Пока светит Пламя

Глава 1

Важный вопрос, который следует разрешить “на практике”: можно ли быть счастливым и одиноким?

(А. Камю)

Не понимаю, как можно вообще у кого-то что-то требовать? Ведь никто никому не принадлежит!

(девушка из сети)

Птицы были всюду. Остроклювые головы из белого мрамора, точно охранники, венчали верхушку городских врат; железные барельефы маленькими глазками цепко следили с фасадов домов за текущей по улицам людской рекой. А высоко, в пронзительно-синем небе, над шпилями городских крыш парили белые крачки. Да и название у города было какое-то птичье — Хоррхол.

Симпатичная девушка в простом, но опрятном платье вдохнула влажный, терпко пахнущий морем воздух и нетерпеливо дернула за рукав шедшего впереди молодого мужчину:

— Бенедикт, как думаешь, долго еще?

— Почти дошли. — Ее спутник устало улыбнулся: — Еще квартал, а потом…

— Ты бывал здесь раньше? — девушка ускорила шаг и, запрокинув голову, пытливо уставилась ему в лицо.

— Было дело, — мужчина угрюмо дернул щекой, — и воспоминания, честно говоря, не из лучших. Хм… мы как-нибудь поговорим…

— Как хочешь, братец, — девушка безмятежно дернула плечиком и сморщила нос: — Уверен, что Мадлена нам обрадуется?

— Никогда нельзя быть ни в чем уверенным… Слушай, Кати, ты специально путаешься у меня под ногами?

Девушка вздохнула и послушно двинулась рядом, вертя по сторонам растрепанной головой.

А посмотреть было на что. Хоррхол — портовый город, второй по величине в Империи, славился ярмарками, собиравшими купцов со всего побережья, богатыми зданиями торговых гильдий, огромным портом, ну, и, конечно, Храмом — святилищем самого Пламени.

Катрина Харт, уроженка далекого континентального края, где жизнь текла неспешно и скучновато, уже вторую неделю восторженно купалась в новых впечатлениях. Одна только поездка морем чего стоила. Сначала были качка и неприятная тошнота, вылеченная братцем с помощью горького снадобья с запахом лука и тины. В настоящий шторм путешественники, к счастью, не попали, и на третий день поездки воцарилась солнечная погода. Кораблик бежал ровно и резво, палубу обдувал легкий ветерок, и даже, к полному восторгу пассажиров, у борта несколько раз показывались стайки дельфинов. С попутчиками тоже повезло, Бенедикту, пожалуй, вдвойне. Кати вспомнила хорошенькую молодую даму, путешествующую в компании то ли родственников, то ли компаньонов, и тихо хихикнула. Больно уж забавно лупал глазами братец, когда дама, восторженно глядя на морскую гладь, рассеянно касалась пальчиками его запястья, а после начинала щебетать. О море, ветре и томлении. К некоторому сожалению мисс Харт и явному облегчению мистера Харта романтичная особа сошла в прибрежном порту, а кораблик взял курс на остров Миллендау, к Хоррхолу.

У себя на родине Кати, конечно, слышала о чудном городе посреди моря. Говорили, что в недрах острова живет огонь, дающий жителям молодость, и любой уроженец Хоррхола с рождения отмечен особым благословением. Самые достойные из них получали право нести Свет Пламени простым людям, и даже сам император не мог им приказывать. Правда, Бенедикт всегда называл слухи «чушью собачьей». Кати братцу верила и на все эти сложные темы особо не размышляла, до тех пор, пока не пришлось отправились в те самые края.

Она загрустила, вспомнив причину, по которой они бросили родину, и украдкой смахнула выступившие слезы.

— Ты чего? — Как ни таилась Кати, брат заметил и ободряюще притянул её к себе. — Не бойся, всё наладится. А если не сразу, так я устрою. Ну не примет нас тетушка, мы всегда можем пойти в трактир. На первое время деньги есть, а на потом и загадывать глупо. Мы молоды и здоровы, справимся.

И Кати, как всегда, поверила.

После блуждания по лестницам и узким улочкам Харты вошли в ворота двухэтажного белокаменного дома. Обозрев дворик с единственной клумбой, на которой пламенели шары далий, Кати вздохнула. Город, насквозь продуваемый ветрами и уходящий вверх по скальному берегу, с каждой минутой казался ей всё более неуютным.

— Здесь совсем-совсем нет деревьев? — негромко спросила она.

— Есть. Возле Храма, и на главной площади скверик. Ничего, сестренка, ты привыкнешь.

Бенедикт коротко улыбнулся, легко щелкнул ее по обгоревшему носу и дернул колокольчик над дверью.

Судя по всему, их ждали (письмо было отправлено загодя), и, не задавая лишних вопросов, худой, точно жердь, лакей проводил брата с сестрой в гостиную. Мадлена Харт, пожилая величавая женщина, поднялась навстречу из высокого кресла. Сложив руки на животе, пристально оглядела вошедших.

— Ты возмужал, Бенедикт, — заключила она после длительной паузы и приподняла черную бровь. — А это, я так полагаю, Катрина?

Кати сделала шаг вперед и, как положено воспитанной девице, присела в легком полупоклоне.

— Последний раз я видела тебя совсем крошкой, — Мадлена склонила голову к плечу, рассматривая гостью, — и уже тогда мне показалось, что ты — вылитый Кристофер. Те же пепельные волосы и узкие губы.

Упоминание об отце тоской отозвалось в душе Кати, и она беспомощно взглянула на брата. Тот ободряюще кивнул. Они действительно были не слишком похожи. Широкоскулый Бенедикт, с непослушно вьющейся порослью темно-русых волос, и узколицая большеглазая Катрина — хоть и немного, но все же отличная в масти.

— Я рада. — Мадлена чопорно кивнула. — Ваши вещи уже принесли и оставили в гостевых. На втором этаже, две комнаты рядом. Ричард проводит. Простите, но через четверть часа я вынуждена уйти — наша кофрадия[1] собирается при Храме, а я вхожу в благотворительный совет. Отдыхайте, за ужином побеседуем.

Тетушка не спеша нагнулась, взяла из кресла клубок серой шерсти с торчащими спицами и величаво удалилась.

Бенедикт дождался, пока отзвучат по лестнице шаги, а потом озорно подмигнул:

— Ну и как она тебе?

— Не знаю, — Кати пошла по комнате, с интересом разглядывая вещи на пузатом комодике: вазочки, глиняные статуэтки и, на медной подставке, янтарную магическую сферу с мигающим внутри огоньком. Раньше она видела такие только в церкви — родители не то, чтобы не почитали Свет Пламени, просто дома особого рвения не выказывали. — Я ее совсем не помню. Какая-то она… холодная.

— Может, это просто внешне? — Бенедикт с облегчением расстегнул камзол и подошел к окну. — В любом случае, нам ли придираться? Мы свалились на нее, точно снег на голову, а она, если и возмущена, виду не показала.

— А мы тут надолго?

— Как только подыщем себе жилье. — Бенедикт, устремив задумчивый взгляд на высокий шпиль соседнего здания, приобнял подошедшую сестру. — Думаю, неделя-другая…

— Зря мы уехали…

Вспомнив уютный дом под черепичной крышей, утопающий в зарослях калины и бузины, Катрина хлюпнула носом:

— Одним, конечно, тяжело, но может…

— Понимаешь, — Бенедикт отстранился и виновато заглянул ей в глаза, — лесопильня не для меня. Пока был жив отец, мне просто не хотелось ссориться. Нет, однажды я попытался освободиться, но в конечном итоге ничего не вышло.

Кати смутно припомнила, что когда-то Бен примерно на полгода исчезал из дому. Правда, в тот момент сама она была малявкой и куда больше семейных дел интересовалась куклами и подружками.

— В общем, — продолжал брат, — я подумал, что теперь у нас появился отличный повод изменить жизнь. Денег от продажи имущества пока достаточно. Правда, какое-нибудь дело мне стоит подыскать. Только боюсь, что опыт управляющего лесопильней в Хоррхоле вряд ли кому понадобится.

— Может, Мадлена поможет? Хотя, мы и так, наверное, слишком вторглись в ее жизнь…

— Кто знает, — Бенедикт тихо рассмеялся. — Может быть, мы, наоборот, привнесем разнообразие? Ты только болтать не начинай. Сразу.

— Вредина! — Кати шутливо ткнула брата локтем в бок, а потом посерьезнела: — Знаешь, я тебе помогу. Я ведь умею отлично вышивать, помнишь? И кружева плести, и…

— Сестренка, — Бенедикт погладил ее по голове, — деньги — моя забота. Хотя, врать не буду, на тебя я тоже рассчитываю. Согласись, нам бы очень помогло удачное замужество.

— Замужество? Моё?! — Кати округлила глаза и на время потеряла дар речи. Бенедикт, взглянув на ее ошарашенную физиономию, расхохотался и решительно потянул сестру из гостиной:

— Ну не моё же! Да не бойся, я ведь не самодур. Найдем хорошую партию, тем более, ты у нас красавица. И муж у тебя будет обязательно достойный, и который тебе самой понравится.

— О-ой, — только и смогла жалобно протянуть Кати. Подобного расклада у нее и в мыслях не было.

— Не «ой», а, пошли, комнаты посмотрим? Или, может, ты прогуляться хочешь?

— Вообще-то, я есть хочу. А тут, похоже, уже отобедали…

— Значит, всё же трактир, — припечатал Бен. — Заодно и на окрестности поглазеем.

Когда они добрались до нужного места, у Кати сложилось впечатление, что братец не просто знаком с Хоррхолом, а отлично в нем разбирается — настолько быстро провел ее по извилистым улочкам к трактиру. Народу там в середине дня было немного, и Харты заняли столик у окна. Правда, вид на улицу был не слишком интересный — так, кусок каменной стены на другой ее стороне, стрельчатая ограда с пятнами ржавчины да развалившаяся посреди дороги плешивая собака. Пока дожидались обеда, Катрина глазела на посетителей. В них тоже ничего особенного не было, разве что выделялась молодая женщина, вошедшая тотчас за Хартами и севшая за столик у очага. Статная и красивая, в вызывающем платье с корсетом, что бесстыдно открывало загорелые плечи. Поймав дерзкий взгляд из-под смоляной челки, Кати вспыхнула и потупилась. Больно уж напоминала незнакомка девку-блудню, которых на родине Хартов не то, чтобы не было, просто замечать подобных считалось страшно неприличным.

Бенедикт на красотку внимания вовсе не обратил, или, может, вид сделал. А после и сама Кати про нее позабыла, углубившись в изучение необычной островной кухни.

— Сознавайся, — дернула брата за рукав Кати, когда они не спеша возвращались к дому тетушки, — долго жил в Хоррхоле?

— А чего сознаваться, я тебе говорил уже, — фыркнул тот. — Не так, чтобы долго, но, кажется, успел к нему привыкнуть. Знаешь, этот город немного странный. Он вначале не пускает, выглядит чужим, может даже угрожающим, а потом вдруг — раз, и тебе кажется, что ты живешь здесь с рождения. Признаюсь, дома, в Тумаллане, порой мне очень не хватало морского ветра.

— А зачем ты вернулся? Из-за родителей, да?

— Скорее, нет. Хотя, я скучал по всем вам. Просто… здесь я пытался найти дело по душе, а потом оказалось, что связался не с теми людьми.

— Тебя обманули, что ли? — Кати с любопытством покосилась на брата, ожидая захватывающего рассказа, как вдруг сильный удар в плечо швырнул ее к беленой стене высокого здания.

— Ой-ёй… — растерянно протянула девушка, потирая ушибленный бок, а Бенедикт ловко ухватил за плечо невысокого бородача в темно-зеленом кафтане:

— Эй, сударь, куда вы так торопитесь? Вы нанесли оскорбление моей сестре, и…

— Т-там, — пролепетал обидчик и трясущимся пальцем указал на широкую лестницу, ведущую к кварталам Верхнего города. — Воины Пламени перекрыли дорогу и хватают всех, кто оказался на площади… насилу ноги унес…

— С какой это стати? — Бенедикт недоверчиво прищурился.

— А… облава, говорят, сударь. Так-то я особо ничего не знаю, да и вам советую убираться подальше, потому как…

Тут мужик ловко выкрутился из хватки Бенедикта и, оставив кафтан, бросился в ближайший переулок. Кати проводила его растерянным взглядом, а потом, обернувшись, испуганно прикрыла рот ладонью. На верху лестницы появились несколько человек в рыцарских доспехах и с обнаженными мечами в руках. На их шлемах алели длинные перья, которые раскачивались в такт движениям и, действительно, наводили на мысли о языках пламени. Один из воинов что-то гаркнул, рубанув ребром ладони по направлению улицы, и Кати почувствовала, как ее вдруг поволокли в сторону.

— Бен, ты что? — она безуспешно попыталась вырваться. — Мы же ничего не сделали!

— Закрой рот и беги, — шикнул тот и ринулся следом за бородачом. Харты понеслись по узкому переулку, а уходящие в небо стены гулким эхом вторили топоту ног. Выбежали на другую улицу, снова нырнули между оградами, плотно увитыми диким виноградом, и, кажется, ушли от погони. А потом послышался властный окрик, и Кати, обернувшись, увидела высокую фигуру, нарисовавшуюся у соседнего здания. Бенедикт рыкнул, прибавил ходу, влетел за угол и со свистом выдохнул сквозь зубы. Прямо перед носом беглецов высилась кирпичная стена. Тупик.

— У меня… есть причины… не попадаться, — задыхаясь, объяснил Бен, а после, ругаясь вполголоса, стал ощупывать плотную кладку. Чеканный бег преследователя послышался совсем близко, и Кати испуганно зажмурилась. Но тут справа что-то скрипнуло. Приоткрылась низенькая дверь, и в проеме призывно мелькнула чья-то рука. Долго Хартов упрашивать не пришлось и, нырнув внутрь, они облегченно привалились к шершавой стене, чтобы отдышаться.

Лязгнула задвижка, и в тусклом свете масляной лампы Кати с удивлением узнала вульгарную девицу из корчмы. Одежда ее вблизи скромнее ничуть не стала, и Кати насупилась. Девица же, вовсе не обращая на нее внимания, сняла лампу с крюка на стене и обернулась к Бенедикту:

— Так и будем стоять и дожидаться, пока прихвостни магиков высадят дверь?

Снаружи уже яростно и страшно колотились в деревянную створку.

— Бежим, — коротко кивнул Бенедикт, отобрав у спасительницы лампу; ухватил сестру за руку и первым понесся вниз по лестнице. Они миновали череду узких коридоров, продрались сквозь залежи ящиков, воняющих рыбой, а потом брат толкнул низкую дверь, и поток свежего воздуха ударил Катрине в лицо. Она зажмурилась от яркого света и тут же споткнулась о пузатые мешки, горой наваленные у порога.

— Добро пожаловать в порт, — насмешливо сказала над ухом незнакомка, подхватив Кати под локоть. Голос у нее был хрипловатый и вместе с тем мягкий, точно кошачьи лапки. До тех пор, пока их обладательница не вздумает выпустить коготки.

— Если поторопитесь, успеете затеряться в толпе. — Девица послала Бенедикту широкую улыбку и уже собралась было уходить, как тот вцепился ей в плечо:

— А ну, стой!

Развернул к себе и хмуро уставился в красивое порочное лицо: — Ты кто? Откуда знаешь, что мы родственники? Зачем стала помогать?

— Ух ты, сколько вопросов, — изогнула та бровь и провела тонким пальчиком по груди Бенедикта. — Неужто я не могу просто помочь такому симпатяжке?

— Наверное, можешь. Но, видишь ли, за последние несколько лет я умудрился растерять всю данную мне от рождения веру в бескорыстие. И, кстати, ты не ответила, откуда нас знаешь.

— А, давайте, мы уже куда-нибудь пойдем? — Кати то ли со страху показалось, то ли действительно в подвале что-то брякнуло.

— Девочка дело говорит.

Незнакомка мягко вывернулась из рук Бенедикта и кивнула в сторону выстроившихся у пирса парусников:

— Там, на набережной, мой дом. Переждем и поговорим. Оставьте уже эту лампу, и идем.

— Да как звать-то тебя? — с досадой бросил Бенедикт в спину девице. Та кольнула его через плечо васильковым взглядом: — Ирена. А титулы перечислять, пожалуй, не стану. Чтобы не смущать.

Кати, к тому моменту вполне пришедшая в себя, тихонько хихикнула. Пожалуй, незнакомка начинала ей нравиться. Веселая.

Лавируя между прохожими, они вышли на набережную и, миновав очередную статую гигантской птицы, остановились у широкого крыльца. Нижние окна дома Ирены пестрели разноцветным витражом, над дубовой дверью висел колокольчик с язычком в форме рыбки, а деревянная вывеска заставила Кати изумленно захлопать ресницами. С дощечки скалила зубы криво намалеванная грудастая русалка, а размашистая надпись гласила, что заведение называется "Бархатные кущи".

— Весьма похоже на непотребный дом, — возмутилась Кати. — И ты живешь здесь?!

— А чего такого? — Ирена пожала плечами. — Жилье, как жилье, не хуже любого другого. Для меня бордель — дом, а у кого-то и дом бордель. Впрочем, я не навязываюсь.

— Ну уж нет! — Бенедикт решительно потопал на крыльцо. — Терпеть не могу неопределенность, так что, тебе, милая, придется всё рассказать. А после ты, сестрица, поведаешь мне, откуда знаешь, как выглядят подобные заведения!

Кати зарделась, вспомнив, как они с подружками втихаря рассматривали невесть как попавшие в Тумаллан столичные газеты. Ирена же фыркнула и, решительно отстранив Бенедикта, первой вошла в дверь.

Неизвестно, что ожидала увидеть внутри Кати, с опаской оглядываясь, но широкая гостиная, начинающаяся прямо от прихожей, ничем таким неприличным не выделялась. Пара столиков с расшитыми скатертями, обитые темным бархатом стулья, зеркало. Низкий диванчик у окошка, несколько аляповатых натюрмортов на стенах — и уютная, согретая полуденным солнцем тишина.

— Вечерами тут не протолкнешься, — подмигнула Ирена, точно читая мысли, — а сейчас… пошли за мной, пока никто не прицепился.

Она поспешно юркнула в боковую дверь, и Харты, переглянувшись, двинулись следом. Поднялись по скрипучей, устланной потертым ковром лестнице и вскоре оказались в уютной комнатке.

— Простите за беспорядок, — хозяйка небрежным жестом накинула покрывало на смятую постель, — я не ждала гостей. Вернее, не ждала гостей так рано.

Бенедикт, недолго думая, развалился в кресле у камина и весьма непочтительно стал разглядывать Ирену. Та вовсе не смутилась: стояла, привалившись к каминной полке, улыбалась насмешливо. Так они и ели друг друга взглядами; Кати даже показалось на миг, что о ней все позабыли. А потом смущение прошло, и она, никогда особо покорностью не отличавшаяся, кашлянула.

Ирена на нее взглянула, кивнула на свободное кресло:

— Садись, дорогуша.

Прошла к окну и распахнула ставни. Высунулась наружу, огляделась.

— Кажется, всё спокойно. Да, не повезло вам — сразу по приезду нарваться на облаву.

— Так, — Бенедикт подался вперед и сомкнул руки под подбородком, — а теперь рассказывай. Откуда знаешь, что мы приехали сегодня, и почему ты нам помогла?

Шагнув от окна, Ирена усмехнулась и потянула цепочку из выреза платья. Серебряная вязь мягко заструилась по загорелой коже. Кати с любопытством вытянула шею и увидела, как на ладонь женщины лег треугольный медальон. Простой, медный, ношеный. Вот только глаза на чеканке поджарого волка совсем вживую сверкнули алым. Кати уже хотела подойти и рассмотреть безделушку внимательнее, но Бен коротко присвистнул, а Ирена тут же сжала кулак и сунула медальон обратно за корсаж.

— Морган? — Бенедикт прищурился. — Зачем я ему?

— Представь себе, меня не известили. — Ирена фыркнула. — Я вообще не должна была вмешиваться, просто выяснить, где ты остановился. И если бы не эта дурацкая облава…

— А что, — Кати даже раскраснелась от любопытства, — здесь такое в порядке вещей? Ну, что вот так идешь себе, никого не трогаешь…

— В последнее время тут неспокойно. — Ирена ответила неохотно и принялась сворачивать забытую на спинке кресла шаль.

— Сдается мне, Морган тут сыграл не последнюю роль, — Бенедикт нахмурился. Порывисто встал и кивнул сестре:

— Катрина, мы уходим.

— Что, так скоро? — Ирена подняла на него глаза. — Даже спасибо не скажешь?

— Прости. — Бенедикт обернулся и коротко кивнул: — Благодарю. Знаешь, я привык отдавать долги, доберусь до банка — заплачу. А Моргану можешь передать, что я изменился. И пытаюсь начать жизнь заново.

А потом настойчиво вытолкнул навострившую ушки Кати в коридор. Та возмущенно ойкнула и, прежде чем брат захлопнул дверь, успела услышать негромкое "Вот ведь дурак".

Они долго плутали по улочкам — Бенедикт двинулся к дому обходной дорогой. Пару раз навстречу попадались патрули городской стражи, но, услышав имя Мадлены Харт, брата с сестрой тут же отпускали. Воинов, подобных тем, что устроили облаву в центре, видно не было, однако народу на улицах стало теперь совсем мало. А еще Кати напугала очередная лестница — белокаменная, щедро освещенная горячими лучами послеобеденного солнца. На ее ступенях, рядом с опрокинутой корзиной, рассыпались крупные аппетитные яблоки, блестящие красными глянцевыми боками. А посреди этого великолепия одиноко лежал кожаный женский сапожок.

Кати почувствовала, как по спине побежали противные мурашки, а Бенедикт, нахмурившись, потянул ее мимо:

— Не смотри.

1 — Кофрадия (исп. cofradia — братство) — ритуальное общество, обслуживающее культ определенного святого и устраивающее праздники, театрализованные представления и др. в его честь. Здесь — что-то вроде церковных активистов, по доброй воле помогающих Храму.

Глава 2

Вернувшись в дом тетушки, усталая и возбужденная одновременно, Кати отправилась разбирать вещи. Всю обратную дорогу Бен был задумчив, если не сказать мрачен, а после заперся у себя в комнате. И Кати, как ни распирало ее любопытство, с вопросами пришлось повременить. Спросить, конечно, хотелось многое: и что это за Морган такой, и к чему таинственный медальон, и что случилось с братом в Хоррхоле в тот давний приезд. В конце концов, решив, что сон — лучшее избавление от гудящего роя мыслей, она бросила сражаться с кофром и прилегла отдохнуть.

Проснулась Кати когда солнце уже скрылось за крышами и цеплялось последним лучом за флюгер здания на той стороне улицы. Высокая с балдахином кровать стояла изножьем к окну, и Кати, не вполне еще распросонившись, отрешенно наблюдала за кучерявыми закатными облаками. Небо над крышами было непривычным: ветреным, холодным, и розовый свет его ничуть не походил на уютные золотистые закаты ее родины.

Почувствовав озноб, девушка поежилась и подумала, что хорошо было бы прикрыть окно. Погода поменялась, и прохладный прибрежный ветерок вовсю резвился в кружевных занавесках.

Шум крыльев и метнувшаяся белая тень заставили Кати резко сесть в постели. На подоконник опустилась крупная белая птица с черной "шапочкой" на головке и с кроваво-красным клювом; настороженно закрутила головой. Кати, впервые увидев так близко крачку, поежилась под цепким взглядом глаз-бусин. Впрочем, эти птицы, наверное, обычны для Хоррхола? Ведь название города в переводе с местного диалекта не что иное, как «Цитадель крачек».

Она осторожно откинула одеяло и, стараясь не спугнуть птицу, медленно поднялась. Крачка не улетела, а только переступила алыми лапками и произнесла трескучее "кирри". И оказалась не такой уж дикой — к правой лапке была привязана бумага, свернутая трубочкой и скрепленная восковой печатью. Кати с опаской протянула руку, но птица вела себя мирно и дала отвязать послание. А потом снова крикнула и взмыла с подоконника, тая белой точкой в вечернем небе.

Кати повертела загадочное письмо, гадая, кому же оно предназначено, и тут увидела вдавленную в печать фигуру поджарого зверя — совсем как на медальоне Ирены. С опаской положила свиток на стол. Наскоро оделась и, выскочив в коридор, забарабанила в соседнюю дверь.

Открыли ей не сразу, но Кати не сдавалась и, в конце концов, на пороге показался заспанный Бенедикт:

— Ты чего бузишь?

— Вот. По-моему, это тебе. Читай, давай.

Сонливость Бена как рукой сняло, и он уставился на свиток так, словно тот был живой и в любой момент мог укусить.

— Откуда это?

— Крачка принесла. — Кати возбужденно облизала губы. — Да читай уже! Страшно любопытно, чего там.

— Сестренка, — Бенедикт укоризненно покачал головой, — разве тебя не учили, что неприлично совать нос в чужие дела, а уж тем более письма?

— Птица же ко мне прилетела! Я вообще могла спокойно его прочитать — так нет, к тебе побежала!

— Катрина. — Бен нахмурился и остро напомнил сейчас матушку в минуты гнева. — Ты прекрасно поняла, кому адресовано письмо, так что прекрати спектакль и ступай к себе. Хотя, нет, узнай лучше у Ричарда, вернулась ли тетушка, и когда станут подавать ужин.

И решительно захлопнул дверь перед носом надувшейся сестры.

За ужином Бенедикт был рассеян, часто отвечал невпопад, чем, в конце концов, вызвал укоризненное покашливание со стороны Мадлены. Кати же, наоборот, вся извертелась, вполне уже позабыв обиду, но всё так же сгорая от любопытства. И, поняв, что никаких разговоров от брата не дождется, обрушила весь свой необузданный интерес на хозяйку.

— Тетушка, скажите, а что, у вас в городе крачек используют вместо почтовых голубей?

Мадлена поперхнулась чаем и недоуменно воззрилась на племянницу:

— Кто тебе сказал такую ересь, дорогуша?

Кати, испугавшись, что ее могут посчитать врушкой, собралась рассказать о письме, но тут брат ощутимо пнул ее в лодыжку. Мадлена меж тем возмущенно продолжала:

— Ты разве не знаешь, деточка, что крачка у нас — животное священное? И хотя уже давно не осталось на свете тех, кто может, как встарь, обернуться птицей, традиции мы чтим. Ни один приличный горожанин не пойдет на святотатство!

— Обернуться птицей? — Кати задумчиво нахмурилась, не донеся до рта ложечку со сливовым джемом. Помнится, дома о чем-то подобном упоминал брат Жак, наставник семейства Хартов, но Кати всегда полагала, что это было иносказательно. В их краю по-настоящему религиозных людей было мало, а древние обычаи соблюдались скорее по привычке, чем по уму и велению сердца. Ну и по имперским законам, разумеется.

Мадлена поджала губы.

— Запомни, дорогая. Никогда не расписывайся в невежестве, если не хочешь посадить пятно на собственную репутацию. Неужели тебя не обучали истории Империи? Глава о Миллендау там довольно подробная. Впрочем… — она промокнула губы салфеткой, — о чем я говорю? В вашей глуши и книжек, верно, не было?

— Были, — смущенно буркнула Кати, которую, откровенно говоря, история тоже мало интересовала. — Матушка сама нас учила. Только мы говорили о другом.

Тетушка коротко кивнула, спрятав в уголках губ презрительную усмешку:

— Что ж. В любом случае, мы исправим это недоразумение.

Кати положила ложечку на стол и уставилась в чашку. Тонкий, почти прозрачный фарфор был усеян мелкими лиловыми цветочками, но сейчас красота его не радовала. Почему-то показалось, что Мадлена грязными пальцами коснулась образа матери — такого, какой навсегда остался в памяти. От этого сделалось горько, и Кати, кашлянув, постаралась сменить тему разговора:

— А что говорят, из-за чего произошла облава?

— Какая еще облава? — Мадлена дернулась. — Что ты болтаешь, деточка?

— Ну как же? Мы приехали, потом вышли в таверну, а на обратном пути попали в заварушку. Один мужчина сказал, что бунт, а потом за нами воины погнались и…

— Катрина!

Хлесткий окрик Бенедикта оборвал поток ее красноречия:

— Не пугай тетушку. Уверен, это было недоразумение.

— Погнались? — Мадлена слегка побледнела и встревожено повернулась к племяннику.

— Не обращай внимания, просто у одной юной девы не в меру разыгралось воображение. — Бенедикт криво усмехнулся.

— Но… как же… — Кати растерянно захлопала ресницами, а тетя глубоко вздохнула и кончиками пальцев отодвинула от себя чашку.

— В последнее время в городе неспокойно. Ходят слухи, что Наследники снова поднимают головы. Я сама не видела, но говорят, были какие-то еретические листовки. Представляете, их находили даже в Храме, в блюде для пожертвований… Светлые Лебеди, спасите нас…

— А чьи они? Наследники? — Кати кинула быстрый взгляд на брата, но каменное лицо Бенедикта ничего не выражало.

— Наследники волка. Мерзкая секта. — Мадлена снова презрительно поджала губы. — Предатели света Пламени, гнилой нарыв на теле Хоррхола. Еретики. И хоть они кричат о равноправии, лично мне становится страшно. Боюсь представить, что могут сделать эти зверюги, дорвавшись до власти.

— Волки? — Кати хмыкнула и поспешно добавила, упреждая новый виток негодования тетушки: — Нет, я, конечно, про них слышала, но думала, что это просто легенды.

— Ну, хоть о чем-то ты слышала, — тетя фыркнула. — Интересно, в вашей провинции все люди столь беспечны? Здесь мы привыкли верить тому, что видели собственными глазами.

— Ты что, правда видела оборотня?

— Я не настолько глупа, чтобы шататься ночами по городу! Леди Марта рассказывала, что однажды в собственном дворе наткнулась на здоровую собаку, воющую на луну.

— Мало ли, — подал голос Бенедикт, — собака и собака.

— Она же выла! И, заметьте, покойников рядом не было! — Щеки Мадлены возмущенно запылали. — Впрочем, если вы мне не верите…

— Нет-нет, мы верим! — поспешно замотала головой Каи. А ну как тетя обидится и выставит их на улицу?

— В любом случае, этот разговор не для ужина. — Мадлена поморщилась. — От него определенно портится аппетит.

— Согласен, — кивнул Бенедикт, — давайте лучше о делах. Дорогая тетушка, я чувствую себя обязанным сразу оговорить всё, что касается нашего пребывания в этом доме. Мы с Катриной не собираемся тебе мешать. Как только я найду подходящее жилье…

— Бен, мальчик мой, — Мадлена протянула руку и похлопала племянника по запястью, — понимаю твое опасение быть навязчивым, но, поверь, вы меня ничуть не обремените. Я одинокая женщина, дом огромный, и мне будет веселее, если кто-то поселится рядом. Так что, съезжать можешь не торопиться.

Бенедикт медленно и неохотно кивнул и снова нахмурился, а тетя рассмеялась:

— Светлые Лебеди, а характером-то ты в отца! Такой же упрямый и щепетильный. Хорошо, поступай, как считаешь нужным, не буду настаивать. Но ты всегда можешь рассчитывать на помощь — у меня, знаешь ли, достаточно большой круг знакомств, и в него входят некоторые влиятельные персоны.

— В таком случае, — Бенедикт покусал обветренные губы, — может, наведешь справки, не нужен ли кому помощник в дело? Или управляющий?

— Я подумаю… в конце концов, в нашей кофрадии работа всегда найдется. Кстати, вам завтра же нужно будет выправить в ратуше охранные грамоты. Сами видели — в городе неспокойно. А еще вас нужно поскорее представить в Храме. Надеюсь, в Тумаллане наставник у вас был?

Кати снова вспомнила пожилого брата Жака и тайком поморщилась. Низкий лоб, маленькие глазки, круглый живот, оплывшие бледные щеки. И вечно заляпанная чем-то жирным белая симара[1], из рукавов которой торчали толстые волосатые пальцы, которыми наставник стискивал виски подопечных в ритуале единения. И хотя Кати то ли из-за природной живости, то ли просто везения переживала церемонию много легче подружек, еженедельные встречи с братом Жаком были ей неприятны.

Тетушка проницательно глянула на жующую пончик племянницу:

— У нас недавно стал служить новый наставник. К слову, весьма перспективный. И я, ожидая вашего приезда, упросила брата Марка взять вас под крыло. Думаю, он не сильно разочаруется, правда, милая?

Мадлена пытливо заглянула в глаза племяннице.

— Постараемся оправдать твое доверие, тетушка, — серьезно отозвался Бенедикт и аккуратно вытер губы салфеткой. — Так, значит, завтра с утра в Храм, а потом я должен буду зайти в ратушу и к банкиру.

— А мы с Катриной пойдем за покупками, — Мадлена расцвела в улыбке. — Дела делами, но я уверена, что девушке в первую очередь следует сменить провинциальный гардероб на что-то более модное.

Кати с немым обожанием посмотрела на тетку и мысленно пообещала, что если даже брат Марк окажется жирным и горбатым уродом, она безропотно и вежливо перенесет ритуал единения. Ради Мадлены.

После ужина тетушка и Бенедикт разошлись по комнатам, а Кати устроила набег на библиотеку. Высокие книжные шкафы ввели ее в трепет. Подумать только — ведь за этими рядами фолиантов стоят реальные люди! Кто-то из них ушел давным-давно, но оставил после себя мысли и истории. Подумалось даже, что захоти — и за витиеватой буквенной вязью можно услышать самые настоящие голоса.

После долгих поисков она выбрала себе опус какого-то местного сказителя и уютно устроилась в кресле, поджав ноги. А когда оторвалась от захватывающей пиратской истории и глянула в окно — на улице царила бархатная темень.

Кати зевнула. Положила книгу на низкий столик с витыми ножками и малахитовой столешницей. Покосилась на догорающий камин, прикрутила лампу и решила пойти спать.

В ночном доме повисла хрупкая тишина, и Кати невольно двинулась на цыпочках, стараясь не нарушать сонное спокойствие. Вышла в холл, едва освещенный тусклым светильником, и остановилась под лестницей, прислушиваясь. Темнота по углам, казалось, жила и дышала; покачивалась, напоминая густые паучьи тенета.

Кати поежилась, а потом услышала негромкий скрип. Вздрогнула, посмеялась было над собой за излишнюю впечатлительность, но тут скрип повторился. Она поспешно отступила за лестницу, в тень. Над головой раздались тихие шаги и, осторожно высунувшись из укрытия, Катрина увидела спускающегося брата. Сосредоточенный и мрачный, Бенедикт был одет в наглухо застегнутый камзол, а на глаза был надвинут широкий берет. А еще она заметила на поясе братца кинжал.

Кати отступила обратно в тень и закусила губу. Вот, значит, как. Бен под самым ее носом проворачивает какие-то тайные делишки, совершенно не ставя в известность собственную сестру. Сквозь возмущение пробился было тоненький голосок благоразумия, но она, снедаемая любопытством, его презрела и, дождавшись, когда Бенедикт выйдет в прихожую, на цыпочках двинулась следом. А потом схватила с вешалки пестрый платок, покрыла голову и вслед за братом осторожно выскользнула в прохладу влажной хоррхолской ночи.

Зашуршали мелкие камешки, и Катрина цаплей замерла на одной ноге, вжав голову в плечи. Впрочем, Бенедикт шуму производил никак не меньше, а выйдя из дому точно с цепи сорвался. Летел вперед, будто крылья за спиной выросли. "Может, он к девушке?" — засомневалась Кати, но после фыркнула. С такой кислой физиономией по девушками не ходят. Она плотнее запахнула платок и юркнула за ворота.

Ночной город был залит холодным лунным светом, будто кто-то неловкий опрокинул молоко с небес. Молчаливые громадины зданий угрожающе нависали над головой. Шаги Бена гулким эхом разносились по переулкам, а вдалеке чей-то голос пьяно выводил унылую песню.

Брат завернул за угол, и Кати прибавила шаг, поминутно испуганно оглядываясь, но упрямо продолжая слежку. Так они миновали квартал, потом дорога стала уже, в нос шибануло рыбной вонью. Один раз Кати заметила чьи-то тени в нише под балконом, услышала сладостный вздох и, разглядев мелькнувшую белую коленку, почувствовала, как кровь жарко бросилась к щекам. Прибавила шагу, а потом испуганно метнулась в сторону — под ноги порскнул пищащий темный комок. Кати, с детства до одури боявшаяся крыс, подпрыгнула и еле сдержалась, чтобы не завизжать. Слабой рукой оперлась о каменный парапет уходящей вниз длинной лестницы, а когда отдышалась, то поняла, что умудрилась потерять Бенедикта. Ойкнув, вытянула шею, выглядывая на залитых лунным светом ступенях знакомую фигуру. Тщетно. Бен с тем же успехом мог пойти вперед, или свернуть в одну из многочисленных боковых улочек.

Кати поежилась и, покрутившись на одном месте, точно собака, потерявшая след, наугад пошла дальше по улице. "В конце концов, город — не пустыня, в крайнем случае, всегда можно спросить дорогу к дому тетушки" — мысленно заверила она себя и поначалу даже обрадовалась, когда навстречу из темноты выступили два силуэта.

— А ну, стой, — прозвучал хриплый мужской голос, и луна выхватила из темноты испещренное оспинами грубое лицо. — Вытаскивай монеты.

— У… у меня нет, — Кати сглотнула и обхватила плечи руками, закрываясь от взгляда второго типа — красивого чертами, но отчего-то еще более жуткого в этой своей красоте. А еще от обоих неприятно несло перебродившим вином.

— Тогда придется заплатить по-другому, — рябой усмехнулся и поскреб пятерней небритую щеку.

Кати шагнула назад, но ее тут же схватили за плечо, грубо дернули. Она вывернулась, вскрикнула и, что есть сил, вцепилась зубами в запястье нападавшему. Тот заорал, и в следующий момент голова Кати загудела от тяжелой пощечины. Падая на твердые камни мостовой, она отчаянно пожалела, что не захватила из дому хотя бы нож. Откатилась в сторону, поспешно ища глазами хоть что-нибудь, чем можно было бы обороняться, и вдруг поняла, что бандиты замерли. Застыли в напряженных позах, согнувшись в полуприседе. А потом, сквозь тяжелое дыхание, вырывающееся из собственной груди, Кати услышала тоже.

Звук. Глухое грозное ворчание и странный цокот — точно неподалеку по камню прошлись чьи-то когти.

Она порывисто села и, обернувшись, увидела, как в темном переулке зажглись две красные точки. Вперед выступил силуэт огромного гривастого зверя. Белые клыки угрожающе сверкнули в лунном свете.

Нападавшие заорали, ринулись бежать, а волк присел к земле и прыгнул. Кати едва успела припасть щекой к холодной мостовой, как над ней точно пронесся поток ветра. А потом она попробовала заткнуть уши, но крики, несущиеся из-за угла, и страшный хруст словно приморозили ее к месту. Девушка поняла, что от ужаса не может пошевелиться и обреченно закрыла глаза.

Вскоре всё закончилось. В повисшей тишине Кати услышала движение; хотела, было, отползти в сторону, но тело снова ослушалось. А потом что-то коснулось ее дрожащего плеча, и незнакомый резкий голос отрывисто бросил:

— Эй! Идти сможешь?

Кати приоткрыла один глаз и, увидев возле носа вполне человеческие сапоги, облегченно выдохнула. Тут ее небрежно подхватили под мышки и поставили на ноги. Она покачнулась и ухватилась за мокрый рукав куртки высокого незнакомца.

— Идти сможешь? — повторил тот и ощутимо встряхнул Кати за плечи.

— А он ушел? — она шумно сглотнула и подняла глаза, стараясь разглядеть лицо мужчины. Правда, это оказалось затруднительным — луна светила в спину незнакомцу.

— Ты прогнал волка?

Раздался короткий смешок:

— Можно и так сказать. Не бойся.

— Спа… спасибо, — Кати хлюпнула носом и, нагнувшись, потерла ушибленные колени. А еще у нее отчаянно саднило локоть.

— Шла бы ты отсюда, — негромко добавил спаситель, — работа работой, но забираться так далеко от борделя рискованно.

Кати на мгновение потеряла дар речи, хватая ртом воздух, и сжала кулаки.

— Я не блудня! — выкрикнула она с обидой. — Я пошла за… по делу, в общем.

И смутилась, понимая, какое зрелище сейчас представляет: растрепанная, испуганная, с уродским платком, сбившимся с головы.

Незнакомец равнодушно пожал плечами:

— Мне-то что? Блудня — не блудня, болтаться тут все равно опасно. Я предупредил, а там — как знаешь.

Он развернулся, собираясь отправиться по своим делам, а Кати окончательно разобиделась.

— И ты… вы… вот так вот бросите беззащитную девушку посреди дороги? Одну, когда рядом, быть может, бродит это чудовище?

— Беззащитную девушку никто сюда силком не тащил, — фыркнул в ответ незнакомец, но шаг придержал. — Ладно. Живешь далеко?

— Я не знаю. — Кати задумчиво оглядела темные ладони. Интересно, чем это она умудрилась перепачкаться? — Мы только сегодня приехали. Может, знаете, в какой стороне дом Мадлены Харт?

— Харт? — мужчина замер и склонил голову к плечу. — Знаю. А ты ей кем будешь?

— Племянница. — Кати достала платок и стала оттирать с рук темные пятна.

— Далековато, — насмешливо произнес незнакомец, — а у меня еще дела. Впрочем…

Он не договорил и, решительно ухватив девушку под руку, потянул в переулок. Кати выронила платок и возмущенно подумала, что все сегодня только и делают, что ее дергают и куда-то волокут. Впрочем, вырываться не было ни сил, ни желания — что, если неподалеку всё еще бродит зубастая тварь? Кати вздохнула и покорилась воле своего провожатого.

Обратное путешествие оказалось неожиданно быстрым, очевидно, спаситель хорошо знал здешние улочки и выбрал самую короткую дорогу. Один раз им пришлось даже перелезать через каменный заборчик, огораживающий двор. В конце концов, миновав очередную подворотню, они вышли к боковому фасаду тетушкиного дома.

— Теперь не заплутаешь, — даже не запыхавшись, бросил незнакомец и неожиданно подмигнул. И на залитой лунным светом площади Кати наконец-то удалось его рассмотреть. Ровесник Бенедикта, с колечками коротких темных волос, обрамляющими высокий лоб; холодное невозмутимое лицо. Вот только цвета глаз не разглядеть в черных провалах под высокими бровями вразлет. Спаситель немного подождал, точно позволяя Кати насмотреться, а потом коротко кивнул и, развернувшись, бесшумно исчез в подворотне. И только потом девушка поняла, что провожатый так и не назвал своего имени. Она разочарованно фыркнула, а после вплотную сосредоточилась на том, чтобы пробраться домой незамеченной.

1. Симара — здесь распашная верхняя одежда для церемоний, длинная, с расширенными книзу рукавами

Глава 3

Той ночью Кати заснула лишь под утро.

Пробралась она в дом без происшествий — в холле висела все та же сонная тишина, и Бен, судя по незапертой двери, еще не возвращался. Кати тихо проскользнула к себе, сорвала с плеч платок, мысленно пообещав вернуть его на место, а потом напряженно замерла, разглядев в свете лампы кровавую корку на руках. Ойкнула, опустила глаза и увидела, что подол платья тоже покрыт неопрятными бурыми пятнами. Она почувствовала, как слабеют ноги, и, тяжело сев на кровать, уткнулась взглядом в стену.

Вспомнила рассказ Мадлены об оборотнях, тлеющие угольки глаз гривастой зверюги, странного незнакомца. Поежилась. На раненого он был не похож. Чья же это кровь? Зверя или…

Кати потрясла головой. События последнего часа стали неожиданными и ошеломляющими. Впрочем, в то, что ее провожатый мог оказаться самым настоящим оборотнем, девушке верилось с трудом. Конечно, она знала истории о стародавних временах, про то, что люди-звери встречались в Империи, и даже в родном Тумаллане. Они часто упоминались в хрониках, но ведь хроники — это же просто древние сказки и легенды. Оборотни в нынешнее время? Смешно. Кати, во всяком случае, их никогда не встречала, а собственный опыт считала делом самым верным. Но как тогда быть с рассказом тетушки?

От догадок, предположений и событий голова гудела не хуже растревоженного осиного гнезда, и Кати решила во что бы то ни стало потребовать разъяснений у брата.

К счастью, в кувшине еще оставалась вода, и следующие пять минут девушка ожесточенно стирала с себя подсохшую кровь, морщась от колкого лыка и отвращения. Испорченное платье она скомкала и швырнула в корзину, а потом подтащила кресло к окну. Уселась, подтянув колени к подбородку и, наступив озябшими ступнями на подол рубашки, стала дожидаться брата.

Он вернулся с рассветом. Измученная переживаниями, Кати подскочила и ткнулась лбом в холодное стекло. Походка Бенедикта была стремительной, а то, как он хлестал по бедру зажатым в кулаке беретом, говорило о крайней степени раздражения. Впрочем, Кати это не остановило и, выскочив в коридор, она решительно заняла пост у соседней двери. Бен протопал по лестнице, ничуть, кажется, не заботясь о спокойствии домочадцев, и резко остановился, увидев в полутемном коридоре силуэт сестры.

— Чего не спишь?

Кати скривилась — запах, исходящий от брата остро напомнил ей типов с улицы.

— Ты что, пил?!

— Я первый спросил.

— Жду тебя, разве непонятно?

Где-то хлопнула дверь. Бенедикт, оглянувшись, ухватил сестру за плечо и довольно грубо втолкнул в комнату.

— Ну? — хмуро спросил он.

— Я так волновалась, зачем ты ушел?

Она сглотнула и осторожно коснулась его плеча.

— Кати… — Бенедикт вздохнул и разжал болезненный захват. — Я должен был покончить с прошлым. Раз и навсегда.

— И… как?

— Он не пришел.

— Кто?

— Морган.

Бен развернулся и тяжело прошел к окну; рывком отдернул штору. Кати двинулась следом, прижалась плечом к брату. Они немного постояли, глядя на тени домов, вытянувшиеся по булыжной мостовой, а потом она тихо спросила:

— А ты веришь в оборотней?

— Тебя Мадлена напугала, да?

— Я не боюсь. Просто интересно.

— Катрина, — Бенедикт пристально посмотрел на нее сверху вниз, — умерь свое любопытство. Сама слышала, что сейчас творится в Хоррхоле. Подобные разговоры могут втянуть нас в неприятности.

— Ага, а ты, значит, неприятностей не боишься, ища встреч с этими самыми… Наследниками волка?

Бенедикт нахмурился и мрачно кивнул: — Ищу. Но, только для того, чтобы нас обезопасить. Так, сестренка, заруби себе на носу, что я сказал про любопытство. На этом считаю беседу законченной, тем более уже рассвет, и нам не помешает хоть чуток поспать перед походом в Храм.

— Представляю, как обрадуется наставник, погрузившись в твои пьяные фантазии, — мрачно буркнула Кати, отправляясь восвояси, — вряд ли за пару часов ты умудришься протрезветь…

И обернулась с порога, услышав странные хрюкающие звуки. Бенедикт, рухнув в кресло, самым возмутительным образом веселился. Кати фыркнула и хлопнула дверью.

До Храма, по словам тетушки, было рукой подать, потому коляску брать не стали. Свежий утренний ветер прогнал сонливость, взбудоражил, и всё, случившееся ночью, казалось Катрине странным сном.

— Как спалось? — безмятежно спросила Мадлена, вежливо раскланиваясь с пожилой парой, идущей навстречу.

— Замечательно, — Бен коротко кивнул и настороженно стрельнул взглядом в сестру. Кати вздернула нос и отвернулась.

— Надеюсь. — Тетушка похлопала племянника по запястью: — Бенедикт, дорогой, может быть, мы слегка повременим представлять тебя брату Марку? Я не знаю, как у вас дома, а здесь человек должен приходить к магу чистым и помыслами, и… кхм… телом.

Бен дернул головой, и втайне наблюдавшая за ним Кати удивленно моргнула: ей показалось, или щеки брата действительно залил румянец?

— Э… пожалуй, ты права, тетя. — Бенедикт постарался сохранить невозмутимость. — Но я обещаю, что завтра…

— Банк открывается в восемь, — перебила Мадлена и сдержанно улыбнулась.

— А, что? — не выдержала Кати, когда они с теткой свернули за угол. — Почему ты не разрешила Бену идти в Храм?

— Катрина! — Мадлена возмущенно вскинула брови, но после смягчилась: — Прости, просто досадую. Я видела, как он возвращался домой под утро. И, потом, этот запах! Страшно представить, что подумал бы о нас наставник…

Она вздохнула и подняла на племянницу страдальческие глаза:

— Девочка моя, скажи. Неужели твой брат настолько невоздержан?

— Нет-нет, что ты, — Кати поспешно затрясла серыми кудряшками, — обычно Бенедикт… О-о…

Они как раз вышли на храмовую площадь, и девушка изумленно уставилась на огромные деревья, такие неожиданные для каменного Хоррхола. Толстостволые, с раскидистыми изумрудными кронами, они образовывали сводчатую аллею. А в самом конце зеленого коридора, освещенные розоватым светом, возвышались резные ворота.

— Всё это — остатки дремучего леса, когда-то занимавшего почти весь Миллендау. Здесь верят, что корни деревьев питает само Пламя, — с гордостью произнесла Мадлена. — Тут даже калеки исцеляются. Если достойны, конечно. Орден Пламени сам ухаживает за священными дубами.

— Как красиво, — выдохнула Кати, глядя на солнечные стрелы, проникающие сквозь листву, — совсем как в Тумаллане…

— Не уверена. — Мадлена поджала губы и дернула племянницу за руку: — Дорогая, пойдем. Нехорошо заставлять ждать наставника.

Внутри Храма было многолюдно, но прихожане старались хранить торжественную тишину. Молча раскланивались друг с другом, а потом не спеша обходили огромный янтарный шар в центре зала, где, подобно сердцу самого Храма, бился огонь. Всё тот же розовый свет, в котором медленно кружились пылинки, дарил странный румянец сосредоточенным лицам, а сверкающий чернотой мраморный пол, словно зеркало, отражал медленное шествие перевернутых фигур. Золотая роспись по каменным сводам причудливым кружевом тянулась над головой, а в центре потолка были выписаны Светлые Лебеди в своем человеческом обличии. Изображенные в полный рост, простоволосые и босые, в белоснежных симарах и с зелеными венками на головах — они стояли кругом и держали в ладонях лепестки Пламени. И Кати, застыв на пороге, на мгновение задохнулась от величия и строгой красоты хоррхолского храма. В Тумаллане были, конечно, и сфера, и росписи на стенах, но тот невысокий каменный дом казался уютным и даже обыденным. Здесь же в горле отчего-то запершило, и испугавшись по-глупому разреветься от восторга Кати поспешно шагнула за теткой.

Служитель в длинном сером балахоне милостиво кивнул, когда Мадлена положила в блюдо для пожертвований пару серебряных монет. А потом вручил прихожанкам по маленькому янтарному шарику величиной с горошину. Короткий взмах руки — и шарики мягко засветились изнутри, согревая кожу. Кати благодарно улыбнулась магу и зажала в кулаке священную искру.

— Благословение Пламени на вас, — чуть разлепив полные губы, пролепетал служитель и перевел взор на подошедшую сзади дородную матрону. Мадлена нетерпеливо ткнула зазевавшуюся Катрину в спину, и они, взявшись под руки, заскользили по гладкому полу, словно подчиняясь невидимому церемониймейстеру. Откуда-то неслись тихие и нежные звуки флейты, но, как ни крутила Кати головой, музыканта не разглядела. Зато надолго задержалась у сердца Храма, прижав ладонь к теплой поверхности. Ничего для себя не прося, просто стояла, наслаждаясь ощущением чуда, вслушиваясь в ровное гудение Пламени под янтарем. На короткое мгновение Кати даже показалось, что она понимает, каково это — владеть магией, ощущать ее ток по жилам, создавать что-то волшебное и удивительное.

— Пойдем уже, — шепнула в ухо Мадлена, — тебя наставник требует.

Кати удивленно глянула на тетку — и когда та успела отлучиться? И сколько же сама она простояла у сферы?

Народу вокруг заметно поубавилось, и Харты стали подниматься по лестнице, покрытой алой ковровой дорожкой. Там, наверху, за позолоченной балюстрадой, в нишах верхней галереи наставники дожидались подопечных.

Мадлена легко подтолкнула племянницу в сторону янтарной занавеси, вышитой багровыми языками пламени. Шепнула обеспокоенно:

— Искру не потеряла?

И, увидев, как из-под сжатых пальцев Кати мигнуло светом, напомнила: — Его зовут брат Марк.

Кати глубоко вздохнула, шагнула вперед и отвела в сторону тяжелую ткань. Навстречу, с алого бархатного диванчика, поднялся молодой мужчина. Вопреки опасениям, он ничуть не походил на противного Жака — худощавый, светлокожий, высокий, в белоснежном одеянии в пол. Каштановые с рыжим отливом волосы свободно опускались на плечи из-под черной остроконечной шапочки, а в карих глазах плавали золотистые искорки.

"Он похож на чайку. Только очень большую" — подумала Кати, нервно хихикнула и почувствовала, что краснеет под пристальным взглядом продолговатых глаз. Наставник ободряюще улыбнулся, а она, совершенно смутившись собственной неловкости, зашарила взглядом по сторонам, соображая, уместным ли будет сейчас присесть.

— Ты — Катрина Харт, — скорее не спросил, а мягко подтвердил брат Марк. — Впервые в Храме?

— Здесь — впервые, — уточнила Кати и, следуя приглашающему жесту наставника, опустилась на диван, судорожно сжимая в кулаке ставший горячим шарик.

Маг удовлетворенно кивнул и сел рядом. Диванчик скрипнул, Кати слегка отодвинулась, еще больше робея от прикосновения чужого локтя, а потом страшно разозлилась. Да что это такое, ведет себя точно пуганая мышь! Она вскинула подбородок и вызывающе уставилась в глаза наставнику:

— Я знаю, как проходит ритуал!

— Не сомневаюсь, — ответил тот негромко, — мисс Харт рассказывала о вас с братом.

Он немного поразглядывал девушку, отчего та нервно заерзала, колупая пальцем бархатную обивку дивана, а после неожиданно спросил:

— Тебе нравится единение?

Кати растерялась. Раньше ее ни о чем таком не спрашивали, да она и не ждала. Ритуал всегда был неотъемлемой частью жизни, как, допустим, дождь, снег, или пища. Кати принимала его как данность и сама вопросами тоже не задавалась.

— Не знаю, — пробормотала она недоуменно.

— Смущение? Ты его испытываешь?

— Иногда.

Она дернула плечиком и неожиданно созналась:

— Бывает, я думаю, что наставник может прочитать в моей голове что-нибудь недостойное. И я начинаю гнать от себя всякие глупости.

— Значит, тебе никогда не объясняли, что такое единение для мага?

— Брат Жак был строгим. И, наверное, немного нелюдимым… — Кати снова смущенно потупилась, опасаясь, не сболтнула ли чего лишнего. В конце концов — не ее дело осуждать служителя Пламени.

— Не сомневаюсь, твой бывший наставник достойный человек, — показалось, что в голосе брата Марка послышалась насмешка, — однако, думаю, ты должна знать.

Он откинулся к спинке дивана, сложил руки на коленях, прикрыл глаза. И теперь Кати стало легче изучать его профиль, не опасаясь быть уличенной.

— Во время ритуала мы не забираем мыслей, не посягаем на твое, даже не знаем, о чем ты думаешь в момент единения. Нам важно настроение подопечного, его чувства, сила, если тебе будет угодно. Сила духа, мысли. К слову, люди приходят разные, — брат Марк коротко ухмыльнулся, — бывает, что потом голова раскалывается не только у вас, прихожан.

— Я хорошо переношу единение. — Кати подумала, что горбатый нос наставника хоть слегка великоват, но отнюдь не портит общую гармонию лица. — Иногда просто устаю.

— Правда? — маг заинтересованно покосился из-под ресниц. Кати смущенно пожала плечами.

— Тем лучше. Приступим.

Он развернулся и торжественно спросил:

— Знаешь ли ты, для чего нужна магия?

— Магия должна служить людям, — заученно ответила Кати, — а люди быть едиными с магами. Нужно вместе нести Свет Пламени и не давать ему погаснуть. Не будет Света — воцарится Тьма.

Наставник положил теплые ладони на виски девушке, и та закрыла глаза.

— Вспоминай. Мечтай.

Голос его отдалялся, и, почувствовав обычную для ритуала сонливость, Кати стала думать о приятном.

Раскидистый вяз на заднем дворе, куда она любила прибегать посреди жаркого дня. Плюхалась в траву и замирала. Высоко, в густой кроне, жила осторожная иволга. Золотистая, длинноносая, с голосом, напоминающим звуки дудочки. Кати, как часто бывало в момент единения, представила знакомую до мельчайших подробностей резную тень вяза, шелест листвы над головой.

— Доча, — донесся издалека смеющийся мамин голос, — ты сегодня обедать собираешься?

Нет, вот об этом — нельзя. Это старательно забытое, запертое на дне души. Думалось, надежно, да, как оказалось, не очень. Лучше об иволге. Как та яростно мяукала на обескураженного кота, попытавшегося однажды залезть в гнездо…

— Не заставляй себя. Отпусти. — Голос брата Марка был мягок, но убедителен. И Кати захотелось ему поверить.

Мама. Высокий лоб, светлые кудряшки, знакомый взгляд. У Бена похожий, вот только не такой ласковый. Полные руки, мягкая грудь, в которую бывало так приятно уткнуться, обнявшись. Только потом, когда мама совсем слегла, куда-то делась вся ее уютность, а глаза стали блестеть по-другому. Лихорадочно, нехорошо. И до последнего вздоха миссис Харт сжимала в руках сферу Пламени, заставив Кати затаить обиду на священное. Где же была сила, которой все они щедро делились с магами, когда ее так отчаянно звали? Наставник Жак только равнодушно пожимал плечами, а старенький лекарь отводил глаза. Каждому приходит свой срок.

Кати подумала, что ее обида, должно быть, заставит брата Марка мучиться головной болью, а уж крамольные мысли в Храме Пламени, как пить дать, до добра не доведут. Осторожно попыталась высвободиться из рук наставника, а тот, вздохнув, неожиданно и ласково погладил ее по голове:

— Это просто жизнь.

Они просидели долго. Сначала Кати, конечно, поплакала, уткнувшись в кружевной платочек. Неизвестно, как воспринял это маг, но продолжал неловко удерживать ее голову. Потом он сам задавал ход ритуалу. Помогая, говорил отдельные слова, а уж Кати сама додумывала, как, допустим, может выглядеть лучик солнца в морской воде. Постепенно она успокоилась и даже смогла чуть-чуть помечтать. О том, как они с Бенедиктом приживутся в Хоррхоле, купят дом, может даже собаку заведут.

— На сегодня хватит, — наконец выдохнул наставник, убирая руки, и Кати открыла глаза. Марк сидел в расслабленной позе, а лицо его приобрело иные краски — кожа разрумянилась и словно светилась изнутри. Кати отдала ему ставший совершенно холодным шарик-искру, и, произнеся традиционное "Сила Пламени в тебе", поднялась.

— Магия — это благо, будь благословенна и ты. — Брат Марк кивнул в ответ и коротко улыбнулся. А когда Кати уже тронула янтарную занавеску, неожиданно добавил:

— Я бы хотел еще с тобой поговорить.

— Со мной? — удивленно обернулась девушка.

— И с твоим братом. Скажи мисс Мадлене, что вечером буду с визитом.

— О! — Тетушка даже раскраснелась от удовольствия, когда, спускаясь по лестнице, услышала о просьбе наставника. — Это в высшей степени замечательно! Ты просто не представляешь, как вам с Бенедиктом повезло. Брат Марк… — она оглянулась по сторонам и приникла к ушку племянницы, — знаешь, я считаю, что он лучший из крачек!

— Крачек? — Кати вспомнила первое впечатление, которое произвел на нее наставник, и недоуменно подняла брови. Мадлена наморщила нос:

— Дорогая, я помню, ты росла в глуши, но сколь уж приехала на Миллендау, будь добра познакомиться с его укладом и историей. Я же говорила, что нельзя быть такой вызывающей невежей.

Кати вздохнула. Даже появись у нее желание засесть за книжки — ну и когда бы она успела? Давно, в далеком детстве, рассказы о том, как рождалась Империя, казались интересными, но потом, спустя годы, многие из них позабылись. В памяти осталась только красивая легенда про Светлых Лебедей — правителей острова, открывших простым людям магию. Впрочем, ее так часто пересказывали в храме Тумаллана, славя родоначальников культа Пламени, что и захоти Кати забыть, у нее бы не вышло. Она невольно подняла глаза к потолку и снова залюбовалась удивительной росписью.

— Крачки здесь священные птицы, — неуверенно повторила она то, что услышала за ужином.

— Не только. Я займусь твоим образованием.

Мадлена решительно кивнула и потащила племянницу к выходу. Они миновали аллею, а потом тетушка слегка отстранилась и критически оглядела Кати:

— Тебе совершенно не идет этот жуткий цыплячий цвет. Определенно нам пора заняться покупками. Вон там.

Она кивнула в сторону невысокого домика с верандой, увитой диким виноградом. Над крыльцом красовалась деревянная загогулина, отдаленно напоминающая портновские ножницы.

— Это что? Лавочка? — удивленно протянула Кати. — Во дворе храма?

— А почему нет? Берта, лучшая портниха Хоррхола, шьет для магов, но никогда не откажет членам кофрадии. К тому же, у нее есть и готовое платье.

Мадлена решительно зашагала по лестнице и потрясла изящный серебряный колокольчик.

Портниха оказалась дамой радушной, пышной, весьма говорливой и гостеприимной. Не успела Кати опомниться, как с нее уже сняли мерки и усадили чаёвничать. Они с теткой расположились за столиком у окна, и Кати отрешенно наблюдала за жизнью церковного двора. После встречи с наставником, как обычно, познабливало, но горячий, пахнущий мелиссой и ванилью напиток быстро заставил кровь разгуляться по венам, а изумительно вкусный мармелад вернул утраченное душевное спокойствие. И здесь, в тени разросшихся виноградных веток с резными листиками, настырно лезущих в открытое окошко, Кати неожиданно почувствовала себя почти дома.

Берта сновала по комнате и без умолку трещала о каких-то церковных поручениях; потом они с теткой стали взахлеб обсуждать оскандалившуюся прихожанку, связавшуюся с приезжим матросом. Кати разговоры быстро наскучили, и она стала украдкой крошить мармелад прыгающей по веранде пестрой пичужке. А сама то и дело ловила себя на мысли, что поглядывает на выход из церковной аллеи в надежде увидеть кого-нибудь знакомого. Например, брата Марка.

— Дорогая, а вы слышали? — портниха появилась из-за ширмы, таща в охапке целый ворох платьев. — Вчера днем сектанты попытались похитить приютских детишек!

— Да что вы говорите? — Мадлена охнула и покачала головой. — А чего ради?

— Говорят, для каких-то своих кровавых ритуалов. — Берта закинула одежду на расшитую незабудками ширму. — Катрина, деточка, идите сюда, примерьте платьица.

— Да, кстати, — старшая Харт проводила племянницу взглядом, — а что вы там с Бенедиктом говорили про облаву?

— О, я тоже слышала! — Портниха трагически закатила глаза. — Если бы не воины Пламени, лежать бы к утру бедняжкам с перегрызенным горлом!

— Кого-то поймали?

— Где уж там. Видать, волками обернулись, да в подворотни разбежались.

Кати, выпутываясь из узкого платья, скептически хмыкнула. Зверюги, подобные той, что она встретила ночью, вряд ли бы стали удирать, поджав хвосты. Впрочем, мысли свои она озвучивать не стала, тем более, что разговор двух дам плавно перетек к взлетевшим ценам на селедку, а принесенные наряды были великолепны.

Полчаса спустя Кати наконец-то сделала сложный выбор между лиловым и нежно-голубым платьем в пользу последнего и, удовлетворенно разгладив пышную юбку, отошла от зеркала. Дамы распрощались и, пообещав на будущей неделе непременно заглянуть, Харты вышли в город.

Мадлена весь обратный путь пребывала в приподнятом настроении — пара перчаток из тонкого кружева сделали свое дело. Впрочем, возможно ее радость была вызвана и другими причинами — Кати заподозрила, что тетушка воодушевилась предстоящим визитом мага. В голову тут же закралась мысль, скольким девушкам тот является наставником, и настроение отчего-то испортилось.

— Тетя Мадлена, — хмуро спросила Кати, — а, что, у брата Марка много подопечных?

— О, да! — та сделала восторженные глаза, — он хоть и служит недавно, к нему уже многие просятся. Иногда это выглядит даже некрасиво по отношению к другим наставникам. Но, согласись, он просто душка, и так внимателен! Вместе с тем, — она горделиво поправила прическу, — брат Марк весьма разборчив и кого попало под крыло не берет. Дорогая, ты меня слушаешь?

Но Кати уже во все глаза смотрела в сторону небольшого фонтана на площади перед домом тетки. Там, скрестив руки на груди, на мраморном бортике сидел ее ночной спаситель. Склонив голову к плечу, он внимательно смотрел на стоявшего напротив Бенедикта. Брат ожесточенно жестикулировал и что-то вполголоса выговаривал собеседнику. Тот, небрежно усмехнувшись, покачал головой, и лицо Бена приобрело оттенок спелого помидора.

— Катрина, — тетка потянула девушку за руку, — пойдем же, неприлично так пялиться… о, это что, Бенедикт? С кем это он?

— Понятия не имею, — почти не соврала Кати, продолжая во все глаза смотреть на оборотня. Тот, словно почувствовав взгляд, обернулся, поднял бровь и, привстав, почтительно поклонился. Бенедикт дернулся, бешено глянул на сестру и яростно махнул рукой. Дескать, иди, я сейчас.

— Пойдем же, — прошипела Мадлена и потащила племянницу во двор. А Кати, еще раз обернувшись на пороге, подумала, что на этот раз сумела разглядеть глаза оборотня. И были они черными, словно безлунная ночь.

Глава 4

Остаток дня Кати провела дома. Чувствуя себя птицей в клетке, бродила по комнате; попыталась разобрать упакованные вещи, но вскоре забросила и это занятие. Больше всего ей хотелось поговорить с Бенедиктом, но тот, вернувшись три часа назад, пронесся по лестнице с таким видом, точно собирался кого-нибудь убить. Наверху хлопнула дверь, и Кати, имевшая удовольствие столкнуться с братом в холле, обреченно вздохнула. Приставать к Бену с разговорами в такую минуту, пожалуй, не решился бы даже отец. Конечно, если бы был жив.

Она медленно поднялась к себе и теперь, окончательно устав томиться, согласилась бы, пожалуй, и на общество Мадлены. Вспомнила, что тетушка говорила про ее, Кати, необразованность и решила отправиться в библиотеку.

— Что ж, — проворчала девушка, — в конце концов, из любой ситуации можно извлечь пользу. После того, как я прочитаю скучную книжку, то, возможно, смогу поддержать скучный разговор.

Она зевнула, прикрыв рот ладонью, и вышла в коридор.

Комната Бенедикта была приоткрыта, и пятно солнечного света золотистой лужицей растеклось по полу. Кати на цыпочках прокралась к двери, осторожно заглянула внутрь. Брат сидел в кресле и мрачно созерцал зажатую в руке бутылку темного стекла.

— Вот еще новость! — Кати всплеснула руками и, войдя, воинственно вскинула подбородок:

— Мистер Харт, вы снова пьете?

Бен вздрогнул и обернулся:

— Тьфу ты, напугала. Нет, не пью, только собирался.

— У тебя открыто.

— Знаю.

Он аккуратно поставил бутылку на пол и пятерней взъерошил волосы:

— Откровенно говоря, я надеялся, что ты придешь. Ты нужна мне сейчас, сестренка.

С Кати разом слетела вся воинственность. Жалостливо наморщив лоб, она поспешила к брату и присела рядом на подлокотник. Обняла:

— Да что с тобой?

— Я думал, будет просто. Встретиться, бросить в лицо, что у меня нет больше ничего общего с Наследниками…

— Там, у фонтана, был Морган? — тихо спросила Кати, заранее зная ответ, и погладила растрепанную шевелюру Бена. — Что тебе до него? Как решил, так и ушел.

— Ты не понимаешь! — Бенедикт болезненно скривился, отстраняясь. — Он сильный человек, куда сильнее меня.

— Серьезно? — Кати скептически подняла бровь. Откровенно говоря, оборотень не произвел на нее впечатления силача. Худой, поджарый, куда более хрупкий, чем широкоплечий Бен.

— Я не о том. — Брат стукнул себя кулаком в грудь. — Вот он где у меня сидит! Пустил корни, точно пырей, и вырвать не получается!

— Он настолько важен для тебя? А насколько опасен? — осторожно поинтересовалась Кати. — Может, и не стоит с ним ругаться?

— Этот болван просто одержим крамольными идеями, — яростно зашипел Бенедикт, — вбил себе в голову, что может чуть ли не с голыми руками идти против магов, представляешь? И, самое гадкое, что убеждать он умеет — собрал вокруг себя единомышленников.

— А зачем идти против магов? — искренне не поняла Кати.

— О, тут существует целая философия! Волки, да будет тебе известно, вообще не приемлют того, что противоречит природе. И магию считают не просто недоразумением, которое однажды выпустила на свет кучка неосторожных болванов, а самым что ни на есть злом.

— А что в ней плохого?

Бенедикт рывком поднялся из кресла и зашагал по комнате, возбужденно жестикулируя.

— Она дает могущество. А где могущество — там соблазн и неравенство. И попытки использовать силу во зло. Хотя, размышляя на досуге, я стал склоняться к тому, что ключевое слово для Наследников — "неравенство". Борьба за власть всегда была двигателем цивилизации. Впрочем, — он резко остановился и исподлобья глянул на сестру, — не стоит забивать девичью голову подобными вещами. Прости, я не должен был говорить всю эту чушь.

— Но я вовсе не против, чтобы ты выговорился…

Кати нахмурилась. Услышанное ей не понравилось. Похоже, эти Наследники действительно опасные типы. Да и к магам за последние несколько часов относиться Кати стала куда теплее, чем раньше.

— А Мадлена тебе сообщила, что к нам сегодня на ужин явится маг?

— Это зачем еще? — Бен настороженно уставился на сестру.

— Значит, не успела. Да не волнуйся, твоя особа тут ни при чем. Хотя, нет, причем, но не потому, почему ты подумал. Никто не собирается выспрашивать о твоих делах с этими… волками. Придет брат Марк, наш новый наставник. Желает поближе познакомиться с подопечными.

— И, что, для Хоррхола это обычно? — Бенедикт скептически поднял бровь. — Наставник вот так вот запросто обходит прихожан?

— Ты меня спрашиваешь? — Кати дернула плечиком. — Сам раньше жил здесь, так что тебе виднее. Впрочем, тетя говорила, что брат Марк — очень внимательный и любезный человек. Слушай, может, тебе стоит у него совета спросить? О Наследниках и всей этой истории?

— Ты что?! — Бенедикт выразительно постучал себя по лбу. — Совсем сдурела? Я не хочу в тюрьму.

— За что в тюрьму? Ты же ничего не сделал!

— Сделал.

Он как-то сразу остыл и, тяжело усевшись на застеленную коричневым бархатом кровать, понуро посмотрел на сестру:

— Пять лет назад.

А потом прикрыл глаза и негромко, словно самому себе, стал рассказывать:

— Тот парень был младше меня. И, кажется, боялся. Понимаешь, на нем были доспехи Воина, шлем, в руках клинок, а вот как-то смотрел он… нерешительно, что ли? Наверное, это был новобранец.

Кати удивленно вскинула брови, мало что понимая из странных речей брата, но перебивать не решилась.

— А еще у него были веснушки. — Бен провел пальцем по переносице: — Вот здесь. И брови рыжие. У меня его лицо до сих пор перед глазами стоит. Морган тогда совсем осторожность потерял — назначил сход среди бела дня в трактире, на втором этаже. Не знаю, кто навел на нас Орден, но случилась облава. Я выскочил в окно, спустился по водостоку, думал, ушел, а тут этот мальчишка. Перехватил меня в подворотне, а у самого губы дрожат.

Он судорожно вздохнул и отер пятерней лицо:

— У меня просто не было выхода, понимаешь? Если бы взяли — убили. Или хуже — пытками могли заставить выдать своих.

— Так ты что? — Кати почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, — дрался?

— Я его убил, — глухо уронил брат.

— Воина? У тебя было оружие?

— Я… наверное был пьян. Не помню. Не хочу вспоминать, не могу! — Бенедикт сорвался на крик, с треском ударил кулаком в спинку кровати. Бешено глянул на сестру и коротко бросил:

— Уйди. Пожалуйста.

Кати испуганно поднялась. Таким отчаявшимся Бена видеть ей еще не доводилось.

— Может, тетю позвать? — спросила она нерешительно, а брат, глубоко вздохнув, замотал головой:

— Не нужно. Уйди. Со мной всё будет хорошо, обещаю.

— Я… ладно. — Кати попятилась и, выскочив в коридор, аккуратно закрыла за собой дверь. Лучше бы он напился, чем вот так. Она рассеянно поправила волосы и всё же пошла в библиотеку. До ужина времени было предостаточно, а снова сидеть в комнате, напряженно прислушиваясь к тому, что происходит за стеной, совсем не хотелось.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, Кати поежилась от мысли, насколько же опасным и неприятным оказалось прошлое пребывание брата на Миллендау. В свете откровений Бена благородный спаситель Морган представал бандитом, подстрекателем и убийцей. И, подходя к дверям библиотеки, она окончательно решила помочь Бену отвязаться от этих гнусных Наследников. А знания, которые можно почерпнуть из книжек, будут в этом случае как нельзя кстати.

На столике у входа лежал внушительных размеров старинный фолиант. Кати могла бы поклясться, что в прошлый раз его тут не было и, подкрутив фитилек лампы, принялась рассматривать книгу. Мадлена, похоже, всерьез решила бороться с пробелами в образовании племянницы — массивный кожаный переплет украшали вычурные позолоченные буквы: "История Империи Литкель".

Кати подтащила к столу кресло, двумя руками откинула тяжелую обложку и расчихалась от пыли, взлетевшей с пожелтевших страниц. Интересно, сколько же лет этой книге?

Глава о Миллендау шла в самом начале, как раз после родословной императорского двора. Кати, конечно же, первым делом заинтересовалась картинками, тем более, что текст был написан на устаревшем языке — не то, чтоб нечитаемом, но требующим изрядной доли усидчивости и размышлений.

Рисунки пером были исполнены мастерски — лица, полные индивидуальности; различимые до мелких подробностей обстановка и интерьеры. Мужские и женские портреты, сценки из жизни. Вот коронация — две фигуры в длинном облачении возлагают венец на голову третьей. Дальше в мельчайших деталях изображена битва на морском берегу — перекошенные лица на фоне пылающих кораблей, дождем летящие стрелы, частокол копий. Чье-то рождение. Похороны. Чума.

А вот и сами Светлые Лебеди, стоящие на вершине горы. Люди, давшие миру чудо. Или не люди вовсе?

Кати послюнявила палец и стала листать страницы, ища объяснение, кем же на самом деле были герои, обретшие Свет. Раздался скрип, и она вздрогнула от неожиданности, увидев в дверях библиотеки знакомую фигуру.

— Я не слышала, как вы подошли, — удивленно произнесла Кати и, поднявшись из кресла, бросила взгляд на стоящие в углу напольные часы. Словно в ответ, оттуда высунулась позолоченная птичка и стала мелодично отсчитывать время.

— Прошу прощения за ранний визит, — брат Марк дружелюбно улыбнулся, — но у меня случайно оказались дела неподалеку, и вот решил зайти наугад. Впрочем, вышло неудачно. Ричард сказал, что вашей тетушки нет дома. Я вызвался подождать здесь.

В этот раз наставник был одет куда проще — никакой величавости белоснежных одежд: простой камзол песочного цвета, пышные волосы забраны в короткий хвост.

— Надеюсь, не помешал?

Кати неловко переступила с ноги на ногу и поспешно замотала головой.

Наставник неторопливо вошел в библиотеку и, подхватив по дороге стул, приставил к столу. Кати подумалось, что Марк частый гость в доме Мадлены — так небрежно и привычно он уселся, совершенно не обращая внимания на окружающую обстановку.

— Впрочем, так знакомиться даже лучше, чем разводить церемонии за ужином, — он снова обезоруживающе улыбнулся.

Кати сглотнула, осторожно присела на самый краешек своего кресла и подумала, что обстановку в библиотеке она бы сейчас тоже не назвала непринужденной. Впрочем, Марк, судя по всему, чувствовал себя вполне уютно. Развернул том Истории и уважительно глянул на подопечную:

— Юная мисс Харт интересуется рождением Империи?

— Нет… то есть, да, то есть не совсем. — Кати совсем запуталась и раздраженно ущипнула себя за бедро. — Я стараюсь.

— Понятно. — Марк серьезно кивнул. — Тяга к знаниям — похвальное качество. Впрочем, от родственников мисс Мадлены я иного и не ожидал. Ваша тетушка всегда была дамой весьма начитанной и преданной традициям. Ну и что же из книги больше всего тебя заинтересовало?

— Оборотни, — бросила Кати. А потом, подумав, не свяжет ли наставник ее интерес с крамольными Наследниками, поспешно добавила. — Все. И птицы, и звери. Мне интересно, откуда они взялись в Литкель и куда исчезли.

— Забавно.

— Почему?

— Обычно девушкам нравятся романтические истории. О принцах, бардах и великой любви, — Марк иронично изогнул рыжеватые брови.

— А мне — нет, — отрезала Кати. Интересно, что это за девушек он имел в виду?

Наставник хмыкнул.

— И как, выяснила?

— Не успела.

— Если хочешь, могу просветить.

Он закрыл массивный переплет и, откинувшись в кресле, скрестил руки на груди. Кати только сейчас отметила, насколько у наставника длинные и тонкие пальцы — такими бы струны мандолины перебирать.

— В стародавние времена, когда еще не родилась Империя, в Литкель, говорят, места всем хватало и царила гармония. Были люди и были старшие расы — те, кто ближе оказался к природе, неся в себе две ипостаси: человеческую и животную. Люди держались городов и деревушек, оборотни делили дикие земли. Волки селились в лесах, крачки по рекам и на взморье, лебедям были ближе болота и озерный край. Между собой не воевали, понимали, что каждому предназначено свое, а к людям относились как к детям — покровительствовали и помогали. А после случился раскол, оборотни перессорились и каждый стал думать, что уж его-то род сильнее других и лучше.

Кати заслушалась, подперев голову кулаком. Надо же, а наставник еще и талантливым рассказчиком оказался. Речь его текла ровно, без запинки. Может, здешних магов такому специально обучают?

— Волки ворчали, что не хватает им солнца и соленого ветра, крачки о тенистых полянах размечтались, лебедям и вовсе своей воды мало стало, к морю захотелось. Сейчас уже неизвестно, кто первым эту борьбу за земли начал, оборотни друг на друга кивали, обвиняли во всех бедах. Только вот забыли, глупцы, что жгучее солнце выжигает шкуру, соленой водой нельзя напиться, а в лесу рыбы отродясь не было. Власти каждому роду хотелось, миром править. Много горя принесла та война. Волки, как самые свирепые, захватили материк, крачек к морю потеснили, а лебеди бежали на острова. И вот, когда совсем было отчаялись величавые птицы вернуть себе родину, в мир пришла магия. В глубине Миллендау наткнулись беженцы на источник Пламени и получили от него волшебную силу. Вот только так и остались привязанными к острову, потому как, разлучаясь с источником, чахли.

— Они все умерли, да? — Кати отчего-то страшно жалко стало гордых лебедей.

— Нет, не все.

Марк тихо рассмеялся и ее бросило в краску от осознания собственной глупости и невежества.

— Овладев магией, лебеди решили, что нужно прекратить войну и направить полученную силу на добрые дела. Так родилась Империя. И крачки присягнули лебедям.

— А волки? — тихо спросила Кати и снова поежилась, вспомнив гривастого зверя из подворотни.

— Так и остались гордецами, не принявшими свет Пламени. Впрочем, — наставник усмехнулся, — это их и сгубило.

— Проиграли войну?

— Выродились, исчезли с лица земли.

— То есть, вы хотите сказать, — Кати вскинула на Марка испытующий взгляд, — что в городе волков-оборотней нет?

— Ерунда, — фыркнул тот, — мятежные звери в Цитадели Крачек?

— Просто я думала…

— Понимаю, — он кивнул, не сводя с Кати внимательных глаз. — Наслушалась местных сплетен? Тут нечего беспокоиться, просто в Хоррхоле действует шайка смутьянов. Прикрываются именем Волка, страх на горожан нагоняют. Однажды мы изведем эту заразу под корень.

Девушка посмотрела в фанатично блеснувшие глаза собеседника и тоскливо подумала, что Бенедикт был прав. Пожалуй, не стоит посвящать наставника в сложные взаимоотношения брата и Наследников.

— Я тебе больше скажу. В окрестностях Хоррхола вообще нет волков. Истребили пять лет назад. Славная была Охота…

— Охота? — Кати поежилась.

— Не на людей, девочка, — покачал головой Марк, — всего лишь на волков.

Шум в холле заставил свернуть разговор — вернувшаяся Мадлена охала и ахала, сокрушаясь, что не смогла лично принять дорогого гостя. Впрочем, суета была недолгой — в столовой уже накрыли стол, и, спустя четверть часа, Харты и их гость приступили к ужину.

