Ермакова Светлана

Шушпанчик. Акции! Бонусы! Скидки!

Шушпанчик. Акции! Бонусы! Скидки!

Рейтинг в Интернете -

Это просто, дети!

Весь секрет — в работе

Поисковых ботов.

ГЛАВА 1

Здравствуйте. Я — Тася. А вы? Хоть вы сейчас и промолчали, будем считать, что мы познакомились. Потому что совсем незнакомому существу не рассказывают такое. А вот такое! Удивительное, но абсолютно правдивое.

Началось всё с монетки. Она лежала прямо на тротуаре, и вовсе не отсвечивала на ярком солнце, хотя могла бы. Просто день был пасмурный, да и по монетке, очевидно, неоднократно прошлись грязными ногами. Но Кореш её заметил. Он сразу так и сказал мне:

— Эт, слышь, Шушпанчик, тут деньги лежат.

Конечно, у Кореша на самом деле есть не особенно примечательное имя — Алексей, да и я, как говорила в самом начале, Тася, а никакой не шушпанчик, но так уж исторически сложилось, что эти прозвища отражают наши с ним отношения. Он мне не друг, не любовник и не приятель, если учитывать связь этого слова со словом "приятен". Просто иногда он вдруг возникает возле меня, перезнакомится с моим окружением, расскажет всем кучу дурацких анекдотов, если будет возможность — споёт под гитару не менее дурацкие песни собственного сочинения, и снова пропадёт надолго. С чьей-то лёгкой руки его сначала стали называть "Таськин кореш", мне понравилось, и он стал просто Корешем. Меня же он называет прозвищем, образованным от моей девичьей фамилии Шушпанова, подчёркивая, таким образом, невыразимую древность нашего знакомства. Потому что ту фамилию я давно сменила. Два раза. После первого развода зачем-то вернула себе девичью фамилию, опять переделала все документы, и в аккурат к получению последней бюрократической цидульки получила предложение нового замужества… Поэтому после второго развода я дальновидно девичью фамилию возвращать не стала. И так заморачиваться с документами придётся, как опять замуж выйду. В то время, о котором я рассказываю, я как раз находилась в поисках нового мужчины, который бы поделился со мной своей фамилией и бюджетом.

На слова "тут деньги лежат" я среагировала, остановившись как вкопанная и проследив за взглядом Кореша. Не знаю, на что я тогда надеялась, но была сильно разочарована — этой монетки не хватило бы даже на проезд в автобусе. А Кореш уже нагибался, чтобы поднять её, бормоча:

— Не пропадать же добру. Десять рублей на дороге не валяются!

Я даже не успела возразить, что они, в данном случае, как раз, на дороге и валяются. Потому что Кореш громко охнул и застыл, нагнувшись, не доставая до монетки вытянутой рукой каких-нибудь десять сантиметров.

— Шушпанчик, беда! — сдавленно просипел Кореш, — Мне в спину вступило.

Я огляделась. Мимо шли люди, и некоторые с любопытством смотрели на Кореша, который стоял, нагнувшись, и вытянутой рукой показывал всем на лежащую монету. Одна сердобольная старушка хотела помочь, поднять денежку, но Кореш шикнул на неё, чтобы охочие до чужого добра хитромордые старушенции шли себе, куда шли.

— Ты выпрямиться можешь? — спросила я Кореша.

Он дёрнулся, скривился и отрицательно покачал головой.

— А идти?

— Могу вроде бы. Подними мою монетку только.

Шёпотом неприлично ругнувшись, я присела и подняла монету, которую тут же бросила в карман своего плащика. И мы пошли с Корешем дальше, причём я старательно делала вид, что иду сама по себе, а вовсе не с этим вот чудилой, который семенит рядом на полусогнутых, словно готовится протаранить головой какого-нибудь зазевавшегося встречного.

А потом я увидела в витрине обувного магазина ярко-жёлтый круг из натянутой плёнки, в середине которого алели буквы и цифры:

"— 50 % на всё!!!"

Во мне забурлил знакомый азарт.

— Всё, Кореш, мне — туда! — объявила я.

— Ладно. Гони монету.

В первую секунду я даже не поняла, о чём речь — мысленно уже бродила среди полок с выставленным товаром. Но потом вспомнила причину Корешевой скрюченности, достала из кармана монету и отдала ему.

— Шушпанчик, стой! — крикнул Кореш, когда я уже взяла низкий старт, — Ты что мне подсунула, а? Это не деньги, а жетон какой-то. Ты мне десять рублей отдай, да и иди тогда.

Я уже говорила, что Кореш мне — не приятель?

— Я тебе отдала то, что подняла с дороги! У меня в кармане больше и нет ничего!

С этими словами я полезла в карман и зачерпнула оттуда своё "ничего", а потом достала, чтобы показать Корешу. На ладони у меня лежали: салфетка в упаковке сетевого бистро, бумажка от мозольного пластыря, сушёная красная икринка (это-то откуда?!), билет на автобус, кассовый чек (замусоленный и нечитаемый), две монетки по пять рублей и какие-то ниточки. Я лишь понадеялась, что эти ниточки — не от шва, на котором держался карман, и мне не грозит осыпание деталей одежды и её содержимого прямо на ходу, как, наверное, случилось с бывшим обладателем найденной нами монетки.

Кореш начал канючить, что его монетку я, наверное, сунула в другой карман или в сумку, и раз так тороплюсь, то могу отдать ему эти две монеты по пять рублей, а свой жетон забрать назад.

Я отдала ему собственные денежки и собрала всю волю в кулак, чтобы удержаться не задать ему на прощанье пенделя в ту часть тела, которая была мне видна из-под бордовой курточки в результате его согнутости. Да пожалела болезного. Добрая я.

В магазине тоже порадоваться было нечему — товар перед пятидесятипроцентной скидкой был явно предварительно подвергнут пятидесятипроцентной наценке. Обычное дело, увы. Я с укоризной посмотрела в глаза продавщице, надеясь на появление в них отражения хотя бы половины процента стыда, не дождалась и вышла из магазина. Уж в ценах-то на одежду и обувь я разбираюсь.

Дома я приготовила чай, разогрела в микроволновке большой круассан с шоколадной начинкой и заела огорчение.

Теперь внимание, сейчас буду говорить ясно, понятно и доходчиво, как стать счастливым и не быть несчастным. Об этом уже многие догадались, но говорят либо слишком длинно, а потому непонятно, либо слишком коротко, а потому неубедительно. Либо помалкивают, из вредности или из опасения чёрной зависти.

Несчастный человек всегда несчастен оттого, что у него чего-то нет. И особенно он несчастен, когда это что-то у него было, а потом не стало. Но правда в том, что у каждого человека всегда чего-нибудь нет. И если он фиксирует своё самоощущение на этом факте — всё, одним несчастным человеком на земле больше. И наоборот, если осознать, что у тебя есть то, отсутствие чего делает несчастным твоего ближнего — ты вполне можешь быть счастлив. Если захочешь, конечно. Потому что многим людям на самом деле нравится быть несчастными, так они причисляют себя к большой общности других несчастных и это их странным образом подбадривает. Ведь счастливый человек, не скрывающий своего счастья, зачастую в понимании такого несчастного большинства — сволочь, отщепенец и зазнайка. Примеры приведёте сами, если я начну, получится слишком длинно и тогда — смотри предыдущий абзац.

Так вот, я — счастливый человек. У меня есть: относительная молодость, относительная красота, относительное здоровье и относительно есть квартира. Молодость относительная — потому что двадцать восемь лет, красота относительная — потому что у меня нет официального звания "Мисс чего-бы-то-ни-было", здоровье относительное — потому что… хм… не скажу, квартира есть относительно — потому, что она значится в долевой собственности с моим вторым мужем, и он периодически меня достаёт, чтобы я дала ему денег на оплату коммунальных услуг за то жильё, которое он снимает, чтобы не жить в однушке со мной и не отравлять мне жизнь. Хотя какое тут "не отравлять", если он уже наградил меня фамилией Зуева, и покажите мне человека, который бы, набирая букву "з" на клавиатуре, ни разу не ошибся и не кликнул по соседней букве… Поскорей бы с ней расстаться, с этой фамилией.

Быть счастливым тем, что есть — вовсе не значит не стремиться к тому, чтобы получить то, чего пока у тебя нет. Вот и я стремлюсь. Я стремлюсь найти такого мужчину, который возьмёт меня замуж и не испугается тому, что он — попаданец. То есть попадёт на деньги. У меня, как вы, может быть, уже догадались, есть хобби. Я люблю покупать разный товар по акциям, со скидкой и бонусами. Что? Вы думали, я — простая шопоголичка? Ну и зря. Я совсем не радуюсь, покупая товар по обычным ценам. Поэтому у меня дома в большой шкатулке лежат сокровища — дисконтные карты, накопительные талоны и прочее. Вот сейчас этим "прочим" являются вырезки из картонных упаковок чая, за каждые десять штук которых потом фирмой-изготовителем будут разыгрываться призы по принципу лотереи. Нет, заявленный главный приз — поездку на Бали — я выиграть не надеюсь, но меня вполне устроят и другие плюшки, которые будут разыграны. Так что я теперь пью чай исключительно этой марки.

В народной барахолке через Интернет я продаю то, чему уже нарадовалась вдоволь. Так что у меня там полно страниц с продажей разного товара, и покупатели часто звонят на один из моих телефонов, который, кстати, я получила тоже по такой вот акции с розыгрышами призов.

Ну да, у меня дома есть куча ненужных вещей, которые засоряют жизненное пространство, как однажды выразился уже упомянутый Зуев. Но — скажете, что у коллекционеров фигурок слоников или сувенирных чайников это не так? Ладно, я с вами потом ещё поспорю, а теперь продолжу свой рассказ.

Попивая чай, я вспомнила, что нужно вытряхнуть содержимое кармана плаща и проверить, не отрывается ли он. Поэтому, когда стол на кухне освободился от следов моего чаепития, я принесла туда плащ и осмотрела его. Все швы плаща были в порядке, мусор из карманов выброшен, монетка выложена на стол и протёрта салфеткой. Почему Кореш обозвал её жетоном? Вот же большая цифра "десять", всё как и должно быть… Я перевернула монету. Действительно, на аверсе вместо герба какие-то значки и точки-крючочки. Я пригляделась к ним и не знаю как, но поняла, что там написано — "десять космокредитов". Чего? Это что, какая-нибудь "Стальная крыса" из будущего, посещая нашу планету "то ли Земля, то ли Грязь" карман вовремя не зашила?

Я потёрла эту монетку пальцами и вздохнула:

— И где же я смогу ею расплатиться и за что?

Приятный женский голос раздался где-то в районе кухонной вытяжки:

— В любом месте обитаемой Вселенной. За любой товар в пределах указанной стоимости.

Вот и всё. Отцвела в саду черешня. Здравствуй, шизочка.

— Кто здесь? — испуганно огляделась я, но, конечно, никого не увидела.

— Вы и я.

— А "я" — это кто?

— Таисия Зуева, урожденная Шушпанова.

— Тогда вы — кто? — спросила я, начиная злиться от непонятливости собственной шизы.

— Я — голосовой ассистент инфополя с ограниченным, в данном случае, доступом.

— Доступом к чему? — спросила я, разглядывая вытяжку над плитой.

— К информационному полю обитаемой Вселенной.

— И что именно мне доступно в этом поле?

Надо посмотреть, нет ли новой акции на кухонные вытяжки. Пора менять, а то эта какая-то странная. Разговаривает тут женским голосом.

— Вам доступна некоторая информация, связанная с имеющейся у вас монетой номиналом в десять космокредитов, а также перечень товаров, который можно на неё купить.

Неужели этот гад Зуев был прав, когда говорил, что я скоро рехнусь со своим покупательским хобби?

— И какой же перечень этих товаров?

— Оглашение всего перечня займёт… — голос на секунду замялся, — приблизительно триста девяносто земных лет.

— А нет ли сейчас, — я отчётливо понимала, что погружаюсь в бездну безумия, но это было сильнее меня, — акций на какие-то товары, бонусов при продаже или существенных скидок?

— Есть. Оглашение всего перечня займёт… приблизительно сто одиннадцать земных лет.

— И что же делать, как мне отоварить эти космокредиты? — спросила я, с тоской думая, что монетку придётся оставить в шкатулке нереализованной.

— Вы можете сообщить, что вам нужно, а я скажу, возможно ли это приобрести.

— Что мне нужно? Замуж я хочу. И новую кухонную вытяжку. Бонусом, ага.

— Какой именно муж вам нужен? — не смутившись, спросил голос.

Если бы я всё ещё пила чай, я бы поперхнулась. А так просто замерла. "А что — есть?" — вспомнилось из какой-то древней юморески про секретный склад.

— Нормальный мужчина приятной наружности, подходящего мне возраста и с благозвучной фамилией. Но главное, чтобы он был попаданцем, — хихикнув, добавила я. Скоро ведь так и буду ходить, сама с собой разговаривать и хихикать, так почему бы сейчас не начать?

— К сожалению, должна сообщить, что бонусы в виде кухонной вытяжки к таким мужчинам в перечне товаров отсутствуют.

— Но мужья-то хоть продаются по акциям? — продолжала веселиться я.

— Да, можно приобрести одного мужа за десять космокредитов, и тогда второго вы получите бесплатно!

— Что?! — всё-таки поперхнулась я воздухом и закашляла, — Не-не, второго мне не нать! Я не собираюсь семейку-многочлен образовывать!

Ассистент помолчала, а потом радостно сообщила:

— Фирма "Мужья и жёны — почти что даром" согласилась продать вам одного мужа по цене шесть с половиной космокредитов и поменять остальные три с половиной на ваши деньги.

— Я без скидки товар не покупаю! — упёрлась я.

— Скидка в половину космокредита уже предусмотрена в этом предложении. Бонусом к покупке идут оформленные документы, а также ускоренное обучение мужа вашему языку, законам и обычаям.

Вот ей-богу, если б у этого ассистента был не только голос, но и лицо, она бы сейчас оскорблённо поджала губы.

— И сколько эти три с половиной космокредита составляют в наших деньгах? — поинтересовалась я как бы небрежно.

Тут ассистент назвала мне сумму, за которую я смогу купить… ААААА! Я же смогу не только шикарный дом купить, но и вытяжку, и ещё много чего! Поэтому я быстренько, пока меня от шизы не вылечили, сказала:

— Я согласна на такую сделку, согласна!

ГЛАВА 2

Монетка, лежавшая передо мной на столе, исчезла. Вот она была — и вот её нет. Сердце кольнуло острой жалостью — только я к ней привыкать начала, и вот уже отвыкать пора. Но долго предаваться душевным терзаниям мне не дали. Сначала передо мной появился муж.

— А где деньги? — задала я ему сакраментальный вопрос.

Он удивлённо посмотрел на меня и спросил в ответ, говоря как-то неуверенно:

— Какие деньги? У меня только четвертак, но я его не отдам. Он нужен мне для связи с Васей.

Вообще-то я не ревнивая. Просто всегда совершенно объективно и непредвзято сравниваю себя с соперницами, и это сравнение всегда выходит у меня в мою пользу. Так что если мой бывший мужчина заводит себе другую женщину, я либо радуюсь — ага, вот теперь он посмотрит на неё и оценит меня по-настоящему, или жалею его — как же он теперь, без меня-то будет?

К однополой любви у меня отношение особое, не как у всех. Я смотрю на это дело в планетарном масштабе. Вам попадалась где-нибудь информация о том, что для оптимального человеческого управления нашей планетой и её процветания нужен всего лишь один миллиард людей? Его ещё иногда называют "золотым миллиардом". Я уверена, что тайное мировое правительство поставило это дело своей целью — сокращение народонаселения планеты. Поэтому те страны, которые находятся под прямым управлением этой закулисной власти, являются странами победившей толерантности, не только повсеместно умиляются гомосексуалистам, но и разрешают регистрацию браков однополых пар и ударяются в прочие извраты, навроде отмены слов "мама" и "папа" с заменой их на "родитель один" и "родитель два". Зато народы там живут и сокращаются мирно и полюбовно. Для тех же стран, которые не управляются этой силой непосредственно и сопротивляются насаждению гомосексуализма, методы сокращения населения гораздо печальнее. Но не будем сейчас об этом.

Я ведь для чего вам всё это рассказываю — вовсе не для того, чтобы вы прониклись этой теорией и мгновенно с ней согласились, а чтобы вы поняли, почему я сказала мужу то, что сказала:

— А что, в обитаемой Вселенной тоже тесно?

Муж смотрел на меня в каком-то остолбенении. У него, наверное, никак не складывалась логическая цепочка из первоначального звена с его словами и тем вопросом, который задала я. Это вы понимаете, что мой вопрос был логичен, а у него в голове наверняка сейчас крутились мысли о непостижимости женской логики. Ну а пока он раздумывал, я имела возможность разглядеть его.

Мой заказ на мужа с приятной наружностью и подходящего для меня возраста был выполнен, придраться не к чему. Внешность такая… вот с кем бы сравнить, чтобы вам понятнее было… О! На Дэвида Духовны смахивает, того времени, когда он в "Секретных материалах" истину искал, пока не нашёл. Хотя не копия, конечно. Но мне так даже больше понравился. Одет он был странно — что-то вроде свободного комбинезона из незнакомой пористой ткани цвета мокрого асфальта, всего в кнопочках на самых разных местах.

Так… что там ещё в мои условия покупки входило? Вспомнила — благозвучная фамилия.

— Как твоя фамилия? — деловито поинтересовалась я.

Муж посмотрел в мои серьёзные глаза и к нему начало приходить понимание. Это понимание было каким-то неправильным и совсем не лестным для меня.

— А имя моё не интересует?

— Не в первую очередь. Благозвучие фамилии входило в условие моей покупки мужа, — пояснила я, только чтобы стереть написанное у него на лбу короткое мнение обо мне, состоящее из одного слова из четырёх букв, начинающегося на "д" и кончающегося на "а". Не в буквальном смысле написанное, конечно.

— О, с благозвучием моей фамилии всё в порядке, ай-нэ-нэ-най, — улыбнулся он.

Придурок какой-то. Радуется чему-то, припевает, того гляди, и в пляс пустится.

— И всё же, уважаемый муж мой, хотелось бы и мне разделить с тобой радость обретения семьи и узнать, под какой фамилией меня теперь будут знать все наши общие знакомые?

— Я же сказал только что, — повысил голос он, — Айнэнэнай — это моя фамилия!

— Ай… нэ… нэ… най?! — взвизгнула я на последнем слоге.

Вот вам смешно, а мне стало так обидно! Я тут Зуевой хожу, терплю, в надежде, что когда-нибудь обзаведусь приличной фамилией, а мне тут какого-то Айнэнэная подсовывают! А ведь таким приличным с виду парнем казался…

Я вскочила и обратилась возмущённым взором к кухонной вытяжке:

— Сделка отменяется! — заявила я, — Продавец нарушил её условия!

Голос Вселенского инфополя молчал. Айнэнэнай с любопытством стал разглядывать вытяжку. Я подошла к ней и постучала костяшками пальцев.

— Алё, — сказала я, — слышите меня?

— Разве это средство связи? — аккуратно спросил мой несостоявшийся муж, явно боясь интонацией взвинтить мне нервы ещё больше и увидеть, какими бывают буйнопомешанные.

— В прошлый раз голос был отсюда, — объяснила я.

— Голос… — с пониманием покивал парень, — А что этот голос от вас требовал сделать?

— Ты! — гневно развернулась я к мужчине, — Думаешь, я какая-нибудь шизофреничка? Я говорю про тот голос, который работает на инфополе Вселенной и который у меня стянул монету в десять космокредитов, чтобы втюхать мне тебя вместе с твоей фамилией!

— Вася, что ли? — удивился мужчина, — так сказали бы мне, я бы и сам с ним связался, я ж говорил, у меня четвертак есть.

— Помню, ты мне его ещё отдавать отказался.

Мужчина поморщился и, нажав на одну из кнопочек своего костюма, достал какую-то светлую кругляшку, которую повертел в руке.

— Войс ассистант, у нас появились вопросы по купле-продаже.

— Слушаю вас, — сказал тот же приятный женский голос, только теперь звучал он от стены, на которой висели часы в виде избушки.

Я стала с упрёком смотреть на эту избушку. Сперва вытяжка, теперь часы… Какой-то заговор вещей против человека. Между тем, парень начал высказывать свои претензии:

— Я давал согласие на продажу себя в мужья достойной молодой женщине с приятной наружностью, подходящего возраста, психической сбалансированностью и с интеллектом не ниже среднего. В результате два из указанных требований не выполнены.

— Какие именно требования вы считаете невыполненными? — спросил голос.

Я уже догадалась, что Вася — это его имя, сокращённое от Войс ассистант. И зачем я только вам свою теорию про заговор мирового правительства в отношении гомосексуалистов рассказывала? Вдруг вы теперь бояться начнёте? Забудьте лучше.

— Покупательница оказалась непроходимо глупой и психованной, — с обидой пожаловался парень.

— Вы ошибаетесь, — бесстрастно ответила ему Вася, — все реакции этой женщины адекватны и соответствуют её пониманию ситуации и отсутствию информированности о том, что хорошо известно вам. Но если вы настаиваете, я могу назначить экспертизу по этим вопросам. В случае, если ваше мнение не подтвердится экспертами, вы будете должны полностью оплатить все расходы по экспертизе. Если Вы настаиваете, сообщите об этом сейчас.

Парень насуплено молчал.

Тогда я выхватила у него из рук монету и начала изложение собственных претензий.

— Я покупала мужа с красивой фамилией. Меня обманули!

— Вы ошибаетесь, — ответила мне Вася, — фамилия вашего мужа вполне соответствует вашему требованию о её благозвучности. Но если Вы настаиваете, я могу назначить экспертизу о благозвучности слова Айнэнэнай…

— Да надо мной с такой фамилией все потешаться будут!

— Простите, у меня отсутствует чувство юмора и я не могу определить, насколько это слово смешное. Впрочем, требования, чтобы фамилия не была смешной, вы не высказывали.

— Ещё я требовала, чтобы мой муж был попаданцем, — вспомнила я свой легкомысленный трёп и уцепилась за него, как за соломинку.

— Поскольку ваш муж — житель другой планеты, с вашей точки зрения он является попаданцем, — базапелляционно заявила вреднючая Васька.

— Я этим словом в шутку называла того, что будет платить свои деньги за моё хобби, — возмутилась я, — а вовсе не инопланетянина!

— Простите, у меня отсутствует чувство юмора и я не могу определить, когда со мной шутят. Слово "попаданец" я идентифицировала с общепринятым пониманием в вашей среде. Впрочем, если вы настаиваете, я могу назначить экспертизу…

— Поняла, поняла, — замахала я руками, — А где обещанные мне деньги за три с половиной космокредита, а?

— Вся денежная сумма поступила на ваш счёт в банке, картой которого вы пользуетесь.

Я кинулась к сумке, достала телефон и обнаружила извещение о том, что мой банковский счёт пополнен на необъятную сумму. Я вновь пришла в благодушное настроение и решила — да шут с ним, с Айнэнэнаем, не буду выходить за него, только и всего. Пусть он со своей фамилией какой-нибудь другой женщине достанется. Во, точно, познакомлю его с Маринкой Климовой, они поженятся, и настанет моя очередь над ней смеяться, а я себе верну девичью фамилию.

Тогда я впервые почувствовала какой-то диссонанс между своими рассуждениями о купленном муже и эмоциями. Почему-то я не обрадовалась своим планам в отношении этого парня. Может, потому что он обошёлся мне так дорого, в шесть с половиной космокредитов, в Маринке достанется даром? А может, потому, что он не стал оспаривать приятность для него моей внешности, чтобы расторгнуть сделку? Или дело в чём-то ином? Ладно, потом разберусь.

Инопланетянин подошёл ко мне и аккуратно вытащил у меня из рук монетку, а потом, нажав кнопку на костюме, вновь утопил её в его недрах.

Я присела за стол. Мужчина сел напротив меня. Мы молчали так, что стало слышно, как тикают часы-предатели, приютившие в этот раз Ваську.

Первым молчание нарушил парень.

— Могу я узнать имя моей будущей жены?

Сперва я хотела сказать "можешь" — и замолчать, но подумала, что для человека, который только что изучил наш язык и попал в чужой мир, это было бы жестоким. Поэтому ответила просто и по-доброму:

— Я не гадалка и не провидица, чтобы назвать тебе имя той, кто станет твоей женой.

— А разве ты ею быть не собираешься? — удивился парень.

— Неа, — вздёрнула я носик, — у тебя фамилия дурацкая и ты меня дебилкой психованной назвал.

Поняли, да? Ничего прощать ему я не собиралась. Вот так, сразу, во всяком случае. Пусть сначала объяснится и прощения попросит… Но парень не стал ничего из этого делать. Его лицо приобрело какое-то просветлённое выражение, а на губы постепенно наплыла счастливая улыбка.

— Обещаешь? — переспросил он, а я заподозрила неладное.

— А если я за тебя не выйду замуж — чем мне это грозит? — поинтересовалась я, понимая, что надо было сделать это раньше.

— Абсолютно ничем! — заверил меня парень, — всё для тебя останется так, как сейчас. Просто те деньги, которые ты за меня заплатила — они к тебе уже не вернутся в любом случае. Зато их перечислят мне, и тогда я сам смогу выбрать и купить себе жену.

— Здорово, — сказала я нейтральным тоном, — а другие деньги у меня останутся?

— Какие другие? — обеспокоенно спросил парень, очевидно припоминая, о чём ещё я разговаривала с Васей.

Я рассказала ему про состоявшийся обмен валют.

— Точно не знаю, — сказал парень, — всё-таки тут связано со скидкой и бонусом, вдобавок обменом денег между мирами… Наверное, эти потери фирма возместит себе за твой счёт. Наверняка, ещё какие-то издержки накрутит.

Было видно, что он не хочет это говорить, чтобы я не передумала отказываться от замужества, но порядочность не позволяет ему солгать или даже просто промолчать, причинив мне вред. Это я оценила. И сама не заметила, как всё ему простила. Кроме непростительной фамилии, конечно.

— Скажи, а если мы поженимся, мы ведь сможем и развестись? — спросила я.

— Не раньше, чем через двадцать лет, — ответил парень, — или позже, когда все рождённые в браке дети вырастут.

— Да что это вообще за система такая дурацкая? — взорвалась я давно отложенным взрывом, — Почему мужья и жёны продаются за деньги?

И он рассказал мне.

Оказывается, в цивилизованных мирах обитаемой Вселенной существует разделение людей на классы по социальной значимости и полезности. И там принято сочетаться браком до исполнения тридцати лет. Если ты остался холостым к этому возрасту и не значишься как продаваемый муж или жена в соответствующих фирмах, тебе понижают класс до минимального, первого уровня. А там мало того, что ты определяешься на жительство в экологически малоприятные условия, попадаешь в общество законченных уголовников, протестантов против брачной системы и прочих маргиналов, так ещё и не сможешь рассчитывать на приличную работу и, соответственно, заработок.

— Но почему обязательно продаваться или покупать через фирму? — спросила я, — Почему не жениться просто по любви?

— По любви жениться не просто, — строго посмотрел он на меня, — хотя, конечно, можно, и так порой и происходит. Но по статистике, как только любовь уходит — а у многих влюблённых пар это, увы, так — оказывается, что жить одной семьёй с бывшим любимым тяжелее, чем с тем, которого выбрала для тебя фирма с помощью своего специфического доступа к инфополю.

Я ещё много чего хотела узнать, но уже наступил вечер, и мой желудок подсказал, что не грех было бы и поужинать. Я встала и достала из шкафчика под мойкой картофель, который принялась чистить и кидать в приготовленную кастрюльку с водой.

Мне надо было подумать. Связывать свою жизнь с совершенно незнакомым мне инопланетянином я, конечно, опасалась. Собственно, знакомых инопланетян у меня тоже не было. Тьфу, не в ту степь мысли поскакали. Но альтернативой была не только потеря поступивших на мой счёт денег, которые я уже полюбила, как свои, но и, возможно, образования за мной какого-нибудь долга по издержкам фирме-продавцу. А я жуть как не люблю быть кому-то должна, я даже кредитов никогда не беру. Знаю же за собой, что сразу все деньги растранжирю, а потом отдавать замучаюсь. Вдобавок, у нас несравнимая покупательная способность денег, и вполне вероятно, что я свой долг не отработаю, даже если буду пахать — и в прямом, и в переносном смысле этого слова.

В какой-то момент раздался звонок в прихожей. Кого ещё чёрт принёс так не вовремя? Я решительно вышла к двери с намерением сразу же завернуть любого посетителя обратно. Но Маринка Климова буквально пропихнула меня своим телом обратно в прихожую.

— Таська! Я те щас такое расскажу! — дурным голосом заорала она, суя мне в руки кулёк со слойками, — Ставь чайник!

А потом она увидела парня, который, оказывается, вышел вслед за мной.

— Ой, — произнесла Маринка нежнейшим сопрано и захлопала ресничками, — тут мужчины… Мы ведь ещё не знакомы?

— Клиффорд, — улыбнулся ей инопланетянин, правильно поняв Маринкин подтекст.

— Клиффорд, — повторила Маринка, тая, как шоколадка на солнцепёке.

— Знакомься, Марина, — сказала я неожиданно для себя, — Это мой будущий муж. И его фамилия — Айнэнэнай!

ГЛАВА 3

Как-то так получилось, что Маринка Климова из моей едва знакомой девчонки превратилась с течением времени в человека, который всё больше и больше влиял на мою судьбу. В школе она училась со мной в параллельном классе, и мы едва здоровались при встрече на улице. Так было до тех пор, пока однажды мы с ней не завели всю параллель выпускных классов нашей школы в лесные дебри. А дело было так:

Во время учёбы в старших классах у меня вдруг начало портиться зрение — появилась близорукость. И я была вынуждена надевать очки во время тех уроков, когда требовалось что-то списывать со школьной доски. Но к физкультуре это, конечно, не относилось. Я любила кататься на лыжах, и поэтому не пропускала уроков физры, когда у нас пошла такая тема, в отличие от большинства других учеников, которые предпочитали устроить себе дополнительный выходной вместо поездки на лыжную базу по понедельникам в январе и феврале. Учительница физкультуры любила меня и ставила мне сплошные пятёрки, в качестве признательности за явку. И вот, когда был назначен "контрольный" урок по лыжам и явка учеников была почти стопроцентной, учительница поставила меня на лыжню во главе колонны и сказала мне, как самой опытной лыжнице:

— Дойдёшь до развилки и повернёшь на тройку.

И мы тронулись. Первой шла я, в эйфории от свободного пространства впереди, за мной случайно пристроилась Климова, а дальше потянулся очень длинный караван из остальных учеников, каждому из которых нужна была какая-то дистанция между идущими впереди и позади них. Я честно довела всех до развилки, а дальше… На большом дереве краской были написаны цифры, означающие длину в километрах той лыжной дорожки, к которой они были повёрнуты. Я обернулась к Климовой и спросила, указывая на одну из цифр:

— Вот там что за цифра, тройка?

