Марианна Красовская

Обманувшие смерть

Часть 1. Моро

Дядюшка Моро много лет назад обманул Смерть. Это было еще в те времена, когда Смерть разгуливала по земле, забирая понравившихся ей - то старуха с косой, а то и молодуха в белом платье. Дядюшка Моро клялся, что уж ему-то являлась костлявая баба в черном балахоне. Врал он или нет - непонятно. Он был таким старым, что и сам не помнил. То ли он у неё в карты выиграл, то ли в ловушку поймал, то ли на грушу загнал - каждое поколение слышало от Обманувшего Смерть новую историю. Доподлинно известно только, что смерть являлась ему еще однажды - когда он, уже пресыщенный жизнью, слабый и немощный, призывал её. То была молодая девчонка в красном кружевном платье, она стояла в ручье с удочкой - и её-то видели в тот день многие. И как ни умолял её старик Моро, как ни упрашивал - она только смеялась в ответ. Многих в тот день она забрала, и еще много ушло следом - в деревню пришла холера. Но старик Моро даже не заболел. Похоронив  половину деревни, он удалился в лес. Однако и там он не закончил свою жизнь. Его обходили стороной дикие звери, охотничьи пули пролетали мимо. Тогда Моро перестал есть и пить. Но и это ему не помогло. Он исхудал, высох, покрылся безобразными струпьями - и продолжал жить. Так и существовал он в мучениях, и жители деревни обходили стороной тот участок леса, где он нашел себе пристанище, и пугали его именем непослушных детей.

Однажды ночью в деревне появился странный человек. В здешних краях хорошая погода случается почти так же часто, как золотая монета в пригоршне меди - то есть почти никогда. Настолько редко, что люди даже порой ведут от этого события отсчет времени. Так и говорят: "спустя три недели после того солнечного и тихого дня зимой" или "ну тогда, когда целых три дня дождя не было". Вот и в этом году апрель был таким же мерзким, как и всегда: с неба то сыпалась крупа, то хлестал ледяной дождь, изгибаясь под немыслимым углом и жадно облизывая лицо - неважно, в какую сторону вы шли.

Человек пересек реку по еще лежащему льду, оставляя за собой следы, мгновенно наполняющиеся водой. Размытый крутой берег он преодолел не без труда, оступаясь и скользя в снежно-грязевой каше. Это был крупный, сильный мужчина, но в такую ночь ему пришлось нелегко. Да и одежда его оставляла желать лучшего. На ногах еще можно было узнать старые солдатские сапоги, по холодному времени обмотанные какими-то тряпками. На плечи накинут плешивый овечий тулуп, скрывающий обрывки мундира.

В ту апрельскую ночь Жанна Грантин, в девичестве Моро (она была давним потомком старика Моро, родством даже гордилась и по воскресеньям носила старику еду в лес) решила закончить свою жизнь. В отличие от её предка, трудностей возникнуть было не должно. Она насыпала в красное вино (самое лучшее, по два су за кружку - помирать, дак со вкусом) щедрую порцию крысиного яда и теперь с интересом разглядывала прозрачную рубиновую жидкость. Жанна была некрасивой одинокой женщиной. Родители её умерли рано, оставив ей в наследство процветающий постоялый двор. С таким приданым она быстро нашла мужа. Она когда-то надеялась быть счастливой, но муж был равнодушен к своей толстой жене с серыми мышиными волосами и бесцветными глазами. На самом деле муж был неплохой - как у всех, Жанну не бил и даже почти не ругал. Так, просто не замечал, если только не случалось что-то из ряда вон выходящее. Но разве может быть женщина хоть немного счастлива, если ей даже поговорить не с кем?

