Песня Феникса

Аннотация

Она избалованная аристократка; он талантливый сирота. Для неё жизнь – приятная прогулка с фуршетом, где «всё включено»; для него – поле боя, где каждый день – сражение за существование. На Студенческом Острове их миры столкнулись. Станет ли это столкновение их гибелью? Или обернётся спасением?

Песня Феникса

Оленева Екатерина

Глава 1. Помолвка

Джудит Мэллиор в последний раз взглянула на себя в зеркало.

В наряде от знаменитого кутюрье она сама себе казалась Жар-Птицей, вновь возродившимся Фениксом – вся сверкала и сияла, дорого, но мягко, как и положено фее.

Волосы, уложенные вокруг головы короной из локонов, наконец-то укрощены опытной рукой парикмахера. Они больше не вьются непокорной, свободолюбивой гривой, а лежат послушным нимбом под грузом лака и шпилек.

Филип должен одобрить. Ему должно понравиться.

В зеркале за её плечом отразилась Абигайль.

– Ты сегодня даже красивей обычного. Сногсшибательна! – был вынесен вердикт подругой. – Будь я парнем, непременно бы в тебя влюбилась.

– Это закончилось бы для тебя разбитым сердцем, – с грустной улыбкой вздохнула Джудит. – Ведь с сегодняшнего дня я, теперь уже официально, невеста принца Готойского.

– Верно, – с иронией подхватила подруга, – я была бы обречена, ибо принца крови никому обойти не дано.

Подруга окинула Джудит последним оценивающим взглядом и со вздохом сказала:

– Ну, иди. Все уже в сборе и ждут.

Но Джудит всё ещё надеялась найти хоть какой-нибудь повод задержаться.

Она медлила:

– Говоришь, все в сборе? И Филип уже приехал?

– Самуэль и Поло в данный момент развлекают его светской беседой, как могут. Джудит! Что за сомнения вновь на твоём лице?

– Я… я не знаю. Аби. Признаться, по правде, я вовсе не уверена, что поступаю сейчас правильно.

Абигайль обняла её за плечи:

– Ну что ты? Прямее спину и выше нос! А сомнения теперь придётся оставить, как минимум, до конца вечера и, как максимум – на всю оставшуюся жизнь. Представляешь, какая буря поднимется, если ты сейчас вдруг пойдёшь на попятный? Так, давай, давай! Спускайся вниз, без колебаний и разговор. Пошли!

– Дай мне ещё минутку?  Всего одну минутку и, клянусь, я буду готова.

– Хорошо, – смирилась Абигайль. – Только помни, если ты промедлишь дольше минуты, леди Лавиния придёт за тобой сама.

– Передай маме, что мне не нужна свита. Скажи ей, что я хочу блистать в одиночестве.

Она заслужила свою славу.

Это она, Джудит Мэллиор, сумела женить на себе принца Филипа Готойского, стоявшего шестым в очереди на трон – знаменитого героя войны и одного из самых завидных женихов Танарии. Это её имя сегодня у всех на устах. Её лицо на обложках всех журналов. Все новостные ленты посвящены грандиозному событию и даже суровая принцесса Риверы, мать Филипа, вынуждено сложила оружие и больше не препятствует (по крайней мере, открыто) счастью сына.

Джудит несколько раз глубоко вздохнула. Всё. Надо идти. Дольше тянуть нельзя.

Распахнув дверь и перебросив шлейф через руку, она направилась к лестнице. Снизу доносилась разноголосица, звуки скрипки и звон бокалов.

– Леди Джудит Мэллиор!

Оказывается, успехи изнутри выглядят оглушительно и крайне неприятно. Яркие лучи прожекторов бьют в лицо, ослепляя. Со всех сторон щёлкают затворами репортёры. Гремят аплодисменты.

Вскинув голову, сверкая улыбкой и обнажёнными плечами, Джудит Мэллиор, придерживаясь рукой за перила, спускается по лестнице. Ступенек не видно и каждый шаг как рывок в пустоту – опасный, потому что, если она сейчас сорвётся, то, на глазах у всех покатится без остановки вниз.

Она будет падать, и падать, пока не разобьёт голову и все они, наконец, не будут удовлетворены, а для неё, наконец, исчезнут.

Ей должно быть страшно? Она должна быть счастлива? Где окрыляющее чувство победы? Где ощущение триумфа? Почему она чувствует себя так, словно опускается в яму – всё ниже, ниже и ниже? Как в могилу…

Джудит видела всё вспышками.

Столб света – смеющаяся, счастливая, солнечная Абигайль Вудвиль, взятая в тесное кольцо поклонников.

Вспышка – Эмилия Стилл, в изысканном сиреневом вечернем платье. Тёмные волосы, надменный, строгий взгляд – настоящая королева стиля. Она улыбается, но между тонких бровей залегли морщинкой неудовольствие и беспокойство. В глазах – тревога.

Очередная вспышка и – встречайте! Леди Лавиния Мэллиор, прекрасная мать прекрасной невесты! Горделивая и холодная, Лавиния гордится дочерью, сумевшей выйти замуж за принца крови.

Столб светла выхватывает лицо Джеймса Мэллиора, брата-близнеца Джудит. Тонкий, среднего роста, со светло русыми волосами и мягкими, правильными чертами лица, юноша стоит, обнимая двух прелестных девушек, будто находится не в светском салоне, а в салуне. В лице его ни тени радости. Джеймс напряжён и зол.

Не стоит на него смотреть. Он – прошлое, от которого Джудит бежит. Он её связь с тьмой, болью и кровью. Именно из-за брата всё и началось… но, как бы там ни было, всё теперь в прошлом.

Шаг, ещё шаг.

Ну, вот – почти и спустилась. Впереди Джудит ждут власть, всеобщее почитание, любовь принца.

Последняя ступенька – и тёплые руки Филипа подхватывают её.

Уверенные прикосновения. Влюблённый взгляд. Одобряющая улыбка.

– Ты прекрасна, – сияет Филип, скользя глазами по её фигуре. – Сегодня ты стала краше вдвое, ведь теперь ты принадлежишь мне.

– Мой принц, – склоняется она в церемониальном поклоне, но прежде, чем успевает коснуться коленом пола, Филип подхватывает её под локоть и заставляет выпрямиться.

– Самый счастливый в мире принц. И это всё благодаря тебе, прекрасная моя Жар-птица! Сбывшаяся моя мечта.

Филип бережно обнимает невесту за талию. Он осторожно склоняется к её лицу.

Джудит отвечает на поцелуй у всех на виду.

Все счастливы. Все в восторге.

«Один! Два! Три! Четыре!»… – скандирует толпа.

Первый помолвочный поцелуй, по обычаю, следует тянуть как можно дольше – это предвещает долгую страсть в браке.

Счёт тянется, как патока, уже не хватает дыхания, Джудит со смехом отстраняется и дышит жадно, будто вынырнув из воды.

Взявшись за руки, смеясь, жених и невеста выходят на середину зала чтобы первыми начать тур вальса. Смычки ударяют по скрипичным струнам, заполняя пространство звуками. И Филип вальсирует прекрасно. У него такие широкие плечи.

Филипп отличный фехтовальщик, прекрасный боксёр, превосходный наездник, он пишет стихи и картины и, кажется, знает всё на свете. Настоящий принц – Белый, который на коне. Такие девочкам только снятся.

Почему же так хочется подняться на крышу и просто шагнуть сверху-вниз?

***

Для гостей в доме оставили приготовленными комнаты, на случай, если кто-то из не захочет (или не сможет) покинуть гостеприимных хозяев. По счастью, таких не нашлось – все предпочли разъехаться, к облегчению Джудит. Она так устала, что под конец вечера, поначалу невесомый шлейф платья стал пудовой гирей.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Эми, пока они возвращались в комнаты после того, как проводили королевский кадиллак, увозящий царственного жениха и его родню обратно в их резиденцию.

– Почему спрашиваешь? – зевнула Д

– Что-то ты слишком бледная.

– Тебя это удивляет? Ты хоть представляешь, как я устала?

– А ты представляешь, как устала я? – возмутилась Эмили.

Подхватив подругу под руку, Джудит примирительно засмеялась:

– Не думай, будто я не ценю того, что ты для меня делаешь. Обещаю, что

не забуду ваших с Аби стараний и, как только освоюсь в королевском дворце, сразу же найду способ открыть вам доступ ко двору.

– Конечно, найдёшь, – не сомневалась Эми. – Как же ты там одна, без нас, справишься?

– Я без вас не смогу, – согласилась, улыбаясь, Джудит.

Упав на тафту, Эми со счастливым стоном сбросила туфли, и закинула ноги на стоящий рядом пуфик, потянулась:

– Боже! Я еле пережила этот вечер. Чёртовы туфли! Как же болят ноги!

– Главное, что всё прошло великолепно.

– Прошло, и слава богу! – отмахнулась Эми. – Признаться, я всё время боялась, что что-нибудь случится, что что-то пойдёт не так.

– Что могло у тебя пойти не так? Всё же было под жёстким контролем?

– Что могло пойти не так, спрашиваешь? Ну, для примера, мог появиться он.

Джудит напряглась:

– Что ещё за «он»? О ком ты говоришь, Эмили

– Он – это он. И я говорю о нём. Нас тут двое. Для кого разыгрывать спектакль, подруга? Ты же прекрасно знаешь, о ком я говорю? И почему.

– Вот только одного не понимаю – зачем? По-твоему, самое время вспомнить о прошлом?

– Не время и не место, согласна. Нужно было промолчать, вот только…

– Только?

– Только у меня весь вечер было такое чувство, будто впереди не свадьба, а поминки.

– И это говоришь мне ты? Ты, что с первых дней моего знакомства с Филом все уши мне прожужжала о том, что такой счастливый шанс в жизни нельзя упускать! И ты права, ведь Филип идеален.

– Я от своих слов не отказываюсь. Идеален, хорош аж до тошноты и зубовного скрежета. К тому же, тебе, по умолчанию, достанется всё то, что, полагается получать вместе с принцами: богатство, знатность и власть. Худшая часть меня люто завидует и даже готова возненавидеть тебя за это.

– Вот спасибо! И ты подумываешь о том, чтобы расстроить мою идеальную свадьбу прямо сразу после идеальной помолвки, что сама же мне и устроила?

– Что поделать? Лучшая часть меня утверждает, что так будет лучше.

– Отлично! Просто отлично! Интересно было поговорить, но я дико сегодня устала. У меня голова болит от шампанского и шпилек, грудь – от корсета, ноги – от каблуков...

– Душа – от фальши, – закончила цепочку фраз Эмили и, воспользовавшись паузой, потянулась за персиком, лежавшем на подносе.

Надкусив его, вздохнула:

– Сказать, какими были у тебя глаза сегодня весь вечер?

– Накрашенными? – попыталась пошутить Джудит но, заметив, что её рвение не оценили, кивнула. – Скажи.

– Как у больной кошки или голодного призрака.

– Где и когда ты встречала голодного призрака, чтобы его со мной сравнивать?

Эмили бросила на неё странный, уклончивый взгляд, но потом показательно сосредоточилась на персике:

– Он нанёс мне визит не так давно. Сравнить легко, ведь впечатления ещё свежи и не выветрились.

– На что ты намекаешь? Да перестань ты трескать персик! – Джудит от возбуждения едва ли не ногой притопнула. – Какой ещё призрак тебя посетил? Что ты хочешь сказать?

Эмили невозмутимо пожала плечами:

– Ты сегодня всё время смотрела в сторону двери. Кого-то ждала?

– Ошибаешься.

– Ну, если ошибаюсь, тогда ведь говорить не о чем, верно? Хотя, мне всё-таки кажется, что ты обманываешь. Или, правильнее сказать – обманываешься?

– Эми, я никого не ждала. Поверь мне, я точно знаю, что того, на кого ты намекаешь, в городе сейчас нет.

– Точно знаешь? – приподняла брови Эми. – Прям точно-точно?

Джудит ощутила приступ острого желания придушить любимую подругу. Так, слегка. Сугубо в воспитательных целях.

Чем сильнее она злилась, тем тише и спокойнее звучал её голос:

– Он уехал, и в ближайшее время не вернётся... если вообще когда-нибудь вернётся. Да мне на это наплевать, веришь или нет – без разницы. Думаешь, я стану тосковать о чокнутом психопате, когда рядом такой человек, как Фил?

– Насколько я тебя знаю – ты вполне можешь.

– Даже если бы Филип и не был принцем, он хороший человек, которого трудно переоценить! Он самый лучший из всех, кто мне встречался в жизни.

- Ты меня в этом убеждаешь? Или себя?

Джудит продолжала, игнорируя прозвучавшую реплику:

– Заполучить любовь такого человека, как Филип – это подарок судьбы.

– Я не спорю, – помотала головой Эми.

– Я приняла решение и ни о чём не жалею!

– Ну, конечно!

– Совсем не понимаю, зачем ты пытаешься ворошить прошлое, которое я всеми правдами и неправдами пытаюсь забыть?!

На глазах Джудит выступили злые слёзы и Эми смягчилась:

– Прости. Я перегнула палку. У меня нет цели тебя подразнить. На самом деле я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

– Не сомневаюсь в этом, но не могла бы ты перестать причинять мне добро силой?

– Ты знаешь, сколько я сделала для того, чтобы ты стала принцессой Готойской? Я выступала в роли вашей сводни, в роли организатора праздника и даже тамады. Но сегодня, когда я смотрела на вас с Филом и не могла не видеть, (как и все присутствующие – несомненно!), какая вы нереально красивая пара, я всё равно не могла отделаться от мысли, что всё это неживое, нежизнеспособное. Как иллюстрация к детской сказке или глянцевая обложка к женскому роману.

Улыбка сошла с лица Джудит.

А Эмили продолжала:

- А не могла отделаться от мысли, что с этой свадьбой вы поторопилась. Ты заслуживаешь другого…

– Кого?! Кого, по-твоему мнению, я заслуживаю? Эдварда Райли?!

– Заслуживаешь ты его, не заслуживаешь – я не знаю, но мне понятно, что любишь ты именно его, и поэтому принять предложение принца Готойского было ошибкой. С этим надо что-то делать, пока не поздно.

– Эми! Я решила выйти замуж за Фила вовсе не затем, чтобы угодить твоим вкусам или досадить брату. Или кому-то что-то взять и доказать. Я выхожу замуж за Филипа потому, что хочу выйти за него замуж – точка. И к чему ты вообще завела этот разговор? Чего от меня хочешь? Что, по-твоему, я должна сделать? Написать отказное письмо Филу? Скандально сбежать прямо из-под венца, оставив от моей, и без того не идеальной репутации, одни лохмотья? Зачем? – Джудит рассмеялась безрадостным, злым смехом. – Чтобы пуститься разыскивать безымянного бродягу, которому я не нужна? Которому вообще никто не нужен! Опозорить человека, готового носить меня на руках, готового положить к моим ногам половину мира? Растоптать Фила ко мне – всё это ради чего, спрошу я тебя?

Эми взволнованно прикусила губу:

– Бог свидетель, меня нельзя назвать поклонницей Райли, но что-то ты недоговариваешь, подруга. Это, конечно, твоё дело, но то, как ни с того, ни с сего, он умчался, записавшись добровольцем на чужую войну, при том, что никогда не интересовался военным поприщем, мягко говоря, странно. Да и ты едва не слетела со всех катушек разом.

– Не слетела только потому, что меня удержал Филип. И готов держать и дальше.

– Да удержит ли?

– Удержит, – уверенно кивнула Джудит. – Он сильный.

– А о Райли он знает?

– Я не пытаюсь притворяться тем, кем не являюсь, Эмили, и не скрываю прошлого от Фила. Да и можно ли обмануть людей, щелчком пальцев вращающих мир? Да даже если бы получилось, смысл начинать серьёзные отношения со лжи? Пусть я не могу изменить своего прошлого и мне не перечеркнуть сделанных ошибок, но я хочу в будущем быть Филипу хорошей женой. Я не скрывала от него того, что он, – увы! – не первый мужчина в моей жизни. Но он и правду меня любит, если готов закрыть на это глаза и рискнуть честным именем.

– Рискнуть?! Да ничем он не рискует, этот твой Белый Пры-ы-ынц! – со злостью вырвалось у Эмили. – Тоже мне подвиг: жениться на не-девственнице! Вот если бы ему удалось такое диво среди местной светской фауны разыскать, тогда бы - да! Тогда бы было диво! А так, как он, у нас тут каждый второй, если не первый, женится. Всерьёз думаешь, что особы королевских кровей сплошь ангелы? Там у них скелетов в шкафах хватает. Где-нибудь и твой поместят. Не переживай.

В комнате повисло тягостное молчание. Похоже, Эмили и сами смутилась от проявленной ни к месту горячности.

– Здесь так душно? Выйдем на свежий воздух, - предложила Джудит.

Подруги вышли на веранду, по праздничному случаю оплетённую цветами и цветными фонариками. Между переплетающимися стеблями цветущих вьюнков проглядывала луна, смешивая синий холодный свет с тёплым жёлтым, льющемся из-под абажуров. Мотыльки мягко шлёпали крыльями обо всё, что могли задеть на своём пути к огню.

– Джудит, я должна это сказать. Хотя бы попытаться. Всё дело в том, что от принцев не уходят. Ты же знаешь? А когда Райли вернётся... – всё никак не хотела уняться Эми.

– Не хочу больше ни слова слышать о нём, – твёрдо сказала Джудит.

– Слышать сейчас не хочешь, но где гарантия,что?..

– Я понимаю, ты действуешь из лучших побуждений, но разве не понимаешь, что копаешься ещё в свежей ране? Ты делаешь мне больно. Ты правда этого хочешь?

– Нет. Я не хочу причинять тебе боль, но я хочу понять – что у вас случилось. Вдруг, если пойму, смогу помочь?

– Не сможешь. Нечему тут помогать. Райли игрок и коллекционер, собирающий острые ощущения. Он разбил мне сердце. Всё, что я сейчас делаю, так это пытаюсь собрать его гребаные осколки и как-то жить дальше. И своими разговорами ты мне не помогаешь. Хочешь знать, что случилось? Что я испытываю каждый день? Как я это чувствую? Я будто ползу по чёрному длинному тоннелю, в конце которого светится узкая полоска света. Я стараюсь изо всех моих сил, убеждаю себя, что завтра буду к нему ближе, чем сегодня, что у меня получится! Но день проходит, всё начинается сначала, а правда делается очевидней: как ни старайся – справится не получается. Я не сдаюсь, Эми, но я тону во тьме. Ночами мне снится его лицо, а утром я ненавижу себя за это. Просыпаясь, заставляю себя думать о нём без горячей, как раскалённое железо, боли в сердце; без ощущения, что из меня вырвали с потрохами всё: не только сердце – весь скелет, и я теперь просто бесформенная масса. Превращать людей в руины и ломать их – его профиль. Ты предупреждала меня, я помню. И другие – тоже, включая даже самого Эдварда. Но я ж самая умная! Мне казалось, что с огнём играть весело. Только я себя переоценила. Такую пропасть без дна, как Эд, ничем не заполнить. Всё проглотит, облизнётся и ещё мало будет. Ладно. Бог с ним. Уже поздно. Мы с тобой устали и пора спать.

Цепкая рука Эмили накрыла пальца Джудит, лежащие на перилах веранды

– Удели мне ещё минуточку. Я ведь не просто так затеяла этот разговор, ты понимаешь? Не из праздного интереса. Я должна была сразу тебе это отдать. Прости, что поступила иначе.

Эмили начертила в воздухе руну переноса. Та вспыхнула огненным сиянием и через секунду в воздухе повис конверт. На мгновение он замер, потом плавно опустился в руки к Джудит.

– Что это? – вопросительно глянула она на подругу.

Эми пожала плечами:

– Сама же видишь – письмо.

– От кого?

– От Эдварда Райли.

– Ты его видела?! – вопрос прозвучал с какой-то жесткой жадностью – Или письмо тебе передал посланник?

Эмили вздохнула, колеблясь.

– Да отвечай же! Не томи меня!

- Он передал его мне лично.

– Когда?

- Две недели назад.

– Почему ты сразу мне об этом не рассказала?! Почему говоришь об этом только сейчас.

Эми тяжело вздохнула:

– Потому что Белый Принц идеален, и я не хотела всё испортить. Я вообще ничего говорить тебе не собиралась, первым моим побуждением было бросить письмо в огонь и молчать. Но совесть покоя не даёт. А сегодня, наблюдая за тобой, я поняла – не мне решать. Так что прости, Джул, за то, что ввожу тебя в искушение, но письмо доставлено по адресу. Ну, вот. Теперь, когда я облегчила душу, теперь – спокойной ночи, Джудит. Приятных тебе снов.

Обернувшись, Эмили с порога взглянула на Джул ещё раз:

– Очень надеюсь, что не сломала тебе сейчас жизнь. Сделай правильный выбор, Джудит.

Эми ушла, оставив Джудит в крайнем нервном возбуждении.

Ночь была по-весеннему тёплой. Запахи влажной земли и цветов врывались в комнату, заполняя всё собой. Ещё пахло грозой – острым, холодным запахом озона.

«Ничего удивительного, – подумала про себя Джудит. – Накопившиеся напряжение ищет выход. Что ж? Пусть грянет буря. Иногда полезно».

Вдали, у горизонта, сверкали зарницы. Этим объяснялся острый запах озона.

***

У себя в комнате Джудит освободилась от платья, с наслаждением подставляя разгорячённое и уставшее тело под поцелуи ветра, залетающего в окно.

Конец вечеринке, конец – её девичьей старой жизни.

Конец – для большинства людей это грустное слово, но Джудит всегда, услышав его, чувствовала облегчение и освобождение.

Свобода – вот что означает окончание чего-либо. Когда всё кончено, ты свободен и ничем не связан.

Но иногда история не имеет конца. Она повисает знаком бесконечного вопроса, как незакрытый гештальт. Может, она сможет поставить точку, если прочтёт то, что там написано?

Нет! Не станет она читать его письмо! Нет огня и не надо. Так проще жить. К чему эти танцы босиком на раскалённых углях?

На то, чтобы вытащить все шпильки из волос ушло ещё четверть часа.

Гроза подошла ближе, теперь уже в отдалении слышались громовые раскаты.

«Словно рёв приближающегося зверя», – подумала Джудит, прикасаясь к серой бумаге, на которой не было надписей.

Конверт увесистый. Что там?

«Что за свадебный подарок ты мне приготовил, мой страстный враг?».

В раздражении отбросив письмо, Джудит сжала гудящие виски руками.

Молния сверкнула ближе.

Ветер раздувал занавески по всей комнате. Температура на несколько градусов понизилась.

Что ей делать? Закрыть окно? Будет душно. Оставить открытым – слишком тревожно слушать звуки приближения враждебной стихии.

«Джудит! – между громовыми раскатами ей мерещился шёпот. – Джудит. Джудит-Джудит-Джудит».

Подвластные её магии, створки окон захлопнулись. Шёпот стих.

Нырнув под тонкую лёгкую простыню, она с удовольствием вытянулась.

Уставшее тело гудело. Голова кружилась от шампанского. Если лежать на спине и смотреть в потолок, то он начинал вертеться и раскачиваться, медленно и плавно, как корабль и тогда начинало казаться, что она снова плывёт на Студенческий Остров.

Она снова самоуверенная, самовлюблённая, избалованная девчонка, привыкшая получать от жизни что захочет по первому требованию; не знающая, что такое печаль.

На самом деле совсем наивная, но не осознающего этого.

Самоуверенная и наивная – отличная цель для неприятностей, но пока этого не знаешь, тебе ни до чего нет дела.

«Читать письмо или не читать?».

Джудит закрыла глаза и память вернула её в те далёкие, счастливые дни.

Глава 2. По волнам памяти

Те дни были залиты солнцем.

Солнца было так много, что всё утопало в нём – улицы города, магазины, кафе и тропинки в парках, по котором они бродила вместе с Эми и Аби.

Столько всего нужно было купить, без чего, ну, никак не обойтись во взрослой жизни! Дюжину платьев, юбок и блузок, к каждому комплекту одежды – головной убор, шарфик, украшение. Не говоря о косметике – декоративной, для волос, гигиенической.

Подруги с громким хохотом забирались в одно из новеньких, прямо с конвейера, авто, и неслись по улицам города. За бутиками одежды следовали походы в более серьёзные и не менее необходимые заведения – за учебниками, за предметами для проведения магических ритуалов, за ингредиентами для зелий. Потом были славные посиделки в кафе с самым вкусным мороженым в мире!

Кажется, никогда Джудит столько не смеялась и не болтала, как в те дни.

Счастье, заключающееся в предвкушении знаменательного события – самое счастливое и безоблачное счастье. С началом учебного года им предстояло отправиться в Эльхард – частную магическую академию. Наряду с Магической Магистратурой и Академией Стихий, Эльхард входил в состав Магической Триады и располагался на Студенческом Острове посреди Мирового Океана.

При словосочетании «Студенческий Остров» в воображении Джудит рисовался мир, состоящий из юных, смелых, дерзких и прекрасных. Настоящий Праздник Непослушания, где можно отрываться на полную катушку.

Эми и Аби, даже Джеймс разделяли эти настроения.

Сам факт обучения в Эльхарде открывал перед человеком дверь в широкий мир. Большинство ведущих политиков, учёных, бизнесменов, их жен и даже любовниц – вся элита общества, – это бывшие выпускники Эльхарда.

Что означала для Джудит, Аби и Эми возможность попасть туда? Это означало – вечеринка продолжается!

Те дни были заполнены солнцем, но самым солнечным и ярким был день их отъезда. Солнца было так много, что становилось понятном, что «белым» свет назван не ради красного словца – тем ранним утром солнечные лучи, падая наискось, светились, были заметны невооружённым взглядом.

На пристани толпилось столько народу, что не протолкнуться – толпа из уезжающих и провожающих.

– Надеюсь, что доберётесь без приключения, – волновалась Лавиния и всё время что-то одергивала то на Джудит, то на Джеймсе.

– Лично я не против приключений, матушка, но боюсь, максимум, что может нам грозить – это морская болезнь, – вздохнул Джеймс.

– Не стоит недооценивать морскую болезнь, сын, если ни разу с ней не сталкивался, – посмеиваясь, похлопал его по плечу отец.

– Джуди! – сверху, с палубы, махали улыбающиеся Аби и Эми. – Иди скорее к нам!

Джудит помахала им в ответ.

– Приглядывай за сестрой, – дал последнее наставление сыну Дин Мэллиор, пожимая на прощание руку Джеймсу.

– Что значит «приглядывай»? – возмутилась Джудит. – Я вполне способна побеспокоиться о себе сама. У меня голова на плечах есть, между прочим.

– Точно, есть, – издевательски засмеялся Джеймс – И это отличный повод, чтобы носить на ней шляпку.

Джудит лишь отмахнулась от брата и покинула его, чтобы присоединиться к подругам. Спеша, поднималась она по сходням и налетела на кого-то с разбега, толкнув под руку.

Обернувшись, окинула взглядом помеху. Она оказалась молодым человеком, причём – опасно красивым.

Первым, что бросилось в глаза Джудит, были волнистые тёмные волосы и слишком бледная кожа, уже потом – светло-серые глаза в оправе длинных ресниц. В последнюю очередь взгляд скользнул по безупречной фигуре и задержался на узкой аристократической кисти с длинными пальцами, легко лежащей на перилах.

В романах, когда впервые встречаешь человека, которому предстоит играть определяющую роль в твоей жизни, это всегда сопровождается какими-то знаменательными событиями. То ветер дует, то гром гремит, ну, или, на крайний случай, по спине тянет холодом. Ничего подобного в тот момент не случилось.

– Простите, – бросила она небрежно, – я не хотела.

А он кивнул с каким-то змеиным спокойствием:

– Хорошо.

Она поспешила дальше, по своим делам, сразу же выбросив смазливого незнакомца из головы и уже в следующие четверть часа весело проводила время вместе с подружками, в окружении новых знакомых, которых эта троица всегда заводила легко.

И, конечно же, знакомые эти были симпатичные парни из хороших семей – другие в Эльхарде просто не учились.

В отличие от своей сестры, обожающей находиться в центре внимания, Джеймс любил уединения, предпочитая держаться в стороне ото всех. Поискав глазами брата, Джудит обнаружила его сидящем рядом с красавчиком, которого она так неуклюже чуть не сбила сегодня с ног.

– Ты знаешь, кто он? – спросила Эми, сунув Джудит в руку лимонад со льдом.

– Ты о ком? – уточнила Джудит.

– О том парне, что сидит сейчас рядом с твоим братом, и с которого ты, вот уже как минут пять, не сводишь глаз, – не без ехидства заметила подруга. – Симпатичный, не спорю. Но неприятный.

– Почему – неприятный?

– Слишком уж бледный и смазливый. Не западай на него, – предупредила Эмили. – С такими всегда одни неприятности.

Словно почувствовав их интерес (а как его можно не почувствовать, когда две девицы беззастенчиво пялятся на тебя и, не таясь, переговариваются) незнакомец, повернув голову, поглядел на них в ответ.

Шептаться под его пристальным, немигающим взглядом как-то сразу стало неловко и неприятно.

– О! Кого я вижу? Малышка Мэллиор! Как подросла!

Обернувшись, девушки, как по команде, воскликнули:

– Хуан? Хуан Моривар!

Подоспевшая Аби, радостно вскрикнув от избытка чувств, несколько искусственно преувеличенных, пользуясь случаем, сократила дистанцию и повисла у парня на шее. Эми и Джудит ограничились улыбками, хотя тоже были ему рады.

Хуан Моривар был из тех, по ком девчонки вздыхают и сохнут пачками: богатый, красивый, наглый, умный и самонадеянный. Приятным человеком, правда, его назвать можно было с большой натяжкой, но его популярности в кругу сверстников это нисколько не мешало.

– Рад, что вы с нами! – по-хозяйски забросил он руки на плечи Эмили и Абигайль.

Джудит же предпочла держаться в стороне, да и третей руки у парня, хоть он и невероятно крут, не было.

– Боялся, что могу кого-то из старых знакомых на первом курсе могу и недосчитаться.

– С чего бы?

– Да с того, что в этом году Попечительский Совет вдруг решил выделить квоту на стипендию каким-то не в меру умным приютским нищебродам. Целых два места, представляете? Место моего младшего брата, который должен был поступить вместе с вами, заняла какая-то падаль! Да я буду не я, если не исправлю эту историческую несправедливость в первом же семестре. Вышибу мерзоту из универа и дело сделано.

– Почему ты думаешь, что это он? А если – она?

– Ну, если это она… да к тому же ещё и хорошенькая, – самодовольно ухмыльнулся Хуан, – я поквитаюсь с ней по-другому. Так будет даже приятнее.

– Здесь становится слишком жарко. Да и твои речи, Моривар, не то, чтобы были слишком занимательными, – передёрнула плечами Джудит.

– Ну, так и отойди, и сядь в тенёк, – нагло ухмыльнулся Хуан ей в лицо, – к твоему заумному зубриле-братцу.

Пожав плечами, Джудит демонстративно последовала полученному совету, очень надеясь, что её позовут обратно, но Эми и Аби, казалось, были только рады, что конкуренции за внимание Хуана стало меньше.

Джеймс увлечённо читал, с головой уйдя в книгу.

Если не знать её брата, можно подумать, что перед вами мальчик-одуванчик, весь такой светленький, тонкий-звонкий, спокойный. Но Джудит твёрдо знала, что Джеймс таким никогда не был. Держаться в стороне от шумной компании его заставляли не скромность и тихий нрав – его просто раздражали суета и крики, как раздражают взрослых навязчивые выходки детей.

– Что читаешь? – поинтересовалась она, подсаживаясь к брату.

– «Тёмные заклятия. Углубленный курс». Только не спрашивай меня, есть ли здесь картинки.

– А они есть? – с издевательским смешком протянула она.

– Есть. Только ты вряд ли сумеешь их оценить, – с сарказмом ответил Джеймс перед тем, как со вздохом захлопнуть книгу. – Что заставило тебя сбежать от своей свиты?

– Там Хуан Моривар, – поджала губы Джудит.

– И с каких это пор какой-то Хуан Моривар способен заставить тебя ретироваться?

– Он меня раздражает.

– Каждый раз, как ты заявляешь, что тебя кто-то раздражает, в итоге выясняется, что ты к нему неровно дышишь.

Джудит пропустила нелестную реплику мимо ушей:

– Ты знал, что младший брат Хуана не смог поступить в Эльхард?

– А должен был? И – да, мне плевать, куда там поступил или не поступил младший брат Хуана. Я, откровенно говоря, вообще не в курсе его существовании.

– Я тоже никогда не слышала о младшем сыне Мориваров, но что с того? Может, он кого-то из своих многочисленных кузенов имел в виду? Моривар собирается поквитаться с теми несчастными, что получили благотворительную стипендию и квоту. И если с парнями (если это, конечно, парни) всё обойдётся банальной дракой, то девушкам… мы же знаем фирменный стиль Хуана Моривара?

– Неужели у моей сестры есть сердце? Неужели она сумела искренне пожалеть кого-то, да настолько, что сбежала из своего вечно гомонящего курятника и заинтересовалась «Тёмными заклятиями»?

– Джеймс!..

– Нет, конечно нет! Просто она рассчитывала, что Моривар бросится нести за ней шлейф, а он, кажется, нацелен на получение чего-то более приятного и более доступного. Пф-ф, сестрица! Как скучно и как банально. Грустно такой быть.

– Спасибо, милый брат, за то, что веришь в лучшее во мне. Читай дальше свою пыльную книжку! Не стоит отвлекаться от высокого и вечного ради скучной беседы с какой-то там сестрой!

Поднявшись, она наткнулась на заинтересованный взгляд незнакомца. Встретившись с ней глазами, тот и не подумал принять равнодушный вид, а продолжал рассматривать Джудит с явным и откровенным интересом.

– Простите, я кажется говорила слишком громко и отвлекла вас? Вам наверняка неинтересна поднятая мною тема.

– Очень интересна, – с лёгким смешком отозвался незнакомец.

– Странно. Ведь вас она не касается…

– Это меня распределили по упомянутой вами квоте, так что можете не переживать за чужую поруганную честь. Обещаю, всё обойдётся, как вы и надеетесь, банальной дракой, – со спокойной улыбкой проговорил он.

Ответить Джудит не успела. Весёлая компания, заметив, наконец, её отсутствие, решила вернуть беглянку.

– О, нет! – поморщился Джеймс. – Лучше бы ты сюда не приходила, Джул. Теперь нормально не почитать.

Сердитое выражение лица, предназначенное сестре, сразу же сменилось на любезное и вежливое, с каким он обычно «скучал» в обществе.

Парни обменялись коротким рукопожатием:

– Здравствуй, Хуан.

– Привет, Джеймс. Ты чего тут один от людей прячешься? Ах, нет, теперь пригляделся, вижу – ты не один? Представишь нам своего приятеля?

– Мы не приятели. И не попутчики, – взял на себя риск вмешаться в их диалог незнакомец. –С Джеймсом Мэллиором не знакомы. Поэтому он не сможет меня представить.

– Тогда не могли бы вы представиться сами, мистер Как-Вас-Там? – с усмешкой протянул Хуан. – Ваше лицо мне кажется совершенно незнакомым, в то время, как, готов поклясться, я знаю весь цвет Танарийской аристократии.

– Я не аристократ, – было произнесено всё с тем же самообладанием.

– Нет? – насмешливо фыркнул Хуан. – А что же, в таком случае, ты забыл Эльхарде, предназначенном для цвета нации?

– Знания. Некоторые можно получить только тут.

– Но, видишь ли, Господин Никто, знания – они тоже только для избранных. А ты – не избран; ты – пустое место. Даже хуже: ты занял чужое, ведь оно должно было принадлежать не тебе.

– Из того, что мне хочется, я беру всё, что могу, и намерен поступать так и впредь. Но вы, Господин Высокий Лорд, можете попытаться этому воспрепятствовать, если сумеете, – не сводя твердого взгляда с искаженного злостью лица Хуана, проговорил незнакомец.

Против воли Джудит почувствовала к нему уважение. К тому, с каким достоинством он держится.

– Кто ты? – гневно сверкнул глазами Моривар.

– Ты же сам сказал – никто.

– Да ты хоть представляешь, ничтожество, с кем имеешь дело?! Я – Хуан Моривар, граф Тирии, маркиз Тоскийский! И я сотру тебя в порошок!

– Я всего лишь Эд Райли, титулов и гербов у меня нет. Но можете мне поверить, с порошками лучше дело не иметь. Они зачастую обладают самыми смертоносными свойствами, как в качестве ядов, так и в виде взрывоопасных смесей.

– Ну, так вот, Эд Райли, без гербов и титулов, я бросаю тебе вызов. Сегодня вечером после отбоя встречаемся на Крутом Мысе.  Знаешь дуэльный кодекс?

– Нет.

– Учитывая твоё происхождение, рассчитывать на что-то другое было бы глупо, – презрительно дёрнул плечом Моривар. – Опускаться до Вызова Крови с тобой, с моей стороны было бы глупо, так что остановимся на обычном Магическом Поединке. Проиграешь – уберёшься из Эльхарда ещё до рассвета. Так, чтобы от тебя даже следов и воспоминаний в Эльхарде не осталось.

– А если выиграю?

– Что ты сказал?!

От спокойствия Райли у Моривара явно горячо подгорало.

– Он спросил, что будет, если он выиграет? – смеясь, спросил Джеймс, ехидно щурясь, словно взялся подработать переводчиком. – Ну, такое, знаешь ли, бывает: выигрываешь не ты, а твой противник?

– Если выиграешь, ничтожество, я лично окажу тебе протекцию. Можешь взять себе секунданта, если сумеешь его найти. До вечера, красавчик. Скоро увидимся. Джудит? – откланялся Моривар, как всякий воспитанный человек. – Джеймс? Моё почтение, господа.

И взмахнув рукой, Хуан Моривар царственно удалился.

Глава 3. Распределение

Джудит в задумчивости смотрела на воду, пенящуюся под килем: белая пена растекалась поверх потемневшей зыби. Весёлое настроение испарилось. Огорчало не столько поведение Моривара, сколько то, что Джеймс, в очередной раз, не раздумывая, полез в неприятности. Этот – Эд?.. Эл?.. – словом, парень в дешёвой одежде, конечно, не виноват, что ненароком оказался на пути Мориваров, но это совершенно не их, Мэллиоров, дело. Не хватало только нажить врагов – и каких врагов! – с первых дней, даже не успев толком добраться до места.

Но пытаться переубедить в чём-то брата – дело неблагодарное. Даром время терять.

Бросая украдкой взгляд в их сторону, Джудит могла наблюдать, как Джеймс говорит что-то, с несвойственной для себя эмоциональностью, а Райли молча его слушает.

– Он симпатичный, правда? – пришла очередь Аби заметить очевидное.

Джудит с раздражением взглянула на подругу:

– Кто именно?

– Новый друг твоего брата.

– Только если тебе нравится валяться грязи, – возразила Абигаль Эми. – Джудит, твой брат занял неправильную позицию, – менторским тоном возвестила она. – Ты должна на него как-то повлиять.

– Если это до сих пор не удалось моим родителям, куда уж мне? Не стоит и пытаться.

– А по мне, так Джеймс ведёт себя благородно, – вздохнула Аби. – Мы, словно стая злых коршунов, набросились на несчастного мальчика.

– Мальчика? Где ты видела мальчика? – с сарказмом хмыкнула Эми.

– В любом случае новенький, как и мы с вами, всего лишь первокурсник. Хуана же считают лучшим учеником в параллели, – на минуточку! – выпускного класса. Так, по-вашему, дуэль между такими противниками честная? Какова вероятность того, что Хуан не порвёт противника на лоскутки в первую же минуту? Моривар сам ничем не рискует. На мой вкус вся история просто отвратительная. И перестаньте делать такие лица! Вы обе знаете, что я права. Поступать так – низко.

– Так пойди и прямо заяви об этом Хуану? – предложила Эми.

– Уже.

– И что?

– Он, смеясь, пригласил меня прийти, взглянуть на шоу. Кстати, вы тоже приглашены. Я обещала, что мы придём. Что?! Чего вы хохочете?

– Как можно принимать приглашения поглазеть на то, что сама считаешь просто отвратительным? – поинтересовалась Джудит.

– А что было делать? Пропустить? Хоть одна из вас когда-нибудь была свидетелем дуэли?

– Нет, – покачали головами Джудит и Эми.

– Она всё равно состоится, с нами или без, так уж лучше – с нами. Не можем же мы пропустить такое событие?

Доводы Аби признали разумными. Приглашение было принято единогласно.

Вскоре корабль пришвартовался в порту на Студенческом Острове и подруги влились в живую очередь, довольно быстро двигающуюся в сторону Портала.

Зелени здесь было очень много: аккуратно подстриженные кусты и раскидистые старые деревья с мощными стволами, ухоженные клумбы с экзотическими и не очень, цветами. Тенистые деревья, лужайки, многочисленные скамейки – всё было к удобству обитателей.

Студенческий городок, со всеми его общежитиями, столовой, библиотекой, аудиториями, залом для собраний, клубами по интересам, корпусами для отдыха, занимал едва ли не место целого городского квартала. Джудит с любопытством озиралась по сторонам, представляя, как станет здесь жить, общаться, заниматься учебными и внеучебными делами.

Устройство магических университетов везде одинаково, куда бы ты не поступил. Существует разделение по колледжам, каждый колледж возглавляет декан, который в течении года живёт вместе со своими студентами. Декану непосредственно подчиняются несколько представителей-резидентов из профессорско-педагогического состава, им так же в течении года предстоит активное участие в бурной студенческой жизни. Помощь резидентам оказывали префекты из числа лучших студентов, которые наделялись большими полномочиями, чем остальные.

Установки для телепортации находились в непосредственной близости от Главного Корпуса, где собирались все студенты, со всех факультетов и колледжей в особенно торжественных случаях или форс-мажорных обстоятельствах. К первым, естественно, относилось начало и конец учебного года.

Зал был просторный, прохладный, влажный, как пещера. Зайти в него после уличной жары оказалось необыкновенно приятно, хотя после обилия солнечного света освещение казалось тусклым. Впрочем, профессорские кафедры ярко заливал свет, а большего и не требовалось.

– Надеюсь, никаких дополнительных тестов проводить не станут? – Эми, стоило ей начать волноваться, всегда выглядела раздражённой и недовольной. – Их и так уже было предостаточно.

– Если бы они планировали дополнительную проверку, думаю, нас бы предупредили, – поспешила успокоить её Аби.

– Дополнительное тестирование допускается лишь в случае, когда результаты предыдущих тестов неясны и связаны, обычно, не с уровнем знаний, а с направлением магических потоков и их потенциалом, – проинформировала невысокая светловолосая девушка в очках в большой роговой оправе.

Сообразив, что незнакомка направляется к ним, Эми быстро натянула дежурную улыбку и пропела:

– Прости, подруга, но здесь занято.

– Мне так не показалось, – приподняла брови девушка.

– Если я говорю – «занято», значит – занято. Пойди, поищи другое место. Не нужно с нами сидеть.

У девушки обиженно задрожали губы, и она, явно с подавленным видом отошла прочь. Грубость Эми её задела.

– Зачем ты так? – упрекнула Джудит. – Пусть бы она села.

– Ещё чего! Нам тут чужаки не нужны.

– Вряд ли в ближайшие полчаса мы станем обсуждать что-то секретное, – поддержала Джудит Аби, которой, судя по выражение лица, тоже было жалко несчастную девушку. – Не нужно было грубить.

– Вы вообще видели, что на ней надето?!

Джудит и Аби переглянулись:

– Форма. Как и на всех нас.

– Да! Форма. Из магазина подержанных товаров. Не хватало подцепить ещё одну нищебродку! Нет уж! Хватит нам скандала с твоим братцем, Джул.

– Иногда в своём снобизме ты бываешь просто отвратительна, – подвела итог их краткому разговору Джудит.

Эми, раздосадованная тем, что подруги её не поддержали, открыла было рот, чтобы разразиться возмущённой тирадой, но в этот момент прозвучал гонг, оповещающий о начале собрания. Зазвучало приветственное слово, чётко выверенное по стандартной схеме – лестные слова о самом заведении, о традициях, об обучении, об открывающихся перспективах и трудностях.

«Мы все – одна большая и дружная семья», – вещал ректор.

Бла-бла-бла… Самая скучная часть дня.

Джудит терпеть не могла тратить время впустую. Вернее, она отлично умела это делать, но при условии, что убивает драгоценные минуты на свои хотелки, а не работая на повышение профессорского эго.

Почему люди так странно устроены? Почему нельзя сразу перейти к сути дела? Зачем все эти «ритуальные» танцы? Хотелось, как можно скорее получить листок с распределением и помчаться, чтобы знакомиться очертя голову с новыми людьми и окрестностями, локациями, пейзажем. А потом, наверняка, будет зажигательная вечеринка и следует ещё продумать наряд.

Ну, и – конечно, из «горяченького», – поединок Хуана и Эда Райли.

– Когда же уже это кончится? – пробурчала Эми, озвучивая всеобщее нетерпение. – Сколько уже можно нести эту чушь?

В отличие от Аби и Джудит, которым важен был лишь сам факт попадания в Эльхарст, Эми планировала попасть на определённый факультет, правда, на какой именно, почему-то предпочитала держать в секрете даже от подруг.

Сама Джудит не заморачивалась. Факультет искусств? Белая Магия? Да какая разница? Жизнь, таких, как она, расписана до мелочей. Ей, с её происхождением, не потребуется содержать себя, её диплом будет висеть в красивой рамочке на стеночке или стоять на прикроватном столике. Важно лишь его наличие – подробности лишь нюансы.

Обучение только повод попасть сюда, знания – не её цель.

Наконец преподы, устав рассусоливать, дошли до главного. Началось оглашение распределения первокурсников.

Для Джудит не случилось ничего неожиданного. Она попала туда, куда и рассчитывала, и подавала заявление при поступлении – на Факультет Белой Магии и Искусств. А вот для Эми прозвучавшее имя в списке колледжа было неприятной неожиданностью. Она, как выяснилось, метила на Юриспруденцию и Политологию, но не добрала двадцати баллов, поэтому оказалась в одной лодке с Джудит. Ещё большим шоком для друзей стало распределение Абигайль Вудвиль в Медицинский колледж. Похоже, больше всех поражена этим была она сама.

– Ты подала заявку в Медицинский?.. Ты – в медицинском! – кривила губы Эми. – Это же просто смешно! У тебя даже кактусы вянут, всё потому что ты забываешь их вовремя полить! Тут совершенно дурацкая система тестирования. Нужно было поступать куда-то ещё – куда угодно, но не сюда. Ведь понятно даже моим собакам – ты и медицина понятия совершенно несовместимое.

– Я не была бы столь категорична в высказываниях. Мне всегда нравилось помогать людям, – мягко возразила Абигайль. – И заживляющие заклинания, как и противовирусные зелья у меня всегда получались лучше всего.

– Отличный результат! Просто отличный! Я – на бездарном факультете Белой Магии, а ты у нас теперь Целитель! – возмущалась Эмили.

– Ты что? Завидуешь?

– Вы можете обе помолчать? – зашипела на подруг Джудит. – Из-за вашей болтовни я не услышала, куда распределили Джеймса.

– Ты не прослушала, его пока не называли.

– Конечно, прослушала. Распределение подходит к концу.

– Ещё не озвучивали Смертников.

– Очень смешно, – зло сверкнула на него глазами Джудит.

Смертниками называли некромантов.

С одной стороны, данный колледж считался привилегированным и стоял особняком от всего, что было на Студенческом Острове хотя бы потому, что попасть туда на основе высокой эрудиции и знаний было невозможно – нужна была особая магия. Во-вторых, на всех, кто там обучался, лежала мрачная, по-своему привлекательная печать,и шлейф таинственной опасности и… чего-то нездорового.

«Какая-то ментальная грязь», – сказала однажды Аби, когда разговор зашёл о представителях этого колледжа.

Некроманты были немногочисленны. Их форма отличалась от всех других – длинные и непременно чёрные одежды, летящие за ними как дым или крылья. Некроманты обучались за высоким забором. Перед началом обучения подписывал документы о неразглашении.

Что именно они там грозились не разоблачать? Знали только те, кто подписывал.

У них одних в обязательную подготовку входили физические упражнения. Курс боевых спаррингов проходил по особенной программе. Некромантам разрешалось изучать те области магии, что были под запретом для всех остальных.

В случае войны выпускники этого факультета мобилизовались в числе первых.

Это из приятного. Из того, о чём обычно говорить было непринято, но об этом все знали и все обсуждали – большинство некромантов было психами. Являлось ли это следствием их профилирующей магии? Приходилось ли им видеть нечто такое, после чего психика начинала давать сбои? Или изначально эти люди таили в себе бесовские наклонности? – история умалчивала.

«Сила или безумие?», – гласила надпись на вратах, ведущих на огороженную территорию Чёрных Смертников.

Некроманты были одновременно и сердцем Студенческого Острова, и изгоями его обитателей. Так всегда бывает с теми, кто не вписывается в систему – даже если ты эту систему двигаешь. Люди не могут видеть нечто слишком яркое и отличное от себя без того, чтобы не проникнуться двумя страстями сразу: страстью обладания и разрушения.

Некроманты могли быть опасными если выходили из-под контроля. Этот факультет курировался правительством напрямую, все выпускники проходили особенную проверку.

И, как показывала практика, не всё студенты этого факультета доживали до выпуска.

Никто не верил, что случаи суицида, несчастных случаев или внезапно подхваченных болезней могли не быть простым совпадением, но слухи ходили – ходили упрямо.

Джудит не парилась по случаю Чёрного Факультета. Никто, по её мнению, из её друзей не мог туда попасть – все они были милые, знаменитые, взбалмошные, способные на авантюры и бесконечное веселье. Никого из них нельзя было посчитать за «не от мира сего, разрываемого между Силой и Безумием».

Как она могла не подумать о родном брате?! О своём брате-близнеце? То, что имя Джеймса Мэллиора прозвучало в списке Смертников стало громом посреди совершенно ясного неба. Яростным, грохочущем, после которого вдруг стало очень тихо. Будто летом пошёл снег.

Затаив дыхание, она наблюдала, как рядом с деканом Чёрного факультета в ряд встают пять фигур: её брат, Эд Райли; невысокий и коренастый парень с цепким взглядом и циничной улыбкой, неприятно кривящей его лицо – Алэр Леджер; высокий и красивый, с виду томный брюнет – Себастьян Амэйбл; словно нарочно, для контраста к нему приставленный высокий и стройный, как тополь, золотоволосый Арно Тирри.

– У них там, случайно, при поступлении, конкурс красоты не объявляют? – захихикала Аби. – Все красавчики, как на подбор.

– Только если ты любишь женоподобных, – высокомерно прокомментировала Эми.

– А наш Хуанито влип, – не унималась Аби. – Зря, ох и зря он ввязался в ссору с некромантами.

– Да чем он рискует? – пожала плечами Эми.

– Не знаю, но ходят упорные слухи, что с некромантами лучше не связываться, – стояла на своём Аби.

– У страха глаза велики. Джеймс ведь теперь, вроде как, тоже некромант? И что? Он после того, как получит свой значок, станет знать на порядок выше меня? – выгнула бровь саркастической дугой Джудит. – Не смеши! Хуан разделает новенького, порезав его на лоскуты.

– А новенький затаит зло и у Хуана в будущем непременно будут неприятности, – авторитарно заявила Абигайль.

Джудит понимала, что это глупо, но никак не могла отделаться от мысли: если бы не встреча с Эдом Райли, Джеймс не угодил бы к Смертником. Она чувствовала себя так, будто теряет брата.

– Ты чего нос повесила? – обняла её за плечи Аби, всегда чутко реагирующая на перемену настроений. – Джеймса от нас будет отделять всего лишь какой-то заборчик! И, вообще, все эти страшные сказки о некромантах всего лишь сплетни, не бери близко к сердцу. Лучше подумай, как ему пойдёт их эффектная форма.

– Мне-то что с того? Это ты о нём думай.

Пришёл черёд Аби вздыхать. Она думала и не особо это скрывала, но думы её ни к чему не приводили – для Джеймса она оставалась невидимкой.

– Поло и Самуэль зайдут за нами вечером, – деловито заговорила Эми. – Поло дружит с Джеймсом, так что места в первом ряду нам обеспечены. Знаете, а на результат поединка уже делают ставки. Может, и нам поучаствовать? Деньги лишними не бывают.

– Ты с ума сошла?! – набросилась на неё Джудит. – Я – что? Стану ставить ставки на родного брата?

– Джеймс, насколько мне известно, не дерётся, – невозмутимо парировала Эми.

– Я лучше тебя знаю брата. Если он не ввяжется в эту историю по самые уши, значит, его подменили.

– Ладно. Понятно, – кивнула Эми, – ставок делать не будем, но вы как хотите, а я пойду обязательно. Не собираюсь отказывать от ярких впечатлений, уж прости.

– Чего ж не насладиться шоу, раз оно всё равно состоится, – вздохнула Джудит.

Им пришлось расстаться с Аби, поскольку корпуса Белых Магов и Целителей находились в разных сторонах.

– Итак? – с улыбкой обернулась Эми, останавливаясь перед запертой дверью. – Добро пожаловать, соседка, в комнату, которая будем нашим домом в ближайшие четыре года. Готова, Джул? Та-дам! Мы – дома. Хотя, конечно, моя комнатка побольше. И поуютнее. И вообще, я привыкла ни с кем не делить душ, но тут тоже неплохо.

– Привыкай делиться, – оттеснив подругу, проскользнула в комнату Джудит. – И знаешь, нам явно есть чем заняться в ближайшие часы.

– Они – что?! – возмущённо охнула Эми. – Просто свалили весь багаж в кучу?! Да как они посмели? Нам самим всё это разгребать?!

– Можно с помощью магии, думаю, не возбраняется. Ладно, подруга, если мы не хотим сегодня ночевать верхом на собственной одежде, нужно браться за дело.

– Но мы же так устанем до вечера!

– И что?

– Да ничего! Пойдём смотреть на поединок уставшими. Так нечестно! – возмущалась Эми, сбрасывая с уставших ног туфли на высоких каблуках. – Ну, куда это годится? Неужели ж нельзя позволить нам привести с собой слуг? Я поговорю по этому поводу с мамой. Я, потомственная дворянка! Они не имеют права заставлять меня работать!

– А они и не заставляют. Ты можешь не работать. Пусть всё так и валяется посредине комнаты, – усмехнулась Джудит. – Эми, хватит скандалить. Это бессмысленно. Своими криками ты ничего не добьёшься, кроме того, что все станут считать нас даже более недалёкими, чем мы есть. Ведь всюду нужно находить положительные стороны.

– Что положительного в этом бардаке? – воинственно скрестила руки на груди Эмили.

– Мы докажем, что владеем навыками бытовой магии не хуже наших служанок.

– Кому докажем?

– Да хотя бы и самим себе? Давай, Эми! Ты сможешь! Ведь пока не управимся, нам наряд на вечер не выбрать. А часики тикают: тик-так, тик-так, тик-так.

Глава 4. Поединок

Сопровождающие их кавалеры, Поло и Самуэль, явившись вечером, оказались под хмельком, всё время смеялись и выглядели возбуждёнными, чем только злили и без того пребывающую в дурном настроении Эми.

Абигайль пришла в обществе той самой девочки, которую в Зале Собраний Эми так резко отшила:

– Познакомьтесь, – представила она свою спутницу. – Это Ребекка Робинсон. Моя соседка по комнате.

– Можно просто Бекка, – нервно поправив очки на переносице, сказала девушка.

– Бекки как раз тот самый второй студент, о котором говорил Хуан Моривар сегодня утром. Она будет учиться по квоте на стипендию. И она и правда большая умница.

– Не сомневаемся в этом, – сверкнула дежурной улыбкой Джудит.

– Поздравляю, – съязвила Эми.

– Вы знаете, – продолжала говорить Абигайль, пока они двигались в сторону ворот, отделяющих студенческие корпуса от учебных, – Ребекка ведь работала в настоящей больнице?

– Стажёром, – словно оправдываясь, добавила девушка.

– Но, как бы там ни было, первую помощь ведь умеешь оказывать? Если сегодня что-то пойдёт не так, твои навыки могут оказаться очень даже кстати.

– А что может пойти не так? – поинтересовалась Ребекка.

Ей никто не ответил.

– Долго ещё идти? – пробурчала Эми. – Куда мы вообще идем?

– Честно говоря, я не знаю, – развёл руками Самуэль. – Хуан дал мне порт-ключ. Я надеюсь, что нас просто перенесёт в нужное место и всё.

– А что такое порт-ключ? – не унималась Бекки.

– Предмет, способный переносить из одного места в другое.

– Но ведь можно просто телепортироваться? Зачем создавать подобные артефакты?

– Затем, что сейчас мы, например, понятия не имеем, куда переноситься, а для того, чтобы телепортироваться, нужны точные координаты. Порт-ключ же достаточно активизировать и – вуаля! – мы на месте.

– А разве не опасно перемещаться неизвестно куда?

Эми хищно оскалила зубки:

– Если боишься, можешь оставаться. Поверь, никто плакать не будет.

– Ну, хватит уже! – тряхнула золотистыми кудрями Абигайль. – Давайте, активизируйте уже ключ. А то опоздаем. Беритесь за руки. На счёт три – раз, два…

Пространство зашелестело, будто его пролистывают, как книгу, и вот они уже стоят не на маленькой площади с памятником Студенту у тихо плещущего фонтана, а их каблуки взрезали влажный песок, лицо обдуло ветром, а уши заполнил рокот моря. Волны жадно набрасывались на песчаный берег, лизали его, оплевывая пеной, а потом со стоном откатывались обратно.

– Это – что?.. – с опасливым интересом оглядывалась по сторонам Бекки. – Пляж?

– Кажется, нам туда, – кивнула Эми. – Видите – огни?

Неподалёку горело несколько высоких костров. Едкий смолистый дым поднимался к ярко сияющим, как это всегда бывает в южном полушарии, звёздам.

Слухи о дуэли распространялись быстро. Желающих поглазеть на такое зрелище нашлось немало. Эд Райли уже был на месте, а брат Джудит, – доказательств и не требовалось! – стоял рядом, негласно взяв на себя роль секунданта.

Наконец появился и Хуан со своей многочисленной свитой.

– Итак? – начал Люк Торнитон, его близкий приятель. – Правила все знают. На первом этапе поединка магия используется как испытание и ограничений нет; можно придумывать всё, на что хватит магического потенциала и фантазии. Если оба противника без ранений его минуют, и никто не признаёт себя побеждённым, дальше следует прямой бой между сторонами до первой крови или до самой смерти – по вашему выбору. Если один из противников всё же погибнет, всем остальным следует разойтись и делать вид, что никто ничего не знают. При условии, если победу одержит Хуан Моривар, Эдвард Райли обязуется покинуть Эдьхард в течении трёх суток. Если выиграет Райли, Хуан будет оказывать ему личное покровительство. У сторон есть дополнения к сказанному? Начнём на счёт «три». Раз, два, три!

Хуан, выхватив палочку, позволяющую концентрировать магию и легче управлять её потоками, очертил над головой нечто вроде невидимого лассо и послал его вперёд. Сорвавшиеся с неё потоки магии были видимы невооружённым глазом – переливающийся всеми оттенками синий, – голубые, сиреневые, фиолетовые, черные кляксы, внутри которых сверкали маленькие молнии. В какой-то момент Джудит даже показалось, что она слышит гром, но это был всего лишь обман воображения. Вместе с тем поднимался сильный ветер, делаясь почти штормовым.

Опасный опыт! Искусственная буря вполне могла породить настоящую, пробудив океан, ведь стоит сместить один поток как дальше контролировать ситуацию будет сложно. Потом Джудит сообразила, что парни в чёрном, стоящие чуть поодаль, держат так называемый «барьер», когда магия не выпускается за чётко очерченный периметр.

Это и понятно, ведь преподаватели в случае «утечки» заинтересуются несанкционированными магическими выбросами и результаты могут быть непредсказуемыми. Конечно, отпрыска Мориваров исключат вряд ли, но всем остальным не поздоровится.

«Интересно, что за магию он применяет? – подумала она. – Уж явно не белую».

Тьма танцевала вокруг кольцами, вызывая позывы к тошноте. Сильно пахло озоном.

Но ведь это игра? Всего лишь игра – ещё одна? Безопасный ужас?

Никто на самом деле пострадать не может?!

Хуан резко вскинул руки вверх, отпуская сотворённое заклинание и в сторону противника плетью ударила сильная воздушная струя, словно из собравшегося над головой облака невидимый спрут выпустил щупальца.

Райли попробовал закрыться, но его защиту смело. Ударом его швырнуло на землю и протащило почти к краю барьера, где он вскочил почти мгновенно и от следующего удара ушёл в сторону почти легко.

Процедив очередное ругательство, Хуан нанёс третий удар. На сей раз протянувшееся щупальце опустилось вниз в форме чёрного смерча, кольцами расходясь в стороны. Едва коснувшись земли, чёрный дым обратился в волны пламени, заставляя Райли метаться между ними с сумасшедшей скоростью.

Потом смерч исчез.

«Всё?!» – с облегчением подумалось в первый момент.

Но небо вспороли серые блики.

«Что это – дождь?», – подумалось сначала.

и в первый момент подумалось, что пошёл дождь. Так бывает, когда

Потом пришло осознание – не дождь… Серые блики – это отточенная до остроты волоса сталь стремительно летела вниз.

Эд Райли успел выставить щит, обтекающий его, как ливень, со всех сторон. Большую часть «острого» дождя магическому щиту удалось отбить или погасить, но лезвий было слишком много. Когда дождь из стали закончился, одежда на нём была вспорота, открывая взорам кровоточащие раны и царапины. Райли, опустившись на одно колено, тяжело дышал.

– Довольно, Моривар! – не сдержавшись, крикнул Джеймс, видя, что Хуан плетёт очередное заклинание. – То, что ты тут демонстрируешь, к испытательным заклинаниям не имеет никакого отношения – это же чисто боевая магия. Ты ведёшь себя как трус и подлец!

– Ты назвал меня трусом?! – ноздри Хуана трепетали как у лошади, готовой понести. – Хочешь занять место своего дружка, Мэллиор?!

Райли собрался с силами и положив руку на плечо Джеймсу, покачал головой:

– Я справлюсь сам. Спасибо, Джеймс, за поддержку, но не мог бы ты вернуться на своё место? Теперь моя очередь вести игру. Что ж? – мягким, певучим голосом проговорил Райли, обращаясь к Хуану. – Раз у тебя не хватило воображения придумать испытания, я сделаю это для нас обоих.

Он поднял руки и от пальцев начал разливаться ярко-алый свет, что больно резал по глазам. В какой-то момент Джудит неосознанно прикрыла их рукой, а когда распахнула, не смогла сдержать восклицания.

– Что это такое?.. Господи! Похоже на какой-то Адский Портал!

Между Хуаном и Эдвардом Райли простиралась пропасть, полная темноты и огня. Из образовавшейся ямы несло невыразимым ужасом, смертью, болью и смрадом. Дышать было тяжело, воздух словно прилипал к гортани.

Зрители, кашляя, прикрывали рты руками, кто-то выругался. Хуан в недоумении заглянул вниз. Джудит, осторожно вытянув шею, сделала тоже самое. Дна у пропасти она не увидела – ничего, кроме пламени, то горящего, то текучего.

Когда песок под их ногами начал мелко дрожать, как при землетрясении, нервы у многих не выдержали, раздались испуганные возгласы.

– Они сумасшедшие! Нужно уходить!

Из черноты и мрака огненной бездны выступило нечто вроде… моста? Хотя, нет, мостом это назвать было сложно – узкая каменистая тропа над бездной, даже не тропа, а нечто вроде узкого парапета с неровными, выступающими вверх, как на старых башнях, зубцами.

– Что это? – поджимая губы, процедил Хуан, воинственно вскидывая голову.

– Наше испытание, – с издёвкой, язвительно ухмыльнулся Райли, – довольно простое, я бы даже сказал, примитивное. Всего-то и нужно – дойти по парапету до противника и не сорваться вниз.

Хуан, вытянув шею, осторожно заглянул в образовавшуюся в земле брешь.

– Это иллюзия? – спросил он.

– Нет, пропасть настоящая. Остров, как известно, стоит на спящем вулкане, под ним горячие потоки магмы. Пока не ад, хоть и говорят, что он тут совсем рядом, – снова ухмыльнулся Райли. – Ну, что? Начнём? Я первый, если не возражаешь?

Он вытащил чёрную ленту из кармана и, повернувшись к Джеймсу, что-то тихо произнёс. Джеймс выглядел раздражённым, он явно возражал, но Райли со спокойной улыбкой развернулся к нему спиной. Брат Джудит с видимым неодобрением подчинился и выполнил просьбу.

– Мне это не нравится! – напряжённо выдохнула Эми, озвучивая всеобщее настроение. – Какого чёрта он делает?! Совсем сумасшедший? Готов шагнуть в огненный котёл с завязанными глазами? Неужели так нужно покровительство Моривара?

– Ему нужно обучение в Эльхарде, – пояснила Ребекка. Взгляд её не отрывался от Райли, на собеседницу она даже и не взглянула. – Если он переиграет его сейчас, на него никто не посмеет даже косо взглянуть. Так что это не игра.

– Косые взгляды лучше смерти, – холодно возразила Джудит.

На что Ребекка окатила её холодным взглядом:

– Тебе, Мэллиор, не понять.

Тем временем Люк Торнитон, проверив, насколько надёжна повязка, молча и коротко кивнул, подтверждая, что та непроницаема.

Джудит словно видела их перед собой, – плоские каменные зубцы, – все в каких-то маленьких выбоинах и трещинах. Было страшно, так страшно, будто ей самой, а не малознакомому Райли предстояло пройти опасный путь.

Он, раскинув руки как крылья, словно канатоходец, шагнул на первый выступ парапета. Боковые порывы ветра трепали светлую, кое-где в алых разводах, рубашку.

Только бы не сорвался! Только бы не разбился! Ей и без того, наверняка, станут сниться кошмары. Зачем только пошла?

В какой-то момент, ближе к середине пути, очередной порыв ветра заставил тонкую фигуру в белой рубашке, вздымающейся пузырём, потерять равновесие и покачнуться. Раздался пронзительный, испуганный девичий визг.

«Он сумасшедший! Сумасшедший! – билось в голове. – Зачем так рисковать? Ради чего? Послал бы Хуана в пешую дальнюю прогулку и – всё! У некромантов Моривар всё равно бы не смог Райли достать».

В какой-то момент казалось, что он неминуемо сорвётся в пропасть. От ужаса Джудит закрыла глаза, но, судя по тому, что никто не кричал, всё обошлось.

Он теперь был ближе, но продвигался вперёд мучительно медленно, осторожно застывая на каждом зубце. Смотреть на это не было сил, ведь одно неловкое, неосторожное движение и – разобьётся. Нет, она не может больше смотреть. Не станет над собой издеваться, лучше отвернётся. Чего ради пытать саму себя? Взглядом она его не удержит, и, если ему суждено упасть… лучше без неё, пожалуйста.

Дружный облегчённый выдох… Ну! Слава богу! Кажется – всё?

На несколько секунд замерев на последнем зубце, Райли спрыгнул с парапета на песок. Он выглядел совершенно спокойным, когда снял повязку, только волосы на висках прилипли к коже.

Все вокруг взорвались аплодисментами.

Райли протянул Моривару чёрную ленту на ладони:

– Твоя очередь.

И снова – тишина… лишь волны лижут берег. Противники молча смотрели друг на друга.

А потом Хуан засмеялся:

– Ты всерьёз думаешь, что я полезу к чёрту на рога только из-за счастья не видеть твою мерзкую рожу? Ты, конечно, слизень, но я не стану рисковать жизнью ради того, чтобы вышвырнуть тебя отсюда. Оставайся. Что уж тут поделать?

– Ты признаёшь себя побеждённым? – удивлённо приподнял бровь Райли.

– Я…нет! С какой стати? – досадливо передёрнул плечами Хуан. – Ты не выиграл. Я отделал тебя в первом раунде; ты меня – во втором. Это ничья, – заявил он, стараясь держаться уверено.

– Ты либо проходишь тот же путь, что и я, либо признаёшь меня победителем, – невозмутимо парировал Райли. – Можешь пройти дистанцию без повязки, я не настаиваю – это была маленькая импровизация с моей стороны. Что же касается первого раунда: ты и его не выиграл, Моривар, ведь я же остался стоять на ногах. Так что, либо иди – либо признавай мою победу.

Хуан взглянул в сторону алой бездны, потом с ненавистью – на Райли и, коротко кивнув, проговорил, сдавленно, через силу, словно слова прилипали к гортани и языку:

– Ты победил, признаю.

– Ну, что ж? – удовлетворённо кивнул Райли. – Хорошо. Я рад, что мы всё расставили по местам. И ещё – мне не нужно твоё покровительство. Слабые не могут покровительствовать сильным.

Глава 5. Учебные будни

– Ну что, красавицы? Какое шампанское будем пить? – обратился непривычно оживлённый Джеймс к сестре и её подружкам.

– Твоя сестра отказывается с нами идти на вечеринку, – инквизиторским тоном и с подтекстом «сделай с этим быстро что-нибудь», – капризно надула губы Эми.

– Серьёзно? Не пойдёшь на вечеринку? – разочарованно протянул Джеймс, обращаясь к сестре.

– А что тут такого? – скрестила она руки на груди. – С меня на сегодня достаточно острых впечатлений.

– И с каких это пор «острого» для тебя достаточно? – он обратился к девушкам. – Можно, я украду её у вас на минуточку?

Джеймс отвёл сестру в сторону:

– Что происходит, Джул? Почему ты не хочешь пойти? Ты же любишь вечеринки?

– Только не делай такого озабоченного лица. Я знаю, ты будешь только рад моему отсутствию – мой чуткий присмотр тебе совсем ни к чему.

– А ты, случаем, ничего не путаешь, сестрица? Это ты у нас любительница эскапад.

– Мои полудетские выходки ни в какое сравнение не идут с твоими. Одно то, что ты теперь у нас Некромант…

– Ты обвиняешь меня в том, что… – Джеймс тяжело вздознул, – в чём ты меня обвиняешь? Ты же знаешь, что на этот курс нельзя подать заявку, что система сама отбирает тех, кого посчитает нужным.

– Только не делай вид, что ты не счастлив оказаться за милым чёрным заборчиком, в недосягаемости «любимой» семьи. Даже не знаю, что скажут родители? Для них это будет ударом, ты это понимаешь?

– Переживут и смирятся, как всегда. У отца голова на плечах есть, он всё поймёт правильно.

– В отличие от меня? У меня же голова – подставка под причёски?

Джеймс примиряюще рассмеялся:

– Да ладно тебе, Джул! Ну, ты же понимаешь, что я так не думаю. Просто ты иногда правда бываешь трудно выносимой. Вот как сейчас, например. Ты же злишься на меня не из-да распределения. Хотя из-за него, конечно, тоже, но… чем тебе не угодил Райли? Красивый, интересный парень. Девчонки, вон, в восторге. Даже твои подружки…

– Ребекка мне не подружка, – отрезала Джудит. – Это соседка Абигайль, – ледяным голосом отрезала она. – И чего бы ей не остаться в восторге от твоего нового друга? Она же с ним одного поля ягода. Чужаки, от которых приличным людям следует держаться подальше.

– Не знал, что ты поборница радикальных взглядов в вопросах классового неравенства. Как по мне, так социальные лифты должны работать, иначе мы попросту загниём. А Эдвард Райли отлично разбавит нашу слишком рафинированную кровь. Каким жалким и ничтожным на его фоне смотрелся ваш признанный кумир, а? – язвительно рассмеялся Джеймс. – Молодец и храбрец Хуан Моривар, ничего не скажешь, да?

– Ты нажил себе крупного и опасного врага.

– Не такой уж он и крупный, как выяснилось, надувает щёки только перед слабаками и такими глупыми курочками, как твои очаровательные подружки.

– Оставь в покое моих подружек. Не смей говорить о них гадости.

– Ладно, не хочешь идти на вечеринку – не ходи. Правда, чего тебе праздновать? Твоего любимого Хуана прилюдно унизили и оскорбили.

– Не мели ерунды. Я никогда не любила Хуана. Он мне даже не нравился.

После стычки с братом выбора не оставалось – идти на попятный было стыдно, так что Джудит, упрямая, как мул, отправилась домой, спать.

Но сон на новом месте всё никак не шёл. Было жарко, душно, неудобно, а главное – обидно. Все, абсолютно все, просто наплевали на неё и занялись своим делом! Привыкшая к тому, что её желания выполняются немедленно, что любой перепад в настроении заставляет родителей и слуг приплясывать в попытке угодить, что подружки и друзья считаются с её мнением, Джудит чувствовала себя преданной – если она не захотела пойти на вечеринку, Аби и Эми должны были действовать с ней заодно, а не идти на поводу у этого выскочки из низов!

Эдвард Райли посмел покуситься на то, что она считала своим – её друзей, её брата. Он испортил первый день на Студенческом Острове, а самое главное, он позволил себе в упор её не замечать.

