Борис Хавкин

Расизм и антисемитизм в гитлеровской Германии. Антинацистское Сопротивление немецких евреев

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Рецензенты:

Ватлин А.Ю., доктор исторических наук, профессор исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова

Альтман И.А., кандидат исторических наук, профессор ИАИ РГГУ, сопредседатель НПЦ «Холокост», директор МНОЦ истории Холокоста и геноцидов

Рекомендовано к изданию Редакционно-издательским советом РГГУ

Предисловие немецкого историка

Просьба моего московского коллеги доктора исторических наук профессора Бориса Хавкина написать предисловие к его исследованию истории еврейского Сопротивления национал-социалистскому расизму не только стала честью для меня, но и дала мне возможность высказать личную точку зрения по вопросу, с которым я много раз сталкивалась в Германии и Израиле: позволяли ли немецкие евреи убивать себя, «как ягнят, идущих на заклание», и могло ли Сопротивление спасти немецких и вообще европейских евреев от уничтожения национал-социалистами. Поэтому я с радостью приветствую попытку профессионально сформировавшегося в Советском Союзе и постсоветской России, заслуженно признанного современной международной историографией историка русско-еврейского происхождения Бориса Хавкина найти ответ на этот трудный вопрос. Тем более что литературы по этому вопросу в Германии немного, а в России, кроме работы Бориса Хавкина, вообще нет.

Профессор Хавкин изучил и глубоко переосмыслил немецкую и иную иностранную литературу. В первой части своей монографии историк подробно описывает происхождение национал-социалистского расизма и институты государственного насилия Третьего рейха. Автор представляет читателям глубокое исследование истории борьбы евреев против нацизма; оно основывается на широком понимании Сопротивления, которое наряду с индивидуальным, активным и пассивным, включает в себя коллективное внутренне- и внешнеполитическое Сопротивление, включая террористические акты против структур и представителей гитлеровского режима. Поэтому автор отказывается от трактовки Сопротивления немецких евреев как специфически еврейского Сопротивления. Это дает ему возможность включить в сферу своего изучения смешанные группы

Сопротивления, состоявшие из немцев, евреев, иностранной молодежи. В то же время в исследовании утверждается, что направленное против системы власти гитлеровской партии-государства внутриполитическое еврейское Сопротивление в узком смысле – активное и пассивное, индивидуальное и коллективное Сопротивление немецких евреев – людей, родившихся, выросших и учившихся в Германии, говоривших на немецком языке как родном, работавших в немецких учреждениях, т. е. социализированных в Германии, было относительно невелико. Это неудивительно: национал-социалисты предприняли все возможное, чтобы отнять у немецких евреев возможность самовыражения, лишить их культурно-образовательных учреждений, свободы собраний и прессы. Но было бы неверно видеть в этом проявление политического конформизма немецких евреев, их чрезмерной готовности к приспособлению. Напротив, как раз поэтому отмеченные формы Сопротивления немецких евреев, как позже отмечал участник молодежного еврейского движения берлинец Арнольд Паукер, отражали глубоко реалистичную, правильную политическую оценку ситуации. Борьбу против национал-социалистского террора, отбросившего страну во мрак средневековья с его дикими антисемитскими предрассудками, можно было вести лишь на основе величайшего духовного превосходства широко образованных, просвещенных современников над мракобесием национал-социализма.

На внешне эффектные террористические акты, вроде описываемых в книге покушений на представителей нацистской власти (например, убийство в Париже германского дипломата Эрнста фом Рата молодым евреем польского происхождения Гершелем Гриншпаном или убийство руководителя зарубежной организации гитлеровской партии в Швейцарии Вильгельма Густлоффа, совершенное в Давосе выходцем из Хорватии еврейским студентом Давидом Франкфуртером), немецкие евреи вряд ли могли решиться. Благодаря своей прочной внутренней организации и превосходной внешней информированности они очень рано поняли, что такое всеобъемлющее орудие угнетения и убийства, которое охватывало все сферы социальной и индивидуальной жизни, как аппарат национал-социалистского насилия и террора, не могло быть серьезно ослаблено, не говоря уже о его уничтожении, внешне эффектными демонстрациями мужества мстителей-одиночек. Неслучайно, что именно немецко-еврейский философ Ханна Арендт писала об ужасных трагических последствиях теракта Гершеля Гриншпана для всего немецкого еврейства: убийство Эрнста фом Рата спровоцировало «Хрустальную ночь» – общегерманский еврейский погром 9-10 ноября 1938 г.

Даже эффектное нападение членов берлинской группы Герберта Баума на выставку «Советский рай» едва ли было задумано и спланировано немецкими евреями: оно, как нетрудно было предвидеть, вызвало сокрушительную волну террора, обрушившуюся на евреев. Даже если граничащее с безрассудством отчаянное мужество еврейских и нееврейских участников этого нападения производило сильное впечатление на современников и потомков, политические цели его организаторов не принимали в расчет массовое уничтожение национал-социалистами как участников этого нападения, так и непричастных к нему. К сожалению, такое безразличие к числу жертв и последствиям нападения характерно для далеких от Германии покровителей коммунистического Сопротивления.

Немецкие евреи различной политической и мировоззренческой ориентации твердо придерживались, насколько и как долго это было возможно, своей библейско-гуманистической максимы, согласно которой человеческая жизнь самоценна; нужно спасать и сохранять в безопасности свою жизнь и жизни своей семьи и друзей. В этом немецкие евреи напоминали просвещенных русских и советских граждан тех лет, которые считали индивидуальные или групповые акции, направленные против всемогущего сталинского террористического аппарата менее эффективными и желательными, чем возможность бегства или исчезновения из поля зрения властей.

Как и жертвы сталинского террора, немецкие евреи и другие немецкие противники Гитлера на своем опыте убедились, что структура национал-социалистской террористической системы делала бесполезными любые средства открытой борьбы с гитлеровской гидрой; более того, последствия этой борьбы могли быть контрпродуктивными. Они понимали, что для спасения человеческих жизней от насилия было лишь одно средство – сохранение индивидуальной и коллективной жизни путем побега; сначала жизнь в подполье или анонимное существование, потом, если возможно, бегство за границу.

Уменьшение числа учеников-евреев в школах Германии, которое ученики и учителя с тревогой отмечали в начале каждого нового учебного года, было также проявлением единственно разумной формы еврейского Сопротивления; как форму Сопротивления можно рассматривать и увеличение числа немецко-еврейских и немецких сотрудников разведывательных и пропагандистских служб стран антигитлеровской коалиции.

Еврейские семьи, находившиеся под угрозой национал-социалистского геноцида, старались не попадать под пресс смертоносных распоряжений и законов. В качестве акта протеста можно рассматривать эмиграцию этих семей из Германии или попытки отправить за границу своих молодых родственников, с которыми они связывали свои надежды. На фоне сужения альтернатив и отсутствия жизненных перспектив в повседневной жизни гитлеровской Германии становится понятно, почему не только перемещение в пространстве (бегство за границу), но и экзистенциальный уход из жизни – добровольная смерть – могли стать для евреев возвышенной формой политического и морального Сопротивления.

Когда врачи тайно передавали ампулы с ядом своим еврейским согражданам, которые тщетно пытались получить заграничный паспорт и не имели возможност незаконной эмиграции из Германии, то и те, кто передавали яд, и те, кто его принимал, совершали совместный акт Сопротивления национал-социалистскому насилию. Точно неизвестно, сколько людей после предупреждения (оно могло стоить жизни тому, кто предупреждал) об ожидающей на следующий день депортации приняли яд или покончили самоубийством другим способом. В списки на депортацию «юденраты» включали на 10–15 % больше людей, чем предписывали правила железнодорожных перевозок. Очевидно, это и был процент добровольно ушедших из жизни. Во всех этих случаях речь шла о настоящем акте Сопротивления против организованного национал-социалистами массового уничтожения. Такой поступок современники воспринимали как трагический, но героический.

Я вспоминаю послевоенные детские прогулки по родному городу Эрфурту (Тюрингия), когда мама показывала мне дома, из окон которых совершили смертельный прыжок на мостовую ее еврейские друзья, или же где жили знакомые еврейские семьи, которые в узком семейном и дружеском кругу приняли яд, зная, что следующим утром за ними придут. При этом я слышала от мамы истории человеческих жизней, полные достоинства и величия, узнавала о трагедии этих людей. Эти люди тоже были героями Сопротивления, которые, не имея возможности спастись, неопределенному самоутешению предпочли самоубийство.

Примером тому, при каких условиях немецкие евреи в это время решались на Сопротивление, может по аналогии служить судьба моего деда, который как немец, гуманист, сторонник Веймарской республики и социал-демократ с 1933 г. публично заявлял, что Гитлер – это война, а война – это разрушение Германии. Дед был среди сотен тех людей, которые в 1934 г. в каждом крупном немецком городе прямо с улицы, без уведомления родственников были взяты под «превентивный арест» (т. е. якобы под защиту от «угрожавшего им справедливого народного гнева») и отправлены в концлагерь, где подвергались физическим и духовным унижениям. Затем деда отпустили домой, предупредив, что в следующий раз он уже не выйдет живым. Этот опыт «превентивной защиты», который мой дед делил со многими своими единомышленниками (среди них были еврейские друзья и знакомые – не все из них пережили эту начальную кампанию запугивания), научил его, что бороться ответным насилием против национал-социалистского террора бесполезно и опасно.

Акции протеста заменяла скрытая помощь соседей и друзей, а также совершенный как можно раньше побег из страны людей, находящихся под угрозой уничтожения. Так мой дед, уже пострадавший от режима, в своей квартире тайно по ночам готовил своих еврейских знакомых к бегству за границу, давая им инструкции и обучая иностранным языкам. На верхней одежде этих людей была нашита желтая метка – «еврейская звезда». Как взывал из Берлина к своим единоверцам еврейский активист Роберт Велып, сторонник переселения евреев в Палестину: «Носите же с гордостью это желтое пятно». Этот призыв ясно показывает, что Сопротивление было для немецких евреев не проявлением внешнего, эффектного, но неэффективного действия, а скорее вопросом внутреннего самосознания.

Одним из «учеников» моего деда побег из Третьего рейха удавался, другим малейшая ошибка стоила жизни. Когда эти формы общего Сопротивления достигали своих пределов, оставался последний шаг к свободе – самоубийство, которое в гитлеровском государстве насилия и несвободы было проявлением внутренней свободы.

Поэтому необоснованны и неисторичны упреки молодого поколения своим дедам и отцам, что они якобы без сопротивления позволяли убивать себя как жертвенных животных. Молодые немецкие историки заблуждаются, если полагают, что немецкие евреи могли совместными массовыми действиями остановить, отсрочить или хотя бы сократить масштабы уничтожения еврейского народа национал-социалистами. Эта недальновидная критика игнорирует возвышенное достоинство самоубийства, мужество и самопожертвование старшего поколения в стремлении ценой своей жизни спасти своих детей и внуков, добиться превосходства разума, вывести молодое поколение к суверенной интеллектуальной, духовной и физической свободе, которой немецкие евреи и их немецкие партнеры, как в то же самое время узники сталинских лагерей, установили вечный памятник.

Ева Ингеборг Фляйшхауэр,

Алленсбах, Германия,

6 февраля 2018 г.

Предисловие израильского историка

Книга известного российского историка Бориса Львовича Хавкина «Расизм и антисемитизм в гитлеровской Германии. Антинацистское Сопротивление немецких евреев» – повод для серьезных размышлений.

Начну с общих наблюдений. Это очень важная работа, в которой чуть не впервые русскоязычному читателю представлен научный подход, всесторонне синтезирующий и анализирующий лучшие образцы западных, включая и израильских, а также российских научных подходов по отношению к нацизму, нацистской Германии и Холокосту. Большой интерес для исследователей представляют уникальные советские документы, а также немецкие источники и литература.

К бесспорным достижениям книги относятся, наряду с уже упомянутыми факторами, анализ процессов, происходивших в нацистской Германии в сочетании с углубленным изучением немецкого расизма и антисемитизма. К сожалению, проблемы эти продолжают оставаться актуальными практически для любого современного общества, в том числе и для российского. Другая важная и слабоизученная тема, рассматриваемая в книге и достойная особого упоминания – это судьбы немецких евреев, их столкновение с реалиями гитлеровского режима. Тема эта мало известна даже специалистам, и автор заслуживает всяческой похвалы за введение ее в научной оборот.

Особый интерес для меня как историка представлял анализ истории Сопротивления гитлеровскому режиму, в том числе и еврейского Сопротивления. Эта проблематика также является «Terra Incognita» для российского читателя; единственный российский ученый, который занимался этой тематикой – автор книги. Пожалуй, здесь уместно выразить то, что можно назвать позицией израильской исторической науки. Еще в период Второй мировой войны многие евреи задавались вопросом, какой стратегии им надлежит придерживаться по отношению к гитлеровскому режиму. Немалая часть евреев, в том числе и немецких, пришли к тому, что самое главное в этой войне – выжить. Выжить любой ценой, в том числе и ценой унижения. Для этого можно было отказаться, хотя бы во внешнем проявлении, от собственной идентичности, имени, фамилии, народа на все время. Эти взгляды разделяли многие евреи, вне связи с их религиозной или политической принадлежностью. В немалой степени они были связаны с тысячелетней еврейской традицией выживания во враждебном окружении.

Другая концепция заключалась в том, что надо бороться с нацистским режимом, даже если это многократно и повышало риск быть схваченным и убитым. А также в связи с тем что режим исповедовал принцип коллективной еврейской ответственности и риск наказания другим евреям. В значительной степени эти взгляды разделяли евреи, сторонники левых, в том числе коммунистических убеждений. Такие взгляды были весьма распространены среди европейских и, в частности, среди немецких евреев. Однако же сионистская концепция, которая в значительной степени укоренилась в подмандатной Палестине, а потом и в Государстве Израиль, гласила, что единственно правильный способ борьбы с антисемитизмом в галуте (изгнании, т. е. вне пределов Эрец-Исраель) – покинуть эту страну и заняться строительством своего собственного государства. Из чего вытекало, что растрачивать силы и энергию на борьбу с антисемитизмом за границей совершенно бессмысленно, потому что ненависть или неприязнь к евреям – явление вечное. В этом вопросе сионистский взгляд на вещи разительно расходился с социалистической и коммунистической концепцией, которых придерживались многие евреи, участники немецкого Сопротивления, которые видели свою первейшую задачу в ускорении крушения нацистского режима, даже если в кратковременной перспективе это могло привести и к повышению градуса репрессий против еврейского населения.

Вместе с тем если еврейское движение Сопротивления ставило своей целью спасение евреев, то такая цель безусловно являлась оправданной с точки зрения классического сионизма.

Различные методы Сопротивления, к которым прибегали различные группы еврейского Сопротивления в период существования нацистской Германии и которые блестяще описаны в книге, вполне укладываются в вышеприведенную схему.

В заключение хотел бы подчеркнуть, что книга профессора Б.Л. Хавкина, хотя и соответствует всем критериям научной работы, написана простым, понятным языком и безусловно будет представлять интерес для широкого круга читателей, в том числе и израильских, интересующихся историей Второй мировой войны, нацистской Германии и Холокоста. Хочется особенно отметить филигранное владением автором этими темами. Для русскоязычного читателя особенно интересны многочисленные случаи переплетения сюжетов книги с советской, немецкой и еврейской историей.

Д-р Кирилл Феферман

Ариэльский университету Израиль,

4 апреля 2018 г.

Предисловие российского историка

С интересом прочитал новую монографию моего коллеги – доктора исторических наук профессора РГГУ Бориса Львовича Хавкина. Советую прочитать ее не только специалистам-историкам и студентам, начинающим изучение истории Второй мировой войны, нацистской Германии и Холокоста. Работа адресована широкому кругу читателей.

Надо признать, что история евреев в годы Второй мировой войны и Холокоста до сих пор не может избавиться от стереотипов, которые являются рудиментами старых идеологических установок и предрассудков. Десятилетиями история Холокоста акцентировала внимание только на трагедии евреев, поэтому в массовом сознании сложилось представление о том, что евреи вообще не оказывали сопротивления нацистам.

В последние 20 лет усилиями историков из России, Израиля, Украины, Беларуси, Латвии удалось опровергнуть эти заблуждения. Сопротивление евреев нацистам и их союзникам заняло достойное место в истории Холокоста. Но интересующийся историей читатель продолжает воспринимать Сопротивление прежде всего как вооруженную борьбу, восстание, массовый или единичный побег, партизанское движение. Безусловно, таких примеров много в истории Холокоста: в этом году исполняется 75 лет восстанию в Варшавском и Белостокском гетто, восстаниям и побегам в Треблинке и Собиборе. Но это все примеры Сопротивления и борьбы евреев Польши, Прибалтики, территорий СССР, где Сопротивление нацистскому оккупационному режиму было масштабным и массовым.

Про Сопротивление немецких евреев до сих пор почти ничего не было известно. Эта тема оставалась на обочине научных исследований, которые касались, прежде всего, истории преследования и уничтожения евреев Германии. Сформировался стереотип беззащитного немецкого еврея, способного только эмигрировать из гитлеровской Германии (пока это было возможно) или позднее прятаться в подполье вплоть до ее разгрома.

Б.Л. Хавкин убедительно и в увлекательной форме не только отправляет эти заблуждения «не свалку истории», но и доказывает, что евреи Германии боролись с нацизмом еще до прихода Гитлера к власти, что противостояние евреев и нацистов продолжалось все годы существования Третьего рейха. Оно было и духовным, и национальным, и религиозным и было связано с различными нееврейскими антинацистскими и антирасистскими движениями, с усилиями отдельных лиц разных национальностей и политических убеждений.

Б.Л. Хавкин изучил участие в антигитлеровском Сопротивлении многих частных лиц – евреев по происхождению, чьи имена или совершенно неизвестны российскому читателю, или их подвиги затерялись среди мифов и легенд о Второй мировой войне. Теперь об их борьбе, жертвах и вкладе в победу над нацизмом, основываясь на ранее неизвестных источниках, рассказывает книга Б.Л. Хавкина.

Леонид Терушкин

Научно-просветительный Центр «Холокост»,

Москва, 10 мая 2018 г.

Глава 1

Национал-социализм

Фашизм и нацизм

На вопрос, что такое национал-социализм (нацизм), можно дать простой, но мало что объясняющий ответ: это германский, доведенный, как все, за что берутся немцы, до образцовости, вариант фашизма. С таким толкованием согласны, несмотря на существующие различия[1], как многие отечественные[2], так и западные исследователи[3].

Сложность определения понятий «фашизм» и «нацизм» связана с тем, что фашизм и его разновидности обладают удивительной способностью к мимикрии: они, как хамелеоны, быстро приспосабливаются к изменяющейся обстановке. Фашизм многогранен и многолик. Он и его национальные проявления существуют в виде идеологии, общественно-политического движения, политического режима вождистского типа, террористической диктатуры.

Нередко научное понятие «фашизм» превращается в пропагандистское клише, используемое в актуальных политических целях: «На Украине гарантировано нарастание тяжелейшей гражданской антифашистской войны. Она создаст своих героев и своих мучеников. А закончится полным поражением фашистов», – пишет о современной ситуации на Украине российская коммунистическая газета «Правда»[4].

«Понятие “фашизма” (и точно так же “антифашизма”) с самого начала заняло некое промежуточное место между теорией и полемикой. Такое положение не изменилось и до сих пор. Многие из наших современников используют понятие “фашизм” как простой боевой клич или как ругательство, которым они обмениваются друг с другом», – отмечает современный немецкий историк В. Випперман; он выделяет три варианта фашизма: итальянский «нормальный» фашизм, немецкий «радикальный» фашизм и фашизм «сверху» в некоторых европейских странах[5]. Рассмотрим первые два варианта.

Лидер немецких национал-социалистов Адольф Гитлер признавал серьезное воздействие итальянского фашизма на формирование нацистской партии[6]. Однако немецкие нацисты никогда не называли себя фашистами: в Германии в 1933–1945 гг. был национал-социализм, то есть попытка построить спаянное единой идеологией арийское национальное государство и создать германское «народное сообщество», которое с помощью военной силы тоталитарного государства завоюет для себя «жизненное пространство», освободив его от «неполноценных» рас и народов. Национал-социализм – это «социализм» (социальное государство) для «избранной нации». Гитлер давал понятию «национальный социализм» следующее определение: «Социализм – древняя арийская, германская традиция. Наши предки использовали некоторые земли сообща. Они развивали идею об общем благе. Марксизм не имеет права маскироваться под социализм. В отличие от марксизма, социализм не отрицает частную собственность и человеческую индивидуальность. В отличие от марксизма, социализм патриотичен…Мы решили назваться национал-социалистами. Мы не интернационалисты. Наш социализм национален. Мы требуем исполнения государством справедливых требований трудящихся классов на основе расовой солидарности. Для нас раса и государство – это единое целое»[7].

В трактовке национал-социализма немецкие нацисты опирались на определение «отца» фашизма итальянского «дуче» Б. Муссолини: «Фашизм – это социализм, взявший все лучшее от социализма, но социализм национальный, не ориентированный на мировую революцию, и государственно-корпоративный, а не стремящийся к отмиранию государства»[8].

Если итальянский фашизм «видел свою цель прежде всего в строительстве сильного государства, “Stato Totalitario” как основы обновленной “Impero Romano”, то главной гитлеровской идеей была ведущая роль расы, расистские основания будущей империи, в создании которой сильное государство было только средством, но никак не самоцелью», – утверждал немецкий ученый Карл Дитрих Брахер[9].

В отличие от итальянского фашизма, представлявшего собой, по мнению немецкого историка Эрнста Нольте, буржуазную реакцию на угрозу социалистической революции, национал-социализм – это в первую очередь реакция на проигранную Германией Первую мировую войну. Основные различия заключаются в практике обоих движений: социальная аффектация фашизма вызывалась самой итальянской действительностью, тогда как национал-социализм вынужден был поддерживать ее искусственно. Национал-социалистское движение быстро пришло бы в упадок, если бы не энергичная поддержка со стороны рейхсвера и государственного аппарата и субсидии промышленных магнатов.

Как утверждал Нольте, приход национал-социалистов к власти легальным путем в условиях Веймарской республики – единственная в своем роде консервативная революция, революция против революции. Процесс, растянувшийся в Италии на семь лет, занял в Германии десять месяцев. Хотя с приходом к власти германского нацизма практика национал-социализма не стала в одночасье государственной и общественной практикой, но быстро развивавшийся процесс тоталитаризации и унификации превратил государство казарм в одну государственную казарму. Именно в этом и состояла новизна, связанная с тотальной мобилизацией. Специфический тоталитарный германский вариант фашизма должен был обязательно приобрести милитаристский характер и всю свою ударную мощь обрушить на великого соседа на востоке – Советскую Россию. Гитлер поверил сам и смог убедить Германию в том, что приход к власти нацистов убережет страну от победы коммунизма.

Согласно Нольте, большевистская Россия отождествлялась Гитлером с еврейством, захватившим власть. Нольте предложил версию о «вторичности» гитлеровской диктатуры и ее преступлений, которая де была лишь вынужденным «ответом на большевизм». По утверждению Нольте, Гитлер был всего лишь копией Сталина, а Освенцим – только «технически усовершенствованной» копией ГУЛАГа[10].

Тезисы Нольте были изложены в форме вопросов, обращенных к читателю: «Может быть, национал-социалисты, Гитлер прибегли к “азиатским злодеяниям” лишь потому, что считали себя и себе подобных потенциальными или реальными жертвами таких же “азиатских злодеяний”, осуществляемых другими?.. Разве большевистские “убийства из классовых соображений” не были логическим и фактическим прологом “убийств из расовых соображений”?»[11].

В работе «Три лика фашизма» Нольте подчеркивал, что «гитлеровская идеология видела в евреях основных носителей большевизма и агентов темных сил, враждебных самой природе, и поэтому считала необходимым уничтожить их ради спасения человечества». По концепции Нольте, «Аушвиц был столь же естественно заложен в расистской доктрине нацистов, как плод бывает заложен в семени»[12].

Цель «еврейского заговора», по Гитлеру, – создание всемирного государства под контролем евреев, что грозит суверенитету других стран, защита которого и есть главная задача нацизма. Суверенитет же для него равнозначен полной независимости, обеспечиваемой за счет собственных ресурсов и необходимого пространства, обеспечивающего с военно-географической точки зрения защиту государства. Отсюда берет начало теория «жизненного пространства» как аргумента в пользу завоевательных войн и установления «мирового господства» с целью освобождения мира от еврейско-христианско-марксистского учения. Таким образом, цель национал-социалистского движения – завоевание и утверждение в перманентной войне безусловного суверенитета для осуществления германского расового господства[13].

Западногерманский историк Фриц Фишер подверг тезисы Нольте резкой критике: он напомнил о неразрывной связи версии Нольте о «вторичной природе» гитлеризма с прежними, многократно отвергнутыми, тезисами консервативных историков. Фриц Фишер подчеркивал опасность ложных установок, при помощи которых «национал-социализм и Гитлер удаляются из германской истории и именуются реакцией на большевизм, на преступления сталинизма»[14].

Национал-социализм можно рассматривать как попытку построить «народное государство» для «высшей расы», как это делает гейдельбергский профессор Али Гёц[15]. Историк задался простым и вполне естественным вопросом: в чем причина многолетних успехов Гитлера, поддержки его огромным числом немцев? Как могло столь очевидно мошенническое и преступное предприятие, как национал-социализм, добиться столь высокой, сегодня едва ли объяснимой степени интеграции общества?

Конечно, насаждаемая и разжигаемая сверху ненависть против «неполноценных», «инородцев», «евреев», «большевиков» была существенной предпосылкой популярности нацизма. Однако в предшествующие Третьему рейху десятилетия немцы были не более отягощены антисемитизмом и антикоммунизмом, чем другие европейцы; их национализм был не более расистским. Утверждение о раннем развитии в Германии особого, специфичного для нее «истребительного антисемитизма» и ненависти к «чужакам», по мнению Али Гёца, лишено оснований.

По определению историка, вовсе не патриотизм и национальное унижение заставили немцев примкнуть к преступному нацистскому режиму, а всего лишь корыстные побуждения и низкий материализм. Али Гёц понимает нацистский режим как «услужливую (по отношению к подавляющему большинству немцев) диктатуру». Гитлер, гауляйтеры, значительная часть министров, статс-секретарей действовали как классические политики-популисты, постоянно озабоченные настроением управляемых. Они ежедневно задавались вопросом, как добиться их удовлетворенности, улучшить их самочувствие. Каждый день они заново покупали их одобрение или по меньшей мере нейтралитет населения. Программа «национального социализма» Гитлера была не только пропагандистским лозунгом – во многом ее реализовывали на практике[16].

Нацистская партия все больше переходила к социальному контролю над немецким обществом[17]. Для строительства «национального социализма» нацисты стремились идеологически, политически, экономически и военно-технически мобилизовать почти все население Германии, за исключением «расовых врагов». Одна из основоположниц теории тоталитаризма Ханна Арендт называла это «тоталитарной организацией»[18].

В научной литературе широко обсуждается определение фашизма английским исследователем Р. Гриффином как «палингенетического ультранационализма», предполагающее, что в своем мифологическом ядре фашистская идеология нацелена не на возрождение нации (как другие националистически-популистские идеологии), а на ее «сотворение заново». Эту концепцию, по мнению немецкого историка А. Умланда, можно считать более или менее принятой на сегодняшний день в англоязычном научном сообществе[19]. По мнению А. Умланда, постсоветское российское толкование фашизма подверглось фрагментации, а использование термина «фашизм» в публичном дискурсе страдает от «гиперинфляции». А. Умланд выделяет как минимум 4 различных тенденции в трактовке понятия «фашизм» в современной России[20].

Во-первых, публицисты, до сих пор поддерживающие более или менее видоизмененные версии классического марксистского определения фашизма, данного в резолюции XIII пленума ИККИ и повторенного на VII Конгрессе Коминтерна Г.М. Димитровым: «Фашизм – это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала… Фашизм – это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм – это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике – это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов»[21].

Это определение, наряду с теорией «социал-фашизма», оказало крайне негативное действие, так как привело к недооценке фашизма и дезориентировало левое антифашистское движение Европы в предвоенный период. По язвительному определению Л.Д. Троцкого, самого острого коммунистического критика гитлеризма и сталинизма, «теория социал-фашизма, в которой невежество Сталина сочетается с легкомыслием Мануильского, стала петлей на шее немецкого пролетариата»[22].

Во-вторых, авторы, представлявшие фашизм как западную по своей сути форму экстремизма, которая, по определению, не является российской[23].

В-третьих, российские публицисты, чрезмерно свободно толкующие термин «фашизм» и называющие «фашистскими» широкий спектр авторитарных и националистических направлений, даже таких, которые относятся к российскому либеральному или украинскому национальному движению[24].

В-четвертых, российские ученые, близкие к западным в своем понимании термина «фашизм», такие как В.И. Михайленко[25], В.А. Буханов[26] и А.А. Галкин, который объединил свои предыдущие определения фашизма общей дефиницией «правоконсервативный революционаризм»[27]. Школа А.А. Галкина в значительной степени находится в согласии со сравнительными исследованиями неофашизма на Западе, признавая определенное сходство между межвоенной и постсоветской политической обстановкой и наличие потенциала фашистской угрозы в России[28].

По мнению историка И.В. Мазурова, фашизм как государственная система правления – это не авторитаризм, а тоталитаризм; между ними есть существенная разница[29]. Для фашистских государств характерно усиление регулирующей роли государства как в экономике, так и в идеологии: корпоративизация государства посредством создания системы массовых организаций и социальных объединений, насильственные методы подавления инакомыслия, неприятие принципов экономического и политического либерализма. Основными чертами идеологии фашизма являются: ярко выраженный национализм, традиционализм, экстремизм, этатизм, корпоративизм, популизм, антилиберализм, антикоммунизм, милитаризм, вождизм, декларирование опоры на широкие слои населения, не относящиеся к правящим классам. Для германского национал-социализма – фашизма «образцового», доведенного до крайней степени национализма и социальной демагогии, был характерен расовый антисемитизм в экстремистских его проявлениях.

Такому пониманию фашизма близко определение, данное писателем Борисом Стругацким: «Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист – это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом активный поборник “железной руки”, “дисциплины-порядка”, “ежовых рукавиц” и прочих прелестей тоталитаризма. И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм. Тоталитарное правление одной нации. А все остальное – тайная полиция, лагеря, костры из книг, война – прорастает из этого ядовитого зерна, как смерть из раковой клетки»[30].

В 1995 г. Российская академия наук в связи с Указом Президента России Б.Н. Ельцина от 23 марта 1995 г. «О мерах по обеспечению согласованных действий органов государственной власти в борьбе с проявлениями фашизма и иных форм политического экстремизма в Российской Федерации» дала следующее определение фашизма: «Фашизм – это идеология и практика, утверждающая превосходство и исключительность определенной нации или расы и направленная на разжигание национальной нетерпимости, обоснование дискриминации в отношении представителей иных народов, отрицание демократии, установление культа вождя, применение насилия и террора для подавления политических противников и любых форм инакомыслия, оправдание войны как средства решения межгосударственных проблем»[31].

При всей универсальности этого определения, оно называет признаки (крайние формы расизма и ксенофобии, культ вождя, антидемократизм, террор и насилие и т. д.), но не дает сущностных характеристик этого сложного социального явления, выступающего в разных формах и обладающего развитой способностью к мимикрии.

Итальянский писатель и ученый Умберто Эко в 1995 г. составил список 14 типических характеристик «вечного» или «ур-фашизма», как он назвал фашизм в разных его видах и исторических проявлениях:

1. Традиционализм, культ традиции. Нет места развитию знания. Истина уже провозглашена раз и навсегда; остается только истолковывать ее темные слова. Достаточно посмотреть «обоймы» любых фашистских культур: в них входят только мыслители-традиционалисты. «Немецко-фашистский гнозис питался из традиционалистских, синкретистских, оккультных источников». Священный Грааль смешивается с «Протоколами Сионских мудрецов», алхимия со Священной Римской империей.

«2. Традиционализм неизбежно ведет к неприятию модернизма. Как итальянские фашисты, так и немецкие нацисты вроде бы обожали технику, в то время как традиционалистские мыслители обычно технику клеймили, видя в ней отрицание традиционных духовных ценностей. Но, по сути дела, нацизм наслаждался лишь внешним аспектом своей индустриализации. В глубине его идеологии главенствовала теория “Blut und Boden” – “Крови и почвы”. Отрицание современного мира проводилось под знаком отрицания капиталистической современности. Это, по существу, отрицание духа 1789 года (а также, разумеется, 1776-го) – духа Просвещения. Век Рационализма видится как начало современного разврата. Поэтому ур-фашизм может быть определен как иррационализм.

3. Иррационализм крепко связан с культом действия ради действия. Действование прекрасно само по себе и поэтому осуществляемо вне и без рефлексии. Думание – немужественное дело. Культура видится с подозрением, будучи потенциальной носительницей критического отношения. Тут все: и высказывание Геббельса “Когда я слышу слово культура, я хватаюсь за пистолет”, и милые общие места насчет интеллектуальных размазней, яйцеголовых интеллигентов, радикал-снобизма и университетов – рассадников коммунистической заразы. Подозрительность по отношению к интеллектуальному миру всегда сигнализирует присутствие ур-фашизма. Официальные фашистские мыслители в основном занимались тем, что обвиняли современную им культуру и либеральную интеллигенцию в отходе от вековечных ценностей».

4. Никакая форма синкретизма не может вынести критики. В современной культуре научное сообщество уважает несогласие как основу развития науки. В глазах ур-фашизма несогласие есть предательство.

«5. Несогласие – это еще и знак инакости. Ур-фашизм растет и ищет консенсусов, эксплуатируя прирожденную боязнь инородного. Первейшие лозунги фашистоидного или пре-фашистоидного движения направлены против инородцев. Ур-фашизм, таким образом, по определению замешан на расизме.

6. Ур-фашизм рождается из индивидуальной или социальной фрустрации. Поэтому все исторические фашизмы опирались на фрустрированные средние классы, пострадавшие от какого-либо экономического либо политического кризиса и испытывающие страх перед угрозой со стороны раздраженных низов. В наше время, когда прежние “пролетарии” превращаются в мелкую буржуазию, а люмпен из политической жизни самоустраняется, фашизм найдет в этом новом большинстве превосходную аудиторию.

7. Тем, кто вообще социально обездолен, ур-фашизм говорит, что единственным залогом их привилегий является факт рождения в определенной стране. Так выковывается национализм. К тому же единственное, что может сплотить нацию, – это враги. Поэтому в основе ур-фашистской психологии заложена одержимость идеей заговора, по возможности международного. Сочлены должны ощущать себя осажденными. Лучший способ сосредоточить аудиторию на заговоре – использовать пружины ксенофобии. Однако годится и заговор внутренний, для этого хорошо подходят евреи, потому что они одновременно как бы внутри и как бы вне.

8. Сочлены должны чувствовать себя оскорбленными из-за того, что враги выставляют напоказ богатство, бравируют силой… Англичане питаются интенсивнее, чем бедные, но честные итальянцы. Богаты еще евреи, к тому же они помогают своим, имеют тайную сеть взаимопомощи. Это с одной стороны; в то же время сочлены убеждены, что сумеют одолеть любого врага. Так, благодаря колебанию риторических струн, враги рисуются в одно и то же время как и чересчур сильные, и чересчур слабые. По этой причине фашизмы обречены всегда проигрывать войны: они не в состоянии объективно оценивать боеспособность противника.

9. Для ур-фашизма нет борьбы за жизнь, а есть жизнь ради борьбы. Раз так, пацифизм однозначен братанию с врагом. Пацифизм предосудителен, поскольку жизнь есть вечная борьба. В то же время имеется и комплекс Страшного Суда. Поскольку враг должен быть – и будет – уничтожен, значит, состоится последний бой, в результате которого данное движение приобретет полный контроль над миром. В свете подобного «тотального решения» предполагается наступление эры всеобщего мира, Золотого века. Однако это противодействует тезису о перманентной войне, и еще ни одному фашистскому лидеру не удалось разрешить образующееся противоречие.

10. Для всех реакционных идеологий типичен элитаризм, в силу его глубинной аристократичности. В ходе истории все аристократические и милитаристские элитаризмы держались на презрении к слабому. Ур-фашизм исповедует популистский элитаризм. Рядовые граждане составляют собой наилучший народ на свете. Партия составляется из наилучших рядовых граждан. Рядовой гражданин может (либо обязан) сделаться членом партии».

И. «Всякого и каждого воспитывают, чтобы он стал героем. В мифах герой воплощает собой редкое, экстраординарное существо; однако в идеологии ур-фашизма героизм – это норма. Культ героизма непосредственно связан с культом смерти… Герою ур-фашизма умереть невтерпеж. В героическом нетерпении… ему гораздо чаще случается умерщвлять других.

12. Поскольку как перманентная война, так и героизм – довольно трудные игры, ур-фашизм переносит свое стремление к власти на половую сферу. На этом основан культ мужественности (то есть пренебрежение к женщине и беспощадное преследование любых неконформистских сексуальных привычек: от целомудрия до гомосексуализма)».

13. «Ур-фашизм строится на качественном (квалитативном) популизме… В глазах ур-фашизма индивидуум прав личности не имеет, а Народ предстает как качество, как монолитное единство, выражающее совокупную волю. Поскольку никакое количество человеческих существ на самом деле не может иметь совокупную волю, Вождь претендует на то, чтобы представительствовать от всех… За примером качественного популизма не обязательно обращаться к Нюрнбергскому стадиону или римской переполненной площади перед балконом Муссолини. В нашем близком будущем перспектива качественного популизма – это телевидение или электронная сеть “Интернет”, которые способны представить эмоциональную реакцию отобранной группы граждан как “суждение народа”.

14. Ур-фашизм говорит на Новоязе. Новояз был изобретен писателем Дж. Оруэллом в романе “1984”[32] как официальный язык Ангсоца, Английского социализма, но элементы ур-фашизма свойственны самым различным диктатурам. И нацистские, и фашистские учебники отличались бедной лексикой и примитивным синтаксисом, желая максимально ограничить для школьника набор инструментов сложного критического мышления. Но мы должны уметь вычленять и другие формы Новояза, даже когда они имеют невинный вид популярного телевизионного ток-шоу»[33]. Согласно Умберто Эко, достаточно наличия 6–7 признаков, чтобы понять, что общество близко к наступлению фашизма.

Возникновение нацизма

Понятия «нация» и «социализм» были близки немцам с XIX в., когда шла борьба за объединение молодой германской нации в «государство немцев»; в середине – второй половине XIX в. мощно заявили о себе силы, стремившиеся к социальной справедливости. Однако попытки сплотить нацию «железом и кровью» привели не только к рождению в 1871 г. Второго германского рейха, но и в дальнейшем проложили путь к Первой мировой войне, когда Германская империя боролась «за свое место под солнцем» и проиграла, обвинив в своем проигрыше «западные демократии», а также своих внутренних врагов: «плутократов, либералов, демократов, социалистов, коммунистов, космополитов и, конечно, евреев, разъедавших нацию изнутри и воплощавших собой все возможные пороки». Именно они якобы «нанесли удар ножом в спину» сражавшейся германской нации.

Политическим и идеологическим предшественником национал-социализма в Германии было немецкое националистическое и антисемитское движение, которое сформировалось в 1870-1880-е годы. Его сторонники происходили преимущественно из среды городских и сельских мелких собственников, рабочих, чиновников, студентов. Уже одна из первых политических организаций движения – «Лига антисемитов» имела тайное членство и была построена на жестких принципах слепого повиновения вождям. Лига и связанные с ней группировки собирали подписи под петицией за ограничение гражданских прав евреев, устраивали еврейские погромы. Действовали также «Христианско-социальная рабочая партия», «Социальная имперская партия», «Немецкий народный союз», «Немецкая партия реформ», «Немецкий союз антисемитов», объединение антисемитских студенческих союзов и др. В 1888 г. было создано объединенное общенациональное «Немецкое антисемитское объединение». Его программа предусматривала создание «немецкого социального государства» с сильной императорской властью, ограничением демократических свобод и агрессивной внешней политикой. Антисемиты предлагали ввести жесткое «государственно-социалистическое» регулирование экономики: установить контроль над банковской и биржевой деятельностью, над монополистическими объединениями, принять меры по защите крестьянства и развитию цехового ремесла, устранить классовую борьбу и добиться гармонии между трудом и «национальным» капиталом при уничтожении «антинационального» (прежде всего, еврейского). С 1890 г. движение антисемитов было представлено в германском парламенте – рейхстаге[34].

В начале XX в. на идейную и общественную арену Германии вышло националистическое движение «народников» – «фёлькише» (от нем. слова «das Volk» – народ). «Фёлькише» трактовали народ как культурно-биологическую и мистическую общность «крови и почвы» и пропагандировали превосходство «германского духа» и немецкой культуры над бездушной либеральной цивилизацией остальной Европы. Они не только воспевали древнегерманское прошлое и Средневековье, но и соединяли идеализацию старины с «расовыми теориями» Хьюстона Стюарта Чемберлена, графа Гобино, другими идеями социал-дарвинизма и господства сильных, а также с мистическими и оккультными учениями (теософией, ариософией). Эти старые и новые доктрины и теории использовались для того, чтобы обосновать изначальное биологическое «превосходство» северогерманской (нордической, арийской) расы, истоки которой якобы уходили к древним ариям. Движение «фёлькише» составляли многотысячные общественные организации – студенческие, крестьянские, приказчицкие, рабочие и иные союзы, а также группы интеллектуалов, которые занимались разработкой идеологии немецкого расизма и национализма. Среди них особое место занимали оккультные ордена – «Германский орден», «Орден рыцарей святого Грааля» и «Общество Туле», избравшее своей эмблемой древний знак солнца – «свастику», который затем заимствовали национал-социалисты[35].

Активизация националистических организаций в Германии произошла в конце Первой мировой войны и после краха Второго рейха, сопровождавшегося революцией и эпизодами гражданской войны. Сотни тысяч человек состояли в таких группах, как «Свободный комитет за немецкий рабочий мир», «Независимый комитет за германский мир», «Народный комитет за скорейший разгром Англии». 3 марта 1918 г. в Мюнхене возник «Свободный рабочий комитет за хороший мир» во главе со слесарем Антоном Дрекслером. Фактически комитет Дрекслера находился под идейно-политическим влиянием «Общества Туле».

5 января 1919 г. на базе кружков и комитетов, связанных с «Туле» и Дрекслером, в мюнхенской пивной «Штернекерброй» было провозглашено создание Немецкой рабочей партии; в ней состояло около 40 человек. К осени 1919 г. в партию по заданию командования рейхсвера (сил обороны Веймарской республики) вступили бывшие офицеры, унтер-офицеры и солдаты, включая ефрейтора Адольфа Гитлера, австрийца по происхождению и германского патриота, тогда даже не имевшего германского гражданства.

В государственном архиве Баварии обнаружены донесения Гитлера о деятельности нацистской партии, об источниках ее финансирования[36]. Документы свидетельствуют о том, что Гитлер был тайным осведомителем рейхсвера, а не политофицером, как он о себе писал в «Майн кампф». Обязанности шпика он исполнял в течение длительного времени. Кроме того, Гитлер по поручению командования выступал с «лекциями». За свою деятельность он регулярно получал денежное содержание в рейхсвере[37].

В феврале 1920 г. партия сменила имя на Национал-социалистическую немецкую рабочую партию (НСДАП); членов партии, их было уже около 200, стали называть национал-социалистами или «наци». Принятая в апреле 1920 г. программа НСДАП «25 пунктов» соединяла принципиальные националистические декларации в духе «фёлькише» и всевозможные социальные обещания, адресованные одинокому и ощущавшему страх перед миром «маленькому человеку», который должен был в итоге почувствовать себя хозяином страны. Основными элементами программы «25 пунктов» были «раса (арийство, германство)», «нация», «социальная идея, общество труда (социализм)»[38].

Нацисты широко пользовались принципом обещать людям именно то, что те хотели услышать, не заботясь о выполнении сделанных посулов. Во внешней политике нацисты провозглашали своей целью объединение всех немцев в «Третьем, Великом Германском рейхе» и «разрыв оков Версаля» – отмену Версальского и других послевоенных договоров как неравноправных и ущемлявших германские национальные интересы. Что касается политики внутренней, то НСДАП объявляла себя сторонницей равных прав и обязанностей для всех германских граждан – членов «народного сообщества», оговаривая, что гражданами могут быть только те, «в чьих жилах течет “чистая арийская” кровь»; евреи подлежали лишению гражданства. Партия взывала к духу коллективизма, но трактовала его в традициях «фёлькише» и «фронтового братства», подчиняя личность определяемой на основе «расовых» критериев нации, организованной в идеале как огромная, жестко дисциплинированная военная машина.

НСДАП заявила о своем стремлении к национальному, очищенному от марксизма, «подлинному и честному социализму», при котором «личная выгода» подчинена «общественному благу», все люди трудятся умственно или физически («общественно полезным» считался не только наемный труд, но и предпринимательская деятельность). При «национальном социализме» прибыли военных спекулянтов и ростовщиков подлежали национализации; крупные тресты подлежали передаче в собственность государства; должна была действовать разветвленная пенсионная система, развиваться народное образование и социально доступное здравоохранение. Крестьянам была обещана земельная реформа, рабочим – участие в прибылях предприятий, лавочникам и торговцам – закрытие крупных универмагов, принадлежавших «еврейскому капиталу». Различные социальные слои («имперские сословия») должны были получить органы представительства своих интересов – «палаты».

В 1921 г. Гитлеру удалось полностью захватить в свои руки руководство НСДАП. В том же году партия приступила к организации собственных военизированных групп – «штурмовых отрядов» (СА) во главе с бывшим капитаном кайзеровской армии Эрнстом Рёмом и бывшим военным летчиком Германом Герингом. НСДАП получила немалые денежные суммы от милитаристов и промышленников.

Нацистская партия была первоначально лишь одной, причем далеко не самой сильной среди многочисленных и разветвленных группировок немецких ультраправых. «Многообразие всех этих туристских клубов, трудовых товариществ, спортивных кружков, полковых объединений, стрелковых обществ, союзов воинов, офицерских союзов, организаций народного, национального, военного возрождения – производит впечатление полного хаоса, – отмечал немецкий юрист Э. Гумбель, автор исследования о фашистском движении Германии начала 1920-х гг. – Было бы неправильно думать, что все эти союзы действительно существуют независимо друг от друга. Зачастую один из них происходит от другого; кружки, носящие совершенно различные имена, могут оказаться одной и той же организацией, так как одни и те же люди являются обычно членами целого ряда союзов… Действительный активный состав этих тайных организаций не превышает 200 тыс. членов»[39].

Хотя между руководством ультраправых групп шла острая борьба за лидерство, вожди нацистов еще признавали авторитет идеологов «фёлькише» и «консервативной революции». В начале 1922 г. Гитлер заявил одному из «консервативно-революционных» теоретиков А. Мёллеру ван ден Бруку (автору формулы «Каждый народ имеет свой собственный социализм»[40]): «У вас есть все, что отсутствует у меня. Вы разрабатываете духовное оружие для Германии. Я же не более чем барабанщик и собиратель, давайте же работать вместе»[41]. Гитлеровцы блокировались с другими крайне правыми союзами – «Оберланд» и «Имперский флаг», вступили в объединенный «Немецкий боевой союз». Но «скромность» нацистов длилась недолго. В 1923 г. НСДАП выступила в качестве претендента на власть в немецком государстве.

«Пивной путч» и его последствия

В январе 1923 г. НСДАП провела общегерманский съезд и 6-тысячный парад штурмовиков в Мюнхене. В Баварии нацистам благоприятствовали особые обстоятельства: наступление реакции после подавления Баварской советской республики 1919 г., наличие милитаристских «добровольческих корпусов», члены которых симпатизировали нацизму, терпимое или даже покровительственное отношение к нацизму со стороны генерального комиссара Баварии Г. фон Кара. Позиции НСДАП укрепило и присоединение к ней бывшего генерал-квартирмейстера кайзеровской армии генерал-полковника Эриха Людендорфа, пользовавшегося популярностью среди ветеранов Первой мировой войны[42].

Нацисты широко прибегали к террору против своих политических противников. В октябре 1922 г. во время празднования «дня Германии» 800 штурмовиков во главе с Гитлером напали на город Кобург и два дня при попустительстве властей громили рабочие демонстрации и организации, избивали прохожих. Среди других нацистских акций были погромы редакций газет, покушения на депутатов, нападения на рабочих-активистов, взрыв бомбы в бирже Мангейма, погромы еврейских лавок и магазинов, уличные стычки с членами коммунистического Союза красных фронтовиков.

В условиях резкого обострения политической ситуации в Германии нацистская партия, в которой осенью 1923 г. насчитывалось более 50 тыс. членов, попыталась совершить государственный переворот. Сигналом к нему должны были стать события в Мюнхене. 8 ноября 1923 г. штурмовики на митинге в пивной «Бюргерброй» провозгласили «национал-социалистическую консервативную революцию»: Гитлер был объявлен главой правительства, Людендорф – командующим вооруженными силами. Мятежники попытались занять стратегические пункты города, арестовали социал-демократических депутатов муниципалитета и граждан «с еврейскими фамилиями», готовили массовые расстрелы. Однако «пивной путч» был плохо организован и, натолкнувшись на сопротивление полиции, захлебнулся уже на следующий день. Полиция открыла огонь по трехтысячной колонне путчистов, разогнав шествие. Было убито 14 нацистов. Людендорф был схвачен, но вскоре освобожден «под честное слово», капитан Рём сдался. Знаменосец «пивного путча» Г. Гиммлер позорно бежал. 12 ноября 1923 г. был арестован «фюрер» НСДАП Гитлер[43].

В Баварии были запрещены национал-социалистические издания, а лидеры путчистов отданы под суд. Но нацистские вожаки отделались мягким наказанием. Согласно приговору мюнхенского суда 1 апреля 1924 г., Людендорф был оправдан, Гитлер и несколько его сподвижников получили приговоры до 5 лет тюрьмы, однако с правом досрочного освобождения. В тюрьме Гитлер писал свою «теоретическую» работу «Mein Kampf». В декабре 1924 г. «фюрер» вышел на свободу.

Однако, несмотря на мягкость, проявленную властями Веймарской республики в отношении нацистов, после провала «пивного путча» НСДАП стала разваливаться. К началу 1925 г. в гитлеровской партии осталось лишь 500 членов. Большинство бывших сторонников Гитлера присоединились к другой националистической организации – «Немецко-фёлькише партии свободы», во главе которой встал Людендорф. Однако успехи «легальных» нацистов также были скромными: на выборах в рейхстаг в мае 1924 г. сторонники Людендорфа собрали около 7 %, а в декабре того же года – всего лишь 3 % голосов[44].

Оказавшись на свободе, Гитлер предпринял меры по восстановлению НСДАП. Вплоть до великого экономического кризиса, охватившего Германию в начале 1930-х годов, влияние национал-социалистов в целом оставалось ограниченным. Как признавал позднее нацистский автор X. Фабрициус, деятелей НСДАП в тот период считали «хвастунами и болтунами, политическими шутами. Над ними подшучивали и насмехались»[45].

Однако в это время НСДАП закладывала основу будущего успеха, налаживала жесткую внутреннюю структуру и расширяла сеть связей в обществе. С помощью братьев Грегора и Отто Штрассеров, популярных в националистических кругах мелких собственников и рабочих, ей удалось создать организации нацистов на северо-западе страны (в промышленных зонах – Руре, Гамбурге, Средней Германии). Во второй половине 1920-х годов гитлеровцы активно налаживают контакты с крупными предпринимателями и добиваются от них значительных средств на финансирование партии. Возрождались штурмовые отряды СА, которые возобновили нападения на сторонников левых партий и профсоюзов, активистов Союза красных фронтовиков, рабочие демонстрации и собрания. В 1925 г. было образовано элитарное военизированное подразделение НСДАП – «охранные отряды» (СС), своего рода внутренняя полиция; в конце 1930 г. в СС состояло около 2700 человек. Росло число нацистских изданий: в 1926 г. НСДАП имела всего одну ежедневную газету тиражом в 10,7 тыс. экземпляров, в 1928 – уже четыре общим тиражом в 22,8 тыс., а в 1929 – 10 газет тиражом в 72,6 тыс. экземпляров[46].

Национал-социалистам удалось вытеснить своих конкурентов в ультраправом лагере и стать, по существу, основной национально-консервативной силой в Германии. В 1927 г. три депутата «фёлькише» перешли в НСДАП, а на выборах 1928 г. политическая организация «фёлькише» окончательно сошла со сцены. В конце 1929 г. нацисты добились успеха на выборах в ряде земельных парламентов, кроме того, было преодолено своеобразное «политическое табу» – их впервые (хотя и ненадолго) включили в земельное правительство в Тюрингии. Большинство активистов крайних националистических группировок вступили в НСДАП, приняв авторитет ее «фюрера» и партийную программу.

Путь нацистов к власти

Воспользовавшись почти всеобщими настроениями недовольства, порожденными острейшим социальным и экономическим кризисом, в котором оказалась Германия в 1930–1932 гг., национал-социалисты смогли добиться стремительного роста своих рядов и популярности. Они вновь приобрели широкие симпатии в своей традиционной базе – среди мелких собственников, расширили националистическую агитацию среди рабочих и безработных, развивали контакты среди предпринимателей. На выборах в рейхстаг в сентябре 1930 г. НСДАП собрала 18,5 % голосов, в июле 1932 г. – 31 % (в ноябре 1932 г. число голосов несколько сократилось – до 26,4 %)[47]. В ряде земель были сформированы правительства с участием нацистов.

Успехи на выборах и надежды на «легальную» победу не мешали нацистам продолжать и даже усилить террор против левых сил. В ряде районов страны уличные столкновения между нацистами и коммунистами стали систематическим явлением.

Как кандидаты на роль «сильной власти» и силы, способной «навести порядок», гитлеровцы становились все более приемлемыми и для экономической и политической элиты – ведущих предпринимателей (особенно лидеров тяжелой промышленности), чиновников, военных, политиков. Гитлер и другие вожди партии проводили многочисленные встречи с ними и успокаивали их, обещая не осуществлять на практике намеченные в партийной программе меры по ограничению деятельности трестов. «Наши предприниматели, – заявил “фюрер”, – обязаны своим положением своим способностям. Этот отбор, лишь подтверждающий их принадлежность к высшей расе, дает им право руководить»[48]. Такая переориентация вызывала недовольство среди многих рядовых членов НСДАП и штурмовых отрядов. В их среде получили распространение представления, которые именовали «левым фашизмом». Речь шла о соединении воинствующего немецкого шовинизма и антисемитизма с требованием принять меры против крупного капитала. Теоретик этого течения Отто Штрассер выступал за превращение основных предприятий и фирм в совместную собственность государства, работников и бывших владельцев. Вместе с группой своих сторонников он покинул нацистскую партию и создал собственную организацию. Однако значительная часть приверженцев «левого фашизма» осталась в НСДАП и занимала руководящие посты в СА (включая руководителя штурмовиков Эрнста Рёма).

Представители влиятельных финансовых кругов стали призывать привлечь к управлению «крупнейшую партию страны». В сентябре 1932 г. с таким заявлением выступила группа предпринимателей Рура, а в ноябре 1932 – промышленники Тиссен, Шредер, Шахт, Крупп, директор «Коммерцбанк» Рейнхарт. Гитлер договорился с ведущими правыми политиками, прежде всего с бывшим рейхсканцлером Францем фон Папеном. 30 января 1933 г. президент Германии генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург назначил новое правительство во главе с рейхсканцлером Адольфом Гитлером. Помимо нацистов, в кабинет вошло несколько представителей других крайне правых организаций (Немецко-национальной народной партии и «Стального шлема»), а также беспартийные. Президентским декретом 1 февраля 1933 г. был распущен рейхстаг и назначены новые выборы. 27 февраля 1933 г. было подожжено здание рейхстага; нацисты обвинили в поджоге коммунистов. В Германии началась кампания террора против левых сил. 28 февраля 1933 г. Гинденбург подписал два подготовленных Гитлером декрета: «О защите народа и государства» и «Против предательства немецкого народа и происков изменников родины». В стране было прекращено действие конституционных прав и свобод, отмелись 7 статей конституции. Гарантии личных прав и свобод ликвидировались. Правительство Гитлера наделялось чрезвычайными полномочиями[49].

5 марта 1933 г. состоялись выборы в рейхстаг, на которых нацисты получили 43,9 % голосов[50]. Была запрещена Коммунистическая партия Германии (КПГ). Мандаты, которые должны были по итогам прошедших выборов достаться депутатам-коммунистам (81 мандат), были аннулированы. Около четверти оппозиционных нацистам депутатов от Социал-демократической партии Германии (СДПГ) были арестованы или высланы из страны. Исключив из парламента депутатов-коммунистов и социал-демократов, НСДАП обрела необходимое большинство мест и могла приступить к насаждению своей модели государственной власти. Нацистская пропаганда объявила эти события победой «национал-социалистической консервативной революции». Нацистская идеология и террор стали воплощаться в политику государства.