Солнце еще не зашло, но тетушка приказала зажечь свечи и серебряная посуда красиво ловила блики гладкими боками. Скатерть была хрусткой и белоснежной, кружевные занавески теребил легкий ветерок, ритуальная сфера на каминной полке мягко светилась изнутри, и Кати стало тепло и уютно.

Она исподтишка глянула на брата — тот, кажется, вполне пришел в себя. Выглядел немного рассеяннее обычного, но был спокоен. Перед трапезой Мадлена представила Бена магу, мужчины сдержанно раскланялись, и Кати почувствовала невольную благодарность к наставнику. Тот и словом не обмолвился, что Бенедикт пропустил ритуал.

Удостоверившись, что с братом все хорошо, Кати основательно увлеклась местным печеньем. Круглые лепешечки, пропитанные медом, еще больше подняли настроение, и тревожные думы о волках отступили. Тетушка завела длинный и скучный разговор о подготовке к празднованию Дня Плодородия, Бенедикт в основном отмалчивался, а брат Марк время от времени вежливо кивал.

— Кстати, я ведь принес грамоты, мисс Харт, — наконец прервал поток тетушкиного красноречия наставник. — Были дела в ратуше, и вот… с оказией, как говорится. Отдал вашему дворецкому.

Кати облегченно вздохнула. Честно говоря, на рассказах о покупке праздничного облачения она уже отчаянно пыталась сдержать зевоту.

— О, это так мило! — восторженно вздохнула Мадлена. — Как же вы к нам добры!

— Всегда рад помочь, — Марк улыбнулся, и Кати почувствовала, как сильно стукнуло сердце, когда медовые глаза наставника потеплели. — Магия и мы, скромные ее адепты, должны служить людям.

Бенедикт криво усмехнулся.

— Я также смиренно надеюсь познакомиться ближе и со старшим отпрыском семейства, — брат Марк поглядел на Бена и слегка прищурился.

— Что? Да… — тот тряхнул головой, — простите, мне сегодня нездоровится.

— Понятно, поэтому вы и не пошли в Храм?

Бенедикт смутился, а тетушка поспешно затараторила:

— Да-да, они ведь только накануне приехали, морское путешествие — такое непростое испытание. Подозреваю, у нашего семейства вообще есть склонность к морской болезни, порой сама чувствую себя неприятно в лодках. Брат Марк, попробуйте вот эти булочки, говорят, что новый пекарь просто мастер своего дела!

— Да, конечно, благодарю. — Наставник медленно поднял руку и рассеянно провел себе по лицу, будто снимая паутину. — Думаю, ничего страшного нет, если мистер Харт посетит Храм, когда поправится.

— Ах, мы так растроганы, — продолжала щебетать тетушка, — в который раз убеждаюсь, что на ваше участие всегда можно рассчитывать. Как и на помощь.

Наставник проницательно глянул на Мадлену и отставил фарфоровую чашку:

— Вы хотели просить о чем-то?

— Вернее, о "ком-то". — Тетушка кивнула на мрачно жующего племянника. — Бенедикту нужна работа. Юноша настолько щепетилен, что не желает утруждать родственников и стремится устраивать жизнь самостоятельно.

— Похвальное качество. — Марк снова дотронулся до лица и медленно моргнул. — Вы, кажется, говорили, что в кофрадии затруднения с поставками?

Мадлена скорбно кивнула, поджав губы, и Кати заподозрила, что скучный разговор за ужином был затеян не случайно.

— Я… я поговорю с кем-нибудь из геронтов[1]. За… завтра.

Тут он внезапно закашлялся, оперся руками о стол, опрокинув чашку, и попытался встать. Покачнулся, закатил глаза и стал заваливаться на бок.

Кати взвизгнула. Отрешенно сидящий Бенедикт встрепенулся, бросился поднимать гостя, а тетушка кинулась к двери, требуя Ричарда и лекаря.

— Что это с ним? — брат водрузил белого, точно мел, наставника обратно в кресло и похлопал по щекам.

— Какой ужас! — Мадлена вернулась, и, смочив в чаше для мытья рук кружевной платочек, стала обтирать лицо магу. — В моем доме…

Брат Марк в себя не приходил и только коротко и часто дышал, приоткрыв рот.

— Надо бы перетащить его на диван, — Бенедикт озабоченно переглянулся с тетушкой, а потом коротко бросил через плечо:

— Неси-ка плед, сестренка, и… у тебя есть нюхательная соль?

— У меня есть! — Мадлена подхватила юбки и выбежала в холл.

Кати следом понеслась к себе в комнату. А когда вернулась, то натолкнулась на Ричарда. Раскрасневшийся старик тяжело пыхтел, будто тоже бегал, сломя голову.

— Вам велено пройти в библиотеку. — Дворецкий вытер лоб. — Какая удача, что лекарь живет по соседству!

Врач был немолод, лыс и флегматичен. Склонившись над диваном, он напомнил Катрине богомола: худой, сутулый, да еще кафтан зеленый…

Кати сунула в руки тетке плед и, придвинувшись к Бену, шепнула: — Что с Ма… магом?

— Пока не знаю.

— Судя по всему, — врач покосился на брата с сестрой, — отравление. Что ел пациент?

— Вы что же, — Мадлена побагровела, — считаете, что в моем доме на ужин подают отраву?!

— Не обязательно отраву, — врач дернул длинным носом и стал копаться в огромной кожаной сумке, лежащей у изголовья. Кати привстала на цыпочки, силясь разглядеть наставника, но увидела только всклокоченную макушку. — И, скорее всего, не на ужин. Видите ли, нехорошая пища начинает действовать не сразу.

Он вытащил из сумки склянку и торжественно вручил Мадлене:

— Вот. Разведите втрое и давайте по глотку каждые четверть часа. Пациента будет тошнить. — Врач устремил печальный взгляд в окно, за которым уже понемногу сгущались сумерки.

— Постойте, — тетушка нахмурилась и ухватила его за руку. — Брат Марк пробыл у нас совсем недолго. И обедал, судя по всему, не здесь. Да я вообще понятия не имею, где и что он ел! Если пойдут разговоры, прошу вас, не забывайте эти подробности!

— Да не переживайте вы так, — доктор пожал плечами. — Я в своих микстурах уверен, и вам вряд ли придется оправдывать труп.

Тетушка задохнулась от возмущения, а лекарь принялся флегматично укладывать сумку, попутно давая указания делать пациенту холодные компрессы и отпаивать ромашковым чаем. Потом Мадлена пошла его провожать, а Бенедикт, вздохнув, покрутил в руках склянку с лекарством:

— Чует сердце, бессонница нам обеспечена.

1. Геронт — здесь член совета старейшин Ордена

Глава 5

Ночь, как и пророчествовал Бен, действительно выдалась беспокойной. Несмотря на то, что Мадлена порывалась уступить наставнику собственную спальню, врач перед уходом тревожить больного запретил. Тот остался лежать в библиотеке на диванчике и пациентом оказался сложным. К суматохе, связанной с лечением, прибавились заботы весьма необычного характера. Сначала затлела кружевная салфетка — не учуй Бенедикт слабый запах дыма, в битком набитой книгами библиотеке мог бы случиться пожар. Потом на головы Хартам из ниоткуда посыпались мелкие колючие льдинки. Это было не страшно, но весьма неприятно. А под утро несколько фолиантов самостоятельно вспорхнули с книжных полок и один угодил в затылок Ричарду, как раз выносящему из комнаты таз. Дворецкий отделался испугом и шишкой, но ковер был испорчен.

Когда меж портьер стал пробиваться зыбкий утренний свет, брат Марк наконец-то погрузился в глубокий сон. Кати, отчаянно сдерживая зевоту, плюхнулась в кресло и с облегчением вытянула гудящие ноги. Как же она утомилась! Приходящая горничная наверное могла бы накануне задержаться и помочь, но ушла сразу после ужина. Кати заподозрила, что Мадлена просто не захотела переплачивать.

Тетушка всю ночь рьяно выполняла наказы лекаря, и на плечи младшей Харт легло приготовление микстур и отваров. Бенедикт с невозмутимым видом отправился спать где-то после двенадцати, заявив, что вполне доверяет нежным рукам сиделок, чем возмутил сестру до глубины души. В довершение всего Кати вспомнила рыцарский роман, прочитанный перед отъездом в Хоррхол, и совсем уж пригорюнилась. В нем юная и отважная королевна тоже проводила время у постели раненого рыцаря, и сердце Кати замирало, когда горячие губы пациента в бреду произносили имя прекрасной сиделки. И ни слова там не было сказано о грязных тазах, вони и ноющих от усталости икрах.

— Вот ведь враки, — обиженно буркнула она.

Мадлена, меняющая влажный компресс на лбу пациента, недоуменно обернулась:

— Что ты сказала?

— Ничего, — Кати помотала головой, обиженно глянула на тетку и вдруг отчетливо поняла, что та вовсе не так молода, какой старалась казаться. Глаза Мадлены покраснели, на веки залегли темные тени, а уголки рта опустились, подчеркивая морщины. — Как ты, тетушка?

— Устала. — Мадлена виновато улыбнулась и вздохнула:

— Катрина, я волнуюсь. Марк — служитель церкви, крачка, и если поползут слухи… Ох, Светлые Лебеди, как бы люди не решили, что я его отравить вздумала.

— Да, ну, что за глупости, — Кати с сомнением покосилась на лежащего в беспамятстве наставника, — мы же ничего не сделали. Думаю, сам-то он не будет нас обвинять?

— Очень на то надеюсь, — Мадлена дрожащей рукой утерла лоб, — суматошная была ночь.

Кати медленно поднялась из кресла и подошла к изголовью дивана. Марк дышал неглубоко и редко, и ей понадобилось некоторое время, чтобы заметить шевеление его груди.

— И спать бы пойти, да страшно его одного оставлять, — тусклым голосом пробормотала тетушка, — вдруг, еще чего учинит? Кто их, магов, знает.

— А Ричард?

— Ой, — Мадлена покосилась в сторону подпирающего стену старика, — ну ты только глянь на него.

Кати присмотрелась и тихонько фыркнула. Дворецкий каким-то образом умудрился заснуть стоя.

— Ты иди, а я посижу, — неуверенно предложила Кати и обреченно вздохнула, глядя в благодарные теткины глаза.

— Часа через два придет горничная, так сразу отправишься спать.

— Угу, — уныло ответила Кати, — а с Ричардом что делать?

— Не обращать внимания? — Мадлена приподняла одну бровь, и Кати хихикнула.

— Ладно, если проснется, пусть к себе идет. Всё равно толку от него сейчас немного.

— Я почитаю пока. Спокойной ночи.

— Не забудь менять компрессы! — напомнила Мадлена и вышла.

Кати взяла лампу, подошла к столу и погладила шершавый переплет Истории Литкель. Открыв книгу, полистала страницы и нашла события, о которых рассказывал наставник. Интересно, он взаправду потомок крачек? И почему только вскользь упомянул о них? Из скромности?

Тонкий палец заскользил по витиеватым строкам, и Кати нахмурилась, стараясь вникнуть в непривычный язык.

Как и говорил наставник, родилась Империя, когда лебеди нашли магию. Соседи-крачки, присягнув на верность, тоже научились колдовать. Конечно, они пользовались магией не так, как лебеди, иначе тоже стали бы от нее зависимы и умирали, разлучаясь с источником. Но оказалось, что волшебство очень похоже на чувства и неведомым образом с ними связано. Получив от Светлых дар забирать эти чувства у других существ и превращать их в магию, крачки отправились на материк. Понесли Свет Пламени по всей земле, служа общему благому делу.

А потом случился великий договор между птицами и людьми, на котором решили, что трон Литкель должен занять человек. Потому что не было тогда в людях коварной жажды власти и гордыни, которая привела оборотней к войне. И только волки были против всех…

Тихий стон донесся из темноты — наверное, Марку приснился дурной сон. Кати с опаской покосилась в сторону дивана — вдруг наставник снова чудить начнет? Действительно, кто ж их, магов знает? До приезда в Хоррхол Кати знакомств с ними не водила (служитель Жак не в счет), да и захоти познакомиться — ничего бы не вышло. На ее родине маги не сближались с людьми, лишенными дара. Интересно, получается, что тумалланские маги тоже потомки крачек? Она решила, что как-нибудь обязательно расспросит Марка и об этом, и о магии тоже. Владеть силой — это, наверное, так захватывающе?

Стон повторился. Отодвинув фолиант, Кати взяла лампу и настороженно подошла к пациенту. Теплый свет упал на его лицо, и девушка поежилась, увидев темные круги под глазами. Влажное полотенце сбилось, открывая бледный лоб в обрамлении сосулек волос, губы Марка страдальчески кривились, Кати захлестнул острый приступ сострадания.

— Все хорошо, — прошептала она. Пристроила лампу на столик и осторожно погладила больного по запястью. Кожа Марка была холодной. Кати подумалось, что будь наставник в сознании, он, верно, смог бы излечить себя? Может, нужно попробовать передать ему силу, как во время единения? Она взяла Марка за руку и попыталась приложить к своему виску, но тщетно — рука безвольно соскользнула. Катрина покачала головой и, повинуясь внезапному порыву, сама потянулась к наставнику. Взяла его лицо в ладони, кончики пальцев прижала к вискам и, уткнувшись Марку в плечо, закрыла глаза: "Пожалуйста, очнись…"

Она привычно стала думать о хорошем, перебирая в памяти образы — летнее солнце, свежий ветерок… как вдруг из ниоткуда появилась в ее голове мятущаяся над морем крачка. Прекрасная белая птица на фоне зловеще-черного неба. И Катрина вдруг поняла, что стоит в воде. Как наяву почувствовала движение струй, омывающих лодыжки — это море уходило от берега, чтобы через минуту вернуться волнами надвигающегося шторма. Ветер крепчал, швырял в лицо волосы и соленую влагу, а чайка скрипуче кричала что-то с небес, заваливаясь на крыло.

— Сюда, я поймаю, — прошептала Кати и почувствовала, как накатила беда. Душная, липкая, отвратительная. Заполнила всё нутро, сбивая дыхание, круша мысленные образы. Морской берег пошел трещинами, осыпался осколками, и Кати в ужасе отшатнулась от наставника, ощущая на языке металлический привкус. А потом ее вывернуло в стоящий у постели таз.

— Светлые Лебеди, да что же это такое, — прошептала Кати, дрожащей рукой нашаривая полотенце. Утерлась и испуганно вскочила, почувствовав, как заворочался брат Марк. Закашлялся, и она в панике огляделась, ища лекарство и собираясь звать на помощь тетушку.

— Убери это… — послышался слабый голос.

— Что? — Кати растерялась.

— Компресс. Я и так уже насквозь мокрый.

— О-о…

Она поспешно зашвырнула полотенце в жадно хлюпнувшую миску и спрятала руки за спину. Марк оперся на локти и попытался сесть. Кати тотчас бросилась помогать, чудом не опрокинув лампу; подоткнула подушку под спину больному. Голова отчего-то закружилась, и, ухватившись за боковину дивана, Кати осторожно выпрямилась.

— Нет, все хорошо. — Наставник на мгновение прикрыл глаза и скривился: — Вот уж угораздило. Который час?

— Скоро рассвет. Сделать вам целебного чаю?

— Нет! А… поесть нельзя чего-нибудь? И мне б переодеться. — Он виновато улыбнулся.

— А разве вам можно есть сейчас? — засомневалась Кати, — лекарь сказал…

— Милая, я маг. И вполне уже пришел в себя, чтобы самому бороться с недугом.

А потом Марк умолк и окинул подопечную задумчивым взглядом. Та смущенно кашлянула и подумала, что тоже совсем не прочь позавтракать, даже в такую рань.

— Сейчас принесу!

Она поспешно растолкала мекающего со сна Ричарда, потребовав вынести таз и раздобыть для гостя одежду, а сама отправилась в кухню. Там, пошарив по шкафчикам, Кати обнаружила краюху ржаного хлеба, корзиночку с медовым печеньем, а на леднике початую головку сыра и крынку с молоком. Водрузив добычу на поднос, покосилась на плиту, где сиротливо стояла кастрюля с отваром. Может, ей тоже стоит попробовать? Но терпкий травяной запах за ночь настолько приелся, что Кати решила самолечением не заниматься. Тем более, что и слабость почти прошла.

В библиотеку она вошла вполне уверенно и даже нашла в себе силы приветливо улыбнуться. Наставник сидел на диване, забирал волосы в короткий хвост и, к слову, выглядел тоже неплохо. Мраморная бледность и тени под глазами исчезли, а щеки, хоть и покрытые отросшей за ночь щетиной, уже не казались запавшими.

Вернулся Ричард, аккуратно положил на кровать сверток с одеждой и подслеповато уставился на гостей покрасневшими глазами.

— Иди спать, — мягко сказала Кати, пристраивая поднос на столик у дивана. Кивнула на миску с компрессом: — Вот это только захвати еще.

Наставник потянулся за одеждой, и Кати отвернулась. Подошла к приоткрытому окну, за которым все еще царила предрассветная темнота. Дворецкий удалился, и теперь тишину нарушали лишь шелест ткани да собачий вой где-то на улице. Кати снова вспомнила волков и вздрогнула.

— Ну вот, совсем другое дело!

Она обернулась на голос и увидела, что наставник уже поставил поднос себе на колени. В новой рубахе песочного цвета Марк выглядел уютно и совсем по-домашнему. Кати невольно сглотнула, глядя, как он завтракает, и наставник замер, не донеся до рта печенье.

— Мм… прости, — пробормотал он с набитым ртом, — я не подумал.

Отодвинулся, поджав ноги, и кивнул на освободившееся место:

— Садись. Угощайся.

Кати не пришлось долго упрашивать: пристроившись на краешек дивана, она схватила самый большой ломоть. Марк рассмеялся.

— Да, боюсь, происшествие сказалось на мне не лучшим образом, я стал страшно невнимательным.

И тут же посерьезнел:

— Ты что же, всю ночь тут просидела?

— Не только я, — Кати отхлебнула холодного молока, — но и Мадлена, и Ричард, и… — помялась и неуверенно добавила: — Бенедикт. Ну и напугали же вы нас.

— Не по своей воле, прости — наставник помрачнел и задумался.

Кати почувствовала себя неловко и, стараясь разрушить повисшее молчание, сменила тему разговора:

— А вы здорово управляетесь с магией. Обычный человек так быстро не выздоровеет.

— Более-менее, — Марк улыбнулся: — Впрочем, если бы не ты…

Кати зарделась и уткнулась в кружку:

— Мы все постарались. Лекарь сказал, что вы отравились.

— Может быть. — Наставник задумчиво покачал стакан, наблюдая, как переливается в нем молоко. А потом с досадой скривился: — Лекарь — это не слишком хорошо. Как примется болтать.

— Мы бы сами не справились!

— Ладно, теперь уже неважно. Ты ешь, давай.

— И тетушка, — продолжала возмущаться Кати, — знаете, как переживает? Боится, подумают, что она отравительница.

— Никто ее не обвинит. А если что — вступлюсь. — Марк угрюмо покачал головой и тяжело вздохнул: — Понять еще б, кому было выгодно это отравление…

Кати испуганно прикрыла рот ладонью. Неужели наставник действительно считает, что совершилось покушение на его жизнь?

— Отравить? Вас? За что?!

— Всякое бывает, — туманно ответил Марк и быстро глянул на нее из-под ресниц: — Впрочем, не бери в голову. Твоей жизни эта неприятность ни коим образом не коснется. Можешь и тетушку успокоить.

Кати с сомнением кивнула:

— Хорошо, я скажу. А что, виноватых искать совсем не станут?

— Мне бы, честно говоря, не хотелось кричать об этой истории на всех углах, — он покачал головой. — Если пойдут разговоры, то придется составлять список для орденского дознавателя. Где я был, с кем общался. А это такая морока, знаешь ли…

Кати поежилась. Получается, что, в случае расследования Хартов тоже станут проверять? Вины, конечно, за ними никакой не обнаружат, но Марк прав — дело действительно неприятное. Как говорится: "То ли он украл, то ли у него украли". Наверняка пойдут сплетни, а им с Беном, когда они только-только пытаются обустроиться в Хоррхоле, такая слава точно не нужна. А уж как расстроится Мадлена…

— Не бойся, — Марк, точно прочитав мысли, мягко коснулся ее плеча, — вряд ли этого дойдет.

Кати печально кивнула и снова покосилась в окно — уже светлело и, несмотря на беспокойство, на нее снова накатила усталость. Она поморгала, отгоняя сон, и с надеждой глянула в сторону открытой двери: прислушалась, не идет ли горничная?

— Замучилась? — Наставник улыбнулся.

— Немного.

Кати почувствовала, что ее вот-вот одолеет коварная зевота, поспешно прикрыла рот и потрясла головой, отгоняя сонливость.

— Спасибо тебе.

Показалось, что в глазах мага заплясали золотистые искорки, и Кати, смутившись, снова перевела разговор на другую тему:

— Я у вас вот что спросить хотела. Скажите, наставник, а каково это — быть магом? Что дает вам сила? Что вы чувствуете? И вообще, обычный человек может этому научиться?

— А ты что же, хочешь? — Марк прищурился и снова принялся с интересом разглядывать девушку.

— Не знаю. — Она кашлянула. — Честно говоря, я просто так спросила.

— Есть мудрая пословица: "Нет в мире ничего более важного, чем случайность". Вот что, — он задумчиво покусал нижнюю губу, — это долгий разговор, а ты почти спишь. Продолжим его в следующий раз. Более обстоятельно.

— Завтра? То есть, сегодня? Вы останетесь на обед?

— Нет, не останусь, — улыбнулся Марк. — И, знаешь, что? Прекращай уже "выкать", иначе я чувствую себя дряхлым старцем рядом с хорошенькой девицей.

Кати вспыхнула и почувствовала странную смесь радости и досады. Похоже, Марк совсем скоро уйдет. А она-то размечталась… но, похоже, она ему явно интересна, и…

— Согласна? — не отставал наставник.

— Конечно. — Кати кивнула. — И когда мы поговорим?

— Скоро. Мне нужно немного подготовиться. О, Хелена, как вовремя!

На пороге библиотеки появилась горничная, сделала реверанс и застыла, сложив руки поверх белоснежного фартучка.

— Нужно… э… — Кати огляделась, прикидывая, с какого конца приступать к царившему вокруг беспорядку. Горничная смиренно ждала указаний.

— Мы тут сами разберемся. Мисс Харт, идите отдыхать. — Брат Марк поставил поднос на стол и осторожно поднялся с дивана.

— Вы точно хорошо себя чувствуете? — Кати снова стало неловко. Оставлять гостя, да еще нездорового…

— Все будет в порядке, — наставник кивнул, а Кати почувствовала, что на нее, кажется, сейчас снова накатит приступ неудержимой зевоты. Она поднялась, присела в легком поклоне, покачнулась и, точно сомнамбула, побрела в свою комнату.

Свечи — массивные, в кованых подсвечниках, горят, потрескивают, но не могут разогнать черноту в углах. В большой богато обставленной комнате висит тяжелый терпкий запах — плавленый воск, цветы? Да, точно, цветы — целые охапки жасмина в позолоченных вазах. Багровые бархатные портьеры, свисающие до пола, обрамляют высокие стрельчатые окна. Там, снаружи, кажется, город — луна поблескивает на железных крышах, играет серебром на флюгерах.

Кати сидит у стола, узкое лезвие изящного кинжала ловко поддевает тонкую гранатовую кожуру. Крупные алые зерна словно капли крови прыщут по скатерти.

Мерещится, или и вправду слышится чье-то дыхание? Возможно, в неосвещенной части комнаты кто-то есть. Иначе почему такой живой и угрожающей кажется клубком свернувшаяся там темнота?

Зябко поведя оголенными плечами, Кати поднимается, сжимая в руках кинжал. Легкие струи светлого шелка бегут по телу и что-то неудобно давит на лоб. Заметив движение слева, она дергается, рука сама вскидывает кинжал. А после мурашками скатывается с кожи облегчение и слабеют ноги.

Зеркало. Огромное, в пол, в массивной раме, украшенной тяжелыми завитушками. И испуганная женщина в нем. Белокурые волосы свободно распущены по плечам, золотой венец, дикий взгляд, россыпь гранатового сока на светлом подоле и отблеск свечи на тонком лезвии квилона.

Кати потрясенно выдыхает, и звук этот похож на короткий стон. Душный запах цветов, кажется, стал еще тяжелее, и она, сделав шаг к окну, шарит по раме, ища задвижку.

Белая крачка с силой бьется в стекло, Кати роняет кинжал; отскакивает, хватаясь за бархат занавеси. Удар, снова удар — к птице присоединяется еще одна, потом еще. Хрупкая перегородка дрожит, покрывается тонкими трещинами, а красные пятна на оперении чаек похожи на гранатовый сок.

Кати дернулась, отчаянно пытаясь порвать паутину сна, и, вскрикнув, села в кровати. Откинула с потной шеи влажные волосы. Ну и жара, даже рубашка прилипла к телу. Кружевная занавеска безвольно повисла, словно парус в безветрие, а горячее солнце успело добраться до постели.

В голове было пусто и гулко, и Кати застонала, наклоняясь за кувшином с водой. Пожалуй, лекарь ей бы сейчас тоже пригодился. Или маг.

Подумалось, что, может быть, Марк все еще в доме? Мысль теплым котенком ткнулась куда-то за грудину, и Кати, воодушевившись, стала приводить себя в порядок.

Надежды не сбылись — в библиотеке было чисто, чопорно и безлюдно, зато в столовой Кати нашла брата. Бенедикт выглядел куда веселей, чем вечером и, сидя за столом, с довольным видом намазывал булочку вареньем.

— Будешь? — он гостеприимно ткнул ложкой в блюдо со сдобой.

— Не, я только пить. — Кати уселась и потянулась к кувшину: — До чего жарко… Бен, а ты видел, как ушел наставник? Давно ли?

— Еще до обеда. А зачем он тебе?

— Да так, — она нарочито беспечно махнула рукой, — брат Марк, кажется, поговорить хотел. Ну и я не попрощалась, как-то неловко вышло.

— Пфе… — брат скривился, — хлопнуться в обморок в чужом доме — вот это действительно неловко. И вообще…

Он поскреб пятерней чисто выбритую загорелую щеку и подозрительно посмотрел на Кати:

— Не нравится мне это.

— Чего?

— Того. Зачем официальное лицо Ордена Пламени повадилось заводить близкие знакомства с простыми людьми?

— Но он же наш наставник!

— Кати, — Бен страдальчески скривился, — ну ты вспомни Жака, вспомни тумалланских магов. Они разве что нос не кривили, если нам случалось пересечься с ними где-нибудь за стенами Храма.

— Так то дома, а здесь могут быть совсем другие обычаи. Знаешь, по-моему, ты в последнее время стал жуть, как подозрителен, братец. — И Кати, ухватив двумя руками высокую глиняную кружку, стала жадно пить.

— Ладно. Может, ты и права. — Бенедикт дождался, пока сестра оторвется от ягодного морса и весело подмигнул:

— А у меня хорошие новости. Пока вы, сударыня, спали, я подыскал замечательный домик. Самое приятное, что хозяева срочно отбывают из города и арендную плату просят совсем небольшую.

— Ты забрал деньги из банка? — Кати перевела дух и все же не удержалась и взяла себе булочку с сахарной пудрой.

— Забрал. Даже внес задаток, — он вытер губы салфеткой, — и если ты наелась, можем сходить и посмотреть тот дом.

— Прямо сейчас?

— А чего откладывать?

Кати срочно набила булкой рот, вскочила со стула и расправила подол платья:

— Я вофова.

Глава 6

Приглянувшийся Бенедикту дом находился далеко от квартала, где жила Мадлена. Кати, случись ей добираться до нового жилища самостоятельно, уже давно бы заблудилась в хитром переплетении улочек Хоррхола. Единственное, что ей запомнилось — шли все время вниз и несколько раз спускались по каменным лестницам. А потом воздух стал прохладнее, и в просветах между домами показалось море.

— Мы идем в порт? — поинтересовалась Кати.

— Не совсем, но близко. Прости, сестренка, пока мы не можем позволить себе снять жилье в Верхнем городе. Но, думаю, тебе здесь понравится.

Кати недоверчиво хмыкнула, вспомнив рыбную вонь и не слишком трезвую публику в районе "Бархатных кущ". Впрочем, небольшой домик под красной черепичной крышей, на который указал Бен, выглядел мило. Из трубы вился дымок, а ухоженные розовые кусты у крыльца придавали жилищу немного сказочный вид. Низкая калитка палисадника пронзительно заскрипела, впуская посетителей, а в дверях тут же показалась румяная толстуха в светлом ситцевом платье и белоснежном чепце.

— Добро пожаловать, мистер Харт, — расплылась она в радушной улыбке. — Никак, решили поспешить со въездом? Ну, и правильно, чего время зря терять? Дом уже давно готов, гостей ждет. С вещами-то, извозчик будет?

— Жени, это моя сестра, Катрина, — прервал поток толстухиного красноречия Бенедикт, — и пока я просто показываю ей жилище.

— Вот и замечательно, — женщина старательно закивала: — Я и говорю, что сначала приглядеться нужно: комнаты проверить. Хотя, чего уж тут приглядываться, когда хозяева люди приличные и щедрые и в три шкуры не дерут. А спешить в таком важном деле негоже, правда ваша. Вам чаю сделать или отобедать изволите? У меня как раз пироги подошли.

— Спасибо, мы ненадолго, — Бен натянуто улыбнулся и потянул сестру в дом.

— Кто это? — страшным шепотом спросила Кати, когда они со скоростью, напоминающей бегство, миновали гостиную и очутились в небольшой комнате.

— Женевьева. — Бенедикт сделал страдальческое лицо. — Экономка. Лицо, приставленное к дому и входящее, так сказать, в набор. Знаешь, пообщавшись намедни, я невольно стал подумывать, а уж не от нее ли хозяева сбежали?

Кати громко расхохоталась, а потом прикрыла рот ладонью — ну, как толстуха услышит?

— Что, совсем невыносима?

— Трещит без умолку. — Бен поморщился.

— Ай, привыкнем. — Кати беззаботно махнула рукой. — К тому же, пироги печет. Она что, и кухарка заодно?

— Вроде, нет, — пожал плечами Бен: — Знаешь, сестренка, когда мы переедем, я доверю тебе лично командовать прислугой.

— А надолго ли уехали хозяева?

— Сказали, что на год, самое малое. По весне обещали известить.

— Угу.

Кати пошла по комнате, разглядывая обстановку. А руки так и тянулись всё потрогать: и теплый медовый бок деревянного шкафа, украшенный темными вставками из вишни. И прохладный мрамор, которым был выложен камин, и безделушки на каминной полке — чашечки, статуэтки, вазочки. Кровать под бархатным балдахином смотрелась уютно, а по ворсистому ковру хотелось тут же пройтись босиком.

— Чудесно! Чур, это моя спальня, — заключила Кати и высунулась в окно, выходящее на задний двор.

От открывшегося вида захватывало дух. Оказалось, что дом стоит почти у самого обрыва: прямо за разросшимися у заборчика кустами кизильника земля обрывалась в глубокую синь с белым мельтешением орущих чаек. Кати глубоко вдохнула влажный соленый ветер, и счастливо рассмеялась.

— Я же говорил, что тебе понравится, — самодовольно усмехнулся подошедший сзади брат, а потом склонил голову к плечу и насторожился.

За дверью громыхнуло, а после издалека донеслись ругань и визг.

— Это что, экономка? — испугалась Кати, соображая, чего же они успели натворить, чтобы вызвать такой всплеск негодования.

— Кажется. Пошли, посмотрим?

— А я говорю, чтобы ноги твоей здесь больше не было! — донеслось до Хартов, как только те вышли из спальни. — Сказано было: "Господа уехали и в твоих услугах больше не нуждаются"!

Незнакомый голос в ответ упрямо бубнил что-то неразборчивое.

Бенедикт хмыкнул и пошел на шум, Кати отправилась следом. Они миновали аккуратную чистую кухоньку, и брат решительно дернул занавеску, закрывающую черный ход. У двери заставленного корзинами и кадками коридора, упирая руки в бока, монументально возвышалась экономка.

— Что там, Жени? — повысил голос Бен.

Толстуха обернулась, а потом возмущенно охнула и постаралась ухватить юркнувшее мимо проворное тело. Цапнула воздух и, взревев, устремилась к худенькой личности, чуть не врезавшейся в живот Бенедикту. Тот придержал взлохмаченного оборванца и строгим взглядом остановил экономку:

— Это еще кто? Жени, будь добра, отодвинься в сторону, ты свет загораживаешь.

— Я — Юльке, — заявило чумазое создание, ничуть не смутившись, и подняло на хозяина васильковые глаза, опушенные изумительно длинными ресницами.

— Девчонка? — Кати изумленно посмотрела на брата.

— Пф… — сказала Юльке, обиженно задирая нос.

— Совершенно верно, сударь, — подала возмущенный голос Жени, — бесстыдница, а еще воришка и лгунья!

— Когда это я врала? — вскинулась оборванка.

— Врала вот! — толстуха непримиримо поджала губы.

— Так, замолчали обе! — гаркнул вконец замороченный Бенедикт. — И давайте по порядку! Женевьева, что это за чудо лохматое?

— Бродяжка, — экономка смерила Юльке убийственным взглядом: — Хозяйка наша, доброй души человек, пожалела сироту, вот и давала поручения всякие. То в лавку сходить, то письмо какое отнести. Платила, конечно. Только зря она ехидну на груди пригрела. Я-то знаю, что булки в лавке стоят куда меньше, чем эта нахалка говорит.

— Так поднялись цены-то, — Юльке честными глазами уставилась на Хартов, а потом сморщилась и, кажется, собралась реветь: — Что же мне теперь делать прикажете? Кормильцы забросили, не иначе, помирать сиротинушке с голоду…

Бенедикт выругался сквозь зубы. Кати, зная, что брат слез не выносит (сама не раз этим пользовалась) восхищенно посмотрела на девчонку. Интересно, как она умудрилась так быстро его раскусить?

Юльке же упоенно захлюпала носом и стала размазывать слезы по грязным щекам. Катрина попыталась навскидку определить возраст бродяжки, но засомневалась. Маленькая, тщедушная, с торчащими немытыми патлами неопределенного цвета, она с одинаковым успехом могла оказаться и подростком, и ровесницей самой Кати.

— Женевьева, — Бенедикт поднял на служанку страдальческий взор, — что ты там про пироги говорила?

Толстуха налилась краской и, кажется, даже дар речи на время потеряла. Юльке сразу прекратила реветь, подняла на Бена сияющие глаза:

— Вы… такой! Такой добрый! А можно, я потом еще зайду?

— Ну наха-алка… — покачала головой Жени.

— Э… потом. Как-нибудь. — Бенедикт кашлянул и сурово глянул на экономку: — Дай ей пирога, и пусть идет.

— Зря вы это. — Женевьева поджала губы и, возмущенно пыхтя, протиснулась мимо новых хозяев назад, в кухню.

— А ты подожди за дверью. — Бен легонько подтолкнул бродяжку к выходу и облегченно выдохнул, когда та вышла.

— Может, ну его, этот дом? — вполголоса пробормотала Кати, — связываться с этими скандалистками… Мадлена же нас не гонит?

— Я не привык сидеть на шее, — отрезал Бен. — К тому же, внес задаток. Ничего. Уверен, ты прекрасно справишься.

— Чего-о? — Кати округлила глаза. — Хочешь сказать, что разнимать эту парочку придется мне?

— Ну мы же вроде решили, что ты будешь командовать прислугой?

Кати надулась, а Бен вздохнул и погладил ее по голове:

— Если я получу работу, то буду занят на ней весь день. А тебе как раз представится прекрасный шанс потренироваться вести хозяйство. Перед замужеством.

— Каким еще…

Появилась Женевьева с корзинкой, накрытой белоснежной тряпицей. Кати замолчала и шагнула за бочку, уступая дорогу. С оскорбленным видом экономка проплыла мимо, вышла на крыльцо и выразительно хлопнула дверью.

— А корзинка-то у нее не маленькая, — заметил Бенедикт. — Признаться, не ожидал подобной щедрости.

— Так, может, Жени добрая? — Кати с сомнением покосилась на дверь: — Или, может, корзины поменьше не нашлось, а там на самом деле и пусто вовсе?

Брат с сестрой переглянулись и одновременно расхохотались, очень сейчас друг на друга похожие.

— Пойдем отсюда, — отсмеявшись, сказал Бен. — Еще раз лицезреть эту парочку выше моих сил.

— А я-то хотела морем отсюда полюбоваться…

— Значит, подождем, когда путь освободится, — Бенедикт подмигнул: — Пошли на кухню, пироги есть?

Вернувшаяся Жени страшно возмущалась, что хозяева сами налили себе чаю, да еще в столовой расположиться не пожелали.

— Ну как же так-то… — расстроенно бурчала экономка, отнимая у Кати нож и ловко нарезая куски исходящего мясным духом печева, — что же вы, словно чернь какая, с посудой возитесь?

Бенедикт попытался успокоить толстуху, но вскоре понял, что без толку. Поспешно сунул остатки пирога в рот и кивнул сестре. Они поднялись из-за стола, наскоро распрощались и, сопровождаемые трагическими вздохами Женевьевы, вышли на улицу.

Задний двор, заросший травой и колокольчиками, оказался небольшим, но уютным. Кати, с интересом озираясь, подошла к живой изгороди и принялась отщипывать черные ягодки с куста кизильника.

— Красиво, как я и думала.

— В ветреную погоду тут, наверное, не слишком уютно. Но дом хорошо утеплен, я проверял.

Кати привстала на цыпочки:

— Как думаешь, а к морю отсюда спуститься можно?

— И не мечтай! — Бен нахмурился, дернул куст и щелчком отправил ягоду в рот. — Руки-ноги переломаешь. Да и что за нужда? Внизу всё равно сплошные камни, и море тут неспокойное. Холодное, к тому же.

— Я купаться хочу, — уперлась Кати, — смотри, вон там, дальше по берегу, кажется, тропинка?

— Так, душа моя, — Бен крепко ухватил сестру за руку и потянул к боковой калитке, — если тебе так приспичило лезть в воду, я поговорю с местными, и мы съездим на пикник. Но тут спускаться не смей. Увижу — не посмотрю, что невеста вымахала, как есть выпорю.

— Ладно, ладно, — сдалась Кати, — я учту. Мы сейчас куда? К тетушке? А когда переедем?

— Как можно скорее. Пока не обжились в ее доме, перебираться на новое место проще. У меня еще и вещи до конца не разобраны. Наймем поутру извозчика.

Харты вышли на дорогу, и Бен заозирался по сторонам. А потом с сомнением уставился на сестру.

— Что? — подняла брови Кати.

— Да вот думаю… стоит тебя с собой тащить, или, может, домой отправить?

— С собой, конечно! Бен, я плохо знаю город, как пить дать, заблужусь. А ты куда собрался?

— Хм… ну надо бы долг отдать, раз уж мы всё равно недалеко от порта оказались.

— А, ты о той блу… Ирене? — оживилась Кати, — пойдем, пойдем, ну, пожалуйста! Мне страшно хочется поподробнее разглядеть порт. Если хочешь, я даже в тот дом заходить не стану, погуляю поблизости, подожду тебя.

— Не уверен, что это хорошая затея, — Бенедикт скривился, — там наверняка всякого жулья полно. Да и опасно в таких местах одиноким девушкам.

— Ну, тогда я могу в холле подождать, — пожала плечами Кати. — День на дворе, в прошлый раз в это время в… “Кущах” ведь совсем тихо было?

— Ладно. Но, чур, во всём меня слушаться и с посторонними не болтать.

Несмотря на близость моря летняя жара и в Нижнем городе вошла в силу: солнце перевалило зенит, а ветер стих. Харты не спеша направились вдоль по улице, по сторонам которой стояли небогатые, но весьма уютные одноэтажные домики — со светлыми фасадами, будто перерезанными темными балками, с покатыми крышами. Домики эти почему-то напомнили Кати праздничные пряники, и она снова заулыбалась. Даже стойкий запах рыбы, гниющих водорослей и конского навоза, постепенно сменивший легкий аромат цветов, не испортил ей настроения. Бенедикт крепко взял сестру за руку, и они, спустившись по небольшой каменной лестнице, которой заканчивался жилой квартал, вышли на растрескавшуюся мостовую порта. Протискиваясь сквозь потную толпу, огибая груженые телеги и снующих туда-сюда носильщиков, Кати подумала, что брат был прав — в такой толчее запросто можно лишиться кошелька, да и заблудишься в два счета. Она покрепче сжала его широкую ладонь и решила, что даже в борделе юной девушке будет куда безопаснее, чем здесь.

В “Бархатных кущах”, вопреки предположениям Кати, было шумно. Ну, если, конечно, называть шумом почти змеиное шипение, которое издавала давешняя знакомая Хартов, тесня к окошку рыжеволосого мужчину в простой, ничем не примечательной одежде горожанина. Кати тотчас навострила ушки.

— То есть, вы считаете, что это отличная идея — подвергать ребенка такой опасности? — Ирена, кажется, готова была вцепиться собеседнику в волосы.

— Ой, да уймись уже! — тот возмущенно отбросил тянущиеся к нему руки, — ну какая опасность? Суета, толкотня, никто и не заметит!

— А если заметят? Вдруг их охранять станут?

— Ирена, если будет что-то серьезное, мы просто не полезем. Но попробовать-то стоит! Неужели тебя устраивает, что он торчит там, точно птица в клетке?

— В золотой клетке, прошу заметить! И, к слову, что бордель, что моя каморка в Нижнем городе даже на захудалый курятник не тянут.

— То, есть, — мужчина прищурился, — хочешь сказать, что передумала? Вот именно сейчас, когда…

Бенедикт хлопнул дверью, и спорящие обернулись.

— Это ко мне, — поспешно бросила Ирена, — после договорим.

И, натянуто улыбнувшись, пошла навстречу гостям:

— Какой примечательный визит! Мистер Харт, судя по тому, что вы привели с собой сестренку, я сегодня снова останусь без работы?

Бенедикт начал постепенно наливаться краской, Кати хихикнула и обратила внимание, как старательно отворачивается от них собеседник Ирены. Интересно, и что тут такое замышляется?

— Или, все же, — блудня игриво подмигнула, — поднимешься? У меня как раз намечается долгий перерыв.

— Да что ты удумала?! — разозлился Бен, — И вообще, я не разрешаю смущать Катрину подобными разговорами!

— Ой, — Ирена легкомысленно фыркнула и деловито поправила белоснежную рубашку с рюшами, дерзко открывающую загорелые плечи:

— Полагаешь, если станешь скрывать от нее прозу жизни, будет лучше? Знаешь, сколько я повидала наивных девиц, которые, благодаря своей глупости, умудрялись вляпываться в мерзкие истории?

— Кати из приличной семьи, — процедил Бенедикт, — и, потом, у нее есть я.

— Я заметила, — Ирена усмехнулась:

— Так зачем пришли?

— Отойду горло промочить, — недовольно буркнул рыжий и, широко шагая, исчез за дверью, ведущей во внутренние помещения. Ирена проводила его напряженным взглядом, а после развернулась и, взмахнув зелеными миткалевыми юбками, плюхнулась на изящный диванчик. Похлопала рядом с собой узкой ладонью:

— Садитесь, что ли?

— Мы ненадолго, — упрямо тряхнул головой Бенедикт, — только долг вернуть.

— Тоже хорошо, — блудня беззаботно кивнула и, скорчив забавную рожицу, обратилась к Кати:

— Ну и скучный же у тебя братец…

— Какой есть, — пожала та плечами, — мне нравится.

Бен дернул щекой и с угрюмым видом снял с пояса кошель. А Кати подумалось, до чего же не похожи были между собой две Ирены — та, что сейчас кривлялась перед ними на диванчике и та, что недавно яростно и отчаянно спорила с незнакомцем у окна.

— Вот. — Бенедикт протянул две золотые монеты. Блудня удивленно вскинула брови:

— Однако. Прямо-таки королевское вознаграждение.

— Полагаю, наши жизни стоят куда больше. Да бери уже.

Ирена настороженно взяла золотой и повертела в пальцах:

— Нечасто случается видеть такое богатство. Что, Моргану отдать?

Бен вспыхнул:

— Зачем еще?! Это тебе.

— Да ладно, если бы не Морган, меня бы в тот день и в городе не было.

— Нянька мне не нужна, а слежка — тем более! И, насколько понимаю, вмешиваться тебе задания не давали. Так что, плачу за спасение тебе, а не этому… этому…

— Как скажешь, дорогой, как скажешь. — Ирена усмехнулась и деловито спрятала монеты за корсаж.

— Пойдем, Кати, — Бен ухватил сестру за плечо и легонько подтолкнул к двери.

— Вообще-то, — донесся им вслед голос блудни, — задание вмешиваться мне давали. Если что. Мне показалось, что Морган тобою дорожит.

— Ну еще бы!

Бен распахнул входную дверь и чуть не сбил с ног румяную толстушку средних лет в вызывающе-ярком платье. Та сначала ойкнула, а после нахмурилась:

— Сударь, вас кто-то разозлил?

— А?

— Просто у вас такое лицо… неужели мои девочки…

— Идите… с дороги, уважаемая.

Бенедикт оттолкнул возмущенно охнувшую хозяйку, сбежал с крыльца, больно дернув Кати за руку, и так яростно ввинтился в толпу, точно за ним снова гнались воины Ордена Пламени.

— Бен, ты белены объелся? Что творишь? — наконец не выдержала ошарашенная Кати. Вырвалась, остановилась и исподлобья уставилась на брата:

— Ты делаешь мне больно! А еще я устала и натерла ногу, вот!

— Уф… — Бенедикт тряхнул головой и вытер ладонью взопревший лоб. Бросил виноватый взгляд на сестру: — Прости. Я просто дурной делаюсь, как подумаю, что меня снова приручить пытаются.

— Приручить? — Кати удивленно вскинула брови.

— Ну, я неудачно выразился, ладно, забудем.

— Хорошо, забудем, — медленно кивнула Кати и глубоко вздохнула. И вот что их дернуло сорваться с насиженного места в этот сумасшедший Хоррхол? Всяко, дома за братцем подобных вспышек не наблюдалось.

Они промолчали всю обратную дорогу, а когда подошли к лестнице, ведущей в кварталы Верхнего города, Бен легонько толкнул сестру локтем:

— Посмотри-ка на того господина. Вон, в зеленом кафтане.

Она равнодушно покосилась на молодого человека, спускавшегося навстречу, отметив франтоватую небрежность, с какой был повязан на нем шейный платок, и вежливо раскланялась вслед за братом. Честно говоря, больше всего Кати сейчас беспокоили собственные мысли. Отчего Бен так бурно реагировал на всё, что было связано с Наследниками, о чем беседовал с их предводителем, тогда, у фонтана, и зачем, в конце концов, так уж нужен был этому самому Моргану. Она даже подумала завести разговор и утолить наконец любопытство, но тут же себя одернула. Бенедикт ведь только-только успокоился, не стоило его снова злить, для таких бесед лучше дождаться подходящего момента. Поэтому она спросила о незнакомце:

— А кто это?

— Так как он тебе? — продолжал приставать Бен.

— Ну… выглядит прилично. Почему ты спрашиваешь?

— Не просто прилично, а благородно. — Бенедикт назидательно поднял палец. — Мистер Грант зажиточный горожанин, следует за модой, учтив и имеет дядюшку в городском совете. К тому же, у него есть еще одно неоспоримое достоинство — он пока холост.

— Мне-то что с того? — Кати, нахмурившись, посмотрела на брата: — Постой. Ты мне что, мужа подбираешь?

— Дорогая, тебе уже семнадцать.

— А тебе — двадцать пять!

— Я мужчина. Наш холостяцкий век не так короток, и, к тому же, пока я не найду приличную работу, о женитьбе думать рано. А вот тебе сейчас очень бы пригодился обеспеченный супруг.

— И ты решил заняться сводничеством?! — Кати раскраснелась от возмущения и еле сдержала так и норовившие брызнуть слезы обиды:

— Это… это недостойно!

— Почему это?! Кто еще, как не я, знает все нужды моей сестренки? Кати, поверь, о тебе я пекусь в первую очередь.

Она прикусила губу. Как бы ни жилось ей хорошо и спокойно в обществе Бена, следовало признать, что когда-нибудь привычной жизни придет конец.

— И ты нашел вот этого франта? А если он не в моем вкусе?

— Но он же симпатичный, — растерялся Бенедикт.

— Ха! Вон та скамья на площади тоже довольно симпатичная. И, что?

— Нет, ну… я же не сказал, что окончательно определился. В городе имеется еще пара кандидатов. Будь уверена, что твое мнение я обязательно учту. Познакомишься поближе с каждым, а там, глядишь…

— Слушай, — Кати подозрительно прищурилась, — а откуда ты про них вообще знаешь?

— Мадлена рассказала.

Кати насупилась. Прекрасно. Мало того, что эти двое обсуждали ее за ее же спиной, точно вещь, так если еще представить, каких женихов могла предложить Бену занудная тетушка…

— Да ладно, не дуйся, — брат примирительно толкнул ее плечом. — Мы ведь тебе добра желаем. Ты же не думаешь навеки остаться в девках?

Кати замолчала и с головой погрузилась в невеселые размышления.

Вернувшись домой, от ужина она отказалась, сославшись на усталость и головную боль, и сразу же поднялась к себе. А в комнате бросилась на постель, обняла подушку и вволю наплакалась. Казалось, Кати впервые осознала, что безмятежное детство осталось где-то далеко — среди кружевной зелени Тумаллана, в глубоких глазах озер, теплом ветре и ласковых объятиях родителей. Неопределенность же будущей жизни страшила и почему-то навевала отчаянную тоску.

Впрочем, слезы порой действуют куда лучше любого снотворного. Спустя четверть часа Кати уже крепко спала и не слышала, как Бенедикт за стеной размеренно и тяжело меряет шагами спальню.

Глава 7

Утро выдалось сереньким и дождливым, и монотонный стук капель по подоконнику долго не давал проснуться. Кати ворочалась, зевала и, в конце концов, тяжело села в постели. Мрачно оглядела развороченные свертки и задумалась. Интересно, когда прибудет извозчик, и сколько времени остается на новые сборы? Потом мысли плавно перетекли на вчерашний разговор о замужестве. Кати представила себя почтенной супругой какого-нибудь достойного господина (который почему-то в ее мыслях непременно оказывался лысым и толстым). Подумала, что скоро станет жить в чужом поместье, командуя прислугой и непрерывно рожая господину детей и снова пала духом.

В дверь негромко постучали, и она, закутавшись в полосатый плед, босиком прошла по ковру и отодвинула запор.

− Доброе утро! − Мадлена, как всегда тщательно причесанная и аккуратно одетая, вплыла в комнату и окинула взглядом нагромождение свертков и мешков с вещами племянницы.

− Зашла помочь. Бенедикт сказал, что вы сегодня переезжаете.

− Спасибо. А он уточнил, когда?

− До обеда, так что надо бы поторапливаться. Через полчаса станут завтрак подавать, а после мне уйти придется.

− У-у, − разочарованно протянула Кати и плеснула себе в лицо остывшей водой из таза.

− Завтра День Плодородия, не забыла? Мы готовимся к празднику. Ох, ты не представляешь, сколько еще нужно сделать! Подарки сиротам, утюжка одеяний, снопы для шествия…

− Какие еще снопы?

− Ну как же? Символ плодородия обретенной земли. Их девушки понесут. Такое каждый год проводится, очень красивое зрелище.

Кати огорченно вздохнула и принялась скатывать в рулон старые платья. Ей пришло в голову, что теперь, когда они с Беном станут жить далеко от тетки, с братом Марком, наверное, будут встречаться только в Храме. Вряд ли наставник соберется в Нижний город, еще и праздничная суматоха помешает.

Кати на секунду задумалась, а потом смиренно поинтересовалась:

− Тетушка, что, если я помогу готовиться к празднику? Времени остается мало, и лишние руки придутся кстати.

− А переезд как же?

— Ой, подумаешь, − Кати дернула плечиком, − закинем все быстренько, а разберемся после. Тут такое событие важное, а мы станем тюки ворочать…

Мадлена с сомнением посмотрела на племянницу, а потом хмыкнула.

− Наше семейство всегда отличалось благонравием. Отрадно знать, что и ты не исключение. И от помощи бы я, честно говоря, не отказалась.

− Вот и славно! − Кати обрадовалась и решила, что от кого-кого, а от Бена она точно удрать сумеет.

Впрочем, того особо и упрашивать не пришлось. Когда за завтраком тетушка заикнулась о желании племянницы помочь кофрадии, Бен неожиданно идею поддержал. Наверное, решил, что Кати станет только путаться у него под ногами. И просто взял с нее обещание не задерживаться после визита в Храм.

Повозка, нанятая для переезда, подъехала к дому как раз, когда Харты вышли на крыльцо. Двое кряжистых грузчиков почтительно поклонились и принялись деловито выполнять распоряжения Бенедикта. Мадлена выкликала на помощь Ричарда, а Кати, страшно довольная, что суматоха теперь ее не касается, первой устремилась к калитке.

В церковный двор они вошли с черного хода: через деревянную дверцу в белокаменной стене, увитой перезрелым виноградом. Кати взволнованно одернула на талии новое синее платье, а потом сама над собой хихикнула. Можно подумать, что наставнику Марку делать больше нечего, как прогуливаться на заднем дворе. Он наверное сейчас… читает?

На большее фантазии Кати, понятия не имеющей, чем занимаются в своей обители маги, не хватило.

− И что мне нужно будет делать? − рассеянно спросила она тетку, оглядывая замощенный двор с конюшней, сараем и несколькими двухэтажными постройками. В дальнем его конце широкая лестница уводила к верхнему ярусу, засаженному липами и кленами.

Над крышей ближайшего домика вился сизый дымок, а в воздухе повис аромат свежего хлеба, герани и чего-то кислого. От конюшни послышался короткий взлай − это лохматый пес, развалившийся под скамейкой, приоткрыл один глаз и решил проявить бдительность.

− Его зовут Мико, − улыбнулась племяннице Мадлена, — не бойся, собака слишком ленива, чтобы бросаться. Пошли, зайдем вон в тот дом, к брату Кристофу, он тут хозяйством заведует. Про тебя скажу.

Служитель оказался тщедушным старичком, одетым в балахон ржавого цвета. Оторвавшись от огромной книги, он с размаху ткнул перо в чернильницу и поднял на Мадлену слезящиеся глаза:

− Ужас. Не жизнь − сплошное разорение. У нас снова коза пропала… И пастуха на этот раз я точно выгоню. Уже третья за последний месяц!

− Неужто волки? − сочувственно покачала головой тетя.

− А, поди, разбери… − Кристоф вздохнул. − Бандиты, может. Этот недоумок, вишь, ничего не знает, ничего не заметил. Эх. Не хватает нам Охоты, как пить дать. Вот раньше, бывало…

Тут он заметил выглядывающую из-за теткиного плеча Кати и вздернул седую бровь: − А это кто?

− Племянница моя, − Мадлена поспешно вытолкнула девушку вперед, − поработать вот хочет к празднику, помочь.

Служитель пожевал губы и окинул Кати оценивающим взглядом.

− Ну, ладно, помощь нам, положим, пригодится. Только на большую плату не рассчитывайте. Отправь ее на кухню, пусть хлеба выпекать подсобляет.

Кати в готовке не разбиралась совершенно, да и весь день проторчать на заднем дворе ей определенно не хотелось. Она жалобно посмотрела на тетку. Мадлена коротко улыбнулась:

− Может, я ее себе в помощь возьму? Бетти захворала, а мне самой по лестницам тяжело бегать.

− Ну, как знаешь, как знаешь, − покивал брат Кристоф, снова возвращаясь к амбарным книгам, − на тебя и запишу тогда…

Мадлена поклонилась с довольным видом и потянула Катрину во двор.

− Пойдем в основное здание, − она кивнула в сторону лестницы: − Там в подвале гладильня, будем приводить в порядок праздничные облачения.

− А что тут еще есть? − оказавшись в верхнем дворе, Кати задрала голову, разглядывая желтый трехэтажный дом, со всех сторон заросший старыми кленами.

− Мастерская копиистов, гардеробная, кладовая, а на верхнем этаже − архивы и библиотека. Вон та пристройка сбоку − прачечная.

− А где живут маги? — поинтересовалась Кати, покосившись на родник, окруженный подковой цветника. Прозрачный ручеек сочился меж гладких разноцветных камушков, а по краям клумбы стояла пара низких мраморных скамеек.

− Дальше, − тетушка кивнула на причудливую решетку, ограждающую внутренний двор, − но нам туда вход заказан. Ладно, хватит по сторонам глазеть, впереди еще работы − море.

В гладильне было много пара и мало света − запотевшие узкие оконца под потолком его почти не пропускали. Жарко горел очаг, и две женщины у широкого стола то и дело утирали пот с раскрасневшихся лиц.

Мадлена любезно поздоровалась с гладильщицами − судя по всему, те тоже были из горожанок, работающих на церковь, − и, закатав рукава, указала племяннице на скамью:

− Посмотри в корзине, под сиденьем, там вещи для штопки отложены. А как закончишь, я тебе еще чего найду. Свечу вон бери.

Она ухватила свернутую тряпку и тяжело подняла с раскаленных камней у очага чудовищного вида утюжище. Кати уселась и, вороша груду чуть влажных балахонов, длинных рубах, кружевных воротников и вышитых разноцветных поясов, с тоской кинула взгляд вверх, на мутное окошко. Из пекарни, по крайней мере, можно было видеть двор… Как же наивно было полагать, что ей позволят здесь свободно разгуливать!

Следующий час Кати, не поднимая головы, сводила разошедшиеся швы, латала дыры и прорехи и думала, как, наверное, чудно и свежо сейчас у порога нового дома. В гладильню несколько раз заходили прачки, принося с собой огромные исходившие паром корзины и потоки сквозняка с лестницы. Церемонно раскланивались с гладильщицами и перекидывались церковными новостями − к слову сказать, совершенно Кати не интересными. В довершение всего она сильно наколола палец, и Мадлена, кинув взгляд на расстроенную физиономию племянницы, наконец сжалилась.

− Вот что, дорогая. Иди-ка ты во двор, отдышись, а то, и сморить может с непривычки. А я к тебе попозже приду.

Кати устало убрала со лба влажные волосы и, отложив очередную работу, медленно пошла к выходу.

− Никак, немая? − донесся любопытный шепот одной из гладильщиц, а закрывшаяся за спиной дверь помешала услышать ответ тетушки.

Кати тяжело поднялась по высоким ступеням, проковыляла до скамейки и с облегчением на нее плюхнулась. Полной грудью вдохнула свежий воздух и с наслаждением зажмурилась, когда теплый ветерок прошелся по разгоряченной шее.

Во дворе было пусто, и умиротворенную тишину нарушали только журчание воды и шелест листьев над головой. Кати нагнулась, опустила натруженные пальцы в маленькое озерцо, образованное родником, и с удивлением увидела, как порскнули в разные стороны золотистые мальки. Искупаться бы сейчас…

Она умылась и, усевшись на скамье поудобнее, подняла лицо к небу, что синело сквозь кружево кленовых листьев. Наверное, она задремала − не могла же Мадлена, теребящая ее за плечо, возникнуть прямо из воздуха?

− Эй! Кати! − Тетушка плюхнула на соседнюю скамейку здоровую корзину и шумно выдохнула: − Это тебе. Выглаженное. Нужно отнести на второй этаж, в гардеробную. И, смотри, развесь сразу, не то вся моя работа насмарку пойдет.

− А ключ? − Кати зевнула, прикрыв рот ладонью.

− Там открыто. Если кто по дороге остановит, скажи, что я послала. А как развесишь, возвращайся, мы еще корзину соберем. Вон на то крыльцо иди, потом сразу вверх по лестнице, а там направо вторая дверь будет.

− Хорошо, − Кати поднялась и, подхватив поклажу, отправилась выполнять поручение.

Внутри дома царили прохлада и тень, и Кати осторожно вошла в небольшую прихожую, от которой начиналась каменная лестница, уводя к верхним этажам, а прямо вел узкий коридор. Оглядевшись, Кати принюхалась. Откуда-то явственно пахло чернилами и красками. “Рисовальщики” − вспомнила она и, крайне заинтересованная, шагнула в коридор. Картины Кати любила и даже сама на досуге пробовала рисовать углем. Интересно, если она только одним глазком посмотрит, а потом сразу в гардеробную, ничего же не случится?

Первая по коридору дверь была приоткрыта, и Кати сразу же сунула туда нос.

Просторная комната с окнами во всю стену была залита солнцем. Спиной к двери у большого стола сидел копиист. Перед столом на подставке высился большой портрет светловолосого мужчины. Мужчина был немолод, но статен и, пожалуй, красив; а красный камзол с позолоченными отворотами придавал ему вид вовсе уж торжественный. Поскрипывало перо — копиист, похоже, переносил изображение в книгу. Кати заинтересованно вытянула шею и сделала шаг в комнату, чтобы заглянуть рисовальщику через плечо.

— А, ну-ка! — рявкнул сбоку чей-то простуженный голос, — кто такая? Чего надо?

Кати от неожиданности чуть не выпустила из рук корзину и испуганно уставилась на дюжего парня в испачканном жирными пятнами фартуке. В одной руке тот держал карандаш, а в другой острый и длинный нож.

— Я… — она сглотнула и заслонилась от злого рисовальщика своей поклажей, — в гардероб…

— Выше иди, по лестнице, — парень окинул ее недовольным взглядом, — нечего тут шастать, когда люди тонкой работой занимаются.

— Про… простите, — Кати сглотнула, — я не хотела.

— Брысь! — парень топнул ногой, и девушка стрелой вылетела из комнаты. Ну и злюки тут при Храме работают…

А потом она рассердилась и на себя тоже. Ну и почему так бывает — случись какая неприятность, и Кати, чаще всего, сробеет? А если и захочет ответить обидчику, так просто не найдет для этого подходящих слов. Нет, слова, конечно, могут прийти, но к тому моменту они уже обычно становятся не нужны, потому что время для ответа ушло.

Она в раздражении сдула со лба упавшую прядь волос, прибавила ходу и почти взбежала этажом выше. Нырнула в длинный коридор, а потом неожиданно врезалась в какого-то высокого человека.

− Ох, − только и сказал тот, получив плетенкой в грудь, а Кати в смятении захлопала глазами:

− Наставник?..

− Ты? — Брат Марк удивленно оглядел подопечную и хмыкнул. Потом пятерней откинул со лба растрепавшиеся распущенные волосы, суетливо оглянулся, приложил палец к губам и, неожиданно ухватив Кати под локоть, потянул в сторону.

Коридор второго этажа разительно отличался от нижнего − длинная багряная ковровая дорожка, двери из темного дерева и несколько стенных ниш, в которых возвышались фигуры бронзовых крачек. Птицы были столь огромными, что их клювы угрожающе нависали над головами тех, кому бы вздумалось по коридору этому пройти. В одну из таких ниш и впихнул подопечную Марк, больно впечатав в корзину. Кати пришла в себя от неожиданности, зашипела и уже собиралась закричать, но наставник, сильно сжав ей руку, прошептал:

− Пожалуйста, помолчи…

Она удивленно замерла, а потом услышала, как с той стороны, откуда пришел брат Марк, донесся быстрый топоток. Кати осторожно выглянула из-за матового бока скульптуры и увидела, что по коридору стремительно идут две дамы средних лет. Обе в коричневых строгих платьях с белоснежными манишками на груди, пронзительно-рыжие, веснушчатые и похожие друг на друга точно две высушенные макрели. Торопясь, они вполголоса о чем-то возбужденно переговаривались − до слуха долетело только "пошел сюда" и "это ты виновата". Потом дамы исчезли на лестнице, а Кати почувствовала, как Марк облегченно выдохнул.

− Это кто? − заинтересованно прошептала она, а после густо покраснела, сообразив, что все это время простояла, прижимаясь к наставнику.

− Извини, − тот, заметив смущение Кати, отодвинулся и галантно поддержал под локоток, помогая покинуть убежище.

Она вышла, дернула за собой застрявшую корзину и оглушительно чихнула − пылищи за статуей скопилось изрядно.

− Будь здорова, − серьезно кивнул Марк. А потом скрестил руки на груди и уставился на Кати: − А, собственно говоря, что ты здесь делаешь?

− Я первая спросила! − она наконец-то опустила на пол ношу и облегченно повела плечами.

− А ты, однако, с норовом, — Марк иронично приподнял бровь, но все же ответил: − Это были мои подопечные. Сестры Браун.

Вздохнул, поморщился и вполголоса добавил: − Вбили себе в голову, что я обязан ежедневно проводить с ними наставительные беседы. Тьфу ты, хоть на задний двор не выходи…

Кати посмотрела в расстроенное лицо наставника и тихо захихикала. Тот обиженно фыркнул, а после подозрительно прищурился:

− А ты что, тоже меня караулила? Хотя…

− Ну вот еще! − Кати почувствовала, что снова краснеет и поспешно подхватила ненавистную плетушку, всем видом показывая, что забежала сюда исключительно по делу: − Я шла в гардеробную!

− Так это дальше, пойдем, покажу.

Брат Марк кивнул вглубь коридора и пошел мимо статуй.

− Решила поработать на Храм? − бросил он через плечо. − Похвально! Твоя тетушка не жалеет времени и сил, служа Свету Пламени.

− Угу, − буркнула Кати, с пыхтением неся ставшие невероятно тяжелыми облачения и буравя мрачным взором спину мага, затянутую в золотистый шелк. Мог бы и помочь, между прочим.

− Знаешь, а вот тебе я рад, − Марк снова обернулся, точно почувствовал ее взгляд. Ухмыльнулся и неожиданно задорно подмигнул.

Наконец, они подошли к нужной двери, и наставник, слегка поклонившись, распахнул ее перед Кати:

− Прошу!

Эта комната тоже была залита солнцем, хотя оказалась куда меньше мастерской копиистов. Все ее свободное пространство занимали длинные деревянные перекладины, на которых висела ритуальная одежда. Вдоль стен тянулись стеллажи с разноцветными кипами сложенных тканей — то ли облачения, то ли еще какие принадлежности. А под открытым окном, забранным витой решеткой, стоял письменный стол, на который Катрина с облегчением и водрузила свою ношу.

− Давай, помогу, − наконец-то снизошел до ее трудностей Марк и, выхватив из корзины сложенную мантию, встряхнул. Бросившийся в лицо воздух шевельнул волосы Кати, та хихикнула и принялась за работу.

− Вот что мне в тебе нравится, − рассуждал наставник, вешая на "плечики" очередную длинную шелковую рубаху, − так то, что ты живая. И непосредственная, не то, что эти провяленные здешним воздухом аристократки. И шагу не ступят без дуэньи и маменькиного одобрения. И мне кажется, я знаю, отчего ты такая.

− Я дитя диких лесов Тумаллана, не иначе, — Кати улыбнулась, одергивая помявшиеся рукава облачения. − По-моему, тетя Мадлена именно так и думает.

− После нашей последней встречи я тоже много думал, — кивнул Марк, а потом снова внимательно посмотрел в лицо подопечной: − Если честно, то я только о тебе и думал.

Кати почувствовала, как екнуло сердце и, не найдя слов, сделала вид, что оттирает пятно с манжета темно-зеленой рубахи. Неужели, она тоже понравилась Марку?

− Видишь ли, − негромко продолжал тот, − когда в вашем доме со мной случилась неприятность, мне кое-что показалось. И с тех пор одна мысль так и не давала покоя. Зудела вот тут, − наставник коснулся длинным пальцем виска, − точно надоедливый комар. В конце концов, я нашел время и выбрался в здешний архив, поднял церковные книги. В них записаны родословные всех более-менее родовитых семейств Хоррхола. И там я нашел нечто интересное. И, что ещё интереснее, почти тотчас встретил тебя. Ты веришь в совпадения?

− Эм… не знаю.

Кати разочарованно вздохнула. Она пока мало что поняла из туманных намеков наставника, однако, было похоже, что думы Марка с романтическими грезами связаны мало.

− Прости, я, наверное, сбивчиво объясняю. − Он отпихнул в сторону одежду и стал возбужденно прохаживаться на свободном пятачке возле окна:

− Просто, такие вещи очень вдохновляют. Послушай, − он остановился напротив Кати, заложив руки за спину: — Твои родители − уроженцы Миллендау?

− Только отец, − Кати недоуменно пожала плечами, — мама родилась на материке. И дед, и… прадед, наверное. Отец потому и оставил Хоррхол, что она не захотела покидать родину.

− А если я скажу тебе, что род Хартов ведет начало от самых первых поселенцев острова, с тех времен, когда был открыт Свет Пламени?

− Ух, ты, − не слишком восторженно сказала Кати и, подойдя к столу, уселась на прогретое солнцем дерево. Честно говоря, отцовская родословная сейчас ее занимала мало, и Кати никак не могла взять в толк, что же так заинтересовало наставника.

Марк, недолго сомневаясь, присел рядом. Кати хотела было отодвинуться, но потом раздумала и только скромно потупила взор.

− Я не совсем уверен. Возможно, был в бреду, сама понимаешь, подобное состояние — плохой свидетель. Но всё же, перед тем, как найти в себе силы самому справиться с недугом, показалось, что меня поддержали. Будто скользнул слабый ручеек магии, извне. И этой поддержки оказалось достаточно, чтобы проснулись мои собственные возможности.

Кати круглыми глазами уставилась на брата Марка и осторожно уточнила:

− То есть, вы хотите сказать, что не сами совершили наше единение?

− Я хочу сказать, что нечто, подобное единению, совершила ты. И, Кати, там были не просто мысли и чувства, как обычно. Мне показалось, что на короткий миг открылись две двери, соединились два сосуда, наполненные Светом Пламени.

Кати ошарашено помотала головой. Нет, она, конечно, вспомнила свою глупую выходку у постели больного, и точно наяву ощутила, как стало нехорошо после неприятного видения. Но она думала, что виной ее тогдашнего состояния была усталость, а Марк просто как-то умудрился зачерпнуть ее чувства.

− Ух, ты, − теперь уже потрясенно пробормотала она. — А, может, показалось, и на самом деле вы все сделали самостоятельно?

− Может. − Наставник снова взволнованно откинул пятерней волосы со лба, и Кати мимолетно подумала, что ей очень нравится, как он это делает. − А если нет? Ты понимаешь, что это может означать?

Она почувствовала, как сперло дыхание. То ли от страха, то ли от восторга. И прошептала:

− То есть, вы хотите сказать… я что, маг?

− Всё может быть. Ваше генеалогическое древо вполне к этому располагает. И в тебе, и в Бенедикте могут дремать огромные силы! Да, и мы же, кажется, договорились на "ты"?

Кати кивнула потрясенно, а потом задумчиво нахмурилась:

− Но… я никогда, вот совсем никогда не чувствовала в себе ничего подобного!

− Это еще ничего не значит! Свет Пламени мог пробудить в тебе скрытую силу, как делал это со многими до тебя. Мы, маги, рождаемся обычными людьми, а после, в какой-то особенный момент, в нас начинает просыпаться истинная сущность. И, чем ближе к Источнику, тем раньше магия дает о себе знать.

− И как же выяснить точно? — Кати усердно принялась вспоминать, не случалось ли с ней еще чего необычного, но так ни до чего не додумалась.

− А, помнишь, ты еще сама пожелала изучать магию? − Марк покосился на подопечную. — И это я тоже считаю подтверждением своих соображений. Обычные люди дара опасаются.

Кати тихонько вздохнула. Ну не рассказывать же ему, что тот поступок был вызван желанием еще раз встретиться. А потом новая мысль пришла ей в голову. Огорошила, заставляя ухватить брата Марка за руку и испытующе заглянуть в глаза:

− Я что же, когда-нибудь смогу стать крачкой?

− Все маги, так или иначе, ими становятся.

− Птицами?!

− Нет, что ты, − наставник тихо рассмеялся. — Такие способности уже давно никому не под силу. Крачками мы по традиции называем любых служителей церкви, одаренных магией.

− А-а, − слегка разочарованно протянула Кати, а Марк поднес ее руку к губам:

− Попробуем снова разбудить твои силы. Обещаю, что тебе понравится.

Мягко поцеловал дрогнувшее запястье, а когда из коридора донесся стук чьих-то приближающихся шагов, легко спрыгнул со стола.

Глава 8

Кати сидела на покосившейся скамейке внутреннего двора нового дома и, задумчиво колупая облезающий нос, смотрела вдаль. На горизонте живописно белел парусник, но Кати его не замечала − думами она все еще не вернулась из пыльной гардеробной хоррхолского Храма. По лицу ее блуждала загадочная улыбка, а пальцы − нет-нет, да касались запястья, точно пытаясь снова вернуть ощущение поцелуя Марка.

И, что уж греха таить, Кати до сих пор досадовала, что их разговор был так некстати прерван. Услышав, что кто-то идет, она тогда мухой слетела со стола и принялась сосредоточенно поправлять вешалки, не решаясь поднять глаза на служителя. Нарушила их уединение ни кто иной, как Мадлена, отправившаяся искать запропастившуюся племянницу.

− Я ведь так и знала, что она заблудится, − скорее для острастки возмущалась тетушка, сияя глазами на служителя, − и, слава Пламени, что вы, наставник, оказались столь любезны…

Кати не слишком прислушивалась к ее щебетанию, в смятении думая, как поступить − вежливо попрощаться и уйти, или все же дождаться, что еще скажет наставник? Не мог же этот важный разговор с магией и поцелуями так вот просто оборваться?

Дело решила все та же Мадлена − настойчиво подтолкнула племянницу к выходу, намекнув, что работы у той еще непочатый край. Выходя из гардеробной, Кати бросила вопросительный взгляд на Марка, но тот просто улыбнулся и кивнул на прощание. Больше она его не видела − таскать корзины ей не дали, а усадили доделывать штопку. В полдень гладильщицы закончили работу и поели в трапезной, всё на том же заднем дворе. После обеда Харты распрощались с дамами кофрадии, взяли экипаж, и Мадлена, приказав кучеру сделать крюк по городу, высадила племянницу у нового дома.

Бенедикт к тому времени уже справился с переездом, вещи разнесли по комнатам, а две нанятые служанки как раз заканчивали развешивать одежду. Кати остался только баул с личными безделушками да бумагами. Она огляделась и счастливо вздохнула − братец просьбы ее не забыл и комнату определил ту самую, солнечную и уютную. На вопрос "где мистер Харт?" экономка сообщила, что тот отъехал по делам и незнамо когда будет.

Кати зевнула, подумала, что баул вполне может подождать, и решила погреться на солнышке. И вот теперь сидела на заднем дворе, блаженно щурясь на блестевшую водную гладь.

− Эй! — прогнал раздумья тонкий голос, и под ноги Кати шлепнулся гладенький камушек, из тех, что разноцветной галькой усыпают пляж. Она обернулась и встретилась взглядом с глазами-пуговками недавней замарашки, охотницы за Женевьевиными пирогами.

− Тебе чего? − не слишком любезно бросила Кати, недовольная, что ее вырвали из мечтаний.

− Я тут… — сидевшая на заборе Юльке посопела, шмыгнула носом и стала решительно спускаться. Спрыгнула на землю и уставилась исподлобья:

− Я по делу. Вот.

− Какому?

− Меня же обещали на работу взять, − Юльке тонким пальчиком почесала всклокоченное темя, − вот я и подумала: а чего откладывать?

− Да? − Кати удивленно вскинула брови: − Что-то я такого разговора не припомню.

− Так… господин велели же приходить…

Кати покусала губы и снова оглядела девчонку с головы до ног. И на кой, интересно, далась им эта замарашка? С другой стороны, было бы очень заманчиво держать кого-то на посылках − в Тумаллане родители жили экономно, и Кати вдоволь набегалась по лавкам. Да и девчонка вроде забавная, ну, если, допустим, ее отмыть…

− А что ты умеешь делать? − полюбопытствовала Кати.

− Всё. − Юльке важно кивнула. − И погладить могу, и заштопать. А еще, − чумазая мордочка хитро скривилась, − я знаю, где можно купить подешевле, продать подороже, да и вообще… многих купчин знаю.

− Лет тебе сколько? И где живешь?

− Осенью тринадцать будет. А живу… − Юльке загадочно улыбнулась: − Я, как ветер. Где придется, там и заночую. Но это не навсегда! Вот вернется папка…

− Ты ведь говорила, что сирота, − Кати вспомнила душераздирающую сцену с заламыванием рук в коридоре черного хода.

− Так я не знаю толком, жив он или нет. — Юльке горестно вздохнула и, дернув с куста ягоду кизила, отправила в рот. − Я ведь даже в приюте жила, давно правда. А папка, может, и плавает где-то. Он, между прочим, знаменитый пират.

И умолкла, выжидающе косясь из-под длинных ресниц на Кати.

− Ну-ну… — насмешливо протянула та и тоже сорвала пресную на вкус ягодку.

− Не веришь? Ладно, − легко согласилась Юльке. − Мне б работу.

− Подожди здесь. — Кати, наконец, решилась и пошла в дом, разыскивать Женевьеву.

Услышав распоряжение молодой хозяйки взять девчонку в прислуги, экономка возвела глаза к потолку и принялась пророчить страшные ужасы, неминуемо грозящие дому с приходом «наглючей оборванки». В конце концов, Кати надоело слушать причитания, и она резко приказала толстухе найти новой служанке подходящий угол. Женевьева обиженно поджала губы, но неожиданно послушалась. Кати, вдохновленная победой, приосанилась а затем, услышав звук подъезжающей повозки, поспешила на крыльцо.

Бенедикт вошел во двор, сияя, точно начищенный медный таз, и галантно приложился к сестриной ручке:

− Ты не поверишь. Я нашел работу.

− Быстро, − выдохнула Кати, − а где?

− В кофрадии, − он весело ухмыльнулся. − Знаешь, иногда мне кажется, что наша тетушка очень влиятельная особа. Ну, или даром магическим обладает.

− Что, правда?!

− Да шучу, − Бенедикт легонько хлопнул ее по плечу. − Но помогла она здорово. Представляешь, я буду помощником поставщика, стану заниматься перевозкой товаров и бумаг. И платить обещали хорошо. Так. − Он пропустил сестру в дом и оживленно потер руки. − А что у нас с обедом?

За едой Бен увлеченно расписывал возможности, которые открывала новая должность. В конце концов Кати, слегка осоловевшая от второго обеда, решила, что если даже половина сказанного окажется пустыми обещаниями, всё равно новое место похоже на весьма приличное. К тому же, она давно не видела брата таким окрыленным и полным надежд.

− Я рада за тебя. Правда.

Кати вытерла губы салфеткой, встала и, подойдя к Бену, ласково коснулась губами его лба.

− Спасибо, сестренка, − тот серьезно заглянул ей в глаза. Поймал изящную девичью ладошку, легко пожал: − Для меня это важно.

Кати улыбнулась и, вспомнив о планах на завтра, забеспокоилась:

− Надеюсь, ты с этой своей новой работой не пропустишь День Плодородия?

− Ты что! − Бен рассмеялся, − меня уже строго настрого предупредили, что на шествии обязана присутствовать вся кофрадия.

− Здорово! − Кати подумала, что определенно станет держаться брата. Он-то уж наверняка окажется ближе к голове процессии. А ей, быть может, снова удастся увидеть наставника…

Тут она почувствовала, что краснеет и, смущенно отвернувшись от заинтересованного взгляда Бена, быстро проговорила:

− Между прочим, я нашла нам служанку. Вернее, нашла не совсем я.

− Да, Женевьева упоминала, что у нее есть на примете пара девушек…

− Я имела в виду тебя, − Кати хихикнула. − Помнишь девочку-сироту? Заявилась сюда недавно и утверждала, что ты предлагал ей работу.

− Я? Враки! — Бен нахмурился: — Ты точно уверена, что взять ее в дом — хорошее решение?

− Посмотрим. Мы немного поговорили, и, знаешь, она мне смышленой показалась. Кстати, надо бы проверить, не съела ли Женевьева бедняжку.

− Это еще кто кого съест. − Бенедикт пожал плечами и с отрешенным видом потянулся к чайному столику за газетой.

Юльке нашлась в кухне. Сидела за столом и на удивление мирно беседовала с экономкой за чашкой чая. Умытая, с чистыми льняными волосами, заплетенными в короткую косичку, девочка оказалась весьма симпатичной. У плиты хлопотала незнакомая женщина, а Женевьева, увидав молодую хозяйку, поспешно вскочила и представила незнакомку, как приходящую кухарку. Кати величаво кивнула, а потом не выдержала и съязвила:

− Вот уж воистину, совместная трапеза мирит даже заклятых врагов.

Юльке фыркнула, а экономка горестно вздохнула и с укором посмотрела на хозяйку:

− Да, что ж я, зверюга, что ли? Неужто сироту стану обижать?

− Вот и славно, − немного удивленно протянула Кати, и подумала, что девчонка, не иначе, обладает талантом всех очаровывать. Еще раз придирчиво ее оглядела (Жени откуда-то раздобыла для Юльке простое, но опрятное платьице) и уточнила:

− Ты поела?

Девочка кивнула.

− Тогда пошли со мной. Поболтаем немного.

И направилась к задней двери.

— А что такое? — обеспокоенно спросила Юльке, нагнав Кати на крыльце. − Я же ничего не сделала.