Мерзавец!

Для себя Джудит решила, что сделает всё возможное, чтобы вставить палки в колёса этому смазливому наглецу. Он должен знать своё место. И пусть не думает, что может что-то значить в их мире, её мире – не больше, чем шут, развлекающий толпу.

Так, лелея планы мести, она и заснула.

***

Первая неделя занятий пролетела стремительно и легко.

Искусство нравиться учителям Джудит постигла с первого класса школы, а врождённый дар эмпатии, свойственный всем белым магам, позволял интуитивно чувствовать людей и вести себя в соответствии с их ожиданиями.

Приятная внешность, мягий голос, открытый взгляд вкупе с воспитанием, приучающем аристократов с детских лет чувствовать чужие границы и не при каких условиях не нарушать их, делали своё дело и вот уже учителя мило улыбались очаровательной девушке, признавая её, может быть, и не самой талантливой ученицей, но, безусловно, хорошим человеком, которому легко и приятно идти навстречу.

Факультет Белой Магии и Искусств не создан для титанических усилий, для героического преодоления трудностей. Здесь во всём преобладали пастельные краски, мягкие звуки, приятность бытия. Артистичная от природы, с хорошей памятью, с отличным музыкальным слухом, с развитым от природы вкусом, Джудит Мэллиор не испытывала затруднений в освоении азов Магии Искусства.

Преобразовать пространство так, чтобы всюду была красота и розы, розы, розы? – да легко! Чтобы пахло озоном и чистотой? Чтобы белые адриатические колонны вздымались к небесам, голубым, как на расписанном фарфоре, а в сердце царил вечный праздник?

Это вам не нежить в могилы отправлять – это легко и приятно.

Магия фей – блестящая, невесомая, подобно золотистой мифической пыльце. Такая красивая и лёгкая, словно разлетающиеся под дыханием ветра занавески. Свет, солнце, колонны, фонтаны и песни – всё это так соответствовало характеру Джудит, склонного к анализу всего и сразу, но не желающего всерьёз во что-то углубляться. Она сама была как ветер – налетит, растормошит, раздразнит, – умчится прочь.

Большинство занятий и преподавателей в Элхарде напоминали райский сад с ангелами, но жизнь есть жизнь, в ней всегда найдётся место ложки дёгтя. Не всё коту масленица; не всё фее – золотая пыльца. Случались и неприятности.

Список академических наук был внушителен. Некоторые предметы для первокурсников из разных колледжей объединялись, в одних случаях это было хорошо – позволяли видеть Абигайль, в других плохо – совместные занятия с некромантами, по авторитетному мнению учителей, разлагали дисциплину. Слишком симпатичными были парни с факультета Чёрных, слишком яркими, как легкокрылые бабочки, было большинство девушек из Белых. Противоположности, как известно, отталкиваются и притягиваются – одновременно, в результате акцент на подобных занятиях смещался не туда.

От матери пришло письмо, где она изливала душу в возмущении от всего и сразу: начиная от того, на какой факультет получил распределение её сын до того, что он вынужден учиться со «всяким сбродом». И хотя в глубине души Джудит придерживалась с детства привитых взглядов, читала письмо она не без раздражения. И вообще, чего это мать ей всё выговаривает?! Писала бы своему обожаемому сыночку! Но – нет! Как обычно, с детства, весь ушат материнского гнева выливается на плечи Джудит, а любимому сыночку слова поперёк не скажем – он же ведь мужчина!

Раздражённая Джудит в то утро сначала заплутала в своих мыслях, а потом уже, как результат – в учебных улочках и корпусах. Последних было слишком много, они всё время норовили привести не туда, куда следует и, как результат – когда она торопливо вошла в аудиторию, занятие уже шло. Беглым взглядом обежав класс, осталось только коротко ругнуться про себя – все места были заняты. Если она сейчас начнёт плутать между рядами, привлечёт к себе ненужное внимание, поэтому, сцепив зубы и скрепя сердце, Джудит опустилась на единственное свободное место, что оставалось – рядом с Эдвардом, будь он не ладен, Райли.

Он сидел в полном одиночестве, словно не замечая всеобщего игнора, и невозмутимо читал учебник.

– Можешь подвинуться? – недовольно прошипела она, опускаясь на соседнее с ним место.

Он смерил её взглядом и, не говоря ни слова, вновь погрузился в чтение. Она ему что? Пустое место?!

Но начать выяснять отношения не получилось. Преподаватель, высокий и стройный мужчина, хлопнул в ладоши, привлек всеобщее внимание, призывая всех к тишине. Он поднял склянку с розовой вязкой жидкостью, так, чтобы все могли не только взглянуть, но и хорошенько разглядеть, что там, а потом вопросил:

– Кто может сказать, что это такое?

Джудит уже успела заметить, что большинство преподавателей в Эльхарде преподносили материал так, чтобы студенты не слепо следовали чужим указаниям, а думали самостоятельно, с этой целью использовали необычные приёмы, задавали нестандартные вопросы.

Как можно определить зелье лишь по визуальному ряду? Ведь у многих из них были сходные признаки?

– Розовый цвет говорит о чём-то девичьем и любовном, – прозвучало с правого, «Чёрного» ряда.

– То есть, вы предполагаете, что это Приворотное зелье? Или Зелье, Проявляющее любовь?

– А есть разница?

– Кто поможет разобраться с этим вопросом?

– Приворотное обманывает чувства, вызывая зависимость объекта, а Проявляющее всего лишь помогает проверить, есть чувство или нет, ни к чему никого не принуждая. Если объект в вас не заинтересован, то никаких изменений с ним не произойдёт, факта подавления воли не присутствует. Поэтому Приворотное зелье относится к запрещённым, а Проявляющее вполне легально.

– Умница, Эми! Итак, как же нам определить, что же это – противозаконное или законное зелье?

– Добавить в него ингредиенты-катализаторы, и по ответной реакции выявить действие препарата.

После вступительных слов и обсуждений перешли к самому главному – к изготовлению. По негласному правилу сидящие за одной партией создавали зелье совместно, что позволяло сократить время, заодно, по задумке преподавателей, способствуя налаживанию социальных контактов между обучающимися.

Джудит, подавив внутреннее раздражение, заговорила:

– Нам нужно разделить работу пополам. Так будет быстрее.

– Я не работаю в парах, – отстраняюще прилетело в ответ.

– Но так положено…

– Извини, ничего личного, просто я всегда сам по себе. За свои ошибки отвечаю сам и своими оценками ни с кем не делюсь.

– А ты о себе высокого мнения, как погляжу? – хмыкнула Джудит, закусив губу – Ну, не хочешь – не надо. Не больно-то и хотелось, если честно.

Посмотрев на неё без всякого выражения, Эдвард пожал плечами и склонился над разделочной доской. Против своей воли она обратила внимание, как легко двигаются его руки и как точно обращаются с ножом.

– В таком случае, вынуждена буду обратиться к преподавателю с просьбой предоставить мне ещё один котёл и ингредиенты к нему. Ты уже придумал, чем объяснишь своё странное нежелание делиться? – пропела она с улыбкой, наваливаясь руками на столешницу так, чтобы ткань тонкой блузки явственней обозначала высокую грудь и с усмешкой отмечая, что её старания не остались без внимания.

Мужчины есть мужчин. Взгляд Райли непроизвольно скользнул в ложбинку между её грудей.

– Что ж до сих пор ещё не обратилась? – усмехнулся он, поднимая взгляд и уставившись Джудит прямо в глаза.

Взгляд у него был прямой и жёсткий, а глаза – необычные. И да – красивые. Тёмно-карие, в длинных, изгибающихся, как у девчонки или у дорогих старинных кукол, ресницах. А в глубине зрачков, как огоньки, золотые искорки.

Поймав себя на том, что она просто стоит и пялится на него, в тот момент, как Райли ждёт от неё ответа, Джудит почувствовала, как на скулах вспыхнул румянец, сразу и не разобрать, то ли от стыда, то ли от негодования.

– Он станет задавать вопросы, – словно оправдываясь, проговорила она. – Не люблю их. Может, всё же договоримся? Если ты так печёшься о своих зельях, как скупец-процентщик, можешь варить его сам, но поделись со мной оценкой.

– Даже и не надейся за мой счёт получить лишний высший бал, – решительно покачал он головой.

– Тогда делить ингредиентами и рискуй.

– Чем – рисковать?

– Тем, что я могу всё испортить неосторожной выходкой. Ну, так на чём остановимся? Я сижу, ты работаешь и у нас у обоих пятёрка? Или – мы оба работаем, но результат неизвестен?

– С чего ты взяла, что я хорош в зельях? – в очередной раз пожал плечами он. – Мне почти льстит твоя вера в мои способности, но… ты меня явно переоцениваешь. Ладно, – он прищурился, явно припоминая её имя. – Джул? Кажется, так тебя зовут?..

– Ты не помнишь моё имя? – удивилась она.

– На Студенческом Острове полтора тысячи студентов, и как минимум, половина из них – женские. С чего мне помнить твоё?

– С того, что помнишь. К чему прикидываться? – засмеялась Джудит.

Он снова прямо взглянул на неё, поигрывая зажатым в длинных пальцах ножом. Вышло довольно угрожающе:

– Ты ведь сестра Джеймса, верно?

– Верно. И – что?

– Ничего.

Она помолчала, накручивая длинный локон на палец.

– Джеймс рассказывал тебе обо мне?

– Нет.

– Думаю, ты врёшь.

– Мне плевать, что ты там себе думаешь.

– А ты грубый.

Он поднял взгляд, и они снова молча уставились друг на друга.

– А ты – навязчивая. Что хуже?

Такое красивое и в то же время такое неприятное лицо!

– Я не навязчивая! – Его слова отчего-то задели её за живое. – Думаешь, мне приятно сидеть с тобой за одним столом? Думаешь, кому-то из здесь присутствующих это было бы приятно?

– Как предсказуемо и скучно. Вас, милые подружки-щебетуньи, словно на одной фабрике, на конвейере делают. Мните вы о себе много, но ваша себестоимость сводится к грошу. Всё, что у вас есть – это раскрученный бренд и яркая упаковка, но никакой индивидуальности. Ничего стоящего.

Она даже задохнулась от неожиданности и обиды, но вида постаралась не показать:

– Это, между прочим, классический приём, – прищурилась она насмешливо.

– Приём? Что ещё за приём?

– Приём обесценивания. Когда тебе что-то (или кто-то) явно не по зубам, проще внушить себе и другим, что, на самом деле, тебе этого совсем и не хочется. Что предмет желаний на самом деле – ерунда.

– Ты, что ли, желанный предмет? – насмешливо блеснул он глазами, приподняв ехидно бровь.

– Ну, может быть, не конкретно я, но всё то, что я собой воплощаю: достаток, знатность, перспективы, определённый стиль общения – определённо, да. Всё то, чего тебе, как из кожи вон не лезь, ни за что в своей жизни не получить. Высший свет. Высшая знать. Элитный уровень, если ты в состоянии понять, о чём я? Можно найти способ заработать много денег, можно завоевать учёную степень, но аристократом можно только родиться.

Он смеялся ей в лицо. Наглец!

– Знаешь, в твоём исполнении это даже забавно, – с иронией парировал Райли. – Нет, ну, правда? Вроде бы ты не глупый ребёнок…

«Ребёнок?!», – в ярости подумала она, сжимая кулаки под столом.

– Ты что? Всерьёз веришь во всю эту чушь? – посерьёзнев, продолжил он, хотя глаза его насмешливо, провокационно поблескивали. – Есть тысяча и один способ войти в твой мир. Жениться на аристократке, например?

– И не мечтай. Ни один отец не отдаст такому, как ты, свою дочь!

– И что? Пусть не отдаёт. Существуют их матери – престарелые вдовы, жадные до молодых красавчиков, вроде меня, готовые за нежное слово, ласковый взгляд, умелую ласку отписать состояние случайному смазливому проходимцу, иногда даже в обход интересов собственных отпрысков. Аристократия – это не институт; это всего лишь красивый, но шаткий заборчик, который старательно пытаются выстроить те, кому удалось отхватить кусок побольше для своих, слабеющих из поколения в поколение, потомков. Вся эта мишура из привилегий – она кое-как ещё держится при солнечной погоде, но стоит подняться ветру?.. И – пф-ф! – от твоего маленького иллюзорного мирка останется не больше, чем от твоей блестящей, но бесполезной магии.

Всё это было сказано спокойным деловитым тоном, лишь тёмные глаза Райли азартно и зло блестели. Да быстрый темп речи выдавал, что тема всё же зацепила его за живое.

Джудит улыбнулась и подставила руку под щёку:

– Знаешь, а тебе идёт, когда ты злишься. На щеках румянец появляется и вообще… ты как-то даже живее выглядишь!

Он бросил на неё ледяной взгляд, а Джудит было только весело. Её смеющийся взгляд говорил ему: «Я буду смеяться над тобой, сколько захочу. Что ты мне сделаешь?».

– Мне кажется, ты меня недооцениваешь, – пропела она сладким голосом.

– Скорее всего это ты себя переоцениваешь. И, к слову, зря не прислушалась к моему совету. – надо было попросить для себя отдельный котёл, – усмехнулся ей Эдвард почти ласково. – Неужели ты правда наивно думала, что я позволю тебе получать оценку за мой счёт? Не заслужено?

– Отчего же незаслуженно? – деланно вознегодовала Джудит. – Я же с самого начала честно предложила разделить всю работу пополам? Но ты отчего- то предпочёл превратить меня в неблагодарную аудиторию для своих скучных лекций. А я ведь всё честно выслушала! Так что, мне совершенно заслужено полагается компенсация.

– Ничего тебе не полагается.

– Ты отвратительный тип! Ты об этом знаешь?

– Я куда хуже, чем ты способна вообразить, – с любезной улыбкой сообщил Джудит Райли.

– С чем, с чем, а вот с воображением у меня никогда проблем не было.

– Безумно рад за тебя. Было приятно поболтать, и всё такое прочее, но я свою работу сделал, так что?..

Он явно собирался позвать преподавателя. И всерьёз решил выставить её недотёпой, у которой хватает ума только на то, чтобы трещать как сорока? Хотя, строго говоря, всё так оно и было, но…

Мотивы собственного поступка для самой Джудит остались тайной за семью печатями. Возможно, будь у неё время опомниться и подумать, она бы ничего такого не выкинула, но времени не было. Это было секундным порывом, обдумать последствия своих действий она не успела, а Райли, развернувшийся к подошедшему преподавателю, не успел предотвратить случившееся. Да он и не мог ожидать, что Джудит, схватив щедрую щепоть толчённых игл дикобраза, поспешно бросит её в горячее зелье, под которым только-только погас огонь.

Всем известно, что игры дикобраза действуют как ускорители реакций. Это катализатор. Уже когда её пальцы разжались, а порошок тонкой струйкой просыпался вниз, она поняла, что натворила. С тем же успехом можно бросить гранату!

Время замедлилось.

Она увидела, как Райли поворачивается к ней и хмурится, а в следующий момент взгляд его сначала падает на приготовленное зелье, растущее вверх розовой шапкой пены, а потом задерживается на её пальцах, на которых темнеют остатки порошка. Потом лицо его искажается, и он делает резкое движение по направлению к ней, вскинув руки.

«Он – что? – думает Джудит, не веря происходящему. – Всерьёз собирается меня ударить?».

Думает отстранённо, даже возмутиться по этому поводу не успевая.

А в следующий момент он яростно сбивает её с ног, падая сверху.

Оглушительный взрыв, после которого все звуки на миг пропадают.

Кажется, пространство качается, как взбрыкнувшая лошадь и все мысли покинули Джудит, оставив возможность только чувствовать: твёрдый пол под спиной и саднящий затылок; тяжесть тела Райли, упавшего на неё сверху.

Она не могла видеть его лица, потому что её лоб упирался ему в плечо. Да, честно говоря, и не очень хотелось его видеть, потому что, приблизительно она представляла спектр испытываемых им чувств.

– Вы в порядке? – раздался взволнованный голос учителя. – Райли? Мисс Мэллиор? Вы не ранены?

Она невольно схватилась рукой за набитую шишку. Шок окутал её своеобразным коконом, все чувства стали заторможенными.

– Мисс Мэллиор?..

– Я, кажется, в порядке, – кивнула она.

Смотреть на этого Райли было страшновато. Не то, чтобы она боялась его. Испытываемые ею чувства были скорее, даже не страхом, а смущением. Никогда прежде ещё её выходки («эскапады» – как презрительно характеризовал их Джеймс) не приводили к таким последствиям.

Когда она взглянула на стол, увидела, что его разворотило, превратив в кучу хлама, с которого стекало нечто, напоминавшее серо-сиренево-розовые сопли.

Учитель теперь допытывался у Райли:

– Вы ранены?

– Нет, сэр. Успел поставить защитный щит.

– Покажите вашу руку!

При взгляде на руку Райли Джудит замутило. Та была багровая и покрылась вздувающимися на глазах пузырями. Больно, наверное? Почему же проклятый Райли даже бровью не поведёт?!

Нахмурившись, учитель проделал какие-то пассы. Руку Райли будто припорошило льдом.

– Больше ничем помочь не могу. Немедленно ступайте в лазарет, если не хотите, чтобы инфекция распространялась дальше. Кроме того, у Приворотного Зелья может быть неприятные побочные эффекты при подобном способе проникновения в организм. Так что, если не хотите до конца года грезить прекрасными очами мисс Мэллиор, не вздумайте заниматься самолечением. Вы меня поняли? – строго прорычал учитель.

– Да, сэр.

– И не воображайте, будто ваши травмы могут избавить вас от последствий того, что вы тут устроили!

– Простите, сэр, но это моя вина, – возразил Райли.

Взгляд учителя переметнулся к Джудит, требуя объяснений.

– Мисс Мэллиор, не хотите объясниться?

– Я… Мне… мне показалось, что зелье не готово, я лишь хотела ускорить процесс, вот и добавила порошок из игл дикобраза. Остальное вы видели.

– Да что вы говорите? – ехидно сощурился учитель. – Напомните, мисс Мэллиор, какой итоговый балл у вас в аттестате по Алхимии?

Плечи её поникли.

Джудит со вздохом ответила:

– Высший, но…

– Но у вас красивые глаза и прекрасные связи, да?

– При чём здесь это?

– Почему, имея в аттестате «Высший», вы позволяете себе не помнить простейших правил безопасности?! Я уже не стану упоминать о свойствах ингредиентов! Да вы хоть понимаете, глупая девчонка, что если бы не реакция и не знания мистера Райли, вас – элементарно! – могло бы убить?!

Джудит, опустив глаза, молча принимала вполне заслуженный (это она признавала) нагоняй, чувствуя, как от стыда и негодования горят щёки.

Возразить ей было нечего, но – боже! Как же это унизительно! Её никогда в жизни не ругали. Да ещё прилюдно! Да ещё на глазах «спасителя»!

– За сегодняшний урок вы получаете более, чем заслуженный вами, низкий бал, мисс Мэллиор. После занятий потрудитесь остаться и отдраить тут всё – вручную, без применения магии. Надеюсь, случившееся станет для вас уроком.

Глава 6. Взрывоопасные последствия

К её приходу парта, починенная профессором, выглядела как новенькая, если бы не заляпавшая её розовая липкая дрянь. Джудит подозревала, что с такой же лёгкостью учитель мог уничтожить и другие следы взрыва, но педагогический момент, – будь он не ладен, – никто не отменял.

Зрелище выглядело удручающим: загустев и затвердев, разлетевшиеся по всему классе брызги не-до-зелья нисколько не стали выглядеть лучше. Опустевшая полутёмная аудитория выглядела пугающе, а ядовито-розовый, похожий на прилипший ко всему, к чему ни лень, пластик, удручал.

Чтобы оттереть такое, пожалуй, одной тряпки будет мало. Нужно запастись чем-то более твёрдым. Нож вполне подойдёт.

Джудит, незнакомая с навыками простого физического труда, смутно представляла, что нужно дальше делать. Ладно, если с этим справляются самые примитивные слои населения, то у она уж как-нибудь сможет.

Мыльная вода выглядела откровенно противно. Обмакивать в неё руки совсем не хотелось, но иначе тряпку не намочить, а без тряпки всю эту гадость не оттереть. Ну, не ногтями же её скрести?

Закатав светлую блузку до локтей, вспоминая про себя всех предков доставучего препода до седьмого колена, Джудит принялась за работу.

Пахло мылом, мокрым деревом, намоченной пылью, от которой щипало в носу. Чёртовы пятна оттирались с огромнейшим трудом. Вскоре от непривычного занятия заболели мышцы спины и рук.

Парта была отмыта. Оставалось самое неприятное – пол. Повздыхав, Джудит опустилась на колени и принялась оттирать налипшие комки зелья от деревянного паркета. Скрип двери в пустующем амфитеатре аудитории прозвучал словно выстрел. В надежде на избавление от тягостных забот Джудит повернула голову и поняла, что облегчения не будет. Ну, вряд ли в роли доброго вестника выступит этот выскочка, что медленно спускался со ступеньки на ступеньку.

Взгляд девушки невольно отметил начищенные, едва ли не до зеркального блеска, но далеко не новые туфли, и острые, отточенные до миллиметра, стрелки на брюках.

Во внешнем облике Эдварда Райли всё было строго и четко – всё отглажено, застёгнуто, подогнано. Никаких шероховатостей, неровностей – всё идеально. Даже стрижка – хоть волнистые волосы не так-то легко заставить лежать в нужном порядке.

– Говорят, можно до бесконечности смотреть на три вещи. Не устаёшь наблюдать, как горит огонь, как течёт вода и… – его брови вновь приподнялись, а ноздри прямого носа высокомерно затрепетали, – … и как работает другой человек, – с кривой усмешкой закончил он, усаживаясь на скамью перед ней.

Раскинув руки в сторону, он положил их на спинку сиденья. Ну, прямо смотритель за рабами, да и только!

Ситуация могла бы сойти за комичную, если бы не была так унизительна. Она, вся мокрая от грязной мыльной воды, на коленях – а он, весь такой, белый и праздный.

– Тебе что, больше нечем заняться? – буркнула Джудит, чувствуя, как в душе разрастается горячий ком гнева.

Боже! Да она никого в жизни никогда так не ненавидела, как этого лощённого ублюдка! Много о себе воображает, а сам – пустое место. Ноль без единиц!

– В ближайший час я совершенно свободен, – с издевательской любезностью протянул он, демонстративно забрасывая нога на ногу, покачивая острым носком под самым её носом.  – Тебе, кстати, следует лучше выжимать тряпку, а то после такой помывки класс выглядит грязнее, чем до уборки. Забавно! Обычно мыть полы доверяют самым никчёмным работником, не способным ни на что. Но ты даже с этим справиться не в состоянии, феечка? Слабая, глупая и бесполезная.

– Ты не поленился притащиться сюда с целью высказать мне это?

– Я притащился сюда с целью насладиться прелестным видом. Мне нравится, как ты стоишь на коленках и драишь полы, дёргая округлой попкой туда-сюда. Особенно приятно наблюдать это зрелище сзади. Весьма эротично, – хмыкнул он.

Джудит воинственно поднялась с пола:

– Ну, что? Насладился? А теперь – проваливай!

– Ага, – посмеиваясь, кивнул он, – как скажешь. Уже бегу.

Какой демон толкнул Джудит под руку в тот момент – непонятно (возможно, тот же самый, что надоумил швырнуть иглы дикобраза в зелье – он даже улететь ещё, наверное, не успел?), но она не придумала ничего лучше, как, размахнувшись, ударить Райли по лицу мокрой, грязной тряпкой.

Он довольно ловко уклонился, схватившись за ветошь, и рывком отвёл её от себя в сторону, так, что та лишь задела ему скулу. Потом резко дёрнул лоскут на себя, тот с треском разорвался пополам, хотя Джудит, боясь потерять равновесие, выпустила её из рук.

Райли поднялся и, опершись руками, рывком перемахнул через разделяющую их парту. Джудит пыталась сбежать, но не успела – его руки с одной стороны преградили путь, а с другой в сторону отъехала парта.

Опасливо озираясь по сторонам, она воинственно развернулась к нему:

– Ты умеешь ловко прыгать и двигать мебель с места – впечатляет. Дальше – что? Что ты мне сделаешь?

Она с вызовом смотрела в его красивое, выразительное лицо – он стоял на одну ступень ниже, сейчас его лицо находилось на уровне её плеча. Их едва ли разделял какой-то фут, так что, при желании, можно было, несмотря на полумрак пасмурного дня, рассмотреть каждую ресничку на его глазах.

Снова его брови, как крылья хищной птицы, разошлись, приподнимаясь, а на лице проступил хищный оскал ухмылки, будто он наслаждался каждой секундой перед тем, как прыгнуть и придавить свою жертву ударом хищной лапы.

– Что я тебе сделаю? – протянул он с какой-то даже садистской интонацией. – Пока не знаю. Придётся импровизировать на месте. Давай посмотрим вместе, что можно придумать? – смеясь, протянул он.

А потом набросился на неё, развернув к себе спиной. Одной рукой Райли схватил её за талию, прижимая к себе, а второй – за волосы, так, что малейшее движение причиняло резкую боль – когда у тебя с корнем рвутся волосы, это сильно ограничивает свободу движений.

– Какого чёрта ты делаешь? – зашипела она, слишком ошарашенная, чтобы всерьёз испугаться.

Джудит не могла поверить, что это и вправду происходит с ней. Что этот, – слов ему нет! – посмел поднять на неё руку.

– Пусти меня немедленно!

– Или – что? – его горячее дыхание, вливающееся ей в ухо, растекающееся по шее, контрастировало с холодным голосом и хлёсткими словами. – Что ты мне сделаешь? – нагло засмеялся он, возвращая Джудит её вопрос.

– М-м! Какая у тебя мягкая грудь! – заурчал он, как кот. – И вся ты такая мягкая, аппетитная, пахнешь приятно – так бы и съел.

Волосы её он по-прежнему держал в горсти. Губы Райли, когда он говорил, касались чувствительной кожи на обнажённой шее Джудит.

Ноги её сделались ватными. Наверное, от страха? Сердце колотилось где-то в ушах, словно аккомпанемент к мелодии его голоса. А голос звучал как-то необычно, ни у кого раньше Джудит не слышала такого – тепло, мягко, будто тебя мягким меховым ворсом изнутри гладят. Но, странный эффект, там, где этой «лапкой» проведут остаются саднящие ссадины.

Игра резко перестала Джудит нравиться, потому что в этой игре вела вовсе не она. Она ничего не контролировала, и чувствовала себя как собачонка, поднятая за шкирку.

Отравительные ощущения, вызывающие чувство беспомощности и яростной обиды.

– Ладно. Прекрати! – зарычала она, пытаясь высвободиться. – Ты выиграл.

– А мы во что-то играли? – ехидно протянул он.

Его ладонь чувствительно сжимала ей грудь, не причиняя никакого удовольствия. Райли к этому и не стремился. Это была показательная акция устрашения, демонстрация силы, доминирования.

Он не причинял боли, пока Джудит не вырывалась. Ключевое слово – пока!

– Я серьёзно! – прошипела она. – Прекрати! Или я всем расскажу!

– Что ты расскажешь? Мне очень интересно послушать.

Мозг Джудит воспалено пульсировал, пытаясь найти вариант, как с честью выйти из сложившийся ситуации.

– Что ты нагло приставал ко мне, застав одну. Что ты мне угрожал, – заявила она решительно.

– А я скажу, что ничего подобного не было, – откровенно насмехался он. – Твоё слово против моего.

– Мы оба знаем, что тебе ни к чему привлекать к себе внимание.

– Вот тут ты ошибаешься, сладкая. Я не меньше тебя люблю внимание.

Его рука, отпустив грудь девушки, опускалась ниже – туда, где она и сама себя касалась не часто.

«Долбаный извращенец!», – гневно пронеслось в голове Джудит.

Сейчас его участившееся, отяжелевшее дыхание казалось ей мерзким.

Она покосилась на край стола, где лежал нож. Тот самым, которым отскабливала пластиковую розовую настойку. Дотянуться до него будет не так уж и сложно… хотя, судя по скорости реакций этой сволочи…

Джудит понимала, что это опасно. Если хищного зверя раззадорить, его нападение станет неизбежным. Защищаться было откровенно страшно.

Как легко судить жертв насилия, когда находишься в безопасности, и как всё усложняется, когда дело касается лично тебя. Проклятый Райли сильнее её – это данность. Что ей делать? В крайнем случае, она может бросить ему иллюзорных бабочек в лицо. Сомнительно, что это его остановит. В его арсенале заклинания пострашней, можно не сомневаться. И физически он, даром, что тощий, силён, как медведь.

Нож – это не тряпка. За нож можно нарваться на настоящий удар.

– Думаешь, я блефую?! – почти с отчаянием зашипела Джудит. – Клянусь, что подниму шум, если ты…

– Я хочу, чтобы ты уяснила одно, – он говорил спокойно, но руки его до боли сжали тонкую девичью талию, – держись от меня подальше. Не лезь ко мне.

– Я к тебе лезу?! – возмутилась Джудит.

Но тут же поспешила сбавить тон.

– Ладно! Клянусь, на расстояние выстрела из огнемёта к тебе не подойду! Пусти!

Он ослабил хватку, выпуская из горсти её волосы.

Джудит, молниеносно отскочив, всё-таки бросилась к ножу и, зажав его в ладони, выставила перед собой. Рука её дрожала.

«До чего же ты жалкая», – говорил насмешливый, холодный взгляд Райли.

– Очень мелодраматично, – произнёс он вслух. – Прямо душераздирающий в своей живописности жест, – он осторожно присел на край стола и, одёрнув полы мании, скрестил руки на груди, с ленивым интересом наблюдая за ней. – Я так понимаю, это, – кивком указал он на нож, – должно убедить меня в том, что так просто ты свою честь уронить не дашь? Я впечатлён, Мэллори. Просто вишенка на торте. Ну, а что дальше? Мне правда интересно: что ты станешь с этим делать? Бросишься с ножом на меня? Так и будешь стоять, трясти этим перышком перед моим носом? Или, отбросив его в сторону, начнёшь рыдать? Я уже, хотел, было, уйти, но теперь обязательно досмотрю представление до конца.

– Убирайся, Райли! Просто. Убирайся! Вон!!!

– Синдром попугая, Мэллори? Или синдром заезженной пластинки? Другие слова ты знаешь, кроме «Убирайся вон, Райли!»? – передразнил он её. – Нет, я-то, конечно, уберусь… только скажи мне, зачем тебе нож? Ты ведь не решишься применить его не против меня, ни против себя?

– Не стоит недооценивать противника. Нож есть нож.

– Рискнёшь второй раз отправить меня в лазарет?

Пока он приближался, Джудит с ужасом поняла – он прав: она не может, не умеет и не хочет применять нож против человека. И вся эта история ужасно глупая. И…

Он остановился на расстоянии вытянутой руки:

– Ну и?.. – насмешливо протянул он.

Со вздохом, она перевернула нож и протянула его ему рукоятью вперёд.

– А то ещё порежешься по недоразумению, – с холодной усмешкой забрал нож Райли. – Ты всё поняла, куколка? Держись от меня подальше. И, да… ещё! Не говори ничего о нашей маленькой стычке своему брату – не хотелось бы с ним ссориться. Ты ведь не хочешь, чтобы мы с Джеймсом стали врагами, крошка?

– Не зови меня так! Надеюсь, при правильной организации пространства мы с тобой, бог даст, никогда больше не пересечёмся.

Эд смерил Джудит равнодушным взглядом и кивнул, будто подписывая негласное соглашение. А затем, тихонько насвистывая себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик, удалился лёгкой походкой.

В классе стало тихо.

Наконец-то – тихо.

Никогда и никто не унижал Джудит до такой степени. Она понятия не имела о том, что это такое – ненависть. Но урок она усвоила. Эдвард Райли – это серьёзные неприятности, «красный уровень». То есть то, от чего следует держаться подальше.

Ей становилось дурно, стоило только вспомнить, как его руки касались самых интимных её мест. Джудит оставалась девственницей, но нельзя сказать, что она была такой уж невинной. Теоретических, да и практических знаний вполне хватало. Она перецеловалась со всеми знакомыми парнями, за исключением разве, Поло?

Но то, что было сегодня…

Остатки зелья она отодрала от пола уже чисто механически, не думая о том, что делает, а, вернувшись в комнату, провела в ванной больше получаса, отдирая кожу с мочалкой так, словно мочалка была в чём-то виновата.

«Интересно, если бы Джеймс знал, как этот тип со мной сегодня обошёлся, он бы держался от него подальше?».

На мгновение встретиться с братом и рассказать о случившемся стало почти непреодолимым, но Джудит решила поступить как всегда – пойти по пути наименьшего сопротивления и пока ни во что не вмешиваться. А если станет хуже, она напишет об этом родителям.

Глава 7. Сторонний наблюдатель

По традиции, спустя месяц после начала учебного года на Студенческом Острове объявлялась родительская неделя, в течение которой родители имели право наносить визит своим отпрыскам. Подобная перспектива кого-то из студентов радовала, кого-то огорчала, кого-то откровенно напрягала.

Нельзя сказать, чтобы Джудит скучала по маме и папе – она никогда не была близка с родителями. Так было устроено в семействе Мэллори: отец занимался финансами, мать посвящала себя светской жизни, за детей отвечал нанятый персонал. Родители олицетворяли власть, закон и порядок и обычно их появление в сознании детей было связано с наказанием.

Джудит не нравилось, что Джеймса распределили на «Чёрный» факультет. Ещё больше ей не нравилась компания, в которой брат оказался. Не нужно было отличаться наблюдательностью, чтобы рассмотреть, кто в ней верховодил. И, – спойлер, – это был не Джеймс, а проклятый Райли!

После инцидента в аудитории напрямую с последним она не сталкивались. Эдвард Райли даже не смотрел в её сторону, будто Джудит была пустым местом. И от этого он только больше не нравился ей.

То, что между её братом и этим безродным котом завязалась тесная дружба, вызывало в неё тревогу и неприятие. Каждый раз, как Джудит собиралась поговорить с Джеймсом о недавнем инциденте в кабинете Алхимии, ей обязательно что-то, да мешало.

А потом прошло время и – вроде стало как бы уже и ни к чему? К тому же и Джудит в той истории не выглядела безгрешным ангелом. Так что к чему будить лихо?

За столь короткий период Райли успел показать характер не только Джудит. Хуану Моривару переварить публичное унижение оказалось не по плечу и он классическим образом заставил свою «свиту» подстеречь Райли и хорошенько избить, причём, самым «нищебродским» способом – кулаками. Возможно, то была своеобразная форма унижения. Мол, магия для равных, а тебе, убожеству, мы кости голыми руками переломаем. В лазарет парень попал снова, на сей раз с травмами посильней поверхностных ожогов. Осмотр показал двусторонний перелом рёбер со смещением, но пневмоторакса не случилось и преподавательский состав посмотрел на инцидент сквозь пальцы. Дело обошлось без огласки.

Сам Райли заявления на обидчиков не подавал. Лекарей на Эльхарде хватало, так что, при помощи целебной магии здоровье страдальца поправили за пару суток. На этом вроде бы всё успокоилось. Жизнь вошла в своё русло и пошла привычным чередом.

Джудит пристально следила за тем, что происходит, и писала письма отцу, тщательно редактируя всё, что видела. А видела она следующее.

Факультет некромантов – это даже не факультет, а государство в государстве. Причём, государство военное, где организация деятельности структурирована, а лидеры – негласные. И таким негласным лидером стал Райли. Остальные парни, далеко не белые пушистые одуванчики, смотрели ему в рот со смесью восторга и ужаса. И верили ему, кажется, безоговорочно.

«Чем? – задавалась вопросом Джудит. – Чем ты цепляешь их?».

Притаившись, она изучала своего врага и, наблюдая, с удивлением понимала, что люди по отношению к Райли делились на две части: те, кто его боготворит и те, кто ненавидит. Равнодушных не было.

Этому Райли каким-то образом удавалось будить в людях сильные чувства.

Вскоре Джудит заметила и ещё одну закономерность, которая взбесила её сильнее: большей частью ненавидели Райли именно те, у кого не получилось с ним сблизиться. Они стремились мстить – неуклюже, гротескно. И это могло бы быть смешно, если бы не заставляло задуматься: а её ненависть к Райли имеет ту же природу?

Как часто мы становимся яростным и упорным преследователем того, чью благосклонность изначально хотели получить?

Ненависть – оборотная сторона любви. Мы не ненавидим тех, кто нам безразличен; мы ненавидим тех, кого хотели бы, но не можем любить.

А ещё ненависть сестра зависти. Оба этих чувства рождают острую зависимость. Чтобы избавиться от зависимости перед человеком, нужно перестать его ненавидеть – рецепт прост, но, как всегда в таких случаях, при всей простоте действий сложно их исполнить.

Как запретить ветру дуть? Как запретить себе реагировать на определённый раздражитель?

Сообразив, что попала в зависимость, Джудит решила лечиться. Она решила для себя, что перестанет ненавидеть этого Райли. Для этого нужно приучить себя смотреть на него, как, скажем, на выдуманного персонажа из книжки? Ну, да, привлекает, цепляет, раздражает, но его нельзя получить, потому что он не существует.

Беда в том, что проклятый Райли существовал! И вокруг слишком много говорили о нём, а взгляд и ухо Джудит норовили подсмотреть и подслушать. И что было делать? Оставалось только влюбиться – влюбиться в кого-нибудь другого.

На мгновение подумала, почему бы и не в Хуана Моривара? Её встречи с Хуаном привлекут внимание сначала её брата, а уж потом и предмета её почти беспрестанных дум.

К слову о новой влюблённости – этот чёртов Райли и тут опередил Джудит! Когда Джудит услышала от Абигайль о том, что у Райли к Робинсон появился любовный интерес, она не поверила – Ребекка казалась заурядной серой мышкой, невзрачным ботаником, погрязшем в книжках. Представить красавца Райли с Робинсон, очень умной, но занудной, было как-то несерьёзно.

Но вскоре Джудит сама стала свидетелем тому, что Абигайль не сошла с ума и не страдает галлюцинациями.

***

Они с девчонками валялись на шезлонгах у бассейна.

Абигайль листала книжку, лёжа на надувном матрасе, плавающем в ярко-синей воде. Её тело успело озолотиться солнцем. Глаза от палящего солнца она спрятала за солнцезащитными очками.

Заметив, что подруга спустила очки на нос и внимательно смотрит поверх них, Джудит тоже обернулась.

– Это ведь твой брат там с компанией, да? – протянула Аби.

Джеймс, Леджер, Тирри и Райли сидели неподалёку на лужайке. Кто-то из парней уткнулся в книжку и что-то зубрил, кто-то лениво перебрасывался словами

Особой энергии в этот изнуряюще-жаркий день взяться было не откуда, поэтому всё делалось с ленцой.

И тут Робинсон, втянув голову в плечи, подошла к честной компании, к которой и записные красотки подкатывать стеснялись. Вся такая серенькая, с её вечным пучком на затылке и строгим видом.

Хорошенькой девушку было назвать сложно, хотя в её лице и было что-то интересное. Наверное, было, просто Джудит, привыкшая к другим стандартам красоты, этого не находила. Большие глаза и тонкие скулы Ребекки, пожалуй, единственное, что в её облике можно было найти привлекательным. Ни задора, ни кокетства, ни остроумия – серый чулок, да и только. Или мышь – серая.

Да ещё эта манера одеваться во всё мешкообразное! То растянутые свитера, то майки какие-то с непонятным принтом? Из аксессуаров только простенькие заколки на волосы. Это если не считать очков, конечно.

Что говорила Робинсон, отсюда было не слышно, но было видно, что Райли смотрел на девушку с интересом. Потом он плавно поднялся с земли, и они куда-то пошли, озарённые яркими лучами полуденного солнца.

– Ну, надо же! – охнула Эми. – Райли и Робертсон – два РР, переплетённых розами! Нет, серьёзно? Он не боится, что его засмеют за такой странный любовный интерес? – продолжала изощряться в остроумии Эми.

– Полагаю, что бесстрашный мистер Райли ничего не боится, – протянула Джудит, изображая крайнюю степень интереса к глянцевым страницам. – Что ему терять?

– Все будут знать, что у него нет вкуса, разве это не страшно? Нет, ну, правда? К нему клеилась эта, как его… с юридического факультета. Яркая такая брюнетка?

– Шерол Говард, – любезно подсказала Абигайль.

– Вот-вот! – потянувшись, подхватила коктейль со льдом Эми и глотнула его через соломинку. – Шерол! Мозгов у неё, по общему признанию, ещё меньше, чем у нас с вами, но зато она красивая. И грудь аж третьего размера.

– С каких это пор тебе интересует грудь Шерол? – засмеялась Джудит, и Абигайль последовала её примеру.

– Да не интересует она меня, – невозмутимо отмахнулась Эми. – Просто слышала, как парни восхищались её необъятным бюстом. И всё это могла принадлежать Райли.

– Каждому – своё, – хмыкнула Джудит, доставая крем для загара – кожа начинала сохнуть. – Кому-то нужны сиськи, кому-то – мозги.

– Обычно чужие мозги нужны тем, у кого своих нет. У Райли же вроде как таких проблем не наблюдается? Он нищеброд, это – да! Но нищеброд с мозгами.

– Хватит злословить о Ребекке. Она этого не заслужила, – строгим голосом потребовала Абигайль. – Она, на самом деле, очень милая. И если вы не прекратите сплетничать о ней, мы с вами поссоримся.

– Как ты меня напугала! – закатила глаза Эми.

***

Может, Ребекка и была «милая», но Джудит она раздражала – раздражала всякий раз, как она встречала эту парочку.

С одной стороны, ничего странного в сближении этих двух не было, всё как раз по классической схеме: они с одной социальной прослойки, оба обучаются по благотворительной программе, оба обладают незаурядным умом. И дополняют один другого, как всякий абьюзер и потенциальная жертва.

Естественно, что они оказались вместе. Кто ещё отважится вызвать на себя родительский гнев, начав встречаться с таким, как этот Райли – с парнем без положения в обществе, без гроша за душой, зато с большими амбициями?

Ясно, что он в будущем либо будет искать себе невесту с приданным, чтобы выбиться за её счёт в люди, либо пойдёт нарушать закон. Иначе из низов не выйти. А пока он точит коготочки об эту простушку, которую остаётся лишь пожалеть.

Но жалеть Ребекку Робинсон не получалось, зато злиться – сколько угодно. Пару раз, подсмотрев, как этот Райли смотрит на свою Ребекку, Джудит засомневалась в собственных выводах. То, с каким открытом и жадным интересом Райли рассматривал простенькое личико Робинсон – её глаза, губы, – невольно заставляло краснеть.

Она часто натыкалась на них, гуляющих по пляжу, неподалёку от набегающих друг на друга, волн. Несколько раз даже видела, как они целуются. Это было не особенно сложно – они не особенно-то и прятались.

Джудит записалась на занятия по вольной борьбе и регулярно их посещала. Результаты, по её меркам, были более, чем скромными.

От природы она была та ещё торопыжка, хотела всего и сразу, да как можно быстрее. Но учитель подходил к делу основательно. Начинал с предварительной подготовки, с долгих вступительных речей.

В какой-то момент захотелось плюнуть на всё и всё бросить – пустое времяпровождение! Но отступать она не привыкла, всегда добиваясь своего. Так что продолжала ходить и заниматься.

Джудит покорно выполняла все скучные и сложные упражнения на растяжку, на отработку стоек, прыжки со скакалкой – прочую, по её мнению, чушь.

Если драться научиться не получится – что ж? Хоть для фигуры полезно. И симпатичных парней здесь вокруг было много. Правда, они снисходительно посмеивались над начинанием Джудит, но по-дружески, не агрессивно.

Соблюдая режим, который прописал ей тренер, Джудит вставала каждый день на час раньше, чтобы совершить пробежку.

– Это же мазохизм какой-то! – закатывала глаза Эми. – Зачем так над собой издеваться? Если пришла охота носиться по беговым дорожкам, то почему бы не делать это днём?

– Потому что днём ещё жарче, чем с утра, – отвечала ей Джудит.

По началу все упражнения казались мукой, но вскоре стали приносить удовольствия. Когда дыхание перестало сбиваться на первом же кругу, а мышцы – мучительно ныть, земля упруго запружинила под ногами.

Ветер ласково касался разгорячённой кожи, и она чувствовала каждую мышцу, каждый нерв в своём теле! Пальмы хлопали листьями вверху, как раскрывающиеся зонтики, а тени на песке были удивительно тёмными и чёткими.

После пробежки – плавание в пустом бассейне, принадлежащем только ей. Впереди – целый день, целая жизнь и день этот выглядел солнечным и привлекательным.

Потом Джудит целый день чувствовала прилив энергии и с удовольствием шла на занятия. А после занятий – снова в тренировочный зал, отрабатывать удары.

Сначала на груше. Бить полагалась руками – резко, так, чтобы отскочивший снаряд не травмировала тебя самого.

Бьёшь и уходишь от удара – снова, снова и снова.

И снова ничего не получается. И снова учитель прячет усмешку.

Но, сцепив упрямо зубы, Джудит отрабатывала подачу снова и снова, раз за разом, заходясь потом, злобой и упрямством.

– Знаете, мисс Мэллиор, – после очередного занятия, удовлетворённо кивнул наставник, – я определённо ошибался на ваш счёт, приняв вас за «куколку». В вас определённо есть стержень. Вы мне нравитесь.

Глава 8. Новое увлечение

С Абигайль в последнее время Эми и Джудит виделись не часто и это было к лучшему. Её новая подруга вызывала у них оскомину, пусть и по разным причинам. Джеймс тоже не баловал Джудит частыми визитами.

Иногда она виделась с братом в тёмных переходах коридора, но он спешил издалека кивнуть в знак приветствия и поспешно улизнуть, явно предпочитая старому кругу знакомых общество своих новых друзей в чёрном.

Джудит казалось, что он отдаляется от неё нарочно. Что ж? Если не хочет, чтобы она присутствовала в его новой жизни – его право. Пусть катится к чёрту. Или к этому своему Райли.

Прямо нездоровая привязанность какая-то!

– У них там случаем не роман намечается? – обменивалась она насмешливыми репликами с подругами.

– Может и роман. Мне откуда знать? – прилетало в ответ. – Я свечу не держала.

Променял сестру на безродного придурка? Его дело. Она плакать точно не станет. Она всегда найдёт, чем себя занять и отвлечь.

– Привет, Мэллиор! – в один из вечеров после занятий по боевым искусствам подкатил к ней Моривар. – Не в первый раз замечаю тебя тут. Не знал, что такие, как ты, нежные фарфоровые куколки, интересуются тяжёлым мордобоем.

– Меня интересует другая сторона медали.

– Какая же?

– Самосовершенствование. Преодоление себя. Да и сам бой – это интересно. Когда втянешься.

– И насколько ты успела «втянуться»? – сверкнул он белыми зубами в усмешке.

– Достаточно, – заверила она его.

– Может, составишь мне компанию? – подначил Хуан. – Как раз ищу партнёра для спарринга.

– Любишь, когда противник заведомо слабее тебя?

– Может, мне нравится учить новобранцев новым приёмам борьбы? – хмыкнул Хуан.

– Судя по тому, что я видела, тебе самому многому нужно было бы поучиться.

Хуан сжал челюсть, но через мгновение заставил себя принуждённо улыбнуться:

– На тебя, куколка, поверь – моих талантов хватит.

– Я приму твой вызов, если пообещаешь не переломать мне все кости.

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился парень. – Я буду нежен, обещаю. А если выиграю сегодня, поужинаешь со мной вечером?

– Если?.. – засмеялась Джудит, надевая перчатки на руки. – Пытаешься подольститься?

– Пытаюсь подмазаться.

– Когда, а не если, выиграешь, Хуан! Я против тебя не боец. Пока, – с лукавой усмешкой закончила Джудит реплику и, без предупреждения, нанесла хук с правой.

Хуан легко, как и следовало ожидать, блокировал. Та же участь ждала и следующую связку ударов.

– А знаешь, Мэллиор? Неплохо! Для новичка – вообще просто отлично!

– Ты – отличный льстец.

– Я серьёзно. У тебя неплохая реакция. Лучше, чем можно ожидать от такой девушки.

– Какой – «такой», Моривар?

– Сладкой сахарной куколки.

– А так? И так?

– Ну, боксирующей сладкой куколки?..

Они оба начали выдыхаться. Темп пришлось снизить.

Им засчитали ничью, но ничья эта была условной, за весь спарринг удары наносила только Джудит – Хуан лишь парировал.

После занятий Моривар дожидался её у раздевалки. Тёмные глаза смотрели жарко и горячо.

– Что ты тут делаешь? – с улыбкой спросила она.

– Тебя жду. Решил вот, почему бы и не проводить девушку, ведь на улице почти стемнело. Заодно ещё раз предложу пойти со мной на ужин. Перекусить после тренировки ведь самое то. Что скажешь?

–Я не готова к ресторанам. Сам видишь, одежда не парадная.

– И что? Это ведь просто ужин. Это же не свидание?

– Не свидание? Какая жалость! А я-то уже вообразила, что ты в меня влюбился. Что тебя покорил мой коронный удар с разворота.

– Это когда я успел перехватить твою очаровательную щиколотку? Эффектно было! Но знаешь, над техникой нужно ещё немного поработать.

– Думаешь?

– Определённо.

– Что ж? Как скажешь. И, раз уж это не свидание, а просто ужин, я отвечу на твоё предложение – да.

– Отлично!

Хуан умел быть остроумным, интересным собеседником. Он смешно шутил, пока они болтали об общих знакомых. И даже пошлые анекдоты рассказывал так, что не смеяться было невозможно. В тот вечер Джудит не думала ни о ком, кроме него.

И, хотя он уверял, что это не свидание, а простой ужин, всё-таки, проводив Джудит до их с Эми домика, сорвал с её губ поцелуй.

Целовался он хорошо, аж голова кружилась. Умелый, подлец. Слава бабника даром не завоёвывается, а опыт – пусть ошибок трудных, учит доставлять удовольствие женщине.

Голова кружилась и звёзды, сияющие с неба, казались величиной с орех. Сверкающие бриллиантами орехи, изумруды, бриллианты…

– Как красиво! – вздохнула Джудит. – Спасибо за вечер. Было чудесно.

– Это вдохновляет на дальнейшие подвиги. Что скажешь на моё предложение покататься на яхте? Скажем, завтра?

– Завтра я занята.

– Тогда – послезавтра? В любой удобный для тебя день?

– Сомневаюсь, что это хорошая идея.

– Идея просто отличная! Подумай сама? Целый день среди волн, шампанского, друзей. Здесь недалеко есть самые красивые коралловые острова на свете, и я с радостью покажу их тебе.

– Ты всерьёз думаешь, что я соглашусь провести с тобой целый день наедине? Что заставляет тебя думать, что я столь легкомысленно отношусь к своей репутации?

– Считай, что приглашение в силе для всех твоих друзей, включая Поло и Саму. Клянусь, я совершенно безобиден!

– Все так говорят.

– В окружении стольких-то людей чего тебе опасаться?

– Ну, я не знаю. Тебя? Или – себя? Всегда найдётся то, чего стоит опасаться.

Хуан смотрел на неё в упор. И взгляд его был обжигающим, полным огня, притягивающим, как магнит железо.

Джудит любила такие игры.

Любила читать обожание в мужских взглядах. Любила украдкой сорванные и подаренные поцелуи. Всё это заставляло её чувствовать себя желанной. Она отдавалась флирту с упоением, с удовольствием, подобным тому чувству, которое испытываешь, протягивая руки к огню в камине. Зная, что в любой момент, если станет печь слишком сильно, можно отойти или отдёрнуть ладонь и, забыв о пламени, скрыться в глубине прохладных комнат. Выкинуть из головы очередного поклонника и жить дальше своей жизнью.

Чем больше этих влюблённых глаз, протянутых к ней рук, чем больше поцелуев – тем больше «драгоценностей» в её жизненной копилке.

Она никогда не думала, что делает в таких случаях нечто предосудительное. Её никогда не мучила совесть. Это было как сорвать цветок и вдохнуть его аромат, не глубоко. Или как выпить глоток шампанского.

– Так что на счёт поездки, Мэллиор? – напомнил о себе Хуан.

– Я подумаю. Спокойной ночи.

Счастливая и довольная, она завернула за угол и… замерла. Небрежно облокотившись на калитку её поджидал Джеймс:

– Серьёзно, Джул? – сощурился он. – Кататься? С Хуаном Мориваром?.. У тебя – что? Совсем мозги заклинило?отказали?

Она перевела дыхание – Джудит Мэллиор успела накопить достаточно злости, которую сейчас приготовилась с радостью обрушить на родного брата:

– Ты что, следил за мной? Или свита донесла?

– Какая свита? Какие донесения? – передёрнул плечами Джеймс. – Ты же из кожи вон лезла, чтобы твоё новое увлечение стало для всех заметным?

– А чего скрываться? – вопросительно приподняла брови Джудит. – Я ни у кого ничего не ворую.

Джеймс со вздохом покачал головой:

– Сестричка, даже ты не можешь быть настолько легкомысленной.

– Даже я? Какое обнадёживающее начало!

– Моривар подбирается к тебе, чтобы досадить мне и Райли.

– Райли-то здесь при чём? Или вы с ним теперь единое целое? – Джудит тряхнула головой. – Знаешь, братец, не трать зря время. Иди-ка ты отсюда… к некромантам. А то, не дай бог, твой несравненный, драгоценный Райли заскучает.

Джеймс поморщился:

– Сколько шампанского ты успела выпить?

– Пару рюмок. И не беспокойся, Хуан ничего в него не подсыпал. А его общество не доставило мне ничего, кроме удовольствия! Уверена, что и предложенная прогулка – тоже…

– Что ещё за прогулка?!

– Прекрасная морская прогулка на его чудесной белой яхте. Ты знал, что у Моривара есть яхта? – раззадоривала Джудит брата, всеми возможными способами подливая масла в огонь его тревоги, раздражения и гнева. – Он предложил мне небольшой вояж.

– Джудит! Я серьёзно! Моривару нельзя доверять. На его счету десятки загубленных девчонок и подмоченных репутаций. Тебе не терпится пополнить собой список его трофеев?

– Ну, рано или поздно все мы станем чьим-то трофеем, знаешь ли? – протянула она. – Молодость-то у нас только одна. Не всем хочется потратить её на зловещие заклинания да беседы о Вечном. Вечность может подождать – она же вечна! – в отличие от юности. Последняя проходит быстро.

– Ты даже не представляешь, как меня тянет тебя отшлёпать!

– Не рискуй: спровоцируешь драку. И вообще, раньше у тебя не было мыслей о столь нездоровом сближении со мной. Ты водишься с плохой компанией, Джеймс! Кто-то плохо на тебя влияет…Но возможно, я соглашусь подумать над тем, чтобы поставить точку в истории с красавчиком Хуаном, если ты дашь мне слово, что перестанешь общаться с Эдом Райли.

Глаза Джеймса нехорошо блеснули:

– При чём тут Эд?

– Ты не хочешь, чтобы я общалась с Хуаном. Почему? Потому что, по-твоему мнению, он может дурно на меня повлиять?

– Да все в курсе нашей с ним ссоры! Даже ты могла бы сообразить, что он ищет возможность поквитаться со мной!

– Поквитаться за то, что ты встал на сторону Райли, Джеймс. За то, что в противостоянии этих двоих ты продолжаешь отстаивать не наши интересы.

– Я встал на сторону того, на чьей стороне правда, Джул. Хуан трус и подлец. Только трус способен бросать вызов тому, кого считает заведомо слабее себя. Только трус поджидает человека в тёмном переходе и ломает ему кости!

– Только слепец не способен увидеть того, что прекрасный Райли далеко не ангел!

– Райли, может быть, и не ангел, но не Райли первым всё это начал. И не Райли собирается использовать мою сестру в качестве средства для мести.

– А ты не допускаешь мысли, что я могу нравиться Хуану сама по себе, вне вашей вражды? Твоя братская привязанность ко мне для всех большая тайна, включая присутствующих. С чего ты решил, что Хуан будет строить сложную многоходовку?

– Джул, найди себе другую игрушку. Эта – слишком опасная. Ты меня поняла?

Она коротко хмыкнула:

– Любовь к опасным игрушкам у нас в крови, Джеймс. Не тебе одному нравится балансировать у края. В этом, если подумать, действительно что-то есть.

– Я понимаю, игра на моих нервах твоё любимое развлечение с детства. Играй, я не против. Но если ты решишь меня ослушаться…

– Что ты сделаешь?

– Напишу отцу.

– О! Сколько мелодраматичного пафоса! Уймись уже. Я не дева в беде. Меня не нужно спасать. От Хуана Моривара так уж точно.

– Не думай, что я буду стоять в стороне и наблюдать за твоими глупостями. Если у тебя не хватит ума проявить осторожность, мне придётся пообщаться с красавцем Хуаном более тесно.

– Собрался стрелять из всех орудий сразу? Сколько угроз! И папе мы напишем! И с ухажёром поговорим! Давай, валяй. Флаг тебе в руки и барабан на шею. Делай, что считаешь нужным. А я буду делать то, что хочу.

– Ну, ты и дура, Джул!

– Что поделать? Не всем везёт родиться умниками. Видимо, при нашем рождении весь ум достался тебе, а я учусь обходиться, тем что осталось.

– Джудит!..

– Спокойной ночи, братец, – послала она ему вслед воздушный поцелуй.

В дверях Джудит столкнулась с Эми.

– Подслушиваешь? – обрушила она на подругу остатки раздражения.

– Дышу свежим воздухом, – невозмутимо прозвучало в ответ. – Но уши я себе, конечно, не затыкала. Так что – да. Ты будешь в ярости, я знаю…

– Не преувеличивай, – оттолкнув Эми плечом, Джудит проскользнула в комнату и с наслаждением сбросила туфли.

– … но твой брат прав, – договорила Эми.

– Не помню, чтобы спрашивала твоего мнения.

– Ты злишься, потому что понимаешь – что и я сейчас права.

– Спасибо за всё, но я как-нибудь сама разберусь и со своим братом, и со своим парнем.

– Хуан успел стать твоим парнем? Я много пропустила!

– Нет, конечно! Мы не встречаемся.

Эми отбросила в сторону невозмутимость, как уже ненужную одежду и заговорила напрямик:

– Чего ты добиваешься, я не понимаю, Джужит! Хочешь спровоцировать драку между Хуаном и твоим братом?

***

– Да, брось! Они оба не настолько идиоты!

Подруги шли по плиточной дорожке, соединяющей учебные, столовые и спальные студенческие корпуса – Эми первой, Джудит за ней

– Не настолько идиоты, говоришь? – остановившись, Эми выразительно взглянула на Джудит. – А это, тогда, как понимать?

Выглянув из-за плеча подруги Джудит едва не застонала при виде открывшегося вида: сцена была безобразной.

Как потом она узнала из сплетен, на небольшую площадь с фонтанами пришли Джеймс с его новой компанией, а Хуан с его фаворитами успели занять это место первыми, что и послужило формальным поводом для драки.

Кто-то кого-то толкнул первым и началось – малой искры хватило, чтобы рвануло.

На тот момент, когда Эми и Джудит влились в толпу зрителей, гомонящих, кто радостно, кто возмущённо, Джеймс интенсивно макал Хуана лицом в фонтан, а Хуан рычал, пыхтел и отплевывался.

По краям сцены другие действующие лица вели свою партию, драка была короткой и довольно бестолковой.

– Значит, не идиоты, говоришь?

Интересно, и чего это Эми такая радостная, будто её объявили королевой красоты факультета, как минимум?

Заметив, что Хуан уже почти не трепыхается, а только судорожно дёргает ногами, Джудит рванула к брату, хватая того за руку.

– Прекрати! Ты с ума сошёл?! Ты же его убьёшь! Джеймс, хватит! Оставь его! Отпусти немедленно!

Признаться, в тот момент её ужасала не столько возможная кончина прекрасного Хуана, сколько то, чем подобная неприятность могла отразиться на её брате.

Бесславная кончина в бассейне из-за вежливого приглашения дамы на рандеву так себе история. Похоже, Джудит совершенно зря не приняла угрозы Джеймса всерьёз. Настроен он был решительно.

Уцепившись за руку брата, Джудит как-то упустила из виду тот факт, что в ярости мужчины теряют контроль и могут стать опасными. Она только чудом увернулась от удара, который Джеймс попытался нанести с разворота, но, не удержавшись, растянулась на дорожке, сверкая дорогим бельём из-под задравшейся юбки.

Перекошенное яростью лицо Джеймса резко склонилось над ней:

– Джул!? Какого чёрта ты подкрадываешься ко мне со спины? Я даже не понял, что это ты! – яростно шипел он.

Это, судя по содержанию слов, задумывалась извинением?

Прежде, чем Джудит успела разразиться ответной гневной тирадой, Хуан вытащил лицо из фонтана и даже успел отплеваться.

– Ты – труп, Мэллиор! – ревел он, бушуя, как тролль, вырвавшийся из подземелий. – Я тебя уничтожу! А твою драгоценную сестричку трахну во все дыры и пущу по кругу! Когда я с ней закончу, весь Остров будет знать, какая она конченая шлюха!..

Подняв голову и заметив Джудит, Хуан, к чести для себя, захлопнул рот. Но было уже поздно – слово было сказано и услышано.

Поднявшись на ноги и одёрнув юбку, Джудит чувствовала себя так, будто стоит голой, и все показывают на неё пальцем, но ярость и стыд лишь прямее заставляли держать спину:

– Благодарю за то, что честно сообщили о своих намерениях, мистер Моривар, – холодно бросила она и «сошла со сцены», снова нырнув в толпу.

Джеймс выглядел вполне довольным: своей цели он достиг – прогулку ей сорвал.

За обедом Хуан, как ни в чём не бывало, будто ничего и не случилось, цветущий, без следов недавней драки, нагло подсел за их с Эми столик, бессовестно привлекая всеобщее внимание.

В руке у него была алая роза. Сам в белом, с иголочки, костюме. Ну, жених, да и только!

– Это что ещё за танго с выходом? – окатив его ледяным взглядом с макушки, где каждый волосок лежал идеально ровно, до пят, спросила Джудит.

– Танго с выходом не бывает. А это?.. – покаянно и кротко вздохнул Хуан. – Я должен извиниться за то, что случилось днём.

– Отпускаю тебе грехи твои. Можешь быть свободен.

– Джудит, прости! Я не соображал, что говорю. Понимаю, как это прозвучало…

– Отвратительно прозвучало. И ты это знаешь.

Краем глаза она заметила брата в обществе Райли.

Глаза у Джеймса гневно расширились при виде вновь красующейся у всех на виду парочки. Он явно порывался вмешаться, но Райли что-то тихо говорил, удерживая его за руку.

– Ну, послушай, я не хотел тебя обидеть, – продолжал Хуан, словно ничего не замечая, чего быть не могло. – Я был в ярости. Не соображал, что несу.

– Моривар, ты загораживаешь мне океан, а жаль, – с досады жёстко проговорила Джудит. – Его вид мне нравится больше тебя.

– Не будь такой стервой, – гневно сузил глаза Моривар, наклоняясь вперёд и грубо хватая её за руку. – Я же пытаюсь извиниться.

– Мне не нужны твои извинения. Поставим на этом точку.

– Я же сказала: не будь стервой! – это прозвучало уже с угрозой.

– Тебе больше нравилось видеть меня дурой? Но, говоря на чистоту, я больше притворялась, чем на самом деле была ею. Твои намерения и без слов были прозрачными. Не парься, Моривар. Ответом на твоё предложение всё равно было бы – «нет».

– Хочешь сказать, что не поехала бы со мной кататься, даже если бы не вмешался твой чокнутый брат?

– Я что, похожая на твоих любимых оперных певичек, готовых упасть в обморок от счастья при возможности прокатиться с ветерком? Что я, яхт, что ли, не видела? – издевательски засмеялась Джудит.

– Высокомерная мерзкая сука! – процедил он, наклоняясь к ней так низко, что её обдало его горячим дыханием, в котором мятная жвачка не могла замаскировать запах уже устойчивого перегара. – Думаешь, это сойдёт тебе с рук? Я всегда беру то, что хочу. Не хочешь дать добром, возьму сам.

Джудит нахмурилась.

– Ты об этом пожалеешь, – пообещал Хуан с угрозой.

– Жалею только о том – что вмешалась в твои разборки с братом: твоя задница так чудесно сверкала из фонтана, – усмехнулась она ему в лицо. – И да, твоя манера просить прощения весьма занимательна. В результате список обид только расширяется.

– Ты не представляешь, каким широким он станет очень скоро, – Хуан схватил её за руки, не давая подняться.

– Пусти! – возмущённо потребовала она.

Он издевательски засмеялся:

– Ходи и оглядывайся, сучка! Мы очень скоро встретимся! Обещаю.

В тот вечер Джудит с нетерпением ждала возвращения Эми, которая не торопилась возвращаться. Наверное, завела себе ухажера?

В одиночестве было жутко. Стеклянные раздвижные двери и огромные, во весь простенок, окна, не казались гарантией безопасности теперь, после открытых угроз со стороны Моривара.

Может, она зря волнуется? В конце концов, не станет же он всерьёз воевать с ней?

Оглушительный, дикий крик разрезал ночную тишину, заставив Джудит подскочить на своей кушетке, с которой она любовалась полной луной на небе – это был крик дикой боли, крик агонии. Пронзительный, точно волчий вой и оглушительный, как выстрел.

Спустя пару секунд крик повторился.

В ужасе девушка бросилась в комнату и заперла за собой дверь.

Глава 9. Крысы

Заснула ли она, впала ли на какое-то время в ступор – Джудит не поняла, в памяти остался лишь момент, как она в ужасе вбегает в комнату, запирая за собой стеклянную дверь, с ужасом думая лишь о том, что в случае реальной опасности хрупкое стекло никого не сможет задержать даже на минуту. И лишь потом до неё дошло, что по другую сторону прозрачной преграды стоят Эми и Пол. Подруга колотила ладошкой в стекло и, судя по её мимике и жестикуляции, требовала их впустить.

Джудит, придя в себя, устыдилась собственного страха.

– Прости, что заперлась. Мне показалось, кто-то кричал?

– Тебе не показалось, – Поло проскользнул в комнату следом за Эми. – Орали и правда истошно.

– Думаешь, представление даётся в твою честь? – Эмили, опустившись в кресло, сбросила сандалии на высоких каблуках. – Понимаю, смириться трудно, но ты здесь не при чём. Поло, любимый, если не трудно, открой, пожалуйста, нам ещё шампанского? Оно там, в ведёрке со льдом, – сладким голосом пропела Эми. – А кричали, подруга, из-за крыс.

– Крыс?.. Каких ещё крыс?

– Чёрных. Их там, на улице, полчища. Можно подумать, что очнулся ото сна знаменитый Флейтист. Нет, это реально жутко! – река крыс. Крупные, здоровенные такие, чуть меньше таксы. Фу! – скривилась Эми. – Гадость!

Крысы? Что за бред? Откуда они взялись на Студенческом Острове?

– Девушки, ваше шампанское! – сияя улыбкой, принёс Пол игристый напиток.

– С чего бы крысам бегать тут толпами? – продолжала волноваться Джудит. – Раньше такое случалось?

– В жизни чего только не случалось, – философски изрекла Эми.

Перехватив жаркий взгляд, который обменялась парочка, Джудит поняла, что третий тут сейчас лишний и изобразила озабоченность:

– Что-то меня в сон клонит, – вздохнула она, – да и завтра тяжелый день. Не обидитесь, если я пойду к себе?

Джудит, оставив влюблённых, направилась в спальню. Теперь, когда она была не одна, паническая атака прошла, но тревога осталась.

Крысы? Реки крыс, заливающие улицы? Это не к добру.

***

На утро она с усмешкой наблюдала помятую и сонную Эми, явно с большим трудом вытянувшую себя из кровати.

Дальше день потёк по обычному расписанию, лишь после обеда пришло оповещение о том, что факультативное занятие по боевым искусствам переносится на час позже из-за изменений в расписании. Однако, Джудит решила прийти к обычному времени – вдруг занятие всё же состоится?

Двери в аудиторию находились чуть ниже лестничного пролёта, прячась в глубокой нише и издалека выглядели как очередное украшение – если заранее не знать, где искать, то и не найдёшь. За дверью вился узкий, длинный коридор, упирающийся в оконную нишу. По двум сторонам от коридора располагались женские и мужские раздевалки с душем.

Переодевшись заранее, чтобы потом не тратить на это время, Джудит скользнула на зрительские места, с удивлением обнаружив, что пространство тренировочного зала полностью преобразилось. Теперь оно выглядело как амфитеатр, поделённый не две зоны: внизу, как сцена, возвышался помост, со всех сторон окружённый скамьями точно на стадионе. Более, чем три четверти из них были заняты зрителями. Джудит с удивлением увидела радостную Абигайль в компании Ребекки Робинсон.

Подруга жестами поманила её к себе:

– Привет! – сверкнула улыбкой Абигайль. – Пришла поболеть за брата? Но почему на тебе тренировочная форма?

– Записалась на курсы по боевым искусствам.

– Правда? – удивлённо вскинула брови Ребекка. – Мы не знали.

«Вам и не обязательно», – Джудит с трудом сдержалась, чтобы не дать словам сорваться с языка.

Робинсон ужасно раздражала, но воспитание взяло вверх – она выдавила из себя кислую улыбку.

Правда, улыбаться пришлось недолго – в аудиторию вошёл Хуан. Градус напряжения резко поднялся. Абигайль, проследив за встревоженным взглядом Джудит, взяла её за руку и кивнула – мол, не беспокойся, мы рядом, всё будет хорошо.

– Привет, красавицы! – раздался над ними насмешливый голос Моривара. – Как поживаете?

– Пока тебя не было – просто отлично жилось, – за всех ответила Абигайль.

Оглушительно хлопнула дверь, прерывая дальнейшую возможность как беседы, так и конфликта.

При появлении боевиков-некромантов воцарилась тишина.

– Добрый вечер! – протянул тот из них, кто был выше ростом и выглядел более мускулистым. Голос у него был сильным и глубоким. – Сегодня, вижу, у нас зрителей больше, чем бойцов? – с усмешкой проговорил он, оборачиваясь к дюжине первокурсников. – Как вы знаете, на факультете Чёрной Магии, Боевая Магия – основной предмет. Вы будете сражаться, защищаться, оказывать первую помощь. Те, кто обучался у меня раньше, знают, что за практические занятия я всегда ставлю высшие оценки, ибо в реальном бою связи и положение в обществе жизнь вам не спасут – только навыки, отточенные до рефлекса.

Человек в чёрном нарисовал в воздухе какую-то формулу и пол на мгновение зажегся рунами.

– Правильные заклинания способны подарить победу, – продолжал он свою речь. – Опыт в сражениях так же имеет немалую роль. Скорость реакций, умение быстро принимать в бою решения добавляют в ваши копилки шанс выжить. Выносливость и физическая форма – без неё никуда. Но самое главное – что?..

По аудитории прошёл шепоток, однако никто не спешил озвучить свои варианты вслух, поэтому наставник продолжил речь:

– Воля к победе, сила воли – тот, кто не сдаётся до последнего, тот быстрее достигнет финиша. Вера в себя, в свои силы и знание, что ты сражаешься за правое дело – вот источник силы. Но довольно слов! Давайте перейдём к делу.

Джудит жадно ловила каждое слово Чёрного Профессора. Он казался таким же привлекательным и опасным, как и его подопечные. Новый взмах рукой, новый пасс– и в столбах красного света проступили чёрные силуэты, что в первый момент показались самими демонами, вышедшими из ада, лишь потом удалось сообразить, что это всего лишь манекены.

Чёрные, безликие, безмолвные, они окружали профессора-некроманта со всех сторон.

– Итак, господа, прежде чем вы приступите к сражению друг с другом, предлагаю потренироваться вот с этими товарищами. Они зачарованы таким образом, чтобы атаковать вас – ваша задача вывести условного противника из строя как можно быстрее. Алэр Леджер! Прошу на помост.

В центр вышел яркий худой блондин. Волнение его было вполне понятным – выступать первым и последним всегда тяжелее. Джудит попыталась представить, что чувствовала бы сама на его месте? Страх потерпеть поражение у всех на виду, скорее всего.

Манекены поначалу двигались медленно, нападали по очереди и Алэр успешно с ними справлялся, но потом скорость движения машин стала нарастать, а «нападения» осуществлялись группами – по двое-трое. Их подъём осуществлялся с громкими хлопками, заставляющими вздрагивать от неожиданности. Манекены бросали лучи, имитирующие заклятия. Как только Алэр поймал один из них, раздался пронзительный звук, будто лопнула струна и всё остановилось.

– Вы убиты, молодой человек, – бесстрастно констатировал профессор. – Ваш результат – три минуты сорок пять секунд. Следующий.

Место Алэра занял Анро Тирри. Он старался атаковать первым, «выбивая» как можно большое число «противников», но, словно головы у гидры, манекенов с пола поднималось тем больше, чем больше он их выкашивал, но преподаватель, судя по голосу, кажется, всё равно остался доволен результатом.

