Маленькое счастье Клары

Лерн Анна

Глава 1

Я помнила этот день лишь смутными отрывками, которые вспыхивали в моем мозгу подобно слепящим лучам, пробивающимся между ветвями деревьев. И мне было больно. Нет, нет, я говорю не о физической боли, хотя она донимала меня каждый раз, стоило мне задержать прием лекарства. Больше всего меня терзала боль душевная. Она как огромный, темный спрут, распускала свои щупальца внутри меня. Заглушать ее удавалось лишь в тот момент, когда я работала или когда читала в парке, позабыв о своем состоянии. Как говорил Чак Паланик: «Удивительно, как быстро ты отгораживаешься от прошлого, когда тебе есть чем занять руки и голову. Пережить можно всё, даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать».

Меня отвлекало все, что не давало думать о прошлом, о предательстве, о моментах дикой безысходности, терзавшей меня длинными ночами и о не сбывшихся надеждах, которые были так близко…

До страшного происшествия на трассе все шло настолько хорошо, что я практически парила, окрыленная мечтами о счастливом будущем. Казалось, что ярче светило солнце, что ароматнее пахли розы в шикарном букете, лежащем у меня на коленях и даже дождик, сеявший с неба, был теплым и ласковым.

— Игорь, это нужно отпраздновать, — сказала я, повернувшись к своему мужу, который крутил руль. — Мы рассчитались с ипотекой! Мне кажется, этот день нужно добавить в наши семейные праздники. Нет, я просто настаиваю на этом!

— Сейчас приедем домой, и откроем шампанское, — он мельком взглянул на меня и улыбнулся. — Кстати, что сказал врач? Мне кажется, что это важнее всех ипотек вместе взятых.

— А это, еще один повод для радости, — прошептала я и погладила его по руке. — Светлана Георгиевна сообщила мне, что больше нет преград для того, чтобы возобновить наши попытки. Лечение дало свой результат и беременность должна наступить в ближайшее время. Только нам нужно очень постараться.

— Чудесно, — Игорь легонько взъерошил мне волосы. — Надеюсь, к новому году у нас будет ребенок. Маленькая, хорошенькая девочка.

— Она тоже так сказала, — засмеялась я и добавила. — Мне немного страшно… Все-таки тридцать семь лет, не самый лучший возраст для первенца. Могут быть осложнения.

— Отличный возраст! — муж возмущенно повернулся ко мне. — Ты будешь самая молодая и красивая мамочка! Прекращай думать о всяком негативе иначе я, покусаю тебя.

— Мне придется работать на дому, — вздохнула я, с сожалением вспомнив свою работу и Игорь, раздраженно передернул плечами.

— Обойдутся и без твоего присутствия! Еще не хватало бегать, по этим твоим теплицам, с животом! С делами бухгалтерии можно разбираться и на удаленке!

Он, конечно, был прав, но я любила свою работу. Уже как десять лет я вела бухгалтерию в самом большом зеленом хозяйстве и всегда отправлялась туда с удовольствием. Сколько там было цветов, саженцев деревьев, овощных культур! И все это благоухало сочной зеленью, влагой и сладкими ароматами роз. Я всегда шутила, что работаю в райском саду. Эдемский служитель.

— Вот козел!

Я вынырнула из своих мыслей и увидела, что нас обогнал черный джип на хромированных дисках. Проезжая мимо, водитель насмешливо поиграл бровями, намекая на то, что мы гребем как черепахи на своем стареньком «Фольксвагене» и у меня все похолодело внутри. Только не это.

— Пусть едет, что он тебе? — я с опаской повернулась к Игорю, зная его нетерпимость к таким ситуациям на дороге. — Игорь, ты слышишь меня?

— Ты видела, как он подрезал меня? — муж будто не слышал, что я говорю. Его ноздри раздувались, а костяшки на пальцах, сжимающих руль, побелели. — Ну держись.

— Игорь, не надо! — крикнула я, глядя, как он выжимает педаль газа. — Я прошу тебя!

Автомобиль помчался вперед, набирая скорость, а я схватилась за ручку на двери, понимая, что его уже ничто не остановит.

Мы поравнялись с джипом и он, неожиданно вильнул, оказавшись перед нами.

— Ты видела? Видела? — Игорь был возбужденным и уже ничего не видел вокруг себя. — Урод!

И началось то, чего я так боялась — они обгоняли друг друга, лавируя между другими автомобилями и никакие увещевания, не могли остановить моего мужа, который вошел в раж.

Джип снова резко вильнул в сторону и в этот момент произошли именно те события, последствия которых, оказались разрушительными не только для моего здоровья, но и моей жизни.

Нам на встречу несся КамАЗ, груженный песком и как бы Игорь не старался вывернуть руль, с жутким скрежетом, мы впечатались в его «морду». После этого, мое сознание потухло, вспыхивая одиночными моментами — вот меня вытаскивают из салона автомобиля, и я корчусь от боли, вот лицо врача, склонившееся надо мной, но я не слышу его, глядя на раскрывающийся рот, сквозь красную пелену и наконец, белый потолок операционной, с ярким светом, бьющим в глаза.

Ну а потом все начало развиваться по дурному сценарию дешевых мелодрам — стоило Игорю узнать, что я больше никогда не смогу ходить, он бросил меня. Кстати, в той аварии, он абсолютно не пострадал, не считая нескольких царапин и легкого сотрясения мозга. Муж, с которым я прожила двенадцать лет, даже не удосужился сказать мне это лично в глаза — он написал мне жалостливое письмо, в котором умолял простить его за слабость недостойную мужчины и выразил надежду на мое скорейшее выздоровление. Пространно рассуждая на тему несправедливости бытия, он не забыл добавить, что на развод подаст сам и разрешил мне пожить в квартире, пока суд не разделит ее между нами.

Я скомкала эту писанину и швырнула в урну, почувствовав, что окаменела внутри. А может, оледенела, не знаю…

Коллеги с работы, скинулись мне на инвалидную коляску и теперь, я могла почти сносно, передвигаться по дому и обслуживать себя самостоятельно. Мне нельзя было падать духом, иначе это будет конец всему. О нет, только не я.

Вернувшись к работе, я углубилась в свои цифры, чтобы ни о чем не думать, в моменты отдыха от них — выбиралась на улицу, ловко съезжая по пандусу. Благо, что квартира находилась на первом этаже.

Я ездила в парк, заезжала в магазины, уперто борясь со всеми неудобствами и ловушками, которые повсюду подстерегали колясочников и в такие моменты, страстно шептала: «Неет, не дождетесь, я не раскисну и не сломаюсь!»

Меня ломала только жуткая боль, всегда подбирающаяся издалека на своих мягких лапах, чтобы запустить свои острые когти в мое тело. Я лихорадочно глотала обезболивающие, и тряслась на кровати, покрываясь холодным потом. Спустя некоторое время, боль отпускала меня и снова возвращалась к своим повседневным делам — работа, гимнастика, борьба с внешним миром.

Меня никто не беспокоил, лишь иногда звонили коллеги, чтобы справиться о здоровье, да забегала соседка, с которой мы хорошо общались еще до аварии. Родителей у меня не было — они умерли один за другим еще восемь лет назад. Мама от инсульта, а отец от инфаркта, не в силах пережить смерть жены, он попал в больницу и скончался через месяц. В общем, притулить голову мне было не к кому, и оставалось цепляться зубами за эту жизнь, не давая ей возможности, вцепиться в себя.

Этот день, ничем не отличался от других, и немного посидев в парке с книгой, я поехала домой, чувствуя, приближение боли. Еще полчаса назад, я обнаружила, что забыла таблетки, но не предала этому значения, решив, что потрачу больше времени на разъезды туда-сюда. Ничего не случится, если я немного почитаю на свежем воздухе, а потом спокойно отправлюсь обратно.

Но в этот раз, боль набирала обороты со странной активностью и когда я подъехала к подъезду, она уже серьезно взялась за меня. Трясущимися руками, я управляла коляской и понимала, что теряю контроль над собой. Пандус был изначально установлен с грубыми нарушениями — с очень крутым наклоном. По нему, и в обычном состоянии было трудно подниматься, а трясущейся от боли, еще сложнее.

Нервничая и от этого делая много лишних движений, я вдруг поняла, что заваливаюсь назад. Нет! Только не это! Боженька, ну пожалуйста, пожалуйста! Но Бог остался глух к моим мольбам, и нелепо взмахнув руками, я рухнула назад, волоча за собой тяжесть нижней части коляски. Острая боль в затылке перебила невыносимую боль в спине, и я погрузилась в темноту.

Глава 2

— Клара! Клара! Очнись! — тихий голос звучал совсем рядом и я, не открывая глаз, принялась гадать, кто бы это мог быть. Почему Клара?

Черт… я упала с пандуса. Вот почему раскалывается голова и так сухо во рту. Наверное, я в больнице.

Немного приподняв веки, я заметила белизну потолка и поняла, что не ошиблась — так и есть, больница. Интересно, как долго я была без сознания?

— Клара, я тебя прошу, сейчас твоя мачеха озвереет окончательно! Приди в себя, дорогая! — снова прозвучал тихий, приятный голос и я нехотя распахнула глаза. Нет, это не больница…

Я лежала на узкой кровати, а рядом сидела симпатичная девушка лет двадцати. Она смотрела на меня умоляющим взглядом, и до меня вдруг дошло, что Кларой, она называла меня. Ерунда какая-то. Но только я вознамерилась объяснить ей, что я не Клара, как дверь в комнату распахнулась и в нее вошла кругленькая, сдобная женщина с невероятно неприятным выражением лица. Ее глазки-щелочки, злобно смотрели на меня, а губы презрительно кривились. Интересно, что можно сделать человеку, чтоб он вот так смотрел? Кроме этого, мне показался странным и ее наряд, словно она вылезла из какого-то исторического фильма или сбежала с реконструкции неких, давно забытых событий. Лиф ее платья был очень узким, стягивая пышную фигуру корсетом, и по нему спускалась «лестница бантов», уменьшаясь по величине сверху вниз, а само платье, распашное от талии, украшала вышивка по краям разреза. Декольте в форме каре окутывала пена кружев и на него была накинута легкая, шелковая косынка.

— Клара! — ее голос прозвучал на таких высоких нотах, что я даже скривилась. — Что происходит? Как это понимать?!

Она не сводила с меня глаз, и стало понятно, что она обращается ко мне и тоже зовет Кларой. Это шутка какая-то? Но если это было и так, то артистка она была хорошая. — Вставай немедленно! Гадкая, невоспитанная девица! — продолжала визжать она, и я изумленно воззрилась на нее — вставай? Девица?

Девицей я перестала быть лет двадцать назад, а «вставай» — прозвучало весьма жестоко.

— Знаете что! — мне надоел этот нелепый цирк с переодетой, наглой теткой и, откинув одеяло я раскрыла рот, чтобы высказаться, но тут же закрыла его. Это были не мои ноги. От слова совсем. Вот тут, в душе зашевелились первые ростки паники.

Стараясь дышать глубоко и ровно, я еще раз посмотрела на конечности, торчащие из моего тела, и несколько раз хлопнула глазами, чтобы разогнать наваждение, но, увы — полненькие, белые ножки с розовыми ноготками, так и оставались на своем месте. Черт! У меня даже в молодости не было таких ног! Я всегда гордилась своей стройностью, и даже усевшись в инвалидную коляску, могла похвастаться тем, что не набрала ни грамма лишнего веса. С замиранием сердца, я попробовала пошевелить пальцами и…мне удалось! Мозг принялся лихорадочно работать, но сообразить, что произошло и дать этому логическое объяснение, я не могла. Было ясно лишь одно — каким-то удивительным, мистическим образом, я оказалась в теле пышечки, которая находилась в самом прекрасном возрасте, называемым — девичеством.

— Как это понимать?! Это бунт?! — вопила тем временем злобная тетка и ее завитые кудри, весело трепетали. — Немедленно поднимись и отвечай мне, черт бы тебя побрал, Клара! Такая же дрянь, как и твой покойный отец, упокой Господи его душу!

Ликуя от того, что я чувствую ноги, даже не смотря на то, что они не мои, я опустила их на пол и зажмурилась от удовольствия — пяточки чувствовали тепло дерева, на котором желтело солнечное пятно. Но слова неприятной особы, неприятно задели меня. Как можно быть такой грубой и жестокой? Судя по происходящему, я — Клара, молодая девушка, а это моя…мачеха! Ведь так сказала незнакомка, сидевшая на моей кровати: «Клара, я тебя прошу, сейчас твоя мачеха озвереет окончательно!».

Что это? Горячечный бред после падения? Реалистичный сон? А может приступ внезапного безумия и я сейчас в психиатрической клинике под препаратами? Так, стоп! Хватит! Как бы оно не было, нельзя впадать в панику и главное сейчас — разведать ситуацию. В голове вскользь, промелькнула мысль о попаданках — я читала несколько книг такого направления и именно эта шальная мысль вдруг переросла в четкую уверенность. Я — попаданка!

— У тебя есть пять минут, чтобы спуститься вниз, — прошипела моя, якобы мачеха. — Время пошло.

Она вышла из комнаты, шурша юбками, а я, наконец, посмотрела на девушку, испуганно застывшую на краю кровати. Милая, с легкой рыжиной в каштановых волосах она выглядела довольно привлекательной, а длинные, загнутые ресницы добавляли ей еще больше прелести. Стройная фигурка в темном платье, узкие запястья и нежная линия шеи, говорили о том, что девушка не крестьянка и не прислуга. Кто тогда? Боится мачеху, ведет себя как загнанный зверек… Бедная родственница?

Мне нужно было несколько минут, просто на осознание того, что с этого момента у меня новая жизнь и новое имя. Закрыв лицо руками, я сильно потерла глаза, убрала руки — все осталось по-прежнему!

Я никогда не воспринимала такие сказки серьезно, если честно, я и об реинкарнациях никогда не думала. Паники я, как ни странно, не испытывала. Скорее — чистый восторг от того, что я теперь — молодая и могу ходить, что окончились дни боли и безнадежности, что впереди еще — целая жизнь!

— Чего ей надо от меня? — обратилась я к бедняжке, решив, что нужно очень аккуратно выведать у нее, где нахожусь, и кто меня окружает.

— Клара, ты забыла, что сегодня приезжает друг твоего жениха, чтобы заключить брак по доверенности? — удивленно произнесла девушка и весело подкатила глаза. — Весь вечер ты просила меня: «Хенни, разбуди меня раньше, я не хочу выглядеть заспанной на собственной свадьбе!». А сейчас у тебя отобрало память? Ты действительно сильно ударилась головой.

Итак, это тело тоже повредило голову, девушку зовут Хенни, и я выхожу замуж. Неожиданно, что сказать…

— Я действительно забыла, — улыбнулась я ей, опасаясь, что эта странная история не прекратит делать неожиданные кульбиты. — Что случилось, я упала?

— Да — ты поскользнулась на куске пирога и приложилась головой о спинку кровати. Клара, ты очень напугала меня! — воскликнула Хенни. — Если честно, я подумала, что ты умерла! Еще и перед свадьбой.

О браке по доверенности я знала — это была довольно распространенная церемония в давние времена и подразумевала отсутствие жениха или обоих брачующихся. Их заменяли родственники или друзья, подписывая договор от имени поручителя. Интересно, кого навязали этой бедняжке, тело которой я занимала на данный момент? Старика или толстого, богатого аристократа? Мда…перспектива вырисовывалась не очень. Но сейчас я не хотела думать об этом, слишком много неожиданных впечатлений за столь короткое время.

Я внимательнее осмотрела комнату и сделала вывод, что Клару здесь не жаловали и обстановка была более чем скромной, даже спартанской — кровать, ширма, шкаф и небольшой стол, возле которого раскорячился старый, облезлый стул. Круглое зеркало в простенькой раме, манило меня ужасно и переборов страх, я подошла к нему.

— Мама дорогая! — вырвалось у меня, и я испуганно обернулась. С лица Хенни не сходило удивленное выражение, что привело меня в чувство — надо быть осторожнее, и я ляпнула первое, что пришло в голову: — Какая шишка у меня на голове!

В этом мире, я оказалась рыженькой, пухленькой барышней лет двадцати, с яркими зелеными глазами и россыпью веснушек на курносом носу. Кожа сего очаровательного создания была белой и прозрачной, что присуще рыжим людям, а пухлые щечки алели розами. Мать моя женщина… Вот это дела…

— Клара, с тобой точно все в порядке? — настороженно поинтересовалась Хенни. — Может, нужен врач?

— Все хорошо дорогая, — я взяла себя в руки и принялась улыбаться на все тридцать два зуба, надеясь, что эта рыжая девчушка была жизнерадостным созданием и мне не придется оправдываться в своем странном поведении еще перед кем-то. — Я хочу одеться.

— Я помогу тебе, — девушка извлекла из шкафа платье, корсет и нижнее белье. — Умой лицо и будем одеваться, не то мачеха устроит скандал.

Мой взгляд метнулся по комнате, и я заметила выглядывающий из-за ширмы ободок фарфорового таза для умывания. Отлично, значит мне туда.

Вода оказалась ледяной и я моментально замерзла лишний раз, убеждаясь, что в собственном доме, Клара живет хуже служанки.

Вытирая лицо, я подошла к окну и еле сдержалась, чтобы снова не ахнуть: перед моими глазами раскинулись берег речной протоки, застроенный сплошным рядом белых и кремовых домов с красными черепичными крышами, фасады которых опускались прямо в воду. Набережная была украшена зелеными насаждениями, которые уже приобрели желтый и багряный оттенки и такое обилие воды, в сочетании с красками осени придавало улице невероятную живописность.

Хенни помогла мне надеть белье из грубой, но чистой ткани и некрасивое, темное платье, ужасно сидевшее на моей и без того не идеальной фигуре. Какой кошмар…

— Ты пойдешь со мной вниз? — спросила я девушку, надеясь с ее помощью найти комнату, в которой меня ждала мачеха.

— Если ты хочешь — конечно, — сразу согласилась она. — Я была бы рада отправиться с тобой куда угодно, чтобы не оставаться в этом доме. Тебя не жалуют, хоть ты и дочь покойного герта ван Мейера, а меня — сироту и нищую племянницу хозяина, вообще ненавидят. Сама знаешь, если бы не репутация, фрау Гертруда давно бы выставила меня на улицу.

Ситуация начинала немного проясняться, что не могло не радовать. Хенни — моя кузина, мачеху зовут Гертруда.

— Пойдем Клара! — торопила меня Хенни, волнуясь от того, что я так долго вожусь с одеждой и разглядываю себя в зеркало. — Я не хочу быть наказанной!

Ах, эта Гертруда еще и наказывает ее? Или все-таки нас?

Мы вышли из комнаты, и пошли по узкому, но короткому коридору, в конце которого располагалась лестница, ведущая на первый этаж. Спустившись по ней, мы оказались в большом холле, и я заметила, что некогда богатое имение, приходит в упадок. Как бы здесь не старались поддерживать чистоту, ветхостью сквозило отовсюду. Бархатные шторы поистрепались, кое-где на них виднелись следы штопки, ковры были вытерты в тех местах, где больше всего по ним ходили, а на высоких потолках виднелись проплешины из-за отпавшей штукатурки. Пройдя анфиладу из трех комнат, мы остановились перед светлыми дверями и, услышав приглушенные голоса, Хенни быстро взглянула на меня.

— Клара, ты готова?

Не знаю, была ли готова к такому настоящая Клара, но мне было жутко интересно, ведь когда еще удастся пережить такое приключение? Вдруг я проснусь или снова вернусь обратно теми же неведомыми путями? И вспомнить нечего будет. Ну уж нет.

— Конечно готова, — подтвердила я и постучала костяшками пальцев в деревянную поверхность.

— Войдите! — раздался голос мачехи, и смело распахнув двери, я шагнула через порог.

В просторной комнате с несколькими книжными шкафами и громоздким, темного дерева столом, было прохладно, не смотря на горящий очаг. Стены ее были выкрашены в нежный охровый оттенок, на креслах и диване лежали белоснежные салфетки, а начищенные подсвечники слепили глаза. Кроме мачехи, в комнате находился молодой мужчина лет тридцати, и быстро взглянув на него, я заметила, что он улыбается. Очень по-доброму и открыто. Это обнадеживало — у таких людей, не бывает плохих друзей.

Глава 3

— Фрай Клара, — мужчина слегка склонил голову, приветствуя нас, и я на секунду растерялась, но заметив, как приседает Хенни, тоже неловко присела. Мачеха одарила меня недовольным взглядом, но тут же превратилась в милую и добродушную особу.

— А вот и наша невеста, — прощебетала она и поманила меня пухлой ручкой. — Подойди ближе дорогая.

Хенни присела на стульчик, который стоял в углу, и притихла, наблюдая за происходящим.

Я подошла к ней и она, почти ласково сказала:

— Познакомься — это барон ван дер Ворст. По просьбе графа ван Роэльса он заключит с тобой брачный контракт и отвезет к мужу.

Я слушала ее и понимала, что не выстою и пяти минут, а о брачной церемонии не могло быть и речи. Адреналин прошел, и мне становилось хуже — травма головы, все же давала о себе знать. К горлу подкатывала тошнота, перед глазами все плыло, а место ушиба пронзала острая боль.

— Я прошу прощения, фрау Гертруда, но мне кажется, что девушка себя неважно чувствует, — сказал барон, с беспокойством поглядывая на меня. — Это так, фрай Клара?

Я слабо улыбнулась ему и сжала спинку кресла, комкая салфетку.

— Она просто волнуется! — подбородок мачехи затрясся от негодования. — Это сейчас пройдет! Хенни, где нюхательные соли?!

— Клара ударилась головой, — кузина подошла ко мне и взяла под локоть. — Похоже ей нужен врач.

— Что ты выдумываешь?! — мачеха нервничала и если бы не присутствие барона, то скорее всего, устроила бы скандал. — Когда это произошло?!

— Погодите, — ван Ворст стремительно подошел ко мне и мягко спросил: — Покажите место ушиба.

Я осторожно прикоснулась к затылку и мужчина легким движением, раздвинул мои волосы.

— Фрау Гертруда, девушке действительно нужен врач. Похоже у нее сотрясение мозга.

— Я нарушила все ваши планы, — слабо улыбнулась я, и Хенни усадив меня в кресло, принялась обмахивать своим платком.

— Это не страшно, я располагаю временем и сейчас же отправлю письмо графу, с объяснениями. Идите в свою комнату Клара.

Я была очень благодарна ему за понимание и участие, а вот мачеха просто пылала праведным гневом, но меня мало волновали ее душевные переживания.

Хенни помогла мне вернуться в комнату и уложила в кровать. Пока я боролась с тошнотой, она принесла таз с холодной водой и, смочив в ней полотенце, положила мне на лоб.

— Как же разозлилась Гертруда… — прошептала она, качая головой. — Она метала громы и молнии.

— Неужели она так сильно стремится сплавить меня замуж? — простонала я, чувствуя некоторое облегчение от холодного компресса.

— Странный вопрос, — Хенни передернула плечами, словно перед ней прополз таракан. — Ей нужно устроить замужество своей обожаемой Лисбет, а ты как бельмо на глазу! Ты старше и пока мачеха не избавится от тебя, ее крошке не видать мужа как своих ушей. Этой осенью начнется сезон балов и там естественно, соберутся лучшие женихи Голланды, за которых тут же примутся деятельные мамаши.

Ага! У меня есть сестрица Лисбет и Гертруда ее обожает, ведь она ей родная дочь. Все по классике жанра — злая мачеха, любимая, капризная дочурка и падчерица, которую держат в черном теле. Ничего не меняется…

— А этот барон, очень даже симпатичный, — вдруг сказала Хенни и я, приподняла компресс, чтобы удивленно посмотреть на нее. — У него такие чистые и добрые глаза… А какие блестящие, густые волосы…И имя у него красивое — Ливен.

На лице моей бедной кузины появилось мечтательное выражение, и я мысленно присвистнула — да девица похоже влюбилась!

— Он разве называл свое имя? — я не могла припомнить этого момента.

— Ты начинаешь пугать меня, Клара! — воскликнула Хенни и ее глаза, стали как блюдца. — Тебе точно нужен врач! Ливена и твоего жениха Филиппа, знает вся Голланда! И поверь, любая женщина хотела бы оказаться на твоем месте, только вот граф, на грани разорения… Но это мало останавливает охотниц за титулами… Есть уйма семей в Голланде, имеющих большой достаток, но не имеющих должной родовитости, так вот они готовы дать огромное приданое за своими дочерьми, чтобы заполучить титул. Что за радость быть богатой, но не титулованной дворянкой?! И да, граф ван Роэльс, невероятно хорош.

— Как же мне так повезло… — проворчала я, совершенно не понимая сути происходящего. Вряд ли у меня имелось огромное приданое.

— Если бы в свое время, твой покойный отец и отец Филиппа не подписали брачный контракт, тебе никогда не дотянуться до графа, — вздохнула Хении. — Даже, несмотря на то, что он разорен.

Все интересней и интересней! Несмотря на недомогание, я загорелась желанием узнать больше о своем будущем муже, тем более что избежать этого брака мне вряд ли удастся. Не бежать же мне из дому, в самом деле?

Моей удачей была разговорчивая Хенни, которая продолжала щебетать, снабжая меня нужной информацией.

— Я много думала о том, что было бы, если бы дядюшка остался жив? — она тяжело вздохнула. — Насколько легче и лучше нам бы жилось. Ты помнишь, как мы бегали на поля, смотреть на овечек?

— Еще бы… — протянула я. — Это были незабываемые времена.

— Какой хороший доход приносило вашей семье разведение овец… — Хенни сжала кулачки и зло сказала: — А эта дрянная Гертруда, вместе со своей дочуркой, все спустили на ветер!

Что ж, нечто похожее я и предполагала. Оставшись хозяйкой богатого имения и успешного дела, вместо того, чтобы приумножить достаток, мачеха пустилась в неразумные траты. Теперь, их с дочерью мог спасти лишь выгодный брак, а я была помехой в этих меркантильных планах.

— Да, все было бы иначе, если бы дядюшка и граф ван Роэльс не решили отправиться по делам торговли морем. Мне до сих пор не верится, что они погибли… — кузина вытерла слезы, и я поняла, что она очень любила отца Клары. — Ты скучаешь по нему?

— Очень, — я сжала ее ручку. — Постоянно вспоминаю его.

— И я, — всхлипнула Хенни. — Ты ведь знаешь, он был мне как отец.

В дверь постучали, и кузина сразу же поднялась.

— Войдите!

— Здравствуйте девушки, — в комнату вошел невысокий, полный мужчина с саквояжем и поставил его на стул. — Что случилось, Клара? Фрау Гертруда сказала, что ты ушиблась.

— Доктор Брэмер, она ударилась головой, — ответила за меня Хенни, и мужчина кивнул, доставая из кармашка сюртука очки.

— Сейчас посмотрим.

Он осмотрел мою шишку, заглянул в глаза, поводил перед ними пальцем и выпрямившись, спросил:

— Тошнота? Головокружение?

— Да. И то и другое, — ответила я и доктор Брэмер, ласково взглянул на меня из-под очков.

— Ничего страшного. Покой, никаких резких движений и водочные компрессы на место ушиба. Старайтесь хотя бы неделю, меньше двигаться дорогая. Свежий воздух — не менее часа в день.

Он попрощался с нами и вышел, а я расслабленно вытянулась в кровати — свадьба откладывалась, и это давало мне время, чтобы немного освоиться в чужом мире.

Глава 4

Как бы ни хотелось моей мачехе поскорее сплавить меня, против доктора она пойти не могла, да и вообще это выглядело бы очень странно в глазах гостя — барона Ворста. Она была сама любезность, но я чувствовала, как в ней клокочут злость и нетерпение.

Каждый день мы с Хенни спускались в сад. Я садилась и слушала — ходить мне было еще сложно, кружилась голова, но в целом, мы отлично проводили время за разговорами, из которых я извлекала много интересного. Иногда я аккуратно задавала вопросы, ссылаясь на головную боль и недомогание, если они уж слишком удивляли Хенни. Оказалось, что мы с ней живем в 1636 году, в красивейшей стране — Голланде и у меня теперь — вся жизнь была впереди. Мне всего двадцать два года! Это немножко пугало, но и бесконечно радовало меня. Новая жизнь, здоровье, молодость — что может быть прекраснее? Я опасалась только выдать себя незнанием обычаев и реалий, но разговоры с Хенни потихонечку заполняли эту пропасть. Немного пугал предстоящий брак, однако тут я решила пустить все на самотек. Я, совершенно точно, была не в том состоянии, чтобы сбежать и строить жизнь так, как захочу. Мой вынужденный жених жил в своем имении на севере страны, с примыкавшей к ней деревенькой, в которой даже были сыроварня и маслобойня. Но из-за недостатка средств, все медленно, но верно, приходило в упадок. А еще, граф Роэльс воспитывал племянницу — дочку покойной сестры. Это была девочка пяти лет, по имени Полин. Больше, ничего важного я узнать не смогла.

Сад некогда богатого поместья, тоже хранил следы запустения и разросшийся розарий, превращался в шиповник, оплетая все вокруг колючими ветвями. Кое-какие кусты этих прекрасных цветов все еще радовали глаз поздними цветами, им просто была нужна умелая рука садовника. Белоснежный фонтан посерел, его гладкие борта разрушились и мраморная пастушка, держащая кувшин, потеряла нос, а вместе с ним и мизинец на пухлой ручке. Красивые арки, когда-то оплетенные лианами, словно голые скелеты навевали тоску и грусть. Я не росла здесь, не была привязана душой к этому месту и все равно чувствовала жалость к нему, растерявшему былую красоту и величие.

— Так так… Вот значит где наша больная… Прячешься в кустах, Клара?

Неприятный, визгливый голос, прозвучал неожиданно и мы с Хенни, резко обернулись. По дорожке шла молодая девушка в довольно вычурном наряде, который явно стоил бешеных денег. В глаза бросались очень пышные рукава синего, бархатного платья — они были перехвачены лентами и в их разрезах, виднелась зеленая подкладка. Само платье было богато отделано кружевом, вышитой каймой, а высокий воротник, упирался в ее гордо вздернутый подбородок. Рыжеватые, но не такие яркие, как у меня волосы были приподняты в пучок на макушке, а лицо обрамляли волнистые локоны. Но что меня рассмешило, так это малюсенькая челка из мелко завитых колечек, лежавшая на белоснежном лобике девушки. Колечки были чем-то смазаны и приклеены к коже. Выглядело это ужасно нарочито и забавно. Она напомнила мне рыжую овечку.

У нее были глубоко посаженные глаза, ржаво-болотного цвета и тонкие губы, вытянутые в прямую линию. Единственное, что хоть как-то напоминало о нашем родстве — курносый нос с россыпью веснушек. Итак, вот и Лисбет.

— Мне нет нужды прятаться в собственном доме, — с милой улыбкой ответила я и она удивленно взглянула на меня. — У меня дневной моцион.

— Ты не могла удариться своей головой после замужества? — прошипела сестрица и ее ноздри затрепетали. — Я примчалась из Харлемса, как только узнала об этом! Мне пришлось оставить дом наших родственников, у которых собирается богатое и уважаемое общество!

— Мне приятно, что ты так переживаешь за меня, — мне нравилось дразнить ее. В конце концов, что они мне могут сделать? Я уже оторванный кусок. А вот на место их поставить не мешало бы. — Ты приехала выразить свое сочувствие и составить компанию своей сестре в нелегкое время?

Лисбет понимала, что я издеваюсь над ней и на нее напала оторопь. Вряд ли настоящая Клара могла себе позволить так разговаривать.

— У тебя есть компания, — сестрица неприязненно покосилась на Хенни и ее бровки сошлись на переносице. — И вообще, мне кажется, что ты это делаешь специально, чтобы насолить мне!

— Что я делаю специально? — мне доставляла удовольствие ее злость. — Прихожу в себя после того, как ударилась головой?

— Тянешь время! А у меня его нет! — почти взвизгнула Лисбет, сжимая кулачки. — Отправляйся к своему нищему графу и дай мне дышать свободно! Толстая Клара!

Последние слова она почти выплюнула, буравя меня своими глазками-щелочками.

Удар ниже пояса. Вот же дрянь…

— Лучше быть толстой Кларой, чем безмозглой Лисбет, — моя улыбка источала сахар, мед и клубничный сироп. — Удачного дня, сестрица.

Мы с Хенни поднялись со скамейки и медленно пошли вглубь сада, а за нами стояла гробовая тишина — Лисбет похоже была шокирована.

— Я не узнаю тебя, Клара! — воскликнула Хении, когда мы отошли на приличное расстояние. — Ты никогда так не разговаривала с Лисбет! Но мне это так понравилось!

— Когда-то нужно начинать, — ответила я, и мы захихикали, весело поглядывая друг на друга. — Невоспитанная и неприятная особа, хоть и моя сестра!

— Ты не толстая, — Хенни взяла меня под локоть и попыталась успокоить, думая, что меня оскорбили слова Лисбет. — Ты — милая, приятная…

— Хенни, — прервала я ее. — Я знаю, как выгляжу и поверь, вскоре все изменится. Но как бы оно ни было — никто не имеет право судить человека по внешности.

— Ты, правда, изменилась, — кузина внимательно посмотрела на меня. — Словно другой человек…

Разговор повернул не в то русло, но продолжить мы его не смогли — на соседней дорожке показался барон и, увидев нас, направился в нашу сторону.

— Какая приятная встреча, — он поцеловал мне руку и, склонившись над ручкой Хенни, посмотрел ей в глаза: — Фрай Хенни.

Кузина вспыхнула и опустила глаза, что лишний раз убедило меня в том, что Хенни нравится Ливен. А что если… Таак, остановись! Сначала сама разберись со своим замужеством, а потом сватай других!

Нет, идея, конечно, была хорошей со всех сторон… Хенни замечательная девушка, Ливен тоже производил впечатление умного и благородного человека, а смотрелись они рядом вообще шикарно — невысокая, симпатичная кузина и статный, видный барон.

Мои мысли прервал вопрос барона:

— Как вы себя чувствуете, фрай Клара?

— Уже лучше, благодарю вас герт ван Ворст, — ответила я и взяла его под руку, которую он предложил. Хенни взялась за другой локоть и мы, обогнув фонтан, пошли обратно. — А как вам гостится в нашем доме?

— Замечательно, здесь очень красиво. Но могу вас заверить — там, куда я отвезу вас, еще лучше, — сказал он, и мне вдруг в голову пришла отличная идея. Нужно воспользоваться моментом.

— У меня есть небольшая просьба… — я сделала вид, что смущаюсь и барон тут же откликнулся:

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Я хочу, что бы вы поспособствовали мне в одном щепетильном деле, — без лишней «воды» начала я. — Хенни должна поехать со мной, но я не уверена, что на уме у моей мачехи. Поймите, мне нужна подруга и родная душа в чужом месте, но самое главное — мне бы не хотелось оставлять ее на попечении фрау Гертруды.

— Не переживайте Клара, я постараюсь исполнить вашу просьбу. Думаю, что получить документы на опеку будет не так и сложно. Но — только после вашей свадьбы. Как замужняя дама, вы уже сможете, стать опекуном, — барон выглядел спокойным и уверенным в себе, а на глазах Хенни выступили слезы.

Глава 5

Когда мы вернулись домой, моя кузина не стала скрывать своих чувств и бросилась мне на шею.

— Родная моя! Если бы ты знала, как я благодарна тебе! — воскликнула она и сжала меня в объятиях. — Мне кажется, что у меня начнется новая жизнь, стоит мне покинуть этот дом!

— Не у тебя одной, моя дорогая, — я тоже обняла ее. — Вместе мы преодолеем любые трудности.

Мне и самой был нужен переезд Хенни — хоть один родной человек в чужом месте. Я привязалась к ней за это время, отдавая должное ее покладистому и доброму характеру. Честная, простая девочка с благородной душой.

В дверь постучали, и в комнату заглянула служанка по имени Либби — она и еще несколько слуг остались жить в поместье, не смотря на основательно урезанное жалование. Однажды она тихо сказала мне, после очередной выволочки Гертруды: «Фрай Клара, как только вы покинете этот дом, уйду и я. Лишь из-за уважения к покойному хозяину и привязанности к вам, я терплю эту ужасную женщину».

В тот момент я подумала, что если у меня будет такая возможность — я обязательно помогу ей.

— Пора обедать. Спускайтесь в столовую, все уже собрались, — сказала Либби и шепнула: — Фрау Гертруда недовольна, Лисбет капризничает, лишь барон спокоен и вежлив.

— Спасибо Либби, — я улыбнулась ей. — Мы сейчас спустимся.

— Это будет не обед, а сплошная мука! — Хенни вздохнула и покачала головой. — Как же я хочу быстрей уехать отсюда!

Я была полностью согласна с ней, ибо имела счастье познакомиться с сестрицей, а мачеха уже давно показала себя не с лучшей стороны. Тем более, это был мой первый обед в компании, ведь несколько дней я ела у себя в комнате в обществе Хенни.

— Старайся не реагировать на их слова, — дала я ей совет. — Пусть глотают свою желчь сами.

Мы спустились в столовую, и сразу же попали под ядовитые взгляды фрау Гертруды.

— Все ждут только вас, фрай. Это не допустимо.

Барон поднялся при нашем появлении и помог устроиться за столом, а я заметила, что Лисбет как-то странно поглядывает на него. Интересно… С чего бы это?

Я обратила внимание, что посуда на столе была довольно дорогая, из китайского фарфора, но между ней стояли и оловянные чаши, с удивительной чеканкой. В них лежали фрукты и овощи, приятно разбавляя весь натюрморт, яркими красками. Скорее всего, фарфор остался еще из прошлой, зажиточной жизни, а олово — вынужденное приобретение. Не удивлюсь, что красивую посуду ставили только для важных гостей — в этом случае это был барон. Мне приносили еду в обычных, керамических тарелках, хорошего качества, но довольно грубоватых.

На обед подали гюцпот из мелко нарубленной баранины, зеленых овощей и сбрызнутых лимонным соком. Это блюдо уже приносили мне, но для меня, привыкшей к другой пище, оно было довольно экзотичным и довольно жирным. Я отставила тарелку и под удивленными взглядами мачехи и сестрицы, положила себе кусочек сыра, несколько кусочков запеченной рыбы и больше овощей — на столе они были в изобилии.

— У тебя нет аппетита? — Лисбет насмешливо взглянула на меня, с аппетитом поедая гюцпот. — Нездоровится?

— Немного болит голова, — ответила я, криво усмехаясь. Не буду же я им объяснять, что решила бороться с лишним весом? Еще этих подробностей не хватало.

— Барон и так задержался у нас, — с нажимом произнесла мачеха и заискивающе посмотрела на Ливена. — Да и ваш жених, скорее всего, сгорает от нетерпения.

— Я получил ответ от графа, — сказал барон Ворст и отпил вино из высокого бокала. — Он с пониманием отнесся к случившемуся и желает фрай Кларе, скорейшего выздоровления.

— Благодарю, — вежливо сказала я и подумала, что, скорее всего граф рад, что свадьбу отложили — вряд ли его прельщала перспектива сочетаться браком с глупенькой толстушкой без гроша в кармане.

— Как ваше поместье? — сладким голоском поинтересовалась Лисбет. — Ходили слухи, что после пожара от ваших великолепных конюшен ничего не осталось. Мне очень жаль.

— Да, эти слухи верны, — лицо Ливена окаменело, и я раздраженно покосилась на сестрицу. Какая беспардонность! — Но я решил заняться животноводством и вложил деньги в разведение коров и овец. Это уже приносит первые плоды, и вскоре я начну строительство новых конюшен.

— Это чудесно! — Лисбет засияла как медный таз. — Матушка, какая чудесная новость!

— Да милая, барона можно поздравить с таким положением дел, — Гертруда тоже приосанилась и взбодрилась. — Само поместье сильно пострадало от огня?

— Нет, но где это случилось, уже закончили ремонт, — было видно, что барону неприятен этот разговор.

Внезапно до меня дошло — они выпытывают, как у него обстоят дела! Еще в саду я заметила заинтересованные взгляды Лисбет. Барон был привлекательным мужчиной, а достаток делал его еще более притягательным в глазах моей меркантильной сестрицы.

— Теперь ничего не мешает вам привести в свой дом супругу! — движения мачехи стали суетливы, а глаза забегали от потока мыслей и планов, которые, похоже, взрывали ее голову.

— Возможно, к Рождеству я созрею для брака, — усмехнулся барон, и я поняла, что он давно раскусил их жалкие попытки обратить на себя внимание. — Порой мне хочется слышать детские голоса в стенах моего большого дома.

— Вашей супруге несказанно повезет, — почти промурлыкала Лисбет. — У вас есть связи, дом в столице, в котором можно устраивать балы…

— Моя супруга должна любить наше загородное поместье, растить наших детей и создавать уют, а не прыгать по балам, в окружении разодетых павлинов, — лениво произнес барон, и сестрица заткнулась, недоуменно моргнув.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не рассмеяться. Хенни еще ниже склонилась над тарелкой, и я догадалась, что она тоже смеется. Вот так барон! Браво!

— Но молодой женщине нужно развлекаться, — пожала плечами Лисбет, недовольно поджав губы. — Или вы хотите сказать, что запрете бедняжку в загородном поместье, среди коров и овец?

— Не думаю, что мой взгляд обратится на девушку такого плана, — ответил Ливен, попивая вино. — Ищущим развлечения и желающим кружить в водоворотах балов, лучше держаться от меня подальше. Женщина должна быть в первую очередь матерью и хозяйкой дома. Не так ли фрау Гертруда?

Мачеха вздрогнула, когда он обратился к ней, и сразу же расплылась в улыбке:

— Конечно! Вы так правы барон! Я полностью поддерживаю вашу позицию! Лисбет еще глупенькая малышка и ничего не смыслит в семейной жизни, поэтому, порой говорит глупости.

Лисбет перекосило, словно она съела лимон, но мачеха предупредительно посмотрела на нее и та уткнулась в тарелку.

Я еле дождалась окончания обеда и как только слуги принялись убирать со стола, быстренько откланялась, сославшись на головную боль. Хенни отправилась следом за мной, а барон отбыл к давнему другу играть в карты.

— Какой же он! — Хенни прижала руки к груди и мечтательно улыбнулась. — Как он красиво поставил Лисбет на место!

— Она лелеет мечту стать баронессой, — хмыкнула я, вспоминая лицо сестрицы, когда она пожирала глазами ван Ворста. — Стоило им с фрау Гертрудой узнать, что его дела пошли в гору, как у них созрел план.

— Ты думаешь, он может сделать ей предложение? — глаза Хенни увеличились в размерах, и мне показалось, что она побледнела.

— Нет, вряд ли барон прельстится сестрицей, — успокоила я ее. — Она не его уровня.

— Что ты имеешь ввиду? — кузина взглянула на меня влажными глазами.

— Слишком мелкая она, меркантильная, а барон умный и рассудительный мужчина, — я подмигнула ей. — Не переживай по этому поводу.

— Я и не переживала… — Хенни вспыхнула и ушла к себе, рассмешив меня своим наивным желанием казаться равнодушной.

Глава 6

Мое здоровье становилось все лучше, и этот факт неотвратимо приближал день моего замужества. Мысленно я понимала, что избежать его мне не удастся, но на душе было неуютно. Незнакомый мужчина, к которому нужно будет привыкать, и который возможно обладает дурным характером… Я старательно отгоняла от себя эти мысли, но каждую ночь они возвращались, чтобы надоедливой стайкой кружить в моей голове.

В этот день я прогуливалась по саду в одиночестве — Хенни захворала, вымочив после дождя ноги, и лежала с температурой, по самую шею закутанная в толстое одеяло.

Погода стояла совсем осенняя — было прохладно и пахло прелой листвой, засыпавшей мокрые дорожки плотным покрывалом. Убирать ее было некому, и она приятно шуршала под ногами. Я медленно шла, вдыхая прозрачный воздух, и размышляла о своем будущем, но мое внимание привлекли приглушенные голоса. Они доносились из беседки, которая находилась за фонтаном и я остановилась. Дорожка не просматривалась из беседки — это я обнаружила еще несколько дней назад, когда мы прятались в ней с кузиной от дождя, и это давало возможность уйти незамеченной. Я не никогда не любила подслушивать чужие разговоры и уже почти развернулась, чтобы уйти, как услышала голос мачехи.

— Не будь глупой, Лисбет! Это твой шанс! Он красив и его дела стремительно идут в гору!

— Я это понимаю, но барон слишком строг! — капризно возразила сестрица. — Он запрет меня в своем поместье и заставит рожать бесконечных наследников! А я хочу танцевать и веселиться!

— Что у тебя в голове? — прошипела фрау Гертруда и я даже представила ее трясущийся подбородок и узкие глазки. — Лисбет, ты понимаешь, что молодых, богатых и титулованных мужчин — раз-два и обчелся! Если ты не выйдешь за барона, то, скорее всего твоим мужем окажется престарелый вдовец, который уж точно не даст тебе крутить хвостом на балах!

— Я не хочу престарелого! — мне показалось, что сестрица всхлипнула. — Зачем вы говорите такое? Чтобы испортить мне настроение???

— Пораскинь мозгами, Лисбет, — продолжала ее увещевать мачеха. — Ты знаешь много молодых людей, обладающих теми достоинствами, которые так важны для тебя?

— Нет, матушка, — сестрица принялась вздыхать с такой горестью, будто ее уже вели под венец с дряхлым дедом. — Но барон может не захотеть жениться на мне!

— Ты слишком много наговорила, а он естественно с осторожностью относится к таким легкомысленным барышням! — раздраженно ответила ей фрау Гертруда, но тут же успокоила дочь. — Нужно сделать так, чтобы у него не оставалось выбора!

— Как это? — удивилась Лисбет, а я навострила уши. Действительно, как?

— Он должен скомпрометировать тебя! — возбужденно заявила мачеха. — И главное, чтобы все это произошло при свидетелях!

— Матушка… — протянула сестрица и я вдруг подумала, что в ней взыграет хоть какое-то чувство собственного достоинства — но нет, Лисбет почти радостно заговорила: — Какая вы умная! Это ведь действительно беспроигрышный вариант! Барону Ворсту ничего не останется делать, как только жениться на мне!

— Конечно милая, — довольным голосом произнесла фрау Гертруда. — Родишь ему наследника, и он оставит тебя в покое. У тебя появится время на себя и развлечения! Балы можно устраивать и за городом, тем более что у барона замечательное поместье! Уверена — туда с удовольствием будут приезжать столичные гости!

— Но когда и как мы сделаем это? — Лисбет горела нетерпением и у меня руки зачесались от желания дать ей хороший подзатыльник.

— На свадьбе твоей сестры, дорогая, — заговорщицки зашептала мачеха. — Это самое лучшее время. Уж поверь, на этом мероприятии, свидетели вашего с бароном греха, обязательно найдутся. Я этому поспособствую.

Они засмеялись, а потом, понизив голоса, возбужденно зашептались. Мне уже было не интересно, о чем они говорят, и, сгорая от праведного гнева, я пошла к дому. Ну уж нет, дорогие мои! Ничего у вас не выйдет!

Я разделась и немного успокоившись, пошла, навестить Хенни. Ничего рассказывать я ей не собиралась, чтобы не расстраивать свою ранимую кузину. Время у меня еще было, и я вполне могла нарушить планы «дорогих» родственниц или, в крайнем случае, все рассказать Ливену.

Хенни хоть и была бледной, но выглядела неплохо. Она сидела на кровати в ворохе одеял и пила горячий чай.

— Как ты себя чувствуешь? — я присела рядом и прикоснулась к ее лбу. — Температура есть, но небольшая.

— Уже лучше, — кузина отставила чашку и посмотрела на меня с каким-то странным блеском в глазах.

— Что-то случилось? — я в ожидании уставилась на нее, понимая, что этот блеск предшествует интересной, но приятной новости.

— Посмотри! — Хенни потянулась к столику и, сдернув салфетку, прикрывающую какой-то предмет, радостно заерзала на кровати.

Я увидела корзинку с фруктами, между которыми притаились блестящая коробочка со сладостями и крупная, свежая роза, белого цвета.

— Что это? Откуда?

Кузина протянула мне небольшой конверт, и я с любопытством прочла послание, адресованное Хенни.

«Дорогая фрай Хенни, я желаю Вам скорейшего выздоровления и шлю этот небольшой гостинец, в надежде, что он хоть немного поднимет ваше настроение. С наилучшими пожеланиями барон ван Ворст.»

Вроде бы ничего такого в этом послании не было, но если судить по нравам времени, в котором я находилась — это похоже на знак внимания. Барон видел в кузине женщину, и это очень радовало меня. Главное не дать мачехе и сестрице провернуть их аферу, будь они не ладны!

— Ливен очень внимателен к тебе, — я улыбнулась кузине и она зарделась. — Я так рада этому.

— Ты думаешь, барон ухаживает за мной? — Хенни почти дрожала от эмоций. — Или я себе это придумала?

— До ухаживаний еще далеко, — я уложила ее на подушки и поправила одеяло. — Но похоже к этому все идет. Старайся быть с ним любезной и меньше холодности, он должен видеть, что интересен тебе.

— Он очень интересен мне… — прошептала Хенни и захихикала как девчонка. — Очень!

Мы еще немного посплетничали, и когда пришла Либби с обедом для кузины, я спустилась в столовую, где уже был накрыт стол.

Лисбет находилась в приподнятом настроении, мачеха тоже милостиво улыбалась, но я то знала истинную причину их добродушия. Барон помог мне устроиться за столом и вежливо поинтересовался:

— Как себя чувствует ваша кузина, фрай Клара?

— Уже лучше, — ответила я и, не удержавшись, добавила: — Она любит фрукты и сладости, они поднимают ей настроение.

— Это не может не радовать, — в его глазах загорелись веселые искры, а мачеха удивленно посмотрела на нас, не понимая, о чем идет речь.

— Клара, у барона для тебя есть новость, — она подалась в мою сторону, не скрывая радости, но Ливен перебил ее:

— Я сам, фрау Гертруда.

Она разочарованно откинулась на спинку стула, а барон обратился ко мне:

— Клара, прибыл посыльный от графа, он надеется, что ваше здоровье наладилось, и желает, чтобы вы прибыли в поместье.

Неожиданно… Но рано или поздно это должно было произойти, так что, удивляться нечему.

— Да, я готова ехать к своему будущему мужу, — спокойно ответила я. — Когда отправляемся в путь, барон?

— Завтра утром. Погода портится и к ночи нужно добраться до поместья, чтобы не оказаться в поле под дождем, — сказал Ливен и спросил: — Вы успеете собрать вещи?

— Конечно. У меня их не так много.

При этих словах во взгляде Лисбет, промелькнула насмешка, но я спокойно выдержала его и она первая опустила глаза. Сейчас мне было не до ее насмешек и уколов — моя жизнь стремительно разворачивалась в другую сторону.

Глава 7

Хенни совершенно расстроилась, узнав, что я отбываю утром к своему жениху. Она даже всплакнула и лишь после моих заверений, что я обязательно заберу ее в ближайшее время, девушка немного успокоилась.

— Ты переживаешь? — кузина ждала от меня каких-то эмоций, но на удивление я чувствовала себя спокойно и не собиралась выдавливать слезу и закатывать глаза в показном волнении.

— Нет, я даже рада, что покидаю это место, — ответила я и Хенни удивленно покачала головой.

— Ты стала совершенно другой… И мне это очень нравится.

— Спасибо дорогая. Мне просто надоело бояться, переживать, волноваться из-за пустяков, — мягко произнесла я и добавила: — Надеюсь, ты тоже станешь более смелой и перестанешь позволять, чтобы тебя обижали.

— Я тебе обещаю, моя милая, любимая кузина! — воскликнула Хенни и бросилась мне на шею. — Только прошу тебя об одном — забери меня как можно скорее!

Мы еще немного поболтали, и я вернулась к себе, решив перебрать свои немногочисленные вещи, чтобы решить, что можно было оставить, а что пригодится на новом месте. Но за мной пришла Либби и пригласила спуститься в кабинет, где меня ждала мачеха и нотариус.

Интересно… Зачем здесь нотариус? Неужели меня заставят что-то подписывать? Ну, это мы еще посмотрим. Готовая к любым непредсказуемым ситуациям, я приготовилась к отпору, но причина, по которой меня пригласили — несказанно удивила. Оказывается, у меня были деньги.

В кабинете, кроме нотариуса находились мачеха и барон. Гертруда стояла возле окна, нетерпеливо теребя носовой платок, а Ливен сидел в кресле возле камина.

Высокий и худой как жердь нотариус, окинул меня близоруким взглядом и сказал:

— Завтра утром, вы фрай Клара, заключите брак по доверенности и в присутствии вашей мачехи, священника и барона ван Ворста, я вручу вам причитающиеся средства.

Вот значит как! Мне вручат средства! Звучало это довольно обнадеживающе.

— Это то, что завещал мне отец? — поинтересовалась я и заметила злорадную улыбку на лице Гертруды.

— Увы, ваш покойный батюшка не успел составить завещания, — нотариус поправил очки и быстро взглянул на мачеху. — Он некоторое время откладывал средства на ваше с сестрой приданое и все, что ему удалось собрать, я разделил поровну.

Я снова заметила быстрый взгляд в сторону мачехи. Итак, меня хотят надуть.

— Могу ли я посмотреть бумаги и счета? — вежливо поинтересовалась я и Гертруда уставилась на меня изумленным взглядом.

— Для чего тебе это? Можно подумать ты что-то понимаешь в этом! — как-то неестественно громко хохотнула она и обратилась к нотариусу: — Вы останетесь на ужин?

— Я хочу посмотреть бумаги, — снова повторила я, и в этот раз это прозвучало твердо и четко. — Или я не имею на это права?

Барон тоже был удивлен, он внимательно смотрел на меня, будто пытаясь понять, что происходит у меня в голове, а потом сказал:

— Не думаю, что это проблема, не так ли герт Гленвиль? Средства принадлежат фрай Кларе, и она имеет право разглядывать эти бумаги хоть до утра.

— Да, конечно… — нотариус протянул мне бумаги, а мачеха с недовольным, полным презрения лицом, сказала:

— Ты выглядишь глупо Клара, советую тебе…

— Спасибо, — я даже не взглянула на нее и присев на диван, пробежала глазами по бумагам. — Дайте мне пятнадцать минут.

Мои догадки подтвердились, и я даже улыбнулась — никто ведь и подозревать не мог, что в этой рыжей головке, прятался ум бухгалтера с приличным стажем.

— Не хочу никого обидеть, но я просто обязана указать на некие неточности, — я поднялась и, положив бумаги перед нотариусом, ткнула пальцем в несколько счетов. — Здесь, здесь и здесь, неправильные суммы. А вот здесь, вообще пропущены несколько цифр, что существенно меняет объем полученных мною средств.

— Это невозможно, милочка… — нотариус побледнел и склонился над бумагами. — Вы не имеете должного образования, чтобы понять…

— Зато я имею. — Ливен подошел к столу и взял счета. — Позволите?

Кто мог отказать ему?

Барон лишь подтвердил мои слова, и нотариусу ничего не оставалось делать, как растерянно натирать свои очки, хлопая близорукими глазами.

— Как же такое могло случиться… Странно… Я прошу прощения, это видимо ошибка моего помощника — он занимался документами и счетами вашей семьи. К утру я все исправлю. Прошу меня простить фрай Клара.

Лицо мачехи превратилось в гипсовую маску. Она поджала губы и, выдавив из себя что-то о чае в гостиной, выплыла из кабинета.

Я победно усмехнулась — пусть небольшие, но все же это мои деньги и я не намерена дарить их жадным и беспринципным родственникам.

— Разрешите выразить свое восхищение, — тихо сказал барон, и в его глазах я увидела уважение. — Вы удивительная девушка и моему другу несказанно повезло.

— Благодарю вас, — без тени смущения и ужимок, ответила я и тут же подумала: «А мне так же повезло, как вашему другу?»

К ужину я не спустилась, сославшись на головную боль, и поела с Хенни в ее комнате. Мы тепло попрощались — я не хотела, чтобы больная кузина выходила провожать меня в холодное, промозглое утро.

— А как же твой брак? — она с грустью смотрела на меня своими большими глазами. — Я не увижу, как ты выходишь замуж…

— Разве это настоящая свадьба? — успокоила я ее. — У тебя еще держится температура, и какой смысл стоять на трясущихся ногах? Мы подпишем бумаги, дадим короткие клятвы перед священником, и сразу же отправимся в путь. Помашешь мне из окна, моя дорогая.

— Хорошо, только не забывай обо мне, — вздохнула Хенни и я горячо заверила ее в этом.

— Никогда! Даже думать не смей, что я оставлю тебя!

Этой ночью я спала крепко и без сновидений. Ничего не смущало мой девичий сон — ни предстоящая свадьба, ни скорая встреча с будущим мужем, ни переезд. Я была спокойна, лишь размышления по поводу денег, немного волновали меня. Останутся ли они в моем распоряжении или они достанутся мужу? Последний вариант меня совсем не устраивал, но разве я могла что-то изменить?

Либби разбудила меня с рассветом и, погладив по голове, тихо сказала:

— Фрай Клара, пора просыпаться, сейчас позавтракаете, и будем собираться. Посмотрите, что я принесла.

Подтянувшись выше, я села в кровати и еще сонным взглядом, скользнула по комнате.

— Посмотрите на шкаф, — служанка повернула мою голову, и я ахнула, увидев нежное, белое платье, висевшее на дверце. Оно было украшено цветами и кружевом, но не вычурно как любили мои родственницы, а скромно и изящно.

— Это платье вашей матушки, — сказала Либби, утирая слезу краем фартука. — Я немного расшила его, чтобы оно село по фигуре.

— Спасибо… — прошептала я и, выскользнув из под одеяла, подошла ближе к этому великолепию. — Жаль, что свадьба не настоящая…

— Все равно вы должны быть красавицей, — возразила мне Либби и добавила: — Возможно, граф сделает еще одну свадьбу, чтобы порадовать вас. И тогда вы сможете надеть матушкино платье еще раз.

Судя по тому, что мой граф был стеснен в средствах, второй свадьбы мне не светило. Ну что ж, я получу удовольствие побыть невестой даже в таких обстоятельствах.

Я умылась, легко позавтракала и Либби уложила мои волосы в простую, но милую прическу, выпустив вдоль лица длинные локоны. Платье село идеально и пощипав щеки, чтобы не выглядеть бледной, я направилась в кабинет, где меня уже ждали.

Глава 8

Лишь мое платье говорило о том, что происходящее это свадьба. Сухие вопросы, клятвы, повторенные за священником и подписи под документами. Мачеха стояла с каменным лицом, но я видела скрытое злорадство — она явно испытывала облегчение, что скоро избавится от моего присутствия. Но в данный момент я думала об их с Лисбет плане, который они собирались провернуть — интересно, сестрица отсутствует по этой причине? Готовится к своему «грехопадению» на глазах священника и нотариуса?

Мои подозрения подтвердила фрау Гертруда, премило объявив, что приглашает всех в гостиную на бокал вина в честь этого замечательного события.

— Жаль, что Лисбет захворала и не может присутствовать, наверное, подхватила инфлюэнцию от Хенни, — притворно вздохнула она. — Но она передает наилучшие пожелания своей сестре и графу.

Я поблагодарила мачеху за пожелания, которые она озвучила и приняла поздравления от остальных присутствующих, решив, что пока не покину вместе с бароном этот дом — глаз с них не спущу.

Ливен надел мне на палец кольцо с большим изумрудом и тихо произнес:

— Это кольцо передается из поколения в поколение каждой новой графине Роэльс. Пусть оно принесет вам счастье, дорогая фрай Клара.

— Я тоже на это очень надеюсь, — искренне ответила я и подумала, что граф похоже очень трепетно относится к семейным традициям, раз сохранил эту реликвию, не смотря на стесненные обстоятельства.

Все переместились в гостиную, где уже предусмотрительно был накрыт стол. Это был легкий фуршет, как бы выразилась я, если бы это было в наше время. Фрукты, вино, сыр и сладости, горкой возвышающиеся на праздничном блюде — вот и все праздничное угощение. Но я то понимала, что мне и этого не светило, если бы не хитрый план мачехи.

Пригубив вина, барон вежливо попрощался со всеми, и, сославшись на то, что ему нужно написать пару писем перед отъездом, ушел к себе, а глаза фрау Гертруды, возбужденно блеснули.

— Иди к себе, Клара и переоденься в дорожное платье, — обратилась она ко мне и мило заворковала с нотариусом и священником. — Прошу вас, угощайтесь и не спешите покидать наш дом.

Я тоже попрощалась с оставшимися, и степенно покинув гостиную, помчалась наверх, подозревая, что с минуты на минуту начнет разворачиваться театральное действо, с участием Лисбет.

Осторожно подкравшись к комнате сестрицы, я притаилась за углом и замерла в нетерпеливом ожидании. Ждать мне пришлось не долго — дверь спальни Лисбет приоткрылась, и в коридор выглянуло ее испуганное личико. Она осмотрелась и, выскользнув в прохладу из теплоты комнаты, поежилась, обхватив руками плечи. Это было понятно — находиться в холодном коридоре, одетой в один лишь пеньюар, было еще тем испытанием для нежной девушки.

Комната барона находилась в конце коридора, и глубоко вздохнув, она сделала шаг в том направлении и даже вскрикнула, когда я выскочила из-за угла как черт из табакерки.

— Лисбет! — воскликнула я и бросилась ей на шею. — Сестрица! Я пришла попрощаться с тобой!

Она застыла и пока я ее прижимала к себе, так и стояла с опущенными руками. Но я не сбавляла оборотов, и от души потискав ее, расцеловала в обе щеки.

— Я буду скучать! — с надрывом сказала я и, оторвавшись от нее, уставилась в изумленное, побледневшее лицо. — Надеюсь, мы еще увидимся!

Бедняжка настолько растерялась, что казалось, онемела, глядя на меня ошалелыми глазами, а я оглядела ее и заботливо произнесла:

— Матушка сказала, что ты подхватила инфлюэнцию! Тебе нужно лежать под одеялом, а не расхаживать в одном белье по холодным коридорам! Кстати, а куда ты направлялась в таком виде?

— Я…я… — бедная Лисбет пошла пятнами, ее глаза забегали, и мне даже показалось, что я слышу, как скрипят в ее голове шестеренки, запуская мыслительный процесс. — Я хотела позвать служанку… Но видимо сломался колокольчик… А я хочу пить…

— Ох дорогая… — я покачала головой и подтолкнула ее к комнате. — Возвращайся в постель, я сейчас позову Либби.

— Спасибо, — сестрица начинала приходить в себя и в ее голосе прозвучала злость. — Я не думала, что ты придешь попрощаться.

— Да как же я могла, — я улыбнулась такой сладкой улыбкой, что у меня заломило зубы. — Ты ведь моя сестра.

Под моим напором она вернулась в комнату и улеглась в кровать, наблюдая за мной полным ярости взглядом.

— Мне кажется, тебе пора собираться в дорогу, — почти прошипела она. — Тебя ждет муж!

— Да, да… — я вздохнула. — Ты права.

Под ее злобным взором, я подошла к колокольчику и дернула за шнурок — его дребезжание раздалось где-то далеко внизу, заставив Лисбет сжать края одеяла.

— Заработал, — весело сообщила я, наслаждаясь выражением ее лица. — Просто нужно было сильнее дернуть, дорогая.

Через несколько минут в комнату вошла Либби и удивленно взглянула на меня, не ожидая увидеть в комнате сестры.

— Лисбет хочет пить, — сказала я и снова грустно вздохнула. — Либби, побудь с ней, мне кажется у сестры жар.

— Конечно, — женщина не понимала, что происходит, но приняла условия игры.

— А вот и водичка, фрай Лисбет, полон кувшин, — она подошла к столу, на котором стоял кувшин, а рядом керамическая кружка. — Я же вам недавно свеженькой принесла.

— У сестрицы болит голова, — объяснила я, направляясь к двери. — Позабыла видать.

Вернувшись в свою комнату, я переоделась, находясь в приподнятом настроении, и не смотря на то, что уже попрощалась с Хенни, побежала к ней.

— Ты же говорила, что мы больше не увидимся! — воскликнула моя бедная кузина, и ее лицо озарилось радостью.

— У меня есть лишняя минутка, — я присела на кровать и крепко обняла ее. — Хенни, осталось потерпеть совсем немного, и мы снова воссоединимся.

— Я намерена быть сильной и не падать духом, — бодро ответила девушка и поцеловала меня. — Поезжай и не беспокойся обо мне.

Но как я могла не беспокоиться о ней, оставляя с мачехой и сестрицей, которые точно были раздосадованы неудачной аферой. Скорее всего, они начнут сгонять злость на ней. Ну, ничего, первое, что я сделаю — займусь оформлением документов на опекунство.