К тому же супруг  в очередной раз не вернулся домой, и Жанна подозревала, что он заночевал у какой-нибудь смазливой вдовушки. Это было привычно и почти обыденно, и даже плакать от этого не хотелось. В полутемном зале было пусто - добрые селяне разошлись по своим домам, к женам, детям, родителям, братьям, сестрам. Только у Жанны не было никого, даже собаки. Ветер взвыл за окном, швырнув в ставни что-то, похожее на дождь - хотя это была скорее волна, и звучал он до того в унисон с ее горькими мыслями, что Жанна сама взвыла. Рука её будто против воли потянулась к кружке, которую она еще минуту назад с дрожью поставила на деревянную стойку, но тут дверь распахнулась с грохотом, и непогода и тьма втолкнули в комнату человека и ведро воды впридачу. Жанна бросилась к вошедшему, и они вместе с трудом закрыли дверь. Путник, по виду бывший солдат, был замерзший и измученный. Хозяйка скорее усадила его у огня, налила горячего вина и сунула в руки миску с похлебкой и ломоть ржаного хлеба. И похлебка, и хлеб дожидались её мужа, но он уже, наверное, не придет.

- Немедленно снимай сапоги и тулуп, - скомандовала женщина. - Да поставь у огня. Сейчас всё мигом высохнет.

- Что же ты, хозяйка, сначала не спросишь, есть ли мне чем платить? - хрипло спросил мужчина и закашлялся.

Жанна пожала круглыми плечами.

- Неужели я в такой ливень человека на улице оставлю? Не бойся, и накормлю, и спать уложу.

- Некогда мне, добрая женщина, - вздохнул ночной гость. - Меня заждались.

- Что же, ночью пойдешь? - удивилась Жанна. - Ты же до костей промок, погибнешь! Подожди хоть до утра. Я тебе пока одежку какую подберу, уж больно ты поизносился.

Путник поднял на Жанну удивительные голубые глаза. Он вообще был очень красив, этот странный человек. Жанна таких красивых никогда не встречала. Худое лицо его покрывала щетина, но он не выглядел неряшливо, только мужественно.

- А если я разбойник или убийца, госпожа? - спросил он. - А ты так смело меня в дом пустила.

- А чего мне боятся? - широко улыбнулась женщина. - У меня муж наверху спит.

- Муж твой у матери задержался, - сообщил ей путник. - Непогоды испугался.

Из  Жанны будто воздух вышел - душный, темный, спертый воздух. Она сразу ему поверила, тяжело села на лавку рядом, опустила голову.

- Значит, не у полюбовницы? - тихо спросила она.

Мужчина пожал плечами, потянулся, поднялся. Жанна заметила, что у него не было даже никакой котомки, и молча положила в мужнин мешок совсем свежий пирог с олениной.

- Да воздастся тебе за доброту твою и милость к страннику, да придет в твой дом радость, - на прощанье пожелал гость. - И ребеночка побереги. А вино вылей.

- Какого ребеночка? - испуганно спросила Жанна.

- Ты уже три недели, как будущая мать, - сказал путник и вышел.

Жанна растерянно смотрела, как он легко шагает по лужам, а дождь затих, будто по волшебству, и на небе плыла яркая круглая луна, то и дело пропадая за рваной пряжей туч. Вдруг, очнувшись, она вспомнила про мешок с пирогом и про старый плащ отца, который был велик её мужу. Она бросилась было в дом, потом выбежала во двор, но мужчины уже не было, и даже следов не было. Лишь лужа воды возле камина напоминало ей, что всё это не привиделось. Подумав, Жанна выплеснула в огонь вино из кружки, и саму кружку швырнула в камин.

- Что ж ты, тетеха, плащ-то не дала? - тоскливо вздохнула она.

Если бы Жанна могла сейчас видеть случайного гостя, она бы не расстраивалась так. Мужчина шел стремительно, будто и не устал совсем. Одежда на нем менялась - опорки на ногах сами собой превратились в добротные кожаные сапоги, на голове появился цилиндр, а сзади, словно черные демоновы крылья, взметнулся плащ. Человек (человек ли?) уверенно, несмотря на темень и отсутствие дороги, шел к рощице старика Моро. У самого леса он замер нерешительно и поднял руку, будто желая перекреститься,  но одернул себя, что-то проворчал под нос и сделал шаг вперед.

- Дядюшка Моро! - громко позвал он. И подождав несколько минут, повторил. - Эй, дядюшка Моро!

- Кто тут? - через некоторое время откликнулся старик. - Что надо?