«Майн Кампф» – квинтэссенция нацистского антисемитизма

Одним из центральных источников идей нацизма является книга Гитлера «Майн Кампф» – «Моя борьба». О ее значении современный немецкий историк Э. Иеккель писал: «Никогда до Гитлера политик, еще до прихода к власти, так точно не описывал то, что он будет делать. Если бы не это обстоятельство, ранние заметки, речи и книги Гитлера представляли бы интерес лишь как факты его биографии. Лишь попытка осуществления этих планов подымает их до уровня исторического источника»[51].

Книга Гитлера это не только важнейший источник по истории и идеологии национал-социализма, это квинтэссенция нацистского антисемитизма. Разоблачение нацистского антисемитизма предполагает правдивый, основанный на знании текстов, фактов, событий, критический рассказ о нем. Этот рассказ невозможен без научного анализа «Майн Кампф».

«Рассуждая о “Майн Кампф”, следует помнить, что с этой книги началась дорога, приведшая в Аушвиц», – отмечала профессор политической теории и истории идей университета г. Пассау (ФРГ) Барбара Цейнпфенниг[52]. Чтобы изучить эту дорогу, приходится, преодолевая величайшее омерзение, взять в руки эту «библию для нацистов».

В мире вряд ли есть еще хотя бы одна такая книга, которая была бы столь мифологизирована, окутана аурой запрета и таинственности, вызывала сильнейшие страхи и отвращение, пробуждала любопытство и провоцировала разного рода спекуляции. В силу ее символического значения, демифологизация сооруженных в ней мифов – это не только научная задача историков, но и их вклад в политическое просвещение молодежи.

Книга «Майн Кампф» развратила поколение немцев 1930-1940-х годов и стала главным идеологическим обоснованием нацизма и развязанной им Второй мировой войны, которая унесла более 55 млн человеческих жизней, из которых 6 млн были евреями. Эта книга привела к национальной катастрофе не только евреев как главных жертв нацистского геноцида, но и осуществлявших Холокост немцев, которые потеряли во Второй мировой войне более 14 млн чел. и в 1945–1949 гг. утратили свою государственность[53].

«Майн Кампф» создавалась в 1924–1926 гг. и состояла из двух томов. Если 1-й том представляет собой сильно стилизованную биографию Гитлера, а также историю Национал-социалистической германской рабочей партии (НСДАП) и ее предшественницы Германской рабочей партии, то 2-й том содержит программные установки национал-социализма. Большая часть 1-го тома была продиктована Гитлером Э. Морису и Р. Гессу во время заключения в крепости-тюрьме Ландсберг после неудачной попытки «пивного путча» в Мюнхене в ноябре 1923 г. 2-й том Гитлер писал уже после освобождения, находясь в своем доме в Оберзальцберге.

До 1933 г. книга Гитлера в Германии продавалась довольно вяло. Однако после назначения «богемского ефрейтора» германским рейхсканцлером в январе 1933 г. продажи его книги резко выросли. Вскоре «Майн Кампф» стала бестселлером; до 1945 г. она была переведена на 14 языков, ее тиражи составили 12,5 млн экземпляров[54]. Эта книга проникла почти в каждый немецкий дом. «Майн Кампф» всех видов и форматов – от дешевых «народных» до дорогих подарочных изданий в качестве обязательной литературы выдавалась бесплатно не только «товарищам по партии», но и с 1936 г. – молодоженам при бракосочетании вместо Библии. «Откровениями фюрера» награждали лучших выпускников школ, образцовых членов «Гитлерюгенда», «Союза немецких девушек», «Национал-социалистического союза студентов», ударников «Трудового фронта», отличников партийных школ НСДАП и СС, передовых рабочих, словом, всех, кто был «предан родине и фюреру, боролся за дело Великой Германии и торжество арийской расы». Даже после Второй мировой войны и денацификации экземпляры этой книги, часто с неразрезанными страницами, сохранились во многих немецких семьях.

Еще до войны появились английский, французский, русский и другие переводы «Майн Кампф»; было продано около 500 тыс. экземпляров на иностранных языках.

Английский писатель Дж. Оруэлл, в 1940 г. реагируя на появление английского издания книги, сделал точное замечание: «Зная содержание книги “Майн Кампф”, трудно поверить, что взгляды и цели Гитлера серьезно изменились. Когда сравниваешь его высказывания, сделанные год назад и пятнадцатью годами раньше, поражает косность интеллекта, статика взгляда на мир. Это застывшая мысль маньяка, которая почти не реагирует на те или иные изменения в расстановке политических сил… Фашизм и нацизм, какими бы они ни были в экономическом плане, психологически гораздо более действенны, чем любая гедонистическая концепция жизни. То же самое, видимо, относится и к сталинскому казарменному варианту социализма»[55].

В 1933 г. в СССР ограниченным тиражом «для служебного пользования» партийной элиты ВКП(б) был издан русский перевод «Майн Кампф». Автором перевода был Г.Е. Зиновьев – ближайший соратник В.И. Ленина и бывший лидер Коминтерна, который переводил Гитлера, находясь в ссылке в г. Кустанай в Казахстане[56]. Перевод был снабжен комментариями и издан в виде книги без выходных данных с обложкой светло-горчичного цвета с черной свастикой в верхнем левом углу.

Этот перевод «Майн Кампф» внимательно изучал И.В. Сталин: в его библиотеке сохранился экземпляр с его рукописными пометами[57]. В фонде «всесоюзного старосты» М.И. Калинина также сохранился экземпляр книги Гитлера в русском переводе. Калинин, прочитав «Майн Кампф», оставил несколько десятков помет, обнаруживающих его неподдельный интерес. На первом листе книги он написал: «Многосложно, бессодержательно… для мелких лавочников»[58].

Перевод Г.Е. Зиновьева цитировал Н.И. Бухарин, выступая 28 января 1934 г. на XVII съезде ВКП(б): «В своей вербовочной книжке “Майн Кампф” (“Моя борьба”) Гитлер писал: “Мы заканчиваем вечное движение германцев на юг и на запад Европы и обращаем взор к землям на восток. Мы кончаем колониальную торговую политику и переходим к политике завоевания новых земель. И когда мы сегодня говорим о новой земле в Европе, то мы можем думать только о России и подвластных ей окраинах. Сама судьба как бы указала этот путь. Предав Россию власти большевизма, она отняла у русского народа интеллигенцию, которая до этого времени создавала и гарантировала его государственное состояние. Ибо организация русского государства не была результатом государственной способности славянства в России, а только блестящим примером государственно-творческой деятельности германского элемента среди низшей расы»[59].

Русский текст «Майн Кампф» стал широко распространяться на излете существования СССР и в постсоветской России. В это время было осуществлено, по меньшей мере, 4 русских издания книги Гитлера[60]. В период кризиса коммунистической идеологии, советской государственности и обострения межэтнических противоречий некоторые тезисы этой книги вновь активно использовались антисемитами; причем как антидемократами, так и антикоммунистами: «Марксизм есть не что иное, как политика евреев, заключающаяся в том, чтобы добиться систематического уничтожения роли личности во всех областях человеческой жизни и заменить ее ролью “большинства”. Этому соответствует в политической области парламентарная форма правления, несчастные последствия которой мы видим повсюду, начиная с крошечного муниципалитета и кончая руководящими органами государства; а в экономической области этому соответствует профсоюзное движение, которое ныне совершенно не заботится об интересах рабочего, а служит только разрушительным планам интернационального еврейства».

Почти свободное хождение в России нацистской литературы вызывало справедливый гнев общественности и обеспокоенность государства. В итоге в России «Майн Кампф», в отличие от других гитлеровских текстов[61], была запрещена. 13 апреля 2010 г. эта книга была внесена в Федеральный список экстремистских материалов под номером 604.

Однако если бы русские издатели в погоне за сомнительным коммерческим успехом не издавали «Майн Кампф», вольно или невольно пропагандируя человеконенавистнические взгляды Гитлера, а соблюдали бы международные нормы, регулирующие авторские и издательские права, то в России эту скандальную книгу не пришлось бы запрещать: русские издания печатались без соблюдения соответствующих международных правовых норм.

Дело в том, что до 1945 г. издательские права на книгу Гитлера принадлежали баварскому партийному издательству НСДАП «Франц Эйер». В 1945 г. после самоубийства Гитлера, тотального разгрома нацистского режима, ликвидации НСДАП и всех ее структур права на книгу перешли к американской военной администрации в Германии, которая в 1946 г. передала их Свободному государству Бавария.

С 2016 г., после истечения 70-летнего срока действия этих прав, юридический механизм, препятствовавший изданию «Майн Кампф», утратил свою силу. После долгих дискуссий, Институтом современной истории в Мюнхене (филиал в Берлине) было подготовлено научное, снабженное подробными критическими комментариями издание «Майн Кампф»[62].

Историки «утопили» текст Гитлера в комментариях – в этом, собственно, и состояла суть их работы. Более 5000 подробных научных комментариев в сухом энциклопедическом стиле даны чуть ли не к каждому абзацу текста. «В итоге книга будет не пропагандировать, а осуждать нацизм», – уверен директор Института современной истории А. Виршинг[63].

«Майн Кампф» – «это книга интернационального антисемита, и кто взял ее в руки, должен учитывать предпосылки, из которых она исходит», – еще в 1932 г. отмечал один из первых критиков нацизма Конрад Гейден[64].

Каковы эти предпосылки?

Современный немецкий философ X. Глазер считает, что понять причины возникновения, развития и успеха национал-социализма можно лишь на основе изучения истории менталитета и психоистории. Корни нацизма «уходят глубоко в XIX в., когда “немецкий дух” пережил много перевоплощений, которые в дальнейшем Гитлер использовал в своих целях», создав идеологию маленького человека, обывателя-антисемита, страдающего одновременно комплексом неполноценности и манией величия. Воплощением этой идеологии был сам Гитлер[65].

Гитлеру был присущ зоологический расизм, основанный на крайнем антисемитизме. Антисемитизм был самой сильной страстью в жизни Гитлера. Ненавистью к евреям были проникнуты все его политические высказывания: от первых речей в мюнхенских пивных («евреи нанесли сражавшейся на фронтах Первой мировой войны Германии удар ножом в спину») до политического завещания, в котором Гитлер призвал по-прежнему оказывать «жестокое сопротивление мировому отравителю всех народов, международному еврейству».

Гитлер был убежден, что евреи якобы поставили себе целью поработить другие народы, прежде всего немецкий, и для этого составили всемирный заговор. «Нутром, если не рассудком, Гитлер верил в реальность еврейского мирового заговора», – пишет К. Гейден[66]. Однако никакого мирового еврейского заговора не существовало, что недвусмысленно продемонстрировали трагические события предвоенных и военных лет.

Обвиняя евреев во всемирном заговоре, Гитлер, противореча сам себе, утверждает: «Евреи единодушны лишь до тех пор, пока им угрожает общая опасность или пока их привлекает общая добыча. Как только исчезают эти два импульса, сейчас же вступает в свои права самый резко выраженный эгоизм. Народ, который только что был единодушным, тут же превращается в стаю голодных грызущихся друг с другом крыс».

Автор «Майн Кампф» несколько раз на разные лады повторяет эту нелогичную и, по сути, отрицающую всемирный еврейский заговор мысль. Например, он пишет: «Все то, что мы имеем теперь в смысле человеческой культуры, в смысле результатов искусства, науки и техники – все является почти исключительно продуктом творчества арийцев». Но ведь это очевидная неправда. Несмотря на значительный вклад немцев в развитие цивилизации, все же они в этом смысле отнюдь не опережают другие народы и расы. А если говорить о евреях, то как раз их вклад в культуру Германии огромен: из 38 Нобелевских премий, полученных немецкими учеными в 1905–1936 гг., как минимум 14 было присуждено немецким евреям.

Обвинять, как это делает Гитлер, евреев в том, что они «примазывались» к другим народам для того, чтобы плодотворно развивать науку и культуру этих народов, – есть проявление собственной неполноценности, гнусной неблагодарности и патологической зависти. Все достоинства, которыми Гитлер наделяет арийцев, еще в большей мере присущи евреям.

К. Гейден отмечает, что Гитлер принял на вооружение как раз те методы, которые авторы его любимой книги – сочиненных русской царской охранкой и чрезвычайно популярных в 1920-1930-е годы в Германии «Протоколов сионских мудрецов» приписывали мифическим еврейским заговорщикам.

При деконструкции мифа «Майн Кампф» аналогии между «нацистской библией» и «Протоколами» можно заметить почти на каждой странице. Действительно, если целью Гитлера было мировое господство, то для достижения этой цели он мог «безжалостно» (одно из его любимых словечек) пользовался методами и уловками, идентичными тем, которые антисемиты приписывали вымышленным сионским мудрецам[67].

Антисемитизм пронизывает всю книгу Гитлера: в ней нет ни одного раздела, где бы не затрагивался еврейский вопрос.

Антисемитизм Гитлера был зоологическим, расовым. Он основывался на биологической ненависти к евреям. «Евреи были и есть те, кто привозит на берега Рейна негра, – все с той же задней мыслью и откровенной целью – наплодить ублюдков и разрушить тем самым ненавидимую им белую расу, свергнуть ее с культурной и политической высоты, а самим возвыситься до ее хозяев»[68].

Еврей никогда не сможет стать немцем: у него другая кровь. «Национальность и раса заключена в крови, а не в языке. Смешение крови в германском государстве можно остановить, лишь удалив из него все неполноценное. Ничего хорошего не произошло в восточных районах Германии, где польские элементы в результате смешения осквернили германскую кровь. Германия оказалась в глупом положении, когда в Америке широко распространилось мнение, будто иммигранты из Германии сплошь являются немцами. На самом же деле это была “еврейская подделка немцев”»[69].

Разглагольствования Гитлера о том, что волк, мол, спаривается с волчицей, а голубь с голубкой и поэтому немка не имеет права родить от еврея, могут вызвать только ухмылку: «чистых» рас и народов в природе вообще нет, а от кого ей рожать, немка, как любая свободная женщина, должна решать сама.

Расовый аспект гитлеровского антисемитизма дополняется сексуальным. Представьте себе такую сцену, рожденную больным воображением Гитлера: «Молодой еврей с черными глазами и лицом, озаренным сатанической радостью, часами выслеживает молодую немецкую девушку, не подозревающую об опасности, чтобы затем осквернить ее своей кровью». Весьма сомнительно и утверждение Гитлера, что во время Первой мировой войны «евреи, после ухода немцев на фронт немедленно заняли их места в освободившихся постелях».

Гитлер видел в сексуальных связях немок и евреев (впрочем, как и в связях немцев с еврейками) проявление еврейского заговора с целью подорвать арийские корни германцев, ослабить их и подчинить евреям. Излишне говорить, что никакого «сексуального заговора» евреев не было и не могло быть.

В конце 1920-х годов смешанных еврейско-немецких браков в Германии было немало: до 45 %. Однако это свидетельствовало не о еврейской «сверхсексуальности» или стремлении к «порче» арийской расы, а растущей эмансипации немецких евреев, их интеграции в немецкое общество, которое относилось к немецким евреям (в отличие от польских и литовских «остюден») весьма толерантно.

Если традиционный христианский антисемитизм был религиозным, то антисемитизм автора «Майн Кампф» имел также и социальный характер. Евреи, по мнению Гитлера, паразитируют на культуре других народов; они захватывают ведущие позиции в торговле, финансах, средствах массовой информации, науке, образовании, искусстве. Гитлер обвинял евреев в подрыве немецкой экономики и национальных культурных традиций, а значит, и основ германской национальной государственности.

Отсюда вывод: «любой человек, имеющий еврейскую кровь до третьего поколения, является врагом арийской расы и подлежит уничтожению или изгнанию из пределов цивилизованного мира».

Антисемитизм в своих экстремальных проявлениях стал в гитлеровском рейхе не просто государственной политикой, но самой основой государства, целью которого было господство «арийской расы». Для консолидации «арийского народного сообщества» нацистам нужен был «вечный враг нации», роль которого со средних веков традиционно отводилась евреям.

Нацисты опирались на богатые традиции немецкого антисемитизма. Однако со времен Крестовых походов и проповедей Мартина Лютера ситуация в Германии изменилась. Несмотря на религиозный, бытовой и «кафедральный» антисемитизм Генриха фон Трейчке, Евгения Дюринга, Артура Шопенгауэра и им подобным, в конце XIX – начале XX вв. евреи стали полноправными гражданами рейха, полностью интегрированными во все сферы жизни немецкого общества. Веймарская Конституция 1919 г., автором которой был сын еврейского коммерсанта юрист и политик Гуго Пройс, отменила всякую дискриминацию евреев.

Существует мнение, что именно евреи не приняли юного Адольфа Гитлера в Венскую академию художеств. (Кто знает, если бы Гитлер стал не «фюрером» Третьего рейха, а посредственным австрийским художником, может быть, и не было бы «окончательного решения еврейского вопроса».) Но ничего о евреях-профессорах, «зарубивших на корню» талант «гениального молодого художника-арийца», Гитлер не пишет. В «Майн Кампф» есть только бездоказательные демагогические обвинения в адрес евреев: «Евреи живут, как паразиты, на теле других наций и государств». (Будто древние евреи по своей воле лишились своего государства и ушли в изгнание. Что касается Германии, то евреи жили в германских землях еще со времен Римской империи, когда еще и германских государств не было.)

Гитлер, повторяя Шопенгауэра, утверждает, что «евреи являются величайшими виртуозами лжи. Все существование еврея толкает его непрерывно ко лжи. То же, что для жителя севера теплая одежда, то для еврея ложь». По мнению Гитлера, оказывается, что главной ложью евреев является то, что они «выдают себя за религиозную общину, а надо бы им признать, что они особый народ».

Если это и так, если евреи – это не только религиозная, но этническая общность, если люди еврейского происхождения есть и среди христиан (Иисус Христос) и среди атеистов (Спиноза), то какой вред это принесло немцам? Только тот, что евреи внесли свой выдающийся вклад в немецкое предпринимательство, науку и культуру. Существует «теория зависти», по которой именно успехи евреев порождали зависть неудачников и антисемитизм. Именно антисемитом-неудачником был Гитлер первую половину своей жизни.

Российская общественность встретила переиздание в ФРГ главной книги Гитлера неоднозначно. «То, что в Германии издают такую книжку, конечно, возмутительно», – подчеркнула глава московской Хельсинкской группы и член президентского Совета по правам человека Л.М. Алексеева. Однако, по словам старейшей российской правозащитницы, «и у нас – в стране, победившей фашизм, – также издавалась, продавалась, распространялась абсолютно фашистская литература. Как вы заметили, слава Богу, мы не стали фашистским государством. Так что не нужно так думать, что если в Германии какое-то издательство частное издает книгу, то Германия повернулась к фашизму – ничего подобного», – подчеркнула Л.М. Алексеева[70].

Президент фонда «Холокост» А.Е. Гербер о переиздании «Майн Кампф» высказалась так: «Очень долгие годы Германия на это не решалось, книга была запрещена. Много лет потребовалось стране, чтобы повернуть своих людей спиной к тому периоду. Было непонимание того, что все-таки произошло, был комплекс побежденной страны. Должно было появиться новое поколение, которое смогло посмотреть на это открытыми глазами. Произошла гигантская работа, и только сейчас они наконец решились издать “Майн Кампф”. Но как? Для того, чтобы это не звало за собой, а вызвало отторжение, чтобы от этого отталкивались. Сделать это удалось с помощью настоящей, колоссальной научной и исторической работы. Комментарии – это достаточно серьезная работа ученых, журналистов и писателей, а ведь это половина книги. Благодаря комментариям сделано так, чтобы то, что было написано в книге, было воспринято не с восторгом, а с отторжением»[71].

«Это мерзость, это гадость, которую невозможно запретить и нельзя не знать взрослому образованному человеку», – кратко сформулировал свое отношение к изданию «Майн Кампф» руководитель Департамента общественных связей Федерации еврейских общин России раввин Барух Горин[72]. Пожалуй, лучше, чем сказал мудрый раввин, не скажешь.

Третий рейх

Национал-социалисты называли свое государство «Третьим рейхом». В германских древних преданиях так называли грядущий счастливый век. Это название должно было подчеркнуть преемственность имперских притязаний: первым рейхом считалась средневековая Священная Римская империя германской нации, вторым – созданная Бисмарком Германская империя 1871–1918 гг.

Национал-социалисты отменили принцип парламентаризма и демократического государственного устройства, Веймарскую республику (1919–1933 гг.). В первые два года своего пребывания у власти нацисты заменили демократические основы Веймарской республики моделью авторитарного государства, основанного на принципе «фюрерства»: «один народ, одна страна, один вождь». Решения по всем вопросам принимались не большинством голосов, а «ответственным вождем» в духе правила: «авторитет сверху вниз, ответственность снизу вверх».

Нацисты полностью не упразднили Веймарскую конституцию 1919 г., но внесли в нее коренные изменения и отменили действие ряда ее принципиальных положений. Если в республиканской Германии законы принимались парламентом (рейхстагом) при участии органа представительства земель (рейхсрата) и президента, то, в соответствии с «Законом о преодолении бедственного положения народа и рейха» (24 марта 1933 г.), законы могли приниматься также правительством. Допускалось, что они могут расходиться с конституцией страны, если только не касаются рейхстага и рейхсрата. Тем самым законодательная власть парламента была сведена на нет. Немецкий юрист Э.Р. Хубер подчеркивал в 1939 г., что это был «первый Основной закон нового рейха. Его ядро – объединение законодательной и исполнительной власти в одних руках. Этот акт отрицал все конституционное развитие Запада, разрушал сформулированное в XIX в. понятие конституционного государства»[73].

Весной – летом 1933 г. гитлеровский режим запретил или заставил самораспуститься все остальные политические партии. 14 июля 1933 г. создание новых партий было официально запрещено законом. С 12 ноября 1933 г. рейхстаг как «орган народного представительства» избирался уже по «единому списку» нацистской партии. С исчезновением оппозиции он превратился в простой механизм одобрения правительственных решений.

Верховным органом власти в стране стало правительство, возглавляемое рейхсканцлером. Этот пост с 30 января 1933 г. занимал фюрер НСДАП Гитлер; он определял основные направления государственной политики. После смерти рейхспрезидента Гинденбурга пост главы государства был, по закону «О главе Германского рейха» от 1 августа 1934 г., соединен с должностью рейхсканцлера. 19 августа 1934 г. состоялось всенародное голосование, задним числом подтвердившее новый статус Гитлера как главы государства, главы правительства, верховного вождя нацистской партии и верховного главнокомандующего вооруженными силами. Результаты этого голосования (89,9 % голосов «за» при явке 95,7 %), как отмечает современный немецкий историк Н. Фрай, «показали, какой подъем вскоре ждет режим, окрыленный растущими внутри- и внешнеполитическими успехами… Германия пошла за Гитлером»[74].

Таким образом, в руках фюрера сосредоточилась вся верховная власть в стране. Законом «О новом устройстве рейха» от 30 января 1934 г. суверенитет земель был ликвидирован, ландтаги во всех землях были распущены. Рейхсрат сначала был практически полностью лишен полномочий, а в феврале 1934 г. ликвидирован. В Германии было отменено земельное гражданство и введено единое гражданство рейха.

Законом от 30 января 1935 г. имперские наместники стали постоянными представителями правительства в землях. Наместник мог быть теперь главой земельного правительства, министры которого назначались фюрером по его предложению. Фюрер назначал также земельных чиновников. Земельные законы издавались с согласия правительства рейха.

Особое место в системе нацистского рейха играла НСДАП. Закон об обеспечении единства партии и государства (1 декабря 1933 г.) объявил ее «носителем германской государственной идеи». Для укрепления взаимодействия между партией и государством заместитель фюрера в партийном руководстве (Рудольф Гесс, затем Мартин Борман) становился членом правительства рейха. Страна была поделена на 32 партийных округа НСДАП – «гау» во главе с гауляйтерами, которые назначались лично Гитлером и отвечали только перед ним. Нередко один и тот же человек совмещал государственную должность имперского наместника и партийную должность гауляйтера. В 1939 г. германские земли были полностью упразднены и заменены «гау». Партийное и административное управление на местах было объединено: партия стала государством, а государство – партией. Таким образом, нацисты уничтожили федеративную структуру Германии. Третий рейх стал унитарным государством[75].

Нацистский режим осуществил «унификацию» всех общественных (профессиональных, кооперативных, гражданских и других) организаций. Их заменили специализированные организации нацистской партии. Статус подразделений партии имели: Штурмовые отряды (СА), Охранные отряды (СС), Гитлеровская молодежь, Национал-социалистический моторизованный корпус, Национал-социалистический корпус летчиков, Национал-социалистический немецкий союз студентов, Национал-социалистический союз женщин, Организация национал-социалистических ячеек на производстве и Национал-социалистическая организация ремесленников и торговцев. При НСДАП действовали корпоративные и социальные организации: Национал-социалистический немецкий союз врачей, Национал-социалистический немецкий союз юристов, Национал-социалистический союз учителей, Национал-социалистическая народная благотворительность, Национал-социалистическая помощь жертвам войны, Союз немецких чиновников, Национал-социалистический союз немецких техников и Немецкий трудовой фронт.

Программа нацистской партии обещала создание «сословного государства», причем «сословия», по существу, выступали аналогом фашистских корпораций. Так возникли «имперские сословия» (промышленности, ремесла, торговли и т. д.). Однако правительство Гитлера не пошло по пути итальянских фашистов, создавших специальную Палату корпораций. Не приняло оно и план перестройки хозяйства в духе «сословного государства», предложенный консерваторами Францем Зельдте и Францем фон Папеном, опасаясь, что он даст слишком много власти предпринимателям, которые окажутся во главе «сословной организации». Роль корпоративного органа в нацистской Германии играл Немецкий трудовой фронт во главе с Робертом Леем, объединивший рабочих, служащих и предпринимателей – «всех немцев, работающих головой и руками». Для предотвращения трудовых конфликтов вводились «социальные труды чести», которые разбирали случаи нарушения «социальных обязанностей» как работниками, так и предпринимателями. Проводились производственные соревнования и конкурсы. Культурно-массовой работой и организацией отдыха занималось образованное при Трудовом фронте общество «Сила через радость».

В сфере экономики нацистская партия отказалась от прежних лозунгов, направленных против крупных промышленных и финансовых групп, и пошла на компромисс с ними. 15 июля 1933 г. был образован Генеральный совет германского хозяйства с участием крупнейших предпринимателей. В то же время расширялись права министерства экономики в осуществлении контроля над кредитами, ценами и созданием новых монополистических объединений. Закон об организации национального труда (10 января 1934 г.) отменял все права производственных советов на предприятиях. По Закону об экономических мерах (3 июля 1934 г.) ведомство министра экономики Ялмара Шахта стало центром регулирования внешней и внутренней торговли и ценообразования. Позднее было проведено также укрупнение хозяйственных структур. По существу, перестройка экономики с помощью государства означала перераспределение ресурсов в пользу могущественных групп тяжелой промышленности, электроэнергетики и химии.

В 1936 г. управление хозяйством перешло в руки другой группировки – «администрации четырехлетнего плана» во главе с Германом Герингом, который возглавил в 1937 г. (вопреки протестам сталелитейных корпораций) государственный концерн, носивший его имя. Опираясь на поддержку химических и электротехнических компаний, новая администрация взяла курс на внедрение начал плановой экономики, «экономическое самообеспечение» («автаркию») страны и расширение бюджетного финансирования. В связи со Второй мировой войной централизация германской экономики еще более возросла. В начале Второй мировой войны ведущие концерны высказались за единое, диктаторское и компетентное управление хозяйством под руководством военного управления вооружений, но Гитлер и Геринг воспротивились расширению функций вооруженных сил. В феврале 1942 г. власти ввели в действие «Новую организацию хозяйственного управления», которая установила централизованное управление производством, во главе которого стоял министр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер; были созданы отраслевые объединения и региональные структуры, в которые включили и представителей промышленников. Однако не исключалось, что после успешного завершения войны будут восстановлены нормы «контролируемого рынка»[76].

Еще одной важнейшей отраслью государственной власти и управления, в которой нацистской иерархии пришлось договариваться с прежними элитами, была военная сфера. Правительство Гитлера пресекло требования лидеров штурмовиков о подчинении СА сил рейхсвера (профессиональной 100-тысячной армии Веймарской республики). 30 июня 1934 г. СС разгромили штурмовиков в ходе «Ночи длинных ножей». Были убиты политические противники Гитлера, включая командира СА Эрнста Рёма и лидера «левых наци» Грегора Штрассера[77].

Гитлер, прикрываясь лживым лозунгом «Германия хочет мира», развернул тайную программу вооружений. 1 февраля 1935 г. Гитлер приказал начать строительство подводных лодок, а шесть недель спустя отказался выполнять статьи Версальского договора, ограничивавшие военные возможности Германии. Законом об обороне (Wehrvesfassung), принятым 16 марта 1935 г. и введенным в действие 21 марта 1935 г., в Германии была введена всеобщая воинская обязанность. Тем самым Гитлер «разорвал оковы Версаля». В Германии вводилась всеобщая воинская повинность, на основе которой создавался вермахт – постоянные массовые вооруженные силы численностью в 500–600 тыс. человек, военно-воздушный флот (люфтваффе) в 1500 самолетов и сильный военно-морской флот (кригсмарине). В июне 1935 г. по англо-германскому морскому договору Германия могла расширить строительство своего военно-морского флота и довести его до 35 % к численности британского флота.

Маскируя свои агрессивные действия, Гитлер демагогически заявлял, что воинская повинность введена им «для сохранения престижа Германии». В действительности же нацисты шли напролом к подготовке широкой агрессии за «завоевание жизненного пространства» для «арийской расы господ».

Саркастическое высказывание Гитлера, что сухопутная армия у него христианская, люфтваффе – национал-социалистические, а кригсмарине – все еще кайзеровские, было воспринято как призыв к нацификации армии и флота. Хотя германские военнослужащие по традиции, идущей с кайзеровских времен, не состояли в политических партиях (армия служит государству, а не политикам), нацистское влияние в вермахте было очень сильным. Армия, авиация и флот присягали не рейху, не отечеству, а лично Адольфу Гитлеру.

Однако вермахт, с февраля 1938 г. подчинявшийся лично Гитлеру как фюреру и верховному главнокомандующему, в сфере профессиональной компетенции вооруженных сил обладал известной автономией. Ситуация изменилась после поражений вермахта на Восточном фронте в 1941–1943 гг. В 1943 г. нацисты ввели в вермахте институт «офицеров по осуществлению национал-социалистического руководства». После неудачной попытки военного переворота 20 июля 1944 г. было восстановлено членство военнослужащих в нацистской партии, вместо уставного воинского приветствия вводилось партийное «Хайль Гитлер», политические дела военнослужащих передавались из военных судов в народные суды, военная разведка (абвер) была изъята из подчинения армейского ведомства.

Ключевую роль в механизме господства нацистов играла репрессивная система. Был создан огромный и разветвленный аппарат террора, который пресекал любую оппозиционную или подрывную деятельность и держал население в постоянном страхе. В марте 1933 г. в рамках прусской полиции была создана тайная государственная полиция (гестапо), которая в апреле 1934 г. перешла в подчинение шефа СС Генриха Гиммлера[78].

В 1939 г. было образовано Главное управление имперской безопасности (РСХА), в которое вошли общие СС, гестапо, служба безопасности (СД) и т. д. РСХА служило еще одним автономным центром власти нацистской партии-государства.

С марта 1933 г. началось создание концлагерей, которые также были в итоге подчинены СС. До начала Второй мировой войны через них прошло около 1 миллиона немцев. К концу войны только на территории Германии имелось 1100 концлагерей, через которые прошло 18 миллионов человек, из них И миллионов погибли.

В рейхе создавались специальные суды. В апреле 1934 г. высшей судебной инстанцией стала назначаемая лично Гитлером Народная судебная палата во главе с Р. Фрайслером, которого Гитлер называл «наш Вышинский». К началу Второй мировой войны Народная судебная палата вынесла приговоры 225 тыс. человек общей сложностью в 600 тыс. лет лишения свободы, а до гибели Фрайслера 3 февраля 1945 г. под американскими бомбами – 5 тыс. официальных смертных приговоров[79].

Расизм и антисемитизм как основы нацистского государства

В гитлеровском рейхе расизм, т. е. учение о неравенстве человеческих рас, причем в наиболее примитивной его форме, стал не просто идеологией и политикой, но самой основой государства, целью которого было господство «высшей» арийской (нордической) расы. Согласно нацистской расовой доктрине, каждый немец имел врожденное предрасположение к тому, чтобы занимать главенствующую позицию по отношению к другим, «низшим» типам людей, в жилах которых течет «худшая» кровь. Таким образом, расистские концепции становились «аргументами» в пользу господства немцев над миром. Любые ведущие к этой цели средства полностью оправдывались[80].

На расовой основе шла консолидация «арийского народного сообщества». Нацистская идеология, подчеркивая различия вне нации, смягчала классовые противоречия внутри нее. Национальный социализм обеспечивал немцам социальную стабильность и рост уровня жизни. По этой причине нацистский режим поддерживали до 95 % немцев[81]. Между «национально-социальным» государством Гитлера и чудовищными преступлениями нацизма была прямая связь: это были две стороны одной медали. Расовая теория и практика национального социализма служила идейной подготовкой к «расовой» войне и обоснованием ненависти к «врагам высшей расы»; ограбление и массовое убийство «расовых врагов» поддерживали на плаву социальное государство Гитлера[82].

Расовыми вопросами в Третьем рейхе ведали: «генеалогическое бюро» при личном штабе рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, управление по расовым вопросам при центральном аппарате нацистской партии (НСДАП), соответствующий отдел главного управления имперской безопасности (РСХА), децернат (отдел) в составе гестапо. Всего в центральном аппарате нацистского государства, партии и СС «расовыми вопросами» занимались 124 подразделения[83].

Для национальной консолидации немцев по «чистоте крови» нацистам нужен был «вечный враг», в борьбе против которого следовало сплотиться. Роль «врагов высшей расы» отводилась евреям.

Разумеется, антисемитские предрассудки возникли задолго до нацистского Третьего рейха. Они существовали столько веков, сколько евреи жили в Германии. Первые документальные сведения о поселениях евреев в Германии содержатся в указах древнеримского императора Константина Великого (321, 331 гг. н. э.) и относятся к еврейской общине Кёльна. С X в. евреи постоянно жили в стране «Ашкеназ» (так они на языке идиш называли Германию) в еврейских кварталах-гетто в Аахене, Кёльне, Майнце, Трире, Франкфурте, Шпейере, других немецких городах, осуществляли торговлю и финансовые операции между Северной и Южной Германией, а также между германскими землями и соседними странами. Это вызывало зависть и ненависть соседей-конкурентов. Свою роль в формировании антисемитских предрассудков сыграли и христианские церкви – как католическая, так и протестантская. В Средние века в Германии периоды временного преуспевания евреев в разных немецких городах сменялись их изгнанием и погромами.

В XVIII–XIX вв. эмансипация немецких евреев шла быстрыми темпами. 3 июля 1869 г. в Пруссии был принят закон об отмене «всех еще существующих ограничений в гражданских и политических правах, вытекающих из принадлежности к вероисповеданию»[84]. Этот закон открыл евреям доступ к должностям в правительственных учреждениях, включая судебное ведомство, и к преподавательской деятельности во всех государственных учебных заведениях. В остальных немецких государствах закон вошел в силу после завершения объединения Германии в 1871 г. Евреи формально стали полноправными гражданами рейха, но антисемитские предрассудки еще долго были живы, даже в просвещенной академической среде. Однако в конце XIX – начале XX в. немецкие евреи добились религиозного, экономического и социально-политического равноправия.

В Веймарской республике «немцы Моисеевой веры», которые составляли менее 1 % населения Германии, насчитывавшего примерно 66 млн человек, были полноправными гражданами, полностью интегрированными во все сферы жизни общества и государства. Несмотря на столь малый процент населения, евреи до прихода нацистов к власти играли заметную роль в общественно-политической, экономической, финансовой, научной и культурной жизни страны. Немецкие граждане «Моисеевой веры» занимали 12 % должностей преподавателей университетов, еще 7 % преподавателей были крещеные евреи. Евреями были 5 % литераторов и редакторов. В 1933 г. в Германии 16 % адвокатов, 11 % врачей были евреями. Евреям принадлежало 20 % частных банков, 40 % торговли текстилем, 80 % универмагов[85].

Среди наиболее известных в Германии и мире еврейских имен были промышленники Р. Геснер и Ф. Мандель, банкиры O. Вассерман и М. Варбург, философы Г. Коген и Э. Гуссерль, социолог Г. Зиммель, математики Г. Кантор, Г. Минковский, бактериолог П. Эрлих, химик Ф. Габер, физики А. Эйнштейн, М. Борн, Д. Франк, О. Штерн, Ф. Блох, О. Вигнер, Г. Бете, Д. Габор, Л. Силард, Э. Теллер, медики Б. Хайн и Г. Кребс, композитор Ф. Мендельсон, художник М. Либерман, писатели Э. Людвиг, Л. Фейхтвангер, А. Цвейг, режиссеры М. Рейнхардт и Г. Фукс. Евреи были лидерами социал-демократов и коммунистов: К. Маркс, Э. Бернштейн, В. Адлер, Г. Хаазе, Э. Толлер, P. Люксембург, К. Эйснер, О. Левине. Евреи занимали видные посты в правительстве Веймарской республики и в правительствах германских земель: В. Ратенау, Г. Ландауэр, О. Ландсберг, Г. Пройс.

Политика дискриминации евреев началась сразу после прихода Гитлера к власти. С января 1933 г. до 1 сентября 1939 г. в Германии на государственном, земельном, коммунальном уровне было проведено 1448 антиеврейских акций, по 20 мероприятий каждый месяц[86]. Этого было более чем достаточно, чтобы сделать немцев, в целом равнодушных к проблемам еврейского меньшинства, враждебными или недоброжелательными по отношению к евреям.

В апреле 1933 г. нацисты развернули кампанию бойкота против магазинов и лавок, принадлежавших евреям. В том же месяце был принят Закон о восстановлении профессионального чиновничества, преградивший «неарийцам» доступ на государственную службу: чиновники евреи подлежали увольнению или досрочному уходу на пенсию. Накладывались ограничения на адвокатов еврейского происхождения; началось изгнание евреев-профессоров из высших учебных заведений. Законом от 25 апреля 1933 г. «О переполнении немецких средних и высших учебных заведений» была установлена 1,5 %-ная норма для учащихся-евреев. «С 1933 г. евреи в Германии подлежат государственно-правовым ограничениям как неарийцы», – разъяснялось в «Народном Брокгаузе» – словаре для школы и дома[87].

Степень расовой нетерпимости нацистов с годами все более нарастала: нацистский антисемитизм был не только религиозным, политическим или социально-бытовым, но и, прежде всего, расовым: еврейство определялось по крови. К евреям нацисты относили не только тех, чьи предки во втором колене исповедовали иудаизм или имели еврейских предков. К евреям приравняли тысячи людей, отошедших от веры или перешедших из иудаизма в другую религию, вплоть до католических священников и монахинь, а также пасторов-протестантов, чьи предки во втором колене были евреями.

15 сентября 1935 г. на съезде НСДАП в Нюрнберге были провозглашены расовые законы – «О гражданстве рейха» и «Об охране германской крови и германской чести», единогласно принятые сессией рейхстага, специально созванной в Нюрнберге по случаю съезда нацистской партии.

Согласно закону «О гражданстве рейха», гражданином мог быть лишь тот, кто обладает «германской или родственной ей кровью и кто своим поведением доказывает желание и способность преданно служить германскому народу и рейху». Такая формулировка фактически означала лишение немецкого гражданства в первую очередь евреев и цыган.

Закон «Об охране германской крови и германской чести» запрещал «осквернение расы» – брак и внебрачное сожительство между евреями и «гражданами германской или родственной ей крови», наем евреями домашней прислуги из женщин «германской или родственной ей крови» моложе 45 лет, а также вывешивание евреями национального или имперского флага и использование тканей сходной расцветки. Нарушение закона влекло уголовное преследование.

14 ноября 1935 г. была принята поправка к закону о гражданстве, где было определено, кого считать евреем, и установлены категории лиц с еврейской кровью: «Евреем считается тот, у кого трое из родителей его родителей были чистокровные евреи… Евреем считается также человек, родившийся в смешанном браке, подданный государства, происходящий от двух чистокровных евреев-родителей его родителей, если он а) в момент издания закона принадлежал к иудейской общине или был принят в нее позднее; б) в момент издания закона состоял в браке с евреем или вступил в такой брак позднее; г) является внебрачным ребенком, один из родителей которого был евреем»[88]. Потомки евреев, которые не считались евреями, были разделены на две категории «мишлингов», в первую входили те, у кого двое из дедушек и бабушек были евреями, а во вторую те, у кого только один из дедушек или одна из бабушек были евреями.

Расовыми вопросами в Третьем рейхе ведали: «генеалогическое бюро» при личном штабе рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, управление по расовым вопросам при центральном аппарате НСДАП, соответствующий отдел главного управления имперской безопасности, децернат (отдел) в составе гестапо. Всего в центральном аппарате нацистского государства, партии и СС «окончательным решением еврейского вопроса» занимались 124 подразделения[89].

К началу Второй мировой войны евреи были отгорожены от так называемого «немецкого народного сообщества» сотнями законов и распоряжений, претворяемых в жизнь не только убежденными нацистами, но и большинством простых немцев – членов «народного сообщества», а также чиновниками, юристами, полицией, армией, прессой, школой и т. д. Евреи были лишены не только своих гражданских прав, но и, как правило, потеряли свои рабочие места и места на студенческой скамье. Евреи лишались большинства гражданских и имущественных прав, попали под надзор полиции, в их паспортах ставился красный штамп «J» («юде») и вписывалось второе принудительное имя: мужчинам – Израиль, женщинам – Сара. С 19 сентября 1941 г. все евреи были обязаны носить на одежде желтую шестиконечную звезду. Таким образом, все евреи были поставлены под непосредственный полицейский контроль; по отношению к ним гражданское право уже не действовало. По сообщениям СД, распоряжение о ношении евреями звезды Давида было признано немецкой общественностью вполне своевременной мерой: все евреи теперь были на виду. Многие немцы стали с удивлением замечать, как много еще евреев в Германии: на 1 октября 1941 г. евреев в Германии было 163 692, а к началу депортаций на Восток – 131 823[90].

Евреев терроризировали как государство, так и отдельные нацисты; большинство немецких христиан сторонились евреев, относились к ним с презрением и враждой. Значительная часть «простых немцев» писала доносы на своих соседей-евреев. К этому следует добавить многочисленные запреты: евреям запрещалось служить в госучреждениях, вступать в браки с «арийцами», посещать немецкие детские сады, школы, университеты, театры и кинотеатры, концерты, выставки, общественные парки, бани и бассейны, преподавать во всех видах учебных заведений (кроме еврейских), лечить и обслуживать не евреев, покупать газеты (кроме еврейских), работать в научных учреждениях, владеть автомобилями и ездить на них, иметь свои предприятия (кроме мелких семейных лавок и мастерских)[91], владеть недвижимостью, наследовать от арийцев имущество, держать домашних животных, пользоваться общественными телефонами, владеть и пользоваться радиоприемниками и пишущими машинками; вводились ограничения на общественном транспорте. Нормы снабжения евреев по продуктовым карточкам были значительно ниже «арийских»; на «отоваривание» карточек отводился лишь один час – с 16 до 17 часов. За торговлю и обмен вещей на продукты на «черном рынке» полагался концлагерь.

В Третьем рейхе антисемитизм воспитывался с раннего детства. В 1936 г. в нацистском издательстве Юлиуса Штрейхера[92] «Дер Штюрмер» была издана детская книжка-картинка 21-летней фройляйн Эльвиры Бауер, название которой можно перевести так: «Не верь лису, когда он крадется, не верь жиду, когда он клянется»[93]. Название книжки является аллюзией на памфлет Мартина Лютера «О евреях и их лжи» (1543 г.). Антисемитская подделка Эльвиры Бауер имела огромную популярность не только в детских садах и подготовительных школах, но и среди взрослого населения Германии: ее тираж составил 100 000 экземпляров.

Журнал «Штурмовик» опубликовал восторженную рецензию на эту книжку: «Кто хочет говорить с детьми, тот должен знать детский язык и уметь воспитывать подрастающее поколение. Эльвира Бауер знает, что нужно сказать большим и маленьким. Дети будут благодарить ее за то, что она написала свою первую и лучшую книгу, которую можно подарить в новом Рейхе на каждое Рождество… Но не только для маленьких детей Эльвира Бауер написала эту неповторимую книгу. Книга рассчитана и на больших, поскольку: покуда есть еще люди, которые думают, что после крещения еврей становится не-евреем; покуда есть еще люди, которые не видят в якобы “приличном еврее” жестокого дьявола; покуда есть еще люди, которые принимают еврея за товарища; покуда есть еще люди, которые думают, что благо идет от еврейского народа; покуда есть еще люди, для них и написала эту книгу Эльвира Бауер»[94].

В 1938 г. издательство «Дер Штюрмер» напечатало детскую книжку Эрнста Химера с рисунками Филиппа Руппрехта (псевдоним Фипс) «Поганка»[95]. Уже за первый год после публикации ее тираж достиг 60 000 экземпляров. Что увидели и прочли немецкие дети в этой книге? Сцена первая. Два колоритных еврея держат папки. Сзади запуганные мать с сыном. Подпись: «Ну, коллега Моргентау, мы сделали хорошее дело». «Прекрасно, коллега Зильберштейн! Вот мы и отняли у гоев их деньги – положим эти деньги в наш мешок». Сцена вторая. Баварская семья смотрит на деревянный крест. «Если вы видите крест, тогда думайте о том, как евреи жестоко убили Христа». Сцена третья. Четверо евреев разрезают теленка. В окно подглядывают назойливые дети. Подпись: «Опять свалили животное. Оно медленно умирает. Евреи стоят рядом и смеются». Сцена четвертая. Сюжет из школьной жизни: «Как распознать еврея? 7-й класс мальчиков под руководством учителя Биркмана оживился. Учитель рассказывает о евреях… Дети тянут руки. Маленький Карл берет указку, идет к доске, чтобы объяснить рисунки. “Еврея можно распознать по его носу. Кончик еврейского носа немного изогнут. Поэтому он выглядит как шестерка. Но изогнутые носы бывают и у не-евреев. У таких людей нос изогнут не вниз, а вверх. Такой нос называют крючковатым или орлиным носом. Этот нос не имеет ничего общего с еврейским”. “Правильно! – говорит учитель, – но еврея можно распознать не только по носу”. Мальчик говорит дальше: “Еврея можно распознать и по губам. Еврейские губы вздуты. Очень часто нижняя губа немного выдается вперед. Поэтому говорят: ‘висячка’. Еврея можно распознать и по глазам. Его веки, как правило, толще и мясистее, чем наши. Взгляд еврея подстрекающий и колющий. Сразу видно, что он лжец” Другие ученики называют прочие свойства, из которых видно, что евреи – предатели, даже если еврея не сразу можно распознать по виду»[96].

Ядом расизма и антисемитизма было отравлено немецкое школьное образование. Учебный материал всех школьных предметов включал в себя пропаганду милитаризма, идей превосходства «арийской» расы и ненависти к евреям. Вводилось обязательное преподавание «расовой теории и гигиены»[97]. Не только биология и история, но физика и математика преподавались с позиции расизма и антисемитизма. Например, школьникам предлагалось решить такую арифметическую задачу: «Евреи являются врагами Германии. В 1933 году население Третьего рейха составляло 66 060 000 жителей, из которых 499 682 были евреями. Сколько процентов населения были нашими врагами?»[98].

Результаты нацификации образования и науки оказались катастрофическими. В учебниках и лекциях история фальсифицировалась до нелепости: Христос был объявлен «арийцем», а средневековая Священная Римская империя германской нации – предтечей нацистского Третьего рейха. Расовые науки, провозглашавшие немцев высшей расой и клеймившие евреев как источник всех зол на земле, были еще более смехотворны. В одном только Берлинском университете новый ректор, в прошлом штурмовик, по профессии ветеринар, учредил 25 новых курсов по расовой науке, а ко времени, когда он по существу развалил университет, в нем велось преподавание 86 курсов, связанных с его профессией.

Преподавание естественных наук, чем в течение многих поколений славилась Германия, быстро пришло в упадок. Уволили или заставили уйти в отставку таких ученых, как физики Эйнштейн и Франк, химики Габер, Вильштеттер и Варбург. Из тех, кто остался, многие были заражены бредовой нацистской идеологией и пытались приложить ее к науке. Они стремились преподавать «немецкую физику», «немецкую химию» и «немецкую математику». В 1937 г. вышел в свет первый номер журнала «Немецкая математика». В редакционной статье провозглашалось: любая идея, утверждающая, что математика может рассматриваться вне расовой теории, «несет в себе зародыш гибели немецкой науки».

Директор института физики в Дрездене Рудольф Томашек, разоблачая «еврейскую физику», писал: «Современная физика есть орудие мирового еврейства, призванное уничтожить нордическую науку… Истинная физика есть создание немецкого духа… По существу, вся европейская наука есть плод арийской или, точнее, германской мысли».

Профессор Вильгельм Мюллер из технического вуза в Ахене обнаружил всемирный заговор евреев с целью осквернить науку и тем самым уничтожить цивилизацию, о чем он поведал в книге под названием «Еврейство и наука». Теорию Эйнштейна, на которой зиждется современная физика, нацистский профессор считал теорией, направленной «с самого начала и до конца на преобразование существующего, то есть нееврейского, мира». Всемирное признание теории относительности Эйнштейна, по мнению профессора Мюллера, явилось, по существу, «взрывом радости в предвкушении еврейского правления миром»[99].

Антисемитизм производился в Третьем рейхе не только для внутреннего потребления, но и на экспорт. Современный немецкий историк Али Гётц пришел к выводу, что германское правительство преднамеренно занималось экспортом антисемитизма. Это доказывает, например, циркулярное письмо «Еврейский вопрос как фактор внешней политики в 1938 г.», направленное имперским министерством иностранных дел в зарубежные представительства рейха: «Выезда в 1938 г. из рейха (Германии и Австрии[100]) 100 000 евреев хватило для того, чтобы разбудить во многих странах ощущение, а то и осознание еврейской опасности. Полагаем, что еврейский вопрос тогда станет проблемой международной политики, когда большие массы евреев из Германии, Польши, Венгрии, Румынии придут в движение вследствие растущего давления на них народов стран, в которых евреи являются гостями»[101].

В 1938 г. еврейский вопрос стал темой большой политики. На международной конференции, созванной по инициативе президента США Франклина Рузвельта 5-16 июля 1938 г. во французском курортном городе Эвиане, представители 32 государств обсуждали проблему эмиграции немецких и австрийских евреев.

В Эвиане не было официальных делегаций СССР, а также Германии и ее союзников Италии, Венгрии и Японии. Однако в качестве «наблюдателей» на конференции присутствовали представители евреев Германии (руководитель делегации д-р Отто Хирш, д-р Пауль Эпштейн, д-р Вернер Розенберг, д-р Михаэль Трауб) и Австрии (руководитель делегации д-р Лёвенгерц, д-р Нойман и банкир Шторфер)[102]. Для Эвианской конференции был подготовлен план эмиграции из Германии 200 тыс. чел. в течение 4 лет. Автор плана – социолог и экономист, член правления «Имперского представительства немецких евреев» Пауль Эпштейн рассматривал Эвианскую конференцию как последний шанс немецких евреев эмигрировать из страны. Финансировать эмиграцию покидающие Германию евреи должны были за свой счет при поддержке благотворительных организаций: в Эвиане был сформулирован принцип финансирования приема беженцев не государствами, а частными организациями. Но план Эпштейна принят не был: «в существующих условиях международные еврейские организации не в состоянии взять на себя общие расходы на переселение евреев из Германии»[103], а государства-участники конференции не желали нести эти расходы.

Конференция не была в состоянии обязать то или иное государство принять больше беженцев, чем это предусматривали правила каждой страны. Так что конкретные предложения потонули в общих разговорах.

Созданный по решению Эвианской конференции в Лондоне Межправительственный комитет по делам беженцев не получил ни достаточного финансирования, ни реальных полномочий. Комитет обращался к различным странам мира с призывом открыть границы перед еврейскими беженцами, чтобы эмиграция из Германии была организована в определенных рамках, а беженцам было позволено брать с собой хотя бы часть своей собственности. Однако большинство стран не желали пускать к себе преследуемых евреев. К тому же позиция Третьего рейха была непреклонной. «Всякое сотрудничество с исполнительным комитетом по вопросу немецких евреев для Германии принципиально исключается… Если будет поднят вопрос о содействии Германии в решении проблемы беженцев, я прошу по возможности не вступать по этому вопросу в дискуссию, чтобы ни в коем случае не пробуждать за рубежом надежду на участие Германии в трансфере еврейской собственности за границу», – подчеркивал начальник политического отдела имперского министерства иностранных дел (МИД) штандартенфюрер СС Эрнст Вёрман[104].

В отношении проблемы беженцев тайная полиция занимала аналогичную МИД позицию: «Речь идет о внутригерманской проблеме, стоящей вне всяких дискуссий. На вопрос, может ли Германия облегчить трансфер капитала, сосредоточенного в руках евреев, следует дать отрицательный ответ. Германия не может позволить вывоз за границу капитала, накопленного евреями в основном после войны. Поэтому сотрудничество Германии с представителями заседающих в Эвиане государств невозможно»[105].

Еще осенью 1937 г. началась систематическая «ариизация», т. е. изъятие имущества и собственности немецких евреев.

В 1938 г. власти Германии ввели новые принудительные меры против евреев, наложили на них «контрибуцию», а к 1939 г. завершили конфискацию «еврейских предприятий». 9 ноября 1938 г. настала «Хрустальная ночь» – общегерманский еврейский погром, ответственность за который нацисты возложили на его жертв[106].

Нагнетание антисемитизма в Германии, отказ от реальной помощи евреям со стороны мирового сообщества, а также развязанная гитлеровским рейхом Вторая мировая война сделали возможным нацистское «окончательное решение еврейского вопроса». Соответствующий приказ отдал Гитлер летом 1941 г. По свидетельству коменданта Освенцима Рудольфа Гёсса, его срочно вызвали к рейхсфюреру СС Гиммлеру, который сообщил Гёссу, что «фюрер приказал окончательно решить еврейский вопрос, мы – СС – должны выполнить этот приказ»[107].

На вопрос, «что следует понимать под “окончательным решением еврейского вопроса”», атташе полиции безопасности и СД «уполномоченный по делам евреев» при германском посольстве в Бухаресте штурмбанфюрер СС Густав Рихтер дал ясный и однозначный ответ: «Окончательное разрешение еврейского вопроса означало полное физическое истребление евреев во всех оккупированных германскими войсками странах Европы. Первое секретное распоряжение об уничтожении евреев было дано Герингом начальнику полиции безопасности и СД Германии Гейдриху 31 июля 1941 года. Это распоряжение я читал лично в Берлине, будучи на приеме у Эйхмана, который по поручению Гейдриха непосредственно руководил истреблением евреев»[108].

Израильский историк Ицхак Арад приводит такие данные: до 1933 г. в Германии жили 566 тыс. евреев; 25–30 тыс. немецких евреев до начала Второй мировой войны эмигрировали в другие европейские страны и были уничтожены вместе с местными евреями. Большинство оставшихся в живых эмигрировали до 23 октября 1941 г., когда еврейская эмиграция из рейха была запрещена. Отправка в лагеря смерти началась в октябре 1941 г., когда 20 тыс. немецких евреев, ранее вывезенных в Лодзинское гетто, были отправлены в лагерь уничтожения Хелмно. В это время верхушка СС пришла к выводу, что оккупированная территория СССР больше подходит для ликвидации евреев из Германии и Австрии. С ноября 1941 по декабрь 1942 года в Каунас, Ригу, Минск, где действовали эйнзацгруппы СС, прибыли транспорты с 60 тыс. депортированных немецких евреев. Часть из них были убиты сразу, других отправили в Рижское и Минское гетто, где они были уничтожены вместе с местными евреями[109].

Историк из ФРГ Мартин Бросцат подчеркивал, что «преступное массовое уничтожение евреев нельзя воспринимать как простое продолжение дискриминации евреев, основанной на законодательстве начиная с 1933 г. С точки зрения процедуры это был настоящий прорыв, который имел, таким образом иное качество, чем вся предыдущая практика. Предварительные законы и постановления, которые шаг за шагом продолжали дискриминировать евреев в Германии, поставили их в исключительное положение и сгоняли в общественное гетто, открыв, таким образом, путь для “окончательного решения”. Усилившийся процесс расщепления правового принципа мероприятиями, имеющими форму закона, в конечном итоге перешел в преступную акцию, абсолютно лишенную формы и законности»[110].

Полигоном для «окончательного решения» нацисты избрали территорию Польши. Первоначальный приказ Гиммлера, изданный осенью 1941 г., требовал уничтожения всех евреев генерал-губернаторства (так нацисты называли Польшу) без исключения. Затем приказ был изменен: работоспособных евреев следовало направлять на предприятия военной промышленности, где «уничтожать путем работы» («Vernichtung durch die Arbeit»)[111]. Немецкие евреи «уничтожались путем работы» на военных предприятиях рейха или отправлялись «для дальнейшего трудового использования» и уничтожения на восток Европы.

Нередкими были случаи, когда евреи всеми правдами и неправдами добывали себе новые, «арийские» документы, меняли фамилии, старались, чтобы спасти жизнь, стать, например, из полукровок четвертькровками – это давало шанс на спасение. Словом, многие пытались «улучшить» свою родословную хотя бы на одну ступеньку. Спасти от депортации могло заключение о «чистоте расы», выданное на основе экспертизы «генеалогического бюро» СС.