Барон уже ждал меня, одетый в кафтан цвета синей ночи и весь его строгий вид лишенный ненужных, вычурных деталей вызывал уважение. Он нетерпеливо постукивал по столу костяшками пальцев, сжимая в другой руке шляпу с низкой тульей и не широкими полями.

Мачеха выглядела растерянной и постоянно поглядывала наверх, видимо не понимая, что нарушило их планы и почему барон как ни в чем ни бывало, спустился в гостиную.

Зато я ликовала, чувствуя себя чуть ли не спасительницей любви, а в том, что она, любовь, будет — я ни минуты не сомневалась.

— Я вижу, вы готовы, фрай Клара, — завидев меня, Ливен почти обрадовался, похоже, его тяготило это общество. — В путь?

— Да, меня здесь ничего не держит и мне не терпится отправиться в мой новый дом, — премило улыбнулась я, наслаждаясь лицом фрау Гертруды, которое стало похоже на кусок теста после моих слов. — Прощайте господа.

Нотариус и священник поклонились мне, и мы с бароном покинули гостиную.

Экипаж ожидал нас возле парадного входа и, вдохнув полной грудью, я смело шагнула к распахнутой бароном дверце.

Внутри экипаж оказался добротным и очень удобным — кожаные сидения были мягкими, окна чистыми и довольно большими, закрытые шторками винного цвета, а полы устилал темный коврик с затейливым рисунком. В ногах стояла небольшая печка с горящими углями, и от них шло приятное тепло, что не могло не радовать. Все говорило о том, что если барон и испытывал какие-то трудности после пожара, то он с достоинством преодолел их.

Мои немногочисленные вещи ехали на крыше экипажа в деревянном, видавшем виды сундуке и если бы на нас не дай Бог напали разбойники, то они, наверное, решили бы, что я служанка барона, а не графиня.

Осень перевалила за свою середину, и было достаточно прохладно и если бы не обогрев, я бы точно продрогла в старом плаще из облезлого бархата. За окном проплывали голые деревья, каналы с серой, темной водой и лишь дома все еще напоминали о лете своими яркими черепичными крышами. Вот и все. Впереди новая жизнь, полная неожиданностей и только от меня зависело, как я проживу ее — безропотно утону в бурном течении или начну грести к тихой заводи.

Глава 9

Мы уже давно выехали из города, и теперь я наблюдала мрачные пейзажи пустых полей и голые деревья, на ветвях которых кое-где трепетали пожелтевшие листья. Барон что-то читал, откинувшись на спинку сидения и мерное покачивание экипажа, навевало сон. Я даже не заметила, как задремала, убаюканная ездой и теплом и испуганно вздрогнула, когда карету качнуло и перекосило на одну сторону. Послышался глухой удар упавшего тела и до моих ушей долетел стон, в котором явно слышалась боль.

— Что произошло??? — я выглянула в окно, но толком ничего не увидела, кроме того, что мы стояли в огромной луже.

— Не выходите из экипажа, — предупредил меня барон и, открыв дверь, прыгнул прямо в воду. Через минуту я услышала, как он выругался, и занервничала — что происходит?

Все стало ясно, когда Ливен снова возник возле распахнутых дверец, волоча на себе нашего возницу. Мужчина постанывал, а из его головы сочилась кровь, окрашивая седые волосы в бурый цвет.

— У нас отвалилось колесо, — объяснил барон, помогая бедняге устроится на сидении, где до этого сидел сам. — Похоже в этой яме большущий камень. Густав слетел с козлов и ударился головой, что очень плохо. Ему срочно нужна помощь.

— Что же делать? — я понимала, что починить карету барон вряд ли сможет. — Мы далеко от имения графа?

— Нет, хвала Господу, — Ливен ободряюще улыбнулся мне и спросил: — Клара, вы не будете бояться, если я оставлю вас с Густавом и поскачу за помощью? Это не займет много времени. Других вариантов нет.

— Нет конечно! — воскликнула я, стараясь не показывать своих опасений. — Поезжайте барон, а я подожду вас и присмотрю за Густавом.

— Вы смелая девушка, — барон спрыгнул с подножки и захлопнул дверцу. Через минуту я услышала ржание лошади и удаляющийся стук копыт.

Я аккуратно подлезла к другому окну, на задранной стороне экипажа и тоскливо посмотрела на серое поле, за которым начинался густой лесок. Интересно, здесь есть разбойники? Стало немного не по себе, но я тут же успокоила себя — вряд ли бы ван Ворст оставил меня в опасности.

Густав был бледен и, прикрыв глаза, полулежал на широком сидении. Я даже не могла обработать ему рану — это нечем было сделать. Оставалось надеяться, что Ливен вернется очень быстро. Ко всему этому еще и пошел дождь, с нарастающей силой барабаня по крыше кареты.

Прошло примерно полчаса, и я снова выглянула в окно, надеясь увидеть людей. Холодный ветер ударил мне в лицо, и сквозь пелену дождя я действительно увидела всадника, быстро скачущего в нашу сторону. Сначала я обрадовалась, но потом вдруг подумала, что вряд ли это помощь из поместья — он приближался с другой стороны, и был один.

Страх моментально проник во все клеточки моего тела, и я суетливо огляделась, ища хоть что-то чем можно было защититься. Мой взгляд упал на Густава, и я увидела нож, торчащий за его поясом. Осторожно вытащив его из ножен, я сжала гладкую рукоятку и уставилась в окно, ожидая, когда в нем появится силуэт незнакомца.

Послышался стук копыт, потом всадник спрыгнул в грязь, и я услышала его шаги — он обошел карету и наконец, в окошке появилась размытая дождем фигура. Я еще крепче сжала нож и приготовилась защищать свою жизнь и честь, ведь неизвестно, что это за человек и что у него на уме.

— Здесь есть кто-нибудь? — услышала я приятный, глубокий голос с бархатными нотками.

— У меня нож! — поддавшись какому-то порыву, ляпнула я, не сводя глаз с окошка. — И я смогу защитить себя!

— Это похвально, — ответили мне по ту сторону дверцы. — Но я хотел не обидеть вас, а предложить помощь.

— Откуда я могу знать, что вы не врете? — поинтересовалась я, не собираясь доверять словам незнакомого мужчины.

— Если бы я хотел напасть на вас, то вряд ли бы стоял под дождем, ожидая вашего согласия принять мою помощь, — раздраженно хмыкнул мужчина, и меня это задело — похоже он считает меня глупой.

— За помощью отправился мой провожатый барон ван Ворст! — заявила я, надеясь, что имя Ливена и его ожидаемое появление, сделают свое дело. Если этот человек и имел дурные намерения, то после моего следующего заявления, обязательно откажется от них. — Скоро здесь будет мой муж! Граф Роэльс!

С той стороны воцарилось молчание, и я довольно повела глазами — вот так вот!

— Что ж, — наконец подал голос незнакомец. — Тогда спешу вас обрадовать — ваш супруг здесь, фрау Клара.

Меня будто окатили ледяной водой. Что??? Да ладно…

— Вы граф Роэльс? — мне казалось, что в горле поселилось семейство ежей.

— Собственной персоной, графиня.

Дверца кареты открылась, и передо мной возник мой муж, глядя на меня темными и глубокими как старый колодец глазами. Поля шляпы отбрасывали тень на его строгое лицо с мефистофельским изломом бровей, и я чуть было не раскрыла рот от охвативших меня эмоций. Короткая щетина окутывала его подбородок легкой дымкой и сквозь нее проглядывала ямка, делая упрямые очертания еще жестче. Лишь длинные, густые ресницы немного смягчали этот демонический образ. Теперь я понимала женщин, которые мечтали заполучить его даже без денег — граф был до безобразия хорош.

— Добрый день, — его глаза пробежались по моей фигуре, прикрытой бесформенным плащом, и он сказал: — Я помню вас маленькой девочкой. Рыжей с россыпью веснушек на носу.

— Это не изменилось, — я чувствовала себя неловко и поняла, что стесняюсь сама себя. Своей полноты и невзрачности. Граф явно заслуживал более привлекательную супругу и, наверное, испытывает ужасное разочарование. Но потом я разозлилась — разве моя вина, что он связан обязательствами? Я здесь тоже не по собственной воле!

— Может, вы опустите нож? — граф перевел взгляд на блестящее лезвие, и я смущенно опустила свое оружие.

— Прошу прощения.

— Что с ним? — он посмотрел на возницу и нахмурился. — Выглядит довольно плохо.

— Он упал и ударился головой, — объяснила я. — Поблизости есть врач?

— Естественно, за ним пошлют сразу же, как только мы окажемся в поместье, — ответил граф и поинтересовался: — Надеюсь, вы не пострадали?

Меня почему-то задел тот факт, что этим он озаботился только сейчас, и не ожидая сама от себя, я проворчала:

— Могли бы справиться о моем здоровье сразу, а не между словом.

Он повернул голову и его брови поползли вверх, из чего я сделала вывод, что мой муж мягко сказать, удивлен.

— Да вы язва, дорогая супруга. Неожиданно… — граф произнес это с легкой насмешкой и я вспыхнула.

— Я не язва! Просто мне кажется, что это элементарное уважение к женщине!

— И скандалистка, — добавил он, прожигая меня своими черными глазами. — Мне придется заняться вашим воспитанием.

Черт, я совсем забыла, что нахожусь в глубоком прошлом, но и бесхребетной не собиралась становиться. Воспитанием…размечтался.

— Поздно, — я мило улыбнулась. — Мой характер уже давным-давно сформирован. Дрессируйте собак, ваша светлость.

Граф потемнел и если бы не появление барона с людьми, то неизвестно чем бы закончилась наша перепалка. Его взгляд явственно пообещал мне скорую расплату.

— Филипп! — барон спешился, и мужчины тепло поздоровались. — Что ты здесь делаешь?

— Ездил в деревню, — ответил граф и покосился на меня. — А на обратном пути познакомился со своей женой. Я немного не так представлял нашу встречу.

— Это ведь прекрасно! — засмеялся Ливен. — Эту историю вы будете рассказывать своим детям. Можно даже придумать парочку пикантных моментов, чтобы она заиграла яркими красками!

Я вздохнула и подумала, что она уже заиграла, да так, что этот калейдоскоп мог выйти мне боком.

Глава 10

Беднягу Густава уложили на повозку, слуги принялись вытаскивать экипаж из лужи, а мрачный граф, окинув меня недовольным взглядом, сказал:

— Вы поедете со мной, графиня.

— Что значит с вами? — сначала не поняла я, а потом до меня дошло — он предлагал мне ехать на его лошади. — Я…я не могу…

Меня даже в жар бросило, когда я представила, как он прижимается ко мне своим подтянутым телом. Еще не хватало, что бы он щупал мои бочка, предательски выпирающие из тесноватого платья. Собираясь в дорогу, я легкомысленно решила, что не буду надевать корсет — дорога длинная, зачем эти неудобства? Кто ж знал, что все обернется таким неприятным образом.

— Вы пойдете пешком? — холодно поинтересовался мой муж, направляясь к лошади. — Тогда я должен предупредить вас, что дойдете вы к следующему вечеру. Итак?

Кляня, на чем свет стоит, и графа, и отвалившееся колесо, и проклятые корсеты, я все же пошла следом за ним.

Филипп взлетел на лошадь подобно большой, черной птице и протянул мне руку.

— Вставьте ногу в стремя, — сказал он, и я сделала, как он хотел, одновременно хватаясь за его горячую ладонь. Мое тело дернули вверх, и я не успела охнуть, как оказалась зажатой крепкими ногами графа.

Ощущения были фееричными. Все происходящее я оценивала как взрослая женщина и естественно, что испытывала далеко не девичьи чувства, оказавшись в кольце мужских рук.

Барон тоже сел на лошадь, и мы поскакали под холодным дождем в сторону большого холма, касающегося своей круглой верхушкой серого неба.

Я старалась даже не дышать, не то что шевелиться, остро ощущая движение лошадиных мышц под собой и графа, который прижимался ко мне всей грудью.

— Вы можете не так сильно прижиматься ко мне? — вежливо поинтересовалась я, не желая, чтобы влечение к мужу, набирало обороты. Он должен первым воспылать к своей молоденькой жене.

— Конечно дорогая, — все тем же насмешливым голосом, произнес он. — Если вы пересядете на голову лошади.

Я недовольно поджала губы, а граф вдруг спросил:

— Мне показалось или вы без корсета, фрау?

Я так и знала. Какой же ты внимательный!

— Да, — я не стала юлить и сказала правду. — Это жуткое приспособление и, в дороге принесло бы мне немало неудобств.

— Это разумное решение, — ответил к моему удивлению граф. — Всегда поражался стойкости женщин — втискивать свои телеса в эту клетку, сущий ад.

Граф что, намекает на мои формы? Или он не имел в виду именно меня?

Зло, тряхнув головой, я отогнала от себя эти мысли. Какая разница, что он думает обо мне! Я никогда не была мнительной и не искала в сказанных кем-то словах скрытый смысл. А сейчас будто восьмиклассница!

Замолчав, я принялась обдумывать свое будущее с этим экземпляром мужественности, но все, что приходило мне в голову отнюдь не радовало. Итак, что мы имеем — мужа с финансовыми проблемами, племянницу-сиротку, к которой нужно найти подход и дом, который станет моим на всю жизнь. В любом случае у графа должны быть расчетные книги, и было бы замечательно заглянуть в них, я бы точно определила истинное положение дел. Я даже улыбнулась, вспомнив одно выражение: «У хорошего бухгалтера не сойтись может только юбка». Оно очень подходило мне на данный момент — бухгалтером я была хорошим, и юбка на мне сходилась с трудом. Но позволит ли граф лезть молодой жене в финансовые дела? Здесь у меня были сомнения.

Мои мысли плавно перешли на более приятные вещи, и я закусила губу. Сегодня ведь первая брачная ночь! О нет… Только не так… Как умная женщина, имевшая кое-какой опыт, я понимала, что именно эта ночь может повлиять на нашу семейную жизнь в будущем. Пока граф равнодушен ко мне, и если быть до конца честной — вряд ли его приведет в восторг мое нынешнее тельце, похожее на фарфоровый, пузатый графинчик. Первый раз всегда оставляет послевкусие, которое потом трудно будет перебить. Это может стать помехой в наших отношениях. Вывод напрашивался сам собой — никакой брачной ночи пока муж не заинтересуется мной сам, лично. Я еще не знала, как буду избегать ее, но настроена была решительно.

Слава Богу, у меня были мозги не двадцатилетней девчонки, и я вполне могла выстроить грамотную стратегию, а сейчас мне был нужен…скандал. Небольшой такой скандальчик, чтобы отбить у графа желание исполнить свои супружеские обязанности.

Весь остальной путь мы молчали и лишь когда показались первые деревья подъездной аллеи, граф сказал:

— А вот и ваш новый дом, Клара. Надеюсь, он вам понравится.

Мне понравится все, главное, чтобы там не было фрау Гертруды и Лисбет. От этой мысли я улыбнулась и приготовилась лицезреть графские пенаты.

Но сначала я увидела парк, который темной громадой окружил нас, и с интересом оглянулась — по тому, что открылось мне, можно было сделать вывод, что парк был достаточно большим. Заросший, мрачный, немного похожий на своего хозяина, он навевал легкую тревогу. Нужно будет обязательно пройтись по его дорожкам, оценить степень запущенности — решила я. Вряд ли за ним могли ухаживать в полной мере, ведь это требовало довольно внушительных затрат.

Луна ярко освещала путь, следуя за нами по очистившемуся от туч небу. Аллея, по которой мы ехали, закончилась и, преодолев двустворчатые ворота из металлических прутьев, некогда выкрашенных в благородный коричневый цвет, я чуть не ахнула, увидев большущий особняк. Это монументальное строение просто поразило меня своими масштабами, было видно, что в прошлом оно дышало роскошью и великолепием. А сейчас, на меня смотрел облезлый фасад, увитый плющом, который опутал своими цепкими лианами серые, каменные стены. Какая-то готическая нотка сквозила в его архитектуре, а красочная «облезлость» лишь усиливала это ощущение. Главный вход находился в самом центре фасада, между двумя античными колоннами, разместившимися на устойчивых пьедесталах. Некогда они были выкрашены в охровый цвет, а сейчас от него остались расплывчатые пятна, похожие на ржавчину. Массивная деревянная дверь с аркообразным, вытянутым окном сверху, была почти черной от времени и влаги. Крыша особняка, покрытая темной черепицей, оканчивалась невысоким фронтоном, который украшал цветочный орнамент — лилии, сплетенные между собой ажурными стеблями. Каминных труб было много, но я сомневалась, что все камины использовались — это тоже как никак дорогое удовольствие. Площадка перед домом была устлана каменной плиткой различного размера, и в ее щербинах зеленел густой мох.

Еще не спустившись с лошади, я определила объем работ — большие окна нуждались в помывке, фасад в капитальном ремонте, а парк в чистке. Вот только некоторые планы требовали вложений… Что ж, начнем с меньшего, а дальше будет видно.

Граф спрыгнул с лошади и аккуратно снял меня, обхватив крепкими руками талию.

— Добро пожаловать в «Темный ручей», — Филипп усмехнулся, заметив мой удивленный взгляд. — Не переживайте графиня, столь мрачное название никак не связано с какими-то ужасными историями.

— А откуда тогда оно? — мне было интересно как такие особняки, с удивительной историей, получали свои названия.

К нам подошел Ливен, ведя лошадь под уздцы, и сказал:

— О, это удивительная история. Уж поверьте мне, ваша светлость. Вернее не сама история, а личность в ней.

Мне было чудно слышать в свою сторону «ваша светлость», но к этому нужно было привыкать.

— В далеком прошлом, в соседней роще остановился Вильгельм I Темный, — граф говорил тихим, удивительно красиво поставленным голосом и было трудно не попасть под его очарование. — Он и его войско изгнали французов из этих земель и по пути воины решили отдохнуть. Лучшего места, чем тенистая роща с прохладным ручьем, трудно было отыскать и уставшие, мужчины уснули под деревьями. Вильгельм же, склонился над ручьем, чтобы умыться и его пальца соскользнул родовой перстень, который так и не нашли. После этого, ручей начали называть «Темный».

— А что же удивительного в личности Вильгельма? — я улыбнулась барону, вытаскивая из анналов памяти этого Вильгельма. По-моему он был каким-то замечательным полководцем.

— О его личности ходят самые невероятные истории, — с готовностью ответил Ливен. — Одна из них гласит, что Вильгельм задумал жениться и посватался к красавице Матильде, дочери одного из самых влиятельных вассалов французского короля. Но, увы, король отказал ему. Оскорбленный Вильгельм якобы пробрался в собор, где находилась Матильда, и поколотил ее, а потом вскочил на коня и скрылся. Пришедшая в себя девушка заявила, что выйдет замуж только за него, и отец вынужден был согласиться.

— Удивительно! — меня немного рассмешила эта история, и я не могла сдержать легкий смешок. — И чем закончилась эта история?

— Их брак оказался на редкость удачным, и Матильда могла усмирять гнев своего мужа, — барон посмотрел на графа. — Думаю, его светлость согласен, что порой от женщины многое зависит.

Я тоже взглянула на Филиппа и поймала его пристальный взгляд.

— От умной женщины, — ответил он, не сводя с меня взгляда. — Но это такая редкость.

Глава 11

Я мило улыбнулась ему, вложив в эту улыбку все, что думаю, по этому поводу и граф нахмурился. Нет, как бы оно ни было, но все же, первое впечатление он создавал довольно приятное. Было видно, что граф не сноб, не глуп, у него есть чувство юмора и я снова загорелась надеждой, что у нас все получится.

— Думаю, на сегодня хватит историй, — Ливен почувствовал напряжение между нами и, скрывая улыбку, добавил: — Пора отдохнуть после дороги.

— Да, ты прав, — граф повернулся ко мне и холодно произнес: — Прошу прощения графиня, что заставил вас стоять на холоде.

— Ничего страшного, — вежливо ответила я. — Я ничуть не замерзла.

— Прошу вас, — он предложил мне руку, я взялась на нее, и сразу почувствовала, как он напряжен. Я его раздражаю? Нужно быть аккуратнее.

Удивительно как в этом человеке сочетались обаяние и холодность ледяной глыбы! Такие вот мужчины, с легкостью сводят женщин с ума, то очаровывая их, то отдаляясь. Но нет, со мной милый граф, такие трюки не пройдут! Хотя, это могло быть особенностью характера, а не целенаправленным действом. Вряд ли я на данный момент представляла собой объект для соблазнения.

Мы вошли в дом, и тяжелая дверь жутко заскрипела, закрываясь за нами, отчего я вздрогнула и машинально оглянулась. Нет, мне положительно требуется успокоительное.

С замиранием сердца я осмотрелась и поняла, что как бы ни был стеснен в средствах граф, за особняком ухаживали по мере возможности.

Первое, что бросилось мне в глаза — это камин облицованный камнем с вставками из покрытого резьбой можжевельника. У меня была солонка из этого замечательного дерева, и я часто любовалась на удивительные переходы цветов и оттенков, прихотливо вьющиеся линии и изгибы. На камине и на кое-какой мебели, стояли масляные лампы и довольно сносно освещали помещение, позволяя рассмотреть место куда я попала. Хотя и копоти от них тоже было не мало — скорее всего, в них был нутряной жир.

Сам камин был просто невероятных размеров и напоминал раскрытую пасть некоего чудовища. Несмотря на свой мрачный вид, он был идеально вычищен, и я даже прикинула, что если позолотить решетку и соскоблить налет с полок, он заиграет другими красками. А в том, что налет был — я не сомневалась. Вдоль стен были расставлены стулья с такими прямыми спинками, что посидев на таком, можно было запросто заработать прострел. В моей голове сразу же промелькнула мысль о подушечках из бархата, но я остановила этот приступ домоводства, решив, что сейчас не время думать о глупостях. Красивая консоль под цвет стульев, стояла под блестящим щитом, на котором был изображен герб и, хотя поверхность столика истерлась, это не мешало ему быть произведением мебельного искусства. Канапе, обитое тисненой кожей, несколько мягких табуретов со штопаными, парчовыми сидениями и темный шкаф с бронзовыми накладками, украшенный резьбой — вот и все убранство.

Потолок тоже был каменным, с почерневшими, нависающими балками и мне казалось, что сейчас оттуда обязательно должна вылететь летучая мышь.

— Наконец-то, ваша светлость! — взволнованный голос прозвучал немного резко в большом холле и я, наконец, обратила внимание, что в нем находимся не только мы, а еще несколько человек. Они стояли в самом темном углу, поэтому я не заметила их сразу. — Мы волновались! На улице похолодало!

Вся эта честная компания шагнула из темноты и остановилась, глядя на графа.

Я с интересом взглянула на собравшихся, и сразу же поняла, что это слуги. Пожилой мужчина с абсолютно лысой головой и острыми плечами, обтянутыми серым сукном, полненькая женщина лет пятидесяти в чепце, который был завязан под подбородком и молоденькая девушка с круглым, деревенским лицом, на котором блестели любопытные глаза — бусины.

— Мне лестно слышать, что вы печетесь о моем здоровье, Фрост, — граф говорил строго, но было видно, что он делает это ради приличия. — Но я уже не дитя. А теперь подойдите ближе, познакомьтесь с графиней Роэльс.

Трио двинулось в нашу сторону и любопытства в глазах девушки, стало еще больше.

— Ваша светлость, это Фрост — он исполняет обязанности моего камердинера и дворецкого, — представил Филипп пожилого мужчину и тот так низко поклонился мне, что хруст в его пояснице, заставил меня испуганно схватить его за локоть.

— Я прошу вас, не надо.

Мужчина выпрямился, и в его глазах мелькнуло сначала удивление, а потом радость — он явно не ожидал, что я обращу на него внимание. Но я сразу заметила и скрученные артритом пальцы и легкую хромоту, которую он отчаянно пытался скрыть.

— Добро пожаловать ваша светлость, — сказал он, и я поняла, что мы подружимся. Уж очень добрые глаза были у этого старика. — Для нас это большая радость.

— А это Гуда — повариха и экономка, — граф указал на полную женщину в чепце. — Теперь она будет выполнять ваши распоряжения.

— Здравствуйте ваша светлость, — женщина тоже поклонилась и сняла с пояса связку ключей. — Теперь это ваше. Здесь ключи от кладовой и остальных комнат.

Вот значит, как… Меня порадовало, что никто не собирался ограничивать меня в правах и с этих пор я здесь полноправная хозяйка.

— Здравствуй Гуда, — я старалась говорить как можно дружелюбнее, ведь с этими людьми мне придется контактировать каждый день. — Я думаю, мне понадобится твоя помощь, так что, пусть они пока побудут у тебя. Надеюсь, ты все покажешь мне завтра утром?

— Конечно ваша светлость! — повариха засияла как медная кастрюля. — Каждый уголочек!

— Ну а это Мия — помощница Гуды. Она швея и прачка, — Филипп, казалось, даже посветлел, наблюдая, как я общаюсь с его слугами и объяснил: — Это вся домашняя прислуга, но есть еще слуги, которые занимаются тяжелой работой.

— Я здорово шью, ваша светлость! — горячо заговорила девушка, перебирая нервными пальцами передник. — Стежок к стежку! Никто в деревне не делает такие ровные стежки как я!

На вид ей было лет пятнадцать не более, и вся ее внешность дышала здоровьем и той деревенской свежестью, которой так не хватало городским барышням.

— Мия, прекрати хвастаться перед графиней! — одернула ее повариха, но я поддержала ее запал:

— Мия, зайдешь ко мне завтра после обеда, я хочу показать тебе кое-какие платья. Их нужно подшить.

— Слушаюсь ваша светлость! — девушка неловко присела и тут же захихикала, получив подзатыльник от Гуды.

— Завтра я познакомлю вас со своей племянницей, графиня, — сказал Филипп и вежливо поинтересовался: — Вы поужинаете с нами или в своей комнате? Я перечить не стану, вижу, что вы устали.

— Благодарю вас, — мне действительно хотелось уединиться. — Я очень устала и чувствую странный озноб…

Это я ляпнула для того, чтобы граф не придумал явиться ко мне за супружеским долгом.

— Вы плохо себя чувствуете? — Филипп окинул меня внимательным взглядом. — У вас, графиня, действительно нездоровая бледность.

— Да, мне кажется, что начинает болеть голова, — я изобразила вселенскую печаль. — Но я уверена, что все пройдет к утру.

— Что ж не буду задерживать вас, — граф склонил голову и повернувшись к Мие, сказал: — Отведи ее светлость в предназначенные для нее покои.

Я попрощалась с бароном и пошла за девушкой, которая направилась к широкой лестнице, взяв одну из ламп. Даже в полумраке, лестница была великолепна — в окружении больших, боковых окон и парных колонн, казалось, что это вход в волшебный мир. В ее основании находилось зеркало, которое визуально удваивало пространство и мерцание огня отражалось в нем совершенно мистическим образом… В свете лампы было видно, что некогда гладкие перила облезли, кое-где образовались трещины, а сама лестница местами крошилась, изъеденная безжалостным временем. От нее убегали вглубь дома два широких коридора, находящихся напротив друг друга и мы завернули в один из них.

— А вот и ваши покои, ваша светлость, — Мия распахнула украшенные резьбой двери и, войдя в них первой, поставила лампу на столик. — Камин уже растопили и вы не замерзнете.

Это было очень кстати, ибо коридоры особняка были просто пронизаны сквозняками.

Она поставила лампу на столик и вытащила из кармана фартука огарок свечи.

— Располагайтесь, ваша светлость, а я принесу вам ужин, — Мия зажгла свечу и выскользнула из комнаты, а я с интересом повертела головой, разглядывая свое новое жилище.

Двустворчатый шкаф, столик на изогнутых ножках перед большим зеркалом, немного потерявший краски ковер на каменном полу и высокая кровать с подставкой в виде ступенек. Над кроватью раскинулся тяжелый балдахин, непонятного, ржавого цвета и я даже поморщилась, представив, сколько в нем пыли. Узкое окно прикрывала штора такого же цвета и, отодвинув ее в сторону, я громко чихнула. Нужно навести здесь порядок. Прямо завтра. Обнаружив невзрачную дверь, притаившуюся за шкафом, я поняла, что за ней покои графа и не в силах перебороть любопытство, потянула за ручку. Дверь была заперта.

Мия вернулась с подносом полным еды и в этот момент я поняла, как проголодалась. Решив, что с моей диетой ничего не случится из-за одного раза, я удовольствием перекусила сыром, маслинами и вкуснющей лепешкой с маслом, запила все это молоком и почувствовала себя намного лучше. Моих вещей не было — они остались в карете, и Мия тут же предложила мне ночную сорочку, покойной матушки моего мужа. На удивление она оказалась чистой, в хорошем состоянии и довольно симпатичной. Забравшись под одеяло, я моментально уснула, готовая к новой жизни и всем ее неожиданностям.

Глава 12

— Что ты скажешь о своей молодой супруге? — барон, прищурившись, смотрел на друга, который медленно пил вино с мрачным лицом.

— Рано делать выводы, но скажу так — она напугана и ершится, словно птенец, — ответил Филипп и хмыкнул. — Да она и есть птенец, выпавший из гнезда.

— Ты знаешь, я бы сказал, что графиня рада, что выпала из этого гнезда, — Ливен улыбнулся, вспомнив, как Клара требовала документы у нотариуса. — Она полна скрытых достоинств, одно из которых — умение разбираться в цифрах.

— Что? — граф удивленно приподнял бровь. — Ты это о чем?

— Ты не поверишь, но я это видел собственными глазами! — воскликнул барон. — Когда нотариус объявил при всех о том, что отец оставил ей приданное, твоя жена потребовала счета и довольно быстро отыскала в них нестыковки. Похоже, мачеха пыталась поделить и те крохи, что предназначались именно падчерице.

— Но откуда у нее такие знания? — Филипп был удивлен, и в его голосе сквозило недоверие. — Молодая девушка и цифры?

— Клянусь тебе! — Ливен сказал это так горячо, что граф понял — барон сам находится под впечатлением. — Я посмотрел на нее другими глазами.

— Странно… Я помню ее совсем ребенком. Мне было пятнадцать лет, а ей пять и уже тогда было видно, что она не приспособлена к жизни — мягкое, стеснительное дитя, прячущееся за шторами в гостиной. Она часто болела, не играла в саду с другими детьми и ее унылое, рябое личико всегда было тоскливым и грустным, — граф задумчиво потер подбородок. — А сейчас она разбирается в цифрах и, по-моему, остра на язык.

— Еще у нее благородная душа, — добавил Ливен, подвигая кресло ближе к огню. — Она попросила меня посодействовать ей в одном деле.

— В каком еще деле? — брови Филиппа снова поползли вверх.

— Графиня сказала мне, что не хочет оставлять свою кузину на попечении мачехи, и я посоветовал ей оформить опекунство после замужества. Надеюсь, ты не будешь против? — барон отвел взгляд от огня, чтобы посмотреть на друга. — Эта женщина ужасно неприятная особа, я уверен, что у бедняжки Хенни, жизнь будет не сахар.

— Хенни? — граф сморщил лоб, стараясь вспомнить, и это ему удалось. — Припоминаю! Сопливая малышка, трущаяся возле Клары. Они всегда были вдвоем. Что ж, девушку нужно спасать. Я поговорю с супругой.

— Скажи мне честно, ты разочарован ее внешним видом? — спросил барон, хитро сощурившись. — Тебя всегда привлекали женщины типа баронессы Ингрид, высокие, темноволосые лани с большими глазами.

— Возможно, я бы и женился на богатенькой вдовушке, такой как Ингрид, но увы, отец и герт ван Мейер, подписали удивительный договор — если я откажусь от брака с Кларой, то мне придется отдать в качестве откупа «Темный ручей», — раздраженно произнес граф. — Слишком большая цена за свободу. А насчет внешности моей жены — мне все равно, она не похожа на черта и это уже хорошо.

— Согласен — отдать поместье, это ненужная жертва. Я знаю, как ты любишь это место.

— Ливен, если быть откровенным — мне жаль девушку, — раздражение покинуло Филиппа, и он грустно улыбнулся. — Вряд ли ее отец желал такой судьбы своей дочери. Что я могу предложить ей кроме жалкого существования в этом старом особняке?

— Как дела на сыроварне? — сменил тему барон и Филипп покачал головой, давая понять, что дела из рук вон плохо.

— Коровы мрут, новых купить не на что. Из стада осталось пять голов, на которых страшно смотреть.

— Я могу помочь тебе пополнить стадо, — сказал Ливен и поднял руку, пресекая возражения Филиппа, которые он уже приготовился высказать. — Я достаточно слышал твоих «нет», граф. Сначала мне было тоже нелегко, потом все начало налаживаться и мои лошади стали приносить доход, но ты упрямо оказывался от моей помощи. Потом пожар… Сейчас мои дела идут на лад и я могу себе позволить помочь тебе. Ты спас меня от смерти, а то, что я предлагаю тебе — всего лишь коровы! Шесть шикарных, молодых коров и быка.

— Не начинай петь свою старую песню, Ливен, — Филипп нервно поправил волосы. — Это было давно и не стоит вспоминать об этом.

— Кинжал того вора был нацелен мне в сердце, но вошел в твое плечо, — упрямо продолжал барон. — Если бы не ты…

— Ты погнался за ним из-за кошелька, в котором было несколько золотых гульденов! — воскликнул граф. — Это безумство!

— Нельзя позволять всяким проходимцам обирать тебя! — барон злился, вспоминая эту давнюю историю. — Иначе они совсем обнаглеют!

— Ты мог лишиться жизни.

— Благодаря тебе — она со мной, — Ливен тяжело вздохнул. — Так что, твоя гордость сейчас совершенно неуместна, и я предлагаю тебе не благотворительную помощь, а свадебный подарок. Лучше подумай, что твои дела пойдут в гору, как только заработает сыроварня. Ваш сыр всегда был самым лучшим в Голланде.

— Что ж, наверное, ты прав и мне придется принять твою помощь, — вздохнул граф и налил вина себе и барону. — Давай выпьем за это. Кстати, я не хочу забирать все деньги у Клары, пусть у девочки будут свои средства.

— Это благородно с твоей стороны, — Ливен с уважением взглянул на друга. — Мне это по душе и поверь, твоя молодая жена это оценит. Завтра же я дам распоряжение, чтобы пригнали скотину и привезли корма. В этом году мои поля были полны сочной травы, и ее хватит, чтобы прокормить и мое стадо и твое.

— У меня тоже есть запасы, — граф немного расслабился. — Эта зима не будет такой тяжелой как прошлая.

Они помолчали, глядя на пляшущий в камине огонь, и барон спросил:

— Как малышка Полин?

— Она скучает по матери, — грустно произнес Филипп. — Девочка становится дикой и нелюдимой. У меня нет времени заниматься ее воспитанием, а Гуде и Мие некогда, они вдвоем стараются содержать этот дом в порядке, занимаясь еще и кухней. Она как зверек прячется в коридорах особняка или в парке и женщины ловят ее, чтобы накормить и помыть.

— Возможно, теперь все изменится, — предположил Ливен. — Клара может заменить ей мать. А когда здесь появится кузина Хенни, у девочки будет достаточно женского общества, чтобы восполнить свою пустоту.

— Надеюсь, так и произойдет, — Филипп поставил пустой бокал на столик и взяв огарок свечи, поднялся. — Ты останешься здесь?

— Да, иди. Я хочу посидеть у огня, — ответил Ливен. — Романтическое настроение.

— Я знаю причину этого настроения? — граф удивленно взглянул на друга, но тот лишь рассмеялся.

— Доброй ночи, ваша любопытная светлость.

— Не засиживайся, не то привидение «Темного ручья», украдет твое дыхание, — зловещим голосом протянул Филипп и под смех Ливена, покинул гостиную.

Он поднялся в свою комнату, и устало посмотрел в темное окно. Скоро зима… Холод, проникающий в каждую щель старого особняка. В это время ужасно хотелось тепла и уюта, которых так давно не чувствовал этот дом. Как же он мечтал, чтобы его жилище озарилось светом семейного счастья, чтобы в нем зазвучали детские голоса

Граф подошел к двери, разделявшей его спальню с покоями молодой жены, и аккуратно открыл их. Девушка, скорее всего, крепко спала и вряд ли он напугает ее. Филипп приблизился к кровати и посмотрел на свою супругу. Отблески затухающего камина и слабое пламя его свечи озаряли очертания ее тела. Она действительно крепко спала, откинув тяжелое одеяло, и граф обратил внимание, какие густые волосы у девушки — они завивались крупными кольцами, свисая с подушки, и были похожи на червонное золото. Чтобы он не говорил барону, но внешность жены не отталкивала его — у нее было милое личико с умными, проницательными глазами, мягкие, женственные формы и сейчас ее трудно было назвать рябой — веснушки невероятно шли ей. К утру в комнате будет холодно и он осторожно, чтобы не потревожить сон жены, накрыл одеялом ее плечи.

Глава 13

Проснулась я рано утром, когда темное небо только начинало сереть на горизонте, и больше не сомкнула глаз, поддавшись тревожным мыслям. Они снова терзали мою душу, заставляя придумывать все новые и новые страшилки, которые ждали меня в будущем. Но самое главное, что я решила для себя — мне нужно поговорить с мужем. Он производил впечатление умного человека и должен был прислушаться к просьбе девушки.

Мия пришла примерно через час, и я улыбнулась, увидев ее помятое, сонное лицо.

— Ваша светлость, просыпаться пора, — прощебетала она, растапливая камин. — Теперь вы решаете, что на обед и ужин готовить. Гуда ждет распоряжений.

— Замечательно! — я потянулась, ощущая легкость в отдохнувшем теле. — Мне бы хотелось умыться, Мия.

— Я принесу водичку, ваша светлость, — пообещала мне девушка, а я подумала, что нужно обязательно спросить о ванне. Не хотелось ходить грязнулей.

— Погоди-ка, — я немного замялась, ведь в доме мачехи ванны не было и мне приходилось мыться в небольшом тазу, холодной водой, испытывая при этом невероятные неудобства. — Мия, у меня вопрос. В доме графа есть ванна?

— Ванна? — она сначала не поняла, хлопнув сонными глазами, а потом засмеялась. — Мыться в которой? В замке две бадьи — одна стоит в прачечной возле кухни, мы с Гудой по субботам там моемся, а вторая — принадлежит графу.

Это уже вселяло надежды на чистое существование, да и мысль, что граф следит за своей гигиеной, была приятной.

— А еще, в подвале есть медная ванна, — спохватилась Мия. — Гуда говорит, что ее старый граф с Турций привез.

Это было очень интересно — кто знает, какие еще сокровища хранят в себе подвалы и чердаки этого особняка.

— Мне бы очень хотелось принять ванну, — я вылезла из под одеяла и поежилась — камин еще не успел прогреть комнату, и было зябко. — Это можно устроить?

— Конечно ваша светлость! — Мия схватилась за ручку двери и обернулась. — Вы бы оставались в кровати, пока я вещи ваши не принесу, не приведи Господь, заболеете.

Но усидеть на месте я не могла и как только служанка вышла, принялась исследовать свою спальню при свете дня. То, что было скрыто в полумраке ночи, теперь просто кричало о ветхости, и я сразу решила, что тяжелый балдахин над кроватью, нужно снять, вычистить и заштопать. Иначе спать под этим пылесборником — зарабатывать себе аллергию. Тоже самое нужно проделать и со шторами, а ковер хорошенько поколотить на улице палками… В принципе, особой грязи здесь не было, лишь пыль, да небольшой налет на камине, с чем можно было довольно быстро и бесхлопотно справиться. Высокий, двустворчатый шкаф был набит простым, но чистым бельем — похоже, его кипятили, потому что, ни желтизны, ни серости я не заметила.

Мия притащила ведро теплой воды, и мне стало жаль ее, но девушка двигалась проворно, движения ее были уверенными и, не смотря на столь юный возраст, у нее были натруженные руки.

В дверь постучали — оказалось, принесли мои вещи, и это было очень кстати, ведь дорожное платье было уже несвежим. Я умылась, уложила волосы в простую прическу и с помощью Мии, надела самое лучшее платье, из тех жалких нарядов, что имелись в наличии. Оно было из светлого сукна, цвета кофе с молоком, простого покроя — с мягко ниспадающими складками и аккуратной шнуровкой на лифе. Подол, украшенный каймой, немного поистрепался, но это было не сильно заметно и все выглядело довольно мило.

Когда я спустилась к завтраку, граф уже сидел за столом и задумчиво смотрел на раскачивающиеся деревья за окном. При моем появлении он поднялся, и когда я подошла ближе, отодвинул стул.

— Доброе утро ваша светлость, — вежливо поздоровался он и вернулся на свое место. — Как вам спалось?

— Замечательно, — я обратила внимание, что мой муж гладко выбрит и снова одет во все темное. Но мне это импонировало, лучше так, чем, если бы он был похож на яркого павлина. — Как спалось вам, Филипп?

Мне показалось, что он даже вздрогнул, когда я произнесла его имя.

— Спасибо, неплохо, — ответил он и поинтересовался: — Как вы себя чувствуете?

— Все мои недомогания унес хороший сон, — дружелюбно ответила я, думая как начать разговор, касающийся наших семейных отношений. — Могу я попросить вас?

— Да, конечно, что угодно, — граф отложил ложечку, которой вяло ковырял яйцо, и мне показалось, что его что-то тревожит. Правильно ли я делаю, что лезу к нему с этими разговорами?

— Мне бы хотелось спуститься в подвал, — сказала я, намазывая овсяную лепешку маслом. — Вы позволите мне?

— В подвал? — граф изумленно уставился на меня. — Странное место для прогулок.

— Мия сказала, что там стоит медная ванна, я хотела бы взглянуть на нее, — сказала я с замиранием сердца, готовая к тому, что он посчитает меня странной, разозлится или откажет в грубой форме, но муж лишь весело приподнял брови.

— Господи, графиня, вы напугали меня! — Филипп рассмеялся красивым, раскатистым смехом и я тоже не сдержалась и улыбнулась — как же он хорош! — Я грешным делом подумал, что взял в жены женский вариант Синей бороды!

Я тоже начала смеяться, ощущая, как тает лед межу нами.

— Но это всего лишь легенды и Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Рэ, маршал Франции, был женат всего один раз, жену свою не убивал, да и вообще больше интересовался делами военными, чем любовными. На свою беду маршал был очень богат. Видимо, за это он и поплатился головой, обвиненный в преступлениях! — я еще улыбалась, говоря это, но видя, как увеличиваются глаза графа, резко замолчала. Боже, какая же ты болтушка! Неужели так трудно держать язык за зубами! Ну читала ты об этой "бороде" — молодец! Молчи!

— Я поражен. — Филипп прокашлялся и смотрел на меня с нарастающим интересом. — Моя фрау интеллектуалка. Господи, это невероятно…

— Так что насчет ванной? — я корила себя за длинный язык и надеялась, что ничего плохого в моих познаниях, муж не увидел.

— Она помята с одной стороны, поэтому ею не пользуются. Нужен жестянщик, чтобы привести ее в надлежащий вид, — ответил граф, но его взгляд стал более изучающим и пристальным. — Вы можете пользоваться моей лоханью, графиня. В любое время.

— Благодарю вас, — я собралась с духом и выпалила: — Ваша светлость… Я прошу вас не посчитать меня взбалмошной, странной особой, но мне бы очень хотелось начать наши отношения с доверия. Позвольте мне привыкнуть к вам.

Он прищурился и от его взгляда по мне пробежали мурашки — то ли страха, то ли предчувствия чего-то волшебного.

— Я понимаю, о чем вы говорите, дорогая супруга, — наконец сказал он, и его большая рука накрыла мою ладонь. — И я совершенно не против. Вы молодая девушка, только вчера покинувшая отчий дом и нужно быть деспотом, чтобы принуждать вас.

Его красивые глаза просто обволакивали меня своим бархатом, но в них были лишь понимание и открытость.

Черт. Он великолепен. И если бы не вся эта ситуация, я с удовольствием бы «принудилась», но нужно играть свою роль до конца. В конце концов, еще ни один мужчина не умер от ухаживаний!

— Ваша светлость! — громкий голос Мии прервал этот завораживающий момент, и мы повернулись на него. — Я привела Полин, как вы и просили!

Мое сердце сделало кульбит, когда я увидела малышку, выглядывающую из-за подола служанки. Господи… это самое прелестное существо, которое мне доводилось видеть! Она была блондинкой, с такими густыми волосами, что они казались шапкой на ее очаровательной головке. Растрепанные пряди окружали личико-сердечко с огромными глазами, которые поражали своей кристальной голубизной… Ангел, спустившийся с небес.

— Я вас всех ненавижу! — малышка укусила Мию за руку, плюнула на пол и помчалась к двери. — Ненавижу!

— Это моя племянница, графиня, — граф невозмутимо наблюдал, как служанка тащит девочку обратно. — Полин.

Глава 14

Я с интересом наблюдала за девочкой, стараясь понять, что вызывает такую агрессию в этой маленькой душе. Неужели смерть матери вызвала в ней эту бурю? Противопоставила всему свету?

— Полин, познакомься с моей супругой, фрау Кларой, — сказал граф, когда Мия подвела малышку ближе. — Надеюсь, вы подружитесь.

Полин угрюмо смотрела на меня и молчала.

— Ты позволишь мне стать твоим другом? — я поднялась со стула и присела, чтобы видеть ее глаза, которые она старательно отводила. — Полин?

Она молчала, сжав ручки в кулачки, и я решила, что не стоит вытаскивать каждое слово клещами. Я для нее чужой человек и пугать своей настойчивостью — не лучший вариант.

— Ты должна знать, что всегда можешь обратиться ко мне, и я помогу тебе, — мягко сказала я. — В любое время.

Девочка взглянула на меня быстрым, настороженным взглядом и, развернувшись, помчалась прочь. Мия снова кинулась за ней, но я остановила ее:

— Пусть бежит, не принуждай ее.

Служанка кивнула и вышла из столовой, а я вернулась на свое место. Меня снедало любопытство.

— Я вижу, вы удивлены поведением моей племянницы, — Филипп вздохнул и продолжил: — Этому есть объяснение, но это длинная и неприятная история. Даже страшная, в своей жестокости.

— Я хочу знать ее, — с готовностью сказала я, отмечая, что граф действительно переживает за девочку. У меня даже мурашки пробежали под рукавами, заставляя встать дыбом короткие волоски. — Чтобы стать Полин другом и расположить ее к себе, мне нужно знать о ней все.

— Спасибо вам, Клара, — мой муж, казалось, носил в себе тяжелый груз, и он мучил его. — Давайте я расскажу вам эту историю во время прогулки. Как вы на это смотрите?

— С удовольствием прогуляюсь с вами, — быстро согласилась я, понимая, что это еще одна возможность стать ближе. — Мне бы хотелось осмотреть парк.

— Что ж, после того как я решу некоторые дела, мы с вами отправимся в это таинственное путешествие, — Филипп снова улыбнулся и в этот раз его улыбка была более мягкой.

— Почему таинственное? — мне тоже было трудно сдержать улыбку, а это говорило о многом — редко какой мужчина мог заставить меня вот так улыбаться.

— Судя по тому, как зарос парк и сад, это путешествие будет не только таинственным, но и пугающим, — зловещим голосом ответил граф. — Ведь все молодые фрау, боятся темноты и мрачных зарослей.

— Поспешу вас расстроить, но не все! — я чуть не подмигнула ему, но вовремя спохватилась. — Допустим мне, всегда хочется их расчистить и в прямом и в переносном смысле.

— Это приятно слышать. Надеюсь, мы избавимся от мрачных зарослей и в саду и между нами. — Филипп поднялся и слегка склонил голову. — До встречи графиня.

— С нетерпением буду ждать ее, — искренне ответила я и, он вышел, оставив меня блаженно улыбаться.

Но мысли о маленькой Полин, не покидали мою голову. Что же такое произошло с ней? Страшная в своей жестокости история… Бедное, бедное дитя…

Когда Мия вернулась, чтобы убрать со стола, я последовала за ней на кухню, сгорая от нетерпения увидеть святая святых Гуды, и была приятно удивлена.

Кухня была оборудована просто изумительно. Я чуть не ахнула, увидев раковину с краном, похожую на те, которыми пользовались в будущем. К голландской печи хитро присоединялся бак с водой, которая весь день потихоньку нагревалась, и это было для меня невероятным открытием. Вдоль стен сверкали надраенные до блеска медные и оловянные кухонные принадлежности; стол был когда-то выкрашен в розовый цвет, но от частого мытья облез, пестрея въевшейся в щербины краской. За стеклом громоздкого, посудного шкафа, который повариха услужливо распахнула передо мной, были сложены приборы, столовые скатерти и салфетки, предназначенные для повседневного пользования, соусники и доски для рубки мяса. Похоже все эти вещи были приобретены еще во времена процветания поместья, но за ними ухаживали заботливые руки, что не могло не вызывать восхищения.

За большим столом сидел Фрост и пил травяной чай из большой, глиняной кружки. При моем появлении, старик поднялся и ласково сказал:

— Доброе утро ваша светлость. Как вам спалось в «Темном ручье»?

— Спасибо Фрост, очень хорошо, — я прошлась по кухне, отмечая чисто выскобленные полы и приятный, неназойливый аромат тмина, плавающий в воздухе. — Мне очень нравится здесь.

Старик засиял, словно это был его дом, но ведь по большому счету это так и было в какой-то мере.

— Посмотрите кладовую? — Гуда указала на темную, толстую дверь, с массивными, железными скобами.

— С удовольствием! — все, что окружало меня — вызывало дичайший интерес, и была бы моя воля, я бы рыскала по всем тайным уголкам дома.

Повариха загремела ключами, открывая дверь и пошарив рукой в темноте, взяла огарок свечи. Через секунду, темные глубины кладовой озарил слабый огонек, и мы пошли вдоль полок, заставленных различной снедью.

Оказалось, что здесь хранились разного рода консервации: засоленная рыба, копченое мясо, а так же сыр, яйца, мука, фрукты долгого хранения, картофель, лук и странный для меня продукт — сливы в уксусе. Гуда поведала мне, что в поместье держали свиней и птицу, что существенно влияло на рацион. Так же в кладовой хранилось сливочное масло, закупоренное в глиняных горшочках.

— Что на обед готовить, ваша светлость? — Гуда в ожидании уставилась на меня, а я растерялась. Что ей сказать?

— Готовь, что привыкла готовить, — я ободряюще улыбнулась ей. — Я, думаю, как и остальные, с удовольствием съем все.

Женщина расцвела от удовольствия и протянула мне ключи, которые я приняла с благодарностью.

Как бы мне хотелось залезть в подвал, я решила повременить с этим, ожидая прогулки с мужем, да и если честно, хотелось понять, где прячется Полин.

Когда мы вернулись в кухню, я спросила, обращаясь ко всем:

— Кто-нибудь знает, где все время прячется ребенок?

— Чаще всего она сидит под лестницей, — ответил Фрост, и в его словах зазвучало сожаление. — Это ее убежище.

Отчего же она прячется? Или от кого? Судя по графу и людям, живущим в поместье, Полин никто не обижал, а это говорило о том, что девочка прячется от воспоминаний. Что ж, только Филипп мог раскрыть эту тайну и мне придется подождать.

Я попросила Мию снять балдахин и шторы в своей спальне, а так же выбить ковер и служанка тут же помчалась за кем-то из дворовых, чтобы они занялись пыльным прошлым поместья. После этого я сказала Гуде, чтобы она приготовила какую-нибудь сладость и повариха предложила яблочный пирог, на что я с радостью согласилась. Хотелось порадовать Полин.

Когда Гуда появилась в моей комнате и сообщила, что граф ждет меня внизу, я вместе с Мией, драила окно в своей спальне. Спрыгнув с подоконника, я принялась быстро одеваться, а Мия и Гуда переглянулись, пряча улыбки, что не ускользнуло от моего внимания. Они надеялись на то, что у их хозяина будет счастливая семья.

Граф стоял посреди холла, и его высокая фигура выглядела довольно внушительно. Когда я спустилась вниз по лестнице, он, немного удивляясь, сказал:

— Еще не прошло и суток, как вы здесь появились, графиня, а поместье начинает жить другой жизнью. На заднем дворе слуги «избивают» ковер, из кухни доносятся ароматы яблочного пирога, а вас я успел заметить на окне спальни с тряпкой в руках.

— Это плохо? — я видела в его глазах тепло и знала, что он ответит.

— Это чудесно, — тихо ответил он, и мы пошли к двери. — Я надеюсь, что вы оживите этот дом, Клара.

Приятно. Очень. Я зарделась и решила, что если граф похвалил мою бурную деятельность, то останавливаться не стоит.

Погода стояла тихая, но холод стал ощутимее, и сырость дышала из каждого темного уголка парка. Ясеневая аллея этого некогда чудесного места была довольно широкой, от нее вглубь убегали узкие дорожки, заросшие кустарником, и мы медленно шли по ней, вдыхая прозрачный воздух.

— Я покажу вам одно чудесное место, — сказал Филипп и свернул на одну из дорожек. — Думаю, оно вам понравится.

Пройдя между двумя огромными, пушистыми елями, мы оказались возле небольшого пруда, на берегах которого красочно расположились длиннокосые ивы и граф указал мне на скамейку, скрытую их ветвями.

— Давайте присядем.

Я опустилась на жесткое сидение и откинулась на спинку, любуясь зеркальной, водной гладью.

— Моя покойная сестра — Марта, была очень красивой девушкой, — граф начал свой рассказ без всяких прелюдий, а я и не была против. — Она вышла замуж, родила двух прекрасных сыновей и была счастлива в браке. Людвигу и Клементу уже исполнилось шесть лет и все было прекрасно, до того момента, как она не решила навестить меня. По дороге на ее карету напали, убили охрану и похитили Марту.

Ничего себе! Такого поворота я точно не ожидала. Разве можно было вот так спокойно похитить замужнюю женщину? И зачем? Для выкупа?

— Похитителем оказался мой сосед по угодьям — ландграф Альберт ван Дильц, — при этих словах, скулы графа напряглись. — Мерзкое животное. Ему всегда нравилась Марта. Полин его дочь.

Я испытала шок, услышав столь невероятную историю. Да как же так… Мне не хотелось перебивать его вопросами, я знала, что он сам продолжит свой рассказ — так и случилось.

— Что мог сделать муж Марты, добрый, но, увы, безвольный Маркус? Даже я не мог вытащить сестру из лап ландграфа, ибо он находился под патронатом суверенного принца Огланского. — Филипп почти выплюнул это имя. — Конечно, я отправился в поместье ван Дильца, а оттуда попал в Ворота Узников, где провел год, за нападение на ландграфа. Меня помиловали, благодаря прошлым заслугам моего отца.

— Господи… — прошептала я, представляя, что пришлось пережить их семье.

— Моя бедная сестра пробыла у него в плену до самой смерти. Не выдержав этого позора, она выбросилась из окна. Малышка Полин — незаконнорожденный ребенок, она никогда не была нужна ван Дильцу и бедное дитя пинали все кому не лень. Лишь от матери она видела хоть какую-то ласку. Ландграф умер во сне после пьянки, захлебнувшись рвотными массами, как скотина, коей он и являлся. Полин мне отдали без проблем. Это дитя было лишним везде.

Граф замолчал, а я просто потеряла дар речи и на моих глазах выступили слезы. Какая ужасная история…

— А теперь, его старший сын, нападает на мои земли, то угоняя малочисленное стадо, то истребляя зверей в моих лесах. Даже в тот момент, когда я должен был ехать за вами, Клара, его люди угнали коров, и мне пришлось броситься в погоню, — Филипп взял мои руки в свои большие ладони. — И теперь, как мужчина, я хочу извиниться, что не смог забрать вас из отчего дома лично.

— Это такая ерунда по сравнению с тем, что вы рассказали мне… — прошептала я, находясь под впечатлением. — Вам не за что извиняться.

Меня душили слезы, сердце рвалось на куски, и я решила, что сделаю все, чтобы вылечить девочку, а вместе с этим, сделать жизнь моего мужа ярче и теплее.

Глава 15

Весь день я думала о том, что рассказал мне граф, и все больше хотела помочь девочке. Но навязывать ей свое внимание я тоже не стала — это могло дать противоположный эффект.

Я пошла на кухню, взяла деревянный поднос и поставила на него тарелку с куском пирога, блюдечко с земляничным джемом, и красивую, фарфоровую кружечку с молоком. У меня появилась идея из будущего, которая могла помочь мне в этом прошлом.

Под лестницей было тихо, но я знала, что Полин там — Мия видела, как она тащила туда старую лошадку, принадлежавшую еще графу. Я осторожно приблизилась к убежищу ребенка и тихим, мягким голосом сказала:

— Полин, это Клара, жена твоего дяди. У меня кое-что есть для тебя.

Естественно, в ответ прозвучало молчание, но это не остановило меня.

— Мы сегодня гуляли в парке, и ты даже не представляешь, что произошло! — продолжила я. — К нам подлетела настоящая фея.

Под лестницей зашуршало, похоже, девочка подползла ближе.

— Она спрашивала о тебе и передала кое-что. Это волшебный земляничный джем, ягоды для которого, она со своими братьями собирала на солнечной поляне, — я надеялась, что Полин отреагирует на эту историю, ведь малышам необходима сказка. — Фея попросила сказать, что всегда видит тебя, когда ты бегаешь в парке и ты нравишься ей.

Я поставила поднос на пол и сделала вид, что ухожу, стуча каблуками. В тот же миг из темноты показались маленькие ручки и затащили угощение под лестницу. Итак, первый шаг сделан.

Я на цыпочках удалилась, вспоминая, как в детстве отец приносил мне свой обед, который не съел и говорил, что это от зайчика. Это была самая вкусная еда! Я всегда с нетерпением ждала таких вот гостинцев от волшебного и щедрого зайца и не важно, что это было вареное яичко и несколько кусочков колбасы на подсохшем хлебе.

Углубившись в свои воспоминания, я не заметила, что вошла не в тот арочный проем и опомнилась лишь, когда поняла, что он не ведет на кухню. Я, было, повернула обратно, но мое внимание привлекли витражные двери, с невероятно красивыми ручками, в виде сплетенных цветов.

Не став терзать себя любопытством, я повернула их и когда двери со скрипом отворились, восхищенно ахнула — да это же оранжерея! Вернее то, что от нее осталось. Высокие окна были застеклены маленькими стеклами, в принципе, как и все остальные окна особняка, но размерами существенно отличались от них. Но это было не удивительно — растениям нужен свет. Большие кадки, стоявшие вдоль окон и стен, были пусты, так же как и прямоугольные ящики, между которыми расположились узкие проходы. В углах оранжереи находились две печи, выложенные симпатичными изразцами и по большому счету, комната была в хорошем состоянии. В моей голове зароились мысли, и мне пришлось приструнить их — сначала нужно разобраться со всем, что было важнее на данный момент.

Я вернулась в холл и сразу же заметила поднос с грязной посудой, стоявший на полу — похоже, угощение от феи, понравилось моей маленькой Полин.

Я подняла его и, услышав тоненький голосок, замерла.

— Как ее зовут?

— Кого? — с замиранием сердца спросила я.

— Фею.

— Травинка, — сказала я первое, что пришло в голову. — Ее зовут Травинка.

На этом наш диалог был закончен, и для меня это было маленькой, но победой.

К обеду граф немного опоздал, объяснив это тем, что он был занят делами поместья.

Гуда приготовила суп из чечевицы, хлебцы из ржаной муки и, конечно же, пирог с яблоками, который украшал наш обеденный стол. Помимо этого, к обеду подали сыр и копченое мясо, нарезанное крупными кусками.

— Барон уехал? — спросила я, нарушив молчание. — Он даже не попрощался.

— Вы должны простить его, графиня, — ответил Филипп. — У него очень важные дела. Но зато, он снова вызвался помочь нам.

— Да? И в чем же? — мне стало интересно, потому что у графа хитро блестели глаза.

— Завтра утром приедет нотариус, и вы подпишите документы, на опеку, а я подтвержу его полномочия письменно, — сообщил он и добавил: — Ливен привезет вашу кузину в «Темный ручей», ибо сейчас у него есть свободное время, а мне необходимо уделить внимание сыроварне. Барон подарил нашей семье коров, которые позволят запустить ее.

— Благодарю! Благодарю вас! — мне стоило огромных усилий, чтобы не броситься ему на шею. Ура! Хенни скоро будет здесь!

— Это моя обязанность, делать вас счастливой, Клара, — Филипп продолжил обедать, а мне хотелось станцевать от радости или что-нибудь громко спеть, но, увы, рамки приличия не позволяли этого сделать.

Как я и просила, Мия пришла после обеда и, посмотрев на мои платья, тяжело вздохнула. Я ее прекрасно понимала, но денег на новые наряды у меня не было и приходилось штопать то, что имелось в наличии.

Внезапно в мою голову пришла очередная идея и даже потерла руки в предвкушении. Что если попросить барона, который приедет завтра за документами, привезти мне журнал Мод из города?

— Мия, а много ли нарядов было у покойной графини? — спросила я и девушка тут же закивала головой.

— Несколько сундуков! Только такие наряды сейчас не носят, ваша светлость.

— Я знаю, но мне не нужны наряды. Мне нужна ткань, из которой они сшиты! — я взглянула на нее и, увидев удивленное лицо, рассмеялась. — Можно пошить новые платья из старых!

— Точно! — Мия захлопала в ладоши. — Хотите посмотреть сейчас?

— Очень хочу, — заверила я ее, и мы направились в нежилую часть дома, где хранились все ненужные вещи.

Служанка привела меня в большую комнату, в которой находились сундуки, какие-то картины, завернутые в мешковину, облезлые ковры и еще куча всякой всячины. Все это было покрыто толстым слоем пыли и принялась чихать, ощущая как холод пробирается сквозь вязаную шаль.

— Вот они! — Мия откинула крышку одного из сундуков, и я увидела платья, аккуратно сложенные заботливой рукой. — Иногда я проветриваю их, стряхиваю пыль…

Чего здесь только не было — и парча, и бархат, и сукно, и даже шелк! Некоторые платья оказались испорчены временем, но большинство из них годились на переделку.

— Нужно срезать кружева, кайму, украшения, распороть юбки и после этого, хорошенько разглядеть, что у нас есть в наличии, — сообщила я Мии и она восхищенно взглянула на меня.

— Как вы хорошо придумали! — воскликнула она и пообещала: — Я займусь этим в свободное время.

— Я с удовольствием присоединюсь к тебе, — мне и самой хотелось поучаствовать в этом «модном приговоре». — Нужно пошить платье и для малышки Полин. Ты можешь принести одно из ее платьев?

— Конечно! — девушка прижала к груди руки, розовея от избытка чувств. — Ваша светлость, мы все так рады, что вы появились в «Темном ручье»!

— Я тоже этому рада, дорогая, — искренне ответила я. — Надеюсь, он примет меня.

До того момента, как основательно замерзнуть, мы нашли обувь, косынки, шали и даже несколько пар замечательных перчаток. На них я обнаружила несколько дырочек, но их можно было закрыть красивой аппликацией или изящной вышивкой.

Покинув холодную часть особняка, я отпустила Мию и направилась на кухню, чтобы попросить Гуду приготовить еще какую-нибудь вкусняшку к ужину. Бодро шагая по холлу, я вдруг почувствовала, как подол моего платья за что-то зацепился и удивленно оглянувшись, увидела маленькие пальчики, вцепившиеся мне в юбку. Из-за столбиков перил, на меня смотрели яркие бусины глаз. Настороженно и любопытно.

— Травинка принесет мне волшебный джем?

— Думаю да, — я говорила спокойно, будто ничего и не произошло. — Просто нужно подождать, она занята и готовится к зиме.

Мое платье тут же отпустили, и Полин снова скрылась в своем убежище. Интересно, как Мия и Гуда заставляют ее поесть?

— Графиня, — голос Филиппа отозвался во мне приятным покалыванием в кончиках пальцев.

— Да? — я повернулась к нему и как всегда утонула в глубоких, красивых глазах.

— Мне бы хотелось пригласить вас на ужин, — сказал он, пристально глядя на меня. — Мы с вами сядем возле горящего камина, выпьем вина… Как вы смотрите на это?

— С радостью, — ответила я, смущаясь этого взгляда. Боже, как давно на меня так не смотрели… — Я буду с нетерпением ждать вечера.

— Что ж, тогда до встречи у камина, — Филипп склонил голову и покинул меня, поскрипывая начищенными сапогами.

— Вы не должны есть мой волшебный джем, — раздалось из под лестницы и я улыбнулась.

— Ни в коем случае. Он только твой.