— Ага, — ответила запыхавшаяся Маринка.

И мы пошли туда. Нерассуждающая вереница остальных лыжников — за нами. Лыжня вилась по узкой дорожке, едва достаточной для вонзания в снег лыжных палок по бокам от неё. Через некоторое время я начала подозревать, что что-то здесь не так: урок уже должен подходить к концу, а наш путь лишь удалялся в глухие и мрачные леса, и ничто, кроме лыжни, уже не свидетельствовало, что где-то тут есть обитаемые места. Я вновь обернулась к пыхтящей позади Климовой.

— Там точно была тройка нарисована?

Она подняла сбившуюся ей почти на нос розовую шапочку с помпоном:

— Не помню, может и девятка… А что?

Я развернулась, встала рядом с лыжнёй и процедила:

— Идём назад. Мы не туда свернули от развилки.

По пути я всем командовала поворачивать обратно и на протяжении всего каравана подобно ёлочной гирлянде по цепи включались возмущённые вопли — попробуйте развернуться на узкой лыжне, когда позади вас люди ещё продолжают скользить вперёд. Хорошо, что ученики тогда ещё не знали, кто в этом виноват. Зато потом узнали, мою фамилию временно переделали в "Сусанина" и изощрялись в прочих насмешках.

А Маринка была мне благодарна за то, что я не выдала её роли в той ошибке в лесу, чем уберегла её от этих насмешек, и зачем-то решила меня всячески опекать. Когда после выпускного бала за мной стал ухаживать её бывший одноклассник, она, как наседка над цыплятами, кудахтала над нами, восторгаясь нашей большой и светлой любовью, и даже стала свидетельницей на свадьбе. Моей первой свадьбе. После развода Маринка безоговорочно встала на мою сторону и прибегала ко мне с утешениями, хотя, по правде говоря, я в них и не особо нуждалась. Она была со мной, когда я познакомилась в одной из компаний со своим вторым мужем, с Зуевым, и поэтому считалось, что и к этой моей любви она была причастна. Это она посоветовала нам купить квартиру, которая продавалась неподалёку от её дома, где я живу до сих пор, а потом именно она нашла мне работу. Но об этом позже.

Главное, факт есть факт — поведение Маринки в тот вечер спровоцировало принятие мной окончательного решения выйти замуж за настоящего попаданца.

Мы втроём поужинали приготовленным мной картофельным пюре и шпротами из банки, на десерт заели это дело принесёнными Маринкой слойками и запили чаем. Инопланетянин старательно делал вид, что ему всё привычно — и эта еда, и столовые приборы, и вообще всё. От расспросов Маринки он уклонялся, загадочно улыбаясь и глядя на меня, словно мы с ним обо всём договорились — какие версии кому рассказываем. Правильно, вообще-то.

Маринка была заинтригована по самую маковку. Ещё вчера мы собирались у неё дома — она обоих своих детей переправила к бабушке — и я всё ещё была в том же статусе, в каком находилась после второго развода — в поиске своего попаданца. А сегодня всё выглядит так, как у нормальных людей выглядит после многомесячного знакомства и серьёзных отношений. Но она уже поняла, что из нас двоих никакой правды она не вытянет. И правильно — не считать же ей было правдой на вопрос "Где ты взяла такого жениха?" мой ответ "Купила на распродаже, со скидкой"?

— Марина, а ты что хотела мне рассказать? — спросила я, когда слойки вместе с ужином подходили к концу.

— А? Да, просто хотела сказать, что Диана по переписке познакомилась с австралийцем и уезжает жить к нему. А "Дельфин" она хочет продать по-быстрому. Девчонки в шоке, не знают, разбегаться или подождать.

Всё это Маринка сказала тоном, каким сообщают давно минувшее событие — настолько эта новость была поглощена изменениями в моей личной жизни. Я, однако, заинтересовалась. Диана — это владелица салона красоты, в котором работает маникюршей Маринка. Этот салон когда-то выкупил пристроенное помещение у плавательного бассейна, поэтому название было выбрано соответствующее. На самом деле соседство с бассейном имеет для салона преимущества — там удобно организовать спа-процедуры и массажные комнаты, и клиентура бассейна порой взаимообразно перетекает в клиентуру салона. Собственно, кроме идеи салона и помещения у Дианы в самом начале ничего и не было, поэтому все мастера приходили работать туда с собственным оборудованием и на самообеспечение, отчисляя Диане тридцать процентов от заработанного ими, за помещение и другие организационные услуги.

В другое время я заинтересовалась бы женской долей Дианы и её австралийским выбором, но сейчас для меня это выглядело мелким. Поэтому заинтересовалась я другим — срочной продажей салона красоты. Как вы понимаете, поспешность продажи может означать существенные занижения рыночной цены. Далеко не каждый богатый человек, даже заинтересованный в таком товаре, бывает готов сразу вложить свободные средства в его покупку. А у меня они были. И теперь я могла раздумывать над вопросом — надо ли мне это? Когда-то я считала, что Диана устроилась прекрасно. Она даже администратора на работу не принимала, чтобы иметь причину приходить самой на работу, проследить, чтобы деньги за услуги не шли мимо кассы и пообщаться с коллективом. Вот только, если у неё было всё так прекрасно, как я думала — чего ж она в Австралию-то едет? Неужели такая огромная любовь случилась? Ой, что-то я сомневаюсь. Однако я всё-таки спросила Климову, в какое время я завтра смогу увидеть Диану, чтобы поговорить с ней о салоне.

— О салоне? — удивилась Маринка.

— Видишь ли, — я пыталась дипломатично подать Климовой новость о свалившемся на меня богатстве так, чтобы она смогла её, как минимум, пережить, а не отдать концы прямо здесь и сейчас, у меня на кухне, — дело в том, что я сказочно разбогатела. Осталось только не нарушить своего обещания выйти замуж, и деньги окончательно будут моими.

Маринка попыталась что-то сказать, но только беззвучно шевелила губами. Я благожелательно смотрела на неё, ожидая, когда к ней либо вернётся дар речи, либо выяснится, что он покинул её навсегда. Инопланетянин скопировал мой благожелательный взгляд.

— То есть, — сказала, наконец, Климова, с трудом проталкивая из себя слова, — Ты получила кучу денег, можешь купить салон красоты, и всё, что от тебя за это требуется — выйти замуж вот за этого красавчика?

— Ты забыла про его ужасную фамилию, — вздохнула я, — она сильно портит картинку.

— К чёрту фамилию, — сказала Маринка, а потом добавила, — Я прощу тебя за всё это. Постараюсь простить. При одном условии. Клиффорд должен будет познакомить меня со своим холостым другом.

Маринка упёрла требовательный взгляд в моего почти состоявшегося мужа. Я тоже с интересом уставилась на него, и тут он растерялся — понял, что подсказки ловить в моём поведении больше не получится, и ему предстоит сольный выход.

— Но у меня нет холостых друзей, — сказал он, — только Аполлон овдовел недавно, у него два сына…

— И у меня тоже! — заявила Маринка, — А где два, там и четыре! Ты главное скажи, он так же богат, как ты?

— Что вы, он гораздо состоятельнее меня, — ответил честный до отвращения Клиффорд, — он держит ферму по разведению гигантских жаб-трупоедов и намеревается купить себе по акции сразу две жены вместо одной умершей.

Занавес.

Я отпаивала ревущую белугой Маринку остывшим чаем и пыталась утешить её тем, что мой будущий муж — придурок и простой как ситцевые трусы, даже соврать нормально не умеет, куда уж ему пытаться изощрённо издеваться над одинокой женщиной. В конце концов Климова успокоилась — в всяком случае, реветь она перестала — вперила в меня свой взгляд и в усиление этого направила на меня указательный палец.

— Я подумаю. И если я надумаю, что ты с ним заодно…

— Нет-нет, что вы, — влез тут опять Клиффорд, — моя жена ничего об Аполлоне не знала до этого времени.

— Если я это надумаю, — продолжила Маринка свою мысль, демонстративно не обращая внимания на моего жениха, — что ты со своим Ананаем задумала надо мной посмеяться…

— Айнэнэнаем, — поправила я её.

— Да мне без разницы! Если ты задумала… — Маринка вдруг замолчала, сверля меня взглядом, а потом выдала, — Да тьфу на вас! Забыла, что сказать хотела!

— Тогда, если вас не затруднит, как будете уходить, захватите с собой наш мусор, — вежливо попросил Клиффорд, — чтобы выбросить по дороге в мусорный контейнер.

Взгляд Маринки вдруг изменился. Я бы сказала, на неё снизошло ледяное спокойствие. Она наклонила голову немного вбок и стала рассматривать моего будущего мужа. И тогда я поняла, что последствия могут быть серьёзными. С таким взглядом люди идут убивать. Ну, я так предполагаю.

— Видишь ли, Марина, — решилась я, — Клиффорд — немного чокнутый. Он верит, что он — инопланетянин, который не умеет пока что вести себя в нашем обществе. И я уже вижу, что те деньги, которые я получила под обязательство нашего брака без права на развод, могут оказаться недостаточной ценой за такое вот "счастье".

Тут, вижу, Маринке полегчало.

— Как, говоришь, его фамилия? — спросила она.

Я сказала. Она повторила. И начала ржать. Потом попросила у меня листок бумаги с ручкой, чтобы записать и зачитывать всем знакомым. Я выполнила просьбу, понимая, что Климова нуждается в моральной компенсации за сегодняшний вечер. Когда она, наконец, ушла, я обернулась к своеу наречённому и спросила то, что давно хотела спросить.

— Клиффорд, скажи мне, а почему ты такой бедный? Даже друг-вдовец с двумя детьми, и тот богаче тебя.

— Видишь ли, Таська… — вежливо начал он.

— Тася. Но не суть, ты продолжай, продолжай.

— Я хотел признаться, что я солгал. Никакого друга-вдовца у меня нет, и ферм по разведению гигантских жаб-трупоедов тоже не существует. Просто сказать так пришло мне в голову, чтобы твоя подруга от меня отстала. Я, хоть и инопланетянин и действительно могу попасть впросак в какой-то ситуации, но личные отношения между людьми мне хорошо понятны — они везде практически одинаковые.

Нет, вы видели? Вот ведь жук оказался! Даже я за чистую монету приняла его враньё. С одной стороны — хорошо, что он не такой лопух, как я уж было подумала, с другой стороны — жаль, что он и меня может облапошить. Придётся держать с ним ухо востро, иначе всех своих праведно нажитых сегодня миллионов враз лишусь!

ГЛАВА 4

Пока я мыла посуду, зажав между ухом и поднятым плечом "товарный" мобильный телефон, по которому накопились непринятые ранее вызовы, Клиффорд прохаживался по кухне и всё трогал. Он трогал обои, кафель, открывал холодильник, трогал всё там, открывал кухонные шкафчики, и перебирал их содержимое. Осваивался на хозяйстве. Хорошее дело, нужное. К тому моменту, как он определил все звуковые полутона шуршания разных пакетов с макаронами и крупами, я договорилась о продаже клетчатого пледа, мини-чемоданчика на колёсиках и фигурной чугунной дверцы для газовой печи.

Наша семейная идиллия прервалась новым звонком в дверь. Я уже знала — баба Дуся из квартиры напротив делала контрольный обход. Предлогом визита обычно она неизобретательно называла тревожные звуки, которые ей якобы послышались. Впрочем, кто её знает, может и вправду она какие-то звуки слышит.

— Таисья, я слышала из твоей квартиры какие-то тревожные звуки, — ожидаемо упрекнула меня баба Дуся, покачивая головой с седыми волосами одуванчиком, — кто-то будто бы завывал. Тоскливо так… А потом дверь у тебя хлопнула.

Я постаралась не рассмеяться. Потому что на бабе Дусе сегодня была надета просторная футболка, на которой было написано: "Если хочешь меня — улыбнись".

— Да, бабдусь, было дело, это подружка… — начала отчитываться я, но тут она протянула к двери свои узловатые пальчики и начала отодвигать её, чтобы раскрыть пошире и увеличить обзор моего жилища.

— Какой Андрюшка? — ласково переспросила она, вытягивая шею.

— Да подружка это завывала, а Андрюшка не завывал… — поправила я эту глухомань, — То есть Андрюшки у меня сегодня не было… То есть, никакого Андрюшки у меня вообще никогда не было… Ну, то есть… — начинала я нервничать.

И ведь было с чего нервничать. Потому что инопланетянин опять показался в прихожей.

— О-о, — пропела, завидев его, баба Дуся, — Тасенька, ты, никак, замуж опять собираешься?

— Да, — огорошила я её неожиданным ответом.

— А Костик знает, что его недвижимость будет теперь занимать Андрюша? — спросила эта старая перечница.

— Завтра узнает! — рявкнула я, не сомневаясь в том, что старушка меня опередит с докладом бывшему мужу про будущего. Когда-то именно она сдала изменившего мне разок Зуева.

— Ну-ну, — ответила соседка, предвкушая новый скандал, и отступила на шаг — А завывали-то у тебя с чего?

— Вам послышалось, — ответила я то, что отвечала всегда и надо было сразу ответить сегодня, и захлопнула дверь.

— Тася, для чего эта старая женщина собирает сведения о тебе? — спросил суженый.

— Просто из любопытства, — ответила я, — разве ты с таким раньше не сталкивался?

— Я сталкивался с тем, что из любопытства люди интересуются жизнью знаменитых людей или вымышленных героев, показываемых по галовизору. Считается, что если твоей жизнью начинают интересоваться обычные люди, значит ты — знаменитость.

— Я — не знаменитость, — утешила или, наоборот, огорчила я его.

Зазвонил телефон. Не тот, который для продажи товаров, а который для всего остального. Хм… номер не определён.

— Алло?

— Шушпанчик, я с рабочего телефона звоню, так что быстро, — громко затараторил Кореш, — У тебя перцовый пластырь есть дома?

— Ну, допустим, есть. Что это для тебя меняет? — спросила я сварливо, вспомнив, как он сегодня выудил у меня два моих кровных пятака.

— Так ты дай его человеку, который сейчас зайдёт, он мне его отдаст, а я его на поясницу себе прилеплю. А тебе потом отдам.

— После использования?

— Зачем? Новый куплю.

— Как же ты на работу вышел с больной спиной?

— Ну я ж не спиной стройбазу охраняю, а глазами, — резонно ответил он.

— А пластырь самостоятельно купить тебе не судьба?

— Да у меня с деньгами сейчас не густо, — признался Кореш, — зарплату последние месяцы стали опять задерживать.

Я подумала о том, что Кореш, по сути, сегодня подарил мне миллионы денег и мужа в придачу, и расщедрилась:

— Ладно, пусть твой человек заходит. Дам я ему пластырь.

— Спасибо, Шушпанчик! Я тебе новую песню спою, у меня уже полтора куплета готово.

— Не надо больше про меня песен писать! — возмутилась я.

— Да не про тебя песня, а про Алку! Вот послушай, там такое начало, — и Кореш торжественно-лирично затянул, — Это былооо прошлым летооом, на городскооом пляжууу…

— Нет такого слова — "на пляжу"! — наступила я на горло Корешевой песне.

— Ладно Шушпанчик, я не могу долго говорить, пока.

Отключив телефон, я встретилась глазами с благоверным.

— Шушпанчик?

— Прозвище.

— Тебя называют прозвищем вместо имени?

— Иногда. Некоторые.

— Мне нравится звучание этого слова.

— Ага, Шушпанчик Айнэнэнай — двойное благозвучие.

— Полностью согласен с тобой.

Я с подозрением посмотрела на Клиффорда. Серьёзно? Шутит? Издевается? По нему не поймёшь.

— Между прочим, ты мне так и не ответил, почему ты беден, — сказала я.

— Я не беден. А что этому Корешу от тебя надо было?

— А, да, — вспомнила я, — Прогревающее средство. Наружное.

Я полезла в домашнюю аптечку и достала оттуда перцовый пластырь.

— Почему ты о нём заботишься? О Кореше, — спросил Клиффорд.

— Потому что он попросил, а мне нетрудно сделать маленькое доброе дело для… Кореша. Он входит в мой круг общения. Пусть и не самый ближний. Понимаешь?

— Думаю, да.

— Ты потрогай тут ещё в комнате то, что захочется, а я пока поработаю, — сказала я, — Надо выполнить те обязательства, которые я на себя взяла.

Я включила компьютер и уселась за сочинение рекламных текстов. Конечно, с учётом полученных сегодня денег эта моя подработка копирайтером мне, скорей всего, больше не понадобится, но не хотелось подводить тех, кто отдал мне свои задания, учитывая мою хорошую репутацию. Пусть это нерационально, но так… правильно.

По ходу работы я заварила новую порцию чая, вручила пластырь пришедшему мужичку, прогундосившему пароль "Я, на, от Лёхи, на", и не забывала, конечно, поглядывать за своим брачным партнёром. Его надолго заинтересовала в шкафу полка с настольными играми — шахматами, лото, картами и экономической стратегией "Миллионер" с фишками по типу известной "Монополии".

Благодаря его самозанятости я написала все три требуемых текста и решила больше не брать заданий в обозримом будущем. После этого я посмотрела электронную почту, проверила страницы со своим товаром — нет ли отзывов или заявок, и потом погрузилась в нирвану — мой индивидуальный мир грёз об акциях, бонусах и скидках. Я как опытный серфингист плыла по сайтам и прыгала по перекрёстным ссылкам, оценивая красоту и выгоду своего возможного участия в той или иной бонусно-скидочной акции.

В реальность меня выдернул звук, похожий на то, что где-то что-то рвётся. Я резко оглянулась и меня накрыла волна стыда — я вообще забыла обо всём, в том числе о том, что у меня дома находится мужчина. И не просто мужчина, а — инопланетянин, и не просто инопланетянин — а мой личный попаданец. Сейчас он пытался оторвать от своего комбинезона прилипшую к его рукаву липучку от лифчика без лямочек и спинной части, для открытых платьев.

— Извини, — сказала я, забирая свой предмет туалета, — забыла тебе сказать, чтобы с этой полки ты ничего не брал. Тут лежит моё нижнее бельё.

— Но мне интересно, — возразил он, не моргнув и глазом.

— Это неприлично, — попыталась мягко пояснить я.

Он немного помолчал, а потом ответил:

— Странно, я обучен так, что трогать бельё своей жены — это прилично.

— Но мы же ещё не женаты, — напомнила я.

Ругаться с ним не хотелось. Я тысячу раз ругалась с Зуевым, когда так же, забыв обо всём, грезила и погружалась в своё хобби, которое Зуев называл моим психическим сдвигом. И когда я ругалась с ним, я всегда чувствовала себя правой. А вот сейчас почему-то, хоть меня никто не ругал, я чувствовала себя неправой.

— Пойдём на кухню, поговорим ещё? — предложила я Клиффорду.

— А разве ты уже выполнила всю свою работу? — спросил он, направляясь за мной.

— Да, выполнила. Только это была не основная моя работа, а так, подработка. Впрочем, моя основная работа тоже не занимает у меня много времени.

— Расскажи, — попросил он.

И я рассказала. О том, как зачем-то после школы выучилась в педагогическом колледже и приобрела специальность, с которой у нас оказалась взаимная неприязнь — ни я не была настроена работать с детьми, ни мне не попадалось приемлемых вакансий. И тогда Маринка Климова, уже работавшая маникюршей, узнала от своей клиентки, что в большой мебельный магазин, недавно открытый неподалёку от нашего дома, требуется расправщик подушек. Такая вот редкая профессия — расправлять подушки выставленных на продажу спальных гарнитуров. Работа, что называется, "не бей лежачего". С утра разложил подушки ровно, или, наоборот, раскидал их по постели в художественном беспорядке — и свободен весь день. Начальство моего непрерывного присутствия на рабочем месте не требовало. Впрочем, если что, меня среди дня всегда могли вызвать на работу по телефону. Поправить неправильно лежащие подушки. Зарплата, конечно, была маленькая, но я дорожила свободным временем, которое могла посвятить встрече с покупателями моего товара и собственному шопингу. А по вечерам подрабатывала через Интернет копирайтером.

— Теперь твоя очередь рассказывать, — сказала я, — Чем ты занимаешься и зарабатываешь на жизнь?

— Вряд ли ты поймёшь, у вас исследования в этом направлении ещё в зачаточном состоянии, — ответил Клиффорд.

— Ты говори, говори, там видно будет — пойму или нет.

— Тебе говорит что-нибудь термин "торсионные поля"?

Я задумалась.

— Ассоциаций несколько. Научная фантастика, машина времени, двигатель межзвёздного корабля.

— Хм. Неожиданно много, — удивился инопланетянин, — Так вот, наша семья занимается только аспектом взаимодействия с информационным полем Вселенной, которое и является по существу торсионным полем, а точнее, его хм… "окраской". То есть информация всеобъемлюще хранится в торсионном поле Вселенной.

— Значит, голосовой ассистент…

— Да, Вася в значительной степени разрабатывался членами рода Айнэнэнай.

Всё-таки я мысленно содрогнулась при упоминании этой, как выясняется, славной фамилии.

— То, что вы как-то умеете перемещаться сквозь пространство…

— Да, это тоже основано на свойствах торсионного поля, но этим наша семья не занимается.

— А время?

— Информация, которая хранится в торсионном поле, не имеет прошлого времени. Оно всегда настоящее. Там можно обнаружить любой след, отпечаток любого события прошлого точно так же, как того, что происходит сейчас. Но этим мы занимаемся лишь отчасти.

— Ну вот, а ты говорил, что я не пойму.

— А разве ты всё поняла, что я сказал? — улыбнулся Клиффорд.

— Во всяком случае, составила общее впечатление, — пожала я плечами, — а ещё я поняла, что ты, по идее, не должен настолько нуждаться финансово, чтобы продавать себя через брачную фирму любой незнакомой женщине.

— Не любой, — загадочно сверкнул глазами Клиффорд.

— Таак, — упёрла я ладони в стол и похлопала по его поверхности пальцами, — вот с этого места — поподробнее!

— Ну я же говорил тебе, что у фирмы по продаже мужей и жён есть специальный допуск к инфополю. В том числе к созданной людьми аналитической системе его содержимого. Я, скажем так, знал, что оптимальным для меня является стать мужем некоей особы с планеты Земля. Но эта особа не продаётся у нас в фирме, потому что эта планета не входит в сообщество развитых миров. А значит, это она должна меня купить…

— Стоп! — сказала я, зажмурилась и стала быстро анализировать то, что я сейчас узнала.

— Это была твоя монетка в десять космокредитов, — уверенно сказала я.

— Моя, — признался этот комбинатор.

— А если бы её подобрал Кореш?

— Она бы так или иначе попала к тебе, — пожал плечами Клиффорд, — И не смотри так на меня, это не я защемил его поясничный нерв.

— А кто? — холодно спросила я.

— Никто. Объективно цепь событий должна была привести монету к тебе, а тебя — к покупке мужа. Меня. Но я наблюдал за этими событиями, мне было просто интересно.

— А потом ты притворился, что я тебя не устраиваю по интеллекту и психике…

— Я не притворялся, я действительно усомнился.

— Ладно, сделаю вид, что поверила. Но потом ты сделал вид, что обрадовался моему желанию не выходить за тебя. Или скажешь, и тут твоя радость была искренней?

— Вот до всего тебе нужно докопаться, — улыбнулся Криффорд, — Нет, тогда я не радовался, а просто веселился. Я уже понял, что ты — моя будущая жена, и немного тебе подыгрывал, чтобы события казались естественными.

— Ты, морда Айнэнэнайская! Ты мне не подыгрывал, ты меня разыгрывал! Втёмную!

— Хватит цепляться к моей фамилии! Эта фамилия известна почти всем в сообществе развитых миров обитаемой Вселенной, и никто над ней не смеётся!

— Расскажи об этом своей бабушке!

— Моя Айнэнэнайская бабушка и так это знает!

— Тогда моей!

— И расскажу!

— Ага, моя Шушпанчиковая бабушка так и врубится сразу в тему развитых миров обитаемой Вселенной и её торсионного поля!

— Ты сама напросилась!

— Я?! Ах ты гад, прицепился к слову!

Тут в прихожей раздался звонок, в дверь — требовательный стук.

— Тася! Открывайте немедленно, или я полицию вызову!

Я ошарашенно посмотрела на Клиффорда и сказала:

— Ой… муж пришёл…

ГЛАВА 5

Дверь я открыла с радостной улыбкой, адресованной Зуеву, и полностью игнорируя его небольшую свиту — бабу Дусю, её падавана с третьего этажа Ивановну и незнакомую светловолосую женщину интеллигентного вида в круглых очках, сидящих на пухлых щёчках.

— Костя! Как хорошо, что ты сам пришёл, я уже собиралась тебе звонить, — выбила я у всех заготовленные речи и распахнула дверь, — Заходи скорей.

"Скорей" зашёл Зуев и пристроившаяся за ним женщина в очках, с выражением лица, символизирующим готовность к бескомпромиссной борьбе за правое дело. Бабе Дусе пришлось резко сдать назад к Ивановне, чтобы её не прихлопнуло закрывающейся перед ней дверью. Я проводила гостей в комнату и предложила им сесть на диван.

— Знакомься, Костя, это Клиффорд, мой муж. Будущий. Клиффорд, это Костя, тоже мой муж.

— Бывший, — опередила меня женщина.

— Бывший, — подтвердила я, — один из.

Зуев дёрнул было рукой, чтобы протянуть её Клиффорду, но словно опомнился и повернул её к спутнице.

— Это Стелла. Моя будущая жена.

— Очень приятно, — сказал Клиффорд.

— Ты смотри какие вежливые! — скандально начала Стелла, — Словно это и не они сейчас орали на весь дом.

— Хотите принять эстафету? — поинтересовалась я.

— Квартиру освобождайте! — рубанула интеллигентная с виду женщина.

— Тася, ты сказала, что хотела сама мне звонить, — напомнил Зуев, решивший, видимо, соблюсти дипломатический этикет, хоть и с запозданием.

— Да вот, собиралась тебе сказать, что я хочу переехать из этой квартиры, и нам с тобой нужно решить, что с ней делать.

— Ничего мы с ней делать не будем, правда, Котя? — сказала Стелла, — Мы сами тут жить будем. Вы пожили, теперь мы поживём.

— Так будет справедливо, — подтвердил Зуев.

— Несомненно, — вдруг согласился Клиффорд.

— При условии выплаты мне половины стоимости квартиры, — добавила я, — можно в рассрочку. Всё-таки я регулярно передавала Косте деньги, поэтому так будет справедливо.

— Ничего мы платить не будем, правда, Котя?

— Тогда придётся всё-таки сделать это, — вздохнула я, печально глядя на Клиффорда.

— Ты считаешь — нужно? — сразу включился он.

— Дай мне свой паспорт, дорогой, — попросила я, — чтобы у будущей четы Зуевых не возникло сомнений в твоей родовой принадлежности.

После нажатия на одну из кнопок комбинезона в руках у Клиффорда появился российский паспорт. Я мельком взглянула — фамилия была написано правильно.

— Если ты ничего мне не заплатишь, Зуев, тебя скоро ждёт очень весёлая жизнь вместе с цыганским табором в однокомнатной квартире. Ты будешь иметь возможность слушать их знаменитые песни целыми днями. У них даже фамилии музыкальные, видишь? — я сунула под нос бледному Зуеву раскрытый паспорт Клиффорда, — свою долю в этой квартире я уступлю родственникам Клиффорда. По одной тридцатой доли на каждого из семьи, чтобы они все имели право тут проживать. Не считая детей.

— Хотите я вам прямо сейчас спою? — дружелюбно спросил Клиффорд, — новую песню про Алку на пляжу.

— Бей их, Котя! — вдруг завопила Стелла, — ты цыгана бери, а я — шопоголичку!

И Стелла рванула ко мне прямо через кресло, за спинкой которого я стояла. Это кресло имело колёсики в качестве ножек, и я, пытаясь увернуться от нападения, повернула кресло за спинку. Кресло развернулось на сто восемьдесят градусов и Зуев имел возможность полюбоваться на оскаленное выражение лица будущей жены вместе с её выпученными глазами и скрюченными пальцами, готовыми вцепиться и рвать на клочки то, что им подвернётся. Вот я б на месте Зуева тут же раздумала жениться на такой фурии, а его это почему-то завело, словно он принял какого-то озверина. Он занёс над головой сжатые кулаки и шагнул к Клиффорду.

Ну, собственно, и всё. Что именно сделал Клиффорд, я даже заметить не успела, но после этого мой бывший муж мирно прилёг возле ног будущего, а его невеста завопила громче автомобильной сигнализации:

— Ууубиииилииии!!!

Участковый полиционер невозмутимо сидел за кухонным столом и составлял протокол.

— Какие именно звуки, доносящиеся из этой квартиры, вас потревожили? — спросил он бабу Дусю, наконец-то прорвавшуюся в мою квартиру на законном основании.

— Сперва сегодня тут завывал Андрейка, — с энтузиазмом взялась перечислять старая грымза.

— Андрюшка, — поправила я её.

— Точно, Андрюшка, — благодарно кивнула она мне.

— В котором часу это было? — спросил участковый для протокола.

— В девятнадцать пятьдесят семь, — отвечала партизанша.

— Потом? — спросил страж порядка.

— Потом он завывать перестал, и Таисья сказала, что скоро выходит за него замуж. Тогда я позвонила Косте Зуеву и сообщила ему, что на его часть жилплощади посягает посторонний.

— Андрейка, — кивнул полицейский.

— Андрюшка, — поправила его баба Дуся, — и Костя сразу пришёл и привёл с собой какую-то постороннюю женщину.

— Я не посторонняя, — вскинулась Стелла, — я его жена! Будущая.

— Ой, не приведи господь, — осенилась крестом баба Дуся, — таких горластых нам в соседи!

— Дальше что было? — спросил участковый.

— А потом — крик такой, что хоть святых выноси! Это, значит, вот эта горластая в очках кричала, мол, убили.

— Кого именно убили? — невозмутимо записывал полицейский.

— А кого убили — не видела, врать не буду, — чопорно поджала губы баба Дуся.

Участковый вопросительно посмотрел на Стеллу.

— Они напали на Котю, — заявила та, — и лишили его сознания.

— На вас напали? — спросил участковый Зуева.

— По правде говоря, я этого не помню.

— У вас болит что-нибудь?

— Да, желудок иногда прихватывает. Гастрит у меня, знаете…

— Гастрит к делу не относится! Побои снимать будете?

— Откуда снимать?

— С тела! — начал закипать полицейский.

— Котя! — восторженно взвыла Стелла, так громко, что все остальные присутствующие поморщились, — раздевайся, побои искать будем!

— Не буду я раздеваться! Нет на мне никаких побоев.

— Как же нет, когда на тебя напали? Чего ж ты тогда на полу разлёгся? — возмутилась Стелла.

— Зачем вы напали на Константина Зуева? — строго посмотрел участковый на нас с Клиффордом.

— Жилплощадь, небось, делить не хотели, — ехидно вставила баба Дуся.