В 1943 г. в советский плен попал бывший офицер личного штаба Гиммлера гауптштурмфюрер СС Эрих Цильке – эксперт по вопросам «чистоты расы». Судьба сыграла с ним злую шутку. Эсэсовец, не лишенный плохо скрываемых гомосексуальных наклонностей, домогался сексуального расположения юноши, который был объектом его экспертизы. Дело получило огласку: Цильке был лишен эсэсовского чина, уволен со всех постов и в звании армейского капитана отправлен на Восточный фронт, где и попал в плен. В Суздальском лагере для военнопленных его допрашивал лейтенант Александр Бланк. После войны доктор исторических наук профессор А.С. Бланк стал одним из ведущих советских германистов, у которого автору этих строк посчастливилось учиться.

А.С. Бланк вспоминал: «Цильке служил под началом оберфюрера СС д-ра Вальтера Бюста в “генеалогическом бюро” при личном штабе рейхсфюрера СС и был экспертом по расовым вопросам. Функции его заключались в том, чтобы в спорных и недостаточно ясных случаях выносить окончательное решение. Но когда что-либо вызывало подозрение или следовал донос в гестапо (а ведь доносы на своего соседа, сослуживца, друга, собутыльника, конкурента, приятеля и т. д. приняли в нацистском рейхе гигантские масштабы), а документальные подтверждения подлога отсутствовали – словом, когда случай был запутанным и сложным, тогда призывали на экспертизу Эриха Цильке. Как же проводил Цильке свою экспертизу? Сначала он “заводил какую-нибудь живую беседу с проверяемым. Наблюдал за тем, как он смеется, реагирует на шутки, жестикулирует, насколько быстро входит в контакт, – одним словом, все его поведение во время живого, непринужденного и остроумного разговора без напряжения”. Это был первый этап проверки. На втором этапе проверяемого официально вызывали в гестапо, где измеряли расстояние между глазами, высоту лба, форму носа, длину шеи и т. д. Но самым главным показателем для Цильке были глаза. “Что-что, а глаза не могли обмануть меня никогда, – утверждал Цильке. – Заглянув в них, я видел “мировую скорбь” тысячелетий, если она там присутствовала”. По “формуле Цильке”, при одной восьмой и даже одной четвертой еврейской крови ‘мировая скорбь’ не просматривалась, а при “чистокровности” и “полукровности” – непременно. На основании заключений, вынесенных Цильке, сотни людей были отправлены в лагеря уничтожения – в газовые камеры и печи крематориев»[112].

Национал-социалистический режим планировал массовое истребление других «не арийских» европейских народов, в частности, славян. Генеральный план «Ост» предусматривал порабощение, изгнание или уничтожение более 30 млн поляков, русских, украинцев, белорусов и поселение на землях «упраздненной» нацистами Польши и на европейской части Советского Союза 5 млн немцев[113]. «Восток отныне принадлежит СС», – заявлял рейхсфюрер СС Г. Гиммлер[114].

В 1938 г. развернулась массовая отправка в концлагеря цыган. В 1939 г. и особенно с началом Второй мировой войны нацистский расизм перешел от преследований меньшинств к их уничтожению. Уже в 1939–1940 гг. национал-социалисты приступили к депортациям и эпизодическим казням еврейского населения европейских стран: на территориях, оккупированных гитлеровскими войсками, создавались гетто, власти разрабатывали планы выселения евреев из Европы. Наконец, с 1941 г. после нападения Германии на СССР развернулось систематическое массовое уничтожение еврейского и цыганского населения. На Ваннзейской конференции 20 января 1942 г. был принят план «окончательного решения еврейского вопроса»[115]. Всего от нацистского расового террора погибли до 6 млн евреев и до 1,5 млн цыган[116].

В рамках политики «расовой гигиены» нацистский режим расправлялся и с теми немцами, кто, по его мнению, занимался «порчей расы» или «выродился» – «асоциальными» элементами и душевнобольными. Уже в 1933 г. были приняты законы о принудительной стерилизации «асоциальных» лиц и людей, которые, как опасались нацисты, могли дать «потомство, страдающее наследственными заболеваниями». В 1935 г. был введен аборт по генетическим и наследственным показаниям, тем, кого признали больными, запрещалось вступать в брак. В 1937–1938 гг. «антисоциальных» стали в массовом порядке отправлять в концлагеря. В 1939 г. власти ввели программу эвтаназии для душевнобольных и наследственно-больных детей, в 1940 г. распространили ее на взрослых и на «антиобщественные» элементов, а в 1942 г. заключенных, принадлежавших к этой последней категории, передали СС для «уничтожения посредством труда». Всего от рук нацистов погибло не менее 70 тыс. человек, объявленных «душевнобольными».

«Источник жизни»

Нацисты пытались осуществить давно вынашиваемые ими планы выведения «чистых расовых пород». Излюбленным детищем Гиммлера был «Лебенсборн» (“Lebensborn”) – «Источник жизни». Так называлась разработанная под руководством рейхсфюрера СС программа превращения германской нации в «расу господ» путем селекционного отбора лучших представителей «новой чистой породы» людей.

Отдел «Лебенсборн» был создан в 1935 г. в составе Главного управления расы и поселений для подготовки молодых «расово чистых» матерей и воспитания арийских младенцев (прежде всего детей членов СС). В 1938 г. он был преобразован в управление CC „L” в составе Личного штаба рейхсфюрера СС. Руководителями «Лебенсборна» были оберфюрер СС Грегор Эбнер и штандартенфюрер СС Макс Зольман[117].

Предпосылкой к запуску программы «Лебенсборн» стала проблема неуклонного снижения рождаемости в Германии. Кто будет через 20 лет воевать, если женщины не рожают будущих солдат? Немецкий историк Фолькер Кооп, изучая программу «Лебенсборн», опубликовал материалы, обнаруженные в архивах ФРГ. Из документов следует, что Гиммлер пытался положить конец «эпидемии абортов» в Третьем рейхе. 600 тыс. прекращенных беременностей в год – слишком большая цифра. Рейхсфюрер СС принял решение создать спецприемники, в которых женщина могла бы спокойно родить младенца и передать его для дальнейшего воспитания государству.

Для подготовки будущих матерей и воспитания детей Лебенсборн создавал собственные Дома матери и Дома ребенка. Всего было 6 Домов ребенка и 17 Домов матери (также планировалось открыть еще три в Польше – в Кракове, Отвоке и Варшаве и один – в Нидерландах, в Ниймегене).

Дома матери: в Германии – Бад-Польниц, Вернигеро-де, Висбаден, Клостерхейде, Нордрах, Перниц, Штейнхёринг, Хохенхорст; в Бельгии – Вегимонт; в Дании – Копенгаген; во Франции – Ламорле; в Норвегии – Берген, Гейло, Хурдаль-сверк, Клеккен, Осло, Тронхейм.

Дома ребенка: в Германии – Боффердинг, Гмюден, Шалькхаузен; в Норвегии – Годтхааб, Ос, Сталхейм[118].

Государственная идеология национал-социализма особо подчеркивала, что долгом немецких женщин является рожать «расово полноценных арийских» детей независимо от того, рождены они в семье или вне брака. Молодым немкам, особенно состоявшим в Союзе немецких девушек, постоянно напоминали об их материнском долге перед Родиной. Высшей добродетелью немецкой женщины провозглашалось рождение чистокровных арийцев – голубоглазых блондинов с «правильными» чертами лица и пропорциями тела, сильных, крепких физически.

Для того чтобы зачать ребенка, истинным арийцам не нужно было вступать в брак и жить совместно. Он и она могли просто зачать ребенка, а позже расстаться. Мать вынашивала плод, который для нацистских вождей был ценнее золота, под присмотром квалифицированных медиков и в определенный день и час рожала на свет младенца, который объявлялся наследием нации. Появившийся на свет новый «властелин мира» проходил особый ритуал «арийского крещения»: мать от имени новорожденного давала клятву верности фюреру и рейху.

В Германии во время войны развернулось движение «Ребенок для фюрера». Поощрялась беременность от членов СС как наиболее «чистых в расовом отношении», а также «политически и идеологически благонадежных». Для этой цели существовали специальные дома свиданий, где самец-эсэсовец мог оплодотворить расово полноценную самку – арийку минимум в третьем поколении. Накануне родов женщин направляли в один из специальных родильных домов «Лебенсборна», где им обеспечивали надлежащий медицинский уход. Ребенка и мать после родов обычно разлучали.

Но при желании мать могла заботиться о ребенке самостоятельно и даже получать приличное государственное денежное пособие, если папа – эсэсовец. Либо же, с ее письменного согласия, новорожденного передавали на воспитание нянькам из «Лебенсборна», а впоследствии – приемным «арийским» семьям, где ребенка воспитывали в соответствии с идеями и планами «нового порядка», который спустя небольшое время должен воцариться в Европе.

Но собственных арийцев нацистам показалось мало. Когда началась Вторая мировая война и гитлеровские войска оккупировали пол-Европы, подходящих для «германизации» детей принялись искать в других странах.

Во время Второй мировой войны Гиммлер информировал руководство программы «Лебенсборн» о том, что желательно ввозить в Германию «расово приемлемых» детей из таких оккупированных стран, как Франция, Норвегия, Чехословакия, Латвия, Литва, Эстония. В исполнение приказа Гиммлера детей с арийской внешностью отбирали путем многочисленных проверок, привозили в Германию и помещали в центры идеологической обработки, а затем направляли для адаптации в «расово благонадежные» немецкие семьи.

После Второй мировой войны были обнародованы документы, которые пролили свет на ужасные аспекты деятельности «Лебенсборна». Помимо селекционной работы, в Третьем рейхе осуществлялась оптовая торговля и уничтожение похищенных иностранных детей. В рамках программы «Лебенсборн» несколько сотен тысяч детей были отняты у своих семей, а тысячи детей-инвалидов и душевнобольных – уничтожены[119].

«Все, что другие нации смогут предложить нам в качестве чистой крови, наподобие нашей, мы примем. При необходимости сделаем это путем похищения их детей и воспитания в нашей среде», – говорил Гиммлер[120].

Одним из наиболее известных случаев стала трагедия в чешском селе Лидице. Лидице нацисты стерли с лица земли – это была месть за убийство 27 мая 1942 г. двумя подготовленными в Англии бойцами Сопротивления – Йозефом Габчиком и Яном Кубишом заместителя Гиммлера, шефа PCX А и протектора Богемии и Моравии обергруппенфюрера СС и генерала полиции Рейнхарда Гейдриха. Все мужчины Лидице старше 16 лет (172 человека) были расстреляны на месте, 195 женщин были отправлены в концентрационный лагерь Равенсбрюк, а дети доставлены в Центральное бюро по делам переселенцев города Лицманштадт.

Мария Долежалова-Шупикова из Лидице в числе 23 детей была отобрана для германизации. Девочку отдали в детский дом «Лебенсборна», а потом в немецкую семью. Остальные 82 ребенка, не прошедшие расовый отбор, были отправлены в концлагерь Хелмно, где их отравили газом.

Приемные родители дали Марии новое имя – Ингебор-га; с этим именем она прожила до 1946 г.: «Я и те не многие, кого передали на воспитание в приемные семьи, были благодарны новым маме и папе. И радовались, что мы живы. Все время нахождения в семьях к нам хорошо относились, даже, возможно, и любили. И по сравнению с детскими домами, куда нас поселили сразу после того, как вывезли из Лидице, здесь было довольно неплохо», – вспоминала девочка.

В 1946 г. в архивах «Лебенсборна» не были обнаружены ее подлинные документы. Мария смогла найти свою настоящую мать. Во время войны она находилась в концлагере и к тому времени, когда дочь ее нашла, была парализована. В 1947 г., когда Марии исполнилось 15 лет, ее пригласили выступить свидетелем на Нюрнбергском процессе. В своих показаниях она подробно описала жизнь в детском доме «Лебенсборна»[121].

Сегодня в Лидице, в 20 километрах от Праги, стоит памятник детям, ставшим жертвами «Лебенсборна».

Недавно Первый канал Российского телевидения в воскресной программе «Время» показал сюжет «Память сердца. Их похитили для спецпроекта СС». Корреспондент встретился с теми, кто прошел через «Лебенсборн» и согласился рассказать свою историю.

Пенсионер из Гамбурга Александр-Фолькнер Хайнеке показывает свое свидетельство о рождении: «Здесь написано Литау Александр. Я не знаю, были ли у меня братья или сестры. Мне всегда казалось, что были…». Пожелтевшие листы для него – ниточка, по которой пытается распутать клубок лжи, которым окутано все его детство. Дата рождения выдумана. Метрики – подделка. Он взял двойное имя и стал Александром-Фолькнером, как только узнал, что настоящая его родина – Крым, а его, маленького Сашку, похитили нацисты.

«Я все не могу найти себе покоя, я по ночам не сплю, все читаю про детей “Лебенсборн”. И поэтому наверное, мой брак развалился. Мне нужно найти ответ, узнать, откуда же я родом».

Рейхсфюрер СС Гиммлер часто бывал в гостях у семьи Хайнеке. Новые родители Фолькнера, убежденные нацисты, уговорили шефа СС стать сыну крестным отцом. «Я вспоминаю человека в черном кожаном плаще и черной фуражке. Я смотрел, как он разговаривал с моим приемным отцом. Они оба увлекались разведением кур, хотели вывести новую белую расу несушек», – рассказывает Хайнеке.

«Детей забирали иногда прямо с улиц. Обычно это были дети двухлетнего возраста. Они в лучшем случае могли знать свое имя, но не фамилию. И “Лебенсборн” уничтожал все следы», – поясняет сотрудница Международной группы розыска Катрин Флор.

Барбара Пацеркивич в «Лебенсборн» попала из Польши, рассказывает, как в приюте детям делали специальные уколы. «Я не знала, что это за уколы. Кто-то говорил, что это уколы с препаратом, чтобы дети забывали свое прошлое», – говорит она. Им пытались стереть память о прошлой жизни. На родном языке говорить было строжайше запрещено. За ослушание – побои и карцер.

«Детей запирали в мертвецкой, в подвале. Там лежали трупы людей, бегали крысы. А они туда маленьких детей на колени на горох ставили, чтобы им не только страшно, но и больно было», – вспоминает Хайнеке. Фолькнера Хайнеке запирали в подвале дома в польском городке Бад Польцин. Там же детей тщательно обследовали. «80 % детей не проходили расовый отбор. Их возвращали обратно в лагерь. Больше о них никто не слышал», – говорит Хайнеке.

Самый известный в мире ребенок «Лебенсборн» – певица и актриса Анни-Фрид Лингстад. Та самая, темненькая, из шведской группы АББА – плод проекта Генриха Гиммлера по созданию детей расы господ. Мама – норвежка, отец – чистокровный ариец из Германии. Рождение таких нордических полукровок было одной из целей «Лебенсборна». Анни-Фрид повезло найти отца и даже встретиться с ним.

Александр-Фолькнер Хайнеке не нашел даже могилы. Он собирает все вырезки из газет на тему «Лебенсборна». Ездил в Крым. Искал возможных родственников. Но безрезультатно. Считает, писарь в его настоящей фамилии мог сделать ошибку. И Александр Литау на самом деле может быть Александром Лито или даже Александром Литовым. «Может, когда-нибудь моя мечта наконец сбудется… Я бы очень был благодарен русским людям, если бы они помогли мне. Я хочу, очень хочу, наконец, обрести семью», – говорит Хайнеке.

Для славянских детей в «Лебенсборне» был разработан ритуал «наречения именем». Ребенка называли по-древнегермански – Зигфрид, Гудрун, Этельвольф. «Новорожденного» брал на руки офицер СС и держал перед алтарем, украшенным факелами, свастикой и портретом Гитлера. Это была изощренная месть славянам: «Вы сражаетесь против Великой Германии, а ваши дети вырастут убежденными нацистами». К счастью, планы «германизации» славян рухнули вместе с Третьим рейхом. Однако до сих пор нет точных данных о том, что случилось с тысячами советских детей, попавших в приюты «Лебенсборна».

Сколько всего детей было увезено в Германию из Польши, Чехии, Украины и Белоруссии – никто точно не знает. Большая часть архивов «Лебенсборна» была уничтожена: 28 апреля 1945 г., перед вступлением американских войск в пригород Мюнхена Штайнхёринг, архив «Лебенсборна» был поспешно сожжен его сотрудниками. В результате досье о детях, попавших на усыновление в немецкие семьи в рамках «германизации», исчезли.

«Я думаю, что количество только по линии “Лебенсборна” похищенных детей в СССР, измеряется не менее чем 500 тысяч человек. Многие дети, я думаю, даже не могут предположить, что они дети “Лебенсборна”», – отмечает историк А.В. Васильченко[122].

Оценка А.В. Васильченко представляется завышенной, по крайней мере, на порядок: официально в СССР не работал ни один приют «Лебенсборна». В показаниях шефа «Лебенсборна» штандартенфюрера СС Макса Зольмана приводятся такие цифры: от 5000 до 50 000 детей из оккупированных областей СССР прошли через «Лебенсборн»[123].

В 1941 г. руководство Третьего рейха отдало приказ начать программу онемечивания славян, – рассказывает историк Тадеуш Малицкий из Вроцлава. – «Лебенсборну» предписывалось «изымать» в Польше, Чехии, Югославии, а с лета 1943 г. и в СССР малышей с арийской внешностью: со светлыми волосами и голубыми глазами. Их отбирали у родителей, иногда просто похищали на улице. Зачастую в «Лебенсборн» отправляли детей партизан, включая и новорожденных: зафиксирован случай, когда немцы забрали в приют ребенка 5 дней от роду. После разгрома в 1942 г. партизанской ячейки в столице Словении дети подпольщиков в возрасте до 5 лет были посланы на «адаптацию» в «Лебенсборн», а их родители – расстреляны[124].

Герлинда Свиллен, пресс-секретарь ассоциации «Рожденные войной» (объединяющей детей, рожденных в Европе в 1939–1945 гг.), заявила, что лично знает десятки случаев, когда для приютов «Лебенсборна» похищали русских и украинских детей. «Если мать и отец сопротивлялись, эсэсовцы убивали их на глазах у ребенка». Но самое страшное, пожалуй, другое. После победы домой вернулась лишь четверть малолетних узников инкубаторов СС из Восточной Европы. Остальные растворились неизвестно где, и в их числе почти все советские дети, отнятые нацистами у их родителей.

На Нюрнбергском процессе (8-м из 12-ти, проведенных оккупационными властями США) по делу «Главного расовоколонизационного ведомства СС» против руководителей «Лебенсборна» было выдвинуто 3 обвинения: преступления против человечности, разграбление оккупированных территорий и принадлежность к СС. После пятимесячного следствия, изучения документов и допросов свидетелей американский трибунал 10 марта 1948 г. вынес приговор. Согласно ему руководитель «Лебенсборна» штандартенфюрер СС Макс Зольман вместе со своими ближайшими соратниками был оправдан по двум первым пунктам и осужден по третьему пункту обвинения. Зольман провел за решеткой менее 3-х лет. Когда он вышел на свободу, ему пришлось заплатить штраф – 50 марок ФРГ.

«Наследие предков»

Другим вопросом поиска «чистой расы», находившимся в личном ведении рейхсфюрера СС, была программа «Аненербе» («Ahnenerbe») – «Наследие предков». Общество «Аненербе» – «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков» было создано в 1933 г. по инициативе

апологета теории «чистой расы» Вальтера Дарре. Корни Аненербе следует искать в начале XX в. в деятельности эзотерического общества «Туле», название которого происходит от мифической северной страны из древнегреческих легенд. Страна Туле помещалась древнегреческими и древнеримскими географами на Крайнем Севере. Общество было названо в честь “Ultima Thule” – дальней северной части Туле (то есть Скандинавии), упоминаемой древнегреческим поэтом Вергилием в «Энеиде».

Нацистские мистики вслед за основателем общества «Туле» Рудольфом фон Зеботтендорфом заявляли, что это “Ultima Thule” находится в древней Гиперборее, на Дальнем Севере, рядом с Гренландией и Исландией.

Основной темой исследований общества «Туле» было происхождение «арийской расы». Члены общества верили, что «арийцы» были высшей расой, якобы существовавшей в доисторическую эпоху на легендарном материке Атлантида. Миф гласил, что жители Туле были потомками «арийцев», выжившими после гибели Атлантиды. В обществе были популярны антропософские идеи. Члены общества также верили в то, что «арийцы» обладали секретным знанием, которое можно перенять путем магических ритуалов.

Общество «Аненербе», кроме теоретического наследия общества «Туле», базировалось на идеях оккультиста-язычника Фридриха Хилыпера (наставника генерального секретаря «Аненербе» Зиверса) и трудах Германа Вирта. Главной целью «Аненербе» было доказательство теории расового превосходства германцев посредством исторических, антропологических и археологических исследований.

В книге Вирта «Происхождение человечества» утверждалось, что у истоков человечества стоят две борющихся проторасы: «нордическая» раса – духовная раса Севера, и «раса Юга» – охваченные низменными инстинктами «пришельцы с Юга» – жители континента Гондвана. Особое влияние на теорию «арийской расы» оказало учение Елены Петровны Блаватской о существовании высших и низших рас, в частности ее «Тайная доктрина». Хилыпер общался с профессором Мюнхенского университета «отцом геополитики» Карлом Хаусхофером, ассистентом которого был молодой нацист Рудольф Гесс. Гесс познакомил Хаусхофера с Гиммлером, которого увлекла идея завоевания жизненного пространства, различные оккультно-мистические построения и гипотезы.

В 1935 году в Мюнхене прошла организованная Виртом выставка под названием «Наследие немецких предков», которую посетил Гиммлер; он проявил большой интерес к «Аненербе». Этой организации было поручено изучать все, что касалось «духа, деяний, традиций, отличительных черт и наследия индогерманской нордической расы».

В программе «Аненербе» 1935 г. было сказано: «Изыскания в области локализации духа, деяний, наследства индогерманской расы. Популяризация результатов исследований в доступной и интересной для широких масс народа форме. Работы производятся с полным соблюдением научных методов и научной точности».

Гиммлер стал президентом и уполномоченным «Наследия предков». В 1937 г. он отправил Вирта в отставку (это было связано с несостоятельностью идеи Вирта о происхождения ариев от атлантов) и включил «Аненербе» в Инспекцию концентрационных лагерей в качестве отдела. Тем самым Гиммлер интегрировал «Аненербе» в систему СС. Генеральный секретарь «Наследия предков» Зиверс играл роль связующего звена между «Аненербе» и рейхсфюрером СС, который лично санкционировал важнейшие проекты этой организации.

Среди программ «Аненербе» особое место занимали антропологические опыты: измерение «неправильных» черепов узников Аушвица ради сравнения их с «правильными» арийскими головами. Особую роль играли медицинские исследования, включая зловещие «опыты» над близнецами и цыганами д-ра Йозефа Менгеле, по прозвищу «доктор смерть», в Аушвице и эксперименты по переносимости людьми низких температур, проводимые Зигмундом Рашером в Дахау.

Своему начальнику Гиммлеру д-р Рашер писал: «Аушвиц больше подходит для проведения подобных испытаний, чем Дахау, так как климат в Аушвице несколько холоднее, а также потому, что в этом лагере опыты будут меньше привлекать внимания ввиду его большей площади (испытуемые громко кричат при замораживании)»[125].

По мере того как люди замерзали и задыхались в барокамере, д-р Рашер или его ассистент регистрировали давление, температуру, работу сердца, дыхание и т. и. Тишину ночи часто нарушали душераздирающие крики мучеников… Когда в Освенциме опыты по охлаждению людей провести по каким-то причинам не удалось, д-р Рашер продолжил свои исследования в Дахау: «Слава Богу, у нас в Дахау вновь наступили сильные холода, – писал он Гиммлеру ранней весной 1943 года. – Некоторые испытуемые находились на открытом воздухе по 14 часов при наружной температуре 21 градус по Фаренгейту (-6,1 по Цельсию), при этом температура тела опускалась до 77 градусов по Фаренгейту (+25 по Цельсию) и наблюдалось обморожение конечностей»[126].

Рашер несет ответственность за наиболее садистские медицинские эксперименты. Этот отпетый шарлатан привлек внимание Гиммлера, одной из навязчивых идей которого было выведение все более полноценных поколений нордической расы, распространив в кругах СС слух о том, что фрау Рашер после сорока восьми лет родила троих детей, отличающихся более совершенными качествами с точки зрения расовой теории. В действительности же семейство Рашер попросту похищало детей из сиротских домов через соответствующие промежутки времени.

Весной 1941 г. д-ру Рашеру, посещавшему в то время специальные медицинские курсы в Мюнхене, организованные люфтваффе, неожиданно пришла в голову блестящая идея. 15 мая 1941 г. он написал о ней Гиммлеру. К своему ужасу, д-р Рашер обнаружил, что опыты по исследованию воздействия больших высот на летчиков застряли на мертвой точке. «До настоящего времени невозможно было проводить эксперименты на людях, потому что они опасны для здоровья испытуемых, а добровольцев, готовых подвергнуться им, не находится, – писал “исследователь”, – Не могли бы вы предоставить двух или трех профессиональных преступников… для участия в этих экспериментах. Опыты, в ходе которых они, вероятно, погибнут, будут проводиться при моем участии». Через неделю рейхсфюрер СС ответил, что «заключенные, конечно, будут охотно предоставлены для проведения высотных экспериментов»[127]. Они были предоставлены, и д-р Рашер приступил к делу. О результатах можно судить по его собственным докладам и по отчетам других «экспериментаторов».

Эти документы фигурировали в Нюрнбергском международном трибунале и последующих процессах, в частности над врачами СС. Для проведения высотных экспериментов он организовал переброску барокамеры люфтваффе из Мюнхена прямо в концлагерь Дахау, где не было недостатка в человеческом материале, предназначенном на роль подопытных кроликов. Из новоизобретенного хитроумного устройства выкачивался воздух так, что моделировались условия отсутствия кислорода и низкое давление, характерные дли больших высот. После этого д-р Рашер приступал к наблюдениям. «Третий опыт проводился в условиях отсутствия кислорода, соответствующих высоте 29400 футов (8820 метров). Испытуемым был еврей 37 лет в хорошем физическом состоянии. Дыхание продолжалось в течение 30 минут. Через четыре минуты после начала испытуемый стал покрываться потом и крутить головой. Пять минут спустя появились спазмы; между шестой и десятой минутами увеличилась частота дыхания, испытуемый стал терять сознание. С одиннадцатой по тридцатую минуту дыхание замедлилось до трех вдохов в минуту и полностью прекратилось к концу срока испытания… Спустя полчаса после прекращения дыхания началось вскрытие». Австрийский заключенный Антон Пахолег, который работал в отделе д-ра Рашера, описал «эксперименты» менее научным языком: «Я лично видел через смотровое окно барокамеры, как заключенные переносили вакуум, пока не происходил разрыв легких. Они сходили с ума, рвали на себе волосы, пытаясь уменьшить давление. Они расцарапывали себе голову и лицо ногтями и пытались искалечить себя в приступе безумия, бились головой о стены и кричали, стремясь ослабить давление на барабанные перепонки. Такие опыты завершались, как правило, смертью испытуемых».

Около 200 заключенных были подвергнуты этим опытам, прежде чем д-р Рашер завершил их. Из этого числа, как стало известно на «Процессе врачей», около 80 погибли на месте, остальные были ликвидированы несколько позднее, чтобы никто не мог рассказать о происходившем. Закончилась эта программа «исследований» в мае 1942 г., когда генерал-фельдмаршал Эрхард Мильх из люфтваффе передал Гиммлеру благодарность Геринга за новаторские «эксперименты» д-ра Рашера[128].

«Аненербе» занималась не только бесчеловечными медицинским экспериментами, но и изучением истории. Изучение древней германской истории в странном смешении естественных наук и мистического романтизма велось с постоянной и единственной целью подтвердить превосходство «арийской расы» в рамках расовой доктрины национал-социализма. Начиная с 1938 г. все археологические раскопки в Германии и на оккупированных ей территориях проводились обществом «Аненербе».

Солидное финансирование позволило привлечь к научным исследованиям многих университетских ученых, с помощью которых были произведены раскопки укреплений викингов IX века, состоялись экспедиции СС на Тибет и Ближний Восток, позднее осуществлялись исследования древних поселений и курганов в оккупированных южных частях Украины.

Нацистская пропаганда преподносила деятельность «Аненербе» как изучение корней германской нации, из которых произрастали и развивались «расово чистые, элитные» эсэсовские организации. Общество «Аненербе» в составе СС выродилось в преступную организацию, занимавшуюся чудовищными медицинскими экспериментами на людях. Во главе медицинского факультета Страсбургского университета – основного центра медицинских исследований общества – был поставлен штурмбаннфюрер СС д-р Хирт.

1 января 1939 г. общество получило новый статус: на него были возложены «научные изыскания» по поиску «основ арийской расы», завершившиеся опытами над заключенными в концлагерях. С началом Второй мировой войны изучение наследия древней германской культуры было сокращено, а новые исследовательские проекты полностью перешли в ведение СС.

С началом Второй мировой войны специалисты организации «Наследие предков», следуя за частями вермахта, принимали участие в разграблении европейских музеев, коллекций древностей и библиотек, включая собрания масонских и еврейских книг.

1 января 1942 г. «Аненербе» было включено в состав личного штаба рейхсфюрера СС[129]. Вся деятельность этой организации была окончательно переориентирована на военные нужды. Многие невоенные проекты были свернуты; был организован Институт военных исследований «Аненербе», возглавленный Зиверсом.

В конце Второй мировой войны «Аненербе» превратилось во влиятельную тайную силу. Этой структуре был поручен контроль над не имеющей никакого отношения к «наследию предков» секретной программой «оружия возмездия» (Фау-1 и Фау-2), которую возглавлял офицер СС авиаконструктор Вернер фон Браун, после войны ставший создателем американских космических кораблей.

По счастью, немецкий атомный проект, разрабатывавшийся в Германии с 1942 г., не привлек внимания рейхсфюрера СС. Может быть, потому, что он делил всю физику на две части: «арийскую» и «еврейскую». На конференции Имперского исследовательского совета он язвительно заметил в адрес физика Эриха Шумана, что его выводы о ядерной физике как оружии не имеют никакого практического значения. Очевидно, Гиммлера больше интересовали самолеты с реактивным двигателем и со сплошным круговым крылом – летающие тарелки.

Общество «Аненербе» прекратило свое существование с концом Третьего рейха. Многие его архивы были в 1945 г. захвачены советской контрразведкой и вывезены в СССР.

Деятельность института была подробно рассмотрена на Нюрнбергском процессе: международный трибунал признал «Наследие предков» преступной организацией, а ее руководитель Зиверс был приговорен к смертной казни и повешен. «Бывший книготорговец Сивере дослужился до чина полковника войск СС и секретаря-исполнителя в Институте исследований наследственности, одном из нелепых “культурных” учреждений, созданных Гиммлером для исследований в сфере его многочисленных безумных идей. По показаниям Сиверса, там имелось 50 научных учреждений, одно из которых именовалось Институтом военно-научных изысканий, и возглавлял его все тот же Сивере. Это был человек чем-то похожий на Мефистофеля, с хитрым прищуром глаз и густой иссиня-черной бородой. В Нюрнберге его окрестили нацистской Синей Бородой по сходству с известным персонажем. Подобно многим другим участникам этой истории, он вел обстоятельный дневник, который, как и его переписка, сохранился и помог ему окончить жизнь на виселице», – пишет американский историк и журналист У. Ширер[130].

Военная экспансия и крах нацистского режима

Нацистская доктрина, частью которой был социал-дарвинизм, объявляла внешнеполитическую экспансию естественным следствием постоянного процесса борьбы рас и народов за «жизненное пространство». «Каждое существо стремится к экспансии, и каждый народ стремится к мировому господству, – заявил Гитлер в 1930 г. – Только тот, кто держит в поле зрения эту цель, выходит на правильную дорогу».

Придя к власти, НСДАП получила возможность осуществить свою внешнеполитическую программу. Она совпадала и с интересами экономической элиты Германии, которая стремилась решить хозяйственные проблемы с помощью массированного развития военной промышленности и оттеснить зарубежных конкурентов. Действия нацистского правительства были отчетливо направлены на форсирование военного конфликта с другими государствами. Так, в 1936 г. Германия приступила к вооруженному вмешательству в гражданскую войну в Испании, а также заключила «Антикоминтерновский пакт» с Японией, к которому в следующем году примкнула Италия. Образовался блок государств, которые ощущали себя «обиженными» итогами Первой мировой войны. Опираясь на него, нацистский режим под лозунгами «воссоединения всех немцев в одном рейхе» и «защиты немецких национальных меньшинств» осуществил волну захватов в Европе: в 1938 г. аннексировал Австрию и Судетскую область Чехословакии, в 1939 г. захватил Чехию и Моравию, отторг Мемельскую область у Литвы.

30 января 1939 г. Гитлер заявил в рейхстаге: «Если мировой еврейский финансовый капитал еще раз столкнет народы Европы в мировой войне, то результатом будет не большевизация мира и тем самым победа еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе»[131]. Таким образом, еще до начала Второй мировой войны Гитлером была поставлена ее политическая цель: уничтожение европейского еврейства.

Путь Гитлеру ко Второй мировой войне прокладывала политика «невмешательства» лидеров Англии и Франции – Чемберлена и Даладье, пошедших с агрессором на «Мюнхенский сговор», а также советско-германская «дружба» – пакт Молотова – Риббентропа и договор «О дружбе и границе».

1 сентября 1939 г. вермахт вторгся в Польшу. Через 16 дней, 17 сентября, восточную границу Польши перешла Красная Армия. Началась Вторая мировая война.

В 1939 – первой половине 1941 г. войска Германии и ее союзников завладели большей частью Европы. Ряд стран и территорий был непосредственно присоединен к Германскому рейху или подчинен ему. Вместо Польши возникло «Генерал-губернаторство», вместо Чехии был образован «Протекторат Богемия и Моравия». Присоединены к рейху Эльзас и Лотарингия, потеряли независимость Франция и Люксембург. В захваченных немецкими войсками Дании, Норвегии, Бельгии, Нидерландах, Франции, Югославии, Греции были созданы оккупационные режимы. В орбите германского влияния оказались Венгрия, Болгария, Словакия, Румыния, Финляндия. Экспедиционный корпус генерал-фельдмаршала Э. Роммеля действовал в Северной Африке.

22 июня 1941 г. Германия напала на СССР. Началась советско-германская война, ставшая для советских людей Великой Отечественной. В 1941–1942 гг. Германия захватила огромные пространства Советского Союза – вплоть до Москвы, Волги и Кавказского хребта.

Однако успехи нацистов оказались недолговечными. Столкнувшись с длительным противостоянием со стороны антигитлеровской коалиции, нацистская военная машина надорвалась. В 1942–1943 гг. силы СССР, США и Великобритании перешли в контрнаступление. К началу 1945 г. Северная Африка и большая часть Европы были очищены от германских войск.

В попытке мобилизовать все ресурсы нацистский режим провозгласил в 1943 г. «тотальную войну». Но это уже не могло спасти Третий рейх от неминуемого краха. Трудности национал-социалистической диктатуры нарастали. Зрело недовольство не только среди населения, но и в высших военных кругах, среди части старой элиты и т. д. 20 июля 1944 г. группа заговорщиков предприняла попытку государственного переворота, попытавшись убить Гитлера и свергнуть нацистское правительство, но выступление было жестоко подавлено[132]. К маю 1945 г. германские вооруженные силы были разгромлены, а территория Германии занята армиями союзников.

Перед тем как совершить самоубийство, Гитлер 29 апреля 1945 г. составил «политическое завещание», в котором возложил ответственность за Вторую мировую войну (следовательно, и за поражение Третьего рейха) на евреев: «Неправда, что я или кто-либо другой в Германии хотели войны в 1939 году. Ее хотели и поджигали те международные государственные деятели, которые были или еврейского происхождения, или работали в интересах евреев». Гитлер призвал немцев продолжать борьбу против главного врага – «интернационального еврейства» и обязывал «руководство нации и общества строжайшим образом соблюдать расовые законы»[133].

Тезис о том, что главной целью Второй мировой войны для нацистов было построение «тысячелетного германского рейха», а второстепенной – уничтожение евреев, нуждается в корректировке. Очевидно, что на первом месте для Гитлера и его приспешников было «окончательное решение еврейского вопроса» – нацисты считали евреев «главным препятствием созданию Великой Германии». Вторая мировая война, по определению израильского ученого Иегуды Бауэра, была «войной против евреев в самом серьезном смысле слова»[134].

Национал-социалистический режим был повержен общими силами антигитлеровской коалиции. Главную тяжесть вооруженной борьбы с Третьим рейхом вынес на себе Советский Союз[135]. Тем самым остававшиеся в живых европейские евреи были спасены от уничтожения. Однако свой вклад в общую победу Объединенных Наций против фашизма внесло и германское антинацистское Сопротивление, в частности его еврейская часть – было бы ошибкой не замечать роль немецких евреев в антигитлеровской борьбе.

Нюрнбергский процесс

После победы во Второй мировой войне важной политической задачей Объединенных Наций, которая осуществлялась юридическими средствами, было наказание военных преступников, развязавших войну в Европе и Азии. Токийский процесс над главными японскими военными преступниками, проходивший с 3 мая 1946 г. по 12 ноября 1948 г., оставим за рамками рассмотрения и поговорим о Нюрнбергском процессе над главными немецкими военными преступниками.

Нюрнбергский процесс над организациями и руководителями нацистского государства был крупнейшим и самым значительным в истории человечества судебным разбирательством. Мировая история не знала таких масштабов преступной деятельности и такой концентрации кровавых злодеяний, как те, что были совершены нацистами до и во время Второй мировой войны. Грандиозность преступлений определила и всемирно-историческое значение суда над совершившими их людьми.

История не знала возмездия, более заслуженного и неизбежного, чем то, что наступило в Нюрнберге. Международный военный трибунал (МВТ) осудил гитлеровскую клику и преступные нацистские организации, установил масштабы злодеяний и личное участие в них каждого из подсудимых. Трибунал раскрыл внутренний механизм нацистской диктатуры, показал результаты ее деятельности для народов и человеческих судеб, разоблачил антигуманную, человеконенавистническую сущность нацизма и его идей, его преступную внутреннюю и внешнюю политику, преступления против мира, военные преступления, преступления против человечности.

Нюрнбергский международный трибунал означал конец безнаказанности агрессии. Впервые в истории руководители государства были осуждены как уголовные преступники, виновные в подготовке, развязывании и ведении агрессивной войны, в попытке навязать миру нацистский «новый порядок», в невиданных до того военных преступлениях и геноциде. По образному выражению главного обвинителя от СССР Р.А. Руденко, нацисты вели себя как «преступники, завладевшие целым государством и сделавшие самое государство орудием своих чудовищных преступлений». В приговоре был подтвержден принцип Устава МВТ, что действия по распоряжению правительства, состоящие в выполнении преступных приказов, не освобождают лиц, отдавших и выполнивших преступный приказ, от личной ответственности.

Нюрнбергский приговор вошел в историю как грозное предупреждение всем зачинщикам войн и конфликтов, апологетам расовой ненависти, антисемитизма и ксенофобии. МВТ открыл новую эпоху правосудия. Принципы, заложенные в Уставе МВТ и его Приговоре, были подтверждены решениями Генеральной Ассамблеи ООН от И декабря 1946 г. и 27 ноября 1947 г. как общепризнанные нормы международного права. Они легли в основу Конвенции 1948 г. о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, Женевской конвенции о защите жертв войны 1949 г., Гаагской конвенции о защите культурных ценностей 1954 г., определения понятия «агрессия», принятого ООН в 1974 г., Римского статута 1998 г., Международного уголовного суда в Гааге.

К сожалению, начало XXI века омрачено эскалацией новых вызовов и угроз безопасности и мирному развитию человечества. Особенно острую форму приобрел международный терроризм. В обществе обсуждается вопрос о международном суде над ним.

Уже по этим причинам следовало бы, наконец, полностью издать в России материалы Нюрнбергского процесса.

Еще в 1946–1947 годах международный секретариат МВТ, в который входил глава секретариата советской делегации майор А.И. Полторак, подготовил на английском, французском, немецком и русском языках полную стенограмму судебных заседаний и предъявленные суду обвинением и защитой документы для официальной публикации всех материалов процесса. В 1947–1949 годах эти материалы, составившие 42 тома, увидели свет на английском, французском и немецком языках. Аналогичного русского издания нет до сих пор. В СССР вышли в свет семитомник в 1957–1961 гг. и восьмитомник в 1987–1999 гг.

Принципы и нормы Нюрнберга создают правовую основу борьбы с человеконенавистническими режимами и экстремистскими силами, проповедующими идеи расовой, национальной, религиозной исключительности, попирающими права человека и нормы международного права, ведущими агрессивные войны, уничтожающими и терроризирующими мирное население. Однако для суда над международным терроризмом необходимо прежде всего победить его совместными усилиями человечества, подобно тому, как Объединенным Нациям удалось разгромить нацизм и посадить главных нацистских военных преступников на скамью подсудимых в Нюрнберге. Международный военный трибунал (МВТ) стал кульминацией истории антигитлеровской коалиции, логическим завершением Второй мировой войны в Европе.

29 августа 1945 г. был опубликован список 24 главных военных преступников, которые несли основную ответственность за преступления, совершенные гитлеровцами, и должны были предстать перед судом МВТ.

Первое заседание МВТ состоялось 20 ноября 1945 г. Во вступительной речи главный обвинитель от США Р. Джексон сказал: «Преступления, которые мы стремимся осудить и наказать, столь преднамеренны, злостны и имеют столь разрушительные последствия, что цивилизация не может потерпеть, чтобы их игнорировали, так как она погибнет, если они повторятся». Главный обвинитель от СССР РА. Руденко завершил свою речь знаменательными словами: «Пусть же свершится правосудие!»

Нюрнбергский процесс продолжался более 10 месяцев. В ходе 403 судебных заседаний судьи из Великобритании,

СССР, США и Франции тщательно исследовали 2630 документов обвинения и 2700 документов защиты. МВТ допросил более 200 свидетелей. Стенографический отчет процесса занял 16 000 страниц. 24 обвиняемых представляли 27 адвокатов и 54 их помощника. Для записи процесса потребовалось 27 километров магнитной ленты.

1 октября 1946 г. МВТ вынес свой исторический приговор. Главные нацистские преступники были осуждены как злейшие враги мира и человечества. К смертной казни через повешение были приговорены 12 осужденных: Геринг, Риббентроп, Кейтель, Кальтенбруннер, Розенберг, Франк, Фрик, Штрайхер, Заукель, Йодль, Зейс-Инкварт и Борман (заочно). 3 преступника были приговорены к пожизненному заключению: Гесс, Функ и Редер. 2 подсудимых – Ширах и Шпеер – были приговорены к 20 годам; Нейрат – к 15 и Дёниц – к 10 годам тюремного заключения. Суд, несмотря на протесты советской стороны, оправдал 3 человек: главу Рейхсбанка Шахта, дипломата фон Папена и радиопропагандиста Фриче. Преступными организациями были признаны руководящий состав нацистской партии (НСДАП), охранные отряды (СС), их служба безопасности (СД) и тайная государственная полиция (гестапо).

Путь к Нюрнбергу был долог и непрост. В самый трудный период Второй мировой войны, 1–2 января 1942 г., когда немцы были под Москвой, а японцы уничтожили Пёрл-Харбор, Великобритания, СССР, США и Китай, а также еще 22 Объединенные Нации, подписали в Вашингтоне декларацию, в которой обязались совместно бороться за свободу и независимость всех наций, за сохранение человеческих прав и справедливости. Так как основной целью 26 Объединенных Наций было поражение гитлеризма, их коалиция получила название антигитлеровской. В соответствии с принципами основного документа антигитлеровской коалиции, Атлантической хартии[136], «фашизм и нацизм должны быть уничтожены, а их доктрины должны бесследно исчезнуть. В этом, – как подчеркивал в октябре 1943 г.

на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании государственный секретарь США К. Хэлл, – заключается главная цель союзных наций. По этому вопросу между нами нет разногласий»[137].

В качестве неотъемлемой части программы Объединенных Наций по разгрому фашизма Советский Союз выдвигал требование сурового и справедливого наказания зачинщиков войны и всех тех, кто совершил тягчайшие преступления против человечества. Идея международного судебного процесса над главными немецко-фашистскими военными преступниками впервые была выдвинута советским правительством в заявлении «Об ответственности гитлеровских захватчиков и их сообщников за злодеяния, совершаемые ими в оккупированных странах Европы» от 14 октября 1942 г. «Советское правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии», – гласил документ[138].

Однако советская идея создания специального международного трибунала долгое время не находила поддержки со стороны правительств США и Великобритании. 29 июля 1942 г. британский комитет по вопросу о военных преступлениях, созданный при военном кабинете, представил королевскому правительству рекомендации, в которых говорилось: «Предложение о каком-либо международном суде для наказания военных преступников должно быть решительно отклонено. Уже достаточно хорошо выявились необязательность и нежелательность создания нового юридического органа для суда над военными преступниками»[139].

Лишь 12 октября 1943 г., через год после заявления советского правительства «Об ответственности гитлеровских захватчиков и их сообщников…», британский премьер У. Черчилль направил И.В. Сталину и Ф. Рузвельту письма, в которых предлагал принять декларацию о наказании военных преступников, предусматривающую «возвращение гитлеровских палачей на места их преступления и суд над ними в соответствии с законами тех стран, против которых совершались эти преступления»[140].

Однако в проекте Черчилля ничего не говорилось о наказании главных военных преступников, чьи преступления не были связаны с определенным географическим местом. В письме Черчилля указывалось, что декларация к ним не относится. Поэтому принципиально важной была поправка, предложенная правительством СССР 25 октября 1943 г. Советская поправка предусматривала, что главные военные преступники «будут наказаны совместным решением правительств союзников»[141]. Но эта формулировка не определяла форму наказания военных преступников: об этом у правительств великих держав еще не было согласованного мнения. За расстрел лидеров стран «оси» без долгих судебных разбирательств и сложных юридических процедур выступал не СССР, а его западные союзники.

За казнь глав правительств нацистской Германии, фашистской Италии, милитаристской Японии без суда высказывались президент США Ф. Рузвельт, председатель Верховного суда США X. Стоун, министр финансов США Г. Моргентау. Уже упоминавшийся госсекретарь США К. Хэлл 22 октября 1943 г. на Московской конференции министров иностранных дел Великобритании, СССР и США сказал: «Если бы я выбирал путь, я бы предал Гитлера, Муссолини, Тодзио и их основных соратников военно-полевому суду. И на рассвете следующего дня произошел бы исторический инцидент»[142].

Как отмечала ведущий российский исследователь Нюрнбергского процесса Н.С. Лебедева, Черчилль в ходе обсуждения «Декларации о наказании главных военных преступников» пытался убедить Сталина расстрелять их без всякого суда. Однако советское правительство настаивало на судебном процессе[143].

В подписанной Рузвельтом, Сталиным и Черчиллем «Декларации об ответственности гитлеровцев за совершенные зверства», опубликованной 2 ноября 1943 г., было достигнуто компромиссное решение. В документе отмечалось, что будут составлены подробные списки военных преступников; но в то же время «декларация не затрагивает вопроса о главных военных преступниках, преступления которых не связаны с определенным географическим местом, и которые будут наказаны совместным решением правительств союзников»[144].

Во время Крымской конференции руководителей СССР, США и Великобритании (4-11 февраля 1945 г.) премьер-министр Великобритании Черчилль высказал мнение, «что лучше всего было бы расстрелять главных преступников, как только они будут пойманы». Сталин настоял, «что перед расстрелом главные преступники должны быть судимы». На вопрос Черчилля, «какова должна быть процедура суда: юридическая или политическая?», Рузвельт заявил, что процедура не должна быть слишком юридической. При всяких условиях на суд не должны быть допущены корреспонденты и фотографы. По мнению Черчилля, суд над главными преступниками должен быть политическим, а не юридическим актом. Британский премьер хотел бы, чтобы между лидерами «большой тройки» была ясность во взглядах по этому вопросу. Он полагал, что ничего на данную тему не должно публиковаться, чтобы главные преступники не стали заранее мстить союзным военнопленным.

Вопрос о форме ответственности главных преступников оставался открытым до 1945 г. Отметим, что наряду с позицией Великобритании, СССР и США следовало также учитывать мнение Франции: Р. Гарро, представитель в СССР Национального комитета Сражающейся Франции, первоначально был сторонником бессудного расстрела лидеров Третьего рейха.

К мысли о предпочтительности судебного процесса перед административным актом Рузвельт склонился лишь после Крымской конференции (4-11 февраля 1945 г.), Черчилль – незадолго до капитуляции Германии.

Окончательное решение о создании Международного военного трибунала было принято в Лондоне 8 августа 1945 г., когда было подписано соглашение между Великобританией, СССР, США и Францией «О судебном преследовании и наказании главных военных преступников европейских стран оси». К соглашению присоединились другие государства Объединенных Наций. Юристами Великобритании, СССР, США и Франции был разработан Устав Трибунала, который фиксировал «превосходство общих гуманистических норм над тем или иным конкретным правом, принципов международного права, которые вытекают из обычаев, принятых среди цивилизованных народов, из законов человечности и из велений общественной совести». Такая формула позволяла добиться юридического компромисса между советской, американской, британской и французской школами права. Точнее, удалось юридически закрепить и на время Нюрнбергского процесса сохранить политический компромисс, который лежал в основе антигитлеровской коалиции во время войны в Европе.

Сущность лондонского соглашения 8 августа 1945 г. состояла в том, что оно представляло собой союзническую модель отношений в послевоенном мире; эта модель, наряду с сохранением единства союзников в германском вопросе на основе решений Потсдамской конференции, могла бы стать реальной альтернативой холодной войне, разгоревшейся после окончания Нюрнбергского процесса. Единство союзников в Нюрнберге не поколебала даже Фултонская речь отставного британского премьера (на тот момент лидера парламентской оппозиции) У. Черчилля 5 марта 1946 г., которую принято считать началом холодной войны.

И западные союзники, и Советский Союз ради достижения общей цели – наказания главных немецких военных преступников – шли на взаимные уступки. Изначально советская сторона, согласно господствовавшей в советском праве концепции архитектора сталинских показательных процессов А.Я. Вышинского «признание – царица доказательств», выступала за то, чтобы судебный процесс проводился против лиц, которых союзники еще до суда признали виновными, что означало вынесение заранее предрешенного приговора. При этом рассмотрению в суде не подлежал ряд вопросов, которые союзники считали нежелательными по политическим причинам. Кроме того, СССР настаивал на проведении процесса на территории советского сектора оккупации Берлина.

Американские представители выступали за проведение процесса в американском секторе оккупации Германии в соответствии с американскими стандартами публичных слушаний. Французы и англичане больше стремились не к юридическому анализу и правовой оценке совершенных нацистами преступлений, а к скорейшему наказанию преступников при формальном соблюдении необходимых юридических процедур.

В итоге стороны сошлись на том, что следует четко сформулировать обвинение, обеспечить обвиняемых лучшими немецкими адвокатами, строго соблюдать принцип доказательности судебного обвинения и состязательности процесса. Однако МВТ должен пресекать все попытки обвиняемых и их адвокатов поставить под сомнение правомочность суда.

На Лондонской конференции по разработке соглашения о создании МВТ (26 июня – 8 августа 1945 г.) советский представитель И.Т. Никитченко настоял на включении в Устав Международного военного трибунала статьи 21-й. Она обязывала суд принимать без доказательств доклады правительственных комиссий по расследованию злодеяний гитлеровцев. Таким образом, в суд попал советский доклад «Специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу (близ Смоленска) военнопленных польских офицеров». Однако Трибунал не поддержал советское обвинение; в приговоре МВТ катынский эпизод отсутствует.

Однако попытки Никитченко дополнить Устав МВТ прямым запрещением использовать процесс в целях распространения фашистской пропаганды и нападок на союзные страны оказались тщетными. Советская делегация уступила мнению трех западных оппонентов, учитывая, что по инициативе американского представителя на Лондонской конференции Р. Джексона было принято решение, которое позволяло МВТ блокировать попытки нападок со стороны обвиняемых и их защитников на союзные государства и их политику.

Для Джексона первостепенное значение имели права человека, а потом уже политические интересы государства. Еще в 1942 г. он публично объявил неконституционными приказы командования американской армии о выселении десятков тысяч американских граждан японского происхождения с западного побережья США.

13 апреля 1945 г. (на следующей день после смерти президента Ф. Рузвельта) Джексон в речи на ежегодном собрании «Американского общества международного права» выразил твердое убеждение, что США должны пойти по пути проведения судебных процессов над нацистами. Эта речь сыграла не последнюю роль в том, что новый американский президент Г. Трумэн, поручивший 3 мая 1945 г. Джексону заниматься судебным преследованием нацистских военных преступников, избрал правовой путь, а не расправу, о которой с 1941 г. говорил министр финансов США Моргентау.

В качестве Главного обвинителя от США на Нюрнбергском процессе Джексон работал в тесном контакте с советскими представителями, к которым он испытывал глубокое уважение. Это подтверждается комментарием Джексона по поводу итогового заявления советской делегации в Нюрнберге: «Несогласие представителей СССР с оправданием Шахта, фон Папена и Фриче и то, что нам не удалось объявить генералитет и Верховное командование преступниками, является сдержанным, но значимым мнением, которое не только не ослабляет, но подтверждает правовые принципы, изложенные в приговоре Трибунала»[145].

По предложению Джексона, Трибунал должен был принимать строгие меры против любых попыток неоправданно затянуть процесс. Было решено не рассматривать заявления обвиняемых и защиты, признанные судом не относящимися к делу, препятствовать выступлениям немецкой стороны, которые суд посчитал бы нападками на Трибунал и политику союзных государств[146]. Этот вопрос рассматривался на заседании комитета обвинителей 29 ноября 1945 г. Английская делегация, которая еще 9 ноября выступила с инициативой принятия совместных мер по недопущению политических выпадов в адрес стран – организаторов процессов, первой представила свой меморандум. В нем говорилось: «Если подсудимые при даче показаний или через свою защиту будут пытаться делать какие-либо политические выпады против правительств, обвинитель от Великобритании будет немедленно протестовать против таких выпадов согласно ст. 18 и 20 Устава. Обвинитель от Великобритании также будет принимать меры против всех встречных обвинений против политики Великобритании вне зависимости от того, по какому разделу Обвинительного акта они возникнут. Возможные встречные обвинения против правительств могут распадаться на три периода: А. Период до начала войны. В. Германское нападение на 1) Данию и Норвегию, 2) Бельгию и Нидерланды. С. Германское нападение на Югославию и Грецию. Возможные выпады против так называемого британского империализма XIX в. и в начале XX в. или против поведения Великобритании во время войны с бурами будут встречать с нашей стороны резкий отпор как не относящиеся к делу».

8 марта 1946 г. Джексон обратился к главным обвинителям от СССР и Франции с предложением представить перечни вопросов, как это сделала британская делегация. В его письме, адресованном главным обвинителям от этих стран, говорилось: «На совещании главных обвинителей 9 ноября 1945 года мы обсуждали возможность политических выпадов со стороны защиты по адресу представителей наших стран, особенно по вопросам политики Англии, России и Франции в связи с обвинением в ведении агрессивной войны. На том же совещании было принято решение о том, что все мы будем противостоять этим выпадам, как не имеющим отношения к делу, и что так как США вступили в войну поздно и находились далеко от непосредственной операции, то, очевидно, выпадов против США будет меньше, а следовательно, в этом отношении положение представителей этой страны несколько удобнее для того, чтобы препятствовать политическим дискуссиям… Кроме того, договорились о том, чтобы каждая делегация составила меморандум»[147].

У англичан и французов в Нюрнберге был общий «скелет в шкафу» – Мюнхенский сговор 30 сентября 1938 г. Обвинение обошло молчанием вопрос о попустительстве Даладье и Чемберлена, тогдашних лидеров Франции и Великобритании, нацистской агрессии в Европе.

В Нюрнберге не было речи о вине бывшего командующего германских люфтваффе рейхсмаршала Геринга в варварских бомбардировках Варшавы, Белграда, Роттердама, Сталинграда, Лондона и Ковентри. Напомним, что Устав МВТ был утвержден 8 августа 1945 г. – через два дня после американской атомной бомбардировки японского города Хиросима (погибли 140 тыс. чел.) и за день до того, как США сбросили атомную бомбу на Нагасаки (было убито и пропало без вести 74 тыс. чел.). После этих событий США не решились обвинять Геринга в военных преступлениях люфтваффе.

Учитывая стремление организаторов процесса к сохранению политического компромисса, который способствовал военной победе антигитлеровской коалиции и должен был обеспечить успех МВТ, 17 марта 1946 г. Руденко направил Джексону ответное письмо: «Согласно высказанному в Вашем письме пожеланию, сообщаю примерный перечень вопросов, которые по указанным мотивам должны быть устранены от обсуждения: 1. Вопросы, связанные с общественно-политическим строем СССР. 2. Внешняя политика Советского Союза: а) советско-германский пакт о ненападении 1939 года и вопросы, имеющие к нему отношение (торговый договор, установление границ, переговоры и т. д.); б) посещение Риббентропом Москвы и переговоры в ноябре 1940 г. в Берлине; в) Балканский вопрос; г) советско-польские отношения. 3. Советские прибалтийские республики»[148].

