вам так прикипело нацепить на меня свадебный венец, то почему не Дэмиан? Майлзы богаты и имениты? И я, скрепя сердце, с таким выбором уж как-нибудь смирюсь.

– Через мой труп ты выйдешь за Дэмиана Майлз! А с учетом моего условного бессмертия тебе этого никогда не светит. Выкинь его из головы, чем раньше – тем лучше. Забудь. И довольно об этом.

– Вы правда думаете, что я подчинюсь?!

– Я не думаю. Я это знаю.

– Я…

– Сядь, Александра, – не терпящим возражения тоном проговорил Змей.

Она скрестила руки на груди и с вызовом продолжала стоять.

– Сядь, – мягко, будто обволакивая её голосом, и в тоже время оказывая незримое давление, проговорил Змей. – Давай поговорим как два мудрых и разумных чародея, умеющих мыслить стратегически?

– Давай, – вздохнув, она всё-таки села. – Только предупреждаю, склад ума у меня не математический. И стратег из меня – хреновый.

– Ничего страшного, – насмешливо кивнул Эссус. – В любой организации требуется лишь один лидер, остальным достаточно исправно, чётко, со всей ответственностью исполнять предписанное. И всё будет хорошо. Я не стану ничего от тебя скрывать, Александра – буду говорить, как есть. В настоящее время наше положение весьма шаткое. Я слишком высоко поднялся, чтобы теперь моё воскрешение или возвращение (называй, как хочешь) прошло незамеченным. Нам предстоит жестокая борьба за передел власти и передел мира.

Александра поморщилась:

– Мне жаль, но придется вас разочаровать, отец. Меня всё это совершенно не интересует: власть, как высокая цель – или власть, как средство. Я вижу во власти лишь бремя и опасность. Мне нравится жить незаметно и независим, это даёт простор для манёвра. Возможность самой выбирать себе жениха, например?

– Мир не справедлив, Александра. Тот, кто его устроил, был тот ещё юморист, и оттенок юмора у него был чёрный. Если ты чего-то желаешь, всем сердцем, всей душой, то шансы заполучить вожделенное стремительно катятся к нулю, а вот то, чего не хочешь, обязательно тебя настигнет. Ты родилась в семье тех, кто так или иначе, всегда управлял этим миром. Нахшироны оказывали влияние на мировых политиков, решали, когда начинать и заканчивать войны. Взгляни в любые сказки, мифы, легенды. Кого ты увидишь рядом с людьми? Древнее недремлющее мудрое зло – Змей, моя дорогая. Это мы. Хотим мы того или не хотим, но ось мира проходит через наши сердца, и мы вращаемся вместе с ним. Всё, что мы можем, это постараться контролировать это вращение, или оно будет управлять нами.

– Я очень хочу понять, как все эти разговоры о мире и нашем славном семейном прошлом, фамильном наследие и предназначение сочетаются с вашим решением выдать меня замуж?

– Ты уже знаешь, что перед тем, как пасть, я почти подчинил себе Магическое Сообщество. Оно почти было у меня в ладони: осталось только взойти на трон! Я заставил трепетать врагов и друзей. Я был силён и могуч…

– А можно пропустить ту часть рассказа, где подробно раскрываются пункты вашей офигенной крутости? Я всё ещё хочу добраться до сути интересующего меня вопроса.

Эссус нахмурился:

– Не терплю, когда мне дерзят.

– Простите! Я поняла, что вы были самым крутым парнем, но накосячили при этом так, что ваши же собственные сподвижники прикопали вас в собственном же… ну, доме – не доме, а на территории объекта собственности.

– К вопросу о любви и чувствах? Меня поставили перед непростым выбором, и я выбрал тебя и твою мать, вместо меня и моей цели. А где благодарность?

– Я прониклась степенью собственного падения. Но замуж всё равно не хочу. И не пойду, – упрямо заявила Александра.

– Конечно, пойдёшь. Куда ты денешься? Я позабочусь о том, чтобы контракт был без применения магии. Чтобы в случае, если союз утратит свою выгоду для нас, его можно было разорвать без тех неприятных последствий, которые пришлось, в своё время, пережить мне.

– Вы назовёте мне имя моего суженого?

Взгляд Эссуса сделался острым, как нож, а на губах вновь заиграла улыбка:

– Полагаешь, его имя что-то тебе скажет, малышка?

– По меньшей мере я буду знать, как его зовут.

– Его имя – Ирл Кин. Он первый помощник и заместитель Главы Министерства. Человек огромного магического потенциала, с большим количеством политических и личных связей. В своё время он многому у меня научился и началу своей головокружительной карьеры обязан мне. Это уже не говоря о его богатстве, которое, если верить моим шпионам, весьма и весьма внушительно и ценно.

– И сколько лет этому совершенству?

– По сравнению со мной – сущий младенец. Ему определённо меньше пятидесяти.

– Да вы издеваетесь надо мной, папенька?! Идите вы со своими ценными предложениями, знаете куда?..

– Куда? – мягким шелестом поинтересовался Эссус.

– Подальше от меня. Меня не интересует пятидесятилетний старпёр, даже если его имя Сорос или Рокфеллер!

– Не горячись. Это всё равно бесполезно. И не строй иллюзий. Будет так, как я скажу. Вопрос лишь в том, станем ли мы сотрудничать, помогая друг другу или будем противоборствовать?

– Вам придётся действовать методом принуждения. Я стану сопротивляться всеми доступными методами.

– Боюсь, их немного отыщества в твоём боевом арсенале. Послушай, Лекса, – уже мягче заговорил Змей, – мне нужно заставить Кина выступить на моей стороне. Он мне нужен.

– Ну, так и в чём проблема? Пообещайте ему что-нибудь… ну, я не знаю? Что один человек, претендующий на власть, может пообещать другому властолюбцу?

– Власть у Ирла есть. У него на данный момент её больше, чем у меня. Ему нужен наследник. Ты же последний отпрыск Нахширонов, лакомый кусочек для мага с такой родословной и фамильной силой, как у Кина. Он понимает толк в дорогих вещах, уникальных артефактах, тонкостях генеалогических хитросплетений. Он будет очень тебя ценить. Это союз выгоден всем сторонам.

– Вот и женитесь на этом Кине сами. Или выходите за него замуж. Вы там уж сами, без меня, определитесь?

–Мне нужен Кин. Он согласен держать мою сторону. Его цена – это ты. И, прежде чем с пеной у рта биться в отрицающем всё и вся, экстазе, может быть, для начала, стоит хотя бы взглянуть на жениха?

– Мне не интересно.

– А ты всё равно взгляни! Глядишь, и заинтересуешься? Кстати, о разнице в возрасте и старых конях – я старше твоего предполагаемого суженого, как минимум, вдвое. В моей юности люди ещё ездили в каретах. Ты правда считаешь меня старой развалиной?

– Про развалины я ничего не говорила.

– Твои выражения были красочней. Раз уж всё так сложилось, и ты посетила родовые пенаты, думаю, это отличный повод чтобы встретиться с будущим мужем. В конце концов, свадьба ведь не завтра? Многое может измениться. Жизнь, она как колесо – беспрестанно крутится, изменяясь.

Александра уже, было, открыла рот, приготовившись выплеснуть очередную порцию возмущения и возражений, как в дверь постучали.

Эссус повернул голову в сторону вошедшего.

– Я же велел не мешать нам. Я разговариваю с дочерью!

– Да, господин, но там, внизу, привели пленника. Как вы и велели, я докладываю об этом незамедлительно.

– Пленника? – эхом повторила Александра, мигом заинтересовавшись. – Какого ещё пленника?

Глава 3

Лицо Эссуса отразило досаду:

– Милая, это никак не касается нашего с тобой разговора. Откровенно говоря, это вообще никак тебя не касается…

– Если это касается вас, значит, касается и меня! – упрямо возразила Александра.

– Станешь спорить со мной? – насупился Змей.

– Почему – нет?

Эссус сузил глаза, с иронией взглянув на дочь:

– Милая, мне очень интересно, ну, зачем тебе понадобился мой пленник?

– В качестве развлечения. Здесь вряд ли есть интернет или кабельное телевидение, ваши лживые соратники меня мало интересуют, а развлечься-то чем-то надо, чтобы время убить?

Мужчина у двери, не сдержавшись, громко фыркнул в попытке подавить неуместный смешок, за что и был награждён ледяным взглядом Чёрного Змея.

– Ладно, Змейка, пойдём, развлечёмся вместе. Если ты настаиваешь, – последняя фраза прозвучала довольно угрожающе.

– Мой господин? – испуганно начала мужчина.

– Что ты хочешь мне сказать? – резко и холодно спросил Эссус.

– Я не уверен, стоит ли девушку брать с собой? Парни не церемонились. Зрелище не из приятных, – запинаясь, отчитывался мужчина.

Эссус улыбнулся. Мягко. Но даже у Александры мурашки побежали от этой улыбки – как холодом обдало.

– Даже если и так – что с того? Моя дочь из рода Змей, она не сахарная принцесса. В любом случае, советы станешь мне давать после того, как я разрешу. Ясно?

– Ясно, мой господин.

– Пошёл вон.

Чёрный Змей не сделал никакого движения, но в следующий момент несчастного приподняло и с силой вымело в дверь, после чего мужчина мешком повалился на пол, будто невидимые руки, удерживающие его воротник, разжались.

– Простите, мой господин… сэр…я думал… я уже ухожу.

Александра, хмурясь, наблюдала за разыгравшейся интерлюдией.

– Это ваша обычная манера держать себя с людьми, которые пытаются быть вам полезными? Или это демонстрация была устроена в мою честь?

Судя по изогнувшимся бровям Чёрного Змея, первое утверждение было верным.

– Так нельзя, – вынесла она свой вердикт.

– Почему? – насмешливо вопросил Эссус.

– Потому что подобными действиями вы наживаете себе врагов, там, где люди могли бы, как минимум, относиться к вам нейтрально.

– Ты правда считаешь, что мнение этого ничтожество способно что-то для меня значить?

– Я прихожу к горькому выводу, что для вас ничтожество всякий, кто не можем жёстко вам противостоять. Вы уважаете только силу. Весьма прогрессивный, я бы даже сказала, «западный» подход.

Эссус, пожав плечами, пошёл к двери:

– Э-э… – разочарованно протянула Александра. – Мы – что? Просто пойдём?

– Тебя это удивляет? Ну, можем, конечно, приползти в нашей устрашающей животной форме, но мне кажется, это будет уже слишком, – с усмешкой отозвался Эссус.

– Я думала, мы телепортируемся?

– Да мы энергии на это затратим больше, чем если просто пойдём пешком. Тело, если хочешь, чтобы оно оставалось в форме, должно двигаться, иначе станешь жирной жабой. Не злоупотребляй едой и малоподвижным образом жизни, – подмигнул ей отец, протягивая руку в приглашающем жесте. – Дамы – вперёд.

Сквозняки словно только и ждали их появления, чтобы наброситься. Они хозяйничали в коридорах с такой силой, что занавески колыхались.

– Неужели нельзя поставить нормальные стеклопакеты? – поёжилась Александра. – Смысл обладать могуществом, если в повседневной жизни приходится дрожать от холода?

– Я люблю прохладу.

– Ага. И пыль с грязью, судя по всему.

– Разрешаю тебе поправить тут всё, что сочтёшь нужным, кроме защитных чар, разумеется.

– Я что? Брауни?

– Нет, ты великий критик. Но прежде, чем начнёшь критиковать меня в следующий раз, помни, что это может закончиться новым поручением. Ну, всё, пошли уже, пока мои «умные» и «находчивые» прислужники в припадке очередного ненужного усердия не прибили моего пленника до того, как я успею с ним поговорить.

– Я его знаю?

– У меня нет полного досье на весь круг твоих знакомых – только на самый близкий. Вполне возможно, вы где-то и пересекались.

– Это Кристиан? – почти с надеждой спросила она.

– Нет, моя дорогая. Боюсь, что Кристиана Аббнер по-прежнему мёртв.

Александра с трудом подавила тяжёлый вздох:

– Так чего вы хотите от вашего пленника?

– Информацию. Я же, по-моему, говорил?

– Что за информация? Какого рода?

– Да ты мастер допросов! – усмехнулся Эссус. – Этот скучный менторский тон раздражает не меньше равномерно падающих на макушку капель. Всего лишь хочу найти пропавшую семейную реликвию.

– У нас такая есть?

– Куча. Но это особенная. В неправильных руках способна натворить бед.

– Что же это за реликвия такая?

– Некрономикон.

– Что?! Правда?..

– Вру! – съязвил Эссус. – Конечно, правда. Пока я находился взаперти моей второй формы, какая-то наглая девчонка спёрла мою любимую сказку на ночь, и я теперь плохо сплю. Мне снятся всякие разные ужасы, которые без Некрономикона я не могу контролировать.

– Но ваш слуга говорил о пленнике, а не о пленнице.

– Да. Мы быстро выяснили, что девчонка была лишь орудием в других руках, и теперь нужно найти владельца шаловливых ручонок. И оторвать их ему нахрен вместе с головой. По мне, так шикарный план, но я уже понял – ты его не одобришь. Жаль, правда, что для пленника это всё равно ничего не изменит.

За милой беседой они миновали лестничные пролёты и спустились на два уровня вниз, под землю. Наверное, кому-то другому здесь было бы не по себе, вроде, как, темно и страшно, но Змеи не страдают клаустрофобией в подземельях.

Змеи любят замкнутые пространства, в них они чувствуют себя защищёнными. Подземелье их естественная среда обитания.

Эссус толкнул очередную дверь, та со скрипом отворилась, отец и дочь шагнули внутрь камеры.

Зал был большой, стены из массивного камня. Даже в темноте они казались сырыми, впрочем, слово «казались» можно вычеркнуть – стены и были сырыми, прямо-таки сочились от влаги.

Она услышала лёгкий щелчок и в факеладержателях вспыхнул огонь, позволяя увидеть самое интересное – пленника.

Александра с искренним любопытством принялась разглядывать молодого человека в цепях. Руки его были подняты над головой и вытянуты так что, чтобы доставать ногами до пола, ему приходилось вставать на мыски пальцев, как балерине.

Вокруг остро пахло кровью, но видимых повреждений на теле пленника не было.

При их появлении молодой человек поднял голову и, щурясь от света, уставился на Эссуса. В его взгляде Александре почудилось любопытство наполовину с чувством лёгкой брезгливости.

По ней он скользнул взглядом, как по пустому месту.

Сам парень был очень даже ничего. В свете багровых факелов кожа поражала бледностью, а глаза, напротив, выглядели сюрреалистично яркими. Взгляд холодный, не злой, а словно бы оценивающий и взвешивающий. Держался он так, словно был наследным принцем.

«Я особенный и неповторимый», – говорил весь его вид.

Александра ничего не имела против. У неё отлегло от сердца сразу же, как только она поняла, что отец не солгал, и что парня она действительно первый раз в глаза видит.

Конечно, это ужасно, но… его участь не вызывала в ней ни сочувствия, ни страха – лишь обезличенное любопытство.

– Так-так-так, – рассмеялся Эссус таким довольным, искристым и лёгким смехом, что его хоть в бутылки разливай вместо шампанского. – Рад тебе, милый, как десерту после унылого вечера. Но и потеху ты мне тоже испортил. Я-то думал, охота на тебя займёт какое-то время.

Пленник облизал пересохшие губы кончиком языка. Встретившись с ней взглядом он улыбнулся.

Улыбка была порочной, словно приглашающей с ним разделить… что?

– Ты этот смех отрабатывал? – отозвался пленник, добавив в голос максимум холода. – Или он у тебя от природы такой?

– Нравится?

Эссус склонился к пленнику чуть ниже и Александре вдруг сделалось неудобно и стыдно, словно она застала их за чем-то интимным, не совсем приличным.

Хотя, по сути, ничего неприличного не происходило.

Подняв бледную руку, Эссус медленно вытер кровь с губ молодого человека, растирая их между пальцами, словно нектар.

– Возможно, ты насладишься моим мелодичным смехом ещё не раз, но прежде, чем мы приступим к самому интересному, скажи мне: ты настолько глуп или смел, чтобы самому лезть в пасть к ядовитому змею?

– Я слишком устал от общения с вашими коллегами. Так что предпочту покончить с формальностями и перейти к делу.

– Тихо, тихо, не спеши.

Александре сделалось не по себе от той тьмы, что плескалась в слишком светлых глазах Эссуса. Казалось, что они и в самом деле потемнели от жажды, весьма похожей на похоть, но… ведь он не мог? Она же стоит рядом?! Не настолько же он порочен? К тому же никто раньше не упоминал о неправильной ориентации Чёрного Змея. Как ей расценивать то, что она видит?

– Мы не будем спешить, ведь так? Я люблю растягивать удовольствие, – продолжал измываться Эссус.

Когда отец улыбнулся, Александра увидела, как розовой пламя играет на его клыках, – змеиных ли, вампирских, – но, определённо, не человеческих. Оскал хищника, оскал демона, ледяной и жестокий.

– Ты ведь не скажешь мне добровольно, где моя любимая книга?

– Понятия не имею, о чём ты вообще говоришь, – скучающим тоном отозвался пленник.

– Так и думал, что ты так скажешь. Ничего оригинального, любопытного, интересного, – глумился Змей.

– В мыслях не было развлекать тебя пустым трёпом.

– Возможно, меня развлечёт вот это.

Александра едва удержалась от вскрика, заметив, как пальцы отца, словно у кошки, выпустили острые сизые когти.

Матерь божья! Он так умеет? А у неё так получится?

На минуту отвлекшись на собственные мысли, она не отследила тот момент, когда Змей вонзил острые когти в живот своей жертве, заставляя пленника судорожно и беззвучно раскрыть рот в безуспешной попытке вдохнуть воздуха.

– Посмотри на меня, – голос Эссуса был ровен и тих, но при этом давил на кожу, как пресс. – Давай сделаем так, мой сладкий? Ты прямо сейчас просто подтвердишь, что именно ты забрал Некрономикон, и тогда мне не придётся медленно полосовать тебя на кожу. Хотя, с другой стороны, я-то не против. Мне даже нравится.

В кварцевых, обычно напоминающих кусок льда глазах Эссуса всё ярче переливались отблески алого огня.

– Думаешь, меня реально испугает твоё лирическое выступление, исподкустовый выползень? – рассмеялся в лицо Змею безумный пленник.

– Нет? – протянул Чёрный Змей.

Можно было только догадываться, что он делает, но рана на животе пленника расширилась, и кровь закапала на пол густой тёмной струйкой. Голова молодого человека запрокинулась, Александра видела, каких усилий ему стоит сдерживаться, чтобы не заорать во всё горло.

– Я всегда поначалу предоставляю людям возможность выбора. И тебе я его предоставил тоже. Просто подтверди, что это ты взял книгу. Разве это так сложно?

– Я могу продолжать, – упрямо стиснул зубы молодой человек, лихорадочно блестя глазами.

Его упрямство и мужество вызывало у Александры искреннее восхищение.

Змей снова засмеялся, обнимая своего пленника самым неприличным образом.

– О, как я это люблю! Замечательная игра! Редко встречаются такие экземпляры, настолько наглые и дерзкие, как ты. С такими весело. Но правда в том, что я тебя всё равно сломаю, это лишь вопрос времени. Поначалу, например, сейчас, тебе кажется, что ты контролируешь ситуацию и твоей слепой веры в себя, ненависти ко мне, и мужества хватит, чтобы не дать мне себя одолеть? Думаешь, что ты готов умирать медленно?

Пленник дёрнулся, когда рука Эссуса сжалась на его внутренностях.

Александра глядела на разворачивающееся перед ней представление, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Наверное, поэтому она не вмешивается?

– Я умею растягивать удовольствие, – вновь мягко шелестел голос Змея. – Рано или поздно ломаются все, но я предпочитаю лучше поздно, чем рано. Движение – здесь, движение – там, и вот ты уже как кукла, пляшешь на моих ниточках.

Видимо, Эссус постарался усилить болевые ощущения по максимуму, судя по тому, что пленник сдавленно заорал в ответ:

– Да пошёл ты!..

Александра видела, что в сознании тот удерживался лишь благодаря охватившему его бешенству, но долго ему так всё равно не протянуть.

– Куда? – на губах Эссуса вновь расцвела улыбка хищника. – Куда ты приглашаешь меня пойти, сладкий? – провёл он ладонью по бледной фарфоровой щеке, правда, добившись лишь того, что пленник брезгливо дёрнулся. – Может быть, в один маленький английский городок, где живёт некая милая семейка Мореллов? Кого мне лучше поставить рядом с тобой? Мужа, которого ты трахнул? Или жену, которую трахнуть у тебя так и не получилось? Кого из парочки семейство Кошаков ты любишь больше? А?

– Можешь прикончить хоть обоих – мне наплевать! – прорычал в ответ пленник.

Тело его влажно блестело в свете багровых факелов, а кровь чернела у ног.

– Зачем нам такие сложности? Просто скажи, что книгу взял именно ты. И я не стану больше никого пытать. Кроме тебя, разумеется. Но ты-то потерпишь. Ты-то у нас герой.

– А я – нет! – воскликнула Александра.3

Оба повернули лица в её стороны и выражение у обоих было такое, словно они напрочь забыли о её присутствии в своём тесном, кроваво-эротическом междусобойчике.

– Я не герой! – почти истерично крикнула она. –И я больше не намерена всё это терпеть!

– Что ж, Александра, – задумчиво прищурил глаза Эссус. – Раз тебе стало скучно просто наблюдать, думаю, пришло время и тебя пригласить, так сказать, к праздничному столу.

– О чём это вы? – с ужасом отшатнулась она.

– Ну, видишь ли, моя милая, я тут прикинул кое-что… ине кажется, что мы можем использовать мальчишку как отличную возможность потренировать твой дар. Подозреваю, что есть в тебе кое-что ещё, скрытое, что проявится только тогда, когда ты полностью позволишь раскрыться своей тёмной стороне.

Александра с ужасом перевела взгляд с отца на пленника.

– Нет, – покачала она головой. – Вы не заставите меня его пытать.

– Это не входит в мои планы. Ты вторгнешься в его разум и прочтёшь в нём то, что нам нужно.

– Так просто? – с сомнением протянула она.

– Да, любовь моя. Я научу тебя, как это сделать, и ты попробуешь. И никому не придётся страдать.

Никому не придётся страдать? Что-то слабо верится!

– Подойди ко мне, – потребовал Эссус. – Просто доверься мне.

Голос отца действовал как гипноз, в голове поднимался туман, лишающий желание сопротивляться. Нечто похожее Александра всегда чувствовала перед тем, как провалиться в сон. А ещё лёгкое, едва ощутимое ментальное давление.

Она подчинилась, не видя смысла сопротивляться.

– Молодец! – одобряюще шепнул отец, вставая за ей спиной и кладя руки Александре на плечи. – Посмотри на него.

Голос Эссуса мягкой кистью скользил внутри её черепа. Прямо Кот-Баюн, заговаривающий и усыпляющий путников чарующим голосом. Только по легенде те, кто не умеет противостоять его силе, оказываются съеденными.

– Посмотри ему в глаза.

Она подчинилась, погружаясь в бездонные колодцы тёмно-синих глаз, – тёмно-тёмно синих, – по контрасту с белой кожей. Жар, исходящий от тела пленника заставил напрячься и попытаться отшатнуться, но Эссус слишком крепко держал её, не давая шевельнуться.

– Постарайся открыть его разум, – услышала она голос и не сразу поняла, что звучит он не на человеческом языке, а на языке змей. Слова лились прямо в уши. – Открой его разум, как открывают запертую дверь.

– Я не могу.

– Доверься собственным инстинктам. Они не подведут – приведут туда, куда нужно.

«Постарайся открыть его разум, Александра, – звучало в её голове. – Ты – потомственный некромант; ты знаешь, что ключ к любым магическим вратам содержится в крови. Отвари Врата – отвари кровь».

«Здесь весьма уместно бы прозвучала бы тема Дракулы «Начало» Фрэнсиса Коппола», – подумала Александра.

Разум продолжал плавать в каком-то зловещем, отравляющем, погружающем в состояние полусна-полуяви, тумане.

Она почувствовала, как заостряются зубы. Так часто бывало при переходе в животную форму, но в человеческой форме клыков себе раньше она не отращивала – два узких, наточенных лезвия, о которых с непривычки так легко поранить зубы.

Вонзив в пленника зубы, Александра почувствовала, как он вскрикнул и напрягся – как напряглась его мужская плоть, которую она чувствовала бедром.

А потом мир перестал существовать.

Она словно поплыла, окружённая со всех сторон ударами его сердца, что, как волны, перекатывались по её телу. И, невесомая, тонула в этом солнечном потоке.

Потом в затуманенном мозгу, как молнии, стали вспыхивать образы, словно прорвало плотину. Разум, холодный и острый, сопротивляющийся, ударился в неё с такой силой, что она зашаталась.

Его мысли и чувства, переполненные яростью и ненавистью, были как остро заточенные ножи. Искры этого разума затанцевали, как языки пламени, причиняя боль, под черепной крышкой. Его гнев тёк сквозь неё, чистый и острый, как поток, смывая с себя вмешательство, вышибая наружу…

Пришла в себя Александра, стоя на коленях. Как она упала – не помнила. Её трясло, как от шоковой терапии. Зубы стучали так, словно она замёрзла насмерть.

– Да, похоже пока не получилось, – спокойно констатировал Эссус и, протянув руку дочери, помог ей подняться на ноги. – Ничего страшного, ты только учишься. Есть и хорошая сторона – наш пленник всё ещё жив, ты его не прикончила.

– Думаешь, это её заслуга? – прохрипел пленник и насмешка в синих глазах мешалась болью.

– Мне плевать, если честно, – небрежно пожал плечами Змей, – сдохнешь ты сейчас или позже. Ты ведь не рассчитываешь, что надёжно припрятанная книжица облегчит твою участь, красавчик? Из мёртвого тебя информацию выкачать будет даже проще. А вот в качестве подопытного материала для обучения моей дочери ты вполне сгодишься.

– Вашей дочери? – картинно изогнул брови пленник. – Вы спите с собственной дочерью?

Александра заметила, что глаза отца подозрительно посветлели и в комнате сделалось ощутимо холоднее на пару градусов.

– Что за чушь? Конечно, нет! – выдохнула Александра.

– Да? – язвительно прищурился он. – А так по-вашему виду и не скажешь. Я даже не сомневался, что ты ко мне одну из своих любовниц приволок. Думал, хотите предложить мне тут устроить тройничок, и всё происходящее горячая прелюдия? Весьма эротичное было начало, несмотря на обилие красной жидкости. Но неужели вы оба такие скучные? Примерный папочка-семьянин, милая дочурка – оба не желающие ничего лучшего, кроме как почитать на ночь? Жаль вас огорчать, но вашему хобби мы скажем «не сегодня».

– Я сейчас вырву тебе язык и на твоих же глазах скормлю его крысам, – ласково пообещал Эссус, вновь выпуская когти, но его намерения, слава богу, прервало появление нового лица.

Дверь отворилась и в комнате резко стало светлее, будто вместо мрачных факелов вспыхнули тёплые и привычные электрические лампочки.

В дверном проёме, словно портрет в раме, стояла молодая девушка. Если бы художник искал модель для воплощения образа Весны или богини Живы, она бы идеально, как никто другой, вписалась бы в него. Стройная и лёгкая, как у эльфа, фигура, глаза, ясные и светлые, тонкие черты лица и каскад белокурых волос.

– Лейла? – довольно протянул Чёрный Змей. – Решила всё-таки вернуться?

Откуда-то возникло чувство, что в подземелье прорвалось солнышко со свежим ветром и вся тяжесть плит разом испарилась?

Мимолётные встречи с матерью каждый раз оставляли странное послевкусие. Скорее всего, чувства Александры можно было охарактеризовать, как разочарование: Лейла была слишком молодая, слишком красивая и – слишком холодная.

Но сейчас её присутствие сыграло роль необходимого громоотвода, способного разрядить слишком напряжённую обстановку.

– Что ж? – усмехнулся Эссус. – Рад семейному воссоединению.

– Что ты творишь? – в голосе Лейлы слышался с трудом сдерживаемый гнев. – Зачем ты вмешиваешь в это нашу дочь? По-твоему, это то, в чём она сейчас нуждается?

– Спор с тобой при свидетелях, моя дорогая, это совершенно точно не то, в чём нуждаюсь я, – стараясь выдержать непринуждённый тон, произнёс Змей. – Думаю, будет лучше продолжить семейный прения наверху.

И прежде, чем молодая женщина успела возразить, Эссус схватил её за руку, и они рассеялись чёрным облаком.

Обескураженная, Александра несколько мгновений смотрела на образовавшуюся пустоту.

– Ну, круто!

Вместо того, чтобы просто выйти из камеры узника, Александра, по непонятной причине, решила задержаться. Она не нашлась бы с ответом, если бы у неё потребовали отчёта, для чего она это сделала. Зачем ей оставаться наедине с этим странным молодым человеком, похожим на неукрощённого хищника в человеческом обличье. Может, ей хотелось его укротить? Заставить посмотреть на себя другими глазами? Или, что скорее всего, облегчить ему страдания, подарив излечение? Худшая или лучшая сторона её натуры удержала её рядом с ним?

– Кто ты? – тихо спросила Александра. – Как тебя зовут?

– Кем бы ни был, что это сейчас меняет? –проговорил он, глядя на неё с недобрым прищуром.

– Ничего, – согласилась Александра. – Но надо же как-то обращаться к человеку? Как ты хочешь, чтобы я тебя называла?

– Никак. Я бы предпочёл, чтобы никто из Змей не упоминал моего имени.

Что ж? Если бы её заковали на короткую цепь, она бы тоже была не слишком любезной.

Александра решила попробовать ещё раз:

– Я не хотела причинять тебе боль. Извини, что так получилось, – сказала она примиряюще.

– Засунь свои извинения куда поглубже, – холодно бросил пленник. – Я в них не нуждаюсь.

Его тон, его взгляд, слова – всё демонстративно подчёркивали даже не ненависть, а презрение, желание смешать её с грязью. Но ненавидеть и презирать его в ответ почему-то не получалось.

– А в чём ты нуждаешься? – спокойно спросила она. – Скажи. Может быть, я смогу тебе это дать? Чего ты хочешь? Воды? Еды? Чистых бинтов? Чем я могу облегчить твои страдания?

– Зачем этот широкий жест? – холодно протянул он. – Глоток воды, кусок корпии – что они изменят? Лишь растянут агонию. Кроме того, я не принимаю помощи из рук врагов.

– А если я реши причинять добро силой? – усмехнувшись, спросила Александра. – Что ты сделаешь? Ты в кандалах и не можешь сопротивляться моим капризам. Ни тому, что я могу покалечить тебя; ни тому, чтобы исцелить.

– Тебя это заводит, да?

– Что именно?

– Власть над живым существом. Когда всё в твоих руках?

Александра в ответ на его презрительную усмешку ответила насмешливой улыбкой, а он продолжил:

– Власть – самая сексапильная штучка в мире, самый пьянящий наркотик, на который легко подсесть. Ничто иное неспособно доставлять такие оргазмические ощущения, как знание, что кто-то полностью зависит от твоей воли.

– Ты прав, – согласилась Александра. – Власть – интересная игра. Приятно доминировать, диктуя правила.

– Диктуй! Но помни, когда-нибудь всё поменяется. И, оказавшись сверху, я тебя точно не пощажу.

– О? Правда? А у тебя хоть что-то получится?

– Определённо больше, чем у тебя в прошлый раз, – вернул он ей колкость.

Потянувшись, она провела подушечкой указательного пальца по его губе, убрав с неё каплю крови.

– Зачем ты стремишься к тому, чтобы поссориться? Я ведь и правда могла бы помочь тебе?

Закинув руки ему на шею, Александра, притянув пленника к себе, решительно его поцеловала.

Зачем она это сделала? Отчасти, это было вызовом, отчасти – капризом, отчасти она это сделала потому, что хотела это сделать. Да, в этом было нечто от насилия.

Парень на какое-то время застыл, а затем попытался отстраниться.

– Убери от меня свои чёртовы лапы! Или моей крови оказалось мало?!

– Да не нервничай ты так, – засмеялась Александра, хотя не чувствовала и десятой доли той легкости и самоуверенности, которую демонстрировала. – Не съем я тебя. Всего. Что-то же да останется?

Его пренебрежение ранило, то, что он считал её… кем именно, Александра бы затруднилась ответить, но факт, что никем достойным уважения.

Раз ей всё равно отвели роль плохой девчонки, почему бы не сыграть в неё? Не слишком, впрочем, заигрываясь. Не переходя грани дозволенного.

Ничего подобного Александра не планировала, всё получилось спонтанно, как-то само собой, но новый поцелуй вышел более настойчивым. И как не старался Никто держать маску безразличия, но сбившееся дыхание и эрекция красноречиво свидетельствовали об отклике.

– Отлично! – удовлетворённо усмехнулась Александра, кладя ладонь на член и мягко его массируя. – Ты можешь прямо сейчас начать рассказывать о том, что тебе от меня сейчас ничего не хочется.

– Иди к дьяволу!

Она снова засмеялась.

Ей нравилась тьма, плещущаяся в синеве его глаз. И нравился вкус его губ.

– Я не стану спешить. Обещаю.

И хотя он посылал её к чёрту, на этот раз её инициативу поддержали.

А этот Никто горяч! Ему явно хотелось вести, но наручники, зажимающие тисками руки, существенно ограничивали как свободу, так и инициативу.

Ей это было на руку. Внушало чувство безопасности и уверенности, что всё не зайдёт дальше того, что она наметила.

Нетерпение пленника чувствовалось кожей и заводило не меньше всего остального. Поцелуи только разгоняли огонь внутри, желание росло, его кожа под её пальцами словно пламенела.

Для Александры происходящее напоминало американские горки. То головокружительно набираешь высоту, а потом стремительно падаешь вниз с замиранием сердца.

Что может быть лучше ощущения полёта и опасности?

Поцелуй кружил голову. Поцелуй жёг губы. Собственные дерзкие ласки завораживали, а чужое удовольствие, оказывается, способно доставлять удовольствие не меньше собственного.

Ловя стоны пленника, Александра закусила губу, чтобы сдержать свои.

Она замерла, мягко коснувшись пальцами его щеки:

– Видишь, как немного надо, чтобы заставить тебя потерять голову? Забыть о твоей браваде? О том, что тебе ничего от меня не надо?

– Не дразни меня!

Пальцы с силой сжались в кулаки, цепи зазвенели, натягиваясь. Но что он мог ей сделать?

– Ладно. Я тоже думаю, что на сегодня вполне достаточно.

Он сжал челюсть, в синих глазах сверкнула молния:

– Как скажешь, не я здесь хозяин. Ты верховодишь. Пока. Но знай, не в моих правилах оставаться в долгу.

– Спокойной ночи, – вежливо попрощалась Александра перед тем, как направиться к двери.

Глава 4

– Позаботьтесь о пленнике. Отцу не понравится, если с ним что-нибудь случиться, – отдала она распоряжение мужчине, сторожившем у двери камеры. – Дайте ему исцеляющее зелье.

– Как пожелаете, мисс.

Сказано это было скорее с издёвкой, чем с подобострастием.

Смотреть с укором на того, кто тебя всё равно не видит нет смысла – вокруг слишком темно. Портить себе настроение препирательством с тем, чьего имени ты даже не знаешь, не имеет смысла. И Александра, про себя махнув на всё рукой, поднялась наверх.

Она направилась к комнате отца и лишь дойдя до двери, подумала, что просто так врываться, без предупреждения, с её стороны, по меньшей мере, невежливо. Мало ли чем могли заниматься родители после долгой разлуки?

Не желая ставить себя и родителей в неловкую ситуацию, Александра нарисовала в воздухе руну, позволявшую услышать, что творится за стеной.

Расчёт оправдался. Ощущения было такое, будто к ушам поднесли наушники и прямо в черепушке раздались голоса:

– Я тебя не понимаю!

Голос Лейлы звучал встревоженно и раздражённо.

– Мне казалось, что ты беспокоишься о нашей дочери!

– Тебе не казалось.

– И я должна в это поверить?! – мысленно Александра увидела, как мать мечется по кабинету, из угла в угол, а за ней, по пятам, преследуя, огненные отблески от пылающего в камине огня.

– Я всегда знала, что ты ненормальный! Всё, к чему ты прикасаешься, мгновенно разрушается и чернеет. Ты, как царь Мидас, только тот превращал в золото, а ты…

– Прикуси язык. Поверь, я правда не хочу ссориться.

– Да мне плевать, чего ты хочешь! Я не позволю тебе развращать мою единственную дочь, втягивая её в сомнительные игры!

– Ты – не позволишь? Какими средствами, спрошу я тебя, Лейла? Мы оба знаем, что вся твоя сила заключается в моей к тебе слабости. Без меня и дочери ты в этой жизни никто и ничто.

– В прошлый раз ты думал так же! Недооценивать врагов плохо, Эссус.

– Ты мой враг?

– Моя дочь сильнее меня. Она сумеет противостоять тебе.

– Только попробуй! – рыкнул он и Александра дёрнулась, услышав глухой удар.

Он что?! Поднял на её мать руку?!

– Только попробуй попытаться настроить против меня Лексу…

– Что? – прохрипела сдавленным голосом Лейла. – Что ты сделаешь?! Убьёшь меня? Думаешь, я боюсь смерти? Да жизнь рядом с тобой в разы страшнее!

– Отлично! Тогда ты, наверное, не станешь возражать, если я верну тебя туда, откуда мы недавно выползли? Восстановлю заклинание и мне даже не потребуется Ковен – справлюсь сам. Снова оказаться в изоляции – ты этого хочешь?!

– Снова угрожаешь мне?

– Пытаюсь вбить хоть крупицу разума в твою смазливую, но, увы, совершенно безмозглую голову.

– Я не стану стоять в стороне и смотреть, как ты вовлекаешь мою дочь в…

– Во что?! Во что, по-твоему авторитетному мнению я её вовлекаю? А?

– В свои грязные сексуальные игры! Она и без того слишком похожа на тебя, и я не выдержу, если она унаследует твою склонность к жестокости и пыткам.

– По-твоему, это то, к чему я стремлюсь? Совратить своего ребёнка? Проклятье, Лейла! Никогда я не был так близок поддаться искушению придушить тебя.

– Тогда объясни мне, зачем? Зачем всё это!

В комнате воцарилась тишина.

– Давай вспомним магические азы, золотко? Символом чего является змея в любой мифологии?

– Зла и коварства?

– Клише для идиотов. У большинства людей врождённое отвращение к змеям, и дело тут не только в потенциальной опасности ядовитого животного, сколько в христианской пропаганде повествования об Эдеме. Но возьмём существ рангом повыше. Что для них символизирует змея?

– Мудрость? Медицину? – с досадой проговорила Лейла, как и Александра, не совсем понимающая, куда клонит Эссус.

– Змея символизирует движение кундалини вверх, по всем семи чакрам. Змей связывают с землёй и бесконечным круговоротом на ней, с женской производящей силой. Змея – это одновременно и солнечное начало, и лунное; это и жизнь, и смерть; зло и добро; мудрость и слепая страсть; исцеление и яд; хранитель и разрушитель. А ещё – змей всегда и во все времена связывали с фаллическими символами.

– Эссус! – взмолилась Лейла. – Ты отличный практик и непревзойдённый теоретик, но не жди, что я смогу самостоятельно сделать выводы после краткого экскурса в мифологический источник. Мне нужно сказать прямо.

– Хорошо. Хтонический змей – это проявление агрессивной силы богов подземного мира и тьмы. Поэтому представители нашей семьи так тесно связаны с некромантией. Мы имеем доступ к силам, всеведению и магии мертвых. В своей хтонической ипостаси змея враждебна солнцу, символизируя тёмные силы в человеке. Таков есть я – хтонический Чёрный Змей. Но змеи могут быть другими. Символизировать прилив жизненных сил, воодушевляющий дух, быть посредником между Землёй и Небом, быть символом царской мудрости и власти. Золотые Змеи – драконы, олицетворяющие богинь-хранителей, защищающих людей от зла. Ты помнишь, что сказала тебе Змей, от которого ты взяла свою силу, Лейла?

– Он сказал, что я буду хранить равновесие.

– Верно. Змей, который пробудил меня, сказал, что я буду повелевать мёртвыми и смогу призывать их в мир жизнь.

– Я всё равно не понимаю.

– Кто пробуждал нашу дочь, Лейла?

– Лиссандр проводил ритуал, после которого к Лексе вернулись магические силы…

– Лиссандр всего лишь снял запечатывающие её магию заклинания, и только. Не в его силах проводить обряды инициации. Он вовсе не один из тех, кто когда-то наделял нас силой; не тот, кого почитали за богов в древности. Просто маг средней руки. Но наша дочь сумела снять Печать с Лабиринта, а значит, Змея в ней пробудилась. Я повторю свой вопрос, Лейла – кто её пробудил? Хтонический или Архаический змей? Тёмный или Огненный?

– Не знаю. Она рассказывала тебе?

– Никто, – игнорируя ответ Лейлы, продолжил Эссус. – Не было источника, из которого Лекса приняла бы Силу. Александра, эта маленькая худенькая девчушка, которую мы породили на свет, замкнутая система.

– Я тебя не понимаю, Эссус! Что ты хочешь этим сказать?

– Иногда в природе проявляются силы, что противоречат её же собственным законам, – в голосе Эссуса звучала усталость и какая-то обречённость. – Эта непробуждённая Змея сумела сорвать Печать и обратить в бегство Нахширона, одного из Высших демонов. Он предпочёл отступить, не ввязываясь с нею в драку. Если бы Лейла не была моей родной дочерью, я бы уничтожил её, не задумываясь. Слишком большой источник силы. И когда она её осознает, кто знает – Тьму или Золото в себе она выберет?

– Но ведь она твоя дочь!

– И я хочу понять, что она такое и чего стоит ожидать после того, как она осознает свою силу. И это силу обуздать, подчинить, контролировать.

– Так это что, тест?

– Не совсем. Поскольку наша сила тесно связана с сексуальной энергией, золотко, – в голосе Эссуса вновь зазвучали насмешливые нотки, – то лишение девственности может стать чем-то вроде инициации. В этот момент она может стать весьма опасной для своего партнёра. Не исключено, что он попросту не выживет. Поэтому я нахожу идею сосватать её за Кина просто очаровательной.

Я либо уничтожу старого врага из древнего рода, соперничающего с нашим, либо, поглотив друг друга, мы породим нечто новое.

– Если всё пойдут по плохому сценарию?..

Эссус пожал плечами:

– Что ж? Он вполне заслужил своей участи, старый греховодник.

– Так вот почему ты был столь категоричен в вопросах её целомудрия, – задумчиво проговорила Лейла.

– Твоя половинка, содержащаяся в неё, делает девочку слишком чувствительной и нежной. Я-то лично ничего не имею против скорой и, наверняка, приятной кончины Дэмиана Майлза, только, боюсь, для неё это станет ударом.

– Так что теперь дальше? Лека каждый раз будет убивать своих любовников? – ужаснулась Лейла.

– Не каждый, – оптимистично заметил Эссус. – Только до тех пор, пока не научится контролировать себя. К тому же, не забывай, это только догадки, и я могу и ошибаться. Только время покажет, прав ли я.

– Что вы тут делаете, юная леди?

Александра, словно выплыв из сна, уставилась на хмурое, желчное лицо ректора Хэйса, нависшего над ней грозовой тучей.

– Вам когда-нибудь говорили, что подслушивать не хорошо?

Потрясённое услышанным, она не нашла в себе силы вступить с ним в очередную перепалку.

– Я… я просто не знаю, куда пойти.

– Не знаете куда пойти в доме вашего отца?

– Дом-то дом, но так случилось, что комнаты для меня в нём пока не нашлось.

Лицо Хэйса смягчилось:

– Идёмте, Лекса. Я провожу вас в комнату, принадлежавшую ранее вашей матери. Думаю, ей она сегодня вряд ли понадобится, а вы сумеете с удобством устроиться, а позже, если ваш отец пожелает, всё переиначит.

Комната, куда Хэйс отвёл Александру, оказалась маленькой, но уютной. В глубокой каминной нише жарко горел огонь. Напротив него, тоже в каменном алькове, стояло низкое ложе, отделённое от остального пространства комнаты маленькими медными створками.

Нечто похожее она видела в фильме «Грозовой перевал». Этакий шкафчик для сна, где можно уединиться, спрятаться от глаз, что Александра и сделала.

Если бы так же легко можно было спрятаться от навязчивых мрачных мыслей? Александра была в шоке от услышанного. Прийти от него в ужас ей мешало только то, что пока во всё это верилось слабо. Все эти змеи, хтонически-архитипические! От них голова кругом.

Как радовалась она, попав в элитное Магическое Общество! Казалось, всё, о чём только могло мечтаться, теперь у её ног. Потом, когда выяснилось, что в этом сообществе она нечто вроде Тёмной Принцессы, и вовсе началась сказка наяву: кругом – красивые мужчины, роскошь, магические артефакты. И она – в центре всех событий. Но «чем дальше заходила Алиса в сказочный лес, тем дремучей и страшнее он становился».

В мире обычных людей всё просто, подчинено законам логики и физики, но в магии твёрдых законов нет. Она переменчивая, как облака, зыбкая, как трясина и податливая, словно глина. Ты можешь с её помощью лепить образы, использовать, как оружие, но каждый день взаимодействия похож на поединок. Ты протягиваешь руку к чёрному, вытягиваешь это «нечто из нечто» и используешь, но во время процесса нет никакой гарантии, что не останешься вовсе без руки.

Теперь она как бочка с порохом, которая может рвануть в любой момент.

Что стало бы, если, не послушавшись отца, Александра всё-таки уступила чувствам и…

Что стало бы с Дэмианом?

Неужели она могла бы его убить?

Чем больше Александра думала о том, что слишком мало знает о самой себе, о тёмной стороне своей силы, тем страшнее становилось.

За кого она боялась? За всех!

Погружённая в невесёлые мысли, Александра, видимо, задремала и прежде, чем она успела прийти в себя спросонья, чьи-то руки заткнули ей рот и, схватив в охапку, выдернули из кровати.

– Какого чёрта?.. – прохрипела она, пытаясь вырваться и освободиться.

Воздух с трудом сочился из лёгких, вместе с ним отказывались звучать и слова.

– Я так скучал без тебя, моя дорогая, что цепи оказались недостаточно крепкими, чтобы меня удержать. Я же обещал в скорости вернуть долг. А я всегда держу обещания. Не ожидала, что мы встретимся так быстро, змейка?

От тихого, протяжного голоса по спине табунами побежали мурашки. От ужаса.

Александра понимала, что щадить её он вряд ли будет. Особенно после того шоу, что устроил любимый папочка. Просить о милосердии бесполезно, можно рассчитывать только на то, что удастся вырваться.

В конце концов она справилась с Отцом Змей? Неужели не сумеет одолеть какого-то Никто?!

Но, попытавшись дёрнуться, Александра с гневным отчаянием поняла – ничего не получится. Он держал её не только телом – это было заклинание. Судя по всему, обездвиживающее, но вот какая его разновидность и какая комбинация арканов и символов?

Александра внутренне собрала Силу в кулак, а потом отпустила и… задохнулась от такой дикой боли, что даже кричать не получалось.

Новое заклинание?! Да каким чёртом он успевает удерживать их сразу несколько?! И когда сплести успел?! Силён, чёрт! Так как же ей выпутаться из щекотливой ситуации? Она словно в ловушке собственного тела, может лишь безмолвно кричать от боли, ужаса и гнева.

Но безмолвные голоса услышать мало шансов. Ей нужно во чтобы то ни стало сорвать его заклинания, и…

– Не будь дурой, – на этот раз его лицо серьёзное, он смотрит на неё с презрением. – Отдача может попросту убить. А я ещё надеюсь с тобой немного развлечься.

Так, нужно собраться! Просто собраться с силой и… что сделать? Что?!

Александра постаралась выровнять дыхание, чтобы успокоиться.

– Правильно, детка. Не сопротивляйся. Не давай мне повода причинить тебе боль. Я и без того с трудом удерживаюсь от искушения.

Она ещё надеялась, что кто-то придёт на помощь. Ей и нужно-то всего ничего – совсем немного удачи!

Словно откликаясь на её мысли, в коридоре заскрипели половицы и Александра с надеждой повернула голову. Её движение не осталось незамеченным и вызвало мерзкую ухмылку на красивом лице врага:

– Даже и не надейся, – издевательски покачал он головой.

Стук в дверь.

– Лекс? – донёсся приглушённый голос Хэйса. – Всё в порядке? Мне послышались голоса.

В ответ она отчаянно замычала, как будто во рту у неё был кляп. Но и этого оказалось вполне достаточным – у Хэйса острый слух и ум.

С перекошённым от ярости лицом Никто сжал пальцы на её горле с явным намерением придушить:

– Заткнись, грязная шлюха!

Александра похолодела от ледяного взгляда и голоса, сочащегося ненавистью.

– Лекс? Что происходит? – гремел голос Хэйса. – Позовите Эссуса! Проклятая дверь не поддаётся. Пусть снимет защитные чары!

«Нет!!!», – хотелось заорать Александре, когда она увидела, каким торжеством осветилось лицо душившего её мерзавца.

Ей осенило осознанием его истинны намерений – из-за наложенной её отцом защиты он не мог уйти, и потому пришёл в её комнату. Как только снимут чары с двери, возникнет лазейка, и тогда…

Дверная ручка несколько раз дёрнулась вверх-вниз и замерла.

Мерцание, лёгкое, едва заметное, будто эфир, парящий над асфальтом на раскалённом солнце.

А потом Александра почувствовала знакомый рывок телепортации.

Это было рискованно. Нет, не так – это было очень рискованно!

Их в любой момент могло разорвать на мельчайшие атомы, потому что два заклинания, наслоившись одно на другое, дали сильный побочный эффект. Ощущение было такое словно их протаскивает сквозь угольное ушко, а при этом ещё и крутит, как в барабане стиральной машинке, в режиме отжимания в восемьсот оборотов.

«Сейчас сдохну», – подумала Александра перед тем, как всё закончилось.

Труба Всемирного пылесоса выплюнула их на землю и всё вокруг остановилось, кроме её желудка. Не сдержавшись, Александра едва успела отпрянуть в сторону, как её самым немилосердным и неизящным способом вырвало.

– Твою ж мать! – выругалась она, чувствуя, как всё тело трясёт после такой грубой переброски. – Если тебе пришла нужна прикончить меня, придурок, мог бы выбрать другой способ!

– Перебьёшься, – огрызнулся он.

Александра с удовлетворением подумала, что выглядит он не лучше неё – даже хуже. Немудрено. Её хоть накануне не пытали.

Она вдруг осознала, что свободна. Ничто не держит, не физически, не заклинанием. Не думая дважды она, как заяц, подпрыгнув на месте, рванулась бежать.

– Ну уже нет! Однажды я это уже проходил. Прости, подруга, но не в этот раз. У меня нет сегодня желания играть в догонялки.

Александра, слушая его в полуха, резво потрусила к деревьям, окружавшим их плотной стеной, изо всех сил стараясь не поскользнуться на грязной жиже: то ли тут недавно был дождь, то ли просто рядом были болота.

Ещё несколько шагов, и она сможет затеряться!

Но тут словно бы невидимая стена отбросила её назад, заставляя ноги в буквальном смысле слова прирасти к земле.

– Да что б тебе!.. – снова выругалась она.

И уже собралась было перекинуться в свою вторую форму, как вокруг вспыхнуло зелёное пламя.

– Даже и не думай, – предупредил бывший пленник.

Она его не послушалась. Перекинуться-то в принципе получилось, но добилась она этим только того, что приросла к земле не только ногами, но и брюхом. Которое в змеином обличье составляло всё её тело.

Мгновение – и Александра снова, разъярённая, обессиленная и несчастная, стояла перед ним в девичьем облике.

– Впечатляет, – с усмешкой протянул парень. – Ловко ты мечешься туда-сюда-обратно. Продолжай, а я пока понаблюдаю, – вытянув пачку сигарет из кармана, он затянулся.

Поняв, что вырваться не получится, Александра застыла, выжидательно глядя на не спеша подходящего врага.