Глава 16

К ужину Гуда приготовила ореховое печенье, но в этот раз мне пришлось идти не к лестнице, а к комнате Полин. Мия уже отвела девочку и теперь удивляясь, рассказывала мне, что малышка вела себя более спокойно и не старалась сбежать. Это говорило о том, что история с феей, сделала свое дело — мне удалось заинтересовать ребенка.

Оказавшись возле двери, я тихонько постучала и как можно мягче, сказала:

— Полин, я принесла тебе ужин. Гуда испекла ореховое печенье специально для тебя.

Мне никто не ответил, и, простояв с минуту, я собралась было уйти, но тут из-за двери послышался тонкий голосок:

— Ты можешь войти!

Немного волнуясь, я взяла у Мии поднос и вошла в комнату. В спальне девочки горел камин и его свет озарял кровать, на которой было достаточно трудно отыскать хозяйку сих апартаментов. Но вскоре я разглядела маленькое личико в коконе из одеял и улыбнулась.

— Я поставлю поднос на столик, — сказала я, стараясь двигаться как можно медленнее и не делать резких движений. — Обязательно поешь.

— Ты будешь бить меня, если я не поем? — вдруг спросила она, и у меня сжалось сердце.

— Почему ты так решила? Разве тебя здесь кто-то бил? — осторожно спросила я и она, вздохнув, ответила:

— Нет, не здесь. А Травинка передала мне джем?

Ее били в доме ландграфа, и девочка не хотела вспоминать об этом.

— Нет, я больше не ходила в парк, — я решилась сделать следующий шаг. — Если хочешь, мы с тобой сходим туда завтра и отнесем ей подарочек. Я знаю, где она живет.

— Правда? — девочка вылезла из-под одеяла и теперь смотрела на меня горящими глазками. — А что мы ей подарим?

— Может, сошьем ей маленькую подушечку? — предложила я. — Она за это обязательно отблагодарит тебя.

— Хорошо, — Полин потянулась к подносу с едой, а я пошла к двери, чтобы не пугать ее своей настойчивостью.

— Ну что? — Мия с нетерпением топталась у двери. — Как она?

— Не хочу радоваться раньше времени, но, по-моему, она согласилась пойти со мной завтра в парк, — шепотом ответила я, и девушка всплеснула руками.

— Да вы волшебница!

— Скажи, Мия, когда граф забрал девочку? — спросила я и она на секунду задумалась.

— Весной. Дитя не знало воды, и было облеплено насекомыми. Когда мы с Гудой мыли ее, она искусала нас до крови. Чтобы ей не говорили, как бы ни увещевали, она кричала, что всех ненавидит, плакала и не вылазила из под стола. Потом малышка немного привыкла, но все равно, лишь мы с Гудой могли хоть как-то сладить с ней.

— Спасибо, что заботились о Полин, — искренне поблагодарила я добрую девушку, и она смущенно потупилась.

— Да полно вам, ваша светлость, что ж мы бессердечные? Дитя ведь ни в чем не виновато.

Мы медленно пошли обратно и уже возле лестницы, я попросила ее:

— Мия, мне нужны швейные принадлежности.

— Я принесу ваша светлость, — пообещала девушка и пошла на кухню — ей видимо не терпелось рассказать обо всем остальным.

Вернувшись в свою комнату, я посмотрела на голое окно и присела возле камина. Хорошо, что в поместье заготавливали дрова, и в них не было недостатка. Фрост рассказал мне, что слуги чистят графский лес и каждую неделю, некоторые из них, уезжают с телегами на несколько дней, и возвращаются полными хвороста и поленьев. С весны и до глубокой осени слуги собирают валежник, и в «Темном ручье» всегда горит огонь в каминах и печах. Да и угодья у графа чистые, по лесу приятно проехать, не волнуясь, что лошадь зацепится за корягу. Особенно, когда это касалось охоты.

Если бы у моего мужа были деньги, он наверняка был бы замечательным хозяином своих владений. С каждым разом я все сильней убеждалась в этом. Жаль, что моего приданного недостаточно для того, чтобы поместье процветало. Жалкие крохи. Но я ведь могла помочь ему своими идеями, но их нужно грамотно подать, чтобы не задеть его мужскую гордость.

За окнами уже совсем стемнело, когда в мою дверь постучали. Это была Мия. Она поставила на камин шкатулку со швейными принадлежностями и повернулась ко мне.

— Вас ждет его светлость, — сказала девушка и предупредила: — На улице похолодало, поднялся ветер и в коридорах гуляют сквозняки. Вы бы накинули шаль.

Я послушалась ее совета и, накинув шаль, вышла из комнаты.

Ветер действительно бушевал за стенами особняка, и его порывы швыряли в окна дождевые капли, гудели где-то под крышей и свистели в каминных трубах. Огонек моей лампы дрожал от сквозняков, и было немного жутко, шагать по темным коридорам, наполненными шорохами и писком мышей.

Зато в столовой было тепло и уютно, не смотря на слабый свет от нескольких ламп. Огонь, пылающий в камине, в достаточной мере освещал пятачок перед ним, где и расположился граф. Он сидел в кожаном кресле и смотрел на пламя, но как только я вошла в комнату, поднялся мне на встречу.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, и он сам взял мою руку, чтобы поцеловать, но сделал это не обычным способом, а прикоснулся губами к запястью.

— Добрый вечер, графиня, — ответил он и наши взгляды встретились. — Я рад снова видеть вас.

У меня перехватило дыхание и показалось, будто из его глаз в меня перетекает раскаленная лава и мчится по венам. Хотелось так и стоять рядом, чтобы он сжимал мое запястье своей сильной рукой, но граф выпустил его, как только подвел меня ко второму креслу.

— Прошу.

Я села и глубоко вздохнула, чтобы унять сердцебиение. В моей голове снова промелькнула мысль, что мой муж — невероятный мужчина.

На небольшом столике стоял графин с вином, два бокала, тарелка с сыром и тонкими ломтиками мяса, ржаной хлеб, щедро смазанный маслом и румяный омлет.

— Не очень аристократичный ужин, — усмехнулся Филипп, усаживаясь на свое место. — Но могу вас заверить — очень вкусный.

— Я с удовольствием поужинаю тем, что есть, — мне было очень уютно в его обществе, а треск поленьев в камине и вой ветра за окнами лишь усиливали это чувство.

— Могу ли я предложить вам вина? — Филипп взял графин и взглянул на меня.

— Да, конечно, — я вспомнила заброшенную оранжерею и решила спросить о ней. — Граф, я обнаружила оранжерею. Что там выращивали?

— О, это было удивительное место, — муж наполнил бокалы и его взгляд снова вернулся к огню, будто в его пылающей сердцевине он видел картины прошлого. — Матушка выращивала там розы, и их аромат просачивался сквозь дверные щели, витая по коридору сладковатым шлейфом. Она всегда говорила, что розы пахнут по разному и в каждом, отдельном цветке можно уловить оттенки свежего лимона, пряной гвоздики, осенних яблок, меда, мускуса, и даже мха…

— Как красиво вы рассказываете… — прошептала я, завороженная его голосом. — Прошу вас, продолжайте…

— Они были разные — от бордовых, почти черных, до белоснежных как наряд невесты, и матушка всегда украшала ими холл. Но больше всего мне нравились белые розы с рыжевато-бархатными краями на нежных лепестках. Черенок этих красивых цветов, матери подарил отец. — Филипп оторвал взгляд от огня и повернулся ко мне. — Вы похожи на эти розы, Клара.

— Да? И чем же? — мои взгляд будто приклеили к его лицу, и разорвись сейчас бомба посреди столовой, я бы не обратила внимания.

— Белая кожа и золото волос… — он наклонился и легко коснулся моего локона, задев щеку теплыми пальцами. — Вы моя роза, Клара.

В моей душе разгоралось пламя, сильнее, чем в камине, и я даже не отрицала, что влюбляюсь в своего мужа. Не важно, что мы были знакомы всего несколько дней — ощущение, что я попала сюда не просто так, крепло каждую, проведенную в его обществе минуту. Неужели судьба привела меня к моему мужчине, таким удивительным, мистическим образом?

Граф выпрямился и сказал:

— Выпейте вина, супруга, его привез Ливен, в подарок. Оно необычайно вкусное.

Я выпила вина и немного поела, старательно отводя взгляд от хлеба с маслом и печенья. Нечего расслабляться! Решила стройнеть — значит иди по намеченному пути!

Огонь в очаге почти потух и лишь искры от красных головешек, сияющей лентой тянулся в трубу. Вечер подходил к концу, и я знала, что его послевкусие я буду долго смаковать, вспоминая все, до малейших подробностей. Мы разговаривали ни о чем и в то же время обо всем — граф рассказывал мне истории из своего детства, а я смеялась, не чувствуя себя скованной правилами этикета. Если и неприлично было вот так хохотать молодой девушке, то графа это совершенно не смущало, и он веселился вместе со мной.

— Скоро здесь станет прохладно, — Филипп подал мне руку. — Разрешите провести вас?

— Конечно, я бы не осмелилась идти в одиночку по этим темным коридорам, — ответила я, схватившись за его теплую ладонь. — Тем более, нам в одну сторону. Ведь так?

— Теперь нам всегда в одну сторону, — в его глазах отразился огонек лампы, которую он взял со стола. — Вы готовы встретиться с привидением «Темного ручья», графиня?

Я снова засмеялась, даже не подозревая, что за дверями притаились Гуда и Фрост. Старик радостно потирал руки, а повариха утирала слезы краем передника.

Глава 17

Уже в комнате, я, наконец, позволила себе выплеснуть все эмоции и принялась кружиться, расставив руки, пока не наткнулась на столбик кровати, и не рухнула на нее. Ох, как же хорошо!

Граф провел меня до дверей спальни и чинно поклонившись, скрылся в своей комнате, но мне казалось, что это было самое лучшее свидание в моей жизни. Раздался стук в дверь, и я удивленно привстала.

— Да! Кто там?

— Принесли бадью, ваша светлость, — это снова была Мия в сопровождении двух мужчин. Они втащили деревянное безобразие в комнату и поставили его возле камина.

Девушка застелила ее простыней и положила на маленькую скамеечку мыло и чистую тряпочку для мытья. Пока мужчины ходили за водой, я вдруг заинтересовалась невзрачным, коричневым куском — я уже пользовалась таким мылом в доме мачехи, но сейчас посмотрела на него с другой стороны. Оранжерея, рассказ графа о розах, и этот темный, со специфическим запахом кусок, соединились в один пазл — я могу делать розовое мыло!

— Мия, вы сами варите мыло? — спросила я, сидя в бадье с намыленной головой.

— Да, а как по-другому? — удивилась она. — Это ж, сколько денег нужно, чтоб покупать его! Гуда рассказывала, что покойной графине, супруг привозил мыло, и оно было ароматным, словно цветок!

— А что вы добавляете в него? — я взялась за дело со свойственной мне настойчивостью. — Когда варите?

— Как что? — девушка натерла мне плечи до красноты и теперь поливала чистой водой. — Золу дубовую, жир свиной… Вы зачем спрашиваете?

— Да есть у меня одна идея… — пробормотала я, погружаясь в свои мечты. Конечно, прежде чем они начнут воплощаться в жизнь пройдет немало времени, но я была готова начать. Завтра же передам с бароном письмо Хенни! Она должна мне привезти черенки роз из сада! А вот с журналом мод, вряд ли что-то выйдет… Скорее всего такого новшества еще не существует.

Этой ночью я спала как младенец — чистенькая, счастливая и полная идей. В моих снах, разноцветной роскошью расцветали розы, и я гладила их бархатные лепестки, освещенные лучами солнца.

Утро, в отличие от моих снов, выдалось пасмурным, но дождь закончился, и можно было прогуляться по парку. Я встала рано, еще до прихода Мии и сшила маленькую подушечку, украсив ее бархатным бантиком. Подарок для Травинки.

— Вы уже не спите? — Мия зашла в комнату, неся целый ворох тряпья. — А вот и ваши будущие платья!

— Мия! — ахнула я, разглядывая этот разноцветный ворох. — Когда ты успела??? Я же хотела помочь тебе!

— Люблю я это дело, — служанка довольно улыбалась. — Сидишь себе, дерешь нитки, да истории слушаешь! Если бы вы знали, какие истории рассказывает Гуда! Сказочные!

— Да? Я с удовольствием послушаю, — у меня в голове нарисовалась еще одна идея — если удастся вытянуть Полин в парк, то возможно и на истории Гуды тоже. — Попроси ее пусть вспомнит парочку сказок.

— Ох, сдается мне, что вы опять что-то надумали… — служанка ласково посмотрела на меня. — Конечно скажу, Гуда будет рада, что ушей прибавится!

Завтракала я в одиночестве — Филипп снова уехал по делам, но передал мне через Фроста, что обязательно прибудет, чтобы встретить нотариуса и Ливена. Моя дорогая Полин, снова была под лестницей — я поняла это по скрипу деревянной лошадки.

Сегодня Гуда запекла яблоки в меду, и мне хотелось угостить девочку лично, поэтому за завтраком ей не дали десерт.

Я подошла к лестнице и принялась размышлять, как начать разговор, но мне ничего не пришлось делать — Полин услышала меня и высунула курносый нос из своего убежища.

— Я ждала тебя.

Неожиданное и прекрасное признание, от которого моментально посветлело на душе.

— Я принесла тебе угощение, — мне пришлось присесть, чтобы быть на одном уровне с ней. — Посмотри, что здесь.

Глазенки Полин загорелись, стоило ей увидеть истекающие сиропом яблоки и жадные ручки тут же потянулись к подносу с тарелкой.

— Посмотри, что у меня есть, — я полезла в карман и достала подушечку. — Травинка будет рада.

Девочка уже слопала одно яблоко, даже не заметив, как вылезла из-под лестницы и теперь стояла возле меня, восхищенно глядя на подушечку.

— Какая она красивая… — прошептала малышка и потянула к ней липкие руки, но тут же одернула их и спрятала за спину.

— Пойди к Мии, пусть она вымоет твои ручки, и ты сможешь взять подушку Травинки, — с замиранием сердца сказала я, представляя, как девочка сейчас снова спрячется под лестницей.

— Ты будешь тут? — Полин подозрительно уставилась на меня. — Никуда не уйдешь?

— Обещаю, что дождусь тебя, — я не верила в удачу, но никаких эмоций не промелькнуло на моем лице. — Беги.

Полин помчалась на кухню, а я с легкой грустью смотрела ей вслед — ничего, у нас все еще впереди. Все будет в твоей жизни и сказка, и любовь, и добро, чтобы все страхи навсегда покинули израненную душу.

Я совсем не аристократично уселась на лестницу и, взглянув на оставшиеся яблоки раз, другой, решила, что запеченные с медом — они самый что ни на есть диетический продукт. Если я съем одно яблочко, ничего страшного не случится.

— Графиня, вы не перестаете удивлять меня.

Я замерла, и, подняв глаза от тарелки, увидела Филиппа. Он стоял возле камина и, опершись плечом о его угол, смотрел на меня с веселым интересом.

Вот черт… Я как Полин, чуть не убрала липкие руки за спину, но вовремя спохватилась и суетливо заерзала, пытаясь подняться.

— Я прошу вас, оставайтесь на месте, — рассмеялся граф и направился ко мне. — Не хватало, чтобы вы растянулись с этим подносом на полу.

Совершенно неожиданно для меня, муж присел рядом, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Взгляд Филиппа скользнул по моим губам, и я задержала дыхание, в ожидании поцелуя.

— Вы вся в меду, моя прекрасная фрау, — прошептал он, и я прикрыла глаза, представляя, как сейчас его губы коснутся моих, но вместо этого, почувствовала грубую ткань на своем подбородке — граф как ребенку вытирал мне лицо своим носовым платком.

— Вот так-то лучше, — он спрятал платок и посмотрел на оставшееся яблоко. — Вы позволите?

— О! Конечно! — я покраснела и подвинула к нему поднос. — Очень вкусно.

Когда вернулась Полин, мы были липкими оба и девочка, смущаясь, нырнула под лестницу, откуда раздался ее голосок:

— Вы должны пойти к Гуде, чтобы она натерла вас мылом!

Мы с графом принялись хохотать и замолчали только в тот момент, когда в холле раздался голос барона:

— Добрый день ваша светлость. Мы не помешали?

— Ни в коем случае, — Филипп поднялся, не переставая улыбаться. — Мы ждали вас.

Я тоже поднялась, не зная, куда деть свои липкие руки и увидела, что рядом с Ливеном, стоит пожилой мужчина в темном плаще, с аккуратной, седой бородкой и пушистыми усами. Нотариус — поняла я и, сделав серьезное лицо, спустилась вниз, оставив поднос на лестнице.

— Добрый день. Рада видеть вас в нашем с графом доме.

Я почувствовала, как Филипп сует мне в руку платок и незаметно стерев мед, протянула ее нотариусу, стараясь держаться с достоинством.

— Ваша светлость, — нотариус приложился к ней и мы с трудом оторвали друг от друга пальцы. — Мое почтение.

Ливен же с веселым любопытством разглядывал нас, и его улыбка становилась все шире.

Мы подписали документы в кабинете графа, и пока нотариус угощался вином, я отвела барона в сторонку и сказала:

— Могу ли я попросить вас?

— Да, конечно, — Ливен внимательно посмотрел на меня. — Что-то случилось?

— Нет, я просто хотела передать вам письмо для Хенни, — объяснила я и, смущаясь, добавила: — И вот еще что, мне бы хотелось узнать, что носят дамы в этом сезоне. Это возможно?

— Я постараюсь привезти вам все новости о новинках моды, — сказал барон и его взгляд потеплел. — Только продолжайте делать то, что делаете. Я давно не видел Филиппа таким.

Глава 18

— Невероятно! — фрау Гертруда нервно расхаживала по комнате дочери, наливаясь краской. — Я конечно рада, что с моей шеи снимут эту нахлебницу, но столько чести этой оборванке! Барон лично приехал за ней!

— И что? — Лисбет равнодушно наблюдала за матерью, сидя перед зеркалом. — Пусть катится к своей кузине и влачит вместе с ней жалкое существование.

— Возможно, это еще один шанс заполучить ван Ворста? — женщина плотнее закуталась в теплую шаль. — Нам приходится экономить на всем и если эта зима будет холодной, то мы рискуем замерзнуть в этом проклятом доме!

— Вы предлагаете мне снова соблазнять барона? В прошлый раз ваша затея провалилась! — Лисбет приходила в ярость, стоило ей вспомнить Клару, появившуюся как черт из табакерки.

— Благодаря твоей сестрице! — фрау Гертруда на секунду остановилась, и ее глаза превратились в узкие щелки. — Неужели она знала, что мы задумали? Но это невозможно…

— Почему же невозможно? — хмыкнула девушка. — Слишком странным было ее неожиданное появление. Она могла подслушать нас.

— Какая же дрянь… — фрау Гертруда снова принялась расхаживать из угла в угол. — А если она все рассказала барону? Тогда вариант с соблазнением отпадает. Нужно придумать нечто другое.

— Что? — Лисбет искренне не понимала, как можно заставить барона жениться на ней. — Как вы сможете повлиять на барона?

— Я попробую открыто поговорить с ним, не может же он не видеть какая ты красивая, воспитанная девушка! — женщина искренне не понимала, почему кроме нее больше никто этого не замечает. — Уж я постараюсь найти нужные слова! Не будем терять времени!

Фрау Гертруда выскочила из комнаты дочери и помчалась на поиски барона. Щекотливая ситуация с финансами, требовала незамедлительного решения.

Тем временем Ливен сидел на скамье в саду и наблюдал, как Хенни копошится в розовых кустах, которые еще не превратились в шиповник. Девушка сделалась невероятно хорошенькой от радости, когда он сообщил о том, графиня оформила опекунство, и они с графом ждут ее как можно скорее. Почти прозрачную кожу покрыл румянец, глаза заблестели и он залюбовался ее нежной, простой красотой. Если ее одеть в красивые платья, украсить ее шейку и ушки драгоценностями — девушка засияет как ограненный бриллиант. И барон знал, что придет время, когда он сможет дать ей все самое лучшее. Дела потихоньку идут в гору и можно предложить ей свои ухаживания.

— Барон, вы здесь! — визгливый голос фрау Гертруды прервал приятные мысли и Ливен недовольно посмотрел в сторону — женщина шла к нему по дорожке, жеманно улыбаясь и придерживая подол платья двумя пальцами. — Я обыскалась вас!

— Даже не могу представить, зачем понадобился вам, — вежливо, но холодно произнес он, поднявшись. — Я слушаю, фрау Гертруда.

— Давайте прогуляемся, — женщина вцепилась в его локоть. — Дождь закончился и можно немного пройтись садом.

Отказать, находясь в ее доме, барон не мог, и они медленно пошли между густыми зарослями.

— Наконец моя падчерица обрела мужа и дом, — после недолгого молчания, ласковым голосом сказала женщина, но Ливен явственно чувствовал в нем фальш. — Остается только порадоваться за нее.

— Да, граф благородный человек. Вашей падчерице повезло с супругом.

— Теперь мое сердце болит за Лисбет, — вздохнула фрау Гертруда. — Девочке тоже пора обзавестись семьей.

Барон мысленно рассмеялся — мамаша пытается всучить ему свою дочь и сейчас начнет петь ей хвалебные оды. Так и произошло.

— Вы, наверное, успели заметить, что Лисбет очень мила? У нее чистая кожа и здоровые зубы, — фрау Гертруда засмеялась визгливым голосом, и Ливен удивленно покосился на нее. Она точно говорит о дочери, а не о лошади?

— Да, фрай Лисбет несомненно мила, — вежливо согласился он, все больше тяготясь ее обществом. — Надеюсь, на ней женится достойный мужчина.

— Почему бы вам не стать этим мужчиной? — женщина похлопала его по руке, и они повернули назад. — Мне кажется, вы могли бы стать чудесной парой!

— Увы, я должен расстроить вас, фрау Гертруда. Вам придется подыскать другого кандидата в мужья вашей дочери, — ответил барон, еле сдерживая желание рассмеяться, когда ее лицо вытянулось. — Я намерен ухаживать за другой девушкой.

— Ооо… — протянула она, хлопнув глазами. — Я не знала…

В это время к ним подошла Хенни и, смущаясь, сказала:

— Я сделала все, о чем меня просила кузина.

— Ваши вещи собраны? — Ливену хотелось быстрей покинуть этот дом и испытать облегчение, избавившись от общества его «липких» хозяек.

— Да, еще с утра, — ответила девушка, прижимая к себе черенки роз, завернутые в чистую ткань. — Мы отправляемся сейчас?

— Да, — барон повернулся к застывшей женщине и холодно сказал: — Благодарю вас за гостеприимство, фрау Гертруда. Нам пора в путь. Прощайте.

Она что-то пробубнила в ответ и осталась стоять возле скамейки, глядя, как они идут в сторону дома.

— Как же я хочу быстрей убраться из этого дома, — прошептала Хенни, и Ливен улыбнулся ей.

— Я вас прекрасно понимаю и с удовольствием исполню ваше желание.

А у фрау Гертруды внутри разгорался пожар — проклятый барон отказался от Лисбет! Придумал какую-то девицу, за которой он собирается ухаживать! Как неприятно! Унизительно!

Немного постояв под прохладным ветерком, она помчалась к дому, чтобы поведать дочери неприятную новость. Бедная малышка, она расстроится!

— Отказался? — Лисбет надула губы, готовая расплакаться. — И что теперь, матушка?

— У нас есть еще один вариант, — фрау Гертруда знала, что ее предложение вызовет истерику у Лисбет, но другого выхода не было. — В город прибыл виконт Альберт ван Гобель, и он ищет жену. Он не беден и вполне может обеспечить нам достойное содержание.

— Да? — девушка заинтересованно повернулась к матери. — И что же это за виконт? Сколько ему лет?

— Дорогая, не важно, сколько мужчине лет — главное, чтобы ты жила в достатке! — сразу же перешла в наступление фрау Гертруда. — Не время капризничать!

— Матушка, сколько ему лет? — шипящим голосом повторила Лисбет и уставилась на нее немигающим взглядом.

— Ну, хорошо! Хорошо! Ему семдесят три года, — выдавила из себя мать и пригрозила дочери пальцем. — Я ничего не хочу слышать! Завтра же мы отправляемся с визитом к его сестре, которая милостиво пригласила нас на ужин и ты будешь милой и приветливой!

— Нееет! — завыла Лисбет и принялась швырять вещи с туалетного столика. — Неееет!!!

Она бросилась к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу, чтобы остудить пылающее лицо. Нет! Только не это! Старый муж загубит ее молодость, и она превратится в серую мумию, отдав ему все свои соки!

Лисбет открыла глаза и увидела, как барон помогает Хенни забраться в экипаж, такой статный и красивый, что дух захватывало. Проклятая Клара! Если бы не она, сейчас бы Лисбет садилась в экипаж барона, в качестве его супруги!

— Как же я тебя ненавижу! — прошептала она, сжимая кулаки. — Ненавижу!

Зато Хенни испытывала совершенно противоположные чувства — радость, возбуждение, счастье попеременно охватывали ее, и девушка боялась расплакаться в присутствии барона. Вместе с ней уезжала и Либби, отказавшись служить в доме фрау Гертруды. Хенни знала, что Клара будет рада видеть верную служанку, которая любила их как мать. Девушка закрыла на секундочку глаза и помолилась — наконец-то ее мучения окончены и скоро она окажется рядом со своей милой кузиной. Ей даже не хотелось обернуться на дом, в котором прошло ее детство и юность. После гибели дядюшки, он потерял свои уют и тепло, превратившись в холодную тюрьму. Но теперь ее ждала совершенно другая жизнь, а ласковые глаза Ливена, будоражили нежную девичью душу, заставляя трепетать от предвкушения.

Глава 19

В тот день, пойти в парк не получилось. Полин внезапно заболела.

Оставив мужчин в кабинете, я отправилась на поиски девочки и, конечно же, первым делом пошла к лестнице.

— Полин? — позвала я ее, представляя, как мы сейчас отправимся на прогулку и обязательно сблизимся еще больше. — Ты готова к нашему волшебному путешествию?

— Да, — малышка вылезла из-под лестницы и подняла на меня сонные глазки. — Я очень хочу сделать подарок Травинке.

Но я обратила внимание, что с девочкой что-то не так — веки ее были тяжелыми, на щеках горели два пунцовых пятна, да и слабый голосок говорил о том, что с ребенком не все в порядке.

— Подойди ко мне, детка, — попросила я и девочка, будто опасаясь чего-то, осторожно шагнула в мою сторону.

Я положила ладонь на ее лоб, а потом прижалась к нему губами — так и есть, у ребенка жар.

Полин с удивлением посмотрела на меня и потрогала лоб рукой, будто ища след от моих губ. Даже это казалось ей лаской.

— Малыш, по-моему, ты заболела, — ласково сказала я. — Давай пойдем в кровать.

— А как же Травинка? — девочка чувствовала себя плохо и послушно взялась за мою руку. — Она не получит свой подарок?

— Конечно, получит! — я подхватила ее на руки и стала подниматься по лестнице. — Как только ты почувствуешь себя лучше, мы сразу пойдем в парк.

— Можно ее подушечка будет со мной? — Полин положила свою головку мне на плечо и у меня от невероятной нежности, защемило сердце.

— Она будет с тобой, — пообещала я, отчаянно желая, чтобы это была обычная простуда. Господи, чем лечатся в этом времени???

— Ваша светлость, что случилось?

Я обернулась и увидела Мию, стоявшую внизу.

— Полин заболела. Ей нужно сбить жар.

— Ох, ты! — воскликнула девушка, испуганно прижав руки к груди. — Сейчас я позову Гуду, у нее есть травки, которые мигом поставят нашу малышку на ноги!

Служанка помчалась на кухню, а я облегченно выдохнула — хоть кто-то в этом доме знает что делать. Если бы это было в моем времени, то проблема не стояла бы так остро, а здесь мои познания заканчивались на компрессах с уксусом.

Гуда пришла сразу и, пощупав Полин, покачала головой:

— Застудилась под лестницей! Ну, ничего, сейчас тетушка Гуда все сделает.

Она повернулась ко мне и сказала:

— Ваша светлость, вы идите, а я займусь Полин.

— Не уходи! — тоненький голосок прозвучал так жалобно, что я тут же подошла к кровати.

— Не бойся, я скоро приду. Сейчас Гуда сделает тебе лекарство, ты поспишь, и мы снова увидимся, — я обняла девочку и положила ей в ручку подушечку. — Держи.

Малышка не стала капризничать и, зажав ее в кулачке, послушно опустилась на подушку. Мне не хотелось покидать ее, но нужно было заняться делами — подготовить комнату Хенни, которая должна была прибыть уже завтрашней ночью и навести порядок в оранжерее, чтобы понять, как там все устроено.

Я спустилась вниз и, подумав, что графу нужно знать, что Полин заболела, пошла в кабинет, где находились мужчины до того, как я их покинула. Но он оказался пуст — похоже, нотариус и Ливен уехали, а граф отправился по своим делам.

Чувствуя себя шпионкой, я подошла к столу и сразу же увидела расчетную книгу. Она была раскрыта и мои глаза с интересом пробежали по записям, сделанным рукой графа. Муж аккуратно вел свои приходы и расходы — не смешивая все в кучу, что говорило о его педантичности.

Мое внимание привлекла еще одна книга и, раскрыв ее, я поняла, что это записи касающиеся сыроварни. Граф составлял бизнес-план, если говорить современным языком. Не удержавшись, я углубилась в чтение и, конечно же, обнаружила некоторые моменты, которые требовали другого подхода. Но как это преподнести Филиппу? Он, скорее всего, будет несказанно удивлен, начни я рассказывать о стратегиях и планах по развитию бизнеса. Нужно, чтобы он сам рассказал мне о своих идеях.

С сожалением оторвавшись от своей шпионско-хозяйственной деятельности, я все-таки отправилась в оранжерею, прихватив ведро с теплой водой и кучу тряпок.

Фрост почистил печи и взялся за растопку — я хотела проверить, как они будут обогревать помещение, да и заниматься уборкой в холоде, не очень-то и хотелось.

В оранжерею была проведена вода, и со скрежетом повернув массивный кран, я чуть не подпрыгнула, когда в нем зашипело, забулькало, а после полилась грязная жижа. Скорее всего, здесь была та же система, что и на кухне — где-то находился примитивный насос, качающий воду из какого-то водоема или резервуара.

Я посмотрела на высокие окна и вздохнула, понимая, что мне не справиться.

— Ваша светлость, я скажу мужчинам, они принесут лестницу и можно будет вымыть окна и снять паутину, — сказал Фрост, услышав мой вздох. — Они с радостью сделают это, а вы угостите их пивом.

— Это было бы чудесно! — я с благодарностью посмотрела на старика. — Что с нашими печами?

— Они исправны и вскоре здесь будет тепло, — ответил он и добавил: — Давайте я позову Мию, она поможет вам.

Он ушел, а я прошлась между рядами кадок и ящиков — нужно, чтобы завтра привезли земли и желательно из-под деревьев, рыхлой, с перепревшей листвой — она идеально подойдет для моих роз.

Чтобы вода в ведре окончательно не остыла, я решила вымыть печные изразцы и, забравшись на перевернутый ящик, взялась за работу. Особой грязи на них не было, лишь слой пыли, которая с легкостью устранялась с помощью влажной тряпки и я настолько увлеклась уборкой, что даже тихонечко запела. Под веселую песню двигаться хотелось быстрее, и, конечно же, я не устояла на ящике и, взмахнув руками, полетела вниз.

Я даже испугаться не успела, как оказалась в крепких руках своего мужа и тихонечко охнула, когда он прижал меня к себе.

— Ваша светлость, вас можно оставить одну? — в его внезапно охрипшем голосе, зазвучал смех.

— Вы думаете, нет? — прошептала я, глядя на его губы.

— Мне кажется, вы или свернете себе шею или измажетесь медом и прилипните к ступенькам, а возможно вывалитесь из окна, затевая очередную уборку, — ответил он и аккуратно поставил меня на пол. — Итак, что вы решили здесь выращивать, моя неугомонная супруга?

— Розы, — призналась я, все еще приходя в себя. — Хенни привезет мне черенки из отцовского дома.

— Вы уже имели опыт выращивания роз? — поинтересовался он и я кивнула.

— Да, немного, — я кое-что помнила из прошлой жизни, ведь работала в соответствующем месте, но графу, конечно, озвучила иную версию. — Я ухаживала за розами в саду.

— Что ж, если вам хочется заниматься этим, я перечить не стану. — Филипп прошелся по оранжерее и, остановившись у окна, сказал: — Вот еще что, Клара. Я хотел вам сказать, что не претендую на деньги, которые оставил вам отец. Оставьте их себе и распоряжайтесь по собственному усмотрению.

— Филипп… — изумленно протянула я, впервые называя его по имени. — Но вам они нужнее, я думаю, что эти средства есть куда вложить…

— Не спорьте со мной, — не резко, но твердо перебил меня граф. — Это мое решение.

Вот это да… Узнав, что у меня есть приданное, я особо не радовалась и тут же мысленно попрощалась с ним, зная, что оно перейдет в руки мужа. Но граф огорошил меня своим поступком и теперь нужно хорошенько поразмыслить над внезапно свалившимся на меня счастьем.

— Благодарю вас, — мне хотелось как-то показать, что я оценила его поступок, но не бросаться, же на него с поцелуями? Решив, что легкого прикосновения будет достаточно, я подошла к Филиппу и взяла его руку в свои ладошки. — Я не знаю, как выразить свои чувства, но знайте — я считаю вас замечательным человеком. Даже не смотря на то, что мы мало знакомы.

Он молчал и смотрел своим обволакивающим взглядом, а потом, освободив руку, погладил меня по лицу. Его большая ладонь была теплой и сухой, а прикосновение приятным.

— Ваша светлость! — Мия влетела в оранжерею и, увидев нас, смущенно опустила глаза. — Ой, прошу прощения!

— Ты была у Полин? — спросила я, отойдя от графа. — Как она?

— Девочка спит, Гуда дала ей настой ивовой коры, — ответила Мия и я снова посмотрела на графа.

— Полин приболела, у нее жар.

— Как она? — Филипп нахмурился. — Нужно послать за врачом.

— Давайте не будем спешить, — успокоила я его. — Это похоже на обычную простуду.

— Хорошо, — он внимательно посмотрел на меня. — Я доверюсь вам.

Муж ушел, а мы с Мией вымыли изразцы, подмели пол и расставили перевернутые ящики по местам. После обеда нужно заняться комнатой Хенни и обязательно устроить для Полин вечер сказок.

Глава 20

За обедом мой взгляд постоянно устремлялся на сыр, нарезанный аккуратными пластинами. Я все думала и думала, пока мне в голову не пришла одна простая, но очень интересная мысль — сыры ведь готовят не только из коровьего молока, но и из козьего, а так же из овечьего. Если бы граф смог приобрести овец и коз, то это существенно разнообразит ассортимент производимого сыра. Я, конечно, понимала, что это не так просто, но идея была неплохой, а если вспомнить о специях, которые уже вполне вероятно завозили в страну из Индии, то это давало еще одну возможность разнообразить вкусовые качества продукта. Проблема состояла в том, что заявить о своих смелых идеях я пока не могла — не хватало еще «напугать» мужа своими талантами. Я очень сомневалась, что женщины в это время были деятельными настолько, чтобы разбираться в таких вопросах. Нужно было для начала доказать свою состоятельность, а уж потом лезть к мужу с советами. Если он увидит мои успехи, то вполне может прислушаться и к моим словам.

— О чем вы думаете, графиня? — Филипп обратил внимание на то, как я задумчиво ковыряюсь в тарелке. — Все в порядке?

— О да, — я вскинула на него глаза и неожиданно для себя, предложила: — Вы не хотите присоединиться к нашему вечеру сказок?

— Вечер сказок? — он удивленно приподнял бровь. — Что это?

— Я хочу развлечь Полин, а Мия сказала мне, что Гуда рассказывает чудесные истории… — начала объяснять я, понимая, что, наверное, сморозила глупость — вряд ли мужчине интересны эти нелепые забавы. — Прошу прощения, у вас, скорее всего, есть свои дела.

— Я с удовольствием послушаю истории Гуды, — он улыбнулся мне и добавил: — Особенно если моя жена будет сидеть рядом и в самых страшных моментах, сжимать мою руку.

Я тихо рассмеялась, чувствуя к нему нежность. Филипп умел шутить, и это очень импонировало мне.

— Обещаю, что даже проведу вас темными коридорами, — тоже пошутила я, и граф улыбнулся еще шире.

— Это избавило меня от малейших сомнений, графиня. Я ваш на этот вечер и надеюсь, на последующие вечера тоже.

Поднимаясь в комнату Полин, я снова думала о том, что мне достался удивительный мужчина, и это было невероятным везением. Во времена, когда с женщинами особо не церемонились — он казался сущим подарком судьбы. Нужно делать все для того, чтобы наши отношения всегда оставались такими, чтобы граф видел во мне не только жену, но и друга.

Полин еще спала, и осторожно пощупав ее лобик, я облегченно выдохнула — температуры не было. Дыхание ее было глубоким, без хрипов, что не могло не радовать. Дай Бог, чтобы это была действительно обычная простуда. Я подкинула в камин дров и, подоткнув вокруг девочки одеяло, тихо вышла.

Когда я вошла в будущие покои Хенни, Мия уже была там — девушка сняла шторы, балдахин с кровати и уже свернула ковер.

— Сейчас придут мужчины и заберут его, — сказала она и принялась дальше менять постельное белье. — Покрывало нужно заштопать, его поели мыши.

— Думаю, моей кузине понравится здесь, — я прошлась по комнате, заглядывая в каждый уголок. — Комната просторная, светлая и вид из окна хороший…

Обстановка в ней почти не отличалась от той, что была в моей спальне, лишь шкаф был немного меньше и отсутствовал столик возле кровати, что показалось мне не очень удобным. В комнате покойной графини я видела подходящий предмет мебели и решила перенести его сюда. Нужно лишь попросить кого-то из слуг.

Хенни будет хорошо и спокойно здесь, уже никто не упрекнет бедную девушку в куске хлеба. И мне станет намного веселее в ее обществе, ведь иногда хочется поговорить с кем-то, поделиться своими мыслями, переживаниями. С мужем мы еще не настолько близки и я еще чувствовала некое смущение в его обществе, и кузина будет для меня отдушиной. Я взялась за тряпку и принялась помогать Мии — нужно вымыть окна, вытереть пыль и вымести все углы, в которых собралась паутина.

Погода снова начала портиться и когда мы закончили с уборкой, дождь уже заливал окна серебристыми струями, размывая осенний пейзаж за окном.

— Похоже, в этом году зима покажет себя… — недовольно проворчала Мия, складывая тряпки в деревянный таз. — Осень пришла с холодными ветрами, а они уж точно принесут с собой стужу…

Слушая ее ворчание, я подумала, что нужно позаботиться о зимних вещах, особенно для Полин. Ребенку нужно выходить на свежий воздух, но для этого нужна подходящая одежда.

После ужина, я взяла земляничный джем, горку золотистых блинчиков и отправилась к девочке, представляя, как она обрадуется сладкому сюрпризу от феи.

Она уже проснулась и сидела в кровати с чашкой теплого молока, а Мия суетилась возле камина.

— Как ты себя чувствуешь? — я присела на край кровати и сразу заметила, как загорелись глазки Полин, стоило ей увидеть джем и блинчики.

— Болит голова, — сказала она и шмыгнула носом. — Ты была у Травинки?

— Пришлось пойти и рассказать, что ты болеешь, — вздохнула я. — Она попросила передать волшебный джем, чтобы он помог тебе выздороветь.

Малышка засияла, ее личико порозовело от удовольствия, но ела она вяло и, осилив один блинчик, отодвинула от себя поднос. Я достала свой платок, заставила ее высморкаться и удобно устроила на высоко поднятых подушках.

В комнату вошла Гуда, неся медный чайник и повесив его над огнем, сказала:

— Девочке нужно сделать настой, да и вам не мешало бы выпить травяного чая, ваша светлость.

Тут же возле камина установили столик с чайными принадлежностями, Мия устроилась с шитьем возле кровати, Гуда уселась с вязанием почти у самого огня и даже старый Фрост прихромал, чтобы послушать сказки поварихи. Я немного расстроилась, что с нами не было графа, но тут же одернула себя — мало ли какие дела у мужчины, на плечах которого столько проблем. Но стоило мне опуститься в старое, скрипящее кресло, как дверь в комнату отворилась и все засуетились, завидев Филиппа.

— Я прошу вас, не стоит обращать на меня внимания, — засмеялся он и подошел к кровати. — Добрый вечер, Полин. Мне сказали, что ты заболела.

— Волшебный джем Травинки, поможет мне, — уверенно заявила малышка и опасливо натянула на себя одеяло. — Ты пришел ругать меня?

— Разве я когда-то ругал тебя? — граф погладил ее по голове и глаза девочки стали как блюдца. — Я пришел послушать сказки Гуды.

— Сегодня будут сказки? — Полин высунулась из-под одеяла. — Я люблю сказки!

— Только после того, как ты выпьешь лекарство, — Гуда оставила вязание и бросила в закипевшую воду сбор трав из полотняного мешочка. — Розмарин избавляет от дурных снов, мята отпугнет злых духов, а вербена привлекает любовь. В доме, где имеются веточки вербены, всегда мир и добро… А тебя эти травки избавят от болезни, заставят уйти ее прочь…

По комнате поплыл волшебный аромат и граф опустился в кресло напротив меня, отчего ощущение уюта, только усилилось. Шум дождя, треск поленьев, сладкий запах лета из чайника и большой мужчина, дающий чувство защищенности — хотелось остановить это мгновение, запечатлеть в памяти и доставать холодными вечерами, чтобы отогреться.

Гуда поднесла чашку с травяным чаем Полин и вернулась на свое место. Она застучала деревянными спицами, и мы услышали ее тихий, спокойный голос:

— Расскажу я вам историю о том, как три никсы на праздник явились.

— Кто такие никсы, тетушка Гуда? — девочка смотрела на нее с любопытством в горящих глазках. — Они злые?

— Никсы — это очень красивые девушки, — ответила Гуда, не переставая ловко орудовать спицами, — с белоснежной кожей и длинными золотистыми волосами. Но если присмотреться, то можно заметить, что у них зеленые, как болотный мох зубы и мокрые пятна на одежде. Говорят, что вместо ног у них рыбий хвост, который они старательно прячут под длинными платьями! Но иногда они отбрасывают его, чтобы выйти на сушу.

Все уставились на повариху, ожидая продолжения этой истории, а я подняла глаза и поймала взгляд Филиппа, обращенный на меня. Он смотрел с интересом, словно ему нравилось наблюдать за мной, и это было чертовски приятно.

— Однажды осенним вечером, — голос Гуды звучал размеренно, а треск поленьев добавлял ему загадочности. — Когда веселые горожане в конце сбора винограда танцевали и веселились на зеленой траве на берегу реки, к ним внезапно подошли три девушки. Они были облачены в платья ослепительной белизны, а их светлые локоны покрывали венки из свежих водяных лилий. Трудно было сказать — идут они по земле или плывут над ней. Незнакомки принялись танцевать с остальными, и молодые парни зашептались между собой, ведь они никогда не встречали таких хороших танцорок.

Когда танцы завершились, все сели в круг, и три девушки начали петь, да такими красивыми голосами, что глаза всех присутствующих были устремлены на них, так что никто и не заметил наступления ночи. Все очень удивились, когда часы пробили полночь. Девушки, о чем-то пошептавшись, попрощались со всей компанией и скоро исчезли…

— Это были они? Никсы? — Полин вытаращила свои глазки, полные любопытства.

— Ты выпила свой чай? — Гуда подняла голову, и девочка тут же принялась за питье. — Вот так, молодец.

Я тоже взялась за свой чай, с удовольствием вдыхая чудесный аромат, а Филипп по своей привычке смотрел на огонь.

— На следующий вечер, когда поднялась луна, они вернулись, — спицы вновь застучали, убаюкивая и расслабляя. — Молодые люди тут же поспешили к ним, приглашая на танец. Ночь была душной, одна из девушек сняла свои перчатки и попросила парня подержать их. Когда часы пробили двенадцать, девушки вздрогнули и поспешили прочь, но одна спросила: «Где мои перчатки?» Но молодой человек их не отдал, оставив себе как залог любви, так что девушке пришлось уйти без них. Влюбленный парень бросился вдогонку, желая узнать, где живет прекрасная девушка. Они шли дальше и дальше, но когда оказались у реки, девушка прыгнула в воду и исчезла. Но юноша не хотел уходить, он сел у реки, ожидая ее возвращения.

— Она вернулась? — Мия оторвалась от шитья и зацокала языком, выражая свое возмущение. — Что за глупый парень!

— Почему же глупый? — граф посмеивался, слушая рассказ Гуды. — Он просто влюблен.

— Все влюбленные делаются дураками, — фыркнула Мия, и все рассмеялись. — Это я вам точно говорю!

— Что же дальше? — нетерпеливо воскликнула Полин и Гуда продолжила:

— Никса вылезла из воды и стала требовать у парня свои перчатки, ее зубы стали острыми, а когти длинными! Тогда он схватился за железную пряжку и крикнул:

— Злобные никсы, вы в воде, я на суше. Я в воде, вы на суше!

После этого она исчезла и больше этих девушек никогда не видели, а перчатки, оставшиеся у парня, каждый день приносили ему два золотых гульдена — они выпадали, стоило юноше встряхнуть волшебную вещь.

— Я запомню это заклинание и буду вспоминать его возле пруда, — сонно произнесла Полин и громко зевнула. — Чтобы никсы оставили мне перчатки с гульденами…

Ее головка откинулась на подушки и Мия тут же поправила их, чтобы девочке было удобно.

— Я добавила немного ромашки и хмеля в ее чай, — объяснила Гуда. — Девочке нужен хороший сон.

— Что ж, тогда нам стоит тоже отправляться в кровати, — тихо сказал граф, чтобы не потревожить Полин. — Прошу вас, графиня.

Он протянул мне руку, и я встала, опершись на нее. У меня самой от чая и голоса Гуды, слипались глаза.

— Я сегодня останусь с Полин, — сказала я, и он кивнул, соглашаясь.

— Да, так будет лучше.

На секунду граф наклонился ко мне и шепнул:

— Если вдруг, этой ночью сюда заглянут ужасные никсы, я с удовольствием спрячу вас в своей комнате, графиня.

— Я буду иметь это в виду, — я улыбнулась мужу, и между нами вспыхнуло понимание — я принимала его тонкие намеки, и это нравилось ему.

Филипп пожелал всем спокойной ночи и вышел, а я попросила Мию принести мне ночную сорочку. На душе пели птички.

Глава 21

— Я не уверена, что мы поступаем правильно, — Лисбет была бледна, ее глаза неестественно блестели, и фрау Гертруда с недовольством поглядывала на дочь.

— Прекрати выдавливать из себя слезы, иначе твои глаза превратятся в красные щелки! — прошипела она, кутаясь в теплую накидку. — Мы пытаемся спасти нашу жизнь!

— Ценой моей жизни! — огрызнулась Лисбет и отвернулась к окну.

— Хватит! Сколько можно обсуждать одно и то же? — фрау Гертруда раздраженно наклонилась к дочери и принялась щипать ее за щеки. — Ты со своим бледным лицом похожа на покойника!

Экипаж остановился, и женщины нервно переглянулись.

— Веди себя достойно, — фрау Гертруда погрозила дочери пальцем и повернулась к распахнутой двери, которую придерживал слуга. — И покусай губы!

Женщины вышли из экипажа и восхищенно уставились на дом баронессы Урсулы ван Гессен, величественно возвышающийся над каналом с серой, покрытой желтыми листьями водой. Это было воистину шикарное строение с великолепным парадным входом и идеально выкрашенным фасадом. Он ослеплял своей белизной и резко контрастировал с красной, куполообразной крышей.

— Какая красота… — протянула фрау Гертруда и ее глаза вспыхнули алчным огнем. Боже, как же ей хотелось жить в подобной роскоши! — Посмотри, Лисбет! Ты тоже можешь иметь такой дом!

Лисбет тоже залюбовалась величественным зданием, но одно дело быть хозяйкой подобной роскоши, а другое — быть женой старика.

Они поднялись по широким ступеням, и фрау Гертруда постучала в двери медным кольцом, которое держал во рту оскалившийся лев. Даже промозглая погода не могла испортить ей настроение и согретая своими радужными мечтами, она нетерпеливо глядела на закрытую дверь.

Наконец она распахнулась и высокий, важный слуга с высокомерным ожиданием уставился на них по-рыбьи холодным взглядом.

— Мы приглашены на ужин к баронессе, — стараясь держаться с достоинством, сказала фрау Гертруда и добавила: — фрау Гертруда ван Мейер и ее дочь Лисбет.

— Прошу, — мужчина отошел в сторону, пропуская их и женщины, волнуясь, переступили порог.

Пока слуги помогали им снять верхнюю одежду, мать с дочерью, чуть ли не раскрыв рты, разглядывали богатое убранство дома. Ведь в нем действительно было на что посмотреть.

Арочные проходы украшали галереи-коридоры и, похоже, опоясывали весь дом, убегая вглубь из огромного холла с камином. Одно лишь количество свечей, освещавших холл, говорило о немалом достатке хозяйки этого дома. Лисбет завистливо вздохнула, вспомнив, что баронесса Урсула была вдовой, но она ведь не могла ждать, пока виконт скончается, чтобы заполучить его деньги — может старый хряк проживет до ста лет!

Камин пылал, распространяя тепло, и его начищенная решетка сияла золотом, а изразцы темного, шоколадного цвета, привлекали взгляд изящным выпуклым рисунком. Ковер посреди холла и элегантная мебель у стен, вызывали восторг своим качеством, и Лисбет подумала, что они с матушкой тратят в год значительно меньше, чем стоят все эти вещи.

— Добро пожаловать, фрау Гертруда.

Женщины подняли головы и увидели баронессу, спускающуюся по лестнице. Она выглядела величественно и надменно, а ее гордо расправленные плечи, заставили женщин тоже приосаниться.

— Для нас это такая честь! — воскликнула фрау Гертруда, глядя на баронессу заискивающим взглядом. — Благодарим вас за приглашение! Мы восхищены вашим домом!

Пожилая женщина подошла к ним, и ее взгляд скользнул по Лисбет.

— Сколько тебе лет, дитя?

— Двадцать, — Лисбет потупилась и сделала книксен.

— Ты должна быть уже замужем, — баронесса недовольно поджала губы. — Сегодня на ужине будет присутствовать фрау ван Руиж с дочерью Агнесс — ей восемнадцать.

Фрау Гертруда пристыжено молчала, а Лисбет взмолилась Богу, чтобы виконту приглянулась эта Агнесс, а ее оставили в покое.

— Все гости уже собрались в гостиной, прошу вас следовать за мной, — баронесса проплыла мимо них, оставляя за собой ароматный шлейф розовой воды, и женщины последовали за ней.

В гостиной, со стенами пурпурного цвета и тяжелыми диванами, обтянутыми темным бархатом, находились приглашенные на ужин, и баронесса представила всех, начав со своего брата.

— Фрай Лисбет, прошу вас и вашу матушку подойти ближе, — сказала она и девушка сделала несколько шагов к старику, стоявшему возле камина. Баронесса улыбнулась ему и громко произнесла: — Мой брат — виконт Альберт ван Гобель. А это фрау Гертруда ванн Мейер и ее дочь Лисбет.

Да он еще и глух! Лисбет постаралась улыбнуться ему как можно любезнее и протянула руку для поцелуя.

— Мне приятно лицезреть столь прекрасную фрай! — визгливым голосом произнес виконт и приложился к ручке мокрыми губами. — Я восхищен.

Он был одет в черную бархатную курточку, панталоны, нависающие над узловатыми коленями и белые чулки. Кожаные туфли с огромными пряжками, казалось, были велики на него, но возможно такой вид им придавали длинные носы. На шее виконта красовался жесткий круглый стоячий воротник «мельничный жернов», который давно вышел из моды и его носили только старики. От него пахло табаком и несвежей одеждой, отчего Лисбет чуть не сморщилась, но заметив внимательный взгляд баронессы, сдержалась.

— А это фрау ван Руиж и ее дочь Агнесс, — хозяйка подвела их к женщинам, смущенно застывших на одном из диванов. — Агнесс, милочка, познакомься с Лисбет, она немного старше тебя.

Фрау Гертруда чувствовала себя неловко — зачем она все время делала акцент на возрасте ее дочери? Намекала, что есть кандидатура лучше? Неприятная ситуация… Она никак не ожидала, что здесь будут другие девицы.

Агнесс поднялась и приветливо улыбнулась Лисбет, показывая мелкие зубки. Девушка была похожа на фарфоровую куклу своими белокурыми волосами и голубыми глазами в пол лица. Скромное платье отлично сидело на ее аккуратной фигурке, а волосы покрывал накрахмаленный чепчик. Эдакая жеманница…

Лисбет тоже улыбнулась ей кислой, вялой улыбкой и отвернулась, когда баронесса сказала:

— А это граф Леопольд ван Дильц, его отец — ландграф, был лучшим другом нашей семьи, упокой Господь его душу.

Лисбет подняла голову и провалилась в омут темных глаз, которые смотрели на нее с интересом и в их глубине сверкали острые грани скрытой жестокости. Какой мужчина… Черные, как вороново крыло волосы, тонкие усики и аккуратная бородка, делали его похожим на испанского гранда. Худощавое тело разительно отличалось от обрюзглой фигуры виконта, а руки, унизанные перстнями, были сильными и жилистыми.

— Фрау Гертруда, — граф поцеловал руку матушке и повернулся к девушке. — Фрай Лисбет.

Когда его пальцы коснулись пальцев Лисбет, она вздрогнула, ощутив миллион иголочек, пронзивших ее тело. А горячие губы, скользнувшие по коже, заставили затрепетать ее бедное сердечко.

В гостиную вошел слуга и объявил, что стол к ужину накрыт. Баронесса пригласила всех пройти в столовую и Лисбет чуть не рассмеялась от радости, когда виконт предложил свою руку Агнесс.

— Вы позволите сопроводить вас?

Девушка вспыхнула, услышав рядом с собой голос Леопольда, и оперлась на предложенную руку.

Фрау Гертруда шла позади в обществе фрау Руиж и с волнением наблюдала за происходящим. Виконт выбрал эту чертову болонку Агнесс! Это уже было понятно по лицу ее спутницы, которая довольно улыбалась, вручив свою дочь богатому старику. Взгляд Гертруды переместился на графа, и она уже более внимательно оглядела его — хороший костюм, перстни, ухоженный вид… Нужно узнать о состоянии его дел и что этот граф имеет за душой. А главное, сказать Лисбет, чтобы она не лелеяла надежды раньше времени — он мог оказаться нищим, как и муж Клары. Какой тогда толк от его титула?

Глава 22

— Я слышала, что ваша падчерица вышла замуж? — баронесса подняла глаза от тарелки и посмотрела на фрау Гертруду. — Забыла, как ее? Карла?

— Клара, — с готовностью ответила женщина, заискивающе глядя на хозяйку дома. — Да, ее мужем стал граф Филипп ван Роэльс. Она совсем недавно отправилась в его дом.

— Ван Роэльс? — Леопольд удивленно вскинул брови. — Его земли соседствуют с моими землями.

— А не тот ли это граф, сестра которого сбежала от мужа к вашему отцу? — насмешливо поинтересовалась баронесса и Леопольд жестко усмехнулся.

— Именно. Давайте не будем говорить о них, баронесса. К чему эти грязные разговоры в столь приятном обществе… — он обвел взглядом всех собравшихся, задержав его на Лисбет. — Тем более, при молодых фрай.

Его чуть не передернуло от воспоминаний о Марте ван Роэльс, которую похитил отец. Сколько проблем было с этой женщиной! Если бы не вмешательство принца, неизвестно чем бы все закончилось. Зато теперь, все думают, что Марта сбежала к ландграфу по собственной воле.

— Да, вы правы граф, — баронесса улыбнулась ему и посмотрела на своего брата, который что-то тихо говорил покрасневшей Агнесс. В ее глазах читалось удовлетворение.

Фрау Гертруда с удовольствием послушала бы эту занимательную историю о сестре графа Роэльса, но лезть с расспросами, было бы верхом бестактности, поэтому она вежливо поинтересовалась:

— У вас, наверное, большое поместье, ваша светлость?

— Да, — Леопольд горделиво приподнял подбородок. — Одно из самых больших в герцогстве. «Гнездо ворона» — старинное поместье на берегу реки, с роскошным домом и оленьим парком.

Глаза Лисбет загорелись при этих словах, и она зыркнула на мать, которая тоже воспряла духом. Как было бы хорошо, если бы этот красавчик граф, стал ухаживать за ней! Тогда сбылись бы все мечты — молодой, привлекательный муж и богатство, которого они с матушкой так жаждали.

Когда ужин закончился и все засобирались по домам, неожиданно для фрау Гертруды, к ней подошел граф ван Дильц и вежливо спросил:

— Фрау Гертруда, могу ли я завтра нанести визит вам и вашей дочери?

— Мы будем очень рады видеть вас в своем доме! — женщина чуть не задохнулась от радости, не веря в такую удачу. — Это такая честь для нас! Ждем вас к ужину, ваша светлость!

Лисбет вспыхнула, услышав его слова, и когда Леопольд взял девушку за руку, задрожала от чувств переполнявших ее. Граф прикоснулся губами к пальчикам Лисбет и его хищные, темные глаза пробрались прямо к ее душе, заставляя сердечко колотиться с невероятной силой.

— До встречи, фрай Лисбет, — холодно произнес Леопольд, но она не могла не заметить пламени, бушующего в его глазах.

— Господи, матушка, как же я рада, что мы поехали на этот ужин! — воскликнула Лисбет, сидя в экипаже. — Граф ван Дильц такой…такой…

— Умерь свой пыл, милочка, — наставительно сказала фрау Гертруда, хотя ее саму распирало от радости. — Не хватало еще спугнуть такую крупную рыбу!

— Не спугнем, матушка, не волнуйтесь! — горячо заверила ее дочь. — Уж этого шанса, я точно не упущу!

— Правильно дорогая. Ты лучше вспомни, как противилась и не хотела ехать к баронессе! — мать подняла глаза вверх и прошептала короткую молитву. — Неужели Бог смилостивился над нами? Спасибо тебе Господи!

В приподнятом настроении они находились и весь следующий день, суетливо заглядывая на кухню, где слуги готовили ужин, на который пришлось хорошенько потратиться. Огромный окорок, маслины, белый хлеб, пирог с ягодами и, конечно же, засахаренные фрукты и орехи, не смотря на то, что их могли себе позволить только состоятельные люди. Но не встречать же графа чечевичным супом, в самом деле! Тем более у хозяек этого дома были большие планы на молодого Леопольда ван Дильца.

Лисбет перебирала платья не зная, какое надеть, чтобы вскружить голову гостю и остановилась на нежно-розовом, отделанном кружевом, с милыми бантиками по шнуровке. В нем она будет выглядеть очаровательной и цветущей. Волосы девушки, служанка разделила на прямой пробор, по обеим сторонам лица выпустила короткие локоны, а сзади заплела косы и уложила их в узел, перевитый ниткой жемчуга. Сверху Лисбет надела плоскую круглую шапочку и довольно посмотрела на свое отражение в зеркале — хороша!

Когда возле их дома остановился экипаж графа, женщины так разволновались, что пришлось даже воспользоваться нюхательными солями.

— Сядь в гостиной за вышивкой! — приказала дочери фрау Гертруда. — И будь вежливой, но отстраненной!

— Я не умею вышивать! — воскликнула Лисбет, теребя рукава своего платья. — Вы забыли, матушка?

— Нет, не забыла! — женщина всунула ей в руки корзинку со швейными принадлежностями. — Вот, это забыла твоя сестрица! Возьми пяльцы и делай вид, что вышиваешь!

Раздался стук в дверь, и фрау Гертруда подтолкнула служанку, которая складывала возле камина принесенные дрова.

— Оставь! Не слышишь, стучат?!

Девушка бросилась к дверям, а женщина уселась на софу, чинно сложив руки на животе.

Граф ван Дильц появился в гостиной как черный ворон, что очень соответствовало названию его поместья. Вся его одежда была темного цвета, а волосы и борода, лишь добавляли сходства с мрачной птицей.

— Добрый вечер, фрау, — произнес он, и Лисбет поблагодарила Бога, что в гостиной было мало света — ее щеки заалели маками, выдавая все чувства и чаяния молодой девушки.

— О, ваша светлость! — фрау Гертруда вскочила с софы и поплыла к нему, протягивая пухлые ручки. — Мы рады вас видеть!

Лисбет тоже встала и стыдливо опустила глаза.

— Добро пожаловать ваша светлость.

Леопольд обошел фрау Гертруду и приблизился к девушке, пожирая ее все тем же хищным взглядом.

— Вы прекрасно выглядите, фрай Лисбет, — сказал он и взглянул на вышивку, небрежно брошенную на софу. — Вы рукодельница. Какая чудесная работа.

— Благодарю вас, — прошептала смущенная Лисбет, становясь ужасно неповоротливой и косноязычной в его присутствии.

Фрау Гертруда поспешила дочери на помощь и предложила графу вина, пока слуги накрывали на стол.

Леопольд устроился у камина и, сжимая в руке ножку бокала, пробежался внимательным взглядом по комнате. Итак, женщины явно испытывали нужду и некогда прекрасный дом, приходил в упадок. Что ж, это к лучшему — он может предложить фрау Мейер достойное содержание за руку ее дочери. Граф посмотрел на Лисбет и подумал, что она вполне подойдет на роль его жены — молодая, недурна собой, и самое главное — не имеющая родственников, кроме матери. Жениться на красивых вдовушках Леопольд не хотел, желая иметь в своей постели чистую, нетронутую девицу, поэтому сразу согласился на приглашение баронессы Урсулы ван Гессен. Она предложила ему присутствовать на ужине, где будут две молодые фрай, детородного возраста. Агнесс не понравилась графу сразу, напомнив сдобную булку, а вот Лисбет вполне подходила под его требования. В последнее время Леопольд часто задумывался о наследниках, тем более, младший брат явно имел виды на титул. Чертов щенок… Лицо Леопольда потемнело при воспоминании о брате. Убить его что ли? Тогда многие проблемы рассосутся сами собой. Никто больше не станет претендовать на титул, а наследство останется в одних руках … Да, избавиться от неуравновешенного сопляка — не худшая идея. Кроме них с братом, покойный ландграф наплодил лишь девчонок, одна из которых теперь жила в доме ван Роэльса. Но ублюдки его отца, тем более женского пола, никогда не смогут претендовать на наследство.

Лисбет несмело улыбнулась Леопольду, заметив его пристальный взгляд, и он улыбнулся ей в ответ.

Глава 23

Весь день я находилась в радостном ожидании Хенни. Они с бароном должны были прибыть ближе к ночи, и комната кузины уже сияла чистотой, готовая встретить свою хозяйку.

Граф уехал по своим делам, Гуда занималась стряпней, а мы с Мией устроились в комнате Полин с тканью от старых платьев. Девушка уже вычистила ее, а кое-какую и постирала, обнаружив пятна или залежалые места. Я надеялась, что барон привезет мне новости о новинках моды и решила разобрать этот ворох, разложив все по отдельности. Кружева мы сложили в отдельный сундучок, и Мия отставила его в сторону, чтобы позже забрать и прокипятить в молоке пожелтевшую от времени красоту. Пояса, ленты и тесьму, мы свернули в тугие рулончики, а перчатки разобрали на пары.

Полин восхищенно разглядывала шкатулки с отделкой, которая когда-то украшала платья и запускала пальчики в блестящие пуговки, серебряные крючки и остальные безделушки. Девочка шмыгала носом, но температуры у нее не было, а если и была, то небольшая, что не могло не радовать.

— Ты хочешь новое платье? — спросила я, и глазки Полин загорелись.

— Платье? Настоящее, красивое платье?

— Как у принцессы, — важно заявила я, и она замерла, глядя на меня огромными глазами. — Ты можешь сама выбрать себе ткань, из которой будет сшито твое платье.

— Вот эту! — Полин потянула бархат изумрудного цвета. — Я буду как Травинка!

Оставалось лишь благодарить давно почившую хозяйку сего великолепия. Помимо роскошных нарядов из атласа, тафты, муара, газа и тонкой шерсти у графини была уйма льняных и батистовых сорочек, которые можно было украсить нежной вышивкой и подарить им новую жизнь. Но когда я увидела женские сапоги, найденные Мией в сундуке с обувью, у меня случился приступ восторга — они были чудесны! Из мягкой, темной кожи с узким голенищем и небольшим отворотом, украшенным плотной тесьмой. Можно было спрятать свои побитые жизнью и временем башмаки, и надевать на прогулки эти симпатичные сапожки.