− Да не собираюсь я тебя ругать! — Кати чинно уселась на скамеечку и похлопала ладонью рядом с собой:

− Присядь-ка, я просто поговорить хочу.

− Снова? − Юльке смешно сморщила нос, но все же сошла по ступенькам и, усевшись, любовно расправила коричневую добротную юбку.

− Я… − Кати помедлила. Ну не сознаваться же этой малявке, что ее хозяйке просто скучно? − видишь ли, я всегда сама расспрашиваю новых слуг. Должна же знать, кого пускаю в дом.

− Ага, наверное. − Юльке устремила взгляд в море. − А что вы хотите знать?

− Ты вроде говорила, что жила в приюте, так?

Девчонка мрачно кивнула.

− И что же? − продолжала Кати, − тебя оттуда кто-нибудь забрал? Родственник?

− Нет, − Юльке опустила глаза и стала рисовать пальцем круги на коленке. − Я сама сбежала. Год назад.

− А что так? Тебя там били? Обижали?

− Нет, что ты! − Юльке порывисто повернулась к Кати и от возмущения, похоже, даже не заметила, что перешла на "ты".

− Наставник Августин, глава приюта − добрейший человек. Видела бы ты, как он возится с бездомными кошками, подкармливает их молоком, и вообще. Наши все его очень любили. Знаешь, я даже встретила его однажды, уже после того, как сбежала. Я обычно в Верхний город и носу не кажу − ну, как поймают? А в тот раз… − она задумчиво подняла глаза к небу, − кажется, нужно было передать письмо, оплата была хорошая, вот я и взялась. И там, рядом с нужным домом, столкнулась на улице с братом Августином. Ох, я тогда и струсила, подумала, он стражу кликнет. А он только медленно кивнул, а потом отвернулся. И еще… у него был такой печальный взгляд. Мне даже показалось, что он по мне скучает.

− Тогда почему ты сбежала?

− Я… − Юльке шмыгнула носом и смущенно пробормотала, − наверное, просто испугалась. Еще когда Джон пропал.

− А кто это, Джон? − Кати поерзала, поудобнее усаживаясь на узкой скамье и аж рот приоткрыла от любопытства.

− Мой друг, − коротко ответила Юльке и вздохнула. − И я даже не знаю, жив ли он сейчас. Мы с ним были, понимаешь, ну, словно брат с сестрой, защищали друг друга и всё такое. И однажды ночью, − Юльке сделала страшные глаза и понизила голос, − мне не спалось. Луна светила в окно, такая огромная и страшная, точно глаз, налитый кровью.

Кати с трудом сдержалась, чтобы не захихикать. Больно уж забавно выглядела девчонка.

− Все вокруг спали, точно опоенные сонным зельем. Моя соседка, Лили, стонала во сне, я сначала думала ее разбудить, но потом снаружи донеслись какие-то странные звуки. Окно было открыто, и я поняла, что слышу, как кто-то крадется по гравию. А после был стук и сдавленное мычание − будто кто-то с завязанным ртом пытался звать на помощь…

Тут уж Кати не выдержала и расхохоталась.

− А скажи-ка, − сквозь всхлипы выдавила она, − у вас в приюте случайно коровника во дворе не было? Ой, мычание, я не могу…

− Смейся-смейся, − обиженно протянула Юльке. − А утром Джон, между прочим, не явился к завтраку.

− Ладно, не обижайся. − Кати, отсмеявшись, глянула на мрачный профиль замолчавшей девочки. − Просто, по-моему, у тебя воображение разыгралось. Мало ли, куда твой друг подевался? Может, тоже сбежал?

− Ха, − дернула плечиком Юльке, − и мне ничего не сказал? Не поверю! А примерно за месяц до Джона еще девочка пропала. Вот точно сквозь землю провалилась, и никто вокруг ничего не знал. Я однажды собралась с духом и спросила наставника, куда она подевалась. Тот сказал, что ее дядюшка забрал, а уж я-то знала, что у Мари ни одной родной души на белом свете. И еще… − она шумно сглотнула, − брат Августин сказал, что мне не стоит выспрашивать, а то, как бы ни случилось чего.

− Что, прямо так и заявил? — Кати рассказу не слишком поверила, но почувствовала, как по спине прогулялся противный холодок.

− Ага. − Девочка сморщилась. − И еще, что совать нос в чужие дела грешно. А потом мне показалось, что за мной следить стали. Знаешь, бывает, что идешь себе, никого не трогаешь, и вдруг вот тут, − Юльке неожиданно ткнула пальцем Кати между лопаток, − будто жечь начинает.

− Не знаю, − вздрогнув, ответила та и пошевелила плечами, прогоняя неприятное ощущение. — У меня никогда такого не было.

− А у меня часто. Знаешь, сколько раз выручало, когда, допустим, бежишь от… − Юльке внезапно замолчала и стрельнула из-под ресниц взглядом на хозяйку, − ай, это неважно. В общем, я привыкла себе доверять и однажды ночью взяла и удрала из приюта.

− Я заметила, бегать ты любишь, − усмехнулась Кати.

Она поднялась со скамейки и, отряхнув юбку, не спеша пошла к забору. Остановилась у низкой ограды, заросшей вьюном, и уставилась на зеленый склон с крутым спуском к морю. Интересно, сколько из своего рассказа Юльке нафантазировала? Та тоже подошла и, проследив за взглядом хозяйки, поинтересовалась:

− Что там?

− Склон, − задумчиво ответила Кати. − Скажи, а где находится тот приют?

− При Храме, во внутреннем дворе. А ты о чем задумалась?

Кати вздохнула. Любопытством и назойливостью новая служанка, пожалуй, вполне может перещеголять всех знакомых Хартов, вместе взятых.

− Да вот прикидываю, можно ли тут к морю спуститься.

− А как же? − разулыбалась Юльке, − там и тропинка есть. Правда, чуть дальше начинается, во-он, видишь, где дерево мертвое стоит?

Кати кивнула, а потом посмотрела на прикрытое синей портьерой окошко второго этажа. Интересно, чем сейчас занимается Бенедикт? Спуститься к морю было очень заманчиво, однако, брат просто рассвирепеет, если застукает ее на склоне.

− Не боись, − Юльке хитро прищурилась. — Мы через улицу пойдем, а чтобы дерево увидать, это ж как из окна высунуться нужно.

Кати усмехнулась и, ухватив новую служанку за руку, потащила в дом. Похоже, после обеда домочадцы отправились отдыхать. Вокруг стояла сонная тишина, и девушки, незамеченными, прокрались к парадному входу. Миновали дворик, вышли на улицу, а потом юркнули в проход между соседскими домами. И пяти минут не прошло, как они уже стояли у корявого дерева.

− А почему оно мертвое? — Кати осторожно коснулась почерневшей коры и посмотрела вверх, на торчащие, точно руки огородного пугала, ветки.

− Так молния ударила, − Юльке кивнула на трещину, чуть не пополам рассекающую ствол. — Знатно шарахнуло.

− Всё-то ты знаешь. — Кати оглядела тропу, спускающуюся прямиком к морю и порадовалась, что склон в этом месте был куда более пологий, чем возле дома. — А ты давно в Хоррхоле?

− С самого рождения. — Юльке скинула туфли, аккуратно подвинула хозяйку и принялась бочком спускаться. Обернулась:

— Давай, тут не страшно. А про грозу все знают, тогда как раз Охота случилась. Говорят, что Сила Пламени сама из земли вырывалась. Только я маленькая была, не помню.

− Охота? — Кати припомнила, что где-то уже слышала подобное и нахмурилась. — Что это?

Служанка ненадолго замолчала, а после поинтересовалась:

− Ты об оборотнях много знаешь?

− Ну, как все, наверное. Они раньше были, лебеди да крачки. И волки. Только я слышала, что волки против Пламени, ненавидят магию и вообще…

− Вот-вот. Вообще, − побурчала Юльке себе под нос, но Кати услышала. — Глупости в книжках пишут. Какой смысл ненавидеть то, что существует само по себе? Вот ты, допустим, стала бы ненавидеть солнце? Или ветер? Или вот тропинку эту?

− Зачем? — удивилась Кати. — Они же просто есть.

− Вот и Свет Пламени просто есть, глупо его ненавидеть. Другое дело, как относиться к тем, кто этим Светом вред приносит.

− Ты о чем? — Кати нахмурилась. Честно говоря, ее смутил и сам разговор, и не по возрасту взрослые рассуждения Юльке.

− Ладно, − девочка махнула рукой, − не обращай внимания. Просто не люблю, когда говорят, что кто-то зло, а на самом деле его-то все время и травят.

Она тряхнула головой и, раскинув руки, помчалась вниз по тропе, похожая на большую птицу, собирающуюся взлететь. Спрыгнула в песок, приземлившись на обе ноги и обернула раскрасневшееся лицо к Кати:

— Ты там долго еще ползти будешь?

Морской бриз всколыхнул юбки служанки, тронул упавшие на лоб светлые прядки. Миновавшее зенит солнце зажгло золотистый ореол вокруг ее головы, а Кати подумалось, что еще пара лет, и девочка превратится в настоящую красавицу. Она прибавила шагу, а потом, поравнявшись с Юльке, проворчала:

− Так и не поняла, при чем тут оборотни, если я про Охоту спрашивала. На них что ли охотились?

Девочка помрачнела, ковырнула ногой влажный песок и медленно пошла вдоль кромки воды. Кати зябко повела плечами и тихо уточнила:

− На людей?

− На волков. Всех выкосили. И кто же его разберет, может, там не только звери были.

Кати скептически хмыкнула. Она вспомнила жуткую зверюгу в ночном переулке и подумала, что, несмотря на все Юлькины россказни, подозрительные типы вроде Моргана, вполне себе здравствуют. И вообще, стоит ли портить настроение жуткими историями, они с Юльке, в конце концов, шли наслаждаться морем.

Пристроив под мышкой туфли и приподняв юбку, Кати зашла по щиколотку в воду. Прохладная, но терпеть можно. Оглядела пустынный пляж и вздохнула:

− Искупаться бы…

− Давай, − согласилась девочка. — Вон дальше отмель песчаная, там и вода теплее, и грот есть. Когда море спокойное, его как купальню используют. Ты плавать-то умеешь?

− Конечно. Но только в озере.

− Я слышала, что в море проще. Главное, далеко не заплывать — там медузы кусачие.

И Юльке помчалась вдоль кромки воды, поднимая тучу брызг. Кати закатила глаза и, почувствовав себя страшно взрослой, степенно пошла следом, стараясь не замочить платье.

Когда она добралась до тенистого грота, девочка уже успела скинуть с себя платье и сидела на каменном уступе, болтая ногами. Нижней рубашки по размеру ей, очевидно, не нашлось, и Юльке то и дело поправляла спадавшую с плеча лямку из сероватого льняного кружева. Кати отчего-то показалось страшно неприличным при ней разоблачаться. Не то, чтобы она была девушкой стеснительной — купания в озерах Тумаллана были для Кати привычным делом. Но эту девочку считать подружкой, пожалуй, было рано, да и смущало неприкрытое любопытство, появившееся в ее глазах.

Кати аккуратно поставила туфельки, осмотрела отточенные морем стены и, вздохнув, попросила:

− Давай, ты сходишь воду проверишь? Нет ли там этих твоих медуз.

− Я же говорила, что они плавают на глубине. А к берегу их только после шторма выносит.

Кати недовольно поморщилась и исподлобья бросила на девочку раздраженный взгляд. Юльке вздохнула, пожала плечами и полезла в воду.

− Давай сюда, море теплое, и опасных зверей тоже нет! — спустя пару минут донесся звонкий насмешливый голос. Кати фыркнула, надежно закрепила волосы на макушке и, подобрав полы рубахи, вышла под открытое небо. Влезла по пояс в прозрачную воду и, тихо взвизгнув, присела. Юльке, уже успевшая отплыть на изрядное расстояние, нетерпеливо помахала рукой. Кати помахала в ответ, но заплывать далеко не решилась — откинувшись на спину, зависла, качаясь на мелких волнах и созерцая кудрявые облака. В вышине мелькали белые черточки чаек и она, вспомнив наставника, мечтательно улыбнулась.

Рядом раздался плеск, пыхтение и водяные брызги попали Кати на лицо.

− Ну, ты чего? — с обидой в голосе спросила Юльке, − я хотела, чтобы мы наперегонки поплавали, а ты рыбу дохлую изображаешь.

Кати подумала, что ей, наверное, следует возмутиться, но сравнение показалось забавным. Тихо хихикнув, она коснулась ногами дна, а потом все же решила показать, кто тут хозяйка.

− Вообще-то я собиралась про твои обязанности поговорить, а не в догонялки играться.

Юльке вздохнула. Шмыгнув носом, скромно потупила глазки:

− Слушаю, мисс. Чего изволите?

− Хватит дурачиться, − поморщилась Кати. — Просто послушай и постарайся выполнять.

Она плавно развела воду руками и не спеша поплыла вдоль берега. Юльке, загребая по-собачьи, пристроилась параллельным курсом.

− Во-первых, будешь помогать экономке и во всем ее слушаться. Подмести, помыть, протереть и всё такое. Женевьева хорошо готовит, так что, думаю, если ей помочь по дому, без наемной кухарки мы вполне сможем обойтись.

− Ладно, − согласилась Юльке и мечтательно добавила, − а еще я могу ходить по магазинам, помнишь, говорила, что знаю, где и у кого можно дешевле купить?

Кати же, вспомнив жалобы экономки, что оборвашка обманывала хозяев, поспешно помотала головой:

− Думаю, если Женевьеве придется готовить, она вряд ли кого другого подпустит к покупкам. А для тебя у меня совсем другое, особое поручение есть.

− Да? — опечалившаяся было девочка заинтересованно сверкнула голубыми глазами.

− Мы же в Хоррхоле недавно, и я хочу быть в курсе всех событий. Слухи, происшествия. Ты ведь многое знаешь, и не откажешься меня просветить?

− Я еще и людей многих знаю, − не без гордости заявила Юльке, − о ком тебе рассказать?

− Ну, я пока еще не решила.

Кати подумала, что вполне могла бы узнать у Бенедикта, кого именно он предполагает ей в мужья. Ну а после, выяснив всю подноготную кандидатов, постараться брата отговорить. Ведь может статься, что женихи только производят хорошее впечатление, а на самом-то деле…

− Как надумаешь — скажешь, − Юльке хихикнула, точно подслушав мысли хозяйки. — Точно тебе говорю, у большинства здешних горожан в шкафу не по одному скелету сидит.

− Ага, − задумчиво сказала Катрина, а после поняла, что у нее уже есть на примете человек, о котором хочется поговорить прямо сейчас:

— Кажется, я нашла первую кандидатуру. Знаешь, при Храме есть служитель, Марком зовут? Он из крачек. Наставник.

Юльке замолчала и, встав на ноги, убрала мокрые волосы с лица. Катрина обернулась и тоже зависла на одном месте, медленно шевеля руками. Морская вода и вправду держала тело куда лучше озерной.

− Крачки — очень закрытое общество и, если честно, я о них совсем мало знаю, − наконец, ответила девочка, − только то, что слышала в приюте. Но этого твоего Марка что-то не припомню.

− Да, тетушка, кажется, говорила, что он начал служить недавно.

− Значит, не местный?

− Может быть, не знаю.

− Ладно, расспрошу кой-кого, − девчонка кивнула, а после подозрительно прищурилась: — А зачем тебе крачка?

Кати смутилась и почувствовала, как начинают гореть щеки.

− Так он нам с Беном наставник, да к тому же, первый, кому нас представила тетушка. Вот и интересно.

И, с деланно равнодушным видом обернувшись к берегу, стала рассматривать обрыв над медовой полосой песчаного пляжа.

− Понятно, − бросила Юльке и проследила за ее взглядом: − А ты чего, пещеры посмотреть хочешь?

− Какие еще пещеры?

− Тоже не знаешь?! О-о! — Девочка восторженно закатила глаза. — Отсюда не видно, но там они есть! И не просто пещеры, а целые коридоры. Лабиринт! И если сунуться в него просто так, по незнанию, то станешь плутать неделю, а потом помрешь с голоду.

− Не собираюсь я никуда соваться, − строго сказала Кати, а потом хмыкнула. − И вообще, если на то пошло, то в лабиринте умрешь куда раньше. Если без воды.

− А мне вот не страшно, я эти катакомбы знаю. Мы с Джоном лазали и даже памятки на стенах копотью чертили.

− И что, куда ведет этот лабиринт?

− За город, в поля. А еще рассказывают, что где-то в его центре зарыт пиратский клад.

− Не твоего ли папочки? — хихикнула Кати.

− Все может быть. − Юльке гордо задрала нос. − А, представляешь, как будет здорово, если окажется, что я на самом деле страшно богатая? И вообще, какая-нибудь графиня? Ну что, полезем?

− Вечереет, − Кати посмотрела на небо. Покрасневшее солнце клонилось к горизонту: еще чуть-чуть и край коснется воды, — а мне завтра вставать рано, потому что нужно быть на шествии. Ты, кстати, пойдешь?

− Не, − девочка скривилась, − чего я там не видела? Одна толкотня да суматоха. И, потом, там будут приютские. Пойдут впереди процессии, а в руках понесут снопы с цветами. Традиция такая. А я не хочу, чтобы меня заметили.

− Как знаешь, − Кати понимающе кивнула. — Давай, вернемся. А то, боюсь, вот-вот похолодает, а нам еще сушиться.

− Ладно, − Юльке вздохнула, а после обезоруживающе, совсем по-детски улыбнулась. − Давай, еще сюда вернемся? Здесь хорошо и спокойно.

− Давай. И тогда, честное слово, поплаваем наперегонки, − улыбнулась в ответ Кати. А после, глядя в счастливые глаза новой служанки, подумала, что, приютив сироту, определенно совершила сегодня доброе дело.

Глава 9

Копоть мутной занавеской колыхалась в воздухе, закрывая бледную луну, огненный жар дышал в щеки. Кати отвела подальше гудящий под ветром факел и ахнула. Внизу, в заливе, горели корабли. Ветер нес крики, лязг оружия; будто норовистый щенок трепал огненные паруса.

Движение сзади она скорее почувствовала и резко развернулась, заслонившись факелом от бледного и худого незнакомца.

− Нужно спешить, − появившийся из темной пещеры мужчина, поморщившись, подался назад и прижался к земляной стене обрыва. − Мы нашли еще один корабль. Капитан скряга, но его жадность нам только на руку. Плевал он и на оборотней, и на войну, ему лишь бы карман набить.

− Далеко?

− В Лазурной бухте.

Кати удивленно слушала свой голос. Верно, не свой − грубый, простуженный, лающий. Она попыталась воспротивиться происходящему, но ее, пленницу, запертую в чужое тело, поволокла куда-то тела этого хозяйка.

Узкие короткие повороты, на которых босые ноги почти соскальзывают на зыбкой почве, а руки отчаянно хватаются за камни и клочья травы…

Сверху, с площадки, с которой они только что ушли, долетели возбужденные голоса, и Кати испуганно ахнула.

− Спокойно, − провожатый оглянулся, и она заметила кровоподтек на его виске, − о тайном ходе волки не знают, так что это свои, они нас догонят. А тебя ждут сейчас.

− Почему мы пешком?

− За небом следят, если полетим — выдадим место, где стоит корабль.

И они продолжили поспешный спуск по горной тропе, от которого замирало сердце и кружилась голова. Миновали прибрежную пальмовую рощицу, загребая ногами холодный песок, а потом впереди открылся пологий морской берег. Луна сияла здесь ярко, и в ее свете торопливо и бесшумно суетились люди − грузили в лодки бочки и свертки, тащили сундуки. А чуть дальше, в море, высилась темная громада корабля.

От толпы отделилась высокая фигура в плаще и, подбежав, ухватила Кати за руку:

− Наконец-то! Пойдем.

Хриплый голос туманным облачком вырвался из-под капюшона. Мужчина потащил ее в сторону, где сросшиеся верхушками пальмы образовали природный шатер. Там, на песке, окруженная тюками, на одеяле сидела дородная баба и, белея грудью, прижимала к себе копошащийся сверток.

− Вот, − выдохнул мужчина, − нашел новую кормилицу. Она вам поможет. Обещай, что выживете.

Кати ощутила, как в горле встал ком, а окружающая картина размазалась, стала нечеткой. Шумно сглотнула и постаралась казаться спокойной:

− Ты разве с нами не едешь?

Голос ее собеседника задрожал от ярости:

− Эти недоноски собирались тебя убить! Тебя и еще нескольких представительниц высоких семей Стаи! Неужели думаешь, мы это оставим безнаказанным? Блохастые псы решили, что могут править миром! — Он потряс кулаками над головой.

− Гленн, − тонкая рука ухватилась за плечо мужчины, и Кати почувствовала, как под пальцами скрипнула холодная кожа доспеха, — подумай обо мне, о сыне! Какой прок в том, если ты, да и другие, останетесь здесь? Погибнете?

− Филиппа, − хриплый голос стал тише, и мужчина мягко коснулся запястья той, с кем делила тело Кати. — Ты знаешь, что у меня нет никого на свете дороже вас, но долг и честь рода…

Женщина сделала шаг назад, Кати почувствовала, как в стопу впилась острая ракушка и зашипела от боли. Или они сделали это вместе? Во всяком случае, кулаком мужчину стукнула в плечо Филиппа:

− Нет дороже, говоришь? Болван! Ты будешь нужен нам там! − Она яростно ткнула пальцем в сторону моря. — Если сейчас уйдешь, никогда тебе не прощу!

− Я сам себе не прощу. − От толчка капюшон слетел с головы мужчины, открывая тонкие черты лица и блестящие серебром волосы. — Но так мы хотя бы попробуем отбить то, что принадлежало нам изначально. Эва, быстрее!

Кормилица положила пищащий сверток на одеяло, неторопливо поправила сбившийся платок и тяжело поднялась, зашнуровывая рубаху на груди. Мужчина крепко ухватил Кати за руки:

− Фил…

− Неужели вы всё еще не понимаете, что война проиграна? Глупая родовая гордость застилает вам зрение и разум!

− Гленн! — под деревья влетел худенький паренек: − Волки близко! Дозорные заметили отряд − несутся сюда, в бухту!

Беловолосый привлек к себе ставшее вдруг неуклюжим тело Филиппы и коротко приложился к ее виску горячими губами. Потом поспешно подхватил младенца, сунул сверток матери:

− Быстрее! К кораблю! Эва, да шевелись же!

И когда Кати, пробравшись в качающуюся лодку, обернулась, на берегу уже никого не было. Только вдоль кромки прибоя, со стороны света пожарища, бесшумно и страшно неслась в их сторону стая огромных волков.

− Эй!

Ее бесцеремонно потрясли за плечо, и Кати резко села, моргая со сна, пытаясь сообразить, куда же делись и бухта, и зыбкая лодка.

− Прошу прощения, но Жени велела, чтоб я тебя всенепременно разбудила. Потому что завтрак давно готов, и скоро шествие начнется. Вам же до собора еще добираться.

Кати узнала в причесанной и умытой девочке Юльке и облегченно выдохнула. Ну и на кой ляд накануне праздника снятся такие тревожные сны?

− Бенедикт проснулся?

− Уже с четверть часа, как бриться и мыться затребовал. И ты уж вставай, а то Женевьева мне точно голову оторвет. Платье какое готовить?

− Давай, голубое, − Кати посмотрела в спину углубившейся в платяной шкаф служанки и, поднявшись, жадно выпила воды прямо из кувшина. Тряхнув головой, отогнала остатки тревоги. Сегодня непременно будет чудесный день. И даже, возможно, она снова увидит Марка!

Пока Кати приводила себя в порядок, Бенедикт, верно отчаявшись дождаться, приступил к завтраку. Кати обиженно фыркнула, а потом остановилась в дверях столовой, невольно любуясь братом.

Чисто выбритый, с зачесанными назад влажными волосами, Бен сиял, точно начищенный котел, а праздничная белоснежная рубашка с кружевным жабо удачно оттеняла загорелую кожу.

− Все девы кофрадии от пятнадцати лет и старше сегодня, как пить дать, будут в ажитации, − торжественно заключила Кати и, плюхнувшись напротив брата, потянулась за изумительно пахнущими булочками.

− Молока возьми, пока холодное, − Бен кивнул на покрытый салфеткой кувшин. − Как спалось?

− Плохо. Душно слишком.

Брат понимающе покивал и метнул взгляд в раскрытое окно с обвисшим парусом ситцевой занавески. За занавеской виднелся кусочек пронзительно синего неба с белой черточкой парящей в вышине чайки.

− Полный штиль. Только бы грозы не случилось, — задумчиво протянул Бенедикт.

− Вот уж глупости! − в трапезную вошла Женевьева. Торжественно неся миску для мытья рук, одетая в умопомрачительное мареновое платье, экономка напоминала галеон, гордо плывущий среди утлых суденышек.

− Никогда еще на моей памяти в праздник Плодородия не случалось непогоды. Свет Пламени нас бережет, − нравоучительно заявила Жени и поставила миску на край стола.

− Вы простите, господа, но я уж с четверть часа, как должна была быть у сапожной лавки. Там сегодня все подопечные брата Томаса собираются.

Кати нахмурилась, усиленно вспоминая правила ведения хозяйства − допустимо ли слугам проявлять подобную вольность, однако, Жени поняла по-своему и пояснила:

− Брат Томас — мой наставник.

Очевидно решив, что разговор окончен, экономка кивнула и торжественно удалилась. Кати озадаченно посмотрела вслед, а потом не на шутку взволновалась. В Хоррхоле, что, принято, бывать на праздниках рядом со своим магом? А что ж тогда тетушка смолчала? Обиделась, что племянники так поспешно съехали? Или, может, брат Марк не столь близок со своими подопечными, как этот Томас? В любом случае, шествие скоро начнется, а они с Бенедиктом тут расселись!

Кати в панике покосилась на мирно жующего братца. Тот выразительно поднял брови и довольно ухмыльнулся:

− Не суетись, сестренка, я еще с вечера о двуколке договорился, с минуты на минуту должна подъехать.

Нанятый извозчик оказался человеком слова, и не прошло пяти минут, как Харты уже усаживались в коляску. Вышедшая проводить новых хозяев Юльке весело щебетала о том, как трудно в наше время найти по-настоящему надежную горничную. И, принимая во внимание ее, Юльке, опыт и трудолюбие, хозяева могут праздновать себе спокойно чуть не до завтрашнего утра. Бен на это подозрительно прищурился и выразил надежду по возвращении застать дом в целости и сохранности.

Наемная двуколка поначалу катилась резво и весело − Кати даже подвязала на всякий случай завязки кружевного чепца, чтобы с головы не сдуло. Однако по мере приближения к Верхнему городу ручейки нарядно разодетых горожан постепенно сливались в полноводные потоки, в которых то тут, то там, плыли коляски и кареты. И, в конце концов, за квартал до Храма случилось неизбежное − транспорт Хартов застрял, притиснутый к узкому тротуару потерявшей колесо телегой.

− Что там? — Кати попыталась перекричать шум толпы и дернула за рукав приподнявшегося Бена.

− Приехали. − Кучер, блеснув на солнце лысой макушкой, повернул к ним расстроенное лицо: − Надо было в проулок свернуть.

− Что уж теперь, − Бен махнул рукой, спрыгнул на тротуар, а потом подал сестре руку: − Пошли, тут недалеко.

− Благословение Пламени на вас! − радостно проорал им в спины возница, весьма довольный, что заказчики не потребовали назад часть монет.

Харты нырнули в жаркую гомонящую толпу, пахнувшую то цветами, то потом, а то и вовсе уж непонятными ароматами. Кати крепко-накрепко вцепилась в плечо брата и, плывя по течению людской реки, с любопытством смотрела по сторонам. Народ в честь праздника разоделся кто во что горазд — вокруг пестрели богатые камзолы, расшитые платья, яркие чепцы, береты и ленты, вплетенные в сложные прически. Пару раз в толпе мелькнули жутковатые бауты[1] под черными шляпами, и Кати заинтересованно вытянула шею − то ли их обладатели соблюдали инкогнито, то ли такова была традиция празднества. По тротуарам тут и там сновали лоточники, визгливыми голосами расхваливая товар, а от дверей Храма, сквозь дубовую аллею и розовый свет, смутно неслось торжественное пение.

− И где мы найдем тетушку? − прокричала Кати в ухо брату, а тот кивнул в сторону высокого крыльца портняжной лавки. Мадлена Харт, занявшая стратегическую позицию, углядела племянников и, привстав на цыпочки, махала кружевным платочком.

− Вы сегодня красивые, − скорее, прочитала по ее губам Кати, чем услышала, пробившись, наконец, к крыльцу. Бенедикт дурашливо поклонился и припал к теткиной ручке.

Мадлена скривилась, весьма, впрочем, довольная, и с заговорщицким видом открыла дверь. Внутри лавки царили прохлада, запах мыла и свежего хлеба.

− Отправимся другой дорогой, − тетушка заглянула за угол, за которым начиналась жилая половина дома и повысила голос: − Берта, душечка, вас ждать?

− Не утруждайтесь! − донесся приглушенный голос швеи. − Мне еще косу плести, так что отправляйтесь, а я догоню!

По тихо скрипящим половицам Харты гуськом двинулись к заднему входу. Миновали маленькую кухоньку с огромным котлом и развешанной по стенам посудой.

− А что, наставники всегда собирают подопечных на шествие? − с надеждой поинтересовалась Кати, и Мадлена величаво кивнула:

− Всегда. Однако заметь, что не многим выпадает честь встречаться на церковном дворе. В этот праздник — только нашему Марку да еще паре братьев, отличившихся в служении.

Кати тихо вздохнула и, выйдя на ярко освещенную улочку за белокаменной стеной Храма, приложила ладони к лицу. Хорошо, если проницательно зыркнувшая в ее сторону Мадлена спишет на жару заалевшие девичьи щеки.

Первыми, на кого Кати обратила внимание, войдя во двор Храма, были сестры Браун. Сегодня дамы сменили коричневые одеяния на солнечно-желтые платья, сильно утягивающие и без того тощие фигуры, а рыжие волосы забрали высоко на затылок, соорудив из причесок нечто, смахивающее на снопы. Сестры возбужденно переговаривались, яростно обмахивались платочками и то и дело посматривали в сторону ажурной ограды верхнего двора.

Мадлена вежливо склонила голову и тотчас стала представлять племянников какой-то монументальной даме высшего сословия. Кати старательно улыбалась, стараясь не морщить нос от запаха пудры, окутывающего аристократку, а сама исподтишка разглядывала других подопечных Марка. К слову, их было не так много − еще трое пожилых мужчин, несколько дам среднего возраста и парочка хорошеньких девиц, скромно стоявших позади старших; они так же, как Кати, втихаря косились на новенькую ровесницу.

Она как раз угрюмо решала, которая из девушек может больше нравиться наставнику, как сестры Браун восторженно заохали. И, обернувшись, Кати на мгновение застыла, разинув рот. Навстречу подопечным, по ступенькам, ведущим от верхнего двора, спускался брат Марк. Оказывается, янтарное и золотое облачение шло ему намного больше, чем белоснежная повседневная симара, придавая сходство со слетевшим с дерева огромным осенним листом. А радостная улыбка, мягко игравшая на губах, заставила сердце Кати на мгновение остановиться. Словно во сне она смотрела, как шагнули навстречу своему наставнику прихожане, обступили плотным кольцом, наперебой испрашивая чего-то, требуя − гул голосов слился в монотонный хор.

− Что же ты?

Острый кулачок Мадлены ткнулся в спину. Кати, вздрогнув, отмерла и послушно подошла к остальным. Очередь как раз продвинулась, и девушка, встретив теплый взгляд светло-карих глаз, поняла, что пропала окончательно.

− Мистер Харт, рад вас видеть в нашем тесном кругу. − Первым, кого приветствовал маг, оказался Бенедикт, и Кати недовольно покосилась на брата. Тот с достоинством поклонился:

− Разрешите выразить почтение и благодарность, наставник, ведь это вам я обязан должностью?

− Благодарите свою тетушку, − Марк приветливо улыбнулся расцветшей, словно роза, Мадлене. − Я всего лишь немного поспособствовал, а вот она приложила немало усилий и даже порывалась пойти к геронтам.

Наставник негромко рассмеялся, а сестры Браун, злобно покосившись в сторону старшей мисс Харт, подобострастно захихикали.

− Катрина, − Марк, наконец, соизволил обратиться к замершей, точно кролик перед удавом, Кати, и, подхватив ее под локоть, буквально протащил между тощими фигурами рыжих, − вы когда-нибудь носили снопы на шествии?

− Э… нет, − смущенно ответила она, − в Тумаллане праздники проходят много скромнее, но… − она на мгновение испугалась, что Марк обратится к кому-нибудь другому и поспешно добавила, — я попробую. Думаю, ничего сложного в этом нет. А геронты — это кто?

− Кати! — рассерженной змеёй зашипела в ухо тетушка, − не позорься!

Кто-то из прихожан фыркнул, а Марк, стрельнув сердитым взглядом в сторону весельчака, покачал головой.

− Похвальная тяга к знаниям. Юная Катрина Харт, несмотря на то, что только на днях прибыла с континента, непрестанно проявляет недюжинную заинтересованность обычаями и историей Миллендау. Геронты, мисс, это высший совет магов, старейшины. Они управляют всеми делами, связанными с работой Храма и нашим скромным служением. А что касается снопов, то, я уверен, вы несомненно справитесь.

Наставник заозирался и призывно махнул рукой. К ним подошла молоденькая девушка в белом платье, светленькая и тоненькая, точно пшеничный колосок, и опасливо покосилась на Кати.

− Это Дита Такер, — представил девушку наставник. — Она пойдет с вами в паре и поможет.

Кати вздохнула и мрачно кивнула. Вот, значит, которая из тех юных прихожанок Марку ближе.

Наставник тем временем снова обратился к пастве, раздавая указания, а Дита робко улыбнулась новой знакомой:

− В этом году мы пойдем сразу за повозкой. И во дворе торчать не придется, прямо из Храма отправимся. Здорово, правда?

− Наверное, − дернула плечом Кати: − А в прошлый раз, что, не так всё было?

Дита осмелела и с радостным видом ухватила Кати под руку. И вовремя − прихожане как раз потянулись к ступеням внутреннего двора.

− Ты что! − на ходу принялась рассказывать мисс Такер. − Тогда у нас был другой наставник. Брат Лео. Не знаю точно, что там произошло, но его перевели. Честно говоря, я даже рада. Да простит меня Пламя, но он был каким-то… − она опасливо оглянулась и прошептала: — неприятным, в общем. И теперь на его место прибыл брат Марк.

− А этот наставник тебе больше нравится? − спросила Кати, с любопытством разглядывая место, где жили крачки. Изящные уютные одноэтажные дома, много зелени, клумбы и фонтанчики, мощенные мрамором дорожки. Красиво, но, в целом, ничего необычного. Вот разве что стройное дерево с развешанными по веткам бумажными фонариками разных размеров и мастей привлекало внимание.

− Говорят, − мисс Такер проследила за взглядом Кати, − эту тектонию привезли с материка первые поселенцы, чтобы она напоминала им о доме. А фонарики — их до сих пор вешают на ветки перед Днем Плодородия — символизируют Свет Пламени, который вел вольных птиц через море.

— Ага. Так что там с наставником?

— Хм, — Дита задумчиво прикусила губку. − Ну да, он, пожалуй, лучше Лео. Во всяком случае, не говорит гадостей. А, скажи…

Она внезапно приблизила губы к уху Кати и громко прошептала:

− Высокий молодой человек в белой рубашке, он твой брат, да?

− А? − Кати поначалу не поняла, о чем речь, а после удивленно вскинула брови. − Бенедикт, что ли? Да, а что?

− Он женат?

Кати изумленно покосилась на зардевшуюся девушку и облегченно рассмеялась:

− Нет.

И, враз почувствовав себя благодушной и радостной, заговорщицки подмигнула:

− Хочешь, я тебя в гости приглашу?

Тут прихожане вошли в прохладное нутро Храма. Дита, восторженно пискнув, быстро кивнула и потянула Кати в полумрак правого нефа:

− Пойдем, выберем себе сноп покрасивее!

Та недоуменно пожала плечами: сноп и сноп, чего в нем может быть особенного? Но, увидев расставленное вдоль стены великолепие, раскрыла рот. Перевязанные разноцветными лентами, украшенные полевыми цветами, нитками бисера, глиняными фигурками, маленькими бронзовыми колокольчиками − связки пшеничные колосьев разной толщины были похожи на разрядившихся к ярмарке девиц.

В воздухе висел уютный запах сена, а еще мелкая травяная пыль, от которой свербило в носу. Кати чихнула и виновато покосилась на сделавшую большие глаза мисс Такер.

− Давай возьмем вот этот! — Дита подхватила толстый сноп, щедро оплетенный шнуром с нанизанными прозрачными камушками, которые даже в тени посверкивали, будто капельки дождя.

− Нравится? Тогда пошли дальше.

И легонько подтолкнула плечом новую знакомую.

Чуть поодаль, у массивного сундука, обитого позолотой, уже стояли несколько девушек, а пожилая баба, то и дело являя миру обтянутый коричневой юбкой тыл, вытаскивала и споро разворачивала какие-то свертки.

− Полотенца, − шепнула Кати мисс Такер. — Их специально в кофрадии вышивали, чтобы снопы держать, а то руки можно наколоть, да и одежду испачкать.

− Смотри, осторожней! − вызверилась старуха на одну из девиц. − Чаво лапами, точно мельница машешь? Аль крышкой меня приложить вздумала? Бери, чаво дають, и рыло не криви. Чай, полотенца все Свету Пламени угодны, ибо вышиты с любовью и усердием!

Дита скорчила рожицу. Тихонько вздохнув, пристроилась в хвост очереди. Кати встала рядом и, вытянув шею, принялась наблюдать, как коричневые узловатые руки прислужницы разворачивают нарядно вышитую ткань. Белые длинные полотенца пестрели ярко-алой вышивкой − беглого взгляда Кати хватило только на то, чтобы углядеть множество угловатых птиц, очень похожих на статуи, тут и там попадавшиеся по всему Хоррхолу. Раскрасневшаяся девушка, которую служительница только что отчитала, протянула сноп. Старуха ловко закутала его основание полотенцем и, вернув хозяйке, вопросительно посмотрела на следующую в очереди:

− Давай скорее, чаво рот раззявила!

Кати фыркнула. Надо же, до чего бабка неприятная. Наверное, её никто не любит.

− В сторону!

Чья-то жесткая рука легла на плечо и, оглянувшись, Кати испуганно вздрогнула. Прямо за ее спиной возвышался широкоплечий воин в рыцарском доспехе, на шлеме которого жарко рдели огненные перья. Кати тотчас вспомнила свой первый день в Хоррхоле, облаву и сглотнула. Воин Ордена Пламени, впрочем, обратил на нее внимания не больше, чем на досадную помеху и решительно отодвинул в сторону.

Широкие створки боковой двери распахнулись, и вместе с потоком солнечного света в неф вошла высокая фигура, с ног до головы закутанная в алый плащ. Пение в Храме на миг оборвалось, повинуясь руке невидимого распорядителя, и тотчас грянуло с удвоенной силой, торжественно и ликующе отражаясь от каменных стен. Кати даже показалось на мгновение, что Сфера в центре зала особенно ярко вспыхнула.

Впрочем, за точность увиденного краем глаза она бы не поручилась — всё ее внимание сосредоточилось сейчас на человеке в алом. Вот из широких складок плаща показалась загорелая рука; потянулась к капюшону, сбросила его на плечи, открывая длинные светлые волосы. Ритуальная симара под плащом тоже оказалась белоснежной, а голову мужчины украшал скромный венок из зеленых листьев. Кати невольно покосилась на потолок, где были изображены Светлые Лебеди, охраняющие Свет Пламени, а потом снова перевела взгляд на незнакомца, не в силах надолго оторваться от прекрасных его черт. Мужчина не был молод, но и стариком его назвать было бы неправильно — слишком уж живым и источающим внутренний свет выглядело его лицо. Кати встретилась взглядом с глазами незнакомца и удивленно захлопала ресницами, заметив золотистую игру Пламени в его зрачках.

Дита испуганно пискнула, оттаскивая новую подружку в сторону, а вслед за таинственным мужчиной появился еще один воин.

− Наклони голову, глупая, − мисс Такер снова пихнула Кати плечом, и та послушалась. Когда загадочная троица прошла мимо, Кати поискала глазами Марка. Наставник как раз поспешно тянул за локоть стоящего спиной Бенедикта. Брат недоуменно обернулся, замер, а потом быстро склонился в поклоне, вслед за остальными прихожанами. Кати пришла в голову мысль, что, возможно, брат не просто соблюдает этикет, а прячется от внимательных взоров Воинов Ордена? А еще ей стало стыдно, что они с Беном растерялись и повели себя точно последняя деревенщина. И теперь наставник определенно досадует на ее брата.

− Кто это? − шепотом спросила Кати мисс Такер, на что Дита изумленно открыла рот:

− Не знаешь? Хотя, прости, я не сообразила, ты же не местная.

− Чаво встали? Сейчас начнут, поди, — буркнула старуха и, сунув Кати в руки полотенце, с гулким стуком захлопнула сундук. Кати поспешно отошла и принялась помогать Дите оборачивать сноп.

− Это архагет был, − принялась объяснять та. − Глава всех старейшин, Светлый Лебедь Ирса. Он из башни-то своей выходит только в особые праздники, нам с тобой страшно повезло так близко его увидеть.

− Самый настоящий Лебедь… я почему-то так и подумала. — Кати потрясла головой: — С ума сойти…

− Ага, − Дита важно кивнула. — Представляешь, он последний из Стаи, который может оборачиваться птицей.

− Начинают! — разнеслось по Храму.

Мисс Такер поудобнее пристроила сноп и деловито распорядилась:

− Будем меняться. Я до ворот Храма, а на улице ты понесешь. Как устанешь, отдашь, потом наоборот. В общем, не волнуйся, не отставай, и делай всё, как я.

Кати бездумно пошла за новой знакомой, всё еще находясь под впечатлением от удивительной встречи. Интересно, какова же сила магии архагета, если даже взгляд его источает Свет Пламени?

Выйдя на крыльцо, девушки пристроились как раз за спиной наставника, и Кати счастливо вздохнула. С трудом удержавшись, чтобы не сдуть с плеча Марка упавший золотистый волос, она шагнула в розовое сияние дубовой аллеи и радостно улыбнулась запутавшемуся в кружевной листве солнцу.

1. Баута — белая маска во все лицо, с резким треугольным профилем и глубокими впадинами для глаз.

Глава 10

С радостной песней в пути

Искренни дети твои.

В день восхваленья земли

Вечное Пламя нам жизнь озаряет.

Сладостны веры века,

Ноша благая легка…

Кати прервала песнопение и коленом подпихнула заваливающийся на бок сноп. Блестящие шарики-капельки с тихим стуком ударились друг о друга. Интересно, ну и почему же её-то ноша так руки тянет? Потому что Кати плохо чтит Свет Пламени, а, может, величальный канон врет? Или там вовсе не о снопах речь?

Она покосилась на идущую рядом Диту − та с важным видом старательно повторяла слова древнего гимна. Кати вздохнула и повертела головой, прикидывая, долго ли им еще идти.

Мостовая под ногами шла по наклонной, но до берега моря было пока далеко. Там, как рассказала мисс Такер, прихожане разведут огромный костер и скормят огню вязанки, дабы благодатный свет послужил маяком заблудившимся и заблуждающимся.

Величественная процессия длинной змеей растянулась по узкой улочке, петляя меж одноэтажных домов, а прохладная морская гладь словно дразнила Кати, временами показываясь меж черепичных крыш.

Впереди шествия, в окружении телохранителей из Ордена Пламени, ехал на коне Светлый Лебедь Ирса. Его белые волосы то и дело мелькали среди красных перьев на шлемах рыцарей. Следом за ним, вместе с наставниками из Храма шли приютские детишки разного возраста;в накинутых на плечи серых пушистых накидках они напомнили Кати неоперившихся птенцов. Впрочем, внимательно разглядеть детей она не успела — видела только в церковном дворе, когда процессия начинала движение. Сейчас приютских загораживали взрослые, крачки и члены кофрадии, но звонкое детское пение было слышно хорошо. И хрустальные голоса, удивительные по своей силе и звучности, скрашивали путь, примиряя и с пылью, набившейся в туфли, и со ставшим невыносимо тяжелым снопом.

− Давай, я понесу.

Дита Такер, похоже, прониклась страданиями новой знакомой и, поспешив прийти на помощь, придвинулась ближе. Кати в подробностях разглядела лицо с пшеничными ресницами и золотом конопушек на белой коже.

− Ты ведь долго шла.

− Нет, что ты, я ничуть не устала, − соврала Кати, которой показалось стыдным отказываться от священной ноши, да еще и обременять худенькую Диту. Она улыбнулась и неловко пошутила:

− Если что, вон брату Марку отдам.

Дита недоуменно захлопала ресницами, потом смешливо прыснула, точно кошка чихнула, и покачала головой:

− Скажешь тоже. Наставникам только себя нести должно, ибо есть они сосуды, наполненные магией. Лучше уж брата проси.

И, порозовев, покосилась на шедшего неподалеку Бенедикта. Кати развеселилась, представив, какую свинью можно подложить братцу, пристроив его возле поклонницы, а потом умильно вздохнула. Брат Марк как раз обернулся и с ласковой улыбкой оглядел свою паству. Кати, конечно же, тотчас уверилась, что вся теплота во взгляде предназначена ей одной, смутилась, а новая подружка в свою очередь насторожилась:

− Ты чего?

− Жарковато сегодня. — Кати еще раз подопнула сноп и поспешила отвлечь Диту:

— Послушай, а расскажешь мне про Светлого Лебедя?

− А что ты хочешь знать? — озадачилась мисс Такер. — Ну… сидит себе в башне, управляет крачками. Вернее, управляет Совет, а Ирса его глава.

− А рыцарями кто командует?

Дита наморщила лоб. Похоже, подобные разговоры были для нее не слишком привычны.

− Орден Пламени — детище Храма, охрана магов, так что, наверное, тоже Совету подчиняются. А тебе зачем знать?

− Да просто интересно. — Кати пожала плечами. — А обычные люди там есть? В Совете?

− Скажешь тоже, − Дита фыркнула. − Пламя к себе только магиков приближает, а это потомки крачек, ну и Ирса вот. Последний Лебедь.

− А почему он последний? — не отставала Кати, которую разговор на самом деле увлек. — Неужто вымерли?

− Можно сказать и так, — Дита быстро оглянулась по сторонам и приблизила губы к уху новой подружки: — Говорят, лебеди себе жен только из собственной Стаи выбирали. Ну, той, которая доплыла до Миллендау. Крачки не такие разборчивые были, полукровки — обычное дело в человеческих семьях. От того, говорят, и утратили способность птицами оборачиваться, потому, как кровь сильно разбавляли. А Лебеди — наоборот, чистоту рода блюли. Вот только это им тоже боком вышло, много мертвых младенцев рождаться стало, а еще, говорят, уродцев да больных. Таких птенцов лебеди в колыбелях душили.

− Ужас какой, − Кати передернулась. — Это жестоко!

− Закон. − Дита пожала плечами. — Только чистокровный и здоровый лебедь может обрести Свет Пламени, так говорят.

− А крачки как же?

− Так они же силу в людях черпают, их магия куда меньше и не такая совершенная. Ты не расстраивайся, − Дита ободряюще коснулась локтя Кати, − это же давно было, может и напридумывали чего. И вообще, хватит уже надрываться, или мне придется обратную дорогу тащить тебя на руках.

Мисс Такер решительно отобрала сноп у подруги, и Кати, облегченно вздохнув, размяла руки. Запрокинула голову, потягиваясь, и неожиданно заметила выглядывающего из-за края крыши человека в бауте и черной накидке. Маска мелькнула и пропала, а Кати в который раз подумала, какой же своеобразный город этот Хоррхол.

Она уже собиралась шепнуть о странном человеке Дите, как вдруг звонкоголосое пение оборвалось. По толпе прошла волна замешательства, послышался испуганный детский крик, и тотчас молниями на солнце сверкнули обнажившиеся мечи Воинов Пламени. Стиснутые со всех сторон домами, всадники с трудом разворачивали лошадей на узкой улочке, громкой руганью разгоняя с пути замешкавшихся прихожан. Кати поднялась на цыпочки, стараясь понять, что же вызвало суматоху.

Вокруг Ирсы задрожал воздух, обращаясь в мерцающий розоватым светом купол, и когда Светлый Лебедь привстал в стременах, Кати удалось разглядеть его настороженное лицо. Дальнейшее случилось очень быстро − откуда-то с крыш прилетела стрела, и один из конных рыцарей стал заваливаться на бок, страшно краснея окровавленной щекой. Из центра выбитого глаза торчало окровавленное оперение. Над головами прихожан с треском пролетела колючая молния, очевидно, пущенная в сторону стрелка кем-то из магов. Раздался истошный бабий визг, люди шарахнулись в стороны, а Кати, почувствовав, как ее сносит толпой, поспешно схватилась за Диту.

− Ой, мамочки! − испуганно заверещала та: − Затопчу-ут!

− За мной, быстро! — появившийся рядом Бенедикт резким ударом в скулу успокоил дуром лезшего на них мужчину с безумными глазами и ухватил сестру за талию. Кати, не отпуская плеча намертво вцепившейся в сноп Диты, поволокла ту следом за собой. Отчаянно работая свободным локтем, Бен пробился к узкому проходу между домами.

Молодые люди буквально ввалились в небольшой палисадник с покосившейся скамьей и куцей клумбой. Кати поправила сбившееся платье и, поморщившись, потерла коленку. Вдохновленная примером, она успела пнуть какую-то визжащую тетку, которая попыталась прорваться между ней и братом. Вот только кто ж знал, что так больно будет…

− Что там случилось?

Дита, прислонившись к стенке сарая, хватала ртом воздух. Но даже вздумай она что-то сказать, Кати вряд ли бы ее расслышала — с соседней улицы несся ор, визг и что-то время от времени глухо бухало, заставляя землю содрогаться.

Она повернулась к брату и почти прокричала ему на ухо тот же вопрос. Бен поморщился и, пожав плечами, хмуро глянул на порванный рукав. Наклонился к сестре:

− Понятия не имею! И какая разница? Нужно отсюда выбираться как можно скорее.

− Ой, тут кто-то есть! — закричала Дита, ткнув дрожащим пальцем в сторону высокого деревянного крыльца.

Кати обернулась и успела заметить чью-то вихрастую макушку, которая тут же пропала. Бенедикт одним прыжком подскочил к ступеням и вытащил за шиворот испуганного мальчишку лет двенадцати. Тот был одет в синий костюмчик с кружевами на отворотах, подпоясанный красным кушаком.

Бен кивнул девушкам, подхватил брыкающегося пацаненка под руку и ринулся дальше, мимо дома. Миновав узкую улочку и пару дворов, как две капли похожих на первый, беглецы, наконец, остановились у роскошных зарослей крапивы, за которыми просматривался деревянный забор. Бенедикт поставил перед собой в голос ревущего мальчишку и потряс его за плечи:

− Эй, ты кто такой?

− Я Воцек. Из приюта. − Тот шмыгнул носом и опасливо втянул голову в плечи: − А вы зачем меня похитили?

− Тьфу, дурак, − с досадой сплюнул Бен, − мы тебя подальше от драки утянули!

− Так, значит, вы не из этих? — лицо мальчишки посветлело.

− Каких «этих»? — насторожился Бенедикт.

− Которые в масках. Выскочили неожиданно, как из-под земли, морды белые, страшные… − мальчик сморщился, отчего веснушки сбежались на переносицу и, обхватив себя за плечи, постарался унять дрожь. − Прям где все наши стояли.

За углом дома снова раздались крики, ругань, звон стали. Бен быстро огляделся и подтолкнул сестру к забору:

− Что бы там ни случилось, нас оно не касается. Кати, рукава опусти, подтяни ворот, я тебя подсажу. А вы, мисс… — Бенедикт покосился на Диту, все ещё прижимающую к груди весьма потрепанный сноп, — бросьте уже это сено.

Кати с тоской оглядела заросли у забора, а мисс Такер, запинаясь, стала бормотать, что святыню нужно вернуть в Храм. Бенедикт, не долго думая, шагнул к ней и, буквально отняв сноп, прислонил его к стене сарая. Дита возмущенно пискнула, но тут из-за угла, парируя удары Воина Пламени, спиной вперед появился фехтовальщик. Девушки, одновременно завизжав, ринулись в крапиву. Мальчишка, пользуясь тем, что его, наконец, отпустили, юркнул за сараюшку.

К счастью, штурмовать высокий забор не пришлось − заметив отломанную доску, Бенедикт ловко подхватил сестру и почти закинул ее в дыру. Потеряв равновесие, Кати плюхнулась в пыль и увидела, что оказалась на обочине дороги, ведущей вдоль обрыва. Всполошенные незваной гостьей рыжие куры бросились наутек. Рядом приземлилась Дита и тихонько захныкала. Кати поспешно отползла в сторону, освобождая дорогу брату, а потом, поднявшись, грустно встряхнула некогда голубой подол нового платья.

− Куда пойдем? − поинтересовалась она и потерла ногой о ногу − стрекучая крапива хорошо прошлась по лодыжкам.

− Нужно найти тетушку, − Бенедикт помог встать мисс Такер и с озабоченным видом потер переносицу. − Давайте, для начала вернемся в Храм. Думаю…

Тут глаза Диты округлились и, вцепившись в плечо Бену, она со страхом уставилась в заборный лаз. Звон мечей с той стороны прекратился, но теперь до слуха троицы донеслись приближающееся шуршание, тихий писк и сдавленная ругань. Кто-то определенно решил повторить подвиг с крапивой.

− Бежим! − вскрикнула Дита и ринулась было прочь, но тут из дыры в заборе показался закутанный в черный плащ Воцек и поднял на Бенедикта заплаканное лицо. Бен, не долго думая, подхватил запутавшегося в длинных полах сироту и вытащил наружу. А потом почти закинул себе за спину, когда следом полезла покосившаяся баута под съехавшей на сторону черной треуголкой. Пацан испуганно заорал.

Бен сделал несколько шагов назад, тесня клещом цепляющегося за него Воцека. Незнакомец медленно выпрямился и привалился к забору, поддерживая под локоть руку, сжимающую меч. Распоротый светлый рукав был испачкан кровью.

− Катрина, забери мальчика, и отойдите подальше.

Кати настороженно покосилась на брата и удивилась, подумав, насколько тот напоминает сейчас дикого зверя. Напряженная поза, склоненная голова, чуть приподнятая верхняя губа − миг, и сцепится с противником, уповая только на острые когти да крепкие зубы. Она тряхнула головой, отгоняя мимолетное видение, и за плечи оттянула в сторону всхлипывающего сироту.

Враг, впрочем, нападать не спешил. Тяжело опустился на корточки и, сорвав лопух, принялся неловко вытирать бурое лезвие клинка. Тут Кати вспомнила, что раньше плаща на Воцеке не было и озадаченно хмыкнула. Похититель, похоже, позаботился, чтобы его жертва не пострадала в жгучих зарослях.

− Нужно уходить, − хрипло сказал мужчина и, стянув с себя маску, глубоко вздохнул, подставляя легкому бризу бледный лоб, обрамленный слипшимися черными кудрями. — Как пить дать, будет облава.

Кати от удивления выпустила мальчишку и открыла рот, а оборотень Морган с кривой усмешкой посмотрел на Бенедикта:

− Может, все-таки поможешь? Я, кажется, еще и ногу повредил.

− Кто это? − выдохнула в шею Кати пришедшая в себя мисс Такер. Кати подумала, что разумнее будет не отвечать и, покосившись на побледневшего брата, первая шагнула к раненому.

− Катрина!

− Бен, он ранен! А я ему жизнью обязана!

− Что ты несешь? − вскинулся Бенедикт, а оборотень, болезненно скривившись, тяжело оперся на девичье плечико и сквозь зубы процедил: − Скорее уж честью…

Кати собралась было возмутиться наглым заявлением, но потеряла равновесие. Не поднырни брат под другое плечо раненого, девушка с оборотнем точно свалились бы в дорожную колею. По этой самой колее над морем компания и пошла, пытаясь двигаться как можно скорее. До слуха все еще долетали крики не на шутку разыгравшегося сражения, а в воздух то и дело сотрясался грохотом творимых магами боевых заклятий.

− Меч убери, − коротко бросил Бен, − всё равно он тебе уже не понадобится.

− Зато тебе может пригодиться. − Капля пота повисла на кончике носа Моргана, и он раздраженно мотнул головой: — Возьми, потом отдашь. Сучий хвост, я не должен был так глупо подставляться!

Кати вспомнила здорового волка, вступившегося за нее на темной улице, и подумала, отчего же Морган дрался человеком? Или оборотни только ночью принимают звериное обличие?

− Зачем вы ему помогаете?! − плаксиво вскрикнул Воцек, наконец-то справившись с крупной дрожью. Зло и резко потер кулаками красные глаза и остановился: — Он же из тех, кто напал на шествие! Они хотели нас убить!

− Болван, − оборотень медленно выпрямился и, обернувшись к Бенедикту, пробормотал, глядя тому в лицо: − Овцы настолько глупы перед пастырем своим, что даже не ропщут, когда их откармливают на заклание…

− Прекрати, − дернул головой Бен, − мы в этой истории люди посторонние. И просто возвращаем тебе долг за помощь.

− Гады! Все вы заодно! − Воцек злобно завизжал и пнул идущую рядом Диту. Та охнула, а мальчишка, вывернувшись из-под ее руки, шурснул в узкую щель между плетнями. Черный плащ остался лежать в дорожной пыли.

− Плохо, − поморщился Морган, − как пить дать, крачек на нас натравит. Давайте, вниз.

И он кивнул в сторону моря.

− Я… я не полезу, − Мисс Такер вытаращила глаза и отчаянно замотала растрепанной головой. − Там высоко, и вообще, у меня мама… Я это… пойду. Вот честное слово, я никому ничего не скажу!

Она всхлипнула, подняла плащ и осторожно сунула его в руки Кати, точно опасаясь, что новая подружка тоже ее ударит. Медленно отступила назад, будто ожидая преследования, а после, порывисто обернувшись, почти побежала обратным путем. Золотистые кудряшки смешно молотили по спине, подпрыгивая в такт быстрым шагам. Брат с сестрой проводили девушку хмурым взглядом, а Морган страдальчески возвел глаза к небу.

− Что, двинемся дальше, или есть еще желающие покинуть сцену? — язвительно спросил он.

− Мы обещали помочь, − обиженно сказала Кати, а Бенедикт смачно сплюнул под ноги. Перегнулся через поросль васильков и мятлика над обрывом и хмуро оповестил:

− Слишком круто, не пройдем.

− Это для вас-то круто? − Морган иронично поднял черную бровь. − Не смеши. Стоит только…

− Заткнись! — рявкнул Бен, и Кати поежилась, увидев, как изменился в лице брат. Повернул бледное лицо к раненому и, кажется, с трудом сдержал порыв затеять драку.

− Даже думать об этом не хочу! И тебе не советую. — Бенедикт поиграл желваками. Морган спокойно и заинтересованно смотрел на него, точно натуралист на редкую козявочку.

− Бен, − Кати осторожно дернула брата за рукав, − давайте, пойдем куда-нибудь? Страшно тут.

Бенедикт повернулся к сестре и взгляд его смягчился. Пару раз вздохнул, успокаиваясь, и ободряюще ей улыбнулся:

− Где-нибудь да спустимся, пошли.

Кати снова поднырнула под плечо Моргану и сдула со своего носа прилипшую прядь волос — солнце начало припекать не на шутку. Шли недолго — не пройдя и чейна[1], Бенедикт просветлел лицом и указал на склон. Кати поежилась. Не то, чтобы она очень уж боялась высоты, но чуть приметная тропка, почти отвесно змеившаяся среди редких пучков травы и камней, выглядела страшновато. Кати с сомнением покосилась на бледного оборотня и нахмурилась. Там и здоровому-то спускаться опасно, а уж этому…

− Я живучий, — словно услышав ее мысли, Морган усмехнулся уголком рта, — и упрямый.

− Это уж точно, — рассерженно фыркнул Бенедикт, − а еще ты показуху любишь. Что, нельзя было вершить свою месть скромнее? Бил бы себе магов где-нибудь по будням на задворках Хоррхола. Нет, надо было дождаться праздника и подвергнуть опасности полгорода. Что, популярности захотелось?

Кати почувствовала, как впились в плечо пальцы оборотня и тихонько пискнула. Морган, похоже, даже не заметил, что сделал ей больно, впрочем, голос его остался на удивление спокойным:

− Бен, я допускаю, что ты испытываешь по отношению ко мне некую… досаду.

Бенедикт попытался было возразить, но Морган протестующе вскинул руку:

— Я тебя выслушал, так что, будь добр, дай и мне договорить. Так вот, раздражение еще не повод выставлять меня напыщенным идиотом. Видишь ли, добраться до детей на территории Храма непросто, а тут представилась такая возможность для спасения.

− Спасения, − зло ощерился Бен, созерцая предстоящий спуск. — То-то мальчишка аж визгом от счастья заходился.

− Это глупый ребенок.

Морган слегка покачнулся, по примеру Бенедикта высматривая дорогу, и Кати ойкнула, живо представив, как они, потеряв равновесие, катятся вниз по крутому склону.

− Погодите-ка. — Бен, осторожно отступив от раненого, забрал из рук сестры плащ и, бегло ее оглядев, указал на расшитый голубой поясок:

− Снимай.

Кати беспрекословно повиновалась и принялась одной рукой распутывать узел, хотя пояска было жалко. Вряд ли брату тот для красоты понадобился.

Бенедикт подергал длинную витую ленту, проверяя на прочность. Удовлетворенно кивнул и стал обвязывать запястье Катрины.

− Будешь за пояс держаться, а второй конец я к себе привяжу. Спускаться первыми станете, и, если что, я тебя поймаю.

Морган, о страховке которого речь не шла, лишь мрачно усмехнулся и глубоко вздохнул, прикрыв глаза и собираясь с силами.

− Давайте. Сначала пойдет сестренка. − Бен крепко сжал ее ладонь и не выпускал до тех пор, пока Кати не оказалась на расстоянии вытянутой руки.

− Вон там камень, держись и жди, пока я Моргану помогу, − подсказал Бенедикт. Осторожно отпустил и повернулся к оборотню. Кати наблюдала снизу, как мужчины, сплетя руки, ухватились за предплечья и на короткое время замерли, пристально глядя друг другу в глаза. Ей даже показалось, будто они беззвучно беседуют о чем-то. Потом Морган коротко кивнул и, кривясь каждый раз, как приходилось опираться на больную ногу, отправился вслед за Катриной. Спустя минуту она почувствовала рядом его напряженное тело. Обняла за талию, молясь про себя Свету Пламени, чтобы не свалиться, и выжидающе посмотрела на брата. Тот наклонился, опираясь о поросший травой выступ, и уже намеревался начать спуск, как вдруг издалека послышался резкий оклик. Кати увидела, как застывает лицо Бенедикта, как он медленно оглядывается, а потом, распрямившись, выхватывает меч и разрубает связывающую их голубую ленту:

− Скорее вниз, я отвлеку.

Кати больше прочитала по губам, нежели услышала, что именно произнес брат, и протестующе дернулась. Собралась было кричать о невиновности и несправедливости, но сильная рука зажала ей рот.

− Тихо, − произнес ей на ухо Морган, − так у него будет больше шансов отвертеться.

Кати замотала головой, стараясь сквозь выступившие слезы разглядеть высокую фигуру брата на фоне синего неба.

− Не дури, − легонько тряхнул ее оборотень, − сейчас ты ему только навредишь.

И, словно соглашаясь с жестокими словами, откуда-то сверху резко крикнула крачка.

1. Чейн — единица измерения, равная примерно 20 метрам.

Глава 11

Легкий бриз прохаживался по потной шее, а Кати, стараясь не дышать, жалась к острым камням на склоне и прислушивалась к летевшим сверху голосам. Незнакомому, резкому, требующему ответов, и спокойному и негромкому − Бенедикта. Отчего-то смысл разговора всё время ускользал, а нарастающая паника нет-нет, да и отзывалась неприятным звоном в ушах. Пожалуй, еще бы немного, и Кати, не выдержав напряжения, закричала, но стоящий рядом Морган то и дело крепко сжимал ей плечо, упреждая истерику. Наконец, голоса удалились и, подождав еще немного, оборотень шепнул:

− Нужно идти.

− А как же Бен?

Кати прерывисто вздохнула, обернулась к Моргану и почувствовала, что по щекам поползли горькие слезы.

− Он выпутается, − мягко ответил тот и сделал осторожный шаг по крутой малозаметной тропе: — Идём.

− Сам спустишься? Твоя рана…

− Если не спешить, справлюсь. Впрочем, подожди.

Здоровой рукой Морган оперся о плечо Кати, медленно наклонился и попытался освободиться от туфель. Тихо и зло зашипел сквозь зубы.

− Я помогу. − Кати шмыгнула носом и, присев, стала возиться с пряжкой.

− Хорошо бы лед приложить, − деловито сообщила она, сняв туфлю и разглядывая опухшую лодыжку, затянутую в бледно-зеленый порванный чулок, − а еще крепко обмотать. Жалко, шарфа нет.

Она вытащила из-за манжета платок и, как смогла, обвязала поврежденное место.

− Так лучше. Благодарю. − Морган коротко кивнул, принимая из ее рук обувь и пристраивая под мышку. − Сама разуться не забудь.

И они начали долгий спуск под палящим солнцем, помогая друг другу. Впрочем, несмотря на советы Моргана, последние несколько метров Кати проехала сидя и, наконец, тяжело плюхнулась в теплый песок.

− Что же теперь? − устало обернулась она к попутчику, отгоняя страшные фантазии о том, что могут сделать Воины Пламени с Беном.

− Идти домой, я думаю. А дальше видно будет. Возможно, когда ты вернешься, Бенедикт будет уже там.

Морган похромал к кромке прибоя и, осторожно присев, здоровой рукой принялся умываться. Кати мрачно проследила за ним и вздохнула. Что-то она вовсе не была уверена, что Бенедикт, застигнутый с мечом в руках, сумеет вывернуться из такой непростой ситуации. Еще и этот противный мальчишка. Как там его… Воцек? Может, лучше в Храм вернуться, узнать, что случилось…

− Не стоит.

Оказалось, последнюю фразу она произнесла вслух, и теперь Морган, обернувшись, внимательно смотрел на нее. С узкого лица стекали капельки воды, собираясь на подбородке.

− Почему?

− Зачем привлекать к себе излишнее внимание?

− А, может, ты просто за себя боишься? − Кати почувствовала, как в ней поднимается темная злоба. В конце концов, это из-за оборотня брат угодил в переплет.

− Боюсь, что ты меня выдашь?

Черные глаза Моргана нехорошо сверкнули, а на смену раздражению к Кати пришел скользкий страх. На берегу они одни, а оборотень, не смотри что раненый, всё же на голову выше, да и руки у него сильные. На всякий случай Кати поднялась и шагнула в сторону.

− Не смеши меня, − оборотень ухмыльнулся, и она облегченно выдохнула: блеск глаз оказался простой насмешкой. Морган презрительно скривил губы:

− В этом городе каждый неумеха-воин, мнящий себя защитником достопочтенных горожан, знает, кто стоит за Наследниками. А в свое логово, будь уверена, я тебя вести не собираюсь.

И он отвернулся, вглядываясь в маленькую белую точку на горизонте − то ли парус, то ли парящую крачку.

− Ждешь лодку?

Кати представила, что вот сейчас он уплывет в неизвестном направлении, оставив ее одну посреди пустынного пляжа, и поежилась. А Морган медленно поднялся и, взяв туфли, коротко кивнул:

− Пошли.

− Куда?

Кати запрокинула голову − всюду, насколько глаз хватало, над ними нависал обрывистый берег Хоррхола. Подумала, что вскоре придется лезть уже в обратном направлении и приуныла. После долгого шествия со снопом в обнимку, бегства закоулками и напряженным спуском, руки нещадно тянуло, а ноги так и норовили споткнуться на ровном месте.

− В катакомбы, − коротко бросил Морган, и, прихрамывая, побрел по мокрому песку. Кати вспомнила, что Юльке уже говорила о пещерах, вскочила и бросилась следом:

− Погоди, на плечо обопрешься, еле идешь ведь!

Морган глянул мрачно, но помощь все же принял и, сделав еще несколько шагов, кивнул:

− Валун видишь?

Кати с подозрением оглядела огромный камень, подпирающий заросший кустарником склон. Оказалось, что в тени валуна надежно спрятался узкий лаз с переплетением корней над входом.

− Ты точно знаешь, что это не нора? − засомневалась Кати и поежилась, представив, какая гадость может таиться в пыльной темноте.

− Точно, − Морган усмехнулся. − Иначе, зачем бы я тебя сюда привел? Подземный ход ведет от пляжа прямиком до рыбного рынка. Там и разойдемся. Тебе, правда, чапать далеко придется, но сегодня я не провожатый, уж прости.

− Рынок?

Кати вспомнила шумную площадь неподалеку от их нового дома − лоточники, булочники, насквозь пропахшие рыбой торговые ряды. Удовлетворенно кивнула:

− Это очень кстати.

Морган фыркнул, наверное представил, что девице покупки важнее собственной шкуры, но Кати разубеждать его не стала. Может, Бенедикт не захочет, чтобы оборотень знал об их новом пристанище? Если, конечно, брат вернется.

Она зябко поежилась, нагнулась и сбила ладонью липкую паутину. Бросила на спутника уничтожающий взгляд и первой полезла в дыру.

Вопреки ожиданиям, внутри было не слишком темно, скорее, сумрачно и сухо. Низкий лаз вскоре закончился круглой пещеркой, в которую откуда-то сверху пробивался тонкий солнечный луч. Кати с опаской огляделась: мало ли какая живность могла завестись в таком укромном месте.

— Здесь есть змеи? — настороженно спросила она.

− Нет. Смотри. Если идти вон в ту сторону, − подошедший следом Морган коротко кивнул, уронил туфли и, привалившись к земляной стене, принялся обуваться, − через пару миль можно выйти из города. Там начинается Тихая долина. Говорят, давно, когда еще на месте нынешнего Хоррхола стояла деревушка, в долине обитала огромная Стая. А потом начались Охоты. Впрочем, − Морган поморщился, − нам сейчас не до легенд. И вообще нужно в другую сторону. Давай вон туда. Держись все время правой стены, пока не упрешься в тупик. Там будет выход − ступеньки в камне выдолблены, нащупаешь, если что.

Кати нахмурилась: − А ты что же? Предлагаешь тебя одного бросить?

— Не бойся, — Морган ухмыльнулся, — уж я-то точно вылезу. Я тебе просто на всякий случай объясняю, если торопишься. Пауков-то, надеюсь, не забоишься? А, красавица?

— Еще чего? — Кати гордо вздернула подбородок. — И у меня имя есть, между прочим!

Морган тихо фыркнул, а она в раздражении поспешила к темнеющему проходу. Впопыхах запнулась об отполированную морем черную коряжку, но равновесие удержала. Сбавила темп и пошла по земляному коридору, осторожно касаясь пальцами стены. Через несколько шагов острый слух уловил тихое шуршание, и мысль о том, что оборотень соврал насчет змей, слегка остудила возмущенный разум.

− Морган? Ты тут? − Кати постаралась говорить уверенно.

− Рядом. Почти, − отозвался знакомый голос, и она облегченно вздохнула. Постояла, дожидаясь, и тщетно надеясь, что глаза привыкнут к почти полной темноте.

Дальше двигались молча и не быстро − хорошо хоть дорога была ровная. Правда, Морган несколько раз спотыкался, грязно ругаясь, а однажды и вовсе налетел на Кати, чуть не уронив. Впрочем, она не возмутилась, списав это на раны и усталость. Наконец, как и было обещано, путь закончился тупиком, и ладони Кати уперлись в каменную стену с криво вырубленными ступеньками.

− Тут метра три, не больше, а потом деревянный люк, − устало сказал Морган, − плечами подопрёшь, он не сильно тяжелый. А я позже выберусь, не нужно, чтобы нас вместе видели.

Кати подумала, а не поблагодарить ли его за то, что показал дорогу, но ограничилась сухим прощанием. Если бы не эти дурацкие Наследники, они бы с Дитой вообще сжигали сейчас сноп в ритуальном костре! Пожалуй, это было бы красиво…

А потом холодной змеёй в груди шевельнулась новая тревога: а как там брат Марк? Он ведь тоже мог пострадать в заварухе!

Она неприязненно покосилась в сторону Моргана, а после стала карабкаться по узким ступенькам. И, несмотря на то, что было непросто, о помощи даже не заикнулась. Поднатужилась, из последних сил откинула деревянную крышку и выползла на задворки незнакомого дома. Замерла, прислонившись щекой к утоптанной земле, дожидаясь, пока выровняется дыхание. Хорошо еще, место оказалось пустынным: вокруг царила жаркая тишина, разбавляемая лишь отдаленным лаем собак.

Кати тяжело поднялась и отряхнула испачканное платье. Оглядела неказистый дворик с поленницей и потемневшим срубом колодца, а после, обогнув дом, осторожно выглянула за угол. На залитой солнцем базарной площади было тихо, и Кати стала прикидывать, в какой же стороне находится их новый дом.

Рыбный рынок, обычно такой шумный и многолюдный, был густо заставлен палатками и прилавками. Полоскались под бризом полотняные вывески торговых гильдий, мраморный водомет в виде огромной виноградной лозы тихо журчал нескончаемую песенку. Дремавший под ближайшим прилавком обожравшийся кот настороженно дернул ухом. А вот людей видно не было. Безлюдье показалось странным и страшным, точно Кати внезапно осталась на белом свете одна-одинешенька. Впрочем, если учитывать неизвестность дальнейшей судьбы брата, такая мысль, возможно, была не слишком далека от истины.

Кати тихо всхлипнула и со злостью смахнув снова набежавшие слезы приказала себе не раскисать. Определившись, наконец, с направлением, она двинулась вдоль домов, стараясь держаться в тени деревянных навесов и балконов.

До своего квартала Кати добралась без особых приключений, если не считать, конечно, противные мурашки, то и дело пробегающие по спине. Притихший город, казалось, наблюдает за беглянкой внимательными глазами закрытых окон. Пару раз она слышала чьи-то шаги, но успевала прятаться за углы и в ниши, с опаской глядя из укрытий на патрули городской стражи. Когда же Кати свернула на знакомую улицу, ведущую мимо увитых диким виноградом соседских заборов, на нее вдруг налетело что-то мягкое и верткое.

− Юльке? − выдохнула она, поймав в объятия пискнувшую служанку, и настороженно замерла, глянув той через плечо. Возле дома стояла карета − высокая, темная, с наглухо задернутыми бордовыми занавесками на окнах.

− У нас что, гости? − напряженным голосом спросила Кати, отгоняя глупую надежду, что это Бенедикт вернулся в столь роскошном наемном экипаже. Но все же уточнила: − Хозяин дома?

Юльке испуганно замотала головой и плаксиво сморщилась:

− Нет его, мисс, не вернулся. И ты бы домой не ходила, там эти… стражники… Я вот тоже от греха подальше…

− Что им нужно? — Кати с силой стиснула плечо Юльке.

− Всё выспрашивал, − шмыгнула та носом, − дознаватель. Где вы с хозяином пропадаете, да кто в еще дом вхож. А те, что с ним были, в комнаты поднялись, вещи ворошить начали. Женевьева ругаться стала, так один ее кнутом приложил. Пойдем отсюда, а?

Кати тяжело сглотнула кислый комок страха, поднявшийся к горлу, и отерла разом вспотевший лоб.

− Ты иди… а я всё же узнаю, что им надо.

− Ой, мамочки… − Юльке крепко ухватилась за руку Кати, − не на-адо…

− Уходи уже! — гаркнула та, и служанка, вздрогнув, ужиком юркнула за угол. Катрина нахмурилась, сжала кулаки. Глубоко вздохнула и направилась к калитке. Было очень страшно, но она здраво рассудила, что при надобности её всё равно быстро отыщут. Сейчас же нарисовалась возможность узнать, что же стало с Бенедиктом, и, может, даже как-то его выгородить.

Она решительно поднялась по скрипучим ступеням, на ощупь пригладила колтун на голове, отстраненно подумав, что где-то умудрилась потерять чепец, и вошла в дом.

В гостиной навстречу поднялся незваный гость. Это был малорослый рыжеволосый человек с крупным носом, живыми чертами лица и умными проницательными глазами.

− Дознаватель Филогет Квадрига, − представился он, не сводя внимательных глаз с лица Кати: — А вы?

− Мисс Катрина Харт.

Она постаралась выглядеть невозмутимой. Вежливо кивнула и присела в традиционном реверансе:

− Чем обязана визиту?

− А вы не догадываетесь?

Дознаватель вышел из-за стола, по-хозяйски прошел к креслам у камина и сделал приглашающий жест:

− Садитесь, мисс, разговор будет обстоятельный.

Наверху чем-то загремели, раздалась приглушенная ругань, и Квадрига, закатив карие глаза, с досадой поморщился.

− Признаться, нет, не догадываюсь. − Кати медленно опустилась в кресло. Мысль о том, что Бен мог оставить у себя письма Моргана, отваги ей не прибавила.

− Как давно вы видели вашего брата, мисс Харт?

− На шествии, сразу перед тем, как началась эта ужасная паника. Вы ведь знаете, что там произошло?

Дознаватель молча кивнул а Кати, поежившись, устремила на него честный и встревоженный взгляд:

− Надеюсь, мистер Харт не пострадал?

− Он жив и, можно сказать, здоров.

Квадрига скрестил пальцы на животе и, деланно вздохнув, поднял на собеседницу полные скорби глаза:

− Мне очень жаль, мисс, но мистер Харт арестован по подозрению в убийстве архагета.

− Что-о? — Кати почувствовала, как сердце ухнуло в пятки, а в голове тонко зазвенело, словно над ухом завис докучливый комар. Дознаватель встал и, вытащив из-за пазухи кожаную флягу, открыл и сунул в руки девушке:

− Сделайте глоток, вы бледны, как смерть.

Кати дрожащими губами приникла к краю, а после закашлялась — напиток обжег горло ничуть не хуже приснопамятной крапивы.

− Убийство? — прошептала она. − Но Светлый Лебедь… я же своими глазами видела, он ехал впереди, ведь он даже щит себе намагичил. Ну, перед тем, как началась вся эта паника.

− Щит? — вскинул густые брови Квадрига. − С чего вы взяли?

− Я просто видела, как под солнцем блеснул такой купол, розоватый. Почти прозрачный. Ну и подумала, что защита, − пробормотала Кати. − Но Бенедикт-то тут при чем?

− Занятно, занятно, — Квадрига хмыкнул, засовывая фляжку обратно во внутренний карман. Потом мягко улыбнулся, но Кати совершенно не поверила этой мягкости — больно уж холодный и цепкий был у него взгляд.

— Видите ли… на вашего брата указали, как на пособника сектантам. А еще при нем обнаружили меч и весьма интересный плащ. Скажите, мисс, мистер Харт всегда ходит на мирные шествия с оружием?

− Но ведь это не запрещено? — Кати, чтобы избежать ненужных вопросов, решила не уточнять, что меч был чужой. А еще в голове билась испуганная мысль: кто же именно сдал их дознавателям, плаксивый Воцек или Дита Такер?

− Не запрещено, − согласился дознаватель, − однако, на размышления наводит.

− Мистер Квадрига, но я искренне не понимаю, − Кати с жалобным видом похлопала ресницами, − мы ведь с братом и недели в Хоррхоле не провели. Недавно приехали и даже никого тут толком не узнали! Какое пособничество? Какие еще сектанты?

− Наследники волка, − коротышка вытащил из кармана брюк кружевной платок и принялся неспешно его разворачивать.

− Скажите, мисс, вы когда-нибудь видели у брата, а, может, еще где, подобную штучку?

И он продемонстрировал подвеску-медальон с волком; точно такую, как показывала блудня Ирена.

− Нет, никогда, − поспешно замотала головой Кати и скривилась: − Это что еще за страсть гривастая?

− В таком обличии сектанты изображают вожака Стаи — опасного, готового к нападению. Когда-то из-за таких вот жутких созданий птицам пришлось покинуть родину и искать пристанища у далеких берегов. Вы же знаете историю?

Кати кивнула, а Квадрига тяжело вздохнул:

— Вы не смотрите, что среди этих Наследников и настоящих волков-то не осталось — смутьяны до сих пор истово поклоняются идеям отринуть магию.

− Странно, а чем она им не угодила? − подняла брови Кати, стараясь поддержать разговор и произвести на дознавателя хорошее впечатление. Скажет тоже: «Не осталось». Поди, не видел грозного оскала Моргана.

Над головой снова что-то загремело, и Кати напряженно прислушалась. Кажется, на втором этаже кто-то уже и мебель двигать принялся. А дознаватель меж тем пустился в объяснения:

− Наследники считают себя истинными детьми природы. Говорят, что начав использовать магию, птицы предали свою сущность. А вот Свет Пламени они почему-то частью природы не считают. Иногда я думаю, что корни этих верований в том, что в древности у волков существовал культ Лунного светила.

Квадрига сунул платок с медальоном в карман и скорбно покачал головой:

− Но самое мерзкое в этой истории знаете, что? Основная часть Наследников никогда и близко-то волков в своей жизни не видела. Обычные люди, которым удобно вести противозаконные дела, прикрываясь высокими идеями. Тьфу!