— Господин полицейский, у меня сохранилась аудиозапись того разговора, — сообщил вдруг Клиффорд, — я решил сделать её, когда увидел, что наши гости желают перевести возникшую напряжённость в горячий конфликт.

— Включайте, — заинтересовался участковый.

Клиффорд нажал какую-то кнопку на комбинезоне, и все услышали его доброжелательное: "Хотите я вам прямо сейчас спою? Новую песню про Алку на пляжу". И следом: "Бей их, Котя! Ты цыгана бери, а я — шопоголичку!"

— Что же вы, гражданка, воду тут мутите, органы правопорядка в заблуждение вводите? — гневно спросил полицейский Стеллу.

— На порядочных людей нападаете и соседям отдыхать мешаете? — скопировала его взгляд и тон баба Дуся, — Хулиганка!

— Они не отдают нашу жилплощадь! — пожаловалась Стелла.

— Какую вашу жилплощадь? В Лысых Горах Саратовской области, где вы прописаны? — спросил полицейский, — В общем так, я передаю мировому судье протокол о мелком хулиганстве гражданки Волдырёвой Стеллы Леопольдовны. И предупреждаю — при поступлении новых жалоб на ваши хулиганские действия, как рецидив, дело будет уже уголовное.

— Рецидивистка, — ахнула баба Дуся, — Костенька, ты на ком жениться собрался? Она же тебя по кривой дорожке направит, под статью подведёт! С Таисьей-то всяко лучше, небось, жилось, и зачем ты только тогда рыжую шалаву сюда привёл, супружеское ложе осквернил? Таисья ни на неё, ни на тебя за это не напала и даже не вопила на весь дом, как эта оглашенная.

На этих словах Зуев не выдержал и рванул к выходу. Стелла побежала за ним. Полицейский дал нам подписать протокол и чинно удалился. За ним ушла и баба Дуся, до краёв наполнив себя впечатлениями и темами для пересудов с Ивановной.

— Часто у вас такие события происходят? — спросил Клиффорд, когда наступила тишина.

— Никогда такого не было, — ответила я, — Но зарекаться на будущее всё-таки не стоит.

Я вдруг зевнула. Несмотря на бодрящие события, ночное время требовало отдыха. Предстояло решить один деликатный вопрос — где постелить будущему мужу. Можно было вынуть подушки из кресел и сложить их у стены вытянутой дорожкой.

— Что ты делаешь? — спросил Клиффорд.

— А на что это похоже? — спросила я, не оборачиваясь. Почему-то смотреть в его глаза сейчас было неловко.

— На то, что ты собираешься определить мне место для сна на полу.

— Так и есть, вообще-то.

— Нет, дорогая, — мягко, но категорично сказал он, подойдя сзади вплотную и дыша мне в затылок, — С этого времени спать мы будем вместе.

И поцеловал. В шею. А потом продолжил поцелуи цепочкой. И я не нашла в себе сил на возражения, пришлось раскладывать диван.

На следующее утро мы подали заявления в ЗАГС. В своём я указала, что желаю принять фамилию мужа. Практика показала, что эта фамилия может быть полезной в нашем нецивилизованном мире, ею удобно отпугивать враждебно настроенных граждан.

Потом Клиффорд проводил меня на работу в мебельный магазин и познакомился с некоторыми моими коллегами. Больше всех ему обрадовался Сашка, известный в определённых виртуальных кругах как Мёртвый Душ. Сашка часто выходил в сеть со своего телефона, даже для того, чтобы перекинуться написанным словом с коллегой, находящимся за стенкой, поэтому его ник был всем нам знаком.

— Душик никак не может собрать диваны, которые вчера поступили, — томно сообщила продавщица Соня.

— Там инструкция какая-то неправильная, — оправдывался Сашка, — мне помощь нужна, чтобы собрать все эти планочки-реечки-брусочки.

Клиффорд сказал, что будет рад получить возможность обучения чему-то новому и пошёл помогать собирать диван по инструкции, а я занялась своими служебными обязанностями по расправке подушек. По окончании я заглянула в цех по сборке мебели. Душик с Клиффордом сидели над аккуратно разложенными деревяшками и периодически кто-то из них брал одну, приставлял к другой, а потом со вздохом клал на прежнее место.

— Видимо, мы неверно истолковали указания, — сказал Клиффорд, тыча пальцем в листок со схемой.

— Несомненно, — пробормотал Душик, продолжая гипнотизировать взглядом деревяшки. По-моему, он незаметно для себя подхватил это словечко у Клиффорда.

— Не получается? — сочувственно спросила я, — Вы выглядите… побеждёнными.

— Несомненно, — меланхолично повторил Душик.

— Что конструируете? — бодро спросил пробегающий мимо кадровик.

— Хотели — диван, — ответил Душик, — А получилось…

— Испытательный лабиринт для подопытных мышей, — определил Клиффорд то, что у них получилось.

— А точно, — оживился Сашка, — смотри, если запустить мышь вот в этом месте…

— Дорогой, ты ещё тут побудешь или со мной пойдёшь? — спросила я, — Хочу увидеться с Дианой, поговорить о салоне красоты.

— Я тебе нужен для этого разговора? — спросил Клиффорд, — Мне не хочется оставлять недоделанным то, что начато.

— К ужину жду тебя дома, — ласково улыбнулась я.

Оставив благоверного в надёжных узах его собственного энтузиазма, я пошла дальше — меня ждали великие дела.

ГЛАВА 6

Первым, кого я встретила в "Дельфине", был парикмахер Стасик Вахрушин. Он, правда, настаивал на названии "стилист". Из тех, кто торит собой дорогу "золотому миллиарду". Ну, вы поняли. Выглядел он, как всегда, сногсшибательно — зауженные коричневые брючки на серых подтяжках, выглаженная рубашка, белая в тонкую розовую полоску, и галстук-бабочка на несколько тонов темнее, чем эта полоска. При виде меня он отбросил со своего лба платиново-блондинистый локон длинными пальцами с отполированными ногтями и сказал:

— А, Тася… привет. Ты подстричься или к Маринке?

— Нет, я к Диане, поговорить. А ты считаешь, мне пора стричься?

— Ну, кончики надо бы освежить, махрятся. Ты в курсе, что она…

— В Австралию уезжает. А ты свободен, сможешь подстричь?

— Несколько минут есть, идём. Я-то, конечно, в любом случае не пропаду…

— Не собирайся никуда пока, я к ней как раз по поводу покупки салона. Мыть голову мне не будешь?

— Нет, из брызгалки попшикаю. А кто покупатель?

— Я покупатель. Хотя, смотря сколько она запросит. У тебя какой-то гель новый?

— Взял на пробу, клиент один хвалил. Откуда лавэ, если не секрет?

— Выгодно замуж выхожу. Приятно пахнет.

— Глаза закрой. Где бы и мне такого найти?

В принципе, говорить со Стасиком можно было и больше, чем по двум тематическим каналам одновременно, как мы это сейчас делали, просто других тем не нашлось.

Вот казалось бы — мелочь, кончики волос обстигли на пятнадцать миллиметров, а настроение улучшается, тонус повышается, осанка выпрямляется. В таком приподнятом настроении я вошла в кабинет к владелице салона, отделенного от основного помещения стеклянной стенкой с жалюзи. С Дианой Врежовной мы были знакомы по "вечеринкам", которые она иногда устраивала у себя в салоне для работников и некоторых постоянных клиентов.

— Молва тебя опередила, — усмехнулась она, когда мы поздоровались, — Марина Климова сказала, у тебя появились деньги и ты заинтересовалась покупкой салона.

— Уверена, что она упомянула, что это будет зависеть от цены. А вернее, насколько существенна разница между продажной ценой и рыночной, — улыбнулась в ответ я, — вы же знаете, я стараюсь ничего не покупать по обычной стоимости.

— Срочность этой продажи связана с тем, что я покупаю там аналогичный бизнес, в Перте. Поэтому, хоть я и тороплюсь, но цена будет не ниже приемлемой для меня, иначе я просто уеду, а салон будет продаваться до тех пор, пока не получит максимально выгодное предложение, понимаешь?

— А мне сказали, что вы по великой любви за границу едете, — хихикнула я.

— Одно другому не мешает, а только способствует, как ты скоро поймёшь, если у нас с тобой дело сладится.

Мы торговались до посинения. За это время я возненавидела этого монстра в женском обличии всей душой и это чувство явно было взаимным. Для себя я наметила сумму, выше которой покупать салон не буду, а вот снизить её хотелось максимально. По-моему, у Дианы была зеркальная моей ситуация. И вот эти наши "хотелки" никак не могли примириться. В конце концов я всерьёз разозлилась и встала, собираясь уходить, а на прощанье задвинула короткую речугу:

— В принципе, я могу вложить свои деньги и во что-то другое, более приемлемое для меня, чем купить салон красоты и остаться с голой задницей. Желаю вам с вашим австралийским мужем того же.

— Говорят, ты за сумасшедшего замуж вышла ради этих денег? — спросила вдруг Диана, — Вдобавок с ужасно смешной фамилией?

— А ещё говорят, что нормальных людей не бывает, — пожала я плечами, — У меня тоже своих бзиков хватает, да и фамилия оставляет желать…

— Пообещай мне кое-что. Постарайся сохранить коллектив салона и его дух. Я буду иногда приезжать к родным и заходить сюда, и мне хотелось бы видеть, что мои старания не прошли прахом.

Скидка, которую она сделала, составляла гигантскую цифру — тридцать процентов от рыночной цены. И вот спрашивается — зачем она мне перед этим столько нервов вытрепала? Вот ведь гадская акула бизнеса! Надо поучиться у неё хватке.

В итоге мы с ней вместе вышли в основной зал и она представила меня работникам как новую владелицу, оговорившись, впрочем, что пока об этом достигнуто лишь устное соглашение. Подписание документов и денежный расчёт мы назначили назавтра. Меня немного беспокоило, что я приняла это решение, не посоветовавшись с суженым. Как-то в наш маленький срок знакомства пока не уместилось разговора о том, каким Клиффорд хотел бы видеть наше будущее. Да плюс то, что поговорить о покупке салона я решила до того, как узнала, что это его именно деньги поступили мне на счёт. Да уж, муж у меня — точно не бесприданнец.

После этого я пошла в продуктовый универсам и отвела душу — накупила продуктов по акциям, остановившись только тогда, когда поняла, что пакеты с едой станут слишком тяжёлыми для переноски. Потом посмотрела на часы и припустила домой — скоро должны были подойти покупатели сетевой барахолки, с которыми я договорилась вчера.

Сначала пожаловала пара пожилых людей, покупающих чугунную дверцу для газовой печи. Они придирчиво осмотрели её узор, померили принесённой рулеткой и поведали, что тем дверцам, что продаются нынче в магазинах, они не доверяют. Я убедительно сообщила, что этой дверце доверять вполне можно и что была бы у меня газовая печь, о другой дверце я бы и не мечтала. Когда я порезала и замариновала кусочки курицы, пришла покупательница пледа. Сначала меня возмутило, что она попыталась сбавить мою и без того маленькую цену почти вдвое, но потом я узнала, что этот плед она покупает, чтобы накрывать ноги её парализованного сына в инвалидной коляске, и тогда просто подарила этот плед ей, за что была удостоена всяческих благословений. Потом я приготовила овощи для салата "малахитовая шкатулка", и во время очистки киви для его украшения пожаловали последние на сегодня покупатели. Это была женщина с дочерью лет семи, собиравшиеся в южный санаторий, и чемоданчик нужен был для этой девочки.

— Ох, — устало пожаловалась женщина, — мы уже столько магазинов обошли, но Ларочке всё не нравится.

— Они все дурацкие, — капризно сказала девочка.

— А у меня зато чемоданчик счастливый. Но я его кому попало не продам, — сказала я, — А то загубят его плохим обращением, и счастья не увидят.

— Как это? — спросила Ларочка.

— А так. Того, кто берёт с собой этот чемоданчик в поездку, всегда ждут интересные приключения. Я вот ездила с ним на море и нашла камень с дырочкой, который называется "куриный бог". Теперь этот камень — мой талисман, на удачу.

— А что же вы тогда продаёте такой чемоданчик? — подозрительно спросила девочка.

— А потому что я благодаря ему разбогатела и у меня стало много красивых вещей, которые в этот чемоданчик больше не помещаются. Но я обращалась с ним бережно, и он даже нисколько не потрепался.

— Я тоже буду бережно, — пообещала Ларочка под счастливый выдох своей мамы.

Я закончила украшать салат и засунула его в холодильник, чтобы он немного "настоялся" и его ингредиенты пропитались вкусом друг друга. Пора бы и муженьку домой пожаловать. Как бы с Вселенским инфополем связаться, чтобы оно его торкнуло?

С инфополем связи сегодня не было, Васька ни в часах, ни в вытяжке не пряталась, пришлось просто позвонить Мёртвому Душу.

— Таська, у нас диван пошёл! — обрадовал меня Сашка.

— Куда пошёл?

— Собираться начал!

— Так уже пошёл или собирается только пойти? — уточнила я.

— Пошёл! Дойдёт скоро!

— Надеюсь, Клиффорд тоже скоро дойдёт. До дома.

— Ага. Всё, не сбивай с панталыку, а то мы опять не туда зарулим.

— А куда вы намылились? — спросила я, но Душик уже оборвал связь.

Я перезвонила продавщице Соне и та разъяснила ситуацию — диван, который так долго собирали высококвалифицированный сборщик мебели и специалист по передовым технологиям торсионных полей, наконец-то рождается из кучи деталей.

От нечего делать позвонила Зуеву.

— Привет, бывший.

— Привет.

— Надумал что-нибудь?

— Денег нет, — сказал он уныло, и я поверила.

— Что, и не предвидится?

— Не настолько, чтобы выкупить у тебя половину квартиры. Даже в рассрочку. Если только лет на сто…

— Ладно, Зуев. Я поговорю с Клиффордом, может, мы что-нибудь решим. А ты пока тоже подумай, чем ты можешь быть нам полезным, чтобы я просто освободила тебе квартиру.

— В табор жить пойдёшь?

— В какой табор? Ах, в табор! Да… Нет, конечно, ты что, сдурел? Кто меня туда пустит? Я ж ни одной цыганской песни не знаю. Да и пою как раненый бобёр.

— А как он поёт?

— Лучше тебе этого не знать, поверь мне.

— Кореша сегодня видел. Согнутого немного. Говорит, песню новую написал. Про Алку на пляжу. Я сказал ему, что эта песня уже у цыган. Он сначала сильно удивился, а потом решил, что Алка, похоже, не только с ним роман крутила. На пляжу.

— Алка — да, она могла…

Клиффорд пришёл домой расстроенным.

— Что случилось? — спросила я.

— Так хорошо было, — рассказал он, — мы всё-таки собрали тот диван, а потом Саша сказал, что он куда-то сбегает, и что диван нужно обмыть. А потом он вернулся и сильно ругал меня за то, что я водой из ведра диван полил. Чтобы обмыть.

— Не переживай, — утешила я его, — высохнет вода и следа не останется. Надеюсь.

А теперь всем внимание, особенно мужчинам. Рассказываю главную женскую тайну, которую никак не могут разгадать мужчины, пытающие проанализировать, в чём они с женщиной ошиблись и вообще — чего хотят женщины. Итак. В подавляющем большинстве случаев женщины хотят одного — построения собственного гнезда. И мужчин они разумом и инстинктами оценивают именно с точки зрения полезности для гнезда. Внешность, секс и тому подобные бонусы — именно бонусы, решающей роли они не играют для того, чтобы женщина держалась за мужчину крепко. Если мужик — пьяница, но у него золотые руки, которыми он делает много чего по дому, жена его не бросит. Если мужчина ничего не умеет делать по дому, но приносит денег достаточно, чтобы она сама могла вызывать нужных для этого специалистов и жить достойно — тоже всё в порядке. Вот так всё просто. У меня была знакомая, которая похвалилась как-то своим новым любовником: "Он нашёл мою главную эрогенную зону. Починил все розетки в квартире". И наоборот — если поведение мужчины угрожает благополучию гнезда, он остаётся в пренебрежении.

Это может не относиться к совсем юным дурочкам или людям с какими-то большими недостатками, но в принципе — всегда работает. Вам понравилась женщина и вы хотите с ней сойтись? Забудьте про конфеты и букеты. Проверьте, как работает слив её стиральной машины, и если там есть проблемы — решите их, не дожидаясь просьбы с её стороны. Ну ладно, конфеты с букетом тоже лишними не будут — нужно же и вам, мужики, полюбоваться, как вы красиво умеете ухаживать.

Я кормила вкусным ужином своего будущего мужа и с удивлением думала о том, что сегодня вечером я даже не вспомнила о сайтах в Интернете, рассказывающих об акциях, бонусах и скидках. У нас с ним были дела поинтереснее. Не зря же я к его приходу надела лифчик на липучках…

ГЛАВА 7

Если вы подумали, что я собираюсь заняться с Клиффордом сексом, вы не ошиблись. Это было удивительно. Удивляло то, насколько мы подходили друг другу по желаниям, по манере поведения в постели. Как ключ и замок. Я думаю, такое обычно достигается только с годами совместной жизни, и то, не у всех и если пыл не остывает.

Однако нужно было и о делах не забывать — открыть дверь бабе Дусе и заверить её, что ничего тревожного из нашей квартиры не доносится, позвонить родителям, обсудить с Клиффордом наш семейный бюджет и мои безумные траты.

Баба Дуся в новой футболке с надписью "Сделал дело — прикрой ветками!" огорошила вопросом:

— Таисья, ты видела — у нас на панели работают.

— ?!

— Надо нам заявление написать и подписаться всем, чтобы это прекратить. Или пусть нам всем деньги платят, если хотят под нашей крышей быть.

— Бабдусь, вы сейчас о чём вообще?

— Ну как же, с того торца нашего дома, что в Мирный переулок смотрит, поставили леса строительные и какую-то рекламу к панели прибивают.

— А, ну да, это надо разобраться, — покивала я, — Вот Костик Зуев скоро в этой квартире жить станет, так вы его и попросите заняться. А ещё лучше — его новую жену, Леопольдовну. Она там быстро всех распугает.

Пока баба Дуся, замерев, обдумывала предложенную тактику военных действий, я быстренько закрыла дверь. Пора было позвонить родителям.

— Алё, мам, я завтра к вам вечером не одна приду. Скажи папе, чтобы треники новые надел, которые я ему на новый год дарила, или, лучше, брюки. Представлю вам своего будущего мужа, у нас через месяц регистрация. Да, фамилию сменю, конечно. Я тебе потом скажу, какая она будет, ладно? Ну завтра всё узнаешь, пока.

Это я удачно вспомнила про треники. Дело в том, у родителей по этому поводу была войнушка — папа наотрез отказывался попрощаться со старыми штанами, чем-то они ему казались удобными. А мама из принципа отказывалась их чинить. И вот на этих штанах сверху от резинки как-то оторвался целый клинышек ткани, и теперь папа после надевания штанов демонстративно брал этот кусочек и заправлял за резинку отдельно, уважительно именуя его "лохмотий". Для старых домашних хохмочек это вполне годилось, но перед новым инопланетным лицом было неудобно — чтобы понять своеобразный юмор моих родителей, к нему надо было адаптироваться.

Я пригласила суженого на кухню, за стол переговоров. Там я ему поведала о своих планах потратить большую часть семейного бюджета на приобретение салона красоты.

— Тася, ты считаешь себя компетентной в этом бизнесе? — спросил Клиффорд.

— Скажем так — я думаю, что справлюсь. Конечно, не без помощи специалистов. Мастеров, бухгалтера… администратора найму, наверное, чтобы самой там неотрывно не находиться.

— Я так понял, ты покупаешь этот салон по заниженной цене, то есть со скидкой? — улыбнулся Клиффорд.

— Да, и поэтому его всегда можно будет перепродать без потери денег.

— Я поддерживаю эту идею.

— Но тогда на оставшиеся деньги мы сможем купить другое жильё, которое будет не лучше этой квартиры, — огорчённо сказала я.

— Но ведь ты же меня купила за семь космокредитов?

— За шесть с половиной вообще-то. Мне скидку сделали, — гордо поправила его я.

— Да, и пять из них были перечислены на мой счёт. В местной валюте и в местный банк.

Я открыла рот, а потом закрыла. Потом произнесла, не веря своему счастью:

— И ты готов на эти деньги купить нам дом?

— Я полагаюсь на твой выбор и умение делать выгодные покупки, — ответил мой щедрый жених.

Сначала я его затискала как плюшевого медвежонка, а потом спросила:

— А зачем вообще так делать — продаваться, покупать, если всё равно почти все деньги в семью идут?

— Далеко не все супруги ведут общий семейный бюджет. Но мы с тобой будем.

— Ой.

— Что случилось?

— Зря ты так, — покачала я головой.

— Что именно так?

— Клиффорд, со мной вести общий бюджет опасно. У меня ведь есть зависимость, — покаянное признание далось мне нелегко, — я часто покупаю разные ненужные товары, если они продаются со скидками или с бонусами. А потом продаю их ещё дешевле.

— Тогда сделаем так, — после небольшого раздумья сказал муж, — купим жильё и всё необходимое, а потом посмотрим, оставить тебе эту зависимость или вылечить.

— Я не хочу лечиться, — призналась я, — Боюсь, что если в мою голову полезут и что-то в ней поменяют, то потом это буду уже не совсем я.

— В любом случае, окончательное решение будет за тобой.

— Скажи, а как называется твоя родная планета?

— Тауин. А почему ты сейчас спросила?

— Захотелось узнать, где рождаются самые лучшие мужчины во Вселенной.

Следующий день был субботним, но наш магазин работал без выходных. Как, соответственно, и расправщик подушек. Поэтому на мою работу мы с Клиффордом вновь пришли вместе. Он сразу пошёл в сборочный цех, проверить неправильно обмытый им диван. Я покончила со своими трудовыми обязанностями, потом тоже направилась туда. И застала рабочий момент — Сашка сушил диван феном, а Клиффорд недоумевающе крутил утюг в своих руках.

— Дорогой, зачем ты держишь эту штуку? — спросила я.

— Саша сказал погладить им диван. Только я сомневаюсь в том, что этот утюг работает.

— Пока не включишь — не работает, — невозмутимо сказал Душ.

— А у него есть самонавигация? — спросил Клиффорд, — Или он на ручном управлении?

Сашка задумался. Я ехидно смотрела на него и не подсказывала. Но он догадался.

— Вот, Клифф, держи лучше этот фен. У него самонавигации нет, но ты видел, что я делал, и тебе нужно только повторять мои движения.

— Ладно, — сказала я, — Вы трудитесь, а я пока в магазин схожу, мужу телефон куплю. С навигатором.

Я уже знала, в каком магазине сегодня продаются телефоны по акции. До этого магазина пришлось ехать на общественном транспорте. Народу в автобусе было много, и я воспользовалась освободившимся рядом со мной сиденьем, чтобы избежать толчеи. В результате была вынуждена прослушать разговор двух женщин, которые давно не виделись и вот, случайно встретились в автобусе, чтобы поговорить, нависнув прямо над моей головой.

— Ну как вы поживаете?

— Ой, из одной ямы в другую, никакого просвета. Сын в техучилище пошёл, там стипендия — курам на смех. Тянем его. У бабушки пенсия маленькая, она же не работала в жизни официально. У сестры мужа посадили, стащил там на работе что-то. Она теперь ездит, передачки ему возит. У нас в детском саду зарплата сама ведь помнишь, маленькая совсем. Ни на что не хватает. Ну а вы как?

— Да тоже! — сказала вторая, и после маленькой паузы продолжила, — В деревню с мужем перебрались, дом купили, ага. Свиней начали разводить. Ну, продаём помаленьку на рынке, ага. Старшей дочке квартиру купили в городе, ага. Младшую вот в институт пристроили на коммерческое, ага.

Дальше я не слушала, мне пора было выходить. Почему я пересказала вам этот разговор? Не знаю, может быть потому, что мне запомнилось это вступление "Да тоже!", и я хотела, чтобы и вы прониклись его иронией. А может, ещё почему-то.

Купив телефон, в магазине я задерживаться не стала — сердцем чуяла, что мне надо скорее вернуться. Предчувствия меня не обманули. Дым и запах горелой синтетики обнаружился ещё на подходе к сборочному цеху. Там напротив Душика стоял сам директор нашего магазина и обвиняющим перстом указывал на подпалину в форме подошвы утюга в центре обшивки дивана. Клиффорд стоял рядом и выглядели они оба… побеждёнными.

— Ещё раз спрашиваю. Что это такое? — грозно вопрошал директор.

— Простите, Николай Саныч, я случайно, — сказал Сашка.

— Неверно рассчитали температурный режим, — со вздохом пояснил Клиффорд.

— А это что за посторонний человек в наших служебных помещениях?

Тут уже вмешалась я:

— Простите, Николай Саныч, это мой муж. Я его тут ненадолго без присмотра оставила — и вот…

— Так. Меня интересует одно — кто будет платить за испорченную мебель? Ты? — обратился он к Сашке, — или Зуев?

Как ни соблазнительна была мысль повесить долг за диван на Костика Зуева, но она быстро ушла.

— Если позволите, я хотел бы приобрести этот диван, — сказал вдруг Клиффорд, — Он стал мне дорог за эти два дня, с его помощью я получил новые навыки. Только мне пока его некуда ставить. Позвольте тут сохранить мой диван на несколько дней.

— Хорошо, — удовлетворённо сказал директор, и добавил, обращаясь к Сашке, — но ты останешься в этом месяце без премии.

— Я увольняюсь, — ответил Душик, — Как я понял, сборка мебели — не моё призвание.

— Я тоже увольняюсь, — сказала я, — только не в связи с отсутствием призвания расправлять подушки, просто я намереваюсь заняться собственным бизнесом.

— Что вы мне тут голову забиваете своими увольнениями? Вы что — замдиректора и главбух? Идите в кадры и увольняйтесь, сколько влезет! А вас я попрошу пройти к кассе, — повернулся он к Клиффорду, строго шевеля бровями.

По дороге в "Дельфин" пришлось купить мужу туалетную воду без скидки, чтобы немного притушить запах палёной синтетики. Но Диана всё равно учуяла — я тоже пропахла, пока находилась в дыму рядом с дорогостоящим пособием по отработке навыков своего благоверного. Этот запах немного снизил пафосность момента подписания договора и перечисления денег, но настроение у всех всё равно было приподнятое. Напоследок Диана отдала мне ключ от сейфа и показала заветную тетрадь. В ней были перечислены фамилии и должности людей, которые обслуживаются в салоне бесплатно — в большинстве своём, государственные служащие контролирующих инстанций. Впрочем, все они не забывали сунуть денежку лично мастеру, чтобы их, значит, особо любили. Мы обменялись с Дианой контактными данными и добрыми пожеланиями, на том и распрощались.

А потом мы пошли в дорогой бутик мужской одежды и одели Клиффорда. Это был грандиозный шопинг, потому что вещей мы купили много. В результате я выбила из владельца бутика максимальные скидки и чувствовала себя так, как наверное, чувствует себя кот, который объелся сметаны. Наши руки были полны фирменных пакетов с одеждой, и моё райское наслаждение не портили ни наш противный запах, к которому я уже притерпелась, ни периодически возникающие мысли о том, куда девать купленный намоченный и подпалённый диван, ни немного кислый и усталый вид суженого, утомлённого примерками и необходимостью выбора одежды. Нам оставалось только перекусить, привести себя в порядок и подготовиться к главному испытанию этого насыщенного дня — знакомству Клиффорда с моими родителями.

ГЛАВА 8

Когда мы, вымытые, нарядно одетые и благоухающие парфюмом, пришли к моим родителям, нас встретили все трое — мама, папа и кот Базильён. Вообще-то, его звали классическим Базилио, но я его поименовала по-своему, и эта кличка прижилась. Впрочем, чаще его называли просто Базька.

Я представила родителям Клиффорда, сказав, что он приехал из Австралии. По дороге инструктировала его, впихивая те небольшие знания об этой стране, которыми сама обладала.

В большой комнате уже стоял посередине накрытый светлой скатертью стол, который потихоньку наполнялся приготовленными мамой закусками. Папа по случаю нового знакомства был одет в брюки, а мама сделала причёску — начёсанные волосы подняты наверх и собраны заколкой, с выпущенными кончиками завивающихся колечками волос. Любимая Базькина причёска.

Сначала Клиффорд удивлённо остановился перед маленькой искусственной ёлкой, украшенной игрушками, которая стояла на тумбочке.

— Это ведь… рождественская ель? Вы уже готовитесь к празднованию?

— Нет, это мы с Нового года не убрали. Мне нравится, красиво, — объяснил папа.

— К моему дню рождения обещал убрать, — заметила мама, выставляющая на стол фрукты, — он у меня в июне.

Я помогла маме закончить накрывать на стол и мы сели ужинать.

— У меня там машинка достирывает, — извинилась мама, — не рассчитала время.

Папа торжественно поставил в центр стола коробку, упакованную в праздничную цветную фольгу.

— Что это? — с любопытством спросила я.

— Точно не знаю, — загадочно ответил папа, — но догадываюсь. Там — электробритва! Сейчас мы убедимся, так это или не так.

Оказалось, так.

— Вот гадёныш! — восхитился папа.

Он рассказал нам, что его двоюродный брат подарил ему эту бритву на его день рождения. Не на тот, который был недавно, а на прошлый день рождения. Папа такими бритвами не пользуется, поэтому он упаковал эту бритву в магазине в новую фольгу и передарил её кузену уже на его день рождения. А недавно этот праздник снова прошёл у папы, и — вот.

— Осторожно, — сказал мне папа, — не помни коробку. Мне её ещё упаковывать снова идти.

— Пап, а ты купи коробку побольше размером, туда положи эту, и запакуй всё вместе, — предложила я, — Чтобы дядя Вова не понял сразу, что именно ты ему даришь.

— Главное, успеть скрыться, пока не начали распаковывать подарки, — вставила мама.

Клиффорд, который в начале этого разговора непонимающе слушал, под конец уже откровенно смеялся.

Машина в кухне, судя по звуку, достирала бельё, и мама вышла, чтобы его достать. Папа стал открывать бутылку домашней наливки, а Базька взметнулся на шкаф, а оттуда — на открытую балконную дверь, немного там побалансировал и улёгся на пузо, свесив лапы. Я с интересом приготовилась следить за его любимой охотой. Меня удивляло только одно — мама и вправду всё время забывала о Базьке в подобных случаях. Вот мама идёт на балкон, чтобы развесить бельё, подходит к двери… и кот выверенным движением передних лап с растопыренными когтями цепляет её за колечки, венчающие причёску.

— Базька, отстань от меня, — возмутилась мама, выпутываясь из когтей.

— Скоро она обратно пойдёт, — тихо утешила я кота.

Впрочем, он это и так знал. И, конечно, не упустил новой возможности привнести в мамину причёску модный художественный беспорядок.

Наливка была разлита по рюмкам и папа предложил выпить за знакомство.