– Мне нравится видеть, как ты валяешься в грязи, но на это сейчас нет времени, лапушка. А теперь слушай меня очень внимательно. Правила простые: я говорю – ты делаешь. Это понятно?

– Конечно, – кивнула Александра. – Чего тут понимать? Дважды два и то сложнее.

Он с подозрением глянул ей в лицо:

– Не заставляй меня причинять тебе боль. В отличие от твоего папочки, я не испытываю садистской радости, мучая кого-то, но при необходимости могу это сделать. И делаю это профессионально.

– Угу, – кивнула Александра. – Я прочувствовала и поняла.

– Что-то мне подсказывает, что пока не очень, – вздохнул он, лёгким движением пальцев расплетая заклинание, удерживающие Александру.

В то же мгновение она вновь перекинулась в змею и со всей стремительностью, свойственной этой рептилии, рванулась на врага, обнажая ядовитые зубы.

Александра никогда раньше никого не убивала подобным образом. Не получилось в и этот раз. С того места, на котором только что стоял её противник, вспорхнул ворон, рассекая иссиня-чёрными крыльями туманный воздух. А в следующее мгновение пульсирующая и горячая боль прошила тело насквозь. Это было невыносимо! Если бы змеиная глотка была способна издавать человеческие звуки, Александра бы заорала в голос! Она думала, её разорвёт на части. Ощущение было такое, будто каждая клеточка тела стремилась оторваться от тела.

Боль схлынула также внезапно, как возникла. Александра чувствовала себя рыбой, выброшенной из воды, обессиленной, будто из неё вырвали позвоночник.

А он стоял над ней, в прямом смысле слова. Его ноги сжимали бока, с двух сторон, словно тиски.

«Как Георгий- Победоносец над поверженным драконом, – с досадой подумала она. – Вот же, блин!»

– Насильственная трансформация с возвращением в исходную форму – теперь ты знаешь, как это происходит.

Его бледное лицо не горело триумфом, оставалось спокойным.

«Бесчувственная скотина», – пронеслось в голове Александры.

В синих глазах, как зарницы, вспышки гнева:

– Думаю, вот теперь ты всё поняла. Ещё раз выкинешь нечто подобное – и я за последствия не ручаюсь. Моё терпение не безгранично. Вставай. И не смей говорить, что не можешь.

– Даже и не собиралась, – прошипела Александра.

Прошипеть-то прошипела. А силы-то на то, чтобы подняться, где взять? Но не просить же помощи этого… Никто!

Она почувствовала, как её потянули и поставили на ноги. Заклинанием. Ну, и ладно. Правда, благодарности от неё он не дождётся.

– Я всё равно от тебя сбегу, – пообещала она злобным шипением.

– Тебе снова продемонстрировать, что бывает, когда я недоволен?

– А потом я продемонстрирую тебе, что случается, когда недовольна бываю я.

– И что же, интересно? – голос его так и сочится издёвкой.

– Ну, поскольку раньше никто не осмеливался меня так бесить, как ты, я сама не очень в курсе. Но мы узнаем. Скоро. Обещаю.

– Жду – не дождусь. А пока – пошли.

– Куда?

– Наконец-то мы добрались до этого животрепещущего вопроса. Я думал, ты спросишь меня от этом гораздо раньше. Скоро подойдём к одному из моих временных жилищ. Давай, шевелись.

– Осталось только добавить «Платва!», – буркнула в очередной раз Александра, на сей раз сочтя за лучшее всё же подчиниться.1

Земля в свете неровного, зыбкого освещения казалось серо-лиловой. Вереск разрастался неровным ковром, а словно островками, различающимися по высоте и ширине, между которыми, словно вода, поднималась трава. Ещё выше дыбили кряжистые, неширокие, ветвистые деревья. Пустошь как молоком, залило туманной дымкой, и солнце, прорывая эту пелену, расчищало дорогу к небу.

– Ух, ты! – восхищённо выдохнула Александра.

Но Никто явно не желал тратить время на лирическое любования природой.

– Давай, быстрей, – небрежно бросил он через плечо, продолжая двигаться вперёд с текучей кошачьей грацией.

Александра состроила ему в спину гримасу и показала средний палец.

Вскоре, миновав очередной холм, они подошли к дому, отражающему в себе всё английское, в понимании Александры: добротный, серый, готически-мрачный. Просто живая декорация к английскому детективу.

Поднявшись на ступеньку следом за своим сторожем, она оказалась в общей комнате с огромным камином. Судя по всему, её использовали и как гостиную, и как кухню. Задрав голову, она с удивлением увидела стропила и балки.

– Это твой дом? – спросила она, но, получив в ответ лишь мрачное молчание, пожала плечами и направилась следом за ним по лестнице на второй этаж.

– Тоя комната, – холодно проговорил суровый страж.

– Больше похоже на клетку.

– А что ты хотела? – ухмыльнулся он. – Тебя же поймали, птичка.

– Зачем?

– Что – зачем?

– Зачем ты меня похитил?

– А зачем люди берут заложников? – ответил он вопросом на вопрос.

– По разным причинам. Чего ты хочешь этим добиться?

– Поговорим позже. У нас будет достаточно времени для общения, – одарил он её очередной улыбкой, полной насмешки и превосходства. – Сейчас мне требуется передышка, да и тебе пауза не помешает. Можешь располагаться тут со всеми доступными удобствами. У меня тут нет цепей, отличная кровать. В общем, привыкай. Мы тут надолго.

– Ты что? Мстишь мне? Но ты не по моей воле был пленником и не я посадила тебя в клетку! Думаешь, отец бы меня послушал?!

– Я не намерен это обсуждать. Лучше заострю твоё внимание на том, что сбежать отсюда не получится. Этого места в реальности не существует. И только я могу приводить и выводить отсюда людей. Попытка покинуть дом без меня может стоить жизни, но это, конечно, не повод сдаваться. Ты можешь попытаться. Моя совесть чиста, о последствиях я предупредил.

Когда уже эта ужасная злорадная ухмылка исчезнет с его губ? Вот бы двинуть этой твари как следует! Но Александра понимала, что ничего подобного не станет.

В одном Никто прав: они оба слишком устали, чтобы продолжать сейчас противостояние.

Несколько секунд, показавшихся мучительно-длинными, они смотрели друг другу в глаза. И Александра почти физически ощутила лёд, пронизывающий насквозь эту холодную душу. Что она пыталась найти в его взгляде? Сострадание? Намёк на сожаление? Но… почему он должен сожалеть или сострадать? Несколько часов назад его никто не пожалел…

Хотя, она пожалела. И отправила к нему того идиота, которого, наверное, уже нет в живых.

– Ты убил его?

– Кого?

– Того парня, которого я отправила тебя лечить?

Он кивнул. В полуночно-синих глазах ровно столько же теплоты, сколько в замёрзшем озере.

– Он умер быстро и безболезненно.

– Так кто же ты всё-таки такой? – неожиданно резко спросила Александра.

– Да какая тебе разница?

– Ты знаешь, кто я. Будет честно, если мы будем на равных.

Тихий звук его смеха действует на нервы ужасно раздражающе:

– Кто сказал тебе, что я буду с тобой честен?

– Боишься назвать собственное имя? Ну, как знаешь. Останешься мистером Никем, если тебе так больше нравится.

Он улыбается, глядя на неё. И от его взгляда Александре становится жарко. Никакой магии – это просто… страх?

Вот именно! Её бросает в жар от страха.

– Моё имя Лоуэл Мэрл, но друзья и враги часто называют меня Вороном.

Его пальцы прикасаются к щеке Александры сначала мягко, но место соприкосновения отчего-то начинает гореть, как от ожога.

Схватив девушку за подбородок, он заставляет её смотреть себе в глаза и больше не улыбаются, а глаза синие-синие – такой синевы, что взгляда не оторвёшь:

– Клянусь, ты запомнишь моё имя до конца жизни. И не исключено, что она будет куда короче, чем ты рассчитываешь.

Он так резко оттолкнул её от себя, что она пошатнулась.

А потом, не произнеся ни слова, вышел.

Просто взял и вышел, даже не хлопнув дверью и, уж тем более, не оповестив, когда вернётся.

Глава 5

Александра выдохнула. Просто отлично, когда есть возможность поставить развитие событий на паузу, а то они в последнее время что-то взяли слишком высокий темп. Прислушавшись к себе, она поняла, что свернуться калачиком от отчаяния не испытывает ни малейшего желания; скорее находится на необъяснимом подъёме.

Но она же пленница, которую только что похитили из дома? Разве отчаяние и гнев в её случае не были бы более уместны? Может быть, всё дело в том, что отцовский дом в настоящий момент является пристанищем для тёмных личностей всех мастей и порядка, а здесь, по крайней мере, ей не угрожает нежеланный брак?

Да и этот, как его? – Ворон, – страха не внушал. Пока было даже интересно. Любопытный парень. А уж красавчик какой?

«У меня, верно, мозги от перерасхода магических единиц перегрелись, раз я думаю про красивые глаза вместо того, чтобы искать способ сбежать».

Александра подошла к двери без особой надежды на то, что та поддастся, но с удивлением поняла, что дверь не заперта. Открытие почти разочаровало, но «врагу не сдаётся наш гордый Варяг» – вперёд, раз уж путь открыт!

Крадучись, она двинулась вдоль стены к лестнице. Ничего и никого, пусто и тихо. Осторожно вниз по лестнице, ступая очень медленно, чтобы ни одна рассохшаяся половица не скрипнула. Успех! Никто не помешал! Может ли быть так, чтобы враг от усталости и боли утратил бдительность, подумав, что Александра не решится воспользоваться его ошибкой?

До входной двери осталось всего ничего. От волнения пресеклось дыхание. Дрожащей рукой Александра коснулась дверной ручки, повернула её и…

За дверью стеной стоял туман, хоть бери да ножом режь, прислушиваясь к удручающе-мрачным звукам, доносящимся изнутри белой, клубящейся стены: тоскливый звук цепей, навязчивое капанье воды, невнятный угрожающий гул, источник которого сложно определить – то ли прибой, то ли треск широко разгоревшегося пламени. Потом из белой пелены с утробным рычанием высунулась морда неизвестного зверя, да так стремительно, что Александра едва успела захлопнуть дверь.

Звуки разом стихли.

Принадлежи зверь этому миру, преграда из досок его бы не удержала, значит, это был призрак; слепок, лишенный силы, но вполне способный скачать эту самую силу с самой Александры, до полной своей материализации.

Ворон не солгал, дом и правда создан в кармане на Грани между двумя мирами. Возможно, вход в него самый обычный, а затем пространство изменено так, что без проводника обратно не выбраться. Попытаться, конечно, можно, но при ошибке в расчётах последствия могут быть разными. Например, населяющие Межу призраки могут вырваться в Явный мир и натворить печальных дел. Или сама потеряешься в тумане и, не сумев выбраться, со временем превратишься в Призрака-паразита, занятого вечными поисками жертвы. Цена магической ошибки часто дорого стоит. Цена ошибки некроманта может оказаться катастрофической.

Александра попятилась от двери, решив пока не рисковать без нужды.

Время шло, Ворон всё не появлялся и становилось скучно.

В животе заурчало, как напоминание о том, что неплохо бы перекусить, особенно с учётом того, что вчерашний ужин и сегодняшний завтрак Александра пропустила. Следующие четверть часа были посвящены безрезультатному поиску еды на кухне. Даже у широко известной Федоры с её горем, что-то всё-таки да водилось, ведь не даром же тараканы захаживали? А тут в прямом смысле слова – шаром кати. Начнём с того, что ни холодильника, ни тарелок.

Может, в мирах на Меже пищи вообще не полагалось? Он как бы не до конца материален.

Но она-то вполне себе материальная и весьма ощутимо испытывает голод!

«Так, ладно! Раз родители как-то прожили в Лабиринте двадцать лет, не умерев и не постарев, я тоже как-нибудь продержусь». «Если только не умрёшь от голода», – голосом ослика Иа-иа возразило со вздохом подсознание.

Ну, или кто там отвечает этими внутренними голосами?

Александра закончила тем, что принялась бегать из комнаты в комнату, поочерёдно распахивая двери, с тем, чтобы каждый раз убедиться, что она осталась одна в этом ужасном доме! Её заперли, бросили, покинули…

И…распахнув очередную дверь, она застыла столбом – перед ней была душевая. Под струями воды обнажённое тело Ворона выделялось чётко, как графический профиль на белом полотне бумаги. Видимо, звук падающей воды заглушил её шаги и в первые секунды её грубое вторжение осталось незамеченным.

Он стоял, прислонившись спиной к стене, лицо его было расслабленным, глаза – закрыты. Тень от густых ресниц дрожала на щеках.

Ей бы в тот же момент выйти, но Александра этого не сделала. Она стояла и смотрела на подтянутое тело с гладкой, белой, как мрамор, кожей, туго натянутый на каркас острых ключик и выпуклых мышц. Неровный свет от светильников со стены создавали мягкие тени на коже, обрисовывая, выделяя каждый мускул, каждый изгиб.

Член, словно шаловливый змей, скользил в его ладони, ритмично и легко, наливаясь, тяжелея на глазах, увеличиваясь в размерах, удлиняясь.

Александра никогда раньше не видела мужчину полностью обнажённым, да ещё и в состоянии полной боевой готовности. Зрелище было завораживающим, возбуждающим и, как ни странно, не пошлым, а… по-своему красивым. Оно околдовывало, не давая оторвать взгляда от розового, сочащегося смазкой, члена.

Ворон дышал всё тяжелее, его рука двигалась всё быстрее и жёстче… и время, казалось бы, искривлялось. Но в самый неподходящий момент Александра выпустила из пальцев дверь и залётный сквозняк, проказливый хулиган, со всей силой хлопнул ею об косяк.

– Кто здесь? – резко прозвучало в полумраке, наполненным горячим паром.

А кроме неё были варианты?..

При виде Александры глаза Ворона удивлённо расширились. На мгновение ей показалось, что его железное самообладание его покинет, но не тут-то было – на наглом породистом лице ни тени смущения или стыда!

Вот бы и ей так? Александра чувствовала, как щёки её пылают, и низ живота – тоже.

Вот чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Надо же так вляпаться!

– Прости, не хотела тебе мешать. Я…я просто проголодалась. Искала холодильник, и…

«Господи, что за бред я несу?! – ужаснулась Александра самой себе.

– И дверь в мою ванну напомнила дверь от холодильника? – пристальный взгляд полуночно-синих глаз скользнул по её лицу, задержавшись сначала на её груди, потом на губах. – Ну, что ж? Бывает. Я вот тут тоже, видишь ли, зашёл в некотором роде голод утолить.

– Прости, – попятилась Александра, – не хотела тебе мешать.

Резко схватив её за руку, Ворон толкнул Александру к стене. Одежда Александры в момент пропиталась горячей водой, льющейся сверху. Его тело, такое горячее и влажное, прижалось к ней, не давая ускользнуть:

– А ты и не помешала.

– Пусти!

Голосу Александры не хватало решительности, он звучал плоско, испуганно, как у ребёнка, потерявшегося в дремучем лесу, заплутавшем в темноте.

В тёмно-синих глазах Ворона светилось пламя. Он казался диким, но это не пугало, а завораживало.

– Пустить? – приподнял он брови.

Лицо его осталось бесстрастным.

Всё на контрасте в этом человеке: белое лицо – чёрные волосы; пламя во взгляде и холодное выражение лица, астенический тип сложения и железная хватка.

– Ты дала мне щедрые авансы в подземелье своего папаши… пришло время для всего остального, – ухмылялся он и глядел так, что Александра чувствовала себя грязной шлюшкой и смущённой девственницей одновременно.

Взглядом Ворон скользил по её облепленному намокшей одеждой телом откровеннее, чем руками. Александра, тяжело дыша, вжималась в стену, чтобы хоть как-то отстраниться, а он, нависая над ней, упирался руками по обе стороны от её головы, явно забавляясь, наслаждаясь сложившейся ситуацией.

Скользнув взглядом вниз, Александра нервно сглотнула: его член стоял как кол и был в полной боевой готовности. С одной стороны, это льстило, с другой – пугало.

Оказаться в ванной с голым мужчиной, которого до этого сама же провоцировала – это более, чем рискованно. Шансов выйти сухой из воды – ноль. Особенно с учётом того, что успела промокнуть до нитки.

– Ты запёрлась ко мне в ванну и, поняв, что я готов обойтись без партнёра, отчего-то не поспешила удалиться?

– Нет! – мотнула она головой.

– Что – нет?

– Я не хочу… Я не согласна! Ты же не станешь меня насиловать?..

– Почему бы и не – да? Что может меня остановить? Даже твоё «нет», – прости за правду, – не слишком-то убедительно.

– Мой отец тебя за этой убьёт.

Его цепкие пальцы жёстко схватили Александру за подбородок, сжимая его, заставляя смотреть на себя и ей уже начало казаться, что это спокойное, застывшее лицо будет сниться ей не одну ночь:

– Твой отец убьёт меня в любом случае. Если сможет. Так что, если это последний твой аргумент?..

Ворон приближает своё лицо к лицу Александры и замирает, близко-близко. Огоньки на дне чёрных зрачков его глаз – они словно затягивают, и Александре кажется, что она и правда вот-вот сейчас упадёт в них и утонет.

Она ещё не готова сдаться, но…но отчего-то ничего не делает для сопротивления.

– Мне начинает нравиться то, как ты на меня смотришь, – звучит тихо и в растяжку, пропитанное медовыми интонациями. – Это так… возбуждает.

– По-моему, ты уже достаточно возбудился уже до моего прихода, и я здесь не при чём.

– Ещё как при чём, – ухмыльнулся он, хватая прядь её вьющихся, от влаги, волос и пропуская их через пальцы. – Знаешь, чьё лицо я представлял, гоняя с «лысого»?

Александра поморщилась, мол, как пошло –фу! Хотя, в данной ситуации пошлость, кажется, вполне уместна?

– Смотри, как я хочу тебя…

Он прижался к её ладони твёрдым, как камень, и горячим, как печь, членом.

Прежде, чем Александра сообразила ответить хоть что-то, его язык в голодном неистовом поцелуе раздвинул ей зубы, проникая в рот, а руки начали шарить по телу, сжимая всё сильнее.

Он целовал её так, что она задыхалась от этой атаки, цеплялась за его плечи, то ли в попытках сдержать и остановить натиск, то ли умоляя не прекращать сладкую пытку. Руки Ворона вновь заскользили по её телу, останавливаясь на груди, доставляя ей, без сомнения, захватывающие ощущения.

Александра тяжело дышала, проклиная своё тело за его невероятную отзывчивость.

Когда Ворон, склонив голову, принялся дразнить её сосок сквозь тонкую мокрую ткань, она ощутила своё полное бессилие перед разгорающейся страстью, оказавшейся слишком сильной, чтобы сопротивляться.

То прикусывая, то жадно всасывая твердеющие камешки, венчающие мягкие холмы её женственности, он заставлял её млеть, втягивая в рот тонкую, нежную девичью кожу, не знавшую до сей минуты столь откровенных, жадных ласк. И в ответ она выгибалась, прижимаясь всем телом, тихо постанывая от возбуждения.

Казалось, ей никогда и ничего ещё ей так сильно не хотелось, как продолжения.

Почему она должна сопротивляться? Почему просто не сделать то, чего хочется?

«Потому что…», – напомнил внутренний голос.

– Пусти меня! – упёрлась она ему в грудь со всей силы, на сей раз действительно в намерении поставить точку. – Пусти! Я не шучу!

Но он легко преодолел её сопротивление, чтобы её руки не мешали, просто мягко перевернул её спиной к себе. Теперь упираться ими она могла только в покрытый мелким конденсатом кафель.

– Что? Уже устала? – голос его был таким мягким и соблазнительным.

От одного его звука всё тело трепетало, умоляя хозяйку о немедленной капитуляции.

– Но мы же только начали?

– Я не шучу! Идиот! Я могу тебя убить!

– Своим отказом? Это вряд ли.

– Да включи ты мозги. Моя сила не до конца проявленная, и вместе с потерей девственности во мне может проснуться монстр, который тебя уничтожит.

На мгновение его руки замерли на её плечах.

Затем он рывком вновь развернул её лицом к себе, пристально глядя в глаза:

– Признайся, ты эту сказку только что придумала?

– Ничего я не придумывала!

– Думаешь, я испугаюсь?

– Надеюсь –проявишь здравомыслие.

– Ты хочешь меня! – звучит не как вопрос, а как жестокое утверждение.

– Не настолько сильно, чтобы застрять в этом адском домике с твоим трупом на руках!

– И каким же образом ты меня убьёшь? – поинтересовался он с кривой усмешкой.

– Откуда мне знать? Я послушно соблюдала заветы старших и раньше ни с кем не спала.

– Как скучно! Неужели ж среди Нахширонов встречаются особи, не стремящиеся к нарушению всех возможных границ?

– А я люблю границы! Мне они нравятся. Почему нет? Границы дают чувство защищенности и безопасности. И, раз уж мы закончили – подай мне, пожалуйста, полотенце? Я вымокла насквозь.

– Кто тебе сказал, что мы закончили? В отличие от тебя я люблю риск. Чем выше ставки, тем лучше! А что может быть лучше самого сладкого удовольствия с риском для жизни? От такого искушения отказываться глупо. Я потом себе никогда такого не прощу.

– Ты что, не слышал, что я только что сказала? Ты вообще меня слушал?!

– Кто-то же рано или поздно всё равно должен будет распечатать твои печати, ягодка? Я сейчас хотя бы знаю, на что иду, а у тебя есть отличный стимул постараться сохранить мне жизнь. Если ты и правда не жаждешь застрять тут в обнимку с трупом.

Александра замерла, пытаясь понять: что происходит? Кровь кипит в её жилах или застывает?

Ворон вырывает её из оцепенения поцелуем, напористым, жадным, жарким, избавляющим от необходимости что-то решать.

Они стоят настолько близко, что между ними не пройти ни шёлку, ни лезвию.

Он целует и целует её – до одури, до потери чувствительности губ, и её тело дрожит от предвкушения и желания чего-то больше, и от страха, и… от чего-то ещё.

– Расслабься, – звучит в насыщенном влагой пространстве его голос. – Просто расслабься, в этом весь смысл: в том, чтобы разорвать цепь, а не выковать её.

Теперь его руки нежны – какое-то мгновение. Ладони тёплые и горячие, кажется, что у него, как у бога Шивы, сразу несколько пар рук.

Александра протестующе замычала, когда его пальцы осторожно скользнули внутрь её лона. Её обожгло стыдом и удовольствием одновременно.

– Хочешь ещё побороться? – с усмешкой прошептал он ей в губы. – Попробуй! Сопротивляйся, пока можешь. Так даже веселей.

– Не буду сопротивляться, – прошипела в ответ Александра. – Не хочу доставлять тебе лишнего удовольствия.

Он тихо засмеялся в ответ.

Его горячие пальцы бесстыдно протолкнулись внутрь, как можно глубже, осторожно и мягко, растягивая, готовя к чему-то большему, к чему-то более приятному.

– Какая же ты узкая, – прошептал он, – и наверняка, сладкая.

Его пальцы вызывали внизу живота тянущую, приятную боль, растекающуюся волной удовольствия по всему телу. Александра сама не верила, что тихий похотливый стон, прозвучавший в тишине, принадлежал ей.

Она готова была умолять его быстрее закончить эту пытку; умолять перевести её через намеченный рубеж.

– Похоже, больно всё-таки будет. Но я постараюсь не спешить, обещаю.

Она промычала в ответ нечто нечленораздельное, и кивнула, давая согласие на вторжение и глубоко вздохнула, словно прыгая в холодную воду.

Когда он резко, одним ударом вошёл в неё, огненная волна боли прошила, как волна или удар током, по позвоночнику, заставляя Александру выгнуться как кошка, и закричать.

Она хватала воздух пересохшим ртом, силясь восстановить дыхание. Его член внутри неё казался просто огромным, а насильно растянутые мышцы саднили.

Ворон замер, прижимая Александру к себе почти с нежностью.

– Тс-с, тихо, тихо…всё в порядке? – рукой он стирал с её щеки слёзы, а его глаза сейчас не казались Александре ни холодными, ни жестокими. – Прости, причинять тебе боль я не хотел.

Она молча кивнула и, закрыв глаза, постаралась расслабиться.

В первый момент даже самые осторожные его движения казались безжалостными, жёсткими, рвущими её изнутри, но уже совсем вскоре Александра потерялась в его ритме, постепенно забыв о боли. А когда осторожные, неглубокие толчки сменились на более жёсткий ритм, она впилась в его плечи ногтями, выгибаясь дугой.

Постепенно привыкнув к медленным толчкам, она уже легко выдерживала и более интенсивный ритм, растворяясь в ощущениях, качаясь на волнах боли и наслаждения, то взмывая вверх, то падая вниз.

Тяжесть чужого тела, накрывающего её, звук учащающегося дыхания, биение второго сердца рядом с её – во всём этом было что-то дикое, первобытное, животное. Ворон словно вёл её в причудливом, древнем танце, а ей оставалось лишь следовать за ним.

Она была распята под ним, раскрыта до предела, полностью беззащитна, полностью в его власти. И в тот самый момент, когда его член стал пульсировать внутри неё, её собственные мышцы тоже начали сокращаться.

В первый момент это ощущалось, будто они срастаются, как сиамские близнецы, проникая кожа в кожу. Будто оргазм, сконцентрированный внизу живота, в одночасье разросся по всему телу и в нём не осталось ни одной клеточки, не задействованной в этом процессе.

Тело словно светилось изнутри, будто внутри него раскрывал лепестки бутон и процесс этот был невероятно сладким и приятным. Александра будто плыла в восхитительной неге, забывая о времени – забывая обо всём на свете.

Последнее, что она помнила, был мускулисто-гладкий торс Ворона и бешено бьющуюся сонную артерию над его ключицей.

Его кожа хрустнула, как разбитая корка льда, а кровь стала светом.

Тем самым светом, что так нужен был её цветку – его лепесткам, – чтобы свет не продолжал струиться…

Что-то щёлкнуло в голове и Александра с пугающей ясностью увидела себя со стороны: она держала в руках бесчувственное тело Ворона, зарывших лицом в его шею и всё лицо её, руки, а главное губы и зубы были вымазаны яркой кровью.

Этого не могло быть, ведь не может же она находиться в двух местах одновременно?

Она с ужасом смотрела на согбенное существо в лохмотьях, которыми стала её одежда после страсти под каскадами воды, на мокрые волосы, а главное – на жуткий, кровавый рот.

Объятая отвращением и нечеловеческим страхом несколько секунд она не могла даже пошевелиться, надеясь, что привидевшийся кошмар, на самом деле, всего лишь видение, сон, морок.

«Нужно это остановить. Я должна вернуть сознание в собственное тело, пока всё не стало ещё хуже – неотвратимо плохо».

Закрыв глаза, Александра почувствовала, как невидимые волны, теперь уже отнюдь не приятные, а похожие на туннель телепортации, затягивает её обратно.

***

Мир вернулся, но кошмар продолжался – у неё на коленях лежал потерявший сознание Ворон; вода и кафель, её руки – всё в крови!

А главное, во рту стоял мерзкий, металлический вкус крови.

А вокруг дикая, неестественная тишина, и не у кого просить помощи! Ужасно хочется запрокинуть голову и заорать во всё горло! Надсаживая головные связки, кричать до хрипоты; кричать до тех пор, пока разрывающие сердце боль и отчаяние не выйдут из неё этим криком.

Нормальное мироощущение никак не возвращалось. Чувство, будто она только что сошла с карусели, и земля продолжает уходить из-под ног, никак не проходило. Но просто сидеть, пускать сопли и слёзы, размазывая их по щекам, бессмысленно и непродуктивно. Нужно остановить вращающееся колесо безумия. Нужно брать себя в руки.

Она всё обдумает и осмыслит потом, а пока… пока нужно подумать, как вытащить Ворона. Нужно остановить кровь. Горячая вода расширяет сосуды; холодная, напротив, заставит их сузиться.

«Дура!», – отругала себя Александра за то, что в форс-мажорных обстоятельствах всегда действовала как обычная смертная. Ей нужно заклинание, что затянет рану! Заставить кожу стянуться, перекрыв возможность возникновения вторичной инфекции – полбеды. Самое лёгкое.

Ворон был так бледен, что у Александры кровь отхлынула от сердца от нехорошего предчувствия. Она наклонила ухо к губам, но не ощутила ни малейших признаков дыхания.

В этот момент поверить в реальность происходящего не получалось. Да хватит, ерунда какая-то! Ну, не могла она его убить! Это же просто бред? Без паники! Это просто какая-то глупая ошибка.

От секса не умирают. Даже, если секс был… немного жёстким.

Но тщетно она силилась найти пульс, сердцебиение не прощупывалось. Ни дыхания, ни сердечного ритма… только кровь повсюду.

«Господи! Помоги его вытащить! И я никогда больше не стану спать ни с кем до самой свадьбы!», – в отчаянии подумала Александра.

Действенных заклинаний в голову не приходило, зато вспомнились курсы по оказания первой помощи. Паника, ужас и горе пытались завладеть ею, но Александра отмахнулась от них, как от назойливых мух. Она сможет паниковать позже и предаваться мукам совести, когда (или – если?!) ничего другого не останется. А сейчас нужно действовать. Нужно сделать всё, что в её силах.

Запрокинув ему голову под углом в сорок пять градусов она, надавив на подбородок, заставила нижнюю челюсть открыться. Это было просто. А теперь самое сложное: два пальца от солнечного сплетения вверх, руки в замок, левую на правую и пять толчков вглубь – непрямой массаж сердца. А затем искусственное дыхание, рот в рот, зажав нос пострадавшего и, обхватив губами его рот, так, чтобы не потерять драгоценного воздуха, энергичный выдох. И снова повторить.

С её губ сорвалось нечто вроде белого тонкого, светящегося, как мерцающая медуза, облачка и, как только оно проскользнуло через губы Ворона он, сделав глубокий свистящий вздох, с громким сипом резко сел, будто вынырнул откуда-то из глубины.

Вот тогда её накрыло!

Обхватив колени руками, отвернув лицо, Александра отползла к противоположной стене и, обхватив себя руками, кусала губы, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

– Что случилось? – кашляя и держась рукой за горло, спросил Ворон.

– Ты не помнишь? .

– Я потерял сознание?

– Я… я едва не убила тебя…я не хотела… Прости!

– Я знаю, – коротко кивает он в ответ.

Александра замирает, недоверчиво глядя на него мокрыми от слёз глазами:

– Знаешь?.. Да я сама толком не поняла, что случилось! Я не могу этого объяснить! Я ожидала, что… что превращусь в змею и, думала, что смогу контролировать процесс превращения. Но я даже не помню тот момент, когда…

– Я понимаю.

– Понимаешь?! Что ты понимаешь?! Расскажи, потому что я не понимаю ничего.

Он вздохнул, откидываясь спиной на стену и, запрокинув голову, на несколько коротких и для себя, наверное, блаженных минут, прикрывает глаза:

– В том шкафчике, что у стены, есть тёплые банные халаты. Не то, чтобы я слишком стеснялся наготы, но тут становится немного холодно.

Александра подскочила, будто подброшенная пружиной, и бросилась выполнять его просьбу.

– Спасибо, – кивнул Ворон, когда она помогла ему натянуть одежду.

Удивительно, но даже в такой незатейливой и не романтической одежде, как обычный халат, полуживой, едва дышащий, он ухитрялся выглядеть сексапильно.

Она помогла Ворону подняться и добраться до его спальни. Ворона штормило от слабости так, что ему пришлось опираться на Александру, как на костыль.

Путь до кровати был долог, но они справились.

– Я могу ещё что-нибудь для тебя сделать?

– Я бы не отказался от чая.

– Да, конечно, хотя… я не умею обращаться с очагами. Там, откуда я родом, либо газовые плиты, либо – брауни.

– Магия, Лекса, обычная бытовая магия. Это просто. Это вот так!

Ворон щёлкнул пальцами и в его камине вспыхнуло пламя, при чём не маленьким разгорающимся язычком, а вполне себе окрепшим и зрелым.

– А вот так можно сделать чайник.

Лёгкий аркан рукой и стоящая на столе ваза изменила и форму, и фактуру, будто кто-то превратил её в пластилин и заново вылепил то, что хотел.

– Осталась только вода, заварка и сахар. С ними всё не так просто. Их не трансформируешь из чего-то другого, но можно перенести с одного места на другое. Вот так.

Пока он говорил, чайник наполнился прозрачной жидкостью.

– Признаю, ты умеешь красиво порисоваться. Мне стоит поаплодировать?

– Лучше разлей кипяток по чашкам.

– А это нормально так щедро тратить энергию после того, как чуть не отдал богу душу?

– Для меня – вполне, – вновь усмехнулся он.

– Держи свой чай. Тебе и правда нужно больше пить. Ты потерял много крови.

Как ни в чём не бывало, Ворон невозмутимо принял чашку из рук Александры.

– Разве это не мило? – очаровательно улыбнулся он. – Мы сидим рядышком, словно старые и добрые супруги?

– Это ты-то – добрый?

– Насчёт старых возражений не нашлось? – ехидно усмехнулся он, отпивая глоток и невольно морщась. – Знаешь, а вообще-то это было круто. Мне понравилось всё.

– За исключением финала?

– Финал тоже был весьма… приятным. Насчёт змеи – ты была не одна, кто так думал, я тоже просчитался. Хотя должен бы был понять после твоего предупреждения, что ты такое.

– А что я такое?

– Сама не поняла? Похоже, не слишком-то ты сильна в тёмной магии?

– Я выбрала профилирующим предметом Целительство.

На этот раз пришёл его черёд поперхнуться кипятком:

– Целительство? Ты?.. – он смотрел на неё как на дурочку или любопытное насекомое. – И что? Никто тебе не сказал, что с твоими данными это, мягко говоря, не совсем твой профиль?

– Это почему же?

– Потому что ты некромантка. Как и я, собственно. И наша стихия – смерть, а не жизнь.

– Но тебя-то я вылечила?

– С чего ты это взяла? – пожал Ворон плечами. – Вообще-то, я как был болен, так и остался.

– Но?.. – захлопала Александра огорчённо длинными ресницами.

Ворон закатил глаза:

– В очередной раз убеждаюсь, что большинство преподавателей даром едят свой хлеб. В своё время пытался исправить это недоразумение, но меня выперли, полагаю, боясь конкуренции, – очередная ехидно-ядовитая усмешка скривила ему губы. – Ты меня не исцелила, Лекса – ты меня воскресила. Понимаешь разницу? И у тебя легко получилось это сделать, так как, скорее всего, моя душа даже не успела ещё покинуть это тело.

– Я атеистка. Я не верю во всю эту муть с душами и загробным миром. Во всю эту религиозную чушь, – состроила презрительную мину Александра и нарвалась на очередную улыбку, полную превосходства.

– Да реальности плевать, во что ты там веришь или не веришь! Отрицания силы притяжения не спасёт тебя от падения. Я знаю то, что знаю, а знаю следующее – я работал с душами, заходил за Грань и даже подходил к Адским Вратам. Всё то, во что ты тут пытаешься не верить, я видел собственными глазами, и иногда даже использовал. Но вернёмся к нашей маленькой проблемке. После твоего предупреждения я подумал, что речь идёт о потере контроля над твоей второй формой, а с этим я планировал справиться легко. Я был готов к любому скачку силы, но одно не просчитал – Ты оказалась суккубом.

– Кем я оказалась?..

– Никогда не слышала о суккубах? Ну, это такие красотки, за секс с которыми мужчина платит жизнью в прямом смысле этого слова.

– Ты бредишь?

– Ты выкачала из меня всю энергию, а я даже ничего не заметил и не понял. И именно тем, что её у тебя в итоге оказалось в избытке, а также то, что эта энергия изначально была моя, объясняет тот простой факт, что ты так просто вернула меня к жизни.

– Я просто заново запустила твоё сердце, придурок! Это можно было сделать без всякой магии. С этим бы справились, и очень часто, к слову, справляются, те, кого вы так пренебрежительно именуете «смертными».

– Это не отменяет правильности моих догадок.

– Если бы я была суккубом, то сдохла бы на диете. Так?

– Если бы уже была нежитью – несомненно, но ты живая, и потому тебе не обязательно питаться таким образом. Ты сможешь не убивать – это хорошая новость. Мы сможем над этим поработать.

– Прямо сейчас надеешься этим заняться? – зло фыркнула Александра.

– И не надейся. Прямо сейчас я совершенно недееспособен по всем статьям и нуждаюсь в отдыхе. Нужно пользоваться моментом и набираться сил, пока за тобой не явился папочка. Змей наверняка долго дремать не станет.

Кстати, о твоём папочке? Я тут подумал, может быть ты зря меня спасла? Умереть от оргазма не самая страшная в мире смерть.

– А обо мне ты подумал? Я бы оказалась вечной пленницей.

– Сейчас я скажу тебе ещё кое-что, после чего ты, солнышко, ещё больше меня возненавидишь. А если сделаешь правильные выводы, то в будущем станешь лучше учить теорию магии.

– И что такого ты мне скажешь?

Ворон насмешливо фыркнул:

– Только то, что после смерти мага, любые наложенные им чары, развеиваются. Прикончила бы меня и была бы свободна, как ветер.

– Зачем ты говоришь мне об этом?

– Пытаюсь ввести во искушения путем мотивации на преступление, – смеясь, проговорил он. – Мне кажется, это добавит перчика в наши отношения. Что может быть лучше, чес трахать суккуба с риском для жизни, зная, что как раз в этот самый момент он, возможно, вынашивает коварные планы своего избавления – разве это не забавно?

– Парень, я ещё не совсем поняла, что с тобой не так, но то, что проблем с головой у тебя выше крыш – уяснила.

– И это мне говорит дочь Чёрного Змея?

– Представляешь, как далеко зашёл твой патологический процесс?

– Знаешь, а мне нравится твоё чувство юмора, – выдал он, глядя на неё с прищуром.

– А я его проявляла?

– А ты не заметила? Что-то у тебя сегодня с внимание как-то не очень.

– Думаю, нам обоим стоит немного отдохнуть. Вообще и, в частности, друг от друга. Ты поспи, а я пока пойду, приберусь в ванной. А потом планирую всё-таки найти в этом доме холодильник. Я всё ещё голодна.

– Я бы сказал – ненасытна, – вздохнул Ворон, поудобнее устраиваясь на подушках. –Печеньки с мармеладками можно найти в горке на кухне, что стоит рядом с очагом. Приятного аппетита, куколка.

– А тебе – сладких снов, пупсик.

Глава 6

В тёмных покрывалах летней ночи

Заблудилась юная принцесса.

Плачущей нашёл её рабочий,

Что работал в самой чаще леса.

Он отвёл её в свою избушку,

Угости лепёшкой с горьким салом.

Положил под голову подушку

И закутал ноги одеялом.

Неужели это только тряпки,

Жалкие, ненужные отбросы?

Кроличьи засушенные лапки,

Брошенные на пол папиросы?

Почему же ей её томленье

Кажется мучительно знакомо?

И ей шепчут грязные поленья

Что она теперь лишь вправду дома?

Александра, растянувшись на ступеньке, упиралась затылком в ограждение перил, а ногами – в каменную стену. Она с аппетитом трескала кусок хлеба с ветчиной и запивала всё это простой крынкой молока. Незатейливо, но казалось вкусным. Может, с голодухи, а может быть, потому, что она уже добрую сотню лет никогда не чувствовала себя в своей тарелке и полной безопасности?

У неё никогда не было своего дома.

Сначала череда приютов и детских домов, где всё и всегда общее, где тебе достаётся мизер, где все друг друга ненавидят и прочая лажа.

Потом – опекунство.

Александра была искренне благодарна тем людям, что взяли её к себе в дом, это избавило её от необходимости зубами и ногтями выгрызать себе место под солнцем, но с их стороны она никогда не чувствовала эмоциональной привязанности. Нет, она их в этом не винила. Они были вежливы с ней и приветливы, со всей ответственностью проявляли заботу, но жизнь в их доме отличалась так же, как купленный и арендованный лишь на время автомобиль от своего личного.

Её комната была не её – всё та же времянка, как и вс остальное.

Времянкой остался и тот шикарный уголок, что отвели ей Майлзы в своём огромном зачарованном особняке, и апартаменты в Академии, и даже отцовское Змеиное Логово – всё было «проходняком». Странно то, что это жилище, тёмное, мрачноватое, толком не знакомое, вдруг кажется настолько надёжным и своим?

Александра отдавала себе отчёт, что не хочет возвращаться к отцу, с его вечной манией овладения мира. Рядом со Змеем каждое мгновение приходится переживать за чью-то жизнь, чьё-то благополучие.

Мать тоже осталась чужим человеком. Сложно воспринимать девушку, выглядевшую ровесницей, как нечто более опытное и сильное. Хотя… с отцом ведь получалось? Эссус выглядел ирреальным, сразу видно – существо иной породы, а вот Лейла была просто очень красивой и юной. Чисто подсознательно Александра могла воспринимать её максимум как старшую сестру. Василиса, в те мгновения, когда появлялась, внушала подозрения и страх.

Словом, своей семье Александра находила тысячу причин для беспокойства и ни одной, чтобы чувствовать себя на своём месте.

Возвращение домой означало новые препирательства со Змеем, объяснения с Дэмианом, помолвку с неизвестным Ирлом Кином. Нужно будет защищаться и нападать, находиться в постоянном противоречии с самой собой, в полном разладе, в поисках компромисса. Здесь же, в полумраке старого дома, который то ли существовал, то ли нет, всё так просто. Слышится тихий мерный ход старых часов. Солнце потихоньку садится, его косые лучи едва-едва пробиваются в узкие окна. За дверью – туман; в окнах – солнце, и всё вокруг то ли причудливый кошмар, то ли странная реальность?

Александра прислушалась: ей показалось или нет, что ходики в часах зазвучали громче. Хотя, нет, больше похоже на что-то другое – словно где-то недалеко бьётся чьё-то сердце. В первый момент она не предала этому никакого значения, но звук продолжал нарастать, пока она не ощутила, что он бьёт по ушам, раздаваясь буквально у неё в голове!

Она попыталась зажать уши, но это никак не помогло. Что-то продолжало стучать и, это трудно объяснить, но словно звало её к себе. И Александра уступила этому зову.

Она двигалась по дому, прислушиваясь к своему внутреннему компасу и вскоре оказалась в маленьком коридорчике. Чтобы там не звучало в её голове, она «стучало» отсюда, из-за закрытой двери.

Что бы это могло быть? Правильно ли будет открыть дверь и войти? То, что Магическом Сообществе открывать незнакомые двери бывает опасно, она уже успела выяснить.

Поколебавшись несколько секунд, прикинув, что оттуда может на неё выпрыгнуть и как из этого выкручиваться, Александра всё же осторожно налегла на ручку. Хозяин дома явно не собирался озадачиваться засовами на дверях, они все легко открывались. И эта не стала исключением. Поддалась на «раз».

Дверь вела в подвал. Чёрный проём зиял у ног, а лестница постепенно растворялась в темноте. Спускаться вниз совсем не хотелось, но стоило только рассмотреть вариант «заднего хода», как «сердце» в её голове застучало сильнее, вызывая тошноту и мигрень. В том, что это удастся снять обыкновенной таблеткой, Александре не верилось, а часами страдать от головной боли – то ещё удовольствие, поэтому, подавив вздох, она стала спускаться вниз, засветив рядом небольшой «светлячок» – световой шарик, напоминающий обычную лампочку, с той лишь разницей, что светился слабее и двигался следом за ней, держась чуть со спины, чтобы не слепить.

Внизу оказалось большое, но вполне обычное пространство, с первого взгляда вроде ничего особенного. Стены и потолок земляные, воздух спёртый, не слишком влажный – дышать можно, хотя о хорошей вентиляции речь тут, конечно, не шла.

Пока Александра с любопытством и опаской озиралась, молоточки в её голове стихли. Она даже не успела заметить, в какой конкретно момент.

А потом яркая вспышка перед глазами, словно удирала молния – ослепительно-белая, правда, без оглушительного грома и в угасающем сиянии проступают очертания огромной книги.

– Твою мать! – сорвалось с губ. – Это что ещё за «Книга Таинств»?

Мягкостью и тёплыми тонами фамильного гримуара Зачарованных здесь и не пахло. Книга оказалась бронирована в стальную обложку, как в латы.

С опаской потянувшись к ней, Александра тихо охнула, ощутив, что уколола палец. Капля крови упав на незнакомые символы заставила их измениться. Что-то заскрежетало: книга трансформировалась, как заставка на начале сериала «Игра престолов» – будто всё, что было на ней выбито и выгравировано, вдруг решило поменяться местами.

«Она подстраивается под меня. Хочет сделать так, чтобы я понимала её», – догадалась Александра.

От книги исходила не угроза, напротив, было чувство, будто нашёл давнего и верного друга. Каким-то образом они были между собой связаны, книга и Александра. Она чувствовала на уровне интуиции, хотя и не могла бы рационально объяснить, на чём основывается данная уверенность: книга не навредит – скорее, артефакт способен служить защитой.

Трансформация завершилась и, едва взглянув на надписи, Александра схватилась за сердце. Так, с выводами она, кажется, поспешила.

«Некрономикон», – гласили молчаливые символ; чёрные буквы на серебре металла.

Александра с недоверием, раз за разом, снова и снова перечитывала название, словно надеясь, что каждый новый раз позволит ей постичь что-то новое, принципиально иное, чем все предыдущие.

Итак – так самая книга, что искал её отец. Мифическое сокровище, охраняемое не менее мифическими драконами. Легенда, ужас, то, чего в реальном мире не может быть, – вот оно, – спокойно лежит у её ног, явно дожидаясь, пока его возьмут в руки.

«Человечество ждут неисчислимые страдания, если Тёмные Боги, заточённые извне, прорвутся в наш мир и начнут осуществлять свою месть", – зазвучал в голове голос учителя.

Искушение раскрыть книгу было неимоверным, даже ладони зудели. Когда перед тобой лежит сама суть тайны, удержаться сложно. Согласно легендам и мифам, Книга Мёртвых способна пошатнуть основы мироздания, настолько жуткие секреты в ней хранятся. С помощью знаний, заточенных в Некрономиконе можно нарушить шаткое равновесие между Тёмными и Светлыми аспектами мира.

«Но, если Книга попадёт в руки мудреца, а не тирана, – зазвучал в её голове шепчущий голос, – она может стать великом источником мудрости духа. Следуя тому, что описано, можно будет легко выходить за Грань. Не обязательно из всех тёмных тайн вселенной выбирать худшие».

Александра покачала головой. Нет. Не стоит открывать этот Ящик Пандоры. Чтобы там не говорил отец о её происхождении и силе, сама-то она точно знает, что она просто девчонка, случайно залетевшая в диковинный мир.

С её ли силами удержать в узде такую мощь?

«Но я принадлежала Нахширонам веками, – словно возразила ей книга, блестя металлическими боками – Оттого, что ты один разочек взглянешь, мир точно не рухнет».

– Кто-то когда-то и Еве сказал почти то же самое: съешь разок – что может пойти не так? Последствия неправильного решения широко растиражированы. Ну, уже нет.

Тишина сделалась осязаемой. Никаких голосов.

«Я схожу с ума, – с горечью вздохнула Александра. – Сижу в пыли и пытаюсь говорить с книгой.»

«Не просто с Книгой, – вновь зашипел незримый голос в её голове. – С Книгой Мёртвых».

– Да. Это, конечно же, всё меняет, – хмыкнула Александра и уже собралась подниматься из подвала наверх, как крышка книги вновь пришла в движение.

Она приподнялась, крутанулась на месте и… перед Александрой стоял ноутбук, на экране которого отображалось бескрайнее космическое пространство, летящее ей навстречу.

– Что за хрень? – выдохнула она, точно помня, что книгу она не открывала.

«Суккуб», – высветилось на потемневшем экране большими красными буквами, а потом информация пошла сплошным текстом, набранным крупным шрифтом.

«Демон похоти и разврата».

Как мило! А что делать, если не одобряешь ни того, ни другого? Вообще, можно выбирать, быть тебе суккубом или остаться человеком?

«Имеет облик прекрасной женщины, перед которой не может устоять ни один мужчина»…

Ну, вот, хоть что-то приятное.

«Суккуб является одной из разновидностей вампира. Противостоять соблазну мужчина не может, ибо удовольствие, которое дарят суккубы, затмевает все опасности. Обычно выбирая себе жертву суккуб доводит её до смерти, постепенно отнимая всю жизненную энергию. Но даже в тех случаях, когда суккуб не уничтожает свой «источник» жертва долго не живёт. Тоска по демонице съедает мужчину, и чаще всего он заканчивает жизнь самоубийством, тем самым отдавая свою душу адским силам. Воспоминания о соблазнительнице из потустороннего мира не позволит мужчине построить семью и завести детей с нормальной женщиной»…

И дышит: душу не губи!

Крылатых женщин не люби, – вместе с холодком по спине, прошептали невидимые голоса в голове Александры.

Она потёрла виски. Что-то их стало слишком много. Кстати, ведь Цветаева тоже была самоубийцей? Не упокоенная душа, более всего на свете жаждущая любви…

«Суккубы, как и все демоны, подразделяются на низших, высших и обыкновенных. Высший суккуб способен оплетать сетью похоти не только людей, но и подчинять себе демонов»…

Монитор вдруг резко мигнул, как от перебоя электричества и угас, а ноут, вернее – книга просто растворилась в воздухе.

– Что ты здесь делаешь? – прогремел голос Ворона и Александра, подскочив на месте, для чего-то спрятала руки за спину. – Как ты сюда вошла? – он выглядел спокойным, но его злость она ощущала даже кожей.

– Как и всегда – через дверь.

– Дверь была зачарована. Ты вообще не должна была её видеть!

– Ну, не знаю – видела, – пожала она плечами. – Я просто толкнула, она отворилась, я вошла. Вот и всё. Что тут такого?

– Ладно, – кивнул он. – Раз вошла, так и сиди тихо, как мышка. Не создавай проблем, поняла? К нам пожаловали гости.

– Что за гости? – сразу же поинтересовалась Александра.

– Один мой старый добрый знакомый из Ордена Святой Инквизиции. Если хочешь с ним познакомиться поближе – только скажи. Нет?.. Ну, тогда договорились: сиди тихо.

Когда дверь за ним закрылась, Александра почувствовала себя мышкой в мышеловке. Об Инквизиторах они не слышала ни одного доброго слова ни от Светлых, ни от Тёмных. А чем закончится эта встреча, кто знает? Может, Ворон решит её сдать?

Книга вернулась на место и снова преобразовалась в ноутбук. Приблизившись, Александра увидела фигуру высокого, атлетически сложенного монаха, чьё лицо почти полностью закрывал капюшон.

За спиной монаха маячила уже знакомая комната наверху.

– Отец Адриан? Чем обязан столь позднему визиту?

Гость не шелохнулся, перебирая пальцами чётки. Как и положено монаху. Наверное.

– Наложенные на этот дом охранные заклинания просигнализировали о твоём возвращении, Лоуэл. Святой Отец ждал твоего визита весь день, но, не дождавшись, отправил меня узнать в чём дело? Почему ты не спешишь с отчётом о проделанной работе? Мы ждали тебя.

– Решил явиться с отчётом завтра, – Ворон с непринуждённостью подошёл к одной из створок на висячих полках и, распахнув, достал бутылку вина. – Будешь?

– Мы не употребляем алкоголь, ты же знаешь – устав разрешает только воду.

– Как пожелаешь. Воду так воду.

– Тебе бы тоже следовало блюсти себя в чистоте.

– Поздновато. Да и сложно сочетать с той работёнкой, что вы мне поручаете.

– Одно дело, когда это необходимо для общей пользы, и другое – когда ты делаешь это для удовольствия.

– Хватит читать мне нотации, – холодно и резко оборвал его Ворон.

– Почему ты не пришёл? – вновь затянул отец Адриан свою песню.

– Потому что был ранен. Мне нужно время, чтобы восстановиться. Да и не случилось ничего особенного, о чём стоило бы отчитываться.

– Ты почти неделю был в плену у Чёрного Змея, вырвался оттуда живым и – тебе нечего рассказать нам?

– Ну, если только о том, как темно и холодно в его подземельях. Ах, да! Ещё там полно крыс. Мерзких, толстых, усатых, очень наглых крыс. Тебе это интересно?