«Как теперь документально установлено (материалы по этому вопросу находятся в ЦГАОР[149] и были обнаружены Н.С. Лебедевой и Ю.Н. Зоря), в момент конституирования Международного военного трибунала в Нюрнберге был составлен специальный список вопросов, обсуждение которых считалось недопустимым. Справедливость требует отметить, что инициатива составления списка принадлежала не советской стороне, но она была немедленно подхвачена Молотовым и Вышинским (разумеется, с одобрения Сталина). Одним из пунктов был советско-германский пакт о ненападении», – писал в 1990 г. выдающийся советский германист Л.А. Безыменский[150].

Адвокат заместителя Гитлера по партии, рейхсминистра без портфеля, рейхсляйтера и обергруппенфюрера СС и СА Р. Гесса д-р А. Зайдль представил МВТ документы, связанные с подписанием советско-германского «Договора о ненападении» и договора «О дружбе и границе». Среди этих документов было описание хода германо-советских переговоров в Москве и записанный начальником юридического отдела министерства иностранных дел Германии Ф. Гаусом текст секретного протокола к пакту Молотова-Риббентропа. 17 мая 1946 г. Зайдль получил в свое распоряжение фотокопию секретного протокола к советско-германскому договору 23 августа 1939 г. и аффидевит (заверенное письменное показание) Гауса. В нем подробно описывался ход переговоров и содержание секретного протокола к советско-германскому пакту о ненападении от 23 августа 1939 г.[151]

Главный обвинитель от СССР Руденко, не имея перевода этого документа и, видимо, не зная, кто такой Гауе, не воспрепятствовал предъявлению его Трибуналу. В результате Зайдль получил возможность огласить текст секретного протокола в судебном заседании и задавать вопросы о нем другим обвиняемым и свидетелям защиты.

Помощник Руденко государственный советник юстиции 3-го класса (генерал-майор) Н.Д. Зоря получил приказ не допустить показаний обвиняемого рейхсминистра иностранных дел И. фон Риббентропа о существовании секретного протокола к советско-германскому договору о ненападении. Но Риббентроп под присягой раскрыл его содержание. Рейхсминистр сказал, что когда он прибыл на переговоры в Москву «к маршалу Сталину, он [то есть Сталин. – Б. X] обсуждал со мной [то есть Риббентропом. – Б. X] не возможность мирного урегулирования германо-польского конфликта в рамках пакта Бриана-Келло-га, а дал понять, что если он [то есть Сталин. – Б. X] не получит половины Польши и Прибалтийские страны (еще без Литвы) с портом Либава, то я [то есть Риббентроп. – Б. X] могу сразу же вылетать назад»[152].

Председатель МВТ Д. Лоуренс потребовал от Зайдля сообщить, от кого получены фотокопия и аффидевит. После отказа защитника сделать это, Трибунал отверг этот документ как доказательство и не принял показания Риббентропа[153].

Но 22 мая 1946 г. текст секретного протокола к советско-германскому договору от 23 августа 1939 г. был опубликован американской газетой «Сент Луис пост диспетч».

На следующий день, 23 мая 1946 г., в доме советской делегации в Нюрнберге на Гюнтер-Мюллер-штрассе, 22 был найден мертвым генерал Зоря. По официальной версии, 38-летний юрист погиб в результате «неосторожного обращения с личным оружием»; жене и 17-летнему сыну Юрию сообщили: самоубийство.

Поскольку защита не прекращала своих усилий включить в качестве доказательства фотокопию секретного протокола, 30 мая 1946 г. Комитет обвинителей по инициативе Руденко осудил действия Зайдля[154]. Заместитель главного обвинителя от Великобритании Д. Максуэл-Файф согласился со своим советским коллегой в том, что ходатайство немецкого адвоката не относилось к делу и носило злонамеренный характер. Американский обвинитель Т. Додд отметил, что заявление защитника, будто он получил документ от неизвестного американского офицера, было злостным и, если даже такой случай имел место, офицер, безусловно, превысил свои полномочия. 5 июня 1946 г. Комитет обвинителей передал Трибуналу меморандум, в котором отмечалась «дефектность» и «злонамеренность» документов, представленных защитником Гесса. МВТ счел эти аргументы убедительными и удовлетворил просьбу Комитета обвинителей отклонить ходатайство Зайдля о приобщении к делу секретного протокола[155]. В своей защитительной речи Зайдль обвинил СССР в совместной с Германией агрессии против Польши в сентябре 1939 г., однако МВТ постановил исключить это его высказывание из протокола заседания. В тексте Приговора МВТ секретные советско-германские документы 1939–1941 гг. не упоминаются[156]. Единство союзников на суде было сохранено.

Нюрнбергский процесс приобрел всемирно-историческое значение как первое и по сей день крупнейшее правовое деяние Объединенных Наций. Единые в своем неприятии агрессии и насилия, преступлений перед человечеством и надругательств над человечностью, народы мира доказали, что они могут урегулировать внутренние разногласия, сохранять единство, необходимое для победы над вселенским злом. Этот исторический пример показателен для современной борьбы с мировым злом, коим является международный терроризм.

Глава 2

Еврейское Сопротивление в Германии 1933–1945 гг

Антигитлеровское Сопротивление в Германии

Движение Сопротивления – это, прежде всего, проявление активного неприятия агрессивного, террористического, авторитарного или тоталитарного режима, навязывающего обществу и государству идеологию расовой или классовой исключительности, режима, попирающего демократические права и свободы и создающего военную угрозу миру. Сопротивление – это борьба населения оккупированных территорий против иностранной агрессии; это открытое или тайное, личное или групповое морально-этическое, религиозное, идеологическое, экономическое, политическое, военное противодействие правящей системе, которая воспринимается участниками Сопротивления как преступная. Участие в Сопротивлении – поступок высоконравственный, но рассматриваемый политическим режимом, против которого направлено Сопротивление, как государственное преступление[157].

Немецкие патриоты вели борьбу против фашизма не только в Германии, хотя это был ее главный участок, но и в других странах. На фронтах гражданской войны в Испании 1936–1939 гг. столкнулись две Германии: нацистский рейх, оказывавший военную помощь мятежникам генерала Ф. Франко, и немецкие антифашисты, сражавшиеся на стороне республиканской Испании. В 1939–1941 гг., вследствие поражения антифашистских сил в Испании и советско-германского «сближения», в антинацистской борьбе КПГ наступило «затишье», прерванное ревом немецких танков, перешедших германо-советскую границу 22 июня 1941 г. «Лишь после 22 июня 1941 г. перед зарубежными компартиями открылась перспектива реальной антифашистской борьбы, которая способствовала притоку в них свежих сил»[158].

После установления в Германии нацистской диктатуры легальные методы противодействия нацизму были внутри страны невозможны. Сопротивление немцев нацизму ушло в подполье[159] или в эмиграцию[160]; оно складывалось из отдельных нескоординированных акций (неудачные покушения на Гитлера в годовщину «Пивного путча» – М. Баво 8 ноября 1938 г. и И.Г. Эльсера 8 ноября 1939 г.); ненасильственных действий (распространение листовок «Белой розы» с июня 1942 г. по февраль 1943 г.); готовившихся годами заговоров (заговор группы военных и политиков 1938–1944 гг.) и попытки государственного переворота (20 июля 1944 г.)[161]

В движении внутригерманского Сопротивления участвовали разные личности и группы. Это были узник нацистских застенков Э. Тельман и коммунисты из организации Зефкова-Якоба-Бестлейна и «Красной помощи» Германии[162]; Ю. Лебер и социал-демократы из «Немецкого народного фронта»[163]; национал-большевик Э. Никиш, крайне левые и анархисты из «Коммунистической партии – оппозиции» и «Антинацистского немецкого народного фронта»[164]; юрист Н.К. фон Халем, который сразу же после прихода Гитлера к власти назвал его «предвестником хаоса» и боролся за создание «широкого народного фронта» противников Гитлера от коммунистов до консерваторов, участвуя в заговоре против нацистского диктатора[165]; профсоюзные деятели В. Лёйшнер[166] и Я. Кайзер[167] и активисты из «Рабочего комитета свободного профсоюза горняков» и «Комитета действий металлургов Берлина»; евреи, немцы и иностранные принудительные рабочие из берлинской группы Г. Баума[168]; еврейско-немецкая группа В. Шарфа; группа еврейских принудительных рабочих под руководством Е. Мамлок; сионистская подпольная молодежная группа «Круг пионеров» И. Шверзенца и Э. Вольф; немцы, помогавшие евреям спастись от Холокоста[169]; немецкие жены евреев, арестованных для депортации в концлагеря, которые в феврале 1943 г. устроили демонстрацию на Розенштрассе в Берлине и добились освобождения своих мужей[170]. Среди участников антигитлеровского Сопротивления были студенты из «Белой розы» и группы «Пираты Эдельвейса»; лютеранские священники Д. Бонхёффер и М. Нимёллер и католический епископ К. фон Гален, аристократы и интеллектуалы из «Кружка Крайсау», лидерами которого были X. Дж. фон Мольтке и П. Йорк фон Вартенбург; консервативные политики К. Гёрделер, Г. Гизевиус; дипломаты – Ф.В. фон дер Шуленбург, А. фон Тротт, Р. фон Шелиа; члены берлинской группы X. Шульце-Бойзена – А. Харнака и других ячеек «Красной Капеллы», деятели НКСГ и СНО В. фон Зайдлиц, Ф. Паулюс, Г. фон Айнзидель, Э. Вайнерт, Ф. Вольф, И. Бехер, В. Бредель, Р. Гернштадт; маршалы, генералы и офицеры вермахта Э. фон Вицлебен, X. фон Тресков, К. фон Штауффенберг, К.-Х. фон Харденберг, В. фон Хефтен и другие.

К германскому антигитлеровскому Сопротивлению в СССР и России всегда относились заинтересованно. Оно служило примером (положительным или отрицательным, но обязательно находящимся в поле зрения) для решения острых вопросов русского прошлого, которые перекликались с актуальными проблемами германской истории. Среди них: преодоление тоталитарного наследия; несоответствие права и морали; различие между государством и Родиной; осознание и реализация права на Сопротивление; соотношение между патриотизмом и коллаборационизмом.

Во время холодной войны история германского Сопротивления была одним из участков фронта политико-идеологической конфронтации между Востоком и Западом. Если на Западе в качестве примера «другой Германии» рассматривались консерваторы и церковная оппозиция, то для Советского Союза олицетворением Сопротивления были немецкие коммунисты.

Российская историография германского Сопротивления[171] базируется на фундаменте советской исторической науки. Почти все исследователи, сегодня занимающиеся этими проблемами, формировались еще в советские времена. Их путь в науку начинался в период горбачевской «гласности» и ельцинской «свободы слова». Воссоединение Германии и распад СССР, «архивная революция» в России, «спор историков» в ФРГ, дискуссии о «преодолении прошлого» – эти события отложили отпечаток на их творчество.

В современной российской историографии на основе новых источников произошла переоценка исторической роли германского Сопротивления. Как подчеркивал российский историк А.И. Борозняк, движение Сопротивления в Германии в 1933–1945 гг. никогда не было общенациональным, массовым и народным, однако оно было значительно шире, чем это ранее представлялось, и во многом определило послевоенный процесс «преодоления прошлого»[172].

В отечественной историографии германского Сопротивления изучались такие тематические комплексы, как «Коммунистическое Сопротивление», «Сопротивление спасателей, военнопленных, узников концлагерей и принудительных рабочих», «Красная Капелла», «Национальный комитет “Свободная Германия”», «Оппозиция в вермахте и заговор 20 июля 1944 г.». Однако еврейское Сопротивление оставалось вне поля зрения российских исследователей.

Существование вопреки всему

Само существование евреев в Германии в годы нацистской диктатуры де-факто было проявлением Сопротивления гитлеровскому режиму, целью которого было уничтожение евреев как народа. Это «существование вопреки всему» не сводилось только к попыткам физического выживания. Евреи активно участвовали в немецком антигитлеровском Сопротивлении, особенно в антифашистской борьбе коммунистов и социал-демократов, которую эти политические силы вели как в Германии, так и в эмиграции. Число евреев – участников немецкого Сопротивления оценивается немецкими историками в 2–3 тыс. человек – 1–2% от 200 тыс. евреев, находившихся в рейхе на 1 сентября 1939 г., и примерно 0,25 % от 800 тыс. немцев – участников Сопротивления[173].

Сопротивление евреев принимало разные формы, как пассивные, так и активные: взаимопомощь; развитие еврейской культуры и образования; до октября 1941 г. – эмиграция из Германии[174], в частности сионистская эмиграция в Палестину[175]; попытки получить «арийские» документы или «улучшить» еврейские (из 100 % евреев по происхождению стать «мишлингами» – евреями наполовину или на четверть); жизнь в рейхе на нелегальном положении; саботаж работы на нацистов; антифашистская пропаганда, распространение газет и листовок, разоблачающих нацистский антисемитизм; побеги и восстания в гетто и концлагерях; борьба с оружием в руках в партизанских отрядах и в армиях стран антигитлеровской коалиции; участие в разведывательной работе на стороне Великобритании, СССР, США. Проявлением Сопротивления можно считать активное участие эмигрировавших из Третьего рейха немецких физиков-евреев в британо-американском атомном проекте.

Еврейские организации в нацистской Германии

Вопреки нацистскому террору, немецкие евреи сохранили религию и культуру: они имели свои социокультурные, религиозно-образовательные, спортивные организации, самоуправляемые, но подконтрольные нацистским властям.

В январе 1933 г. было создано «Имперское представительство немецких евреев» («Reichsvertretung der deutschen Juden») во главе с председателем «Общего союза раввинов в Германии» («Allgemeiner Rabbinerverband in Deutschland») берлинским раввином и философом д-ром Лео Беком[176]. «Имперское представительство немецких евреев» в первые годы нацистской диктатуры явно недооценивало нарастающей опасности. В начале 1934 г., когда нацистский антисемитизм уже проник во все сферы жизни Германии, один из лидеров этой организации Отто Хирш выступал против «поспешной эмиграции»; но верил, что в «новой Германии» евреи смогут вести достойное существование[177]. В 1935 г. организация вынуждена была изменить название на «Имперское представительство евреев в Германии» («Reichsvertretung der Juden in Deutschland»): по «Нюрнбергским законам» евреям было отказано в праве быть немцами.

Отношения этой организации с сионистским движением были весьма напряженными. Если сионисты призывали евреев без промедления переселяться в Палестину, то их противники называли такую эмиграцию «преждевременной» и даже, как сказал один из руководителей существовавшей с 1893 г. старейшей и самой крупной еврейской организации Германии «Центрального объединения немецких граждан еврейской веры» («Central-Verein deutscher Staatsbiirger jiidischen Glaubens») Альфред Хиршберг, «преступлением против сионизма»[178]. «Центральное объединение немецких граждан еврейской веры» боролось против нацизма и антисемитизма, за гражданские права немецких евреев вплоть до своего запрета нацистами 9 ноября 1938 г.

Последняя из еврейских организаций, «Имперское объединение евреев в Германии» («Reichsvereinigung der Juden in Deutschland»), существовавшая под полным контролем министерства внутренних дел и гестапо с 4 июля 1939 г. до 10 июня 1943 г., была, по существу, «ликвидационной комиссией по делам немецких евреев»; ее руководители во главе с Лео Беком были депортированы в концлагерь Терезиенштадт. Лидер немецкой консервативной оппозиции д-р Карл Гёрделер просил Лео Бека подготовить доклад об уничтожении нацистами евреев, который участники заговора против Гитлера собирались опубликовать после государственного переворота. Однако доклад не был написан, а военный путч против Гитлера провалился 20 июля 1944 г.

До Второй мировой войны в Германии действовали еврейские благотворительные общества, которые оказывали помощь нуждающимся за счет местных пожертвований и поступлений от американской благотворительной организации «Джойнт». Благотворители разносили по домам продовольствие и одежду, опекали стариков и больных, создавали курсы переквалификации для тех, кому нацисты не позволяли работать по специальности.

В июле 1933 г. в Берлине был основан «Еврейский культурбунд» («Kulturbund Deutscher Juden», с апреля 1935 г. «Jiidische Kulturbund») – ассоциация, созданная в связи с увольнениями еврейских деятелей культуры из государственных учреждений в соответствии с «арийским параграфом» закона от 7 апреля 1933 г. «О восстановлении профессионального чиновничества» с целью вынужденной изоляции еврейской культуры от «арийской» и организации независимой еврейской культурной жизни. Проект создания союза деятелей еврейской культуры разработали ассистент режиссера Курт Бауман и невролог и музыковед Курт Зингер. Первоначально в 1933 г. «Еврейский культурбунд» насчитывал более 1300 мужчин и 700 женщин художников, музыкантов, актеров, уволенных из немецких государственных институтов культуры. «Культурбунд» создавал симфонические и народные оркестры, хоры, камерные ансамбли, театральные труппы, устраивал выставки, концерты и литературные вечера, предоставляя работу актерам и музыкантам, которые могли теперь выступать только перед еврейскими зрителями. В 1935 г. существовало уже 36 региональных отделений «Еврейского культурбунда» в 100 немецких городах; организация насчитывала около 70 000 членов. Ко времени ликвидации этой организации в ней состояло до 180 000 человек[179].

И сентября 1941 г. распоряжением гестапо «Еврейский культурбунд» был закрыт, за исключением издательского отдела, переданного в «Имперское объединение евреев в Германии».

Центром еврейской жизни Германии был Берлин: в 1933 г. в нем жили более 160 000 евреев[180]. «В городе выходили книги и газеты на идиш и иврите, существовали благотворительные, спортивные, студенческие еврейские общества, детские дома, школы, больницы. В Берлине работали евреи – знаменитые на весь мир писатели, художники, режиссеры и ученые, не мыслившие себя вне немецкой культуры и науки». В 1933 г. в Берлине был открыт еврейский театр: «его актеры, режиссеры, художники и гримеры, осветители и капельдинеры, его зрители были евреями, а немцам запрещалось посещать их спектакли. В Высшей школе иудаизма занимались студенты, изгнанные из университетов, и преподавали уволенные профессора. Философ М. Бубер стал директором Центра еврейского образования для взрослых, где читали лекции по еврейской культуре и традициям народа. Был создан Народный еврейский университет, в Берлине работала раввинская семинария; евреи шли в синагоги, даже те, кто позабыл туда дорогу, – там можно было найти поддержку, почувствовать себя среди своих. Молодежные сионистские организации устраивали экскурсии, фестивали песен, сборы у костра, спортивные соревнования и театральные представления, отмечали еврейские праздники. Молодежь обучалась на фермах сельскохозяйственным работам, готовясь к переезду в Эрец Исраэль; в многочисленных кружках слушали лекции по еврейской истории и изучали язык иврит»[181].

Попытки немецких евреев приспособиться к национал-социализму окончились печально. В этом плане показательна история «Союза национально-немецких евреев» («Verband national-deutscher Jtiden»).

«Союз национально-немецких евреев»

Ни одна из еврейских организаций Германии не была темой стольких еврейских анекдотов, как «Союз национально-немецких евреев». В начале 1930-х годов о членах этой организации в шутку говорили, что они участвуют в нацистских шествиях под лозунгами «Бей нас!», «Долой наше иго!», «Мы – наше несчастье» (по аналогии с антисемитским высказыванием немецкого историка XIX в. Г. фон Трейчке «Евреи – наше несчастье»). Словом, эта организация, созданная в 1921 г., заслуженно пользовалась дурной славой «еврейских нацистов». Однако члены союза воздерживались от изображения свастики, пения нацистского гимна «Хорст Вессель» и нацистского приветствия. На митингах «Союза национально-немецких евреев» возвышались портреты рейхспрезидента Гинденбурга, реяли имперские черно-бело-красные флаги, звучала «Песня немцев» – «Германия, Германия превыше всего».

Основателем организации был д-р Макс Науман, юрист по образованию и капитан по воинскому званию, участник мировой войны, кавалер двух Железных крестов. Науман был воспитан в семье, придерживавшейся правоконсервативных взглядов, состоял в умеренно-правой Немецкой народной партии и был ярым антикоммунистом. Еще в 1920 г. Науман опубликовал статью «О национально-немецких евреях», где отверг постулат сионизма о том, что все евреи связаны узами религии и истории и составляют единый народ, который должен выйти из стран рассеяния и собраться на горе Сион. Науман считал, что в Германии есть национально-немецкие евреи, патриоты немецкого отечества, и есть сионисты, преданные еврейской нации; большинство же немецких евреев – это «промежуточники», не решающиеся избавиться от пережитков еврейского «племенного чувства». Коренные немецкие евреи, утверждал Науман, расово близки немцам-арийцам и могут войти в немецкую «народную общность». Но из этой общности исключаются три группы: «ост-юден» (евреи-иммигранты из стран Восточной Европы, составлявшие 1/5 всех немецких евреев); сионисты, которые сами отказались от членства в немецкой нации; и евреи-левые, от социал-демократов и коммунистов до художников-авангардистов, ибо приверженность левым взглядам и космополитизм – это не немецкая черта.

«Союз национально-немецких евреев» не был большой и влиятельной организацией: в нем никогда не было больше 3500 членов. Отношение Наумана и его сторонников к религии не было последовательным. С одной стороны, «Союз национально-немецких евреев» не принимал крещеных евреев и безбожников, чтобы не прослыть организацией выкрестов. С другой стороны, Науман заявлял, что Бог Израиля не существует для национально-немецкого еврея, который должен верить в «немецкого бога». Что касается культурной общности, «Союз национально-немецких евреев» видел свою задачу в том, чтобы «углублять чувство укорененности в немецкой почве и укреплять связь с немецкой культурой».

В августе 1932 г., в преддверии выборов в рейхстаг, Науман заявил, что партия Адольфа Гитлера – единственная политическая организация, способная возродить немецкую нацию, и призвал евреев голосовать за нацистов, игнорируя «досадные побочные проявления» нацистского антисемитизма. Он считал, что антисемитизм – это средство, которым Гитлер пользуется для мобилизации масс, и лишь только «национальная консервативная революция» закончится, у нацистов не будет причин исключать национально-немецких евреев из своего движения.

Письма и телеграммы Наумана нацистским вождям начались в 1933 г., как только Гитлер был назначен рейхсканцлером. Апогея «писательской активности» Науман достиг в марте 1935 г., когда в нарушение Версальского договора был издан закон об обороне, предусматривавший введение всеобщей воинской повинности в Германии. Науман направил письмо к Гитлеру, где он поздравлял правительство с принятым решением и выражал тревогу по поводу того, что планируется «исключить всех неарийцев из участия в воинской обязанности». Науман уверял Гитлера, что национально-немецкие евреи все как один готовы выполнить свой воинский долг; он призвал различать национально-немецких евреев и иностранных. В качестве эксперта, способного отличать «настоящих» немецких евреев от восточноевропейских, он предложил себя. Гитлер не ответил Науману: он никогда не отвечал евреям.

Даже после бойкота еврейских магазинов в апреле 1933 г. и антисемитской кампании в печати, сторонники Наумана призывали евреев, «несмотря на отдельные проявления антисемитизма в стране, неуклонно придерживаться немецкого образа мыслей», поддерживать новый режим и «национальное пробуждение» Германии.

После того как 14 ноября 1935 г. вступил в силу нюрнбергский закон об имперском гражданстве, все еврейские организации, настаивавшие на принадлежности евреев к немецкой «народной общности» и агитировавшие против эмиграции евреев, попали в число противодействующих этому закону. 20 ноября 1935 г. приказом гестапо «Союз национально-немецких евреев» был распущен. Макс Науман был арестован и помещен в тюрьму гестапо. В мае 1939 г. Науман умер. Часть членов его организации вошла в «Союз евреев-фронтовиков».

«Имперский союз евреев-фронтовиков»

«Имперский союз евреев-фронтовиков» («Reichsbund jiidischer Frontsoldaten») был основан в 1919 г. и существовал до 1939 г. Союз насчитывал до 55 000 членов; его возглавлял выдающийся немецкий химик и физик, кавалер Железного креста 1-й степени капитан д-р Лео Лёвенштайн (изобретение, за которое он получил Железный крест – звуковая разведка, т. е. определение местонахождения артиллерийского орудия по звукам выстрелов). Органом Союза был еженедельник «Щит»[182].

Факт существования в Германии столь крупной организации евреев-ветеранов Первой мировой войны опровергал провокационные утверждения нацистов, что во время Первой мировой войны немецкие евреи в большинстве своем отсиживались в тылу. Неумолимая статистика говорила об обратном: с 1914 по 1918 годы в кайзеровской армии было 96 тыс. евреев, из них 80 тыс. сражались на фронте. 10 тыс. евреев ушли в армию добровольно, 2000 было произведено в офицеры, 19 тыс. – в унтер-офицеры. В армии служили 30 военных раввинов[183].

Немецкие евреи были не меньшими патриотами Германии, чем сами немцы. Во время Первой мировой войны 35 тыс. немецких воинов-евреев были награждены орденами и медалями, из них 18 тыс. – Железным крестом (1 тыс. – Железным крестом 1-го класса и 17 тыс. – Железным крестом 2-го класса). Точно таким же, каким был награжден и ефрейтор Адольф Гитлер, награду которому вручал его командир – лейтенант Хуго Гутман, еврей и кавалер Железных крестов 1-го и 2-го класса. Интересно отметить, что за 6 лет военной службы Гитлер так и не стал унтер-офицером. «У ефрейтора Гитлера не было никаких качеств руководителя», – отмечал его командир.

Кавалерами Железного креста были евреи – асы кайзеровских люфтваффе: Вильгельм Франкль, Фриц Бекхардт, Вилли Розенштейн, Фридрих Рюденбург, Бертольд Гутман. Летчик лейтенант Йозеф Цюрндорфер, погибший в бою 19 сентября 1915 г., в завещании писал: «Я пошел на войну как немец, чтобы защитить мою страну, попавшую в беду. Но также и как еврей, чтобы добиться полного равноправия моих братьев по вере»[184].

На фронтах Первой мировой войны за свою родину Германию погибли 12 тыс. немецких солдат и офицеров-евреев и еще 32 тысячи получили тяжелые ранения или были отравлены газами (это больше, чем погибло евреев во всех войнах, которые вел Израиль).

В задачу союза евреев-фронтовиков входило возведение памятников и уход за могилами павших на войне евреев, забота о здоровье ветеранов, их материальная поддержка, помощь вдовам и детям погибших солдат, особенно сиротам, а также социальная защита участников войны. Однако главная задача Союза состояла в том, чтобы говорить правду об участии евреев в мировой войне, разоблачать миф о том, что евреи нанесли Германии «удар ножом в спину». В 1932 г. Союз опубликовал «Книгу памяти», в которой были названы имена, даты и места рождения всех 12 000 погибших на войне немецких солдат-евреев.

Евреи-фронтовики протестовали против антисемитских акций нацистов. В городе Бремерхафен председатель местного отделения Союза Дагоберт Каи в апреле 1933 г. направил рейхспрезиденту генерал-фельдмаршалу П. фон Гинденбургу, покровительствовавшему ветеранским организациям, письмо протеста против организованного нацистами бойкота «еврейских товаров». Во время погрома Дагоберт Каи в офицерском мундире, украшенном Железным крестом l-ro класса и другими боевыми наградами, встал в витрине своего текстильного магазина. Штурмовики не посмели его тронуть; намалевав на стекле витрины звезду Давида, они удалились. Дагоберта Кана арестовали в «Хрустальную ночь». Он был отправлен в концлагерь Дахау, где вскоре погиб.

Члены Союза считали оскорбительным отстранение нацистами немецких граждан-евреев от воинской службы и лишение их гражданских прав. Однако ответные действия Союза были весьма умеренными: это были поиски компромисса. В апреле 1933 г. Лёвенштайн составил на имя Гитлера послание по еврейскому вопросу в Германии, написанное в верноподданническом национал-патриотическом духе, в котором предложил, что Союз евреев-фронтовиков возьмет на себя допризывную подготовку еврейской молодежи. Лёвенштайн даже отправил в дар Гитлеру «Книгу памяти».

Министерский советник Винштайн «с почтением» ответил Лёвенштайну, что г-н рейхсканцлер поручил ему подтвердить получение письма и книги. Через две недели руководитель рейхсканцелярии Генрих Ламмерс даже принял делегацию евреев-фронтовиков, но после этого все контакты правительства с евреями-фронтовиками были прекращены. Власти взяли за правило не отвечать на письма еврейских организаций и игнорировать любые их обращения[185]. Евреям запрещалось носить военные награды, инвалиды войны были лишены государственных пособий. К 31 декабря 1935 г. все евреи, даже герои Первой мировой войны, были изгнаны из армии.

9 октября 1936 г. Союзу были запрещены все виды деятельности, кроме заботы о евреях инвалидах войны. 4 ноября 1939 г. гестапо распустило «Имперский союз фронтовиков-евреев»; все его имущество, оцененное в 17,7 млн. рейхсмарок, было «ариизировано», т. е. конфисковано и обращено в собственность «арийского» государства. Лео Левенштайн, несмотря на свои многочисленные связи и заслуги, был депортирован в концлагерь Терезиенштадт. Ему повезло: он выжил, после войны из ставшей ненавистной Германии уехал в Швейцарию. Лео Лёвенштайн умер в 1956 г. во время поездки в Израиль. В 2006 г. в ФРГ был создан «Союз еврейских солдат», продолжающий традиции «Имперского союза евреев-фронто-виков».

«Черный отряд»

Еврейская молодежная организация «Черный отряд» («Schwarzes Fenlein») была организована в мае 1932 г. В нее вошли юноши в основном из состоятельных семей, которых из-за еврейского происхождения не принимали в нацистскую молодежную организацию Гитлерюгенд и другие «арийские» полувоенные организации. Члены «Черного отряда» (их было более 400 человек) сохранили некоторую атрибутику и терминологию этих организаций. Например, словом «фенляйн» (отряд) назывались подразделения Гитлерюгенда. Командиром «Черного отряда» был Гюнтер Баллин, племянник гамбургского пароходного магната Альберта Баллина. Члены отряда носили голубые шорты, темно-синие рубашки и армейские ремни с надписью «С нами Бог» на пряжке, а до 1933 г. также и ножи. Воспитывая себя как немецко-еврейскую молодежь нового типа, «аристократическую по выправке и по убеждениям», черноотрядники надеялись, что им позволят служить в возрождавшейся немецкой армии. Они посылали петиции в имперскую канцелярию, устраивали демонстрации – все было, разумеется, напрасно. Тщетные попытки черноотрядников сблизиться с нацистами привели только к изоляции этой организации. «Рядовые члены организации были подростками, которые не понимали целей режима, тем не менее «Черный отряд» как еврейская организация не разделяла нацистского расизма и, создавая еврейскую альтернативу нацистскому молодежному движению, противостояла ему. Мальчишек увлекала внешняя романтика – песни, костры, имитация армейской жизни в лагерях и походах. Возвращаясь в школу после лета, проведенного в лагере «Черного отряда», подростки-евреи с удовлетворением обнаруживали, что они не менее крепки, отважны и сноровисты, чем их «арийские» соученики, которые провели лето в лагерях Гитлерюгенда. Руководители «Черного отряда» быстро поняли, что их отряд раздражает нацистов более, чем любая другая еврейская организация. Дело в том, что нацисты насаждали образ еврея как существа неспособного к военному делу, слабого, трусливого и непатриотичного; а «Черный отряд» стремился доказать, что евреи ни в чем не уступают немцам. Тем самым он подрывал идеологическую основу нацизма – миф об арийском расовом превосходстве. В конце 1934 г. нацисты распустили «Черный отряд». Часть его членов перешла в другие молодежные движения, в том числе и к сионистам. Немногие остались в Германии и, из-за того что их родители не сумели эмигрировать, стали жертвой Холокоста[186].

Считать «Имперский союз фронтовиков-евреев», «Черный отряд» и подобные им организации частью еврейского антигитлеровского Сопротивления, конечно, нельзя. Это были скорее попытки приспособиться к «новому порядку». Но многие участники еврейского Сопротивления прошли через эти организации.

Специфической еврейской формой Сопротивления была деятельность левых сионистских групп «Хэшомер Хэцэр» («Молодежная охрана»), «Хэбоним Дрор» («Свободные строители»), «Верклёйте» («Трудящиеся люди»). Участники этих групп находились под сильным влиянием движения «разведчиков»-бойскаутов, основанного британским генералом Робертом Баден-Пауэллом, и немецкого молодежного туристского движения «Вандерфогель» («Перелетные птицы»), в котором существовала еврейская группа «Блау-Вайс» («Сине-белые» – цвета Израиля). В отличие от нееврейских бойскаутов и «Перелетных птиц» «Сине-белые» изучили сионизм, социализм, еврейскую историю и культуру[187].

В 1933 г. нацисты объявили вне закона все молодежные организации, независимые от Гитлерюгенда и Союза немецких девушек. Однако этот запрет прежде всего коснулся коммунистических и социал-демократических объединений; христианские и еврейские молодежные группы просуществовали до 1936 г. К деятельности сионистов нацисты сначала относились терпимо: еврейская эмиграция из Германии пока отвечала их интересам – до «окончательного решения еврейского вопроса» было еще далеко.

«Сине-белые» стали частью сионистского молодежного движения и готовили еврейскую молодежь к иммиграции в Палестину. В 1934 г. первая группа немецких молодых сионистов выехала в «Эрец Исраэль»; в 1936 г. они основали киббуц «Хазорея». Еврейские молодежные организации составляли «Немецко-еврейское молодежное сообщество» («Deutsch-Judische Jugendgemeinschaft»), которое в 1934 г. вошло в «Союз немецкой еврейской молодежи» («Bund Deutsch-Judischer Jugend»), объединявший до 6000 человек. Этот союз был распущен гестапо 30 декабря 1936 г.

Остававшиеся в Германии молодые левые сионисты из «Хэшомер Хэцэр», «Хэбоним Дрор», «Верклёйте» участвовали, наряду с другими антифашистами, в акциях по изготовлению и распространению антинацистских листовок. Одни молодые сионисты сотрудничали с коммунистами, другие – с социал-демократами, третьи действовали самостоятельно, как, например, «Хуг Халузи» («Круг пионеров») директора берлинской еврейской школы «Алия» Ицхака Шверзенца и его подруги Эдит Вольф, которые помогали еврейской молодежи бежать из нацистской Германии и спасали своих учеников, пряча их в 1942–1943 гг. в садоводческой школе в Берлин-Ванзее[188]. «Круг пионеров» была единственной подпольной сионистской группой Германии.

Группа Герберта Баума

При строго контролируемых германской полицией многочисленных запретах, ограничениях и постоянных унижениях, делавших повседневную жизнь евреев в Германии невыносимой, вообще странно, что стали возможными какие-либо акции еврейского Сопротивления. Между тем еврейское Сопротивление, как одиночек, так и групп, в Германии существовало. Пример тому группа Герберта Баума, которая действовала в самом сердце Третьего рейха – Берлине.

Все члены этой группы были молодыми людьми от 19 до 40 лет. Они происходили из мелкобуржуазных и пролетарских еврейских семей. Их родители до 1933 г. были ремесленниками, лавочниками, мелкими служащими, наемными рабочими. Самые молодые члены группы еще не имели среднего специального или высшего образования и едва ли могли его получить в нацистском государстве. Почти все члены группы Баума ранее состояли в «Немецко-еврейском молодежном сообществе». Они часто выезжали в зеленые районы на окраинах Берлина, совершали турпоходы по его окрестностям. «Мы много разговаривали. Обсуждали важные жизненные вопросы, на которые дети всегда ищут ответы», – вспоминал Герхард Цадек, один из немногих оставшихся в живых бойцов еврейского Сопротивления[189]. Для молодого Цадека примером для подражания стал лидер его группы – Герберт Баум. Юные любители походов чувствовали себя в Германии как дома даже тогда, когда штурмовики уже маршировали по Берлину. Члены кружка Герберта Баума перестали надеяться на счастливый исход лишь после «Хрустальной ночи» 1938 г. Они сообща ушли в подполье. В 1938–1939 г. Герберт Баум объединил вокруг себя группу молодых евреев, в которую входили около 70 человек – левые сионисты, социалисты и коммунисты. В дальнейшем она выросла до 150 человек[190].

Герберт Баум родился в 1912 г. в польском городе Мосине, который после раздела Польши в 1792 г. стал принадлежать Пруссии, и вырос в Берлине. Его отец был бухгалтером. После школы Герберт Баум получил специальность электрика; посещал вечерние инженерные курсы в Берлинской высшей школе техники им. Бойта, но в 1935 г. был исключен как еврей. В 20 лет возглавил ячейку «Немецко-еврейского молодежного сообщества». Был членом Коммунистического союза молодежи Германии, руководил подпольной коммунистической молодежной ячейкой берлинского района Юго-Восток, был связан с нелегальным центром КПГ Берлина под руководством Роберта Урига, который, как писала коммунистическая историография ГДР и СССР, «стремился, чтобы члены организации Баума постоянно ощущали солидарность Коммунистической партии с ним и ее готовность оказать им необходимую поддержку»[191]. Изданная в ГДР «История германского рабочего движения», не говоря о разных политических взглядах членов группы Баума и явно преувеличивая роль КПГ, даже утверждала, что «ведущие коммунистические функционеры учили ее членов (т. е. членов группы Баума. – Б. X.) видеть сущность гитлеровского фашизма не только в терроре против евреев, но и угнетении всего немецкого народа и поэтому активно бороться за его свержение»[192].

При этом игнорировался факт, что нелегальное руководство КПГ отдало распоряжение, что товарищи по партии еврейского происхождения по конспиративным причинам не должны больше работать в коммунистических подпольных группах. Об этом есть свидетельство Шарлотты Хольцер, единственной пережившей Холокост участницы группы Баума[193]. Деятельность группы Баума велась в соответствии с широкой антифашистской программой, под которой могли подписаться и коммунисты, и социал-демократы, и левые сионисты, и беспартийные евреи и немцы: «1. Серьезная политическая учеба всех членов группы; 2. Каждый обязан создавать у себя на производстве опорные антифашистские ячейки; формами борьбы являются протест против сверхэксплуатации, замедление работы, пассивное сопротивление, саботаж, забастовки; 3. Борьба с антисоветской пропагандой, воспитание чувства интернационализма в отношении иностранных рабочих и евреев; помощь военнопленным красноармейцам; 4. Размножение пропагандистских материалов антифашистского характера, распространение их среди населения и переправка в воинские части, находящиеся на советско-германском фронте»[194].

Почему же произошло удивительное, на первый взгляд, объединение сионистов с коммунистами и социалистами еврейского происхождения? Ответить на этот вопрос можно, если попытаться представить себе, что значило в 1939 г., когда группа Баума начала свою работу в Сопротивлении, быть евреем в нацистской Германии.

Перед лицом исключения из «народного сообщества», диффамации, эксплуатации, ограбления и преследования евреев как таковых, сотрудничество сионистов и коммунистов еврейского происхождения становится понятным. Для еврейских юношей и девушек не имело значения, кто из них пришел из сионистских, коммунистических или социалистических организаций, кто из них был из пролетарской, кто из буржуазной семьи. В итоге важным оставалось лишь то, что их объединяло: а именно ненависть к нацизму и принадлежность к преследуемому меньшинству, которое отнюдь не пользовалось симпатией и поддержкой подавляющего большинства нееврейского населения Германии. Баум был убежден (и постоянно говорил об этом своим товарищам), что только борьба против фашизма является единственным действенным оружием против антисемитизма.

О причудливом переплетении в мировоззрении Герберта Баума и его друзей идей антифашизма, коммунизма и сионизма говорит тот факт, что их листовки по форме и содержанию мало отличались от воззваний «Белой Розы», «Красной капеллы», «Свободной Германии» и других немецких антифашистских групп. В то же время, когда этих мужественных людей вели на казнь, они пели еврейские народные песни и коммунистический гимн Интернационал.

Члены группы Баума не собрались безропотно сносить свое рабское существование. В 1939–1940 гг. они неоднократно жаловались в Немецкий рабочий фронт (официальные профсоюзы. – Б. X.) на крайне низкие зарплаты и чрезвычайно плохие условия труда еврейских принудительных рабочих. В мае 1940 г. на еврейском кладбище Берлин-Вайсензее они устроили поминки по коммунистическому молодежному функционеру и руководителю еврейских узников концлагеря Бухенвальд Руди Арндту, убитому нацистами 3 мая 1940 г. В демонстрации, несмотря на тотальный контроль и террор гестапо, участвовали от 40 до 70 человек: поминки превратились в мужественный акт Сопротивления.

С началом Второй мировой войны немецкие евреи были мобилизованы на принудительные общественные работы. В 1941 г. Герберт Баум, его жена Марианна и другие члены группы работали в особых «еврейских цехах» на заводах «Эльмо» фирм Сименс в берлинском районе Шпандау и АЕГ в районе Трептов. В «еврейских цехах» в каторжных условиях трудились сотни «еврейских рабов», которые носили спецовки со звездой Давида и надписью «юде». Здесь в обстановке секретности высокими темпами велось производство сердечников электродвигателей для подводных лодок[195]. Электрик Баум научил своих товарищей изолировать якорную обмотку с таким расчетом, чтобы на испытаниях она выдерживала напряжение, но при рабочей эксплуатации быстро выходила из строя. Весной 1942 г. участникам группы Сопротивления удалось уничтожить склад готовой продукции. Гестапо долго не могло выявить саботажников[196].

Все контакты евреев с «арийскими» коллегами, а также иностранными рабочими были запрещены. Однако через француженку Сюзанну Вессе (она была связана с группой Сопротивления через родственника – еврея-коммуниста Феликса Хеймана) Герберт Баум и его товарищи сумели установить контакт с молодыми французами. Для них составлялись листовки на французском языке о положении на фронте. С помощью французских рабочих члены группы Баума получили возможность пользоваться документами (подлинными и фальшивыми) иностранных рабочих, что позволяло обходить запреты и ограничения, наложенные нацистами на евреев.

Тексты листовок обсуждались и составлялись коллективно. Печатать и распространять антифашистские листовки и нелегальные брошюры Бауму и его друзьям помогали Сюзанна Вессе и немка Ирена Вальтер – им как неевреям разрешалось иметь пишущие машинки. Материалы на немецком языке были предназначены немцам – представителям разных социальных групп и профессий. Например, листовка, адресованная немецким врачам, гласила: «Растущая массовая смертность от туберкулеза легких, тифа, скарлатины и дифтерии, гриппа, язвы желудка в последнее время – это следствие полуголодного рациона немецкого народа. Это знаем не только мы – медики, осознающие свою ответственность перед Германией. Мы знаем также, что дальнейшее систематическое ухудшение режима питания и жилищных условий вследствие этой безумной войны создает благоприятные условия для массовых эпидемий. Призрак голода уже рядом! Вопреки обещаниям господ из гитлеровского правительства, отвечающих за то, чтобы продовольственных запасов хватило бы в случае длительной войны, нас, кроме сокращения нормы до 35 продовольственных карточек, ждет новое сокращение продовольственного рациона. Каждый врач вынужден сегодня признать, что трудящееся население находится на пределе своих физических возможностей… Народ стоит накануне катастрофы! Коллеги, хотите ли вы и дальше быть соучастниками надвигающейся катастрофы, которая неминуемо разразится, если вы будете поддерживать Адольфа Гитлера в бесперспективной войне, которую он ведет с целью удовлетворения своего преступного властолюбия? Свержение Гитлера – спасение Германии. Должен ли Гитлер действительно стать могильщиком Германии? Этого нельзя допустить. Вместе со всеми антифашистами – трудящимися Германии схватите его за руки. Германия сохранит себя, если свергнет Гитлера. В таком случае миллионы немцев сохранят свои жизни. Германии не будет, если мы погибнем! Германия будет жить, если мы живы!.. Поэтому лучшие немцы – это смертельные враги Гитлера!»[197]

В ноябре 1941 г. группа Баума в форме обращения к соотечественникам опубликовала обширный материал, в котором был дан анализ ситуации, сложившейся после нападения Германии на СССР: «Мы, коммунисты, можем с гордостью сказать, что именно благодаря мужественному отпору наших русских братьев и товарищей гитлеровская стратегия молниеносных войн потерпела провал… Ход войны на Восточном фронте докажет, что усилия и жертвы СССР были не напрасны, что ему с помощью свободолюбивых народов мира удастся уничтожить алчный фашизм». Авторы листовки объясняли немцам, что их участие в «попытке эксплуататоров сокрушить самый свободолюбивый народ мира» было бы изменой их собственным интересам. Советский Союз всегда был вашим другом». Для гитлеровцев же «Советский Союз станет адом, из которого не будет никакого, спасения»[198].

Изготовление и распространение листовок было делом очень опасным: за распространение листовок можно было попасть в гестапо. Берлинцы, в чьи почтовые ящики попадали листовки, как правило, сообщали в полицию.

В центре деятельности молодых антифашистов было стремление предотвратить депортацию берлинских евреев в гетто и концлагеря, подготовить их бегство и переход на нелегальное положение. Для этого нужны были фальшивые документы, которые можно было достать за большие деньги. 20 % зарплаты, которые еженедельно добровольно жертвовали члены группы на свою деятельность, для этого было явно недостаточно. Молодые антифашисты решили достать деньги, изымая ценные вещи у богатых евреев: эти дорогие вещи все равно подлежали бы конфискации полицией. 9 мая 1942 г. берлинские газеты сообщили о нападении на квартиры богатых евреев с целью ограбления[199]. Однако продать ценные вещи, награбленные в богатых квартирах, «налетчики» так и не смогли: описание вещей было известно полиции, которая передала эти сведения всем берлинским антикварам и скупщикам ценностей.

Кульминацией и в то же время концом существования группы Баума стала другая отчаянная акция – нападение на нацистскую выставку «Советский рай» в центре города в Люстгартене, рядом с Берлинским собором. Выставка была организована отделом пропаганды нацистской партии; по официальным данным, с 8 мая по 21 июня 1942 г. ее посетило 1,3 миллиона человек – более трети населения Берлина. Термин «советский рай» или «большевистский рай» был расхожим штампом нацистской пропаганды, который неоднократно использовался в киножурнале «Немецкое еженедельное обозрение» и в книге «Письма солдат с фронта».

В Люстгартене на 9 тыс. квадратных метров были сооружены выставочные павильоны, в которых были представлены фотографии, картины, захваченные предметы и оружие. Главной частью выставки была искаженная реконструкция одного из районов Минска, а также советской деревни, в которой люди жили в землянках. Некоторые фотографии советского быта были инсценированы с использованием узников концлагеря Заксенхаузен. На подготовку экспозиции ушло несколько месяцев. Согласно анонсу, она должна была продемонстрировать «бедность, нищету, упадок и разложение» в Советском Союзе. Таким образом, национал-социалисты пытались оправдать войну против СССР и укрепить моральный дух населения, обеспокоенного провалом блицкрига и поражением вермахта под Москвой. Разумеется, экспонаты выставки не рассказывали о преступной политике уничтожения евреев на захваченной гитлеровцами советской территории.

18 мая 1942 г. члены группы Баума подожгли эту клеветническую антисоветскую выставку. Очаги пожара вспыхнули сразу в нескольких местах. Пламя было быстро потушено, однако от поджога пострадали И посетителей. Выбор объекта атаки вызвал одобрение всех участников акции: в том, что не только коммунисты, но и социалисты и сионисты выступали в поддержку СССР, не было ничего необычного: с борьбой Советского Союза против фашизма они связывали свое освобождение и спасение еще остававшихся в живых евреев.

Характерно, что в акции против выставки «Советский рай» участвовали не только члены группы Баума, но и другие немцы-антинацисты. Подпольщики из группы X. Шульце-Бойзена и А. Харнака (она известна как берлинская группа «Красной Капеллы») и организации Роберта Урига выпустили листовку «Постоянная выставка “Нацистский рай”; война, голод, ложь, гестапо. Сколь долго еще терпеть?». В распространении листовки участвовали 60 человек[200].

Секретный отчет гестапо от 27 мая 1942 г. относил нападение на выставку «Советский рай» к «важнейшим политическим событиям» в Германии: «Отделению гестапо в Берлине удалось внедриться в нелегальную коммунистическую группу, которая была создана вскоре после начала войны с Советским Союзом и занималась вплоть до последнего времени изготовлением и распространением материалов подрывного характера, расклеивала в Берлине коммунистические листовки и создала общество подслушивания. Этой группой планировались диверсионные акты, в частности 18 мая нападение на выставку “Советский рай” в берлинском Люстгартене, для чего в некоторых помещениях были подложены зажигательные устройства. Однако своевременное вмешательство помогло предотвратить причинение большого ущерба. Во время акции против этой группы было арестовано 22 человека, имена прилагаются, среди них 7 евреев или полукровок 1-й степени. Руководителем и идеологом нелегальной группы был технический служащий фирмы АЕГ в Берлине Иоахим Франке, который еще до перемены власти активно действовал в пользу КПГ, особенно в литературных кругах. Установлено, что Иоахим Франке, Герберт Баум, Штайнбринк и Ганс Феттер совместно сочинили, отредактировали и распространили следующие листовки: “Немецким врачам” (ср. сообщение № 3 от 8. 4. 42 г., стр. 3), “Выход” (ср. сообщение № 7 от 15. 12. 41 г., стр. 4), “Путь к победе”. Кроме того, в нападении на выставку принимали участие лица, названные в приложении в и.и. 1—11. Изготовителем зажигательных устройств назван Штайнбринк»[201].

22 мая 1942 г. были арестованы участники нападения на выставку Герберт и Марианна Баум, Хайнц Иоахим, Сала Кохман, Герд Мейер, Сюзанна Вессе и Ирена Вальтер. Затем в застенки гестапо попали еще 25 членов группы[202]. Быстрый арест участников акции свидетельствовал о том, что среди них был информатор тайной государственной полиции; вероятно, это был Иоахим Франке, названный в отчете гестапо «руководителем и идеологом нелегальной группы». По свидетельству Шарлотты Хольцер, нацисты принудили Франке, арестованного накануне акции в Люстгартене, к сотрудничеству: гестапо арестовало его жену, которую жестоко пытали на глазах мужа. Основную «вину» за поджог Франке, назвавшись руководителем группы, взял на себя. Поэтому трудно разделить упреки в предательстве, которые бросали в Иоахима Франке историки из бывшей ГДР[203]. Несмотря на то что Франке был казнен вместе с другими членами группы Баума, его имени нет на мемориальном камне, установленном на еврейском кладбище Вайсензее[204].

29 мая 1942 г., через 11 дней после поджога выставки «Советский рай», начальник «еврейского реферата» Главного управления имперской безопасности оберштурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман[205] сообщал члену правления «Имперского объединения евреев в Германии» Рихарду Лёвенгерцу, что в связи с нападением на выставку «Советский рай» в Берлине, в котором принимали активное участие 5 евреев[206], было арестовано 500 евреев, из которых 250 были расстреляны, а другие 250 отправлены в концлагерь. Было заявлено, что следует ожидать продолжения карательных мероприятий, если акции саботажа со стороны евреев будут продолжаться. Лёвенгерцу поручалось довести эту информацию до сведения евреев и объяснить им последствия своих действий[207].

Упомянутые Эйхманом 250 заложников были расстреляны во дворе казармы СС в берлинском районе Лихтерфельде; их родственники – отправлены в концлагерь Терезиенштадт. Женам убитых заложников при регистрации в концлагере эсэсовцы сообщали, что они уже стали вдовами. Еще 250 заложников были казнены в концлагере Заксенхаузен и в лагерях уничтожения на Востоке.

Однако в подцензурной и подконтрольной шефу отдела пропаганды НСДАП, рейхсминистру просвещения и пропаганды д-ру Йозефу Геббельсу немецкой прессе не сообщалось ни о нападении на выставку «Советский рай», ни об аресте группы Баума, ни о расстреле 500 евреев. Национал-социалисты пытались сделать все возможное, чтобы скрыть от общественности деятельность группы Герберта Баума: в отличие от понятия «борющиеся левые», такое понятие, как «борющиеся евреи», не имело права на существование даже как образ врага.

Распоряжение Эйхмана за каждого еврея – участника Сопротивления расстреливать по 50 его единоверцев было дополнено Геббельсом, который был также гауляйтером[208] Берлина: он предложил «за каждую попытку покушения или проявление неповиновения со стороны евреев за каждого непокорного еврея расстреливать 100 или 150 его соплеменников, находящихся в наших руках»[209].

Эти угрозы должны были продемонстрировать немецким евреям безысходность ситуации. Каждый еврей, осмелившийся на Сопротивление, должен был осознать, что своими действиями он обрекает на верную смерть сотни своих соплеменников и единоверцев. В то же время участники Сопротивления навсегда разрушили представление о еврее, который, не сопротивляясь, позволяет себя убивать.

16 июля 1942 г. в Имперском народном трибунале начался процесс над группой евреев-поджигателей. Герберт Баум не дожил до суда: он погиб И июня 1942 г. Было ли это самоубийство, или он умер в результате пыток, примененных к нему по приказу оберштурмфюрера СС Бовензипена – неизвестно. Марианна Баум, Герд Мейер, Хайнц Иоахим, Ирена Вальтер, Сала Кохман, Сюзанна Вессе были казнены в берлинской каторжной тюрьме Плётцензее 18 августа 1942 г. Салу Кохман принесли на казнь на носилках из Еврейской больницы на Иранише штрассе. Чтобы избежать пыток, она выбросилась из окна гестаповской тюрьмы и сломала позвоночник. Как гласил расклеенный на афишных тумбах кроваво-красный плакат со зловещими черными буквами, 18 августа 1942 г. на рассвете в Берлине была казнена группа евреев-поджигателей, мужчины и женщины в возрасте от 23 до 33 лет. Были названы имена казненных с предписанным «арийскими законами» вторым именем – Сара для женщин и Израиль для мужчин. Палач справился со своей задачей за 27 минут.

10 декабря 1942 г. пошел процесс над членами группы Баума, которые непосредственно не участвовали в поджоге «Советского рая». Государственный обвинитель Виттман требовал для всех обвиняемых смертной казни, т. к. они «виновны в государственной измене и пособничестве врагу». Суд в составе председателя – вице-президента Имперского народного трибунала д-ра Кроне и заседателя – судебного советника Пройснера удовлетворил требование прокурора. 9 обвиняемых были приговорены к смерти. Обоснование приговора гласило, что «обвиняемые являются евреями и как таковые должны вести себя тихо, а не так, как это было в 1914–1918 гг., когда евреи нанесли Германии удар ножом в спину». 4 марта 1943 г. Хейнц Ротхольц, Зигберт Ротхольц, Хейнц Бирнбаум, Лотар Салингер, Хельмут Нейман, Хелла Хирш, Ханни Мейер, Марианна Иоахим и Хильдегард Лёви были казнены в тюрьме Плётцензее. По распоряжению министра юстиции их трупы были переданы в анатомический театр Берлинского университета.

Третий, последний процесс против членов группы Баума состоялся 14 июня 1943 г. Обвиняемые Мартин Кохман, Феликс Хейман и Херберт Буджиславски по требованию прокуроров Виттмана и Лаутца были приговорены к смерти, т. к. они «состояли в еврейско-коммунистической группе и тем самым помогали врагам Германии». Их казнили в сентябре 1943 г. На суде обвинитель Лаутц подчеркивал, что «на собраниях этой группы превозносился главный враг Германии – большевизм. Обвиняемые утверждали, что победа большевизма приведет к решению еврейского вопроса в интересах евреев. При этом евреи изучали мировоззрение большевизма, чтобы способствовать большевистской революции в Германии»[210].

На вопрос, кем были члены группы Баума – немецкими антифашистами, сионистами или коммунистами, нет однозначного ответа. Ясно одно: это была важнейшая молодежная организация еврейского антигитлеровского Сопротивления в Германии. Но были и другие группы и формы еврейского Сопротивления в Третьем рейхе.

В 1981 г. в Люстгартене, в центре Восточного Берлина, тогдашней столицы ГДР, по проекту архитектора Юргена Рауэ был установлен мемориальный камень, надпись на котором гласила: «Не забыты мужество и стойкость молодых коммунистов руководимой Гербертом Баумом антифашистской группы Сопротивления. – Связанные дружбой с Советским Союзом на вечные времена». В 2000 г. этот камень был покрыт стеклянной плитой с именами членов группы Баума и словами: «Этот мемориальный камень документирует сегодня мужественную акцию Сопротивления 1942 г., понимание истории в 1981 г. и нашу вечную память о Сопротивлении против нацистского режима»[211]. Мемориальная доска установлена в Берлине на доме № 3 по Гипсштрассе, где жили Мартин и Сала Кохман: «В этом доме жили борцы Сопротивления из группы Баума – Сала Кохман, казненная фашистами в Плётцензее 18.8.1942 г. и Мартин Кохман, казненный фашистами в сентябре 1943 г. Их борьба – это наша борьба!»[212]

Группа Вернера Шарфа

Берлинским электриком Вернером Шарфом и его друзьями было создано «Сообщество за мир и свободу». Вернер Шарф родился 16 августа 1912 г. в польском городе Познань в еврейской семье; жил в Берлине, получил специальность электрика. Из-за ограничений, введенных нацистами для евреев, высшее образование получить не смог.