Кати сложила руки на коленях и смиренно опустила глаза, опасаясь, что Квадрига может прочитать ее, словно открытую книгу. Может, он еще и магией владеет?

Решив и дальше прикидываться глупышкой, она прижала к щекам ладони и залепетала:

− Ужас какой! Отрицать благодать Света Пламени — это же страшный грех! Мистер Квадрига, ну неужели вы считаете, что Бенедикт мог якшаться с предателями? Мой брат всегда был добрым прихожанином и почитал Пламя. Его ведь даже в кофрадию приняли!

− Я знаю.

Кривая усмешка придала широкому лицу коротышки хищное выражение, и он скрестил руки на груди.

− А еще я знаю, что по прибытии в Хоррхол ваш брат ни разу не приступал к таинству единения. Зато нападение на процессию случилось сразу, как только он устроился при Храме.

Кати почувствовала, что со страху леденеют и без того мокрые ноги, и отчаянно замотала головой:

− Да ведь это просто нелепое совпадение! Всем было известно, когда именно начнется шествие, а что до того, что Бен пропустил единение, так он просто напился с вечера, вот тетушка его и отговорила!

− Может быть, может быть. — Квадрига с сомнением пожевал алые губы. − С вашей тетушкой я еще пообщаюсь. Но, к моему глубокому сожалению, есть еще кое-что. Мисс Харт, а где были вы, когда напали сектанты?

− Я? − Кати изумленно вытаращилась на дознавателя. − Ну… мне поручили нести сноп, так что мы с братом шли сразу за спинами священников.

− И что случилось потом?

− Были крики, началась давка, и меня, в конце концов, оттеснило к стене. Я… спряталась за крыльцом, знаете, там у одного из домов такое высокое парадное крыльцо было. А потом всё будто в тумане − крики, грохот. Я так испугалась, что долго еще таилась, даже когда всё закончилось. Ну а после пошла домой.

− Правда?

Квадрига коротко улыбнулся и опустил взгляд:

− А почему у вас песок на туфлях?

Кати загнала глубже порыв поджать ноги и, склонившись к грязным и мокрым матерчатым туфелькам на невысоком каблучке, печально махнула рукой:

− Ох, совсем испортила, какая жалость. Я уже говорила, что мы с братом недавно в городе? Понимаете, я всё еще плохо знаю улицы, заплутала в поисках дома и нечаянно свернула в порт. Пробралась к воде, чтобы умыть лицо.

− Допустим. А куда делся ваш брат, видели?

− По-моему, − Кати в раздумьях сморщила лоб, − он дальше по улице остался. Там ведь была еще тетушка, наверное, поспешил ей на помощь.

− К моему сожалению, − сухо сказал Квадрига, − ваш брат не стал спасть родственницу. Воины Ордена поймали его неподалеку от места преступления с мечом в руках. А еще при нем был черный плащ, очень похожий на те, которые были на нападающих.

− Уверяю вас, это какое-то нелепое недоразумение! − Кати яростно затрясла головой. − Мало ли, сколько человек в Хоррхоле носят похожие плащи и ходят с оружием?

− Думаю, немало. Но в этом деле что-то слишком уж много совпадений. Еще можно вспомнить труп Воина в одном из дворов, выходящих к морю. А в кустах у дороги валялась маска. Не слишком далеко, к слову, от того места, где остановили мистера Харта. Но самое главное − у нас есть свидетель, рассказавший, что видел арестованного в компании убийцы. Очевидно, ваш брат в нужный момент примкнул к предателям. Против фактов не пойдешь, дорогая моя мисс Харт.

И Квадрига виновато развел руками. Кати, раздавленная обвинениями, силилась что-то сказать, но тут послышались шаги. Со второго этажа в гостиную спустился рябой мужик в легком доспехе. Бросил на стол пачку бумаг:

− Тут всё, что нашли. Счета, письма.

Следом на лестнице показался еще один стражник. На его поясе Кати разглядела плеть с серебряной рукояткой и мысленно посочувствовала Женевьеве.

Дознаватель кивнул, неспешно поднялся, подошел к столу и стал с задумчивым видом перебирать бумаги. Кати до боли в пальцах вцепилась в подлокотники, а в голове метались панические мысли. Может, всё же стоит рассказать о Моргане? В конце концов, Бенедикт никого не убивал, пусть оборотень сам отвечает за содеянное. Впрочем, Квадрига вряд ли ей поверит, еще и арестует, как соучастницу. Пожалуй, на свободе, Кати может оказаться Бену куда полезнее. Да и глупо раскрывать связь брата с главой еретиков.

− Ваши обвинения ужасны, − в конце концов глухо пробормотала она, а коротышка, на мгновение оторвавшись от своего занятия, равнодушно кивнул.

− И всё равно, я уверена, что все они в итоге окажутся совпадениями и досадным недоразумением. Мистер Харт — хороший человек.

− Тогда и вовсе славно, − пожал широкими плечами Квадрига, − и нет особой причины вам так бледнеть, милая. Мы заберем вот это и это, остальное принадлежит домовладельцам.

Он сложил в отдельную стопку несколько бумаг, кивнул помощникам и пристально глянул на Кати:

− Обещайте мне, мисс, что если вдруг с вами свяжется кто подозрительный, или же заметите слежку, тотчас дадите знать в ратушу. Это в центре города, чуть дальше Храма. Назовете моё имя, и вас примут без лишних проволочек.

− А если это будут ваши люди? − Кати зябко обхватила себя за плечи. — Вы ведь наверняка и ко мне приставите соглядатая?

Квадрига прищурился.

− Уверяю вас, что моих людей вы не заметите.

Еще минуту они буравили друг друга взглядами, а после дознаватель коротко поклонился:

− За сим прощаюсь, и будьте осторожны, мисс. Не позволяйте никому смущать ваш юный ум.

Кати слабо улыбнулась, поднялась и на ватных ногах отправилась проводить незваных гостей. И когда уже взялась за ручку, чтобы прикрыть за ними входную дверь, дознаватель неожиданно обернулся:

− Кстати, я забыл спросить. Вы, случайно не знаете, кем были две девушки, сопровождавшие мистера Харта и его… знакомого?

Кати почувствовала, как кровь бросилась к щекам, но нашла в себе сил не отвести взгляда:

− Понятия не имею. Может, кто-то из прихожан увязался? Воины что, имен не спросили?

Квадрига снова покусал губу, задумчиво разглядывая Кати, а после молча развернулся и спустился с крыльца. Она закрыла дверь, чувствуя себя так, как будто вместо рук у нее были две деревяшки, а после без сил прислонилась к стене прихожей.

Получается, свидетелем был мальчишка, и это дает Кати некоторую надежду оставаться непричастной. Правда, судя по всему, ненадолго. До первого опознания, или до того момента, как разговорится Дита Такер.

Она тихо застонала и закрыла глаза, прислушиваясь к тишине, царившей в доме. Интересно, куда делась Жени, тоже сбежала, как и Юльке?

Кати попыталась сглотнуть вставший в горле ком, поняла, что во рту совершенно пересохло и медленно двинулась в кухню. И только осушая второй по счёту ковш из пузатой бочки услышала тихие всхлипы. На заднем дворе кто-то негромко причитал и шмыгал носом. Отодвинув в сторону выцветшую от солнца ситцевую занавеску, Катрина высунулась в приоткрытое окно и увидела Женевьеву. Та, ссутулившись, грузно сидела на скамейке у плетня и утирала слезы.

− Эй… − тихо позвала Кати, − они ушли.

Экономка подняла на хозяйку невидящий взгляд и пробормотала:

− Два рулона ситца, совсем новые… табакерка из китового уса… чайные чашки… Все расколотили, разворошили, сволочи. Или я в Храм не хожу, или Свет Пламени не почитаю? Так за что же мне такое разорение…

Кати хотела было утешить страдающую толстуху, но заподозрила, что та вполне может наброситься на новую хозяйку с обвинениями. Вздохнула и, нырнув назад в прохладу дома, подумала, что будь у нее сейчас сундук с сокровищами, не задумываясь, всё отдала бы за свободу Бенедикта. Обреченно покачала головой, бросила взгляд на гору валяющейся у печи посуды, подобрала кувшин с отколотым краем. Наполнила водой и отправилась к себе в комнату − умыться, передохнуть, а, главное, решить, что же делать дальше.

Глава 12

Кати сама не заметила, как задремала. Вот только, кажется, перебирала алые горошины поднятых с пола бус, как внезапно встретилась взглядом с черным глазом крачки. Птица сидела на подоконнике, смотрела колко и внимательно. В клюве блеснуло украшение − маленькая брошка-корзинка с цветами, и Кати осторожно протянула руку. Любимая безделушка матери, как она оказалась у брата? Ведь это Бенедикт прислал весточку, кто же еще?

Крачка сварливо заскрежетала и, подпрыгнув, хищно бросилась девушке в лицо. Кати дернулась, вскрикнула и проснулась.

−… и с помощью таких птиц когда-то охотились на волков, − бездумно повторила она недавно услышанную фразу.

− Что? − донеслось от порога, и вошедшая в комнату Женевьева, успевшая поменять выходное платье на повседневный наряд, хлюпнула носом.

− Ох, горе-то, и тут посуда перебита… − Она кивнула на остатки голубой чашки, беспечно забытой Катриной на подоконнике, и принялась орудовать веником. − А уж у хозяина как всё перевернули, точно ураган прошелся…

− Они о чем-нибудь спрашивали? — глухо спросила Кати, сглатывая непрошеные слезы, − дознаватели?

− А как же! Главный всё пытал, что за гости к вам захаживали, да не крутился ли у дома кто чужой.

Жени на мгновение перестала подметать и повернула к Кати круглое лицо:

− А что, хозяин и впрямь в чем крамольном замешан?

− Ерунда! Просто дурацкое недоразумение вышло.

− Вот и я говорю, − согласно закивала экономка, и щеки ее заколыхались, точно яблочное желе, − отродясь в нашем доме только приличные люди проживали. А они… плетью меня…

И она, выпрямившись, прислонилась к стене и совершенно по-детски всхлипнула. Кати соскочила с кровати и, шагнув к экономке, жалостливо погладила по руке.

− Все образуется, только не плачь.

− Угу, − снова хлюпнула носом Жени, − вот уж страху-то мы натерпелись.

Сердито дернула занавеску и принялась собирать осколки чашки с подоконника.

− А ты сама чего видела? − поинтересовалась Кати. — Ведь тоже в шествии ходила?

− А то, − гордо вскинула голову экономка, разом позабыв про горькие слезы. − Наш брат Томас — наставник уважаемый и Свету Пламени преданный. Между прочим, не чета приезжим выскочкам, которые без году неделя в Хоррхоле, а уже прутся чуть не во главе процессии. Брат Томас право свое годами зарабатывал, по-честному.

− Это ты о ком? — не поняла Катрина.

− Простите меня, Светлые Лебеди, − Женевьева горестно вздохнула и завела глаза к потолку, − не стоит молодую хозяйку в искушение вводить. Только слишком уж легко некоторым всё дается: и подопечные из семей не бедных, и работа при Храме непыльная. А уж как перед геронтами хвостом метет, выслуживается… В общем, брата Марка вашего, мисс, у нас не больно-то любят.

− Не любят? — растерянно протянула Кати. − У кого это «у вас»?

− У подопечных Томаса, да и от других я тоже слышала.

− Слышала она, − фыркнула Кати, − а я, вот, слышала вовсе обратное. Так что, думаю, наставника твоего просто завидки берут.

Женевьева поджала губы:

— Мож, и берут, да все равно, как пить дать, есть у брата Марка протекция. По чести-то, привилегии заслужить надо, а не пыжиться, задрав нос, на пустом месте! Хотя, смазливый, да. И бабы есть, что от него млеют, взять хоть тетку вашу, прости меня, Пламя!

Кати скрипнула зубами и хотела было вовсе услать противную служанку кухню выскабливать, но вовремя спохватилась. Сейчас не лучшее время наживать себе врагов. А потом представила, как Мадлена мечтательно обнимает подушку, думая о наставнике, и тихонько хихикнула. Вот уж глупости, тетка же старая!

− Жени, − сменила тему Кати, − а ты нападающих видела?

− Наследников-то? Одного, издаля только. Но вот молнией рядом ударило, ага. Брат Томас тоже в стороне не остался. Калисте вон даже край юбки обожгло.

Кати мысленно посмеялась над недотепой-служителем и полюбопытствовала:

− А почему думаешь, что это Наследники?

− Так кто ж еще? − экономка пожала округлыми плечами, − в Хоррхоле, поди, другой заразы нет.

− Интересно, зачем им было нужно устраивать такую заваруху? Там же столько магов было, рыцари. С самого начала понятно, что такую толпу не победишь.

− А я откуда знаю? − вытаращилась Жени. − Оборотни и есть оборотни. Что нормальным людям, не понять, они по злобе своей и совершают. Убийцы да бандиты.

Экономка нахмурилась в недолгом раздумье, а потом подалась ближе и возбужденно зашептала:

− Они, по всему выходит, в архагета метили. Так-то Светлый Ирса в городе не появляется, а тут — шествие. Чем не повод поквитаться? Ой, хорошо хоть не видела я, как он погиб…

− Поквитаться за что? — Кати чуть отодвинулась. От экономки неприятно разило потом.

− Так звери поганые всю жизнь супротив Света Пламени идут! А тут самый его носитель! Это ж какую душу черную нужно иметь, чтобы на Светлого напасть. А ведь говорят… − Женевьева с опаской покосилась на открытое окно, точно один из оборотней уже коварно притаился во дворе: − Говорят, что там и простые люди есть, в банде-то. Только уж до такой меры Свет Пламени позабывшие, что и служить ему не желают, а хотят токмо грабить да девок портить. А еще вот бывает…

Во дворе что-то зашуршало, и экономка, взвизгнув, неожиданно легко подпрыгнула. Схватила с пола оброненный веник и выставила перед собой, точно меч. Снаружи что-то снова закопошилось, а мгновение спустя над подоконником показалось голова Юльке.

− Ушли? − страшным шепотом поинтересовалась девчонка, и перемазанный нос под округлившимися глазами-пуговицами смешно дернулся.

− Тьфу, холера проклятущая, вот напугала! − Жени воинственно взмахнула веником. − У меня аж ноги отнялись, думала, оборотни по мою душу явились!

− Нужна ты им, − фыркнула Юльке и, подпрыгнув, полезла в окошко.

− Может и нужна, − приосанилась толстуха, − я, чай, женщина праведная, и чувства свои, как доказательство, кажный раз на единении предъявляю!

− Наследникам твои чувства тем более без надобности.

Юльке показала экономке язык и спрыгнула в комнату.

− Вот я и говорю − отверженные! − Женевьева злобно замела в совок остатки мусора и с обиженным видом выплыла из комнаты.

− Сильно дознаватели допекали? − посочувствовала хозяйке Юльке и пошла по комнате, подбирая с пола раскиданные книги.

− Не особо, − туманно ответила Кати, − и, потом, чего мне бояться? Бена наверняка скоро выпустят. Мы ж ничего не сделали.

− Ага, − коротко глянула в ее сторону девчонка, − вот только коротышка редко по пустякам приезжает.

− Ты про этого, как его… Квадригу?

− Угу.

Юльке водрузила стопку книг на полку и придирчиво склонила голову, рассматривая результаты своего труда. − Смотри, осторожно с ним. Он только с виду забавный, а так… опасный, в общем.

− А ты откуда знаешь? − недоверчиво прищурилась Кати.

− Я много чего знаю, я ж говорила.

Юльке удовлетворенно отряхнула руки и покосилась на выдвинутые ящики комода со свисающей в беспорядке одеждой.

− Ты бы пошла, поела чего, а я тут пока приберусь.

Кати кивнула, почувствовав, как свело оголодавшее нутро, двинулась к двери, а у самого порога обернулась, придержавшись за косяк:

− Слушай, а ты, может, знаешь, почему Наследникам нужно было устраивать весь этот ужас сегодня? Ну коли такая осведомленная.

− Вот эти мне точно не докладывают. — Девчонка смешливо фыркнула. − Может, тоже власти хочут?

Кати вздохнула. Морган, помнится, говорил о том, что ему нужны были дети. Юльке болтает про власть. Женевьева про архагета. И кто ж его разберет, что из этого правда, а что ложь… впрочем, какая разница, если отдуваться за все пришлось несчастному Бенедикту?!

Она раздраженно дернула плечом и вышла.

Женевьева сновала по кухне и, несмотря на грузную фигуру, умудрялась одновременно быть сразу в нескольких местах. Резала каравай, хлопала крышкой дымящейся кастрюли, ощипывала веточки висящих вдоль печи приправ.

− Кухарка не придет, − бросила она через плечо и загремела мисками.

− Угу, − мрачно буркнула Кати. Уселась за стол и задумчиво уставилась в окно. Что там кухарка, неизвестно, возможно ли теперь оплачивать услуги самой Женевьевы? Хорошо хоть дознаватели не стащили под шумок небольшую сумму, хранившуюся у Кати в спальне. Интересно, а Бен держал дома деньги? И сколько еще осталось на счету в банке?

Чувствуя себя слепым кутенком, вовсе не знающим жизни, она со вздохом уставилась в появившуюся перед ней тарелку с супом. Пахучим, наваристым, с зеленью и золотыми островками жира. Облизнулась и, взявшись за ложку, с раздумьями решила повременить − всё равно никуда не денутся.

Наевшись, Кати немного воспряла духом и решила во что бы то ни стало увидеть брата. Уж вместе они точно чего-нибудь придумают. Подняла голову и встретилась с жалостливым взглядом экономки. Женевьева сидела напротив и подпирала пухлым кулаком щеку.

− Что же теперь, мисс? Чего делать будете?

− Наверное, пойду к дознавателю, стану свидания просить. Или сразу в тюрьму надо?

− Вот ведь наивная душа, − Жени вздохнула. − Чтобы пленника увидеть, особое разрешение нужно. А кто вам его даст-то?

− Квадрига? − Кати задумчиво постучала ложкой по зубам.

− На этих даже не надейтесь, − скривилась толстуха, − дознаватели если и делают чего, так не за бесплатно. И больно расценки у них высокие.

− Деньги?

Экономка скривилась: − Если бы. Они тебе шаг навстречу, а после и сама не заметишь, как в кабале окажешься. Всякое случается…

Она наклонилась ближе и сделала страшные глаза:

− У карлика-то любимая присказка "Кажная услуга только другой услугой оплотится".

− Откуда знаешь?

− Люди говорят.

Женевьева снова вздохнула и подгребла к себе пустые тарелки.

− Может, у тетушки спросить? − вслух подумала Кати.

− А вот это дело, − кивнула экономка, − ваша тетя и в Храм вхожа, и самого мэра знает.

− И вправду. Ох, Жени, спасибо за совет!

Кати оживилась и, вскочив из-за стола, ринулась переодеваться. И даже не просохшие до конца туфли не умерили ее пыл. Спустя несколько минут она сбежала с крыльца и заторопилась в сторону рынка.

Народу на площади прибавилось. Самые смелые торговки уже стояли с корзинами, в которых, обильно пересыпанный солью, поблескивал чешуей улов. Заварухи заварухами, а портящегося товара было жалко.

У одного из домов, окружающих рынок, стояла компания горожан и вполголоса переговаривалась. Подойдя, Кати с любопытством уставилась на свежий лист бумаги, пришпиленный к доске объявлений. Крупные надписи призывали граждан Хоррхола доносить в ратушу обо всех подозрениях, касающихся бандитов, напавших на шествие. Была обещана и награда − пять монет серебром за каждого преступника. Катрина невольно усмехнулась, представив, сколько враждующих соседей будет ночевать сегодня в камерах. А потом наткнулась на подозрительный взгляд какой-то дородной бабы в красном платке и поспешила своей дорогой. Может, это Квадрига уже приставил соглядатая?

На соседней улице ей повезло − двуколка попалась сразу, и Кати, наплевав на экономию, решила добраться до Мадлены с удобствами. Тем более, город она всё ещё знала плохо, а заблудиться именно сейчас было мало того, что не ко времени, но и страшновато. Кучер всю дорогу причитал о диких зверствах, жертвах и волках, но Кати особо не прислушивалась, думая о том, что же станет рассказывать тетушке. Не говорить же ей о Моргане, в самом деле. В конце концов, подъехав к знакомому дому, она решила в точности пересказать то, что рассказала дознавателю. Мадлена, конечно, родственница, но кто ее знает, вдруг вздумает с кем поделиться?

Расплатившись с возницей, Кати нырнула за калитку, взлетела на крыльцо и, точно какая-нибудь невоспитанная голытьба, забарабанила в дверь.

Ей долго не открывали. Сначала показалось, что в окошке второго этажа колыхнулась занавеска, но потом всё быстро успокоилось. В конце концов Кати решила, что дома никого нет. Она устало присела на ступени, чтобы дождаться возвращения тетки. А спустя несколько минут вздрогнула от неожиданности − в замке щелкнул ключ.

− Наконец-то! − возбужденно воскликнула Кати, вскакивая, − я уж думала…

И осеклась, глядя в застывшее чужое лицо дворецкого.

− Госпожа Харт не принимают, − проскрипел старик, старательно уставившись поверх головы гостьи.

− Ричард, это же я, − растерянно пробормотала Кати, но тот ее как будто не услышал. Вот только алые пятна ярко зацвели на обвисших старческих щеках.

− Никого пускать не велено. Идите себе, мисс, − бесцветным голосом произнес Ричард и без суеты, но решительно закрыл дверь.

Какое-то время Кати созерцала старую царапину на дубовой створке, а после, зябко обхватив себя за плечи, развернулась и прислонилась к косяку.

Растерянность сменилась горькой обидой, подбородок предательски задрожал. По щекам потекли слезы. Вот значит, как… Стоило племяннику попасть под подозрение, даже не будучи еще обвиненным, милая тетушка решила срочно отречься от родства? Быстро, однако, в Хоррхоле разносятся вести. Или коротышка и Мадлену успел навестить?

И в который раз за день на Катрину накатила отрезвляющая злость. Сойдя с крыльца, она повернулась к дому и, сжав кулаки, что есть сил проорала:

− Старая горгулья!

Даже если не тетка, так кто-нибудь из соседей обязательно услышит. Вот пусть и посплетничают всласть, чего же там такое сделала Мадлена.

Кати покосилась на расшатанный камень, из тех, что обрамляли клумбу, но вовремя себя одернула. На разбитое окошко противная родственница уж точно страже пожалуется. Мысленно пообещав страшно отомстить, Кати со всей дури громыхнула калиткой, а потом ринулась вдоль по улице, широко шагая и размахивая руками.

Примерно через квартал она немного успокоилась. Остановилась у чьей-то ограды, шумно выдохнула и задумалась, а что же дальше? Может, действительно, сходить к коротышке? Притвориться испуганной несчастной овечкой, сказать, что у нее к брату неотложное дело, да хоть наврать, что нужно, к примеру, подписать договор на жилье. Но Кати вспомнила проницательный взгляд Квадриги, крупные зубы, мелькнувшие из-под добродушной с виду, но все равно опасной, улыбки. Поежилась. Не сказать, чтобы она так уж поверила сплетням Женевьевы, да вот только личная встреча с дознавателем и на саму Кати произвела нехорошее впечатление. Словно протягиваешь руку, чтобы коснуться красавицы-крачки, а та…

Кати вздрогнула, вспоминая недавний кошмар, а потом с досадой постучала себя по лбу. Что она, в самом деле, ну точно Света Пламени не чтит? К кому добрый прихожанин должен прибегать, будто к отцу родному?

Она облегченно выдохнула и огляделась. Кажется, по этой дороге в первый раз и шли они в Храм? Она, Бен и тетка. И какой же спокойной казалась тогда жизнь.

Кати снова всхлипнула и свернула в ближайший переулок. Только бы брат Марк оказался на месте. Только бы помог…

Немного поплутав по улицам, она вышла наконец на храмовую площадь. Сейчас тут не было ни суматохи, ни горожан, спешащих вознести молитвы Свету Пламени. Только несколько Воинов с алыми перьями на шлемах мерили шагами мостовую.

Кати услышала негромкое басовитое гудение и разглядела нечто, похожее на розоватую паутину, накрывающую Храм. Наверное, это было какое-то охранное заклинание, и Кати удивленно заморгала — в Тумаллане ей ни разу не доводилось видеть такого проявления магии. Кружево паутины мягко мерцало, дрожало, а местами ярко вспыхивало, когда сквозь листву вековых дубов на него падали лучи заходящего солнца.

Правда, долго глазеть на чудо не вышло − жесткая рука в латной перчатке легла на плечо. Кати испуганно обернулась и съежилась под холодным взглядом из шлемных глазниц.

− Храм закрыт.

− Но как же…

− Никого не пускают, завтра приходи.

Кати прикусила губу и, собравшись с духом, выпалила:

− А я не могу завтра. Меня сегодня наставник вызвал. Срочно.

− Кто? − невозмутимо поинтересовался рыцарь. Странно, но он даже не стал выспрашивать, зачем. Наверное, Воины не имели права вмешиваться во внутренние дела служителей.

− Брат Марк, знаете такого? — Кати старательно захлопала ресницами, мысленно переводя дух. Придуманные наспех поводы, по которым она могла бы понадобиться наставнику, были один другого нелепее. А потом снова накатил страх — а вдруг Марку тоже сегодня досталось?

− Жди здесь, − алые перья согласно качнулись, и Кати осталась стоять посреди площади, взволнованно комкая вспотевшими руками юбку. Рыцарь отправился куда-то в обход аллеи, а его соратники больше не обращали на девушку внимания. Впрочем, Кати легче от этого не стало − нет сомнения, что соверши она что подозрительное, Воины тотчас окажутся рядом.

"Только бы брат Марк не вздумал обличать меня во лжи у них на глазах" — мысленно взмолилась Кати и постаралась успокоиться, снова разглядывая магическое кружево.

Спустя четверть часа рыцарь вернулся. Брат Марк с обеспокоенным видом шагал следом, представляя собой резкий контраст удоспешенному охраннику. Легкий, стройный и пронзительно красивый, несмотря на траурное темное одеяние в пол.

− Катрина? − удивился он, приблизившись, а потом коротко улыбнулся одними губами: — Я слушаю.

Обличать он ее, кажется, ни в чем не собирался, и у Кати отлегло от сердца. Стражник отошел, а она вдруг поняла, что не может выдавить из себя ни слова. Что, если наставник ее заругает? Или, того хуже, прогонит? У них сейчас в Храме наверняка дел полно, раненые какие-нибудь, мертвый архагет, а она вот явилась, как снег на голову, и даже снопа не сохранила.

− Да что случилось? − тихо спросил Марк, а потом участливо положил ей руку на плечо: — У вас там всё хорошо?

И от этого простого жеста у Кати снова защипало глаза, а в горле стало горячо и сухо.

− Пойдем, — наставник понимающе кивнул и, взяв ее за руку, повел в переулок. Кати послушалась и, глотая слезы, почувствовала себя глупой телушкой на привязи.

Шли они недолго. Буквально за углом Марк поднялся на высокое каменное крыльцо под квадратной вывеской − Кати сквозь слезы не смогла прочесть название − и толкнул массивную дверь. Колокольчик над головой гостеприимно звякнул, а вокруг заструился мягкий аромат ванили и корицы.

Наставник усадил Кати за столик у окошка, устроился напротив и негромко проговорил что-то подбежавшей подавальщице. Та унеслась выполнять заказ, а Марк, достав из рукава накрахмаленный платок, протянул подопечной.

− Спасибо, − всхлипнула та и поспешно утерла нос.

− Сейчас мы перекусим, и ты мне расскажешь о своем горе.

− Я не голодна, − покачала головой Кати. Нерешительно уставилась на платок. Неужто возвращать испачканным?

− Оставь себе, − проницательно успокоил ее Марк. − А я вот голодный. Здесь, между прочим, готовят изумительные блинчики с кленовым сиропом. Давай, ты для начала просто попробуешь, а съешь потом столько, сколько захочешь?

— Угу, — Кати подумала, какой он видит ее сейчас: зареванной, с красными глазами и распухшим носом, и расстроенно потупилась. Тут еще вернулась симпатичная подавальщица и, расставляя тарелки, наградила брата Марка белозубой улыбкой. Глухой укол ревности окончательно испортил Кати настроение, и даже тающий на языке сироп не смог ее утешить.

− Так что за горе? − наставник отхлебнул мятный чай из пузатой чашки и нахмурился: − Надеюсь, твоя родня не пострадала?

− Не знаю. Нет. Наверное….

Кати судорожно вздохнула и, вертя в пальцах ложечку, вывалила на него всю историю; так, как рассказала ее Квадриге.

Марк слушал, не перебивая. Пару раз качал головой, а когда речь зашла о коротышке-дознавателе, помрачнел всерьез.

− А он сказал, в чем именно обвиняет мистера Харта?

− Нелепости всякие! − Кати возмущенно поправила растрепавшиеся волосы. − Говорил, что Бен кого-то там убил, но я точно знаю, что он не способен на такое! Его оклеветали!

− Зачем? − удивился Марк. — И кто?

− Мне не сказали. И вообще, может, этот Квадрига чего хочет? Ну, знаете, как бывает, чтобы заставить работать на себя, начинают шантажировать.

− Не думаю. Мистер Харт — фигура не столь значительная.

Марк сплел пальцы под подбородком и невидящим взглядом уставился в окошко. Кати не решилась отрывать его от дум и только терпеливо наблюдала, как бьется о стекло заплутавшая оса.

− Ну а чего же ты хочешь от меня? − спустя минуту брат Марк перевел на Кати рассеянный взгляд: — Чтобы я вступился за подопечного? Понимаешь… — он задумчиво провел длинным пальцем вдоль рисунка на скатерти, — мистер Харт ведь даже не успел явиться к единению, вряд ли меня посчитают надежным свидетелем.

− Я… − Кати почувствовала, как начинают гореть уши, − ну, я подумала, что, может быть, вы помогли бы устроить нам свидание? Ведь говорят, что у вас связи, и всё такое… − и прикусила язык от собственной наглости.

− Говорят? − Марк усмехнулся. − Не стоит верить сплетням. Впрочем… − он отбил по скатерти затейливый ритм, − я попробую. Ради своей подопечной, ну и еще по одной, очень веской причине. Помнишь наш последний разговор о магии?

— Конечно, помню! — Кати с надеждой уставилась ему в глаза.

− Думаю, если моя догадка окажется верной, − задумчиво продолжал наставник, − ты и сама сможешь получить покровительство Храма. И дознаватель будет вынужден с этим считаться.

— А… Бен?

— Он твой брат, Катрина, у вас одна кровь. А отношение к причастным Свету Пламени в Хоррхоле куда более мягкое, чем к обычным людям. Так… ты ведь знаешь, что сегодня ночью мы будем провожать архагета?

Кати удивленно покачала головой. У нее на родине похороны проводились не раньше, чем минут две ночи после кончины. Наставник, кажется, понял ее недоумение. Грустно улыбнулся и вздохнул:

− Светлый Ирса — последний из настоящих лебедей. Чем скорее его дух сольется с Пламенем, тем лучше. Думаю, он и сам сейчас страдает в ожидании.

Кати зябко повела плечами: потеряв родителей, она терпеть не могла говорить о смерти. Может, куда эти духи и уходят счастливыми, но ей-то, оставшейся на земле, от того ничуть не легче.

− Знаешь, сейчас у меня очень много дел, и пора возвращаться в Храм. Но к утру я освобожусь. Ты вот что. Обязательно будь на прощании. Оно начнется после полуночи и продлится до рассвета. На него, конечно, всех подряд не пускают, но я дам тебе вот это.

С этими словами наставник выпростал из-за ворота черной симары крученый шнур, на котором болталось несколько разномастных амулетов. Снял один — грубо вытесанную из речного голыша птичку — и протянул Кати. Теплый камушек уютно лег в ладонь.

− Смотри, не потеряй. Покажешь стражнику, и тебя пропустят.

− Наверное, это будет… зрелищно, − пробормотала Кати, подумав, что не каждый день провожают к Пламени архагетов.

− Вот тут ты права, мой маленький циник, — Марк усмехнулся, а она почувствовала, как внезапная теплая волна прошлась по телу и тюкнулась в голову.

— А теперь иди домой и хорошенько отдохни. Ночь будет долгой.

Наставник поднялся, бросил на скатерть россыпь медных монет и ушел.

Глава 13

Пока наемный экипаж тащился по улочкам Хоррхола, наступили сумерки. Вылезая из повозки у калитки нового дома, Кати с опаской огляделась и вздрогнула — у соседского забора шевельнулась чья-то тень. Душа ушла в пятки. Мало ли, кто там затаился — припозднившийся пьянчужка, соглядатай Квадриги или еще кто похуже…

Она спешно рассчиталась с кучером и, договорившись, что тот вернется ближе к полуночи, взбежала по ступеням. Влетела в дом, прижала ухо к двери и немного подождала, не станет ли кто копошиться на крыльце? Опасения оказались напрасными, но Кати на всякий случай задернула в прихожей занавески. И только потом осторожно, стараясь не споткнуться в полумраке, прошла в гостиную.

В доме стояла тишина. Кати поднялась в комнату брата, зажгла лампу и горько вздохнула. Прислуга еще не добралась сюда с уборкой, и бардак, оставшийся после визита дознавателей, выглядел впечатляюще. Сундуки были перевернуты, шкафы перерыты, постель сброшена на пол, а посреди письменного стола стояли домашние туфли с оторванными подметками. Кати угрюмо закусила губу, размышляя, хранил ли брат дома деньги, и, если хранил, не осели ли они в карманах коротышки Квадриги?

Пошевелив ногой ворох рубашек и помянув недобрым словом Женевьеву, она принялась складывать вещи, надеясь обнаружить наличность. Спустя примерно час настойчивость ее была вознаграждена — в одном из сундуков нашелся кошель с монограммой брата. Кати поспешно пересчитала монеты и облегченно вздохнула — на первое время хватит, а потом она что-нибудь обязательно придумает. А не придумает — наставник подскажет.

Вспомнила, что вскоре снова увидит Марка и прижала прохладные ладони к заалевшим щекам. Мысль была волнующей. Кати повесила кошель на пояс и, прежде чем отправиться к себе, решила зайти в кухню. Теперь, когда появился хоть какой-то шанс помочь Бену, она немного успокоилась и тотчас проголодалась.

Не желая тревожить слуг, Кати тихонько прокралась вниз по лестнице и едва не завизжала от неожиданности. Посреди кухни за столом кто-то сидел. Донеслось тихое "Ой!", и Кати, узнав Юльке, со свистом выдохнула сквозь сжатые зубы.

— Тьфу, напугала! Чего в темноте-то? — она подняла повыше лампу.

— Страшно, — отозвалась девчонка. — Сначала все эти ужасы, а потом и ты куда-то запропастилась…

— Со мной все хорошо, я по делам ходила.

— К тетке?

Кати скривилась, вопрос проигнорировала и, подойдя к буфету, принялась шарить на полках.

— А что ты ищешь? — тут же полюбопытствовала Юльке.

— От ужина ничего не осталось?

— Пироги на столе, еще картошка есть, но она холодная. Печку разжечь?

— Ладно, не надо. Лучше молока налей.

Она поставила лампу на стол и, схватив кусок пирога, впилась в него зубами. Теплый свет, подкрасив лица девушек янтарным оттенком, разогнал тьму по углам и образовал в центре кухни уютный островок. И на мгновение показалось, что за границей его не существует ни тюрем, ни Наследников, ни прочих волнительных и страшных вещей. Где-то несмело чирикнул сверчок, а Кати подумалось, что как было бы чудесно, если б и Бенедикт сидел сейчас с ними. Но на такое, пожалуй, и магия не способна.

Юльке придвинула к хозяйке чашку с молоком и уткнулась в свою, кидая любопытные взгляды поверх края. Сделав глоток, Кати задумчиво поинтересовалась:

— Скажи, а тебе когда-нибудь хотелось стать магом?

Юльке поперхнулась. Закашлялась, а потом задушено прошипела:

— Что я, ума лишилась, думать о таком? Я ж простая.

— А если бы вдруг оказалось, что у тебя дар?

— Не оказалось бы. — Девочка откашлялась. — Ну и вопросы ты задаешь…

— Так интересно же!

Кати подперла щеку кулаком и замечталась. Как же здорово иметь могущество! Никакая Мадлена не посмела бы прогнать племянницу, все бы с ней считались, а брат… пожалуй, она и сама смогла бы вытащить Бена из передряги.

— Плохо это, — донесся тихий голос Юльке. — Знаешь, я видела, как она изменилась…

— Кто?

— Джина. В приюте воспитывалась. И раньше-то была не слишком доброй, а уж после того, как поняла, что в ней магия просыпается — нам, младшим, житья не стало.

Она тяжело вздохнула и, отложив кусок пирога, смахнула крошки со стола. — Всё старалась доказать, какая она необычная, не то, что мы — простецы да простофили. Наставники то ли не разглядели дара, то ли им всё равно было, но учить ее не брались. Знамо дело, что у состоятельных горожан принято, на сирот не распространяется. За обучение Джины никто ж платить бы не стал.

— Она что, магичила? — Кати заинтересованно вскинула брови.

— Пыталась. Только слабо у нее выходило, но это и к лучшему. Не очень приятно, знаешь ли, когда на тебе отрабатывают какое-нибудь боевое заклинание. Она, наверное, книжки таскала у наставников.

— Погоди, а где ж она на это силу брала? Тут ведь магам вроде ритуал нужен.

— Несколько раз к приютским подкатить пыталась, видать, единение попробовать хотела. Да только дураков нет. А так… была у нее подружка-тихоня. По-моему, она Джину боялась. Вот я и думаю, соглашалась, наверное, на что-то такое. Я не раз слыхала, как она плакала.

Юльке зябко передернула плечами.

— А еще… заглянула я как-то днем в павильон садовый, а там эти две сидят. Мари уставилась в одну точку, равнодушная такая. Ох, я испугалась тогда. Взгляда этого испугалась. Точно она и не человек вовсе, а кукла с ярмарки. А рядом Джина — эта-то вполне живая. Щеки раскраснелись и глаза, точно маслом смазанные, блестят. Мерзко.

— А ты?

— Убежала сразу, Джина меня не заметила. А Мари я больше не видела. Говорили потом, что уехала, помнишь, я рассказывала уже?

Кати покосилась на блюдо с пирожками и поняла, что аппетит пропал. С досадой поглядела на Юльке, недовольная, что та вот так вот грубо обошлась с мечтами, и резко бросила:

— Ты же сама сказала, что эта ваша Джина и раньше была не сахар. При чем тут магия? Думаешь, заведись у нее, допустим, деньги, она бы такой противной не стала?

— Магией бед натворить легче, — Юльке вздохнула. — Думаю, она даже самого хорошего человека испортит может.

— Что за ерунда! — Кати окончательно рассердилась. Встала, упрямо дернула головой и буркнула: — Пойду я. На похороны собираться нужно.

Юльке испуганно на нее вытаращилась. Раскрыла рот, потом снова закрыла:

— А-а… чьи похороны? Куда в ночь-то?

— Архагета провожают, — снизошла до объяснений Кати, глядя на ошарашенную физиономию служанки. — Наставник быть велел.

В своей комнате Кати зажгла свечи, несколько раз прошлась из угла в угол, успокаивая неясную тревогу, а после задержалась перед зеркалом. Поморщилась, заметив темные круги под глазами, и отправилась умываться, попутно размышляя, какое же платье надеть к такому случаю. Наверное, нужно черное?

Она вспомнила траурную симару на Марке и вздохнула. Ее траурное платье осталось в Тумаллане. Кати просто не захотела тащить на новое место такое напоминание о горестных событиях, и вот на тебе. Сейчас бы тот наряд ей очень пригодился…

В конце концов, поняв, что особого выбора все равно нет, она просто основательно почистила новое синее платье, в котором была на шествии. Потом долго причесывалась, выбирая самые простые ленты и гребни, так что сборы ещё больше затянулись. В конце концов, когда Кати наконец привела себя в порядок, с улицы донесся звук подъезжающего экипажа. И, выглянув в окно, в свете факела она разглядела знакомое лицо кучера.

− Что ж, − сказала она сама себе, − надеюсь, всё будет хорошо, и нам помогут. Наставник, кажется, был искренен…

Наверное, Кати успела задремать под мерный стук колес, потому что разбудило ее пение. Где-то в отдалении суровые мужские голоса выводили погребальный канон. Похлопав со сна ресницами, она высунула нос из экипажа и увидела, что они как раз въехали на площадь, озаренную множеством факелов. Дома и лавки в мятущимся ночном освещении выглядели иначе, чем днем — мрачно и страшновато. А черные громады дубов и вовсе казались грозными великанами. Кати поежилась, а кучер тем временем остановил повозку и свесился с козел:

— Приехали, мисс!

Спрыгнув со ступеньки, она протянула вознице монетку, поправила на голове шаль и почти бегом бросилась к Храму. Неужели опоздала?

В конце дубовой аллеи Воины Пламени, охраняющие ворота, негромко переговаривались с парой пожилых горожан. Кати придержала шаг.

Слева зашуршали листья, и она вздрогнула. “Ох, кажется, я становлюсь излишне мнительной…” — Кати покосилась на темную громаду вековых деревьев, но ничего подозрительного не разглядела. Впрочем, если за ней и следят сейчас, это даже к лучшему. Пусть Квадрига знает, что она настолько добропорядочная, что и среди ночи не побоялась пойти попрощаться с архагетом.

Кати гордо вскинула подбородок, вытащила из кармана птичку Марка и решительно пошла вперед.

Рыцарь, мельком глянув на камушек, удивленно поднял брови, однако смолчал. И даже предупредительно придержал створку ворот, пока девушка с опаской проходила в образовавшуюся в охранной паутине арку. Уже во дворе Храма Кати всё же не удержалась, бросила взгляд через плечо, надеясь выяснить, померещилась ей слежка или нет. Но за воротами было темно, и разглядеть получилось только какие-то смутные фигуры.

Внутри Храма было душно и сумрачно, только вдоль лестниц неярко горели траурные фонарики. Огромная магическая сфера в центре зала скупо мерцала зловещим алым — будто само Пламя, потеряв свое обычное янтарное сияние, оплакивало кончину Ирсы. Отовсюду неслись вздохи, шорохи, тихие всхлипы, а над головами всё плыл и плыл тягучий древний канон-прощание.

Кати, опасаясь, что столкнется с теткой или Дитой Такер, сумраку порадовалась. Впрочем, окружающие оказались ей незнакомы — мужчины в скромных одеяниях в пол, с забавными остроконечными шапочками на головах, несколько женщин в возрасте. Прихожане настолько увлеклись происходящим, что на приход Кати внимания не обратили. Она поднялась на цыпочки, стараясь разглядеть, что же происходит в центре зала.

Тело архагета, завернутое в белоснежный саван, покоилось на возвышении у подножия сферы. Пространство вокруг было сплошь завалено снопами — очень похожими на те, что носили в праздник Плодородия, а может и ими же самыми, только без украшений. Лишь темно-красные ленты не давали рассыпаться высохшим колосьям.

Кати вздохнула. Вот ведь как бывает. Такой сильный маг — и тот не устоял перед вероломством Наследников. И пусть она видела архагета мельком, суровое одухотворенное лицо его, кажется, навсегда врезалось в память.

Двое магов в темно-багровых симарах стояли по обе стороны погребального ложа. Неподалеку, впереди толпы прихожан, сбились в кучу зевающие дети. Приютские, решила Кати.

Волнуясь, она стала выискивать глазами Марка и наконец взглянув на лестницу, облегченно вздохнула. Наставник как раз спускался со второго яруса Храма в окружении других крачек.

Поминальный канон, кажется, подходил к концу, во всяком случае, Кати узнала последние слова. Спустившиеся маги выстроились полукругом возле тела архагета, и ей хорошо был виден сосредоточенный профиль наставника с упавшей на лоб прядью волос.

Пение сошло на нет, в Храме воцарилось молчание, которое нарушали тихие всхлипы. А на лестнице снова началось движение. Седовласые старцы в бордовых одеяниях медленно и величаво шли к притихшей толпе. В руках у каждого светилось по Искре — вроде тех, что традиционно раздавались перед единением, только более крупной и играющей траурным багрянцем. Геронты, поняла Кати.

Маги у сферы зашевелились, оттесняя прихожан, и по образовавшемуся проходу старцы гуськом направились к телу Светлого Лебедя.

— Магия должна служить людям, — прошелестел по Храму невыразительный голос. Точно не человек, а сам ветер отозвался из дубовых крон. — И Светлый Лебедь Ирса был образцом в своем служении.

— Ох, и что же теперь будет, — донесся взволнованный шепот кого-то из прихожан, — ведь Ирса был…

На говорившего шикнули, а Катрине вдруг стало страшно. А, действительно, что же теперь станет с островом, с магией? Ведь ушел последний из лебедей. Хотя, остров-то, наверное, простоит. Ведь жило же Пламя до того, как здесь объявились птицы…

Одинокий и звонкий голос-причитание вознесся к сводам Храма, и прихожане, все, как один, рухнули на колени. Геронты, подняв руки, выпустили сферы. Багровые огоньки поплыли по воздуху к телу Ирсы, а Кати изумленно открыла рот, жадно следя за действом из-за плеч соседей.

Искры Пламени завертелись над почившим архагетом, всё ускоряя движение, превращаясь в единый огненный круг. А потом, исходя откуда-то сверху, прокатился по залу тяжелый басовитый скрежет. Кати, вздрогнув, запрокинула голову.

Темный купол над ней медленно раскрывался, впуская в помещение лунный свет. Пораженная зрелищем, Кати подумала, что вот так, наверное, выглядит изнутри распускающийся цветок.

Тонкие лучи ночного светила встретились с огненным кольцом, и тело Ирсы стало изнутри наливаться сиянием. Легкий вздох пронесся по Храму, а Кати вдруг осознала, что до боли в пальцах стискивает подол юбки. Она сморгнула — в какой-то момент свечение стало уж вовсе нестерпимым — и ахнула, присоединив свой голос к остальным прихожанам. Архагет вспыхнул, рассыпался на тысячу язычков пламени, а потом весь свет в Храме слился в один пульсирующий шар. И шар этот торжественно и величаво устремился вверх, к ночному небу. Катрина почувствовала, как невольные слезы — то ли восторга, то ли печали — поползли по щекам, и вымученно улыбнулась, заметив, как прежде, чем скрыться из виду, светящийся шар обернулся огненной птицей.

— Ну вот и всё, — шепнул кто-то неподалеку, — Светлый Лебедь обрел покой.

Кати вытерла глаза и осмотрелась. Прихожане поднимались с колен и под скрип закрывающегося купола молча покидали Храм. Геронты и остальные маги потянулись вверх по лестнице. Потеряв из виду наставника, Кати поспешно встала и обняла себя за плечи. Неужели всё закончилось? Ей-то думалось, что кто-то из геронтов должен был сказать о том, каким останется Светлый Лебедь в их памяти, ну или что-то подобное — торжественное и церемонное.

Двинувшись против потока расходящихся горожан, Кати подошла к месту, где недавно лежало тело. Скомканный саван да несколько колосков, осыпавшихся со снопов — вот всё, что осталось от архагета. Воровато оглянувшись и убедившись, что на нее никто не обращает внимания, она зачем-то схватила один из колосков и сунула за пазуху. На память? Для оберега? Кати сейчас и сама бы себе не ответила.

Вокруг стало светлее — это сфера в центре зала постепенно разгоралась, возвращая свой обычный цвет. Кати растерянно посмотрела в сторону лестниц — там уже никого не было, да нижний зал уже почти опустел.

Она с озадаченным видом отошла к стене и, присев на узкую скамеечку, стала терпеливо дожидаться наставника. В конце концов, не мог же он просто про нее забыть? Или мог? А если вдруг сейчас придет кто-нибудь из магов и ее прогонит? Или Воин Пламени? Эти-то явно церемониться не станут.

Кати достала амулет-птичку и зажала в кулаке. Может быть, наоборот, стоит поискать кого-нибудь из служек, попросить передать наставнику весточку?

Скрипнула дверь, и девушка съежилась на своей скамеечке, стараясь сделаться как можно незаметнее. Выйдя откуда-то сбоку, у подножия лестницы остановились двое, и Кати облегченно выдохнула, узнав брата Марка. Вторым же оказался пожилой горбоносый человек в бордовом одеянии геронта. Мужчины о чем-то заговорили вполголоса — странно, но в пустом зале, где, казалось, звуки должны разноситься гулким эхом, Кати так и не смогла разобрать ни слова. Старик меж тем бросил в ее сторону быстрый взгляд и тронул собеседника за плечо. Тот обернулся, коротко кивнул Кати и снова углубился в разговор. Она воодушевилась — может, наставник говорит со старейшиной о судьбе Бенедикта? Если на стороне брата выступят геронты никакой Квадрига больше не посмеет его обвинять.

Вскоре старик скрылся за лестницей, на прощанье бросив еще один взгляд в сторону девушки, а брат Марк, подойдя к ней, устало плюхнулся рядом.

— Ну и ночка выдалась, — слабо улыбнулся он и потер двумя пальцами переносицу. — Как тебе ритуал?

— Впечатляет, — покивала Кати и протянула птичку магу: — Вот, это ваше.

— Оставь. Пригодится.

Он отвел пятерней волосы со лба и, прикрыв глаза, прислонился затылком к стене.

— Вам нехорошо?

— Пустяки, ничего страшного. Просто сил много ушло.

Кати только сейчас поняла, что превращение Ирсы не обошлось без помощи магов, и разочарованно вздохнула.

— А я думала, он сам. Вернее, его забрало Пламя…

Наставник глянул насмешливо, и Кати смутилась.

— Забрало, конечно. Светлый Ирса улетел к вершине Миллендау, чтобы соединиться с магией. Круговорот. Но нам всё равно пришлось помогать. Ладно, это сложно. — Марк ободряюще улыбнулся и потрепал ее по запястью. — Я тебе как-нибудь подробнее расскажу, когда будешь немного разбираться в магической науке. Если захочешь, конечно.

— Конечно, захочу! — Кати встрепенулась и с замиранием сердца подумала, что может, брат Марк сам возьмется обучать ее?

— Вот и славно. — Наставник вопросительно поднял бровь: — То есть, ты согласна на то, что мы попробуем разбудить в тебе силу?

— Ну конечно! — Кати поспешно закивала, а потом вспомнила о важном: — Брат Марк, так что там с Беном?

— Дело сложное, — Наставник поскучнел. — Понимаешь, я всю ночь был занят и просто не нашел времени подробно разузнать о твоем брате. Понял только, что там всё очень серьезно закрутилось. Дай мне время.

— О-о… — Кати устыдилась. Это ведь она весь вечер наслаждалась ужином и крутилась перед зеркалом. А брат Марк… — Простите, я совсем не подумала! Конечно, я буду ждать, сколько нужно.

— Полагаю, ждать придется недолго. А пока… что сама делать собираешься?

— Еще не решила. Наверное, буду сидеть дома.

Кати поежилась. Интересно, как быстро Квадриге станет известно, что она была одной из девушек, сопровождавших Бена и Моргана? Наверное, что-то отразилось у нее на лице, потому что Марк участливо улыбнулся:

— Это вовсе не обязательно. Если уж ты решилась познакомиться с магией поближе, я могу отправить тебя на обучение.

— Это куда? — удивилась Кати.

— У нас есть поместье за городом. Там сейчас как раз занимаются молодые маги. В Хоррхоле нет подходящих мест для практики. Ведь неуправляемая сила порой может принести кучу неприятностей.

Кати вспомнила снег и порхающие с полок книги, когда сам наставник лежал без сознания, и понимающе покивала. А потом подумала, что уж за пределами города Квадриге ее точно поискать придется.

— И когда отправимся?

Наставник негромко рассмеялся:

— А ты решительная. Да хоть сейчас. Скоро рассвет, как раз к завтраку и доберемся.

— А… обучать меня вы будете? — Кати, поняв, что ее приключение может начаться прямо у порога Храма, снова разволновалась. Впрочем, родственники ее теперь не потеряют, а прислуге она может отправить письмо.

Марк поднялся и, подмигнув, протянул руку:

— Неужели ты думаешь, что я еще кому-то доверю такую драгоценность, как ты, милая Катрина? И, да, ты совсем позабыла, что я просил больше не "выкать"?

Кати вложила дрогнувшую кисть в теплую ладонь наставника и смущенно потупилась. А потом вспомнила о соглядатаях Квадриги. Лучше бы тем ничего не знать о ее отъезде.

— Брат Марк, — сказала она осторожно, следуя за ним к боковой двери Храма, — пока я сюда добиралась, мне показалось, что за мной следили. И я подумала — а вдруг, это те, из-за кого обвиняют Бенедикта? Как их там… Наследники?

— И какое им дело до тебя? — прищурился наставник, обернувшись через плечо.

— Возможно, никакого, и у меня просто разыгралось воображение. Но вдруг они хотят заставить меня оговорить брата? Как бы там ни было, мне сейчас очень страшно.

Марк хмыкнул и медленно кивнул: — Не волнуйся, в обиду я тебя не дам. К тому же, мы отправимся прямо со двора, и тебя никто не увидит. Ну, если ты, конечно, не станешь из экипажа высовываться.

— Не, я не буду, — испуганно помотала головой Кати.

Они вышли из Храма и, пройдя по дорожке мимо одноэтажных жилых домов, миновали верхний двор. Подошли к каменной стене с коваными воротами и остановились у темного экипажа, рядом с открытой дверью которого копошился какой-то человек.

— Долго еще? — негромко поинтересовался у него наставник.

— Дык, щас запряжем и поедем, — ответил тот. — Продукты загрузили уже.

— Вот и славно, — отозвался Марк, а потом Кати тихо ойкнула, почувствовав, как на плечи опустилось что-то теплое и мягкое.

— Ночь прохладная, — коротко улыбнулся наставник, поправляя на ней шерстяной плащ. — Ну что? Милости прошу в экипаж? Я как раз собирался отправляться в поместье после церемонии.

И он галантно подал руку.

Глава 14

Кати так и не поняла, в какой момент они выехали из города — вот только, кажется, за окном мелькали приземистые постройки Нижнего квартала, как уже, минуту спустя, обзор закрыла темная громада каменной скалы. Экипаж, покачиваясь, устремился вверх, и только отблески фонарей, освещавших дорогу кучеру, причудливо играли с тенями на камнях.

Кати с любопытством вытянула шею, стараясь рассмотреть вид из противоположного окошка, но там и вовсе клубился сплошной туман, еще и занавеска мешала. Сидевший рядом Марк повернул голову, и она смутилась, перехватив его вопросительный взгляд.

— Мы едем вглубь острова?

— Сначала вглубь, потом опять к побережью, — наставник с трудом сдержал зевок и потряс головой:

— Извини, глаза просто закрываются.

— Может, вы поспите? — Кати с сомнением покосилась на противоположное сидение, заваленное какими-то мешками и свертками.

— Ничего, потерплю, — Марк усмехнулся. — К тому же, не каждый день путешествуешь в обществе хорошенькой девушки. Ну и, сдается мне, у тебя накопилось столько вопросов, что поспать ты мне все равно не дашь.

Кати вспыхнула, сердито посмотрела на наставника и, встретив его смеющийся взгляд, тут же простила. Смешливо фыркнула и кивнула.

— Вообще-то, да. У меня сейчас такое чувство, что еще немного, и я просто лопну от любопытства. Страшно хочется увидеть эту вашу школу, попробовать свои силы. А вдруг и вправду из меня что-то получится? Да и с похоронами этими так интересно вышло. Вот допустим, у нас дома. Там если наставники начинали говорить, обычно это затягивалось до самого обеда. А тут… ой.

Она сообразила, что крайне непочтительно отзывается и о скорбном действе, и о магах вообще, и поспешно прикусила язык. Но наставник не стал ее бранить. Глубоко вздохнул, откидываясь затылком к спинке сидения, и прикрыл глаза.

— Кати, как говорят у нас, молчание — это добродетель. Крачки вообще не болтливы. Что толку впустую сотрясать воздух, когда можно просто сделать? Вот и Ирса, я уверен, предпочел бы, чтобы всё произошло как можно скорее. Сдается мне, что после кончины зов Пламени для его души казался ему важнее всех разговоров и даже доброй памяти.

— Ага, — смущенно кивнула Кати и подумала, что уж она-то точно не крачка, с такой-то болтливостью. А потом вспомнила разговоры в Храме.

— Брат Марк, а, правда, что Светлый Ирса был последним лебедем?

— Правда.

— И… что теперь будет? Со всеми, с островом?

— Точно никто не знает, — он пожал плечами, — но сдается мне, что ничего страшного. Светлые Лебеди выполнили то, что было предначертано — подарили магию миру. Полагаю, крачки справятся с этим ничуть не хуже. Тем более, что мы не привязаны к острову, можем черпать магию вдали от источника, и этим более совершенны. Возможно, больше не будет магов такой силы, каков был Ирса, но для обычной жизни магии всем хватит.

— А я вот как думаю. — Катрина устремила рассеянный взгляд в стену повозки. — Светлый Ирса, да и все лебеди, что были раньше, никуда не ушли. Слившись с Пламенем, они остались на острове и отныне станут незримо помогать своим подопечным…

— Возможно, в чем-то ты и права, — Марк, приоткрыл глаза, — хотя, рассуждения твои весьма забавны. И, если ты утолила любопытство, может быть, немного вздремнешь? Учти, что в поместье разлеживаться до вечера я тебе не позволю.

Он потянулся к груде вещей, поворошил тюки и выдернул откуда-то снизу подушечку-думку, вышитую мелким крестиком. Сунул Кати в руки и, снова откинувшись к спинке сидения, невозмутимо смежил веки.

Кати немного повозилась, устраивая подушку у плеча, обиженно посопела, а потом и сама не заметила, как уснула под ровный бег повозки.

Показалось, что дремала Кати всего ничего, как легкий толчок возвратил ее в реальность. Моргая спросонок, в первый момент она не сообразила, где находится, и только с удивлением смотрела, как чьи-то шустрые руки вытягивают в дверь поклажу с соседнего сидения.

Повозка стояла. Кати хотела, было, высунуться наружу, но тут же, ойкнув, подобрала под себя ноги. Незнакомый юноша, наполовину засунувшись в экипаж, принялся вытаскивать самый большой мешок.

— Крупа рисовая, тридцать фунтов, — послышался чей-то скучный голос, а потом вместо юноши в карету заглянул брат Марк:

— Приехали.

Подал руку и помог Кати выбраться.

На улице занимался блеклый рассвет. Повозка стояла посреди широкого двора с сараюшками, в которых кто-то мекал и похрюкивал, а дальше, за высоким деревянным забором, пенились густые кроны яблонь и виднелась верхушка какого-то дома.

Впрочем, долго любоваться окрестностями ей не дали — брат Марк решительно ухватил подопечную за плечо и повел к калитке в заборе.

— Сейчас отдохнешь, — торопливо просвещал он на ходу, — потом тебя проводят в трапезную, а дальше я тебя представлю.

— Кому?

— Магам. Ученикам. Может и хозяину школы, как получится.

— Хозяину?

— Да.

Калитка скрипнула, и они вошли во внутренний двор поместья. Утопающий в зелени каменный дом оказался здоровущим и немного напомнил Кати госпиталь в родном Тумаллане. Широкое крыльцо обрамляли вазоны с разноцветной порослью пышных местных цветов. На площадке перед лестницей, в тени кустов, прятались уютные скамейки. А в центре двора высился дуб — не слишком высокий, но кряжистый, с буйным переплетением корней, виднеющихся сквозь сочную траву клумбы.

— Ты не голодна? — Марк остановился и пытливо глянул на Кати. — Можем позвать кухарку.

— Нет, я… — она с трудом сдержалась, чтобы не зевнуть во весь рот. Бодрящее действие свежего воздуха оказалось недолгим.

— Понял, — наставник коротко улыбнулся и заправил ей за ухо непослушную прядь волос. — Держи нос выше и ничего не бойся. Выспишься, и всё будет хорошо.

— А я и не боюсь, — смущенно шепнула Кати, глядя в глаза Марку — не глаза, а теплый мёд, — с вами…

— С тобой, — в очередной раз поправил наставник и повел ее дальше.

В прохладном полутемном холле он окликнул какого-то скромно одетого человека, старательно протирающего рамы старинных картин:

— Эй, Леви, проводи ученицу в Зеленую комнату.

Слуга кивнул, отложил тряпку и, не сказав ни слова, повел Кати темными пустыми коридорами. На втором этаже отомкнул одну из дверей и так же молча удалился.

Сил разглядывать обстановку у клюющей носом девушки уже не осталось. Она бездумно разделась, добрела до кровати и облегченно провалилась досыпать.

Комната оказалась неожиданно уютной и красивой. И, да, приятные оттенки зелени радовали глаз — от обитых жаккардом нежно-салатовых стен до темно-травяного ковра и фисташковых занавесок. Зато мебель была весьма скромной — простая деревянная кровать, небольшой столик у окна со стулом без спинки, в углу массивный сундук, а у стены ширма с аляповатыми маками и потемневший от времени комод. На комоде, в широком глиняном блюде, застеленном кружевной салфеткой, мирно светила сфера Пламени.

Кати зевнула, потянулась, а потом, услышав скрип двери, натянула тонкое одеяло до подбородка.

В комнату проскользнула черноволосая девушка — высокая, скуластая и худая, точно состоявшая из сплошных углов. Длинное прямое платье на ней было скучным и серым.

Она окинула комнату быстрым взглядом, задержавшись на брошенной поверх сундука одежде Кати. А потом, заметив, что та не спит, заинтересованно вскинула брови:

— Это ты, чтоль, поутру с Подлизой приехала?

— Чего? — не поняла Кати, усаживаясь в постели. — Меня наставник привез.

— Ну, я и говорю, — чернявая криво ухмыльнулась, — что с ним. Мы его все так называем. Больно уж перед отцом Риланом выслуживается. Так хвостом и метет, точно и не крачка вовсе, а пес дворовый.

— Тебя-то как зовут? — Катрина прищурилась, думая, что, как пить дать, наябедничает наставнику на дерзкую девицу. Стало одновременно противно и обидно за брата Марка.

— Джина, — дернула та тощим плечиком, — я тут старшая. Помощница геронта. Отец Рилан мне доверяет управление поместьем и учениками. Так что, — она осклабилась недоброй улыбкой, и Кати разглядела мелкие желтоватые зубки, — со мной лучше дружить. Я, кстати, и тебя могу многому научить.

— Полагаю, что умение разносить полотенца мне не слишком пригодится, — Кати надменно кивнула на мягкую стопку в руках девицы. — Меня зовут мисс Катрина Харт. Я из Верхнего города.

Джина покраснела и зашвырнула одно из полотенец на верхушку ширмы:

— Вообще-то, речь о магии. Я здесь лучшая ученица.

— Весьма польщена, — Катрина откинула одеяло и не спеша встала с кровати, — но, боюсь, меня возьмется обучать брат Марк. Лично. Здесь есть гребень? И где можно умыться?

— Всё там, — Джина кивнула на дверь за ширмой и дернула краешком губ. — А я-то думала, ты нормальная. А ты такая же, как он.

— Если ты имеешь в виду брата Марка, то благодарю за похвалу. Надеюсь, что однажды я тоже стану настоящей крачкой.

— Обед через полчаса, — процедила сквозь зубы девушка и, развернувшись, стремительно пошла прочь.

Кати вздрогнула от хлопка двери и резко выдохнула. Вместе с воздухом куда-то ушла вся ее злость и самоуверенность.

— Ничего себе, — буркнула она, босиком вваливаясь в небольшую туалетную комнату. — Чувствую, скучать мне тут не придется…

Она с любопытством оглядела жестяной рукомойник, скамейку, окрашенную в белое, и мутное зеркало на беленой же стенке. Прижала нос к небольшому окошку, но буйная листва помешала насладиться видами. А после, умываясь холодной водой, которую начерпала в рукомойник из стоящего тут же ведра, Кати усиленно вспоминала, почему ей кажется смутно знакомым имя вредной девицы.

Так ни до чего не додумавшись, она вернулась в комнату, уселась на постель, поджав под себя замерзшие ноги, и принялась вычесывать спутанную со сна шевелюру. Подумала, что личных вещей у нее нет, но, наверное, можно будет отправить в Хоррхол посыльного? В любом случае, брат Марк наверняка знал, что делает, срывая ее на новое место посреди ночи. Вспомнила его усталое лицо и нежно улыбнулась. Что бы там ни бубнила эта противная скелетина, Кати привыкла доверять собственным впечатлениям. Марк — не тот человек, что будет вилять хвостом перед кем бы то ни было.

Она аккуратно свернула чужой плащ и положила на сундук, а потом принялась за свою одежду. Встряхнула платье, и к ногам выпал сушеный колосок — тот, с последнего ложа Ирсы. Кати охнула, осторожно подняла святыню, зачем-то подула на нее и бережно пристроила в глиняное блюдо. Ласково погладила пальцами лежащую рядом сферу и принялась поспешно одеваться.

Она и сама не очень поняла, чего ожидала, выходя из комнаты — гомона учеников, топота ног магов, идущих к трапезе; может быть встретить кого-то из учителей, на худой конец — снова столкнуться с противной Джиной. Только не того, что пространство со множеством дверей окажется пустым и безмолвным.

Полуденное солнце пробивалось сквозь витраж окна в торце коридора и сеяло разноцветные блики на выскобленный до белизны деревянный пол. Кати на минутку залюбовалась искусной мозаикой разноцветных стеклышек, изображающей носящихся над бушующим морем крачек. Похоже, дом этот принадлежал кому-то из богатых аристократов, а потом его отдали магам и их ученикам. Что там брат Марк говорил о хозяине? Может, это местный меценат?

Она пожала плечами и решив, что любопытство рано или поздно будет удовлетворено, отправилась искать трапезную. Спустилась по лестнице в гулкий холл и испуганно замерла, услышав властный окрик.

Из бокового коридора появилась женщина — невысокая, но показавшаяся Кати величественной — стать дамы не могла скрыть даже свободная симара песочного цвета.

— Кто такая? — Женщина подошла и уставилась в упор. Глаза у нее были, как синие буравчики. Кати поспешно присела в реверансе:

— Мисс Катрина Харт. Приехала под утро в сопровождении своего наставника, брата Марка.

— А, да, — магесса кивнула, — слышала. Я — сестра Роберта. А почему вы в таком виде, мисс Харт?

— А… — Кати растерялась и бросила короткий взгляд вниз — платье на ней было, конечно, не первой свежести, но и вызывающе неопрятным его не назовешь, — в каком?

— Вам что, не выдали ученическое облачение? И почему вы болтаетесь по дому, когда должны сидеть вместе с остальными учениками в трапезной?

— Я как раз ее ищу…

— Вас не проводили? — густые брови магессы удивленно поднялись.

— Нет. С утра приходила девушка, сказала, что обед через полчаса. На этом — всё.

— Имя?

— Катрина Ха…

— Да не ваше! — сестра Роберта досадливо поморщилась. — Той ученицы.

— Джина… кажется.

Магесса брезгливо скривилась и, еще раз окинув Кати придирчивым взглядом, приказала: — Следуйте за мной. А с вашим наставником я еще поговорю.

Кати поежилась. Часу не прошло, как она мало того, что умудрилась нажить себе врага в лице тощей Джины, так, похоже, еще и Марку устроила неприятности. Втянув голову в плечи, она поспешила за величественно двинувшейся в сторону бокового коридора сестрой Робертой.

Запах подгорелой каши, поплывший навстречу, настроения Кати не прибавил. Даже мелькнула предательская мысль, что, возможно, остаться в Хоррхоле было лучшим решением. Впрочем, она тут же укорила себя за малодушие и, гордо вскинув подбородок, вслед за магессой вошла в стрельчатые двери.

Просторное помещение с высокими узкими окнами, украшенными уже знакомыми витражами, было заставлено сдвинутыми попарно столами. На длинных скамейках сидели ученики — Кати с удивлением отметила, что ровесников ее здесь почти не было. В основном это были дети лет примерно десяти-двенадцати. Молчаливые, тихие, в одинаковых серых одеяниях, они дружно уставились на новенькую. Кати криво улыбнулась, чувствуя себя белой вороной. И ее темно-синее платье выглядело здесь вызывающим шутовским нарядом.

— Белла, — окликнула сестра Роберта женщину, сидящую на дальнем конце стола, — найдите место для новенькой.

Женщина (судя по простому крестьянскому платью кухарка или служанка), поспешно поднялась и помахала Кати.

— Иди, милая, — расплылась в неискренней улыбке Роберта. — Да поторапливайся — рассиживаться тебе никто не даст. Времени на трапезу отводится немного, и половину его ты уже пропустила.

Послышались смешки, впрочем, тут же стихшие под грозным взглядом магессы, и Кати, покраснев, принялась бочком пробираться на выделенное ей место. Поймав по пути злорадный взгляд Джины, совсем пала духом. Втиснулась меж двух тихих девочек и принялась ковырять ложкой слипшийся в комья вареный рис.

Вскоре соседки ее зашевелились, и Кати, отложив ложку, тоже поднялась, так и не доев мерзкую на вкус кашу.

Не глядя по сторонам, она выплыла в общем потоке из трапезной и вздохнула.

"Уеду… вот только дождусь экипажа — и домой. Ну её, эту магию, лучше уж Квадрига, чем эти… эти…"

Прикосновение к локтю вывело ее из задумчивости, и, подняв глаза, Кати увидела веселое лицо наставника.

— Бедняжка, — легко рассмеявшись, тихо произнес тот, — совсем тебя заклевали эти хищницы? Ну, ничего, это только поначалу страшно, еще успеешь приспособиться.

— Здесь всех так встречают? — нахмурилась Кати.

— Всякое бывает. А что, было что-то совсем нехорошее?

— Ну… — она дернула плечиком и оглянулась, цепляя в толпе взглядом недобро зыркнувшую в их сторону Джину, — не сказать, чтобы уж совсем…

— Так. Не обращай внимания, — Марк положил руку на плечо Кати и развернул ее в сторону лестницы. — Ты же смелая девушка, я точно знаю. Пойдем-ка отсюда, поговорим с глазу на глаз.

Они снова поднялись на второй этаж, но свернули в другой, противоположный, коридор. Дверей здесь было меньше, а окно, украшенное всё тем же морским пейзажем, куда шире. Наставник проводил Катрину до конца коридора и предупредительно распахнул последнюю дверь:

— Прошу.

Она вошла в небольшой кабинет — с массивным письменным столом, парой кресел и столиком у камина. Одна стена была полностью заставлена книжными стеллажами, а на окне пенились кружевные занавески, пропуская в комнату мягкий солнечный свет. Странно, но сферы Пламени Кати здесь не заметила, зато углядела дверь из светлой древесины, ведущую, скорее всего, в спальню.

— Вы здесь живете?

— Работаю. — Наставник прошел к шкафам и, ведя ладонью по корешкам книг, кивнул через плечо: — Ты садись.

Она прошла по мягкому ковру и присела на самый краешек пузатого и полосатого бело-бежевого кресла. Покосилась на поднос с кофейником и печеньем и невольно сглотнула.

— Прежде всего, — невозмутимо продолжал наставник, то выдвигая, то запихивая обратно старинные книги в потрепанных переплетах, — для обучения тебе будет необходима кое-какая теоретическая подготовка. Вот, нашел.

Он вернулся к столику и положил перед Кати увесистый том.

— "Магические потоки и их обуздание. Формулы и практика", — вслух прочитала она и вздохнула. — Вы уверены, что я пойму?

— Если не поймешь, я объясню, — пожал плечами Марк и, словно угадав, что Кати так толком и не наелась, принялся разливать кофе в изящные фарфоровые чашечки. — А теперь расскажи, чем же ты не угодила сестре Роберте? Больно уж кислая мина у нее была, пока она просила присматривать за тобой получше. Впрочем, — он уселся напротив и смерил подопечную быстрым взглядом, — кажется, я понял.

— Платье, — мрачно кивнула Кати. — Но я просто не знала, что нельзя. К тому же, переодеться мне было не во что. И еще…

И она, захлебываясь от возмущения, рассказала о визите Джины.

Марк скривился, впился зубами в печенье. Кати последовала его примеру, и настроение ее немного улучшилось.

— Я выберу тебе другого помощника, — успокоил наставник. — Чтобы, когда буду выезжать в город, было, к кому обращаться. Прости, я ведь сам собирался зайти, но дела задержали — вот и послали к тебе первого попавшегося ученика. А насчет Джины я еще поговорю с отцом Риланом. По мне, так он слишком многое позволяет своей воспитаннице. Вконец распустил, еще когда та в приюте жила.

— О! — Кати наконец поняла, где слышала имя "Джина", но, вспомнив, что Юльке изо всех сил избегала встреч с магами, вовремя прикусила язычок. — Какой вкусный кофе…

— Сам привозил, из столицы.

— Так вы бывали в Дореке?

— Да. — Марк улыбнулся. — Я там родился.

— О-о… — снова протянула Кати и с грустью подумала, что совсем ничего не знает о наставнике. Наверное ему, с его столичным прошлым, непутевая подопечная-провинциалка наверняка кажется жутко смешной. — А почему приехали на Миллендау? Ой. Простите, я, наверное, не должна, и…

— Катрина, — поморщился Марк, — да прекрати ты уже дергаться. Ты открытая, непосредственная, любопытная, этим и отличаешься от здешних девиц. От их напускного благонравия у меня, если честно, зубы сводит. А ты — живая. Не ломай себя.

Кати тихо вздохнула и, смутившись, уткнулась в чашку.

— Я приехал, чтобы служить Свету Пламени, — продолжал наставник. — Магические способности открылись во мне очень рано, и меня сразу же отдали в столичный пансион для одаренных детей. Потом какое-то время я учился и служил при Храме в Дореке, а потом отец Рилан вызвал меня сюда. Находиться рядом с Источником Пламени, знаешь, ли, большая честь. Да и магия на острове творится куда легче.

Он вытянул руку, и на ладони его распустила лепестки бархатная роза — темно-красная, почти черная. Кати восхищенно замерла, раскрыв рот. Цветок медленно вознесся под потолок и там растаял, оставив после себя недолгое розоватое свечение.

— Жалко, — вздохнула Кати. — Такая красота была…

— Любишь розы?

— Люблю. Тюльпаны, правда, больше.

— Не жалей. — Марк проводил задумчивым взглядом последние искры волшебства. — Это всего лишь иллюзия. В здешнем саду цветы куда красивее. И они пахнут…

— А что тут еще есть интересного? — снова загорелась любопытством Кати. — Сад, кажется, виден из моей комнаты.

— Интересного? — наставник задумался. — Есть двор, где практикуются ученики. И еще обширная библиотека. Тебе покажут, я распоряжусь. Да, и если кто снова будет обижать — сразу расскажешь мне. Вот еще что. Тот амулет, что я дал, он где?

— Птичка? — удивилась Кати. — А это разве амулет был?

— Пустой. Его обычно наполняют у Сферы в Храме, чтобы иметь при себе запас силы на всякий случай. Не потеряла?

Кати поспешно запустила руку в карман платья и облегченно выдохнула:

— Здесь.

Она протянула камушек наставнику, и тот, забрав птичку, поднялся, пошел к письменному столу и принялся рыться в ящиках.

— Потом как-нибудь я его наполню, пока же тебе достаточно будет того, что почерпнешь в единении. Вряд ли на первых уроках ты сможешь повелевать штормами. Шучу.

Он вернулся и надел на шею подопечной кожаный шнурок с нанизанной на него птичкой. Пальцы его коснулись кожи, и Кати вздрогнула от неожиданной теплой волны, прокатившейся по телу. Покраснела и сжала амулет в кулаке, точно ища спокойствия. Впрочем, Марк, кажется, и вовсе не заметил ее смущения и с задумчивым видом принялся оглядывать кабинет.

— Не снимай, носи поверх платья, и все будут видеть, что ты находишься под покровительством крачек. Так… наверное, тут будет удобнее.

Он уселся перед очагом, прямо на ковер темно-песочного цвета и похлопал рядом с собой:

— Присядь здесь. Во всяком случае, если вдруг закружится голова, падать будет неопасно.

Посмотрел на испуганно замершую Кати и фыркнул:

— Да не бойся, это не страшно. Если что, я тебя поймаю. Или, может, — Марк язвительно вскинул бровь, — сидение на полу кажется унизительным для твоей тонкой натуры?.

— Еще чего! — возмутилась Кати. Порывисто поднялась из-за стола и под тихий смех наставника опустилась напротив него на ковер.

— Помнишь, как это происходит? Держишь ладони у висков, а дальше просто слушаешь меня. Хм… ты танцевать умеешь?

— Ну… — Кати задумалась. — Вообще-то, на праздниках мы устраивали пляски и всё такое.

— Я имею в виду парный танец. Когда партнер ведет, а ты подчиняешься.

Она вспомнила неуклюжего Кентона Ремзи, сына мельника, то и дело норовящего отдавить ей ногу и, не сдержавшись, хихикнула.

— Ясно, — вздохнул наставник. — Ладно, давай попробуем. Ты просто мне доверяй.

— Я вам доверяю, — поспешно кивнула Кати.

— Нет, не доверяешь, — Марк прищурился, — снова "выкаешь".

— Я… доверяю. Тебе.

Она зажмурилась и вслепую потянулась руками к его вискам.

Глава 15

Кати почувствовала, как крепкие руки наставника перехватили ее кисти. А потом коснулась теплой кожи с отросшей со вчерашнего дня щетиной.

— Сосредоточься, — донесся до нее строгий голос, и она попыталась унять отчаянно колотящееся сердце. Привычно попыталась представить мирные картины природы, с которых всегда начинала единение, и ощутила, как голова наставника мелко затряслась под ее руками. Недоуменно открыв глаза, Кати поняла, что Марк беззастенчиво веселится.

— Наоборот, — сверкнул он белозубой улыбкой. — Катрина, слушай меня. Как бы тебе объяснить…

Всё так же прижимая ладони подопечной к своей голове, он мимолетно нахмурился:

— Давай, так. Представь, что ты заходишь в башню и начинаешь подниматься по лестнице. А на вершине башни поет в клетке птица. Ты пока ее не слышишь, но точно знаешь, что она там есть. И с каждым шагом ты всё больше приближаешься к источнику звука. Слушай. Иди.

— Пусть кричит крачка, — улыбнулась Кати, вспомнив, как видела мятущуюся птицу, когда пыталась помочь наставнику справиться с недугом.

— Пусть будет крачка, — согласился Марк, и на мгновение из его взгляда исчезла веселость. А Кати подумала, что если бы сейчас немного подалась вперед, то эти медовые глаза заслонили бы для нее весь мир. Испугавшись собственных мыслей, она снова зажмурилась и стала вслушиваться. Представила, как гулко отзывается металл винтовой лестницы под ногами, как шумит за стенами башни ветер. И как, наверное, одиноко сидеть в клетке вольной птице, когда вокруг расстилается морской простор, когда вокруг такая свобода.

— Молодец, — негромко отозвался наставник. — Выше. Поднимайся выше.

И Кати вдруг почувствовала, что откуда-то издалека доносится глухое равномерное буханье. Стук сердца?

Под ладонями мерно бился пульс Марка, и она, улыбнувшись, легко и радостно побежала по ступеням.

На вершине башни поток холодного ветра бросился в лицо. Сидящая в большой золоченой клетке крачка вытащила голову из-под крыла и скрипуче крикнула.

— Я тебя освобожу. — Кати сделала шаг вперед. По наитию наклонилась и приложила висящий на груди амулет к изящному золотому замочку. Тот упал, дверца распахнулась. Кати сунула в клетку руки и бережно вытащила оттуда сонное и теплое тельце. Реальность словно раздвоилась: пульс Марка под ее ладонями заколотился чаще, а сама Кати шепнула крачке:

— Не бойся, я тебя не обижу.

Она ласково провела пальцем по черной шапочке на голове птицы и внезапно почувствовала поток тепла, ринувшийся через руки, к груди, к голове, а потом в низ живота. Колени дрогнули, и Катрина покачнулась, чуть не опрокидывая клетку. Немного постояла, привыкая к новому состоянию — внутри нее теперь словно тлел огонь, но было вовсе не больно, а, скорее, тепло и как-то… правильно. Решив, что подобные ощущения ей нравятся, она поднесла крачку к лицу и, осторожно подув, встопорщила той легкий пух на затылке.

— Очень не хочется тебя отпускать, — сказала Катрина, — но мне кажется, что свободная птица заслуживает свободы.

Крачка в ответ покрутила головой с длинным алым клювом, а потом резко расправила крупные белые крылья, заставляя девушку со смехом отшатнуться.

Катрина подбросила крачку в небо и подбежала к краю башни. А потом, ухватившись за каменный парапет, долго наблюдала, как тает на фоне синего горизонта белая точка…

— Умница, — донесся до нее хриплый голос, — возвращайся.

Очнувшись от морока, Кати распахнула глаза и вздрогнула. Лицо наставника побледнело, под глазами залегли тени, да и вообще, выглядел он так, словно снова собирался бухнуться в обморок, как в тот раз, в доме тетушки Мадлены. Брат Марк отпустил запястья Кати (она тут же испуганно отдернула руки) и болезненно скривился.

— Светлые Лебеди, что с вами?!

— Ерунда, — Марк медленно покрутил шеей, — ничего страшного. Просто недооценил возможности новой ученицы. Раскрылся больше, чем нужно, а ты, похоже, забрала всю мою силу, без остатка.