– Что ты скрываешь, Мэрл?

– Очередную неудачу. Я потерпел поражение. Это унизительно. Это совсем не то, чем приятно хвастаться, – с жёсткой насмешкой проговорил Ворон и залпом допив вино, вновь наполнил стакан.

– Тщеславие и гордыня – смертные грехи.

– Что сказать? С грехами я предпочитаю не мелочиться. Я оброс ими изрядно, как корабль ракушками после многолетних путешествий.

– Ты видел её? – нетерпеливо перебил монах. – Видел девушку? Дочь Чёрного Змея.

– Конечно, видел, – медленно кивнул Ворон, после того, как на этот раз почти с видимым усилием сделал глоток вина. – Красивая, кстати. На отца похожа.

– Меня интересует не это. Ты сделал то, зачем тебя послали? Девушка мертва? – через паузу добавил новый вопрос монах.

Александра, почти перестав дышать, прильнула к экрану.

Лицо Ворона оставалось бесстрастным. Оно не отражало ничего. Полное ледяное спокойствие, с которым он ответил лаконичное, исчерпывающее:

– Нет.

– Нет?! – сложно определить, чего в голосе монаха было больше – ярости или удивления. – Что это значит – нет!?

– Разве значение «нет» в этом контексте можно понять как-то иначе? Слово обозначает лишь одно – она жива.

– Но – почему?! Как так получилось?.. У тебя никогда не было осечек.

Сейчас глаза Ворона казались сонными и холодными, «снулыми» – пришла на память Александре где-то вычитанная фраза, – «как у рыбы».

– Наша цель, насколько я помню, уничтожение Змея? Думаешь, так легко марать руки о несмышлёную девчонку?

– Наша цель – уничтожение всех Змей! – решительно заявил фанатик в красной рясе с капюшоном. – Было предсказано, что последний из проклятого рода будет обладать невероятной силой! Конечно, мы ждали появления сына и то, что родилась девчонка, нам на руку, но всё же не следует сбрасывать её со счетов. Когда-нибудь она научится раздвигать ноги и начнём рожать новых змеёнышей.

Монах не заметил, как судорожно сжались длинные пальцы Ворона на стакане и продолжал:

– К тому же, смерть дочери наверняка выведет из себя Чёрного Змея…

– Смерть ребёнка кого-угодно из себя выведет, – кивком подтвердил свои слова Ворон, глотком допивая оставшееся вино. – Но что толку говорить об этом? Я её потерял.

– В смысле?

– Упустил. Во время телепортации из Змеиного Логова. Обойти столько охранных заклинаний не легче, чем прорваться через полное оцепление в твоём мире, старик.

– Я не старик.

– Не важно. Факт остаётся фактом. Сейчас я не больше твоего знаю, где находится девчонка.

– Так почему ты до сих пор здесь?! Вместо того, чтобы немедленно броситься на поиски? Я хорошо тебя знаю, ран недостаточно, чтобы удержать тебя на месте. Тут что-то другое!

– Ты делаешь успехи, начиная строить правильные выводы. Попытайся догадаться сам, почему я так поступил?

В голосе Ворона вновь зазвучала язвительная насмешка,

– Потому что ты трус! Трус, что превыше всего ставит свою жизнь, свои интересы и своё удовольствие! – гневно выплюнул слова монах.

– Всё правильно, – удовлетворённо хмыкнул Ворон. – А с чего бы должно было быть иначе?

– Я всегда знал, что ты жалкий предатель и перебежчик, у которого к Ордену ни почтения, ни преданности.

– Продолжай в том же духе, – с угрожающей мягкостью кивнул Ворон. – Продолжай, и у тебя будет шанс на собственной шкуре испробовать, насколько я могу быть жалок. Однако прежде чем ты рискнёшь развить свою любимую тему, советую поразмышлять над тем, что, если я сейчас сожгу тебя на месте и развею твой скорбный прах по ветру, никто ведь не сможет доказать, что ты умер после того, как нашёл меня, а не – до.

– Я тебя не боюсь, богомерзкий некромант!

– Воображения не хватает? К слову, что ты знаешь о некромантии? – как ни в чём небывало продолжал Ворон. – Ты в курсе, что душу можно запереть в разлагающемся теле и получить сознательного зомби? Кстати, я всё никак не мог найти подходящую кандидатуру для этого маленького опыта. Может, ты подойдёшь?

– Это блеф. Ты никогда не осмелишься!..

– Да чтобы меня сдержало? Уважение к памяти Старлинга? Или, может быть, к твоим личным заслугам? – протянул Ворон, с прищуром глядя на собеседника под капюшоном.

– Я всегда знал, что ты тёмная дрянь. Маги рано или поздно всегда выбирают Тёмную Сторону.

– Возможно, это происходит из-за таких вот упоротых твердолобых Светлых, как ты? Иногда, Адриан, ты становишься настолько тошнотворно-невыносимым, что ради одной только радости никогда больше не видеть твою потсную рожу, решишься на любую измену.

– Орден рассчитывал на тебя. Мы понимаем, что справиться со Змеем у тебя не хватит сил… Зверь силён. Именно потому нам и нужна была девчонка. Чтобы использовать её как щит, когда он явится к нам сам. Но теперь, благодаря твоей ошибке, у нас есть разъярённый Змей и нет его дочери. Ты всех нас подставил. Ты должен как можно скорее исправить свою ошибку, Мэрл. Приведи к Святому Престолу Змеюку как можно скорее, или наша кровь будет на твоих руках.

– О, боже, нет! – театрально ужаснулся Ворон. – Как, спрашивается, моя совесть сможет смириться с подобным ужасом?

В этот момент экран ноутбука отчего-то резко мигнул и… снова начал трансформацию. Впечатление было такое, будто чья-то невидимая рука сначала смяла его в большой кусок сверкающего белым светом пластилина, а потом придала новую форму.

Через несколько секунда перед Александрой лежал череп с пустыми глазницами вполне человеческих размеров.

Ещё мгновение – и глазницы черепа погасли, погрузив всё вокруг во тьму.

На короткое мгновение немая тишина словно обступила её со всех сторон, а потом она услышала шёпот.

Шёпот раздавался прямо в её голове, будто внутри мозга и это было жутко и мучительно, а затыкать уши руками совершенно бесполезно. Кто-то нашептывает, скоро и резко, то замедляясь, то ускоряясь, но слов не разобрать.

– Хватит!

Голоса в голове стихли, но со со всех сторон начали скрести. Словно тысяча движений маленьких крысиных лапок: по полу, тягуче стекая вниз по стене, по потолку…

Испуганная, Александра начала создавать Аркан Света, но при сплетении заклинания почувствовала сопротивление, чего никогда не случалось с ней раньше! Простенькое заклятие, известное в Магическом Мире едва ли не каждому первокласснику приходилось поддерживать приличным вливанием Силы, а оно всё равно едва чадило.

Вот тогда и стало по-настоящему страшно.

Тусклая светящаяся сфера оставалась последней преградой между Александрой и то, что она безошибочно ощущала в окружающем мраке – жадными, холодными тенями. Шёпот возобновился, только теперь он был не в голове – он постепенно наполнял комнату.

Созданная Александрой сфера мигнула, как лампочка перед тем, как перегореть, и погасла. Темнота поднялась подобно приливной волне. Попятившись, Александра прижалась к ледяной стене спиной, словно желала слиться с ней так же, как Хамелеон сливается с окружающей его обстановкой.

Тени! Тени были повсюду, словно очертания рыбин, плавающих в воде. А потом движение замерло и в противоположном углу клетки загорелись красные огни. Поначалу слабый, едва различимый свет, его легко было принять за обман разыгравшегося воображения, потом он становился всё ярче, а сама тень – всё осязаемей.

Она почувствовала, как существо, кем бы оно ни было, приближается.

– Алекс-с-с-с.. андра…

Её обдало запахом удушливого, сладкого тлена. Его не спутать ни с чем другим – никогда! Запах смерти, запах распада и разложения.

Повинуясь невольному отвращению, она подняла ладонь к носу, стараясь хотя бы от запаха избавиться.

– Алекс-с-с.. андра…

Её заколотило крупной дрожью, когда она почувствовала прикосновение чего-то жёсткого, хитинового, прикоснувшегося к её ноге и начавшего подниматься ниже.

Взвизгнув, она постаралась стряхнуть с себя это нечто.

– Призови насссс-с, Алекс-с-с… андра. Призови нас-с-с.

Тени всё прибавлялись и, как не старалась Александра засветить свет, у неё не получалось. Энергия словно вытекала из неё в никуда, ничего не создавая.

– Призови нас-с-с!

Повернув голову она с ужасом увидела… точно даже не знала – что, но это нечто, чем бы оно там ни было, изломано передвигая конечности двигалось к ней, как краб.

В этот момент нервы её сдали и, пронзительно завизжав, она рванулась вверх по лестнице едва ли не на четвереньках и, одной ударной волной снеся и дверь, и охранные заклинания на ней, выскочила из подвала в коридор.

Опомнилась Александра только тогда, когда поняла, что стоит прямо перед обескураженном от увиденного монахом.

Отец Адриан с изумлением, ужасом и возмущением взирал на неё, не на секунду не отводя глаз, пока Александра нервно стряхивала с себя паутину и пыль.

– Господи!.. – протянул он, всплеснув руками. – Ты?.. Но это же?.. Это – она! Дочь Чёрного Змея! – голос его дрогнул, и он повернулся к Ворону, застывшему у стола с ледяными, непроницаемым лицом. – Ты же сказал, что потерял её? Ты мне солгал!

– Поразительно быстрая оценка ситуации, – со смешком кивнул Ворон.

– Что это значит? – прорычал монах.

– Лишь то, что вы, очевидно, были правы: я солгал вам.

И прежде, чем Александра и человек из Святого Ордена успели как-то среагировать, огромный тесак, сорвавшись со стола и, со свистом пролетев в нескольких дюймах от её виска, вонзился по самую рукоятку мужчине в шею.

Александра округлившимися от ужаса глазами смотрела на расползающееся по полу пятно крови, наплывающее из-под распростёртого вниз лицом тела. Вот уж из огня да полымя! Внизу что-то красноглазое, а тут и вовсе всё алое. А она чуть было не посчитала это место безопасным и приятным? Но у судьбы затейливое чувство юмора.

– Ну? Теперь ты довольна?

Ворон с показным спокойствием подошёл к телу убитого им человека и, присев на корточки, перевернул его, чтобы выдернуть из раны в горле нож.

От нового фонтанчика крови Александру замутило, и она отступила на шаг.

Глаза у Ворона были тёмные и такие же нечитаемые, как выражение его лица.

– З-з…зачем ты его убил? – она понимала, что не стоит задавать подобный вопрос, но нервное напряжение давало о себе знать – с самоконтролем возникли явные проблемы.

– Зачем?..

В его голосе отсутствовал даже намёк на эмоции.

Продолжая сидеть на корточках и поигрывая окровавленным ножом, он не сводит глаз с Александры, словно взвешивая про себя, не стоит ли её прирезать следующей:

– Это ты мне скажи – зачем?

Выражение его лица для неё по-прежнему непостижимо, но в этот раз не потому, что на нём нет чувств, – вдруг с удивлением понимает Александра, – а потому, что их на нём слишком много.

– Я попросил тебя оставаться на месте. Просто тихо посидеть. Неужели это так сложно?

– В твоём подвале живут какие-то сущности… я испугалась.

– Сущности живут повсюду. Ты же некромантка, мы привлекаем их, как свеча – мотыльков.

– Но… они правда ужасные! Я испугалась и… да, понимаю, это не оправдание. Мне очень стыдно. Прости! Прости! Я утратила контроль. Но… но мы могли бы…

– Мы? – с нажимом повторил он как злое эхо. – То, что ты подстелилась под меня, как последняя шлюха, ничего не значит. Никаких «мы» нет. Ясно?

Его слова ранили и довольно сильно. Они были, как отрезвляющая пощёчина.

– Да. Вполне, – кивнула она, наклоняя голову вниз, и стараясь незаметно смахнуть невольно навернувшиеся на глаза слёзы.

«Если я для тебя только шлюха, так какого чёрта ты прирезал из-за меня своего подельника», – вертелось на языке, но на нём и осталось. Озвучить свой вопрос Александра не решилась.

Да, Ворон кажется холодным и сдержанным, но она знает, что это только маска, а под ней – опасное пламя. И будет лучше, если оно останется пылать за теми створками, которые он сам закрыл.

– Ты мог бы найти другой выход, не убивая его.

– Я действовал по наитию, не подумав, – устало потёр он переносицу. – Если всё хорошенько взвесить, я убил не того человека. Правильнее было бы убить тебя, Змеюка.

Похоже, одна только мысль о том, что она, Александра, может хоть что-то значить для него, приводит Ворона в такую ярость, что делает по-настоящему опасным.

– Вариант, в котором никто никого не убивает, я так понимаю, не рассматривается?

Встретившись с ним взглядом, Александра словно ощутила ментальный толчок. Вряд ли дело было в магии? Скорее всего – обычная химия.

И не отвести взгляда, его глаза словно удерживают её в плену.

– Ты не понимаешь? – медленно говорит он, слишком чётко выговаривая слова. – Моя работа – твоя смерть, девочка. Именно за этим меня наняли.

– Кто нанял?

– Я бы сказал «вот так я тебе всё взял да рассказал», но на самом деле, – едва уловимо пожал он плечами, – почему бы и нет? Сложно самой не догадаться, верно? Это Святой Орден. Они охотятся за такими, как мы, магами и волшебниками, потому что считают нас проклятыми.

– Но зачем? Почему ты работаешь с ними? Ты ведь и сам волшебник?

– Какое тонкое наблюдение! Мне что-то как-то не хочется объяснять все нюансы. Нужно сообразить, что делать дальше.

Он в задумчивости прикусил нижнюю губу:

– Когда этот тупой кусок мяса не явится к брату Ансельмо с докладом о нашей с ним встречи, тот притащит сюда свою задницу лично, в сопровождении братьев-охотников.

– Каких охотников?

Вместо ответа Ворон крепко схватил её за руку и их, без всякого предупреждения, засосало в очередной пространственный пылесос, а когда выплюнуло, они оказались стоять на мрачного вида, городской улочке. Дома здесь были старые и стояли слишком тесно, а небо над их головами походило на мрачную серую плиту.

Ворон тянул её за собой так скоро, что Александра едва успевала перебирать ногами.

– Этот город – часть Магического Сообщества?

– Нет, – холодно отрезал Ворон. – Просто город.

– Где мы?

– Сделай одолжение – замолчи. Не задавай лишних вопросов!

Александра обхватила себя руками, чтобы как-то удержать быстро улетучивающееся тепло. Она корила себя за то, что не нашла в шкафу у Ворона ничего лучше, чем тонкие брюки и тонкий шерстяной свитер, которые продувало насквозь в считанные минуты.

Но приставать с этим к Ворону не хотелось. Не то, чтобы она вдруг начала его бояться – просто выглядел он белым до синевы. Краше в гроб кладут, – как говорили на её несостоявшейся родине.

– Что-то здесь слишком тихо. Обычно в такое время всюду полно людей.

Он отмахнулся:

– Просто глухая улица спального района. Кстати о людях, вон редкие прохожие, – он с подозрение глянул на неё. – Надеюсь, ты не станешь делать глупости?

– Не стану.

– С чего бы? – похоже, её заверения нисколько не развеяли его подозрений.

– С того, что я рассчитываю на продолжения банкета, как только подлечим твою шкуру.

– И не надейся.

– Надежда, как известно, умирает последней или не умирает вовсе…

Было видно, что Ворон с удовольствием бы продолжил развитие тему, но – всегда оно возникает, рано или поздно, а чаще именно рано, – мимо них резво промчался автомобиль, брызгая из-под колёс грязными каплями воды, обдавая их, как фонтаном.

– Да что б тебя! Ну, вот только этого не хватало!

Ворон хмыкнул, хотя и ему досталось:

– Это называется холодным душем.

– Да, уж! Сегодня всё на контрасте. Послушай, мне кажется, или мы словно невидимки? Я разгуливаю без куртки в такой колотун, а никому и дела нет! Никто в мою сторону даже не смотрит!

– А почему кому-то должно быть дело до твоей куртки или её отсутствия?

– Люди обычно таращатся на меня всегда и везде, куда бы я не пошла.

– С чего бы?..

– Потому что я красивая, ясно? – скрестила руки на груди Александра с вызовом.

– Ну, знаешь, это дело вкуса, – продолжал он явно подначивать её.

– Я красивая. Ты красивый. Мы оба зашибись, как хороши, и одеты не по погоде, и даже не по моде этого мира. Мы стоим и орём друг на друга про то, что мы красавчика прямо сейчас и, смотри, – она указала на поравнявшуюся с ними парочку, – видишь? Я им едва не в глаз ткнула, а они как ни в чём не бывало шагают дальше. Если для тебя это нормально, то ты не фига не знаешь про мир магглов…

– Кто-то перечила Роулинг – это я насчёт магглов. А в остальном, – Ворон нахмурился, – в остальном, пожалуй, соглашусь.

–Давай уже поскорей пойдёт туда, где меньше холодного ветра ит хотя бы видимость безопасности?

Вдруг Ворон сощурился, глядя в витрину магазина, будто приглядываясь к чему-то.

– Ты права. Нам лучше прибавить шаг. Пошли уже! – подтолкнул он её в спину. – Лучше не оглядывайся.

Александра не из вредности, а чисто по инерции сделала всё ровно наоборот тому, что от неё требовалось – обернулась и посмотрела. С другого конца улицы к ним спешила парочка – мужчина и женщина. С первого взгляда ничего особенного, женщина держит мужчину под руку, наклоняя голову, словно бы защищаясь от резких, пронизывающих порывов ветра.

Ворон дёрнул Александру, толкнув к себе за спину как раз вовремя, потому что в следующий момент «парочка» уже стояла перед ними. Магия, блин! Теперь они стояли на ширине вытянутой руки друг от друга. В черноволосой женщине Александра сразу же узнала любовницу своего отца, Медору Лейн, а вот мужчина был ей совершенно незнаком.

– А вот и ты, красавчик, – криво усмехается Медора. – А ты и правда красавчик! Ну, что? Отбегались, ребятки? Не так уж и сложно было вас отыскать. Меньше суток понадобилось, – улыбка словно резала её лицо и нисколько не красила. – В общем так, малыш, договоримся. Ты не делаешь глупостей, а я, в благодарность, убиваю тебя быстро и безболезненно.

– Не делать глупостей почти так же скучно, как убивать безболезненно. Жаль, но вынужден отклонить ваше предложение, леди.

Молниеносным движением Ворон выбросил вперёд руку и из рукава его пиджака выпало нечто вроде узкой палочки, которая в следующий момент увеличилась до размера длинной трости.

– И кого ты тут хочешь впечатлить этим дешёвым фокусом? – тянет, мужчина, пока ещё из-за спины Медоры, но Александра видит, каким бешенным огнём горят его глаза, алчно и плотоядно.

Как у зверя, предвкушающего что вот-вот сомкнёт зубы на горле своей добычи.

– Не будь глупцом, – фыркнула Медора, обращаясь к Ворону. – Ты один против троих. К тому же могут пострадать невинные, неожиданно зашедшие на эту улицу. Разве тебя это не трогает?

– Мне плевать, если честно, – бросил Ворон, активизируя какой-то аркан, и вот уже вместо трости в его руке отливает синим цветом острый клинок.

И он говорит правду, Александра знает, ему действительно нет никакого дела до других. Как и Медоре. Как и незнакомцу с низким голосом и мертвыми глазами, маячившим за левым плечом своей чёрной спутницы. А вот ей не плевать. Как может, она плетёт отталкивающие чары – пусть страх станет спасением для случайного прохожего.

Медора оценивающе смотрит на противника, перед тем, как процедить следующую фразу:

– Послушай, в этом нет нужды. Конечно, Змей оторвёт тебе твою смазливую голову за твою дерзость, но мне сейчас нужна только его девчонка. Я люблю хорошеньких мальчиков и всегда готова дать им шанс. Просто отпусти Лексу со мной и можешь убираться, я не стану препятствовать.

– Поверь мне, дамочка, просто не будит. Не люблю, когда всё упрощают.

– Как знаешь. В кои-то веки хотела по-хорошему, но люди никогда не ценят своего счастья.

В руке Медора возник точно такой же клинок, как и у Ворона, только не синий, а огненно-чёрный. Её спутник активизировал своё оружие, но прежде, чем начался махач, Александра поняла, что Ворон уже стоит у неё за спиной и кончик его острой волшебной шпаги упирается ей в горло.

– Я же сказал, что просто не будет. Вечно меня недооценивают, – засмеялся он. – Трюк такой старый, что даже смешно. А теперь бросайте ваше оружие, пока я не отрезал ей голову в подарок нашему дорогому Змею. Не думаю, что он сможет оценить его в таком виде.

Медора едва не рычала. На неё страшно было смотреть.

– Ты не посмеешь!

– Как часто я слышу эту фразу! В пору усомниться: может, у меня и правда слишком нерешительный вид?

Хватка у Ворона была жёсткой, он не играл и не шутил.

– Ты не в том состоянии, чтобы сражаться с нами, – попробовала зайти с другого края Медора. – Убьёшь её и живым тебе точно не уйти!

– А я не боюсь смерти. По-своему весьма интересная дама, – его голос полон насмешки.

Он и вправду не боится? А вот Александре страшно.

Медоре она совсем не доверяла. Любовница отца казалась ей сумасшедшей, которая в любой момент может выкинуть какой-нибудь дикий фортель. Если уж выбирать, то лучше Ворон, чем Медора. Александра также не могла не понимать, что, как только она перестанет стоять щитом между Вороном и людьми своего отца, жизнь первого не будет стоить ни копейки

Пока мысли быстрой каруселью крутились в её голове пауза, повисшая между ними, накалялась, требуя разрешения и, в тот миг, когда лицо Медоры стало меняться, Александра, по тому торжествующему, победному выражение, что скользнуло в чёрных глазах женщины, поняла – её отец вот-вот появится здесь и тогда им точно не уйти.

– Уходим! Сейчас!!! – завопила она во всё горло, хватая Ворона за руку.

Чем она думала в этот момент? Да ничем не думала. Дрогни его рука и клинок мог убить её с той же долей вероятности, что и выпущенная лихая пуля. Но, на её счастье, он среагировал так, как надо.

Перед глазами вспыхнуло тысяча и одна вспышек света. Очередной перенос…

Когда чувство, будто из неё ударом выбило весь воздух стало постепенно проходить, уши заполнил уже знакомый рокот, а руки и ноги увязали в песке.

– О, нет! – простонала Александра. – Только не это! Только не очередное побережье! – произнесла она, перекатываясь на спину и оглядываясь по сторонам. – Где ты?

Ворон упал в нескольких метрах от неё и прежде, чем Александра подошла к нему, её рывком бросило вновь на землю и потянуло волоком.

– Что?!.. Да какого?.. – гневно завопила она. – Что ты творишь?!

Он наклоняется прямо к её лицу и отрывисто прошептал:

– Ты. От меня. Не уйдёшь, – голос его дрожит, а губы окрашиваются кровью, как у больного чахоткой после приступа кашля.

– Разве похоже, что собираюсь?! Да пусти ты, придурок!

– Гореть мне в аду, если дам тебе уйти, – он почти шипит, а лицо его бескровное, как у нежити.

– Ты сошёл с ума? Если бы я хотела сбежать, не стала бы предупреждать тебя!

Он вдруг начал смеяться, и смех его звучал безрадостно, сухо и надрывно:

– Предупреждать? О чём?

– О появлении отца.

– По-твоему, я сам не в состоянии был этого заметить?

Он откинулся на спину и глубоко и часто дышал, глядя прямо перед собой, в успевшее потемнеть небо, на котором уже начинали загораться звёзды. Их там много было здесь, на пустынном пляже, где искусственный свет не затмевал собой естественный, природный.

– Как ты? – переминаясь с ноги на ногу, задала Александра очередной глупый вопрос.

Дыхание Ворона слишком частое, тяжёлое и прерывистое, лицо слишком напряжённое – всё выдавало, что он страдает от сильной боли.

– Ты ранен?

Зачем спрашивать, когда знаешь ответ? Александра понимает, что, вместо того, чтобы беречься и восстанавливать силы, он скачет с ней под мышку словно Мартовский Заяц из одного телепортационного тунеля в другой.

– Ворон?

Он не отвечает. И не отпускает её руку до тех пор, пока не нашёл в себе силы с трудом подняться и, пошатываясь, направиться к очередному строению. Оно не отложилось в памяти Александры – дом как дом: стены, потолок, дверь. Очередное малозначащее укрытие. Наверное, в нём пахнет сыростью и плесенью.

«Надеюсь, мы надолго тут не задержимся», – подумала Александра.

Впрочем, она так замёрзла и вымоталась, что рада была любому укрытию.

Однако, стоило пересечь порог, как внутри всё преобразилось. Очередной зачарованный дом. Вестибюль был тёмным – в нём слишком много тёмного дерева и странной, затейливой резьбы. С дальнего угла поднималась вверх массивная лестница. Выше, скорее всего, располагался коридор во всю ширину дома.

Ворон, пошатываясь, стоял рядом с ней. Даже через одежду Александра чувствовала, какой горячей была его кожа.

– Эй! Ты сейчас рухнешь. Нужно срочно тебя уложить. Пошли.

К её удивлению, он не сопротивлялся. Сцепив зубы, чтобы не стонать, позволил ей помочь ему подняться по лестнице. Медленно, очень медленно, за ступенькой ступенька, они преодолели расстояние до второго этажа.

Ворон был тяжёлый и наваливался на неё всем телом, дыхание свистело в лёгких.

– Давай, вот так. Ещё немного, – приговаривала Александра. – Осталось чуть-чуть.

На последней ступени он выскользнул из её руки и медленно осел на ступеньку. По телу пробегали судороги, его мучал кашель, а когда она протянула к нему руки, он вдруг засмеялся.

– Что смешного? – растерялась Александра.

– Что смешного? – поднял он голову и глаза его в этот момент казались необычайно светлыми, словно выцветшими. Ниточка крови протянулась из уголка рта.

Перехватив испуганный взгляд Александры, он резко вытер рот и посмотрел исподлобья:

– Да тут всё смешно. Ты действительно не понимаешь, что я – твой враг? Ты всерьёз думаешь, что если я один раз тебя трахнул, то между нами что-то есть?

Александра поморщилась:

– Не мог бы ты быть чуточку менее грубым и капельку меньше занозой в заднице?

– Вместо того, чтобы нянчится со мной, правильнее было бы прикончить меня и попытаться сбежать.

– Спасибо за совет. Непременно обдумаю его, как только сгружу твою тушку в безопасное место.

– Тут вполне безопасно.

– То есть, я могу отправиться на все четыре стороны?

– Конечно, нет. Я тебе не позволю.

– Хватит! Я не стану больше играть в эти игры. Ты сейчас слишком слаб и, если я захочу, я уйду. Мы оба это знаем. Я не стану терпеть, пока ты срываешься на мне за самый неудачный день в твоей жизни.

– И что ты сделаешь?

Его рубашка была измазана кровью, словно красной краской. Бледное лицо ничего не выражало, но глаза опасно сверкали.

Впрочем, возможно, всё дело было в лихорадке.

– Сейчас? Ничего, – вздохнула Александра. – И ты не выведешь меня из себя, как бы не старался.

– Я не стараюсь вывести тебя из себя. Я стараюсь…

Он снова втянул воздух через зубы, а Александра подумала, что он похож на бомбу, готовую рвануть в любой момент. Сложно предугадать, что будет представлять собой этот взрыв.

– Стараюсь не выйти из себя сам, – договорил он с привычной кривой улыбкой.

Могло показаться, что мучившая его боль отступила, но вот только выступивший на висках пот и жар свидетельствовали об обратном.

– Пошли дальше? – вздохнула Александра.

Миновав последнюю ступеньку, они повернули налево. Второй этаж был выполнен без изысков и состоял из прямого длинного коридора, куда выходило множество дверей из многочисленных спален. С прямой педантичностью на равных промежутках чередовались прямоугольники закрытых дверей.

– Какую дверь открыть? – спросила Александра.

Отчего от такой тяжёлый? Ведь кожа да кости?

– Любую, – выдохнул Ворон.

Она толкнула первую попавшуюся.

Меблировка комнаты была достаточно проста: кровать, застланная синим, как его глаза, пледом, синие репсовые шторы и такое же одеяло в ногах на постели, комод с мраморной столешницей и гардероб – всё в лучших гостиничных традициях.

– Ну, наконец-то, – выдохнул Ворон, с наслаждением вытягиваясь на своём ложе.

Не знавшая, как себя вести и что делать дальше Александра, застыла рядом.

– Не люблю, когда люди нависают надо мной как Пизанская Башня. Будь добра, сядь.

– Куда?

– Куда хочешь.

– Может быть, будет лучше оставить тебя одного?

– Не боишься, что я тут скончаюсь без твоего чуткого пригляда? – ехидно откликнулся он.

– Боюсь. Но вдруг тебе не терпится остаться в одиночестве?

– Я потерплю твоё общество. Сядь уже. Ну сколько можно просить?

Александра села.

Взгляд её скользнул по рукам Ворона, красивым и тонким, с едва заметными суставами, узкими и длинными пальцами. Сам Ворон выглядел совершенно спокойным, лишь руками нервно комкал одеяло.

– Я могу чем-то помочь? – тихо выдохнула она.

– Иди ко мне, ближе.

– Это плохая идея.

Очередное заклинание – и будто невидимая рука толкает её к нему.

– Что ты делаешь? – попыталась она его урезонить. – Тебе нельзя сейчас колдовать! В твоём состоянии это просто опасно.

– Беспокоиться о моём здоровье так мило с твоей стороны, – насмехается он.

Его пальцы оставляют пылающий след на коже, прорисовывая его от шеи до груди, скользя поверх тонкой материи свитера.

– Перестань! – вскипает она.

– Почему?

– Что за нелепый вопрос?! Потому что ты еле дышишь, а я в прошлый раз едва не убила тебя.

– Я готов рискнуть.

– А я – нет.

Вместо ответа он слегка сжимает её грудь, дразня, проводит пальцем по соску.

– Ты не можешь…

Снова начинает она и спотыкается об его:

– Вечно меня недооценивают. Я Могу. Ещё как. А ещё – хочу. Давай будем делать всё, что взбредёт в голову? Ты будешь принадлежать мне снова и снова! Должны же мы хоть что-то получить взамен тех неприятностей, которые нам грозят в скором времени?

– Возможно, вместо того, чтобы заниматься глупостями, тебе стоит подумать о том, как их избежать?

– Глупостями?.. – насмешливо фыркнул Ворон.

А Александра продолжила, словно не слыша:

– Стоит поберечь силы и быть осторожным.

– Если ты откажешься участвовать в этом добровольно, я напомню, что ты моя пленница и принадлежишь мне.

– Я…

– Тс-с! – приложил он палец к её губам. – Расслабься. Ты ничего здесь не решаешь. У тебя просто нет права выбора. Я буду трогать тебя, где хочу.

– Это угроза?

– Что ты? Обещание. Не нужно сопротивляться и что-то решать, я лишаю тебя возможности сказать «нет», лишаю возможности нести ответственность за последствия.

– Ворон!..

– Меня зовут Лоуэл.

– Лоуэл…

Он прижался губами к её губам, не давая договорить. Этот поцелуй был отчаянным, диким, безумным, как если бы он хотел наказать её – или себя? Каждое новое соприкосновение губ не утоляло, а лишь разжигало жажду.

«Ещё немного и я найду способ его остановить», – обещала себе Александра. – Ещё чуть-чуть, ещё капельку… сейчас слишком хорошо… слишком сладко, чтобы останавливаться».

Глава 7

Александра, вцепившись ему в рубашку, притянула Ворона к себе, и в следующую секунду он уже прижимался к ней так, словно хотел раствориться в ней всем телом, встроиться в каждую клеточку.

Кровь пульсировала в висках Александры, и она таяла, как тает кусочек белого сахара в горячем чёрном кофе – бесследно, соединяясь и растворяясь, так, что потом уже будет сложно разделить их; не будет просто сахара или просто кофе – будет новый напиток с новым вкусом.

Его поцелуи становились всё более жаркими и жадными, неистовыми. Сложно было понять, чего же в них больше – гнева или желания, но они были жаркими и обжигающими, как огонь.

У неё в голове не осталось мыслей, они разлетелись на тысячу осколков. Казалось, она могла бы так целовать целую вечность.

Ещё позавчера она не знала Ворона. Ещё позавчера была уверена, что влюблена в Дэмиана Майлза. Как же так вышло, что сейчас она не может представить, как сможет дышать без него завтра? Что это за наваждение? Так не бывает. Чтобы кто-то (по сути – враг) стал нужен и необходим за несколько часов, и всё лишь потому, что его поцелуи способны уничтожать тебя и воскрешать, раз за разом, снова и снова?

Мучительно медленно он спускал рубашку с её плеч до тех пор, пока грудь Александры не оказывается полностью открыта его взгляду. Она инстинктивно попыталась прикрыться руками, но он лишь с усмешкой покачал головой:

– Поздновато для скромности.

И был прав. Бессмысленно прикрываться перед ним и так же бессмысленно отрекаться от своих чувств к нему. Нужно принять их, подчинить себе, как волну и лететь на ней вперёд, до тех пор, пока волна не спадёт, не сойдёт на нет.

Он так близко, так чертовски близко, что Александра чувствует его дыхание на своих губах.

Его пальцы зарываются в её волосы:

– Как бы я хотел никогда не встречать тебя, – прошептал он. – Ещё вчера ты была всего лишь дочерью этой грязной скотины, Чёрного Змея, и слыша в чужом разговоре твоё имя я с трудом вспоминал, кто ты вообще такая. Ты была для меня лишь средством воздействия на врага, не больше, не меньше. Почему одна только ночь способна всё изменить? Или это особая магия суккубов, к которой резистентных нет?

Александра непроизвольно напряглась, когда его руки легли ей на бёдра, а пальцы впились в почти до синяков.

– Остановись! Серьёзно! Я не могу этого допустить. Не хочу иметь ещё раз твою жизнь на своей совести.

Лицо Ворона, равнодушное, дьявольское, слишком бледное и такое притягательное, что ей трудно отвести взгляд. Упираясь ему в грудь, Александра чувствовала ритмичные, сильные толчки его сердца под своими ладонями; фактуру гладкой ткани его рубашки. Низ живота стянулся в тугой узел, и она наслаждается.

Наслаждается в тот момент, когда он резким толчком входит в неё, и её тело в ответ сжимается, памятуя о той боли, что пережило вчера, но тут же поддается, тугое и послушное, содрогающееся в предвкушение повторения острого удовольствия.

Он входит глубже. И ещё глубже. Двигается в ней, и на этот раз его движения мучительно медленные. Он постепенно увеличивает амплитуду, заставляя Александру выгибаться, в попытках хоть как-то погасить разгорающийся внутри неё пожар.

Возбуждение внутри неё растёт так, будто сжимается тугая пружина.

На этот раз Александра успела отследить пробуждение той части себя, которую она так страшилась. Это ощущалось как сплошной гул энергии вокруг её тела, будто из солнечного сплетения выплеснулись невидимые энергетические щупальца.

По всей видимости Ворон их тоже чувствовал, но вряд ли осознавал, что происходит. Или просто игнорировал, не обращал внимание.

С выплеском этих метафизических присосок, похожих на переливающихся всеми цветами радуги, осьминогов, её партнёр явно стал получать больше удовольствия. Он не видел того, что с изумлением созерцала Александра: щупальца-присоски, словно по собственной воли, без её участия, знали, куда «присасываться» – к местам энергетических центров в человеческом теле.

А потом её накрыло…

Всё вокруг словно залило лунным сиянием. Концы её «щупальцев» горели красными огоньками и будто цветные молнии гуляли под кожей Ворона в местах их соприкосновения. По-своему это было даже красиво.

Александра была сейчас именно такой, какой и должна была стать: созданием, вырезанным из тьмы и заполняющимся светом из предназначенного для этого источника.

И это правильно. А ещё – удивительно приятно…

Всё тело пульсирует от невыразимого удовольствия, и если обычному человеку оргазм доступен лишь в ограниченных возможностях, то в её случае всё куда слаще. И для неё, и для её жертвы…

Стоп! Её жертвы?.. Нет!

Она так не может и не хочет, но и остановиться сейчас определённо нет сил. Это откачиваемая у Ворона энергия как ветер ласкает её кожу, заставляя тело сладко ныть и вибрировать, будто каждый оголённый нерв в нём оборачивается нитью, вытянутой из него и соединяющей их.

Змеиными шелестящими голосами шипела Тьма в её голове.

«Бери! Он сильный и вкусный. И беспощадный. И жестокий. Если бы вы поменялись местами, он бы тебя не пощадил. Осушил бы чашу до дна».

«Нет», – твёрдо сказала она чудовищу. – «Нет! Я не нуждаюсь в его смерти», – и с трудом оторвав от своей жертвы энергетические щупальца, поспешно втянула их в себя. В этот момент она словно со стороны услышала свои стоны и мир разлетается на тысячу осколков.

Ворон тяжело дышит, но теперь в его дыхании не боль, а выплеснутая страсть. Он вновь целует её, словно в благодарность за подаренное блаженство и…

… он не знает об этом, но и за оставленную, не отнятую ею жизнь…

Она обнимает его в ответ. Александре совсем не хочется, чтобы он её отпускал. Кажется, она готова вечность лежать в его объятиях. Пока их руки и ноги – вот так переплетены, – они в безопасности. В безопасности от всего, что способно их разлучить. Пока его руки держат её, можно не думать о том, что рано или поздно Змей найдёт их.

– О чём думаешь?

– Ни о чём, – солгала она. – Я слишком устала, чтобы думать.

Дождавшись, пока Ворон уснул, Александра осторожно выбралась из-под одеяла.

Она чувствовала себя разбитой и усталой, голову словно свинцом накачали. За последние двое суток как следует не удалось ни поесть, ни поспать. Разумнее всего было бы воспользоваться передышкой и отдохнуть, но для этого её слишком снедала тревога.

Наивно думать, что им удастся уйти от мести её отца. И вообще – просто уйти от него. Не получится. По-крайней мере, если верить всем тем, кто знал Чёрного Змея. Его враги живыми не уходили.

Но враг ли им Ворон? Что она знает о нём, кроме того, что у него умопомрачительно-синие глаза и что в постели она теряет от него голову?

Он упрям. Он умён. У него сильная воля. Он умеет терпеть боль. Он может быстро убивать без раздумий. И это хорошие качества в том, кого видишь другом и соратником, но для Чёрного Змея это будет лишь лишним поводом уничтожить его быстрее.

«И он знает это, – с горечью подумала Александра. – Ворон в курсе. Он прекрасно понимает, что дни его сочтены и, кажется, сдался, вот и собирается использовать оставшиеся ему дни на полную катушку. Не потому ли мой жуткий дар его не пугает?».

Но она мириться с этим не желала, и…

«И что потом? – словно бы даже с любопытством вопросил внутренний голос. – Что ты сделаешь? Осмелишься пойти против отца?».

Последний вариант Александра отмела сразу. Никогда и ни за что! Она не предаст Чёрного Змея. Даже в страшном сне она не могла вообразить себя и родителей по разные стороны баррикады. Даже будь у неё шанс, она бы не осмелилась сражаться с отцом.

«Я должна отыскать способ договориться с отцом. Найти слова, что заставят его пощадить Ворона и забыть всё то, что произошло. Совру, что таким образом поначалу хотела лишь усыпить бдительность врага и вырваться, но что-то пошло не так, магия сработала странно – и вот я сама влюбилась в свою жертву не меньше, чем она в меня. В магии всегда есть лазейка, даже самый опытный маг не сможет дать гарантии, что чей-то дар не имеет специфических особенностей», – рассуждала она.

Погружённая в свои мысли Александра бродила из комнаты в комнату.

Спустившись по лестнице, пройдя чуть дальше по коридору, она оказалась в музыкальном салоне. Александра с удивлением обвела глазами огромный рояль, стоящий посреди комнаты. Кому он тут мог пригодиться? Сложно представить Ворона играющим на нём. Или, того интересней – на арфе, стоявшей у стены. Или на скрипке.

Ради чего всё это? Может, какая-нибудь особенная магия?

Рояль стоял закрытый, увенчанный тяжелыми канделябрами, а между ними красовался череп. Тот самый, в который, в итоге, обратился Некрономикон, завершив свою серию превращений. Тот самый, что она полагала оставленным в подвале.

Шипящие голоса затянули шёпотом многоголосное пение. Зажимать уши было совершенно бесполезно.

Температура вокруг резко падала, и чем ниже она становилась, тем громче и четче звучали вокруг голоса:

– Гос-с…пожа! Приз-з-з-ови! Призови нас-с-с! Гос-спожа…

– Прекратите!!! – зажимать уши от этой напасти – плохая стратегия. Не помогает, Александра это уже выяснила.

– Не бойс-с-с-я! Не бойся нас-с! Призови! Мы станем с-с-служить… будем служить верно! Приз-з-з-ови…

Ей снова начали мерещиться красные огоньки, будто мерцающие в уголках комнаты прогоревшие угли – зловеще, мрачно и жутко. Как и в прошлый раз, она решила спастись бегством.

Чёртов морок! Что ж он никак от неё не отвяжется? Не следовало ей вступать в контакт с книгой. Некрономикон нарочно заманил её, искусив знакомым видом монитора и возможностью подглядывать безнаказанно.

– Подожди! Не убегай! Не беги от нас-с-с! Госпожа!..

Толкнув дверь, она оказалась… кажется, в оранжерее? Всюду стекло, а за стеклом мрак, превращённый в бесконечную череду тёмных зеркал, и отражающийся в зеркалах белеющий череп.

Александра почти бегом пробежала в следующее помещение и замерла, тяжело дыша.

Очередная сводчатая дверь привела её в комнату, наполненную скульптурами. Их мраморная нагота с учётом её состояния, танцующих теней и обстоятельств только добавляла страха, который питал Тени и, наверное, потому их каждую минуту становилось всё больше.

Словно мерзкие пауки, тени двигались по углам, растягивались по стенам, поднимались над широким мохнатым ковром на полу.

– Госпожа!..

– Что вам от меня надо?!

Голоса зазвучали радостней и громче:

– Служить! Хотим лишь служить тебе! Мы изголодались, мы хотим в тёплый мир крови. Впусти нас! Впусти нас! Впусти! Впусти! ВПУСТИ-И-И-И!…

И это была не просьба! Это звучало как требование, как приказ, как угроза!

– Впусти!

Может быть, если крепко зажмуриться и зажать уши руками, всё стихнет? На короткий момент показалось, что – да, стоило сосредоточиться и тени подчинившись, затихли. Но эйфория была короткой. Раздался стук. Было похоже, что где-то за стеной кто-то бьёт железным бруском или стальной рукавицей. Как будто кто-то невидимый пытается прорубить себе вход чтобы войти.

– Убирайся! – рявкнула Александра, чувствуя себя беспомощный, как любой человек перед готовой разыграться стихией.

Где же её супер сила? Почему духи там, или демоны, не слушаются? Она чувствовала себя кусочком вкусного торта, к которому они пытаются добраться с одним единственным намерением – сожрать.

Колотило всё громче и оглушительнее, всё ближе.В окна ударил ветер. Резкий порыв, с такой силой, что они задребезжали. И в них что-то мелькало. То ли лица, то ли силуэты. Стены содрогались под невидимыми ударами:

– Госпожа! Впусти нас! Впусти! Мы проголодались. Мы так давно голодны! Впусти! Впусти! ВПУСТИ –и-и-и-и!!!

Александра попятилась, половица под её ногой скрипнула. С ужасом повернувшись, Александра увидела, как поворачивается ручка, а потом дверь резко распахнулась. Несколько коротких секунд Александра была уверена, что сейчас увидит нечто запредельное по своей ужасности и умрёт от навалившегося на неё страха, но…

Это был Ворон, правда, очень злой. Насколько злой, что думалось, это именно ярость заставляет одежду на нём развеваться, как будто он стоял на холме, обдуваемый всеми ветрами.

Он что-то прокричал и магический посох в его руках как нож вошёл в паркет.

И в то же мгновение все стихло: голоса и буря, жуткие тени в комнате и за окном. Будто невидимая рука выключила жуткую три-D трансляцию.

– Слава богу! – выдохнула она, в тот момент, когда ноги её подкосились и она осела на пол. – Я думала, умру от ужаса!

– Нет, – мотнул головой Ворон. – Ты умрёшь не от ужаса – ты умрёшь от собственной глупости, – чётко проговаривая каждое слово, подошёл он к центру комнаты, где догорал остаточным светом артефакт. – Некрономикон! Можешь объяснить мне, что он здесь делает?

– Нет, – покачала она головой.

– Нет? Как это – нет?!

Он умел перемещаться очень быстро. Слишком быстро, мать его!..

В следующую секунду его пальцы сомкнулись на её горле отнюдь не ласково. А в голосе, ударившем в уши, звучало железо, а не нежность:

– Тебе придётся объяснить, каким образом тщательно спрятанный мною артефакт, причём спрятанный совсем в другом месте, неожиданно оказался здесь. И я бы на твоём месте постарался быть очень убедительным, потому что, по правде говоря, терпение моё на исходе.

– И чего же ты претерпел?..

Она охнула, когда он так крепко сдавил ей горло, что воздух мог протянуться в лёгкие лишь тонюсенькой ниточкой, а перед глазами заплясали алые искры.

– Это неправильный ответ, Лекса. Попробуй ещё раз. У тебя только один шанс. Ты меня поняла? Объясни, как спрятанный артефакт оказался у тебя?..

Она дала ему договорить.

Ну? Что он там говорил о терпении? У неё оно тоже не безгранично

Перемена формы всегда давалась ей легко, а сейчас в самом воздухе было нечто такое, что помогало – словно хотело подстегнуть её к чему-то. Александра трансформировала лишь нижнюю половину своего тела, обернувшись вокруг Ворона сильными и гибкими змеиными кольцами. Заострившиеся змеиные клыки больно царапнули язык, но слава богу хоть собственный яд не был способен отравить!

– Это ты забываешься! Или забываешь, кто я, Ворон! Я могу раскатать тебя по полу тонким ровным слоем, – она резко ослабила хватку, позволяя ему упасть на пол. – Но не буду.

Ворон закашлялся, на его губах вновь запузырилась кровь, хотя Александра была уверена, что была деликатна и не причинила ему вреда.

– Для того, чтобы вести диалог, не обязательно приставлять к виску собеседника пистолет, – проворчала она уже миролюбивей. – Чего ты взбеленился-то? Что такого случилось?

– Каким образом ты призвала Некрономикон?

Он, кажется, не собирался сбавлять темп и снижать обороты?

Александра закатила глаза в стиле «дай мне бог терпения»:

– Я его не призывала. И не искала. Он сам нашёл меня. Возможно, всё дело в моей крови? Мы связаны с этой книгой и она, похоже, желает принадлежать мне, как любой гримуар жаждет вернуться к своему хозяину.

Ворон с осторожностью сел, словно бы каждое движение причиняло ему боль и откинулся на стену.

– Нахшироны были хранителями Некрономикона в течении последних пятисот лет, если не больше, – проронил он сквозь зубы.

– Тогда чему ты удивляешься? Чем недоволен?

– Тем, что я поверил в то, что мы можем быть на одной стороне, но ты лжёшь. Хотя ждать чего-то иного было бы глупо – змеи всегда лгут. Недаром же у вас раздвоенный язык?

– В чем я тебе солгала?

– Признайся, ты всё это затеяла с тем, чтобы найти, а затем извлечь Книгу?

– Я ничего не знала о книге. И, повторюсь, не я нашла её, а она – меня.

– Исключено. На неё были наложены очень сильные заклинания. Тебе бы не за что её не отыскать. Даже если бы она лежала в паре футов от тебя…

– Всё правильно. Мне не отыскать, а вот меня – пара пустяков. Я зашла на кухню, а потом услышала что-то внизу, спустилась в подвал, и она была там.

– Я прятал её не в подвале. И даже не в доме.

– Значит, когда моя сила проявилась, она использовала её как Портал. Или магнит.

– Кто?

– Книга. Мы же о ней говорим?

– Книга – не ведьмак. Она не в состоянии что-то использовать, – с досадой проговорил Ворон.

– Книга – сама Портал. Она как Врата, а я – как Ключ. И это не от меня нужно защищаться, а меня в данной ситуации защищать. Потому что они хотят меня заполучить.

– Кто такие – они?

– Демоны. Они хотят вырваться. А я могу им в этом помочь.

– Тогда нужно сделать то, что я давно планировал – убить тебя.

– Ты ведь это сейчас не серьёзно? – фыркнула она.

– Боюсь, что ты ошибаешься. Всё очень серьёзно.

Он стоял в трёх шагах от неё и безмятежно улыбался. А тени вновь пришли в движение. Они расплетались, распадались, расползались и пространство менялось каждую секунду с лёгкие шелестом, какой издают ветки под дыханием ветра.

Александра с недоумением глядела на то, как мебель втягивает в стены и полы, как взметающиеся под сквозняком занавески превращаются в мох, а в стенах засияли дыры.

– Что происходит? Что это? – в недоумении взглянула она на Ворона, сидящего перед ней на корточках и взирающего с невозмутимым спокойствием на происходящие метаморфозы.

– Ничего особенного. Я всего лишь снял иллюзию.

– Что?.. Иллюзию? Какую, к чёрту, иллюзию? Что это значит?

– Ты не настолько глупа, чтобы не понимать то, что тебе говорят открытым текстом, дочь Змея. Я снял иллюзию, в которой держал тебя последние сутки. Можешь догадаться, с какой целью это было сделано?

– Так всё, что я видела в последнее время, не существовало? Ни одного? Ни второго дома?

– Я с самого начала перенёс тебя в этот лес. Таким, как мы, дома ни к чему. Любой некромант при желании может иметь потайную дверь в свой личный Хельхейм, и эту дверь можно открывать откуда угодно. Ключ от всех дверей, как ты правильно заметила, наш дар. А из более тонких материй можно плести любую ткань.

– Так мои видения – это просто иллюзия? Или все же реальность, пусть и иных миров? Ладно. Попробую догадаться, зачем всё это было устроено? Окружив меня фальшивым миром, ты устроил серию тестов?

Ворон кивнул. Просто – кивнул. Без усмешек, злорадства или сочувствия. Холодный равнодушный кивок. Отчего-то это больнее всего и ранило.

– И что? – холодно глянула на него Александра, обнимая себя, чтобы таким нехитрым способом защититься от ледяных щупальцев ветра, гуляющего под деревьями. – Всё выяснил, что хотел. Можно мне узнать результаты?

– Конечно. Если у тебя есть вопросы – задавай. Ты заслужила ответы.

Александра не была милой домашней девочкой, не ведавшей, что такое боль и предательство. По сути, она большую часть своей жизни жила с верой в том, что первыми её предали родители. А потом было множество других людей, к которым она тщетно пыталась привязаться – воспитатели, другие сироты, жившие рядом в детском доме. И почти всегда результат был предрешён и закономерен – он неё отрекались, отдалялись или пытались использовать.

Было больно. Холод и тени просачивались в сердце и теперь уже там заплетали паутину. Эта чернота в какой-то мере действовала как анестезия. Фатальная анестезия. Когда тебе никто не нужен – ты неуязвим. Когда в тебя нет нервов – ты не способен ощущать боль: тебе просто нечем. Когда у тебя нет сердца, ты ничего не чувствуешь.

Но правда в другом. Прежде чем выйти в космос, ракета горит. Прежде, чем обретёшь бесчувственность, ты должен ощутить всю боль, целиком, до конца. Выпить горький коктейль залпом. Чего в нём только нет? Потеря веры в себя, осознание того, что ты недостойна любви – когда знаешь на все сто, что тебя никто и никогда любить не будет, ты перестанешь к этому стремиться. Потеря веры в людей – если вокруг тебя одно жалкое ничтожество, то нужно ли оно тебе? Нервы, чувства, сердце – всё это горит и жжёт в тот момент, когда ты, как ракета, сгораешь от ярости, боли, отрицания и принятие: любви нет. Нигде нет. Никогда. Есть только твоя слабость, которую более сильный противник использует против слабой тебя.

