Михаил Игнатов

Искатель. Второй пояс

Глава 1

Кирт не хуже остальных понимал, что сегодня именно тот день, поэтому когда он склонился после очередного ответа и неожиданно сам задал вопрос, я не удивился:

— Господин, люди волнуются. Как мы будем выбираться от подножия гнёзд Раух?

Я лишь усмехнулся и спросил в ответ:

— А что, к Домару и Симару ты тоже подходил и сообщал, что люди волнуются?

Кирт наклонился ещё на палец, но теперь я не видел его глаз, а голос звучал спокойно и ровно:

— Нет, господин. Но господин сам обнадёжил людей, что теперь их контракты в руках более достойного человека. Это мои слова, если господин недоволен, то прошу наказать за них именно меня.

Я некоторое время молчал и пялился на макушку Кирта, на цветные пряди его волос и застывшую спину. Затем потребовал:

— Выпрямись.

Кирт встретил мой взгляд, но… Я ничего не понял в его глазах. Да и что я хотел там увидеть? Потаённые чувства? Если уж у меня, пятнадцатилетнего никто и ничего там не увидел. Сколько лет Кирту? Я спросил его прямо:

— Сколько тебе лет?

Веки Кирта на миг дрогнули, затем он ответил:

— Двадцать семь, господин.

— Хорошо, — Я кивнул и приказал: — Позови сюда Гавала.

Когда они оба встали передо мной, я спросил:

— А как ваши прошлые господа собирались выбираться отсюда?

Кирт, командир щитовиков и Гавал, командир лесовиков переглянулись. Не совсем верный вопрос я задал, ведь не хватало ещё и Пиня, да и Домар и ни при чём в этой задумке. А вообще… Я поморщился, вновь недовольный собой. Вроде бы постарался не горячиться, прислушался к справедливым словам Зотара, постарался всё продумать, но всё равно… Поспешил, недодумал. Все люди Аймара мертвы, я не помог ни одному из них и теперь даже не знаю, что было в планах их господина. Что мешало мне вылечить одного, двух человек вне очереди? Сначала задать им вопросы под Истиной, а затем дать в руки меч и позволить напасть на меня?

Гавал же, похоже, принял мою гримасу, как недовольство их промедлением, поклонился мне:

— Господин, глядя на успехи старшего Зотара, мне кажется, что Аймар рассчитывал получить одну, а то и две звезды. А Мастер пятой звезды — это очень и очень много.

Я невольно поднял брови. Так себе план, слишком уж много снаружи птиц. Это я могу позволить себе быть таким беспечным, но Аймар? Мог ли он повторить трюк с приманкой? Я ведь предполагал, что он мог пожертвовать даже Воинами чужих отрядов. Но на это ответа нет. В кисете Аймара нашлось множество вещей, но даже опытные стражники не сумели опознать половины флагов формаций и артефактов. Всё же я уверен, что у него нашлось бы, чем помочь своему бегству.

У Аймара нашлось бы, но бесполезно для того, кто не знает, что лежит у него в кисете. Понятна опаска бывших стражников, чьи жизни теперь в моих руках. А ну как новый, молодой, глупый и самоуверенный господин поведёт их на верную смерть?

Я перевёл взгляд, намекнул, чья теперь очередь отвечать на вопрос:

— Кирт?

В этот раз он не стал мне кланяться, вызвав косой взгляд Гавала:

— Мы собирались уходить ночью. Господин, тот кувшин с ядом, что вы забрали у меня. Это не совсем яд, да и создан он не для людей, а для Зверей Фимрамом. Мы… — покосившись на Гавала, Кирт подумал и сказал: — Симар собирался облить им тела мёртвых и выкинуть их наружу поздним вечером. Слабые Раух бы сдохли, сильные заснули, а вожаки стаи ослабли. А мы бы добрались до леса под покровом ночи.

Я повернулся к, молча слушающему наш разговор, Зотару и усмехнулся:

— Неудивительно, что Саул слабеют с каждым годом. В своих прихотях они расплачиваются жизнями Воинов. Если половина из господ Саул хотя бы раз в год позволяет себе такую выходку, то все сильные Воины бегут из этих земель, как из проклятых.

Зотар не согласился со мной:

— Не думаю, что всё так плохо. Будь это так, то Звенящий Ручей давно сменил бы хозяев.

Я только хотел напомнить Зотару о чужих фракциях, что сманивают к себе приходящих из Первого пояса, как Кирт хмыкнул:

— Не так уж и слабы Саул. У них пять соседей, но в схватках на малых турнирах фракций они почти никогда не опускаются ниже третьего места. А раньше были и того сильней.

Теперь хмыкнул я, мстительно возразив:

— Слабеют-слабеют. Как раз из-за такого отношения к Воинам.

На этот раз Кирт промолчал, тем более не стал мне возражать и Гавал. Я же спросил, внезапно вспомнив историю Гряды и её хозяев:

— А во Втором поясе во фракциях есть представители Гарой, которым любой желающий может заявить о праве на земли и обвинить хозяев фракции в преступлениях?

Кирт молчал, ответил Гавал:

— Да, есть. Но такого не бывало в последние годы. Во всяком случае я не слышал. Помнится, что-то такое произошло лет пятнадцать назад, почти на другом конце Пояса с Орденом Небесных Мечей. Дело дошло до общего сражения, но Орден победил и клан Дизир остался ни с чем.

Я вскинул брови. Как интересно. Ответ моим мыслям, только здесь выходит вызов бросили очередному Ордену, а не он кому-то, но дело шло относительно честно, не дошло до нападения на мастеров Указов. Хотя, кто сказал, что такие методы обычны? Да и если так подумать, то я сам живое доказательство того, что не все мастера Указов беззащитны.

Отбросив воспоминания, я махнул рукой:

— Идите, собирайте людей. Мы уходим.

Гавал сглотнул и кивнув, отступил прочь. А вот Кирт остался на месте:

— Господин, вы не ответили на мой вопрос.

Я спросил сам вместо ответа:

— Какой силы пиковые Раух?

— Мастера.

— Неужели? — усмехнувшись, я потребовал: — Точнее!

Кирт пожал плечами:

— Я не слышал, чтобы в этих лесах они преодолевали пятую звезду ранга Мастера.

Я невольно покачал головой. Много. Но… Не настолько много, как считает Кирт. Я достаточно видел со стороны, как убивают Зверей этапа Мастера. Достаточно восстановил свои навыки за эти дни. Не пора ли самому поучаствовать в подобном?

Кирт сглотнул и вновь заговорил:

— Господин, я беспокоюсь…

Я перебил его:

— То, что у них не было средства выбраться отсюда, не значит, что его нет у меня.

— У вас, господин?

— Тебе мало Клятвенного Камня и артефакта, что усыпил тебя и твоих людей? Безо всякой отравленной каши, — Я усмехнулся и на этот раз приказал: — Готовь людей, Кирт.

Сердце Стихии уже полдня, как почти угасло, сжавшись до размеров мелкого лесного ореха. Теперь пещеру освещает большой Светоч. Зотар сказал, что почувствовал, как стихия стала угасать и остановил медитацию, решив дать шанс Сердцу снова набрать сил и, возможно, помочь ещё кому-нибудь познать стихию.

После этих слов я сам задумался. Смог бы я так обуздать свою жадность и желание стать сильней? Интересный вопрос. Ведь и на моём пути встречался Солнечный Колокольчик, который я оставил другим. Вот только потом случился Миражный, где даже дух Каори сделала мне замечание, пожурив за жадность. Это мне бы воспользоваться опытом и дать такой совет с Сердцем Зотару, но я даже не задумался об этом, а он оказался мудрей меня.

На самом деле Зотар принял очень справедливое решение. Ведь самое сложное — зарождение Сердца. Тем более Сердца Воздуха в таком не самом подходящем для него месте. А силу оно должно набирать гораздо легче.

Кирт, которого я много расспрашивал о жизни в Поясе, пока Зотар медитировал под Сердцем, рассказал мне, что некоторые семьи, найдя Сердца Стихии, возводят вокруг них Школы. Сердца никому не позволяется поглощать, но лучших учеников допускают к Сердцам и, глядя на них, они погружаются в медитации, получая возможность познать часть тайн стихии.

Конечно, это не сравнить с поглощением самой сути Сердца. Зотар всего за две недели опередил меня на пути Возвышения, став Мастером третьей звезды. Главное же, что голубого цвета в его волосах стало гораздо меньше, а значит его дух действительно стал ближе к стихии и он встал на верный путь к Небу, сумев найти тот, который подходил именно ему. Но это только для одного человека, а в Школах семей и кланов польза разделялась на множество учеников и талантов.

Все эти две недели бывшие стражники, имевшие сродство со стихией воздуха, всё своё время проводили, медитируя лицом к Сердцу. Я, в отличие от Аймара, не собирался этого запрещать. Не приближаясь к Сердцу они не могли коснуться его сути, а лишь сами познавали тайну стихии. Словно лучшие ученики какой-нибудь Школы. Конечно, Аймар, может, знал и больше об этом, возможно не зря Пинь запрещал глядеть на Сердце, но я больше доверял рассказам десятков людей, чем жадности одного. Аймар и Рейна Тамим, как мне кажется, убил только потому, что подозревал в поисках Сердца, которое сам он давно считал своим.

Пещера убрана, все тела погибших давно в мешках Путника, кости старых стражников Саул сложены у стены и завалены обломками. Я не знаю, как их звали, но отдав жизни защите этого места, они заслужили уважение и последний приют. Жаль конечно, что это не огненное погребение, но и так могилы выглядели достойно.

Кинув напоследок взгляд на едва мерцающее Сердце, я приказал:

— Выдвигаемся.

Формацию на выходе сняли, вонь от останков тех тварей, что за эти дни пытались пробиться в пещеру, тут же начала лезть к нам. Короткий жест Гавала и впереди засияло изумрудом зелье от запаха. Больше я не ощущал ветра, Сердце сейчас слишком слабо для подобного. А значит можно будет повторить тот же трюк прохода через большую пещеру, который использовали люди Аймара на пути сюда.

Теперь, когда я знал, что находится там на потолке, то больше не испытывал странного и несвойственного мне ужаса. Нет там никакого огромного, занимающего весь потолок пещеры, Монстра с тысячами глаз. Это всего лишь тысячи мелких Зверей — одного из видов летучих мышей. Не настолько сильные в одиночку, всего лишь Звери этапа Воина двух-трёх звёзд, они сильны только количеством. Конечно, не смотря на их слабость, число делало их смертельным для нашего отряда. Но мне хотя бы стало понятно то спокойствие, с которым бывшие стражники шли тогда под этими тысячами глаз. Одно дело сражаться с мелким и понятным врагом, совсем другое с неизведанным и гигантским Монстром.

Двое людей Гавала приготовили курительницу, которую я передал им из вещей Пиня, медленно, осторожно отнесли её на три шага от зева прохода и только там сняли заслонку с камня огня. Порошок алхимического состава в чаше начал нагреваться. Теперь происходящее мне не заслоняли многочисленные спины. Впереди стояли лишь три человека, которые должны защитить меня от внезапной угрозы. К счастью, это неплохие бойцы, сильные Воины, которые сосредоточились на техниках защиты, а не очередные мясные щиты, которые использовала Виликор. Хотя… Я Мастер, они Воины. Но Указы, с символом Верность, раз за разом заставляли и Кирта, и Гавала настаивать на этих мерах.

Теперь, едва ли не на своей шкуре я мог сравнить, насколько по-разному действовали контракты Саул и мой Указ. В контрактах Симар чего только не прописывал, у меня же во главе всего стоит лишь символ Верности. И бывшие стражники не просто отбывали повинность, о чём-то умалчивая, где-то бездействуя.

Нет!

Они возражали мне, давали советы, заслоняли меня сегодня по своей воле. Ведь не я же приказал им встать передо мной. Не я же заставил Гавала выбрать мне в охрану лучших.

Пусть.

Я перевёл взгляд со спин бывших стражников на поднимающийся дым от жаровни. А затем не раз и не два усмехнулся над своими прошлыми страхами, без опаски поднимая глаза к своду пещеры с тысячами поблёскивающих точек на нём.

Успокоенные, усыплённые дымом трав Мыши и в этот раз дали отряду пройти спокойно. Была опасность, что на пути нам неудачно встретится Зверь, издалека спешащий на зов Сердца, ещё не понявший, что торопиться больше некуда, но обошлось. Правда, чем ближе мы становились к выходу из пещеры, тем больше я слышал шепотков вокруг себя, тем чаще вспыхивали символы Верности. Люди боялись грядущей схватки с Раух.

Наконец, когда оставалось уже шагов тридцать, когда все начали щуриться от яркого света, я приказал:

— Стойте. Гавал, Кирт. Сбейте людей в отряд. В центре Зотар. Снаружи те, что хороши с оружием, затем те, кто владеют защитными техниками, за ними с самыми сильными дистанционными техниками. Вы должны изо всех сил защищать Зотара.

Кирт нахмурился, недоверчиво переспросил:

— Господин?

Я оборвал его:

— Это приказ.

Символ Верности на мгновение вспыхнул над головой Кирта, а затем он резко отвернулся.

Выполнение моего приказа не заняло много времени, разве что с защитными техниками оказалось не так хорошо, как у ватажников. Нашлось всего пять человек, способных защитить не только себя. И Гавал не сразу решил, как их расставить, а затем всё же отправил одного в центр, к Зотару, оставив в рядах лишь четырёх.

Я оглядел стражников, сжимающих оружие, Зотара, который стоял от меня в трёх шагах и спокойно сказал:

— А теперь выходим.

— Господин, — Кирт шагнул из строя ближе, — господин, наденьте хорошую броню.

Снова Верность. На мне сейчас простой и лёгкий кожаный доспех, пришедший со мной ещё из Первого пояса. Самое то, чтобы двигаться по лесу ватажнику. Он ничего не сковывал, нигде особо не мешал. Единственное, чем я его дополнил, так это наручами и поножами от доспеха Симара. Да, начертания с них исчезли. Но я проверил их сталь Звёздным Клинком и даже так не сумел пробить её первым созвездием без стихии. Меня это вполне устраивало, поэтому отмахнулся от совета:

— Займись людьми.

Я не собирался слушаться Кирта, как и поддаваться совместным уговорам Кирта и Гавала — подождать до ночи, чтобы прокрасться к лесу, пока Раух спят. Мы и так… не буду говорить, что потеряли, но потратили много времени на пещеру. Даже для меня это было время, проведённое с пользой, ведь я сумел наконец-то удержать каплю воды на ладонях, взять звезду. Но ждать ещё полдня? Нет уж.

Кирт мазнул по мне мимолётным взглядом, хрипло посоветовал:

— Господин, готовьтесь. Сейчас будет жарко.

Я усмехнулся, держась в десяти шагах позади отряда. Но не потому, что здесь безопасней, как раз наоборот. Потому что здесь меня видно хуже всего. Отряду видно. Мне ведь и дальше нужно в меру сил скрывать свои способности. Поэтому я отстал, поэтому из кисета на свет появился цинь.

Заорал Кирт:

— Приготовились! Раз, два, три, Рывок!

Все по этой команде использовали техники передвижения. Если в пещере я очень и очень неплохо погонял бывших стражников в своих тренировках, то техники передвижения всё ещё оставались их и моим слабым местом. Там для тренировок в полную силу просто не хватало места. К тому же у бывших стражников все эти техники отличались и по качеству, и по освоению. Поэтому сбитый отряд распался: кто-то вырывался вперёд, кто-то врезался в соседа, сорвав ему технику и свалившись под ноги остальным. Точь-в-точь как это случилось по пути сюда.

Я огляделся, не лучшее место и время для такой тренировки. Может, оставайся люди в привычных отрядах лесовиков и щитовиков и не вышло бы подобного, но я проверять этого не собирался. Да и не помогло им это в прошлый раз, когда мы шли от леса к скале. А значит, этих идущих ждёт ещё много тренировок. Мне нужен отряд, который не хуже, а даже лучше ватажников, защитит моих родных во время путешествия.

Но тренировки нужно будет проводить не тогда, когда мои Указы пульсируют над ними и вот-вот начнут сбивать с ног самых слабых духом. И я закричал:

— Без техник передвижения! Сбивайте строй заново и ногами, ногами!

Убедившись, что нехотя, но меня послушались и нет нужды отдавать прямой приказ, я перехватил цинь левой рукой под основание. На миг взметнулись красные шнуры, свисающие с языка феникса инструмента и скрывающие в себе кончики струн. Мимолётно отметил, что нужно бы шнуры поменять на синие. Теперь это мой инструмент, а синий мой цвет.

Конечно держал я цинь совершенно неправильно, да и до сих пор лишь мучил этот дорогой и качественный инструмент своим подобием игры, но сейчас он был лучшим выбором, чтобы прикрыть мои Указы. Достань я один из флагов формации, всегда оставалась возможность, что кто-то позже узнает основу и поймёт, что видел обман. А вот про музыкальные инструменты, что своим звуком могут усыплять, я читал в сказках про Императора Рама. Пусть и не слышал о таком от своих людей, которых расспрашивал об очень и очень многом о жизни Второго пояса, но мало ли вещей скрывают оставшиеся целыми города Древних Первого пояса?

Я заметил взгляд обернувшегося Гавала и улыбнулся.

Сейчас у меня в руках ещё один артефакт Древних — Цинь Сна. Легенда. И не меньше.

Из всего отряда только я ходил без шлема, так что первый услышал хлопок крыльев позади. Раух нас заметили и кое-кто из них уже спешил к сладкой добыче. Через вдох раздался чей-то срывающийся голос:

— Летят. От левого утёса.

Тут же кто-то рухнул под ноги остальным, заходясь от боли Указа, кто-то сорвался с места Рывком, стремясь достигнуть леса раньше, чем нас настигнут Раух. Я зло искривил губы и в этот раз не сдерживался:

— Приказываю! Держаться вместе! Помогите упавшим! Остальные — вернитесь к отряду!

Несколько мгновений я ощущал на себе ненавидящие взгляды, видел яростно пульсирующие символы Верность в Указах, а затем бывшие стражники начали выполнять приказы. Упавших, ещё ничего не понимающих от боли, подхватили, ощетинились к небу остриями мечей, копий и ладонями, с которых готовы были сорваться техники. Лишь один Воин, из тех, что вырвался вперёд, не выполнил приказ, сделав Рывок не к нам, а снова к лесу.

Указ сверкнул, его техника сорвалась, и он кубарем покатился по земле, сминая высокую траву и вопя от боли.

Мне пока не было до него дела, я вписывал в огромную печать Указа символы. Птицы, Сон, Тысяча вдохов.

В прошлый раз я трясся на спине Думейна и мог наблюдать за небом, в этот раз я давно уже стоял на одном месте. Лицом к утёсам. Наверняка расстояние между мной и отрядом всё больше и больше. Но это к лучшему.

Меня накрыли первые тени нападающих птиц.

Ещё два-три вдоха и с крыльев Раух сорвутся голубые полотнища их умений. Тех самых, что разрубали на части стражников несколько дней назад.

Интересно, насколько сильны они? Могут ли пробить мою Духовную Защиту? Покров?

Я медлил, пытаясь понять это. Меня коснулся тёплый ветер, а затем умчался прочь.

Кирт и Гавал на два голоса завопили за спиной:

— Господин!

Через мгновение пальцами правой руки я провёл по всем семи струнам, циня заставляя их вибрировать.

В воздухе повис слитный и протяжный звук.

Над моей головой без приказа промелькнули техники, стегнули по Раух. Оперение птиц снова защитило их и большая часть техник рассыпалась крошевом. Но в этот раз техники не смогли отпугнуть никого из Зверей. Как можно отпугнуть спящих?

Теперь кричал я:

— Защитные техники!

И сам ушёл в сторону Рывком.

Отряд, в общем, справился неплохо, встретив падающих Раух полупрозрачными завесами. Да и зацепило бывших стражников лишь краем, не зря же я шёл позади и с каждым шагом отставал от отряда, они и впрямь успели за время моей проверки отойти ещё на десяток шагов. Лишь левый край замешкался, не успев прикрыться техниками, и две птицы рухнули точно в строй, сбивая людей с ног своими огромными телами. Я выругался и отвёл взгляд. Надеюсь, они хотя бы Покровы могут применять по делу и вовремя? Вроде я даже самых бестолковых натаскал в поединках.

Десятки небольших Указов, отделившихся от основного большого и лёгших на Раух, ослабили меня не так сильно, как я ожидал. Может и опасности не было потому, что первые долетевшие Раух совсем слабы Возвышением? Впрочем, сегодня я готов усыпить сотни врагов, сколько бы сил они ни потребовали от меня. Главное, чтобы они были ниже меня по Возвышению. Эти Раух, похоже, могут считаться четвёртой, может быть пятой звездой. Но… Я вспомнил мимолётный тёплый ветер — вряд ли. Из всех преимуществ перед моими людьми они имели лишь крылья, нерушимые кости и перья, да число.

Кирт опомнился первым:

— Поднимайтесь, бездари! Мусор, как вы можете называться Воинами? Ваши контракты не стоят потраченной на вас похлёбки! Встали! К лесу, шагай!

Я вновь обернулся к утёсу и задрал голову. Гвалт Раух ничуть не стих, к нам летели уже десятки птиц. Указ отреагировал на моё желание и начал подниматься выше. Полсотни шагов, сто шагов, полторы сотни, две… всё. Шире, ещё шире, ещё… Похоже, вот мой предел. Но и его хватит с запасом. Ни у людей Воинов, ни у Зверей такого этапа нет техник и умений, которые действовали бы на столь большом расстоянии.

Дальше мы шагали к лесу, я время от времени проводил пальцами по струнам, а вокруг нас падали в высокую, но уже пожелтевшую траву Раух. Через некоторое время Звери сообразили, что происходит что-то странное и перестали нападать, описывая ровный круг над нашими головами и словно ещё раз очерчивая мой Указ.

Раздался напряжённый голос Кирта:

— Господин, нам везёт, но мы слишком медлим, прикажите спешить, сейчас они начнут крутить вихрь. А если там ещё окажется и вожак…

Ветер и впрямь уже поднимался. С одной стороны, гораздо слабей, чем тот, который срывал даже землю в прошлый раз. С другой стороны, и Раух сейчас гораздо больше. В траве уже валялось вдвое от того числа, что когда-то гнали нас в пещеру, над головами кружилось столько же и не меньше оставалось на утёсах. Кто знает, насколько хорошо вся эта туча Раух сумеет сложить свои умения? Может ему и две сотни шагов будут не помеха?

Но я не собирался проверять, как хорошо могут на нас охотиться Раух в лесу, поэтому мой ответ заставил Кирта скривиться:

— Нет. Шагайте.

То и дело птицы пробовали на прочность наш отряд, срываясь вниз. Почти все они тут же засыпали и беспомощно падали, складывая крылья. Их туши взметали вверх клубы пыли, травы и земли. Вряд ли они останутся в живых после такого.

Но некоторые Раух оказывались мне не по зубам. Я буквально хребтом, костями ощущал, как надрывается мой Указ, пытаясь наложить на них Сон. Я тут же сжимал его, позволяя неподвластным мне птицам снижаться, и сохраняя свой дух.

Первую такую птицу встретила сначала дружная ругань бывших стражников, а затем такой же дружный шквал техник. Буквально стена призрачных клинков, лезвий, шипов, шаров и всего того, что было самым сильным у ставших моими людьми. Этого Раух, пусть даже и девятой, а то и десятой звезды Воина, перенести не сумел. А через мгновение мой Указ снова раскрылся во всю ширь, обрушивая с небес осмелившихся снизиться за это время птиц.

Так мы и шагали, бывшие стражники встречали новых Раух уже без ругани. Если таких врагов оказывалось двое сразу, то в дело вступал Зотар, выигрывая время, а то и справляясь в одиночку. Он оказался совсем непростым противником для тех, кто не мог воспользоваться Духовной Защитой, а Раух полагались лишь на крепость перьев и тел. Пусть и не люди, но тоже очень и очень удобный для него противник. По одному. Сложно сражаться, когда твой враг лишает тебя воздуха для дыхания и может удерживать эту технику непрерывно.

Впрочем, теперь и я то и дело останавливался и вскидывал голову к небу, выглядывая более тёмное оперение. Это первый отличительный признак самых сильных Раух, прорвавшихся на этап Мастера. Мы проделали уже две трети пути, когда я обнаружил первого вожака и тут же довольно оскалился. В туче Раух, десятками срывающихся с утёсов и мчащихся к нам, я заметил одного, едва ли не чёрного и в полтора раза больше остальных.

Гвалт кружащих над нами птиц заглушил громкий, требовательный крик вожака стаи. Я тут же ударил по струнам циня. Их звучание почти не было слышно в гвалте, но начавшие резко сужать круг Раух камнем рухнули вниз.

Все, кроме четверых.

Я снова оскалился — слишком долго вы тянули, Раух. Нужно было нападать всем сразу. Двенадцать Раух высокого Возвышения доставили бы нам проблем. Четверо же — ерунда. А главное, наконец появился и мой противник.

Впрочем, я поспешно стёр Указ, оставив над нами пока чистое Небо. Тратить дух на тех, кто неподвластен моему таланту? К чему? Восполню лучше потери, пока есть время.

Послышался напряжённый возглас Зотара:

— Старший брат?

Я лишь ткнул вверх:

— Ваши эти четверо.

Шаг я глядел себе под ноги, шаг через плечо, на приближающегося вожака Раух, который спешил к нам. Мир сжался до полосы зелёной травы и почти чёрной тени в небе. Мне не было дела до тех Раух, с которыми сцепились бывшие стражники. Как и до тех Раух, что мчались перед своим вожаком и позади него, готовясь рухнуть на нас и растерзать когтями, клювом, умениями.

Опомнился только тогда, когда случайно заметил, как сильно сжимаю цинь — даже пальцы побелели. Зачем я его ещё держу? Ослабил хватку, поднял глаза и увидел, как вожак Раух завалился на крыло, начиная резко снижаться.

Сейчас он наберёт скорость, сблизится и ударит умением. Но я не собираюсь давать ему шанса сделать это. Раньше мои Шипы летели на сорок шагов, а как далеко может ударить Раух?

Впрочем, неважно.

Я собираюсь встретить вожака в воздухе и ударить самым сильным, что у меня есть. Мой противник, пусть и Зверь, но мне будет достаточно одной руки, Молот Монстров явно не для этой битвы.

Цинь наконец отправился в кисет, сменившись на Верный в правой руке. Я вновь развернулся к утёсам, взгляд мой теперь не отрывался от вожака Раух, который уже выбрал себе жертву. Как и я.

Раух был хорош. Зрение в очередной раз изменилось, послушное моей воле, приблизило небольшое тёмное пятно. Сейчас я отлично видел плотные, чёрные перья, которые словно панцирь покрывали грудь Зверя. Понимал, как огромен размах его крыльев, отблёскивающих по кромке голубым. Отметил крепкий загнутый клюв, жестокие оранжевые глаза Раух.

Я трижды видел какой ценой далась схватка со Зверем этапа Мастера: убитые, раненые, отравленные стихией. Но в этот раз будет по-другому.

В созвездие меридианов Клинка хлынула сила, наполняя узлы духовной энергией и стихией. Медленно, не спеша, потому что время этой могучей техники ещё не пришло.

Раз, два… Полмгновения я потратил на то, чтобы заставить тело принять уже подзабытую в тесноте пещер позу. Не зря начал заранее наполнять оружейную технику… Три.

Меня коснулся жар опасности. Вожак Раух готовился отправить в меня своё умение, и похоже это не то, что я сумею вынести с помощью Духовной Защиты или Покрова. Я ощущал себя так, словно меня засунули в кузнечную печь или комтур Пратий снова обрушил на меня свой огонь.

Сейчас.

Энергия ринулась в другое, крохотное созвездие, засияло только для меня одного обращение к Небу, переплавившее силу в действие. Пусть тело отвыкло, но разум не подвёл. Рывок перенёс меня точно туда, куда и должен был: высоко в небо, на расстояние всего в полшага от рвущегося к земле и врагу Раух.

И в этот миг полыхнуло голубым второе обращение. На этот раз видимое всем, кто мог смотреть на меня: Звёздный Клинок, земная техника. Все сто пятьдесят узлов, наконец, наполнились духовной энергией и нитями воды, все три истока меридианов запечатались, энергия сейчас вливалась только в конечный узел правой руки.

Третье созвездие. Призрачное лезвие, которое уничтожает всё на двадцать шагов.

Но мне не нужно в этот раз обрушивать лавину, я уже достиг постижения в этой технике. Сейчас я сжал всю силу Звёздного Клинка ради одного удара.

Короткий резкий взмах и Верный, чья сталь удлинилась всего на полшага, перечеркнул шею несущегося с огромной скоростью Раух.

Воздух свистит в ушах, рвёт одежду, пока я изворачиваюсь в полёте, отсчитываю мгновения, оглядываясь через плечо и наконец использую запечатанный меридиан Рывка. Но не второе его созвездие в девять узлов, а первое, земля слишком близко. Обращение вспыхивает и гаснет, снова швыряя меня в небо.

Пытаясь швырнуть.

С расстоянием до земли я угадал, а вот с созвездием Рывка сильно ошибся. Силы первого созвездия не хватило, чтобы победить набранную в падении с высоты скорость, земля ударила в спину, выбила воздух из груди, но даже Покров не понадобился, хватило закалки тела.

Ещё не поднявшись из травы, я ухватился за кисет. Верный в него, цинь наружу.

Стоя на одном колене, я сначала быстро провёл пальцем по струнам и только после этого наконец вскинул голову.

Указ. Шире, шире, ещё шире.

Птица, Тысяча вдохов, Сон.

Хлопки крыльев и жуткий птичий крик будто заткнуло, а вот мне на плечи словно взвалили груз. Да такой, что ещё немного и экзамен с этой гирей оказался бы провален. Но не сегодня. Ещё один из наложенных на себя Указов, тот, что запрещал мне передавать техники Ордена в течение месяца — растворился, рассечённый мысленным усилием. Исчез, влив в меня весь, дух, что я в него вложил. А я не скупился, наполняя его, как и остальные мои Указы, в каждом из которых хранился самое малое дневной запас духа.

Вокруг падали десятки Раух, мне даже понадобилось сделать шаг в сторону, чтобы не оказаться придавленным одной из туш. Небо над нашим отрядом очистилось. В нём остались лишь самые трусливые, не последовавшие за вожаком в нападении, а ещё отставшие и теперь не смеющие даже приблизиться. Напади они все вместе и кто-то сумел бы прорваться в тот миг, когда я пополнял дух из запасённых Указов. Теперь же я снова готов наложить Сон или Смерть ещё на сотню Зверей.

Один мастер Указов десятой звезды Воина уничтожил или усыпил всех Раух, которым не посчастливилось оказаться сегодня на утёсах. Один Мастер, даже не добравшийся до третьей звезды своего этапа, убил вожака, Зверя, который, возможно, был сильнее меня на две или даже три звезды. Третье созвездие Звёздного Клинка, залитое до предела стихией, сжатое в один короткий взмах, даже не заметило крепости тела Раух.

Спасибо, Каори, за подарок.

Бывшие стражники замерли, глядя на меня и десятки туш Раух вокруг. Я усмехнулся, повернул цинь, держа его теперь вертикально и взял в правую руку Верный.

Обезглавленный Раух лежал в полусотне шагов от меня, почти докувыркавшись до опушки. Я не спеша прошёл это расстояние вдоль полосы сорванного дёрна, поднял меч. Звёздный Клинок снова вспорол доспех плотных перьев, разрубив несокрушимые кости, что были твёрже стали Нулевого. В боку огромного Зверя, который даже лёжа на земле сравнялся со мной ростом, теперь зиял разрез, открывая внутренности.

Я пригляделся. Ядро вижу: почти правильной шарообразной формы, голубоватый, как и положено Зверю ветра, непрозрачный кристалл. Но всё же оно слишком глубоко. Поэтому я приказал:

— Гавал. Достань мне ядро.

Не услышав ответа или хотя бы шороха шагов обернулся, уставился на Гавала. Он вздрогнул, выкрикнул:

— Орнаф! Бегом к господину.

Я помнил этого Воина. Невзрачный, не очень сильный, в схватках, предпочитавший метать техники из-за спины товарищей. Он носил в отряде лесовиков мешок Путника. Я проверял его содержимое в пещере — множество вещей, которые могут понадобиться отряду в долгом лесном выходе. Сейчас из мешка появилось что-то вроде длинного копья с пятью остриями, торчащими вперёд словно скрюченная рука. Я эту штуку тоже помню и сейчас узнал для чего она. Ею Орнаф ловко вырвал кристалл из глубокой раны, обтёр и с поклоном вручил мне.

Я взвесил на руке свою первую добычу ватажника в этом Поясе и отправил в кисет. На верхнюю полку. Ядер Зверей этапа Мастера я ещё не добывал.

Кирт спросил:

— Господин, нам добить Зверей? Заняться добычей?

Я поднял на него взгляд:

— Нет. Мне они не нужны, да и Цинь Сна действует недолго. Туши влезут в мешки?

— Да, господин. Даже вожак.

— Значит, заберите с собой тех, которых вы убили и его. Спешим, пока не осмелели оставшиеся или не появилась ещё стая, — уже собираясь отвернуться, вспомнил побежавшего в страхе. — Что с тем трусом?

Ответил Гавал, даже указал на тело:

— Мёртв.

Я не стал подходить, оглядел месиво из человека и Раух издалека, и так различая детали. Ни следа моих Указов. Лицо погибшего, искажённое смертью, отлично видно: от столкновения с Раух с головы бывшего стражника сорвало шлем. Могу даже вспомнить имя, но оно мне теперь ни к чему. Он отлично сражался с копьём, я с удовольствием тренировался с ним, но вот дух его казался слаб. Да и сам он глупец. Думал, что один, без отряда из собратьев и двух Мастеров будет в большей безопасности? Раух бы разрубили его умениями, не дав добежать до леса. Неплохо показал себя в тренировках, а здесь не сумел увернуться даже от падающих туш заснувших птиц.

Оглядел бывших стражников, которые до сих пор глазели по сторонам. Спокойно сообщил им:

— Так будет с каждым, кто не верит в меня. Уходим.

До леса мы дошли спокойно и уже не торопясь, да и оставалось нам всего ничего. Там собрались в один отряд, окруживший теперь меня и двинулись дальше, повинуясь моему жесту. Некоторое время шли молча, пока бывшие стражники не сообразили, куда мы идём. Тут же по их рядам побежали шепотки, быстро, впрочем, стихшие.

Но я отлично разобрал слова. Да, всё верно. Мы идём к месту, где оставили Закалок как приманку. И да, там, конечно же, не может остаться не то что живых, но даже костей. И всё же я хотел ещё раз увидеть это место.

Почти ничего сейчас не выдавало той трагедии, что здесь произошла много дней назад. Флаги формации, что сковывали Закалок, видимо, истлели, оставив после себя лишь пепел. Только трава между ними ещё не поднялась, тут и там темнел вырванный с корнями дёрн. И ни следа крови. Впрочем, в лесах полно мелкой живности, что подберёт всё до крохи, а Муравьи переберут даже песчинки.

Отряду я коротко сообщил:

— Теперь идём к ручью.

На этот раз со мной заговорил Кирт. Похоже, что они с Гавалом сговорились поровну разделять между собой мой гнев и недовольство. Ничем другим я такое постоянство их очерёдности в разговоре со мной объяснить не могу.

— Господин, прошло очень и очень много времени. Даже если случилось чудо и кто-то из них сумел сбежать под защиту деревьев, то Закалке не протянуть столько в лесу. Здесь слишком много… Зверей.