При имени Эдварда Райли Джудит с какой-то даже досадой подметила, что дыхание затаила не только она одна – в зале наступила тишина.

Уверенность в себе, невозмутимая сосредоточенность сквозила в каждом его жесте. Лениво, почти сонно, отбивал он удары манекенов. Плавные движение, словно у танцора, когда уходил или уклонялся из-под удара и резкие, как бросок кобры, когда атаковал сам.

Всё это в связке, в сполохах разноцветных лучей заклинаний. На это стоило посмотреть. Это было красиво. И Джудит поймала себя на том, что любуется тренировочным боем, почти не дыша.

Вспышки, вспышки, вспышки – чем быстрее «выстреливали», поднимаясь, манекены, тем ярче вспыхивал свет заклинаний Райли. Чёрные силуэты разлетались на куски, разрывались в клочки, оседали на пол чёрными кляксами.

Когда «сражение» подошло к концу, аудитория восторженно загалдела.

– Минута, сорок восемь секунд. Молодец, – похвалил профессор. – Джеймс Мэллиор – следующий.

Её брат поднялся по ступенькам едва ли не бегом.

– Раз. Два. Три. Бой!

Джеймс, в отличие от предшественников, не спешил атаковать манекены сам – он лишь отражал щитами их лучи.

– Какого чёрта он их не сбивает?! – Абигайль в волнении так сжала руку Джудит, что та, позже, вечером, с удивлением обнаружит на своих пальцах синяки и с трудом сможет вспоминать, где их получила. – Что он делает?

– Я не знаю, – рассеяно ответила Джудит, не отрывая взгляда от брата, очень боясь, что Джеймс опозорится.

Не прошло и минуты, как манекены окружили Джеймса со всех сторон, взяв его в кольцо и Джудит уже приготовилась терпеть насмешки в стиле: «Семейство Мэллори создано для сотворения иллюзий и бабочек, а не для тёмных заклятий», как Джеймс взмахнул руками так, будто набрасывал лассо, и синие потоки воды с силой развернувшегося кнута разом размели все манекены, разбрасывая их в стороны словно кегли.

Джеймс остался стоять на пустом помосте, тяжело дыша.

Абигайль вместе со всеми взорвалась аплодисментами, будто они находились в театре.

– Минута, сорок секунд! Лучший результат за сегодня, – объявил профессор.

Взгляд Джудит обратился к Райли – он не сводил с Джеймса пристального взгляда и выглядел абсолютно бесстрастным.

Ребекка и Абигайль кинулись с поздравлениями к Джеймсу и Эдварду.

Джудит отчего-то испытала неловкость и неприятие, видя, как Робинсон закинула руки на шею Райли и смачно поцеловала его в губы. Тот ответил сдержанной улыбкой, не проявляя в ответ нежности, но и не выказывая желания отстраниться.

Почему она вообще за ними подглядывает? Какое ей дело до отношений Робинсон и Райли?!

Абигайль щебетала хвалебную речь и как бы невзначай прижимаясь к плечу Джеймса мягкой грудью.

– Если девушки не сильно заняты, предлагаю зайти в соседнюю кафешку – промочить горло, – поступило предложение от Анро Тирри.

– Предложение принимается, – согласилась Абигайль, подхватывая Джеймса под руку.

– А я сейчас не могу, – сказала Джудит.

Джеймс едва заметно свёл брови:

– Что за номер?

– У меня тренировка стоит аккурат после вашего занятия, – сообщила она.

– Она уже месяц на эту тренировку ходит, – со смехом тряхнув головой, оповестила Аби. – Ты не знал?

– Не знал, – нахмурился Джеймс и Джудит заметила, каким быстрыми, как молниями, взглядами, обменились они с Райли.

– Да ничего страшного! – продолжала тараторить Аби. – Джудит сегодня не станет задерживаться. Правда, Джудит? Она придёт на вечеринку сразу же, как только освободится.

– Так и сделаю, – подтвердила Джудит слова подруги.

Шумная компания удалилась. В опустевшей аудитории гулко звучали звуки шагов.

– Ну, что, кошечка? – вновь услышала она за спиной нагловатый смешок Хуана. – Готова поддержать славу семейных бойцов?

– Почему – нет? – обернулась она к нему с вызовом.

– Только учти, что драться я буду всерьёз. Никаких скидок на дамскую слабость – полное равноправие.

– Бой без магии? Против первокурсницы? Один на один? Да ты храбрец, Хуан!

– Ну, что ты? Всем известно, что храбрая у нас – это ты.

Откровенно говоря, Джудит понимала, что против Хуана она не боец. Придётся смириться с тем, что личико может оказаться подпорченным. Ну, ничего – колдовская медицина сегодня способна оторванные конечности наращивать, так что уж говорить о выбитых зубах и подбитом глазе?

Избранная тактика была прост – оборона. И помнить, что этот придурок ногами и руками лупит со всей силы, а темп высокий.

Всё как предупреждал – никаких джентльменский замашек.

– Стоп! – рявкнул тренер, когда кулак, обтянутый боксёрской перчаткой, прошёл в полдюйме от виска Джудит. – Хуан! Вы с ума сошли? Будьте осторожней!

– Да, сэр!

– Мэллиор, ваша атака. Раз. Два. Три. Бой!

Хуан так жёстко блокировал её атаки, что у Джудит на руках и ногах оставались синяки.

– Не все в вашей семье прирождённые бойцами, да, киска? – похабно ухмыльнулся Хуан, перехватывая её ногу у щиколотки и фиксируя в воздухе так, что будь её растяжка чуть хуже, вполне могли бы порваться связки.

– На твоё счастье, Моривар, – огрызнулась она. – Обидно, наверное, всё время проигрывать?

– Джеймс уделал манекенов – шикарный повод для гордости! – презрительно скривил чувственные губы Хуан.

– Что тогда можно сказать о тебе? Ты вспотел в спарринге со мной, Моривар – со мной, которая ещё вчера могла похвастаться разве что пируэтами в балете?

– Если бы не нищеброд Райли, твой братец бы, как и ты, был способен лишь бабочек создавать.

– Но у Джеймса результат выше, чем у Райли! – вскипела Джудит.

Хуан нагло ухмыльнулся, перехватывая её руку и рывком подтягивая к себе:

– Потому что чёртов Райли слил свою победу, – прорычал он, – не хотел светиться. Или решил, что его дорогой Джеймс так будет смотреться лучше. Тебе не кажется подозрительной такая внезапная их нежность друг к другу?

– Ты на что намекаешь?!

– Не намекаю, дурочка! Говорю открытым текстом!

Разъярённая Джудит одна за другой отбила три его атаки и контратаковала, сделав несколько подсечек подряд – две ложных, на которые он повёлся и одну настоящую, опрокинувшую Хуана на пол.

Вышло так красиво, агрессивно и эффектно, что Джудит сама собой залюбовалась.

Оглушённый, как внезапным падением, так и болью в затылке, Хуан на мгновение замер, распростёртый по земле. Глаза его изумлённо распахнулись, когда он увидел летящий сверху тяжёлый ботинок, но, как не хотелось размазать этой твари рожу, установленные с детства барьеры не позволили Джудит так поступить. Вместо этого она, оседлав его не самым приличным для дамы образом, сымитировала жёсткий удар кулаком сверху, но нанесла его не в лицо, а рядом с его ухом.

– Стоп! Блестяще, мисс Мэллиор! Вы – молодец. Отлично выросли за этот месяц.

Их лица с Хуаном разделяло несколько дюймов. Джудит застыла на миг, будто собираясь его поцеловать. Хуан тоже не двигался, замерев, глядя на неё широко распахнутыми глазами.

Ага! Размечтался!

Она зашептала ему на ухо:

– Я положила тебя на лопатки, Моривар – считай, всё равно, что поимела. И, к слову, не знаю, как насчёт Джеймса и Райли, но о твоих пристрастиях все давно в курсе. Никого не обманывают твои фальшивые победы, которым ты прикрываешь свою давнюю и, поверь, не такую уж тайную, как тебе кажется, связь.

– Что ты несёшь, сучка?

– Тебе имя назвать? – ухмыльнулась ему прямо в губы Джудит. – Мне плевать, если честно, на твою личную жизнь, но не лезь ко мне или к моему брату, Хуан Моривар, граф Тирии. Или я поделюсь своими знаниями с третьими лицами.

– Не рискнёшь.

– Хочешь проверить? – подмигнула она ему и поднялась.

Пока, пренебрежительно повернувшись к нему спиной, Джудит стягивала с рук бойцовские перчатки, она увидела, как Хуан, отойдя к своим друзьям, что-то быстро-быстро им говорит и поняла, что лучше убраться отсюда побыстрее – до того, как уйдёт тренер. Лучше ей с Хуаном наедине не оставаться.

Сердце забилось испуганными толчками, когда она заметила фигуру в дверях, преграждающую ей путь.

Райли, прислонившись плечом к косяку, смотрел на неё тем же немигающим, тяжёлым взглядом, каким полтора часа назад наблюдал за Джеймсом.

Внутри Джудит всё похолодело, хотя она и не могла объяснить себе столь странную реакцию. По идее, ей бы обрадоваться тому, что против шайки Хуана она не одна?

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, приблизившись. – Почему ты не в кафе?

– Джеймс попросил тебя встретить, – тихо ответил он, скользнув взглядом в сторону Хуана. – Во избежание возможных неприятностей.

– Брат решил записать тебя ко мне в телохранители?

– Сам вызвался. Ну что – пошли? – дёрнул он плечом.

– Сначала мне нужно в душ.

– Постарайся не задерживаться. Не забывай, нас ждут.

Его поза казалась расслабленной, лицо – спокойным и невозмутимым.

– Пройти дашь? – выгнула она бровь дугой. – Ты загораживаешь мне проход.

– Конечно, – вежливо посторонился он.

Не прошло и пяти минут, как, скинув одежду, она встала под горячую струю воды из-под душа, пытаясь расслабиться.

Джудит нервно вздрогнула от удара в дверь.

– Ты там до утра решила зависнуть? – прозвучал не слишком любезный голос Райли. – Поторопись.

– Да иду я! Иду! – крикнула в ответ Джудит и уже тише добавила. – Вот пристал…

На самом деле торопиться она не собиралась. Никто не просил этого Райли торчать под дверью, в любой момент он может убираться, если захочет, и…

Джудит резко обернулась. Ей показалось, что чья-то тень быстро промелькнула в просвете между полом и дверцей кабинки и она суетливо закрутила кран с водой, нервно хватаясь за махровое полотенце:

– Кто здесь?!

Безмолвие в ответ, то ли обнадёживающее, то ли пугающее.

Джудит резко распахнула дверцу душа и пар, вырвавшийся из кабинки, смешался с тьмой. Тихий звук, похожий на крылья птицы, когда та резко вскидывает крыльями и – снова тень.

Джудит и бросилась к шкафчику, чтобы поспешно натянуть на себя форменную юбку и блузку. Пальцы после драки и горячего душа плохо слушались, мелкие пуговички на блузке никак не хотели проходить через узкие прорези.

Звук повторился.

Неизвестное всегда пугает сильнее. Джудит почувствовала себя настолько испуганной, что готова была выбежать из душевой комнаты полуголой.

Она уж готова была так и поступить, когда тень снова начала двигаться из дальнего угла, обретая явственные очертания.

– Крыса! Что б тебя! – выдохнула она облегчённо.

Мерзкий, усатый, гибкий грызун стремительно пересекал пространство. Хвала небесам, в противоположном от неё направлении.

Топ-топ-топ! Клац-клац-клац! – почти у самого уха.

Повернувшись, она едва сдержала вопль ужаса – на одном уровне с её лицом сидела и шевелила усиками, блестя глазами-бусинками, вторая крыса. От животного Джудит отделяла лишь небольшая решётка. Вздумай крыса прыгнуть и сомнительно, что сетка выдержит.

Наплевав на то, что волосы мокрые, а макияж поплыл, Джудит, не оглядываясь, бросилась к двери и почти налетела на Райли, со скучающим видом дожидающегося её появления.

– Готова, наконец? – коротко бросил он, отлипая от стены

– Там! Там – крысы! В душе! Огромные, едва ли не с собаку!

– И что?

Глаза Райли в полумраке блестели почти так же, как у недавней незваной гостьи за тонкой сеткой.

– Там…

–Я слышал – крысы. Но раз я не завхоз, то гонять за крысами не входит в мои обязанности. Так что – пошли уже.

Но уйти они не успели. Дикий, оглушительный, мучительный ор разорвал тишину. Кричали так, что стыла кровь и отнимались ноги. И крик не прекращался.

Комплекс героя, которым в их семье обычно страдал Джеймс, в его отсутствие, видимо, решил навестить сестричку? Джудит рванулась вперёд, не задумываясь о том, что, когда так орут, бежать следует не к источнику звука, а от него.

Не сбавляя хода и не колеблясь, она вбежала в мужской душ и с разбега замерла, широко распахнутыми глазами глядя на голого Хуана и на пол у его ног, кишащий крысами.

Она никогда такого не видела. Даже вообразить не могла. Полчища крыс! На полу, на стенах, «вытекающие» из вентиляционной шахты – крысы повсюду! Крысы – везде!

Они, словно взбесившись, бросались на Хуана. Стройное, подтянутое тело было исчерчено глубокими укусами грызунов, словно кривыми узорами, а одна из них, огромная, чёрная и уродливая, вгрызалась зубами Хуану в пах, потому он и орал, как ненормальный.

– Пригнись! В сторону, Мэллиор.

Она словно и не услышала голоса Райли.

В голове билась только одна мысль – сейчас этот серый, копошащийся, поднимающийся, словно вода, ужас, набросится и на неё, вгрызаясь в белую нежную кожу Джудит.

Это будет больно, но хуже того – мерзко. Отвратительно мерзко быть атакованной полчищем крыс.

По полу ударила синяя волна. Крысы, визжа, корчились и оплавлялись; истаивая, распространяли в воздухе запах горелого мяса и палёной шерсти. Те из них, кого не задело заклятие Райли, рванулись в попытке скрыться, но вторая волна уничтожила почти всех. На полу не оставалось даже мокрых лужиц.

Хуан уже не орал. Он упал на пол, глаза у него закатились, изо рта шла пена. Крыса, словно огромная пиявка, по-прежнему висела в том месте, где у мужчины должен быть член и Райли, решительно шагнув вперёд, сломал крысе шею, оторвал её от Хуана и, брезгливо морщась, отбросил к стене мёртвую тушку.

Тошнота подкатила к горлу Джудит неконтролируемой волной и, упав на колени, она не смогла сдержаться – её вырвало. Благо, хоть ничего не ела несколько часов, желудок выворачивало лишь сухими спазмами да горькой желчью.

***

Вскрытие дохлой крысы, которой Райли свернул голову, ничего не показало: ни бешенства, ни следов остаточной магии, хотя на Студенческом Острове, где каждый булыжник под ногами пропитывался волшебством десятилетиями, сложно было отыскать что-то без магического следа. Осмотр места происшествия показал магический фон, но это легко объяснялось – ведь крыс-то убрали каким-то сложносочинённым заклинанием.

Приехала следовательская комиссия. Как же без этого? Ведь Хуан был сыном видного государственного деятеля. Но особого рвения никто не проявил.

К тому же на утро на остров нагрянуло торнадо. Его легко свели на нет парой магических формул, но само волнение природных масс легко объясняло странное поведение животных, а то, насколько странно они себя вели, видели единицы.

Джудит не была экспертом по крысам, зверьки не будили в ней даже чисто научного интереса, но даже ей было ясно: с крысами в душе было что-то сильно не так. И плевать, что там показывали датчики или сенсоры.

Хуана после того случая забрали с Эльхарда и увезли в какую-то очень дорогую супер-пупер-мега клинику, но и без медицинского диагноза Джудит было понятно, что свои угрозы и планы сексуального характера бедняге Морривару в ближайшие полгода ни с кем не реализовать. Возможно, он на всю оставшуюся жизнь останется инвалидом, получив проблемы с потенцией. Даже магия не всесильна.

Следовательская комиссия, без особого пристрастия допроси студентов, пришла к выводу что случившееся результат несчастного случая, что крысы взбесились из-за надвигающегося шторма, а Хуан просто оказался не в том месте, и не в тот час.

Райли посчитали героем.

Глава 10. Поцелуй

В воздухе забавлялся весёлый ветерок, солнце катилось по небу, где не было ни облачка, а от фонтанов и бассейнов тянуло влажной прохладой. С утра мир снова сделался привычным, предсказуемым и уютным, а вчерашние ужасы виделись пригрезившимся кошмаром.

Обойдя искусственный пруд, обсаженный плакучими ивами, Джудит натолкнулась на Райли, неожиданно вынырнувшего ей навстречу из сплетения тенистых веток и преградившего путь.

Молодые люди несколько секунд играли в гляделки, потом Райли спросил:

– Уделишь мне минутку?

И, не дожидаясь ответа, схватил девушку за руку, утягивая за собой вглубь зелёных насаждений, в живую зелёную комнату, где потолком были раскачивающие ветви, а стенами – окружающие со всех сторон кусты.

– Милый импровизированный шалашик, – резюмировала Джудит, оглядевшись. – Ну, и зачем ты меня сюда притащил? Что тебе от меня нужно?

– Хочу потребовать плату за свои услуги, конечно же. Здесь, вдали от суеты и любопытных глаз, – усмехнулся он.

– Ты о чём? – удивлённо округлила она глаза. – Какая ещё плата? За что?..

– Случившееся вчера в душе не было случайностью. Разве ты этого не поняла?

Джудит подозрительно сощурилась:

– Так взбесившиеся крысы – твоих рук дело?

Дождавшись удовлетворительного кивка Райли, она продолжила:

– И чего ты ждёшь от меня – похвалы или аплодисментов?

– Аплодисменты мне без надобности. А вот поцелуй – вполне сгодится.

– Поцелуй?! Ты серьёзно?

– Я хочу мою награду.

– Награду – за что? За дикую выходку? Ты изувечил человека и надеешься, что я тебя за это отблагодарю?

– Надеюсь даже на то, что ты сделаешь это с удовольствием. Или будешь лицемерно утверждать, что понятия не имеешь, что Моривар планировал сделать с тобой? О чём болтал на каждом углу?

– Да, ты, похоже, и впрямь всерьёз, – задохнулась от возмущения Джудит.

– Почему бы нет? – пожал он плечами. – Раз ты мне не обязана?

– Обязана? – пренебрежительно фыркнула Джудит. – Ну, если только самыми яркими своими кошмарами? А ты нарочно всё это устроил? Зачем? Нелепо ведь получилось!

– Ты же не настолько дура, чтобы этого не понимать, правда? То, что было сделано, было сделано для твоей безопасности.

– Я не дама в беде! По-крайней мере, не была ею, пока, по твоей милости, меня чуть не растерзали крысы!

– Моя милость предполагала, что ты отправишься вместе с остальными глушить шампанское, которое ты так сильно любишь, а потом займёшься поимкой нового кавалера. Но ты, похоже, сочла, что на боевой арене кавалеры ловятся лучше, чем на танц-поле? Здравая идея, к слову, на которую я не посчитал тебя способной и всё немного вышло из-под контроля. Но, в итоге, так ведь даже лучше? Я теперь герой и спаситель.

– Вообще-то, ты можешь стать главным подозреваемым. Глупо было так подставляться.

– Влюблённость делает иногда из людей глупцов.

Джудит опешила:

– Ты влюблён в моего брата?!

– Что? – он аж дёрнулся. – Да при чём здесь твой брат?

– Я вижу только одну причину, по которой ты полез наперерез между мной и Хуаном. Всё шло к стычке между ними – ведь Джеймс не стал бы в стороне просто так стоять и смотреть, как…

– Как – что? Хуан перед всеми глумится над его сестрой? Конечно, не стал бы, – холодно глянул он на неё.

– Вот ты и полез наперерез? Потому что влюблён в него и переживаешь за него? Так? Я права?

Он рассмеялся:

– Ох, Мэллиор! Хоть и пытаешься разыграть из себя роковую пантеру, правда в том, что ты, в лучшем случае, домашняя болонка с бантиком. У тебя ни зубов, ни хватки, но ты пытаешься ввязаться в игру с противником – с серьёзным противником. Когда ты вертела хвостом перед Мориваром, раздавая ему щедрые авансы, ты что же, не понимала, куда это приведёт? Не понимала, почему Хуан вообще на тебя глянул?

– Хуан поглядывал на меня задолго до того, как стал конфликтовать с Джеймсом. Из-за тебя, кстати! Так что не смей переводить на меня стрелки!

– Я, в отличие от тебя, сам решаю свои проблемы.

– Отлично ты их решаешь! С ослепительным блеском! Молодец! Послушай, я и не знала, что ты до такой степени меня ненавидишь? Чем это я тебе так насолила?

– Ненавижу?.. Влюблён в твоего брата?.. Какая же ты дурочка, Мэллиор.

Одним плавным, текучим движением он приблизился и, прежде, чем Джудит успела воспротивиться, его рука сжалась на её горле, с силой вжимая её в ствол дерева, так, что она почувствовала спиной каждую неровность ствола. Шершавая кора царапала лопатки и, впиваясь под рёбра, словно сдирала кожу.

– Как это пришло тебе в голову?

– Это пришло не в мою голову, – Джудит попыталась схватить его за запястье и освободиться, но с Райли эти приёмы почему-то не действовали. – Это Хуан предположил, – сдавленно выдохнула она.

Из-за его рук, сжимающих её горло, оно начало саднить.

– Уже потом я подумала, и решила, что в его предположении что-то есть: вы всюду вместе, ходите, друг за другом, как привязанные. А теперь ты решил избавить его от проблем с глупой сестричкой? Ну, просто белый рыцарь! Хоть и чёрного цвета... Прости за личный вопрос, но мы ведь теперь не чужие люди: кто из вас изображает даму? Надеюсь, что ты. Представить в этой роли родного брата? Фу! Какая гадость!

Лицо его было близко. Слишком близко. И слишком бледное.

– Скажи, чего ты лишена: здравого смысла или инстинкта самосохранения? – сухо осведомился Райли. – Зачем ты меня провоцируешь? И – на что?

Он медленно разжал пальцы на её шее, но прежде, чем Джудит попыталась дёрнуться, обнял за талию, крепко прижимая к себе.

– Не смей, – прошипела она, с ненавистью глядя ему в лицо.

– А мне казалось, ты хочешь получить доказательства того, что я не гомик? – ухмыльнулся он. – Именно это я и пытаюсь тебе продемонстрировать.

Райли стиснул её в руках так, что Джудит почувствовала себя в его руках безвольной куклой, – то ли из ваты, то ли из хрусталя, – которая сейчас треснет и разобьётся.

Страх и ненависть переплавлялись в возбуждение, которое сложно было контролировать. Нервы оголились и каждое прикосновение разрядом тока пробегало по позвоночнику, огнём разносилось по коже.

– Думаешь, эти игры имеют смысл? – попыталась она продемонстрировать бесстрастность, стараясь контролировать дыхание и не закрывать глаза, пока его пальцы умело ласкают её грудь.

– А Джеймс на тебя не обидится, когда узнает о том, что ты лапаешь его сестру?

– А как он узнает? – насмешливо хмыкнул Райли.

– А я скрывать не стану.

– Конечно, станешь. Зря ты решила играть со мной в эти игры, да и от Хуана тебе было бы лучше держаться подальше. Жизнь ничему не учит, да, Мэллиор? Усвой уже урок: тебе лучше держаться подальше от мерзких помоечных крыс, вроде меня – они куда опасней, чем кажутся.

Переплетя пальцы, он резко поднял их руки вверх, зажимая их над её головой, не давая ей пошевелиться.

– Насилие, это единственное, что тебя заводит, да, Райли? – попыталась Джудит изобразить презрение. – Похоже, иначе у тебя не стоит?

– Ещё как стоит. Можешь проверить, чтобы убедиться. Если решишься, конечно. Но ты же не решишься? Ты же пустое трепло, Джудит? Одни сплошные пустые понты, как у любого аристократа – дыма больше, чем пламени. И все твои маленькие хитрости написаны на твоей смазливой мордяшке, на твоих пухлых губках. Трусиха, – насмешливо протянул он перед тем, как позволить Джудит выскользнуть из своих рук.

Но она не спешила воспользоваться данным ей шансом – даже не двинулась с места.

– Так ты спишь с моим братом или нет?

Райли насмешливо изогнул бровь:

– У него спроси. Будет интересно посмотреть на его реакцию.

– Это не ответ!

Он чуть поддался вперёд и, не трогая её руками, поцеловал. На этот раз медленно. Мягкие прикосновения губ словно успокаивали. Но постепенно поцелуй становился всё глубже. Тепло разливалось по всему телу.

– Хватит! – оттолкнула его от себя Джудит. – Иди ты к дьяволу, Райли! Там тебе самое место!

Глава 11. Сестра и брат

Она сошла с ума? Что с ней не так? В сторону Джудит заглядываются самые завидные женихи Танарии, а её тянет к этому опасному отрепью – «Крысиному королю».

Стоит чуть прикрыть глаза, и Джудит чётко видит его строгий профиль; видит каждый жест, сделанный с наигранной небрежностью; то, как он склоняет голову к плечу, как закидывает ногу на ногу…

А ещё её до икоты бесили его отношения с Робинсон! Задевало то смягчённое выражение, появляющееся на лице Райли всякий раз, как он обращался к Ребекке, словно он боялся неожиданно резким словом или движением причинить ей боль. Словно она была хрустальная!

В глубине души Джудит была уверена, что, как бы Райли не старался, рано или поздно он всё равно вывернет Робинсон душу наизнанку – это лишь вопрос времени. Он её бросит.

Интересно, почему Джудит вообще думает об этом? Может быть потому, что она только что целовалась с ним, наплевав на чувства Ребекки? И на чувства брата, какими бы они там не были?

Она взяла своё – взяла то, что хотела, но… почему она его хотела? Ведь не влюблена же она в Райли, в самом деле!? Надменный, далёкий, действительно красивый – на него многие поглядывали с интересом, как на занятную игрушку, но не может же она в него влюбиться! Он – никто.

Джудит сбилась с шага. Наверное, голову напекло? Чтобы передохнуть, она села на пустующую скамейку в тени цветущего кустарника (на этом вечно юном острове всё время что-нибудь да цвело). Устроившись на скамье поудобней, она принялась размышлять дальше.

Нет, в Райли она не влюблена, просто он яркий, а Джудит любит всё яркое – как сорока блестящие безделушки. А ещё она любит нарушать правила, но не сильно, а так – слегка, чтобы это не могло помешать её позже вернуться в свой безопасный мир.

Парни её круга – она почти всех их хорошо знала с детства, и они все вместе играли в одну и ту же игру, по одним и тем же правилам. От этого всё приедалось, становилось пресным. А в Райли горел тёмный, опасный огонь, и это влекло Джудит к нему – влекло с невыразимой силой. В её коллекции таких, как он, не было. Как любопытного котёнка, её тянуло выпустить когти, ткнуться мордочкой и посмотреть, что же дальше будет?

Но Райли довольно в жёсткой форме уже продемонстрировал, насколько опасно с ним играть: «Спрячь коготки, кошка, а то оторвёт лапки». Но чем недоступнее он казался, тем больше интересовал Джудит. Так маленький ребёнок тычет палкой в муравейник, не потому, что ему нравится рушить чужой дом, не потому, что он кайфует от муравьиных укусов, а потому, что ему интересно – что дальше-то будет?

Нельзя познать мир, глядя на него чужими глазами – нужно на всё поглядеть, всё попробовать самой.

Когда эта партия завершится, Джудит вернётся в свой мир, а Райли – в свой. Никому никакого вреда не будет, ведь это просто игра, просто развлечение. Да, с опасным привкусом риска и горечи, но потому так и интересно играть, потому так сложно остановиться, отказаться от продолжения.

Эдвард Райли – в этом имени мерещатся красные всполохи огня на чёрном полотне ночи; кровь, растекающаяся по белой простыне, гортанные стоны страсти. Порок и страсть. Жестокость и бескомпромиссность. Умение и желание брать то, что хочется, без лишних рассуждений и угрызений совести.

Остановило бы её, узнай она то, что Райли и в самом деле любовник её брата? Нет. Не остановило бы. Её ничто не остановило бы. Потому что брать то, что хочешь нужно либо без колебаний, либо вообще не брать.

Кто бы мог подумать, со стороны взглянув на светловолосую девушку, похожую на легкокрылую цветочную фею, что в сердце её и мыслях вынашиваются тёмные мечты и планы?

Она с нетерпением ждала случая, чтобы без колебаний избавиться от надоевшего кокона невинности, а вся опасность страстных желаний в том, чтобы они имеют тенденцию сбываться.

Она вздрогнула, услышав, как со спины её окликнул брат:

– Джудит? Вот ты где? Я тебя ищу.

– Ах, Джеймс! Наконец-то решился напомнить о себе, братец? Присаживайся рядом, поболтаем.

Он сел, приняв предложение.

– Хорошо, что ты первым нашёл меня, потому что мне тоже не терпится поговорить и кое-что обсудить, – болтая ногами в воздухе словно маленькая девочка, заговорила Джудит. – Джеймс, скажи мне правду, ты замешан в этой истории с крысами?

– Да, – не колеблясь, ответил он.

– И кто из вас двоих придумал откусить член у бедняги? Это было слишком для жестоко. И отвратительно. Не думала, что ты на такое способен.

– Насчёт этого… – Джеймс нахмурился. – Послушай, никто не способен контролировать животное до такой степени… мы не могли предугадать, что крыса… в общем, в этом месте она решила действовать экспромтом.

– Я тебе не верю. Хотя, может быть, сейчас ты врёшь уже не мне, а себе, братец, но дело твоё – обманывайся, если хочешь. Закрывай глаза на очевидную правду. Моего совета ты же не послушаешь?

– Это у нас фамильное. Моих советов ты не слушаешь тоже.

– Справедливо, – согласилась Джудит. – Ты прав, я сама никогда не слушаю тех, кто вещает из рупора благоразумия. Но тебя втягивают в отвратные игры, братец. Добром они не закончатся.

– Никто и ни по что меня не втягивает, – досадливо отмахнулся он. – Напротив, Райли нам помог. Защитил, как сумел.

– Защитил? Да с какой стати ему нас защищать, Джеми? Он что? Похож на доброхота? Нет! А вот на расчётливую, продуманную тварь – очень даже.

– Хватит, Джудит! – строго проговорил её брат. – Ты не знаешь, о чём говоришь. И Райли тоже не знаешь.

– А ты знаешь? – сощурилась она, а потом насмешливо фыркнула. – Скажи, ты что – спишь с ним?

– Чего-о?! Ты о чём?

– Я о том, о самом. Вот, решила, что вместо того, чтобы ходить вокруг да около – возьму и спрошу прямо.

– Ты совсем сбрендила? Даже не знаю, как и комментировать.

– Понимаю, вопрос личный, но всё равно я хочу получить прямой ответ. Так что не уклоняйся, ладно?

– Джул, ты точно спятила,

Вот! Теперь он точно начал закипать.

– Хорошо! – продолжил со злостью Джеймс. – Я признаюсь тебе в своих отношениях с Эдом сразу же после того, как ты в клубничных подробностях расскажешь мне о вашей любви на троих: твоей, Эми и Аби. Всегда подозревал, что между вами тремя всё не так просто; что ваша связь гораздо теснее, чем вы афишируете.

Джудит засмеялась:

– Спроси об этом лучше у Аби. Она будет только рада не только рассказать, но и показать.

– Если ты намекаешь о её влюблённости в меня, то перестань, – поморщился Джеймс. – Ведь ты не потому подозреваешь меня в гомосексуальных наклонностях, что я не отвечаю на её авансы?

– Ну, как сказать? Абигайль – просто мечта любого мужчины, а ты от неё шарахаешься, как чёрт от ладана. Есть с чего задуматься о твоей неправильной ориентации!

– Ну, всё! Началось! – закатил глаза Джеймс.

– Ни один нормальный парень не станет отказываться от такой, как Аби. Признай, что я права?

– Конечно, права!

– И?..

– И не будь она лучшей подругой моей сестры, которую я, к тому же, знаю с детства – я бы тоже не отказался провести с ней ночь! Но я не готов к серьёзным отношениям с девушкой. Вне зависимости от её достоинств, как физических, так и нравственных. А просто перепихнуться – как ты себе это представляешь? Мне же потом ни за что не отделаться ни от неё, ни от тебя, ни от мамы! У Аби классная грудь и попа, но не настолько они классные, чтобы позволить превратить из-за них мою жизнь в ад. И вообще, – нахмурился Джеймс, – мы говорили о вчерашнем инциденте? Какая здесь связь с моим несостоявшимся романом с Абигайль Вудвиль?

– Во вчерашнем инциденте виноват Райли. Он вдруг решил выступить в роли твоего защитника. Вот я и подумала, что у вас какие-то слишком тесные для дружеских, отношения, если ради тебя…

– Ради меня? Любопытно! Если в этой истории Райли кого-то и защищал, то это тебя, Джудит. И не стоит также забывать, что у него изначально был конфликт с Хуаном. И мы оба помнил, что не Райли заварил эту кашу, так? – жёстко блестя глазами, говорил Джеймс.

– Так, – со вздохом согласилась Джудит.

– У Эда на Хуана был зуб, а когда эта мразина начала всюду трещать, как и где он тебя поимел…

– У меня ничего с ним не было! Клянусь тебе! Всё это ложь!

– Да я и не сомневаюсь – Хуан не в твоём вкусе. Но распространять о тебе гнусные сплетни ему это не мешало. Хуже другое – откровенно говоря, гарантий на то, что он не попытается осуществить всё сказанное им на практике не было. Вот мы и решили одним махом убрать Хуана с Острова, ну, и заодно дать ему понять, чтобы больше не вставал у нас на дороге, не смел нам угрожать и нас оскорблять. Надеюсь, до него дошло. Мы всё подготовили с Эдом заранее, даже учли сейсмическую активность, чтобы была возможность объяснить появление крыс. Но вот тебя не просчитали. Никто из нас понятия не имел, что ты вдруг решила из куклы превратиться в боевика. Всю жизнь тебя знаю, но ты не перестаёшь меня удивлять, Джудит. И эти твои выводы о нашем романе с Эдом, проистекающие из того, что крыса, что крыса откусила член Хуану?..

Джеймс развернулся к ней всем корпусом. Судя по выражению лица, он разрывался между раздражением, беспокойством и смехом:

– Ты ведь не сама пришла к этой светлой умной мысли? Дай угадаю: её автор – Моривар? Я прав?

Джудит согласно кивнула.

– Выбрось эту глупость из головы. А заодно с ней и мысли о Райли – тоже.

– Ты о чём говоришь? – попыталась разыграть удивление Джулит.

– Ой, ладно! Заканчивай спектакль, – беззлобно махнул рукой Джеймс. – Кому ты пытаешься тут тень на плетень навести, сестрёнка? Я тебя знал ещё до нашего рождения, так что рад бы иногда обмануться, да не получится. Послушай, я понимаю, Райли очень привлекательный парень и умеет при желании показаться джентльменом. При желании он вообще может казаться идеальным. Но чтобы ты там по его поводу не задумывала – выкинь это из головы.

– Переживаешь за него?

– Переживаю за тебя! Я очень привязался к Эду, это правда, но его я знаю около трёх месяцев. Что моя привязанность к нему против моих чувств к тебе, сестра? Так что если придётся выбирать, то выбор очевиден. Я не позволю ему тебе навредить.

– А мне – ему?

– А у тебя не получится. Знаю, мы, Мэллиоры, не сдаёмся без боя, но… хоть раз в жизни прояви благоразумие.

– Благоразумие?

– Мне нравится Эд, и я могу понять твой интерес к нему, но это не отменяет того факта, что он человек не нашего круга. Он с Другой Стороны, Джудит. Ты понимаешь, что я хочу этим сказать?

– Нет.

– Мы с тобой живём в мире кошек и мышек, где весь мир – мышки, а мы для них – кошки. Но на Той Стороне – волки, Джудит. Эд Райли – он иной, не такой, как я и ты. Там, откуда он сюда пришёл, люди продают себя, воруют и убивают. Да, делают они это не от скуки, а чтобы выжить, но, тем не менее они это делают! Джудит, пойми. Раз вцепившись тебе в горло, он тебе его порвёт. Такие мальчики, как он, для игр и развлечений не годятся.

Она вздрогнула, испуганно взглянув на брата.

Про горло он упомянул случайно? Или тоже заметил дурацкую привычку Райли сжимать пальцы на чужой шее? Слова Джеймса не прозвучали метафорой, а он продолжал:

– Райли пришёл к нам оттуда, где на чёрном рынке приторговывают дешёвой наркотой, где чадят дешёвые свечи и быстро сгорают дешёвые лампы; где в домах окна без занавесок, а разных шлюх берут на одной и той же грязной простыне. Там грязь и грязь, моя милая. Там не учат любить, не учат дарить удовольствие женщинам. Я с ним не спал, но, если вздумаешь ты, думаю, он тебя разочарует. А когда ты вздумаешь его бросить, он станет мстить…

– И тогда крысиной король наполнит мою жизнь крысами?

– Я не это хотел о нём сказать, – поморщился Джеймс.

– Ладно, с моим интересом всё понятно. Почему ты сблизился с ним? Чем он тебя зацепил?

– Я и сам не знаю. Есть в нём какой-то надлом, как сочащаяся рана, которую хочется залечить. Его неверие в людей – своеобразный вызов. Может, мне просто хочется доказать, что существуют люди, способные на хорошее отношение к другому человеку без задней мысли? Я не хочу надевать на него ошейник и заставлять плясать под мою дудку, не испытываю к нему похоти, не планирую… ничего не планирую. Нам просто хорошо вместе. Мы с ним довольно много говорили, и мне кажется, он завидует нам даже не в том, что у нас есть деньги, и связи, и всё… просто мы не ценим то, что имеем, то, имели всегда. У тебя, например, есть родители, я, Эми и Аби. Даже Поло и Самуэль. Если что-то случится, друзья придут на помощь, поддержат, разделят с нами то, что имеют. У Райли этого не было. Он даже не представляет, что это такое нормальные человеческие отношения. Когда в тебе видят не вещь, не игрушку, не развлечение, не средство – а личность. Тебе, наверное, это не интересно?

– Ошибаешься. Я очень внимательно тебя слушаю.

– Да. И это странно, ибо случается нечасто. Ну так вот, у Райли не было места, которое он назвал бы своим домом. Не было людей, которые были бы рядом. Мне хочется показать ему, как это бывает.

Разговор с братом принёс Джудит успокоение, как если бы в её душе после долгой бури наконец наступил конец. Что не говори, а мысль о том, что придётся делить Райли с Джеймсом угнетала.

Глава 12. Отбойное течение

Постоянное лето – разве не мечта? Но человек так устроен, что даже в раю, если в нём ничего не случается, например, небольшой бури или дождя, начинает тосковать. Джудит надоело вечно весёлое солнце, захотелось, для разнообразия, более привычных осенних пейзажей: багрянца листьев, серого мха, цветных зонтов под дождём. Но жара стояла и стояла, уходить она никуда не собиралась – она была у себя дома. Даже мелиорация не спасала: лужайки и парки выглядели пыльными, а деревья – сухими, словно тонкий шёлк. От жара плавились мозги, а единственным спасением от обезвоживания были холодные напитки и частое купание.

Бассейн из-за частого пользования надоел, он уже не казался привлекательным и Абигайль соблазнила друзей пойти на местный пляж, где было всё, что нужно, для счастья: белый песок, кокосовые пальмы вдоль побережья, бескрайние просторы – идеальное место для отдыха. Парни даже уверяли, что, если отплыть на лодке чуть подальше от берега, то можно увидеть беззаботно резвящихся дельфинов.

Собралась большая компания. Абигайль увлекла за собой противную Ребекку, Ребекка уговорила пойти с ними Райли. Джеймс, Анро, Себастьян и Алэр – все сочли за благо провести остаток дня на пляже и устроить барбекю. Костёр горел ровно и сильно, распространяя дополнительный жар, дым стелился по округе.

Джудит всё время чувствовала раздражение и недовольство всем и вся, которое выплескивать было нельзя – портить отношения и настроение кому-либо из присутствующих не хотелось. Всё дело в изнуряющей жаре, а до того, что чёртов Райли и его милашка-Ребекка бродят чёрт знает где столько времени ей никакого дела нет. Искры, разлетающиеся в душном воздухе от смолистых веток и то куда интересней, чем эта странная парочка.

Но вот интересно, Ребекку Райли целует так же страстно, как целовал Джудит в зелёном шалаше из кустов и деревьев? Или боится спугнуть или обидеть?

Наверняка, они прямо сейчас где-то целуются…

А Райли просто трус! Сбежал, чтобы не таращиться в сторону Джудит. Он после того инцидента старательно её избегал, да это и к лучшему.

Тем временем Поло притащил гитару и все, пропустив по бутылочке пива и, разомлев от жары, решили, что пение – развлечение хоть куда. Эми и Джудит, как представителям культуры, доверили роль примы. Отказываться было не принято, да и к чему, если есть лишний раз повод блеснуть талантами?

У Джудит был сильный, высокий, красивый голос. Она знала, как завораживающе он мог действовать. Золотой пляж в предзакатных лучах – отличная рамка для её красоты, а волны –лучший аккомпанемент к мелодии.

Успев исполнить парочку-другую песен, по восторженному молчанию слушателей, по их блестящим глазам она поняла – её пение берёт аудиторию за душу.

Присутствие Райли среди остальных она почувствовала, даже не видя, как он пришёл.

– Как красиво, – с восхищением выдохнула Робинсон, когда Джудит завершила песню. – У тебя такой красивый голос! Спой ещё что-нибудь?

– Хорошо, – согласила Джудит.

Перехватив взгляд Райли, она в задумчивости стала перебирать дрожащие струны, сплетая из звуков аккорды, а из аккордов – музыку. Мягкую, чуть грустную. Хрипловато и интимно зазвучал её голос, гораздо ниже той тональности, в которой она пела обычно:

«Не сольются никогда

Зимы долгие и лета.

У них разные привычки

И совсем несхожий вид.

Не случайны на земле,

Две дороги – та и эта.

Та натруживает ноги.

Эта душу бередит.

Мелодия обретала глубину, как расширяющаяся река – силу течения.

«Хоть разбейся, хоть умри –

Не найти верней ответа.

И куда бы наши страсти

Нас с тобой не завели.

Неизменно впереди

Две дороги – та и эта,

Без которых невозможно

Еак без неба и земли.

Райли стоял рядом, скрестив руки на груди и не сводил глаз с Джудит. Чего она собственно, и добивалась.

Ребекка сидела рядом грустная, скрестив ноги в лодыжках и перебирая пальцами песок.

«Эта женщина в окне,

В платье розового цвета

Утверждает, что в разлуке

Невозможно жить без слёз.

Потому что на земле,

Две дороги, та и эта.

Та прекрасна, но напрасна.

Это видимо всерьёз», – с многозначительной улыбкой допела Джудит, бросив короткий взгляд на Райли.

И сбилась с последнего аккорда, когда он улыбнулся ей в ответ.

Взорвавшиеся аплодисменты стали смущающей неожиданностью. Осознавая, что все взгляды прикованы к ней, Джудит вдруг ощутила, что её купальник-пландж обладает слишком глубоким вырезом.

– Что-то стало прохладно, – потянулась она за парео. – Пойду, пройдусь, что-то ноги затекли.

– Я с тобой, – подхватила инициативу Абигайль и, подхватив подруги под руку, увлекла её за собой в сторону плещущихся волн.

Ветер трепал светлые волосы девушек, их лёгкие, воздушные пляжные туники, которые на фоне набегающих волн смотрелись крыльями экзотических птиц. Ветер был свежим, он дарил прохладу, целительную после изнуряюще- жаркого дня. Ветер забирался под тунику, спасающую от всё ещё горячих, несмотря на то, что солнце клонилось к горизонту, лучей и чрезмерно откровенных, проникающих под одежду, взглядов.

– Джудит, – Абигайль зарывалась босыми ногами в песок. – Я сейчас кое-что скажу, только ты не злись, ладно?

– Почему я должна на тебя злиться?

– Потому что я сейчас скажу на полном серьёзе: «Подруга, отстать от Райли. Он занят».

– Ты перегрелась на солнце, Аби?

– Прости, но не могу молчать. Разве ты не понимаешь, что ты делаешь больно Ребекке?

– Если бы я всерьёз решила вцепиться в Райли, думаешь, огорчение Робинсон меня бы не остановило?

– Но ты же не всерьёз? Влюбись ты в него по-настоящему, я бы не стала вмешиваться, но для тебя это игра, а для неё всё по-настоящему. Бекки в него влюблена, она от него без ума. Не вреди ей. Ну, хотя бы ради меня?

– Ты за кого меня принимаешь? За бессердечную людоедку, способную из приходит разбить человеку сердце?

Аби плотнее закуталась в свое парео:

– Я знаю, ты можешь быть доброй, когда захочешь. Вот я и прошу тебя: пожалуйста – захоти! Чужая беда не приносит счастья.

– Аби, могу я, в свой черёд, спросить: с чего этот разговор?

– Я не слепая. Я же вижу!

– Что ты видишь?

– То, что между вами, – тобой и Райли, – что-то есть. Это чувствуется.

– С этим Райли я разговаривала от силы раз пять.

– Это совершенно неважно, – убеждённо заявила Абигайль. – Вы можете не разговаривать, не глядеть друг на друга, быть в разных концах аудитории или как сейчас – пляжа, но между вами будто протянута невидимая нить, по которой идёт ток.

– Полный бред.

– Значит я ошиблась? И твоя песня не имела подтекста?

– Какая песня? Я сегодня их дюжину спела.

– Ладно, хорошо. Значит, ничего из того, о чём я беспокоюсь, не существует. Но всё же подумай о том, что я сейчас сказала: не бери то, что не твоё.

– Как скажешь, – с сарказмом протянула Джудит. – А сейчас я пойду окунусь. Ты со мной?

– Нет. Я плохо плаваю. Лучше подожду тебя на берегу.

– Боишься, что из сумеречных волн на тебя набросится большой и страшный Лефиофан?

– А он сексуальный? – засмеялась Аби.

– Говорят, он большой, мокрый и склизкий, способный выдерживать давление большой водной массы. Это сексуально?

– Нет. Я его такого боюсь. Не заплывай далеко.

Джудит засмеялась и вошла в воду.

От закатных лучей море казалось розовым. Волны качали и баюкали. Она отлично плавала и не боялась глубины, но не собиралась отплывать от берега – просто чуть-чуть побарахтаться в воде, чтобы охладить тело и привести в порядок мысли.

Аби слишком легко её раскусила. Раз склонность к Райли заметила подруга, вдруг стоит опасаться того, что и другим она станет хорошо заметна? Это плохо. Стать всеобщим посмешищем Джудит не хотелось. К тому же разговор с подругой разбередил в душе нечто, похожее на угрызение совести.

Да, с Ребеккой нехорошо получается. Хотя жизнь есть жизнь – это борьба. В ней каждый сам за себя, особенно в делах сердечных.

Она не из семьи с детьми мужа уводит – чего ей стыдиться? О Ребекке беспокоиться не её забота. И вообще…

Хватит плавать! Пора выходить.

Джудит, перевернулась, чтобы плыть обратно, но с удивлением обнаружила, что берег остался гораздо дальше, чем она себе представляла. В первый момент это не слишком её обеспокоило, но вскоре она поняла, что, как не старается, а берег не приближается. Она плыла изо всех сил, но не только не продвинулась вперёд – её относило в море.

Это казалось невероятным! Вот же он – ласково белеющий берег! Вот, медленно разгорающиеся над головой яркие звёзды. Вот Абигайль стоит в воде по колено и ветер треплет её золотистые волосы и машет Джудит рукой.

Ей, похоже, и в голову не приходит, что подруга тонет у неё на глазах?

Что делать? Кричать? Но голос не слушался. Дыхание сбивалось и, стоило открыть рот, его заливало солёной, горькой морской водой. Ни кричать, ни звать на помощь не получалось. Инстинкты заставляли раскинуть руки в стороны и отталкиваться от воды, пытаясь поднять тело вверх, но чем дольше Джудит барахталась, тем менее осмысленными и осознанными становились её движения.

Она понимала, что тонет, но как-то не могла принять этого всерьёз.

Так ведь не бывает?..

Сколько это длилось, трудно сказать – то ли вечность, то ли не больше минуты? А потом она погрузилась в воду. Ощущалось это, как провал.

Инстинктивно Джудит попыталась задержать дыхание. Подняв голову, увидела, как гаснет, отдаляясь, свет.

Чувства и мысли полетели быстрой чехардой. Любопытство: вот сейчас она умрёт и узнает, есть ли за гранью смерти что-то ещё? И если – да, то каким оно будет? И страх: её тело будет падать и падать на самое дно, туда, где вечная чернота длится бесконечно? Там холодно?..

Всё на самом деле. Это конец? Какой глупый!

Лёгкие разрывало от недостатка воздуха. Не в силах больше сдерживаться, Джудит вдохнула воду. Раздражённое солёной водой горло выдало кашлевой рефлекс, и вода уже свободно хлестнула в лёгкие. Грудь загорелось, будто туда попала не холодная вода, а кусок горящего угля.

А следом за этим пришло ощущение удивительного спокойствия. В холоде, оказывается, хорошо.

В тот момент, когда её с силой рванули вверх за волосы, даже острая боль воспринялась как чужая – будто её тело уже не принадлежало ей.

Джудит правда казалось, что она катится вниз по громадной, нескончаемой лестнице и ей было почти весело.

Возвращаться к жизни куда больнее, чем уходить из неё.

Пузырьки воздуха устремлялись вверх, скользили по гортани, разрывали, раздражали, царапали. Потом вернулось ощущение боли и осознание того, что ей не хватает воздуха и Джудит надсадно захрипела и закашляла.

Под ней по-прежнему колыхалась вода. Правда, под головой было что-то твёрдое.

Даже не видя лица, Джудит не сомневалась в том, кто выдернул её из спасительной пелены небытия.

Она всегда считала, что умирать очень страшно, а на самом деле оказалось, всего один глоток и – «пропасть».

– Дышишь? – услышала она рядом с собой взволнованный голос Райли и в ответ едва заметно кивнула.

Понимание, что она могла умереть – на самом деле умереть! – наконец-то вызвало тот самый ужас. Смерть – какая она? Страшно думать. Не хочется… а вода колышется, а под тобой нет ничего твёрдого.

Кроме плеча Райли и придерживающей её руки.

– Я… и не поняла… что случилось?… – говорить было больно.

– Ты попала в отбойное течение, – пояснил Райли. – Тягун образуется в процессе отхождения потока воды, которая до этого приливала к берегу. На мелководье с пологим берегом явление как раз особенно опасно, потому что песчаные косы препятствуют возвращению массы воды в море. Давление воды на узкий пролив, соединяющий море с лиманом, многократно возрастает.

– Что такое лиман?

– Песчаная коса.

– Как ты смог?…

– Смог – что?

– Догадаться, что я тону? Как успел меня спасти?

– Мы волшебники или кто? – в голосе его звучала знакомая ирония.

– Ты перенёсся ко мне магией? Можешь так же перенести нас обратно? – с надеждой спросила она, не ощущая в себе силы вновь вступить в борьбу со стихией.

– Подходы к Острову закрыты магическими щитами. Выходить с него легче, а вот попасть так же не получится. Есть только одни способ – естественный.

– Тогда всё плохо. Естественный я уже пыталась. Тебе не следовало меня спасать.  Кажется, я тебя утоплю?

– Очень может быть, но это случится не сегодня. Передохнула. Давай, собирайся с силами.

– Может быть, они возьмут лодку и…

– Уже стемнело. Пока они будут искать лодку, пока станут бороздить прибрежное пространство, мы с тобой утонем. Послушай, ширина рипа обычно не больше шести-девяти футов, скорость течения около пяти километров в час. Мы выберемся. Обещаю, всё будет хорошо.

– Я уже пыталась… плыть к берегу…

– Это было ошибкой, течение не преодолеть. Плыть нужно вдоль берега, а не к нему. А уж как вырвемся из тягуна – тогда назад. Я рядом, не паникуй. Я в любом случае тебя не брошу.

– Да что толку? Утонем же вместе.

– Не утонем. Борись вместе со мной. Ты справишься. Ну, что? Готова?

Она не была готова, но что оставалось делать? Он прав. Чем больше они болтаются, ничего не предпринимая, тем больше сил теряют.

Твёрдая опора, поддерживающая её голову на плаву, мягко отошла в сторону. Райли отплыл.

Кто бы ей сказал ещё вчера, что его близость станет жизненно необходимым условием – не поверила бы.

– Давай, плыви! Рип не утянет нас на дно, это не водоворот. Здесь движется только верхний слой воды, он не затаскивает под воду. Держи меня за руку! – рыкнул он, заметив, что Джудит вновь застывает поплавком.

«Нет! Не подплывай!», – хотелось крикнуть, но, как и в прошлый раз, голос не слушался.

– Осторожней, Райли! Утопающий хватается за всё без разбору.

– Ты не тонешь. Ты держишься. Давай, мы уже почти выбрались. Берег совсем рядом. Просто темно, вот ты его не видишь.

Он выбрался на берег первым и, схватив за руку Джудит, дёрнул на себя, как морковку. Не удержавшись на ватных ногах, она рухнула на песок.

– Боже! Какие огромные звёзды! – вдруг проговорил он, поднимая голову. – Ты только взгляни, сколько их! И какие они красивые.

«И я увижу их завтра. И послезавтра. И ещё – много раз».

– Спасибо, Райли, что спас мне жизнь!

Глава 13. Родительская суббота

На Студенческом Острове существует традиция: родителя хотя бы раз в семестр навещают детей. Слишком часто – моветон, не приехать ни разу – неприлично. Но раз в семестр – идеально. Подобные встречи назывались родительскими субботами и чаще всего в субботу они и организовывались. Поскольку место находилось под сильными охранными чарами, то прибытие согласовывалось заранее с администрацией Академии.

Получив уведомление о встречи с родителями Джудит не особенно этому обрадовалась. Так уж сложилось, и такой порядок вещей не казался неправильным или странным, что общение с отцом и матерью для брата и сестры Меллиор всегда означала две вещи: официоз или выволочку – возможно, два в одном сразу. К родителям Джудит испытывала тёплые чувства, но особенно близких отношений с ними не было. У отца был бизнес, у матери – светская жизнь, детьми занимались няни, гувернёры и прислуга. Мистер Мэллиор появлялся в жизни своих детей лишь тогда, когда нанятой персонал переставал справляться, мать же и вовсе была фигурой почти номинальной; как король в шахматах она красиво стояла на доске – и всё.

Джудит никогда не анализировала свои чувства к Лавинии. Для неё мать была красивой, апатичной женщиной, воспитанной так, чтобы никогда и не при каких условиях не перечить мужу. В этом она была идеальна – не перечила, более того, вообще почти не пересекалась с ним.

Стоит себе красавица на нужном месте и никому не доставляет хлопот. Сложно было даже представить, что за идеально белым лбом текут какие-то мысли, а в сердце прячутся какие-либо чувства? Идеальная леди, которую можно без боязни показать на приёмах, зная, что она не уронит чести. Вообще ничего не уронит, потому что исключительно элегантна, грациозна и сдержанна.

Чтобы не случилось, Лавиния оставалась бесстрастной, как лилия во льду. Падали ли они с братом и ушибались, получали ли травмы в результате пробуждающейся стихийной магии, безобразно дрались между собой или ещё более безобразно третировали приставленных к ним воспитателей – Лавиния на всё глядела спокойно и равнодушно.

Джудит от всего сердца надеялась, что на мать она не похожа.

Отец из своей скорлупы выходил редко. А разговоры с ним, если и случались, были тяжёлыми – поучительными, эмоциональными, надолго запоминающимися и – только по очень крупному поводу.

Так что, если отец решил приехать на Эльхард, можно было не сомневаться – кто-то из них, Джудит или Джеймс, облажался по-крупному. Причин могло быть множество. То, что Джеймс оказался совсем не на том факультете, на котором планировали; инцидент с Мориваром, закончившийся довольно крупным расследованием; то, что Джудит едва не утонула?

Но, скорее всего, причиной стали её доносы на дружбу с Джеймсом и Райли, доносы, о которых теперь она уже жалела. Не зная, чего ждать от предстоящего свидания с родителями она, на всякий случай, не ждала ничего хорошего и волновалась.

Выбранный наряд для Родительской субботы был консервативен и элегантен: миди юбка-карандаш и блузка, туфли на острой шпильке, аккуратная сумочка-клатч его завершала.

Родители ждали их на одной из открытых террас ресторана, расположенного на береговой линии.

Ресторан «Устрица» обладал уникальный особенностью – прекрасным видом на морские просторы, что в сочетании с отменной кухней и дорогим интерьером производило впечатление и позволяло расслабиться. Ложи, где уютно располагались столики, одну от другой отделяла бахрома золотых нитей. То здесь, то там, загадочно поблескивали зеркала, огни свечей отражались в натёртом (буквально!) до зеркального блеска, паркете. Прямо из пола росли деревья, увитые цветами – чаще всего, орхидеями. В воздухе кружились бабочки, правда, то была лишь иллюзия, но оно и к лучшему, ведь, в отличие от настоящих насекомых, иллюзорные не утонут у тебя в тарелке.

На сцене играл небольшой оркестр, но при желании можно было поставить заглушку.

Джудит отметила, что отец выглядит уставшим. Под глазами его залегли тени, которых раньше не было. Зато Лавиния, как всегда, выглядела безупречно.

– Добрый день, дорогие, – улыбнулась она, подставляя щёку для поцелуя вначале сыну, потом дочери. – Рада вас видеть. Присаживайтесь.

Потекла обычная скучная беседа, разнообразия в её монотонное течение вносил лишь залётный ветерок, врывающийся со стороны моря и перебирающий золотистые кисти бахромы.

– Как же так получилось, что ты не поставил меня в известность о твоём намерении поступить на Чёрный факультет? – допытывался отец у Джеймса.

Джудит ужасно захотелось выпить, но рядом сидела Лавиния. Шампанское не стоило того, чтобы весь вечер видеть укоризненный взгляд и брезгливо поджатые губы.

–У меня его и не было, – отвечал Джеймс. – Для меня самого стали откровением результаты тестов.

– Всё равно, это… – отец вздохнул. – Джеймс, ты ведь должен понимать куда готовят выпускников этого факультета? Если начнётся война, вы окажитесь на острие атаки.

– С чего бы войне начаться? Её уже более века не было. Можно подумать, что все только и ждали моего диплома, чтобы вернуться к старым распрям? – передёрнул плечами Джеймс.

– Войны ведутся всегда, – холодно блеснув глазами, бросил отец. – Нижний мир приходится держать в повиновении, а Некроманты и Чёрные маги как раз этим и занимаются.

– Ну и отлично! – легкомысленно улыбнулся Джеймс. – Не всем же штаны на светских раутах протирать? Для разнообразия, можно заняться чем-то полезным.

– Чем, например? – приподнял брови отец.

– Не знаю, – отмахнулся Джеймс. – Но зато знаю, что меня всегда тошнило от всей этой вашей светской суеты.

– Настолько сильно тошнило, чтобы выбросить свою жизнь в пропасть?

– В светском салоне её можно подпалить с обоих концов с тем же успехом, что и на поле боя, – стоял на своём брат Джудит.

– Ты прав, жизнь есть жизнь. И стоит наломать дров в самом её начале, как полыхать будет всё оставшееся время. А это совсем не то, чего я хотел бы для своих детей. Меня не радует твой выбор, сын – выбор твоего будущего, твоей карьеры, твоих друзей.

– Какое счастье, что я в семье не единственный ребёнок! – язвительно ответил Джеймс. – Вот Джудит, например, вы можете гордиться. За последнюю неделю она продемонстрировала все самые лучшие свои качества. И, кажется, получила ещё предложение руки и сердца, от очередного «мальчика со связями», – с сарказмом проговорил Джейм, кладя вилку обратно на стол. – Но не всем же быть примером? На ком-то природа должна немного отдохнуть.

– Прекрати, – поморщилась Джудит.

– Сестра права, – поддержал её отец, – прекрати. О её женихах разговор позже будет. Лучше расскажи мне о своём новом друге. Кажется, его зовут Эдвард Райли?

Джеймс кивнул и, запустив руки в карманы, отодвинулся от стола и качнулся на ножках стула.

Джудит показалось, что брат сейчас взорвётся и поднимется из-за стола, послав их всех к чёрту, но он сдержался. Демонстративно перестав раскачиваться, замер, перебегая взглядом с отца на мать, а потом быстро скользнул взглядом по ней.

– Вы из-за этого сюда приехали? Сообщить мне, что Райли недостаточно хорошая компания для маркиза Мэллиор?

– Джеймс… – вздохнул отец, но Лавиния его опередила.

– Перерыв все справочники, я не обнаружила никого с именем Райли. В нашем обществе нет таких семей. Никогда и нигде не упоминалось ни о каких Райли.

– Но он ведь всё-таки маг, – тихо сказала Джудит, – может быть, побочная ветвь какой-нибудь старой семьи?

Поймав откровенно злой взгляд брата, она опустила глаза и смолкла.

– Твоя работа, милая сестрица? Вот какого чёрта ты им об этом написала?!

– Джеймс! – возмутилась Лавиния. – Не смей кричать на сестру! Она написала нам, потому что беспокоилась за тебя. И правильно делала, что написала. Эта твоя привычка, тяга… я даже не знаю, как это назвать? Слабость к дурным людям?

Джеймс презрительно фыркнул:

– Дурным Райли стал только потому, что ты не нашла его имя в своём дурацком аристократическом справочнике, мама?

– Сын, следи за тоном. Не смей так разговаривать с матерью, – оборвал его отец.

– Только вам можно выказывать неуважение, папа?

Над столом повисла тяжёлая, неприятная, полная гнева и скопившихся за долгие годы, обид, пауза.

– Мы всего лишь поинтересовались твоим окружением, – когда отец заговорил, голос его был ровен и спокоен. – Мы ничего тебе не запрещали.

– Пока! – взвился Джеймс.

– А беспокоиться о тебе наше право и обязанность. Но столь горячая реакция на простой вопрос – вот что и правда начинает меня беспокоить, – медленно роняя слова, проговорил отец. – Что за отношения у тебя с этим молоды человеком, что ты готов кидаться на нас с матерью только за упоминание его имени?

Лицо Джеймса пошло некрасивыми алыми пятнами:

– Что вы имеете в виду, отец?

– Только то, что ты ведёшь себя не совсем для меня понятно. Итак, имя твоего нового знакомого – Эдвард Райли? Судя по отзывам учителей, он очень талантлив, с большим магическим потенциалом?

– Уже успели разведать? Похвально.

– Я «разведал», как ты изволишь выражаться, ещё больше. Парень до поступления в Магическую Школу жил в приюте. О его родителях ничего неизвестно. А безродный выводок не может стать товарищем моему сыну. Но, к сожалению, в биографии Эдварда Райли есть и более некрасивые факты, чем безродность. Надеюсь, тебе о них известно? Или твой друг предпочёл их скрыть? Его дурные наклонности…

Джеймс тоже выглядел возмущённым.

– Я вот уже почти полгода живу с Эдом в одном доме, и под присягой готов сказать– в нём не больше дурных наклонностей, чем в любом другом.

– Если бы это было так, Джеймс, – покачал головой отец

– Не могли бы вы выражаться яснее? Без недомолвок? – всё сильнее злился брат Джудит.

– Нет, не могу. Потому что мы с тобой не одни, а кое-что не может быть озвучено в присутствии леди. Но я уверен, ты понимаешь, что я имею в виду, сын. Так что, Джеймс, никто из нас не в восторге от твоего нового друга.

Лавиния в очередной раз брезгливо поджала губы:

– Куда катится мир? Когда я была молодой, помыслить было невозможно было, чтобы цвет нации не просто пересекался со всяким сбродом, но и учился с ним.

– Думаю, что физически парень всё-таки безопасен, – поспешил заверить её отец. – Он наверняка на усиленном контроле, на него есть рычаги воздействия. Но разумнее держаться от таких людей подальше и не подпускать их к себе. Наверное, это моя вина. Я был слишком занят своими делами, вот и не уделил достаточно внимания тому, с кем обучаются и общаются мои дети. Но, признаться, я и помыслить не мог, что вы станете общаться с таким, как этот… – отец не нашёл слов для характеристики Райли и продолжил. – Тем более – дружить.

– Ты действительно считаешь этого Райли своим другом, Джеймс? – жалобным голосом жеманно протянула Лавиния.

– Да, – отрезал Джеймс.

Это было исчерпывающее «да».

Джудит не знала, гордится ли она братом в этот момент? Или придушить его готова? Зачем так категорично? Не мудрее ли помахать головой, а когда родители уедут – жить дальше своей жизнью? До следующей Родительской субботы пройдёт ещё полгода, много воды утечёт и – там видно будет.

– Плохо, – отец достал сигару и затянулся.

Поглядев на колечки дыма, кивнул и повторил:

– Очень плохо.

В его голосе появились нехорошие нотки, предвещающие бурю. Такое случалось крайне редко, а потому не могло не пугать.

– Ты собираешься и дальше позорить нас этой своей неуклюжей дружбой?

Выражение лица Джеймса предвещало идеальный шторм – просто волна на волну в девять валов. Но прежде, чем Джеймс заявил, что будет дружить с кем захочет, и плевать ему на мнение родителей, Джудит, сделав круглые, наивные и честные глаза, на который отец всегда покупался, рискнула взять на себя внимание.

В конце концов именно она виновата в том, что этот разговор вообще начался. Правда, когда она писала письмо родителям, она верила, что Райли любовник её брата, и эти отношения нужно пресечь, а теперь всё изменилось – Райли успел спасти ей жизнь, она перед ним в долгу.

– Отец! Джеймс! Прошу вас – не ссорьтесь, – примирительным жестом вскинула она руки. – Брат не может отказать Эдварду Райли во внимании. У нас есть перед ним… некий долг...

Забавно, что на лицах отца и сына отразились удивление и растерянность, но они были такими разными!

– Что?.. – свёл брови отец. – Он посмел загнать вас в долги?!

– Какого?.. – довольно грязно выругался Джеймс. Она раньше подобных выражением никогда от брата не слышала. – Что за чушь ты плетёшь? Какие ещё долги?

– Райли спас мне жизнь. Я тонула во время отлива, и он, с риском для себя, – между прочим! – вытащил меня из тягуна. Так что да, – мы ему должны. У парня и так на факультете не сладкая жизнь, папочка, а если Джеймс грубо оттолкнёт его от себя, его же совсем затравят. Уже не говоря о том, что начнётся вражда, они в одной комнате – зачем всё так обострять? Ну, не жениться же Джеймс на нём собрался? Их дружба – не конец света. Подружат – разбегутся.

Отец и сын молча сверлили Джудит глазами. Но, кажется, волна разбилась о волнорез. Можно выдохнуть.

– Знаете, что я придумала? Нужно позвать Райли в гости.

– Что?! – сорвалась на крик Лавиния. – Ты с ума сошла? Зачем это?

– Официально, мы пригласим друга Джеймса на уик-энд или каникулы. Подтвердим свою славу добрых, либерально-настроенных, терпимых людей. А заодно и отдадим долг за мою спасённую жизнь.

– Каким образом?

– Ну, Райли сможет расширить свой круг знакомых. Войдёт в высшее общество.

Джеймс смотрел на Джудит как на сумасшедшую. Отец только что чуть орать не начал потому, что он дружит с безродным мальчишкой, а она? Предлагает продолжить это знакомство у них дома?

Джудит вернула ему взгляд и, улыбнувшись, взглянула на отца.

– Что ж? Ты права, – медленно кивнул тот. – Долги надо отдавать, а возможных врагов приближать для изучения. Пригласи своего друга на каникулы, Джеймс. И дай ему понять, что мы не примем отказа.

Проводив родителей брат и сестра, молча, плечом к плечу, возвращались к студенческим корпусам.

– Это ты донесла родителям обо мне и Райли? – гнев уже ушёл из голоса Джеймса, но холод ещё оставался.

– Это было до нашего с тобой разговора. Я переживала за тебя. Я же хотела, как лучше? Так что я не виновата.

– Отменная логика! Ты – никогда не виновата.

– Да. Это правда. Ну, ладно, не сердись. Я же всё исправила к лучшему?

– К лучшему для кого? – язвительно засмеялся Джеймс. – Для себя?

– В том числе.

– Отличный план! Теперь Эд окажется в свободном доступе 24/7 на целых две недели, а Робинсон не будет стоять у тебя на пути. Гениально! – продолжать язвить Джеймс.

– Не говори ерунды! Твой некромант будет полностью лишь в твоём распоряжении.

– Впереди каникулы – скука смертная! Месяц в родительском особняке, занесённом снегом! Со скуки взвыть можно будет.

– Райли не даст тебе заскучать.

– Ага. И тебе.

Рука брата, заброшенная к ней на плечо, была тёплой и такой родной.

Отец будет приглядываться к Райли, но это не страшно. Крысиный король при желании умеет нравиться и притвориться тем, кем его хотят видеть. Почти как она сама.

Только самые близкие видят нас такими, какие мы есть на самом деле – без прикрас и масок. И всё равно продолжают нас любить.

Глава 14. Экзамен

Начались экзамены. Все вокруг носились с вытаращенными глазами, днём и ночью просиживали над учебниками или в лабораториях. Создавалось впечатление, будто это гонка на выживание, не меньше, и от результатов сессии зависит чья-то жизнь.

Но Джудит не собиралась напрягаться. Она наслаждалась опустевшими пляжами, где почти в полном одиночестве в утренние часы любовалась красотами природы. Потом, когда солнце поднималось высоко и становилось слишком жарко, девушка подбиралась ближе к благам цивилизации и пару часов сидела над книгой.

Она спала, ела, гуляла, прохаживаясь по местным лавочкам в поисках подарков, которые собиралась преподнести друзьям и родным в Зимнюю Ночь.

На экзаменах Джудит без труда справилась с Чарами. Магия Преображения и Трансформация дались ей чуть труднее, легко блеснуть талантами тут не получилось, но проходной бал она всё же набрала. Артефакторика вообще прошла как по маслу, а по Музыкальной Магии она стала первой в классе.

Потом пришёл черёд Алхимии, той самой, что стояла совместно с факультетом Некромантии. Письменная часть была сдана успешно, потому что хитрая Джудит отлично умела списывать, с практической частью вышло чуть сложнее, но она ничего не взорвала, и то хорошо. Суммарно удалось набрать баллов выше среднего.

На недоброжелательные и завистливые взгляды ей было наплевать. Ну, да, кому-то пришлось ради такого же результата, как у неё, пахать в три раза больше, а ей оценки доставались за ангельские глазки, милые улыбки и умение нравиться. Каждому своё.

Кто-то умный, как Робинсон, кто-то упёртый, как Эмили, а кто-то, как она, просто обаятелен. Джудит знала своё место и не претендовала на звание «Мисс-Умница Года».

На сдачу некоторых экзаменов пускали, как в театр. И конечно же, гвоздем программы стала сдача Боевой Магии у Чёрного факультета. Вполне естественно, что устоять перед искушением вновь взглянуть на Райли за работой Джудит не смогла.

Аудитории на Студенческом Острове имели способность видоизменяться в зависимости от поставленных цель и задач. Зал, в котором они находились сейчас, был зачарован особенным образом. Несколько раз, когда Джудит забредала сюда раньше, это место выглядело пустым помостом, но сейчас оно превратилось в пространство запутанной топологии с колоннами и тупиками. Сверху, с амфитеатра, всё просматривалось прекрасно, но стоило спуститься вниз, как ты оказывался в сложном лабиринте.

Правила были простыми, а вот список разрешённых заклинаний – не очень: связывающее заклинание пут; летящая в противника сеть; траекторией которого нужно было управлять; гибкие пространственные щиты.

– В полёте можно и даже нужно менять форму и направление заклинаний, – разъясняла Робинсон – Мне Эд рассказывал, что тут важно всё: умение нападать и ставить щиты. Работать будут в парах.

– Как интересно, – выдохнула Аби.

Джудит промолчала – они с Ребеккой, по возможности, игнорировали друг друга.

– Совместный бой – это очень трудно, – продолжала Робинсон. – Нужно предвидеть действия противника и уметь вовремя их нейтрализовать.

– Это тебе тоже Райли рассказал? – язвительно спросила Джудит.

– Да, – короткое, хлёсткой, полное неприязни, в ответ.

Первыми вышли Алэр Леджер и Анро Тири. По сигналу между ними начался поединок. Оба противника делали ставку на чистую силу, скорость их атак и щитов ускорялась. Наблюдать за этим было увлекательно и интересно, но десертом должен был стать, несомненно, спарринг Джеймса и Райли.

Почему-то сомнений в том, что их выставят друг против друга у Джудит не было. Конечно, она желала победы брату, но в глубине души сомневалась, что так будет. Сомневалась, несмотря на то, что в прошлый раз Джеймс показал результат выше, чем его друг.

Когда их имена прозвучали, Джудит поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Она слышала, как по залу, среди собравшихся поглазеть, пронёсся шепоток, а затем все замерли.