Шарф работал электриком в синагоге на Леветцов-штрассе в районе Берлин-Маобит. Эта синагога с главным залом на 2120 мест, общинным домом и школой была одной из самых больших в городе. В «Хрустальную ночь» она не была сожжена, но здание было повреждено: у Шарфа было много работы по его ремонту. До октября 1941 г. синагога была действующей: служил известный берлинский раввин д-р Юлиус Левкович (затем он был депортирован и в 1943 г. умер в Освенциме). С октября 1941 г. здание синагоги нацисты использовали как сборный пункт для евреев, подлежащих депортации на Восток. Скамьи из главного зала были убраны, пол устлан соломой. Здесь под охраной полиции и СС в ожидании депортации на Восток по нескольку дней проводили около 1000 мужчин, женщин и детей. Затем их строили в колонну и по улицам города гнали на вокзалы Грюневальд или Маобит, откуда шли «восточные эшелоны» в гетто и лагеря смерти. Всего через сборный пункт на Леветцов-штрассе с 18 октября 1941 г. по 26 октября 1942 г. было отправлено 22 «восточных транспорта». Чтобы ускорить процесс ареста и подготовки депортируемых к отправке, полиция прибегала к помощи местной еврейской общины. Вернер Шарф оказался среди тех, кто помогал евреям разместиться в их временном жилище, сверял списки, помогал подносить вещи: для нацистов было важно, чтобы евреи сохраняли спокойствие.

Получив доступ к спискам на депортацию, Шарф стал предупреждать людей о том, когда за ними придет полиция. Часто ему это удавалось. Накануне ареста он уводил евреев из их квартир, укрывал, снабжал фальшивыми документами и продовольствием. Перед депортацией последних сотрудников «Имперского представительства евреев в Германии» 10 июня 1943 г. очередь «отправляться на Восток» дошла до Шарфа: он ушел в подполье, но 14 июля 1943 г. был обнаружен гестапо и отправлен в Терезиенштадт. Но его заключение длилось недолго: 7 сентября 1943 г. он совершил побег. Он спрятался в одном из укрытий, которые раньше готовил для евреев. Вместе с находившимся там Гюнтером Самуэлем Шарф сумел пробраться в Берлин к знакомому Самуэля немцу-антинацисту Хансу Винклеру, судейскому писарю и даже члену НСДАП.

Побуждаемые Шарфом к активному Сопротивлению, Ханс Винклер, Гюнтер Самуэль и Эрих Шварц в городке Люкенвальде в 50 км южнее Берлина создали «Рабочее сообщество за мир и свободу», которое занималось спасением евреев.

Винклер и его друзья прятали до 10 человек одновременно, в том числе и племянника Винклера Эугена Хермана-Фриде[213], который но нацистским законам считался евреем.

В местном суде, где служил Винклер, он выписывал свидетельства о смерти евреям, которых он укрывал у себя или своих друзей. Затем он добывал им «арийские» паспорта, по которым выписывались продовольственные карточки.

Группа насчитывала до 30 человек, была децентрализована и изготовляла листовки, общий тираж которых составлял 3500 штук. Листовки распространялись по цепочке из рук в руки; они призывали население к самостоятельному критическому мышлению, к сопротивлению Гитлеру и окончанию войны: «Сообщество за мир и свободу на марше. Мужественные мужчины и женщины Германии объединились, чтобы положить конец лжи и смертям, которые несут нацисты… Мы боремся за немедленный мир… Мы призываем к пассивному Сопротивлению. Мы не требуем ничего, кроме обязанности думать. Фашизм уже получил удары, после которых ему осталось лишь спасать то, что еще можно спасти. Иначе – безоговорочная капитуляция. Мы призываем вас, немецкие солдаты, сложить оружие и подняться против своих угнетателей. Мы призываем немецкий народ к активному Сопротивлению»[214].

Постепенно деятельность организации распространилась на берлинские районы Митте, Веддинг и Кройцберг. Во главе ее стал Шарф. Он даже готовил налет на тюрьму для евреев на Шулыптрассе, но этот план не был осуществлен из за провала: группа Сопротивления была выдана гестапо. Ее руководители были арестованы. 14 октября 1944 г. после жестоких пыток в тюрьме на Александерплац Шарф был отправлен в концлагерь Заксензаузен, где был расстрелян СС 16 марта 1945 г. Остальные члены «Сообщества за мир и свободу», немцы и евреи, также были убиты[215].

20 августа 2010 г. в Берлинском районе Крейцберг у входа в дом 70 на Гитшиерштрассе установлен камень памяти: «Здесь жил Вернер Шарф, 1912 г. рождения, участник Сопротивления, депортирован 4.8.1943 г. в Терезиенштадт, совершил побег, вновь арестован, узник тюрьмы Берлина и концлагеря Заксенхаузен. Убит 16.3.1945 г.»[216]

Другие группы еврейского Сопротивления

После начала Второй мировой войны среди еврейских принудительных рабочих в Берлине возникла группа Сопротивления под руководством Евы Мамлок. Участники этой группы распространяли антифашистскую литературу и листовки, пытались укрепить сотрудничество между еврейскими принудительными рабочими разных предприятий. В 1941 г. гестапо напало на след членов группы. Их арестовали. Тех, кого не казнили сразу, депортировали в концлагерь в районе Риги. В конце войны уцелевшие были отправлены в концлагерь Штуттгоф, где и были уничтожены[217].

Среди деятелей СДПГ и КПГ было много евреев, которых нацисты ненавидели особенно остро. Одни из них, например Феликс Фехенбах, который решительно боролся с нацистской пропагандой, был убит гитлеровцами уже в первые месяцы Третьего рейха. Другие, например Рудольф Гильфердинг, были вынуждены эмигрировать. Положение оставшихся в Германии евреев – коммунистов и социал-демократов было особенно опасным, так как их преследовали и как евреев, и как коммунистов или социал-демократов. Несмотря на это во всех организациях коммунистического и социал-демократического Сопротивления было много евреев. Назовем имена коммунистов – Александр Абуш, Герман Аксен, Лея Грюндиг, Бруно Баум, Штефан Хемлин, Рудольф Хернштатт, Стефан Дёрнберг, игравших видную роль в послевоенной Германии и с 1949 г. ГДР.

Особенно велико было участие евреев в социалистических группах, оказывавших, по крайней мере в начале существования Третьего рейха, интенсивное сопротивление нацизму. В Социалистической рабочей партии следует назвать Альберта Кана и Рудольфа Залфельда. Лидером социал-демократической группы «Новое начало» («Neu Beginn») был Рихард Лёвенталь, во главе отряда «Красных ударников» («Roter StoBtrupp») стоял Рудольф Кюстермейер.

«Интернациональный социалистический боевой союз» («Internationaler Sozialistischer Kampfbund») – ИСК основал в 1926 г. еврейский философ Рудольф Нельсон. Антифашистской подпольной социалистической группой ИСК руководил Юлиус Филипсон. Он был арестован в 1937 г.; процесс по его делу состоялся в декабре 1938 г. Прокурор охарактеризовал ИСК как форпост мирового еврейства. Очевидно, таким образом он пытался постфактум найти оправдание «Хрустальной ночи» – всегерманскому еврейскому погрому ноября 1938 г.

Всего число немецких евреев – участников коммунистического и социал-демократического Сопротивления составляло, по данным гестапо, примерно 2000 человек (речь идет не только о верующих иудеях, но и о лицах «еврейской крови», т. е. евреях по происхождению)[218].

Глава 3

Евреи-террористы

Особо следует сказать о применении в еврейском Сопротивлении такого метода борьбы, как индивидуальный политический террор. Совершенные еврейскими мстителями покушения на видных нацистов были ответом на нацистский террор против евреев. Террористические акты, направленные против видных нацистов, были скорее исключением, чем правилом. При этом на действия еврейских террористов-одиночек нацисты отвечали массовым террором против евреев.

Давид Франкфуртер

Давид Франкфуртер родился в 1909 г. в семье Мавро Франкфуртера, раввина из хорватского города Дарувара. После окончания школы Давид изучал медицину в университетах Лейпцига и Франкфурта-на-Майне. После прихода нацистов к власти в Германии он переехал в Швейцарию, где продолжал учиться в университете Берна. Обучение шло тяжело: Давид с детства страдал хроническим воспалением костного мозга, часто впадал в депрессию. Его тяжелое психическое состояние усугубляли события, происходившие в Германии после прихода нацистов к власти.

Об этом классик современной немецкой литературы Гюнтер Грасс писал: «Давиду довелось стать во Франкфурте-на-Майне свидетелем того, что напрямую касалось его и других студентов. Он видел, как сжигались книги еврейских авторов. Над столом в его учебной лаборатории вдруг появилась звезда Давида. Он физически чувствовал адресованную ему ненависть. Его, как и других студентов-евреев, громогласно поносили те, кто причислял себя к арийской расе. С этим он смириться не мог. Это было просто невыносимо. Он бежал в Швейцарию, продолжил учебу в казавшемся безопасным Берне, где снова проваливал один экзамен за другим. Однако родителям он продолжал отправлять вполне оптимистичные, а то и веселые весточки, чтобы успокоить отца, не перестававшего высылать деньги. Учебу он прервал лишь год спустя, когда умерла мать. Возможно, в поисках поддержки у родни он рискнул еще раз съездить в Германию, где ему пришлось увидеть, как его дядю, который был, как и отец, раввином, таскал за рыжую бороду молодой человек, приговаривая: “У-у-у, жидовская морда!”»[219].

Каплей, переполнившей чашу, стала публикация швейцарскими сторонниками Гитлера, которыми руководил ландес-группенлейтер Швейцарии Вильгельм Густлофф, антисемитских «Протоколов сионских мудрецов», активно использовавшихся в нацистской пропаганде в Германии и за ее пределами. Эта фальшивка была одной из любимых книг Гитлера и одним из источников «Майн Кампф»[220].

Тысячи швейцарских сторонников Гитлера под руководством Густлоффа добивались присоединения своей страны к Германии. Не исключено, что дальнейший ход событий мог пойти по австрийскому или чехословацкому сценарию. Тогда евреи Швейцарии разделили бы судьбу своих соплеменников и единоверцев. Однако все изменилось 4 февраля 1936 г. В этот день Давид Франкфуртер застрелил Вильгельма Густлоффа.

Давид отыскал в телефонной книге Давоса адрес Густлоффа и пришел к нему домой. Дверь открыла Хедвига, жена Густлоффа. «У меня срочное дело к господину Густлоффу», – сказал Давид. Хедвига провела посетителя в комнату и попросила подождать: муж в кабинете говорил по телефону. Через приоткрытую дверь Давид увидел хозяина дома, сидевшего под большим портретом Гитлера, и услышал слова, сказанные по телефону: что-то про «еврейских свиней». Завершив телефонный разговор, Густлофф вышел к посетителю и извинился за задержку. «Я еврей», – сказал Франкфуртер и пять раз выстрелил в Густлоффа – в голову, в шею и в грудь. Под крики Хедвиги Давид вышел из дома, постучал к соседям и попросил срочно воспользоваться телефоном. Позвонив в полицию, он сознался в убийстве и сразу же отправился в полицейский участок, где хладнокровно и спокойно рассказал о своем поступке во всех деталях.

Убийство Густлоффа немедленно было использовано нацистской пропагандой для доказательства «всемирного еврейского заговора», о котором говорилось в «протоколах». Густлоффу устроили государственные похороны, на которых присутствовали рейхсканцлер Гитлер и министр пропаганды и народного просвещения Геббельс. Густлоффа возвели в ранг мученика. На его родине в г. Шверине был создан мемориальный комплекс (снесен в 1945 году).

Именем Вильгельма Густлоффа был назван крупнейший океанский круизный лайнер, построенный в 1937 г. для нацистской спортивно-туристской организации «Сила через радость», входившей в «Имперский трудовой фронт». Все каюты на корабле были одного класса, что символизировало бесклассовое «немецкое народное сообщество», освобожденное от «еврейского ига». Во время Второй мировой войны «Вильгельм Густлофф» был переоборудован в госпиталь и плавучую казарму и использовался как учебное судно 2-й учебной дивизии подводного плавания. 30 января 1945 г., в день 50-летия Густлоффа и 12-летия прихода в Германии к власти Гитлера, «Вильгельм Густлофф» был атакован и затоплен советской подводной лодкой С-13 под командованием капитана А.И. Маринеско.

Значительная часть европейской еврейской общественности осудила поступок Франкфуртера. Отец Давида горестно вопрошал сына на тюремном свидании: «Ну, и кому это всё было нужно?!» Однако, по мнению израильского исследователя Холокоста Меира Шварца, убийство Густлоффа в конечном итоге лишило Гитлера возможности провести аншлюс Швейцарии, планы которого нацисты разрабатывали, и, таким образом, спасло, по меньшей мере, 20 тысяч швейцарских евреев от смерти[221].

В Швейцарии Давида Франкфуртера приговорили к 18 годам заключения. 27 февраля 1945 г. он направил прошение о помиловании и 1 июня 1945 г., уже после окончания Второй мировой войны в Европе, его выпустили на свободу. Франкфуртер эмигрировал в Палестину. Он вступил в организацию еврейской самообороны «Хагана», участвовал в войне за независимость Израиля, служил офицером израильской армии, занимал различные должности в министерствах обороны и сельского хозяйства Израиля. Несмотря на то что Франкфуртер всячески противился «героизации» своей жизни, его именем названа улица в Петах-Тикве в Израиле.

С середины 1930-х годов история Давида Франкфуртера привлекала внимание общества. Немецкий писатель еврейского происхождения Эмиль Людвиг по горячим следам событий написал книгу «Убийство в Давосе»[222]. В 1948 г. в Израиле были опубликованы воспоминания Давида Франкфуртера[223]. История убийства Давидом Франкфуртером Вильгельма Густлоффа описана в романе Гюнтера Грасса «Траектория краба»[224].

Гельмут Гирш

До сих пор до конца неизвестна история «еврея-террориста» Гельмута Гирша. Этот 20-летний юноша, мечтавший стать архитектором, чтобы учиться в университете, переселился из Германии в Чехословакию: с апреля 1933 г. еврею поступить в немецкий университет было почти невозможно[225]. В Праге Гирш связался с «Германским народно-социалистическим движением» – так тогда назывался «Черный фронт» Отто Штрассера. В это антигитлеровское движение, помимо оппозиционных Гитлеру левых национал-социалистов, входили также бывшие коммунисты, социал-демократы и члены небольших левых групп. Люди Штрассера якобы дали Гиршу задание подложить бомбу в Нюрнберге: или на стадионе, где проходили съезды нацистской партии, или у здания антисемитского издательства Юлиуса Штрейхера «Дер Штюрмер». После долгих колебаний, Гирш согласился: от его согласия якобы зависело отношение к евреям в Германии после антигитлеровской революции, подготавливаемой «Черным фронтом».

Гирш прибыл в Нюрнберг поездом вечером 20 декабря 1936 г. и остановился в гостинице «Пеликан», зарегистрировавшись под своим именем. На следующее утро его арестовало гестапо. 8 марта 1937 г. Имперский народный трибунал в Берлине приговорил его к смертной казни «за подготовку государственной измены при отягчающих обстоятельствах». Эти обстоятельства состояли в том, что «в то время, когда враги Германии во всем мире усиливают свои происки, обвиняемый нанес тяжелый урон не только национал-социалистической германской рабочей партии, но и всему немецкому народу и государству». Суд не принял во внимание, что Гирш по рождению был гражданином США, хотя и жил в Германии. К тому же взрывного устройства у Гирша обнаружено не было: человека, который якобы должен был передать ему взрывчатку (возможно, это был провокатор), арестовали при переходе чехословацко-германской границы. 4 июня 1937 г. Гельмут Гирш был обезглавлен в Берлинской тюрьме Плётцензее.

Современник этих событий американский журналист Уильям Ширер в «Берлинском дневнике» писал: «Берлин, 4 июня (1937 г.). Гельмут Гирш, еврейский юноша двадцати лет, который формально был американским гражданином, хотя никогда не был в Америке, казнен сегодня на рассвете. Посол Додд месяц боролся за то, чтобы спасти ему жизнь, но безрезультатно. Печальный случай, типичная трагедия этих дней. Он был обвинен наводящим на всех ужас «народным судом», судом инквизиции, введенным нацистами пару лет назад, в том, что намеревался убить Юлиуса Штрейхера, ярого антисемита из Нюрнберга. Что это был за суд, можно только догадываться, на нем не было ни американских, ни каких-либо других иностранных представителей. До этого я видел несколько судебных процессов, хотя большинство из них проходит при закрытых дверях, и знаю, что у человека практически нет никаких шансов, когда четыре из пяти судей – парни из нацистской партии (пятый судья обычный), которые делают то, чего от них ждут. В действительности у нацистов было кое-что на несчастного Гирша. Его, студента Пражского университета, подстрекали на это дело то ли Отто Штрассер, то ли его последователи, то ли мнимые последователи в Праге. Среди “последователей” наверняка был агент гестапо, и Гирш с самого начала был обречен. Насколько я вспоминаю эту историю по разрозненным сведениям, Гирша снабдили чемоданом, наполненным бомбами, и револьвером и отправили в Германию убить кого-то. Наци заявляют, что Штрейхера. Сам Гирш, кажется, так и не признался – кого. Агент гестапо в Праге настучал людям Гиммлера, и Гирша с его чемоданом схватили, как только он вступил на землю Германии. Вполне возможно, как предполагает адвокат Гирша, что молодой человек просто доставлял оружие в Германию для кого-то, кто уже находился здесь и должен был выполнить задание, и что он даже не догадывался о содержимом своего багажа. Мы уже никогда этого не узнаем. Возможно, улики против него были просто сфабрикованы гестапо. Его арестовали, пытали и сегодня утром казнили. Утром я долго говорил с Доддом об этой истории. Он рассказал, что лично обращался к Гитлеру с просьбой смягчить приговор; и зачитал текст своего трогательного письма. Ответ Гитлера был резко отрицательным. Когда Додд попытался встретиться с Гитлером, чтобы получить разрешение самому выступить на суде, то получил категорический отказ. Днем мне доставили от адвоката Гирша в Праге копию последнего письма этого молодого человека. Он написал его в камере смертников и адресовал сестре, к которой, видно, был сильно привязан. Никогда за всю свою жизнь я не читал более мужественных слов. Ему только что сообщили, что его последняя апелляция отвергнута и никакой надежды больше нет. “Теперь я умру, – пишет он. – Пожалуйста, не бойся. Я не чувствую страха. Я чувствую облегчение после страдания от полной неизвестности”. Он описывает в общих чертах свою жизнь и находит в ней смысл, несмотря на все ее ошибки и краткую продолжительность – “меньше двадцати одного года”. Признаюсь, я заплакал, еще не закончив чтение. Он был мужественнее и порядочнее своих убийц»[226].

Гершель Гриншпан

7 ноября 1938 г. 17-летним Гершелем Гриншпаном было совершено покушение (в ответ на депортацию из рейха 12 000 польских евреев) на секретаря германского посольства в Париже Эрнста фон Рата; через 2 дня фон Рат умер. Этот теракт спровоцировал «Хрустальную ночь».

Гершель (Герман) Гриншпан родился 28 марта 1921 г. в польско-еврейской семье портного Зенделя Гриншпана и его жены Рифки (урожденной Зильберберг), которые в апреле 1911 г. переехали из Царства Польского (тогда входившего в Российскую империю) в Германию, в Ганновер. Как и его родители, сестра и брат, Гершель имел польское гражданство. До 1935 г. он посещал восьмилетнюю школу, но не окончил ее. Был членом сионистской группы «Мизрахи» и спортклуба «Бар-Кохба». По словам его учителей, Гершель обладал незаурядным интеллектом, однако не отличался прилежанием. При поддержке своей семьи и еврейской общины Ганновера Гершель Гриншпан поступил во франкфуртскую еврейскую академию (иешиву), но через И месяцев ушел оттуда. Между тем дискриминация евреев в Германии к тому времени приняла конкретные формы, в связи с чем Гриншпан не мог найти себе ни работы, ни места обучения. Он подал заявление на выезд в подмандатную Великобритании Палестину, однако британские власти отказали ему как несовершеннолетнему и предложили обратиться через год.

В июле 1936 г. 15-летний Гриншпан с польским паспортом и въездной визой в Германию, действующей до 1 апреля 1937 г., отправился в Брюссель к своему дяде Вольфу Гриншпану, намереваясь дожидаться визы на въезд в Палестину. В сентябре 1936 г. друзья Вольфа Гриншпана тайно переправили Гершеля во Францию к другому его дяде – Аврааму Гриншпану, который жил в Париже. Гершель прибыл в Париж, мучаясь болями в желудке и частой рвотой. Состояние его здоровья усугублялось тщедушностью: рост составлял 1,54 м, а вес – 45 кг.

Как ортодоксальный иудей, Гриншпан в Париже регулярно посещал синагогу. В окружении дядиной семьи также преобладали евреи. Их основным языком был идиш, но они говорили по-немецки и по-французски. Изредка Гершель помогал дяде в работе, но постоянных занятий не имел. Он встречался с друзьями, часто ходил в кино и посещал притоны, где собирались гомосексуалисты: Гершель был человеком нетрадиционной сексуальной ориентации. Немецкий историк Ганс-Юрген Дёшер пришел к выводу, что Гриншпан и Рат были знакомы: как гомосексуалисты они посещали одни и те же злачные места[227].

В течение двух лет Гриншпан безуспешно добивался вида на жительство во Франции. Так и не получив его, Гершель пожелал вернуться к родителям, сестре и брату в Германию. Однако полицайпрезидент Ганновера отказал Гриншпану, заявив, что его документы не в порядке (срок действия польского паспорта Гриншпана и немецкой визы истек). В августе 1938 г. Гриншпан получил распоряжение покинуть Францию, но дядя спрятал его в мансарде одного из парижских домов. Положение Гриншпана стало безвыходным: он не имел ни документов, ни работы, находился в розыске и был вынужден скрываться. Тем временем в Германии семья Гриншпана (члены которой оставались гражданами Польши, хотя и проживали в Германии более 20 лет) была арестована в рамках «Збонщинского выдворения» – высылки из Германии польских евреев 28–29 октября 1938 г.

На территории Германии проживало 50 тыс. евреев с польскими паспортами, и еще 10 тыс. жили в Австрии, весной 1938 г. присоединенной к германскому рейху. Польское правительство опасалось, что в результате принуждения к эмиграции со стороны властей Германии польские евреи вернутся в Польшу. Поэтому 1 марта 1938 г. президент Польши Игнаций Мосцицкий подписал указ о лишении гражданства польских граждан, проживавших за пределами страны более 5 лет.

В ответ на эти действия германское правительство арестовало 17 тыс. немецких евреев с польскими паспортами или же евреев из Польши, лишенных немецкого гражданства. Эти люди были насильственно депортированы через немецко-польскую границу в районе поселка Збоншинь. Среди них были родители, сестра и брат Гершеля Гриншпана. Депортируемым было позволено взять с собой 1 чемодан на человека и 10 немецких марок. Оставшееся имущество евреев было захвачено в качестве трофеев местными нацистскими властями и их соседями. Несколько дней люди без денег и вещей, без крова и пищи под проливным дождем скитались вдоль границы, изгоняемые из приграничных деревень полицией и местными жителями. Некоторые беженцы пыталась вернуться в Германию, но задерживались пограничными властями или расстреливались[228].

О депортации своей семьи Гершель узнал из письма сестры. 6 ноября 1938 г. он написал прощальное письмо родным: «Мое сердце облилось кровью, когда я узнал о вашей судьбе, и я должен протестовать так, чтобы об этом узнал весь мир». На следующий день Гершель покинул свое укрытие, купил в оружейном магазине револьвер и отправился во дворец Богарне, где находилось посольство Германии во Франции. Его без регистрационных формальностей и свидетелей принял сотрудник посольства Эрнст фон Рат. Гриншпан прокричал: «Вы грязный бош! Сейчас я предъявлю вам счет от имени 12 000 преследуемых евреев» – и пять раз выстрелил в немецкого дипломата. Затем он без всякого сопротивления сдался французской полиции. Согласно полицейскому протоколу, Гриншпан после ареста заявил: «Я решил убить сотрудника германского посольства в знак протеста, чтобы обратить внимание мира на то, как в Германии обращаются с польскими евреями».

Покушение Гриншпана вызвало осуждение как французов-христиан, так и членов еврейской общины Франции: они опасались, что убийство немецкого дипломата будет использовано нацистами как повод для возмездия евреям Германии. К сожалению, эти опасения подтвердились. Французские евреи утверждали, что Гершель Гриншпан действовал в состоянии аффекта, был невменяем.

Американский философ Ханна Арендт, немецкая еврейка по происхождению, изучавшая «банальность» нацистского зла, в связи с этим писала: «Гершелю тогда было семнадцать лет, выстрел спровоцировал погромы в Германии и Австрии, так называемую “Хрустальную ночь” (“Kristallnacht”), которая действительно стала прелюдией “окончательного решения” но к ее подготовке Эйхман не имел никакого отношения. Мотивы покушения Гриншпана так и остались непонятными, и его брат, которого обвинение также вызвало для дачи свидетельских показаний, тоже отказывался говорить на эту тему. Суд принял как данность, что это был акт мести за высылку пятнадцати тысяч польских евреев[229], в том числе и семьи Гриншпана, с территории Германии в конце октября 1938 года, но общеизвестно, что это неверное толкование событий. Гершель Гриншпан был психопатом, не способным окончить школу, он несколько лет болтался по Парижу и Брюсселю, из обоих городов его высылали. Он предстал перед французским судом, и его адвокат сбивчиво нарисовал картину гомосексуальных отношений, а добившиеся его экстрадиции немцы так и не судили его. Ходили слухи, что он пережил войну – словно в подтверждение “парадокса Освенцима”, где неплохо обращались с евреями, имевшими уголовное прошлое. Эрнст фон Рат стал странной и неподходящей жертвой: из-за его открытых антинацистских взглядов и сочувствия евреям за ним следило гестапо; не исключено, что легенду о его гомосексуальности тоже сфабриковало гестапо. Гриншпана могли использовать вслепую агенты гестапо в Париже, одним выстрелом убивавшие двух птичек: создавали предлог для погромов в Германии и избавлялись от противника нацистского режима, не понимая, что у них это не получается – невозможно было, убив Рата как гомосексуалиста, имевшего противозаконную связь с еврейским юношей, одновременно превратить его в мученика и жертву “мирового еврейства”»[230].

Однако возможная связь Гриншпана со спецслужбами Третьего рейха, о чем, как о версии, писали Ханна Арендт и американский прокурор в Нюрнберге Роберт Кемпнер[231] и, как о факте, израильский автор Михаил Финтушал[232], не подтверждена источниками.

В истории убийства Гриншпаном фон Рата до сих пор остается много вопросов: не выявлены соотношение политического и гомосексуального мотивов этого преступления; не ясна роль личного врача Гитлера Карла Брандта в смерти Рата. Остаются «белые пятна» и в биографии Гриншпана, в частности история подготовки так и не состоявшегося суда над ним и его дальнейшая судьба[233].

В 2016 г. респектабельная немецкая газета «Зюддойче цайтург» опубликовала статью «Загадка Гершеля Гриншпана»: «Более чем 70 лет спустя после конца нацистской диктатуры остается открытым большой вопрос: что произошло с Гриншпаном? В июле 1940 года, после завоевания немцами Франции, французы передали заключенного нацистам, которые перевезли его в Берлин в тюрьму гестапо. Власти планировали затем предъявить Гриншпану обвинение и осудить на показательном судебном процессе как представителя постоянно упоминавшегося режимом Гитлера мирового заговора. Но затем все повернулось иначе. Гриншпан неожиданно заявил, что он убил фон Рата не по политическим мотивам, а что речь шла о преступлении на почве страсти. Назревал скандал: гомосексуальные нацисты в Париже? Невообразимый позор для немецких пропагандистов. Но что, если это еще было не всё? Обвинители опасались, что на запланированном процессе Гриншпан сообщит общественности не только о гомосексуальности его жертвы, но и других национал-социалистов в Париже. В июле 1942 года процесс был отложен. Гриншпан попал сначала в концентрационный лагерь Заксенхаузен, а позднее был переведен в каторжную тюрьму Магдебурга. До сих пор историки предполагали, что он умер в какой-то момент в 1942/1943 году или, возможно, был убит нацистами в конце войны в концентрационном лагере. По просьбе его родителей, переживших Холокост, в 1960 году Гриншпан был официально объявлен судом в ФРГ умершим, благодаря чему его семья получила право на возмещение ущерба. Однако некоторое время назад в Еврейском музее в Вене всплыла фотография, которая переворачивает существовавшие до сих пор предположения. Криста Прокиш, работающая там архивистом, случайно нашла этот снимок среди группы фотографий 1946 года. На снимке показаны еврейские демонстранты, требующие от британских оккупационных властей возможности выехать в Израиль. Один из мужчин на фотографии: Гершель Гриншпан. Так, по крайней мере, утверждает немецкий журналист и историк Армии Фурер, который уже много лет занимается историей Гриншпана. И компьютерная программа по распознаванию лиц соглашается с ним: 95 процентов сходства. Теперь историки надеются установить с помощью нового следа дальнейший путь Гриншпана. Теоретически он мог бы еще даже быть жив: ему было бы 95 лет. Более чем когда-либо многие вехи его жизни являются загадкой»[234].

Не будем утверждать, что загадка Гриншпана разгадана. Новые данные о нем нуждаются в тщательной проверке. Неоспоримо одно: «Хрустальная ночь» – всегерманский еврейский погром 10 ноября 1938 г., в качестве повода к которому нацисты использовали покушение Гриншпана на фон Рата, стала прелюдией «окончательного решения нацистами еврейского вопроса»: попытки физического уничтожения нацистами всех европейских евреев. Жертвами Холокоста стали 6 млн человек – каждый третий еврей Европы.

Глава 4

Немецкие евреи 1933–1945 гг.: люди и судьбы

Фриц Габер

Шел второй год Первой мировой войны. Штаб командующего 4-й германской армии герцога Альбрехта Вюртембергского готовил операцию по прорыву вражеского фронта под бельгийским городком Ипр. 15-й германский армейский корпус должен был нанести удар встык между 2-й британской армией, сформированной в основном из канадцев, и 20-м французским корпусом, в котором сражались алжирцы.

Перед переходом в наступление немцы испытали на поле боя новое оружие: 22 апреля 1915 г. из почти 6 тыс. вкопанных в землю на семикилометровом участке фронта баллонов в течение 5–8 минут было выпущено 168 т хлора. Попутный ветер понес в сторону противника желтоватое газовое облако длиной более 7 км и шириной до 1 км. Вслед за газовым облаком наступала германская пехота. Лица солдат защищали марлевые повязки[235].

Из 15 тыс. британцев и французов, находившихся на переднем крае, по меньшей мере 1200 задохнулись, еще 3000 получили поражение глаз и дыхательных путей[236]. Немецкое командование заявило о 5000 уничтоженных солдат и офицеров противника[237].

Газовая атака под Ипром стала первым военным преступлением немецкой химии. «В этот момент наука утратила свою невинность», – писал немецкий историк науки Эрнст Петер Фишер[238]. По его выражению, если до этого целью научных исследований было облегчить условия жизни людей, то теперь наука создала условия, облегчающие убийство человека.

Самым известным немецким ученым, подчинившим научные знания военным нуждам, был великий химик, Нобелевский лауреат Фриц Габер (Fritz Haber); он сыграл ключевую роль в развитии военной химии во время Первой мировой войны.

Фриц Габер, еврей по происхождению, был, как и большинство немецких евреев, большим патриотом Германии, чем сами немцы[239]. Габер гордился своей помощью кайзеру и рейху и действовал по правилу «в мире – за человечество, в войне – за отечество». После успешного для Германии боевого применения отравляющих веществ Вильгельм II лично присвоил вице-вахмистру Габеру офицерское звание капитана: событие немыслимое для еврея (в кайзеровской армии еврей, как правило, мог дослужиться лишь до чина унтер-офицера) и редкое для ученого. С тех пор над письменным столом Габера висел портрет Вильгельма II с личной подписью императора. Портрет кайзера оставался над столом ученого даже после падения монархии, во времена Веймарской республики.

Фриц Габер родился 9 декабря 1868 года в Бреслау (тогда Пруссия, ныне Вроцлав – Польша) в семье состоятельного коммерсанта Зигфрида Габера и его жены Паолы, которая умерла во время родов.

На следующий год, 3 июля 1869 г., в Пруссии был принят закон об отмене «всех еще существующих ограничений в гражданских и политических правах, вытекающих из принадлежности к вероисповеданию»[240]. Этот закон открыл евреям доступ к должностям в правительственных учреждениях, включая судебное ведомство, и к преподавательской деятельности во всех государственных учебных заведениях. В остальных немецких государствах закон вошел в силу после завершения объединения Германии в 1871 г. Таким образом, евреи формально стали полноправными гражданами рейха, однако антисемитские предрассудки еще долго были живы, даже в академической среде.

Семья Габеров была одной из старейших и уважаемых в городе. Габеры, как и многие «немецкие граждане Моисеевой веры»[241], считали Германию своей родиной, а немецкую культуру – столь же родной, как и еврейская. Отец назвал мальчика немецким именем Фридрих (Фриц) – в честь основателя правившей в Пруссии династии Гогенцоллернов короля Фридриха I. В 1877 г. Зигфрид Габер женился во второй раз – на Хедвиге Гамбургер, которая родила ему трех дочерей. Мачеха хорошо относилась к Фрицу. Юный Фриц Габер много читал, сочинял стихи, любил поэзию Гёте и мечтал стать актером. Юноша был полон страсти к действию и славе. «У нас есть единственный предел – предел наших собственных способностей», – говорил он. Американский историк немецко-еврейского происхождения Фриц Штерн (носящий имя своего крестного отца Фрица Габера) утверждал, что Фриц Габер был очень амбициозен – и в то же время уязвим[242].

По окончании гимназии Св. Елизаветы в Бреслау юноша стал изучать химию: с химией был связан семейный бизнес Габеров – производство и продажа красителей. С 1886 по 1891 г. он обучался в Гейдельбергском университете под руководством профессора Роберта Бунзена; в Берлинском университете, носившем имя прусского короля Фридриха-Вильгельма (ныне Берлинский университет имени Гумбольдта) в группе профессора Августа Вильгельма Гоффмана и в Техническом колледже Шарлоттенбурга (ныне Берлинский технический университет) под руководством профессора Карла Либермана.

В 1891 г. Габер получил ученую степень доктора философии и подал документы в Лейпцигский университет на должность ассистента кафедры химии. Несмотря на неоднократные попытки, молодой ученый так и не смог получить эту должность: причиной было еврейство Габера. Без перехода в христианство его научная карьера едва ли была возможна. В И ведущих немецких университетах, включая Берлинский, в то время не было ни одного не крестившегося профессора-еврея[243]. По образному выражению знаменитого немецкого поэта еврейского происхождения Генриха Гейне, многие евреи рассматривали крещение как своеобразный «входной билет» в высшее общество, позволявший реализовать свои знания, умения, таланты.

В 1893 г. Габер принял лютеранство, и в 1894 г. был принят на должность ассистента профессора Ханса Бунте в Высшей технической школе в Карлсруэ. В 1896 г. Габер защитил вторую докторскую диссертацию, дающую право преподавания в университетах, и стал приват-доцентом Высшей технической школы в Карлсруэ. В 1906 г. Габер был избран профессором этой школы.

И октября 1910 г. кайзер Вильгельм II объявил о создании сети новых независимых научных учреждений, которые должны были занять промежуточное место между академиями наук, коих в Германии, в отличие от большинства других стран, было несколько, и университетами. Эти институты не были чисто государственными учреждениями, так как в их финансировании участвовали и частные фонды, действующие в интересах крупной индустрии. Контролировать всю эту сеть новых научно-исследовательских институтов должно было специальное научное общество, которому Вильгельм разрешил присвоить свое имя. С помощью этих новых институтов промышленность могла быстрее получить требуемые ей научные разработки.

В 1911 г. в берлинском районе Далем были открыты Институт химии и Институт физической химии и электрохимии Общества им. кайзера Вильгельма. Их финансирование взял на себя банкир Леопольд Коппель, известный еврейский меценат, владелец банковского дома «Коппель и К^0», крупный акционер заводов «OSRAM», производящих электрические лампы.

Директором Института физической химии и электрохимии был назначен Фриц Габер. В 1912 г. он получил чин тайного советника и профессуру в Берлинском университете.

С началом Первой мировой войны Габер был прикомандирован к военному министерству, где был создан департамент военных ресурсов во главе с Вальтером Ратенау[244]. Химическое отделение этого департамента (инспекцию А-10) возглавил Фриц Габер: подразделение получило неофициальное название «Бюро Габера». В нем работали лауреаты Нобелевской премии Вальтер Нернст, Эмиль Фишер и Рихард Вилынтеттер. Под руководством Габера в Берлине была открыта военная газовая школа. В 1916 г. Габер был назначен начальником химической службы рейха, ответственным за все исследования и производство химического оружия и средств противохимической защиты, а также подготовку военных химиков.

В 1901 г. Фриц Габер женился на Кларе Иммервар (1870–1915), в замужестве Габер, крещеной еврейке, одной из первых в Германии женщин-докторов химии. Клара оставила науку и посвятила жизнь мужу и сыну.

Клара была категорически против работ своего мужа по созданию химического оружия, считая его «омерзительным и варварским». После немецкой газовой атаки под Ипром Клара, от ужаса перед тем, что сделал Фриц, покончила с собой выстрелом в грудь из служебного пистолета своего мужа. Окровавленную и умирающую, ее нашел 13-летний сын Герман. Фриц Габер не мог остаться даже на похороны жены. По приказу верховного командования германских сухопутных сил капитан Габер на следующий день после самоубийства жены выехал на Восточный фронт готовить новую газовую атаку.

В ночь на 31 мая 1915 г. немцы произвели газобаллонную атаку у Воли Шидловской против частей 2-й русской армии, преграждавшей противнику путь к Варшаве. Было отравлено 34 русских офицера и 7140 солдат (по другим сведениям, было отравлено около 9000 человек), из которых 4 офицера и 290 солдат умерли[245]. Габер добавил к хлору газ фосген, который проникал сквозь существующие тогда средства защиты[246].

Сын Фрица и Клары Герман Габер, рожденный в 1902 г., также стал химиком. В годы нацизма в Германии он эмигрировал в США, где в 1946 г. покончил жизнь самоубийством. Причиной стал очередной нервный срыв. Страшные последствия применения химического оружия, созданного его отцом, всю жизнь преследовали Германа Габера. До конца своих дней он переживал самоубийство матери и считал виновным в этом отца, который на первое место ставил не семью, а свой вклад в так и не состоявшуюся военную победу кайзеровской Германии.

Слабым утешением для Германа Габера был тот факт, что все же первыми применили химическое оружие не немцы, а французы, которые в августе 1914 г., в первый месяц Первой мировой войны, стали забрасывать противника гранатами, заполненными слезоточивым газом. Газовая война во время Первой мировой войны по сути представляла войну химиков, где Фриц Габер противостоял французскому нобелевскому лауреату Виктору Гриньяру и во многом оказался более успешен, чем Гриньяр.

Массовое применение во время Первой мировой войны отравляющих веществ стало первым зафиксированным нарушением международного гуманитарного военного права. Статьей 23 Гаагской конвенции 1899 года запрещается применение боеприпасов, единственным предназначением которых является отравление живой силы противника. Этот запрет был подтвержден второй Гаагской конвенцией 1907 г. «О законах и обычаях сухопутной войны», принятой по инициативе русского царя Николая II. Гаагские конвенции частично или полностью ратифицировали ведущие державы. Обе Гаагские конвенции подписали Франция, Германия, Италия, Россия и Япония. США поддержать Гаагскую конвенцию 1899 года отказались.

Однако, ссылаясь на точную формулировку, запрещающую применение удушающих и ядовитых газов в военных целях, Франция и Германия в 1914 г. применяли друг против друга несмертельные слезоточивые газы.

Габер руководил группами, разрабатывавшими производство и применение «не конвенционных» смертоносных газов и средств защиты от них. Под руководством Габера работали лучшие умы Германии – будущие нобелевские лауреаты Джеймс Франк, Густав Герц и Отто Ган[247].

Габер защищал химическое оружие от обвинений в том, что его применение негуманно, говоря, что смерть есть смерть, независимо от того, что является ее причиной. Он заявлял, что такова судьба любого нового вида оружия и что применение ядовитых газов принципиально ничем не отличается от применения «обычных» бомб или снарядов. Более того, Габер был уверен, что использование газового оружия более гуманно, чем применение конвенционального, так как это сокращает сроки войны[248].

Как вспоминал один из близких друзей Габера физик Макс Планк, Габер, будучи типичным немецким романтиком, был уверен, что как только мир увидит кошмарные последствия отравления ядовитым хлором, правительства содрогнутся от ужаса и тотчас же война закончится, а в Европе воцарится вечный мир.

Тем не менее за годы Первой мировой войны от примененных как Центральными державами так и Антантой боевых отравляющих веществ погибли 88,5 тыс. солдат и офицеров, более 1 млн 232 тыс. были ранены[249], а война продолжалась 4 года и 3,5 месяца.

По окончании Первой мировой войны Антанта предъявила Германии список из 900 военных преступников, в числе которых был и Фриц Габер. Габер снял военную форму, отрастил бороду и переехал в Швейцарию в Санкт-Мориц, где принял швейцарское гражданство. Но очень скоро союзники отозвали обвинение против Габера и он смог вернуться в Германию.

К этому времени у него уже была новая семья: в 1917 г. он женился на Шарлотте Натан, занимавшей должность генерального секретаря «Германского общества 1914 г.» – основанного 28 ноября 1915 г. дискуссионного клуба промышленников, ученых, политиков, представителей военной элиты и творческой интеллигенции, членом которого был Габер[250]. У Фрица и Шарлотты родились двое детей: Людвиг[251] и Ева. В 1927 г. их брак распался. После 1933 г. Шарлотта с детьми при помощи Фрица переселилась в Англию.

В 1919 г. Фрицу Габеру была присуждена Нобелевская премия по химии за 1918 г. (В том же году Нобелевскую премию по физике получил его друг Макс Планк.) Представляя нового лауреата-химика, президент Шведской королевской академии наук А.Г. Экстранд сказал: «Открытия Габера представляются чрезвычайно важными для сельского хозяйства и процветания человечества»[252].

После получения Габером Нобелевской премии газеты писали, что «он удушил газом тысячи и спас от голода миллионы»[253].

Нобелевскую премию Габер получил за синтез аммиака (в Европе это химическое соединение называют «аммониак»), необходимого для производства удобрений и взрывчатки. Этот химический процесс был разработан Фрицем Габером и Карлом Бошем в университете Карлсруэ в 1894–1911 гг. В настоящее время половина населения Земли питается продуктами, выращенными с применением удобрений, полученных с помощью процесса Габера-Боша. Этот процесс вошел даже в школьные учебники химии.

Габер занимался также реакциями горения, выделением золота из морской воды, электрохимией и исследованиями свободных радикалов. Большая часть его работ с 1911 по 1933 г. была выполнена в Берлине в Институте физической химии и электрохимии им. кайзера Вильгельма (ныне Институт им. Фрица Габера Научного общества Макса Планка). С 1911 по 1933 г. Габер заведовал Институтом им. кайзера Вильгельма (в 1953 г. этот Институт получил имя Фрица Габера).

В 1914 г. Габер принял на работу в руководимый им Институт своего друга Альберта Эйнштейна. Во время Первой мировой войны отношения между великим физиком и великим химиком разладились: Эйнштейн не одобрял работу Габера над химическим оружием. В то же время Эйнштейн писал, что духовный мир и труды Габера стали одним из значительнейших явлений, дарованных ему в жизни.

Уже после войны, в 1925 г., с созданием фирмами «BASF», «Hoechst» и «Вауег» химического концерна «IG Farben», Габер вышел в его наблюдательный совет. Позже, во времена национал-социализма, дочернее предприятие «Ю Farben» занималось производством инсектицида «Циклон Б», разработанного в Институте Габера. «Циклон Б» использовался нацистами в газовых камерах концлагерей: во время Второй мировой войны он был испытан в Освенциме на советских военнопленных и затем широко применялся для «окончательного решения еврейского вопроса». От «Циклона Б» погибли и многочисленные дальние родственники Габера.

Поражение Германии в Первой мировой войне, унизительный для нее Версальский мир, самоубийство первой жены, осуждение Габера английскими, американскими и французскими учеными привели его к тяжелой депрессии.

Несмотря на это, в условиях жестких ограничений, характерных для послевоенной Германии, Габер провел реорганизацию руководимого им Института физической химии и электрохимии им. кайзера Вильгельма. В основу реорганизации была положена концепция превращения науки в силу, заменяющую военно-политическую мощь[254].

В Веймарской республике Габер пользовался огромным уважением как большой патриот, крупный ученый, нобелевский лауреат 1918 г., талантливый организатор науки и химической промышленности. Тайный советник (как его любимый Гёте), директор Института физической химии и электрохимии им. кайзера Вильгельма, президент немецкого химического общества, иностранный член Национальной академии наук США, почетный доктор ряда немецких и иностранных университетов, почетный гражданин Берлина, Дармштадта, Карлсруэ, Мюнхена, Халле, профессор Фриц Габер был одним из самых заслуженных и влиятельных людей Германии.

Среди почетных должностей и званий Габера было и советское: в 1932 г. за заслуги в развитии химической промышленности СССР (прежде всего военной химии) Фриц Габер был избран почетным членом Академии наук СССР. Габер стоял у истоков германо-советского сотрудничества в сфере военной химии. Под его руководством в 1919 г. была создала германская секретная программа по разработке и производству химического оружия. Чтобы избежать предусмотренных Версальским договором инспекций, Германией использовались третьи страны, в частности США[255] и Советский Союз.

Военно-химическое сотрудничество между РСФСР и Веймарской республикой активно развивалось после подписания 16 апреля 1922 г. Рапалльского договора, который включал в себя секретную статью о совместном развитии военной технологии. 14 мая 1923 г. в Москве советская и германская стороны подписали договор о строительстве завода по производству отравляющих веществ. С этой целью было создано германо-советское акционерное общество «Берсоль». Технологическую помощь оказал рекомендованный Габером химический концерн Хуго Штольценберга, его наиболее способного и подготовленного ученика[256].

В 1933 г., после прихода в Германии к власти Гитлера, положение Габера в корне изменилось. 7 апреля 1933 г. был опубликован закон «о восстановлении профессионального чиновничества», «арийский параграф»[257] которого гласил: «чиновники неарийского происхождения подлежат увольнению на пенсию; если же они имеют почетное звание, то лишаются его»[258].

Нацисты сразу же напомнили Габеру его еврейское происхождение. Тот факт, что Габер после крещения стал христианином, не имел для нацистов никакого значения: их антисемитизм был расовым. Евреем объявлялся тот, в чьих жилах текла еврейская кровь. Как писал английский ученый Дж. Э. Коутс, «великий немецкий химик, солдат и патриот стал просто евреем Габером»[259].

В апреле 1933 г. Габеру было предписано уволить всех своих сотрудников-евреев; но ему, ввиду личных заслуг перед Германией, разрешалось пока остаться: 1-й подпункт «арийского параграфа» закона «о восстановлении профессионального чиновничества» не распространялся на тех «неарийцев», которые «состояли на службе до 1 августа 1914 г. или воевали на фронте во время мировой войны на стороне немецкого народа и его союзников»[260]. Более того, Габеру даже обещали увеличить государственное финансирование военных исследований.

В ответ Габер написал заявление об отставке: «За более чем 40-летнюю службу я подбирал своих сотрудников по их интеллектуальному развитию и характеру, а не на основании происхождения их бабушек. Я не желаю в последние годы моей жизни изменять этому принципу»[261]. 30 апреля 1933 г. его отставка была принята.

Великий физик Макс Планк вспоминал: «После захвата власти Гитлером я должен был как президент Общества кайзера Вильгельма засвидетельствовать свое почтение фюреру. Я считал, что должен использовать это обстоятельство, чтобы замолвить слово за моего коллегу, еврея Фрица Габера». Все попытки Планка прибегнуть к разумным доводам разбились о стену непонимания. Гитлер не стал отвечать, перешел к общим фразам и, наконец, заключил: «Говорят, у меня иногда бывает нервная слабость. Это заблуждение. У меня нервы как сталь». При этом Гитлер вцепился в собственные колени, начал говорить все быстрее и так бушевать, что Планку не оставалось ничего иного, как замолчать и проститься[262].

В мае 1933 г. Габер вместе со своим ассистентом Джозефом Вайсом навсегда покинул Германию и направился в Англию. «В Германии я был больше, чем высокопоставленный военный и больше, чем директор в промышленности. Я был основатель мощной промышленности. Моя работа устлала путь к колоссальному развитию немецкой промышленности и армии. Все двери были передо мной открыты», – говорил он своему британскому другу и коллеге-химику, одному из лидеров сионизма Хаиму Вейцману (в 1949 г. Вейцман стал первым президентом государства Израиль)[263].

В течение 4 месяцев Габер работал в Кембриджском университете. Британские ученые бойкотировали Габера из-за участия в разработке германского химического оружия. Великий английский физик Эрнст Резерфорд принципиально не подавал ему руки.

Хаим Вейцман предложил Габеру должность директора Научно-исследовательского института им. Д. Зифа (ныне Институт им. X. Вейцмана) в Реховоте, на территории британского мандата в Палестине. Габер принял это предложение и направился на Ближний Восток. Но добраться до Святой Земли ему не удалось: 29 января 1934 г. Габер умер в Швейцарии, в отеле Базеля, на пути в Палестину. «Я был немцем в такой мере, что только сейчас почувствовал всю силу этого ощущения… Я жил слишком долго», – этими словами он закончил свое последнее письмо[264]. Габеру было 65 лет.

Газеты гитлеровской Германии не напечатали ни одной строчки о смерти Габера. Но были в Германии люди, осмелившиеся сказать о Габере доброе слово. Макс фон Лауэ, один из самых смелых и независимых немецких ученых, лауреат Нобелевской премии по физике, с риском для жизни сопротивлялся нацистской политике в отношении евреев-ученых. Когда Габер попал в трагическое положение, Лауэ всеми силами поддерживал его. В феврале 1934 г. в журнале по естественным наукам Лауэ опубликовал некролог памяти Габера: «Габер войдет в историю как гениальный изобретатель способа, который лежит в основе технического получения азота из атмосферы, как человек, который таким способом извлекал хлеб из воздуха и добился успеха на службе своей родине и всему человечеству… Его сердце билось для Германии: не было человека, который бы так помог этой стране защитить и накормить ее детей во время самого большого бедствия»[265].

29 января 1935 г. члены Общества им. кайзера Вильгельма решили организовать заседание, посвященное памяти Габера. Немедленно последовал запрет официальных властей, а Союз немецких химиков, лояльный нацистам, призвал своих членов игнорировать заседание. Но все же, благодаря усилиям Макса Планка, заседание состоялось. В нем приняли участие более 500 коллег, друзей и учеников Габера.

Габер, любивший поэзию Гёте, вполне мог сравнить себя с Фаустом, продавшим душу дьяволу. Трагедия Габера, в которой он был и актером и автором, была, как сказал его многолетний друг Альберт Эйнштейн, трагедией немецкого еврея, его неразделенной любви к Родине, которая отвергла его.

Рудольф Рёсслер

Журналист и издатель Рудольф Рёсслер занимает особое место в истории Сопротивления евреев диктатуре Гитлера[266]. Когда начались преследования евреев нацистами, Рудольф Рёсслер эмигрировал из Германии в Швейцарию. В швейцарском Люцерне он стал таинственным «Люци» – легендарным советским разведчиком-антифашистом. Германские источники чрезвычайно ценной разведывательной информации Рёсслера остаются нераскрытыми до сих пор; неизвестен и способ передачи сведений для «Люци», которые весьма оперативно поступали из Германии в Швейцарию.

Резидент советской военной разведки в Швейцарии венгерский еврей Шандор Радо («Дора»), который, впрочем, никогда лично не встречался со своим лучшим агентом, считал, что «разведывательная деятельность Рёсслера-Люци и его единомышленников должна оцениваться только однозначно: все они были истинными патриотами, стойкими борцами против черных сил фашизма и войны. Они желали видеть свою Германию не очагом дикого мракобесия и кровавых распрей, а страной свободы и прогресса, живущей в мире с другими народами»[267].

О Рёсслере на Западе вышли десятки книг; одна из них называлась «Человек, который выиграл Вторую мировую войну». Британский разведчик Л. Фараго считал Рёсслера лучшим советским агентом в Европе. Американский исследователь Буранелли называл его «важнейшим источником информации о германском вермахте»[268].

Высокую оценку Рёсслеру давал Аллен Даллес, руководитель действовавшей во время Второй мировой войны в Швейцарии резидентуры Управления стратегических служб США: «Если бы у меня была пара таких агентов (как Рёсслер. – Б. X), я бы мог ни о чём не беспокоиться». В книге «Искусство разведки» Даллес писал: «К концу 1942 года… советская разведка обзавелась новым фантастически эффективным агентом-информатором, обосновавшимсяв Швейцарии. Этим человеком был некто Рудольф Рёсслер (зашифрованный под псевдонимом “Люци”). Через каналы, не выясненные до настоящего времени, Рёсслер, находясь в Швейцарии, умудрялся систематически получать разведывательную информацию из штаб-квартиры немецкого верховного командования в Берлине, причем зачастую ежедневные распоряжения немецкой ставки, касающиеся военных действий на Восточном фронте, поступали к Рёсслеру менее чем через 24 часа»[269].

Радист резидентуры Александр Фут рассказывал о Рёсслере: «“Люци”… держал в своих руках нити, которые тянулись в Германию – во все три главных штаба немецких вооруженных сил, а также могли обеспечить – и беспечивали – получение информации из других нацистских учреждений… Каждый, кто участвовал в руководстве боевыми операциями на уровне генерального штаба, поймет, чего стоит возможность точно нанести на карту флажки, положение войск противника и, следовательно, соответствующим образом планировать диспозицию собственных сил… “Люди” часто предоставлял Москве такую возможность и внес неоценимый вклад в выработку стратегии Красной Армии и в окончательный разгром вермахта»[270].

Внешне «Люци» не подходил под созданный авторами шпионских романов и детективных фильмов стереотип разведчика. «Рёсслер походил скорей на витающего в облаках литератора, а не на холодного расчетливого агента. Он был и до сих пор остается для меня самой большой психологической загадкой. Как этот человек попал в разведку?.. Он был типичным немецким мечтателем», – писал историк и бывший офицер отдела пропаганды Верховного командования вермахта Вильгельм фон Шрамм, знавший Рёсслера с 20-х годов[271].

Ханс Хауземан из Санкт-Галлена, во время войны возглавлявший секретный филиал швейцарской разведки «Бюро Ха», полагал, что «Рёсслер не соответствовал типичным представлениям о шпионе… Было бы совершенно неверно сравнивать Рёсслера с Зорге (речь идет о легендарном советском разведчике Рихарде Зорге. – Б. X)»[272].

Российский писатель и историк разведки Т.К. Гладков писал: «Будучи активным борцом с германским нацизмом, Рёсслер стал уникальным разведчиком-одиночкой, работавшим не на какую-то конкретную страну, а на любую, которая, по его представлениям, всегда трезвым и обоснованным, могла стать жертвой агрессии или находилась в состоянии войны с Третьим рейхом. Второго такого примера история мировой разведки не знает»[273].

Но был ли «Люци» таким уж асом разведки, как, например, Рихард Зорге? Историк из ФРГ Хельмут Рёвер в новой книге «Красный оркестр и другие мифы секретных служб. Германский и советский шпионаж во Второй мировой войне, 1941–1945» утверждает, что оперативные сообщения «Люци», касавшихся России, были в своей массе неверны. Швейцарская разведка подсовывала Рёсслеру дезинформацию; остальное он выдумывал сам. Он умело связывал действительно поступающую информацию с сообщениями из газет. Рёсслер был беден и его разные хозяева, которые постоянно требовали от него новых сведений, платили бедному эмигранту высокие гонорары за работу. Вот это и есть, по мнению Рёвера, отрезвляющая правда о самой успешной агентурной сети Второй мировой войны[274].

Рёверу вторит российский историк Б.В. Соколов, который отмечает, что нет ясных ответов на вопросы «кто были эти люди, как сложилась и действовала их антинацистская организация, каким путем сведения из Берлина попадали к Рёсслеру». Соколов считает, что «Люци» был «двойным немецким агентом и вступил в контакт с швейцарской, советской, британской и американской разведками под контролем абвера, гестапо или службы Шелленберга»[275].

Таким образом, крайняя противоречивость точек зрения и оценок, данных «Люци» бывшими разведчиками и историками, делает его жизнь и деятельность еще более загадочной.

После Второй мировой войны о Рёсслере рассказывали самые диковинные истории. Например, что Рёсслер якобы был бывшим офицером австро-венгерского Генштаба родом из Богемии. Он якобы был знаком с Радо еще со времен Венгерской советской республики 1919 г.

Если поискать корни этой версии, которую сообщил публике немецкий журнал «Шпигель»[276], мы наткнемся на так называемые международные разведывательные круги, точнее, на генерала Рейнхарда Гелена, бывшего главу отдела «Иностранные армии Востока» Генштаба Верховного командования вермахта, а в ФРГ – руководителя Федеральной службы разведки (ВИД).