Звонкий лай раздался так неожиданно, что Полин чуть не упала с кровати, увлеченно роясь в пуговках.

— Что это?

— Я не знаю… — Мия удивленно пожала плечами. — Похоже, что в доме щенок!

— Щенок? — Полин моментально позабыла о шкатулке и засуетилась в скомканных одеялах. — Можно мне посмотреть? Ну, пожалуйста!

— Сначала нужно одеться, — я поднялась и пошла к двери, желая разобраться с какофонией, которая творилась внизу. — Мия, одень Полин, и спускайтесь вниз.

Уже спускаясь по лестнице, я увидела Фроста, который громко ругался, бегая за грязным щенком, со скоростью пули носившимся по холлу.

— Что случилось? — я сбежала вниз и остановила охающего старика, который держался за поясницу. — Откуда эта собака?

— Я не знаю, ваша светлость! — воскликнул бедняга, с трудом разгибаясь. — Я привел мужчин, чтобы они вымыли окна в оранжерее и как только открыл дверь, этот гаденыш юркнул между ног и оказался в доме!

— Ничего Фрост, сейчас разберемся, — улыбаясь, сказала я, выискивая глазами спрятавшегося щенка. — А вы лучше проследите за работой в оранжерее.

— Хорошо ваша светлость, — вздохнул старик и добавил: — Будьте осторожнее, этот малец может цапнуть вас!

— Не волнуйтесь, я буду осторожна, — как можно теплее ответила я и Фрост, кряхтя, отправился наблюдать за работой слуг.

— Где же ты есть… — я принялась заглядывать под мебель, почти ползая по полу, но щенка не было видно. — Я все равно тебя найду, вылезь лучше сам.

— Какая приятная встреча.

Перед моим носом появились начищенные сапоги, и неловко вскочив, я оказалась лицом к лицу с мужем. Хотя если быть точнее — уперлась взглядом в его солнечное сплетение.

— Могу я узнать, что вы только что делали, графиня?

Я подняла голову и поняла, что он смеется. Мефистофельские черты потеряли свою резкость, и граф казался таким приятным, таким располагающим к себе… В его глазах появились уже знакомые мне теплые искры, и мой взгляд прилип к его полным, немного обветренным губам.

— Вы смотрите на меня, как кошка на блюдце с молоком, — его тихий, внезапно охрипший голос привел меня в чувство. — Я задал вам вопрос, Клара.

— Я…я… — мне пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от остатков наваждения. — Искала собаку.

— Дааа? — Филипп прикоснулся к моему локону и слегка потянул за него. — Разве у нас есть собака?

В этот момент снова раздался звонкий лай, и мы увидели щенка, который выполз из-под шкафа и, навострив уши, смотрел на нас с веселым любопытством.

Он был ужасно грязным, со свалянной шерстью и облезлым хвостом, но я тут же влюбилась в хитрые глазки-пуговки этого сорванца.

— О, мой Бог! — воскликнул Филипп, приседая. — Откуда ты взялся?

— Фрост сказал, что щенок заскочил в дом совершенно неожиданно, — сказала я и осторожно поинтересовалась: — Мы же не выгоним его на улицу?

— Это мой Блинчик! — с лестницы скатилась Полин и упала возле щенка на колени. — Правда?

Она повернулась к нам и, не моргая с мольбой, уставилась на Филиппа.

— Вы вьете из меня веревки! — тяжело вздохнул граф и воздел руки к небу в шутливом жесте. — Только прошу вас, вымойте это чудовище!

— Спасибо! Спасибо! — Полин потянулась к щенку, но Мия подхватила ее на руки и заворчала:

— Не нужно трогать его! Откуда же ты явился, приблуда?

— Это не приблуда, а Блинчик! — девочка повернулась ко мне и спросила: — Можно он будет жить в моей комнате?

— Возвращайся в постель, а Блинчик должен поесть и принять ванну, — сказала я и покачала головой. — Похоже, мне придется заняться этим грязнулей.

Пес тявкнул и завилял хвостом.

— Ваша светлость, я прошу вас зайти ко мне в кабинет, — Филипп поднялся и посмотрел на меня странным, долгим взглядом. — Не задерживайтесь.

Он покинул холл и, глядя в его удаляющуюся спину, я почему-то занервничала. Что он хочет сказать мне?

Новый жилец «Темного ручья», будто почувствовал, что ему уже ничего не угрожает и весело побежал за мной на кухню.

— Это еще что такое?! — воскликнула Гуда, увидев щенка. — Ваша светлость, кто притащил это чудовище?!

— Теперь это Блинчик, — рассмеялась я и, указав собаке на закуток возле очага, сказала: — Прошу вас, покормите его. Я приду позже и приведу его в порядок.

К нашему удивлению, щенок послушно улегся на указанное ему место и положил кудлатую голову на лапы. Оставив его на попечение Гуды, я направилась в кабинет, немного тревожась и волнуясь.

Граф что-то записывал в расчетную книгу, но когда я вошла, сразу поднялся и, обойдя стол, подошел ко мне.

— Клара, — мягко сказал он, беря мои руки в свои. — Я хотел поблагодарить вас за Полин.

— Не стоит, — мне стало неловко, и я немного смутилась. — Я еще ничего не сделала.

— Вы сделали достаточно за столь короткое время, — он не отпускал мои руки, а я и не была против, с удовольствием ощущая их силу и тепло. — Но это не все.

— Да? — мы были так близко, что я видела янтарные крапинки на черной радужке его глаз и лучики морщинок, в их уголках. — Что же вы хотите мне сказать?

— Я хочу пригласить вас, — он будто обволакивал меня своим голосом. — На ужин. Завтра. В моей комнате.

— О… — все, что смогла сказать я, растерявшись от столь откровенного предложения, и он тихо засмеялся, глядя на меня.

— Вы можете не бояться, что я накинусь на вас в порыве страсти, графиня. Мне хочется, чтобы вы привыкали ко мне все сильнее.

По мне пронеслась волна легкой дрожи от его голоса, от запаха чистого мужского тела и этих глаз, проникающих так глубоко, что становилось нечем дышать. От него будут красивые дети…

Эта мысль буквально пронзила меня — дети… В той жизни, о которой не хотелось вспоминать, я так мечтала о детях… А теперь мне дали второй шанс построить то, что так безобразно развалилось, оставив неприятный привкус лжи и предательства.

— Я с удовольствием поужинаю с вами, даже на крыше дома, — я почувствовала какое-то странное облегчение, принимая то, что мой муж предлагал мне. Так и должно быть.

— Какое очаровательное согласие, — Филипп откровенно веселился. — Я добился расположения собственной жены?

— Нууу, я бы не спешила с выводами, — я кокетливо взмахнула ресницами и, освободив свои руки, быстро вышла из кабинета, слыша за спиной его бархатистый смех.

Глава 24

Я сидела у горящего камина в ожидании, когда за окнами раздастся грохот подъезжающего экипажа. Не могла же я спать в такой волнующий момент! Мия, Гуда и Фрост тоже не спали и сновали по дому, как ночные привидения. Граф был рядом — он сидел напротив и читал какой-то философский трактат. У меня уже слипались глаза, но я не сдавалась и чтобы отвлечься, поглаживала Блинчика, лежащего рядом. Щенка было совершенно не узнать — оказалось, что он белый, с черной грудкой и одним темным «носочком» на задней лапке. Я даже улыбнулась, вспомнив, как отмывала его в глубоком корыте. Вместе с ним искупалась и я, выйдя из прачечной в насквозь мокром платье.

В чистом виде, Блинчик завоевал расположение и Мии и Гуды, и даже старика Фроста, который поначалу не узнал в этом красавчике грязного сорванца, ворвавшегося в дом.

— Мне придется нести вас в спальню на руках, — Филипп оторвал взгляд от книги и посмотрел на меня. — Вы сейчас уснете.

— Я должна дождаться кузину, — мне стоило огромных усилий, чтобы сдержаться и громко не по-графски зевнуть. — Что же я буду за хозяйка, если отправлюсь спать?

— Уверен — вы будете замечательной хозяйкой, если даже начнете клевать носом, встречая свою кузину, — пошутил Филипп и посмотрел на темное окно. — Кажется, приехали.

Действительно, теперь и я услышала стук копыт и скрип экипажа. Наконец-то!

Поправив прическу и пригладив немного помятую юбку, я вышла в холл, слыша за собой шаги графа. Блинчик как привязанный, бежал рядом, виляя пушистым хвостом и пытаясь схватить меня за подол.

Фрост распахнул двери, и я сразу же увидела кузину, которая была немного бледной, но вполне бодрой и веселой.

— Хенни! — я бросилась к ней и мы крепко обнялись. — Я так скучала по тебе!

Удивительно, что за короткое время эта девочка стала мне родной, будто это не настоящая Клара, а я, провела с ней детство и юность. Наверное, именно так встречаются родные души.

Она стояла такая хрупкая и тоненькая в своем старом плаще и торчащем чепчике, что у меня защемило сердце. Завтра же займемся новыми нарядами!

— Теперь я должна звать тебя «ваша светлость»? — засмеялась кузина, разглядывая холл. — Какой большой дом…

— Добро пожаловать, фрай Хенни, — граф подошел ближе, и кузина смущенно присела в книксене.

— Благодарю вас за то, что приютили меня. Вы даже не представляете, что это значит для такой бедной девушки, как я.

— Отчего же, очень даже представляю, — мягко и дружелюбно ответил Филипп. — И могу вас заверить, что в этом доме вас никто не обидит.

— Я не знаю, как выразить вам свою признательность…

— Просто радуйте мою жену своим присутствием, дорогая. Этого достаточно. — Филипп поцеловал ей руку и Хенни вспыхнула.

— Я буду счастлива, если моя помощь понадобится графине.

В дверях показался чья-то крупная фигура, и я с изумлением узнала в ней Либби.

— Господи! Либби приехала с тобой? — воскликнула я, с радостью глядя на служанку. — Но как мачеха ее отпустила?

— Деточка, — вздохнула Либби и тут же поправилась: — Ваша светлость, фрау Гертруда была рада избавиться от лишнего рта. Скажу вам откровенно — если фрай Лисбет не найдет себе богатого мужа, разбегутся и остальные.

— Что ж, я очень рада, что ты приехала, — у меня потеплело на душе, словно вокруг меня потихоньку собиралась семья и не важно, что я была графиней, а эти люди обычными слугами.

— Иди-ка сюда, познакомься с нами! — позвала ее Гуда и Либби с довольным лицом направилась к любопытной троице, замершей в стороне.

— Ливен! — голос графа прозвучал удивленно. — Ты весь вымок! Что случилось?

Барон действительно был мокрым, и с его шляпы стекала вода. Он снял ее и сказал:

— Мне пришлось пересесть на лошадь. Подъезжая к воротам «Темного ручья», я увидел силуэт всадника, освещенный его же масляным фонарем. Он явно что-то вынюхивал и я подумал, что возможно это кто-то из соседнего поместья. Но ночному визитеру удалось скрыться, хотя я сразу бросился в погоню.

— Неужели отпрыски ван Дильца снова замыслили пакость? — граф потемнел от гнева и в этот момент я поняла, что мой муж может быть суровым и жестким. — Если я поймаю, хоть кого-то из их проклятого племени, разорву на куски!

— И заметь, он появился, как только пригнали коров, — барон снял плащ и вместе со шляпой передал их Фросту. — Разве так ведут себя аристократы? Шайка разбойников!

— Пойдем в мой кабинет, — у Филиппа испортилось настроение и мне вдруг стало страшно. Какого черта они ошиваются здесь? Мало зла причинили этому семейству?

— Да, я бы с удовольствием чего-нибудь выпил, — кивнул Ливен и повернулся к нам. — Ваша светлость, фрау Хенни, мы вынуждены покинуть вас.

— Да, конечно, — я взглянула на мужа и решила, что сейчас не время для расспросов, вряд ли ему понравится, что я лезу в мужские дела. — Я проведу кузину в ее комнату.

Граф заложил руки за спину и с лицом мрачнее тучи, скрылся в темном коридоре, а барон пожелал нам спокойной ночи и только потом отправился следом.

— Что-то случилось? — Хенни растерянно взглянула на меня. — Граф вне себя от злости.

— Я сама толком ничего не знаю, — честно призналась я. — Но думаю, что мужчины разберутся.

— Ваша светлость, может накрыть на стол? — предложила Мия, сочувственно глядя на Хенни. — Фрай наверное проголодалась в пути?

— Я бы с удовольствием что-нибудь съела, — смущаясь, согласилась кузина и я воскликнула:

— Боже, Хенни, прости меня! Я совсем не подумала, что вы голодные!

— Ничего страшного! Я тебя прекрасно понимаю!

— Отнесите что-нибудь в кабинет графа, — попросила я женщин и добавила: — А моя кузина перекусит у себя в комнате.

— Я мигом, ваша светлость! — воскликнула Мия и исчезла в коридоре.

— Я тоже могу помочь, — Либби взглянула на Гуду и та кивнула:

— Пойдем со мной, и для тебя работа найдется.

Увидев свою комнату, Хенни не удержалась и расплакалась.

— Милая моя Клара! Я всю жизнь буду благодарна тебе!

— Прекрати сейчас же! — шутливо прикрикнула я на нее. — Теперь тебе нужно не плакать, а вздохнуть полной грудью! Ты свободна!

— О да…мне даже не верится, что я покинула тюрьму чертовой Гертруды! — улыбнулась сквозь слезы кузина. — Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь!

— И я обязательно ею воспользуюсь! — я усадила ее на кровать и, еле сдерживая нетерпение, спросила: — Ты привезла черенки?

— Да! Их нужно положить в холодное место! — Хенни попыталась подняться, но я остановила ее:

— Сейчас придет Мия, и мы ей скажем, что сделать с ними.

— Но зачем тебе розы сейчас? — удивленно поинтересовалась кузина. — Разве они укоренятся в холодной земле?

— Хенни! — я схватила ее за руки. — Мы с тобой посадим их в оранжерее и разведем настоящий розарий!

— Здесь есть оранжерея? — восхищенно протянула она, не сводя с меня больших глаз.

— Здесь много чего есть, — вздохнула я. — Только нет средств, чтобы это начало работать на прибыль. Но, надеюсь, мы это поправим.

— Какая ты… счастливая… — кузина обняла меня и прошептала: — Неужели граф делает тебя такой?

— У меня хороший муж, дорогая, — не кривя душой, ответила я. — Дай Бог, чтобы твое замужество тоже было счастливым.

Мы еще долго сидели возле камина, попивая вино и разговаривая обо всем на свете, и к себе я ушла только под утро, чувствуя себя счастливой как никогда.

Глава 25

Утро началось с визгов и лая. Блинчик каким-то странным образом оказался в комнате Полин, и там организовалась веселая возня, поставив на уши весь дом. Я спустилась к завтраку в приподнятом настроении и приветливо поздоровалась с мужем, который уже не выглядел таким угрюмым и тоже приветливо улыбнулся мне.

— Доброе утро графиня, — он помог мне устроиться за столом и вернулся на свое место. — Как вам спалось?

— Замечательно, — я посмотрела в потолок, слыша топот и писк Полин. — Ваш дом превращается в гудящий улей.

— Я бы сказал в лающий и визжащий улей, — усмехнулся Филипп. — Но мне нравится это, и возможно в скором времени здесь будут звучать голоса наших детей.

— Я хочу этого не меньше вашего, — как можно искреннее сказала я и наши взгляды встретились, стирая все преграды между нами.

— Доброе утро, — в столовую вошел Ливен и тоже поднял голову. — Я никогда не слышал в этом доме столь очаровательных звуков. — Графиня.

Он поцеловал мою руку, и в этот момент в дверях показалась Хенни, на удивление свежая и бодрая, несмотря на наши посиделки до утра.

— Фрай Хенни, — барон приложился и к ее пальчикам тоже, задержав их в своей руке немного дольше, чем было принято. — Как прошла ваша первая ночь на новом месте?

— Я чувствую себя отдохнувшей как никогда, — немного смущаясь, ответила кузина. — И очень хочу познакомиться с хозяйкой этого звонкого голоска!

— Полин поставила на уши весь дом, а собака ей в этом помогает, — Филипп с интересом наблюдал за нею и Ливеном, как и я, замечая, что между ними что-то есть. — Надеюсь, в следующий раз я не увижу в доме десяток грязных кошек и корзину с кролями.

— Я бы не была так уверена… — тихо сказала я, но все услышали и рассмеялись.

В окно заглянуло робкое солнышко и стало совсем хорошо — уют моего нового дома, начинался с внутреннего ощущения тепла и мне казалось, что это чувствовали все.

После завтрака мы навестили Полин и она немного настороженно, но без страха приняла Хенни. Девочка показала ей подушечку, рассказала о фее, живущей в парке, и пригласила на вечер сказок. Кузина была растрогана и когда мы вышли из комнаты, сказала:

— Мне так жаль это дитя… Какая ужасная судьба…

— Была, — поправила я ее. — У нее была ужасная судьба. Теперь девочка в безопасности и скоро станет обычным ребенком. Я постараюсь сделать все для этого.

— Ты открываешься мне с новой стороны, — снова удивилась Хенни. — Так приятно видеть в тебе просыпающуюся женщину.

— А еще во мне проснулся цветовод! — я возбужденно потерла руки. — Ну что, займемся черенками?

— Господи, Клара! — воскликнула кузина, качая головой. — Твоя невероятная активность, сбивает меня с толка!

— Не одну тебя, — хитро сказала я и потащила ее вниз.

Надев поверх платьев длинные фартуки, мы устроились в оранжерее за длинным, грубо сбитым столом и я взялась разглядывать черенки, безжалостно выбрасывая те, на которых были пятна или повреждения.

Хенни постаралась от души, и даже выбросив часть материала, я получила крепких черенков достаточно для того, чтобы засадить половину кадок. По моей просьбе Мия принесла мед из кладовой, и я сделала стимулятор корнеобразования — разведя его в воде.

— Что вы делаете, ваша светлость? — служанка с любопытством наблюдала за моими действиями.

— Черенки постоят в этой воде до утра и легко пустят корни, — пояснила я. — Можно было использовать ивовую воду, но ее нужно делать заранее, так что, в этот раз обойдемся медом.

— Откуда ты все это знаешь? — Хенни тоже внимательно следила за тем, что я делаю.

— Где-то слышала, не помню, — я пожала плечами и пошла, проверять землю, которую принесли из парка. — Посмотри, какая хорошая земля!

Рыхлая, с перепрелыми листьями, она была воздушной и легкой — я специально попросила Фроста, чтобы он объяснил слугам, где нужно брать ее.

Когда мои розочки примутся и подрастут, можно удобрять их коровьим навозом, ведь этого добра здесь было предостаточно. Но розы — неженки и капризули, потому дозировку нужно брать меньше, чем для других растений.

— Ваша светлость, я хотел бы поговорить с вами, — в оранжерею заглянул Ливен и его брови взметнулись вверх. — Не верю своим глазам! Вы решили воскресить святая святых покойной графини? Вот для чего вам были нужны черенки роз!

— Именно это я и хочу сделать, — я вытерла руки, сняла фартук и направилась к барону. — О чем вы хотели поговорить со мной?

— Я выполнил вашу просьбу, — Ливен отвел меня в сторонку и протянул тугую пачку бумаги, как мне показалось на первый взгляд. — И привез вам наброски одного знаменитого художника, который пишет портреты светских дам. На них вы вполне сможете разглядеть, что носят в этом сезоне.

— Вы не забыли! — ахнула я, прижимая к груди свое «сокровище». — Благодарю вас Ливен, вы — настоящий друг!

Он с улыбкой взглянул на меня, но его взгляд тут же скользнул в сторону Хенни и я, окликнув Мию, сказала:

— Помоги мне набрать воды.

— Воды? — она удивленно взглянула на меня, но я сунула ей в руку здоровенную, безобразную лейку и кивнула в сторону крана.

— Да, пойдем.

Конечно, мне не нужна была вода, но это был повод, чтобы удалиться в другой конец оранжереи. Вроде бы мы все были в одном помещении, что вполне соответствовало приличиям, и в то же время молодые люди могли побыть наедине, без лишних ушей.

— Ваша светлость, вы все правильно делаете, — хитро прищурилась Мия, грохоча лейкой. — Они очень хорошая пара.

— Ты это о чем? — я сделала удивленные глаза и мы, не удержавшись, прыснули, старательно отворачиваясь от Ливена и Хенни.

После оранжереи мы отправились рассматривать рисунки, которые привез барон, и стоило мне взглянуть на несколько из них, как в моей голове уже сформировалось четкое понятие, каким именно будет мое платье. Белыйый атлас пойдет на нижнюю юбку и его будет видно в разрезах пышных рукавов, а вот верх мне виделся из черного бархата. Никаких излишеств в виде бантов и рюш я не хотела, а вот кружево, чтобы прикрыть вырез квадратного декольте, будет очень кстати.

— Где мы возьмем ткань на платья? — Хенни отложила рисунки. — Это безумно дорого!

— Сейчас, — я подошла к шкафу и, вытащив стопку аккуратно сложенных тканей, с гордостью показала кузине. — Как тебе? Выбирай любые, мы должны быть красавицами!

— Откуда это??? — глаза Хенни увеличились в размерах. — О Боже, это целое состояние!

— Скажу тебе по секрету, это бывшие платья покойной графини, — заговорщицки шепнула я. — Думаю, она не будет против.

Я подарила кузине несколько ночных сорочек из разного материала, и мы снова уселись за рассматривание рисунков.

Хенни понравился синий муар и нежно серый бархат — все это очень шло к ее светлым глазам и прозрачной коже. Мы выбрали кружево на шемизетку, которая будет прикрывать мои графские прелести, и кузина последовала моему примеру, долго рассматривая нежное хитросплетение ажурных цветов.

— У меня никогда не было таких нарядов, — прошептала она, гладя рукой кружево. — Мне кажется, это происходит не со мной.

— Еще ничего не происходит, — я расправила зеленый бархат, выбранный Полин. — Это всего лишь старые ткани…

— Все равно, это безумно приятно.

С этим я не могла не согласиться.

Либби и Мия тут же согласились заняться шитьем, с интересом разглядывая фасоны, которые я им показала. Для начала достаточно будет по одному платью, ведь у женщин были и другие дела помимо шитья. Хенни тоже вызвалась помогать, ну а мне оставалось лишь терпеливо ждать результата.

В дверь постучали, и в комнату заглянула Гуда.

— Ваша светлость, мне поговорить с вами нужно.

— Да, что-то случилось? — я оставила свое занятие и повернулась к поварихе, у которой был уж очень заговорщицкий вид.

— Через неделю день святого Мартина, нужно приготовить праздничный ужин и обязательно сделать для Полин корзинку со сладостями, — тихим голосом сказала она, словно малышка могла ее услышать. — Я уверена, что для девочки этого никто не делал.

Я улыбалась, кивала головой и отчаянно соображала, как разведать подробности этого незнакомого мне праздника.

— И что же у нас будет на праздничный ужин? — как можно беззаботней поинтересовалась я и повариха хмыкнула:

— Кроме жирного гуся, будет пирог с потрохами, тушеные овощи и моя селедочка, я добавляю в рассол мед, немного уксуса и кое-какие травы, — похвасталась Гуда и тут же спросила: — Может, вы хотите что-то добавить ваша светлость? Так я не против, сделаю все, что скажете.

— Хорошо, я подумаю, — кивнула я, пытаясь остановить тот вихрь идей, что налетели в мою голову. — Время еще есть, но хорошо, что вы вспомнили о Полин — девочке сейчас необходимо немного радости.

Повариха направилась было к двери, но я ее остановила, придумав, как без подозрений разузнать об этом святом Мартине.

— Гуда, надеюсь, у вас есть история о святом Мартине? Девочке будет полезно узнать об этом празднике.

— Конечно ваша светлость, — женщина важно кивнула. — Как только скажете, я с удовольствием расскажу о нем.

Итак, очередной вечер сказок, познакомит меня с одним из многочисленных обычаев этой страны — неплохой вариант погружения в незнакомую культуру.

А вот разнообразить довольно простую кухню, я очень даже могла и сделаю это с удовольствием. Вряд ли случится что-то страшное, если здесь появятся блюда из будущего. Да пусть простят меня родоначальники майонеза и соусов — это всего лишь желание сделать свою жизнь уютнее и вкуснее.

Глава 26

— Да, я вижу следы, — раздраженно произнес граф, разглядывая землю под кронами двух огромных дубов, раскинувших ветви на въезде в поместье. — Наш незваный гость вытоптал здесь все, рыская в поисках… чего?

— На этот вопрос у меня, увы, нет ответа, — Ливен тоже спрыгнул с лошади и внимательно осмотрел место, где прятался ночной визитер. — Возможно его интересовали коровы, которых пригнали сюда на днях, а может быть и…

— Нет, да нет же! — воскликнул Филипп и тряхнул головой, будто отгоняя от себя даже малейшую возможность того, о чем не договорил барон. — Ливен, я не думаю, что они пойдут на это, уподобившись своему отцу!

— Я бы не был так уверен, — он задумчиво приподнял брови. — Леопольд ван Дильц, перещеголял даже своего отца, в неуемной погоне за женщинами. Надеюсь, старый пес в аду, где ему самое место. Молодой граф жесток со своими людьми, особенно со служанками, ходят слухи, что Леопольд заставляет их избавляться от своих бастардов, и частенько девушек видят у реки с вопящим свертком.

— Какая мерзость! — воскликнул в гневе Филипп. — Дьявольское отродье!

— Я недавно слышал одну занимательную историю, которая выглядит очень правдоподобно, — продолжил барон, расхаживая по рыжему шуршащему ковру из листьев. — О произошедшем судачат в тесных кругах, но никто не рискует заявить об этом во всеуслышание.

— И что же это за история? — лишь при мысли о ненавистных соседях у Филиппа сводило зубы. — Дай угадаю, женщина? Дворянка?

— Да, ты абсолютно прав, — Ливен развел руками и зло добавил: — И их снова покрывает принц. В этот раз пропала вдовая Розалинда ван Риц, нетитулованная дворянка, но довольно состоятельная фрау. Поговаривают, что перед исчезновением женщины, Леопольд оказывал ей знаки внимания. Он был настойчив, но вдова отказала ему, что привело графа в ярость.

Вскоре, Розалинда отправилась на Рождество к своим родственникам в Итверпент и пропала, не оставив после себя и следа. Охрана, сопровождавшая экипаж оказалась убитой, вещи разграблены, поэтому сразу объявили о нападении разбойников, промышляющих в тех местах. Но все же, некоторые досужие умы привязали это исчезновение к Леопольду ван Дильцу и я склонен верить в эту версию.

— Принц слишком боится восстания, а ван Дильц достаточно богат и влиятелен в кругах дворян, чтобы организовать его. Мне кажется, что семья ландграфа крепко держит принца за одно место, благодаря некой тайне. Они знают нечто такое о нем, что заставляет принца идти у них на поводу, — руки Филиппа сжались в кулаки. — Он будет прикрывать их семью до тех пор, пока его не сменит сын — Генрих Огланский. Молодой наследник очень горяч и вряд ли будет терпеть подле себя неуправляемого вассала.

— Принц находится в добром здравии, — почти с сожалением произнёс Ливен. — Так что, до тех пор, пока место принца не займет Генрих, мы будем наблюдать за бесчинствами Леопольда и его брата.

— Если они снова посягнут на мою собственность или не приведи Господь, на женщин, живущих в моем доме, я уничтожу их, не смотря на всю власть, сосредоточенную в их руках. — Филипп с ненавистью вспомнил надменное лицо ландграфа. — Обещаю. Жаль, что у меня не получилось сделать это в прошлый раз.

— Можешь рассчитывать на мою помощь, — горячо заверил его барон и уже более спокойно, сказал: — Но будем надеяться, что этим проклятым свиньям не придет в голову сделать этот роковой шаг.

— Черт, меня все время поражало их поведение, словно они варвары, а не аристократы! Как можно носить титул и вести себя подобно разбойникам с большой дороги?! — воскликнул граф и Ливен хмыкнул:

— Начиная с тринадцатого века, предки ван Дильц вели себя как животные, так что ты хочешь от их потомков?

Мужчины замолчали, слушая как гудит ветер в кронах деревьев.

— Клара нравится мне, — вдруг сказал Филипп и барон удивленно взглянул на друга.

— Недавно я слышал, что тебе достаточно того, что она не похожа на черта.

— Ты всегда запоминаешь мои слова и повторяешь их! — раздраженно проворчал граф и вздохнув, сказал: — Оказалось, что она умна, мила, не зажата, как некоторые девицы в накрахмаленных чепцах. В ней будто пылает огонь, похожий на ее волосы.

— Это что-то новое! — барон веселился, глядя на Филиппа. — Ты влюблен в собственную жену?

— Нет! — резко ответил граф, но тут же улыбнулся и протянул. — А точнее — вполне возможно, что это так.

Мужчины запрыгнули в седла и не спеша направились к широкой аллее, под пронизывающими порывами ветра. Они несли темные, тяжёлые тучи, и казалось, сбивал их в плотный войлок. Еще немного и прольется дождь. В этом году ноябрь был куда холоднее прошлого, и все говорило о приближении скорой зимы.

— Сегодня графиня и ее кузина занимались розами, — барон вспомнил раскрасневшуюся Хенни и не сдержал улыбку — девушка так открыто реагировала на него…

— Думаешь, у моей жены что-то выйдет из этой затеи с розами? — сомневаясь в положительном исходе, спросил Филипп. — Все-таки выращивать их, это непростое занятие и моя матушка долго изучала весь процесс, переписываясь с опытными розоводами.

— Дай ей шанс, — посоветовал ему барон. — И главное, никогда не сомневайся в возможностях своей супруги, особенно в ее присутствии.

— Бог с тобой! — засмеялся граф. — Не делай из меня бесчувственного чурбана, Ливен! И да, что-то мне подсказывает, что милая кузина Хенни вызывает в тебе отнюдь не сострадание.

— Ты как всегда проницателен, — усмехнулся он. — Хенни бесподобна и я хочу жениться на ней, но мне не хотелось бы пугать девочку своим напором. Она должна привязаться ко мне, чтобы я забрал в свой дом не испуганную девицу, дергающуюся от каждого прикосновения, а ласкового котенка.

— Будет замечательно если мы еще и породнимся, — после этих слов граф пришпорил коня и крикнул: — Готов, снова ползти позади?! Ты уже несколько раз продул мне!

— Не дождешься!

Мужчины поскакали по аллее, поднимая целый вихрь из листьев и, вскоре достигли ступеней особняка. Вручив поводья слуге, они вошли в холл и барон довольно улыбнулся.

— Как же мне это нравится! Я чувствую божественный аромат лимонного пирога и начинаю завидовать тебе!

Граф тоже расплылся в улыбке, окунаясь в уют своего дома, до недавнего времени пустого и холодного. Где-то лаял Блинчик, Полин пела какую-то песенку, аромат выпечки витал по всему особняку, а окна сияли чистотой. Легкий шорох юбок, от которого приятно сжалось сердце, заставил его обернуться.

— Ваша светлость, — его жена появилась из коридора, ведущего на кухню, и ее приветливый взгляд скользнул по нему легким перышком. — Скоро подадут обед, приводите себя в порядок и спускайтесь.

— Конечно графиня, — вежливо ответил он и поцеловал ее пахнущую медом ручку. — Вы пахнете медом.

— Мы с кузиной делали сладости для Полин, — мягко произнесла жена и добавила, понизив голос: — Возможно, что-то достанется и вам, ваша светлость.

— О… И когда же я смогу получить их? — он наслаждался их диалогом, сотканном из намеков и не скрывал этого.

— Может этой ночью? — она бросила на него многообещающий взгляд из-под ресниц и обратилась к Ливену, греющему руки у камина: — Барон, вы задержитесь у нас на несколько дней?

— Да, через три дня мне нужно отлучиться в поместье, но все это время я проведу с вашей чудесной семьей, — сказал он, отчаянно желая всего, что видел и чувствовал в ожившем доме своего друга. — Если конечно вы не будете против моего общества.

— Ни в коем случае! — воскликнула Клара и барон вдруг понял Филиппа, так неожиданно признавшегося ему в своих чувствах к супруге — от нее исходил мягкий, женский свет, а глаза сияли живым умом. Ливен поймал себя на удивительной мысли — такие глаза бывают у взрослых женщин, давно избавившихся от девичьей неуклюжести, наивности и страха перед жизнью. Странное ощущение…

— В таком случае, я с радостью составлю вам компанию, за поеданием пирога, — пошутил он и девушка добавила:

— И на вечере сказок нашей Гуды.

— Отлично, я не слышал сказок с пятилетнего возраста, — весело ответил Ливен. — Только прошу вас, пусть они будут добрыми, без злобных гномов и ночных монстров, которыми меня пугала нянечка, пытаясь отучить от шалостей. Я полночи трясся под одеялом, а потом прятался за занавесями в гостиной, чтобы немного подремать!

— Ты всегда можешь взять к себе Блинчика, — хохотнул граф. — Он поможет разогнать тени из твоего детства!

Смеясь, они стали подниматься по лестнице и, обернувшись, Филипп увидел, что Клара смотрит на него. И вроде бы ничего такого в этом не было, но волна тепла помчалась по телу, зацепив и без того жаждущую душу.

Глава 27

Обед прошел в доброй, шутливой атмосфере и я очень радовалась, глядя на Хенни — она будто расцвела, похорошела и из ее глаз ушла та серая тоска, которая неотступно присутствовала там с момента моего появления в этом мире. Кузина очень подходила барону — спокойная, воспитанная и нежная, она наверняка сделает его счастливым.

Я украдкой взглянула на Филиппа и похвалила себя за решительность — хватит бегать от неизбежного. Мой муж хороший человек, а «Темный ручей» принял меня, как только я переступила порог дома. Это было похоже на возвращение из долгого путешествия и если начинать новую жизнь, то именно в этот вечер.

После обеда мужчины занялись своими делами, а мы с кузиной вернулись на кухню, где снова взялись за сладости для Полин. Я вспомнила рецепт рождественских пряников и решила приготовить это лакомство на день святого Мартина. Если раскатать тесто немного тоньше, то получиться замечательное печенье. Приправ в кладовой было достаточно — Гуда похвасталась, что граф всегда привозит из города по мешочку специй, покупая их прямо в порту. Так что, мускат, корицу и имбирь я нашла без труда, ну а в меде, яйцах и масле, дефицита вообще не было.

— Нет, в тебе положительно что-то изменилось! — Хенни вырезала кружкой печенюшки и громко изумлялась. — Где моя тихая, молчаливая Клара? Мало того, что ты теперь выращиваешь розы, но еще и готовишь необычные сладости! Чудеса!

— Милая моя, я всего лишь нашла поваренную книгу старой графини! — врала я, смеясь над ее испачканными мукой щеками. — Так что, никаких чудес!

Оставалось надеяться, что любопытная кузина не захочет взглянуть на нее. Но Хенни так увлеклась приготовлением, что даже не обратила внимания на мои слова.

Всей веселой компанией мы очистили лесные и грецкие орехи и, смешав мед, сливочное масло и немного корицы я сварила медовую карамель. Политые ею орешки отправились подсыхать в печь и вскоре, на одно лакомство стало больше. А вот леденцы я решила приготовить завтра, нужно попросить Фроста, чтобы он настругал деревянных палочек, на которых будут красоваться мои конфетки.

Время близилось к вечеру, и мое сердце предательски замирало в груди. Нет, я не боялась своего мужа, просто ощущение чего-то волшебного будоражило душу, отчего мои щеки периодически вспыхивали яркими пятнами.

Предупредив, что мы с графом будем ужинать в его комнате, я отправилась к Полин, чтобы провести с ней время пока грелась вода для моего вечернего купания. Сегодня и у Хенни с Ливеном будет возможность поужинать наедине. Вряд ли Либби или Мия будут мешать им. Барон благородный мужчина и о чести кузины я не переживала.

Девочка выглядела здоровой и веселой — они с Блинчиком лежали у камина, и она рассказывала ему какую-то историю, а щенок, казалось, с интересом слушал ее.

— Ты не приходила после обеда, — Полин насупилась, стоило мне только войти в комнату.

— Я готовила тебе сюрприз, — ласково сказала я, и хитрюга сразу же оттаяла.

— Что это? Что это? Скажи мне! Ну, пожалуйста! — малышка повисла на моей шее, и мы упали рядом с Блинчиком.

— Нет, тогда это не будет сюрпризом, — я села и, поправив волосы, подмигнула ей. — Ты получишь его на день святого Мартина.

— А кто этот Мартин? — Полин прижалась ко мне, заглядывая в глаза. — Почему в его день сюрпризы? Я увижу его? А почему он святой?

— День святого Мартина — это праздник, — ответила я, прерывая поток вопросов. — Завтра Гуда расскажет тебе историю о нем, и ты все поймешь. Хорошо?

— Завтра будет вечер сказок? — она захлопала в ладоши и повернулась к щенку. — Мы подождем, да Блинчик?

Он тявкнул и завилял хвостом, соглашаясь со своей хозяйкой.

Когда я вошла в свою комнату, возле очага уже парила лохань и Мия, смущаясь, сказала:

— Ваша светлость, я тут вам кое-что принесла…

— Что же это, дорогая? — я проследила за ее взглядом и увидела на кровати какую-то аккуратно сложенную одежду.

— Я хотела сделать вам приятно, — девушка принялась улыбаться, отчего на ее лице появились задорные ямочки. — Посмотрите?

— Конечно! — я взяла верхнюю вещицу и ахнула — это была батистовая ночная сорочка, отделанная кружевом. Его прозрачные волны красиво обрамляли вырез на груди, края рукавов и подол. — Но когда ты успела???

— Это не заняло много времени, — Мия вся светилась от удовольствия, видя, что мне нравится ее работа. — Два вечера и все готово.

— Какая же ты молодец! — я прижала сорочку к груди, внезапно сообразив, что сегодня она будет очень кстати. — Спасибо тебе!

— Посмотрите на баньян, ваша светлость, — служанка не выдержала и, схватив вторую вещь, встряхнула ее, демонстрируя мне. — Я выстирала его, убрала старую тесьму и пришила другую!

Что такое баньян, я знать не знала, но взглянув на вещь, сразу поняла, что это халат. Красивый из темно-синего шелка, он был невероятно хорош и главное, подходил по размеру. Похоже, покойная свекровь тоже не страдала худобой.

— Мия, я так благодарна тебе! — я схватила ее за руки и горячо добавила: — Графу, а теперь и мне очень посчастливилось иметь таких друзей.

Девушка вспыхнула, зарделась и, опустив глаза, сказала:

— Пойдемте купаться, ваша светлость, вода стынет.

Через час я уже сидела возле зеркала, одетая во все это великолепие и расчесывала волосы, дрожащей рукой. Как невинная девица ей Богу! Нет, фактически я и была невинной девицей, но всего лишь телом! Не близость с мужем пугала меня, а чувства, которые я испытывала к нему. Мне казалось, что все слишком хорошо начинается, слишком гладко идет… Не стоит ли где-то рядом беда, притаившись за дверями, как голодная собака? Так, нужно выдохнуть и взять себя в руки.

В смежную дверь легко постучали и, отбросив все дурные мысли, я повернулась и, улыбаясь, сказала:

— Войдите ваша светлость.

Филипп тоже был в халате и выглядел очень по-домашнему, несмотря на свой суровый вид. Он застыл в дверях, глядя на меня, а потом тихо произнес:

— Вы прекрасно выглядите, Клара.

— Благодарю, вы тоже, — я поднялась и подошла к нему. — Я ужасно проголодалась, может, поужинаем?

— Да, все готово, прошу, — граф отошел в сторону, пропуская меня в свою комнату, и я с любопытством скользнула туда.

Комната мужа была чуть больше моей, и как мне показалось, имела мрачноватый интерьер. Темная, тяжеловесная мебель, плотные, коричневого цвета шторы и такой же балдахин, ковер с черным рисунком по фиолетовому фону и огромный камин, выложенный черной плиткой, с золотым рисунком по ней. В нем пылал яркий огонь, рассеивая эту готическую атмосферу, а подле него стояли столик и два кресла.

— Прошу вас, — граф отодвинул одно из кресел, и когда я оказалась спиной к нему, прошептал, опаляя горячим дыханием мою шею: — Я счастлив, видеть вас в своей берлоге, ваша светлость.

— Если позволите, я займусь ею, — совершенно не рефлексируя от его близости предложила я и он тихо засмеялся:

— О нет, я и так отдал в ваше распоряжение весь дом, дражайшая супруга! Оставьте мне хоть кусочек мужского пространства без рюш, цветов и вышитых простыней!

— Что ж, не буду настаивать, — я притворно вздохнула. — Но вы не знаете, от чего отказываетесь.

— Мне нравится, что вы шутите и выглядите спокойной, — сказал Филипп и в его глазах заплясали блики огня. — Вина?

— С удовольствием, — я приняла из его рук бокал и спросила: — Почему я должна быть неспокойной? Вы мой муж и мне хорошо с вами. Я ваша, Филипп…

— О Клара… — он резко встал и, схватив меня за плечи, прижался губами к моему рту.

Я обняла его за шею и с радостью приняла то, что он так горячо предлагал мне.

Глава 28

— Ты действительно решил жениться? — молодой человек, сидящий у камина, взглянул из-под нахмуренных бровей на своего брата, который сидел напротив. — И кто эта счастливица?

— Милая девица, Лисбет ван Майер, — ответил Леопольд и криво усмехнулся. — Переживаешь, Ксандр?

— Я? — Ксандр тоже усмехнулся, и его довольно привлекательное лицо сделалось неприятным. — Почему я должен переживать? Это твое дело.

— Давай не будем лгать друг другу, ты боишься, что у меня появятся наследники и тогда тебе точно не видать титула, — Леопольд наблюдал за братом и понимал, что прав — он явно раздражен этой новостью.

— Во-первых, сначала нужно обзавестись наследниками мужского пола, — язвительно произнес брат. — А во-вторых, кто знает, что может случиться с тобой за это время?

— Ты угрожаешь мне? — прошипел Леопольд, так сильно сжав подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев. — Не боишься?

— Ради Бога, Леопольд! — воскликнул Ксандр, отводя глаза, чтобы скрыть свои истинные чувства. — Мне не нужны ни твоя смерть, ни титул ландграфа. Слишком много ответственности для меня, а я хочу спокойной жизи. Женись, обрастай орущими детьми и успокойся уже.

— Может тебе тоже стоит жениться? — Леопольд пытался понять, насколько искренен его брат и чего стоят эти слова. — Поместье возле Гофрского леса принадлежит тебе, и ты можешь в любое время, отправиться туда.

— Ты выгоняешь меня из дома отца? — Ксандр уставился на него тяжелым взглядом. — Вот значит как… Не успел наш батюшка почить, как ты решил избавиться от надоедливого родственника?

— Нет, я не выгоняю тебя, я просто хочу, чтобы у тебя появился свой дом, — начиная злиться, ответил граф. Наверное, действительно проще убить его, чем вести эти бесконечные переговоры.

— Я не очень умею ухаживать за девицами, и ты это прекрасно знаешь, — проворчал молодой человек. — Они постоянно краснеют, жеманничают, вечно чего-то боятся! Куда приятнее затащить симпатичную служанку за угол и взять то, что от обычных фрай никогда не получить!

— Если ты женишься, твоя жена не сможет отказать тебе, — рассмеялся Леопольд и его взгляд скользнул по молодой служанке, наливающей вино в их бокалы. — Ни она, ни так любимая тобой прислуга. Ты будешь иметь в своем доме все забавы. Кто сможет помешать тебе?

— Наш отец не брезговал принуждать женщин из высших сословий, — задумчиво произнес Ксандр. — Одни отдавались ему сами, сломленные угрозами, а некоторые — такие как мать Полин, попадали в его лапы и умирали. Ходят слухи, что за тобой тоже имеется подобный грешок. Куда делась красивая вдовушка Розалинда, не знаешь?

— Откуда мне это знать? — глаза Леопольда хищно блеснули. — На ее экипаж напали разбойники, возможно, ее тело давно кормит рыб в реке.

— А ты осторожнее, чем наш покойный отец, — Ксандр не верил ему и продолжал этот опасный разговор. — Марта жила здесь, в поместье, и пусть она не ходила свободно по его коридорам, но о ней знали все… А вот твои игрушки, чаще оказываются в черной башне. Я прав брат?

Леопольд потемнел от гнева и, вскочив с кресла, навис над Ксандром.

— Заткнись, щенок! И запомни, если я узнаю, что ты пытаешься попасть внутрь…

— Убьешь меня? — брат оскалился в широкой ухмылке. — Не получится. Я смогу за себя постоять.

Их взгляды скрестились, как две шпаги и казалось, в воздухе можно было услышать металлический звон.

— Я предупредил тебя, — прошипел граф и снова сел в кресло. — Не шути со мной.

Его начинало раздражать неуемное любопытство Ксандра, сующего свой нос во все его дела. Щенок специально вынюхивает, чтобы потом использовать против Леопольда его же тайны.

Он всегда осуждал отца за столь наглое поведение, но тот лишь смеялся и говорил, что принц Огланский оправдает любой его каприз. Даже если этим капризом было похищение замужней женщины или нападение на соседские земли. Покойный ландграф крепко держал своего господина, зная о его слабости, которую он питал к молодым мальчикам. Стоило обнародовать эту тайну и его власть посыплется кирпичик за кирпичиком — церковь не простит принцу столь пикантного увлечения.

Но, не смотря на столь могущественного покровителя, Леопольд старался не оставлять после себя следов, ведь все могло измениться в любой момент. Принц стар, а его сын не был расположен терпеть выходки обнаглевших вассалов.

Башня была его тайным местом, вернее не она сама, а подвал под ней и не хватало, чтобы Ксандр пробрался туда! Значит, чтобы обезопасить себя — брата нужно было либо отослать подальше, либо убить. Леопольд не жаждал его смерти и готов был дать шанс, но только Ксандр мог решать — воспользуется он ним или нет.

— Ладно, не хочу больше злить тебя, — будто прочитав его мысли, сказал брат. — Мне нет дела до твоих секретов. Пусть они мучают тебя по ночам.

— Вот и замечательно, — граф прикрыл глаза, надеясь, что он все-таки окажется благоразумным. — Какие новости в поместье? Меня долго не было.

— У нас все тихо и спокойно, а вот у ван Роэльса кое-что изменилось, — Ксандр жадно выпил вино, опустошив весь бокал и, хмельно ухмыльнулся. — У него появились коровы и женщины.

— Кстати, Филипп женился на сестре моей будущей жены, — Леопольд открыл глаза и с интересом слушал брата. — Какие еще женщины появились в его поместье? Прислуга?

— Удивительно! — молодой человек весело приподнял брови. — Ты породнишься с ван Роэльсом???

— Если ты помнишь, мы давно породнились с ним, — хмыкнул граф. — Полин наша сестра.

— Она всего лишь один из ублюдков нашего отца, — презрительно процедил Ксандр. — Она мне не сестра. Не называй ее так при мне, это мерзко.

— Тем не менее, — Леопольд не мог оторвать взгляд от служанки, покорно стоявшей рядом. Она была стройна и миловидна, с большими карими глазами и невинным, розовым ротиком.

— Кузина новоиспеченной графини теперь тоже живет в доме ван Роэльса, — продолжил Ксандр. — Граф развел цветник из женщин в «Темном ручье».

— Ты видел их? — Леопольда все больше интересовал этот разговор. — Они красивы или страшны, как смертный грех?

— Нет, увидеть мне их не довелось, но надеюсь, что это скоро случится, — возбужденно ответил брат, снова хватаясь за вино. — Я горю желанием взглянуть на жену Филиппа, но кузина интересует меня не меньше!

— И коровы и женщины… Как любопытно… — протянул граф, сузив глаза. — Мне не терпится узнать все до малейшей подробности.

— Ван Роэльс просто так не отдаст своего, — понимая, о чем думает Леопольд, сказал Ксандр. — Или ты намерен портить ему жизнь и дальше?

— А почему нет? — пожал плечами граф. — Из-за него чуть не пострадала моя семья. Мы могли лишиться всего!

— Он боролся за сестру и защищал свою семью, — с легкой иронией произнес брат. — Не так ли?

— Меня не интересуют его душевные терзания! — раздраженно прошипел Леопольд. — Все наше благополучие висело на волоске и если бы принц не упек его в тюрьму, то мы бы болтались на виселице!

— Вы, — поправил его Ксандр и в его голосе прозвучали язвительные нотки. — Я никого не убил, и не похитил еще ни одну женщину, так что… Рядом с вами болталась бы пустая веревка.

— Щенок… — граф презрительно сжал губы, глядя на него. — Ты всегда отличался от нас. Хитрый лис.

— Не могу не согласиться с этим, — захохотал Ксандр, получая удовольствия от злости брата. — Я слишком умен.

— Да ты хвастлив и двуличен, — покачал головой Леопольд, отмечая, что даже внешне он не был похож на них с отцом. Более светлый, с синими холодными глазами и узким лицом, Ксандр был похож на их мать, умершую от чахотки, когда брату исполнилось пять лет. — На тебя нельзя положиться.

— Разве на тебя можно? — молодой человек моментально посерьезнел. — Ты мечтаешь, чтобы я сдох, но я не доставлю тебе такого удовольствия.

Глава 29

Проснулась я рано утром, когда за окном только начинало сереть предрассветное небо, и поняла, что ко мне тихо и совсем неслышно подкралось счастье. Теперь мне предстояло самое трудное — сохранить его, во что бы то ни стало.

Муж спал рядом, и хоть я не видела в темноте его лица, но слышала тихое дыхание, ощущала тепло кожи и чувствовала тяжесть руки на своем животе. Энергия, блуждающая в моем теле требовала выхода, и я осторожно встала, стараясь двигаться как можно бесшумнее. В камине еще тлели головешки и под их слабым, красноватым светом я нашла свои вещи и выскользнула из спальни графа в смежную комнату.

Меня ждал сюрприз — в камине горел огонь, а над ним висел огромный котел с кипятком. Мия! Девушка догадалась, что я ночевала у мужа и приготовила все заранее, не забыв ведро с холодной водой. Мне даже говорить ничего не пришлось! С удовольствием обмывшись, я не спеша оделась и, взяв лампу, спустилась на кухню.

Гуда уже гремела посудой и, завидев меня, удивленно всплеснула руками.

— Ваша светлость! Что ж вы в такую рань-то поднялись? Полежали бы еще!

— Не хочется, — мне казалось, что мое лицо выдавало все, что произошло ночью. — Вы не сделаете мне свой травяной чай?

— Конечно ваша светлость, сейчас водички вскипятим, травок бросим, и будет чаек… — приговаривая, засуетилась повариха. — С медом… печенье у меня осталось…

Я слушала ее, а мой взгляд скользил по кухне, периодически останавливаясь на какой-нибудь вещи, и когда он наткнулся на сечку, у меня екнуло сердце. Это старинное приспособление для рубки капусты, иногда можно было встретить и в современных магазинах — деревянное корытце и топорик овальной формы с загнутыми вниз краями на деревянной ручке. Но хозяйки секли им не только капусту, но и мясо, чтобы сделать рубленые котлетки или пельмени.

— Гуда, ты могла бы нарубить мяса сегодня? — я поднялась и, взяв сечку, повертела ее в руках — корытце прочное, хорошего качества, топорик острый…

— Ваша светлость, так это ж для капусты, — повариха удивленно смотрела на то на меня, то на сечку.

— А кто сказал, что этим нельзя рубить мясо? — широко улыбнулась я. — Я хочу приготовить одно очень вкусное блюдо к обеду.

— Как скажете, — женщина видимо не понимала, какая вожжа мне под хвост попала, но перечить не могла. — А что рубить-то?

— Свежее мясо, например, курицу, — объяснила я, находясь в радостном предвкушении от кулинарного эксперимента. — Без кожи и костей конечно!

— Ой, ваша светлость! — бедная Гуда забрала у меня сечку и поставила ее на место. — Вы прямо как вихрь, то одна придумка, то другая! Да все так ладно делаете-то! Прям повезло нам с хозяйкой! Только и успевай удивляться!

— Нечему еще удивляться, — скромно сказала я и мечтательно улыбнулась. — Все еще впереди…

Напившись чаю, я надела фартук и отправилась в оранжерею, получая удовольствие от тишины спящего дома. Уже рассвело, и тусклый свет серого утра проникал в дом через окна, пожирая темноту, притаившуюся в углах. Мия и Либби развешивали белье на заднем дворе, Фрост растопил печи в оранжерее, и теперь сидел на табурете, шлифуя кусочком кожи палочки для будущих леденцов, Гуда готовила завтрак, а я взялась за своих «деток-розочек», торчащих из медовой воды. И только сейчас я поняла, что предусмотрела не все. Чем мне накрывать мои черенки??? Это тебе не двадцать первый век, где можно было обрезать пластиковую бутылку и далее не мудрствовать!

Закусив губу, я принялась отчаянно соображать, но в голову ничего не приходило.

— Ваша светлость, что-то случилось?

— А? Что? — я вынырнула из своих мыслей и взглянула на Фроста.

— Что-то случилось? — повторил старик, щуря близорукие глаза. — Вы замерли, будто привидение увидали.

— У меня кое-какие трудности, — вздохнула я, с сожалением глядя на черенки.

— Может я смогу вам помочь? — предложил он и, кряхтя, поднялся с табурета. — Скажите старику, что такое?

В нескольких словах я объяснила, в чем моя проблема и Фрост нахмурился, почесывая подбородок.

— Мда… задача… — протянул он, и я тяжело вздохнула. Что мог предложить пожилой человек, мало понимающий в цветочных делах и устройстве теплиц. Но я ошиблась.

— Ваша светлость, мне кажется, я знаю, что можно сделать, — вдруг сказал он, и я удивленно посмотрела на него, готовая выслушать любые идеи.

— Здесь ведь не было оранжереи, — сказал Фрост. — Это уже покойная графиня ее построила. Даже не знаю, для чего использовали эту комнату, но столько окон в ней никогда не было. Графиня приказала пробить стены и сделать огромные рамы, чтобы света стало больше, а старые рамы вынесли в нежилую часть особняка. Там они стоят, и по сей день.

Я сначала не поняла, к чему он ведет, а потом так обрадовалась, что чуть не бросилась его обнимать.

— Как же вы помогли мне! Спасибо!

— Пойду, скажу мужчинам, чтоб притащили их сюда, — старик смущенно поправил волосы и, шаркая, вышел из оранжереи.

Какое простое и в то же время замечательное решение! Я посажу черенки в ящики ближе к окну, где лучше освещение и накрою их рамой. Для циркуляции воздуха можно извлечь стекла в нескольких местах и после проветривания импровизированной теплицы, просто положить их сверху.

Когда в оранжерее появились слуги, волочащие длинные узкие рамы, я уже высадила черенки. Осторожно опустив рамы на ящики, слуги с любопытством разглядывали мою работу и тихо переговаривались.

— Зайдите на кухню и скажите Гуде, чтобы налила вам пива, — сказала я им и мужчины довольно улыбаясь, поклонились мне.

— Спасибо ваша светлость, вы, если что, только скажите, мы все сделаем, — обратился ко мне самый крупный, бородатый парень. — Меня Ганс зовут, я на конюшне работаю.

— Рада познакомиться Ганс, — я старалась выглядеть как можно приветливее и воодушевленные моей улыбкой остальные мужчины принялись называть свои имена и рассказывать, кем служат в поместье.

— Что здесь происходит?

Голос графа заставил всех замолчать, и слуги вежливо поздоровавшись с ним, быстренько ретировались на кухню.

— Они всего лишь принесли старую раму, — сказала я и подошла к мужу. — Доброе утро, ваша светлость.

— Вы даже не представляете насколько доброе, — тихо произнес и поцеловал меня в лоб. — Моя драгоценная супруга. Вы хорошо выглядите.

— Благодарю, вы тоже, — я положила голову ему на грудь и прошептала: — Нужно почаще устраивать ужин на двоих.

— Я полностью поддерживаю эту идею, — Филипп замолчал, а потом спросил: — Зачем вам старые рамы, графиня?

— Чтобы накрыть черенки, — объяснила я. — Они должны пустить корни и до этого момента их нужно оградить от сквозняков.

— Моя очаровательная цветочница, — граф игриво погладил меня по спине и лукаво улыбнулся. — Может, пойдем завтракать?

В этот раз за столом собралась вся наша семья. Мы с графом, Хенни, Ливен и Полин, невероятно активная, но с хорошим аппетитом.

Когда мы с Хенни отправились на кухню, она как хвостик увязалась за нами и, забравшись в большое потертое кресло возле очага, с интересом наблюдала за всем, что происходило. Либби и Мия уселись на высокие табуреты и тоже следили за моими действиями. А Хенни изумленно поинтересовалась:

— Это ты тоже вычитала в кулинарной книге?

— Именно в ней! — весело заявила я и пошла в кладовую.

Гуда насекла мяса и теперь ждала, что же я с ним начну делать. Повариха приподнимала брови, хмурилась и хмыкала, когда на столе появились лук, чеснок, яйца и мука.

— Ну что, готовы помогать? — я оглядела женщин и взялась замешивать тесто. — Сейчас я научу вас готовить очень вкусное блюдо под названием пельмени.

— Пе-ль-ме-ни… — повторила за мной Хенни и засмеялась. — Что за странное название?

Но самое большое изумление у них вызвала сама лепка пельменей и вскоре уже все женщины взялись за тесто, поглядывая на мои руки.

На кухне воцарилось веселье, все хохотали, когда что-то не получалось и даже Полин присоединилась к нашей компании и мяла грязный кусок теста, будто пластилин.

— Что это? — граф удивленно смотрел на пельмени в своей тарелке и поддев один вилкой, осторожно понюхал.

— Попробуйте, ваша светлость, — я положила пельмень в рот и зажмурилась от удовольствия. — Мммм…

Барон тоже был удивлен, но сразу же последовал моему примеру и через пару секунд воскликнул: — Это божественно! Что это за блюдо?

— Пельмени, — легко произнесла незнакомое слово Хенни и тоже съела один. — Это очень вкусно!

Наконец граф попробовал то, что с таким удовольствием уплетали другие и его глаза увеличились в размерах. Он посмотрел на меня и спросил:

— Это приготовили вы, ваша светлость?

— Мы все, — ответила я, чувствуя гордость, оттого, что смогла удивить и порадовать мужа. — Даже Полин помогала нам.

Девочка уже опустошила тарелку и блаженно улыбалась жирными от масла губами.

— Я восхищен, моя дорогая жена! — Филипп покачал головой, находясь в полном изумлении. — Надеюсь, это не последний ваш талант!

— Мне очень приятно слышать от вас такие слова, — я немного засмущалась для приличия. — Это лучшая похвала для меня.

Слугам тоже досталось новое блюдо, и все домочадцы до вечера обсуждали удивительные пельмени графини, а довольная новинкой Гуда пообещала, что будет такое готовить не реже пары раз в месяц.

В этот раз на сказки Гуды все собрались в гостиной возле пылающего камина. Над огнем снова висел чайник и по комнате плыл аромат трав, а темные углы казались полными тайн. Спицы в руках поварихи тихонько пощелкивали в ловких пальцах, и сказка лилась в такт этому уютному звуку:

— В старину был один город, окруженный холодными каменными стенами и железными воротами. Многие люди — молодые и старые, богатые и бедные, жили за этими стенами в безопасности. Солдаты зорко охраняли стены от нападения. Среди этих солдат был Мартин. Храбрый, сильный, но очень добрый. Настоящими врагами он считал голод, нищету и болезни, а не других людей.

Одним мрачным ноябрьским днем за пределами городских стен стоял на морозе нищий человек. У него ничего не было — ни дома, ни огня, ни хлеба, ни друга. Он был одет в лохмотья. Молча, он протягивал руки к каждому прохожему. Люди видели его и отворачивались, и никто не остановился, чтобы предложить ему немного хлеба.

Три солдата прошли мимо нищего человека. Один из них сказал: «Шел бы ты в солдаты, нищий. Тогда бы у тебя было все, что ты захочешь — теплый огонь, товарищи и вино».

Второй солдат подарил нищему ледяной взгляд и отвернулся с презрением. Третий солдат, сказал: «Убогий трус!». Он поднял кулак в перчатке, чтобы ударить молчаливого нищего. Но его друзья сдержали его: «Мы должны идти, скоро закроют ворота».

Нищий остался за стенами, один, без хлеба, в темноте. Становилось все холоднее, и пошел снег.

— Разве никто не поможет ему? — жалобно протянула Полин и я прижала ее к себе.

Гуда разлила чай по кружкам и снова заговорила тихим голосом:

— К обнесенному стеной городу приблизился всадник. На нем был красный плащ, надежно укрывающий его от падающего снега. Этот человек был Мартин. Он увидел в темноте фигуру нищего, дрожащего на морозе, спешился, снял свой красный плащ и разрезал его надвое ударом меча. Половину он отдал нищему, и жизнь его была спасена.

В снежной тишине, глядя друг другу в глаза, они почувствовали себя братьями. Потом нищий ушел и вскоре стал не виден за плотной стеной падающего снега, а Мартин подъехал к тяжелым железным воротам города. Напрасно стучал он — народ в городе спокойно спал у своих светящихся очагов и его никто не слышал.

Мартин натянул на себя оставшуюся часть плаща и улегся, свернувшись калачиком у подножия древнего дуба. Уже замерзая, он увидел Христа, в таком же куске плаща, как и нищий. «Мартин, ты отдал мне свой дорогой плащ. Ты спас жизнь нищему. Отныне и навсегда твой плащ будет соткан из того, что нельзя испортить, из того, что никогда не стареет…То, что ты отдал, когда-то вдвойне воздастся тебе».

Сказав так, Иисус обернул Мартина в одеяние из света и, проснувшись, он отправился рассказывать о Христе и помогать бедным.

— Иисус спас святого Мартина, и он принесет мне сюрпризы! — Полин радостно завертелась в кругу сидящих. — Я люблю святого Мартина и пельмени!

Все захохотали и потянулись за чаем. Каждый мечтал о сюрпризе от святого Мартина и надеялся на свое чудо. А для меня чудом была моя новая семья — мой муж, переставшая дичиться крошка Полин, Хенни и даже вся прислуга в доме. Я обрела свой дом, и это стало самым лучшим чудом.

Глава 30

Лисбет не могла уснуть и уже которую ночь вертелась в кровати, представляя предстоящее венчание. Наконец-то ее мечта сбылась, и случилось то, чего она так страстно желала — богатый, а главное молодой и красивый супруг.

Когда он попросил ее руки, бедная девушка чуть не рухнула в обморок от счастья и даже тот факт, что ей придется жить в «Гнезде ворона», не омрачал ее радости. Подумаешь поместье за городом! Но зато, какое богатое! Какое роскошное! Она станет хозяйкой в нем и первым делом устроит праздник, на который пригласит уйму гостей. Она будет блистать среди толпы как звезда! Самое дорогое платье и, наверняка — роскошные драгоценности!

Вряд ли Леопольд будет против, ведь он так смотрел на нее, с такой страстью и желанием, что Лисбет была уверена — граф исполнит любой ее каприз.

Он сразу сказал, что будет оплачивать все счета матушки, и позволил Лисбет покупать к свадьбе любые ткани, кружева и отделку, не смотря на их стоимость.

Женщины были в восторге и целыми днями носились по магазинам, а вечерами ждали портниху, которая шила свадебное платье.

Девушка с замиранием сердца представляла себе этот роскошный наряд и была уверена, что все гости на свадьбе будут сражены ее красотой. А ландграф обязательно влюбится в свою невесту еще сильнее, как только увидит ее входящую в двери храма, освещенную солнечными лучами.

Почему-то именно эта картина стояла у Лисбет перед глазами, и она надеялась, что погода не подведет ее и пасмурное небо расступится, выпустив солнце к началу венчания.

— Господи, неужели ты прислушался к моим молитвам! — раз за разом повторяла фрау Гертруда, поглощая сладости, купленные за деньги графа. — Моя старость обеспечена! Роскошь, праздники, аристократичное общество!

— Моя сестрица просто умрет от зависти! — Лисбет жалела, что не увидит лицо своей сестры, когда та узнает, что она выходит замуж за Леопольда ван Дильца.

— Она не чета нам, — презрительно скривилась матушка. — Беднота! И еще эта ужасная история с сестрой ее мужа… Нужно держаться от них подальше, чтобы не запятнать репутацию!

— Вы правы, не хватало, чтобы за нашими спинами начали шептаться! — поддержала ее Лисбет, уже чувствуя себя графиней. — Я — высокородная аристократка! Мне не нужны родственники, у которых в семье была падшая женщина!

— Да, моя дорогая, ты говоришь правильные вещи, — фрау Гертруда надулась как индюк. — Теперь ты должна держаться подальше от них. Как можно дальше!