— Мама, папа, — объявила я после того, как вкусная наливка была проглочена, — хочу сразу сказать. У меня много новостей. Клиффорд — из богатой семьи, и к нашей свадьбе он сделал мне большой подарок — я купила салон красоты "Дельфин", который как раз срочно продавался по сильно заниженной цене. Теперь буду заниматься бизнесом. А ещё Клиффорд хочет купить в нашем городе дом, так что мы скоро переезжаем. Квартиру оставлю Зуеву. Регистрация брака с Клиффордом у нас через месяц.

— Надеюсь, вы не поссоритесь за этот месяц, — вздохнула мама.

— Не вижу для этого причин, — улыбнулся Клиффорд, — Все недостатки характера Таси мне уже известны, как и ей — мои.

— Наконец-то ты фамилию сменишь, — проворчал папа.

— Кстати, ты обещала сказать при встрече, какой она будет, — напомнила мама.

Я, немного сжавшись, посмотрела на Клиффорда, который невозмутимо поедал котлету.

— Только вы не пугайтесь и не смейтесь, фамилия немного необычная. То есть не немного, а сильно необычная. Но Клиффорд сказал, что в Австралии эту фамилию уважают.

— Мне приготовить валерьянку? — спросила мама, которая почувствовала неладное.

— Айнэнэнай, — решилась я, — Это фамилия. Айнэнэнай.

Мама застыла, а папа, опрокинув новую порцию наливки, сказал:

— Наш человек.

На следующее утро я напросилась в гости к Маринке Климовой, надо было обсудить одну мою идею. Клиффорда оставила дома наедине с компьютером, предварительно научив тому, что можно делать и объяснив, чего нельзя.

— А, нувориша пришла, — встретила меня Маринка.

— Ага, гостинцев принесла, — ответила я, вручая ей пакет с накупленными вкусняшками, в основном для детей.

Детки у Маринки замечательные. Оба умненькие и шустрые, хоть и от разных отцов. Старшему, светловолосому, пять лет, младшему, брюнетику — три. Спрашиваю их:

— Вы у бабушки гостили? Как она поживает?

— Баба болеет, — деловито сказал младшенький, — у неё из жопа.

— На изжогу жаловалась, — пояснила Маринка.

— Марина, я хочу ввести в салоне должность администратора, — сказала я, когда отсмеялась, — Оплата — процент от выручки, чтобы интерес был и бдительность на уровне.

— Бдительность за процент не купишь. Мастерам выгоднее будет платить администратору меньший процент, чем тебе, и выручка мимо кассы будет идти. Думаешь, зря Диана лично всё контролировала?

— А как же быть? — растерялась я, — Я не хотела бы, как Диана, быть привязанной к салону.

— Шагай в ногу со временем, — пожала плечами Маринка, — установи видеокамеры. Выборочно проверяй соответствие услуги и письменной записи о ней.

— Ты умница. Так и сделаем. Займёшься этим?

— Я? Маникюрша? — выпучилась на меня Маринка.

— Не просто маникюрша, а человек, которому я доверяю. Не хотите ли, госпожа Климова, повышения в должности до администратора?

— Хочу!

— Будешь им. При одном условии. Ты на меня за моё замужество и неожиданное богатство зла не держишь и нуворишей больше не ругаешь.

— Как же я могу держать на тебя зло, если ты и меня не забыла? — улыбнулась Маринка, и добавила, как всегда, когда мы мирились после размолвки, — не парься, Таська, всё путём.

В этот момент старший сын Маринки обернулся от окна и объявил:

— А я никогда не ругаюсь в резвом состоянии.

— Нахватался терминов в детском саду, — покачала головой Маринка, — Ладно, беги, вижу же, что ты уже на старте. Дома инопланетянин ждёт.

Инопланетянин был в некоторой растерянности. Оказалось, он только что наткнулся на фотографии людей с конкурса "Мистер Вселенная".

— Откуда они взялись? Впервые слышу о таких людях во Вселенной, меряющихся друг с другом гипертрофированными мышцами.

— Это просто название конкурса столь же раздутое, как их мышцы, — успокоила его я, — К развитым мирам обитаемой Вселенной они отношения не имеют.

Потом я отобрала у благоверного компьютер и с некоторым благоговением приступила к поиску дома. Сразу выяснилось, что хорошие дома в хороших обжитых районах почти что не продаются. Дороговизна того или иного особняка вовсе не означала, что он мне понравится. То излишняя помпезность, то, наоборот, простые коробки, то чересчур авангардный стиль, то маленький земельный участок, то завод рядом… В тот день я ничего не нашла и была этим несколько опечалена.

На следующий день я официально назначила Маринку на должность администратора и наделила её широкими полномочиями по управлению салоном. Вопрос с видеокамерами попросила не задерживать. Заодно выдала ей "подъёмные", чтобы она купила себе дорогую деловую одежду для презентабельности. Всем работникам салона тоже выплатила небольшие премиальные, для поднятия настроения и повышения лояльности к нововведениям.

В этот день я убедилась, что дом, который мне бы захотелось купить, в нашем городе и пригородах просто не существует. Я начала отчаиваться. Неужели придётся просто покупать землю и начинать строить дом по собственному вкусу? Да, умом я понимаю, что многие именно так и делают. Но если вы меня хоть сколько-нибудь изучили за время моего повествования, вы должны понимать — я люблю покупать. Я люблю приобретать что-то уже готовое. Особенно если оно действительно нужное и средства мне это позволяют. Только тогда я могу чувствовать, что всё в моей жизни идёт правильно.

Клиффорд, видя моё огорчение, спросил, какой именно дом я ищу. Но я не могла это чётко сформулировать, сказала, что если увижу то, что мне надо — пойму.

— Это нерационально, — сказал он, — Тогда давай так. Поскольку это будет и мой дом, я тоже хочу понять, чего хочу. Поэтому мы с тобой поедем смотреть дома. Не те, которые продаются, а вообще разные красивые особняки.

И мы арендовали машину с водителем и поехали в районы элитных особняков. Чаще всего за высокими кирпичными заборами возвышались коробки из красного или белого кирпича. Мы у таких домов даже не притормаживали. По отсутствующему взгляду Клиффорда я начала подозревать, что ему все эти особняки кажутся грубым примитивом.

Дом, который впечатлил нас обоих, находился в стороне от ряда других домов, мы вообще обнаружили ведущую к нему дорожку случайно, когда разворачивались, чтобы ехать обратно. Попросив водителя остановиться, мы, не сговариваясь, вышли из машины и пошли к дому. Обошли его. Он был белый. С чёрной волнистой крышей. Вроде бы и простой, но гармоничный. Уже вечерело, но не было похоже, что в доме кто-то есть. Или что были в недавнем прошлом. Как будто этот дом построили, прибрали территорию, а потом так и оставили тут.

Мы обратились в соседние дома, и выяснили, что этот дом построил какой-то человек, который постоянно живёт в Чехии. А сюда он намеревался иногда приезжать по делам и останавливаться в своём доме. В поселковой администрации мы выяснили контактные данные этого человека, включая телефонный номер. По нему я и позвонила.

— Ростислав Имричевич? Здравствуйте, я — Таисия, покупательница вашего дома.

— Но я ещё не выставлял дом на продажу, — удивился он, — только собирался сделать это. Как вы узнали, что его можно купить?

— Просто он нежилой. Поэтому я предположила, что в нём не очень-то нуждаются. Пожалуйста, назовите его цену.

И он назвал. И добавил, что торг неуместен. Поскольку у меня таких денег не было, я сообщила это Клиффорду. Он взял у меня телефон и продолжил разговор:

— Видите ли, Ростислав Имричевич, моя жена — человек особенный. Она не будет счастлива, если купит что-то без скидки или бонуса. Пожалуйста, подумайте над тем, что бы вы могли предложить в качестве бонуса и сделка, вероятно, будет совершена.

В качестве бонуса продавец согласился оставить нам небольшое количество мебели, имеющейся в доме. Потом он сообщил нам имя человека, который живёт здесь и имеет от него доверенность на совершение сделок, и мы взаимно поздравили друг друга с удачной куплей-продажей. Всю обратную дорогу я благодарно смотрела на Клиффорда, глубоко тронутая его заботой о моём душевном состоянии. Лучшие мужчины Вселенной рождаются на планете Тауин, запомните это.

ГЛАВА 9

Пролетели несколько регистрационно-бюрократических дней. Мне нужно было зарегистрироваться в качестве предпринимателя, довести до ума переход прав на салон, на дом. Я металась по городу, собирала и сдавала документы, и в голове уже постоянно стоял шум — разговоры людей, шаги по каменному полу, объявления системы электронной очереди, голоса операционистов… Мне тогда странный сон приснился, что я живу в Парагвае и мне по какому-то делу срочно надо перейти его границу, чтобы попасть в Уганду. Может, этим сном инфополе Вселенной мне что-то хотело сказать? Я даже в Интернете поисковиком воспользовалась, чтобы узнать, что Парагвай и Уганда не только не граничат, но и на разных континентах находятся, а ещё ознакомилась с новостной заметкой о том, что полицейский в Уганде застрелил агрессивную черепаху. Очень актуальная новость. Россияне! Остерегайтесь черепах!

Мне совершенно некогда было заниматься поиском продающегося товара по акциям, спасалась только соответствующей закупкой продуктов в универсаме. Количество ненужных вещей дома, тем временем, таяло — продались электропрялка, водяной матрас и пара кастрюль с антипригарным покрытием. Набор разноцветной гуаши был подарен Маринкиным деткам.

Пора было переселяться в новый дом и эти вещи перевозить туда не имело смысла — вряд ли покупатели поедут за ними за город. Тогда я устроила домашнюю распродажу "Всё за двадцать рублей", для чего пригласила знакомых и сотрудников, как бывших, так и нынешних. И знаете что? Осталась некупленной только футболка с логотипом производителя пластиковой посуды. Но я знала, кому её подарить во время её вечернего обхода.

За нашими сборами и подготовкой к переезду внимательно следила Стелла Леопольдовна. Однажды она застала у нас Мёртвого Душа и была формально ему представлена. Душик сделал нам подарок на новоселье — перетянул купленный Клиффордом диван новой тканью. Я ходила, смотрела. Симпатично получилось, лучше, чем было. А ещё он помогал нам с переездом, таскал вещи вместе с Клиффордом и грузчиком-водителем грузового автомобиля. Как-то так получилось, что Сашка уходил из квартиры последним, и просто захлопнул входную дверь. А ключи от двери я уже выложила на подоконник, чтобы вручить Зуеву.

Всё это обнаружилось ближе к вечеру, когда сиреноподобный голос Леопольдовны раздался в моём телефоне. Не той сирены из мифов, что поёт завораживающе, а той, что о пожаре извещает. Голос требовал меня к квартире срочно. Гадая, что ж там такое случилось, я спешно выехала по прежнему месту жительства. Зуев, Леопольдовна, баба Дуся в моей футболке и Ивановна толклись на площадке перед квартирой.

— Ключ! — грозно сверкнула очками Стелла, и я сразу вспомнила Королевство кривых зеркал.

Похлопала по карманам, перетряхнула сумочку — ключа нет. Стала вспоминать, как всё было, когда мы покидали квартиру. Вспомнила и обрадовала присутствующих:

— Так ведь Саша уходил из квартиры последним, наверное он ключ и забрал.

Достала телефон, но Стелла зачем-то достала свой и велела мне назвать номер, чтобы поговорить с Сашкой самостоятельно. Наверное, так она хотела держать всё под своим контролем, не доверяя мне ни в чём.

— Алё, Саша? — спросила Стелла и, дождавшись согласия, продолжила, — Твой друг-цыган и его шопголичка нам тут решили напоследок подгадить, ключ не дают от квартиры, представляешь? Какие деньги лежат? Не знаю, всё вынести должны были дочиста. Ты ведь тут был последним? Какое дело шью? Ничего я тебе не шью, я просто прошу тебя ключ мне привезти сейчас. Какой, какой! От квартиры, где цыган с шопоголичкой жили, я ж сказала! Да, обчищенной. То есть пустой. Кто я? А ты меня не узнал разве? Это Стелла Леопольдовна! Что значит — какая? У тебя что, много знакомых Стелл Леопольдовных? Нас же только позавчера познакомили. Пьяный был, не помнишь? Чтооо? У нас с тобой ничего такого не было! Да как ты… хам!

Стелла отключила разговор и безумным взглядом оглядела окружающих. Баба Дуся уже что-то мотала на ус и многозначительно переглядывалась с Ивановной. Зуев вид имел довольно кислый. Мне даже показалось, что он не очень хочет Стелле ключ давать.

— Дайте ваш телефон, я посмотрю правильно ли вы номер набрали, — сдерживая смех, попросила я, — Ну точно, вы в одной цифре ошиблись, с каким-то другим Сашей поговорили.

— Это ты специально сделала, чтобы я своё имя и отчество постороннему мужчине назвала! — решила она, — На что только не идут люди, чтобы в квартиру не пускать!

— Я же собщала вам час, в котором мы переезжаем. Ожидала, что вы вовремя придёте и ключи заберёте.

— Во время переезда вы бы Котю заставили вещи переносить! Котя вам не грузчик!

— В общем, обрадовать мне вас нечем, — сказала я после разговора с Душем, — ключа у него нет, дверь он просто захлопнул. Придётся вам как-то самостоятельно в закрытую квартиру пробираться. Костик, ты мой номер телефона знаешь, звони, если продавать нашу с тобой квартиру надумаешь.

После этого я, сопровождаемая воплями Стеллы, покинула это славное общество.

Переезд за город обнажил, естественно, одну проблему — транспорт. И если Клиффорду машина пока была нужна не очень, то мне — очень-очень.

Клиффорд, уже хорошо научившийся ориентироваться в сервисах Интернета, прочитал отзывы тех, кто отучился в автошколах. Увы, в большей части этих отзывов говорилось о том, что обучение вождению "с нуля" в этих школах не слишком эффективно.

— Это нерационально, — сказал Клиффорд, — Тася, нам нужен учитель, который будет учить нас практике вождения дополнительно.

И я такого человека знала. Дядя Кеша — двоюродный брат моей мамы, всю жизнь водит мотоцикл и машину. Сейчас он на пенсии, и, если не занят охотой, то наверняка не откажется нам помочь. У дяди Кеши замечательная семья, которая раньше жила в деревне, и где я проводила свои счастливые летние дни детства. Потом эту деревню поглотил город, а меня — учёба в старших классах. Но тепло воспоминаний о детстве, деревне и этой семье навсегда остались со мной. Если я слышу фразу "счастливое детство", передо мной тут же встают яркие краски — несколько молодых морковок, которые мы с друзьями моем в бочке с дождевой водой, чтобы тут же схрумкать, стог сена, в котором удобно проделывать тайные лазы, чердак дома, в котором мной была найдена волшебная книжка "Питер Пэн и Венди", вкуснейшее парное молоко, процеживаемое бабушкой Татьяной прямо рядом с подоенной коровой Зорькой, черёмуховые рощицы в Поповой гати, где на сучьях старых деревцев мы устраивали себе "троны" для восседания, лужи, в которых можно было набрать красной глины и слепить из неё баранки и кренделя, которые потом подсушить на солнце, телёнок, который любил лежать возле крыльца дома и спина которого так и напрашивалась, чтобы я возмечтала сделать его своим ездовым животным… и многое, многое другое, что совершенно недоступно городским детишкам.

Таким образом, мы с Клиффордом записались в автошколу, добросовестно несколько дней в неделю посещали там уроки теории и практики вождения на автодроме, а в другие дни дядя Кеша учил нас ездить на своей машине по полупустой загородной дороге. Ещё мы с Клиффордом купили два автомобиля, не самого элитного класса, но и не из тех, которые требуют частого ремонта.

Мёртвый Душ объявил, что сбирается съездить отдохнуть в небольшой круиз перед тем, как устраиваться на новую работу, ибо, как пояснил он, отпуск на новой работе будет только через год.

— Это рационально, — согласился Клиффорд.

— Несомненно, — поддакнула я, — Ты пиши нам из отпуска, что ли…

— О чём? — спросил Сашка.

— Ну… окружающую природу описывай.

— Да какая там природа? Вода и небо.

— А кораболь разве нельзя описать, как природу? — спросил Клиффорд.

— ?

— Эх, Саша, нет в тебе… черёмухи, — с улыбкой упрекнула его я.

Тем же вечером мы получили от Душа письмо, которое он озаглавил "Природа корабля":

"Чу! В глубине кормы затенькала молодая бом-брам-стеньга. Да как хорошо, как весело, на все лады: "Ишь-ты-якорь. Ишь-ты-якорь". Знать, нашла место себе под летнее гнездо, и всех на новоселье зовёт. С бом-кливера вторят ей гитовы: " Замай, замай". Замолчат, поскачут на одном месте, и снова заведут свою песню.

И лишь старый пегий гафель-гардель недовольно скрипит в тени кнехтов — ему за короткое южно-китайское лето надо успеть наловить меренг, да запрятать их по рифам и аттолам, чтобы зиму продержаться самому и молодых гарделят выкормить.

А хорошо летом в море!"

За всеми этими хлопотами незаметно подошёл день нашей регистрации брака. Конечно, третий брак для женщины — не повод надевать пышное белое свадебное платье. Хотя некоторые эксцентричные особы могут со мной и поспорить, но я не захотела уподобляться всяким герцогиням Альба по имени (Википедия мне в помощь) Мария дель Росарио Каэтана Альфонса Виктория Евгения Франциска Фитц-Джеймс-Стюарт-и-Сильва, а надела кремовый костюм с жакетом, юбкой до колена и элегантной шляпкой.

Я знала — этот брак для меня последний, я нашла того мужчину, с которым мы были созданы друг для друга. Вернее, это он нашёл меня. Поэтому тёплый день начала июня останется для нас настоящим праздником, хотя и сопровождться он будет весьма скромным торжеством. Я так думала. Но когда мы вышли из ЗАГСа, нас встречала куча народа — мои родственники, знакомые, коллеги из магазина и сотрудники моего салона… Они держали букеты цветов и транспарант "Айнэнэнаям — Ура!!!"

Пришлось поехать к нам в дом и праздновать там. О закусках и выпивке позаботились гости и родственики, поэтому для нас с мужем это был настоящий праздник, не отягощённый предварительной изматывающей подготовкой к нему. Кореш без устали исполнял песни собственого сочинения, начиная с той, которую он когда-то посвятил мне. Я не помню слов, кроме "Жила-была девчонка по прозвищу Шушпанчик", и тут Кореш рэп-речитативом добавлял: "по адресу: улица Чапаева, дом семьдесят девять, квартира сто тридцать восемь" — мой адрес, по которому я жила во время написания песни. К этой песне Кореш добавил свой свадебный подарок — новый куплет, в котором воспевалось моё третье замужество.

На следующее утро, когда мы проводили тех, кто не разъехался с вечера, я спросила мужа:

— Дорогой, а чем ты собираешься заниматься, после того, как окончательно освоишься в нашем мире?

— У меня уже есть занятие, Тася, — удивился Клиффорд.

— И это… — с вопросительной интонацией сказала я.

— Исследования, связанные с торсионными полями, конечно.

— Но, помнится, ты же сам говорил, что у нас на Земле эти исследования только в зачаточном состоянии.

— А я и не говорю про Землю. Я продолжу работу на Тауине.

ГЛАВА 10

"Та-да-да-дам!" — прозвучало в моей голове начало пятой симфонии Бетховена.

— А как часто ты сможешь появляться у нас дома?

— Думаю, раз в несколько месяцев смогу. Если постараюсь. Но не реже одного раза в год, обещаю. Если чего-то экстренного не случится.

— А как же я? — спросила я растерянно.

Тут Клиффорд тоже воззрился на меня растерянно.

— Странно. У вас же входит в обычай, что жёны остаются дома, когда их мужья уезжают по работе — в море, на трудовые вахты, на военные сборы, в командировки…

— Так ты что же, решил из меня соломенную вдову сделать? — начала закипать я, — чтобы я при живом муже одна свой век вековала?

Было обидно… да нет, не просто обидно, а "обидно, чёрт побери!". И даже ещё обиднее.

— Но Тася… я не могу просто быть при тебе и бездельничать. У меня есть любимая работа, профессия, которой занимается наш род. Менять её на что-то другое — это… как тебя заставить всю жизнь покупать товар только по завышенным ценам.

Я представила и содрогнулась.

— Я думала, что ты принял решение остаться здесь…

— А ты сразу, как только получила деньги, нацелилась и много сделала, чтобы наладить свою благополучную жизнь здесь. Я понял и принял твоё решение — остаться здесь.

— А что, у меня был другой вариант?

— Конечно. Ты могла бы переместиться со мной на Тауин.

Я на секунду представила, что брошу тут всё — моих родителей, старенькую бабушку — папину маму, о которой я вам ещё не рассказывала, всех своих знакомых, в том числе тех интересных людей, о которых я вам ещё не рассказывала, свой прекрасный гармоничный дом, свой замечательный бизнес, знакомые магазины, Интернет, вообще весь родной мир — и мне стало больно. Но когда я подумала о том, чтобы остаться со всем этим и жить в невообразимой дали от Клиффорда, мне стало больнее многократно.

— Я отправлюсь с тобой на Тауин, — сказала я, — ещё ведь не поздно так решить?

Муж посмотрел на меня сперва недоверчиво. Потом я увидела, как постепенно на его лице появляется радость.

— И ты согласишься оставить здесь всё? — не веря своему счастью, спросил Клиффорд, — без раздумий?

— Соглашусь. Я уже подумала. У меня была на это пара секунд, мне хватило. Только мы ведь сможем иногда появляться тут? Хотя бы раз в год?

— Несомненно… Но тогда я не понимаю, зачем мы с тобой сделали столько усилий по налаживанию здесь жизни и столько финансовых затрат?

— Да потому что ты — попаданец! — ответила я со смехом, — Во всех смыслах!

— Самые лучшие женщины во Вселенной рождаются на планете Земля, — вернул мне комплимент Клиффорд.

Правда, он сказал это не в тот самый момент, а примерно через час, но это ведь неважно…

Вот так и получилось — только я вздохнула свободней и намеревалась наслаждаться спокойной налаженной жизнью, как всё закрутилось с новой силой.

Мы продолжили заниматься в автошколе вождением и дополнительно — с дядей Кешей, и у нас уже что-то получалось. По крайней мере, путать педали "газ" и "тормоз" я перестала — помогло моё уверенное столкновение с навозной кучей, неподвижно стоявшей на обочине загородной дороги, и эпитеты, которыми меня наградил за это дядя Кеша.

Я выдержала трудный разговор с родителями и уговорила их после моего "отъезда в Австралию" переехать в наш дом, потому что он нуждался в присмотре. Они решили забрать с собой и бабушку, которой так будет лучше — иметь собственный дворик и жить вместе с сыном и невесткой. Да и Базильёну тут будет раздолье. После этого я оформила родителям доверенность на снятие средств с моего счёта, на который поступала причитающаяся мне часть прибыли от деятельности салона красоты и настоятельно просила их не бояться тратить эти деньги на то, что им захочется.

— Я вот бра себе повешу над диваном, — кивнул папа, — Давно хотел, но всё как-то было не до "бры".

Маринку Климову, только-только закончившую принимать поздравления с новой должностью, я решила повысить до директора "Дельфина". У неё хорошо получалось руководить — ведь она прекрасно знала всех сотрудников и жизнь салона изнутри, включая всю подноготную. Отношения в коллективе к ней было хорошим, а её характер всегда был немного доминантным.

— Марина, ты загранпаспорт себе и детям сделала? — спросил Стасик Вахрушин, когда я сообщала сотрудникам о грядущих изменениях.

— Нет, зачем? — удивилась Климова.

— Да просто все, кто руководят этим салоном, рано или поздно уезжают в Австралию. Что-то в воздухе здесь такое, что ли…

— Насколько я знаю, там женщин охотно принимают, а лучше женщин с дочерьми. А у меня два пацана растут, так что меня в Австралию не позовут, — успокоила нас всех Маринка.

В начальственном кабинете, где я передавала ей ключ от сейфа, заветную тетрадку и напутствия о "сохранении духа салона", Маринка вдруг сказала:

— Таська, а ведь ты темнишь что-то с этим отъездом.

— Что именно? — деланно удивилась я.

— Не знаю точно. Скорее всего, ты собралась ни в какую ни в Австралию.

— А куда?

Мне и в правду было любопытно услышать Маринкину версию.

— Не знаю… Может, в Уганду какую-нибудь.

— Что ты! — отмахнулась я, — Туда бы я ни за что не поехала, там черепахи знаешь, какие агрессивные? С ними только вооружённые полицейские могут сладить.

— Ну а где ещё гигантские жабы-трупоеды водятся? — прищурилась Маринка.

— Климова, ты же обещала простить тот розыгрыш.

— Да я не с обидой, так, любопытствую.

— Ну тогда считай, что я уезжаю с мужем на его родную планету Тауин. Что ты там пишешь?

— Название этой планеты, — ответила Маринка, — чтобы, в случае чего, знать, где тебя разыскивать.

Я пожелала ей всяческого благополучия, а также счастья в личной жизни и найти себе, наконец, законного мужа, чтобы сменить её замечательную девичью фамилию на другую, не менее замечательную.

— А чего это ты прощаешься? Я, может, тебя в аэропорт приду провожать.

— Да нет, не надо, — сказала я, испытывая неловкость, — я и родителям запретила…

— Австралия, говоришь? Ну-ну, — утвердилась Маринка в своих подозрениях, — Фотки не забудь прислать на фоне известных достопримечательностей.

— Вот всё тебе надо усложнить, — с трудом рассмеялась я, — Ладно, будут тебе фотки. На фоне жабы-трупоеда.

В автошколе мы с Клиффордом, наконец, прошли испытание "город", за которое оба получили "зачёт". Правда, когда я села в машину рядом с инструктором, и призналась ему, что побаиваюсь, он подбодрил меня:

— А уж я-то как боюсь! Почти каждый раз сажусь с учеником в машину брюнетом, а выхожу седым.

Через день мы сдали экзамен в ГИБДД и получили законные водительские права. Для меня это был повод гордиться собой. Муж тоже что-то говорил довольным тоном о получении нового навыка. А ещё он узнал на практике, что такое "обмыть", когда наша группа начинающих автолюбителей отметила это дело в ресторане.

В принципе, все дела были переделаны и можно было перемещаться. Но я попросила у Клиффорда ещё несколько дней, чтобы попрощаться. Не с людьми, а с самим миром, с городом. Мы с ним много гуляли в эти дни, ходили магазины, в кино, в театры. Посмотрели в драмтеатре спектакль "О мышах и людях" по повести Стейнбека, а потом нас занесло на балет по мотивам арабских сказок какого-то экспериментирующего постановщика. Сценарий содержал женитьбу царя Шахрияра на первой жене, которая устроила оргию прямо в гареме во время отсутствия благоверного. Оргию артисты, одетые в трико телесного цвета, станцевали мастерски. Потом падишах надолго разочаровался в женщинах, но вот, женился на юной Шахерезаде. Та рассказывает мужу множество сказок и в семье воцаряется любовь. Потом Шахрияр вновь опрометчиво удаляется из дворца по делам, а когда возвращается, застаёт картину радостных массовых плясок в гареме. Ещё когда я читала либретто, меня насмешила одна содержащаяся там эмоциональная фраза, соответствующая этому моменту: "Но что это? Шахерезада неверна!" Но Шахерезада объяснила возмущённому мужу, что все эти люди — герои рассказанных ею сказок. И тот из возмущенного мужа сразу вновь сделался мужем радостным и любящим.

Так что предлагаю всем поступать по методу царя Шахрияра из того балета, когда вы вдруг увидите, что герои истории, которую вы считали вымышленной, вдруг оказываются среди вас и даже дарят рассказчице подарки. А я предупреждала вас в самом начале, что моя история удивительная, но абсолютно правдивая. Забыли, да? Кстати, если встретите Кореша — передайте ему, что перцовый пластырь он мне так и не вернул!

За день до перемещения Клиффорд ввёл мне какой-то препарат внутримышечно. Сказал, что это нано-комплекс прививок от болезней, адаптационных средств и обучающих носителей, чтобы понимать речь и основные обычаи жителей развитых миров Вселенной. После этого мне требовался сон.

Перемещались мы, когда я ещё не отошла ото сна полностью, так что особо рассказать мне тут вам нечего. Вот только что стояли посреди комнаты — я с выпученными глазами, прижимающая к себе сумку с вещами — и вот мы уже в каком-то зале, где ходят разные люди в одеждах с кнопочками, а перед нами искусственной улыбкой светится самый настоящий робот-андроид:

— Добро пожаловать на Тауин, Клиффорд Айнэнэнай, Таисия Айнэнэнай!

Робот включил передо мной какую-то световую шторку, в которую, как я откуда-то знала, нужно было просунуть руки — у меня снимали отпечатки кожного узора.

На меня пялились. Пусть неявно и тактично, но с любопытством разглядывали все. Поэтому я, наконец, перестала выпучивать глаза, опустила сумку на пол, а руки просунула в световую шторку. А когда хотела вновь поднять сумку, обнаружила её полное отсутствие в обозримом пространстве.

— Где мои вещи? — угрожающе прошипела я андроиду, — У вас что тут, в таможне, банда орудует? Имейте в виду — не вернёте, буду голосить не хуже Леопольдовны с планеты Земля!

— Таисия Айнэнэнай! — радостным и торжественным голосом объявил робот-таможенник, — Ваши вещи прошли проверку! Поздравляем! Ничего незаконного вы не пронесли на Тауин.

Ну спасибо, а то я не знала. Клиффорд подхватил мою сумку, неуклюже вывалившуюся из какого-то отверстия в стойке таможенника и повёл меня за собой в город.

Ну что вам сказать? Город есть город. Да, дома столь высокие, что их верхушек было просто не видно. Особенно мне, с учётом моей небольшой близорукости. Материал, из которого были выполнены все строения и тротуары (хотя, наверное уместнее было бы назвать их "полы"), был чуть шершавым на ощупь, разных цветовых оттенков. Как я поняла, он имел пористую структуру и умел "дышать", то есть стены из него немного пропускали воздух. Хотя какие это дома — это был единый гигантский улей без крыши, с проходами, мостами, аллеями и дорогами на разных уровнях, и только различная окраска разных его кусочков и архитектурные излишества символизировали отдельные здания.

У меня сразу закружилась голова и стало как-то не по себе. Клиффорд мгновенно понял моё состояние и сказал:

— Не переживай, дорогая. Мои родители живут за городом, и мы сейчас поедем прямо к ним.

Перед нами остановилась большая голубая капля, у которой вдруг истаяла стенка, обращённая к нам и открылась её внутренность — два мягких сидения. Клиффорд подтолкнул меня в такси — а это было оно — и, усевшись рядом, назвал адрес. Мы мягко взяли разгон, а потом заскользили так быстро, что всё окружающее, видимое сквозь полупрозрачную поверхность такси, слилось в цветные полосы.

Так как рассмотреть ничего было нельзя, я обратилась с расспросами к Клиффорду о его семье. Не знаю, почему я не сделала этого раньше. Наверное потому что мне казалось, что мы будем только вдвоём. Во всяком случае, я точно не ожидала знакомства с обретёнными родственниками сразу по приезду. Всё это здорово выбивало у меня уверенность в себе, и без того подточенную первым нахождением в ином мире.