Рёсслер родился 22 ноября 1897 г. в городе Кауфбойрен, Германская империя, в семье чиновника лесного ведомства. Окончил народную школу и в 1916 г. гимназию в Аугсбурге, Бавария. Солдатом-добровольцем ушел на Первую мировую войну.

После войны Рёсслер активно занимался журналистикой и издательской деятельностью. Среди его друзей были известные литераторы, в частности писатель Томас Манн. В отличие от многих разочарованных и озлобленных поражением в Первой мировой войне ветеранов Рёсслер никогда не разделял нацистских взглядов; он активно выступал против нацизма в газетах «Мюнхен-Аугсбургер-Абендцайтунг» и «Альгемайне Цайтунг». В 1922 г. Рёсслер основал Аугсбургское литературное общество, с 1925 г. редактировал журнал «Форм унд Зинн» («Форма и содержание»), с 1929 г. руководил «Бюнефольксбундом» – Народным театральным союзом в Берлине и издавал журнал «Национальный театр».

После прихода Гитлера к власти профессиональная деятельность для Рёсслера в Германии стала невозможна. В 1934 г. Рёсслер, идейный противник нацизма, покинул родину и вместе с женой Ольгой Хофман поселился в нейтральной Швейцарии. В Люцерне он основал и возглавил литературное издательство «Вита Нова». Он издавал книги писателей, труды которых были запрещены в нацистской Германии: Рауля Клауделя, Стенли Болдуина, Николая Бердяева, Федора Степуна, Вальтера Шубарта, Вальдемара Гуриана[277].

В 1939–1944 гг. Рёсслер сотрудничал со швейцарской разведкой. Для нее был счастливой находкой: когда он предложил свои услуги «Бюро Ха», то уже имел в Германии и Швейцарии надежных информаторов, готовых вести тайную борьбу против Третьего рейха.

Летом 1942 г. Рёсслер по собственной инициативе через посредников – немецкого еврея Кристиана Шнайдера («Тейлор») и польской еврейки Рашель Дюбендорфер («Сиси») – начал передавать свои материалы нелегальной резидентуре советской военной разведки под руководством Шандора Радо («Дора»), а с осени 1942 г. тесно взаимодействовал с ней.

«Люци» поставил перед Радо единственное условие: не пытаться узнать, откуда и от кого он получает информацию.

Источниками Рёсслера, как полагает Т.К. Гладков, «были его старые армейские друзья, такие же антинацисты, как и он, которые, скорее всего (иначе и быть не могло), служили на высоких должностях в Генеральном штабе вермахта, а то и в ставке Гитлера. Случалось, что какой-то приказ ОКБ поступал в Москву даже раньше, чем к командующему какой-либо армией на Восточном фронте»[278].

Информация «Люци», в частности, способствовала победе Красной Армии под Сталинградом. 22.01.1943 г. Центр радировал Радо: «Выразите Люци нашу благодарность за хорошую работу. Сведения вашей группы о Центральном участке фронта весьма существенны»[279]. За ценную информацию «Директор» щедро платил «Люци»: «12 марта 1943 г. “Директор” – “Доре”. Согласен. План Восточного вала[280] покупаем за 3000 франков. Что известно Люци о подлинности и достоверности этих документов? Срочно узнайте, какие еще документы может достать Люци»[281].

Информация, полученная от «Люци», сыграла важную роль в разгроме вермахта под Курском в 1943 г. «Дора» передавал «Директору» (начальнику Главного разведывательного управления наркомата обороны СССР генерал-лейтенанту И.И. Ильичёву) информацию, добытую «Люци» с помощью своих источников в гитлеровском рейхе. В Москву были переданы дополнительные сведения о планах противника, данные о новых танках «Тигр» и «Пантера», истребителях «Мессершмитт 109 G-б», о другом вооружении и боевой технике[282].

Предоставленные Рёсслером сведения касались также, как отмечал Радо, «политических и дипломатических маневров правителей гитлеровской Германии и ее сателлитов», а также заговора немецких военных против Гитлера. В радиограмме в

Центр от 20 апреля 1943 г. говорилось, что «группа генералов, которая еще в январе хотела устранить Гитлера, теперь исполнена решимости ликвидировать не только Гитлера, но и поддерживающие его круги»[283].

Информация советской разведки оперативно доходила до Верховного Главнокомандующего и членов Государственного комитета обороны (ГКО). По воспоминаниям члена ГКО А.И. Микояна, еще 27 марта 1943 г. Сталин сообщил ему «в общих деталях» о немецких планах[284].

Накануне, 26 марта 1943 г., в Москву пришло сообщение Радо, содержавшее основные сведения о предстоящем немецком наступлении. 8 апреля тот же источник сообщил, что операция перенесена на начало мая. 20 апреля наступление было отсрочено до 12 июня, а затем – чуть ли не отменено вообще[285].

В итоге немцы начали «Цитадель» лишь 5 июля. Но их уже ждали: на изготовившиеся к наступлению войска противника обрушился всесокрушающий огонь советской артиллерии.

В мае 1944 г. Рёсслер был арестован швейцарской контрразведкой в связи с делом «Доры». Это было сделано, чтобы в тюрьме спасти его от гестаповцев, которые могли выкрасть его и заставить признаться, что он работает на швейцарскую разведку, и раскрыть его источники. Спустя четыре месяца Рёсслер был освобожден[286].

Уже после войны, в октябре 1945 года, в Швейцарии состоялся судебный процесс по обвинению Ш. Радо, его жены Лены, Р. Дюбендорфер, А. Фута, Р. Рёсслера, X. Шнейдера и других. Их обвиняли в проведении разведывательной деятельности на территории Швейцарской конфедерации. Все обвиняемые были осуждены на разные сроки заключения, кроме Р. Ресслера, которого оправдали. Но в тюрьму никто не попал: одни были осуждены заочно, другие – условно, а Шнейдер освобожден с учетом проведенного в тюрьме времени.

В 1947–1953 гг. Рёсслер сотрудничал с чехословацкой разведкой, вновь был арестован 9 марта 1953 г. и предстал перед судом 2 ноября 1953 г. На суде он так объяснил смысл своей деятельности: «Меня называют шпионом. Но, как известно, шпион – это такой человек, который, нарушая признанные нормы ведения войны, вводит в заблуждение противника, например, переодевшись в его форму, пробирается на территорию врага или же вообще путем обмана, а иногда и насилия получает важные секретные данные. Однако даже в обвинении не утверждается, что я проводил такую или же подобную этой деятельность… Я с чистой совестью могу сказать, что не желал, чтобы возможные последствия моей деятельности нанесли ущерб внешним связям Швейцарии»[287].

В этой связи профессор истории Базельского университета Эдгар Бонжур в докладе о внешней политике Швейцарии во время Второй мировой войны писал, что Рёсслер, Радо, Отто Пюндер (владелец швейцарского информационного агентства «Инса»), под псевдонимом «Пакбо» поставлявший Радо сведения из неустановленных источников, в частности от Рёсслера, «не могут быть названы шпионами в буквальном смысле этого слова. Сами они не занимались шпионской деятельностью, а собирали, систематизировали и оценивали полученную от их агентов информацию, которую затем частично по радио, а частично по почте направляли по назначению»[288].

Рёсслер был приговорен к одному году тюремного заключения. После освобождения он из-за финансовых трудностей вынужден был расстаться со своим издательством. Умер Рёсслер И декабря 1958 г. в городе Криенс, Швейцария[289]. На надгробном памятнике надпись: «Рудольф Рёсслер 1897–1958».

У Рёсслера было два швейцарских заказчика: «Бюро Ха» в Люцерне и занимавшаяся Германией группа «NS-1» майора Макса Вайбеля из разведывательного управления армии.

В 1937 г. Рёсслер лишился гражданства Германии. Его деятельность как разведчика, вероятно, началась в 1938–1939 гг. в связи с обострением ситуации вокруг Чехословакии и последовавшей нацистской оккупацией этой страны.

Британский политик Уинстон Черчилль в своих воспоминаниях подтверждает, что уже в 1938 г., перед нападением на Чехословакию, был заговор против Гитлера, в котором участвовали «генералы Гальдер, Бек, Штюльпнагель, Вицлебен (командующий берлинским гарнизоном), Томас (заведующий вооружением), Брокдорф (командующий потсдамским гарнизоном) и граф Гельдорф, стоявший во главе берлинской полиции. Главнокомандующий генерал фон Браухич был осведомлен и одобрил». Напомним, что летом 1938 г. Бек покинул свой пост начальника Генштаба сухопутных сил в знак протеста против агрессивных планов Гитлера в отношении Чехословакии, а Гальдер стал преемником Бека на этом посту; генерал Штюльпнагель был обер-квартирмейстером (заместителем начальника) Генштаба.

Заговорщики собирались свергнуть Гитлера 14 сентября 1938 г. в 8 часов вечера. Танковая дивизия генерала Гёпнера должна была войти в Берлин и занять узловые пункты города. Гитлера намечалось захватить живым, судить Народным трибуналом, затем, признав душевнобольным, отправить в сумасшедший дом. Заговорщики пытались заручиться поддержкой Лондона. Однако британский премьер-министр Невилль Чемберлен трижды летал в Германию на переговоры с Гитлером, что нарушало планы заговорщиков. Поэтому реализация «Берлинского путча» была сначала отложена, а потом, как стало известно, что Чемберлен вылетает в Мюнхен для подписания соглашения с Гитлером, и вовсе отменена. 29 сентября 1938 г. состоялся «Мюнхенский сговор». Таким образом, Англия и Франция в 1938 г. не только отдали Гитлеру часть Чехословакии, но и спасли его самого. Однако о подготовке свержения Гитлера никто из генералов не проговорился: Гитлер о заговоре не узнал, а генералы стали искать другого случая «устранения» своего фюрера и Верховного главнокомандующего.

В литературе встречается утверждение, что источником информации Рёсслера был один из руководителей берлинской группы «Красной капеллы» обер-лейтенант люфтваффе Харро Шульце-Бойзен, служивший в министерстве авиации и пользовавшийся покровительством рейхсмаршала Германа Геринга[290].

Весной 1941 г. в издательстве Рёсслера была издана 84-страничная брошюра «Театры военных действий и условия ведения войны». Автор, подписавшийся псевдонимом Роберт Александр Гермес, анализировал геополитическую ситуацию в 1941 г., приводил обширную информацию стратегического характера. Гермес приходил к выводу, что Германия готовится к развязыванию мировой войны, которая кончится для нее поражением и революционной катастрофой[291].

Кто скрывался за псевдонимом Гермес? Это вымышленное имя принадлежало сразу двум лицам: Шульце-Бойзену и Рёсслеру. 15 карт, которыми была иллюстрирована брошюра Гермеса, были выполнены картографом Радо в его агентстве «Геопресс»[292]. Так что Шульце-Бойзен и Рёсслер были, как минимум, знакомы. Однако прямых доказательств, что обер-лейтенант снабжал разведывательной информацией «Люци», нет. К тому же Шульце-Бойзен был арестован 31 августа 1942 г. и казнен 22 декабря 1942 г., в то время как именно во второй половине 1942 г. разведывательная деятельность «Люци» приобретала широкий размах. Рёсслер с берлинской группой Шульце-Бойзена – Харнака, очевидно, связан не был, однако это не значит, что он не был связан с «Красной капеллой».

Термином «Красная капелла» («Красный оркестр») принято обозначать все радиостанции, во время Второй мировой войны выходившие в эфир с территории Германии, Италии, Франции, Бельгии, Голландии, Швейцарии и работавшие на советскую разведку. Рёсслер был непосредственно связан со швейцарской резидентурой Радо, которую нацистские спецслужбы рассматривали как часть «Красного оркестра».

В декабре 1942 г. шеф гестапо группенфюрер СС Генрих Мюллер подписал секретный отчет о «Красной капелле», текст которого сохранился в архивах ФРГ[293].

В 1979 г. был опубликован пространный доклад ЦРУ США «Красная капелла. История советской разведывательно-шпионской сети в Западной Европе. 1936–1945». В этом документе к материалам Главного управления имперской безопасности (РСХА) по «Красной капелле» прибавились донесения американской и британской разведок[294].

В 1991 г. историк из ФРГ Юрген Даниель обнаружил в национальном архиве США в Вашингтоне копию 90-страничного доклада гестаповской зондеркоманды «Красная капелла» под названием «Большевистские организации изменников Родины, действовавшие в Рейхе и в Западной Европе (Красная капелла)», рассекреченного в 1950 г., но лишь в 1989 г. ставшего доступным исследователям[295].

В 1994 г. в Германии Хансом Копии, Юрием Зорей и автором этой книги были опубликованы российские источники по «Красной капелле»[296]. Затем последовали публикации в России[297].

Анализ документов позволяет сделать вывод, что «Люци» был скорее связан не с «Красной», а с «Черной капеллой» – группой германского консервативного Сопротивления, во главе которой был бывший обер-бургомистр Лейпцига и рейхскомиссар по ценам Карл Гёрделер. Он считался основным кандидатом на пост рейхсканцлера в послегитлеровском правительстве Германии. Рёсслер, по-видимому, ставил Гёрделера на первое место среди своих источников, поскольку знал его лично. Кроме Гёрделера, основными информаторами Рёсслера были Ханс Остер, Ханс-Бернд Гизевиус и Йозеф Вирт.

В историографии высказывается мнение, что Рёсслер, находясь в Швейцарии, располагал обширным доступом к информации, исходившей из берлинского «Клуба господ» (с 1933 г. он назывался «Германским клубом»). Членами этого клуба, осуществлявшего контакты между нацистами и представителями традиционных консервативных элит, были крупные германские промышленники и аграрии, банкиры, правительственные чиновники. Однако в клуб входили и представители консервативных кругов, оппозиционных Гитлеру, в частности Ульрих фон Хассель и Карл фон Йордане. В 1938–1939 гг. фронда консервативных противников Гитлера стала преобразовываться в движение Сопротивления, в котором участвовали некоторые германские политики и военные, в частности и офицеры разведки. С ними и был связан Рёсслер.

Во главе заговорщиков стояли генерал-полковники Людвиг Бек, Курт фон Хаммерштейн, Франц Гальдер, а также шеф военной разведки (абвера) адмирал Вильгельм Канарис и начальник штаба абвера и заместитель Канариса полковник (с 1941 г. – генерал-майор) Ханс Остер. Причем «крышей» заговора служил абвер[298].

В силу своего положения в абвере, Остер был очень хорошо информирован. Ему были известны многие государственные тайны рейха, даже те, которые охранялись конкурентами абвера из Главного управления имперской безопасности – гестапо и СД.

Остер играл важную роль среди офицеров, которые намеревались отстранить Гитлера от власти. Зимой 1939–1940 г. он информировал голландское и норвежское правительства о том, что Гитлер планирует совершить агрессию против этих стран. После того как вермахт летом 1940 г. нанес поражение западным державам, объектом пристального внимания Остера стала Швейцария.

Опасная игра Остера была прервана в апреле 1943 г.: он был отстранен от должности, а год спустя уволен из армии. После провала заговора 20 июля 1944 г. Остер был арестован и казнен вместе со своим шефом адмиралом Канарисом в концлагере Флоссенбург 9 апреля 1945 г.

Швейцарской разведке были известны планы подготовки германского нападения на Швейцарию. По этой причине швейцарской стороне было выгодно способствовать передаче информации о Германии странам, враждебным гитлеровскому рейху.

Чтобы разведывательные сообщения из нейтральной Швейцарии уходили в Советский Союз, с которым у Швейцарской Конфедерации тогда не было дипломатических отношений, швейцарским спецслужбам, как и немецким друзьям «Люци», нужен был «посредник не швейцарец». Эту роль играл Рудольф Рёсслер.

О связи «Люци» с советской разведкой позаботился немецкий эмигрант и журналист д-р Кристиан Шнайдер, работавший сначала в Международной организации труда (МОТ) при Лиге Наций в Женеве, а позже – в издательстве Рёсслера. В МОТ работали несколько советских агентов. Одной из них была Рашель Дюбендорфер. Она завербовала Шнайдера для советской военной разведки и дала ему псевдоним «Тэйлор» («Шнайдер» и «Тэйлор» означают соответственно на немецком и английском языках «портной»). Шнайдер-Тэйлор знал Рёсслера; таким образом, была установлена связь Рёсслера с советской военной разведкой – резидентурой «Дора».

Шнайдер был для Рёсслера «предохранителем», защищавшим его от стремления советской разведки узнать германские источники «Люци». Сообщения шли от Рёсслера к Шнайдеру, от него к Дюбендорфер, а уже от нее к Радо.

Историк Герхард Риттер (ФРГ) считает одним из источников Рёсслера бывшего канцлера Веймарской республики Йозефа Вирта, жившего в эмиграции в Швейцарии. Вирт получил от англичан предложение выступить посредником между ними и участниками немецкой оппозиции. В середине февраля 1940 г. два представителя британского «Форин Оффиса», Йозеф Вирт и третье лицо, хорошо известное в Лондоне, с начала войны жившее в Люцерне и с тех пор поддерживавшее связи со своими английскими друзьями, встретились в замке Уши. Этим господином из Люцерна и мог быть «Люци», лично знавший Вирта, который также жил в Люцерне[299].

Имя Вирта упоминается в шифровках, которыми обменивались «Директор» и «Дора». 14 января 1943 г. «Директор» направил «Доре» радиограмму: «Просим сообщить о точном содержании переговоров между Лонгом (Жоржем Блэном, французским журналистом и важным информатором «Доры») и

Виртом. Прежде всего, нас интересует содержание переговоров между Виртом и англосаксами и их отношение к переговорам с СССР. Какие практические меры он намерен принять, чтобы наладить контакт с нами?»[300].

Таким образом, через «Люди» поддерживалась связь не только между немецкой консервативной оппозицией и Лондоном, но и между немецким Сопротивлением, Лондоном и Москвой.

В литературе встречаются утверждения, что «Люди» через Радо отправлял в Москву результаты британского радиоперехвата, полученного путем расшифровки немецких радиограмм. Об этом писал генерал-лейтенант П.А. Судоплатов, занимавший во время Великой Отечественной войны должность начальника IV (разведывательно-диверсионного) управления НКВД-НКГБ: «На самом деле Рёсслер передавал нам информацию, которую получал от англичан. Английская разведка знала о работе группы Радо, поскольку еще накануне войны внедрила своего агента в “Красную капеллу” в Швейцарии. По дипломатическим каналам в Лондоне через английскую миссию связи в Москве англичане не передавали эту информацию, опасаясь, что мы не поверим и потребуем назвать источник. Мы не знали тогда, что у англичан есть аналог немецкой шифровальной машины “Enigma”, которую собрал в 1938 году для британской спецслужбы польский инженер… Англичане держали в строжайшем секрете существование “Enigm'bi”, дававшей им возможность дешифровать немецкие радиограммы. Сведения о ней поступили к нам в 1945 году от Филби и Кэрнкросса»[301].

Анализ сообщений Радо и материалов, поступавших из Лондона, свидетельствует об их «разительном совпадении». Однако, как отмечал Судоплатов, «информация из Лондона от кембриджской группы была более полной, а от группы “Люци” явно отредактированной. Ясно было, что информация “Люци” дозировалась и редактировалась британскими спецслужбами»[302]. А Сталин, как известно, не очень доверял своему «злейшему союзнику» Черчиллю.

Когда англо-американцам после Второй мировой войны в ходе контрразведывательного проекта «Венона»[303] удалось заполучить советские шифры и ключи к ним, английские контрразведчики увидели, какую ценную информацию передавали русским их коллеги и одновременно советские агенты «Мольер» (Джон Кэрнкросс), «Ральф» (Лео Лонга) и «Зёнхен» (Ким Филби).

«Кембриджская группа»[304] сумела получить доступ ко многим ценным материалам британского внешнеполитического ведомства и разведки (еженедельным сводкам, оперативным приказам германского командования, содержанию радиограмм, в которых раскрывалась осведомленность германского командования о состоянии войск Красной Армии). Офицер британской разведки Кэрнкросс, хорошо знавший немецкий язык и обладавший аналитическими способностями, с помощью аналога немецкой шифровальной машины «Энигма» смог прочитать немецкие секретные радиограммы. От Кэрнкросса и Филби в резидентуру НКГБ в Лондоне поступали сведения о планировании немецкого наступления под Курском[305]. Кэрнкросс передал советской разведке специальные сообщения люфтваффе в преддверии операции «Цитадель».

«Весной 1943 года, за несколько недель до начала Курской битвы, наша резидентура в Лондоне получила от кембриджской группы информацию о конкретных целях планировавшегося немецкого наступления под кодовым названием операция “Цитадель”… Сообщение из Лондона содержало более обстоятельные и точные планы немецкого наступления, чем полученные по линии военной разведки от “Люци” из Женевы. Руководителям военной разведки и НКВД стало совершенно ясно, что англичане передают нам дозированную информацию, но в то же время хотят, чтобы мы сорвали немецкое наступление», – писал П.А. Судоплатов[306].

Часть сведений Рёсслера шла от швейцарской разведслужбы, но там почти не было ничего существенного, что касалось русской компании немцев, если не считать некритически передававшейся дезинформации. Главные источники «Люци» были в рейхе. Звали их Вертер, Ольга, Тедди, Штефан, Фанни, Фердинанд и Билл. Они фигурировали как источники в сообщениях «Доры». Псевдонимы должны были быть шифрами для Главнокомандования вермахта (Вертер), Главнокомандования люфтваффе (Ольга), Главнокомандования сухопутных войск (Тедди), группы атташе в имперском министерстве авиации (Штефан), Министерства иностранных дел (Фанни), командующего резервной армии (Фердинанд) и управления вооружений сухопутных войск (Билл).

Но основной вопрос остается: откуда Рёсслер брал свою информацию?

Источники Рёсслера следует искать в окружении Гёрделера – среди участников заговора против Гитлера. В этой связи назовем имя Ханса-Бернда Гизевиуса – видного деятеля германского консервативного Сопротивления и одного из руководителей антигитлеровского заговора. Гизевиус – чиновник гестапо, а с 1939 г. офицер «Абвер/Аусланд». В 1940–1944 гг. по заданию Остера он под именем зондерфюрера д-ра Шлиха служил вице-консулом в генеральном консульстве Германии в Цюрихе[307].

Интересно отметить, что генеральным консулом Германии в Берне служил резидент VI управления РСХА (внешняя разведка СД Вальтера Шелленберга) Ханс Мейснер, который руководил охотой нацистских спецслужб за «Красной капеллой» в Швейцарии.

В Швейцарии Гизевиус занимался контрразведкой для абвера и поиском контактов с представителями стран антигитлеровской коалиции (в частности с А. Даллесом), а также с лицами, представлявшими интерес для германского консервативного Сопротивления. Среди них был и Рёсслер, которого также интересовал Гизевиус. В оставшихся после смерти Рёсслера бумагах сохранилось досье Гизевиуса.

Информация «Люци» проходившая по каналу Гизевиуса, исходила от Ханса Остера, поддерживавшего тесную связь с другими противниками гитлеровского режима: генералом Георгом Томасом (управление вооружения и экономики Верховного командования вермахта) и генералом Фридрихом Ольбрихтом (начальником Общего управления сухопутных войск и заместителя командующего резервной армии). В книге воспоминаний Гизевиус отмечает: «У нас были информаторы повсюду – в военном ведомстве, на полицейских участках, в МВД и, прежде всего, в МИД. Все нити шли к Остеру»[308].

20 апреля 1943 г. Дора отправил в Центр следующее донесение: «От Рота. Через генерального директора… бургомистра Герделера. С Бендлерштрассе (ОКВ)… Генеральный штаб считает, что наступление может начаться, самое раннее, в конце апреля и должно произвести эффект снежного кома. Так называемый второй комплект генералов, которые уже в январе намеревались выступить против Гитлера, решил ликвидировать Гитлера и всех, кто его поддерживает. Более ранняя попытка не удалась, т. к. Гитлер был предупрежден о ней Манштейном»[309].

На основании этой радиограммы и данных о деятельности Гизевиуса в Швейцарии можно предположить, что именно он скрывался под условным именем «Рот» («Красный»). Гизевиус был знаком с Рёсслером, знал Вирта, чья связь с участниками заговора 20 июля 1944 г. была подтверждена генералами Остером и Беком. Очевидно, он знал и Гёрделера, одного из самых убежденных заговорщиков. Гизевиус с симпатией относился к Советскому Союзу.

Если Гёрделер и большинство его сторонников ориентировались на США и Великобританию, то некоторые участники заговора, в частности Гизевиус, Клаус граф фон Штауффенберг, Адам фон Тротт цу Зольц, Фридрих Вернер граф фон Шуленбург, рассчитывали на послевоенное сотрудничество Германии с Советским Союзом[310].

Кроме Гизевиуса, у «Люди» был и швейцарский канал Хауземана, по которому поступали сообщения, исходившие из штаба резервной армии рейха, которой командовал генерал-полковник Фридрих Фромм. Документы об этом есть в Федеральном архиве ФРГ. Информация, вероятно, исходила от офицера штаба Фромма капитана Германа Кайзера, который был связным между Гёрделером и военными участниками заговора[311].

Рёсслер, обладая острым аналитическим умом, умел добывать информацию из открытых источников – прежде всего из прессы. К примеру, он предсказал захват Германией Рейнской демилитаризованной зоны за месяц до того, как это произошло. В 1950-е годы швейцарская контрразведка при обыске в доме Рёсслера нашла обширный и упорядоченный газетный архив с тысячами заметок с политической и военной информацией.

Связь «Люди» с Германией осуществлялась при помощи Гизевиуса через курьерскую дипломатическую почту. Но курьерская связь была лишь одним из каналов; другим – было радио. Французские авторы Пьер Аккос и Пьер Кё в книге о Рёсслере[312] выдвигают, в частности, такую концепцию: берлинские единомышленники снабдили своего друга-эмигранта радиостанцией и шифром еще до начала Второй мировой войны. Рёсслеру, сотрудничавшему со швейцарской разведкой, незачем было опасаться доносчиков или полиции. Он мог свободно выходить на связь в любое время дня и ночи. Его друзья в рейхе пользовались служебной радиостанцией – они передавали зашифрованные сведения прямо из центра связи Верховного командования вермахта (ОКВ), расположенного в военном лагере Майбах в Цоссене, под Берлином. Причем на Рёсслера работали 5 генералов и еще 5 офицеров ОКВ. Никакой радиопеленгатор не смог бы выявить каких-либо подозрительных телеграмм в той огромной массе радиошифровок, которая непрерывно извергалась в эфир из главного узла связи

ОКВ. Таким образом, между ОКВ и Рёсслером будто бы существовал неуязвимый радиомост.

Радо считал, что «это предположение не лишено убедительности, особенно если учесть, что один из источников Люди, которому я дал имя Ольга, служил в штабе связи ОКВ. Впрочем, возможно, связь с Рёсслером осуществлялась через радиостанцию другого ведомства и другими лицами. Известно, что начальником службы радиоперехвата в абвере был генерал-майор Эрих Фельгибель, казненный в 1944 году как активный участник оппозиционного “заговора генералов”»[313].

По-видимому, сам Рёсслер не работал на рации. Скорее всего, он пользовался узлом связи какого-то официального ведомства. Это могло быть немецкое консульство в Швейцарии (Гизевиус) или «Бюро-Ха». Пеленгаторы «Функ-абвера» натыкались в эфире на радиостанции официальных учреждений, но заподозрить немецкое консульство в шпионаже против Германии было трудно. Что касается «Бюро-Ха», то нацисты не могли ничего предпринять против него, не имея доказательств, что оно связано с разведывательными источниками в Германии. К тому же надежным прикрытием для «Люди» был второй человек в абвере – Ханс Остер.

Бернд Руланд – немецкий офицер, в годы Второй мировой войны служивший в телетайпном центре Верховного командования вермахта (ОКВ), в изданной в Швейцарии книге «Глаза Москвы» проливает свет на то, каким образом приказы, распоряжения и другие секретнейшие документы высшего гитлеровского командования попадали к «Люди».

Руланд рассказывает о действиях двух подчиненных ему вольнонаемных связисток, которые, рискуя жизнью, снимали копии со строго секретных документов и передавали их для использования в борьбе против нацизма. Как повествует Руланд, вечером 14 июня 1941 г., во время своего дежурства, он получил для зашифровки и передачи по телетайпу несколько строго секретных документов. И вот копию одной из телеграмм он обнаружил у связистки по имени Ангелика. Руланд был буквально потрясен тем, что эта девушка, отчетливо сознавая, что ее ждет за действия, квалифицируемые гитлеровскими законами как «государственная измена» и «шпионаж», из идейных антифашистских соображений ведет свою опасную работу. Выслушав Ангелику, Руланд дал ей слово, что не выдаст ее, и в течение всей войны свое слово сдержал. После войны Руланд стал разыскивать Ангелику и в июне 1947 г. встретился с мужественной антифашисткой. Женщина рассказала, что действовала не одна, а со своей подругой телетайписткой по имени Мария. Ангелика и Мария скопировали 7050 секретных директив ОКВ.

Уже после войны женщины, рассказав в деталях о своей работе против Гитлера, взяли с Руланда слово, что их подлинные имена и фамилии он откроет только после их смерти. Они сообщили также, что их связником был офицер общего управления вермахта, которого Руланд в книге назвал капитаном фон Кемпером. Оказалось, что для передачи информации в Швейцарию Кемпер использовал даже дипломатических курьеров германского министерства иностранных дел. Кемпер был не только передаточным звеном данных из радио- и телетайпного центра, но и сам собирал разведданные через своих многочисленных друзей в разных кругах Германии[314].

Возможно, при всей кажущейся фантастичности рассказа Руланда он раскрыл тайну Вертера и других источников «Люци». Таким образом, уже разгаданы многие загадки «Люци». Но пока еще далеко не все.

Рудольф Гернштадт

Журналист, советский разведчик, немецкий антифашист и коммунистический политик ГДР Рудольф Гернштадт родился 18 марта 1903 г. в Верхней Силезии в городе Гляйвице[315] (тогда Германия; ныне город Гливице, Польша) в семье состоятельных немецких евреев. Его отец Людвиг Гернштадт работал адвокатом и нотариусом, с 1894 г. состоял в Социал-демократической партии Германии и избирался депутатом городского собрания Гляйвица. Мать Мария-Клара, урожденная Цикель, была дочерью шахтовладельца из Бреслау. В автобиографии, составленной в 1930-е годы для Главного разведывательного управления Генштаба Красной Армии (ГРУ), Гернштадт указал, что ежемесячный доход его отца составлял приблизительно 1200 марок, в то время как промышленный рабочий в Верхней Силезии зарабатывал 80-150 марок в месяц.

В 1912–1921 гг. Гернштадт, несмотря на иудейское вероисповедание, учился в католической гимназии в Гляйвице. В 1921 г. он поступил на юридический факультет Берлинского университета, с марта 1922 г. перевелся в Гейдельбергский университет. В октябре 1922 г. Гернштадт сообщил своим родителям о желании оставить учебу и стать писателем. Отец заставил Рудольфа пойти на работу на целлюлозную фабрику в Верхней Силезии, где Гернштадт до осени 1924 г. работал кассиром, бухгалтером, управляющим складом и секретарем дирекции. Вопреки воле родителей Рудольф бросил фабрику и в ноябре 1924 г. уехал в Берлин, где зарабатывал на жизнь случайными гонорарами и редактурой текстов для театрального издательства «Три маски».

С мая 1928 г. Гернштадт был принят на работу в газету «Берлинер Тагеблатт». Эта влиятельная либеральная буржуазная газета выходила в свет в 1872–1939 гг. и считалась рупором Немецкой демократической партии. Главным редактором «Берлинер Тагеблатт» был публицист и писатель Теодор Вольф, друг отца Гернштадта[316]. Главный редактор оказывал молодому журналисту покровительство. Гернштадт работал репортером, помощником редактора, редактором, иностранным корреспондентом в Праге, Варшаве и Москве.

Гернштадт, несмотря на буржуазное происхождение, был человеком левых взглядов. Как и многие молодые левые интеллектуалы, он сотрудничал с «Союзом пролетарских революционных писателей» и «Комитетом борьбы за свободу литературного творчества». Эти организации были связаны с компартией Германии (КПГ). На собраниях этих организаций бывали и нелегальные сотрудники советской разведки: среди молодых немецких левых они искали людей, готовых помогать СССР – «первому в мире государству рабочих и крестьян» и «отечеству трудящихся всего мира».

При посредничестве чехословацкого коммуниста Людвига Фрейнда Рудольф Гернштадт познакомился с неким Альбертом – советским военным разведчиком Александром Качаловым, который привлек хорошо информированного немецкого журналиста-международника к сотрудничеству с Разведывательным управлением Красной Армии. Резидент советской военной разведки Яков Бронин (Абрам), который в октябре 1930 г. руководил вербовкой Рудольфа Гернштадта, докладывал в Центр: «За последнее время Альберт, надеюсь, поймал для нас «крупную рыбу» на Польшу, а именно – специального корреспондента “Берлинер тагеблатт” Рудольфа Гернштадта. Он 15 ноября едет на месяц в отпуск и 15 декабря уезжает в Варшаву в качестве специального корреспондента той же газеты. Согласен активно для нас работать»[317].

Оперативными псевдонимами Гернштадта были «Арбин» и «Арвид». Этими условными именами были подписаны подробные справки и доклады об экономическом положении и внешней политике Германии. Подготовленные Гернштад-том материалы получили высокую оценку Разведывательного управления РККА.

В 1931 г. Гернштадт с разрешения Центра привлек к сотрудничеству с советской военной разведкой свою подругу Ильзу Штёбе – секретаря Теодора Вольфа. Рудольф и Ильза занималась сбором и обработкой сведений военно-политического характера. 1 июля 1931 г. Гернштадт под именем Фридрих Брокман вступил в компартию Германии: состоять в КПГ под своим именем по правилам конспирации советский разведчик-нелегал не мог.

В 1931 г. Гернштадт был переведен в Варшаву в качестве корреспондента «Берлинер тагеблатт». Некоторое время он был корреспондентом этой газеты в Москве. Но в 1933 г. его деятельность в СССР неожиданно прервалась. 21 сентября 1933 г. в Лейпциге начался процесс по обвинению коммунистов в поджоге рейхстага. Советских журналистов на суд не допустили. В связи с этим СССР принял ответные меры. Опубликованное в советских газетах 2 октября 1933 г. сообщение ТАСС гласило: «30 сентября из Берлина выехали отозванные советские журналисты: представитель ТАСС тов. Беспалов, представитель “Известий” тов. Кайт и представитель “Правды” тов. Черняк. В тот же день из Москвы выехали германские журналисты, которым было предложено в связи с отозванием советских журналистов из Германии покинуть пределы СССР: представитель газеты “Кельнише цейтунг” г. Юст, представитель “Берлинер тагеблатт” г. Гернштадт и представитель “Локаль анцейгер” г. Гербиг»[318].

В Берлине Рудольф задержался ненадолго: с октября 1933 г. евреям запрещалось работать штатными редакторами в прессе, особенно в газетах. Этот закон распространяется также на супругов «неарийцев». По этой причине Гернштадт обосновался в Варшаве в качестве корреспондента своей газеты. Через некоторое время к нему приехала Ильза. Но выйти за Рудольфа замуж она не могла: она превратилась бы в жену «неарийца».

В столице Польши Гернштадт по заданию ЦК КПГ создал специальную группу Сопротивления (советская военная разведка назвала ее резидентурой «Арвида»; позже в гестапо она получила название организации «Альта»)[319]. В группу Гернштадта входили: Ильза Штёбе («Альта»), работавшая в Чехословакии и Польше; журналист Хельмут Киндлер; секретарь немецкой дипломатической миссии в Польше Герхард Кегель («ХВС»), его жена Шарлотта; журналист Курт Велькиш («АВС»); его жена Маргарита Велькиш («ЛЦЛ»); советник германского посольства в Варшаве Рудольф фон Шелиа («Ариец»).

О том, как работала группа «Арвида», рассказал в мемуарах Герхард Кегель: «Моя деятельность в качестве сотрудника посольства Германии в Варшаве, то есть в сфере гитлеровского министерства иностранных дел, являлась в тех условиях ценным дополнительным источником информации для нашей небольшой антифашистской подпольной группы. Нашу политическую работу, нашу разведывательную деятельность мы строили на основе хорошо продуманного разделения задач, таким образом, чтобы обеспечить максимальную полноту и надежность получаемых сведений и их анализа, подкрепленных, насколько возможно, соответствующими документами, и должную личную безопасность всех участвовавших в этой работе товарищей. В течение многих лет такой работы в Варшаве у нас не было провалов. Мы совершенно не пользовались передатчиком… У нас существовали другие возможности регулярной передачи в Москву полученных сведений, связанные со значительно меньшим риском»[320].

В 1938 г. резидентура Гернштадта информировала Москву о подготовке германского вторжения в Чехословакию, а в 1939 г. – в Польшу: «7 мая 1939 г. По мнению немецких военных кругов, подготовка удара по Польше не будет завершена раньше конца июля. Запланировано начать наступление внезапной бомбардировкой Варшавы, которая должна быть превращена в руины. За первой волной эскадрилий бомбардировщиков через 6 часов последует вторая, с тем чтобы завершить уничтожение. Для последующего разгрома польской армии предусмотрен срок в 14 дней. Для подготовки нападения на Польшу запланирована с большим размахом пропаганда через прессу и радио. В ней, например, будут играть определенную роль преступления на сексуальной почве и обогащение руководящих деятелей Польши, а также эксплуатация крестьян и рабочих господствующим режимом… Гитлер уверен, что ни Англия, ни Франция не вмешаются в германо-польский конфликт. После того как с Польшей будет покончено, Германия обрушится всей своей мощью на западные демократии, сломает их гегемонию и одновременно определит Италии более скромную роль. После того как будет сломлено сопротивление западных демократий, последует великое столкновение Германии с Россией, в результате которого окончательно будет обеспечено удовлетворение потребностей Германии в жизненном пространстве и сырье»[321]. Шифровка от 7 августа 1939 г гласила: «Развертывание немецких войск против Польши и концентрация необходимых средств будут закончены между 15 и 20 августа. Начиная с 25 августа следует считаться с началом военной акции против Польши»[322].

После нападения Германии на Польшу в сентябре 1939 г. Ильза Штёбе возвратилась в Берлин и при посредничестве дипломатов – членов варшавской резидентуры устроилась на работу в информационный отдел имперского министерства иностранных дел, куда вернулись Рудольф фон Шелиа и Герхард Кегель. В Берлин перебрались и супруги Велькиш. Так варшавская резидентура Гернштадта превратилась в берлинскую резидентуру Штёбе. Из Берлина в Москву шла информация о подготовке германской агрессии против СССР, включая дату вероятного нападения[323].

Гернштадт выехал из Варшавы в Москву: в нацистскую Германию путь ему был закрыт. Страну покинули и его родители; позднее нацисты убили их в Чехословакии. С 1940 г. Гернштадт работал в Москве в аппарате Коминтерна и в Главном политическом управлении Красной Армии. Наряду с выполнением разведывательных заданий он посещал специальные курсы Коминтерна.

В Москву же из Берлина в качестве советника германского посольства по вопросам экономики прибыл Герхард Кегель; первоначально его связным с советской разведкой был Гернштадт. Кегель вспоминал: «Гернштадт поддерживал со мной постоянную связь. Он жил в небольшой гостинице на другом берегу Москва-реки, где иностранцы обычно не останавливались. Мы встречались с ним раз в неделю, а иногда – в две недели. Встречи чаще всего происходили у него в гостинице. Мы обменивались информацией и мнениями, обсуждали международные события»[324]. От Герхарда Кегеля шла информация о подготовке германского нападения на СССР; он же сообщал дату начала германо-советской войны.

5 апреля 1941 г. Кегель докладывал: «В Берлине самые ответственные круги убеждены в предстоящей войне против СССР. Назывались сроки – 1 мая 1941 г. Но в связи с событиями на Балканах срок выступления перенесен на июнь сорок первого года»; 29 апреля 1941 г. Кегель сообщал: «Полковник Криппс заявил, что немцы рассчитывают всю операцию против СССР провести вплоть до занятия Москвы, Ленинграда, Киева и Одессы максимум за четыре недели… Различные немецкие дипломаты в спешном порядке отправляют ценности в Берлин». Информация Кегеля от 7 мая 1941 г. гласила: «Адъютант Геринга сообщил: верховное командование отдало приказ закончить приготовления театра войны и сосредоточение войск на Востоке». Дважды – 20 и 21 июня 1941 г. Кегель вызывал своего куратора в Москве К.Б. Леонтьева (Кегель знал его как Павла Ивановича) на экстренные встречи и настойчиво сообщал ему, что война начнется со дня на день[325].

Гернштадт в это время находился в Москве и занимался аналитической работой: он анализировал всю оперативную информацию по Германии и составлял справки для начальника ГРУ. Ветеран советской военной разведки В.В. Бочкарев, лично знавший Гернштадта, вспоминал: «В течение всего периода работы на германском участке 1-го отдела мне приходилось постоянно встречаться по заданию начальника ГРУ И.И. Ильичева с Рудольфом Гернштадтом, замечательным разведчиком, создавшим берлинскую резидентуру, завербовавшим семь ценных агентов, включая Ильзе Штёбе, Герхарда Кегеля, Курта Велкиша и других. Несколько месяцев я проживал с ним на одной служебной квартире. От Р. Гернштадта было получено более 20 разработок и справок на военно-политические темы, связанные с фашистской агрессией, включая битвы под Москвой, Сталинградом и на Курской дуге. В ноябре 1942 года он подготовил обстоятельный и объемный документ, касающийся организации нелегальной работы в Германии»[326].

После формального роспуска Коминтерна в мае 1943 г. его сотрудники и структуры были переданы в ЦК ВКП(б), под руководством которого был создан «Институт 99»[327], готовивший создание будущего германского антигитлеровского правительства – Национального комитета «Свободная Германия» (НКСГ). На учредительной конференции НКСГ 12 июля 1943 г. в подмосковном Красногорске был принят программный манифест, текст которого по заданию члена ЦК ВКП(б), секретаря ИККИ и члена Совета военно-политической пропаганды при Главном политуправлении Красной Армии Д.З. Мануильского написали немецкие коммунисты – журналист Рудольф Гернштадт и писатель Альфред Курелла, избранные членами НКСГ.

Манифест НКСГ формулировал важнейшие внутри- и внешнеполитические цели создаваемой организации: освобождение Германии от Гитлера, немедленное заключение мира, создание «свободной демократической Германии». Манифест объявил НКСГ представительством немецкого народа. Документ гласил: «Национальный комитет выражает мысли и чаяния миллионов немцев на фронте и в тылу, преисполненных тревогой за судьбу своей отчизны. Национальный комитет вправе и обязан в этот суровый час говорить от имени германского народа, говорить ясно и непреклонно, как этого требует серьезность переживаемого момента: Гитлер тащит Германию в бездну. Беспримерны в истории Германии поражения последних семи месяцев: Сталинград, Дон, Кавказ, Ливия, Тунис. Вся ответственность за эти поражения падает на Гитлера. И он все еще продолжает оставаться во главе армии и государства. Вдали от родины находятся сейчас германские войска. Разбросанные по фронту, простирающемуся на тысячи километров, связанные с заведомо небоеспособными и ненадежными союзниками, они поставлены лицом к лицу с мощной коалицией, силы которой с часу на час возрастают. Войска Англии и Америки стоят у ворот Европы. Близится день, когда на Германию обрушатся удары одновременно со всех сторон. Ослабленная германская армия, теснимая превосходящими силами противника, не сможет долго выдержать. Час ее крушения приближается! […] Годами подготовлял Гитлер эту захватническую войну, не спрашивая воли народа. Он привел Германию к политической изоляции. Он бросил безответственно вызов трем самым могущественным державам мира и привел к тому, что они объединились для беспощадной борьбы против гитлеризма. Всю Европу сделал он врагом германского народа, а имя его покрыл позором. Он – виновник той ненависти, которая окружает сейчас Германию. Никогда внешний враг не ввергал нас, немцев, в пучину бедствий так, как это сделал Гитлер. Факты неумолимо говорят: война проиграна. Ценой неслыханных жертв и лишений Германия может еще на некоторое время затянуть войну. Продолжение безнадежной войны было бы, однако, равносильно гибели нации. Но Германия не должна умереть! Быть или не быть нашему отечеству – так стоит сейчас вопрос. Если германский народ по-прежнему безропотно и покорно допустит, чтобы его вели на гибель, то с каждым днем войны не только будут истощаться и иссякать его силы, но будет возрастать и виновность его. Тогда Гитлер будет свергнут лишь силой армий коалиции. Но это будет означать конец нашей национальной независимости, нашего государственного существования, расчленение нашего отечества. И пенять нам придется тогда только на самих себя. Если германский народ вовремя обретет в себе мужество и докажет делом, что он хочет быть свободным народом и что он преисполнен решимости освободить Германию от Гитлера, то он завоюет себе право самому решать свою судьбу, и другие народы будут считаться с ним. Это единственный путь к спасению существования, свободы и чести германской нации. Германский народ нуждается в немедленном мире и жаждет его. Но с Гитлером мира никто не заключит. Никто с ним и переговоров не станет вести. Поэтому образование подлинно национального немецкого правительства является неотложнейшей задачей нашего народа. Только такое правительство будет пользоваться доверием народа и его бывших противников. Только оно может принести мир […] Это правительство может быть создано лишь в результате освободительной борьбы всех слоев немецкого народа. Оно будет опираться на боевые группы, которые объединятся для свержения Гитлера. Верные родине и народу силы в армии должны при этом сыграть решающую роль. Это правительство тотчас же прекратит военные действия, отзовет германские войска на имперские границы и вступит в переговоры о мире, отказавшись от всяких завоеваний. Так оно добьется мира и возвратит Германию в среду равноправных народов. Только оно создаст для германского народа возможность свободного волеизъявления в условиях мира, возможность суверенного разрешения вопроса о государственном устройстве. Наша цель – свободная Германия. Это означает: сильную демократическую власть, которая не будет иметь ничего общего с бессилием веймарского режима, демократию, которая будет беспощадно, в корне подавлять всякую попытку каких бы то ни было новых заговоров против прав свободного народа или против европейского мира […] Немецкие солдаты и офицеры на всех фронтах! У вас в руках оружие! Сохраните его! Под руководством командиров, которые сознают свою ответственность и идут вместе с вами против Гитлера, смело расчищайте себе дорогу на родину, к миру […] Наша история показывает нам великий пример. 130 лет тому назад, когда немецкие войска стояли еще как враги на русской земле, лучшие из немцев – фон Штейн, Арндт, Клаузевиц, Йорк и другие – обратились именно из России через головы изменников – германских правителей – к совести германского народа и призвали его к освободительной войне. Подобно им, мы отдадим все наши силы, а если понадобится – и самую жизнь, чтобы поднять наш народ на борьбу за свободу и ускорить свержение Гитлера […] За народ и отечество! Против Гитлера и его преступной войны! За немедленный мир! За спасение германского народа! За свободную и независимую Германию!»[328].

Гернштадт стал главным редактором газеты НКСГ «Свободная Германия». Он вел агитационно-пропагандистскую работу среди немецких военнопленных, готовил передачи радиостанции «Свободная Германия». С начала 1944 г. Гернштадт входил в состав рабочей комиссии Политбюро ЦК Компартии Германии.

В начале мая 1945 г. Гернштадт прибыл в еще воюющий Берлин. 15 мая 1945 г., через неделю после капитуляции Германии, стала выходить в свет первая ежедневная газета для немецкого населения «Теглихе Рундшау» («Ежедневное обозрение»), издававшаяся Политуправлением 1-го Белорусского фронта. Ее шеф-редактором был полковник А.В. Кирсанов, а членом редколлегии Р. Гернштадт. По иронии судьбы, газета печаталась в той же типографии, где ранее нацистская «Фелькишер беобахтер». Тираж газеты (она выходила на 12 полосах) быстро вырос с 200 тысяч до 500 тыс. экземпляров. «Теглихе Рундшау», ставшая затем органом Советской военной администрации в Германии, была, по словам начальника управления спецпропаганды Главного политуправления Красной Армии генерала М.И. Бурцева, «знаменем советской пропаганды в восточной части Германии»[329].

21 мая 1945 г. политуправлением l-ro Белорусского фронта для населения Берлина начала издаваться газета «Берлинер Цайтунг». Ее ответственным редактором стал Гернштадт. 20 июня 1945 г. газета была передана магистрату Берлина, а Гернштадт был назначен ее шеф-редактором. Тогда же он занялся созданием большого газетно-издательского комплекса, где затем печатались почти все газеты ГДР. Несмотря на обострение туберкулеза, Гернштадт работал по 12–18 часов в сутки. В 1949 г. он стал главным редактором органа Центрального правления СЕПГ газеты «Нойес Дойчланд».

С марта 1949 по июнь 1953 г. Гернштадт, руководя газетой «Нойес Дойчланд», был членом ЦК и кандидатом в члены Политбюро ЦК СЕПГ, членом Народной палаты ГДР.

В эти годы Гернштадт не прерывал связь с ГРУ. Ветеран советской военной разведки В.В. Бочкарев вспоминал: «Вскоре после окончания войны и в течение последующих нескольких лет значительную помощь нам оказывали Рудольф Гернштадт и Герхард Кегель. Они занимали высокое служебное положение, будучи ведущими журналистами и руководителями основных центральных газет в советской зоне Германии. Работа велась с ними теперь на доверительной основе. Контакт было поручено осуществлять мне, так как Р. Гернштадта я знал с июля 1941 года; с Г. Кегелем познакомился после окончания войны. Личные встречи в домашней обстановке проводились с ними два-три раза в месяц, за исключением срочных случаев. Информацию мы получали по военно-политической обстановке по всем четырем зонам оккупации Германии, их материалы отличались четкостью, краткостью и достоверностью изложения, глубиной мысли, обоснованностью выводов и наличием элементов прогнозирования предстоящих событий. При необходимости мы получали от них характеристики на интересующих нас лиц, а то и наводки на достаточно изученных кандидатов для привлечения к работе в военной разведке»[330].

Гернштадт, в частности, все чаще подвергал критике политику Ульбрихта[331]. 14 июня 1953 г. Гернштадт опубликовал в «Нойес Дойчланд» статью под названием «Пора отложить в сторону столярный молоток» (намек на то, что Ульбрихт по профессии был столяром). В статье подвергались критике диктаторские методы, которыми в ГДР были введены повышенные нормы труда на предприятиях жилищного строительства. И во внутренней, и во внешней политике Ульбрихт стремился быть «большим сталинистом, чем сам Сталин»[332]; он был против диалога с Западной Германией и активно противился любой возможности мирного объединения страны. Такая политика Ульбрихта вызывала недовольство в ГДР. Гернштадт и его единомышленники в руководстве ГДР пытались убедить Ульбрихта уйти в отставку. В результате после подавления народного восстания в ГДР 17 июня 1953 г. Гернштадт был снят Ульбрихтом со всех своих постов.

Генерал Маркус Вольф[333], 33 года возглавлявший внешнюю разведку ГДР, описал эти события так: «Ульбрихт был главным инициатором решения об ускоренном строительстве социализма… Были резко повышены налоги и ограничено предоставление кредитов, приняты меры принудительного характера против крупных крестьянских хозяйств, средних и мелких предпринимателей и лиц свободных профессий. Особое недовольство вызвали распоряжения, еще более суживавшие возможности свободной деятельности церкви и духовенства. Но самым опасным стало решение о повышении цен на основные продукты питания при одновременном повышении норм выработки на предприятиях, ведь таким образом правительство восстановило против себя рабочих. Последствия были в высшей степени серьезны. В ответ на усиливавшееся давление люди не только все громче роптали, но и действовали. Более ста двадцати тысяч в первые четыре месяца 1953 года “проголосовали ногами”, покинув ГДР. Осмотрительные политики, например Аккерман, Цайссер и главный редактор партийной газеты “Нойес Дойчланд” Рудольф Херрнштадт, озабоченно следили за развитием событий и выступали за проведение менее жесткого курса»[334]. Но краткая «оттепель» в ГДР закончилась, так, по сути, и не начавшись[335].

После 17 июня 1953 г., когда по всей стране прокатились выступления рабочих, подавленные советскими войсками, Ульбрихт расправился с оппозиционерами. Рудольф Гернштадт обвинен во фракционной деятельности «направленной на раскол партийного руководства», в «капитулянтской социал-демократической позиции»[336] и исключен из Политбюро и ЦК, а в январе 1954 г. – из партии. С 1954 г. он был научным сотрудником Мерзебургского отделения Немецкого центрального архива, издал несколько своих исторических исследований. Рудольф Гернштадт умер 28 августа 1966 г. городе Галле. Его гроб был покрыт полотнищем с голубыми и белыми полосами и красным треугольным знаком политзаключенного – знаменем Международного союза борцов Сопротивления. 29 ноября 1989 г., когда ГДР уже завершала свой исторический путь, Рудольф Гернштадт был реабилитирован в государстве, у истоков которого он стоял[337].

Рихард Каудер

С осени 1941 г. из Софии, а с осени 1943 г. из Будапешта в венский центр германской военной разведки (абвера) «Абверштелле Вена» регулярно поступали шифровки, подписанные именем Макс. Разведывательные отделы штабов германских сухопутных сил и люфтваффе считали эти сведения «особо важными»: без учета информации Макса германское командование на Восточном фронте не принимало серьезных оперативных решений. Сообщения Макса содержали сведения о расположении советских аэродромов, типах и числе самолетов; дислокации и вооружении воинских частей, передвижении советских судов на Черном море, стратегических планах Генштаба Красной армии.

После Второй мировой войны спецслужбы США, так же как и британская контрразведка, объявили Макса и его источники одной из самых больших загадок минувшей войны. Об этом, в частности, заявлял историкам Д. Англетон, бывший шеф контрразведки ЦРУ.

Шифровки Макса, как и информация, подписанная именем Мориц, исходили от секретного агента, которого в абвере называли «еврей Клатт»[338]. Настоящее его имя – Рихард Йозеф Каудер (1900–1960), торговец недвижимостью из Вены, известный также под именами Рихард Густав Клатт, Камил, Кармани, Карл Конаи, Сабер, Пауль Шмидт. Это был солидный господин ростом 168 см, на широких плечах которого гордо возвышалась крупная голова, лицо у него было круглое, высокий открытый лоб, волосы седые, курносый нос, темные глаза, пристальный прищур которых выдавал человека умного, хитрого и находчивого.

Каудер действительно имел еврейское происхождение, но по вере был католиком: в 1905 г. его семья крестилась. Однако по «арийским» законам Третьего рейха Каудер считался евреем и подлежал, как и все евреи Европы, дискриминации, а затем и физическому уничтожению. В 1938 г., после присоединения Австрии к Германии, Каудер, чтобы спасти себе жизнь, уехал в Будапешт. В Венгрии с мая 1938 г. тоже действовали антисемитские законы, но они были намного «мягче» нацистских, дискриминировали евреев не по крови, а по вере, что давало Каудеру шанс[339]. Каудер успел покинуть Австрию до того, как после аншлюса в паспортах германского рейха появилась красная буква «J» (юде) и принудительное второе имя: для мужчин Израиль, для женщин – Сара. Бизнес, которым занимался Каудер, был на грани законности: через германо-венгерскую торговую палату он обеспечивал евреев из Германии, Австрии, Богемии и Моравии въездными визами в Венгрию. С 1 октября 1939 г. по 31 марта 1940 г. он продал 847 виз, но был арестован по обвинению в даче взяток венгерским чиновникам, у которых приобретал визы. С середины декабря 1939 г. он содержался под стражей и был освобожден в феврале 1940 г. за недоказанностью состава преступления, однако лишен вида на жительство в Венгрии[340].

Каудера спас случай: его мать Лаура, остававшаяся в Вене, с помощью архивиста Венского военного архива Пауля Панцирера оформила запрос о повышении своей пенсии как вдовы генерала-орденоносца д-ра Густава Каудера, бывшего начальника медико-санитарной службы императорско-королевской армии Австро-Венгрии в Первую мировую войну. В запросе Лаура Каудер указала, что имеет «не арийское» происхождение, но принадлежит к римско-католической церкви. В разговоре с Панцирером Лаура рассказала о своем сыне Рихарде, который живет в Будапеште без вида на жительство и в любой день может быть арестован и депортирован. Панцирер обещал почтенной вдове генерала помочь спасти ее сына. Такая возможность у него была: Панцирер сотрудничал с венским филиалом германской военной разведки; вербовка Каудера давала ему шанс упрочить свои позиции. Панцирер познакомил Каудера со своим шефом – инженером Вагнером из Вены. Этим именем в целях конспирации пользовался сотрудник «Абверштелле Вена» майор люфтваффе Роланд фон Валь-Вельскирх, который обещал помочь Каудеру. Однако паспорт Каудера вызвал подозрения полиции: в Вене Каудер был арестован гестапо; если бы выяснилось его еврейское происхождение, его, как и его семью, неминуемо ждал концлагерь.

Каудер провел за решеткой всего два дня. 4 февраля 1940 г. он был освобожден и доставлен в венский филиал торговой фирмы «Гермес» (так было законспирировано бюро руководителя «Абверштелле Вена») полковника графа Рудольфа Магорна-Редвица. Магорна-Редвиц не разделял расовых предрассудков нацистов и широко привлекал в качестве своих агентов немецких и австрийских евреев, в особенности бывших офицеров, тем самым спасая им жизни. Помогая Каудеру, граф руководствовался чувствами не только гуманности, но и благодарности: отец Каудера, военный врач Густав Каудер, в 1916 г. на русском фронте спас жизнь тяжело раненному Магорна-Редвицу.