Слабой быть нельзя. Слабых бьют. Им причиняют боль.

Ракета выходит в космос, оставляя позади и земное притяжение, и горящую атмосферу. Её окружает тёмное безмолвие космоса и его успокаивающий холод.

Анестезия… тотальная и фатальная.

Боли больше не было – осталась холодная ярость.

Он использовал её! В то время, как Алекснадра готова была рискнуть ради Ворона всем, пойти против собственного отца! – он просто ставил над ней опыты! Как над бедной серой мышкой!

– Да. Ты прав. Я заслужила ответы. Ты готовился к нашей встрече, так?

Ворон согласно кивнул:

– Портал был настроен заранее. Где-то с год тому назад.

– Как предусмотрительно! Что это за место?

– Нечто вроде Запретного Леса при Хогвартсе – Зачарованный Лес при Магистратуре Магии.

– Почему ты выбрал именно это место?

– Как ты уже знаешь, я состою в сектантском Ордене Иезуитов, что в своё время устроили кровавую охоту на ведьм. Делом жизни современного Ордена является защита мира людей от таких, как ты или я. А главной задачей наших дней было остановить твоего отца, Александра. Мы получили документ о гибели Кевина Аббнера – так наши осведомители узнали, что один из сильнейших белых магов пожертвовал своей жизнью, но всё, чего смог добиться – лишь отсрочки. Твой отец не был уничтожен – он был всего лишь заперт. Правда, большинство утешалось тем, что ключ от его темницы выброшен и потерян.

Ворон поднялся с корточек одним текучим, лёгким движением и приблизившись к Александре, накрутил её локон на свой палец.

Голос его зазвучал мягче и глубже:

– Факт о твоём рождении не разглашался, но всё же слухи ходили. Тебя искали профи, но и прятали – тоже не дилетанты. Причём, те, кто прятал, долгое время были вне подозрений, ведь именно они и участвовали в Наложении Печатей. Казалось бы, все были заинтересованы в том, чтобы Зверь оставался запертым под замком. Но Майлзам нельзя доверять.

– Только Майлзам? – подняла на него глаза Александра и Ворон сощурился, прочитав в её взгляде вполне заслуженный укор. – Никому нельзя доверять.

– Я никогда не утверждал, что стал твоим другом, Лекса Нахширон, дочь Чёрного Змея, – прошипел Ворон и дыхание его участилось. – Я не обманывал тебя – лишь не мешал обманываться.

– Как скажешь, – пожала она плечами и отступила на шаг, словно выставляя между молодым человеком и собой барьер. – Продолжи, пожалуйста, свой эпический рассказ. Очень интересно.

– Мы догадывались…

– Кто эти – мы?

– Иезуиты. Мы догадывались, что Змей, рано или поздно, найдёт способ выползти из своей норы, и у нас не было возможности этому помешать. Всё, на что можно было рассчитывать, так это на то, чтобы вовремя собирать информацию о всём, что творится в Магическом Сообществе и в решающий момент постараться не допустить начала Апокалипсиса. Если Зверь откроет Адские Врата…

– Мой отец собирается бороться за власть, а не уничтожать мир. Когда ничего нет, то и управлять как бы нечем.

– Как бы там ни было, я принял решение, что для всех будет лучше, если Некрономикон пока полежит у меня. Что говорится, для общего блага. Так безопаснее. Я нашёл способ проникнуть в Лабиринт, нашёл способ вынести книгу, но мне так и не удалось её подчинить, по крайней мере настолько, чтобы вытащить Книгу Мёртвых из Зачарованного Леса. Пришлось создавать здесь свой личный Хельхейм – пространство, которое подчиняется только мне. Оно не здесь и не там. Это как комната в твоей голове, вынесенная во внешний мир, но вход в которую открыть можешь только ты один. Здесь всё подчинено моей власти и моим законам.

– Я поняла, что ты велик, умён и могуч. Твои идеи офигенно крутые. Осталось уточнить, книженцию ты нашу фамильную спёр, чтобы самому миром тайно овладеть? Или желая из вредности душевной моему папеньке не дать поиграть во Властелина Мира?

– Первоначально я рассчитывал использовать её как определённый сигнальный механизм. По моим расчётам, твой отец, после того, как освободится, непременно должен был прийти за ней.

– А он не пришёл?

– Как мы оба знаем – нет.

– И тогда?..

– Тогда я решил, что если сумею похитить и тебя, и книгу, то он точно за вами явится. И я приготовил ему ловушку.

– В своём Хельхейме?

– Именно.

– Но мой отец не дурак. Его не так просто поймать.

– У всех есть свои слабости, Лекса. В своё время такой слабостью стала твоя мать, а ты для него в разы дороже и желанней. Он придёт, это лишь вопрос времени. На этом строился весь расчёт. Но сегодня дело уже не только в твоём отце, Лекса…

Александра слушала его, не слыша. Она следовала за своей мыслью.

– Значит, этот дом – он в твоей голове? – перебила она. – Оба дома?

– Дом один. Я могу менять в нём обстановку, планировку, впускать в него обитателей.

– То, что я спала с тобой – это тоже было иллюзией?

– Ты мне скажи – было ли это иллюзией или нет? – он схватил её за подбородок, заставляя запрокинуть голову. – Когда я тебя убью, интересно, чары суккуба развеются?

– С чего ты взял, что сможешь меня убить?

– У меня всегда всё получается.

– Не будь таким самонадеянным, Ворон. У тебя всё получалось, но это было до встречи со Змеями.

– Думаешь, кишка тонка?

– Смотря что под этим подразумевать? Если насчёт того, что у тебя рука не поднимется на бедную слабую девушку – тут у меня нет сомнений: конечно, поднимется. Даже несмотря на то, что тебе ужасно хочется трахнуть меня снова. Особенно потому, что хочется, – подалась она вперёд и теперь пришёл его черёд отступить на шаг. – Ты в этом видишь свою слабость. И мою власть. А ты не любишь отчего-то зависеть. У тебя ничего не получится не потому, что ты не захочешь, а потому что не сможешь. Первая ошибка в бою – недооценивать противника. Ты полагаешь меня неспособной связать два и два? Не ты развеял чары, Ворон, и не ты разрушал собственные иллюзий – это сделала я. А ведь я даже не нападала. Я вообще ничего не делала. Твои чары расплелись потому, что оказались не в состоянии удерживать источник энергии внутри себя. Короткое замыкание и – бух! – ничего не стало. Не то, чтобы ты не пытался их чинить. Используя мою же силу! Поскольку не было никаких перемещений в город, как я теперь понимаю, ты откачал мою Силу и, переплетя со своей, попытался провести синхронизацию.

– На какое-то время сработало, – кивнул он. – Я правда недооценил тебя, думал, что ты глупее. Но Силы в тебе правда немерено, ты даже не представляешь – сколько. А потому, прости, я не могу позволить тебе поумнеть и повзрослеть – ты станешь слишком опасной. Возможно, даже страшнее и опаснее своего отца. Всему есть предел и больше того, что положено, никто брать не должен. Я ничего не имею против тебя лично. Мне правда жаль, что всё вот так должно закончится. Но что поделать? Таков мой долг, а долг нужно исполнять даже тогда, когда это тяжело. Особенно, если это тяжело.

В руках Ворона засветился боевой посох, возникший из ниоткуда, и Александра поняла – разговоры закончены.

С его стороны это было как представление последнего желания приговорённому к смерти.

– Ты глупец, Лоуэл-Ворон, – презрительно бросила Александра. – Ведь ты был как никогда близок к своей цели. Ты мог ограничить мою силу и связать моего отца, если бы чуть-чуть больше доверял тому, чего у тебя нет – своему сердцу. Я могла бы стать твоим щитом против Змея, ведь ему этот мир нужен постольку, поскольку он сможет положить его к ногам своей дочери и её матери. Он бы не стал рушить то, что угрожает разрушить заодно и меня тоже. Непротивление Злу насилием, – христианскую доктрину принято недооценивать. И сейчас ты увидишь, что бывает, когда насилию не удаётся сдержать Зло. Мне тоже жаль, Ворон. Очень жаль!

Вскинув посох, он ударил им об землю, явно рассчитывая, что Александра предпримет свой любимый боевой трюк – перекинутся перед атакой в змею. Сделай она это, сейсмические колебания, порождённые его заклинанием, оглушили бы её или обездвижили.

– Правило второе, – засмеялась Александра, легко гася его заклинание контр-атакой, – не стоит рассчитывать на то, что противник всегда будет придерживаться одной и той же тактики. Он способен учиться.

– Это работает в обе стороны, – огрызнулся Ворон, перехватывая магический посох, приноравливая его для того, чтобы нанести удар с большей ловкостью и искусством.

Синяя молния, сорвавшаяся с одного её конца, заставила Александру отпрянуть. Она даже немного удивилась, что успела.

– Ты не слишком-то расторопен, – засмеялась она, с наслаждением созерцая, как самообладание, и хладнокровие покидают Ворона, а природный темперамент берёт вверх над тщательно тренированной сдержанностью.

Александра понятия не имела о том, до какой степени в этот момент напоминала своего отца. И была даже более жуткой, потому что представить Змея в женской ипостаси задача не из лёгких, при всей его внешней хрупкости и андрогенности.

– Надо же! Не можешь попасть почти в неподвижно стоящую цель? А уж как петушился? «Я всегда был и буду сильнее»! – расхохоталась Александра.

Ей удалось уклониться и от следующей летящей в неё молнии.

– Ты плохо стараешься. Признайся, наверное, из-за моих чар? «Эх, Иван-царевич, что ж ты наделал? Ещё бы три дня подождал, я бы вечно твоею была»… – насмехалась Александра, чувствуя ледяную ярость, а вместе с ней какое-то нездоровое, сатанинское веселье.

Её больше ничто не держало! И тьма, как крылья, готова была поднять её вверх. А она больше не противилась ей.

Невидимое острое лезвие врезалось в кожу на плече, рассекая кожу и нанося рану. Горячие капли крови потекли по её руке.

Чёрт, он не играет! Он в самом деле намерен уничтожить её! Осознание этого подействовало на Александру как масло, которое плеснули в огонь.

– Если бы не твоя магия, ты бы была уже мертва!

– Какую из моих магий ты имеешь ввиду? – насмехается она над ним, пока они кружат друг против друга, как в танце.

– Я имею ввиду твой особенный дар, змейка. Если дать тебе время, ты станешь одним из самых страшных и очаровательных монстров. Как же я могу это допустить?

– Как много слов! Ты себя так настраиваешь? Или оправдываешь? Ты слабак, Ворон! Жалкий, никому ненужный мальчишка, всё время трескуче рассуждающий о долге, о борьбе с чудовищами. Ну, разве не смешно? Да любому, кто взглянет на нас с тобой со стороны, без слов станет ясно, кто тут чудовище! Бессердечная ты, синеглазая тварь!

– Моя слабость обусловлена действием твоего яда. Ты же суккуб. Секс с тобой, твои укусы сродни наркотическому воздействию.

– Понятия не имею, как действует эта гадость. В отличие от тебя, Пресветлый борец за правду, я никогда не принимала такую гадость.

– По собственной воле укус суккуба забыть невозможно. Эта страшная власть над чужой душой может быть разрушена только одним способом. Твои чары умрут вместе с тобой.

– Так вот что стоит за всеми твоими речами о борьбе с великим злом? Всего лишь жалкий страх попасть в зависимость?.. Ты боишься потерять – что? Твоё одиночество? Вот уж воистину, сокровище! Желаю тебе век с ним и не расставаться.

Александра заболталась и расслабилась, и синяя светящаяся молний ударила ей прямо в грудь. Боль огненной стрелой прошила внутренности, заставляя рухнуть на землю. Спутанные световые зигзаги опутали тело Александры с ног до головы, а выходящая их тела темнота словно боролась, не давая лучам-убийцам добраться до неё.

– Ну, вот и всё, – с грустью проронил Ворон и, опершись на посох, внимательно наблюдая за начавшейся трансформацией.

Александре казалось, что она попала в центр шаровой молнии или в эпицентр торнадо. Тело разрывало изнутри, сжигало яростным огнём. Будто все чувства, что до этого терзали её сердце, сумели материализоваться и теперь вознамерились разорвать её на части.

Ворон попятился, с ужасом глядя на неё, но Александре сейчас было наплевать на то, как она выглядит – ей на всё было наплевать! Боль достигла максимума. Земля под коленями тряслась (а она упустила момент, когда упала на колени), а когда буря улеглась, мир изменился. Теперь Александра получила возможность смотреть на всё сверху-вниз, будто возносясь почти до верхушек деревьев.

А потом пришло осознание – это не впечатление! Она действительно смотрит на поляну с высоты. Очередная перемена формы?

Распахнув пасть, Александра выдохнула, и яркая стена огня прошлась над лесом. Ух, ты! Здорово! Она теперь круче, чем ядовитая змея! Она теперь – дракон? Это даже лучше, чем Матерь Драконов. Не нужно кричать: «Дракарис!». Можно палить сразу всё, к чёртовой матери, как только такое желание приходит в голову. Всё в твоей власти – полёты и пламя.

К слову о полётах? Рожденные ползать летать не могут? Пришло время опробовать гипотезу практикой.

Она оттолкнулась от земли, распахивая перепончатые крылья. Ударила ими по воздуху почти так же, как пловец отталкивается от воды, помогая себе задними…хм-м… лапами?

Странно иметь человеческое сознание, когда у тебя пасть, лапы и хвост. Ну, да ладно…

Взлететь получилось легко, и полёт субъективно действительно походил на плавание. Она то скользила в воздушных потоках, то боролась с завихрением. В первом случае полёт доставлял ни с чем несравнимое удовольствие, во втором напоминал злой кошмар, в котором приходится сражаться со злым роком, чтобы не утратить контроль над ситуацией и не стать игрушкой ветра.

Александре удалось выяснить кое-что ещё: у драконов отличное зрение. Просто орлиное. Или у орлов – драконье? Не важно. Главное, что видно хорошо.

Поглощённая впечатления от нового перевоплощения, она и думать забыла о Вороне, пока упрямый стервец не напомнил о себе громким карканьем. А затем эта наглая «птичка» камнем упала на неё сверху, решив повторить подвиг Дэйнерис и покататься на драконе.

Совсем обнаглел

Александра с резким клёкотом возмущения попыталась сбросить с себя непрошенного седока. Она несколько раз перевернулась вокруг себя, брыкаясь, как взбесившаяся лошадь. Но с координацией у противника было всё отлично, а её в какой-то момент охватила паника. Пусть она одним выдохом могла превратить округу в дымящиеся руины, но достать Ворона со своей спины никак не получалось. И тогда, резко сложив крылья, она ринулась к земле, не сбавляя скорости до тех пор, пока не ударилась об неё.

Переход из формы дракона в человеческую оказался не сложнее, чем возвращение из формы змеи. В принципе, дракон – это ведь тоже змея, только огнедышащий и с крыльями.

От удара оба, упав, покатились. Посадка, что говорится, была жёсткой, однако для Александры перемена формы всё же смягчила этот момент, но Ворон перекинулся в человека раньше, когда пытался её оседлать, поэтому для него удар получился серьёзней, он полу-оглушил его, и на то, чтобы прийти в себя ему потребовалось несколько дополнительных секунд, которые решили всё. Этих кратких моментов Александре вполне хватило для того, чтобы призвать на помощь незримых и тёмных союзников:

– Придите! – зарычала она, делая тонкие надрезы острыми когтями, не успевшими убраться полностью, на тонких запястьях и протягивая адским тварям окровавленные запястья. – Придите ко мне!

Огромные чёрные псы с алыми глазами выпрыгнули из невидимого портала, оглушительно урча.

– Взять его!

Ворон рванулся, было, к своему посоху, но адские твари двинулись ему наперерез, а Александра призвала его оружие к себе. То, сопротивлялось, но всё же подчинилось, удобно упав ей в ладонь. Как затравленный зверь озирался Ворон, безоружный, взятый в сужающее кольцо адских псов.

– Упс-с! – насмешливо фыркнула Александра, покрутив в руках могущественный артефакт противника и чувствуя, как он враждебно холодит ей руку – не хочет подчиняться, но не подчиниться не получается. –

– Неожиданный поворот, правда? – с усмешкой двинулась она вперёд, застывая в трёх шагах от противника. – Вынуждена признать, что ты неприятно меня удивил своим фокусом под облаками. Ты силён, Ворон, но всё же ты слабее, чем я.

Он поднял на неё взгляд и одарил своей фирменной кривой ухмылкой:

– Ты не смогла бы победить меня, будь мы один на один.

– О честности решил вспомнить? Это просто смешно. В свете всего случившегося.

– Хорошо. Ты сильнее. Я проиграл. Я это признаю. Давай уже покончим с этим поскорее.

– Занятное предложение. И как ты предлагаешь с этим покончить?

Он брезгливо поморщился:

– Скорми уже меня своим милым ручным зверюшкам, пока они не решили заодно отобедать и тобой. Сытые, они станут покорнее.

– Будешь учить меня, как обходиться с моими псами?

Он задержал на ней серьёзный, спокойный взгляд:

– Мог бы. Ты же совершенно ничему не обучена. Силы в тебе немерено, это да, как я и сказал, но ты же используешь её интуитивно. Реальных знаний о магии некромантов у тебя нет.

– У меня теперь Некрономикон. Он легко введёт меня в курс дела.

– Ты глупое дитя, Лекса. Ни одна магия не прощает ошибок. А чёрная магия – подавно. Она всегда стремится к тому, чтобы жрать. И чем сильнее источник, тем он питательнее.

– Я смогу попросить отца разъяснить мне некоторые непонятные моменты.

– Попроси, – любезно разрешил Ворон.

Он снова казался спокойным, собранным и полностью владеющим ситуацией. Это не могло не бесить. Да что там «не могло»?! Это Александру изрядно выбешивало, хоть она и продолжала улыбаться со всем язвительным ехидством, какое только могла из себя выдавить.

– А ты сам ни о чём не хочешь меня попросить на прощание?

– Нет, – коротко и бесповоротно

– Ты использовал меня, использовал мои чувства к тебе, ты пытался меня убить. Разве тебе не за что попросить у меня прощения?

– Слушай, давай без всего этого дерьма, ладно? – раздражённо отбросил он с лица прядь волос, что упрямо бросал ему в глаза ветер. – Я убил бы тебя, если бы смог. Мне не было приятно тебя обманывать, но я ни в чём не раскаиваюсь. Мне не жаль. А теперь можешь спустить с поводка своих теневых собачек, – улыбнулся он.

– Я знаю, что могу – в любой момент. Чтобы уничтожить тебя, мне вовсе не нужны были собачки – я могла откусить тебе голову и сама. Или обратить тебя в пылающую головёшку. Но я ведь не ты? Я не убийца, Ворон. Сделай я это и уже в следующую минуту мне станет жаль, что я так поступила. Я буду мучиться сомнениями, раскаянием, вопросами, сожалениями и всё это в тот момент, когда тебя просто не будет. Оно мне надо? Тебя, конечно же, скоро убьют. Но это буду не я. Если я убью тебя сейчас, я стану тебя вспоминать снова и снова, а ты этого не стоишь. Я оставлю тебя, и этот лес, и всю эту историю позади, перелистну, как прочитанную книгу, и забуду. Когда тебя убьют, Лоуэл-Ворон, я об этом даже не узнаю.

– Ты допускаешь ошибку. Врагов нельзя щадить.

– Ты не враг. Ты жалкий наёмник, что провалил задание.

Александра вытянула руку, призывая к себе Некрономикон.

– Что ты собираешься делать? – всё-таки встревожился Ворон.

– Вернуться домой, к отцу, конечно же.

– Ты не справишься.

– Я не уходила не потому, что не могла – просто не хотела. Ты мне нравился, а теперь уже – нет и не вижу больше причин задерживаться. Удачи не желаю. Просто – прощай.

– Постой! Это глупо, соваться в Портал из огороженного Защитными Чарами периметра! Да ещё тащить с собой Адских Псов!

– Мне не нужны твои советы.

– Тебя разорвёт на части из-за твоего чёртова упрямства!

– Разве не этого ты и хотел? Получится, что я лучше тебя выполню твою работу. В любом случае, тебе уж совершенно точно не о чем волноваться.

– Лекса! Не делай этого!..

Она его, конечно же, не послушалась и шагнула в темноту открывшегося портала.

Александра готова была шагнуть куда угодно, лишь бы не видеть ненавистного лица, от красоты которого захватывало дух и мутило от отвращения – одновременно.

Уж лучше тьма и ад, лишь бы никогда больше не встречать Ворона.

Глава 8

И снова уже знакомая Тьма. Она заливалась в уши, нос и глаза и Александре казалось, что она тонет по-настоящему, задыхаясь. И когда «держаться под водой» не осталось сил, она «вынырнула».

Оглядевшись, поняла, что стоит в кругу чёрных фигур, чьи лица полностью скрыты масками. Две фигуры стремительно ринулись к ней, но синий луч, как прожектор, установленный под её ногами, резанул, заставляя всех замереть на местах.

В оседающем на землю раненом Александра с ужасом узнала Дэмиана.

– Бог ты мой! – всплеснула она руками и, бросившись вперёд, к другу, споткнувшись о хрустальный череп, своевольно последовавший за избранной им хозяйкой.

– Это действительно вы, Лекса? – по низкому, грудному голосу опознать Нортона Хэйса не составило труда. – Мы повсюду вас искали и уже стали бояться худшее…

– Он серьёзно ранен? – перебила его Александра, опускаясь рядом с Дэмианом на колени.

Вместо ответа Дэмиан крепко сжал её пальцы в своей руке.

А Хэйс продолжал оповещать:

– Ваш отец в ярости, и она увеличивается с каждой секундой. Так что, чем быстрее он узнает о том, что вы вернулись, тем больше шансов, что пострадает как можно меньше людей. Ступайте, Лекса! Пусть вас отведут к Эссусу. С Дэмианом мы сами разберёмся.

Дэмиан коротко кивнул, подтверждая слова учителя:

– Скоро увидимся, – прошептал он.

Александре осталось только подчиниться.

– Мисс Лекса?.. – окликнул Хэйс. – Не забудьте ваш милый череп. Ну, не ваш, конечно, но всё равно – забирайте его отсюда, от греха подальше, как можно скорее.

Она покорно подхватила Череп и позволила одной из Чёрных теней увлечь её за собой. По влажному воздуху, повеявшему в лицо, Александра догадалась, что они по-прежнему находятся на Змеином Острове. Интересно, чем занималась милая группа в чёрном, собравшаяся в кружок? Творила поисковые заклинания?

Все чувства Александры были притуплены. Она не испытывала ни радости, что удалось вырваться, ни печали, что рассталась с Вороном. Опустошение, так, пожалуй, это называлось; она была опустошена, выжата, как лимон. Вместо желания упасть с родительские объятия Александра с трудом справлялась с искушением куда-нибудь забиться в тёмный уголок, как испуганная кошка. Морально она была почти раздавлена, да и физических сил оставалось мало.

– Ваша дочь, господи, – склонился перед Тёмным Змеем человек, сопровождающий её. – Она вернулась.

– Лекса? – шагнул Эссус к дочери, кладя руки её на плечи и слегка сжимая их, как бы выражая этим чувства.

Должно быть, радость. По крайней мене, Александра на это очень надеялась.

–Это действительно ты! Какая неожиданная радость. Признаться, я и надеяться не мог на то, что тебе удастся вырваться самой.

– А где мама?

– Лейла предпочла возглавить поисковую компанию. Александра, я никак не могу поверить тому, что вижу! Это действительно ты?

Она прошла к столу и демонстративно водрузила на неё череп:

– Я.

Не спрашивая разрешения, Александра потянулась к графину, где плескалось вино. Звякнув стеклянной изящной крышкой, пролив несколько капель на стол, плеснула себе алкоголя и демонстративно уселась в кресло, отсалютовав бокалом.

Эссус пересёк комнату и присел рядом с креслом, на котором в напряжённой позе застыла его дочь.

– Глупо спрашивать, всё ли у тебя в порядке. Сам вижу, что нет. Расскажи, что случилось, котёнок? Я боялся, что тебе причинят физический вред, не дай бог, убьют… но, кажется, случилось нечто другое? Ты можешь рассказать мне абсолютно всё.

– Могу. Но не думаю, что стоит это делать.

– Иногда, после того, как выговоришься…

– Что – станет легче? Да не станет. Словами проблемы не решить, – Александра одним махом опрокинула рюмку и почувствовала, как почти сразу благословенное тепло побежало по венам. – Хотите знать, что случилось?

– Конечно, хочу, – всё с тем же невозмутимым спокойствием проговорил Эссус.

– Тогда дайте мне слово, что не тронете Ворона, чтобы я вам сейчас не рассказала.

– Ты ставишь мне условия?

– Я хочу, чтобы он был невредим! Чтобы с ним было всё в порядке. Дайте слово, что не навредите ему, или я стану молчать, как рыба.

Эссус молча сверлил дочь взглядом.

– Это моё единственное условие или просьба – тут уж расценивайте, как пожелаете. Хотите, чтобы мы продолжили ладить? Хотите, чтобы у вас была послушная дочка, которая пляшет под вашу дудку и не рыпается вырваться? Не трогайте Ворона.

– Я так понимаю, ты влюбилась в этого мрачного рыцаря Света?

– Не только влюбилась, – с тем же спокойствием, что и Эссус, заявила. – Я была с ним близка. И да, докладываю, что вы были правы в своих подозрения – я могу жрать сексуальную энергию, потому что я –прирождённый суккуб.

– Что ты сделала?! – всё-таки даже железное терпение может треснуть и Александре удалось сделать почти невозможное – вывести Чёрного Змея из себя. – Ты в своём уме, дочь?! Да ты хоть понимаешь?!.. Нет! Я не просто оторву этому мерзавцу голову, я тебя ещё смотреть на это заставлю.

– Не оторвёте и не заставите.

– Что мне помешает?

– Здравый смысл. Я умею перевоплощаться в Дракона, если меня хорошенько разозлить. И, как всякий дракон, могу летать и дышать пламенем.

– Это угроза, зайка? – ласково прошелестел Эссус.

– Это баш на баш. Вы не трогайте Ворона, и у вас будет послушный дракон не веревочке. И все будут живы и довольны. А чего ещё-то желать? Или – вы осуществляете свою месть и окончательно портите наши отношения. Выбор за вами, отец. Что для вас важнее?

Ответить Змей не успел, потому что входная дверь в его кабинет резко распахнулась и комнату залило багровыми всполохами факелов.

– Да в чём дело?! – зарычал Эссус, гневно оборачиваясь к вошедшему. – Стучаться – это что, для слабаков? Да какой идиот вообще посмел явиться не то, что без вызова – даже без спроса?

Чёрная тень затряслась, как осиновый лист на ветру – довольно жалкое зрелище.

– Мой господин, мы схватили его!

– Кого? – не понял Змей.

– Проклятое инквизиторское отродье, похитившее вашу дочь.

– И что?!

– Но как же?… Вы же говорили, что дело первостепенной важности… и я подумал…

– Первостепенной важности оно было до того, как вернулась Лекса. И именно из-за неё, кретины.

– Но леди Лейла велела немедленно сообщить вам…

– Леди Лейла вообще в курсе, что её дочь вернулась? Ей хоть кто-нибудь сообщил об этом? Полагаю, нет. По твоей роже сам вижу, что нет, так что не трудись отвечать.

Ворон в плену у её отца, снова? После того, что она тут наговорила. «Чудесно»! Лучше не бывает. Просто – зашибись! Александра уже не находила в себе сил волноваться и на что-то реагировать. Она хотела только одного – чтобы бесконечный день, исчерпав себя, наконец-то скончался.

– Прошу вас, отец! Умоляю! Не причиняйте ему вреда!

Она готова была хоть на колени встать, но веры в то, что это как-то поможет, не было.

Эссус со свистом втянул воздух и гневно обернулся к дочери:

– Замолчи, – только и выдохнул он.

– Мой господин!

Кажется, идиоту в чёрном всё-таки надоело жить?

– Что же мне сказать миледи?

– Ничего Я сейчас спущусь и всё скажу сам.

– Я пойду с вами, отец! – решительно заявил Александра.

– Нет, – прозвучало не менее решительно.

– Всё равно пойду! И вы не удержите меня!

Эссус, не говоря больше ни слова, направился к двери. Александра следовала за ним по пятам.

В коридоре было прохладно, освещение казалось слишком тусклым, а в Главном Зале, где собралось слишком много народу, напротив – удушающе жарко и до рези в глазах много света. Бледные лица казались Александре похожими на гротескные маски. От дикого хохота Медоры ломило виски.

Люди расступались перед Эссусом, как волны перед кораблём, а Александра просто шла за ним, как маленькая лодочка в фарватере.

Люди в чёрном – люди ей отца. Они с любопытством взирали на середину комнаты, где между двумя женщинами, черноволосой Медорой и златокудрой Лейлой, чуть пошатываясь, всё же держался на ногах Ворон.

Перешептывание и смешки куда-то отодвинулись, отошли на второй план, превратившись в ничего не значащий фон. Всё внимание Александры было приковано к молодому человеку в распахнутой алой мантии, из-под которой виднелась белая рубашка.

Появление Александры для него тоже не прошло незамеченным. Стоило ему её увидеть, как Ворон вскинул голову, и её глаза встретились с его, азартно блестящими, кажущиеся сейчас чёрными, а не синими.

Пауза затягивалась. Даже противная Медора больше не хохотала.

Тишина гробовая, Александра слышала своё прерывистое дыхание.

Ей хотелось отвести взгляд и разорвать визуальный контакт, но она почему-то продолжала смотреть в глаза пленнику.

Его спокойный вид, надменная улыбка, играющая на бледном лице – они действовали на её нервы и те готовы были сгореть, как при коротком замыкании.

«Какого чёрта ты позволил себя схватить! – хотелось завизжать Александре. – Я же вытащила тебя отсюда! Ты же был в безопасности! Так какого чёрта происходит всё то, что происходит?!».

– Вижу, ты по мне соскучился? – отвратительно приторным голосом протянул Эссус. – Жить без меня не можешь, да? Ну, что на это сказать? Разве только: и снова – здравствуй! Ну, и? – обвёл Змей взглядом свою чёрную команду. – Кого мне поблагодарить за хорошую работу?

– Никого, – покачала головой Медора. – Его не схватили. Он сам заявился.

– Сам? – в задумчивости протянул Змей.

Все, как завороженные, смотрят на него и ждут, что же будет дальше? Внимательный, пристальный взгляд Эссуса из-под ресниц почти всегда сбивает с толку.

Александра взяла на заметку. Нужно будет научиться смотреть также, ведь у них с отцом похожие глаза.

– Доброволец, значит? Что ж? Тогда, наверное, мне следует попросить прощение за отсутствие должного гостеприимства? Что же ты всё молчишь и молчишь? Что заставило тебя утратить дар речи? Счастье вновь лицезреть мой прекрасный лик?

– Эссус, – голос Лейлы звучит мелодично и холодно. – Мне кажется, сейчас не время для игр. Обычно я не сторонница радикальных мер, но сейчас прошу – просто прикончи его, без лишних слов.

– Просто прикончить, говоришь? – едва ли не со смехом повторяет за ней Змей. – Тебя, случаем. не подменили и не подпоили, дорогая? Ты ли это? Ты это серьезно?

– Более чем. Эту ночь я хочу спать спокойно, зная, что моя дочь в безопасности. Довольно с нас неприятностей.

– Я бы с тобой согласился. Но вот наша дочь, –представь? – против.

Змей приблизился к Ворону, остановившись не далее, чем в шаге. Улыбка сошла с лица Эссуса, и оно вдруг застыло алебастровой маской, сделавшись, несмотря на юные черты, древним, строгим и грозным, как у Тёмного Бога:

– Зачем ты пришёл? – требовательно прозвучал его голос.

Но на Ворона это не произвело впечатление, судя по легкомысленно-вызывающему тону ответа:

– У тебя в доме потрясающе красивые девочки. Я подумал, что здесь можно неплохо отдохнуть.

– Можно, – охотно соглашается Змей. – Но не тебе.

А затем бьёт кулаком своего пленника под рёбра. Как раз туда, где едва-едва затянулась рана. В ответ Ворон, закашлявшись, сгибается пополам, тряпочкой повисая на ударившей его руке. Правда, всего на мгновение, потому что Эссус стряхивает его с себя, как досадную помеху.

– Не терплю, когда в моём присутствии оскорбляют мои женщин.

– Я признал их красоту. Это тебя оскорбило? – фыркнул Ворон, безуспешно стараясь преодолеть боль и выпрямиться.

– Ещё раз позволишь себе сказать нечто подобное, я вырву твой язык и на твоих глазах скормлю моим собакам.

– Тем, что жмутся по углам? – Ворон пожал плечами. – – Можешь развлекаться соразмерно своим вкусам – я весь к твоим услугам, – отвесил он насмешливый поклон и, не сдержавшись, закашлялся, утирая кровь с губ.

– Не терпится умереть? – выгнул бровь Эссус. – Как-то глупо всё выходит. Столько усилий, столько желания поквитаться со мной и… такой жалкий финал. Ты решил развлечь меня своей смертью? Глупо. Так просто сдаться? Более, чем глупо – я бы даже сказал: жалко. Ну что ж? – вздохнул Эссус. – Я охотно подарю тебе то, что ты хочешь. Сразу же после того, как расскажешь, что привело тебя к столь необычному решению. Почему ты хочешь умереть, мой враг?

– Вы правда хотите, чтобы я это озвучил?

– Да.

– Вот так – прямо перед всеми? Что ж? Если вы настаиваете? – насмешливо произносит Ворон.

Его взгляд вновь обращается к Александре и лицо вмиг темнеет.

– Причина моему решению – ваша дочь.

– Моя дочь, – вздыхает Змей. – У нас сегодня вечер откровений. Так что с моей дочерью, юноша? – усмешка отца в этот момент кажется Александре отвратительной. – Уж не влюбился ли часом наш Чёрный Ворон?

Подобострастный хохот подхватывает окончание фразы. Впрочем, смеются не все. Лейла сохраняет серьёзность.

Александра чувствует, как кровь сильнее стучит в висках и понимает, что забыла, как дышать в ожидание ответа.

Прозвучавший ответ был отвратителен, как контрольный выстрел в голову:

– У меня репутация человека, который умеет владеть своими чувствами, – вещает Ворон. – Но в этот раз я действительно потерпел фиаско. Когда я взялся распечатать сей волшебный сосуд, я понятия не имел, что эта змеюка ещё и грязный сексуальный вампир. Теперь я подсел, как подсядет на неё любой, кто попробует, и моя зависимость мне совсем не нравится. Прикончи меня, Змей. Сделай одолжение. Очисти меня от скверны, в которую я погрузился, пусть и по своей воле, но… слишком неосмотрительно.

Стоило ему закончить речь, как все взгляды обратились к ней – липкие, любопытные, сальные, похотливые взгляды. Она заставляет себя вскинуть голову, хоть лицо её и пылает.

Окидывает взглядом лица, многие из которых успели скинуть свои маски. Светлые волосы Майлзов выделяются ярким пятном. Лицо Дэмиана искажено дикой яростью и болью, отец с трудом удерживает его с одной стороны, Хэйс – с другой. Её глаза встречаются с чёрными, горящими глазами Медоры, а затем с глазами матери, в которых так сложно что-нибудь прочитать.

– Очищение от скверны – нелёгкий процесс, – шелестит голос Змея, как листья под дыханием ветра. – Ты же знаешь, что для тебя всё не закончится к легко и просто? Я не подарю тебе лёгкой смерти.

– Знаю, – кивает Ворон. – Но и вы же знаете, кто воспитал меня. Там считали, что грех искупается страданием. Как видите, я жажду этим заняться, – с кривой усмешкой договаривает он.

– Искупав мою дочь в своей грязи, ты нанёс мне прилюдное оскорбление.

– Я в курсе – я сделал это сознательно. Так что вы станете делать? – с издевательской усмешкой вопросил Ворон.

– Позволь мне, мой господин, что-нибудь сделать. – шагнула вперёд Лейла. – В своё время вы неплохо обучили меня. Интересно проверить, что осталось от той науки спустя годы?

Эссус слегка нахмурился, а потом коротко кивнул:

– Прошу, дорогая.

По цвету световой вспышки Александра безошибочно узнала заклинание. То самое, от которого внутренности начинают гореть огнём, не настоящим, но от этого не легче.

Ворон не кричал. Лишь глухой стон сорвался с его губ. Он даже не упал на пол! Лишь опустился на колено. Даже под пыткой ему удавалось сохранять свою чёртову надменность. Даже под пыткой он оставался бесстрастен и не проявлял никаких чувств.

Кто-то недовольно морщился, кто-то отворачивался, когда тело Ворона начало трясти, как под током, мелкой дрожью – судороги никакой силой воли не остановить.

Почему в этот момент он смотрит именно на неё?!

Его глаза – это худшее из всего, что происходит. Когда смотришь в них, видишь тьму, которую не постичь, не понять.

– Довольно, Лейла, – останавливает Эссус свою Золотую Змейку и оборачивается к Александре. – Твоя очередь.

Ворон, покачнувшись, упрямо поднимается и с вызовом, в упор, как на врага, смотрит на неё.

– Ну же, Александра? – встаёт за её спиной отец. – Не будь слабой. Позволь твоей Силе вести тебя.

– Я не хочу этого.

– Тогда я сделаю это сам.

Огненный острый луч срывается с руки Эссуса и его заклинание, в отличии от произведённого Лейлой, заставляет Ворона рухнуть на пол, содрогаясь в беззвучных конвульсиях. Жуткое и опасное зрелище, но кроме мучительного полувздоха-полувыдоха даже Эссусу ничего не удалось вырвать из Ворона.

С побелевших насмешливых губ сорвался только этот стон и – не более.

Змей, опустившись на одно колено рядом со своей жертвой, ухмыльнулся:

– Твоих стонов мало, чтобы утолить мою раненую гордость. Ну, мальчик, давай же, раскрой рот. Не всегда следует проявлять сдержанность.

– Иди… к чёрту… – через силу выдавил из себя Ворон.

– Глупо. Я ведь так тебя действительно прикончить могу.

– Сделай одолжение, – прохрипел Ворон в ответ.

Зрачки в глазах Змея вытянулись в узкое чёрное лезвие, как и лицо – не теряя человеческого лица он каким-то образом сейчас очень походил на змею.

– Отец, – умоляюще прошептала Александра, кладя ему руку на плечо. – Прошу вас, не надо.

Лицо Эссуса исказилось ненавистью и на губах Ворона выступила кровавая пена.

С недовольным рычанием, как собака, у которой вырвали из пасти надкусанную кость, Змей опустил руку, расплетая пыточный аркан.

– Сегодняшнее представление закончилось. Медора, помоги нашему гостю добраться до его комнаты, сам он вряд ли будет в состоянии дойти. А ты, Лейла, побудь с дочерью. Тёплая компания Александре сейчас не помешает.

– Идём, – рука Лейлы обернулась вокруг талии Александры и мать увлекла дочь к дверям.

Александра краем глаза заметила, как Дэмиан рванулся присоединиться к ней, но Лиссандр вновь удержал сына, что-то тихо нашептывая ему на ухо. И это к лучшему.

– Они его точно не убьют? – спросила Александра у Лейлы.

– Если попытаются, я возражать не стану, – отрезала эта сладкая блондинка с лицом доброй феи.

– А я слышала, что ты, в отличие от отца, против убийств и пыток. Что из-за этого у вас с ним все недоразумения и ссоры.

– Не из-за этого. Вернее, не только… но мерзавца, похитившего мою дочь, я готова задушить собственными руками. Уж вступаться за него точно не стану. Пусть твой отец делает с ним, что хочет. Этот… Ворон, да? – он сознательно, прилюдно его унизил, на моей памяти Эссус убивал за куда меньшие прегрешения. А уж за то, что этому мальчишке удалось забраться не только к тебе в трусы, но и в твою голову, надеюсь, его ждёт отдельный котёл в аду.

Они вошли в комнату Александры, где она надеялась остаться одна.

До сих её всегда обижала холодность Лейлы, которая, по правде говоря, матерью не выглядела вовсе. Какая-то отстранённая богиня, которая, как лицо второго плана, всё время ходит где-то там, далеко, зачем-то присутствует в твоей жизни, но большой роли не играет.

А вот теперь, когда Александра хотела одиночества, Лейла решила задержаться.

– Я принесла тебе поесть, – голос матери дрогнул, когда она потянулась рукой к пакету, стоявшему на тумбочке. – Подумала, вдруг ты голодна?

Александра нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда ела в последний раз? Получалось, что давно. Желудок предательски заурчал. Она протянула руку, и Лейла со вздохом облегчения отдала ей пакет я едой.

– Хочешь, я попрошу брауни приготовить тебе чай? Или кофе?

Александра отрицательно покачала головой:

– Нет. Не хочу видеть никого лишнего.

– Я тоже попадаю под категорию лишних? – вздохнула Лейла.

Вместо ответа Александра развернула пакет и обнаружила там несколько булочек, пару яблок, банан и апельсин.

– У меня на цитрусовые аллергия.

– Прости, я не знала. Меня не назовёшь лучшей матерью года, да? – с улыбкой вздохнула Лейла, пытаясь руки то пристроить на коленях, то теребя ими всё, что не попадётся – бахрому, складки на юбке, волосы.

Александра достала из пакета яблоко и покрутила в руках.

– Оно хоть мытое?

– Что?.. Да, конечно… – поспешно кивнула Лейла, а потом добавила дрогнувшим голосом. – Наверное. Брауни должны следить за такими вещами. Как думаешь?

– Я не знаю, – пожала плечами Александра и с удовольствием откусила большой кусок.

– Ты… ты в порядке?

– А тебе, если честно, не всё равно?

– Не всё равно.

– Отрадно слышать.

Лейла бросила на дочь вопрошающий взгляд. Лицо её было сосредоточенным и бледным.

– Мы едва знакомы. И… я понимаю, что из нас двоих мать – это я, а значит, именно на мне лежит ответственность. Но…прости, я очень бы хотела, но не знаю, как этой самой матерью быть. Я…

Подняв руку, Лейла то ли отбросила с лица длинные, красивые волосы, то ли ненароком смахнула слезу и продолжила:

– Я слышала, ты, как и я, не росла в Магическом Сообществе. Тебя Василиса отвезла в Россию?

– Ага.

– Ты росла в детском доме? – в голосе Лейлы послышалась боль.

– Там было не так уж и плохо. Ну, пахло хлоркой и строем ходили. Подумаешь? – усмехнулась Александра.

– Конечно же, ты врёшь. Было плохо. Если бы в своё время люди твоего отца не убили моих родителей…

– Что?! – Александра чуть не подавилась яблоком. – Как это?..

– Твоих бабушку и дедушку, – грустно кивнула Лейла.

– Я не знала, что отец их убил.

– Не он сам. По его приказу. Хотя он и отрицал это.

– Не верю. Отец не стал бы этого делать. Он не захотел бы причинить тебе боль.

– Ты плохо знаешь его, Лекса. На самом деле твой отец страшный человек. Если хочешь знать моё мнение, я порой даже не знаю, а человек ли он вообще?

Теперь в задумчивости руки Лейлы теребили прядь светлых волос.

– Ты его любишь? – прямо спросила Александра.

Лейла подняла глаза на дочь и медленно покачала головой:

– Нет.

Отчего-то это было больно слышать.

– Никогда не любила, – тихо продолжила Лейла. – И не думаю, что смогу когда-нибудь полюбить. Да ему и не нужна моя любовь. Возможно, в твоей привязанности он и нуждается, хотя даже тут, прости, я не уверена.

– Ты правда думаешь, что Змей тебя не любит?! – возмутилась Александра такой несправедливостью матери к отцу. – Серьёзно?.. Ох, ну, почему все блондинки такие блондинки? Я не обеляю отца. Я не могу не видеть, что он чудовище – но он наше с тобой чудовище! Чтобы не дать тебе умереть, он двадцать лет просидел взаперти, делясь с тобой своей жизненной энергией. Ты была единственной, ради кого он позволил затянуть себе петлю на шее. Его уязвимая пята, из-за которой, на минуточку, он потерял всё, к чему шёл добрую сотню лет!

– Как показательно, – с насмешливой горечью, не скрывающей душевной боли, проговорила мать. – Его ты зовёшь отцом. А меня – Лейлой.

– Извини, – осеклась Александра, – я не специально.

И это было правдой.

– Просто, ну… я никак не могу привыкнуть к тому, что люди в этом мире не стареют. Ты выглядишь моложе меня, мои парни заглядываются на тебя. Это так странно, – Александра лукаво усмехнулась – Иногда, если честно, даже подбешивает.

С удивлением Александра почувствовала прикосновение руки Лейлы к своей спине. Оно было робким и несмелым, будто молодая женщина сомневалась в правильности того, что делает.

– Мне очень жаль. Жаль, что всё так. Что при живой матери ты чувствуешь себя сиротой. Как, чем я могу тебе помочь? Как мне всё исправить?

Тут бы великодушно отказаться от всего и заверить, что привязанность наладится сама по себе со временем. Или не наладится. Но, в любом случае, её не стоит пытаться купить или заслужить.

Однако Александра поступила, увы, не так великодушно.

– Убеди отца не убивать Ворона, – прямо попросила она. – Если действительно хочешь мне помочь – сделай это.

– Для тебя это так важно? – удивилась Лейла. – Этот человек, этот Ворон – он же хотел тебя убить, Лекса. Мы со Змеем два дня с ума сходили, не зная, жива ли ты ещё? Мертва? И ты хочешь?

– Да, хочу! Ведь речь идёт о моих чувствах, а не о ваших. И ты ведь сама сказала, что хочешь помочь?

– Я и хочу.

– Ну, так помоги!

– Даже если бы и хотела, что я могу? Змей не станет меня слушать.

– Станет!

По губам Лейлы скользнула всё та же горькая усмешка:

– И заявив о собственном мнении, собственном голосе ты поможешь не только мне, но и себе – тоже. Нельзя не делать ничего, нельзя просто плыть по течению. Проснись, Лейла! Иначе так и останешься одинокой принцессой в зачарованном замке. Пока ты тут разыгрываешь спящую красавицу, Медора времени даром не теряет и, похоже, готова утешить отца. А если отец прикончит Ворона – в глубине души я никогда не прощу вам этого! Ни ему – за его жестокость, ни тебя – за твою пассивность.

– Это жестоко! И несправедливо! Ты сама-то пыталась с ним поговорить?

– У тебя есть способы убеждения, не доступные мне.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты не понимаешь? Ночная кукушка всегда дневную перекукует? – так, кажется, говорят на нашей, теперь уже такой далёкой, Родине?

– Я не стану обсуждать с тобой этот вопрос!

– Со мной и не надо – обсуди с отцом. Перестань шарахаться от него. Перестань жить воспоминаниями. Мы – это то, что есть здесь и сейчас. Хочешь, чтобы я относилась к тебе с доверием, так сделай хоть что-нибудь, что поможет мне это доверие установить. Ворон мне нужен живым. Убеди отца сохранить эту жизнь, а я… я впредь буду ему послушной дочерью. Выйду за того, кого он скажет; надену то, что он велит; буду учиться тому, чему он сочтёт нужным меня обучать. Я вас не разочарую, если вы не разочаруете меня.

Лейла какое-то время смотрела на дочь, а потом отвела взгляд:

– Ты похожа на отца не только внешне. Ты, как и он, думаешь только о том, что тебе хочется и цена не важна, да?

– Он настолько тебе ненавистен? Но ведь я как-то родилась на свет? Значит, не так уж… и ненавистен?

– Я попытаюсь сделать всё, что смогу. Но, поверь мне, если твой отец решит убить Ворона, он сделает это, не взирая ни на что, а уж если решит пощадить, то не из-за моих или твоих слёз, а потому, что лично ему это будет выгодно. Уж такой он человек. Но если это, хоть в какой-то степени поможет растопить лёд между мной и тобой – то я попытаюсь.

– Поможет! – с яростной мольбой проговорила Александра. – Пожалуйста! Ты себя недооцениваешь! Отец будет рад твоему первому шагу. Мы все от этого лишь выиграем.

Судя по выражению лица Лейлы, она не спешила верить словам дочери:

– Ты слишком мало его знаешь.

– Я знаю его! Ты же сама говорила – мы во многом похожи. Я ведь и тебя не знаю, но чувствую, что желание прощать и щадить во мне уж точно не от папочки унаследовано. Помоги мне. Пожалуйста!

– Я думала, что тебе нравится Дэмиан.

– Я люблю Дэмиана, в чём-то даже больше Ворона, потому что насчёт последнего я совсем не уверена, что это любовь. Больше похоже на наваждение, на зависимость, на болезненную жажду. Это совершенно нездоровые отношения, я понимаю…

Лейла в ответ на тираду дочери тяжко вздохнула:

– Знаешь, я когда-то увлекалась психологией. В какой-то из этих пустых книг говорилось, что дочери неосознанно выбирают себе парней, похожих на их отцов. Но ведь ты своего даже не знала?.. Наверное, правда, наши родители живут в нас, и все мы продолжаем одну и ту же историю. Потому что то, что ты описываешь, мне очень хорошо знакомо.

Подавив очередной вздох, Лейла кивнула:

– Ладно, я попробую.

– Думаю, стоит начать прямо сейчас, – лукаво улыбнулась Александра матери.

Глава 9

Когда, проснувшись, Александра увидела Дэмиана, развалившегося в её кресле как у себя дома, настроение её отнюдь не улучшилось.

– Что ты здесь делаешь? – не слишком приветливо буркнула она.

В серых дымчатых глазах друга стал холод, а гнев боролся с укором:

– И тебе доброе утро, дорогая, – сощурился он.

– Вопрос остался открытым: что ты делаешь в моей спальне?

– По официальной версии – сторожу твой покой. Что, отчасти, вообще-то правда.

– И отец разрешил тебе ночевать в моей спальне?

– Ага. Змей, похоже, уверен в том, что моя персона тебя не интересует.

Александра, глубоко вздохнув, скрестила руки на груди и посмотрела на… лучшего друга, в котором ещё неделю назад рада была бы обрести возлюбленного, почти с вызовом:

– Ты серьёзно сейчас хочешь это обсудить?

– На полном серьёзе. Никаких шуток. Чёрт возьми! – взорвался Дэмиан и вскочил, будто его подбросила скрытой пружиной. – Ты правда думала, что я просто отойду в сторону без лишних вопросов?

– Нет, конечно. Ну, с чего бы мне так думать? Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что ты изведёшь меня своими вопросами в конец. Можешь начинать, кстати.

– Какого чёрта ты спала с ним, Лекс?! – в голосе Дэмиана было столько ярости и боли. – Ты правда с ним спала?

– Ты же был там вчера. Сам всё слышал.

– Я слышал то, что сказал этот больной ублюдок! Но он мог просто чесать языком. Странно, что он ещё при нём, несмотря на угрозы твоего папочки.

– Не забывайся. Помни, о ком и что ты говоришь.

– А если забудусь – то что?! Что ты сделаешь?! Побежишь доносить?!

– Перестань на меня орать.

– Так ты спала с ним?

– Да!

Ну, вот, самое страшное сказано. Теперь осталось пережить то, что последует за её признанием.

– Значит, правда.

Это уже не было вопросом, но Александра снова ответила:

– Да.

Она сейчас готова была говорить это «да» на всё, что угодно, до бесконечности.

Вскинув голову и сцепив руки в замок, Дэмиан отвернулся к окну да так и застыл, любуясь на иллюзию кустов жимолости.

Сегодня на нём не было привычного дорогого костюма. Свободный длинный свитер мешковато сидел на сухопарой гибкой мальчишеской фигуре, из-за чего он выглядел будто бы не самим собой; не тем Дэмианом, к которому когда-то привела её Розамунда и рядом с которым она, шаг за шагом, открывала для себя магический мир, со всеми его светлыми и тёмными сторонами.

Дэмиан Майлз, при всех его недостатках, олицетворял Светлую Сторону. С её солнечными бликами, уроками в Академии Магии, студенческими вечеринками, с домашними посиделками у камина, где порой было так жарко, что дышать становилось нечем.

Вместе с Дэмианом она нашла Змея. Дэмиан был так дорог ей. Александра любила его, как могла бы любить кузена. Такая вот странная дружба с лёгким налётом юста.