Джеймс, поднявшись на помост, сделал почти незаметный, нетерпеливый шаг вперёд. При виде того, как Райли двигался к другому концу платформы, плавно и стремительно, словно стелется, Джудит ощутила волнение, к которому примешивалась тревога за брата. Аби и Робинсон тоже напряглись в струнку, непроизвольно вытягивая вперёд шеи.

Спарринг начался.

Райли двигался по площадке, как капля ртути, слишком быстро – Джеймс не успевал целиться в него, не мог угадать направления движения и послать опережающее заклинание. Пару раз созданная Джеймсом сеть почти настигала цель, но Райли успевал отходить за колонны, даже не выставляя щитовые заклинания. Он использовал каждый выступ стены, каждую нишу, чтобы укрыться и в следующий раз оказывался там, где его не ждали. Когда он сам перешёл от обороны к атаке, то использовал не одно, а сразу несколько заклинаний в связке, существенно усложняя жизнь Джеймсу. Комбинируя пространственный щит с трансформацией, обращал твёрдое в жидкое.

Над рукой Райли повисало тёмное облачко, а уже в следующее мгновение оно вспыхивало ярким пламенем. Не задумываясь ни на секунду, он швырнул его в Джеймса. Джудит не успела даже охнуть, как заклинание вновь из огня перетекло в чёрный дым и стекло вниз, по выставленному её близнецом щиту, как вода по стеклу, оставляя в воздухе огненную полосу.

– Разве это не нарушение правил? – взволнованно заёрзала она на месте. – Ведь использовать можно только щиты и сети?

– Всё под контролем, – уверенно заявила Робинсон. – Это просто трансформированная пыль, принести серьёзного время она не может. Если бы ты иногда открывала что-то, кроме модных журналов, тоже знала бы это, – не удержалась соперница от шпильки.

Отвечать Джудит не стала. Слишком увлечена была происходящим на помосте. Всё её внимание было приковано к противникам, красиво кружащимся в учебном поединке. Она видела, как азартно и безумно блестят глаза у Джеймса, что обычно ни к чему хорошему не приводило. Видела, как спокоен и невозмутим Райли.

Воздух разрезали вспышки разноцветных заклинаний. Джеймс атаковал на выдохе, не делая пауз между заклятьями. Он не стелился, как дым, а передвигался резко, рвано, набирая поразительный темп. Джудит в этот момент гордилась братом и не могла не признать, что он хорош. Райли, не успевающему атаковать, оставалось лишь уходить из-под ударов Джеймса.

– Какого чёрта он бьёт так сильно? – простонала Робинсон. – Попади в цель, гарантировано выведет её из игры.

– Ну, так к этому он и стремится? – азартно сверкая глазами, заявила Абигайль.

Как раз в этот момент Райли, поднырнул под очередным лучом заклинания, летящим в его сторону, контратаковал и в воздухе вновь повис уже знакомый чёрный дым, из которого за считанные секунды соткался длинный хлыст. Этим хлыстом он со всей физической и магической дури ударил по брату Джудит. Тот едва успел выставить щиты, но они не выдержали удара и рассыпались голубым пламенем. Доски под ногами у дерущихся взорвались щепками.

– Почему учителя не остановят это безумие? – в волнении обернулась Джудит на учительский стол.

Но преподавательский состав, словно заворожённый, смотрел на разворачивающееся действие, как на увлекательное шоу, также, как и остальные участники.

Поднимающиеся волной из-под ног деревяшки понеслись к Райли. Он прыжком перемахнул через них, делая пируэт в воздухе и вновь ударил по Джеймсу кнутом. Бич, разворачиваясь, трансформировался в пламя. Огненная струя закрутилась спиралью.

Джеймс, упав на колено, принял классическую боевую магическую стойку и с его ладони сорвалось что-то, похожее на сверкающие звёзды.

– Остановить бой! – раздался, наконец, окрик преподавателей. – Щиты! Выставить щиты!

Но было уже поздно. Огненная и воздушная волна ударились друг от друга. Прогремел мощный взрыв. Тряхнуло так, что пол на мгновение ушёл из-под ног, а уши перестали слышать.

Два заклинания наложившись друг на друга вышли их-под контроля, и взвились к потолку оранжево-чёрным огненным смерчем. Защитная стена, призванная преподавателями, отрезала помост, охваченный огнём, от остальных студентов.

Джудит, застыв, смотрела, как магическое огненное цунами поднималось к потолку, а между водой и огнём, как завеса, змеился пар, образующийся при соприкосновении двух стихий.

– Боже мой! Там же невозможно выжить! – услышала она словно издалека полный ужаса голос Робинсон.

Огонь трещал. Ревел ветер. И был ещё какой-то не совсем понятный, низкий, вибрирующий звук.

– Они ведь не пострадали? Нет? – растерянно поворачивалась Аби то к Ребекке, то к застывшей, как соляной столб, Джудит.

В голове урывками и обрывками возникали идеи: бежать вперёд, спасть, делать хоть что-то! Но она продолжала сидеть неподвижно, понимая, что через поставленный преподавателями щиты ей всё равно не пробиться.

Да и вода теперь – кипяток, а пар – горячий. И скорее всего Робинсон права – Джеймс и Райли если не сгорели, то обварились кипятком или паром.

На лбу её выступила испарина, сердце колотилось в бешенном ритме. Сколько бы это не длилось, казалось, тянулось вечность, но огненный смерч, наконец, опустился.

Сорвавшись с места, Джудит бегом бросилась вперёд. Абигайль и Ребекка поспешили за ней. Им не мешали. Все знали, что Эдвард встречается с чудачкой Беккой, а Джудит – сестра-близнец Джеймса.

Полувздохи, облегчённые полувсхлипы раздавались со всех сторон.

Помост был разогрет настолько, что подошва на туфлях таяла от жара, размягчаясь.

Райли и Джеймс стояли спиной друг к другу, словно в сражении, бледные, мокрые, но, насколько можно было судить с первого взгляда – невредимые. Вокруг были лужи, образовавшиеся от растёкшейся воды. От воды валил пар.

Джудит и Аби с разбега повисли на шею Джеймса, а Робинсон, всхлипывая, кинулась на грудь Райли.

– Вы в порядке? Господи, Джеймс, ты не ранен? – затараторила Джудит

– Ерунда, – отмахнулся он, улыбаяс.

– Ерунда? Джеймс! – ужаснулась Аби, взглянув на его руки. – У тебя же руки обожжены!

– Мелочи, – с этой странной, дикой улыбкой брат показался Джудит незнакомым безумцем. – Считай, отделались лёгким испугом.

– И завалили экзамен, – холодно улыбнулся Райли.

Его взгляд обжигал, а он, как нарочно, в упор уставился на Джудит.

– О чём ты только думал, Джеймс, применяя последнее заклинание? Любишь яркие фейерверки?

Джудит в этой фразе Райли послышался укор её брату.

На щеках Джеймса вспыхнули яркие пятна, явно не стыда – гнева:

– Все ошибаются, Эд.

– Я не ошибаюсь. И всего бы этого не было, если бы мы действовали, как договорились.

– Эд! Эд! Ты в порядке? – лепетала встревоженная Робинсон. – Я так испугалась, когда пламя поднялось…

– Решила, что оно может мне навредить? – интонация голоса была очень мягкой, но вот в глазах сверкали ярость и раздражение. – Ну, если только провалом по части сдачи экзамена? Успокойся, Бекки. Я в полном порядке.

– У тебя на рубашке кровь.

– Тебе показалось.

– Райли! Мэллиор! Подойдите к профессорской кафедре! – прогремел голос, перекрывая студенческий гомон.

Парни, кое-как высвободившись из цепких женских рук, направились получать слова «благодарности» за устроенную самодеятельность.

– Как думаете, им дадут право на пересдачу? – вздыхала РОбинсо.

– Нет, – покачала головой Джудит.

– Нет? – ужаснулась Робинсон.

– Уверена, им засчитают экзамен, но не с тем высоким результатом, на который они рассчитывали изначально.

– Эд в ярости. Вы видели, как он на меня смотрел? Будто это я им верховой пожар устроила!

– Он просто расстроен из-за того, что случилось. Не обращай внимание, – попыталась успокоить Ребекку Абигайль.

Джудит воспользовавшись родственной связью, позволила себе приблизиться к кафедре.

– Это, конечно, было очень опасно, молодые люди, но то, что вы продемонстрировали, не позволяет мне, как человеку справедливому, поставить вам низкий бал. Вы получите то, что заслужили. Но вам придётся отработать свою оплошность. Явитесь ко мне после каникул за назначением взыскательных санкций. А теперь идите.

– Поздравляю! – совершенно искренне сказала Джудит. – Это было запоминающееся шоу. Вы одинаково заслужили как выволочки, так и аплодисменты.

– Думаю, это следует отметить. Что скажешь? – обернулся Джеймс на Райли.

Джудит, последовав примеру брата, наткнулась всё на тот же тяжёлый, сверлящий, словно что-то изучающий, взгляд.

– Что? – вздрогнул Райли, словно только что очнувшись. – Да, конечно. Ты прав.

– Устроим вечеринку. Пусть девчонки оденутся пингвинами, а парни явятся голыми и в перьях. Как тебе идея?

– Отлично, – машинально кивнул Райли, по-прежнему не сводя с Джудит глаз.

Джеймс смерил его недоверчивым взглядом.

– Ты обещаешь прийти? – спросил Джеймс Райли.

– Да, – кивнул тот.

– Даёшь слово?

– Конечно. А пока пойду, найду Бекки. Она меня ждёт. Увидимся.

Брат и сестра, хмурясь, молча смотрели ему вслед.

– Он вообще меня слушал? – сощурившись, протянул Джеймс.

– Если и слушал, то явно не слышал. А мне идея с перьями понравилась. Вы правду придёте голыми?

Джеймс нахмурился:

– Не уверен, что Райли вообще удастся вытащить. Мне кажется, или его штормит?

– С чего бы?

– Удерживать пламя в руке, не давая ему разойтись сильнее, и одновременно с тем держать щит – энергозатратно.

– Тебе бы тоже руки бальзамом смазать. Кость не видна, но обгорели порядочно.

– Ладно, сестричка. До вечера. Зайду за вами с Абигайль в семь.

– Заходи, – покивала она ему вслед. – Только я живу с Эми.

Глава 15. Вечеринка

Стало традицией по завершению экзаменационной сессии закатывать грандиозную вечеринку для всех участников процесса: для студентов это был прекрасный повод оторваться и повеселиться, для Академии легальный способ заработка, и лишь для администрации Эльхарда – головная боль организовать такое мероприятие, проследить за безголовым молодняком, склонным к безумным авантюрам и рискованным предприятиям. И, хотя редко подобные встречи обходились полностью без эксцессов, порой трагических – традиция есть традиция! Подобные вечеринки проводились в обязательном порядке.

Поскольку факультет Джудит имел прямое и непосредственное отношение к красивой стороне жизни, именно им руководство Острова вменило в обязанность оформление и организацию праздника.

Эми подошла к делу со всей ответственностью, проявив лидерские качества. Джудит тоже не отставала: рисовала эскизы, создавала иллюзию бабочек и пыльцы фей; магические, переливающиеся звёздочками, цветы, распускающие бутона на беседках и арках, плетущиеся по деревьям.

Фантазия не отдыхала. Так появились каскады фонтанов, поочерёдно выплескивающие разноцветные, в зависимости от освещения, струи воды. Пруд, по которому скользили белые лодки, в окружении переливающихся всеми огнями, деревьев. Над водой, в ночном небе, покачивались бумажные фонарики, внутри которых пылали, не сгорая, свечи. Свет их многочисленных огоньков отражался в чёрном омуте озёрной воды создавая впечатление, что лодка плывёт по небу – красиво и романтично.

А ещё – множество беседок, украшенных белыми лентами-лоскутами. Стоило подуть ветру, как материал начинал трепетать, словно стяги и пространство наполнялось движением. В таких беседках парочки могли обрести желаемое уединение.

«Всё должно пройти идеально», – таков был план Джудит Мэллиор.

Идеальным должна стать упаковка праздника, идеальным – её наряд, идеальным – содержание.

На этот раз она решила отбросить всякую сдержанность и купила ярко-красное платье, броское настолько что, ещё чуть-чуть, и его можно было бы назвать вульгарным. Хотя, правильнее было описать как вызывающее и компрометирующее. Легкий, воздушный материал приглашал коснуться себя и проверить, настолько ли мягок и гладок, как обещает?

Юбка состояла из множества клиньев, налегающих одно на другое таким образом, что казалось монолитным полотном, руки и плечи оставались открытыми.

Гладкость девичьей кожи подчёркивалась единственным украшением, кулоном в виде нераскрывшегося бутона на тонкой витой золотой цепочке – не удержавшись, Джудит надела амулет, который усиливал женское очарование. То был лёгкий гламор, направленный на усиления влюблённости и влечения, правда, при условии их изначального возникновения естественным путём, без магического принуждения.

– Хочешь кого-то соблазнить? – поинтересовалась Эми, критическим взглядом скользнув по фигурке Джудит, пока та крутилась перед зеркалом, так и эдак, оглядывая себя со всех сторон. – Решила, наконец-то, распрощаться со своей драгоценной девственностью?

– Как думаешь, лучше забрать волосы вверх или распустить их? – пропустила ядовитую реплику мимо ушей Джудит.

Или сделала вид, что пропустила.

Эмили равнодушно пожала плечами:

– И так, и так хорошо. Но удобней будет забрать, они не станут мешаться. К тому же, девушка всегда смотрится эффектно в тот момент, когда распускает волосы.

– Ты права, – согласила Джудит.

– Ты идёшь на вечеринку одна? – не отставала со своей то ли заботой, то ли любопытством, Эми.

– Джеймс обещал меня забрать.

– У него не нашлось девушки получше родной сестры?

– Возможно, – уклончиво ответила Джудит. – Ты идёшь с Поло?

– Да. А Самуэль планировал пригласить Абигайль, но я не уверена, что она придёт с ним, а не с «очень хорошей девочкой» Робинсон?

– Скорее всего Робинсон пойдёт с Райли. Они же, вроде как, встречаются? – стараясь говорить равнодушно, заметила Джудит.

– Классическая парочка, – усмехнулась Эмили. – Отвязанный красавчик-хулиган и примерная девочка-умница.

Джудит нахмурилась и поспешила сменить тему.

Обсуждать эту парочку ей совсем не хотелось. Она вызывала в ней раздражение и укоры совести, ведь, строго говоря, её намерения благими назвать было сложно: она собиралась увести парня прямо из-под носа у Робинсон – как бы нехорошо и некрасиво, но правда в том, что даже без особых усилий со стороны Джудит она чувствовала к себе интерес, тлевший в Райли; огонь, направленный в её сторону. Взгляды, которые она ловила на себе, стоило невзначай повернуть голову, – прямые, жаркие, изучающие – всё говорило о том, что он отнюдь не безразличен к ней.

Если подумать, их отношения друг к другу были зеркальными. Как и Джудит, Райли вряд ли всерьёз думал о ней – она не обманывалась и не придумывала себе историю о его большой и трагической любви к себе. Если подумать, то он скорее любит свою невзрачную умную мышку Робинсон. По крайней мере, он уважает и ценит свою подружку, в её присутствии он пытается сдерживать тёмные стороны своей натуры, а вот Джудит не вызывает в нём уважения – она вызывает в нём страсть, тёмную, плохо контролируемую. Именно эта страсть отражалась в его взгляде, горела в тяжёлом взгляде.

При встречах с Джудит, Райли оставался предельно вежливым и всегда держался отстранённо, чуть в стороне, но несмотря на то, что он не приближался, она всё время чувствовала его присутствие и внимание к себе.

Взгляды, взгляды, взгляды – обжигающие, пристальные, изучающие, наполненные опасной звериной тоской. Особенно часто она натыкалась на них на совместных занятиях по Алхимии. Место Райли было в каких-то пяти футах от неё, и обычно на теоретических занятиях он садился вполоборота, и наблюдал за ней, как кошка за мышиной норкой. От этого тяжёлого сверлящего взгляда затылок начинало печь.

Джудит по тысячу раз на дню убеждала себя в том, что – да, Райли красив, умён, холоден, даже загадочен. Да толку-то от его ума и загадочности? Без роду-племени, без средств, он абсолютно незавидная партия. И всё же, выбирая наряд для вечеринки, обдумывая причёску, аксессуары, духи, она всё время думала о нём. Она наряжалась для него. И, хотя в её планах было веселиться со всеми, тайная мысль о том, что он станет следить за ней взглядом, доставляла ей особенное удовольствие.

Неразумно дёргать тигра за усы – это аксиома. У тигра острые зубы и гнутые когти; у тигра быстрая реакция и инстинкты убийцы.

Безумие лить масло в высокое пламя. Если конечно, не планируешь гореть живьём.

Но… Джудит ничего не могла с собой сделать. Ей отчаянно хотелось проверить силу своих женских чар. Её нравилось вспоминать о тех сладких, приятных ощущениях, что она испытала в его руках.

Готова ли она идти до конца и оставить время своего девичества позади? Вряд ли. Просто Джудит нравилось думать, что она сможет контролировать ситуацию. Ей хотелось заставить Райли потерять голову, насладиться силой его страсти и отступить на безопасное расстояние – таков, в общих чертах, был план. Если получится – прекрасно. Ну, а если не получится – на вечеринке так много красивых молодых людей, с которыми можно утешиться. Печалиться она точно не станет.

У Джеймса при виде сестры округлились глаза:

– Что это такое?!

На лице Джудит выступило упрямое выражение:

– Платье. Если описать ситуацию шире – сногсшибательное платье. Разве тебе не нравится?

Она крутанулась вокруг себя, кокетливо поглядывая на брата.

– Ну, как тебе сказать, сестрица? – Джеймс многозначительно хмыкнул. – Ты в нём просто огонь.

– Значит, тебе нравится?

– Даже слишком. Учитывая нашу степень родства. И если оно мне так нравится, представляю, какое впечатление ты произведёшь на других.

Джеймс перестал улыбаться:

– Оно слишком откровенно.

– Да неужели? И где же я отступила от грани приличия?

– Ни на дюйм, тут придраться не к чему: всё прикрыто, но так, что вызывает отчаянное желание сдёрнуть с тебя ткань и полюбоваться остальным.

– Ничего себе! – фыркнула, появляясь в дверях Эмили. – Джеймс, если бы мой брат говорил мне такие речи, я бы сочла его извращенцем.

– У тебя нет брата. А Джудит, верю, прекрасно понимает, что именно я хочу ей сказать.

– Комплимент или сальность? – дёрнула бровью Эми.

– Ни того, ни другого. Кстати, а где Поло?

– Запаздывает, как обычно. Пунктуальность не его конёк. Так, кажется, я забыла сумочку? Сейчас вернусь.

С этими словами Эмили вновь скрылась в доме, а Джудит, опираясь на руку брата (высокие шпильки не способствуют устойчивости в темноте на лестнице) спустилась вниз:

– Не удивлён, что не нашёл здесь Абигайль?

– Что? – Джеймс не понимающе взглянул на сестру. – Я и не ждал. С какой стати ей тут быть?

– Ну, ты собирался зайти за мной с Абигайль? Даже немного обидно, уж за полгода можно выучить, с кем живёт родная сестра? Ну, в смысле, кто её соседка?

– Я знаю. Просто в тот момент я думал об Аби, вот и оговорился.

– Думал об Аби? – многозначительно приподняла бровь Джудит. – Как интересно!

От необходимости отвечать Джеймса избавило появление Пола.

Запыхавшийся, распространяющий вокруг себя резкий запах одеколона (Поло всегда перебарщивал с парфюмерией) он бросился рассыпать извинения перед Эмили и был тут же прощён.

Студенческий Остров мягко погружался в ночь. Яркую, расцвеченную праздничными нарядами, искрометным смехом молодёжи. Всюду так и кипела энергия, били струями фонтаны и шампанское.

Стоило только брату и сестре Мэллиор появиться, как они тут же сделались центром вечеринки. Мягкое обаяние Джеймса с перчинкой сарказма и заражающее веселье его красавицы сестры притягивали к ним людей, как огонь манит бабочек и мотыльков – с неудержимой, роковой силой.

Шампанское было сладким. Мужского внимания – хоть купайся. Каждый норовил сказать комплимент, заглянуть в глаза, приблизиться и как бы между прочим, ненароком, прижаться. Джудит со смехом принимала комплименты, легко выдерживала взгляды, красиво держала дистанцию – всё это было её любимой игрой. Кавалеры наперебой оспаривали друг у друга право на танец с ней. Ей почти не удавалось передохнуть или присесть хоть на минуточку.

Жаркие взгляды, горячие тела, улыбающиеся губы, восхищение и желание. Ещё до того, как на часах пробило полночь Джудит успела получить три предложения руки и сердца. И, хотя уверенности в том, что завтра бедняги смогут продраться через похмелье настолько, чтобы вспомнить об этом, всё равно было приятно – она красива, желанна и популярна.

Джудит была некоронованной королевой этой вечеринки. Мужская половина готова была безоговорочно признать её первой красавицей Эльдхарда, а женская – разорвать в клочья самым жестоким образом.

«Бесстыдница», – говорили поджатые губы и сердитые взгляды тех из них, кому не доставалось мужского внимания, в котором купалась Джудит. Впрочем, те из них, кто был посмекалистей, вместо того, чтобы принципиально осуждать, примкнули к избранному кругу, в правильном расчёте на то, что, устав стоять в очередь за королевой и её вице-мисс, кавалеры охотнее расхватают тех, кто ближе.

Джудит вдруг почувствовала, что остро нуждается в паузе. В красном платье сложно незаметно упорхнуть из круга, центром которого являешься, но она улучила момент и выскользнула на террасу, выходящую к морю. Отсюда тянуло свежим бризом, наполняя лёгкие свежим воздухом. Он дул в лицо, остужая горячие щёки и горящие плечи.

Джудит подошла к краю парапета и опустила на него локти, любуясь спокойным морем, отражающим блики луны и окружающих её звезд.

Она поняла, что не одна, только в тот момент, когда горячие руки накрыли её пальцы своими. Обернувшись, оказалась лицом к лицу с…

– Райли?..

Отблески света ложились на его лицо, подчёркивая остроту скул и делая лицо Эдварда более хищным, чем обычно.

– Ты меня напугал.

– Разве? – он слегка усмехнулся. – Что-то не похоже на испуг.

– А на что же похоже?

Он не ответил. Зато сам задал вопрос:

– Что ты здесь делаешь?

– Дышу свежим воздухом. В толпе слишком душно.

– Это тебе-то? Не может быть. Ты человек толпы. Толпа твоя стихия.

– Ревнуешь? – насмешливо протянула она.

– Возможно, – кивнул он. – Я как-то успел привыкнуть к твоим взглядам исподтишка. Но сегодня ты на меня не взглянула ни разу. Совсем забыла о моём существовании?

– Не совсем. Просто решила взять перерыв. И вообще, – подняла она на него взгляд. – Ты что себе позволяешь?

– К сожалению – ничего.

– На каком основании ты стоишь ко мне так близко? Тебя что, не учили, что врываться в личное пространство человека неприлично? Что нужно держать дистанцию?

– Нет. Не учили.

Она попыталась отодвинуться, но безуспешно – двигаться было некуда. С двух сторон от неё были его руки, а за спиной парапет. По спине прошёл холодок. Наверное, от ветра?

Джудит вцепилась в перила, словно они могли её поддержать:

– Райли!

– Мэллиор? – склонил он голову к плечу.

– Отойди от меня на шаг. А лучше – на два, – тряхнула она головой. – Не думай, что можешь загнать меня в угол! Не будь таким самонадеянным. Никто не может знать всего и…

Она сбилась с речи, когда его пальцы легко пробежались по линии лифа её декольте, весьма интимно и в то же время исхитрившись нигде не прикоснуться к коже.

– Красивое платье, – выдохнул он ей в ухо.

– Правда? –улыбалась она сладко. – Я надеялась, что тебе понравится.

Их губы были на одной линии и Джудит надеялась, что…

Но Райли лишь продолжал улыбаться и – ничего…

– Я хочу пройтись, – разочарованно проговорила Джудит. – Составишь компанию или вернёшься к своей девушке? Ребекка, наверное, беспокоится?

– С чего бы ей беспокоиться?

Райли подался вперёд и его рука, – уже почти привычно, чтоб ему! – жгутом тонких пальцев крепко сомкнулся на её шее. Но на этот раз он не пытался причинить ей боль или напугать – просто слишком жёсткая ласка.

– С того, что в зале нет ни тебя, ни меня, – мягким шёпотом ответила она и, повернув голову, посмотрела ему прямо в глаза.

– Конечно, нас там нет, – кивнул он согласно. – Мы же сейчас здесь?

Джудит не сдержала смешка:

– Ты понимаешь, что мы несём ерунду – оба?

– Иногда лучше нести ерунду.

– Скажи честно, ты пьян?

– Здесь есть кто-то, кто совершенно трезв?

– Убери руку с моего горла, пожалуйста, – попросила она. – Твоя дурная привычка не столько волнует, сколько пугает.

– Ну, если ты просишь…

Его пальцы скользнули к её затылку, произведя невидимый пас, после чего заколки и шпильки рассыпались по полу веером, а волосы свободной волной упали на плечи.

– Так мне нравится гораздо больше, – удовлетворённо проговорил Райли. – Твои волосы похожи на снег. Такие же лёгкие.

– Бред! Снег совсем не лёгкий, – упрямо вздохнула она.

То небольшое расстояние, что ещё разделяло их, Райли свёл на нет, сделав шаг вперёд.

И когда он, наконец, впился поцелуем в губы Джудит, это было и неожиданно, и ожидаемо – одновременно. Они оба понимала, что рано или поздно так случится – это неизменно. Слишком велико взаимное притяжение.

Райли сдавил затылок Джудит так, что не оставил ей шанса увернуться. Да она и не собиралась уклоняться. Она сама этого хотела.

Джудит была податлива и покорна, была как воск, сама с охотой отвечала на его поцелуи, лаская сбивчивым дыханием кожу, а он с такой силой притягивал её к себе, словно хотел впечатать в собственное тело, и в её животе бабочки уже не порхали, а танцевали безумный танец.

Его пальцы в первый момент прикасались едва ли не робко, но уже в следующий момент ладони Райли бесстыдно накрыли полушария грудей Джудит. Бесстыдно, нагло – да!

Но… очень возбуждающе.

Райли рывком перевернул девушку спиной к себе, прижимая её к себе. Даже сквозь пышные юбки Джудит почувствовала, как он возбуждён. Острый подбородок опустился ей на плечо, а его пальцы, нырнув в вырез декольте, принялись умело и дерзко ласкать её напрягшиеся соски. Никому из прежних своих кавалеров Джудит не позволяла ничего подобного, и ласка была совершенно новой. Замерев, откинув голову и часто дыша, она наслаждалась, боясь, что всё в любой момент прекратится.

Ветер дул в лицо, обдувал горячую кожу. Волны возбуждения накатывали одна за другой

Завтра ей, наверное, станет стыдно даже в лицо ему смотреть, но сейчас Джудит не находила в себе силы прервать эту опасную и завораживающую игру. Поцелуй был тягучий и неспешный – мучительный. Его язык, словно искушающий змей, проникал в рот Джудит, пальцы продолжали ласкать чувствительную грудь. В какой-то момент внизу её живота возникла сладостная истома, возмутительная, незнакомая, удивительно приятная. Она разрасталась, заставляя Джудит задыхаться и до крови кусать губы. Выгибаться в его руках, словно кошка, наглотавшаяся валерьянки.

Потребность прижаться к Райли всем телом была непреодолимой.

– Знаешь? – тихо рыкнул Райли. – Ты меня дико бесишь. Но почему именно на тебя у меня член стоит колом?

– Потому что жизнь чертовски несправедлива, Райли, – язвительно засмеялась она.

– Верно. Жизнь несправедлива. Ты любишь играть, но некоторые игры могут быть опаснее других.

Он разжал руки и отодвинулся, тяжело дыша:

– Всё играешь в кошки-мышки, Джудит? У тебя будет время хорошенько подумать и выйти из игры. Пока ещё – время есть! Не заиграйся, – с издёвкой проговорил Райли и, развернувшись, быстрым шагом вышел, оставив Джудит сгорать от стыда, ярости и неутолённого желания.

***

Едва переступив порог дома, Джудит услышала из темноты характерные тихие вздохи, влажные звуки поцелуев, гортанные стоны и вскрики, происхождение которых невозможно спутать ни с чем!

Да ты издеваешься?! Ну, почему, когда она так нуждается в уединении, Эмили приспичило тащить любовника в их дом?!

Джудит сейчас было не до тактичности и отнестись толерантно к чужим страстям и слабостям настроения не было, поэтому она протянула руку к выключателю и яркий свет залил гостиную, заставив парочку, обосновавшуюся на диване в гостиной, прикрывать глаза и щуриться, как слепые совы.

Она и сама испытала лёгкий шок.

– Какого чёрта?!

Сорвалось с губ Джудит при виде растрёпанного Джеймса, чьи губы были все в разводах красной помады, а расстёгнутая рубашка кое-как болталась на плечах. На шее красовались следы засосов такой величины, что они больше походили на укусы.

В лежавшей под ним девушке Джудит со смешенным чувством признала Абигайль.

– Что вы оба делаете в нашей с Эми гостиной? – стараясь не расплескать чашу собственного гнева, вопросила она.

Абигайль села рядом с Джеймсом, стыдливо прикрывая руками грудь:

– Эми сказала, вас не будет до рассвета, вот мы и подумали…

В голосе Аби хотя бы звучали извиняющиеся нотки, а Джеймс, тот и вовсе проявил потрясающее бесстыдство.

– Послушай, Джул, ты же не маленькая? Ведь видишь, что помешала? Будь добра, выключи свет и пойди, погуляй где-нибудь.

От такого заявления у Джудит едва не пропал дар речи:

– А ты случаем, ничего не перепутал, милый братец? С какой это стати я должна гулять, пока вы вдвоём тут развлекаетесь?

– Ну, а что ты предлагаешь? Извини, пригласить к себе мы тебя не можем!

– Я предлагаю тебе поднять свою задницу с моего дивана и пойти вон. Ищите другое пристанище. Чем ваши собственные комнаты, к слову, вас не устраивают?

– Шутишь? – дёрнул плечом Джеймс. – Я делю её с пятью другими парнями!

– Аби тоже, как бы, не на улице живёт? – с сарказмом протянула Джудит.

– Конечно, не на улице, но… там же Ребекка? – всё тем же примирительным, просительным тоном проговорила подруга. – А она как монашка. Боюсь, что моё поведение покажется ей слишком вольным и легкомысленным.

– Не поверишь, но мне оно тоже таким кажется – верхом наглости и вольности.

Судя по выражение лица Джеймса, брат готов был взять и просто выбросить Джудит за дверь без лишних слов. Если бы Абигайль его не удерживала, он бы, скорее всего, так и поступил.

Но она, змеёй выскользнув вперёд, закрутившись в пеньюар, подскочила к подруге.

– Джудит, прошу тебя, – зашептала она, глядя ей в глаза. – не порть всё. Ты же знаешь, что Джеймс мне с детства нравится, но он всегда предпочитал держать дистанцию. А сегодня…

– Нажрался в свинью и ему плевать, какую девку лапать? А ты и рада стараться быть дурой!

Глаза Абигайль заблестели от гнева и навернувшихся слёз и Джудит пожалела о сказанном.

Она повернулась к брату, ждущему, чем кончится короткая перепалка между сестрой и её подругой.

– Если завтра сделаешь вид, что ничего между вами не было, горько пожалеешь! А я не удивлюсь, если так оно всё и будет, – процедила она, направляясь к двери. –Не стесняйтесь! Продолжайте развлекаться дальше!

Прихватив со столика початую бутылку шампанского, Джудит оставила влюблённую парочку.

Поначалу она попыталась пристроиться на ступеньках веранды, но, во–первых, слишком тянуло сквозняком по спине, а, во-вторых, сладострастные стоны Аби и тихие вскрики брата не способствовали сохранению душевного равновесия.

Взгляд Джудит приметил покачивающийся на воде, забытый кем-то в бассейне надувной матрас – самое оно, чтобы отдохнуть. Вода смывает тревоги, вода успокаивает, вода охлаждает, а на матрасе можно лежать. Не раздеваясь, как была, Джудит спустилась в воду. Глубина была небольшой, вода доходила до груди. Юбки в момент намокли и противно облепили тело, но, когда она вскарабкалась на матрас, почувствовала, наконец, желанное умиротворение.

Лёжа на спине, можно любоваться звёздами. Шампанское уже чуть перегрелось, но ещё не успело превратиться в отвратное пойло. Вода мягко покачивала, в сочетании с алкоголем это давало сильный головокружительный эффект. Было приятно, лёжа на матрасе, смотреть на звёзды.

Издалека сюда доносились звуки музыки, взрывы смеха. Где-то там, в темноте, под наколдованными ею огоньками и бабочками, бродят влюблённые парочки, любуются делом её рук. И все счастливы. А она?

Джудит снова присосалась к бутылке. Жарко. Ужасно хочется пить.

Шампанское тёплое, но вкусное, а вода прохладная. Ноги и руки так приятно опустить в тёплую, как парное молоко, воду. И смыть с себя этот день, как смывают грязь – без памяти и остатка.

Безумием – вот чем было её увлечение Райли.

Нужно принять мысль: он интересный парень, но слишком взрослый и опасный для неё. Приходится признать, что он оказался ей не по зубам. Признать и смириться, если она, конечно, не собирается и дальше строить из себя глупую идиотку, которая, как шоколад, тает от жарких взглядов.

Как много звёзд на небе! А его лицо словно плывёт под ними дымкой, принимая то более явное, то слишком размытое очертание.

«Прощай, Эдвард Райли!». Пусть кто–то другой разгадывает твои взгляды. На своей шее пальцы сомкнуть она ему больше не даст.

– Джудит! – лицо Райли склоняется к ней и кажется сердитым и встревоженным.

А ещё оно как–то странно, непонятно крутится.

– Ты с ума сошла?

Дымка рассеивается и Джудит видит Джеймса, нависшего над ней непонятным образом, будто бы сверху и сбоку. Как такое возможно?

– Спать пьяной в бассейне?! Тебе жить надоело?!

Джудит попыталась сесть и соскользнула с матраса. В воду она не упала – Джеймс ловко подхватил её под руку и вытянул наверх.

Он выглядел сердитым.

– Что ты вытворяешь? Ну, и вид у тебя.

Она почувствовала, что замёрзла, лишь когда Абигайль набросила ей на плечи одеяла.

–– Ничего не случилось? – мягко спросила подруга, с тревогой вглядываясь ей в лицо. – Ты в порядке?

– Да, я… простите, я просто перебрала и почувствовав себя на празднике плохо, решила пойти домой… а тут вы, и…

– И ты решила нажраться ещё больше и ухлебаться в этой луже перед домом, став мне вечным немым укором?

– Джеймс, прекрати, – мягко попеняла ему Абигайль. - Ты же видишь, ей правда нехорошо.

– Простите, – покаянно выдохнула Джудит. – Я не заметила, как заснула. Я не хотела устраивать переполох.

–Чего тебя в воду-то потянуло? – продолжал ворчать Джеймс. – Какая нужда? Тебе в гостиной место мало было?

– Не хочу никого смущать, но там было слишком шумно, – пожала плечами Джудит.

Абигайль смутилась и покраснела.

– Пошли в дом. Тебе нужно переодеться, а то простынешь.

Горячая вода и чай окончательно выгнали холод из тела, действие шампанского почти выветрилось. Только голова оставалась тяжёлой и гудела, как чугунный колокол.

Дождавшись, когда Абигайль выскользнула с кухни, Джудит набросилась на брата:

– Кто-то, помнится, совсем недавно тут распинался о том, что не станет портить девушек, с которыми не готов к серьёзным отношениям! То, что ты сейчас кувыркался в моей постели с моей подругой стоит рассматривать как то, что ты дозрел и повзрослел до серьёзных чувств?! Или то, что оскотинел окончательно?!

– Абигайль уже успели испортить до меня, так что теперь терять ей особенно нечего.

– Прелестно! Можно пользоваться!

– К обоюдному удовольствию, – кивнул Джеймс. – Почему нет, если все довольны?

– Потому что, она моя подруга, идиот!

– Думаешь, твоё имя настолько священно, что ярлык неприкосновенности автоматически навешивается на всех, кто к тебе близок?

– Для неё это не просто трах, бессердечная ты скотина! Ты ей правда нравишься! Она надеется…

– На что? На брак со мной? – пожал плечами Джеймс. – Милая сестричка, мы оба знаем, как осуществляются браки в нашем кругу. И если ты думаешь, что для нас с тобой будут сделаны исключения, тебя ждёт разочарование. Я женюсь на том, на ком велит отец. Ты сделаешь тоже самое. Если отец сочтёт, что Абигайль для меня прекрасная пара, я буду только счастлив. Если нет, что ж? – пожал он плечами. – Мы сможем продолжить то, что начали и без ритуальных глупых слов, песен и танцев.

– Она тебе нравится?

– Такие девушки не могут не нравиться.

Уклончив, как всегда и скуп на эмоции. Улитка, да и только!

Джеймс сел рядом на диван, по привычке закидывая руку на спинку:

– Ты правда сбежала с вечеринки потому, что перебрала или у тебя что-то случилось? Прости, я был слишком увлечён с Аби, чтобы задать этот вопрос вчера.

– Ничего серьёзного не случилось.

– Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?

– Чтобы меня удержало, будь это иначе?

Джудит помолчала, выдержав паузу, а потом задала вопрос, который вертелся на языке всё время:

– Ты пригласил Райли на каникулы?

– А при чём тут Райли?

– Совершенно не при чём, – Джудит очень надеялась, что голос её звучит достаточно естественно и непринуждённо. – Просто меняю тему, надоело обсуждать тошноту от шампанского, вот и решила переключиться на твоего тошнотворного дружка.

– Пригласил. Но можешь не волноваться – он отказался приезжать.

Сердце как-то странно отреагировало на эту новость. Оно прыгнуло в груди, как мячик.

– Вот как? – обиженно протянула Джудит. – Отличная новость!

– Знал, что тебе понравится.

– Тебя его отказ расстроил? – продолжала строчить она вопросами

– Это допрос? – раздражённо дёрнулся Джеймс.

– Просто интересно. Не хочешь, можешь не отвечать. Я просто разговор поддержать.

– Я так и понял.

Глава 16. Горячий душ

До отъезда домой на каникулы Джудит оставалось посетить последнее занятие по боевым искусствам. Согласно плану, предстояло отрабатывать бои на палках. Пока это была самая обычная палка, но в финале предполагалось, что им вручат боевые посохи, правда, до финала Джудит доходить не планировала – после каникул под любым предлогом она намеревалась отказаться от продолжения занятий.

Всё началось, как обычно, с разминки. Выстроившись в линии, все выполняли указания тренера. Джудит успела для себя уяснить: наносить удары нужно концом длинного шеста и держать дистанцию с противником, а отражать удары так, будто шест – это продолжение твоей руки.

После отработки ударов, по традиции стали работать в парах. Джудит заметила Райли только тогда, когда он встал напротив неё.

– Ты?! – зашипела она. – Какого чёрта здесь делаешь?

– Тренер попросил тебя погонять, – пожал он плечами без тени эмоций на лице и, поддев ногой лежащую на земле трость, без всякой магии, одним толчком подбросил палку в воздух, перехватив рукой.

– Тренер? Правда? – подозрительно сузила глаза Джудит. – Мне начинает казаться, что тренер здесь не при чём. Признайся, ты меня преследуешь?

– Воображай, что нравится, только удары не пропускай, – с игривой лёгкостью вращая в руках шест, Райли стал обходить Джудит по кругу, выбирая момент для атаки. – Белым в шахматах и дамам в бою – первый ход, – улыбнулся он.

– Мы будем флиртовать или драться?

– Одно другому не мешает.

Джудит нанесла первую серию ударов, из-под которых Райли ускользнул, даже не сочтя нужным парировать.

– Слабо, – оценил он её технику боя.

– Разочарован? Ожидал большего?

Новая связка: удар, целящийся в правое плечо, отход; в левое – отход; середина; вращение с перехватом, упасть в повороте на колено и захлёст по ногам.

Райли лениво, не напрягаясь, классически парировал наносимые удары, со скучающим выражением на лице. Двигался он так, словно под ним был не деревянный настил, а лёд – плавно, мягко, не сводя с Джудит глаз.

Поняв, что привычной связкой ударов ей с ним ни за что не справиться, Джудит начала бить не по схеме, решив импровизировать.

Она ударила концом шеста по коленям и этот удар Райли успел парировать, но второй, который Джудит нанесла сразу, вертанувшись в прыжке, сделав подсечку, опрокинул Райли на спину и, прежде, чем он, оглушённый, успел опомниться, она оседлала его, не давая подняться. Её шест опустился ему на шею, замерев на расстоянии пёрышка – в реальном бою она бы попросту могла перебить ему шею.

Ну, гипотетически, могла бы, потому что в реальном бою Райли ей ни за что было бы не одолеть.

Он молча сверкнул глазами и, как левретку, сбросил девушку с себя. Было заметно, что проигрыш уязвил его.

Джудит весело засмеялась.

– Молодец, – коротко кивнул ей Райли. – Нарушая правила бить со спины не очень этично, но… как там говорят? – цель оправдывает средства? Хорошо! Хочешь играть без правил? Я не против. Давай попробуем.

Улыбка стекла с лица Джудит.

– Первый ход по-прежнему принадлежит даме, – сощурившись, напомнил он ей о необходимости атаковать.

Джудит с тоской посмотрела на часы – осталось продержаться каких-то пять минут. Пять чудовищно долгих минут! Но, раз уж она разбудила зверя, теперь не время праздновать труса. Будь что будет.

Он вновь лишь контратаковал, всего лишь принимая её удары, но у Джудит появилась возможность оценить разницу. Оказывается, в прошлый раз он был добр и нежен, как нянька с годовалым младенцем, а теперь парировал с такой силой, что у неё плечи заныли. Каждый раз, принимая удар Джуди, Райли отталкивал её от себя с такой силой, что Джудит едва удавалось удержаться на ногах.

Она уже не могла понять, кто из них наносит удар, а кто – принимает?

В какой-то момент Джудит почувствовала, как её ноги отрываются от земли, и она «солнышком», словно на качелях, перелетает через Райли и, даже не успевая испугаться, мягко опускается на спину. Оглушённая, она не сразу поняла, насколько всё плохо?

Вроде, не так уж и больно? Вроде, совсем не больно? Или у неё шок?

Ощутив, что её бёдра словно зажало в тиски, она подняла ресницы и увидела тёмное, усмехающееся лицо Райли над собой:

– Пируэт, финт, атака, туше, – засмеялся он ей в лицо.

– Слезь с меня, подлец! Мы не в фехтовании! Ты используешь совсем не те термины!

– Да к чёрту термины. Главное – вы проигрыш, сударыня.

Он легко поднялся и вежливо подал ей руку. Джентльмен, чтоб его!

Протянутой руки Джудит не приняла. Сама поднялась. С мольбой бросила взгляд на часы. Да вы издеваетесь?!.. Прошла только минута!

Райли приподнял бровь, как бы вопрошая – чего медлишь? Нападай!

Джудит отрицательно помотала головой:

– Я – пас. С меня на сегодня довольно.

– Да с чего бы? – теперь он, гад, радостно скалит зубы?

– Я принимаю поражение.

– А разве у нас был поединок? К слову, для девчонки, не нюхавшей пороха, ты дралась очень даже неплохо.

Ой, что случилось-то! Никак Райли под похвалы снизошёл? Подлизывается? Хочешь подольститься? Или просто отдаёт дань справедливости?

– Спасибо, – сквозь зубы процедила она и, вернув шест на подставку, поплелась к выходу.

Джудит так пропотела, что чувствовала себя мокрой насквозь. Впрочем, горячая вода и мыло быстро разобрались с этой проблемой. Наколдовав себе зеркало прямо в душевой, она придирчиво оглядела своё тело на пример наличия синяков. Как ни странно, но кровоподтёков не было.

Никак, этот паршивец применил какое-то заклятие, смягчившие её падение?

Натянув бюстгальтер и блузку от школьной формы, Джудит вышла из душевой и подошла к зеркалам, украшающих стены напротив ряда дверей, ведущих в душевые отсеки – раковины отлично можно использовать как подставку для косметички.

Освещение было тусклым, приглушённым, так что подводить глаза и губы не слишком удобно. А ещё, хоть Джудит и корила себя за трусость, но с каждой минутой всё сложнее было с визгом не выбежать в коридор – ей всё время мерещились крысы.

Нужно успеть надеть юбку, а то как бы, в случае, если нервы победят здравый смысл, не опозориться, выскочив с голым задом.

Взгляд, тяжёлый, осязаемый, она почувствовала раньше, чем увидела его отражение в зеркале – Райли стоял, прислонившись плечом к одной из кабинок и откровенно лапал её глазами.

Перестав красить губы, Джудит с возмущением уставилась на его отражение рядом с собой:

– Я снова задам тебе этот вопрос: что ты здесь делаешь, Райли?

Он сделал шаг вперёд, заставляя девушку резко развернуться и вцепиться руками в раковину у себя за спиной.

– Не дёргайся так, – с коротким смешком сказал он. – Я с миром.

Глубокие глаза смотрели в упор, казалось, с явным намерением пронзить её насквозь, обнажить душу.

Он просто смотрел, а воздух вокруг словно начинал вибрировать от напряжения.

– С миром? – с колючей усмешкой покачала головой Джудит. – То есть, Крысиный Король сегодня явился без своей свиты?

– Сегодня я без компании, так что мы, наконец, совершенно одни. Только ты и я.

– Ты скажешь, зачем пришёл?

Её голос звучал холодно, почти грубо.

– Мне показалось, что в позапрошлую нашу встречу мы расстались слишком резко и ни одному из нас это не понравилось. Неплохо было бы это исправить.

– Ты о чём? Что и каким образом ты решил исправлять?

– Для начала предлагаю выпить мировую.

В его руках возникла бутылка с жидкостью цвета кошачьего глаза.

– Что это? – подозрительно покосилась Джудит.

– Всего лишь виски.

– Я люблю шампанское.

– Никогда не поздно попробовать что-то новенькое?

Райли легко вытащил пробку из бутылки и отпил прямо из горла, а потом, подойдя к столешнице, толкнул бутылку к Джудит:

– Пей, только медленно. Виски в первый раз лучше пить потихоньку, мелкими глотками, а то в голову ударит.

Глаза у него были смеющиеся и тёмные,.

– Хочешь втянуть меня в очередную свою игру, Райли?

– Опасную, запретную и интересную дьявольскую игру, – кивнул он. – Мне кажется, она тебе понравится, Мэллиор. Я уже сделал первый глоток. Теперь твой ход.

Джудит поднесла бутылку к носу и с опаской, осторожно вдохнула концентрированный запах алкоголя, брезгливо морща хорошенький носик:

– Слишком резко.

– Пей, – спокойно повторила Райли.

Джудит подумала, что смотреть ему в глаза то же самое, что смотреть в глаза удаву – завораживает, подавляет волю.

Чем ещё объяснить тот факт, что она подчинилась?

Змеи есть змеи. Неважно, удавят или отравят, или и то и другое разом, конец один – в результате всё равно окажешься съеденным.

Но что поделать с тем фактом, что ей нравится смотреть Райли в глаза и видеть в них тьму? Это одна из её вредных привычек, наряду с любовью к сладкому, наряду с желанием любой ценой выделиться из толпы и привлечь к себе внимание – эта неодолимая тяга к внутренней тьме другого человека.

У настоящей тьмы нет злых улыбок, ненавидящего взгляда, трескучих громких слов. Вся суть в том, что у настоящей Тьмы нет гнилого лицемерного сердца – у неё его вообще нет, есть только фальшивая вежливая оболочка. Это страшно, но по-своему завораживающе, мрачно красиво.

Первый же глоток виски опалил горло с такой силой, что Джудит, прижав руку к губам, закашлялась:

– Это яд?! Скажи, кто по доброй воле пьёт такую гадость! Живьём сгореть можно!

В ответ – смех.

Он оставался спокоен. Удивительно спокоен. Даже зло берёт.

Уверенным плавным движением Райли вытащил из брюк пачку сигарет с ярко-красной ленточкой посредине и, стиснув зубами фильтр, небрежно щёлкнул зажигалкой. Он не спешил затягиваться, пока на конце сигареты не вспыхнул алый огонёк.

Холодный глаза ни на секунду не отрывались от её лица.

– А мне нравится виски. Знаешь, что происходит с огнём, если перекрыть ему кислород?

– Он гаснет. Умирает, – вскинув бровь, ответила Джудит, словно примерная ученика.

– Всё правильно, – мягкий, вкрадчивый голос ввинчивался в сознание. – Чтобы гореть, огню нужен приток свежего воздуха.

– Да, но к чему все эти пламенные речи? Эта попытка опоить меня?

– Я же уже сказал: я хочу закончить то, что мы с тобой начали вчера.

Райли больше не усмехался:

– Своих демонов нужно кормить, чтобы они не сожрали тебя самого.

– Но ты, если я правильно понимаю, намерен скормить им не себя, а меня?

– Можешь считать меня чудовищем.

– Это самый странный и дикий подкат из всех, что у меня были.

Он улыбался в ответ на её насмешливый вызов, наконец, подходя к ней вплотную.

Сверля друг другу взглядами, оба молчали. А потом он поцеловал её. Губы Райли были твёрдыми и мягкими одновременно, его прикосновения вызывали у Джудит уже знакомые приятные ощущения – истома расползалась по всему телу, заставляя каждую клеточку приятно покалывать и ныть.

От него приятно пахло табаком и виски, ещё чем-то сухим и свежим, как ветер весной.

Сколько раз она целовалась с другими парнями? Но поцелуи с Райли это нечто крышесносное, одновременно и безумное, как он, и гармоничное.

Джудит, задержав дыхание, приоткрыла губы, зарываясь рукой в его волосы.

Воздух в перенасыщенной влаге душевой стал сухим и плотным. Дышать с каждым вздохом было всё труднее, мир превратился в качели из вдохов и выдохов.

Одной рукой Райли крепко прижимает Джудит к себе, обняв за талию; другая его рука, удерживая её за запястье, не давал отшатнуться, ударить или оттолкнуть. Как будто она собирается это сделать?

Джудит охотно поддавалась сминающим её рот губам, чувствуя на его языке отголоски вкуса выпитого виски и сигарет. Их языки вылизывали друг друга с упоением, сплетаясь и расплетаясь. В теле словно звучала музыка.

Райли оказался отличным дирижёром, искусно управляющим оркестром страсти. Если правильно сочетать мажор и минор, во всех возможных комбинациях, то рождаются самые неповторимые симфонии.

Джудит слушала музыку, Райли – кормил своих демонов, каждому своё. Лишь бы все в итоге все оказались удовлетворены.

Его руки больше не поддерживали – впивались в её плечи. Поцелуй из жадного и неистового превращается в жестокий и остервенелый. Наверное, Джудит извращенка? Но ей это нравилось.

Сколько раз её целовали с нежностью? Прикасались, как к нежной фарфоровой куколке? А она лишь скучала в этих заботливых объятиях. Ей не нужна нежность, не нужны полные пафоса и романтического бреда признания, долгие прелюдии и мягкие объятия – ей всегда хотелось испытать нечто подобное тому, что происходило сейчас: чтобы с головой утянуло в бездну.

К чёрту штиль и пальмы? Пусть будет шторм и девятый вал!

Если уж целоваться, то так, будто от этого зависит твоя жизнь: чтобы ноги предательски дрожали и подгибались, а внизу живота тянуло до мурашек по всему телу. И чтобы мужские руки, горячие, как раскалённый уголь, обжигали даже сквозь одежду.

Джудит не сопротивлялась, когда, подхватив её тело, Райли впечатал её в стену. Она послушно оплела ногами его тело, как гибкая молодая лиана оплетает более широкое дерево и позволила себе ни о чём не думать – только чувствовать. Плавиться от прикосновений. Дрожать и выгибаться, хватаясь за его плечи, как утопающий хватается за спасательный круг. Запрокидывать голову, подставляя шею под жалящие поцелуи.

Низ живота горел, каждое новое прикосновение лишь туже закручивало спираль внутри её тела. Почти до боли, почти до сумасшествия!

Не понятно, чего он медлит? Быстрее… боже! Не замирай на полпути. Всё тело словно звенящая от напряжения дуга. Ну же! Ну… не медли… не останавливайся…не жди.

Откинув голову, Джудит позволила себе тихо застонать на выдохе, когда его руки сжали её бедра, разводя ноги девушки в стороны. Наверняка после такой хватки на её маленьких упругих ягодицах точно останутся синяки, но ей сейчас было плевать.

Когда он овладел ею, медленно и осторожно проникая вглубь девственного тела, Джудит стало страшно – назад дороги не было. Они слишком далеко зашли.

Она замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Поначалу было дискомфортно и, по сравнению с прелюдией, не слишком приятно, но потом её тело, смирившись, перестало протестовать и Джудит почувствовала себя птицей, расправляющей крылья.

От ритмичных толчков внутри её тела пошли горячие волны. Толчки становились всё резче и глубже. Жар, охвативший обоих, грозил испепелить. Она словно горела, вся переливаясь огнями. Крылья выворачивало из суставов, ивсё превращается в чёрный пепел.

Когда Райли с выдохом резко насадил Джудит на себя, мощная судорога прокатывается по всему телу и она, сорвавшись, упала в ту самую черноту, которую так жаждала.

Лететь в чёрной бездне, расцвечивая её собственным ярким светом – вот истинное блаженство.

После взрыва наступил мрак и Джудит показалось, что она не чувствует собственного тела.

– Да уж! – выдохнула она с коротким смешком. – Это было… впечатляюще.

– Так и задумывалось.

Под его пристальным взглядом Джудит почувствовала себя неловко и стянула края расстёгнутой блузки:

– Думаю, мне пора.

Поймав её кисть, Райли заставил Джудит поднять на него взгляд, после чего спросил:

– Как думаешь, если я передумаю… насчёт предложения твоего брата погостить у вас?

Она мило улыбнулась в ответ, отчего на щеках её появились милые ямочки:

– Думаю, что Джеймс будет  только рад тому, что ты передумал.

Глава 17. Море волнуется - раз...

– Ты сегодня вся, как на иголках? Чего так нервничаешь? – с изумлением поинтересовалась Эми утром за завтраком.

– Сама не знаю, – пожала плечами Джудит. – Море в это время года всё время волнуется. Может, я боюсь?

Эмили вокруг виска пальцем не покрутила, но взгляд у неё сделался красноречивый: «Не хочешь говорить, что происходит – не надо, но за дуру-то меня не держи», – безмолвно говорил взгляд подруги.

Вслух она произнесла:

– Как думаешь, Абигайль притащит к нам в компанию свою новую подружку?

– Конечно, – со вздохом кивнула Джудит. – Они же с ней теперь друзья.

Собирать вещи не имело смысла, ведь они вернутся сюда меньше, чем через месяц. Поэтому путешествовали налегке, лишь с одной сумочкой в руках, в которую помещалось самое необходимое. Например, косметичка.

– Какое платье по счёту примеряешь? – ухмыльнулась Эмили, в третий раз заходя в спальню за какой-то мелочью и третий раз находя Джудит в новом наряде, задумчиво разглядывающую своё отражение в зеркале. – Я чего-то не знаю и на корабле планируется вечеринка? Или есть кто-то, для кого ты наряжаешься с особенной тщательностью?

Джудит смущённо пожала плечами:

– Просто в последнее время поправилась немного. Мне кажется, платье сидит как-то не так?

– Поправилась?.. – закатила глаза Эмили. – Ты в своём уме? Ты похудела за время сессии. И по мне – так сидит как влитое.

– Возможно, – согласилась Джудит. – Мне просто хочется, чтобы в наш последний день перед каникулами всё было идеально.

– Ясно. Если нужно моё мнение, то это – вполне себе ничего, и я не стала бы менять платье в шестой или седьмой раз.

– Только в третий, – огрызнулась Джудит.

– Мы можем опоздать, – предупредила Эмили. – Портал к причалу, к твоему сведению, уже открыли.

У портала собралась вся их компания в полном составе: Поло, Самуэль, Абигайль и Джеймс. Последние, не таясь, вели себя как парочка.

Цепкий взгляд Эмили это сразу же подметил:

– Это случайность, что с Аби нет Бекки, а Джеймс не изображает из себя верную тень Райли? – шепнула она на ухо Джудит. – Твой брат – они что, встречаются?

– Почему ты у меня спрашиваешь? Спроси у Аби. Она лучше знает, – предложила Джудит.

Заметив сестру и её подругу, Джеймс отпустил Аби и подошёл к ним, чтобы поприветствовать:

– Доброе день, – кивнул он. – Что-то у тебя такое лицо, сестрёнка, будто ты не на каникулы, а с каникул ехать собираешься?

– Не выдумывай! – махнула рукой Джудит. – Давно нас ждёте?

– Да не слишком. А кого ты там всё высматриваешь, Джудит? Не успела с кем-то попрощаться?

«Твой друг, Эд, он уже на корабле?», – с такой силой вертелось на языке, что Джудит даже зубы сцепила. Не стоит даже упоминать это имя. Братец – хитрый лис. Вдруг догадается о том, что, что случилось между ней и его другом вчера вечером?

– Где Ребекка? – поинтересовалась Джудит, обращаясь к Аби. – Почему она не с тобой? Не стала нас ждать?

– Нет, не стала, – кивнула блондинка. – Вместе с Райли прошла на корабль. Мне кажется, они ссорились, и им нужно было уединиться.

– Ссорились? – градус настроения Джудит резко подскочил вверх. – Какая жалость! Как вообще можно ссориться в такой чудесный день?

– Мне кажется, что они ссорились из-за тебя, – понизив голос почти до шёпота и взяв подругу под руку, проговорила Аби.

– Из-за меня?.. Ты о чём?

– Ребекка узнала, что на каникулы Райли поедет к вам и не обрадовалась такому повороту. Мне кажется, она ревнует.

Миновав Портал, они оказались на корабле. Море в этот день решило покапризничать, поэтому вместо ласковой лазури их встретила сильная бортовая качка – на палубе не разгуляешься. Хорошо ещё, что в специально зачарованных для такого случая просторных каютах непогода практически не ощущалась.

Стоило им войти в комнату, как из мира ветра и шторма они шагнули в тихий и уютный, безопасный уголок.

***

Робинсон сидела в кресле, уютно, по-домашнему, поджав под себя ноги. Выглядела она грустной. Райли стоял за её спиной, прислонившись к стенке и скрестив руки на груди. Было заметно, что парочка о чём-то жарко спорила или ссорилась, но так и не пришла ни к чему, что в равной степени могло бы успокоить обоих.

«Интересно, – подумала Джудит, – эта серая мышь сольётся или попытается бороться со мной?

– Похоже, нам предстоит плыть через настоящий шторм? – со смехом сказал Поло, плюхаясь в свободное кресло и отбрасывая повлажневшие волосы назад. – Настоящее приключение!

– Могло бы им быть, – кивнул с улыбкой Джеймс, – если бы только нам разрешили подняться на палубу. Отсюда мы ничего не увидим и всё пропустим.

– Какое ещё приключение? – скривилась Эми. – Лично мне соли и воды хватило за глаза за те несколько минут, что мы были наверху. Увольте от такой радости! Лучше скажите, любители приключений, кто-нибудь из вас захватил с собой выпить?

-–А травка годится? – продемонстрировал Самуэль квадратный пакетик блестящей фольги.

– Нет же, дурачок. Курить травку скучно, а распитие алкоголя – это, во-первых, вкуснее, во-вторых, легко превращается в церемонию? Можно сыграть в «бутылочку», например?

–Точно! С травкой такой номер не проканает, - со смехом согласился с Эми Поло. – Ты права, любовь моя!

– Что ещё за «бутылочка»? – хмурясь, вступила в беседу Ребекка, явно не ожидая от собравшейся компании стоящих идей.

– Сейчас всё расскажу, но для начала предлагаю всем перебраться на пол, – предложил Самуэль.

Джудит оказалась между Джеймсом, сидящим справа и Ребеккой, устроившейся между Джудит и Райли.

– Итак, друзья! – театрально вскинув руки, принялся вещать Самуэль. – Если уж мы решили надраться, давайте делать это весело и со вкусом. Предлагаю неустаревающую классику. Что нам понадобится для игры? Крепкий алкоголь – раз, рюмки – два и компания – три! Вроде бы всё в наличии? Тогда продолжаем. Правила просты: игроки по очереди выдают горячие факты о том, чего они никогда не делали. Ограничений нет. Можно спрашивать обо всём: от банальных «я никогда не грабил банк» до фривольных «я никогда не спал с близкими родственниками». Когда игрок выдаётся свой: «я никогда не…», – участники, в жизни которых такие действия случались, должны выпить.

– Короче, Самуэль! Все и без тебя знают правила, Саму! – фыркнул Поло.

– Я говорю не для тех, кто знает, а для тех, кто не знает или вдруг забыл. Всякое же случается? Ну, раз я уже говорю, то я и начну. Ок? «Я никогда не напивался до такой степени, чтобы утром не вспомнить то, что было вчера».

Все сделали по глотку.

За Самуэлем была очередь Абигайль:

– Я никогда не танцевала на столе голышом, – продекламировала она.

– Отличная идея, кстати. Может, исправишь это дело? – подмигнул Самуэль.

И все сделали ещё по глотку.

Джеймс в задумчивости покрутил бокал, хмурясь в попытке придумать не банальный, но и не слишком откровенный вопрос.

– Я никогда не выходил из дома без нижнего белья, – проговорил он, с насмешкой взглянув на Аби, которая, не отрывая взгляда от его глаз, с усмешкой сделала глоток.

Единственная из всех, за что и получила одобрительный гул Пола и Самуэля.

Очередь была за Джудит:

– Я никогда не посещал борделей и игорных домов.

Вместе с ней пригубила бокал только Ребекка.

– Да, ладно?! – возмутилась Джудит, обнаружив, что она почти одна такая невинная «ромашка». – Эми? Ты ходила в бордель?

– В игорный дом, – стала оправдываться подруга. – Да и то, просто зашла. Ладно, не просто зашла, я немного поиграла, но это чисто так – для интереса.

– Отлично! – обижено надула губы Джудит под общий дружный смех. – Нужно срочно восполнять этот пробел в моей скучной серой жизни.

– Я никогда не встречался с двумя людьми одновременно, – провозгласила Ребекка, не отрывая взгляда от Райли.

Ребекка и Самуэль были единственными «белыми и пушистыми» в этом забеге. Всем остальным пришлось воздержаться.

Все притихли, ожидая нового вопроса от Райли.

– Я никогда не целовался ни с кем, из здесь присутствующих.

Самуэль остался в печально одиночестве:

– Похоже, мне суждено надраться больше остальных, – старался он смехом прикрыть своё смущение.

– Я никогда не целовался с незнакомым человеком, – выдала Эми, когда очередь докатилась до неё и её взгляд с интересом обратился к Полу.

Никогда не целовались с незнакомцами Бекки (что ожидаемо), Эми и Джутит. Даже Поло, к гневному огорчению Эмили, оказался грешен.

– Я никогда не пропускал учёбу из-за похмелья, – выдал он.

И когда выпили почти все, нахмурился:

– Да, ладно! Джеймс, ты гонишь! Ты же пьёшь больше меня?!

– И что с того? На занятиях-то я всегда вовремя, – смеясь, отозвался брат Джудит. – НУ что? По второму кругу? Или закончим невинными вопросами, пока никто ни на кого не разобиделся всерьёз?

– Скучно! – покачала головой Абигайль.

– Продолжаем, – кивнула Джудит.

– Я никогда не трахался с двумя людьми одновременно? – со смехом выдал Самуэль и воцарилась тишина.

Бокал пригубили Эми, Джудит и Ребекка, а парни, кроме Саму – нет.

– Я не пойму? – протянул возмущённо Самуэль. – Вы что – все «да»?!

Признаться, неожиданно. И неприятно.

– Аби? – округлила глаза Эми. – Серьёзно?

Абигайль лишь пожала в ответ плечами, покраснев и Джудит испытала нечто вроде брезгливости. Она знала, что у красавицы-блондинки свои «закидоны», но не настолько же?

Почему-то насчёт Райли она не удивилась, но вот Джеймс…

– Саму, ты нас подставил, солнышко. Мы тебя тоже не пощадим, не надейся, – сказано было парнями со смехом, но вряд ли в шутку.

– Я никогда не влюблялся в своего лучшего друга, – выдала Абигайль.

Джудит, Ребекка, Райли, Эмили и Саму сделали по глотку, остальные – воздержались.

– Как это понимать? – шокировано спросила Джудит, обращаясь, прежде всего к брату, в которой вновь быстро зашевелились былые подозрения.

– Абигайль мой друг, – спокойно встретив её взгляд, выдал Джеймс и Абигаль довольно покраснела.

– И твой, я полагаю, тоже? – разъярённо обернулась Эмили к Поло.

Тот в ответ испуганно спрятал глаза.

Джудит видела, что Эмили с трудом подавляет желание встать и сбежать, но бежать было некуда, наверху шторм. Куда ж тут денешься с одной-то лодки посреди моря?

– Моя очередь, – вздохнул Джеймс. – Я никогда не спал ни с кем, так и оставшись до сих пор девственником.

Это был откровенный бросок в сторону бедняги Самуэля. Тому, хочешь, не хочешь, пришлось делать глоток под громкий хохот компании. Компанию бедняги составила только Ребекка, весьма порадовав этим Джудит.

Но пока она радовалась, её брат отметил, что «стопки» Джудит в списке недочёт. У Джеймса даже зрачки от ярости расширились. Было бы можно, он прямо сейчас выволок Джудит куда-нибудь подальше от компании и выпытал бы имя мерзавца, лишившего её девственности.

Ладно тебе, братец? Ты вон, оказывается, тройниками балуешься? Джудит такое тоже не к душе, но она терпит? И с тебя – не убудет.

– Я никогда не пробовал тяжёлые наркотики, – выдала свою версию «не» Джудит.

Таких «невинных» оказалось довольно много: она, Эмили, Ребекка, Самуэль (ожидаемо), Абигайль (слава богу, после предыдущего откровения всякое может случиться). Джеймс (к облегчению душевному).

А вот Райли и Поло оказались в списке тех, кто уже в «я не» не вписывался.

Эмили была в тихой ярости иДжудит подумала, что пора завершать игру. Какой интерес, когда вместо веселья назревает скандал?

– Я никогда не изменял любимому человеку, – и снова взгляд Бекки метнулся к Райли.

Эми сделала глоток почти демонстративно. Ребекка, Самуэль и Джудит традиционно её поддержали.

– Похоже, самые невинные напьются самими первыми, – постаралась разрядить Джудит грозовую атмосферу, воцарившуюся в комнате. – Жизнь не справедлива, – театрально вздохнула она.

– Я никогда не рассказывал чужих секретов, – выдал Райли.

Вопрос и интересный, и нейтральный. В этом он был весь. Умел правильно повести себя в любой ситуации.

– Ну, что? – с усмешкой протянул Джеймс. – Переходим ко второму этапу «бутылочки»?

– Мне что-то не нравится эта игра, – напряжённым голосом заявила Ребекка.

Она была расстроена. Ей не нравилось здесь всё, от атмосферы до компании. Робинсон чувствовала себя чужой, залётной птицей, к тому же, слишком уязвимой. Боялась насмешек и недобрых розыгрышей, о которых была наслышана и которые, что греха таить, в среде «золотой молодежи» по отношению к безродным выскочкам были не редкость.

– Отказываться поздно, ведь мы уже играем, – обратилась к ней Абигайль.

– Ладно. И что там во втором туре?

– Да ничего особенного! Ведущий крутит бутылочку, когда она останавливается тот, на кого указывает горлышко, целует крутящего, затем ход переходит к следующему. Самуэль – начинай.

– Сначала – задание.

– Ну, для разминки, вполне достаточно будет «просто поцелуя» в губы.

Все захихикали и закивали.

Самуэль, зажав пальцами бутылку, резко вертанул её. Ему в пару досталась Эми. Оба покраснели, как варёные раки, но не от смущения, как можно было бы подумать, а потому, что химии между этими двумя было ещё меньше, чем между Джудит и Джеймсом. К тому же вид насупившегося, как сыч, Поло, не упрощал ситуацию.

Кончилось тем, что, встав рядом и вытянув губы трубочкой, Самуэль и Эмили поцеловались, держа такую дальнюю дистанцию, какую только смогли.

– Не абы что, – усмехнулся Джеймс, кивнув, – но засчитывается.

– Взрослые поцелуи с языками, – хмыкнул Самуэль.

Эми, пожав плечами, вернулась на своём место и, опустившись на колени, толкнула бутылку, предавая той ускорение и вращение.

Бутылочка закрутилась вокруг своей оси, постепенно замедляя ход.

– Интересный расклад, – хмыкнул Поло, прикладываясь к вновь открытой бутылке шампанского. – Джудит? Ну, давайте, девчонки, повеселите нас!

– Как же так? – растерянно переводила взгляд в одного лица на другое Ребекка. – Я думала, что целоваться могут только парень и девушка.

– Как видишь, ты ошиблась, – пожал плечами Джеймс.

Глаза мужской половины аудитории азартно блестели, пока Эмили и Джудит, со вздохом поднявшись, сделали шаг к центру круга, сближаясь.

– Готова? – шёпотом спросила Эмили.

Отказываться – дать слабину, признать свои страхи. Нет уж! Если идти, то вперёд и до конца.

Потянувшись, подруги прикоснулись друг к другу губами, осторожно пробуя друг друга на вкус. Ощущения при этом были приблизительно как при мытье в душе. Чувствуешь прикосновения и тебе не неприятно, но эмоций – ноль.

Джудит ощущала руки Эми, лежавшие на её талии, свои она опустила на плечи подруги в тот момент, когда, приоткрыв рот, они переплелись языками.

И снова ничего эротичного в этом не было. Ну, если не считать той волны возбуждения, что шла от зрителей.

Девушки чисто и механически отработали поцелуй до конца, стараясь целоваться красиво, словно на камеру. Раз не суждено самим получать удовольствие, то радость можно найти и в том, чтобы осчастливить кого-то другого.

– Зачтено? – фыркнула Эми, оторвавшись, наконец, от Джудит и смерив притихших, вытаращившихся на них, едва ли не пускающих слюни парней насмешливым взглядом.

Самуэль закивал:

– Более чем! Было вполне горячо.

– Кому как, – пожала плечами Джудит и вернулась на место.

– Тогда, – пожала плечами Эмили, – я только рада добавить ещё немного перчика. Пусть будет долгий, влажный, страстный поцелуй. Исполняй! – махнула она рукой и Джудит не оставалось ничего другого, как придать бутылочке ускорение.

«Только бы вышло не слишком…», – додумать не получилось, потому что вышло как раз очень даже «не»!

– Да ну? – охнула Джудит, желая подтолкнуть как-нибудь противное горлышко в сторону любого другого – лишь бы не туда, куда она было обращено сейчас. – Да что б тебя!.. Я отказываюсь. Это ненормально!

Горлышко бутылки дерзко указывало на Джеймса.

Абигайль засмеялась, с заговорщицким видом взглянув из-под длинных ресниц на Джеймса, явно провоцируя его:

– Тебе слабо, Джеймс?..

«Извращенка!», – была единственная мысль, промелькнувшая у Джудит.

– С язычком? – хмыкнул он.

– Непременно! – сморщила Абигайль хорошенький носик.

– Минуту! – протянула Джудит. – А мой голос считается?

– Конечно – нет! – со смехом отозвалась Эмилия.

– Вы тут все больные?

– Правила игры, крошка, – поднялся Джеймс с пола и, протянув ладонь к сестре, вытянул её на себя, точно морковку.

Райли, в отличие от остальных, не смеялся. Он сохранял серьёзность, даже казался недовольным, но не ввязывался и не торопился высказываться. Лишь внимательно смотрел, наблюдая за происходящим.

Ребекка тоже явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Подтянув Джудит к себе, Джеймс в последний раз бросил взгляд на Абигайль, будто бросая вызов на её «тебе слабо?» и обещая взглядом «будет горячо, тебе понравится».

Джудит любила провокации. Ей нравилось внимание. Но всё же, на этот раз, даже ей начинало казаться, что они зашли слишком далеко.

Джеймс повернул голову к ней, в последний раз бросил усмешку в сторону Аби.

– Закрой глаза, пожалуйста, – попросил он, упираясь лбом ей в лоб и Джудит подчинилась.

Губы Джеймса легко коснулся её губ. Несколько секунд ничего не происходило, и Джудит уже подумала, что этим всё и обойдётся, как её непутёвой братец с силой рванул её к себе и… поцеловал уже по-настоящему.

Когда его язык прошёлся по её плотно сомкнутым губам, Джудит с трудом сдержалась, чтобы не оттолкнуть Джеймса от себя. Конечно, игра есть игра, но… не стоит заигрываться слишком сильно.

Она отступила назад, перехватив потяжелевший взгляд Райли и горящий – Абигайль.