Кати охнула и прикрыла рот ладонью. Сама она, честно говоря, ничего такого особенного в себе не почувствовала — просто прибавилось бодрости да, кажется, совершенно прошел голод. Впрочем, вполне возможно, что это было благодаря печенью и кофе.

— Так что же мне теперь, — растерянно спросила Кати, — начинать колдовать?

— Не вздумай! — наставник дернулся. — Ты же еще ничего не умеешь. Ни выпускать, ни контролировать. Разнесешь мне кабинет, да и сама поранишься. Иди сюда.

Он протянул руки и решительно прижал ладони к вискам девушки:

— Меняемся.

— Ага! — Кати с готовностью снова зажмурилась и почувствовала себя страшно виноватой. Вспомнила, каким беспомощным выглядел Марк, лежа без сознания в теткиной библиотеке. Жалость, нежность, огорчение — все чувства разом перемешались, и Катрина одномоментно и полностью открылась наставнику; мысленно рванулась навстречу, обнимая и утешая. На какое-то время она словно зависла, растворяясь в потоке тепла, вновь идущего сквозь нее к Марку. А потом услышала тихий потрясенный вздох.

— Прости… я сейчас…

Где-то хлопнула дверь, и Кати, медленно очнувшись, оказалась у камина в полном одиночестве. Недоуменно огляделась и почувствовала, что снова зверски проголодалась.

— Ничего себе, качели, — буркнула она, поднимаясь на ноги. Поспешно сунула в рот печенье и с опаской покосилась на дверь спальни. Оттуда явственно доносился плеск воды — значит, наставник вполне себе жив, и, возможно, Кати не слишком сильно испортила задание.

Она успела выпить чашку кофе и надкусить еще одно печенье, когда на пороге спальни вновь появился Марк. Выглядел он не в пример лучше, вот только волосы были мокрыми да на плечах бежевой симары темнели влажные пятна. А еще взгляд у него был какой-то странный — внимательный, настороженный и… смущенный?

— Прости. Мне кажется, нужно… — Он кашлянул покрутил в воздухе кистью, подбирая подходящие слова: — Нужно пересмотреть… м-м… методы преподавания. Ты… я ведь дал тебе книгу?

Кати, поспешно проглотив остатки печенья, послушно закивала.

— Вот. Почитай первую главу. Помнишь, где твоя комната?

— Да, конечно, я найду. — Она сгребла со стола "Магические потоки", прижала к груди и попятилась к двери. — Отдыхайте… спасибо за науку…

— Ага, — брат Марк рассеянно потер пальцами тонкую переносицу: — Я позже зайду.

Кати снова кивнула и выскочила в коридор. Стрелой пролетела этаж и только оказавшись в Зеленой комнате перевела дух.

Она плюхнула книгу на стол, подошла к окну, распахнула и выглянула в сад. Странно, но ни малейшей усталости Кати не чувствовала. Даже заподозрила, что никакой магической силы в ней и вовсе не гуляло, а все эти видения с крачкой и башней были лишь фантазиями. Вот только измотанный вид наставника свидетельствовал об обратном…

В общем, всё это было загадочно, непонятно и разумению необученной Кати явно не поддавалось. Она разочарованно вздохнула и, улегшись животом на подоконник, подперла кулаками щеки.

Из сада одуряюще пахло цветами, доносился щебет птиц, а где-то неподалеку то и дело раздавались приглушенные звуки ударов и чьи-то выкрики. Наверное, это юные маги отрабатывали свои заклинания. К разочарованию Кати окрестностей отсюда тоже было не разглядеть, а если и росли в саду розы, то явно не под ее окошком.

Она выпрямилась, шире раздернула занавески и подошла к столу. Забрала книгу и, вернувшись, уселась на подоконник. Расстегнула металлическую пряжку на массивной обложке.

— Природные элементы, — с важным видом озвучила Кати старинный текст, украшенный виньетками — и их взаимодействие. Глава первая. Огонь.

Когда затекла шея, а свойства стихий в голове окончательно смешались в неудобоваримую кашу, Кати оторвалась от книги. Посмотрела на циферблат напольных часов, за стеклянной дверцей которых мерно качался серебристый маятник, и озадаченно хмыкнула. Прошло уже больше часа, а брат Марк так и не объявился.

Кати задумчиво уставилась в окно. Неужели наставник в ней разочаровался? Но ведь она честно выполняла всё, что он велел; старалась…

А потом вспыхнула от догадки, что брат Марк мог понять, о чем она думала в момент единения. О том, как вспоминала его болеющим, о том, как мечтала поближе заглянуть в глаза, обнять.

— Да нет, ерунда, — она тряхнула головой, — он же сам объяснял, что маги не могут читать мысли. Наверное, на него просто снова навалилась куча дел, и…

Дверь скрипнула и Кати, отложив книгу, поспешно спрыгнула с подоконника. Однако, это был не наставник — в комнату бочком протиснулся загорелый светловолосый мальчишка, лет примерно двенадцати, и робко улыбнулся:

— Привет. Я Кайл. Мне сказали тебе помогать.

— Привет, — Кати улыбнулась в ответ и махнула рукой, — проходи, не стесняйся.

— Я тут принес… — мальчишка протопал к сундуку и аккуратно положил на него серый сверток. — Вот. И еще вот.

На сверток лег алый тканевый поясок.

— Благодарю. — Кати подошла ближе.

— Только ты счас же переоденься, а то сестра Роберта снова увидит тебя в платье, так мне тоже влетит.

— Очень строгая? — сочувственно поинтересовалась Кати, взяла одежду и отправилась за ширму.

— Зверь, — мальчишка шмыгнул носом. — Она Джине велела розг отсыпать. Отца Рилана в поместье нет, так что и заступиться за нее некому было.

— Пороли? — Кати высунула из-за ширмы любопытный нос.

— Пороли… — Кайл вздохнул. — Ох, она и визжала.

Избавившись от платья, Кати натянула поверх тонкой сорочки ученическое облачение. Забавно, но невзрачная ткань оказалась мягкой и приятной на ощупь, да и тело в ней дышало, точно в легком летнем платьице. Катри дважды обернула вокруг талии длинный пояс и выпростала из-за пазухи амулет. Не удержавшись, сунулась к зеркалу в туалетной комнате. Наскоро переколола шпильками растрепавшуюся прическу и подумала, что эта противная Джина после наказания, как пить дать, возненавидит ее пуще прежнего.

— Я почти готова, — оповестила она Кайла, подойдя к сундуку. — Поможешь?

Мальчик поспешно откинул тяжелую крышку, и Кати принялась складывать вещи. Задумалась, а не спрятать ли получше кошель. Огляделась.

— Ты не бойся, — понятливо кивнул Кайл, — У нас тут с воровством строго. Если что пропадет, наставники в два счета по магическому следу воришку вычислят, и тому тогда точно не сдобровать.

— Да-а? Это хорошо… — Кати в очередной раз подумала, до чего же удобная вещь эта магия и просто сунула мешочек с монетами поглубже в плащ наставника. Щелкнула замком на сундуке, ключик спрятала в карман и, поднявшись, отряхнула руки.

— Куда пойдем?

Кайл пожал узкими плечами:

— Хочешь — пойдем. Могу показать тебе первый этаж, где классы. Сейчас как раз наставники на площадке, так что мы не будем путаться под ногами.

— А… — Кати почувствовала, как в животе у нее снова болезненно засосало, — ужин скоро?

— Часа через четыре. — Кайл открыл дверь комнаты и, пропуская вперед новую знакомую, смешливо фыркнул, глядя на ее вытянувшееся лицо: — Не страдай. У меня тут тетка на кухне поломойкой. Пошли, только тихо.

Тетка Кайла оказалась особой монументальной, ворчливой, но, похоже, доброй. Во всяком случае, кухню ученики покинули, унося с собой плетеную корзинку, заботливо повязанную сверху клетчатым платком, и еще бутылку темного стекла с узким и длинным горлышком.

— Знаешь, что, — деловито сказал мальчик, когда они вышли в холл, — из дому мы, пожалуй, не станем выходить. Наверняка наткнемся на кого-нибудь из взрослых, и нас, как пить дать, к остальным на двор отправят. А вот если затаимся, то все решат, что ты с наставником занимаешься, а я просто тебя дожидаюсь. Ну, или вместе над книжками сидим…

Кати хихикнула, глядя в честное лицо маленького хитреца, а тот невозмутимо продолжал:

— Тетка нас не выдаст, а в твою комнату пока-а еще сунутся… не до того им. Наставники грозились, что сегодня брат Грегори боевые заклятия отрабатывать станет.

— Ух, ты, — вытаращилась Кати, — это же, наверное, очень интересно?

— Угу, — скривился Кайл. — И очень опасно. Мне в прошлый раз чуть волосы не подожгли.

— Тогда что, вернемся в комнату? — разочарованно спросила Кати. Надо же, как обыденно мальчишка рассказывает про магию. Хотя, может, он тут давно, и ему просто всё надоело?

— У меня есть мысль поинтереснее, — Кайл вытянул голову, проверяя, свободен ли путь, и кивнул: — Пошли!

Схватил Кати за руку и поспешил к лестнице.

Они почти взбежали на второй этаж, и Кайл, не останавливаясь, потащил новую подругу в коридор старших магов. Этим коридором они прокрались до конца, почти до самого окна возле комнаты брата Марка, а там свернули на еще одну лестницу — узкую и пыльную. Поднимаясь по ступеням вслед за Кайлом, Кати подумала, что очень заманчиво было бы сейчас вернуться и припасть ухом к двери наставника. Но, как ни бурлило в Кати любопытство, она себя сдержала. Оказаться застигнутой на постыдном подслушивании всё же чересчур даже для такого сумасшедшего дня.

— Подсоби! — Кайл поставил корзину на ступеньку и повис всем телом на толстом витом шнуре, уходящем к темному потолку. Кати пришла на помощь; сверху послышался скрип, стало значительно светлее, и перед учениками с тихим шорохом развернулась веревочная лестница.

Кайл подхватил поклажу и ловко, точно гимнаст с ярмарки, полез вверх. Перед носом Кати мелькнули белые тощие лодыжки, и мальчишка исчез в квадрате люка.

— Надеюсь, на нас не набросятся какие-нибудь летучие мыши, — пробормотала Кати и тоже вскарабкалась по качающейся лесенке.

Впрочем, чердак оказался относительно чистым — даже паутины по углам видно не было. Из небольших окошек квадратами ложился на пол солнечный свет, а пространство вдоль стен было заставлено сундуками, пустыми картинными рамами, старым садовым инструментом и поломанными стульями. А в самом дальнем и темном конце чердака высилась непонятная деревянная махина, похожая на собачью будку и скворечник одновременно.

Кайл поставил корзинку на пол, отошел в угол и поволок оттуда потрепанный матрас, покрытый подозрительными, но явно старыми пятнами. Дотащил до окошка и чихнул. Смущенно утер нос запястьем.

— У тебя здесь тайное местечко, да? — Кати осторожно присела на угол матраса.

— Я иногда прихожу сюда. Почитать. Или когда наставник наругает.

— Прячешься? — удивленно подняла брови Кати. — А он у тебя кто?

— Отец Рилан, — Кайл вздохнул. — Нет, он хороший. Просто строгий слишком. Вообще-то, нам с ребятами, конечно, повезло, что нас геронт выбрал, ты не думай, что я жалуюсь и всё такое…

— Геронт? Ого! — Кати уважительно кивнула. — Я и не думала, что они занимаются с учениками. И много тут старцев?

— Один и есть.

Мальчик принес корзинку, плюхнулся рядом и, отодвинув платок, покрывавший снедь, принялся увлеченно в ней копаться. — Это же его поместье. Только он не сильно старый.

— Дай мне. — Кати отняла у Кайла бутылку, вытащила тряпичную затычку, понюхала: — Это что?

— Вода, понятное дело. Ну, может, с вареньем намешали. — Мальчик покосился на Кати и ухмыльнулся: — А ты чего надумала? Здесь вин не подают.

— Больно надо, — немного обиделась та, сделала осторожный глоток и кивнула:

— Вишневое.

Кайл разложил на платке большой кусок хлеба и несколько сваренных в мундире картофелин. С хрустом разломил пупырчатый огурец, половину протянул Кати. Та благодарно кивнула и, прежде чем впиться в него зубами, поинтересовалась:

— И чему вас учит геронт?

— Всякому. И как природой управляться, и как… — он замешкался и принялся очищать картофелину. — Они же, маги, много всего умеют. А уж геронты — и подавно.

— И сестра Роберта?

— Ну, та по зверям больше. Приказать, приручить. Да только зверей тут — куры, кошка, да мыши подвальные, — он хихикнул и закашлялся. — Вот и… воспитывает всех… с утра до ночи…

— А мой брат Марк?

Тут Кати подумала, что слова ее прозвучали как-то уж слишком лично и, покраснев, замолотила острым кулачком по спине Кайла.

— Эм… спасибо, — отстранился тот и удивленно поднял брови: — А ты что же, не знаешь?

— Так я только сегодня учиться начала, да и на Миллендау приехала совсем недавно.

— А-а… ну, у него целительство, в основном. Но я однажды видел, как твой наставник запустил молнию в коршуна, что утащил цыпленка с заднего двора. Так вот, скажу тебе, не хотел бы я оказаться на месте этой птички.

— И много у него учеников?

— Ни одного. Ну, кроме тебя. Он ведь тоже недавно на острове.

Ответ Кати безусловно пришелся по вкусу. Вот только, вспомнив кабинет наставника, которым тот явно не первый день пользовался, она удивилась:

— А что же он тогда делает в поместье?

— Отцу Рилану помогает. Он вроде сам из бывших учеников нашего геронта.

За окошком снова забухало — на этот раз куда громче. Кати, приподнявшись, вытянула шею.

— Я ж говорил, — оторвался от еды Кайл, — заклинания отрабатывают. Можешь посмотреть, отсюда хорошо видно.

Он поднялся и, подойдя к окошку, потянулся к задвижке. Широкие черные рукава скользнули вниз, обнажая тощие руки, покрытые синяками.

— Кто это тебя? — вытаращилась Катрина.

— Ерунда, — мальчишка дернул щекой и распахнул створку. — Иди вон глянь. Брат Грегори как раз огненные искры показывает. Только сильно не высовывайся, чтоб не заметили.

Кати поспешно подскочила к окну, но к демонстрации не поспела.

Внизу раскинулся небольшой двор — совершенно без построек, не считая трех грубо сколоченных из досок болванов[1]. Окружала его каменная стена, примерно в два человеческих роста, а посередине, на вытоптанной голой земле стояла дюжина учеников. Перед ними, заложив руки за спину, прохаживался высокий сутулый человек, блестя под солнцем проплешиной среди черных волос. Одет он был в песочного цвета симару — такую же, какие были на Марке и Роберте. Видимо, это было повседневное облачение здешних наставников.

— Ты! — брат Грегори нетерпеливо ткнул пальцем в толпу учеников, в серых своих облачениях похожих на стайку воронят. Вперед шагнул худой рыженький парнишка, примерно ровесник Кайлу.

— Держишь щит. А, ты, — маг обернулся, махнул рукой, и чуть сбоку ото всех Катрина заметила Джину. Слегка прихрамывая, та направилась к наставнику.

— Будешь нападать, — распорядился брат Грегори, и Джина, неприятно улыбнувшись, остановилась напротив рыжего. Тот спал с лица, отодвигаясь на несколько шагов.

— Твоя задача — продержаться минуту. — Не глядя на учеников, маг вытащил из кармана песочные часы и поставил их ладонь. — А твоя — не убить противника. Начали.

Мальчик выбросил вперед подрагивающие руки, и вокруг него сверкнул розоватый почти прозрачный купол.

Катрина наблюдала за происходящим раскрыв рот и даже не заметила, что Кайл успел пристроиться рядом. Только вздрогнула от неожиданности, когда ухо обожгло испуганным "Светлые Лебеди, это же Джонни. Он не продержится".

— Почему?

— Он еще слаб после лихорадки. А Джина… она его терпеть не может.

— По-моему, эта ваша Джина терпеть не может всех, — буркнула Кати, но Кайл, кажется, не услышал. Прижавшись к ее боку, он тяжело пыхтел и широко раскрытыми глазами наблюдал за поединком.

Противная худышка тем временем запустила в рыжего целый рой огненных искр. Кати подумала некстати, что, будь сейчас ночь, это, пожалуй, выглядело бы очень красиво. Заклинание ударилось о щит и осыпалось угольками на землю.

— Видишь? — успокаивающе коснулась плеча Кайла Кати, — он справился. К тому же, ему нужно продержаться всего минуту.

— Минута — это очень много, — зло прошипел мальчик и, отойдя от окна, уселся на матрас и обхватил колени: — Не буду смотреть.

— Как хочешь.

И Кати снова принялась с жадным интересом следить за состязанием. Владела бы она такими умениями — с каким бы удовольствием подожгла Мадленины занавески, когда та не пустила племянницу на порог!

Джина, бормоча что-то под нос, вырастила на ладони пламенный цветок — яркий и пульсирующий. В полет сорвался огненный шар, размером с картофелину, и щит вокруг мальчишки дрогнул. Удар отразил, но после ярко вспыхнул, ощетинившись ледяными колючками, и стал таять. Джина рассмеялась.

— Держи! — рявкнул брат Грегори. — Тяни силу!

— У меня больше нет! — отчаянно заорал рыжий, и Кати увидела, как по перекошенному лицу его потекли слезы.

— Тебе же хуже, — юная магесса осклабилась и с треском запустила под ноги Джону голубую тонкую молнию: — Пляши!

Мальчишка подпрыгнул, высоко вскидывая колени. Ученики засмеялись.

— Двадцать секунд, — скучным голосом оповестил брат Грегори.

Джина, явно красуясь перед остальными, перекинула с руки на руку клубок искр, а потом метнула в жертву. Джонни завизжал и, под хохот юных магов, пуганным зайцем метнулся вдоль забора. А вот Кати веселиться совершенно расхотелось. Она возмущенно посмотрела на брата Грегори — неужели тот не прекратит безобразие? Но маг всё так же равнодушно наблюдал за часами на своей ладони — песка в верхней их части оставалось на самом донышке.

И тут болезненный вскрик заставил Кати вздрогнуть — рыженький мальчишка, запутавшись в длинных полах облачения, потерял равновесие и растянулся на земле. А Джина, злорадно ухмыляясь, снова выращивала огненный шар, на этот раз куда больше предыдущего. Ученики смеяться перестали.

— Светлые Лебеди, — прошептала Кати, — она же его убьет…

— Что здесь происходит?!

Строгий женский голос словно вырвал всех из оцепенения. Юные маги зашевелились, зашушукались, а брат Грегори, оторвав взгляд от часов, коротко бросил:

— Время вышло!

Обернулся и скривился, точно выпил уксуса:

— Сила Пламени в тебе, сестра Роберта.

Джина, зло фыркнув, тряхнула кистями и сбросила огонь на землю. К Джону, подхватив подол, рванулась какая-то девочка.

— Брат Грегори, — величавая магесса появилась в поле зрения Кати. — Нам нужно поговорить. Дети, урок закончен. Мелисса, отведи Джона в лазарет, остальные — в библиотеку.

Юные маги, тихо переговариваясь, потянулись со двора. Последним, опираясь на руку милосердной девочки, хромал рыжий.

Старшие маги же принялись медленно прохаживаться вдоль забора, причем, как Кати ни прислушивалась, не смогла уловить ни звука из их беседы. Как тогда, в Храме, где брат Марк говорил с геронтом, вспомнила она.

Впрочем, несмотря на ауру безмолвия, которую маги, похоже, навесили на себя, по их лицам было заметно, что разговор состоялся не из легких. Раскрасневшаяся магесса яростно жестикулировала, а брат Грегори в ответ угрюмо огрызался, то и дело дергая плечом.

— Что там? — спросил Кайл и поднял на Кати несчастные глаза.

— Ничего страшного, — соврала та и, отлипнув от подоконника, подошла к мальчику и уселась рядом. — Твой друг просто споткнулся и, кажется, коленку расшиб. А так — все живы и здоровы. Я же говорила!

— Магия должна служить людям, — пробормотал Кайл каноническую фразу. — А не так…

— Так, то ж людям, — пожала плечами Кати и тут же устыдилась, припомнив недостойные мысли насчет теткиных занавесок. — Э-э… а вам же учиться нужно. Нам, то есть… Ладно.

И, чтобы отвлечь Кайла от горьких мыслей, легонько пихнула плечом:

— А вот скажи-ка мне лучше, что это за махина, там, в углу? Домик для мантикоры? Или каких еще чудовищ выращивает втихаря сестра Роберта, пока вы сидите по библиотекам?

Кайл посмотрел на Кати ошалевшим взглядом, а после тихо зафыркал:

— Какая еще мантикора? Голубятня это.

— А почему без голубей? — удивилась Катрина. — Это же так удобно. Вы письма через наставников передаете?

— Знаешь, что, пойдем отсюда. — Мальчик отвел глаза и принялся завязывать платок с картофельной кожурой и огрызками хлеба. — А то сейчас все в дом вернутся, ну, как застукают?

— Хорошо, — Кати пожала плечами и помогла оттащить на место матрас.

Они осторожно спустились с чердака и замерли на самом верху лестницы. Снизу, из коридора, где были комнаты наставников, донеслись чьи-то шаги, а потом раздался негромкий стук в дверь. Кайл испуганно прижал палец к губам.

— Брат Марк, вас просили спуститься в лазарет.

— Что случилось?

От голоса наставника Кати почувствовала, как по загривку пробежали мурашки и екнуло сердце. Было что-то волнующее и притягательное в том, что она вот так стоит, незамеченной, и подслушивает. А еще Кати вдруг подумала, что страшно соскучилась. Интересно, почему же он не пришел?

— Мальчишка на практике ногу потянул и локоть ушиб. А еще вам письмо. От геронта.

— Давай сюда.

Послышался шелест бумаги, а потом Марк отрывисто бросил:

— Хорошо, идем.

Загремел ключ в замке, и звуки шагов стали удаляться. На цыпочках спустившись по лестнице и высунувшись в коридор, Кати успела проводить взглядом уходящую фигуру наставника в сопровождении кого-то из учеников.

Наверное, он зайдет ко мне после того, как осмотрит Джона, решила она и тихонько вздохнула.

Кайл довел новую знакомую до самой комнаты и, прощаясь, неуверенно кашлянул:

— Знаешь… а ты лучше сама поговори со своим наставником.

— О чем? — удивилась Кати.

— Ну… про то, чему здесь учат, о голубях и вообще… — мальчик застенчиво пнул носком мягкого сапожка дверной косяк. — А ты хорошая. Веселая и не ругаешься. Будешь моим другом?

— Конечно, Кайл, — серьезно кивнула Кати. — Только, видишь ли, я-то подумала, что мы с тобой уже подружились?

— Ага! — мальчишка поднял на нее ярко-синие глаза и просиял: — Я тебе место возле себя в трапезной займу!

— Благодарю, только я, наверное, на ужин сегодня не пойду. Наелась.

— Так до него часа два еще. Или… может, ты Джины боишься?

— Хм… — Кати задумалась. — Не то, чтобы я ее боюсь. Опасаюсь — да, но не век же от нее бегать, это-то я понимаю. К тому же, у меня теперь и защитник есть.

— Наставник? Ну-у… они же не всегда…

— Я о тебе, вообще-то.

Она подмигнула Кайлу, и тот снова разулыбался.

— Просто… я собиралась дочитать то, что задали. А то не успею, заругают потом… — Кати вздохнула. Ну не говорить же мальчику, что на самом деле она совершенно по-глупому боится пропустить визит Марка.

— А-а, ну, как знаешь…

Кайл вышел, и Кати отправилась в туалетную комнату, привести себя в порядок, а после снова взялась за "Магические потоки".

Она просидела до самой темноты, старательно продираясь через новые понятия и лупая глазами на жуткие формулы, больше всего напоминающие диковинных насекомых. И только когда за черным окошком затрещал козодой, Кати отложила книгу и поняла, что брат Марк сегодня уже не придет.

Она задумчиво дожевала тайком принесенную Кайлом с ужина коврижку, потушила свечку и, расстроенная, легла спать.

1. Болваны — манекены.

Глава 16

— Просыпайся!

Туманный извилистый коридор, по которому Кати пробиралась в поисках Бенедикта, поблек, задрожал и осыпался, шурша осколками. Она вздрогнула, прерывисто выдохнула и постаралась сбросить чужую руку с плеча.

— Да вставай же ты, соня! Опоздаем на завтрак — сестра Роберта не только с тебя, но и с меня шкуру спустит. А мне что-то не хочется.

Кати села в постели, потерла глаза и, с трудом сдержав зевок, исподлобья уставилась на Кайла:

— И тебе доброго утра. Времени сколько?

— Солнце встало с час назад.

— Ужас, рань какая…

Она сползла с постели (мальчик тотчас отвернулся, слегка зардевшись) и в нижней рубашке и босиком прошлепала умываться.

Остывшая за ночь вода быстро привела Кати в чувство. Вспомнился насыщенный событиями вчерашний день — разбудил беспокойство и легкий страх перед намечающимся выходом "в люди". А еще неприятно шевельнулось в груди горькое чувство обиды на Марка. Она поспешно доумывалась и, вернувшись в комнату, спряталась за ширму — переодеваться.

— Послушай, Кайл, — где-то между закатыванием манжетов и повязыванием пояска не выдержала Кати, — ты сегодня наставника моего не видел?

— Не-а, — отозвался юный маг, зевая. — Но он вроде еще с вечера уехал. Зато на рассвете вернулся отец Рилан.

— О, геронт?

— Ага. Наверное, ты с ним сегодня встретишься. Отец Рилан обычно всех новеньких сам расспрашивает.

— О чем это? — Кати, вспомнив совет Марка, снова вытащила из-за пазухи амулет и аккуратно уложила его поверх ученического платья.

— Ну, о всяком. Где живешь, кто родители, как давно почувствовала в себе магию.

— Хм… — Кати пожала плечами и вышла из-за ширмы. Интересно, а ей-то что говорить, если она в себе никакой магии не чувствует?

— Ты не бойся, — по-своему расценил ее задумчивость Кайл. — Главное, отвечай уважительно и в лицо геронту не пялься. Он наглых не любит.

— Тогда эта ваша Джина наверняка у него в немилости, — злорадно фыркнула Кати.

— Эм… ну… пойдем, а? — Кайл отчего-то покраснел еще больше и порывисто развернулся к двери.

— Пошли, — пожала плечами Кати, покосилась на неубранную кровать и решила, что порядок наведет позже. В конце концов, постель может и подождать, а вот еще одно опоздание к трапезе, как пить дать, чревато расстройством желудка.

В коридоре на этот раз было шумно и оживленно — какие-то мальчишки даже устроили беготню наперегонки, чуть не сбив Кати с ног. Правда, стоило непоседам свернуть на лестницу, ведущую на первый этаж, как всю веселость с них словно ветром сдуло. Натянув на лица скучное выражение, мальчишки степенно, точно старички, принялись спускаться по ступеням. Причину такого преображения Кати поняла быстро — на площадке первого этажа, скрестив руки на груди, стояла сестра Роберта и молча наблюдала за воспитанниками. Кати покосилась на Кайла — тот тоже шел с такой кислой миной, что скулы свело — и постаралась сделаться как можно незаметней. Досадуя, что посреди подростков торчит, что каланча, она даже немного ссутулилась и на строгую наставницу постаралась глаз не поднимать. Однако все усилия пропали даром. Увидев ее, сестра Роберта щелкнула пальцами и коротко кивнула, подзывая. Кати вздохнула и подошла к магессе.

— Мисс Харт, — скучным голосом произнесла та, глядя куда-то поверх головы Кати, — извольте объясниться. Отчего вы вчера не явились к ужину? Должна поставить вас в известность, что мы строго рассчитываем порции на каждого воспитанника.

— Понимаете, — стушевалась Кати, — я… занималась. Много задали, и я побоялась…

— Впрочем, — сестра Роберта сделала вид, что оправданий не услышала, — если вы желаете питаться самостоятельно, только скажите. И мы не станем утруждать поварих.

Магесса перевела, наконец, холодные голубые глаза на Кати. Скользнула взглядом по ее лицу, раскрыла рот, очевидно, собираясь продолжить отчитывать, но посмотрела ниже и осеклась на полуслове.

— Я… — Кати почувствовала, как к горлу подступает горячий ком, — я не желаю. Сама. Простите, такого больше не повторится.

— Откуда это у вас? — сестра Роберта ткнула длинным изящным пальцем в птичку на шнурке.

— М-ма… брат Марк дал. Велел носить, не снимая.

— Ясно, — магесса поджала губы и с неприязнью уставилась в глаза Кати. — Идите на завтрак. Надеюсь, вы всё усвоили и больше не станете совершать ошибок.

— Да, миссис…

— Сестра Роберта.

Кати присела в суетливом поклоне и, что есть ходу, бросилась к поджидающему ее Кайлу.

— Досталось? — посочувствовал тот, поспешно сворачивая за угол — подальше от всевидящего ока воспитательницы.

— Угу. Из-за ужина наругали.

— Как наказывать станут?

— Наказывать? — Кати даже остановилась, пораженная.

— Ну да, — мальчик пожал плечами. — У нас это дело обычное. Кому розг всыпят, кого коленками на горох.

Кати невольно поежилась. Нет, она помнила о том, что накануне выпороли Джину, но отчего-то думала, что уж ее-то саму подобное никак не коснется.

— Да нет, сестра Роберта вроде ничем таким не грозилась. Предупредила только, — растерянно пробормотала она.

— Ну и славно! — озабоченное лицо Кайла просияло. — Пронесло, значит. А на слова — плевать. Они ж не страшные.

Он с радостным видом ухватил подружку за руку и потащил ее в сторону столовой, а Кати даже не нашлась, что ответить.

Задумчивая, она просидела всю трапезу, ковыряя ложкой овощное рагу. Кто бы мог подумать, что здешнее обучение может быть таким… жестоким? Впрочем, жующие рядом с ней юные маги несчастными совсем не выглядели. Тем более, что грозная наставница больше не показывалась, а кухаркам было, похоже, наплевать на соблюдение в столовой тишины и порядка. Да и Джина тоже почему-то пропустила завтрак, что тоже сложилось удачно — пожалуй, еще и ее гадостей Кати бы не выдержала. Наверное, вредную девицу вызывал к себе возвратившийся геронт, подумала она и вздохнула. А вот Марк сейчас, похоже, в Хоррхоле. А что, если он не скоро вернется?

Снова всколыхнулись тревога и желание поехать домой, и Катрина обернулась к Кайлу:

— Скажи, а как часто отсюда повозка в город ходит?

— Когда как, по надобности. А тебе зачем?

— Мало ли, — Кати дернула плечиком, — вдруг я уехать захочу.

Кайл фыркнул:

— Хоти, хоти. Без наставника тебя всё равно никто не отпустит. Охранников у ворот видала?

— Нет, — окончательно растерялась девушка. — Не обратила внимания…

Загремела посуда — это стряпуха пошла меж столов, отбирая у юных магов жестяные миски. Кайл отвернулся и стал поспешно запихивать в рот остатки овощей.

— Да что тут, тюрьма, что ли, — буркнула Кати и пообещала себе обстоятельно поговорить с братом Марком, вытрясти из него все подробности ее обучения. И, если что, потребовать отправить обратно в город. Вот только когда же он приедет…

— Свет Пламени на вас, — нестройным хором сказали юные маги поварихам и, поднявшись из-за столов, потянулись к выходу.

— А сейчас куда? — потормошила Кайла за рукав Кати, когда они вышли в гулкий холл первого этажа.

— Пока в библиотеку. Там нас всегда собирают после завтрака. А потом кто-нибудь приходит, и всех разводят по наставникам.

— По своим?

— Не всегда. Бывает, что наставники обмениваются учениками, бывает, что кто-то один обучает всех. Обычно никто не знает, что магам поутру в голову придет. Иногда весь день над книжками корпим, иногда урок сразу единением начинается. Вот, пришли.

В окружении других учеников Кати миновала нарядные распахнутые двери из красного дерева и очутилась в умытом солнцем просторном помещении. Высокие стеллажи вдоль стен уходили под куполообразный потолок — похоже, высотой библиотека занимала оба этажа. Посередине зала впритык друг к другу были расположены несколько столов, образуя края четырехугольника. В центре его, на постаменте-ножке, высился странный прибор, похожий на нарезанную кусочками сферу Пламени.

— Армилла, — шепнул в ухо подружке Кайл, — сиречь, модель небесных сфер. Но это сложно, мы такое пока не проходим.

— Ага, — отстраненно кивнула та. В этот самый момент внимание ее привлекла огромная карта, занимающая всё пространство над дверью. Кати запрокинула голову и восхищенно вздохнула.

— Империя Литкель, как она есть, — гордо заявил Кайл, точно сам имел прямое отношение к произведению искусства. Иначе назвать карту язык не поворачивался — даже желтизна, которую приобретает долго пробывший на свету пергамент, ничуть не портила красоту. Неизвестный художник тщательно выписал и зеленые леса Тумаллана, и ультрамариновый океанский прибой, и серые башенки городов, и Двуречье, в устье которого находился Дорек — столица Империи. А в верхнем правом углу, посреди моря, высились скалы Миллендау, освещенные розоватым сиянием, исходящим из вершины горы.

— С дороги! — грубый толчок в плечо вернул в реальность. Кати ойкнула и, опустив взгляд, увидела Джину. Та стояла напротив и криво улыбалась.

— А обойти не пробовала? — Катрина насупилась и собралась уже пригрозить нахалке новой поркой, но тут обратила внимание, что на груди Джины тоже висело украшение. Не птичка, как у Кати, просто круглый гладкий камушек, изрезанный завитушками. Кати удивленно подняла брови — неужели геронт, по словам Кайла не терпящий наглости, взял противную девицу под опеку крачек? Интересно, за какие такие заслуги?

Джина, заметив ее интерес, дернула плечом и, задрав подбородок, гордо прошествовала мимо.

— Пойдем, сядем, — Кайл потянул подружку за руку. — Вон там Джон с Мелиссой.

С одной из кушеток, что стояли между окнами, друзьям робко улыбался рыженький мальчишка, накануне пострадавший во время практики. Рядом с ним, потупив взор, сидела девочка, что ему помогала.

— Привет, ребята. — Кати улыбнулась рыжему: — Рада, что с тобой всё в порядке.

— А ты откуда знаешь? — насторожился тот.

— Из окна практику видела.

— А-а. Ну да, подлечили вот, — мальчишка шмыгнул носом и опасливо покосился за спину Катрине: — Ты бы это… не связывалась с Джиной. Злопамятная она.

— По-моему, предупреждать уже поздно, но всё равно спасибо. Присесть можно?

Юные маги поспешно потеснились, и Кати с Кайлом пристроились рядом.

— Знакомьтесь, — Кайл наскоро представил их друг другу, тоже не сводя взгляда с Джины.

— А почему она так себя ведет? — Кати проследила, как худышка, несмотря на свои габариты, легко достает с полки внушительных размеров фолиант. — Почему не боится наказаний?

— Она и в приюте дурным характером отличалась, — вздохнул Джон. — А тут еще отец Рилан взял ее под крылышко. Ай! Чего пихаешься?!

Он дернулся и покосился на Мелиссу. Девочка скривилась:

— А того, что у некоторых язык, что помело. Тебе вчерашнего не хватило? Если отцу Рилану расскажут, что ты тут про него болтаешь….

— Не, мы — могила! — возмутился Кайл и для убедительности щелкнул пальцем по зубам: — Чтоб мне онеметь.

— Погоди-ка, — Кати наморщила лоб, вспоминая. — Выходит, ты тоже приютский? По-моему, мне про тебя Юльке рассказывала. Помнишь такую?

— Занозу? — рыжий оживился.

— Прозвища ее я не знаю, но, честно говоря, очень на то похоже, — Кати хихикнула. — Беленькая, невысокая, ровесница твоя. И под глазом маленькая родинка.

— Точно, Юльке.

— Что еще за Юльке? — сварливо отозвалась со своего места Мелисса.

— Просто хороший человек, который остался в приюте. — Джон печально вздохнул. — Как она там? Не обижают?

— Сбежала. — Кати с удовольствием понаблюдала, как рыжие бровки мальчишки изумленно поползли на лоб.

— Во дает, — выдохнул Джон восхищенно. — А ты ее откуда знаешь?

— У нас дома служит. Кстати, она говорила, что видела, как тебя похищали, потому и удрала. Тебя и впрямь похитили?

— Э-э, — Джон замялся. — Не то, чтобы похитили, но учеников Рилана отбирают тайно. Просто увезли, не сказав, куда. Хотя я поначалу испугался. Потом уж объяснили, что про поместье немногие знают; говорят, для того, чтобы остальные дети не завидовали.

— Я думала, в приюте магии тоже учат.

— Некоторые наставники берут учеников, но редко и только себе на смену. Отец Рилан считает это неправильным. На Миллендау есть талантливые дети, но ведь не каждый может оплатить учебу на материке. — Джон с важностью поднял палец, явно кого — то копируя: — А оставлять магов необученными не только несправедливо, но и опасно! Особенно здесь, где само Пламя помогает способностям проснуться.

— Ну… — Кати задумчиво кивнула, — наверное, он прав.

— Сила Пламени в вас! — раздался зычный голос, и в библиотеку вошел невысокий полный маг.

Воспитанники тотчас подобрались (кто сидел, тот вскочил) и дружно потянулись к вошедшему:

— Будь благословен и ты, брат Харди.

— Все готово? — толстяк повернулся к Джине.

Та степенно кивнула на фолиант, лежащий на подставке для книг.

— До обеда изучаем теорию огня, потом расходитесь по наставникам. — Брат Харди тяжело протиснулся в зазор между столами и встал возле армиллярной сферы, сплетя короткие пальцы на животе. Юные маги принялись рассаживаться, и Кати поспешила занять место рядом с Кайлом.

Дождавшись, пока все устроятся, наставник эффектно щелкнул пальцами, и подставка, вместе с покоящимся на ней фолиантом, оторвалась от пола и медленно проплыла по воздуху над головами учеников. Мягко приземлилась перед толстяком, шелестя страницами; распахнулась на середине. Кати восхищенно выдохнула.

— Сегодня поговорим об элементах огненной стихии, — торжественно объявил брат Харди. Над столами пролетел вздох разочарования, и маг недовольно скривился:

— Да, снова. Особенно после того, как кое-кто на вчерашней практике показал полное неумение со стихией оной совладать. Мисс Джина, прекрати улыбаться, тебя это тоже касается. Потому что под "совладать" я имею в виду использование стихии рационально и сообразно надобности.

Ученики притихли, а наставник, проведя ладонью по странице фолианта, вырастил над ней призрачный язык пламени.

— Что собой представляет огонь, надеюсь, напоминать не надо? Самая мощная, самая опасная и, в то же время, самая созидательная стихия. И вы должны уметь разумно слить с ней силу, взятую из единения. Зачерпнёте чуть больше и ваша же внутренняя энергия, ставшая пламенем, вас же и спалит. Возьмете меньше — пшик, а не огонь получится.

Кати похлопала ресницами и с грустью сама себе призналась, что не сильно-то и понимает, о чем толкует брат Харди. Ей почему-то думалось, что маг просто-напросто забирает силу, живущую в острове, а тут как-то всё сложно выходит. Она вздохнула и печально ковырнула пальцем трещинку на столе.

— Мисс о чем-то хочет спросить? — брат Харди оказался слишком внимательным. — Мисс ведь новенькая?

— Да. Я просто пока не со всем разобралась, — отозвалась Кати, — но я постараюсь.

Услышала, как сзади кто-то хихикнул и покраснела.

— Ага, — согласился толстяк и продолжил: — Но управляться с открытым источником огненной стихии научиться не сложно. Куда труднее воззвать к нему, когда вы находитесь, допустим, в лесу. Там, где нет ни костра, ни яркого солнечного света. Или у моря, где сила водной стихии перебивает все другие.

Тогда вам и пригодится наука работать с элементами стихий, выискивать и вытаскивать их из предметов, к стихии этой на первый взгляд не относящихся. Если подумать, — брат Харди взмахнул рукой, и призрачное пламя погасло, — каждый предмет несет в себе отпечаток разных стихий. Допустим, глиняный горшок хранит в себе память обжига. Книга — память чернил, которые сварили на огне. Одежда — выбеленного солнцем холста. В чём-то больше, в чём-то меньше. И вы должны уметь почуять, распознать эти элементы, чтобы напитать ими наполняющую вас чистую силу. Перед вами — библиотека. — Наставник торжественно повел рукой. — И до обеда вы станете тренироваться. Искать предметы, содержащие в себе элементы огня. Я сам буду вести учет и записывать, кто что обнаружил.

— Но ведь у нас сегодня не было единения, — робко заметил рыженький Джон.

— А вы что думали, я разрешу колдовать в библиотеке? Нет, друг мой, сегодня тренируем исключительно чутье.

Наставник гулко похлопал в ладоши:

— Ну-ка, все за медитацию!

А потом тяжело плюхнулся за один из столов, придвигая к себе письменные принадлежности и какую-то книгу.

Ученики разбрелись по залу. Кати, так толком и не поняв, что и как ей нужно сделать, отошла к окошку и украдкой стала наблюдать за юными магами. Вот Джон, закрыв глаза, медленно закружился на одном месте. Кайл вытянул вперед руки и, склонив голову к плечу, отрешенным взором уставился в стену. Еще какая-то девочка медленно пошла вдоль столов, то и дело взмахивая руками и вскидывая колени, точно пытающаяся взлететь цапля. Кати стало смешно. Не сдержавшись, она прыснула в кулак и тут же поймала злобный прищур Джины.

Отвернулась к окну и, прикрыв глаза, постаралась сосредоточиться. Представила себе библиотеку — в подробностях, какие сумела запомнить, вот только пустую, без людей. Интересно, и чем должен отозваться огонь? Теплом? Яркой вспышкой? Что там говорил брат Харди? Горшок помнит жар обжига? Ну тогда, как пить дать, ближе всех стоит к огненной стихии металлическая армиллярная сфера. Ее ведь точно кто-то отливал.

Кати обернулась и, подойдя к наставнику, озвучила свою догадку. Тот удовлетворенно хмыкнул и, с довольным видом склонившись над листом бумаги, поставил напротив записи "мисс Харт" жирный крестик.

Кати пожала плечами и, вернувшись к окну, снова принялась вычислять, при изготовлении каких предметов для библиотеки использовался огонь.

В результате, в конце занятия она оказалась в пятерке удачно справившихся с заданием учеников. Вот только, при чем тут магия, Кати так и не поняла.

После обеда она отправилась в свою комнату (ее-то наставника в поместье не было) и снова засела с книжкой. Однако, спустя пару часов учение ее самым бесцеремонным образом прервали. Сначала кто-то заколотил в дверь, а потом в комнату сунулась встревоженная физиономия Кайла:

— Давай скорее! Отец Рилан зовет.

Кати боязливо поежилась, но деваться было некуда. Вслед за Кайлом она миновала холл и, оказавшись в другой части особняка, поднялась по лестнице. Потом они прошли по светлому коридору с целой галереей картин и, в конце концов, оказались в рекреации с уютными пуфиками, приоткрытым окном и зеркалом в пол..

— Жди, — деловито бросил Кайл и кивнул на единственную здесь дверь из темного дерева, — геронт скоро будет.

Потом ободряюще коснулся ее руки и поспешно унесся назад по коридору.

Кати осторожно приблизилась к двери. Приложила к ней ухо, но, к своему разочарованию, ничего не услышала. Коснулась пальцами позолоченной ручки-завитушки и, вздохнув, пошла к окну. Да так и застыла, раскрыв рот.

Вот из этого окошка вид открывался дивный. Почти всё пространство перед ней затопила синева: темная, глубокая — морская и пронзительно-синяя, с паутинками перистых облаков — небесная. А еще виднелся край обрыва, поросший изумрудной травой. Катрине отчего-то представилось, как, разбежавшись, ныряют с него юные маги и, обращаясь крачками, взмывают в небо.

— Отличное место, чтобы научиться летать, — шепнула она, — как жаль, что теперь это только легенды…

Из глубины коридора послышались шаги, и Кати поспешно обернулась. Неизвестно, каким именно ожидала она увидеть хозяина поместья, но уж точно не таким… обычным. Среднего роста, средней внешности, в ничем не примечательной одежде горожанина среднего достатка. Вот только взгляд был цепким и умным, а еще на худом лице отца Рилана выделялся горбатый крупный нос. По нему-то Кати и узнала того самого геронта, с которым разговаривал в Храме Марк после похорон архагета.

Кати поспешно присела в реверансе, смущаясь под пристальным взглядом геронта. Тот же, молча прошествовав к двери, на пороге обернулся, кивком приглашая Кати входить.

— Итак, — заключил он, походя бросая на спинку кресла у камина дорожный сюртук, — ты и есть та самая перспективная ученица, которую отыскал для нас брат Марк.

Дернул за шнур, висевший у окна, и массивные занавеси разошлись, наполняя кабинет солнечным светом.

— Да, отец Рилан, — негромко ответила Кати и скромно замерла у двери, вспоминая предупреждения Кайла.

— Что ж, проходи, садись, — геронт кивнул на второе кресло, а сам устроился за столом и свел пальцы под подбородком, продолжая невозмутимо разглядывать новенькую.

Кати прошла к креслу и устроилась на самом краешке. Чинно сложив руки на коленях, опустила взор.

— Какой тебе показалась наша школа?

— По-моему, очень интересно, — не слишком уверенно отозвалась Кати. Геронт пошевелил бровью и, откинувшись к спинке кресла, громыхнул ящиком стола. Вытащил отполированную до блеска трубку темного дерева, табакерку и стал невозмутимо трубку эту набивать.

— Мне сказали, что сегодня ты делала успехи.

— М-м… отрадно слышать. Я старалась.

Отец Рилан щелкнул пальцами и с их кончиков сорвался огненный уголек, спикировав точно в трубку. Геронт неторопливо затянулся, выдохнул струю дыма, и по кабинету поплыл горьковатый запах табака. Кати завороженно следила за творящейся магией.

— Расскажи немного о себе. Кто твои родители?

— Они умерли, — Кати кашлянула, то ли от дыма, то ли от горечи воспоминания, царапнувшего горло. — Мы жили на материке, а сюда совсем недавно приехали. С братом.

— И кто же он? Лудильщик? Каменщик?

Кати вспомнила, что брат Марк подыскал Бену место при Храме и покусала губу. Интересно, как много рассказал наставник геронту про Бенедикта, и стоит ли ей сейчас вдаваться в подробности?

— Дома он управлял лесопилкой.

Впрочем, отца Рилана ответ, кажется, удовлетворил, и о Бене он больше не спрашивал.

— Хорошо. И как давно ты почувствовала в себе магию?

— Наверное, в первый раз тогда, когда помогла исцелиться наставнику.

— Марку? — геронт удивленно вскинул брови.

— Ну да. — Кати почувствовала, что ладони у нее вспотели и незаметно вытерла их о подол.

— И как же это произошло?

— Я просто взяла его руки, — Кати смущенно кашлянула, — как на единении. Приложила к голове и позвала. А потом он очнулся.

— Прелестно, — геронт насмешливо поиграл бровями. — Но я не о том. Мне куда интереснее, каким образом наш талантливый целитель умудрился занедужить, и какое отношение к этой истории имеете вы, мисс.

Кати покраснела и обиженно вздернула нос:

— Вы думаете, что я сочиняю? Он заходил с нами познакомиться, и ему внезапно стало нехорошо, а потом…

— Ладно. Это легко проверить, — прервал ее отец Рилан. Прищурился и выпустил в потолок колечко дыма: — А еще у тебя что-то похожее было? Неожиданные всплески стихий, может, ты замечала, что умеешь делать какие-то необычные вещи. Например, убеждать? Или изменять собственное тело? Или, может, еще что непривычное?

— Я… — Кати окончательно растерялась. Скажи она правду, геронт, пожалуй, решит, что новая ученица бездарь и очутилась здесь исключительно из-за ошибки наставника.

По затылку прошелся легкий сквознячок, и раздался знакомый голос:

— Брось, Рилан. Не дави. Еще немного, и девочка решит, что ты ешь учеников на завтрак.

Облегченно выдохнув, Кати обернулась и почувствовала, как улыбка сама собой растягивает ей рот. На пороге стоял брат Марк и напряженно сверлил глазами геронта.

— Войди, — коротко бросил тот.

Наставник прошел к столу и устроился у окна, сбоку от хозяина кабинета. Прислонился к подоконнику. Бьющее в спину солнце окружило его фигуру золотистым ореолом и помешало Кати рассмотреть выражение лица.

— Как съездил? Всё проверил? — Геронт отложил трубку и развернулся к Марку.

— Да. И, похоже, ты был прав.

— Я всегда прав, — отец Рилан коротко ухмыльнулся и снова свел пальцы под подбородком: — Еще кто-то заметил?

— Пока нет.

Марк усталым жестом отбросил со лба волосы и скорбно покачал головой:

— Знаешь, по-моему, мы фатально просчитались.

— Ерунда, — Геронт презрительно скривил губы, — из любого положения есть выход. Впрочем, — он бросил короткий взгляд на Кати, — об этом поговорим позже. Забирай свою ученицу и до вечера меня не трогай. Хотя… что это за история с твоим исцелением?

— Потом расскажу, — коротко бросил брат Марк. Отошел от подоконника и галантно протянул руку: — Мисс Харт?

Кати вскочила, комкая подол (ладони все еще были предательски влажные), и, присев в суетливом реверансе, почти бегом бросилась из кабинета. Марк хмыкнул, кивнул отцу Рилану и последовал за подопечной.

Глава 17

Кати шумно выдохнула и ненадолго привалилась спиной к шершавой стене коридора. Подошедший наставник покачал головой:

— Разволновалась?

— Немного. — Она сглотнула. — Кажется, геронт решил, что я врушка и ничего не понимаю в магии.

— Ерунда. Отец Рилан мне доверяет, а я не привёз бы в школу бездарность.

— Но ведь это может быть правдой… — Кати устало потёрла бровь. — Я ничего не чувствую. Сегодня на занятии меня похвалили. А я ведь просто рассуждала, вот и всё.

Марк тихо рассмеялся:

— Не расстраивайся. Ты не представляешь, как часто юные маги лишены подобной добродетели. Вот, что. Давай, немного пройдемся, там всё и расскажешь. А я заодно покажу тебе кое-что красивое.

— Ага, — Кати с надеждой взглянула на наставника. Он ведь вполне мог узнать что-то о Бенедикте? И, наверное, хочет говорить подальше от чужих ушей?

Они спустились на первый этаж, и Марк завернул в какой-то еще не знакомый Кати закуток. Немного попетляли узким коридором, по стенам которого были развешаны пыльные гобелены, а свет скупо просачивался из маленьких окошек под потолком, и, наконец, вышли во двор поместья.

Кати узнала площадку для занятий магией и с любопытством заозиралась. Сейчас всё выглядело иначе, чем при взгляде сверху — окруженные высокими каменными стенами, они с Марком словно оказалась на дне огромного колодца. Было неуютно, но одновременно накатило приятное осознание сопричастности избранным Пламенем. Разглядывая покрытый темными пятнами манекен, Кати даже представила, что это она сама швырнула сюда огненный сгусток. А потом снова забеспокоилась:

— Брат Марк, скажите, а мне придется заниматься практикой вместе с остальными учениками?

— Тебя это пугает? — он обернулся и, остановившись, внимательно на нее посмотрел.

— Не то, чтобы я боялась, — замялась Кати. — Скорее, просто опасаюсь. Вдруг, не сумею справиться с силой, кого-нибудь покалечу. Или вдруг кто — то еще… не справится.

Перед глазами всплыло довольное лицо Джины, наступающей на рыжего. Марк понимающе улыбнулся:

— Рано говорить, способна ли ты к боевой магии. В любом случае, практическим занятиям предшествуют различные индивидуальные практики, а еще медитации, помогающие справиться со страхами. Пожалуйста, запомни, что я никогда не выпущу тебя на площадку, если не буду уверен, что ты к этому готова. Поняла?

— Да! — облегченно выдохнула Кати и разулыбалась в ответ. До чего же ей повезло с наставником!

Марк кивнул и направился за угол здания, где в каменной ограде внезапно нашлась неприметная дверца. Вытащил из кармана камзола ключ, и замок тихо щелкнул. Заинтригованная, Кати прошла вслед за наставником в низкую калитку и оказалась на высоком берегу.

Вокруг расстилался уже знакомый пейзаж. Небольшой луг с изумрудной травой и разноцветными пятнышками полевых цветов заканчивался обрывом. А за обрывом простиралась морская синь, на горизонте незаметно сливаясь с синью небесной.

— Как же красиво, — выдохнула Кати.

Марк молча протянул ей ладонь и повел за руку к высящемуся неподалеку кряжистому дубу. Присел на торчащий из земли толстый корень и приглашающе похлопал рядом с собой. Кати чинно уселась на эту импровизированную скамейку, к слову, весьма удобную, и смущенно замерла, чувствуя рядом теплое плечо наставника.

— Люблю здесь бывать, — вздохнул тот. — Это место заставляет меня помнить о том, что крачки когда-то умели летать.

Кати удивленно покосилась на Марка и подумала, до чего странно порой сходятся их мысли. Ведь о чем-то похожем она тоже размышляла, дожидаясь встречи с геронтом.

— Отсюда хорошо разбегаться и прыгать, — согласилась она, и теперь настала очередь Марка бросать в ее сторону заинтересованный взгляд:

— Хорошо, что ты это чувствуешь.

Кати хотела было спросить, является ли это очередным доказательством спящей в ней магии, или же просто свойством романтической натуры, но не стала. Почему-то показалось неправильным прерывать вдруг повисшее между ними молчание. Они немного посидели, слушая сонную тишину, изредка нарушаемую ленивым жужжанием насекомых, а потом Марк с сожалением вздохнул, и повернул к Кати усталое лицо:

— И все же ты мне не доверяешь.

— А… я… — растерялась та.

— Сегодня на единение приходила мисс Такер.

Кати почувствовала, как бешено забилось сердце, а кровь бросилась в лицо. Понадеявшись, что покраснела не слишком заметно, опустила голову и стала пристально разглядывать колоски травинок у подножия дерева.

— А… да, она хорошая. Мне даже показалось, что мы подружились. Вы не могли бы передать…

— Она мне всё рассказала.

Кати прикусила губу и, стараясь не разреветься, вскинула голову:

— А вы?

— Ты.

Наставник мягко взял её за руку и успокаивающе сжал подрагивающие пальцы:

— Я никому не скажу. Но пойми, чтобы помочь твоему брату, я должен знать всё, что тебе самой известно. Чтобы в будущем избежать всяческих… кхм, сюрпризов.

Кати подумала, что своей скрытностью чуть не подложила Марку жирную свинью и покраснела еще больше:

— Простите.

— Рассказывай. И ничего не бойся.

Она судорожно вздохнула и принялась каяться. Глядела в участливые карие глаза, находя в них подтверждение тому, что её не предадут.

В одночасье вывалила всё: и про встречу с таинственным Морганом, и про знакомство брата с Наследниками, и то, что знала о той, давней, поездке Бена на Миллендау.

Наставник слушал внимательно, не перебивал, только всё больше хмурился.

— А после я пошла к вам.

Кати тяжело вздохнула и отвернулась. Поправила выбившиеся из прически волосы и уставилась на море в ожидании вердикта, внутренне готовая к любой ругани. Но Марк только вздохнул:

— Какая однако интересная особа, эта ваша тетушка. Никогда бы не подумал.

— Ну, возможно, что доброе имя ей куда важнее практически незнакомых родственников.

Кати снова почувствовала, как в душе шевельнулась жгучая обида. Прикусила губу, и тут на плечо ей легла чужая ладонь.

— Полно, — наставник ободряюще сжал пальцы. — Что случилось, того уже не исправишь. А мы обязательно что-нибудь придумаем. Бенедикт, пусть недавно, но всё же член нашей кофрадии, а с мнением крачек должен считаться даже такой человек, как дознаватель Квадрига.

— Брат Марк! — Кати повернула к наставнику сияющее лицо: — Вы такой… такой замечательный!

И, не сдержав порыва, крепко обняла его за шею. Правда, тут же смутилась, отстранилась и прижала ладони к заалевшим щекам:

— Извините, я…

— Извиняю.

Показалось, что наставник с трудом сдерживает смех, и Кати, окончательно растерявшись, отвернулась. Марк вздохнул:

— Знаешь, не думаю, что это лучшая идея, но я, пожалуй, мог бы поговорить с мисс Мадленой. Если… когда закончится вся эта история, она снова смогла бы принять вас, и…

— Не нужно, — Кати замотала головой. — Где жить, у нас есть, а тетушку… я ее никогда не прощу!

— Какой же ты, в сущности еще ребенок… Знаешь, никогда не давай столь категоричных обещаний. Жизнь меняется, люди тоже.

Кати расстроилась. Ну, вот. Похоже, Марк воспринимает ее совсем глупенькой девчонкой. А сам-то, сам! Говорит так, будто ему полвека исполнилось. Зануда…

Она покосилась на него из-под ресниц и, увидев смеющиеся глаза, поняла, что долго дуться не получится.

— Смотри, — Марк вытянул руку, указывая куда-то вдоль берега и вверх: — Какая игра света!

Кати обернулась и замерла в восхищении. Оказалось, что замечательный вид с утеса открывался не только в море, но и на остров. Хоррхол под лучами клонившегося к горизонту солнца напоминал россыпь разноцветных раковин на берегу. Кварталы верхнего города ловили крышами, флюгерами и витражами косые лучи, а выше, над самой горой, дрожало розовое марево.

— Ах, — шепнула Кати, — как это… потрясающе. А этот свет… это магия?

— Свет Пламени, его отражение. В этот час особенно заметно.

— И почему Бен об этом не рассказывал? Это же… чудесно.

Наставник тихо хмыкнул, и Кати обернулась. Марк смотрел на нее внимательно и немного лукаво.

— А это, дорогая моя Катрина, еще одно подтверждение, что беспокоиться насчет магических способностей тебе не стоит. Свет Пламени видят только маги. Так что, дар в тебе есть. Просто пока не проснулся.

Кати вспомнила розовое марево, окутывающее хоррхолский Храм, и удивленно покачала головой. Что же, получается, и та красота тоже не всем открывается?

— И как же его разбудить? Мой дар?

— Упражнениями. Старанием. Ну и близость источника должна нам помочь.

— Я буду стараться, — Кати воодушевленно кивнула.

— Конечно, будешь. Так что, хватит прохлаждаться. Все приличные ученики в этот час еще занимаются, займемся делом и мы.

— А каким? — девушка, сгорая от любопытства, вслед за наставником поднялась на ноги и пошла вдоль обрыва.

— Вот хорошее место. Тут нас ничто не будет отвлекать.

Марк оглянулся на особняк. Тот остался чуть в стороне, и Кати почувствовала себя куда свободнее, сообразив, что они удалились из поля зрения возможных наблюдателей.

Наставник снял с себя камзол, оставшись в светло-песочной повседневной рубашке, с платком, повязанным вокруг шеи, в темных шерстяных штанах и удобных дорожных ботинках. Так обычно одевались горожане среднего достатка, и ничего сейчас не выдавало в нем мага. И Кати подумала, что ей, пожалуй, будет куда проще постигать науку в обществе человека, который больше похож на ее собственного брата, нежели служителя Храма.

Меж тем Марк кинул камзол в траву и, усевшись на его край, приглашающе кивнул Кати. Та осторожно опустилась рядом, подняла взгляд и снова смутилась — слишком уж близко оказались чужие глаза.

— Для начала попробуем снова обменяться силой.

Кати тихо ойкнула, вспомнив, как в прошлый раз оконфузилась. Марк ободряюще улыбнулся:

— Постепенно ты сама научишься контролю и будешь знать, как и сколько зачерпнуть. А пока доверься мне. Я больше не совершу ошибки и буду начеку. Если что, мы просто прервем единение, поняла?

— Наверное…

— Смотри, — он взял Кати за запястье, развернул ее руку ладонью вверх, а напротив, лодочкой, пристроил свою. — Весы видела?

— Конечно, — она фыркнула.

— Значит, как добиваться равновесия, ты знаешь. Осторожно, не спеша. Иначе рассыплешь содержимое чаш. — Марк покачал в воздухе кистью.

— Да, но…

— Не перебивай. Наша главная цель — почувствовать друг друга. Стать единым целым; аптекарем, если тебе угодно, который отмеряет порошки. Давай же, для начала найди меня. Поехали.

Он взял Кати за другую руку и решительно прижал ладони к своим вискам. Девушка послушно закрыла глаза. Прислушалась. Легкий шум ветра в ушах, птичий крик в вышине; где-то на самом краю слуха плещется море. Или это просто кажется, потому что ну должно же оно биться об эти скалы внизу?

А вот биение сердца Марка в этот раз она не услышала. Слегка шевельнула пальцами, стараясь почувствовать пульс под теплой кожей. А потом раздалось тихое "Ну же, я здесь!" прямо в ее голове. Кати зажмурилась сильнее, пытаясь внутренним зрением уловить картину окружающего мира. Представила, как подходит к обрыву, задирает голову к небу… и тут же разулыбалась, заметив светлую черточку, пронзающую синеву.

"Сюда!" — Катрина помахала крачке и выставила руку: "Я тебя нашла!"

"Умница" — птица камнем спикировала вниз, а потом аккуратно опустилась ей на плечо. Катрина радостно рассмеялась.

— А теперь, — уже в реальности послышался знакомый голос, — попробуй понять, что я сейчас чувствую.

Катрина осторожно коснулась черной головки крачки. Это снова показалось странным — то, что она одновременно держит в ладонях голову наставника и трогает гладкие птичьи перышки — и, в то же время, каким-то… правильным.

Она наклонилась ближе. Подышала на макушку птице — летая в небесах, та, верно, замерзла — и прислушалась.

Крачка тихо чворкнула, и Катрина внезапно поняла, что понимает ее настроение. Немного спокойствия, немного умиротворения, которые, подобно редким стрелам солнца. пробивались сквозь дремучую листву застарелой тревоги. Но больше всего сейчас в крачке… в Марке было усталости. Катрина вспомнила, что он уехал в Хоррхол в ночь, а вернулся вот только что, и наверняка снова не выспался, а до того тоже была суматоха…

"Бедняжка" — тихо вздохнула девушка и почти невесомо погладила черную "шапочку" на птичьей голове.

— Нашла? — ворвался в иллюзии голос наставника.

— Кажется, да.

— Тогда выбери чувство, которое тебе больше всего нравится и осторожно прикоснись. Попробуй… ну, примерно, как пьешь воду. Только маленькими глотками, пожалуйста.

Катрина выбрала для себя наиболее нейтральное: отстранённое умиротворение, сквозь которое текли запахи ветра и цветов на холме. А потом Марк совсем тихо (не будь Катрина в единении, и не заметила бы) и утомленно вздохнул, и ей снова стало его жаль. Она мысленно уцепилась за темный поток усталости и решительно потянула на себя.

Честно говоря, в тот момент Кати не рассуждала о последствиях. Только когда принялась забирать нехорошее, промелькнула мысль, что, возможно, ей снова станет дурно, как в тот раз, когда она помогла Марку вырваться из забытья. Но вряд ли сильно, ведь тогда он был болен, да и сама Кати толком не знала…

Усталость наползла на глаза точно зимняя шапка, а окружающие звуки сменились нудным звоном в ушах. Желание просто лечь и заснуть затмило для Кати все благие порывы и, отстраненно чувствуя, как руки сами по себе падают на плечи наставника, она безвольно ткнулась носом ему в грудь.

— Кати! — словно сквозь толщу воды донесся до нее встревоженный голос Марка. Она хотела ответить, что ничего страшного не произошло, что она просто немножко отдохнет, а потом обязательно извинится… Но губы стали настолько ленивыми, что даже шевелиться не желали. А еще показалось, что еще совсем немного, и ей станет и вздохнуть лень.

А потом ее перевернули лицом к небу, и на лоб опустилась прохладная ладонь. Кати тихо и облегченно застонала — сквозь руку Марка в нее словно полился солнечный свет. Он разгонял тяжесть и окаменение, оставляя после себя сонную расслабленность.

— Я… — Кати попыталась сесть, но Марк удержал:

— Лежи. Голова кружится?

— Немного.

— Сейчас пройдет.

Он снова положил ладонь ей на лоб, и Кати вспомнила, что Марк целитель. Поняла, что лежит головой у на его коленях и смущенно зажмурилась. Не сказать, чтобы ей было неприятно, но в очередной раз чувствовать себя дурочкой-неумехой было стыдно.

— Простите, — прошептала она.

— Ну и что прикажешь с тобой делать? Почему ты меня не послушалась?

Вопреки укоризне голос Марка звучал совсем не строго. Кати даже решилась приоткрыть один глаз. Наставник смотрел на нее ласково и немного печально.

— Я… я хотела помочь, — пролепетала она. — Вы были такой уставший… а я подумала, что с меня не убудет.

— И вместо того, чтобы поделиться бодростью, ты решила вызвать огонь на себя? Ох, птичка…

Он убрал ладонь и кончиками пальцев осторожно пригладил ей выбившиеся пряди волос. Кати почувствовала, как в груди что-то сладко ёкнуло и снова зажмурилась.

— Впрочем, я сам дурак. Снова не принял во внимание твою порывистую натуру и ничего не объяснил как следует. Забирать нужно совсем немного и исключительно хорошее. Преобразуясь в силу Пламени простые человеческие чувства возрастают в тебе многократно. Правда, для этого нужен природный талант, и чем он больше, тем мощнее станет отдача.

— Так, значит, у меня его много?! — Кати от удивления вовсе забыла про смущение и распахнула глаза.

— Похоже, что так. — Марк серьезно смотрел ей в лицо. — Я это заподозрил еще в первый наш урок. Те чувства, что ты мне вернула, были очень сильными. Прости.

— За что? — еще больше удивилась Кати и снова попыталась сесть. Правда, ее тут же повело, и Марк, подхватив ее под локоть, приобнял за плечи:

— Не торопись. Прости за то, что не просчитал наперед опасность. Но… понимаешь, до тебя учеников у меня не было. Маг я, может, и неплохой, а вот учитель…

— Брат Марк! — пылко перебила его Кати и слегка зарделась. — Вы прекрасный учитель. И я бы никогда не пожелала себе никого другого!

— Ну, положим, я тебя никому и не отдам, — наставник тихо рассмеялся. — Так, а теперь давай-ка осторожненько попробуем встать.

Он легко вскочил на ноги и придержал за талию все еще покачивающуюся Кати. Скептически хмыкнул и без лишних слов подхватил ее на руки. Девушка тихо пискнула, но тотчас расслабилась и, обняв Марка за шею, положила голову ему на плечо.

А потом ей стало до того тепло, спокойно и уютно, что уже, кажется, на заднем дворе поместья она окончательно потеряла связь с реальностью и мирно уснула.

Глава 18

Кати разбудили шепот и тихая возня. Захлопав глазами, она села на постели и непонимающе уставилась на две виноватые физиономии, повернувшиеся к ней от стола.

— Мы тебе, это… — Джон сконфуженно улыбнулся, — завтрак принесли. Извини, что помешали.

Кати молча кивнула и тихо хмыкнула, пытаясь сообразить, как именно она оказалась в своей комнате, и почему под глазом Кайла лиловеет свежий синячище. И сколько же она проспала?!

— Который час?

— Половина девятого. А здоровские у тебя… покои. — Джон отряхнул ладони и, пройдя по комнате, с заинтересованным видом высунулся в окно.

— А у вас что, не так? — Кати удивленно хмыкнула.

— Да откуда, — пожал плечами Кайл. — У нас общая спальня. Мальчиковая. У девчонок своя имеется.

— Хм… и за что же мне такая честь, интересно?

— Ну… наверное, это из-за того, что ты большая, — отозвался от окошка Джон. — У Джины вон тоже комната отдельная.

При упоминании Джины Кайл поморщился. Коснулся кончиками пальцев синяка под глазом.

— И что это у тебя за красота? — уточнила Кати, выползая из-под одеяла. Встала босыми ногами на половичок у кровати и, внезапно осознав, что на ней надета лишь нижняя рубашка, залилась краской. Неужели брат Марк сам раздел ее, пока она была на грани беспамятства?

Кайл, посчитав, похоже, что девушка смутилась именно его, отвернулся и буркнул:

— Имел неосторожность сказать отцу Рилану, что Джина чуть не покалечила Джона.

— И что геронт? — Кати поспешно нырнула в серое ученическое платье.

— Точно не знаю. Наругал, наверное. А потом она меня… — и Кайл горько вздохнул.

— Вот гадина, — возмутилась Кати прежде, чем скрыться в умывальне. — К целителю сходи.

— Да ну его, само заживет… — буркнул ей вслед Кайл. — А то ведь придется рассказывать, что, да почему. А я про себя ябедничать не хочу…

Кати подумала, что разукрашенная физиономия ученика в любом случае вызовет вопросы у магов, но решила не настаивать. К тому же, у нее самой сейчас были дела куда более важные. Наверняка придется снова встречаться с наставником, он ведь, кажется, никуда сегодня выезжать не собирался. И уж наверняка брат Марк захочет проверить свою подопечную после ее вчерашней импровизации.

От этой мысли стало одновременно тепло и неловко. Кати побрызгала водой из умывальника на разгоряченные щеки. Несмотря на то, что она совершенно по-глупому подвергла свою жизнь опасности, осталось чувство, что случай этот словно сделал ее и Марка ближе. Словно спаял в них что-то такое, что раньше было по отдельности, а теперь стало общим. И, подумав, что повторись вчерашнее, она бы снова поступила так же, Кати принялась умываться.

За шумом воды, бьющей по жестяным стенкам таза, она плохо слышала, что происходило за дверью. Кажется, Кайл и Джон начали о чем-то спорить, во всяком случае, спустя некоторое время разговор стал вестись на повышенных тонах. И когда Кати, заинтригованная, поспешила привести себя в порядок и вернуться в комнату, то от неожиданности застыла на пороге.

Брат Марк, которого Кати хоть и ожидала увидеть, но не столь быстро, стоял возле стола, уперев руки в бока, и с грозным видом отчитывал Джона и Кайла.

— Что произошло? — отмерла наконец Кати, и Марк обернулся. Вся суровость тотчас слетела с его лица, а губы растянула улыбка. Впрочем, наставник тут же снова посерьезнел и скрестил руки на груди:

— Произошло то, что вот эти юные адепты вместо того, чтобы учить с сестрой Робертой историю оборотничества, ошиваются в вашей комнате, мисс.

— Но наставница сама послала меня отнести мисс Харт завтрак, — проныл рыженький Джон. — А Кайл — так он же раненный. Ушибся. Он, между прочим, собирался к вам за врачебной помощью!

— Ну да, и совершенно случайно забрел в комнату Катрины. И завтрак, между прочим, уже полчаса, как закончился. Да это заговор, молодые люди!

Мальчишки переглянулись и, опустив глаза в пол, синхронно вздохнули. Кати вспомнила суровую сестру Роберту, до которой теперь явно дойдут их выкрутасы, и искренне посочувствовала новым приятелям.

— Брат Марк, это моя вина…

Она прошла в комнату и присела перед наставником в коротком реверансе:

— Я попросила их подождать, пока приведу себя в порядок, чтобы потом снова не заплутать. Ведь я еще плохо знаю дом, а уж где будут проходить занятия сестры Роберты, тем более.

Марк коротко усмехнулся и махнул Кайлу:

— Подойди.

А когда мальчик опасливо приблизился, протянул к его лицу руки, и из-под ладоней наставника заструился мягкий розоватый свет. Кайл с блаженным видом прикрыл глаза, а Кати, разинув рот, впервые воочию наблюдала, как работает лечебная магия. Нет, в Тумаллане, конечно, существовали свои целители, но раньше Кати обращала внимание лишь на наложение рук. Сейчас же тонкие потоки силы словно омывали лицо мальчика, сплетаясь причудливыми кружевами и разукрашивая кожу Кайла чудесными рассветными красками.

"Это так… красиво, — подумала она, — и я тоже хочу научиться подобному".

— Ну, всё, — Марк опустил руки, — а теперь, быстро на занятия. Скажите, что я вас задержал, что ли. Попросил перенести книги, ясно?

— Ага! — по совершенно здоровому лицу Кайла пробежала восторженная улыбка. — Мы мигом, одна нога здесь — другая там. И, это… спасибо, наставник.

— Да, — поддержал друга рыжий. — Спасибо. И если когда вдруг нужно чего помочь, вы только…

— Вы всё еще здесь? — Марк нахмурился, и мальчишек точно ветром сдуло. Хлопнула дверь, наставник обернулся к Кати:

— По-моему, я поступил страшно непедагогично, не находишь?

— А по-моему, наоборот, — та подошла ближе, — вы добрый.

— Дурной пример заразителен, знаешь ли, — фыркнул Марк. — Катрина, определенно не стоит брать на себя чужую вину и выгораживать всех подряд. Ну и не мог же я допустить, в конце концов, чтобы гнев сестры Роберты в итоге снова обрушился на твою хорошенькую головку.

Катрина снова смутилась, задаваясь вопросом, правда ли наставник считает ее хорошенькой, а после, переведя взгляд на стол, растерянно хлопнула ресницами.

Там, на льняной, изумрудного цвета скатерти, стояла узкая керамическая вазочка. И сейчас из той вазочки торчали несколько бледно-желтых полу распустившихся тюльпанов.

— Ой, — растерянно произнесла она, — как красиво.

— Я вспомнил, что тебе нравятся эти цветы, — пожал плечами Марк. — Хотел отблагодарить.

— За что?..

— За то, что послужило причиной твоей вчерашней неудачи, — он внимательно уставился в глаза подопечной, и она почувствовала, как изнутри ее заливает теплой волной. — За сочувствие и доброту.

И пока вновь зардевшаяся Кати судорожно перебирала в уме подходящие случаю ответы, Марк невозмутимо прошел по комнате, словно проводя инспекцию. Переложил на стол забытый на подоконнике тяжелый том "Магических потоков", подвинул стоявший на пути стул, а после остановился у комода. Тихо хмыкнул и с интересом уставился на мерцающую в блюдце сферу Пламени.

— Слушай, — он задумчиво потер горбинку на носу, — а твоя сфера всегда так ярко горела? Ничего не замечала, никаких изменений?

— М-м, — озадачилась Кати, — нет, вроде всё, как всегда. А почему вы спрашиваете?

— Да так, — Марк махнул рукой, — не обращай внимания. Чисто ремесленный интерес.

Он вернулся к столу и, подняв клетчатое полотенце, накрывающее поднос с завтраком, скривился:

— А ты точно будешь это есть?

Кати подошла, заинтересованно посмотрела в открывшуюся тарелку и постаралась сдержать разочарованный вздох. Там лежали точно такие же слипшиеся комочки риса, что и позапрошлым утром, только на этот раз от каши еще и явственно тянуло гарью.

— Так. Пойдем со мной.

Брат Марк опустил назад полотенчико, взял под мышку книжный том и приглашающе кивнул Кати.

Она послушно отправилась в коридор вслед за наставником, всю дорогу до его комнаты гадая, что тот задумал.

Когда Марк открыл знакомую дверь, в первое мгновение Кати зажмурилась — кружевные занавески в кабинете совершенно не спасали от яркого утреннего света. А еще в нос бросился умопомрачительный запах свежих булочек и кофе, и Кати поняла, что проголодалась.

— Надеюсь, ты не против разделить со мной трапезу?

Наставник прошел к книжному шкафу и с усилием впихнул между корешками том "Магических потоков".

— Вовсе нет, — обрадовалась Кати. Магов в этом заведении явно кормили куда лучше, чем учеников. Интересно, а почему Марк, не позавтракав, отправился за ней? Неужели изначально собирался…

Тут она углядела на столике у камина две чашки и сердце ее дрогнуло.

— Вот и прекрасно, — подойдя, Марк галантно отодвинул для гостьи полосатое кресло: — Угощайся, не стесняйся.

На столе, кроме уже знакомых чашек, стояла белая фарфоровая посуда, очевидно, из того же набора. Разрисованные птичками пастельных цветов кофейник и молочник; а рядом блюдо, полное свежих булочек и две изящных пашотницы с вареными яйцами.

Кати с сомнением на них покосилась — до сих пор ей не доводилось пользоваться столь замысловатым прибором. Вздохнув, нерешительно постучала ложечкой по скорлупе. Теперь наставник, как пить дать, посчитает ее деревенщиной. Впрочем, по сравнению со столицей, родной Тумаллан иначе и назвать было сложно.

Но Марк совершенно не обратил внимания на затруднения подопечной. Разлил по чашкам кофе и, плеснув молока, откинулся к спинке кресла:

— Знаешь, пусть у нас с тобой вышло вчера не очень с единением, мы все равно должны попробовать продвинуться в уроках чуть дальше. Ты как себя чувствуешь?

— Хорошо, — Кати сделала небольшой глоток. Свежий кофе был восхитительным.

— Я так и думал, — удовлетворенно кивнул Марк. — Перед уходом я еще немного подлечил тебя. Пока ты спала.

Кати чуть не спросила, кто же ее уложил в кровать, но решила, что этот вопрос будет выглядеть слишком уж неприлично и странно и только смущенно буркнула:

— Спа… спасибо.

— Не за что. В конце концов, я сам в этом заинтересован.

И он с аппетитом приступил к завтраку.

Кати, выковыривая ложечкой яйцо из скорлупы, из-под ресниц то и дело косилась на наставника. Ей нравились его уверенные и изящные движения, когда он управлялся со столовыми приборами; нравилось, с каким достоинством, и в то же время без излишней манерности, он поглощает пищу. Да что греха таить, Кати в наставнике нравилось всё. И она с грустью подумала, что такой человек наверняка представляет собой выгодную партию для какой-нибудь столичной аристократки. Правда, крачки, кажется, не слишком часто заводили семьи, предпочитая отдавать себя служению Пламени, но в брате Марке Кати наблюдала слишком много любви к жизни и какой-то совершенно человеческой непосредственности. Во всяком случае, так ей сейчас казалось.

— О чем задумалась? — поинтересовался наставник, и Кати поспешно поднесла к губам кофейную чашечку. Светлые Лебеди, кажется, она уже невесть сколько откровенно на него пялится.

— Да так… о разном, — она сделала глоток, отчаянно выискивая тему для разговора: — А-а… брат Марк, а, скажите, почему в здешней школе так мало взрослых учеников?

— Видишь ли, магия в островитянах проявляется довольно рано. Причиной тому, конечно, близость ее источника. И чем младше потенциальный маг, тем проще происходит его обучение. Обычно неподдерживаемые таланты имеют особенность гаснуть со взрослением носителя. Бывает, впрочем, так, что чья-то сила не угасает, и необученный маг становится опасен. Тогда его берут под опеку крачки и пытаются как-то направить способности в полезное для окружающих русло. До тебя тут была только одна взрослая девушка, с которой произошло подобное. В приюте никто не хотел брать на себя подобную ответственность, вот отец Рилан рискнул и взял ее под крыло.

— А-а… — Кати, наконец, закончила сражаться с завтраком и с облегчением отодвинула от себя пашотницу. — Она такая талантливая?

— Ну, — Марк коротко поморщился, — не без этого. Так, если ты наелась, предлагаю перейти в сад и продолжить наши занятия.

Кати, воодушевившись, тут же вытерла губы салфеткой и вскочила из-за стола. Наконец-то она все рассмотрит как следует!

Марк тихо рассмеялся и тоже поднялся.

— Отрадно видеть в ученице такую готовность заниматься, знаешь ли. Надеюсь, сегодня у нас с тобой получится кое-что интересное.

— Вообще-то, у нас два сада, — принялся объяснять Марк, когда они спустились в пустой холл на первом этаже. — Один, фруктовый, — со стороны парадного крыльца. Туда, кстати, выходят окна твоей комнаты. Второй — с обратной стороны дома. Там больше места для прогулок, и наверняка в нем кто-то сейчас работает. Зато есть скамейки и фонтан. Что выберешь? Яблоки или комфорт?

— А цветник где? — Кати вспомнила чудесные тюльпаны, оставшиеся в Зеленой комнате.

— Ясно, — кивнул Марк, — пойдем.

Подхватил подопечную под руку и повел ее через холл к высоким дверям библиотеки. Кати поначалу немного разволновалась, что придется пробираться сквозь собрание юных магов, но, очевидно, у сестры Роберты было свое помещение для уроков. Оказалось, что в библиотеке, как и в холле, было пусто. Залитая с потолка солнечным светом, она напоминала сейчас хрустальный замок из сказки. Кати не преминула еще раз полюбоваться на географическую карту над дверью, а потом вновь поспешила за Марком. Пройдя через библиотеку и выйдя задние двери, они оказались на высоком мраморном крыльце, лестница от которого уходила к рукотворной песочной дорожке. Дорожка же простиралась к высоким деревянным аркам, увитым цветущим плющом, а дальше скрывалась меж стриженных прямоугольниками кустов, высотой в человеческий рост.

— Ого, — изумилась Кати, — да тут, никак, целый лабиринт?

— Да нет, это только в начале, — Марк улыбнулся и свел ее по ступеням. — Сейчас сама всё увидишь.

Они прошли под аркой, и Кати почувствовала легкий приторный запах снежно-белых зонтиков плюща. Миновали живую изгородь и, когда вышли на открытое место, Кати тихо ахнула. Пространство перед ней, изрезанное дорожками и мраморными скамеечками, пестрело цветами. Кати удалось узнать тюльпаны, туберозы, портулак и гиацинт, но цветов вокруг было куда больше. Причем, все они цвели одновременно.