Дэмиан Майлз – её берег, на котором всегда тепло и надёжно. И сейчас она теряет свои обетованные земли. Теряет друга. Разве оно того стоило?

Если сравнивать её чувства к Ворону и Дэмиану, то рядом с Вороном Александра чувствовала невероятное сексуальное напряжение и притяжение, в котором боялась раствориться, потерять себя. А рядом с Дэмианом… Дэмиан был как хорошо ухоженный парк с цветущими клумбами, в то время как Ворон – дикий, тёмный, неизведанный лес, хранящий много опасных, интересных тайн. В лесу хорошо прогуляться, но только когда есть тёплый дом, окружённый солнечным парком; дом, в который можно вернуться после прогулки.

Но правда в том, что все её рассуждения – глупость. Люди – не леса и парки. Людям больно. И из-за людей – тоже.

Александре мучительно было видеть заострившийся профиль друга, тени в провалах его худых щёк. То, как плотно были сжаты обычно улыбчивые губы.

Как выйти из этой ужасной ситуации? Как солгать так, чтобы не мучиться потом угрызениями совести, но сейчас смягчить удар?

– Ты сама сбежала с ним? По доброй воле?

– Что? О чём ты?.. Конечно, нет! – хоть эта часть была правдой.

Сейчас, когда он так прищуривается, Дэмиан напоминает хищную птицу.

– Скажи мне правду. Хотя бы это я заслужил за годы нашей дружбы?

«Ты заслужил больше – гораздо больше. И если бы это зависело только от меня – я бы дала тебе то, что ты хочешь. Но…».

– Какую правду ты хочешь услышать? – тихо спросила она.

И видит, как судорожно он сжимает кулаки, силясь совладать с собой.

– Просто ответь: да или нет. Ты сама ему дала? Или он взял тебя силой?

– Он меня не насиловал, – признание даётся с трудом. В этот момент она почти жалеет обо всём, что случилось между ней и Вороном. Может, возьми он её силой, всё было бы легче? Но правда в том, что он этого не делал.

– Ты… ты хоть понимаешь, что мы все чувствовали?! Что я чувствовал?.. Почему, Лекс?! Почему? За что ты так?.. – он вдруг сдулся так же внезапно, как вспыхнул.

Как же мучительно видеть его таким! Опущенные уголки губ, заострившийся нос, глубокие тени под глазами. Дэмиан тяжело, словно старик, опустился в одно из кресел и снова замер в нём. Его можно было бы принять за мёртвого, так неподвижно он сидел.

Александра подошла и присела на пол, у его ног.

– Ты знаешь, что отец собирается выдать меня замуж? – спросила она.

– Кто счастливый жених?

– Ирл Кин.

– Что?! Не может быть! Даже Чёрный Змей не настолько жесток и циничен. Он не может отдать тебя этому человеку!

– У отца какие-то политические интересы, свои игры и комбинации. Я в них только разменная карта.

– Ирл Кин – чистый гомосексуалист. Женщины его не привлекают. Зачем ему жениться?

У Александры в первый момент от удивления округлились глаза, но в следующий момент она постаралась взять себя в руки:

– Зачем гомосексуалисту жениться? Ну, наверное, его привлекают перспективы породниться с Нахширонами, – с горечью выдохнула она. – Это и правда какой-то однополый союз – союз двух мужчин. Я тут всего лишь повод заключить соглашение. Всё, что требуется от меня – просто быть, и не открывать рот для возражений. Всё! Отец явно дал мне понять, что мои чувства и мысли никого не интересуют. Я должна выполнить то, что им решено. Вся ситуация наглядная иллюстрация русской поговорки: «Без меня меня женили».

– Так ты сбежала с этим типом из чувства протеста?

– Да не сбегала я! Просто не смогла сопротивляться. Как маг Ворон сильнее меня.

– Да, ладно? Ты просто, как обычно, не пользуешься своей силой. Ты себя сдерживаешь.

– И тому есть причины: моя магия тёмная и разрушительная! Я не хочу… я не готова к последствиям полномаштабных магических «выстрелов»! Возможно, я не использовала все возможности к сопротивлению, но, поверь, меня нельзя назвать пособницей собственного похищения. Ворон пробрался ко мне в спальню, приставил палочку к моему виску и выглядел при этом весьма убедительно со своими угрозами меня прикончить, если что пойдёт не так. Так что, выбор был прост: либо я помогаю вскрыть защиту и бежать, либо я – труп. Терять-то ему было нечего.

– Допустим. Но спать-то с ним тебя что заставило?

– Накануне похищения я подслушала разговор родителей. Отец говорил о том, что, весьма вероятно, что у меня могут быть дополнительные особенные способности, которые могут проявиться после того, как я… ну, сам понимаешь?…

– Лишишься девственности? – с жёсткой усмешкой спросил Дэмиан и два ярких пятна вспыхнули на его скулах.

Лихорадочный румянец, придававший ему болезненный вид.

– Так ты решила проверить, что это за особенные способности.

– Забегая вперёд, скажу, что отец не ошибся. Ко всем прочим моим «прелестям» я ещё и суккуб. Я могла тебе навредить.

– Так ты договоришься до того, что спала с ним из-за меня? Ты получше ничего не могла придумать?!

– Ты хотел правду? Вот тебе правда! Ешь её, с чем хочешь. Я переспала с Вороном, во-первых, в надежде усыпить его бдительность и сбежать, во-вторых, рассчитывая посмотреть, что это вообще такое…

– Трах?

– Быть суккубом.

– Ну, и как?

– Для партнёра – почти смертельно опасно. Для меня – лишний резерв сил. Бонусом для обоих… но об этом, прости, я говорить не буду. Но ты можешь догадаться сам, – щёки Александры покрыл лёгкий стыдливый румянец.

– Твой план сработал, в итоге, против тебя самой. И что теперь? Что ты сейчас обо всём об этом думаешь? Что ты к нему чувствуешь?

– Что можно чувствовать к человеку, который сначала тебя похищает, потом использует, потом пытается убить?

– Вот и мне интересно, поэтому и спрашиваю. Так ты его ненавидишь?

– Мне плевать на него.

– Правда?

– Правда.

Продолжить разговор не получилось. Дэмиана срочно вызвали вниз и Александра получила желанное уединение и возможность наконец-то вздохнуть свободно.

При дневном свете дом ей ещё ни разу не приходилось видеть, а посмотреть было на что.

Окна её комнаты выходили на фасад здания, закрывающего остальной вид. Из окон можно было видеть лишь широкую, вымощенную кирпичом дорожку, за которой кое-где виднелись скрытые туманом деревья. Александра подозревала, что они всего лишь очередная иллюзия, как и кусты жимолости под окном. Она помнила, как блуждала с Хэйсом по каменистым берегам – на деревья там не было и намёка. Ведь это остров. Каменистый остров. А дом в реальном мире стоял лишь наполовину, но большая его часть располагалась в мире Граней, что и делало его неуязвимым для обычных людей.

В коридоре светились газовые лампы. В первый момент это показалось странным, потом Александра вспомнила, что молодость отца пришлась как раз на конец девятнадцатого века, когда электрический свет был всем в диковинку, а магические дома подстраиваются под желания хозяина.

Ковры здесь были повсюду, во всех комнатах, такие мягкие, что нога уходила в них едва ли не по щиколотку. В общем дом выглядел… странным. Местами ощущения возникали такие, какие испытываешь только во сне. Сюр.

И зеркал, и странных претенциозных картин, и статуй, и массивных бронзовых курильниц на витых ножках было в большом избытке.

После всех сумеречных переходов яркий свет гостиной, когда она вошла туда, оказался Александре слишком ярким. А открывшаяся картина – слишком странной.

Ворон спокойно сидел в кресле, словно был гостем, а не пленником. Его резкое лицо в ярком свете показалось Александре бледным, как мел. Она в недоумении скользнула взглядом по изысканному костюму, на её вкус, слишком старомодному – в прямом смысле слова. Одежда смахивала на камзол 18 века. Обшлага рукавов украшали кружевные манжеты, а воротник рубашки – жабо. Все это переливалось, как цветочные лепестки в росе, мелкой бриллиантовой крошкой. Тёмные волосы резко контрастировали с прозрачной кожей. Синие глаза горели тёмным пламенем с бесстрастного лица.

Обычно в свете дня всё выглядит обыденней и проще, но Ворон и сейчас оставался нереально, нечеловечески красив и это (неожиданно) раздражало.

– Судя по выражению лица, ты мне, похоже, не рада? – с коротким смешком проговорил он, склоняя голову к правому плечу.

– Как тебе удалось выбраться из темницы? И, если уж ты исхитрился это сделать, почему всё ещё здесь? Отчего не сбежал?

– С чего мне сбегать, я же только пришёл? Да и у вас тут так весело, а это только начало – дальше, думаю, будет ещё веселее. Про темницу скажу, что не было никаких темниц. Возможно, после прошлого раза твой отец решил, что в моём случае решётки не имеют смысла? Или подумал, что пришедший добровольно уже не пленник, а гость? Или ему нравится играть, как и мне – я не знаю, но меня не запирали. И позволили ходить, где хочу.

– Приятно знать, что тебя не посадили на цепь и не бросили в подвал за решётку. Хотя, позволять тебе свободно передвигаться ходить по дому, всё-таки, слишком… хм? – рискованно. Мало ли, что может прийти в твою странную бедовую голову. Ладно, приятно было повидаться и убедиться, что у тебя всё хорошо. Пока.

Александра повернулась к двери, но та с треском захлопнулась перед её носом

– Не делай вид, что собираешься уйти, – проговорил Ворон, покачав головой.

– Я не делаю вид – я действительно собираюсь уйти. Или, теперь правильнее будет сказать – собиралась?

– Не так быстро, мы ещё не договорили.

– Я всё сказала в прошлый раз. Добавить к сказанному мне нечего.

– Ну, ты могла бы, например, сказать о том, как тебе вчера было мучительно жаль смотреть на то, как меня пытают? Или как обливалось твоё бедное сердечно от любви ко мне, страха за меня и нежности? – протянул он язвительно, насмешливо щурясь. – Мне было бы приятно послушать.

– Не в этой жизни, как максимум и не в этот раз, как минимум, Ворон. Ни о чём я не жалею. Ты получил то, что заслужил. Нечего было тянуть свой длинный язык.

– Не сомневаюсь, ты бы предпочла, чтобы я тянул его при других обстоятельствах?

– Теперь предполагается, что я зальюсь краской смущения? О! Вся так и горю со стыда!

– Ладно-ладно, можешь не продолжать, ты меня убедила. Ты самое бессовестное, распущенное существо на свете.

– Убеждать тебя в этом нет никакого смысла: ты изначально в этом убеждён. Или, правильнее сказать – предубеждён? Я просто не люблю обманывать чужие ожидания.

Ворон криво улыбнулся, не разжимая губ:

– Такой красивой женщине, да ещё с такими задатками сложно не оправдать чьи-то ожидания.

– Открой дверь, пожалуйста. Я хочу уйти.

– Рано тебе уходить, мы не закончили разговор. Честно говоря, мы его даже ещё и не начинали. Не могла бы ты присесть? Не люблю, когда кто-то нависает надо мной, как Пизанская башня.

– Так в чём же дело? Просто встань и тогда мне придётся глядеть на тебя сверху вниз, – язвительно ответила Александра.

Ворон несколько секунд смотрел на неё, а потом, словно принимая вызов, поднялся. Его, правда, слегка шатало и даже губы стали бескровно-синими, но зато они теперь были приблизительно на одном уровне.

– Довольна?

– Мне, вообще-то, всё равно. Это тебе с какой-то радости вдруг стало неудобно? Каждую новую нашу встречу ты выглядишь болезненней, чем в предыдущую.

– Что поделать? – пожал плечами Ворон. – Общение с инкубами имеет свою цену.

– Я суккуб, – поправила его Александра.

В это самое мгновение запертая дверь, наконец, открылась и на пороге возникли Эссус в компании высокого длинноволосого блондина, чем-то похожего на классического эльфа.

Блондин в изумлении уставился на Ворона, Ворон, в не меньшем удивлении – на блондина.

– Отец?.. – сорвалось с губ Ворона.

– Лоуэл? – так же удивлённо воскликнул блондин.

Эссус, переводя взгляд в одного на другого, скрестил руки и пожал плечами:

– Кто будет объясняться первым? Что здесь происходит?

– Хороший вопрос, – глубоким и низким голосом проговорил блондин. – Мистер Нахширон, могу я полюбопытствовать, что в вашем доме делает мой сын? И почему он в таком состоянии?

Немая сцена. Все участники действия застыли и с удивлением смотрят друг на друга. Комедия положений, блин.

– Я хотел представить тебе твоего будущего мужа, Александра, – проговорил отец. – Ирл Кин. Мистер Кин, как вы уже, наверное, догадались – перед вами моя дочь, – Змей издал короткий смешок. – В компании, как выяснилось, вашего сына.

Жених, чёрт возьми, так вовремя подоспевший! Несмотря на всю странность ситуации, Александра не могла подавить любопытства и окинула его взглядом. Перед ней стоял беловолосый гигант в белом фраке с каменным лицом.

Вообще-то ситуация странная. Она, плюс её любовник, который спит и видит, как бы её прикончить, а раз не получается, согласный, похоже, на то, чтобы его прикончили; плюс – её папочка, и – вишенка на торте, – её жених, чистый гомосексуалист, отец её любовника, который…

Ирл поднял ресницы – такие же длинные, как и у Ворона. Разрез глаз был тот же самый, а вот цвет – другой. Глаза у Ирла Кина были голубые, как небо в яркий солнечный день. Мило.

– Ты знал, что я – невеста твоего отца? – спросила Александра, обернувшись к Ворону.

Он в ответ отрицательно покачал головой:

– Мы давно не виделись с папочкой. Я понятия не имел, что он вознамерился жениться.

– Никто из нас, похоже, не был в курсе, что имеет честь принимать в гостях твоего сына, Ирл, – прошелестел Эссус с улыбкой, правда, от этой улыбки делалось не менее тревожно, чем от холода в глазах его гостя.

– И всё же, вижу, Лоуэлу оказан горячий приём? В вашей семье специфические развлечения и я, признаться, не удивлён.

Ирл, протянув руку, схватил Александру за подбородок и заставил поднять голову, чтобы холодно и дерзко заглянуть ей в глаза. Она попыталась сбросить его руку, но он лишь сильнее сжал пальцы.

– У твоей дочери миленькая мордяшка, Змей. Выглядит чистенькой и невинной. Как я понимаю, чистая видимость?

– Убери от моей дочери руки, Кин. Ты мой гость и всё такое прочее, но не переступай границы, моё терпение не бесконечно, а твой сын и так порядком исчерпал его резервы.

– Ты мне угрожаешь, Эссус?

– Какие угрозы между старыми заклятыми врагами? – насмешливо усмехнулся Змея. – Всего лишь предупреждаю.

– Подозреваю, ты нарочно заманил меня сюда под благовидным предлогом брака?

Эссус поморщился:

– Я тебя умоляю! Если ты вынудишь меня нарушить законы гостеприимства – это будет катастрофа: война, жертвы, последствия – ровно всё то, чего я с самого начала и пытаюсь избежать. Уже не говоря о том, что, объединив свои силы, мы легко добьёмся цели.

– Об этом не следовало подумать раньше. До того, как пытать моего сына.

Александра хмурилась, прислушиваясь к репликам, пытаясь понять, что же всё-таки, происходит.

Насколько она успела сообразить, Ирл Кин явился на помолвку с ней, но теперь, обнаружив здесь своего сына (о котором её никто даже и не предупредил!) воспринял это как оскорбление.

Был ли он привязан к Ворону? Или Ворон – к своему отцу? Вопрос риторический. Судя по реакции, отец какую-то привязку к сыну всё-так точно питал. Ну, а Ворон – он и есть Ворон, псих, нарцисс, социопат.

Эссус подошёл к стойке бара и, ловко извлекая бутылку, разлил янтарную жидкость по бокалам. Первый протянул гостю. Поколебавшись секунду, Ирл всё же принял подношение.

– Присядем? – не переставал улыбаться Эссус.

В отличие от высокого и массивного Кина, Нахширон казался юрким и подвижным, как язык пламени.

«Змея в траве. Ядовитая змея», – пронеслось в голове Александры.

Следующий бокал достался ей. Она приняла его чисто машинально. Ворона Эссус тоже не обошёл вниманием.

– Давайте присядем? – по-хозяйски предложил Эссус.

Ворон с видимым удовольствием воспользовался предложением, устроившись на диване, обитом зелёным бархатом, Эссус и Ирл заняли места в креслах напротив. Александре осталось лишь занять единственное свободное место – рядом с Вороном.

– Я, пожалуй, постаю.

– Садись, – холодно бросил Ворон. – Я не кусаюсь. Честно.

– Сядь, Александра, – с отцом уже не поспорить.

По крайней мере, тратить на это время совсем не хотелось.

Пришлось сесть рядом с Вороном. Волей-неволей, терпеть жар, исходящий от его тела, и наглую ухмылку.

–Итак, с чего начать наш разговор, – начал речь Эссус. – Пожалуй, с того, что твой сын, Ирл, пытался убить мою дочь?

Взгляд мистер Кина вновь обратился к Александре, и ей захотелось заёрзать, как первокласснице, которую поймали за чем-то не совсем пристойным – списывании контрольной или даже краже ирисок.

Но она не была первоклассницей. Она была магом, применившим жестокое заклинание к фактически безоружному человеку. Так что нервничать ей не пристало, пусть от Кина и исходила мощная аура властности, даже опасности.

Эссус Нахширон казался не менее жёстким, в нём действительно было что-то змеиное. Сладкоречивый, как соловей, он мог быть весьма ядовитым. Чёрная мамба рядом с её отцом – сонный уж.

– На самом деле Ворон вовсе не пытался меня убить, папочка, – вмешалась в разговор Александра. – Он всего лишь меня похитил. И изнасиловал.

– Изнасиловал? – Беловолосый маг на миг застыл, потом гневно развернулся к сыну. – Это правда?

Сердце Александры колотилось так сильно, что, не осознавая, что делает, она в волнении сжала пальцы на первом, что попалось под руки. И лишь получив лёгкое пожатие в ответ, поняла, что под руку попалась самое неподходящее – рука Ворона.

– Да, – зачем-то решил ей подыграть этот чертов псих.

Нахширон сидел со скучающим видом, покручивая бокал в пальцах и пристально вглядываясь в мягко плещущиеся вино. Он казался совершенно безучастным, если бы не взгляд – цепкий, как кошачьи когти.

В глубине голубых глаз Ирла Кина сверкнула молния:

– Я требую объяснений, Лоуэл.

– Что тут объяснять? Ты же сам её видишь? Хорошенькая девочка, а вечера такие длинные и холодные, сам понимаешь… Хотя, ты, может быть, и не понимаешь.

Ирл Кин чуть протянул руку, так, что на широком запястье блеснули сначала запонки баснословной стоимости, а потом, когда белоснежная ткань рубашки чуть приподнялась, ещё более дорогие часы.

– У тебя ровно пять минут, чтобы всё объяснить. В последнее время даже я чувствую себя уставшим от твоим совершенно диких выходок, Лоуэл. Воистину, есть предел терпению даже у святых. Может быть будет лучше рассказать вам? – теперь голубые глаза Ирла смотрели на Нахширона.

– Охотно, – согласился Эссус. – Пять дней назад твой сын явился в мою Ставку прямо во время проведения Ритуала.

– Какого ритуала? – машинально откликнулся Ирл.

– Не важно, – отмахнулся Змей. – Важно то, что он проявился в центре ритуального круга, чем и сорвал всё к чёртовой матери. Но это уже так, что говорится нюансы и лирика. Поскольку на твоём сынишке был характерный, легко узнаваемый алый плащ Инквизиции с опознавательными знаками, мне оставалось только одно, решить, что он подарок Святого Ордена, их очередной фанатичный смертник. Ты же в курсе? Они периодически ужасно докучают, всё равно, что клещи, активизирующиеся по весне. Прости, но, сам понимаешь, появление этой фигуры на моей доске с тобой, друг, я никак не связал, – Эссус, наконец, пригубил свой бокал. – И, сам знаешь, не званным гостям не принято радоваться. Откровенно говоря, твоему парню ещё повезло Моя милая, но взбалмошная, не приученная к дисциплине дочь явилась в тот же день. Решила, что время для нанесения родственного визита вполне подходящее. А убивать при детях…особенно дочерях?… – Эссус показательно вздохнул. – Я подумал, никуда он не денется – убью чуть позже. Сначала дела семейные, а какой-то мелкий выскочка в красной мантии… Ты уж прости, Кин, я ведь не знал, что имею дело с твоим сыном, пусть и не законным, но всё же – сыном…Я не выказал ему уважения.

– Насколько мне известно, твоя дочь тоже родилась вне брака?

– Наветы. Злые наветы. Грубая ложь.

– Разве её мать не была обещана Дэйлу Майлзу, в связи с чем ваш с ней брак так и не состоялся?

– Лейла была обещана мне с самого её рождения. Мы – истинная пара, и всё такое прочее, но это совсем другая история, не стоит отклоняться от темы. Твой сынишка на моё милосердие ответил, как и следовало ожидать, чёрной неблагодарностью: сбежал, попутно прихватив с собой мою дочь, – Нахширон вновь глубоко и сокрушённо вздохнул с наигранным драматизмом. – Обесчестил её. И после всего этого собрался ещё и убить. А когда моей дочери удалось спастись, набрался наглости, заявиться ко мне с требованиями её вернуть.

– Что?! – невольно вырвалась у Александры. – Ты точно чокнутый! – повернувшись к Ворону, в сердца бросила она.

Смотреть на него было совершенно невыносимо, и она вновь вернулась в исходную позицию: спина ровная, на спинку не облокачиваться, руки на коленях.

Как ни странно, с момента появления в комнате Ирла Кина обычная словоохотливость и бесконечная язвительность оставили Ворона, он хранил загадочное молчание. Загадочное преображение! Хотя, если подумать, то не такое уж и загадочное. Возможно, он зависел от отца или привык считаться с ним? В любом случае, независимый ершистый парень куда-то подевался. Ворон сидел тихо, как мышь, так, что Александра чувствовала себя в какой-то степени даже разочарованной.

– Не исключено, что твой сын принимает какие-то препараты, Кин. Он вёл себя совершенно неадекватно.

– Кто из нас в его возрасте такого не принимал?

– В общем, я тут подумала… – Александра, глубоко вздохнув, продолжила скороговоркой. – После всего случившегося я не могу выйти за вас замуж, мистер Кин. Это было бы не совсем прилично, учитывая все обстоятельства. Так что наша помолвка состояться не может. Это, конечно, печально, но… возможно, вы сумеете договориться с моим отцом о дальнейшем сотрудничестве на каких-то других условиях?

– Речь шла об объединении домов и старинной древней крови. В последнее время, Лоуэл, твои выходки обходятся мне всё дороже и дороже, – хмурился Кин.

– Да уж! – усмехнулся Эссус, опуская на стол опустевший бокал. – Мне только что доложили, каких усилий тебе стоило замять скандал в Магической Магистратуре. А до этого та сомнительная история с домом Моррелов? Да-да, понимаю, что ты сейчас подумал, Ирл. Если я собираю сплетни, значит, всё-таки знаю, с кем имею дело? Вчера знал. И именно потому твой сын ещё дышит, хоть и с трудом, но всё же лучше так, чем никак. В общем, Ирл, я жду от тебя предложений или сатисфакции. Учитывая, что гости уже съезжаются для празднования помолвки, ситуация не слишком красивая.

– Я готов оплатить издержки.

– По-твоему, оскорбления можно смыть денежными потоками?

– Денежными потоками можно смыть всё, что угодно. Всё дело лишь в его величине.

Лицо Ирла Кина казалось высеченным из гранита, голос звучал с подчеркнутым спокойствием:

– Нахширон, я не стану играть с тобой в твои игры. Ты получил оплату кровью и болью, получишь денежную компенсацию в том размере, в каком назовёшь. И я не отказываюсь от взятых на себя обязательств – я женюсь на твоей дочери, как мы и договорились. Но сына ты отдашь мне. Живым. Я сам с ним разберусь.

Александра едва рот не открыла.

– Но я не могу…

– Вы сделаете то, что от вас потребуется, юная мисс, – от голоса Ирла едва ли не иней выступал на предметах, – то, что положено.

– Нет. Это невозможно, – решил наконец, Ворон обрести голос. – Я вчера публично признался в нашей связи с дочерью Нахширона. Это слышало всё его окружение. Ваша свадьба с Лексой, отец, будет скандалом века.

– Я приказал тебя молчать, – Ирл не повысил голос, но ощущение было такое, будто он кричал.

Неожиданно Ворона поддержал Змей:

– Мальчишка прав. Раз уж всё вышло, как вышло… возможно, будет лучше поступить согласно древним обычаям?

– Предлагаешь поженить их? – в растяжку протянул Кин. – Что ж? – так же медленно кивает он. – Это кажется мне разумным. И правильным, учитывая обстоятельства. Я согласен.

– По рукам, – засмеялся Эссус.

Александра, ошарашенная тем, как всё менялось прямо на глазах, лишь сидела и молча хлопала глазами. А что ещё оставалось? Её голос, в любом случае не считался. Но, если воздержаться от брака полностью нельзя, то Ворон, однозначно, лучше Кина.

– Готовьтесь. С момента помолвки у вас останется на это пара месяцев, – всё тем же глубоким, пробирающим до дрожи голосом, проговорил Ирл Кин. – Такой ход действительно может уладить нашу проблему, решив задачу объединения кланов и, заодно можно будет и замять скандал со всеми этими похищениями и красными инквизиторскими плащами.

– Есть некоторые нюансы. Твой сын, как ни крути, бастард, – напомнил Змей.

– Я признал его. К тому же, в роду он последний, так что, думаю, общество посмотрит на факт его рождения сквозь пальцы. Учитывая все обстоятельства.

Александре казалось, что она попала в странный сон. Ещё вчера отец заставлял её пытать Ворона, и она была почти уверена, что они там поубивают друг дружку, а теперь вот пожалуйста – все чинно восседают вокруг стола и деловым тоном обсуждают скорую свадьбу.

Их с Вороном свадьбу.

И теперь уже поздно ругать себя за глупое поведение. Поздно возражать.

– Осталось только одно. Мне категорически не нравится связь твоего сына с Алым Орденом, Кин.

– Я и это решу, не беспокойся, Эссус.

– Отлично! – Змей растянул губы в улыбке, показывая острые клыки резцов. – Что ж, тогда пойдём, познакомлю тебя с Лейлой. Ты ведь ещё не знаком с моей женой? Дадим детям прийти в себя, обсудить то, что они сочтут нужным.

– Лоуэл, хоть раз в жизни прояви благоразумие, – с порога обернулся к сыну Ирл. – Хотя бы в порядке исключения.

Мужчины вышли, оставив Александру с Вороном наедине.

Александра понимала только одно – она злится. Она чувствовала себя обманутой, преданной, выставленной на продажу и на посмешище.

– Ты что-то не выглядишь особенно счастливой, – прорезюмировал Ворон

– Ты издеваешься? Тебя это правда удивляет?

– Так сильно хотела выскочить замуж за моего старика?

– Ты сильно удивишься, если услышишь, что замужество вообще не входило в мои планы?! Блин! Чувствую себя дурацкой героиней в дешёвом сериале, но я правда – не готова!

– А когда собиралась подготовиться?

– Годам к тридцати, не раньше.

– Ты не в обычном мире, здесь Магическое Сообщество.

– И – что?

– Здесь живут веками, а девушек выдают замуж почти детьми. Не то, чтобы я это одобрял, но так принято. Никто, кстати, и не думает возражать. Здесь девушек растят в убеждении, что выйти замуж – это счастье всей их жизни.

– Как оригинально и свежо! Прямо прошлый век.

– Значит, дело не во мне? Ты просто из принципа не желаешь выходить замуж?

– Конечно, не в тебе, – с издёвкой тянет Александра. – Ещё вчера ты грозился меня убить, а я тебя – пытать. Что может быть естественней, чем в итоге пожениться? Кстати, ты правда не знал о том, что твой отец собирается на мне жениться?

– Конечно, знал. Об этом писали во всех газетах.

– Ты просто первостатейная сволочь по всем статьям и параграфам.

– Я знаю.

– И я теперь тоже. Удивительно, правда, почему я не скачу по комнате от радости при известии о нашей с тобой свадьбы? Жених-то просто мечта! Ядовитый, как скорпион, псих без тормозов, может при случае громогласно и гордо заявить, как он имел и в каких позах. Я просто рыдаю от счастья и намечающихся перспектив.

– И это ты ещё не всё знаешь, – насмехался он, вместо того, чтобы хотя бы из вежливости в чём-то да раскаяться.

– Почему ты не отрицал?

– Что именно?

– Ты меня не насиловал.

– Ах, это? Ну, да, я понял. Решил, что раз если уж решил на тебе жениться, нужно побыть немного джентльменом и не перечить леди.

– И давно ты решил на мне жениться? – фыркнула Александра.

– Практически в тот самый момент, когда за тобой схлопнулся портал, я понял, что погорячился и, пожалуй, не так уж и сильно желаю твоей смерти, как привык думать. У меня произошла переоценка ценностей.

– Быстро. С чего бы?

– Наверное, всё дело в яде суккубов. Я уже упоминал, что он вызывает зависимость, почти наркотическую.

– Не менее десяти раз, как минимум. Что ж, получается? Я теперь вроде наркотика? Твоя вредная привычка?

– Можешь смеяться, но похоже на то.

– Мне совсем не смешно. Что ж будет дальше?

– Я понимаю, что прозвучит сейчас сентиментально и глупо, но… господи, почему так сложно подбирать слова?

– Когда не говоришь гадостей? Ну, потому что такой вот у тебя милый характер. Думаю, комплименты – это не твоё.

– Боюсь, что так. Тогда обойдёмся без комплиментов. Короче, ты исчезла, я остался и сразу же затосковал, – насмешливо шутовским тоном декламировал он. – Я беспокоился, как ты, неопытный новичок, сможешь пройти через портал и пройдёшь ли вообще и дело закончилось тем, что я решил пойти следом.

– Да ты что? – с издёвкой протянула Александра. – Как это романтично!

– Я в этом не уверен. Я понимал, что наткнусь на гнев твоего папаши непременно, но вариантов особенно не было. Случайных встреч с тобой нам не грозило точно. Дальше ты знаешь – я перенёсся, меня схватили, позвали твоего папочку. Он задерживался, потому что вы о чём-то мило беседовали наверху. Пока «то» да «сё», о скуки я прислушивался к разговорам и до меня дошли слухи о предстоящих празднествах в честь твоей помолвки. Мол, как замечательно, что всё устаканилось и невеста вернулась сама, а то как-то нехорошо получилось, ведь приглашения-то уже разостланы, скоро гости начнут съезжаться – а невесты-то и нет. То ли пропала, то ли сбежала – какой конфуз. Я вспомнил газеты, вспомнил отца, всё сопоставил и понял, что речь идёт о Кине?

– Ты зовёшь отца по фамилии?

– Иногда случается. В общем, я был слегка… скажем так, свадьба отца сама по себе мне невыгодна. Я, пусть и признанный сын, но всё равно, как ты слышала, незаконнорожденный. Рождение законного наследника сведёт все мои права на «нет».

– Судя по тому, что я слышала о твоём отце, последнего можно не опасаться.

– А что ты о нём слышала?

– Что он гомосексуалист.

– А ты мило краснеешь, – без тени улыбки холодно произнёс Ворон. – Гомосексуалист, и что? Я-то на свет каким-то образом появился? Ты всерьёз думаешь, что на такую красотку, как ты, с твоим особенным даром, у кого-то не встанет?

– Ну, сексуальные пристрастия, как известно…

– Что тебе известно о сексуальных пристрастиях? – всё те же холодным и небрежным тоном процедил Ворон.

– Что они не меняются.

– Меняются.

– Да нет же! Наукой доказано, что гомосексуальные наклонности определяются с рождения. И не меняются.

– Наука – та ещё шлюха. Учёные запишут в свитки то, что им велят сильные миры сего; то, за что им больше заплатят и станет истиной. Я знаю своего отца. Уверен, тебе не пришлось бы на него жаловаться в этом плане. Но представить тебя рядом с ним счастливой я не могу. Или, если уж быть честным, не хочу.

Александра тоже себя рядом с Кином не представляла. Кто может быть счастливым рядом с этой белой глыбой льда? При одной мысли о возможном сближении с ним в этом плане её вымораживало. Подобное казалось столь же немыслимым, как и любой вид инцеста.

Ворон затих. Почему он не продолжает разговора? Чего ждёт?

Осторожно повернувшись, она взглянула на него. Лицо Ворона казалось спокойным, если бы не взгляд – в тёмно-синих глазах горело пламя и клубился чёрный дым, боль и чувство вины, и жадное нежелание отдавать… отдавать то, что принадлежало ему самому.

Александре следовало бы возмутиться? Она не вещь, чтобы её отдавали или не отдавали. Но, по большому счёту, предоставь право выбора ей между отцом и сыном она бы, не сомневаясь, выбрала сына. Положение и связи Ирла Кина ей были ни к чему, она его не знала и знать не хотела.

– Ты хотел сделать мне больно потому, что испытывал боль сам? – тихо спросила она.

– Я сделал тебе больно? – Ворон осторожно прикоснулся пальцами к её щеке, а потом провёл большим пальцем по припухшим губам и дыхание его участилось.

– Это было так унизительно – когда ты выставил меня перед всеми едва ли не шлюшкой.

– Я не хотел тебя унижать, – тихо говорит Ворон, пристально глядя ей в глаза. – Цель была не в этом. По законам Магического Сообщества обесчещенную девушку надлежит отдать тому, кто её обесчестил. В любом случае невозможно отдать замуж за отца ту, что была с его сыном

– Ты хотел помешать моей свадьбе с твоим отцом только потому, что боялся появления законного наследника?

– Ты сама знаешь, что нет. Просто законного наследника я бы смог пережить, но его законно наследника от тебя. Невозможно! Ты должна и будешь принадлежать только мне.

Стоило ему склониться к ней, как Александра сразу потеряла голову, и сама подалась навстречу его губам. Горячая волна расползлась по телу и невидимые щупальца суккуба начали гладить тело изнутри, жадно просясь на выход.

Ворон целовал её неторопливо, не спеша, слишком легко и мягко. Александре хотелось большего – гораздо, гораздо большего! То, что их могут застать, лишь придавало положению большую пикантность и обостряло желание.

Как кружится голова! Как хорошо! Но нужно остановиться. Ворон слишком слаб, её магия опасна, а контроль – сомнителен.

– Нет, – тихо шепнула она, успевая перехватить его руку, норовящую нырнуть под складки пышного платья. – Не сейчас. Минутный каприз может слишком дорого обойтись.

– Я для тебя минутный каприз?

Александра посмотрела ему в глаза у неё снова закружилась голова. Так бывает, когда стоишь над пропастью: и страшно сорваться, и словно тянет сделать шаг вперёд. Бездна притягивает тебя.

«Тебе-то чего бояться, – шептал внутренний голос. – Ты Дракон, ты не разобьёшься – ты полетишь».

Она сделала то, что давно хотела – протянула руку и коснулась его. Не в приступе страсти, не в полубессознательном от похоти состоянии – осознанно, с нежностью провела ладонью по щеке.

Похоже, Ворон был удивлён таким событием, даже дыхание задержал, с ожиданием глядя на неё.

– Ты не каприз. Ты нечто большее.

– Но ты не скажешь, что любишь меня?

– Ты тоже этого не сказал.

– Я предложил выйти тебя за меня замуж, рискуя жизнью. Этого мало?

– Ты сделал это ужасающе своеобразно.

– Я слышу в твоём голосе обиду. То, что ты получила, тебе слишком много? Или мало?

– Это известие о свадьбе – оно как снег на голову. Нет, я, конечно, рада, что ты нашёл способ расстроить мою помолвку с твоим отцом. Я благодарна.

– За что? Мой отец один из самых завидных женихов в Магическом Сообществе и девушки готовы закрыть глаза на все его мнимые и реальные недостатки, в надежде заполучить его активы.

– Я ничего не знаю об активах! Да мне вполне достаточно того, что есть у Змея. И не нужно говорить со мной в таком тоне, когда я… когда я пытаюсь быть с тобой искренней и поделиться своими страхами… я не хочу замуж, и дело тут не в тебе – вообще не хочу. Ни за кого. Разве мы не могли бы встречаться и любить друг друга без всей этой глупой условности?

– Не могли бы, Лекс. Здесь другой мир, здесь так не принято. Здесь женщина принадлежит мужчине, а он несёт за неё ответственность.

– Можно подумать ты прям спишь и видишь, как бы побыстрее понести за меня ответственность!

Ворон засмеялся:

– Послушай, расслабься! Я смирюсь с тем, что, вместо того, чтобы убить твоего отца, я женюсь на его дочери, а вместо геройской смерти в ореоле славы продолжу род, который клялся прервать. А ты смиришься с тем, что придётся нарядиться, пройти через ряд ограничений, который навязывает обычай. А потом мы будет просто жить дальше. Идёт?

– Так не получится.

– Почему? Объясни мне – чего ты боишься?

Александра вздохнула, пытаясь подобрать правильные слова:

– Такие, как ты, Лоуэл… такие, как твой или мой отец – от таких людей нужно бежать подальше, если можешь, потому что иначе придётся отдаться им целиком. Полностью. До последней капли. Рядом с тобой я боюсь потерять себя. Потерять свою свободу.

– Что значит в твоём представлении – свобода?

– Это значит, что человек сам принимает решение, куда ему идти, что делать, как распоряжаться своей жизнью. Люди, связанные с моим отцом, не свободны. Он для каждого из них написал сценарий, и они действуют так, как ему надо – будто он дёргает их за верёвочки.

– И ты считаешь, что я такой же?

– Ты переиграл моего отца.

– Он позволил мне это сделать. Он сделал то, что, по его мнению, ты хотела получить. Мы не обсуждали это, но ведь это именно так.

– Лоуэл, я не уверена, что твоё желание жениться на мне это не план «В» по нейтрализации змеиного племени. Я не хочу быть пешкой на твоей доске. Равно, как не хочу играть ту же роль в партии отца.

– Нет никакой партии. Перестань накручивать себя.

– Ты так просто сдался?

– Почему – сдался? Просто обрел другую цель. Люди взрослеют и иногда меняют точку зрения.

Он снова поддевает её подбородок двумя пальцами. Его поцелуй на этот раз нежен, почти целомудренный.

– Скоро увидимся, – бросает он резко и стремительно уходит из комнаты, оставив Александру в растерянности.

Глава 10

Лейла ловко управлялась с приготовлениями и командовала домовиками, которых в этой вселенной называли вовсе не домовыми эльфами, а брауни. Александра взялась помогать. Дел предстояло немало: приготовить комнаты и обед на добрую сотню людей. Даже странно – где все они тут собираются поместиться?

– Ты довольна намечающимся замужеством? – с улыбкой поинтересовалась мать, как только выдалась возможность им поговорить. – Надеюсь, что да. Не так уж и просто было уговорить Эссуса поступить по- нашему и разрешить тебе выйти замуж за Ворона.

– Но ты справилась, – с лукавой усмешкой кивнула Александра. – И, судя по тому, что вы оба выглядите донельзя довольными, наконец-то счастливы все! Включая мистера Кина, избавленного от необходимости идти против своей природы. Ты знала, что он гомосексуалист?

– Нет.

– И зачем такие, как он, женятся?

– Он считал своим долгом позаботиться о продление рода.

– На какие только жертвы не пойдёшь, чтобы добиться цели, – засмеялась Александра, и Лейла подхватила смех дочери.

– Видишь, как быстро жизнь способна измениться к лучшему? Твой отец раньше не рассматривал Лоуэла в качестве твоего мужа – парень просто выпал из поля его зрения. Но, на самом деле, мы оба порассуждали вслух…

– Так вот чем вы занимались? – подначила Александра. – Рассуждениями?

– Александра! Побольше уважения! Мы, как-никак твои родители, – с притворной строгостью попеняла Лейла.

– Не хотела дерзить. И я просто счастлива, что у вас всё хорошо.

– Вернёмся к Лоуэлу и обсуждению твоего брака? – предложила Лейла.

– Вернёмся.

– Итак, мы с Эссусом поговорили и увидели то, что лежало прямо на поверхности перед нами: выдать тебя за сына даже выгоднее, чем за отца. Причём, для обеих сторон. У Лоуэла подпорченная репутация – подпорченная настолько, что ни один приличный отец за него дочь не отдаст.

– Шикарно! А в чём тогда выгода? В том, что жениха не уведут? – снова рассмеялась Александра.

– Из того что я услышала, я поняла, что этот Кин, – Лейла поморщилась и Александра поняла, что матери отец Ворона нравится не больше, чем дочери. – он не занимался воспитанием сына. Даже больше: вообще не знал о его существовании, и судьба у парня была незавидная. Хоть романы пиши. Он, как и ты, вырос вне Магического Сообщества, как и ты, рос в сиротском приюте, только в Англии. Здесь, в отличие от России, не существует детских домов как таковых, есть нечто вроде спецприёмников, в общем, я их системой не знакомы, но, по факту, дети находятся какое-то время на попечении социальных служб, пока им не подыщут новую семью, готовую взять на себя воспитание. сироты. С Лоуэлом каждый раз возникали проблемы, и он вновь и вновь возвращался назад, а став старше, попросту сбежал и жил на улице. Потом имел несколько приводов в английской полиции. Кин не особенно хотел касаться этой темы, но, при желании, можно покопаться и узнать, что там было?

– Зачем?

– Ну, в смысле – зачем? Чтобы знать, естественно.

– Если узнаете что-то серьёзное, думаешь, отец отменит свадьбу?

– Вряд ли. Но всё равно лучше знать, на что способен человек, с которым связываешь свою жизнь.

– Много проку от того, что вы знаете, на что способен отец?

– Сашенька, дочка, я знаю, что ты постараешься капнуть дальше и просто даю тебе наводку. Дальше делай с этим, что хочешь. Ну, так вот! Видимо, что-то в действиях мальчишки выходило за рамки настолько, что кто-то обратился за помощью в церковь, посчитав его, то ли самим дьяволом, то ли одержимым. Так он и встретился с Орденом Инквизиторов, где ему сумели промыть мозги настолько, что настроили против своих же. Никто и подумать не мог на такого талантливого и красивого парня, что он работает на наших врагов. А когда всё вскрылось, откровенно говоря, если бы не родство с Кином, Ворона могли бы казнить. Его хотели закрыть на пожизненное, но вмешательство могущественного покровителя спасло и даже позволило войти ему в общество, в котором на Лоуэла пусть и смотрят косо, но терпят. Тут бы ему и успокоиться, и зажить в своё удовольствие, но нет… В прошлом году опять была какая-то совершенно безумная история в Магической Академии. Вроде как Лоуэла назначили на пост ректора?

– Пост ректора? Ворона? Вот уж, воистину связи превыше всего! Да одного беглого взгляда на него хватит, чтобы понять – из Ворона ректор как из меня – мать Тереза!

– Мне кажется, в твоём случае шанса на успех всё-таки было бы больше, – с грустной полуулыбкой проговорила Лейла. – Что там, в этой Академии, всё-таки произошло – мало понятно, тумана много. Но официально методы, применяемые Лоуэлом в качестве ректора, сочли слишком жёсткими и для обучения неприемлемыми.

Лейла в задумчивости накручивала на изящный пальчик один из сверкающих золотом локонов:

– И я… я не уверена, потому что всё вспоминается как в тумане, но мне кажется, мы с Вороном уже встречались раньше. Пока я была заточена в Лабиринте, я реальность от сна плохо отличала, но почти уверена, что исчезновение Книги с заклинаниями как-то связано с этим парнем.

– Да напрямую связано! Он Книгу Мёртвых нагло скомуниздил и припрятал в своём чудо-домике.

– Ты её нашла?

– Не я её – а она меня.

– И где она сейчас?

– Да в моей комнате. Превратилась в череп со сверкающими глазами-лучами. Я такие всегда представляла себе на кольях вокруг избушки Бабы-Яги. Короче, классный ночник. Знаешь, такой многофункциональный? Хочешь почитать? Будет книжка. Лень читать, хочешь картинки посмотреть? Не вопрос? Перед тобой ноутбук. На тебя враги напали? Череп умеет лучи сделать лазерными – вмиг кому надо голову отрежет. В общем, нужно отдать Ворону должное, у него хороший вкус к обладанию правильными и полезными вещами.

– Он знает, что книга у тебя?

– Да знает, конечно. Не слепой ведь и провалами в памяти не страдает.

– И о не пытается её вернуть?

– Возможно, рассчитывает, что книга вернётся к нему в качестве приданного? Но она и без того была у него целый год и вроде ничего особо страшного пока не случилось? Мир как-то держится.

– Прошу тебя, отнесись к Книге Мёртвых с уважением. Она опасна. А лучше всего отдай её Эссусу.

– Отчего мне кажется, что это плохая идея?

Лейла нахмурилась:

– Может быть, ты и права. Власть, новые горизонты, новизна – всё это для твоего отца как наркотик. Лучше не вводить его во искушение. Пусть Некрономикон остаётся ночником.

– Рада, что мы пришли к одному и тому же выводу. Так, кажется, всё сделали?

– Да. Меню составлено. Продукты транспонированы. С остальным брауни справятся и без нас.

– Лучше нас, учитывая наш с тобой уровень кулинарной подготовки, – согласилась с матерью Александра.

В коридоре Александра столкнулась с Медорой, проход оказался недостаточно широк, чтобы им разойтись.

– Добрый день, – приветствовала её чёрноглазая ведьма.

Александра не видела смысла разыгрывать дружелюбие. Будь её воля этой мерзкой дамочки в их доме не было и Медора это отлично знает. Знает, что фактически проиграла. И, как не цени Эссус её преданность и верность, а также другие услуги, экс-любовница не могла не понимать, что в ближайшее время от неё избавятся. Под благовидным предлогом, конечно. А потому была рада показать острые зубки.

– Похоже, тебя следует поздравить с новым женихом? – сузила она глаза.

– Вам совершенно ни к чему так утруждаться, – холодно отбрила её Александра. – Ваши поздравления мне не интересны. Как и вы сами.

Медора, опершись рукой на стену, прищурившись, в упор рассматривала Александру. Вид у неё был готичный, как и полагается тёмной ведьме – нечто агрессивно-опасно-сексуальное. Слишком белая кожа, слишком тёмный рот, слишком тёмные глаза и волосы, как взбесившаяся конская грива. Всё – слишком.

– Ты не очень-то вежлива.

– Не со всеми, уверяю. Вам особая милость.

– С чего бы?

Она издевается?

– Вы прекрасно знаете – с чего?

– Полегче, девочка. И повежливее. Твоя бабушка ещё в колыбели качалась, когда я уже успела убить своего первого врага.

– И что? – передёрнула плечами Александра. – Это что-то меняет? Или что-то доказывает? Разве только то, что ты столь древняя, что впала в старческий маразм.

– Да как ты смеешь?! – зашипела Медора.

– Как я смею? Я – дочь Эссуса, унаследовавшая всю силу и мощь Змеиного рода, а ты пытаешься стоять у меня на пути? Это как ты смеешь?

– Что за глупости, девочка? Я всего лишь хотела поздравить тебя с помолвкой? С чего ты на меня набросилась?

– С того, что ты мне не нравишься.

– И как мне это исправить?

– Выбросить надежду вернуть моего отца в свою постель. Лучше возвращайся к своему мужу. И тогда мы, возможно, поладим.

– Тебе не кажется, что ты несколько выходишь за положенные тебе рамки? Ты, конечно, великая и ужасная, и очень-очень значимая, но не тебе решать, с кем спать твоему отцу.

– А может и мне, – невозмутимо откликнулась Александра. – Если я, например, обращусь змеёй или кем похуже и откушу тебе голову, с тобой спать он точно уже не сможет. И что, думаешь, мне за это будет? Правильно. Ничего. Нет, ну, папа, конечно, немного расстроится, он, в конце концов тебя давно знает: старый соратник, друг, и всё-такое прочее. Может, меня даже поругают. Но я совру что при превращении плохо себя контролирую, животные рефлексы, знаешь ли? Короче, в итоге меня всё равно простят, а тебя – забудут. Ведь от меня же тьма пользы: у меня большой магический потенциал и меня можно удачно выдать замуж. А что у тебя, Медора? Кроме того, что бы убила своего первого врага до рождения моей бабушки?

Медора молча жгла её глазами. Вообще-то, наверное, должно быть жутко? Но не было. Было довольно весело. Злое такое веселье, но уж какое есть.

Чего бояться, когда одной рукой ты можешь поднимать мёртвых, бросая их на врага, другой – призывать демонов из-за Врат. Когда ты можешь уползти змеёй или улететь драконов? А можешь и не уползать, а ответить стеной огня, способной в одночасье разрушить Змеиное Гнездо до фундамента, несмотря на все его укрепительные и защитные чары.

Чего бояться?

На самом деле, много чего. Но точно не Медоры.

Нужно будет поговорить с матерью и заставить её воздействовать на отца, чтобы тот убрал отсюда свою бывшую (Александра от души на это надеялась) любовницу. Сама Александра сделать этого не может – будет выглядеть странно, а вот от жены такие требования вполне логичны. А поскольку Чёрный Змей ценит шаткое перемирие со своей Золотой Змейкой, у Медоры есть все шансы на вылет.

День пролетел незаметно. Пришло время одеваться к ужину. В помощь прислали одну из брауни.

Как не старалась Александра видеть в этом странном темнокожем существе нечто вроде человека другой расы, ничего не получалось. Никак не удавалось отделаться от мысли, что перед тобой экзотическая, дорогая зверюшка, вроде говорящей обезьянки, пытающейся вести светскую беседу и кушать мясо с ножа.

Но «служила» обезьянка отлично. И откуда у этих странных созданий такой хороший вкус?

Александра не любила платья из раздела «девочка-девочка». До своего попадания (или, правильнее, наверное, сказать, возвращения) в магический мир, она предпочитала одеваться как обычная современная девчонка – удобные джинсы, комфортные кеды, плюс топик, свитер или толстовка, в зависимости от сезона и погоды за окном.

Но в Магическом Сообществе джинсы не носили даже мужчины.

Ношение одежды здесь было определённого рода культом, частью этикета и ритуала, нарушив который, сразу попадаешь в разряд людей классом ниже. И дело было не в лейблах или бренде, как это случалось у разных классов в другой части мира, а именно в умении подбирать цвета и фасоны к случаю.

Короче, стоит обо всём это как следует задуматься, и увязнешь, как муха в растопленном сахаре. Проще позволить брауни сделать её работу и покорно отдаться в странные, но талантливые руки.

В назначенный час в дверь постучали:

– Войдите, – разрешила Александра.

Эссус был в чёрном костюме-тройке. Выглядел импозантно и, судя по настроению, Медора не успела ещё на неё нажаловаться.

– Успела переодеться? Отлично! – похвалил он. – Не люблю опаздывать. Точность во всём – вот первый признак аристократа. Ну-ка, дай взгляну? – он заставил дочь покрутиться вокруг себя и улыбнулся. – Чудесно выглядишь. Молодец, – небрежно кивнул он притихшей в углу брауни. – Ты заслужила благодарность.

– Да, хозяин, – покорно начало кланяться существо.

– Можешь быть свободна. Нам пора спускаться вниз, – Эссус предложил руку дочери.

– Вы всё уладили? – спросила Александра.

– Теперь ты официально невеста Лоуэла-Ворона, – заверил её отец. – И через четверть часа об этом будет объявлено во всеуслышание, всем присутствующим. Через пару дней мы устроим приём в вашу честь.

– Так быстро? – испуганно охнула она.

– Приём – пока ещё не свадьба, хотя, как мне кажется, и тут тебе бояться поздно. Да ты и не из пугливых. Если тебя не напугало похищение, свадьбу-то уж точно переживешь?

– Я не уверена, что из меня и Лоуэла получится идеальная пара.

– Мир вообще далёк от идеала, – отмахнулся Эссус. – И я не вижу смысла обсуждать то, что решено. Мы тратим время попусту, люди ждут, мы рискуем опоздать. Это неприемлемо. Так что – вперёд!