Джеймс с усмешкой пожал плечами:

– Все довольны, господа? Засчитано?

– О, да! Мы получили даже больше, чем рассчитывали.

Глава 18. Семейный ужин

Йоль – время, когда Колесо Года вновь начинает свой бег.

Корабль нёс их домой, из тёплого Эльхарда в морозную Танарию, возвращая в месяц, знаменующий собой приход долгих холодов и тьмы, в зимнее солнцестояние, длящееся 13 долгих ночей, начиная с Дня Матери. Туда, где надо всем властвует ночь, когда солнечный свет, даже присутствуя, не греет.

На пристани их встречала Лавиния. Отец, как обычно, был где-то в делах и разъездах.

Обнявшись на прощание, друзья распрощались.

– Я провожу Бекки и вернусь, – пообещал Райли Джеймсу. – Не заставляй своих ждать, это невежливо, – попросил он. – Просто оставь адрес, я доберусь сам.

Джудит с трудом подавляла желание дать хорошего пинка этой Мисс-Совершенство. Как же та ей надоела! Когда же Робинсон уже исчезнет из её жизни?

Джеймс, пожав плечами, приложил листок бумаги к кирпичной перегородке платформы и, нацарапав грифелем несколько строк, протянул другу:

– Буду ждать.

Отец, к удивлению близнецов, был дома. Джудит он показался безмерно уставшим, осунувшимся, словно даже постаревшим.

Выяснилось, что к обеду собирается пусть и небольшое, но общество – старшая сестра матери, которую Джудит с детства терпеть не могла, наносила им визит.

Тётушка Лидия всегда считала слабостью сочувствие к чьему-либо положению. Она вообще сочувствие считала слабостью. Даже сухие сухари рядом с этой желчной, полной злобы и высокого самомнения, особой казались мягкими созданиями.

Любимым занятием тётушки было говорить людям гадости, которые полагалось терпеть молча из несуществующего к ней уважения.

Хуже нелюбимой тётушки была разве что её дочь – Делли, вечно сонная особа с коровьими глазами и тугими локонами.

Сказать, что присутствие тётушки и кузины было некстати – ничего не сказать. Эдвард Райли собирался явиться на обед, что говорится, с «прямо улицы» и Джеймс не успел бы помочь ему одеться подобающим образом. Мероприятия угрожало стать катастрофически неудачным.

Почему-то казалось крайне важным, чтобы Райли произвёл хорошее впечатление на родственников, по-крайней мере, на отца.

Кусая губы, Джудит дожидалась появления Эдварда, прячась наверху широкой лестницы, на месте, с которого было видно яркий освещённый холл как на ладони.

Когда Райли, наконец, появился, сердце её забилось, радостно и вместе с тем волнительно. Лакей, кланяясь, забрал у молодого человека пальто, под которым оказался строгий чёрный костюм, выглядящий достаточно дорого.

Джеймс, улыбаясь, радостно вышел другу навстречу:

– Рад, что ты не опоздал. У нас в гостях тётушка. Вынужден предупредить, что эта катастрофа. Родственная особа способна испороть любой вечер. До ужина ещё четверть часа, пойдём, покажу тебе дом.

Джудит знала, что их жилище способно затягивать, как лабиринт и обычно первым впечатлением от него было «Как вы здесь живёте?».

Дом Мэллиоров представлял собой нечто среднее между дворцом и готическим собором. Нормально обставленные помещения с современной мебелью и яркими обоями чередовались с коридорами и комнатами, где начинало казаться, будто ты попал внутрь сюрреалистического сна. Древняя магия, накапливаясь веками, порой создаёт причудливые эффекты.

Когда Джудит была маленькой, то сама боялась заходить в некоторые комнаты, особенно те, что были наверху, но потом поняла – это её дом, ей здесь бояться нечего.

Звук гонга, донёсшийся снизу, оповестил о том, что ужин уже готов и пора собираться в столовой. После сумеречных переходов яркий свет над столом больно бил в глаза.

Джеймс представил Райли родственникам:

– Так-так, – с неприятно-сладкой улыбкой протянула тётя Лидия. – Значит, вы тот самый славный юноша, что получил распределение в лучшее учебное заведение страны, исключительно за свои многочисленные таланты? Любопытно, в чём это они заключаются? – хихикнула она, рассматривала Райли, как жеребца на ярмарке. – Вы ведь сирота? Я правильно поняла?

– К сожалению, это так, – коротко кивнул он.

В следующий момент тётушка Линда скроила одну из самых любимых своих мин – строгую и пафосную, – вскинула голову, словно воительница перед сражением и заявила:

– Я всегда считала слабостью сочувствие к чьему-либо положению. Снисхождение – это тоже напрасно. Люди должны быть сильными, мистер Райли, особенно в наше время. Сильными, добродетельными и отважными. Мы должным быть истинными аристократами, – приподняла она выщипанные цыплячьи бровки. – Вы согласны?

– С этим трудно поспорить.

В распахнувшейся двери возник дворецкий:

– Дамы и господа! Суфле из лобстеров, – объявил он важно.

Тётушка скривила тонкие губки и осуждающе взглянула на свою младшую сестру, Лавинию:

– Надеюсь, не слишком жирные? – ехидно протянула она. – Дома я всегда ужинаю скромно. Ещё один маленький совет вашему слуге – отныне я бы попросила вас использовать одеколон перед тем, как подниматься к господам. Я понимаю, что на кухне и в людской душно, но объявлять об этом вот так выразительно совсем ни к чему. Рядом с вами совершенно нечем дышать!

Грубость была прямо-таки вызывающей, оскорбляющей не только слуг, но и хозяев.  Зловредная тётка Лидия откровенно объявляла о том, что порядки в доме не надлежащие, и что Лавиния не выполняет своих обязанностей хозяйки дома. И это при том, что старую грачиху, если уж она приедет в гости со своим выводком, никакими правдами и правдами из дома не высидишь!

Лавиния, позеленев от гнева, всё же продолжала хранить молчание. Отец, сжав рот в упрямую полоску, тоже за лакея не заступился. Правила гостеприимства, что б им!

Ну, если у родителей одни приоритеты, то у Джудит – другие. Она не позволит вредной гусыне оскорблять свою мать и расстраивать верного слугу!

– Не расстраивайтесь, Карл! – мягко проворковала Джудит, одаривая беднягу лакея, которого помнила ровно столько же, сколько отца и мать, к которому была привязана несравнимо больше, чем к тётушке. – Уверяю вас, что кроме нашей дорогой гостьи никто из присутствующих не замечает запахов кухни, если только не считать за них ароматы вкусный яств.

– Поверь, я ощущаю! – продолжала стоять на своём Лидия. – И очень хорошо!

– Я слышала, что в определённом возрасте, когда их покидает молодость, с женщинами такое бывает, – мило улыбнулась Джудит. – Гормональная перестройка обостряет восприимчивость к запахам. Это всего лишь предвестники старости, дорогая тётушка, ничего более и конечно же бедный, верный наш Карл здесь совсем не при чём.

– Что?! – от возмущения у тётки Лидии аж рот распахнулся буквой «О». – Как ты смеешь? Лавиния! Хорошо же ты воспитала свою дочь!

– Джудит! – эхом охнула Лавиния. – Что вы себе позволяете, дочь моя?.. Как можете пренебрегать приличиями и оскорблять мою сестру, вашу тётушку?

«Как ты можешь быть такой тупой тряпкой, чтобы позволять своей сестрице годами сидеть на нашей шее, при каждом удобном случае говоря каждому члену семьи какую-нибудь гадость».

– Вы должны немедленно извиниться! – распиналась Лавиния. – Я требую проявить уважение к моей сестре!

– Извините, тётушка, – кивнула Джудит без малейшего признака раскаяния на лице.

– Вежливость, это, конечно, хорошо, но раздражительность, говорят, тоже является признаком климакса, – с наглой ухмылкой поддержал сестру Джеймс.

– Ну, это уж слишком! – уронила вилку зловредная Лидия.

– Должен заметить, что никогда не пробовал такого прекрасного суфле, леди Мэллиор, – вновь тихо и проникновенно заговорил Райли, стараясь отвлечь всех от неприятно инцидента. – Прямо не блюдо, а настоящая поэзия…

– Вам не стоит называть еду поэзией, – менторским тоном вновь начала зудеть проклятая Лидия. – Еда низменна, в то время как поэзия должна возвышать. Не так ли, Делия? – решила вспомнить она о существовании своей дочери.

– Всё верно, матушка, – голосом механического автомата выдала кузина.

– Кушайте пирожные, Эд… я ведь могу называть вас по имени? В мои годы, столь бестактно подчёркнутые мисс Мэллиор, уже многое можно себе позволить, не боясь себя скомпрометировать.  Хотите красного вина, мистер Райли? Уверена, что вы никогда прежде такого не пробовали.

– Буду благодарен.

Карл, обходя стол по кругу, наполнял бокалы господ.

Отсалютовав им, Райли произнёс:

– За хозяев!

Отец пристально разглядывал их гостя, а потом произнёс:

– Я рад, что у моего сына появился новый друг. Друзья и близкие – самое ценное, что позволяет приобрести жизнь. Но долг родителей следить за тем, кто входит в жизнь их детей. Не обижайтесь, молодой человек, но я навёл на вас кое-какие справки.

От внимания Джудит не укрылось, как длинные пальцы Райли нервно сжалит вилку, стремясь скрыть то ли гнев, то ли страх.

– На своём курсе вы первый, – продолжал отец. – По отзывам, на Эльхарде давно уже не встречались студенты с таким даром и рвению к учёбе.

– Я всего лишь пытаюсь использовать по максимуму выпавший мне шанс, сэр.

– Это весьма похвально, – кивнул отец. – Ум и прилежание ничто без высокого магического потенциала, по-настоящему сильных некромантов в истории можно пересчитать на пальцах рук. Причём – на обе не наберётся. Такая сила не берётся из ниоткуда. Способность открывать Грань, призывать и даже подчинять демонов, встречалась только у очень древних магических родов. К сожалению, почти все они к сегодняшнему дню угасли.

– Был бы рад оказаться выкраденным принцем, – усмехнулся Райли, – но, боюсь, моя сила появилась каким-то стихийным всплеском. В любом случае, я понятия не имею, кто мои родители. Я понимаю, что человек вашего происхождения и положения в обществе вправе рассчитывать на то, что в качестве друзей и компаньонов его дети выберут кого-то другого.

– Брось, Эд! Не стоит вновь поднимать эту тему! – поморщился Джеймс. – Уверяю тебя, мой отец – человек прогрессивных взглядов, – бросил он в сторону родителя предупреждающий взгля.

– Любая прогрессивность и толерантность имеет свой предел, – твёрдо произнёс Райлит – И это нормально. Наверное, будь я на вашем месте, сэр, тоже приглядывался бы к выскочке без рода и племени, смеющегося вторгаться в мой мир. Но меня заверили, что вам это не будет неприятно.

– Вам заверили с моей подачи, мистер Райли. Каким бы вольнодумцем не мнил себя мой сын, он всё ещё в моей власти. Я задам вам только один вопрос, и попрошу ответить на него однозначно, без лишних фраз: вы действительно друг моему сыну?

– Да, – спокойно и твёрдо прозвучало в ответ.

Отец, прищурившись, смотрел на гостя за своим столом:

– Вы что-то слишком бледны, мистер Райли. У нас слишком душно, на ваш вкус?

– Ну, что вы, сэр? Душно в самый раз, – голос Райли звучал язвительно.

– Я ведь не обидел вас ничем, молодой человек?

– Нет, ну что вы? Вы просто вежливо указали мне на моё место, которое, уверяю вас, я ни на минуту не забывал.

– Уверяю вас, вы неправильно меня поняли, – вздохнул отец. – Дорогая Джудит, ты совершенно права в одном – суфле действительно восхитительно. Очень лёгкое. Милая, я вижу, ты уже поужинала? Могу я тебя попросить сыграть нам что-нибудь? В этом доме так давно не звучала изысканная музыка. Рояль с твоим отъездом потерял голос.

Джудит совсем не хотелось играть, но возражать отцу она не посмела.

– Делия, дочка, помоги кузине, – вновь напомнила о себе тётушка Лидия.

– Как ей помочь, матушка?

– Ты могла бы переворачивать страницы, пока она играет.

Джудит, как всегда, выбрала вальсы Штрапинно. Лёгкие, как брызги шампанского, звуки, наполненные тихой нежной грустью – музыка легко рождалась из-под её пальцев, кружилась вокруг светильников, скользила по поверхности зеркал и догорала в язычках пламени свечей, стоявших на самом рояле.

Струны дрожали, порождая музыку совершенно так же, как дрожат сердца, воспламеняясь от любви. И так хочется, чтобы их было больше – музыки и свечей!

Музыка – иногда она течёт из-под пальцев рекой, иногда она словно сама становится ею.

А когда последний аккорд сладострастно вздрогнул, Джудит, подняв глаза, встретилась взглядом с Райли и ей показалось, что его глаза обжигают её.

Сказав, что дома слишком душно и ей просто необходимо вдохнуть свежего воздуха, она вышла на балкон, набросив на плечи тёплую шаль.

– Тоже решила сбежать? – раздался голос Райли из-за ближайшей белой колонны. – Решила подышать свежим воздухом?

– Помешала? Прости. Думала, тут никого.

– Да ничего. В компании дышать свежим воздухом веселее. Не возражаешь, если я закурю.

– Кури, – пожала плечами Джудит. – Как тебе понравилась тётушка Лидия?

Райли тихо засмеялся.

– По-моему меньше, чем я – ей. Не ревнуешь? – подначил он шутливо.

– Вот ещё! К кому там ревновать? Она даже купить тебя не сможет – я подговорю отца не давать ей лишних денег, а своих у неё нет.

– Думаешь, меня так легко купить? – улыбка его сделалась напряжённой, скиснув, как молоко.

– Всех можно купить, – вздохнула Джудит, – всех без исключения. Всё дело в моменте и сумме. Если ты гордый и ничему не подвластный сегодня, то кто знает, что будет завтра.

– Значит, и тебя тоже можно купить?

– Наверное, – пожала она плечами, зябко кутаясь в шаль.

– И какова же твоя цена, а, Мэллиор?

– Ну, если без фамильного бренда, чисто по себестоимости, то, откровенно говоря, цена средне-статистическая. Сама по себе я не представляю особенной ценности, но люди ведь идиоты. Поставь перед ними две картины, одну от именитого художника с раскрученным брендом, вторую – от бродяги с улицы, так они за одно и тоже дороже заплатят первому. А ведь вовсе не факт, что вторая не будет лучше?

– Не думал, что ты столь самокритична.

– Да какая это самокритичность? Просто говорю то, что думаю на самом деле. Значение ведь имеет лишь то, что можно потрогать руками – дом, еда, одежда. А весь этот флёр идей и прочей шелухи из трескучих лозунгов про аристократию – всё это просто чушь.

– Ты не права и это не чушь – это определённого рода страховка, чтобы всё то, что имеет цену: вещи, еда, состояние – не ушло к случайным людям, а оставалось внутри закрытой системы. Идеи под оболочкой высоких материй зачастую имеют весьма грязную суть.

– И потому умные люди не покупаются на идею?

– Как знать? Возьмём патриотизм. Высокая идея?

– Выше некуда, – согласилась Джудит.

– «Умри за Родину?», – ну, что может быть глупее, чем, когда тебя посылают воевать за твоего короля? Но если приходится защищать свой дом и тех, кого любишь, от врага, то слово начинает играть другими красками, правда?

– Верю, что – да.

– Умирать за любовь глупо, но, если спасаешь того, что дорог, рискуя жизнью, то ты уже не за абстракцию умираешь, да ты и не думаешь о возможности умереть – ты думаешь рискнуть и выжить вместе с тем, кого спасёшь.

– А если наверняка знаешь, что умрёшь?

Они обменялись взглядами:

– Тут всё зависит от того, чья жизнь тебе дороже. Если всё равно не мыслишь своей жизни без другого, то что долго раздумывать и о чём рассуждать?

Райли докурил и выбросил окурок в снег. Красный огонёк протестующе замерцал и погас.

– А как насчёт рискнуть обмануть доверие друга ради тайного романа с его сестрой? – с усмешкой повернулась к нему Джудит.

– Разве я уже не ответил на этот вопрос? – с усмешкой приподнял бровь он.

– Ну, тогда как насчёт того, чтобы повторить?

– Даже если запрёшь дверь, ещё остаются окна и дымоходы в каминах, – мягко проговорил он и на несколько секунд они замерли рядом, обмениваясь долгим взглядом. – Меня ничто не остановит.

– Обещаешь?

– Даю слово.

Возможно, одними бы взглядами дело не ограничилось, но появление Джеймса избавило их от слишком горячего продолжения вечера на ледяном зимнем ветру.

Глава 19. Зимняя ночь

К их по-настоящему первому интимному свиданию Джудит готовилась особенно тщательно. Первый раз всё произошло спонтанно и в этом была своя прелесть, по крайней мере, взяв первый рубеж о потере девственности можно было больше не волноваться.

Но второй раз должен был оказаться на высоте, если рассчитываешь не ограничиться случайной интрижкой. Всё должно быть продумано до мелочей, чтобы казаться естественным и лёгким, от наряда до освещения.

Поскольку свидание изначально задумывалось интимным, то и наряд полагался соответствующим.

Джудит остановила свой выбор на длинном, гладком пеньюаре тёмно-алого цвета, как терпкое вино с насыщенным вкусом. Простого кроя, он легко распахивался, стоило потянуть за тесёмки, завязывающиеся на груди игривым атласным бантиком. Такая же лента удерживала волосы в пышном конском хвосте, оставляя свободными лишь несколько лёгких прядей виться у висков мелким бесом.

Поскольку одежда не требовала долгих специальных приготовлений, основное внимание она уделила телу, чтобы в нужный момент оно предстало взгляду любовника совершенным. Получасовая ванна с ароматическими маслами и травами завершилась долгими притираниями. Джудит полировала и умащивала кожу и волосы до тех пор, пока те не стали сиять, как влажная морская раковина и не приобрели на ощупь гладкость шёлка

Постель она застелила чёрным. Такое белье выгодно контрастировало как с алым пеньюаром, так и с её перламутровым, нежным, хрупким телом, а мягкого бокового освещения было достаточно для того, чтобы всё можно было увидеть без прямолинейной резкости.

Джудит не испытывала угрызений совести или сомнений – только предвкушение и азарт. Все её помыслы были слишком заняты тем, какое впечатление ей удастся произвести на Райли. Он вряд ли привык к тем удовольствиям, что способна доставить роскошь, окружающая Джудит со всех сторон – красящая, придающая дополнительную ценность.

Джудит готовилась использовать всю свою фантазию, чтобы предстоящая ночь сделалась незабываемой для них обоих. Ей и в голову не приходило, что, в случае, если тайна их встречи будет раскрыта, это может роковым образом повлиять на будущее молодого человека.

Что будет с Райли, если до её отца дойдёт известие об их, пока ещё, интрижке, которую она планировала превратить в приятную связь, не то, чтобы её не заботило – беспокоиться об этом просто не приходило Джудит в голову. Она действовала в рамках, принятых в их кругу, но упускала из виду то, что любовниками её подружек были равные им по положению молодые люди, которые ничем не рисковали. Упускала она из виду и тот факт, что соблазнять сестру своего друга, допустившего тебя в свой дом вопреки устоявшимся правилам и обычаям, вряд ли порядочно?

Джудит заботила эстетическая сторона вопроса и предстоящее удовольствие – этика и нравственность оставались для неё за скобками, они её не интересовали.

Стрелки часов медленно тянулись к условленной полуночи. Вино стыло в ведёрке со льдом. Огонь в камине уютно потрескивал, распространяя вокруг приятное тепло, играя бликами на полированных поверхностях, мерцая на чёрной глади атласа двуспальной кровати.

Раскачивались складки длинного пеньюара, вихрясь у босых ног при каждом шаге. Густой ворс ковра приятно колол ступни маленьких ног с алыми ноготками.

Без десяти двенадцать. Без пяти полночь. Райли всё не шёл. Джудит стала нервничать. Чтобы скоротать время, присела на пуф у зеркала и занялась волосами, которые и без того лежали идеально. Из холодного потустороннего мира отражений на неё смотрел прекрасный двойник.

Джудит и в самом деле выглядела сейчас очень красивой – как никогда: вожделение и любовь красят человека.

Волосы золотым нимбом окружали голову, глаза сияли, на шеках играл естественный румянец волнения, а губы раскраснелись без всякой помады.

Двенадцать! Неужели Райли опоздает? Или, того хуже – не придёт?

Но, словно дожидаясь первого удара часов, вместе с ним, дверная ручка наклонилась, дверь отворилась, пропуская его в комнату. Райли тихой тенью скользнул в комнату, плотно прикрывая за собой дверь. Он выглядел бледным и напряжённым, будто шёл на поединок или на войну, а не для удовольствия.

Впрочем, что этот мальчик мог знать о радостях жизни? Были ли они у него? Он привык сражаться и выживать. Наслаждаться жизнь – это тоже искусство, этому нужно учиться. И она с радостью готова была взять на себя миссию учителя.

– Просто королевская точность, – с улыбкой поднялась Джудит ему навстречу. – Я уже стала опасаться, что ты разочаруешь меня опозданием.

Он смотрел на неё напряжённо, слегка прищурившись, словно каждую секунду ожидая подвоха или злой шутки.

– Прости. Твой брат был настроен на долгие полуночные бдения, так что мне пришлось выбирать. К сожалению, выбор был не в его пользу, как видишь, – криво усмехнулся он.

– Для сожалений слишком рано, – лукаво улыбнулась ему Джудит. – Надеюсь, к утру ты поменяешь своё мнение?

– Мне пришлось использовать сонные чары, – недовольно обронил он.

Райли было неприятно обманывать доверие Джеймса, он явно переступал себя в этом. Будь он рассудочным карьеристом, разве подобные мелочи волновали бы его?

– Прекрасное решение. Джеймс будет спать сладко и беспробудно до самого утра и, в отличие от нас, прекрасно выспится. Но, обещаю со своей стороны сделать всё возможное, чтобы ты ему не завидовал. Иди сюда, – взяв его за руку, Джудит увлекла Райли за собой вглубь комнаты. – Ты слишком напряжён, расслабься, – шептала он. – Любишь сладкое вино? И шоколад?

Наполнив бокалы до половины, она вновь ужом скользнула к нему:

– Попробуй! Надеюсь, тебе понравится?

Он подчинился, обмокнув губы красным нектаром:

– Что происходит? – с усмешкой проговорил Райли. – Я умер и на Том Свете демон обольщения решил примерить на себя твоё ангельское личико, Мэллиор?

– Мне кажется, что нам стоит попробовать обращаться друг к другу по имени, Райли? Пей, Эдвард! Вино сладкое, горчит лишь самую малость – ровно настолько, чтобы не стать отвратительно-приторным. Тебе нравится?

– Трудно сказать. Когда ты стоишь так близко, я попросту не чувствую его вкуса. С тем же успехом ты могла бы поить меня ядом.

– Если бы ты знал, что это яд, ты бы продолжал пить? – кокетливо спросила она.

– Какую глупость только не вытворишь, чтобы произвести на девушку впечатления, – криво усмехнулся он.

Джудит поиграла бокалом, не сводя с него глаз. Его лицо сейчас выглядело одухотворённым. Оно было красиво какой-то особенной, непривычной для Райли красотой. В нём появилось нечто хрупкое и уязвимое, чего раньше за ним Джудит не замечала.

– Ты готов умереть, чтобы произвести впечатление?

– Умереть? Нет. Я бы успел найти противоядие.

– А если от моего яда не существует противоядий, Райли?

– Противоядие существует всегда, но риск в том, что не всегда успеваешь вовремя его найти и принять. Тогда процесс интоксикации грозит стать необратимым.

Джудит улыбнулась и, прикоснувшись к своему бокалу, осушила его до дна:

– Как видишь, яда здесь нет.

– Яда, может, и нет, – губы Райли изогнулись в улыбке. – Но, судя по огню, разгорающемуся в моих чреслах, без афродозиака там точно не обошлось?

Его дыхание участилось.

Протянув руку к банту, удерживающему волосы Джудит на затылке, он тихо спросил:

– Можно?

Джудит ответила приглашающей улыбкой, полной лукавства, огня, кокетливо чуть склоняя голову:

– Конечно. Сегодня всё можно. Разве не для этого мы встретились?

Ухватив кончиками пальцев за край ленты, Райли высвободил золотистый водопад волос, и он сияющим дождём пролился на плечи Джудит, окружая её задорное личико светлым облаком локонов. Теплые, душистые, шелковистые волосы так и тянуло погладить, зарыться в них руками, что Райли незамедлительно и сделал:

– Ты красивая, – тихий голос дрожал от эмоций, которые ему с трудом удавалось сдерживать. – Очень красивая, Мэллиор. У тебя недаром репутация одной из первых красавиц, но настолько красивой, как сейчас, раньше ты никогда не была.

– И тебе больше не хочется меня придушить? – подначивала она его.

– Вечер только начался, – снова усмехнулся Райли.

– А если я сделаю так? – поддавшись вперёд, встав на цыпочки и положив руки ему на плечи, чтобы сохранить баланс, Джудит легко коснулась его губ своими губами, ощущая их мягкую, упругую податливость, но прежде, чем он успел обнять её и прижать к себе, ужом выскользнула из кольца его рук, и отступила на несколько шагов, увеличивая дистанцию настолько, чтобы он мог видеть всю её, от золотой макушки до пят.

– Или – так?..

Её маленькие пальчики поднялись к горловине пеньюара и медленно-медленно потянули завязки вниз, расплетая удерживающий одежду узел.

Застыв на месте, Райли не сводил с неё горящих глаз.

Джудит мягко повела плечами и пеньюар распался на две половинки, как распахивается раковина, являя взгляду ловца сияющую жемчужину.

Джудит не видела себя со стороны, не знала, какой желанной и притягательной была в этот миг. Красной рамой был стекающий с её тела шёлк, а она, с совершенной кожей без изъяна, матовой и гладкой, будто отражающей и поглощающей свет одновременно, с мерцающими, переливающимися, как драгоценный металл, волосами, с глазами, серыми и глубокими, как море – была картиной.

Магнитом, к которому так тянуло прикоснуться, что в голове поднимался туман. И единственным желанием оставалось притянуть, смять, овладеть. Сжимать это молочно-белое тело в своих руках, вплавляться в него каждой костью, вбиваться телом в тело до изнеможения, до потери сознания.

В потемневших глазах Райли, в напряжённом лице, в участившемся дыхании отражалось желание взять её быстро, здесь и сейчас, немедля.

Но, наклонив голову чуть вперёд, он только смотрел, смотрел исподлобья, любуясь совершенными, мягкими и плавными линиями точёной фигуры, женственной в каждом изгибе: округлой шеей, мягкой покатостью плеч, угадывающейся под пышной лавиной длинных волос; небольшой но высокой грудью, с розовыми, дерзко восставшими сосками, темнеющими так призывно, что он, даже не касаясь, чувствовал на губах и языке их несравнимый, чуть металлический, неописуемый вкус. Узкая, тонкая талия перетекала в упругие, подтянутые бёдра и ягодицы. Волос на лобке было немного, возможно, из-за моды выбривать интимные зоны, а возможно по вполне естественной причине – лёгкий мягкий пушок стыдливо прикрывал заветную щёлку, распаляя воображение сильнее, чем если бы всё оставалось на виду.

Райли сделал шаг вперёд, приближаясь.

Они оба тяжело, взволнованно дышали.

Поддев пальцами её пеньюар, он неторопливо развёл руки в стороны и одежда, как занавес, разошлась в стороны, заскользила вниз и алой лужицей осталось лежать у ног Джудит.

Смелая девочка!.. Такая светлая – волосы, кожа, – чистое золото. Лишь взгляд кажется потемневшим. Рядом с обнажённой Джудит Райли в своём чёрном костюме выглядел по-настоящему чёрным. А она была обнажённая и уязвимая, открытая и свободная, притягательная до потери разума.

Райли осторожно, то ли играя, то ли боясь слишком рано дать выплеснуться переполняющим его желаниями, лишь кончиками пальцев, прикоснулся к ней, томя. Его прикосновения были невесомыми, как у слепого – едва-едва ощутимое, как крыло бабочки.

От плеча (медленно-медленно) к кистям маленький рук, выглядевших сейчас такими расслабленными и обратно, на плечи. Потом уже всей ладонью к груди, к маленьким вершинам с затвердевшими в камушки, соскам, накрыв собой, словно спрятав от прожигающего взгляда. Растирая медленными, круговыми движениями, дразня обещаниями и ожиданием, почти неощутимо.

Джудит протестующе застонала, закусив губу.

Райли скользнул ей за спину, прижимаясь к мягким девичьим ягодицам затвердевшем сильнее, чем её соски, болезненно ноющим от сладкого напряжения, членом.

На мгновение оба замерли, тяжело дыша, давая волне, угрожающей захлестнуть преждевременно, если не схлынуть, то немного отступить, ослабнуть.

В камине слышался треск прогоревших поленьев, а за окном – рёв разыгравшейся метели.

Их тяжёлое, мятежное дыхание постепенно стихло, хотя нервы остались напряженными до предела.

Джудит разрывало от желания, чтобы он взял её немедленно, прямо сейчас, утолив ещё мало пока знакомый, но уже жестокий голод. Её кожа словно превратилась в один сплошной чувствительный нерв. Давление его ладоней на грудь, ставшей вдруг такой чувствительной, почти болезненной, ощущалось остро, но хотелось ещё острее.

И когда его руки, скользнув вниз, под полукружия, принялись играть с её грудью, а губы, показавшиеся горячими, как калёное железо, коснулись шеи, Джудит, не удержавшись, застонала, откидывая голову назад, ему на плечо. Её пальцы потянулись вниз, к его члену, но Райли перехватив её руку, сжал ей пальцы:

– Нет! –прорычал он.

– Но так не честно! – почти искренне возмутилась Джудит. – Получается игра в одни ворота.

Райли криво усмехнулся и, поднеся руку Джудит к своим губам, поцеловал её с галантностью, которую от этого человека вообще трудно было ожидать:

– Если продолжишь в том же духе, мы рискуем вообще никакой игры не получить.

– Тогда к чёрту игры! – прошипела Джудит. – Я хочу тебя! Мне пока вполне нравится основное блюдо, так что можно обойтись без долгих интерлюдий?

– Прелюдий – видимо хотела сказать ты? – фыркнул он и, подхватив Джудит на руки, опустил её на кровать. – Ладно, желание дамы – закон.

Джудит ловко развязала на нём галстук, отбрасывая его в сторону:

– На тебе слишком много одежды, – капризно заявила она. – Это нужно срочно исправить.

Забавно было видеть неуверенность в его глазах.

– В чём дело, Райли? – насмешливо протянула она, накручивая на палец прядь золотых волос. – У тебя есть что-то такое, чего нельзя показать девушке? – удивленно приподняла она бровь. – Заниматься любовью в одежде очень-очень плохой тон! – голосом строгой тётушки произнесла Джудит и, подобрав по себя ноги, села на колени и потянулась к нему. – Иди ко мне, я помогу тебе избавиться от всего лишнего.

Райли не сопротивлялся, когда она стянула с него сначала пиджак, а потом, расстегивая ряд пуговиц, освободила от рубашки, но страсть его словно стихла, схлынула. Странная реакция.

– Что-то не так? – ласково спросила Джудит

А потом, взгляну внимательнее на его тело, охнула – она никогда в жизни не видела ни на ком такого количества шрамов!

– Бог ты мой! – не удержалась она от возгласа.

Шрамы, похожие на звёздочки, украшали его грудь и ключицу, такое же, видимо, от выходного отверстия, было и со стороны спины, на лопатке. Длинный и толстый, выступающий над уровнем кожи, келоидный рубец тянулся через весь живот, к паху. Под левым ребром шрамы были тоньше, будто от рваных когтей. Непроизвольно отвернувшись от взгляда Джудит, Райли повернулся к ней спиной, где дела обстояли едва ли лучше.

Страшно представить, на что это было похоже раньше, когда раны были свежими? Наверное, на ободранный кусок мяса?

Джудит осторожно, будто всё ещё могла причинить ему боль, прикоснулась кончиками пальцев к рубцам на его коже:

– Это от кнута?

– Не хочу говорить об этом! Не сейчас, – он снова развернулся к ней.

Даже на руках были шрамы. Длинные и тонкие порезы вдоль вен. Она раньше таких шрамов не видела, но догадаться об их происхождении легко.

– Так и знал, что в одежде было бы лучше, – на сей раз усмешка Райли была жёстче. – Вид шрамов сбивает с нужного настроения.

– Я постараюсь всё исправить!

Желание и правда быстро улетучивалось, но пламя было ещё близко, совсем рядом. Если не делать ошибок, возможно, ещё удастся поймать уходящую волну?

Поднявшись лёгким движением, словно в седло, Джудит оседлала явно утратившего любовный интерес Райли.

Он слишком болезненно и нервно реагировал. Боялся, что её оттолкнёт вид его изуродованного тела? Или опасался ненужных вопросов?

Ладони Джудит заскользили по его груди, легко сжимая и массируя кожу.

Вид обнажённой девушки, вес её тела, её разгорячённый запах, отсутствие препятствий для осуществления желаний – всё это оставит равнодушным разве что мёртвого? Нужный настрой вернулся очень быстро.

Закусив губу, она насадилась на его быстро вернувший эрекцию член так резко, что оба застонали – её слишком узкое, неподатливое лоно сжалось, протестуя против столь быстрого и полного вторжения, но Райли это, похоже, нравилось. Он поддавался Джудит навстречу, подмахивая, требуя ускорить, а не сбавлять темп.

– Тише! – взмолилась она. – Не так сильно…

Он распахнул затуманенную страстью глаза:

– Прости!

Джудит потребовалось не так много времени, чтобы мышцы её тела адаптировались, растянувшись и расслабившись, позволяя продолжить сексуальную игру дальше.

Двигаясь, она вскоре поняла, что куда более приятные ощущения вызывает не скачка, как на лошади, с подъёмом вверх-вниз, а волнообразное покачивание из стороны в стороны – вперёд-назад, когда суммарные импульсы внутри её тела множились, накладывались одно на другое, в животе запорхали те самые бабочки, о которых ранее она читала в романах. Они щекотали её своими крыльями и обещали научить летать.

Этот оргазм не был похож на первый. Он был мягче и в тоже время ярче. И в этот раз Райли, как и положено джентльмену, пропустил даму вперёд и лишь когда убедился, что Джудит успела получить своё, позволил себе расслабиться, поменявшись с ней местами и перехватив инициативу.

Он не щадил её, хотя и нельзя сказать, что был бесчувственно грубым. Темп, который он взял, казался Джудит слишком высоким, движения – слишком резкими, почти болезненными, словно с ней был не человек, а машина. И если в её варианте были волны и лёгкая качка, то здесь – полноценный шторм в девять баллов.

И когда уже начало казаться, что соитие больше напоминает пытку, чем удовольствие, и что пытка эта слишком длинная и бесконечная, Джудит накрыло второй волной удовольствия, совершенно внезапной и неожиданной.

Утратив контроль, она, скуля, вцепилась в его спину так, что, наверное, добавила шрамов.

– Прости, – простонала Джудит, прижимая ладонь к дрожащим и похолодевшим губам.

– За что? – с улыбкой спросил Райли.

Откинувшись на подушки, он тяжело и прерывисто дышал.

– Кажется, я тебя оцарапала.

– Правда? Какой ужас. А я и не заметил, – засмеялся он и затих, крепче прижимая её к себе.

Дыхание их постепенно выравнивалось, успокаиваясь. Тело немного ныло и просило отдыха. Веки Джудит отяжелели, её тянуло в сон.

– Ты спишь?

Открыв глаза, она увидела, что Райли смотрит на неё с улыбкой.

– М-м?.. – признаваться в том, что она выдохлась и устала, не хотелось, особенно перед лицом условного противника, который выглядел полным бодрячком, хотя, по идее, должен бы был выдохнуться сильнее. – Нет, – покачала она головой.

– Я так и подумал, – хмыкнул Райли и Джудит почувствовала, как он набрасывает ей на плечи одеяло.

Под одеялом было уютно – слишком разгорячённому телу даже в натопленной комнате чудились сквозняки и прохлада.

– Я тебя не разочаровала? – вздохнула она, перекладывая голову с подушки ему на плечо.

– Ты превзошла мои ожидания.

– Правда?

– Истинная. Хотя, если подумать – ты спросила мой вопрос. Мне всегда казалось, что всё зависит от мужчины. Это он должен соблазнять и удовлетворять.

– Секс – игра на двоих, – зевнула Джудит в кулачок. – Тут каждый вносит свои «пятьдесят на пятьдесят». И вообще-то знаешь… соблазнять и очаровывать – это совсем не мужское. Соблазн – это женщина.

– А мужчина что же тогда?

– Укрощение, наверное. Самое сложное: как подчинить человека себе так, чтобы не сломать его?

– Ты не выглядишь подчинённой. Да и что-то мне как-то не хочется мне тебя подчинять.

– Женщинам, чтобы быть счастливыми, нужны рамки, иначе мы теряемся в этом мире, как моряки посреди океана без компаса, – в полусне говорила Александра. – Нам нужно своё пространство, которое создать для нас может только мужчина. А уж мы наполняем это пространство каждая тем, что имеет: кто-то склоками и кактусами; кто-то запахами борща и щёлока; а кто-то розами, поэзией, фантазией. Если мужчина в своём пространстве становится тираном – женщины ломают клетки и сбегают; если нюня – то клетка разваливается и в ней нельзя жить. Ну, а если мужчина – мужчина, то…

– Почему-то мне кажется, что завершения этой занимательной теории я не услышу. Кто-то слишком хочет спать.

– И вовсе я не сплю, – встрепенулась Джудит и даже села, прижимая к себе одеяло, чтобы одолеть накатывающую сонливость.

– Спи, если хочешь, – великодушно «разрешил» Райли.

– Выспаться я успею и позже, а «волна» уйдёт, ты снова закроешься в своём панцире и тогда с тобой нормально уже не пообщаться.

– Я – закроюсь? Разве это не ты демонстрировала мне при каждом удобном и неудобном случае, что даже пыль под твоими ногами не так грязна, как твоя покорный слуга?

– А разве это не ты презрительно кривил губы, делал вид, что я не более, чем яркая погремушка? Пустая и бесполезная?

– Каюсь, был не прав. Ты очень полезная, – со смехом проговорил Райли, за что в него полетела подушка – та, которая поменьше.

Он вдруг резко посерьёзнел, глядя на Джудит потемневшими глазами.

– Я с самого начала знал, что мне следует держаться от тебя подальше, Мэллиор. Но ты права, женщина – это соблазн. Причём от некоторых совершенно невозможно отказаться. Ты из таких. Ты игрок, Джудит. И играть, как нк странно, умеешь здорово, но на этот раз партия рискованная. Я не уверен, что, когда придёт время, смогу безропотно отпустить тебя, возвратаясь на отведённое мне судьбой место.

– Никто не знает, что будет завтра, Эдвард. Вдруг случится революция, и ты станешь президентом? М мне придётся искать место белошвейки? Давай просто наслаждаться сегодняшним днём, пока он у нас есть.

Глава 20. Выстрел

Глава 20. Выстрел

Дом Мэллиоров окружало поросшее вереском плато, откуда было видно далеко-далеко. Пологие холмы плавно спускались к долине, где текла (летом, естественно, сейчас-то всё было скованно льдом) река, а с другой стороны щетинился лес.

Сейчас плато превратилось в яркое мерцающее снежное поле.

– И всё это принадлежит вам? – удивлялся Райли, любуясь окрестностями с высокой веранды, кольцом окружившей дом.

– Ну, реку к собственности не отнесёшь, а лес наш, – кивнул Джеймс, дуя на кончики замёрзших пальцев. – Все три тысячи акров.

Покрытое снегом пространство превратилось в сказочное королевство белых фей. На светло-голубом небе не было ни облачка. Солнце, редкий гость в это время года, рассыпало яркие искры лучей по огромным белым шапкам, укрывшим верхушки деревьев.

– Ну, и погодка! – засмеялся Джеймс.

– Отличная, на самом деле, – весело вторил ему Райли.

– Не спорю, но после жары Эльхарда – впечатляет, правда?

– Ещё как! Правда, я не люблю жару.

– Видимо, в этом году снега больше, чем обычно, как раз для тебя! – Джудит сошла с натоптанной тропинки и сразу провалилась в мягкий пушистый снег почти по колено. – И когда только успело столько намести?

– На моей памяти бывало и больше и…

Не дав договорить Джеймсу, Джудит запустила в него снежком.

Холодный, от соприкосновения с горячей кожей тот сразу же сделался мокрым, быстро сполз за воротник, вызвав на лице молодого человека брезгливое, рассерженное выражение, развеселившее Джудит.

– Твою мать! – прорычал Джеймс под заливистый смех сестры. – Какого чёрта?! Ну, ты у меня сейчас получишь! – крутился он на месте, вытряхивая из-за пазухи комки снега.

Райли захохотал, поддерживая переливистый смех Джудит.

– А ты, друг называется, – с шутливой обидой проворчал Джеймс. – Переметнулся, да?

– Прости! Но ты бы видел своё лицо?

– Я сейчас на твоё посмотрю!

Джеймс вскинул руки, посылая магический импульс в сугроб, взметая в воздух клубы белых кристаллов. Однако Райли не растерялся и успел выставить щит. Ударившись в него, наколдованное Джеймсом снежное облако, как мяч, отскочило назад и сбило его с ног.

– Вот же гад! – прорычал брат Джудти.

И в следующее мгновение из снежного облака, не успевшего полностью рассыпаться, поднялось не меньше десятка снежков. Вся эта наспех наколдованная, маленькая эскадрилья устремляется к неприятелю, представленному в лице Джудит и Райли.

Несколько шариков она успела разбить в полёте, но остальные обрушились и сбили с ног, толкнув в ближайший сугроб.

– Сдаёшься, крошка?

Джеймс протянул руку сестре, чтобы помочь подняться, но его благородный порыв разбился о её коварное вероломство – она обрушила на близнеца целый сугроб снега. Джеймс, чертыхаясь, поскользнулся и упал, начав барахтаться в снегу.

Джудит, воспользовавшись моментом, подскочила и спряталась за спину Райли.

– Кажется, кто-то начинает повторяться? – фыркнул Джеймс, поднимаясь на ноги и отряхаясь. – А ещё трусливо увиливать от расплаты? – оценил он обстановку.

– Уже увильнула, потому что за моей спиной тебе её не достать, – Джудит не видела лица Райли, но по его тону слышала – он улыбался.

– Двое против одного? – возмутился Джеймс. – Так нечестно. Ну, ладно!

– Вовсе и не двое против одного! – крикнула Джудит.

– Почему?

– А вот поэтому! – со смехом она вероломно обрушила следующую порцию снега на своего защитника и, пока оба пострадавших от неё парня ругались, матерясь, она со смехом рванула в сторону подлеска, пытаясь уйти от справедливо заслуженной расплаты.

– Женщина редко, когда устоит перед искушением ударить в спину, – слышала она комментарии брата. – Пора бы уже нам выучить эту простую истину.

– Куда мне до тебя, знатока! – посмеиваясь, отвечал Райли.

Дальше она их уже не слышала, потому что неслась во весь опор. Её целью был лабиринт из живой изгороди. Нырнув в высокие зелёные стены дёрна, Джудит перевела дыхание, стараясь отдышаться, но стоило завернуть за очередной угол, как её резко схватили за руку и дернули к себе:

– Попалась?

– Похоже, что так, – посмеиваясь, согласилась она.

Райли медленно протянул к ней руку и мягко дотронулся до щеки Джудит:

– Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется?

– Чего же?

– Остановить время.

Одним взмахом руки он, совсем как Джеймс до этого, заставил снег взвиться с земли в воздух. Они словно оказались внутри стеклянного яйца, который встряхнула невидимая рука. А потом Джудит изумлённо распахнула глаза: снежинки замерли в воздухе, прервав свой полёт, медленно подрагивая в воздухе, кружась вокруг себя, как игрушки, подвешенные на невидимой тонкой леске.

– Это нереально красиво! – выдохнула она и, протянув руку вперёд, коснулась одной из снежинок кончиками пальцев.

Та осталась дрожать на коже холодной каплей воды и Райли прижал её пальцы к губам. Его тёмные, шелковистые волосы скользнули по запястью Джудит.

– Когда я рядом с тобой, я чувствую себя живым, – прошептал он. – Чувствую, как жизнь струится через меня во всей своей полноте.

Они уже готовы были кинуться друг другу в объятия, но поцелуя не последовало. Лицо Райли вдруг резко и стремительно отдалилось от Джудит, а без ощущения тяжести его руки, сразу сделалось тоскливо и пусто.

Обернувшись, Джудит и сама застыла на месте – позади стоял Джеймс.

– Что вы делаете?

Тихий голос брата прозвучал оглушающе, заполняя тишину, внезапно ставшую гнетущей.

Райли сделал попытку выдержать непринуждённо-игривый тон:

– Да вот, пытался импровизировать с созданием вьюги, но твоя сестра не оценила попытки.

Но Эдвард не преуспел.

Джеймс даже раскраснелся от гнева:

– Не могу сказать, что приятно видеть тебя в обнимку с моей сестрой, Эд! – проговорил он внезапно дрогнувшим голосом.

– Вот только не надо драмы! – вскипела Джудит. – Тоже мне трагедия!

– Замолчи! – Прикрикнул на неё брат, а потом с ненавистью поглядел на друга. – А ты!.. Ты!...– ткнул он в его сторону пальцем. – Чтобы я никогда тебя больше рядом с моей сестрой не видел! Чего ж ты молчишь!? Скажи, что я неправильно всё понял!

– Извини, – тихо выдохнул Райли. – Я не хотел никому причинить вреда.

– Не хотел причинять вреда? Да ты вообще соображаешь, что делаешь?!

– Джеймс, – постаралась снова вмешаться Джудит, – Это же просто смешно! Устраиваешь бурю в стакане воды, из-за пустяка!

– Из-за пустяка? – Джеймс от ярости даже кулаки сжал. – Ты сама дура или из меня за дурака держишь? Впрочем, я и есть идиот – только идиот мог пустить лису в курятник.

– Весь сыр-бор только из-за того, что мы…

– Хватит! – оборвал Джудит брат. – Ты что, не понимаешь, что он тебя использовал?!

– Каким же это образом я её использовал? – Эд пытался держать себя в руках, но голос его дрожал от обиды и гнева.

– Я доверял тебя! Я впустил тебя к себе в дом! А ты за моей спиной обольстил мою сестру! – гневно кричал на друга Джеймс. – Ну, что? Ты собой доволен, расчётливая бессердечная скотина? Искушение поиграть чувствами моей сестры для тебя оказалось важнее моей дружбы?

– Хорошо, я виноват, я не отрицаю, – кивнул Эдвард. – Я понимаю твой гнев. Можешь дать мне пощечину, если хочешь. Но почему ты думаешь, что я с ней играю?

–– Да потому, что я тебя знаю! Ты –бессердечная тварь.

Всё-таки горячая кровь Мэллиоров – фамильное проклятие. Когда их несёт – то их несёт. В такие моменты они не склонны разбирать дороги или брать пленных. Что говорится– без тормозов.

В этот момент Джудит было стыдно – не за то, за что он их ругал, а за то, как это делалось.

– Думаешь, окрутить молоденькую дуру легче, чем доить старых коров?

Джеймс развернулся к сестре и с жёстким блеском в глазах продолжил:

– Ты бы хоть меня получше расспросила о предмете своих воздыханий, прежде, чем в омут с головой бросаться. Знаешь, как этот красавчик попал в Эльхард? Одна их его престарелых любовниц оказалась настолько щедрой, что обеспечила ему обучение рядом с нами. Он спал с ней за деньги! Он просто шлюха. Обычная дешёвая шлюха! Такие, как он, рано или поздно, плохо кончают – будет за гроши ложится под любого.

Райли прервал горячую речь Джеймса смачной и сочной пощёчиной.

Вне себя от ярости, проведя по разбитой губе, Джеймс сотворил незнакомое Джудит заклинание. Всё происходило так быстро, что даже Райли, отличающийся быстротой реакции, не успел отбить или закрыться от летящего в него проклятия. Алый луч ударил его прямо в живот, заставляя заорать от боли. Упав в снег, он попытался вырваться из охватившего его облака, но преуспел в этом не больше, чем попавшая в паутину муха.

Багрово-алое облако плавило снег не хуже огня.

В ужасе Джудит перевела взгляд на Джеймса, но тот словно застыл с окаменевшим лицом и вскинутыми руками.

Рванувшись вперёд, Джудит схватила брата за руки:

– Прекрати! Прекрати немедленно!!! Что ты делаешь? Хочешь его убить?..

Джеймс не сопротивлялся. Он был в её руках, как покорная тряпичная кукла. Его колотило, как в лихорадке. Казалось, от владеющем им секундой назад злости, не осталось и следа.

Кажется, брат и сам уже готов был ужаснуться тому, что натворил.

Джудит бросилась к Райли, лежащему на снегу, и принялась трясти его за плечи:

– Ты в порядке? Эй! Взгляни на меня? Слышишь меня?

Эд лежал в снеговой луже, тяжело и часто дыша.

– Что ты натворил? – причитала Джудит, обращаясь к брату. – Ты же его убил! Наговорил кучу гадостей, а потом прикончил! Да какое право ты вообще имеешь кого-то упрекать? После того, как направляешь подобные заклятия на того, кого называешь лучшим другом!

Райли в этот момент открыл глаза и Джудит облегчённо перевела дыхание

Джеймс подошёл к другу и помог ему сесть, осторожно поддерживая:

– Прости, – покаянно вздохнул он. – Я сволочь.

Райли, отстранившись от протянутой к нему руки, поднялся самостоятельно, кривясь от боли.

– Идти сможешь?

– Смогу, – не глядя на Джеймса, ответил ему Эдвард.

И покачнулся.

Джудит попыталась поддержать его, но и её помощи Эд не принял. Обидно.

– Ладно, – напряжённый голос Райли холодил спину. – Спасибо, благодетель ты мой, за всё хорошее. Спасибо за гостеприимство. И – прости, что так вышло. Я не хотел навредить твоей семье. Удачи, – Райли бросил взгляд на Джудит. – Вам обоим.

Джеймс не двинулся с места. Так и стоял в подтаявшей от его заклинания, луже. Джудит поглядела на брата, в надежде, что тот одумается и остановит Эда, но Джеймс и с места не шелохнулся.

Выбравшись из лабиринта, она увидела, как Райли медленно бредёт вдоль берега и последовала за ним, с хрустом продираясь через торчащие из снега кустики сухой травы.

– Эд! Подожди! – крикнула она.

Но он делал вид, что не слышит. Шёл вперёд, не оглядываясь, то и дело проваливаясь в снег почти по колено.

– Да постой же ты!

– Чего ты от меня хочешь, Джудит? Я не могу сейчас продолжать разговор. Настроение, знаешь ли, не то?

– Это правда – то, что сказал мой брат?

– Про то, что я шлюха и сплю со старушками за деньги? Да, правда. Хотя, знаешь, в сорок лет женщины не такие уж и старушки. Вполне себе ничего.

– Думаю, что после того, что между нами было, я имею право выслушать объяснения?

– Какие объяснения? Что я должен тебе объяснить?

– Значит, мой брат прав? Ты – шлюха, а я… кто я при таком раскладе?

– Никто.

От такого ответа она даже задохнулась:

– Никто? Даже так? Клянусь, что больше… – она замолчала, тяжело дыша.

– Больше – что?.. И близко ко мне не подойдёшь? Не по статусу благородной леди? – оскалился он злой усмешкой. – Или – вы оба уже наигрались в меня? Найдёте себе новую игрушку? Вы, оба – такие чистенькие и беленькие! На вашем фоне я особенно чёрен и грешен, – он отбросил волосы с лица, искажённого страданием. – Может быть, я и продавал себя, но кто твой брат такой, чтобы меня судить? Вам – вам обоим! – всё всегда доставалось легко, по щелчку пальцев. Вы ничему не знаете цены. Вам ни за что не приходилось бороться. И я прекрасно понимаю причину гнева твоего брата: благородный джентльмен осчастливил своей дружбой выродка без роду и племени – я теперь ему должен пятки лизать? А я смею вести себя, как ровня.

– Джеймс правда ценит тебя. Он очень к тебе привязался.

– Привязался? – повторил Райли, словно вымещая на этом слове испытываемые им боль и презрения – будто выплюнул его. – Привязался! Интересно, а окажись сейчас на моём месте любой другой из ваших знакомых пустых молокососов? Застукай твой брат их, а не меня – в них он посмел бы кидаться техномагическими проклятиями? Сомневаюсь! Вряд ли. В нашей ситуации привязываться друг к другу вообще глупо. Кем вы видите меня? Ручным зверем, которого лестно посадить на поводок?

– Это не так!

– А как?! Однажды, в минуту слабости, я доверился твоему брату, а сейчас он бросил мне всё это в лицо и сделал это… Лучше бы в спину ножом ударил!

– Это проклятие… – начала Джудит.

– Проклятие – ерунда, – резко перебил её Райли. – Я понимаю, ему нужно было выпустить злость. Боль можно стерпеть, но вот подобную подлость? – Он покачал головой. – Эти его слова?.. Мне-то казалось, что твой брат другой. Нет, я понимаю! Он тоже разочаровался во мне; воспринял мои чувства к тебе, как предательства. Он злился и всё-такое прочее, но, если бы он хотя бы наедине мне всё это высказал! Хотя, с другой стороны, – горько улыбнулся он, –тогда бы это потеряло всякий смысл. Его слова предназначались тебе, а не мне.

– Расскажи мне то, что рассказал ему.

– Чтобы и ты могла при случае говорить мне гадости? Ну, ладно, слушай, если хочешь. Год назад у меня начались отношения с женщиной. Она действительно старше. И действительно – богатая и знатная. И… В общем, когда у нас всё закрутилось, я не предполагал иметь с этого какую-то выгоду, просто так сложилось. Ей приглянулся молодой и красивый мальчик, а мне хотелось попробовать – ну, интересно же?

– Попробовал?

– Да.

– И что?

– Понравилось, – с неприятной усмешкой пожал плечами Эдвард. – Потом она стала дарить дорогие подарки, потом – в рамках меценатства, – начала оказывать материальную помощь не только в виде сувениров. Я этого не просил, цену за свои услуги на назначал, но так случилось.

Он опустил взгляд вниз, на мокрые от снега брюки.

– Я оскорбляю слух благородной леди?

– Не знаю, – протянула Джудит. – Пожалуй – нет, – покачала она головой. – Я не чувствую себя оскорблённой, скорее – опустошённой. И что теперь?..

– А что теперь? – нахмурился он.

– Ну – я и ты? Прости, что спрашиваю, но как иначе понять? Ты планируешь спать с нами обеими?

– С чего ты взяла? – горько улыбнулся он. – Может, я ни с одной из вас больше спать не буду?

Вытащив зубами сигарету из пачки, Райли нервно, глубоко затянулся и, глянув на вытянувшееся лицо Джудит, жёстко засмеялся.

– Моя жизнь – это дерьмо, Мэллиор. И твой брат прав, что злится. Он не хочет, чтобы я тебя туда затаскивал. Он хочет, чтобы ты была счастлива. А знаешь, что такое счастье? Это отсутствие боли. Мы все хотим стать немножко счастливее, но имеем ли мы на это право? Чтобы выбраться из дерьма, иногда приходится затаскивать в него других людей – как откупную жертву. Ты не знаешь, откуда я пришёл. И через что прошёл, чтобы оттуда выбраться. Моя жизнь – это дерьмо, но что-то подсказывает мне, что с твоим появлением, Мэллиор, всё станет ещё хуже. Чистенькая капризная девочка, уверенная, что цветы цветут для неё и солнце сверху улыбается тоже – исключительно! – ей. Не знающая, что такое быть отвергнутой, нелюбимой, ненужной. Не ведающая одиночества. Вся такая солнечная – руки так и тянутся: прижать, обнять, овладеть. И сломать! Мне ужасно хотелось сломать тебя. Показать мир таким, каким его видят люди, подобные мне. Люди со дна. Люди, которых вы даже не замечаете, как не замечаете пыль под вашими ногами. А если замечаете, то смотрите с презрением, свысока. Не смотри так, Джудит. Я больше не хочу тебя ломать. Напротив, я готов жизнь отдать, чтобы ты оставалась такой, какая есть. Ты не жестокая, как мне виделось сначала – ты наивная. Тебе не нравится причинять людям боль, ты просто не понимаешь, что ты с ними делаешь. Но будь я твоим братом, наверное, я поступил бы так же, как Джеймс – и даже хуже. Он прав. Мы с тобой не пара. У нас нет будущего. Я должен уйти.

– Куда? К своей вдовушке?..

– С чего ты взяла, что она вдова? Вполне себе респектабельная замужняя дама.

– А уж не деньгами ли мужа она оплачивает твои услуги?

– Вполне вероятно, я над этим не задумывался. И если честно – мне плевать.

– Мило! Ну, и мне плевать – можешь возвращаться к своей старушке! Её невинности твоё дрянное прошлое точно угрожать не будет!..

В этот момент прогремел оглушительный звук. Настолько громкий, что статуи дрогнули и сверху посыпалась штукатурка.

– Господи! Что это?! – охнула Джудит. – Кажется, это со стороны отцовского кабинета?..

Не давая себе времени на бесполезные раздумья, она бросилась вперёд.

***

Потом смутно помнилось, как поднялась на второй этаж, свернула направо и рывком распахнула дверь.

В комнате царил зловещий полумрак.

Ничего не видя, дрожа от страха, Джудит сделала шаг вперёд, а потом вспыхнул свет – вбежавший за ней следом брат включил освещение и всё вокруг стало красным: пол, стол, обивка кресла, шторы за столом.

В памяти выжглась картина: её отец лежит ничком, лицом вниз, на столе, а из-под головы тянется вязкая чёрная кровь….какие-то белые комочки налипли на столешницу.

В воздухе разливается отчётливый, ясный, тошнотворный металлический запах крови.

Ладонь Райли легла ей на глаза. Он развернул Джудит к себе, прижимая её голову к своему плечу:

– Не смотри. Не смотри туда. Не надо.

Глава 21. Последствия

Как сквозь сон вспоминались потом дальнейшие события: бескровное лицо совершенно растерянного Джеймса; дикие крики и сердечный приступ матери; одеревеневшие слуги. Несчастье свалилось неожиданно и было слишком велико, чтобы укладываться в голове.

Джудит никак не могла вместить в себя это огромное горе, всё казалось, что её отец к той окровавленной тряпичной кукле, что лежала сейчас на столе, не имел никакого отношения. Это больше не был он.

Появились полицейские. Они ходили по кабинету туда и сюда, что-то всё время обмеряли лентой, задавали вопросы, на которые большей частью отвечал Джеймс, стараясь избавить мать и сестру от этой неприятной обязанности. Вопросы были стандартными и повторялись по несколько раз: в какое время в последний раз видели Дина Мэллиора живым? Заходил ли в дом кто-то из посторонних? Были ли у мистера Мэллиора враги, желающие ему смерти?

Потом один из полицейских принёс свёрнутую треугольником записку:

«В моей смерти прошу никого не винить. В сложившихся обстоятельствах не вижу для себя другого выхода.

Простите меня, если окажетесь в силах.

Дин Мэллиор».

Ярость и боль смыли спасительный кокон бесчувствия, в который загнал шок. Это казалось невероятным! Это было невозможным! Её отец, всегда такой трезвомыслящий, спокойный, знающий ответы на все вопросы – он не мог так поступить! Это какая-то ошибка. Кто-то убил его и, желая избежать справедливого возмездия, написал и подбросил эту записку. И плевать, что подчерк знакомый! Всё это подделка – подделка и сон…

Джудит хотелось орать, визжать, крушить всё вокруг себя. Потому что в глубине души она знала правду, и эта правда была невыносима.

Как её отец мог отказаться от жизни добровольно? «Жизнь – поле боя», – говорил он. А с поля боя бегут только слабаки, трусы и дезертиры. Если бы он болел, или с ним случился несчастный случай, или бы даже его убили – всё было бы лучше того, что было теперь. Никто не имеет право отказываться от жизни добровольно.

Зачем? Почему?! За что он так с ними?

Мир Джудит, сахарно-розовый, красивый, прекрасный, как замок фей в высоких облаках – в одночасье рухнул. Его вдребезги разнесло выстрелом, вместо с отцовскими мозгами. Которые, видимо, пострадали ещё до того, как он нажал на курок.

Джудит всегда была папиной дочкой. Его любимицей. У неё с отцом всегда была особая связь. А теперь там, где раньше было всё – не стало ничего. Простить его за это она была не в силах. Чтобы не привело Дина Мэллиора к такому решению – оно того не стоило.

Это было мерзко. Это было страшно. Это было гадко. Он предал – предал её. И брата. И их мать.

Гнев помогал держаться. Гнев защищал от боли. Гнев, как спасательный круг, держал на плаву. Гнев и заботы об организации похорон.

Пока мы счастливы и благополучны, мы не задумываемся о смерти. О том, что она приходит, как она приходит, и как следует её обставить правильно.

Абигайль и Эмили приехали сразу же, как только скорбная весть о случившемся достигла их слуха. Большую часть с организацией похорон и юридической волокитой взял на себя Эдвард. Он распределял обязанности между слугами, давал ценные советы и указания. Особенно ценной была моральная поддержка, которую он оказывал Джеймсу, который, как и Джудит, был раздавлен случившимся.

Похороны совпали с самым любимым праздником, когда все вокруг пронизано весельем – с Йолем.

***

Самоубийство – это всегда на грани фола. Самоубийцы оставляют после себя множество вопросов, на которые больше некому ответить. Они заставляют гореть души близких от жгучего чувства вины: не смог увидеть, не смог уберечь, не помог вовремя. Они подают оставшимся в живых пример того, как не надо решать проблемы и обычно, – увы! – следом за одним самоубийцей, рано или поздно, идёт другой.

Глядя на лицо отца в гробу Джудит разрывалась между горем от потери и дикой ярости: «Ты ушёл добровольно, ты бросил – почему? Почему?!». А в ответ – только безмолвие мёртвых и шёпот живых за спиной, любопытный, недобрый и, как всегда, осуждающий.

Когда гроб опустили в каменную нишу фамильного склепа, Джудит почувствовала прикосновение Эдварда к своей руке:

– Ты в порядке? – тихо спросил он.

– Нет, – честно ответила она. – И такое чувство, что в порядке я уже никогда не буду. Но я держусь.

– Ты молодец. Ты сильная.

Сильная? Как будто у неё был выбор.

– Прости нас, – сказала она вслух.

– За что? – удивлённо взглянул на неё Райли.

– За то, что втянули тебя во всё это.

– На самом деле я рад оказаться рядом с вами в такой момент.

– А уж как мы-то рады! – грустно усмехнулась Джудит. – Чтобы мы без тебя делали? Сделаешь для меня ещё кое-что?

– Что угодно.

– Постарайся держать Джеймса подальше от выпивки. Он пока держится, но если напьётся…– она подавлено вздохнула. – Нам сейчас не нужны новые неприятности.

– Конечно, – кивнул Райли. – Чем-то ещё облегчить твою ношу я сейчас могу?

– Ты всегда рядом. Большего не сделаешь.

Они обменялись грустными улыбками.

Джудит казалось, что в тот момент она достигла дна в своих тёмных переживаниях, но она зря торопила события. Потому что стало хуже – гораздо хуже.

На третий день после похорон в их дом наведался поверенный в делах Дина Мэллиора, а вместе с ним и продолжение трагедии.

«Простите меня, если сможете», – за первым посылом таилось продолжение, тайный подтекст.

Новости были неутешительны.

Как выяснилось, дела у Дина Мэллиора шли плохо уже давно. В последнее время из-за политической и экономической нестабильности его бизнес заморозился, и чтобы оставаться на плаву, их отец вынужден был брать займы для пополнения оборотного капитала. А вот возвращать их оказалось нечем.

Все попытки Дина поправить дела ни к чему не привели, и теперь Джеймсу предстояло иметь дело с толпой кредиторов и весьма объёмной суммой долга.

– Просто поверить не могу, что он всё это взвалил на тебя! – выдохнула Джудит, с сочувствием глядя на брата.

– И что же нам со всем этим делать? – напряжённо спросил Джеймс у деловитого и спокойного мистера Даблиора.

– Пока всё ещё не так страшно, – заверил их стряпчий. – На счетах остались кое-какие средства и некоторый товар ещё в наличии. Продав его, можно какое-то время продержаться. Потом, в вашем доме достаточно дорогой и красивой мебели, всяких безделушек – этого вполне хватит на оплату вашего обучения до конца года.

– До конца года? – растерянно протянул Джеймс, нервно хрустнув пальцами. – Только до конца года? А что потом?

После останется ещё три. На них денег с безделушек точно не хватит. С привычным образом жизни, со всем тем, что казалось само собой разумеющимся, придётся расстаться. Вдруг оказалось, что магия – магией, волшебство – волшебством, но реальных вещей в мире никто не отменял. И что такой огромный дом, как их, с их огромными комнатами, инфраструктурой, прислугой – всё это требует немалых средств, который больше нет.

Райли пригласили на семейный совет, не сговариваясь, как единственного человека, который хоть что-то мог сообразить во всем этой математической галиматье из цифр. С его лёгкой подачи и толковых объяснений Джудит и Джеймс тоже смогли вникнуть в смысл записей в отцовских расходных книгах. Как вскоре удалось выяснить, у Дина Мэллиора была отдельная тетрадь, в которую он вписывал все долги. Почти половина из них была зачёркнута с пометкой средств, за счёт которых это удалось сделать, но большая часть из них была нетронута, обведена красными чернилами с пометкой дат, к которым долги следовало погасить.

Джудит в деньгах разбиралась плохо, но и она поняла – положение аховое. Долги, долги, кругом долги, растущие, как снежный ком.

– Если попробовать перезанять деньги у друзей… – начал Джеймс и смолк, наткнувшись на тёмный взгляд Райли.

Эдвард покачал головой:

– То, что может считать деньгами в студенческих посиделках не перекроет и четверти того, что тут есть, – потянувшись за пачкой сигарет, в очередной раз он достал сигарету. – Будешь? – предложил и Джеймсу.

– Что же мне делать? – в отчаянии спросил брат Джудит.

– Ну, пока ты несовершеннолетний, формально, кредиторы не могут с тебя ничего требовать. Это даёт отсрочку. Если бы твой отец остался жив, ваше имущество могли бы спустить с молотка через неделю-другую.

– И мы пошли бы по миру? – скривился Джеймс, и в его гримасе было столько бессильной ярости, что Джудит захотелось плакать. – Думаешь, отец застрелился, в надежде выиграть для нас эти жалкие месяцы? Да что они изменят?!

– Я не могу сказать, о чём думал твой отец, – стряхнул Райли с сигареты пепел. – То, что предполагаю я, это всего лишь догадки, не более. Отца ты уже не вернёшься, прости, если задеваю твои чувства, но нужно попытаться удержать всё остальное.

– Как?! Как я могу хоть что-то удержать?! Отец всю жизнь занимался бизнесом и прогорел! Он разорён! По-твоему, я в состоянии справиться с тем, с чем он не справился?

– У тебя не так много вариантов, – невозмутимо пожал плечами Райли. – Ты либо барахтаешься, либо тонешь.

– Как всё это жестоко, – сжала руками саднящие виски Джудит.

– Весь мир так живёт, детка. Добро пожаловать в реальность. Вы жили за вашим отцом как за каменной стеной, привыкли, что он оплачивает любой ваш счёт и любой каприз. И это здорово! Но жить дальше так больше не получится. Вам придётся приспосабливаться.

– Ты просто Капитан-Очевидность, – невесело хмыкнул Джеймс.

А потом зарылся руками в волосы и с безнадёжность уставился на огонь в камине:

– Эд, я понятия не имею, что делать. В ту пору хоть за отцом шагай.

– Думай, что говоришь, – предупредил Райли, бросив взгляд в сторону побледневшей Джудит.

Джеймс кивнул:

– Прости, Джу. Не бери в голову. Я просто так болтаю.

– Нам нужен план действия, – вздохнула она. – Хоть какой-нибудь.

Джеймс нетерпеливо передёрнул плечами:

– Мы как слепые котята! Почему я никогда не интересовался делами? Почему отец ничему даже и не пытался меня учить? Столько «почему» – ответов нет.

– Тебе следует завтра снова пойти к адвокату, – тихо говорил Райли, в задумчивости выпуская очередной клуб едкого дыма из лёгких. – Пусть постарается черед суд добиться списания части долгов, ссылаясь на форс-мажорные обстоятельства. Пусть реструктуризирует долг перед банками, внеся в залог какое-то крупное имущество. Например, этот дом?

– Ты с ума сошёл?! Поставить фамильное поместье под залог?

– Если не поставишь, его продадут в куда более короткие сроки. И уже без права что-то отыграть и вернуть назад.

Джеймс снова зарылся руками в волосы:

– Да. Ты, наверное, прав.

– Я прав. Без всякого – наверное. Сейчас любыми путями нужно добиться отсрочек по платежам.

– Ну, положим, добьюсь? Что дальше? Где я возьму деньги?

– Ну, во-первых, часть вашего имущества заключена в недвижимости. Два корабля должны будут прийти с Южных Островов. Насколько я понимаю, твой отец торговал хлопком, сахаром и пряностями. Вполне выгодная торговля. Главное, чтобы в пути не случилось ничего особенного и тогда, получив прибыль, ты сможешь закрыть часть долга.

– Если всего этого так легко добиться, почему отец застрелился?

– Потому, что именно его смерть позволяет вам получить те самые отсрочки, что ему никто бы не предоставил, – как маленьким, в очередной раз разъяснял им Райли.

– Тогда получается, отец не струсил? – с надеждой подняла на любовника взгляд Джудит. – Он пожертвовал собой ради нас?

***

Вспоминая те дни Джудит не могла потом припомнить ничего, кроме постоянных мыслей о деньгах. Она засыпала с ними и просыпалась с ними.

Пока Джеймс и Райли носились по всему городу, как сумасшедшие, перескакивая от одного адвоката к другому; пока сама она вынуждена была объявлять слугам, что после праздников им придётся взять расчёт, Лавиния рыдала у себя в комнате предавалась меланхолии, а потом решила, что сейчас самое время либо наносить, либо принимать визиты.

– Нет, – твердо заявила матери Джудит.

– Что значит – нет? То, что твой отец мёртв, не значит, что я теперь тоже должна отказаться от жизни. А светская жизнь требует…

– Средств, мама! – резко оборвала её Джудит, ставя чашку из-под допитого кофе на туалетный столик. – Она требует средств, которых у нас сейчас нет.

– Даже твой отец никогда не позволял себе урезать мне содержание.

– А следовало бы. Вместо того, чтобы в одиночку бороться со всем этим дерьмом…

– Джудит! Я велю тебя высечь! Как вы выражаетесь, дочь моя? Видимо, общество этого бродяги не пошло вам на пользу. Если так будет продолжаться, я буду вынуждена отказать ему от дома.

Джудит не знала, смеяться ей или плакать. Её мать – вроде бы взрослая женщина? Неужели она вообще ничего не понимает из того, что творится вокруг?

– Да вы богу молиться должны на этого безродного бродягу, матушка! Потому что, если бы не он, мы с нашими фамильными куриными мозгами все бы уже могли оказаться без дома, из которого вы столь опрометчиво пытаетесь его выгнать.

– Ваш тон, дочь моя, недопустим.

И что ты будешь с ней делать?

Помощь оказала Абигайль. Её мать собиралась в путешествие по Золотому Плато и охотно предложила вдовствующей и печальной Лавинии Мэллиор, «даже в горе не утратившей своей необычайной прелести», составить ей компанию.

Все с радостью ухватились за эту идею, включая саму Лавинию. Своим детям она помочь не могла и, чтобы не мешалась под ногами, её отправили с глаз подальше. В надежде, что, когда она вернётся через пару месяцев, всё так или иначе, уладится.

Джудит чувствовала себя отравительной дочерью. Она в упор не видела состояние отца, поглощённая своим первым чувством к Райли, а теперь с облегчением избавлялась и от матери. Но что она могла с собой поделать? Лавиния ужасно раздражала своей инфантильностью. Это мать должна была думать о том, как им выжить! Она должна была стучаться в двери банков и пытаться одалживать деньги у знакомых, а вместо скучных сентенций, которыми она сыпала, как туча в грозу, часто и блистательно, от неё не было никакого толку.

Джеймс мать любил и с укоризной глядел на сестру всякий раз, как та отвечала Лавинии резче, чем, по его мнению, следовало.

– Ты пойми, – говорил он, – нельзя её сейчас волновать. Мама ни в чём не виновата. Она же ничего в делах не смыслит.

Единственная хорошая сторона была в том, что в её отношения с Райли брат больше не лез. Поговорили ли парни между собой по душам без её чуткого взгляда? Понимал ли Джеймс, что ему интерес Райли к Джудит только на руку, потому что, дружба – дружбой, но любовь между мужчиной и женщиной сильнее, а без Райли ему никак не обойтись? Но обстоятельства складывались так, что следить за соблюдением приличий и стоять у молодых влюблённых на пути было некому.