Я спокойно ответил:

— Это ничего не значит. Обещание было дано, обещание нужно выполнить, — помедлив, добавил: — Даже если его давал не я. И странно слышать это от тебя. Разве ты не веришь в то, что Небо видит всё?

Несколько мгновений Кирт кривил губы, словно готовясь ответить и не сдерживаться в словах, но промолчал и отвернулся. Зато негромко заговорил идущий рядом Зотар:

— Я бы тоже туда пошёл, брат, потому что это правильно. Они шли вместе с нами через лес и купили всем безопасный проход. Не по своей воле, но…

Зотар вздохнул и замолчал, дальше мы шли молча. Путь я прокладывал легко, не так уж сложно вспомнить, какой дорогой мы шли сюда. Цинь скрылся в кисете, Раух нас не преследовали и лесные Звери теперь доставались бывшим стражникам. Или же мне теперь стоило называть их по-другому? Раз уж это мой отряд?

Мне надоело идти в центре, ничего толком не видя по сторонам. Предупредив Зотара, Рывком переместился к раскидистому дереву, обернулся, оглядывая следующих за мной. Шлемы, броня с выдавленными на них символами меча и щита. Уж точно не ватажники. Хотя с Мириотом мы расстались плохо, но ватажников я уважал. Неважно что среди них нашлись Мады, решившие ограбить вышедших из города Древних. Поэтому и называть ватажниками тех, кто сейчас идёт за мной, не хочу.

Наёмники? Это уже ближе. Как там говорил Гунир? Все ватажники наёмники, но не все наёмники ватажники? Будем считать, что минуя Дом Найма я заполучил целый отряд. Наёмники, которые будут верны мне. Настолько, насколько позволит древний символ — Верность. А у меня пока не было причины быть недовольным этим символом. Напротив…

На идущего крайним левым наёмника выскочил из кустов Леопард, попытался вцепиться ему в ногу. Наглый. Не знаю на что он рассчитывал, но крайними шли наёмники с мечами на доспехах. Те, что получше как лесовики, почти половинка от ватажника.

Сам рывок Зверя наёмник прозевал, зато не замедлил с ответным ударом меча. Короткая стычка, соседи даже не успели прийти на помощь и Дымчатый Леопард оказался мёртв, а Воин отделался разодранным бедром. Вроде и враг слабей, чем те из Раух, что остались неподвластны моему Указу, но там наёмники видели врага, готовились его встретить плечом к плечу, а здесь вышло один на один.

Весь отряд замер, вглядываясь в кусты и деревья. Туша Зверя отправилась в мешок Путника, я же Рывком вернулся к отряду и жестом остановил наёмника, который хотел сделать глоток заживлялки. Ни к чему. Не вижу нужды идти с полным до краёв средоточием. В раненого отправилась техника Прикосновения Весны. Самое то, чтобы прекратить слабое кровотечение и помочь с заживлением раны. Воинское тело и само должно справляться с такой мелочью.

Наёмник, хмурясь, коротко поклонился мне. Капнул на себя зельем от запаха, затем уронил каплю на землю. Я же оглядел кусты из которых выскочил Леопард. Всё же, пусть даже отряд и стал меньше, в нём не было больше Закалок, но до скорости, с которой я привык перемещаться по лесу, ему далеко. Впрочем, я несправедлив. Никто в здравом уме не будет бежать не разбирая дороги по незнакомым местам, рискуя потревожить всех Зверей в округе. Только безголовый искатель.

Я кивнул своим мыслям и за два вдоха снова оказался на острие отряда, задавая направление и не обращая внимания на очередной жалобный окрик Гавала:

— Господин!

Негромко сообщил двум старшим среди моих наёмников:

— Тренируйте перемещение отряда с Зотаром в центре. Выдели шесть человек, пусть постоянно носят друг друга на закорках. И догоняйте меня.

Сам Шагами скользнул среди деревьев. Лучше разведать дорогу и хоть немного размять ноги. Хотелось ещё найти границу территории Медведе-обезьян и свои несерьёзные навыки следопыта лучше восстанавливать без чужих глаз. Пусть для наёмников я по-прежнему буду оставаться загадочным идущим, который на их глазах превратился из слуги-лекаря в Мастера с кучей артефактов Древних. А затем буквально за пару дней тренировок из чуть более сильного, чем они бойца, в того, кого они не могли взять даже вдесятером. Теперь очередь показать, насколько я хорош в лесу. По-мальчишески, но как часто я позволял себе подобное?

И как бы я ни был недоволен скоростью своего отряда, но путь, который с Аймаром мы прошли почти за день — путь от ручья к проплешине — теперь мы преодолели всего за двенадцать тысяч вдохов или время горения трёх средних палочек. Почти втрое быстрей.

Наёмники растянулись вдоль ручья, а Гавал, не дожидаясь результатов обыска, сообщил:

— Никого. Ни следа.

Кирт, заставив вздрогнуть остальных наёмников, громко, приставив руки ко рту, выкрикнул:

— Собрат Закалка, мы вернулись, как и обещали! Выходи, господин держит слово.

Его голос пронёсся вдоль ручья и канул в густых кустах. Ответом была тишина. Мне и не нужны все эти крики, потому что я не видел в окрестных зарослях ни одного контракта. Гавал, да и Кирт теперь молча глядели на меня. Я же глянул на темнеющее небо и приказал им:

— Привал.

Двигаться дальше не имело смысла. Такого хорошего места, где можно пополнить, изрядно опустевшие за время сидения в пещерах, запасы воды, не будет ещё целых два дня. Или день, если будем двигаться так же быстро, как сегодня.

Присев на покрытый мхом камень на берегу я слушал журчание ручья и наблюдал за суетой наёмников. Первый лагерь после пещеры. Меньше людей и нет подчинённых Аймара. А вот их флаги для ограждения лагеря — есть. Только теперь они в руках других людей. Разбирая то, что стало моим в пещере, я понимал, что можно хоть обвешаться кисетами, забрав все вещи себе. Можно было бы оставить всех наёмников только с мечами, а всё нужное выдавать из своих рук. Но к чему подобное?

Для того ли я соглашался с Зотаром оставить стражников в живых и превратить их в наёмников? Для того ли вешал на них свои печати Указов? Теперь это мои люди, хотя я этого и не задумывал. Поэтому себе я оставил лишь кисеты Аймара, Симара и других погибших на пути к Сердцу. Всё остальное — добыча со Зверей, еда, запасы алхимии, личные вещи и прочее, осталось в руках Кирта, Гавала и их людей.

И они справлялись с привычной им работой. А вот я, глядя на суету лагеря, не мог сосредоточиться и заняться хоть чем-то. Что-то мешало мне, не давало погрузиться в медитацию или циркуляции Форм. Несбывшаяся надежда?

В дальней от меня части лагеря, почти у самой формации, что отгоняла от нас несильных Зверей, собрались трое наёмников. Один из них сбросил на землю мешок Путника, вытащил из него небольшую тушу первого Зверя. Второй наёмник тут же капнул зелье от запаха, не позволяя вони разойтись по лагерю. Трудятся, заняты делом.

А я поднялся на ноги. Сделанного мало. Кто сказал, что Закалки прибегут именно сюда? Кто сказал, что Закалке хватило сил на весь путь? Может они оставили его в тысяче вдохов отсюда? Нужно бы проверить окрестности.

Успокаивающе махнув рукой Зотару, вышел за пределы формации лагеря, двинулся вверх по течению ручья. Так будет надёжнее, чем поручать это дело другим. Они наёмники, я искатель. Хотя и я не видел ни малейшего следа. Время… Больше двух недель прошло. Даже если кто-то из Закалок и пробежал здесь, то трава давно скрыла его следы. Это от техник передвижения Воинов следы остаются надолго. Разве что можно поискать потревоженный на камнях мох.

Но пройдя триста шагов, до самого истока, бьющего из россыпи камней, я ничего не обнаружил, кроме совсем свежих следов моих наёмников. Подумав, шагнул ближе к воде, опустил в неё руку и прислушался к своим ощущениям. Ничего необычного, да и вряд ли вода могла мне сообщить о каких-то следах в себе. Ну появилась новая ямка на дне ручья? Что воде до этого?

Отряхнув руку, двинулся обратно, обошёл лагерь стороной, оглядев его из-за кустов, словно Зверь. Похоже, придётся немного покружить по зарослям, всё дальше и дальше отходя от ручья.

Но едва я прошёл двести шагов вниз по ручью, как замер.

Не потому, что нашёл старые следы, а потому что увидел в основании Белой Ивы тлеющие контракты. Рявкнул, не сдерживая голоса, наплевав на Зверей, закричал так, чтобы в лагере меня услышали:

— Кирт! Сюда с людьми!

Звери? Плевать. Пусть только попробуют высунуть свои морды из кустов. Через несколько вдохов рядом со мной оказался Кирт, Зотар и четверо наёмников. Все с обнажёнными мечами.

Я раздражённо отмахнулся от вопросов, ткнул пальцем в дерево:

— Под ним Закалка. Там нора. Ищите!

Трое из наёмников тут же метнулись к самому берегу. Один и вовсе скользнул в ручей, проверяя берег с воды, и тут же сообщил:

— Нашёл.

Второй спрыгнул к нему, отстранил:

— Дай я.

Воды там оказалось всего лишь выше колена, но через мгновение наёмник присел, извернулся и исчез. Я видел, как его Указ двинулся от берега к дереву. Похоже там под землёй и впрямь глубокая и длинная нора. Не ожидал лишь, что она начинается в ручье, иначе первым делом сам бы коснулся воды и указал наёмникам цель.

Указ тем временем достиг контрактов, через несколько мгновений они вместе немного сместились обратно к берегу, выползая из-под корней, а затем земля вспухла.

Наёмник, которого обычно Кирт ставил передо мной для защиты, использовал технику, схожую с моим Ледяным Куполом и пробил ею новый выход. Шаги перенесли меня вплотную к границе этой техники. Через несколько вдохов она исчезла. У ног мокрого наёмника на дне глубокой ямы лежал мужчина. Весь покрытый кровью, он сжимал в руке пузырёк. Наёмник наклонился, подхватывая найденного на руки, и из фиала пролилось немного зелья, окутав их обоих зелёным сиянием. Зелье от запаха. Неужели он так пролежал две недели? Едва наёмник выбрался из ямы, я приказал:

— Опускай его.

Нечего было тянуть время и нести найденного в лагерь. Судя по тому, как едва заметно тлели его контракты, раны слишком серьёзны. И в этом давно засохшем месиве грязи и крови даже не понять, куда Закалка ранен. Поэтому первым делом я использовал Длань Возрождения. Сейчас не время сомневаться и осторожничать.

Только когда раненого осветило голубое обращение земной техники я вспомнил, что нужно было приложить ладонь к его коже, чтобы сразу проникнуть в тело духовным зрением и оценить состояние. Да и это не так уж просто, как звучит.

Быстро глянул на Кирта:

— Приказываю охранять меня, не мешать и не окликать.

Следующую технику, более слабое Прикосновение Весны, я использовал так, как и должен был для лучшего результата — положив ладонь на лоб раненого. Там слой грязи оказался меньше всего. К счастью, его не хватило, чтобы преградить путь духовному зрению. Скорее всего я зря осторожничал с приказом Кирту, ведь не раз думал об этом и вспоминал услышанное от учителя Фимрама в перерывах между тренировками. Не может у лекаря быть такой отдачи от срыва духовного зрения, какую получил я.

Я погружался в свою стихию, занимался Возвышением. Точно так же, как и любой Мастер, желающий подняться выше. И как и с любым Мастером, это занятие не терпит суеты и потери внимания. Использование духовного зрения в чужом теле не должно иметь таких ограничений. Иначе и лекари бы перевелись, мало ли буйных больных или суетливых родственников? Но лучше перестраховаться до тех пор, пока я не узнаю верного ответа от учителя Фимрама.

Первое, что меня поразило в чужом теле — мутное, полупрозрачное средоточие. Совершенно пустое, не содержащее в себе даже крохи духовной энергии, но это всё равно было то, чего у Закалки быть не могло. Если только… если только он не притворялся…

Нет. Эту мысль я тут же откинул. Не раз говорилось, что они все Закалки, я сам глядел на них в тот день, когда их оставили наживкой. Пусть я тогда находился под ограничениями цепочки Домара, но уж спутать Закалку и Воина никак не мог, всё же достаточно опытен. А средоточие передо мной значит, что тот, чьё тело я сейчас оглядываю изнутри — просто когда-то был Воином. Как Орикол. Теперь я знаю, как выглядит выжженное средоточие — полностью пустое, без какого-либо окраса, больше похожее на высушенный мочевой пузырь джейра.

Как выглядит обычная рана в духовном зрении я уже знал, поэтому оставив в покое средоточие, принялся внимательно оглядываться. Тускло светящиеся меридианы. Всё выглядит вполне обычно. Для того, кто был когда-то Воином. Потому что я видел не только крохотные искорки, которым ещё предстоит у Закалки стать узлами, ни и бывшие полноценные узлы. И их здесь… около семидесяти. Бывший Воин четвёртой звезды.

Пересчитывая узлы я, наконец, заметил не только следы ран тела, но и кое-что очень странное. От некоторых узлов тянулись в темноту тела практически незаметные нити. В десятки раз тоньше самого тонкого из меридианов, они связывали границу темноты и узлы. Выходит, что тянулись к коже и становились видны только вблизи, когда я приближался духовным зрением к узлам. Может быть, будь в меридианах хоть немного энергии, то эти нити выделялись бы во тьме тела сиянием. Но откуда у Закалки запасы энергии?

Зато нашлись запасы тьмы. В некоторых местах темнота тела настолько сгустилась, что скрыла за собой часть меридианов. Затянула, словно туманом или дымом, спрятав от меня почти десяток узлов за тёмной дымкой. Это именно то, что я искал. Раны.

Небольшое усилие и темнота чужого тела сменяется темнотой, что опускается на лес. Сейчас вокруг меня уже собралось вдвое больше людей, чем было, окружили кольцом, направив мечи в сторону леса. На миг сердце колет, в голове проносится воспоминание об Аймаре, убитом во время схожей сосредоточенности, точно так же окружённого врагами. Я смотрю на Кирта, Зотара, а затем отвожу взгляд. Глупости. Я не Аймар, я вижу свои нетронутые, сияющие вложенным духом Указы или… достаточно верю брату по клятве Зотару.

Поэтому через миг я отвернулся от наёмников и леса и перевёл взгляд на раненого. Самое большое скопление чёрного тумана у него с правого бока. Потянул заскорузлый халат, открыв ещё одну тряпку, которой был обмотан торс. Срезал ножом, обнажая месиво раны, покрытой коркой из грязи, крови и какой-то травы. Щедро опрокинул флакон Сильфания сверху, а затем осторожно коснулся пальцами центра раны.

Шесть Лепестков Лотоса.

Я не увидел даже сияния обращения, духовное зрение перенесло меня в чужое тело за миг до того, как я там, в настоящем мире, завершил технику. Повиснув позади чёрного тумана, я увидел, как он и темнота тела озаряется сиянием и запретил ему двигаться дальше, сжал Лепестки Лотоса в одном месте, собирая лечебный эффект в ране. Поглядим, чего ты стоишь, тьма умирающей плоти, против моих лечебных техник.

Глава 2

Зотар присел рядом со мной и спросил:

— Знаешь, кого мы нашли?

Я промолчал, хотя знал даже имя этого Закалки. Джуртул, принявший долговой контракт из рук Домара. Срок два года, клятва выполнять все приказы семьи Саул.

Зотар же, не дождавшись от меня ответа, не стал молчать:

— Это тот Закалка, что сказал Аймару перестать оправдываться.

Я хмыкнул. Удивительно. Впрочем, бывший Воин, вероятно опытный, знающий лес человек. Кто, как не он, сумел бы вырвать у Неба шанс выжить в подобном испытании?

Поймав себя на подобной мысли, я сморщился. Это очень напоминало отношение к Небу Виликор, которая считала, что все испытания в жизни идущего исходят от него. Неужели и я начал думать так же? И зачем Джуртулу такое испытание? Оно сделало его, калеку, сильней? Приблизило к Небу?

Заставил себя оборвать эти мысли, глянул в ту сторону, где устраивали на шкуре отмытого и переодетого Джуртула. Сжимаемая моей волей в одном месте техника лечения, всего человеческого качества, на двадцать пять узлов, оказала в разы более сильное действие, чем воинское лечебное зелье или Длань. Плоть в ранах Джуртула зарастала на моих глазах, выталкивая из себя грязь и омертвевшую плоть. Я явно сделал шаг вперёд, в пещерах я так не умел.

Жаль, Длань Возрождения потратил считай впустую, разлив силу техники по всему телу Джуртула. Хотя хуже точно не стало. Мне пришлось ещё применять и Небесную Реку, потому что туман ран хотя и рассеялся, но оставил после себя голубоватую дымку, следы стихии ветра.

Я спросил:

— Он не пришёл в себя, пока его мыли? Мне интересно, как он сумел противостоять стихийному яду Раух.

Зотар ответил:

— Нет, без сознания. Но Кирт и так подсказал, — оценив, что я повернулся к нему, Зотар улыбнулся и продолжил: — У Джуртула на теле татуировка Звериной Сущности. Я о таком только слышал от деда. Такие вещи наносят только Воинам. С подобной татуировкой не достичь высот Возвышения, но она делает человека очень и очень крепким на рану.

Я сообщил очевидное:

— Он не Воин.

— Да, — Зотар кивнул. — Это верно, он уже не Воин. Удивительно, но у него татуировка всё равно продолжает действовать. Может не в полную силу, но…

Зотар развёл руками, заставив меня задуматься. Татуировки или рунные печати. Пятый пункт «Порядка Возвышения» Нулевого круга. Один из запрещённых там способов увеличения силы. Но раз в Нулевом только Закалки, а татуировки всё равно запрещены, значит, они и впрямь могут работать даже у тех, у кого нет средоточия.

Перейдя в Первый пояс, я стал использовать зелья Возвышения, затем Формы, которые тоже запрещены в Нулевом. Могут ли мне помочь рунные печати? Сомневаюсь. Про Формы я знаю, что их бывает очень и очень много, но большая часть их попросту вредны для Идущих, усложняя им путь к Небу.

Наверняка то же можно сказать и об этих татуировках. Были ли они у Аймара, Симара, Рейна? У лучших из тех, кого я встретил в этом Поясе? У Лира Гароя?

Кто знает? Но я теперь хотя бы понимаю, что за нити видел в темноте тела Джуртула. Нити соединяли узлы и татуировку. Другого объяснения у меня нет. И пока я знаю только, что с такой татуировкой не достичь высот Возвышения. Так что обойдусь без татуировок, другого метода Закалки и жертвоприношений…

На этой мысли я даже вскинулся, сел и долго вслушивался в тишину спящего лагеря. А всё потому, что впервые связал между собой этот пункт «Порядка Возвышения» и Жемчужину сектанта, помощью которой воспользовался у озера, впервые получив толчок в Возвышении.

Есть ли шанс, что это повредило моим будущим успехам? В пещере у Сердца Стихии, наблюдая за медитациями Зотара, я и сам не терял времени. Сумел впервые повторить трюк из малого испытания Стражей — удержать над ладонью шар воды. Вот только мой шар оказался размером с зёрнышко. Капля. Но впервые увидев её, наёмники не удержались от криков и возгласов.

И что?

За следующую неделю тренировок я не сумел увеличить в размерах эту каплю… Радовался и тому, что сумел добавить ещё восемь узлов в Единении, преодолел отметку в десять узлов, стал полноценным Мастером второй звезды. Правда не дотянул до третьей. И это медитируя перед Сердцем Стихии!

Что с того, что остальные, кто сидел вокруг Сердца не сумели не то что стать Мастерами, а даже коснуться понимания стихии? У них свой путь, у них свой талант, они уже стары, как бы жалко ни звучало это моё оправдание.

На что мне рассчитывать без Сердца? Я здесь уже больше четырёх месяцев, за это время сумел сам, без помощи открыть всего лишь один узел. Один из первых, которые должны идти легче всего. Сколько же лет у меня уйдёт на достижение пика этапа? На путь к десятой звезде Мастера?

Кажется я уже задавался такими вопросами. Совсем недавно, и вокруг тоже был лес. Только лес Гряды и над облаками парили белые вершины Братьев. Правда после этого я всё же сумел за считанные месяцы пройти весь путь Воина и стать Мастером. Споткнулся только здесь. И кажется серьёзно.

Может причина неудач в той энергии, что я получил из Жемчужины?

Утробное, раскатистое рычание Леопарда из темноты не ответило мне на этот вопрос.

Я ещё долго вглядывался в зеленоватую полутьму леса. Очнулся от размышлений только когда один из ночных сторожей убил какую-то наглую тварь на той стороне лагеря.

Нет. Глупости. Я проходил испытание Стражей. Да, оно малое, а значит не проверяет все возможности идущего. Но меня после этого ещё и Каори не раз осматривала и проверяла, лечила даже. Дух семьи Древних, которые были лучшими или одними из лучших целителей павшей Империи. Мои сегодняшние жалкие потуги в лекарском деле наверняка вызвали бы у неё только смех.

И она не сказала мне ни слова о том жертвоприношении, о каких-нибудь последствиях в моём теле и будущем Возвышении. Зато говорила, что недостатки в таланте можно возместить алхимическими зельями Древних. Что у меня ещё не раз будет возможность найти их. Самым важным она считала родство со стихией. И помогла в нём. Капля воды над моей ладонью — свидетель. Но значит ли это, что теперь звёзды Мастера должны сами сыпаться мне в руки с ночного неба?

Глупость. Просто кто-то слишком много времени потерял с этим служением на благо Саул. Да, в моих руках куча техник, которые я получил от своих наёмников, но что толку от их количества, если я использую их как Воин, дожидаясь остывания меридианов? Умножение Техник не более чем уловка, которая позволяет подражать Мастерам.

Я встал, решительно двинулся в сторону журчания. Хватит лениться, хватит зря терять время. Есть у меня одна идея, связанная с меридианами, моим телом и стихией. Если так подумать, то я в Школе, будучи учеником в Ордене, делал больше для своего развития, как Мастера, чем став вольным идущим. Там я медитировал у воды, использовал её, чтобы ускорить восполнение энергии в средоточии, успокоить мысли.

Последнее — самое то, что мне нужно сейчас.

Отмахнувшись от приглядывавшего за берегом ручья наёмника, я скользнул в воду, забрёл на середину ручья и уселся там, сразу погрузившись по горло. Отлично, самое то, что нужно. Зотар говорил, что Мастера тратят годы на медитации созерцания. Пора начинать. Ведь Сердца Воды в округе что-то не видно. Зато я отлично помню, как небольшое озарение о движении потоков воздуха помогло мне в самый нужный момент одним махом присоединить к Единению ещё два узла. Что же может подарить мне вода?

Я закрыл глаза, несколько сотен вдохов вслушивался в журчание ручья, впитывая в себя спокойствие и неторопливость этих звуков. Наслаждался их чистотой.

Затем я потянулся к самой воде, разом почувствовав биение струй вокруг себя, их недовольство неожиданной преграде, вставшей на пути. Их стремление перевернуть меня, опрокинуть, уволочь с собой, чтобы выбросить на берег.

И погрузился в них, стараясь доказать, что я свой, уловить их суть, их тайны. Потерял счёт времени, лишь однажды вырванный из этого состояния одной наглой тварью.

Но всему приходит конец. В этот раз меня заставил открыть глаза настойчивый шёпот Зотара:

— Леград…

Ночь сменилась поздним утром: солнце уже высоко, все на ногах. Стоявший рядом с Зотаром Кирт стремительно согнулся в поклоне, едва встретился со мной взглядом.

Только попытавшись встать, я ощутил, как сильно окоченел за ночь. Ноги слушались с трудом, цепляясь за камни на дне, камни, которые я несколько мгновений назад буквально видел во время своей медитации.

Нетерпеливо толкнул стихию в узлы Единения. Пять, десять, шестнадцать, семнадцать узлов…

Но не успел даже довольно улыбнуться, как техника сорвалась, вызывая жжение чуть выше и левее средоточия.

Хорошо.

Я отпихнул похожую на бревно тушу Змеи, которая пыталась сожрать меня ночью, сжал зубы и шагнул из воды на берег.

Хорошо.

Не в первый же день получить прорыв? Достаточно и того, что теперь я уверен — в узлах-ущельях правой руки не осталось и следа огня. Я не просто омыл их стихией в очередной раз, я залил их стихией доверху, наполнил даже саму тьму тела вокруг нитями воды. Проверил каждую пядь меридианов, выискивая следы шрамов и исцеляя их.

Так глубоко в своё тело я ещё ни разу не проникал. Шесть раз использовал Длань Возрождения, сжимая всю силу техники в крошечные кольца. Настолько сжатая техника лечебная техника действовала даже на меридианы. И одновременно пугала сторожей вспышкой обращения и приманивала светом глупых Зверей.

Я даже начал повторять свою прошлую задумку — оплётку на меридианах. Только создавал её не из духовной силы, а из тончайших нитей стихии. Если сила Мастера определяется тем, насколько близко его дух, а не тело к стихии, то пора ограничить тело в его поглощении стихии.

И всё же… Глупо скрывать от самого себя — окрылённый успехом с водой, с нитями стихии, я надеялся на прорыв.

Натянул сапоги, на ходу резко бросил Кирту:

— Выдвигаемся.

Все наёмники словно чувствовали моё настроение и убирались с моего пути. Кроме одного, шагнувшего навстречу. Впрочем, нет. Свою ошибку я понял тут же. Это не мой наёмник с указом Верность. Это вчерашний Закалка — Джуртул, над головой которого сейчас лишь одно основное условие в Указе: не причинять вред Леграду и время — два месяца. В остальном я сделал его вчера свободным.

Джуртул согнулся, вбивая кулак в ладонь:

— Господин, этот слуга благодарит вас за своё спасение.

Я отметил, как легко он согнулся, невзирая на вчерашнюю рану. Ответил:

— Ты больше не слуга. Домар отдал контракты всех Закалок Аймару. Я заполучил его в свои руки и вчера, когда нашёл тебя, разорвал контракт. Ты теперь свободный идущий. Уверен, что свой долг семье Саул ты выплатил сполна.

— Благодарю, го… — Джуртул выпрямился, не опуская рук. Я успел увидеть тень улыбки на его лице, а затем он исправился: — Благодарю, старший. Значит, вы знали, что я жив, поэтому пришли к ручью?

Я пожал плечами, ответил расплывчато, потому что никаких контрактов Закалок в вещах Аймара на самом деле не нашёл:

— Я пришёл бы, даже если бы мне не достались контракты. То, что заставил вас сделать Аймар… — помолчав, я повторил то, что говорил не раз: — Подобное обещание должно быть выполнено. Мы доведём тебя до Ясеня, там наши пути разойдутся. Меч, запасы еды, одежды и немного яшмы, э-э-э, духовных камней тебе даст Кирт.

Джуртул, не отводя кулака от ладони, ещё сильнее вытянул руки в мою сторону:

— Благодарю старшего за своё спасение и за щедрость.

На этот раз я тоже выполнил приветствие идущих и оглянулся, ища Кирта. Ну или Гавала. Мне совсем не хотелось терять скорость передвижения. И так большую часть утра потратили впустую, пока Зотар не решился прервать мою медитацию. Он ведь знал, что я тороплюсь. Теперь же, когда среди нас снова Закалка, мне нужно, чтобы его тащили на себе пара Воинов. Не зря же я вчера начал ту тренировку? Пусть наёмники готовились тащить моих родных, теперь появилась возможность проверить всё всерьёз.

Наконец заметил Кирта. Он сам шагнул вперёд, встретив мой взгляд. Приблизившись, согнулся в приветствии идущих и спросил, не разгибаясь:

— Господин, этот слуга услышал часть вашего разговора и хочет спросить. Не достались ли вам контракты тех, кто остался у места сражения с Лосем.

Здесь мне лгать не было нужды. Эти контракты и впрямь лежали в кисете Аймара. Я сказал правду:

— Живых там нет. Все контракты выгорели, — Кирт согнулся ещё сильней, не давая увидеть своё лицо, я же приказал ему: — Строй людей.

Теперь в центре отряда охраняли Джуртула, а я кружил вокруг, то и дело уходя в сторону на двести-триста шагов и проверяя окрестности. То и дело я возвращался и сбрасывал наёмникам добычу. Не все Звери понимали меня верно, когда я выплёскивал на них давление Духовной Защиты. Вместо того чтобы спасаться бегством, они решались напасть.

Мне же лучше. Это позволяло мне использовать их в сражении. К чему биться с тенями, повторяя тренировки Виликор, когда есть настоящие противники? И выползающие с вечерней тренировки наёмники уже верно и не рады были такому господину. Но и выбора у них не было.

Я не только полностью восстановил свои навыки сражения с людьми, полученные у Волков, но и шагнул дальше. С каждым днём количество моих противников увеличивалось. И то, что они не были способны меня убить под Указов, не мешало им с усердием выполнять приказ о нападении. Мне ли не знать, как можно себя убедить, что удар сталью в глаз не причинит вреда, а лишь поможет успокоиться?

Да и неудачу с прорывом после медитации в ручье я уже пережил, осознал и оставил позади. Не хватало ещё на такой ерунде получить лишнюю Преграду. Всё ещё у меня впереди. В путешествии по Поясу будет много ручьёв, рек, озёр и водопадов. Гораздо более величественных и мощных, чем жалкий речной ручей по пояс глубиной.

Если уж в столице Первого пояса даже тем, у кого стихия огонь, наблюдение за небесной красотой Хрустальных Водопадов позволяло лучше познать себя и стихии, то и у меня всё выйдет.

Нет? Значит придётся искать те эликсиры, о которых говорила Каори. Вряд ли мне снова поможет то Малое, что я получил от неё в награду. Нужно искать Среднее или даже большое. Я усмехнулся. Или Сердце Воды. Но лучше начать с тех зелий Возвышения, что использовали здесь Мастера.

На этом решении я и остановился. Тем более нашлось и то, что радовало меня и открывало новые грани техник и стихий. Речь о Единении со Стихией, которое я получил в Миражном. От духа Каори.

До этого я никогда не использовал его долго. Опасался выдать себя, да и большую часть времени ходил, отрезанный от Неба цепочкой. К чему мне было лишний раз расходовать стихию?

Первое открытие я сделал ещё в пещере, возле Сердца, когда заглянул в жетон Стража и проверил описание техники. Оно изменилось. Теперь оно описывало мои действия с нитями воды слово в слово так, как я и делал: сначала туда по центру меридиана, а обратно спиралью по стенке. Такое изменение и дополнение техники я видел впервые. Впрочем, и подобная, перенесённая жетоном в себя техника у меня единственная.

Теперь же, когда мне не было нужды беречь стихию, я не прекращал использовать Единение ни на миг. Уже трое суток по шестнадцати узлам Единения циркулировала стихия. Я уже привык к тому, что становлюсь одновременно и сильней, и быстрей, и выносливей. Одна техника заменяла собой все прочие техники усиления, которые я раньше выменивал у Волков и применял по очереди.

Второе открытие заключалось в том, что Единение не просто экономило мне узлы, оставляя их для других техник, а позволяло мне использовать даже те шестнадцать, по которым циркулировала стихия. Одновременно, в двух техниках один и тот же узел! При нужде, я мог стать ещё сильнее или ещё быстрей, добавив мощь техник Волков. Главное было — не отправить по появившейся привычке во вторую технику нить стихии, ограничиваясь лишь духовной энергией. Иначе обе техники срывались, а я получал такую отдачу, что на меридианах опять появлялись белёсые шрамы.

Раньше я насмехался над снежинками в Школе, уверяя их, что Бравур делает их калеками, заставляя раз за разом срывать техники, чтобы попасть к лазарету. Тогда я сам делал так, но энергия, которая использовалась в техниках всего на несколько узлов, оставляла едва заметные следы, которые сами, даже без использования алхимии Тёплой Росы исчезали к утру нового дня.

Теперь закалки тела не хватало, а ждать несколько дней я не рискнул, не собираясь потом разбираться ещё и с лечением шрамов на меридианах. Мне хватило случая с Лосем и едва изжитого страха остаться калекой. Поэтому тут же прекратил опыты с Единением и воспользовался помощью алхимии. Хорошей и дорогой алхимии, которой у меня ещё хватало. А также сжатой до предела лучшей из своих лечебных техник.

Третье открытие заключалось в том, что я так и не заметил расхода стихии при использовании Единения. С утра до вечера циркулируя стихию по узлам Единения, я не видел, чтобы использованная нить воды истончалась, бледнея. Можно было бы считать, что проходя через средоточие, она пополняет себя там, но… Я не видел, что бы нитей в средоточии становилось меньше.

Оставалось их ещё пересчитать, чтобы убедиться. Чем я и занимался.

Открыв глаза, кивнул сам себе: нитей столько же, сколько я насчитал после утренней медитации. Осталась ещё одна проверка.

Коснулся кисета, но поймав себя на том, что глажу его пальцами, не решаясь проникнуть духовным зрением внутрь, сжал зубы. Этого ещё не хватало. Злость подействовала.

Через мгновение я уже держал в руке цепочку. Ту самую цепочку-довесок к контракту, которую нацепил на меня Домар.

Не раздумывая, не давая себе больше слабины, я обмотал цепочку вокруг запястья несколько раз и соединил разрубленное звено.

Указы… Коснуться их я не сумел. Ничего. Я снова сжал зубы. Переживу. Зато теперь я точно уверен, что даже невольно не сумею использовать медитацию для того, чтобы собрать силу Неба и стихию.

Поднялся, собираясь уйти в лес и поискать там Зверей, но сделав всего шаг, замер на месте.

Это что? Тоже страх? Страх того, что я снова не могу управлять Указами и все наёмники вокруг, могут каждое мгновение стать свободными, а я не сумею их остановить? Что за глупости? Я прекрасно вижу Указы и вижу то, что записано в них и душах наёмников. Верность.

Больше того, хоть на мне тоже полно Указов, но сейчас они запрещают мне сущие глупости: передавать техники Ордена другим, выдавать секреты Ордена, рассказывать о том, что я повздорил с теневиками Гряды, что старейшины Гряды давали мне в руки флаги сектантов и прочие глупости.

Все эти мои Указы не более чем обманка для других, обманка, хранящая в себе дух, который я могу использовать, чтобы восстановить его после применения Указов. Как я это делал с Раух. Больше того, в каждом моём Указе есть ограничение по времени. Даже если сейчас меня ударят по голове, обвешают этими цепочками, то спустя неделю или несколько недель, Указы сами перестанут действовать. Я не собираюсь раз за разом повторять одну и ту же ошибку.

И не собираюсь бояться самого себя.

Поэтому остался на месте, не отправился никуда в лес, а громко приказал:

— Нападайте. Без оружия.

Сейчас очередь отвечать была у Гавала, поэтому раздался его вопрос:

— Сколько человек, господин?

Я ухмыльнулся:

— Все, кто свободен.

Наёмники переглянулись и принялись подниматься, подтягиваясь к центру лагеря и ко мне, а я растянул сферу боевой медитации. Опасность тянулась ко мне тёплым ветерком со всех сторон, но нити стихии и не думали приближаться. То что надо. И я сорвался с места первым, выбрав Кирта.

Спустя шестьсот вдохов самые упрямые из наёмников перестали пытаться подняться. Даже Кирт. Хотя сегодня им почти удалось завалить меня телами. Но без оружия не значит без техник. А я всё же Мастер.

Зажатый телами, ухваченный за броню, я непрерывно использовал Рывок, сумев дождаться ошибки, короткого разрыва в Опорах противников и вырваться из ловушки. Повезло на самом деле, а наёмники с каждым разом тоже всё лучше играют по моим правилам.