Наконец, такси остановилось и мы ступили прямо на зелёную травку. Ну здравствуй, вотчина славного рода Айнэнэнаев!

ГЛАВА 11

Дом был стилизован под старинный замок, не большой и не вычурный. Если бы меня спросили, что олицетворяет такой дом, я бы сказала — традицию и благородство. Это немного обнадёживало. Посмотрим на тех людей, которые населяют этот дом и о которых мне успел кратко поведать супруг.

Первое испытание, которое меня ждало в этом доме, было испытание газоном. Стремясь выглядеть красивой и стройной в новом мире, я надела свои новые туфли, купленные с минимальной скидкой в пять процентов. На шпильках. На очень длинных шпильках, за счёт мыска с платформой. Земля под травкой весёленького зелёного цвета, по которой мы шли, была рыхлой, в результате чего мой проход по ней тоже вышел весёленьким — я представляла из себя вовсе не красивую стройную женщину, как было задумано, а покачивающуюся во все стороны каракатицу — пока вытаскивала из земли один каблук, глубоко увязал в земле другой.

В холле нас встретил только робот-андроид, облачённый в ливрею.

— Клиффорд Айнэнэнай, Таисия Айнэнэнай, добро пожаловать домой! Я провожу вас в ваши комнаты.

Клиффорд взял меня за руку и направился вслед за роботом. Наверное, здесь было не принято встречать родственников лично. Была слабая надежда на то, что и в окно никто не видел моего парадного шествия по газону. Пройдя по лестнице и длинному коридору, мы никого не встретили. Вот вообще никого — ни одного человека. Я спросила мужа о причинах этого.

— Сейчас здесь утро, все ещё спят или просыпаются, — ответил он, — Мы встретимся с семьёй за завтраком.

"Да, поесть бы не мешало" — подсказал мне мой организм.

Наши комнаты были красиво обставлены мебелью, которую я назвала бы антикварной, если бы она не была столь вызывающе новой.

— Клиффорд, а где жил ты? Эти комнаты не похожи на те, где живёт парень. Я бы скорее назвала их гостевыми.

— До своего совершеннолетия я жил в детском крыле, потом при учебном заведении, а потом в гостинице возле научно-испытательного комплекса. У меня не было времени обжить новые комнаты в этом доме. Но теперь всё изменится, ведь появилась ты, и сможешь переделать тут что-то по своему вкусу.

Не знаю, послышалось мне или нет, что Клиффорд говорил неуверенно или словно что-то не договаривал.

— Дорогой, я хочу поесть. Сейчас. Чтобы за столом не накидываться на еду и не просить добавки.

— Конечно, Тася, сейчас я сделаю заказ.

— Клиффорд подошёл к стене с кнопочками и стал там колдовать. А я подошла к окну и полюбовалась на пару на роботов, которые подстригали траву возле дома. "Вот бы завезти такого же к нам домой" — вздохнула я.

Вскоре пришёл андроид, прикативший небольшой столик с подносом, на котором красовался изящный кофейник и булочки на тарелке. Всё было очень вкусно. В кофейнике оказался горячий напиток, что-то вроде какао, булочки были тёплые и сытные. Клиффорд не отставал от меня в их поглощении. Настроение у нас после завтрака заметно улучшилось, а оптимизма у меня прибавилось. Я не спеша разобрала сумку и переложила одежду в шкаф. Потом прошла в ванную и привела себя в порядок. Клиффорд учил меня обращению с кнопочками стенной панели, когда за нами пришёл знакомый андроид в ливрее.

— Клиффорд Айнэнэнай, Таисия Айнэнэнай, вас приглашают к завтраку! — торжественно оповестил он и бодро загудел нижними конечностями, когда мы пошли за ним.

Столовая располагалась на нашем этаже, в другом крыле дома. Всё семейство было уже в сборе, нас явно пригласили последними. Во главе стола сидела старая женщина, которую сразу хотелось назвать "леди". Я уже знала, что это бабушка Клиффорда по имени Миранда. Справа от неё сидел мужчина, и я смогла увидеть, как будет выглядеть мой муж лет через тридцать — это был его отец по имени Стивен. Рядом с ним находилась женщина, которая, единственная из всех, широко улыбалась Клиффорду и, хотелось надеяться, мне — моя свекровь по имени Грейс. С левой стороны от Миранды располагался дядя Клиффорда, Дэниел, его жена Анна и двенадцатилетний сын Кеннет. Отсутствовала только сестра Клиффорда по имени Дебра. Нет, конечно, за время пути в такси я не выучила всех этих имён, это я сейчас так бойко называю их, потому что запомнила позднее.

— Приветствую всех, — сказал Клиффорд.

— Доброе утро, — добавила я.

Мы уселись за стол рядом с родителями Клиффорда.

— Довольно неожиданно, Клиффорд, что ты вернулся вместе с женой, а не оставил её в своём мире, — сказала старая Миранда.

— Тася захотела последовать за мной, — гордо ответил мой муж.

— А ты дал ей достаточно денег, чтобы она могла устроить свою жизнь там, купить то, что ей захотелось? — спросил его дядя.

— Я не только могла, но и купила, — ответила я вместо Клиффорда, — красивый дом, бизнес и транспортное средство.

— И что — ты всё это оставила, чтобы жить здесь? — удивилась дядина жена.

— Я это оставила, чтобы жить с мужем, — поправила я её.

Кажется, отец и мать Клиффорда были довольны этим ответом. Не знаю точно, потому что преимущественно видела перед собой только семью его дяди.

— Ты — не Айнэнэнай, ты не должна жить тут! — выдал вдруг мальчишка, сидящий напротив.

Я, помолчав секунду, обратилась к андроиду в ливрее, оставшемуся стоять у двери столовой.

— Как моё имя, робот?

— Таисия Айнэнэнай, напоминаю, твоё имя — Таисия Айнэнэнай! — бодро оповестил тот.

Многозначительно взглянув на Клиффордова племянника, я зачерпнула ложкой какой-то каши из своей тарелки.

— Всё равно, — не сдавался мелкий, которого не одёрнул ни один взрослый человек за столом, — ты с отсталой планеты и у тебя была другая фамилия!

— А спорим, — сказала я, беря стакан с соком, — ты не знаешь, какая у твоей мамы раньше была фамилия.

— Мам, какая? — обернулся мальчик к своей матери.

Та сидела, опустив глазки, и молчала. Дядя Дэниел мерил меня тяжёлым взглядом.

В этот момент раздался скрип. Оказывается, это засмеялась бабка Айнэнэнай, Миранда.

— Будете знать, как вести при ребёнке свои разговоры, — сказала она своему младшему сыну и невестке, — не говоря уж о том, что его воспитание оставляет желать лучшего. И пока это так, в приличном обществе ему делать нечего. Кеннет, ты опять будешь обедать в детской. И продолжи уроки этикета.

Мальчишка покраснел и смотрел на меня с ненавистью. Я только вздохнула — в принципе, бабка была права. Одёргивать человека за "взрослым" столом — не комильфо, всё воспитание должно происходить до того, как человека за него усадили.

— Чем ты занималась дома до получения денег от Клиффорда? — спросил меня дядя.

Признаюсь вам честно — очень хотелось соврать или как-то выкрутиться. И я чуть-чуть покривила душой:

— До нашей с Клиффордом свадьбы я занималась собственным бизнесом, как владелица салона красоты.

— Врёшь! — аж подпрыгнул Кеннет, — Ты поправляла подушки в магазине, как безмозглый робот!

— Да, было и такое, — кивнула я, в принципе готовая к этому разоблачению, — Но я получила деньги, на которые купила этот салон, от фирмы "Мужья и жёны — почти даром", а не от Клиффорда.

— Вижу, вы и так прекрасно осведомлены обо всём, что касается Таисии, — подала голос мама Клиффорда, — поэтому вместо вопросов предлагаю всем насладиться десертом.

Когда мы вернулись в наши комнаты, я устроила мужу допрос с пристрастием.

— Рассказывай, что тут за обстановка и почему дядина семейка на меня точит зубы?

Оказалось, всё старо как мир — положение, деньги. Главенство в роду и собственность на родовые земли вместе с домом передаётся старшему ребёнку действующей главы. Бабка, которая приходится матерью обоим сыновьям, всю жизнь своей любовью, если можно это назвать так, выделяет младшенького, дядю Дэниела. Но она уже стара и всё больше дел пора передавать в руки старшего сына — отца Клиффорда. Мой свёкор Стивен имеет характер мирный и больше увлечён своей работой, чем семейными отношениями. Поэтому ещё до моего появления дядина семья взялась отравлять жизнь семье Стивена, буквально выдавливая её из дома. Обстановку они создали почти невыносимую, и Стивен с Клиффордом и женой практически поселились возле места своей работы. В результате Дэниел взял на себя ту часть представительских обязанностей главы рода, которые ему уступала Миранда, и наслаждался этим почётом. Можно было понять, что Дэниелу с его супругой и сыночком совсем не нужно было усиление семьи Стивена новым её членом, который, возможно, имеет свои собственные амбиции.

— Такое ощущение, что я провалилась в прошлое, — резюмировала я, — а не переместилась в более развитый мир.

— Люди вообще не меняются на всей протяжённости их истории, — грустно заметил Клиффорд.

— Слушай, давно хотела спросить — а почему в вашей семье всё такое… английское? Начиная с имён и кончая этим домом.

— Старые рода нашего мира были носителями культуры для землян, — ответил муж, — Наш род имел контакты с теми племенами, которые позже стали земной Великобританией. Поэтому мы воспитываем себя соответствующим образом, это просто традиционное отличие нашего рода от других.

— И английское название Васьки — Войс ассистант — тоже ваше дело?

— Да, конечно. Знаешь… — после некоторого молчания продолжил он, — ты вот сейчас вспомнила про неё, и я понял, что сильно соскучился по работе. Я хочу поскорее к ней вернуться и предлагаю тебе поехать с нами, там при научно-испытательном комплексе комфортабельная гостиница, тебе понравится…

Я ничего не стала отвечать. Мне нужно было подумать. Это что ж такое получается, а? Я, значит, беру себе эту дурацкую фамилию, становлюсь законным членом уважаемого рода, приезжаю сюда — и всё для того, чтобы быть выселенной в гостиницу? Нет, не просто выселенной — бежать в гостиницу от враждебно настроенных ко мне родственников. Я что, для этого каждый божий вечер в течение нескольких лет терпела обходы бабы Дуси? Я для этого выносила громогласную Стеллу Леопольдовну с её визитами по проверке подготовки к переезду? Я для этого, как декабристка, оставила многих дорогих моему сердцу людей и последовала за мужем? Чтобы теперь ютиться в гостинице, имея законное право на проживание в красивом и благородном родовом доме? Ладно, не ютиться, может, там, действительно комфортно, но это — не дом! Мне что, своих будущих детей в гостиницах растить? Помните, что я вам говорила про гнездование каждой женщины как приоритет всей её жизни?

— А твоя мама? — спросила я мужа, — Неужели она так просто смирилась с тем, что вашу семью выдавливают из родного дома?

— Мама помогает отцу в его работе, — вздохнул Клиффорд, — и им обоим приятнее видеть мир в своей семье, чем существовать в постоянном конфликте с семьёй папиного брата.

— А твоя сестра Дебра?

— Она учится в космодесантном училище и по его окончании будет служить в экспедиционном корпусе.

В принципе, расклад был понятен. И, надеюсь, никто из вас не усомнился в том, что Тася по прозвищу Шушпанчик никак в существующий статус-кво не вписывалась? Вот и правильно.

ГЛАВА 12

Потом муж научил меня использовать кнопки стенной панели, главными из которых для меня были вызов андроида-мажордома (вот как, оказывается, назывался робот в ливрее), вызов кухни, уборки и самая пока для меня главная, со значком вопроса — вызов справки по информационной сети. Голограмму этой стенной панели можно было вызвать голосом в любое место перед собой, находясь в комнатах — лёжа в кровати, в ванне, сидя в кресле, на большом балконе-террасе, или за столом — и при этом работать с ней так же, как с материальной. Важно только потом не забыть убрать её, иначе кнопки основной стенной панели на это время становятся "некликабельными".

А ещё Клиффорд открыл мне счёт в местной денежной системе и положил на этот счёт некоторую сумму в космокредитах. Оказывается, на Тауине практически нет магазинов, как мест, в которые можно прийти, посмотреть товар и купить. Всё продаётся только через инфосеть. Печаль. Впрочем, товар можно отказаться покупать после его доставки, если, к примеру, он не понравился на ощупь или своим запахом, никаких денег за доставку в этом случае с тебя не возьмут. К каждому товару можно вызвать информационный отзыв экспертного общества покупателей, вот там, как раз, рассказывается о сенсорных ощущениях и прочем. Может, мне пойти туда работать? А, нет, эти эксперты — добровольцы, обладающие общественным авторитетом, принадлежащие к двум высшим классам общества.

Классы! Как я могла забыть — тут же классовое общество!

— Клиффорд! А к какому классу мы принадлежим? — окликнула я мужа.

Но мужа в наших комнатах не оказалось. Наверное, увидев, что я с головой погрузилась в инфосеть, он просто тихо ушёл. Как делал когда-то Зуев. Плохая ассоциация. Я решила, что в дальнейшем буду "серфить" в сети не тогда, когда рядом Клиффорд. А пока узнаем больше о классах.

Их семь. Про самый низший, первый, Клиффорд рассказывал мне ещё на Земле. Принципом деления взрослых людей на классы была, как я уже когда-то упоминала, такая эфемерная вещь, как общественная значимость. Сюда входили результаты твоего личного труда, его цель, влиятельность, которая в свою очередь включала статус семьи, в которую ты входишь. Индекс социальной значимости человека пересматривался специальной программой каждый раз при определённых событиях — устройстве на работу или увольнении, бракосочетании, рождении детей, присвоении научной степени, совершении преступления и многого другого. Класс человека мог измениться при достижении определённых пороговых показателей этого индекса. Но, впрочем, никаких особых привилегий в самой по себе принадлежности к тому или иному классу я не обнаружила — поражение в правах ждало только обладателей самого низшего класса, а увеличение объёма прав — высшего, седьмого класса.

А вот и муж, побеседовал с родителями, оказывается.

— А почему ты меня к ним не позвал? — слегка обиделась я.

— Тася, мы говорили о работе и ещё им было интересно, что я думаю о тебе и о своём пребывании на Земле. Твоё присутствие могло изменить степень общей откровенности разговора.

Я вздохнула. Как там говорил Киплинг? "Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им никогда не сойтись". А тут вообще другая планета. Придётся адаптироваться.

— Скажи, как мне узнать свой класс и индекс социальной значимости?

— Самое простое — спросить о этом у голосового ассистента инфосети. Его зовут Оскар. Он включён всегда там, где включена инфосеть. Нужно сказать "Оскар, у меня вопрос", и он откликнется. После разговора нужно сказать "Всё, спасибо", или он сам отключится после пяти минут твоего молчания.

Я тут же попробовала.

— Оскар, у меня вопрос!

— Слушаю вас, — ответил приятный мужской голос из деревца в большом цветочном горшке.

Подавив желание подойти и потрясти это деревце, я спросила:

— Какой у меня класс?

— Ваш общественный класс — второй.

— А у моего мужа?

— Общественный класс Клиффорда Айнэнэная — четвёртый.

— У Миранды Айнэнэнай?

— Шестой.

— У моего свёкора Стивена?

— Пятый.

— У свекрови Грэйс?

— Четвёртый.

— У дяди Дэниела?

— Четвёртый.

— У его жены Анны?

— Третий.

— Всё, спасибо.

Я повернулась к мужу.

— У меня второй класс, а не первый, из-за замужества и вхождения в твою семью?

— Да, — слегка улыбнулся он.

— Я, наверное, снижаю твой социальный индекс своим низким классом?

— Нет, что ты? Наоборот, я повысил свой индекс из-за того, что женился.

— А у Анны третий класс из-за наличия ребёнка?

— Верно.

Ну, кажется, я разобралась. В общих чертах. Как-то это немного давит на психику, то, что у меня низкий класс, хочется его повысить. Вот ведь черти, как хитро придумали! Само наличие этих классов и индексов влияет на людей, стимулируя их совершенствоваться. Несомненно.

— Скажи, — спросила я Клиффорда, — есть что-то такое, что мне нужно знать об этих классах и индексах, а я самостоятельно не выясню, потому что не знаю, о чём именно спрашивать?

Он ненадолго задумался.

— Разве что о том, что в случае споров принято в ориентироваться на цифры классов спорящих. И если несколько человек участвуют в споре — цифры складываются. Это просто обычай, не закон, но он распространён повсеместно.

— Это что же, если я с тобой буду спорить, то ты всегда будешь прав? — поразилась я.

— Ну, если мы с тобой вынесем наш спор на суд общественности — то да, в общественном мнении я буду прав, — едва заметно улыбнулся Клиффорд, — Но мы ведь не будем этого делать?

Я нахмурилась и замолчала. Понастроили тут, понаделали классов каких-то, простому человеку уже и поспорить в удовольствие нельзя. Этак каждый Айнэнэнай тут будет мной помыкать! Заступников искать придётся, которые ко мне присоединятся… И тут меня торкнуло — а между семьями Стивена и Дэниела плюс Миранда — в сумме какой расклад по цифрам? Я быстренько посчитала в уме и получилось, что до моего появления, если Миранда была на стороне Дэниела, у них был паритет с семьёй Стивена. Но после хиленькой прибавки в виде цифры моего класса возник перевес: тринадцать к пятнадцати. Эту мысль я озвучила Клиффорду.

— Да, мы этого тоже коснулись в моём сегодняшнем разговоре с родителями, — довольно сказал он, — Ты быстро схватываешь важное, Тася.

Та-а-ак… Мотай на ус, Тася. Муж сказал, что это — важно. Значит, идёт или предстоит какой-то спор между семьями. Лично в моих интересах, как я уже раньше определила, сохранить возможность жить в родовом гнезде Айнэнэнаев. Вместе с мужем, конечно. А поскольку он сам, чувствуется, своей семьёй считает не только меня, но и родителей, то и вместе с его родителями. Что ж, становится понятнее, в каком направлении нужно двигаться маленькой пешке со вторым классом на этой шахматной доске высококлассных фигур. Или — высококлассовых? Не важно, главное, вы поняли метафору.

— Ты, наверное захочешь купить себе местную удобную одежду с различными встроенными функциями, — сказал Клиффорд, — поискать её в сети. Если не возражаешь, мы с родителями поедем на работу, а вечером вернёмся.

— Не возражаю, — вздохнула я.

Конечно, я не обрадовалась тому, что меня почти сразу бросают тут в одиночестве, но и требовать, чтобы муж неотрывно сидел при мне, было бы эгоистично. Тем более, что он прав — мне нужна и одежда и разная информация, которую я могу получить в сети в большем объёме, чем задавая вопросы Клиффорду.

Муж отбыл, а я погрузилась в местную разновидность шопинга. Вскоре выбрала и заказала себе наряд, который соответствовал моему представлению о наряде истинной леди — платье простого покроя тёмно-розового цвета с мелким белым горохом, в ансамбле с белым ремешком и белой шляпкой, повязанной тёмно-розовой лентой. Как по мне, сюда напрашивались и белые перчатки, но в моём случае это было бы уже излишеством — не королевна, чай. Поэтому заказала ещё белые туфли на низком широким каблуке, помятуя о контрольно-испытательной полосе зелёного газона вокруг дома. Думаю, упоминать, что всё это продавалось по акции, не нужно? К туфлям прилагался бонус — безразмерные согревающие стельки. Куда их совать и когда носить, было пока непонятно, но меня всё равно это порадовало. Пока я радовалась, за мной пришёл мажордом и оповестил, что Таисию Айнэнэнай приглашает на беседу Миранда с такой же фамилией.

"Интересно, что ей понадобилось", — думала я, идя по коридору за андроидом, — "За завтраком на меня не насмотрелась, что ли?"

— Проходи, Таисия, садись, — проскрипела Айнэнэнайская бабушка.

Я уселась в удобное кресло на деревянных ножках с мягким сиденьем и подлокотниками.

— Знаешь, это ведь нечасто бывает, когда найденная с помощью инфополя жена из другого мира следует за мужем, будучи полностью обеспеченной на своей планете, — обозначила Миранда тему разговора, — Такие браки обычно бывают с раздельным проживанием и называются "удалёнными".

Я пожала плечами.

— А детей, родившихся в таких браках, с кем оставляют? — спросила я.

— По-разному. Родители сами решают, как будет лучше для всех и, прежде всего, для ребёнка.

— Родители нарешают… — саркастически покивала я, — Думаю, не ошибусь, если скажу, что ребёнок чаще всего остаётся с тем из родителей, у кого выше класс?

— Не знаю, — подняла бровки Миранда, — Не интересовалась такой статистикой.

Ага, как же, верю.

— Вы позволите сейчас спросить об этом Оскара?

Старуха сделала разрешающий жест.

— Оскар, у меня вопрос… С кем, согласно статистике, остаются проживать дети в удалённых браках, если у родителей разные классы?

— До трёх лет дети в таких браках чаще проживают с матерью. После этого возраста — с тем из родителей, чей класс выше. Могу привести данные в цифрах, — ответил Оскар из светильника.

— Не надо, всё, спасибо.

Что и требовалось доказать. Я испытующе смотрела на старушку, а она — на меня.

— Надо ли мне понимать так, что ты переместилась вслед за моим внуком только из опасения расстаться со своим будущим ребёнком?

— Нет, когда я принимала такое решение, я даже не вспомнила о классовости вашего общества. Я просто не хотела расставаться с Клиффордом. Одна мысль об этом причиняла мне душевную боль. Если вы понимаете, о чём я.

— Не язви, Таисия, я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь, — усмехнулась бабуля, — И я рада, что ты появилась в нашем доме именно по этой причине. Рада за внука, чей брак, возможно, окажется очень удачным.

Миранда подозвала к себе робота, который, кажется, постоянно находился при ней, и попросила его принести шкатулку с её туалетного столика. Потом она открыла эту шкатулку и я увидела, что она наполнена ювелирными изделиями.

У меня нет особой страсти к ювелирке — просто неоткуда было ей взяться и развиться в условиях моей небогатой прежней жизни, поэтому я смотрела лишь с умеренным любопытством.

— Я хочу подарить тебе кое-что, в качестве свадебного подарка, — проскрипела глава рода, — Эти серьги — наша фамильная драгоценность. К ним в пару идёт колье, но его я подарю тебе, когда ты родишь первенца.

Серьги, которые протянула мне Миранда, были осень красивыми. Белый металл и камни в виде свисающих голубых капель.

— Платина и бриллианты, — сказала бабуля.

Я полюбовалась на серьги, и… не смогла отказаться.

— Спасибо, это очень неожиданно и приятно.

— Носи их с гордостью, как подобает члену фамилии Айнэнэнай, — сказала старушка, отдавая шкатулку обратно роботу, — Потом сможешь подарить их своей взрослой дочери или невестке, либо оставить себе, если, конечно, будешь продолжать состоять в нашей фамилии, а не решишь развестись после того, как ваши дети вырастут.

— Надеюсь, мне этого никогда не захочется, — сказала я.

— Надеюсь, что так, — кивнула Миранда и стала с трудом подниматься, — Ладно, ты свободна, а я хочу посидеть в саду до обеда, послушать книжку.

Тут ещё и сад есть? Наверное, с той стороны дома, которую я не видела. Что ж, ещё не вечер, как говорится. В коридоре ко мне подошёл мажордом и сказал, что доставили мой заказ из магазина. Чтобы его получить, надо было спуститься в холл. Я вышла на крыльцо и обнаружила андроида-посыльного.

— Таисия Айнэнэнай, вы принимаете товар? — спросил робот.

— Сейчас, я посмотрю, — проявила я бдительность.

А то кто их тут знает, на Тауине. В Интернете полно мошенников — подсунут что-нибудь не то, и доказывай потом, что ты не верблюд. Но товар соответствовал заказанному. Я тут же примерила туфельки, они сели на ноги очень удобно.

— Да, принимаю. Только я не знаю, как производится расчёт, — растерялась я.

— Таисия Айнэнэнай, достаточно слова "да", — ответил андроид, — средства уже списаны с вашего счёта.

После этих слов посыльный ушёл в направлении каплеподобного транспорта, а я ещё немного походила по травке в новых туфлях. Хорошо!

Я вернулась в наши комнаты, примерила все вещи вместе с подаренными серьгами, и крутилась перед зеркалом, когда мой взгляд упал на подушки, уложенные на кровати. Вот казалось бы — дурацкая ведь у меня профессия была, да? Кому ни скажи — либо смех, либо зависть из-за её необременительности. А всё же — профессия! И на мой профессиональный взгляд, подушки сейчас лежали неправильно. Надо будет сделать втык соответствующему роботу.

Я подняла одну подушку, чтобы положить её правильно и обнаружила под ней какой-то красный кружок. Это были небольшие бусы, целиком выполненные из красивых красных камней. Странно, если это подарок, то почему — под подушкой? Может, Клиффорд хотел сделать сюрприз? Но на него не похоже. Я подошла к стенной панели и вызвала мажордома.

— Ты знаешь, что это? — спросила я его, когда он пришёл.

— Таисия Айнэнэнай, это любимые бусы Миранды Айнэнэнай. Она всегда надевает их к обеду!

ГЛАВА 13

Я застыла. Да ладно… Серьёзно? Меня хотят выставить воровкой? Дикаркой, которая не в силах устоять перед блестяшками?

— Кто их сюда принёс? — спросила я робота.

— Таисия Айнэнэнай, мне это неизвестно.

— А кому это может быть известно?

— Таисия Айнэнэнай, это известно тому, кто их сюда принёс! — обрадовал меня этот капитан очевидность.

— Ты сможешь отнести эти бусы Миранде? Она сейчас в саду.

— Таисия Айнэнэнай, я должен всегда находиться в доме.

— Тогда возьми эти бусы и отдай их Миранде, когда она вернётся в дом.

Моим первым порывом было побежать к бабке и всё ей высказать… А потом я усомнилась в правильности этого поступка. Вот накинусь я на неё с обвинениями. А она — что? Она будет отрицать свою причастность, в любом случае — и если она причастна, и если, тем боле, непричастна. Только одним отрицанием дело не кончится, она на меня разозлится, в любом, опять же, случае — и если я сорвала ей затею, и, тем более, она оскорбится на мои слова, если она тут ни при чём. Есть ещё вариант — она сама ни при чём, и мне она не поверит, и тогда я — либо воровка, либо интриганка. В общем, идти к ней с обвинениями и создавать новый виток напряжённости в доме… нецелесообразно, несомненно. От такого родители Клиффорда вообще на край света сбегут, а мне, наоборот, надо их в дом вернуть. Думай, голова, думай, картуз куплю…

Я недооценила бабулю. Всё думала — вот получит она любимые бусики от мажордома и меня к ответу призовёт. Ан нет. Уже и на обед стали созывать, а всё тихо в доме.

В столовой Миранда сидела в слюнявчике — заправленной за ворот блузки салфетке, закрывающей нижнюю часть шеи. Так что были на ней сейчас бусы или нет, не видно. Я села за стол рядом с ней, на стой стороне, где сидели за завтраком "наши". Дэниел с Анной появились следом за мной, и уселись напротив. Их сыночка Кеннета с ними не было — бабкино указание об отлучении от взрослого стола явно действовало.

Обед начался в тягостном молчании. После грибного супчика настала перемена блюд. И тут Миранда размашистым жестом стянула с шеи салфетку, и бусики заалели на её шее во всей красе. Она быстрым взглядом обвела присутствующих. Я тоже посмотрела на лица напротив. Дэниел сидел с каменной физией, а Анна запунцовела аки маков цвет. Бабка пристально посмотрела на меня, убедилась, что я заметила реакцию Анны, и усмехнулась.

— Как же ты их так быстро обнаружила? — спросила она меня.

— Вы имеете в виду ваши бусы, которые мне подбросили под подушку? — огласила я для непосвящённых, если таковые имелись, — Я ведь, как вы знаете, профессиональный расправщик подушек. Вот — расправляла и обнаружила.

Дэниел удивлённо посмотрел на меня, на усмехающуюся мать, на жену, нахмурился, а потом опять вернул себе каменное выражение лица.

— Слышала, Анна? — спросила Миранда, — При планировании этой пакости ты не учла профессию Таисии. Я в тебе разочарована.

— Я не понимаю, о чём вы, — впервые подала та голос за всё время нашего знакомства.

— Зачем ты это сделала, спрашивать не буду, это и так понятно, — резюмировала бабуля, — Но мои личные вещи прошу тебя впредь не трогать!

— Я ничего не трогала! Это всё она, — Анна ткнула пальцем в мою сторону, — хочет меня в чём-то обвинить, наверное, чтобы нас поссорить! Только появилась, и сразу принесла раздор в семью.

— Какой раздор? — холодно спросила я, проглотив кусочек стейка, — Не заметила, чтобы тут кто-то с кем-то ссорился. Но прошу впредь мне не пакостить! Во избежание того, чтобы узнать, что такое настоящий раздор. Я, как вы наверняка знаете, дважды была замужем до Клиффорда, и семейные войны для меня не в новинку. Сама никому зла не желаю, но мешать мне строить собственное счастье — вот честно, не советую.

Дэниел поднялся с места и бросил салфетку на стол со словами:

— Простите, дамы, меня ждут срочные дела.

Когда он ушёл, Анна залилась слезами и накинулась на меня с новыми обвинениями:

— Ты ведь ничего не понимаешь! Думаешь, тут тебе твоя отсталая Земля? Что ты знаешь о наших обычаях, о наших законах? Ни-че-го! Думаешь, просто поссорить родственников — это так важно? Да как поссорятся, так и помирятся, на то они и родственники! Ты ведь даже не осознаёшь, что своим появлением здесь ты уничтожаешь меня!

— Не сгущай краски, Анна, — проскрипела Миранда, прихлёбывая напиток из чашки, — От этого никто ещё не умер. И, потом, пока неизвестно, что надумает Дэниел.

— Теперь, после сегодняшнего, он точно решится! — стенала Анна.

— И кто его сегодня к этому подтолкнул? — сварливо спросила бабка и тоже стала подниматься с места.

Я допивала ягодный компот и понимала, что и вправду, ничего не понимаю. О чём они говорили? Но спрашивать было не у кого — беседовать с рыдающей Анной мне не хотелось. И успокаивать человека, который хладнокровно хотел подставить меня, а теперь строит из себя мою жертву — тоже не хотелось. Хотелось к мужу, отогреться душой. Или хотя бы в магазине купить что-то с хорошей скидкой.

А вы как избавляетесь от негатива? Мне, на примере знакомых и по собственному опыту известно несколько хороших способов. Полежать в ванне с пенкой. Пообщаться с кем-то дружески настроенным и распить спиртное в умеренной дозе. Посмотреть "Иван Васильевич меняет профессию", "День сурка" или "Назад, в будущее". Побыть на природе. Поесть вкусняшек. Посетить салон красоты в качестве клиента. Ну и шопинг, конечно.