В зале собралось много народу, поначалу Александре показалось, чуть ли не сотня, но, приглядевшись, она осознала, что за длинным столом собралось едва ли больше двух десятков человек.

Места Нахширона и Кина располагались на двух концах стола, друг против друга.

«Как наиболее важных персон», – снова услужливо прокомментировал внутренний голос.

По правую руку от Змея сидела Лейла. По левую (какой цинизм!) Медора. Два пустующих стула посередине, по всей видимости, предназначались ей и Ворону.

Из тех, кого Александра знала лично, здесь был Хэйс, муж и деверь Медоры, а также все семейство Майлзов в полном составе. Впрочем, Дэмиана за столом сейчас не оказалось и его отсутствие стало для неё облегчением. Александре вовсе не хотелось видеть его реакцию на неизбежное.

– Дорогие друзья! – начала Эссус. – Вы все уже в курсе последних событий, которые грозили обострением в отношении сторон и, до известной степени, нарушали наши планы о союзничестве домов Кина и Нахширон. Смешение двух древних и могущественных кланов позволит нам нарушить текущую обстановку в Магическом Сообществе, а также взять под контроль властвующие элиты. Объединение увеличит наши силы, позволит быстрее и с меньшими потерями сокрушить тех из наших врагов, с кем не получится договориться, а тех, кто колеблется, склонить на нашу сторону, что, в свой черёд, сократит число потерь и жертв с обеих сторон. Хоть у меня и репутация людоеда, – Нахширон усмехнулся, нарочно обнажая острые клыки, – те из вас, кто прошли со мной нелёгкий жизненный путь, прекрасно знают: при том, что я не боюсь проливать кровь, я всё же стараюсь избегать ненужных жертв там, где это возможно. Зачем воевать, где можно сыграть свадьбу? Прощение и милосердия отличные качества характера. Почему бы и не стать милостивым и щедрым, если это выгодно? – засмеялся Змей и вся его когорта весело подхватила этот хохот.

Ирл Кин не смеялся. Он задумчиво разглядывал собравшихся за столом. Александра заметила, как его вопросительный взгляд несколько раз задержался на Лейле и нечто вроде восхищения блеснуло в льдистых глазах.

Александра была красивой, более того, привлекательной тем мрачным, несколько едким, саркастичным обаянием, которым «страдали» все Нахшироны. Лейла же выглядела в их тёмном семействе нежным золотым цветком.

Правда, с ядовитыми шипами. Змеиная кровь всегда найдёт отток яду. Но золотые волосы, янтарная кожа, медовые глаза, даже само имя, словно взрывающееся на языке – всё это было так похоже на мёд.

«Отравленный мёд», – снова прошипел ядовитый двойник Александры. Уж не шизофрения ли у неё? Вести с самой собой задушевные беседы никогда не считалось здоровым занятием.

– Поначалу, как многим из вас, наверняка, известно, – продолжал ораторствовать Змей, – мы с господином Кином планировали устроить всё несколько иначе, но, раз обстоятельства сложились иначе… зачем нарушать древние традиции? К чему чинить препоны молодым, юным сердцам? Рад объявить, что мы сошлись во мнении и решили, что позволим нашим детям сочетаться святыми узами брака во имя общего блага и удовольствия.

Змей произнёс эти слова с циничной улыбкой, которая ни на секунду не давала усомниться в его истинных мотивах. Он не верит в чувства – он верит в выгоду. Свою.

Но всё же, в глубине души, Александра это понимала, отец был рад, что сможет сочетать, как говорится, приятное с полезным: заполучить союз с Кинами и выдавать дочь замуж за человека, с которым она сама хотела быть.

– Лоуэл Кин? – обратился Змей к Ворону. – Подойди к нам, пожалуйста.

Тишина в зале стояла гробовая и тихие шаги Ворона казались громовыми раскатами.

Что она чувствовала в этот момент? Александра сама не знала. Слишком горячее и слишком холодное в первые момент воспринимается нашими нервами как одно и тоже. В первые секунды мы слабо отличаем один сильный раздражитель от другого.

Ещё вчера в этом зале сверкали алые лучи пыточных проклятий. Ещё вчера её сердце грозило разорваться от боли. А сегодня всё позади. Неужели так бывает – так просто? Потому и страшно, что в любой момент всё может закончиться, обрушившись вниз, как лавина, что погребёт её под собой сходом несбывшихся надежд.

Ворон стоял по левую руку от Змея, Александра – по правую.

– Что сказать, Лоуэл? – вздохнул Эссус. – Тебе сильно повезло, что ты дважды выходил живым из моих рук. Будем считать это испытанием. Нечто вроде калыма за невесту.

Эссус перестал улыбаться. Его серые глаза сделались совсем прозрачными, как у нежити.

– Я вручаю тебе самое ценное, что у меня есть, парень. Можно сказать, что в твоих руках теперь бьётся моё сердце. Не хочу начинать с угроз, потому что в глубине души надеюсь, что ты будешь любить Александру, а любовь не рождается из страха. Но я не был бы собой, если бы промолчал и не сказал то, что скажу. Двадцать один год назад рождение этой девочки позволило связать меня. С тех пор аркан на моей шее стал мягче, а поводок длиннее, но он никуда не делся. Чтобы я не делал, к чему бы не стремился, я не могу не думать о моей дочери. Сердце бьётся, и я повинуюсь току отравленной крови. Ты пришёл в мой дом, не притворяясь моим другом. Ты открыто заявил, что жаждешь моей смерти.

Все притихли, не зная, чего ожидать от своего господина, очередной ли дикой выходки? Или не просчитанного великодушия?

– С одной стороны, мне это нравится. Я люблю смелых и дерзких. Но с другой стороны, как человеку разумному, мне это внушает опасения. Твой отец клялся, что проснувшиеся в тебе чувства и желания изменили твои планы.

– И это так, – подтвердил Ворон.

– Надеюсь. Потому что, чтобы я поверил ему, твоему отцу пришлось отдать мне в залог клятвы собственную жизнь. Если ты нарушишь договор и попытаешься как-то навредить моей дочери, это убьёт его.

– Я не собираюсь вредить Александре! Но то, что вы связываете дорогих мне людей Клятвами Жизни и Смерти мне не нравится.

– Ты отказываешься от предложенного союза? – удивлённо приподнял брови Эссус.

– Нет. Не отказываюсь. Но вместо жизни моего отца залогом предлагаю взять свою.

– Твой отец выступил поручителем и это было его предложение, как гарант безопасности. Уместным, на мой взгляд. С учётом всех последних обстоятельств. Ты должен также понимать, Ворон, что, если когда-нибудь тебе придёт охота воспользоваться моей дочерью как оружием против меня… если ты посмеешь поранить моё сердце… – голос Эссуса журчал мягко и нежно, как ручей по зелёной траве, баюкая и обещая самую сладкую негу. – Ты сделаешь меня бессердечным. И тогда – нет, я не уничтожу тебя. Как некромант, я знаю цену как жизни, так и смерти. Что такое смерть, если подумать? Краткий миг невыносимой боли или дикого ужаса, за которым либо продолжение, если оно существует. Либо ничто, которого ты не способен осознать. Смерть быстра и милосердна, жилы нам выматывает жизнь. Смерь позволяет смертным улизнуть в бесконечность, избавляя от всех страданий разом! – на этот раз голос Эссуса прозвучал хлёстко и резко, как удар бича. – Стань моим врагом, и ты будешь звать Смерть как сестру целую Вечность! Вечность мук и сожалений – это очень долго. Вечная жизнь – это кара пострашнее любой пытки и, клянусь, ты получишь именно это, если только посмеешь обидеть моё дитя.

– Я не стану комментировать твою речь, Змей. Возможно, в чём-то мы никогда не поладим, но у тебя не найдётся угроз, чтобы меня напугать. Я скажу лишь одно и буду в своей речи краток: вся моя жизнь была подчинена одной идеи – уничтожать таких, как ты, но я дал слово больше не играть в эти игры ради того, чтобы получить вашу дочь. Я понимаю вас. То, что нам дорого, всегда вызывает в нас страх. Слишком больно терять то, что любишь. Я не причиню боли вашей дочери, по крайней мере, сознательно. И вряд ли смогу стать для неё худшим мужем, чем вы – для своей жены.

Ирл Кин сделал движение рукой, будто стараясь остановить, предостеречь сына он лишних слов.

Александра чувствовала, что обстановка накаляется и шагнула вперёд, становясь между Змеем и Вороном.

– Раз мы здесь для того, чтобы забыть старые обиды и отпраздновать мир, то к чему обидные речи? – проговорила она. – Давайте смотреть в завтра, не оборачиваясь. Мы подарим этому миру разумную власть, спокойствие и процветание, а также наследников от двух самых сильных магических домов, какие есть в Магическом Сообществе. Виват!

– Виват! – подхватили гости, поднимая бокалы.

Ворон, развернув Александра к себе лицом, притянул её к себе и поцеловал.

Похоже, массовые выкрики местный аналог: «Горько». Что ж? Пусть получат то, чего просят. Ей целоваться с Вороном при свидетелях, конечно, не так хорошо, как наедине, но… далеко не неприятно.

– Клянусь любить, почитать и защищать вверенную мне женщину до конца моих дней, разделяя с ней бытие в его горести и сладости. Перед лицом собравшихся обещаю, что буду твоим, а ты будешь моей, пока смерть не разлучит нас.

– Это речь стандартной клятвы или просто поэтический экспромт? У меня ответной речи нет, – запаниковала Александра.

– Благодарю, сэр, вы очень добры, – невозмутимо кивнул Ворон и, взяв Александру за руку, увлек её за собой к столу.

– И что это было? – продолжала она допытываться у Ворона. – Помолвка? Или какой-то другой обряд?

– Нет то и не другое, всего лишь стандартное объявление о ней.

– Стандартная?..

– Сама помолвка впереди. Потом пара-тройка месяцев на подготовку к свадьбе и только потом мы с тобой сможем обрести друг друга с законного благословения, дорогая.

– Всего лишь пара-тройка месяцев, – нервно сглотнула Александра. – Скажи, тебе правда не страшно?

– Прошу, не начинай. Это глупо. Меня совершенно не пугает какой-то обряд. Встречались в моей жизни вещи и похуже.

– Значит, ты хочешь на мне жениться?

– Всё правильно, Александра. Я хочу на тебя жениться. И очень рад, что ты, наконец-то, об это догадалась.

– Но… почему?

Ворон положил столовый прибор на место и поглядел на неё как на… не очень вменяемую особу:

– Это такая особенная игра под названием «Озвучь очевидные вещи!?

– Вовсе не очевидные! Ты женишься на мне потому, что я Нахширон? И умею обращаться в дракона? А ещё я суккуб? Поэтому?

– Скажу тебе по секрету, последнее для меня особенно приятно. Но и остальные факты да, имеют определённое влияние на моё решение, – он снова вздохнул и заговорил уже серьёзным тоном. – Ты правда надеешься, что я стану говорить о чувствах за этим столом? Что я вообще хочу о них говорить?

И почему ты злишься, Лекса? Ты и сама-то не торопишься говорить о любви.

Глава 11

– Я должна сделать это первой? – рассержено блеснула она глазами.

– Почему бы и нет?

Они просто смотрели друг на друга – только смотрели. Тогда почему же она чувствовала каждой клеточкой своего тела как будто электрические волны, исходящие от Ворона?

Он всего лишь смотрел, а она чувствовала себя большим куском металла, притягивающимся к магниту?

– Не знаю, можно ли то, что я чувствую к тебе назвать любовью? – наконец решилась она ответить. – Может быть, это всего лишь слишком сильное влечение, связанное с моей новой магией? Я не знаю тебя, Ворон. Совсем не знаю. А можно ли любить того, кого не знаешь?

– Что бы ты хотела обо мне узнать?

– Что-нибудь про твоё прошлое, про твою жизнь. Про твоё отношение к людям. К событиям. Всего – тебя.

– Знай ты меня лучше, вряд ли бы у меня получилось так легко взять свой приз.

Это сказано было без усмешки, вполне серьёзно.

– Ты знаешь главное, – продолжил Ворон, – я не добрый герой из сказки, спасающий прекрасную принцессу. Но – ведь и ты не дева в беде? Мы оба чёрные, Александра, так что мы на одной стороне. Но есть вещи, которых пока тебе лучше не знать.

– Тогда зачем упоминать о них?

– В любом случае сейчас не время и не место говорить по душам.

Словно в подтверждении сказанных Вороном слов в дверном проёме Большого Зала, как в картинной раме, появился, покачиваясь, Дэмииан Майлз. Кажется, он был пьян до невменяемости.

– О! Да у нас гости? – насмешливым тоном прокомментировал его появление Эссус.

Розамунда при виде сына приподнялась со стула, но тут же вновь села, бросая умоляющий и одновременно отчаянный взгляд на Лейлу. Перехватив его, Лейла, чуть наклонившись к Змею, что-то быстро ему зашептала.

Тем временем Дэмиан, слегка пошатываясь, шагнув вперёд и у Александры замерло сердце от дурного предчувствия. Кажется, она давно так не боялась.

– Что-то не так? – как сквозь вату слышала она голос Ворона. – Кто этот парень?..

Кто-то попытался поймать Дэмиана за руку и усадить на место, но, ловко ускользнув, тот всё равно упрямо вышел вперёд.

– Добрый вечер, сэр, – с преувеличенной любезностью поклонился он Ирлу Кину. – Мы ведь с вами друг другу не представлены? Я сын Лиссандра Майлза. С моим отцом вы, наверняка, знакомы?

– Имел такую честь, – невозмутимо ответил отец Ворон и смолк, явно ожидая дальнейшего развития событий.

Гости за столом тоже притихли в ожидании. Большинство присутствующих было в курсе многолетней одержимости Дэмиана Александрой и то, что столько лет оставаясь во френд-зоне он рассчитывал получить за это свою награду, но события последних дней выбили его из колеи, а алкоголь снял последние ограничительные барьеры. Судя по всему, пахло скандалом. А скандалы – это вовсе не то, чего хотел

Эссус любил и прощал только те из них, что были срежиссированы лично им – остальное не прощалось и жестоко каралось.

– Дэмиан, прекрати, прошу тебя! – попыталась урезонить друга Александра. – Ты пьян и не соображаешь, что делаешь?

– Ошибаешься, милая. Я вполне отдаю себе отчёт в том, что хочу сейчас сделать.

Дэмиан повернулся к Ворону и улыбнулся. У кого-то другого, с нервами не такими крепкими, как у Лоуэла, эта улыбка могла вызвать страх, но тут нашла коса на камень.

Ворон с холодным любопытством разглядывал младшего сына Лиссандра.

– Мы незнакомы, – прошипел Дэмиан.

– Определённо – нет. Хотите познакомиться? – с усмешкой протянул Ворон, откидываясь на спинку стула и прищуриваясь, в упор, продолжая разглядывать собеседника.

– Ни капли. Предпочёл бы никогда тебя не видеть, но придётся.

– В этом нет острой необходимости, – продолжал глумиться Ворон, а Александра не знала, что делать.

– Лиссандр! – возвысил голос Эссус. – Будь любезен, образумь своего сына, восстановив в его памяти правила хорошего тона.

– В этом нет нужды! – упрямо мотнул головой Дэмиан. – Я помню всё, что полагается. Права и обязанности, что говорится. И сей хочу воспользоваться древним правом на поединок.

– Да ты издеваешься? – засмеялся Змей. – Какое ещё право? Нет у тебя здесь никаких прав! Убирайся с глаз моих, пока я тебя не превратил тебя во всеобщее воспоминание.

– Не спешите бросаться угрозами, если не планируете их исполнять. Пустые угрозы, не подкреплённые действиями, выставляют нас глупцами. Вы сами меня этому учили.

Эссус резко поднялся и через мгновение его когтистые руки сомкнулись на горле Дэмиана.

– Нет!!! Отец! Не надо! Пожалуйста!!! Не убивайте его! – Александра от избытка эмоций тоже вскочила с места.

На Эссуса было страшно смотреть – ничего человеческого в нём словно бы и не осталось. Демон во плоти: искажённое лицо с заострившимися чертами, почти чёрными губами, за которыми блестели клыки и глаза с вертикально вытянувшимися, как у змеи или кошки, зрачками.

Просьба ли дочери достигла его сознания или он вспомнил о старом друге, но Эссус разжал руки. Дэмиан упал на колени, но тут же заставил себя подняться, держась руками за распухающее горло.

– Говори, – коротко и отрывисто бросил Эссус, но глаза его оставались звериными, выдавая кипящую в нём злость.

И Дэмиан заговорил:

– По древнему обычаю я имею право потребовать поединка в День Дат, если претендую на невесту жениха и пусть последняя достанется сильнейшему.

– Бог ты мой! – с тоской выдохнула Александра. – Он что? Совсем обезумел?

– Этот парень?.. – услышала она тихий голос Ворона. – Кто он для тебя?

– Дэмиан мой друг.

– Но он явно не на дружбу претендует, – тонкие ноздри Ворона затрепетали от гнева.

– Итак? – вновь повернулся Дэмиан в сторону Александры и её жениха. – Вызов брошен!

– И вызов принят, – Ворон то ли перепрыгнул, то ли перелетел (скорее последнее) через стол, останавливаясь рядом с Эссусом и Дэмианом.

– Это лишнее, – покачал головой Эссус. – Я не позволю случайностям влиять на свои решения. Сядьте, молодой человек. Ваша свадьба с моей дочерью дело решённое.

– Если потребуется, я подкреплю вызов магической формулой, – упрямо стоял на своём Дэмиан.

Этот вызов отцу Александры и Ворону выглядел похожим на самоубийство.

– Я уже сказал, что принимаю ваш вызов.

– Ну тогда чего же мы ждём?! К барьеру?

– Только не в моей гостиной, господа, – покачал головой Эссус, скрещивая руки на груди. – Я её только недавно отремонтировал.

– Тогда нам следует выйти, – начал, было, Дэмиан.

– Прежде всего вам, сударь, следует протрезветь, – как всегда, не теряя чувства собственного достоинства и самообладания, заявил Ворон. –Торопиться некуда. Я никуда не убегу. Буду рад помериться с вами силами… скажем, завтра к вечеру? Этого должно вполне хватить, чтобы в будущем никто не смел меня упрекать лёгкой победой над невменяемым сумасшедшим.

Дэмиан смотрел на Ворона я такой ненавистью, на какую Александра вообще не считала его способным.

– До скорой встречи, – кивнул ему Лоуэл и, обернувшись к Александре, проговорил.

– Не окажите мне честь? Не прогуляетесь со мной перед сном, сударыня? С вашего разрешения, сэр, конечно? – это уже было обращено к Эссусу.

– Погуляйте, – разрешил Змей. – Только не слишком загуливайтесь.

После многолюдной духоты так приятно было оказаться на свежем воздухе. Свежий ветер, долетающий сюда с моря, освежал разгорячённые щёки, а рокот волн успокаивал нервы гулким, сонным и постоянным шорохом. Слушая этот звук, легко представить себе пену на гребнях серых волн.

Какое-то время Александра и Ворон шли молча, почти рука об руку друг с другом, но вскоре вечерняя прохлада перестала приносить радость и Александра почувствовала, что ей холодно. Туфли на шпильках, что подобрала брауни, не слишком-то подходили для ночных прогулок по берегу, где полосы песка сменялись берегом, усыпанным гравием и валунами.

Ворон двигался вперёд не то, чтобы быстро, но достаточно стремительно, чтобы Александре было сложно за ним поспевать.

– Может, присядем, если ты не против? – предложила она.

Ворон слишком углубился в свои мысли и выглядел довольно мрачно. Впрочем, насколько Александра успела разобраться в его характере, выглядеть сумрачно него выглядеть вполне себе норма.

Видимо, её голос вывел его из задумчивости. Лоуэл вздрогнул, как это обычно случается с людьми, если резко хлопнет дверь от сквозняка.

– Прости. Я сам должен был это предложить.

– Да ничего. Но правда в том, что не слишком-то удобно разгуливать в вычурной обуви по побережью. Каблуки всё время проваливаются, – со смехом сказала Александра.

Ворон молча скинул пиджак и набросил его на дрожащие плечи Александры. Белая рубашка на нём бледно светилась в лунном свете.

– Ты ничего не ела за ужином. Решила, что громких речей будет достаточно для подкрепления сил?

– Да просто не успела. Вот и всё.

– Будешь шоколадку? – предложил он.

– Буду, – кивнула Александра, забираясь с ногами на большой валун.

Сидеть было неудобно, но относительно тепло – камень ещё не остыл, сохранив в себе частичку солнечного света.

Ворон прислонился к камню, на котором она сидела. Выудив откуда-то шоколадку он с тихим хрустом разломил её и протянул половину Александре.

– Спасибо, – кивнула она, подумав, что у них это впервые.

Море. Звёзды. Камни. И сидят они вот так, рядом, без всякой угрозы и запретов – тоже впервые. Ей бы полагалось чувствовать себя счастливой, ощущать романтическое настроение, но… тревожно как-то. И холодно. И ноги болят.

– Ты всегда шоколад в кармане носишь? – спросила она, лишь бы чем-то заполнить молчание.

– Конфеты и сигареты, – кивком подтвердил Ворон. – Кстати, я закурю? Ты не будешь против?

– Может быть, и меня угостишь?

– Ты куришь? – удивлённо приподнимает он брови.

– Нет, но закурить могу. Это не вредная привычка, а так… нечто вроде редкого удовольствия, которое можно себе позволить, когда никто не видит. Ты ведь не против?

Пожав плечами, Ворон протянул Александре пачку, щелчком заставив белую папиросу отделиться от своих соседок, так, чтобы её легко можно было подцепить пальцами.

– А огоньку найдётся?

– В любой момент.

Сигарета занялась в буквальном смысле слова по щелчку его пальцев.

– Круто! Я часто забываю, что я могу не только драконом оборачиваться, – усмехнулась Александра.

– Это тоже было – круто. Я про дракона. Меня впечатлило. Не ожидал в тот момент.

– Я тоже, если честно, – она закашлялась.

Сигареты были крепковаты. Но ничего, затягиваться глубоко и не обязательно. Вполне достаточно держать их между пальцев.

– Жаль, не захватили с собой бухло. Хоть согрелись бы. Милый был бы помолвочный пикничок, – с усмешкой проговорила она. – Ты представляешь нашу совместную жизнь? Я – нет. Вообще, боюсь, из меня выйдет фиговая жена, Ворон. Я ж эту семейную жизнь только в фильмах и видела. Ну, ещё у Майлзов одним глазком…

– Ты меня пытаешься отговорить от намерения жениться на тебе? – со смешком спросил Ворон.

– Нет, конечно, просто хочу… ну, чтобы ты не ждал от меня многого.

– Что ты под этим подразумеваешь? Чтобы не рассчитывал на змеиную привязанность?

Александра пожала плечами и устремила взгляд в звёздное небо.

– Я понимаю, что наш брак это всего лишь договорённость. Но знаешь, я мечтала… я хотела совсем другого! У меня никогда не было семьи, никогда не было ничего своего. Безусловная родительская любовь – это как крылья. Если её в детстве не было, ты не полетишь.

– Да глупости всё это, Лекса – всю жизнь скорбеть о несостоявшемся детстве! Расскажи лучше о Дэмиане. Откуда он взялся?

Александра помрачнела. Говорить с Вороном о Дэмиане было неприятно.

– Это ведь за него ты хотела выйти замуж, правда? – Ворон затянулся сигаретой и медленно выдохнул дым вверх.

– Я не хочу об этом говорить, – покачала головой Александра.

– Зато я хочу. И, в определённой степени, у меня есть на это определённые права. Не находишь? Можешь дать простой ответ на прямой ответ – что ты к нему чувствуешь?

– А тебе зачем?

– Ну, здравствуй! Что значит – зачем? Я твой любовник и названный жених. Завтра вечером мне, возможно, придётся убить этого глупого мальчишку.

– С чего такая самоуверенность? Лиссандр, между прочим, отнюдь не последний боец среди отцовских людей, а Дэмиан – один из лучших учеников Академии, в том числе, и по боевым искусствам.

– Надеешься, что он меня убьёт?

– Надеюсь, что вы оба выживите. Что у вас хватит на это благоразумия.

– Дэмиан сегодня выглядел благоразумным? – Ворон снова глубоко затянулся сигаретой. – Мне так не показалось, – покачал он головой. – Напротив, создалось впечатление, что он в отчаянии и готов на любую отчаянную выходку. Скажи, тебя сильно огорчит, если я его прикончу?

– Ты его не прикончишь! И ты сильно недооцениваешь противника.

– Нет, Лекса. Это просто ты меня плохо знаешь.

– Не понимаю, что тебя так разозлило?

– Я не злюсь, – пожал он плечами.

– Я не причастна к тому, что выкинул сегодня Дэмиан.

– Я тебя ни в чём и не обвиняю. Но ты так и не дала ответа: тебя волнует то, что завтра я его прикончу?

– Ты этого не сделаешь!

– Почему?

– Потому что…

– Довольно слабый довод.

– Потому что это будет низко с твоей стороны.

– Замечательный довод. По-твоему, мне не приходилось поступать низко и раньше? Прикончить соперника, навсегда устранив его с дороги – это вполне в моём стиле.

– Ты на себя наговариваешь. Ты этого не сделаешь. Я уверена.

– Да с чего бы, бог с тобой?!

– Потому что это было бы слишком просто. А ты же сам сказал, что, когда просто – тебе не нравится. Это не в твоём вкусе. Да и чего ты этим добьёшься? Слёз его матери? Моих слёз? Напополам с моей ненавистью.

– Ты станешь меня ненавидеть за его смерть?

– Тебя это удивляет?

– Так ты его всё-так любишь? Почему т всё время уходишь от ответа?

– Потому что боюсь, что ответ тебе не понравится. Да. Я его люблю. Доволен?

– С чего бы?.. – усмехнулся Ворон. – Но сама ты не попросила его пощадить? Почему?

– А почему я должна тебя просить об этом, а не его? Я же сказала, что он хороший боец…

– Если только в решающий момент он не переметнётся в дракона, в чём я сильно сомневаюсь, шансов у него против меня вообще нет, – спокойно сказал Ворон. – Единственный человек на Змеином Острове, который смог бы меня обыграть – твой отец, Лекс. Всех остальных, включая Ирла Кина, в поединке я уделаю в хлам. Так что, если я стану драться в полную силу, твой сладкий мальчик завтра умрёт.

– И что мне сделать, чтобы этого не случилось?! Чего ты от меня хочешь?

– Бог ты мой! Да ничего! – от досады у него дёрнулся уголок рта. – Я просто хочу … – он запнулся.

– Так чего ты хочешь, Ворон?

Он снова неприязненно дёрнулся, поморщившись:

– Будь добра, потрудись, пожалуйста, наконец-то выучить моё имя! Или, может, мне тоже стоит взять в привычку называть тебя Змеёй?

– Извини, – искренне проговорила она. – Как-то само вырывается. И мне нравится, как это звучит. Я не имела в виду ничего плохого, но, хорошо, Лоуэл, я буду звать тебя по имени. Так что ты хочешь знать?

– Если бы ты могла выбирать между нами обоими и если бы решение зависело от тебя, а не от твоего отца – кого бы ты выбрала?

Александра подняла на него взгляд, внимательно вглядываясь в бледное, бескровное лицо, пытаясь понять, что прячется за этим вопросом. Он тоже поднялся, нависая над ней:

– Разве так сложно сказать правду, Лекса? – мягко вопроси он.

– Да что изменится, если…

– Если ты скажешь, что выбрала бы его? Ну, это будет вполне логично. Его ты знаешь несколько лет. Именно он помог тебе вытащить отца из Лабиринта. Ввел в Магическое Сообщество. Дэмиан Майлз всегда был верным, преданным и понимающим. Ничего от тебя не требовал и покорно ждал.

– Да не мог он ничего с меня требовать. Отец бы шкуру с него с живого спустил.

– И это заставляло Дэмиана проявлять братскую почтительность? – язвительно улыбнулся Ворон.

– Это заставляло держать дистанцию меня. Я не хотела быть причиной новых неприятностей. К тому же, я, наверное, подозревала, что могу навредить ему и не могла допустить, чтобы Дэмиан пострадал. Только не он!

– Как же мило! Я так тронут, что боюсь расплакаться. Со мной всё было проще, да? Со мной не нужно было церемониться? Со мной можно было просто потрахаться, дав волю своим инстинктам. А потом сбежать к папочке и снова стать нежной и доброй с кем-то другим? А тут такая незадача – свадьба, будь она неладна.

– Ну, зачем так всё воспринимать. Всё совсем не так!

– А тогда – как?

– Ты хочешь, чтобы я сказала, что люблю тебя? Ты этого от меня добиваешься?

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. И когда уже, было Александра решила, что он её сейчас обнимет и поцелует (а ей этого хотелось) он вдруг резко отвернулся, и стал смотреть на воду и её вдруг охватило горькое чувство утраты. Такое горькое, что глаза защипало.

Обняв его со спины, Александра прижалась щекой к плечу Ворона, продев свою руку ему под локоть, и почувствовав, как он весь напрягся от её прикосновений. Но не оттолкнул.

– Я совсем тебя не понимаю, Ворон. Ты словно тайна за семью печатями. Твои настроения переменчивей моря, их никогда не предсказать заранее. И ещё неделю назад я не знала о твоём существовании, а сейчас… сейчас я всё время думаю о тебе. Или злюсь. Или боюсь – то тебя, то за тебя. Теперь вот, после нашего разговора, придётся бояться в два раза сильнее.

– Чего бояться?

– Что ты можешь убить Дэмиана, что он может убить тебя – но в обоих случаях я тебя потеряю.

– Я похож на мелодраматичного идиота, способного дать себя убить? – почти с презрением протянул он и Александре вновь почудилось, что он сейчас стряхнёт ей с себя, как приставучий репейник.

– Нет, не похож. Но ты не был похож и на идиота, который ворвётся в логово врага и позволит себя пытать, однако, именно это ты и сделал. Говорю же, ты непредсказуем, и в этом есть своя прелесть, но не знаю, смогу ли я всё время жить как на вулкане? Сражаясь с твоими внутренними демонами, происхождения которых не знаю.

– Я сам справлюсь со своими демонами.

– Вот видишь? Ты не даёшь к себе приблизиться. Ты меня отталкиваешь, но от меня хочешь полного подчинения и признания? Так не бывает. Так это не работает. Либо мы пытаемся наводить мосты с двух сторон, либо – строим между нами стены. Но опять же – с обеих сторон.

Ворон, наконец, повернулся к Александре, для того, чтобы привлечь к себе и обнять. Её сразу же окутало теплом. Его горячие губы прикоснулись, наконец, к её губам, то ли отнимая её дыхание, то ли вливая его к ней в губы.

Он жадно всасывал в себя её кожу, так, что на нижней губе Александры, как на сливовой кожице, образовалась тонкая солёная трещинка, к которой жадно устремился его язык.

Её заводила эта его безоглядность и страстность. Он забывал обо всём, будто бросался вниз, с обрыва, в водоворот страсти, увлекая за собой Александру.

Всё вокруг казалось солёным: брызги моря, вкус губ, жар его кожи, с которой хотелось сплавиться в единое целое.

На этот раз они обошлось без долгой прелюдии. Ворон просто поднял пышные тяжёлые юбки Александры и, расстегнув ремень, не тратя время на то, чтобы что-то скидывать или расстёгивать, жадно и глубоко вторгся в её тело одним жёстким толчком.

Александра закусила губу, пытаясь не закричать.

– Ты мазохист, – укорила она, вцепляясь пальцами в его плечи и выгибаясь, как кошка, навстречу. – Предпочитаешь насилие – нежности?

Валун, к которому он её прислонял, закрывал их от случайных любопытных взглядов. Останавливаться, в любом случае, уже не имело смысла, да и не хотелось. Низ её живота успел налиться приятной тяжестью, алчущей заполнения так же, как тьма жаждет проникновения света. Жёсткие, немилосердные толчки наказывали Александру за своеволие и в тоже время награждали, заставляя плавиться, раскрываться, словно раковину, чтобы принять его целиком, полностью, без оглядки и утайки, до самых недр.

Жёстко, максимально жёстко! И в тоже время так сладко, так полно…

Мышцы её лона, как перчатка, горячая и тугая, смыкались на его твёрдом члене, будто умоляя его наконец излиться. Ворона хрипел и стонал, и вбивался в её тело, снова и снова, раз за разом, глубоко, до боли, до сладких волнообразных судорог, зарождающихся в глубинах её тела и передающихся ему.

Он сцеловывал с её губ сладострастные стоны, глуша собственные хрипы.

Она оставляла жалящие укусы и красные засосы на его шее, на тонких ключицах. Оставляла следы от ногтей на его спине и плечах, утратив всякий контроль и стыд, когда дошла до пика и мир превратился в сплошной фейерверк. Острое удовольствие затопило, как волна, и оставалось только держаться за него, чтобы её окончательно не вынесло из этого мира.

– Уф-ф! Ничего себе? Мне показалось, или на этот раз всё было как-то иначе?

Он ничего не ответил, лишь крепче прижал Александру к себе.

– Через меня словно ток идёт, – вздохнула она счастливо, обнимая его за шею. – И… я никогда в жизни ещё не чувствовала себя такой…

– Какой?

– Счастливой. А ты? – она чуть отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо.

И невольно нахмурилась, увидев, что оно кажется осунувшимся и напряжёнными.

– Что-то не так? Что?..

– Если кто-то посмеет причинить тебе вред… или встать между тобой и мной… этот человек умрёт, – тихо и твердо проговорил Ворон. – Тебя я никому не отдам.

– И не придётся. Я скоро стану твоей женой. К чему эти речи?

– Забудь! Я сегодня слишком устал, вот и несу бред, – Ворон принуждённо засмеялся. – Просто я давно ничего не хотел получить так, как хочу получить тебя.

– Но разве ты меня сейчас не получил? В очередной раз?

– Не совсем. Мне нужно кое-что большее, Змейка. Гораздо большее – твоя ядовитая душа.

– Душа у меня солнечная и ничего общего с ядом не имеет. Не бойся. Я из разряда целебных змей. Я помогу тебе исцелиться из всех печалей и бед. Я буду дарить тебе сладкие ночи и тёплые дни. Но при одном условии?..

– Каком?

– Ты должен любить меня. И не убивай Дэмиана, пожалуйста. Я люблю его не так, как ты думаешь, но всё же он очень дорог мне.

– Не трону я твоего Дэмиана.

– Даёшь слово?

– Даю.

– Себя тоже береги!

– Естественно. А теперь доедай шоколад, и пора возвращаться. Твой папочка- Цербер не велел нам задерживаться.

– Думаю, он подозревает, как обстоят дела на самом деле. В конце концов он и сам не ангел.

Ворон ничего не ответил, лишь притянул девушку к себе и поцеловал её в макушку, целомудренно и нежно.

Глава 12

Утро встретило головной болью и стуком.

«Господи! Пусть это будет не Дэмиан», – обратилась она с горячей мольбой к Всевышнему.

– Госпожа? – втягивая огромные уши в плечи и вращая глазами-блюдцами шепелявила брауни. – Господин просил вас одеться и немедленно спуститься вниз.

– Что опять случилось?

– Прибыл очередной гость. Господин хочет, чтобы вы помогли ему его встретить.

– Что за гость?

– Я не знаю, госпожа?

– Моя мать не могла в это помочь? Обязательно было будить меня?

Увидев вытаращенные от ужаса и удивления глаза брауни, Александра лишь махнула рукой. Кого она спрашивает?

Домовики её раздражили, казались нелепыми и глупым. Ждать от них разумных разговоров тоже самое, что дискутировать с собаками, если бы те вдруг неожиданно научились бы разговаривать. Но, с другой стороны, нужно отдать брауни должное – свою работу они выполняли безукоризненно. Без них Александра со всеми этими юбками-кринолинами и корсажами провозилась бы в разы дольше.

Что за махровый анахронизм? На дворе двадцать первый век, в здесь эта странная стилизация готических костюмов, которые невозможно отнести ни к какому реально историческому периоду, ни местами действия и в них чувствуешь себя ужасно неудобно.

– Спасибо. Как следует к тебе обращаться? – спросила Александра у брауи, разглядывая себя перед зеркалом.

Брауни поклонилась, ткнувшись мохнатым лбом почти в пол:

– Дуна, госпожа. Верную брауни зовут Дуна.

– Спасибо, Дуна. Ты молодец. Я тобой довольна.

В конце концов, причина недовольства Александры заключалась не в несчастной Дуне, так что и не стоило на ней срываться. Даже по прошествии нескольких лет Александра никак не могла привыкнуть к новому миру, со всеми его новыми правилами, а брауни лишь подчеркивали различия между Магическим Сообществом и тем миром, в котором она выросла.

В глубине души Александра до сих пор оставалась обычной девчонкой. Все эти перевоплощения в страшную змею, дракона, суккуба это не меняли.

– Доброе утро, – приветствовала она отца, входя в его кабинет.

– Утро? Ты в курсе, который час?

Бросив взгляд на каминную полку, где стояли часы, Александра удостоверилась, что нет ещё и десяти.

– Ну, может быть и не ранее, но всё равно – утро, – стояла она на своём.

– Утро начинается в шесть.

– Я поздно легла.

– Так ложись раньше.

Эссус кивком указал дочери в кресло напротив себя. Устало вздохнув, она покорно села, под пристальным взглядом Чёрного Змея отчего-то не зная, куда деть руки, поэтому чинно сложила их на коленях.

– Вы мной недовольны, отец?

– Боже! – восхитился Эссус. – Какая покорность! Какой кроткий вид! С чего бы всё это? Хотя, дай-ка подумать? Кажется, ты должна быть мне благодарна? Я не оторвал голову твою несанкционированному любовнику и… я сказал что-то смешное?

– Санкционированный любовник – звучит странно. В каких местах выдают на это разрешение?

– В зависимости от обычаев, моя дорогая. Обычно «разрешение» выдаётся сразу после свадьбы. Ты выставила меня дураком перед моими людьми несколько раз. Будь ты не дочерью, а сыном, Александра…

Эссус выдержал многозначительную угрожающую паузу, во время которой Александра возблагодарила небеса за то, что она всё-таки – дочь.

Отец ещё ни разу не говорил с ней таким тоном. Она и понятия не имела, что он настолько зол.

– Мне сказали, вы ждёте гостей?.. – решила попробовать она сменить тему.

– В данный момент Лиссандр и Розамунда старательно их развлекают, пока я веду тут с тобой воспитательные беседы. Майлзы очень стараются, памятуя о том, что вытворил вчера их сын.

Эссус поднял ресницы и от его взгляда Александре стало холодно. Она будто бы превратилась в мышь, цепенеющую под взглядом кобры.

– Ты можешь мне объяснить, что это было? Мне казалось, что ты уже должна была уяснить суть дела и закрыть для себя главу с Дэмианом раз и навсегда. Или ты отступишься от него только тогда, когда увидишь его труп?

– Клянусь, отец, к тому, что она вчера устроил я не имею никакого отношения… – она запнулась, споткнувшись об отцовский взгляд.

Мысль о том, что своим признанием она сейчас может подставить Дэмиана, заставила её смолкнуть.

– Продолжай, – потребовал Эссус.

Глаза его были прозрачными, как хрусталь, лишь немногим темнее, чем слюда.

– Думаю, в глубине души Дэмина всегда был уверен, что рано или поздно, но вы отдадите меня ему. И что я… я не стану возражать. Он считал, что я отвечаю ему взаимностью. Ваша воля стала для него ударом и то, что мы вчера видели, было всего лишь актом отчаяния. Вы не должны…

– Не смей, указывать мне, девчонка, что я должен делать, а чего нет. «Что за оказия, Создатель, быть взрослой дочери отцом!», – процитировал он язвительно. – За последнее время я и без того слишком часто иду тебе на уступки.

– Я знаю. Я очень ценю это, отец.

– Да, неужели? Ты ведь не надеешься, что твоя интрижка с Вороном сойдёт тебе с рук?

– Надеюсь? Людям свойственно надеяться. А что вы мне сделаете, отец? Станете пытать в назидание?

– Что? Снова смешно?..

– На самом деле – да. То, что для большинства людей норма, вы преподносите как величайший подвиг. Вы не сняли с меня с живой скальп, не протащили под килем корабля, не сварили в жерле вулкана… и даже не отдали зомби на растерзание. Не исключено, кстати, что из жалости к зомби, а вовсе не ко мне, потому что мы оба с вами не знаем, чем для бедняг может закончиться подобный опыт.

– Очень смешно, – с выражением ледяного спокойствия на лице фыркнул Змей. – Александра, я правда пытаюсь, но постарайся мне хоть немного помочь в том, чтобы мы смогли нормально поладить.

– Я тоже пытаюсь, отец, но трудно нормально ладить с тем, кто, по твоим меркам, совершенно ненормален. Именно так, видимо, я выгляжу с вашей стороны, а вы, признаюсь, с моей. Но я ценю всё то, что вы для меня делаете. То, что в итоге, решили выдать меня за сына, а не за отца, для меня очень важно.

– Правда? Я могу быть уверен, что завтра ты не явишься с новыми требованиями, например, отменить свадьбу? Не убежишь, как очумелая, в поисках свободы и новых рубежей и этой, модной в среде смертных… как там её? – самореализации? Как ни старался, так и не мог понять, чего оно там обозначает, это новомодное словечко. Во что реализуется женщина, сбежав от своей семьи? Куда она развивается?

– Я не собираюсь никуда сбегать, – заверила Александра отца.

– Даёшь мне слово?

– Да. А почему вы об этом заговорили? – насторожилась Александра.

– Потому, что твои настроения так переменчивы, как и желания. Вчера ты была согласна выйти замуж за Лоуэла Кина; сегодня уже счастлива в предвкушении свадьбы, завтра – кто ж знает, что случится завтра?

– Вам известны причины, по которым я могу испугаться этого брака?

Речи Змея заставляли её волноваться всё сильнее.

– Это просто страховка, дорогая, не более того, – улыбнулся Эссус. – Ты должна понимать, что мы многим рискуем. Откажешься выполнять свои обязательства, и неустойчивый баланс будет нарушен. Замечательно, просто замечательно! – я ни сколько, не кривлю душой, что так совпало, что твоя душа потянулась к этому Ворону, что вы пришлись друг другу по сердцу. Но если завтра ты обнаружишь, что твои чувства какие-то не такие, то это будут только твои чувства, ясно?

– Почему мои чувства к Лоуэлу могут поменяться?

– Чего ты так насторожилась?

– Вы никогда ничего не делаете и не говорите просто так.

Эссус постучал пальцами по столешнице, отбивая рваный дробный ритм.

– Откровенно говоря, в прошлом Ворона есть несколько не слишком красивых историй.

– Что ещё за некрасивые истории?

– Это не важно, ведь они – в прошлом. Ты должна помнить, что никто не в силах изменить то, что уже случилось. Важно лишь будущее. Оно нас определяет. Ты всё поняла, Александра?

– Я… отец! Если вы сказали «а», то нужно договаривать и «б». Я не понимаю, что вы хотите мне сказать?

– Только то, что уже сказал, милая.

– Признаться, до нашего с вами разговора я чувствовала себя горахдо лучше.

– Правда? Что ж поделать? Жизнь соткана из противоречий. А мне отчего-то спокойней теперь. Дорогая, ты, может быть, сейчас этого не поймёшь, но всё, что я делаю, я делаю в первую очередь, для твоего блага. Когда-то давно, у меня был похожий разговор с твоей матерью. Лейла тоже обвинила меня в бесчувственности, как ты сейчас…

– Я вас в бесчувственности не обвиняла.

– Не перебивай. Ну, так вот, я попытался объяснить ей, что у таких, как мы, есть два пути – либо умереть, либо властвовать. Знаешь, почему? Потому что от рождения нам отпущено слишком много силы. Нас опасаются. Нас боятся. И если мы не придавим наших врагов к земле, они никогда не оставят нас в покое. Если мы хотим жить – мы должны быть готовы убивать тех, кто встаёт поперёк нашего пути.

– Дэмиан не встаёт.

– Вот и отлично. Уверен, что Ворон не станет добивать противника, если тот признает за ним право сильнейшего. А если и убьёт, я не стану его за это осуждать и тебе не позволю. В данном случае я бы поступил точно так же – добил врага сегодня, чтобы завтра он не ударил в спину.

– Как вы может так говорить! Дэмиан сын вашего друга!

– Верно. Сын друга – и какого друга! Благодаря которому я двадцать лет провёл где-то в тенях, между жизнью и смертью.

– Но вы всё же сами предпочли оставить Лиисандра Майлза в числе друзей?

– Потому что был слишком слаб, чтобы выдержать в тот момент ещё одного врага! Но, как я уже говорил, это прошлое. А в будущем, говорю тебе – решение за Дэмианом. Я буду только рад, если после хорошей трёпки он все же выживет, это позволит мне не схлёстываться с Лиссанром, к которому, вопреки всякой логике, я всё ещё питаю своего рода привязанность. А если нет? Безопасность моей семьи, моего дела, мне, к несчастью для Лиссандра, дороже.

– А вы не думаете, что в опасности может оказаться Ворон?

– Ты бы этого хотела?

– Вовсе нет! Но – будем объективны? Дэмиан полон сил, а Ворон, вашими стараниями, ранен и истощён, как магически, так и физически.

– Ерунда, – отмахнулся Змей. – Е-рун-да! – повторил он по слогам, подаваясь вперёд, словно желая подавить любое проявление инакомыслия, волю собеседника в зародыше. – Дэмиан против Лоуэла это всё равно, что комнатная изнеженная болонка против волкодава. Даже подыхая, последний способен порвать болонке горло одним рывком. Очень глупо было со стороны мальчишки бросать подобный вызов. Теперь его единственный шанс выжить, это не слишком злить Лоуэла. Зная о твоей привязанности к мальчишке, Ворон, может быть, его и пощадит. Он не глуп и понимает, что ни одна невеста в мире не возжелает в качестве свадебного подарка получить труп своего давнего поклонника.

Эссус поднялся. Обойдя кресло, в котором сидела дочь, уронил руку ей на плечо и легонько сжал:

– Ладно, милая, вставай, пора встретить новых гостей. Ты когда-нибудь слыхала об Уолшах? Они банкиры – очень богатые банкиры. Нам могут быть полезны их связи, их умение делать деньги почти из воздуха – эдакое финансовое волшебство. Мы тоже будем им полезны, так что может получиться полезный симбиоз. Так будем взаимо вежливы и милы друг с другом.

– Вы хотите, чтобы я обольщала ещё одного сына вашего делового партнёра?

– Ну, в случае с сыном Ирла, не то, чтобы я тебя об этом просил? Это было твоё личное решение. Ну, а помимо всего прочего, у Уолшей дочь. Ты уже решила, кто будет твоей подружкой на свадьбе?

– Нет и, похоже, уже ни к чему, вы с этим прекрасно справились без меня, если я правильно всё поняла. Я просто счастлива от того, что у Уолшей есть дочь.

– Рад, что ты так именно так смотришь на вещи.

***

– Добрый день, дорогие дамы, – приветствовал Змей обитателей комнаты, в которую они вошли. – Рад видеть, что под этим сводом расцвёл такой очаровательный цветник.

В этом Змей не погрешил. «Цветник» и впрямь был примечательный.

За большим, круглым, низким мраморным столом, окружённым длинным диваном и маленькими пузатенькими креслами собралась группа женщин, каждая из которых была по-своему прелестна. Но даже в этом "цветнике» красавиц Лейла Нахширон затмевала всех.

Эссус сначала поцеловал руку Лейле, а потом – гостьям.

– А вот и наша дорогая невеста! – пропела старшая из двух блондинок. – Позвольте высказать вам своё восхищение – вы просто красавица, Лекса Нахширон! Хотя, признаться, я ничего другого и не ожидала от представительницы рода, славящегося соблазнителями и соблазнительницами.

– Увы! Скандалы в нашем семействе не редкость.

– Как и в любом другом в Магическом Сообщества, – вежливо улыбнулась старшая гостья-блондинка, вежливо потупив умело подведённые глазки и пригубила стоявший перед ней кофе из чашечки, величиной не больше напёрстка. – Вы ещё незнакомы, дорогая, с моей дочерью Сабриной? Самое время исправить это упущение.

Сабрина улыбнулась такой широкой улыбкой, будто всю жизнь шла к заветной мечте быть представленной какой-то незнакомой девице.

Умеют же люди так притворяться? А главное, зачем?

– Я много слышала о вас, – прощебетала Сабрина сладким голосом.

– Александра, – улыбка Эссуса была такой же сладкой. – Будь так любезна, познакомь Сабрину с нашим островом. В это время суток в бухте бывает обычно не так ветрено, отличное время для прогулок.

– О! Отличная идея! – восторженно запищала старшая Уолш. – Просто отличная! Только, душеньки, накиньте плащи. Будет просто ужасно, если вы простудитесь.

«Да. Сопли – это совсем не мило и не романтично» – с счастью для всех Александра не озвучила вслух своих мыслей.

Она видела, какими взглядами обменялись Василиса и Лейла. Похоже, фальшивый «леденец» в голосе мамочки-Уолш нравился им не больше, чем ей.

Пришёл выбираться из тёплого дома и тащиться на прогулку. Насчёт безветренной погоде в бухте отец, конечно, преувеличил. День выдался даже прохладней чем накануне.

– Я тебе не слишком надоедаю? – напомнила о себе Сабрина, молчавшая почти всю дорогу.

– Совсем не надоедаешь. Мы отличная команда, – усмехнулась Александра. – Помолчать вместе иногда неплохо.

– Да, но когда молчишь, не слишком-то друг друга узнаешь. Что я о тебе расскажу, вернувшись в Магистратуру? То, что видела легендарных Нахширонов – и всё?

У девушки был приятный голосок. Сахара в нём было значительно меньше, чем у её мамаши.

– Расскажи, каково это – быть тобой? – вздохнула Сабрина.

– С моей точки зрения – довольно обычно.

– Обычно? Когда у тебя отец – Чёрный Змей? Человек, чьей тени боятся, как огня, почти все, кого я знаю? Нет, ну, правда? Каково?

– Ну, что тебе сказать? – пожала плечами Александра. – С одной стороны – это обязывает к соответствию; с другой – быть единственной наследницей Нахширонов реально круто. Если отцу в голову придёт каприз убить всех на земле, я проживу дольше остальных.

Поняв, что Александра шутит, Сабрина рассмеялась.

– Знаешь, многие ожидали, что ты приедешь учиться к нам, в Магическую Магистратуру? В конец концов, рейтинг этого заведения выше, чем то, в котором ты учишься теперь.

– Моему назначению были причины.

– Какие?

– Я выросла вне Магического Сообщества и мой уровень образования был соответствующим. А в Академии ректором был друг моего опекуна, так что, всё как-то так само собой так и решилось.

– Жаль. У нас было очень занятно. Ты знаешь, что пасынок твоего жениха, Лоуэл, тогда ещё под фамилией Мэрл, учился у нас? Это было ещё до того, как Ирл Кин признал его своим сыном.

– Ворон учился в Магистратуре? – внезапно заинтересовалась Александра разговором.

– Да. Правда, он вылетел из неё ещё до того, как я туда поступила. Ужасно скандальная была история. Вообще-то, тебе повезло, скучать с такими мужчинами точно не придётся.

– Что за история?

– Ты не знаешь? – перепрыгивая с валуна на валун, стараясь не попасть ногой между камней, протянула Сабрина.

– Похоже, самое интересное от меня утаили.

– Наверное, побоялись расстроить свадьбу. С одной стороны, Ирл Кин, конечно, красив, как бог, и богат, как… даже не знаю с кем сравнить. Короче, очень богат. Но, с другой стороны, один его милый сынок чего стоит? Хотя, Лоуэл уже взрослый. Вряд ли он будет жить с вами.

Александра хмурилась, размышляя о том, стоит ли сказать новой знакомой о последних новостях? Но потом решила, что, если скажет, шансы разузнать о скандальном прошлом жениха, скатятся к нулю, и решила придержать язык за зубами. Коснувшись руками валуна, она согрела его и пригласила спутницу присесть рядом.

Перед их взглядами катилось бескрайнее серое море, холодное и непредсказуемое, как сердце Чёрного Змея, облюбовавшего и обустроившего эти земли под себя и свои нужды.