И это хорошо, противники тоже должны становиться сильней. И пусть лучше я попадусь на новый трюк во время тренировки, чем в настоящем бою, когда на кону будет стоять моя жизнь.

Оглядевшись, я огласил очевидное:

— Закончили на сегодня.

Сидящий в стороне Джуртул похлопал в ладоши:

— Это было очень впечатляюще, старший. Уверен, на Арене ваши схватки собирали бы толпы.

Я лишь чуть улыбнулся, но отметил себе, что и здесь, во Втором поясе есть Арены. Хотя сейчас меня интересовало другое. Вернувшись на своё место, я сел, удобно скрестив ноги, погрузился в себя. Тщательно оценил цвет потускневшего средоточия. Явно заметно, что энергия потрачена. Затем ещё более тщательно принялся вглядываться в нити стихии. В те, что плавали по средоточию, в те, что скользили по меридианам внутри и снаружи, ползли в темноте тела.

Не вижу убыли. Подсчитать всё невозможно, но такая напряжённая схватка, когда я раз за разом рвал жилы, заставляя тело действовать на пределе, заполнял шестнадцать узлов Единения стихией, должна была использовать её немало.

Но убыли нет или почти нет, а ведь обычные техники усиления использовали бы немало духовной энергии.

Очень странная техника.

Она работает даже на столь малом количестве узлов, а ведь в первом созвездии их значится тридцать. Можно ли использовать Звёздный клинок с пятью узлами? Нет. Энергия в таком случае не втянется в узлы, не заставит зажечься обращение к Небу. Обращение, которого нет в Единение.

И Единение, которое я пытался использовать раньше, в поместье, не усиливало меня так сильно, как сейчас. Тогда, на пяти узлах оно казалось сравнимо с простейшими орденскими Спиной Медведя и Мангустом. В пещере, на восьми, пожалуй, что превзошло их. Сейчас, с шестнадцатью узлами превосходит техники ватажников. Что же будет, когда я и впрямь достигну первого созвездия? Третьего? Такова сила техник духовного ранга?

Выдержат ли мои кости и мышцы такую силу? Хотя… об этом ещё рано думать. Сто двадцать два узла непрерывного использования… Мастер пятой звезды. Я пока и не встречал здесь столь сильных идущих, познавших стихию так глубоко. Разве что Лир Гарой. Предел силы Саул — третья звезда и тридцать, возможно сорок узлов. И у них на это ушли годы. Домар уже весь седой. Правда семнадцатый, поддавшийся моим медитациям в воде, узел, принявший в себя стихию, обнадёживал, что подсчитанный раньше срок Возвышения окажется всё же меньше, а мой путь к вершинам этапа Мастера короче.

Как и путь к Ясеню. Я сначала подсчитал дни сам, затем попросил посчитать и Зотара, и Кирта, и Гавала. Они лишь подтвердили мои расчёты. Я всё же переживал о ждущих в поместье родных. И не хотел, чтобы они оставались там лишнее время. Хотел забрать их до того, как в Ясень прибудут старшие других фракций.

Наверняка в поместье уже знают о гибели Симара, ведь исчезли его начертания и возможно контракты на тех слугах, что служили именно ему. Догадываются о смерти Аймара, ведь в его отдельном доме жили и слуги, с которыми контракты заключал именно он. К чему Домару лишние вопросы от старших? Вопросы, во время которых могли заинтересоваться моей семьёй. Один день нам пришлось без остановки бежать техниками через лес от рассвета до заката, чтобы иметь запас времени в Ясене.

Мне нужно было забрать свою семью из поместья. И сделать это так, чтобы это вызвало как можно меньше проблем. Отомстить птицеголовому Домару я всё ещё хотел, но месть может и подождать. Я отлично помнил себя в Нулевом, себя в Школе. Тогда я каждому обидчику отмерял месть. Этому сломать ногу за то, что меня пнул, этим снежинкам сломать хоть что-то за то, что они по приказу Бравура избивали Зимиона. Домару назначена смерть. Но и ждать я умею.

К чему рисковать и сходиться в схватке второй звезде с третьей? Хмыкнув, я отвлёкся от мыслей о будущем. И у Домара три звезды. Первая преграда — четвёртая звезда. Всё как и у Воинов. Но для меня разница в силе между тем, кто только взял третью звезду и долгие годы бьётся о преграду четвёртой — слишком велика. Тридцать и пятьдесят девять узлов. Почти двукратная разница в силе техник.

Так что нет. Месть подождёт. В Школе мне с местью помог Тогрим и остальные земляки. Пришли к дверям бурсы послужить мне живым щитом. Вокруг меня сейчас наёмники, послушные моему слову. Да, Кирту я тоже обещал месть. Кинуть его в сражение с Домаром, обрекая на смерть и выполняя таким образом своё обещание?

Нет, на такое я не пойду. Я так не хочу. Это не Школа с её правилами и амулетами Шкуры, а я не Аймар. Поэтому и нужно прийти в Ясень до того, как в него стянутся старшие от других фракций. Забрать семью лучше из пустого города, а не опасаясь встретить в ночи Лира Гароя, посланника из правящего Поясом клана и Мастера пятой звезды.

Я мог бы собой гордиться. Проводник из меня вышел что надо, пусть и пришлось воспользоваться советами Кирта, но к Ясеню я вывел отряд в идеальное время. Три дня до приезда старших фракций, вечер. Скоро все работы в поместье закончатся и слуги вернутся в своё крыло.

Зотар негромко повторил:

— Может, всё же я? Пусть я и поделился с тобой техниками, брат, но опыт передать нельзя.

Я покачал головой:

— Нет. Я конечно терпелив, но даже у моего терпения есть предел. Ты поможешь Гавалу. У них ведь нет ни твоих техник, ни твоего опыта.

Невольно я оглянулся в сторону Гавала и десятка, который он готовил сейчас. С наёмниками вылезла проблема. У трёх из них нашлись семьи в самом Ясене и они вчера дружно грохнулись передо мной на колени, умоляя меня позволить им забрать их.

Взяли привычку. Решили после пещеры, что это на меня действует?

Повезло хотя бы в том, что… Ну или не повезло, ведь теперь не провернуть задуманное за раз. Битые жизнью наёмники уберегли родных от работы в поместье. И устроили прислуживать в дом Аймара и казарму его отряда: убирать, готовить. От них же я и узнал, что там есть слуги, которые заключали контракт лично с Аймаром. Отказать наёмникам я не мог. Они пойдут за своими родными, получив запрет предупреждать хоть кого-то из стражников Ясеня. Остальные же будут ждать в хибарах у стены, готовые прикрыть наше бегство.

Но первым в город войду я. Ждать до ночи нет сил. Я уже решил, где проведу время до темноты. Заодно узнаю, действительно ли нет в Ясене старших других фракций и какие слухи ходят по городу о поместье и Домаре. И в этом мне поможет артефакт, которым пользовался Симар, чтобы много дней подряд обманывать дядю. Он сумел, сумею и я. Тем более мне нет нужды крутиться перед носом у того, кто знал меня всю жизнь.

Достав из кисета тонкую шёлковую маску, я приложил её к лицу и отправил в неё духовную энергию. Саму маску Зотар полностью наполнил ещё вчера, после того как я освоился с её применением. Сейчас она поплыла у меня под пальцами, обволакивая лицо и меняя его. Гладкость и прохлада шёлка под пальцами исчезла, сменившись теплом и бархатом кожи.

Отняв руку от лица, спросил:

— Ну как?

Зотар наморщил нос:

— Лучше чем вчера, но всё же ты страшноват, Леград. Никогда не встречал таких некрасивых Воинов. Обычно стоит Закалке шагнуть на этот этап, как он меняется. А с тобой… Словно Небо позабыло тебя.

Я равнодушно пожал плечами:

— Сойдёт.

Тем более что маска не только прибавила мне пару лет возраста, но и каким-то образом скрывает часть силы того, кто её носит. Во всяком случае никаких других неопознанных артефактов для ношения среди вещей Симара не осталось. А Аймар не сумел распознать у себя под боком ещё одного Мастера.

Я проверил. Пусть никто из наёмников не обладал моей способностью видеть силу идущего к Небу, но все они дружно твердили, что в маске я ощущаюсь как Воин шестой, не больше звезды. Я же говорю — сойдёт для обмана. Но Указ я всё же на себя повешу. Даже Кирт и Гавал не знали всех возможностей формаций на воротах.

Отвернувшись, скользнул в заросли. Все слова уже сказаны, все распоряжения розданы, все знают, когда нужно идти вытаскивать своих родных, где и сколько меня нужно ждать, в каком случае нужно мчаться мне на помощь. Хотя, я надеюсь, что до этого не дойдёт.

Я вошёл в Ясень как и положено, с юга, по дороге от Двух Холмов. По-прежнему в своей простой кожаной броне, но с мешком Путника за плечами. Не слишком богатый идущий, но отнюдь и не бедный. Пятая звезда Воина, которой я решил назваться, должна позволять таким бродягам неплохо зарабатывать. Ну а то, что я пришёл в Ясень — многие ищут, где платят побольше. Тот же Кирт, тоже из таких, соблазнившихся заработком. Впрочем, переживал зря. До меня страже на воротах не было никакого дела. Здесь даже маска бы не понадобилась — ни одного знакомого лица.

Улицы Ясеня оказались всё так же пусты, как и в день, когда я перешёл Врата, а Домар вёл меня к поместью. Интересно, если бы в тот день мне хватило наглости сказать ему: «Спасибо за встречу, уважаемый собрат, но не хочу обременять вас, а потому, пожалуй, переночую на окраине, а завтра отправлюсь в следующий город», он отпустил бы он меня? Конечно никто не мешал бы ему вернуться позже с отрядом, но всё же интересно, как бы он себя повёл, что ответил бы на такую наглость?

Я остановился и поднял голову к вывеске. «Два бездонных кувшина». Интересно, это просто название или оно выбрано с умыслом, высмеивая город Два Холма? Или же я ищу подвох там, где его нет? Толкнув дверь, вошёл. Она тихо звякнула подвеской, предупреждая о моём приходе.

Пустой зал со столами. Почти посередине стоял мужчина, сжимая в руках метлу и рассматривая меня. Я поступил так же, хотя знал не только как его зовут, но и многие детали жизни этого Воина невысоких звёзд, заставившие его открыть трактир в таком унылом месте, как Ясень.

Мужчина отставил метлу, неторопливо поклонился:

— Уважаемый, чего желаем? Еды и ночлега, верно?

Я улыбнулся:

— Умыться с дороги, еды и разговора. О ночлеге… Подумаю.

Мужчина повёл рукой, указывая на дверь слева от меня:

— Прошу, уважаемый. Меня зовут Волок.

Я приложил кулак к ладони и представился:

— Даргел.

Спустя две сотни вдохов я уже ел густой наваристый суп, слушая Волока:

— Плохая идея, уважаемый Даргел. Оно и раньше я б не советовал тебе наниматься к здешним Саул, а теперь и вовсе говорю прямо — возвращайся в Два Холма.

— Чего так?

Символы одного из контрактов над Волоком внезапно замерцали, едва не заставив меня удивлённо вскинуть брови. Через миг трактирщик Волок вздохнул, словно подбирая слова, а я коснулся этого контракта, вливая в него свой дух. Волок негромко сказал:

— Скажу честно, как всё дело есть, а ты уж сам решай. Про то, что Ясень — это ссылка неугодных, думаю ты и сам слыхал в Холмах.

Я лишь кивнул, и этот простой жест тут же заставил стихнуть мерцание контракта Волока, контракта который наконец стал моим и раскрыл передо мной свои условия.

«…обязуюсь привлекать на службу господину Домару вольных идущих этапа Воина, взамен получая от господина Домара один средний духовный камень на каждую звезду такого Воина…»

На миг я позабыл вынуть ложку изо рта, так меня озадачило это место в договоре. Неудивительно, что контракт пытался наказать Волока, который прямо нарушил обязательства. Спустя миг я зачерпнул ещё супа, а имя Домара исчезло из контракта. Доброе дело нуждается в таком же ответе, но и полностью стирать контракт я не могу. Не он же держит Волока здесь, это его выбор, к чему мне подставлять его под неприятности, заставлять Домара расспрашивать его: " А что случилось с твоим контрактом? Почему его свиток у меня почернел?".

Волок же продолжал:

— А теперь словно Небо решило наказать здешних Саул. Сначала, три недели назад… — замолчав на миг, Волок подался вперёд, ближе ко мне, понизил голос: — в город заявился Предводитель Воинов. Прям так, как и положено — на огромном летающем мече. Приземлился прямо в центре города. Да не один, а с десятком подчинённых.

Я не подвёл ожидания Волока, но вот шептать не стал, воскликнул:

— Ого! А что же Барерис забыл здесь?

— Ха! — Волок отстранился, ухмыльнулся. — Кто говорил о Барерисе? Его это веселье ещё ждёт. К нам прилетел глава Тамим, Предводитель Итеф.

Я промолчал, хотя что могло привести сюда главу семьи Тамим, отлично представлял. Дарсов Аймар, как он был уверен, что Рейн, всего лишь третий сын обманывает его с нефритом души. Так ошибиться!

А Волок же продолжал рассказывать:

— Приземлились, вперёд вышел глашатай, да как начал на весь пустой Ясень кричать, зачем они появились в городе, — Волок снова наклонился над столом, негромко припечатал. — Месть.

Тамим обвинили Домара в коварстве. Сообщили, что сначала он притворился другом, получил плату за разрешение охоты третьего молодого господина семьи Тамим в лесах Ясеня, а затем заманил господина Рейна Тамим в ловушку и убил его.

Я слушал и кривился всё сильней и сильней, начиная переживать о том, что здесь случилось три недели назад. И понимая, что никакой ошибки Аймар не допустил.

Выходило, что когда Рейн кричал Аймару, будто у него есть какой-то там нефрит, который сообщит о его смерти, то не врал. А я ещё удивлялся, как легко Аймар попался на уловку Рейна и допустил создание барьера формации между собой и им. Удивлялся, что он не мог обойти барьер и лишь подгонял стражников ловить Рейна.

Подгонял стражников Домара, тех, что носили на доспехах символ щита и меча.

Аймар поверил крикам Рейна. На всякий случай он сделал так, что Рейна убил не он и не его люди. И оказался прав. Глашатай семьи Тамим громко обвинял именно Домара, говорил о его людях и ни слова не произнёс об Аймаре, настоящем убийце молодого господина семьи Тамим.

Ловко.

Рейну нужно было не грозить, а умереть молча, тогда бы отец точно знал имя убийцы.

Тамим отказались войти в поместье. Всё происходило перед внешними воротами, прямо на улице. Свидетелями происходящего стали все слуги поместий других фракций, да и вообще все немногочисленные жители Ясеня. Волок долил мне сока из кувшина, доверительно прошептал:

— А главное, главное, что с ними прилетел представитель клана Гарой. Поддержал все обвинения одним своим присутствием, так сказать.

Я невольно спросил:

— Лир Гарой?

— Нет, — Волок покачал головой. — Представитель Гарой с земель Тамим. Всё как положено — в цветах клана и с шаром нефрита. А господин Лир приезжал в Ясень лишь пару раз.

Я хмыкнул, поняв, что зря произнёс это имя:

— Жаль, я пришёл сюда как раз потому, что хотел взглянуть на него.

Волок хохотнул:

— Ну, это, уважаемый, вряд ли бы у тебя вышло. Где мы, простые идущие к Небу и где молодой герой клана Гарой? — Волок прижал ладонь к груди. — Уважаемый, прости меня за прямоту, ты явно талантлив, но честно сравни свой талант и талант подобного гения?

— Согласен, — Я кивнул и усмехнулся. — Мой удел хлебать твою похлёбку, уважаемый Волок. Хоть она и вкусна, но прости за прямоту, вряд ли этот Лир Гарой стал бы её есть. Рассказывай дальше.

Волок лишь криво улыбнулся моему ответу, но рассказ продолжил. С его слов выходило, что Тамим сыпали обвинениями, даже показали всем собравшимся иллюзию последних мгновений жизни Рейна. И все могли убедиться, что там видны лица стражников Домара, кое-кто даже назвал их по именам. Все попытки Домара оправдаться, мол эти стражники ушли месяц назад вместе с его дядей Аймаром, что нужно дождаться его, чтобы всё выяснить, может быть это вообще дело сектантов, а убивали Рейна марионетки — Тамим не интересовали. Их интересовала месть здесь и сейчас.

Они угрожали, что с каждым днём жажда их крови будет лишь усиливаться. Что либо Домар убьёт себя здесь и сейчас, либо они перенесут турнир фракций и через два месяца потребуют стереть с лица Пояса всю эту ветвь Саул, не разбирая, кто из них виновен, а кто нет.

— А потом глашатая отстранил сам Предводитель Итеф, вышел вперёд и сказал, — Волок ещё раз оглянулся на закрытую дверь и громко повторил то, что слышал в тот день сам: — Небо свидетель, Тамим бросят вызов всем Саул, и вы ответите за все свои прегрешения всем своим родом!

Волок перевёл дух, отпил глоток из кувшина вина, который уже давно стоял на нашем столе, спросил:

— И знаешь, уважаемый, что случилось потом?

Я покачал головой, недовольный тем, что Волок замолчал в таком интересном месте:

— Даже не представляю. Давай-давай, рассказывай.

Волок ухмыльнулся, со стуком припечатал кувшин к столу и сказал:

— И тогда Домара отстранил Сирк, и вышел вперёд, встал в двух шагах от главы всех Тамим — предводителя Итефа. Сирк стоял с ровной спиной, не стал оправдываться или просить отсрочки. Заявил, что именно он управляет всем Ясенем в отсутствие Аймара. А значит ему и отвечать за преступления стражников города. А потом… — Волок в очередной раз замолчал на несколько мгновений, а затем припечатал: — Убил себя! На глазах всех, кто там собрался. Сжёг себе сердце. Силы в старике было столько, что его меридианы просто лопнули, забрызгав кровью тех кто стоял ближе всех. Домар был в крови отца с головы до ног!

Я давно уже позабыл, что нужно черпать суп, а теперь и вовсе опустил ложку, недоверчиво спросил:

— Вот так взял и убил себя? Мастер? По такому шаткому обвинению? А если и впрямь марионетки? А если стражники сбежали от Саул? Почему он не сражался?

Волок покачал головой:

— Ты верно ни разу не стоял перед Предводителем Воинов и не осознаешь пропасти, что лежит между этапами. Даже нас, которые просто глядели со стороны — шатало от силы, что выплёскивалась из Предводителя Итефа. Стражники поместья и вовсе валялись на земле, не в силах поднять руки. Домар поначалу крепился, но и сам в конце упал на колени. А ведь там стоял член клана Гарой и молчал всё это время, значит поддерживал все обвинения, пусть и молчаливо. Я ж говорил, тебе, уважаемый, — Волок перевел дух, похлопал ладонью по столешнице. — Предводитель Итеф и впрямь убил бы и Сирка, и Домара, и Симара. А то и вовсе всех, кто был в городе. Старик Сирк сделал верный выбор, спас сыновей. Купил своей жизнь их жизни. Достойный поступок для любого идущего.

Я лишь покачал головой, ведь знал немного больше Волока. Старик покупал жизнь единственного оставшегося сына. Видимо сомневался, что Домар сможет убежать от Предводителя, могущего летать. Спохватился и спросил:

— Так они после этого улетели? Оставили Домара живым?

Теперь Волок вздохнул:

— Улететь-то улетели. Но ты же слышал новость? Думаешь, зря перенесли турнир фракций?

Я и знать не знал ни о какой новости, но Волока понял, хмыкнул:

— Так значит им этого показалось мало.

Волок стукнул стаканом, вздохнул:

— Или остыл Итеф и понял, что и впрямь дело странное, хочет теперь докопаться до сути. Да видно, Саул Небо прогневали. Мало того, что Аймар до сих пор не вернулся из леса, так ещё… — Волок снова вздохнул. — Уважаемый, на воротах стражу видел?

— Трёх увальней?

Волок усмехнулся и кивнул:

— Вот-вот, три бездельника. А стены давно пусты, нету в городе столько стражи, чтобы их охранять. Так и сектант не дурак, пустил своих марионеток как раз через стены. Честно скажу — повезло мне, да и вообще всем таким как я, которые в Ясене деньги зарабатывает. В этот раз он отправил их на поместье Саул.

Ложка в моей руке треснула, Волок вздрогнул, подался назад и опасливо поинтересовался:

— Уважаемый, что с вами?

Что со мной? Ничего, самая малость — хочется влепить себе пощёчину. Ведь хотел же, хотел оставить маме Призрака. Что с того, что этого не хотела она? Мне-то он точно не помог.

С трудом заставил себя спросить:

— Какие ещё сектанты?

Волок ещё сильней отстранился, ответил:

— Так те, что после Тамим пожаловали, неделю назад-то.

Я отбросил обломки ложки на стол. Спешить поздно. Но с чего я решил, что всё плохо? Недовольно потребовал:

— Чего замолчал, Волок? Напали, что дальше?

— Ну, — Волок сглотнул, помедлил несколько мгновений, перед тем, как начать говорить. — Напали, порушили много, два десятка стражи положили, едва ли не половину тех, что в поместье были.

— Плевать на стражу, — Я перебил Волока. — Что со слугами поместья?

— Так это, тоже говорят больше десятка убитых.

На этот раз треснула не ложка, а стул под Волоком, когда он рванулся прочь. Но давление моей силы прижало его к полу, не давало поднять головы. Указ ограничения, с которым я прошёл ворота и который был на мне миг назад — смело. Я не помнил даже, чтобы сознательно снимал его, казалось, он растворился в моей ярости. Жаль, что это не так. Будь это возможно, то контракт Домара разлетелся бы в клочья в первый же день моего служения.

Через вдох я справился с собой, духовная сила втянулась в моё тело туманом, а Волок у моих ног зашёлся в кашле. Я присел рядом, потребовал:

— Быстро и подробно всё рассказывай.

К сожалению, знал он не так чтобы много. Лишь слова пары стражников, что тайком забегали к нему глотнуть вина. Марионеток было много, себя они не жалели, напали даже на главный дом поместья, вызвав гнев Домара, который и начал их лично уничтожать. Я рявкнул, обрывая ненужные подробности:

— Кто погиб? Имена?!

— Не знаю, старший! Не знаю!

Волок у моих ног захрипел, а я снова с трудом вернул силу в себя. Склонился на миг над трактирщиком:

— Не смей даже слово сказать о том, что сегодня видел меня или что мне рассказывал.

Через мгновение я уже выскочил наружу. Глупо спешить тогда, когда всё случилось неделю назад, но я ничего не мог с собой поделать.

Глава 3

Через стену поместья я перемахнул в один миг. Как и думал — ни стража меня не заметила, ни формация не отреагировала. Да и с чего бы? Я не сектант, не марионетка, а Флаг спокойно лежит в кисете, скрытый мастерством артефактора от внешнего мира. Да и сколько той стражи здесь осталось? Вполне может быть, что меня в лесу дожидается больше людей, чем сейчас есть у Домара.

Я бросил ещё один взгляд по сторонам, ища сияние контрактов. Никого. Через миг в моей руке уже полыхнул Звёздным Клинком Верный. Быстрый росчерк вскрыл черепицу, которую я тут же убрал в сторону и заглянул в дыру.

Пусто. Никого.

Сердце на миг захолодело, а затем я шёпотом выругался. Дарсова спешка. Это же крыло долговых слуг. Конечно, здесь будет пусто, ведь нашу семью перевели к обычным слугам.

Рывок.

Вдох на то, чтобы остыли меридианы, вдох на то, чтобы оглядеться. Отсюда, с этой крыши, уже видны два стражника, что обходили двор слуг. Вверх они не глядели, поэтому спустя ещё вдох новый Рывок перенёс меня точно к дверям крыла слуг. Я не настолько хорошо запомнил, где нас поселили в тот день, чтобы точно вскрыть крышу, как я это сделал позади. Придётся заходить.

Стражники стояли ко мне спиной, едва видимые в опустившейся ночной мгле, когда я медленно потянул на себя створку. Возможно, эта дверь и не скрипела, предупреждая слуг о непрошеных гостях, но я не собирался рисковать. И потому окутался Вуалью. Вторым созвездием, которое я успел не только получить от Зотара, но и выучить. Сейчас всё на расстоянии шага от меня — немо и безгласно.

Дверь так же бесшумно закрылась за моей спиной, скрывая от меня стражников.

Я обернулся.

Пусто. Все спят, набираются сил для служения Саул. Я пронёсся по коридору, отсчитывая двери. Здесь.

Дверь бесшумно раскрылась от лёгкого нажатия.

Пусто.

Две соседние, где должны жить дядья с Ратом и дед Марвит с бабкой Леги…

Пусто. Взгляд зацепился за голые полки…

Я вцепился в дверной проём, дерево заскрипело под пальцами, лопаясь, выругался:

— Дарсово отродье!

Через мгновение раздался недовольный возглас:

— Эт кто там такой шумный, а? Кто топает? Чего не спится?

Я обернулся на крик. Как меня услышали — понятно. Лопнул не только проём, но и доска стены, трещина ушла далеко за пределы действия вуали. Интересней — кто передо мной? Это не тот ли старичок-старший над слугами?

Повелительно вскинул руку, очерчивая большой круг Указа, которого хватит на всех, кто мог проснуться от возгласа старика в ближайших комнатах. Сон! Две тысячи вдохов, больше, чем время горения малой палочки. Этого мне хватит.

В груди уже привычно отдалось чувство потери духа. Этакое сосущее ощущение, словно от тебя отделили какую-то часть. Крохотную, как и Возвышение уснувшего.

Через несколько мгновений я уже утащил старика в комнату. Воткнул вокруг нас флаги формации.

Разбираться с тем, что было наверчено старику за долгие годы я не собирался. Контракты и Указы одним за другим исчезали буквально под моим взглядом, рассекаемые одним лишь желанием. Последним исчез Указ сна.

В руке возник Верный, я упёр его в грудь старика и рявкнул:

— Очнись!

Старик вздрогнул, заполошно вскинулся, заставив меня увести клинок, чтобы не убить его ненароком. Через миг, когда старик различил мою фигуру в темноте, я снова уткнул в него меч и предупредил уже тише:

— Не дёргайся и не кричи. Тебя всё равно сейчас никто не услышит. Кивни, если понял.

Старик громко сглотнул и кивнул. Я продолжил:

— Слышал, неделю назад на поместье напали марионетки. Кто из слуг пострадал?

— Так это… Карик решил выслужиться и схватился за меч… Потом ещё Зирвак, этого вообще…

Я поморщился и оборвал старика:

— Большая семья, что перевели из долговых, где она?

Старик снова сглотнул и попытался отползти. Я ужалил его клинком и он замер, просипел:

— Так это, это… Утащили их марионетки, — и тут же заверещал: — Господин! Пощадите, господин!

Опомнившись, я отдёрнул дрогнувшую руку. Верный на палец окрасился кровью. Теперь хрипел мой голос:

— Кто это видел?

— Никто, господин, не видел, — Старик зачастил: — А только после боя их комнаты пусты оказались. Двери выбиты, стены посечены техниками, две марионетки на куски порваны. Видать, они их на замену мёртвым и утащили, как и Зирвака. Господин Леград, мы и вещи их сложили в дальней комнате, ничего не тронули. Что уж тут поделать, господин…

Опомнившись, я вернул на старика сон. Сообразительный, но глупый. Проговорился, что узнал меня. Хотя, что здесь сложного, кто ещё будет беспокоиться об этой семье? К древнему символу Сна и времени добавилась строка обычных слов — запрет говорить об этой ночной встрече. Этот запрет остался без указания времени, как и у трактирщика.

Как я собрал флаги формации и вышел из комнаты, я даже не помнил. Очнулся уже в коридоре. Огляделся.

Где эта дальняя комната, о которой говорил старик? Не та ли, в которой нам выдавали одежды слуг семьи?

Конечно, я не мог ошибиться даже в темноте, слишком уж я хорошо в ней вижу после сражения с Мадом. Но я всё равно должен был проверить.

Эти халаты я заметил от самого входа. Не так уж и много у стариков было вещей. Не став слугами Саул им приходилось обходиться здесь тем, что они купили себе в Ясене Первого пояса, готовясь к жизни после нашего ухода: дешёвыми и серыми тряпками. А я сейчас сжимал в руках яркую ткань традиционного халата. Их купила Леги, когда мама впервые, тайком от Марвита сунула ей деньги.

Синий и алый халаты, которые они ни разу так и не надели при мне.

Здесь, на полках я нашёл все наши вещи. Свои, Лейлы, мамы, Рата, дяди Ди… Всех. Всё то, что мы использовали у всех на виду, всё то, что нам вывалили из мешка Путника стражники не польстившись.

Этого не может быть.

Этого не может быть!

За стеной кто-то заорал, захрипел. Опомнившись, я втянул в себя, вырвавшуюся из тела силу, вместо этого выпустил дух, заставивший всех слуг вокруг уснуть, на этот раз не боясь зацепить стражу на улице. Плевать. Все мои мысли сейчас были о другом.

Этого не может быть, сам подумай, Леград.

С чего бы марионеткам сектантов тащить за собой таких стариков как Марвит и Леги? Я сдерживал их Возвышение, скрывая метод сжатия средоточия для выходцев из Нулевого. Кто позарится на Закалок? Я же отлично помню всё, что мне рассказывали о сектантах, всё, что мне говорил в лицо один из них. Им нужна наша кровь и плоть для пилюль. Какие пилюли выйдут из древних развалин? Из них даже марионетки выйдут никчёмные.

С каких пор марионетки вообще уводят с собой кого-то, а не убивают всех без разбора?

С каких пор мои родные владеют техниками, которые могут разорвать марионеток этапа Воина?

Оказавшиеся на моём пути двери я вышиб, замер посреди комнаты дядей, зажёг в руке Светоч, чтобы не упустить ни единой детали.

Пусто. Только голые стены. Целые стены.

Комната стариков. Ни следа сражения. Только спящий на полу старик — старший над слугами.

Комната мамы, Лейлы и Маро.

Здесь я увидел то, о чём говорил старик: десятки отметин на стенах, свежие доски на полу. Скользнул к стене, огладил пальцами дыры. Не могу сказать от чего появились те, что большего размера, но вот меньшие…

Следы от Игл из браслета, который я уже давно отдал маме. Один в один.

В этом причина такого интереса марионеток или их хозяина к маме? Артефакт сектантов? Ерунда. Они есть даже в Первом, должны быть и во Втором.

Опомнившись, я вспомнил, что должен был проверить первым делом, ещё до расспросов старика-слуги. Тайник, где и лежал обычно мамин кисет. В нём ведь всегда и хранились браслет, веер и прочее, что скрывалось от чужих глаз.

Эта доска была старой, нетронутой. Спеша, я пробил её голой рукой, выворотил. Всё словно перекопано, на рыхлой земле нет и следа кисета. Из коридора донёсся недовольный голос:

— Чего у вас тут происходит? Пелий, покажись!

Обернувшись, увидел через стену два скопления контрактов. Похоже, те два стражника, что обходили двор, что-то услышали. Возможно крики или грохот откинутой доски. А Пелий это тот старик-старший над слугами.

Я выпустил из тела дух, снова на миг проявляя большой Указ сна. Вышел в коридор, но на тела стражников бросил лишь короткий взгляд, чтобы убедиться в своих предположениях. Меня снова интересовал старик.

Сон в его Указе сменился на Истину. Наклонившись к старику, я слегка, тщательно отмеряя силу, похлопал его по щеке:

— Очнись.

Старик вскинулся:

— А?!

— А ну-ка, скажи мне, Пелий. Когда вы нашли мёртвых марионеток, то была ли в той, — Я тут же поправился и уточнил: — в комнате женщин, отодвинута доска пола?

— Нет.

Символ Истина даже не дрогнул. Я кивнул:

— Искал ли кто-то в комнатах моей семьи тайники?

Старик Пелий кхенул, прежде чем ответить, но снова сказал правду:

— Нет.

Я кивнул:

— Спи.

Старик на полу опять обмяк, а я с силой провёл ладонью по лицу. Какого дарса? Я знаю, как это происходит под моими Указами, но никогда не слышал, что марионеток можно создавать так же быстро, как я накладываю Указы. Всегда это описывали, как ритуал, занимающий иногда не один день. Как можно было заставить маму сдаться, забрать кисет и закрыть за собой тайник? И как она убила двух марионеток?

Но главный вопрос в другом. Как? Как мне их найти спустя столько дней? И живы ли они ещё?

Озлившись, я хлестнул себя по щеке. Что за мысли? Они живы. С чего я вообще решил, что их забрали марионетки? Скорее похоже на то, что мама нашла отличный повод сбежать из поместья. И в этом и впрямь нет ничего невозможного. В суматохе нападения на поместье можно вообразить себе многое, многое представить, обманывая контракт. Там ведь и прописано не так много: верность служения семье Саул. Это ведь не мой контракт, где запрещалось бежать и рассказывать хоть что-то.

Но я всегда отметал в сторону подобный план. Где прятаться в пустом городе, как провести Закалок через лес, куда идти на землях Саул? Что вынудило маму пойти на такой риск? Старики и дяди прорвались на этап Воина? Этого недостаточно. Лейла что-то сказала? Но она всегда молчит.

Я встряхнул головой, разгоняя ворох мыслей, на которые у меня не было ответов. Да, чтобы ни случилось здесь, это случилось неделю назад. Но это совсем не повод для того, чтобы и дальше терять время. Пусть я даже ударил сам себя, но должен смотреть правде в лицо. И лучший способ выяснить хотя бы один вопрос окончательно, это найти контракты моей семьи. Да, среди них нет контрактов стариков, которые не были никому нужны в поместье, но зато я буду знать, что мама и Лейла живы. Что живы остальные.

Зотар ещё спрашивал меня, не собираюсь ли я мстить Домару, предлагал пойти со мной, чтобы вместе поквитаться с ним. Я отказался. Впрочем, я и сейчас не собираюсь влезать в драку с Домаром. Вряд ли он хранит контракты простых слуг при себе. Если уж его брат Симар сумел изменить контракты стражников, значит имел к ним доступ. Каждый раз просил брата дать ему очередной свиток? Мол, сегодня я собираюсь изменить старшему среди твоих стражников имя хозяина, которому он служит? Бред же…

Выбрав того стражника, что выглядел старше и вроде даже знакомо, я сменил ему Сон на Истину. Хлопать по щекам не стал. Пнул в бок, процедил:

— Вставай, лежебока.

Стражник вскинулся, схватился за меч, но тут же рухнул на колени. Я, выпустил из тела туман силы, окутал им стражника, показав, насколько я сильней его. Сосредоточенная на одном человеке, она давила так, что у стражника не нашлось сил даже на вдох. Выждав немного, ослабил давление, с укоризной произнёс:

— Как невежливо стражники Саул встречают гостей семьи.

Стражник прохрипел:

— Гостей?

Символ в одном из его контрактов мигнул и я тут же стёр этот контракт. Отлично. И впрямь вышло быстрей, чем подчинять контракты себе. Потребовал:

— Скажи гостю, где глава Саул держит контракты стражников и слуг?

— В главном доме.

— М-м-м, — Я покивал. — Как это я сам не догадался, — добавив силы в туман, потребовал: — Точней! В какой комнате, как туда пройти?

Стражник рухнул на пол, лёжа там, с ужасом глядел на меня и через силу сипел:

— От в-входа на-на-на…

— Вставай!

Я отозвал обратно в тело туман силы, добавил к Истине Верность, посчитав, что так будет легче, приказал уже своему человеку:

— Веди!