Дни Эдвард проводил с братом, но ночи принадлежали его сестре.

Их страсть, даже несмотря на тягостную атмосферу, а может быть именно благодаря ей, не прогорала. В этих ночных встречах Джудит находила отдушину, без которой, если честно, не представляла, как пережила бы те дни? Каждый вечер, каким бы сложным не был день, она наряжалась и встречала Эдварда во всеоружии своей женской прелести. И каждый раз всё было не так, как в прошлый. И это не приедалось – чем больше пили из источника, тем сильнее хотелось пить.

И ещё раз, и снова, и снова. И ещё раз.

А потом, истомлённые и уставшие, они лежали, обнявшись. Иногда молча; иногда болтая о пустяках, реже о чём-то серьёзном – для серьёзных разговоров существовал день.

– Я ужасный человек. И, наверное, после смерти, попаду в ад, – болтая ногами в воздухе выдала Джудит, надкусывая яблоко.

– С чего вдруг? – поинтересовался Райли, привычно пыхтя сигаретой.

– Хорошие девочки траур проводят иначе.

– Жизнь слишком короткая, чтобы тратить её на то, чтобы оправдать чужие ожидания. А что касается ада? Да, если он существует, то мы уже в нём. Думаешь, Творец мог создать кого-то ещё более мерзким, чем жадные людишки? – смеялся он.

Джудит решила сменить тему.

– Расскажи, как идут дела? – попросила она. – Джеймс пытается вести себя так же, как в своё время вёл себя отец, но я хочу помочь, хочу быть вместе с вами, в одной лодке. Ненужно от меня дистанцироваться и изолироваться. Я не глупее и не слабее, чем вы.

– Правда?

– Издеваешься? – ткнула она его в бок.

– Так заметно? – дунул он ей в нос.

– Так ты расскажешь мне, что мы будем делать дальше?

– Мы?..

– Если не расскажешь, мне придётся заниматься слежкой, манипуляциями, прочими глупостями. Или вы можете просто взять меня с собой.

– Куда взять?

– В команду. В игру. В историю. Ну, куда вы там собрались? Я с вами!

– Уверена?

– Да.

– Джеймс в очередной раз попытается меня убить, когда узнает. Тебе меня не жаль?

– Тебе не привыкать, как-нибудь переживёшь. Ну, так что вы там с ним придумали?

Райли выбросил окурок в пепельницу:

– Покер.

– Что? – прищурилась Джудит, соображая. – Ты, должно быть, шутишь? У нас и без того проблем по горло, а ты предлагаешь ловить удачу за хвост, с возможностью просадить последние наши деньги?

– Удачу за игорным столом ловят только глупцы.

Она притихла, пытаясь переварить полученную информацию:

– Ты ведь не хочешь сказать, что…

– Шулерство в профессиональном покере весьма рискованное занятие, но способно принести неплохую прибыль.

– Говоришь со знанием дела. Ты раньше этим занимался?

–А стал бы я затаскивать друзей в непроверенное предприятие? – насмешливо сощурился Эд.

– Джеймса ты уже туда тоже затащил? – в голосе Джудит послышался холодок.

– Скажи, ты мне доверяешь, Джудит? – уже серьёзно спросил Райли.

– Глупый вопрос, с учётом всех обстоятельств.

– Так доверяешь или нет?

– Да не знаю я! Ты сам-то себе доверяешь?

– Безусловно. Но допускаю, что мои методы выживания подойдут далеко не всем. Можешь мне поверить, я сам долго раздумывал над этим. Мне вовсе не нравится идея заставлять рисковать Джеймса, не говоря уже о тебе, но я пока не знаю других способов продержаться на плаву. Каким трудом можно честно заработать ту сумму, что вам предстоит внести через несколько дней за обучение? Большие деньги честно не заработать. Это всегда большие риски, часто на грани преступления. Но ради твоего спокойствия я могу больше правды тебе не говорить.

– Лгать мне так же, как отец лгал маме? Мне это ненужно.

– Мне тоже показалось, что ты вполне заслушиваешь правды.

– Поэтому ты стал приходить не каждую ночь? Из-за покера?

– И поэтому всё сейчас рассказываю: чтобы ты не придумывала ничего лишнего. И без того всё достаточно неприглядно, а женская фантазия – она такая богатая, – усмехнулся он.

– Завтра пойдёте? – прямо спросила Джудит.

– Возможно.

– Я пойду с вами.

– Совершено безумная идея, – покачал он головой.

– Я не спрашиваю – я ставлю в известность.

– Очень на тебя похоже.

Глава 22. Покер. Жизнь в темноте

Узнав о планах Райли взять Джудит с собой, Джеймс снова взорвался:

– Да ты в своём уме?! Ты во что мою сестру втягиваешь?!

– Это не моё решение, – невозмутимо отвечал Райли, повязывая галстук перед зеркалом. – Джудит сама так решила.

– Если завтра она решит прыгнуть с крыши, ты так же любезно отойдёшь в сторону?!

– Сначала поинтересуюсь причиной. Послушай, взрослые люди вполне способны нести ответственность за свои поступки. Твоя сестра не инвалид и не идиотка. Она вполне осознает, на что идёт.

– Это вряд ли, – запустив руки в карманы, качнулся с пяток на носок Джеймс. – И вряд ли бы ты был так же спокоен, если бы речь шла о твоей сестре.

– Эй! – напомнила о себе Джудит. – Я, между прочим, здесь. Не стоит говорить обо мне, как об отсутствующей.

– Насчёт моей сестры – ты ошибаешься, Джеймс. Я бы не стал запрещать ей делать то, на что иду сам.

– Вот именно! – поддержала любовника Джудит. –Раз вам можно рисковать, то и мне – можно. Почему – нет, Джеймс?

– Вы оба с ума посходили. Это – игорный дом! Там проходимцы всех мастей и порядка. Там проститутки.

– Думаю, слишком эмоциональная характеристика для дам полусвета, – усмехнулся Райли.

– Джудит среди них не место! – стоял на своём Джеймс.

– Если вам не удастся поправить ваше положение, ещё неизвестно, друг, где оно окажется – ваше место.

– Вот, спасибо!

– Я не стану извиняться за то, что сказал правду. Если что-то пойдёт не так, завтра Джудит окажется с этой жизнью один на один. Я понимаю её стремление разделить с тобой риск и ответственность.

– Со мной?.. Правда?

– С вами обоими. Я иду – и точка, – стояла на своём Джудит. – Ты меня не отговоришь и не остановишь. Не пойду с вами – пойду без вас.

Джеймс позеленел от гнева, Райли лишь развёл руками в стороны.

Спор был завершён.

***

В начале девятого Джеймс подогнал машину с заднего хода. Окинув взглядом сестру, он поджал губы:

– Никак не могу отделаться от мысли, что, позволяя тебе идти с нами, совершаю ужасную глупость.  Затея сумасбродная.

– Хватит читать нотации, старший брат, – с усмешкой хлопнул его по плечу Райли. – Садись-ка ты лучше за руль.

Было видно, что Джеймс борется с желанием взбунтоваться и, если уж не развернуться домой самому, то развернуть Джудит. Но в итоге кончилось тем, что он подчинился.

Джудит думала, что они направятся в какое-то злачное место, но ничего подобного. Они припарковались на вполне себе респектабельной улице, правда, не в центре, а чуть не отшибе, но это уже так – нюансы.

Дальше было сложнее.

Следуя за Райли, они решительно миновали все, хоть сколько-нибудь знакомые, улочки и двинулись дальше по извилистой лестнице и замороженным, скользким ступеням, уводящим вниз, пока не спустились к набережной.

Было темно, хоть глаз коли. Холод уже начал забираться к ней под плащ.

«Ты же хотела познать Тьму? – с усмешкой обратилось к Джудит собственное подсознание. – Добро пожаловать в наши ряды, Джудит. Добро пожаловать на Ту Сторону».

Какой-то мальчишка-оборванец, заметив, что троица остановилась, перестал подпирать собой стену и развернулся в их сторону.

– Будь осторожна, – предупредил Джудит Райли, поддерживая девушку под руку. – Не то здесь место, чтобы расслабляться.

Из ближайшей подворотни раздались звуки – стоны и непристойное чавканье, наводящие на мысль, что там либо кого-то жёстко потрошат, либо кто-то по животному грубо занимается сексом.

Джудит старалась не бросить вглубь зияющей чернотой подворотни даже случайного взгляда. Она была испугана и смущена.

– Всё. Пришли. Сюда, – кивнул Эдвард на длинное здание из белого песчаника.

Дверь охраняли вышибалы, сверху из окон доносилась громкая музыка и взрыва смеха. Внутри пахло смесью духов и пота, обстановка была пышной и вульгарной.

– Идите сюда, – Райли и поманил за собой, куда-то вглубь помещения.

Они подошли к большой картине, краски на которой давно потемнели.

Эд нажал на один из многочисленных выступов-вензелей, поддерживающих полотно, после чего часть его бесшумно отошла в сторону, открывая проход в потайную комнату.

В отличие от шумного и яркого общего зала здесь царил полумрак. Комната была оклеена неброскими обоями, лампы под синими абажурами свисали с потолка на длинных шнурах. Пространство было заполнено столами, крытыми синим сукном, за которыми расположились многочисленные игроки, полностью сосредоточенные на картах.

Шум голосов, звяканье монет и фишек звучали приглушённо, как и мягкое журчание колеса и постукивание шарика.

– Сколько нужно денег, чтобы сделать первую ставку? – спросил Джеймс у друга.

– Двадцать золотых, – отвечал Райли.

Джудит продолжала оглядывать помещение, следуя за братом и любовником.

Под потолком струился сизый сигаретный дым. Мимо неё пронёсся официант в белом переднике, неся на подносе стаканы, наполовину заполненные виски, в котором плескались кубики льда.

– Не вздумай пить! – зашипел на сестру Джеймс. – Это тебе не шампанское. Мне сейчас только из-под стола тебя не хватает доставать.

– Сам себя туда не урони, – огрызнулась она.

Взгляд у Райли был острым и холодным, как нож и действовал он куда лучше слов Джеймса.

– Не отходи от нас, – велел он ей. – Встанешь за моей спиной.

Пока Джеймс менял деньги на фишки, Джудит глупо таращилась на вращающееся колесо рулетки. Она всегда думала, что казино и игорный дом – это круто и очень весело, но пока что-то особенного веселья не испытывала – одно напряжение. В комнате она была не единственной женщиной, но легче от этого не становилось – по периметру зала стояли диваны, на которых расположилось парочки, ведущие себя более, чем фривольно. Судя по всему, большинство присутствующих женщин были жрицами любви.

Джудит встала за спиной у Райли, как он того и требовал. Слева сидел блондин лет тридцати аристократической наружи со взглядом замёрзшей рыбы, справа – черноволосый мужчина с крючковатым носом. Напротив – молодой круглощёкий человек, оживлённо жестикулирующий. Его соседом был Джеймс.

Крупье пододвинул толстяку круглый картонный диск, потом вскрыл новую колоду карт, проведя над ней ладонью. Вспыхнули разноцветные искры – какой-то магический контроль против мошенников и шулеров.

Джудит искренне надеялась, что Эдвард знает, что делает и они не во что не вляпаются.

Наверное, от нервов всё казалось таким ярким и чётким: фишки, голубовато-жёлтые рубашки карт, стаканы со спиртным, стоявшие рядом с игроками?

Колоду разделили на две части: маленькие синие фишки – начальная ставка, анте переместились в банк. Перед игроками рубашками вверх легли первые карты.

Джудит вообще не помнила, чтобы когда-то раньше так нервничала. Негромкие шепотки звучали как выстрелы.

Всё вроде как выглядело тихо и чинно. Крупье продолжал раздавать карты по кругу. Вторая… третья… Лицо у Райли оставалось спокойным и расслабленным, хотя, насколько она могла судить, заглядывая в его карты через плечо, радоваться было особенно нечему: десятка пик, девятка и семёрка червей, семёрка трёф и пиковый валет. Не карта, а так – мусор, ничего стоящего, с чем можно было бы играть. Одна старшая карта и та не велика – толку с неё?

Она бы сразу скинула подобные карты – Джудит не любила что-то тянуть: либо в всё, либо ничего, но Райли оставался в игре.

В итоге он выиграл. Хотя, насколько Джудит могла судить, не жульничал. Возможно, всё дело было в каких-то вычислениях и комбинациях, но факт оставался фактом – и банк остался за ним.

С Джеймсом было сложнее. Он слишком нервничал, умудряясь проглядывать выигрышные комбинации. То вдруг брался играть на повышение со слабыми картами, то боялся рисковать даже с сильным раскладом. В добавок место ему попалось так себе.

Как позже объяснял ей Райли, в покере большое значение имеет тот, с кем сидишь рядом. Блондин был игроком сильным, так же, как и сам Эд. Сколько Джудит не пыталась по его лицу понять, какие у него карты, результатов –ноль. Толстяк играл скупо, как и круглолицый юноша.

Райли учил Джеймса как определить стиль игрока за одну-две раздачи, а то ещё и до начала игры. Каждый человек невольно выдаёт себя тысячу раз: жестами, манерой брать или раскидывать фишки, наклоном головы и даже по тому, как человек закуривает.

Сам Райли постоянно менял стиль игры. Он то агрессивно блефовал, то становился слишком осторожен, то резко «выщелкивал» из игры соперников, то повышал совсем по чуть-чуть, аккуратно, давая людям увеличить банк. Просчитать его было сложно – по крайней мере у Джудит не получалось. Пару раз он почти демонстративно проигрался, но в следующий раз ставки поднялись выше.

А Джеймс катастрофически проигрывал. От первоначальных денег у него едва ли осталась четверть. В итоге это перестало иметь значение – ведь всё стеклось к Эду, но если бы он играл один?

Тогда Джудит ещё не знала, что всё, включая проигрыш её брата, тщательно и заранее выверенная игра.

К концу ночи партнёры Эдварда и Джеймса несколько раз менялись. В итоге брат оказался за соседним столом, где тоже начал выигрывать. К знаниям, которыми Джудит обогатили позже, прибавилось ещё и то, что самые большие выигрыши всегда случаются на рассвете, когда соперники выдыхаются.

К концу ночи она тоже хотела только одного – спать. Глаза слипались, хоть ресницы руками держи. Ног Джудит почти и не чувствовала.

Пришла в себя она оттого, что Райли легонько похлопал её по плечу:

– Ты ухитрилась уснуть стоя? – добродушно усмехнулся он.

– Я? Что?.. Нет, конечно!

– Ладно, малышка. Вечер закончен. Поехали домой.

– А Джеймс где?

– Пошёл менять обратно фишки на деньги.

Джудит смутно помнила путь домой. Она уснула ещё в машине. И проспала на утро половину следующего дня.

– Ну, что? – посмеиваясь, поцеловал её утром спросонья Райли. – Выспалась? Сегодня с нами проситься не станешь?

– Ещё как стану.

– Жаль. Я-то надеялся, что тебе одного раза покажется вполне достаточным.

– Не жалей. Твоими стараниями у меня сложилось мнение, что ночные клубы и казино самое серое и скучное место на свете.

– У меня есть талант преподнести людям то, что хочу, в нужном мне свете.

Джудит уютно устроившись у него на коленях, потянулась за клубникой обмакивая её в сливки:

– Сумма кажется очень внушительной для выигрыша. Но, если подумать, то, учитывая наш образ жизни, всё не так уж радужно, да?

– С образом жизни придётся что-то делать. Часть имущества продать. Жизнь заставляет чем-то жертвовать.

– Я тоже хочу играть, – заявила Джудит. – Ужасно скучно стоять каланчой за твоей спиной. А, когда играешь, есть возможность присесть.

– И проиграться, например? – ехидно поддел её Райли.

– Ты же сам сказал – приходится чем-то жертвовать.

– Ну, ладно, – вздохнул Райли и начал её учить.

Правила были просты.

Покер состоит из раздач и ставок, которые складываются в тот самый банк, который все хотят сорвать. Есть два способа достичь этой цели: первый – до вскрытия карт достичь наилучшей комбинации; второй – добиться, чтобы все остальные сбросили карты, спасовав.

Как ни странно, но играть оказалось труднее, чем думала Джудит.

Она вообще заметила одну странную вещь: когда что-то становится обязательным и тебе за это ещё и платят, то это что-то из разряда удовольствие перекочёвывает в разряд тягостного долга.

В первый раз она играла с радостью, второй и третий дались уже труднее. Но наука Райли пошла впрок. Ей везло. Противники расслаблялись, видя перед собой сахарного вида блондинку.

Те дни они жили исключительно в темноте. Отправлялись в игорный дом с наступлением сумерек, потому что раньше было опасно – можно было наткнуться на полицейский патруль или кого-то из знакомых. Большую часть светлых суток Джудит отсыпалась или проводила в постели с Райли.

Они жили так, как хотели, словно самоубийство отца избавило их от всех этих «как положено» и «как нужно».

Под влиянием нового друга и собственных желаний близнецы вырабатывали свой собственный кодекс жизни, свои правила.

«Невинных нет, – утверждал Райли. – Есть притворяющиеся» и его наука падала на благодатную почву. Джудит ни секунды не мучилась угрызениями совести. Её не трогала мысль о том, что в их связи может быть нечто неправильное. Она вообще ни о чём не думала – просто принимала жизнь такой, какой она была.

А вот Джеймс частенько заводил с другом душеспасительные беседы. На что и получал это уверенное: «В мире невинных нет».

Джудит никогда не считала себя морализатором. Её вера была проста: с кем ей хорошо тот и хороший, а все эти сложности, принципы, прочие высокие материи – не для неё.

– Я боюсь влияния Райли на тебя, – сказал ей однажды брат. – Боюсь, что рядом с ним в твоём характере буйным цветом расцветёт всё то, что лучше было бы искоренять.

Может быть, рядом с Эдом её тёмная половина и становилась сильнее, но Джудит была с ним счастлива. Она видела одно – способ Райли выживать не идеален, но он работает. С его помощью удалось закрыть часть кредитов, которые не терпели отлагательств. Это с подачи Райли их дом не пошёл с молотка. Это на деньги, выигранные им, они смогли оплатить обучение на следующие полгода.

А ещё он классный любовник и ей никогда не бывает с ним скучно.

И да, пусть карточная игра и шулерство, это плохо (кстати, жульничал Эд редко, куда чаще выигрыш обеспечивался его аналитическим умом), но это лучше, чем разорение.

– Ты не думаешь, что он опасен? – вздыхал иногда, оставшись с сестрой наедине, Джеймс. – Он позволяет нам думать, что мы контролируем ситуацию, а сам плетёт паутину. Он хочет всё: тебя, меня, наш дом, но особенно – тебя.

– Что ж? Наши желания совпадают, – ответила Джудит, щурясь от резких лучей заходящего солнца. – Каждый получил то, что хотел.

– Я не справляюсь, Джудит, – с горечью признался Джеймс, – не справляюсь. У меня не получается быть главой семьи. Разве хороший брат позволил бы сестре подстилаться под такого, как Райли?

– Если тебе станет от этого станет легче – я не послушаюсь тебя при любом раскладе, – «утешила» его Джудит. – Если ты будешь против моих отношений с Эдом, что помешает мне покинуть этот дом вместе с ним?

– Ты готовы сбежать из дома с этим отщепенцем? – потрясённо выдохнул Джеймс.

– Да, готова. Почему только один из нас всё время должен нападать на Райли? – покачала она головой.

Губы Джеймса дрогнули в намёке на улыбку:

– Чтобы второй мог ещё защищать.

Она тихо засмеялась и стихла, перехватив взгляд Джеймса:

– Что?..

– Твой смех… он прозвучал как раньше.

Джудит вновь замкнулась в самой себе:

– Как раньше уже ничего не будет, – буркнула она. – Та река утекла.

– Я боюсь за тебя, Джудит. Ты становишься какой-то другой: жёсткой и хищной.

– Скрытое становится явным, – отмахнулась она от брата. – Можно подумать, раньше я была таким уж добряком? – попыталась свести она всё к шутке.

– Раньше ты не была профессиональным игроком в покер.

И это было правдой. У неё начинало неплохо получаться. Случалось, что Джудит поднималась из-за стола полностью выпотрошенной, но всё чаще и чаще она срывала неплохой куш.

Она не понимала, из-за чего переживал Джеймс. Сама за собой происходящую с её личностью трансформацию Джудит не замечала.

Когда Джеймс попытался поговорить об этом с Эдом, тот тоже отмахнулся в свой черёд:

– Не понимаю, что тебя беспокоит?

– Меня беспокоит моя сестра.

– Тебе стоит выпить, а то напряжение так и витает в воздухе. Ты похож сейчас на грозовую тучу. А с твоей сестрой всё будет в порядке. Тебе не стоит за неё волноваться.

– А я не могу за неё не волноваться! Ты, раз за разом, втягиваешь её в свои дьявольские игры!

– О чём ты говоришь? – спокойно возразил Райли. – Да почти во всех наших «дьявольских играх» ты присутствуешь лично.

Джеймс закрыл глаза. Лицо у него было белое, как полотно.

– Знаешь, кем я себя чувствую, Эд? Несуразным лидером, который в силу своей тупости и недальновидности завёл стадо прямо в логово хищников.

– Джеймс, все твои аллегории про волков и змей, зайцев и баранов – это от нервов. Не ищи врагов там, где их нет. Думаешь, я не знаю, что ты чувствуешь?

– А ты знаешь?

– Вы жили в этом милом доме, заключённые в уютный кокон заботы. И вот ваш яркий, тёплый мир разрушен, и нужно кого-то во всём обвинить, правда? А тут есть я, и плевать, что я не твой враг, что я пытаюсь тебе помочь. Ты обесцениваешь мою помощь, предписывая мне неблаговидные поступки. Ты винишь меня за свою сестру, едва ли не ненавидишь за неё, я лишился твоего доверия. Ты думаешь, что я воспользовался ситуацией. И может быть, ты прав? Я сам иногда чувствую к себе отвращение, потому что, в глубине души, я рад сложившейся ситуации. Я этого не хотел. Я бы сделал всё, чтобы этого не случилось, но теперь я чувствую себя так, словно у меня, наконец, появилось семья. Моя семья. Ты знаешь, что это значит? Мне нравится быть вместе с вами, заботиться о вас – выживать вместе с вами. Оказывается, это даже весело – стараться выжить с кем-то в компании.

Райли выдержал паузу, переводя дыхание, а потом добавил:

– Сознательно я никогда не наврежу Джудит, уж можешь мне поверить. Я люблю её не меньше, чем ты.

– Сколько пафоса! Любовь?.. – хмыкнул Джеймс. – Можно подумать, до неё ты ни с кем не спал?

– Спать и любить – это разное. Если повезёт, когда-нибудь поймёшь разницу.

Появление Джудит заставило парней прервать философские разговоры по душам.

– Боже мой! – сморщила она носик. – Здесь же дышать нечем. Да уж! Курить бы некоторым поменьше?

Она забралась с ногами на подоконник, обхватив колени руками:

– Можно и мне сигарету – попробовать?

Джеймс нахмурился:

– Этого только не хватает.

А Райли молча протянул ей пачку.

– Будь осторожней, – предупредил Джеймс. – У Райли всё слишком крепкое. Лёгкие не сожги.

– Просто не затягивайся глубоко, – предупредил её Эд. – И всё буден нормально.

Джудит аккуратно затянулась ядовитым сизым дымом.

– Мы вроде как пока не плохо справляемся, да? – тихо спросила она. – Но каникулы скоро закончатся, а на Студенческом Острове в покер не поиграешь.

– Потрошить можно и там, но чревато неприятностями, – согласился Райли.

– А нам через полгода нужно будет внести новый платёж в банк. Не представляю, как мы это сделаем?

– Не переживай, что-нибудь придумаем, – пообещал Райли.

– Нам нужно собрать не меньше пяти тысяч золотых, – невесело ухмыльнулся Джеймс.

– Я в курсе. Я помню, – выдохнул в последний раз

Перед тем, как отправиться в клуб на «работу», Райли в Джудит поднялись в спальню. Времени было немного, но они использовали его по полной.

Джудит тихо и призывно рассмеялась, когда Эдвард упал вместе с нею на постель, придавливая её своим телом. Каждое прикосновение, даже через одежду, словно закручивало внутри спираль. Кажется, одно лишнее движение и будет взрыв.

Ей нравилось, когда он делал это так – вперёд сильный и резкий рывок; назад – тягуче и медленно, заставляя дрожать и извиваться, а потом всё ускоряя темп до опаляющей волны безумия, до желанного зарева по всему телу.

Закончив, Райли тяжело откинулся на подушки, часто дыша.

Передышка была недолгой.

– Пора идти? – вздохнула Джудит.

– Увы! – усмехнулся он, притягивая её к себе и целуя в кончик носа.

– Скажи мне, что расстанешься с Ребеккой! – неожиданно потребовала Джудит, вызвав смех Райли.

Затем, посерьёзнев, он кивнул:

– Я расстанусь с Ребеккой.

– Обещаешь?

– Конечно. Как же иначе? Встречаться с обеими не получится. А мне кажется, я настолько привык делить с тобой ночи, что без тебя стану плохо спать. А ты осмелишься встречаться со мной открыто, благородная маркиза?

– Почему нет? – не слишком уверенно протянула Джудит, в задумчивости вырисовывая кончик ногтя невидимый орнамент-узор на его теле.

– Потому что связь с безродным выскочкой не принесёт тебе популярности? Только дурную славу, – со вздохом погладил он её по волосам, как кошку. – Но я не всегда буду безродным выскочкой. Придёт время, я завоюю для тебя твой мир. Я найду в нём для себя место. Тебе не придётся за меня краснеть.

– Ты сегодня надавал столько обещаний. Скучать тебе за их выполнением точно не придётся, – засмеялась Джудит, толкая её локотком под рёбра.

– Скука – это не про меня, – засмеялся он следом за ней.

Глава 23. Принц

Казалось, что по-настоящему просыпаются и живут они, лишь оказавшись в Игровом Квартале. Джудит была уверена – это место она выучила наизусть: от ям на мостовой – до решёток на сточных каналах.

С лёгкой руки Райли она завела знакомства с местными ребятами; с теми, с кем в прошлой своей жизни побоялась бы даже по одной улице идти.

Тёмная сторона, конечно же, не ограничивалась картами и рулеткой. Сотрудники, завсегдатаи, бармены, помимо основных видов деятельности все «подрабатывали» кто чем мог: проституцией, контрабандой, спекуляцией, перепродажей запрещённых зелий и артефактов, распространением наркотиков.

Среди игроков встречались мошенники всех мастей. Захаживали даже настоящие бандиты, не гнушающиеся убийством. Райли делился с ними частью выигрыша, и эти опасные ребята оказывали поддержку дружной троице. Стоило это порой до тридцати процентов от выручки, но и себя оправдывало.

Проводя довольно много времени с людьми «дна», Джудит вынесла для себя простой урок: зачастую эти, так называемые, преступники, ничуть не более порочны, чем люди её круга. Они обделены не интеллектом, а образованием; нарушают законы не из любви к неприятностям, не из жажды острых ощущений, а потому, что хотят выжить.

Не часто таким, как они, приходилось иметь дело с такой, как она. И женщинам, и мужчинам Джудит казалось нежной райской птицей, чьи перья легко испачкать, и они, как ни странно, старались быть с нею бережными. Джудит не чувствовала ни зависти, ни недоброжелательства с их стороны.

В этом кругу не часто сплетничали, потому что сказать здесь лишнее – зачастую лишиться жизни.

Если в обществе, где Дуждит привыкла общаться, люди любыми путями и возможностями привлекали к себе внимание, стараясь оказаться в его центре, то тут законы действовали с точностью до наоборот: в хищном мире оказаться на виду, значит быть съеденным хищником покрупнее. Слишком много знать о делах соседа – спровоцировать его на удар. На «дне» тот, кто много знал, долго не жил.

Да и некогда здесь интересоваться чужой жизнью – свою бы устроить.

С тех пор, как Джудит уехала со Студенческого Острова прошёл месяц.

Месяц назад покинула она цветущий край, но, казалось, что прошла Вечность и даже больше. Своим прежним друзьям Джудит ни за что бы не призналась, что ей интересно общаться с проститутками и бандитами. Что ей порой кажется занятным их отношение к жизни, их практическая жизненная хватка, полностью лишённая сантиментов. Здесь никто не будет часами рыдать из-за неверного любовника: последнего могут убить, оставить или простить, но никаких сердечных драм. Здесь нет проблем однополой любви, либеральных ценностей, долгих дискуссий о высоком – человеческие джунгли, где всё предельно честно, жёстко и лаконично.

За игорным столом встречалась самая пёстрая публика. Джудит приходилось играть и с довольно высокими лицами из Министерства, и со знатными герцогами, которым путь в официальное казино был заказан. Заходили сотрудники крупных организаций, купцы-дельцы. Большинство из них старались держаться в тени, таили лица под масками или капюшонами.

Молодой человека с волосами светлыми, как кованое золото и улыбкой, как лезвие, приходил сюда уже не в первый раз. Оба раза его сопровождала небольшая свита, старательно скрывающая лица вышеописанным способом.

Маленькая группа никого не стеснялась, вела себя развязно, проигрывала за ночь баснословные суммы. Красивый блондин приходил в азартное возбуждение как от проигрыша, так и от выигрыша. Его друзья много пили и смеялись.

Джудит заметила, что большинство из завсегдатаев клуба старались держаться от этих молодчиков подальше, а лицо молодого человека, хоть и было частично скрыто маской, казалось ей смутно знакомым.

Перехватив её взгляд, Райли зашептал:

– Даже и не думай. Слишком опасно.

– Опасно попробовать «щипнуть» юнцов, у которых золото куры не клюют? Мне кажется, это будет не слишком сложно. Они пьяны, и деньги для них ничего не значат, – передёрнула она плечами.

– Поверь, это самый опасный тип клиентов – представители «золотой молодёжи», совершающие экскурсию по злачным местам. Во-первых, никогда нельзя наперёд знать, что они выкинут. А во-вторых, за ними могут приглядывать лица посерьёзней, чем они сами. Нам вовсе ни к чему неприятности.

– Мы скоро уедем. Нас тут практически никто не знает, – стояла на своём Джудит.

– Только крылья птицы не оставляют следов на воздухе, всех остальных, включая присутствующих, при помощи опыта и звонкой монеты можно отыскать.

Но аргументы Райли, увы, на Джудит не подействовали. И когда красавец-блондин в белоснежном костюме опустился напротив неё, приветственно кивнув, она, кивнула в ответ.

– Привет, Блондиночка! – улыбка у парня чем-то напоминала след от лезвия. – Жульничаешь?

– С чего вы взяли, господин Блондин?

Джудит и раньше умела играть в подобные игры, когда мяч разговора плавно перелетал из рук в руки. Общение с Райли и его влияние лишь усилило эту её способность.

Молодой человек продолжил флиртовать:

– На вас красивое чёрное домино, леди, на мне – прелестный белый смокинг. Мне кажется, мы составим красивую пару?

– Иллюзия контраста. На самом деле мы одного с вами цвета, сударь, но это не повод отказываться от партии. Её я вам охотно могу обещать.

– Желание дамы – закон для джентльмена, – галантно склонил голову принц.

Свита белого джентльмена маячила за его спиной чёрным облаком. За спиной Джудит стояли Джеймс и Райли.

– У кого из вас двоих дама находится на содержании? – обратился к ним блондин. – Я готов заплатить за вас, леди, в два раза больше, чем любой из них.

– Вы планируете играть в карты или словами? – нахмурилась Джудит.

– В карты и словами. И если выиграю я, вы станете моей любовницей.

Изначально Джудит определила Господина-В-Белом как «окуня», одного из тех залётных гусачков из высшего общества, что приходили в клуб затем, чтобы соприкоснуться с чем-то запретным и манящим, слегка опасным – она с его точки зрения вполне могла соответствовать запрашиваемым критериям. Обыграть таких несложно, а «раздевать» можно на большую сумму.

– Кто вы такой, что смеете девушкам делать подобные предложения? – надменным, ледяным тоном вопросил Райли.

«Облако» за плечами Блондина зашевелилось. Один из людей-невидимок, склонившись над Белым Джентльменом, что-то зашептал тому на ухо, но молодой человек пренебрежительно махнул рукой, словно отгоняя приставучее насекомое и молча развязал шёлковые тесёмки, сбрасывая маску с лица.

– Принц Готойский, – спокойным, даже светским тоном протянул Райли, словно представляя. – Герцог Шавильи, маркиз Разерфорд? Подумать только, какая встреча? Ваше Высочество, окажите любезность, верните вашу маску на место. Так будет лучше для всех.

– Ну, так что? – улыбнулся принц Джудит, игнорируя реплику Райли. – Вы принимаете моё предложение, сударыня?

– Не надейтесь, что я в ответ на ваш смелый жест тоже начну с себя что-то скидывать, – холодно отозвалась Джудит.

Да, они могли разом выиграть огромную сумму денег. Она была почти уверена, что сумеет! С другой стороны, самоуверенность и риск дело хорошее, но ведь всегда остаётся шанс проиграть? А карточные долги – дело чести, их необходимо оплачивать. Жульничать, может быть, и получится, но сомневаться в том, что при высоких ставках и высоких особах внимание к игре будет самым пристальным, не приходилось. А прослыть шулером играя с принцем?..

– Ваше высочество, – поднялась она из-за стола, – боюсь, вам придётся подыскать себе другого партнёра на сегодняшний вечер.

– Я не хочу никого другого, я хочу вас, – нагло заявил принц.

– Примите мои глубочайшие соболезнования, но ставить себя на кон против моих принципов. Выбирая себе любовников, я предпочитаю доверять собственному вкусу или желаниям, а не капризной Удаче. Моё почтение, – отвесила она скромный поклон.

– Вас никто не отпускал, сударыня, – холодно произнесла одна из безликих теней принца, делая шаг вперёд и преграждая дорогу Джудит

Райли с Джеймсом напряглись, готовясь ввязаться в драку, но Белый Принц, подняв руку, выразительным жестом остановил своего слугу:

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Подобная дерзость… – начал человек в капюшоне.

– Даже забавна, – с усмешкой прервал его принц.

– Всё это крайне занимательно, но, господа, на сегодня наш визит в Клуб завершён. Мы возвращаемся домой, – заявил Джеймс, беря сестру за руку.

Принц нахмурился. Двое теней из-за его спины плавно переместились в сторону Джуеймса.

Судя по тому, как они держались, один из них явно был боевиком, а второй – магом.

– Насколько я понял – этот человек ваш любовник, леди? – с усмешкой спросил принц, кивком указывая на Джеймса. – А этот, – кивок в сторону Райли, – ещё один ваш любовник? Любовь-на-троих?

– У принцев всегда такая богатая фантазия? – презрительно фыркнула Джудит – Я бы даже сказала – излишне богатая. Он мой брат.

– Чаще всего у таких, как эта красотка, братом оказывается каждый второй, – насмешливо прокомментировала одна из теней, маячившаяся за спиной принца.

– Кто давал право вашим людям оскорблять меня, Ваше Высочество? – поинтересовалась Джудит.

– Просто назовите цену, если эта девица пришлась вам по душе, а станет кочевряжиться…

– Что вы сделаете? – с иронией заговорил Райли. – Примените насилие?

– К шлюхам насилие применить нельзя, – сиплым голосом завершил свою речь Человек в Капюшоне.

Райли сделал шаг вперёд, отодвигая плечом Джудит себе за спину. Джеймс зеркально повторил его движения.

– Сударь!.. – взглянула Джудит на принца, в слабой надежде что он остановит намечающуюся драку.

– Довольно, господа! – не обманул тот её ожиданий. – Вам не следует оскорблять красивых незнакомок, Сион. А вам, сударь, сразу лезть в драку, – холодно бросил принц в сторону Райли. – Мы здесь не затем, чтобы устраивать свару и нарушать правила. Пришли играть, так давайте этим и займёмся. Не хотите смешивать любовь с удачей, сударыня, ваше право. Пусть ставки останутся традиционными. Предлагаю ссору завершить партией. Принесите всем шампанского за мой счёт! Прошу к столу, милорды. Начнём?

Официант поспешил принести шампанского. Взгляд Райли красноречиво предупредил Джудит: «Не пей». Джудит и не собиралась, но отказываться было бы невежливо. Поэтому, сняв бокал с подноса, она, словно бы в задумчивости, крутила его в руке.

Крупье достал новенькую, ещё запечатанную колоду карт, продемонстрировал её игрокам, и когда те, смерив взглядом, кивнули, распечатал.

Манерным жестом перетасовав колоду, крупье прошёлся по ней пальцами, отчего она играючи сложилась в веер, потом вновь превратившись в аккуратный прямоугольник. Карты замелькали так быстро, что сливались друг с другом, создавая иллюзию искр от огня. Отчётливо был слышен характерный шелест. Когда представление, наконец, завершилось, перед каждым на синем сукне остались лежать по две карты рубашками вверх.

Джудит никак не могла отделаться от мысли, что всё происходящее не более, чем отрепетированный спектакль. А сама себе она казалась чем-то вроде статиста в чужой пьесе.

Отбросив всё лишнее, она постаралась сосредоточиться на игре, ставя первостепенной задачей сохранить нужные карты, избавившись от слабых.

Джеймс, почти не глядя, кинул две карты рубашками вниз, пасуя. Крупье раздал ещё по две карты.

Первая партия закончилась, началась вторая. Нужно было внимательно и неустанно следить за игрой, подсчитывая очки, запоминать ушедшие карты и поднятые ставки.

Судя по её подсчётам, Райли вёл по очкам, но не все карты ещё были скинуты.

Джудит видела, как возбуждённо блестели глаза у Белого Принца. Его взгляд то и дело возвращался к ней. Он ухмылялся от уха до уха.

Джеймс застыл немым памятником самому себе, а Райли спокойно тянул шампанское, которое ей было велено не пить, и с интересом наблюдал за противником. Казалось, он витает где-то в облаках, не слишком погружаясь в игру. Поэтому, когда Эд открыл карты, до присутствующих не сразу дошло, что произошло. По залу пронёсся невнятный ропот – не только Капюшоны, но и другие зрители завздыхали и заохали, издавая удивлённые возгласы.

Белый Принц какое-то время недоверчиво взирал на стол, а потом со вздохом улыбнулся:

– Роял-флэш, полный расклад: туз, король, королева и кавалер, а рядом – звезда, усиливающая и так самые сильные карты. Что сказать? Такой расклад не побить. Банк ваш, сударь. Похоже, вам сегодня везёт не только в любви? Полная и безусловная победа.

Джудит и Джеймс на радостях повисли на Райли. Сумма, которую они сегодня выиграли, позволяла им следующие полгода жить, не задумываясь о кредиторах. Это была сказочная удача!

Принц наблюдал за ними. Казалось, проигрыш его нисколько не заботит. Развалившись в кресле он с самым спокойным видом попивал вино, по-прежнему не сводя с Джудит горящих глаз.

Подобное внимание ей льстило и одновременно с тем заставляло чувствовать себя не в своей тарелке и нервничать.

Вечер был пропитан азартом. Что-то агрессивное, огненное, опасное и в тоже время, завораживающее витало прямо в воздухе. Дрожь в крови, странный шум в ушах, опьяняющая лёгкость и веселье. Интерес принца был не прикрыт и очевиден, и он, в свой черёд, подстёгивал и подогревал интерес Райли.

Дожидаясь Джеймс и Райли, один из которых пошёл обналичить полученные фишки, а второй за одеждой, Джудит осталась одна.

– Вам нравится игра? – не постеснялся воспользоваться моментом Белый Принц.

– Местами, – с насмешливой улыбкой кивнула Джудит, отступая на шаг, чтобы сохранить между ними дистанцию. – Я не так давно играю, чтобы разбираться во всех тонкостях игры. Ещё новичок.

– Новичком? Мне так не показалось. Как раз – напротив. А ещё мне вы показались мне прекрасной актрисой, мисс?..

– Я не собираюсь называть своё имя.

Принц выгнул бровь вопросительной дугой:

– А я вот вам своё назвал.

– Вы не женщина, – возразила Джудит.

– Справедливо, – согласился принц. – Хотя, если вы всерьёз заботитесь о своей репутации, наверное, не следовало бы приходить в заведение, подобное этому?

– Что поделать? Приходится нарушать правила.

– Мне нравятся авантюристки и актрисы, – усмехнулся он.

– Я не то и не другое, – оскорбилась Джудит.

– Я говорю это не с осуждением. Нам нравятся люди, похожие на нас. Я сам такой. Мы с вами похожи.

– Не прошло и часа, как мы познакомились, а вы уже решили, что мы с вами похожи?

– Не нужно много времени, чтобы узнать родственную душу. Вы, как и я, натура с искренними чувствами – сильными, настоящими, глубокими. Вам, как и мне, удаётся почувствовать истинный вкус жизни, узнать её тайны и делать это с азартом. Вы и я, – мы умеем наслаждаться жизнью как изысканными блюдами, правда? Такие, как мы, приходим сюда вовсе не за деньгами – мы приходим за игрой. За тем, что составляет самую суть её: ведь игра – это не действие – это чувство. Игра, это умение наслаждаться, умение плести невидимые нити, любить сам процесс, а не результат.

Джудит весело рассмеялась:

– Это фиаско! Вы ошиблись буквально во всём, Ваше Высочество, в каждом слове. Всё, что привлекает меня в этом месте – это деньги и только деньги. В игре для меня самое важное – это результат. Мы с вами никак не родственные души. Помимо всего прочего, моя душа принадлежит другому. Как и тело.

Белый Принц, шагнув вперёд, дерзко вторгся в её личное пространство.

Ключевой момент игры, когда просчитаны все варианты, учтены ходы противников, придержаны нужные карты, и всё же…

– А я уверен, что я прав. Я никогда не ошибаюсь, – прошелестел он.

Ответить Джудит не успела – нагрянула облава.

Через двери, окна и крышу в считанные секунды проникали службы специального подразделения. Они в мгновение ока разобрались с магической охраной и прочими опасными заклинаниями, которыми клуб был напичкан под самую крышу.

Райли, схватив Джудит за руку, потащил её к потайной двери. Через заднюю дверь они выбрались на пожарную лестницу.

– Поднимайся! – скомандовал Райли. – Внизу патруль, так что, давай на крышу! Переберёмся в соседний двор и попытаемся уйти.

– А Джеймс?..

– Будем надеяться, уже ждёт нас там.

Бросив взгляд вниз, Джудит почувствовала, как затряслись ноги и едва не соскользнула с металлической ступеньки.

– Не смотри вниз, – предупредил Эд.

Он был прав. Земля оставалась чертовски далеко. И так же несказанно далеко оставались звёзды. А они болтались где-то посредине, с риском сломать шею. Чем больше Джудит об этом думала, тем страшнее ей становилось. Руки слабели.

– Я не дам тебе упасть в любом случае, – услышала она успокаивающий голос Райли. – Опасность не в том, что мы можем разбиться – мы же маги? Стихийная магия не позволит этого. Опасность заключается в том, что мы можем попасться. Со всеми вытекающими. Давай, вперёд!

В следующее мгновение рука брата сомкнулась на её запястье и вытянула Джудит на крышу.

Райли поднялся за ней следом.

– Всё в порядке? Хвоста нет? – деловито поинтересовался Джеймс. – Деньги я успел забрать, – радостно сообщил он.

– Отлично! – одобряюще хлопнул его по плечу Райли.

Принц и балы остались в прошлом. А впереди – ночь и волшебная россыпь звёзд.

Глава 24. Возвращение в Эльхард

Глава 24. Возвращение в Эльхард

Перед отъездом на Студенческий Остров Джеймс навестил адвоката, чтобы закрыть часть долгов. Джудит вызвалась сопровождать его. Пока брат решал финансовые вопросы, она прошлась по магазинам, а потом зашла в кафе, где встретилась с Аби и Эми.

Подруги показались ей чужими. Для них жизнь ничуть не изменилась, а Джудит теперь смотрела на них словно бы из-за стекла. Она боялась, что станет завидовать им, их беззаботной, лёгкой жизни, но этого не произошло. И всё же в их отношениях чувствовалось охлаждение. Абигайль слишком много говорила, стараясь заполнить неловкие паузы, а Эмили часто поджимала губы.

– Райли провёл у вас все каникулы? – вдруг спросила Эми, вразрез с темой, что обсуждалась до этого. Предупреждающе-умоляющий взгляд Абигайль она проигнорировала. – Почему он не уехал? Разве не понимал, что у вас горе? Что гости вам сейчас ни к чему?

Джудит нахмурилась. Прежние осколки её личности боялись реакции подруг на правду, но вторая часть её «я», родившаяся после смерти отца, окрепшая за последние две недели, гордо вскинула голову.

– Правда в том, – уверенно заявила Джудит, – что Райли теперь не гость. Он стал нашим спасением. Если бы не он, мы бы, наверное, с братом, не выжили. После смерти отца кредиторы пустили бы нас по миру.

Подруги переглянулись.

Подбородок Эмили упрямо вздёрнулся:

– Может быть, ты всё-таки расскажешь нам? – требовательно вопросила она.

– Что именно? – вопросительно приподняла брови Джудит.

– О долгах твоего отца, – мягко выдохнула Абигайль. – Ты пойми, мы не из любопытства спрашиваем – мы волнуемся. И за тебя, и за Джеймса. Я несколько раз встречалась с твоим братом на каникулах, но он был таким странным, таким непохожим на себя. Иногда он меня даже пугал. Мне стало казаться, что всё, что я ему говорила, ему попросту безразлично. Порой я начинала думать о том, что он вообще меня не слышит. Постоянно такой злой, раздражённый.

– Это от усталости, – поспешила заверить подругу Джудит.

– Даже не представляю, что с вами происходит. Ты куда-то пропала, ничего нам не рассказываешь. А ведь мы твои лучшие друзья!

– Ещё раз – что именно ты хочешь знать, Эмили?

– Как вы справляетесь? Что с вами происходит? Во что втянул вас этот Райли?

– Ну, хотите – слушайте, – сдалась Джудит.

Она рассказывала о случившемся в общих чертах, стараясь не делать ни на чём острых акцентов и смягчать углы. В изложении Джудит они выигрывали большие суммы денег исключительно благодаря удаче и расчётам. Подруги не задавали лишних вопросов, пока она говорила, но, судя по выражению их лиц, тоже понимали больше, чем озвучивали.

– То, что вы делаете, Джудит, это за гранью, – покачала головой Эми. – Этого нельзя делать.

– Что именно, уточни!

– Жить на деньги, выигранные в казино рискованно, а тот, кто много рискует, хорошо и долго не живёт. Вы слишком доверяете этому Райли. Я понимаю, что вы в сложной ситуации, а он, вроде как, находит приемлемое решение…

– Вроде как?! – возмущённо фыркнула Джудит. – Пока лучшего никто не предложил! Я тоже понимаю, что всё происходящее не сказка, но не то, чтобы у нас был богатый выбор.

– И всё же так нельзя. Нужно придумать что-то менее… противозаконное. Более надёжное.

– Если придумаешь, Эми, с нас с братом причитается. Мы оба будем весьма тебе обязаны, – с сарказмом протянула Джудит.

Однако подруги мало чем могли помочь.

***

Вернувшись домой Джудит узнала, что Джеймс половину из того, что у них оставалось, отдал матери.

Она пришла в ярость:

– Скажи, ты с ума сошёл? – почти кричала она на брата. – Ты что, не понимаешь, что она просто спустит их по своему привычному сценарию?!

– Конечно, понимаю. Собственно, за этим я ей их и отдал. Мама не должна пострадать и понять, во что мы вляпались.

– Да, неужели?! Но, собственно, почему? Мы же страдаем! И понимаем. Мы, вроде как, её дети, а не наоборот? Это она должна ломать голову, как свести концы с концами. Это она должна думать, где найти средства!

– Ты не понимаешь! Она – наша мать.

– Понимаю, чего ж тут не понятного? По-моему, это ты всё ещё витаешь в каких-то облаках, Джеймс. Спустись с них. Прекрасные дамы не потонут, если сбросить их с шеи – она попросту вынуждены будут плыть сами. И, зуб даю, большинство из трепетных ланей, в том числе и наша мамаша, вполне себе справится. Выплывет.

– Ты стала просто невыносима! Раньше ты сама ничем не отличалась от неё, тоже понятия не имела, где, что и откуда берётся, а сейчас только и думаешь, что о деньгах!

Слова брата укололи. А ещё душила конкретная жаба. А ещё было стыдно говорить Райли, что половина их усилий пойдёт кошке под хвост и Лавинии на бусинки, чаи и посиделки.

К удивлению Джудит, Райли отреагировал на новость вполне спокойно.

– Не кипятись. Джеймс отдал матери свою часть, он вполне имеет на это право. К тому же, деньги ведь и существуют для того, чтобы их тратить?

– Отлично! Мою часть денег мы отдали за долги, а на свои он о мамочке позаботился. Какой хороший сын!

– Деньги приходят и уходят. Они средство, а не цель.

– Ну, не знаю, не знаю. В последнее время мы только и делали, что пытались их достать. А когда получилось – ничего не осталось. А ведь теперь мы будем отрезаны от последней возможности хоть что-то заработать.

– Поэтому твой брат и оставил часть денег матери. Мы-то будем в Академии на пансионе, а ей нужно как-то жить.

***

Заново привыкать к Академии оказалось трудно. Джудит чувствовала себя так, словно вернулась с Того Света – привидением, пришельцем из другого мира, чужаком. Разговоры с подругами казались пустыми и надуманными. Раздражало даже то, что те пытались её поддержать.

Начались проблемы с учёбой. Предметов добавилось, уровень их сложности повысился, а мысли Джудит постоянно витали в далёких далях. Занятия её и раньше интересовали мало, а теперь всё это лишь усугубилось. Гора невыполненной домашней работы росла, как снежный ком, а она никак не могла себя правильно замотивировать, чтобы справиться с этим. Все эти заклинания, направленные на создание искусственной красивости, вдруг стали казаться бездарной тратой времени. Что они смогут дать в жизни? Да ничего. Она попросту теряет здесь время, утопая в ненавистной и бесполезной рутине.

За неуспеваемость назначались отработки, свободное время сокращалось, а пользы от всего этого Джудит по-прежнему не видела. Привыкнув жить шиворот-навыворот, освоив ночной образ жизни, она впервые столкнулась с тем, что целыми днями чувствовала сонливость, зато вечерами никак не могла заснуть. Ей не хватало Райли, их ласк, того удовольствия, что получало тело в его объятиях. Не хватало его общества. Голоса, запах, просто – присутствия рядом.

За последний месяц она так привыкла к тому, что они трое всегда рядом, что теперь у наступило нечто вроде абстинентного синдрома и её почти ломало.

Но и эту проблему Райли решил довольно быстро. В один из лунных ясных вечеров он пригласил её прогуляться.

– У меня для тебя сюрприз, – сказал он. – Надеюсь, тебе понравится? – Сюда, – потянул он её к едва заметному барьеру и мгновение спустя она оказались внутри…

– Что это? – удивлённо захлопала ресница Джудит. – Дворец внутри пещеры?

– Что-то вроде того.

– Ты это нашёл? Или сам всё устроил? – вертела она головой, оглядываясь по сторонам.

– Сама как думаешь?

– Это кажется невероятным, даже если всего лишь находка! Но, если ты наколдовал это сам, то…

– Я сам невероятен? – глаза его сияли, в них искрился смех. – Я же сказал: тебе должно понравиться.

– Мне нравится! Очень! – восторженно откликнулась Джудит.

Внутри пещера была оформлена на манер старинного дворца. В полутьме поблескивали зеркала, свечи отражались в них, уводя в миражи несуществующих коридоров, что, с учётом того, что они находились в подземелье, было немножко жутко. Не сильно – как раз ровно настолько, чтобы пощекотать нервы.

Из камня тянулись тропические деревья. Около них порхали, светясь. наколдованные бабочки. Между корнями деревьев журчали ручьи, по камням журчали водопады, стекаясь в круглую чашу бассейна, посреди которого находился небольшой остров. Там, на каменном острове, под балдахином из белой материи, похожей на кисею, стояли широкая двуспальная кровать.

– Ты говорила, что нам негде будет встречаться? Как тебе такое любовное гнёздышко?

– Сказочно прекрасно!

Джудит вдохнула полной грудью прохладный воздух пещеры, готовясь к осуществлению своих самых сокровенных желаний.

Страсть бывает опасной – это она успела понять.

Страсть не даёт расслабиться, существует опасность полностью уйти в другого человека, раствориться в нём, потерять себя, но в тоже время она дарит крылья человеческой душе.

Только страстная влюблённость дарит человеку способность стать выше или ниже себя, взлететь или упасть – тут уж как повезёт.

Каждый раз это бывает по-разному. Иногда медленно, томительно до изнеможения, со всей изысканностью ласк на грани извращений; иногда по-животному грубо, страстно, почти примитивно.

Вот, как сейчас.

Джудит прижималась к Эдварду так сильно, что становилось сложно дышать, а он сегодня не занимался с ней любовью – он трахал, крепко держа за талию, врываясь в её тело с такой силой и скоростью, что оставалось только жадно стонать. От жёсткой хватки его пальцев на загорелой коже её бёдер оставались синяки, но пока по позвоночнику расходились волны удовольствия, ей на это было плевать.

В такие минуты на всё плевать. Остаются лишь инстинкты: её – выгибаться ему навстречу, его – вбиваться, вколачиваться в её тело до полной пустоты в голове.

Сквозь полусомкнутые ресницы Джудит смотрела, как Эд запрокидывает голову и ускорялся в предвкушении надвигающегося оргазма. Ей было хорошо, как никогда раньше. Удовольствие накатывало волнами, пекло огнём внизу живота, заставляло цепляться за плечи Райли, что предсказуемо сорвало все предохранители.

После серии рваных и резких толчков он кончил с тихим рыком.

Спустя несколько секунд он упал рядом с Джудит и уже ставшим привычным для неё жестом, собственнически прижал её покорное, влажное, насытившиеся удовольствием, тело к себе.

Их дыхание выравнивалось, успокаиваясь.

– Признайся, ты меня чем-то опоила? – с коротким смешком прижался Райли к макушке Джудит. – Была бы моя воля, я бы не выпускал тебя из постели и день, и ночь. И что я только в тебе нашёл, а? – с усмешкой протянул он. – Маленькая, худая, с отвратительным характером.

Она в ответ лишь засмеялась ему в плечо:

– Да, ладно! Будь объективен! У меня неимоверно шикарные золотые локоны, неимоверно пухлые губы, неимоверно сексапильный темперамент и… всё остальное, на что ты там запал.

– Я – жалок, – с кривой усмешкой выдохнул Райли. – Мои мозги окончательно съехали набок, я стал слюнявым размазнёй у ног девчонки. Пусть и классной, пусть и золотоволосой, и большеглазой.

– Ты стал не просто размазнёй, – ты счал счастливой размазнёй. Это чего-нибудь да стоит, да?

– Кучи комплексов и страхов мне это стоит, – с иронией проговорил Райли. – Ты меня восхищаешь: азартная и беспощадная в салонах, опекающая и милая – дома, совершенно беспомощная на кухне.

– Нельзя в жизни уметь всё, – ворчливо отозвалась Джудит, удобнее устраиваясь на его плече. – Я же никогда не занималась домашним хозяйством.

– Жаль. Было бы приятно попробовать ужин, приготовленный твоими руками.

– Тебе так не терпится загнать меня на кухню? – с наигранной ворчливостью протянула она.

– У всех есть глупая мечта. А у меня с детства была такая: я возвращаюсь вечером с работы.

– С работы? – перебила его Джудит. –Как простой клерк? Или разнорабочий?

– Как большинство людей в этом мире. Нет ничего плохого в работе. В конце концов, ведение любого бизнеса отличается от стараний разнорабочего только размахом. Но фантазия не в работе, а в том, что будет после. Почему-то в моих мечтах всегда зима, и всё вокруг снегу. В окнах – тёплый свет. Открывается дверь и мне навстречу идёт жена…

– Ты мечтал о жене?

– Скорее о близком человеке, необходимом мне так же, как я необходим ему. Это смешно? – от его, ставшего вдруг очень спокойным и тихим, голоса потянула льдом.

– Нет, – сразу отбросила ироничный тон Джудит.

– В мечтах я всегда фантазировал о накрытом столе, горящих свечах, тёплом очаге. Дело, конечно, не в еде, а в том, что жена бы готовила все эти, безусловно, вкусные вещи, думая обо мне, старалась бы ради меня. Может, я объясняю что-то не так?..

–Почему же? Всё понятно. И очень мило. Просто милые вещи плохо с тобой вяжутся. Ты кажешься таким жёстким; у тебя такой ледяной взгляд, полный презрения. Ну, как ты можешь мечтать о таких простых и милых вещах, как очаг и булочки? – хихикнула она, нарвавшись на ответную улыбку.

– Иногда ты такой ребёнок, Джудит! Вредный, капризный, шаловливый, совершенно бессердечный, ребёнок. Как и все дети.

– Словом, я совершенно очаровательна, – ты это хотел сказать? Ты когда-нибудь скажешь, что любишь меня, Эдвард Райли?

– Мне обязательно это говорить?

– Да. Я из тех девушек, кого интересует ваниль и романтика.

– А я из тех парней, кто считает, что никакой любви не существует, что каждому нужно от другого лишь своё. Каждый ищет свою выгоду.

– Ну, когда выгода совпадает, как и интересы, люди ведь привязываются друг к другу? Скажи мне, что любишь меня, Райли.

– Нет, – усмехается он ей в лицо, качая головой.

– Что – нет? Не любишь?

Он смеётся и снова качается головой:

– Не скажу. И буду вести себя так, словно чувства к тебе не выворачивают меня наизнанку.

– Это так сложно? Просто три простых слова?

– Попробуй сама! – показал он в усмешке белые ровные зубы.

Джудит надула губы.

Но он был прав. Три простых слова сказать бывает очень сложно.

***

Как вскоре выяснилось, Райли о способах заработка на Студенческом острове говорил не просто так. Первоначально они с Джеймсом Джудит ничего не рассказывали, а когда она прознала, чем они промышляют, то пришла в ярость.

В истории оказались замешаны не только Джеймс и Эд, но и остальные их однокурсники. Неизвестно, где и когда Райли этому научился, но он умел открывать Портал За Грань. Они с Джеймсом долго объясняли Джудит, рассыпая многоумными словами и заумными терминами, но суть, если отбросить научную муть была проста и жутковато – они фактически спускались в ад, нарушая все предписанные правила и запреты, мыслимые и немыслимые.

– Вы в своём уме? – орала она на них. – Да вы что творите?! Если об этом узнают, вас не просто исключат из Академии – вас посадят! Я уже умолчу об опасности встретить какую-нибудь тварь и пойти ей на обед.

– Мы практикуемся. Проявляем осторожность. И не позволим себя сожрать, – сделал слабую попытку успокоить её Райли.

Особо не усердствовал. Понимал, что бесполезно.

– Яд одной только гидры принёс нам почти тысячу золотых! – с наигранным энтузиазмом поддержал друга Джеймс.

– Вам не приходило в голову, что правила Эльхарда не одобрят подобной коммерции? – воинственно уперев руки в боки самым не аристократическим образом продолжала ворчать Джудит.

– Конечно, приходило, – заверил её Райли. – Но мы не первые и не последние, кто отваживается на контрабанду.

– Может, вам лучше наркотики распространять?  Для этого хотя бы в Ад спускаться не нужно!

– Не спортивно толкать отраву своим же, – коротко объяснил Райли свою позицию.

Страх за жизнь брата и любовника не дали Джужит отнестись к ситуации с привычным цинизмом.

– Учтите, если продолжите в том же духе, я на вас настучу в деканат, – предупредила она.

– Только предупреди о своих действиях заранее, сестрёнка. Чтобы мы успели деньги тебе отдать. А то на что станешь в тюрьму к нам покупать передачки? – смеялся Джеймс.

Джудит с трудом сдерживалась, чтобы не придушить обоих разом.

– Нам не настолько нужны деньги, чтобы вы так рисковали, – попробовала она зайти с другого бока, но все тщетно.

– У нас всё под контролем, – звучало в ответю

– Под контролем? Как бы не так. Тогда почему я не хожу с вами?

– Ну, потому что!.. Портал мы открывает за Чёрной Стеной. Каким образом прикажешь протащить тебя в нашу Некромантскую гостиную?

– Ты издеваешься надо мной, дорогой мой Эд?! Ты открываешь дверь в Ад, но пасуешь перед возможностью проводить меня за высокий заборчик?! Правду думаешь, что я куплюсь на такую отмазку? – переходила Джудит с высокой аристократической речи на простонародный жаргонизм, которого нахваталась в последнее время.

Джеймс с Эдом переглядывались и улыбались, словно говоря: «Купишься, не купишься – неважно. С собой брать мы тебя не планируем».

Идиоты! Кретины! Нет слов!

А жизнь полна страхов.

Глава 25. Визит Его Высочества

Когда он в первый раз отдал ей деньги, Джудит это оскорбило.

– Ты ничего лучше не придумал? – зло зашипела она. – С какой стати ты решил, что можешь платить мне, словно я твоя содержанка? Как проститутке?

– Прекрати, – оборвал он ей с привычным уверенным спокойствием. – Если тебе так хочется наговорить мне гадостей, найти, пожалуйста, другую причину.

– Если мне потребуются деньги, я возьму их у брата.

– Это только удлинит цепочку. Джудит, – устало поморщился Эд. – Деньги в первую очередь мне нужны для вас. И они такие же твои, как и мои. Помнится, на каникулах, у тебя это вопросов не вызывало.

– На каникулах львиную долю я зарабатывала сама. Они действительно были мои. Я вносила общую лепту. А тут – вы рискуете жизнью, а мне суёте это, как подачку.

– Какие мы гордые! В нашем мире это норма. Мужчины всегда давали деньги женщинам.

– Мужья, отцы, братья.

– Предлагаешь зайти в храм? Бери, Джудит. И хватит уже.

– Не возьму.

– И кто теперь над кем издевается? Зачем мы тратим на это время? Мы оба знаем, что в итоге ты всё равно возьмёшь? Впереди куча вечеринок, тебе потребуются новые наряды.

– Конечно! Где уж мне тут устоять? У меня же голова – подставка для причёсок!

Райли, больше не тратя лишних слов, обнял её и притянул к себе:

– Я хочу видеть тебя нарядной и счастливой, Джудит. Я не хочу, чтобы ты боролась за место под солнцем, чтобы на тебя смотрели свысока. Бери и трать, как посчитаешь нужным. Я найду способ достать деньги. Пусть все смотрят на тебя и завидуют нам обоим. Мне в кайф видеть тебя одетой лучше всех, горделивой и даже бессердечной.

– Ладно. Возьму. Но с условием… возьмите меня с собой.

– Это не обсуждается. Нет!

– Пожалуйста! Эд! Я с ума схожу, придумывая себе тысячу и одну страшную историю.

– Лучше придумывай, чем увидишь это воочию.

– Я не маленький, беспомощный инвалид. Если вы справляетесь, то и я смогу.

– Джудит! Ад – это не игровой клуб, понимаешь? Одна ошибка может…

– Стоить жизни, да? И потому я должна буду сидеть здесь, пока вы там? По-твоему, это справедливо?

– Почему ты меня об этом просишь? Поговори с братом.

– Потому что решаешь всё ты, а не он.

– Ты даже драться толком не умеешь.

– Ну, так учи меня.

Райли закусил губу:

– Где только на всё время взять? В сутках всего лишь двадцать четыре часа.

– Пообещай мне... – снова начала Джудит.

– Я подумаю. Это всё, что я пока готов обещать.

Джудит, поцеловав его, взяла деньги.

Благодаря Эду никто не заметил разницы в её нарядах, в её образе жизни. Джудит не позволяла себе расслабляться, тщательно оберегая свою репутацию одной из первых красавиц Академии. Уже к завтраку она спускалась затейливо и модно причёсанная, её наряды по-прежнему шились на заказ у тех же портных, что и раньше. Туфли на кокетливых каблучках, дорогие духи, дорогая косметика – она по-прежнему имела доступ ко всем привычным благам, с той лишь разницей, что теперь Джудит всё-таки тщательнее подходила к подсчётам.

– Ты похожа на Райскую птицу, – усмехаясь, говорил Поло. – Такая красота совершенно не совместима с такими низменными материями, как учёба.

– Ну, так и учится наша Райская Птичка не трупы поднимать, – хмуро оборвал восторги приятеля Джеймс. – Ничего. Справится, как-нибудь.

Нужно сказать, что большинству профессоров-женщин Джудит Мэллиор не нравилась, она её недолюбливали, отпуская язвительные замечания а-ля «не перепутали ли вы, милочка, бальный зал да светский салон с классной комнатой»? Зато мужская часть профессорского состава была настроена совсем иначе. Стоило ей не подготовиться, или не справиться с очередным заданием, они лишь понимающе вздыхали: «Что же вы, деточка? Постарайтесь ещё раз. У такой умницы получится».

Парни пытались приударить за ней, некоторые делали попытки свистеть вслед, но Джеймс и Райли быстро расставили всё на свои места. Некоторые, особо отважные, пытались приударить всерьёз, таскали сладости, хвастались собственными успехами. Это было забавно – но не более.

Джудит видела лишь одного человека. Других не существовало.

Спустя два месяца после их возвращения в Эльхард Абигайль подстерегла Джудит на тропинке сада.

– Что-то случилось? – спросила обеспокоенная Джудит, которая постоянно жила в ожидании страшных новостей о последствиях заработков её «мальчиков».

– У меня для тебя новость, – сказала подруга. – Не знаю, она тебя обрадует или огорчит?

– Так говори скорее, не томи!

– Сегодня к нам на остров приезжал принц Готойский

Лицо Джудит выразило недоумение:

– С чего бы? Он собирается перевестись к нам на обучение?

– Не исключено.

– И? Я должна прийти в восторг от счастья? Мне какое дело, где будет учиться их Высочество?

– Он спрашивал о тебе. Хотел с тобой повидаться.

Джудит была поражена. И не сказать, что приятно. Она-то о той мимолётной встречи в последний день их каникул не то, чтобы думать забыла – вообще ни разу не вспомнила. Трудно было поверить, что она вдруг могла понадобиться столь высокопоставленной особе.

– Странно. Мы, вроде как, не знакомы с царственными особами и в такие высокие круги не вхожи. Может, ты чего перепутала?

– Я помогала декану разбирать документы, дверь была открыта, и я видела и слышала всё отлично. Точно тебе говорю, принц интересовался именно тобой. Он расспрашивал о девушке по имени Джудит Мэллиор и её брате. Насколько мне известно, тут других Мэллиоров нет.

Сердце Джудит опустилось в пятки. Неужели их не совсем законная деятельность привлекла к себе внимание?.. Но, тогда, логичнее было бы заявиться полицейскому, а не принцу – лично.

Всё это Джудит нисколько не понравилось. Привлекать к себе внимание высокопоставленных особ опасно. Они не приемлют отказов, а ничем другим отвечать она не планировала.

– Не говори пока ничего Джеймсу, ладно?

– Хорошо. Если только уже чего лишнего не сболтнула?

В тот же вечер курьер принёс Джудит огромный букет изысканных орхидей и две разрисованные коробки конфет, перевязанные серебряной тесьмой.

– Чтобы это значило? – с любопытством заглянула ей через плечо Эми. – Райли решил побыть романтиком? Хотя – подчерк вроде не его?

Джудит, хмурясь, развернула прямоугольник, внутри которого красивыми каллиграфическими буквами было выведено:

«Самой прекрасной маске – самая изысканная сладость»

Ф.Т.

– Пф-ф! Как загадочно! – прокомментировала Эмили.

А Джудит с тоской и затаённым страхом подумала, что Аби не ошиблась.

В одной коробке оказались конфеты с ликёром, в другой – шоколад в позолоченных бумажках. Обе коробки Джудит с лёгким сердцем отдала на растерзание подругам и знакомым.

Прошло три дня. Всё было тихо.

Шёл урок «Чар», Джудит трудилась над созданием золотистого цветка, плавающего в аквариуме и умеющего обращаться в рыбку, а потом – обратно, когда вошёл ректор и сказал, что ко мне пришёл один важный гость и он очень хочет меня видеть. Джудит в растерянности оглянулась по сторонам, вопросительно взглянув на преподавателя, от всего сердца надеясь, что ей велят закончить задание, а не страдать блажью.

Но преподаватель лишь ласково улыбнулся:

– Чего же вы ждёте, милочка? Оставьте ваше творение на месте, вернётесь к нему позже. Идите, повидайтесь с гостем.

Джудит поднялась с тяжёлым сердцем. Радости она испытывала приблизительно же столько, сколько лиса, слыша рядом заливистый лай загнавших её собак. Ничего хорошего от встречи ей ждать не приходилось.

Но делать нечего. Её желания видеть высочайшего гостя мало кто спрашивал. Если точнее – то никто. Подавив тяжёлый вздох, она толкнула дверь в кабинет, к которому её проводили.

Белый Принц стоял у окна и любовался на плещущиеся волны. При её появлении он обернулся, с любопытством уставившись ей в лицо:

– Итак, добрый день, Прекрасная Маска? Готов поспорить, что удивил вас своим визитом.

Джудит не ответила на улыбку:

– Удивили. Больше того – напугали. Слишком велика честь, – холодно проговорила она, меряя гостя взглядом, который вряд ли был теплее тона.

– Скажу честно, отыскать вас было непросто. Но, как видите, я справился.

Он ждёт рукоплесканий и щенячьей радости?

– В вашем сыскном агентстве служат талантливые люди. Возможно, их гений нашёл бы себе более важное применение. Мир полон террористами, преступниками…

– Картёжными шулерами обоих полов.

– Напрасно вы так, Ваше Высочество. Вас обыграли вполне честно.

– Не спорю. Мне не важен тот проигрыш. Я искал вас не за этим. Мне понравилась прекрасная маска.

– Жаль, я её не сохранила, – с сарказмом проговорила Джудит.

Судя по выражению лица, Белый Принц ожидал иную реакцию и был несколько раздосадован холодным приёмом.

– Вы же понимаете, что я не саму маску имел ввиду, а её прелестную владелицу, – мягким голосом проговорил принц, не сводя с Джудит горящего взгляда.

Джудит изо всех сил старалась держать невозмутимое и спокойное выражение на лице. Нравится ей это или нет, но принцы – не те люди, которых можно послать легко и непринуждённо в дальние дали. С высокопоставленными персонами следует проявлять вежливость, иначе неприятности могут начать увеличивать в арифметической прогрессии.

– Сударь, зачем вы здесь? – прямо спросила она.

Между бровей молодого человека залегла складка.

– Вы так неожиданно исчезли. Мне показалось, что мы с вами отыграли партию не до конца.

– Вам показалась. Партия сыграна. Вы только зря потратили время, Ваше Высочество, и своё, и тех людей, которым получили этот глупый розыск.

– Признаться, – демонстративно пропустив её слова мимо ушей, принц опустился в кресло, при этом продолжая беззастенчиво разглядывать девушку с улыбкой, которая ей показалась дерзкой, если не наглой, но к принцам подобные описания не допускаются, – признаться, я ожидал найти вас в какой-нибудь пошивочной или лавочке, или даже выступающей на театральных подмостках. Но действительность превзошла мои ожидания. Вы – студентка, дворянка, вы на хорошем счету…

– И? –приподняла она брови. – Что дальше? Простите, что огорчила вас, месье. Понимаю, будь я простой модисткой, певичкой или актрисой, завести со мной пикантную интрижку, как вы, наверняка, планировали, было бы проще. Жаль вас разочаровывать… хотя, на самом деле – нет, не жаль.

– Почему вы сердитесь? Я надеялся, что вы будете более благосклонной.

– Могу я говорить с вами откровенно, как с человеком благородным и добрым, месье?

– Конечно, – а что ещё ему оставалось сказать?

– Простите, если моя самонадеянность покажется вам неуместной или даже грубой, но, исходя из того, что вы два месяца разыскивали беглянку, я готова сделать лишь один вывод – я вам приглянулась и вы планировали сделать меня своей любовницей. Ваша настойчивость должна произвести впечатление.

– Но не производит?

– Я люблю другого, Ваше Высочество. Так что – простите, но вам лучше найти кого-то другого. Я вам не подхожу.

– Жизнь длинная, мисс Мэллиор. И – вы же меня совсем не знаете. Дайте мне шанс, – с мягкой вкрадчивостью проговорил Принц.

А Джудит представился сидящий в засаде кот, нетерпеливо нахлёстывающий себя по бокам в азарте охоты.

– Это не игра, сударь, – от злости у неё выступил лихорадочный румянец на щеках.

– Конечно, нет, – всё с той же обволакивающей мягкостью проговорил он.

Джудит чувствовала, как от волнения колотится сердце. Вот зачем ей это? И – за что? Правда говорят, что беда не приходит одна. Мало того, что они разорены, что отец ушёл с клеймом самоубийцы, что на их семью легли сорок бед, так ещё и Белого Принца на её голову судьба послала.