В день венчания девушка проснулась ранним утром и сладко потянулась, представляя свою будущую жизнь. Мысли вихрем кружились в ее голове и возбужденная своими мечтами, она вскочила с кровати. Свадебное платье висело на дверце шкафа, словно наряд сказочной принцессы, коей себя и представляла Лисбет. Легкость и воздушность тканей, делали его похожим на облачко.

— Ты уже не спишь? — в комнату заглянула фрау Гертруда и умиленно всплеснула руками. — Моя дочь сегодня станет графиней!

— Да матушка, — девушка зарделась от удовольствия. — Надеюсь, что после венчания нас ожидает грандиозный пир!

— Я даже не сомневаюсь, что Леопольд пригласил уйму гостей! — поддержала ее мать, и ее глаза возбужденно засияли. — Давай милая, нужно собираться на главное событие в твоей жизни!

Вскоре явились слуги, волоча бадью для купания и хорошенько вымывшись, Лисбет уселась перед зеркалом в нижней сорочке, чтобы служанка уложила ей волосы в красивую прическу. После чего она открыла бархатную коробочку, которую ей передал граф, и снова ахнула, разглядывая шикарный комплект из драгоценных камней — изящное колье и длинные серьги с капельками рубинов. Божественная вещь!

Когда последняя пуговка на платье была застегнута, и девушка посмотрела на свое отражение, из ее горла вырвался тоненький возглас восхищения. Это было именно то, о чем она так мечтала всю свою недолгую жизнь.

— Милая… ты так прекрасна… Твой будущий муж будет сражен красотой своей невесты, — фрау Гертруда даже всплакнула, увидев свою дочь в свадебном наряде. — Граф прислал экипаж, пора ехать в церковь. Ты готова?

— Да! — выдохнула Лисбет и приподняв юбки, вышла из комнаты, гордо подняв голову.

Леопольд ван Дильц ждал свою невесту у церкви, наряженный в пурпурный бархат и выглядел довольно строго, что немного удивило Лисбет. Неужели нельзя выглядеть чуть-чуть приветливее в такой прекрасный день? Она ждала, что граф рассыплется в комплиментах, но он лишь окинул ее быстрым взглядом и предложил свою руку.

Фрау Гертруда тоже была неприятно удивлена — она ожидала увидеть невероятное количество гостей, но кроме самого жениха возле церкви никого не было. Ну, ничего, успокаивала она саму себя, возможно, гости соберутся на праздник в «Гнезде ворона».

Но то, что случилось после венчания, совсем изумило новоиспеченных тещу и графиню. Ландграф помог забраться Лисбет в свою карету и преградил путь фрау Гертруде, которая тоже намылилась усесться в экипаж.

— Вы отправитесь домой, фрау, — холодно сказал он. — Экипаж ждет вас.

— Но, а как же… — женщина недоуменно хлопнула глазами, не совсем понимая, что происходит. — Лисбет…

— Графиня ван Дильц отправляется в свой новый дом, не стоит волноваться о ней. Лисбет напишет вам, а возможно навестит ближе к лету. До свидания фрау Гертруда. — Леопольд развернулся к карете, но через секунду посмотрел на нее через плечо. — И да, попрошу вас не заявляться без приглашения, если не хотите лишиться тех средств, что я собираюсь тратить на ваше содержание.

Фрау Гертруда еще долго стояла под пронизывающим ветром, глядя вслед удаляющемуся экипажу, и в ее душе зашевелилось подозрение, что они слишком поспешили довериться этому человеку. Бедная, бедная Лисбет…

А молодая графиня, тайком поглядывая на своего мужа, почему-то испытывала безотчетный страх. Было непонятно, откуда появилось это неприятное чувство, но чем дальше уносил ее экипаж, тем сильней оно становилось.

— Ваша светлость, — она, наконец, решилась заговорить с ним. — Наверное, в поместье уже съехались гости? Матушка следует за нами в другой карете?

Граф поднял на нее глаза, и Лисбет стало жутко от тьмы, блуждающей в них. Это был совсем не тот человек, что ухаживал за ней.

— Никаких гостей, графиня, — он неприятно улыбнулся. — Это наш день и кто как не мы должны радоваться ему. Зачем нам кто-то еще? А насчет вашей матушки — я отправил ее домой, в ее возрасте не очень полезно трястись в экипаже столь долгое время.

Лисбет захотелось плакать, но она сдержала себя, все еще надеясь, что все пойдет по-другому, как только они прибудут в поместье. Возможно, муж прав и матушке лучше вернуться домой…

Ее тоскливые размышления прервало грубое прикосновение — граф схватил ее за колено и сжал его цепкими пальцами. Другая рука потянулась к ее груди, и девушка вскрикнула, отталкивая ее от себя.

— Что вы делаете?!

— Вы моя жена и я хочу оценить все, что мне досталось, — криво усмехнулся Лепольд, и его дыхание стало частым и прерывистым.

— Мы ведь в экипаже! — сдерживаемый до этого момента страх, накатил на Лисбет удушливой волной. — Прошу вас, ваша светлость!

Но граф, будто не слышал ее мольбы и, схватив за плечи, резко развернул к себе спиной. Онемевшая от происходящего девушка замерла и лишь тихо всхлипнула, когда почувствовала, как грубые руки задирают подол ее платья.

Весь остальной путь, Лисбет ехала, сжавшись в тугой комок и сдерживая рвущиеся из груди рыдания. То, что произошло, было ужасным и ей хотелось умереть от унижения. Лучше бы она вышла замуж за старого виконта. Лисбет чувствовала себя грязной, будто ее измазали чем-то отвратительным и дурно пахнущим.

Леопольд спал, раскинувшись на своем сидении, и глядя на него, она испытывала ужасное отвращение, граничащее с ненавистью.

Девушка с ужасом представляла, какое будущее ее ждет с этим животным и все-таки расплакалась от невыносимого чувства безысходности.

«Гнездо ворона» темной громадой выступало из темноты, и Лисбет еще больше сжалась, когда граф помог ей выбраться из кареты, шаря жадными руками по ее телу.

— Прошу, — он распахнул перед ней большие, скрипучие двери. — Ваш новый дом, графиня.

Девушка шагнула внутрь, ощущая себя птичкой, проглоченной огромной пастью какого-то чудовища и остановилась посреди мрачного холла.

Начали собираться слуги и по их виду, Лисбет поняла, что с ними здесь не церемонятся. Забитые, испуганные, они смотрели на своего хозяина бегающими глазами и ожидали распоряжений.

— Это моя супруга, — сказал Леопольд, обращаясь к ним. — Проведите ее в покои и подготовьте к моему визиту. Быстрее! Проклятые лентяи!

К Лисбет подошла молодая женщина и, сделав книксен, пригласила следовать за ней. Поднимаясь по лестнице, девушка не могла унять дрожь, охватившую ее с ног до головы, слыша, как граф кричит на своих слуг.

— Принесите мне вина! Много вина! У меня сегодня праздник!

Глава 31

День святого Мартина начался с невероятных ароматов, доносившихся из кухни. Гуда запекала гуся, тушила рагу и замешивала тесто на пирог. Она несколько раз сказала мне, что будет делать пельмени и я, наконец, решилась приготовить майонез.

Мия шепнула мне, что платье Полин готово и это было еще одним сюрпризом для девочки, которая с нетерпением ждала этого праздника. Барон приехал сегодня с утра, пробыв в своем поместье пару дней, и что-то подсказывало мне, что его больше интересовала кузина, чем день святого Мартина в нашем обществе.

Все уже давно поняли, что Хенни отвечает ему взаимностью, и мы с мужем ждали, когда Ливен сделает ей предложение. Филипп даже намекнул, что, скорее всего это замечательное событие случится на Рождество.

Девушка уже не смущалась при встрече и так открыто улыбалась Ливену, что было ясно — Бог создал прекрасную пару.

Гуда больше не удивлялась моей активности на кухне и лишь с интересом поглядывала на то, что я делаю.

Однажды мне на глаза попалась кулинарная статья, в которой было рассказано о появлении майонеза. Из всех предполагаемых вариантов, мне запомнился один — в Средиземном море есть остров Менорка. Его столицей являлся старинный город Маон и в восемнадцатом веке за этот край велись непрерывные войны между европейскими правителями.

Первыми город захватили французы, но вскоре город осадили англичане, а с продуктами в осажденном городе было напряженно — оставались только оливковое масло и индюшачьи яйца. Гарнизонные повара пытались разнообразить меню всеми силами, но набор доступных продуктов был слишком скуден.

Когда французский гарнизон уже смотреть не мог на всякие омлеты и яичницы, повар в конце-концов нашел прекрасное решение — он тщательно взбил свежие яичные желтки с сахаром и солью, постепенно подливая малыми порциями оливковое масло. Потом добавил в смесь лимонный сок и еще раз тщательно все перемешал.

Даже самый простой солдатский хлеб с такой добавкой становился изумительно вкусным!

Солдаты были в восторге. Так появился замечательный соус, позднее названный по имени осажденного города — «маонским соусом» или «майонезом».

Естественно в прошлой жизни готовить майонез было куда проще, но если его могли делать в восемнадцатом веке, то смогу и я. Ингредиенты мы взбивали по очереди с кузиной и после тщательного, настойчивого труда над нашим соусом, мы получили довольно вкусный, а главное абсолютно натуральный майонез. Теперь пельмени заиграют новыми вкусовыми красками, да и остальные блюда тоже.

— Это ведь вкусно! — воскликнула Гуда, облизав ложку, которую я протянула ей на пробу. — Ваша светлость, язык можно проглотить!

— Этот соус очень подходит к пельменям, — сказала я, довольно улыбаясь. — Но много его делать нельзя, иначе он испортится.

Закончив с майонезом, я решила вывести Полин на прогулку — малышка уже чувствовала себя хорошо, и ей был нужен свежий воздух. Кузина, конечно же, согласилась идти с нами, и, одевшись теплее, мы отправились в парк.

Погода стояла чудесная, тучи рассеялись, и солнышко мягко сияло осенними лучами. Мы шли по аллее к озеру, и я высматривала дерево с дуплом, чтобы показать Полин жилье Травинки и передать ей подушечку.

Девочка весело прыгала впереди, Блинчик скакал возле нее, а мы с Хенни наслаждались последним солнышком перед наступающей зимой.

— Ты стала тоньше, дорогая, — кузина прищурилась, рассматривая меня. — Мне кажется, что вся твоя одежда немного велика на тебя.

— Да, отказ от жирной пищи сделал свое дело, — я почувствовала гордость за себя. Пусть не быстро, но я стройнела, и это не могло не радовать. — Придется сказать Мии, чтобы она сняла новые мерки.

— Ты стала краше, увереннее в себе и мне кажется, что граф имеет к этому непосредственное отношение, — кузина вздохнула, и я догадалась, что она думает о Ливене.

— Моя милая, я уверена, что тебя ждет прекрасное будущее с бароном, — сказала я, искренне этого желая. — Так хочется побывать на вашей свадьбе.

Хенни зарделась и вдруг сжала меня в крепких объятиях.

— Это все благодаря тебе!

— В первую очередь, это благодаря твоей доброй душе, чистоте мыслей и прекрасной улыбке! — я тоже обняла ее, и мы немного постояли, чувствуя, как бьются наши сердца. — Барон выбрал тебя без моей помощи.

— Я нашла домик Травинки! — услышали мы радостный крик Полин и, улыбнувшись друг другу, пошли к ней.

Малышка стояла возле огромного дуба и радостно смотрела на небольшое дупло, заросшее мхом и побегами темно-зеленого плюща.

— Я угадала? — она повернулась к нам, возбужденно прижимая ладошки к груди. — Угадала?

— О да! — закивала я и прижала палец к губам. — Но мы должны быть очень тихими, ведь Травинка уже легла спать, завернувшись в теплое одеялко из паутины и мха. Давай положим ей подушечку и оставим ее отдыхать до дня святого Николая. На праздники феи просыпаются и творят чудеса…

Полин слушала меня с раскрытым ртом, и я взяла ее на руки, чтобы она положила подушечку в дупло. Когда я ее опустила на землю, малышка выглядела счастливой и радостно улыбалась.

— Теперь она точно выспится, — прошептала она и в этот момент, глухо зарычал Блинчик.

Я посмотрела на щенка и вдруг поняла, что в густых зарослях кто-то есть. Человек притаился в кустах, разглядывая нас, и я даже увидела глаза, горевшие будто угли.

— Полин, возьми меня за руку, — как можно спокойнее сказала я и, сжав теплую ручку, взглянула на Хенни.

Кузина тоже заметила странного гостя и побледнела. Мы развернулись и быстро пошли прочь, а Блинчик с громким лаем помчался за нами.

— Что-то случилось? — малышка посмотрела на меня большими глазами, и я улыбнулась ей.

— Нет, просто нужно возвращаться домой. Ты забыла, что сегодня праздник?

— Праздник! — восторженно запищала Полин, и когда показались стены дома, помчалась к нему.

— Это кто-то чужой! — испуганно воскликнула Хенни, стоило девочке отбежать на приличное расстояние. — Вряд ли кто-то из поместья будет прятаться в кустах!

— Да, ты права, — согласилась я, чувствуя неприятное и липкое прикосновения страха. — Нужно немедленно рассказать об этом графу.

Филипп внимательно выслушал меня, и прежде чем выйти из кабинета сказал, ласково обняв за плечи:

— Дорогая, я прошу вас некоторое время не гулять в парке без сопровождения, хорошо?

— Да, конечно, — я видела, что произошедшее очень взволновало его. — Кто это мог быть?

— Я надеюсь узнать это в скором времени, — Филипп поцеловал меня в макушку и вышел.

Через некоторое время они с Ливеном покинули дом, и я наблюдала из окна, как они скачут по аллее. Страх не покидал меня, и ощущение, что над «Темным ручьем» сгущаются тучи, стало еще сильнее.

Мужчины вернулись примерно через час, и мы с Хенни встретили их в холле, ожидая новостей.

— Вам удалось что-нибудь узнать? — спросила я, и граф попытался успокоить меня:

— Нет, мы прочесали со слугами весь парк, но никого не обнаружили. Скорее всего, кто-то случайно забрел сюда и, увидев вас, быстренько ретировался. Не волнуйтесь ваша светлость и не накручивайте себя. Но все же не выходите в парк без слуг мужчин, я бы не хотел, чтобы с вами что-то случилось.

Они с бароном отправились выпить по бокалу вина перед ужином, а мы с кузиной пошли готовить сюрприз Полин. Хоть муж и старался снять напряжение, но я видела, что он озабочен и точно не принимает произошедшее за случайность. Действительно, нужно быть более осторожной, кто знает, что за страшные люди могут рыскать на землях мужа.

Кухонный стол уже был заставлен праздничными блюдами и раскрасневшаяся Гуда восседала во главе него с довольной улыбкой.

— Посмотрите ваша светлость! Думаю, даже святой Мартин облизнется, увидев стряпню Гуды! — она хлопнула себя по коленям и засмеялась. — Что скажете?

— Превосходно! Не знаю, как святой Мартин, но у меня уже текут слюнки! — искренне восхитилась я. — И могу точно сказать — вряд ли во всей Голланде найдется такая замечательная повариха!

Гуда засмущалась, но было видно, что моя похвала пришлась ей по душе.

Корзинку со сладостями мы украсили красной лентой и поставили возле камина, а аккуратно сложенное платье, положили сверху. У Полин сегодня будет первый настоящий праздник за всю ее жизнь.

Вскоре все собрались за большим столом, а все слуги устроились на кухне, где Гуда тоже накрыла праздничный ужин и даже выставила по моей просьбе бочонок пива. Такой же бочонок я повелела отнести дворовым слугам, вместе с корзиной, в которой было достаточно еды, чтобы встретить святого Мартина.

Когда Полин спустилась вниз, то сразу заметила корзинку возле камина и бросилась к ней. Но стоило ей увидеть платье, как девочка залилась слезами, прижимая к себе изумрудный бархат. Мы с Хенни кинулись успокаивать ее и даже повели переодеться, чтобы она вдоволь насладилась этим подарком. У ребенка никогда не было таких вещей и даже сшитое из чужого наряда платье, казалось ей чем-то волшебным и удивительным.

— Ты такая красивая! — Хенни принялась целовать малышку, сжимая ее в объятиях. — Настоящая принцесса!

Полин действительно была очаровательна в отделанном кружевом платье, с такой же бархатной лентой в волосах — это уже был не дикий звереныш, а настоящая маленькая фрай.

Слезы быстро высохли, уступив место радостному возбуждению, и мы пошли вниз, поедать сладости.

Мужчины тоже были в восторге от Полин и не жалели для нее комплиментов, от которых маленькая кокетка смущалась и смешно хлопала глазками, наслаждаясь всеобщим вниманием.

Пока малышка потрошила корзину, граф и барон изумлялись, пробуя майонез.

— Господи, ваша светлость, мне уже кажется, что вы посланы провидением! — Филипп с нежностью посмотрел на меня. — Я умоляю, не прекращайте удивлять нас!

— Если так пойдет дальше, к следующему дню святого Мартина ты будешь похож на рождественского кабанчика! — рассмеялся Ливен и обратился ко мне: — Графиня, не позволяйте супругу поедать в таком количестве ваши вкусности!

— Обещаю, что как только замечу, что граф стал толще — лишу его обеда и ужина, — тоже засмеялась я и Филипп воскликнул:

— Не будьте столь жестокой, ваша светлость!

В кухне тихо запели слуги, славя святого, и на душе стало тепло и радостно, даже неприятный гость перестал волновать мои мысли.

— Как дела на сыроварне? — поинтересовался Ливен у графа, и я навострила уши.

— Первые головки сыра уже созревают, — лицо Филиппа посветлело, стоило барону заговорить о его деле, и я решила, что начну потихоньку и ненавязчиво совать нос в мужские дела. Насколько я помнила, именно здесь, в этой стране, попробовали добавлять в сыр тмин, и это стало визитной карточкой Голланды, но пройдет еще много времени, пока этот продукт появится в сыроварнях.

— Прошу прощения, — я отложила вилку и набравшись смелости, сказала: — Мне кажется, что было бы неплохо добавлять в сыр тмин.

Барон и граф удивленно уставились на меня и Филипп протянул:

— Тмин?

— Именно, — кивнула я. — Это будет необычно, ново и вкусно.

За столом воцарилось молчание и я уже начала жалеть, что сказала это, но граф вдруг откинулся на спинку кресла и задумчиво произнес:

— А в этом что-то есть…

Глава 32

Декабрь пришел с первыми робкими морозами и ближе к его середине, я с радостью отмечала, что мои черенки принялись все без исключения. Сильные побеги говорили о том, что розы укоренились, и теперь оставалось ухаживать за ними, поддерживать температуру и проветривать, избегая сквозняков.

У нас с Хенни появились новые платья, а у Полин и верхняя одежда — подбитый мехом плащик и чудесный капор из темного бархата. Да и сам дом наполнился разными вещами — начиная от подушечек на твердых сидениях, заканчивая милыми прихватками на кухне, которые сначала удивляли Гуду, но теперь она с удовольствием пользовалась ними, вытаскивая из печи жаровню или хватая кипящий чайник.

Наше меню тоже стало разнообразным и Ливен, упрекая графа в обжорстве, сам уплетал за обе щеки мои кулинарные «новинки». А это были и различные супы, и гуляши, и вареники с разнообразными начинками. Голубцы, пирожки с яблоками, а так же милое моему сердцу жаркое в горшочках.

Мне очень хотелось побывать на сыроварне, чтобы посмотреть на пока маленькое, но поднимающееся с колен производство мужа. Конечно, рано было еще говорить о чем-то серьезном, но я видела радость в его глазах, когда он приезжал из деревни домой, и всегда с интересом слушала рассказы о сырных делах.

Однажды после завтрака, Филипп зашел в оранжерею и шепнул на ухо:

— Милая моя графиня, я хотел бы исполнить ваше желание.

Я резко развернулась и сразу же расплылась в улыбке, догадываясь, что он хочет предложить мне.

— Вы возьмете меня в сыроварню?

— Да, вы так желали взглянуть на нее, что я решил взять вас с собой, — он тоже улыбался, глядя на меня. — Одевайтесь.

— Я мигом! — меня, словно ветром сдуло, и уже через пятнадцать минут я стояла в холле, одетая и готовая к путешествию.

В деревню мы поехали в экипаже, и всю дорогу я возбужденно поглядывала в окно, пока, наконец, на горизонте не появились первые домики.

Деревня выглядела невероятно! Посреди нее протекала река и небольшие домики, покрытые соломой, выстроились в ровный ряд, встречая всех въезжающих… Их фасады, выходили не на улицу, а на прямо противоположную сторону, что немного удивило меня.

— Но почему окна домов смотрят не на дорогу? — спросила я и граф поинтересовался:

— Вы никогда не были в деревне, Клара?

— Нет, это в первый раз, — сказала я чистую правду, и Филипп объяснил мне:

— На дорогу открывается дверь черного хода, через которую выгоняют скот и выкатывают телеги. Почти у каждого жителя деревни есть корова и так удобнее выводить ее на пастбище.

Небольшие заборчики, как и стены домишек заросли диким виноградом и это выглядело довольно красочно — его красные, почти багровые листья, оттеняли желтые крыши и беленые стены, опутывая их своим густым покрывалом.

Рыбаки жили в торфяных хижинах, из которых тянулись в серое небо тонкие струйки дыма и почти прозрачные сети, натянутые между деревьями, были похож на паутину.

Возле речки стояла большая мельница с потемневшими лопастями, и ее сказочный вид заставил меня вывернуть шею, чтобы лучше разглядеть все, что ее окружало. А это были огромные липы и россыпь кустов, покрытых голубоватым инеем.

Мы проехали трактир под названием «Хмельной гусь», лавку башмачника и остановились возле каменного здания сыроварни.

— Вот мы и приехали, — Филипп вышел первым и подал мне руку. — Сейчас вы попадете в святая святых, моя дорогая цветочница.

— Я сгораю от нетерпения, мой милый сыровар, — шепнула я, и граф на секунду прижал меня к себе, опаляя щеку горячим дыханием.

— Возможно, сегодня мне удастся заманить вас в мою комнату кусочком сыра?

— Не исключаю такую возможность, — я стрельнула в него веселым взглядом. — Ну, пойдемте уже!

Мы вошли внутрь, и я с любопытством принялась разглядывать все подряд. Открытая печь с большущим котлом, в который сливали молоко, деревянные емкости для сырной массы, пресс-столы и, конечно же, люди — несколько мужчин и три женщины.

Они сразу же подошли к нам и граф представил меня своим работникам, называя каждого по имени, что говорило о том, что он внимателен к своим людям.

Я, конечно же, ничего не смыслила в изготовлении сыра, но вот к гигиене у меня были вопросы, которые я решила озвучить графу на обратном пути.

В следующей комнатке, находился бассейн с плавающими брусками сыра. Запах здесь просто валил с ног, и я, извинившись, выскочила наружу, понимая, что меня сейчас стошнит. Это было настолько сильное и неприятное чувство, что едва добежав до угла сыроварни, я склонилась под развесистой липой и извергла из себя все, что съела за завтраком.

Господи… нужно извиниться перед Филиппом — я выскочила, будто ошпаренная, не успев сказать мужу не единого слова.

Вытерев рот платком, я глубоко вдохнула и, сделав пару шагов, чуть не попала под копыта огромного, черного коня, который навис надо мной всей своей глыбой.

Испуганно вскрикнув, я отскочила назад и уперлась спиной в стену сыроварни, чувствуя, как сердце бьется о ребра с бешеной силой.

— Клара! Клара!!!

Я услышала, как хлопнула дверь, и раздались быстрые шаги — Филипп бежал ко мне.

Взяв себя в руки, я подняла голову и наткнулась на темный, проницательный взгляд, шаривший по мне с каким-то цепким, жутким интересом. Мужчина, сидевший на коне, был привлекательным, с яркой, необычной внешностью, но не знаю почему, я испытала невероятное отвращение, глядя в эти скользкие глаза.

— Что с вами?! — ко мне подбежал граф и схватил за руку. — Вы в порядке?

Я не успела ответить — муж поднял голову, и его лицо исказила такая ярость, что мне стало страшно.

— Ван Дильц…

— Приветствую, Филипп, — губы незнакомца скривились в презрительной усмешке. — Неожиданная встреча…

— Я скажу больше — неприятная, — процедил граф, становясь так, чтобы прикрыть меня своим телом.

И тут до меня дошло — это ведь родственник ландграфа, похитившего Марту! Скорее всего, сын. Ужас сковал меня и, вцепившись в руку мужа, я прижалась к нему всем телом.

— Я так понимаю, это молодая графиня? — всадник не сводил с меня липкого взгляда. — Очень приятно познакомиться ваша светлость…

— Не смей даже смотреть на нее, — прошипел граф, сжимая кулаки. — Убирайся прочь.

— Деревня не принадлежит тебе, — надменно произнес мужчина, но все же заставил коня отойти дальше. — Ты не можешь выгнать меня отсюда.

Он оскалился в звериной ухмылке и поскакал прочь, еще раз окинув меня странным, неприятным взглядом.

— С вами все в порядке? — Филипп повернулся ко мне, и я увидела, что его лицо стало таким бледным — почти обескровленным. — Ответьте мне!

— Да, со мной все в порядке, — прошептала я и замиранием сердца, спросила: — Этот человек сын ландграфа?

— Да, будь он проклят, — граф пригладил мои волосы, выбившиеся из прически. — Леопольд…

— Какой мерзкий тип, — я потерлась щекой о ладонь мужа. — Его глаза похожи на пиявок.

— Теперь я настаиваю, чтобы вы выходили из дома только с охраной, — граф прижал меня к себе. — Вы — мое самое главное сокровище, Клара.

Я почувствовала, что сейчас расплачусь, а со мной такое случалось редко. Странно… Хотя… это приятные слова, расчувствовалась…

— Почему вы выскочили из сыроварни? — Филипп взял мое лицо в руки и посмотрел в глаза. — Что произошло?

— Мне стало плохо от запаха сыра, — призналась я. — Он был настолько сильным…

— Возможно, вы носите моего ребенка? — он провел большими пальцами по моим щекам. — Маленького мальчика или девочку?

Меня словно током ударило от его слов, и я чуть не задохнулась от нахлынувших чувств. О Боже… Неужели я беременна?

Не желая тешить ложные надежды, я посмотрела на мужа полными слез глазами и тихо произнесла:

— Давайте не будем спешить с выводами, ваша светлость.

— Конечно, не будем, — Филипп накинул мне на голову капюшон и повел к экипажу. — Но мы едем домой, и не вздумайте спорить со мной.

Глава 33

Леопольд выехал из деревни и погнал лошадь по дороге, убегающей в сторону леса. Порывы северного ветра становились все сильнее, неся с собой одинокие снежинки, и они тут же таяли на горячей холке коня. Хотелось быстрее добраться до дома, чтобы отогреться возле пылающего в камине огня и выпить горячего вина.

Неожиданная встреча с Филиппом раззадорила его, заставила снова почувствовать адреналин соперничества, но даже не это было главным.

Перед его глазами стояло лицо женщины с золотыми волосами и он хищно усмехнулся — значит Клара… Какая прозрачная кожа, а какие нежные, полные губы… Да ван Роэльс счастливчик! Почему он раньше не познакомился с ее семьей, возможно, тогда эта нимфа с яркими зелеными глазами стала бы его женой. Ничего, что они были помолвлены с Филиппом, это не являлось бы преградой для него.

Отец всегда говорил, что женщины с такими яркими глазами очень страстны в чувствах и сильны в эмоциях. Они имеют магические способности черной кошки и дарят мужчинам радость.

Граф вспомнил свою жену и скривился — было ужасной ошибкой жениться на ней. Ее глаза тоже были зеленого цвета, но они не были такими яркими и живыми, как у графини Роэльс, а больше походили на мох, покрытый ржавчиной.

Да, сначала она привлекала его, но теперь стала обузой, раздражающей тенью, прячущейся в своей комнате. Лисбет редко ходила по дому, старалась, есть у себя в комнате, и избегала общения с мужем, но вот это, как раз, мало заботило Леопольда — ее вечно кислое лицо мученицы, выводило из себя.

Он приходил к ней почти каждую ночь, терзая застывшее в страхе тело, и уходил, брезгливо глядя, как жена натягивает на свои бедра сорочку и давится рыданиями.

Потянувшийся за ее молодостью и невинностью, Леопольд получил трясущееся от каждого прикосновения существо с глазами испуганного щенка. То ли дело глаза Клары… Отлично читая людей, граф сразу понял, что в этой малышке есть характер.

В этих очах жил ум и это было так неожиданно и соблазнительно для него. Но еще больше раззадорило Леопольда чувство, которое испытывал к ней ван Роэльс. Это было так явственно, неприкрыто, так бросалось в глаза, что ему сразу же захотелось сломать это, растоптать, заставить женщину стать его игрушкой, чтобы Филипп сходил с ума от бессильной злобы.

Выкрасть ее и поселить в своем доме? Возможно, но нет. Самым сладким будет — жениться на ней. Лисбет? О, это совсем не проблема. Чтобы избавиться от жены у него было множество способов, и ее смерть будет выглядеть естественной. Но возможно ли расторгнуть брак, заключенный между ванн Роэльсом и Кларой? С этим вопросом нужно обратиться к принцу.

В его голове начал формироваться план — сначала нужно избавиться от Лисбет, а потом, будучи уже вдовцом, обратиться к принцу и привести в свой дом новую хозяйку. Даже если она понесет от ван Роэльса, то он оставит щенка на его попечение. А вот если понесет Лисбет, ему придется дождаться рождения ребенка и тогда можно устроить смерть от тяжелых родов. Наследника он оставит в «Гнезде ворона», а девочку отдаст фрау Гертруде — ему не нужны дети женского пола.

Прибыв в поместье, Леопольд закрылся в своем кабинете и принялся заливаться вином, смакуя свои мечты о Кларе. Это было его самое любимое место в доме, и граф отдыхал душой, скрывшись за дубовой дверью. Тяжелые занавеси не пропускали сквозняков и даже сейчас, когда за окнами гудел ветер, они отлично справлялись со своей задачей. Массивный рабочий стол с кожаной столешницей и шкафы орехового дерева стояли здесь еще со времен его детства, и они часто прятались за ними, играя с Ксандром в прятки.

В дверь постучали, и граф с недовольством крикнул:

— Убирайтесь!

— Это я, Ксандр! — раздалось из-за двери. — Нужно поговорить.

Не скрывая раздражения, Леопольд открыл дверь и впустил его в кабинет.

— Что случилось?

— Я решил жениться, — без прелюдий объявил брат и хмельно засмеялся. — Ты ведь этого хотел?

— Интересно и на ком? — граф предложил ему сесть и протянул бокал с вином. — Что это за девица?

— Кузина, находящаяся на попечении Филиппа ван Роэльса, — у Ксандра блеснули глаза. — Я все разузнал — ее зовут Хенни, ей двадцать лет и она не помолвлена.

Леопольд принялся хохотать и успокоился лишь спустя минуту. Он вытер слезы и спросил у удивленного его реакцией брата:

— Ты видел ее?

— Что тебя так рассмешило? — парень нахмурился, глядя на веселье графа.

— Ответь, ты видел ее? — снова спросил Леопольд, удобнее устраиваясь возле огня.

— Да, мне удалось пробраться в парк соседа и хорошенько все рассмотреть, — ответил Ксандр. — Она мила и нежна, как цветок. Ван Роэльс конечно не даст своего согласия на этот брак, но мне оно и не нужно. Так что рассмешило тебя?

— Сегодня в деревне я видел Филиппа с его женой, — лицо графа приобрело злобное выражение. — И ты знаешь, в мою голову пришла та же мысль.

— О чем ты говоришь? — Ксандр недоуменно уставился на старшего брата. — Ты тоже хочешь жениться на Хенни?

— Нет, на Кларе! — раздраженно воскликнул Леопольд. — Я хочу жену Филиппа!

— Но ты женат! — Ксандр не понимал, что происходит. — Возьми ее так и наслаждайся, принц все равно прикроет твою задницу, как он все время делал с нашим отцом.

— Нет, я не хочу держать ее рабыней здесь, — граф плотоядно облизнулся. — Она не подходит для этого…

— Что же в ней такого, что отличает ее от других женщин? — брат с интересом слушал Леопольда, в первый раз видя его таким.

— Не знаю, но за те несколько минут нашей встречи, я почувствовал в ней некое… сопротивление, что ли… Она имеет характер и это выглядит очень соблазнительно, — он посмотрел на Ксандра и улыбнулся. — Ты не поймешь меня, но я слишком много повидал женщин, чтобы разбираться в них с первого взгляда.

— Но куда ты денешь свою супругу? — Ксандр, казалось, не был удивлен таким положением дел. — Скинешь в реку или закроешь в подвале?

— Нет, я придумаю более интересный выход из положения, — жестко ответил Леопольд. — Нужно немного подождать.

Они еще немного посидели возле камина, попивая вино, и когда за окнами сгустились сумерки, Леопольд ушел к себе, оставив Ксандра в одиночестве.

Он поднялся в свои покои и, переодевшись в халат, вошел в спальню Лисбет.

Девушка сидела у зеркала, расчесывая длинные волосы, но завидев его, моментально сжалась, чем вызвала у Леопольда приступ отвращения. Казалось, она сейчас забьется в угол и начнет рыдать или потеряет сознание. Это невероятно раздражало и ему хотелось напугать ее еще больше, заставить пресмыкаться перед ним, ощутить свою власть.

Граф подошел к ней и, приподняв прядь волос, пропустил ее между пальцами, ощущая их прохладу и гладкость.

— Идите в кровать, — приказал он, и девушка послушно встала. Согнувшись, как старуха, она шла к кровати черепашьим шагом, чем совсем взбесила Леопольда. — Вы двигаетесь, как дряхлая старуха!

Жена вздрогнула от его крика и пошла быстрее, нелепо семеня и спотыкаясь о ковер. Она легла и вытянула руки вдоль тела, похожая на труп.

Ему тут же вспомнилась история, переходившая из уст в уста среди мужчин — однажды муж, воротясь домой с охоты поздно ночью, отправился к жене в спальню и исполнил свой супружеский долг. Надо сказать, что жена вела себя, как обычно, то есть была холодна и безмолвна, а на утро выяснилось, что она ещё вечером, пока муж был на охоте, умерла.

Графу захотелось встряхнуть жену, чтобы в этих рыбьих глазах появилось хоть какое-то выражение, и он грубо задрал ее сорочку, испытывая желание, разбавленное злостью.

Глава 34

После неприятной встречи мы с Филиппом сразу же поехали домой, ведь настроение было безнадежно испорчено, и муж переживал о моем здоровье.

Погода начинала портиться, пошел снег и поднялся ветер, швыряя в окна экипажа последние сухие листья. Мне стало легче, тошнота отступила и лишь воспоминание о липком взгляде ванн Дильца, вызывало волну отвращения. Какой же гадкий человек! Чтоб его черти взяли!

Несмотря на все случившееся, осторожная и несмелая радость будоражила душу — возможно, у меня будет ребенок. Но я решила не тешить себя призрачными надеждами раньше времени и все оставить на волю судьбы. Слишком велико было мое желание стать матерью и таким же сильным могло быть разочарование.

Граф был задумчив и смотрел в окно отрешенным взглядом, от которого мне становилось не по себе.

— Ваша светлость, — я постаралась говорить как можно мягче. — Могу ли я спросить вас?

— Конечно дорогая, — муж оторвался от созерцания пейзажей и ласково посмотрел на меня. — Что вы хотите знать?

— Почему деревня не принадлежит вам? Мне казалось, что она находится на ваших землях, — сказала я, надеясь, что не задела какую-то рану в его душе.

— Все верно, деревня стоит на землях моего графства, но покойный отец, будучи благородным человеком и любящим родителем, сделал один необдуманный шаг — он подарил эту деревню мужу Марты, земли которого соседствуют с нашими у северной границы. Граф подписал эти бумаги, когда мы с сестрой были детьми, и знать не знал, каким безвольным человеком окажется муж его дочери. Они были помолвлены, находясь в юном возрасте, как и мы с вами.

Единственное — он оставил право на маслобойню и сыроварню нашей семье. Маркус же пользуется остальным, и крестьяне платят налог ему.

Я не против, ведь там растут мальчики — сыновья моей сестры и когда-то все это достанется им, — спокойно объяснил мне Филипп и уже более зло добавил: — Ван Дильцы периодически появляются здесь, и формально я ничего не могу сделать, не являясь хозяином, а Маркус не может перечить даже своей поварихе!

Семья моего мужа была замечательной — теперь я была в этом уверена на все сто процентов. Отец Филиппа любил свою жену, своих детей, свой дом и старался обеспечить их будущее, только смерть не спрашивает, когда прийти и часто забирает вместе со своей жертвой благополучие и счастье.

— Не стоит грустить, лучше идите ко мне Клара, — позвал меня муж, и я с радостью пересела к нему. — Мне хочется обнимать вас, чувствовать ваше тепло — оно придает мне уверенность и веру в наше с вами будущее.

Филипп обнял меня, и я прижалась к его груди, слыша, как бьется сильное сердце.

Следующий день принес много интересного — по крайней мере, для меня. Женщины собирались варить мыло и слуги уже готовили костер на заднем дворе и туда притащили огромный котел с закопченными боками.

Чтобы не пропустить это действо, я тоже оделась и вышла на улицу, на что Мия недовольно произнесла:

— Ваша светлость, зачем вы вышли? Холодно, да и запах я вам скажу здесь будет не из приятных.

— Ничего, я потерплю, — заверила я девушку и устроилась чуть поодаль, усевшись на толстое бревно, которое еще не успели порубить на дрова.

В прозрачном воздухе чувствовался легкий морозец, иногда пролетали одинокие снежинки, и я с удовольствием вдыхала свежий аромат крадущейся зимы, закутавшись в теплый плащ.

Я примерно знала, как готовили мыло в это время, но увидеть все вживую было безумно интересно.

Женщины вывернули в котел золу, налили воды и принялись все это кипятить, помешивая по очереди бурлящее варево деревянной ложкой с длинной ручкой.

— Вы что, никогда не видели, как варят мыло? — улыбнулась Гуда, и только я открыла рот, чтобы ответить, за меня это сделала Либби

— А мы никогда наших фрай не подпускали к котлам! А если бы щелочь в глаза попала? Неет… беды не оберешься!

— Правильно, — поддержала ее повариха и покосилась на меня, но я уперто сидела на своем месте. — Вы только близко не подходите, ваша светлость.

Нет, ну ей Богу! Словно с дитем малым!

— И долго вы все это варить будете? — поинтересовалась я, вытягивая шею, чтобы заглянуть в котел.

— Ой, долго! Пока вполовину водичка не уйдет, — объяснила Мия. — Потом оставим, чтоб настоялось варево наше, да зола осела и соберем уж чистый щелок. В него жира добавим свиного и снова на огонь…

Я слушала ее, а в моей голове уже появлялись идеи — в мыло ведь можно добавлять отдушку… Интересно, какие ароматические масла есть в этом времени? Вот об этом нужно узнать незамедлительно.

У меня есть деньги, которые муж оставил в моем распоряжении и я вполне могла бы попробовать делать душистое мыло. Ингредиенты имелись в наличии, процесс был несложным — немного креатива и это может оказаться прибыльным делом. А рекламу мне сделает барон, он ведь часто бывает в городе и вполне может как-то ненавязчиво представить мою продукцию.

Обедали мы с графом вдвоем, так как Хенни слегла с мигренью, а барон уехал по своим делам в поместье. Полин сидела возле камина за маленьким столиком и кормила Блинчика пирогом, поглядывая на нас хитрыми глазками.

Решив не тянуть с вопросом о мыловарении, я скрестила пальцы под столом и сказала:

— Филипп, мне нужны ароматические масла. Я бы хотела приобрести их на те деньги, что оставил мне отец. Это возможно?

Услышав мою просьбу, граф удивился и, отложив вилку, внимательно посмотрел на меня.

— Ароматические масла? Господи, что опять пришло в вашу милую головку?

— Да, — я не стала юлить и выложила ему все, что было у меня на уме, а после, с нетерпением поинтересовалась: — Что вы думаете об этом?

— Клара, вы спите ночью? — вдруг спросил муж и рассмеялся, глядя на мое недоуменное лицо. — Когда все эти идеи успевают появляться в вашей голове?

— Сама удивляюсь, — вздохнула я и кокетливо пожала плечами. — Разве это плохо?

— Нет, дорогая, — мягко ответил он. — Все ваши идеи прекрасны и я с готовностью поддержу любую из них, но прошу вас быть осторожнее и позаботиться о своем здоровье. Не стоит сильно усердствовать.

— Мне нравится заниматься этим, я чувствую себя счастливой, — я понимала, что муж намекает на возможную беременность и была благодарна ему за заботу.

— Хорошо, я завтра еду в город и зайду в лавку к аптекарю Христиану, — сказал Филипп, снова принимаясь за еду. — У него прекрасный выбор ароматических масел. Какие именно интересуют вас?

— Что-нибудь свежее, — у меня тут же сформировался четкий образ того, что должно завоевать женские сердца. — Цитрусовые! Возможно цветочные, но не слишком приторные и сладкие!

— Хорошо, я передам ему ваши пожелания. Думаю, Христиан подберет то, что нужно, — не переставая улыбаться, Филипп покачал головой. — Душистое мыло… Мне уже страшно представить, что будет в этом доме через год.

А я уже видела свои аккуратные брусочки мыла с нежными ароматами, в которые можно было добавить натуральных красителей для привлекательного вида. Тыква, свекла, сок петрушки или моркови! Еще на него можно ставить оттиск с красивой буквой «К», украшенной вензелями и перевязывать кружевной или атласной лентой… А наборы, в которые будут входить несколько мыльных брусков разных формы, цвета и аромата!

Завтра же нужно рассказать обо всем Хенни, возможно она тоже загорится этой идеей, ведь выращивание роз ей пришлось по душе — она с удовольствием помогала мне в оранжерее и даже задумывалась о личном розарии в будущем. Я догадывалась, что в ее мечтах розарий находился в поместье барона, и сама со всей страстью желала этого для своей кузины. Будучи счастливой женщиной, я хотела такого же счастья для всех.

Глава 35

Утро началось с прекрасной новости — граф пришел ко мне в спальню и присев рядом, погладил по плечу. Я уже не спала, но мои глаза были закрыты.

— Дорогая, у меня есть к вам предложение и надеюсь, что оно вам понравится.

— Да? И что же это? — я сразу же распахнула глаза и уселась в кровати, заметив на столике поднос, на котором стояли кружка теплого молока и тарелка с горкой печенья.

— Мы могли бы поехать в город вместе, — Филипп повернул меня спиной к себе и заплел волосы в косу. — Так будет удобнее пить молоко. Не правда ли, моя сонная графиня?

— В город? Вы возьмете меня в город??? — моему восторгу не было предела. — Конечно, мне нравится эта идея!

— Обычно я езжу верхом, но мы с вами поедем в экипаже. Я распоряжусь, чтобы нам в дорогу поставили жаровню с углями, положили теплые пледы и, конечно же, вкусностей нашей поварихи, — усмехнулся граф, протягивая мне молоко. — Мы останемся в городе на ночь, и вы сможете походить по магазинам, а так же, приобрести все, что хотели.

— Спасибо! — я почувствовала невероятное возбуждение — магазины, лавка аптекаря и целый день с мужем! — Вы даже не представляете, какой приятный сюрприз сделали для меня!

— Тогда допивайте молоко и собирайтесь, позавтракаем в дороге. — Филипп вышел, а я с удовольствием захрустела печеньем.

Одевшись, я зашла к кузине и с радостью обнаружила, что Хенни чувствует себя отлично. Девушка сидела за туалетным столиком и удивленно обернулась, когда я заглянула в комнату.

— Что-то случилось?

— Мы с мужем уезжаем в город и вернемся завтра утром, — сообщила я ей, находясь в приподнятом настроении. — Ты справишься здесь без меня?

— Конечно, можешь не переживать, — успокоила меня Хенни. — Мы с Полин найдем, чем заняться, тем более вы уезжаете всего лишь на один день, а не на месяц. И еще, сегодня приезжает Ливен.

На последних словах кузина слегка покраснела, не в силах скрыть счастливую улыбку.

На улице было прохладно, недавно выпавший снег лежал тонким покрывалом на подмерзшей земле и робкие снежинки все еще кружили в воздухе, опускаясь на темную крышу экипажа.

Граф помог мне забраться внутрь и, удобно устроившись, я сразу же почувствовала тепло, идущее от жаровни. В углу были сложены пледы из шерсти, а спинки прикрывали небольшие подушечки. Под сидением, подальше от жаровни, стояла полная корзина еды, накрытая чистой белой тканью. Путешествие обещало быть комфортным.

— Вы готовы, ваша светлость? — граф забрался в экипаж и устроился напротив меня. — Не холодно?

— Все просто замечательно! — я накрыла ноги пледом и в ту же минуту экипаж качнувшись, тронулся с места. — Сколько времени нам предстоит провести в пути?

— Не менее трех часов, дорогая. Поместье находится от столицы намного ближе, чем от вашего родного Гильса, — ответил Филлип, поглядывая в окно. — Лишь бы снег не усилился и мы не попали в непогоду.

Но вопреки опасениям мужа, к городу мы добрались без происшествий, и лёгкий снег так и не превратился в метель. Иногда даже выглядывало белое зимнее солнце и пронизывало летящий танец снежинок холодными, почти хрустальными лучами. Мы позавтракали вареным мясом с сыром и ржаными лепешками. Филипп выпил вина, а я съела несколько яблок.

Город встретил нас еще не замёрзшими каналами, окаймленными поясом бульваром, боковыми улочками, на которых расположились дома ремесленников и уютными улицами, где проживали зажиточные горожане. Узкие кирпичные дома имели облицованные белым камнем порталы, фронтоны и наличники, красиво выделяющиеся на основном фоне. Крыши же пестрели серым, коричневым, охровым и красным цветами, что придавало городу праздничный вид.

Мы проехали величественное здание ратуши на площади Дам и, завернув вместе с узким каналом, остановились возле гостиницы. Это было небольшое здание с чистеньким фасадом, на котором висела деревянная вывеска с надписью "Старая Мельница".

— Вот мы и приехали, — граф, похоже, испытывал облегчение от того, что наконец-то покинет карету. — Как вы себя чувствуете?

— Отлично, — сказала я и это была чистая правда. Немного затекли ноги, но это было сущей ерундой.

Филипп вышел из экипажа и помог мне спуститься вниз, после чего сказал вознице, чтобы тот пристроил коней и отправлялся отдыхать.

"Старая Мельница" покорила меня с первого взгляда своей чистотой и уютным интерьером — это была недорогая гостиница, но очень симпатичная, похожая на свою хозяйку — фрау Кигель.

Женщина лет шестидесяти, в белоснежном чепце и таком же фартуке, поверх темного платья, имела вид доброй нянюшки с седыми волосами и румяными щечками — яблочками.

— Ваша светлость! Как приятно снова видеть вас! — воскликнула она, как только мы вошли, и я поняла, что муж останавливался здесь довольно часто.

— Я тоже счастлив, что мне в очередной раз пришлось воспользоваться вашим гостеприимством, — дружелюбно ответил Филипп на приветствие фрау Кигель и представив ее мне, сказал. — А это моя супруга — графиня ван Роэльс.

— Добро пожаловать графиня, — женщина склонила голову, а потом подозвала служанку и распорядилась: — Подготовь комнату для двоих. Граф прибыл с супругой.

Комната оказалась такой же опрятной, как и все остальное. Большая кровать под цветастым балдахином, тяжелые светлые шторы на окнах, чистые коврики на деревянных полах, камин, громоздкая ширма и шкаф со скрипучими дверцами — вот и все убранство. Но меня вполне устраивало и это.

— Мне нужно посетить одно место, — сказал граф, как только мы оказались наедине. — Договориться о сбыте своей продукции. Я могу сдавать весь сыр и, конечно же, предложить новинку — сыр с тмином.

— Мне можно пойти с вами? — поинтересовалась я, и Филипп с готовностью кивнул:

— Если вы не устали, то почему бы и нет? Заодно посетим аптекаря Христиана.

Усталости я не чувствовала, а вот любопытство просто распирало меня изнутри и вскоре мы снова вышли на морозную улицу.

Господи, чего только не было на этих аккуратных улочках, разделенных каналами — лавки с товарами, мастерские, булочные, галантерея и ювелирные магазинчики, вывески которых пестрели примитивными слоганами: "Купи у Ганса кольцо — станет радостным лицо!" или "Купишь фрай своей браслет — и получишь "да" в ответ! "

Мы прошли к большому магазину с изображенной на витрине головкой сыра и граф остановился. Он указал на нее и сказал:

— "Золото Голланды". Вот сюда я хочу предложить свой товар. Здесь продаются самые лучшие сыры и они стоят приличных денег. Хозяин не только занимается этим магазином, но и отправляет товар в другие страны.

— А не легче ли самому продавать сыр в порту оптом? — спросила я. — Думаю, без посредников будет выгоднее.

— Да, конечно. Но для этого нужно развивать производство. С таким объёмом продукции, который я могу предложить сейчас — туда нечего соваться, — усмехнулся Филипп и воодушевленно пообещал мне: — Но я верю, что это случится в скором времени, графиня. А теперь давайте перейдем на другую сторону и зайдем в аптеку.

Аптека находилась на первом этаже двухэтажного узкого дома из красного кирпича. На большом окне, выполняющем функцию витрины, стояли разнообразные пузырьки и баночки, на которых были наклеены кусочки бумаги с удивительными, а порой и отталкивающими надписями, например, как: "Сало угря", "Волчьи зубы" или "Инрогова кость".

Что лечили с помощью этих ингредиентов, оставалось только догадываться.

Филипп толкнул дверь и сразу же звякнул колокольчик, предупреждая о нашем визите. Стоило нам переступить порог аптеки, как всевозможные запахи окружили меня со всех сторон — сладкие, резкие, бьющие в нос, ароматные и не очень. От обилия товаров, стали разбегаться глаза и я даже почувствовала легкое головокружение.

— Добрый день, — из-за шторки, отделяющей основное помещение от остальных, показался пожилой мужчина в черном халате, похожем на мантию и в круглой шапочке из бархата. У него были торчащие усы и острая бородка клинышком.

— Добрый, добрый… Христиан, — поздоровался граф и тот близоруко сощурился, а потом нацепил на нос круглые очки.

— Ваша светлость! Филипп! — старик обрадовался ему, как родному. — Я вчера вспоминал вашего покойного батюшку, а сегодня вы пожаловали в мою аптеку! Надеюсь, ничего серьёзного? Все здоровы?

— Слава Богу, да, — граф посмотрел на меня и кивнул на аптекаря. — Дорогая, вы можете сказать Христиану, что вам нужно и он поможет. Кстати, познакомьтесь с моей супругой — графиня ван Роэльс.

— Ооо, ваша светлость! Я счастлив познакомиться с вами! — обрадовался старик, и взяв мою руку, поцеловал ее. — Что именно вам нужно?

— Ароматические масла, — сказала я и тут же поинтересовалась: — Какие есть у вас?

— У меня их невероятное количество — воскликнул старик и поманил меня пальцем. — Пойдемте со мной, графиня.

— Останетесь здесь без меня? — Филипп нежно сжал мою руку и в его глазах блеснули веселые искры. — Я думаю, что успею вернуться до того момента, как вы потратите все свои деньги.

— Идите уже, ваша светлость, — шутливо фыркнула я и пошла за аптекарем в его святая святых.

— Итак, какие именно ароматы понадобились вам? — он подвел меня к высокому стеллажу из дубовой доски, и я чуть не ахнула, увидев ряды ароматических масел в темных бутылочках. На их горлышках были повязаны тонкие ленточки с кусочком плотной ткани, на которой было написано, из чего это масло изготовлено.

— Цитрусовые и нежные цветочные, — ответила я, чувствуя, как начинают дрожать руки от желания купить все.

— Что ж, хорошо… — аптекарь внимательно взглянул на меня из-под очков. — Но я должен предупредить вас, ваша светлость — это не особо дешевое удовольствие. Может, возьмете розовую воду или лавандовый уксус?

— Нет, мне нужны именно масла, — я расплылась в улыбке. — И у меня есть деньги, чтобы оплатить все, что я решу купить.

Глава 36

Когда Филипп вернулся за мной, я уже выбрала понравившиеся мне ароматы и с довольным лицом попивала чай, которым меня угостил Христиан. Позволить себе достаточно дорогой напиток мы пока не могли, и я с наслаждением смаковала каждый глоток. Что не говори, а я скучала по чаю и кофе.

— Ваша довольная улыбка видна по ту сторону канала, — пошутил граф, глядя, как я прижимаю к себе небольшую корзиночку с пузырьками. — Витрина аптеки просто светится, ваша светлость!

— О да! Я в восторге! — мне хотелось поделиться с ним своей радостью, показать свои приобретения, но я понимала, что мужчины мало смыслят во всем этом, и решила дождаться момента, когда увижу кузину — она уж точно оценит мои покупки!

— Видя ваше счастье, я тоже становлюсь счастливее, — сказал муж и оттого, что он так откровенно любуется мной, приятно щемила душа.

Он расплатился с аптекарем и тепло, попрощавшись с ним, забрал у меня корзинку. Я тоже поблагодарила Христиана за внимание и пообещала наведаться к нему в следующую поездку в город.

— Чего бы вам хотелось еще, моя дорогая? — спросил Филипп, когда мы вышли на улицу и остановились под мелким, но довольно густым снегом.

— Я знаю, что не имею права быть транжирой, — я подняла на него глаза, уже понимая, что он не откажет мне. — Но мне бы так хотелось купить Полин куклу к Рождеству…

— Клара, ненаглядная моя супруга, — ласковым, бархатным голосом произнес граф, не отпуская мою руку. — Я нисколько не сомневаюсь в вашем умении распоряжаться финансами. Оставляя вам деньги батюшки, я не собирался требовать отчета, как вы потратите их. Возьмите.

Он развернул мою ладонь и на нее лег кожаный кошель с монетами. Я почувствовала, что сейчас расплачусь от невероятно сильных чувств, охвативших меня, и прошептала:

— Я бы с удовольствием повисла у вас на шее, но, увы, приличия не позволяют мне этого сделать.

— Обещаю вам, что как только мы окажемся в гостинице — моя шея в вашем распоряжении, — он тихо рассмеялся. — И знаете что, Клара? Я все больше убеждаюсь в том, что вы ждете ребенка. Сентиментальность не в вашем характере.

— Это мое самое заветное желание, Филипп, — я глубоко вдохнула, сдерживая эмоции так неожиданно нахлынувшие на меня. — Вы даже не пред…

Я не договорила, потому что за моей спиной раздался тягучий, немного хрипловатый женский голос:

— Какая встреча, ваша светлость!

Увидев, как поменялось лицо мужа, я обернулась и столкнулась взглядом с молодой женщиной, чуть старше меня. Она была невероятной красавицей. Большие глаза цвета золотого янтаря, длинные, загнутые ресницы, соболиные брови с изящным изгибом и полные губки бантиком. Красавица куталась в плащ, отороченный пушистым мехом, и смотрела на Филиппа с такой явственной страстью, что мне стало дурно.

— Ингрид… — удивленно протянул граф и тут же поправился: — Баронесса, рад видеть вас.

Но вот это «Ингрид», уже черкнуло меня лезвием ревности. Несомненно, они были близко знакомы.

— Я видела вас в «Золоте Голланды», когда вы разговаривали с хозяином, и не решилась подойти. Мы давно не виделись, — женщина не сводила взгляд с моего мужа и будто не замечала, что я стою рядом. — Похоже, ваши дела пошли в гору?

— Ваша светлость, вы не представите нас? — я гордо вздернула подбородок и уставилась на незнакомку прямым и открытым взглядом. Она мне не нравилась до коликов.

— Да дорогая, это моя давняя знакомая — баронесса Ингрид ван Штилле, — Филипп чувствовал себя неловко, и это было видно. Ему хотелось уйти, но графа сдерживали приличия. — А это — моя супруга. Графиня Роэльс.

Лицо женщины вытянулось — она точно не ожидала такого поворота и скорее всего, приняла меня за служанку. Новость о женитьбе графа стала для нее неприятным открытием.

— Неожиданно… — протянула она, даже не стараясь скрыть своего раздражения. — Поздравляю вас с этим прекрасным событием. Рада знакомству, ваша светлость.

— Взаимно, — не совсем искренне ответила я, и Филипп тут же взял меня под руку. Его тон стал ледяным, когда он обратился к баронессе:

— Прошу прощения, но мы вынуждены попрощаться с вами. У нас еще много дел. Приятно было повидаться, баронесса.

— Я тоже была рада видеть вас… Филипп, — ответила баронесса, и нужно было быть полной идиоткой, чтобы не замечать откровенного флирта. — Всего хорошего.

Она проплыла мимо, обдав нас приторным цветочным ароматом, и граф с улыбкой спросил:

— Ну что, идем искать куклу?

— Да, конечно, — ответила я, чувствуя, как хорошее настроение покидает меня, и он тоже почувствовал это.

— Что-то случилось? Ваши глаза потеряли блеск, Клара.

— Вам показалось, ваша светлость, — я даже постаралась улыбнуться, но это вышло натянуто и вяло.

— Вы расстроились из-за этой женщины? — он с легкостью раскусил меня. — Ответьте.

— Нет, с чего вы взяли? — чересчур поспешно сказала я, и Филипп остановился, чтобы взглянуть в мои глаза.

— Запомните, дражайшая супруга, вы — единственная женщина, на которую мне хочется смотреть, — он был серьезным и искренним, говоря это. — Мое сердце принадлежит вам, с того момента, как я увидел вас в карете с ножом в руке. Никогда не сомневайтесь во мне.

— Хорошо, — я снова ощутила прилив странной слезливости, хотя какая нормальная женщина не расчувствовалась бы услышав такие слова?

Мне хотелось спросить его о баронессе, но я не стала, боясь показаться ревнивой и навязчивой. В конце концов, у каждого есть право на прошлое и нечего ворошить его, тем более, после таких слов. Мой муж практически признался мне в любви.

Мы двинулись дальше и чувство испорченного настроения, сменило ощущение некого единства между нами — доверия, крепким ростком, пробивающимся сквозь остатки невидимых стен.

День подошел к своему концу и уставшая, но довольная, я сидела возле камина, а Филипп пил вино, просматривая какие-то бумаги.

Кукла для Полин, стояла на каминной полке и я не уставала рассматривать ее, зная, что девочка будет в восторге. Пусть мне пришлось основательно потратиться на подарок, но некоторые вещи не могли измеряться деньгами. Стоило представить радость в глазах малышки, как все остальное становилось мелким и незначительным.

На кукле было симпатичное платье до мельчайших деталей повторяющее настоящий наряд, а на голове красовался кружевной чепчик, из-под которого виднелись темные локоны. Кукла была деревянной, ножки и ручки у нее сгибались, а чудесная прорисовка лица, делала ее очень живой и яркой.

Я сразу же подумала, что игрушку нужно хорошенько спрятать, чтобы маленькая проныра не нашла ее раньше времени. Возможно даже в комнате Филиппа, ведь Полин часто играла у меня и не хотелось бы испортить сюрприз.

— Не пора ли вам отдыхать, Клара? — муж поднял глаза от бумаг и посмотрел на меня. — Вы выглядите усталой.

— Да, после ужина слипаются глаза, — я зевнула в ладошку. — Как же хочется домой…

— Нас не было меньше суток, — улыбнулся Филипп и, поднявшись, протянул мне руку. — Прошу вас.

Я взялась за нее и очутилась в его ласковых объятиях.

— Для меня эти сутки оказались вечностью, — прошептала я. — Вот уж не думала, что я такая домоседка.

— Вы не домоседка, дорогая. Просто «Темный ручей» стал для вас таким же родным, каким он является и для меня. Завтра мы уже будем там, и вы снова окунетесь в свои бесконечные идеи и далекоидущие планы, — муж провел меня к кровати и уложил под одеяло. — Отдыхайте, я скоро присоединюсь к вам.

Глава 37

Конечно же, Хенни была в восторге и, обнюхав все пузырьки, сказала, что аромат фиалки ей нравится больше всего. А вот мне нравился запах пальмарозы — тонкий, изящный, леденцово-пряный, с легкими оттенками аромата розы и герани и я сразу решила, что мое мыло будет именно таким.

Объяснив кузине свою идею, я вызвала в ней неописуемый восторг — Хенни загорелась так, что готова была сию минуту бежать и варить мыло. Но не хватало одного маленького нюанса — мне нужен был штамп, чтобы делать оттиск на готовых, не до конца застывших брусочках.

С этим мне помог Фрост. Выслушав меня, старик задумчиво пожевал губу, а потом сказал:

— Нет ничего проще, ваша светлость. К вечеру я вам сделаю из дерева то, что вы хотите. Нарисуйте мне, что должно быть на выпуклой части, это не займет много времени.

С полчаса я придумывала, как украсить свою букву «К» и наконец, из-под пера вырисовался красивый вензель, с несколькими лепестками на верхней ножке. Именно то, что нужно — не вычурно, а вполне изящно и со вкусом.

Осталось только предупредить Гуду, Мию и Либби, что мы будем варить мыло, ведь самой мне это будет тяжело делать.

Мия шила, сидя на кухне возле очага, Гуда дремала с половником в руке, которым помешивала суп, а Либби месила тесто на пирог с мясом.

— Женщины, завтра мы будем варить мыло! — с этими словами я появилась в дверях кухни и Гуда чуть не уронила половник в кастрюлю.

— Господи, как вы меня напугали, ваша светлость! — воскликнула она, хватаясь за сердце. — Ох, аж в боку закололо!

— Что ты делаешь ночами? — пробурчала Либби, поглядывая на повариху хитрым взглядом. — Вчера вечером, возле твоей комнаты я видела старину Фроста…

— Сплетница! — воскликнула Гуда и, покраснев, принялась так активно мешать половником суп, что бедная кастрюля издала протяжный стон. — Взялась выдумывать!

Мия с Либби захохотали, а я рассмеялась следом, понимая, что повариха явно что-то скрывает.

— Мы ведь недавно варили мыло, ваша светлость, — утирая слезы от смеха, сказала Мия, откладывая шитье. — До конца зимы хватит.

— Нет, Мия. Это будет другое мыло — ароматное, — объяснила я, усаживаясь за чисто выскобленный стол. — С запахами цветов и фруктов.

— Да как же такое возможно? — удивилась девушка, глядя на меня во все глаза. — Как вы сделаете такое?

— Кое-что добавлю в него, — хитро улыбнулась я и обратилась к Гуде. — Мне нужен сок свеклы и моркови, чтобы придать оттенок мылу. Сможешь сделать?

— Конечно, ваше сиятельство, — кивнула повариха, уже ничему не удивляясь. — Только скажите, сколько нужно, а Гуда уж расстарается…

Я собралась было идти в оранжерею, но тут мой взгляд упал на шитье Мии — это была шелковая косынка, которую накидывали на плечи, чтобы прикрыть декольте. Девушка обшивала его поистрепавшиеся края кружевом, продляя жизнь прекрасной вещи. В это время искусственного шелка еще не было и идея, пришедшая мне в голову, вполне могла стать одной из лучших. Я слышала, что при варке мыла в него добавляли коконы тутового шелкопряда, и оно становилось практически глянцевым. В моей коллекции было такое и тактильные ощущения, оказались просто непередаваемыми — пенка от него густая, нежная, кремовая мягко струилась между пальцами и придавала коже бархатистость.

Так почему бы не использовать это в своем продукте? Нарезать шелк на тонкие, тонкие полоски и опустить в щелок — чем не альтернатива коконам?

— Мия, ты не могла найти шелк — белый или кремовый, без рисунка?

— Посмотрите, ваша светлость, — девушка порылась в корзине для шитья и извлекла оттуда большой кусок светлого шелка. — Это было нижней юбкой, но из него уже ничего не сделаешь, мыши погрызли так сильно, что осталось только выкинуть.

— Отлично! — я встряхнула ткань, попробовала ее на ощупь и вернула служанке. — Нарежь его тонко тонко, пусть даже крошится — ничего страшного и сложи отдельно. Скоро он пригодится.

Мия удивленно посмотрела на испорченную ткань, но кивнула и сунула ее обратно в корзину.

— Все сделаю, ваша светлость.

Хенни была в оранжерее и когда я вошла, радостно воскликнула:

— Клара, посмотри какие они красавцы!

Я сразу поняла, что она говорит о черенках и, завязав тесемки фартука, подошла к своей импровизированной теплице. Душа сразу же возрадовалась при виде крепеньких «деток» и я мысленно взмолилась Богу, чтобы все шло так же хорошо и дальше.