- Я хочу помочь тебе! - сказал мужчина. - Прости, что так долго шел...

- Помочь мне? - скрипуче рассмеялся старик. - Ты что, смерть?

- Нет, - ответил мужчина. - Но я могу тебя к ней отправить. Если дашь мне свою жизнь.

- А на что она тебе, моя жизнь?

- Я отдам её тому, кому она нужнее, - терпеливо ответил путник, взглядываясь в темноту. - Нерожденному ребенку, больной матери, солдату, за которого молится невеста...

- И я умру?

- Вне всякого сомнения, - серьезно ответил путник.

Молчание во тьме было столь душераздирающе, что мужчина поежился.

- Точно умру? Насовсем?

- Абсолютно, - пообещал странник в цилиндре.

- Только не гляди на меня, закрой глаза, - жалобно попросил старик. -  И объясни, что мне надо делать?

- Просто дай мне коснуться тебя.

- Только ты смотри, сынок, отдай мою жизнь кому-нибудь доброму, хорошему. Лекарю там, или матери, у которой много детишек.

Из дупла большого дерева высунулась скрюченная рука, иссохшая, желтая, с кривыми когтями, как куриная лапа, из которой хозяйки варят студень. Путник, прикрывая глаза левой рукой, осторожно прикоснулся к "лапе", и она сразу же рассыпалась пеплом, а на землю выкатилась большая сияющая жемчужина.

Мужчина тяжело вздохнул, стряхнул пепел с руки и тщательно обтер пальцы белоснежным носовым платком, морщась и вздрагивая. Он поднял жемчужину, убрал в специальный мешочек, немного потоптался на месте, оглядываясь по сторонам, а потом пошагал дальше, скользя вдоль леса. Одежда его снова менялась. Теперь он уже был куртке с капюшоном и джинсах.

Перед ним вдруг вновь хлынул дождь, но уже какой-то другой, не такой, как раньше.

- Проклятый апрель, - отчетливо пробормотал путник. - Проклятый дождь. Скорей бы лето!

Часть 2. Ева

Странник шагнул в стену воды, зажмурился, опуская лицо, и вдруг вышел, но вышел в сияющий огнями город. В отличие от деревни, в городе даже ночью и в дождь кипела жизнь. Проносились с безумной скоростью дорогие автомобили, разбрызгивая вокруг воду, грязь и выхлопные газы, сияли огнями и гудели басами ночные клубы. На углах хихикали пьяные или обкурившиеся подростки в куртках нараспашку и призывно кивали головой девицы под большими круглыми зонтами, маня короткими юбками и сетчатыми чулками.

Мужчина снова тяжело вздохнул, огляделся и быстрым шагом направился в сторону здания с огромной вывеской "Отель Сан-Марино". Он зашел в залитый светом вестибюль, поднялся на лифте на двенадцатый этаж (отчего-то его не заметил никто из персонала, хотя он проходил совсем рядом с ними, порой задевая их плечом) и постучал в единственную на этаже дверь. Та сразу же распахнулась, словно его ждали. За дверью оказалась высокая молодая женщина в белом кружевном пеньюаре. Она была очень красива, эта женщина, с нежной полупрозрачной кожей, какая бывает только у рыжих, длинные волосы завивались упругими спиральками и горели огнем, а лицо было невероятно красиво даже при том, что косметика на нем поплыла и глаза казались обведенными черными кругами.

- Вы кто? - пьяным голосом спросила она. - А где Марк?

Она даже заглянула за спину мужчины, но Марка там не обнаружила.

- Кто вы такой? Что вам надо? - взвизгнула она. - Где Марк?

- Боюсь, Марк сейчас веселится с Памелой, - безразлично сказал мужчина, проходя в номер.

- Эй, ты куда? - завопила женщина. - Я сейчас охрану позову!

- Помолчи, женщина, я не спал два дня, - спокойно сказал путник, усевшись на её кровать и снимая сапоги.

- Охрана!

- Помолчи, я сказал, - устало махнул рукой мужчина.

Рыжеволосая дива разевала рот как рыба, но больше ничего сказать не смогла. Мужчина уснул, даже не сняв штаны и свитер.