Бывший стражник, освобождённый от давления моей силы, вскинулся, забормотал:

— Господин, как же я посмею…

И замолчал, тараща глаза. Похоже, ожидал, что сейчас его накажет контракт Саул, но вместо этого его должна наказывать уже моя Верность за то, что он не ведёт меня. Не может понять, что с ним не так. А я повторил:

— Я гость семьи Саул, показывай мне, где же глава поместья хранит контракты слуг.

Бывший стражник медленно кивнул, покосился на лежащего рядом и пробормотал:

— Гость, ага. Показать, ага.

Поднялся на ноги, наполовину вытянул меч из ножен и тут же вкинул его обратно, а Верность в Указе на миг налилась светом. Я повторил:

— Веди гостя.

И шагнул следом.

К главному дому я подошёл уже в сопровождении пяти человек, пяти своих человек. Не так уж и мало оказалось стражников в поместье. Что ещё более удивительно, так это то, что смена хозяина для стражников прошла вполне спокойно. Ни один из них, очнувшись от сна, не попробовал закричать или хотя бы, сговорившись без слов, обмануть меня. Вот цена их верности Саул. Вот цена людей, которых нашёл себе Домар.

Впрочем, я не обольщался. Цена их верности мне — ещё меньше. Малейшая возможность и они тут же сбегут. В лучшем случае. В худшем — сунут сталь мне в спину, слишком уж часто мигает Верность в их Указах.

На перекрёстке возле главной беседки я на миг задержался, глядя на Павильон Дерева. Не сейчас. Сначала контракты.

Стоило нам подняться ко входу в главное здание, как двери распахнулись сами. Навстречу нашей компании шагнул недовольный стражник:

— Вы чего сюда припёрлись? — ткнул пальцем в сторону одного из тех, что шёл впереди меня. — Кто разрешил бросить…

Я обогнул замерших бывших стражников, перешагнул два спящих тела, упавших на проходе, не оборачиваясь, приказал:

— Оттащите их в сторону.

Сам же, восстанавливая дух, готовясь, разрушил первый Указ, что висел надо мной. Когда на выходе из крыла слуг я снова встретил стражников, то мелькнула мысль подчинить себе вообще всех стражников поместья, но я от неё отказался. Хватит мне и этих пяти. Ткнул пальцем в того бывшего стражника, которому первым не повезло встретить сегодня меня:

— Ты идёшь со мной, показываешь дорогу. Вы четверо становитесь на страже главного дома, — помедлив, распорядился: — Если поднимется шум, то вы должны собрать всех на охрану дома, но как можно дольше никого не пускать внутрь. Это приказ, вы поняли?

Мигнувшие символы Верность и сдавленный шёпот стражников стали мне ответом:

— Поняли, господин.

Не меньше сотни вдохов занял путь к комнате-сокровищнице по коридорам спящего поместья. Бывший стражник указал на дверь, перед которой закончился наш путь, нерешительно сказал:

— Вот, гос-господин. Но ключ только у гос… у Домара.

Я ответил коротко:

— В сторону.

Верный тихо зашелестел, покидая ножны. Я неспешно провёл энергию по меридианам. Темноту широкого коридора разогнала вспышка обращения к Небу. Звёздный Клинок сверкнул дважды.

Цзянь вернулся в ножны, я же осторожно потянул дверь на себя. Лишённая поддержки замка и петель она сама упала ко мне в руки и я прислонил её к стене.

Новых приказов я не отдавал, но бывший стражник сам скользнул вслед за мной. Я покосился на него, но промолчал, занятый поисками. Как и думал — это и впрямь оказалась сокровищница. На полках стояли фиалы, лежали ядра Зверей, свёртки ткани, тут и там были развешаны гобелены и стояли кувшины. Не знаю уж, насколько всё это дорого, но выглядело внушительно. Хотя мне не было дела до всех этих богатств. Меня интересовали лишь невзрачные контракты.

Не то, не то, не то… неужто бывший стражник…

Вот они!

Сначала я увидел сложенные на столе аккуратной стопкой почерневшие контракты. Бросился к ним. Хватал один за другим, разворачивал, метался взглядом по строчкам, ища имена. И находя знакомые. Жикар, Воин, который в первый день поднял руку на моих родных и поплатился за это сломанными костями.

Слуги и вероятно стражники, что погибли во время нападения марионеток сектантов и во время выхода в лес. Слишком уж тут много контрактов. И мало одновременно. Я нашёл даже контракт Серпета, Воина, которого Аймар оставил в лесу с ранеными. Выгоревший. Не нашёл главного.

Контрактов моих родных.

Взгляд заметался по полкам в поисках. Где контракты прихлебателей Жикара, где контракт Арнуза, старшего среди долговых слуг, где контракт Умара?

Здесь нет этих контрактов. Я обернулся, и бывший стражник Саул, отшатнувшись от моего взгляда, забормотал:

— Господин, я не лгу! Господин Домар всегда говорил, что контракты хранятся здесь! Это не моя вина!

Я поморщился:

— Не ори.

Сомневаться в словах бывшего стражника не было повода. Мало ли что говорят слугам? Сейчас я думал о другом.

Вернуться в город за отрядом или создать новый из тех, кто остался в поместье? Зотар и Гавал наверняка уже забрали тех пятерых человек, что я пообещал наёмникам взять с собой.

Впрочем, эта мысль оказалась мимолётной. Следующая была гораздо ярче и злей.

Мясной щит?

Нет уж. Да, Домар третья звезда, даже его младший брат неприятно удивил меня. И что с того? Надежды на Призрака мало, но теперь я знаю чего можно ожидать в сражении. Да и не всё так просто с Призраком, если верить Кирту и Гавалу.

Похоже, не зря я изводил все эти дни бывших стражников тренировками.

Придётся Зотару остаться без мести.

Мне нужны контракты моей семьи. Пока я буду видеть, что они целы, цела будет и моя надежда их найти.

Дарсов Симар, что не позволил старику Фимраму перевести родных в главный дом! Уж сюда Домар не пустил марионеток, лично вышел уничтожить их.

Я нашёл взглядом съёжившегося у полки с алхимией бывшего стражника:

— Веди к спальне Домара.

Тот быстро кивнул, Верность над его головой сияла так ярко, что вот-вот своим призрачным светом должна была озарить лицо бывшего стражника. Бросить на него кровавый отсвет. Но этот свет видел только я. Короткий путь закончился на развилке коридора. Бывший стражник дрожащей рукой указал на дверь:

— В-вот.

Я смерил взглядом уходящий вправо и влево коридор, двинулся налево, дошёл до одного поворота, другого, едва успел сначала наложить Сон, а затем придержать под Вуалью тела двух падающих стражников. Но следом довольно улыбнулся. Квадрат комнаты, который по кругу охватывает коридор с охраной.

Как удобно построено!

Через сорок вдохов с четырёх сторон от спальни Домара стояли флаги формации, которые я сегодня уже использовал. Формация Ночной тишины, которую я забрал от Сердца Стихии. Но формация работала в обе стороны, видимо создатель флагов не знал точно, для чего будут их использовать. Я же буду использовать их для…

Мотнул головой, в очередной раз отгоняя даже тень мысли о будущем. Не тогда, когда я сам знаю какого это — ощущать между лопаток холод желания убить. Жестом отозвал истекающего потом бывшего стражника за пределы действия формации, коротко приказал:

— Никого не впускай.

Сам шагнул обратно, пересекая границу формации. Там меня вновь окутала Вуаль, и я осторожно толкнул дверь, мимолётно задумавшись. А стал бы молчать Кирт на месте этого бывшего стражника?

Кажется, моя последняя предосторожность оказалась излишней — дверь, похоже, и так не издала бы ни звука. Открылась плавно и мягко. Здесь за петлями следили, не жалея масла. Я аккуратно прикрыл её за собой, успев заметить выпученные глаза бывшего стражника и мерцающую над ним Верность. Повернулся, краем глаза косясь на кровать в центре комнаты. Темнота, Светочи погашены, но я всё вижу достаточно хорошо, пусть и всё вокруг с зелёным оттенком.

Быстро скользнул взглядом в сторону.

Два человека. Над одним есть трёхцветные Указы, над другим нет. Поспешно отвёл глаза, не позволяя себе задержаться взглядом даже на миг, старательно изгоняя из головы даже намёк на мысли. С левой стороны кровати виден прислонённый меч.

Очертил круг Указа над тем человеком, у кого не было трёхцветных Указов. Шестая звезда Воина неплохое Возвышение для того, кто ничем, кроме цветов, не занимается, но совсем недостаточное, чтобы противостоять мне.

Сон. Две тысячи вдохов.

Огляделся. Отметил у дверей крошечный столик с курительницей благовоний, ближе к углу большой стол, на котором разложены кисти, чернильница, палочка туши и набор каменных дощечек, чтобы прижимать концы свитков. Полки и шкафы с книгами-кодексами.

Нет только нужного мне — самих свитков-контрактов. Я и не думал, что всё будет так легко. Вздохнув, шагнул к стене. Там, между двух полок встал мой Флаг. Уже обернувшись к кровати, я заметил там ещё кое-что интересное: халат, накинутый на какое-то чучело в шаге от лежащего слева. Заметил и довольно улыбнулся. Впрочем, отметив с досадой, что мог бы и догадаться — кто же ложится в кровать с кисетом на поясе?

Осторожно, по-прежнему окутанный Вуалью, думая о чём угодно, кроме того, кто лежит в кровати, я оказался у одежды. Пояс висел рядом со штанами, но на нём не видно кисета. Я потянулся к халату, в его рукавах, к удивлению, нашлось несколько фиалов и кинжал. Но не кисет.

Дарсов Домар!

Хорошо. Придётся идти другим путём…

Спину ожгло холодом стали, и я Шагом ушёл в сторону. Тишину спальни разрушил рык:

— Кто?!

Я с досадой отметил, что всего миг слабости, когда я позволил себе вспомнить имя хозяина спальни, заставил мои чувства выплеснуться жаждой его смерти. Другого объяснения произошедшему я не видел. Вуаль заглушала шаги, мою возню с одеждой, ни один фиал даже не звякнул, в сторону кровати я тем более не смотрел. Домар, тварь, должен был спать…

Домар снова рыкнул:

— Кто!

Ладонь Домара сверкнула серым всполохом энергии. От жара опасности я опять ушёл Шагом. В темноте даже не видно, что же Домар в меня отправил, но дерево позади жалобно хрустнуло. У кровати звякнула сталь меча.

— Алетра! Беги!

Женщина даже не пошевелилась от этого крика и Домар замер, успев сделать в темноте спальни всего шаг ко мне. Прохрипел:

— Что ты с ней сделал?

Я хмыкнул. Похоже, Небу нужно это испытание и поэтому в моей руке снова меч, а не Молот. Или оно нужно мне и поэтому я так рвался сюда, невзирая на всю глупость такого поступка? Может без этой мести и не будет новых звёзд Возвышения? Может в этом причина моего медленного роста?

Неважно.

Это случилось.

А раз так… Ухватил за край маски, потянул, открывая своё настоящее лицо. Пусть вокруг и темнота, но должен же Мастер хоть что-то в ней различать? Переспросил:

— Что, Мастер Духовной Силы, ты не слышишь дыхания жены?

Тут же ушёл в сторону от новой техники, что вновь сорвалась с ладони Домара. Сам он скользнул назад, одним движением оказавшись рядом с женой, приложил руку к её шее.

— Что с ней, тварь?!

Я засмеялся:

— Страшно? Не бойся. Спит. Всего лишь спит, — через мгновение тишины я мстительно добавил: — Но чем закончится этот странный сон?

В следующий миг мне показалось, что я сейчас оглохну. Домар заорал так, что я схватился за уши:

— Стража!

Мой голос показался мне сиплым и больше похожим на шёпот:

— Зря рвёшь горло. Тебя некому услышать. В поместье мы с тобой одни.

Домар зло прошипел:

— Что, Предводителю Итефу мало крови отца? Лживая тварь!

Я разочарованно хмыкнул. Всё же не видит? Вместо ответа шагнул к дверям, к тому столику, который отметил, пока искал место, где поставить Флаг. Там, рядом с курительницей, стоял знакомого мне вида артефакт, который я не раз сам использовал в Павильоне Дерева — пирамидка, с помощью которой в поместье зажигают и гасят Светочи. Похоже, что в спальне Домара ими занимались слуги. Зря. Вот, разбуженный незваным гостем, Домар не может даже сам зажечь свет, вынужденный всматриваться в темноту и не видеть деталей.

Светочи вспыхнули, на миг ослепляя. Я первым открыл глаза, уставился на Домара.

Вот он убрал ладонь от лица и увидел, наконец, меня:

— Ты? Тварь! Это ты… Сам пришёл ко мне, ублюдок!

Рванувшиеся ко мне из пола серые цепи я не развеял, позволив им оплести ноги, подняться выше, сковать руки. Знакомая техника, не раз использованная за минувшие дни наёмниками против меня. Даже в исполнении Мастера не вызвала большего, чем тёплый ветер.

Домар прохрипел:

— Я отдам им тебя, но ты, ублюдок, сполна узнаешь, что такое Столб Наказания. Мне всего-то нужно отдать им тебя живым и с целыми ногами.

Я удивился:

— Даже не хочешь узнать, что же случилось с твоим дядей?

— Это с тем ублюдком, который подставил меня под месть Тамим? С тем ублюдком, из-за которого отец убил себя? Да я сожалею лишь о том, что не сумел убить его своими руками!

Сердце бешено билось, но я позволил Домару подойти ко мне вплотную. Между нами оставался шаг и половина длины цзяня, когда я выпустил из тела Духовную Защиту. До этого она пряталась под самой кожей, не позволяя технике Домара сдавить меня, причинить вред. Теперь же серые цепи истлевали, исчезая бесследно.

Шип с левой. Единственный, размером чуть больше иглы, собравшим в себя всю энергию и стихию, которую я втиснул в меридианы.

Звёздный Клинок через Верного. Узкий, длиной всего в шаг, вместо двадцати, которые должны уничтожать всё на своём пути.

Я глядел в глаза Домару и мрачно ухмылялся при виде результата.

Хорошо. Но мало.

Шип вошёл в плечо Домара лишь наполовину. Клинок, который должен был перерубить ногу, сумел только вспороть её. Разве это раны для Мастера?

Зато между нами лежал обрубок меча Домара.

Моя техника, которая вроде как считалась земной, перерубила сталь Второго пояса, на которой явно лежало начертание. Или нет? Возможно, оно когда-то там и лежало, но ведь мёртв не только Аймар, но и Симар. Наверняка ведь именно он наносил начертание на меч своему брату, рукоять очень уж знакомая. Не сменил меч? Я недоверчиво нахмурился:

— Домар, ты не знал, что Симар мёртв?

— А тебе-то это откуда известно?

Домар отшвырнул сломанный клинок, коснулся рукой ножен. Я с досадой заметил на них прихваченный ремнём кисет Путника. Искал его везде, где только можно, а он всё это время находился под рукой у Домара, едва ли не на самом видном месте. А я истратил неожиданное нападение на две неопасных раны, вместо того чтобы лишить противника всего, что у него было.

Опомнившись от неуместных мыслей, занялся тем, чем и должен, используя свою саму сильную сторону — свой талант. Всмотрелся в старые контракты над его головой. Может ли быть среди них невыполненный? Но даже если такой и есть, то он ничем не выделялся среди прочих — такой же тёмный, с крохами вложенных в него когда-то сил, требующий от меня двойной работы. Поэтому я коснулся Указа. Яркого, полного духа, обладающего властью над Домаром.

И, конечно, не сумел с ним ничего сделать. Но хотя бы сумел коснуться и не ощутить в руках шипастого шара. Хотя бы этот противник не начертатель, способный сопротивляться моему духу. Нужно время. Тогда, с Тортусом, мне потребовалось его много на то, чтобы сделать его Указы своими. Сейчас пропасть силы не так велика, всего одна звезда. Но это звезда Мастера.

Поэтому я лишь усмехнулся при виде нового меча в руке Домара и с насмешкой ответил на вопрос:

— Разве ты забыл кто я? Я выходец из Первого пояса, тот, кого ты наградил долговым контрактом.

Домар оглядел меня, негромко произнёс:

— Я это прекрасно помню. Жалкий слуга, который тогда только и мог, что болтать, сам безропотно принял контракт.

Я вспыхнул от злости, позабыл про Указ, прошипел:

— Не будь вокруг моей семьи, которая могла пострадать, то даже меч твоего Кирта не сумел бы меня удержать.

Домар кивнул:

— Зато сейчас, когда их вместо тебя пустили на пилюли, ты, гляжу, осмелел.

— Что? — Я даже шагнул вперёд, к Домару, стискивая пальцы на Верном. Опомнившись, глухо сказал: — Я ненавижу тебя, Домар. Но готов на время забыть свои обиды, если ты расскажешь, что случилось в поместье и передашь мне контракты моей семьи. И молись Небу, Домар, чтобы контракты были целыми.

Домар засмеялся:

— Ты угрожаешь? Думаешь, я боюсь тебя? К чему тебе контракты? Ты вернулся ко мне, я просто отправлю тебя туда же, где сейчас твоя семья.

Я вгляделся в лицо Домара, жалея, что Указ всё никак не поддаётся. Мне очень не хватает Истины над головой Домара. Спросил:

— Ты спутался с сектантами?

— Догадливый. Эта тайна умрёт вместе с тобой, когда тебя пустят на пилюли.

Сначала я увидел всполох под ногами Домара, а через долю мгновения меня накрыло жаром опасности. Двойной Шаг в сторону. Домар не так быстр, как его брат Симар. Я не только успел увидеть движение ног и меча, но и вскинуть Верный, отводя удар в сторону.

Сталь лязгнула, Домар развернулся на месте, у самой стены и снова использовал технику передвижения. За пять вдохов он десять раз напал на меня, десять раз ударил мечом. Я сам дважды и непрерывно использовал Шаги, уходя от столкновения и отбивая чужую сталь Верным.

Удар. Удар. Удар.

Домар быстр, но здесь оказалось слишком мало места для его техники, он ограничивал себя, менял привычные движения, чтобы остановиться у стен или не врезаться в кровать. Каждый раз я успевал развернуться и отбить удар.

Удар, удар, удар.

Мы замерли друг напротив друга. Я посреди спальни, Домар у дверей. Через миг он выбил их пинком. Нам открылся ярко освещённый коридор и пятящийся от нас стражник. Домар вновь заорал:

— Стража! — вслушиваясь в звенящую после крика тишину поместья, глядя на пятящегося от него стражника, Домар прошептал: — Да что здесь происходит? Стражник! Ко мне!

Я не отвечал, продолжая попытки подчинить своей воле дух Указа Домара. Стражник беззвучно для нас шлёпал губами, продолжая пятиться.

Домар развернулся, ожёг меня взглядом:

— Формация тишины?

Я вновь не ответил. Но едва рычащий Домар развернулся, готовый вырваться за порог техникой, окрикнул:

— Эй! Куда? Я убью её!

Домар резко развернулся, уставился на мою ладонь, развёрнутую в сторону кровати, презрительно процедил:

— Такой трус как ты, пытается угрожать мне? Слуга позабыл о своём месте?

Я стиснул зубы едва ли не хруста. Слуга? Трус? Домар считает, что я не трону её? Да, я ни разу и не видел Алетру, она не причиняла мне вреда. Но она жена Домара. Она не знала о том, что творит её муж? Да ладно?! Не знала о том, что стражники служат ему годами, раз за разом продлевая контракты против своего желания? Не знала, что он связался с сектантами? Не знала, что у её дочери в карманах пилюли из крови людей?

С моей ладони сорвалось Лезвие.

Оно должно было войти в бедро Алетре, но рассыпалось на середине пути, сбитое ножом. Ещё два ножа обожгли опасностью, летя в меня. Короткий взмах Верным смел их в сторону.

— Не трогай её!

Я разжал стиснутые зубы, выдохнул, заставил себя усмехнуться, глядя на замершего после броска Домара:

— Что такое? Тебе можно было угрожать моей семье, а мне нет?

— Я никогда не угрожал им, парень, — Домар осторожно и медленно шагнул обратно в спальню. — С чего ты взял?

— Тогда, когда ты заставил меня принять контракт…

Домар перебил меня:

— Я угрожал только тебе, только ради тебя Кирт вытащил меч из ножен.

Я прищурился, но перед глазами снова встали картины из прошлого. Внешний двор поместья Саул, почти три десятка стражников, вскрикнувшая мама, чужие и жадные руки, срывающие с родных мешки Путника. И впрямь, меча никто не обнажал. И что? Я с ненавистью процедил, позабыв даже про Указы:

— И что? Как будто Воинам нужно обнажать оружие, чтобы справиться с Закалками и женщинами?

Перед Домаром вспыхнуло обращение. Заговорив меня, он сумел использовать земную технику. Я дёрнулся, но жара опасности не было. Скосив глаза, увидел, что кровать, где под Указом спала Алетра, теперь оказалась закрыта серым, словно каменным куполом, оставив в комнате ещё меньше места. Раздался злой голос Домара:

— Ты зря угрожал ей. Я не спускал подобное никому…

Настало моё время перебивать Домара, ответить ему его же яшмой:

— Кроме любимого дяди Аймара. Хотя… Разве он угрожал тебе? — вспомнив Хилдена, повторил его отвратительную усмешку и слова: — Разве можно считать ЭТО угрозой? Три недели в лесах без женщины тянутся так долго…

Домар с ненавистью процедил:

— Сопляк. Что ты о себе возомнил? Ты вспомнил день заключения контракта? Я ведь тебе тогда сказал, что стражники только мои руки, а мне хватит и своих сил, чтобы заставить тебя делать то, что мне нужно? Я лично отрублю тебе руки и вырву грязный язык.

Вокруг Домара разлилось сияние. Не всполох у руки, ноги или перед грудью, выдающий мне создание простой техники, а светящаяся серая дымка, хлынувшая от Домара в мою сторону. Духовная Защита, используемая для давления. Она за миг достигла меня, закружила вокруг, вздыбилась, захлёстывая меня с головой и ложась на плечи тяжестью.

Домар заорал:

— На колени!

На миг мои ноги и впрямь подогнулись. Только на миг. Я зарычал, выплеснул из себя уже свою Духовную Защиту. Не собираясь меряться с Домаром силой или пытаться надавить на него сам. Довольно и того, что я сбросил с себя тяжесть. Да и вышло это легко. На что он рассчитывал?

Шаг вперёд. Шип. Звёздный Клинок. Шаг спиной назад.

Новый меч Домара на этот раз остался цел.

Мгновение неподвижности, всполох под ногами Домара и он уже рядом. Меч летит мне в бедро. Вскинуть навстречу Верный.

Удар, удар, удар.

Домар мечется вокруг меня, его меч сверкает едва различимой полосой в сиянии Светоча.

Ни о каком идущем стиле, когда мечи врагов даже не соприкасаются, не шло и речи. Поющий меч мягкого стиля, которым так завораживала меня Виликор? Нет. Происходящее не напоминало даже тренировки учителя Пиклита в Школе Ордена. Домар всего лишь изо всей силы лупил меня мечом, пытаясь разрубить руку или ногу. Жёсткий стиль без малейших изысков фехтования. Ни обманных движений, ни ответных уколов после отбива, ни скольжения клинка с ударом поверх. Ничего кроме ярости и ненависти, которую Домар выплёскивал на меня.

Рубящий удар справа, слева, снизу, сверху.

То, в чём я и сам силён: держи меч покрепче, да лупцуй противника, словно дубиной. К тому же у меня тоже есть что припомнить Домару.

Во мне ненависти — не меньше!

Сначала я лишь отбивал чужие удары, затем сам принялся рубить в ответ, щедро вливая стихию в Единение. Сталь лязгала, рукоять меча выворачивало из ладони. Удар Домара, отбив, мой удар, отбив…

А затем я словно очнулся и использовал Оковы Льда. Они рванулись к Домару, через мгновение бесследно исчезнув, но заставили его отскочить назад. Я не успел даже потянуться к его Указам, как он оскалился:

— Лекарь, которому запретили идти путём сражений? Лжец!

Полыхнула техника под ногами Домара, за мгновение он оказался за моей спиной. Там вспыхнуло обращение, озаряя комнату и опаляя меня жаром опасности.

Вокруг меня вздымается Купол Льда, тут же рассыпается на куски, но даёт мне миг, чтобы бросить меч за спину. Звенит сталь, а Верный едва не вырывает из руки.

Из-под моих ног вылетают цепи, пытаясь удержать меня. И рассыпаются, не прожив даже мига.

Домар снова рвётся ко мне серой тенью. Я использую Шаг спиной назад, уходя из-под удара, который лишь рассекает воздух там, где я только что стоял.

Через вдох мы оба мечемся по комнате, непрерывно используя техники передвижения. Не знаю сколько узлов в технике Домара, но явно больше, чем десять в моих Шага. Домар быстрее меня, успевает на один мой удар, ответить двумя с двух же сторон. Я всё больше кручусь на месте, только и успевая отбивать удары.

Теперь каждый его удар сопровождался земной оружейной техникой. Я же могу использовать только Ярость и первое созвездие Звёздного Клинка. Шесть и двенадцать узлов. Но одна техника человеческая, а второй явно не хватает узлов. Я щедро вливаю в технику нити стихии, но этого хватает лишь для того, чтобы быть на равных с техникой Домара.

Указы?

Какие там Указы. Я даже под Единением со Стихией с трудом успеваю отбиваться. Ни о каком всматривании в Указы Домара и их подчинении не может быть и речи.

Удар. Отбил. Удар. Отбил. Удар…

Пропустил. Скорость ударов так высока, что я даже не успеваю толкнуть Покров, чтобы защититься от опасности, не выручила и боевая медитация. Меня спасает амулет учителя Фимрама, останавливая сталь и технику.

Замерший в двух шагах от меня Домар недовольно цедит:

— Какого хрена? Ты Мастер, у тебя клинок, что больше подходит наследнику какой-нибудь фракции. Так ещё и амулет под стать? Кто ты такой, тварь? Зачем ты притворялся?

Я не успеваю ни ответить, ни даже открыть рот, чтобы потянуть время. Домар сам одним движением натягивает на шею амулет, отшвыривает ножны и снова срывается с места.

На этот раз он держит меч одной рукой, а ладонь другой вспыхивает ясно видимым обращением.

Всё точь-в-точь так, как я видел в схватке Аймара и Рейна. Точь-в-точь, к чему я готовился, заставляя наёмников нападать на меня всё большим и большим числом.

Теперь мне приходится отбивать и удар клинка, наполненного оружейной техникой и технику со второй руки. Противостоять двум земным техникам, всё больше и больше задумываясь о том, что пора бы обратиться за помощью к Призраку, а не пытаться справиться самому.

Один удар от него в спину и всё будет кончено. Одно мгновение, пока Домар отвлечётся и я выиграю.

В голове на миг вспыхнуло воспоминание: я на коленях, кровь на шее, а надо мной щерится в презрительной улыбке Домар.

Нет! Сам! У меня тоже две земные техники!

Десять вдохов я кручусь под ударами Домара, то и дело не успевая защищаться. Жар опаляет меня со всех сторон. Удары наших мечей то и дело отскакивают от защиты амулетов, каменные и ледяные иглы растворяются Духовной Защите. Десятки их уже пробили стены спальни. Но формация тишины работает в обе стороны — мы не слышим шума, даже если снаружи сейчас рубятся друг с другом стражники. Пока ещё никто не выбил дверь к нам. Но время уходит.

Я рычу от злости, от ярости.

Да, Домар третья звезда, а я вторая. И что? Я уже выучил все его десять движений, а техник у него всего три. Он считает, будто я так же слаб, что меня можно не принимать всерьёз?

Он не Аймар, совсем не Аймар!

Мгновение передышки в ударах я потратил на то, чтобы выплеснуть энергию в технику, выученную из старого меча. Да, чужая стихия не показала и трети своей силы, но огненной волны Домар точно не ожидал, вскинул руку с мечом, защищая глаза и лицо. Пропуская мой удар, который оставил кровавый след на его плече.

Это уже не амулет. Покров! И он не сумел полностью сдержать удар Звёздного Клинка.

Раз, два.

Сейчас!

Я отбиваю удар опомнившегося Домара, руку пронзает болью до самого плеча, столько силы вложено в него техникой. Но это лишь делает меня злее. Шаг вперёд, догоняя Домара. Ударить его ладонью в локоть, погружая руку в чужую Духовную Защиту, касаясь чужого тела. Ледяной Шип. Всего один. Тонкий, острый, вобравший в себя всю мощь земной техники в шестьдесят узлов.

Домар вскрикивает. Израсходовавший амулет в схватке, потративший Покров на последний мой удар, оставшийся только с Духовной Защитой, он оказывается ранен. Ледяной Шип пробивает его локоть насквозь, дробя руку. Мгновенная беспомощность, когда Домар оказывается ослеплён болью, дорого ему обходится.

Звёздный Клинок второго созвездия перечёркивает его ногу. Всё что успел. Но Духовной Защиты Домара не хватает, чтобы сдержать мощь клинка и техники духа Древних.

В этот раз всё удалось.

Домар рухнул на спину, прямо на тлеющий после огненной техники пол.

Я шагнул ближе, пинком выбил из ослабевшей руки Домара меч. Отправил Верный в кисет, сменив его фиалом алхимии. Сказал, глядя на рычащего от ярости и беспомощности Домара:

— У меня есть к тебе вопросы и ты должен на них ответить.

Зелье полилось на хлещущий кровью обрубок ноги, заставляя Домара зайтись в диком крике и потерять сознание.

Ничего. Я подожду.

Глава 4

Когда учился в Школе и слушал угрозы снежинки Бравура, то не раз задавался вопросом, а может ли лекарь Школы прирастить отрубленную ногу? Потом, когда снежинки отрубили руку одному из учеников, Вати, я узнал ответ. Можно. Теперь я даже сам знал, как это провернуть. Приблизительно. Потому что однажды наблюдал со стороны, как учитель Фимрам приживлял руку, а потом в лесу уже сам работал с раной Аймара, рука которого перед пещерами окаласаь почти что перерублена.

Так что я мог бы прирастить ногу Домару, но, конечно, не собирался этого делать. Зелье Сердца Тигра единственное, что я могу оказать ему из помощи. И то, лишь затем, чтобы он не истёк кровью у меня на глазах.

Сейчас, когда мне не нужно было крутиться под десятками ударов, работа с контрактами и Указами Домара не заняла так уж много времени. Сотня вдохов и все они, кроме трёхцветного, стали моими, открывая мне историю жизни Домара. Ничего интересного, разве что давно потускневшая клятвы-контракт о послушании Шаню Саул, который распоряжался в Двух Холмах. Выходит, что когда-то Домар перерос его и отказался заключать новый?

Нашёлся и ещё один интересный, погасший контракт. Между Аймаром и Домаром о помощи в управлении Ясенем.

Я хмыкнул, прочитав этот контракт. Какой послушный племянник. Впрочем, это не помешало ему выселить Аймара из поместья, проворачивать свои делишки и даже врать ему в глаза. Помню, как он оправдывался перед Аймаром, когда тот заметил меня в Павильоне Дерева.

Свою жену, Алетру, Домар оказывается взял в жены за немалый денежный куш. Хотя, помня, как он бросился её защищать, это уже давно дело прошлого. Удивительно, как часто мои враги оказываются заботливыми мужьями, отцами и братьями. Что Кирт, годами отдававший все деньги ради поисков сестры. Что Кардо, любивший жену Орму и заботившейся о ней даже больше, чем о сыне. Что Домар, который вместо побега из поместья выбрал защиту Алетры. Но это не остановило меня в деревне, не остановит и теперь. Не думаю, что сейчас сюда начнут прибегать стражники и падать передо мной на колени, умоляя о прощении своего господина.

Указ, который раньше отвечал за сохранение тайн техник Саул, опустел, а затем принял в себя мой символ. Всего один. Истина, которую я уже не раз использовал, легла отлично.

Спохватившись, я выглянул за дверь. Никакого сражения бывших стражников против тех, кто ещё ими оставался. Зря беспокоился. Одинокая фигура у стены в десяти шагах дальше по коридору. Тот самый бывший стражник, которого я оставил здесь. Над ним всё так же яростно мигал символ Верность, которым я его наградил. Не может определиться, кричать ему или нет? Как бы не наделал глупостей.

Шагнув за пределы формации тишины, я негромко сказал:

— Я победил Домара. Понимаешь насколько я силён? — бывший стражник неуверенно кивнул, но Указ перестал наливаться свечением и мне этого было достаточно. Я коротко приказал. — По-прежнему никого не пускай. И поднимись. Кто поверит стражнику, который ползает по полу?

Бывший стражник сглотнул, поспешно вскочил. Я кивнул, довольный результатом.

Закрыв за собой дверь, вернулся к самому Домару. Нужных мне символов Древних я не знал, поэтому принялся записывать обычными символами новое условие в один из старых контрактов.

Запрещено убивать себя.

Надпись провисела всего вдох, а затем растворилась, бесследно исчезнув. Ещё пять вдохов я таращился в опустевший Указ, затем вновь записал условие. И вновь увидел, как оно бесследно исчезло. Только влив в него столько духа, что хватило бы усыпить сотню Воинов и потратив половину своих запасных Указов, я сумел наложить на Домара подобный запрет.

Очень интересно и очень не вовремя для подобного открытия. Конечно, раньше я никогда даже не пытался использовать такую уловку, хотя мысль о ней появилась сразу после смерти Ария в лесах Гряды. Но я всё равно обычно обходился только словами убеждения. Уже решил было, что так же придётся поступить и сейчас, благо у меня есть чем угрожать Домару.

Вовремя мне на ум пришло сравнение Домара с Кардо. Невольно я бросил взгляд на кровать, где уже исчез купол защиты. И выругался:

— Дарсово отродье!

Возле Алетры я оказался одним Шагом, стянул с неё плотное покрывало и принялся топтать его. Огненная волна, которая уже давно потухла, не сумев зажечь доски пола, каким-то образом вцепилась в ткань. Стоило защите Домара исчезнуть, как огонь тут же пополз дальше. Не хватало ещё здесь устроить пожар. Покрывало я вернул на место, а затем вернулся к Домару и взялся за его кисет.

Помнится, Лир Гарой сумел заглянуть в мой, невзирая на привязку ко мне. Мне это не удалось, моё духовное зрение соскользнуло с ткани кисета. Возможно, я слишком слаб для таких трюков. Возможно, беда в медитации познания, которой я так и не овладел за все эти годы Возвышения. Но есть и другие пути. Можно просто разрушить чужую привязку, силой сделав артефакт земного ранга своим.

Поместив кисет между ладоней, я капнул на него кровью одной из ран и отправил в него духовную энергию. Сознательно, много. Столько, сколько только сумел влить в меридианы. Жаль нечем померить. Мне кажется, что сейчас я могу вливать больше, чем в Школе. Это результат тренировок или обычное дело для Мастера? Кирт и Гавал не могли мне дать на это ответа.

Духовная энергия выплеснулась из ладоней, потянулась к кисету и замерла, не в силах коснуться его. Я это отчётливо видел, словно только минувшая схватка с Домаром действительно сломала какую-то преграду в моём теле.

До этого я видел только краткие всполохи, когда идущие применяли земные техники. Позавчера заметил едва заметное свечение, когда использовал шесть стоек Формы Духовной Силы, чтобы впустую выплеснуть из меридианов свою энергию.

Сегодня я видел духовную энергию Домара, которой он пытался надавить на меня. А сейчас вижу светящийся голубоватый туман, который окутал кисеты и истлевал, поднимаясь между ладоней. Нужно будет обязательно выполнить несколько раз Форму Духовной Силы. Может, теперь я, наконец, в седьмой стойке увижу то, что выплеснул из себя и сумею собрать?