Глянцевые изумрудные листочки бодро тянулись вверх и от самого черенка пошли в рост несколько побегов — сильных и тугих, что говорило об успешном укоренении.

— Дамасская роза самая ароматная, — задумчиво произнесла Хенни и улыбнулась с легкой грустью. — Дядя привез ее с очередного путешествия. Ты помнишь?

Я кивнула, и она уже с некой злостью добавила:

— Единственная роза, которая не превратилась в шиповник в саду фрау Гертруды! А сколько их было! Как благоухал сад…

— Мы посадим свой сад, — я обняла ее. — И ты, и я. Будем обмениваться сортами, и обсуждать садовые дела за чашечкой чая, в беседке увитой розами.

— Это было бы чудесно! — кузина всхлипнула, но тут же вытерла слезы и деловито вернула на место стекла из рамы. — Проветрились и хватит.

Уже поздно вечером, сидя в кровати со своей обожаемой корзинкой с маслами, я нюхала каждый пузырек по сотому разу и представляла свое пахучее мыло, а вернее то, как его воспримет женская половина общества. Да разве возможно такое, чтобы женщина не заинтересовалась чем-то ароматным да еще ухаживающим за кожей!

Фрост, как и обещал, сделал мне штамп с буквой «К» — удобная деревянная болваночка хорошо ложилась в руку, была отшлифованной и приятной на ощупь.

Осталось дело за формами, но это процесс не такой быстрый и нужно было подумать над этим, посоветоваться с Фростом. Пока буду делать квадратные брусочки, а дальше разверну производство.

У меня даже сомнений не было по поводу успешности этой затеи — я четко знала, что у меня все получится.

— Я не хочу спать! Я хочу, чтобы пришел Синтерклаас! — голосок Полин прервал мои сладостные мечтания, и тут же дверь распахнулась и в комнату влетела малышка, а за ней Мия.

— Ох, Господи! Простите нас, ваша светлость! — служанка схватила девочку за ручку, но та вырвалась и залезла ко мне на кровать.

— Оставь Мия, я сама поговорю с ней, — сказала я и девушка вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Что произошло? — я строго посмотрела на Полин. — Почему ты так ведешь себя?

— Я хочу, чтобы ко мне пришел святой Николай и положил мне в башмак подарок! — обиженно ответила девочка. — Мне Гуда сказала, что он скоро придет!

— Если ты будешь так вести себя, то вместо подарка получишь полный башмак золы и камней, — серьезно сказала я и ее глаза стали, как блюдца.

— Как полный камней???

— Вот так. Непослушные дети всегда получают золу и камни, а хорошие маленькие фрай — сладости и подарки, — я не улыбалась, хотя мне очень хотелось. Но пора было заняться воспитанием девочки, потому что она начинала привыкать к всеобщему вниманию и из дикого зверька превращалась в избалованную капризулю.

— И что мне нужно делать? — Полин тяжело вздохнула.

— Для начала научиться слушаться старших и стучать в двери, когда хочешь куда-то войти, — я не выдержала и прижала ее к себе. — Хорошо?

— Да, — малышка кивнула, а потом вдруг спросила: — А можно я буду называть тебя мамой?

Мое сердце сначала замерло, а потом ухнуло вниз. Черт, только бы не заплакать!

— Конечно, ты можешь называть меня мамой, — мягко сказала я, целуя ее в пахучую макушку. — Ты ведь моя доченька. Я это сразу поняла, как увидела тебя в первый раз.

— Правда? — Полин подняла на меня удивленные глазки, полные восторга. — Прям сразу сразу? И полюбила?

— Безмерно, — подтвердила я и чтобы не разреветься, сказала: — А теперь пойдем в кроватку.

— Пойдем мамочка, — малышка вцепилась в мою руку, будто я сейчас исчезну. — Я буду послушной, обещаю!

— Я знала, что ты хорошая девочка, — непрошеная слезинка, все же скатилась по моей щеке. — Возможно, святой Николай и отменит свое решение насчет камней и золы…

— Думаю, отменит, — задумчиво произнесла Полин, нахмурив брови. — Пусть положит их Мии, чтоб не заставляла меня пить теплое молоко… Да, я сегодня же крикну это в камин, надеюсь, Николай услышит меня.

Мои слезы моментально высохли, и я рассмеялась над планами мести маленькой шкодницы. Господи, ну что за чудесный ребенок!

Глава 38

Лисбет чувствовала себя настолько плохо, что еле смогла встать с кровати, чтобы вывернуть из себя съеденное за завтраком. Голова кружилась, руки и ноги тряслись, а отражение в зеркале могло напугать кого угодно — бледное лицо, темные круги под глазами и сухие, обескровленные губы.

Возможно, она съела что-то не то или в ее теле поселилась какая-то страшная болезнь?

Но даже эта мысль не испугала девушку — какое-то холодное равнодушие поселилось в ее душе с того самого момента, как она вышла замуж. Наверное, было бы лучше умереть, чем терпеть все, что с ней происходило.

Вернувшись в кровать, Лисбет забралась под одеяло и, скрутившись в тугой узел, закрыла глаза, чувствуя, как внутри нарастает очередной приступ тошноты. Неужели это никогда не закончится…

Когда в ее спальню вошел Леопольд, она не услышала его шагов и вздрогнула, стоило ему прикоснуться к ней. Он убрал волосы с ее лица и брезгливо сморщился.

— Что с вами? Вы похожи на труп.

— Мне плохо… Похоже я что не то съела… — прошептала Лисбет, сжимаясь еще больше. — Прошу вас, оставьте меня одну…

— И давно вы чувствуете себя плохо? — он уже более внимательно посмотрел на нее. — У вас что-то болит?

— Нет… Но странная слабость не отпускает меня и тошнота… с самого утра… — девушка натянула одеяло на плечи. — Я хочу поспать…

— Похоже, вы понесли, — в голосе графа прозвучало разочарование, смешанное со злостью. — Молите Бога, что бы это был младенец мужского пола.

Он покинул комнату, а девушка испуганно замерла — беременна? Как же она глупа… это ведь так очевидно… Лисбет принялась вспоминать, когда в последний раз у нее были женские дни, и покрылась липким потом страха — так и есть, она ждет ребенка.

Что граф имел в виду, говоря, чтобы она молила Бога о младенце мужского пола? И что случится, если на свет появится девочка?

От этого ужасного человека можно было ожидать чего угодно, и теперь сердце бедной девушки сжималось от дурных предчувствий и переживаний о еще неродившемся ребенке. Неожиданно сильное чувство взбудоражило ее так сильно, что даже недомогание отступило на второй план. Любовь, нежность, желание оберегать маленькую жизнь перевернуло все с ног на голову, и теперь Лисбет не желала находиться под влиянием этого человека. Не желала больше бояться.

Она села и опустила дрожащие ноги на холодный пол. Нужно одеться и попробовать что-то съесть, выпить горячего чая и хорошо подумать о том, как быть дальше.

Еда, принесенная служанкой, не лезла в горло, но девушка съела все до последней крошки и через полчаса почувствовала, что ей стало лучше. Может, стоит поговорить с Леопольдом? Ведь бывали случаи, когда мужья меняли свое отношение к женам после того, как узнавали о беременности. Возможно, и граф станет другим, как только свыкнется с мыслью, что у него будет наследник. Лисбет даже была готова простить ему грубое отношение ради нормального будущего их семьи.

Лелея радужные мечты и воспряв духом, она спустилась вниз и направилась к кабинету мужа, узнав у слуг, что он беседует там с братом. Нужно попросить, чтобы он уделил ей время и выслушал.

Лисбет подошла к двери и уже занесла руку, чтобы постучать, как до ее ушей донеслись приглушенные голоса. Мужчины говорили о ней.

Девушка прижалась к двери и затаилась, желая услышать, что именно говорит граф.

— Так значит ты не рад, что у тебя появится наследник? — казалось, в голосе Ксандра не было и намека на удивление.

— Нет, ну почему же… — отвечал ему Леопольд. — Мальчик — это всегда хорошо. Конечно, мне бы хотелось иметь наследника от ее рыжей сестрицы, но если Бог распорядился таким образом, то пусть будет так. В конце концов, у моей жены может родиться девочка, и тогда я без угрызений совести избавлюсь от них обоих.

Лисбет похолодела от ужаса и, прикрыв рот ладошкой, чтобы из него не вырвались рыдания, помчалась обратно.

Она влетела в свою комнату и принялась лихорадочно соображать, размазывая по лицу горячие слезы. Нельзя, чтобы Леопольд узнал, что она была возле его кабинета. Лисбет повезло, и никто из слуг не встретился на ее пути, а значит, у мужа не возникнет никаких подозрений.

Избавиться от нее и ребенка… Господи, как это ужасно… Но что он говорил о ее «рыжей сестрице»? Граф хочет наследников от Клары???

Лисбет не могла поверить в происходящее. Но Клара ведь замужем? Разве возможно посягать на чужую жену, да еще будучи женатым? Теперь, история с сестрой ван Роэльса приобретала совсем другой смысл. Возможно это не она дурная женщина, а отец Леопольда настоящий подлец!

— А сын такой же мерзавец… — прошептала девушка, медленно опускаясь на кровать и машинально прикрывая живот руками.

Она больше не хотела зла своей сестре. Собственно, зла она не желала Кларе никогда, но раздражение на эту бедную простушку испытывала часто. Только никакое раздражение не позволило бы ей пожелать Кларе такой ужасной участи! Похоже, маленькая жизнь, поселившаяся в ней, помогала смотреть на мир по-другому. Но как предупредить Клару? Как спастись самой?

Маленькая женщина становилась сильной. Страх начал отступать, а желание бороться за свою жизнь и жизнь своего ребенка, росло с каждой секундой.

Нельзя показывать, что она что-то знает о планах Леопольда, вести себя нужно так же, как и до подслушанного разговора и самое главное — нужно найти возможность, предупредить Клару.

Леопольд зашел к ней в комнату вечером, и Лисбет стоило больших усилий, чтобы скрыть все, что было у нее на душе.

— Мне сказали, что вы искали меня, — граф уставился на нее тяжелым взглядом. — Вы спускались вниз?

— Да, я искала вас, — стараясь говорить, как можно спокойнее, ответила девушка. — Но я не выходила из комнаты, мне снова стало плохо.

— Что вы хотели? — Леопольд не был пьян, но от него разило вином.

— У меня к вам есть одна просьба, — Лисбет так сцепила руки, что побелели костяшки пальцев. — Через несколько месяцев мне уже будет трудно переносить дорогу, а потом забота о ребенке не позволит мне увидеться с матушкой. Позвольте мне повидать ее. Прошу вас.

Леопольд, молча смотрел на нее, и от его взгляда девушке становилось страшно. Что если он передумает и решит избавиться от нее раньше?

— Хорошо, я подумаю, когда вы сможете навестить фрау Гертруду. Это благотворно повлияет на вас.

Вопреки опасениям Лисбет, граф не стал требовать исполнения супружеского долга и ушел к себе. А вот ее радости не было предела — появился шанс спастись от мужа. Пока она плохо понимала, что будет делать, но сидеть, сложа руки, уж точно не станет.

Леопольд согласился отпустить ее к матери, чтобы выглядеть нормальным мужем и это еще больше пугало Лисбет. Граф явно готовился к страшным вещам и нужно быть очень изобретательной, чтобы разрушить его планы и сохранить себе жизнь.

Никогда еще она не ощущала такого прилива сил и желания выкарабкаться из этого тупика, в который попала по собственной воле, будучи глупой, избалованной дурочкой! Девушка прекрасно понимала, что фрау Гертруда ей не помощница, но ей нужно было вырваться из «Гнезда ворона» во что бы то не стало. Что она будет делать дальше, Лисбет не знала, но главное — сделать первый шаг.

Странное спокойствие охватило ее, и в голову пришла интересная мысль — теперь есть повод избегать близости с графом. Просто нужно выглядеть настолько отвратительно, чтобы у него не возникло желания требовать исполнения супружеского долга. Беременность давала ей такую возможность. Постоянная тошнота, неопрятность и болезненный вид, сделают свое дело. Теперь она даже была готова оставить на платье некоторые следы рвоты — пусть дурной запах поможет ей держать мужа как можно дальше от себя!

Глава 39

Когда граф увидел готовые брусочки моего ароматного мыла, его удивлению не было предела. Он вертел их в руках, нюхал и наконец, сказал:

— Вы точно не родственница Травинки, которая варит для нашей Полин волшебный джем?

— Увы, дорогой супруг, — улыбнулась я, получая удовольствие от его реакции. — Я — обычная женщина, а не фея.

— Нет родная, вы не обычная женщина, — прошептал он, гладя мое лицо. — Вы — самое дорогое, что есть у меня. В вас есть стержень, скрытый за милой внешностью. И я горжусь, что у меня такая супруга.

— Филипп… — я прижалась к нему, вдыхая родной запах и решила, что пора бы подтвердить догадки мужа. — Я должна сказать, что вы оказались правы — у нас будет ребенок.

— Мое счастье безгранично, — он поцеловал меня в макушку и сильнее сжал в крепких объятиях. — Порой, я даже боюсь, что это сон и стоит мне проснутся, как снова окажусь в пустом доме, в холодной постели, без вас… Клара, вы мое спасение.

— Я готова спасать вас всю жизнь, особенно от холодной постели, — кокетливо произнесла я, и он шутливо шепнул мне на ухо:

— Да вы шалунья, графиня…

Я немного помолчала и спросила:

— Кого бы вам хотелось? Мальчика или девочку?

— Это наш ребенок. Разве есть разница, какого он будет пола? — казалось, граф даже удивился. — Дитя — плод нашей любви, дорогая. В нем уже течет кровь Рольэсов и мне абсолютно все равно, мальчик это или девочка.

— Ничего, у нас еще много времени впереди, чтобы обзавестись и мальчиками и девочками, — прошептала я, чем вызвала у него широкую улыбку. — Я не намерена останавливаться на одном ребенке.

Мы бы еще долго стояли обнявшись, но в гостиную вошел Ливен и его глаза весело блеснули при виде нас.

— Какая приятная картина. Влюбленные супруги, приближающееся Рождество и пылающий камин. Теперь я жалею, что решил сделать предложение Хенни на праздник — нужно было не тянуть и обручиться раньше.

— Что мешает сделать это прямо сейчас? — предложил ему Филипп. — Думаю, она с радостью примет твое предложение.

— Нет, мне нужно уехать в город, и вернусь я только к Рождеству. Хотелось бы насладиться помолвкой, провести время с будущей женой, а не делать предложение на бегу, — он вздохнул и посмотрел на меня. — Кстати, Хенни сказала, что у вас есть ко мне какое-то дело. Она выглядела возбужденной и загадочной. Графиня, я в нетерпении.

— Посмотрите, что у меня есть, — я указала на корзину с мылом, стоявшую на столике. — Что вы скажите на это?

Ливен с интересом подошел ближе и я, с замиранием сердца наблюдала за его реакцией.

Барон взял мыльный брусок, повторяя движения мужа — покрутил его в руках, потом поднес к носу и перевел на меня изумленный взгляд.

— Душистое мыло! Это сделали вы, ваша светлость?

— С помощью Хенни и слуг, — радостно сообщила я и сразу же спросила: — Вы не могли бы помочь мне? Хотелось бы, чтобы о нем узнало как можно больше людей.

— Конечно! — воскликнул Ливен, рассматривая брусок за бруском. — Вы позволите мне взять несколько штук? Поверьте моему чутью, графиня, это мыло произведет фурор в женском обществе.

— Берите сколько нужно, — я чувствовала радостный подъем и воодушевление. — Чтобы женщины могли выбрать понравившийся аромат.

Барон уехал, а мы с кузиной снова принялись за варку мыла. Чтобы оно не было таким темным и обладало лучшими качествами, — процессов варки-отсолки мы делали несколько, что конечно занимало больше времени, но оно стоило того.

При этом я начала добавлять в него молоко, цедру лимона, желтки, сливочное масло и даже зерна мака, чтобы был эффект скрабирования. Нас с кузиной настолько затянул этот процесс, что мы только и говорили о мыле, не успевая за потоком собственных идей.

Ближе к Рождеству, у Филиппа забрали первую партию молодого, мягкого сливочного сыра. Ко всему этому, на полках зрели головки, которым нужно было минимум полгода и больше. Помимо того молока, что давали коровы подаренные бароном, приходилось покупать молоко у крестьян, чтобы его было достаточно для изготовления продукции на продажу.

Но самым удивительным событием, стал приезд хозяина «Золота Голланды». Он лично посетил сыроварню и настолько восхитился сыром с тмином, что заказал всю будущую партию.

По этому поводу мы закатили настоящий праздник. Накрыли стол, собрали всех домочадцев и уже по устоявшейся традиции, передали корзину с гостинцами дворовым слугам.

За окнами шел густой снег, а в нашем доме было тепло и уютно. Смех, веселая возня Полин и щенка возле камина, аромат выпечки и запах смолы от горящих поленьев.

На день святого Николая, малышка получила свои маленькие подарочки, но самый главный подарок ждал ее на Рождество. Хитрюга догадывалась, что для нее есть сюрприз и всеми правдами и неправдами пыталась выведать у меня что это.

— С чем в этом году будут олиболены? — поинтересовался граф у Гуды, и я с интересом подняла голову, услышав незнакомое слово. — Я с детства ждал момента, когда наступят рождественские праздники, чтобы поесть пончиков.

— И с изюмом, ваша светлость и с яблоками, — ответила повариха и Полин тоже навострила ушки.

— А что это, тетушка Гуда? — девочка подбежала к ней и нетерпеливо завертелась рядом. — Это вкусно?

— Конечно! Можно язык проглотить! — женщина отложила вязание и сказала: — Это такие праздничные колобки, обжаренные в кипящем масле, с начинкой внутри.

— А почему они праздничные? — маленькая «почемучка» прилипла к Гуде, заглядывая ей в глаза.

— Потому что в дни перед Рождеством духи и древние боги спускаются на землю и богиня судьбы Перхта решает судьбу каждого человека, — зловещим голосом произнесла повариха и Полин замерла, ожидая чего-то страшного. — В эти ночи Перхта, в компании злых духов облетает зимнее небо, и может своим мечом проткнуть любого, кто попадётся на её пути!

Малышка весело взвизгнула и забралась ко мне на колени под смех Филиппа.

— Но если человек съест олиболен, то богиня не тронет его, — Гуда обвела всех горящим взглядом. — Потому что масло, которым пропитаны пончики, намаслит не только желудок, но и тело! И меч Перхты просто соскользнёт «как по маслу», оставив человека живым и невредимым!

— Я съем целую кучу пончиков! — заявила Полин и, спрыгнув с моих колен, помчалась к Блинчику. — И ты должен съесть много олиболенов! Я прослежу за этим!

— Нужно распорядиться, чтобы мужчины срубили ель, — сказал граф, и я обрадовалась, ведь так хотелось привычного праздника. Я, конечно, помнила, что традицию устанавливать ель ввели протестанты, но вот в каком именно веке это было, в моей памяти не отложилось. — В «Темном ручье» уже давно не было Рождества и сейчас мне хочется, чтобы здесь поселился дух рождения Иисуса.

Именно этот праздник должен стать началом всех замечательных традиций в нашей семье, подумала я, глядя на мужа. Из этих приятных мелочей складывается уют дома, его дыхание, то, что тянет скорее вернуться из путешествия, потому что дом — это не место. Это — чувство. Для будущего ребенка он должен стать крепостью от невзгод и маяком, огонек которого всегда приведет в родные стены.

Глава 40

Барон, как и обещал, вернулся за три дня до Рождества и привез отличные новости. Мое мыло вызвало восторг в кругах дворянок и даже их мужей. Мужчины больше предпочитали цитрусовые ароматы, а вот женщины, как и предполагалось, прониклись цветочными оттенками запахов.

А случилось это так — барон наведался в один из знаменитых салонов, где собирались все сливки общества, и похвастался брусочком мыла, якобы купленным для себя. Дамы пришли в восторг сразу же и Ливен пообещал им принести в следующий раз еще несколько брусочков мыла, но при этом он не сказал, где купил его.

Бедного Ливена начали осаждать желающие, приобрести душистое мыло и он обратился за помощью к нашему общему знакомому аптекарю Христиану. Тот недолго думая, согласился продавать мою продукцию у себя в аптеке с минимальной наценкой, прекрасно понимая, что в этом есть определенная выгода — больше народа увидит и его товар тоже.

— Итак, вот что я вам скажу, — радостно объявил барон. — Христиан уже повесил на своих дверях объявление, что к Рождеству в продаже появится знаменитое мыло «Клара» и все желающие могут записаться заранее, так как количество товара ограничено.

— Каков хитрец! — рассмеялся Филипп, слушая Ливена. — Уж он точно сможет продать ваше мыло, дорогая.

А мы с Хенни переглянулись и тут же бросились друг к другу в объятия, понимая, что все получилось, и наши мечты становятся реальностью.

— У вас ведь есть еще мыло, графиня? — барон улыбался, глядя на нашу радость. — Его нужно отправить Христиану уже завтра.

— Да! — в один голос воскликнули мы с кузиной. — У нас есть мыло!

Две корзины разнообразного мыла, ожидали своей участи. Все брусочки были с оттисками, украшены полосками кружев или лентами из старых шелковых платьев — Мия трудилась над ними несколько дней, обшивая края и выглаживая специальной жаровней с углями. А к самой ленточке мы прикрепили маленький листок, сложенный вдвое, на котором, аккуратной рукой Хенни было описание того или иного свойства данного мыла.

— Не стесняйтесь ставить на него высокую цену, — сказал Ливен, разглядывая корзины с мылом, которые притащили слуги. — Душистое мыло везут сюда из Персии и поверьте, оно стоит немалых денег. Ваша продукция вполне может составить ему конкуренцию, тем более персидского мыла ввозят в страну очень мало.

— Скоро вы не сможете заниматься этим лично, — граф сказал это достаточно мягко, но в его голосе слышались твердые нотки. — Мне бы не хотелось, чтобы вы находились рядом с опасным производством и дышали щелочными испарениями.

Я и сама это прекрасно понимала, но ведь я и так не находилась возле чана с варившимся мылом. Пока у меня есть Хенни, да и женщины всегда помогут мне, если это будет нужно.

— Я сейчас все правильно понял? — Ливен переводил удивленный взгляд с меня на Филиппа. — Ваша светлость, ну не томите вы меня!

— Да! Да! И еще раз да! — воскликнул граф. — Моя супруга ждет ребенка! Мы не спешили объявлять об этом, пока сами не удостоверились.

— О Боже, Клара! — Хенни снова бросилась обниматься. — Я так рада!

Барон тоже поздравлял Филиппа с искренней улыбкой и за всем этим гамом, мы не заметили Мию, которая стояла в дверях с открытым ртом, а потом, подхватив юбки, помчалась на кухню.

Уже к вечеру весь дом гудел о будущем наследнике, и случилось то, чего я так опасалась — все принялись носиться со мной, как с хрустальной вазой. Гуда даже предупредила меня, чтобы я не появлялась на кухне, когда будет готовиться праздничный ужин, но я не могла согласиться на такое и после долгих препирательств, мне все-таки разрешили присутствовать.

Мыло отправилось к Христиану уже следующим утром, а я, валяясь в кровати, задумчиво качала ногой и размышляла над рождественским ужином. Нам нужен самый лучший праздник, и его нужно обдумать, как можно тщательнее.

Сегодня в гостиной установят ель, и Гуда уже приготовила орехи, яблоки и пряники для ее украшения. Полин еле уснула, возбужденная разговорами о елке — бедный ребенок никогда не праздновал Рождества.

Я вспомнила свои последние новогодние праздники из прошлой жизни и ничего не почувствовала — эти воспоминания были похожи на черно-белые кадры какого-то забытого фильма. Шампанское, оливье и французские духи в подарок…

Духи. Моя нога замерла, и я резко села в кровати. Моими любимыми духами были Шанель и я отлично помнила из чего они состояли — Бергамот, Лимон, Нероли, Жасмин, Роза, Ландыш, Ветивер, Сандал, Ваниль. Единственная проблема состояла в дозировке ароматов. Идея была замечательной и ею нужно будет обязательно заняться, как только дела с мылом пойдут вверх.

Я не спешила, да и на масла нужны были деньги, но все же мысль казалась отличной — мыло, духи, а когда подрастут мои розочки и розовая вода. Нужно обязательно поделиться этим с Хенни, она придет в восторг.

Елку принесли ближе к вечеру и как только в гостиной раскинулись ее пушистые лапы, по комнате поплыл аромат леса и смолянистой хвои.

Полин с минуту просто смотрела на нее, а потом выдохнула:

— Когда мы будем наряжать ее?

— Сейчас! — Хенни вошла в двери с корзиной, которую приготовила Гуда. — Готовы?

— Да! — малышка принялась скакать вокруг лесной красавицы, а Блинчик понесся за ней с заливистым лаем.

В украшении елки участвовали все и вскоре ее ветви были похожи на витрину кондитерской лавки. Все то, что я готовила для Полин на день святого Мартина, в этот раз висело на нашем рождественском деревце.

Но самое прекрасное украшение лежало на дне корзины — это был деревянный ангел, выструганный искусной рукой. Ангела выкрасили в белый цвет, и на его крыльях можно было разглядеть каждое перышко. Лицо небесного жителя выглядело смиренным, как и руки, сложенные в молитвенном жесте.

— Какой красивый… — протянула Полин, осторожно беря его в руки. — Как его зовут?

— Архангел Гавриил, — ответила Гуда. — Он должен быть на самой верхушке елки.

— Хочешь сделать это? — Филипп протянул к девочке руки. — Давай помогу.

Она тут же оказалась возле него, и граф поднял малышку так высоко, насколько позволял его рост. Полин пристроила ангела на верхушку и довольно захлопала в ладоши.

— Тетушка Гуда, а кто этот ангел? — малышка не слазила с рук графа, и ему пришлось сесть в кресло вместе с ней.

Повариха протянула ей чашку с теплым молоком, в который подмешала немного меда и сказала таким таинственным голосом, что все в комнате замолчали, слушая ее волшебный рассказ.

— Далеко-далеко отсюда, есть город Вифлеем и вокруг него в то время раскинулось много пастбищ. В ночь, когда родился Иисус Христос, некоторые из пастухов не спали, сторожа свое стадо. Вдруг предстал перед ними ангел Господень Гавриил и сказал: «Не бойтесь — я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям, ибо ныне родился Спаситель, который есть Христос Господь. И вот вам знак — вы найдете младенца, лежащего в яслях. Спасителя мира».

— А почему он спаситель мира? — Полин слушала ее очень внимательно, но видно, что ее мучили вопросы. — Кого он спас?

— Потому что Он — сын Бога, дорогая, — ответила ей Гуда. — И его Отец захотел, чтобы Иисус спас нас, людей. Чтобы мы стали добрее.

Повариха неслышно покинула гостиную, а малышка вдруг сказала:

— Бог злой — он забрал у меня маму Марту. Я помню, что у нее были волосы, как у меня и добрые глаза.

— Милая, мама теперь на небе и смотрит на тебя сверху, — Филипп прижал ее к себе и поцеловал в висок. — Она всегда будет с тобой рядом и в твоем сердце. Бог не забирал ее у тебя — она вернулась к нему, как люди возвращаются домой после долгого пути.

— Но вы же не уйдете? — Полин испуганно посмотрела на меня. — Мамочка Клара?

— Нет милая, не переживай, — ласково сказала я. — Мы будем большой и дружной семьей и я тебе обещаю, что скоро у тебя появится братик или сестричка.

— Настоящие??? — девочка моментально позабыла о своих страхах. — И они будут играть со мной???

— Конечно дорогая.

— Пришло время олиболенов! — в гостиную вернулась Гуда, неся блюдо с пончиками. — Пора промаслить наши желудки!

Всех снова охватило предпраздничное веселье, и блюдо моментально опустело. Жирные подбородки, пальцы, улыбки и аромат рождественской ели — к «Темному ручью» на бесшумных лапах подбирался праздник.

Глава 41

Лисбет была настолько взволнованна, что не могла есть. Остывший ужин стоял на прикроватном столике, но девушка не обращала на него внимания — граф позволил ей навестить матушку и объявил это еще утром, чем вызвал у Лисбет неописуемый восторг. Девушка слышала, как шептались слуги, обсуждая предстоящее Рождество, как они сокрушались, что снова в поместье будут пьяные оргии, но это мало волновало ее — главное вырваться отсюда.

Она еще толком не понимала, что будет делать, но зато она знала, что больше никогда не вернется обратно. Хуже все равно не будет, ведь в любом случае ее и ребенка ждет смерть.

Леопольд вошел к ней поздно вечером и, усевшись в кресло напротив кровати, брезгливо произнес:

— Беременность дурно влияет на вас. Вы стали неряшливы и отвратительно выглядите. Если бы я встретил вас на улице, то принял бы за дворовую девку.

Лисбет молчала, радуясь тому, что вызывает в нем такие чувства, но он и не ждал ответа. Не сводя с нее тяжелого взгляда, граф продолжил:

— Но сейчас не об этом. Я пришел предупредить вас, чтобы не единого слова о нашей семейной жизни ни вылетело из вашего рта. Если я узнаю, что вы рассказываете о наших отношениях или не приведи Господь, жалуетесь — пеняйте на себя. Я превращу вашу жизнь в ад. Поверьте, это я умею делать так изощренно, что вы будете молить о пощаде. Посмотрите на меня.

Лисбет подняла на него глаза и приложила максимум усилий, чтобы на ее лице не отразились ненависть и презрение к этому человеку.

— Вы поняли? — его губы скривились, а брови сошлись на переносице. — Отвечайте.

— Я поняла, ваша светлость, — покорно ответила девушка, опустив глаза. — Можете не переживать по этому поводу.

— Вот и хорошо, — Леопольд поднялся и перед тем, как выйти, повернулся и добавил: — И вот еще что, приведите себя в порядок. Мне бы не хотелось, чтобы в обществе ходили разговоры о вашем внешнем виде.

Он ушел, а Лисбет не сдержавшись, зарыдала, чувствуя себя одинокой и слабой перед надвигающейся бедой.

Когда в дверь постучали, девушка уже почти успокоилась, лишь покрасневшие глаза и нос, выдавали, что она недавно плакала.

— Да, войдите, — крикнула она и отвернулась, когда в комнату вошла служанка, приставленная к ней.

Это была молоденькая девушка с привлекательной внешностью, но, как и у остальных здесь, ее лицо носило печать страха, разъедающего изнутри.

— Ваша светлость, — раздался ее тихий голосок, и Лисбет раздраженно взглянула на нее.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужно поговорить с вами, — это прозвучало с такой мольбой, что девушка не выдержала и повернулась к ней.

Служанка стояла возле кровати, прижав к груди натруженные руки, и в ее глазах блестели слезы.

— Я слушаю тебя, — Лисбет почувствовала жалость к этой почти девочке, потому что прекрасно понимала, как тяжело здесь приходится молодым служанкам. Раньше такие вопросы никогда не заботили ее. Слуги — это просто те, кто обязан удовлетворять ее прихоти и желания.

— Я слышала, что вы едете к матушке на праздники, — давясь слезами, сказала она, оборачиваясь на двери. — Прошу вас! Возьмите меня с собой!

— Ты в любом случае поедешь со мной, — Лисбет встала и подошла к ней. — Я должна путешествовать со служанкой. Но что случилось? Расскажи мне.

— Мне так страшно, что граф узнает о нашем разговоре… — прошептала бедняжка, и Лисбет усадив ее в кресло, твердо сказала:

— Я клянусь тебе, что никто не узнает о нем.

— Спасибо ваша светлость! — служанка кинулась целовать ее руки, а потом тихо произнесла: — Я ведь знаю, что граф жесток с вами. Но вы даже не можете представить себе, насколько он жесток с нами, бесправными слугами… Насилие, побои… Но самое страшное творится в черной башне — оттуда еще никто не выходил живым. Много наших сгинуло за ее каменными стенами.

Лисбет холодела от ужаса, слушая ее и желание бежать отсюда, становилось все сильнее.

— Как зовут тебя? — спросила она, совершенно не помня имени девушки.

— Марджа, ваша светлость, — всхлипнула она и снова кинулась целовать ей руки, повторяя лишь одно: — Пожалуйста… пожалуйста…

— Погоди, — Лисбет схватила ее за плечи и, набравшись смелости, спросила: — Ты знаешь извозчика, который будет править экипажем?

— Да, — служанка взглянула на нее заплаканными глазами. — Это мой брат — Митч. Граф выбил ему глаз, когда парню исполнилось двенадцать. Он попал под его пьяную руку.

Это могло стать ее спасением, и Лисбет поблагодарила Бога, за то, что он в эти святые праздники, дал ей шанс.

— Ты хотела сбежать? Скажи честно? — Лисбет приподняла лицо девушки и та отвела взгляд.

— Нет… я… я просто хотела… — служанка замялась, не зная, что солгать, но девушка успокоила ее:

— Послушай, мы можем сделать это вместе.

Бедняжка замерла, и ее глаза увеличились в размерах. Она снова испуганно посмотрела на дверь и прошептала:

— Но ваш муж будет искать вас!

— Не будет, если заставить его поверить, что мы мертвы, — Лисбет произнесла это и в этот же момент поняла, что пути назад нет. — Ты можешь поговорить с братом?

— Да, — закивала Марджа, утирая слезы. — Я поговорю с ним, а потом приду к вам!

— Только не тяни. От этого зависит наша жизнь.

Служанка ушла, а Лисбет принялась ходить из угла в угол, дрожа от страха и возбуждения. Господи… это было бы самым лучшим выходом!

Можно было выручить не плохие деньги за драгоценности, которые подарил ей Леопольд и прожить на них какое-то время, затерявшись в провинции. Но как убедить мужа, что ее нет в живых? Скорее всего, ее будет сопровождать охрана и это усложнит задачу. Нужно дождаться Марджу, а еще лучше — самой поговорить с ее братом.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду, — прошептала Лисбет, гладя живот. — Никто не посмеет даже пальцем прикоснуться к тебе.

Марджа вернулась после полуночи, сообщив, что граф и его брат, устроили попойку и теперь спят в гостиной. Теперь им точно не помешают.

— Что сказал Митч? — с нетерпением спросила Лисбет, дрожа от чувств обуревавших ее.

— Он готов бежать вместе с нами, — горячо заговорила Марджа. — Я сказала ему, что лучше бы нам как бы умереть, и он пообещал, что подумает над этим. Митч вспомнил, что если свернуть на другую дорогу, то можно выехать к реке. Понимаете?

Лисбет понимала. Если их «поглотит» зимняя река, никто не сможет доказать, что они живы. Проблемой оставалась охрана.

— Со мной ведь отправят людей, чтобы они охраняли экипаж, — волнуясь, сказала Лисбет. — Как же быть с ними? Мужчины будут вооружены, и вряд ли нам удастся провести их.

— Давайте подождем, что скажет брат, — служанка подкинула дрова в камин и вспыхнувший огонь, озарил их красноватым дьявольским светом.

— Хорошо, — согласилась Лисбет, отчаянно надеясь на чудо. — У нас есть сутки. Всего лишь сутки.

— Ваша светлость, — девушка была бледной и очень напуганной, но старалась держать себя в руках. — Нужно собрать ваши вещи так, чтобы если что, можно было быстро переодеться. Деньги и ценности держите при себе. Я возьму побольше еды. Остальные надежды мы возложим на Господа и на светлый ум моего Митча.

Глава 42

Рождественский сочельник был наполнен суетой и ароматами, несущимися из кухни. Пахло кардамоном и ванилью, сдобной выпечкой и ромом. Радостное волнение царило во всем доме, и даже я пребывала в приподнятом настроении, в первый раз ощущая тот самый дух Рождества, незримо витавший в воздухе.

Мы с Филиппом и Ливеном ожидали в холле кузину, чтобы отправиться в церковь на предпраздничную службу. Полин тоже была с нами и нетерпеливо поглядывала на лестницу. Для девочки первое путешествие в деревню было целым событием.

Наконец, кузина спустилась вниз, и мы вышли на заснеженный пятачок перед особняком, где нас уже ожидал экипаж. С собой мы везли несколько корзин с дарами церкви, в которые Гуда уложила двух крупных гусей, два десятка яиц, свиной окорок и, конечно же сыр из графской сыроварни.

Воздух был прозрачным и свежим и с неба медленно опускались снежинки, будто перед нами зависло невесомое белое облако. Не было четких очертаний деревьев, дома и даже наши силуэты казались размытыми в этой снежной круговерти. От мороза чуть холодели щеки, и было так хорошо на душе, что хотелось петь.

Как только наша компания устроилась в карете, она тронулась, и Полин радостно заерзав у графа на коленях, прилипла носом к окну.

— Рождественское полено уже готово и ждет нашего возвращения, — Филипп тоже выглядел счастливым и радостным. — Мне не верится, что Рождество из моего детства, возвращается в «Темный ручей». Еще в том году дом был темным и неприветливым, а сейчас он полон огней и улыбок.

— И умопомрачительных запахов! — со смехом добавил барон. — Я с утра готовлюсь к ужину и ничего не ем, чтобы насладиться каждым блюдом!

А мы с кузиной находились в предвкушении того, как появимся на праздничном ужине в новых нарядах. Они старательно шились все это время, и когда чудесное платье легло на мою кровать, я чуть не расплакалась — оно было прекрасно. Хенни вообще должна сиять на этом вечере, ведь ее ждало предложение руки и сердца.

При въезде в деревню, Полин не выдержала и захлопала в ладоши от восторга, и ее можно было понять. Чистейший, похожий на сахарную вату снег, лежал повсюду: на берегах канала, на ветках деревьев, на деревенских крышах. Скосы ворот и даже столбики и деревянные рейки заборов-палисадников были покрыты снежными шапками сказочных, причудливых форм.

По замерзшему каналу носились дети на примитивных коньках, и оттуда доносились веселый визг и счастливый смех. По праздничным улочкам сновали люди, с раскрасневшимися от морозца лицами, несли какой-то провиант в корзинах и громко поздравляли друг друга с наступающим Рождеством.

Небольшая каменная церквушка выглядела уютной и приветливой, в ее окнах виднелись огоньки свечей и граф, увидев мое восхищение, сказал:

— В такие большие праздники, церковь не жалеет свечей на освещение. Вы никогда не были в деревенской церкви, дорогая?

— Нет, — я покачала головой. — Но мне очень хочется!

Мы вышли из экипажа и сразу же оказались окружены вниманием народа, подтягивающегося в церковь. С нами приветливо здоровались, желали счастливого Рождества, некоторые подходили к Филиппу и тепло расспрашивали о делах поместья.

К моему удивлению и, конечно же, гордости, муж общался с деревенскими жителями с такой же теплотой и добродушием. Я вспомнила нашу первую встречу и не удержалась от улыбки — в тот мрачный вечер он показался мне похожим на Мефистофеля. В голове вертелись будоражащие мысли — грозный, жесткий, непримиримый мужчина… Господи, как же я ошибалась…

— Ваша светлость! Филипп!

Мы все обернулись на этот голос и увидели полноватого мужчину с рыжеватыми прядями, торчавшими из-под шляпы. С ним были два мальчика подростка, худеньких, угловатых, но очень милых.

— О Боже, Маркус! — граф пошел навстречу мужчине, и я вдруг поняла — да это же муж Марты, а мальчики ее дети — Людвиг и Клемент. Их сходство с Полин было потрясающим.

Они о чем-то заговорили, потом Филипп склонился над мальчиками, что-то спрашивая у них и я услышала, как Ливен тихо говорит:

— Матерь Божья, как же они похожи на свою мать…

Полин с интересом смотрели на незнакомых ей мальчишек, не подозревая, что это ее братья.

— Графиня, прошу вас, подойдите к нам, — позвал меня Филипп, и я направилась к ним, передав руку малышки Полин Хенни. В такой толкучке боязно было оставить маленькую егозу без присмотра.

— С наступающим Рождеством, ваша светлость, — вежливо обратился ко мне Маркус и я улыбнулась ему, хотя в душе шевелился червячок некого презрения к этому человеку, безропотно отдавшему свою жену на мучения. — Хоть и с опозданием, но все же я хочу поздравить вас со свадьбой.

— Благодарю вас, — ответила я и взглянула на мужа.

— Виконт Маркус де Гоз, — представил он своего собеседника и улыбнулся, глядя на мальчишек. — А это — Людвиг и Клемент.

— Очень приятно молодые люди, — я приветливо посмотрела на них. — Как ваши дела?

— Спасибо ваша светлость, хорошо, — в один голос ответили они, с любопытством поглядывая на меня.

— Я бы хотел поговорить, — Маркус немного нервничал, и это было заметно. — Собственно я за этим и приехал сюда. Отойдем?

— У меня нет секретов от графини, — ответил ему Филипп и мужчина кивнул, будто соглашаясь.

— Сегодня Сочельник… Когда, как не сейчас делать добрые дела… Я много думал и вот что…

Маркус говорил запинаясь, тормозил на каждом слове и сильно волновался. Мне стало безумно интересно — какое доброе дело он затеял и причем тут Филипп.

— Я хочу передать деревню обратно в вашу семью, — наконец решился он и, порывшись под плащом, извлек оттуда какие-то бумаги. — Вот, это уже подписанные документы.

Сказать, что граф был в шоке — значит, ничего не сказать. Он тупо смотрел на бумаги и молчал.

— Ваша светлость… — Маркус заглянул ему в глаза. — Что вы скажете на это?

— Но мальчики… — Филипп взглянул на притихших ребятишек. — Эта земля принадлежит им.

— У них достаточно наследства, а это принадлежало моей супруге, — ответил виконт и тяжело, с плохо скрытой горестью, вздохнул. — Это будет честно. Все, что я могу сделать в память о Марте.

Я видела, как его глаза наполняются слезами и боялась, что сейчас сама разрыдаюсь.

Филипп словно окаменел, он взял бумаги из дрожащей руки Маркуса и тот слабо улыбнулся:

— Благодарю вас. Счастливого Рождества.

Виконт развернулся, чтобы уйти, но граф остановил его.

— Маркус, позволь мальчикам познакомиться с их сестрой.

Взгляд мужчины метнулся к малышке, и он побледнел.

— Может быть когда-нибудь, — резко сказал Маркус и пошел прочь, уводя за собой мальчишек.

— Это невероятно… — прошептала я, и Филипп посмотрел на меня глазами, полными боли, удивления и растерянности. Он немного помолчал, а потом прошептал:

— Клара, все это теперь наше. Господи Боже! Воистину время чудес!

Ливен был в шоке от случившегося. Он разглядывал бумаги, будто ища в них подвох, и тихо удивлялся:

— Вот это да… Вот это история… Никогда бы не подумал…

А я понимала виконта — носить на душе такой камень — еще-то испытание. Он как мог, очищал свою совесть, и пусть эта деревня не стоила жизни бедной Марты, но этот жест действительно был порядочным. Но теперь, в моей голове зрела мысль о Полин — после возвращения деревни в собственность графа, у малышки должно появиться приданое. Нужно поговорить об этом с Филиппом.

В этом чудесном настроении, мы вошли в церковь и сразу же окунулись в атмосферу какого-то умиротворения, спокойствия и волшебства. Его стены будто отгораживали от суеты, и мне стало хорошо от мысли, что я не хочу ничего просить у Бога. Зачем? Я получила достаточно для счастья.

Глава 43

После службы к нам подошел пастор — высокий, худощавый старик с полностью седой головой. Он близоруко щурился, постоянно протирал очки, забавные, с абсолютно круглыми стеклами, в которых его глаза казались маленькими и беспомощными.

Он оказался довольно приятным собеседником, что очень располагало. У пастора был мягкий, ласковый голос и такое светлое лицо, что хотелось поведать ему обо всех своих тайнах.

— Какая приятная встреча, — он погладил Полин по голове и с интересом посмотрел на всю нашу компанию.

— Графиня, познакомьтесь — это пастор Якоб де Клас. — Он служит в деревенской церкви уже тридцать лет.

— Я очень рада нашему знакомству, — дружелюбно ответила я, и он улыбнулся мне.

— Надеюсь, ваша светлость мы будем видеться чаще. Моя супруга по воскресеньям готовит чудесный пирог с мясом, так что имею честь пригласить вас на обед.

— Я хочу познакомиться с фрау де Клас и попробовать ее пирог, — мне очень нравился этот приятный человек, и я не могла отклонить его искреннее приглашение.

Мы еще перекинулись парой слов и, передав корзины с провизией, отправились обратно.

— Его сын так и служит у ван Дильца? — спросил Ливен, как только экипаж отъехал от церкви.

— Да… Адриан служит у ландграфа в охране уже пять лет, — ответил Филипп. — Он хороший парень и должен был тоже стать пастором, но где молодому священнику найти приход на этих землях? Ван Дильцы хорошо платят своей охране, а мужчина должен зарабатывать и помогать семье. Если бы у меня была возможность, я бы нанял этого парня, но пока не могу предложить ему достойное жалование.

— Кстати, графиня, а вы знаете, что ваша сестра вышла замуж за Леопольда ван Дильца? — поинтересовался барон. — Я совершенно забыл рассказать эту новость, хотя так хотел удивить вас.

— Лисбет??? — в один голос выдохнули мы с Хенни и он утвердительно кивнул.

— Да, они сочетались браком и сразу же уехали в поместье ландграфа. Поговаривают, будто фрау Гертруду даже не пригласили на свадебное празднество.

Я тут же вспомнила встречу возле сыроварни и по мне снова поползли мурашки страха и отвращения. Так значит это супруг Лисбет… Что ж, бедняжке явно не повезло.

Филипп будто прочитал мои мысли, сказав почти тоже самое:

— Остается лишь пожалеть девушку. Ее отдали в жестокие руки.

— Фрау Гертруда так пеклась о своей дочери… — тихо сказала Хенни, изумляясь услышанному. — Исполняла все ее капризы… Как же она могла отдать свою любимое дитя на такую жизнь?

— Это жажда денег, — задумчиво ответил барон. — Но за свои желания всегда приходится чем-то платить. Тем более за низменные.

Новость, конечно, была не из приятных, но женщины сами выбрали свою судьбу и жалеть я их не собиралась. Они целенаправленно шли к этому и в какой-то момент свернули не туда. Для меня главным была моя семья — муж, Полин, нерожденный ребенок и, конечно же «Темный ручей».

Когда мы вернулись домой, на поместье опускались зимние сумерки и очертания предметов виделись, будто через сиреневую вуаль. Она придавала всему, что окружало нас некую таинственность, пронизанную лунным светом. Под ногами тихо поскрипывало, и робкие снежинки все еще искрились в морозном воздухе.

Нас уже ждали, и ароматное тепло дома окутало нашу немного продрогшую компанию. Гуда напоила всех горячим грогом, а Полин даже досталась большая кружка сладкого какао, которое бережливая повариха хранила в плотно закрытом ларчике и выделяла на праздники.

Потом мы поднялись переодеться к праздничному ужину, а мужчины устроились возле камина, с бутылкой хорошего вина.

— Ты посмотри, как оно прекрасно сидит на мне! — Хенни восхищенно разглядывала свое отражение. — У Мии золотые руки! Я, конечно, помогала ей, но до этой девочки мне далеко!

— Да, дорогая, платье очень идет тебе! — я не могла налюбоваться своей похорошевшей кузиной. — Мы не зря выбрали этот цвет.

Темно-красное, с парчовой нижней юбкой и такой же вставкой на рукавах, платье выглядело роскошно и невероятно украшало Хенни. С высокой прической и бледной, светящейся изнутри кожей, девушка была похожа на волшебную фею.

— Ты выглядишь, как настоящая баронесса, — я хитро улыбнулась, и кузина зарделась от удовольствия.

— А ты — настоящая графиня!

— Само собой! — я тоже повертелась перед зеркалом, наслаждаясь своим видом в платье глубокого синего цвета. Я не захотела разбавлять его другими оттенками, и мое отражение лишь подтвердило правильность этого решения. Белоснежный кружевной воротник — все, что оттеняло красивый синий цвет и мои рыжие волосы.

— А вот и мы! — в комнату вошла Мия, ведя за ручку Полин. — Только взгляните, какая замечательная фрай!

— О, мой Бог! Кто это? — воскликнула я, восхищенно разглядывая маленькую чаровницу в платье цвета нежной охры. Ее белокурые волосики были собраны бархатной лентой и два густых локона обрамляли милое личико. — Что за прекрасная девочка?

— Это же я, мамочка! — захихикала Полин и закружилась, демонстрируя обнову. — Тетя Хенни, тебе нравится?

— Безумно! — Хенни, как всегда бросилась целовать ее и малышка блаженно зажмурилась.

Мужчины были в восторге. Филипп смотрел на меня обожающим взглядом, и я подозревала, что спустись я в дерюжке, его взгляд был таким же. А вот барон даже не пытался скрыть свой жадный взор при виде кузины. Хенни моментально вспыхнула, но смело встретила этот напор и уже через минуту, вовсю пользовалась своей привлекательностью, чуть кокетливо улыбаясь Ливену.

Полин же получила внимания больше всех и довольная, сидела на своем высоком стульчике, болтая ногами. Блинчику тоже повязали на шею бархатную ленту, и он гордо сидел возле своей маленькой хозяйки, высунув розовый язык, и, изредка повизгивая от избытка чувств.

К выбору рождественского бревна слуги подошли очень ответственно — оно было хорошо высушенным и достаточного размера, чтобы гореть всю ночь. Граф, как глава семьи положил бревно в предусмотрительно потушенный камин и перед тем, как поджечь его, полил подогретым вином, загадывая добрые пожелания для всех нас:

— Пусть весь год этот дом не покидает счастье, пусть полнится он голосами детей, и желанных гостей и пусть беды обходят его стороной. С наступающим Рождеством нас всех!

— С наступающим Рождеством! — весело ответили все собравшиеся, и в гостиную вошла Гуда, неся запеченного гуся.

— Ваша светлость, не забудьте, что после того, как бревно сгорит, угли от него нужно собрать и спрятать в надежное место! — сказала она и широко улыбнулась, поставив блюдо посреди стола. — Какой красавец! Вы только посмотрите на него! Еще утром он орал дурным голосом и пытался ущипнуть меня за руку!

Все засмеялись, а Полин спросила:

— Тетушка Гуда, а зачем нам угли?

— Они охраняют семью весь следующий год от молний и происков дьявола! — важно заявила повариха, и по ее веселому взгляду было видно, что пива она уже точно выпила.

Когда все уселись за стол и граф наполнил бокалы, Ливен поднялся и сказал:

— Пока мы не начали праздничный ужин, мне бы хотелось обратиться к вам, ваша светлость. Так как, кузина Хенни находится под вашей с графиней опекой, и я прошу у вас ее руки.

Щеки Хенни запылали, и она опустила голову, пряча счастливые глаза.

— Если кузина не против, мы перечить не будем, да дорогая? — Филипп посмотрел на меня веселым взглядом и я, не в силах сдерживать радость, сказала:

— Конечно! Я — точно не буду против!

— Хенни, что ты ответишь барону? — обратился граф к кузине и та, быстро взглянув на Ливена, тихо сказала:

— Я согласна.

— Поздравляю, — я с нежностью сжала ее холодную ручку, и она с благодарностью взглянула меня. — Вы прекрасная пара.

В доме уже было тихо, когда я снова спустилась вниз. Прекратилось даже потрескивание рождественского полена в камине и остывающие угольки излучали мягкое свечение, освещая темную гостиную. Уже прозвучал последний, двенадцатый удар часов, но мне не спалось. Волнующая, чудесная мысль не давала мне покоя — мир

стал другим. Он изменился в тот момент, когда дверца кареты распахнулась, и я увидела Филиппа.

Опустившись в кресло у очага, я медленно прокручивала в голове все, что случилось со мной, и улыбалась в темноту — волшебный шлейф Рождества накрывал землю пушистым снегом, наполняя меня надеждами на счастье и верой в чудеса.

Глава 44

Митч пришел в комнату Лисбет ближе к утру, и девушка еле сдержалась, чтобы не охнуть при виде его обезображенного лица. После того, как граф выбил ему глаз, парень покривел и когда-то привлекательное лицо стало похоже на страшную маску.

— Я Митч, брат Марджи, — быстро зашептал он и, скользнув в комнату, плотно прикрыл за собой дверь. — Вы готовы, ваша светлость? Только вы это… опасно это…очень опасно…

— Да, готова, — твердо сказала Лисбет, отогнав прочь все сомнения. — Но что делать с охраной?

— В охране поедет только Адриан де Клас, — Митч нервничал, но по его взгляду девушка видела, что он тоже полон решимости. — Он хороший парень, но придется оглушить его. Как боец, Адриан лучший из всех воинов графа, но если сделать это неожиданно… Не думаю, что он что-то заподозрит. Оставим его на берегу реки, а сами столкнем экипаж в воду. Лошадей отпустим, пусть думают, будто они порвали упряжь и выбрались из реки. Ваша светлость, выдержите ли вы идти пешком долгое расстояние?

— Я готова ползти отсюда! — со злостью и адским желанием покинуть это место, выдохнула Лисбет. — Можешь не сомневаться во мне.

— Что ж, хорошо. Приготовьте вещи и постарайтесь вести себя, как обычно, — сказал напоследок Митч и выскользнул в темный коридор.

Как не боялась она предстоящего побега, но вернуться в это логово зла и жестокости было равносильно смерти. Хотя, смертный приговор Лисбет уже был подписан.

Фрау Гертруда не сможет спасти ее. Даже если она поведает ей о своих несчастьях, то скорее принесет еще больше бед и горя. Ландграф не остановится ни перед чем и вместе со своей глупой дочерью пострадает и бедная матушка. Оставалось ждать и верить в чудо, которое спасет от ненавистного мужа и подарит долгожданное спокойствие.

Рано утром, в день отъезда, Леопольд вошел к супруге и окинул ее вещи красными после попойки глазами.

— Это хорошо, что вы берете столько нарядов, — сказал он, приоткрыв небольшой сундук и перебирая вещи. — Покажите обществу, как я забочусь о вас, что я не жаден. Мне это по душе. Но помните, что я говорил вам — ни одного лишнего слова.

— Я помню ваша светлость, — покорно ответила Лисбет, пряча глаза, в которых горела ненависть. — Не переживайте об этом.

— Умница, — он подошел к девушке и, схватив за подбородок, приподнял ее лицо. — Иначе вы в полной мере почувствуете мой гнев.

Граф ушел, а следы от его пальцев все еще горели на ее лице.

— Будь ты проклят! — прошептала Лисбет в закрытую дверь и ее руки сжались в кулачки. — Гори в аду!

Морозное утро не могло сбить то пламя, что бушевало в ее душе. Предчувствие свободы делало ее движения нервными и резкими и чтобы скрыть нервозность, девушка засунула руку в аккуратную меховую муфту.

Сундуки с вещами уже погрузили на крышу экипажа, но небольшой саквояж с самыми нужными из них, Лисбет взяла с собой. Граф, разумеется, не вышел проводить ее, но это было даже хорошо — он мог заметить ее нервозность.

— Прощу прощения, ваша светлость, — глубокий, слегка хрипловатый мужской голос прозвучал неожиданно, и Лисбет испуганно вздрогнув, обернулась. Перед ней стоял высокий молодой человек, с такими голубыми глазами, что девушка чуть не зажмурилась.

Он имел довольно приятную внешность, и даже глубокий шрам, рассекавший лоб и висок, не портил очарования этой мужской притягательности. У него были упрямо сжатые губы, четкий, немного жесткий контур выпирающих скул, но во взгляде не было, ни грамма жестокости. В светло русых волосах путались одинокие снежинки и ветер то и дело трепал густые пряди, которые тут же ложились на место в красивом беспорядке.

— Да, — она быстро отвела взгляд от его лица. — Я слушаю вас.

— Меня зовут Адриан де Клас, я буду охранять вас в дороге.

— Хорошо, герт де Клас, — вежливо ответила Лисбет. — Я уверена, что с вами мы будем в безопасности.

— Можете не сомневаться, ваша светлость, — он склонил голову и взлетел на коня, который тут же загарцевал возле экипажа.

Лисбет и Марджа удобно устроились на сидениях и их взгляды встретились — испуганные, взволнованные и полные надежд.

— Ну, с Богом, — выдохнула Марджа, а девушка перекрестилась, мысленно читая молитву.

«Гнездо ворона» осталось позади и с каждым скрипом колеса, у Лисбет переворачивалась душа в предчувствии грядущих событий. Но отступать было некуда, и она смело смотрела в будущее, веря в удачный исход этого нелегкого дела.

Прошло несколько часов, и вдруг прозвучал громкий голос Адриана:

— Почему свернули к реке?!

Девушки испуганно замерли в экипаже. Лисбет кусала губы, а Марджа что-то шептала и целовала деревянное распятие, висевшее на ее шее.

— Так быстрее, это я вам точно говорю! — услышали они голос Митча. — Снег метет, да ветер до костей пробирает! Придется искать ночлег! А ближайшая гостиница только по этой дороге!

Адриан ничего не ответил, и Лисбет осторожно выглянула в окошко, чтобы посмотреть, где находится охранник. Она чуть не вскрикнула, находясь в невероятном нервном напряжении — он ехал рядом с экипажем и его синие глаза внимательно смотрели на нее. Задернув шторку, девушка закрыла лицо руками и зашептала:

— Он что-то подозревает! Я чувствую!

— Успокойтесь, ваша светлость! — Марджа схватила ее за руки и встряхнула. — Вам это кажется! У страха глаза велики!

Лисбет глубоко задышала, стараясь унять дрожь, и кивнула:

— Да, ты права, нужно взять себя в руки. Он не может ничего знать. С чего бы ему подозревать что-то?

Прошло еще около часа и внезапно, резко качнувшись, экипаж остановился.

— Что случилось?! Почему остановились?! — крик Адриана прозвучал как залп в этой снежной тишине, разбавленной шумом реки.

— Кажется мне, что лошадь потеряла подкову, — ответил Митч, и девушки услышали, как он спрыгивает с козел. — Сейчас посмотрю.

Чувствуя нарастающую панику, Лисбет тоже вышла из экипажа и увидела, что Адриан спешился и идет к лошади, возле которой присел Митч.

— Ну, что там? — мужчина склонился и в этот момент, парень выпрямился и размахнулся, сжимая в руке камень.

Лисбет даже не поняла, что произошло — Митч, лежал на снегу, вопя дурным голосом, а Адриан сидел сверху, вывернув его кисть.

— Ты что, совсем с ума сошел, щенок?! — выругался охранник и ударил беднягу под ребра.

Парнишка закричал и Лисбет не выдержала.

— Остановитесь! Прошу вас! Да оставьте вы его, наконец!!!

Адриан удивленно уставился на нее, но все же отпустил руку Митча.

— Ваша светлость, этот человек хотел убить меня! Похоже, вы тоже находились в опасности, — он сжал Митча ногами. — Отвечай! Ты хотел ограбить графиню?!

— Он хотел спасти меня… — крикнула девушка и разрыдалась, опускаясь на снег. — А теперь мне конец… Муж убьет меня, как только я вернусь домой…

Марджа вылезла из экипажа и теперь стояла на ветру, прижав к груди руку с зажатым в ней распятием.

— Боже, Митч… — прошептала она, давясь слезами. — Нет… нет… Только не обратно…

Адриан медленно поднялся и, стряхнув снег со своей одежды, помог встать плачущей Лисбет.

— Вернитесь в экипаж, ваша светлость, — он посмотрел на Мардж и приказал: — Возьми своего брата, и сядьте в экипаж.

Все трое сидели перед ним и дрожали от страха, понимая, что, скорее всего им пришел конец. Охранник развернет карету, и они окажутся в лапах ландграфа.

— Итак, я жду объяснений, — Адриан остановил свои светлые глаза на Лисбет и та, будто на последнем выдохе, рассказала все, что предшествовало этому неудавшемуся побегу. Она чувствовала, как по ее щекам катятся горячие слезы, глаза пекут, а голос предательски срывается, но слова, словно стремительный речной поток лились и лились, пока она не замолчала опустошенная и полумертвая внутри.

— Теперь можете вернуть меня обратно, — ледяным голосом прошептала она и, набравшись смелости, подняла на него глаза.

Адриан смотрел на нее с сожалением и грустью — так смотрят святые с икон, переворачивая душу.

— Я не собираюсь везти вас обратно в «Гнездо ворона». Не стоит плакать.

Глава 45

Лисбет не понимала, что происходит и смотрела на него широко распахнутыми глазами. Когда первый шок прошел, она все же решилась задать вопрос:

— Я правильно вас понимаю? Вы не собираетесь выдавать меня графу?

— Знаете, ваша светлость, не все так просто в этом мире, — он грустно улыбнулся. — В душе я — священнослужитель, а телом — воин. Духовное, важнее для меня и тем более, я очень хорошо знаю семью ландграфа, чтобы отказать вам в сострадании. Вы чуть не сделали ошибку, попытавшись убить меня — это сразу же вызвало бы подозрения.

— Но мы не собирались убивать вас! — воскликнула Лисбет и покраснела. — Лишь оглушить…

— Все равно, — Адриан усмехнулся. — Очнувшись, я непременно бы понял, что произошло.

— И как вы поступите с нами? — девушка боялась даже надеяться на помощь, но он ведь сказал, что не отправит ее обратно.

— Я отвезу вас в дом своего отца, — ответил Адриан и, увидев ее изумленные глаза, добавил: — Но сначала утопим экипаж. Лошадей заберем с собой, ведь вы должны на чем-то ехать. После этого я вернусь в «Гнездо ворона» и объявлю, что экипаж упал в реку, и никто не выжил.

— Вы думаете, граф поверит в это? — Лисбет почувствовала, как надежда начинает возгораться с новой силой.

— Я думаю, что он обрадуется этой новости, как бы ужасно это не звучало, — скулы Адриана напряглись, и он процедил: — Жалование, что он платит мне, достаточно велико, чтобы помогать семье, но пришло время прощаться. Смотреть на эти бесчинства у меня больше нет сил.

Мардж и Митч сидели затаив дыхание, будто боясь спугнуть удачу, но охранник обратился к парню:

— Достаточно разговоров, время идет. Митч — ты пойдешь со мной. Поможешь распрячь лошадей.

Уже несколько часов они ехали по лесу и благодаря теплоте исходящей от Адриана, Лисбет не окоченела полностью. Мужчина усадил ее на свою лошадь, и первое время девушка еще старалась держать спину прямо, чтобы не соприкасаться с ним, но это было очень тяжело.

Вскоре она расслабилась и, почувствовав это, он сказал:

— Не нужно сейчас условностей, ваша светлость. В этой непростой ситуации, мы всего лишь люди и пока вы не окажетесь в безопасности, давайте следовать этому правилу.

Лисбет ничего не ответила, но ее лицо озарила улыбка. Господи, какой же она была дурой… Как недостойно вела себя… А ведь мир полон людей, для которых богатство, и положение в обществе не стоят на первом месте. Не все мечтают за деньги продать душу, слава Всевышнему — не все!

Снег закончился, и вечерний холод, собираясь в мерцающие искры, рассыпался перед копытами лошадей, странным светом. Большая и до боли равнодушная луна, летела в темном небе желтым маяком и серебрила верхушки деревьев своим ледяным сиянием. В мыслях Лисбет она была той точкой, от которой хотелось вести отсчет новой жизни, и девушка знала, что всю оставшуюся жизнь эта бледная луна будет приходить к ней во снах.

Когда лес закончился, и на горизонте показались первые дома, Адриан махнул рукой Митчу, чтобы тот остановился.

— Это хорошо, что мы прибыли в деревню ночью, и никто не увидит нас, но я должен предупредить отца, — сказал мужчина и помог Лисбет спрыгнуть с лошади. — Я вернусь очень быстро.

— Я молила Господа, чтобы он не оставил нас в трудную минуту, — всхлипнула Марджа, когда силуэт Адриана перестал быть различим на фоне темнеющих очертаний деревни. — И он послал нам этого доброго человека!

— Самое трудное нам еще только предстоит пережить, — Лисбет доверяла Адриану, но прекрасно понимала, что жить в постоянном страхе — испытание не из легких. — Должно пройти достаточно времени, чтобы мы смогли вздохнуть спокойно.

— Нам нужно держаться вместе, ваша светлость, — волнуясь, произнес Митч. — Мы теперь от вас ни на шаг!

— Конечно Митч, — ласково ответила она. — Вместе нам будет не так страшно и тяжело.

Охранник действительно вернулся очень быстро и, усаживая девушку на лошадь, сказал: — Мои родные ждут вас и готовы помочь, но есть некоторые правила — о них я расскажу позже.

Они проезжали мимо серых, однообразных пятен домов и Лисбет с каким-то щемящим чувством смотрела на бережно укрытые снегом аккуратные изгороди, сараи, извилистую речку, скованную льдом и спящие деревья. В деревне стояла тишина, пахло дымом, поднимающимся из дымоходов в зимнее небо и лишь скрип снега, да фырканье лошадей разбавляло это холодное безмолвие.