– Расскажи мне о Лоуэле-Вороне, – попросила Александра, дуя на замерзшие ладошки. – Я буду рада послушать.

Счастливая, что завладела её вниманием, Сабрина кивнула:

– Охотно. Эта история у всех была притчей во языцех. Даже странно, что ты о ней не слышала. Ты ведь в курсе, что Ворон вырос не в Магическом Сообществе?

– Что-то смутно такое слышала.

– В этом и особая пикантность истории. Много лет назад, ну, около тридцати, кажется, точно, Ирл Кин был помолвлен с одной из Моррелов. И, как говорят, был страстно в неё влюблён.

– Но он же, по слухам, предпочитает мальчиков?

– Я бы сказала, что он предпочитает Моррелов любого пола. Ну, или ориентацию сменил, повзрослев, возможно, из-за обиды на невесту, которая его бросила. Почти прямо у алтаря.

– В случае с ориентацией это не так работает. Там задействованы базовые инстинкты, на которые простая (да и не простая обида – тоже) повлиять никак не может. Но внутренние тараканы Ирла не твоя часть программы – ты рассказываешь то, что знаешь, я понимая. Так что продолжай, пожалуйста, – попросила Александра.

– А знаю я тоже, что знают все: Ирл был влюблён в свою невесту, да и она, вроде как, отвечала ему взаимностью, а потом её похитил один из Старлингов. Старлинги веками, гласно и негласно, возглавляли Орден Инквизиторов, и веками же боролись с Магическим Сообществом. Особенно с такими, как мы – тёмными магами. Они преследовали наши семьи за то, что мы не гнушались открыто выступать за использование тёмной стороны магии. Да и с фига ли нам отказываться от части своих сил?! Мореллы, в своё время, открыто поддерживали твоего отца, Дэйв был одним из Ближнего Круга. Коты, Змеи и Вороны всегда неплохо ладили, но это уже политика, нам же интересны любовные связи? В общем, пока отец с сыном и женихом, Ирлом Кином, из кожи лезли, чтобы вытащить Бель Морелл из лап Инквизиции, сама она закрутила роман с сыночком Старлинга. Как по мне, так все эти светлые рыцари ужасно скучные типы, и я, откровенно говоря, не очень-то понимаю, как такого, как Ирл Кин, можно променять на скучного монаха? Но факт остаётся фактом.

– Ну, ты же его не видела, младшего из Старлингов? Вдруг он того стоил?

– Я видела Ирла. Мне кажется, Старлинг не мог быть лучше. Ну, да ладно, о вкусах не спорят. Короче, первая часть истории закончилась тем, что Бель вернулась к отцу беременная и заявила, что замуж уже вышла, правда, не за того, кого хотел отец. Результат превзошёл все ожидания. Концовочка была похуже «Ромео и Джульеты», где семейства рыдали над хладными трупами молодых. У Шекспира враждующие обрели мир, а тут миром и не пахло. Война перешла на новый уровень.

– Занятная история. Она будет связана с Вороном?

– Конечно, к нему всё и идёт. Ирл был в ярости и пустился во все тяжкие. У смертных есть книжка, где волшебники охотятся на людей?

– У смертных куча таких книжек.

– Ирл и устроил почти такую же. Подозреваю, что мать Лоуэла он просто изнасиловал. По другой версии, девушка была такой же, как мы, только бедной, мол, служила она в доме Ирлов, но доподлинно никто ничего не знает. В этой части истории большое белое пятно неизвестности. Ворон то ли сам не знает, кто его мать, то ли не горит желанием рассказывать, но факт, что он родился в мире без магии, по Ту Сторону Завесы. Мать его бросила или умерла – об этом тоже нет сведений. А мальчишка с таким магическим потенциалом как у Ворона (а он правда огромный, я его в деле видела!) остался без присмотра. Ты знаешь, что без контроля тёмный дар способен убивать? Стихийные всплески тёмной магии без специального обучения могут убить не только окружение, но даже своего владельца. Так что тем, что устраивал Ворон, заинтересовались сначала спецслужбы, а уже за ними на их след вышла Инквизиция. Обычно, обнаруживая Дар, инквизиторы уничтожают носителя. По их легенде все мы одержимы дьяволом, и потому должны быть убиты. «Ворожеи не оставляй в живых», – их слэнг. Но Ворона пощадили, потому что у Старлинга была своя цель: он хотел сделать из парня шпиона. Нашёл какую-то лазейку, сумел определить Ворона в Магистратуру, да так, что ни один след не вёл от Лоуэла к Инквизиторам.

Александра нахмурилась. Да, нечто такое о создании шпионской сети она читала. Такие паутины строятся годами, создаются спящие ячейки и люди могут всю жизнь жить не своей жизнью, а придуманной легендой.

– Учился Ворон блестяще, на потоке был одним из лучших, – продолжала Сабрина. – Ну, а дальше начинается самая «клубничка». В общем, на одном потоке с Вороном учился Адейр Морелл, сын брата Бэль и – её племянник. Угадай, кто стал его опекуном?

– Старлинги? Это было бы логично, ведь они же, как-никак, родственники.

– Мореллы официально отреклись от Бель, мол, она недостойная белая овца, и в стане волков ей не место. Новоиспечённой парочке предоставили кое-какое место в Магическом Сообществе, но официальной статус их был, сама понимаешь? – не высок, – развела руками Сабрина.

Александра не особенно понимала, но ей было и не интересно.

А Сабрина продолжала свой рассказ:

– Мистер Кин спутался с матерью Адейра и до такой степени её скомпрометировал, что его бывшему другу, Моррелу, пришлось вызвать Кина на дуэль, где Ирл, не моргнув глазом, его и убил. А потом, уже в открытую продолжил жить с вдовой, подмяв под себя всё состояние Мореллов.

То ли Сабрина, увлечённая рассказом, забыла, что говорит с предполагаемой невестой Кина, то ли получала удовольствие, сообщая все пикантные подробности этой отвратительно-гнусной истории, но тема ей явно нравилась.

– Малия Морелл плохо закончила – её нашли в ванной мертвой. Официальная версия – передозировка снотворного, но ведьмы от снотворного не умирают, это всем известно. Так что, либо наркотики – и тут действительно возможен передоз, либо, что вероятнее – самоубийство. Причина у неё была веская. Ирл и её сын Адейр… ну, ты понимаешь?..

– Не понимаю.

– У них была связь. Вероятно, она об этом узнала.

Очередной порыв шквалистого ветра показался Александре очень холодным. Она представила перед собой мистера Ирла, такого, каким видела его совсем недавно: представительный мужчина, уверенный в себе, с ледяным взглядом. Кажущийся таким респектабельным – эдакая сверкающая ледяная глыба.

Возможно ли, чтобы то, что говорила о нём Сабрина Уолш, было правдой?

– И сколько же на тот момент было Адейру Моррелу?

– Четырнадцать? Может быть, пятнадцать? – повела плечами Сабрина.

– Но он ведь не был совершеннолетним? Неужели в Магическом Сообществе нет карательных органов, способных наказывать за развращение малолетних?

– Какие интересные речи! Не думала, что встречу Нахширона, ратующего за «облико морале»! Да кому захочется лезть в осиное гнездо голыми руками? У Ирла Кина репутация человека, который убьёт – глазом не моргнёт, с одной стороны; а с другой – у него весь Департамент в кармане. Кто-то ему денег должен в размерах, которые за всю жизнь не потянуть; на кого-то у него компромата столько, что не отмоешься. Никому с ним связываться не хочется. Да и с чего? Мореллы никогда не отличались высотой нравов, и парня он не насиловал, а соблазнил. Все остались довольны, включая Адейра. Кстати, тоже очень интересный персонаж. Ну, так вот, когда Адейр и Лоуэл, наконец, встретились, соперничество и взаимный интерес между ними были предрешены, так что у парней с самого начала сложились самые нездоровые отношения.

– Что нездорового в соперничестве?

– Ну, ты либо любишь человека, либо нет – правда? Либо спишь с человеком – либо ненавидишь его. А здесь всё перемешалось.

Александра медленно повернулась к Сабрине и поглядела на болтушку-блондинку с таким выражением, что та побледнела.

Если бы Александра могла видеть себя в этот момент со стороны, то она бы поразилась, до какой степени сейчас были похожими её глаза с глазами Чёрного Змея.

– Хочешь сказать, Лоуэл унаследовал от своего отца гомосексуальные наклонности?

– Тебя это шокирует?

– Это факт или грязная сплетня?

– Факт. Общеизвестный. Об этой, – я не знаю, как правильно охарактеризовать: связи? отношениях? – знали все в Магистратуре. Кот и Ворон вроде как, ненавидели друг друга, между ними то и дело приключались различные стычки, но их не раз заставали вместе в весьма пикантных ситуациях, так что истинная подоплёка их отношений была загадкой разве что для Кайла Мэйсона – нашего директора. Но этот из Светлых, а все Светлые недотёпы. В общем, у парней был красивый роман на протяжении почти пяти лет. Кин сквозь пальцы смотрел на выходцы своего любимца-Моррела, обеспечивая ему безбедную жизнь и не требуя от любовника верности. Он и сам никогда не отличался постоянством, придерживаясь открытых отношений

Александра почувствовала лёгкую дурноту. Вот принесло эту девчонку на Змеиный Остров с её длинным противным языком! Нет, всё сказанное не может быть правдой. Бред какой-то! Полный бред. Захотелось броситься в волны, обратившись змеёй и хорошенько смыть с себя всю эту ментальную грязь.

Её Ворон не мог спать с парнями. И уж тем более влюбляться в них. Она же помнила, каким горячим, страстным и отзывчивым он был. Ему явно нравились женщины. Ему нравилась она, чтобы он там не говорил, а он, кстати, своего интереса не отрицал.

Ворон рискнул жизнью, чтобы забрать Александру у своего отца. А Кин не сопротивлялся, уступив сыну то, что тот захотел. Так может ли быть так, чтобы эти люди были настолько жестокими и порочными, как описывала их Сабрина? Может быть, Уолш просто пустая, глупая сплетница?

– В общем, всё было прекрасно, но всем же известно, что «пока существуют прекрасные девы нет силы на свете опасней любви?». В мужскую идиллию ворвалась – кто бы ты думала?

– Я об этом не думала.

– Дочка Бель, малышка Вероника Старлинг. Правда, «малышкой» назвать красотку можно было лишь условно, потому что, по воспоминаниям, она отнюдь не отличалась миниатюрностью. Никаких аристократических внешностей – кровь с молоком, этакий итальянский тип, а-ля Джина Лоллобриджида или Моника Беллучи. В общем и целом, ничего особенного в этой Веронике не было, обычная девчонка. Ну, из серии «нос посередине, уши по бокам». Смазливая, но мало ли нас таких? А парни как с ума по ней сошли. Всё с Ворона и началось: он начал открыто за Вероникой ухлёстывать. Я так подозреваю, чтобы досадить Коту-Мореллу? Но тот тоже в долгу не остался. И если у Ворона любовницы на тот момент, нет-нет, да пробегали, то Морелл – тот был чисто по мальчикам. А тут, уж не знаю, то ли слишком хорошо притворялся парень, то ли правда влюбился. Короче, сцепились Кот и Ворон из-за этой Старлинг так, что летели и перья, и шерсть. История получилась настолько некрасивой, что Кота исключили из школы и он, вместе с этой Вероникой, покинули Магическое Сообщество. А Ворона собирались посадить в тюрьму, но тут тесты показали его кровную связь с Кином и последний неожиданно решил признать сына. Скандал замяли, но не забыли.

Сказать, что после разговора с Сабриной Александра почувствовала смятение – не сказать ничего. В душе бушевала буря.

Говорят, что прежде, чем достигнуть стадии смирения человек проходит через гнев, отрицание, принятие, и только потом приходит в выше названную тихую гавань, до которой, судя по обуревающим её, кипящим, как лава, чувствам, Александре было ещё очень далеко.

Первое, что приходило в голову: «Пустые сплетни!», – но поверить в это никак не получалось, потому что Змей перед тем, как подсунуть Александре «милую» гостью-собеседницу, провёл аж целую воспитательную работу, как если бы знал, о чём пойдёт речь.

А в случае с её отцом «если бы знал» не проходит – он точно знал. И, возможно даже, режиссировал, магией, словом или делом – кто его разберёт, этот сумасшедший мир, в котором проще научиться перекидываться в дракона, чем понять людей.

Когда Александра узнала о Магическом Сообществе, она была счастлива, надеялась, что уж теперь-то найдёт людей «своей породы». Но и среди магов она частенько чувствовала себя лишней, не такой, как все.

Было ли среди «местных» распространены однополые связи? Судя по тому, как Сабрина смаковала скабрёзные подробности, обыденностью это не было, не диковина немыслимая, но и не повсеместно распространено.

Итак, чудный набор. Её будущий муж – член банды фанатиков, которые видели целью своей жизни в уничтожении таких, как она. Он имел если и не роман, то уж однополую интрижку, и словно этого было мало, делил любовника – и с кем же! – с родным отцом! И с этим любовником, для пущего веселья, они потом делили любовницу одну на двоих. При хорошем раскладе. А возможно, и не делили, а совмещали?

От этих мыслей болела голова, начинало тошнить, щипало в носу и хотелось плакать.

Александра понимала, что нужно идти к Ворону и поговорить с ним. Услышать его версию, но – боялась. Боялась того, что, вопреки угрозам отца, вопреки собственным чувствам, не сможет. Просто – не сможет продолжать с ним отношения, зная правду.

Что он ей ответит? Будет ли лгать? И что будет принять легче: спасительную ложь или жестокую правду?

Глава 13

Александра вдруг поняла, что понятия не имеет, в какой стороне дома находится комната Лоуэла. Пришлось обращаться за помощью к брауни. Не успела она мысленно сосчитать до трёх, как мохнатое ушастое создание с коротким хлопком появилось посреди комнаты.

– Моя госпожа? – отвесило существо поклон. – Что прикажите?

– Проводи меня к комнате мистера Лоуэла Кина-младшего. В целях экономии времени, не стану возражать, если сразу же переместишь меня к его двери. Я так понимаю, заявляться в комнату без приглашения, наверное, будет уж слишком невежливо?

– Выполню, как прикажите, моя госпожа, – отвесила очередной поклоном брауни и протянула к Александре маленькую ручку.

Александра бросила на себя последний взгляд в зеркало, убедиться, не похожа ли она на пугало? Бледность была ей к лицу, глаза горели холодным огнём. Вид соответствовал настроению – расстроенный, но решительный.

В теории Александра никак не могла научиться различать трансгрессию от телепортации, но раз пережив такое на практике, теорию познаёшь мгновенно. Телепортация как бы выстраивает пространственный мост между двумя точками, по которому ты спокойной скользишь как по мосточку; трангрессия протаскивает тебя между слоями пространства. Последняя в разы опаснее и переживается куда более неприятно.

Брауни трансгрессировали. Физически это ощущалось так, будто несколько коротких, но самых отвратительных секунд в твоей жизни тебя болтает в стиральной машине в режиме выжимания на восемьсот оборотов.

– Твою ж мать! – выругалась Александра после перемещения, жмурясь и изо всех сил стараясь удержать содержимое желудка.

Справилась. Она всегда была целеустремлённой и волевой девочкой.

– Госпожа недовольна Лулой? – расстроенно опустила уши брауни.

– Довольна, – заверила её Александра. – Спасибо.

Потом взглянула на дверь и вздохнула – если брауни ничего не перепутала, она у цели. Наверное, лучше было бы пройтись пешочком по коридорам? Это позволило бы потянуть время.

– Это точно комната Ворона?

– Это комната мистера Лоуэла Кина, госпожа.

– Хорошо. Ладно, ты можешь быть свободна.

И какого чёрта так колотится сердце? Давай, спину прямее, подбородок выше. Чему быть, того не миновать, – так ведь говорят у тебя на родине? Чем дольше тянешь, тем больнее. Долгие проводы – лишние слёзы.

– Он сейчас точно у себя? – шёпотом спросила она у брауни, в душе надеясь на то, что Ворона, возможно, не окажется сейчас в комнате.

Или он не один.

Или…

– Да, госпожа, мистер Лоуэл у себя в комнате. И он один.

– Ты уверена?

– Да, госпожа, – снова интенсивно мотнулись из стороны в стороны длинные уши.

Больше причин тянуть нет.

Игнорируя удушливый комок в горле и ощущение, что сердце в груди растёт со скоростью сказочной репки, Александра подняла ладонь и постучала.

Пауза не могла быть долгой, но Александра она показалась вечностью, а потом дверь резко распахнулась.

Ворон выглядел влажным, будто только что наспех вышел из ванны, и так, судя по влажной рубашке, липнущей к телу, оно и было. Влажные кончики волос вились, особенно у висков и на шее.

Он выглядел так чертовски сексапильно, что руки к нему так и тянулись – пощупать и ощутить.

Да вообще это чёртово дыхание в паре с сердцем совсем отбились от рук, то и дело норовят вести себя неподобающим образом! Сейчас не до романтических настроений. Сейчас время для серьёзных, судьбоносных разговоров.

Ворон при виде Александра удивлённо округлил глаза:

– Ты?.. Нет, не то, чтобы я был не рад, но как неожиданно. Что-нибудь случилось?

– Можно мне войти?

– Конечно, – посторонился он.

Рассматривать тут было нечего, информации о своём владельце комната несла не больше, чем любая комната в отеле. Всё функционально и безлико и куда больше говорит о том, как её отец предпочитает встречать гостей, чем о привычках самого гостя.

Александра в задумчивости обошла комнату, остановившись напротив окна. Теперь свет падал ей в спину, оставляя лицо в тени, в то время как Ворон весь был ярко освещён солнцем – весь на виду.

– Что случилось? – мягко спросил он, делая шаг вперёд, но Александра, выставив руку вперёд, безмолвно попросила держать дистанцию.

Вопросительно приподняв бровь и недовольно кривя уголки губ, Ворон остановился:

–Давай присядем, – предложила Александра. –Мне кажется, разговор будет не простым и длинным.

Александра заняла кресло, с него было легче держать дистанцию.

– Ну, говори, – он пытался просить, но прозвучало это приказом.

– Дай слово, что не станешь мне лгать? Мне нужна правда, какой бы она не была.

Ворон прищурился. От его пристального, слишком внимательного, серьёзного взгляда стало не по себе.

– Лекса, я не понимаю? Я, вроде бы и так ни разу тебе ни в чём не солгал? О чём речь?

Сжав в руки в замок, чтобы было незаметно, что они дрожат, Александра глотнула воздуха, будто собираясь нырнуть:

– Мне нужна правда о твоём прошлом, Лоуэл. Разговор будет личным. Я сегодня встречалась с Сабриной Уолш. Её имя о чём-нибудь тебе говорит?

Судя по тени, скользнувшей по тонкому лицу Ворона, это было так.

– Я знаю Сабрину. – задумчиво постукивая по губам, проговорил он. – Та ещё пакостница. – Он со вздохом откинулся на спинку дивана. – Когда я был ректором в Магической Магистратуре она, как и многие другие, пару недель была моей студенткой. Не глупа, знает себе цену, из хорошей семьи, ради своей цели готова идти по головам. В отличие от многих других, тоже готовых, Сабрина реально может это делать – у неё неплохо получается.

– Тебе такие люди нравятся?

– Не то, чтобы они мне нравились, но я их понимаю, так как сам таков. Судя по контексту разговора, логично предположить, что Сабрина завела с тобой разговор о моём прошлом и что-то в нём тебе очень сильно не понравилось.

Это звучало утверждением, а не вопросом.

– Верно. Не понравилось настолько, что я пришла к тебе поговорить. Думаю, о причинах моей обеспокоенности ты тоже догадываешься?

Ворон опустил подбородок на сомкнутые в замок пальцы:

– Во избежание ошибок всегда лучше проговорить сомнения вслух. В догадках легко ошибиться.

– Она рассказала мне о твоих отношениях с мужчинами.

Ворон остался совершенно невозмутимым, но она почувствовала поднимающееся напряжение, острое и настороженное.

– О твоём романе с каким-то Моррелом, – продолжала Александра. – Я хочу знать – это правда? Ты, как и твой отец, спишь с мужчинами?

От его прямого, жёсткого взгляда стало как-то… пусто. С болью в сердце Александра поняла, что отрицать её слова он не собирается.

Ворон молчал и ей тоже пришлось смолкнуть. Она не знала, что ещё добавить к сказанному.

Александра будто тонула в своей обиде, горечи, потрясении и разочаровании. Налетело неожиданным шквалом и отошло назад, ничего не оставив прежним. Какой жестокий шквал! А – кого винить?..

Но разве можно было догадаться? Да ей и в голову не приходило!.. Алекандра никогда прежде не встречалась с людьми нетрадиционной ориентации. А те, кого показывал по телевизору, казались либо фейком, либо чем-то уродливым и карикатурным. Ворон, несмотря на свою аскетическую худобу, не выглядел манерным, да и в недостатке жёсткого характера, мужества и храбрости ему отказать было никак нельзя. В её представлении геи были совсем другими.

Пустота. Тупик.

– Прости, если была с тобой грубой, излишне прямолинейной, – вздохнула она. – Я была к такому не готова, вот и среагировала излишне эмоционально.

– Это было эмоционально? – усмехнулся он желчно. – Поверь, ничего похожего на эмоции ты сейчас не продемонстрировала. Ты просто сама сдержанность. Если бы всё было наоборот, даже не знаю, что я бы сделал на твоём месте.

– Я знаю, что я сделаю на своём месте.

Он хмурился, выжидающе глядя на неё.

Александра вздохнула:

– В России в таких случаях говорят, что ужасный конец лучше, чем ужас без конца. Подозреваю, что именно этим бы наш брак при твоих наклонностях и закончится. Так что не стоит и начинать.

– Ты ничего не знаешь о моих наклонностях.

– Думаю, мы всё уже выяснили.

– Даже не пытайся сейчас уйти. Сядь!

Его пальцы резко сомкнулись на её запястье, не давая уйти.

– Пусти! – рванулась Александра. – Не трогай меня! – шипела она.

– Сядь, Лекс! Мы не договорили.

– Ты уже ответил на мой вопрос, прямо и правдиво, как я и просила. Что ещё обсуждать?

Он рывком подтянул её к себе, несмотря на отчаянные протесты и обнял за талию с такой силой, что вырваться н получалось.

– Лекс! Нравится тебе моё прошлое или нет, я не позволю тебе просто так вышвырнуть меня из своей жизни.

– Иди к чёрту! Не смей ко мне прикасаться! Не трогай меня больше никогда!!! Не хочу тебя больше видеть!

Александра сама была удивлена приключившейся с ней истерикой. Она не хотела этого, но слова лились сами собой, почти так же непроизвольно, как на глаза наворачивались слёзы.

– Лекса, прекрати. Хватит, достаточно. Всё!

Когда в лицо ей ударила струя ледяной воды, Александра замерла – в первый момент от изумления, и только потом возмутилась:

– Ты! Ты?.. – задыхалась она от остатка эмоций. – Какого чёрта?

Непонятно как в его руках оказался платок, прямо из ниоткуда. Ворон осторожно отёр влагу с её щеки и с губ, и в этот момент её снова накрыло волной тоски – хоть кричи!

– Лекс, мне жаль, – проникновенно и мягко произнёс Ворон. – Правда, очень жаль, что моё прошлое тебя ранит. Я не ожидал, что ты будешь от него в восторге, но и такой глубокой реакции, признаться, не ожидал тоже.

– Я этого принять не могу. Просто – не могу, так что это – конец.

– Чего ты не можешь принять? – спросил он спокойно.

Александра изо всех сил старалась не расплакаться.

– Я понимаю, это не модно и не толерантно, но я не вижу себя в открытых, свободных, полигамных отношениях с партнёром, способным мне изменять на каждом шагу. Да ещё и с парнями! Я хочу иметь нормальную семью, нормальные отношения. Хочу любить человека, верить ему, доверять, знать, что он любит меня в ответ – меня одну.

– Ну а в чём проблема, я не понимаю? Я что, настаиваю на открытых полигамных отношениях?

– Нет, но тебе нужен кто-то, кто придерживается таких же свободных взглядов, что и ты сам…

– Можно, я сам буду решать, что нужно мне? И, чтобы ты знала, я никогда не придерживался либеральных ценностей. Я консерватор и хочу простого, человеческого счастья – как и ты. Как и ты, я с детства мечтал о своём маленьком укромном мире. У нас с тобой у обоих никогда не было дома, не было нормальной семьи, людей, которые бы тебя нормально любили, – он взял короткую паузу перед тем, как произнести последнее слово. – В какой-то момент я понял, что по отношению ко мне это слово «любовь» как-то странно звучит, пошло звучит, я решил, что это чувство, если и существует, то не для меня. Но это не значит, что где-то, в самом потаённом уголке души, в изуродованном, может быть, даже больном виде, это желание – чтобы меня любили, – не продолжает существовать по сей день. Но ты делаешь всё возможное, чтобы задушить в себе его робкие ростки. Убеждаешь себя, что мне это не надо.

Александра притихла, слушая тихий голос.

– Я не могу изменить своего прошлого, всё, что там осталось – уже случилось, ничего не исправить. Но я хочу понять, что именно заставило тебя так горячо реагировать? Что тебя ранит, Лекса?

– Ты правда не понимаешь? Как я должна жить с мыслью, что наряду со мной тебе может нравится мой отец?! Или – Дэмиан? А этот Адейр? Сабрина говорила о нём, как о любви всей твоей жизни.

– Сабрина говорила! Тоже мне, Оракул, – с горьким презрением протянул он. – Хорошо, – вздохнул он. – Я тебе расскажу всё, что ты хочешь знать. Уж я-то о себе знаю явно больше, чем твоя Сабрина. Но для начала предлагаю выпить?

– Я не пью. Ну, почти не пью – не люблю алкоголь.

– Отличное качество – трезвость, норма жизни. Но бывают случаи, когда можно сделать небольшое послабление. Сегодня как раз такой. Отличное вино. И по качеству, и по вкусу.

Он вернулся с наполненными рюмками и вложил одну в слегка дрожащие пальцы Александры. После недавней истерики она чувствовала себя совершенно опустошённой. Пререкаться не хотелось.

– Ну, слушай, раз напросилась, только, рискуя тебя разочаровать, должен признать, что реальность, с одной стороны, всегда бывает проще и скучнее, а с другой – куда более жестокой, чем наше воображение. Ты просила меня о правде? Будет тебе правда.

Ворон извлёк из кармана пачку сигарет и, вытянув одну, прикурил, затягиваясь с видимым наслаждением.

– Ты уже в курсе, что я практически вырос на улице. Ну, периодически меня забирали социальные спецслужбы, пристраивали в какие-то заведения, но я там надолго не задерживался. Всегда начиналось одно и тоже: я казался окружающим меня людям слишком эксцентричным и необычным.

– С чего это у них складывалось о тебе такое предвзятое мнение?

– Не язви.

Александра со вздохом кивнула:

– Постараюсь.

– Улица – жестокий учитель. И прежде всего она учит выживать – любым путём. На свою беду я был не только странным – я был слишком красивым. Со мной стали спать раньше, чем я успел сообразить, что это аморально, некрасиво, неэтично и – всё такое прочее. И, увы, я быстро успел понять, что похоть позволяет манипулировать людьми ещё до того, как созрел до понимания, что это немужественно, недостойно, нечестно и – все такое прочее. Пожалуйста, только не нужно так краснеть! – раздражённо стряхнул он прогоревший пепел.

– Я не нарочно краснею. Как, понимаю, ты бледный тоже не мне назло?

– Мой первый сексуальный опыт я приобрёл с мужчинами. Я сейчас не стану рассуждать о правильном и неправильном, но я рано повзрослел. Мне пришлось. Я рано познал эту сторону жизни. Когда я лишился невинности, мне было около десяти лет.

У Александры округлились глаза:

– Это просто – из ряда вон! Невыносимо слушать!

– Ну ты же хотела правду? А она вот такая, когда без прикрас.

Тихий смех Ворона было сложно назвать весёлым. Он был злым и колючим.

– Но это же совращение! Если бы ты обратился…

– Куда? Да и зачем бы я стал это делать? Не хочу заострять на этом внимание, но мой первый любовник не был жесток, стар или омерзителен – он казался мне очень даже приятным человеком. А то, что он открывал мне новые границы, допуская в мир взрослых удовольствий, мной тогда точно никак не осуждалось.

– Господи, меня сейчас стошнит! – простонала Александра.

Ворон бросил на неё встревоженный взгляд:

– Опять?.. Ты, случаем, не беременна?

– Нет, у меня в голове не укладывается! Как ты можешь так спокойно и даже будто с теплотой вспоминать о человеке, который испоганил тебе жизнь?

– Ты преувеличиваешь. Он её даже на какой-то момент скрасил. По-своему заботился обо мне. Да и теперь я понимаю, что он сам был ненамного умнее меня тогдашнего. Ему и двадцати-то ещё не было.

– Ты смеешь его оправдывать?

– Смею? – странная формулировка. Но если ты настаиваешь – да, вполне. К сожалению, он плохо закончил. Его прирезали в одной из уличных драк между наркодилерами.

– С ними ты тоже был связан?

– С чем я в этой жизни только не был связан? Тут ведь какое дело? Та Сторона – она редко задевает тебя краем. Ты или далеко от неё, или, как в воду, с головой. Там, где идёт торговля живым товаром – там обязательно дополнительно приторговывают наркотой и спиртным. Клиенты разные, запросы экзотические, порой настолько, что диву даёшься человеческой фантазии. А когда ты под градусом, переносить всю эту мерзость становится легче. Когда ты под кайфом, тебе либо плевать, если уж совсем с души воротит, либо всё кажется куда краше, чем на самом деле. А потом потихоньку втягиваешься, привыкаешь. Тебя засасывает, как в трясину, – Ворон в задумчивости снова стряхнул прогоревший пепел, поморщился, заметив, что сигарета полностью дотлела и потянулся за следующей.

– Ты работал в борделе?

– Сначала у «смертных», – кивнул Ворон. – Меня там один из наших и приметил, и перетащил в Сумеречный Мир. Здесь дело пошло веселее. Маги обладают куда большим спектром возможностей разнообразить свои сексуальные фантазии. Секс, кровь, боль.

– Зачем?..

– Что – зачем?

– Зачем ты этим занимался? У тебя что, не было выбора? Тебе совсем некуда было идти?

– Представь себе, Александра, что так и было! К четырнадцати годам я плотно сидел на наркоте, как и все мои друзья-товарищи. Нам нужны были деньги, чтобы есть, пить, модно одеваться, позволять себе шикарные вредные привычки. Дорогие отели, тачки и шлюшки стоят недёшево.

– А шлюшки-то вам зачем понадобились? На работе секса не хватало?

– Для разнообразия, – глаза у Ворона стали холоднее льда и, когда он сузил их, Александре померещилось, что он смотрит на неё будто бы с презрением

– И я должна всё это понять, простить и принять?

– Нет. Чтобы это понять, через это надо пройти, а такого я тебе точно не желаю. И не потому что я такой добренький. Просто человеческая душа как стекло, грехи на ней оставляют копоть. Ты же мне нравишься такой, какая есть, Лекса. В тебе так много Чёрной Силы, но сама ты невинная и – почти светлая. Подобный контраст очень занимателен.

– Говоришь с азартом ученого, нашедшего интересный экземпляр, то есть азартно и бесстрастно.

– Не придумывай. К слову, чистым гомосексуалистом я никогда не был

– Как звучит! Как музыка!

Ворон поморщился:

– Я же просил не язвить? Это сбивает с исповеди.

– А ты мне исповедуешься?

– А ты видишь тут кроме себя ещё кого-нибудь?

Ворон потянулся за следующей сигаретой и, перехватив её внимательный взгляд, слегка улыбнулся:

– Я тебя шокирую?

– Да, – не стала лгать Александра.

– И, похоже, разочаровываю?

– Мне солгать?

– Ненужно.

– Ты, похоже, даже не стыдишься своего прошлого? – вздохнула Александра.

– Почему я должен его стыдиться?

– У нас слишком разное отношение к реальности.

– Это не отменяет того, что мы чувствуем друг к другу, – заявил Ворон.

– Не уверена, чувствуешь ли ты ко мне хоть что-то?

– Я не стал бы обнажать душу перед человеком просто так, и в глубине своего сердца ты это прекрасно понимаешь. Я люблю тебя. Ну, прости, что прожил ту жизнь, какую прожил, что теперь недостаточно хорош. Я вообще-то никогда и не притворялся Белым Рыцарем.

– Да, не притворялся, но я думала, что ты демонов закликаешь, а не… вот это вот всё!

Он засмеялся:

– Увы! Были демоны. Ещё какие были в моей жизни демоны, солнышко ты моё ядовитое… мне дальше рассказывать, или тебе уже хватит?

– Рассказывай.

– Откровенно говоря, – продолжил Ворон, – я никогда не считал себя любителем мужчин. Они были источником моего дохода. Страсть позволяла манипулировать ими и получать то, что мне было нужно. Я использовал их как кошельки, как ступени, позволяющие достигнуть цели, но я никогда не влюблялся в парней. Правда, в девушек тогда не влюблялся тоже, но разница была в том, что за общение с девушками я тогда готов был платить сам.

– Послушать тебя, так ты та ещё шлюха.

– Слышать неприятно, но это правда, я тогда таким и был. Ты не представляешь, Лекса, из какой клоаки мне всё-таки удалось выползти. И во многом именно благодаря Старлингу. Он был Главным Инквизитором. Встретились мы с ним при очень паршивых обстоятельствах. Погиб мой друг. Погиб совершенно нелепо и глупо.

– Друг или любовник? – уточнила Александра.

Ворон поморщился:

– И то, и то. Мы вместе с ним работали, нас многое связывало. Он был влюблён в меня, а для меня человеческое общение с ним значило больше секса.

– И как он погиб?

– Передоза, не исключено, что преднамеренная. Я чувствовал себя виноватым в случившемся. Он был одним из немногих… да что там? На тот момент он был единственным человеком, к которому я был хоть как-то привязан, и я совсем сорвался с катушек.

– То есть, до этого, типа, всё нормально было? Ну, ок!

– Это у тебя защитная реакция такая – сарказм?

– Да.

– В результате я оказался в заведении…. В Магическом Сообществе это нечто среднее между нашей психушкой, тюрьмой и наркодиспансером. Инкриза назначила чем-то вроде моего душеприказчика. Методы у него было суровые, но для меня – эффективные. Меня заперли и с первых дней не давали наркотики. Вообще. Никакие. А зелья я принимал разные, и магический эффект делал их воздействие более разнообразным и сложным. В общем, это можно было приравнять к пыткам. По сути, пыткой это и было.

Ворон говорил спокойно, словно о чём-то совершенно обыденном.

– Боль в твоей жизни – это повседневность?

– Можно сказать и так. Но ломка это больше, чем физическая боль. Это как страсть, как одержимость… не знаю, как описать лучше. Короче, спустя неделю я был готов пообещать всё, что угодно, сделать всё, что угодно, лишь бы получить вожделенную дозу. Вспоминать об этом унизительно. Любая зависимость унизительна.

– Я думала ты из тех, кто помешен на контроле?

– Правильно думала. И вот тебе причина, почему я на нём помешен. Потому что, когда я теряю контроль, я становлюсь тем, с кем дело лучше не иметь. Я легко поддаюсь Тьме, она имеет надо мной власть куда большую, чем над тобой, Лекса. Может быть потому я чувствую в тебе такую потребность? Ты умеешь заставлять Тьму служить себе, подчиняешь её. Ты в ней как звезда – светишься тем ярче, чем вокруг темнее. А меня Тьма поглощает.

Она притихла, словно зачарованная его голосом.

– Ты поэтому стал с ними сотрудничать?

– С Инквизиторами? Да. Но, честно говоря, я не видел причин проявлять характер. Ну, хотят они забросить меня к магам. Хотят заняться там чисткой? Мне-то что? Убивать доводилось и раньше. Шпионить? Почему бы и нет? В общем, никаких идейных убеждений возражать и сопротивляться у меня тогда не было. Но позже? Позже я действительно привязался к Инкризу.

– К тому, что тебя мучил?

– Он не мучил – он искоренял мои пороки, – криво усмехнулся Ворон. – Всё то же самое, что и ты бы с удовольствием искоренила бы.

– Только другими методами!

– Другим не действовали. Думаю, случись вам встретиться, Инкриз бы тебе понравился. У него была железная воля. Он был начисто лишён магии, ненавидел её, по его версии все мы потомки падших ангелов, скверна, и подлежим очищению огнём и мечом. И постепенно я проникся его взглядами и идеями. После борделя Орден был как глоток свежей воды. Я впервые не чувствовал со стороны других мужчин похоти, даже когда, когда преднамеренно старался её разбудить. Они не притворялись – они были воинами света. Жёстким, холодными, волевыми. И мне показалось, что их рецепт мне подойдёт – выжигай из себя порок калёным железом, не давай себе спуску, всегда делай чуть больше, чем можешь. Преодоление себя. Беспощадность к врагу. Ты, я вижу, не понимаешь?

– Не знаю, ещё не разобрала. Но у тебя, по-моему, очень сильные эмоциональные качели. А я думала, ты холодный и бесстрастный?

– Я дал тебе повод так думать? Считать меня бесстрастным? В жизни таким не был. Вся моя жизнь – сплошная зависимость от страстей.

Александра хотела отстраниться, но он обхватил её лицо длинными чуткими пальцами и принудил смотреть на себя, прямо в яркие глаза, переливающиеся как драгоценные камни.

Глаза в глаза. Ей казалось, что она сейчас в них утонет. И это притяжение – проклятое притяжение!..

Или – благословенное?

– Нн, теперь мы перейдём к тому, с чего начался наш разговор: к моим отношениям с Адейром Моррелом.

Александра помотала головой:

– Мне, в общих чертах всё ясно, и я не уверена, что хочу знать подробности…

– Вот и напрасно. Именно в подробностях самая соль. Ну, и различные нюансы. И вообще, ничего тебе не может быть ясно, Лекса. Так что закрой рот и слушай дальше. Инкриз выковывал меня, как сталь, то бросая под огненный молот, то в холодную воду – фигурально выражаясь, конечно, а я наивно полагал, что моей целью является нечто глобальное, но, как выяснилось позже (забегая вперёд) скажу, что это оружие ковалось им в личных, отнюдь не благородных целях. Но живём-то мы линейно, специальных кодов для того, чтобы заглянуть в будущее, ни у кого нет. Я ему доверял и позволил защёлкнуть замок от ошейника. Кем я был до него? Шлюхой, обслуживающих элитных клиентов. Кем стал при нём? Тайным агентом, серпом, выкашивающим сорную траву. Это прозвучит странно, но именно инквизиторы пробудили во мне интерес к магии. Благодаря тайным связям Инкриза я получил возможность попасть в элитное учебное заведение, куда не всех богатеньких магов пускали.

Как тебе объяснить, чем было это меня стало? Как если бы нищему, умирающему от голода, вдруг дали возможность прийти в элитный ресторан с бесконечным выбором блюд. Не знаю, поймёшь ли ты, но дело тут было не в роскоши, достатке или безопасности, хотя недооценивать значимость последнего могут лишь те, кто всё это имел от рождения. Я я получил доступ к знаниям! И только тогда понял, что истинную суть своего голода даже не осознавал.

Магия – она вмещает и заключает в себя всё. Она самый изысканный наркотик, на который так легко подсесть.

– Мне интересно, было что-то в твоей жизни, не вызывающее зависимости? Мальчики, девочки, наркотики, магия?..

– Ты права. Я хотел взять всё. Так я мог почувствовать, что жизнь не проходит мимо. Ощутить себя живым. Когда я рискую, ставлю жизнь на кон, я чувствую, как она бурлит и кипит, катится по моим венам в полную силу.

– Это называется адреналиновая зависимость.

–Да? Ну, тогда впиши и это в озвученный тобой ранее список. Но давай, наконец, перейдём к Адейру? Ещё до нашей с ним встречи Инкриз сделал всё возможное, чтобы возбудить во мне к нему интерес и ненависть. Не знаю, каким именно образом он вычислил нашу родственную связь с Ирлом? Мне он сказал, что с первого дня моего вхождения в Орден искал моих родителей. В Магическом Сообществе у каждого представителя выдающегося семейного рода есть свои особенные способности. Сильные некроманты – это Кины и Нахшироны. Поначалу Инкриз подозревал, что я могу быть сыном твоего отца, но тест показал связь с другим представителем нашего мира.

Представь мои чувства, когда я узнал, что мой родной отец не беднее Рокфеллеров, в то время как я был вынужден продавать себя за жратву и шмотки? Он своему личному парикмахеру за стрижку платил больше, чем я видел денег за год! Сейчас я понимаю, что меня вели как ослика за морковкой, распаляя мои страсти в нужные моменты, чтобы получить от меня нужный результат.

Инкризу нужен был сильный маг. Сильный, талантливый, совершенно отмороженный, яростный и без моральных рамок. Я идеально воплощал в себе всё то, чего он хотел. Я ничего не боялся, я никого не любил, я горел постоянной яростью. Ну, и моя зависимость от дурманящих веществ, с которой я в те годы не особенно-то и боролся, подогревала весь этот котёл, и в тоже время позволяла меня контролировать.

Инкриз не скрывал от меня наклонностей моего отца. И ещё до встречи с Адейром я знал о его отношениях с его опекуном. Своему любовнику отец давал всё то, на что я даже претендовать не мог: защиту, покровительство, деньги. Он покрывал все его многочисленные капризы, вытаскивал из любых передряг, в которые этот идиот (по моему тогдашнему мнению) влезал с завидным постоянством.

Ещё до нашей встречи с Адейром я дал себе зарок, что сделаю всё возможное, чтобы отнять у Ирла эту игрушку и сломать её к чёртовой матери! В своих талантах я не сомневался. Ломать – не строить. У меня это всегда идеально получалось – ломать людей, выворачивать им душу наизнанку, вскрывать тонкую ткань их тщательно натянутых масок и наблюдать, как изнутри лезет грязный гной их тайных пороков.

Мне это нравилось. В такие моменты я вполне понимал демонов: наблюдая черноту чужих душ перестаёшь чувствовать себя уродом. И в тоже время не получается не презирать. Сам зная всю полноту порабощающих страстей, их губительную и разрушающую силу, я, не щадя, затягивал тех, кто имел несчастье мне приглянуться, в иссушающую паутину соблазна, искушения и разврата. Словно учёный, препарирующий лягушку на предмет изучения проявляющегося рефлекса, я ставил свои опыты. Сколько нужно улыбок, лести и лёгких колкостей, чтобы привлечь к себе внимание жертвы? Сколько отвесить, если жертва – девушка? А сколько потребуется энергии, если это юноша? А если он считает себя чисто гетеро–орентированным?

Совращать парней было интересней. Те, кто отважно признавался в своих склонностях не вызывал во мне интереса. Сопли и слюни влюблённой сентиментальности никогда не вызывали во мне ничего, кроме отвращения. Всё то, что глупые девочки пишут в своих слащавых слэшных книжонках: я хочу его! Я люблю его! Нет. Я не любил и физически часто не хотел. Эту жажду можно сравнить с той нежностью, что испытывает паук, тщательно сплетая паутину, улавливая бабочку или муху, и медленно подтягивая её, чтобы проглотить, переживать и… выкинуть из головы, забыть.

Я забавлялся от души, выслушивая возмущённые гомофобские речи. Потом оплетал свою жертву, очаровывал. При этом я им никогда не врал. Я был как нож, грубый и холодный. Я обещал то единственное, что мог им дать – боль.

В общем, я развлекался, как мог. Кто-то после меня вскрывал себе вены, кто-то прыгал с крыши, кто-то пускался во все тяжкие. Меня мало занимало всё, что оставалось за спиной. Я искал новые города и крепости для развлечения.

Адейр отличался от остальных. Хотя бы тем, что, как и я, он знал цену страстям. Как и я, одновременно был от них зависим и презирал их. Глядя на него, я словно смотрелся в кривое зеркало. Он так же мало ценил свою жизнь, и, как следствие, жизнь других. Как и я, презирал людей, но, в отличие от меня, он не играл с ними. Его ненависть была направлена на себя, а не вовне, как в моём случае.

Моим попыткам сблизиться он не сопротивлялся. Отношение к сексу у нас было весьма сходное – это просто спорт, не обязывающий ни к чему. Когда ты хочешь пить, ты ведь не мучаешься моральными терзаниями и тебе, в принципе, всё равно, хрустальный бокал или глиняная чашка? Лишь бы без заразы, а так – нет разницы. Выпив, ты не носишься с чашкой по всему дому в приступах благодарности. Ты всегда знаешь, что в любой другом месте обязательно найдётся емкость, которая позволит тебе не иссохнуть от жажды.

Секс – та же жажда. И нет особого значения в размерах груди или бёдер, цвете волос или глаз. Моё возбуждение в моей голове. Любая женщина может быть красивой или уродливой. С парнями сложнее – здесь нужна хоть какая-то, но интрига…

Александра поняла, что, увлечённый собственной исповедью, Ворон совсем забыл о необходимости подбирать слова, смягчать описания событий. Его образ мыслей казался неприемлемым – люди не чашки. Нельзя так– потребительски и жестоко.

– С Мореллом интриги было достаточно?

– Более чем. Часто тех, кто вступают в связь, называют любовниками, но в действительно любовников единицы. Чаще всего – просто партнёры. Их значение вряд ли больше значения руки при дрочке. Они не значат ничего. Случается, приходится трахать противников. Их можно хотеть до зубовного скрежета, но ненависть от этого никуда не уходит. Тебя тянет к ним, как тянет к себе героин. Понимаешь, что разрушительно, что ничем хорошим это не кончится, но ломка без этих людей такая сильная, что всё равно сдаёшься и идёшь за следующей дозой. Какое-то время эйфория накрывает тебя с головой, мир вспыхивает красками и сияющими звёздочками, но потом всё равно понимаешь, что это танго ты танцуешь в постели с врагом. И никого это не останавливает.

– Это ваш случай с Адейром?

–Справедливости ради следует признать, он разрушать меня вовсе не хотел. Я просто привлёк его. А подсел он потом на мою ненависть. Пытался понять, что со мной не так, настолько, что в безумии я могу дать фору даже ему, – усмехнулся Ворон. – Недаром говорят, что тот, с кем больше всего воюешь, тот больше всего на тебя похож. Мы оба любили боль и жестокость. С ним секс переставал быть спортом и становился… не знаю. Не нахожу слов, чтобы это описать так, чтобы ты смогла меня понять. Мы мерялись характерами и одновременно с тем изучали друг друга. Задыхаясь в судорогах наслаждения, я ни секунду не забывал о своей ненависти к нему. Одновременно хотел уничтожить и боялся сломать. В общем, Адейр стал для меня своеобразной предтечей того, что пришло в жизнь вслед за ним.

– И кем он был – этот он?

– А это был не он – это была она. Знаешь, в античном мире отношения между мужчинами никогда не порицались, но в то же время связь между учеником-мальчиком и его взрослым наставником не рассматривалась как нечто серьёзное. Такие отношения были чем-то вроде подготовительного этапа. А у диких племён обычай посвящения в мужчины из мальчика включал в себя несколько испытаний. Сначала мальчик должен был суметь выжить в лесу, один, там куда его отправляли практически с голыми руками. Если первое испытание проходило успешно, следующей становилась Большая Охота. Опять же, с одним ножом, мальчик выходил на хищного зверя и чем свирепей и опасней был хищник, тем на большее победивший мальчик мог рассчитывать, возвращаясь в своё племя. Третьим испытанием становился бой с мужчиной. Чем быстрее ты одержишь победы и чем меньше травм при этом нанесёшь противнику, тем выше твой «выходной» балл. А четвёртым, последним, самым сложным испытанием была женщина. Испытание и награда – в одном лице.

Ворон прищурился, будто пристальней вглядываясь в пригрезившийся ему образ.

– Вы, женщины, не можете знать, какими видим вас мы, мужчины.

Александра пожала плечами и процитировала:

«И кроткая Ева, игрушка богов,

Когда–то ребёнок, когда–то зарница,

Теперь для него молодая тигрица

В зловещем мерцаньи её жемчугов

Предвестница бури, и крови, и страсти,

И радостей злобных, и хмурых несчастий.

Он борется с нею, коварный, как змей,

Её он опутал сетями соблазна.

Вот Ева – блудница, лопочет бессвязно,

Вот Ева – святая, с печалью очей.

То лунная дева, то дева земная,

Но вечно и всюду – чужая, чужая…».

Ворон внимательно слушал, даже с интересом взглянул на Александру:

– Хорошие стихи. Твои?.. Хотя нет, это точно писал мужчина. Такие вещи чувствуются. Женщины пишут иначе.

– Николай Гумилёв, – проинформировала Александра. – Он бы «воин и поэт».

«И он, наконец, беспредельно устал.

Устал и смеяться, и плакать без цели.

Как лебеди, стаи веков пролетели.

Играли и пели. Он их не слыхал.

Спокойный и стройный на каменных скалах

Он молится Смерти – богине усталых.»

– Дай угадаю? Поэт умер не своей смертью? Самоубийца?

– Его расстреляли большевики.

– Интересная личность. Нужно будет поинтересоваться его творчеством. Смертный, который, как и мы, молился Богине Усталых, вполне достоин интереса.

– Так кем она была? – без предисловий, Александра решила вернуться к оставленной теме разговора.

– Внучкой Инкриза. А заодно двоюродной кузиной Адейра.

– Обоим бабкам то вышла внучка: чернорабочей и белоручке?

– Ты я вижу, любишь стихи? Будешь их дальше цитировать?

– Извини. Продолжай.

– Пропустить ей появление в Академии у меня шансов не было. Инкриз потребовал, чтобы я вытащил девчонку и приволок к нему до того, как состоится полная её инициация.

– Что за инициация?

– Все тёмные маги связаны с Нижним Миром, большинство именитых родов связаны с кем-то из демонов. В твоём случае демоны являются твоими предками, что связывает вас с ними естественным образом, это имеет свои преимущества перед теми, кто для обретения такой связи заключает своего рода Договор.

– Продаёт душу дьяволу?

– Можно сказать и так. Демоны получают с магов необходимую им подпитку, маги – силу демонов. Этакий симбиоз. Мореллы, в отличие от Нахширонов и Кинов, не Кровники, что в Магическом Сообществе считается привилегией, а Договорники. Маги этого – вида? сорта? – в общем, без разницы, – такие маги должны в каждом поколении, в личном порядке возобновлять договор с представителями Тьмы. Кто-то один из рода является Главой Клана, и «кормёжка» Хозяина входит в его прямые и непосредственные обязанности.

– Кормёжка? Это как?

– Зависит от Договора. Но обычно демоны принимают жертвы. Лучше всего, чтобы это была жизнь, закончившаяся в муках. Чем больше страха, ненависти, любви – эмоций любого рода, – тем лучше. Стоит жертве перестать испытывать чувства, демоны теряют к ней интерес. Но мы снова мы отвлеклись от темы, углубившись в магический ликбез. Время идёт, а через пару часов у меня поединок с очередным сентиментальным идиотом, которого нужно остановить, но не убить.

– Попытайся его совратить, – подколола Александра. – Может, это позволит изменить ситуацию к лучшему? Итак, что было дальше? После того, как появилась эта девушка… кажется, Сабрина говорила, что её звали Вероникой, и фамилия у неё была самая, что ни на есть, звездная? В Магистратуре зажглась супер–звезда?

– Вероника старалась держаться в тени. Скромная, прилежная, тихая девушка.

– Она тебе понравилась?

– Да, практически с первого взгляда. Интерес к ней был подогрет с двух сторон сразу. Инкриз жаждал заполучить внучку, которую ни разу в жизни не видел, чтобы исправить или истребить, смотря по обстоятельствам; Адейр хотел устроить ей «весёлую» жизнь. Девчонка же ни слухом ни духом ни о чём не подозревала. Она искренне интересовалась учёбой, что очень и очень мне в ней нравилось.

К нашей с ней встрече я успел неплохо изучить Мореллов на примере её совершенно чокнутого кузена, которому всё было трынь–трава. И знал Старлингов, с их холодной рассудительной страстностью, с железной удавкой на чувствах, аскетической сдержанностью во всём – от еды до слов.