Шеф «Абверштелле Вена», чтобы спасти семью покойного Густава Каудера, его сына Рихарда с женой Гердой Филитц и вдову Лауру Каудер, которую он знал лично, принял их на работу в фирму «Гермес», заверив Рихарда, что по всем вопросам, касающимся статуса его и его семьи, Каудер-младший может обращаться лично к графу Магорна-Редвицу. Так «задним числом», с января 1940 г., Рихард Каудер, его жена и мать оказались тайными сотрудниками отдела «I–L» (разведка люфтваффе) «Абверштелле Вена». Вся семья получила псевдоним «Клатт». Это имя было выбрано неслучайно: в конце XIX – начале XX в. отец и сын Клатт, занимавшиеся изучением и распространением радиологии и рентгенологии в Австро-Венгрии, оказали большое влияние на профессиональную деятельность Каудера-отца.

Задание Рихарда Каудера состояло в создании, базируясь на Болгарию, разведсети абвера в Турции. Герда Филитц служила «почтовым ящиком» для передачи «почты» из Греции. Престарелая Лаура Каудер никаких заданий не получала, но она числилась осведомителем абвера под условным именем своего сына: это было нужно, чтобы спасти ее от гестапо и угрозы депортации.

В полицай-президиуме Вены Рихард Каудер получил германский паспорт на имя Рихарда Густава Клатта, родившегося 16 ноября 1899 г. в Берлине и постоянно проживающего в имперской столице. Первым заданием Клатта была 6-месячная командировка в Софию для приобретения связей и получения информации о болгарских аэродромах и самолетах. Клатт под видом коммерсанта постоянно курсировал между Софией, Веной и Будапештом. Он бывал также в Югославии, участвуя в разведывательном обеспечении германского вторжения в эту страну.

Работа Каудера была столь успешной, что по решению шефа абвера адмирала В. Канариса был создан специальный разведывательный орган «Динстштелле Клатт» – «Бюро Клатта», которое было замаскировано как контора консервной фабрики «Овощи-Фрукты». Первоначально «Бюро» находилось в Софии, а в 1943 г. переехало в Будапешт, где продолжало сбор информации в интересах разведки люфтваффе и вермахта. В «Бюро Клатта» работали 25–30 человек, в числе которых было 6–7 шифровальщиков, 4–5 радистов. Связи с разведгруппами, заброшенными на территорию СССР, сотрудники «Бюро Клатта» не имели; они работали с Софией (радиостанция «Шверт»), которая после передислокации «Бюро» в Будапешт была переименована в «Булли».

Своими агентами на территории Советского Союза «Бюро Клатта» не располагало: главным источником информации по СССР был русский белоэмигрант генерал А.В. Туркул, бывший командир Дроздовской дивизии, который также не имел прямых связей с родиной. Каудер зачастую сам сочинял «особо ценную» развединформацию о Красной Армии и ее военно-воздушных силах, которую он якобы приобретал за большие деньги. Он также получал разведданные об СССР от русских белоэмигрантов, участвовавших по заданию немцев в допросах советских военнопленных; был связан с иностранными посольствами, в частности со шведским посольством в Софии, имевшим, в свою очередь, информацию из Москвы по дипломатическим каналам. Некоторые сведения Каудер покупал у немецких разведчиков.

Британская «Энциклопедия шпионажа», путая имена, даты и факты, сообщает о деятельности «Бюро Клатта» и его руководителе: «Каудер, Фриц (1903-?) – главный участник сверхуспешной советской операции дезинформации, проведенной против нацистской Германии в годы Второй мировой войны. На протяжении целых трех с половиной лет Каудер (в Абвере ему был присвоен псевдоним “Макс”) поставлял германским вооруженным силам фальшивые, не соответствовавшие действительности сведения… Операция “Макс” началась вскоре после нападения Германии на Советский Союз, в июле 1941 года. Бывшие белогвардейцы предложили переслать немцам разведданные об СССР. Абвер передал им два радиопередатчика. Один был развернут в Москве (кодовое наименование группы – Макс), второй где-то в Центральной России (кодовое наименование группы – Мориц). Последний вскоре замолчал, Макс продолжал посылать информацию вплоть до начала 1945 года… Поначалу сообщения Макса принимались в Вене. Но к концу 1941 года “приемный пункт” был передвинут в Софию (Болгария) и его начальником стал Каудер. Он принимал сообщения из Москвы и транслировал их в Вену, а оттуда они, в свою очередь, пересылались в штаб-квартиру Абвера в Берлин для дальнейшего распространения по военным службам. Проведенная русскими операция была беспрецедентной по продолжительности, и этим по праву можно было гордиться. По некоторым данным, проведением ее лично руководил из Москвы шеф НКВД Лаврентий Берия. Англичанам удалось перехватить немало сообщений Макса в ходе операции “Ультра”, и советский агент в МИ 5 (британская Служба безопасности) Энтони Блант даже сообщил русским об “утечке”. Сами же немцы, похоже, ни разу не усомнились в добросовестности Макса»[341].

Так Макс-Каудер был перепутан и объединен в одно целое с другим Максом – советским контрразведчиком А.П. Демьяновым (советский псевдоним – «Гейне», немецкие – «Александр», «R 4927») – героем советских радиоигр «Монастырь», «Курьеры» и «Березино»[342]. Эта «путаница Максов» проникла и на страницы воспоминаний бывшего начальника 4-го (диверсионно-разведывательного) управления НКВД генерала П.А. Судоплатова, который объединяет «Макса», «Гейне» и Каудера: «Дезинформация порой имела стратегическое значение. Так, 4 ноября 1942 года “Гейне” – “Макс” сообщил, что Красная Армия нанесет немцам удар 15 ноября не под Сталинградом, а на Северном Кавказе и под Ржевом. Немцы ждали удара под Ржевом и отразили его. Зато окружение группировки Паулюса под Сталинградом явилось для них полной неожиданностью. Не подозревавший об этой радиоигре Жуков заплатил дорогую цену – в наступлении под Ржевом полегли тысячи и тысячи наших солдат, находившихся под его командованием. В своих мемуарах он признает, что исход этой наступательной операции был неудовлетворительным. Но он так никогда и не узнал, что немцы были предупреждены о нашем наступлении на ржевском направлении, поэтому бросили туда такое количество войск… Немецкое верховное командование использовало передававшуюся “Гейне” – “Максом” информацию для ориентации своих боевых частей на Балканах. Британская разведка перехватывала эти сообщения, посылавшиеся из Берлина на Балканы, так что мы в конце концов наши же данные получали от Бланта, Кэрнкросса и Филби… Следует отметить, что операция “Монастырь” с участием “Гейне” – “Макса” была задумана как чисто контрразведывательная»[343].

Однако в многотомном архивном деле ЦА ФСБ «Монастырь – Курьеры – Березино» нет упоминания о том, что «Гейне» имел в германской разведке псевдоним «Макс»[344]. Этой путанице, десятилетиями вводившей историков спецслужб в заблуждение[345], они обязаны британскому контрразведчику и советскому разведчику Энтони Бланту, который под именем «Макс» объединил разные сведения о военных секретах СССР, переданные германскими агентами по радио и перехваченные англичанами. С помощью членов кембриджской группы К. Филби, Э. Бланта и Дж. Кэрнкросса чекистам было известно все, что знали о «Бюро Клатта» британские спецслужбы[346].

Нацисты подозревали Клатта в связях с британской разведкой. В 1944 г. он и сотрудники его «Бюро» были арестованы гестапо. Но доказательств «измены» обнаружено не было. Не удалось также доказать, что Клатт присваивает казенные деньги, предназначенные на разведывательные цели. Однако подозрения в отношении Клатта нарастали; в конце концов, в феврале-марте 1945 г. он был арестован нацистами второй раз. Вопреки строгому указанию Гитлера «убрать из разведки всех евреев», Каудер оставался единственным из них. За него по просьбе начальника отдела иностранных армий Востока Р. Гелена вступился сам начальник Генштаба сухопутных сил генерал-полковник Г. Гудериан: «Информация Клатта необходима для продолжения войны на Востоке. Другими источниками мы не располагаем»[347]. Среди «защитников» Клатта оказался и начальник внешней разведки СД бригадефюрер СС В. Шелленберг, ведомству которого после провала заговора против Гитлера 20 июля 1944 г. и ареста адмирала Канариса была подчинена военная разведка: «Мне приходилось отчаянно бороться за то, чтобы защитить такого ценного сотрудника от Мюллера (шефа гестапо. – Б. X), а также оградить его от зависти и интриг, бытовавших в моем управлении и в штабе ВВС», – вспоминал он[348].

В третий раз Каудера в мае 1945 г. арестовали уже американцы, которых он убедил в своей полезности; разведке США он служил до конца 1948 г.

Большая же часть сотрудников «Бюро Клатта» после войны оказалась в советском плену. Шифровальщица Валентина Дейч на допросе в МГБ СССР 25 июня 1947 г. рассказала, что когда в феврале 1945 г. ее допрашивали в гестапо, то требовали показаний о разведывательной деятельности Клатта и заявляли ей, «что Клатт авантюрист, обманщик, стоивший Германии огромных денег». Его псевдоним «Макс» объяснялся очень просто: материалы о России Клатт называл «Макс», данные об английских войсках на Ближнем Востоке – помечал как «Мориц»[349]; сведения о Турции обозначались «Анкер» и «Анатоль», а о Египте – «Ибис»[350]. Анализ результатов радиоконтроля, который продолжался с середины 1942 г. до января 1945 г., показал, что полностью или частично достоверными были лишь 8 % переданных Клаттом сообщений о СССР[351]. Из 61-страничного меморандума МГБ СССР по делу «Клатт-Макс», на основе которого в июле 1947 г. было подготовлено спецсообщение на имя И.В. Сталина, следовало, что Каудер лишь создавал видимость активной работы: он раздул штаты своего «Бюро», покупал квартиры и автомашины, создавал приемно-передаточные пункты для радиостанций, которые никогда не функционировали, приобретал золото и драгоценности, спекулировал паспортами и визами, делал много других, по сути, ненужных вещей. Все это было ему необходимо для сокрытия фактического обмана абвера.

Клатт умело водил за нос абвер и гестапо. В этом, видимо, и заключается секрет его предприятия. Каудер, над которым постоянно висел подвешенный нацистами Дамоклов меч физического уничтожения, вряд ли мог работать на них по идейным соображениям. В сотрудничестве с абвером Каудер как представитель преследуемого национального меньшинства видел для себя и своей семьи возможность спасения, а потом и обогащения. Все дело Каудера-Клатта оказалось мистификацией огромных масштабов, доставившей головную боль как англичанам, так и русским, а в конце войны – и прозревшим немцам.

«Парни из Ричи»

«Парнями из Ричи» («Ritchie Boys») во время Второй мировой войны называли выпускников учебного центра военной разведки армии США, который находился в лагере Ричи в штате Мэриленд, недалеко от Федерального округа Колумбия со столицей США Вашингтоном. От 9000 до 16 000 курсантов этого центра были немецкими и австрийскими евреями-эмигран-тами, добровольно, зачастую еще не имея американского гражданства, вступившими в армию США, чтобы в ее рядах сражаться с фашизмом. Среди «парней из Ричи» были Ханс Хабе, Ханус Бургер, Джордж Мандлер, Ричард Шифтер, Гай Стерн, Вальтер Шварц, Ханс Трейфусс, Говард Трист, Дэвид Роберт Сеймур, Виктор Бромберт, Вернер Ангресс, Георг Крейслер[352].

Одним из этих парней был Клаус Манн – старший сын классика немецкой литературы нобелевского лауреата Томаса Манна и его жены крещенной еврейки Катарины (Кати) Манн, урожденной Прингсхайм. Как и его родители, Клаус Манн был убежденным врагом нацизма. Около тысячи немецких писателей покинули Германию после прихода к власти Гитлера. Среди них были Томас Манн и его семья. В 1934 г. Клаус Манн одним из первых расстался с Германией и одним из первых был лишен немецкого гражданства.

В эмиграции Клаус Манн, как и его отец, сразу же включился в активную антифашистскую борьбу. При поддержке Генриха Манна, Андре Жида и Олдоса Хаксли он издавал в Амстердаме немецкий литературный ежемесячник «Ди Заммлюнг» («Собрание»).

Антифашистская тема в разных ее аспектах осмысливается Клаусом Манном не только в публицистике, но и в художественной прозе. В 1936 г. увидел свет его роман «Мефистофель»[353], в котором автор продолжает исследовать проблему предательства духа, приспособленчества, пособничества нацистскому режиму. Центральная фигура романа «Мефистофель» – талантливый актер Хендрик Хёфген, который за вожделенный успех продает свою душу, но не дьяволу, а нацистам. Актер усваивает нацистскую этику, цинизм, дешевый демонизм; он становится идолом развлекательной индустрии. Только позже, полностью попав под пяту Третьего рейха, он понимает свою ошибку. Карьера Хёфгена и его никчемность, духовная опустошенность высвечиваются на фоне восхождения нацизма в Германии.

Критика нацизма прозвучала в открытых письмах Клауса Манна поэту Готфриду Бейну и актрисе Эмме Зоннеман-Геринг, а затем в памфлете «88 у позорного столба», где Клаус Манн осуждает литераторов, продавшихся Гитлеру[354].

В 1938 г. вместе с сестрой Эрикой Клаус Манн написал книгу о жертвах гитлеризма «Бегство к жизни»[355]. В 1939 г. Клаус Манн завершил большое эпическое произведение «Вулкан. Роман из жизни эмигрантов». Роман наполнен предчувствием грядущей катастрофы. Проигранная битва с фашизмом на земле Испании вплетена в сюжет произведения. Читатель становится свидетелем боев на реке Эбро, бомбардировок Барселоны, обороны Мадрида[356].

За год до начала Второй мировой войны, в сентябре 1938 г., Клаус Манн, как и его родители, эмигрировал в США, где с 1937 г. жила его сестра. В конце 1941 г. Клаус Манн поступил добровольцем на службу в американскую армию, чтобы в ее рядах продолжить борьбу с фашизмом. В начале 1943 г. он прошел обучение в лагере Ричи и получил звание штаб-сержанта. В сентябре 1943 г. Клаус Манн получил американское гражданство. 24 декабря 1943 г. в составе 5-й американской армии он был отправлен в Северную Африку, а затем в Италию. Клаус Манн занимался выпуском пропагандистской литературы. В его обязанности входили также допросы немецких военнопленных, среди которых были как матерые нацисты из СС, так и только призванные в вермахт вчерашние школьники.

Еженедельные статьи Клауса Манна публиковались в американской военной газете «Stars and Stripes» («Звезды и полосы»). До своего увольнения из армии 28 сентября 1945 г. он работал специальным корреспондентом этой газеты в Германии. В качестве военного корреспондента в мае 1945 г. он посетил разрушенную родительскую виллу в Мюнхене, которую нацисты превратили в приют «Лебенсборна». В Аугсбурге он вместе с другими журналистами интервьюировал «наци № 2» Германа Геринга, которому предстояло предстать перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге. Клаус Манн посетил не эмигрировавших из Германии композитора Франца Легара и философа Карла Ясперса, встретился со своим довоенным знакомым актером Эмилем Янингсом, побеседовал с Винифред Вагнер – невесткой композитора Рихарда Вагнера, которая после смерти своего супруга Зигфрида руководила Байройтским фестивалем, пользовавшимся покровительством Гитлера. Интервью с этими людьми писатель опубликовал в армейской газете.

Клаус Манн был не единственным писателем среди «парней из Ричи». Как вспоминал его сослуживец по Ричи – рожденный в саксонском городе Хемнице и выросший в Берлине Хельмут Флиг, после войны ставший известным писателем под именем Стефан Гейм, «когда я получил свою винтовку, я плакал: я больше не был безоружен. Впервые я мог защитить себя»[357].

Однако «парни из Ричи» должны были уметь сражаться не только винтовкой, но и словом: их, знающих немецкий язык и культуру, обучали методам психологической войны; они должны были владеть всеми видами разведки; уметь собирать из разных источников и анализировать сведения о противнике; готовить материалы для радио и печатной пропаганды; лично вести переговоры о сдаче противника в плен; выпускать газеты и листовки на немецком языке; по радио убеждать солдат вермахта сложить оружие; устанавливать контакт с перебежчиками и мирными жителями, допрашивать военнопленных, переводить немецкие оперативные документы. Одним словом, добиться деморализации врага и заставить его капитулировать.

Многие из «парней из Ричи» вошли в Европу в день «Д» -6 июня 1944 г. Вскоре после десантирования они отправились на выполнение специальных заданий, действуя в одиночку или в составе разведгрупп. Немецкие евреи снабжали союзников ценной информацией. Полковник Оскар Кох из штаба генерала Паттона признал, что своим успехом наступление союзников было обязано точным сведениям о противнике и его успешной психологической обработке. Это было делом рук «парней из Ричи».

Вот как описывал свою фронтовую работу Стефан Гейм в романе «Крестоносцы» (русское название «“Крестоносцы” войны»), написанном в 1948 г.:

«Где-то в стороне раздался взрыв.

– Миномет, – сказал Бинг.

– Да, – Толачьян затушил окурок о землю. – Мину слышишь только, когда уже пролетит. Это хорошо. Если попадет – сразу конец, не чувствуешь, не знаешь. Правда?

– Как по-твоему, что они там думают, немцы?

– Вот уж не знаю. Ну, я пойду, пора включить ток. А ты подуй в микрофон, когда будешь готов.

– Хорошо.

Бинг проводил Толачьяна взглядом, посмотрел, как тот влезает на грузовик. Для своих лет – проворный.

Еще одна мина взорвалась неподалеку. Бинг взял в руки микрофон. Черная букашка, потревоженная его резким движением, стремительно сползла по травинке и спряталась за комочком земли.

Разумная букашка, подумал Бинг.

Он заговорил в микрофон.

– Achtung! Achtung!

Голос его, усиленный репродукторами, звучал неожиданно громко.

– Внимание! Немецкие солдаты!

Это вовсе не его голос. Он звучит удивительно твердо и уверенно, даже вызывающе. Бинг улыбнулся. Напряжение покинуло его. Он пошевелился, устраиваясь поудобнее, и слегка передвинул локоть правой руки, державшей микрофон. Мысль работала ясно.

– Немецкие солдаты! Сегодня вы могли убедиться в мощи американской армии. Мы дали только один залп из всех наших орудий. Вы легко можете себе представить, что сталось бы с вашими позициями, если бы мы открыли заградительный огонь.

Так хорошо, подумал Бинг. Запросто, как будто беседуешь с ними. Точно они – нашкодившие дети; ты – голос разума; не хотите, мол, не слушайте, но я должен сказать вам, и уж после, когда вам достанется, пеняйте на себя.

– Потом мы послали вам листовки, чтобы объяснить, зачем сегодня стреляли все пушки по всему фронту. Они стреляли в честь Четвертого июля. Это наш национальный праздник, день основания Соединенных Штатов. Кое-кто из вас, вероятно, прочел наши листовки; не думаю, чтобы ваши офицеры могли помешать вам.

Немецкий пулемет лихорадочно застрочил. Очередь попала в один из громкоговорителей справа. Бинг слышал, как пули впивались в металл.

– Стойте! – крикнул он в микрофон. – Прекратите огонь! Неужели вы так боитесь правды, что и слушать ее не можете?

Немцы явно прислушиваются к его словам. Пулемет замолчал. Теперь Бинга почти радовала его работа. Он чувствовал, что установил контакт со своими слушателями. Хорошо бы увидеть их лица – настороженные, встревоженные, ожидающие, что же будет дальше. И злобные, сердитые лица, которые хотели бы остановить его, но колеблются, боясь показаться трусами.

– Сегодняшний огневой вал только подтвердил то, что вам уже давно известно. Против каждого вашего орудия – у нас имеется шесть; против каждого снаряда – двенадцать снарядов.

Днем ваша авиация боится показаться. А наша может бомбить все ваши окопы подряд.

Это достоверные факты, думал Бинг. Сделаем паузу. Пусть факты дойдут до сознания.

– Вам говорили, что Атлантический вал непроницаем. Мы прорвали его и разрушили. Ваш фюрер сказал, что мы не больше двенадцати часов продержимся на европейской земле. Прошел почти месяц с высадки, и мы оттесняем вас все дальше и дальше. В Шербуре ваши генералы и адмиралы легко сдавались. И они, и их солдаты поняли, к чему дело идет.

Еще паузу выдержим. Пусть подумают. Не надо торопиться с выводами, они их сделают сами, а мы только подтвердим.

– Эти генералы и их солдаты – такие же немцы, как и вы, – знали, что если они сдадутся в плен, они останутся живы. Мы хотим дать и вам возможность остаться в живых. В течение ближайших десяти минут мы стрелять не будем. Выходите из ваших окопов, без оружия, с поднятыми руками. Мы встретим вас и немедленно выведем из-под обстрела. Не упускайте этого случая. Другого может не представиться.

Бинг умолк. Он помахал Толачьяну и выключил микрофон. Слава богу, кончено. Он был весь мокрый от пота, хоть выжимай. Теперь прочь отсюда, скорей, скорей. Немцы не потерпят этого. Сейчас они что-нибудь учинят.

Несколько бесконечных минут стояла полная тишина. Даже редкая ружейная стрельба, сопровождавшая выступление Бинга, и та умолкла.

В конце изгороди на американской стороне, там, откуда Бинг выбрал место для грузовика и громкоговорителей, кто-то стоял и махал рукой. Бинг решил, что это, вероятно, Трой подает знак, чтобы они уходили. Но Лаборд ползком обогнул холм и теперь находился по ту сторону, против немцев. Бинг пополз за ним, чтобы сказать ему про Троя.

Очутившись против немцев, он увидел, что какая-то фигура отделилась от изгороди противника, помедлила немного и бросилась бежать по направлению к холму. Человек бежал как-то странно, словно кукла, которую дергают за веревочку. Через полминуты показалась еще одна фигура, потом третья, потом еще. Бинг насчитал четырнадцать человек. Они бежали через поле, подняв руки. Маленькие фигурки отбрасывали черные тени на залитое солнцем поле. Бингу вся картина казалась нереальной, словно сцена из какой-то феерии. Поэтому он не чувствовал никакого волнения и не принял никаких мер для встречи перебежчиков.

Лаборд встал во весь рост. С сигаретой в зубах, заложив руки за спину, он принялся расхаживать взад и вперед перед холмом с видом Наполеона после Аустерлица.

На немецкой стороне снова застрочил пулемет. Бинг видел фонтанчики земли, поднимаемые пулями. Немцы били по своим.

Лаборд продолжал хладнокровно разгуливать взад и вперед. Бинг мысленно видел его нарочито пренебрежительную улыбку.

Один из перебежчиков упал и остался лежать. Другой остановился, медленно обернулся, словно в недоумении, потом упал на колени, испустил пронзительный долгий крик и повалился ничком. Остальные дезертиры побежали быстрее. По-видимому, они заметили одинокую фигуру Лаборда, потому что бежали уже не вразброд, как вначале, а прямо на него.

Достигнув цели, они столпились вокруг Лаборда, испуганные, растерянные, все еще не опуская рук. Они совершили нечто сверхъестественное – отвергли защиту своей армии в поисках другой, более надежной и длительной защиты; на их посеревших лицах, в испуганных глазах застыл недоуменный вопрос: что я сделал? Что теперь будет со мной?

Лаборд презрительно оглядывал их. Он показал на куртку одного немца, и тот, виновато ухмыляясь, застегнулся и вытянул руки по швам.

Все это казалось Бингу совершенно неправдоподобным, чем-то непостижимым, словно из другого мира. Лаборд рассматривал этих двенадцать пленных, могущих дать ценные показания, как свою личную собственность, и заботился об их выправке, между тем как немцы, по всей вероятности, уже вызвали подкрепление и теперь постреливали в группу людей, стоявших на виду перед холмом.

Четверо солдат из роты Троя, разбираемые любопытством, вылезли из своих ям, забыв о том, что противнику их отлично видно. Все они были необстрелянные юнцы, недавно прибывшие на фронт.

Раздался взрыв, совсем близко.

Опять миномет, черт бы его побрал, подумал Бинг.

Четверо американцев кинулись было к своим ямам. Но Бинг, приподнявшись, остановил их. Пленных надо было вести в тыл. Ни он сам, ни Толачьян не могли этого сделать, а Лаборду нельзя доверять. Лаборд способен пройти с ними церемониальным маршем по всему фронту, чтобы доказать, что его пуля не берет.

– Эй, вы! – крикнул Бинг. – Отведите их!

Солдаты оглянулись, увидели сержанта, смутно поняли его команду. Мины рвались все чаще, все ближе. Миномет явно нащупал цель. Перебежчики в ожидании распоряжений Лаборда беспомощно жались друг к другу, словно стадо овец, застигнутое грозой.

– Есть, сержант! – сказал один из американцев с деланой бодростью.

Они подошли к дезертирам, держа винтовки наперевес. Знаками они велели им двигаться вперед. Немцы тронулись»[358].

В Красной Армии аналогичную боевую задачу решали «офицеры-разложенцы» – сотрудники 7 отдела Главного политического управления РККА и 7 отделов штабов фронтов, армий и дивизий, занимавшиеся разложением фронта и тыла противника. Среди советских разведчиков, политработников и переводчиков были и евреи, в том числе немецкие: Стефан Дёрнберг, Конрад и Маркус Вольф, Курт Фишер, Рудольф Хернштадт, Вольф Штерн.

Многие немецкие евреи служили переводчиками и следователями, в частности, на Нюрнбергском процессе[359]. Старшим переводчиком американской делегации в Нюрнберге был Рихард Зонненфельдт – человек удивительной судьбы, достойной приключенческого романа. Сын немецких евреев, в 1938 г. он с братом при помощи родителей бежал из нацистской Германии в Англию. Рихарду было всего 15 лет и, по его собственному признанию, он знал по-английски меньше сотни слов. В последующие семь лет судьба забрасывала юного Зонненфельдта сначала в Австралию, потом в Индию и, наконец, в США. Войну он окончил рядовым американской армии, в составе которой успел принять участие в Арденнской операции и освобождении узников концентрационного лагеря Дахау. За это время Зоннен-фельдт выучил английский язык так хорошо, что в 1945 г. был назначен старшим переводчиком делегации США в Нюрнберге[360].

Американским переводчиком в Нюрнберге работал Говард Трист. Он родился в 1923 г. в еврейской семье в Мюнхене, и был подростком, когда нацисты начали поголовные преследования евреев. Его семья перебралась в Люксембург 31 августа 1939 г., накануне германского вторжения в Польшу. Тристы хотели эмигрировать в США, но денег для того, чтобы ехать всем вместе, не хватило. Говард уплыл за океан первым в апреле 1940 г., а родители и сестра должны были присоединиться к нему спустя месяц.

Отсрочка стоила родителям Говарда жизни. Его 43-летнюю мать Лию и 56-летнего отца Бертольда отправили из Франции в Освенцим (лагерь смерти Аушвиц), где оба погибли. Сестра Говарда Марго смогла тайно перебраться в Швейцарию и оттуда уехать в США.

В США Говарда Триста не хотели брать на военную службу, так как он не был американским гражданином, но в 1943 г. добровольцу Тристу удалось попасть в лагерь Ричи: он свободно говорил по-немецки и готов был сражаться с нацистами. Вскоре Трист получил американский паспорт. 6 июня 1944 г., когда началась операция «Оверлорд», Трист в составе американских войск высадился в Нормандии, с боями вошел в Германию; служил в разведке.

Летом 1945 г. Говард Трист ушел в отставку, после чего начал работать на военное ведомство США в качестве гражданского лица. Говарда командировали в Нюрнберг, где он помогал тюремному врачу – майору американской армии Леону Голден-сону, родившемуся в Нью-Йорке потомку литовских евреев, проводить психологическое освидетельствование обвиняемых. Доктор Голденсон настаивал на том, чтобы подсудимые не пытались изъясняться на английском и говорили на немецком, чтобы ничего не упустить. Таким образом, Трист провел многие часы с нацистами, переводя беседы с ними доктора Голденсона. Эти беседы опубликованы в книге Голденсона «Нюрнбергские интервью»[361].

Говарду Тристу пришлось работать с Рудольфом Гессом – заместителем Гитлера, бежавшим в Великобританию в мае 1941 г., где он был арестован. Трист вспоминал, что Гесс вел себя как зомби, думая, что за ним охотятся: «Гесс собирал еду в пакеты и отдавал мне и другим психиатрам, чтобы мы проверили образцы и убедились, что его не пытаются отравить. Гесс был очень тихим заключенным, отвечал на некоторые вопросы, но не вдавался в подробности. Никто не знал, играет ли он роль или ведет себя естественно». Трист переводил допросы патологического антисемита гауляйтера Франконии Юлиуса Штрайхера: «У Штрайхера были бумаги, которые он не хотел показывать ни майору Келли, ни кому бы то ни было другому, потому что он не желал, чтобы они попали в руки евреев. В итоге он отдал их мне – я был высоким голубоглазым блондином. Штрайхер сказал, что отдаст их переводчику, так как уверен, что я истинный ариец, судя по моему произношению». Трист еле сдержался от смеха, когда услышал от Штрайхера, что тот якобы чует запах еврея за километр. «Штрайхер часами разговаривал со мной, потому что считал меня истинным арийцем. Благодаря этому мы очень многое узнали». Ни один из нацистов, чьи высказывания переводил Трист, не знал, что перед ним еврей. Тристу пришлось работать и с комендантом лагеря смерти Аушвиц Рудольфом Хёссом, встреча с которым для него была особенно тяжелой: в Аушвице погибли его родители. Переводчик описывает Хёсса как «абсолютно нормального» человека: «Он не выглядел как некто, убивший два или три миллиона человек. Он был очень горд тем, что сделал: “Квота была два миллиона, но я уничтожил три миллиона”. Но в другой раз Хёсс сказал майору Голденсону совсем другое: “Я не знаю, что вы имеете виду. Я лично никого не убивал. Я просто был руководителем программы уничтожения в Аушвице”». Ховард Трист вспоминал, что иногда ему приходилось оставаться в камере с Хёссом один на один: «Это очень странное чувство, когда находишься в одной камере с человеком и знаешь, что он убил твоих родителей. Мне говорили: „Ты можешь отомстить, можешь взять с собой в камеру нож”. Но для меня достаточной местью было знать, что он в тюрьме и что его повесят»[362]. Трист писал, что американские тюремщики «относились к заключенным довольно человечно»; он сдерживал свою ненависть, когда беседовал с заключенными нацистами. «Если бы я не отодвинул на второй план свои истинные чувства, мы бы не получили от них ответов. Но я ни разу ни одному из них не подал руки», – подчеркивал Трист. Ни один из нацистов, чьи слова переводил Трист, не знал, что перед ним еврей: Говард был высоким голубоглазым блондином. Британский историк Хелен Фрай использовала рассказы Триста в книге «Внутри нюрнбергской тюрьмы»[363].

В 2004 г. режиссер Кристиан Бауэр снял документальный фильм «The Ritchie Boys» – «Парни из Ричи»; об их судьбах рассказывает книга Кристиана Бауэра и Ребекки Гёпферт[364]. Встреча ветеранов Ричи состоялась летом 2011 г. в Мемориальном центре памяти жертв Холокоста в Фармингтон-Хиллз, Мичиган (США).

Вместо заключения

История гражданского мужества

23 октября 1941 г. эмиграция евреев из Германии была запрещена. Вскоре начались депортации евреев из крупных немецких городов, включая Берлин. Немецких евреев железнодорожными эшелонами отправляли в лагеря уничтожения на территории Польши. Тех, кто был привлечен к принудительному труду на предприятиях военной промышленности, поначалу не трогали. Однако в конце 1942 г. Йозеф Геббельс, Генрих Гиммлер и генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы Фриц Заукель скоординировали мероприятия по скорейшей депортации берлинских евреев, занятых в военной промышленности.

К началу 1943 г. евреев в Германии насчитывалось около 50 тыс., в том числе в Берлине – около 15 тыс. Акция по аресту всех оставшихся в Германии евреев и их высылке в лагеря уничтожения тщательно планировалась и задумывалась Геббельсом как подарок Гитлеру к его 54-летию – к 20 апреля 1943 г.[365]

Акция началась рано утром в субботу, 27 февраля 1943 г. Подразделения полиции, СС и сотрудники гестапо арестовали в Берлине И тыс. евреев. Аресты проводились на рабочих местах, в жилищах, порой людей хватали прямо на улицах.

Около 2 тыс. арестованных евреев, живших в так называемом смешанном браке (муж – еврей, жена – немка), были размещены по адресу Розенштрассе, д. № 2–4 (Розенштрассе – маленькая улица в восточном Берлине, рядом с Александерплац) в огромном пятиэтажном здании, в котором ранее располагались социальные учреждения еврейской общины Берлина. Арестованных держали под строгой охраной, контакты родственников с ними были запрещены[366].

Уже вечером 27 февраля 1943 г. перед домом № 2–4 по Розенштрассе стихийно образовалась толпа, состоявшая из немецких женщин – жён арестованных. Женщины требовали освобождения заключённых, хором громко скандируя: «Верните нам мужей!». В течение недели сотни немок, многие с детьми, ежедневно приходили сюда, стояли круглые сутки, не пугаясь даже авианалетов. Иногда их, скандирующих «Верните нам мужей!», разгоняла полиция, но они только ненадолго расходились по ближайшим улицам и быстро возвращались. Немецких жен арестованных евреев гестаповцы публично оскорбляли, называя «еврейскими шлюхами», «расовыми преступницами» и «предательницами». Гестапо пыталось убедить их, что, разведясь, они спасут себя и своих детей[367].

Противостояние продолжалось, пока 5 марта 1943 г. не произошло чудо: сначала на Розенштрассе сняли вооруженную охрану дома № 2–4, а затем стали освобождать арестованных. Более того, 25 человек, которых уже успели отправить в Освенцим, срочно возвратили в Берлин. В итоге были освобождены все узники, содержавшиеся на Розенштрассе – около 2 тыс. чел. Есть основания утверждать, что это было сделано по личному приказу Геббельса, с тем чтобы прекратить, наконец, продолжающиеся, по его выражению, «досадные сцены» (так назвал эти события в своем дневнике)[368].

Нацистские власти были всерьез напуганы открытым протестом в центре Берлина. В итоге женщины настояли на своем – нацистский режим отступил. Директива гестапо «временно» освобождала от депортации евреев, женатых на «арийках». Однако отдельные случаи депортаций евреев из таких смешанных семей еще до зимы 1943 г. показывают, что такая «временная» защита в любой момент могла прекратиться.

Отметим, что из И тыс. евреев, арестованных 27 февраля 1943 г. в Берлине, были освобождены лишь те, кто состоял в браке с немками. Что же касается остальных 9 тыс. чел., то их судьба трагична – они были депортированы в лагеря уничтожения, главным образом в Освенцим.

Внимательный читатель, наверное, обратил внимание на некоторую нестыковку: в Берлине жило в начале 1943 г. 15 тыс. евреев, арестовано было около И тыс. (из них 2 тыс. – освобождены, а 9 тыс. депортированы). Куда же девались оставшиеся 4 тыс.?

Именно этот вопрос задал себе Геббельс в дневниковой записи от 2 марта 1943 г. и сам же на него ответил: «Мы выгнали евреев из Берлина. Они в прошлую субботу одновременно схвачены и будут в кратчайшее время депортированы на Восток. К сожалению, и здесь оказалось, что известные слои общества, особенно интеллектуалы, нашу еврейскую политику не понимают и даже отчасти принимают еврейскую сторону. Вследствие этого наша акция преждевременно получила огласку, так что довольно большой части евреев удалось скрыться»[369].

Таким образом, вышеупомянутые 4 тыс. берлинских евреев спаслись от арестов, уйдя в подполье: их прятали немцы. В целом же по Германии в 1941–1945 гг. проживало на нелегальных условиях от 10 до 15 тыс. евреев. Из них пережили войну менее одной трети; в Берлине в канун его штурма советскими войсками в живых остались менее полутора тыс. немецких евреев.

Но вернемся на Розенштрассе. Уместно поставить вопрос: почему нацисты уступили, почему не решились применить силу против немецких женщин?

Одним из главных тезисов нацистской пропаганды было утверждение о так называемой народной общности («Volksgemeinschaft») – нерушимого единства немецкой нации, без которого переустройство Германии на принципах национального социализма на основе расового превосходства «арийской» нации было невозможно.

Однако, по статистике, которой располагали немецкие органы управления, перед началом Второй мировой войны в Третьем рейхе около 35 тыс. евреев и евреек жили в смешанных браках. Родственными узами с евреями были связаны около 400–500 тыс. «арийцев», проживавших в основном в крупных городах, что подрывало нацистский миф о народной общности.

Гитлер считал, что важнейшей причиной того, что Германия проиграла Первую мировую войну, стали не поражения на поле боя, а происки изменников и предателей, в частности евреев, нанесших рейху «удар ножом в спину». К поражению привело резкое падение морально-политического единства немецкого населения, его готовности переносить тяготы и лишения, связанные с войной. В конце января 1943 г. под Сталинградом была разгромлена 300-тысячная группировка генерал-фельдмаршала Паулюса, более 100 тыс. немецких солдат и офицеров, 24 генерала во главе с Паулюсом оказались в советском плену. В рейхе был объявлен трехдневный национальный траур; вера в победу Германии в немецком обществе стала гаснуть.

Эти настроения подпитывались все нарастающей активностью англо-американской бомбардировочной авиации – разрушительным атакам «летающих крепостей» союзников с воздуха подверглись Любек, Росток, Кёльн. 1 и 2 марта 1943 г. английские бомбардировщики нанесли по Берлину два мощных бомбовых удара; в центре города и в ряде районов возникли многочисленные крупные пожары, погибли сотни людей, тысячи потеряли жилища.

В этих условиях, когда война становилась «тотальной», затяжной и непредсказуемой, нацисты избегали принимать решения, которые могли бы привести к ярко выраженному недовольству значительной части немецкого общества и к тому же разрушали бы культивируемый пропагандой миф о «единстве фюрера и народа».

Некоторые историки – по аналогии с успешным завершением протеста женщин на Розенштрассе – решаются сделать предположение: если бы во времена гитлеровского режима простые немцы, что называется, «люди с улицы», смогли решиться на сколько-нибудь массовое и внятное движение Сопротивления против расовых преступлений режима, они бы, эти преступления, попросту не имели бы места.

Думаю, такое предположение спорно – прежде всего потому, что хорошо продуманная нацистская пропаганда, с одной стороны, и массовый террор, с другой стороны, цепко и надежно удерживали среднестатистического немца в границах лояльности и преданности Третьему рейху и «лично Гитлеру». К тому же нация объективно сплачивалась перед общей угрозой войны на Востоке и на Западе, на земле и в небе, на поверхности морей и океанов и под водой.

Однако протест на Розенштрассе нельзя рассматривать как единичный случай, не имеющий серьезного значения, пишет профессор современной истории Европы Флоридского государственного университета (США) Натан Штольцфус, который назвал протест женщин на улице Роз «Сопротивлением сердец»[370]. Как отмечает этот американский историк, во время Второй мировой войны были и другие случаи открытых протестов против нацистской диктатуры, сравнимые по форме и результатам с «Сопротивлением сердец».

Например, И октября 1943 г. в Виттене на Руре на демонстрацию вышли около 300 женщин, протестующих против решения властей лишить их продовольственных карточек с тем, чтобы вынудить эвакуироваться из Рурской области. На следующий день акции протеста прошли в Люнене, Хамме и Бохуме. По мнению Штольцфуса, документы, свидетельствующие о том, что протест в Третьем рейхе был возможен, до сих пор вызывают болезненную реакцию в Германии. Такие случаи зачастую замалчивали, а демонстрация на Розенштрассе стала широко известна лишь после кинофильма знаменитого режиссера Маргаретт фон Тротта «Розенштрассе», вышедшего на экраны в 2003 г. и заслужившего на разных престижных кинофестивалях пять премий.

Речь в фильме Маргаретт фон Тротта идет о Берлине 1943 г., а действие начинается в Нью-Йорке: умирает муж Руфи Вайнштейн. Оплакивая его, вдова вспоминает свое берлинское детство, войну и Розенштрассе, на которой она простояла много часов в надежде увидеть арестованных родителей. Боль, которую Руфь много лет подавляла в себе, всплывает и мешает жить ей и ее дочери Ханне, которая пытается понять происходящее. Ханна летит в Берлин, чтобы встретить Лену Фишер, немку, которая в 1943 г. спасла ее будущую мать.

Не будь Лена Фишер реальным человеком, можно было предположить, что режиссер Маргаретт фон Тротта списала свою героиню с себя. Фон Тротта – аристократка, чуть ли не королевских кровей (ее мать приехала в Германию из России); она родилась в Берлине в 1942 г. Аристократы в Германии, даже подчинившись Гитлеру, не любили его, не считали ровней, даже пытались сопротивляться: достаточно вспомнить заговор против Гитлера, участники которого были почти сплошь родовитыми дворянами; они были казнены в конце войны[371].

Лена Фишер – баронесса. Отец не простил дочь после ее свадьбы с евреем-музыкантом Фабианом. Но брат Лены, офицер, тяжело раненный под Сталинградом, поддержал молодых – так же, как потом он поддержит свою сестру в борьбе за мужа. Лена совершенно не собиралась брать к себе еврейскую девочку. Скорее, это маленькая Руфь выбрала Лену новой мамой, и так бы они и остались вместе, если бы родственники из Америки после войны не выписали девочку к себе. Думая, что с родными ребенку будет лучше, Лена отпускает ее. А Руфь не могла смириться с потерей уже второй матери ни тогда, ни сейчас. И только юная Ханна, найдя в Берлине постаревшую Лену Фишер, примиряет мать с ее спасительницей.

В 1995 г. на Розенштрассе был сооружен состоящий из двух частей многофигурный памятник, автор – скульптор Ингеборг Хунцингер. Этот памятник включен в путеводитель по еврейским местам Берлина[372]. Стояние женщин на «Улице Роз» стало красивой легендой о любви и верности, символом гражданского мужества[373].

Недостаток у немцев гражданского мужества с сожалением отмечал один из руководителей антигитлеровского заговора небольшой группы немецких политиков и военных генерал

X. фон Тресков. Генерал хорошо понимал: чтобы положить конец бессмысленным жертвам немецких солдат, прекратить преступления против русских и евреев, нужно свергнуть преступную нацистскую систему. После провала покушения на Гитлера 20 июля 1944 г. Тресков взорвал себя гранатой. Накануне самоубийства он сказал: «Господь однажды пообещал Аврааму, что не погубит Содом, если в городе найдутся хотя бы 10 праведников, и я надеюсь, что Он ради нас не уничтожит Германию… Тот, кто вступил в наш круг, надел отравленный хитон кентавра Несса[374]. Нравственная ценность человека начинается с готовности отдать жизнь за свои убеждения»[375].

Если бы таких праведников было не 10, а больше, как сложилась бы тогда судьба немецких, да и всех европейских евреев, судьбы Германии, России и всего мира?

1. Нюрнбергские расовые законы. Таблица. 1935 г.

2. Еврейская семья в Берлине

3. Депортация евреев

4. Гершель Гриншпан

5. «Хрустальная ночь»

6. Александр Абуш,

7. Лео Бек,

8. Гельмут Хирш,

9. Клаус Манн,

10. Конрад Вольф,

11. Вернер Ангресс

12. Кладбищенский памятник членам группы Баума

13. Ханни Мейер

14. Марианна Прагер-Иоахим

15. Хелла Хирш

16. Рудольф Хернштадт

17. Хайнц Бирнбаум

18. Герберт Баум

19. Бруно Баум

20. Мемориальный камень в память группы Баума в Берлине

21. Памятник на Розенштрассе в Берлине

22. Стефан Гейм

23. Фриц Габер

24. Фридрих Вольф

25. Шандор Радо

26. Стефан Дёрнберг

27. Рудольф Рёсслер

Автор благодарит Научно-просветительный центр «Холокост» и Международный научно-образовательный центр истории Холокоста и геноцидов РГГУ за предоставленные фотодокументы.

Contents

Boris L. Khavkin

Racism and Anti-Semitism in Hitlerite Germany: The Anti-Nazi Resistance of German Jews

There is a widespread view that German Jews did not take part in the Anti-Nazi Resistance during the Hitler dictatorship of 1933–1945.

Boris Khavkin, using German sources that are little known to the Russian scientific community, refutes that thesis and shows how German Jews fought against Nazism in the underground and emigration, in ghettos and concentration camps, in intelligence, in the armed forces and special propaganda agencies in the armies of the anti-Hitler coalition.

This book is intended for historians and students, school teachers and senior high school students, as well as for all those who are interested in the history of the Second World War and of the Holocaust.

Примечания

1

Умланд А. Современные понятия фашизма в России и на Западе // Неприкосновенный запас. 2003. № 5.

2

Галкин А.А. Германский фашизм. М., 1967; История фашизма в Западной Европе. М., 1978; Бланк А.С. Из истории раннего фашизма в Германии. М., 1978; Филатов Г.С. Фашизм, неофашизм и антифашистская борьба в Италии. М., 1984; Бессонов Б.Н. Фашизм: идеология, политика. М., 1985; Галактионов Ю.В. Германский фашизм в зеркале историографии 20-40-х годов. Кемерово, 1996.

3

Gossweiler К. Aufsatze zum Faschismus. Berlin, 1986; Випперман В. Европейский фашизм в сравнении: 1922–1982. Новосибирск, 2000; Fascism / R. Griffin, М. Feldman, eds. Vol. 1: The Nature of Fascism; Vol. 2: The Social Dynamics of Fascism; Vol. 3: Fascism and Culture; Vol. 4: The «Fascist Epoch; Vol. 5: Post-War Fascisms. Fondon, 2004.

4

«Обыкновенный фашизм». Украина: уроки глобального масштаба [Электронный ресурс] // Сайт: Коммунистическая партия Российской Федерации. URL: http://kprf.rU/mternational/ussr/l31400.html (дата обращения: 28.08.2018).

5

Випперман В. Европейский фашизм в сравнении: 1922–1982. Новосибирск, 2000.

6

Рахшмир П.Ю. Происхождение фашизма. М., 1981.

7

Hitler Л. Mein Kampf. Цит. по: Википедия: Национал-социализм [Электронный ресурс]. URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/%CD%E0%F6 %E8%EE%ED%E0%EB-%F1%EE%F6%E8%E0%EB%E8%E7%EC (дата обращения: 28.08.2018).

8

Муссолини Б. Доктрина фашизма [Электронный ресурс]. Paris, 1938. URL: http://lib.misto.kiev.Ua/POLITOLOG/MUSSOLONI/mussol.txt#O; Белоусов JI.C. Муссолини: Диктатура и демагогия. М., 1993.

9

Bracher K.D. The Role of Hitler: Perspectives of Interpretation // Fascism: A Reader’s Guide / W. Laqueur, ed. London: Published by Penguin, 1979. P. 201–202.

10

Борозняк А.И. Прошлое, которое не уходит: Очерки истории и историографии Германии XX века. Екатеринбург, 2004. С. 32; Он же. Жестокая память: Нацистский рейх в восприятии немцев второй половины XX и начала XXI века. М., 2014. С. 159.

11

Nolte Е. Vergangenheit, die nicht vergehen will // Frankfurter Allgemeine Zeitung. 1986. 6 Juni.

12

Note Е. Three Faces of Fascism //Journal of the History of Ideas. 1966. Vol. 27. No. 4. P. 400.

13

Любин В.П. Преодоление прошлого: Споры о тоталитаризме: Аналитический обзор. М., 2004. Глава «Германия: концепция Э. Нольте и “Спор историков”».

14

Борозняк А.И. Жестокая память. М.: РОССПЭН, 2014. С. 161.

15

Gotz A. Hitlers Volksstaat. Raub, Rassenkrieg und nationaler Sozialismus. Frankfurt a/M, 2005.

16

Мадиевский С А. «Народное государство» Гитлера [Электронный ресурс] // Научно-просветительский журнал «СКЕПСИС». URL: http: // scepsis.net/library/id_932.html (дата обращения: 30.08.2018).

17

См. об этом: НольценА. НСДАП и немецкая «народная общность» в 1933–1945 гг. // Берегиня-777-Сова. 2014. № 4.

18

Arendt Н. Elemente und Ursprunge totaler Herrschaft. München, 1986. S. 576–581.

19

Умланд А. Старый вопрос, заданный заново: что такое фашизм? (Теория фашизма Роджера Гриффина) // Политические исследования. 1996. № 1.С. 175–176.

20

Умланд А. Современные концепции фашизма в России и на Западе // Неприкосновенный запас. 2003. № 5.

21

XIII пленум ИККИ: Тезисы и постановления. М., 1936. С. 6; VII конгресс Коммунистического Интернационала и борьба против фашизма и войны. М., 1975; Шириня К.К. Стратегия и тактика Коминтерна в борьбе против фашизма и войны. М., 1979. С. 68.

22

Галактионов Ю.В. Германский фашизм в зеркале историографии 20-40-х годов. Кемерово, 1996. С. 52.

23

Зудин А.Ю. Фашизм в России: образы и реальности новой опасности // Политические исследования. 1995. № 2. С. 41.

24

Липский А. Прекратите играть со словом «фашизм» // Новая газета. 2014. № 34. 31 марта.

25

Михайленко В.И. Итальянский фашизм. Свердловск, 1987.

26

Буханов В. А. Европейская стратегия германского национал-социализма и ее крах: идейно-политические проблемы. Екатеринбург, 1998.

27

Галкин А. А. Фашизм: корни, признаки, формы проявления //Политические исследования. 1995. № 2 (26). С. 10.

28

Галкин А. А. Российский фашизм? // Социологический журнал. 1994. № 2. С. 17–27; Galkin A., Krasin Yu. Russische Wahlen in den Ruinen sowje-tischer Modernisierung: Informationen zum Nachdenken // Das Argument. 1994. 36. Jg. № 2 (204). S. 199–209; Галкин А., Красин Ю. О правом радикализме в советском обществе // Обозреватель. 1995. № 12. С. 52–58.

29

Мазуров И.В. Фашизм как форма тоталитаризма // Общественные науки и современность. 1993. № 5.

30

Стругацкий Б.Н. Фашизм – это очень просто: Эпидемиологическая памятка //Невское время. 1995. 8 аир.

31

Московские новости. 1995. № 39.

32

Оруэлл Дж. 1984. Пермь, 1992.

33

Eco U. Ur-fascism // The New York Review of Books. 1995. June 22; Эко У. 14 признаков фашизма [Электронный ресурс] // Последний предел. № 3. URL: http://www.limesinferior.ru

34

Wawrzinek К. Die Entstehung der deutschen Antisemitenparteien: 1873–1890. Berlin, 1927; История Германии / Под ред. Б. Бонвеча, Ю.В. Галактионова. Т. 2: От создания Германской империи до начала XXI века. Кемерово, 2005. С. 36; Bergmann W. Geschichte des Antisemitismus. München, 2006.

35

Puschner U. Germanenideologie und volkische Weltanschauung // Zur Geschichte der Gleichung «germanisch-deutsch»: Sprache und Namen, Geschichte und Institutionen. Berlin; New York, 2004.

36

Deuerlein Е. Hitlers Eintritt in die Politik und die Reichswehr // Vier-teljahreshefte fur Zeitgeschichte. 1959. № 2.

37

Рахшмир П., Пожарская С., Горошкова Г., Гинцберг Л., Давидович В. История фашизма в Западной Европе. М., 1978. С. 148.

38

Устрялов Н.В. Германия в круговороте фашистской свастики. М., 2012. С. 15–20.

39

Гумбель Э. Заговорщики: К истории германских националистических союзов. Л., 1925. С. 50.

40

Бланк А. С. Из истории раннего фашизма в Германии. М, 1978. С. 110.

41

Фест И. Адольф Гитлер. Т. 1. Пермь, 1993. С. 18.

42

Hitzer F. Der Mord im Hofbrauhaus. Unbekanntes und Vergessenes aus der Baierischen Raterepublik. Frankfurt a/M, 1981.

43

Хавкин Б.Л. Рейхсфюрер СС Гиммлер: Второй после Гитлера. М., 2014. С. 20–23.

44

Дамъе В.В. Национал-социализм (нацизм) [Электронный ресурс]. URL: http://encyclopaedia.biga.ru/enc/history/NATSIONAL-SOTSIALIZM_ NATSIZM.html (дата обращения: 30.08.2018).

45

Fabricius Н. Wilhelm Frick. Ein Lebensbild des Reichsministers des Innern. Berlin, 1938. S. 13.

46

Дамье В.В. Указ. соч.

47

Галкин А. А. Германский фашизм. М., 1989. С. 165.

48

Strasser О. Hitler and I. Boston, 1940. P. 112.

49

История Германии XX века: Источники, статистика, художественные документы. М., 2008. С. 193–199.

50

Шульце X. Краткая история Германии. М., 2004. С. 170.

51

Jaeckel Е. Hitlers Weltanschauung. Stuttgart, 1981.

52

Zehnpfennig В. Ein Buch mit Geschichte, ein Buch der Geschichte: Hitlers «Mein Kampf» // Aus Politik und Zeitgeschichte. 2015. № 43–45. S. 17.

53

Похлебкин B.B. Великая война и несостоявшийся мир: 1941–1945— 1994. М., 1997. С. 337, 339.

54

Zehnpfennig В. Op. cit. S. 18.

55

Оруэлл Дж. Рецензия на «Майн Кмпф» Адольфа Гитлера // Оруэлл Дж. Скотный двор: сказка. Эссе. Статьи. Рецензии. М., 1989. С. 75–79.

56

Hedeler W. Neue Archivdokumente zur Biographie von Grigori Jewse-jewitsch Sinowjew // Jahrbuch fur historische Kommunismusforschung. Berlin, 1999. S. 299–301.

57

Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 78. Оп. 8. Д. 140.

58

Илизаров Б.С. Сталин: Штрихи к портрету на фоне его библиотеки и архива // Новая и новейшая история. 2000. № 3. С. 191.

59

XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б): Стенографический отчет. М., 1934. С. 127–128.

60

Первую в послевоенном СССР публикацию глав «Майн Кампф» в русском переводе подполковника Н.С. Владимирова осуществил «Военно-исторический журнал» (ВИЖ). См.: ВИЖ, 1990. № И. С. 35–38. В России «Майн Кампф» в переводе Г.Е. Зиновьева была издана: М.: Т-Око, 1992; М.: Витязь, 1998; М.: Русская правда, 2002; М.: Социальное движение, 2003.

61

В Федеральный список экстремистских материалов не входит, например, «Вторая книга» Гитлера.

62

Hitler, Mein Kampf: Eine kritische Edition / Hrsg. im Auftrag des Instituts fur Zeitgeschichte München – Berlin von Ch. Hartmann, Th. Vordermayer, O. Plockinger, R. Toppel unter Mitarbeit von Edith Raim, P. Trees, A. Reizle, M. Seewald-Mooser; Institut fur Zeitgeschichte. 2 Bde. München, 2016. 2000 s. [Гитлер, Моя борьба: Критическое издание / Подгот. по поручению Института современной истории Мюнхен-Берлин X. Хартманом, Т. Фордермайером, О. Плёкингером, Р. Тёпелем при содействии Э. Раим, П. Треес, А. Рейцле, М. Зеевальд-Моозер; Институт современной истории. В 2 т. Мюнхен, 2016. 2000 с.]. См. об этом: Хавкин Б.Л. О научном немецком издании книги «Майн Кампф» // Новая и новейшая история. 2016. № 4. С. 103–114.

63

В Германии впервые за 70 лет переиздадут «Майн Кампф» [Электронный ресурс] // Lenta.ru. URL: http://lenta.ru/news/2015/02/20/mein_ kampf_republish/ (дата обращения: 30.08.2018).

64

Heiden К. Geschichte des Nationalsozialismus; die Karriere einer Idee. Berlin: Rowohlt,1932. Рус. перевод: Гейден К. История германского фашизма. М.; Л., 1935.

65

Glaser Н. Adolf Hitlers Herzschrift «Mein Kampf». Ein Beitragzur Men-talitatsgeschichte des Nationalsozialismus. München, 2014; Glaser H. Zur Men-talitatsgeschichte des Nationalsozialismus – ein Weg, um den Erfolg von «Mein Kampf» zu verstehen // Aus Politik und Zeitgeschichte. 2015. № 43–45. S. 25.

66

Heiden K. The Ftihrer. New York, 1999. P. 456.

67

ФрекемДж. Гитлер и его бог: За кулисами феномена Гитлера. СПб., 2013. С. 37.

68

Фест И. Указ. соч. Т. 2. С. 10–11.

69

Энциклопедия третьего рейха. М., 1996. С. 294.

70

Алексеева считает, что в ФРГ негативно воспримут издание «Майн кампф» [Электронный ресурс] // РИА Новости. URL: http://ria.ru/ world/20151202/1334390365.html (дата обращения: 30.08.2018).

71

Опасно ли переиздавать «Майн Кампф»? [Электронный ресурс] // Дилетант. URL: http://diletant.medm/duels/27003156/ (дата обращения: 30.08.2018).