Отложив это в памяти, я сосредоточился, отправил в меридианы ещё одну волну силы. Затем ещё одну и ещё.

Лежащий Домар застонал и здоровой рукой ухватился за грудь. Я замер на несколько мгновений, вглядываясь в него. Затем выплеснул на кисет ещё силы, вызвав у Домара новый стон.

Понятно. Вот как выглядит, когда хозяин вещи сопротивляется слому привязки или выше по звёздам. Интересно, как это сумели так сделать артефакты, есть ли разница далеко или близко от хозяина находится предмет, который ломают.

Ухмыльнувшись я покосился на Домара и выплеснул ещё силы, направляя её мысленным приказом и давя на чужой кисет.

Сломайся. Сломайся. Сломайся!

И через миг я буквально провалился духовным зрением в кисет.

Замер там оглядываясь. Не так уж и велик. Кажется даже, один в один по размерам с моим наследством от семьи Тарсил. Неудивительно, если уж меч Тарсил Домар оценил, как клинок наследника фракции. Хотя, мне кажется — польстил.

Или оправдывал свою неудачу в схватке?

Как бы там ни было, но я принялся оглядывать полки. Ядра, деньги, какие-то фиалы и книги-кодексы я даже не замечал, выискивая очертания свитков. Раздражало то, что всё оказалось сложено не так, как у Тарсил, не так, как у меня. Центральная полка, на которой я привык видеть свитки, здесь целиком была занята ядрами Зверей и всякой ерундой.

Наконец на левой полке я обнаружил искомое. Сердце пропустило удар при виде пяти потемневших свитков. Пальцы дрожали, пока я разворачивал первый. Глаза слепо скользили по строчкам, не понимая написанного.

Я снова вернулся к началу свитка и тут же словно споткнулся на незнакомом имени. Придя в себя, всё же разобрал написанное.

Какой-то Воин Биур устраивался на службу к Домару Саул, клянясь выполнять всё…

Отшвырнул свиток в сторону, развернул следующий, затем ещё один. Это похоже свитки тех пяти стражников, которым не повезло оказаться у меня на пути.

Дарсовы отродья…

Даже вынырнул из кисета, рассыпая на колени кипу свитков. Погладил грудь, успокаивая колотящееся сердце, с ненавистью зыркнул в сторону стонущего Домара.

Вернулся в кисет, закопался в контракты, быстро перебирая их. Не то, не то, не то… Вот!

Свиток Рата.

Через десять вдохов у меня в руках лежали шесть контрактов. Сейчас я снова жалел, что стариков никто не посчитал настолько полезными, чтобы принять на службу в поместье. Приживалы, не более. Пусть я не очень ладил с Марвитом, но когда дело дошло до неприятностей, он ни словом при посторонних не выдал ни одной моей тайны. А то, что он язвительно говорил наедине, это дело нашей семьи, я тоже на язык не всегда сдерживался. Но он — моя семья. Сейчас мне было бы легче знать, что и с ним, и с Леги всё в порядке.

Свитки семьи отправились в мой кисет, на отдельную полку, выше всех сокровищ, что у меня скопились. А кисет Домара лёг к таким же трофеям Симара и Аймара. Не до него.

Пространство кисета исчезло, вернув меня в разгромленную спальню Домара. Флаг и вовсе накрыло тканью, которая раньше обтягивала стену. Не забыть бы его здесь. Хмыкнув, я шагнул ближе, ухватил флаг. Ни Кирт, ни Гавал ничего не знали об артефактах, что могли одним касанием убивать призраков. Не вышло проверить, не знают потому, что это не их ранга вещи или же не знают потому, что такую вещь получить можно только от сектантов?

Пора поговорить.

Повернув ладонь к Домару, я использовал Длань Возрождения, добавив к свету Светоча вспышку земного обращения. Пришло время задавать вопросы:

— Слышишь меня?

Еще мгновение Домар притворялся, а затем рыкнул:

— Ублюдок!

В меня отправилась уже знакомая каменная игла, бесследно растворившаяся в Духовной Защите. Домар при виде этого зарычал ещё сильней, а вокруг его руки принялось закручиваться серое сияние. Что-то очень мощное и на много узлов, то, чего он не мог применить в скоротечном бою.

Я хмыкнул:

— Ты ничего не забыл?

И шагнул в сторону кровати, на которой продолжала спать жена Домара, Алетра. На этот раз лишённая защиты техники. Рычание Домара сменилось хрипом, когда он прервал свою технику. Ведь стоило мне увернуться от его удара, как вся его мощь обрушилась бы на беспомощную Алетру.

Через три вдоха кровать опять окружил каменный купол.

На этот раз я насмешливо заметил:

— Теперь тебе снова остаётся лишь позвать стражу. Попробуешь? Гляди, что я нашёл в твоём кисете. Воин Биул, Воин…

С этими словами я одним за другим начал ронять перед Домаром чёрные свитки. Второй, третий… пятый. Хватит. С ненавистью процедил:

— Время уговоров закончилось. Я был готов забыть свои обиды за твои ответы. Теперь условия изменились. У тебя не осталось выбора. Я не буду юлить, как ты когда-то. Я ненавижу и тебя, и твою семью. Ты нарушил Закон о Возвышении, повесив на меня долговой контракт и дарсову цепь. Вы все тут заслуживаете смерти.

Домар опять оправил в меня какую-то технику, которая опять бесследно растворилась в моей Духовной Защите. При виде этого он сжал кулак, прохрипел:

— У тебя какое право меня судить?

— У меня?

Я даже покосился себе за плечо, убеждаясь, что стоило мне отправить энергию в жетон Древних, как там появился герб Стражей, феникс с одним пером в хвосте. Какие-то права и обязанности ведь должны быть даже у шэна первого ранга в иерархии Стражей? Впрочем, он виден только мне, проверено, а вилорцев здесь не любят.

Повернувшись к Домару, ответил с кривой улыбкой:

— По праву силы. В моих руках жизни твоей семьи. Жизнь твоей жены. Думаешь твой жалкий барьер сумеет меня остановить? Этого права тебе достаточно? Нет? Отвечай, что ты там говорил о моей семье, которая пошла на пилюли вместо меня?

Домар захохотал, но уже через несколько мгновений смех сменился хрипом, когда начал мерцать символ Истины. Я склонился к Домару:

— Теперь я твой хозяин, Домар. Я сделал с тобой тоже самое, что и ты со мной. Ты не можешь лгать хозяину. Отвечай немедленно!

— При-х-ходил человек, — Домар замолчал на миг, видимо убеждаясь, что от его слов боль и впрямь исчезает, а затем оскалился: — Ты думаешь, я боюсь боли контрактов? Да пошёл ты, щ-щенок!

Его выгнуло дугой, он снова захрипел, колотя рукой по полу, круша доски в щепки. Я сделал шаг назад, оскалился сам. Через миг в руке оказался Верный, а меридианы послушно приняли в себя духовную силу. Минуло мгновение, вдох, второй. Вокруг руки вспыхнула синева обращения к Небу, вобрала в себя энергию из всех стапитедесяти узлов, влила их в цзянь.

Я махнул клинком.

С хрустом осыпался защитный купол Домара, засыпая обломками спящую Алетру, в пальце от её ног зиял разрез на простыне, через миг надвое разломилась перерубленная кровать.

— Отвечай мне!

Я стиснул зубы, сдерживая ругательства. Слишком близко, память подвела меня. Но и угроза так оказалась весомей.

Домар вскинулся, преодолевая боль Указа, несколько мгновений глядел, как жена сползает с наклонившейся кровати, затем уставился на меня и торопливо прохрипел:

— Поклянись, что оставишь ей жизнь или я сейчас убью себя, сожгу себе сердце!

Я едва не ухмыльнулся, собираясь предложить ему попробовать сделать это. А затем… Затем кивнул:

— Оставлю.

Домар забормотал:

— Человек, которому я пообещал привезти пикового Воина, — Истина тут же пригасла, перестав наказывать Домара. — Примчался сюда, потребовал отдать ему цепочку. Я ответил, что использовал её и верну к сроку. Он ответил, что не будет ждать и Воин в цепочке нужен ему сейчас. Решил, что я обманываю его, задумал какую-то хитрость. Решил, что в поместье ловушка. Отовсюду хлынули его марионетки и принялись всё громить. Я сумел убедить его, что не вру, что так вышло, ты сейчас не в поместье, но ты жив, показал твой контракт. После его ухода и недосчитались твоей семьи.

Услышав это, я вскинул меч, снова направил его на кровать, сам уставился на Домара, медленно спросил:

— Это ты сказал ему про мою семью, тварь?

— Нет! Стой! — Домар вскинул руку, я с трудом заставил себя ослабить хватку на Верном, слушать дальше. — Не говорил ни слова!

— Намекал? Отвечай!

— Нет!

— Шепнул своим людям, чтобы они решили этот вопрос за тебя?

— Да нет же! Он сам выбрал кого забрать!

Истина над его головой горела спокойным светом, убеждая меня в правдивости его ответов.

— Ты знал, что они пропали?

— Только когда пришёл с докладом старший над слугами.

Я снова поймал себя на том, что стиснул меч, покачал головой:

— Хорошо… Хорошо… Но, выходит, ты с самого начала знал, что этот человек сектант?

Домар выкрикнул:

— Нет!

Но замерцавшая Истина над его головой показывала мне, что это… Что это что? Она едва тлеет, не наказывая его в полную силу. На лице Домара нет даже следа боли. Хотя, так я и сам умею. Но только тогда, когда можно убедить самого себя. Я с расстановкой принялся спрашивать:

— Он сектант?

— Да.

Я глядел лишь на мерцающую Истину.

— Это настоящие марионетки?

— Э… Да. Какие же ещё?

Вот только Истина продолжала мерцать.

— Он не сектант?

Домар скривился:

— Что?

Я пожал плечами:

— Ты что-то скрываешь, юлишь в ответах, я это просто чую. Похоже, не хочешь по-хорошему, обязательно нужно пригрозить. Может мне и Алетре отрубить ногу?

Домар с ненавистью выдохнул:

— Тварь!

Я молчал, лишь поднял меч и Домар тут же вскинул руку:

— Стой!

— В молодости я выполнял грязные поручения у своего дяди. Того, что правит в Двух Холмах. Хотел вернуть… — Домар криво улыбнулся. — Неважно. Когда читаешь, что продают на теневом аукционе, то кажется, будто там половина заказчиков — сектанты, но что-то никто не спешит обвинять их в этом, не ловит их на входе.

— Мне плевать, что там в твоих Двух Холмах. Хотя… Ты намекаешь, что нашёл этого человека там, на теневом аукционе?

— Да.

— А как же тогда марионетки? Сектант он или нет?

Домар хмыкнул:

— Разграбили караван купца? Сектанты, не иначе! Вырезали семью строптивого идущего? — лицо Домара перекосило, он рявкнул: — Сектанты! Небо, небось, наказало! Не зря же тут обломки костяного артефакта лежат. Напали на Ясень, убили половину стражи? Сектанты, больше некому! Это ведь так удобно, притащил Флаг Убийств на стену и формация всем сомневающимся расскажет, что это дело рук сектантов. Кто это на стенах убивает твоих людей, племянник? Марионетки!

Я даже оторопел от такого напора, переспросил:

— Ты думаешь, что это дело рук кого-то из Саул?

Домар засмеялся:

— Кто я такой, чтобы кого-то обвинять? Живое доказательство никчёмности второго старейшины?

Я потёр лоб. О чём он? И какое мне до этого дело?

— Сектантские пилюли твоей дочери ты получил от этого человека?

Домар вскинулся, невзирая на свою ногу:

— Что? Где моя дочь? У тебя есть предел, ублюдок?!

Я криво улыбнулся:

— Предел? Не знаю. Но твою дочь не трону, — безразлично пожал плечами. — Я даже не знаю где она. Где ты уложил её спать наверное, там она и есть. Отвечай на вопрос.

Домар с ненавистью процедил:

— Нет. Обычные пилюли с обычного аукциона Двух Холмов. Трофеи каких-то идущих. Я хочу дать ей все возможности, не хочу чтобы она…

Я перебил его:

— Где ты должен встретиться с этим… человеком и отдать меня?

— Я? Нигде. Пообещал ему найти ещё трёх-четырех человек и вместе с ними отправить тебя на Поле Битвы нашей семьи. Крайний срок — через месяц.

Я понял о чём он говорил, не зря же жадно расспрашивал Кирта и Гавала все эти дни. Но не слишком ли большие обещания дал Домар?

— А если бы я не вернулся?

— Плевать, — даже лёжа на полу Домар ухитрился пожать плечами, хотя и скривился от боли. — Не зря же я выбил себе месяц? Аймар мёртв, брат мёртв, отец мёртв, мне нужно было лишь, чтобы он ушёл и остановил своих марионеток. Я собирался бежать из Ясеня после этого открытия Врат.

— А почему он тебе поверил? Пообещать ещё четырёх пиковых Воинов? — Я покачал головой. — Где бы ты их нашёл здесь?

— Если уж он утащил с собой даже твоих стариков, — Я едва сдержался, чтобы не ударить Домара. Он же хмыкнул и продолжил, — и полтора десятка моих слуг. Значит, ему нужны все люди, которых он может получить. Я пообещал ему просто Воинов не ниже второй звезды. Таких молодых и глупых полно в Домах Найма.

Я покопался в кисете, достал карту, что забрал у Гавала. Карта Поля Боя. У него она была самой подробной из трёх, что нашлись у наёмников. Я лишь перенёс на неё отметки с карты Кирта. Сейчас же сунул её под нос Домару.

— Где ты должен отдать меня?

Здоровой рукой Домар ткнул в западный шпиль, вернее в поместье у самого основания шпиля. Граница двух территорий. Самое то место для отряда со слабыми Воинами.

Я кивнул, мигом добавил метку. Убрал карту и замер, оглядывая Домара. Можно спросить о многом, но большая часть мне неинтересна. Нашёл в кисете Домара свой контракт, вытащил его, показал:

— Ты больше мне не господин.

Свиток почернел, когда я до конца стёр остатки контакта над своей головой.

Домар прошептал:

— Да кто ты такой? Начертатель? — вскинулся. — Погоди. Откуда ты знаешь, как погиб мой брат, если он уехал за своими чернилами в Парчовые Небеса?

Я засмеялся:

— Глупец. Он был с отрядом в лесах, отравил всех тех, чью верность в контрактах не украл, убил Аймара, хотел забрать себе Сердце Стихии. А затем захотел убить и меня. А уже я убил Симара. Он стал первым из тех, кого я поклялся убить.

В моей руке возник Верный, Домар закричал:

— Стой! Моя семья! Ты обещал!

Я кивнул:

— Я выполню обещание.

Нацелил остриё в грудь, едва не толкнул энергию в обращение, как вспомнил ещё один вопрос, на который ответ знает только Домар:

— А зачем вообще было надевать на меня цепочку?

Домар помедлил, бросил взгляд на Алетру, прежде чем ответить:

— Это ведь Ясень. Он сказал, что если я приведу того, кто ещё не коснулся стихий, то заплатит вчетверо. И дал эту цепочку. Я решил, что Небо дало мне шанс, когда никто не захотел предложить тебе присоединиться к их фракциям. Никчёмный слуга, который решил бы половину моих проблем. Но ты даже от неё сумел избавиться, хотя он уверял, что ключ есть только у него.

Я снова поднял меч и вдруг Домар завопил:

— Стой! Стой!

Я с усмешкой спросил:

— Будешь просить пощады?

Домар же как-то безумно ухмыльнулся и заявил:

— Ты же припёрся сюда за контрактами? Как ты без меня поймёшь, что твои родные живы? Я умру, и они почернеют, станут бесполезными.

Я пожал плечами:

— Я просто их найду у твоего сектанта-не сектанта.

— А если не сумеешь? Ты же не думаешь, что он действительно указал мне своё логово? А?

Я замер, глаза Домара сверкнули торжеством. Дарсово отродье.

Я клялся убить Кирта и пощадил. Я клялся убить Домара, победил его и… оставлю в живых?

В голове мелькали сотни мыслей.

Домар слишком много видел. Сейчас он ошарашен вестями о брате, торгуется за свою жизнь, но пройдёт пара дней и он поймёт, что я не начертатель. Поймёт, что я врал ему десятки раз, поймёт, что я… Указ о молчании решит это.

Всё это случилось неделю назад. До Поля Боя отсюда три недели. Воину по дороге. Через лес ближе. И пойдёт ли человек, что привёл с собой «марионеток» по дороге? Если они не настоящие, то пойдёт. А если нет? Через лес с Закалками? По дороге с Закалками? Можно догнать и там, и там. Если только по дороге не поедут на ящерах.

Снова отпустить? Я стиснул зубы. Почему отпустить? Сделать калекой. Пробить средоточие… Нет. Он не проживёт и пары месяцев. Скормить ему какую-то сырую траву, пропитанную силой Неба, чтобы средоточие выжгло? Но алхимии я нахватался только по верхам, либо средоточие уцелеет, а пострадает только тело, либо он и вовсе умрёт, не в силах выдержать напора энергии.

И даже если так? Что здесь будет с калекой, который упал на этап Закалки? Контракты сразу же перестанут действовать. Да, может быть они останутся целыми, но Воины будут свободны от всех условий. Они ведь «перерастут» их. Едва я отсюда уйду, как кто-то решит свести счёты с Домаром. Украдёт у меня месть, сделает мою жертву напрасной, уничтожит контракты моей семьи.

Тварь!

Сверкнуло обращение. На этот раз Звёздный Клинок был очень широк, разом перечеркнув всю комнату от стены до стены. Доски затрещали, просели под Домаром.

Он застонал, когда в обрубок ноги упёрся вздыбившийся торец доски. Подтянулся рукой, отползая в сторону.

Хорошо. Я согласен. Пусть будет так.

Через мгновение в моих руках вместо Верного оказался стиснут контракт и кисть. В два шага я добрался до разрубленного столика, швырнул его кусок на кровать. Присел перед ней на колени, быстро вписывая в пустой контракт условия.

Я, Домар, клянусь служить Леграду сто лет. Клянусь быть верным Леграду, не помышлять против Леграда, не сообщать никому ничего о Леграде, о разговорах с ним, о его тайнах. Клянусь выполнять все приказы Леграда. Запрещено рассказывать о контракте.

На миг я замер, борясь с тем, чтобы повторить свой контракт полностью. Но если не дать Домару возможность бежать, то кто поручится за его жизнь?

Поставил точку, напитал свиток духовной энергией и швырнул его Домару. Свиток ударился ему в грудь, свалился на пол. Домар пошарил рукой, с трудом развернул его перед глазами и захохотал, прочтя.

— Ха-ха-ха. Мстительный ублюдок!

Я огрызнулся:

— Считай это наказанием Неба!

Хохот стал лишь сильней:

— Ха-ха-ха! Я же только что сражался с тобой. Не знаю, каким чудом ты получил третью звезду, но я вот-вот преодолею преграду и возьму четвёртую. Контракт всё равно станет бесполезным. Какой я тебе слуга? Ха-ха-ха!

Я невольно вскинул брови. Всё же я был прав в своих опасениях. Звёзды Возвышения могут быть очень разные. Третья с тридцатью узлами и третья с пятидесяти девятью. А я, выходит, сумел победить именно такого, пикового Мастера третьей звезды всего с восемнадцатью узлами. Но сам смех мне уже надоел, поэтому я спросил:

— Тебе радость мозги разъела? Решил заставить меня убить тебя? — Домар лишь громче захохотал в ответ на мою угрозу. А я и сам ухмыльнулся. — Твой брат переписывал имя хозяина в твоих контрактах, думаешь я хуже? — покачал кистью Симара, которую Домар уж точно должен узнать. — Попробуй сломать мой контракт.

Смех Домара оборвался, а я мстительно добавил:

— Я вошёл сюда Мастером первой звезды, теперь с тобой на равных, а прошло всего полгода. Да я доберусь до четвёртой раньше, чем ты проломишь свою преграду, никчёмный отброс. И жди. Как только я найду семью, то вернусь за тобой.

Домар с ненавистью глянул на меня, молча окунул свиток в лужу крови, послал в него свой дух.

Как и думал, едва появившись над головой Домара, контракт его резко побледнел, линии и символы стали тусклыми, едва заметными. Не второй звезде навязывать свой контракт третьей, которая уже почти стала четвёртой. И что? Главное, что он вообще появился. Где бы Симар не покупал эти свитки-контрактов, но они были очень хороши. Я тут же щедро влил в него дух, весь, что у меня только был, заставив линии ярко засиять алым, утолщиться. Следом я разрушил над собой один из своих Указов и перелил Домару и его дух. Попробуй-ка перерасти это!

А затем я изменил Истину. Она сменилась коротким росчерком простых символов и одним Древним. Срок год, Смерть. Влить дух. Раз, другой, третий.

Наклонившись к Домару, слыша его хриплое дыхание, я негромко сообщил:

— Пройдёт ровно год. Я найду тебя и убью. Помни об этом каждый миг. Можешь бежать хоть в Первый пояс, забиться в самую глубокую пещеру, но я тебя обязательно найду. И убью. Поверь мне.

Сон. Тысяча вдохов.

Снаружи я собрал флаги формации, жестом поманил мокрого от пота стражника за собой. Спросил:

— Где спит старик Фимрам?

Его контракт не попался мне на глаза, но мне он и не нужен. Стереть всё, что над ним есть, это самое малое, что я могу сделать для Фимрама перед тем, как торопиться к Полю битвы…

Бывший стражник тем временем сглотнул, дрожащим голосом ответил:

— Так это… его нет в поместье. Он неделю как уехал, сразу после нападения сектантов.

Я замер на месте:

— Как уехал?

— Ну так, — стражник развёл руками, — Он чего-то поругался со старым и молодым господином недели две или три назад. Как раз перед тем, как Повелитель Итеф прилетел. А после собрался и уехал.

Я уже повернулся, собираясь вернуться к Домару, но бывший стражник, оказывается, и не думал останавливаться в своём рассказе:

— Так это, думаю, после гибели господина Аймара, а потом и господина Сирка, контракты, что он заключил, стали расторгнуты, а господин Домар не сумел ничего предложить ему взамен службы. Старик поскандалил, да уехал. Хороший-то алхимик нужен везде.

Невольно я кивнул. Ведь была ещё смерть Симара, который тоже чем-то угрожал старику Фимраму, чем-то держал его. А контракт с Домаром, если он и был, не сумел его удержать. Похоже, старику и не нужна моя помощь с контрактами. Хватило того, что я убил Симара. Учитель Фимрам оказался свободным и так, раз сумел уехать. Это и хорошо, и плохо. Не вышло его отблагодарить. Я вздохнул:

— Идём.

Те четверо, которые стояли снаружи главного здания, косились то на меня, то на мокрого от пота стражника.

Я указал на дальние огни слева:

— К Павильону Дерева.

Хоть загляну напоследок туда. Лишняя сотня вдохов ничего не изменит уже. Не тогда, когда минула неделя с момента исчезновения моей семьи.

Павильон был пуст и тёмен. Стражники снова замерли снаружи. Звук моих шагов взлетал к высоким потолками и терялся там угасая. Зал для раненых оказался чисто вымыт, в алхимической не хватало половины колб и сосудов. Разве что огромная печь атанора осталась на месте. Сомневаюсь, будто её вообще можно поднять и перенести в кисет Путника.

Ступок не осталось ни одной. Даже ту огромную, работу на которой я когда-то проклинал, старик забрал с собой. Вряд ли бы он уподобился мне и обокрал поместье. Значит, всё это был его инструмент.

На миг замерев перед комнатой старика, я всё же толкнул дверь и вошёл.

Пустота. Исчез и гобелен со стены, и сухой букет, и курительница благовоний со столика у кровати.

Я поклонился запустению, приложил кулак к ладони.

У стены сверкнуло, заставив меня вскинуться. Рука сама легла на кисет, готовая схватить Пронзатель или Верный. На столике сияла мерцающим зелёным светом пирамидка, похожая на артефакт управления Светочем. Не ощущая ветра опасности я шагнул вперёд и замер, услышав голос.

Голос Фимрама, который доносился от пирамидки:

— Ты жив… С одной стороны я рад, с другой… Неважно. Это последний мой подарок тебе, сомневаюсь, что мы встретимся. Небо дало каждому из нас то, в чём он больше всего нуждался, на этом наши пути разошлись. Мой сын когда-то покинул меня, желая быть свободным. Я тоже даю тебе эту возможность.

Голос смолк, пирамидка выплеснула из себя яркую волну зелени и потухла. Зато теперь, словно омытая от скрывавшей их пыли, рядом с ней открылась взгляду книга в чёрном переплёте.

В комнате было так тихо, что я даже слышал своё дыхание. Я раз за разом повторял про себя услышанные слова, пытаясь понять, что старик имел в виду, что за чувства он вложил в эти странные слова?

Ничего не понимая я подошёл к столику, взял в руки книгу. Тускло блеснула серебром знакомая надпись.

От основания до Неба.

Развернул, открывая первую страницу и замер. Книга выглядела по-другому, не так, как та, что я читал до этого. Первая страница этой книги была почти пуста, по центру расположилось короткое изречение.

Тот, кто до предела совершенствует своё внутреннее сознание, тот познаёт свою природу; тот, кто познаёт свою природу, тот познаёт Небо.

Я быстро пролистнул остальные страницы, выхватывая куски текста. Среди знакомых слов тут и там встречались новые рассуждения.

И книга, и пирамидка отправились в кисет. Уже ничему не доверяя я буквально облазил всю комнату, огладил пальцами каждую доску стен и пола. И не остался без добычи. Под кроватью старика за ножкой нашёлся синий камушек, из которых мы с Лейлой строили дома в её играх.

Из Павильона я вышел, всё так же размышляя об услышанных словах и до боли сжимая в кулаке окрашенный синим камень.

Отвлекая от раздумий позади раздался дрожащий голос:

— Гос-с-сподин…

Обернувшись, я обнаружил пятерых бывших стражников, о которых уже позабыл. И что мне с ними делать? Брать с собой? Вздохнув, сказал, подкрепляя каждое своё слово записью в их Указы:

— Запрещаю рассказывать о том, что произошло этой ночью. Запрещаю возвращаться в главное здание поместья, — тот бывший стражник, что был там со мной, нахмурился. Я покосился на него и приказал: — Сейчас вы должны бежать из города, отправляйтесь куда хотите, — помолчав, криво улыбнулся и закончил. — Через неделю сами решайте, кто станет вашим хозяином. На этом наши пути расходятся.

Я отвернулся, оставляя на каждом из бывших стражников семьи Саул по два Указа. Молчание обо мне без срока действия и Служение со сроком неделя и короткими записями.

Через стену я перепрыгнул там, где меня не мог увидеть никто. Ветром промчался по пустым улицам, уже через пятьсот вдохов отыскав в чаще леса своих людей. Шагнул из зарослей под скрежет выхватываемой стали. Самым невнимательным всё тут же разъяснили Указы.

Кирт, который успел вернуть меч в ножны, склонился передо мной в поклоне:

— Господин. Мы всё сделали. Тихо и незаметно.

Я лишь кивнул и молча прошёл мимо, но теперь на моём пути оказался Зотар:

— Почему ты вернулся один? Что случилось?

Я замер, вздохнув, мрачно спросил:

— Никто ещё не сказал? Неделю назад на поместье напали марионетки сектантов. Часть слуг убили, а часть забрали с собой. Моя семья пропала.

Зотар охнул, покачал головой. Шагнув ко мне, ухватил меня за плечо:

— Крепись, старший брат.

Я ожёг Зотара взглядом, глухо сообщил:

— Они живы, у меня их контракты. Скорее всего их нужно искать на Поле Битвы Саул.

Гавал шагнул ближе:

— Как это возможно? Поселения вокруг Поля Битвы полны идущих. В сам город Древних не войти сектанту, ведь проход через формацию в руках стражи Саул. Не войти вообще никому из посторонних, тем более таких старых, как ваша семья. Да и там… как там выжить сектанту? Если мы, жители империи скажем, что нет никого, кто ненавидит сектантов сильнее нас, то поспорят с нами лишь Звери. А с ними создания Древних, которые населяют Поля Битвы.

Кирт хмыкнул:

— А призраки в развалинах? Лабиринты летающей смерти? Ядовитые развалины?

Гавал отмахнулся:

— Это другое и ты и сам это знаешь.

Я развернулся к Гавалу, потребовал:

— Подробней. Что значит не сумеют войти?

Мне ответил Кирт, хотя их привычка поровну делить моё недовольство и похвалу, уже начинала меня раздражать:

— Господин, я же говорил вам, вспомните — войти туда тем, кто старше двадцати — невозможно.

Я отчётливо заметил, как в глазах Кирта мелькнула насмешка. Ещё и это обращение… В другое время я бы усмехнулся в ответ, но сейчас едва удержался от того, чтобы не ударить. Но да, рассказывал. Как раз тогда, когда я пытал Кирта и Гавала о странных одинаковых картах, а затем о жизни на землях Второго пояса.

У некоторых фракций на их землях расположены города Древних. Чаще всего лишь руины. Но руины, которые ещё запечатаны формациями Древних, полны их големов и ловушек, мест битвы с сектантами и даже ловушками давно погибших сектантов. Как сказал Гавал, после возрождения Империи Императором Рамом Вилором, когда он подчинил своей воле все Пояса и их границы, он подчинил себе и города.

Ключи от руин теперь у фракций, на чьей территории они находятся. Местные называют их Полями Битвы, их назначение — места тренировок для молодого поколения.

Зотар хмыкнул:

— Если только этот сектант не наловчился делать себе в формации вашего Поля Битвы отдельный вход.

Гавал пожал плечами:

— Всё может быть. Но ты сам недавно шёл по лесу с Закалками. Легко ли это было? А ведь в семье господина были Закалки?

Кирт кивнул:

— Были.

Гавал продолжил свои рассуждения:

— Марионетки не могут выйти на дорогу, тем более с пленниками. Должны двигаться по лесу, скованные Закалками, избегая людей и сильных Зверей. Путь до Поля Битвы затянется на месяц, не меньше. К чему такие сложности?

Я не выдержал повторения своих мыслей и зло оборвал его:

— Мне откуда знать?

Кирт согнулся в поклоне:

— Господин, простите его. Он не хотел сказать ничего дурного. Он вёл к тому, что где-то в окрестностях Ясеня есть небольшое гнездо сектанта. А значит их поведут не к Полю Битвы.

Я нахмурился. Это если «сектанты», а если нет? Если это и впрямь обычные люди, которым нужны те, кого никто искать не будет? Домар всё же прав — сектанты приходили, убили — проклятые сектанты.

Гавал кивнул, хмуро добавил:

— Хотя я не могу этого понять. Последний раз мы с… — Гавал запнулся, сказал по-другому: — я с отрядом поймал сектанта в окрестностях пять месяцев назад. Ясень, конечно, яма, главные ветви семьи Саул не давали людей, чтобы вычищать леса от Зверей и сектантов, как положено. Прошлый раз половина стражи погибла, я так и стал старшим в отряде, потому что больше некому было. Но… Пять месяцев — это слишком малый срок. Пусть даже в лесах снова появился сектант, когда бы он успел ещё и создать несколько марионеток?

Эти слова говорили как раз в пользу того, что кто-то лишь притворялся сектантом, но я задумчиво поправил Гавала:

— Много марионеток.

Кирт нахмурился:

— В Ясене вообще мало людей, пропажа любого видна сразу.

Я лишь зло усмехнулся:

— Как пропажа двух десятков Закалок Аймара в лесах?

Кирт криво усмехнулся:

— О которых отлично знали все старшие и Ясеня и всех земель Звенящего Ручья.

Я нахмурился, не сразу поняв о чём он. Прошло несколько вдохов, пока я вспомнил, что так называются все земли, принадлежащие семье Саул. Слишком уж красиво для этой семейки. Или же их основатель питал слабость к таким названиям, или же эти земли достались им от кого-то другого, как земли Зимней Гряды Ордену. Но мне-то какое дело? Поэтому я лишь покачал головой:

— Ну да, ну да. Так может кто-то из этих властителей скупал контракты Закалок и Воинов, да сплавлял их прямиком в гнездо прикормленного сектанта, а тот в ответ кисет пилюль?

Ни Гавал, ни Кирт не сразу нашлись, что мне ответить. Переглянулись, затем Гавал возразил:

— Господин, в мою молодость ходили слухи об одном клане, что пробовал заключить договор с каким-то сектантом. Когда это вскрылось, вся верхушка клана погибла. За один день. Имперцы выжгли этот клан калёным железом. О нём и памяти не осталось, всех его членов вышвырнули из Третьего пояса и раскидали от Нулевого до Второго, навесив Указов.

Я невольно покосился на Кирта, вспомнив странный Указ, что я нашёл на нём. Но спорить или расспрашивать Гавала дальше не стал. Например о том, что является договором. Контракт? Указ? Разговор на словах? Или кто считает число пилюль на аукционе. Уточнил лишь:

— И как назывался этот клан?

Гавал развёл руками. Как я и предполагал. Что бы знал живущий во Втором о событиях происходивших в Третьем? Слухи, домыслы, пересказы баек через пятые руки?

Хотя весь этот рассказ дал мне надежду. Одно дело мчаться куда-то через все земли Саул, пытаясь обогнать самое страшное, другое искать где-то рядом гнездо сектанта или того, кто им лишь притворялся. Жаль, что я никогда не расспрашивал у Гунира или самого Мириота подробности о том, как же он стал лучшим охотником Гряды на сектантов. Хорошо, что у меня есть ещё один под боком.

Я прямо спросил Гавала, вперив в него взгляд:

— Сумеешь отыскать гнездо сектанта?

На мгновение символ Верность мигнул над головой Гавала, заставив меня прищуриться, затем он резко выдохнул и согнулся передо мной в поклоне:

— Прошу меня простить, господин, но прошлый раз лишь исчезновение одного из моих подчинённых и поиск его следов вывел меня сначала к месту схватки, а затем и к гнезду сектанта. Ясеню тогда очень и очень повезло. Затаись сектант и набери силу, то могли бы быть десятки жертв. Тот же Дом Услады, — Гавал поперхнулся, когда я недовольно прищурился, поняв, что он уходит от ответа и пустился в ненужные объяснения. Сглотнув, Гавал прошептал: — Спустя неделю… Я… я бессилен, господин. Я не могу дать вам ложную надежду.

Через миг он рухнул на колени, через вдох к нему присоединился Кирт, а затем между нами возник Зотар и схватил меня за плечи:

— Леград! Леград!

Я опомнился, отозвал хлынувший из меня туман силы, который затопил весь лагерь. Куда бы я ни поглядел, везде валялись мои наёмники, со страхом отползая от меня. А у меня внезапно ослабли колени, я освободился от хватки Зотара и без сил опустился на ближайшее бревно.

Затем ощутил боль в руке. Разжав кулак, с удивлением обнаружил в нём каменное крошево. Только спустя вдох, заметив голубой отлив там, где камень не залило моей кровью, понял, что я раздробил камень от игрушечного домика. Удивительно, но я сжал его так сильно, что не острые в общем-то грани рассекли мою закалённую плоть, а сам он рассыпался колким крошевом.

Оттирая ладонь от крови, я ухватился за другой шанс. Не глядя ни на кого, спросил:

— Что вам известно о старике Фимраме?

Как и думал, ответил Кирт. Причём ответил так, что заставил меня вскинуться:

— Для начала то, что он совсем не старик.

Мой взгляд Кирт выдержал, хотя и украдкой сглотнул. Я же потребовал объяснений, злясь на Кирта, который так не вовремя показывает норов:

— Это как?