Шопинг у меня сегодня уже был… но его ведь много не бывает! Поэтому я залегла в ванну с пенкой и через некоторое время вызвала голографическую панель. Вот чем она хороша — на неё можно брызнуть, а вытирать не надо. Полежала, побрызгала. Насвинячила мыльной водой возле ванны. Вспомнила свой монитор дома, на который чихать и кашлять нежелательно, и заностальгировала почти до слёз. Да что с моим настроением сегодня? Нет, так дело не пойдёт! Я решительно выбралась из ванны и уселась за стол с намерением найти и купить нечто такое, что точно выбьет из меня всю грусть. И я нашла. Шалея от своего выбора, я сделала заказ. К этому выбору меня подтолкнул вид Кеннета, который ходил под нашими окнами по газону и пинал… нет, не балду. Не только её. Робота-садовода он попинывал.

Я переоделась в фитнес-лифчик, весёленькие канареечного цвета бриджи с футболкой и кеды, спустилась в холл и с нетерпением стала поджидать доставку. Скоро привезли товар. Я выскочила и велела андроидам установить мою покупку прямо на газоне, с торцевой стороны дома. На Кеннета я демонстративно не обращала внимания, и он следил за разворачивающимся действом, открыв рот.

Он был ярким, как для детей, но всё же рассчитанным и на взрослых, поэтому — без излишеств и украшений, как для малышни, но всё же оформлен весело. Что? Батут! Когда его установили, я приняла товар и сразу полезла внутрь, за высокую страховочную сетку по его бокам.

Сначала покачалась, потом начала подпрыгивать, всё выше. Как же это было здорово! Грустные мысли? О чём вы?

После одного из прыжков я упала на спину, задрав ноги. Потом долго возилась, пытаясь подняться и опять почему-то падала. В итоге пришлось подползти к сетке на карачках и там подняться. Тогда я услышала ехидный смех Кеннета.

— Да ты сам-то тут не сможешь продержаться, чтобы не упасть! — обиженно сказала я, — Ещё быстрее меня завалишься.

Повторного приглашения не понадобилось. Кеннет разулся и ринулся в бой. Мы прыгали и скакали, по очереди и вместе, выписывали кренделя ногами в воздухе, падали и смеялись всё больше — друг над другом и просто от радости.

Я видела, как неподалёку постепенно собираются и смотрят на нас родственники, сначала Дэниел с Анной, потом Миранда, но не обращала на них внимания. И так знаю, что все они нам завидовали. Кеннет же просто никого не видел, он взмывал в воздух как орёл и шмякался вниз как мешок с картошкой. Лишь когда приехал транспорт с моим благоверным и родителями, я перестала прыгать и, улыбаясь и приглаживая волосы, вышла из-за сетки.

Кеннет тоже обнаружил зрителей и подбежал к матери:

— Мама, мне срочно нужны такие же кеды, как у Таисии!

— Белые?

— Да нет, прыжковые!

Муж мой пребывал в хорошем настроении — ещё бы, дорвался до любимой работы, вернулся и узрел довольную жизнью любимую жену. Идиллия! Когда мы переодевались к ужину, я сказала Клиффорду:

— Сегодня я хочу поговорить с твоими родителями.

— Что-то случилось?

— Потом расскажу, когда будем все вместе.

— Ладно… Но после я тоже хочу попрыгать на батуте!

За ужином у нас царило хорошее настроение, бабуля была чем-то довольна, "наши" тоже, дядя Дэниел по-прежнему невозмутим, а Анна тиха и скромна — ну чисто ангелочек.

Единственным облачком, которое на миг омрачило лицо моей свекровушки, было известие о подаренных мне фамильных серьгах. Вот сейчас не поняла — что не так-то? Ей, что, не перепало в своё время драгоценностей из Мирандиной шкатулки? Сомневаюсь. Ладно, замнём, пока нет ясности. Но не забудем.

После ужина меня позвали в кабинет к Стивену — Клиффорд передал родителям мою просьбу о разговоре. Я рассказала всем о полуденном инциденте с подставой, чем буквально шокировала всех "наших".

— До такого она ещё не опускалась, — сказала Грейс.

— Скажем так, не доходила, — поправил её Стивен.

Видимо, Анна уже раньше успела низко пасть в его глазах.

— Наверное, нам стоит опять переехать в гостиницу, пока всё не утрясётся, — печально сказала Грейс.

— О чём вы? — возразила я, — По-моему, ничего утрясать не требуется. Миранду, как мне показалось, вся эта история только развлекла.

— Но мы не можем развлекаться, глядя на то, как в семье вновь возникает военное положение, как тогда, когда Анна обвинила Стивена в приставании, — сказала свекровь.

Оп-па! Я критически посмотрела на свёкора. Вряд ли он — "ходок". Хотя и по Анне так не подумаешь, что она — змеюка. Но становится понятнее, почему родители Клиффорда предпочли съехать — тут у них не только с дядей мог возникнуть конфликт, но и между собой.

Клиффорд одной рукой обнял меня за талию.

— Ты это выдержишь? — спросил он, — Я напоминаю, что ты всегда можешь пожелать уехать со мной в гостиницу.

— Если вы решили, что я рассказала вам о сегодняшнем, чтобы пожаловаться, то вы ошибаетесь, — объявила я, — Просто я хотела поставить вас в известность, чтобы сюрпризов не было. Но это не главное. Я очень прошу вас никуда из дома не выезжать! Ради вас самих, ради Клиффорда, и ради ваших внуков, которых мы с ним вам подарим.

Потом я поняла, что последняя фраза прозвучала двусмысленно и поправилась:

— Ради наших детей, которым будет лучше жить здесь, чем где бы то ни было.

— Но Тася, — сказал Стивен, — мы не можем приносить себя в жертву, даже ради наших внуков. Жить как на вулкане вместо того, чтобы жить спокойно и работать…

— Стивен, скажите честно, пожалуйста, а почему вы не берёте на себя функции главы рода? Вам это просто не нравится или вы так избегаете конфликта с Дэниелом и его семьёй?

— Глава нашего рода — моя мать, — ответил он, — но на некоторые мероприятия она отправляет вместо себя Дэниела.

— А почему не вас?

— Потому что отца просто не бывает дома, — ответил за него Клиффорд, — Ведь он живёт в гостинице.

— И вы считаете это правильным? — стала наседать я, — Вы самоустранились ради своего спокойствия, но вы рискуете оставить и Клиффорда бездомным и без шанса в свою очередь возглавить род Айнэнэнаев.

— Тася, не суди нас, — нахмурилась Грейс, — Я согласна, что нам нужно попробовать переломить ситуацию, и мы поживём здесь. Но конфликтовать мы не будем.

Ага, поняла. Давай, Шушпанчик, воюй, а мы посмотрим и максимум, тебе своих циферек классов добавим, если что.

— Не только пожить, — сказала я, — Нужно, чтобы на следующем мероприятии от рода Айнэнэнай выступил Стивен.

— Я не буду просить об этом мать, — сразу попятился свёкор.

— Но если она сама предложит? — спросила я.

— Тогда… пожалуй.

Ну, хоть что-то я из них выжала. Вот ведь семейка ботаников мне досталась! Цветник одуванчиков какой-то в окружении чертополохов.

Уже в темноте мы с Клиффордом прокрались к батуту и он смог вдоволь напрыгаться. Резвился взрослый мужик — ну чисто дитё малое! Да кто ж так прыгает, а? Вот как надо!

ГЛАВА 14

Допрыгалась я. На следующий день болела вся нижняя половина меня, начиная от тазовых мышц и кончая подушечками пальцев ног. На завтрак я притащилась точь-в-точь как Миранда, чем вызвала её подозрительный взгляд — уж не пародирую ли я её?

Пришлось задать вопрос Анне о самочувствии Кеннета, объяснив мой интерес своей собственной разбитостью.

— Кен не жаловался ни на какую боль, — неохотно ответила та.

Вот чего она губы поджимает, будто это не она мне, а я ей вчера чужие бусы подбросила? Тётей её обозвать, что ли? Так-то с виду мы — почти ровесницы.

После отъезда "наших" и Дэниела на работу я велела мажордому сообщить мне, когда Миранда спустится в сад. Хотелось совместить осмотр сада и заодно как бы случайно встретить там старушку, чтобы поговорить о том, о сём. О ноющих нынче суставах у нас обеих, например.

Сад был ни большой, ни маленький. Идеальный, чтобы и погулять, и не потеряться. И цветочки посадить, и не мучиться с уходом за ними ежедневно. Даже небольшой фонтанчик с белой скульптурой имелся, в форме страуса почему-то. Это и было задумано темой моего первого вопроса Миранде. Но сначала я подошла к ней сзади — я не подкрадывалась, просто она так сидела на скамейке, спиной к дорожке, по которой я шла. Робот рядом с бабулей что-то говорил. Сперва я хотела подождать, чтобы он полностью высказался, раз уж надумал — ну, может, накипело у андроида. Но робот не замолкал, а бабка с ним не спорила, и я решила подойти поближе.

— Должна же существовать на этом свете хотя бы какая-то справедливость! — воскликнул робот, — Вы требуете восемьдесят тысяч у невиновного. Сколько бы вы потребовали, если бы я был преступник?

Вот это да! Бабка-то не промах, андроидов, похоже, щиплет на досуге.

— Вы жадный кретин! — вдруг вскричал робот фальцетом, — Точка! Держитесь за свои денежки, мне плевать на них. Правильно сделала ваша жена, что ушла от вас.

Я поняла только одно — паузы в этом диалоге робота с самим собой мне не дождаться, поэтому, нарочито громко шурша больными ногами, явилась пред лицом Миранды. Та подала роботу знак, чтобы он замолчал.

— Таисия? Тоже хочешь послушать книжку?

— А… какую книжку?

— Я специально попросила что-нибудь развлекательное с Земли. Выбрала "Ловушка" Тома Робера.

Я обрадовалась. Так как мой культурный багаж, признаться, не очень обременён классической литературой, то я всегда радуюсь, если видела фильм по тому произведению, которое при мне обсуждают. В данном случае это был фильм "Ловушка для одинокого мужчины", с Караченцовым в главной роли.

— Я уже знакома с содержанием этой книги, спасибо, — ответила я, — Но ваш выбор хорош, в конце будет неожиданная развязка.

Старушка смотрела на меня вопросительным взглядом — мол, говори, чего припёрлась, да дай мне вернуться к "Ловушке". И я решилась вот так прямо, без тактических вступлений в виде скульптуры страуса и ноющих суставов:

— Предложите, пожалуйста, Стивену представлять наш род на следующем светском мероприятии.

Такой скрип я уже слышала и знала, что он означает — это смеётся Айнэнэнайская бабушка.

— Я-то предложу, да не сбежит ли он сам и справится ли?

— Он обещал, что примет ваше предложение об этом.

— Представлять род — это не только обозначать своё присутствие на мероприятии. Это ещё означает, что нужно знать положение дел своего рода и чаяния его членов, и учитывать их в разговорах, чтобы, при случае, что-то здесь улучшить. Но Стивен никогда всем этим особо не интересовался, он занимается только своей наукой. Думаешь, мне не хотелось бы, чтобы мой старший сын относился к делам рода внимательнее? Думаешь, мне легко отвечать перед обществом, почему я выделяю младшего сына в обход старшего? Я должна позаботиться о будущем рода и передать главенство в нём тому, кто так же в этом заинтересован. И пока я не вижу такой заинтересованности у Стивена.

Миранда немного запыхалась, говоря всё это, и я решила заполнить паузу:

— Но вы могли бы начать, дать ему шанс сделать первый шаг в этом направлении.

— Стивен всегда был нерешительным, Таисия, он очень боится любой критики или негативного к себе отношения, поэтому сбегает туда, где он чувствует себя уверенно — в свою научную работу. И Грейс ему под стать, увы. А негатив он обязательно испытает, Дэниел ему это обеспечит. Но я выполню твою просьбу, чтобы ты убедилась в том, что я говорю, и направляла свой пыл в более рациональное русло, — усмехнулась бабка, — через четыре дня как раз намечается большой приём в Общественном Совете по случаю празднования годовщины присоединения Зинтага к сообществу развитых обитаемых миров Вселенной, отправлю туда Стивена.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Конечно, меня совсем не порадовало то, что сказала Миранда о сыновьях. Похоже, она уже поставила крест на Стивене, и чтобы его снять, придётся немало потрудиться. Мне потрудиться, опять же. Эх, чего только не сделаешь ради своих будущих детей!

— Кстати, на этот приём глава рода может прийти с одним-двумя сопровождающими. Ты тоже можешь там поприсутствовать.

— Я?!

— Ну да. Ты ведь наверняка захочешь проконтролировать своего свёкора, — ехидно сказала Миранда и опять поскрипела немножко.

Я ринулась домой, чтобы залезть в инфосеть. Как проходят такие приёмы, что требуется от глав родов и от их сопровождающих, во что они одеваются и прочее — надо было узнать о многом. А также о том, что это за Зинтаг, чьё присоединение мы скоро будем праздновать. Через пару часов я поняла, что пытаюсь в свою голову впихнуть невпихуемое. Люди тут рождаются и взрослеют, чтобы постепенно узнавать и понимать то, что я пытаюсь уяснить с наскока. Наверняка, про тот же Зинтаг местные знают нечто такое, чего я не вижу в инфосети. К примеру, я выяснила, что это — планета с уровнем технического развития, не намного отличающегося от Земли, и более того, даже отстающего от нас. В силу того, что суши на той планете мало, то и население там ютится на одном среднего размера материке, и разделено на две страны, причём эти страны находятся в перманентном состоянии войны, которая то затухает на какое-то время, то вновь разгорается. Одна из этих стран, которая длительный период одерживала победы, согласилась принять межмировые законы сообщества Вселенной, поэтому их и приняли несколько лет назад.

К обеду я вышла с глазами, собранными в кучку. Не привыкла я читать и потреблять столько политической и деловой информации, изложенной сухим языком. Мысли мои, в противовес глазам, разбегались в разные стороны.

— Миранда, а где содержится информация о делах нашего рода? — спросила я прямо за обедом, не очень понимая, где я нахожусь и что ем.

Сидящий напротив Дэниел не донёс до рта ложку с супом, так и замер, изумлённо глядя на меня. Тогда я и поняла, что зря задала этот вопрос в его присутствии — теперь он начнёт действовать-злодействовать заранее. А ещё поняла, что заедаю чесночный соус супом, а не наоборот.

— Мне докладывает робот, мой помощник, — ответила Миранда.

— Который вам книжки читает?

— Он самый, — хитро подняла бровки Миранда.

— А можно с ним поговорить о делах кому-то другому?

— С моего разрешения — можно. Ты хочешь получить такое разрешение?

— Я? Нет… Да… — эх, "палиться", так по полной программе, — Когда Стивен дома будет.

— Хорошо, после ужина я отпущу робота, — согласилась бабка.

— У вас какие-то грандиозные планы? — сдержанно полюбопытствовал Дэниел, хотя мне было заметно, чего ему стоит эта сдержанность.

— Стивен с Таисией отправятся на приём через четыре дня, — ответила ему Миранда невозмутимо, — так что ты можешь не беспокоиться в этот раз. А если они справятся и им понравится — то и в дальнейшем тоже. Сам понимаешь — у них перевес по цифре класса.

— А почему именно она идёт со Стивеном, а не Грейс? — подала дрожащий голос Анна.

— Не знаю, может и Грейс тоже пойдёт, — ответила Миранда, — это уж как Стивен решит.

Дэниел сидел красный и злой. Зачем-то он смял в кулаке хлеб и потом не знал, что с ним делать. Я подвинула ему соусник с уполовиненным мной содержимым.

— Вот, макайте сюда, — заботливо дыхнула я чесноком.

— Дэн, ты видишь? Видишь? — с привизгиваниями отшатнулась Анна, — Она специально нас доводит!

Вот чего она опять, а? Никого ж не трогала! Вспомнился из "Кавказской пленницы" Этуш с гвоздикой, висящей на ухе: "Обидно! Ничего не сделал, да… только вошёл!" Скопировав обиженный взгляд товарища Саахова, я молча продолжила обед. Бабка держалась героически, даже не скрипнув ни разу. Хотя я видела — ей хотелось.

Через пару часов после обеда к нам в комнату постучался Кеннет.

— Ты пойдёшь на батут сегодня? — небрежно спросил он.

Видимо, одному прыгать оказалось вполовину не так интересно, как в компании.

— Нет, Кен, у меня болят ноги после вчерашнего прыганья. Зато, — быстро добавила я, видя, что мальчишка насупился, — я могу научить тебя играть в "жмурки".

— Да кто же в них не умеет играть? — спросил мальчишка.

— А по твоим правилам тот, кто убегает, обязан хлопать в ладоши?

— Да, через каждые пять секунд. Оскар ведёт отсчёт.

— Давай попробуем?

И мы попробовали. Этот мелкий зараза был неуловим — то ли он двигался очень шустро, в противовес моей нижней половине, то ли я в своём детстве играла, мухлюя — подглядывала из-под повязки, задирая голову — но водила большую часть времени именно я. Повязка оказалась какой-то хитрой, прилегавшей к лицу плотно и не просвечивающей. Я пыталась давить на жалость, говоря про тугую повязку, больные ноги, скользкий ковёр, дурацкое кресло, тормозного Оскара, хитрого вёрткого желтопузика — но вызывала не сочувствие, а один только смех.

Приход Клиффорда я восприняла как спасение. Кен уходил с неохотой, я видела, как ему хочется договориться о чём-нибудь со мной на завтра. И я ему сказала, что он может заходить примерно в такое же время, как сегодня. Ну говорила же — добрая я. Не помните что ли, когда я ещё Кореша не пнула!

Я сказала мужу, что договорилась с бабкой насчёт засылки Стивена на приём, и попросила Клиффорда сопроводить меня к родителям, чтобы ввести их в курс событий до ужина. Просто одной идти было как-то неловко, да к тому же хотелось, чтобы муж был в курсе всего. Но главное, чтобы он подольше обнимал меня, как сейчас.

Насчёт того, кому идти на тот приём, наша семья решила так: идут Стивен, Клиффорд и я. Потому что я без мужа, но со свёкром, пусть даже и со свекровью — это как-то странно. А больше двух спутников с собой брать не положено.

Ужин прошёл спокойно, никто никого ни на что не спровоцировал. После этого к Стивену пришёл отправленный Мирандой робот для доклада. Я тоже присутствовала, естественно. Как и Грейс и Клиффорд. Ещё бы — такое событие! Стивен был доволен и немного важничал. Хороший признак, честолюбие у него хоть сколько-то, да есть. Я немного подула на этот огонёк, сделала ему пару комплиментов и выразила уверенность, что на приёме мы будем смотреться достойно.

Итог дня: Продуктивно, несомненно. И впереди меня ждали заслуженные плюшки в виде уединения с мужем и завтрашний шопинг — нужно было подобрать наряд для предстоящего приёма. Хорошо!

ГЛАВА 15

Дни до приёма пролетели быстро. Никаких враждебных шагов, вопреки предупреждению Миранды, в сторону Стивена ни от кого не поступало, и его позитивный настрой только креп. Я бдительно за этим присматривала и по вечерам контролировала ситуацию. Дэниел и Анна словно затаились и ждали итогов бенефиса Стивена — может, он сам провалится и ничего делать не потребуется? Во всяком случае, мне так казалось.

Мелкий приходил ко мне и мы с ним играли во что-нибудь. Недавно я так освоила купленную мной виртуальную голографическую игрушку "Войнушка-заварушка", где мы с Кеном косили из бластеров его мерзких чудищ и моих милых монстриков. Мне даже удалось победить в одном бою, я применила военную хитрость и загнала вражьи силы в овраг с осами, которые кусали всех независимо от их пола, возраста, вероисповедания и расовой принадлежности. Ну и от того, на чьей они стороне воюют, конечно.

Между делом я поинтересовалась у Кена, не возражают ли его родители против наших совместных игрищ. Он сразу немного замкнулся, но всё-таки ответил, что его папа счёл — раз мы почти ни о чём не разговариваем, то — можно. Остальное я домыслила сама — как только с моей стороны начнутся поползновения, чтобы "промыть мозги" Кеннету, он должен будет бежать от меня. Я б, может, и попыталась, если б узнала, зачем бы мне это делать и что именно я должна ему внушить, чтобы захватить мир в одном отдельно взятом доме.

Наряд на торжественный приём я подбирала к фамильным серьгам. Да, знаю, все нормальные люди делают наоборот, но это только если эти нормальные люди обладают собственными шкатулками с различными драгоценностями на выбор. В итоге я остановилась на голубом облегающем платье с кружевным жакетиком. Скидку на него не давали, но мне удалось, связавшись с продавцом, отказаться от установки на наряд ненужных мне девайсов в виде кнопочек, и цена была снижена чуть ли не на порядок. Повезло же Клиффорду с женой, такой красивой и экономной! Ещё, правда, я шкатулку купила, чтобы начать собирать в неё драгоценности. Но всё равно — повезло!

Торжество меня разочаровало. Скукотень. И стоило так долго сюда собираться и добираться! Присутствовали посол Зинтага на Тауине, официоз от Тауина, главы родов, преимущественно, в сопровождении супруги или супруга — почти все старые перечники. Главы от сопровождающих отличались по украшению — все они носили на шеях какие-то ленты с камеями.

Посол Зинтага сопроводил свою торжественную речь интерактивным голографическим включением своей планеты — ликующей толпой каких-то разномастных вооружённых людей, которых я бы назвала ополченцами, в виду их разнообразия в одежде и вооружении. Мои монстрики из "Войнушки-заварушки" и то больше на военных походили. Ну ладно, может, не больше. Так же.

Всё это время я старалась делать оживлённый вид только ради Стивена, который, особенно первое время, постоянно оглядывался на нас с Клиффордом, словно проверяя, хорошо ли он держится. После всех выступлений настала менее торжественная, но не менее важная часть приёма — все ходили по нескольким залам и разговаривали друг с другом. Двинулись и мы равнобедренным треугольником — впереди Стивен, по бокам и на шаг позади — мы с Клиффордом. Но двигались мы недолго, так как оказалось, что к Стивену сами хотели подойти многие. В первую очередь, как я поняла, остальными родами двигало любопытство — почему на этот раз пришёл Стивен, а не Дэниел, навсегда это или случайность. А ещё людям были интересны его сопровождающие, то есть мы. Самый неудобный вопрос, который нам задавали, это — какой у меня класс. Отвечая всем, что второй, мы видели разочарование в лицах собеседников. Или не видели, но небезосновательно предполагали. Однако все эти люди умели немного считать в уме и понимали, что мой второй класс добавил Стивену решающее преимущество в семье.

— Стивен, — сказала я, улучив момент, — нам нужно поговорить с кем-нибудь, кто поможет улучшить положение дел нашего рода.

Стивен с Клиффордом уставились друг другу в глаза и напряжённо о чём-то думали.

— Разве что с поставкой полимермеолипсонаппарита?

Вот вы смогли прочитать это слово? Так и знала! А Клиффорд его выговорил без запинки! Я-то потом по буквам на бумажке записала, чтобы вам пересказать.

— Но это может решить только глава Рантос, а он всё время рядом с послом… — растерянно сказал Стивен.

Я повернулась к Клиффорду:

— Пожалуйста, дорогой, быстро, чётко и простыми словами — что это за фиговина и зачем она нам сдалась?

— Это материал для уменьшения энергоёмкости наших исследований. За излишки использованной энергии мы платим из бюджета нашего рода, в результате они движутся медленнее, чем могли бы. А этот материал редок, хотя и недорогой, но главное — он…

— Стоп, хватит, — прервала я его, — Главное я поняла — штука нужная. Пошли!

— Куда?

— К этому вашему главе Рантосу, конечно. Договариваться о поставках или хотя бы разведать, что там к чему.

— Но я с ним никогда раньше не общался, — испугался Стивен.

— Но вы его знаете в лицо? И камеи с лентами на всех на вас опознавательные.

Стивен кивнул. Я взяла его под руку и повела к послу Зинтага, окружённому другими людьми, среди которых затесался тот, кто нужен нам позарез вот прямо сейчас.

— А вот и представители славного рода Айнэнэнай, — сказал какой-то господин, и пояснил для посла — Они и есть те, кто добился успехов в исследованиях взаимодействия с информационным содержимым торсионных полей.

Посол радостно встретил Стивена, а тот формально представил нас с Клиффордом.

— Очень хорошо, что вы сами подошли, — сказал посол, — и мне не пришлось вас искать. Я предлагаю нам пройти в отдельный кабинет, чтобы поговорить о деле.

— Рантос, — вполголоса пропела я Стивену, ущипнув его за руку, на которую опиралась.

— О, — вскинулся Стивен, — конечно, давайте пройдём. Но сначала я бы хотел представить своего сына и сноху главе рода Рантос…

— Глава Рантос и так будет с нами участвовать в разговоре, — кивнул посол.

Вот так и получилось, что небольшая компания мужчин в кнопочной одежде и я, как её бескнопочное украшение, прошли в какую-то просторную комнату. Находящемуся там андроиду приказали закрыть дверь изнутри на замок и никого больше не впускать.

В начавшемся дальше разговоре я понимала только предлоги, числительные и слова "заказ", "поставка", "космокредиты". Стивен и Клиффорд, однако, были в своей стихии. Вроде бы переговоры шли трудно — остальные стороны тоже хотели соблюсти свои интересы, а та фиговина с длинным названием, похоже, ценилась и в других областях применения. Послу Зинтага требовался конечный продукт — оснащение его планеты связью с Васей, ради этого он предлагал Тауину что-то своё, тоже дефицитное, и старался не продешевить… Я немного заскучала и постепенно выдавливалась из кружка оживлённых переговорщиков, отойдя в итоге на несколько шагов от них. Именно поэтому я увидела всё.

Я увидела, как все мужчины вдруг одновременно мучительно выгнулись назад, застонали и волосы их встали дыбом. Кто-то рванул дверь кабинета на себя снаружи. Она была закрыта на замок, но дверь продолжали дёргать, и оттуда раздались какие-то злые голоса. Я шокировано смотрела перед собой, пока мой взгляд не упал на Клиффорда. Мой муж испытывал мучения у меня на глазах. Я рванулась к нему и он тут же упал на пол. Упали и все остальные, продолжая выгибать спины и стонать.

— Что? Клиффорд, что с тобой? — спрашивала я, держа ладони на его щеках.

— Ккксстмм, — простонал он сквозь зубы.

— Костюм?

Но Клиффорд не мог ответить. Не зная, что делать, я стала судорожно снимать с него одежду. Когда он остался в одном белье, его тело расслабленно обмякло.

Тогда я стала снимать костюм со Стивена, и он тоже после этого перестал мучиться. Тем временем, в дверь продолжали ломиться.

— Робот! Ты должен воспрепятствовать проникновению в эту комнату извне, — скомандовала я, — Встань у двери и держи её с этой стороны!

Роботы не могут драться с людьми, их программа им это запрещает, но держать дверь, я надеялась, он сможет. Тем временем я освободила от одежды посла и приступила к Рантосу.

— Таисия Айнэнэнай, по моим предположениям, замок упадёт через две минуты, — оповестил меня робот.

Я подбежала к двери. Снаружи доносились какие-то зверские злобные выкрики. Замок в двери уже почти вылетел. Мой взгляд упал на ручку двери старинной прямоугольной формы, массивную, фигурно украшенную.

— Робот, ты сможешь просунуть сюда руку, чтобы зафиксировать дверь? — спросила я, показывая на ручку.

— Таисия Айнэнэнай, так я рискую повредить руку. Ущерб придётся возмещать вам за свой счёт.

— Делай! — прорычала я.

— Таисия Айнэнэнай, мне придётся отключиться, чтобы не испытывать сбой в остальных программах, — известил андроид, просовывая руку.

После этого он застыл мёртвой куклой, но дело было сделано — дверь была зафиксирована очень прочной рукой робота. Я раздела остальных мужиков и все стоны прекратились. Возникшая внутри тишина лишь подчёркивала резкие шумы снаружи. Кто-то выкрикивал приказы на неизвестном языке, кто-то ругался и дёргал, дёргал дверь…

Сколько по времени продолжался этот кошмар, я не могу сказать. Мне тогда казалось — вечность. Но мы с дверью её пережили. Новый крик-приказ, и топот ног… Потом опять топот и опять дёрганье за ручку двери.

— Господин посол! Вы там? С вами всё в порядке? — спросил чей-то голос.

— Нет, он не в порядке, — ответила я несмело.

— А вы кто такая? — удивлённо спросили там.

— А вы? — проявила я присущую мне бдительность.

— Я — начальник охраны этой резиденции, Вий Суржик.

Я вдруг против воли нервно хихикнула. Этому повезло ещё меньше, чем мне, не только с фамилией, но и с именем.

— Что с вами? — спросил Суржик, — вы плачете?

— Нет, это я смеюсь, не обращайте внимания, Вий, — и я опять отчётливо хихикнула.

— Так что с господином послом?

— Да теперь ничего, лежит, — ответила я, покосившись на Зинтагца.

— Он… жив?

— Да, конечно. Уснул, по-моему, после всего. Все мужчины уснули.

— После чего — всего?

— Ну как же? Выгибались, дрожали, стонали. Теперь вот, уснули.

— … Так может, вы откроете дверь и мне?

— А вы на меня не накинетесь?

— Я?! Зачем мне это?

— Ну кто-то же ломился сюда, вот я и закрыла дверь. Чтобы не накинулись.

Человек за дверью помолчал. Потом опять спросил:

— Простите, госпожа, вы так и не назвались.

— О, простите, господин Суржик. Я — Таисия Айнэнэнай, недавно вошла в этот славный род.

— Очень приятно. А теперь, когда мы друг другу представлены, откройте, пожалуйста, эту дверь.

— Ладно, сейчас попытаюсь отодвинуть это мёртвое тело. Чёрт, рука застряла, не вытаскивается!

— Какая рука?

— Да я велела ему просунуть руку в дверь, чтобы зафиксировать её, а он взял и отключился! — ответила я, кряхтя от натуги.

— Ну как вы там? — заботливо спросил Суржик через некоторое время.

— Я в порядке. Только вспотела немного, извините.

— Ничего-ничего, пустяки. А дверь сегодня откроется?

— Да, рука пошла потихоньку.

— Куда?

— Не "куда", а "откуда". Всё, вытащила!

— И теперь вам ничего не мешает открыть, наконец, эту дверь?

— Ничего, только предупреждаю вас — все мужчины раздеты. И господин посол — тоже. Я его одним из первых раздела.

— Госпожа Айнэнэнай! — торжественно сказал Суржик, — Клянусь вам, я сохраню вашу тайну!

— Какую тайну? — удивилась я, поворачивая ручку замка.

Передо мной стоял красивый мужественный мачо преклонных годов. За ним у стеночки стоял ещё целый взвод вооружённых мужчин, открывших рты в немом удивлении.