Они завернули за невысокую изгородь, и Адриан снова подхватил ее, чтобы аккуратно поставить на землю.

— Сейчас я проведу вас в дом, покормлю лошадей и отправлюсь обратно, — сказал он, ведя их мимо каменной стены дома, серебрившейся от инея.

— Вам бы стоило отдохнуть… — тихо сказала девушка, но он покачал головой.

— Нет, это будет выглядеть подозрительным. Я вернусь в «Гнездо ворона» и вскоре дам о себе знать.

Они завернули за угол и как только оказались перед задней дверью, она распахнулась, впуская их в теплую глубину дома. Слабый огонек масляной лампы осветил лицо пожилого мужчины, в котором отчетливо угадывались общие с Адрианом черты. Он быстро запер за ними дверь и взволнованно сказал:

— Добро пожаловать ваша светлость. Меня зовут Якоб де Клас.

— Благодарю вас, что решились помочь нам, — не менее взволнованно произнесла Лисбет. — Я даже не знаю чем смогу отблагодарить вашу семью…

— Помочь ближнему — обязанность каждого христианина, тем более женщине, попавшей в беду, — мягко ответил старик и спохватился: — Что же мы стоим у входа! Вы совсем замерзли! Прошу, проходите ваша светлость.

Он провел их в небольшую гостиную, где уже пылал очаг, и Лисбет отметила уютную атмосферу, царившую здесь. Простая мебель, чистота, вышитая скатерть на небольшом круглом столе и чисто выбеленные стены. На полу лежал слегка вытертый ковер, а на нем развалился пушистый кот с невероятно хитрой мордой.

— Добро пожаловать!

Из двери, ведущей в глубину дома, показалась немолодая женщина и сразу же направилась к Лисбет. Она была высокой и, не смотря на возраст очень подвижной. Ее по-девичьи чистые глаза имели тот же цвет, что и глаза Адриана — ярко голубые, с неким ангельским свечением в глубине.

— Это моя матушка — фрау София де Клас, — представил женщину Адриан. — Но с этого момента она для вас тетушка, ваша светлость, а вы — моя кузина из Фрабанта — Летиция.

— Ох, милая… — фрау София взяла холодные ручки Лисбет в свои. — Я так рада, что ты решила навестить меня!

Лисбет сначала немного растерялась, а потом широко улыбнулась.

— Тетушка, я так скучала по вам. Фрабант, самое тоскливое место в Голланде. Особенно зимой.

— Замечательно! — засмеялся Адриан и обернулся к застывшим в дверях Мардже и Митчу. — А вам пока вообще не стоит показываться в деревне. Ждите моего возвращения.

— Хорошо, герт! — Марджа тут же рухнула на колени и запричитала, протягивая руки к хозяевам дома. — Благодарю вас! Вы спасли нас с братом! Мы бы точно померли, если бы остались у графа! Что угодно для вас сделаю!

— Для начала, поднимись, — Якобс де Клас помог ей встать на ноги. — Хватит рыдать. Будешь помогать моей жене по хозяйству, и брату найдем занятие.

— Пойдем-ка, поможешь мне собрать на стол, — сказала девушке фрау София и обратилась к сыну. — Ты поешь с нами, дорогой?

— Нет, матушка, — Адриан надел шляпу и направился к дверям. — Мне нужно накормить лошадей и возвращаться в поместье. Позаботьтесь о наших гостях.

— Обязательно, ты ведь знаешь, — женщина грустно улыбнулась ему. — Мы очень ждем тебя.

Лисбет провела его взглядом и ощутила, как внутри растекается странное тепло, обволакивая душу. Но страх за этого благородного мужчину тоже пустил свои щупальца, легким сквозняком холодя обостренные до предела чувства.

Глава 46

В этот день мы с Хенни прибывали в нервном ожидании — должен был приехать барон с новостями о мыле. Граф улыбался, поглядывая на нас и все же не выдержав, сказал:

— Дорогая, вы так переживаете, будто случится что-то страшное, если ваше мыло не станет пользоваться спросом.

— Вы даже не можете себе представить, как я расстроюсь, — я снова подошла к окну, надеясь услышать стук копыт.

— Успокойтесь, Ливен сразу сказал, что эту затею ждет успех, — муж успокаивал меня, как мог. — Прошел месяц с того момента, как вы отправили мыло аптекарю.

— Да…а мы с кузиной уже наварили нового… — проворчала я, чувствуя, что муж стоит позади меня. — Много нового мыла.

— Клара, даже ваше положение не в силах остановить эту невероятную активность, — Филипп прижался губами к моему затылку. — Иногда мне кажется, что вы можете с легкостью перевернуть весь мир. По крайней мере — мой вы уже перевернули с ног на голову.

— Вы сейчас выражаете свое недовольство? — я развернулась и возмущенно уставилась на него. — Филипп!

— Я выражаю свою любовь, моя дорогая супруга, — прошептал он и склонился к моим губам.

В этот момент под окнами раздался стук копыт и, вывернув шею, я увидела барона, отдающего поводья конюху.

— Ливен приехал!

Граф смеясь, покачал головой и выпустил меня из кольца своих рук.

— Бегите уже, неугомонное существо…

Хенни из своего окна тоже увидела Ливена и когда я выскочила в холл, она уже спускалась по лестнице.

Барон вошел, и мое сердце сразу же ухнуло вниз — выражение его лица было серьезным и жестким. С такими лицами сообщают очень плохие новости.

— Ваша светлость, фрай Хенни, я принес дурные вести, — сказал он, и я сразу же поняла, что дело не в мыле.

— Что случилось? — у меня от страха похолодели руки, что могло заставить барона говорить таким голосом?

— Ваша сестра — графиня ван Дильц… погибла. — Ливен смотрел на нас с сожалением, а я к своему стыду не могла понять, о ком он говорит. Сестра…

За моей спиной сдавленно ахнула Хенни, и тут до меня дошло — Лисбет погибла!

В холл вошел Филипп и, увидев побледневшую кузину, мгновенно понял, что что-то не так. Он обнял меня за плечи и тихо спросил:

— Дорогая, что такое?

— Моя сестра погибла, — ответила я, чувствуя жалость к бедной, по сути, еще девочке, Лисбет. — Как это случилось, Ливен?

— Она отправилась навестить фрау Гертруду и карета упала в реку, — ответил барон. — Вместе с ней погибли служанка и возница. С ними был охранник, но что он мог сделать? Течение сразу же унесло и карету и тела погибших. Экипаж через несколько дней выловили жители соседней деревни, но ни графиню, ни ее слуг пока не обнаружили. И вряд ли уже обнаружат.

— Господи… Я не могу поверить… — Хенни заплакала и я обняла ее, поглаживая по спине. Пусть Лисбет и была неприятной особой, но все же она наша сестра и кузина знала ее с детства, в отличие от меня.

— Пойдем дорогая, Гуда заварит нам мятного чаю, — я посмотрела на графа и взглядом дала понять, что со мной все в порядке. — Сейчас ты успокоишься.

К ужину кузина пришла в себя и сидя за столом с интересом слушала наш разговор.

— И что же ван Дильц? — спросил Филипп у барона. — В трауре после потери супруги?

— Ходят разговоры, что выпив больше положенного, он хвастался тем, что собирается снова жениться, — раздраженно ответил Ливен. — Что за мерзкий человек!

— Как жениться? — я была неприятно удивлена. — А как же положенный год скорби?

— Увы, в нашем обществе не все так справедливо, — граф грустно улыбнулся. — Если вдова должна придерживаться год строгого траура, потом полгода более легкого, после чего наступает период обычного траура и наконец, еще год полутраура, то мужская скорбь по почившей супруге состоит, лишь в том, чтобы несколько недель не появляться в обществе и полгода носить на рукаве черную повязку. А такие, как ван Дильц, вообще не придерживаются каких либо норм.

— Мне бы хотелось поехать к фрау Гертруде, — вдруг сказала Хенни и все взгляды обратились на нее. — Возможно, ей сейчас нужны слова утешения и чья-то поддержка.

— Ты права, — я поддержала кузину, хотя не испытывала нежных чувств к этой по-своему жестокой женщине. — Мы должны поехать.

— По слухам, бедная женщина почернела от горя, — барон отложил столовые приборы и взглянул на Филиппа. — Она совсем перестала выходить из дома.

— Я не позволю женщинам проделать этот путь в одиночестве. Это даже не обсуждается! — Филипп начинал нервничать, я это видела по его двигающимся скулам. — Мне придется поехать с ними.

— Что ж, я тоже не против выразить соболезнования лично, — сказал Ливен и я с благодарностью посмотрела на мужчин, которые готовы были отложить все свои дела, чтобы лично сопровождать нас.

Я проснулась рано утром и поежилась под одеялом, представив, что весь день нужно провести в пути, но не поехать я не могла — это было бы неправильно.

— Моя дражайшая супруга уже проснулась? — в комнату вошел Филипп и по привычке, ставшей уже ритуалом, опустился на кровать рядом со мной. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — я по кошачьи потянулась и положила голову ему на колени. — И у меня есть к вам заманчивое предложение.

— Я сгораю от любопытства, — муж погладил меня по голове. — Итак?

— Мне надоели эти условности, — я тяжело вздохнула и подняла на него глаза. — Я хочу спать с вами в одной кровати.

— Дорогая! — смеясь, воскликнул Филипп. — Вы не перестаете удивлять меня!

— Разве я желаю чего-то невозможного? Муж и жена должны спать вместе.

— Мы обязательно обсудим это, как только вернемся домой. Вы не забыли, что сегодня нам предстоит поездка в ваш отчий дом? — граф не убирал руку, и я чувствовала тепло, исходящее от нее.

— Нет, — я вспомнила полную желчи фрау Гертруду, но тут же отогнала от себя этот образ. — Не забыла и готова к встрече с мачехой.

Но чем ближе мы подъезжали к городу, тем сильнее я нервничала. Нет, не из-за антипатии к фрау Гертруде, а из-за боязни окунуться в чужое горе. Оно всегда оставляло тяжелый осадок и потом долго не покидало меня, витая вокруг ароматом поздних хризантем. Не знаю почему, но он всегда напоминал мне о смерти.

Когда Ливен постучал в дверь, я заметила, как сжалась под плащом кузина. Ей тоже было нелегко.

Нам отворили не сразу и сонный слуга, долго щурился, а потом отскочил в сторону.

— Фрай Клара! Ох, простите меня, ваша светлость! Прошу вас входите! Входите же! Хозяйка ведь совсем от горя умом тронулась!

Я не помнила, как его звали, но лицо было знакомым. А вот Хенни обратилась к нему по имени:

— Эдван, что с фрау Гертрудой? Где она?

— Сидит бедняжка в комнате дочери, ни пьет, ни ест, смотрит в стену и плачет, — горячо заговорил слуга, разглядывая нас в слабом свете лампы. — Помрет она, истинно вам говорю! К дочери отправится!

Отобрав у него лампу, мы бросились на второй этаж и уже через минуту стояли перед дверями комнаты Лисбет.

Я постучала и несколько раз произнесла имя фрау Гертруды, но ответом мне была тишина.

Недолго думая, мы вошли в комнату и замерли, увидев мачеху, сидевшую у горящего камина. Даже я в этот момент испытала приступ острой жалости, а Хенни и подавно. Ее сдавленный всхлип прозвучал тоненько и протяжно.

Волосы фрау Гертруды были в беспорядке и длинными прядями свисали на спину, бледное лицо с темными кругами, казалось лицом покойника, а полные щеки обвисли, превратив ее в старуху.

— Матушка, — тихо произнесла я и опустилась рядом с ее коленями. — Вы слышите меня?

Блеклые глаза медленно повернулись в мою сторону и в них на секунду мелькнуло удивление, но тут же погасло.

— Клара… Лисбет умерла… Моя доченька…

— Я знаю, — мне вдруг захотелось плакать. — Я знаю…

Хенни тоже присела возле нее и ласково спросила:

— Фрау Гертруда, когда вы ели в последний раз?

— Не знаю… — она снова уставилась в стену. — Мне не хочется…

Я резко поднялась и, распахнув двери, крикнула:

— Эдван сюда! Немедленно!

Тут же раздался топот, и испуганный слуга предстал передо мной, а за ним поднялись Филипп и Ливен.

— Иди на кухню и скажи, чтобы сварили бульон, да понаваристее! А сейчас пусть принесут чай с медом!

— Сию минуту ваша светлость! — он помчался вниз, чертыхаясь в темноте, а граф с беспокойством спросил:

— Как она?

— Плохо, — я закусила губу, размышляя над этой ситуацией, а потом сказала: — Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

— Да, я слушаю вас, — Филипп хмурился, и я на секунду засомневалась, но это длилось лишь секунду.

— Мы должны забрать фрау Гертруду в «Темный ручей», Она ведь действительно умрет здесь в одиночестве, забытая всеми, — я говорила это горячо, с напором, чувствуя, как в душе растет колючий ком. — Я понимаю, что требую многого, и вы имеете право злиться на меня. Отказать вы тоже имеете право, но…

— Успокойтесь, ваша светлость, — муж сжал мои плечи и легонько встряхнул. — Я бы никогда не оставил в беде беспомощную женщину. Вы можете рассчитывать на меня и мою поддержку.

Отбросив все условности, и не обращая внимания на барона, я бросилась на грудь Филиппа и заплакала, проклиная свои разбушевавшиеся гормоны.

— Ну все, все… Хватит милая, — ласковые руки мужа сжали меня в объятиях. — Иначе я просолюсь не хуже знаменитой сельди нашей Гуды.

Я улыбнулась сквозь слезы и в который раз почувствовала себя до безобразия счастливой.

Глава 47

С трудом, но нам с кузиной удалось покормить несчастную женщину. Мачеха открывала рот, глотала ложку за ложкой, но ее разум пребывал в темнице своего горя и она, будто механическая кукла делала все, что ей говорили.

Утро пришло с жутким осознанием, во что превратился и до этого обветшавший дом. Без контроля хозяйки, слуги забросили все свои дела, и пыль с паутиной захватывали все большее пространство, превращая уютное жилище в склеп.

Я даже не представляла, как мачеха отреагирует на мое желание забрать ее в свой дом, но к моим удивлению и радости, фрау Гертруда не противилась и позволила одеть себя.

Филипп распустил слуг и уже к обеду, мы стояли возле экипажа, глядя на запертый и осиротевший особняк.

— Этот дом может снова принадлежать вам, — Ливен взглянул на меня. — Что вы думаете об этом, ваша светлость?

— Пока я не хочу думать об этом, — я посмотрела на отрешенное лицо фрау Гертруды, сидевшей в экипаже. — Нам всем, для начала нужно пережить эти нелегкие времена.

— Я оставил одного слугу, чтобы он сторожил дом, — сказал граф. — Если фрау Гертруда не придет в себя, вы станете единственной наследницей.

— Мой дом в «Темном ручье», — ответила я, не чувствуя с этим жилищем никакого родства. — Пусть все так и останется.

— Не будем строить призрачных планов, — согласился Филипп и открыл дверцу экипажа. — Прошу.

Слуги с удивлением смотрели на фрау Гертруду, которая стояла посреди холла, неприкаянная и растерянная.

Либби, увидев бывшую хозяйку, прижала руки к груди и заплакала, качая головой.

— Проводите фрау Гертруду в комнату с видом на парк, — попросила я. — Растопите камин… да вы и сами знаете, что делать.

— Ваша светлость, — Либби утерла слезы фартуком и подошла ближе. — Можно я за ней присмотрю? Ведь совсем другой человек… Горемычная…

— Конечно Либби, тем более увидеть знакомое лицо для нее сейчас, будет на пользу, — ответила я и, повернувшись к мачехе, улыбнулась. — Матушка, вы помните Либби?

Она посмотрела на служанку и кивнула, отчего та снова заплакала и засуетилась возле нее.

— Пойдемте со мной, вот так, сейчас Либби вас проведет в хорошенькую комнатку, мы растопим камин и поедим вкусного супа…

Она повела ее вверх по лестнице, а Гуда, тяжело вздохнув, сказала:

— Добрая душа у вас, ваша светлость. А Бог он все видит…

Я не знала, чем для меня обернется в будущем решение забрать мачеху в свой дом, но зато я знала одно — это было правильно. Хенни тоже успокоилась, это было видно по ее глазам и мягкой улыбке, которая вернулась на ее лицо.

За поздним ужином, барон вспомнил о мыле и обрадовал нас с кузиной хорошей новостью — аптекарь ждет еще одну партию и желательно больше, чем в первый раз.

— А вот и вознаграждение, — Ливен протянул мне кошель с монетами. — Поздравляю, ваша светлость.

— Кузина, у нас появились деньги на наши идеи! — я взглянула на Хенни и увидела почти детский восторг, охвативший ее. — Это нужно отметить!

Все, кроме меня выпили вина, и барон шутливо воскликнул:

— Если так пойдет дальше, я женюсь на богатой женщине!

— До этого еще далеко, — смущаясь, ответила кузина и тут же кокетливо добавила. — Но, несомненно, вы сделали правильный выбор.

Все рассмеялись, и я расслабилась, снова погружаясь в тепло своего дома.

На следующий день новая партия мыла отправилась к аптекарю, а вместе с ним и список нужных нам масел. В этот раз я решила добавить еще масла гибискуса и магнолии, чтобы разнообразить наш ассортимент. А так же мне нужны были масла для духов и спирт. Но тут был один нюанс — чтобы духи получились стойкими в них нужно добавлять амбру, которая в это время стоила баснословных денег. У меня, конечно, остались еще отцовское наследство, но я не знала, сколько мне понадобится этой амбры и написала аптекарю, чтобы он выслал мне небольшой кусочек, решив сначала попробовать, что из этого выйдет.

Фрау Гертруда немного пришла в себя, и ее внешний вид уже не был настолько пугающим. Она конечно так и выглядела осунувшейся и убитой горем, но Либби, преодолевая сопротивление, помыла и причесала бедную женщину.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я, навестив мачеху ближе к обеду. — Если вам что-то нужно, скажите и слуги тут же исполнят вашу просьбу.

Она не смотрела на меня и ее взгляд, обращенный к камину, был отрешенным и безразличным. Но прошло несколько секунд, и она вдруг спросила:

— Зачем ты это делаешь?

Я не стала лукавить, будто не понимаю, о чем она говорит и честно сказала:

— Любой христианин поступил бы так же.

— Я относилась к тебе не совсем по-христиански, — теперь она смотрела на меня тяжелым, изучающим взглядом. — Может, ты хочешь отомстить мне за все годы, которые провела с гадкой мачехой?

— Вы ошибаетесь, — я говорила спокойно, практически чеканя слова. — Я не собираюсь как-то портить вашу жизнь. Мне хочется, чтобы она прошла в спокойствии и умиротворении.

— Ты знаешь, почему я так относилась к тебе? — фрау Гертруда, будто не слышала меня, одержимая идеей высказать все, что было у нее на душе. — Ты так сильно похожа на свою мать и твой отец всегда видел в тебе ее. Я ужасно ревновала и злилась, ведь я была рядом. Я! Живая и теплая! Я родила ему ребенка!

Я слушала ее и понимала, что в ней говорит горе, но наверное, настоящей Кларе показались бы обидными эти слова. Хотя, чисто по-женски мне было жаль эту женщину, желавшую семейного тепла без призраков прошлого.

— Я не злюсь на вас и не держу обид, — сказала я, ведь в действительности оно так и было. — Давайте забудем все, что разделяло нас и найдем в себе силы изменить отношение друг к другу.

Но мачеха отвернулась от меня и снова уставилась в камин. Что ж, навязываться я тоже не собиралась и молча, вышла из комнаты. Придет время и она успокоится.

Хенни была в оранжерее и как только я вошла, спросила:

— Ты была у фрау Гертруды?

— Это видно по моему лицу? — усмехнулась я. — Да, она не в духе.

— Она что-то говорила тебе?

— Винила отца в любви к моей матери, а меня, что похожа на нее, — ответила я и подошла к ящикам с черенками. — Какие они крепкие и славные, думаю, к середине весны на них появятся первые бутоны.

— Господи, я представляю, как ей тяжело жилось, — вздохнула моя сердобольная кузина. — Но это не давало ей право быть жестокой.

— Мы не можем помочь ей. Она должна избавиться от своих демонов самостоятельно, — я это говорила со знанием дела, ведь у меня был свой печальный опыт после аварии. — Пока они терзают ее душу, она будет терзать окружающих.

— Надеюсь, мы справимся, — Хенни положила мне голову на плечо. — В конце концов, эта наша обязанность.

Мы замолчали, глядя в окно на падающий снег, и мне вспомнились строки Мирзы Шафи Вазеха, так подходящие моменту:

Зимы предотвратить мы не вольны,

Но в наших силах ждать приход весны.

И в пряже заблуждений, может быть,

Мудрец отыщет золотую нить.

Глава 48

Посылка от Христиана пришла довольно быстро — ее привез тот же экипаж, на котором мы отправили мыло. Масла, спирт и даже небольшие аптекарские весы — их аптекарь положил чисто по своей инициативе, и мне оставалось только поблагодарить его за сообразительность. Я совершенно не подумала о таком важном приборе и теперь радовалась, как дитя, заимев столь нужную вещицу. Со всем этим богатством прибыла и амбра.

Ее кусочек был совсем небольшим и, поднеся его к носу, я почувствовала легкий морской аромат с примесью чего-то сладковатого и бальзамического. К нему прилагалось письмо аптекаря и, распечатав его, я с интересом прочла размашистые строки:

«Ваша светлость, мне, как ученому приятно видеть такое стремление к созиданию чего-то нового, особенно у женщины. Я не знаю, для каких целей вам понадобилась амбра, но отсылаю вам кусочек самой лучшей — серой. Вместе с нею, я решил отправить вам и аптекарские весы, посчитав, что они непременно понадобятся.

Если судить по мылу, которое с таким успехом продается в моей аптеке, то и следующее ваше новшество будет иметь такое же признание среди высшего общества, а я в свою очередь готов снова предоставить свои прилавки для его продвижения.

Ваш покорный слуга Христиан де Крите.»

Довольно вздохнув, я засунула письмо в ящик стола и пошла к Полин, чтобы вместе с ней отправиться к фрау Гертруде.

Девочка с интересом поглядывала на мачеху, все так же сидевшую в кресле у камина и дернув меня за руку, прошептала:

— Мамочка, кто это? Бабушка?

Я растерялась, не зная, как правильно ответить ребенку, который хотел иметь семью, но и врать не собиралась:

— Нет, милая, эта женщина воспитала меня и теперь пришла наша с Хенни очередь, заботиться о ней.

Фрау Гертруда повернула голову и взглянула на Полин быстрым взглядом. Тут же в нем промелькнуло нечто совершенно другое… Нежность? Странно…

— Подойди ко мне, — неожиданно позвала она девочку и любопытная малышка тут же приблизилась к ней. — Как тебя зовут, дитя?

— Полин, — девочка осторожно потрогала ее единственное кольцо с россыпью мелких камней. — Красивое… А тебя как зовут?

— Фрау Гертруда, — ответила мачеха и погладила ее по головке. — У тебя такие светлые волосы, а в них золотые прядки…

Я смотрела и не могла понять, что происходит — может Полин напомнила ей Лисбет в детстве? Нужно узнать у Хенни, была ли Лисбет светловолосым ребенком…

— Когда растает снег, я отведу тебя в парк и покажу, где живет фея Травинка, — Полин уже улыбалась вовсю. — Мамочка тоже знает ее! Травинка сварит тебе волшебный джем, и ты перестанешь грустить! Правда, мамочка?

— Обязательно дорогая, — пообещала я, совершенно искренне глядя в ее горящие глаза. — А теперь нам пора идти. Фрау Гертруда должна отдыхать.

— Хорошо, — малышка взяла меня за руку, и мы пошли к двери.

— Пусть девочка приходит ко мне, — услышала я голос мачехи и обернулась, тщательно скрывая удивление.

— Она непоседливый ребенок и будет утомлять вас.

— Мне лучше знать, что меня будет утомлять, а что нет, Клара! — раздраженно ответила фрау Гертруда, и мне стоило огромных усилий, чтобы сдержать улыбку.

— Хорошо матушка, — я кивнула и поинтересовалась: — Вам ничего не нужно?

— Нет, — она отвернулась, и мы ушли, оставив ее в одиночестве. Что ж, кое какой прогресс все-таки наметился.

Филипп приехал из деревни в хорошем настроении — сыры со специями пользовались спросом у покупателей и хозяин «Золота Голланды», заказал просто огромную партию. Благо, что это были не выдержанные, трехмесячные сыры и для их изготовления не требовалось много времени.

— Все-таки, ваша идея с тмином оказалась невероятно удачной, — граф поцеловал меня и погладил по животу. — Следуя ей, я начал использовать больше специй. Пусть не все, что мне хотелось бы, но как только появятся лишние средства, я обязательно куплю что-нибудь еще.

— Вы подумали насчет овец и коз? — я легонько провела пальцами по его щеке, ощущая легкую щетину. — Стоит по весне приобрести некоторое количество этих животных. Сыр от них получится мягкий и нежный, его можно будет намазывать на хлеб.

— Я обязательно поступлю именно так и куплю овец и коз, — пообещал мне супруг. — Я склонен доверять вашим советам, моя графиня. Вот еще что, я сегодня видел пастора Якоба де Класа — они с супругой ждут нас у себя в воскресенье.

— Я с радостью побываю у них в гостях, — мне хотелось немного развеяться и прогуляться по деревне. — Наверное, фрау де Клас хорошая женщина.

— Да, замечательная, — подтвердил Филипп и добавил: — Их сын — Адриан, тоже благородный человек. Мне жаль, что я не могу предложить ему работу, и бедняге приходится служить у ван Дильцев. Но возможно пастор захочет уйти на покой и оставить приход Адриану. Я постараюсь, чтобы деревня процветала и тогда каждый ее житель, будет жить достойно.

— Для начала, нужно самим покупать у них молоко, чтобы все, что надоилось в деревне, шло в сыроварню, — я оседлала своего конька и принялась деловито расхаживать по гостиной под веселым взглядом мужа. — И вот еще что… стоит выделить больше земли каждому дому. Когда мы ехали в деревню, я видела много необработанной земли и если ее начнут обрабатывать, то это скажется на благополучии и деревни и поместья.

— Я бы слушал вас часами, — тихо рассмеялся граф. — Откуда это все берется в вашей головке?

— Это природная смекалка, — важно сообщила я. — Талант свыше.

— И он достался мне, — мягко произнес Филипп. — За какие только заслуги, никак не пойму.

— За ваше благородное сердце, — тут же объяснила я, снова вызвав его улыбку. — Такие люди не должны жить одни и им на радость даются умные, смекалистые жены.

— Как замечательно вы похвалили и меня и себя! — граф не переставал посмеиваться. — Но я с этим полностью согласен!

Пришло утро воскресенья и вся наша семья, собралась в церковь и в гости к пастору. Мы с Хенни приготовили подарочек для фрау де Клас, положив в маленькую плетеную шкатулку несколько брусочков мыла с разными запахами, а Филипп намеревался заехать в сыроварню и взять небольшую головку сыра.

С нами были Полин и Ливен, приехавший на выходные в гости. Поэтому в экипаже царило веселье и смех, особенно от высказываний малышки.

— У нас счастливая семья, — заявила она, радостно улыбаясь. — Когда я выросту у меня тоже, будет такая.

— А что самое главное в счастливой семье? — очень серьезно поинтересовался барон и Полин, не задумываясь, ответила:

— Главное, чтобы муж говорил жене, что она красавица, даже если она похожа на старый кожаный ботинок.

— О Боже, Полин! — ахнула Хенни, а все начали хохотать. — Так нельзя говорить!

— Почему? — удивилась маленькая проказница. — Что плохого в ботинке?

— В ботинке — ничего, но маленькой фрай так не пристало высказываться, — объясила ей Хенни, чем вызвала ее искреннее недовольство.

— Ничего, я подожду, когда меня возьмут замуж, и уже тогда буду высказываться.

— Бедный тот мужчина, которому достанется наша Полин! — покачал головой граф. — Нужно уже думать о ее обучении и к лету искать для нее гувернантку.

С этим я была полностью согласна — девочке нужно получать образование, ведь в жизни это очень поможет ей. Гувернантка привьет ей хорошие манеры, обучит грамоте, счету, письму, музыке и выучит с ней иностранные языки. Мне не справиться с этим самостоятельно. Хенни выйдет замуж и покинет «Темный ручей», родится ребенок, который будет требовать много внимания и чтобы сохранить тепло дома, мне нужна помощь. Надеюсь к этому времени мы сможем заработать достаточно денег, чтобы платить жалование хорошей гувернантке.

Глава 49

Семья пастора встретила нас радушно и фрау де Клас сразу же понравилась мне. У женщины были умные, проницательные глаза, приятный голос и очень располагающая улыбка.

Она провела нас в небольшую уютную гостиную и искренне порадовалась дарам, которые мы привезли с собой.

Пастор сразу же принялся обсуждать с мужчинами возвращение деревни во владение Филиппа, и было видно, что это событие ему по душе.

— Крестьяне ждут, что их жизнь станет лучше, — сказал он, угощая барона и графа вином. — Ведь некоторые из них еще помнят, как хорошо им жилось при вашем батюшке.

— Я тоже хочу, чтобы деревня процветала, — ответил ему Филипп. — И поэтому решил выделить каждой семье, столько земли, сколько она сможет обработать.

— Это мудрое решение, — пастор весь засветился от этой новости. — Земли простаивают впустую, а ведь с них можно собирать щедрый урожай.

Пока мужчины обсуждали дела деревни, мы же пили чай и слушали Полин, которая с выражением рассказывала стишок, недавно выученный с моей помощью. Фрау де Клас восхищалась ею, а маленькая кокетка беззастенчиво наслаждалась вниманием.

— По-моему накрыли на стол, — хозяйка посмотрела на молодую девушку, молчаливо стоявшую в дверях, и та сразу же ушла. — Это моя помощница. Бедняжка сирота и готова помогать мне по хозяйству за еду и кров.

Мы повздыхали, жалея девушку, и направились в столовую. Стол действительно уже был накрыт и соблазнительные запахи витали по комнате, отчего Полин тут же принялась вытягивать шею, чтобы рассмотреть угощения.

Особых изысков, конечно, не было, но простая еда оказалась вкусной, в том числе и знаменитый пирог хозяйки дома. Я с удовольствием съела небольшой кусочек и потянулась за вторым, но внезапно к горлу подкатил резкий приступ тошноты, от которого закружилась голова.

— С вами все в порядке? — фрау де Клас обратила внимание на мою бедность, но тут же все поняла и быстро поднявшись, помогла мне встать. — Ничего страшного, такое бывает. Вам нужно прилечь.

— Ваша светлость, — Филипп тоже поднялся, взволнованно глядя на меня. — Что с вами?

— Не волнуйтесь, — мягко сказала женщина, понимающе улыбнувшись. — Сейчас ваша супруга немного полежит и вернется вполне здоровой.

Фрау де Клас отвела меня в свою комнату и уложила на высокую кровать с мягкой, воздушной периной.

— Когда это знаменательное событие, графиня? — спросила она, и мне почему-то подумалось, что если бы эта женщина была моей мачехой, то нам с Хенни жилось куда лучше. Вернее, настоящей Кларе.

— Ближе к осени, — стоило мне заговорить о ребенке, как настроение тот час становилось легким и радостным.

— Все будет хорошо, — фрау де Клас погладила меня по руке. — Принести вам теплой воды с лимоном?

— Да, если можно, — я удобно устроилась на подушках, чувствуя легкое недомогание, и мысленно взмолилась Богу, чтобы это не случалось часто — ведь тогда я не смогу заниматься своими делами.

Женщина принесла мне воду с лимоном и вернулась к гостям, а я прикрыла глаза и, наверное, задремала, потому что не услышала, как постучали в дверь. Но легкий вскрик заставил меня испуганно вздрогнуть и резко сесть в кровати. Это была женщина в бархатном платье с густой шнуровкой на спине, широкий кружевной воротник красиво лежал на изящных плечах и весь ее вид говорил о явном достатке этой фрау. Рыжие, чуть темнее, чем у меня волосы были прикрыты чепцом, но несколько локонов выбились из-под него и трепетали на тоненькой шее.

Она почти выскочила из комнаты, и мне не удалось разглядеть ее лица, но странное чувство, будто что-то в ее силуэте было знакомо, заставило меня броситься за ней. Девушка быстро шла по узкому коридору, и я понимала, что она не хочет, чтобы ее видели. Но почему? Кто она?

Я пристально смотрела в удаляющуюся спину и перед тем, как зайти за угол незнакомка быстро обернулась, а у меня сперло дыхание от невозможности происходящего. Лисбет!

Стараясь успокоиться, я принялась лихорадочно размышлять — она жива? Но почему прячется? И почему пастор ничего не сказал о ее присутствии? А если я обозналась и это служанка? Внешне немного похожая на упокоившуюся сестрицу… Нет, эту версию я тут же отмела по причине ее несостоятельности. Во-первых — слишком дорогой на ней был наряд для служанки, а во-вторых — вряд ли чета де Клас могла себе позволить держать прислугу. Это было ясно со слов хозяйки дома, которая сказала, что у них есть помощница, работающая за еду и кров.

Как это странно… Не в силах сдержать любопытство и напрочь позабыв о своем недомогании, я вернулась ко всем, горя желанием разгадать эту тайну.

— Вам уже лучше, дорогая? — Филипп поднялся мне на встречу. — Как вы себя чувствуете?

— Да, все прошло, — я улыбнулась мужу. — Не волнуйтесь.

— Чай? — предложила фрау Клас и я, кивнув, присела к огню, думая, как бы начать разговор о том, что видела. Вернее о ком.

Женщина протянула мне кружку с мятным чаем и, решившись, я все-таки спросила:

— Я видела молодую женщину в коридоре. Кто она?

Пастор и его супруга как-то странно переглянулись, но она тут же улыбнулась мне и ответила:

— Вы, наверное, видели мою племянницу Летицию. Она недавно приехала из Фрабанта, погостить. Девушка очень болезненна, ее часто мучают головные боли, поэтому она не присутствовала на сегодняшнем обеде.

— Передайте ей мои искрение пожелания здоровья, — как можно беззаботней ответила я, но теперь была полностью уверена в том, что никакая это, не племянница. Такие дорогие наряды могли позволить себе только дамы высшего света, и вряд ли простая девушка из Фрабанта имела средства на роскошные бархатные платья и кружево.

Когда наша семья возвращалась домой, мое задумчивое состояние заметили все и Филипп, беспокоясь, спросил:

— Вы молчаливы и грустны, графиня. Что происходит?

— Я кое-что видела… — тихо сказала я, решив поделиться своими подозрениями со всеми.

— Что? — он нахмурился, и все взгляды повернулись в мою сторону.

— Не знаю, как это сказать, чтобы вы не посчитали меня сумасшедшей…

— Клара, ты пугаешь меня! — воскликнула Хенни. — Говори, что ты видела?

— Не что, а кого, — я помолчала, а потом медленно произнесла: — Я видела Лисбет.

— Лисбет? — кузина несколько раз моргнула, не понимая, о чем я говорю. — Ты видела привидение Лисбет?

Они с бароном переглянулись, а Филипп, вдруг спросил:

— Дорогая, вы сейчас говорите о племяннице пастора, Летиции?

— Да! — я порадовалась сообразительности своего супруга. — Это Лисбет!

Подробно рассказав о том, что видела, я замерла в нетерпении, ожидая реакции.

В экипаже повисла гробовая тишина, и ее разбавляли лишь стук копыт и посапывание спящей Полин.

— Вы уверены в том, что это была именно ваша сестра? — поинтересовался барон, после чего задумчиво посмотрела на графа, и тот ответил ему пронзительным взглядом.

— Более чем, — твердо ответила я. — И чем больше вспоминаю нашу встречу, тем сильнее убеждаюсь в этом.

— Она устроила эту мистификацию, чтобы сбежать от ван Дильца, — Филипп покачал головой, находясь в полной растерянности. — И судя по тому, что ваша сестра прячется в доме пастора, к этому приложил руку Адриан де Клас. Невероятно…

— Что же она пережила там, если решилась на такое? — с жалостью произнесла Хенни. — Бедная, бедная Лисбет…

— Бедная или нет, но у нее оказался стальной характер, — почти с уважением сказала я. — Сбежать от мужа, подстроить свою смерть, зная, что это убьет фрау Гертруду. Ты права Хенни, нужно пережить нечто ужасное, чтобы решиться на такое.

— И что мы будем с этим делать? — Ливен откинулся на спинку сидения, и на его лице читалась обеспокоенность. — Рано или поздно все тайное становится явным и если ван Дильц узнает, что ты, Филипп, прячешь на своих землях его беглую супругу…

— Проблемы нашей семье будут обеспечены, — угрюмо добавил граф. — Чертов ландграф! Порой мне кажется, что этот крест я буду нести по жизни!

Глава 50

— В следующее воскресенье нужно посетить дом пастора и заставить их сказать правду, — сказала я мужу, когда мы уже готовились ко сну. — Это опасные игры и их сын должен был знать об этом.

Да, я жалела Лисбет, но моя семья для меня имела куда больше значения. Если она и спасает свою жизнь, то пусть делает это не за счет моих родных. Стоит ландграфу узнать о Лисбет — нам придется очень тяжело.

— Да, вы правы, — согласился со мной Филипп. — Я просто обязан знать, что происходит на моих землях и тем более, когда такие тайны несут опасность для всех обитателей «Темного ручья».

Но все случилось куда быстрее, чем мы ожидали. На следующий день из деревни явился человек и передал, что пастор просит встречи с его светлостью, но так как это очень щепетильный вопрос, то было бы лучше, если граф почтит присутствием их с фрау Клас дом.

— Мне кажется, что это касается Лисбет, — сказал Филлип за завтраком и все присутствующие за столом с ним согласились. — Видимо, они поняли, что графиня догадалась, кто скрывается под образом таинственной кузины из Фрабанта.

— Что ж, это к лучшему, — мне тоже хотелось поехать с супругом, и я сразу же попросила его об этом: — Ваша светлость, возьмите меня с собой.

— Если вы хорошо себя чувствуете, то почему я должен отказывать вам? — улыбнулся он, но я видела в его глазах обеспокоенность. Эта ситуация очень тревожила его.

Сразу же после завтрака мы отправились в деревню, и как только перед нами распахнулась дверь дома пастора, я поняла, что все очень серьезно. Фрау де Клас выглядела грустной, глаза ее были заплаканы, а священник прятал глаза, в которых плескалась вина.

— Итак? — Филипп сел в предложенное кресло и посмотрел на них изучающим взглядом. — Что за щепетильный вопрос, не ждущий отлагательств?

Хозяйка дома принесла чай и теперь, устроившись на узкой софе, нервно теребила носовой платок, периодически прикладывая его к покрасневшим глазам.

— Вы ведь догадались, что нет никакой племянницы Летиции, правда? — со вздохом произнес пастор, и я заметила, как дрожат его руки.

— Ближе к делу, — голос моего мужа прозвучал жестко, и я поняла, что никогда не видела его таким. Это была другая сторона моего любящего Филиппа — холодная, готовая принимать четкие решения, а главное, готовая защищать и бороться до последнего. — Как Лисбет оказалась в вашем доме?

— Может она сама расскажет вам обо всем? — фрау де Клас всхлипнула. — Некоторые подробности, о которых мы не знали до вчерашнего дня, вы должны услышать лично.

— Мы с супругой выслушаем ее, — все так же холодно произнес граф, и она тут же появилась в гостиной, будто все это время стояла за дверью. Скорее всего, так и было.

Сестра была бледна, с темными кругами под глазами и весь ее внешний вид говорил о невероятных душевных муках и страхе, которые она испытывала. Что-то в ней неуловимо изменилось и, судя по ее глазам — в лучшую сторону.

— Добрый день, ваша светлость, — она склонила голову перед Филиппом и, взглянув на меня умоляющим взглядом, прошептала: — Клара…

— Я жду объяснений графиня, — муж указал ей на кресло напротив. — Как вы оказались на моих землях, когда все ваши близкие оплакивают вашу смерть?

— Думаю, вы уже догадались, с чьей помощью я попала в дом пастора, — тихо произнесла Лисбет. — И прошу снисхождения к этим людям, ведь они помогли мне по доброте душевной, как истинные христиане. Но сейчас мне бы хотелось предупредить вас — это намного важнее, чем рассказ о моем путешествии сюда…

— Предупредить? — Филипп вскинул брови, и я заметила, как медленно сжались его кулаки. — О чем, ваша светлость?

— Мой муж, Леопольд ван Дильц, хочет похитить Клару и жениться на ней, — выдохнула девушка и заплакала. — Он хотел убить меня, чтобы освободить место для новой супруги.

— Что? — я похолодела, услышав это. Разве могло это быть правдой? — Лисбет, ты уверена, что твой муж хочет похитить меня?

— Да, я лично слышала разговор между ним и братом, — прошептала она, утирая слезы. — После того, как ландграф сказал, что хочет убить меня после рождения ребенка, я решилась на побег.

Она беременна! Что ж… наверное я поступила бы так же.

Филипп молчал, но его лицо потемнело, а глаза метали молнии, отчего мне стало страшно — главное, чтобы он не наделал глупостей.

— Ваша светлость, — я накрыла его напряженный кулак своей ладошкой. — Я прошу вас, успокойтесь. Давайте подумаем, что можно сделать в этой ситуации.

— Я убью его, — процедил он сквозь зубы и я совсем испугалась.

— Не нужно, Филипп, вы понимаете, что это ничего не решит? Вся ваша семья может остаться без вас… Я, останусь без вас…

Он посмотрел на меня, в его глазах промелькнуло такое знакомое тепло, пронизанное всполохами нежности, что у меня невольно навернулись слезы на глазах, и перехватило горло.

— Не бойтесь, моя дорогая супруга, я никуда от вас не денусь, обещаю, — после этого, он посмотрел на Лисбет и спросил: — Готовы ли вы свидетельствовать против своего мужа, если это понадобится?

— Готова, — сразу же ответила девушка и этим заслужила еще одну частичку моего уважения. — Я сделаю все, чтобы избавиться от этого человека.

— Мы тоже готовы! — в комнате появились двое молодых людей — девушка, которую фрау Клас выдавала за служанку и парень с одним глазом. — Ваша светлость, спасите нас! Спасите нас от этого ужасного человека!

Увидев наши удивленные взгляды, Лисбет объяснила, кто эти люди и граф тяжело вздохнул. Но этот вздох был скорее принятием происходящего, чем злостью или раздражением.

— Графиня, вы остаетесь в доме пастора и продолжаете играть роль племянницы из Фрабанта, — Филипп говорил спокойно и без эмоций. — Только прошу вас, избавьтесь от этих дорогих нарядов. Уничтожьте их. Платья из бархата не лучший вариант для бедной девушки.

— Ваша светлость, я займусь этим, — фрау Клас перестала плакать и, воодушевившись настроением графа, даже начала улыбаться. — Сегодня же возьмусь за переделку своих платьев.

— Попробуйте окрасить ее волосы, — предложила я, вспомнив, что можно использовать скорлупу грецкого ореха. — Лисбет станет темненькой, если долго варить измельченную скорлупу грецкого ореха, а потом нанести ее на волосы.

— Это отличная идея! — воскликнула фрау де Клас. — Спасибо ваша светлость! Обещаю, скоро вы не узнаете свою сестру!

— Слуг я заберу с собой, — продолжил Филипп, терпеливо выслушав женские восторги. — Здесь они вызовут подозрения. Но и в «Темном ручье», вам придется быть осторожными, — его взгляд переместился на стоявших в дверях брата и сестру. — Девушка станет помогать по дому, а парень отправится работать на конюшню. Покидать поместье вам строго запрещено, даже гулять по его окрестностям. Это ясно?

— Да ваша светлость! — бедная девушка чуть не упала на колени, ее вовремя поддержал брат. — Мы все сделаем, что вы говорите! Будем сидеть взаперти, если прикажете!

— Взаперти вас никто держать не будет, — усмехнулся граф. — В моем доме ко всем относятся с уважением, но вы должны сами заботиться о своей безопасности и следовать правилам.

— Я не знаю, как благодарить вас, ваша светлость, — пастор снял очки и смотрел на Филиппа близорукими глазами, а они медленно наполнялись слезами. — Не держите зла на Адриана…

— Как только он появится в вашем доме, скажите ему, пусть немедленно скачет в «Темный ручей», — сказал ему граф и легонько похлопал старика по плечу. — Не переживайте святой отец, пока мы вместе — нам все по плечу.

— Ваша светлость, здесь все готовы встать на вашу защиту и вряд ли найдется хоть один человек, который желает вам или вашей семье зла, — пастор, похоже немного успокоился и окинул всех добрым, беззащитным без очков взглядом. — Вина?

Фрау де Клас пошла на кухню, а Лисбет подошла ко мне и, смущаясь, сказала:

— Клара, я бы хотела поблагодарить тебя.

— За что? Тебе нужно благодарить моего мужа, — ответила я. — Только он решает, как поступить в той или иной ситуации.

— Я вижу, что он любит тебя, — Лисбет грустно вздохнула. — Если бы ты была против, он бы прислушался к тебе.

— Против? — я улыбнулась ей. — Скоро мы станем матерями и разве можно не протянуть руку помощи беременной женщине и своей сестре?

— О, — она всхлипнула и бросилась ко мне в объятия. — Поздравляю тебя сестра. Я очень счастлива за вас.

В этот момент, я понимала, что она говорит это искренне и если честно, получала огромное удовольствие от того, что наша с Филиппом семья становится все больше. Казалось, «Темный ручей», как огонек во тьме привлекал к себе заблудшие души.

Глава 51

Леопольд лежал в постели баронессы Ингрид ван Штилле и мечтательно глядел в потолок, украшенный фресками. Хозяйка спальни сидела у зеркала и расчесывала густые темные волосы гребнем из слоновой кости.

— Судя по вашему взгляду, вы мечтаете о будущей жене? — она повернулась к нему вполоборота и на ее лице появилась хищная улыбка. — Я угадала?

— Вы как всегда проницательны, дорогая, — с такой же улыбкой ответил ландграф и долго с наслаждением потянулся. — Только не говорите, что вы не грезите ван Роэльсом.

— Я никогда этого и не отрицала, — она передернула изящными плечами и снова повернулась к зеркалу. — Увидев его в обществе супруги, возле лавки аптекаря, я испытала довольно болезненный укол ревности.

— Ваш роман длился долго? — Леопольд с интересом наблюдал за ней. — Он хороший любовник?

— Мы встречались некоторое время, но увы, граф даже не подумал сделать мне предложение! — Игрид раздраженно швырнула гребень на столик. — Хотя в этом нет его вины… Чертова помолвка между ним и его рыжей супругой, сломала все мои планы!

— Разве вы не знали, что он помолвлен? Это не обсуждали только глухонемые, — хмыкнул ландграф. — Все знали, что ван Роэльс может потерять поместье, если откажется от женитьбы.

— Знала, но я надеялась, что он окажется более смелым! — баронесса при воспоминании о Филиппе, приходила в бешенство. — Например, вы — нашли бы выход из этого положения!

— Я! — с хвастливой гордостью воскликнул Леопольд. — Нашли с кем сравнивать, баронесса! Ваш справедливый Филипп так и проживет в своих иллюзиях о мнимом благородстве, пока настоящая жизнь проходит мимо. Но, моя проблема решилась сама собой и теперь я свободен от надоевшей супруги.

— Тогда займитесь своей личной жизнью и предоставьте мне возможность утешить моего графа! — Игрид откинула голову и неприятно захохотала.

— Как раз об этом вам не стоит переживать, — ландграф вальяжно развалился на подушках. — Я не теряю времени зря и готовлюсь к счастливому будущему. Жаль, конечно, что наши встречи прекратятся после моей женитьбы, но, думаю, мы оба найдем утешение в других объятиях.

— И не сомневайтесь, ваша светлость, ван Роэльс не откажется от моих нежных ласк, — томно протянула Ингрид и кошачьей походкой приблизилась к кровати. — А пока они ваши…

Вернувшись в городской дом, Леопольд приказал принести вина в свою спальню, но услышав, что пожаловал его брат, направился в гостиную.

Ксандр сидел у камина, вытянув к огню длинные ноги и пил вино прямо из бутылки.

— Что ты здесь делаешь? — Леопольд опустился в кресло напротив, ощущая блаженное тепло от жарко горящих дров. — Насколько я помню, ты собирался играть в карты в каком-то закрытом салоне.

— Скучно, — лениво протянул Ксандр. — Я посидел там немного, но игра не пошла с первой карты. Зато я узнал много интересных новостей.

— И что же это за новости? — ландграф угрюмо взглянул на него. — И почему я уверен, что не услышу ничего хорошего?

— Ты угадал, — брат ухмыльнулся. — Для нашей семьи эти новости не очень хорошие. Принц Огланский слег и ему прочат не более месяца. По слухам, его сын тайно принимает дела и больше всего будущего принца интересуют преференции, которыми пользуются некоторые дворянские семьи, находящиеся в фаворитах.

— Дьявол! — громко чертыхнулся Леопольд, сжимая кулаки. — Только этого сейчас не хватало! Проклятый старик не мог протянуть еще пару месяцев! Он рушит все мои планы!

— Дааа, эпоха безнаказанности ван Дильцев, похоже, скоро канет в лету, — пьяно и насмешливо протянул Ксандр. — Что ж, это должно было когда-то случиться.

— Ты слишком спокойно говоришь об этом! — ландграф недовольно посмотрел на брата. — Если новый принц решит конкретно взяться за нас, то тебя это тоже коснется. Уж поверь, сын герцога не упустит шанса лишить нас всего, что мы имеем, вплоть до титула!

— Не стоит так уж нагнетать, — Ксандр приложился к бутылке. — Пока все это произойдет, можно много чего скрыть, а дальше просто привыкать жить без защиты принца. Это не смертельно, многие так живут.

— Ты помнишь, мы хотели женщин ван Роэльса? — Леопольд начинал приходить в ярость, чувствуя, что его планам приходит конец. — Думаешь, новый принц закроет глаза на это?

— Нет, но думаю, ему будет не до этого — похороны отца, дела, поездка к королю для получения протектората… — вполне резонно заметил Ксандр. — За это время можно много чего изменить. У нас есть несколько месяцев.

Это же время. Замок герцога Огланского

— Ваше сиятельство, вы хотели меня видеть? — тучный, но подвижный мужчина среднего возраста, бесшумно появился за спиной своего господина.

— Да, Арманд, у меня к тебе очень серьезный разговор, — будущий принц Генрих Огланский отвернулся от окна и посмотрел на него умными, спокойными глазами. — Век отца приходит к концу. Грядут перемены.

На вид ему было примерно тридцать пять-сорок лет и красивое, мужественное лицо производило приятное впечатление.

— Я только рад этому, — мужчина склонил голову, выказывая свое уважение к молодому правителю. — Вы изучили бумаги, которые я приказал доставить вам?

— Да и они лишний раз доказали, что политика принца Огланского была отражением его мерзких тайн и потакания страстям. Моего влияния на отца не хватало, чтобы прекратить это и теперь предстоит тяжелый путь Арманд. Некоторые вассалы могут восстать, поняв, что век вседозволенности ушел вместе с отцом.

— Мой вам совет, ваше сиятельство — не позволяйте помыкать вами, вы только вступаете на этот путь и ваше прошлое чисто и незапятнанно. Не стоит давать вассалам в руки оружие, которое они смогут использовать против вас, — Арманд смотрел на своего господина мудрыми глазами, в которых было полно уважения и преданности. — А за грехи отца не стоит перед ними отвечать. Умирающий герцог уносит их с собой, пусть так и будет. Дайте понять своим вассалам, что любое восстание, будет жестоко подавлено, а их земли перейдут под юрисдикцию герцогства.

— Именно так я и намереваюсь сделать, — во взгляде Генриха появилась жесткость. — На этих землях никто не будет бесчинствовать, прикрываясь моим именем. С этого момента, ты являешься моим советником. Официально примешь эту должность, как только я займу место отца.

— Благодарю за оказанную честь, ваше сиятельство, — на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. — Список самых неблагонадежных вассалов я вложил в остальные бумаги.

— Меня больше всего интересуют преданные вассалы, благородные и хозяйственные. Создающие свои армии и плетущие интриги, должны чувствовать себя некомфортно в герцогстве. Только трудом, благополучием людей и их достатком, можно добиться процветания этих земель, — Генрих вопросительно посмотрел на советника. — Что ты думаешь об этом?

— Армия должна быть только у государства — остальные это бандиты, — подтвердил слова господина Арманд и добавил: — Я могу выделить некоторых дворян, за которыми наблюдаю в последнее время — это граф Филипп ван Роэльс и барон Ливен ван Ворст. Очень благородные, смелые люди. Барон поднял свое поместье после пожара, и оно начинает давать неплохой доход, что существенно отразится на казне герцогства, а ван Роэльс, оказался чудесным сыроваром, и можете довериться моему чутью, ваше сиятельство — скоро наше герцогство прославится его продуктом.

— Обожаю слушать такие истории! — на хмуром до этого лице Генриха появилась широкая улыбка. — Я хочу побывать с визитом у этих замечательных людей! Как только дороги просохнут от весенней грязи, оповести графа и барона, что я посещу их поместья и задержусь в каждом на несколько дней. Мне очень интересны эти хозяйственные дела!

— Как скажете, ваше сиятельство, — Арманд снова склонил голову, скрывая улыбку. Его сердце радовалось тому обстоятельству, что эпоха старого принца уходила, унося с собой все темное и грязное, а за ней по пятам следовало время процветания.

Глава 52

Прошел месяц после нашей первой встречи с Лисбет. Я рассказала о фрау Гертруде и мы пришли к выводу, что пока ничего говорить ей не стоит. Женщина должна оправиться от горя, ведь, как и страшные, так и хорошие новости, сказанные в неудачное время, могут убить.

Мачеха же, начинала приходить в себя и много времени проводила с Полин, которая с удовольствием слушала ее рассказы. Ее перестал раздражать шум, царивший в доме, она стала улыбаться, и даже мое имя звучало в ее устах теперь намного мягче.

У нас появились котята — Сырок, Пончик и их мама Головешка. У кошки была абсолютно темная голова на светлом туловище и выдумщица Полин сразу же нашла ей подходящее имя. Блинчик ужасно ревновал эту компанию к нашему семейству и первые несколько дней по всему поместью слышался звонкий, возмущенный лай и шипение Головешки. Котята качались на шторах, цеплялись за ноги, переворачивали все верх дном, но граф лишь счастливо улыбался, приходя домой и, устраиваясь у камина с бокалом вина.

Моя амбра настаивалась на спирту — ей нужно было достаточно времени, чтобы настой приобрел необходимую для изготовления духов концентрацию, но я не спешила, ведь смешивание ароматов, оказалось увлекательным действием. Чего греха таить, «Шанель» у меня не получалась, ибо я не знала тех пропорций масел, что должны были быть в исходнике, но смесь ароматов дала свой результат. Духи под названием «Клара», уже ждали своего часа. Воодушевленная своими результатами, я решилась на создание мужского аромата, но для него мне был нужен сандал, кипарис и можжевельник. Этих масел в моем ассортименте не было.

Муж нашел меня в оранжерее и как всегда мягко упрекнул:

— Родная моя, возможно вам стоит немного успокоиться? Я переживаю о вас и о нашем ребенке.

— Филипп, я прошу вас… — я прижалась к нему с той же невыносимой нежностью, которую чувствовала всегда, стоило мужу подойти ближе, чем на метр. — Нашему малышу ничего не угрожает, а я чувствую себя счастливой, занимаясь любимым делом.

— Что ж, хорошо… — он присел на пустой ящик и усадил меня к себе на колени. — Скажите мне, что привезти вам из города?

— О! — я суетливо заерзала на его коленях. — Мне нужны кое-какие масла! Вы привезете их?

— Да, напишите мне все, что вам нужно, — он улыбнулся. — Могу ли я, наконец, узнать, что вы делаете в комнате моей матушки? Часами.

— Да… — я соскочила с его колен и взяла за руку. — Пойдемте.

Я никому не открывала своих экспериментов с духами, даже Хенни никогда не заходила в комнату покойной графини. Мне хотелось тайны, которая потом станет еще одним сюрпризом.

— Итак… — граф с интересом рассматривал стол с весами, пузыречками и колбочками. — Надеюсь, вы не ведьма, драгоценная супруга? Иначе мне придется туго…

— О Боже! Нет! — воскликнула я, смеясь. — Посмотрите, что у меня есть…

Волнуясь, я взяла со стола пузырек с «Кларой» и, открыв пробку, поднесла его к носу мужа.

Он осторожно склонился над ним, потом взял пузырек из моих рук и вдохнул сильнее.

— Это сделали вы???

— Да… — я растерянно пожала плечами. — Женский аромат «Клара»…

— Это невероятно! — граф изумленно взглянул на меня. — Что это за запах?

— Это смесь ароматов, — смущаясь, ответила я, поимая, что это ему нравится. — Как вам?

— Обычно есть запахи розы, лаванды, мирта или жасмина… но это… — глаза Филиппа горели от удивления и восхищения. — Вы волшебница! Клара — вы колдунья!

— Тише, мой дорогой, — засмеялась я, наслаждаясь его реакцией. — Я — обычный парфюмер.

— Парфюмер… — граф обнял меня и его теплые губы, как бабочки заскользили по моему лицу. — Мой милый парфюмер… Ваш аромат самый идеальный из всех. Вы пахнете любовью, дорогая…

Оказалось, что в город собралась и Хенни, она пришла ко мне утром и сообщила, что хочет поехать с Ливеном и Филиппом.

— Либби поедет со мной, — сразу сказала она, немного смущаясь. — Тебе уже не стоит покидать дом, твое положение не позволяет нормально путешествовать.

— Да дорогая, расскажешь мне все, что видела, — я обняла ее, немного сожалея, что не смогу отправиться вместе с ними. — И не забудь напомнить графу, что он должен купить в лавке Христиана.

Оставшись одна, я походила по дому, заглянула на кухню, выпила чашку чая в компании Гуды, Мии и Марджи, а потом вдруг подумала — а почему бы мне не навестить Лисбет? Я бы могла взять Полин и отправиться в деревню, чтобы немножко развеять ту скуку, которая навалилась на меня, стоило Филиппу уехать из «Темного ручья».

Моя милая крошка, конечно же сразу согласилась и, собрав небольшой гостинец, мы отправились в путь, наслаждаясь наступающей весной.

Зима задержалась надолго, и поэтому еще кое-где лежал снег, он белыми пятнами прятался под сенью деревьев, искрился на полях, но ощущение прихода весны становилось все отчетливее.

Небо слепило своей голубизной и по нему плыли белые барашки облачков, подгоняемые теплым ветром.

— Когда сказка тетушки Гуды? — Полин прижалась ко мне и заглянула в глаза. — Скоро проснется Травинка.

— Нужно дождаться папу, моя дорогая, — я погладила ее по голове, наслаждаясь шелковистостью нежных волос. — Все хотят слушать сказки Гуды.

— Мамочка, — малышка не поднимала взгляд, а ее ручки теребили мои пальцы. — Когда родится братик, ты меня разлюбишь?

— Я? Тебя? — я подхватила ее на руки и расцеловала в пахучие щечки. — Как ты могла подумать? Ты моя помощница, моя доченька… Мне очень повезло, что у меня есть ты. Я никогда не разлюблю тебя, моя девочка.

Она зарылась в мой плащ и оттуда прошептала:

— И я тебя люблю. И очень жду братика. Давай назовем его Арманд.

— Это очень красивое имя, — я смотрела в окошко экипажа и улыбалась. Мне было хорошо. — А если это будет сестричка? Ты подумала об этом?

— Каролин! — девочка вскинула на меня свой чистый взгляд. — Мамочка, она должна быть Каролин!

— Полин и Каролин — вот ты хитрюга, — я наслаждалась нашим общением, понимая, что этот ребенок никогда не будет мне чужим. — Милая, ты придумала красивые имена. Пусть так и будет.

В доме пастора нас встретили радушно и чудесным образом округлившаяся Лисбет, совсем не походила на саму себя. После того, как ей покрасили волосы и обрядили в простое платье, она стала милой и совершенно преобразилась.

— Мне очень дурно, — она постоянно попивала воду с лимоном и морщилась. — Я поражаюсь твоей выносливости, Клара. Меня хватает на завтрак и после этого тошнота не отпускает. Этот ребенок вытягивает из меня все жилы.

— Ты хочешь этого ребенка? — я непроизвольно положила руку за живот. — Или он не желанен?

— Это мой ребенок, я очень люблю его, — Лисбет моментально засветилась и принялась рыться в корзинке для рукоделия. — Посмотри, что я сделала для малыша.

Это был чепчик. Неаккуратный, с неровной строчкой, но в этот момент мне показалось, что я увидела лучшее в своей жизни шитье. Шитье мамы.

— Он прекрасен! — искренне восхитилась я, поглаживая мягкую ткань. — Ты молодец, дорогая. О ком ты мечтаешь?

— Мне все равно, — девушка мечтательно улыбнулась. — Главное, чтобы этот ребенок был здоровым и счастливым.

В этот момент хлопнула дверь и взволнованный голос фрау де Клас, заставил нас удивленно обернуться.

— Адриан! О Господи, сынок, наконец-то ты приехал!

Глава 53

Когда он вошел в гостиную, его глаза моментально сузились и весь напряженный вид говорил о том, что мужчина нервничает.

— Ваша светлость, — он поклонился и скользнул взглядом по Лисбет, которая тут же вспыхнула. — Рад приветствовать вас в своем доме.

— Я должна поблагодарить вас за сестру, — я поднялась и подошла к нему, стараясь показать свою признательность. — Если бы не вы, бедняжка закончила бы очень плохо.

— Не стоит, — Адриан держался очень достойно, не смотря на внутренние переживания. — Мне тоже тяжело смотреть на то, что делает ландграф.

— Мой супруг ожидает вас у нас в поместье, — сказала я, радуясь тому, что такой человек встретился на нашем пути. — Он завтра вернется из города, и вы можете приехать к нам. Или вы не задержитесь здесь?

— Я обязательно приеду в «Темный ручей», — пообещал мне Адриан. — Нам, несомненно, стоит поговорить с его светлостью.

Он больше не стал нарушать наше женское пространство и уединился с отцом в его кабинете. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — Адриан нравился Лисбет, да и его глаза загорались при виде моей сестрицы.

Спрашивать я ничего не стала, но в моей голове прочно засела мысль — в этом что-то есть. И если Лисбет станет женой Адриана… Стоп. А как же ландграф? Сестра еще оставалась его супругой.

Внезапно начавшийся дождь, совершенно поменял наши планы и о том, чтобы вернуться в поместье, не могло быть и речи.

Тяжелые струи полоскали землю и разлетались в тысячи радуг. Такой ливень бывает только летом, но сейчас он обрушился на землю со всей силой, смывая последний снег.

— Ваша светлость, останьтесь у нас, — ласково обратилась ко мне фрау де Клас. — Если экипаж застрянет где-то в середине пути, это будет очень плохо.

— Да, конечно, — я согласилась на ее е предложение, понимая, что она права. Мне нельзя было рисковать здоровьем Полин и будущего ребенка. — Надеюсь, мы не стесним вас.

— Конечно нет! — она возмущенно вскинула руки. — Это честь для нас!

После ужина в их теплой компании, я собралась было поговорить с Адрианом, но он сам обратился ко мне.

— Могу ли я поговорить с вами?

— Да, что случилось? — я смотрела в его чистые глаза и понимала, что он сейчас скажет нечто неприятное для меня. Так и произошло.

— Ваша светлость, больше не стоит покидать поместье, ландграф готовится выкрасть вас и вряд ли его что-то остановит.

— Что ты знаешь обо всем этом? — мне было не по себе от планов незнакомого по сути мужчины, для которого я была непонятной мишенью или запретным плодом.

— Он выжидает момент и кто знает, когда это произойдет, но ландграф настроен решительно, — глубоким и сочувствующим голосом сказал Адриан. — Остановить его — значит убить, но это закончится плохо для всех. Завтра я лично сопровожу вас домой и останусь, чтобы поговорить с вашим супругом.

Мне было безумно страшно, а самое главное — мне была непонятна эта страсть ландграфа, заставляющая идти его на такие ужасные вещи. Разве можно распоряжаться жизнью другого человека в угоду своим мерзким желаниям?

— Благодарю вас, герт Адриан, — искренне поблагодарила я этого замечательного мужчину. — Вы должны знать, что наша семья всегда окажет вам посильную помощь.