Женщина схватила телефон, принялась судорожно набирать смс, но потом любопытство взяло верх, и она, нервно швырнув мобильник на подушку (он был совсем новый и кидать на пол его было жалко), подошла к своему гостю.

У Евы была слабость к красивым и дерзким мужчинам, да и не удивительно - она сама была такая. А этот был красив едва ли не классической, рекламной красотой: то ли ангел, то ли демон, но явно не простой человек, потому что настолько идеальных мужчин просто не бывает. Ей хотелось смотреть на него вечно. Ей хотелось забрать его себе. И даже лишенная голоса, Ева улыбалась и одними губами напевала колыбельную, укрывая мужчину пледом.

Когда мужчина проснулся, потянулся и завертел головой, явно не понимая, где находится, ему в лицо прилетело белое махровое полотенце.

- Ванна там, - беззвучно сказала высокая рыжеволосая женщина и показала рукой, чтобы он точно понял - где именно.

Там была приготовлена одноразовая бритва и белый мужской халат с большой золотой буквой М на спине, ношенный, но чистый. Марка, что ли? Мужчина ухмыльнулся, но предложенными благами воспользовался. Ощущать себя выбритым и свежим было приятно.

Вышел из ванны он на запах кофе, от которого его желудок требовательно заворчал. Ева глядела хмуро, но, взяв белоснежный фарфоровый кофейник (в этом номере всё было белоснежным, как будто все краски мира исчезли),  налила гостю черного кофе, разумеется, в белую чашку, и села за барную стойку сама. Она казалась огненным цветком в царстве льда. В том мире, откуда был родом мужчина, ее бы назвали Фениксом, вот только здесь у нее не было ни малейших шансов воскреснуть, если бы ему вчера не вздумалось вмешаться в полотно ее судьбы. Нет, ей не суждено оставить яркий след в истории, и никто не заплачет после ее исчезновения, но уже само существование подобного чуда природы побудило его к этой мальчишечьей выходке.

Он знал, что она давно уже могла говорить и молчала из упрямства, и оттого улыбался в кружку, косясь на круасаны, хотя что ему эти булки - яичницу бы! Женщина не сводила с него глаз, страдальчески потирая виски.

- Не стоит столько пить, - посоветовал мужчина, прихлебывая обжигающий напиток . - И наркотики не надо.

Женщина только махнула рукой - столь изящно, будто выступала перед публикой. И только дождавшись, пока он отставит чашку - гость не ожидал от нее такой деликатности - начала разговор.

- А Марк и правда был с Памелой? - поинтересовалась женщина и, дождавшись кивка, выдохнула. - Вот козел!

Она нахмурилась и подвинула мужчине корзинку с выпечкой, а затем без просьб налила еще кофе. Умница, она всё же умница, каких мало, а Марк действительно козел. Столь правильное поведение заслужвало награды.

- Что ты хочешь? - спросил мужчина. - Я имею в виду, больше всего в жизни?

- Ребенка, - быстро сказала женщина. - Я хочу ребенка.

- А в чем проблема?

- Я... сделала аборт в 16 лет. Я не могу иметь детей.

- Возьми из приюта, - посоветовал мужчина.

- Да ты! Да что ты знаешь обо мне? - возмутилась рыжеволосая.

- Ты убила своё дитя, - ответил мужчина. - Я не могу вернуть к жизни то, что умерло. Никто не может.

- Ты знаешь, кто я? - внимательно посмотрела на него женщина. - Я известная актриса, я звезда! Мои фильмы...

Мужчина махнул рукой.

- Все это неважно. В душе ты знаешь, что ты не звезда, не актриса, а просто женщина, у которой нет ребенка. Так почему ты не хочешь взять в приюте?

- Я хочу родную кровь, - упрямо вскинула подбородок женщина. - Я не смогу полюбить чужого.

- Родную кровь? - мужчина замер, взгляд его на миг стал отсутствующим. - У твоей двоюродной сестры мужа сбила машина. У неё четверо детей, и она не знает, как их прокормить. Достаточно родная кровь?

Мужчина с сожалением отодвинул корзинку с выпечкой, встал и принялся натягивать куртку.