72

Мельникова Л. Новая версия «Майн кампф»: просвещение или возрождение неонацизма? [Электронный ресурс] // Риа-Новости. URL: http:// ria.ru/analytics/20151204/1335644575.html (дата обращения: 30.08.2018).

73

Essner С. Die “Ntirnberger Gesetze” oder die Verwaltung des Rassen-wahns: 1933–1945. Paderborn, 2002.

74

Фрай Н. Государство фюрера: Национал-социалисты у власти: Германия, 1933–1945. М., 2009. С. 30–31.

75

Deutschland 1933–1945: Neue Studien zur nationalsozialistischen Herrschaft. Bonn: Bundeszentrale fur politische Bildung, 1992.

76

Дамье В.В. Указ. соч.

77

Фест А. Указ. соч. Т. 2. С. 390–391.

78

Хавкин Б.Л. Рейхсфюрер СС Гиммлер: Второй после Гитлера.

79

Ortner Н. Der Hinrichter: Roland Freisler, Morder im Dienste Hitlers. Wien, 1993.

80

Проэктор Д.М. Фашизм: путь агрессии и гибели. М., 1989. С. 40–41.

81

Gotz A. Hitlers Volkstaat. Raub, Rassenkrieg und nationaler Sozialismus. Frankfurt a/M., 2005.

82

На первый взгляд финансовые средства, влившиеся в военную кассу рейха в результате экспроприации европейских евреев (15–20 млрд рейхсмарок, или 5 % военных расходов Германии), были не столь велики. Однако, поскольку эти расходы на 50 % финансировались за счет кредитов, добавочный доход расширял рамки кредитования на равную сумму. Эффект, таким образом, удваивался. Эти вливания в экономику рейха позволяли справляться с пиковыми нагрузками военного бюджета в кризисные моменты. Они позволяли руководству рейха щадить подавляющее большинство немецких налогоплательщиков, хорошо оплачивать военнослужащих, финансировать закупки оружия и военное строительство. Все это способствовало поддержанию внутренней стабильности в Германии, а также готовности к коллаборационизму в оккупированных странах. См.: Мадиевский С Л. «Народное государство» Гитлера [Электронный ресурс] // Научно-просветительский журнал «СКЕПСИС». URL: http://scepsis.net/library/id_932.html (дата обращения: 30.08.2018).

83

Хавкин Б. Л. Вечный враг арийской расы // Независимое военное обозрение. 2015. 18 сент.

84

Auerbach L. Das Judenthum und seine Bekenner in Preussen und in den anderen deutschen Bundesstaaten. Berlin, 1890; Очерки по истории еврейского народа / Под ред. С. Эттингера. Тель-Авив, 1972. С. 495.

85

Гутман И., Галилъ Н. Катастрофа и память о ней. Иерусалим, 2008. С. 28–41; Gerlach Ch. Der Mord an den europaischen Juden. Ursachen. Ereignisse. Dimensionen. Miinchen, 2017. S. 34.

86

Herbst L. Das nationalsozialistische Deutschland: 1933–1945. Frankfurt a/M., 1996. S. 200.

87

Der Volks-Brockhaus. Deutsches Sach- und Sprachworterbuch fur Schule und Haus. Brockhaus F.A. Leipzig, 1938.

88

Verfolgung – Vertreibung – Vernichtung: Dokumente des faschisti-schen Antisemitismus: 1933–1942. Leipzig, 1987. S. 113–120.

89

Хавкин Б.Л. Рейхсфюрер СС Гиммлер: Второй после Гитлера. М., 2014. С. 46.

90

Steffler W. Judenverfolgung im Dritten Reich 1933–1944. Berlin, 1966. S. 43; Пленков О.Ю. Тайны Третьего Рейха: Рай для немцев. М., 2009. С. 76.

91

26 марта 1938 г. был принят декрет о запрете регистрации еврейской собственности на сумму более 5 тыс. марок. 12 ноября 1938 г. – декрет об исключении евреев из немецкой хозяйственной жизни. 3 декабря 1938 г. – закон об обязательной «ариизации» еврейских предприятий (т. е. продаже принадлежащих евреям предприятий немцам).

92

16 октября 1946 г. Юлиус Штрейхер был повешен по приговору Нюрнбергского трибунала. См.: Ермаков А.М. «Профессиональный антисемит» Юлиус Штрейхер // Новая и новейшая история. 2017. № 3. С. 198–217.

93

Trau keinem Fuchs auf griiner Heid und keinem Jud bei seinem Eid. Ein Bildbuch fur GroB und Klein von Elvira Bauer. Nurnberg, 1936.

94

Der Sttirmer. 1936. № 48.

95

В 2013 г. Министерство юстиции России внесло книжку «Поганка» в список экстремистских материалов.

96

Der Giftpilz: Text von Ernst Hiemer, Zeichnungen “Fips”. Ntirnberg, 1938.

97

Германова O.E. Молодежная политика Третьего рейха // Труды Псковского политехнического института: Гуманитарные науки. 2010. № 12.1. С. 57.

98

Уроки ненависти: как детей учили антисемитизму [Электронный ресурс] // Большой город. 2015. 18 июня. URL: http://bg.ru/society/uroki_ nenavisti_kak_detej_uchili_nenavidet-22869/ (дата обращения: 05.09.2018).

99

Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. М., 1991. Т. 1. С. 289–290.

100

После «аншлюса» Австрии 11–12 марта 1938 г. австрийские евреи подпадали под действие «Нюрнбергских законов» и других антисемитских актов Третьего рейха.

101

Gotz A. Europagegen diejuden 1880–1945. Frankfurt a/M, 2017. S. 352.

102

Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 500. On. 1. Д. 612. Л. 11, 12,25,27.

103

Там же. Д. 649. Л. 2-2об.

104

Там же. Д. 612. Л. 44-44об. См. также: Rundschreiben v.8.7.1938 an 11 deutsche Auslandsvertretungen // Akten zur deutschen auswartigen Politik 1918–1945 aus dem Archiv des Auswartigen Amtes. Serie D. Bd. 5. Baden-Baden, 1948. S. 753.

105

РГВА. Ф. 500. On.l. Д. 649. Л. 101°6.

106

Хавкин Б.Л. 9 ноября 1938 г. в германской истории: дата, событие, символ // Материалы VIII Международной научной конференции «Уроки Холокоста и современная Россия». 14–17 ноября 2013 г. Калининград, 2013.

107

Kommandant in Auschwitz. Autobiographische Aufzeichnungen von Rudolf H6J3. Stuttgart, 1958. S. 153.

108

Из протокола допроса штурмбаннфюрера СС Густава Рихтера от 5 октября 1947 г., Москва//ЦА ФСБ России. Д. Н-21099: В 4 т. Т. 2. Л. 17–27.

109

Арад И. Холокост: Катастрофа европейского еврейства: 1933–1945. Иерусалим, 1990. С. 36–37.

110

Бросцат М. Закат тысячелетнего рейха. М., 2005. С. 216.

111

Kuhnrich Я. Der KZ-Staat. Berlin, 1983. S. 114–116; Schwindt В. Das Konzentrations- und Vernichtungslager Majdanek. Wurzburg, 2005. S. 72.

112

Хавкин Б.Л. Рейхсфюрер СС Гиммлер. С. 38–40.

113

Пикер Г., Хаффнер С. План «Ост». М., 2011. С. 222–251; Мейер К. Генеральный план «Ост». Берлин-Далем, 28 мая 1942 г. М., 2012.

114

Хавкин Б.Л. Рейхсфюрер СС Гиммлер. С. 112.

115

Verfolgung – Vertreibung – Vernichtung. S. 336–341.

116

СС в действии: Документы о преступлениях СС. М., 2000. С. 167; Международный день памяти жертв цыганского Холокоста [Электронный ресурс] // Федеральная Еврейская национально-культурная автономия. URL: http://www.fenkar.ru/novosti/2015/mezhdunarodnyj_den_paBTyati_ zhertv_cyganskogo_holokosta.html (дата обращения: 05.09.2018).

117

Залесский К.А. СС. Охранные отряды НСДАП. М., 2004. С. 313.

118

Там же.

119

Hrabar R. “Lebensborn” czyli źrodło źycia. Katowice, 1976.

120

Цит. по: Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. М., 1991. Т. 2. С. 328.

121

О процессе против «Лебенсборн» см.: Wendig H. «Richtigstellun-gen zur Zeitgeschichte», Heft 1, Tubingen, 1990.

122

http://www.ltv.ru/news/social/231890

123

Зотов Г. Тайна детей «Лебенсборна». Куда делись 50 000 малышей, украденных эсэсовцами в СССР? – АиФ. 2012. № 38.

124

Там же.

125

Ширер У. Указ. соч. С. 378.

126

Там же. С. 379.

127

Ширер У. Указ. соч. С. 375.

128

Там же. С. 375–376.

129

Залесский К А. СС. Охранные отряды НСДАП. С. 29.

130

Ширер У. Указ. соч. С. 371.

131

История Германии. Т. 2. Кемерово, 2005. С. 229–230.

132

Хавкин Б Л. Заговор против Гитлера // Родина. 2004. № 6.

133

Безыменский Л Л. Человек за спиной Гитлера. М., 1999. С. 258–259,267.

134

АбМише (КардашА.). Шоа. Ядовитая триада. Иерусалим, 2014. С. 200.

135

Безвозвратные потери германской армии на всех фронтах составили 11 844 тыс. чел. Из них 7 181,1 тыс. чел. приходятся на советско-германский фронт. – Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. М., 2001. С. 608.

136

Атлантическая хартия принята на Атлантической конференции «Riviera» британским премьером У. Черчиллем и президентом США Ф. Рузвельтом 14 августа 1941 г. 24 сентября 1941 г. к Атлантической хартии присоединились СССР и другие страны. Атлантическая хартия послужила основой создания Организации Объединенных Наций.

137

Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 1. Московская конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании (19–30 октября 1943 г.). Сб. док. М., Изд-во политической литературы, 1978. С. 146.

138

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. 1. М., 1946. С. 314–319.

139

USA. Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers, 1942. Vol. 1. P. 48–50.

140

Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 1. М., 1957. С. 173–175.

141

Там же. Т. 1. С. 395–396.

142

Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 1. Московская конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании (19–30 октября 1943 г.). Сб. док. М., Изд-во политической литературы, 1978. С. 146.

143

Лебедева Н.С. Подготовка Нюрнбергского процесса. М., Наука, 1975. С. 61.

144

Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 1. Московская конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании (19–30 октября 1943 г.). Сб. док. М., Изд-во политической литературы, 1978. С. 364.

145

Цит. по: Звягинцев А.Г. Главный процесс человечества. Репортаж из прошлого. Обращение к будущему. М: Олма-Медиа, 2012. С. 53.

146

Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в 8-ми томах. Т. 1. Отв. ред. А.М. Рекунков. М., 1987. С. 152.

147

Зоря Ю., Лебедева Н. 1939 год в нюрнбергских досье // Международная жизнь. 1989. № 9.

148

Хавкин Б.Л. К истории публикации советских текстов советско-германских секретных документов, 1939–1941 // Великая Отечественная война: происхождение, основные события, исход. Документальные очерки. Москва, МГИМО-Университет, 2010. С. 236.

149

Ныне – Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).

150

Безыменский Л А. Предисловие к кн.: Фляйшхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938–1939. М.: Прогресс, 1990.

151

ГАРФ. Ф. 7445. Оп. 2. Д. 404. Л. 81–84.

152

Зоря Ю.Н., Лебедева Н.С. 1939 год в нюрнбергских досье. – Международная жизнь. 1989. № 9. С. 137.

153

ГАРФ. Ф. 7445. Он. 1. Д. 36. Л. 74–75, Д. 38. Л. 3-12

154

Там же. Он. 2. Д. 404. Л. 18–20.

155

Там же. Д. 6. Л. 9-10, 14–17; Д. 404. Л. 78–79.

156

Историю отклонения в 1946 г. МВТ представленных Зайдлем копий секретных дополнительных протоколов к договорам 23 августа и 28 сентября 1939 г. см.: Зоря Ю.Н., Лебедева Н.С. 1939 год в нюрнбергских досье // Международная жизнь. 1989. № 9. С. 124–137.

157

Хавкин Б.Л. Германский национал-социализм и антигитлеровское Сопротивление. М., 2017. С. 10.

158

Ватлин А.Ю. Коминтерн: идеи, решения, судьбы. М.: РОССПЭН, 2009. С. 346.

159

Dulles A. Germany‘s Underground. New York, 1947.

160

Handbuch der deutschsprachigen Emigration 1933–1945 / hrsg. C.-D. Krohn, P. von zur Mtihlen, G. Paul, L. Winckler. Darmstadt, 1998.

161

Moller L. Widerstand gegen den National-sozialismus von 1923 bis 1945. Wiesbaden, 2013.

162

Neumann A., Schindler-Saefkow B. Die Saefkow-Jacob-Bastlein-Organisation 1942 bis 1945 // Der vergessene Widerstand der Arbeiter. Gewerkschafter, Kommunisten, Sozialdemokraten, Trotzkisten, Anarchisten und Zwangsarbei-ter. Berlin: Dietz, 2012. S. 144–157.

163

Beck D. Julius Leber. Sozialdemokrat zwischen Reform und Widerstand. Berlin: Siedler, 1983.

164

Pittwald M. Ernst Niekisch. Volkischer Sozialismus, nationale Revolution, deutsches Endimperium (Dissertation). PapyRossa-Hochschulschriften. Koln, 2002. Bd. 37.

165

Groeben (von der) К. Nikolaus Christoph von Halem im Widerstand gegen das Dritte Reich. Bohlau, Wien – Koln, 1990. S. 32, 35.

166

Ulrich A. Wilhelm Leuschner – ein deutscher Widerstandskampfer. Fur Freiheit und Recht, Einheit der Demokraten und eine soziale Republik. Wiesbaden, 2012.

167

Nebgen E. Jakob Kaiser. Der Widerstandskampfer. Stuttgart, 1967.

168

Wippermann W. Die Berliner Gruppe Baum und der judische Widerstand. Berlin, Gedenkstatte Deutscher Widerstand, 2001.

169

Gilbert M. The Righteous. – The Unsung Heroes of the Holocaust: Double day, 2002.

170

«Арийскими» супругами было спасено 12,5 тыс. чел.; 10–15 тыс. немецких евреев пряталось в подполье при помощи их немецких соседей и друзей. Из них выжило около 5 тыс. чел. В настоящее время известно около 500 имен немцев-«спасателей». Израильский мемориал «Яд Вашем» присвоил звание «Праведника народов мира» 410 немцам и 84 австрийцам (по данным на 1 января 2005 г.). – Мадиевский С.А. Другие немцы. Сопротивление спасателей в Третьем рейхе. М., 2006. С. 102, 104; Gruner W. Die Fabrik-Aktion und die Ereignisse in der Berliner RosenstraBe. Fakten und Fiktionen um den 27. Februar 1943. – Jahrbuch fur Antisemitismusforschung. 2002. № 11. S. 137–177.

171

Борозняк А.И. Прошлое, которое не уходит. Очерки истории и историографии XX века. Екатеринбург, 2004. С. 295–315; Хавкин Б.Л. Германский национал-социализм и антигитлеровское Сопротивление. М., 2017.

172

Борозняк А.И. ФРГ: опыт становления антитоталитарного согласия. Проблема «преодоления прошлого». М., 1999.

173

Elling H. Frauen in deutschen Widerstand 1933–1945. Frankfurt a.M., 1981. S. 71; Kwiet K. Selbstbehauptung und Widerstand – deutsche Juden im Kampf um Existenz u. Menschenwurde 1933–1945. Hamburger Beitrage zur Sozial- und Zeitgeschichte. Bd. 19. Hamburg, 1984; Deutsche, Juden, Volkermord: der Holocaust als Geschichte und Gegenwart. Hrsg. Jurgen Matthaus, Klaus-Mi-chael Mallmann. Darmstadt, 2006; Paucker A. Deutsche Juden im Widerstand 1933–1945. Tatsachen und Probleme. Berlin, 2014. S. 14–15.

174

До октября 1941 года, когда вышло распоряжение о прекращении эмиграции, из Германии выехало две трети немецких евреев, а среди оставшихся уже в 1939 г. более половины было старше 65 лет.

175

По соглашению «Хавара» (Haavarah-Abkommen – от ивритского слова haavarah – «перенос») от 27 августа 1933 г. между имперским министерством экономики и сионистскими представителями из Германии и Палестины, еврейским эмигрантам из Германии разрешался прямой трансфер части их имущества в Палестину. Облегчался также экспорт товаров из Германии на Ближний Восток. В общей сложности с 1933 по 1939 г. в Палестину было переведено около 100 млн рейхсмарок, что помогло 60 тыс. немецких евреев, переселившихся в Эрец-Исраэль, поддержать существование в самое трудное время эмиграции. – Nicosia Francis. Hitler und der Zionismus: das 3. Reich und Palastina-Frage 1933–1939. Leoni am Starnberger See, 1989; Беркович E. Смятение умов: свастика и звезда Давида. – Заметки по еврейской истории, 2008. № 8. – http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer8/Berkovichl.php

176

В 1955 г. в Нью-Йорке был основан Институт имени Лео Бека (Leo Baeck Institute), занимающийся изучением истории немецких евреев. Отделения Института есть в Берлине, Лондоне и Иерусалиме. Архив института включает 25 тыс. фотографий, 2 тыс. неопубликованных мемуаров и множество редких изданий преимущественно на немецком языке, содержащих сведения о жизни евреев Германии, Австрии и других европейских стран за последние пять веков. 3,5 млн страниц оцифрованных документов архива Института находятся в свободном доступе в библиотеке «DigiBaeck».

177

Беркович Е. Смятение умов: свастика и звезда Давида // Заметки по еврейской истории. 2008. № 8 (99).

178

Margalioth A. Zwischen Rettung und Vernichtung. Studien zur Geschichte des deutschen Judentums 1932–1938. Jerusalem, 1990.

179

Geschlossene Vorstellung: Der Jiidische Kulturbund in Deutschland 1933–1941, Akademie der Ktinste (ed.). Berlin, 1992.

180

19 мая 1943 г. Берлин был объявлен нацистами «юденфрай» – территорией, полностью «очищенной» от евреев. – Jtidische Geschichte in Berlin. Bilder und Dokumente. Hrsg. Reinhard Rurup [Internet]. Berlin, 1995. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A5%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B A%D0%BE%D1%81%D1%82_%D0%B2_%D0%93%D0%B5%D1%80%D0%B C%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B8 – cite_note-19

181

Кандель Ф.С. Очерки времен и событий из истории российских евреев [том 4] (Уничтожение еврейского населения, 1941 – 1945). Иерусалим, 2005, очерк 45, п. 5. – https://profilib.com/chtenie/140007/feliks-kandel-ocherki-vremen-i-sobytiy-iz-istorii-rossiyskikh-evreev-tom-4-unichtozhenie-9.php Писатель и историк Феликс Кандель под псевдонимом Феликс Камов был соавтором сценария знаменитого советского мультфильма «Ну, погоди!». Его имя было удалено из титров фильма после того, как Кандель в 1977 г. эмигрировал в Израиль.

182

Der Schild, Zeitschrift des Reichsbundes jiidischer Frontsoldaten [Internet]. Berlin 1921–1938. URL: http://sammlungen.ub.uni-frankfurt.de/cm/ periodical/titleinfo/4911661

183

Segall J. Die deutschen Juden als Soldaten im Kriege 1914–1918. Berlin, 1921.

184

Черкасский Я. Евреи, сражавшиеся за Германию. – Русская Германия. 2014. № 27.

185

Беркович Е. Смятение умов, или Как интеллигенция встречает исторические катаклизмы? // Слово. 2013. № 80. URL: http://magazines.russ. ru/slovo/2013/80

186

Matthias Hambrock. Die Etablierung der Aussenseiter: der Verband nationaldeutscher Juden 1921–1935. Koln, 2003. S. 610–611.

187

Dertinger A. WeiBe Mowe, gelber Stern. Das kurze Leben der Helga Beyer. Berlin – Bonn, 1987; Klonne Ihttps://de.wikipedia.org/w/index.php?title= Irmgard_Kl%C3%B6nne&action=edit&redlink=l. Deutsch, Judisch, Bundisch. Erinnerung an die aus Deutschland vertriebene judische Jugendbewegung. Puls 21. Witzenhausen, 1993; Trefz B. Jugendbewegung und Juden in Deutschland. Eine historische Untersuchung mit besonderer Berucksichtigung des Deutsch-Judischen Wanderbundes Kameraden. Frankfurt am Main, 1999; Berg-bauerK., Schuler-Springorum S. “Wir sind jung, die Welt ist offen”. Eine judische Jugendgruppe im 20. Jahrhundert. Haus der Wannsee-Konferenz, Berlin, 2002.

188

SchwersenzJ. Die versteckte Gruppe. Ein jtidischer Lehrer erinnert sich an Deutschland. Berlin, 1988; Moller L. Widerstand gegen den Nationalsozialis-mus von 1923 bis 1945. Wiesbaden, 2013. S. 164–165.

189

Бойе Й. Борец до конца своих дней [Электронный ресурс]. URL: http:// www.zentralratdjuden.de/ги / article/775.html

190

Paucker A. Op. cit. S. 29.

191

Pikarski M. Jugend im Berliner Widerstand. Herbert Baum und Kampf-gefahrten. Berlin, 1978. S. 80–81; Гинцберг Л.И. Борьба немецких патриотов против фашизма 1933–1935. М., 1987. С. 79.

192

Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung. Bd. 5. Von Januar 1933 bis Mai 1945. Berlin, 1966. S. 314.

193

Wippermann W. Die Berliner Gruppe Baum und der judische Wider-stand. Gedenkstatte Deutscher Widerstand. Berlin, 2001. S. 5.

194

Вейцман ОД. Немецкая молодежная группа Баума в борьбе против фашизма (1938–1942 гг.) // Очерки всеобщей истории. Л., 1969. № 307. С. И.

195

Kennzeichen J. Dokumente, Bilder, Berichte zur Geschichte der Verbrechen des Hitlerfaschismus an deutschen Juden 1933–1945. Berlin, 1981. S. 742.

196

Гинцберг Л.И. Указ. соч. С. 138–139.

197

MollerL. Op. cit. S. 165–166.

198

Pikarski M. Jugend im Berliner Widerstand. Herbert Baum und Kampf-gefahrten. S. 178–179, 183.

199

Wippermann W. Die Berliner Gruppe Baum und der judische Wider-stand. S. 7.

200

Бирнат К.Г., Краусхаар Л. Организация Шульце-Бойзена – Харнака в антифашистской борьбе. М., 1974. С. 32; Бланк А.С. В сердце «третьего рейха». Из истории антифашистского Народного фронта в подполье. М., 1974. С. 140–141.

201

Война Германии против Советского Союза 1941–1945. Документальная экспозиция под редакцией Рейнгарда Рюрупа. Каталог выставки. Русский вариант. Берлин, 1992. С. 193.

202

Wippermann W. Die Berliner Gruppe Baum und der judische Wider-stand. S. 7.

203

Pikarski M. Jugend im Berliner Widerstand. Herbert Baum und Kampf-gefahrten. Berlin, 1978.

204

Надпись на мемориальном камне гласит: «Членам группы Герберта Баума, казненным в 1942–1943 гг. Марианна Баум, 30 лет; Мартин Кохман, 30 лет; Сала Кохман, 30 лет; Герд Мейер, 22 года; Ханни Мейер, 22 года; Сюзанна Вессе, 29 лет; Ирена Вальтер, 22 года; Хейц Бирнбаум, 23 года; Хейнц Ротхольц, 21 год; Хелла Хирш, 22 года; Алиса Хирш, 19 лет; Эдит Френкель, 21 год; Феликс Хейман, 26 лет; Вернер Штейнбринк, 26 лет; Хильда Ядамович, 26 лет; Ханс Адлер, 30 лет; Хайнц Иоахим, 21 год; Марианна Иоахим, 21 год; Зиги Ротхольц, 21 год; Лотта Ротхольц, 20 лет; Лотар Салингер, 23 года; Хильда Лёви, 20 лет; Херберт Буджиславски, 22 года; Хельмут Нойман, 21 год; Хардель Нойман, 31 год; Курт Бернхард, 40 лет; Херберт Мейер, 32 года. Они погибли в борьбе за мир и свободу». – Deutsche Widerstandskampfer 1933–1945. Biographi-en und Briefe. Bd. 1. Berlin, 1970. S. 88.

205

Адольф Эйхман – оберштурмбаннфюрер (подполковник) СС, начальник подотдела В 4 в IV отделе (гестапо) Главного управления имперской безопасности, который отвечал за «окончательное решение еврейского вопроса». После войны скрылся в Южной Америке. Агенты израильской разведки «Моссад» выследили его и тайно вывезли в Израиль, где он был судим, приговорен к высшей мере наказания и казнен в 1962 г. Философ Ханна Арендт, присутствовавшая в качестве корреспондента в зале суда, написала об этом процессе свою знаменитую книгу {Аренды X. Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме – Eichmann in Jerusalem: A Report on the Banality of Evil. Пер. с англ. C.E. Кастальский, H.H. Рудницкая. M., 2008).

206

Из 7 участников нападения на выставку 5 были евреями (Герберт и Марианна Баум, Хайнц Иоахим, Сала Кохман, Герд Мейер). Сюзанна Вессе была француженкой, а Ирена Вальтер – немкой.

207

Adler H.-G. Der verwaltete Mensch. Studien zur Deportation der Juden aus Deutschland. Tubingen, 1974. S. 179.

208

Гау – партийно-административный округ НСДАП. Гауляйтер – начальник этого округа.

209

Wollt ihr den totalen Krieg? Die geheimen Goebbels-Konferenzen 1933–1943. Hrsg. Willi Boelcke. Berlin, 1967. S. 243.

210

Wippermann W. Die Berliner Gruppe Baum und der jiidische Wider-stand. S. 10.

211

Herbert Baum, Marianne Baum, Kurt Bernhardt, Heinz Birnbaum, Adolf Bittner, Herbert Budzislawsky, Edith Fraenkel, Joachim Franke, Bernhard Heymann, Felix Heymann, Alice Hirsch, Hella Hirsch, Artur Illgen, Hildegard Jadamowitz, Heinz Joachim, Marianne Joachim, Martin Kochmann, Sala Koch-mann, Karl Kunger, Hildegard Foewy, Hans Georg Mannaberg, Gerd Meyer, Hanni Meyer, Herbert Meyer, Helmut Neumann, Heinz Rotholz, Fotte Rotholz, Siegbert Rotholz, Fothar Salinger, Werner Steinbrink, Georg Votter, Irene Walther, Suzanne Wesse, Fothar Wittenberg [Internet]. URF: http://www.gedenktafeln-in-berlin.de/nc/gedenktafeln/gedenktaferanzeige/tid/widerstandsgruppe-um/

212

https://de.wikipedia.0rg/wiki/Sala_K0chmann#/media/File: Gedenktafel_Gipsstr_3_Martin_Kochmann.JPG

213

Eugen Herman-Friede erzahlt aus seinem Leben: “Ich war kein Wider-standskampfer. Mir hat es SpaB gemacht, etwas gegen die Nazis zu tun”. Paul Lazarus Stiftung, Wiesbaden, August 2012.

214

Herman-Friede E. Arbeit und Ressourcen der “Gemeinschaft fur Frieden und Aufbau” // Financiers, Finanzen und Finanzierungsformen des Wider-standes. Hrsg. Detlev J. Blesgen. Berlin – Munster, 2006. S. 189–190.

215

MollerL. Op. cit. S. 163–164.

216

https://de.wikipedia.org/wiki/Datei: Stolperstein.Kreuzberg.Gitschi-ner_Stra%C3%9Fe_7 l.Werner_Scharff.7324.jpg

217

Wippermann W. Die Berliner Gruppe Baum und der judische Wider-stand. S. 11.

218

Kwiet К. Zur historiographischen Behandlung der Judenverfolgung im Dritten Reich // Militargeschichtliche Mitteilungen. 1980. № 27. S. 177.

219

Грасс Г. Траектория краба / Пер. на русский язык Б. Хлебникова // Иностранная литература. 2002. № 10 (Gunter Grass. Im Krebsgang. Gottingen, 2002). Лауреат Нобелевской премии по литературе 1999 г. Гюнтер Грасс опубликовал в 2012 г. памфлет «То, о чем должно быть сказано», в котором назвал Израиль «страной, несущей угрозу миру». За это Грасс был объявлен в Израиле персоной нон грата. Без внимания израильской общественности не остался и факт, что во время Второй мировой войны Грасс служил солдатом в 10-й танковой дивизии СС.

220

Хавкин Б.Л. О научном немецком издании книги «Майн Кампф» // Новая и новейшая история. 2016. № 4.

221

См. об этом: Непомнящий А. Еврейский мститель из Давоса // Еврейский мир, 14.11. 2017 – https://evreimir.com/129092/evrejskij-mstiteriz-davosa/

222

Ludwig Е. Mord in Davos. Amsterdam, 1936.

223

David Frankfurter. Nakam (Rache). Veroffentlicht von Schalom Ben-Chorin. Tel Aviv, 1948.

224

Грасс Г. Траектория краба // Иностранная литература. 2002. № 10.

225

26 апреля 1933 г. был принят закон «О засорении чуждыми элементами германских школ и университетов», по которому нормировалось число евреев в учебных заведениях Германии: не более 5 % в каждой школе и не более 1,5 % в университетах. Кошелев ДА. Краткий очерк германского национал-социалистического права (1933–1939). Самара, 2004.

226

Ширер У. Берлинский дневник. М, 2002. С. 101.

227

Doscher, Hans-Jtirgen. «Reichskristallnacht». Die Novemberpogrome 1938. München, 2000. S. 63–70.

228

Recollections of Rosalind Herzfled. – Jewish Chronicle, 28.09.1979, p. 80; Maurer T. Abschiebung und Attentat. Die Ausweisung der polnischen Juden und Vorwand fur die “Kristallnacht”. – Der Judenpogrom 1938, S. 52–73; Muxман Д. Катастрофа европейского еврейства. Тель-Авив, 2001. Т. 2. С. 221–222; Tomaszewski Е. Auftakt zur Vernichtung. Die Vertreibung der polnischen Juden aus Deutschland 1938. Osnabruck, 2002; Urban T. Der Verlust. Die Vertreibung der Deutschen und Polen im 20. Jahrhundert. München, 2004.

229

Правильно: 12 000.

230

Арендт X. Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме. М., 2009. С. 60–61.

231

Kempner R. Die Wahrheit tiber die Reichspogromnacht. – Niemand war dabei und keiner hat‘s gewusst. München, 04.1989.

232

Финтушал M. Загадка покушения на Эрнста фон Рата. – Международная еврейская газета, 28.04.2006; его же. Тайна «Хрустальной ночи». – Лехаим. 2006. № И.

233

Хавкин Б.Л. 9 ноября 1938 г. в германской истории: дата, символ, событие. – В отблеске «Хрустальной ночи»: еврейская община Кёнигсберга, преследование и спасение евреев Европы // Материалы 8-й Международной конференции «Уроки Холокоста и современная Россия». М., 2014. С. 123–131.

234

Das Ratsel urn Herschel Grynszpan. Von Benjamin Moscovici // Sueddeutsche.de, 31.XII.2016 [Internet]. URL: http://www.sueddeutsche.de/ politik/ns-geschichte-das-raetsel-um-herschergrynszpan-1.3301760

235

Маршалл К. Основные опасности химических производств. М., 1989. С. 505.

236

Wedlich S. Chemiker Fritz Haber. Forscher an vorderster Front [Internet]. Spiegel online, 20.XII.2013. URL: http://www.spiegel.de/einestages/ chemiker-fritz-haber-wissenschaftler-an-vorderster-front-a-951359.html

237

Маршалл К. Указ. соч. С. 505.

238

Цит. по: Хофман С., Максим Ю. Первыми химическое оружие применили немцы [Internet]. URL: http://dw.de/p/19glG

239

В начале XX в. евреи составляли менее 1 % населения Германии. К началу Первой мировой войны на территории Германии проживало около 550 тыс. евреев, исповедующих иудаизм. 100 тыс. из них сражалась в рядах кайзеровской армии. Из них погибло или пропало без вести 12 тыс., 35 тыс. были награждены орденами и медалями. – Абрагам К. Немецкие евреи в Первой мировой войне [Электронный ресурс], http://www.evreyskaya.de/archive/artikel_424.html

240

Auerbach L. Das Judenthum und seine Bekenner in Preussen und in den anderen deutschen Bundesstaaten. Berlin, 1890; Очерки по истории еврейского народа. Под ред. проф. С. Эттингера. Тель-Авив, 1972. С. 495.

241

В немецких документах того времени обычно использовался оборот «Mosaische Glaube» – Моисеева вера.

242

Stem F. Fritz Haber. GroBe und Tragik seines Lebens und seines Landes. – Angewandte Chemie. V. 124. 2012. № 2. P. 50–58.

243

Hamburger Е. Juden im offentlichen Leben Deutschlands. Tubingen, 1968. S. 55.

244

Вальтер Ратенау- германский промышленник и политик. С 1912 г. – председатель наблюдательного совета фирмы «АЕГ». Был противником Первой мировой войны; один из немногих предсказывал, что война примет затяжной характер. 12 августа 1914 г. во временном чине генерала возглавил специально созданный департамент военных ресурсов военного министерства и первый в Европе перестроил экономику на плановые рельсы. В 1922 г. – министр иностранных дел Веймарской республики. Был убит в Берлине 24 июня 1922 г. боевиками националистической организации «Консул», ненависть которых вызывали подписанный им Рапалльский договор с советской Россией, проводимая им политика соблюдения Версальского договора и его еврейское происхождение.

245

Барсуков Е.З. Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.). Т. 1. М., 1948. С. 343–344.

246

Отметим, что еще раньше, чем Габер, употребление фосгена для газовых атак предлагал русский химик Н.А. Кочкин, но его предложение не было своевременно принято русским командованием.

247

Лауреаты Нобелевской премии. Энциклопедия. М., 1992.

248

Szollosi-Janze М. Fritz Haber 1868–1934. Eine Biographie. München, 1998. S. 327.

249

Де-Лазари A.H. Химическое оружие на фронтах мировой войны 1914–1918 гг. Краткий исторический очерк. М., 2008; Простаков С. От газовых атак в Первую мировую погибло больше всего русских солдат. – Русская планета, 25.11.2014 //msplt.ru/fact/Pervaya-mirovaya-gaz-8290.html

250

Среди членов «Германского общества 1914 г.» были промышленники и финансисты: Роберт Бош, Густав Крупп, Август Тиссен, Гуго Стиннес, Карл Дуйсберг, Вальтер Ратенау, Ялмар Шахт; политики: Альфред Гугенберг, Маттиас Эргбергер; генералы Хельмут фон Мольте и Оскар фон Гиндебург; адмирал Хенниг фон Хольцендорф; писатели: Герхард Хауптман, Франк Ведекинд, Теодор Вольф, Гуго фон Хофманшталь; художник Макс Либерман; режиссер Макс Рейнхард; изобретатель и воздухоплаватель Фердинанд граф Цеппелин; теолог Адольф фон Харнак и другие известные и влиятельные люди Германии.

251

Людвиг (Луц) Габер стал германо-британским историком химического оружия Первой мировой войны. Луц Габер стремится преуменьшить число жертв оружия, созданного его отцом. Он называет число погибших от газовой атаки 22 апреля 1915 г. под Пиром в 1000 чел., в то время как в литературе называется число 5000. – Haber L.F. The Poisonous Cloud. Chemical Warfare in the First World War. Oxford, 1986.

252

Wisniak J. Fritz Haber – a Conflicting Chemist. – Indian Journal of Science. 2002. № 2. P. 160.

253

Jaenicke E. & J. Haber, Fritz Jacob. Neue Deutsche Biographie. Bd. 7. Berlin, 1966. S. 386–389.

254

Forman Р. Scientific Internationalism and the Weimar Physicists: The Ideology and its Manipulation in Germany after World War L – Science Studies, 1973. № 64. P. 151–180.

255

13 января 1929 г. находившийся в Германии в длительной командировке комкор И.П. Уборевич докладывал наркому обороны СССР К.Е. Ворошилову: «У меня имеется целый ряд фактов – заявлений отдельных офицеров, что немецкие офицеры имели длительный доступ в Америке для изучения постановки химического дела в Эдживском арсенале (1927 г.)». -Дьяков Ю.Л., Бушуева Т.С. Фашистский меч ковался в СССР. Красная армия и рейхсвер. Тайное сотрудничество. 1922–1933. М., 1992. С. 250.

256

Горлов С.А. Совершенно секретно: альянс Москва-Берлин 1920–1933 гг. М., 2001. С. 81, 104.

257

Закон «о восстановлении профессионального чиновничества» вводил расистское понятие «неариец» в правовое поле. Инструкция по применению закона гласила: «Неарийцем считается тот, чье немецкое происхождение неарийское, особенно если у него родители или один из родителей – евреи. Достаточно, если один из родителей или родители родителей были неарийцами. Особенно важно, если один из родителей или родители родителей исповедовал иудаизм». – Краткая еврейская энциклопедия в 11 т. Иерусалим, 1976–2005. Т. 2. Германия, кол. 78–89.

258

Gesetz zur Wiederherstellung des Berufsbeamtentums vom 7. April 1933. Dokumente des Verbrechens. Aus Akten des Dritten Reiches 1933–1945. Bd. 1. Berlin, 1993. S. 38–41. § 3.

259

Coates J.E. Haber Memorial Lecture. – Journal of the Society of Dyers and Colourists. V. 56. February 1940. P. 49–96.

260

Dokumente des Verbrechens. Bd. 1. S. 39.

261

Charles D. Between Genius and Genocide. The Tragedy of Fritz Haber, Father of Chemical Warfare. London, 2005.

262

Planck M. Mein Besuch bei Adolf Hitler. – Physikalische Blatter, v. 3. 1947, № 5. S. 143; см. также: Гернек Ф. Пионеры атомного века. М., 1974.

263

Stoltzenberg D. Fritz Haber: Chemist, Nobel Laureate, German, Jew. Philadelphia, 2004.

264

Szollosi-Janze M. Op. cit. S. 700.

265

Макс фон Лауэ сравнил Габера с афинским стратегом Фемистоклом, создателем афинского флота, победившего персов: «В Элладе слава Фемистокла была сравнима лишь с завистью к нему. Однако Фемистокл не был чистокровным афинянином и так никогда и не смог стать в Афинах своим. Невзирая на огромные заслуги перед отечеством, великий греческий патриот был подвергнут остракизму». – Naturwissenschaften. 1934. № 2.

266

Хотя еврейское происхождение Рудольфа Рёсслера ставится под сомнение, эта версия высказывается в справочных изданиях (http://famous-birthdays.ru/data/22_noyabrya/ressler_mdolf.html), в русском Интернете (https://apotapov777.livejournal.com/313574.html), а также русскоязычной израильской и американской литературе. См.: ШтейнбергМ. Разведчики Великой Отечественной. Из книги «Еврейский меч России» [Электронный ресурс]. URL: https://evreimir.eom/l 00681/razvedchiki-velikoj-otechestvennoj-2/; Знаменитые разведчики – евреи // Наука и жизнь Израиля, 21.01.2015 [Электронный ресурс]. URL: http: // nizi.co.il/almanah/publitsistika/znamenitye-razvedchiki-evrei-5.html

267

Радо Ш. Под псевдонимом Дора. М., 1988. С. 161.

268

Цит. по: Дамаскин ИЛ. 100 великих разведчиков. М., 2007. С. 238.

269

Даллес А. Искусство разведки. М., 1992. С. 210–211.

270

Foote A. Handbook for Spies. London, 1949. P. 75.

271

Schramm W. Verrat im Zweiten Weltkrieg. Vom Kampf der Geheim-dienste in Europa. Dusseldorf, 1967.

272

Zehn kleine Negerlein // Der Spiegel. 1967. № 4.

273

http://historylib.org/historybooks/Teodor-Kirillovich-Gladkov_Tayny-spet ssluzhb -111 – Reykha- Informatsiy a-k-razmy shleniyu/24

274

Roewer Н. Die Rote Kapelle und andere Geheimdienstmythen. Spionage zwischen Deutschland und Russland im Zweiten Weltkrieg 1941–1945. Graz, 2010.

275

Соколов Б.В. Указ. соч. С. 136, 152.

276

Zehn kleine Negerlein // Der Spiegel. 1967. № 4.

277

Документы о Рудольфе Рёсслере и его издательстве сохранились в швейцарских архивах: Archiv fur Zeitgeschichte der Eidgenossischen Tech-nischen Hochschule Zurich (Nachlass: Strafprozesse, Dok.); Staatsarchiv Luzern (PA 215: Zeitung Artikel in der “Freien Innerschweiz”; PA Nachlass Xaver Schnieper; A 1044/12269: Handelsregisterbelege Vita Nova Verlag).

278

http://historylib.org/historybooks/Teodor-Kirillovich-Gladkov_Tayny-spetssluzhb-III-Reykha – Informatsiya-k-razmyshleniyu/24

279

Алексеев M.A., Колпакиди А.И., Кочик В.Я. Энциклопедия военной разведки. 1918–1945 гг. М., 2012. С. 650–651.

280

Восточный вал – стратегический оборонительный рубеж немецких войск на советско-германском фронте, построенный к осени 1943 г.

281

Rote Kapelle. Finale in Luzern // Der Spiegel. 1953. № 16.

282

Радо Ш. Под псевдонимом Дора. М., 1988. С. 201, 227–238, 235–239, 253–265.

283

Там же. С. 188.

284

Микоян А.И. Так было. М., 1999. Глава 37. Создание Резервного (Степного) фронта в 1943 г.

285

Безыменский Л А. Курский сигнал // Новое время. 2003. № 18/19. С. 37–39.

286

Лурье В.М., Кочик В.Я. ГРУ: дела и люди. М., 2002. С. 523.

287

Соколов Б.В. Разведка. Тайны Второй мировой войны. С. 136–137.

288

Там же.

289

Алексеев МЛ., Колпакиди А.И., Кочик В.Я. Энциклопедия военной разведки. 1918–1945 гг. М., 2012. С. 650–651.

290

Schramm W. Op. cit.; Huber P. Sowjetische und parteikommunistische Nachrichtenkanale in der Schweiz (1937–1944) // Krieg im Ather. Widerstand und Spionage im Zweiten Weltkrieg. Wien, 2004. S. 91.

291

Hermes R.A. Die Kriegsschauplatze und die Bedingungen der Kriegfuh-rung. Luzern, 1941.

292

Бояджи Э. История шпионажа. В 2 т. T. 2. М., 2003. С. 104.

293

Niedersachsisches Hauptstaatsarchiv Hannover, Nds, 721, Luneburg, Acc.69/67. Bd.6, Bl.816 ff; Фотокопия: Bundesarchiv, R 58/1131, fol. 37 ff.

294

U.S. Central Intelligence Agency. The Rote Kapelle: The CIA’s History of Soviet Intelligence and Espionage Networks in Western Europe. 1936–1945. Washington DC, 1979.

295

Tuchel J. Die Gestapo-Sonderkommision “Rote Kapelle” // Die Rote Kapelle im Widerstand gegen den Nationalsozialismus. Berlin, 1994. S. 152.

296

Chawkin B., Coppi H., Zorja J. Russische Quellen zur Roten Kapelle // Ibid. S. 104–144.

297

Секреты Гитлера на столе у Сталина. Разведка и контрразведка о подготовке германской агрессии против СССР. М., 1995; Пещерский В.Л. Неразгаданные тайны «Красной капеллы» // Новая и новейшая история. 1996. № 3.

298

Метаксас Э. Дитрих Бонхёффер. Праведник мира против Третьего рейха. М, 2012. С. 420.

299

Ritter G. Carl Goerdeler und die deutsche Widerstandsbewegung. Stuttgart, 1956.

300

Цит. по: Кузнецов В.В. НКВД против гестапо. М., 2008. С. 151–152.

301

Судоплатов П.А. Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля. М., 1996. С. 169.

302

Там же.

303

О’Салливан Д. Проект «Венона»: неизвестные документы ЦРУ США // Новая и новейшая история. 2000. № 1.

304

Модин Ю.И. Судьбы разведчиков. Мои кембриджские друзья. М., 1997.

305

Очерки истории российской внешней разведки. Т. 4. С. 246–247.

306

Судоплатов ПЛ. Указ. соч. С. 169–170.

307

Узнав, что гестапо получило информацию о его участии в заговоре против Гитлера, Гизевиус 12 июля 1944 г. тайно вернулся в Берлин. 20 июля 1944 г. он находился в штабе путчистов на Бендлерштрассе. После провала заговора скрывался в Германии, затем бежал в Швейцарию.

308

GiseviusH.B. То the Bitter End. New York, 1947. P. 142. Русск. перев.: Гизевиус Г. До горького конца. Записки заговорщика. Смоленск, 2002.

309

Кузнецов В.В. Указ. соч. С. 152–153.

310

Хавкин Б.Л. Граф Шуленбург: «Сообщите господину Молотову, что я умер… за советско-германское сотрудничество» // Родина. 2011. № 1; его же. Германское консервативное Сопротивление и Россия // Копелевские чтения 2012. Россия и Германия: диалог культур. Липецк, 2012; его же. Сопротивление в рядах вермахта на Восточном фронте и генерал X. фон Тресков // Новая и новейшая история. 2013. № 1.

311

Bundesarchiv, Freiburg. Nachlass: Kaiser, Hermann.

312

Accoce P., Quet P. A Man Called Lucy. New York, 1967.

313

Радо Ш. Указ. соч. С. 167.

314

Ruland В. Die Augen Moskaus. Fernschreibzentrale der Wehrmacht in Berlin. Zwei Madchen gegen Hitler. Zurich, 1974.

315

С нацистской провокации в Гляйвице началась Вторая мировая война. Вечером 31 августа 1939 г. отряд диверсантов-эсэсовцев под командованием штурмбаннфюрера СС Науйокса инсценировал нападение поляков на немецкую радиостанцию в Гляйвице (операция «Консервы»). 1 сентября 1939 г. Гитлер заявил, что Польша напала на германскую территорию и что с этого момента Германия находится в состоянии войны с Польшей.

316

В марте 1933 г. Теодор Вольф был уволен издателем газеты как еврей и противник нацистского режима. Вольф был вынужден бежать из Германии сначала в австрийский Тироль, затем в Швейцарию и Францию. После поражения Франции в июне 1940 г. был арестован и передан гестапо. Он был отправлен в концлагерь Заксенхаузен. С диагнозом «воспаление легких» его поместили в берлинскую больницу для евреев, где он умер через три дня. Теодор Вольф похоронен на еврейском кладбище в Вайсензее. Именем Теодора Вольфа названа престижная журналистская премия в ФРГ, которая присуждается уже более 40 лет.

317

Лота В. «Альта» против «Барбароссы». М., 2005. С. 127.

318

Цит. по: Кочик В. Разведчики и резиденты ГРУ за пределами отчизны. М, 2004. С. 70.

319

Müller-Enbergs Н. Der Fall Rudolf Herrnstadt. Tauwetterpolitik vor dem 17. Juni. Berlin, 1991. S. 32.

320

Кегель Г. В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста. М, 1987. С. 90.

321

СССР в борьбе за мир накануне второй мировой войны, сентябрь 1938 г. – август 1939 г. М., 1971. Док. № 276.

322

Там же. Док. № 402.

323

Бирнат К.Г., Краусхаар Л. Указ. соч. С. 166–167.

324

Кегель Г. Указ. соч. С. 123–124.

325

Кегель Г. Указ. соч. С. 182–183; Дипломаты в погонах. М., 2011.

326

Бочкарев В.В. 60 лет деятельности ГРУ. М., 2003. С. 31.

327

Институт 99 «курировал» Национальный комитет «Свободная Германия» и готовил кадры для Главного политического управления Красной Армии. – МорреЙ. Институт 99. Национальный Комитет «Свободная Германия» и Союз немецких офицеров. Красногорск, 1996. С. 123–127; МоттеJ. Hinter den Kulissen des Nationalkomitees: das Institut 99 in Moskau und die Deutschlandpo-litik der UdSSR 1943–1946. München, 2001; Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Коминтерн: 1919–1943 гг.: документы. М., 2004. С. 236–241.

328

За Германию против Гитлера! М, 1993. С. 102–107.

329

Бурцев М.И. Прозрение. М., 1981. С. 314.

330

Бочкарев В.В. Мои 60 лет деятельности в интересах ГРУ. М., 2003. С. 62.

331

Das Herrnstadt-Dokument. Das Politburo der SED und die Geschichte des 17. Juni 1953. Hrsg. von R. Herrnstadt, N. Herrnstadt-Stulz. Reinbek bei Hamburg, 1990; Loth W. Stalins ungeliebtes Kind. Warum Moskau die DDR nicht wollte. Berlin, 1994. S. 205–206.

332

Хавкин Б.Л. Берлинское жаркое лето 1953 года. – Новая и новейшая история. 2004. № 2. С. 168.

333

Маркус Вольф – немецкий антифашист, сын еврейского врача, писателя и коммуниста Фридриха Вольфа, брат писателя Конрада Вольфа. Фридрих Вольф был автором знаменитой пьесы «Профессор Мамлок», которая стала первым литературным произведением, рассказывающим о трагической судьбе евреев в нацистской Германии. В 1961 г. Конрад Вольф снял по пьесе отца художественный фильм.

334

Вольф М. Игра на чужом поле. М., 1998. С. 59–60.

335

Müller-Enbergs Н. Op. cit. S. 345–348.

336

Loth W. Op. cit. S. 214.

337

Liebmann Irina. Ware es schon? Es ware schon! Mein Vater Rudolf Herrnstadt. Berlin Verlag, Berlin, 2008; Müller-Enbergs H. Op. cit. S. 345.

338

Биографии этого таинственного человека посвящена фундаментальная монография научного сотрудника Центра изучения антисемитизма при Техническом университете Берлина д-ра Винфрида Майера. Новая книга, над которой автор работал более 20 лет, насчитывает 1287 страниц и написана на основе максимально широкого круга источников и литературы, в который вошли документы австрийских, американских, болгарских, бельгийских, британских, венгерских, германских, испанских, российских, румынских, чешских, швейцарских архивов. В частности, из российских архивов автор работал в Российском государственном военном архиве и в Центральном архиве ФСБ. – Meyer W. Klatt. Hitlers judischer Meisteragent gegen Stalin: Uberlebenskunst in Holocaust und Geheimdienstkrieg. Berlin, Metropol Verlag, 2015.

339

Лишь в марте 1944 г. регент Венгерского королевства в 1920–1944 гг. адмирал М. Хорти вынужден был дать согласие на ввод в Венгрию сил германского вермахта, а с ними и войск СС, которые вместе с венгерскими фашистами из прогерманской партии Ф. Салаши «Скрещенные стрелы» начали депортацию евреев и цыган в лагеря уничтожения.

340

Meyer W. Op. cit., S. 55.

341

Полмар Н., Аллен Т.Б. Энциклопедия шпионажа. М., 1999. С. 289–290.

342

Макаров В.Г. Радиоигры советской и германской разведок в годы Великой Отечественной войны. – Новая и новейшая история. 2007. № 1. С. 174–180.

343

Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. М., 1997. С. 248–250.

344

Шарапов Э.П. Судоплатов против Канариса. М., 2004. С. 256–271; Макаров В.Г., Тюрин А.В. СМЕРШ. Гвардия Сталина. М., 2009. С. 254–286.

345

Безыменский Л Л. Гейне по имени Макс, или История одной тайной операции. – Новое время. 1993. № 43.

346

Царев О.И., Уэст Н. Секреты Второй мировой войны хранятся в архивах российской разведки, или История о том, как один австрийский еврей обвел вокруг пальца три разведки. – Спецслужбы. 1998. № 2; Tsarev О., West N. The Crown Jewels. The British Secrets at the Heart of the KGB Archives. London, 1999.

347

Meyer W. Op. cit. S. 674, 1197.

348

Шелленберг В. Лабиринт. Мемуары гитлеровского разведчика. М., 1991. С. 257.

349

Макс и Мориц – комические персонажи детских стихов и рисунков немецкого поэта и художника, основоположника комиксов Вильгельма Буша (1832–1908). Из книг Буша Каудер, очевидно, и взял эти имена.

350

Meyer W. Op. cit. S. 975.

351

Макаров В.Г. Указ. соч. С. 177.

352

June 6: D-Day and the Ritchie Boys [Internet]. URL: http:// jewishcurrents.org/june-6-d-day-and-the-ritchie-boys/; Laughlin Jamie. The Secret Lives Of The Ritchie Boys. – Dallas Observer. 16. August 2012.

353

Манн К. Мефистофель. Роман одной карьеры. М.: Молодая гвардия, 1970. По этому роману режиссер Иштван Сабо в 1981 г. снял знаменитый фильм «Мефисто» с актером Клаусом Мария Брандауэром в главной роли.

354

Манн К. На повороте: Жизнеописание. М.: Радуга, 1991.

355

Mann Erika, Mann Klaus. Escape to Life. Houghton Mifflin Comp., Boston, 1939; Weiss A. Flucht ins Leben. Die Erika und Klaus Mann-Story. Rowohlt, Reinbek, 2000.

356

Mann K. Der Vulkan. Roman unter Emigranten. Amsterdam, Querido Verlag, 1939.

357

Baron Ulrich. Wir waren nicht mehr wehrlos. – Die Welt, 30.04.2005.

358

Гейм С. «Крестоносцы» войны. М.: Вече, 2008.

359

Матасов Р.А. Синхронные переводчики на Нюрнбергском процессе. – Вестник Московского университета. Серия 22. 2010. № 2. С. 74–85.

360

Sonnenfeldt Richard W. Witness to Nuremberg. New York: Arcade Publishing. 2006.

361

Голденсон Л. Нюрнбергские интервью. Екатеринбург: У-Факто-рия, 2008.

362

Гинзбург Э. «Чистота и безгрешность» палачей. Еврей Ховард Трист переводил показания нацистских преступников в Нюрнберге. – Еврейская панорама. 2016. № 3.

363

Fry Н. Inside Nuremberg Prison: Hitler’s Henchmen Behind Bars & the German Jew. London. Paperback, 2015.

364

Bauer Christian, Gopfert Rehekka. Die Ritchie Boys. Hoffmann & Campe, Hamburg, 2005.

365

Berlin. RosenstraBe 2–4. Protest in der NS-Diktatur. Neue Forschun-gen zum Frauenprotest in der RosenstraBe 1943. Hrsg. von Antonia Leugers. Annweiler, 2005.

366

Gruner W. Widerstand in der RosenstraBe. Die Fabrik-Aktion und die Verfolgung der “Mischehen” 1943. Frankfurt, 2005; Berlin. RosenstraBe 2–4. Protest in der NS-Diktatur. Neue Forschungen zum Frauenprotest in der RosenstraBe 1943. Hrsg. von Antonia Leugers. Annweiler, 2005.

367

Jochheim G. Frauenprotest in der RosenstraBe 1943. Berichte, Dokumente, Hintergrunde. Berlin, 2002.

368

Goebbels Tagebucher aus den Jahren 1942–1943. Mit anderen Dokumenten. Hrsg. von Louis P. Lochner. Zurich, 1948.

369

Цит. по: Черкасский Я. Сопротивление сердец на берлинской улице Роз // Русская Германия. 2013. № 9.

370

Stolzfus N. Widerstand des Herzens. Der Aufstand der Berliner Frauen in der RosenstraBe 1943. München, 1996.

371

Хавкин Б.Л. Россия и Германия. 1900–1945. Сплетение истории. М., 2014. С. 252–294.

372

http://vemvidi.rU/node/l 1964

373

Benz W. Kitsch, Klamotte, Klitterei. Die Legende von der Rosenstra-Be // Suddeutsche Zeitung, vom 18. September 2003.

374

То есть был обречен на гибель. Согласно древнегреческому мифу, герой-полубог Геракл умер, надев отравленный хитон кентавра Несса.

375

Хавкин Б.Л. Германский национал-социализм и антигитлеровское Сопротивление. М., 2017. С. 281, 287, 300.

Content

Борис Хавкин
Расизм и антисемитизм в гитлеровской Германии. Антинацистское Сопротивление немецких евреев

Предисловие немецкого историка

Предисловие израильского историка

Предисловие российского историка

Глава 1 Национал-социализм

Фашизм и нацизм

Возникновение нацизма

«Пивной путч» и его последствия

Путь нацистов к власти

«Майн Кампф» – квинтэссенция нацистского антисемитизма

Третий рейх

Расизм и антисемитизм как основы нацистского государства

«Источник жизни»

«Наследие предков»

Военная экспансия и крах нацистского режима

Нюрнбергский процесс

Глава 2 Еврейское Сопротивление в Германии 1933–1945 гг

Антигитлеровское Сопротивление в Германии

Существование вопреки всему

Еврейские организации в нацистской Германии

«Союз национально-немецких евреев»

«Имперский союз евреев-фронтовиков»

«Черный отряд»

Группа Герберта Баума

Группа Вернера Шарфа

Другие группы еврейского Сопротивления

Глава 3 Евреи-террористы

Давид Франкфуртер

Гельмут Гирш

Гершель Гриншпан

Глава 4 Немецкие евреи 1933–1945 гг.: люди и судьбы

Фриц Габер

Рудольф Рёсслер

Рудольф Гернштадт

Рихард Каудер

«Парни из Ричи»

Вместо заключения

История гражданского мужества

Contents

Примечания