— Какой он старик? Ему лишь чуть больше сорока. А так выглядит потому, что сжёг не только выносливость тела, но и саму жизнь, разменяв её годы на энергию для сражения.

Я попытался уложить в голове то, что седой, скрюченный, с лицом покрытым глубокими морщинами Фимрам, которого я сравнивал с замшелым камнем, лишь немного старше моей мамы. И потребовал ещё объяснений.

Отвечал только Кирт. То ли снова привычно принимая на себя мой гнев и давая мне время остыть от злости на Гавала, то ли единственный из всех, кто знал эту историю.

По его рассказу выходило, что Фимрам действительно Саул. Не очень чистая кровь из какой-то едва живой побочной ветви главной семьи. Но хватало, чтобы считаться Саул. Да я и сам ощутил это на себе, когда он поливал кровью цепочку. Сам Фимрам не блистал силой и талантом в Возвышении, часто переезжал из города в город, обучаясь алхимии и лекарскому делу, на несколько лет и вовсе пропал в соседних землях.

Вернулся оттуда с женой. Она, конечно, тем более не была Саул, тоже не могла похвастаться Возвышением, оставаясь до конца дней всего лишь Воином, а вот сам Фимрам вернулся из чужих земель Мастером. А алхимик этапа Мастера — это совсем не то, что алхимик Воин. И Фимрама стали привечать в побочных ветвях семьи.

Сын Фимрама же с раннего детства показал себя очень талантливым. Хотя злые языки говорили, что дело в алхимии, которой ему доставалось с лихвой от отца. Правды Кирт не знал. Но сын Фимрама стал одной из звёзд молодого поколения Саул, а ведь против него на соревнованиях семьи выходили и наследники главной ветви.

Время шло, у Фимрама родилась дочь. Сам он потихоньку набирал звёзды Мастера, переехал в Парчовые Небеса, главный город земель Саул, а его сын отправился участвовать на очередной пятилетний турнир окрестных фракций, который проходил в тот год на территории клана Поющих Мечей.

И там погиб в борьбе за третье место.

Такое бывало часто, но Фимрам, по слухам, устроил скандал у главы Саул Барериса. Обвинял его в том, что они втянули сына в какие-то интриги с Поющими Мечами, купили его кровью какие-то услуги.

Фимрама наказали, отобрали у него дом и лавку в Парчовых Небесах. Меньше чем через год Фимрам и вовсе уехал из земель Звенящего Ручья. Открыл лавку у соседей, на землях семьи Тамим.

Кирт неуверенно протянул:

— Кажется, в Пристани Лотосов.

Это было не так уж и важно, и я махнул рукой, показывая, чтобы Кирт продолжал рассказ.

У Тамим Фимрам прожил всего год. Как раз прошёл слух, что кто-то сумел повторить успех Гаиона, внешнего старейшины клана Гарой. Создал ещё один рецепт из крови Зверей.

Голос Кирта снова дрогнул:

— Тогда-то и исчезли его жена и дочь. Говорят, что кому-то из алхимиков теневой гильдии пришла в голову идея использовать в рецепте кровь не Зверей, а потомков тех из них, что могли принимать облик человека.

Я помотал головой:

— Ты намекаешь, что его жена и была таким потомком?

Кирт кивнул:

— Верно, господин.

— Но разве Зверю не нужно достичь этапа Предводителя Воинов, чтобы обрести разум и возможность преображаться?

Кирт кивнул:

— Так говорят слухи и легенды.

Я всё равно не понимал:

— И разве безопасно охотиться на детей Зверя такой силы?

— Если сам Зверь живёт неподалёку, приглядывает за потомством, то конечно это смертельно опасно. Но после того как Небо дало Зверям Путь к себе, во всех Поясах появились сотни таких Зверей, принёсших немало бед после Падения Мщения тем, кто уцелел на руинах Империи. И все они оставили после себя немало потомства, до которого им уже давно нет дела, даже если они сами ещё живы. Это уже не дети и даже не внуки. Пра-пра-пра потомки.

Зотар поддакнул:

— Да, я слышал, что кровь таких потомков очень сильна и спустя много поколений. Они могут без вреда для себя поглощать необработанные травы, получая от этого больше пользы, чем даже от зелий алхимиков.

Я невольно вспомнил здоровяка крестьянина Мира, про которого говорили тоже самое. Правда, тогда мне его таланты объясняли тем, что его предки лишь пытались повторить путь Зверей. То это или нет?

Но это точно объясняло рассказ Фимрама об алхимии для Зверей и его усмешку. Ведь его жена, дочь и сын оказались именно такими потомками Зверя. Тогда выходило, что он говорил про себя. Он познавал алхимию для таких потомков и тех Зверей, что лишь недавно обрели разум и тело человека. И использовал её если не для жены, то для сына. Может, и впрямь его сила, это заслуга нужной алхимии?

Кирт же продолжал рассказывать, что по слухам тогда Фимрам поссорился и с Тамим, которые не сумели ни защитить его семью от такого дерзкого похищения, ни найти похищенных, ни наказать теневую гильдию. Он продал всё, что у него было, вернулся в земли Саул и долго ходил от одного Саул к другому, умоляя о помощи.

Нашёл её только у Аймара в Ясене. Этого Кирт не застал, но хорошо знал об этом из оговорок, которые при нём делали Сирк, Домар и Симар.

Фимрам пропал на год. А затем постучался в ворота поместья Аймара. Долго убеждал его в том, что скрюченный старик, которого он видит перед собой и есть тот Фимрам, которого он знал и которому занял духовных камней, а затем поселился в поместье и начал обживать Павильон Дерева.

Я нахмурился, переспросил:

— Так он нашёл тех, кто похитил его родных?

Кирт пожал плечами:

— Домар считал, что нашёл и, убивая их, и сжёг свою продолжительность жизни. Мстил за смерть родных. Но как-то я стоял на страже при разговоре Симара и Фимрама и мне кажется, что он не сумел отомстить и страдал из-за этого.

Я потёр лоб, пытаясь уложить в голове то, что услышал. Кирт кашлянул, негромко произнёс:

— Не знаю, поможет ли вам это, господин. Раньше это казалось не так важно, но… помните, когда мы с Хилденом впервые… попросили вас принести зелья?

Я убрал руку от лица и ухмыльнулся:

— Говори уж прямо, не нужно бояться. Потребовали.

Кирт усмехнулся:

— Потребовали. Вы говорили об этом Фимраму?

Я кивнул. Кирт вздохнул:

— Он встретил меня на дорожке между главным домом и казармами. Сказал мне, что никакое заступничество Домара или Симара не поможет мне, если однажды я просто умру во сне. А я обязательно умру, если ещё раз хотя бы приближусь к женщинам вашей семьи.

— А про меня он ничего не сказал?

— Нет, господин.

Я хмыкнул. Теперь я хотя бы знаю, почему Кирт ни разу больше не заявился ночью в крыло слуг. Не знаю только, как он выкручивался перед Симаром. Не знаю и о том, почему Хилден всё же решился мне угрожать подобным. Кирт не передал ему слова Фимрама? Хилден и не собирался использовать то зелье?

Я глянул на окровавленное каменное крошево в траве под ногами. Неважно. Мог ли Фимрам спасти мою семью от марионеток сектантов в тот день? Разорванные тела, не его ли рук дело? Но к чему оставлять мне такое странное послание? Он что, теперь украл семью у меня?

Я поднял взгляд к Кирту, собираясь задать новый вопрос, когда из темноты раздался насмешливый голос:

— Вот ты где! Я-то думал, что ты уже убежал на ту половину Пояса, собрался за тобой гнаться, спешить, а ты даже поленился отойти от Ясеня.

Я вскинулся, разворачиваясь на голос, а вокруг зазвенело выхватываемое наёмниками оружие.

Глава 5

Сколько раз в моей жизни раздавались вот такие неожиданные голоса? Сколько раз меня заставали врасплох, вынуждали окриком сжиматься от страха или удивления? Два, три, пять? В пустошах Нулевого меня раскрыл Тортус, в лесах Гряды встречали Тигры, у подножия Братьев ждали в засадах Киртано и комтур Ордена. Я уже даже… привык?

Прищурившись, я остановил руку, которая почти коснулась кисета и принялся вглядываться в заросли.

Кто в этот раз пришёл ко мне? Лир Гарой, который спешил в Ясень к открытию Врат? Кто-то из старших родственников Домара, до которых дошла весть о событиях в Ясене и гневе Тамим? Тот, кому Домар пообещал пикового Воина, который ещё не коснулся стихий и не стал Мастером?

Что мне наёмники, которые слепо таращились за пределы круга света от костра? Тьма расступалась передо мной зеленоватыми сумерками, позволяя различать кусты, ветки и даже траву. Главное же, что сейчас я должен был видеть чужие контракты и Указы во тьме за пределами формации лагеря.

Но не видел.

Не ви-дел. А таких случаев в моей жизни было гораздо меньше. И вместо испуга во мне зажглась надежда.

Тьма пришла в движение, сгустилась в человеческую фигуру, которая шагнула на освещённое пространство.

Белоснежные одежды, сложенные за спиной руки, полностью карие волосы без тени цвета стихии. Безупречные черты красивого лица. Очень и очень знакомые мне. И конечно пустота, которую я ощутил при взгляде на гостя.

Отшвырнув с пути кого-то из наёмников, я бросился вперёд, сгибаясь в глубоком поклоне и приветствуя ночного гостя:

— Собрат Клатир! Я так вас ждал! Вы очень мне нужны! Помогите младшему найти семью!

Клатир замер, не завершив шага. Глядя в землю, я видел его так и не опустившуюся на землю ногу. Наконец сапог из белой кожи коснулся травы, а через мгновение раздался удивлённый голос Клатира:

— Что?

Спустя две сотни вдохов возле костра остались только мы с Клатиром. Он сидел, как и я, на бревне, не став в этот раз восседать в воздухе. Возможно, потому что, хотя всех наёмников я разогнал, велев отойти на двадцать шагов, а Клатир ещё и отгородился от них какой-то техникой, но я их отлично видел, а значит и они нас тоже. Удивляло уже то, что он так открыто вышел ко мне, не боясь, что его увидят посторонние.

Клатир даже для меня выглядел очень странно в своей белоснежной одежде, с волосами, которых не касалась стихия, словно только что вышедший из своего дома Закалка. Закалка, на котором не нашлось даже пылинки в чаще леса. Надеюсь, что никто из наёмников не заподозрит в нём проверяющего от клана Вилор. Хотя… даже если и так… Одной тайной больше — не столь страшно. Меня сейчас это мало волнует, на самом деле.

Клатир очень внимательно слушал рассказ о том, что со мной случилось. Не знаю во сколько уложилась моя история. В три, четыре, шесть тысяч вдохов? Но когда я снова стал просить о помощи, терпеливо слушавший Клатир вдруг перебил меня и требовательно протянул руку:

— Цепочку.

В поместье Домара я ходил без неё, сейчас нехотя достал её из кисета, опустил на ладонь Клатира. Тот поднёс её ближе, едва ли не себе под нос, протянул между пальцев, ощупывая каждое звено. Затем его руки засияли. В буквальном смысле.

Я понимал, что вижу выплеснувшуюся из Клатира энергию, но куда там всполохам от техник, которые использовали Мастера до того, что я видел сейчас!

Не было ни обращения, ни следов сработавшей техники. Но руки Клатира до самых локтей осветились ярким голубым светом, который видел только я. Прошёл один вдох, второй, десятый, а сияние и не думало спадать.

А я наконец вспомнил, что нужно ещё и дышать. Покачал головой, перебирая идеи. Это точно не техника. Нет обращения, да и какой смысл в технике, которую нужно так долго наполнять духовной энергией? Это что-то другое. Клатир вливает духовную энергию в цепочку? Мою она не принимала, есть ли разница между Мастером Духовной Силы и Властелином Духа?

Наверняка есть, глупый вопрос.

Свечение погасло. Клатир перехватил цепочку за концы двумя руками, рванул так, что руки на миг исчезли, размазываясь в воздухе, а рукава халата оглушительно хлопнули. Цепочка осталась цела.

Клатир восхищённо протянул:

— Невероятно! — перевёл взгляд горящих глаз на меня. — Чтобы ты понимал, Леград. Я кузнец. И хотя знаю небесный металл, из которого изготовлена эта штука, он не должен ни обладать такой прочностью, ни создавать преграды для силы Неба или духа.

Я недовольно выдохнул, злясь и на Клатира, и на себя, вновь не к месту увлёкшегося размышлениями, напомнил и ему, и себе:

— А мне нужно найти семью.

Клатир тоже вздохнул:

— Я не могу их найти.

Я ожёг злым взглядом Клатира, через миг опустил глаза, вскочил и согнулся в таком глубоком поклоне, каком только мог:

— Собрат Клатир, этот младший просит вас об услуге, готов отплатить за неё верной службой.

Ответом стала тишина.

Подумав миг, я стиснул зубы и опустился на колени.

Клатир тут же приказал:

— Поднимись, — когда я не послушался, рявкнул: — Поднимись!

Это не было Указом, я не видел даже всполоха техники, но тело само выполнило приказ — рванулось вверх, а через миг я уже замер с выпрямленной до боли спиной.

Клатир потёр виски, негромко, не глядя на меня, произнёс:

— Я бы и хотел помочь тебе, но не могу.

Я возразил:

— Вы нашли меня, собрат Клатир.

Клатир вздохнул:

— Потому что имел с собой отпечаток твоей духовной силы. Откуда у меня отпечатки твоей семьи? Я их и видел только издали, когда вы вышли из Миражного.

— В легендах вы можете обнаружить любого человека в десятке дней пути от себя.

Клатир хмыкнул:

— Вы — это кто? Описанная тобой способность принадлежит этапу Повелителя Стихий. Я ещё даже не коснулся её. Всё на что я способен, это сказать тебе: в округе на день твоего пути в этом лесу нет людей Закалок. Не более.

Я с жаром возразил:

— И этого уже достаточно, собрат Клатир! Прошло не так много времени, я уверен, что хоть кто-то из них ещё остался на этом этапе. Старики или дядя Рат. Значит, нужно сдвинуться на день пути и проверить снова, — Клатир едва заметно качнул головой, отказываясь, и я в отчаянии простонал. — Вы ведь можете летать!

Клатир вздохнул:

— Земли даже крохотной фракции Звенящего Ручья слишком велики для такой проверки. А ведь есть ещё техники сокрытия, природные аномалии, пещеры и прочее. Но дело даже не в этом. У меня нет столько свободного времени. Я три месяца готовился ненадолго покинуть свой пост, чтобы встретиться с тобой. Думаешь, у проверяющего трёх десятков фракций Пояса мало дел?

Каждая фраза Клатира жалила меня не хуже стали меча и заставляла всё крепче сжимать кулаки. Помолчав, я спросил:

— И даже на младшего собрата шэна не найдётся времени?

Клатир вновь покачал головой, спросил сам:

— Ты представляешь, сколько людей за год становятся шэнами только во Втором поясе? Всего делов-то: прийти в город Древних, имея при себе нужный жетон? — голос Клатира резанул сталью. — Даже из Миражного вас вышло трое.

Я скрипнул зубами, уже почти с ненавистью, ощущая, как невероятный шанс отыскать семью здесь и сейчас, с помощью в десятки раз более сильного старшего исчезает. Не сдерживая яда в голосе, усомнился:

— И таких шэнов, старший, что способны стирать трёхцветные Указы, тоже появляются сотни каждый год?

Клатир вновь вздохнул:

— Тут ты прав, но младший ранг, с которого ты станешь настоящим, полноправным Стражем, это ранг эрия…

Я зло хмыкнул перебивая:

— А с какого начинали вы, старший?

Клатир развёл руками:

— У Древних Стражей всё было не так. Шэнами становились после серьёзного экзамена, они сразу считались пусть и самыми младшими, но полноправными членами Ордена. Сейчас же я не имею права помогать шэнам, а ранг эрия нужно заслужить, выполняя задания.

Я возразил:

— Вы ведь следили за мной у Миражного? И когда я оказался под снегом, помогли? — лицо Клатира не дрогнуло, но я нажал ещё. — Я должен был задохнуться или замёрзнуть, меня должны были найти или я должен был умереть от ран. Но ничего этого не случилось. Это ли не чудо? Ведь вы помогли тогда, собрат Страж, помогите и сейчас.

И снова Клатир покачал головой:

— Я не могу. Шэн это лишь первая ступень. Ничего не значащая в иерархии Стражей. Я могу оставить свой пост в Первом, использовать свои силы и помочь только эрию, который стал одним из нас.

В моём разуме мелькнуло воспоминание. Огромный зал, тысячи фигур, гремящий голос:

— В рядах Стражей появился новый шэн. Пусть он примет оружие из наших рук, пусть верно стоит на страже Империи Сынов Неба. Запись внесена в жетон ополченца и будет добавлена во все архивы братства. Служи Империи верно.

— Клянусь.

— Да будет так!

Я не стал напоминать Клатиру, что стоял в зале Стражей, давал клятву, что я уже один из них. Похоже, всё это мало что значило для вилорцев, которые сменили Стражей древности.

Империи Сынов Неба больше нет.

Ответ Клатира ясен — я для него не Страж, он не собирается мне помогать.

Сколько раз я, став слугой, приняв контракт Домара, вспоминал о Страже, который обещал меня найти? Десятки раз! Но контракт, который я расчитывал стереть с себя через сотню вдохов повис на мне кандалами цепочки. А Страж, которого я уже считал своим старшим собратом Стражем — не пришёл.

Но вот чудо свершилось, передо мной сейчас Страж в белоснежных одеждах. И что изменилось? Я хрипло рассмеялся:

— И сколько лет мне на это понадобится? Всего лишь тоже стать Властелином Духа? К чему мне тогда будет чья-то помощь? Кто из моих родных к тому времени будет жив? Их всех превратят в пилюли!

Клатир провёл по лицу рукой, на миг скрывая от меня взгляд, вздохнул:

— Не так должна была пройти наша встреча.

Мне было плевать на его оправдания. Он не мог помочь мне в том, в чём я сейчас отчаянно нуждался больше всего на свете. Горечь жгла мне рот, а злость туманила разум. Я прошипел:

— И кто в этом виноват? Это ведь вы, Стражи должны защищать границы от сектантов. А вместо этого сами пропускаете их сюда.

Наконец я вызвал у Клатира хоть какие-то эмоции. Он прищурился, сжал губы так, что они побелели, процедил:

— Что бы ты понимал в этом?

— Достаточно слухов, в которых на фракции, не слушающиеся имперцев и не выплатившие налогов, раз за разом обрушивались несчастья.

— Не слушающиеся? — Клатир наклонился над костром, со злостью заявил: — Да плевать, слушаются они или нет. Наказание следует за слабость. Или ты думал, что, как и в древности, Стражи должны в одиночку тянуть бремя защиты Империи?

— Я ничего не думал, ведь старший собрат шаул делится со мной только… — Я зло оскалился: — Да ничем не делится. Ни опытом, ни советами, ни помощью, ни наставлениями. Лишь раздаёт приказы и грозит смертью. Даже дарсов Домар, накинув на меня цепь, дал надежду, пообещал снять её, когда я отслужу срок. Хотя… — Я не выдержал горечи во рту, сплюнул в темноту, закончил презрительно: — Он и не собирался держать слово, Стражи поступают честней. Они ничего не обещают.

Клатир рявкнул:

— Довольно!

Меня сшибло с бревна, на котором я сидел. К счастью, я упал на спину, а не лицом в в костёр. Из чащи послышались возгласы и стоны. Духовная сила, которую выплеснул из себя Клатир, раскатилась по округе, обрушиваясь нестерпимой тяжестью и на моих наёмников, которые отошли от костра и стояли под деревьями.

Я оскалился, попытался подняться. Сумел выгнуться, оторвать поясницу от земли. Упёрся лопатками, локтями, затылком, рванулся, пытаясь преодолеть тяжесть огромной каменной плиты, которую взвалили мне на грудь. Тщетно.

Сил хватило только на этот рывок. Через вдох руки подогнулись и меня снова вжало в землю. Казалось, меня сейчас вдавит в неё, продавит сквозь дёрн и похоронит в ней. Духовная Защита мгновение ещё сопротивлялась, держалась на границе кожи, а затем и её начало вдавливать вглубь тела. Кожу невыносимо обожгло. На мгновение мне показалось, что её с меня одним рывком сорвали. Я сдержал крик боли, закусил губу, но туман перед глазами и не думал рассеиваться.

А потом Духовная Защита сдала ещё пядь, отступила ещё глубже в тело. Мне показалось, что мышцы вскипели и лопнули.

Я захрипел, а через мгновение тяжесть исчезла, оставив после себя лишь горящую огнём кожу и дрожащее тело. Со всхлипом втянул воздух, услышал голос Клатира:

— Поднимайся.

Я не спешил выполнять приказ. Медленно выдохнул через нос, давя из себя воздух, давя злость и ненависть. Злость и ненависть на себя. Так я ничего не добьюсь.

— Поднимайся!

Клатир дождался, когда я усядусь обратно, вздохнул и повторил:

— Не так должна была пройти наша встреча.

На этот раз я сумел промолчать. Правда для этого мне пришлось до боли стиснуть зубы. До боли, которую я почти не ощутил, так жгло одеждой кожу. Словно она и в самом деле разодрана до крови. Клатир несколько вдохов глядел на меня, затем кивнул:

— Я виноват. Сам назвал тебя младшим собратом, сам дал тебе надежду. И когда говорил тебе, что найду тебя, собирался дать тебе первое задание, помочь стать эрием.

Я всё же не выдержал:

— Разве помощь с поиском этого сектанта не может стать таким заданием?

— Нет, — Клатир покачал головой. — Это дело фракций, в чьих землях случился пробой формации. Вот цепочка, которая закрыла тебе доступ к Указам — совсем другое дело.

Я подался вперёд, сердце в груди колотилось, когда я предложил:

— Старший, так давайте найдём этого сектанта.

Клатир вновь спрятал взгляд, глухо произнёс:

— Я не могу, Леград. У меня не хватит духовной силы, чтобы обшарить все эти леса. А если между мной и его логовом будет больше десяти тысяч шагов, то я и вовсе могу пропустить его. Я кузнец, а не мастер формаций или массивов. Логова всегда искали обычные идущие, совсем не могучие.

Я сцепил зубы, кляня себя за то, что остался в пещере, чтобы заняться тренировками, позволить Зотару поглотить Сердце Стихии. Не будь этой задержки, кто знает, может быть, я и успел бы вернуться в Ясень к сроку. Особенно если бы заставил отряд бежать быстрей и меньше отдыхать.

Клатир протянул ко мне ладонь. Мгновение она была пуста, затем на ней возникла чаша. Во всяком случае эта металлическая штука, изукрашенная снаружи силуэтами животных, выглядела по размеру и форме точь-в-точь как штука, в которые в тавернах наливали вино. Но вряд ли ей являлась.

Клатир негромко признался:

— Я не могу помочь тебе лично, но… Раз уж я сам назвал тебя младшим Стражем, то должен взять на себя ответственность за свои слова, — Клатир улыбнулся, качнул ладонью. — Это артефакт, который я купил, ещё когда был на твоём месте, неразумным шеном. Поисковый артефакт, который светящимися линиями показывает все следы, что нашёл вокруг себя.

— Все?

Я нахмурился, отлично представляя себе, сколько следов можно обнаружить в лесу, полном Зверей. Клатир же улыбнулся:

— Он разделяет их на виды. Увидишь. Главное, что он справится со следами недельной давности. Честно говоря, такой артефакт в руках простого идущего, который не состоит ни в одной фракции… Лучше будет, если о нём не будут знать другие. Он мало кому может пригодиться, но артефакторы Второго пояса не имеют знаний о том, как их делать, сразу поймут, насколько ценна эта вещь.

Я бросил короткий взгляд на замерших в темноте леса наёмников, негромко сообщил:

— Они верны мне.

Клатир хмыкнул:

— Я вижу. И знаю, что ты меня понял.

Я сжал чашу, поднялся и склонился в поклоне:

— Благодарю старшего за помощь, — помолчав, извинился. — Старший, прошу простить этого младшего за грубость. Он сейчас же отправится на поиски.

Выпрямляясь, я встретился взглядом с Клатиром. Он хмурился, а через миг и вовсе недовольно приказал:

— Сядь!

Я послушно опустился на бревно, кляня про себя Клатира разными словами. Зачем было давать эту штуку, а затем останавливать меня? Один раз я уже задержался, кто скажет, что эта заминка не станет…

Я едва не ударил себя по губам, оборвал мысль. Ни к чему даже думать об этом. Но всё равно — едва удержался от того, чтобы не нырнуть духовным зрением в кисет, проверяя контракты семьи.

Клатир кивнул мне:

— Первое. Я всё же не верю, что их забрали с собой марионетки. Этот твой Домар прав, всё это выглядит странно для настоящего сектанта. Подобное задание от них на аукционе?

Я поправил:

— Теневом аукционе.

Клатир отмахнулся:

— Власти фракций о них отлично знают. Они и существуют с их разрешения.

Я не поверил:

— Выходит Саул, Гарой и Стражи позволяют покупать людей? А потом их пускают на пилюли, как дочь Фимрама? Какая разница, что это сделали не сектанты, а люди?

Клатир оборвал меня:

— Моё время истекло, ещё когда ты рассказывал свою историю. То есть очень давно. Леград, ты сейчас и впрямь хочешь поговорить на что действительно закрывают глаза, а где пользуются тем, что нам, наблюдающим от клана Вилор не хватает рук и глаз?

Я на миг опустил глаза:

— Простите, старший.

Клатир кивнул:

— Я больше уверен, что их забрал этот твой странный лекарь-алхимик. Может он и впрямь решил заменить погибшую дочь твоей сестрой? Это лучше объясняет все странности, о которых ты мне рассказал. И вот в этом, — Клатир поднял палец, — я могу тебе помочь.

Я вскинулся:

— Как?

Клатир улыбнулся:

— Если их забрал он, или если это сделали не сектанты, то они, не скрываясь, пойдут по дороге.

Я кивнул. Об этом мы и говорили перед появлением Клатира. Он же продолжал:

— Ты представляешь себе, как далеко можно ускакать на хороших ящерах по ней? Но любая дорога приведёт твоего Фимрама к городу. И я, один из Стражей, гораздо быстрей тебя найду в городе такую приметную группу людей.

— Даже если они разделятся?

Спрашивая это, я вспоминал стариков и семью дяди Рата. Если Фимрам и в самом деле забрал сестру, и только она была для него важна, то вот они могли стать для него лишними. Клатир кивнул:

— Даже в этом случае. И даже то, что я Страж Первого пояса, не сильно меня ограничит. Ведь знал же я, что ты не появился ни в одном из городов? Ты попросил меня, а я попрошу о помощи собрата, что приглядывает за фракцией Саул. В такой малости он мне не откажет.

Я же скривился, осознав, что даже у помощи Стража, члена имперского клана Валор, есть недостатки. Достаточно жить в глуши или мелком поселении, чтобы скрыться от соглядатаев имперцев. А затем, внезапно, вспомнил о шаре, которого касались мои родные во Вратах.

— Старший, если вы искали меня по духовному отпечатку, то можно ведь воспользоваться теми, которые хранятся у клана Гарой?

Клатир покачал головой:

— Нельзя. Они берут духовные отпечатки лишь у преступников и высланных. Вы всего лишь касались шаров, чтобы он сверил вашу духовную силу с хранимыми в нём отпечатками, а не посылали её в него. Мне нечего брать у Гарой.

— Жаль. Старший, — вспомнив день перехода, я вспомнил и о другом, — а что грозит Саул за нарушение закона? За то, что они навесили на меня цепь и долговой контракт?

Клатир недовольно покачал головой:

— Ты теперь постоянно будешь именовать меня старшим? Так велика твоя обида, что я перестал быть для тебя собратом?

Я пожал плечами:

— Нет, старший. Но вы сами сказали, что… именование меня младшим собратом и настоящим Стражем было ошибкой.

Клатир возразил:

— Я сказал, что сам назвал тебя так и не беру слов назад.

— Возможно, — Я кивнул, а затем пожал плечами. — Но думаю, для остальных старших Стражей будет лучше, если я заслужу право так вас называть по новым правилам Стражей, — Я чуть приподнял чашу, что всё ещё сжимал в руках, честно сказал: — Но очень благодарен вам за помощь.

Клатир поджал губы, спустя миг недовольно буркнул:

— Пусть будет так.

И замолчал. Молчал и я, перебирая в памяти, что ещё хотел бы спросить у Стража. Внезапно Клатир снова протянул ко мне ладонь. На этот раз на ней появился не предмет, а возник Феникс, такой же, как на гербе Стражей. Огненно-красный, размером с кулак, но с неполным оперением. Всего три длинных, изогнутых перьев закручивались вокруг его силуэта.

Мгновение я глядел на крошечную птицу. Затем она повернула голову, блеснули зелёные глаза и теперь и феникс глядел на меня.

Клатир хмыкнул и торжественно сказал:

— Я, шаул Клатир, поручаю шэну Леграду отыскать создателя цепочки, что ограничивает сам дух идущего. Вношу об этом метку на жетон Леграда.

Я всё глядел и глядел на огненного феникса. Через несколько вдохов понял, что это не живое создание, а что-то вроде очень искусной картины или скульптуры. Он двигался, делал вид, что оглядывается, но в его движениях не чувствовалось настоящей жизни.

Видимо Клатиру надоело ждать и он негромко посоветовал, отрывая меня от созерцания:

— Накрой мою ладонь своей, скажи: «Принимаю».

Я сделал точно, как он сказал. Феникс не опалил меня, а исчез, словно его и не было. Мои пальцы коснулись ладони Клатира, и феникс появился вновь.

В воздухе между мной и Клатиром. Гораздо более бледный и вновь исчез спустя миг.

Спохватившись, я обратился духовным взглядом к жетону. К его знакомым и давно изученным надписям: наставления, поручения, приказы, пейзажи, образцы, вести, звуки, карты, образы, массивы, формации…

Изменение сразу бросилось в глаза. Бледная до этого надпись «поручения» теперь стала гораздо ярче. И на её странице нашлись те слова, что произнёс Клатир. Мысленно хмыкнув, я теперь другим взглядом оглядел строку «приказы». Выходит, есть вещи, от которых я не смогу отказаться и там не нужно будет отвечать «принимаю». Хотя не понимаю, зачем всё это, когда есть Указы.

Так и спросил, только через миг осознав всю глупость вопроса и замолчав на середине фразы:

— К чему такие сложности, когда есть Указы…

Клатир усмехнулся:

— Тебя они сдержали, только пока на тебе была цепочка.

И снова язык опередил разум:

— Так значит вы хотите узнать секрет этого металла. Ну да, с Указами всё же удобней, тем более, когда их точно не смогут снять.

Клатир несколько мгновений молча глядел на меня, затем покачал головой:

— Материалы, что ограничивают связь с Небом известны столько же лет, сколько люди идут к Небу. И были под запретом свободного распространения даже у Древних. В том числе и те из них, что ограничивают саму душу идущего, не давая ему пользоваться Указами или Массивами. Империя Сынов Неба использовала их только на преступниках или площадках тренировок. Принявшая их наследие Поднебесная Империя живёт так же. Ты считался преступником, когда на тебя надели эту цепь?

— Нет.

Клатир пояснил:

— Поэтому и нужно найти создателя этой цепочки. Если он научился делать подобное из простого металла, то его нужно остановить. В этом Поясе не должно быть подобной вещи.

Спохватившись, я предложил:

— Может Домар что-то ещё знает?

Клатир покачал головой:

— Даже если бы я не торопился, то не стал бы расспрашивать его или метаться от одного Саул к другому. Это не так уж и важно в размерах Пояса. А мне хочется, чтобы ты быстрее стал полноправным Стражем. Конечно, я готовил тебе другой путь и другое задание, но эта цепочка тоже станет хорошим началом и не помешает ни тебе, ни мне. Тем более это интересно и тебе, и мне, а вопросы никогда не дадут полного ответа.

Я нахмурился, осторожно спросил:

— Я много думал, пока носил на себе контракты. То, что я мог из раза в раз выкручиваться из условий. То, что даже те же старики…

Сообразив, что Клатир не понял меня, махнул рукой в темноту. В том направлении, где находилась Гряда. Или же мне так казалось.

— Старейшины Ордена, я с ними встретился в Школе Ордена. Они отлично умели обманывать свои контракты и Указы. Я много раз думал, как это возможно, — Я снова помедлил, вкрадчиво спросил: — Старший, а насколько я могу доверять символу Верность?

Клатир усмехнулся:

— Гораздо больше, чем пустому Указу.

Это был не тот ответ, который я хотел услышать. Я ждал, не отводил взгляда от Клатира. Даже тогда, когда в темноте закричал Зверь, а затем и мои наёмники. Короткая стычка закончилась победой наёмников, победой, в которой я не сомневался. Не возле Ясеня опасаться сильных Зверей. Не тогда, когда в отряде мастер. Думаю, Зотар был бы только рад очередной стычке с серьёзным врагом. Хотя… Возможно я сужу по себе. Как бы там ни было, но проблема слишком мала, чтобы я или тем более Властелин обращали на неё внимание.

Наконец Клатир прервал своё молчание:

— Чем проще вещь, которую ты оговариваешь в Указе, тем надёжней она действует. Страх, сон. Но чем она расплывчатей, чем длинней, тем хуже она действует. Древние столетиями разрабатывали язык обращений к Небу. Верность — это вершина искусства Древних. Как и Истина. Но даже они не безупречны. Чем сильней человеку будет хотеться избавиться от твоего Указа, тем сильней он будет стараться. Словно и само Небо против полного подчинения.

Клатир подхватил сухую веточку из-под ног, отломил от неё кусочек:

— Чем больше ты будешь давать человеку поводов, тем сильней он будет искать обходные пути, уверять себя, что всё не так, как кажется Верности, — веточка в руках Клатира захрустела, теряя кусок за куском. — И что в конце концов останется от твоего Указа? Даже твоей силы не хватит, чтобы удержать его от удара.

Я кивнул, отлично это зная и сам. Спросил:

— Но ведь затем Указ всё равно накажет нарушителя?

Клатир возразил:

— Станет ли легче от этого мертвецу? Поэтому никто не оставит за своей спиной человека с обнажённым мечом, если перед этим убил его сына, будь на нём хоть десять Указов верности. Достаточно мига, чтобы нанести удар.

Я невольно кивнул. Верно. Я и сам пользовался этим способом, видел, как готовился, глядя на стену, а не на Аймара, Симар.

Клатир бросил остатки веточки в костёр. Она вспыхнула, приятно пахнуло смолой и хвоей. Клатир помолчал и негромко сообщил:

— Нам приходится очень стараться, чтобы Указы, ограничивающие знания, работали так, как нужно. И то, за первым поколением выгнанных из старших Поясов приходится очень и очень много приглядывать. Указы, кстати, бесполезны против сошедших с ума.

Я услышал в темноте голос Кирта, который что-то приказал наёмникам, спросил о его странности:

— А Указы, которые запрещают Возвышение?

Клатир пожал плечами:

— Они действуют не на разум, а влияют напрямую на тело. И, как ни странно, но действуют безупречно. Но не увлекайся этим.

— Не я, — Я снова махнул рукой в темноту. — Один из моих людей носит на себе подобный Указ. Причём, похоже, с детства.

Клатир поморщился:

— Мы не одобряем подобного, Империи нужны сильные идущие. Но за каждым мастером Указов не уследить. Многие главы семей или кланов рады раз и навсегда защитить себя от мести родственников или потомков врагов. Что может быть проще, чем раз и навсегда закрыть кому-то путь к Небу?

— И вот против этого оно не против?