Да, Джудит понимала, что в её кругах считается невероятной удачей привлечь к себе внимание монарших особ, но она и раньше не мечтала становиться любовницей-содержанкой, а уж теперь и подавно.

С Райли – совсем другое дело. Его она хотела и любила, может, их связь и не идеальна со стороны морали, но она себя не продавала!

Что же ей теперь делать? Как отвадить от себя это наваждение?

– Вы любите шоколад? – спросил принц, улыбаясь.

– Что?.. – нахмурилась Джудит.

– Шоколад, – медленнее и чётче проговорил он, словно обращаясь к иностранке, испытывающей трудности с пониманием языка. – Его любят все.

– Как и принцев, – пожала плечами Джудит. – Ну, по всей видимости, мне остаётся сказать «да».

– Зачем вы так? Я стараюсь вам понравится.

– Я стараюсь дать вам понять, что напрасно.

– Ваша прямолинейность граничит с грубостью.

– А правда вообще неприятная вещь, – холодно произнесла Джудит.

– Попробуйте, хотя бы? Ведь нельзя судить о том, нравится тебе что-то или нет, пока не попробуешь.

Проследив за его взглядом, Джудит увидела на столе два пакета, на этот раз перевязанных серебряной тесьмой. Не трудно было догадаться, что они предназначались ей.

– Самый дорогой шоколад, который только можно отыскать за деньги. Просто тает во рту, – бархатным воркующим голосом прорекламировал Его Высочество. – Невозможно описать их прелесть.

Джудит фыркнула:

– Видимо, вы рассчитываете, что моё сердце растает по отношению к вам вместе с этим шоколадом?

– Вы меня раскусили, – улыбаясь, склонил голову молодой человек, по-прежнему не отрывая взгляда от стоявшей перед ним девушки.

Джудит пожала плечами, не зная, что добавить к сказанному, решив, что и напрягаться не будет. Он её разыскивал, он пришёл – пусть сам теперь выбирает тему для беседы.

– Что же вы молчите?

– Хочу и молчу. Ах, простите, это кажется не очень-то это прилично с моей стороны? С другой стороны, если вы здесь инкогнито, можно ведь и пренебречь правилами приличия? Ну, ладно. Будем выражать вам восхищение, как и полагается по этикету. Вы здесь! Как же это удивительно, месье! Как это вы отважились совершить столь длительное путешествие, да ещё и по морю?

– Этой зимой в столице особенно скучно. Я затосковал по приключениям и подумал, почему бы не провести нечто вроде ревизии на этом милом острове? Ведь образование – наше будущее, особенно – магическое образование.

– Всё верно, Ваше Высочество. Развеивать скуку с пользой дела – высший шик.

– Меня зовут Филип. Когда мы наедине, вы можете обращаться ко мне по имени.

– Правда? Спасибо за милость. Но мне удобнее как-то по старинке, если не возражаете.

– Пока не рискну настаивать. Но, вижу, вы решительно настроены отказать гостю во внимании?

– По вашим же собственным словам вы не гость, а ревизор. А ревизоров никто нигде не любит.

Принц иронично-грустно улыбнулся и закатил глаза:

– Вы же понимаете, что я сказал это потому что… потому что нужно было что-то сказать? На самом деле я приехал сюда, потому что…

– Потому что зимой в столице ужасно скучно, я понимаю.

– Бесконечное серое небо да вьюга крылом машет.

– Я люблю зиму. Но у здешних краёв есть множество плюсов.

– Например, здесь – вы?

– Ваше Высочество! Понимаю, что, пресыщенные скукой и лёгкими победами, вы жаждете трудностей и приключений. Что вам совершенно нечем себя занять. Всё же… вы видели меня один раз. В маске. Этого маловато не то, чтобы для любви, влюблённости, но даже возникновения банального вожделения.

– Вожделение – банально? – засмеялся принц.

– Увы!

– Не, знаю, вожделение, упрямство, любопытство или каприз, но я действительно приехал сюда из-за тебя. С тех пор, как я увидел вас, всё никак не могу выбросить из головы. Вот и приехал сюда, в надежде познакомиться ближе.

– И только зря потеряли время. Ну, может на самом деле и не зря. Здесь есть чем развлечься. Даже избалованному жизнью принцу, – засмеялась Джудит. – А сейчас, прошу прощение, Ваше Высочество, но я должна спешить на урок. Иначе у меня будут неприятности.

– У вас не будет неприятностей, уверяю вас.

– Вы ошибаетесь. Они уже есть.

Джудит удалось улизнуть от принца и вернуться в класс.

Настроение у неё было испорчено. Вряд ли можно рассчитывать на то, что такой визит останется в тайне и не достигнет ушей Райли. Она даже и предположить не могла, что последует дальше? Кому понравится, когда на человека, которого ты считаешь своим, претендует тот, кто выше тебя по положению?

Джудит боялась и нервничала. Опасалась реакции Эда, которую не могла предсказать. Боялась, что он выкинет какую-нибудь феерическую глупость, подставившись под неприятности, потому что они с принцем были совершенно в разных весовых категориях. Как известно с давних времён там, где богатый и знаменитый теряет пряжку от туфли, бедняк теряет голову.

Она страшилась встречи и с нетерпением ждала её, желая, наконец, избавиться от тягостной неопределённости. Понимая, что Райли всё равно узнает о визите, она решила сама всё рассказать, как есть.

Вечером в назначенный час она пришла в их пещеру, где они с Райли свили своё любовное гнёздышко. Это была их Тайная Комната, наполовину присутствующая в этом мире, наполовину уходящая за Грань, никто посторонний кроме них не мог сюда прийти.

Обычно, когда она приходила, Эд уже ждал её, причём обычно и развлекательная и кулинарная часть программы традиционно лежала на нём. Но сегодня она пришла в пустую пещеру. Вернее, кровать, столы, ковры и свечи – всё было на месте, но в его отсутствие волшебство куда-то пропало и всё вокруг выглядело похожим на склеп.

А может быть, это её настроение было во всём виновато?

«Он, наверняка, разозлится, – нервничая, думала Джудит. – Можно ли его в этомо винить? Если бы я застала его в одной из поклонниц, тоже ведь не была бы в восторге? Даже осознавая, что он никак не провоцировал ситуацию, всё равно бы ревновала и злилась? Так что нужно готовиться к худшему».

Она ждала его появления и всё же пропустила момент, когда Эд вошёл. Поэтому, когда вдруг осознала, что он стоит, прислонившись к стене, с которой едва ли не сливался, засунув руки в карманы и не сводя с неё взгляда, ей вдруг сделалось не столько даже страшно, сколько горько и тоскливо.

Эд выглядел посеревшим, усталым, на лице не было даже тени улыбки.

Она нерешительно сделала шаг вперёд и поприветствовала дрогнувшим голосом:

– Привет.

«Вот какого чёрта я блею, словно овца? – с внезапно откуда-то взявшейся злостью подумала Джудит. – Я ничего плохого не сделала. Я вообще ничего не сделала. Ему не в чем меня винить. Мне даже мысленно не в чем себя упрекнуть».

– Привет, – ответил он.

Но не сделал попытки обнять её или поцеловать.

– Сегодня бешенный день. Завтра зачёт по Тёмным Сущностям. У нас мало времени.

Это тоже не вдохновляло, потому что никогда прежде Райли не ссылался на недостаток времени. Для Джудит он его всегда находил.

– Ты мог бы дать знать мне об этом заранее. Не нужно было себя утруждать, если тебе это сложно.

– Я хотел увидеть тебя. Просто на что-то большее сегодня нет времени.

«Сил и желания», – договорила про себя Джудит, но оставила своё настроение при себе, лишь кивнув.

– Понимаю. У меня сегодня тоже был не слишком хороший день. Не знаю, как преподнести это помягче, поэтому скажу, как есть: ко мне сегодня приходил Белый Принц.

– Белый Принц? – холодно переспросил Эд.

– Да. Тот самый, с которым ты играл в нашу последнюю ночь в городе.

– Филип Токийский. Ты зовешь её Белый Принцем?

– Он всё время одевается в белое… тебе не нравится то, как я его называю? Хотя, как не назови, у нас проблемы.

– Мне следует тебя поздравить? – Райли уже завёлся, но это и не стало для Джудит откровением – к чему-то подобному она и готовилась. – Твоё адское самолюбие должно быть удовлетворено: мимолётная встреча и вот, не время, ни расстояние не стали препятствием – сам принц у твоих ног.

– Перестань, пожалуйста. Не кричи на меня.

– А разве я кричу? – нервным движением вытянув сигарету, он зажал её между зубами и жадно затянулся.

– Нет, но – да.

– Очень в твоём стиле: «нет – но да».

– Я не больше твоего рада его приезду!

– Разве не все девочки мечтают о Белых Принцах, на белом коне, готовых сразить в их честь Тёмного Дракона?

– В последнее время всё, о чём я мечтала, у меня было. И всё, что мне нужно – чтобы это длилось. Ну, если исключить ваши адские приключения, конечно. Принц возник из ниоткуда, и я была бы вовсе не против, если бы он растворился в никуда.

– Но мы же оба понимаем, что он не затем возник, чтобы исчезать, – зло ответил Райли, глядя на неё как на врага.

– Ты меня в этом винишь?! – тоже стала закипать Джудит. – Что, по-твоему, я сделала такого, что могло спровоцировать этот интерес? Ты был там всё время, был рядом со мной? Скажи мне – в чём моя вина, что ты сейчас смотришь на меня так?

– Как?..

– С ненавистью. С презрением. Со злобой и яростью. Я понимаю, что ты думаешь и чувствуешь, Эд! Я на твоей стороне, не за стеклом – я с тобой. И здесь хочу и оставаться.

– Прости, я не хочу вести себя как ревнивый мудак, но – ничего не могу с собой поделать. Не могу остановиться. Я сегодня весь день… – Райли скривился в болезненной ухмылке. – хотел сказать – как в Аду, но я там был, есть с чем сравнить и, как по мне, так в аду лучше, чем было сегодня. Все вокруг только и делают, что говорят о тебе и о принце, и в таких выражениях, за которые мне хочется убивать, – он сжал челюсть с такой силой, что желваки заходили. – Девчонки тебе завидует, парни…

Джудит видела, как сжимаются его кулаки.

– Во мне всё кипит, а тут ещё Джеймса пришлось сдерживать – он рвётся в бой и драку. И я могу его понять. У меня сегодня тоже пригорало от желания запихнуть некоторых в глотку их грязные фразочки о горячих фантазиях. Слушать всё и это и допускать мысль о том, что это может быть правдой. Что ты можешь хотеть с ним того же, что было у нас…

– Господи, Эд! – не выдержав, Джудит обняла его, внутренне готовясь к тому, что он её отшвырнёт от себя, но вместо этого он обнял её.

Не так, как делал это обычно – страстно прижимая, а скорее, как хватается утопающие за соломинку.

– Для меня Белый Принц досадная помеха. Словно мало всех тем демонов, которые нас окружили. Я не могу даже мысль допустить о том, что на твоём месте может быть кто-то тебя. Что кто-то помимо тебя может обнимать меня, целовать, входить в меня… это кажется невозможным и невероятным, даже ужасным. Мне нужен только ты.

Райли сжал её в кольце своих рук так сильно, что стало тесно, больно и даже немного страшно.

– Если ты мне изменишь, Джудит… я не знаю, что я сделаю. Я понимаю, что всё это неправильно, что это глупо, но… я не могу быть уверен, что не сверну тебе шею.

Она с удивлением взглянула на него и впервые почувствовала что-то, отдалённо напоминающее страх. Коротко она оттолкнула его от себя и Райли моргнул:

– Прости, я сболтнул лишнего. Конечно, это глупость. Не предавай этому значения.

– Это прозвучало не как глупость, Райли. Это прозвучало, как угроза.

– Да нет же, черт тебя возьми! – рявкнул он, впервые повышая голос со дня их знакомства. – Я не это хотел сказать! Я не хочу тебе угрожать, я… я просто боюсь тебя потерять, понимаешь? Если бы мог, сам вырвал бы, выцарапал это из себя, но это, как кислоты, разъедает изнутри. Это – слишком! Не бери в голову то, о чём я сказал. Если захочешь уйти, уйдёшь. Только не лги мне – слышишь? Поймёшь, что тебе со мной не по пути, так прямо мне об этом и скажи. Но не крутись, не изворачивайся, не лебези…

– Эд! Посмотри на меня, пожалуйста? – попросила его Джудит. – Услышь меня. Поверь мне – ты мне дорог не меньше. И точно так же я боюсь тебя потерять. Но наша любовь – это не клетка. Быть вместе – это выбор, а не обязанность.

– Я понимаю. Черт, не будь это принц!.. С любым другим соперникам разобраться было бы проще.

– Я сама со всем разберусь. И найду способ объяснить Его Высочеству что его интерес не по адресу. Просто верь мне.

– Что может быть проще, чем просто поверить, правда? Особенно, когда верить так хочется, – он с досадой дёрнул уголком губ. – Он не так прост, твой Белый Принц. Он знает, что время работает на него. Он не пойдёт на попятный.

– А куда он денется, если впереди путь всё равно закрыт? – Джудит ластилась к Эду, как кошка, стараясь растопить нарастающую между ними корочку льда. И у неё вполне получалось. Лёд трещал, ломаясь, грозно, но всё же – поддавался.

– Я понимаю, что сам всё порчу… с этим дурацким мелодраматичным «убью» прозвучал глупо, грубо и жутковато, согласен. Ты извини. Я ничего такого не имел ввиду. На самом деле я не смогу поднять на тебя руку.

– Очень на это надеюсь. Что сейчас ты меня, а не себя в этом убеждаешь. Звучи и правда – не очень.

– Переживается ещё хуже, – наконец-то он обнял её, прижимая с привычной жадностью. – И когда всё только успело так закрутиться и завертеться? Когда ты успела так залезть в душу и под кожу, что если вырывать – то только с сердцем?

– Зачем меня вырывать? – постаралась она свести всё… нет, не к шутке, но всё же в менее трагическое русло. – Мне вполне хорошо там, где я сейчас есть.

– Мне иногда кажется, что, если я тебя потеряю – просто умру.

– Если тебя это утешит – мне тоже.

Было не по себе. Как-то чувствовалось, что для него это не просто слова, не красивая фраза, а правда, причём, вырванная с кровью и болью.

– Знаешь, что самое странное? Я вот тут подумала, если любить так больно, почему люди с таким упрямством стремятся любить, а не бежать от любви, как от кровожадного чудовища?

– Потому что по-настоящему чувствуешь полноту жизни только тогда, когда любишь. Да и вообще, больно не любить. С этим-то как раз проблем нет. Больно терять.

– Но лучше любить и потерять, чем не любить вовсе.

– Иногда я в этом не уверен.

– Почему ты так уверен, что ты меня рано или поздно потеряешь, Эд?

– Потому что ты слишком чудесна, чтобы быть правдой. В моей жизни никогда не было сказок. А ты – та ещё Жар-Птичка, – с усмешкой взлохматил он ей волосы.

– Мы не знаем, что случится завтра, Эд. Может, ты первым меня разлюбишь? Может, сам меня бросишь? Или я не уйду, а умру?

– Не говори ерунды. С какой стати тебе вдруг умирать? Но если решишь сменить меня на Белого Принца…

Она приподняла вопросительной дугой бровь, словно вопрошая: «Что же ты сделаешь»?

– Я убью это твоё королевское высочество, меня за это четвертуют, и тебе придётся искать нового кавалера нам на замену. Понимаю, ты с этим справишься, – с усмешкой проговорил он, дунув ей в лицо, словно кошке. – Ты та ещё сучка. Но этим ты мне и нравишься.

Глава 26. Беременность

– Что с тобой происходит? – застав Джудит над остывшей чашкой чая, принялась укорять её Эмили. – Так нельзя. Ты совсем ничего не ешь.

– Да я на еду глядеть не могу! Оставь, пожалуйста, меня в покое.

– И давно тебя с еды воротит? – нахмурилась Эми.

– Недавно. Просто я всё время на нервах.

– Ты уверена?

Джудит непонимающе взглянула на подругу:

– Ты сейчас о чём?

Эмили закатила глаза:

– Да ради бога, Джудит! Ты что, совсем дурочка или меня за неё держишь? Ты почти ничего не ешь, по утрам тебя тошнит, у тебя изменилось пищевое поведение, и ты действительно вся на нервах – как ёж с иголками! Учитывая ваш бурно развивающийся роман с Райли первое, о чём тебе следовало подумать – не беременна ли ты случаем, подруга?

Джудит от возмущения и негодования даже дар речи потеряла.

Ну, или почти потеряла:

– Ты с ума сошла?! – охнула она.

– Кто тут из нас утратил разум большой вопрос. Это не я связалась с опасным парнем, которому так идёт чёрный цвет, что ни в одном другом его не представить. Это не я, позабыв о том, чем могут заканчиваться подобные игры, предавалась любви при каждом удобном и неудобном случае. Так что имеем, что имеем, – развела руками Эми.

– Не фантазируй! – в панике прикрикнула на неё Джудит.

– У тебя давно были регулы? – с грубой прямотой спросила её Эми.

Джудит нахмурилась, стараясь припомнить:

– В прошлом месяце.

«Кажется», – добавила она про себя мысленно, с ужасом понимая, что подруга может оказаться права.

Некоторые изменения в своём организме Джудит списывала на пережитый стресс. Ей отчего-то и в голову не приходила простая, естественная мысль о том, что их жаркая, животная страсть может завершиться подобным образом.

– Прости, что лезу не в своё дело, – продолжала докапываться Эми. – Одно дело – интрижка по молодости лет, чтобы было, что вспомнить на старости лет, и совсем другое… ты ведь не собираешься всерьёз связывать свою жизнь с этим Райли?

– Наши жизни уже связаны, – возразила Джудит.

– Одно дело «жизни связаны» и совсем другое, родить ребёнка! У тебя ещё есть время и возможность разрешить ситуацию в лучшую для себя сторону. Будь умнее.

Как будто мало неприятностей, нервов и страхов? Что же это за жизнь такая! Когда только закончится чёрная полоса?

Что, если подозрения Эми – правда?..

При одной только мысли о возможной беременности Джудит объял страх.

«Не может быть», – билась в мозгу одна единственная мысль. – «Невозможно! Судьба не может быть столь жестока».

В то же время Джудит понимала, что ещё как может! Судьба редко бывает добра к дуракам, а именно как последняя дура она себя и вела. Но вот нашла же она удачное время для того, чтобы поставить вопрос ребром: способна ли Джудит на зрелые поступки?

Как отреагирует Райли на эту новость? Даже думать о его реакции было страшно.

Джудит, устроившись на кровати, разглядывала потолок.

Как не старалась, она не могла представить себя матерью; к такой роли девушка категорически не была готова. Роль материнства вообще представлялась ей смутно. Обычно дети берут модель общения родителей за образец. Что она могла вспомнить о Лавинии? Та целовала их с братом в лоб за завтраком и перед сном, обдавая запахом дорогих духов и шурша шелками. Потом мать отправлялась на бал или светский раут, аккурат в то же время, как Джудит и Джеймс поднимались к себе в детскую в сопровождении сначала нянь, потом – гувернёров. Всё!

Джудит, конечно, понимала, что когда-нибудь у неё тоже появятся дети. В конце концов, в её кругу это считалось женским долгом – обеспечить мужчину наследником. Но до этого обязателен брак, а после – всё те же няньки-гувернёры-горничные-прислуги.

Леди не воспитывают своих младенцев. Это скучная и грязная работа.

Но Райли не тот человек, чьих детей нянчит челядь. Он – авантюрист, человек риска. Его вообще сложно представить счастливым отцом семейства и именно за это Джудит его и любила. Себя в роли счастливой наседки она представить тоже не могла.

Они с Эдом подходили друг другу идеально, но в этой дуалистичной идеальности не было месту ребёнку. Вряд ли Райли, на которого столько всего свалилось, будет рад известию о грозящем ему отцовстве. Наверное, в глубине души он даже осудит её за легкомыслие? Наверняка рассчитывал, что Джудит сумеет позаботиться о последствиях?

Предугадать реакцию Эда было сложно, но Джудит подозревала, что осчастливит его эта новость не сильнее, чем счастлива она сама.

Её нежелание становиться матерью было связано не с отсутствием чувств к Райли, а с тем, что она не чувствовала себя созревшей для материнства. Клеймо бастарда в любом случае ляжет на дитя, общество не примет ни его отца, ни его самого. Для самой Джудит многие двери закроются – это что касается старого мира, в котором она выросла. А что касаемо мира Райли… в этом мире мать и дитя не ждало ничего хорошего.

Ребёнок для всех лишь всё усложнит.

Джудит никогда не обманывала саму себя, не старалась выглядеть в собственных глазах лучше, чем есть – она не всегда себе нравилась, но всё же принимала себя такой, как есть. Ребёнок был случайностью, а люди, позволяющие случайностям управлять своей жизнью счастливо не живут. Жаль, что так получилось; жаль, что придётся сделать то, что придётся, но… это лучше, чем поломанная жизнь, нелюбимый ребёнок, вечное недовольство всем и вся.

Осталось только убедиться, что её подозрения верны, ведь, если Светлые Силы милостивы, возможно, всё лишь подозрениями и закончится? В любом случае, как бы не повернулась история, Джудит решила ничего не говорить Райли. Не хотела вешать на него ещё и эту проблему. Он, конечно, был сильным, но, в тоже время, всё-таки не железным.

Абигайль, прознав о проблеме Джудит от Эмили, принесла тесты на беременность.

– С такими вещами лучше не затягивать, – без предисловий сказала она.

На языке вертелось много колючих слов про то, что не следует лезть не в свои дела, и про то, что это её личное дело, которое никого не касается, но вместо этого Джудит взяла упаковку и поблагодарила.

Абигайль покачала головой:

– Я понимаю, что страшно, но сама себя проблема не решит, а решение проблемы начинается с её признания. Давай, топай в уборную. Мы подождём.

– Не уверена, что мне нужны свидетели, – начала Джудит.

– Мы не свидетели – мы твои друзья. Наверняка, тебе потребуется поддержка. Мы будем рядом, – заявили девчонки.

Через десять минут Джудит держала в пальцах тонкую картонку, на которой чётко проступало две полосы вместо одной.

Правда в том, что с момента разговора с Эмили Джудит почти не сомневалась в том, что беременна. В глубине души она об этом знала. И всё равно чувствовала себя сейчас так, словно получила удар под дых. Она смотрела и смотрела на две красные полоски на белой картонке, а в голове звенело.

Когда она, наконец, заставила себя выйти из уборной, Эмили и Аби поджидали её вместе, сидя рядышком на диване.

– Ну?.. – обеспокоенной спросила Эмили.

– Можете меня поздравить. У меня есть все шансы стать мамой, – убитым голосом ответила Джудит.

Подруги переглянулись:

– И что ты теперь станешь делать? – после недолгой паузы осмелилась спросить Абигайль.

– Ты ведь не собираешься оставлять ребёнка? – сделала большие глаза Эми.

– Вы поможете найти врача, способного решить проблему?

– Конечно! – заверила Джудит Эми, и тут же перевела взгляд на Аби. – У тебя же есть знакомые?

– С чего ты взяла? – огрызнулась на неё та.

– С того, что ты учишься на медицинском факультете, – с надеждой проговорила Джудит. – Логично ведь предположить, что знакомых в этом кругу у тебя больше, чем у нас. И ещё, девочки, мне ужасно неловко просить, но денег у меня нет, а ситуация не терпит отлагательств. Могу я просить у вас в долг?

Обе замахали руками:

– Конечно! О чём тут говорить? Деньги в этом случае меньшее из всех проблем.

– Ты сказала Райли? – поинтересовалась Абигайль.

Джудит покачала головой:

– Нет.

– А когда планируешь сказать? – наседала Эми.

– Никогда.

Подруги снова переглянулись.

– Это конечно твои дела и ваши отношения, но так как-то неправильно.

– Какой смысл говорить ему, если я при любом раскладе не собираюсь оставлять ребёнка.

– Кто знает, может быть Райли удастся изменить расклад таким образом, что нам не придётся искать врача? – предположила Абигайль. – В любом случае, поставь себя на его месте? Решать такой вопрос, даже ничего ему не сказав? Если бы я дорожила отношениями с человеком, я бы так с ним не поступила.

– Спасибо за совет, – сухо кивнула Джудит. – Ты ведь поможешь мне найти доктора?

– Постараюсь, – пообещала Аби.

Как в такой обстановке готовиться к экзаменам? Голова Джудит была забита проблемами до отказа, знания в неё уже не помещались. Стоило открыть учебник, как дальше пятой страницы продраться всё равно не получалось. Все её попытки что-то подучить, что-то почитать заканчивались тем, что она устремляла взгляд в потолок и замирала.

Порой, хотелось всё бросить и сбежать. Удерживало лишь то, что бежать было некуда.

В один из дней, когда от зноя даже шмели перестали копошиться в зелёной траве, Эдвард встретил Джудит после занятий. Он сидел на скамейке, в обрамлении спадающих, как струи у фонтана, тонких гибких ветвей плакучей ивы. И вроде бы в этой их встрече не было ничего особенно, но её ни с того, ни с сего накрыло желанием последовать совету Аби. Джудит была уверена в своём решении избавиться от ребёнка на все сто, но Эд всё равно имел право знать о происходящем, а не быть поставленным перед фактом.

Заметив изменения в выражении её лица Райли внимательно на неё поглядел:

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Она глубоко вздохнула, как всегда делала перед тем, как нырнуть:

– Не то, чтобы хочу, но, кажется, должал. Я беременна, Эд, – выпалила она и вдруг почувствовала, будто с её плеч спала гора, неустанно давившая своим грузом последние дни и ночи.

Эд от неожиданно выругался, нервно дёрнулся, а потом почти ожидаемо потянулся за пачкой сигарет. Джудит заметила, что, когда он прикуривал, пальцы его дрожали.

– Извини, – буркнул он, прикуривая. – Иногда из меня лезет моё дурное приютское воспитание. Или, – криво ухмыльнулся он, – правильнее сказать – его отсутствие.

– Можешь ругаться хоть трёхэтажным. Мне всё равно.

– Охотно верю, – выдохнул он едкий дым.

И после короткой паузы добавил:

– Джеймс знает?

– С чего бы я стала говорить ему об этом вперёд тебя? Знают только Эмили и Аби.

– Им вперёд меня ты об этом сказать не постеснялась? – нахмурился Эд.

– Ты удивишься, но это не я им, они мне сказали. Эми заметила изменения, на которые я даже внимания не обращала.

– Отблагодарить её, что ли? – Райли, прищурившись, посмотрел на верхушки деревьев. – Правда говорят, беда не приходит одна. Как же так вышло? Ты не предохранялась?

Его обвинительный, жёсткий тон больно задел Джудит.

– Предохранялась, конечно, но видимо, этого оказалось недостаточно. Наверное, высчитала что-то неправильно.

– Высчитала?! Я думал, ты принимаешь противозачаточное зелье.

– Ну, извини! В следующий раз буду осторожнее!

Выражение лица у Эдварда было такое, что Джудит на мгновение испугалась, что он скажет нечто такое, после чего между ними сгорят все мосты, но он смолчал. Лишь дымил, как паровоз.

Докурив, хмурился, покусывая нижнюю губу.

Джудит тоже молчала, изо всех сил стараясь не надувать обиженно губы. В конце концов она и не ожидала, что он станет прыгать от радости.

– Давно ты знаешь? – спросил он наконец.

– Неделю.

– А мне сказала только сейчас!

– Я вообще не собиралась ничего тебе говорить.

Он потянулся за следующей сигаретой. Эти его, наполненные невысказанными эмоциями, паузы, бесили Джудит. Хотелось выплеснуть ему в лицо всё! Пусть не думает, она и не рассчитывала, что он обрадуется. Да и чему тут радоваться? Свадьбы и младенцы – не их история.

Но до чего же бесило, что он не говорит.

– Значит, ты решила избавиться от ребёнка? – резко спросил он внезапно осипшим голосом.

– Ты, как я понимаю, не будешь против? – саркастично выгнула она брось.

– Против или за – даже не представляю! – затравленно огрызнулся он. – О чём я только не думал, но вот то, что случилось, даже в голову не приходило.

– Мы вели себя как идиоты. Глупость всегда имеет самые печальные последствия, – вздохнула Джудит.

Райли усмехнулся, не разжимая губ.

– Твоё специфическое чувство юмора, Джудит, она из черт, заставляющая меня терять от тебя голову.

– Ты никогда не теряешь головы, Эдвард Райли. Самым удивительным образом эта твоя черта одновременно и привлекает, и бесит меня в тебе. И это не меняется с первой нашей встречи.

Он засмеялся и, положив ей руки на плечи, притянул к себе:

– Даже когда ты меня бесишь, Джудит Мэллиор, ты не перестаёшь мне нравиться. Иногда мне даже кажется, что, чем сильнее ты меня бесишь, тем больше нравишься.

Джудит тяжело вздохнула и Эд переста улыбаться.

– Как только мы минуем одно препятствие, неминуемо встаёт другое, – сердито проговорила она. – И так раз за разом. Как думаешь, на каком мы сломаемся?

– Ни на каком. Мы не сломаемся, любовь моя.

– Думаешь? – нетерпеливо сбросила она его руку со своего плеча. – После того, как я избавлюсь от нашего ребёнка, полагаешь, между нами всё останется по-прежнему?

Эдвард вздохнул за ней следом:

– Ты говоришь так, будто у нас нет другого выхода? Но он есть.

– Да, – кивнула Джудит, – Только мне он кажется неразумным. Ты можешь представить себя отцом? А меня – матерью? И ты, и я – мы оба не готовы.

– Ты меня в этом убеждаешь? Или – себя?

Джудит попыталась представить себе будущее. Если Райли женится на ней, если обществе станет известно об их отношениях, завершившихся рождением ребёнка, возвращение в высший свет для неё станет невозможным. Она станет изгоем. А мир Райли – он был для неё слишком жестоким.

К тому же, родив ребёнка, женщина становится слишком уязвимой. А он? Сможет ли он вытащить на себе такой груз? Да, по сравнению с ней и Джеймсом он кажется взрослым и опытным, но всё же Эд ещё так молод!

Ребёнок может стать приговором, точкой для их отношений. Могилой их чувств, испытанием в будущем? Вдруг младенец вынудит Райли оставаться с ней не из любви, а потому, что так требует элементарная человеческая порядочность?

В том, что сегодня и сейчас Райли любит её, Джудит не сомневалась. Она чувствовала его любовь, видела её в его взглядах и поступках. Но – кого любил Райли? Он любил беззаботную, бесшабашную девчонку. А в кого превратит её ребёнок? В незнакомку, которую Джудит затруднялась себе представить.

В идеале, что может быть лучше, чем он, она, любовь и производное от этого – малыш? Но в реальности? В реальности всё очень далеко от идеала.

– Я могу либо «осчастливить» тебя наследником, либо нет, – сказала она вслух.

– Так что ты выберешь?

– А ты какой вариант одобришь? – со скрытым вызовом тихо спросила она.

– Любой. Будь на твоём месте другая, я бы и думать не стал – я не сильно чадолюбив и меня совсем не тянет нянчиться. Но это твой ребёнок, Джудит, и, если ты решишь, что хочешь его оставить, я сделаю всё, как полагается. Решишь оставить ребёнка, захочешь выйти замуж – женюсь. Хотя понимаю, что свадьба со мной совсем не то, о чём ты мечтала.

Джудит пристально, едва ли не жадно, вглядывалась ему в лицо:

– Ты сам хочешь ребёнка, Эд?

– Я хочу тебя, Джудит. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива и спокойна. Так что, если хочешь рожать – рожай.

– Я поняла, что ты меня не бросишь. Да я ни минуты и не допускала подобной мысли. Но если завтра я всё же приму решение не… – слово «рожать» опять казалось грубым и мерзким, поэтому после минутный паузы она выбрала «обтекаемое», – не давать жизни этому ребёнку, ты не станешь меня за это винить? Не будешь обвинять в том, что я отказалась от плода нашей любви?

– Обвинять в «отказе от плода любви»? – он рассмеялся и его смех показался Джудит жестоким. – Милая моя, мне это и в голову бы не пришло. Обычно воспроизводством наследников озабочены особы королевской крови, большого состояния или самомнения. Я не то, ни другое, не третье. Допускаю для себя возможность полюбить этого ребёнка, но, зная себя, допускаю так же возможность и не полюбить. Если по этой земле никогда не пойдёт ещё один Райли, земля ничего особенно не потеряет. Как я уже сказал – для меня значение имеешь ты. Если ты хочешь ребёнка, я приму его и сделаю всё от меня зависящее, чтобы он жил как можно лучше. Я буду любить в нём тебя, считаться с твоими чувствами.

– Значит, если я правильно тебя понимаю, ты, как и я считаешь, что правильнее повременить с потомством? – с надеждой спросила Джудит.

– Даже птица сначала вьёт гнездо, а потом уже птенцы. Не скажу, что решение избавиться от ребёнка, с точки зрения морали правильное, но оно разумно.

Джудит почувствовала облегчение. Она была рада, что и в этом вопросе они имеют сходную точку зрения.

В этот момент она испытала такой огромный прилив любви к нему: он сказал то, что нужно и так, как было нужно.

– Хорошо, что я тебе всё сказала.

– Я всегда буду на твоей стороне, Джудит. Всегда. Делай так, как лучше. Я поддержу.

Глава 27. Ошибка хуже преступления

Чувство облегчение после разговора с Эдом было недолгим. Знать, что скрывать ничего больше не надо было отрадно, но проблемы – это многоглавый дракон. Вслед за вопросом: «что делать?» – возникал вопрос: «как сделать»?

Напрягать этим Эдварда не хотелось. В последнее время он только и делал, что разгребал проблемы, а уж этот, чисто женский, как считала Джудит, вопрос, ей следовало решить самой.

Она плохо представляла даже первый шаг, с которого следует начать действовать. Единственное, что её заботило – сохранить случившееся в секрете, не предавать огласке. Ну, и чтобы цена была не слишком высокой, потому что финансовый вопрос, хоть и не стоял так остро, как раньше, всё же оставался открытым.

Ситуация осложнялась тем, что подобные темы держались под запретом. «Избавиться от нежеланного ребёнка» было приблизительно из той же оперы, что и «сходить в бордель», такое в присутствие юных невинных дев, конечно же, не обсуждалось.

Приличные юные девы сначала выходили замуж, а лишь потом, в законном браке?..

Нет-нет, да в душе и начинал шевелиться червячок сомнения: а может быть?.. Может быть, выйти замуж за Эда, попытаться построить нормальную семью? Но нет. Джудит не настолько верила в их отношения, да и Эд…

Уже принятое решение виделось здравым, взвешенным, трезвым. Осталось лишь справиться с его реализацией.

Поскольку Абигайль училась на лекаря и была уже в курсе сложившихся обстоятельств, Джудит с просьбой о помощи обратилась именно к ней, что подругу явно не обрадовало.

– Я надеялась, ты примешь другое решение, – прямо заявила она. – Взвешенное и разумное.

– Не поверишь, – фыркнула Джудит. – Но именно таким мне моё решение и кажется: взвешенным и разумным, даже – осознанным и ответственным.

– Соглашусь, что ваша история с Райли нетипичная. Он, конечно, не тот парень, которого я рекомендовала бы своей младшей сестрёнке.

– У тебя нет младшей сестрёнки.

– Если бы она у меня была. Мне никогда не нравился твой выбор, но, признаю, что ваши чувства настоящие. Такое удаётся испытать одному на сотню, если не на тысячу людей. А ведь любовь – это дар небес, Джудит, – продолжала Абигайль, в задумчивости теребя пояс на платье. – Некоторые проживают всю жизнь, даже близко не приблизившись к тому, что у тебя есть. Люди столько читают и пишут об этом чувстве, любовь у всех на слуху, но если подумать – ведь в реальности тех, кто смог это почувствовать и пережить едва ли больше, чем встретивших привидение? Любовь – это мифический Феникс! Она почти перестала являться к людям. Может быть, потому, что мы перестали быть достойными любви? Наши души так прочно погрязли в мелочах и похоти… Вот когда мы все умрём, когда мы перестанем быть графами, маркизами и принцами; когда у нас не останется наших нарядов, банковских счетов, недвижимости, автомобилей – тогда, если подумать, что у нас останется? Что может пережить смерть? Только наши мысли и чувства. А ты так легко готова рискнуть самым большим чувством в своей жизни? Джудит, если ты действительно любишь Райли, выходи за него замуж, роди ему этого ребёнка. Не рискуй вашими отношениями.

– Я тебя умоляю! – раздражённо воскликнула Джудит, перестав бегать туда-сюда по комнате, бросила в сторону подруги сердитый взгляд. – Красивые слова – это очень здорово. Любовь, смерть, фениксы – поэзия! Но это ведь не ты завтра окажешься с ребёнком на руках, нищая, ото всех зависимая? Любовь – райское чувство, Абигайль, но на земле любить очень трудно. То и дело что-то отрывает тебе крылья и опускает с небес– незапланированная беременность, например, – раздражённо откинула она с лица липнущие волосы. – Райли очень любит меня вот такую – красивую, молодую, несущую ему радость феечку! А если завтра я стану брюхатой и сварливой бабой? Что останется от его любви?

– Ты ему настолько не доверяешь?

– Доверяю! Доверяю, конечно, настолько, насколько возможно. Но мужчины – это мужчины, а женщины – женщины. Все мы люди, а люди несовершенны. Нам девятнадцать, Аби. Девятнадцать! Ни он, ни я – мы не готовы самостоятельно и без всякой помощи растить ребёнка. Когда ты выйдешь замуж и родишь, скажи, сколько времени в сутки ты этому ребёнку посвятишь? Рядом с тобой будут родители, родственники, няньки, бабки, горничные! Твой муж не будет думать, где достать деньги на распашонки и детское питание. Его мысли будут витать вокруг подарка, который он должен подарить матери своего ребёнка, и куда ему следует тебя повести отдохнуть, пока нянька и кормилица будут пестовать плод вашей любви. Но у меня сейчас совсем другая ситуация. Поэтому – да! Я слабая. И неправильная. Я не готова потерять всё, ради – чего?..

– Аборт – очень сложная процедура, Джудит, – отбросив романтический тон, деловито и строго заговорила Аби. – Она несёт с собой не только моральные аспекты, но и физические последствия. Это, в конце концов, опасно.

– Роды – тоже опасная процедура. Разве нет? Слушай, давай бросим играть словами? Скажи, ты поможешь или нет? Я знаю, есть специальные средства, которые исключают хирургическое вмешательство?

– Ты об абортивных зельях? Я о них слышала, конечно, но никогда ничего подобного никогда не готовила.

– Тогда у тебя есть отличный повод открыть новые горизонты.

– Даже и не проси меня об этом, – твёрдо заявила Аби. – Нет. Если что-то пойдёт не так, я потом всю жизнь буду обречена мучиться угрызениями совести?

– Аби, пойми, ты – идеальный вариант.

– У меня нет права. Нет знаний. Нет желания. Без лицензии это вообще криминальное мероприятие. Не ввязывай меня в подобные авантюры, подруга. Я тебя люблю, но есть границы, которые я не нарушу даже ради самых дорогих мне людей.

– Значит, ты отказываешься?..

– Подобным образом – да, несомненно. Тебе нужно найти доктора. Настоящего профессионала, специализирующегося на таких вещах. А ещё лучше, заняться приготовлениями к свадьбе.

А вот у Эми Джудит нашла так необходимое ей понимание.

– Поверить не могу, что Аби тебе отказала! – гневно щурилась она. – Тоже мне, полиция нравов! Интересно, если она «залетит» от твоего брата, тоже станет читать лекции о красоте, любви, и прочее, и прочее? Ладно! Без неё обойдёмся. В конце концов, у нас есть библиотека, а рецептура с зельями ни для кого не под запретом. Срок у тебя небольшой, так что справимся. А чтобы подозрения не пали на тебя, книги возьму я, – жертвенно предложила Эми. – Помогу тебе всем, чем смогу.

Учебный год подходил к концу, что было только на руку Джудит. Отправившись на пляж, устроившись в тени нависающей скалы, она углубилась в чтение необходимых для осуществления ими задуманного книг.

Все растения, описываемые в учебнике, обладали разным механизмом действия. Самыми мощными обладали алкалоиды: чёрная спорынья, огненный крокус, мандрагора и ламелия. Чуть меньший эффект давали травы с эфирными маслами.

Экзамены у Чёрного факультета должны были длиться на несколько дней дольше, чем у Белого. Воспользовавшись этим, Джудит и Эмили первыми уехали со Студенческого Острова. Лавиния, как всегда, не путалась у них под ногами, предпочитая заниматься своими делами. Сильно сократившаяся числом прислуга едва управлялась со своими обязанностями, так что девушки почти без опаски занимались своими делами, и никто им не мешал.

За основу состава решили взять чёрную спорынью, повышающую тонус матки, и птичий горец. Шалфей должен был подавлять нервную систему плода и заодно оказать обезболивающее действие на мать. Душица прекращала рост клеток и способствовала их замиранию Кровоостанавливающим средством обладали барбарис и девятисил. Приготовление оказалось простым. Да и приём не внушал опасений: согласно рецепту, остывший напиток следовало принимать по 50 мл два раза в день.

Из-за простоты рецепта Джудит отнеслась к зелью легкомысленно, считая, что это благоухающая эфирными маслами смесь в столовой ложке, как максимум, бесполезна и уж совершенно точно – безопасна. Про себя она прикидывала возможность найти настоящего доктора и радикально решить проблему, а где-то в подсознании таилась мысль о том, что ничего она делать не будет.

Может быть, это и правда, судьба? И уж не душице с женьшенем и барбарисом встать у Судьбы на пути.

Поговорив о том, о сём, на ночь подруги разошлись по комнатам. Джудит уснула почти мгновенно, но вскоре сны её сменились кошмаром.

Она стояла в какому-то мрачном лесу, наполненным недобрыми тенями рядом со старой, безобразной ведьмой, протягивающей ей деревянную чашку, наполненную кровавой жижей. Джудит решительно выпила всё её содержание – до капли. Жидкость пахла приятными травами, но на сердце сделалось тяжело.

А старуха-ведьма взглянула на неё с торжеством и захохотала.

Сон изменился. Джудит шла по высокой траве, шевелящейся под ветром. Во сне она искала ребёнка. Она знала, что родила его и каким-то образом потеряла здесь, среди камней и трав. Нужно было отыскать младенца до того, как по небу ей навстречу выкатится огромная луна, словно акула из глубин чёрных вод. Но вместо ребёнка из травы ей навстречу выскочила стая хищных зверей – то ли волков, то ли диких кошек, – и набросилась, терзая её острыми когтями и зубами.

Джудит проснулась, вся в поту, корчась от боли, полностью завладевшей её телом, не отпускающей ни на секунду. Казалось, этой боли не будет конца. Пот вискам тёк пот, свет ночника резал глаза.

Боль нарастала и нарастала, а вместе с ней – страх и сожаление о содеянном. Джудит теряла ребёнка – теряла по своей глупости. Ужасно захотелось всё исправить, отпрянуть назад, на безопасное расстояние, но это оказалось уже невозможным.

Наверное, точно так же чувствует себя висельник, затянувший петлю на шее или спрыгнувший с высоты самоубийца: ты передумал, всё осознал и раскаялся, но назад хода нет, ничего не исправить, не замедлить, не остановить. Ты бьёшься в агонии. Ты летишь к земле. Тебе конец.

Когда дверь в спальню распахнулась и на пороге появилась Эми, продирая глаза со сна, Джудит вздохнула с облегчение.

– Кажется, началось, – простонала она, кусая губы, чтобы не заорать от боли.

Эмили, пусть и бледная, изо всех сил старалась демонстрировать уверенность:

– Хорошо.

– Хорошо? – с коротким смешком простонала Джудит, комкая простыню руками. – Ну, я бы так не сказала. Что-то сильно сомневаюсь.

– Как ты себя чувствуешь?

– Разве не видно!? – прорычала Джудит.

Вопрос подруги показался ей глупым.

– Успокойся, всё идёт, как надо, – заверила её Эми. – То, что тебе больно, ну, так и должно быть. Мы же обе читали – это от сокращения матки. При родах, грубо говоря, происходит тоже самое: матка сокращается от высокого тонуса и изгоняет плод. Процесс под контролем, всё нормально, боль естественная. Нужно просто немного потерпеть.

Джудит понимала, что на самом деле Эмили старается выглядеть уверенной в себе, чтобы поддержать её, ведь начни подруга сейчас вопить во весь город от ужаса, лучше бы не сделалось.

Намочив полотенце прохладной водой, Эмили положила компресс на пылающий лоб Джудит:

– Потерпи ещё немного. Скоро начнётся кровотечение и всё закончится.

– Кажется, у меня жар? – простонала сквозь сжатые зубы Джудит. – Это нормально?

– Конечно! Организм реагирует поднятием температуры на появление в крови любой инфекции. Это защитный механизм. Наберись терпения, Джудит. Ничто не длится бесконечно.

Уверенные слова и движения Эмили успокаивали и на мгновение она расслабилась, обессиленно откинувшись на подушки.

– Постарайся думать о чём-то хорошем, – ворковала подруга, меняя марлевые компрессы на горячем лбу Джудит.

Во рту пересохло и горчило.

– Это должно скоро кончиться! – убеждала она себя.

Но это не кончалось. Вскоре, скручиваемая нескончаемой мукой, Джудит начала вскрикивать, поначалу тихо, потом громче.

– Тихо! – увещевала её Эми. – Ты так поднимешь на ноги весь дом и тогда все наши усилия оставить события втайне пойдут прахом.

– Мне холодно, – у Джудит от озноба зуб на зуб не попадал. – Может, стоит принять ванну?

– Я не знаю, – не уверенно протянула Эми.

– Что тут знать? Горячая вода поможет начаться кровотечению, заодно я и согреюсь. Набирай воду! – прозвучало как приказ и Эмили охотно подчинилась.

Она держалась, но было видно, что нервы у Эми натянуты, как струны, что ситуация ей невмоготу, что она ждёт не дождётся, когда же закончится весь этот кошмар. Но если она надеялась, что к её возвращению ситуацию изменится к лучшему, то ошибалась. Джудит легче не стало. Спазмы по-прежнему скручивали её тело.

– Помоги подняться, – попросила она и, опираясь на Эми, как на костыль, кое-как дошла до ванной.

В белых клубах дыма на миг полегчало.

В голову пришла шальная мысль: эта история началась в горячих клубах пара – в них и закончится. Всё в жизни циклично.

– Сколько времени прошло? – спросила Джудит, погружаясь в горячую, на грани терпения, воду, по самую шею и с наслаждением ощущая, как тело покидает сковавший его панцирем холод.

– С тех пор как я пришла? Около часа.

– Так мало! Мне казалось, что ночь на исходе, – простонала Джудит, закрывая глаза и пытаясь расслабиться.

Она упустила тот момент, когда боль начала стихать.

– По-моему, тебе поры выходить, – сдавленным голосом проговорила Эмили, разом растерявшая всю свою самоуверенность.

Открыв через силу глаза, Джудит увидела, как по воде расходится кровавое облачко. Чувство, что она при этом испытала, было двояким – облегчение и боль одновременно.

Ну, вот и всё. Проблема решена. Всё закончилось.

Спустя четверть часа она снова легла в постель. Эмили принесла ватные тампоны, дала кровеостанавливающее зелье и горячий, успокаивающий отвар на основе ромашки.

– Худшее позади, – благодарно улыбнулась подруге Джудит. – Спасибо, что разделила со мной этот ужас.

– Ерунда! – отмахнулась Эми. – Уверена, поменяйся мы местами, ты сделала бы ради меня то же самое.

– От души надеюсь, что отдавать этот долг подобным образом мне не придётся, – вздохнула Джудит, вытягиваясь на кровати. – Пригаси, пожалуйста, ночник. Глаза болят.

– Конечно!

Как только Джудит провалилась в сон, она снова вернулась в странный лес и вновь увидела над собой ярко светящуюся звезду, которая почти не двигалась. В трепете ветвей чудились призраки; фигуры без лиц и ног подступали к самой тропинке, тянули к ней руки.

– Иди к нам, – шептал ветер над головой, раскачивая верхушки деревьев. – К нам!

Джудит видела жуткий чёрных котов и сов, притаившихся на деревьях. Их острые когти светились на чёрных древесных стволах, глаза отливали зловещей зеленью. Летучие мыши, длинноногие пауки, вороны – все участники шабаша роились над её головой, бегая по вершинам деревьев с ужасающей скоростью.

Почему птицы бегают, а не летают? – она не задавалась этим вопросом, но ей было жутко.

«Сон, глубокий как смерть! Иди ! Иди к нам!».

– Да ты с ума сошла! – сквозь полог лихорадки и темноты, донёсся до Джцдмт разгневанный голос Абигайль. – Да как ты могла пойти на такое? О чём думала?!

– Кто-то же должен был ей помочь, – всхлипывала Эми. – Никто не должен проходить через такое в одиночку. Ты же отказала?..

– Конечно, отказала! Потому что, в отличие от тебя, я хотя бы немного разбираюсь в этом вопросе и понимаю риски!

– Не понимаю, как такое могло случиться? Мы же готовили зелье строго по рецепту, делали всё по учебнику…

– Это не учебник – это ознакомительный справочник! – бушевала Абигайль. – Но даже будь это учебник?!.. Ты правда думаешь, что подобные вещи станут храниться в школьной библиотеке? Там, где любая дурочка может решиться опробовать на практике?.. Господи, дай сил и терпения!

– Ведь всё не так плохо, да? – умоляющим тоном протянула Эми, даже не думая обижаться, что странно, учитывая её высокомерный и взрывной характер. – Ты ведь сможешь остановить кровотечение?

– Нет, Эми. Не могу! Нам нужен настоящий врач.

– Но мы не можем…

– Какое ещё «не можем»?! – взвыла Аби. – Ты что же, так и не понимаешь?! Она же умирает! Да нам повезёт, если врачи смогут справиться с тем, что вы тут натворили! Как давно открылось кровотечение?

– Не знаю… я не смотрела на часы.

– Хотя бы приблизительно?

– До рассвета – точно, где-то в начале четвёртого. Я дважды давала ей кровоостанавливающее и один раз – кроветворящее.

– Хорошо, что додумалась, но один раз – это мало….

Голоса зазвучали глуше, словно отдаляясь, будто кто-то убавил звук или платформа, на которой лежала Джудит, медленно тронулась в путь. Она осознавала, что речь идёт о ней и что её жизнь в опасности, но странным образом её это не трогало. Ничто в ней не противилось мысли о смерти, которую Джудит себе не представляла. Единственное, что радовало – боли больше не было. Никакой. Ни душевной, ни физической.

– Ты сообщила Райли и Джеймсу? – глухо, как сквозь вату, вновь ворвался в сознание Джудит голос плачущей Эми.

– Они скоро будут здесь, – отвечала Аби. – Но медлить нельзя. Нужно срочно вызывать медицинскую помощь.

– А если Райли посчитает?..

– Да всё равно, что он там посчитает! Жизнь Джудит важнее одобрения или неодобрения её брата и парня!

Голоса пропали. Джудит вновь провалилась в лихорадочный мир кошмаров.

Она стояла босая, в простой рубашке с глухим воротом и длинными рукавами. Подол был влажным и неприятно лип к ногам.

Вокруг клубился туман, густой и белый, звуки и ориентиры в нём терялись. Сделав несколько шагов вперёд, она вышла к широкой реке с тёмной, как нефть, водой.

Вскоре из тумана показался узкий нос лодки.

– Здравствуй, – произнесла фигура из-под капюшона голосом её отца.

– Ты?.. Но ты же мёртв! – испуганно отшатнулась Джудит.

Подул ветер и туман разошёлся.

На сиденье напротив отца Джудит увидела малыша лет пяти в белой рубашонке. Сложно было сказать, мальчик это или девочка. В руках ребёнок держал деревянную свистульку.

Джудит с болью поняла, что это душа не рождённого ею ребёнка.

– Будешь садиться? – бесстрастно произнёс голос.

Джудит застыла, отчаянно желая и страшась, чтобы ребёнок поднял голову, и она смогла бы в первый и в последний раз взглянуть ему в лицо. Но, когда это случилось, на неё взглянули чёрные провалы вместо глаз и вывернутый рот, полный зубов.

Земля под ногами посыпалась. Она стала падать, падать и падать, пока не опрокинулась на спину.

Что-то отчаянно громко заверещало и скрежетало. Перед глазами вертелся белый потолок.

С трудом повернув голову и открыв глаза, она увидела Райли. Его лицо – единственное, что она могла осознать.

– Где я? – слова застревали в горле, обдирали гортань.

– В больнице.

– Я умираю?

Сейчас это казалось страшным. За Гранью Джудит ждал совсем не рай, она это видела.

– Ты потеряла много крови, но сейчас кровотечение остановили. Всё будет в порядке.

– Я не хочу умирать! – судорожно схватила она его за руку.

– Ты не умрёшь. Даю тебе слово, – пожал он её руку в ответ.

– Наш ребёнок… мне не следовало… это было ошибкой…

Она пыталась зацепиться за слова, удержаться в этой реальности, но огромная чёрная воронка вновь засасывала её, как песчинку.

Из последних сил она сжала пальцы на руке Эда:

– Не отпускай меня!

– Не отпущу. Не сдавайся, Джудит! Борись…

Но она снова падала, изо всех сил цепляясь, пытаясь удержаться.

Она не понимала, куда падает. И за что держится.

Вокруг кружились лица: незнакомые мужчины и женщины, Джеймс, Эд, плачущая Эми, Абигайль. И, как ни странно, Белый Принц. Что за странное порождение больного мозга?

– Вы головой отвечаете мне за её жизнь. Делайте, что хотите, но спасите её.

Потом палата рассеялась, и Джудит казалось, что она крутится на большой яркой карусели, а под ней плывут яркие деревья, раскрашенные осенними красками: жёлтые, красные – пестрые. Стройные и пушистые, как раскрытые зонтики. А её ноги бьют по веткам сверху, но её не больно, а весело.

Карусель кружилась быстрее и быстрее, удовольствие сменилось дурнотой. Краски поблекли.

***

Очнувшись, Джудит поняла, что находится в больничной палате. Рядом с ней сиделка.

Тихо и размеренно пищали датчики на аппаратуре.

На этот раз реальность обрела привычную твёрдость и чёткость, размытые очертания между ней и сном исчезли.

Джудит окончательно пришла в себя. Она выжила.

Глава 28. Выздоровление

Джудит чувствовала непреодолимую слабость, даже дышалось и то будто бы через силу. И в душе, и в теле чувствовалась пустота. Так бывает, когда вырывают или ломают в тебе что-то важное, только в её конкретном случае виноватых, кроме неё, не было. Она сама всё поломала.

– Хотите пить? – услужливо спросила сиделка. – Подать вам воды?

Джудит отказалась.

– Который час? – спросила она.

– Полдень, голубка омя, полдень, уж и солнце посреди неба сияет, и жара такая разыгралась. Если бы не охладительные чары, дыхнуть было бы совсем нечем.

– Охранные чары? – эхом повторила Джудит.

Взглядом она обвела помещение:

– Где я? В больнице?

– Вы в клинике.

Больше сиделка не произнесла ни слова. Вышколенная. Любое слово могло потянуть за собой цепочку то ли нравоучений, то ли упрёков, то ли того, что можно за них принять. Давать оценки происходящему не входило в круг её профессиональных обязанностей, вот из улыбчивой дамы слово вытащить было и сложно.

Когда, спустя час, в палату вошёл Белый Принц, Джудит не слишком удивилась. Выглядел он прекрасно. Как всегда, весь в белом, словно лучащийся энергией и улыбкой.

Его вид вызвал у Джудит глухое раздражение. Сама она чувствовала себя развалиной.

Пышный букет в его руках показался Джудит насмешкой над её положением.

– Добрый день, – синие ясные глаза взглянули на неё вопросительно. – Был счастлив узнать, что вы, наконец-то, пришли в себя. Хоть лекарь и заверял, что ваша жизнь вне опасности, я всё равно волновался. Счастлив убедиться, что вы и правда пошли на поправку.

– Этот букет для меня?

– Да, – кивнул он. – Надеюсь, у вас нет аллергии на лилии?

– Поставьте их вон на тот столик, Ваше Высочество.

– Давай пока обойдёмся без титулов? Я всё равно здесь инкогнито. Да и моё высочество, конечно, сильно королевских кровей, но на ступенях трона, хвала небесам, я не стою. Если поставить цветы здесь, до вашей кровати запах не доходит?

– Поставьте, там разберёмся, – отмахнулась Джудит, с трудом приподнимаясь на локтях и устраиваясь на подушках. – Своим нахождением в этой клинике я обязана вам?

Принц, кое-как примостив цветы в вазу, обернулся к Джудит:

– Своим нахождением в клинике вы, прежде всего, обязаны самой себе. Ну, и отцу вашего, теперь уже несостоявшегося, ребёнка, конечно. Я тут чисто мимо проходил, – улыбка принца сделалась шире.

– За ваш счёт проходит моё лечение? Вы всё это оплатили? – прямо спросила Джудит.

Филип спрятал руки за спину:

– Мне чудится обвинение в вашем голосе. Если окажется, что ваши предположения верны, мне стоит устыдиться?

Джудит заставила себя улыбнуться. Правда, улыбка вышла натянутой:

– Раздавать милостыню страждущим и заниматься благотворительностью, как известно, богоугодное деяние, которое не подлежит осуждению.

– Вас что-то смущает?

– Да до черта всего, если говорить правду, – отбросила она волосы с лица. – Однако, боюсь, я сейчас не в том состоянии, чтобы удачно вести куртуазные беседы и лицемерить в угоду этикета.

– Этого от вас никто и не требует, госпожа маркиза, – улыбка сошла с лица принца.

– Почему – вы?

– Почему я – что?..

– Платить за моё лечение должен был другой человек. И сейчас здесь тоже должен быть он.

– Ну, на самом деле всё просто: я великодушен, прекрасен и чист душой, а твой избранник – моя полная противоположность, – ехидно прищурился собеседник.

Встретившись с колючим взглядом Джудит, принц снова лукаво улыбнулся:

– Мне не нравится Эдвард Райли, я считаю его тёмной лошадкой, которая сыграла в вашей жизни, мисс Мэллиор, не самую благовидную роль, но привитое мне с детства чувство справедливости требует всё же признать истину: при всех его недостатках, вас этот человек любит, – улыбка снова сошла с лица Филипа, словно на солнышко набежали тучи. – Любит достаточно сильно, чтобы в угрожающей вашей жизни ситуации принять мою помощь.

– Вы её предложили первым? Или откликнулись на просьбу?

– Знай я о вашем состоянии, непременно бы так и поступил, но откуда я могу знать? Так что вашему гордецу Райли всё же пришлось выступить в роли просителя.

– А вы?..

– Конечно же, не отказал ему. Как я мог оставить вас умирать, Джудит? Я не делал никакого секрета из чувств, что к вам испытываю.

– И на каких условиях вы решили оказать эту помощь?

– Бог мой! Какие условия? О чём вы говорите?! Вам нужен был доктор, нужен срочно. Те, к которым имели доступ ваши друзья, не обладали нужной квалификацией. Тогда мистер Райли нашёл способ связаться со мной и попросить ускорить ваше поступление в эту клинику, которая является одной из лучших в государстве. Здесь вашу жизнь гарантированно спасли. Я не совершал никаких подвигов, так что о каких долгах может идти речь?

– К сожалению, – поджала губы Джудит, – жизнь учит тому, что за всё приходится платить.

– Ну, если вы станете настаивать, – улыбнулся Белый Принц, – то сможете вернуть долг, если пожелаете любым приемлемым для вас способом. Надеюсь, мой ответ вас не разочаровал? Или, с моей стороны, правильнее было бы сказать: «Красавица! Стань моей немедленно?».

– Так вы вы оплачиваете моё лечение или нет? – стояла на своём Джудит.

– Нет. Его оплачивает мистер Райли.

Джудит с удивлением поглядела на принца. Эд? Как он смог?

Джудит чувствовала себя ужасно. И физически, но, что хуже всего – морально.

Решила она проблему! Просто чудесно решила! Теперь проблем в три раза больше.

Говорят, когда посмотришь в глаза смерти жизнь начинает играть яркими красками, ты начинаешь ценить каждый миг. Что с ней не так? Джудит всё казалось омерзительным, отвратительным, дико бесило. Всё время хотелось плакать. Она злилась на себя, злилась на других и никакого не хотела видеть. Словно солнечная искромётная Джудит куда-то испарилась, а на её месте появилась старая брюзга.

Следом за Белый Принцем пришла Абигайль и её появление Джудит искренне порадовало.

– Как ты? – сочувствующий взгляд подруги приносил больше облегчения, чем уколы и исцеляющие заклятия.

– Ужасно! – даже не пыталась держать хорошую мину при плохой игре Джудит. – Сколько времени я провела в бреду?

– Неделю. Ты не представляешь, что было, – Абигайль, пододвинув стул, села рядом с кроватью.

– Расскажи, пожалуйста всё. Не нужно ничего смягчать или скрывать.

– Когда это я хоть что-то от тебя скрывала? В отличии от вас с Эмили, – с укором добавила Аби.

– Мы боялись, что ты нас остановишь, – оправдывалась Джудит.

– Правильно боялись. Я бы так и поступила.

– Прошу тебя, давай без нотаций? Я и так всё осознала.

– Да какие нотации? – отмахнулась Абигайль. – Какой в них смысл?

– Просто расскажи о том, что было, пока я была без сознания.

– На рассвете Эми связалась со мной и сообщила, что у тебя кровотечение после выкидыша. Я по началу не слишком обеспокоилась, даже, грешным делом подумала, что это к лучшему. Но, когда пришла, поняла, что речь идёт уже не о кровотечении, которое, к слову, так и не удалось остановить, а о заражении. У вас же хватило ума залезть в горячую воду при открытых родовых путях! Видимо, и травы спровоцировали осложнения процесса. Инфекция распространялась быстро, а иммунного ответа не было. Мне хватило нескольких минут чтобы понять, что моей помощи будет недостаточно, я настояла, чтобы вызвали доктора. Мы с Джеймсом ещё пытались сохранить случившееся в тайне, поэтому послали за доктором, который, судя по слухам, специализировался на подпольных абортах и их осложнениях. Но он не оправдал наших надежд. В результате его лечения твоё состояние только ухудшалось. Райли был в ярости. Я боялась, что он убьёт Эми, и это, увы, не метафора…

– Но вместо этого он решил обратиться за помощью к Филипу Готойскому? – мрачно спросила Джудит.

– Да. Тот, использовав свои связи, сумел добиться того, чтобы лекари всё же взялись исполнять свой долг. В итоге, слава богу, удалось не только спасти твою жизнь. Лекари считают, что в дальнейшем твоя репродуктивная функция не пострадает, ведь воспаление случилось не из-за повреждения женских органов, а потому, что зараза попала в кровь.

– Понятно.

Если поначалу Джудит боялась появление Эда, то теперь она ждала его.

Он всё не шёл. Время тянулось ужасно медленно.

Лишь ближе к вечеру, часа в четыре, Джеймс и Эдвард, наконец-то, нанесли ей визит.

Райли показался Джудит сильно похудевшим. И без того острые скулы, казалось, ещё чуть-чуть и прорвут истончившуюся кожу, а обведённые густыми тенями запали и горели пугающим огнём. Джеймс тоже румянцем не блистал, но всё же внешний вид Райли казался погранично-пугающим, невольно заставляя думать о перетянутой струне.

Джеймс помолчал, видимо, в надежде, что Джудит заговорит первой, но, недожавшись, заговорил:

– Мама вот, просила передать тебе твои любимые пирожные…

– Она знает? – перебила его Джудит.

– Что знает?

– Из-за чего я здесь?

– Нет. Согласно официальной легенде ты подхватила тропическую лихорадку. Посетителей к тебе не пускают из-за опасности распространения инфекции.

– Правда? – невесело усмехнулась Джудит, переводя взгляд на продолжавшего стоять, прислонившись плечом к стене, Райли. – Отличная легенда. Впрочем, нашей достопочтимой матушке не сложно держать дистанцию без всяких страшных сказок.

Джеймс поморщился. Он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, когда Джудит (вполне справедливо) упрекала Лавинию в прохладном выражении материнских чувств.

– Впрочем, нельзя сказать, чтобы от этого кто-то страдал, – заверила брата Джудит. – Сейчас мне было бы неприятно её видеть. А пирожные?.. Забери их себе. Я их есть всё равно не стану.

– Джудит, – с мягким упрёком произнёс брат, – так ведь нельзя.

– Чего мне сейчас точно нельзя, так это кремовые пирожные, – твёрдо заявила она. – Если хочешь, можешь их, конечно, оставить, только они пропадут, а так, может быть, сами съедите за чаем?

Джеймс перевёл взгляд с сестры на друга и обратно, а потом, пожав плечами, поднялся со стула:

– Думаю, хватит обсуждать пирожные, а вот вам, наверняка, найдётся, что обсудить. Пойду пока, немного пройдусь.

Эдвард сел на его место. Дождавшись, пока Джеймс выйдет, заговорил:

– Почему, Джудит? Что за дикая выходка?

– Выходка? – изумлённо протянула она. – Ты же был в курсе моих намерений! И, вроде бы, возражений они у тебя не вызывали?

– Если бы ты знала, как я корил себя за это. Всё это время существовать с мыслью о том, что это я – я! – виноват в том, что с тобой случилось, было немыслимой пыткой. Я должен был отговорить, помешать, но я и понятия не имел, что это так рискованно. Как ты додумалась заняться этим самостоятельно?

– Вот додумалась. Мне за это извиниться?

– Почему нет? Ты едва не убила единственного человека, которого я любил – себя.

– Думаешь, я этого хотела? Мне казалось, всё под контролем, что я всё продумала.

– Молодец, что тут сказать? – с сарказмом покачал головой Райли.

– Я знаю, что виновата, и понимаю, ты, должно быть, ко мне охладел после такой глупости и всех тех проблем, что она за собой повлекла, но лежачего не бьют. Вот поднимусь, тогда и поговорим.

– Не говори глупостей, Джудит, – серьёзно произнёс Райли. – В том, что случилось, моя вина не меньше твоей. Я и врагу не пожелаю пройти через то, через что прошли мы с тобой. Видеть, как единственное, чем дорожишь, медленно тает у тебя на глазах; каждую минуту осознавать, что это твоя вина. Если бы не я, не было бы ребёнка. Если бы я повёл себя правильно, вместо смерти могла бы быть новая жизнь. Кругом моя вина.

Джудит сжала пальцами его ладонь:

– Не бери на себя много. Я тоже не зверюшка. Моей вины не меньше.

– Только за свою расплачивалась – ты, а за мою – тоже ты. А я ничего не мог сделать. Понимаешь? Ничего! Только смотреть и ждать. Никогда раньше не понимал, что заставляет людей молиться, кричать свои просьбы в заведомою пустоту, а теперь понял: бессилие и отчаяние. Когда ты беспомощен, когда твои действия не на что не влияют. Клянусь, ничего хуже со мной в жизни не было! Любить – это такая пытка! – с чувством проговорил Райли.

Задумчиво глядя на Джудит сверху вниз, он привычно провёл рукой по её волосам.

– Я всегда считал все сантименты чушью. Я не из тех, кто станет рыдать над убитым котёнком. Я всегда думал, что смогу пережить всё, что угодно кроме собственной смерти, – криво улыбнулся он. – Но ты заставила меня понять – твою смерть я, конечно, могу пережить, но не хочу. Пока я сидел перед плотно закрытой больничной дверью, смотрел на неё, раз за разом, я понял, что не справляюсь. Просто не вижу смысла в том, чтобы продолжать бессмысленное существование, без надежды увидеть твоё лицо. Я был готов к тому, что рано или поздно мы расстанемся, но в моих видениях ты не умирала. На белом полотне двери я видел картинки той жизни, что могла быть у нас с тобой и нашим ребёнком, корил себя за то, что не сопротивлялся твоему решению. Я побоялся давить на тебя, а в результате всё обернулось хуже, чем в самом страшном кошмаре.

– Всё уже позади, я всё-таки выжила, – постаралась успокоить его Джудит. – Я сильнее, чем кажусь. Жаль, что при этом иногда глупее, чем самой хотелось бы, – с самоиронией добавила она. – А что касается ребёнка?.. – вздохнула Джудит. – Мы оба знаем, что были не готовы. У нас был трудный период, но чёрная полоса не может длиться вечно. Думаю, не время впадать в отчаяние и хандрить, теперь, когда я выжила. Я хочу, наконец, радоваться жизни, – вздохнула Джудит и прижала руку Райли к своей щеке

Он в ответ обнял её и поцеловал почти по-отечески, в лоб, с нежностью.

Какое-то время они так и сидели, обнявшись.

Как любопытно устроена жизнь – хватило пары фраз, чтобы раны, почти смертельные, начали затягиваться, а снедающая душу холодная пустота отпустила.

– Ко мне приходил принц Готойский, – некстати сказала Джудит. – Сказал, что ты просил его о помощи.

– У меня не оставалось вариантов, – глухим голосом ответила Райли. –Во всех больницах нам отказали в твоём приёме, ссылаясь на плохой прогноз и даже деньги не могли решить проблемы. А вот имя и связи принца Готойского волшебным образом всё уладило. Мир несправедлив, но в тот момент я готов был заключить союз хоть с Владыкой Тьмы, лишь бы спасти тебя.

Джудит была тронута.

– Он сразу согласился помочь?

– Мы оба знаем, что он к тебе неравнодушен. Но мне не хотелось бы о нём говорить именно по этой причине.

– Да, я тоже не горю желанием обсуждать его персону. Просто удивилась, увидев первым его, а не тебя.

– Думаю, не ошибусь, предположив, что ты не раз его ещё увидишь. Принцы ужасно назойливый народ, просто так не отступаю от своих капризов. А ты умеешь западать в душу, по себе знаю.

– Меня другое волнует. Он сказал, что деньгами тебе не помогал, но я же знаю…

– Пустяки, – раздражённо отмахнулся он.

– Пустяки?!

– По сравнению с твоей жизнью – да.

– Откуда ты взял деньги, Эд Райли?

– Оттуда же, откуда и все другие люди – из кошелька в кармане.

– Абигайль сказала, что я пролежала здесь неделю, плюс лечение…

– Джудит, это не твоя головная боль! – довольно резко проговорила он.

– Ещё как моя! – возразила она. – И чем больше ты увиливаешь от ответа, тем сильнее заставляешь меня волноваться.

– Мы же откладывали, помнишь? Твою друзья тоже внесли свою лепту.

– И всего этого вряд ли было бы достаточно.

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь?! – взорвался он.

– Хочу знать, где ты взял деньги. В какую авантюру из-за меня ввязался?

– Да какая разница? Всё уже состоялось. Чтобы я не сделал – я это уже сделал. Что обсуждать?

– Я должна знать.

– Зачем?

Глаза его в этот момент казались совсем чёрным, было видно, что Райли злится.

– Чтобы меньше беспокоиться за тебя, – честно ответила Джудит.

– А вдруг реальность такова, что беспокоиться придётся больше? – язвительно проговорил он.

– Да в чём дело? Неужели так сложно мне ответить?

Эд выругался сквозь зубы:

– Понимаю, ты волнуешься за меня же, но этим ты легче мне нисколько не делаешь. В способе, которым я сумел найти необходимую сумму нет ничего преступного. Большее тебе знать не обязательно.

Видя, что она всерьёз начинает злиться, он раздражённо бросил:

– Ну, предположим, что ты права и я совершил, таки, нечто предосудительное? Что изменит твоё знание об этом? Задним числом уже ничего невозможно изменить. Да я и ни о чём не жалею.

– Что это даст? Ты шутишь? Это даст доверие друг к другу. По мне, так неплохой бонус?

– Ладно, если ты так настаиваешь, я скажу. Пришлось пойти наперекор своим правилам и заняться распространением запрещённых веществ. Но, клянусь, это разовая акция. Сделанным я не горжусь, поэтому и говорить об этом не хочу. Мне крайне неприятна эта тема. Так что, прошу, давай её закроем?

– Кому и что ты продавал? – хмурясь спросила Джудит.

– Пройдёт время – скажу.

Настаивать на ответе дальше Джудит не решалась. Она видела, что Эд злится всё сильнее и чувствовала себя виноватой.

Господи, куда они катятся? Шулерство, распространение наркотиков… когда-то всё это показалось бы ей немыслимым. По меркам закона, да и по общечеловеческим меркам, они же преступники? Отрицать вину бессмысленно. Но можно ли назвать их плохими людьми? Ведь никто не злодей!

– Пообещай мне, – сказала Джудит, кладя голову ему на плечо, – что всё останется в прошлом. Давай начнём сначала, только теперь всё построим правильно, по совести. Пусть у наших отношений будет хороший фундамент. Не стоит повторять ошибок.

– Конечно, солнышко. Я и сам этого хочу.

Беда лишь в том, что пока не умираем мы, не умирает и наше прошлое. Совершённые ошибки продолжают преследовать нас до тех пор, пока их последствия не заставят нас за них расплатиться.