Вероника представляла собой весьма причудливую смесь того и другого, но, самое главное, что меня привлекло в ней – это нравственная чистота. Не наигранная, без подчёркнутых принципов, без пафоса. Эта чистота в сочетании с сильной волей и глубоким умом не могли не привлекать сами по себе. А тут ещё стадный рефлекс, – усмехнулся Ворон. – Когда все смотрят в одну сторону, трудно не поддаться общему настрою. Мой интерес подстёгивала её нетипичная реакция на меня самого.

– Это как?

– Ну, обычно девушки смотрят на меня весьма недвусмысленно. И – да, предсказуемо. А в её интересе, причём довольно открытом, не было ничего романтического. Ей нравилось, как я дерусь на рингах. Нравилось моё лицо. Но… у меня складывалось такое впечатление, что стоило ей отвернуться, она про меня начисто забывала.

– Ты настолько тщеславен, что так легко задеть твоё самолюбие?

– Я бы назвал это спортивным интересом. С парнями бывали осечки, но с девчонками? С ними проколов не случалось. Это как решить простенькую задачку по математике – ход решения заранее известен, только цифры подставляй. Закономерно, как восход и закат, а с ней не работало. Вроде бы, охотно откликалась, шла на контакт, явно предпочитала мне общество обществу своих недоумком-друзей.

– С чего ты взял, что они были недоумками?

– Уж были – поверь. Что интересно, даже эти недалёкие, неглубокие личности быстро к ней привязались, были преданы ей. А своего придурка–братца Старлинг попросту в упор до поры до времени не замечала, так что все его заранее заготовленные колкости и гадости отскакивали от неё, как дождевые капли от стекла автомобиля, идущего на скорости – без вреда, даже незамеченными.

– Хочешь сказать, что на тебя, всего такого крутого и неуязвимого, произвела впечатление девственница– скромница?

– Произвела. Но я свалял дурака.

– В чем это выражалось?

– Решил не торопить события. Мне ж не секс от неё был нужен – я впервые захотел от женщины чего-то большего, чем просто потискать её сиськи и двинуть свой стержень ей между ног. Так грубо с девственницами вести себя не полагается. Это, в теории, способно оскорбить тонкие дамские чувства. Наверное, всплеск гормонов заставляет людей резко глупеть? Иного объяснения собственному идиотизму я теперь не нахожу. Прошлёпать единственную девушку, которая мне нравилась, потому, что решил быть деликатным и посчитаться с её чувствами? А Адейр просто зажал её в лесу и грубо поимел, чем и выиграл необъявленную гонку.

– Повезло девушке, – с иронией протянула Александра.

– Только не делай вид, что тебе её жалко; не разочаровывай меня ложью – это не к месту! Адейра будто резко подменили. Он сделал то же, что и я – влюбился. В ту, кого ещё вчера проклинал, ненавидел и презирал. Как и я, не до конца понимая, что сам в ней нашёл. Ну, ничего из того, из-за чего можно потерять голову, в Веронику не было. Не роковая красотка, не кипящие страсти – спокойная, умная, домашняя девочка. Глубокая, как океан.

Александра слушала Ворона с грустью и болью.

– Ты что – до сих пор в неё влюблён? – ревниво сорвалось с её губ.

Глава 14

– Неожиданный пассаж, – с горечью хмыкнула Александра. – Мало того, что ты переспал с доброй сотней людей, не разбирая пола и возраста, так ты ещё и в влюблён в другую! Повезло с женихом, ничего не скажешь.

– Мне стоит обольстится верой в то, что это сцена ревности? – насмешливо приподнял брови Ворон.

– Понимай, как знаешь.

– Судя по всему, ты склоняешься к мысли, что мы с тобой не пара?

– Если бы всё зависело от меня!

– А от кого же ещё может зависеть твоё решение?

– Ты прекрасно знаешь, что последнее слово в этом доме во всех вопросах за моим отцом.

Ворон поморщился:

– Удобная позиция. Так и собираешься всю жизнь прятаться за этим словом? Если хочешь исполнить арию о том, какая ты бедная и несчастна, в позиции жертвы, скажу сразу, в этой роли ты не убедительна. Так не пойдёт, Лекса.

– Отец очень чётко дал понять, что моего отказа, который он именует очередным капризом, не примет. Он, мол, и так слишком долго шёл навстречу моим желаниям.

– Тогда прости, я сразу неправильно понял твою роль: ты не жертва – ты послушная дочь. Такая милая домашняя девочка, которая слова поперёк родителям не скажет.

– Иронизируй сколько хочешь, но факт остаётся фактом, мой отец – Чёрный Змей, а я…

– Дракон, насколько я видел. Так что повторюсь: Лекса, в роль бедной овечки ты просто не помещаешься.

Ворон откинулся на спинку дивана и, раскинув руки, забросил их на спинку, а ногу закинул за ногу. Весь вальяжно растянулся по дивану и с первого взгляда могло показаться, что он решил расслабиться и размяк, но расслабленность была лишь видимостью, в действительности он был напряжен и зол. Александра это понимала.

– Мне, как ни странно, не с твоим отцом жить, а с тобой, поэтому, если не захочешь связывать свою жизнь со мной – так и скажи сейчас. Я найду способ, как решить эту проблему.

– Даже так? – Александра почувствовала болезненный укол обиды.

Уж слишком легко он готов был от неё отказаться.

– Я не боюсь, что отец может навредить мне – я за других переживаю.

– Вот как? Похоже, у нас тут и третья роль в запасе – доброй самаритянки, всегда готовой к самопожертвованию во имя спасения ближнего своего, – с иронией протянул Ворон. – Хорошо, я тебе подыграю. За кого же ты так сильно испугалась, что готова искалечить себе жизнь, связав её со мной?

– За тебя я и боюсь.

– Моя судьба, в том случае, если наши пути разойдутся, не твоя проблема, Лекса, – спокойно и жёстко бросил ей в лицо Ворон. – К тому же, поверь, я вполне способен за себя постоять. И ещё, как-то нелогично, выходить замуж за нелюбимого человека лишь потому, что боишься за него? Фигня какая-то получается.

Резко подавшись вперёд, Лоуэл крепко сжал запястья Александры. Лицо его потемнело от гнева:

– Не прикрывайся красивыми словами, Лекса: чувством долга, чувством страха. Ты вообще в курсе, что в Магическом Сообществе не существует разводов? Связь, устанавливаемая обрядами, не номинальная, как у смертных, обойти клятвы не получится. А живут маги гораздо дольше обычных людей. Так что мы не в игрушки сейчас с тобой играем.

– Ты убеждаешь меня разорвать помолвку или отговариваешь от этого?

– Я хочу нашего союза, Лекса, но при условии, что он добровольный. Что ты готова стать моей без принуждения и жертв. Последние мне совершенно точно и даром не нужны.

– А я тебе нужна?

– Разве ответ не очевиден? Стал бы я вести исповедальные разговоры по душам, будь это иначе?

Его голос звучал холодно и спокойно, а вот Александре так хорошо себя держать в руках не удавалось. Вместо холода она демонстрировала сарказм и язвительность, с головой выдающие слишком живые эмоции, чтобы их удалось скрыть от собеседника.

– Я пришёл сюда за тобой, наплевав на последние принципы, что у меня оставались, чем предал память человека, который остановил меня от того, чтобы полностью утратить человеческий облик. И, если ты думаешь, что мне приятно было сейчас копаться в моём прошлом, обнажая перед тобой душевные язвы, то ты глупее, чем я думал. Лекса.

– Так ты это пытался сделать – обнажить и очистить душу? А я поняла, что ты бравируешь своими пороками, бунтуешь против сложившейся системы и жалеешь, что ввязался в столь сомнительное предприятие, как брак. Но у тебя не хватает. – наглости или храбрости? – чтобы самому поставить на всём точку.

– Ты совсем меня не понимаешь. Уж поверь, во мне и наглости, и храбрости на всё хватит, и ещё останется. Жалость к оставленной невесте, если уж она мне не нужна, меня не остановит.

Ворон склонился над Александрой, дерзко нарушая границы её личного пространства. Нарочито близко, будто собираясь её поцеловать, но в последний момент передумав:

– Ты как будто не веришь, что тебя можно любить и хотеть настолько, чтобы рискнуть всем?

А она и не верит! Потому что в глубине души остаётся маленьким, брошенным, одиноким ребёнком, за которым никто не придёт вечером и не заберёт его домой.

Но вслух Александра сказала:

– Я не верю, что мальчик из борделя вообще способен кого-то любить.

Сказала и пожалела, увидев, как изменилось, будто помертвев, лицо Ворона:

– Отлично. Я трусливая и лживая шлюха без сердца и совести, поэтому доверять и любить меня нельзя. А вот выйти замуж за меня – можно? Никогда не поймешь вас, баб. Что у вас в головах? Твои глаза полны боли и гнева, а тело – такое отзывчивое. Но при этом ты всё время пытаешься оскорбить меня, задеть, причинить боль. Лекса, почему?

– Потому что сама чувствую себя оскорблённой, задетой и больной!

Он нарочно играет на её нервах, заставляет дергаться, вызывая неуверенность в себе? Стоит признать, у него отлично получается!

Горький запах, его дыхание, взгляд – всё это действует на неё противоречиво: тело становится ватным, а сердце наполняется горечью Хотя – глупо. Сердце не может чувствовать вкус. Горечь остаётся саднить горло.

– Прости, может быть это и неправильно, и несправедливо, то, что мне хочется винить во всём тебя одного, – подавила Александра тяжёлый вздох.

–Винить – в чём? – приподнимает он брови.

– В собственной слабости. В том, что я сама повесилась тебе на шею, позабыв про гордость.

– Это твоё видение ситуации С моей стороны всё выглядело иначе. Ты человек, который знает, чего он хочет и не боится это взять. Редкая черта для женщины уметь, при желании, поддаться страсти, а при необходимости – брать чувства под контроль. Ты умеешь быть жёсткой, умеешь быть резкой, но в то же время можешь быть очень нежной. И, что не свойственно тем магам, чьи способности связаны с вампиризмом, ты не любишь причинять боль. Я ни разу не читал про суккубов, что в постели они бывают мягкими, податливыми, горячими и нежными.

–– Но ты хочешь меня, а не любишь.

– Будто можно любить и не хотеть. Да и есть ли разница? Впрочем, тоже самое можно сказать и про тебя, Лекса. И вообще, подлинная страсть – это дар судьбы. Когда из тысячи людей, мимо которых проходишь не видя, ты вдруг начинаешь выделять лишь одно лицо. Ты зациклен на нём. Рядом с ним мир вспыхивает яркими красками, тело наполняется силой, душа словно разворачивает крылья и жизнь обретает смысл. Когда я держу тебя в объятиях, когда владею тобой, когда чувствую, как твои губы раскрываются под моими, я перестаю чувствовать себя пустым. Мне хочется входить в твоё тело снова и снова, видеть твоё лицо в момент экстаза. Мне нравится ощущать вес твоего тела на моих руках, заполнять глубину твоего лона своим членом, терзать твои губы и знать, что всё это приносит тебе такое ж острое удовольствие, как мне. Когда твои глаза распахиваются, вот как сейчас, когда твоё дыхание сбивается, стоит мне подойти ближе, или задеть твою руку своей рукой, я ощущаю радость. Мне нравится видеть твоё желание ко мне. Неужели ты всерьёз думаешь, что я могу презирать тебя за то, что делает меня счастливым? Считаешь, что, пройдя через всё то, через что жизнь меня протащила, я стану порицать тебя за плотское желание, которое сам же и вызываю? Осуждать за способность безоглядно отдаваться страсти? Нет, не стану, но – охотно разделю.

Его руки скользнули ей под затылок, пальцы зарылись в волосы Александры, нежно играя её прядями. От удовольствия захотелось закрыть глаза и замурлыкать, как кошка.

Она чувствовала тепло его щеки у своего лица, дыхание Ворона согревало ей шею, лаская лёгкой щекоткой. Голова запрокинулась словно сама собой, руки легли к нему на плечи.

«Что я делаю? Стоило ему сказать несколько ласковых слов, как я тут же и растаяла, как масло в кипящем молоке».

Его губы легко касались чувствительного местечка за ушком, сначала едва уловимо, но с каждой секундой всё горячее, всё настойчивее.

– Подожди! – всё-таки оттолкнула она его. – Мы ещё ничего не решили.

– Если бы решение было в мою пользу, полагаю, ты бы меня не отталкивала? – недовольно нахмурился Ворон.

Его руки когда-то успели удобно улечься на её талию, и он не торопился их оттуда убрать.

– Иногда лучше довериться инстинктам, чем в тысячный раз терзать себя одними и теми же, никуда не приводящими, вопросами. Какую дилемму внутри себя ты никак не можешь решить, Лекса?

– Не знаю, всё сложно: и твоё тёмное прошлое, и мои внезапно вспыхнувшие чувства к тебе, на которых я, как на качелях то падаю, то взлетаю. Я перестала понимать саму себя.

– Может, я смогу помочь? – бархатный баритон опустился почти до шёпота и снова волнующим шёлком вливался ей в ухо. – Что я должен сделать? Обнять? Или – отпустить?

«Только не отпускай, – подумала Александра. – Как только ты меня отпустишь, я снова почувствую себя одинокой и слишком трезвомыслящей, Пока твои руки обнимают меня, я слабая, но счастливая. У меня остаётся шанс на счастье».

– Как мне тебе верить? Я не должна…

– Кто тебе это сказал?

– Я не могу!

– Что тебе мешает? С тех пор, как мы встретились я хоть, раз причинял тебе боль? Даже когда грозился, угрозы оставались лишь угрозами. Обманул? Поступил с тобой недостойно? Ты можешь упрекнуть меня хоть в чём-то?

– Только в том, что ты сам рассказал: зависимости, беспорядочные связи, даже убийства… если это однажды было в твоей жизни, может вернуться снова.

– Человек попадает в зависимость от наркотиков и алкоголя не просто так, моя сладкая. Люди не ищут острых ощущений на пустом месте. Обычно это следствие боли или одиночества. Это пассивное самоубийство. Когда перестаёшь видеть своё место в этом мире, пытаешься уйти от него в сон и грёзы. Поверь тому, кто побывал в Аду – выхода оттуда практически нет. Ты фактически перестаёшь быть самим собой, словно твоё тело разделяет с тобой Зелёный Змей, а когда он голоден и алчет, ты будто и не принадлежишь себе больше. Тебя ломает, корежит, ты готов на всё ради очередной дозы. Жизнь не радует, пока не опрокинешь очередную рюмку. Что ты так на меня смотришь?

– Ничего, просто…

– Опять – просто? –его усмешка на этот раз была ласковой. – Ну, так что там у тебя просто на этот раз?

– Ты говоришь со знанием дела, но не вяжешься с моим представлением об алкоголиках. Я всегда считала наркозависимых слабыми людьми.

– Так и есть, зависимость обессиливает. Изнутри человек с проблемой уже сам не справится. Поэтому я с такой благодарностью вспоминаю Инкриза. Пусть он был чудовищем, но это чудовище помогло мне собрать себя по кускам. Теперь эта проблема в прошлом.

– Говорят, бывших наркоманов не бывает.

– Говорят. И это правда.

Александра с удивлением взглянула на Ворона:

– Разве ты не логичнее отрицать мной сказанное?

– Замалчивание и отрицание проблем, по моему глубокому опыту, результатов не дают. Знаешь, с чего начинается решение любой проблемы?

– С признания её наличия.

– Правильно. Ну, так вот, вернёмся к нашим баранам-наркоманом. Тут как девственности лишиться – раз попробовал, хочется всегда.

– А на что это похоже? Ну, когда ты под кайфом?

– Думаю, у каждого индивидуально. В моём случае сознание затуманивалось и становилось не так тошно смотреть на всё вокруг, – лицо Лоуэла вновь потемнело. – Когда торгуешь собой, тебе часто приходится подпускать к себе не самых приятных, зачастую, психически нездоровых людей. К тебе приходят с тем, с чем к другим не сунутся, но раз они платят, то считают, что ты уже не человек, что у тебя нет сознания или чувств. Бывало так тошно, что в трезвом сознании не справиться. А тут доза – и тебе плевать. В голове мультики, ты словно не здесь.

– Ты принимал наркотики как обезболивающее? Можно сказать, по прямому назначению. Для этого они и были созданы.

– Это договор с дьяволом. Или нет, больше на кредит похоже. Вот тебе ништяки сейчас, а что будет потом – так ведь это когда будет? Сначала панацея – ведь тебе больше не больно, у тебя почти эйфория. А потом – отдача по счетам, с процентами. Ломка, синдром отмены, поиск средств на новую дозу – и ты как белка в колесе. В какой-то момент перестаёшь понимать, зачем такое существование вообще нужно. Обычно, на этой стадии случается передоза или самоубийство. Для большинства наркоманов это лучший исход.

– Как же ты соскочил?

– Я же рассказал – Инкриз посадил меня на цепь.

– Чем же он смог так тебя зацепить.

Он взглянул на неё и засмеялся, погладив по волосам, как кошку:

– Милая, он реально посадил меня на цепь. Запер в одном из подземелий, пролегающих под резиденцией Ордена Инквизиторов. Причём цепь была зачарована так, что блокировала мою магию, не позволяя освободиться. Очень скоро я взвыл от ломки и возжелал сдохнуть. Вот тут он и начал промывать мозги тем, что, мол, тупо сдохнуть без всякого толку. Если жизнь всё равно не мила, то её нужно слить с пользой для дела и высшей цели. Не снимая с меня цепи, меня учили драться. Физически. Это тянулось довольно долго, пока запертая во мне магия не сумела взломать зачарованный ошейник к чёртовой матери. Но к тому моменту у меня вполне себе развился синдром, который смертные называют Стокгольмовским.

– Чем больше тебя слушаю, тем больше ты меня пугаешь.

– Ты не выглядишь испуганной.

– А какой выгляжу?

– Любопытной, – усмехнулся Ворон и крепче обнял её.

– И после Инкриза ты к своим дурным привычкам не возвращался?

– Возвращался, – вновь прозвучал прямолинейный, не утешительный ответ. – – После его смерти.

– А как он умер?

– Мы убили его. Вместе с Адейром. Нам пришлось. Хотя, если уж быть точным, он пожертвовал собой, чтобы спасти нас. Потом его внучка со своим кузеном, за которого она вышла замуж, покинули Магическое Сообщество, а меня засадили в тюрьму по обвинению в шпионаже для Инквизиторов и осуществления попытки убийства. Спасло вмешательство Кина, официально признавшего наше родство. Кин нанял лучших адвокатов, подкупил судей, меня вытащили. Официально я не ведал, что творил, а потому не мог в полной мере отвечать за свои действия.

– Но отчасти так оно и было. Инкриз промыл тебе мозги.

– Это стало неважным. У меня не оставалось ничего, за что стоило бы цепляться. Отца я не любил, уважать его не получалось, Инкриз перед смертью выказал лучшую часть своей натуры, но вместе с ней я так же понял, что был для него лишь разменной монетой, средством добраться до вожделенной цели – его внучки. Проживи он дольше, он уничтожил бы меня собственноручно, в этом я теперь не сомневаюсь. Но я-то привязался к нему вполне искренне и всей душой. А Вероника считала меня врагом, Адейру на меня было просто наплевать. Вот так встаёшь утром и не понимаешь, зачем, собственно, тянуть день до вечера? Полная пустота. А просто сдохнуть – как-то пафосно и до смешного мелодраматично. А вот наркотики убивают медленно, исподволь. Мысли и чувства постепенно покидают тебя – тотальная анестезия.

– Кто во второй раз запирал тебя, заковывая в кандалы? Ирл Кин?

– Не смешно. Он даже ничего и не заметил. Нет, во второй раз приходилось справляться со всем самому.

Александра в задумчивости водила ногтем по его плечу:

– Ты хочешь сказать своим рассказам, что вернуться к вредным привычкам тебя подталкивают внешние событий в твоей жизни? И если всё будет хорошо – с этим тоже всё будет хорошо?

– Что тебе сказать, чтобы и не солгать, и не испугать? Демонов впускаешь в себя лишь однажды, потом они заявляются уже без стука. Но с ними можно сражаться и побеждать, если есть, ради чего держаться. Запирать демонов на замок я умею. У меня даже есть об этом официальная бумага, выданная специальным подразделением Магического Совета, – с усмешкой договорил Ворон.

– А эта девушка?.. Вероника? Она ещё важна для тебя?

– Если однажды ты любил человека по-настоящему, он будет важен для тебя всегда. Как иначе? Я хочу, чтобы у Вероники всё было хорошо, но я больше не влюблён в неё. Она была для меня предтечей, судьбой моей станешь ты. Ну, со мной разобрались, Лекса? Пришла пора поговорить о тебе?

– А что обо мне можно сказать? Я не роковой бессердечный Ворон с богатым жизненным опытом. Со мной всё в разы банальнее и скучнее.

– И снова мы прикидываемся бедной, несчастной, незаметной сироткой? Вроде, как уже проходили? Знаешь, пока ты собирала сплетни обо мне, я тоже не терял времени даром.

– Хочешь сказать, обо мне тоже сплетничают? Да что обо мне можно сказать? Живу скучно, как монашка.

– Хорошо монашка! – усмехнулся Ворон. – А как же твои многочисленные воздыхатели?

– Какие воздыхатели?

– Дэмиан, например. Будь готова к тому, что после нашей с ним сегодняшней дуэли твоя слава жестокой и бессердечной сердцеедки лишь укрепится и возрастет.

– Я не бессердечная. И я не сердцеедка. Я много раз давала Дэмиану понять, что он для меня друг. Он мне как брат. Я его очень люблю, но… я не чувствую к нему того, что чувствую к тебе.

– Сексуальное влечение? Парень сглупил так же, как и я в своё время с Вероникой. Решил побыть джентльменом. Результат? Ты в постели со мной, а не с ним.

– Как мне понимать сказанное? – Александра попыталась отстраниться, но Ворон с улыбкой притянул её обратно.

– Я-то не жалуюсь, но факт остаётся фактом – будь он решительней, не задержался бы во френд-зоне. Шанс у него определённо был.

– Всё-то ты знаешь! Умный слишком!

– Уж какой есть.

Ворон развернулся к ней всем телом, спокойный и ироничный, собранный, как всегда, красивый – словно модель с обложки журнала. Только в жизни модели выглядят проще и бледнее. Бледно-молочная кожа, тёмные волосы, тёмно-синие глаза с чуть суженными зрачками, прямой нос и полные губы – если бы она умела рисовать…

Может, стоит научиться?

– Скажи, Лекса, ты отдаёшь себе отчёт в том, что должно случиться через несколько часов? – не сразу достиг её сознания его голос, пробившись через розовый флёр затопившей её влюблённости.

Если бы они были в мультике, Александру бы сейчас окружало множество порхающих сердечек.

– Ты о чём?

– О нашем поединке с Майзлом. Тебя как будто вовсе не беспокоит, что он может погибнуть.

– Я… Но… ты же дал мне слово. Я не сомневаюсь, что ты не станешь убивать Дэмиана.

На лице Ворона отразился сарказм:

– Просто злой рок какой-то. Все девушки, к которым я неровно дышу, отчего-то предпочитают мне братьев. Или – «как братьев».

– Ты прекрасно разбираешься в моих предпочтениях. Мне кажется, я их не скрываю. Но ты прав, я веду себя ужасно. Мне следовало самой додуматься начать этот разговор и взять с тебя слово, что ты не причинишь Дэмиану вреда, что будешь щадить его.

– Потребуешь от меня дать слово? Возможно, даже начнёшь ставить ультиматумы?

– Это крайняя меря. Рассчитываю обойтись просьбами и мольбой. Ну, как я смогу выйти замуж за убийцу моего лучшего друга?

– «Почти что брата», – с наигранным пониманием покивал Ворон. – А что я буду делать, дав тебе это слово, тебя не интересует? Что мне, подставляться под заклятия Майлза? Ты этого от меня ждёшь?

– Нет, конечно! Как ты можешь так говорить?

– А смысл об этом молчать? Выбирай, кого предпочтёшь оставить в живых: меня или его?

– Я не хочу выбирать.

– А придётся.

– Так не честно. Что ещё за игры ты затеваешь?! Вы оба мне дороги, каждый по-своему. Смерти Дэмиана я тебе простить не смогу и не стану жить с его убийцей.

– Вот! Вот мы и добрались до ультиматума.

– Это не ультиматум, Лоуэл. Это просто правда.

– Но если не он – тогда я? С одной стороны, смотри, как удобно всё решается? Моё прошлое остаётся в прошлом вместе со мной, моя кровь смывает мои грехи… а ты снова – свободна?

– Скажи честно, тебе нравиться травить меня?

– Нет, вовсе нет, – снова покровительственно обнял он её и глянул с непривычной нежностью. – Но. когда ты боишься, ты перестаёшь притворяться; я вижу, что мысль о том, что я могу пострадать, доставляет тебе боль. Это заставляет меня верить, что я тебе тоже не безразличен.

– Ты и так это знаешь! Я же это признала?

– Ну, приятно ж лишний раз убедиться, – тихо засмеялся Ворон.

Она заглянула ему в глаза и увидела там собственное отражение. Прямо в синей глубине, где целая бездна неизвестности таится в чёрных зрачках.

В синеве так легко утонуть, в черноте – так легко потеряться.

В какой-то Александра осознала, что не дышит и выдохнув, произнесла:

– Я не рассчитываю, что твоё великодушие дойдёт до самопожертвования. Вполне достаточно будет просто пощадить.

– Опять это твоё «просто»? Твоя вера в меня приятно греет моё самолюбие, конечно, но – всё же? – спросил Ворон с улыбкой.

– Ты сильнее. Взрослее. Опытнее. Мудрее. Жёстче. Тебя учили убивать, а он – домашний мальчик. Делай, что угодно. Я не прошу тебя принять поражение. Выигрывай, побеждай, но – не калечь его и, уж тем более, не убивай.

– Обещаешь оплатить мои старания? Поцелуй меня, – провёл он по губам Александры большим пальцем, задерживаясь на её подбородке.

Она чувствовала его дыхание на своём лице, совсем рядом – такое горячее. И, подавшись вперёд, легко коснулась губами кожи на границе щеки и уголка его рта, который так любит презрительно ухмыляться, язвительно искривляться и горько опускаться.

Стереть прикосновением боль.

Эти касания – они слишком откровенны для невинности и слишком невинны для страсти и Александра, не дожидаясь отклика со стороны Ворона, целует его нижнюю губу, легко покусывая и отпуская.

Рот Ворона непроизвольно открылся ей навстречу, их языки сплелись, и в следующую минуту уже хотелось стонать от остроты ощущений.

Но Александра резко отстранилась, не давая страсти разгореться в полную силу.

– Мне пора. Сейчас не время. Скоро поединок и тебе нужно подготовиться.

– И это – всё? – приподнял брови Ворон, откидываясь на спинку дивана.

Глаза у него тёмные, взгляд – горячее расплавленной смолы, но он не пытался её удержать.

– Это аванс, – смущённо улыбнулась Александра. – Буду рада отдать остальное сегодня вечером.

– Если будет за что платить? – усмешкой вновь заиграла на его губах. – Я понял твои условия. И принял их. Увидимся, Лекса. Так – или иначе.

Глава 15

Оставшееся до поединка время тянулось, словно резина. Это было мучительно, казалось, в один час помещается как минимум три. И, в то же время, она почти умоляла стрелки на часах ползти как можно медленней с одной минуты на другую.

Она верила в Ворон и за него почти не волновалась. Хотя всегда есть что-то, что может пойти не так, после чего ситуация перестанет контролироваться. Но ведь Лоуэл практически дал слово щадить Дэмиана. А Дэмиан такого слова не давал.

Александра то металась по комнате, из угла в угол, то, укладываясь на постель, сверлила взглядом потолок.

Как может время одновременно лететь так быстро и так медленно? Жизнь в последние дни превратилась в какой-то калейдоскоп комиксов.

Резкий стук в дверь заставил вздрогнуть.

– Войдите.

Она не слишком удивилась, увидев на пороге Дэмиана.

Он молча прошёл к камину и встал рядом, пристроив локоть на каминную полку. Дэмиан выглядел бледнее обычного. Его глаза казались тёмными, то ли от гнева, то ли от бессонницы.

– Я всё надеялся, что принцесса уделит мне немного своего царственного времени, но, не дождавшись, вот, решил нанести визит сам. Я так понимаю, если бы не сделал, мы бы вообще не увиделись? Я-то, дурак, тешил себя надеждой, что к этому браку тебя принуждают. Сначала отец, потом – сын, главное, чтобы династия Кин слилась с династией Нахширонов…

Его голос звучал сухо и спокойно, вызывая в воображении сухие листья, уносимые стылым ноябрьским ветром по затвердевшей от мороза тропинке.

– Мне так хотелось тебя спасти от всех этих алчно протянутых к тебе рук, забрать на край света, где ничего нет и не будет, кроме потрепанных звёзд на полинявшем небосклоне…

– Звучи поэтично и красиво, но, во-первых, среди звёзд не долго-то протянешь, если только это не завуалированное предложение самоубийства вдвоём. А, во-вторых, Дэмиан, я не дева в беде, меня не нужно спасать. И твоя выходка смотрится диким мальчишеством. Глупо ребячится, когда вокруг настоящие хищники.

– Ты сама хочешь его? – губы Дэмиана зло искривились. – Этого своего Ворона-Лоуэла-Кина. Ты его хочешь – не меня.

Александра скрестила руки на груди:

– Звучит так, будто это что-то из ряда вон выходящее? У тебя нет права обвинять меня.

– Да мне плевать! Есть у меня такое право, нет! Хотя – я тебя не обвиняю.

– Твой тон говорит сам за себя.

Так они стоят друг перед другом, друг напротив друга. Пауза грозила затянуться, а время уходило.

Выносить молчание было всё тяжелее, но что сказать?

– Мне жаль, что я причинила тебе боль, – наконец, сказала Александра. – Прости.

– Скажи, если твой будущий муж прикончит меня сегодня, ты станешь вспоминать меня так же часто, как вспоминаешь Кристиана Аббнера? А ведь он тоже умер из-за тебя!

Александра вздрогнула как от удара:

– Это не честно, Дэмиан! Не я убила Криса. Я понятия не имела, во что мы лезем – не больше вас двоих! Я что касается вашего поединка – я, что ли, просила тебя устраивать этот цирк с конями?!

Увидев, как приподнимаются его брови, Александра тряхнула головой:

– Этот поединок изрядно развлечёт гостей, заставит нервничать твою мать и, возможно, поссорит наших отцов. И для Лиссандра, как и для всей твоей семьи, это не будет означать ничего хорошего. Возможность поиграть на моих нервах того не стоила. Но самое главное – даже отвечай я на твои чувства, Дэмиэн, твоя выходка ничего бы не изменила.

– Майлзы прокляты тем, что обречены любить женщин из Змеиного Рода без малейшей надежды на взаимность с их стороны. Вот просто скажи, чем этот Ворон лучше меня? Почему ты любишь его, а не меня?! Три года я был рядом, всегда, готовый ради тебя на всё – совершенно на всё! А с ним ты просто переспала и – теперь любовь до гроба, да?! Ты… ты даже не сочла нужным просто попрощаться со мной, Лекса. Бог тебе судья.

Импульсивные слова Дэмиана звенели в пространстве, трещавшем от напряжения. Разговор заходил в тупик. Вернее, он никак не мог из него выбраться.

Если бы он только мог её понять! Но это невозможно и между ними глухая стена. Всё это: и перепалка, и упрёки – казались бессмысленно глупыми.

– Ты не умрёшь сегодня. Ворон не убьёт тебя.

– Какая прелестнейшая прелесть! Так вот почему ты за меня не боишься? Думаешь, что, как героиня в мелодраме сумеешь примирить непримиримое? Конечно же, меня нисколько не ранит и не унижает мысль о том, что ты считаешь меня таким ничтожеством, что вся игра целиком и полностью будет зависть от твоего жениха!

– Перестань.

– Если его жизни будет угрожать опасность, думаешь, он станет играть по твоим правилам? Его инстинкт выживания окажется сильнее данного им слова. А уж я постараюсь, чтобы так и было.

Александра вновь почувствовала приступ гнева:

– Ты не понимаешь, что поступаешь низко?! Сначала ты ввязался в эту нелепицу с кровавым поединком, а теперь отказываешься от возможности закончить дело малой кровью? Скажи, чего ты добиваешься? Того, чтобы сорвать мне свадьбу? Залить мое подвенечное платье своей кровь? Отравить мне жизнь своей смертью?

– Почему ты так уверена, что моей?! Почему – не его?!

– Тогда это вдвойне низко! Поменяйся мы с тобою местами, я никогда не поступила бы с тобой так.

– Конечно! Ты ведь меня не любишь!

– Люблю, Дэмиан. Просто иначе. А что касается любимых?.. Не думаю, что, уничтожая объект любви другого человека, ты оставляешь себе шанс на примирение с ним. Если ты осознанно делаешь другому человеку больно, то любовь ли это?

– Любовь.

– Если только к самому себе, – презрительно скривилась Александра.

И снова они, как противники, стоят друг против друга и молчат.

Но этот раз молчание первым нарушает Дэмиан:

– Прости меня.

Но ни в его тоне, ни в голосе, ни во взгляде или позе не было раскаяния. Это были просто слова.

– Чтобы моё «прощаю» не было пустыми словами, – ответила Александра, – вы должны оба вернуться живыми, что в создавшихся условиях очень сложно. И ты затеял это нарочно! И я хочу, чтобы ты знал, я понимаю, что на самом деле целился ты не в Змея, и не в Ворона – ты хотел отомстить мне. Ну, что сказать? У тебя получилось.

– Только один, последний вопрос: если бы твой отец не настаивал на этой свадьбе – чтобы ты решила?

– Если бы я решила не выходить замуж за Ворона, отец не сумел бы меня заставить.

– Значит, ты делаешь это по доброй воле?

– Да.

– Понятно. И ты не боишься?

– Чего?

– Видишь ли… чтобы понять это, к Ворону не нужно даже приближаться. Он – как твой отец. От таких людей нужно держаться как можно дальше, а лучше бежать со всех ног, куда глаза глядят – пока не стало слишком поздно.

Такие, как он, подчиняют себе людей целиком, полностью, выжимая до последней капли. У тебя не останется ни свободы, ни воли – ни в мыслях, ни в чувствах. Созависимые отношения.

– Отношения между людьми всегда созависимые, Дэмиан, в этом весь смысл. А независимо только одиночество. Да и вообще, ценность свободы переоценивают, ведь на самом деле никто не свободен. Нам кажется, что мы сами принимаем решения, сами распоряжаемся какими-то событиями в своей жизни, а на деле всего лишь стараемся продержаться на плаву. Нет никакой свободы; свобода – это иллюзия. Из одной зависимости мы попадаем в другую, но всё же, кое-что у нас есть – возможность выбрать отчего зависеть. Я выбираю Ворона.

– Почему?

– Потому что люблю.

– За что ты его любишь?

Александра пожала плечами:

– Любят, как часто показывает жизнь, не за что-то, а вопреки. Банальность, но правда.

Она переводил взгляд на часы, которые уже миновали отметку в семь.

Дэмиан перехватывает её взгляд и с усмешкой цедит:

– Быстро летит время, правда?

Свет заходящего солнца чётко очерчивает его – всего целиком. То, как он стоит, сложив руки на груди, подпирая стену плечом. И сердце Александры болезненно заныло. В комнате словно стало слишком мало воздуха.

Если и он погибнет, как погиб в своё время Кристиан?..

Жизнь не остановится. Увы! Она пойдёт своим чередом.

Она будет продолжаться до тех пор, пока в её личных песочных часах будут сыпаться песчинки.

– Береги себя, – невольно сорвалось с губ на прощание. – Береги себя. Не дай себя убить. И не убивай.

За час до назначенного поединка к Александре с поклоном явились брауни и принесла наряд:

– Хозяин велел нам вам собраться, госпожа, – прошепелявило одно из созданий, отвешивая поклон.

Когда брауни развернули платье, что прислал Змей, Александра не смогла сдержать удивлённого возгласа. В первым момент оно показалось ей чёрным, но, приглядевшись, она отметила, что мягкий велюр был тёмно-синий, почти того же самого оттенка, что и глаза у Ворона – ртутная, подвижная, лилово-чёрно-синяя глубина.

Фасон прямиком из 30-х годов 19 столетия: плотно облегающий лиф на мелких пуговицах, глухой ворот под горло, пышная юбка колокол, в сочетании с которой талия казалось тонкой, в рюмочку и рукава, жёстким буфом поднимающиеся от плеча «а-ля окорок» – от локтя он плотно облегал руку, как вторая кожа.

Волосы домовухи тщательно расчесали и спрятали под тонкую вуаль.

Знаменитая Нахшироновская кожа Александры сияла, как алебастр. Совершенная чернота бровей и ресниц вместе с кожей и прозрачными, как чистейшие бриллианты, глазами, создавала поразительный контраст.

– Перенеси меня к месту поединка, – потребовала она у брауни, когда почувствовала себя готовой и домовиха выполнила её приказ.

Оглядевшись, Александра поняла, что они переместились в подземелье под домом, весьма похожий на Лабиринт. Во внутренностях огромной пещеры словно разместился волшебные холмы сидхов. Здесь была какая-то мрачная эстетика во всём: в местах для зрителей, украшенных яркими лентами, в стенах, переливающихся разноцветными холодными искрами, будто полированных или покрытых лазурью. Сталактиты и сталагмиты светились, как если бы внутри них находится источник холодного огня.

Возвышающиеся стены были сделаны из чёрного камня, блестящего, почти стеклянного. С первого взгляда казалось, ударь по нему чуть сильнее и брызнут осколки, но на самом деле ни сталь, ни пуля, ни заклинания не способны его даже поцарапать.

Светилось всё, но не так, как святят фонари на улицах. Источники света выглядели мягче и естественнее, но в то же время те, на кого свет падал, начинали казаться сверхъестественными созданиями и выглядели, будто нежить из загробного мира.

Синий и голубой отблеск на коже никого не красил. «Мы тут все словно восставшие мертвецы», – подумала Александра.

Её место находилось на возвышении, по левую руку от Эссуса, а по правую сторону от него сидела Лейла. Внизу простиралась огромная арена, окружённая высеченными в скалах многоярусными ступенями.

На этих ступенях расположились те, кто сегодня гостил или находился по долгу службы в Логове Тёмного Змея.

При появлении Александры большинство глаз устремилось на неё. Ну, конечно! Она же тут звезда программы. А заодно и ценный приз.

Было слышно, как шуршат пышные юбки при каждом её шаге, остро цокали каблуки.

Чёрные глаза Медоры горели злорадством, Сабрины Уолш – от любопытства, словно она наблюдала за увлекательным сериалом; взгляд Хэнса оставался, как всегда, непроницаем; глаза Розамунды сверкали почти неприкрытой ненавистью, а её муж, Лиссанлр Майлз, вообще не глянул в сторону Нахширонов. Как и отец Ворона. Оба с каменными лицами глядели на арену перед собой.

Эссус Нахширон, Чёрный Змей, сидел, облокотившись на высокий подлокотник своего стула, напоминающего трон.

Шум голосов наплывал снизу необъятным бормотанием, то колыхался у ног, то накрывал волной с головой и начинало казаться, что она в нём тонет.

– Ты в порядке? – не взглянув на дочь, спросил Эссус. – Что-то ты слишком бледна?

– Совсем недавно обнаружила, что у меня, кажется, клаустрофобия.

Эссус повернул голову и улыбнулся:

– Клаустрофобия? У змей? Смешная шутка.

Александра старательно держала на лице вежливо-безразличную маску. Отец смотрел на неё внимательно, морщинка залегла между его идеальными бровями.

– Садись, Лекса. Представление уже вот-вот начнётся.

– Представление? – эхом отозвалась она.

– Шоу – если тебе так больше нравится.

Она села. Что ещё оставалось?

Она едва успела занять своё место, как раздался оглушительный гонг.

Что? Вот так просто? Без всякой вступительной речи?..

Воцарившуюся тишину царапнули звуки надрывного скрипа поднимающихся решёток.

Резкий всполох холодного огня сопровождал появление Дэмиана. Его фигура фосфоресцировала неприятно грязно-белым светом.

Ворон предпочёл появление без спецэффектов. Он просто вышел из тёмных провалов, неизвестно откуда и куда ведущих, куда уходящих, с текучей плавной грацией, и замер, остановившись напротив своего противника, небрежно склонив голову и кривя губы в полуулыбке.

В синих глазах плескалась неприкрытая насмешка.

Губы дрожали в ухмылке, но в глазах…это выражение хищного зверя, от которого сердце пропускает удар; от которого тебя парализует волной накатившего страха и ноги будто примерзают к полу.

Ворон, какой же ты – Ворон? Ты дикая кошка!

И вместе со всем залом Александра задержала дыхание, когда он незаметным движением, не исключено, что с применением магии, переместился к Дэмиану вплотную. Его правая рука скользнула по белокурым волосам противника, накручивая на палец его серебряный локон – изящное и вместе с тем интимное движение.

– А ты забавный, Майлз.

Дэмиан резко отстранился, с изумлением и ненавистью взглянув на противника. В ответ получил очередную порцию легкого, как брызги шампанского, и колючего, как иней, смеха.

– Твои действия сейчас!… – возмущённо выдыхает Дэмиан.

– Прямое оскорбление – да? – Ворон почти склонился к лицу Дэмиана и снова в его действиях виделась неприкрытая провокация, агрессивная сексуальность. – И что ты сделаешь? – открыто издевался он. – Вызовешь меня на поединок?

– Мы уже на поединке.

Чёрная бровь медленно изогнулась:

– Рад, что ты заметил.

– Мне кажется, или кто-то здесь говорит слишком много слов? – Дэмиан уставился прямо в глаза противнику, получив в ответ очередную кривую полуулыбку.

– Иногда приятно поговорить с интересным человеком, но если ты торопишься? Что ж? Давай начнём.

Александра хорошо знала Дэмиана и даже с того расстояния, что разделяло её со старым другом, могла видеть, как ему трудно удерживать маску нейтрального безразличия. Как не терпится нанести первый удар!

Если Ворон напоминал хищного зверя, то в Майлзе, как и во всей его родне, было нечто кукольное, фарфоровое: тонкие, почти девичьи черты лица, ровная, гладкая, белая кожа, аристократическая хрупкость, создающая иллюзию, что хватит нескольких сильных ударов, чтобы привести эту «куклу» в полную негодность.

Господи, боже! Да за кого же ей болеть, кому желать удачи, а кому – поражения, если дороги оба?!

Дэмиан начал кружить, выбирая у противника уязвимое место для атаки.

Ворон же, напротив, стоял спокойно и не двигался, с интересом наблюдая за действиями противника.

Толпа затаила дыхание, когда Дэмиан медленно поднял руки, и волна зелёного свечения протянулась по тому месту, где он только что прошёл, образуя круг. Через мгновение круг стал сужаться.

Определить, что это за заклинание и как подействует, Александра не могла, но то, что Дэмиан применял чёрную магия, сомнений не оставалось – на границе простых боевых заклинаний свет не преломляется столь причудливым образом, изгибаясь под неестественным углом.

– Я уничтожу тебя, – тихо пообещал Дэмиан. – Я не собираюсь просто стоять и смотреть, как ты забираешь то, что по праву принадлежит мне.

– По какому такому праву, рискну спросить? – съязвил Ворон.

А потом, вынужденный прервать словесную баталию, потому что круг сузился до расстояния вытянутой руки, он с видимой легкостью выпрыгнул вверх, красиво, словно в китайско-японских фильмах, перелетел зелёные лучи, одновременно выбрасывая контрзаклинание и круг лопнул с таким жутким воем, что большая половина присутствующих вынужденно закрыла уши руками, морщась от вопля, которому бы и банши позавидовала.

– Ты должен умереть! – разочарованно зарычал Дэмиан.

– Да ты сегодня просто кладезь лестных предложений, от которых приятно отказаться, – засмеялся Ворон в ответ.

Дэмиан вновь вскинул руки. На этот раз между его бледными ладонями формировалось пульсирующее тёмное облако. Постепенно оно росло и на поверхности его хаотически вспыхивали и гасли искры.

– Пульсар?.. Серьёзно? Ну, ладно.

«Берегись, Лоуэл!», – захотелось закричать Александре, но она лишь до боли прикусила нижнюю губу, боясь, что своим несдержанным поведением лишь отвлечёт противников, сделав только хуже.

Когда из центра, сформированного Дэмианом силового поля, вылетел столб алого цвета, ударяя по Ворону, тот лишь приподнял бровь и чуть повёл запястьем и летевшее в него заклятие, уйдя в сторону, ударило в чёрную стену, рассыпаясь ворохом огненных искр. Вторую и третью атаку постигла та же участь. Ворон то отбивал заклятия, то сам уклонялся от них, избегая удара.

Как он практически и обещал Александре, сам не атаковал – лишь парировал удары противника, что от внимания Дэмиана, в свой черёд, не укрылось.

– Нападай! – рявкнул он.

Лоуэл покачал головой.

– Трус! – заорал Дэмиан.

Ворон в ответ только пожал плечами, поглощая сходу наколдованным магическим щитом заклинание противника.

Следующий яркий луч заклятия срикошетил обратно, сбивая Дэмиана с ног. Силой удара Майлза отбросило назад, но через секунду он вновь встал, шатаясь, явно в бешенстве – на острых скулах вспыхнул яркий румянец.

Поднявшись, он слепо бросился в атаку. Вспышки заклятий слетали с его ладоней, словно трассирующие пули, одна за другой, но поток света рассыпался золотыми искрами, отражённые защитным арканом.

В какой-то момент Ворон явно начал развлекаться, сохраняя спокойно-вежливое выражение лица: заставлял заклятия противника на лету менять направление, рассыпаться фейерверками, сгорать, словно угольки.

Некоторые контр-атаки были столь изящны, что аудитория рукоплескала, к ярости Майлза.

Вне себя от ярости, Дэмиан бросил в Ворона очередной слепящий луч заклинания, вот только на этот раз свет не рассеялся и не отступил, а мягкой спиралью обернулся вокруг своей цели. Как только спираль замкнулась, яркое свечение начало темнеть, меняя цвет с красного на чёрный.

На короткое мгновение насмешливо-бесстрастное лицо Ворона отразило нечто вроде замешательства, словно он не ожидал от своего противника… чего? Такого уровня владения магией? А ведь Александра предупреждала – не расслабляться!

Она с трудом удержалась оттого, чтобы в волнении не вскочить с места. К сожалению, она не может позволить себе столь непосредственного выражения эмоций. Всё, что можно было сделать, не боясь нарваться на насмешки папочкиных «подданных» и его едкое замечания, это сжимать руками поручни, когда напряжение или волнение становилось совсем уж невыносимым.

Вот как, сейчас, например.

Дэмиан сделал почти незаметное движение рукой, и свет, окруживший Ворона, взорвался. Искры блестящих чёрных игл разлетелись в стороны…

и…

прямо в воздухе превратились в снежный вихрь, лавиной обрушившийся на обоих противников.

– Неожиданно! – хмыкнул Эссус. – Я бы даже сказала, красиво.

Дуэлянты теперь стояли по колено в снегу. Лица обоих покрылись капельками от растаявших снежинок.

– Шут! Ты просто шут, готовый из всего сделать фарс! – тяжело дыша прорычал Дэмиан.

– К вашим услугам, – отвесил изящный поклон Ворон, привычно усмехаясь, не разжимая губ.

– Ты получишь Александру только через мой труп!

– Я бы, если честно, с радостью, да вот только, боюсь, что как раз через него мне ничего не светит.

– Ты трус! Если она действительно тебе нужна, попробуй меня победить!

– Рано или поздно ты устанешь и выдохнешься. Я не дам тебе возможности умереть красиво, – продолжал насмехаться Ворон.

– Тогда умрёшь сам!

На этот раз в руке Дэмиана сверкнул меч.

Ворон в ответ язвительно расхохотался и материализовал магический посох – своё любимое оружие, но воспользоваться им не успел. Сияющий белыми всполохами клинок Дэмиана вонзился в живот Лоуэлу, насквозь прошивая его тело, заставляя Ворона, резко отшатнувшись, сползти с клинка и, резко вскинув посох, обычным ударом вырубить противника, оглушив его.

Дэмиан без сознания рухнул у ног Ворона и, перешагнув через него, Ворон прохрипел, зажимая рану ладонью:

– Победа моя, Чёрный Змей. И ваша дочь – тоже.

Он закашлялся, на бледных губах выступила кровь, тёмной струйкой закапала вниз.

– Всё честно, – кивнул Эссус. – Что тут можно возразить? Я иного и не ожидал. Что ж? Давай, награды, – обернулся он к дочери, – беги к своему герою.

Александра не помнила, как преодолела расстояние от своего места до Лоуэла.

– Ворон!…

Он поморщился, то ли от того, что она снова назвала его нелюбимым прозвищем, то ли от боли.

– Ты… ранен….

– Я заметил. Но если ты собралась пасть наземь возле моего трупа и поработать плакальщицей, тебя ждёт разочарование – я это переживу.

Александра, стараясь не дать упасть, обвила его талию, прижимая к себе и принимая на себя вес его тела:

– Не говори ерунды.

Ворон закинув ей руку на плечо, тихо засмеялся:

– Ты довольна мной, Змеиная принцесса? Я был хорош?

– Ты был великолепен!

– Меня ждёт заслуженная награда?

– Тебе нужна перевязка и постельный режим, – покачала головой Александра.

– Ты обещала мне другое.

– Сам виноват. Не нужно было позволять себя ранить.

– Тогда не было бы нужного драматического эффекта, всё было бы слишком просто – как ты любишь. Но ты не смотрела бы на меня так, как сейчас.

– Давай лучше вернёмся в твою комнату.

– Согласен. Праздновать нашу помолвку гости могут дальше и без нас. Тем более, что я знаю более интересный способ её отметить. Просто скажи мне, что ты не против…

– Я не против.

Ворон крепче прижал Александру к себе, и они телепортировались, как ни странно, не в его комнату, а на крышу дома.

Ворон подошёл к самому краю и, опершись на парапет, заглянул вниз. Опасаясь, как бы он не сорвался, Александра последовала за ним.

Повернув голову, он с улыбкой протянул к ней руку:

– У тебя побелка в волосах – ты знаешь? Похоже на седину.

– С тобой поседеешь, – ворчливо протянула она. – Нужно вниз. Тебя необходимо перевязать.

– На таких, как я, всё заживает быстрее, чем на собаке.

Его улыбка кажется Александре вымученной:

– Почему ты перенёс нас сюда? Почему не в свою или мою комнату?

– Я – Ворон, забыла? Птица, которая любит высоту. В подземельях царят змеи, а мы, Вороны, любим высоту.

– Я змея.

– Ты дракон. Небо тебе нравится. Я знаю.

– Лоуэл?…

– Гляжу, ты делаешь успехи, крошка. Выучила моё имя?

– Я не шучу! Ты ранен и тебе нужна помощь.

– Так помоги мне, – насмешливо тянет он, протягивая к ней руку. – Иди ко мне. Я хочу тебя.

– Здесь не время, и не место, а ты не в том состоянии, чтобы… тебе срочно нужно, чтобы…

– Мне срочно нужно только одно: ты! Я люблю тебя.

– А я – тебя.

И это правда. Она его любит. Странного безумца, горевшего на всех кострах сразу. Человека, о существовании которого ещё месяца назад ничего не знала, а теперь не могла представить свою жизнь без него.

Можно знать человека всю жизнь и – не знать. А можно встретить лишь вчера, а завтра успеть понять, что он твоя судьба. Тот, кто не сталкивался с этим, будет отрицать, но так правда бывает – это как удар грома.

«Я люблю тебя».

Так тривиально.

Так патетично.

Так правильно.

Союз неба и земли, союз Ворона и Змеи, Огня и Воды: вечные разные половины, сходящиеся в один круг.

Впереди у них целая жизнь. Впереди – небо, со всеми его звездами и злыми ветрами.

Впереди всё!

Ведь счастье, на самом деле, возможно. Самое главное набраться мудрости и храбрости его принять.

КОНЕЦ КНИГИ

Обложка от Nina Neangel

Content

Оленева Екатерина Змея и Ворон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15