Клатир лишь развёл руками. Я вспомнил сегодняшний бой, поделился сомнениями:

— Если этот человек, который забрал моих родных будет слабей меня, то я воспользуюсь Указами. Но он смело пришёл к Мастеру третьей звезды, а значит был достаточно силен. Если смогу справиться с его контрактами и сделать их своими, то проблема будет решена. Но что если у него будет амулет, он окажется начерта…

Клатир согласился:

— Да, способов защититься от Указов много. Я понял тебя.

Я не поверил и объяснил:

— Я боюсь, не того, что проиграю, а того, что он, поняв что проигрывает, убьёт себя и я ничего не узнаю.

Клатир чуть подумал и спросил:

— У тебя ведь есть Флаг Сотни Убийств? Если вдвоём вы сможете победить противника, то ему будет по силам и удержать его от сожжения сердца.

Я уточнил:

— Просто приказать ему?

Клатир поморщился:

— Конечно не всё так просто, ты же не сектант. Дай мне флаг.

Я уже коснулся кисета, но опомнился, сказал Клатиру:

— Простите, старший, но часть моих способностей я бы хотел оставить в тайне от своих людей. В том числе и эту.

Клатир кивнул:

— Справедливо.

И снова я увидел даже не всполох, а огромного размера сияние, когда духовная энергия рванула из Клатира. Да и появившееся перед ним обращение к Небу явно превосходила земной ранг техники: двойное кольцо границ, две цепочки символов обращения, причём внутренняя отливала голубым, стихией ветра.

Как только техника подействовала, лес вокруг исчез, скрытый за сияющим куполом. Тени от костра растворились в ярком голубом свете, а я протянул флаг Клатиру.

Тот положил его на колени, сверху опустил ладони, которые опять сияли.

Через миг Клатир вскинул на меня недоверчивый и подозрительный взгляд:

— Удивительно. Не знай я тебя уже больше года, не видя Указы над тобой, то мог бы заподозрить в тебе тщательно скрывающегося сектанта. Из внутренних, а то и личных учеников старейшины одной из сект.

Я замер на миг, обдумывая услышанное, затем осторожно спросил:

— В чём же причина, старший?

— Альянс Тысячи Сект всегда был очень и очень хорош в артефактном деле. Даже Древние многому у них учились. Недаром же логова сектантов так тяжело искать. Поэтому и сейчас артефакты сектантов, те, что разрешены в Поясах, уходят с аукционов после жарких торгов.

Я согласно кивнул:

— Такие Флаги запрещены.

Клатир согласился:

— И это тоже причина меньше его показывать, хотя во Втором поясе они распространены гораздо сильней. Но привязка артефактов сектантов всегда слабей, чем с первым хозяином. В наших руках они не показывают всей своей силы. С тобой всё очень и очень странно.

Я прищурился, вспоминая похожие слова комтура Пратия. Он тоже кричал, что Призрак слишком верен мне. Да и во время тренировок мамы я не заметил, что браслет с техникой Игл в её руках слабей, чем в руках убитого мной сектанта. Что вообще значит слабей? Количество Игл осталось прежним, скорость их создания тоже, число использований зависело лишь от размера её средоточия. Но это с браслетом, который, по сути, ничем не отличается от обычного артефакта. Тихих Шагов или Огневища. Похоже, что с Флагом всё по-другому.

Клатир взвесил на руке Флаг, внимательно глядя на меня:

— Призраки обычно не показывают и половины своего могущества у новых владельцев, сколько бы те ни пытались их усилить. У тебя… как раз почти половина.

Я пожал плечами:

— Так было не всегда, — Я и в самом деле сказал правду: когда я впервые вызвал Призрака, то он не сумел убить главу теневиков. Подумав, признался: — Я ведь тоже усиливал его: убил с его помощью много Зверей и… людей.

Клатир покачал головой, равнодушно возразил:

— Ты не первый такой. За десятки лет что только не делали с этими Флагами, например, поили их каждый день своей или даже чужой кровью.

Хмыкнув, я признался:

— Такого я точно не делал.

— Сначала металл, обрётший новые свойства, теперь Флаг, словно созданный по другому рецепту. Змеи… — Клатир вздохнул. — Мир меняется на глазах. И я этому не очень рад.

Через мгновение руки Клатира ещё раз сверкнули, и он бросил Флаг мне сообщив:

— Мне даже почти ничего не пришлось делать. Тебе и впрямь достаточно просто приказать ему не дать пленнику убить себя. Оставим эти странности на будущее, я спрошу у старших, в чём может быть причина. От себя дам совет. Было много попыток усилить Флаги. И рано или поздно все эти попытки заканчиваются тем, что призраки выходили из-под контроля.

Я удивлённо вскинул брови, Клатир вздохнул:

— А твой призрак уже стоит на грани возможной силы. И даже я не могу сказать, какая капля станет последней и заставит его напасть на тебя. Используй его как можно реже, чтобы внезапно не оказаться перед лицом двух врагов.

Мне оставалось лишь благодарно кивнуть:

— Спасибо, старший. Я буду осторожен.

Клатир улыбнулся:

— Тогда нам пора расставаться. Я уже давно должен был вернуться в Первый пояс, а ты бежать за своими родными. Запомни. Чаша, что я дал тебе, требует для себя ядра Зверей. Зверей-мастеров, ведь её создавали в Третьем поясе и совсем не для Мастеров. Поэтому и твою духовную силу она тоже будет впитывать в себя без меры.

Я кивнул и протянул руку:

— Старший, верните цепочку.

Клатир вскинул брови:

— К чему она тебе?

— Как и вы, старший, я сомневаюсь, что сумею найти следы спустя столько времени, пусть и помощью сильного артефакта. Скорее всего мне придётся идти на Поле Боя и притворяться скованным контрактом, чтобы этот человек, кем бы он ни был, вышел. Как я сумею сделать это, если на мне не будет этой цепочки?

В руке Клатира возникла цепочка, несколько мгновений он глядел на неё, затем метнул в меня. Я ощутил в ладонях прохладу, и она неожиданно была приятна, словно Клатир забрал себе часть воспоминаний, связанных с ней. Сам же Клатир вздохнул:

— Моё сердце кузнеца разрывается от жадности. Новый способ обработки металла…

Я промолчал. Что мне до тайн этого металла, когда это шанс выманить дарсового «сектанта»? Но через мгновение с новой надеждой уставился на Клатира, вкрадчиво спросил:

— Старший, а может, вы отправитесь уже сейчас? Ведь вам известно место встречи. Главное застать его, и тайна металла сразу окажется у вас. Пусть он ещё не вернулся туда, но ведь логово он не может носить с собой?

Клатир покачал головой:

— Надеюсь, не может, иначе окажется, что последние пятьдесят лет Стражи служили зря, что все наши уступки Альянсу ради будущей победы лишь привели нас к поражению.

Я нахмурился. О чём он говорит? Спросил прямо:

— Старший, о чём вы?

— О Внешних Полях Битвы, о кнуте… — Клатир замолчал, безупречные черты лица исказились в кривой усмешке. — Это не тот разговор, что можно вести на бегу, когда нас обоих поджимает время. Ты слышал когда-нибудь поговорку о людях и временах?

Я покачал головой:

— Нет.

Клатир кивнул, негромко сказал:

— Хорошие времена порождают слабых людей. Слабые люди порождают плохие времена. Плохие времена рождают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена, — Клатир выпрямил спину, вложил ладони в рукава, глядел теперь мне глаза в глаза. — Древние создали великую страну, в которой каждому был открыт путь к Небу. Но со временем большая часть живших в ней людей, всё меньше желала идти путём, который мог привести их к смерти. Сильные идущие стали редкостью.

Я кивнул, что-то похожее говорила и дух Каори.

— Хорошее время породило слабых людей, которые не сумели даже защитить свою страну. Империя рухнула. Настали плохие времена. Не появись Рам Вилор, то минуло бы ещё лет пятьдесят-семьдесят и старейшины сект, те, кто называют себя богами, сумели бы пробиться через шестой и пятый Пояса и на материке бы остался только Альянс Тысячи Сект. Империя бы исчезла. Но одного Рама мало. Стражей очень и очень мало. Нам нужны могучие идущие.

Я слушал, запоминая всё, что сейчас говорил Клатир. Выходило, что во внешних Поясах идут сражения? Клатир же глядел выше меня, на сияющий купол своей техники, которая пока и не думала исчезать. Глядел так, словно мог видеть сквозь неё лес и Пояс. Или прошлое.

— В древности самые сильные идущие жили в Столичном округе. Подняться из шестого в пятый, а затем всё выше и выше, позволялось только тем, кто доказал свою силу. А обратно падали те, кто не сумел этого сделать. Родился сын, который слаб? Ему не место там, где живут сильные. Во всяком случае так было во времена расцвета Империи. Но удар Альянса сломал всё. В том числе и саму систему Поясов. Первые десятилетия Нулевой буквально высасывал энергию Неба из остальных Поясов.

А мне в этот момент вспомнилась граница Нулевого. Пески, полотнище формации и зелень на той стороне. Тогда я поражался, как формация Древних сумела удержать пылающий в ней огонь. Огонь, который превратил в пепел несокрушимые здания Древних. Выходит, это далось не так просто, как я думал. И не так дёшево.

— Раму Вилору пришлось пожертвовать двумя Поясами, придумать систему Нулевого и двух первых Поясов, пришлось назначить фракциям налоги идущими к Небу, чтобы суметь удержать границы. И то, за эти годы мы почти потеряли шестой Пояс. Мы должны стать сильными и создать хорошие времена или станем лишь кормом для Альянса и их пути к Небу.

Я сам не так давно очень и очень много думал о пути к Небу и о том, что позволено на нём, а что нет. Свой выбор я сделал, но… Спросил Клатира:

— А что, если Небо устраивает их путь?

— Это вряд ли, — на миг взгляд Клатира придавил меня. — Будь это так, то не появились бы Звери, которые сильнее чем нас, убивающих их ради зелий и ядер, ненавидят сектантов. Кто знает, может быть, когда Альянс поглотит Империю, то Небо сделает Зверей такими сильными, что они сожрут уже их? Но… Тебе станет от этого легче?

— Нет.

— Мне тоже, — Клатир вздохнул. — Давно я не общался с собратом Стражем, но этот разговор придётся продолжить позже. Последнее, — Клатир вытащил ладонь из рукава, протянул мне. На ладони лежала пирамидка. — Хотя я не верю, что ты пойдёшь по следу настоящего сектанта, но знаю, как делаются подобные дела. Это ключ, который откроет логово сектанта, если ты его найдёшь. В этих землях Саул, Мечей, Тамим и прочих, мы позволяем появляться лишь десяти сектам, но я вложил ключи вообще всех сект Первого и Второго пояса. Это не то дело, где я могу положиться на волю случая.

Я взял протянутый мне артефакт, удивленно вскинув брови, как только оценил его тяжесть. Пожалуй, этой небольшой пирамидкой можно было пользоваться на экзаменах для испытания четвёртой звезды Закалки. Я несколько мгновений оглаживал гладкие бока артефакта, а затем спрятал его в кисет. Клатир одобрительно кивнул, а на его ладони тут же появилась небольшая фигурка, изображавшая мужчину в традиционном одеянии и сжимающего в руке меч.

— Это Хранитель. Сломай его, если тебе будет грозить смертельная опасность. И постарайся не потратить его впустую. Я брошу все свои дела и примчусь к тебе раньше, чем сгорит вторая малая палочка. Это что-то около…

Я завершил фразу за Клатира:

— Двух тысяч вдохов.

— Верно.

Клатир кивнул, хотел сказать что-то ещё, но замер, закрыл глаза и поднял подбородок так, словно вглядывался вдаль. Я не видел всполохов техники или истечения духовной силы, но понимал, что сейчас происходит что-то необычное и Клатир вовсе не задумался посреди разговора со мной. Поэтому я внимательно оглядел очередной артефакт. Ожидал увидеть тонкую работу мастера, но Хранитель неождиданно оказался очень грубо выполнен. Черты лица чёрной глиняной фигурки едва обозначены, вместо меча лишь чуть плоская палочка, а вместо сапог ноги просто переходили в подставку. Пожалуй, одежда и то сделана с большим старанием. Такую вещь и впрямь не жалко сломать. Хранитель занял своё место на полке кисета, а я поднял взгляд на Клатира.

Через мгновение он открыл глаза, вздохнул и встал, расправляя полы халата. Негромко сообщил:

— Моё время истекло окончательно. Но я успел найти тебя, сказать самое важное, — оглядев меня ещё раз, он кивнул. — Твои техники достаточно сильны, чтобы заставить считаться с собой большую часть идущих этого Пояса. Я вижу в твоём теле струящееся Единение.

Я лишь прищурился, услышав это. Увидеть внутри меня? Это явно гораздо лучше, чем то Зрение Мастера, которое я развил в себе.

Клатир неожиданно рассмеялся:

— Я поражён, насколько верила в тебя дух Каори. Я поражён, что она не ошиблась в тебе. Жду не дождусь, когда ты станешь эрием. Форма Стихии, которой сумел овладеть Мастер!

— Подождите, старший, — Я даже перебил Клатира от удивления. — Какая Форма? Единение — это техника духовного ранга.

Клатир отмахнулся:

— Написать можно что угодно. Сто двадцать два узла?

Я неуверенно кивнул:

— Д-да.

— Значит верно, формально эта неполная Форма Стихии равноценна духовной технике. Написать в свитке можно что угодно, — Клатир снова усмехнулся и повторил одну из моих мыслей. — С каких пор техники работают вне созвездий? Даже Гарой бы ринулись отдавать тебе своих дочерей, скажи ты на Вратах, что овладел этой «техникой».

Услышав это, я скривился. Что же они все болтают об этих дочерях? Аймар, Домар, теперь вот Клатир. Его улыбка стала лишь шире при виде моего недовольства, а затем он покачал пальцем:

— Но я не советую будущему Стражу принимать такие предложения, советую скрывать Единение как можно дольше. Особенно когда сумеешь зажечь первое созвездие. Оно проявится на твоём теле светящимся узором и сообщит всем, кто его увидит, что у тебя есть вещь, которой не обладают девять десятых фракций Второго пояса. Я бы о многом хотел с тобой ещё поговорить, но у меня остаётся время лишь на последний короткий совет, отложив остальное на потом.

Я не удержался:

— Жаль.

Клатир кивнул, спросил:

— Ты уже понял, чем опасны Звери этого Пояса?

Мой ответ был твёрд:

— Стихийными ядами.

Клатир снова кивнул:

— Верно. Раз уж твой талант так велик, что ты сумел овладеть Формой стихии, то… А ты пробовал когда-нибудь отправить духовную силу или стихию не в технику, а вместе с техникой?

Не дожидаясь от меня ответа, Клатир двинулся прочь. После первого его шага исчез светящийся и непрозрачный купол, защищавший нас от чужих глаз, после второго на меня навалились звуки леса, третьим шагом Клатир оказался уже вне пределов круга костра. Я увидел всполох его силы, а затем он исчез, размазавшись в белую призрачную полосу.

Я поднялся с бревна и уважительно склонился в сторону Ясеня, куда отправился Клатир.

Когда я выпрямился, то рядом уже стояли Зотар, Кирт и Гавал. Помявшись, они присели на брёвна, но никто не занял место, которое ещё помнило тепло тела Клатира. Первым заговорил Зотар:

— Ох, я всегда считал, что могу усмирить своё любопытство, но сейчас с трудом удерживаю себя от десятков вопросов.

Я хмыкнул и ответил точно так же, как Клатир:

— На которые у меня нет времени отвечать. У меня появился шанс найти следы сектанта.

Гавал подобрался:

— Выступаем, господин?

Этот вопрос напомнил мне, что я теперь не один. Выступаем? Я оглядел Воинов, что возились с тушей Зверя, стояли вокруг костра, представил, как вместе с ними бегу по лесу. И недовольно поджал губы, вспомнив, что позволил наёмникам забрать из города своих родных. Пусть их всего пятеро, но среди них две женщины. И они всего лишь Закалки.

Коротко бросил:

— Не пойдёт. Вы, Воины, будете только задерживать меня — Мастера.

Зотар хмыкнул:

— Я не буду.

— Не может быть, — Я удивлённо вскинул брови, оглядывая Зотара. — Неужели ты сегодня сумел совершить прорыв в технике движения и тебе далось второе созвездие?

Зотар нахмурился:

— Хорошо. Тогда я сразу напрямик направлюсь к Полю Битв. Уж там я точно не буду тебе обузой.

Гавал одобрительно кивнул при этих словах.

Я же помедлил, обкатывая в голове прозвучавшую идею. Зотар слишком силён. Домар же обещал всего одного пикового Воина. Спрятать его Возвышение? Это не сложно, тем более что Зотар знает о моём таланте. К тому же он, с его техниками, очень хорош против людей. Правда лишь против Воинов, которые не освоили Духовную Защиту. У них нет защиты от его техники удушения.

Беда в том, что если я возьму Зотара с собой, то он увидит чашу Клатира, возможно даже ключ, что он мне дал. Казалось бы: одной тайной больше, одной меньше — разница невелика. Но… Это ведь и не моя тайна.

Зря я не спросил Клатира, почему он так смело появился перед наёмниками? Ему безразлично? Потому что здесь Второй пояс или потому что он из Первого? И можно ли вообще мне кому-то рассказывать о том, что я Страж?

Я помотал головой от этой мысли.

Очень глупое желание. Никому не нужно знать о том, что я Страж. И Зотару тоже. Во всяком случае до тех пор, пока я всего лишь шэн. К тому же я пока даже не знаю, хочу ли я быть Стражем? Тогда, когда давал клятву в зале, полном погибших героев древности — хотел. Сейчас, не получив помощи от Стража Клатира — уже не так уверен. Особенно с этими вечными предложениями дочерей. Поэтому я лишь вздохнул и помотал головой:

— Не выйдет. Долго объяснять, тебе придётся поверить, что ты там будешь лишним.

Зотар помолчал и медленно произнёс, не глядя на меня:

— Звучит обидно… брат.

Я скривился от его тона, затем мне в голову пришла идея и я вскинул руки:

— Зотар. Давай не будем множить обиды на пустом месте. Я обещал перевести тебя во Второй. Я выполнил обещание. Но мы с тобой, брат, очень задержались у Саул. Мне неприятно об этом говорить, но думаю, твой дед уже умер, а значит ты остался единственный из семьи и на тебе лежат все её долги. Всё то, о чём ты мне рассказывал у костров.

Зотар нахмурился, буркнул:

— Хорошо. Я понял, что мне нужно тебя покинуть, — при этих словах Кирт на миг скосил на него глаза. — Но будь уверен, мы обязательно встретимся. Я бесполезен в лесу, но среди людей кое-что могу. И обязательно поищу твоего странного старика-нестарика и слухи о нём. Должен же он где-то появиться? Открыть лавку или продать свои зелья, чтобы получить денег? Здесь семейка Саул не баловала его духовными камнями.

Кирт, который из всех нас знал об этом больше всех, кивнул, подтверждая размышления Зотара.

Зотар же продолжил рассуждения:

— Так мы проверим все следы. Думаю, он уйдёт с земель Саул. Вряд ли двинется к Тамим, где потерял семью. Самые сильные из оставшихся земель это Орден Поющих Мечей. Там он может найти тех, кто будет покупать его зелья.

Неожиданно вмешался Кирт, снова не удержавшись от язвительного замечания:

— Или Фимрам отправится в Пепельные Равнины. Там, в слабой фракции, такого алхимика будут носить на руках.

Зотар пожал плечами:

— Не спорю. Буду искать слухи обо всех фракциях и во всех местах. Пока у меня дела в Двух Холмах, — Зотар покосился на Кирта, затем на меня и предложил: — Давай всё же встретимся через три месяца в Вольном Приюте, в той харчевне, про которую рассказывал Кирт.

Я помедлил, но кивнул:

— Договорились. Если не сумею, то оставлю тебе послание. Кирт и Гавал, вы тоже отправляйтесь туда по дороге, которой мог бы отправиться из Ясеня Фимрам, ищите, спрашивайте, не видел ли кто мою семью. Они очень приметные, их не могли не запомнить.

Кирт снова покачал головой:

— Это здесь глушь, а по дорогам скитается столько людей, что ещё десяти никто и не заметит.

Осёкся под моим взглядом, но кошель, который я ему метнул, поймал.

Я приказал:

— Через месяц вы должны ждать меня в Вольном Приюте.

Гавал встал, приложил кулак к ладони:

— Господин, позвольте хотя бы мне идти с вами. Я плох в поиске следов, но четыре глаза лучше двух.

Я на миг задумался, затем отмахнулся:

— Не нужно. Всегда есть шанс, что они разделятся, сойдут с дороги. Кто будет тогда искать следы? — Я повернулся к Кирту, спросил: — Ты?

Кирт скривился:

— Я всегда работал в паре, следы — это не моё.

Я лишь нахмурился, сам поняв, с кем он работал. Не иначе с Хилденом. Гавал отвлёк меня от мыслей о прошлом, несмело спросив:

— Господин, но мы должны кому-то служить, зачем-то идти. И называть истинную причину и ваше истинное имя не лучшая идея.

Я признал его правоту, снова воспользовался именем, которое уже звучало сегодня, смешав его с историей Ирама, который остался на той стороне Ясеня:

— Вы — отряд молодого господина Даргела. Из семьи купцов, которые живут на Пепельных Равнинах, — поняв, что не хватает деталей, спросил: — Какой у них есть небольшой город?

Снова ответил Гавал:

— Северная Стена, граничный с землями Звенящего Ручья.

— Значит, оттуда.

Внезапно символ Верность над головой Кирта замерцал, заставив меня перевести взгляд на него. А затем Кирт заговорил, старательно пряча глаза, смотря только на пламя костра:

— Наш молодой господин Даргел уходит в леса один. А что будет, если он там погибнет? Контракты бы истлели, но как будет с артефактом Древних? Что, если мы будем продолжать служить мертвецу? Или умрём вместе с ним в тот же миг? Про артефакты Древних каких только слухов не ходит.

Гавал бросил злой, буквально испепеляющий взгляд на Кирта, но смолчал. А вот я ухмыльнулся:

— Интересно, задавал ли ты такие вопросы Симару, — Кирт сцепил зубы, губы его сжались в тонкую полоску, но он не стал отвечать. А я пожал плечами. — Ты сам согласился на два года, Кирт. Впрочем, ты ведь веришь в то, что Небо глядит на нас?

Я молчал до тех пор, пока Кирт не процедил:

— Верю.

Я кивнул:

— Я тоже, — встал, шагнул ближе к Кирту, смотря ему глаза в глаза. — Кирт. Забудь о контракте, забудь о том, что случилось между нами. Служи мне верно, изо всех сил, расспрашивай всех, кого встретишь, ищи мою семью на этой дороге так, как искал бы свою сестру. Я обещаю, что награда Неба за верность не заставит себя долго ждать.

На этот раз Кирт стиснул не только зубы, но и кулаки, а его символ Верности засиял ещё ярче, но я лишь улыбался, размышляя, насколько хорош окажется талант Кирта без сдерживающего его Указа? И насколько неминуемый прорыв в Возвышении изменит его верность мне?

Глава 6

Едва отбежал от костра отряда на две сотни шагов, как остановился. Достал цепочку и в который уже раз за последние дни уставился на неё. До этого дня я носил её, лишь подозревая, что она каким-то образом повлияла на мои способности видеть и ощущать энергию Неба и стихию. Сегодня Клатир вполне прямо сказал, что подобные материалы со времён Древних использовали для тренировки.

Мне предстоит встреча с тем, кто забрал мою семью. С врагом. И кто знает, как он силён, если Домар, Мастер Духовной Силы третьей звезды опасался этого человека? Одно дело, если эта сила основана на марионетках или подчинённых. Вряд ли среди них много Мастеров, а значит они будут беспомощны против моего таланта Указов. Защитные амулеты, начертатель и прочее не сумеют полностью меня остановить.

Но что, если сила врага личная, а не заёмная? Тогда он станет для меня непреодолимой преградой. Пока что мой предел — победа над Мастером третьей звезды. И то… Я справился, не применяя всех возможностей, но должен признать, мне повезло, что Домар оказался скован женой и пределами своей спальни. Столкнись мы в другом месте и ещё неизвестно, как сложился бы бой. Он все же опытней.

Поэтому мне нужна вся сила, что я только могу получить за эти дни. Призрак Флага, который стал сильней? Хорошо. Клатир, который не может потратить два дня на поиски моей семьи, но обещал примчаться, едва я найду создателя цепочки? Ну… отлично. Но этого мало. Поэтому…

Несколько десятков вдохов я пытался понять, как сделать так, чтобы у меня была возможность не только в любой момент сорвать цепочку, но и не потерять её во время гонки по лесу или сражения. Перепробовал несколько способов, но в итоге вернул её на запястье. Правда, не только сцепив разрубленное звено, но ещё и стянул концы жилой Зверя. Достаточно прочной, чтобы не беспокоиться о цепочке и вполне слабой перед моей силой. На пробу я сумел порвать её даже без Единения со Стихией.

Первым делом я вернулся к Ясеню, кляня себя за то, что не догадался спросить у стражников поместья — в каком же месте марионетки сектантов проникли в город. То вглядывался в заросли, подступавшие почти к самым стенам Ясеня, то на саму стену, ища там очередного стражника, который мог бы ответить на мои вопросы. Впору вернуться в поместье и снова навестить Домара, который давно должен был очнуться ото сна.

Хотя Ясень оставался по-прежнему спокоен в ночной тиши: Домар не спешил поднимать тревогу, искать меня или сломя голову бежать из города. Да и не смог бы. Одно дело спустя несколько вдохов приживить ногу, совсем другое — спустя столько времени. Я даже задумался, а не лучше ли было бы вылечить его, повесив над ним Указ Верность, и заставить вместе со мной искать моих родных?

Мастер третьей звезды, который родился во Втором поясе…

Нет. Даже покачал головой, привычно избавляясь этим жестом от глупых мыслей. Первые сутки он не был бы ни на что годен. Да и вряд ли на вторые сумел бы в полной мере воспользоваться своей силой. Обуза. Точно такая же, как и родные наёмников, на которых я даже не взглянул. С ними я поддался слабости, позволив наёмникам забрать их. Хорошо хоть с Домаром не совершил такой ошибки. Избавиться от Кирта, на которого я до сих пор не мог глядеть спокойно, особенно когда он язвил, чтобы заполучить под боком ненавистного Домара?

Ну уж нет. Пусть делает что угодно: пытается по-настоящему занять место Аймара в Ясене, бежит прочь, спасаясь от мести и вопросов старших родственников, прячется, ищет лечение… Что угодно… Но. Без меня!

И сдохнет в какой-нибудь дыре через год. Не в его положении калеки и изгоя семьи Саул суметь найти денег на услуги мастера Указов. Для этого нужно хотя бы знать об Указе над головой.

Эти мысли не мешали мне двигаться вокруг города, и я, наконец, нашёл и следы, и медленно плывущие по кромке стены контракты — обходящий город стражник. Первый за почти три сотни вдохов. Не сравнить с тем величием, что я когда-то увидел в Гряде. Там на стенах сверкали сотни копий. Пусть и большая часть их была лишь Закалками или слабыми Воинами, даже не состоящими в Ордене, но одного этого было достаточно, чтобы защитить город.

Здесь же… Я даже следы нашёл потому, что лес вокруг Ясеня вплотную приближался к его стенам. Похоже, что долгие годы никто не вырубал его. Лес наступал на Ясень. Пока ещё молодыми и невысокими деревьями, но недалёк тот день, когда они шагнут ещё ближе, окрепнут и станут вровень со стенами. Что дальше?

Звери отправятся метить новую территорию и войдут в город?

Мне даже было жалко Ясень. Я ещё хорошо помнил, сколько сил отнимал сбор камней на руинах Древних, как тяжело построить даже невысокую стену вокруг небольшой деревни. Здесь, передо мной лежал в ночи целый каменный город. Тысячи людей годами вкладывали в него свой труд. Но фракция ослабела, семья Саул сцепилась в обидах сама с собой и скоро город окончательно обезлюдеет.

Или нет? Разве допустят это Гарой? Ведь здесь Врата. Или допустят? А может, едва это случится, как земли Звенящего Ручья сменят хозяев? Может быть, Гарой это будет напротив выгодно? Может, у них на примете уже есть новые хозяева этих земель?

В любом случае, что Саул, что новой фракции опять понадобится труд тысяч людей, чтобы восстановить город. Затраты на пустом месте. Ведь гораздо проще накидать свежей драконьей травы на только начавшую протекать крышу, чем через год перестилать её полностью.

Стражника я трогать не стал. Кто ещё мог проломиться через лес к глухой стене города, кроме марионеток сектанта? Да ещё и с юга, точно с той стороны, куда нужно направиться, чтобы достичь Поля Битвы. Вот уж наглость…

Дождавшись, когда стражник уйдёт дальше по стене, я достал артефакт-чашу. Огладил её изукрашенные прохладные бока. Попробуем.

Сначала в артефакт легло ядро Зверя этапа Мастера. Ничего не произошло. Как я и думал. Затем я толкнул в него духовную энергию. До этого я не раз использовал артефакты формаций, которые требовали такого подхода. Но ни один из Флагов не поглощал духовную силу так жадно.

Меридианы руки гудели, пропуская через себя эту реку силы. Я отчётливо понимал, что даже пожелай я вложить в Шипы или Клинок столько же энергии, я бы не сумел так наполнить созвездие техники. Чаша казалась мне сейчас жадной пастью, которая засасывала в себя мою силу, стремительно опустошая средоточие. Средоточие, которое было в разы больше, чем у большинства идущих.

Две трети. Две трети средоточия вобрал в себя артефакт Клатира. Ещё один, может быть два вдоха и я бы отбросил чашу, прервав поглощение. Мне не хватало только остаться в лесу совершенно без сил.

Поток силы прервался, оставив после себя саднящие меридианы, а я невольно задумался. Если этот артефакт Клатир использовал неразумным шэном, то хотел бы я знать, на каком этапе Возвышения он находился в то время. Если как я — Мастером, то моя гордость нулёвки пострадала. Я привык с некоторым превосходством поглядывать на остальных идущих, ведь размер средоточия я связывал не столько с талантом, но и с тем, где родился. Выходит, что выходцы из…

Здесь я вновь задумался. С чего я решил, что Клатир выходец из Третьего пояса? Сомнительно, что он родился в Нулевом, Первом или Втором. Но ведь есть ещё Четвёртый, Пятый и Шестой, пусть даже почти потерянный.

Отвлекая меня от раздумий чаша в руке начала светиться. Я невольно вскинул голову, ещё раз оглядывая стену над собой. Стражника не видно, верней не видно его контрактов, что уже радует. Очень уж неудобный для скрытного поиска артефакт дал мне Клатир. Не только оставляет ослабленным, но ещё и рассказывает о моих поисках на всю округу.

Словно насмехаясь надо мной, чаша засияла ещё ярче. Щурясь от причиняющего боль сияния, я увидел, как красное ядро Зверя плавится, наполняя чашу жидкостью. Свечение перестало нарастать, затем за одно мгновение исчезло, а через мгновение содержимое чаши выплеснулось наружу, рухнуло мне под ноги и стремительно хлынуло от меня во все стороны.

Точь-в-точь как сияние Поиска, разве что красного цвета.

Я вслух выругался:

— Дарсово отродье!

И обернулся.

Мне не хватало добавить к опустевшему средоточию несколько разъярённых Зверей или тревогу стражи Ясеня.

Хотя… Откуда здесь, под стенами Ясеня сильные Звери?

И город ближе, чем лес. Поэтому я и следил за сиянием, что устремилось к нему, опасаясь тревоги стражи.

Но нет, волна сияния, с каждым шагом теряя яркость и цвет, к стене Ясеня докатилась уже бесцветной, ударила в неё, взметнулась вверх на высоту роста мужчины и опала, словно впитавшись в землю.

А я хмыкнул, внезапно успокоившись. Чего я опасаюсь? Того, что сюда бросится ближайшая стража? Она уснёт. Того, что поднимется тревога во всём городе? В нём почти нет стражи, ещё немного и сами Врата окажутся без защиты, любой желающий сможет прийти, разметать оставшуюся немногочисленную охрану и перейти в Первый. Если сумеет открыть сами Врата.

Одинокий стражник — вполне ясный намёк на то, как обстоят дела с защитой самого города. Даже подай формация охраны сигнал, прими волну артефакта за нападение, кто прибежит сюда сражаться?

Даже будь я сам наверху, честным стражником, я бы точно предпочёл сначала увидеть, оставшись незамеченным, что происходит там, где поднялась тревога, а не мчаться сломя голову к странному сиянию. Искатели безголовые, но не настолько же.

Пока я размышлял над всем этим, артефакт начал действовать. Казалось, потерявшая цвет волна силы впиталась бесследно, но это было не так. На моих глазах на земле проявлялись следы. Всё больше и больше. Через несколько вдохов вокруг меня их были уже десятки. Десятки человеческих следов, которые сначала вели к стене, затем от стены. Лишь в нескольких местах они оказались перечёркнуты цепочками звериных лап.

Несколько мгновений я напряжённо вглядывался в то, что показал мне артефакт Клатира. Где женские следы, где следы ребёнка?! Ничего не понятно. Светящиеся пятна налезали друг на друга, мерцали, становясь то больше, то меньше. Ясно только, что следов Лейлы здесь нет. Но и кто будет заставлять ребёнка спускаться со стены своими силами?

Мой взгляд метнулся от каменной стены к стене ночного леса. Туда, куда и уходили следы. Через миг я уже сорвался с места Шагами. Кто знает, как долго действует артефакт?

Оказалось, что важна в нём не длительность, а дальность. К сожалению, уже через несколько вдохов бега в полную силу, следы передо мной исчезли. Выругавшись, я резко остановился, взрыв сапогами листву. Вернулся туда, где следы ещё сияли и пригнулся к земле. Подсказка артефакта закончилась, дальше мне придётся самому. Не использовать же мне чашу снова?

Она истратила ядро зверя этапа Мастера. Ядро, добыв которое отряд Домара, тот что носил на груди меч, возвращался в Ясень. В моих руках богатства трёх Саул и одного Тамим: Аймара, Симара, Домара и Рейна. Но даже так у меня не так много подобных ядер, чтобы использовать их каждые две сотни шагов.

Да и духовной силы не так много. Сто вдохов поиска и остаться с пустым средоточием? Можно, конечно, использовать Круговорот, но, как долго я выдержу такой поиск?

Так дело не пойдёт.

Искатель я или нет?

Неужели я совсем уж бездарен в лесу, и Гунир лишь зря тратил своё время, натаскивая меня?

К счастью, оказалось, что нет. Но это лишь вызвало у меня новые вопросы. Неужели Гавал, Кирт и их люди настолько бездарны, как следопыты?

Беспокоясь о поиске, слушая их оправдания, я почему-то вспоминал, как сложно мне самому было искать следы вокруг Гряды. С чего я вообще вспомнил о лесе Небесных Исполинов? Это там деревья стояли друг от друга иногда в десятках или даже сотнях шагов. Это там их подножие заросло либо невысокой травой, либо редкими деревьями и кустами.

Здесь другой лес. Гораздо более густой, труднопроходимый. Лес, через который должны пройти не только два десятка марионеток этапа Воина, но и куча беспомощных пленников.

Сдвинутый со своего места мох, содранный лишайник на камне, сломанная и давно увядшая ветка куста. Я видел следы тех, кто прошёл здесь неделю назад. Правда, теперь мне приходилось просто бежать вдоль них, отказавшись от техник перемещения и движения. То и дело замирая на месте, лихорадочно вглядываясь в траву и опавшие листья. И моля Небо, чтобы на пути тех, кого я преследую, как можно чаще вставала стена кустарника, завал или трава высотой в рост человека.