— Но… как же так? — повернула она удивленное лицо к наставнику. — В один сезон?

— Близость источника магии и умелые руки садовника-крачки способны на любые чудеса, — подмигнул Марк. — Пойдем, присядем вон там.

Он кивнул в сторону небольшого фонтана в виде каменной чаши, которую удерживали на спинах угловатые хоррхолские птицы. В центре чаши, окруженный переливающимися под солнцем струями, лежал каменный же шар, изображающий, судя по всему, сферу Пламени.

— Для начала, — Марк, положив локоть на спинку скамьи, развернулся к подопечной, — расскажи, какой урок ты усвоила из вчерашнего приключения.

— Ну, — Кати ковырнула пальцем затяжку на подоле, — нужно забирать понемногу, и только то, что нравится самой.

— Умница, — наставник улыбнулся. — Приступай.

— Так сразу?!

— А чего тянуть?

Он решительно ухватил Кати за руки и прижал ладони к своим вискам:

— Ищи меня.

Она вздохнула и боязливо закрыла глаза. А вдруг снова ничего не получится?

Запах цветов стал как будто ярче, лицо ласково грело утреннее солнце, да легкий ветерок временами доносил колкую морось воды из фонтана. И тотчас ушла вся тревога, потому что Кати внезапно почувствовала Марка. Не так, как раньше, выискивая в поднебесье птицу, а словно сразу держа ее в руках. Словно и сама она была частью крачки, отчетливо понимая ее умиротворенное и слегка ленивое настроение.

Она улыбнулась и, сама не ожидая от себя подобной вольности, ласково погладила Марка по щеке:

— Я уже вижу тебя. Чувствую…

Отчего-то привычно "выкать" показалось сейчас в корне неправильным. И Кати почувствовала, как в ответ в Марке тоже шевельнулось нечто, похожее на нежность. Кати мысленно прикоснулась к этому ощущению и сделала небольшой “глоток”. Как глоток ароматного кофе из фарфоровой чашечки с птичками.

Сила — теплая, мягкая, и, в то же время, могучая, точно укрощенный зверь — затопила Кати изнутри, и та тихо рассмеялась. Открыла глаза и радостно посмотрела в лицо наставника. Тот глядел немного ошарашенно и одновременно… светилось в его глазах нечто такое, от чего у Кати перехватило дыхание.

— Ты чудо, — шепнул ей Марк, ласково касаясь губами ее дрогнувшей кисти: — А теперь слушай меня внимательно. Попробуем вытащить силу из воды и создать фантом… что бы тебе самой хотелось увидеть? Только давай начнем с малого. Цветок?

— Бабочку! — Кати прижала руки к груди, отчаянно боясь расплескать пульсирующее в ней чувство. — А я справлюсь?

— Непременно. Помнишь, ты рассказывала, как на занятии пыталась “услышать” силу огня, а потом просто начала думать?

— Ну да, у меня не получилось.

— Всё у тебя получилось, но не до конца. Понимаешь, это как с крачкой. Ты ее нашла, и неважно, каким способом. Просто позвать растерялась. Сейчас и искать не нужно, вот она, вода.

Марк протянул руку и кончиками пальцев стер со щеки Кати мелкие капельки.

— Смотри на фонтан, чувствуй ее. Зови. Теперь, когда в тебе есть собственная сила, слить ее с природной будет совсем не сложно. И, когда почувствуешь единение, зачерпни. Совсем немного. А после — поступай, как знаешь.

— Уф! — Кати резко выдохнула.

— Не бойся. Это всего лишь вода. Максимум, что нам грозит — намокнуть.

— Ладно…

Кати отняла руки от груди и уставилась в фонтан, стараясь точнее вспомнить, какова вода на ощупь. Прохладная, она касается кожи, щекочет, стекая по телу; мелкие брызги поначалу заставляют вздрагивать, а после, когда привыкнешь, делаются почти незаметными…

Показалось, будто в груди что-то шевельнулось, и тут стихия отозвалась. Кати поспешно зажмурилась, боясь потерять новое ощущение, прислушалась к себе. А потом осторожно зачерпнула, снова выдумав все ту же изящную кофейную чашечку, и чуть не взвизгнула, поняв, что пальцев на самом деле касается что-то мокрое.

— Спокойно, — послышался над ухом голос наставника, — не упусти. Сделай глубокий вдох. И… твори.

Кати послушалась, а потом представила, как вода стекает в центр ее ладоней, как принимает форму. Светлые Лебеди, какие же красивые бабочки жили на лесных полянках Тумаллана…

— Умница. А что это за вид?

Кати осторожно раскрыла глаза и на минуту забыла, как дышать. На ее ладонях сидела крупная бабочка. Почти прозрачная, но на ней вполне можно было угадать мелкие черные и красные пятнышки на светлых крыльях.

— Парусница, — улыбнулась Кати. — Очень любит полевые цветы. На материке. Как думаешь, она взлетит, если я подкину?

— Попробуй.

Кати осторожно двинула руку вверх, и бабочка вдруг рассыпалась на капли, которые тотчас потекли в рукав ученического платья.

— Эх… не вышло. Снова я напортачила…

— Для первого раза очень даже хорошо.

Марк снова расслабленно откинулся к спинке скамьи, вытянув вдоль нее руку. Кати поймала себя на мысли, что если она поступит так же, это будет похоже на то, что Марк ее обнимает. Она сдержала порыв прислониться к скамье, и стала с интересом наблюдать за садовником, что копошился в клумбе неподалеку.

— Твоя основная ошибка, — продолжал объяснять наставник, — страх. Ты боишься поверить в себя, чувствуешь неловкость. Но это пройдет. Поначалу у всех так.

— И у тебя так было?

Марк фыркнул:

— Ты бы видела мою первую попытку разжечь огонь в очаге. Мой наставник носился по комнате словно взбесившийся… конь, пытаясь потушить тлеющий подол симары. А он человек был, между прочим, пожилой, и его больным коленям совсем не шли на пользу подобные лягания.

Кати не выдержала и звонко расхохоталась. Садовник удивленно повернул голову в их сторону.

— Тихо, ты! — заговорщицки шепнул Марк. — Как доложит отцу Рилану, что мы тут веселимся, так попробуй, докажи потом, что делом занимались.

— А вас что, тоже контролируют? — Кати прикрыла рот ладонью.

— У нас у всех свои обязанности. И, честно говоря, даже в нашем узком кругу всегда найдется тот, кто с удовольствием бросит тень на собрата по Ордену.

— Ордену Пламени? А маги, что, тоже в него входят? Я думала, только рыцари…

— Ну конечно входят. Крачки — так сказать, интеллектуальная его составляющая, рыцари — его сила. А геронты… теперь, со смертью Ирсы, геронты — его голова.

— Сложно вам теперь, наверное? — Кати с сочувствием покосилась на Марка. — Решать, кто главный, и всё такое.

Наставник поморщился:

— Думаю, геронты сами разберутся. Наша с тобой задача — работать на благо империи, как раньше, и все так же чтить Свет Пламени.

— Тогда, давай, еще раз повторим урок? Я, честное слово, попробую удержать бабочку дольше!

Марк внимательно посмотрел на нее и медленно покачал головой:

— Знаешь, пожалуй торопиться не стоит. Особенно после вчерашнего. Силы нужно беречь.

— Но я вовсе не уста…

— Кати! — Марк нахмурился. — Ты снова меня не слушаешь?

— Прости… те, — она стушевалась и вздохнула. И в самом деле, что с ней такое? Вообразила себя чуть не на равных с наставником? Наверное, это действие магии. А теперь волшебство закончилось, и от этого стало горько.

— Э, нет, — наставник покачал головой и, взяв ее руку в свои, поднес к губам и снова ласково прикоснулся к запястью. — Никаких "вы". Не ускользай от меня. Держи ощущение единения. Оно — правильное.

Кати подумала, что в ней-то самой сейчас живет намного больше простого единения. И вряд ли наставнику это понравится. Но, подняв взгляд, встретилась с его глазами, полными такой теплоты, что уже не могла думать ни о чем другом, кроме этих глаз.

Ей показалось, что они просидели так целую вечность, и когда Кати поняла, что еще чуть-чуть, и она просто задохнется от накатившей на нее нежности, послышалось чьё-то многозначительное покашливание.

— Сила Пламени в тебе, брат Марк, — донесся скрипучий голос, — как скоро ты закончишь своё занятие?

— Будь благословенна и ты, сестра Роберта. Мы почти всё. Что-то срочное?

— Одна из девочек, кажется, простудилась. Я отправила ее в лазарет.

— Что ж, — Марк поднялся и галантно подал руку Кати, — сейчас подойду. Только провожу мисс Харт до ее комнаты.

— Нет надобности. Сегодня решили провести еще одно общее занятие по теории магии. Брат Харди и другие ученики уже в библиотеке. Или твоя подопечная еще не оправилась?

— С ней все прекрасно. Спасибо за заботу, сестра.

Марк вежливо кивнул, а Кати отчего-то показалось, что он вовсе не испытывает благодарности к магессе. И была права.

— Вот уж кто зануда, — буркнул наставник, ведя Кати вдоль живой изгороди. — Но будь с ней осторожнее. Сестра Роберта крайне самолюбива и вполне может сделать какую-нибудь гадость, если придешься не ко двору.

Кати, вспомнив свои мелкие стычки с магессой, слегка поежилась. Но после решила, что уж от подобных-то мелочей наставник ее точно защитит.

Глава 19

В библиотеке было людно. Брат Харди, очевидно, дал своим подопечным время на отдых, а сам стоял у шкафов, задумчиво водя пальцем по книжным переплетам. Юные маги же, негромко переговариваясь, бродили по залу, а несколько мальчиков, в том числе и Джон с Кайлом, двигали к столам длинные скамьи.

Кати вопросительно и слегка расстроенно посмотрела на наставника. Честно говоря, ей вовсе не хотелось снова торчать полдня в библиотеке, вдаваясь в скучную теорию. С куда большим удовольствием она продолжила бы заниматься практикой, к тому же сейчас совершенно не ощущала в себе ни малейшей усталости.

Впрочем, брат Марк ее несчастным видом не проникся. Решительно подвел к столу и сделал приглашающий жест в сторону скамьи. Кати уселась и тяжело вздохнула.

— После обеда, — склонился к ней наставник, — зайдешь ко мне. Дам еще пару книжек, ну и, возможно, если всё пойдет удачно, попробуем повторить создание фантомов.

Кати просияла и рьяно кивнула, думая, что не то, что зайдет, а прямо-таки прилетит на крыльях. Марк улыбнулся, выпрямился и пошел к двери. Девушка проводила его обожающим взглядом.

Однако у самого порога он вдруг замешкался, потом как-то странно дернулся, словно натолкнулся на препятствие, а после резко подался в сторону. Кати с удивлением увидела, что, оттеснив Марка, в библиотеку решительно входит Джина, и лицо у нее злое и одновременно торжествующее.

Кати пораженно выдохнула: это что же, противная ученица набралась наглости и оттолкнула одного из магов? Ну, сейчас ей точно влетит!

Но брат Марк отчего-то шума поднимать не стал, а только проводил девицу тяжелым взглядом и вышел в дверь. И спина его показалась Кати крайне напряженной.

Джина тем временем подошла к брату Харди и о чем-то негромко с ним заговорила. Затем забрала у него здоровый гримуар и потащила к кафедре.

— Прошу прощения! — повысил голос маг, — мне нужно ненадолго отлучиться к отцу Рилану. А вы пока запишете то, что надиктует мисс Джина.

Кати послышалось, что кто-то тихо фыркнул, но недовольного разглядеть не удалось — ученики тотчас потянулись к столам. Кайл плюхнулся на скамью рядом с ней, с деловитым видом вытащил из-за пазухи деревянный тубус-цилиндр и, сняв крышку, вытряхнул на стол несколько свернутых трубочкой листов.

— Держи один, — шепнул он Кати на ухо.

— Спасибо. А карандаша у тебя лишнего не найдется?

— Сделаем.

Мальчик кивнул и повернулся к соседу сзади, но тут до них долетел язвительный голос:

— Эй, малявка!

Кати подняла голову и увидела, что Джина буравит затылок Кайла нехорошим взглядом. Кати легонько ткнула соседа локтем в бок, и тот удивленно обернулся.

— Да-да, белобрысый, я тебе говорю, — рявкнула Джина. — Кончай крутиться, иначе будешь наказан. Снова.

Кайл вздрогнул и втянул голову в плечи. Кати, все еще не остывшая от возмущения тем, как обошлись с ее наставником, не выдержала.

— Он просто попросил для меня карандаш, — ледяным тоном сказала она. — Это запрещено?

Узкие губы Джины расплылись в нехорошей улыбке:

— Вообще-то запрещено являться к занятиям неподготовленной. Где твои письменные принадлежности, новенькая?

— Меня зовут мисс Катрина Харт, — разозлившись, отрезала Кати. — И я понятия не имела, что на сегодня назначили дополнительное занятие. Мне только что сказал об этом наставник.

Джина скривилась:

— Могла и сбегать в свою комнату, не развалилась бы. Мисс Харт. Если бы поспешила, успела. Не думай, что если твой наставник однажды забрал тебя с общих занятий, то ты получила тут какие-то преимущества.

— А я ничего такого и не думаю, — Кати пожала плечами. — Зато думаю, что брат Харди поручил тебе диктовать нам какие-то записи, а ты его подводишь и тратишь учебное время на пустые разговоры.

Джина фыркнула, одним движением закинула за спину тощую черную косицу и с недовольным видом раскрыла фолиант.

— Ну ты даешь, — чуть слышно протянул Кайл. — Не боишься?

Кати снова пожала плечами, а после почувствовала, как в лопатку ткнулось что-то колкое. Обернувшись, она увидела смотревшего на нее восхищенным взглядом незнакомого мальчика. Тот пару раз моргнул и молча протянул плотно обмотанный тонкой бечевкой грифель.

Благодарно ему улыбнувшись, Кати склонилась над своим листом и принялась записывать то, что монотонным голосом по слогам диктовала Джина.

Впрочем, мучиться долго не пришлось ни самой чтице (Кати заподозрила, что та только недавно научилась грамоте), ни ученикам. Брат Харди вскоре вернулся и, поспешно пройдя к кафедре, отослал Джину на место коротким взмахом руки. Вид у него, как заметила Кати, был крайне озабоченный.

Наставник сосредоточенно помял переносицу и принялся снова рассказывать про огненную стихию. Кати подумала, что наверное в этой школе было принято по нескольку раз повторять одно и то же и, подперев щеку, принялась слушать знакомый рассказ. Она уже совсем было заскучала, но тут брат Харди смилостивился над своими подопечными и плавно перешел к теме водной стихии.

Кати взбодрилась — а вот это было очень кстати: разузнать о магических свойствах воды и, возможно, сегодня же продемонстрировать брату Марку нечто посерьезнее быстро рассыпавшейся бабочки.

Воодушевленная, она даже позабыла о стычке с Джиной и когда поднялась со скамьи, приступая к практике, слегка растерялась. Напряженно оглядывая библиотеку в поисках следов водной магии, Кати снова поймала злой взгляд черных глаз.

"Ну и ладно, — подумала она, — наставник все равно не даст меня в обиду, а уж с мелкими подколками я как-нибудь и сама разберусь".

Она подошла к открытому окну, откуда долетал в помещение приятный ветерок, и, встав спиной к подоконнику, прикрыла глаза. Пожалуй, в этот раз стоит всё же не предаваться размышлениям, а действительно постараться понять стихию. Вспомнила, как с час назад тянулась всем своим существом к фонтану и тут же почувствовала за спиной знакомый отзвук водного потока. А потом пришли ощущения — не такие яркие, но тоже зовущие. Они были похожи на яркие цветные пятнышки, раскинутые по комнате. Разные: где-то лужицы, где-то совсем легкие брызги, но от каждого точно тянулась к Кати прочная ниточка. А самый громкий зов стихии исходил откуда-то сверху. Она открыла глаза и разулыбалась, когда поняла, что это та самая чудо-Литкель, висящая над дверью.

— Я нашла, это карта Империи, — громко сказала Кати, и стоявшая неподалеку девочка вздрогнула от неожиданности. — Чем она выписана? Краски, чернила? Там точно было использовано много воды, и ее след до сих пор звучит очень ярко.

— Хорошо, — медленно кивнул брат Харди. — Однако, мисс, я попросил бы вас в следующий раз не выражать свои эмоции столь открыто и ответить мне у стола, не делясь догадками с остальными учениками.

— Выскочка, — Джина искоса глянула на Кати поверх армиллярной сферы, которую до того пристально разглядывала. — Непременно нужно было перед всеми покрасоваться, да?

Кати вспыхнула:

— Брат Харди, простите, я ничего подобного не хотела. Просто, наверное, обрадовалась, что так ясно услышала воду, и…

— Еще и врушка, — припечатала худышка. — Брат Харди, если бы я стояла у окна, я бы тоже быстро угадала. Там же такие магические потоки по саду гуляют, что тянут на себя все, что в комнате.

— Не ругайтесь, девушки, — поморщился наставник. — Не имеет значения, каким образом было выполнено задание, если оно было выполнено хорошо. Продолжайте.

Он снова уткнулся в книгу.

Кати гордо вздернула нос и отвернулась. Не спеша двинулась по комнате, стараясь найти еще какое-нибудь веское подтверждение собственным способностям. Она даже не догадывалась про то, что открытое окно как-то может повлиять на ее действия, и теперь хотела доказать еще и себе, что вправду научилась чувствовать стихию. Магические пятна ощутимо пригасли, но не исчезли. И Кати, напряженно сосредоточившись, сноав старалась найти самое яркое, чтобы уж наверняка получить одобрение брата Харди. Наконец, сделав нелегкий выбор между свежевыстиранной симарой наставника и небольшой вазой с остатками засохшего букета, она развернулась, чтобы направиться к столу. И тут же неожиданно споткнулась. Неловко взмахнула руками и, уже падая, сообразила, что ей только что самым банальным образом поставили подножку.

Кати рухнула на четвереньки, больно ушибив ладони и коленки, и, быстро развернувшись, уселась на пол и подняла голову.

Со всех сторон понеслись смешки и сдавленное хихиканье, а Джина, нависая сверху, язвительно улыбнулась.

— Ах, какая же ты неловкая, — с притворным сочувствием покачала она головой и протянула руку: — Давай, помогу.

Кати и сама не поняла, что с ней произошло. Откуда-то изнутри поднялась черная злость, вперемешку с горькой обидой. Катрина резко ухватилась за протянутую ладонь и крепко сжала пальцы.

Гнусный восторг в глазах Джины пригас, сменился растерянностью, потом страхом, и противная девица, громко ойкнув, вырвала руку из захвата Катрины. Согнулась пополам, испуганно застонала, а потом ее вывернуло чуть не галлоном прозрачной воды прямо на блестящий паркет. Джина закашлялась, судорожно втянула в себя воздух и, дрожащими руками отведя намокшие волосы со щек, тихо заскулила.

Вокруг повисла напряженная тишина, а потом брат Харди в пару прыжков оказался рядом с девушками:

— Что у вас происходит? Мисс Джина, какого…

— Она. — Джина, все еще согнувшись, подняла дрожащий палец и ткнула им в Кати. — Это все она сделала. А я всего-то хотела помочь.

Кати перевела ошарашенный взгляд с кривившегося лица девушки на мокрый паркет и почувствовала, как ее сковывает холодный страх.

— Бра… брат Харди, я не хотела… она уронила меня, а потом…

— Снова вре-ешь! — пронзительно завизжала Джина, отшатнувшись, а маг больно схватил Кати за плечо и развернул к себе.

— Идите за мной, мисс, — бросил он сухо, буравя ее раздраженным взглядом, — с геронтом будете объясняться лично.

Раздавленная случившимся, Кати послушалась и на негнущихся ногах отправилась вслед за наставником.

Они вышли в пустой холл и зашагали по коридору в сторону кабинета отца Рилана. Кати смотрела в прямую спину решительно настроенного мага и пыталась найти хоть какие-то слова оправдания. Впрочем, паника смешала все мысли в ее голове, а в горле становилось все горячее. И когда Кати решила, что больше не может сдерживаться и вот сейчас позорно разрыдается, наставник неожиданно остановился.

Кати подняла глаза и чуть не потеряла равновесие от нахлынувшего облегчения. Перед ними стоял брат Марк и, удивленно вскинув брови, разглядывал свою подопечную.

— Куда это ты ведешь мою ученицу? — ошарашенно произнес он.

— К геронту, — недовольно отозвался Харди. — Твоя ученица, знаешь ли, покусилась на жизнь и здоровье одной из наших воспитанниц.

— Каким это образом?

— Да чуть не утопила! И будь я проклят, если знаю, как она умудрилась влить в нее такое количество воды! Ты что, давал ей какой-то усиливающий амулет?

— Так, подожди. — Марк вскинул руку, упреждая словесный поток собрата и шагнул к подопечной: — Что произошло?

Губы Кати дрожали, и даже захоти она сейчас объясниться, все равно бы ничего не вышло. Брат Марк, похоже, понял, и напряженный взгляд его смягчился.

— Я сам разберусь с происшествием, — сказал он и взял девушку под локоть.

— Но геронт должен узнать, — начал было возмущаться брат Харди, и Марк его перебил:

— Узнает, само собой. Но не раньше, чем я тоже разузнаю и пойму, что случилось. Это моя ученица и, полагаю, я сам должен нести ответственность за ее проступки. Тем более, ты же прекрасно понимаешь, что у отца Рилана сейчас есть куда более насущные заботы, чем ссоры и драки среди учеников. Так что… спасибо тебе, брат, за бдительность, но дальше я сам.

И он решительно повлек Кати в обратном направлении.

Когда поднялись на второй этаж, она наконец-то смогла вздохнуть свободнее. Повернулась к наставнику, собираясь объясниться (слишком уж угнетало его молчание), но Марк в ответ приложил палец к губам и покачал головой. Все так же молча они миновали коридор с комнатами магов, а потом наставник, выпустив, наконец, ее локоть, распахнул дверь.

Войдя в кабинет, Кати почувствовала, что из нее точно вытекли все силы. Наплевав на вежливость, она без приглашения прошла к окну и опустилась в стоявшее там мягкое кресло.

Марк закрыл дверь на ключ. Подошел к стеллажу, снял с полки темную бутылку и поставил ее на письменный стол напротив Кати. Та же бездумно за ним наблюдала и пришла в себя только, когда носа коснулся терпкий запах вина из протянутой Марком чашки.

— Это мне? — удивилась Кати.

Он кивнул.

— Но… я еще никогда…

— Сегодня в самый раз начать. Не волнуйся, пригуби немного, это поможет согреться и успокоиться.

И только тут Кати осознала, какими холодными стали ее руки и ноги.

— Просто выдохлась, — объяснил Марк, наблюдая ее удивление. — Что бы там ни случилось, ты выплеснула слишком много силы, и сейчас тебе просто нужен отдых.

Кати осторожно поднесла чашку ко рту, а после, почувствовав на языке одновременно сладкую и обжигающую жидкость, неожиданно для себя сделала несколько жадных глотков. Почувствовала, как в груди разливается тепло, шумно выдохнула и откинула голову к спинке кресла. Прикрыла глаза и почувствовала, как Марк забирает у нее из рук чашку с остатками вина.

— Что теперь со мной будет? — негромко спросила Кати. Плакать расхотелось, потому что по телу разлилось еще и ленивое спокойствие.

— Думаю, ничего страшного.

Сбоку громыхнула оконная рама, и Кати обдало теплым полуденным ветерком.

— Если ты, конечно, подробно расскажешь, что же там у вас произошло.

Она вздохнула.

— Я и вправду не хотела ничего такого… просто разозлилась. Потому что эта Джина стала допекать меня с самого начала урока.

И Кати в подробностях, стараясь ничего не пропустить, принялась пересказывать наставнику события, произошедшие в библиотеке. А когда закончила, то какое-то время не слышала ни звука, и, собственно, только это и заставило ее приоткрыть тяжелые веки.

Марк стоял у окна, скрестив руки на груди и опершись бедром на подоконник, и задумчиво смотрел куда-то в стену. Кати снова залюбовалась его точеным профилем, но на этот раз делала это открыто — выпитое вино ввергло ее в какую-то легкомысленность и бесшабашность.

— Послушай, — наконец отмер Марк. — Я задам тебе странный вопрос, но ты постарайся вспомнить. Сфера Пламени в твоей комнате. Она всегда горела так ярко, как сегодня утром?

— М-м… кажется, да, — удивилась Кати. — Если честно, я особо не обращала внимания, но, наверное, случись что-нибудь необычное — точно бы заметила. Но разве так не должно быть?

— Не знаю.

Марк шагнул к столу и одним глотком осушил катринину чашку с остатками вина.

— Понимаешь… — он задумчиво потер переносицу, — сейчас все изменилось. После смерти архагета в магическом поле острова стали происходить какие-то необычные колебания.

— Это опасно? — вскинулась Кати.

— Мы так не думаем. Скорее, просто переходный период. Но сферы Пламени на это отзываются, горят не столь ярко, как обычно. Мерцают. Иногда притухают, а после снова разгораются, но уже слабее. Все, кроме твоей. Я еще утром удивился, а теперь, после того, что ты мне рассказала… в общем, есть вещи, которые нужно проверить.

Кати тихо фыркнула.

— Только не говорите мне, что я великая магичка и одним щелчком пальцев могу вызывать шторма.

— Ну, это, конечно, слишком, — Марк устало улыбнулся, — однако, нечто интересное в тебе точно есть. Понимаешь, то, что ты сделала сегодня в библиотеке, подвластно лишь настоящей крачке, а отнюдь не желторотому птенцу.

— Но я же вам говорила, что не устала. Брат Марк, наверное, просто вы влили в меня слишком много силы перед той лекцией.

— Допустим. Но как ты объяснишь сферу?

Кати смутилась:

— Я… мне страшно неловко. Но тогда, на похоронах Светлого Лебедя, я просто стащила с его ложа один из оставшихся колосков. Мне так хотелось прикоснуться к чуду.

Марк поднял брови и скрестил руки на груди.

— Ну и вот, — Кати виновато ковырнула пальцем обивку кресла, — когда мы приехали сюда, я подумала, что будет неправильно держать такую реликвию где-нибудь в сундуке. И положила ее в плошку, к сфере.

— Хм… — Марк забарабанил пальцами себя по плечам. — Знаешь, по мне, так как-то многовато совпадений. Ты что, боишься признать, что в тебе действительно может таиться большой потенциал?

— Нет, что вы. Мне бы очень хотелось этого. Но я… наверное, я просто боюсь разочароваться. Вот и сегодня я обрадовалась, с какой легкостью мне удалось первое задание. Пока эта мерзкая Джина не обсмеяла меня и не указала на ошибку. Наверное, и заколдовать ее у меня получилось из-за злости и на себя тоже. Ну и еще из-за того, как она вас оттолкнула. Брат Марк, почему же вы стерпели такое?

Спросила, а потом испугалась, что своей бесцеремонностью сейчас точно разозлит наставника. Но тот только вздохнул и уселся в кресло напротив.

— Заметила? — уточнил он с горечью. — Понимаешь, тут все очень сложно…

— Простите, я не хотела лезть не в свое дело, — Кати кашлянула. — Если вам неприятно, не нужно мне ничего рассказывать.

— "Тебе", — поморщился Марк. — Ну сколько раз говорить, а? Ты моя ученица, в какой-то мере часть меня. Это как в единении — между нами не должно быть никаких недомолвок. Не хочу потерять твое доверие.

— А ты и не потеряешь, — Кати с нежностью взглянула на него. — Ни за что.

Слегка ошарашенный, Марк пристально посмотрел ей в глаза, а потом тепло улыбнулся.

— И тем не менее. Видишь ли, Кати, Джина — это ученица, которую геронт считает самой перспективной и на которую возлагает большие надежды. А поскольку Рилан еще и приходится мне отцом, я никак не могу пойти против его воли и открыто вступить в конфликт с этой девушкой. Хотя, признаюсь, я ее терпеть не могу.

Кати тихо ойкнула и прижала пальцы к губам. И как только она не замечала, насколько похожи Марк и геронт? Да взять хотя бы этот их фамильный нос с горбинкой. Наверное, так произошло потому, что мягкость и жизнерадостность ее наставника никак не сочетались с сухостью и властностью отца Рилана.

— Удивлена? — поднял брови Марк.

— Я не знала.

— Многие не знают. Во всяком случае мы стараемся не распространяться о нашем родстве. Тем более, что это именно Рилан посодействовал моему переводу из столицы на Миллендау. Одно время я думал, что это было сделано ради моей карьеры, но теперь склоняюсь к мысли, что отцу просто нужна своя команда.

— Команда? Для чего?

Кати озадаченно поморгала. Ей всегда казалось, что маги Пламени представляют собой единый организм. Стаю.

— Стаю, да.

Похоже, она невольно озвучила собственные мысли, и Марк криво усмехнулся.

— Это довольно сложно объяснить тому, кто видит Орден со стороны. Но если когда мы и были истинными птицами, те времена давно прошли. И сейчас мы больше люди. В нас уже нет былой сплоченности. Зато есть амбиции, предпочтения и разное видение того, какую политику должен вести Орден. Но не будем касаться столь обширных и, я бы сказал, скользких тем. Просто помни, что на магию у Рилана свои воззрения. Собственно говоря, потому и была создана здешняя школа. Геронт считает, что каждый одаренный ребенок заслуживает шанса стать крачкой.

— Да, я уже слышала об этом. — Кати вспомнила рассказы Кайла. — И поэтому здесь все так строго, да? Мне сказали, что ученику нельзя покинуть поместье без разрешения наставника.

— А ты что, собиралась? — поднял брови Марк.

— Нет, конечно, — Кати почувствовала, как и без того раскрасневшимся щекам стало жарче. Она вспомнила, как в первый день хотела вернуться в Хоррхол и смутилась от собственного вранья. — Вернее, сомневалась поначалу, но быстро привыкла. А про то, что не выпускают, я позже узнала. Думала, не послать ли письмо Бену.

— Не стоит, — наставник покачал головой. — Письма заключенным проверяются тюремными дознавателями, да и с кем ты собралась его передавать? Торговцы в острог точно не пойдут. А что касается ограничений… видишь ли, далеко не все маги разделяют воззрения геронта. Отец Рилан предпочитает не трубить о своей школе на каждом углу, а на то, что дети, выезжая в город, не станут болтать надежды мало.

Кати нахмурилась. Воспоминания о том, как наставнику стало плохо в теткином доме нахлынули волной, растревожили. Она поднялась, сделала шаг к окну. Придержала воздушную кружевную занавеску и подставила разгоряченное лицо прохладному ветерку.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовался Марк.

— Мне стало не по себе. Вспомнила, как тебя отравили, и одна только мысль о том, что крачки могут опуститься до подобного, меня пугает.

— Не думаю, что тут замешаны крачки, — наставник тихо фыркнул. — Если учитывать, что перед визитом к твоей тетушке я прикасался к еде только в поместье. Ранним утром, перед выездом в Хоррхол, а потом было много дел, и я просто не успел отобедать.

— Значит, — осторожно предположила Кати, — у тебя есть недоброжелатели в школе?

— Я бы не сказал, что меня здесь очень любят, — пожал плечами Марк. — Выскочка, папенькин сынок. Много чего доводилось слышать в свой адрес. Впрочем, я хороший маг, и все это знают, так что стараются всё же держать свою зависть в узде. И, думаю, только один человек обладает достаточной беспринципностью и глупостью, что может опуститься до подобной ревнивой детской выходки.

— Джина? — Кати хлопнула глазами.

— Думаю, да.

— Хотела тебя убить? И ты ничего не предпринял? Ты сказал геронту?

Марк устало потер лоб.

— Нет. Во-первых, я все же думаю, что она не собиралась всерьез устранять меня. Скорее, просто подгадить. Во-вторых, это довольно серьезное обвинение, а у меня нет доказательств.

— Но Рилан же твой отец! — горячо воскликнула Кати. — Он наверняка захотел бы разобраться, и смог это сделать.

— Для моего отца семейные ценности никогда не стояли на первом месте, — в голосе Марка послышалась горечь. — Они с моей матерью так и не связали себя узами брака: две свободные вольные птицы, не желающие принимать на себя ответственность за другого. Рилан и вспомнил-то про меня только когда у меня проснулись магические способности. Помог с обучением, но я никогда не чувствовал, что интересую его в качестве сына. Знаешь, приезд на Миллендау, несмотря на продвижение в карьере, оказался для меня большим разочарованием.

Он потянулся к бутылке и снова наполнил кружку:

— Будешь?

Кати помотала головой.

Марк выпил вино залпом, точно лекарство, и продолжил:

— А Джина… она всегда была для него чем-то большим. Он к ней присмотрелся еще в приюте и, возможно, эта девочка смогла затронуть в нем что-то такое, чего не удалось затронуть мне. Теперь она повзрослела, вместе с телом возросла и ее магия, и она все еще продолжает развиваться. Так что Рилан с Джины пылинки сдувает. Ты знаешь, что он грозился выгнать из школы сестру Роберту за то, что та распорядилась выпороть эту малолетнюю дрянь?

Сгорбившись в кресле, Марк свел пальцы в замок и задумчиво уставился себе в колени, обтянутые бежевой симарой. А потом с ухмылкой пробормотал:

— Так что, я при всем желании не смогу осудить твой сегодняшний поступок, Кати, потому что слишком хорошо тебя понимаю. Хотя и понимаю также, что не прав, ведь наставник должен вести себя совсем иначе.

— А как должен вести себя наставник?

— Не знаю. Быть мудрым? Быть выше собственных обид и амбиций? И уж наверняка не показывать свою слабость перед нежной девочкой.

Он дернул щекой и прикрыл глаза.

Кати, все это время простоявшая с замирающим от сочувствия и нежности сердцем, сглотнула. В этот момент Марк остро напомнил ей Бена. Брат, когда на него сваливались неприятности, бывало, тоже пытался найти утешение в вине.

И тогда она поступила так же, как поступала с Бенедиктом. Подошла сзади к креслу Марка и положила руки ему на плечи. Наставник дернулся, порываясь отстраниться, но Кати мягко его удержала:

— А теперь и я помогу тебе. Снова закрой глаза и постарайся ни о чем не думать. Это успокаивает, обещаю.

И она принялась осторожно разминать ему плечи и шею, чувствуя, как под ее руками понемногу расслабляются напряженные мышцы.

Глава 20

— Так легче, правда?

Пальцы Кати привычно и ловко перемещались с плеч Марка на его шею, затылок и обратно.

— О, да, — расслабленно протянул он. — Да ты, похоже, кладезь тайных способностей, птичка. Какие в тебе еще таятся таланты, интересно?

— Ну, — Кати хихикнула, — я умею штопать, заваривать чай и, кажется, лечить отравленных магов. Пожалуй, когда-нибудь я стану великим целителем, куда лучше тебя.

Наставник тихо фыркнул.

— А если серьезно, имея в семье шебутного старшего братца довольно быстро привыкаешь к роли хранительницы очага.

— Вы были очень близки, да?

Кати вздрогнула и замерла:

— Почему это "были"? Мы и сейчас близки. Ты… — она сглотнула, — почему ты сказал именно так?

— Извини, — Марк покаянно вздохнул, — действительно глупость сморозил. Кати, не волнуйся, мы обязательно вытащим Бенедикта. Просто я сейчас немного не в том состоянии, чтобы выражаться вменяемо…

— Не пугай меня так больше, — выдохнула она.

— Не буду. Знаешь, если твой брат внезапно окажется столь же талантлив, как ты, я стану обучать и его тоже. Решу завтра пару неотложных дел с геронтом и потом вплотную займусь Бенедиктом. Обещаю.

Кати покачала головой и вернулась к прерванному занятию.

— Спасибо. Только я не думаю, что Бена привлекает магия. По-моему, она его даже немного пугает. Во всяком случае, на единение он всегда отправлялся с явной неохотой, а тумалланских крачек сторонился. Мой брат — простой и основательный человек, ему куда больше подходит осязаемая работа. Дома они с отцом держали лесопилку. Но ты же все равно поможешь, правда?

Марк молча наклонил голову под ее руками, а Кати, распереживавшись от того, что, возможно, сказав так о Бене, рушит наставнику какие-то честолюбивые планы, поспешно добавила:

— Но это ничего. Я верю, что у тебя все обязательно будет хорошо, и ты докажешь и своему отцу, и другим магам, что не зря занимаешь свое место в Ордене.

И она, точно ребенка, ласково погладила его по макушке.

Марк дернулся, отстранился и порывисто встал из кресла. Развернулся к Кати. Поднял руки, касаясь ее висков, словно опять собирался приступить к единению. А потом его пальцы скользнули ей в волосы и, приподняв лицо Кати, наставник пристально поглядел ей в глаза:

— Послушай, зачем ты это делаешь? Неужели не понимаешь, что своей жалостью просто унижаешь меня?

— Что ты, — она вцепилась в спинку кресла и напряженно улыбнулась краешком губ. Слова после выпитого вина подбирались легко, а близость Марка странным образом сейчас не смущала, а только придавала смелости: — При чем здесь моя жалость? Неужели ты до сих пор так и не понял, что я просто люблю тебя?

Из взгляда Марка ушло напряжение, и он тоже коротко улыбнулся:

— Понял. Еще когда мы только приступили к тренировкам единения. Я чувствую, что ты ко мне тянешься, и, честно говоря, эти мысли греют и меня тоже. Но, Кати, для молодой девушки отношения с мужчиной — серьезный шаг. И мне бы не хотелось давить на тебя, а уж тем более пользоваться твоим доверием и неопытностью. Ведь я вряд ли способен составить тебе выгодную партию. Я сейчас слишком сильно связан условностями и обязательствами и понятия не имею, что будет дальше.

— И что же мне теперь делать? — шепотом спросила она, тихо наслаждаясь ощущением поглаживающих ее затылок пальцев.

Он снова улыбнулся, но теперь в его глазах Кати разглядела искру веселья и отстраненно порадовалась, что все же смогла вывести Марка из состояния подавленности.

— Переждать? — предложил он. — Романтические порывы юных красавиц имеют свойство таять так же стремительно, как и появляться.

Кати с горечью подумала, что до встречи с Марком ни один мужчина не вызывал у нее никаких таких романтических порывов и тихо вздохнула:

— У тебя ведь наверное уже есть невеста, да?

— Нет. Когда я говорил, что сейчас не могу себе позволить серьезных отношений, имел в виду не только тебя.

— И все же, я совсем не нравлюсь тебе, правда?

— Глупая. — Марк наклонился и мягко прикоснулся губами к кончику ее носа. — Ты милая, нежная и всегда готовая прийти на помощь. Как такое может не понравиться? Когда я смотрю на тебя, у меня на сердце теплеет. Но, Кати, я совсем не хочу стать причиной твоих разочарований.

"Самым большим моим разочарованием будет, если ты меня сейчас оттолкнешь" — родилась мысль, и Кати тоже потянулась к вискам Марка. Наплевать, что решил для нее Бенедикт, и каких таких женихов приглядел. В любом случае, после его ареста и теткиного отречения все матримониальные планы братца улетели в трубу. Да и вообще, совершенно неизвестно, что дальше будет с ними обоими, а Марк — вот он. Реальный. Настоящий. Живой и теплый. И любимый.

Она закрыла глаза и уже привычно позвала. Чайка тотчас опустилась с неба в протянутые ладони, а потом Кати почувствовала на губах все еще сладковатый от вина вкус губ наставника. Глубоко вздохнула: в этом поцелуе была целая палитра новых незнакомых ощущений, в которые Кати тотчас с головой погрузилась. Радость, нежность, жар и отчаянное желание стать как можно ближе.

Кати совсем потерялась во времени, а спустя много тысяч лет Марк, похоже, оторвался от единения. Во всяком случае, она явно чувствовала его руки, то ласково гуляющие по спине, то почти невесомо касающиеся ее груди. Но сама Кати ладоней от висков Марка не отнимала, и все еще видела и птицу, и море, и синее небо, и льющийся с него полуденный свет.

А потом она как будто сама обернулась крачкой, взлетая рядом с наставником в зенит, прямо к солнцу. Глаза слепили солнечные зайчики, голова кружилась и плыла — как тогда, когда она страдала морской болезнью по пути в Хоррхол. Но только если в путешествии головокружение сопровождалось мерзкими тошнотворными ощущениями, то сейчас Кати было хорошо, как никогда.

В какой-то момент она поняла, что находится в незнакомой комнате, на широкой постели с откинутым покрывалом. И Марк, раскрасневшийся, обнаженный по пояс, с рассыпавшимися по лицу волосами, склоняется над ней. И его руки поспешно стягивают с нее ученическое платье.

Прерывисто дыша, Кати закрыла глаза и снова затерялась в небе. А вынырнув из полета во второй раз, осознала, что лежит перед наставником полностью обнаженная, раскрытая и отчаянно желающая, чтобы он прижался к ней своим разгоряченным телом. Она тихо хныкнула и бедрами подалась ему навстречу.

Марка упрашивать не пришлось — он одним мягким толчком вошел в нее. А после, услышав болезненный вскрик, замер, нежно целуя Кати в висок и гладя по животу. Потом рука его скользнула ниже, и Кати почувствовала мягкое тепло. Боль быстро уходила, подчиняясь целительной магии, а на ее место возвращались утерянные жар и желание, которые разгорались, кажется, даже сильнее прежнего.

Кати пораженно ойкнула, а Марк, тихо и низко рассмеявшись, снова закрыл мягкими губами ее приоткрытый рот.

— Вот теперь я на самом деле чувствую, что в какой-то мере часть тебя…

Они полулежали на постели. Кати уютно устроилась головой на груди наставника, размеренно поглаживая обнимающую ее худощавую, но мускулистую руку, светлая кожа которой была покрыта едва заметным золотистым пушком.

Марк нежно поцеловал ее в висок и смущенно добавил:

— Знаешь, вообще-то, такое иногда бывает между магами, если они по тем или иным причинам хотят надежнее объединить свои силы. Но я, честное слово, ничего такого делать не собирался, когда брал тебя в ученицы.

— Верю, — Кати прыснула. — Знаешь, у меня постоянно складывалось ощущение, что ты видишь во мне неразумного ребенка.

— А ты не ребенок?

Фыркнув, Кати подняла голову и посмотрела в его перевернутое улыбающееся лицо, показавшееся ей сейчас совсем юным.

— Не-а. Во всяком случае, братец в последнее время уже вовсю подыскивал мне супруга. А тебе сколько лет?

— Двадцать три.

Кати хмыкнула. Надо же, а Марк-то, оказывается, даже младше Бена. Наверное, просто храмовое одеяние и обладание статусом крачки делало наставника в ее глазах таким солидным.

— О чем задумалась? — Марк кончиком длинного пальца провел вдоль линии ее живота. Кати проследила взглядом за его движением. Покрывало, которым они были прикрыты, почти ничего не прятало, но она совершенно не испытывала смущения. Подумала, что окажись на месте Марка кто-то другой, она сейчас просто умерла бы от стыда. С ним же Кати чувствовала себя совершенно естественно, как будто в какой-то момент они действительно стали одной сущностью. И сущность эта ей очень-очень нравилась.

— Да ни о чем особо, — пожала она плечами. — Мне просто так уютно сейчас.

И они замолчали, наслаждаясь теплом и близостью друг друга, и в молчании этом не было и следа нарочитости и неловкости.

Кати с интересом разглядывала комнату. Полдень давно миновал, и солнечный свет из-за откинутой на сторону занавески заливал рыжестью мягкий ковер возле шкафа. Интерьер помещения весь был выдержан в коричнево-медовой гамме, что очень подходило по масти хозяину спальни. С противоположной от шкафа стороны стоял небольшой столик, заваленный книгами. Широкую постель обрамляли аккуратно подобранные сейчас вверх занавеси бежевого балдахина.

— Есть хочешь? — лениво спросил Марк, накручивая на палец прядь волос Катрины.

— Ага, — созналась она. — Обед я точно пропустила.

— Если тебя утешит, то я тоже.

Он мягко подался в сторону, лишая Кати уютного гнездышка и, встав с постели, принялся неторопливо одеваться. У Кати даже зародилось подозрение, что он хочет, чтобы она его хорошенько рассмотрела. Возможно, это тоже было частью обучения?

Тихо фыркнув, она, само собой, не упустила возможности лишний раз полюбоваться Марком. Худощавый, поджарый, но отнюдь не хлюпик. С слегка отросшей на лице щетиной, он вовсе не страдал излишней волосатостью, свойственной многим мужчинам, которых Кати доводилось повидать в Тумаллане. Работяги на лесопилке в особо жаркие дни, бывало, трудились, раздевшись по пояс, а порой и смывали трудовой пот в ближайшей речке, по которой сплавляли бревна. И Кати, вместе с любопытными подружками, конечно неоднократно подглядывала за противоположным полом, несмотря на строгие запреты матушки.

В Марке не было ничего от тех широкоплечих и кряжистых мужчин. Пожалуй, он выглядел даже аристократично, обладая тонкими чувствительными пальцами и гордой посадкой головы на длинной шее.

И жесты его, когда он собирал рассыпавшиеся волосы в короткий хвост на макушке, были полны изящества.

— Ты красивый, — констатировала она, поймав брошенный искоса взгляд.

— Спасибо, птичка, — Марк широко ей улыбнулся, блеснув глазами, — думаю, мы с тобой вообще выдающаяся пара. Главное, чтобы окружающие не ослепли от нашего великолепия. Замри!

Он смерил ее внимательным взглядом и поднял бровь:

— Ну да, точно, ты тоже ничего.

Кати прыснула и замахнулась на него подушкой. А потом, представив со стороны, как должна выглядеть, обняла ее и прижала к животу.

— Жди меня тут, хорошо? — Марк посерьезнел: — Не выходи из спальни, а я быстро вернусь. Раздобуду нам чего-нибудь посущественнее остатков печенья.

Когда за Марком затворилась дверь, Кати откинула покрывало и принялась за поиски своей одежды. Рубашку и панталоны она нашла тут же, среди смятого белья. Быстро нырнув в исподнее, встала и пошла по комнате в поисках платья. Скромное ученическое одеяние нашлось на ковре с другой стороны постели, а вот алый поясок Кати, как ни старалась, так и не отыскала.

Зато обнаружила бледно мерцающую сферу на небольшом комодике возле шкафа. Вспомнила рассказ наставника о меняющемся магическом поле и нахмурилась. Марк, конечно, успокаивал ее, но кто ж знает, что теперь может произойти с магией после гибели Ирсы? Вон как сфера в плошке еле тлеет.

Катрина поднесла ладонь к слабо мерцающему огоньку и облегченно вздохнула, когда Пламя внутри янтарного шара разгорелось с привычной силой. Ну вот и славно, значит, это действительно какие-то временные явления, с которыми маги определенно сумеют справиться. Если уж присутствие ученицы — и то дало положительный эффект.

Ласково, словно птенца, Кати погладила пальцем теплую сферу, а потом шагнула к окну. Сдвинула пузырившуюся от сквозняка занавеску и выглянула наружу.

Комната Марка, в отличие от катрининой, смотрела на тот сад, в котором они упражнялись поутру. Вид сверху на многочисленные разноцветный кусты и клумбы оказался впечатляющим, и Кати на некоторое время замерла, разглядывая это великолепие. Потом взгляд ее переместился дальше, за стену, окружающую поместье.

Остров Миллендау открылся за стеной зеленовато-желтой долиной плоскогорья, простирающейся до самого города. Далеко вправо от берега моря бликовала неширокая извилистая речушка, а неподалеку от поместья темнела россыпь крыш какого-то поселения. Кати увидела и дорогу, уводящую вдоль острова, и даже пылящую по ней повозку, направляющуюся к Хоррхолу.

Сам Хоррхол отсюда тоже был хорошо виден — светлые стены Верхнего города под яркими лучами солнца были похожи на сахарные головы. Розоватое сияние Пламени на горе, возвышающейся над городом, было сейчас чуть заметным — светило еще стояло высоко — но все равно выглядело умиротворяюще и красиво. Казалось, в этом прекрасном, похожем на сказку, месте просто не могут существовать ни Наследники, ни распри, ни покушения, ни тюрьмы.

Воспоминания о Бенедикте снова неприятно царапнули, но Кати тут же отогнала беспокойство: ведь Марк обещал завтра же приступить к вызволению Бена. И у него уже наверняка готов какой-нибудь план — всяко, времени на то, чтобы его продумать, было предостаточно.

Она снова принялась разглядывать пустой в этот час сад. Даже садовник куда-то запропастился. Кати перевела взгляд на крыло дома, примыкающего перпендикулярно к основной постройке, и вспомнила, что где-то в нем находится и кабинет отца Рилана. Мысль немного испугала — а что, если оттуда кто-нибудь так же, как Кати, любуется сейчас видами. И что же, интересно, подумает свидетель, узрев ее, выглядывающую из окна спальни своего наставника? Ведь она тоже всем видна, как на ладони.

Смутившись, Кати сделала шаг назад и резко задернула занавеску.

За дверью послышался шум — кто-то вошел в кабинет — и девушка пуганой мышкой юркнула в проем между шкафом и комодиком. И тут же, понимая, как глупо выглядит, залилась краской — в спальню, с подносом в руках, протиснулся Марк. Удивленно осмотрелся и, увидев затаившуюся ученицу, поднял брови:

— Ты что там делаешь?

— Я… я подумала, что пришел кто-то из магов, — запинаясь от смущения, принялась объяснять та, — и, в общем, наверное было бы нехорошо, если бы меня здесь увидели. И вообще…

— Помоги, — Марк кивнул на столик, и Кати бросилась освобождать место для трапезы. Закрыла, сложила в стопку и отодвинула в сторону несколько книг, а потом принялась вместе с наставником составлять с подноса накрытые изящными керамическими крышками блюдо и пару салатниц.

— Ты командуй, я сейчас. — Марк бережно забрал книги, отнес их на комодик и, озадаченно хмыкнув, ненадолго там задержался.

Кати расставила белоснежные тарелки с алой каймой и принялась разливать из чайника духмяный травяной настой по чашкам.

— Вообще-то, конечно, ты права. — Марк вернулся к столу и, мимоходом приобняв девушку, уселся на один из полосатых стульев с гнутой спинкой: — Нам нужно хорошо продумать, как быть дальше. Очень уж не хочется как-то компрометировать тебя.

Он ухмыльнулся:

— А, знаешь, на кухне мне пришлось изображать приступ отчаянного голода, а потом еще и прятать столовые приборы под салфетки. И в довершение всего вежливо отказываться от помощи кухарки, так и норовящей дотащить за меня поднос. Надеюсь только, что настойчивость с ее стороны была вызвана искренним желанием помочь, а не разыгравшимся любопытством.

— Скорее, твоими прекрасными глазами, — Кати к тому моменту совершенно оправилась от смущения и принялась щедро наполнять тарелки тушеными овощами с мясом и аппетитно обжаренными кусочками рыбы. — Кажется, я могу слопать лошадь…

— А ты язва, оказывается, — удивленно, но с некоторой долей удовлетворения произнес наставник и приступил к трапезе.

— Я просто о-очень наблюдательная. — Кати вспомнила сушеных макрелей — сестер Браун и, хихикнув, плюхнула на тарелку большую ложку салата с фасолью и мидиями.

Поздний обед (или, скорее, ранний ужин) оказался изумительно вкусным. Кати искренне наслаждалась хорошей едой, а потом, хрустя солоноватой корочкой трески с привкусом каких-то необычных приправ, вдруг вспомнила непритязательный рацион воспитанников. Она-то сейчас шикует, а вот Кайла с Джоном наверняка ждет вечером очередная подгоревшая гадость. Кати отчего-то стало стыдно и она отложила вилку.

— Да уж, это не каша, — пробормотала она себе под нос.

— Учеников здесь держат в строгости, — Марк словно подслушал ее мысли. — Это помогает лучше осознавать свой нынешний статус и стремиться к успеху. Путь мага никогда не был прост.

Кати внезапно расхотелось есть. Краешком пальцев она отодвинула от себя полупустую тарелку.

— Марк, я не хочу быть на особом счету. Как-то это мерзко выглядит. Будто я заслужила привилегии… совсем не тем способом, которым следует.

Тот удивленно замер, не донеся вилку до рта:

— Птичка, но один ужин в обществе наставника еще ничего не значит. Мы ведь отнюдь не морим наших воспитанников голодом. У Рилана существует целый устав поощрений, и любой маг вправе пригласить отличившегося ученика к трапезе. Другое дело, что случается это крайне редко — мало кому захочется баловать желторотика. Ты — совсем другое дело. Ты не ребенок, и стремления у тебя другие. Полагаю, что взрослая девушка прекрасно понимает, для чего стоит учиться.

— Да, но… — Кати вздохнула. — Все равно, как-то это неправильно. Чем именно я заслужила такое поощрение? Тем, что не сдержала обиду, неумело использовала магию и устроила так, что меня потащили к геронту?

— Тебя вынудили и напугали. Здесь нет твоей вины, Кати.

И он решительно придвинул к ней тарелку:

— И, потом, ну подумай, в какое дурацкое и унизительное положение ты сейчас ставишь меня. Полагаешь, я должен кормить свою девушку кашей?

Услышав, как ее назвал Марк, Кати почувствовала, что внутри нее разливается нежное и благодарное тепло. Она ласково улыбнулась, кивнула и снова принялась за ужин.

Нет, она прекрасно осознавала, что Марк ничего пока не говорил о своей любви, но одно то, что он считает ее своей, уже давало Кати надежду. Может быть, однажды он поймет, что они просто созданы друг для друга. А потом…

Но на дальнейшее она загадывать не стала. Ничего, пока ее любви сполна хватит на них обоих.

Марк меж тем продолжал рассуждать:

— В любом случае, нам нужно решить, как быть дальше. Будь моя воля, я, конечно же, поселил бы тебя здесь и плевать хотел на то, что станут болтать другие. Но ты пока, к сожалению, слишком сильно зависима от мнения окружающих. Чем лучше к тебе будет отношение, тем удачнее пройдет твоя учеба. Я ведь не смогу быть рядом круглые сутки.

— Нет, я все понимаю, — Кати вздохнула. — А я не смогла бы как-то стать исключительно твоей ученицей?

Наставник сокрушенно покачал головой:

— Нет, Кати, вот в этом я себе не хозяин. Единственный выход, который я пока вижу — это тебе как можно скорее сдать экзамен первой ступени. А до тех пор постараемся не демонстрировать открыто, что нас связывает что-то помимо обучения. Зато после того, как ты сдашь первую ступень, ты сможешь перебраться в Хоррхол и состоять в Ордене в качестве подмастерья крачки. А это совсем другой статус. Там у нас с тобой будет куда больше свободы.

— И как долго придется учиться? — пригорюнилась Кати.

— У всех по-разному получается. Детей мы держим в школе, естественно, до совершеннолетия. А такие взрослые воспитанники, как ты и Джина, задерживаются здесь куда меньше. Вот ученица Рилана уже почти доросла до первой ступени. Еще немного, и она сможет покинуть поместье. Правда, что-то мне подсказывает, что мисс Джина не слишком сильно станет стремиться уехать отсюда. — Марк криво усмехнулся.

— Почему? — удивилась Кати.

— Вряд ли в Храме она найдет крачек, среди которых сможет чувствовать себя королевой и безнаказанно самоутверждаться. Нет, я думаю, эта девушка после посвящения осядет в школе надолго.

— А сколько ей пришлось учиться, чтобы освоить начала магии?

— М-м… — Марк задумался. — Кажется, что-то около года. Когда я сюда приехал, она была уже довольно умелой.

Кати пригорюнилась. Целый год торчать в поместье? Прятать ото всех свои чувства к Марку, да и с братом наверняка придется видеться редко. Не пойдет же Бен, в самом деле, в маги.

— Эй! — теплой ладонью наставник накрыл запястье Кати. — Не кисни. Сдается мне, не все столь ужасно, как ты себе навоображала. С твоими талантами вряд ли ты здесь надолго задержишься.

— Ты настолько веришь в меня? Почему?

Кати подняла взгляд на Марка и тот ласково провел пальцем по ее щеке:

— У тебя дивные глаза, тебе говорили? Они огромные, глубокие и темно-серые, как морское небо в пасмурную погоду.

Потершись щекой о руку наставника, Кати отложила вилку и нежно улыбнулась:

— А ты мне чаще всего напоминаешь крачку. А иногда упавший с дерева осенний лист. Странно, правда? Наверное, это зависит от твоей одежды.

— Правда? — Марк иронично изогнул бровь: — А без?

— Без? — Кати непонимающе хлопнула глазами, а потом слегка зарделась: — Я… я пока не поняла.

— Тогда, полагаю, я просто обязан дать своей ученице возможность это выяснить. Тем более, что сегодня ночью я тебя точно никуда не отпущу.

— А если меня хватятся?

— Мы что-нибудь придумаем.

И Марк, потянувшись к Кати, решительно накрыл ее губы своими.

Глава 21

Доминика сидела на волчьей шкуре на полу возле ярко пылающего камина. В руках она держала тряпичную куколку в ярком платье — это Филиппа однажды вспомнила, что у нее имеется полагающееся женщинам умение шить.

Малышка внимательно смотрела в нарисованную кукольную физиономию и что-то тихо напевала. Пламя в очаге словно тоже прислушивалось и, внимая незатейливой песенке, покачивалось из стороны в сторону.

Филиппа (Кати отстраненно решила, что называть себя чужим именем и думать чужой головой — это очень странно) смотрела на дочь, сидя за старинным письменным столом. Она держала в руках кинжал, которым недавно вскрыла печать, скрепляющую конверт. В какой-то момент рука дрогнула: накатило неистовое желание то ли метнуть нож в стену, то ли полоснуть себя вдоль вены на руке.

Гленн… ну как же так…

За спиной скрипнула дверь, по затылку прошелся легкий сквознячок, и Филиппа медленно повернула голову. Вошедший светловолосый человек (Кати вспомнила, что уже видела его однажды — тогда они вместе бежали вниз по склону горы к кораблю) молча подошел к столу. Легким движением отодвинул стул и уселся напротив:

— Ты уже знаешь?

— Да. — Слова давались Филиппе тяжело. — Как это случилось?

— На них напали, когда они выехали из Миссы. Совсем недалеко от города. Гленн и пара верных из Стаи направлялись вглубь материка. Клан Белолапых назначил переговоры. Мы не думали, что все обернется вот так… Чистое, тихое нападение — ни следов, ни улик.

Он помолчал. Филиппа сглотнула:

— Тела опознали?

— Да. Не тела, а то, что от них осталось. Но опознать удалось всех.

— Блохастые твари, — с ненавистью выплюнула Филиппа. — Как можно было быть такими глупцами, чтобы им поверить? Всерьез решить, что с волками можно о чем-то договориться?

Она резким движением ударила себя по щеке, смахивая слезы. А потом перехватила пристальный взгляд своего верного. И тут же почувствовала, как сердце замирает от внезапной жалости, появившейся в его глазах. Она поняла.

Кати хрипло вскрикнула и проснулась. Марк, нахмурившись, смотрел ей в лицо. Подтянул простынь и вытер мокрые щеки:

— Что случилось, птичка?

— Гленн, — прошептала она, не вполне еще проснувшись, а потом порывисто обняла наставника, уткнулась ему в грудь и тихо расплакалась.

Марк растерянно поглаживал ее по спине, но молчал. Терпеливо дождался, пока Кати выплачется. И лишь с последними ее судорожными всхлипами отстранил от себя и кивнул:

— Рассказывай.

Она сбивчиво повторила все, что удалось запомнить. Почти все. Кроме внезапного осознания, которое в самом конце сновидения накатило на Филиппу. Смысл его потерялся, забылся, оставив после себя только горечь. И от того Кати было еще печальнее.

Марк слушал внимательно, сведя над переносицей густые брови. А когда она закончила рассказывать, уточнил:

— Филиппа? Гленн? Ты верно запомнила имена?

— Ну да, это ведь и раньше было. Точно помню.

— Погоди, что значит “раньше”?

— Эти сны. Они уже случались пару раз.

— И давно?

— Как только мы приехали на Миллендау. Это что-то значит, да?

Марк задумчиво взлохматил растрепанные волосы у себя на макушке:

— Определенно. Понимаешь, близость источника Пламени явно на тебя влияет. Будит скрытые силы и, очевидно, открывает память рода. У меня такое ощущение, что я уже где-то встречал названные тобою имена. Но это нужно снова поднимать архивы, а они в Хоррхоле. Здесь, конечно, тоже рукописи имеются, но я не уверен, что нам так сразу повезет.

Большим пальцем он потер переносицу:

— Можешь рассказать, что тебе снилось в прошлые разы? Помнишь какие-нибудь подробности?

Кати заворожено кивнула:

— Помню. И, как ни странно, очень даже хорошо. Наверное, это и впрямь были какие-то видения.

И она старательно пересказала все, что касалось снов с Филиппой.

Чем больше Кати рассказывала, тем возбужденнее становился Марк. Когда же она закончила, он порывисто выбрался из кровати и принялся поспешно одеваться.

— Ты куда? — спросила Кати, слегка разочарованная тем, что не удостоилась поутру нежного поцелуя.

— Нужно срочно кое-что проверить. Кажется, я видел одну подходящую книгу в здешней библиотеке.

— Проверить что? — Кати нахмурилась.

— Вернусь — расскажу. Я должен удостовериться в правильности догадки.

Марк коротко глянул на клепсидру, стоящую за кроватью в дальнем углу спальни.

— Давай, так. Одевайся, умывайся и возвращайся к себе в комнату. Если кто-то спросит, почему тебя ночью на месте не было, скажешь вот что. Ты выпустила в Джину всю силу, что имела, а после того, как мы ушли от брата Харди, по дороге тебе стало плохо. Я принес тебя в лазарет, подлечил и оставил там до утра. Проверить никто не сможет — лазарет моя вотчина, и ключ есть только у меня. Но смотри, отсюда выходи осторожно: прежде проверь коридор. Ну и по пути на ученическую половину старайся никому на глаза не попадаться. И дверь за собой запри.

Раздавая указания, Марк закончил облачаться; одернул симару и привычным жестом забрал волосы в хвост. Отодвинул ящик комода и, достав связку ключей, снял с нее один и бросил девушке:

— Лови!

— А ты? — она ловко поймала в ладони маленький резной ключик.

— У меня запасной есть.

— Что-то мне боязно, — Кати поежилась. — От твоей комнаты до моей столько идти нужно…

— Уверен, у тебя все получится. Помнишь, как мы прятались от моих подопечных в Хоррхоле?

Кати представила себе бельевую корзину, статую и паникующего наставника и смешливо фыркнула.

— Ну вот и умница, — Марк тоже ухмыльнулся, совсем по-мальчишески, и Кати снова затопило нежностью.

Подойдя к постели, он поспешно чмокнул ее в щеку:

— Не засиживайся. Завтрак скоро. Иди со всеми учениками. Потом, если будут общие занятия, на них тоже иди. Если нет — возвращайся в свою комнату. Я, как освобожусь, непременно найду тебя.

И вышел из спальни.

Кати проводила его взглядом, вздохнула и тоже выбралась из кровати. Посмотрела в окно — погода испортилась. Было пасмурно, и по карнизу тихонько постукивали первые капли начинающегося дождя.

Поежившись, Кати поспешно нырнула в ученическое платье и, босиком прошлепав к окну, прикрыла створку.

Сунула ноги в туфли, выправила поверх платья амулет и заглянула под кровать. Пояска своего она так и не нашла — наверное, он остался где-то в соседней комнате. Но искать сейчас в кабинете означало тратить драгоценное время и лишний раз рисковать быть обнаруженной.

Она вздохнула и решительно открыла шкаф. Копаться в чужих вещах, конечно, нехорошо, но Кати решила, что обстоятельства сейчас куда весомее морали.

Среди аккуратно развешенной одежды (маговых облачений и пары светских костюмов) она, наконец, обнаружила несколько кожаных мужских ремешков. А еще плетеный пояс, весьма похожий на ее потерю, вот только темно-коричневый.

И Кати его забрала, решив, что вернет как можно быстрее. Все лучше, чем привлекать к себе внимание свободно болтающимся ученическим балахоном. А при встрече с кем-нибудь из знакомых — да с тем же Кайлом — она выпросит себе алый, как раньше.

Подвязавшись, Кати юркнула за дверцу умывальни, наскоро привела себя в порядок и осторожно ступила в кабинет. С опаской высунулась в коридор — но тот, на ее счастье, оказался пуст.

Она вышла, заперла дверь и, сунув ключик в карман одеяния, поспешила в ученическое крыло.

Добралась без приключений. Окинула настороженным взглядом комнату, но вокруг все выглядело так же, как до ухода. Вот только тюльпаны, принесенные Марком, склонились из вазы увядшими головками и разбросали лепестки по столешнице.

Кати выбросила цветы, прибрала постель; на всякий случай проверила содержимое сундука. Но все вещи лежали в том же виде, как она оставила. Кати с досадой подумала, что позабыла отдать Марку его плащ, которым он поделился во время поездки в поместье. Решила вернуть сегодня же, а потом с некоторой опаской проверила кошель с монетами. Но, похоже, Кайл говорил чистую правду — воровство в школе было не в ходу.

Она принялась было решать, что же делать дальше, но от мук выбора ее избавил гул голосов в коридоре. Кати высунула из комнаты голову и чуть не столкнулась нос к носу с каким-то бегущим мальчишкой.

Обрадовавшись, что успела к себе вовремя, она тоже вышла в коридор и вместе с другими учениками отправилась к лестнице. Один раз ей показалось, что далеко впереди мелькнула знакомая белобрысая макушка, но догнать Кайла не получилось. Так что, когда она в кучке щебечущих между собой девочек вошла в трапезную, Кайл, вместе с Джоном и Мелиссой, уже сидел за столом. Кати заметила, что рыженький Джон отчего-то выглядел весьма бледным и подавленным.

Грузная кухарка расставляла перед детьми тарелки с завтраком. Кайл, заметив подружку, старательно замахал, потеснив на скамейке какого-то ученика, и Кати поспешила пробиться к новым товарищам. А садясь за стол, перехватила удивленный взгляд Мелиссы, которым та окинула ее фигуру. Потом девочка подалась ближе к Джону и принялась что-то возбужденно шептать тому на ухо.

— Привет, — бросила Кайлу Кати. — Я голодная, как волк.

— Тише ты, — он пихнул ее локтем, — неприлично же.

— Почему это? — Она придвинула к себе тарелку с дымящейся чечевицей и взяла ломоть ржаного хлеба.

— Волки же. А мы — крачки. Ну, будущие…

— А-а, точно.

Кати приступила к трапезе, которая, к слову, оказалась на этот раз весьма терпимой. Да и противной Джины поблизости не наблюдалось. Вместе с облегчением Кати почувствовала смутное беспокойство. Неужели ей удалось настолько повредить вчера ученице геронта, что та даже не явилась на завтрак?

Она хотела было порасспрашивать Кайла, но это, пожалуй, могло вызвать с его стороны ненужные вопросы. Кати пожала плечами и решила плыть по течению. В конце концов, она всегда сможет обратиться за советом к Марку.

Имя наставника отозвалось приливом тепла и нежности в груди. Как, оказывается, просто и естественно быть с ним на "ты". И даже сейчас, не видя его, чувствовать свое с ним единение.

Впрочем, хорошее настроение Кати быстро сменилось новым беспокойством: когда они покидали трапезную, намереваясь отправиться на очередную лекцию сестры Роберты, в коридоре первого этажа стоял брат Харди.

Кати сначала решила, что он высматривает кого-то из своих учеников, но взгляд темных глаз остановился на ней, и маг решительно ее поманил. А когда Кати приблизилась, с какой-то обидой в голосе торжественно возвестил:

— Мисс Харт, вас вызывает к себе отец Рилан.

— Зачем? — пискнула та, хотя уже и сама прекрасно понимала, зачем. Джина наверняка успела сто раз наябедничать своему наставнику, да еще и расписала, небось, все в самом невыгодном для Кати свете. Ну и этот толстяк наверняка что-то от себя добавил.

Харди не ответил и только кивнул, приглашая следовать за собой.

Кати вздохнула, покоряясь судьбе. В конце концов, она просто возьмет себя в руки и честно расскажет, как все произошло.

Когда они поднялись на второй этаж и уже собирались свернуть в коридор, ведущий в соседнее крыло здания, их окликнул какой-то человек в дорожном костюме. Жестом велев его дожидаться, брат Харди отошел и о чем-то негромко заговорил с незнакомцем. Кати, снедаемая волнением и собственными проблемами, не особо и прислушивалась к разговору. Кажется, речь шла об учебных делах, во всяком случае, там промелькнуло имя сестры Роберты.

А потом брат Харди снова подошел и сурово наморщил лоб:

— Скажи-ка. Ты знаешь, где находится кабинет отца Рилана?

— Ну да, — не слишком охотно созналась Кати, — я была там однажды.

— Вот и славно, — маг кивнул, — дорогу найдешь, значит. А то у меня тут появились срочные дела. Да смотри, поторопись, геронт ждать не любит.

Он махнул рукой и в компании второго мужчины поспешно удалился.

Кати осталась одна и в первое мгновение подумала — а не сбежать ли? Но тут же себя отругала: ну что она, как маленькая. За свои ошибки нужно отвечать. Не выпорют же ее? А вдруг выпорют…

Так, в неприятных сомнениях, она, наконец, дошла до нужного кабинета. А когда входила в рекреацию, услышала знакомый смех и почувствовала, что точно гора спала с плеч. Марк здесь, он пришел ее защитить.

Дверь в кабинет была приоткрыта, и Кати уже собиралась взяться за ручку, как геронт спросил:

— А что за история с водой? Харди клялся, что там не меньше ведра было.

— Я тебя умоляю, — фыркнул Марк. — Там было не больше стакана. Да и то, потому что я дал девчонке накопительный амулет. Рилан, ну какая из нее крачка? Она же только ноги раздвигать и умеет. Впрочем, вот это у нее как раз неплохо получается.

— Так ты ее что, только за этим и притащил?

— Ну… не совсем. Поначалу показалось, что девочка довольно перспективная, к тому же ты сам мне советовал взять ученика. А теперь — ну не выкидывать же ее за порог. Ты ведь свою как-то терпишь, — в голосе Марка послышался сарказм.

— Джина хотя бы талантлива. Но, знаешь, наверное, ты прав. Оставь при себе, может, в конце концов…

Дальнейшие слова Рилана Кати не услышала. Обретя, наконец, способность двигаться, она тихо попятилась от двери, а после опрометью бросилась назад по коридору. Прочь от источника боли, справиться с которой казалось сейчас просто немыслимым.

Марк… ну как же так…

Она сама не заметила, как стремглав пролетела и коридор, и холл, и лестницу, и второй коридор — где-то на краю сознания крутилась мысль, что если путь будет очень длинным, а Кати станет бежать очень быстро, то боль ее не догонит, и все станет, как раньше. Но воздушные замки с грохотом рушились за спиной, а путь внезапно закончился.

Она очнулась в закутке напротив кабинета Марка, миновала узкие ступеньки и оказалась у спущенной веревочной лестницы. Почти не соображая, что делает, Кати взобралась по ней и нырнула в чердачный люк.

Свернутый старый матрас, на котором они недавно сидели с Кайлом, она расстелила одним резким движением. А потом плюхнулась сверху, прижав к груди колени и стараясь унять мелкую дрожь.

— Возьми себя в руки, Катрина Харт, — зло прошипела она, отбрасывая со лба рассыпавшиеся волосы. — Соберись.

Слез почему-то не было. Она как-то сразу приняла и осознала предательство Марка, ведь тот никогда не говорил ей, что любит. А она — дура. Мелкая, наивная, развесившая уши и мечтающая о магическом могуществе. И практически сама бросившаяся наставнику на шею. Хорошо, и поделом ей. Пламя выдало своей несостоявшейся адептке прекрасную награду. Но теперь очарование спало.

Кати нащупала на шее амулет-птичку и одним рывком сорвала его с себя, поморщившись от рези в шее. Отбросила в сторону, и тот глухо брякнул о стену. Сразу стало как будто легче дышать.

Это хорошо, потому что нужно решить, что делать, а времени на это остается совсем мало.

Нет, она, конечно, может и дальше пребывать в школе и играть роль ничего не понимающей куклы; иметь наградой сомнительное внимание любимого человека. А также кров, пищу и защиту от возможных поползновений дознавателя Квадриги. Но это было таким… унизительным. К тому же…

Кати судорожно вздохнула. Как вообще можно было быть такой идиоткой и полагать, что наставник-магик будет всерьез вытаскивать Бенедикта из лап правосудия? Человека, обвиненного в покушении на Светлого Лебедя?

Замки продолжали рушиться, раня витражными осколками что-то в самой глубине существа Катрины, точно взрезая тонкую пуповину, все еще соединяющую ее с детством.

И Кати, наконец, расплакалась.

Глава 22

Неизвестно, сколько Кати просидела, уткнувшись лицом в колени, но скрип люка выдернул ее из этого состояния. Она вскинула голову, дернулась, собираясь бежать и прятаться, как вдруг услышала знакомые детские голоса.

— Да не могу я, — чуть не плача бормотал Джон, на что Кайл, не стесняясь в выражениях, требовал, чтобы друг поскорее взял себя в руки.

Кати вытерла ладонями лицо, поднялась и помогла откинуть крышку. Джон испуганно ойкнул, а после сразу расслабился.

— Ну, чего тут у вас? — Кати судорожно вздохнула, справляясь с последними рыданиями.

— Я локоть разбил, — проныл рыжий, и она, подхватив мальчика под мышки, практически втащила на чердак. Следом из люка показалась светлая макушка Кайла.

— А ты чего здесь? — он подозрительно прищурился. — Почему ревешь?

— А вы чего? — парировала Кати, и Кайл, махнув рукой, ловко влез в люк и опустил за собой крышку.

— Да там урок у сестры Роберты отменили.

Он прошлепал к окну, глянул наружу и пожал плечами.

— Происходит что-то странное. Маги какие-то со вчерашнего дня все… взвинченные, что ли. Вот и Харди — пришел, сначала сказал, что занятие станет вести вместо Роберты, потом на нас наорал, потом ушел, а мы взяли и вообще сбежали.

Кати поежилась. Может, ее ищут? Хотя, вряд ли то, что она не явилась к геронту, могло вызвать такие настроения.

— А что с сестрой Робертой? — поинтересовалась она.

— Вот и мы спросили, — Кайл с мрачным видом повернулся от окна. — Говорили, она уехала с вечера в Хоррхол, и до сих пор не возвратилась. А он — орать. Еще и на Джину потом наткнулись, еле удрали. Джону вон только досталось. Так толкнула, что он к стенке отлетел и локтем ударился.

— Я боюсь… — рыжий протопал к матрасу и осторожно на него уселся, баюкая поврежденную руку.

— Дай, посмотрю? — Кати склонилась к мальчику, и тот дернулся, прикрывая локоть.

— Ну как хочешь, — она пожала плечами. — Тебе бы к лекарю.

И до боли прикусила губу, вспомнив, кто в поместье им является.

— Прости, — повинился Джон и хлюпнул носом. — Я… просто мне показалось, что ты… ну, тоже задираться будешь.

— С чего бы это? — Кати округлила глаза.

Рыжий помялся, а потом смущенно отвел взгляд в сторону:

— На тебе поясок маговый. Такие только наставники носят. А еще Кайл говорил, что тебя вечером в комнате не было. Я и подумал, что ты теперь как Джина.

— Ты бы лучше думал, как язык на привязи держать, — Кайл тоже подошел к матрасу и отвесил другу легкий подзатыльник. — Она не такая, как эта мымра.

Катри вспыхнула, помотала головой и в свою очередь отправилась к окну. Обхватила руками плечи, пытаясь справиться с накатившим приступом стыда и боли. Действительно, что с нее взять. Даже нормально связь с Марком не сумела скрыть. Теперь, как пить дать, все на нее станут показывать пальцем и шушукаться за спиной. Это что же, получается, и Джина геронту не просто ученица? Надо же, какие порядки заведены у этих крачек…

Стало горько и противно. Она поморщилась и прислонилась лбом к холодному стеклу. Дождь вовсю разошелся, и теперь площадка для магических состязаний пестрела лужами. Мальчишки сзади притихли.

Кати отрешенным взглядом водила по двору. Вспомнилось, как была там в последний раз — когда они с Марком ходили на берег…

Решение пришло неожиданно и было безрассудно-смелым, но в то же время логичным и единственно правильным.

— Слушайте, — она повернулась к мальчикам, — помогите мне. Пожалуйста.

— А-а… чем? — осторожно спросил Джон, а Кайл просто молча кивнул.

— Мне нужно уйти из поместья. Назад, в Хоррхол.

— И как? — Кайл не стал расспрашивать о причинах, и Кати была ему за это страшно благодарна. — Не выпустят, я же говорил.

— Стану я еще спрашивать, — Она мятежно дернула плечом. — Вы знаете, что в стене есть калитка? И если ее открыть, то можно выйти на берег моря. А там… Не знаю, что там, но я в Хоррхол хоть пешком идти готова. У меня в городе брат остался. И ему сейчас очень-очень нужна помощь.

При воспоминании о Бене Кати стало совсем уж невмоготу — да как она вообще могла забыть о нем, предаваясь захватившим ее новым чувствам?!

— Зачем пешком? — пожал плечами Кайл. — В сотне чейнов отсюда поселок есть. Слышал, оттуда повозка в город наемная ходит. Вот только деньги нужны. Но как же ты дверь откроешь? Еще чтоб никто и не заметил?

— Деньги у меня есть! — услышав про повозку, Кати воодушевилась. А остальное…

Она запустила руку в карман ученического балахона, нашарила ключ от комнаты Марка. Вытащила и продемонстрировала мальчикам:

— Я знаю, где лежит связка, в которой есть ключ от калитки. Только кто-то должен будет отвлечь лекаря. И я даже знаю, кто. — Она кивнула Джону.

Тот тихо пискнул и побледнел.

— Да лан, не дрейфь! — глаза Кайла загорелись в предвкушении приключений. — Никто даже не подумает, что ты нарочно. Рана есть? Есть. Лекарь нужен? Нужен. Всё честно. Кати, а ты сама как до калитки проберешься?

— Не знаю пока… — она прикусила нижнюю губу. — Занятий во дворе сегодня точно не будет. Всяко, во время дождя. Так что стоит поторопиться, пока не распогодилось. А дальше, наверное, положиться на удачу? Если у вас, конечно, нет в запасе какого-нибудь заклинания невидимости.

— Я могу отвести глаза, — тихо отозвался Джон. — У меня несколько раз получалось.

— Правда? — вскинулась Кати, которая даже и не надеялась всерьез на то, что эти дети что-то подобное умеют и ляпнула про заклинание скорее ради красного словца.

— Правда-правда! — радостно подтвердил Кайл. У нас Джон, знаешь, какой талантливый? Чего, думаешь, его эта вобла сушеная так ненавидит? Завидует, точно тебе говорю. Джон говорил, что еще с самого приюта его невзлюбила.

Рыженький поежился, а потом вдруг вскинул на девушку полный надежды взгляд:

— Катрина! А возьми меня с собой, а? Мне ведь тебя все равно нужно будет до самой калитки провожать — ну, для того, чтобы заклинание сработало.

— А ты, что? — удивилась Кати, — вот так возьмешь и бросишь учебу? Неужели не хочешь быть крачкой?

— Хочу, конечно, — Джон вздохнул. — Но боюсь я еще больше. Теперь, когда наставница неизвестно куда пропала, меня и защитить некому.

— Твоя наставница сестра Роберта, чтоль?

— Угу, — Джон с несчастным видом кивнул.

— Так, может, она еще вернется? — Кати пожала плечами.

— А если нет? Другого шанса сбежать у меня не будет, а если она не вернется, то житья мне здесь не станет — это точно. Лучше уж обратно в приют. Или к маме.

— Так у тебя и родители есть? — заинтересовалась Кати.

— Ага. В Хоррхоле. Только я их уже сто лет не видал. Как в приют попал — так больше и не встречался. Нас не больно то оттуда выпускали тоже.

— Да что ж это такое, — рассердилась Кати, — прям тюрьма какая-то, а не жизнь. Ладно.

Она решительно кивнула и задумчиво приложила палец к носу.

— Сделаем так. Кайл, ты ведь сможешь спуститься в коридор, чтоб тебя никто не заметил?

Мальчик усердно закивал.

— Тогда пойдешь на разведку. Если все тихо, мы спускаем Джона, он бежит к лазарету, а ты стучишься в комнату брата Ма… — Кати сглотнула, — Марка. Если он там, вызываешь его. Если нет — караулишь в конце коридора. Ну и если в коридоре появится кто-то из магов, тоже постараешься его отвлечь. Дайте мне хотя бы пять минут, чтобы добыть ключ.

— Ага, а потом?

— Вещи у тебя есть? — Кати повернулась к Джону. — Одежда там, личное что-то?

— Только то, что на мне, — рыжик пожал плечами. — Ну разве что ботинки ношеные, но они вряд ли пригодятся.

— Тогда после лазарета сразу беги в мою комнату. А там будем думать, как дальше выбираться.

В коридоре магов было тихо. Вернее, когда они втроем — Джон, Кайл и Кати — высунулись из закутка, в самом конце промелькнула чья-то приземистая фигура, но тут же скрылась за углом.

— Давай! — девушка легонько подтолкнула рыжика в спину: — Если что — ты ищешь лекаря. Главное — помни, что ничем не рискуешь. И ничего не бойся.

— Угу. — Джон шмыгнул носом и, придерживая одной рукой другую, припустил к лестнице.