— А как же моя тайна? — спросила я мачо, — Они ведь всё слышали.

Но Вий мне не ответил. Он ринулся к телам, по каким-то признакам опознал среди них посла, присел возле него и проверил тело на наличие жизни, а потом стал отдавать распоряжения о переноске тел и оказании им медицинской помощи. На меня он вообще не смотрел. Я подошла к нему и похлопала по плечу.

— Господин Суржик, это мои муж и свекор. Я должна знать, куда их перевозят, а также узнавать об их состоянии от медиков. А ещё я не знаю, как мне теперь добраться до дома.

Суржик дал кому-то поручение отвезти меня домой, пообещав, что главе нашего рода будут обо всём докладывать.

— Только вы мужчин не одевайте в костюмы, им от них было плохо, — сказала я напоследок.

И вот скажите — оно мне надо было, столько усилий применить, чтобы оказаться на этом приёме вместе со Стивеном и Клиффордом? Чтобы теперь плестись в одиночестве по зелёному газону к дому, растрёпанной и вспотевшей, на ковёр к Миранде…

ГЛАВА 16

По-моему, они ничего не поняли из моего рассказа. Да, по правде говоря, я и сама мало что понимала, поэтому говорила сумбурно, перескакивая с пятое на десятое, то говоря о том, как я всех раздевала, то спрашивала, почём нынче на рынке руки андроида. Но перепуганы были все. Бабка и свекровь волновались за Стивена и Клиффорда. Анна попыталась было вякнуть, что если бы не я, их бы не было на том приёме, но Дэниел пресёк её вяканье резонным замечанием, что если бы они с ней были на этом приёме, то могли бы пострадать, вплоть до летального исхода.

Миранда быстро выяснила, что её сын и внук уже вне опасности, пришли в себя, и оставлены в медучреждении отдохнуть до утра. Однако я видела, что бабуле не просто дались эти переживания. Она отправила всех нас спать, а сама осталась мониторить новости. Всё-таки помимо того, что Миранда мать и бабка, она ещё и глава рода, и это положение обязывало…

Наутро наши мужчины вернулись домой, и тогда Миранда дала разрешение считать память находившегося в комнате переговоров андроида, до того момента, как он отключился. Оказывается, этого нельзя было сделать, пока хоть один из участников был против. Тайну личности и деловых переговоров тут уважают. К тому моменту, однако, все уже дали такое разрешение, дело было только за Айнэнэнаями.

Память робота читалась как видеозапись его глазами. Хм… надо быть поаккуратнее с этими роботами, не выражаться при них неприлично, даже если на ногу упадёт что-то тяжёлое. Просмотр был организован одновременно для всех участников, глав их родов и представителей "компетентных органов", для этого все собрались в формате виртуальной конференции за длинным овальным столом. Я радостно поприветствовала Вия Суржика, но он почему-то моей радости от встречи не разделил. Какое-то у него превратное мнение обо мне сложилось, кажется.

И вот — началось. Сначала я опять заскучала, слушая абракадабру переговоров, но заметила, что все участники конференции проявляют к ним очень живое внимание, в том числе Миранда. Стивен сидел, раздувшись от гордости, и посматривал на мать. Та тоже кинула на него пару удивлённо-одобрительных взглядов. А я ничего так смотрелась, голубой наряд мне идёт, несомненно. Только выражение лица было глупое почему-то. Знала бы, что нас снимают и будут показывать, вставила бы хоть пару междометий в разговор или покивала бы с умным видом. Перед тем, как начался показ ужастика, я взяла за руку Клиффорда. Всё-таки переживать тот кошмар снова было страшновато. Все участники конференции, думается, разделили моё состояние, когда увидели, как только что благополучные важные мужчины вдруг… ой, ну я не буду вас кошмарить по второму кругу. Клиффорд сжал мою руку так, что мне стало больно. Миранда, Стивен и многие другие сидели бледные. Ух, как я-изображение грозно посмотрела всем в глаза и приказала "Делай!" По-моему, все в этот момент захотели сунуть свои руки в дверь, лишь бы избавиться от моего напора. Во всяком случае, я-настоящая точно этого захотела. Когда андроид отключился, запись оборвалась. Все вдруг устремили свои потрясённые взгляды на меня.

— Госпожа Айнэнэнай, что было дальше? — спросил меня Вий Суржик.

Вежливо так спросил, уважительно, я б даже сказала. То-то же!

— Дальше я закончила раздевать господина посла, потом…

— Потом вы раздели всех остальных, — кивнул Суржик.

Нет, всё-таки он меня недолюбливает. Наверное, взрастил свою неприязнь, пока возле запертой двери со мной разговаривал.

— Правильно, — кивнула я его догадливости, — а потом мы ждали.

— Кто — вы?

— Я и дверь. Ждали, когда её перестанут дёргать и ругать на незнакомом языке.

Тут посол Зинтага сказал несколько слов и спросил меня:

— Похож этот язык на тот, что вы слышали за дверью?

— Очень похож, господин посол. Особенно слово "драх" часто звучало. Что оно означает?

— Это грязное ругательство, госпожа, позвольте, я не буду его переводить.

— Ладно, — я вежливо решила не настаивать.

— Совершенно ясно, госпожа, что вы спасли всем нам жизнь, — продолжил посол, — Если бы воздействие на нашу нервную систему продлилось или если бы враг смог проникнуть в зал, мы бы все сейчас были мертвы. Ваш подвиг не должен остаться без награды.

Все главы родов закивали болванчиками. А я что? Я и не собиралась скромничать и пафосно утверждать "на моём месте так поступил бы каждый". Награды я люблю.

— Я буду не против получения награды, — улыбнулась я.

— Думаю, мы достаточно узнали, чтобы проанализировать всё и сделать выводы, — сказал незнакомый господин из "органов", — можно закончить конференцию.

— Погодите! — вклинилась я, — Тем, кто был тогда в зале, нужно закончить свой разговор о поставках.

Все снисходительно поулыбались — мол, что она понимает в делах, второклассница, но, тем не менее, тут же договорились вновь собраться на виртуальную конференцию по этим вопросам, немного попозже. Затем все постепенно стали прощаться и исчезать из-за виртуального стола, отключила связь и Миранда.

— Не знаю, чем тебя отблагодарят другие, но за спасение моего сына и внука я отблагодарю тебя лично, Таисия, — сказала Миранда.

Фамильный перстень с крупным изумрудом, который бабуля вручила мне, когда вся семья собралась на обед, под завистливый взгляд Анны и опять немного хмурый взгляд Грейс, был первым в череде подарков, которые на меня посыпались в дальнейшем.

Правительство Тауина расщедрилось на награждение меня медалью и извещением, что оплату ремонта андроида оно берёт на себя. Я бы долго язвила по поводу скупости властей Тауина, если бы после этого у меня не прибавился класс. Вот так — только что был второй, и — бах! — уже третий. В семьях такое событие было принято отмечать праздничным ужином, отметили и мы, даже Кеннета позвали по моей просьбе. Вид у Дэниела и Анны был какой-то отсутствующий — ну ещё бы, ведь пешка шла в отрыв. Глядя на них, хотелось показать язык и спеть "Нас не догонишь!"

Несколько глав родов отдарились драгоценностями. Ура! Моя предусмотрительно купленная шкатулка потихоньку заполнялась! Эдак на следующее светское мероприятие я, как все порядочные леди, буду подбирать украшения к наряду, а не наоборот.

Но больше всех удивил посол Зинтага. Он заявил, что желает представить меня к настоящей боевой награде. Но, поскольку боевые награды вручаются только военнослужащим, он решил предварительно присвоить мне почётное звание лейтенанта амии его страны. Естественно, без воинского призыва. Я узнавала — класс у меня на одну ступень от этого не повысится, но индекс подпрыгнет. Глядишь, ещё что-то общественно-полезное мне подвернётся, а там из-за индекса полезности и класс снова вырастет. Это обстоятельство и решило дело, я подписала документы, получила пурпурную звезду в коробочке и лейтенантские погоны, которые я могла нашить на любую одежду — единой формы в тамошней армии не было.

Ужин, когда раскрылась причина истерик и злобствования Анны, был знаменательным. Дэниел пришёл на него не один, а с какой-то солидной тёткой.

— Знакомьтесь, — сказал он, — моя новая жена, Эмма. Она учёный, энтомолог.

Опишу вам реакцию всех, потому что она была разная.

Эмма смотрела на нас как на объекты, которые ей интересно будет исследовать. Предварительно пришпилив к поверхности стола булавками.

Миранда явно знала и Эмму, по меньшей мере, заочно, и о готовящемся решении Дэниела. Поэтому она просто пригласила её за стол.

Анна даже не посмотрела на тётку, сидела с помертвевшим видом.

Стивен, Грэйс и Клиффорд были изумлены, а Стивен ещё словно бы деморализован.

— А старую жену — куда? — спросила я.

Дэниел удивлённо посмотрел на меня.

— Никуда. У меня отныне будет две жены.

Анна была права — я ничего толком не понимала. Однако что-то такое забрезжило в моей памяти голосом Васи: "Можно приобрести одного мужа за десять космокредитов, и тогда второго вы получите бесплатно!"

— А сколько здесь можно иметь жён и мужей одновременно? — медленно спросила я.

— Семья может включать не более трёх супругов, — снисходительно ответил мне Дэниел.

— Я-а-а-сно, — протянула я, — Наверное не ошибусь, если предположу, что твой класс, Эмма, не ниже четвёртого?

— Пятый, — гордо ощерилась она, — я из уважаемого рода и имею высокую научную степень.

На лице Дэниела отчётливо читалось: "Нас не догонишь!" Раздобыл ведь жену высококлассовую. Вот засада! Что же делать? Не обзаводиться же мне вторым мужем! А если Клиффорд… Я даже в мыслях не позволила себе произнести недопустимое. Только одарила мужа таким взглядом, что он и сам всё в нём прочитал и улыбнулся мне — мол, даже не думал.

Миранда следила за всеми нашими переглядками и отчётливо развлекалась. Только что не поскрипывала от удовольствия. Карга старая! Я-то льстила себе надеждой, что она постепенно за нас становится, за молодца-Стивена, орликом заключившего выгодный контракт на поставку непроизносимой фиговины, за меня, в конце концов… Мда, настал черёд "наших" сидеть за столом с отсутствующим видом.

Придётся, наверное, менять стратегию. Урегулировать конфликт с победившей стороной, чтобы хоть из дома нас не выгоняли. Фу, нет, не хочу. Я лучше в другое место жить уйду, чем унижаться. Вот Миранда и утвердится в своём мнении насчёт нас. Стоп. Миранда. А что, если она не даст Дэниелу свой голос в споре её сыновей? Стивен всё-таки не чужой ей, и она убедилась, что он желает быть главой рода и старается… Так-так, Шушпанчик, давай-ка в этом направлении думай…

Между тем Дэниел, который сегодня, против обычного, был оживлён, решил поразглагольствовать.

— Да, семья наша увеличивается. А скоро можно будет ожидать и рождения детей у Эммы и Таисии. Дети — это прекрасно! Вот Кеннет растёт быстро, не успеешь оглянуться — шесть лет пройдёт, и он уже взрослый, свои классы получать начнёт…

По-моему, он всё это специально для меня говорил. Остальные и так в ситуации и её перспективах хорошо ориентировались. Ну что же? Если он решил, что его противником являюсь я, то я не уступлю ему ничего без боя. В частности, не дам ему моральной победы надо мной. Как говорят на моей родной планете? "Если тебе дали лимон, сделай из него лимонад"? Я встала и широко улыбнулась:

— Добро пожаловать в семью, тётя Эмма! Поздравляю с заключением брака и желаю вам с дядей Дэниелом и тётей Анной друг друга любить душой и телом! То есть душами и телами! Всеми тремя.

Поскрипывание с торца стола мне не померещилось. Я не удивлюсь, если скоро Эмму обвинят в каком-нибудь преступлении, совершённом под крышей этого дома — Анна на этом деле собаку съела. А мы пока будем наслаждаться жизнью с любимым мужем, дружить с теми, кто нам не враг и стремиться к самосовершенствованию. Да будет так!

ГЛАВА 17

Я где-то даже понимаю Миранду с её невинными развлечениями. Смотреть на Дэниела и его гарем было уморительно. Новобрачная, по-моему, даже не понимала ещё, куда и зачем она попала. Лет ей было хорошо так за тридцать, и мне было неясно — что ж она так долго продавалась в брачной фирме, если у неё такой класс высокий? Может, её внешность не подходила под запросы потенциальных женихов? И то сказать, красотой она не блистала — и шея такая короткая, что голова практически на плечах покоилась, и глазки чуть ли не на переносицу залезали, оба, и другие прелести такие, что пластической операцией не исправить.

Я озвучила свои вопросы Клиффорду о возможной причине невостребованности Эммы на рынке невест, и он мне ответил совсем не про внешность. Оказывается, высокий класс невесты — вовсе не то, к получению чего, как правило, стремятся женихи. Наоборот, именно он может быть в этом помехой. Я ведь рассказывала уже, что в случае удалённых браков дети чаще остаются с тем из родителей, у кого класс выше? Так же и в других спорных ситуациях в семье. Не очень-то мужчинам хочется жениться на женщине, которая всё будет решать в семье по-своему, априори. Даже если фактически это будет и не так, все вокруг будут думать, что это именно так. А мужчинам как раз вот это внешнее формальное лидерство сохранять почему-то очень важно.

Была у меня приятельница одна, а у той был любовник-кавказец. Так она говорила, смеясь, что наедине он перед ней мог на колени бухаться и выполнять все её прихоти, но если к ним приходили другие мужчины — молчи, женщина, глазки в пол и прислуживай за столом. Наверное, во всех мужчинах в развитых мирах присутствует этакий "кавказец", в той или иной степени. А в неразвитых — тем более.

Так что, если Дэниел купил Эмму только заради её высокого класса, то, по всей вероятности, о многом другом там речь не шла. Эмма изучала червей и тараканов, и её интересы в семье никто не разделял, мягко говоря. Эта семья была "торсионниками", исследователями высоких материй, чем и гордилась. В том, что Анна к Эмме будет относиться враждебно, можно было не сомневаться. Мне она тоже была, что называется, параллельна. Пока, во всяком случае.

А ещё у Эммы была привычка нюхать еду, прежде чем её есть. В первый раз мы все забеспокоились, когда это увидели, и тоже стали принюхиваться — каша, что ли, прокисла? На всякий случай раздали булочки вместо каши, но когда и булочки тоже были Эммой придирчиво понюханы, истина пред нами забрезжила.

Между тем, общество Тауина готовилось к новому традиционному празднику — дню Свода законов, и на горизонте маячил новый светский сход. Кто будет там светить лицом за род Айнэнэнаев? Наша семья с головой погрузилась в интриги, и только Эмма будто не видела ничего этого. Тогда я решила сделать ход конём — и натолкнул меня на это постоянно мрачный теперь вид Анны.

Я выловила её на крыльце дома, когда она выходила принимать от посыльного какой-то заказанный ею товар.

— Послушай, Анна, — сказала я, — меня как-то тяготит наше с тобой взаимонепонимание. Может, покончим с ним? Нет, я помню подкинутые тобой бусы, но всё-таки родственники — на то они и родственники, чтобы прощать им больше, чем чужим людям. Ты как думаешь?

— Я тебе уже говорила, — прошипела она в ответ, — если бы не ты, Дэниел бы не взял вторую жену!

— Анна, ну вот ответь — ты что, всерьёз думаешь, что Клиффорд вообще никогда не женился бы? Не на мне, так на другой — обязательно. А раз так, то ты, наоборот, должна радоваться, что у меня только второй класс. Был.

— Какая мне разница, второй или седьмой?! У меня была семья, где я была единственной для мужа, а теперь…

— Вот именно. Дело не во мне, а в том, что Дэниелу зачем-то нужно обойти старшего брата в главенстве над родом. Но как ты думаешь, положа руку на сердце, правильно ли главе рода так нарушать законы и обычаи? Стивен — добрый человек, и в качестве главы ни в малейшей мере не притеснял бы семью брата. Жили бы все вместе в этом большом доме счастливо. Старенькая Миранда, ты с Дэниелом и Кеном, Стивен с Грейс, одной ногой в науке, одной — в семье, и мы с Клиффордом, который тоже в своих полях каждый день витает. С Кеннетом у меня хорошие отношения, он отличный парень. Там, глядишь, вы бы и ещё ребёнка родили.

Анна задумалась над радужной картинкой, потом сравнила её с реальной и опять помрачнела.

— Что теперь говорить, — буркнула она, — уже ничего не поправить, теперь Дэниел будет заделывать ребёнка Эмме.

— А мне кажется, тут можно кое-что поправить. Только если ты на это решишься — показать свою власть над мужем.

— Какую власть? — удивилась Анна.

— Твой класс. Вернее, цифры, которые ты всегда безропотно отдавала ему при решении споров. Так попробуй не отдавать ему их, раз он сам не оценил твоей преданности.

Анна сперва возмущённо кхекнула, а потом задумалась, просчитывая возможный расклад. На лицо её стала наползать мстительная улыбка. Мне аж не по себе стало — какого демона из неё я сейчас выпустила?

— Ладно, — сказала она, сгребая свёртки с полученным товаром, — я подумаю. Посмотрю ещё на поведение мужа и скажу завтра за обедом, что я решила.

При этом в её голосе прозвучало столько важности, словно она только что осознала свою значимость. "Нашим" я сказала, чтобы они не удивлялись, если Анна заявит за обедом что-то важное. И она сказала. О, как она это сказала!

Дэниел, словно чувствуя себя на коне, а может, чтобы меня потроллить, заговорил о своих планах отправиться на предстоящий сход с Эммой, представить её свету как свою жену и пообщаться там с главой её бывшего рода по фамилии Семуши.

— Думаю, Стивен неплохо пообщается с ним за тебя, — пропела Анна и мило улыбнулась мужу.

Тот удивлённо уставился на жену. А Анна важно продолжила, обращаясь ко всем:

— Я решила, что на следующем мероприятии наш род, как и полагается по закону, должен представлять Стивен. Он достойно сделал это на прошлом приёме, и ему новая жена не понадобилась, чтобы туда попасть.

Стивен, подготовленный мной, с достоинством поблагодарил Анну за оказанное доверие. Миранда была в восторге, скрипела со всевозможным удовольствием. Эмма только похлопала посаженными на нос глазками. А Дэниел… Дэниел уставился на меня.

— Ты! — сказал он, проявив недюжинную интуицию.

— Я?! — снова скопировала я товарища Саахова с гвоздикой на ухе.

— Ты! — повторил он уверенно.

Вот и поговорили.

Стивена после этого я отправила к Миранде, посоветоваться о том, что нужно порешать на предстоящем сходе. И вообще рекомендовала ему быть поближе к матери. Если у них было отчуждение, то нужно преодолевать его разговорами сначала о деле, а потом и личными темами. Вот всему-то учить надо этих ботаников!

На тот сход Стивен брал с собой Грейс и Клиффорда. Оказалось, что для Грейс это вообще первый выход в свет! Ну как так можно, а? Я тут без году неделя, и уже прославилась на весь Тауин, а она, вон, седину закрашивает, а сама ещё и не "выходила". Я осторожно поинтересовалась у неё наличием украшений, всё-таки держала в памяти её хмурый вид, когда мне доставались фамильные драгоценности Айнэнэнаев. Оказалось, у неё с этим всё в порядке. Надо сказать, Грейс сильно нервничала — ну право, дебютантка перед первым балом! Пришлось мне её успокаивать и учить, как себя вести. Смех, да и только. Наряд тоже я помогла ей выбрать. А главное, внушала, что она не имеет права показывать Стивену свою неуверенность, а, наоборот, должна его поддерживать. Всё-таки его миссия главнее на этом мероприятии, чем её. Я имею в виду нашу внутрисемейную миссию — Стивену было необходимо закрепиться в роли представителя главы рода.

Отправив "наших" на сход, я немного послонялась по комнатам и вышла из дома. А давненько я не прыгала на батуте! Кеннет почти каждый день тут скачет, хотя бы понемногу. Разулась и стала прыгать. В какой-то момент я неловко упала, и всё бы ничего — как упала, так и подскочила, но отскочила я в сторону сетки, ограждающей батут. И опять бы ничего, если б сетка была там, куда я отскочила. Но её не было. В том месте был вход, и сейчас он почему-то оказался открытым. Я упала спиной на ступеньки лестницы и скатилась головой вниз. Потребовалось время, чтобы прийти в себя от боли и шока.

— Ой, — раздался надо мной глумливый голос, — Что ж ты так неосторожна?

Дэниел возвышался надо мной, заслоняя солнце.

— Зачем ты открыл? — спросила я, лёжа на земле.

— Хотел присоединиться к тебе, чтобы попрыгать да поговорить, а ты вдруг сама вылетела.

— Ты специально это сделал?

— Ну что ты, я же не мог предположить, что ты как раз сейчас так упадёшь.

Не знаю, может он врал. А может — и нет.

— Помоги встать.

Он протянул мне руку и с силой дёрнул. Так, что у меня в глазах потемнело от рывка, наложенного поверх удара от падения.

— Что, — спросил он, увидев, как я сморщилась, — тебе неприятно и даже больно? Неужели? А мне, думаешь, каково сейчас?

— Дэниел, ты псих, — сказала я, выдёргивая свою руку из его захвата, — Ты — младший брат, пойми это, наконец, млад-ший! Осознай это и послушай доброго совета — найди общий язык со Стивеном и живите в мире. Места в доме всем хватит.

— Да что б ты понимала, сявка беспородная! — взъярился он, — Советы она ещё мне давать тут будет!

— Да я поняла уже. Что тут — тяжёлый случай, — ответила я и поковыляла к дому.

Голова болела и настроение упало ниже плинтуса. Полезла в инфосеть, но ничего не купила, только чтобы не спускаться за заказанным товаром. Заглянувшего Кена отправила восвояси, по причине плохого самочувствия. На душе стало ещё поганее. Сказала мажордому, чтобы предупредил всех, что к ужину я не выйду, и легла поспать.

Сны снились яркие, цветные, и все — о Земле. Особенно запомнился один — в далёком южном море дрейфует одинокая душевая кабина, а моряки с проходящих мимо судов при виде её осеняют себя крестным знаменьем и готовятся к мелким неприятностям с бытовыми предметами.

— Душик, — сказала я по какой-то ассоциации, проснувшись.

И так мне захотелось домой, на Землю, к родителям и всем знакомым!

Когда Клиффорд вернулся, я сказала:

— А ты ведь не поблагодарил меня за ваше со Стивеном спасение на прошлом приёме. И он тоже.

Муж поразился.

— Тася, милая… Мы просто не говорили этого, но мы очень ценим тебя и всё, что ты для нас сделала! Я абсолютно ни в чём тебе не отказываю.

— Тогда давай переместимся на Землю. Я очень соскучилась. И Душик вдобавок как-то странно приснился…

— Саша?

— Угу. Так что скажешь? Я знаю, что перемещение между мирами требует прорву энергии, а она — прорву денег, но мне очень надо.

Он помолчал немного, а потом спросил:

— А ты не обидишься, если я здесь останусь? Так всё-таки дешевле выйдет. Бабушка с дядей не очень поймут, если я буду тратить ценную для наших исследований энергию на то, чтобы прогуливаться между мирами так часто. Но тебе никто не откажет, это я гарантирую.

И я согласилась. Лучше я перемещусь одна, чем совсем не перемещусь или буду настаивать. В этом последнем случае Клиффорд согласится отправиться со мной, а потом придётся опять доказывать бабке, что я полезна для её семьи, а не сущее разорение.

— Мне нужно наделать фотографий отсюда, — озадачила я мужа.

— Изображений? Не голографических?

— Да, плоских.

— Не знаю даже, существует ли сейчас такая техника…

И я опять полезла в инфосеть, серфить по поиску антикварной копировальной техники. Нашла. Только не в продаже, а в услугах — какой-то чудак-коллекционер увлекался древней фотографией. Настолько древней, что она и на Земле была древней — такая, когда фотограф прятал голову за шторку в коробке с аппаратом на деревянной треноге и держал рукой лампу-вспышку. Связалась с ним, заказала фотосессию и за существенную скидку пообещала привезти ему древних фотографических снимков с Земли.

Мы засняли с фотографом дом, сад со страусом, наши комнаты, батут и всё семейство Айнэнэнаев вместе со мной. Через три дня я получила снимки в стиле ретро. А красиво получилось.

Настал черёд гостинцев. Родителям — местную одежду с кое-какими удобными кнопочками типа обдува или подогрева, сотрудникам "Дельфина" — разной косметики и парфюмерии, Маринке Климовой — шикарный пеньюар с регулируемой прозрачностью, а Мёртвому душу решила привезти местного чая. Не потому, что он его любит — он, как раз, горячий любитель кофе — а просто вспомнила однажды разговор, в котором он сказал:

— Для меня три загадки в жизни: почему мне дарят чай; почему мне дарят сов; когда я начал видеть лица в предметах.

Совы на Тауине, к сожалению, не водились, а то привезла б ему чучело, чтобы поддержать традицию.

И вот я опять стою посреди комнаты, прижав к себе дорожную сумку, только уже не боюсь.

Ну здравствуй, родной мир!

ГЛАВА 18

Первой, кого я увидела… Нет, не так. Когда я переместилась прямо в комнату нашего дома, рядом оказалась моя бабушка.

— Ктойта? Тася? — спросила она, не сильно удивившись моему внезапному появлению из ниоткуда.

— Я, бабулечка.

Я бросила сумку на пол и обняла свою старенькую бабушку, которая неважно видела и наверняка подумала, что она просто не заметила моего прихода в дом.

Бабушка моя, Мария Алексеевна, все молодые и зрелые годы прожила в селе Поздняково, формально относящемся к Нижегородской области, но ближе расположенном к Мурому. Она сохранила характерный для тех мест говор и некоторые архаичные словечки. Например, слово "подлавти" так и осталось для меня загадкой — то ли подвал, то ли погреб, то ли просто склад продуктов и домашней консервации. Короткие белые от седины волосы бабушка зачёсывала и закрепляла на затылке полукруглым пластмассовым гребнем бурого цвета. На круглом столе в её комнате, накрытом жёлтой плюшевой скатертью с окантовкой из длинной бахромы скрученных ниток, стояли часы с круглым зелёным циферблатом и механическим заводом, словно бы вмурованные в большой бесцветный кристалл… пластмассовый, конечно. На стене у её кровати висел гобелен с оленями и пастушками, кровать её застилалась розовым жаккардовым покрывалом, на котором красиво высились две взбитые подушки, одна на другой, и эта композиция из подушек накрывалась специальной тюлевой накидкой. Не иначе, в освоенной мной профессии во мне сказалась бабушкина Шушпановская кровь.

— Какая ты здоровенная выросла, Таська, — сказала бабуля.

— Нет, это просто ты уменьшилась, — ответила я, вытирая слёзы, — а где папа с мамой?

— А в город укатили. Одну твою машину отец отдал соседскому сынку, Володьке, за то, что тот будет их возить, когда им понадобится. Возит вон.

— А какую именно машину?

— Серую.

— А синяя на месте?

— Стоит вон в гараже, никто её не трогал.

Ясно. Моя "Мазда", значит, в неприкосновенности. Это хорошо. Я нагнулась за своей сумкой и с визгом отскочила — из-за неё метнулось что-то тёмно-серое, размером с крысу.

— Кто это? — спросила я бабушку, поняв уже, что это не крыса, а котёнок.

— А, это Засрик. Приблудился к нам, Базильён его гоняет.

— Как? — хихикнула я, — Засрик?

— Твой отец так прозвал его, потому что он гадил часто, — махнула рукой бабушка, — Ты устала, поди, с дороги-то? Отдохни, а я сейчас пироги поставлю. Ты с мужем-то не поругалась ли, одна вон приехала?

Я порадовалась за бабушку. Из дальнейших расспросов я узнала, что и она и родители хорошо прижились в этом доме — и места много, и удобства все на высоком уровне, и дворик имеется. Бабушка почему-то приписывала заслуги в его обретении своему сыну. А вернее, не заслуги, а наоборот:

— И вот что ему сразу не жилось в таком доме? Зачем только в энтем городе да в квартире ютился столько лет? Что там хорошего?

— Действительно, — улыбнулась я, — Баба, где твои очки? Покажу карточку, в каком доме я с мужем теперь живу.

Пребывая в эйфории от встречи с бабушкой и с домом, который уже точно сделался мне родным усилиями моих родителей и бабули, от использования родной речи, от честно выстраданного в своё время умения вождения автомобиля, я поехала в "Дельфин". Предварительно я позвонила Маринке Климовой и сообщила, что еду с инспекционно-подарочной целью. А чтобы встретили меня в рабочем тонусе и радостном, а не тревожном ожидании! Даже штраф, который я схлопотала от бдительного ГАИшника за незначительное нарушение, не омрачил моего прекрасного настроения.

Сотрудники, как и ожидалось, не оплошали, и к моему приезду уже накрыли на стол. Спиртного на столе не было, и это правильно — и я сегодня за рулём, и им ещё работать. Неистребимый букет запахов хорошей парикмахерской, где смешаны приятные ноты шампуней, резкие — красок для волос и прочих косметических средств, масел и кремов для массажа, лака для ногтей, кофе из кофемашины — я уже, как выяснилось, забыла его. Ну ничего, вновь вспомнила быстро. Сначала все хором что-то орали, перекрикивая друг друга, и я в том числе. Потом я раздала подарки и разрешила ими меняться, если появится такое желание. Все всё перепробовали и были в восторге. Ну ещё бы — парфюмерия будущего. Массажист Миша сразу заграбастал себе масло для тела и объявил, что никому его не отдаст, разве только понюхать. Стасик Вахрушин придирчиво разглядывал мои волосы, но повода придраться так и не нашёл — андроиды Тауина своё дело знают туго.

Потом я показывала всем фотографии, сказав, что это так утончённо-модно сейчас, стилизация фото под "ретро". Поверили, поахали — врать я умею. Это только вам всю правду рассказываю, но не все же её поймут правильно. Маринке Климовой я пообещала приехать к ней домой завтра вечером, чтобы распить бутылочку коньяка и поговорить по душам.

— Таська, ты выглядишь шикарно, — только и сказала она мне.

— Ты тоже здорово похорошела, постройнела… Замуж ещё не вышла? А то, может, я со своим визитом завтра только помешаю?

— Нет пока, — хихикнула она, — Но вроде наклёвывается кое-кто…

Мы с ней синхронно трижды поплевали через левое плечо и постучали себе по головам — ритуал, понятный каждому на моей Родине.

Потом, состроив деловой вид, я поинтересовалась состоянием текущих дел в салоне — всё оказалось в порядке, за исключением некоторых рабочих проблем, не требующих вмешательства владельца. Ну и славно.

Вызвонила Мёртвого душа, но его, как оказалось, успели услать в командировку на новом месте работы, куда-то далеко. Так что пообщались только по телефону. Я передала привет от Клиффорда и велела забрать гостинец у Маринки, когда он вернётся.