— Мне бы хотелось кое-что сказать, ваша светлость, — в гостиную заглянул пастор и, волнуясь, продолжил: — Прошу вас, замолвите перед графом слово о моем сыне! Я готов отказаться от прихода в его пользу.

— Отец! — Адриан попытался было остановить его, но пастор был настроен решительно.

— Я стар, а твое призвание в служении Богу! Хватит работать на эту проклятую семью!

— Думаю, граф будет не против, — ответила я, будучи уверенной в том, что права на этот счет. — Адриану стоит заняться тем, что ему по душе.

— Но сначала нужно решить вопрос с Леопольдом ван Дильцем, — если сын пастора и был рад, то не показывал этого. — Я считаю, что стоит обратиться к принцу Огланскому и свидетельствовать против ландграфа.

— Кто поверит нам? — усомнилась я столь наивному заявлению, но Адриан тут же возразил:

— Если мы сделаем это все вместе, принцу некуда будет деваться! Он обратит на это внимание!

— Хорошо, давайте дождемся моего мужа и поговорим с ним, — я не могла принимать такие решения без Филиппа. — Это всего лишь ночь и полдня.

А ночь очень искусно прятала обыденную серость и пляшущие по стене тени не давали мне уснуть. Они рисовали незатейливый сюжет, менялись, собираясь в странные, будоражащие меня картины а раскинувшийся под домом старый дуб замер под тяжестью холодной влаги, льющейся с удивительным напором. Я осторожно встала, чтобы не разбудить Полин и подошла к окну — где-то вдалеке раскинулось огромное небо и в его дыхании чувствовалась весна. Мой мир находился под угрозой и только от правильных решений и действий, зависело будущее всей семьи.

Прочитав короткую молитву, я вернулась в кровать и, прижав к себе Полин, вдохнула свежий запах ее волос. Все будет хорошо. Все будет хорошо…

За завтраком я заметила, что Лисбет и Адриан поглядывают друг на друга и тут же отводят глаза, смущаясь своих чувств. А меня очень порадовало это обстоятельство — лучшей судьбы для моей сестры было не сыскать. Наши, с фрау Клас взгляды встретились и я поняла, что она чувствует тоже самое — женщина прикипела к девушке и уже считала ее своей дочерью.

Перед тем, как отправиться в дорогу, я подошла к ней и, поблагодарив за гостеприимство, спросила:

— Вы не будете против, если ваш сын и Лисбет…

— На все воля Божья, — фрау Клас не дала мне договорить и сжала своими теплыми ладонями мою руку. — Кто мы, чтобы противиться ей? Лисбет хорошая девушка и если мой сын решится на такой шаг, во мне он найдет только поддержку.

Глава 54

Погода радовала пока еще робким теплом, и даже ветер, дувший с востока, не был холодным. Мы ехали по дороге, разделявшей лес и поле, и наслаждались замечательными видами. Адриан находился рядом, и я периодически видела круп его лошади. Интересно, когда приедет Филипп? От всего происходящего мне было не по себе, и я переживала за мужа.

Внезапно, наш экипаж остановился, и я испуганно выглянула в окно. С моей стороны ничего подозрительного не происходило, но тут открылась дверца, и я увидела строгое лицо Адриана.

— Не выходите из экипажа, ваша светлость! — сказал он, глядя на меня предупреждающим взглядом. — Слышите меня? Сидите и не двигайтесь!

Мое сердце ухнуло вниз, но я даже не успела спросить, что произошло, как Адриан захлопнув дверцу, и через несколько секунд раздался удаляющийся топот копыт.

— Мамочка, что случилось? — испуганно и от этого тоненько протянула Полин.

— Не знаю милая, но я уверена, что Адриан обязательно разберется с этим.

Я пересела на другую сторону и раздвинула шторки, прикрывающие окно. Только присутствие малышки не позволило мне громко вскрикнуть — в поле стояла карета графа, а возле нее шел настоящий бой. Несколько лошадей, волнуясь, били копытами землю, а пятеро мужчин схватились не на жизнь, а на смерть. Я видела своего мужа, Ливена и в одном из нападающих узнала ван Дильца. Негодяй! Какой же негодяй!

К ним подскакал Адриан и, спрыгнув с лошади, тоже вступил в бой. Теперь хотя бы силы были равны!

До меня доносились крики, но разобрать что-то было невозможно, и жадно уставившись на происходящее, я горячо молила Бога о благополучном исходе этой схватки.

Бедная Хенни… кузина находилась в гуще всех этих событий и, наверное, сходила с ума от страха.

Полин чувствовала, что происходит нечто плохое и, прижавшись ко мне, затихла, боясь даже дышать.

Раздался громкий крик и я, напряженная до предела, открыла дверцу и выскочила прямо в грязь, приказав Полин сидеть в экипаже.

Наш возница испуганно встал у меня на пути, расставив большие руки.

— Ваша светлость, остановитесь! Я не пущу вас!

— Уйди! — я бросилась вперед, но он схватил меня и сжал в стальных объятиях. — Отпусти! Я приказываю тебе!

— Нет, — твердо ответил тот, удерживая мое бьющееся в истерике тело. — Меня его светлость прибьет, если с вами что-то случится!

— Клара, успокойся! — меня вдруг выдернули из рук возницы, и сквозь слезы я увидела Филиппа. Он смотрел на меня ласково, но в то же время в его глазах плескалась злость. — Со мной все хорошо!

— О Боже! — я опустила глаза и вскрикнула, заметив кровь, которой было столько, что на меня накатила волна ужаса. — Вы ранены???

— Нет, это не моя кровь, — граф прижал меня к себе и стал гладить по спине, успокаивая этими монотонными движениями. — Все позади, тише, тише…

Ван Дильцы, как и их охранник были мертвы. Мертв был и наш возница, управляющий каретой графа. Ливена ранили в плечо, а у Адриана оказалась глубокая рана на ладони, оттого, что он перехватил руку охранника с ножом. Хенни вся дрожала от страха и расплакалась, увидев меня.

— Они так неожиданно напали на нас! О Клара, это было ужасно!

— Я тебе верю дорогая, — я еще сама дрожала от эмоций переполнявших меня. Полин держалась за мою юбку и смотрела на все происходящее широко распахнутыми глазами.

— Что теперь будет? — меня этот вопрос заботил больше всего. — Вас посадят в тюрьму за смерть ландграфа?

— Надеюсь, что нет, — Филипп говорил спокойно, но это спокойствие не могло убедить меня. — Это он и его брат напали на нас и все, кто присутствовал при этом, подтвердят правдивость моих слов.

— В этот раз не удастся переложить вину на кого-то другого, — добавил Ливен, сидя в экипаже с бледным, как мел лицом. — Слишком много свидетелей.

— Что будет с их телами? — с одной стороны мне стало спокойнее, а с другой я очень переживала. — Вы оставите их в поле?

— Нет, конечно, — ответил граф, с интересом поглядывая на Адриана. — Сейчас мы доберемся до поместья, и я пришлю слуг, чтобы они привезли тела в «Темный ручей». Адриан, а вам я хочу выразить свою огромную благодарность.

— Если бы вы позволили принять ему приход, — шепнула я мужу. — Это была бы самая лучшая благодарность.

— Вы действительно хотите занять место своего батюшки? — с интересом поинтересовался у него граф и Адриан, чувствуя неловкость, тихо сказал:

— Это моя мечта, ваша светлость. Я очень хочу быть пастором.

— Тогда я не вижу смысла отказывать вам, — Филипп похлопал его по плечу, слегка подавшись вперед. — Принимайте дела Якобса де Класа.

Мы вернулись домой, и в поместье тут же началась паника — завидев кровь, слуги испуганно ахали, тащили тазы с теплой водой, и Ливену с трудом удалось успокоить их, объяснив, что рана несерьезная.

Мне пришлось отвести Полин к фрау Гертруде, чтобы малышка не слушала взрослых разговоров и не пугалась еще больше.

— Что там происходит? — мачеха недовольно поджала губы, намекая на шум, доносящийся снизу.

— Гости приехали, — соврала я и попросила: — Посидите с Полин некоторое время, я позже заберу ее.

— Конечно, посижу, — проворчала она, гладя девочку по голове. — Она такая славная девочка.

Когда я спустилась вниз, меня ждала новость — муж отправил посыльного к герцогу Огланскому, с которым передал известие о смерти ландграфа.

Мое сердце сжалось, стоило представить, как он отреагирует на это событие, но поступить по-другому не казалось возможным. Не прятать же трупы, в самом деле?

Тела привезли через час, и граф распорядился опустить их в подвал до прибытия человека от принца. Пусть суверен сам решает, как поступить с ними, ведь родственников, кроме Лисбет у ландграфа не было. Осталось только предъявить ее обществу.

Этот вечер был самым неприятным и волнующим из всех, которые мне пришлось пережить здесь. Все были напряжены до предела, и даже разговоры о том, что все закончится благополучно, не могли успокоить меня и снедаемая страшными мыслями, я все время проводила подле супруга.

Хенни тревожилась за рану Ливена, ведь несмотря на то, что она не была глубокой — барона лихорадило. Кто знает, в каких местах был нож, которым его ударили?

Адриан остался в «Темном ручье» дожидаться вестей от принца и ночь прошла в разговорах — бессонная и нервная, сводящая с ума всех нас, даже если некоторые в этом не признавались.

Карета принца показалась на аллее совершенно неожиданно. Возможно, это плотный туман смягчал стук копыт, а возможно и влажная земля, пропитанная его сырым дыханием. Первой ее увидела Хенни и побледнела, прикрыв рот рукой.

— Что случилось? — я начала дрожать, уже понимая, что она увидела.

— Он здесь, — глаза Хенни потемнели, она сжала кулачки и приподняла подбородок. — Клара, мы должны быть сильными.

Оправив платье, я медленно направилась в холл и с каменным лицом уставилась на двери. Вот и пришел тот час, который решит судьбу «Темного ручья».

Глава 55

К моему неимоверному удивлению, я увидела не седого старика, с печатью разврата на лице, а молодого мужчину довольно приятной наружности. Он, как и Филипп носил темные вещи и выглядел довольно внушительно при своем высоком росте. Строгий взгляд и плотно сжатые губы не делали его лицо жестким, а скорее внимательным и думающим.

— Ваша светлость, — он сразу же узнал во мне хозяйку дома. — Могу ли я поговорить с графом?

— Я здесь, ваше сиятельство, — в холл вошли Филипп, Ливен и Адриан, и я заметила легкое удивление в глазах гостя. Что такое?

Легонько обернувшись, я увидела, что в холле собрались все жильцы «Темного ручья». Гуда, Мия, Либби, Марджа с Митчем и старик Фрост стояли за моей спиной, готовые защищать своего господина.

— Мы можем уединиться? — герцог говорил вежливо и спокойно, что вселяло некоторые надежды.

— Да, прошу вас в мой кабинет, — муж ласково посмотрел на меня, будто успокаивая, и они покинули нас, направившись в кабинет графа. Ливен, Адриан и прибывший вместе с герцогом пожилой мужчина, пошли за ними.

— Мы не дадим его светлость в обиду! — горячо заявила Гуда, и все закивали, поддерживая ее. — Этому проклятому ироду, досталось по заслугам!

— Говорят, молодой герцог не такой, как его отец, — подала голос Марджа. — Когда я служила в поместье ван Дильца, то слышала разговор ландграфа и его брата — негодяи переживали, что наследник принца не даст им гадости делать!

— Пусть Господь услышит твои слова! — Мия чуть ли не плакала, и я прекрасно понимала ее — «Темный ручей» начал жить другой жизнью и все радовались добрым временам. — Не правильно это, если его светлость пострадает!

Прошло больше часа и наши нервы были на пределе, не в силах вынести затянувшегося ожидания. Сидя в гостиной, мы с Хенни смотрели на огонь, боясь нарушить напряженное молчание, и тут же встрепенулись, услышав приближающиеся голоса. Вскоре в дверях появились мужчины, и сколько бы я не пыталась разглядеть на лице мужа выражение безысходности, гнева или душевных мук — оно было спокойным и умиротворенным.

— Ваша светлость, его сиятельство остается у нас до завтра, распорядитесь насчет обеда и ужина, — мягко попросил меня Филипп, и у меня настолько отлегло от души, что я еле сдержалась, чтобы не разрыдаться. — И скажите, чтобы принесли вина с сыром.

— Кузина, пойдемте со мной, — обратилась я к Хенни и, сделав книксен перед герцогом, мы покинули гостиную.

Стоило нам оказаться в холле, как мы бросились в объятия друг к другу и закружились, тихо смеясь от счастья.

— Неужели все хорошо? — Хенни плакала и тут же улыбалась. — Я не могу поверить, Клара!

— Похоже, что да, — мне было трудно в это поверить, но происходящее говорило само за себя. — Все-таки, наследник оказался куда более вменяемым человеком, чем его отец!

Слуги радостно засуетились, услышав новость, что герцог остается у нас на ночь, ведь вряд ли у преступников, которых собираются осудить, остаются погостить.

Гуда схватилась за кастрюли, Мия помчалась греть воду, чтобы наш гость смог принять ванну, а Фрост, лишь хлопал себя по коленям и приговаривал:

— Эх, чтоб тебя!

За обеденным столом собрались все, за исключением фрау Гертруды, и Полин в новом платье, с интересом наблюдала за герцогом.

— Это дитя вашей сестры? — скорее утверждая, чем спрашивая, произнес он, улыбаясь малышке. — Какая приятная фрай. Как зовут тебя, прекрасное создание?

— Полин, — с готовностью сообщила наша непоседа и добавила: — У меня есть Блинчик, Головешка, Сырок и Пончик!

— И кто это? — герцог засмеялся. — Мне можно их увидеть?

— Да! — воскликнула малышка и я мысленно взмолилась Богу, чтобы их не было рядом, но увы, как только дверь распахнулась, в гостиную ворвались наши питомцы. Они словно ожидали этого момента, сидя под дверью и комната моментально наполнилась шумом.

Блинчик принялся лаять, требуя кусков со стола, Гловешка запрыгнула на колени спутника герцога, Пончик и Сырок сцепились и веселым клубком и покатились под стол, а Полин радостно повизгивала, хлопая в ладоши.

— Я прошу прощения, ваше сиятельство! — я попыталась поймать хоть кого-то из них, но это было бесполезной затеей.

— Не стоит извиняться! — герцог почти хохотал, наблюдая за происходящим. — Это так мило! У вас чудесная семья, ваша светлость.

— Благодарю вас, — я вдруг поняла, что этот человек никогда не позволит себе гнусностей, и всегда примет справедливое решение. — Вы всегда желанный гость в «Темном ручье».

Гуда расстаралась на славу — она сделала и пельмени, и майонез и от великой радости запекла гуся, но герцог пришел в восторг, конечно же от пельменей.

Его изумлению не было предела, и он даже попросил рецепт для своего повара, с удовольствием поглощая доселе незнакомое ему блюдо.

Расслабившись под конец обеда, будущий принц, вдруг спросил:

— Жена ландграфа согласна дать показания против своего супруга?

— Да, конечно, — подтвердил Филипп и он задумчиво кивнув, сказал: — Если она родит ребенка мужского пола, то все земли и поместья перейдут ему. Я тут бессилен. Но если у нее родится девочка, то некоторая часть наследства вполне может перейти этой прекрасной фрай.

Герцог перевел взгляд на Полин, играющую с Блинчиком возле камина.

— Но она незаконнорожденное дитя… — граф был взволнован, и я видела, как на его лбу пульсирует голубоватая венка. — Она не имеет права на наследство ландграфа.

— Будет суд и я уверен, что, как только вы и люди ван Дильца начнут свидетельствовать против него, подтянутся и другие, — герцог посмотрел на каждого из нас сочувствующим взглядом. — Если супруг вашей сестры подтвердит факт похищения, я смогу признать Полин дочерью покойного ландграфа.

— Это было бы удивительным подарком для ребенка, — все, что смог сказать Филипп, переполняясь эмоциями. — Но что делать с телами ландграфа и его брата?

— Прикажите отправить их в поместье ван Дильцев. Я напишу сопроводительную бумагу, — ответил вместо герцога его советник. — Братья имеют право быть похороненными в семейном склепе, несмотря на все мерзости, которые они творили.

— Неужели мы теперь будем жить спокойно, и на этих землях воцарится мир и благодать? — почти не веря в то, что говорю, тихо произнесла я. — Неприятно, что для этого пришлось кому-то умереть. Даже если это и ван Дильцы. Очень долго тьма не давала засиять свету.

— Ваша светлость, свет не борется с тьмой, просто когда он приходит, тьма расступается. Зажгите свечу в темной комнате, и вы все увидите своими глазами, — герцог мягко улыбнулся. — Вы зажгли свет, и у тьмы не осталось выбора. Я рад, что у меня появилась возможность установить порядок на этих землях и надеюсь, Господь поддержит меня в моих начинаниях

Глава 56

После всего случившегося, граф решил забрать Лисбет в «Темный ручей».

— Она больше не может жить под одной крышей с семьей пастора. Адриан вернулся домой, могут пойти дурные слухи. Тем более, после суда, графиня не сможет скрывать кто она на самом деле.

С этим трудно было не согласиться, и мы с Хенни принялись думать, как сообщить фрау Гертруде о том, что ее дочь жива.

— Это будет очень непросто, — кузина волновалась и ее руки слегка подрагивали. — Реакция может быть непредсказуемой.

— Мы же не можем просто привести Лисбет в ее комнату, — я задумчиво смотрела в окно, за которым раскачивались деревья. — Значит, нужно идти и постараться преподнести эту новость, как можно аккуратнее.

Сказать было легче, чем сделать и, замерев перед дверями комнаты мачехи, мы несколько минут собирались с духом. Наконец, Хенни постучала и резкий голос фрау Гертруды, вызвал во мне стаю мурашек, промчавшихся по позвоночнику.

Она что-то читала у камина, но при виде нас, медленно отложила книгу.

— Что-то случилось? Господи, кто-то умер???

— Я бы сказала наоборот… — тихо произнесла я, и она удивленно вздернула брови.

— Что это значит?

— Я прошу вас, только не нервничайте, все хорошо… — кузина так сжала кулаки, что побелели костяшки пальцев.

— Да говорите вы уже! — мачеха будто чувствовала, что мы сейчас скажем нечто из ряда вон выходящее и затряслась. — Говорите!

— Лисбет жива, — выпалила я, не в силах больше мучить ее. — Ваша дочь жива, матушка.

Она смотрела на нас огромными глазами и молчала. Ее лицо стремительно бледнело, и вдруг громко вскрикнув, она потеряла сознание.

Мы бросились к мачехе, и кузина сунула ей под нос пузырек с нюхательными солями, который мы предусмотрительно захватили с собой.

Она дернулась и уставилась на нас затуманенным взглядом, но он тут же начал приобретать осмысленность — фрау Гертруда вспоминала новость, принесенную нами.

— Что, что вы сказали? Что вы сказали? — она вцепилась в мою руку, причиняя боль, но я терпела, прекрасно понимая, что она чувствует.

— Ваша дочь жива, — повторила Хенни, аккуратно убирая ее пальцы с моей руки. — Вы скоро увидите ее.

— Но как… как… Как такое возможно? — прошептала она, находясь в какой-то прострации. — Объясните мне, прошу…

Пока Хенни ходила на кухню, чтобы попросить Гуду заварить успокаивающие травы, я рассказала бедной женщине, что произошло.

Она внимательно слушала меня, и горе в ее взгляде сменялось гневом, а потом и яростью.

— Я убью его! — мачеха резко поднялась и покачнулась на непослушных ногах. — Проклятый ван Дильц!

— Успокойтесь, — мне стоило больших трудов усадить ее обратно. — Ваш зять мертв. Он и его брат напали на экипаж моего супруга и поплатились за это.

— Туда ему и дорога! — почти выкрикнула она, комкая на груди платье. — Это я виновата, что моей дочери пришлось пережить столько горя! Если бы не вечная погоня за богатством, мое дитя никогда бы не испытало столько унижений! Мне нет прощения!

— Не вините себя, вы хотели для дочери лучшей жизни, — сказала я, хотя конечно думала по-другому. Но кому сейчас стало бы легче от моих нравственных рассуждений? — Не терзайтесь, матушка, у вас впереди долгая жизнь с Лисбет и вашим внуком, который скоро увидит этот мир.

— Когда же я увижу свою девочку? — зарыдала фрау Гертруда, снова цепляясь за меня, как за спасательный круг, придающий ей уверенности в этом бушующем море страстей и переживаний. — Где она?

— Лисбет еще в доме пастора, но Филипп уже поехал за ней, — я не переставала гладить ее седые волосы. — Сейчас Гуда заварит нам успокаивающий чай, ведь вы не должны быть в таком состоянии, когда Лисбет появится здесь. Будет лучше, если она не станет сильно нервничать — это не хорошо в ее положении.

— Да, да, ты права, — мачеха принялась вытирать слезы и, проведя рукой по волосам, подняла на меня глаза: — Дочка, приведи мои волосы в порядок.

Дочка… Я тоже чуть не расчувствовалась, но взяла себя в руки — не хватало еще и мне залиться слезами.

В комнату вошла Хенни, а за ней Либби, неся поднос с чайными принадлежностями. Кузина многозначительно посмотрела на меня, и я легонько кивнула ей, давая понять, что все хорошо.

Фрау Гертруда послушно выпила чай и застыла в своем кресле, периодически вздрагивая от любого шума.

Но, как только раздался стук копыт, она бросилась к окну и жадно уставилась на подъехавший экипаж.

— Это она! Это моя дочь!

Мачеха побежала к дверям и прежде чем мы успели кинуться за ней, помчалась по коридору с неимоверной прытью. Она сбежала вниз и, распахнув входную дверь, закричала протяжно и страшно. Ее аккуратно уложенные волосы разметал ветер, но она не замечала ничего вокруг и, упав на колени, протянула к дочери руки.

Лисбет бросилась к ней, и они зарыдали, сжимая друг друга в объятиях.

Филиппу и Ливену с трудом удалось разнять их и завести в дом, ведь весенний ветер был коварен и, не смотря на свое обманчивое тепло, нес угрозу здоровью.

Мы оставили их наедине и отправились в оранжерею, переглядываясь и улыбаясь — происходящее нравилось всем без исключения.

Граф и барон, с удивлением ходили между ящиками с розами и наконец не выдержав, Филипп произнес:

— Со своим сыром, я совершенно забыл о том, что вы делаете здесь, ваша светлость… Это так чудесно… Как это напоминает дни, когда матушка была жива…

На черенках появились первые, нежные бутоны и у меня замирало сердце при виде этой красоты, созданной нашими с Хенни руками.

— Роза — самый загадочный цветок на свете, — медленно произнес Ливен, любуясь этой нежной красотой.

— Почему? — кузина легонько коснулась нераскрытого бутона кончиками пальцев.

— Потому что мы никогда не узнаем, как можно было создать такую красоту,

такой цвет, такой аромат, — ответил Ливен. — Сколько романтиков теряло от неё голову и

решалось на самые безрассудные поступки!

— Ваша светлость, — в оранжерею заглянула Гуда и, теребя фартук, сказала: — Собраться бы нам всем пора… Тепло очага, да мой добрый чай лечат все раны.

— Вечер сказок? — в один голос воскликнули мы с Хенни и засмеялись. — Конечно!

— Тогда пошла я печь пирог, — Гуда широко улыбнулась. — Фрау Гертруда со своей доченькой моего пирога испробуют, сказку послушают и на сердце хорошо станет. Свободно.

Она поклонилась нам и пошла на кухню, а мы все взялись за руки, ощущая непрерываемый поток тепла, соединивший нас в одну семью. Мы уже были свободными.

Глава 57

Когда Лисбет спустилась вниз, ее лицо распухло от слез, а глаза покраснели.

— Матушка спит, — сказала она и всхлипнула: — Господи… сколько я принесла ей горя…

— Нет, дорогая, — Хенни ласково обняла ее за плечи. — Ты принесла ей радость. Она справится с этим, ведь теперь у нее есть не только дочь, но и скоро родится внук.

— Я знаю, что сюда приезжал будущий принц, — девушка отняла платок от лица, и ее взгляд стал жестким. — Мне не хочется наследства от ван Дильца, это как грязь, прилипшая к ботинку.

— Погоди, — я взяла ее под руку и повела в гостиную. — Не нужно быть такой категоричной. Ребенок имеет право на наследство, и ты не должна отказываться от него. Подумай о благополучии сына или дочери. Неужели ты зря терпела этого человека?

Мужчины уехали на сыроварню, а мы остались дома и теперь никто не мог помешать выговориться моей бедной сестре.

— Всю жизнь я гналась за богатством и в итоге получила… это, — Лисбет так сильно волновалась, что ее руки тряслись. — Не могу простить себя за такую глупость!

— Зато у тебя теперь будет возможность научить своих детей жить иначе, — сказала Хенни и девушка удивленно посмотрела на нее. — Дети? Ты думаешь, что я рожу близнецов?

— Такой вариант тоже нельзя исключать, — кузина хитро улыбнулась. — Но сейчас я о другом.

— О чем? — Лисбет непонимающе смотрела на нее некоторое время, а потом вспыхнула.

— Да, да, — кивнула Хенни. — Я об Адриане.

— Не знаю, что сказать… — девушка смущенно прятала глаза, но только слепой мог не видеть, что она испытывает чувства к этому мужчине. — Я в первый раз вижу такого человека — сильного, благородного, доброго…

Мы с Хенни переглянулись и я осторожно спросила:

— Может, тебя смущает, что он станет пастором?

— Нет! — сразу же воскликнула Лисбет, вскинув на нас влажные от слез глаза. — Для меня это не имеет значения. Теперь не имеет. Но я думаю о том, что стоит ли мне портить жизнь молодому мужчине, который может жениться на чистой девушке без такого прошлого…

— Не говори глупости! — не удержалась я. — Мужчина должен жениться на той женщине, которая ему по душе, а ты ему точно нравишься! Это очень заметно!

— И вот еще что… — Хенни поджала губы и деловито сказала: — После получения наследства, ты станешь богатой женщиной, и приходу это будет только на пользу.

В словах Хенни была логика, но внезапно в моей голове промелькнула мысль — а сможет ли Лисбет после получения наследства выйти замуж за пастора? Все-таки, это накладывает на нее некие обязанности…

— Что-то не так? — кузина заметила мой задумчивый взгляд, и я поделилась с девушками своими сомнениями.

— А ведь ты права… — Лисбет побледнела. — Когда я стану наследницей всех земель ван Дильца или даже их части, если родится девочка, то стану завидной невестой… И уж конечно никто не станет думать о моих чувствах! Принц назначит опекуна или прикажет мне выйти замуж за какого-нибудь дворянина!

Ситуация стремительно разворачивалась в обратную сторону и тут даже дело было не в доброте и благородстве нового принца Огланского, а в правилах и законах этой страны. Обычный священник не сможет жениться на наследнице графских земель. Это невозможно.

— А если их поженить раньше, чем Лисбет примет наследство? — предложила Хенни, взволнованно поглядывая на нас. — Тогда принцу придется смириться и все…

— Должен пройти год траура, — охладила я пыл кузины. — Она ведь вдова!

— Неужели по такому человеку нужно держать траур? — фыркнула Хенни, а Лисбет совсем приуныла.

— Давайте дождемся графа и расскажем ему о своих сомнениях, думаю, что он найдет правильное решение.

Но Филипп лишь подтвердил мои опасения, но увидев в моих глазах беспокойство, сказал:

— Скоро суд по делу ван Дильцев и я попробую поднять этот вопрос на личной аудиенции с принцем. Будем надеяться, что в этом деле он тоже не отвернется от нас, но сначала стоит поговорить с Адрианом и узнать, что он думает обо всем этом.

С этим я была полностью согласна — Адриан должен был сказать свое слово, ведь вполне возможно, что его представление о будущем кардинально отличается от наших чаяний.

После столь волнующих разговоров, я решила поговорить с мужем о своих мыльных делах, ведь последняя партия мыла, оказалась последней в прямом смысле этого слова. За всеми этими событиями, нам было некогда заниматься его варкой, и аптекарь с нетерпением ожидал нового поступления.

— Послушайте, ваша светлость, — Филипп обошел стол и положил мне руки на плечи. — У меня есть к вам предложение… Может вам стоит открыть мыловарню в деревне? Мы собрали немного денег от выручки сыра, от продажи мыла и мне кажется, что стоит их вложить в производство. Наймем женщин из деревни, они будут варить мыло по вашему рецепту, и таким образом увеличим количество товара. Что вы думаете об этом, графиня?

— Это было бы чудесно! — я вскочила со стула и бросилась ему на шею. — Как я рада, что вы предложили это!

— Разве я мог не предложить этого? — граф ласково поглаживал меня по спине. — Вам это приносит удовольствие, да и чего греха таить — я прекрасно понимаю, что это принесет немалый доход.

— А как же козы и овечки? — я подняла на него глаза. — Мы ведь хотели делать новые сорта сыра…

— Не переживайте, дорогая, — успокоил меня супруг. — В свою последнюю поездку в город, я договорился с хозяином «Золота Голланды» о ссуде. Он сразу же согласился ссудить мне приличную сумму, заручившись моим обещанием, что первые сорта сыра отправятся в его магазин.

— Замечательная новость! — я еще крепче обняла мужа. — Ваша светлость, я так хочу, чтобы наши дети ни в чем не нуждались…

— Можете быть уверены — я больше не позволю нужде поселиться в «Темном ручье», — Филипп сказал это с такой уверенностью, что я поняла — так и будет, муж сдержит свое слово.

К вечеру вся наша семья собралась в гостиной, и запахи выпечки разносились по всему дому, разбавленные легким ароматом травяного чая Гуды.

Повариха по привычке вязала, Мия и Либби шили, Марджа плела корзины для продуктов, а Фрост вырезал деревянные болваночки для штамповки мыла.

Фрау Гертруда, сидела возле дочери, сжав ее руки в своих ладонях, мы с Филиппом расположились на софе, барон с Хенни устроились, напротив, в креслах, Полин с блинчиком притихли на ковре возле камина, а котята копошились в корзине с кусками ткани.

— Однажды, в холодный осенний вечер, молодая женщина вышла на крыльцо своего дома и увидела во дворе троих стариков с длинными белыми бородами, — начала свой рассказ Гуда и все в ожидании замерли, чтобы не пропустить не единого слова. — "Вы должно быть голодны? Пожалуйста, входите в дом и поешьте", — предложила добрая женщина.

"Мы не можем пойти в дом вместе", — ответили старики. "Почему же?", — удивилась хозяйка дома и один из стариков объяснил:

"Его зовут Богатство", — сказал он, указывая на одного из своих друзей, — "Его зовут Здоровье", — указал он на второго, — "А меня зовут Любовь", — представился путник сам.

После чего добавил: "Сейчас иди домой и поговори со своим мужем о том, кого из нас вы впустите в свой дом…

— И что же они решили? — нетерпеливо поинтересовалась мачеха. — Что выбрали?

— Терпение, фрау Гертруда, — усмехнулась Гуда. — Сейчас все узнаете.

Женщина пошла и рассказала мужу о том, что услышала. Ее муж был очень обрадован.

"Как хорошо!", — сказал он. "Если уж надо сделать выбор, давай пригласим Богатство. Пусть войдет и наполнит наш дом богатством!"

Его жена возразила: "Дорогой, а почему бы нам не пригласить Здоровье?"

Их дочь слушала все сидя в углу. Она подбежала к ним со своим предложением: "А почему бы нам лучше не пригласить Любовь? Ведь тогда в нашем доме воцарится любовь!"

"Давай-ка согласимся с нашей девочкой", — сказал муж жене, — "Иди и попроси Любовь стать нашим гостем".

Женщина вышла и спросила и троих стариков: "Кто из вас Любовь? Заходи в дом и будь нашим гостем".

Старик по имени Любовь пошел в направлении дома. Другие два старика последовали за ним.

Удивленная женщина спросила Богатство и Здоровье: "Я же пригласила только Любовь, почему вы идете?"

Старики ответили: "Если бы вы пригласили Богатство или Здоровье, другие два из нас остались бы на улице, но так как вы пригласили Любовь, куда она идет, мы всегда идем за нею. Там где есть Любовь, всегда есть и Богатство, и Здоровье".

Я посмотрела на фрау Гертруду и Лисбет, и увидела, что обе плачут, тайком утирая слезы. Это было хорошо — чистота души всегда приходит со слезами и мудрая Гуда, как никто это знала…

Глава 58

Адриан долго молчал, глядя в стену. На его лице не отразилось ни одно чувство, лишь слегка побледнели плотно сжатые губы. Ясные глаза так и оставались чистыми и прозрачными.

— Мне нужно отказаться от прихода? — наконец спросил он, вскинув на Филиппа спокойный взгляд.

— Еще ничего неизвестно, для начала стоит поговорить с принцем, — ответил муж и сразу же сказал: — Нам с графиней нужно знать, что вы думаете по этому поводу, прежде чем поднимать этот вопрос.

— Без прихода я смогу прожить, а вот смотреть на женщину, которой мог бы обладать, но испугался непонятно чего — для меня страшнее всего, — чеканя каждое слово, сказал Адриан, и у меня защемило сердце от такого неприкрытого благородства. — Вы понимаете меня?

— Даже больше, чем вы себе представляете, но не факт, что принц даст свое разрешение на брак, даже если вы откажетесь от прихода, — Филиппу было тяжело говорить это, но мужчина должен был знать все нюансы. — Лисбет — вдова ландграфа и наследница земель, а вы — сын священника. Я прошу прощения, что мне приходится напоминать об этом.

— Я все понимаю, — ответил он все с тем же с ледяным спокойствием, но я чувствовала, что в его душе бушует пожар. — А что говорит Лисбет?

— Может вам стоит поговорить с ней? — предложила я, заручившись до этого согласием мужа. — Приезжайте к нам завтра на ужин.

— Благодарю вас за приглашение и почту за честь посетить ваше поместье, — вежливо ответил Адриан, и мне стало жаль его — в его глазах, так откровенно читалась растерянность.

А это время, в «Темном ручье» тоже велся неприятный разговор, участницами которого, были Лисбет и фрау Гертруда.

— Ты в своем уме? — женщина, нахмурившись, смотрела на свою дочь. — Брак с пастором??? Наследнице такого огромного состояния, не пристало даже думать о таком!

— Что? — Лисбет изумленно уставилась на мать и от гнева ее брови сошлись на переносице. — Вы слышите себя, матушка???

— А что я не так сказала? — фрау Гертруда поджала губы, не сводя с дочери упертого взгляда. — Вы — неровня. Кто он, а кто ты! Опомнись, дочка!

— Господи… Все, что случилось с нами, вас ничему не научило… — девушка выглядела шокированной словами матери. — Я подумала, что теперь все изменится, но нет… Вы все так же жаждете власти и денег.

Фрау Гертруда вспыхнула и опустила глаза, но в душе она искренне не понимала, как можно хотеть замуж за деревенского пастора! Они могли бы жить роскошной жизнью, покупать наряды и драгоценности… А потом, возможно, у дочери появился бы жених из высшего общества и…

— Матушка, — полный обиды голос Лисбет, вывел ее из сладких грез. — Я чуть не погибла от рук этого ужасного человека, погнавшись за богатством. Адриан спас меня, рискуя своей жизнью! Мое сердце принадлежит ему и чтобы вы не говорили, я выйду за него замуж. Слава Богу, вы больше не имеете надо мной власти.

Фрау Гертруда вскинула на дочь глаза и поняла, что никакие увещевания не заставят ее сделать по-другому. Тяжело вздохнув, она вытерла сухие глаза платком и процедила;

— Что ж, это твое дело. Поступай, как знаешь, только смотри, чтобы потом пожалеть не пришлось. Жизнь с пастором…

— Жизнь с любимым человеком! — прервала ее рассуждения Лисбет и резко поднялась. — Вы можете почувствовать разницу??? Или ваше сердце кусок льда?!

Сдерживая, непрошенные слезы, девушка покинула комнату матери и спустилась вниз, желая найти Хенни и посидеть с ней у огня. Ей хотелось иметь такой дом, хотелось уюта, так умело созданного Кларой, а особенно ей хотелось тепла супружеских отношений и ласкового, доброго мужа.

После визита в дом Якоба де Класа, мы прошлись по главной улице деревни, любуясь красочными видами. Природа уже пробудилась к теплоте весенней жизни и оттаявшая почва, впитала влагу зимних снегов. Кое-где зеленела травка, а на стволах вишневых деревьев появились янтарные капли смолы. Громко щебетала невидимая птаха, и на душе было невероятно хорошо и спокойно.

Мы завернули к каналу, и граф показал мне большое деревянное здание, стоявшее на его берегу.

— Посмотрите, дорогая, раньше это была мельница, а теперь можно сделать из нее мыловарню. Помещение внутри нее очень большое, здесь перерабатывали зерно в огромных объемах, но после смерти мельника, здание пришло в упадок. Лопасти сняли и перенесли на другую мельницу, поменьше, а эта осталась в распоряжении мышей и птиц.

— Можно посмотреть, что внутри? — я с интересом слушала его, разглядывая потемневшее от времени строение.

— Конечно, пойдемте. — Филипп провел меня по узкому мостику через канал, и мы оказались возле заброшенной мельницы, вокруг которой разросся ивняк и осока.

Не смотря на то, что она была старой, само здание оказалось крепким и добротным — внутри уже ничего не осталось, лишь прелая солома да полусгнивший ларь для муки, напоминали о том, что здесь раньше было. Легкий запах мышиного помета щекотал ноздри и я подумала, что нужно будет обязательно завести кошку, а то и двух.

Два окна пропускали достаточно света и в лучах весеннего солнца по углам плясали пылинки. Они кружились, взмывали вверх, чтобы снова медленно опуститься, сталкивались и вновь разлетались, напоминая детство и бабушкин чердак. Я улыбнулась своим воспоминаниям и с интересом посмотрела на лестницу, ведущую наверх.

— Для чего она? — спросила я Филиппа и он объяснил:

— Эта лестница ведет на верхний ярус мельницы, где находится загрузочный ящик для зерна. Под ним раньше располагались жернова, вращаемые приводом от водяного колеса.

— Там можно хранить уже готовое мыло и складывать его для просушки, — сказала я, сразу же переполняясь идеями. — А возле канала удобно будет расположить чаны для варки. Под стенами я бы поставила длинные столы, на которых работницы будут штамповать бруски и упаковывать их…

— Это значит, вы согласны? — рассмеялся Филипп, наблюдая за мной. — Ваши глаза горят как две свечи.

— Да! Мне очень нравится здесь! — воскликнула я и добавила, со всей нежностью, на которую была способна: — Вы такой замечательный супруг… Заботливый, мудрый…

— Чего вы еще хотите, неугомонная супруга? — он поправил локон, выбившийся из моей прически. — Желайте, ведь я не в силах вам отказать.

— Когда родится дитя, мне бы хотелось иметь свой экипаж, чтобы ездить в деревню. Легкую, симпатичную коляску… Я могла бы сама управлять ею…

— Графиня! — муж покачал головой, не переставая смеяться. — Нет. Этого я вам не позволю, и не просите.

Посмотрим. Я хитро улыбалась, глядя на него. Идея ведь замечательная!

Глава 59

Оказалось, что черная башня ван Дильцев хранила страшные тайны. И открылись они во всех своих ужасающих подробностях.

Там нашлись все пропавшие женщины, а сваленные в кучу, вещи исчезнувшей баронессы, лишь подтвердили слухи, что к этому причастен Леопольд. Принц был в шоке и когда после суда Филипп попросил об аудиенции, не смог сдержать своих чувств.

— Граф, вы даже не представляете, насколько я поражен и расстроен! Какая же это мерзость! Мне с трудом удалось высидеть процесс до конца! Кстати, спешу вас поздравить с приговором, который вынесли в вашу с бароном пользу. И с тем, что теперь Полин носит фамилию своего отца.

— Благодарю вас. Для девочки это важно, ведь незаконнорожденной куда сложнее, чем дочери ландграфа. — Филипп поклонился Генриху и сказал: — Но сейчас я хотел бы поговорить с вами о супруге покойного Леопольда ван Дильца.

— А что с ней? — принц удивленно взглянул на него. — Мне казалось, что она только выиграла от смерти своего мужа. Земли, деньги и титул для своего ребенка, если конечно это будет младенец мужского пола. Иначе, титул перейдет к ее будущему супругу.

— Вот именно об этом я и хотел поговорить, — ван Роэльс немного нервничал, понимая, что разговор не простой. Ведь принцу куда выгоднее выдать Лисбет замуж за одного из близких ему дворян и передать титул в надежные руки.

— Интересно, — принц указал ему на кресло и присел сам. — Объясните, с чем вы пришли.

Филипп рассказал все, что связывало Лисбет и Адриана, а лицо Генриха становилось все задумчивее.

— Вы понимаете, что пастор не может стать ландграфом? — наконец, поинтересовался он и, потянувшись к хрустальным графинам, приподнял бровь. — Вина, граф?

— Не откажусь, — Филипп действительно почувствовал желание выпить. — Да, я это прекрасно понимаю, поэтому прошу вас найти разумный и главное правильный выход из этого положения. И я уверен, что вы проявите благородство, а так же снисходительность к влюбленным.

— Любовь… — с какой-то грустью протянул принц и улыбнулся светлой, слегка отрешенной улыбкой. — Есть один выход, но мне нужно ваше согласие.

— Мое??? — граф чуть не поперхнулся вином. — Какое согласие вам нужно от меня?

— Я дам разрешение на брак графини ван Дильц и Адриана де Класа. Она даже может не придерживаться положенного года траура, потому что скорбеть о столь гнусном человеке — худшее, что можно было бы сделать. Если родится мальчик — ему перейдут и титул и земли ван Дильца, а его мать будет опекуном до совершеннолетия наследника, но если родится девочка — ей, как и вашей племяннице отойдут некие владения, но не более. Так как вы являетесь опекуном маленькой Полин — титул ландграфа я передам вам. Вместе с остальным имуществом.

— Что??? — граф был настолько шокирован, что от его лица отлила кровь, и он стал белым, как мел. — Разве это возможно???

— Конечно. Решится и ваша проблема, и моя, — Генрих был спокоен и расслаблен. — Мне не нужно будет искать верного вассала, чтобы женить его на графине ван Дильц, а ваши влюбленные воссоединятся. Вы, Филипп, отличный хозяин и эти земли станут процветать под вашим умелым руководством. Подумайте, ведь никто не исключает того, что у вдовы родится мальчик.

Эта новость повергла всех домочадцев в шок. Мы с Хенни молча смотрели на приехавших из города графа и барона и не могли понять, что происходит. Филипп может стать ландграфом???

Я покосилась на Лисбет, переживая, что она ужасно разозлится, услышав такую новость, но к своему удивлению, увидела, что она улыбается. На ее лице появилось мечтательное выражение, и было понятно — она променяет все богатства ван Дильца на тихую семейную жизнь с пастором.

Зато фрау Гертруда поджала губы и ее ноздри раздувались от гнева, словно это ее личные богатства переходили к моему мужу.

— Но говорить о чем-то еще рано, — муж видимо тоже переживал, как воспримет Лисбет неожиданное решение принца. — Возможно, ваша сестра, графиня, родит наследника, и он станет ландграфом, как только достигнет совершеннолетия.

— И не сомневайтесь, ваша светлость, — голос фрау Гертруды прозвучал язвительно. — Моя дочь родит наследника.

— Я буду только рад, — искренне ответил Филипп, но я видела в его глазах насмешку, и мне стало стыдно за мачеху. Как можно быть такой неприятной особой…

Пришёл май. И спокойные, легкие краски апреля сменились сочными, яркими красками раскрывшейся весны. Над белоснежными невестами-вишнями, стоял гул пчел, и аромат сирени сладким туманом опускался вместе с вечерними сумерками. Солнечные лучи еще не жаркие, а нежные и ласковые, просачиваясь между стволами деревьев, золотили влажную землю и по-весеннему ярко-голубое небо, радовало глаз.

Такая долгожданная свадьба Хенни и Ливена, ознаменовалась еще одним событием — вместе с ними обвенчались и Лисбет с Адрианом.

День был солнечным и ясным, и лишь мачеха как грозная туча омрачала радость остальных. Невесты в нежных платьях светились от счастья, а женихи не сводили с них влюбленных глаз и никто не обращал внимания на кислое лицо фрау Гертруды.

Мы с Полин тоже не отставали от красавиц невест и щеголяли в новых нарядах, пошитых не из старых платьев графини, а из новых, роскошных тканей. Малышка была в розовом, с цветочным венком на белокурой головке, и лишь при взгляде на нее, у мачехи теплел взгляд.

Вокруг церкви собралась вся деревня, и под громкие пожелания счастья, на молодых сыпались рис, пшеница и весенние цветы. Лисбет расцвела и стала красавицей — таким чудесным образом на нее влияли беременность и любовь Адриана.

Хенни, нежная и милая, так замечательно подходила сильному и высокому Ливену, что смотреть на них было одно удовольствие. Слуги «Темного ручья», одетые в свои самые лучшие наряды, выстроились в ряд и Гуда с Либби утирали слезы радости.

— Как хорошо… — прошептала повариха, громко сморкаясь в чистый платок. — Душа радуется…

— Это все благодаря нашей графинюшке, — прошептала Миа. — Вместе с ней в наш дом прилетел ангел!

Слуги закивали, соглашаясь с ней, а Филипп с улыбкой посмотрел на меня.

— Никого не слушайте, дорогая. Вы — сами ангел. Мой ангел.

На пыльной дороге показалась карета и все собравшиеся возбужденно загалдели, разглядывая приближающийся экипаж.

— На нем герб принца! — раздались изумленные голоса. — Это принц Огланский!

Действительно, когда окруженная охраной карета остановилась возле церкви, из нее вышел Генрих. Он направился к нам, и с его приятного лица не сходила широкая улыбка.

— Поздравляю молодых! — он поцеловал руки невестам и, ответив на поклоны женихов кивком головы, махнул рукой куда-то назад. Тот час ему передали какие-то бумаги, и Генрих протянул их Ливену и Адриану. — Это мой свадебный подарок. Адриану де Класу средства на строительство новой церкви, а Барону Ливену ван Ворсту, несколько племенных жеребцов для его конюшен.

Принц не отказался от приглашения на свадебный обед, и вскоре вереница карет направилась к поместью Ливена. Деревенские кричали нам вслед пожелания счастья и благополучия, подбрасывали вверх свои шляпы, а некоторые уже пели песни, направляясь к деревенскому трактиру, чтобы выпить рюмочку за молодых.

Глава 60

Старая мельница преобразилась настолько, что жители деревни ходили к ней, чтобы просто поглазеть, как на диковинку.

Ее потемневший от времени фасад теперь был выкрашен в белый цвет, а новая черепица на некогда прогнившей крыше, ярким оранжевым пятном выделялась среди изумрудной зелени старых деревьев. Над дверями висела большая вывеска, заказанная мною в городе у настоящего художника, и на надпись на ней гласила: «Мыловарня. Лучшие ароматы Голланды».

Новые чаны для варки мыла расположились на берегу канала и испарения от них не мешали ни жителям деревни, ни работникам, что существенно влияло на их здоровье.

Не переставая смешивать масла, я изобрела мужской аромат, который, конечно же назвала «Филипп» и он стал пользоваться успехом у мужской половины дворян не меньше, чем «Клара» у женской. Амбра придавала моим духам стойкость, которой так не хватало ароматам этого времени и я не жалела денег на ее приобретение.

Черенки роз превратились в шикарные кусты с благоухающими цветами и в моей развивающейся промышленности, появился новый косметический продукт. Конечно, пока говорить о целом производстве было рано, ведь моей оранжереи для этого не хватало, но планов я себе уже настроила — например, теплицы возле мыловарни.

Собрав лепестки, я залила их предварительно нагретым оливковым маслом и поставила в прохладное место, укутав теплым одеялом. Через каждые два дня я отжимала сырье и заменяла новыми лепестками. Получался ароматный экстракт для ухода за кожей, и мы с сестрами уже вовсю пользовались этой прелестью.

Граф приобрел овец и коз и вскоре в сыроварне стали делать легкий, нежный сыр, наподобие того, что мы в будущем намазывали на хлеб. Он моментально приобрел популярность, и мы даже придумали для него интересную тару — маленькие бочонки из березы, древесина которой обладала свежим ароматом, что придавало сыру некую пикантность.

Хенни активно помогала мне в нашем бизнесе и, в особенности в последнее время ее помощь была просто неоценима. Я выросла до невероятных размеров и порой шутила, что во мне точно находится не один ван Роэльс, а минимум десяток. Мне уже было тяжело ездить в деревню, и я с нетерпением ждала родов, чтобы, наконец, ушла эта жуткая боль в пояснице и перестали отекать опухшие ноги.

Лисбет тоже тяжело носила дитя и ее свекровь, приезжая со старым пастором к нам на обеды, с волнением рассказывала, как мучается бедняжка и как переживает за супругу Адриан. Фрау Гертруда жила с семьей дочери в их новом доме и ни на шаг не отходила от Лисбет, трясясь над ней, как наседка над единственным цыпленком. У нее только и разговоров было о том, что скоро родится наследник и будущий ландграф. Мачеха придумывала ему вычурные имена, горделиво объясняя, что такой высокий дворянин не может зваться Карлом или Петрусом, как минимум он должен быть Дидериком (король наций) или на худой конец — Стефанусом (корона).

Молодой священник почти достроил церковь и ее светлые стены были видны даже из окон нашего поместья. А еще, из них были видны возделанные земли, которые Филипп выделил крестьянам.

Незаметно пролетело лето, и наступил август, пахнущий горечью увядающих трав. Природа все еще радовала глаз своими красками, но и они постепенно меркнули, уступая дорогу осени, которая как рыжая кошка подкрадывалась на мягких лапах к «Темному ручью». Изредка моросил мелкий холодный дождь и ночи становились зябкими и длинными, и уже все чаще я наблюдала из окна, как между деревьями стелется густой туман.

Проснувшись рано утром, я с трудом встала, сетуя, что даже ночной отдых не принес облегчения, и казалось, спина ныла еще сильнее. Сегодня в поместье должна была прибыть гувернантка для Полин, и нужно было проверить, хорошо ли подготовили ее комнату.

Я накинула халат и только собралась разбудить мужа, как резкая боль пронзила меня раскаленным прутом. Схватившись за живот, я упала на колени и крикнула:

— Филипп! Филипп!

Подол сорочки моментально намок от отошедших вод и прилип к моим дрожащим ногам.

Граф резко сел в кровати и моментально все понял. Он через секунду оказался возле меня и, схватив на руки, уложил обратно, шепча что-то ласковое и подбадривающее.

Через некоторое время, в доме началась суматоха — женщины носились с тазами, чистыми полотенцами и простынями, а Филипп умчался в деревню за доктором.

Схватки накатывали на меня так стремительно, что я даже испугалась — нормально ли это? Боль была оглушающей и Гуда все время держала меня за руку и гладила по голове.

В комнату вошла Либби, и они тихо заговорили, но я отчетливо слышала, как повариха, волнуясь, сказала:

— Очень быстро дитя идет, не дождемся доктора. Справимся сами?

— Я ни одного малыша приняла, — твердо сказала Либби и направилась к тазу с теплой водой. — И нашей графинюшке помогу.

— Не переживайте ваша светлость, — мягко заговорила Гуда, присаживаясь рядом. — Все у вас получится, ребеночек скоро родится и как только вы его на ручки возьмете, сразу все страхи уйдут… Уж можете поверить старой Гуде.

Я старалась не паниковать, но все же с каждым приступом боли, страх становился все сильнее. Мне вспомнилась статья о родах из какого-то женского журнала — когда боль усиливается, нужно выполнить «дыхание на свечу» — вдох делается через нос, а выдох производится через рот. А почему бы и нет? Наверное, это правда работает, зря бы не писали.

Действительно, стало немного легче и, вцепившись в столбик кровати, я вдыхала и шумно выдыхала, обливаясь потом.

Либби приподняла простынь и воскликнула:

— Я вижу головку! Какое резвое дитя!

Я почувствовала ужасное желание тужиться и громко закричав, ощутила, как из меня выскользнул ребенок.

— Он жив? Жив? — я не слышала плача младенца и паника начала возвращаться. — Да ответьте мне, черт возьми!

И тут раздался недовольный и требовательный визг, пролившийся на мою душу теплым бальзамом.

— Мальчик! — Либби повернула ко мне орущий, красный комочек и я сквозь слезы счастья увидела рыжий пушок на маленькой головке. — Настоящий богатырь!

— Дайте его мне, — я протянула руки, горя желанием прижать сына к своей груди, но тут меня снова пронзила резкая боль.

Словно сквозь туман я видела, как испугались женщины и как в резко распахнувшуюся дверь вошел пожилой мужчина с саквояжем. Он пощупал мой живот и, закатав рукава, вымыл руки. Его четкий, командный голос прозвучал спокойно и уверенно:

— Займитесь младенцем, фрау, а я приму второе дитя.

Измученная родами, я лежала в чистой постели и смотрела на две колыбели, стоявшие рядом — Арманд и Каролин… Наши с Филиппом дети…

Он вошел в комнату, бледный и взъерошенный, а его красивые, темные глаза были наполнены нежностью и невыразимой любовью.

— Родная моя… — прошептал граф и, склонившись надо мной, поцеловал сначала в лоб, а потом каждую руку в отдельности. — Благодарю вас. Вы сделали мне самый лучший подарок.

— Посмотрите на них, — прошептала я, не в силах сдерживать слезы счастья. — Они прекрасны.

С внутренним трепетом, граф подошел к колыбелям и его большая рука по очереди погладила малышей, сладко сопящих под теплыми одеялками, сшитыми Мией.

— Они рыжие, как вы, — шепнул он, с любовью глядя на детей и тепло улыбаясь.

— Но похожи они на вас, — я тоже улыбнулась. — Сын, когда родился, смотрел на меня так же, как и вы в первый раз. Недовольно и хмуро.

— В отличие от меня, его не встречали с ножом, — тихо засмеялся Филипп и присел рядом со мной. — Вы подарили мне счастье, Клара и я вечно буду благодарен Богу и нашим родителям, которые соединили нас.

А я была благодарна удивительному, практически мистическому случаю, перенесшему меня в этот мир. А может и не совсем мистическому? Возможно, это Божье провидение дало мне еще один шанс? Хотя, какая теперь разница… Главное, что я вижу родные глаза мужа и слышу тихое дыхание своих детей.

Глава 61

От родов я оправилась довольно быстро и уже через две недели чувствовала себя почти здоровой. Малыши хорошо кушали и я с удовольствием кормила их сама, отклонив предложение Гуды найти кормилицу.

Полин, казалось, была счастливее всех и каждую свободную минуту, вертелась возле колыбелей, что-то рассказывая брату и сестре или напевая им детские песни.

Гувернантка, фрау Тигель, оказалась замечательной женщиной — в меру строгой и опытной. Полин сразу приняла ее и с удовольствием впитывала новые знания. Мы оборудовали для нее классную комнату и несколько часов в день, девочка занималась уроками. Арифметика, правописание, музыка и правила этикета — первое, что начала преподавать фрау Тигель, объяснив, что остальные предметы она будет вводить постепенно. Я очень радовалась успехам дочери и с гордостью представляла, как через десяток лет она превратится в красивую, образованную девушку, на которую никто не посмеет ткнуть пальцем и сказать, что она ублюдок ландграфа.

В одно из воскресений, после посещения церкви, она примчалась в нашу с графом комнату и с горящими глазами сказала:

— Мамочка! У меня есть братья! Людвиг и Клемент! Они такие большие!

В спальню вошел Филипп и, улыбаясь, рассказал, что на службу приехал Маркус с сыновьями и позволил мальчикам познакомиться с сестрой.

— Но почему он решился на это? — я была очень удивлена и радостно поглядывала на Полин, которая уже щебетала возле Арманда и Каролин.

— Кто знает, что руководило им, когда он отправился на службу в нашу церковь, но Маркус первый подошел к нам и сказал, что хочет, чтобы Людвиг и Клемент поддерживали родственные связи с Полин, — ответил муж. — Возможно, его все еще мучает совесть перед покойной Мартой, а возможно, слухи о том, что Полин теперь официально признанная дочь ван Дильца с немалым наследством, заставили его изменить решение.

— Как бы оно не было — это к лучшему, — сказала я, переполняясь счастьем за свою малышку, которая обрастала родственниками. Для девочки, иметь старших братьев, это удача. Они всегда смогут защитить ее, если конечно не окажутся такими слабохарактерными, как их отец.

Хенни и Ливен, как всегда очень часто приезжали в «Темный ручей» и по взглядам, которые кузина бросала на Арманда и Каролину, я видела, что она тоже очень хочет детей. Они подарили новорожденным по серебряной чашечке и ложке, а так же массу детских вещей и игрушек. Филиппу барон презентовал отличного коня, а мне — жемчужное ожерелье.

Кузина обустроила в их поместье оранжерею и уже несколько десятков черенков, выпустили первые листочки, обещая превратиться в шикарные розовые кусты.

В преддверии октября, природа еще не обрела ярких красок осени, только в нашем парке деревьев в позолоте стало больше. Пошли первые затяжные дожди, и когда наступило такое короткое, но теплое бабье лето, я, наконец, впервые за долгое время, отправилась в деревню.

Сидя в экипаже, я с наслаждением вдыхала свежий воздух, залетавший в открытое окошко и, любовалась природой, отмечая, как быстро деревья меняют окраску на желтые и желто-красные цвета.

Деревня выглядела по-осеннему красочно, и яблочные сады наполнились душистым спелым ароматом, роняя яблоки в густую, пожелтевшую траву. В аккуратных двориках цвели астры, георгины, гортензии — делая все вокруг праздничным и ярким.

Работа на мыловарне кипела вовсю, и мне оставалось лишь мысленно поблагодарить мою дорогую Хенни, которая все держала под своим строгим контролем. В большом помещении мельницы уже не осталось мышиного духа и теперь здесь все пропиталось сказочными ароматами цветов и цитрусовых. Два рыжих кота щурились на солнышке, развалившись на широких подоконниках и не обращая внимания на ритмичный стук — работницы штамповали мыло.

Убедившись, что все в порядке, я попрощалась с рабочими и решила навестить семью священника, чтобы узнать, как дела у Лисбет.

Уже подъезжая к их новому дому, я обратила внимание на странную суматоху во дворе и, волнуясь, быстро вышла из экипажа.

— Что случилось? — я остановила молодую девушку, тащившую ведра с водой. — Почему все суетятся?

Девушка поставила ведра и присела в книксене.

— Госпожа с утра родами слегла, ваша светлость, — ответила она и снова подхватила свою ношу. — Так страдает бедняжка!

Я бросилась в дом, начиная переживать — кто знает, чем могут закончиться роды? В эти времена могло приключиться, что угодно.

В гостиной я сразу же увидела Адриана. Он сидел в кресле с поникшей головой и все еще был одет в темный сюртук, а на его шее белела колоратка.

— Преподобный, как она?

Адриан поднял голову, и у меня сжалось сердце от тех переживаний, что плескались у него в глазах.

— Ваша светлость, она кричит и это разбивает мне сердце, — он встал, подошел ко мне, и я обняла его, не обращая внимания на условности.

— Успокойтесь, женщины всегда кричат, когда дают жизнь ребенку. Кому, как не вам знать слово Божье: «Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твоё, и он будет господствовать над тобою», — процитировала я библию и он кивнул, соглашаясь.

— Я молюсь, ваша светлость. Ежечасно.

В гостиную вошла фрау Гертруда и, увидев меня, холодно поздоровалась. По ее виду было не понятно, нервничает она или нет, но я была уверена, что в душе она переживает.

— Я распоряжусь, чтобы принесли чаю, — Адриан развернулся, но как только он сделал несколько шагов, сверху раздался громкий плач, оповещающий о рождении новой жизни.

Все встрепенулись, подняли головы, и когда хлопнула дверь, и на лестнице появился доктор, Адриан и мачеха бросились к нему.

— Как она? Как ребенок? — пастор смотрел на него и от волнения его большие руки слегка подрагивали.

— Кого родила моя дочь? — фрау Гертруда с какой-то жадной нетерпеливостью ожидала ответа, и я тихо вздохнула — ничего не меняется…

— С вашей супругой все в порядке, — сообщил доктор и с улыбкой добавил: — Она родила чудесную, здоровую девочку.

— Хвала Господу! — Адриан бросился наверх, а лицо мачехи вытянулось.

Выпрямив спину, она прошла мимо меня и прежде чем опуститься в кресло, сказала:

— Ты добилась своего, Клара. Забирай все.

Доктор поклонился мне и снова пошел к роженице, а я устало посмотрела на мачеху.

— Я ничего не собиралась забирать у вас.

— Не собиралась, но забрала, — на ее лице появилась горькая, язвительная улыбка. — Добилась своего.

— Увы, я не властна над деторождением, — мне не хотелось разговаривать с ней. — И в том, что ваша дочь родила девочку, уж точно нет моей вины. Мой вам совет — идите к Лисбет и поздравьте ее с рождением ребенка, да и сами порадуйтесь рождению внучки.

Она не ответила мне, но я и не ждала ответа.

Вернувшись в «Темный ручей», я поведала новость всем домочадцам и слуги стали переглядываться между собой.

— Это значит, что его светлость теперь ландграф? — наконец, спросила Мия и я растерянно улыбнулась.

— Получается, что так.

В замке началось такое веселье, что стены заходили ходуном и раскрасневшаяся Гуда, махнула полной рукой, приглашая всех на кухню.

— За такое дело стоит выпить вина! А я начну готовить праздничный ужин! Это ж надо, как счастье-то к нам повернулось! Заживем теперь лучше прежнего!

Эпилог

Приближалось мое третье Рождество в «Темном ручье» и снег мягко укутывал все вокруг своим белоснежным покрывалом. В это праздник я как никогда хотела поблагодарить Бога за свою новую жизнь. У меня было трое детей, замечательный муж с титулом ландграфа и любимый дом, постепенно меняющий свой старый облик на роскошный и благородный.

Наши земли процветали, а слава о сыре Филиппа, достигла французского двора и теперь его доставляли туда крупными партиями. У меня уже было несколько магазинов в Голланде, и на этом я не собиралась останавливаться — ведь моя продукция пользовалась огромным успехом. Оформив патент на мыло, духи и уходовые средства для кожи, я уже не переживала, что кто-то сможет украсть мои идеи или не дай Бог в Голланде появится еще один ушлый делец и испортит мне бизнес.

У Хенни и Ливена родился сын Аскольд и сейчас они ждали второго ребенка, так же, как и Лисбет с Адрианом. Их дочь — Клара, была невероятно похожа на меня в детстве и Лисбет радовалась, что ребенок не унаследовал ни одной черты ван Дильца.

Фрау Гертруда все еще не могла смириться с тем, что богатство Леопольда уплыло из ее рук, и часто недовольно брюзжала, но на нее никто не обращал внимания. Она продала дом в городе и, потратив деньги на безумно дорогие наряды, дефилировала в них по деревне, похожая на старую экзотическую птицу.

Супруги де Клас — родители Адриана взяли к себе деревенскую сиротку и воспитывали ее, как родную дочь и в их уютном доме часто звенели детские голоса. Супруги души не чаяли во внучке и с нетерпением ждали рождения второго ребенка.

Гуда вышла замуж за Фроста и они так и служили в нашем доме. Мия повенчалась с Митчем и даже отсутствие у него глаза не стало этому помехой — парень был действительно хорошим человеком. Марджа встречалась с конюхом, а Либби училась у Гуды кулинарным премудростям и с невероятным рвением портила продукты.

В холле послышалась веселая возня и, взяв детей за ручки, я пошла туда. Полин и взрослый, но так и не ставший солидным, Блинчик помчались следом, а коты лишь лениво проводили нас желтыми глазищами.

Приехали Ливен с Хенни, а с ними и маленький Аскольд. Лисбет весело смеялась, прижимая к себе Клару и, ее щеки горели от морозца. А Филипп и Адриан втащили в дом огромную елку, и по дому моментально поплыл аромат хвои.

— Елочную песню! — крикнула Полин и завертелась на пятках. — Елочную песню!

Все засмеялись и вразнобой затянули любимую нами песенку. Даже фрау Гертруда, недовольно подкатывающая глаза, подпевала остальным.

Свет серебром струится в окно,

Ночь эта не простая.

Пусть за окном пусть за окном,

Сказочный снег сверкает.

Утром на небе вспыхнет звезда

Ярче всех звёзд на свете.

Станет светло как никогда,

И улыбнутся дети.

Ёлка в Рождество,

Пусть нам всем подарит,

Радость и тепло.

Ёлка в Рождество,

Пусть на сердце станет,

Тихо и тепло…

Конец

Content

Маленькое счастье Клары
Лерн Анна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Эпилог

Конец