Они с Кайлом постояли, дожидаясь, а когда рыжий исчез, Кати взволнованно вздохнула.

— Теперь ты не дрейфь, — Кайл легонько пихнул ее локтем в плечо. — Даже если попадешься своему наставнику, так соврешь что-нибудь. Скажешь, что пришла по делу. Ну… или еще за чем…

Он смутился, а Кати горько усмехнулась. Вряд ли она сможет в подобной ситуации сохранить лицо и глядеть на Марка как ни в чем не бывало.

— Ладно. Давай, вперед. Сила Пламени в нас. — Она кивнула мальчику и юркнула назад в закуток, прижалась спиной к шершавой стене. Затаила дыхание.

Кайл протопал к двери напротив и громко в нее забарабанил.

— Пусть тебя там не будет, — молила Кати, зажмурившись, — ну, пожалуйста…

Слишком уж тяжело было снова услышать Марка. Пусть уж насовсем останется в прошлом.

Но надежды ее не сбылись. Дверь скрипнула, и совсем рядом знакомый голос произнес:

— Кайл? Что у тебя?

— Не у меня, — с жаром зачастил мальчишка. — Джон. Он, понимаете, разбил локоть, и теперь ничего не может: ни записывать, ни практикой заниматься. Говорит, что болит очень.

— Ну и где он? — нетерпеливо спросил Марк.

— Так в лазарет отправился…

— Неужели все настолько серьезно, что нельзя было на месте вылечить?!

— Ну… мы подумали, что лучше туда…

— Ладно. Погоди минутку, я сейчас выйду. Да, кстати. Ты Катрину не видел?

— Нет, — честным голосом соврал Кайл. — Она вроде к брату Харди на урок собиралась.

— Ну хорошо. Стой тут.

Дверь снова скрипнула, и Кати выдохнула. Слышать голос Марка, ощущать его так близко — это было невыносимо. Казалось, каждый клочок ее кожи требовал прикосновения к его. Нового единения: и душой, и телом. Наверное, это какая-то наставничья магия?

Она тряхнула головой и впилась зубами в нижнюю губу. Больше не будет уже никакого единения. Никогда. И это было больно. Очень больно. И правильно.

Марк меж тем снова вышел, и Кати, прикрыв глаза, напряженно слушала удаляющиеся шаги. Его и Кайла. Немного подождала и, осторожно выглянув из-за угла и убедившись, что путь свободен, юркнула в коридор. Дрожащими пальцами вставила ключ в замочную скважину, досадуя на себя и за эту дрожь, и за волнение. Пролетела кабинет и, вбежав в спальню, перевела дух. А потом увидела скомканную рубашку, небрежно брошенную на постель. Очевидно, Марк хотел переодеться в светский костюм, когда его отвлекли? Возможно даже собирался отправиться в Хоррхол? Должны же маги, наверное, искать пропавшую сестру? Нужно быть осторожнее, чтобы не попасться им по дороге в город.

Кати шагнула к кровати. Не удержалась, взяла рубашку в руки. Поднесла к лицу и, вдохнув знакомый запах, ссутулилась. Скорчилась от боли, уткнувшись лицом в ткань. Слез не было — просто сбилось дыхание, как тогда, когда она потратила слишком много сил в единении на берегу. Кати медленно досчитала до десяти, пытаясь запереть эмоции разумом. А когда дышать стало легче, аккуратно расправила рубашку и положила назад на постель.

Связку ключей она нашла на прежнем месте — в верхнем ящике комода. На витом железном кольце красовалось несколько ключей — разных размеров и степеней вычурности. Нужный она узнала сразу — еще тогда, у стены, обратила внимание на крохотную птичку, украшающую головку. Быстро стянула ключ с кольца. Подняв глаза, в последний раз коснулась пальцами теплого бока еле тлеющей сферы на блюде.

— Сила Пламени в тебе, брат Марк, — шепнула Кати, — будь счастлив.

Сфера слабо моргнула в ответ на прикосновение, а по карнизу за окном с новой силой припустил дождь.

Кати нахмурилась: поутру свечение было куда ярче. Впрочем, это уже не ее заботы, пусть маги разбираются. Она посмотрела в окошко, тряхнула волосами и решительно отправилась к двери. Прощальным взглядом окинула спальню и, криво улыбнувшись, вышла.

Когда она вернулась к себе, Джон и Кайл уже сидели за столом и явно нервничали. При виде Кати рыжик вскочил и бросился навстречу:

— Ну что, нашла?

— Естественно! — Кати дернула плечом и продемонстрировала ключ. — И еще вот.

Подойдя к сундуку, она откинула крышку и вытащила из него плащ Марка, который так и не вернула.

— Ого! — Джон втянул голову в плечи. — Это кого? Тоже наставника? Вот теперь нам точно лучше никому не попадаться.

— Пусть это будет для тебя причиной хорошо нас прикрыть, — Кати подмигнула. — Не знала, честно говоря, что здесь учат подобным… полезностям. Воровские гильдии таких магов, наверное, с руками отрывают? Уф…

Она резко выдохнула:

— Извини, я не хотела.

Стало стыдно за приступ злости. Хотя он, пожалуй, и был справедлив, притихший Джон-то был в этом ничуть не виноват.

— Держи! — Она протянула ему плащ и потрепала по вихрастой макушке.

— Я тебе после расскажу, хорошо? Когда выберемся, — тихо отозвался мальчик. Положил плащ на стол: — А это пока сама понеси, мне руки свободные нужны будут. Лучше начинать колдовать прямо от твоей комнаты. В коридоре первого этажа классы — как пить дать, на кого-нибудь наткнемся.

— Хорошо, как скажешь.

Кати снова вернулась к сундуку и, наказав мальчишкам отвернуться, тут же, не теряя времени, переоделась. Прицепила кошель к платью, а ученическое облачение оставила на спинке стула. Вот только почему-то не смогла расстаться с коричневым пояском крачки. Долго перебирала в пальцах, ощущая тепло потертой кожи, а потом решила, что позже вместе с плащом оставит где-нибудь в Храме.

— Отправим Кайла вперед? — с сомнением спросила она две повернутые к ней макушки: рыжую и золотистую. Положила на стол ключ от комнаты Марка и накинула плащ на плечи.

— Лучше держаться всем вместе, — покачал головой Джон. Подошел к двери и прежде, чем выйти, прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Потом поднял руки и внезапно болезненно поморщился.

— Что? — нахмурилась Кати.

— Локоть, — дернул щекой рыжик, рук, впрочем, не опуская. — До сих пор тянет.

— Так брат Марк тебя не лечил, что ли?

— Да не, лечил. Может, просто ссадина осталась где. Ай, ладно, не обращай внимания, сейчас уже не сильно больно.

Он сделал круговой пасс руками и кивнул на дверь. Кайл тут же подскочил и распахнул ее перед товарищем. Джон с сосредоточенным лицом, осторожно ступая, вышел первым. За ним, держась ближе к стеночке, отправились остальные.

Предусмотрительность рыжика оказалась кстати — по пути им несколько раз попадались ученики (занятие то ли закончилось, то ли его все же отменили) и даже раз встретился кто-то из незнакомых крачек. Кати, конечно, напряглась, но маг прошел мимо как ни в чем не бывало, и она пообещала себе обязательно сделать для Джона что-нибудь хорошее. До чего же обидно, что такой одаренный ученик вынужден бежать из школы.

Наконец, они миновали коридор первого этажа и оказались в увешанном старинными гобеленами закутке, дверь из которого вела на тренировочную площадку. Остановились передохнуть и попрощаться. Джон опустил руки и, печальный, обернулся к другу.

— Может, и ты с нами? — с тоской спросила Кати Кайла, на что тот недобро усмехнулся:

— Ну уж не-ет. Меня отсюда никто не выживет. И я обязательно стану крачкой! Докажу отцу Рилану, что куда талантливее этой чернявой воблы.

— А самое главное, ты куда лучшее нее, как человек, — отозвалась Кати серьезно. — Помни об этом и никогда не теряй того огня, что горит в тебе, Кайл. Сила Пламени в тебе. И… спасибо!

Они все дружно обнялись, громко сопя от накативших чувств, а Джон даже пару раз хлюпнул носом.

— Скажи Мелиссе, — пробормотал он негромко, — что я ее буду помнить… всегда.

— Ага, — Кайл смущенно кивнул. — Ну, бывайте. Смотрите, не попадитесь там… Кати… а ты? Ничего никому передать не хочешь?

Катрина с грустной улыбкой покачала головой, накинула капюшон и взялась за дверную ручку. Джон снова поднял руки, возобновляя заклинание, а потом вдруг пошатнулся. Слегка, почти незаметно, но и этого Кати хватило, чтобы снова начать тревожиться. Она обняла рыжика за плечи, накрыла полой плаща и толкнула дверь.

Дождь снаружи и не думал прекращаться. Утоптанная земля под ногами превратилась в кашу-размазню, и Кати с Джоном, то и дело поскальзываясь, осторожно двинулись к углу здания. А когда завернули, то увидели у калитки высокую фигуру в плаще. Кати замерла, не зная, что делать. Покосилась на Джона и испугалась — из носа мальчика медленно ползла тонкая капелька крови.

Она поспешно отступила назад за угол, увлекая его за собой. Убрала с бледного лба мокрую рыжую прядь и склонилась к его уху:

— Джонни, что с тобой?

— Не могу, — задушенно просипел тот. — Я просто больше… не могу. Как будто… сил не осталось… совсем.

Голова его стала клониться к груди, а Кати в панике принялась легко шлепать мальчика по щекам.

— Эй, очнись! Очнись же! — шепотом прокричала она.

— Кто тут? — донесся сквозь шум дождя чей-то настороженный голос, и Кати, сорвав с себя капюшон, схватила вялые руки Джона и с силой придавила к собственным вискам.

— Держи! Держи, давай! Тяни из меня, — шептала она яростно, — Как на единении. Мы должны убраться отсюда, Джон. Пожалуйста…

И когда звук чужих шагов хлюпал уже где-то совсем рядом, лицо мальчика внезапно порозовело. Он поднял голову, слизнул каплю крови с верхней губы и, оторвав ладони от висков Кати, снова принялся совершать круговые пассы руками.

Из-за угла показался маг — им оказался тот самый худой и неприятный тип, которого она однажды уже наблюдала на тренировке, вот только напрочь позабыла его имя. Интересно, и на кой его занесло на площадку в такую погоду? Проверял калитку?

Мужчина обвел черными глазами-буравчиками двор, и Кати до боли вонзила ногти себе в ладони. Только не шевелиться, не дышать. И не смотреть… чужой взгляд тоже можно почувствовать. Она уставилась на верх стены, над которой начиналась серая хмарь вместо неба. Постаралась думать о чем-нибудь постороннем. Интересно, а крачки летают в такую погоду?

Джон рядом с ней тоже замер.

Маг медленно прошел мимо, настороженно оглядываясь по сторонам, а когда дошел до центра площадки, расслабился. Выпрямил спину. Немного постоял, словно прислушиваясь, надвинул поглубже капюшон и быстрым шагом отправился к дому.

И когда вдалеке глухо стукнула дверь, Кати с Джоном одновременно выдохнули и припустили к калитке

Глава 23

Таверна на постоялом дворе небольшого поселка оказалась неожиданно уютной и, что самое удачное, в этот час пустой. Ну, не считая, конечно, трактирщицы. Местечко, как выяснилось, носило название Абил. Словоохотливая женщина за стойкой рассказала, что на местном наречии так называется широкая равнина, расположенная по-над морем.

По этой-то равнине почти битый час Кати с Джоном и пришлось брести до поселка. С одной стороны это было хорошо: Абил стоял в стороне от дороги, ведущей в поместье крачек. С другой — беглецы устали, промокли, а рыжик еще и изрядно побледнел, хотя Кати еще пару раз совершала с ним единение. Всяко, пока они не удалились на приличное расстояние от школы — так, чтобы их побег не смогли засечь из окон.

Сама же Катрина, как ни странно, ничего такого особенного в единении с мальчиком не почувствовала. Ну, устала, да, но ведь они прошли значительное расстояние. А вот так, чтобы как тогда, с Марком, обессилеть… Похоже, в ней действительно не было и капли магии, а все их уроки явились всего лишь силами талантливой крачки, гулявшими туда-сюда.

Кати вздохнула и пригубила горячий напиток с ароматами каких-то пряных трав. Хозяйка объяснила, что такой чай хорошо защищает от простуды.

Она вообще оказалась женщиной радушной, сердобольной и даже особо не пытала новых постояльцев, откуда те, да почему вдруг в таком виде. Удовлетворилась рассказом о сестре, приехавшей забрать брата из школы магиков и усадила их за ближайший к очагу столик. Еще и плащ взяла, у огня просушить.

Узнав, что до отбытия повозки в Хоррхол остается еще с добрый час, Кати заказала две миски горячей мясной похлебки и небольшую головку козьего сыра. Как пообещала хозяйка — шедевр местного производства. Обед оказался действительно вкусным — Джон, похоже, изголодавшийся по нормальной пище, умял свою порцию супа в два счета. Потом довольно рыгнул; тут же смутился, прикрыв рот ладонью, и Кати слегка приободрилась, наблюдая, как к лицу мальчика возвращаются краски.

Сама же она впихнула в себя половину миски через силу и сейчас просто грелась травяным напитком, пытаясь растопить холодный шип, то и дело колко шевелящийся где-то за грудиной.

Наконец, молчание показалось ей вовсе невыносимым. Подумалось, что еще немного, и она сама завопит раненой крачкой, смахивая со стола остатки трапезы.

— Джон, — напряженно позвала Кати, а когда осоловевший мальчик оторвал рассеянный взгляд от очага, попросила: — Помнишь? Ты мне рассказать обещал. Почему такая магия?

Джон понуро кивнул:

— Угу. В поместье всяким вещам учат. В основном интересным. Но иногда и не совсем законным, а есть и вовсе запретные. Отец Рилан говорил как-то, чтобы мы тому не смущались. Ведь на войне все средства хороши.

— На какой еще войне? — Кати изумленно вскинула брови.

— На праведной. Отец Рилан считает, что постулат "магия должна служить людям" — неверный. Он говорит, что магия должна служить крачкам.

— Как это?

— Ну… он говорит, что крачек и так осталось слишком мало, чтобы сейчас распыляться на тех, кто даром не обладает. Потому и открыл школу, чтобы помочь талантам, взрастить новую Стаю.

— А про какие такие запретные вещи ты говорил?

— Ментальная магия, — тихо сказал Джон. — Принуждение.

Кати неожиданно стало не по себе. В Тумаллане крачек было действительно мало. Да, конечно, у них, как и везде в Империи, был свой Храм, но сама религия Пламени оставалась, скорее, красивой старинной традицией. Одной из. Приходя к единению, жители знали, что всегда могут при надобности получить ответную помощь: с врачеванием, с выращиванием урожая, со строительством. Да много с чем еще. Все это изрядно облегчало жизнь и казалось чем-то привычным и незыблемым. И только теперь, кажется, до Кати дошло, какой силой, на самом деле, обладают их "добрые наставники". И, захоти они однажды проявить ее в полную меру, преград им никаких не будет.

Она поежилась.

— Знаешь, Джонни, наверное, даже лучше, что ты оттуда ушел. Мне кажется, что это неправильно, применять подобную магию.

И осеклась. Ведь буквально полчаса назад она сама очень даже благосклонно принимала помощь рыжика. Но ведь в тот момент это было необходимо? А, может, геронт тоже связан необходимостью?

Она тряхнула головой. Думать об этом было сложно, сейчас все выглядело зыбко, неоднозначно, да и вообще…

Кати усилием воли отогнала от себя лицо Марка, каким оно стало в тот момент, когда они…

— Джон! — поспешно сказала Кати. — А с чего у тебя так вышло с Джиной? Кайл что-то про приют говорил. Вы уже тогда вовсю соперничали?

— Да не, — мальчик неохотно повозюкал пальцем по клетчатой черно-зеленой скатерти, — мы тогда и магичить-то толком не умели…

И тяжело вздохнул, подняв на нее синие очи:

— А ты никому не скажешь?

— Могила.

— Видел я кое-что. А она знает, что я видел.

— И что видел-то?

— Они подружки были. Ну, вроде как. Джина и еще одна девочка, Мари. Только мне кажется, что Мари ее не любила, боялась просто. Потому и позволяла делать всякое.

— А… что? — Кати смутно припомнила, что о чем-то подобном уже говорила Юльке.

— Джина на ней тренировалась. У нее тогда магичить не слишком хорошо получалось, да и не разрешали наставники особо. Вот она втихаря и… Мы замечали, конечно, что Мари какая-то совсем тихая стала. И брат Августин, помнится, ее разговорить пытался. Но та — ни в какую. Говорила просто, что плохо себя чувствует. Ее лечить даже пробовали.

Он покачал головой.

— Я однажды с ней вместе к колодцу пошел, ведра помочь дотащить. Так она как стала ворот крутить, у нее рукав платья задрался. А там шрам, как от ожога. Хотел спросить, что это, да Мари только зыркнула на меня, рукав одернула, ведро схватила — и бежать.

— И что же, все молчали? Как допустили такое?

— Не знаю, — Джон дернул тощим плечиком. — Наверное, слухи какие-то ходили, потому что незадолго до того, как Мари исчезла, отец Рилан в приют приезжал. Разговаривал вроде с кем-то из учеников, может, и с теми девочками тоже.

— А потом?

— А потом Мари пропала. Говорили, что забрали родственники. Но я накануне…

Он потянулся к кружке и сделал большой глоток чая.

— На ночь глядя в библиотеку отправился. У нас как раз экзамен по арифметике должен был утром быть. Там уже совсем темно стало, только в одном месте свет — я думал, лампу там забыли, и пошел, забрать хотел. Ну, да. Лампа там была. А еще Мари лежала, на полу прямо, между стеллажами с книжками. И Джина над ней, на коленках. Меня увидела, голову вскинула, и так ла-асково говорит: “Джонни, тебе чего?”

— Она что… — Кати сглотнула, — что она с ней сделала?

— Я растерялся поначалу, потом спросил, что случилось, может, помощь какая нужна. Так Джина мне сказала, дескать, Мари перезанималась просто, и чтоб я шел, и они тут сами разберутся. А потом взгляд у нее такой нехороший сделался, я и…. ушел. Убежал даже. Понимаешь, эта Мари. Уж больно она безжизненно лежала, точно фантоша [1] с базара, у которой веревки перерезали.

— И ты что же, не сказал никому? — вытаращила глаза Кати.

— Не-а, — Джон хлюпнул носом, — я испугался.

Кати хотела было возмутиться, но увидела, как сжался мальчик и ей неожиданно стало его жалко. Совсем ведь ребенок еще. А тогда, наверное, и вовсе мелкий был.

— Когда это случилось?

— Больше года назад. Потом и Джина исчезла. Быстро, недели не прошло. Оказалось, геронт ее в поместье и отправил. А уж когда я туда попал, она вовсю в королевах ходила. Меня увидела и… не знаю, может, испугалась. Хотя, чего ей бояться, если она у отца Рилана под крылышком? А, может, просто не нравилось, что я когда-то видел ее такую, какая она есть на самом деле.

— Вот ведь гадина, — покачала головой Кати, вспомнив, как Марк говорил, что тоже подозревает Джину в отравлении. Хотя, что ей теперь Марк…

Она зябко обняла себя за плечи, почувствовав страшно одинокой. А ведь такой она сейчас по сути и была. Ну приедет в Хоррхол, а дальше что?

— Ты чего? — Джон снова хлюпнул чаем. — Тоже ее боишься? Сейчас-то почему, когда убежали?

— Да ну ее, — с досадой бросила Кати. — Не сошелся весь мир на этих ваших крачках. Я вот сейчас не знаю просто, как быть. Куда пойти в городе? Домой — нельзя, там наверняка меня дознаватели ждут. С теткой поругалась. В Храм теперь тоже не сунешься, защиты просить не у кого. Ты не знаешь какую-нибудь таверну, чтобы и не слишком дорогая, и приличная, и в Нижнем городе, наверное. Чтобы от Храма и ратуши подальше?

— Дознаватели? — у Джона отвисла челюсть. — А… зачем они тебя ищут?

— Допросить хотели. Из-за брата. — Кати поморщилась. — Он ничего не сделал, правда, просто попал в передрягу, на шествии. А его и схватили, и обвинили, как заговорщика.

— Это когда архагета убили, да?

— Угу. Только Бен тут точно ни при чем, мы рядом были, когда это все началось. И к берегу ушли. А потом на воинов Пламени наткнулись. В общем, нельзя мне домой. Я ж сбежала от допросов.

— Ясно, — Джон вздохнул. Потер лоб в задумчивости, а потом просветлел лицом:

— Слушай! А, давай, я тебя к маме отведу, а? Она в Нижнем городе как раз живет, к нам туда точно никто не сунется. Правда… — он помялся, — народ в том месте не очень приличный. Это в рыбацком квартале.

— Знаешь, — Катрина криво ухмыльнулась, — в последние пару дней я, кажется, категорически пересмотрела свои взгляды на то, кем человек кажется, и кем является. А мама против не будет?

— Да нет, что ты, — разулыбался мальчик, — она у меня мировая. Добрая и веселая.

— А сам ты куда?

— Да тоже к ней, конечно! — сияющие глаза Джона повлажнели, — я та-ак соскучился. Не боись, места всем хватит. А там все дружно и подумаем, что делать дальше. Может, я опять в школу пойду? В простую только, у нас есть благотворительная, от городского совета. Или, не знаю. Как мама скажет.

— Боюсь, после побега из поместья придется думать очень сильно, — с сомнением заявила Кати, но тут с улицы послышался шум: стук колес, лошадиное ржание, чьи-то голоса.

Хозяйка таверны придвинулась к окну:

— А вот и Кнут приехал. Возничий наш. Вы б, ребята, поторопились, а то он сейчас пассажиров высадит, наберет, да назад быстро двинет. Сегодня в Хоррхол корабль с материка прибывает, так ездоков оттуда много будет. И туда наберется, конечно.

— Спасибо вам, — искренне сказала Кати и, забрав с вешалки у очага свой плащ, кивнула Джону.

Дождь к тому времени прекратился, и в проталинах между облаками синело небо. Мокрая трава искрилась дождевыми каплями, воздух был влажный и вкусный, казалось, его можно было пить, словно воду. Кати с Джоном успели занять ближайшие к вознице места под навесом, так что возможность быть замеченными кем-то из крачек тоже была сведена к нулю. Головой Кати все это прекрасно осознавала, ехать бы, да радоваться, но снова накатила черная тоска. И бороться с ней никаких сил уже не осталось. И тогда она просто прислонилась головой к переборке, отгораживающей пассажиров от возницы и, несмотря на тряску и разговоры попутчиков, заснула.

Когда они прибыли в Хоррхол, совсем распогодилось. Солнце перевалило зенит и стало ощутимо припекать, так что Кати сняла плащ. А потом покосилась на Джона в ученическом одеянии и набросила плащ ему на плечи. Пусть терпит. Безопасность сейчас важнее.

Впрочем, от порта, куда в объезд города сразу прибыла повозка, до рыбацкого квартала идти было недалеко. Да и в суматохе, царившей в прибрежном районе Нижнего города их вряд ли бы заметили какие-нибудь крачки из Верхнего. Во всяком случае, так утешала себя Кати, когда они с мальчиком миновали шумный порт и углубились в улицы между неказистыми домиками рыбаков.

К одному такому дому — деревянному, крытому дранкой, и припустил что есть мочи Джон. Отворил низкую калитку и, войдя в вымощенный камнем дворик с покосившейся лавкой под окном, дернул дверь. Обернул к Кати расстроенное лицо:

— Заперто. Работает мама наверное…

Девушка с сомнением осмотрела дом: окна закрыты, дверь тоже кажется надежной. Впрочем, Кати никогда не умела взламывать замки.

— А где она работает? Сходим, может?

— Не, — мальчик покраснел, — далековато. Да и не любит она, когда беспокоят. Давай, лучше я открыть попробую. Только, айда к задней двери. Чтоб не увидел никто.

Кати недоуменно пожала плечами (ну кому какая разница, как хозяин входит в собственный дом?) и отправилась следом. Они завернули за угол, обогнув здоровую деревянную бочку для сбора дождевой воды, миновали две каменные ступени и оказались на задах дома. Пара чахлых кустиков кизильника, жарящихся под солнцем, снова всколыхнули в Кати тоску по лесному Тумаллану, его вековым дубам, тенистым полянам и разнотравью. Не стоило им уезжать. Определенно не стоило.

Джон тем временем снял плащ, сунул его Кати в руки и вскарабкался на высокое, покрытое облупившейся синей краской, крыльцо. Подергал дверь, снова вздохнул и склонился к замочной скважине.

— Что ты делаешь? — заинтересованно спросила Кати. Неужели у мальчишки есть с собой отмычки?

— Обожди, — отмахнулся тот, нахмурившись. — Знаю я одно заклинание…

— Ого…

Джон поводил раскрытой ладонью перед замком, выпрямился и потер лоб.

— Вот ведь зараза. Снова не выходит. Наверное, я слишком много сил потратил, с этим отводом глаз.

И бросил на Кати смущенный взгляд:

— Иди сюда, а? Ну, конечно, если ты себя хорошо чувствуешь…

— Единение? — Она взошла на крыльцо и села на ступеньку. Нагретое солнцем дерево оказалось очень уютным. Джон опустился рядом и нерешительно заглянул ей в лицо.

— Да всё нормально, не переживай. — Кати сама взяла его за руки и приложила их к своим вискам. Привычно представила пышное континентальное лето. Озеро и подружек. Лесную опушку. Иволгу на дереве перед старым домом Хартов. И неожиданно задохнулась от боли, от внезапного осознания, что в ее жизни всего этого уже больше никогда не будет. Джон дернулся и вырвал руки.

— Извини… — помотала головой Кати. — Я не хотела. Оно само.

— Ничего, — мальчик вздохнул. — Немного все же зачерпнул. На простенькое заклинание хватит.

— И откуда у тебя такие познания? — Кати усмехнулась. — Что, тоже школа?

— Ну… я же говорил…

— Ладно. Не обращай внимания. Твори свое заклинание.

Но Джон не спешил вставать. Сидел рядом, точно нахохлившийся птенец, ковыряя пальцем прореху на подоле ученического облачения. А потом снова вздохнул:

— Тебе очень плохо, да?

— Да.

— Я заметил. Еще когда в самый первый раз почувствовал тебя. Там, внутри, что-то черное и холодное. И только по краешку иногда словно искрами плещет. И мне от такого становится не по себе. Что они с тобой сделали, Кати?

— Ничего, — она со странным равнодушием пожала плечами. — Меня просто не любили. Но это пройдет. Честно. Знаешь, наверное, потому у нас так и вышло криво с этой магией, что от меня и черпнуть толком нечего было.

— Наверное, — сказал Джон расстроенно, но с вопросами больше лезть не стал, а снова занялся делом.

Кати отрешенно наблюдала, как по небу плывут к горизонту темные дождевые облака, касаясь края морской сини. И как мельтешат в облачной вышине белые точки крачек.

Наконец, замок у нее над головой щелкнул, и Кати поднялась. Отряхнула подол платья и вслед за Джоном вошла в сумеречную прохладу дома.

В узком коридоре стояли плетеные полукруглые ящики, обитые узкими дощечками, и слабо пахло солью и рыбой. Засиженное мухами грязное окошко света пропускало мало. Джон чем-то загремел впереди и, откинув полосатую занавеску, которой заканчивался коридор, шагнул в дом. Тут же остановился, замерев, а Кати чуть с ним не столкнулась.

— Слышишь? — настороженно прошептал Джон, и она тоже услышала чей-то низкий храп.

— Спит кто-то. Пойдем, глянем, может мама твоя все же дома?

Мальчик возмущенно покосился на Кати, но двинулся на звук. В маленькой комнате, в которой и помещались только широкая постель да низкий столик, на этой самой постели спал рыжеволосый мужчина. Храпел, безмятежно раскинув руки и чуть запрокинув голову, улегшись в одежде прямо поверх покрывала. Кати подозрительно прищурилась — показалось, что это лицо она уже где-то видела.

Джон резко выдохнул, и спящий шевельнулся. Разодрал сонные голубые глаза, которые тут же сделались цепкими, когда он уставился ими в лицо Кати. А потом — удивленными, когда увидел мальчика.

— Джонни? — мужчина резко сел. — Ты как тут?

— Что ты здесь делаешь? — зло ответил вопросом на вопрос тот, и Кати наконец обратила внимание, насколько эти двое меж собой похожи. Огненные волосы, слегка вздернутые носы, высокие скулы.

— Мама где? — продолжал пытать Джон.

— А… ну… — мужчина потер ладонью шею, — на работе наверное. Сынок, понимаешь, мы тут с ней решили…

— Я. Тебе. Не сынок. — Джон прищурился, а веснушки на его лице пропали, сравнявшись по цвету с пылающими щеками. — Мама наверняка не знает, что ты тут расположился, как… как у себя дома!

— Слушай, Джонни, — мужчина встал с кровати и раздраженно дернул щекой. — Давай, так. Я сейчас схожу за твоей матерью. А потом… потом мы просто поговорим.

— Не стану я с тобой разговаривать, — прошипел мальчишка, а Кати подивилась, сколько, оказывается, злобы может скопиться в этом мелком и трусоватом, по первому впечатлению, пацаненке.

— Всё! Не хочешь — хрен с тобой. Пусть мать сама разбирается.

Мужчина, скривившись, вскинул раскрытые ладони и, развернувшись, вышел из комнатушки, больно толкнув Кати плечом и даже, похоже, не заметив этого.

— Знаешь, Джон, вряд ли он здесь дрых, как непрошенный гость, — осторожно заметила Кати, когда хлопнула входная дверь.

— Думаешь, не понимаю, да?

Из рыженького словно весь воздух выкачали. Он перестал краснеть и только устало присел на постель. Кати облокотилась на спинку кровати и неловко замолчала, дожидаясь, когда Джон, наконец, возьмет себе в руки.

— Вот чего я и вправду не понимаю — продолжал возмущаться мальчик, — как можно вообще простить того, кто тебя бросил, а? Оставил без денег, без достойной работы. И она была вынуждена… вы что, девки, все такие дуры, да?

Кати покачала головой:

— В жизни всякое бывает. Не суди человека, пока не окажешься на его месте.

А потом запоздалой обидой хлестнули последние слова Джона, и Кати мятежно вскинула голову:

— Как видишь, я не дура. И прощать не собираюсь никого.

Она раздраженно развернулась и вышла в комнату, служившую, очевидно, гостиной и столовой одновременно. Бросила плащ на спинку стула и плюхнулась за круглый столик в центре, покрытый вышитой незабудками скатертью. Отрешенно уставилась в окно. А если быть честной? Ну, хотя бы с собой. Смогла бы она простить Марка?

Если бы он тогда высказал все в глаза: про ее никчемность и бесталанность. Да пусть бы хоть наорал, даже ударил — насколько все стало бы проще. Да, предательство за спиной — это противно. Но было одно обстоятельство, которое не давало Кати покоя, не давало просто озлобиться и решительно оттолкнуть. Марк был добрым и теплым человеком. И эту его теплоту она ощущала всегда — и в единении, и в каждом его разговоре с ней. Такое не сыграешь. В конце концов, не его вина, что Кати практически сама кинулась ему на шею. И он дал ей все, что мог. Дал бы и больше, но ведь она сама решила, что отныне не станет унижаться. Или, может, она просто влюблена, как последняя дурочка, и пытается найти ему сейчас оправдание?

Разобраться в себе было сложно, и Катрина досадливо поморщилась. А потом на плечо ей легла ладонь Джона.

— Прости меня, угу? Я просто разозлился.

— Да ладно, чего там, — Кати грустно улыбнулась мальчику. — Мы сейчас все немного не в себе. А чай у тебя есть?

— Не знаю, — хлопнул глазами Джон.

— Ну так посмотри! И давай уже поговорим о чем-нибудь веселом? Ты ведь наверняка знаешь уйму всяких забавных историй? Ну не могло же в этой твоей школе, или в приюте, быть все настолько плохо, а?

— Ага! — Мальчик воодушевленно кивнул и бросился в сторону буфета: — Помогай!

Кати присоединилась, и вскоре на столе уже стояла мисочка с яблочным вареньем, лежал кулек какого-то печенья, оказавшегося, к слову, совершенно каменным. И еще пузатый чайничек с травяным напитком, который они с удовольствием прихлебывали из широких низких кружек. Старых, с отколотыми краями, но сейчас и это казалось сущей ерундой. Потому что интересных историй Джон знал действительно много, да и рассказчиком оказался на удивление талантливым. И даже Джина в его исполнении заставляла Кати улыбаться. А когда Джон перешел к рассказам о проделках Юльке в приюте, и вовсе от души хохотать.

— А как вы познакомились? — поинтересовалась Кати. — Что, у нее папа действительно какой-то там пират?

— Да ну, скажешь тоже, — мальчик ухмыльнулся, — обычный забулдыга с рынка. Он еще…

Тут хлопнула входная дверь, и Джон, оборвав рассказ на полуслове, вскочил и молнией вылетел в переднюю. Оттуда тотчас раздался женский вскрик, взволнованное бормотание, всхлипы и невнятный бубнеж мальчика. Кати поднялась со стула, терпеливо дожидаясь, чтобы представиться хозяйке и договориться о жилье и его оплате. Много она дать, конечно, не могла, но и сваливаться вот так запросто на голову незнакомым людям не желала.

Джон, со счастливым выражением на лице, первым вошел в комнату. А когда Кати увидела появившуюся следом заплаканную женщину, то в первый момент потеряла рад речи. Хозяйка же вытаращилась на гостью, точно на приведение:

— Кати?!

— Ирена, — потрясенно выдохнула та и, не сдержавшись, разревелась от облегчения.

1 — Фантоша — марионетка

Глава 24

Вода и таз для умывания нашлись на заднем дворе. И пока Кати приводила в порядок зареванное лицо, Ирена уже умудрилась отомкнуть старый здоровый сундук и переодеть сына. И даже разложить на спинке стула какую-то пеструю одежду.

— Иди сюда, — деловито сказала она, стоило Кати вернуться в комнату: — Больно уж у тебя платьице для нашего квартала примечательное. А мне что-то подсказывает, что в глаза бросаться тебе сейчас вовсе ни к чему.

— Что ты знаешь? — спросила Кати, подходя к стулу. Погладила пальцами желтоватую юбку льняного платья, на нем висящего.

— Много чего, — Ирена вздохнула и поднялась: — Переоденься, давай, а выходить будем — косынку повязывай, чтоб волосы скрыть. Приметные они у тебя, серые. Я таких и не видала тут почти.

Кати пожала плечами. Наверное Ирене виднее. Та же покачала головой:

— Искали тебя, дурочка.

Кати вздрогнула:

— Крачки?

— Крачки? — недоуменно переспросила Ирена. — Да нет. Дознаватели. В порту тут шныряли всякие, спрашивали про девочку сероволосую. Я сразу и поняла, что ты. А что крачки-то?

— Потом расскажу, — поморщилась Кати. Под впечатлением от недавних событий мысли о людях Квадриги вовсе вылетели у нее из головы.

— Хорошо, — легко согласилась Ирена. — Но лучше не мне. Как стемнеет, к Моргану тебя отведу.

— А это еще зачем?

— Затем. Брата твоего он вытащить собирается. Неужто не пойдешь?

— Пойду, конечно! — вскинулась Кати: — А как? А когда?

— Он сам расскажет.

Ирена решительно захлопнула крышку сундука.

— За стол садитесь. Хоть накормлю вас нормально.

Из маленькой кухоньки за занавеской уже вовсю плыл по дому запах рыбного супа.

Кати, забрав платье, удалилась в спальню и, наскоро переодевшись, присоединилась за столом к Джону. Мальчик сидел непривычно тихий, водя пальцем по скатерти.

— А теперь рассказывайте, — Ирена поставила на стол три тарелки и принялась разливать суп, — как вы умудрились сбежать от магиков? Я ведь так понимаю, что ты, Кати, тоже была там, где Джона моего держали?

Она не утерпела и, потянувшись через стол, с нежностью погладила сына по щеке. Разложила по блюду нарезанный хлеб.

— Была, — согласно кивнула Кати, — только вот, в отличие от Джона, я сама туда напросилась. Думала, мне помогут. Наставник.

— Пф-ф, — Ирена возмущенно сдула с носа упавшую прядь волос, — нашла, с кем связываться. Это когда и кому магики за просто так помогали? Ты-то зачем им сдалась, интересно?

— Говорили, что у меня способности имеются, — Кати криво ухмыльнулась, — да, похоже, ошиблись.

— Вот и хорошо, что ошиблись, — серьезно кивнула хозяйка. — Одни от нее неприятности, от магии этой.

— Да ладно, можно подумать, ты знаешь? — Кати, несмотря на все с ней произошедшее, отчего-то стало очень обидно за магию.

— Знаю, конечно. — Ирена усмехнулась, — от кого, думаешь, мой Джонни дар унаследовал? Папаша-то его простым рыбаком был всегда.

— Так ты что, крачка? — вытаращилась Кати.

— Ну, была когда-то. Даже при Храме прислуживала. Но потом вот втрескалась в его вон папашу. А они тогда с Морганом только-только познакомились, ну и чудить вместе начали. Рьяно так, в открытую, — Ирена фыркнула.

— Так, значит, твой муж, — Кати постаралась соотнести в уме рассказ Ирены с тем, что видела, — это тот, рыжий, что тут спал. И он из Наследников.

— Теперь уже нет, — Ирена скривилась. — Говорит, что повзрослел. Вот только прошлого не изменишь. Меня тогда перед выбором поставили. Ирса сам. Либо продолжай, говорит, служить с магами и порывай с этими горлопанами, либо — дверь там.

— А чем тебе магия не угодила? — спросила Кати, размышляя, как сама бы поступила на месте Ирены. Впрочем… она ведь тоже сделала выбор. Между любовью — пусть и не взаимной, но такой притягательной — и собственной гордостью. И, пожалуй, только сейчас осознала, что возможность не потерять лицо и остаться самой собой перевесила чашу ее личных весов.

— Может, и не было во мне никогда призвания мага, — ответила тихо Ирена, — просто судьба так сложилась? Меня ведь никто и не спрашивал в свое время. Как проснулся дар — дядюшка обучать начал, он сызмальства при Храме служил. Ну а в тот момент, когда уходила, я глупая да гордая была. Вот и взбеленилась, как давить на меня Светлый Лебедь начал. Свободы мне хотелось. Любила еще сильно. И выбрала, на свою голову.

Она тяжело вздохнула и поправила открытую рубаху, что белоснежными рюшами пенилась над корсетом:

— А потом уже, когда Морган Наследников собрал и по-серьезному за дело взялся, бросил меня мой любимый. Говорил, что для моего же блага.

Она с застывшей улыбкой уставилась в окно:

— Может, и прав он был, не знаю. Ко мне так-то тоже Воины Пламени приходили, расспрашивали, где он, чем занимается. А я и не знала тогда, ну и злая была на него, конечно. Они мои чувства, наверное, увидали и поверили. Отстали. Правда, другой помощи я от Виктора своего и не видела больше. Сама сына поднимала и все ждала, дура, когда друг мой сердечный объявится. В общем, от любви той тоже толку маловато было. А Джонни потом у меня магики сами забрали. Сказали, что одаренному ребенку не место среди простых людей, да и опасен он, необученный. Я и не противилась особо. Всяко, накормлен да одет будет. И по жизни потом пристроится.

Она отложила нож и, вытерев руки полотенцем, уселась за стол.

В голове Кати внезапно всплыло воспоминание, как они встретились в последний раз. В борделе. Она нахмурилась.

— Погоди. Мы ж его видели, Виктора этого, раньше еще. Когда с Бенедиктом долг отдавать приходили, помнишь? Это ведь с ним ты разговаривала, правда? А потом…

И она непроизвольно прикрыла рот ладонью, вспомнив содержание того разговора:

— А потом было шествие. Так это что, это Джона Наследники выкрасть собирались? Но зачем?

— Собирались, — кивнула Ирена. — И мнения моего особо не спрашивали. Только кто ж знал, что Джонни уже там нет… Так-то, в приют постороннему войти не получится, а тут удачный повод к детишкам подобраться подвернулся. Вот Виктор и подсуетился, к Моргану пошел. Отцовские чувства у него взыграли, понимаешь. После стольких лет-то.

Она задумчиво прикусила нижнюю губу и вздохнула:

— Правда, в последнее время пошли слухи, что детей из приюта увозить стали, вглубь острова куда-то. И что уж там с ними делают — никому толком не известно. Вот, видать, Виктор и забеспокоился…

Джон презрительно фыркнул и стукнул ложкой:

— А чего это он тут делал, когда мы с Катриной заявились?

— Прячется он здесь, — пожала обнаженными плечами Ирена. — После того нападения в городе совсем неспокойно стало, проверяют Воины всех, кто может быть с Наследниками связан. Ну вот я и помогла… не чужой ведь человек.

Джон отложил ложку и, опалив мать возмущенным взглядом, встал из-за стола. Отойдя к окну, уселся на лавку. Уставился в окошко с упрямым выражением лица. Ирена печально покачала головой.

— Честно говоря, — Кати нахмурилась, — не слишком похоже было, что Наследники ваши решили деток спасать. Я была на том шествии и сама видела, как убили архагета.

— Не слышала, чтобы они замышляли убийство, — отозвалась Ирена. — Меня, конечно, Наследники не сильно посвящают в свои дела, но каким же нужно быть глупцом, чтобы впятером покушение на Лебедя замыслить? Морган ведь не дурак. Они просто панику хотели навести да под шумок Джона и еще пару мальчишек вытащить. А что уж там получилось в итоге — так это мне не объяснил никто.

Она поморщилась и снова взялась за еду.

— Расспрошу Моргана, — решительно кивнула Кати, — мне-то он просто обязан все рассказать.

— Наверное, — отозвалась Ирена, покосившись на мрачного сына.

— Знаешь, а ведь Джонни такой молодец, — улыбнулась мальчику Кати. — Я бы ни за что не смогла уйти из поместья, если бы не он. Магией прикрыл. Мальчик очень талантлив, даже жалко, что теперь его дар пропадет впустую.

— Сама учить буду, если получится, — буркнула хозяйка, — но никаких больше крачек.

— Ты насколько сильный маг? — поинтересовалась Кати.

— Нам хватит.

Ирена поджала губы и встала из-за стола. Подойдя к окну, прижала к животу голову сына и ласково потрепала по волосам. Обернулась:

— Если хочешь, можешь отдохнуть. Время до вечера есть еще, а потом, думаю, ждут тебя на полночи весьма захватывающие разговоры. Морган умеет заставить поволноваться, знаешь ли.

— Пожалуй, ты права…

Теперь, когда больше никуда не нужно было бежать, да и желудок был наполнен, Кати действительно поняла, что вымоталась.

— Я пойду лягу, можно? — она кивнула на занавеску, за которой скрывалась маленькая спальня.

— Конечно. Устраивайся поудобнее, а как стемнеет, я разбужу.

— Хорошо, спасибо.

Кати убрела за занавеску и прямо в платье улеглась на колкое шерстяное одеяло.

Несмотря на дремотное состояние, заснуть удалось не сразу. Какое-то время ее еще преследовали картины прошедшего дня, и на всех них был Марк. Она честно пыталась перевести мысли на что-то другое, но они снова и снова возвращались к наставнику. Как он смотрит, как смеётся, как двигается, как говорит. Что. Говорит…

Новой волной боли окатило от слов, которые она услышала стоя у кабинета геронта. А потом внезапно пришло отрезвление. Всё когда-нибудь заканчивается, пройдет и ее любовь. И обязательно наступит время, когда Кати сможет дышать полной грудью и больше ни от кого не зависеть. А, значит, вместе с болью сегодня в ней родилась и надежда.

"Раз уж я упала, то смогу и взлететь. Обязательно". — И это была последняя мысль, после которой Кати грустно улыбнулась и погрузилась в глубокий сон.

Ирена не обманула — растолкала гостью, когда окна налились сизой теменью. В доме тускло горела единственная свеча на обеденном столе, не столько освещая помещение, сколько подчеркивая темноту по углам. Хозяйка молча кивнула и приложила к губам палец. Сняла с гвоздя у входной двери шаль, набросила на плечи, а гостье сунула в руки свернутое синее платье. И еще косынку, жестами показывая, что ее нужно надеть на голову.

Скрипнула дверь, и женщины оказались во дворе. Прохладный морской воздух тотчас прогнал остатки сонливости, и Кати поежилась.

— Джонни спит уже, — вполголоса сказала Ирена. — Умаялся. Хотел с тобой попрощаться, да я уж будить не стала.

— Хорошо, — немного растерянно отозвалась Кати, раздумывая, где же ей теперь жить. — Передай ему поклон от меня. И благодарность.

— Морган тебя на постой определит, ты не волнуйся, — словно поняла ее затруднения Ирена и тенью скользнула с крыльца.

Идти пришлось долго. Кати даже показалось, что они кругами бродят по переулкам рыбацкого квартала, но внезапно шум моря отдалился. Они с Иреной поднялись узкой лестницей и, свернув за угол, внезапно оказались в небольшом освещенном фонарями квартале. Вокруг высились двухэтажные каменные здания с узкими стрельчатыми окнами

— Это что, Верхний город? — недоуменно спросила Кати в спину Ирене.

— Самая окраина, — обернулась та, и в свете луны сверкнула белозубая улыбка. — Умно, правда? Тут, конечно, больше алхимики да книжники ютятся, но это такой народ, который дальше собственного носа не видит. А нос у этих чудил обычно то в фолианты тычется, то в небо смотрит. Мирское их не сильно интересует, так что, на соседа-затворника и внимания особого не обращают. Да и Воины Пламени сюда не сильно суются — спокойное местечко, в общем. А если что, так у Моргана дом тоже на книжника одного записан, он и незваных гостей обычно встречает. В библиотеке.

Кати удивленно хмыкнула — вот уж не ожидала, что такой тип, как мятежник-оборотень имеет у себя в доме библиотеку. Ей вообще представлялось, что живет он в бедняцком квартале и занимается какой-нибудь простой ремесленнической работой.

Ирена подмигнула и, поднявшись на высокое каменное крыльцо, решительно стукнула четыре раза массивным дверным кольцом.

Через некоторое время створка медленно отворилась, наружу показалась тощая рука, держащая масляный фонарь, а следом появилась унылая физиономия длинноносого старика.

— Кто здесь? — подслеповато прищурился он. — Все спят давно.

— Проспер, не нуди, — фыркнула Ирена. — И в следующий раз все же спрашивай из-за двери. А то, мало ли, тюкнут тебя по башке, и лишимся мы столь ценного друга. Я же тебя лично неделю оплакивать стану.

— Ты-то? — старик ухмыльнулся и распахнул дверь, — ой, что-то мне не верится.

Ухмылка у него вышла неожиданно живая и задорная.

— Ну ладно, может, и не неделю, — Ирена дернула плечиком, — но страдать все равно буду. Морган дома?

— Да. И даже еще не спит.

Проспер посторонился, пропуская внутрь гостей. С любопытством покосился на Кати, но промолчал.

— Это Катрина, — пояснила Ирена. — Катрина Харт.

Густые брови Проспера удивленно взметнулись, но он только понимающе кивнул:

— В библиотеку идите. Только давайте без метания бутылок в камин на этот раз. Замучился осколки выгребать.

— Договорились.

Ирена поднялась на цыпочки и нежно чмокнула Проспера во впалую щеку. Тот фыркнул и, вяло отмахнувшись, закрыл дверь, а после печальным призраком уплыл куда-то в боковой коридор. Стало темно, и Ирена, ухватив Кати за руку, повела за собой.

— Вот это и есть тот самый книжник, что обеспечивает безопасность нашему Моргану, — пояснила он по пути. — Ну и по хозяйству помогает заодно.

Обогнув лестницу, возвышающуюся темной громадой на фоне узкого окна, женщины подошли к какой-то двери, и Ирена снова постучала. А потом, не дожидаясь ответа, ее толкнула.

Они оказались в небольшом уютном помещении наполовину заставленном стеллажами и шкафами со стеклянными дверцами. В шкафах плотными рядами стояли книги и книжицы, а еще берестяные тубусы для свитков. В стене справа от двери ярко и уютно горел камин, а перед ним стояло деревянное кресло-качалка. В кресле, вытянув длинные ноги к огню, сидел Морган с книгой на коленях и удивленно смотрел на вошедших.

— Катрина?!

— Хорош подарочек? — весело спросила Ирена и скрестила руки на груди.

— Где ты ее откопала?

— Ты не поверишь, но она сама нашлась.

Сбоку послышалось тихое басовитое ворчание, и, повернув голову, Кати увидела огромного пса, растянувшегося на подстилке у стены. Пес смотрел на нее настороженным взглядом, а вид дрожащей верхней губы и острых зубов за ней недвусмысленно намекал, что собака не слишком рада визиту незнакомого человека.

— Фу, Янтарь, это свои, — небрежно бросил Морган. Отложил книгу, рывком поднялся из кресла и, подойдя к Кати, приподнял ее лицо за подбородок:

— Пришла, таки?

Катрина возмущенно дернула головой и стукнула Моргана по руке:

— Отпусти!

— Ну прости, — тот покаянно поднял ладони, — просто хотел проверить, все ли с тобой хорошо.

— Проверил?

— Проверил. Глазки живые; блестят, но, скорее, от злости. Просто мы уж и не знали, что думать. Исчезла, как сквозь землю провалилась. Вот я и решил, может, тебя в притоне каком держали?

— Они вместе с Джоном моим от магиков сбежали, — вмешалась Ирена, — Хорошо, что девочка дурить перестала.

— Я брата вытащить пыталась! — возмутилась Кати, и Морган прищурился:

— Ну-ка, а поподробнее?

— Поехала в поместье крачек вместе с наставником. Здесь за мной дознаватели следить стали, ну вот я и подумала, что нужно из города убираться. А брат Марк мне пообещал, что поможет освободить Бенедикта.

— И разумно, и глупо одновременно, — резко сказал Морган. — Разумно — что решила скрыться, глупо, что у магиков.

— Я уж ей о том говорила, — вмешалась Ирена, — но что-то сдается мне, что не убедила.

— Не думаю, — мягко сказал Морган, беря Кати за руку и подводя к креслу, — она же вернулась, а Бен до сих пор в тюрьме. Садись, дорогуша, и рассказывай. Здесь тебя никто не обидит, даю слово.

Кати опустилась на мягкую подушечку и, размеренно покачиваясь, стала рассказывать, стараясь придерживаться исключительно фактов, касающихся Бенедикта и их с Джоном побега из поместья…

— Мда, — сказал Морган после того, как она закончила, и озадаченно потер переносицу, — это просто удача, что ты не знала об этом доме до того, как выболтала всю историю этому твоему Марку.

Он бросил короткий взгляд на Ирену, примостившуюся на скамеечке у камина:

— А ты? Знаешь его?

— Не особо. В Хоррхоле он недавно. Ходили слухи, что сынок одного из геронтов. Но точно не скажу.

— Верно говорит? — Морган перевел цепкий взгляд на Кати, и той внезапно сделалось не по себе. Одно дело — рассказывать то, что может касаться Бена, и совсем другое — выбалтывать личные тайны наставника. Может, конечно, это и не тайны никакие, но все равно почему-то было противно — точно Кати собиралась предать близкого друга.

— Я не знаю, — дернула она плечиком, — мы никогда не говорили на эту тему.

— Ладно, — покладисто кивнул Морган. — А почему ты все-таки вернулась? Поняла наконец, что помощи не дождешься?

— Нет, — она тряхнула головой и мятежно уставилась в глаза Моргану, — у меня для этого были личные причины, которые не касаются Бена. И я ни с кем не желаю их обсуждать.

— А ты с характером, — Морган, как показалось Катрине, одобрительно кивнул. — Ладно. Не хочешь — не рассказывай. Все, что я хотел — узнал. Остается только надеяться, что твое общение с магами не спутает нам карты. Но мы будем настороже.

— Так что ты задумал?

— Действовать, конечно, — Морган усмехнулся. — И завтра вечером будет самый подходящий момент.

Кати заинтересованно подалась вперед, но тут пес, очевидно, устав лежать, поднялся на мощные лапы и сделал шаг к камину, входя в круг яркого света. Потянулся, зевнул, продемонстрировав зубастую пасть, и Кати пораженно ахнула. Она узнала гривастого зверя, что встретила в переулке — в тот раз, когда Морган защитил ее от местных головорезов.

— Что такое? — удивился тот. — Не бойся, не укусит.

— Я… — пораженно протянула Кати, — понимаешь, тогда так совпало. В первую нашу встречу. Сначала была эта собака, а потом она исчезла, и сразу появился ты. Ну, я и решила…

Черные брови Моргана поползли вверх, и он неожиданно расхохотался.

— И ты решила, что я обращаюсь в волка? Нет, вообще-то, это логично, учитывая, какие слухи по городу ходят о Наследниках. Однако, — он внезапно посерьезнел и пристально посмотрел в лицо Кати: — Однако, настоящий волк — тот, кто действительно способен к обороту — у нас один. И это Бенедикт. Впрочем, я вовсе не удивлюсь, если их окажется двое.

Кати, пораженная, открыла рот и почувствовала, как кровь зашумела в ушах. А потом косынка на голове словно потяжелела, и весь мир стал каким-то далеким и нереальным.

Глава 25

— Пей давай, — долетел далекий голос, и в губы ткнулся прохладный край кружки. — Вот умница.

Кати сделала большой глоток и сразу же пришла в себя. Мимолетная дурнота отступила, а ей на смену внезапно явилась здоровая злость. А еще жажда. Катрина выхватила у Ирены кружку и залпом опрокинула в себя остатки холодной воды.

Ирена не отстранилась. Терпеливо дождалась, пока Кати выпьет все, забрала посуду. Уголком платка заботливо вытерла ей губы.

— Умеешь ты… эффектно поразить, лицедей хренов, — буркнула она Моргану и, поднявшись с колен, со стуком поставила кружку на каминную полку. — Что, нельзя было поделикатнее с девочкой? Она ж чуть в обморок не хлопнулась.

Тот пожал плечами и уселся напротив Кати на невесть откуда взявшийся стул:

— Эй, ты как? Прости, но я…

— Подожди, — Катрина вскинула руку, прерывая поток извинений, и пристально уставилась на Моргана. — Но этого не может быть. Мне в голову даже мысли подобной не приходило. Да и не чувствовала я в себе никогда ничего такого… Светлые Лебеди, да у меня сейчас полное ощущение, что мне снова врут, пытаясь перетянуть на свою сторону! Только вот зачем?

— Кати, — мягко ответил Морган, — я сам видел, как Бен оборачивается зверем. С чего ты думаешь у Наследников столько единомышленников? Именно в то время, когда Бенедикт был на Миллендау пять лет назад, и родилось наше братство.

— То есть, — Катрина презрительно дернула уголком рта, — именно поэтому ты так и вцепился в Бена? Хотел снова сделать его символом сопротивления?

— Да, — просто ответил Морган. — Но не только поэтому. Почему, ты думаешь, он вернулся в Хоррхол? Бен — волк, желает он того, или нет, а, значит, только приняв свою сущность, сможет почувствовать себя свободным.

— Ага, сидя в казематах. Между прочим, из-за ваших крамольных идей. А я-то, дура, взялась тебе помогать, тогда, на празднике; чувство долга взыграло! Надо было просто уйти, как и говорил Бенедикт.

— Послушай, я понимаю, что ты раздосадована. Но мы вытащим Бена, я клянусь.

— А потом? — Катрина прищурилась. — Примите нас в ряды соратников, и мы станем совершать диверсии в Храме, нападать на магов, что там еще у вас в планах на ближайшее время? Извести магию под корень?

— А вот этого уже делать не придется, — Морган усмехнулся. — Судя по всему, магия сама благополучно покидает своих адептов.

— Что? — Кати настороженно склонила голову к плечу. — Как это?

— Сфера Пламени в Храме гаснет, — тихо отозвалась Ирена. — И маги, кажется, понемногу начинают утрачивать свой дар.

Кати шумно выдохнула. В памяти сразу всплыли и мерцающая сфера в спальне Марка, и недолеченный локоть Джона, и неудачные попытки мальчика колдовать. А еще странные намеки наставника и общая озабоченность магов в поместье Рилана.

— Светлые Лебеди, — выдохнула она, — что же теперь будет с островом?

— Никто не знает, — пожал плечами Морган. — Но мы надеемся на лучшее. Что просто однажды все встанет на свои места и будет как раньше. И больше не останется избранных, которые смогут использовать нечаянный дар для собственных амбиций.

— Этим даром, если мне память не изменяет, вполне успешно пользуются все, кому нужна помощь!

Кати отстраненно удивилась сама себе, сколь рьяно кинулась защищать магов. Но, несмотря на личную неприязнь к крачкам, происходящее со Сферой Пламени казалось ей в корне неправильным, и от одной только мысли об уходящей магии тисками сжимало сердце и сбивалось дыхание.

— Хорошо же они тебе голову задурили, — фыркнул Морган. — Впрочем, споры могут и подождать. Главное для нас сейчас — грамотно воплотить в жизнь план спасения твоего брата.

Катрина тряхнула головой, прогоняя горькие мысли, и вопросительно уставилась на Моргана.

— Значит, так. — Он скрестил руки на груди и задумчиво уставился в камин: — Есть у нас один человечек, который имеет доступ в казематы. Нет, вывести он Бенедикта оттуда, естественно, не сможет: слишком много охраны, да и статус у нашего заключенного — будь здоров. Убийца архагета. Предполагаемый, конечно, расследование все еще ведется. Но из-за последних событий, сдается мне, Ордену Пламени будет куда проще совершить быстрое возмездие, нежели тянуть с расследованием в поисках истины. Дабы не усугублять и без того тяжелую ситуацию и не распалять недовольных горожан.

— То есть, — Кати сглотнула, — Бена могут сделать просто козлом отпущения?

— Вполне себе вариант, — кивнул Морган. — Так вот, как я уже говорил, вытащить пленника наш человек оттуда не в состоянии. Зато вполне может что-нибудь ему передать. Например, яд, выпив который, Бенедикт будет нуждаться в особом уходе. И тогда логично, что пленника из казематов переведут в лазарет. А вот из лазарета умыкнуть его куда как проще, если хорошо организовать дело.

— Яд? — Кати дернулась, вцепившись пальцами в подлокотники. — Вы что, с ума сошли? А если ему не станут оказывать помощь?

— Станут, — ухмыльнулся Морган. — Бенедикт нужен Ордену для показательной казни. Если, конечно, дознаватели не подсуетятся с настоящим убийцей. Но, судя по тому, что до сих пор ничего не решилось, они зашли в тупик.

— А почему бы тебе самому не пойти и не сдаться Ордену? — вскинула подбородок Катрина. — Ну, раз уж ты так радеешь за правое дело, а, Морган? Расскажешь, до какой степени ненавидишь магов, что поднял руку на последнего из Светлых Лебедей?

— Мы не убивали архагета, — Морган с кривой ухмылкой покачал головой. — Наследникам был дан приказ только устроить беспорядок и спасти детей.

— Убивая не архагета, так его приближенных?

— Нет. Мы собирались науськать на процессию нескольких собак. Замаскировать под волков, а Янтарь, как вожак, первым подал бы пример, вцепившись в лодыжку чьей-нибудь лошади. Учитывая, какие слухи о нас ходят по Хоррхолу, паника была бы обеспечена. Прихожане — так точно бы решили, что на них напали оборотни. Но паника началась и без нашего участия.

Катрина промолчала. Точно наяву перед ней снова пронеслась картина, как алеет щекой кренящийся с лошади Воин Пламени, а из глаза его, дрожа оперением, торчит стрела. Она исподлобья посмотрела на Моргана — верить ли? Светлые Лебеди, да вообще остался хоть кто-нибудь на этом острове, кроме Бенедикта, кому можно было безоговорочно доверять?! Мысли снова вернулись к брату, и Кати поежилась:

— И все равно, я считаю, что заставлять принимать Бена яд слишком опасно. А если вы не рассчитаете нужную дозу, и он просто погибнет?

— Кати, — Морган придвинулся ближе и взял ее руки в свои. — У нас есть отличный алхимик, и он точно все сделает правильно. Вернее, уже делает. Завтра днем средство будет здесь. К тому же учти, что организм оборотня намного выносливее человеческого, так что Бен рискует минимально.

— Но все же рискует.

— В любом случае, у нас нет другого выхода.

Кати тяжело вздохнула. Судя по всему, Морган прав. А еще пришла мысль о том, что она ни разу в жизни не видела брата больным. Даже когда они всем семейством сопливились во время традиционных осенних простуд, Бенедикт всегда оставался бодрым и здоровым. Это воспоминание придало Кати решимости, и она кивнула:

— Хорошо. Но, Морган, я тоже буду участвовать. Хочу исправить свою ошибку и хоть какую-то малость сделать для Бена.

— Понимаю, — мятежник неожиданно тепло улыбнулся. — Думаю, ты вполне пригодишься. Завтра вечером отправимся вместе в Верхний город. В сквер. Будем изображать гуляющую влюбленную парочку. Туда же подойдет и наш человек, забрать флакон. Твоя главная задача — излучать счастье и глупо улыбаться. Ты когда-нибудь целовалась, кстати? Не забоишься?

И Морган весело подмигнул.

— Нужно будет — и лягушку поцелую, — отрезала Катрина. Помимо воли вспомнились нежные губы Марка, и она болезненно поморщилась. Наверное, что-то промелькнуло у нее в глазах, потому что с Моргана тотчас слетела вся веселость.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, — а ведь ты выросла. И недели не прошло с нашей последней встречи, а у меня ощущение, что теперь я разговариваю с другим человеком. Куда делась та порывистая забавная девчушка?

— Подросла, — Катрина убрала руки из теплых ладоней Моргана и поднялась из кресла, — ты верно догадался. Я смогу где-нибудь переждать до утра? Если, конечно, у тебя на меня нет еще каких-то планов.

— Конечно.

Мятежник тоже встал и сделал приглашающий жест к двери:

— Пойдем, провожу в гостевую комнату. Пока не вытащим Бена, поживешь там, а дальше — видно будет.

Катрина коротко улыбнулась Ирене и, благодарно ей кивнув, вышла в темный холл. Морган появился следом, неся в руках свечу в плошке:

— Сюда, — указал он на лестницу и первым пошел вверх по ступеням.

Остаток ночи Кати провела в тревоге — бродила из угла в угол по большой и мрачной комнате, заставленной старинной темной мебелью. Выглядывала в окно, стараясь в свете редких фонарей разглядеть незнакомый квартал. Смотрелась в высокое, в пол, зеркало с мутным потрескавшимся стеклом, и тоже не сразу узнавала в отражении себя-прежнюю. Белеющая в полутьме нижняя рубашка придавала сходство с призраком, а осунувшееся лицо и тени под лихорадочно горящими глазами пугали.

Несколько раз она пыталась прилечь, но сон пришел только спустя несколько часов. И проснулась, когда первые косые солнечные лучи пробились сквозь витраж узких окон. Упали разноцветными пятнами на одеяло, и Кати еще какое-то время лениво и равнодушно разглядывала их рисунок. Снов она не помнила. Да, полно, разве могли что-то вообще значить все ее сны? Хотя… Марк казался таким взволнованным прошлым утром.

Она выпростала руку из-под одеяла и задумчиво потерла лоб. А потом тряхнула растрепанными со сна волосами. Значит, Марк просто ошибся. И, не найдя ничего про ее видения, лишний раз убедился, что прогадал с выбором ученицы.

— Так, хватит! — Катрина почувствовала, что снова впадает в уныние и рассерженно стукнула кулаком по одеялу. — Не время предаваться страданиям, ты нужна Бенедикту.

Она спустила ноги с постели. Босиком прошлепала к стоявшим в углу на скамеечке тазу и кувшину с водой. Наскоро плеснула себе в лицо и заозиралась в поисках полотенца.

В это время дверь скрипнула. Кати смущенно прижала руки к распущенной на груди шнуровке, готовясь увидеть Моргана, однако в образовавшуюся щель протиснулась светленькая девичья головка. Кати удивленно заморгала: на пороге появилась широко улыбающаяся Юльке.

— Ты?! Откуда?

Юльке в ответ только радостно взвизгнула и бросилась обниматься.

— Ой, как хорошо, что ты нашла-ась! — причитала девочка, прижимаясь к Кати. — А мы так испугались, когда о тебе снова дознаватели спрашивали. Думали, и тебя поймали потом. А сегодня я узнала, что и Джон тоже нашелся, ну и рванула — сначала к нему, потом сюда.

— Погоди, — Кати осторожно отстранила от себя Юльке, — откуда узнала? Почему сюда?

— Птичка на хвосте принесла, — радостно подмигнула та, — я ж говорила, что много чего знаю.

— И Моргана знаешь?

— Ага! — она снова разулыбалась. — Он нашим хорошо приплачивает, чтобы слухи всякие собирать. Только, чур, я тебе ничего не говорила.

— Вашим?

— Ребятам, беспризорникам. Ну, как я была, до того, как к вам на службу поступила.

— Интересно, а тебе он тоже платил? — прищурилась Катрина, — чтобы ты о нас с Беном докладывала?

Юльке вздохнула и отошла к окну. Повозила пальцем по витражу. Кивнула:

— Обещал платить, как узнал, что я к вам на работу нанялась. Но я сказала только про то, что мистера Харта арестовали, и про дознавателей, честно.

Катрина вздохнула. Горько было в очередной раз понимать, что и этот человек, которому она доверяла, оказался с ней неискренним. Впрочем, а чего она хотела от беспризорницы? К тому же, наверное, даже хорошо, что Морган, благодаря Юльке, быстро узнал об аресте Бена и получил больше времени на организацию его спасения.

— А дознаватели чего хотели? — мрачно бросила она в спину девочке.

Юльке резко повернулась, и, увидев ее расстроенное лицо, Кати немного смягчилась.

— Спрашивали, куда ты делась. Еще спрашивали, когда мы с Жени видели тебя в последний раз, да куда ты пошла.

— Сказала?

— Не. — Юльке усердно затрясла головой. — Только про то, что ты вечером поздно ушла. А Жени тем более знать про то не знала.

— Тем лучше… а когда в последний раз дознаватели у нас… у вас дома были?

— Так наутро после того, как ты из Храма не вернулась. Коротышка сам явился. А потом уже нас никто и не трогал.

— Обыска не устраивали?

— Не-а. Они ж накануне переворошили все.

— А что теперь с нашими вещами? — Кати призадумалась.

— Прибрались мы, там ведь после первого-то раза бардак какой остался. А так — лежат себе тихонечко, Жени строго-настрого приказала ничего не трогать. Дескать, вот вернутся мистер и мисс Харт, как спросят потом с нас, так полжизни не расплатишься.

— Хорошо, — Кати кивнула и, забрав со стула платье Ирены, пошла за ширму, одеваться. Юльке тем временем, очевидно, вспомнив про свои обязанности, бросилась заправлять постель.

— А красиво тут, — щебетала она между делом, — богато и добротно. Я б на твоем месте здесь жить осталась.

— Кто ж меня пустит?

— А чего такого? — удивилась Юльке. — Ты ж красивая. А Морган — один. Выйдешь за него замуж, и все.

Катрина тихо фыркнула и, разгладив руками юбку, вышла из-за ширмы:

— Тоже мне, жених нашелся. Нет уж, я лучше как-нибудь с Бенедиктом вместе устроюсь. Кстати. О нем я и хотела поговорить. Вполне возможно, что он скоро объявится. Вот и думаю, сходить, что ли, за вещами его? Ну и деньги бы, конечно, не помешали. Если ты говоришь, что у Жени тихо пока.

— А, пошли! — с готовностью отозвалась девочка. — Давай, как до улицы нашей доберемся, я там вперед почапаю и разведаю? И, если все спокойно, за тобой вернусь. И еще мальчишку одного нашего попрошу покараулить, пока мы вещи собирать станем. Он в том районе вечно толшится. Рискнем?

— Давай. Только, полагаю, Морган будет против всяческих рисков, — Кати усмехнулась и, развязав кошелек, сгребла в кармашек платья остаток монет.

— Ай, его дома нет, — безмятежно махнула рукой Юльке. — Я, как пришла, видела, что он куда-то намылился.

— Значит, рискнем. — Кати решительно кивнула и девушки, переглянувшись, выскользнули на площадку.

Утренний Хоррхол дышал прохладой. Высокие стены домов еще отбрасывали длинные тени, и Кати подумала, что в такую рань пробираться по городу вполне безопасно. Потому, видимо, и сглупила, когда Юльке на выбор предложила два пути до дому: длинный, через порт, и короткий — через Верхний город. Кто ж знал, что второй путь будет лежать как раз мимо высокой лестницы, ведущей к Храму.

— Погоди, — Кати поймала девочку за плечо, стоило им свернуть за угол. — А обойти нельзя?

Она настороженно покосилась на кроны вековых дубов, видных даже с места, где они с Юльке сейчас оказались.

— А чего? — не поняла девочка, — тут до ратуши далеко, дознавателей нет.

— Мне… — Кати покачала головой, — нельзя у Храма показываться.

— А чего так? — Юльке округлила глаза.

— Нельзя, и все.

Кати упрямо дернула головой и, скрестив руки на груди, отправилась обратно, в проулок:

— Пошли через порт.

— Да, ладно, не надо через порт. — Юльке поспешила следом. — Мы ж больше половины пути прошли уже! Вот тут, через соседнюю улицу, тоже пройти можно. Только там собака злая, в доме одном, по дороге; как пить дать, разорется.

— Лучше уж собака, чем крачки, — прошипела Кати, готовая сейчас голыми руками сражаться даже с дюжиной псов. Вид Храма снова подстегнул ненужные воспоминания и родил в ней приступ крайнего раздражения.

— Ого, — отозвалась Юльке, — сдается мне, ты теперь насовсем с Наследниками?

Кати порывисто развернулась и уставилась в голубые глаза служаночки:

— Я. Теперь. Сама по себе, ясно? И никто мне не указ!

— Да, ладно, ты чего, — испуганно пролепетала Юльке, втянув голову в плечи: — Сама, так сама.

И, сосредоточенно запыхтев, припустила вперед по улочке.

Немного попетляв между заборами и рассердив далеко не одну сторожевую собаку, они, в конце концов, выбежали на небольшую площадь с фонтанчиком посередине. Прелестные мраморные скамеечки обрамляли ее по кругу, а в каменных вазонах пышно цвели какие-то цветы — разглядеть их Кати просто не успела. Потому что у фонтана стояли несколько магов, одетых в белые симары, и о чем-то тихо переговаривались. Кати застыла, как вкопанная, тяжело дыша и хватая ртом воздух.

Марк стоял к ней в профиль и что-то с жаром втолковывал недовольно смотрящему на него коротышке. Слов Кати не слышала — их перебивало журчание фонтана — но отчего-то, словно все еще находясь в единении, сразу же почувствовала настроение наставника. Досада, беспокойство, злость и тоска. И ни единого проблеска той теплоты, которая раньше скрывалась за любым из его чувств. Она хотела незаметно уйти обратно, но время будто застыло, а ноги отказались повиноваться. Легкий аромат цветов вдруг показался ей резким и душным. Юльке недоуменно дергала Кати за рукав, что-то шептала, а та просто стояла безвольной куклой и никак не могла отвести глаз от лица Марка.

Словно почувствовав, что на него смотрят, наставник слегка нахмурился. Дернул головой и медленно обернулся. Глаза его встретились со взглядом Кати, в них плеснуло удивлением, и Марк удивленно вскинул брови. Поспешно шагнул в ее сторону.

И тут Кати наконец отмерла. Порывисто развернулась и, что есть сил, бросилась назад в проулок.

Бежать.

Бояться.

Дышать.

Кажется, Марк прокричал ее имя…

Очнулась она на незнакомой улице. Уже одна — Юльке то ли отстала, то ли просто не захотела ввязываться в неприятности, а, может, ее вообще остановили крачки. Тяжело ловя ртом воздух, Кати прислонилась спиной к прохладной шершавой стене ближайшего дома, закрыла глаза и напряженно прислушалась. Вокруг стояла сонная тишина, только неизвестное насекомое басовито прожужжало мимо уха, летя по своим делам.

Немного отдышавшись и успокоившись, Кати осмотрелась. Напротив нее высилась каменная стена обычного дома горожанина среднего достатка, каких было полно в городе. Небольшое окно на втором этаже, закрытое ставнями с вырезанными птицами Хоррхола, водосток. Дом, у которого она стояла, был пониже, и пара окон нараспашку, что Кати смогла разглядеть, оказались примерно на уровне ее роста. Она подняла голову и увидела вывеску над крыльцом — полустертое название, увитое криво нарисованными виноградными лозами. Корчма?

На негнущихся ногах Кати дошла до входа и двумя руками толкнула деревянную дверь. Посетителей в этот час было мало, зато ее сразу же затопило изумительным ароматом свежей выпечки и молока. Есть не хотелось, но Кати понимала, что силы ей понадобятся, так что решительно подошла к стойке и заказала себе завтрак.

А потом долго сидела над тарелкой с зернистым творогом и отрешенно смотрела, как примостившись на оконной раме, чистит хоботок желтая бабочка. Интересно, станет ли Марк искать теперь свою ученицу? Хотя… на кой она ему сдалась, без особых магических способностей? Что же касается других ее талантов — Кати горько усмехнулась — он наверняка быстро найдет ей замену. Разве только то, что она сбежала из поместья, налагает на Марка какую-то ответственность. Но если сейчас и вправду, как говорила Ирена, магия уходит, то крачкам вообще нет нужды возиться с учениками.

— О чем задумались, мисс Харт? — прозвучал хриплый вкрадчивый голос, и, подняв глаза, Кати чуть не выронила ложку. Напротив сидел дознаватель Филогет Квадрига и сверлил ее пристальным взглядом.

Глава 26

— Я арестована? — спокойно поинтересовалась Катрина и отстраненно удивилась этому своему спокойствию. Слишком уж много свалилось на нее в последние пару суток, так что сейчас, понимая, что все ее метания закончились, она даже почувствовала некоторое облегчение. Во всяком случае, теперь не придется самой противостоять событиям. И — будь что будет, она слишком устала. В конце концов, может, они и с братом встретятся наконец…

— А есть за что? — дознаватель прищурился.

— Вам лучше знать. — Катрина сунула в рот полную ложку творога. Хоть поест напоследок.

— Возможно. — Квадрига учтиво наклонил голову. Высокая шляпа его забавно качнулась. — Только на данный момент, мисс, подобной информацией я не располагаю.

— А я думала, что хватать невиновных — это у вас в традиции, мистер. — Она поспешно запила творог чаем и со стуком поставила кружку на стол.

— Если вы имеете в виду Бенедикта Харта, то улики против него имелись, и весьма красноречивые. К тому же, он сам сознался на последующих допросах, что в свое время был тесно связан с бандой волков.

Кати представила, что это могли быть за допросы такие, и поежилась.

— Вы его заставили?

— Скорее, убедили. Однако, мисс, тщательно поработав над этим делом, я все больше склоняюсь к выводу, что Бенедикт Харт действительно невиновен.

Кати потрясенно уставилась на дознавателя:

— Я не ослышалась?

— Нет.

— Так его, что, отпустят?

Квадрига вздохнул. Кати показалось, что на мгновение с него словно слетела маска сыщика, скрывавшая под собой усталого и разочарованного жизнью человека.

— Тут все очень непросто, мисс. — Он потер пальцами переносицу и несколько раз моргнул покрасневшими глазами. — Если вас не затруднит, то ответьте на несколько вопросов, прежде чем я перейду к сути. Вы ведь все то время, как мы расстались, провели в загородном поместье крачек?

— Откуда вы знаете?

Квадрига фыркнул:

— Мисс Харт, это же моя профессия. Стоило мне услышать, что наша канцелярия получила от Ордена Пламени запрос на сведения о вашем брате, я тут же включился в дело. И быстро выяснил, что исходил тот непосредственно от вашего наставника.

— Брат Марк интересовался Бенедиктом? — неверяще переспросила Кати.

— Дважды, — кивнул Квадрига. — И, кажется, даже собирался нанести визит лично, как уведомил меня секретарь, но пока не сделал этого.

Кати обескураженно покачала головой и, потрясенная открытием, даже не нашлась, что сказать.

— Ну и вот, — пожал плечами дознаватель. — Вывод напрашивался сам собой: что если вас, мисс, нет в городе, значит, вы под покровительством тех, кто интересуется делом вашего брата. Про загородную школу давно ходят слухи, но у нашей канцелярии просто нет полномочий соваться во внутренние дела Ордена.

— И? — осторожно уточнила Катрина. — Чего же вы хотите от меня?

— Для начала выяснить, когда вы в последний раз видели одну из наставниц, сестру Роберту. Она ведь преподавала в той школе?

— Да. Я ее знаю, — Кати задумалась. — Если мне не изменяет память, то видела ее позавчера днем. А потом она пропала.

— Пропала? — вскинул густые брови коротышка. — Это вам крачки так сказали?

— Ученик ее очень беспокоился. От него и услышала, — не стала вдаваться в подробности Катрина. — А почему вы интересуетесь?

— Дело в том, — Квадрига сложил пальцы домиком под подбородком, — что вчера вечером обнаружили ее тело. В порту, в доках.

Кати испуганно прижала ладонь ко рту. Дознаватель скорбно кивнул:

— Со следами насильственной смерти. Говоря простым языком, даму просто придушили и даже не озаботились толком спрятать труп.

— А при чем тут поместье? — отмерла, наконец, Кати. — Или вы думаете, что ее убили там?

— Полноте, нет, конечно, — поморщился Квадрига. — Мне просто стало интересно, каким образом она оказалась в порту, так далеко от Храма. Да и зачем ее убивать? Крачки обычно не те жертвы, на которые могло бы польститься местное отродье. Денег с собой не носят, ну и слишком проблем много, связываться с Орденом. Изнасилование? Но сестру Роберту в этом плане никто не трогал. Не помните, часом, что именно говорили о ней маги?

— По-моему, просто беспокоились.

— Как по мне, так что-то слишком уж быстро они там забеспокоились. Не прошло и суток, как они сразу же сделали вывод, что сестра Роберта пропала.

— Но она не явилась на урок.

— Понятно. — Дознаватель кивнул и, сдвинув шляпу, почесал пальцем висок: — Мисс Харт, а раньше она уезжала из поместья?

— Вот не знаю, — пожала плечами Кати, — я там была всего ничего. Но все пять дней, что я провела в школе, сестра Роберта никуда не выезжала.

— Значит, существует вероятность, что ее отъезд был чем-то необычным, и потому вызвал подобную реакцию… — Квадрига задумчиво прикусил нижнюю губу крупными желтоватыми зубами.

— А позвольте спросить, — Катрина подозрительно прищурилась, — почему вы столь подробно посвящаете меня в ваши профессиональные эм… догадки?

Квадрига поднял на нее взгляд:

— В мои мысли? Ну, возможно, я тоже жду от вас ответной искренности. Хочу, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок. Мисс Харт, а, может, вы слышали о каких-то разногласиях между жертвой и остальными магами?

— Говорили, что геронт Рилан был зол на сестру Роберту. За то, что пока его не было, она распорядилась высечь одного… одну из его учеников.

Кати поежилась при мысли, что это именно она рассказала магессе о недостойном поведении Джины в то, первое, утро в поместье. Неужели поступок Кати и повлиял на то, как закрутились последующие события? Но ведь это такая безделица, в сущности?

Последнюю фразу она проговорила вслух. Квадрига медленно кивнул:

— В сущности, да. Но эта безделица вполне могла стать поводом к чему-то большему. Например, последней каплей, заставившей магессу уйти от тамошних крачек. Геронт Рилан, вы говорите?

Он забарабанил пальцами по столешнице:

— Расскажите мне о нем.

— Но я его почти не знаю.

— Расскажите, что знаете.

Катрина нахмурилась. Нет, она, конечно, могла бы сейчас выложить Квадриге все, что услышала и о новом взгляде геронта на предназначение Силы Пламени, и об использовании запрещенной магии, но смолчала. Она же все равно толком не разобралась в этих делах, да и втягиваться еще больше в интриги крачек не было никакого желания. Поэтому Кати озвучила только самые общие факты, которые Квадрига вполне мог узнать и в Храме:

— Отец Рилан, как мне сказали, считает неправильным, что многие одаренные дети остаются необученными. И даже говорит, что они представляют опасность для окружающих. Поэтому он и создал свою школу.

— Где, благодаря занятиям, искусственно поддерживает дар в своих учениках, — продолжил дознаватель. — Мисс Харт, а вы в курсе, что если оставить всё, как есть, то больше половины одаренных детей с возрастом просто утрачивают способности?

— М-м… — Кати припомнила, что нечто подобное говорил ей Марк. — Кажется, да. Но ведь Пламя здесь, на острове, вроде бы помогает способностям раскрыться?

— Именно. — Квадрига назидательно поднял палец. — Даже таким незначительным способностям, которых, живи подобный ребенок где-нибудь на материке, никто бы просто не заметил. А геронт Рилан, похоже, цепляется за каждого, в ком есть хоть толика силы, и не дает той погаснуть. Интересно, зачем? Куда ему столько магов?

"Создает свою собственную Стаю?" — промелькнула в голове Катрины неприятная мысль, и девушка снова поежилась.