— Ну а как там, на новой работе? — спросила я Сашку, — Всё только командировки, или и по корпоративам ходить приходится?

— Не, у нас в обязаловке только слова, введённые до девяноста первого года: демонстрация, субботник, что там ещё… А корпоратив, тимбилдинг, сошиал нетворкинг — это уже по желанию.

Вернулась домой, встретилась с родителями… радостные приветствия, обнимашки, вручение подарков, ахание, расспросы, разговоры… Папа всё какого-то Христогуся упоминал.

— Кто это и почему его так зовут? — спросила я с предвкушением очередной папиной шутки.

— Да сосед тут один, повадился приходить, в шахматы меня обыгрывать. У него лицо такое благообразное, длинные волосы, усы, борода, большой крест на шее, плечи узкие.

— А ниже вдруг — широкие бёдра и массивная попа, — добавила за него мама, — и походка как у гуся. Вот отец его и называет за глаза — Христогусь.

— Ой, папа, — махнула я рукой, — Тут я от твоего прозвища котёнку ещё не отсмеюсь никак…

— Да, с котами проблема целая была, что с Засриком, что с Базильёном…

— А Базька-то что?

— А он, как сюда переехали, по двору-то гулял, а как в туалет приспичит — домой бежал и орал под дверью, чтобы его впустили к родному лотку. Мы тогда с матерью все головы себе сломали над вопросом — как отучить кота от лотка?

Я взяла Засрика на руки и погладила его. Он замурлыкал.

— Может, мне тебя с собой забрать? — спросила я его.

Но мама покачала головой, незаметно для папы кивнув в его сторону. Ясно — привыкли, полюбили.

На следующий вечер меня к Маринке отвёз Христогусев сынок Володька. Я ревниво смотрела, как он обращается с машиной моего мужа, но водил он вполне уверенно и вообще следил за автомобилем — это было видно. Я везла с собой две плоских бутылочки коньяка и возвращаться домой до утра не собиралась.

Маринка померила подаренный мной пеньюар, покрутила кнопочку, регулирующую прозрачность, и сказала:

— Ну а как там вообще, на Тауине?

— В каком смысле? — потянула с ответом я.

— Во всех. Таська, кончай мне голову морочить с Австралией или другой заграницей. Муж твой ведь вправду инопланетянин?

— Ну а если и так? — прищурилась я, — Ты же понимаешь — расскажешь такое кому-то и тебя в психушку закроют.

— Давай по пятьдесят и рассказывай, — сказала Маринка, булькая из бутылки над рюмками…

Через некоторое время:

— Маринка, ты понимаешь — там война! Да, гуманная и без убийств пока, но — война за власть и родовое гнездо. Этот Дэниел, чтоб ему пусто было, воду мутит, а Миранда только смотрит — кто из её птенцов другого переплюнет, р-развлекается, карга старая…

Ещё через некоторое время:

— Таська, а я те говорю — дура ты, как была, так и осталась. Какие наши доказательства? Щас скажу! Ты компромат на Дэниела собирала? Даже не подумала. А надо! И роботу прикажи ходить за тобой всюду, раз они записывают всё в память. Мало ли, когда пригодится прижать врага.

Ещё через некоторое время, под взмахи прозрачного пеньюара:

— А я иду такая вся-а в Дольче-Габана, Я иду такая вся-а, на сердце рана, Слёзы душат-душат, я в плену обмана, Но иду такая вся-а в Дольче-Габана! На-на-на-а!.. Я щас кому-то в ответ так постучу в стену!

И вдруг, прямо из уменьшенной репродукции картины "Утро в сосновом лесу":

— Таисия Айнэнэнай, вам необходимо вернуться на Тауин. Послезавтра с утра по местному времени вы должны будете прибыть на призывной пункт планеты Зинтаг для прохождения действительной военной службы.

— Таська… ик… чего это такое в твоём коньяке было?

— Вася… Васенька, ты повтори мне всё ещё раз, и объясни, а то я не поняла, — попросила я, подходя к нарисованным медведям.

— В связи с убийством посла Зинтага на Тауине и с внезапным широким наступлением войск противника на территорию дружественной части материка, Зинтаг объявил всеобщую мобилизацию. Всем военнообязанным планеты Зинтаг, и вам, как боевому лейтенанту, надлежит явиться в расположение войск и принять участие в боевых действиях.

— Ну какой же я боевой лейтенант? — лепетала я, стремительно трезвея, — Может, я и боевая, но я же не лейтенант фактически. Может, я и лейтенант формально, но не боевая же фактически…

— Напоминаю вам, — сказала Васька, — Вы подписывали контракт о прохождении военной службы в звании лейтенанта и увольнении в запас. В случае всеобщей мобилизации все силы запаса призываются в действующую армию. Неявка к призывному пункту и уклонение от службы является воинским преступлением и карается военным трибуналом Зинтага и поражением в классах до нижнего уровня во всех развитых мирах Вселенной.

— Спасибо, Вася, — сказала я, едва шевеля губами, — Завтра я позову тебя, как только буду готова переместиться.

— Тася, а это что было сейчас, а? — испуганно спросила Маринка, — Тебя что, на войну забирают?

— Похоже, что так… Не матерись.

— Да как же тут не материться? Тебя же облапошили — замуж взяли, натешились, а теперь на пушечное мясо отправляют! Тебе ж разводиться надо срочно и тут тихариться!

— Не мели ерунды. Давай спать, завтра с утра мне предстоит шопинг.

— Шопинг?! Ты совсем сбрендила, что ли?

— Надо закупить амуницию. В армии Зинтага даже единой формы нет путёвой. Спать, сказала!

— С-слушаюсь, тащ лейтенант…

ГЛАВА 19

Рефлексию на тему "И зачем я только подписала тот контракт, брюликами брать надо было!" я решила оставить на потом, когда у меня будет свободное время.

Но вам сейчас хочу сказать вот что. Вы, конечно, много раз слышали от разных умников: "читайте бумаги, прежде чем подписывать". Но им легко говорить, они же — умники. А как нормальному человеку прочитать, а главное, понять весь договор на нескольких листах, испечатанных мелким шрифтом на тарабарском юридическом языке с вкраплением других инородных терминов из финансовой или других специализаций? Ответ — никак. Поэтому, когда дело касается несмертельной для вас суммы, например, при покупке мобильного телефона или установке евроокон, тут сильно можно не опасаться, потому что за вас ещё и Закон о защите прав потребителей, и если какой-то пункт договора ему противоречит, то действует закон, а не договор. Но если сумма по тому документу, который вы берётесь подписывать, для вас очень значительная — например, в случае долевого участия в строительстве и тому подобного, а текст договора изготовлен той стороной, с которой вы его и подписываете — берите не подписанный вами бланк, идите к юристу, просите поискать в тексте мины и прочие опасности и разъяснить вам всё доходчиво и простыми словами. Что, уже подписали? Ну хотя бы деньги не платите и услугу не принимайте, покажите сначала договор юристу — сделку можно расторгнуть и просто потому, что обе стороны не приступили к её исполнению. Ну а если и подписали, и получили что-то или отдали — молитесь, чтобы вас не обманули или обстоятельства не изменились. Вот, как у меня.

С утра выпили с Маринкой кофе и побежали в разные стороны. Я попросила её раздобыть с десяток каких-нибудь старинных фотографий, от начала века и вплоть до Великой Отечественной войны — о своём долге перед Тауинским фотографом я помнила.

В магазин "Военмаг", бывший "Военторг", я зашла сразу после его открытия и была в тот момент единственной покупательницей. По этой, очевидно, причине ко мне подскочил парень с бейджиком, который гласил, что передо мной — продавец-консультант Егор Дымов.

— Могу я вам чем-то помочь?

— О, да, Егор, вы очень кстати. Я намерена сегодня оставить у вас в магазине крупную сумму денег, но предупреждаю сразу — мне нужны будут скидки, иначе я ничего не куплю. Поэтому, звоните сразу начальству и предупредите о том, что этот вопрос придётся решать. И ещё — по времени я ограничена, поэтому прошу делать всё чётко и быстро. По-военному.

— Приятно слышать и видеть перед собой такого красивого военнослужащего, — попытался он полюбезничать со мной.

— Я что-то непонятно сказала, Дымов? — не приняла я его тон, и, в качестве оттачивания командирских манер, добавила, — Выполнять.

— Есть, — ответил он, и отошёл куда-то.

Хм… а что-то в нём есть, в командирстве в этом, несомненно. Правда, надо помнить, что и повыше твоего звания существуют.

Пошла к первому прилавку. Фонарики. Я перебрала несколько моделей, искала, чтобы был лёгким и хорошо держался в моей небольшой руке. Взяла один, и запасной аккумулятор к нему. Наборы походной посуды. Взяла "солдатский", с фляжкой.

Подсумок. Жилет разгрузочный. Может пригодиться, померить. Попросить самый маленький. Пришёл Егор и обрадовал сообщением "сверху", что если я куплю товар на сумму пятнадцать тысяч рублей и более, мне будет скидка в пять процентов.

— И фонарик бонусом — сурово и бескомпромиссно потребовала я, показав ему тот, что выбрала.

Дымов опять убежал, согласовывать бонус.

Налокотники. Сумка на грудь "банан". Поясная система с подвесами. Попытка примерить. Придётся носить на бёдрах. Тактические перчатки. Зараза, здоровые все. Взяла безпальцевые самого маленького размера. Шапка-маска вязаная. Взяла с прорезью для глаз. Складной нож. Особо убойные брать не стала — не могла представить себе, как я им убиваю кого-то — выбрала поменьше и попроще, с надписью "Росгвардия". Рюкзак. Выбрала небольшой. Рубашки женские. Три — зелёная, бурая и белая, на всякий торжественный случай. Майки. Тоже три. Фуфайки. Взяла летнюю. Брюки. Не надо, свои есть. Толстовки. Все с дурацкими яркими рисунками или надписями — воевать в таких никто не будет, разве что самоубийца. Деваться некуда, взяла, с надписью "Ты заходи, если чё". Костюмы. Летний полевой. Термобельё. Взяла. Носки. Четыре пары. Подтяжки женские. Нужная вещь. Ботинки летние с высокими берцами. Полуботинки лёгкие. Надела, попрыгала.

Дымов ходил за мной хвостиком и смотрел на меня всё более уважительно — я выбирала серьёзную экипировку и именно на свой размер. А потом, когда его уважительность достигла потолка, я вызвала у него когниктивный диссонанс, спросив:

— А на что вообще крепятся к рубашке офицерские погоны? Их обязательно нитками пришивать?

После того, как Егор предложил мне металлические колечки для крепления погонов, он решился напомнить:

— Вы забыли очень важные вещи.

— Какие? — удивилась я.

— Вон в той секции. Шевроны, наклейки, ленты, пуговицы, и прочая символика для всех родов войск.

— А, нет, не надо, мне это не пригодится.

Не знаю, какие выводы он сделал, но почему-то заговорщицки продолжил:

— Для десантуры и спецназа там тоже есть кое-какая символика.

Вот скажите, люди добрые, где я — и где спецназ? Я похлопала на Дымова глазками и сказала кокетливо:

— Вау! — и продолжила, другим тоном, — Посчитайте всё набранное на кассе.

А потом, когда все товары со скидкой и бонусом были получены, я попросила Дымова помочь мне упаковать вещи в рюкзак. Ну, в армии, как я поняла, он не служил, поэтому поначалу краснел щеками. Но всё же получше меня разбирался, что за чем класть и какие отделения рюкзака подо что лучше использовать. Набор посуды хорошо зашёл в боковой карман, фонарик и нож — в другой карман сбоку, сверху положили то, что я планировала надеть сразу. Потом он на меня этот рюкзак надел. Нет. Вздел. Подтянул ремни по размеру, спросил, не давит ли на спину что-то твёрдое, заставил попрыгать, походить и отправил на волю, только что платочком белым не помахал.

На воле меня уже ждало такси, на котором мы заехали в салон к Маринке за купленными ею фотками. Да, я всё ещё помнила про них. Климова обняла меня на прощанье и захлюпала носом.

— Да что ты ревёшь, словно на войну меня провожаешь? — пыталась пошутить я, но вызвала только новый поток слёз.

Родные были обеспокоены моим спешным отъездом, ведь я обещала погостить неделю, как минимум. Но я отшутилась тем, что-де муж без меня жить никак не может, вернуться просит. А вот тут уже я поплакала немножко, обнимая их на прощанье. Увижу ли я их ещё? А главное, они — меня? Успокаивало лишь то, что они сейчас хорошо пристроены и обеспечены, если со мной что-то плохое случится, у них есть и кров, и средства на нормальную жизнь. Так что если кто-то из вас задавался вопросом по ходу моего рассказа — зачем было покупать салон и дом, если они мне не понадобились — а вот зачем! Да и мне так легче — я знаю, что если моя жизнь в иных обитаемых мирах Вселенной всё-таки совсем не задастся, мне теперь всегда есть куда, к кому и к чему вернуться.

Помахала рукой, отошла от дома и посреди пустой дороги сказала, достав заветный четвертак:

— Вася, пни там кого надо, пусть перемещают меня на Тауин.

Андроид-таможенник снова обрадовал меня сообщением, что ничего запрещённого я на Тауин не притащила. Снова на меня пялились, но по сравнению с тем, что меня ожидало впереди, переживать о том, какое впечатление я произвела на какого-нибудь досужего зеваку, было бы глупо. Я и не переживала. Каплеподобное такси привезло меня домой. Соскучиться я ещё не настолько успела, чтобы радоваться: "Дом, милый дом!" Время тут подходило к ужину, "наши", как и Дэниел с Эммой, тоже были ещё на работе. Я была только рада воспользоваться случаем, чтобы поговорить с Кеннетом и с Мирандой.

— Тебя на войну забирают? — взволнованно спросил прибежавший ко мне Кен.

— Да, буду как в нашей "Войнушке-заварушке" врагов косить, — улыбнулась я.

— Я уже не маленький, — обиделся он, — А из бластеров стрелять можно только в голографической игрушке. И монстров никаких не бывает.

Я вздохнула. Не вешать же мне на этого мальчика взрослые проблемы. А надо.

— Кеннет, может случиться и так, что меня на той войне убьют. Ты это всё понимаешь. И вот что я хочу тебе сказать — в этом доме тоже идёт война, хоть она и не такая кровавая. У твоего папы появилась ещё одна жена, и у них тоже будет ребёнок, а может, и не один, а может, и у твоей мамы — тоже. И я бы очень не хотела, чтобы однажды твой младший братишка сказал тебе, чтобы ты уходил из родного дома, потому что он хочет стать главным.

— Никто мне такого не скажет! — вскинулся Кеннет, — Я же буду старший!

— Правильно. И когда ты вырастешь и будешь старшим, я хочу, чтобы ты заботился о младших, а они тебя только уважали и поддерживали. А не так, как у нас в этом доме сейчас происходит.

И тут до него дошло. Он растерянно смотрел на меня и пытался переосмыслить ситуацию, которая раньше для него была простой и однозначной. И примерить её на себя-взрослого.

А я потрепала его по голове и пошла к Миранде. Оказалось, она с кем-то общается по голосвязи и мне пришлось подождать возле её комнат, пока она там наболтается со своими подружками вволю. Или, наоборот, совершит все свои великие дела — уж не знаю, какие.

— Вернулась? На войну пойдёшь? — удивилась мне бабка, — Я думала, ты проявишь благоразумие и останешься на Земле.

— Ну так оцени мой подвиг, Миранда. Я делаю это ради наших детей с Клиффордом. Чтобы они свободно жили в своём родовом гнезде и могли видеть мир в его максимально доступном людям виде. А ты? Можешь что-то сделать для них? Вернее — захочешь ли?

Миранда помолчала, подвигала губами и сказала:

— Я понимаю тебя, Тася. Но и ты меня пойми. Твоих детей ещё нет, а мои — есть, и других у меня не будет. Я не могу однозначно принять сторону одного из них и в результате потерять второго. Особенно Дэниел, он не простит мне этого. А я — стара, и мне нужны оба моих сына рядом. Поэтому для меня самое лучшее, когда они соревнуются и решают вопросы превосходства с помощью других средств, а не моим решающим голосом.

— Но ведь ты согласилась дать Стивену шанс, помнишь? И он показал себя достойно…

— Не разочаровывай меня, Таисия. Не изображай ситуацию гораздо проще, чем она есть. Стивен получил шанс попробовать свои силы, и он его использовал. Попробовал — и понял, надеюсь, что у него есть возможность и способность быть главой рода после меня. Но для того, чтобы им стать, ему надо, во-первых, дождаться моей смерти, а во-вторых, победить Дэниела так, чтобы тот тоже поверил в то, что его победили. А не просто использовали право первородства, не имея ни способностей, ни желания к главенству. Лишь тогда Дэниел сможет отступить, поверь мне. Иначе Стивену никогда не будет здесь покоя.

Я не нашла, что сказать на это. Почувствовала себя Кеннетом, каким он был полчаса назад после разговора со мной.

— Тогда выполни мою просьбу, Миранда. Не подталкивай Стивена в спину, чтобы он ушёл. Ты и твоё доверие ему очень нужны. И скажи ему то, что сказала сейчас мне. Если меня… Если я вернусь, я тоже поддержу его.

— Очень на это надеюсь, — серьёзно сказала мне бабка.

Вернулись работающие Айнэнэнаи. Клиффорд вошёл в наши комнаты и увидел мой рюкзак. Он обнял меня и ничего не говорил. Не упрекал, что я не осталась на Земле — единственный из всех, он знал меня почти так же хорошо, как я знала и понимала саму себя. А потом он огорошил меня известием:

— Я тоже перемещаюсь на Зинтаг. Буду устанавливать там связь с инфополем, Васю. Договор всё-таки подписан несколькими заинтересованными сторонами, и нужно его выполнять. Так что, возможно, мы сможем там иногда видеться.

— Постой, а здесь тогда как будет?

— Что именно?

— Не разочаровывай меня, Клиффорд, — проскрипела я.

— Слышу бабушкин голос, — улыбнулся он.

— Да, я скопировала сейчас Миранду, чтобы показать — я с ней поговорила. И она намеревается сохранить в этом доме обоих сыновей, не желая отдавать кому-то из них свой голос. А если тебя не будет, твой отец с матерью не имеют шансов против Дэниела с его гаремом.

— Ну… надеюсь, бабушка будет иногда отдавать свой голос и отцу. А вообще, ты знаешь, мама, кажется, что-то задумала.

— Неужели Стивену стоит опасаться конкурента на его жену? — легко посмеялась я.

Знала бы я тогда, что задумала Грейс, я бы не смеялась.

ГЛАВА 20

Ужин вышел торжественным и печальным. Хотя, в принципе, Дэниел не грустил, и только отъезд Клиффорда в воюющий мир вынуждал его не показывать радость перед своей матерью в связи с моим уходом.

Удивляла Грейс — её словно бы что-то то ли нервировало и вынуждало смотреть на нас с Клиффордом виновато. Ну, как созреет — скажет. Если успеет — мы ведь отбываем завтра в полдень.

Неожиданно подала голос Эмма:

— Вторая жена моего отца уходит воевать на Зинтаг добровольцем.

— Зачем? — удивилась я.

— Хочет повысить класс, чтобы сравняться с моей мамой.

Мда. Похоже, на Тауине семейная ситуация, подобная нашей, не есть нечто исключительное. Скорее, наоборот.

— Неужели ей это настолько важно, что она готова рисковать жизнью? — спросил Клиффорд.

Эмма вздохнула:

— Не знаю, я не интересовалась.

— А кто она по воинскому званию, у неё вообще есть какой-то опыт? — спросила я.

— Нет никакого опыта. Она — энтомолог, как все в нашем роду. В роду Семушей то есть. Позаботьтесь о ней, пожалуйста, если сможете. Её зовут Пульха.

Я представила, что мне придётся воевать в воинском подразделении, состоящем из таких вот Пульх, и содрогнулась.

После ужина Грейс позвала нас с Клиффордом и Стивена на семейный совет. Кажется, сейчас станет явным нечто тайное.

— Простите меня все. Я очень виновата, — начала она, когда мы расселись, — особенно перед Таисией. И перед Клиффордом тоже.

— Что-то мне больше не хочется ничего слышать, — пробормотала я.

Грейс вздохнула и поглядела на Стивена. Она стала говорить, обращаясь к нему.

— Когда я вышла за тебя замуж, я тебя не любила. И мне было всё равно, кто из вас с Дэниелом будет главой рода. Поэтому я и не собиралась ни второго мужа заводить, ни тебе не позволяла жениться снова. Я ничего не сделала, чтобы помочь тебе набрать больше голосов в семейном совете. Ушла с головой в науку, как и ты, и Клиффорда мы по своему подобию воспитали… А потом я вдруг словно прозрела. Я увидела, что ты несчаслив. Да, ты работаешь, и находишь удовлетворение в работе, но — не счастье. И я внимательно посмотрела вокруг — наша семья живёт в гостинице, словно какие-то временные приезжие. В то время, как у нас есть дом, в котором тебе самое место. Как и нашим детям. И именно это не давало тебе быть счастливым. Но ни ты, ни я, ни Клиффорд уже не могли ничего изменить, мы жили словно по инерции, катясь по накатанной колее.

Тут мне захотелось вздохнуть с надрывом, но я понимала, что это неуместно, женщина говорит серьёзно, и что с того, что мне её поведение не близко? Так что пусть кается дальше, послушаем.

— И я стала думать, — продолжала Грейс, — что могло бы переломить ситуацию у нас в семье, или… кто. И однажды, когда я была одна в лаборатории, я задала этот вопрос Васе.

— Что?! — вскинулся Стивен, — Ты нарушила запрет на получение информации от инфополя Вселенной для личных целей? Грейс, это ведь — неслыханное преступление!

— А можно для непосвящённых тут пояснить, что за запрет такой? — спросила я.

— Один из основных общемировых пактов гласит, что выяснять информацию сверх ограниченных для этого целей — запрещено, — сказал Клиффорд, — Поэтому те, у кого есть деньги, могут узнавать что-то о покупках, те, кто обращается в брачные торговые конторы — о женихах и невестах, и так далее, перечень тем строго ограничен. В сущности, никто и не может ничего лишнего узнать от Васи, она сама этого не позволит никому… кроме базовых учёных, разрабатывающих её саму. Но нам, Айнэнэнаям, доверяют, мы много поколений подтверждаем свою честность. Сама подумай — если сделать полный доступ к любой информации всеобщим, начнётся хаос. Наука в разных областях остановится, отдельные люди и отдельные планеты будут задавать вопросы о способах достичь мирового господства, и так далее.

— Да, мрачноватенько. Но я поняла. И что, Грейс, неужели инфополе указало тебе на мою скромную особу?

— Да, Таисия, — покаянно опустила голову Грейс, — мне был ответ, что этот путь наиболее оптимален.

— Ну вроде ничего страшного, мама, ты ведь, считай, просто узнала брачную информацию для меня, а её и так мне сказали в фирме, — сказал Клиффорд, — хотя, конечно, сам факт…

— Нет, сынок, всё не так просто. Таисия — тот человек, который способен переломить ситуацию в нашей семье для того, чтобы твой отец стал главой рода. И было удобнее всего, чтобы она стала твоей женой, ведь у тебя как раз подходил крайний брачный возраст. Поэтому, когда ты обратился в фирму "Мужья и жёны — почти даром!", я сделала так, чтобы голосовой ассистент назвал её имя.

— Ты что сделала? — оторопел мой муж.

— Я подменила ответ, Клиффорд. Твоей самой оптимальной брачной партнёршей была названа другая девушка, гражданка Тауина.

— Грейс… — в ужасе проговорил Стивен.

— Прости, Стивен. Я поняла, что люблю тебя, и желаю тебе счастья. И другого пути ведь не было сделать тебя счастливым.

— О, Грейс… — Стивен взял её за руку.

А пока мой свёкор был так расстроган, я смотрела на мужа. Он сидел, стовно пыльным мешком из-за угла пристукнутый. И мне очень хотелось, чтобы его шок касался поведения его мамаши-уголовницы, а не тех сведений, которые она выдала в конце своих признательных показаний. Вот только один намёк с его стороны сейчас, что он жалеет о том, что сделала его мамочка, или что он хочет узнать имя этой идеальной для него тауинки — и я… Да я не знаю, что я сделаю! Но мало никому не покажется.

Однако лирический момент затянулся. Я не очень вежливо красноречиво кашлянула, напоминая, что тут, кроме одной влюблённой пары, есть и вторая. А Клиффорд протянул ко мне свою руку, взялся за мою и сказал:

— Вот даже не знаю, матушка, благодарить мне тебя или возненавидеть. За то, что ты сделала меня счастливым смертным — надо благодарить. А вот за то, что ты пошла по головам других людей ради эфемерного счастья твоего супруга, к которому он вообще-то мог бы и сам приложить старания… Ты наплевала на меня, на мою жену, на ту идеальную девушку, так и не встретившую твоего сына в своё время…

— Вот не пойму, Грейс, — в тон мужу сказала я, — если у тебя хватило пороха пойти на преступление и, как только что сказал Клиффорд, по головам других близких людей — какого, извините, драха, ты сама не разобралась с Дэниелом? Что — на это у тебя духа не хватило, бороться в открытую, глядя в глаза своему деверю? Лучше делать всё исподтишка? Ты понимаешь, что ты сейчас почти что всадила нож в сердце сына?

— Не драматизируй, Таисия, — вступился за жену Стивен, — всё ведь хорошо в итоге. А Клиффорд может взять себе и вторую жену.

— Зашибись, как вы славно придумали, — зло откинулась я на спинку кресла, — А у нас вы спросить забыли?

— Клиффорд, — обратился к сыну Стивен.

Но Клиффорд встал и сказал:

— И речи быть не может. Тася — моя жена. Единственная. И она меньше всех заслуживает того, что здесь сейчас выясняется. Завтра она уходит на войну! За нас! И если её там убьют, я никогда не вернусь в этот дом, можете быть уверены.

— Сынок, прости меня, — плакала Грейс, — я ведь совсем не ожидала, что вы с Таисией полюбите друг друга. Я думала, она нам поможет и останется на Земле, хорошо обеспеченная, а ты тут познакомишься с…

— Молчать! — пресекла я её излияния, — Предупреждаю, Грейс, если ты будешь продолжать поползновения женить Клиффорда вторично, моя месть будет очень разрушительна для тебя.

— Но я уже познакомилась с ней и пригласила её к нам в гости на завтрак, — почти прошептала Грейс.

— Без меня, — твёрдо сказал Клиффорд, — вот мы завтра с Тасей переместимся на Зинтаг, и делайте что хотите, хоть на головах тут стойте.

Когда мы вышли из комнат родителей, я попросила мужа:

— Пойдём на улицу, погуляем у дома.

Мы вышли, и ночная прохлада со звёздным небом постепенно вытеснили духоту моих мыслей и чувств.

— Давай не будем сейчас думать о словах твоей матери? — предложила я, — У нас так мало времени осталось на то, чтобы просто побыть вместе…

Утром мы не вышли завтракать к общему столу, велели принести нам еду в комнату.

— Помнишь, когда ты впервые здесь появилась, мы так же ели тут? — спросил Клиффорд.

— Конечно, помню, — улыбнулась я.

Настроение было каким-то… звенящим. Вот не знаю, какое другое слово подобрать. Были напряжены нервы, было тревожное ожидание, были обострены все чувства, хотелось обнять всё, что я вижу, и получить в ответ благословение, которое защитит меня от опасностей.

— Я пойду, загляну к Анне, — сказала я, — попрошу её отдать фотографу старинные снимки.

Представляете, за всем происходящим я ещё помнила о них.

Дэниела с Эммой в комнатах не оказалось, они вдвоём куда-то вышли. Я впервые была у них, и меня удивило, что не так уж их жильё отличалось по убранству от комнат Стивена и Грейс, хотя те и жили долгое время в гостинице. Всё-таки Миранда говорила правду о том, что ей нужны оба сына — очаг Стивена здесь она сохранила. Что ж, надеюсь, у неё хватит ума поддерживать баланс сил между сыновьями. За этим балансом я и пришла сейчас к Анне.

— Здравствуй, Анна.

— А, смертница. Привет.

— Не факт, — усмехнулась я, — Пока меня не будет, ты ведь продолжишь накачивать собственные мускулы? Я имею в виду, что ты можешь быть решающим голосом в споре братьев, если Миранда самоустранится при голосовании.

— Мой голос будет получать мой муж, — важно ответила Анна, а потом добавила, — если будет вести себя со мной правильно.

— На том и стой, — улыбнулась я и избавилась-таки от пачки с фотографиями, заодно избавив и вас от упоминаний о них.

Я вернулась к себе в комнаты и мы с Клиффордом стали не спеша собираться в дорогу. Я наполнила фляжку коньяком, прикрепила к рубашке погоны, надела военный костюм, обувь, положила в рюкзак другие приготовленные вещички. Наконец, все вещи были собраны, и подошло время расставания. По моей науке мы присели на дорожку на свои сумки, понаблюдали за пролётом "тихого ангела" и вышли из дома. Нас уже ожидали два транспортных средства — одно за мной, другое за Клиффордом. Этот транспорт был, можно сказать, "общественным" — в них обоих уже были какие-то люди. Очевидно, в одном — мои сослуживцы, в другом — сотрудники Клиффорда. Всё семейство Айнэнэнаев высыпало из дома проститься с нами. Никаких объятий, впрочем, не было. Правда, я бы хотела обнять одного двенадцатилетнего мальчишку, но при всех это делать было неуместно. Так что — только махания и пожелания вернуться благополучными. И то хлеб. Дэниел улучил момент, когда никто на него не смотрел, и оскалился мне злорадной улыбкой. Только что средний палец не показал. Зато я показала, и, надеюсь, он понял этот жест правильно.

И вдруг я кое-что вспомнила. Стельки! Мои безразмерные согревающие стельки, доставшиеся мне бонусом к какой-то покупке, лежат сейчас в одиночестве в углу ящичка возле кровати, всеми забытые. Я, ничего никому не объясняя, побросала вещи и рванула к дому, добежала до комнат, к ящичку — вот они, мои хорошие!

— Таисия Айнэнэнай, мне передали, что вас ожидает военный транспорт, — сказал мажордом.

— Да, передай — иду. И ещё вот что, сохраняй, пожалуйста, все записи, связанные с людьми, сделанные тобой в этом доме за время моего отсутствия. Ничего не стирай. Пока не знаю как, но я получу разрешение на доступ к чтению твоей памяти, когда вернусь.

— Таисия Айнэнэнай, я выполню ваше распоряжение.

Вот так-то. Начну, по совету подружки, собирать компромат. Ведь похоже, что мне придётся вести войну сразу на два фронта.

— Ну что, лейтенант Шушпанчик? Покажем всем вражьим мордам мать Кузьмы? — спросила я, увидев своё воинственное отражение в зеркале холла, и сама ответила:

— Несомненно!

Content

Ермакова Светлана Шушпанчик. Акции! Бонусы! Скидки!

Шушпанчик. Акции! Бонусы! Скидки!

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20