- Постой! - окликнула его актриса. - Кто ты - ангел?

- Я - обманывающий Смерть.

- Значит, им грозит смерть? Ну, моей какой-то там кузине и её детям?

- Возможно. А может, и нет. А вот ты, узнав об измене Марка, должна была умереть от передозировки. Сегодня.

- Погоди, да погоди же ты! - Ева бросилась за ним и вцепилась ему в рукав. - Я хочу знать!

- Зачем тебе?

- Я хочу с тобой, возьми меня с собой! Как тебя зовут?

- Зачем тебе?

- Да потому что мне не нужно вот это вот всё! - Ева обвела вокруг себя рукой. - Я не хочу! Я хочу просто уйти в никуда. А ты красивый, нет, не смейся - ты самый красивый мужчина, которого я встречала. В тебе есть сила. Но даже если я тебе не нравлюсь - я хочу тебе как-нибудь помочь!

- Потому что я красивый? - усмехнулся мужчина.

- И поэтому тоже.

Она была честной с ним и с собой, и это ему нравилось. Всё же она - Феникс. Ни один человек, которого он удержал в подлунном мире, еще не просился с ним.

Женщина с огненно-рыжими волосами смотрела на него умоляюще, ее дрожащие губы смущали мужчину. Ему было жаль ее, потому что он знал, что всё равно ее скоро не станет - кто сам хочет умереть, тот умрет. Он ей солгал - та женщина, у которой погиб муж, действительно была на грани отчаяния, а ее второй сын стал бы очень талантливым врачом, если бы не угорел в пожаре, когда мать напилась от горя и уснула с горящей сигаретой. Мужчина всегда старался играть с вероятностями, а не тратить драгоценные жемчужины жизней - их и было-то в его мешочке всего три. Здесь был хороший шанс, что Ева хотя бы найдет свою родственницу и попытается ей помочь. Теперь же, если он заберет Феникса с собой, всё придется менять.

- Я знаю! - внезапно закричала женщина, угадав его мысли. - Сначала нужно разобраться с деньгами! У меня много денег. Скажи, ты возьмешь меня... с собой?

- Допустим, - ему было любопытно, что она задумала.

- Я прямо сейчас переведу все деньги в благотворительный фонд! - торжествующе воскликнула женщина. - Больным детям! Вот прямо отдам всё, до последнего цента, и недвижимость тоже! И этой... кузине... тоже переведу денег, хотя нет, мало, что у нее в голове... Я попрошу своего адвоката позаботиться о ней. Если в этом мире кому то и можно доверять, то только Джеронимо!

Мужчина замолчал, вглядываясь в ткань бытия. Действительно, этот Джеронимо был довольно приличным человеком. Да, в этом вопросе ему можно довериться. Неплохо, совсем неплохо - у Евы, пожалуй, получится быть Обманывающей Смерть. Да она уже сейчас ей была, с такой-то интуицией!

- Ладно, - сказал мужчина, снимая куртку. - У тебя есть три часа на решение всех вопросов. Не успеешь - останешься здесь.

Красавица засуетилась и принялась немедленно набирать чей-то номер и что-то взволнованно кричать в трубку, а мужчина сел в кресло и прикрыл глаза. Он уже всё решил, и готов ждать, сколько нужно, вот только женщинам так говорить нельзя.

---

Они уходили в апрельский дождь вместе: мужчина и женщина. Внимательный прохожий смог бы заметить, что капюшон спортивной куртки мужчины вдруг превратился в черный шелковый цилиндр, а плечи скрылись под старинным плащом с меховой опушкой. Женщина тоже изменилась: ее огненные волосы взметнулись как крылья, а плащ теперь доставал до земли.

Она еще не знала, что ее спутник когда-нибудь приведет ее в земли Фениксов, где она сможет умереть и возродиться вновь - здоровой и способной родить ребенка. Его ребенка, потому что он никому ее не отдаст.

Файл создан в Книжной берлоге Медведя by ViniPuhoff

Конец

Content

Марианна Красовская
Обманувшие смерть

Часть 1. Моро

Часть 2. Ева