— А чему именно обучают юных магов в том поместье, мисс Харт? — проницательно поинтересовался дознаватель, но Кати, упрямо насупившись, перечислила только то, что видела своими глазами. При рассказе о занятиях боевой магией Квадрига оживился. Вытащил из-за пазухи карандаш на веревочке и стал черкать что-то в появившейся следом маленькой книжице в красном кожаном переплете.

— Это хорошая новость, мисс, — оповестил он Кати после того, как кончил записывать. — Она вполне может перетянуть чашу весов на сторону вашего брата, когда мы начнем судебный процесс. Если, — подчеркнул он, — мы его начнем. И здесь все зависит от вас, мисс Харт. Нам нужен ценный свидетель, для того, чтобы обвинить крачек в преступлении.

— Крачек? — Кати, кажется, уже устала удивляться.

— Помните, мисс, еще при первой нашей с вами беседе, вы сказали, что видели, как над архагетом разлилось сияние? В тот момент, когда завертелась вся эта карусель с нападением?

— Ну да, — пожала плечами Кати. — Я еще подумала, что это магический щит.

— Верно, верно, — осклабился дознаватель. — Только вот среди Наследников, как вы понимаете, магов не было. А простой стрелой подобную защиту не пробить. Ее может преодолеть только заклинание.

— Вы хотите сказать…

— Именно. Крачки. Кто-то из тех, кому настолько не нравилась политика Светлого Лебедя, что он пошел на крайние меры. Ну или же просто рвался к власти. Мне кажется, весьма складная получается картина. И на роль мага-отступника вполне подходит этот ваш геронт. В эту схему вписывается даже несчастная убитая магесса. Возможно, ей таким образом просто заткнули рот, чтобы она не донесла до остальных геронтов планы Рилана.

— Но ведь это только ваши догадки!

— Конечно. И эти догадки, если я получу разрешение Ордена, развяжут мне руки и позволят получить допуск к расследованию в самом поместье. А также отсрочить признание виновным Бенедикта Харта. Но здесь мне очень нужна будет ваша помощь, мисс. Как основного свидетеля.

— Но почему я? — вскинулась Кати. — Есть же и другие маги. А на шествии тоже наверняка многие видели, что геронт поставил защиту.

— Потому что вы, — усмехнулся Квадрига, — лицо, заинтересованное найти истину ради спасения вашего брата. И при таком раскладе вам я доверяю больше, нежели кому-то из крачек. К тому же, куда быстрее и проще использовать вас, чем искать недовольных среди окружения геронта Рилана. Или щедро одаренных способностями свидетелей, которые вообще могли бы разглядеть свечение магического щита.

— Щедро одаренных… — эхом произнесла Кати. Получается, Марк и здесь говорил ей правду? О том, что Свет Пламени видят только настоящие маги. Но… как же его слова отцу? Почему он сказал, что Кати бесполезна, как крачка?

Она поняла, что уже окончательно запуталась в происходящем и залпом допила остывший чай.

Дознаватель все это время пристально за ней наблюдал, а потом вкрадчиво спросил:

— Ну так как, мисс Харт? Согласны вы стать свидетелем обвинения и попытаться спасти вашего брата?

Катрина задумчиво покачала кружку в руках. Пожалуй, было заманчиво согласиться на предложение дознавателя. Однако, она все еще не была уверена, что его догадки могут оказаться чем-то значительным. И даже если окажется все так, как говорит Квадрига, насколько сильна в Ордене власть геронта? А если дознавателю просто откажут и не пустят в поместье Рилана? Вот тогда на Бена уж точно постараются как можно быстрее повесить все обвинения.

А еще где-то глубоко в сознании Катрины снова появилось мерзкое ощущение, что если она согласится обвинять крачек, то предаст Марка. И она раздраженно тряхнула головой, досадуя, что все никак не может разорвать связь, образовавшуюся между ними.

— Я… должна немного подумать, — Кати прикусила губу. И внезапно решила, что для начала ей просто необходимо посоветоваться с Морганом. Тот уж точно был заинтересован в том, чтобы вернуть Бена живым.

— Что ж, — Квадрига хлопнул ладонями по столу, — думайте. Я подожду до завтрашнего утра. Боюсь, что на большее времени у нас просто не останется. Приходите сюда же. А если вдруг решитесь раньше, — он широко улыбнулся, буравя Кати холодными глазами, — просто шепните пару слов Просперу, тому книжнику, что живет с Морганом.

И, пока она в очередной раз удивленно хлопала глазами, встал со стула и добавил:

— В целом Наследники, конечно, ребята неплохие, мисс Харт. И в чем-то даже привлекательные. Однако, будьте благоразумны. Любое нарушение закона — и я буду вынужден вмешаться. Такая уж работа. Всего доброго.

Квадрига приподнял шляпу и бросил на стол несколько медных монеток. А потом развернулся и, заложив руки за спину, не спеша отправился к выходу. Трактирщик проводил его напряженным взглядом.

Когда за спиной дознавателя, мелодично звякнув колокольчиком, закрылась дверь, Кати глубоко вздохнула. Покачала головой и снова уставилась в окно, переваривая услышанное. Раньше, до поездки на Миллендау, она никогда даже не задумывалась, что среди магов могут быть какие-то разногласия. Стая оборотней-птиц всегда представлялась ей нерушимым монолитом, накрепко спаянным служением магии и людям. Понимание собственной наивности снова накатило на Катрину и опалило жаром щеки. “До чего же неприятно осознавать, какая ты была, в сущности, дурочка,” — пробормотала она себе под нос, а потом внезапно вспомнила. Последний сон; рыдающая от собственной беспомощности Филиппа.

— Блохастые твари. Как можно было быть такими глупцами, чтобы им поверить? Всерьез решить, что с волками можно о чем-то договориться?!

Филиппа смахнула слезы, а потом перехватила пристальный и полный жалости взгляд своего верного. И тотчас поняла. Поняла, что предали их вовсе не волки. И со смертью Гленна власть лебедей над Стаей стала чуточку меньше.

Кати судорожно выдохнула, стараясь не расплакаться от внезапного сострадания к женщине, уже давным-давно покинувшей этот мир. Кем она была? Почему приходила в сны? Пожалуй, теперь Кати уже об этом не узнает. Да и какой смысл, если магия все равно уходит? Неужели глупые птицы в борьбе за власть своими собственными руками убили волшебство?

Почувствовав, что на глаза все же наворачиваются слезы, Кати поднялась. Не хватало еще разреветься на виду у незнакомых людей. Она вопросительно посмотрела на трактирщика, дожидаясь расчета, но тот только покачал головой и указал пальцем на монетки, оставшиеся на столе после ухода дознавателя. Кати, горько улыбнувшись, кивнула хозяину и вышла на улицу.

Квартал Кати был незнаком, и, справившись по дороге, в какой стороне находится Храм, она пошла в том направлении. Нет, близко подходить к церкви она, конечно, не собиралась. Просто надеялась узнать улицы, по которым они шли с Юльке, а там уж и вовсе не составляло труда найти обратную дорогу к дому Моргана. А еще Кати осторожничала и то и дело вертела головой, примечая, не покажутся ли где доспехи Воинов Пламени или же белые симары крачек.

Ей повезло, и, отыскав знакомую дорогу, Кати беспрепятственно прошла по городу. Оставалось совсем немного — миновать небольшую площадь, к которой вела аллея, обрамленная каменными колоннами и мраморными скамейками, а за ней уже начинался квартал ученых. Кати прибавила шагу, но еще на подходе к площади услышала голоса. И один из голосов — громкий и истеричный — перебивал другие, премерзко отдаваясь звоном в голове. Кажется, кто-то что-то выкрикивал о магии. Хор приглушенных голосов возроптал в ответ, но слов Кати не разобрала. Она встревоженно нахмурилась и решила как можно скорее добраться до дома.

Выйдя из аллеи, девушка ввинтилась в невесть откуда взявшуюся толпу. Работая локтями, постаралась быстрее преодолеть препятствие, но на полдороге все же бросила заинтересованный взгляд туда, куда было направлено все внимание окружавших ее горожан.

Худощавый бородатый мужичонка в простой одежде, стоя на крыльце одного из домов, возвышался над толпой. Он крутил головой, бурно жестикулировал и возмущенно потрясал редкой седой бороденкой.

— И эта погань, — тощая рука взметнулась и ткнула крючковатым пальцем в толпу, — она ведь где-то в городе! Проклятые волки таятся среди почтенных горожан, прикидываясь овцами. Братья и сестры, будьте бдительны! Смотрите по сторонам и не думайте, будто знакомые и родственники никогда не смогут предать Света Пламени!

Толпа возбужденно взревела.

— Может даже, — оратор, понизив голос, прищурился, — они сейчас здесь, среди нас. Так вот, услышьте меня, мерзкие звери! Гниль и тлен на теле нашего города! Услышьте и передайте другим! Мы, честные хоррхолцы, никогда не простим вам убийства Светлого Лебедя! Никогда не простим того, что делается со Сферой в нашем Храме, даже если те, кто напрямую призван охранять Пламя, сложили крылья и ничего не делают! На вас падет святая месть! Это говорю вам я, Ивар, с сегодняшнего дня — охотник!

— Охотник! Да-а! — завизжала над ухом Кати дебелая дама в полинявшем чепце. — Нам нужны еще охотники!

— И нам нужна Охота! — подхватил ломающийся юношеский голос неподалеку.

Вверх взметнулись кулаки, и толпа принялась скандировать "О-хо-та!". Кати затравленно посмотрела на горящие возбуждением потные лица, бросила последний взгляд в сторону тощего смутьяна и принялась снова протискиваться сквозь столпотворение орущих горожан.

Кто-то отдавил ей ногу, куда-то пропала с головы косынка, волосы растрепались и лезли в глаза и рот, но Катрина не сдавалась. В последнем усилии прорвалась между двумя дюжими мужчинами и наконец-то оказалась на свободе. Дрожащей рукой отбросила с лица волосы и бегом бросилась в тень каменных домов с вывесками алхимических и книжных лавок. Взбежала на нужное крыльцо. Что есть силы забарабанила в дверь.

Открыл ей сам Морган. Нахмурился и, ухватив девушку за плечо, втянул внутрь.

Почти бросил к стене и, как самый настоящий хищник, оскалился, нависая над ней всклокоченной головой.

— Ты что, совсем дура? — рявкнул он. — Куда тебя понесло с утра пораньше? А если бы на кого из Ордена наткнулась?

— Я и наткнулась! — Катрина вызывающе вскинула подбородок и прищурилась: — Не ори на меня!

Морган закатил глаза, потом утер ладонью лицо. Подхватил пискнувшую девушку под локоть, протащил через холл. Пинком открыл невзрачную дверцу и втолкнул в нее Кати.

Они оказались на кухне. Небольшой, залитой солнцем и в этот час совершенно пустой.

— Сядь! — снова рявкнул Морган, и Кати устало опустилась на табурет у стола, заставленного горкой чистых глиняных тарелок.

— Рассказывай.

Кати, возмущенно фыркнув, потерла плечо. Вот урод. Теперь точно синяк останется!

— Ну? — еще больше нахмурился Морган.

Очень захотелось пнуть его в колено, а дальше — будь, что будет, но Катрина сдержалась. В конце концов, раздражение Моргана было вполне справедливым. К тому же, сейчас он был единственным человеком, с которым она могла посоветоваться насчет Бенедикта. И, опалив мятежника злым взглядом, Катрина пересказала все события, произошедшие с ней сегодняшним утром.

— А вот куда делась Юльке, я не знаю, — завершила она и угрюмо уставилась в низкое окошко, на котором стоял горшочек с цветущей геранью.

— Вернулась, — угрюмо отозвался Морган, все это время простоявший рядом, скрестив руки на груди. — Сказала, что вы разминулись и снова убежала. Я и расспросить толком не успел.

Он почесал кончиком длинного пальца переносицу, шагнул в сторону и плюхнулся на табуретку напротив.

— В общем, ты сделала правильно, что не дала дознавателю никаких обещаний. Потому как план его ненадежен, эфемерен и слишком уж зависит от воли случая. Всяко, за наш я могу поручиться головой.

— Сильно поможет Бену твоя голова, если она станет болтаться на колу у городских ворот, — буркнула Катрина.

— Просто поверь.

Девушка отмахнулась и устало прикрыла рукой глаза. Сквозь неплотно сомкнутые пальцы она видела, как Морган поднимается, идет к очагу и, зачерпнув из котла кружкой, ставит ее на стол перед Кати.

— Есть хочешь?

— Нет, спасибо.

Она отхлебнула теплой воды и подняла глаза на Моргана:

— Тебя что, совсем не беспокоит, что этот твой Проспер шпионит на Квадригу?

Морган фыркнул и, откинув полотенце с блюда на полке, достал краюху хлеба. Отломил кусок. Отщипнул несколько крошек и кинул себе в рот.

— Да знаю я всё. И сам Филогет, думаю, догадывается, что я знаю. Видишь ли, у нас с ним своего рода негласный договор: дознаватели не лезут в наши дела, а мы стараемся не нарушать законы Хоррхола. И даже иногда помогаем придержать особо зарвавшихся типов из местных ворюг и отщепенцев. А еще, я сильно подозреваю, что Квадрига и сам недолюбливает магиков.

Покачав головой, Катрина подумала, до чего же забавным получается расклад со всеми этими шпионскими играми. У Наследников есть свой человек в Ордене, на дознавателей шпионит один из Наследников. Интересно, что там еще выплывет со временем? И едва сдержала нервный смешок, когда Морган добавил:

— А вот что меня действительно волнует, так это каким образом ушла в Орден информация, что мы решили спасать детишек во время шествия. И что я понятия не имею, какая сволочь сдала нас магикам.

— Все против всех, — криво усмехнулась Катрина. — Пожалуй, подобный девиз стоило бы вывесить в порту, чтобы приезжающие на остров могли сразу уяснить, с чем им придется иметь дело.

— Жалеешь, что приехала, — понимающе покачал головой мятежник.

— Пожалуй. — Катрина снова отпила воды и вздохнула. — Морган, ладно. Я не пойду к Квадриге. Потому что твой план кажется мне сейчас более надежным.

— Умница, — улыбнулся тот. — И вот еще, что. Сегодня я соберу своих людей и расскажу им, что собираюсь вытащить Бена. Но расскажу немного другую версию. И назову другое время. А вот с тобой мы провернем все, как договаривались. Но для остальных я просто зову тебя на свидание, поняла?

— Поняла, — Катрина скривилась. — Обещаю к вечеру быть красивой и просто светиться счастьем и умиротворением.

Глава 27

О чем именно Морган беседовал с Наследниками — Кати так и не узнала. Посчитав, что не стоит в открытую демонстрировать соратникам девушку, он строго-настрого велел той сидеть в своей комнате и носу наружу не показывать. И, очевидно, чтобы как-то сгладить невольное заточение, передал через Проспера тарелку фруктов, а еще какую-то потрепанную книжицу со сказками о морских приключениях. На книжицу Кати только фыркнула — та “сказка”, в которой она сама сейчас оказалась, была куда более “захватывающая”, чем незатейливые придуманные истории.

В конце концов, устав от вынужденного безделья, Кати устроилась на подоконнике с яблоком в руках и стала через витраж отрешенно рассматривать улицу. Вопросы в голову лезли невеселые. А что, если Бенедикт не справится с ядом? Как быть дальше, если у них все получится — неужели до конца жизни прятаться за спиной Наследников? Что станет с Орденом Пламени, если тот действительно лишится магии?

И чем больше она размышляла, тем сильнее утверждалась в мысли, что им с Беном нужно как можно быстрее покинуть остров. Уехать обратно на материк, даже если не в Тумаллан, так хотя бы в столицу. В Дореке Кати не была ни разу — только читала редкие столичные газеты, что иногда привозили в их поселок заезжие купцы. А ведь в большом городе, пожалуй, можно и работу найти. Бенедикт сильный и умный и обязательно что-нибудь найдет по себе. Да и затеряться в Дореке будет проще, если их вдруг станет преследовать Орден. Хотя, если Сфера действительно погаснет, а магия уйдет, то Ордену, наверное, будет не до преследований. А вот Наследники наверняка от них так просто не отстанут…

Она вздохнула и вонзила зубы в хрустящее яблоко. За окном постепенно темнело. Уже зажегся первый фонарь над крыльцом дома напротив, а Морган все еще не возвращался. Наконец, входная дверь под окном, где сидела Кати, открылась, и на брусчатку упал квадрат света. Из дома потянулись длинные тени расходящихся людей. Кати отстраненно подумала, что если бы подобные собрания проводились в каком другом квартале, то добрые соседи уже наверняка давным-давно бы донесли Ордену о подозрительных делах, творящихся рядом.

Она спрыгнула с подоконника и, зашвырнув потемневший огрызок в камин, отправилась переодеваться в синее платье. Ведь ей нужно было правдиво отыграть свою роль, а любая девушка постарается надеть на свидание что-нибудь получше. Во всяком случае, выглядело оно куда приличнее, чем тот простецкий наряд, что дала Ирена.

Мысль о свидании снова воскресила в голове образ Марка. Интересно, а как бы это могло быть с ним? Но Катрина тут же отогнала ее и полностью сосредоточилась на деле. Так что, когда Морган наконец вошел в комнату, она была уже полностью готова и напряженно сидела на кровати, сложив руки на коленях. Руки отчего-то дрожали.

Сквер, куда привел девушку Морган, располагался на широкой площадке утеса, круто возвышающегося над морем. Огороженный мраморной балюстрадой, он раскинулся вдоль берега и, наверное, днем являл гуляющим потрясающий вид на водную стихию. Сейчас же моря видно не было — оставалось только ощущение бриза и прохлады. Да еще понимание, что там, дальше белеющих перил, в бархатной темноте дышит что-то огромное и живое. Фонари освещали подножия статуй, изображающих хоррхолских птиц, а в лабиринте кустов бересклета периодически попадались скамеечки — кажется, деревянные, Кати толком не рассмотрела. Скамеечки все, как одна, были заняты воркующими парочками, а пялиться на чужое счастье было неловко и все еще слишком больно.

Она медленно шла под руку с Морганом по залитой тусклым лунным светом дорожке и периодически ежилась — то ли от ночной прохлады, то ли от страха. Наконец, мятежник, заметив это ее состояние, снял с себя черный камзол и набросил девушке на плечи.

— Расслабься, — шепнул он, склоняясь к ее уху. — Ты выглядишь так, словно тебя ведут на казнь, а не на прогулку.

— Постараюсь, — Кати криво улыбнулась. — Далеко еще?

— Нет, совсем рядом. Вон видишь ту птичку, что стоит возле самого обрыва?

— Да уж, птичка. — Кати проследила за его рукой и уставилась на одно из металлических изваяний высотой в два человеческих роста. Крылья статуи были слегка приподняты, точно она собиралась вот-вот взлететь. Рядом с ней балюстрада закруглялась, образуя край небольшой ротонды, которая, конечно, была уже занята. Но Моргана это, похоже, не смутило. Он покрепче ухватил Кати под локоть и решительно ввел внутрь. А потом неожиданно прижал спиной к одной из колонн и впился в губы страстным поцелуем. Катрина, сжав зубы, еле удержалась, чтобы не влепить Моргану пощечину, но, услышав как рядом кто-то сердито ахнул, вспомнила о своей роли. И тогда, обвив руками его шею, она громко простонала.

Донесся возмущенный шепот, после удаляющиеся шаги, и, спустя минуту, Морган ее наконец отпустил. Катрина поспешно вытерла губы запястьем и отвернулась. Отошла от мятежника, облокотилась о перила и стала вглядываться в темноту, пытаясь различить слабый отсвет звезд в морской глади. Морган хмыкнул:

— Что, неужели было настолько противно?

— Нет, — помотала головой Катрина. — Было никак. Просто неожиданно.

— Да уж, — он тихо рассмеялся, — умеете вы, мисс, нанести удар по мужскому самомнению. Обычно девушкам такое нравится.

Морган подошел, пристроился рядом у балюстрады и тоже устремил взгляд в темную даль. Кати на него покосилась, отметив, что огорченным он вовсе не выглядел. Скорее, задумчивым.

— Спасибо за одежду, — негромко поблагодарила она, стянув на груди полы камзола.

— Пустяки, я закаленный.

Морган криво усмехнулся и раздраженно покачал головой:

— Странное чувство.

— Какое? — не поняла Кати.

— Осталось ощущение, что я будто знаю ту женщину. Ту блондинку, что стояла здесь с кавалером. Видел где-то.

— А, может, это как раз одна из твоих восторженных девушек? — поддела его Кати. — Мало ли, может, ее ты тоже целовал, а потом позабыл?

— Не язви, — поморщился Морган. — Я не столь ветренен, как ты себе там удумала. Не знаю…

Он повернулся и, прислонившись спиной к перилам, скрестил руки на груди:

— Вроде и повода нет, а как-то мне… тревожно. То ли волчье чутье, то ли просто напряжение от предстоящего.

Он коснулся ремня, на котором висела небольшая поясная сумка из кожи, украшенная кусочками серого меха. Там, очевидно, и лежал флакончик с ядом.

— Волчье чутье? — Катя подняла брови.

— Говорят, это единственное, в чем еще может хоть как-то проявляться наша прошлая сущность.

— Что-то Бену это ваше чутье ни капельки не помогло, — буркнула Кати, но любопытство все же взяло верх: — Морган, а ты сам тоже волк?

— В пятом поколении, — кивнул тот. — В нашей семье от отца к сыну всегда передавались предания о славных подвигах нашего рода.

— А расскажешь?

— Непременно. Как только выдастся спокойная минутка. Вот зараза, да где же он?

Морган поднял глаза к небу, раздраженно похлопал себя ладонью по бедру, а потом снова покачал головой:

— Назначенное время миновало. Ждем еще несколько минут и уходим.

— Ну, — дернула плечиком Кати, — возможно, этого вашего человека просто задержали какие-то личные заботы?

— Нет, — покачал головой Морган. — В нашем деле строить подобные догадки опасно. Лучше уж перебдеть.

— Как знаешь. — Кати даже немного расстроилась, что несолоно хлебавши придется тащиться назад через весь Хоррхол. Подумала, что, может, стоит снова попробовать наведаться к дому Женевьевы и забрать деньги и вещи, но тут из аллеи, по которой они пришли с Морганом, внезапно донеслись возбужденные голоса. Кати смутно разглядела знакомое дамское платье, а потом в круг света от фонаря выступила фигура рыцаря с алым пером на шлеме.

Морган грязно выругался и, схватив девушку за руку, метнулся вон из ротонды. Кати в последний момент, прежде, чем мятежник поволок ее в ближайщие кусты, успела заслониться рукой, и хлесткие ветки больно ударили по ладони. Камзол Моргана соскользнул с плеч, но подобрать его не вышло — мятежник летел вперед, не останавливаясь. Кажется, они бежали тысячу лет, а сад, с его кустами и аллеями все не кончался. Наконец, Морган резко остановился, и Кати, задыхаясь, чуть не влетела ему в спину.

— Так я и думал, — процедил он сквозь зубы, — эта баба меня сдала. Очевидно, видела где-то, может даже с кем-то из Наследников на собрания приходила. Так.

Он огляделся и решительно мотнул головой:

— Спускаемся здесь.

Тут только Кати сообразила, что они, как и в день, когда убегали от преследования в праздник Плодородия, оказались на краю обрыва. Вот только узкая тропинка, круто уходящая вниз, на этот раз освещалась лишь тусклым лунным светом.

— Морган, я не смогу, — в панике пискнула Кати и на мгновение снова почувствовала себя маленькой испуганной девочкой.

— Жить хочешь? — рявкнул мятежник, крепко сжимая ее запястье.

Кати мелко закивала, стараясь взять себя в руки.

— Они тебя тоже видели, понимаешь? Теперь мы в одной лодке. Без меня ты пропадешь, — внезапно мягко сказал Морган и погладил девушку по щеке: — Давай, держись за меня крепче. Все будет хорошо, обещаю. Сними туфли, босиком будет проще спускаться.

И тоже начал поспешно разуваться. Она послушалась, а после, подхватив обувь под мышку, другой рукой намертво вцепилась в Моргана.

Впрочем, на этот раз, несмотря на темноту, путь оказался куда легче — спуск к пляжу был не таким крутым, да и Морган здоров. Стоило Кати качнуться, теряя равновесие, как он тут же уверенно сжимал ее плечо, и к концу пути девушка окончательно осмелела.

Наконец она спрыгнула в мягкий холодный песок и огляделась:

— Здесь тоже есть вход в пещеры?

— Не здесь, нужно пройти вдоль берега. Не больше тридцати чейнов, — негромко отозвался Морган, указывая в сторону прорезающего ночное небо луча маяка, — туда, к порту. Только держись ближе к обрыву, чтобы нас не заметили.

— Будут искать? — Кати бросила быстрый взгляд вверх, на склон.

— Все может быть. Очень надеюсь, что нам удалось оторваться, но в любом случае осторожность не помешает. И лучше вести себя потише, конечно.

Кати прикусила губу и, придерживая подол платья, поспешно шагнула в тень. Морган одобрительно кивнул. Пошел впереди. Кати отметила про себя, что выглядел он сейчас как самый настоящий зверь, почувствовавший опасность — походка была упругой, но в то же время осторожной, да и сама темная фигура Моргана казалась напряженной.

Пока шли, один раз сверху донеслись чьи-то неясные голоса. Край обрыва высветили факелы, но вскоре преследователи — если это были они — удалились, и беглецы двинулись дальше. Некоторое время они шли молча, но потом Кати не выдержала и задала вопрос, что все это время так и крутился на языке:

— Морган? А как же теперь быть с Бенедиктом? Как думаешь, что там случилось с этим вашим человеком, который собирался яд передать?

Мятежник придержал шаг и двинулся плечом к плечу с девушкой.

— Скорее всего кто-то все же узнал про наши планы. Может, темная лошадка из Наследников, а, может, и в самом Ордене раскололи нашего агента. В любом случае на него рассчитывать больше не стоит. Но, Кати, не паникуй раньше времени. Ведь у тебя еще остается вариант с Квадригой. Встретишься утром с дознавателем, поговоришь. И помни, что всегда сможешь рассчитывать на мою помощь. Главное — не молчи.

— Хорошо, — покладисто кивнула Кати, удивленно понимая, что, кажется, стала доверять Моргану, — я расскажу, что мы там решили.

Мятежник ободряюще взял ее за руку и так, в молчании думая каждый о своем, они добрались до нужного места.

На этот раз вход в катакомбы не был замаскирован. Примерно в человеческий рост выше уровня пляжа в крутой береговой склон вдавался черный и явно рукотворный квадрат проема.

— Полезли, — кивнул Морган, — тут удобно. Главное смотри, куда ноги ставишь.

Это оказалась самая настоящая пещера, вход в которую обрамляли темные замшелые камни.

— Когда-то здесь был рудник, — объяснил Морган. — Ну, так говорят. Кажется, искали медь, но то ли не нашли, то ли просто выработали все, что можно. Подожди минутку.

И он неслышно шагнул в темноту.

— А Орден сюда наведывается? — осторожно уточнила Кати, сбивая песок со ступней. Влезла ногами в холодные туфли и зябко передернулась, остро пожалев о потерянном камзоле мятежника.

— Конечно, — долетел до нее насмешливый голос Моргана. — Но редко. И только когда Воины точно знают, что в катакомбах можно обнаружить смутьянов. Патрулей здесь нет. Да и Наследники, к слову, наведываются нечасто. В городе спрятаться куда проще, а сюда разве что отребье какое забредает. Ворюги да контрабандисты. Но это уже дела Квадриги и его подчиненных. Так, факел я нашел…

Он приблизился ко входу, и Кати в лунном свете разглядела его задумчивое лицо.

— Вот только у меня с собой нет ни кремня, ни огнива. Просчитался. Не предполагал, что придется бегать ночью по пещерам.

— А здесь тоже нет ничего?

Морган покачал головой. Кати вздохнула. Они и в прошлый-то раз чуть ноги себе не переломали, а сейчас, когда у самого порога шахты начиналась кромешная тьма… Недобрым словом помянув пресловутое “волчье чутье”, которое, похоже, не давало Моргану никаких особых преимуществ, она окинула взглядом факел. Представила, как он мог бы уютно гореть, отбрасывая по стенам шахты их длинные тени, как потрескивал бы огонь и улетали к сводам клубы дыма. А потом ее словно что-то толкнуло изнутри. На короткое мгновение Катрине показалось, что где-то неподалеку колыхнулась, отзываясь, огненная стихия. А что если…

— Морган, — осторожно сказала она, — давай, я попробую зажечь? Скорее всего, ничего не выйдет, но ведь от того, что я попытаюсь, хуже не будет.

— Волки не играются с магией, — отрезал мятежник.

— Не уверена, что я волк. — Она упрямо затрясла головой. — Я тебе не говорила, но, пока находилась в поместье магов, у меня получалось кое-что.

— Ты серьезно? — Морган прищурился. — Этого не может быть, я сам видел, как Бенедикт…

— Подними выше, — Катрина раздраженно кивнула на факел. — Может, не может — что толку гадать? Особенно, если есть повод проверить.

И подумала, что была полной дурой, когда не попыталась сделать что-то подобное раньше. Ведь простой эксперимент сразу бы лишил ее мучительных сомнений в том, правду ли говорил Марк о ее способностях.

Она увидела, как мятежник болезненно скривился, но руку с факелом все же поднял. Похоже, необходимость сейчас оказалась для Моргана куда выше идеалов.

Катрина коротко усмехнулась краешком рта и, закрыв глаза, снова “прислушалась”. Источник огненной стихии даже искать не пришлось: тот явился сам и был где-то рядом — вот только руку протяни. Яркий, огромный и немного пугающий. Отлично, значит потеря магами Силы никак не связана со способностями ее находить?

Она старательно вспомнила все свои ощущения, что были в тот раз, когда колдовала бабочку у фонтана. Осторожно потянулась к огненному источнику. Показалось, что даже не успела его коснуться, как вдруг услышала удивленный вздох Моргана. Сквозь сомкнутые веки проник теплый огонек, а Кати вдруг запоздало осознала, что даже не совершала единения перед тем, как начать колдовать.

Она распахнула глаза и растерянно уставилась на ровно горящий факел.

— Вот уж не ожидал, — тихо произнес Морган. — Но как такое может быть?

— Понятия не имею, — покачала головой Кати. — Разве что только мы с Беном как-то умудрились наследовать разные способности от наших родителей.

— Они были крачка и волк?

— Не знаю. В нашей семье никогда не велись подобные разговоры. Но, слушай, давай пойдем уже отсюда. — Катрина сердито дернула головой. Кажется, с этим ее экспериментом не только ничего не разъяснилось, а еще больше запуталось.

— Хорошо, ты права, — Морган кивнул. — У нас еще будет время на догадки.

Он снова взял Кати за руку и повел по узкой шахте, временами поднимая факел и сжигая клочья паутины, свисающей с потолка. Вскоре они дошли до места, где дорога разветвлялась, и Морган тут же свернул направо.

— А ты хорошо ориентируешься в катакомбах, — заметила Кати. Морган повернул к ней ухмыляющееся лицо:

— Еще бы. Я родился в Хоррхоле, и еще в детстве исследовал все здешние закоулки. Даже подземные.

— И куда мы сейчас?

— Хочу выйти как можно ближе к дому. На соседней улице есть высохший колодец, так что шансы наткнуться на Орден у нас сейчас минимальные.

Они миновали еще поворот, второй, и всю дорогу Кати размышляла, а как именно Морган собирается вылезать из колодца. Хотя, скорее всего, Наследники пользуются этой дорогой, и у них давно уже всё…

В первое мгновение Кати показалось, что она оступилась. Покачнулась, теряя равновесие и безуспешно ловя в воздухе опору — Морган зачем-то разжал руку. Потом нащупала жесткую комковатую землю с боку прохода и все же выпрямилась. Повернулась к Моргану и с изумлением увидела, что тот сидит на полу, подняв над собой факел. Впрочем, мятежник тут же вскочил и растерянно произнес:

— Что это было? Будто земля из-под ног ушла. Хорошо, хоть огонь не потерял.

— Землетрясение? — выдохнула Кати. Она, помнится, читала в одной из отцовских книг о подобном явлении. Но такое происходило только в отдаленных районах Литкель — на юге, где горная цепь отделяла империю от государства воинственных кочевников.

— Похоже на то… подержи.

Он сунул ей в руки факел и принялся отряхивать штаны.

— И часто тут такое? — Кати с опаской повела плечами.

— Да никогда! Слушай, мне это совсем… сучий хвост, в сторону!

Морган бросился вперед и, схватив Кати за руку, сильно дернул. Она снова отлетела к стене, теряя факел, и больно ударилась плечом. И перед тем, как коридор погрузился в темноту, успела увидеть осыпающийся свод — примерно там, где она стояла, и где уронила их единственный источник света.

— Морган! — пропищала Кати испуганно, когда затих грохот обвала, — ты тут?

Плеча коснулась человеческая рука. Кати облегченно выдохнула. Мятежник ругнулся сквозь зубы и коротко бросил:

— Нужно выбираться. Как можно скорее. Не хватало еще быть погребенными заживо в этих катакомбах. Своды старые, а если будут еще толчки…

— А они будут? — Кати почувствовала, как по спине поползли мурашки и боязливо поежилась.

— Понятия не имею.

— И как же мы теперь? В темноте? Назад пойдем?

— Нет. Путь к колодцу отрезан, но совсем рядом есть еще один выход. Не скажу, что мне нравится идея нарисоваться прямо на задворках Храма, но в нашем случае это, пожалуй, единственное разумное решение.

Глава 28

Рыжий отблеск света, такой неожиданный посреди полной темноты, полоснул по глазам не хуже кинжала. Кати зажмурилась и опустила голову, часто моргая.

— Что там? — шепотом спросила она.

— Погреб, кажется, — отозвался Морган. — Безлюдный, на наше счастье. Вот дерьмо, а я-то считал, что люк и здесь приведет в колодец.

— Вы что же, — Кати с сомнением хмыкнула, — ни разу сюда не влезали?

— Зачем? Пройти в Храм можно и затерявшись в толпе прихожан. Но нам и надобности особой в том не было. Кроме разве что листовки подбросить. А всерьез конфликтовать с Орденом на его территории — мы что, совсем идиоты?

Кати скептически пожала плечами и снова подняла лицо к свету. Силуэт Моргана, слегка покачиваясь на веревочной лестнице, казался персонажем абсурдной пьесы в Театре теней.

— Ладно, пойдем, пока тихо.

Раздался натужный скрип люка, света стало больше, и Кати, крепко взявшись за болтающуюся лестницу, полезла вслед за Морганом.

Тот поймал ее на выходе, схватил под мышки и, резко дернув вверх, поставил на ноги. Девушка настороженно огляделась.

Они действительно оказались в винном погребе, во всяком случае, огромные винные бочки, лежавшие на боку, здесь были. А еще, под чадившим факелом у стены примостились деревянные стол и стул. На столе Кати увидела глиняную кружку, все еще исходящую паром, а рядом тарелку с недоеденной рыбой и початым куском хлеба.

— Тут кто-то недавно был, — шепотом бросила она Моргану.

— Вижу, — коротко ответил тот. — Говорю же, повезло. Это место наверняка охраняют. Может, охранника землетрясение спугнуло?

И, нетерпеливо дернув головой в сторону двери, крадучись двинулся к выходу. Приоткрыл створку и, поманив за собой Катрину, поднялся по высоким каменным ступеням.

— Интересно, что там творится… — настороженно произнес Морган, достигнув второй двери. — Слышишь?

В приоткрытую щель неслись отдаленные крики, ропот, кто-то отдавал короткие приказы резким и властным голосом.

— Слышу. А видно что? — шепотом спросила Кати.

— Пока ничего особенного, хотя, кажется, разожгли все факелы. Дубовые стволы и траву видно: дверь, похоже, выводит из боковой стены Храма.

— А стражу? — напряженно спросила Кати. — Стражников не видно?

— Территорию патрулируют Воины Пламени, но пока здесь спокойно. Странно все это. Похоже, Воинам сейчас нашлось какое-то более важное дело. Я-то полагал, что нам придется куда труднее. Ладно, грех роптать. — Морган криво усмехнулся. — В любом случае нужно очень постараться им не попасться. Только бы через забор перелезть, а дальше, у аллеи, быстро затеряемся в тени деревьев. И что бы в Храме сейчас ни происходило, нас эти вопли пока не касаются.

— Ой, не зна-аю… — протянула Кати, вспомнив новоявленных адептов Охоты, орущих утром чуть не под окнами логова мятежников. Эх, надо было всё рассказать, а она… А она тогда, ошарашенная “теплым” приемом Моргана, сначала разозлилась, а после просто позабыла, сосредоточившись на спасении Бена. Впрочем, глава мятежников скорее всего был в курсе настроений в городе. А если и не был, то собравшиеся Наследники ему наверняка о том донесли.

— Морган, — все же позвала Катрина, — будь осторожен.

— Я всегда осторожен. — Показалось, что он улыбнулся, произнося эти слова.

Стена Храма, уходящая к небу, казалась черной, а вокруг разливался резкий запах цветов, к которому примешивались неожиданные нотки горького дыма. Кати нахмурилась — небо, недавно усеянное крупными звездами, затянулось туманным красноватым маревом, и с него, кружась, медленно падали редкие темные хлопья. Неужели в Храме случился пожар?

— Пошли, — не дал ей отвлечься Морган, и, дернув за руку, пригнулся. Они нырнули в заросли лебеды у самой стены. А потом, крадучись, и то и дело оглядываясь по сторонам, Морган потянул девушку к пышному кустарнику, разросшемуся вдоль ограды. При ближайшем рассмотрении кустарник оказался плотно утыканным колючками шиповником, над которым высились железные копья ограждения. Морган тихо ругнулся и, держась в тени кустов, двинулся вдоль забора.

Не прошли они и нескольких шагов, как мятежник остановился и покачал головой:

— В ту сторону идти не стоит, смотри.

Кати вытянула шею и дальше, за углом Храма, увидела ворота, возле которых стояли несколько Воинов. А за воротами, на аллее, волновалась толпа. Люди гомонили, требовали чего-то, то и дело до беглецов доносились истерические выкрики, ругань. Кажется, горожане пытались прорваться во двор, и эту мысль Кати подтвердили еще несколько рыцарей, с мечами наголо поспешно идущие от главного входа Храма к воротам.

— Да, похоже, что-то важное мы упустили, — напряженно сказал Морган. Потянул Кати за руку назад, за угол. — Одно хорошо, Орден сейчас занят, и вряд ли большое внимание уделяет надзору за внутренней территорией. Тем более, я слышал, что Храм можно накрыть охранным заклинанием.

— Нет, его сейчас здесь точно нет. — Кати вспомнила гудение магической паутины в день похорон архагета и покачала головой. — Ты ведь слышал, что магия уходит?

— Ну, я бы не стал делать столь поспешных заявлений, — фыркнул Морган, — ты только что вполне себе колдовала.

— Не знаю, что это было, — девушка поморщилась. — Ладно, это после. Все равно лезть через забор на глазах у всех мы не станем. Может, попробуем пробраться в нижний двор? Там в стене дверка есть.

— Ее, конечно, тоже охраняют, — Морган скривился, — но, мало ли, может, найдем, где можно незаметно перелезть через стену. Куда идти, знаешь?

Кати кивнула. И первой осторожно двинулась в обход здания, все так же держась тени кустов.

Через некоторое время частокол железной ограды сменился каменной стеной, и они с Морганом оказались у начала мраморной дорожки, ведущей к уютным домикам магов. Вернее, это Кати знала, что днем они выглядели уютными, но сейчас окна ни в одном из них не горели, и пространство между темными квадратами домов было залито зловещим красноватым светом. Девушка поежилась.

— Нужно пройти мимо во-он того дома, после свернуть и спуститься по лестнице в нижний двор. А там, кстати, есть высокие здания, так что за каким-нибудь мы точно сможем незаметно к стене подобраться.

Морган внимательно осмотрел территорию:

— Тихо вроде. Давай, только быстро.

И они бегом бросились по дорожке. Мимо чьего-то дома, мимо одинокой тектонии, и вот уже оказались на верху лестницы, как вдруг земля снова содрогнулась. На этот раз даже сильнее. Кати, выпустив руку Моргана, отлетела в сторону, больно ударившись спиной о каменную балюстраду лестницы, и только чудом не покатилась вниз по ступеням.

В одно мгновение из нее выбило весь воздух, и девушка несколько раз в панике попыталась вздохнуть. Наконец, ей это удалось, и Кати, встав на четвереньки, тяжело отползла подальше от ступеней. Заозиралась, ища глазами Моргана, а потом тихо пискнула, увидев внизу, под лестницей, его распростертую фигуру.

— Морган?! — в испуге забыв обо всем, позвала Кати, пытаясь перекричать странный гул, идущий откуда-то из-под земли. Тяжело встала и, хромая, принялась осторожно спускаться, не сводя глаз с неподвижно лежащего мятежника. Она уже почти добралась до Моргана, как внезапно почувствовала на плече тяжесть холодной латной перчатки. И, поворачивая голову, уже знала, что первым, что она увидит, будет ярко-алое перо на шлеме Воина Пламени.

— Того вон глянь, — рявкнул над ней властный голос, а свет факела бросил уродливые тени на лицо рыцаря. Перо качнулось в такт, и Кати замерла, точно мышь перед змеей.

— Этот жив вроде, — ответили снизу. Медленно повернувшись, Кати увидела второго рыцаря, склонившегося над Морганом. — Спаси нас Пламя, уже второй раз за сегодня шарахнуло…

Протянув руку, Воин грубо перевернул пострадавшего и тут же присвистнул:

— А улов-то необычный. Сдается мне, описание этой рожи все наши парни назубок знают. Морган Вилан, собственной персоной. Надо тащить к геронтам, а те уж пусть решают, в казематы его, или как.

— Запри пока в подвал, — коротко бросил первый, — а сам геронтам доложись. Может, действительно стоит бросить Наследника в толпу? Глядишь, и успокоятся, храни нас Пламя.

Кати, вспомнив орущие перекошенные лица, передернулась от отвращения и ужаса. Разорвут ведь. Нападут, охваченные азартом Охоты, точно дикие псы. И еще неизвестно, кто в таком случае окажется ближе к волчьей стае. А потом подумала, что и сама сейчас ходит по тонкой грани, и сердце пропустило такт.

— Эй, девка, — ее хорошенько встряхнули за шиворот, — говори, как зовут, откуда, и что вы тут делали?

Пытаясь хоть что-то ответить и понимая, что не может выдавить ни слова сквозь дрожащие губы, Катрина в страхе смотрела, как рыцарь ударом кулака бьет в висок вяло шевельнувшегося Моргана. Забрасывает на плечо и, тяжело поднявшись мимо них по ступеням, медленно удаляется вдоль домов куда-то внутрь территории Храма.

— Ну? — снова рявкнул ее пленитель. — Кто такая?

— Отпусти девочку, брат, — донесся до Кати знакомый голос. Попытавшись сглотнуть пересохшим ртом, она повернулась. Брат Марк стоял на верху лестницы, и белая симара его ловила рыжий отблеск факельного огня.

Кати, не зная, радоваться теперь ей или бояться, пристально смотрела в лицо Марку. Точно какая-то вторая Катрина, находясь внутри первой, отстраненно подмечала сейчас и круги под глазами, и отросшую щетину, делающую его узкое лицо еще более острым чертами. Вот только выражения глаз, в которых тоже сейчас отражалось пламя, было не разобрать.

— Мы задержали ее на территории Храма, — грубо ответил Воин. — В компании лидера Наследников, брат. Боюсь, не тебе решать, что с ней делать.

— Это моя ученица, — холодно парировал Марк и принялся спускаться. — И я сам ее вызвал. Уж ты, брат, как никто другой, должен понимать, что всем крачкам сейчас нужно находиться под крылом Храма. Уверен, что произошло недоразумение. Мисс Харт, что случилось?

— Я… не знаю, — наконец выдавила из себя Кати, в панике принявшись импровизировать. — Я шла… туда…

Она неопределенно махнула рукой в темноту нижнего двора:

— К мастерским копиистов, как вы и велели, брат Марк. А тут этот мужчина. Ухватил за руку, поволок. Я толком и не сообразила, что ему вообще от меня нужно. А потом земля дрогнула. И я упала. А потом этот господин стал меня спрашивать, но я ничего такого не знаю, правда!

Последние слова она прокричала почти истерически и с шумом втянула в себя воздух, пытаясь успокоиться. Вторая Катрина горько усмехнулась, и сразу стало неприятно и стыдно.

— Не иначе, само Пламя на деяния проклятых волков отзывается! — Воин зло сплюнул. — Может, они как раз со Сферой и учудили чего.

— Так иди и доложи!

Марк раздраженно нахмурился. Приблизился к девушке и, приобняв за плечи, участливо спросил:

— Не ушиблась?

И, хотя та, другая, сидящая внутри, прекрасно понимала, что это всего лишь спектакль, Кати почувствовала, как в горле стало горячо. Закусив губу, она покачала головой, а Марк, не отпуская ее плеч, легко подтолкнул:

— Пойдем, провожу. Похоже, даже на территории Храма теперь становится опасно.

— Откуда ты здесь? — одновременно выпалили наставник и его подопечная, стоило им только миновать порог трехэтажной постройки, где они — кажется, целую тысячу лет назад — в первый раз заговорили о магии. Воин Пламени, вопреки словам Марка, никуда не ушел. Остался стоять на ступенях и до того самого момента, как наставник открыл дверь и пропустил Кати в дом, буравил их спины подозрительным взглядом.

Марк усмехнулся:

— Тебе не кажется, что спрашивать крачку, что он делает в Храме, несколько странно?

— Я не о том! — полыхнула в ответ Катрина, — и уверена, ты прекрасно это понимаешь. Как ты меня нашел?

— Возможно, — Марк поднял руку и задумчиво очертил пальцами скулу Кати, — между нами все еще натянута нить единения? Иногда несведущие в магии люди называют это интуицией.

— Наша магия умирает, — Катрина дернула головой, отстраняясь, — неужели ты этого не чувствуешь?

— Вот об этом нам и нужно поговорить. Только давай не здесь.

Он прикрыл дверь, и маленькая прихожая, а за ней и лестница, тотчас погрузились в темноту. Марк крепко взял Каи за руку и, миновав несколько ступеней, свернул в коридор. Наощупь они добрались до ближайшей комнаты, и наставник ее открыл.

— Жди тут, — бросил он и, оставив Кати в полумраке, двинулся к окну. Пару раз он чем-то загремел, ругаясь сквозь зубы, а потом послышался шорох ткани, и плотные занавеси разъехались. Помещение залило тревожным багряным светом.

— Осторожнее, не упади. — Марк кивнул на пол, где в лужах маслянисто поблескивающей краски лежали несколько опрокинутых мольбертов. — Мастерская копиистов, как ты и хотела. Пойдем вон туда, там, кажется стол уцелел.

Он наклонился, рассматривая подол испачканной краской симары и, покачав головой, направился в дальний конец комнаты.

— Боюсь, времени у нас в обрез, но лучше переждать, пока не уберется тот бдительный страж. Садись, — похлопал он рядом с собой и пристроился на покрытом гобеленом столе. — И расскажи уже, как тебя угораздило заявиться в Храм в компании мятежника.

Кати, вскинув подбородок, прошла через комнату и встала возле стола, не спеша усаживаться.

— Мы пытались спасти Бенедикта, но наш план сорвался, потом Моргана узнали, и нам пришлось бежать. В общем, получилось так, как получилось. Выход из катакомб был только здесь.

— Ясно. — Марк кивнул и, по-птичьи склонив голову к плечу, поинтересовался: — А из школы ты тоже сбежала, чтобы спасти брата?

— Нет, — Кати сглотнула. — Я ушла, потому что ты сказал, что я ни на что не годна. Не хотелось быть просто грелкой для твоей постели, знаешь ли.

Брови наставника удивленно взлетели вверх, а потом он, похоже, сообразил, о чем идет речь, и на лицо его наползла тень.

— Птичка, ты совсем не так все поняла.

— Правда? — она вскинула бровь. — А мне показалось, что ты выразился довольно ясно.

Он шумно выдохнул:

— Ну да. Весьма однозначно, согласен. Но, вместо того, чтобы делать скоропалительные выводы, ты могла бы не пороть горячку и просто поговорить.

— Демоны тебя забери, Марк! — Кати почувствовала, как на глаза наворачиваются невольные слезы обиды. А вот в той женщине, что жила сейчас внутри, стала медленно подниматься холодная злость. — Оставь мне хотя бы мою гордость.

— Иди сюда, — произнес наставник мягко, протягивая руку, — я должен все объяснить.

Кати послушалась, правда руки не приняла и просто присела на краешек стола, до боли впиваясь пальцами в грубый гобелен.

— В то утро, порывшись в школьном архиве, я нашел кое-что, что окончательно подтвердило мои догадки. Гленн и Филиппа, муж и жена, были одной из высоких семей Стаи. Первопроходцы. Лебеди. Этим объясняются и твои недюжинные способности к магии, и то, что твоя сфера горела в тот момент, когда другие гасли. Ты понимаешь, что это значит?

— Лебеди? — шепотом выдохнула Кати, не понимая толком, как реагировать на такое известие. — Я лебедь?

— Ну, не совсем, конечно. Но доля их крови в тебе есть. Понимаешь, я пытался защитить тебя. Отец ни за что не должен был узнать об этом.

— Пожалуй, — растерянно кивнула Кати. — Он бы постарался использовать меня, как последнего из лебедей, да? Взял на щит новой религии, или что он там имел в виду под постулатом о служении магии крачкам?

Марк удивленно поднял брови:

— Но откуда ты знаешь?

— Слышала кое-чего. Разговоры в школе, догадки Квадриги. Мы недавно беседовали, и дознаватель выдвинул весьма интересные предположения, касающиеся твоего отца.

Она прямо посмотрела в распахнутые глаза Марка и подумала, что, возможно, зря все это ему рассказывает, поддавшись эмоциям. Уберегая Рилана, он сейчас может просто свернуть шею опасной свидетельнице. Но ей отчего-то было все равно. И, пожалуй, она все еще ему… верила?

— Умная девочка, — Марк задумчиво потер переносицу, и Кати вдруг поняла, что он тоже очень устал.

— Я просто была свидетелем того, как Наследники собирались сделать то же самое с Бенедиктом.

Наставник изумленно поднял брови, на что Кати равнодушно улыбнулась:

— Он волк, Марк. Способный к обороту.

— Надо же. — Тот пораженно покачал головой. — Сплошные сюрпризы сегодня. И сколь причудливо в вашем семействе распределились таланты. А ты сама? Никогда не чувствовала, что можешь больше, чем… — он замялся, очевидно, подбирая слова, и Кати горько усмехнулась.

— Не могу ли я оборачиваться птицей? Нет, Марк, ничего такого. Я и магии-то в себе никакой не чувствовала, пока не приехала сюда.

— Ясно, — Марк задумчиво прикусил губу. — И, да, Кати. Ни в коем случае не говори больше никому о Квадриге. Если это дойдет до отца прежде, чем ты уедешь с острова, он сделает все, чтобы убрать тебя со сцены.

— Уеду? — не поняла она.

— Да. Это нужно сделать. Слишком все тут плотно закрутилось, слишком опасно тебе сейчас оставаться на Миллендау.

— А как же Бен?!

— И сильно ты ему поможешь, если кто-то найдет в доках твой хладный труп?

Кати вспомнила о сестре Роберте и поежилась. Вот значит, как. Все догадки дознавателя оказались верными. И она только мысленно понадеялась, что наставник не был причастен к тому убийству.

Марк взял ее за руку. Ладонь его оказалась холодной.

— Обещаю, что сделаю все, чтобы вытащить твоего брата. Если, конечно, — он криво усмехнулся, — нам не придется столкнуться с кое-чем более страшным. Впрочем, тогда, боюсь, каждый будет предоставлен сам себе, и до судьбы Бенедикта Харта уже никому не будет дела.

— Что ты имеешь в виду? — Кати почувствовала, как тоже понемногу холодеет от внезапно накатившей волны страха.

— Пламя. — Марк криво улыбнулся. — С того момента, как… ушел Ирса, связь с источником магии разрывается. Отец жестоко просчитался и слишком много напрасных надежд возложил на крачек. А мы просто оказались не в силах справиться со стихией. Так глупо…

И он пятерней откинул со лба растрепавшиеся волосы.

— Эти толчки… — Кати вопросительно посмотрела на наставника, страшась озвучить собственные мысли. Марк угрюмо кивнул:

— Остров понемногу пробуждается. И спаси нас Пламя, чтобы это оказалось временной нестабильностью.

— Но как же люди?! Неужели вы не должны предупредить их?

— Мы говорили. В порту сейчас уже снаряжают корабли на материк, и часть островитян собирает пожитки. Правда, есть еще много тех, кто считает, что все наши сложности можно решить, устроив Охоту на волков. Как встарь.

— А геронты? Они знают, кто повинен в смерти Ирсы?

Марк медленно покачал головой.

— Даже если кто-то и догадывается, не решается озвучить. Ведь это крачки, подвластные Рилану. Другие старцы находятся в недоумении и просто усердно молятся у погасшей Сферы. Возможно, их молитвы действительно помогут. Но, полно, Кати. Нам нужно спешить, пока меня не хватились.

— И что нам делать?

— Отведу тебя в порт. У меня есть пара знакомых капитанов, которые мне обязаны, как лекарю. Надеюсь, что их корабли еще не уплыли.

— Марк! — помимо воли Кати крепко сжала его холодную ладонь. — Но как же ты? Почему сам не уезжаешь? Неужели так предан этим глупым идеям своего отца?

Грустно улыбнувшись, он покачал головой:

— Я предан служению крачек. Ни одна птица в такой тяжелый момент не покинет остров, иначе это будет предательством Пламени. И какие бы грехи до этого момента я не совершил, переступить последнюю черту просто не смогу. Подожди.

Он отпустил ее руку и, потянув за шнурок на шее, вытащил из выреза симары небольшой серебряный медальон с изображением распростертой в полете чайки. Молча надел его на шею Катрине.

— Постарайся добраться до столицы. Найдешь там Элен Сигал. Это моя мать. Она принадлежит к высоким семьям, и отыскать ее будет несложно. Покажешь ей медальон, расскажешь обо всем, что случилось. Она хорошая женщина, Кати. Она поможет тебе встать на ноги, как магу.

— Марк, я… — Кати почувствовала, как в горле снова запершило, и сделала глубокий вдох.

— Время, птичка, — просто сказал наставник и, легко спрыгнув со стола, подал ей руку. — Мы должны хотя бы попытаться.

Глава 29

Мысли в голове у Кати бились суматошные, тревожащие и друг другу противоречащие. Казалось бы, что уехать сейчас и оставить Бенедикта в Хоррхоле — поступок немыслимый, сравнимый с предательством и бегством. И в то же время вторая Катрина, холодная и разумная, твердила, что одна она все равно сделать ничего не сможет. Как она будет искать Квадригу, если тогда сама подвергнется нешуточной опасности? Марк же, как выяснилось, уже пытался выполнить свое обещание, и сейчас, похоже, оказался единственной надеждой на спасение брата. Морган теперь уж точно не помощник.

Воспоминание о Наследнике скользкой змеей неприятно шевельнулось в груди, и Кати решила, что, несмотря ни на что, все же попросит наставника ему помочь. Пусть даже Марк разозлится, она должна попытаться объяснить, что это неправильно, когда за прегрешения других должны отвечать невиновные.

Они уже подходили к двери, как та вдруг распахнулась, и в черном проеме Кати увидела две фигуры. Высокий мужчина и тоненькая девушка, оба в белом одеянии крачек.

— Вот ты где, — раздался знакомый низкий голос, и в мастерскую шагнул геронт Рилан. Остановился, сверля пристальным взглядом сына, а потом посмотрел на Кати.

— Прекрасно. Беглянка, наконец, добежала туда, куда и было нужно. Где ты ее нашел?

— Что вы здесь делаете? — напряженным голосом спросил Марк. Джина — выглядевшая непривычно строго: в симаре, с волосами, уложенными смоляной косой вокруг головы — тихо фыркнула.

— Рыцари доложили, что на территории Храма поймали Волка, — ответил геронт. — А с ним девицу. Которую один из наших братьев зачем-то увел в нижний двор. Я и решил проверить, в чем там дело. И интуиция меня, как видишь, не подвела. Ты ведь уже интересовался этой девушкой, Марк. Искал ее в Хоррхоле. Зачем?

— Возможно, потому что чувствовал ответственность за нее?

— Как-то не замечал за тобой раньше подобных добродетельных порывов.

— Так ты вообще меня плохо знаешь, — коротко улыбнувшись одними губами, пожал плечами Марк. — Позволь, я провожу свою ученицу к Храму.

— Не раньше, чем она расскажет, где можно найти Джона Хоккиша. Помните, мисс, рыжего мальчишку, который вместе с вами недавно исчез из школы?

Геронт, прищурившись, уставился в лицо Кати, и сердце девушки ухнуло в пятки. Но она все же нашла в себе силы дерзко вскинуть голову и поинтересоваться:

— Зачем он вам?

Брови Рилана поползли вверх:

— Надо же, какая смелая у тебя птичка, Марк. Нужен, милочка. Ты ведь понимаешь, что нельзя без разрешения просто так взять и покинуть школу?

“Чтобы разболтать кому ни попадя все ее секреты…” — с кривой усмешкой добавила про себя внутренняя Катрина. Кати пожала плечами:

— Я не знаю, где он. Мы расстались в порту, а я… я пошла к родственникам.

— Может, он тоже у родителей? — негромко проговорил Марк. — Это самое логичное. У мальчика же вроде был кто-то?

— Мать, — раздраженно бросил геронт, — нет его там. Проверяли.

Кати почувствовала, как по спине побежали неприятные мурашки. Как там Ирена сейчас, интересно? Куда успела спрятать сына?

— Врет она все, — Джина сделала шаг вперед. — Не может такого быть, что они вот так вот разбежались и даже не договорились снова встретиться. Они ведь все эти дни вместе таскались, не разлей вода. И этот Кайл с ними, я же говорила. Наврал он тебе, что ничего не знает.

— С Кайлом я поговорю еще раз, — раздраженно бросил Рилан, — а ты, дорогуша, закрой рот и не лезь в разговоры, не будучи спрошенной.

Кати еле удержалась, чтобы тоже, не будучи спрошенной, не поинтересоваться, где сейчас находится Кайл.

— Время, Рилан. — Ладонь наставника легонько подтолкнула Кати в спину. — Мы нужны в Храме.

— А мне нужны ответы, — геронт нехорошо осклабился. — К тому же я не уверен, что эту твою девочку стоит допускать до остальных крачек. Не слишком ли много чести?

— Значит, я просто доведу ее до калитки.

— Нет. Пока она не скажет, где Хоккиш. Да и одну ее оставлять — тоже не лучшая идея. Они же дружили с мальчиком, да? А у друзей есть особенность разговаривать по душам.

Он сделал шаг вперед и навис над Кати, сверля ее черными, как у настоящей крачки, глазами. Опустил взгляд чуть ниже и удивленно поднял бровь:

— Медальон Сигалов? Какого хрена, Марк, ты что, решил ввести ее в свою семью?

Наставник напрягся и быстро шагнул ближе к девушке, собираясь ответить, но тут пол под ногами снова дрогнул и, с треском проломившись, вздыбился. Стол, на котором Кати с Марком недавно сидели, пополз в сторону, с грохотом сдвигая попадающиеся на пути мольберты. Рилан выругался и, теряя равновесие, ухватился за плечо Кати. Она бы и упала, если бы Марк вовремя не поймал ее под мышки.

— Беги к задней калитке, — выдохнул он Кати в ухо, — и жди меня там. Я разберусь.

Уточнять и спорить времени не было. Катрина, подхватив подол платья, и то и дело поскальзываясь на неровных досках, ринулась в темноту дверного проема. Краем глаза она заметила, что у самого подножия получившейся деревянной горки барахтается светлое пятно — это пытался встать геронт.

— Давай руку, Рилан, — услышала она голос Марка прежде, чем выбежать в коридор. Наощупь добралась до лестницы, а там на секунду замерла, увидев залитые багряным светом треснувшие каменные ступени. Покосившуюся дверь очевидно заклинило от толчка, и взору девушки предстала часть двора, больше всего сейчас похожая на кровавый пляж. Брусчатка почти везде была покрыта слоем темного… это песок? Откуда? И свет… такой неприят…

Додумать Кати не успела. Почувствовав на запястье чьи-то жесткие пальцы, попыталась вырвать руку. А потом ее сильно дернули за волосы.

— Стой, — прошипел рядом знакомый голос, — думаешь, вот так вот сбежишь, пока этот твой Подлиза отвлекает Рилана?

— Думаю, да! — Разозлившись, Катрина изо всех сил пнула Джину в лодыжку. Та взвыла, но пальцев не разжала, а только еще сильнее потянула Кати за волосы, пригибая ей голову вниз. Катрина обхватила обеими руками запястья крачки, пытаясь справиться с тягучей болью, от которой на глазах выступили слезы. Джина же точно с ума сошла. Шипела что-то невразумительное о заговоре и о том, как Марк мечтает занять ее место возле Рилана и поэтому подсылает свою ученицу вредить ей, самой талантливой крачке.

“Она же умалишенная! — промелькнула в голове Катрины жуткая мысль, — почему геронт делает ставку на подобного человека? Из-за ее безоговорочной преданности?”

Пыхтя и борясь, девушки чуть не покатились вниз по ступеням — благо, тех было всего три, и дело ограничилось только болезненным вскриком оступившейся Джины. Кати же, неизвестно каким чудом, снова удержалась на ногах. Оторвала от себя руки замешкавшейся противницы и выскочила на двор. Добежала до бывшего тут когда-то озерца-родника с золотистыми рыбками — сейчас он тоже был подернут дрожащей серой пленкой. В панике заозиралась, ища, куда двинуться дальше, но тут взгляд ее упал на гору, возвышающуюся над Хоррхолом. И Кати на миг забыла, как дышать.

Над самой вершиной распростерлась черная туча, подсвеченная понизу красными, рыжими, белыми всполохами. Пару раз, пока Кати смотрела, там мелькнули зигзаги молний, а со страшного багрового неба на остров сыпался настоящий снегопад из черного пепла.

— Светлые Лебеди! — в ужасе вскрикнула Кати.

— Лебедей здесь больше нет!

Девушка обернулась и увидела, что в ее сторону, прихрамывая, упорно движется подопечная Рилана. Молния сверкнула еще раз, и, холодея, Кати заметила, как узкий стилет в руке крачки отразил этот всполох.

— Здесь теперь есть только мы, настоящие адепты Пламени. — Улыбка на лице Джины выглядела веселой и радостной, а от того еще более страшной. Кати, замерев, глядела на стилет, а перед глазами стоял сон, где точно таким же ножом Филиппа чистила гранат. И алые капли на скатерти имели тот же тон, что и заливающий двор отблеск разбушевавшейся стихии.

— Вы… — Катрина, наконец, смогла разлепить стиснутые губы. — Крачки. Помойные птицы. Это все из-за вас. И, тогда, и сейчас, во всё время вашего служения вы только и делали, что рвались к власти!

Теперь она уже кричала, понимая, что это начинается самая настоящая истерика. Джина, все так же ухмыляясь, подбиралась ближе, а Кати понимала, что отступить сейчас — это тоже будет своего рода предательством. Предательством самой себя. Предательством Стаи. Ведь она может…

— Вы убили волшебство! — что есть сил завопила Кати, и в этот момент Джина, занеся стилет, бросилась на нее.

Катрина и сама не поняла, что произошло. Просто остров вдруг отозвался на ее отчаянный крик. Сила, идущая откуда-то из-под земли, поднялась волной, от ступней до горла наполняя девушку, словно пустую бутылку. А потом, сорвавшись с кончиков пальцев Кати, сила легко отбросила Джину назад, к зданию копиистов. Перелетев через двор, там она и замерла, скорчившись и белея симарой, точно и вправду изломанная бурей чайка.

У Кати подкосились ноги. Полностью опустошенная, она уселась прямо на запрошенную пеплом брусчатку и почти равнодушно наблюдала, как появившийся в дверном проеме Марк склоняется над Джиной.

— Это сделала ты? — его тихий голос, в котором сквозили странные интонации, удивительным образом долетел до нее сквозь гул, идущий из недр острова. Кати кивнула, пытаясь подняться. Где-то с третьего раза у нее получилось, и когда она, наконец, встала, Марк уже был рядом.

— Что произошло? — спросил он напряженно.

— Она бросилась на меня с ножом. А я ее оттолкнула. Магией.

И Кати принялась с отрешенным интересом разглядывать собственные ладони.

— Свет Пламени в тебе, сестра! — Марк нервным жестом взъерошил волосы у себя на макушке. — Никогда бы не подумал.

— О чем? Где геронт?

— О нем не беспокойся, Рилан не скоро придет в себя, — Марк болезненно усмехнулся. — Да и не имеет это сейчас никакого значения. Кати…

Он каким-то неловким жестом протянул руку и осторожно коснулся ее плеча:

— Я снова ошибся, птичка. Тебе ни в коем случае нельзя уезжать с острова.

— Почему?

— Потому, — он кивнул на гору, в черном тумане над которой сверкнула еще одна молния, — что уже нет надежды на то, что Пламя успокоится само и вернется в свое первоначальное состояние. Потому, что теперь все мы обречены. А еще потому, что ты — единственная, кто сможет попробовать спасти Миллендау. Ты настоящий лебедь, Кати. Единственный, из оставшихся.

Она даже не удивилась. Она и сама это знала, точно прошедшая сквозь нее Сила Пламени рассказала обо всем.

— Что я должна делать? — спокойно спросила Катрина и увидела в глазах наставника неприкрытое восхищение.

— Думаю, что пройти инициацию. Светлая госпожа.

И Марк почтительно склонил голову.

— Знаешь, как?

— Я… — он кашлянул. — Честно говоря, я не до конца уверен. Но в легендах написано, что первые Лебеди сделали именно это, чтобы слиться с Пламенем и быть с ним одним целым.

— А то, что я колдовала вот только что, оно ничего не значит?

Марк качнул головой:

— Скорее всего, ты поймала произвольный стихийный поток, они сейчас просто бьют из глубины острова. Но это не та магия, Кати. Вулкан все еще активен. И для того, чтобы подчинить себе Пламя, а, тем паче, вернуть магию в привычное русло, тебе нужно будет непосредственно с ней слиться. Так, как сделали это первопроходцы. Пойдем, времени мало. Я все расскажу по дороге.

Кати думала, что Марк отведет ее к калитке, как они и договаривались, но тот, приглашающе кивнув, направился в сторону Храма. Идти оказалось тяжело: воздух был душен и неподвижен, точно перед грозой, а черный пепел так и норовил залететь в глаза, нос и рот. И, наверное, выброс силы, который случился у Катрины, также сыграл свою роль — во всяком случае, девушка давно не чувствовала себя настолько уставшей. Марк тоже двигался медленно, а когда они миновали лестницу, ведущую во внутренний двор, Кати заметила, что наставник начал слегка прихрамывать.

— Что с тобой? — в первый раз окликнула она его. — Все в порядке?

— Не бери в голову, — обернувшись, Марк коротко улыбнулся: — Просто царапина. Мы немного… повздорили с отцом. Он слегка переборщил, и пришлось его успокоить. На время.

— Подожди, что значит “слегка переборщил”? И как это … успокоить? — напряглась Кати.

— Не сошлись во мнениях. Впрочем, не до того теперь. Кати, у нас осталось мало времени.

И он снова пошел вперед, подобравшись и выпрямив спину.

— Марк, — тихо сказала ему вслед Катрина. Догнала и, шагая рядом, крепко взяла за руку: — Мне очень жаль, что у вас с отцом так вышло.

— А мне жаль, что я ему поддался, — покачал он головой и благодарно пожал в ответ ладонь Кати. — Настолько безоговорочно ему доверял, что перестал прислушиваться к голосу собственного разума. И вот… теперь вышло то, что вышло. Впрочем, вряд ли я бы смог его удержать.

— Ты уже смог.

— Мы пришли.

Они остановились у боковой стены Храма, и наставник толкнул дверь. На них сразу же обрушилась лавина звуков — нервное пение молитв, плач, бормотание. От строгой величественной обстановки, обычно царившей внутри, сейчас не осталось и следа. В грязном мраморном полу зияли трещины, одна из лестниц, ведущих на второй этаж, просела, несколько скамей были перевернуты. Но больше всего Катрину поразила совершенно черная, будто мертвая Сфера, вокруг которой собрались коленопреклоненные крачки. “Точно испуганные белые птицы жмутся к огромному яйцу” — подумала Кати. Одно было хорошо, пока они шли с Марком вдоль левого нефа, на них никто не обратил внимания. И даже Воин Пламени, стоящий у небольшой двери под лестницей, лишь обреченно махнул рукой, пропуская их.

— Держись за стену, — бросил наставник, когда дверь за ними лязгнула, захлопываясь, — ступени крутые. Обычно тут светло, но фонари магические, а факел в Храме искать — это лишний раз обращать на себя внимание.

— Я могу попробовать сделать свет, — отозвалась Кати, осторожно нащупывая ногами дорогу. — У меня получилось, когда мы с Морганом пробирались катакомбами.

И, не дожидаясь ответа, остановилась, прикрыла глаза и попробовала снова дотянуться до стихии. Огненное озеро она увидела как наяву, но вот зачерпнуть из него силу теперь оказалось почему-то куда сложнее. Как ни тянулась к ней Кати, выходило плохо и как-то… лениво? Похоже иногда бывает во сне, когда головой ты понимаешь, что нужно двигаться, но собственное тело тебя не слушается. Наконец удалось поймать и удержать тоненькую струйку, и Кати попыталась представить рой светлячков под потолком. Тусклый свет на мгновение выхватил из темноты макушку спускающегося впереди Марка, мигнул и тотчас погас. Кати разочарованно выдохнула:

— Не выходит. Может, единение попробовать?

— Тебе не нужно единение, — отозвался наставник. — Для тебя в нем никогда не было смысла. Теперь я понимаю, почему в наш самый первый урок меня будто вытрясло всего изнутри. Сила лебедя заключается в том, чтобы черпать ее сразу от Пламени, а я был преградой. Позже нам как-то удалось подстроиться друг под друга, но, наверное, это потому, что ты была еще очень слабым магом. Боюсь, сейчас ты меня просто сожжешь.

Кати послышалась горькая усмешка в его голосе.

— Но почему тогда не выходит?

— Выложилась полностью, вот и все. Нужно время, чтобы ты смогла восстановиться и удержать в себе первозданную магию, а сейчас она еще и измененная. После инициации, когда ты станешь с Пламенем единым целым, все должно вернуться на круги своя. Во всяком случае, Ирса мог творить заклинания когда угодно и без единения. Он был словно руслом реки, по которому непрестанно течет Сила Пламени. Ох, сучий хвост…

Марк болезненно зашипел сквозь зубы, а Кати, испугавшись, вытянула руку и коснулась его напряженного плеча:

— Что?

— Почти пришли. Этот черный ход ведет к подножию горы. А дальше, немного поднявшись по склону, мы войдем во внутренние пещеры. К Источнику. Находиться в них разрешено только магам, но сейчас там точно нет охраны. И если вход не завалило — это будет огромной удачей.

— Не завалило, — с непонятной для самой себя уверенностью сказала Катрина. Та, внутренняя, что молчала до поры до времени, а теперь точно знала, что ее тянет к Источнику.

— Хорошо.

Спустя несколько минут кромешная тьма узкого коридора сменилась багровым туманом, а прохладный воздух начал постепенно нагреваться. Миновав последние ступени, они вышли в небольшой тенистый овражек, заросший высокой травой и фиолетовым люпином. Пепла здесь нанесло значительно меньше — пространство сверху закрывал каменный козырек, — но было куда жарче. Кати со страхом подумала, как горячо, наверное, сейчас там, куда они направляются, и повернулась к наставнику. А потом тихо охнула, позабыв, о чем хотела спросить. Марк стоял ссутулившись и придерживался одной рукой за каменный склон, из которого они только что вышли. Даже в неверном свете просыпающегося Пламени лицо его выглядело бледным. Другая рука наставника прижималась к бедру, и под длинными пальцами Кати в ужасе разглядела пропитавшийся кровью подол симары.

Она рванулась было к Марку, но тот, поняв ее намерение, поспешно выпрямился и упреждающе выставил руку:

— Все хорошо. Ты не должна отвлекаться.

— Но ты ранен!

— Не смертельно, просто глубокий порез. Как только смогу колдовать, залечу. Давай вон туда. — Он кивнул на узкую тропинку, начинающуюся чуть сбоку от них и криво уходящую в гору.

— А ты сможешь? — девушка сглотнула. — Надо бы перевязать…

— Кати, я лекарь, помнишь? — Марк поморщился с досадой. — Просто поверь, я знаю, что делать. К тому же подъем не слишком крутой. На худой конец, доведу тебя до входа, а там уж точно не заблудишься. Иди вперед.

Девушка прикусила нижнюю губу и, подавив поднимающийся изнутри протест, медленно кивнула.

Тропа и вправду оказалась довольно пологой, петляла, то и дело теряясь между камнями и зарослями какой-то травы. Какой именно, сейчас было не разглядеть — тонкий слой пепла покрывал и растения, и саму дорогу. Марк снизу периодически направлял Кати по верному пути, вот только голос его постепенно становился все тише, точно последний всплеск раздражения изрядно иссушил запас оставшейся в нем бодрости.

Кати периодически оглядывалась, и с каждым разом Марк отставал все больше. Наконец, достигнув небольшого выступа, она остановилась, дожидаясь наставника.

— А теперь послушай меня, — жестко сказала Катрина, когда он, тяжело дыша, оказался рядом. — Не знаю, с чего ты вдруг принялся геройствовать, но, полагаю, что дойти до Источника я и сама в состоянии. Я же лебедь, помнишь? Я чувствую, как меня туда тянет. Просто расскажи, что нужно будет сделать.

Марк стал медленно садиться на один из щедро разбросанных по склону горы камней, и Кати подхватила его под локоть, помогая сохранить равновесие.

— Я могу рассказать только то, что написано в книгах, — выдохнул он, устало вытирая пот со лба. — Легенды говорят, что Пламя само позвало птиц. И первопроходцы взошли на утес, что возвышался над озером, а там призвали магию.

— Что, и это все? — Катрина вскинула брови. — Негусто. Никаких заклинаний, никаких ритуалов?

— Боюсь, с этим тебе придется разбираться самой, птичка, — Марк грустно усмехнулся. — Вон там, чуть выше. Мертвое дерево.

Кати подняла голову и увидела чернеющие ветки, торчащие над валунами. Непонятно как вообще на каменном склоне и на такой высоте смогло вырасти когда-то это дерево, но ориентир и вправду был приметным. И она снова разозлилась на Марка, что тот пошел следом за ней. А, может, он сделал это вовсе не из заботы о самой Кати, а из каких-то своих соображений?

Она подозрительно покосилась на наставника, но сейчас на его бледном лице с прикрытыми глазами ничего невозможно было прочесть.

— Пещера — за ним. И коридор там тоже прямой, не потеряешься, — продолжал объяснять он. — Что тебя ждет в основном зале я даже представить не могу. Обычно там все довольно мирно и… величественно. Знаешь, будь ты обычным магом, я ни за что не отправил бы тебя к Источнику. Но ты — другая. И сейчас у нас просто нет выбора.

Он открыл глаза и пристально уставился в лицо Кати, словно тоже ища в нем ответы на собственные вопросы:

— Единственное, что я могу тебе посоветовать — это внимательно слушать себя. Понять, когда пробудится твоя иная, внутренняя сущность, и полностью на нее положиться. А потом, ес… когда все случится, найдешь геронтов Адоха, Нолана и Лакелу. Эти крачки всегда были преданы Ирсе, и Рилан ненавидел их больше всех. Полетишь прямо в Храм и сделаешь так, чтобы твое обращение увидело как можно больше народу. А этим троим расскажешь все.

Кати шумно выдохнула и стиснула пальцы так, что они хрустнули. Ей только сейчас в полной мере открылось осознание, сколь рискованно это их предприятие, и сможет ли она вообще справиться с ношей, что так легко возложил на нее наставник. Но потом Катрина подумала, что рискнув и став Лебедем, сможет спасти Бенедикта, вызволить Моргана, может быть, даже сделать меньше пропасть, что пролегла между волками и птицами. Позволить исцелиться наставнику. Или умереть самой.

Набрав воздуха в грудь, она решительно посмотрела на Марка и задала ему последний, но очень важный для себя вопрос:

— Марк, скажи. А что ты чувствуешь по отношению ко мне?

— Гордость. — Усталое лицо его озарила слабая, но очень мягкая улыбка: — Признательность. Уважение. Веру в твои силы.

Катрина молча кивнула и, тепло улыбнувшись в ответ, двинулась дальше вверх по склону. Страх улетучился. В конце концов — будь, что будет, обратный путь все равно ведет к погибели. А с пониманием того, что ты попыталась сделать все, что могла, и умирать не так горько.

Подъем закончился неожиданно — тропа просто плавно обогнула черный ствол и скрылась в проходе меж двух валунов. Оттуда повеяло жаром, и Кати придержала шаг. Судя по всему, сейчас ей предстоит сунуться в самое пекло, не иначе. А если в ней все еще больше человеческого, и она просто сгорит, даже не добравшись до Источника? Вспомнила, что отвлеклась и так и не спросила об этом наставника. Что он там говорил? Слушать себя? Ведь что-то в ней, судя по всему, должно пробудиться?

Внутренняя Катрина скептически хмыкнула, и тут до Кати наконец дошло, что имел в виду Марк. Изнутри, точно птенец в скорлупу, уже давно билась в нее ее вторая сущность. Рассудительная. Спокойная. Холодная. Расчетливо понимающая, что всегда надеяться нужно только на себя.

И она бесстрашно шагнула во тьму узкого туннеля, и жар словно отступал перед ее решимостью. Откатывал волнами, оставляя после себя ощущение пустоты, которую требовалось наполнить чем-то иным, и Катрина это отчетливо понимала.

Она и сама не разобралась, сколько времени у нее занял путь к Источнику — двигалась, точно плот, подхваченный течением. А когда вышла в огромный зал, весь заполненный светом и бушующим огнем, задохнулась от восхищения. Буйство стихии одновременно пугало и завораживало. Пещера была огромной и чем-то неуловимо похожей на Храм. Закругленные стены уносились далеко ввысь; на них и природных колоннах сталагмитов играли отсветы огня, а от центра зала почти до самых его краев раскинулось озеро лавы. Пребывая в постоянном движении, Источник гнал по своей поверхности раскаленные волны, брызгал фонтанами огненных искр, и каменные берега его морщились под действием жара, исходили алыми огненными трещинами. А неподалеку от выхода из туннеля возвышался над озером утес, острым “клювом”, нависшим над Источником, похожий на голову крачки

От ног Кати потянулась вверх струйка горького дыма и, опустив глаза, девушка увидела, что подол бывшего когда-то синим платья тоже начинает тлеть. Глядя на себя будто со стороны, она принялась раздеваться. Неспешно, точно собиралась ко сну, а не к единению с Пламенем. Спокойная, нагая, Катрина медленно пошла к утесу, чувствуя себя так, будто снова видит пророческий сон. Только теперь она находится не в теле Филиппы, а в своем собственном.

Взойдя на утес, Кати остановилась и медленно потянулась руками к Источнику, со смесью ужаса и восторга наблюдая раскинувшуюся перед ней стихию. И та ответила. Неожиданно показалось, что в бушующем огне Кати видит призрачные лица: Ирса, Филиппа, Гленн, еще какие-то незнакомцы. Все они смотрели на нее внимательно и с надеждой.

На мгновение озеро застыло, став гладким, точно зеркало, а после Катрина позвала. В самом центре Источника гладь дрогнула, вздыбилась валом и медленно покатилась по направлению к утесу. Потом на ней появился огненный гребень, да и сам вал, приближаясь, все больше становился похожим на растущую волну. А в голове у Кати, точно разноцветные стеклышки в витраже, мелькали картины ее юности.

Тумаллан. Лес, дом. Мама и гнездо иволги. Смеющиеся глаза Бенедикта. Новое синее платье. Алая россыпь ягод кизильника во дворе дома Хартов. Нежные губы Марка. Сильная рука Моргана, поддерживающая Кати на склоне. Заразительно хохочущая Юльке. Кайл и Джон, крепко обнимающие друг друга на прощание.

Все это скручивалось, скукоживалось, морщило, точно листья в огненном вихре, слетая с Кати, словно шелуха, становясь пустым и неважным. И только перед тем, как она рухнула под тяжестью накатившей огненной волны, глупо защекотала лицо единственная слеза, будто прощание с прежней жизнью. Но тут же испарилась.

Пещера наполнилась шипением, словно кто-то огромный плеснул воды на раскаленную сковороду. А когда облако тумана рассеялось, на вершине утеса осталась коленопреклоненная фигура светлокожей девушки с полностью побелевшими волосами.

Катрина медленно поднялась и глазами, в зрачках которых теперь навсегда поселилось Пламя, внимательно обвела зал.

Источник успокоился. Горячая лава сменилась ласковым и теплым свечением расплавленного янтаря, а над озером все сильнее разгоралось розоватое сияние магии.

Удовлетворенно кивнув, Катрина Харт раскинула руки и, разбежавшись, прыгнула с утеса, на ходу обращаясь величественной белой птицей. Сделав круг над Источником, лебедь полетела вверх, к кратеру, туда, где маленькой точкой синело ясное небо.

В Хоррхоле наступило утро.

Content

Пока светит Пламя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29