– Мне вот интересно, – задумчиво протянул Райли, не сводя с Джудит тяжёлого взгляда. – Если бы я сделал тебе предложение, что бы было дальше?

– Я бы его приняла, – не задумываясь, ответила она.

– Ты это серьёзно?

– Да.

– Закрой глаза, – попросил он.

– Зачем?

– Сейчас узнаешь.

Джудит подчинилась.

Она ощутила, как пальцы Райли аккуратно скользят по её руке, сжимают её ладонь, а потом к безымянному пальцу притронулось нечто гладкое и прохладное. Это могло быть только кольцом или перстнем, судя по ощущениям, тяжёлым, прохладным и массивным.

– Открой глаза, – попросил Эд.

Кольцо было белого золота, в центре «сердца» сверкал безупречно-синий сапфир, его в два ряда окружала россыпь алмазов.

Она не смогла сдержать восхищённого возгласа:

– Эд!.. Оно такое красивое!

– Моё сердце стоит дороже и оно бьётся в твоих руках с первой нашей встречи. Когда я выбирал для тебя это кольцо, я сам себя казался безумцем. Даже сейчас я никак не могу поверить, что мне всё это не снится. Сейчас я не могу предложить тебе многого, но ты же меня знаешь? Я умею добиваться своего. Придёт время, я положу к твоим ногам весь мир.

– Мой мир – это ты, – ответила Джудит.

Глава 29. Разрыв

Как только Джудит вернулась их клиники домой Белый Принц нанёс ей ещё один визит. И снова не забыл принести букет ярких, экзотических цветов.

– Сегодня вы выглядите намного лучше, – с улыбкой проинформировал он, – больше не похожи на собственный призрак.

– Очень мило с вашей стороны всё это озвучить, ваше высочество.

– Вновь вынуждаете просить меня обходиться без титулов?

– Как пожелаете, – равнодушно пожала плечами Джудит и, взяв из рук Филипа цветы, пристроила их в вазу.

Удивительное дело, чем больше усилий мы затрачиваем, желая понравиться человеку, тем меньше шансов, что наши желания исполнятся, но вот внимание безразличного человека почти всегда удаётся удерживать без труда. Может, всё дело в том, что, не стараясь нравиться, мы зачастую более искренни и полнее раскрываемся перед другими, как личность, а любая, даже жёсткая честность производит впечатление больше самой сладкой лжи?

– Как я понимаю, вы помирились с отцом вашего не родившегося ребёнка? – без долгих предисловий спросил принц.

Впрочем, реплика его прозвучала скорее, как утверждение, чем как вопрос.

– На каком основании вы считаете себя вправе спрашивать меня об этом? – ощетинилась Джудит. – Теперь в обязанности ваших честных подданных входит и полный отчёт о сердечный делах? – язвительно поинтересовалась она.

– Я понимаю, что мой вопрос прозвучал, хм… неделикатно? Я лезу в дела, меня не касающиеся…

– Прекрасно, что вы это осознаёте. Не придётся долго намекать на это.

– Ваше поведение граничит с грубостью и это вас не красит, леди Мэллиор, – это уже походило на выговор. – Однако, несмотря на это и порочащую вас связь, на все ваши опрометчивые поступки, Джудит, вы всё ещё одна из нас – старая белая кость аристократии.

– Прелестно! Что может быть лучше, чем быть костью? – язвительно фыркнула она.

– Почему вы всё время стараетесь говорить мне колкости? – улыбнулся принц, присаживаясь на стул. – Надеетесь оттолкнуть этим от себя?

– Вы прозорливы и мудры не по годам, сударь. А ещё столь добры, что мои уловки на вас не действуют. Ваше высочество, – сменив тон с насмешливого на усталый, проговорила Джудит, – я очень благодарна за вашу помощь, но мне кажется, вам лучше больше ко мне не приходить. Я понимаю, чего вы от меня хотите.

– Чего же, по-вашему?

–Того, что хотят все мужчины от женщины, кажущийся им легкомысленной и доступной. Но я не стану вашей любовницей.

– Вы считаете меня столь невеликодушным? – сделал принц грустное лицо. – Жаль слышать. Вы слишком циничны для столь юной особы, юная маркиза. Что ж? Вряд ли стоит вас за это упрекать? Жизнь в последнее время была с вами жестока и заставляла водиться с недостойными людьми. Немудрено, что вы потеряли веру в простые истины.

– Боже! Как выспренно это звучит! – засмеялась Джудит, обнимая себя руками. – И к какие же это простые истины я потеряла веру, по вашему мнению?

– В любовь, например?

– Хотите сказать, что меня любите? – её смех зазвучал жёстче, почти издевательски. – Но как вы можете меня любить? Что вы знаете обо мне, кроме того, что я блондинка?

– Больше, чем вы думаете. Например, что вы отлично играете в покер и не боитесь рисковать, не пасуете даже перед открытым жульничеством, когда хотите добиться цели, – тонко улыбнулся принц. – Что вы преданы вашей семье и что у вас потрясающая воля к жизни. Вы удивительно честны для девушки нашего круга. Знаю, что тем, кого вы любите, вы отдаёте себя целиком, без остатка, а ещё – вы трудная добыча. Вы, Джудит, красивая, умная, сильная девушка, которая умеет развернуть жизнь в ту сторону, куда ей нужно. Но – всегда есть это пресловутое «но», – в вашей жизни есть не тот человек. Понимаю, мои слова вас, скорее всего, разозлят, но рискну высказать вслух то, что думаю: ваш предмет вас не достоин. И дело не только в том, что по происхождению он вам неровня.

– Вот как? – ледяным тоном протянула Джудит. – В чём же тогда дело?

– Станете отрицать, что с того дня, когда Эдвард Райли вошёл в вашу жизнь, всё в ней пошло кувырком?

– Вы хотите повесить на него случайное стечение обстоятельств, я правильно вас понимаю?

– Случайное стечение обстоятельств? – вежливо протянул принц Филип с коротким смешком, покачав головой. – Но так ли они случайны?

– Выражайтесь яснее. Предполагаете, что появление Райли и смерть моего отца как-то связаны между собой?

– Нет, – мягко ответил принц. – Конечно, нет. Мистер Райли не столь могущественен. Но не станете же вы отрицать, что он сумел обратить ситуацию себе на пользу? Ловко застегнул ошейник на шее вашего брата, сумел втереться в доверии к вам? Фактически последние полгода это он заправлял вашим имением на правах хозяина, – видите, мне и это известно? Вы и ваш брат стали в его руках лишь послушными марионетками.

– Не понимаю, почему я вообще вас слушаю? Мне кажется, на этом в разговоре нужно поставить точку. Вам лучше уйти.

– Ваша преданность меня восхищает, мисс Мэллиор, верность – такое замечательное, но редкое человеческое качество. Настоящая драгоценность. Но достоин ли вашей верности тот, кому вы её подарили?

Джудит застыла, не сводя с Филиппа глаз:

– Вопрос риторический, ваше высочество, или вы пытаетесь что-то до меня донести?

– Я пытаюсь донести до вас простую истину: Эдвард Райли вносит в вашу жизнь разрушение, раз за разом. С ним вы ходите по очень тонкой грани. Его страсть едва не стоила вам жизни. Вот чем он оплатил вашу верность.

– Мою верность он оплатил своей верностью.

– Вы так в этом уверены? Я хочу, чтобы между нами всё было предельно ясно, Джудит. Хочу, чтобы вы знали, что мои намерения по отношению к вам честны, а чувства куда серьёзнее, чем вы думаете. Ваш разрыв с Эдвардом Райли это вопрос времени. Когда вы поймёте, что он лжёт, лжёт с первой вашей встречи, вы не из тех девушек, кто станет закрывать на это глаза. И тогда вы вспомните о том, что есть человек, который любит вас искренне, от всей души. И этот человек – я.

– Нет, – спокойно и жёстко ответила Джудит.

– Нет?.. – обескураженно повторил Белый Принц. – Что это значит – нет?

– Нет означает нет. Я не оставлю Райли, не вспомню о вас. И вы меня не любите не меня. Все ваши чувства как каприз ребёнка, который привык получать желаемое любым путём. Это не любовь.

– Любовь, Джудит! Это правда! Так иногда случается – любовь, как трава, прорастает там, где меньше всего ожидаешь. Мимолётный интерес, каприз заставили следить меня за вашей судьбой, но в процессе мои чувства стали такими, как есть. Теперь я люблю вас, знаю вас – плохой и хорошей, милой и злой. Пусть сейчас ты мне не веришь, дорогая Джудит, но придёт время… Миледи, я предлагаю вам не интрижку с достойной оплатой – я предлагаю брак со мной!

– Воля ваша, я не могу запретить вам безумствовать, ваше высочество, – пожала плечами Джудит, – но участвовать в этом не стану.

Тонкая улыбка зазмеилась по губам принца, когда он взял руку Джудит в свою ладонь и приподнял так, что подаренное Райли кольцо вспыхнуло ледяным огнём:

– Какой красивый, – протянул он с деланным восхищением. – Судя по форме – дар любви? А, судя по ситуации, от вашего Чёрного Мага, я полагаю? Мистер Райли сделал вам предложение.

– И, как вы можете видеть, я приняла его.

Джудит вырвала руку из цепких пальцев Белого Принца.

– Не очень приятно заострять на этом ваше внимание, ваше высочество, но мой выбор очевиден и окончателен. Не смею больше злоупотреблять вашей добротой и занимать ваше внимание и время.

– Я надеялся избежать этого, но в свете всего сказанного не могу и не хочу молчать. Подобные игры в великодушие не по мне. Сообщать плохие новости всегда тяжело, к тому же, в последнее время на ваши хрупкие плечи свалилось столько бед, что не каждый мужчина выдержит...

– Не преувеличивайте, – прервала царственную речь Джудит. – К тому же, я справлялась со своими бедами не одна. Со мной были друзья.

– Райли оказывал вам помощь не безвозмездно. Такая девушка, как вы… в общем, он взял высокую плату. И я бы молчал, – клянусь! – если бы это чудовище ценило вас, как вы того заслуживаете. Но, прежде чем совершить величайшую ошибку своей жизни, связать с ним свою жизнь, окончательно утратить репутацию в обществе, вы должны знать правду.

– Какую правду, сударь?

Предчувствие, что сейчас случится нечто страшное, окутало Джудит плотным коконом.

– Простите за боль, что причиню, но я должен…

–– Бог мой, да говорите же!

Джудит опасалась, что принцу Готойскому стало известно о какой-то дикой выходке Эда и прикидывала в уме способы, как это можно замять.

Филип склонил голову, словно повинуясь чужой воле:

– Мистер Райли изменяет вам с другой женщиной, мисс Мэллиор.

Джудит даже не поняла, что задержала дыхание.

Она застыла и недоверчиво смотрела на Белого Принца:

– Изменяет? Эд – мне? Да что вы такое говорите?

– К сожалению, правду, – мягко улыбнулся он.

– Этого не может быть.

– По моим источникам, связь с этой женщиной он поддерживал уже несколько лет и не прерывал никогда.

– Нет, – покачала головой Джудит.

– Увы, но – да.

– Я вам не верю. Это… это было бы слишком низко. Эд не смог бы так со мной поступить.

– К сожалению, люди, обладающие чистой душой, часто совершают подобную ошибку – они думают, что другие так же великодушны, честны и чисты душой, но мир несовершенен. А мир мужчин несовершенен вдвойне. Эта женщина, его любовница, почти вдвое старше своего любовника. Именно по её протекции Эдвард Райли поступил в Эльхард, благодаря её связям сумел уйти от ответственности в той истории с Хуаном Мориваром. И даже её деньгами оплатил ваше лечение в клинике, хотя я предполагал сделать это сам. Но мистер Райли, видимо, посчитал, что, оплатить жизнь одной возлюбленной деньгами другой будет вполне честно.

Слушая его тихий, спокойный голос, Джудит чувствовала себя так, словно с неё кожу живьём сдирают. Подобное казалось невероятным цинизмом и низостью, но, с ужасом поняла она – это могло быть правдой.

От одной мысли, что Эд оплачивал её жизнь, смерть их ребёнка деньгами другой женщины её мутило. Какая грязь…

– Я понимаю, что вы не обязаны верить мне на слово.

Филип Готойский постарался коснуться её руки, но Джудит отдёрнула ладонь словно его пальцы были раскалённым железом.

Она дикими, обезумевшими глазами взглянула на принца, когда он сказал:

– В данный момент Эд Райли с этой женщиной. Вот ключ от их дома. Вот записка с адресом. Моя машина стоит у вашего дома и стоит вам только пожелать, вы собственными глазами убедитесь в правдивости моих слов.

Она протянула руку и взяла записку, в которую был завёрнут ключ.

Казалось, метал холодит руку даже через несколько слоёв бумаги.

Джудит сжала сверток дрожащими пальцами.

Видимо, что-то в её лице напугало принца. Он тоже поднялся, с волнением глядя на неё:

– Джудит, если для вас это так болезненно, возможно, лучше будет не ездить?

– Нет, – решительно заявила она. – Я поеду. Лучше раз и навсегда всё выяснить, чем жить в вечных сомнениях.

Дорогу Джудит помнила смутно. Филип что-то говорил, кажется, она даже что-то отвечала, но все её мысли были обращены к Эдварду.

Она никак не могла перестать себя чувствовать так, словно её облили помоями, было стыдно, и за себя, и за других. Мерзкой был слежка принца за ней самой, его навязчивое до приторности преследование. Когда-то, когда она зачитывалась любовными романами, такая настойчивость главных героев ей нравилась и вызывала восхищение «ах, как он её любит», но в жизни это отчего-то воспринималось не любовью, а упрямством, азартной охотой, жаждой обладания – при любом раскладе чем-то весьма далёким от любви.

Да и существует ли она на свете, истинная любовь? Что она такое?

Древние книги утверждают, что Бог есть любовь, и что познавший истинный смысл любви познал смысл бытия и таинство мироздания. Много трескучих слов в древних книгах, а по сути любовью можно назвать лишь то, что остаётся в сердцах людей друг к другу вопреки всему, что они друг с другом делают.

Но чаще всего остаётся пустота, а не любовь.

Джудит закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Самой себе она виделась пламенем, погашенном жестокой землёй.

«А что, если всё это правда?», – пульсировало в голове.

Но какое там «если»? Разве принц организовал бы для неё эту поездку, если бы не был уверен в том, о чём говорил?

Машина остановилась.

– Мы в полквартале от нужного нам дома, – заговорил Филип. – Если подъедем ближе, это может вызвать у людей и прессы никому ненужные вопросы.

– Я вполне способна дойти сама, – кивнула Джудит.

– Мои люди позаботятся о вашей безопасности.

– Это излишне.

– Не отказывайтесь, безопасность излишней не бывает. Я буду ждать вас здесь.

– И это тоже излишне.

Филип кивнул:

– Понимаю. Вы хотите побыть одна. Уважаю ваши чувства. Я пришлю другую машину.

– Как будет угодно вашему высочеству.

Джудит выбралась из салона автомобиля. Взгляд её оценивающе скользнул по улице: вполне себе респектабельная: винтажные особняки, кованные ограды, цветущие клумбы, кое-где – даже фонтаны. Добротная старина, что по карману лишь избранным.

– Прошу сюда, госпожа.

Перед домом была ограды, она запиралась на отдельный ключ. Слуги Белого Принца безмолвно справились с этим препятствием при помощи дубликата. Как не расстроена была Джудит, но в этот момент ей стало не по себе. Они вторгались в частную собственность, что, по сути, противозаконно. При желании Его Высочество точно так же, беспрепятственно, может войти в любой дом, включая её собственный?

– Мисс?.. – сверлил её вопросительным взглядом мужчина. – Вы идёте?

В коридоре было темно, один из её сопровождающих её мужчин засветил магический фонарик над своей рукой. Значит, тоже маг? Впрочем, какая разница?

Ступенька на лестнице предательски скрипнула и Джудит передёрнуло от отвращения к самой себе, ко всей этой унизительной ситуации, но она пройдёт этот путь до конца, потому что должна знать.

«Зачем?», – донёсся из памяти голос Райли, злой, сердитый…

Мужчина в капюшоне, похожий на злой дух, жестом указал Джудит на дверь.

Ситуация всё больше напоминала фарс. Откуда Филип мог знать, что она сейчас увидит? И…

Джудит страшилась узнать то, зачем пришла. Однако, дороги назад больше не было.

«Вот если бы открыть дверь и проснуться в своей комнате, в объятиях Эдварда», – с этой мыслью она надавила дверную ручку.

Та поддалась легко, тихонько скрипнув перед тем, как распахнуться.

Сердце у Джудит колотилось так, словно она пробежала всё это расстояние бегом. За несколько секунд в её воображении промелькнули самые непристойные сцены и самые комические варианты завершения её «несанкционированного вторжения в чужое жилище». Но ничего страшного она не увидела. Просто женский будуар в неожиданно изысканных чёрно-фиолетовых тонах.

Развороченная постель была пуста, влюблённая парочка обнималась, сидя в кресле у камина.

Что сказать? Её соперница для своих лет была весьма недурна собой. Высокая, статная, сохранившая фигуру, с копной таких же золотых, как у Джудит, волос. На ней даже пеньюар был того же оттенка, что предпочитала сама Джудит.

Дама сидела на подлокотнике кресла, оплетая шею Эдварда руками. Поза, одежда, лица – всё выдавало в этих двоих любовников. Райли, улыбающийся, казался вполне себе довольным жизнью.

На скрип двери оба повернули головы и выражения и лиц резко изменилось. Лицо Райли застыло, как маска. Сияние в его глазах потухло, как погашенная свеча. На лице его любовницы неудовольствие (по всей видимости она подумала, что кто-то из прислуги самовольно решил ворваться в их уединение) сменилось недоумением.

Джудит же чувствовала себя так, будто её в сердце ударили ножом.

Даже боли не чувствуешь, но понимаешь, что это – конец. Знаешь, что, когда первый шок пройдёт, до последнего вздоха тебя ждёт мучительная страшная агония.

Какой же наивной глупой дурочкой она была! Тьма ей был интересна? Хотела силами померяться? Посмотреть? Поиграть? Ну, вот она – во всех своих гранях, вожделенная Та Сторона, на самом деле вовсе не красивая, не загадочная, не интересная, а гротескно-безобразная.

Райли смотрел на Джудит как на призрак. Как на то, что здесь и сейчас возникнуть не может никак, чего быть не должно, не может, но – вот оно, здесь, повергающее в шок и неподвижный ужас.

– Кто вы такая? – возмущённо воскликнула безымянная соперница Джудит. – Что вы делаете в моём доме? Как посмели…

Райли поднялся и с исказившимся лицом посмотрел на Джудит.

– Джудит, как ты здесь очутилась?..

– Магия, – жёстко усмехнулась Джудит в ответ.

Любовница Райли замолчала, нахмурившись

– Вы знакомы? – голосом собственницы спросила она. – Кто она такая?

– Моя сокурсница, – резанул Джудит по сердцу ответ Эда.

– Сокурсница?!

В душе Джудит клокотала такая буря чувств, что не было слов, не было действий, чтобы их выразить. В тот страшный момент ей показалось, что даже смерть Райли было бы перенести легче. Да, это эгоистично так думать, но… понимать, что ты любила человека настолько низкого, чтобы столько лгать?

«Как ты мог?! – хотелось визжать ей. – Как ты мог, чудовище, клясться мне в любви, заделать мне ребёнка, заставить меня пройти по краю смерти – и продолжать встречаться с этой женщиной?! Ты предложил мне выйти за тебя замуж, и я согласилась – согласилась рискнуть всем, отринуть последнее, что имело, а ты!.. Мразь! Какая же ты мразь!».

Но Джудит не кричала. Какой в этом толк? Что изменят её крики, кроме того, что она унизит себя ещё сильнее?

Хотя… куда уж?

Ничто не унижает женщину сильнее, чем её способность любить недостойного мужчину. Даже тошнота, досаждавшая Джудит во время беременности, не была такой тяжёлой, как ощущение, что она испытывала в этот момент. Будто она голая, грязная, замёрзшая и жалкая.

Сняв с пальца подаренное Райли кольцо, она уронила его себе под ноги, молча развернулась и вышла.

Как в тумане спустилась она с лестницы. Голову сдавило словно обручем, дико ломило виски и щипало глаза от непролитых слов. Однако прежде, чем Джудит успела выйти на улицу, Райли догнал её и схватив за руку, остановил, рывком развернув к себе:

– Что ты здесь делаешь?! Как ты посмела прийти сюда?! Что всё это значит?!

Она даже не пыталась вырываться, с презрением глядя ему в глаза.

– Принц Готойский осчастливил известием, что ты уже несколько лет встречаешься с женщиной, и ваша связь не прекращалась. Я ему не поверила, он предложил мне самой убедиться. И вот я – здесь.

– Принц Готойский? – выплюнул Райли и лицо его ещё сильнее исказило яростью.

– Да! Он. Что ты скажешь? Что это клевета? Будешь отрицать то, что я видела собственными глазами? Скажешь, что всё это случилось лишь потому, что Белый Принц был твоим врагом?

– Да, чёрт возьми!!! – заорал он. – Он делает всё возможно, чтобы разрушить наше счастье! Разве ты не видишь?

– Он?.. – с горькой иронией покачала головой Джудит. – Выходит, вот кто во всём виноват? Филип Готойский? Да ты хоть понимаешь, как жалок в этот момент?

Перед глазами метались отблески пламени на паркете и стенных панелях и его горящие гневом и отчаянием глаза будто смотрели со всех сторон.

– Я бы всё уладил.

– Да уж! Ты тот ещё… дипломат, – выплюнула Джудит

– Эдвард! – раздался резкий окрик-охлест соплощадки второго этажа. – Говори громче. Мне тоже очень интересно послушать.

На миг на лице Райли проступило затравленное выражение, какое-то волчье отчаяние. По губам его скользнула жёсткая усмешка, от которой Джудит сделалось страшно. Хотя, чего ей ещё бояться? Даже если он её сейчас прирежет, то и пусть. По-крайней мере, хоть весь этот мерзкий фарс прекратится.

– Ты скажешь правду, мой мальчик? – запахнув пеньюар вокруг своих ног, женщина в красном стала спускать по лестнице. – Взгляни мне в глаза и скажи, что ты не изменял мне, – потребовала она.

Джудит сделала попытку вырваться, но Райли лишь крепче сжал её локоть, не заботясь о том, что причиняет ей боль.

Он поднял взгляд на свою «благодетельницу»:

– В наших с вами отношениях глупо говорить об изменах. Вложенные в меня деньги я старался отрабатывать, как мог.

– Верность входила в общий счёт.

– Выходит, я остаюсь вашим должником.

– Даже если ты снимешь с себя шкуру, мой сладкий, тебе со мной не расплатиться. И твою маленькую девку я разору в клочья.

Райли невольно поддался вперёд, закрывая Джудит собственным телом. Но, чтобы там не собиралась сделать эта женщина, тень, присланная за Джудит принцем Филипом, скользнула перезрелой любовнице Райли наперерез, перехватывая занесённую для удара руку.

– Не думаю, что это правильное решение, госпожа, – низким сиплым голосом проговорил голос из-под капюшона.

Не говоря ни слова, Джудит вышла, но Райли снова догнал её через несколько шагов:

– Джудит!

– Не трогай меня. Даже не прикасайся. Не смей! – рванулась она из его рук.

Схватив её за плечи, он впечатал её в стену:

– Джудит! Я понимаю…

– Не понимаешь! – наконец она сорвалась на крик. – Ты не понимаешь! Все твои слова, все наши объятий, всё, что нас связывало – всё ложь.

– Да нет же! Всё было правдой. Я никогда не лгал тебе.

Размахнувшись, Джудит со всей силы ударила его по лицу:

– Сволочь! Он никогда мне лгал! Ты спал с этой женщиной! Делал мне предложение и спал с ней! О чём ты думал? О том, как меня это порадует? Ах, нет, ты не предполагал, что это до меня дойдёт?

Он держался рукой за щёку, зло сверкая глазами:

– И не дошло бы, если бы не этот твой мерзотный принц!

– Какая же ты!.. – Джудит замолчала, потому что не могла подобрать достаточных для своей дикой ярости слов. – Не прикасайся ко мне больше никогда! Для меня ты умер!

– Чёрта с два! Ты не бросишь меня вот так!

– Уже бросила. И никто не скажет, что ты этого не заслужил.

Две тени, посланные принцем Филлипом приближались к ним из темноты:

– Госпожа?.. – окликнул один из них. – Машина ждёт вас.

– Какая, к чёрту, машина?! – зарычал Райли. – Ты никуда не поедешь!

Не глядя на него, Джудит направилась в сторону белого длинного кадиллака, медленно выруливающего из-за угла.

Райли рванулся за ней, но телохранители принца схватили его, удерживая:

– Выслушай меня! – Джудит заставляла себе не оборачиваясь, идти вперёд.

Нельзя позволять себе быть слабой. С неё – хватит!

Хватит всей этой грязной истории. Чтобы он там не сказала, не имеет значение. Поступки всегда весомее слов, а фразы плести – не в шахте глыбы ворочать.

– Один единственный раз – выслушай меня!

Слушать его – это ошибка. Она не позволит себя вновь увлечь в этот водоворот лжи, в котором и без того утонула.

Дойдя до машины, Джудит обернулась один единственный раз, чтобы напоследок кивнуть ему с грустью:

– Прощай, Эдвард Райли.

***

Она не помнила, как уснула в ту ночь. Помнила лишь, как долго лежала, глядя на потолок, а потом словно провалилась куда-то. Когда проснулась – было уже светло. Стоило открыть глаза, как вчерашние переживание вновь навалились со всей своей тяжестью. Мысли и чувства, как навязчивая песня, крутились и крутились в голове. Джудит пыталась это остановить, даже поговорила с братом, пробовала есть, но ком из слёз стоял в горле. Может быть потому, что она так и не дала пролиться не единой слезинке?

Предатель не достоин слёз. Она сильная. Она не станет плакать.

В конце концов, как кукла, у которой кончился завод, Джудит повалилась обратно на свою кровать и снова уставилась на потолок.

Так она и лежала, не шевелясь, долго-долго.

Снова стемнело.

Ей казалось, что это к лучшему. Хоть уснёт, но и сон не шёл. Пыталась думать, но мысли были нечёткие и ничего, кроме боли, не приносили.

«Лучше бы я тогда умерла, – отстранённо подумала Джудит. – Если бы умерла, я бы так и не узнала всего этого, ушла бы, веря в свою розовую сказку с белоснежными единорогами».

Ей было плохо и это никак не проходило. Даже вчера было лучше – не было этого желеобразного состояния, когда даже на то, чтобы взять стакан со стола не осталось сил.

Несколько раз она пыталась встать, но каждый раз накатывала слабость… или то была лень? Просто – зачем вставать? Она кое-как доползла до окна, распахнув створки. Казалось, вдохнёт свежего воздуха и всё будет хорошо. Но хорошо не стало.

Достав сигарету, Джудит закурила, но сигаретный дым, запах, так живо, до боли, напомнили о Райли, о его руках, о том, как он зажимал зубами папиросы, что глаза вновь защипало.

Наверное, дым попал?

Джудит сидела на подоконнике и смотрела, как с кончика сигареты вниз сыпется прогоревший пепел. Внутри неё множилась мерзкая горечь.

Если бы можно было стереть себе память. Забыть обо всём. О красной вульгарной женщине, о том, что Эд, как последняя шлюха, брал у неё деньги…

Джудит забиралась под одеяло, всё глубже и глубже, как ребёнок.

А мысли кружились, отматывая память…

Вот они втроем, в гостиной, поют, играя на рояле, смеются…

Вот они с Эдом в пещере, в Их тайной комнате для любви.

Вот он идёт ей навстречу в переполненной парами душевой.

«Не смотри, не надо», – удерживают его руки Джудит в комнате, где застрелился отец.

Игровой дом, где он рисковал ради них, чтобы помочь уплатить долг.

Его сияющие глаза, когда она приняла его кольцо.

Его горячая рука, удерживающая её в этом мире, когда Смерть пыталась забрать её вслед за ребёнком, от которого она так глупо избавилась.

Его рука, не дающая ей утонуть в солёных морских водах Эльхарда.

Это всё было! Неужели всё было ложью?!

Они лежат рядом, на жёлтом, остывающем после дневного зноя песке; голова Джудит на плече Эда, она сдувает пушинки с наколдованного ею одуванчика и они, совсем как настоящие, пухом разлетаются, заставляя чихать.

Джудит утыкается в подушку глубже, водоворот воспоминаний всё кружит и кружит.

Она не могла, не хотела вспоминать, но поток никак не останавливался. Было так больно, хоть кричи.

Ведь это же всё было? Было! Настоящее чудо, настоящая сказка, настоящая любовь.

Почему же всё так закончилось?

Как они оказались там, где оказались?..

Глава 30. Эпилог

Гроза обрушилась на особняк Мэллиоров. Свет яростно сёк, резал, кромсал темноту стрелами молний; свет боролся с Тьмой, но, как не неистовы были его ледяные сине-белые плети, Тьма мгновенно проглатывала их, довольно облизываясь, неистово хохоча в ответ.

Раскаты грома звучали как звериный рык. Будто лев, грозно и довольно урча, шёл, наступая, на обречённую в жертву добычу. А потом хлестанул ливень такой силы, что казалось, по стёклам бежит водопад.

Вспышки света всё чаще высвечивали серый конверт без надписи.

Джудит казалось, что Эдвард находится здесь, в этой комнате, с ней рядом. Могло ли это быть на самом деле? Кто его знает? Способности некромантов полностью не изучены.

Ветер раздувал занавески, и они метались туда и сюда, наперегонки с обезумевшими сквозняками. Закрыть бы окна, но навалившееся оцепенение заставляло Джудит не двигаться с места – ненужные воспоминания, не способные ничего изменить.

Эд Райли…

Какой смысл думать сейчас о нём сейчас? Всё в прошлом. Она, Джудит Мэллиор, без пяти минут принцесса. В комнатах внизу прислуге весь следующий предстоит разбирать беспорядок, оставшийся после пышного празднования помолвки. Все мосты сожжены. Почему же, вместо того, чтобы пойти и лечь, она продолжает сидеть в оцепенении и смотреть на проклятый конверт? В этом нет никакого смысла. Ворошить прошлое без надежды на будущее глупо.

С того страшного дня прошёл год. Год! Это ровно столько же, сколько она встречалась с Райли. Всего. Двенадцать месяцев – достаточно ли долгий срок, чтобы переболеть? Правда в том, что процесс выздоровления зависит от тяжести заболевания. От некоторых ран остаются шрамы на всю жизнь.

После того, как Джудит тогда ушла из дома графини Сюрреаль (именно так, как ей потом доложили, звали перезрелую любовницу Эда), он пытался поговорить с ней. Избежать этого было несложно, с учётом охраны, которую выделил для неё Белый Принц. Джудит взяла с Филипа слово, что тот никаким образом, не словом, не делом, не навредит её экс-любовнику. В Эльхард она тоже не вернулась, по рекомендации принца её перевели в другой университет, куда вместе с ней последовала и Эми. Хотя подобные усилия, как позже выяснилось, можно было и не прилагать – Райли на Студенческий Остров больше не вернулся.

От Джеймса Джудит узнала, что Белый Принц был не замешен в этом деле. Джудит, опасаясь, что все дело в материальной составляющей, подозревая, что после той встречи не только она дала отставку Крысиному Королю, и он лишился главной статьи своего дохода, попросила брата вернуть их общему другу долг. По её собственным подсчётам, этого вполне должно было хватить, чтобы оплатить следующий год обучения. К её искреннему огорчению Райли предложения друга не принял, хотя нельзя сказать, что это её удивило.

Ей было страшно и тяжело в те дни. Ощущение, что нечто важное порвалось в её жизни, не только не уходило, а обострялось день ото дня.

Джеймсу она сказала, что они с Райли поссорились, но не озвучивала причину, так что брат решил, что всё дело в принце. В первое время он вроде как был даже рад. Числить столь высоко поставленную особу в поклонниках твоей сестры не только почётно, но и выгодно. Кредиторы теперь были столь благодушны, что давали самые выгодные займы под самые низкие проценты. Подарки принца Джудит без особых сантиментов переводила в твёрдую валюту. Долги отца удалось полностью закрыть и это было хорошо. Но теперь Джудит чувствовала себя в долгу перед принцем и нельзя сказать, что её это сильно радовало.

От Джеймса Джудит узнала, что Райли завербовался в вспомогательные части Сил Обороны.

До того, как исчезнуть из города Эд писал ей. Часто. Каждый раз это были просьбы о встрече. Джудит даже вежливыми отказами себя не утруждала, просто бросала письма в огонь.

Эми полностью поддерживала подобный настрой подруги, хотя истинная причина разрыва Джудит и Райли была ей неизвестна, она всё равно верно держала сторону Белого Принца.

– Финал вашего романа вполне закономерен, – прокомментировала Эми. – Да, он был красивым, просто сказочным, но в реальном мире сказки долго не живут. В неидеальном мире нет идеальных чувств. Не вы первые, не вы последние – кто горит ярко, тот горит недолго. Чтобы существовать вместе, люди должны быть на одной волне, а ты и Райли – вы разные, как Свет и Тьма. Представители двух миров, диаметрально противоположных. У вас была красивая история, и вы вовремя поставили в ней точку. Слушай, почему ты всё ещё грустишь? Если бы у меня стоял выбором между принцем и мальчиком из подворотни, я бы дважды думать не стала.

– Я тоже не думала. Если бы всё зависело от меня? Но в этой истории нас было двое, – с горечью сказала Джудит, бросая в пламя очередное письмо Эда.

– Да ты помнишь, в кого ты тогда благодаря этому Райли превратилась? – запальчиво произнесла Эми. – В призрак самой себя! После разрыва с ним ты была как руины, мы тебя по частям собирали. Ему ты нравилась яркой, красивой, богатой, а стоило тебе заболеть, как его «любовь» вылетела в трубу? Всё рассыпалось, как карточный домик на сквозняке….

Да, сквозняков слишком много. И ветра. И молний.

Сегодня Эмили говорила другие слова. Совсем другие. Что заставил её передумать?

– Он слишком необузданный. Мужчины его типа неуправляемы. Вас связывала страсть, а когда она иссякла – вы разлетелись. Любовь, полыхающая ярким костром, прогорает до пепла. Настоящее чувство похоже на путеводную звезду. Уверена, Белый Принц будет любовью твоей жизни.

– Сказала бы ты о Филипе то же самое, не будь он принцем Готойским?

– Какой смысл говорить об этом после того, как ты сожгла очередное письмо? – ухмыльнулась тогда подруга.

Куда подевалось счастье? Где оно, то время, когда Джудит с радостью строила планы на будущее, неопределённые и фантастичные? В прах разнесло надежды, с небес стащило на землю. Она больше не видит жизнь многообещающей, её возможности не кажутся безграничными, мир для неё не кажется ярким праздником, а ведь большинство её друзей и врагов уверены, что она удачливо забралась на вершину. А Джудит чувствует себя так, словно живёт в склепе, под тяжёлыми плитами. День ото дня груз, лежащий на её плечах, становится лишь тяжелее.

А после свадьбы дверь в склеп захлопнется накрепко. И из ловушки ей никогда уже не вырваться.

Жизнь её будет состоять из этикета, интриг, измен и регламента. Её противостояние с будущей свекровью уже набирает обороты. Королевская семья и большинство высшей знати уже сейчас смотрит на Джудит как на жестокую и удачливую авантюристку, сумевшую обвести Филипа вокруг пальца. А у Белого Принца белоснежные костюмы, но не душа. Джудит понимала это. Но самое главное – она никогда не любила его. И никогда не полюбит. И на той вершине, которой все так завидовали, она испытывала тоску.

Рядом с Райли она была счастлива, несмотря на угрозу разорения, разоблачения, бесконечные авантюры. А рядом с Филипом напоминала себе блестящую, пустую оболочку-манекен, существующий для показа публике красивых нарядов.

К слову, Абигайль не был столь категорична как Эмили в оценках отношений Джудит и Райли.

– Отношения, как и всё вокруг, изменяется, иначе и быть не может. Мы же не остаёмся одними и теми же на протяжении всей жизни? У вас был сложный период, но вам нужно было постараться это пережить, – вздыхала Абигайль, если разговор возвращался к прошлому Джудит. – После медового месяца начинается обычная жизнь. Вы пережили яркий момент, потом – чёрный, но научиться жить в нормальной реальности не успели. Влюблённость – это самый прекрасный период, самый яркий, а когда чувства теряют свою остроту, не значит, что всё закончилось. Это как пена – осядет, а дальше настоящий напиток. Есть люди, которые раз за разом заканчивают отношения следом за тем, как завершится первый период. Но это неправильно. Потому что с каждым новым партнёром они будут вынуждены подходить к одному и тому же: праздник заканчивается, нужно уметь жить в буднях.

– Думаешь, всё дело в этом? – усмехнулась Джудит.

И, поколебавшись, решила довериться подруге и рассказала Абигайль правду о причине их разрыва с Райли.

Внимательно выслушав Джудит, та покачала головой:

– Признай, что ты не могла тогда оценивать ситуацию здраво? У тебя была гормональная перестройка, ты едва не умерла. К тому же и потеря ребёнка, которого ты якобы, не хотела, оставила след на психике. А у Райли были свои трудности и сложности.

– Сложность была в том, что он изменял мне!

– Вы каждый варились в своём соку, но так и не поговорили друг с другом по душам. Может быть, стоило дать ему шанс? Ну, хотя бы выслушать? То, что он любил тебя не оставляет сомнений.

– Любил? И разрушил мою жизнь!

– Он? Или ты сама её разрушила? – нашла в себе мужество возразить Абигайль, не боясь вызвать неудовольствие и даже ссору. – Да и в конце концов, со стороны это смотрится так, словно ты воспользовалась случаем и порвала с бесперспективным мальчиком ради союза с принцем.

– Это не так!

– Возможно. Но именно так и выглядит. Ты богата, у тебя отличные перспективы, рядом с тобой – друзья. А что ты сделала с его жизнью?

– Ничего. Я просто ушла из неё. И всё.

– Джудит! До встречи с тобой у него была женщина, которая по-своему о нём заботилась…

– Ты всерьёз станешь обсуждать это со мной?!

– Да. А почему нет? – пожала плечами Абигайль. – Ты взрослая женщина или маленький капризный ребёнок? Я не говорю, что отношения леди Сюрреаль и Райли были идеальны или являли собой предмет для подражания, но они были для него полезны.

– Избавь меня от подробностей! Я не хочу обсуждать эту грязь.

– Джудит, ты сейчас похожа на свою мать и говоришь тоном своей тётушки. Снобизм и пафос сквозит в каждом слове, ну и ханжеством тоже изрядно так попахивает. С годами, если не притормозишь, можешь стать такой же, как твоя мать.

– Естественно! Хотим мы того или нет, но со временем мы превращаемся в наших родителей так же, как убившей дракона рыцарь сам становится драконом.

– Подумай, Джудит! Впервые подумай не о своих обидах и разбитом сердце – подумай о человеке, которого ты, якобы, любила. Эта женщина заботилась о нём, была ему другом, собиралась обеспечить ему будущее. А потом Райли встретил тебя и…

– Соблазнил, обманул и…

– Он перечеркнул всё, что с таким трудом выстроил. Порвал отношения со своей благодетельницей…

– Благодетельницей! – фыркнула Джудит.

Абигайль пропустила её реплику мимо ушей:

– Бросил учёбу, потерял покровителей, нажил влиятельных врагов. Ни карьеры, ни будущего. Если до встречи с тобой у него были хоть какие-то перспективы в жизни, то что теперь? Пустота. Ну, да, есть ещё, конечно, шанс, стать пушечным мясом в чужой игре. Сравни твою жизнь и его? Твои руины это на самом деле дворец. Ты хочешь жалости? И мы тебе сочувствуем. Но у Эдварда не осталось друзей. Ты, наша прекрасная Жар-Птица, сожгла его до тла.

Джудит молчала. Упрямство и ожесточение владели ей, она не могла признать правоту Абигайль. Желание мстить за свои оскорблённые чувства, причинять боль, ранить – заставить заплатить его сполна за всё, что он сделал с ней.

Но Абигайль была права. Не только жизнь Джудит разрушилась.

– Я был на твоём месте прочла хотя бы одно из этих писем, – со вздохом сказала Аби. – Ты должна ему хотя бы это.

– Какой теперь в этом смысл?.. Всё кончено. Я уже ничего не могу изменить.

– Не можешь? Или – не хочешь? – Абигайль ласково обняла подругу. – Решать только тебе. Никто не говорит, что ты должна всё бросить и променять на бездорожье путешествие по королевскому тракту. Понятно, что Белый Принц – это мечта. Но найди в себе силы красиво поставить точку, Джудит. Мужчины – сложные создания по-своему, женщины – по-своему. Иногда стены нужно рушить, чтобы отношения не поломать, а иногда – позволить им стоять, где поставлены. Вам обоим нужно это прощение и примирение, даже если дальше вы пойдёте разными дорогами.

Джудит после разговора с Абигайль проплакала всю ночь. Слова подруги заставили посмотреть на случившееся под новым углом. Джудит всегда думала о том, как она пострадала и что она пережила. Боль, что она испытывала, делала её жестокой.

В ту ночь она впервые подумала не о себе, а о нём. Она ведь знала Райли. В нём было обострённое чувство гордости и врождённое благородство, иначе она бы не полюбила его так сильно.

Чем больше времени проходило, тем менее вероятным ей казалось возможным, что Райли работал на два фронта. Не в его характере это было. Да и возможности такой не было, ведь в тот год они почти неразлучно были вместе. Они знали друг о друге всё, потому так больно ударила по ней его измена. Казалось такой низостью, что она лежала на смертном одре, а он развлекался с этой своей «графиней».

Случившемуся было только одно объяснение. Деньги. Проклятые деньги. Они нужны были ему быстро, ведь альтернативой была её смерть. Филип конечно бы мог заплатить, но правда в том, что лишь по ему известной причине не заплатил. И Райли пришлось идти к брошенной им любовнице, и обманывать её. Он терпеть не мог лицемерия и лжи.

Если бы Джудит была на его месте, если бы ради того, чтобы спасти Райли жизнь тогда… да и сейчас… если бы ради этого пришлось ему изменить? Она бы сделала то же самое. Даже если бы рисковала его потерять из-за этого, всё равно – его жизнь была бы для неё в приоритете, даже если бы пришлось его потерять.

Да, конечно, мужчины есть мужчина, а женщины есть женщины. Возможно, что мужчины животные, и важнее всего им собственное удовольствие, но… но Джудит в это не верила. Она верила своему сердце, которое даже в тот страшный день ни на минуту не переставало верить в то, что Райли любит её. Она потому и была так по-королевски жестока, потому что знала, что делает этим ему больно.

Но Абигайль тысячу раз права. Вместо того, чтобы выслушать, постараться понять и как-то вывести ситуацию вместе, Джудит поступила тогда ровно наоборот.

Она твердила себе, что проявляет силу, не идя на поводу у своих чувств, тем, что душит их в зародыше и живёт разумом, запихивая сердце в чёрную коробку и заталкивая его в самый пыльный угол. Но на самом деле Джудит перепутала силу со слабостью. Она была слаба. Она упивалась своей обидой, пестовала её, как дитя. Она носилась с идеей об отмщении и позволяла чёрной гордыне отравить свою душу.

А бедное сердце? Что оно могло? Только болеть. И эта пустота, и то, что мир потерял краски – это заслужено и закономерно. Не Райли в этом виноват. Не он убивал её душу и любовь – это дело рук самой Джудит. Никто не способен уничтожить нашу душу и нашу любовь, как отражение души, кроме нас самих.

Джудит уже готовы была выслушать Эда, но он неожиданно перестал писать. И, как не старалась она хоть что-то узнать о нём, ничего не получалось. Она подозревала, что не последнюю роль в создании вакуума вокруг информации об Эде играл Филип.

Буря стихала, выдохнувшись.

Любая буря, какой бы сокрушительной и сильной не была обречена на то, что, исчерпав себя, она уходит. Даже самая высокая волна когда-нибудь схлынет. Даже самый смертоносный пожар прогорит и время покроет пепелище новой травой.

Ненависть – сильное чувство. Но ненависть всегда тень любви. Так зачем стоять в тени, если можно пройти на светлую сторону?

Джудит протянула руку к конверту и сжала пальцы в кулак, заметив, как сильно они дрожат.

Что он написал ей? А что, если он больше её не любит? Что, если её упрямство разрушило его любовь к ней? После всего случившегося разве не глупо думать об этом?

Всё кончилось. Она скоро станет женой Белого Принц. Так отчего так сильно колотится сердце? Почему она чувствует себя птицей, у которой наконец-то расправляются крылья, которые она считала навеки перебитыми?

Сломав печать, она трясущимися руками вскрыла конверт.

На сером пергаменте чёрными чернилами было написано знакомым подчерком с острыми наклонными буквами:

«Северный док, причал 99, полдень, 23 августа. Возможно, это будет наше последняя возможность встретиться.

Скорее всего, и на это моё письмо я не получу ответа, но, как и в каждом из прошлых писем, напишу, потому что я хочу, чтобы ты это знала: я не о чём не жалею, ни в чём не раскаиваюсь.

Если бы сегодня передо мной стоял тот же выбор, что и в ту страшную ночь, я бы вновь поступил так же.

Если мне суждено было спасти твою жизнь, чтобы потерять тебя – так тому и быть».

Подписи не было. Она была и не нужна.

***

Утром продолжал моросить дождь, по мостовым расплывались огромные лужи, из-под колёс веером летели брызги.

Джудит припарковалась в конце улицы. Водителя с собой она брать не стала. Ни к чему ей были лишние глаза и уши, но сама она плохо ориентировалась в этой, малознакомой ей, части города. Оглядываясь по сторонам, она пошла по улице, надеясь увидеть хоть какие-нибудь указатели, но ничего даже близко похожего на порт или доки не было.

Но стоило пройти до конца улицы, как запахло морем, а дальше инстинкт повёл её вперёд.

Случайные прохожие бросали удивлённые взгляды на одинокую и красивую, дорого одетую девушку, идущую между складов и настоящего леса подъёмных кранов. Слышались свистки поездов – где-то неподалёку была ветка железной дороги.

Такое реальный мир, отличающийся от искусственной красивости, в которой существовала она сама. Мир Эдварда Райли. Этот мир нравился ей лишь потому, что был связан с тем, кого она любила.

Пройдя между складами, она вышла, наконец, к условленным докам. В этот момент из-за туч прорезались, наконец, первые лучи солнца, заливая набережную, полную людей и автомобилей, ярким белым светом.

Всё вокруг свистело, гремело и грохотало. У причалов стояли корабли и пароходы, огромные, как горы. Вдоль них двигался поток людей с чемоданами и узлами.

Джудит нервно взглянула на часы, обвивающие её тонкое запястье. Без пяти двенадцать. Может, Эд уже ушёл, не дождавшись её в очередной раз?

– Извините, – обратилась она к случайному прохожему, – это какой причал?.. Не подскажите, где причал 99?

Она бегом бросилась в указанном направлении, проклиная про себя неудобные высокие каблуки, застревающие в трещинах и выбоинах. От кораблей и пароходов к набережным тянулись канаты. Из труб клубами валил белый дым. Рабочие в комбинезонах сновали вверх и вниз по сходням, что-то перетаскивая кто в ящиках, кто в мешках.

Джудит остановилась, придерживая шляпку, которую не до конца успокоившийся после вчерашнего шторма ветер грозил сорвать. Она с отчаянием поняла, что не знает, как отыскать Райли во всей этой сумасшедшей толчее.

– Джудит?..

С сильно забившимся сердцем она обернулась и наконец увидела его, стоявшего у причальной тумбы. Он стоял, засунув руки в карманы, глядя на неё снизу вверх – Джудит стояла на лестнице, на несколько ступеней выше.

– Эдвард?

Он был в простой одежде: тонком пуловере, серой кепке и с матерчатым рюкзаком за плечами. В губах зажимал сигарету. Несмотря на то, что Райли казался уставшим, черты его лица заострились, а самого его словно присыпало серой пылью, он показался Джудит родным и…привлекательным. Ему шла эта истомленная серьёзность, тени под глазами и даже колючий, отстранённый вид.

– Эд! – поспешно спустившись, она приблизилась к нему.

Ей было видеть его так радостно и больно. Ей столько хотелось ему сказать! И в то же время она не знала, как начать разговор, что сказать.

– Ты, наконец, пришла, – во взгляде его не было радости, как и укора.

– Пришла, – кивнула она. – Но ты, похоже, этому не рад?

Он молча пожал плечами и кивнул в сторону ближайшей урны, откуда виднелась брошенная только что газета:

– Я только что прочёл о твоей помолвке. Прости, не знал, что ты теперь невеста. Наверное, мне стоит тебя поздравить?

Джудит в ответ лишь поглядела на него, молча, широко распахнув глаза.

– Когда писал письмо, я не знал, что помолвка назначена на 22.

– Хочешь сказать, что если бы знал, писать не стал?

Стало тоскливо. Почему они должны говорить друг с другом так? Ведь, возможно, это и правда последняя их встреча.

Райли пожал плечами:

– Главное, что ты пришла. У меня есть час до отплытия. Пошли, посидим где-нибудь?

Джудит чувствовала себя разочарованной. В своём воображении она представляла себе эту встречу совсем иначе.

Они двинулись по набережной.

– Здесь лишь дешёвые забегаловки, – прищурившись, проговорил Эд.

Зачем это говорит это? Чтобы уязвить её? Или предупредить?

Толкнув стеклянную дверь, Райли вошёл первым, она скользнула за ним. Внутри было душно, пахло жаренной картошкой. Почти все столики были заняты. К буфетной стойке выстроилась целая очередь.

Официантка в засаленном переднике, едва тащившая поднос с грязной посудой, едва не столкнулась с ними.

Райли, пристроив свой рюкзак на один из свободных стульев, кивнул Джудит, приглашая её присесть:

– Подожди, я сейчас приду.

Она молча села.

Всё это разительно отличалось от той жизни, к которой она привыкла. К вниманию Филипа, такого предупредительного и заботливого. Такого вежливого.

Вернулся Эд с двумя чашками кофе, впрочем, та бурая жидкость, что плескалась в чашках, скорее претендовала, чем действительно была этим прекрасным напитком. Но она всё же с удовольствием взяла чашку в руки, чтобы ощутить живительное тепло.

Так они и сидели друг против друга, обмениваясь взглядами, не зная, с чего начать разговор, а время шло.

– Значит, ты выходишь замуж за своего Белого Принца?

Джудит промолчала, даже не кивнув.

– Что ж? Всё к тому и шло. Поздравляю, Джудит.

Джудит продолжала сверлить его глазами, не говоря ни слова, уже почти жалея, что пришла сюда. От этой встречи легче не становилось. Случившееся продолжало витать между ними, будто чёрное, засыпавшее головёшками, пожарище.

Райли кашлянул, словно прочищая горло. Или переступая через себя:

– Я хотел извиниться за ту историю.

– Извиниться?..

– Или объясниться. Я не хотел тебя обманывать. Я правда очень сильно тебя любил, Джудит. Я бы порвал с ней. Мне просто нужно было время.

Она молчала, глядя на столешницу с чашку кофе, исходящего последней струйкой остывающего пара.

– Представляю, – с холодной усмешкой проговорил Райли, – как я выглядел в твоих глазах. Но всё было не совсем так.

– Я понимаю, – поспешно кивнула Джудит. – Теперь понимаю. Но тогда я была слишком ранена, чтобы мыслить здраво.

– Твой драгоценный Филип загнал меня в ловушку и включил софиты. Да, понимаю, что не следует дурно говорить о твоём царственном женихе, но мне, если честно – плевать. Что мне терять-то теперь, в конце концов?

– Он мог бы заплатить за моё лечение в клинике, но ему нужно было, чтобы ты совершил ошибку. И ты её завершил.

– Как мило! Ты, оказывается, в курсе? – Райли старался говорить насмешливо, но было видно, что он завёлся и очень зол.

Джудит вздохнула. Она хотела бы, чтобы их последняя встреча состоялась иначе. Но мы не всегда получаем то, что хотим.

– Теперь я знаю Филипа лучше, чем тогда. Да и прошло достаточно времени, чтобы остыть и обдумать ситуацию трезво.

Райли смерил её взглядом:

– Ты повзрослела

– В следующий раз, когда мы встретимся, не вздумай мне сказать, что я постарела, – тень прежней улыбки скользнула по губам Джудит.

И тут же пропала.

– Ты стала ещё красивее, – отчего-то это прозвучало укором, колюче и холодно.

– Но тебе я, похоже, перестала нравиться?

– Смысл это обсуждать? Нравишься ты мне или нет теперь не имеет значение. Ты теперь чужая невеста.

Джудит перехватила его взгляд и несколько секунд они смотрели друг на друга в упор.

– Невеста – ещё не жена, – тихо сказала Джудит, продолжая внимательно рассматривать мелкую трещинку на столешнице.

– Ты сейчас надо мной издеваешься? – с тихой яростью прошипел он, голос Райли упал почти до шёпота.

Джудит наконец подняла глаза:

– Издеваюсь?.. Нет. Я всего лишь констатирую факт. Зачем ты позвал меня сюда? Чтобы цедить слова сквозь зубы и демонстрировать – что, кстати?

– Я хотел объясниться. Хотел тебя увидеть. Я столько раз в своём воображении проговаривал слова заготовленной речи, а теперь вот… они кажутся больше ненужными. Ты потеряна.

– И тебя, кажется, это вполне устаивает?

– Какая же ты…

– Кто? Дрянь? – вскинула подбородок Джудит, с вызовом глядя на него.

– Ты же видишь, как я вымотан? Как мне тяжело? Но тебе хочется меня добить? Неужели года не хватило, чтобы ты смогла меня простить?

– Тебе так необходимо моё прощение? Я тебя прощаю. Это всё, чего ты от меня хотел?

– Не знаю! – зло ответил он, уставившись в окно. – Я надеялся на то, что, может быть, ты успела надоесть своему принцу. Может быть, на то, что он, как говорят у нас в народе «поматросил и забросил» и, поскольку у нас теперь у каждого по грешку, мы попытаемся ещё раз… но, как вижу, моим надеждам не суждено было сбыться. Принц слишком честен, либо упрям, либо влюблён и – финиш! Ты теперь счастливая невеста. Мне остаётся только принести извинения за прошлое, поздравления в настоящем и пожелания счастья в будущем.

– Я надеялась, что ты будешь полон раскаяния, любви и нежности.

– Нежности?.. Что должно её вызвать?

– Ладно. Если ты хочешь сказать мне о том, что я расчетливая стерва, которая воспользовалась ситуацией, чтобы избавиться от тебя, можешь сделать это сейчас.

– Или молчать об этом до скончания века, – ухмыльнулся он, пожав плечами.

– Ты же знаешь, что это было не так.

– Откуда мне знать?

– Я любила тебя, Эд!

– Я тебя тоже, Джудит. Но что значит любовь? Всего лишь высокая материя. Что она перед реалиями жизни?

– Если я скажу, что была не права, что жалею, что тогда даже не поговорила с тобой, не дала тебе шанс всё объяснить.

– Что объяснять? Всё очевидно. Разве ты не знала, какую роль играла в моей жизни Изабель?

– Её звали Изабель? Нет, я этого не знала. Могла только предполагать.

– Она была никем – просто шансом вырваться.

– Довольно жестоко по отношению к ней. Не находишь?

– Теперь ты добросердечная праведница? Нет, я не думаю, что это более жестоко, чем покупать себе для развлечения хорошенького мальчика и играть с ним, словно со своей игрушкой. А потом приходить в ярость от неблагодарности, хотя за что благодарить? Когда имеешь ты, имеют и тебя – в прямом и переносном смысле. Она достала меня ещё до моего с тобой знакомства. Я едва заставлял себя её терпеть.

Он достал пачку сигарет, повертел её в пальцах, а потом закурил знакомым и памятным для Джудит жестом.

– И она терпела подобное обращение?

– Это было её право.

– Когда я видела вас вместе, ты казался довольным.

– Такое иногда случается. Даже с неприятными людьми. Я верил, что ещё чуть-чуть и смогу, расквитавшись с ней от неё освободиться. Верил, что у нас тобой будет будущее. И да, я был доволен. Белого Принца я упустил из виду. А он оказался главной неизвестной в нашем уравнении. После нашего разрыва с тобой я порвал с ней немедленно.

– Я пыталась…

– Послать мне денег? – зло сощурился он. – Я в курсе. Я помню. Признаться, если бы тогда мог до тебя добраться, наверное, ударил бы. Сильнее унизить меня ты не могла, чем послать мне деньги моего соперника.

– Я не хотела тебя унижать! Я хотела, чтобы ты получил образование.

– А я к тому моменту уже ничего не хотел.

– И это было глупо – глупо рушить всё.

– Ну а какой смысл пытаться заново отстроиться на пепелище?

Джудит принялась маленькими глотками пить почти остывший кофе. На вкус ей сейчас было плевать, она его совсем не чувствовала.

Райли разломил шоколадку и протянул ей. Она отказалась. Заглянув в чашку увидела, как в маслянистой плёнке отражается собственное лицо.

Эд, глянув на неё, пробормотал:

– Пей, пока совсем не остыло.

Джудит потянулась, было, к чашке, но, заметив, как дрожат руки, убрала их со стола, положив на колени.

– Эдвард, я…

– Да? – поднял он на неё тяжелый взгляд.

Что ж, как не страшно делать этот шаг, она шагнёт. В конце концов, ведь не боялась же она ломать и рушить? Прикусив губу от избытка эмоций, Джудит глубоко вздохнула.

Ох, уж этот страх сделать шаг навстречу и наткнуться на безразличие и пустоту и даже быть отвергнутой.

Присущая ей гордость и расчётливость боролись с лучшими сторонами своей натуры, с её любовью к Райли. И любовь победила.

– Как ты думаешь, на следующий день после помолвки с принцем я приехала сюда затем, чтобы выслушать твои объяснения?

Эд отодвинул от себя свою, так и не тронутую чашку с кофе и затянулся очередной сигаретой:

– Я не знаю, что думать, Джудит. И не уверен, что хочу это делать. Я и так получил больше, чем надеялся – увидел тебя. И пусть какая-то часть меня на тебя злится, я всё равно…хотел сказать, счастлив, но это не правда. То, что я сейчас чувствую, далеко от того, что люди называют этим словом, но я не откажусь от этого момента. Ты не пришла бы сейчас сюда, если бы не любила меня, вопреки всем твоим предрассудкам, предубеждениям, принципам, надуманным и реальным обидам. Для меня это дорого стоит. Если бы я был кем-то другим, ты была бы со мной.

– Эдвард, хочешь, я скажу тебе правду?

– Не уверен. Правда довольно мерзкая штука. Иногда лучше оставаться при своих иллюзиях, – задумчиво протянул он.

А потом коротко кивнул, давай, мол, говори.

– Я не использовала ту ссору, чтобы променять тебя на Филипа.

– Филипа? – скривился он неприязненно. – Ты теперь зовёшь Белого Принца по имени? Впрочем, невесты не обращаются к жениху по титулу. Или – обращаются? Как там у вас, принцев, принято?

– Можешь мне не верить, но это правда. Меня захлёстывали эмоции. Всё, о чём я могла думать: ты обманул и предал.

– Всё, что я делал тогда, вертелось около твоей светлой персоны. Было для тебя или из-за тебя. У меня на самом деле не было выбора. Вернее, выбор был – но дать тебе умереть не было вариантом. Я был готов собственную шкуру снять, но даже этого было недостаточно. Если бы вместо Изабель был какой-нибудь мерзкий мужик, готовый заплатить за услуги – поверь, я бы и на это пошёл. Я бы пошёл ради тебя на всё. А за это ты вышвырнула меня, как щенка, за дверь. Не слишком благородно, маркиза Мэллиор. Но вполне ожидаемо и предсказуемо. Я же ещё остался в виноватых. Жизнь – бесконечный фарс.

– Ты должен был мне сказать.

– И как ты себе это представляешь? – равнодушно откликнулся Эдвард, снимая обёртку с шоколадки. – Возможно, да, нужно было как-то подготовить. Но я надеялся, что эта история завершится, не достигнув твоих ушей.

– По-твоему, твоя влиятельная пассия оставила бы нас в покое?

– Оставила бы. У меня были рычаги управления на неё. Шантаж –грубое и эффективное средство, и я собирался применить его, требуя за молчание всего-то ничего: свободу. Но принц Готойский не графиня Сюрреаль. От него тебе так легко не отделаться. Если бы, предположительно, ты бы захотела от него избавиться.

Райли не сводил с Джудит глаз, жадно подмечая любое изменение в выражении её лица или позы.

– А если бы захотела? – тихо откликнулась Джудит.

Вокруг их столика уже витало облако дыма, так что лицо его лицо словно окутало туманом. Она видела, как, словно бы с досадой, Райли дёрнул уголком рта.

– Брось! Ты ведь это не серьёзно? Нравится сыпать соль на мои раны?

– А если серьёзно?

– Если серьёзно… это было бы здорово. Но невозможно. Бросить всё ради ничего – кто на это пойдёт? Даже я не настолько хорош.

– Ты меня отговариваешь? Разве ты не должен бороться за меня сейчас, когда я готова всё бросить и пойти за тобой?

– За каких нас, Джудит? – он задумчиво покрутил чашку с остатками кофе, а затем зачем-то перевернул её над блюдцем и посмотрел на растекающуюся жижицу. – Грубо, да? Грубо, приземлённо и неромантично. Я снова ломаю и уничтожаю нашу любовь.

– И зачем ты это делаешь?

Райли долго смотрел на неё:

– Может быть, я пытаюсь проявить лучшие черты своей натуры? Моя жизнь – это руины, а перед тобой дворец. Даже в сказках бедные, но честные бедняжки получают в награду принцев. Кто я такой, чтобы позволить тебе так жертвовать?

– Сказки на то и сказки, чтобы лгать, Эд! Поверь, жизнь во дворцах далеко не самое лучшее, что может случиться с честной и прекрасной девушкой.

– Слушай…

Джудит подняла руку:

– Дай мне договорить. Если всё дело в том, что ты не хочешь что-то рушить? Белый Прин… он вроде бы кладёт к моим ногам весь мир, но это всё иллюзия. Нет рядом с ним никакого мира. Лишь ложь, бесконечная ложь, интриги, фальшь, борьба за власть и влияние. Я могла бы всё это выдержать и даже найти в этом радость, если бы любила его. Или хотя бы не любила тебя. Он был моим способом выжить, не сломаться.

– Тебе бы не пришлось выживать и держаться, если бы он не влез в наши отношения.

– Я знаю. Не думай, что ты раскрываешь мне глаза.

– Почему же год назад…

– Потому что на всё нужно время. На осознание, принятие, понимание, что важно, а что нет. Какое-то время я заставляла себя верить, что придёт время и я смогу полюбить Филипа. Он так азартно меня добивался, мне это льстило, но даже в период самообмана я знала, что для него представляю собой очередной, очень ценный, трофей. Словно я не живая. Его не интересуют мои чувства, мои мысли. Я достаточно наблюдала за ним – чувства других людей его не интересуют тоже. Он смотрит на окружающих, как на свои игрушки, которые чем-то обязаны ему по факту его существования. Если бы я ответила ему взаимностью, вся его страсть ко мне угасла бы в тот же момент. После нашей свадьбы я буду жить жизнью засушенных цветов – ни тепла, ни настоящей любви. Весь этот блеск пустая декорация. Если ты не любишь меня, Эдвард, я не пропаду, я подстроюсь. Но если я ещё нужна тебе… если твои чувства ко мне ещё живы?.. Я готова следовать за тобой до конца наших дней. Но если ты меня больше не любишь?..

Джудит подняла голову и вложила в долгий и красноречивый взгляд всю свою любовь, готовность следовать за Эдвардом до конца, хоть на край света, будь на то его воля или отступив, навсегда уйти, если таково будет его желание.

Сумеречное лицо Райли смягчившись, разгладилось:

– Как ты красива, – с тихой грустью проговорил он, любуясь бликами света, запутавшимися в её золотых волосах, заставляющие их сиять медовым отблеском. – Просто ослепительна. Когда я пытался в памяти воскресить твой образ, мне всегда казалось, что воображение меня обманывает и в реальности ты всё-таки проще. Но – нет. Это тот редкий случай, когда реальность краше сна.

Джудит почувствовала, как сквозь чёрный пепел, покрывший душу, поднимались живые ростки – будто душа её просыпалась после долгой спячки. Слово иногда убивает, иногда – лечит и даже воскрешает. Слова нежности на губах мужчины целительны для души женщины, как влага после зноя для засыхающих ростков.

Она потянулась руками к его рукам, переплетая их пальцы.

– Дорогой, ты же любишь меня.

– Что заставляет тебя говорить об этом вслух? Сомневаешься?

Он ещё сопротивлялся. Обида ли, обстоятельства – они ещё стояли между ними, но Джудит знала, как растопить эту стену.

Нет льда, который не растопит огонь. Нет стен, которых не может разрушить между людьми истинная любовь, идущая из сердца.

Поднявшись, она встала и шагнула к нему навстречу, вынуждая подняться следом за собой:

– Скажи мне это на ушко?

Они стояли рядом, привлекая внимание всего зала: оба слишком красивые, он – один их толпы, она – слишком нарядная для этого простого места, гармонично дополняли друг друга и в то же время смотрелись так контрастно, что не смотреть было нельзя.

Но ни Джудит, на Райли не замечали никого, кроме друг друга.

– Я хочу это услышать. Прошу тебя.

Он улыбнулся и, склонившись к её уху, тихо шепнул:

– Я люблю тебя.

Его губы скользнули по щеке Джудит, она чуть повернулась голову, их губы встретились.

Только тут до них дошло, что в переполненном зале стоит тишина и отпрянули друга от друга.

Райли схватил Джудит за руку и увлёк за собой. Она, не спрашивая ни о чём, не задавая вопросов, пошла за ним.

Небо оставалось серым и неприглядным, море волновалось.

Эдвард крепко держал её за руку, не отпускал ни на секунду.

Машина, проезжающая мимо, едва не обдала их ворохом брызг и Райли выругался, поспешно притяну Джудит ближе к себе, он толкнул Джудит в какой-то мрачный закоулок и обняв её за талию, прижал к себе.

– Ты вся дрожишь, – проговорил он.

– Мне холодно, – отозвалась Джудит и под этим предлогом прижалась к нему всем телом.

Она не испытывала сейчас страсти, скорее потребность стать ближе, слиться с ним, не отпускать из боязни, что вот-вот ускользнёт.

Как глупо было столь упрямо отталкивать, чтобы теперь изо всех сил стараться удержать.

– Не оставляй меня, Эдвард. Не оставляй, если любишь.

– Иди сюда!

Спрятав лицо в складках его пиджака, Джудит сжала руками грубый материал, вдыхала его запах, слушала биение сердца.

– Я так хочу увезти тебя с собой. Но имею ли я права пользоваться твоей минутной слабостью? Мне ведь некуда идти. Даже крышу над головой я не могу тебе предложить.

– Я люблю тебя. Я готова рискнуть.

– Рисковать? Снова ходить по краю?

– Меня не это пугает, а мысль о том, что в нашей жизни может возникнуть очередная леди Сюрреаль.

– Никаких других леди. Но и без них… ведь ты понимаешь, что даже остаться в этом городе мы не можем. Чтобы быть вместе, нам придётся покинуть страну.

– Конечно. Принц ни за что не даст нам спокойно жить. Я исчезну из его жизни.

– Ты правда готова пойти на это?

– Пока тебя не было, я успела понять одно: я вовсе не хочу быть принцессой. И уж тем более, не хочу быть принцессой Белого Принца.

– Тогда… я не надеялся, даже не знаю, что заставило меня купить два билета на корабль…просто оставаться здесь, после твоей свадьбы, было невыносимо. Я собрался в маленькую страну, расположенную между Белыми Землями и Крайним Морем. Мне предложили там место Охотника за нечистью. Там совершенно дикий край. Сплошные горы и лес.

– Полагаю, если отправится туда, Белый Принц вряд ли до нас дотянется.

– Там нет даже железной дороги. Дикие люди, настоящий край вселенной.

– Отличное место для двух влюблённых, сбежавших от жестокого мира. Как думаешь, мы сможет там построить свою маленькую вселенную?

– Ради тебя я готов рискнуть. Если тебя не испугает глушь?.. Кто знает, может быть в том краю мы сами сможет стать королями.

– Мне этого ненужно. Мне нужен только ты. Если тебя нет рядом, ничто не имеет значения. Мне ничто не дорого.

Его рука привычно потянулась к её щеке, а взгляд выражал бесконечную нежность:

– Без тебя я был словно мёртв. И умирал каждый раз, когда тянул к тебе руки и натыкался на стену. А сейчас не уверен, что это не морок, сладкий, но злой, что я очнусь и пойму: ты принадлежишь другому…

– В моём сердце лишь любовь к тебе, – заверила его Джудит.

– А в моей душе есть лишь любовь к тебе, моя Жар-Птица. Так ты пойдёшь со мной?

Джудит светло и радостно улыбнулась:

– В прямом смысле – на край света. Как ниточка за иголочкой.

Её трясло, сердце колотилось, как безумное. Но мысли работали чётко. Если она хочет остаться с Райли, то только так – сжигая за собой все мосты. Разъярённый Белый Принц уничтожит его и постарается превратить её жизнь в ад.

Но если сбежать, исчезнуть, слиться с толпой, как капля сливается с океаном – то можно спастись. Это не было жертвой или безумием с её стороны. Да, кто-то посчитает её поступок не умным – сбежать от Белого Принца, уйти в никуда за Крысиным Королём. Но мудрость способна привести нас к счастью, а ум – лишь к материальным благам.

Стать тенью, быть всегда обязанной тому, кто к тебе снизошёл, вечно жить не своей жизнью – вот что означал для неё брак с Белым Принцем.

– Я клянусь сделать всё возможное, чтобы ты никогда не пожалела о своём выборе, – усталое, хмурое, измождённое желчное выражение ушло с лица Райли. Теперь оно сияло. – Но как же твоя семья? Твои друзья?

– Когда-нибудь я объясню им, почему сделала этот выбор. Они поймут.

– Ты… ты точно уверена?.. Ты сумасшедшая, мисс Мэллиор. Ты это знаешь? Таких сумасшедших на свете больше нет.

Оглушительно проревел паровозный гудок.

Порывисто прижав её к себе, Райли поцеловал Джудит, словно запечатав их договор.

– Это безумие.

– Я знаю.

– Ты уверена? Тогда пошли.

Схватившись за руки, они направились вдоль борта парохода, пробиваясь через толпу народа. Почти бегом поднялись они по сходням, не расплетая рук. Моряк проверил билеты и пропустил их.

Встав у поручней, они посмотрели вниз, туда, где у пирса провожающие махали руками, кто-то кричал, кто-то жестикулировал. Со скрежетом убирали сходни. Отвязывали канаты от тумб. Пароход гудел, из трубы валил дым. Они отчаливали от берега, следуя за буксирами, оставляя за собой бурлящую полосу воды, где крутились обрывки, огрызки, газеты – словом, всякий мусор.

Пароход шёл вперёд по мутной воде. Впереди была полная неизвестность. Может быть – ад? Может быть – рай? Что принесут им горы, покрытые лесом? Что будет, то будет. Разве не это зовут свободой – шаг в пустоту, когда не знаешь, сорвёшься ли в пропасть или полетишь?

– В горе и радости; в этом мире и следующем, – произнёс Эдвард, сияя улыбкой. – Я буду любить тебя всегда.

Облака рассеивались и радуга вышла из моря. Другой её конец уходил за горизонт.

Джудит смотрела вперёд и чувствовала себя бессовестно и необъяснимо счастливой. Живой. Восставшей из плена предрассудков и разбитых надежд и иллюзий.

Она наклонялась за борт до тех пор, пока брызги не намочили ей лицо.

– Что ты делаешь?

Со смехом Джудит отклонилась назад, глядя на него лучащимися, счастливыми глазами:

– Чудесно, правда? Мы свободны, Райли! Трудно в это поверить, но мы свободны.

Словно не найдя слов для ответа, он просто обнял её, купаясь в её взгляде, где отражались все его мечты, всё, что он так жаждал и уже не чаял получить: любовь и надежда, что где-то там, впереди, всё же удастся построить то, чего у него, мальчишки из приюта никогда не было – дом.

Его дом.

Где будет гореть очаг, звучать тёплый смех и пахнуть горячим кофе. А рядом с ним будет его прекрасная Жар-птица. И её воскресающая Песня Феникса. Только в ней его исцеление. Только в ней его спасение. Он стал пленником неизлечимой болезни, в которую раньше даже не верил. Пленником любви.

– Я так долго об этом мечтал, – тихо сказал он. – Ты сделала меня таким счастливым. Я чувствую себя таким сильным. В мире нет ничего, чего бы я не мог для тебя сделать.

– Я верю тебе, Эдвард Райли. Мы построим наш новый мир вместе. Мы сможем всё.

КОНЕЦ

Content

Песня Феникса

Песня Феникса Оленева Екатерина