Но, как назло, лес становился всё реже и реже.

Признаюсь, когда я почти тысячу вдохов метался по скальной проплешине, где потерял след, то едва не начал в голос орать ругательства. Лес разошёлся в стороны, не в силах победить камень, солнце уже стояло высоко над головой, позволяя увидеть каждую мелочь, а я не мог найти ни единого намёка на след. Здесь не было ни мха, ни лишайника. Им не хватало силы и влаги вырасти под давящим с неба солнцем. А стена густой Красулы вокруг проплешины оставалась целой, без единой сломанной ветви.

Уже почти сорвал с запястья цепочку, готовый восполнить средоточие и воспользоваться чашей.

А затем увидел разрубленную, уже подсохшую Багрянку в глубине кустов и бросился туда.

Багрянка вывела меня к прорубленному через Красулу проходу, а затем к звериной тропе. Плотно утоптанная, она пряталась в этих самых густых и невысоких, на голову ниже меня кустов. Я сразу же использовал Шаги, тщательно вглядываясь в пролетающую мимо зелень. Почти две сотни вдохов я мчался по тропе, пока не обнаружил ещё один прорубленный с неё выход.

Следующий раз я начал поминать дарса, когда снова наступила ночь. Темнота не мешала мне видеть, что след разделяется. Отсюда марионетки двинулись четырьмя путями. Отсюда. А кто сказал, что они не начали разделяться раньше? Например, на звериной тропе половина прорубилась через лес, а остальные побежали дальше? Утоптанная земля без единой травинки на ней не давала мне видеть следы.

Средоточие? Почти полное.

Я выхватил чашу, опустил в неё второе ядро, ядро Гнилого Лося и принялся вливать духовную энергию.

Когда проявились следы, выругался ещё раз. Дарсово отродье. Следов едва ли не на треть меньше, чем я видел у стены Ясеня.

Всё это очень странно. Я могу понять, почему они разделись. Если сектант опасался погони, то запутать стражников — отличный план. Но неужели все его марионетки так хороши в лесу, что они сумеют пройти по нему, а затем ещё и объединиться в нужном месте? Он что, поймал где-то целый отряд ватажников?

Я с тоской огляделся. День преследования позади. В этом лесу нет Братьев, которые всегда указывают направление, но есть солнце. Так что в какой стороне Ясень и в какую сторону идут мои наёмники, я понимаю. Приблизительно. Полдня бега до них даже используя Шаги. Затем день пути обратно. Это место я точно не сумею найти с первого раза, а значит нужно будет вновь идти по следам.

Хорошо. Представим, что я вернусь сюда с наёмниками. Каждый раз, когда они будут находить след ушедшего в сторону, по нему будет отправляться… трое? Пятеро? Но, как я договорюсь с ними, где мы встретимся? Как я договорюсь с ними, когда нужно бежать ко мне? Что мне толку, если пятеро отправленных наткнутся на Зверя, десяток которых я уже убил по пути, а им он окажется не по зубам? Что мне толку, если спустя два дня я пойму, что пятеро моих наёмников действительно встретили сектанта и его марионеток и пополнили собой их число?

Нет. Я поступил правильно. К чему эти сомнения?

Скрипнув зубами, рванул по самому правому следу, с удивлением отметив, что здесь светящийся след вёл меня гораздо дольше, чем у Ясеня.

Вот только привёл к трупу.

Я даже зажёг походный Светоч, чтобы лучше оглядеть тело.

Когда я размышлял о том, что сектант подчинил целый отряд ватажников, то польстил ему. Даже ребёнок, выросший в лагере ватажников, не попадётся в ловушку Багрянки. Тем более такой Багрянки — молодой и висящей на самом виду.

Этот — попался. Плеть лианы пробила ему плечо. Рана не смертельная, достаточно было отрубить плеть, вырвать её из себя и залить лечебным зельем дыру. Ничего из этого марионетка не сумела сделать. Не могла? Или… Не хотела? Мог ли этот парень, лишь на пару лет старше меня, сознательно подставиться под удар плети? Почему нет? Если уж даже под Указами можно обманывать себя, то здесь и делать почти ничего не пришлось.

Отвести глаза, едва нырнул в кусты, промахнуться ладонью мимо рукояти меча, сцепив зубы, терпеть боль и вцепиться руками в шипастую плеть, чтобы яд подействовал быстрей.

Вздохнув, я всадил в сердце Багрянки Лезвие и принялся осматривать тело парня. Вернее то, что от него осталось спустя неделю. Багрянка буквально выпила его, а насекомые и мелкие звери изрядно обглодали. Кожаная броня вся в следах ударов оружия, меч, две пилюли в обычном тряпичном мешочке, подвешенном под левую руку. В тощей котомке за плечами нашлось сушёное мясо и фляга с водой. Больше ничего.

Выпрямившись, замер над телом. Что я могу сделать для того, о ком ничего не знаю? Не так уж и много. Вытащил меч погибшего из ножен, положил ему на грудь, согнул непослушные руки, сводя кости кистей на рукояти. Помедлив, произнёс те же слова, которые Кирт сказал над телом Думейна:

— Пусть Небо примет тебя.

К утру я повторил эти слова снова, почти два десятка раз сцепился со Зверями, которые опять встали у меня на пути, больше десяти раз вбил обратно в глотки ярость тем, что примчались на Круговорот.

Главное же, что я сумел обнаружить место, куда собрались все марионетки после разделения. Я всё же был несправедлив к Клатиру, когда обругал его чашу-артефакт. Её сила зависела от того, сколько следов оказывалось в месте, где я её использовал.

Если как у стены, где несколько десятков человек пробежали сначала в одну, а затем в другую сторону… или посреди звериной тропы, даже если эти Звери были всего лишь Закалками, то несколько десятков шагов — это всё, чем мне мог помочь артефакт.

Но если использовать его на следе одного человека… Я сумел промчаться Шагами двести вдохов, пока призрачные следы не начали тускнеть и исчезать. Потому и использовал раз за разом Круговорот и чашу, уменьшая свой запас ядер.

Следовало бы бежать дальше, но… Это глупо. От средоточия осталось половина после очередной схватки, использовать Круговорот я больше не хочу — руки и без того подрагивают, а из пор на тыльной стороне ладоней выступили капельки крови. Мне нужен отдых. Не лучшая идея в таком состоянии продолжать погоню. Если первую половину уже отслеженного пути марионетки двигались, огибая Ясень по дуге, то последние несколько часов резко свернули, едва ли не поворачивая обратно и углубляясь в лес. Туда, где лежат территории более сильных Зверей.

Это и хорошо, и плохо. Хорошо тем, что мой запас ядер для чаши сильно опустел, так что я не откажусь от того, чтобы их пополнить. А вот сумеют ли Звери меня задержать? Это вряд ли. Но уверен, что сектанту и его марионеткам придётся сбавить ход. И пусть попробуют провернуть прошлый трюк с разделением.

Я сглупил, проверяя каждый след. К чему мне одиночки? Мне не нужен сам сектант, если он так пытается обмануть погоню. Мне нужны мои родные. А если он всё-таки взял их с собой, то они не могут бежать одни. Я должен всегда выбирать те следы, где есть несколько человек. Тогда возможно я сумею всё же обнаружить женские и детские следы.

Так и вышло. Я потратил три тысячи вдохов на медитацию, короткий сон на дереве под защитой формации и спрыгнул на землю полным сил, проглотив очередное зелье для восстановления меридианов и выносливости.

В чашу легло очередное ядро. Ядро Раух, убитой мной. Осталось всего десять. Зато, использовав чашу, впервые заметил среди следов один, гораздо меньше остальных. Узкий сапожок, явно не принадлежащий мужчине. Не у всякого подростка такая небольшая ступня. Я ухмыльнулся и сорвался с места, торопясь хоть немного наверстать время, пока действует артефакт. Да и дальше, когда светящиеся пятна следов исчезли, я двигался гораздо быстрей вчерашнего.

При свете дня гораздо удобней искать следы, они явно стали более свежими, а значит я хоть немного, но сократил отставание. Главное же, нужда заставляла меня вспоминать всё, что я когда-то услышал от Гунира и мучительно вглядываться в лес, раз за разом улучшая свои навыки следопыта.

Сначала следы вели к территории Тамим, уводя от южного направления и делая вид, что их хозяевам нет дела до Поля Битвы, затем ещё раз свернули и повели меня в глубину земель Саул.

Я лёгким бегом следовал в шаге от них, безостановочно оглядывая лес вокруг. Взгляд вниз, под ноги, чтобы увидеть, куда поставить ногу. Взгляд в сторону и вперёд, отыскивая новую подсказку.

Где… Где?.. Где?! Вот!

Сорванный мох.

Я не удержался и кивнул. Отлично.

Взгляд вдаль, оценивая предстоящий путь и пытаясь угадать, как бы бежал там отряд, чтобы меньше наследить.

Между кустов Бересклета. Даже отсюда я вижу вытоптанный Шлемник.

Но скоро моё везение закончилось, лес начал меняться, густой подлесок поредел, высокая трава сменилась короткой и густой. Попробуй-ка найди здесь след!

То и дело я терял его, метался кругами в поисках новой отметины: костей недавно убитого Зверя, сорванного техникой движения дёрна, срубленной ветки. И всё чаще сдавался и применял чашу. Раз за разом. Скрипя зубами при каждом взгляде на пустеющую полку с ядрами.

Я дождался, когда сильное тело Красного Волка затихнет и вырвал из его горла Пронзатель. Руки дрожали. Опять я слишком часто использую Круговорот, нагружая тело. Пусть на этот раз не довожу себя до предела, а лишь восполняю то, что утратил, но делаю это слишком часто. И не только потому, что пустеет средоточие, но и потому, что давно расплавил в чаше последнее ядро Зверя-Мастера.

Надеюсь, хоть это сражение не напрасно. Пронзатель свистнул, рассекая воздух, врубился в тушу Волка, взламывая рёбра, обнажая сердце. Ядро всегда либо рядом с ним, либо в черепе. Пронзатель сменился обычным ножом, которым я много месяцев разделывал туши ещё в Гряде. Спустя несколько мгновений ядро оказалось в моих руках, но я лишь скривился.

Впустую.

Каждый раз, когда Указы не действуют на потревоженного Круговоротом Зверя, я надеюсь, что он этапа Мастера. Но почти всегда меня ждёт разочарование. Мои противники оказываются Зверями-Воинами девятой, десятой звезды. Это отлично видно и во время сражения, когда они не могут ничего мне противопоставить, и по самому ядру. У Зверей-Мастеров оно крупней, ярче.

Ядро отправилось в кисет вместе с ножом. Снимать шкуру я не намерен. Мелочь, не стоящая моего внимания и времени. Его можно потратить гораздо более правильно. На миг вскинул голову к небу и сорвался с места. Нужно спешить.

Через тысячу вдохов с ненавистью выдохнул очередное ругательство. Поймав себя на этом, стиснул зубы. Что-то я слишком часто в последнее время поминаю дарсов. Но, как здесь удержаться, когда тёмные тучи, что полдня затягивали небо, всё-таки решили пролиться? И не просто пролиться, а стеной дождя, которая словно рухнула на лес?

Сначала я поднажал, следуя точно по следу из сломанных кустов сныти. Это не то, что может остаться от Зверя, здесь постарались сапоги нескольких человек, прошедших друг за другом, не использовавших технику перемещения.

Но уже через двадцать ударов сердца остановился. Лес закончился. Кости земли прорвали тонкий слой скрывавшей их кожи и теперь вздымались передо мной, преграждая путь. Скальный выход. Обкатанные временем и ветром камни казались небрежно рассыпанными игрушками, вроде тех, из которых мы с Лейлой строили домики. Только здесь самые мелкие больше меня высотой, а самые большие размером с трёхэтажную лавку в Гряде.

И влево, и вправо на ближайшие пять или шесть тысяч шагов я видел эти камни, тут и там перемежающихся редкими и хилыми деревьями. Дальше край скального выхода закруглялся, теряясь из виду на фоне леса.

Мгновение подумав, я вытягиваю руки вдоль тела, а затем падаю спиной назад.

Рывок.

Оказавшись в сотне шагов над землёй, изворачиваюсь в воздухе, чтобы суметь окинуть взглядом как можно больше. Как я и боялся, скальный выход очень велик. Даже отсюда, с высоты, я не вижу, где он заканчивается: уходит до самого горизонта. По краю он порос деревьями, которые мельчают и чем дальше в глубь камней, тем реже встречаются.

Миг парения заканчивается. Я снова изворачиваюсь, на этот раз с трудом переворачиваясь лицом к небу. Кошу взглядом в сторону и за спину, высчитывая нужный момент и смаргивая капли дождя с ресниц.

Сейчас.

Рывок. На этот раз совсем короткий, буквально на два шага, но он гасит всю набранную скорость падения, встряхивая мне внутренности. Тут уж извернуться не выходит и на камни я падаю спиной. Впрочем, они не в силах повредить мне, с моей закалкой тела и Покровом.

Отбросив мокрые волосы со лба, я ещё раз оглядел ближайшие камни. Нет сомнений, что отряд марионеток вышел сюда. Дальше есть только один удобный путь. Прямо, затем влево, следуя по ущелью из лежащих друг на друге камней.

Туда.

К сожалению, то и дело путь ветвился, заставляя меня надолго замирать у каждого такого перекрёстка, искать следы, которые смывал дождь. Один раз я сумел отыскать царапины на камнях. Там, где кто-то упирался копьём или подобным оружием. Второй раз я нашёл место, где марионетки очень долго стояли, чего-то дожидаясь. Никакой дождь и время не сумели спрятать вытоптанный мох. Десятки ног содрали его с камней, обнажив их верхушки. Кто-то вообще стоял в стороне и строгал ножом ветку, оставив после себя горсть древесной стружки, которую скоро должна была смыть вода.

Но это оказалась последняя удача.

Дальше я не сумел отыскать ни следа марионеток. К вечеру, когда уже начало темнеть, я успел оббежать весь скальный выход по кругу. Не так уж он велик оказался для того, кто мог непрерывно пользоваться Шагом. Я обыскивал все лабиринты проходов в надежде отыскать место, где марионетки вышли.

Не сумел.

Удача не на моей стороне. Слишком большое расстояние, слишком много времени прошло, слишком много выходов из каменного лабиринта. Да и дождь всё это время не прекращался ни на мгновение. Небо заволокли тяжёлые тучи, не давая надежды на просветление. В этот раз сектант нашёл отличное место, чтобы запутать возможную погоню.

И я остановился, смирился. У меня остался лишь один путь. Мне нужны ядра.

Сейчас я очень далеко от Ясеня, ни Кирт, ни Гавал не оставили на моей карте пометок про эти места. Судя по расстоянию от Ясеня и Холмов, это должны быть дикие и опасные места. Но дарсовы Звери этапа Мастера словно прятались от меня!

Последнего я добыл вчера. Все мои личные запасы давно закончились. В Первом у меня и не было подобных трофеев. Немного нашлось у Аймара, причём, как на подбор все эти ядра оказались со стихией ветра. Возможно, с их помощью тоже можно было повышать сродство со стихией, иначе я не видел смысла собирать именно их. Немного нашлось у Гавала и Кирта, которые собирали добычу во время похода к Сердцу Ветра. Но сколько их там было? Лось, вожак Медвежьих Обезьян, Слепой Скорпион. Ещё несколько ядер, подозреваю, достались Аймару от Рейна Тамим, поскольку даже лежали в его кисете отдельно. Пошли в ход и те, что нашлись у Домара в кисете. Там явно лежало лучшее из того, чем он владел.

Всё вместе вроде прилично, но не для меня, использовавшего по одному ядру на каждое применение чаши. Я всё больше уверялся, что этот артефакт Страж Клатир получил и использовал не во Втором и тем более не в Первом поясе. Если верны мои предположения о силе Зверей, то в Третьем Звери этапа Мастера должны быть обычным явлением и наводнять леса. Здесь же…

Дойдя до этой мысли я захохотал. Громкий, едва ли не безумный смех заметался в узком каменном ущелье, быстро заглушённый, залитый струями дождя, прибитый им к камням.

Как странно выходит. Едва я получил в Первом богатство духовной яшмы, как принялся сжигать его в Круговороте, покупая себе Возвышение. И за несколько дней вновь стал бедняком.

Стоило собрать в кисете ядра Зверей Мастеров, за которые тоже можно было заполучить немалые деньги, даже просто продав алхимикам, как у меня появилась чаша. Ради ядер Зверей-Мастеров стражники Домара рисковали жизнями. Из них Фимрам делал редкие и дорогие стихиальные зелья. Зелья-то у меня были. Даже с учётом того, что две трети я отдал наёмникам. Я был несправедлив к Домару, считая его скрягой. Вот только толку мне от этих зелий? Они не заставят работать чашу поиска следов.

Выход у меня оставался только один.

Для начала я использовал Поиск. Раз за разом, каждые два применения техники используя Рывок, чтобы переместиться на новое место. Край этого скального выхода должен быть хорошим логовом для Зверей: есть надёжное убежище и рядом охотничья территория.

Но раз за разом сияющая волна гасла в траве и кустах без ответа. Вся моя добыча — лишь пяток стеблей небесной травы, которая выдала себя отблесками. И всё. Этот проклятый дождь похоже действовал на Зверей сильней, чем моя техника.

Озлившись, я расстегнул цепочку и раскинул руки, используя Круговорот. Даже не пытаясь применять его до предела или тянуть как можно больше силы с округи. Нет, сейчас мне это точно ни к чему. Вместо этого я пытался повторить действия Аймара — дотянуться Круговоротом как можно дальше, потревожить как можно большую часть леса.

Но не мог сказать, что у меня хоть что-то выходило. Лишь пару раз опускающуюся темноту разрывало чьё-то недовольное рычание, но Зверь так и не вышел наказать меня.

И я сдался. Как-то в один миг. Ещё вдох назад я оглядывался, прикидывая, откуда может выскочить Зверь, когда я использую Круговорот, а потом замер, так и не подняв рук. Вокруг поднимались стеной деревья, по листьям молотил дождь, заглушая все другие звуки. Подняв голову к небу, я даже не понял, заслоняют его кроны деревьев или нет. Темнота. Ни единого просвета, только падающие капли заставляли жмуриться и опускать голову.

Я застегнул цепочку, продрался назад к камням. Не используя техник, хотя средоточие было полным. Отводил ветки руками, проламывал телом путь через густой Сабельник. Удивительно, но даже Багряная Лиана, возле которой я прошёл вплотную, не попыталась ужалить меня. Словно боялась силы, которую я выпустил из тела на свободу, вымещая свою злость.

Зайдя на сотню шагов в лабиринт скальных ходов, я отыскал нависшие камни, которые послужили подобием крыши и защитили от дождя пространство три шага на пять. Там я поставил екбольшой камень походной кухни, на похожем в пещере Сердца люди Кирта готовили свою отравленную кашу. От него тут же пошёл жар, к которому я протянул руки.

Спохватившись, отжал волосы, сменил одежду на сухую, старую повесив сушиться на палках вокруг пышущего жаром артефакта. Вбил в камень Флаг Сотни Убийств, мрачно приказал:

— Появись, — мгновение глядел в провалы глазниц Призрака, буркнул: — Охраняй. Если появится Зверь этапа Мастера, то не смей выпивать его и портить ядро. Мне оно очень нужно.

Подумав вытащил из кисета припасы. Отрезал полоску мяса, швырнул её на камень. Немного вони я потерплю, но велика возможность, что на запах горелого мяса кто-то да и выйдет из леса. Спустя ещё вдох туда же отправилось несколько капель моей крови.

Есть не хотелось, тем более от вони подташнивало, но я заставил себя достать один из походных пайков. Едва прожевал первый кусок, как в голову пришла ещё мысль и я повернулся к Призраку, который стоял у края завесы дождя, срывавшейся с козырька нашего убежища, и вглядывался в темноту ущелья. Спросил с надеждой:

— Призрак, ты можешь идти по следу?

Он повернулся ко мне, спустя вдох отчётливо помотал головой. Я сдержал вздох, задал новый вопрос:

— А можешь ощущать своих создателей сектантов, марионеток, их убежища?

Маска лица Призрака исказилась в отчётливо различимом гневе, но последовал снова тот же ответ. Нет. Чтобы не сказать лишних слов от досады, я вгрызся в сушёное мясо. И замолчал. А затем уснул, даже не заметив как. Нагло, беззаботно. Посреди леса, едва ли не у всех на виду, приманивая Зверей запахом.

И ничего не случилось. Ни одна тварь так и не решилась заглянуть ко мне. Когда я открыл глаза, Призрак стоял на том же самом месте, видимо, даже не двинувшись за ночь. Всё, что я бросил на камень, уже выгорело, оставив после себя лишь жирную сажу. Да и сам артефакт едва тлел, истратив запас силы. Дождь прекратился, сияло солнце. Но что я сумею найти при его свете после того, как несколько тысяч вдохов вода стирала все следы? Сломанные ветки и вытоптанные проломы в зарослях травы? Попробуй на них наткнись в этой редкой чаще.

Похоже, что мне придётся бросить свои поиски, отправиться прямиком к Полю Битвы. Там придумать, где найти остальных людей, которых обещал Домар и надеяться, что с моими родными всё в порядке. Или надеяться, что они к сектанту и не попали.

Я вышел из-под козырька ночного убежища. Вокруг всё так же поднимались отвесные стены невысокого ущелья. Коротким Рывком я оказался наверху. Огляделся. Ни одного ориентира на горизонте. В который раз я вспомнил Гряду, где плывущие в облаках вершины Братьев не давали заблудиться. Если, конечно, небо не затягивало полностью. А я, похоже, запутался даже в том, откуда вчера вышел. Вздохнув, поднял глаза к небу. Если солнце встало там, то вышел из леса по следу марионеток я во-о-он там…

Из головы вылетели все мысли, я замер, по-новому глядя на открывшийся передо мной вид. Как верно сказали мне мои наёмники, нет никакого смысла идти к Полю Боя с толпой Закалок. Долго, опасно и неудобно. Я нагонял марионеток, невзирая на то, что иногда долгие тысячи вдохов тратил на поиски следов, сберегая тающие запасы ядер Зверей. И куда я пришёл? Что вокруг меня?

Огромный каменный лабиринт, в котором вряд ли много Зверей, ведь я не сумел приманить ни одного. Зато много отнорков и запутанных ходов. Полно мест, где за долгие годы ветер не сумел принести земли и скрыть голый камень, на котором так удобно прятать свои следы.

Что ждали марионетки на том месте, которое я вчера нашёл последним? Не оглядывались ли они по сторонам, в поисках чужих глаз?

Задыхаясь от волнения, я спрыгнул вниз, в пропасть глубиной в десять моих ростов. Камень ударил в ступни, отдался болью в коленях. Но мне до этого не было дела. В два Шага я оказался рядом с Флагом, ухватив его рукой, приказал:

— Возвращайся!

Камень очага исчез в кисете спустя миг после Флага, а уже через вдох я мчался прочь, опять по верху ущелья, перепрыгивая с одного камня на другой, наплевав на все извилистые лабиринты ходов внизу, прокладывал дорогу напрямик, отматывая свой путь к началу, туда, где я потерял следы.

Здесь.

Я соскользнул с камня, приземлился у подножия кустов, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Пусть в памяти все эти отнорки лабиринтов сливаются в одно, вода унесла древесные стружки, а царапины на ещё мокром камне не видны, я не могу ошибиться. Это то самое место. Привычно расстегнуть цепочку, снова получая все свои возможности и силу.

В одной моей руке возник Пронзатель, в другой пирамидка, которую я получил от Стража Клатира. Толкнул в ладонь духовную энергию, оскалился, ощущая, как она вливается в артефакт, чуть согнул колени, готовый тут же уйти Рывком в открывшуюся дверь.

И ничего не случилось.

Ругательство я сдержал. Снова толкнул энергию в пирамидку, на этот раз вглядываясь в неё, ловя каждую деталь. Она чуть заметно потеплела и снова ничего не случилось.

Мне пришлось признать правду — в этом месте укрытия сектанта нет.

Но это ничего не значит. Глупо ведь было бы тысячу вдохов стоять перед входом в тайник, оставляя всё новые и новые следы?

Обвёл взглядом ходы между камней. Их здесь три. Какой?

Левый самый узкий, неудобный и при этом там ни горсти земли, голые камни, по которым могут пройти сотней ног и не оставить следа. Туда!

Когда ход закончился тупиком, я лишь ухмыльнулся и вновь вскинул ладонь с артефактом.

Мгновение я не позволял себе усомниться в успехе, вливая в пирамидку свою силу, а затем она сама потянула её из меня. Потеплела, на её боковых гранях проявился сияющий белым силуэт животного. Неожиданно знакомый. Эту морду трудно перепутать. Пересмешник. Один из силуэтов отделился от пирамидки, проплыв по воздуху пять шагов, коснулся поверхности камня и тот протаял тёмным провалом пещеры, расступился изломанным ртом безмолвного и огромного чудовища.

Нашёл!

Глава 7

В провал пещеры я так и вступил, держа пирамидку на ладони. Кто знает, может, только артефакт и удерживает снятой маскировку логова? Пытаться пробить головой камень, что может быть глупей в попытке попасть к сектанту?

Проход сомкнулся за моей спиной спустя три шага, отрезая меня от света. Оставшиеся символы на пирамидке погасли в то же мгновение. Я замер, давая глазам время свыкнуться с темнотой, а носу притерпеться к тяжёлому смраду, что волной обрушился на меня. А через мгновение уже прыгнул в сторону, уходя от жаркого ветра опасности.

Подхватился с камней, перехватывая теперь Пронзатель двумя руками. Я ещё ничего не видел, но уже слышал тихий горловой рык недовольного промахом Зверя. Сектант что, и впрямь заполнил своё логово пересмешниками?

Сначала я рассердился сам на себя.

Что за глупости? Откуда бы он их столько взял? Где бы он достал их столько посреди леса? Да и рык в темноте совсем непохож на рычание пересмешника, мне ли не знать этого?

Через мгновение мои глаза, наконец, привыкли к темноте, раскрасив её чуть зеленоватыми цветами.

А я выругался.

Лучше бы это был пересмешник.

В десяти шагах от меня стоял Скальник, который когда-то гонял меня по лесу испытаний Ордена и ранил моих друзей и Виликор. В этот раз сомнений в том, что передо мной матёрый Зверь, а не молодняк или самка, не оставалось. Размер, спокойная уверенность Зверя ясно об этом говорили. Под покрытой шрамами шкурой перекатывались тугие мышцы. Но не это притягивало мой взгляд.

Шею Скальника обхватывал ошейник с металлическим орнаментом.

Я же набросил на него Указ. Сон. Десять тысяч вдохов.

Мгновение непосильной тяжести и Указ исчез, без слов сообщая мне, что Зверь вне моей власти. Близок к пику этапа Воина? Хороший сторож…

Меня снова обдало жаром опасности, и я отбросил мысли, скользнул Шагом в сторону, выбрасывая влево Пронзатель.

Разворачиваясь к пролетевшему мимо Зверю, я опустил оружие. Сила удара была такова, что древко до сих пор дрожало, неприятно отдаваясь в руках.

Я опустил Пронзатель, чтобы оглядеть разрубленного Скальника, а через мгновение сорвался с места, уходя от его нового прыжка.

Звёздный Клинок второго созвездия, который я успел добавить к удару Пронзателя, не сумел разрубить Скальника, а лишь разозлил.

Хуже того, метаясь по небольшой пещере, я не сумел даже заметить на шкуре Зверя отметины от удара. Моя земная техника не смогла его даже поцарапать.

Какой ещё Зверь-Воин? Мастер!

Словно непробиваемой техниками шкуры было мало, Скальник оказался так невероятно быстр и изворотлив, что больше не давал мне времени использовать Клинок. Всё, на что меня хватало — это Шаги и Шипы, которые я нацеливал ему в глаза, простые оружейные техники. Стоило только толкнуть энергию в Клинок, потратить лишнее мгновение, как приходилось изворачиваться, чтобы не дать Скальнику вонзить в меня клыки, а Клинок промахивался. Словно Скальник не хуже меня чуял опасность. Не зря же говорят, будто умения Зверей во многом похожи на техники людей. Пусть боевая медитация не техника, но Скальник явно обладал чем-то сходным.

Иначе я не могу объяснить то, что Ярость и Крушителя он позволял мне доводить до конца. Но и орденская Ярость, в которой всего шесть узлов, и Крушитель, полученный от моих наёмников, с созвездием в восемнадцать узлов, оказались бесполезны. Если земная техника не пробила шкуры Зверя этапа Мастера, то человеческие техники тем более бессильны.

Так дело не пойдёт.

Рывок.

Я перенёсся через всю пещерку, замер перед самой стеной, сделал Шаг на месте, разворачиваясь и выкидывая перед собой Пронзатель.

Поглядим, как ты будешь действовать сейчас, Скальник.

На твоё несчастье, к тебе пришёл не просто один из стражников города с лёгким мечом, которым почти невозможно пробить шкуру такого Зверя, как ты. Зверя, выбравшего Путь к Небу, который защищает от всех духовных техник. Но у меня в руках Молот Монстров, оружие, с которым ватажники выходят против самых могучих Зверей. И я, честно признаюсь, с ним совсем неплох.

Теперь я стоял так, как и должен стоять охотник против зверя. С длинным копьём, жало которого не давало хищнику подобраться к человеку и угрожало ему тяжёлой раной.

Так должно было бы быть, только Скальник не знал об этом. Или напротив знал слишком хорошо, что простая сталь ему не опасна, а на земные техники нужно время.

Он не остановился ни на мгновение, сразу прыгнул вперёд, преследуя меня и держа пасть крепко стиснутой, лишая возможности ударить его туда. Пронзатель всё равно метнулся навстречу, вонзился в горло. Не пробил. И всей моей силы едва хватило, чтобы остановить рывок Зверя. Только благодаря Опоре меня не отшвырнуло спиной назад, древко Пронзателя выгнулось дугой, но выдержало тушу Зверя. Через миг я с натугой и хрипом отшвырнул его в сторону, с острия Прозателя сорвался, чуть запоздавший, Клинок. И всего первого созвездия.

Скальник приземлился на все четыре лапы, лишь чуть повернул морду, заставляя технику безвредно рассыпаться осколками.

Не попал в глаз? Пусть, зато у меня наконец-то появилось время.

Темноту пещеры снова разогнало обращение к Небу, высветило бугристые стены, груду каких-то костей в стороне, скользнуло по древку к острию Пронзателя, сорвалось с него, удлиняя сталь. Звёздный Клинок третьего созвездия. Сто пятьдесят узлов. Призрачное лезвие длиной в шесть шагов, что должно было уничтожить всё на своём пути.

Оно ударило Скальника по морде, разрубая его шкуру и…

И всё.

Вместо того чтобы снести полбашки Зверя, техника оставила после себя всего лишь кровоточащий разрез, снова не задев глаза.

И разъярила Зверя.

Он бросился ко мне, а я вскинул навстречу Пронзатель. К дарсу все эти техники на десятки узлов, у меня нет на них лишних мгновений, здесь слишком тесно, а Скальник юрок и ловок словно куница. Он один оказался опасней двух десятков наёмников, заставив меня отбросить всё лишнее. Сейчас я непрерывно вливал духовную энергию лишь в две техники. Опору, которая надёжно закрепила меня, позволяя выдержать напор Зверя и Крушитель, через которого я изливал в Пронзатель свою силу.

Пронзатель жалил, как змея, нанося десятки быстрых ударов в лапы, горло, глаза, рану Скальника. Десятки ударов Крушителя обрушивались на Скальника.

Те, что приходились на шкуру, лишь безвредно соскальзывали, в лучшем случае на пядь откидывая Зверя назад. Но удар, который попал в рану от Звёздного Клинка…

Считается, что именно шкура Скальника защищает его от техник. Путь развития этого Зверя наделил её такими свойствами. Несколько вдохов назад я пробил её, но плоть Скальника не поддалась технике. Похоже, не так уж много в технике оставалось тогда силы. Сейчас человеческая техника на восемнадцать узлов, ударив в эту рану, заставила Скальника взвыть и отскочить.

У меня было два пути. Выждать два вдоха, пока остынет меридиан Крушителя и толкнуть энергию в Клинок. Или продолжить начатый успех.

И я шагнул вперёд, вливая стихию в Единение. Как и в схватке с Симаром, Форма усилила все мои способности, сделала меня не только сильней, но и быстрей. Пронзатель я вскинул даже раньше, чем на меня повеяло опасностью, принимая Скальника на остриё.

Сбросить его в сторону.

Рывок. Вплотную и мимо. Когти Зверя распороли лишь броню на плече. Развернуться на месте, вскинуть Пронзатель над головой, раскручивая его.

Рывок.

Удар.

И Скальник воет от боли за спиной.

Рывок проносит меня мимо Зверя через всю пещерку, бросает на стену. Я пробегаю по ней Шагами, разворачиваясь и уходя в сторону. Успеваю увидеть Скальника и скривить губы в усмешке.

Я бил боковым шипом Пронзателя. По лапе. Удар не пробил шкуры, но сломал кость.

Рывок.

Неверная поза исполнения заставила меня захрипеть от боли в меридианах, но это давно привычная боль, зато Скальника вбило в стену пещеры. Я напрягся, удерживая бьющуюся тушу, поднял её выше, прижимая Скальника к камням, лишая его опоры, вдавливая в брюхо остриё Пронзателя, с которого непрерывно продолжала изливаться Ярость. Всё, что я успел использовать за короткие мгновения полёта над камнями.

Рывок. Ещё раз. Так как есть, вплотную к Зверю. Руки отсушило коротким и резким ударом, ладони ободрало проскользнувшим древком, но я удержал Пронзатель, хотя и стал на полшага ближе к Зверю. А ещё я услышал хруст его костей, и Скальник заревел. Не всегда прочная шкура может спасти от ран.

Ещё одно усилие, и я сумел упереть пятку Пронзателя в камень пола, давая себе возможность выдохнуть.

Скальник выгнулся, ударил целой лапой по древку. Раз, другой, заставляя его гудеть, а меня сжаться в ожидании треска древесины. Но нет, Пронзатель выдержал, а больше я шанса на победу Скальнику не дал.

Два вдоха миновали и только теперь Ярость сменилась Звёздным Клинком.

Третье созвездие, сто пятьдесят узлов.

Я сжал технику в узкий, крохотный клинок, сосредоточив всю его мощь едва ли не в одной точке, щедро влил стихию, наполняя ей меридианы. Даже попытался выплеснуть её вовне, как советовал Клатир.

Вспышка обращения и следом дикий рёв Скальника. Пронзатель подаётся вперёд на полпальца, и я тут же, хрипя от натуги, упираю шип его пятки в новом месте. Два вдоха. Звёздный Клинок. Пронзатель подаётся ещё на палец. Скальник воет, скребёт лапами древко.

Звёздный Клинок. Ещё, ещё и ещё раз.

Остриё Пронзателя вошло в брюхо Зверя целиком, по самый боковой коготь. Глубже не выйдет. Скальник завыл, немыслимо изогнулся, словно у него не было хребта, вцепился пастью в древко.

Крушитель.

Двадцать вдохов я непрерывно вливал в технику духовную силу, двадцать вдохов техника, способная одним удачным ударом убить Воина десятой звезды, раз за разом выплёскивалась в брюхо Скальника, прежде чем он умер. Рык его стих, клыки последний раз скользнули по древку Пронзателя, так и не сумев его перегрызть, Зверь обвис, нанизанный на остриё, словно добыча птицы Палача.

Ещё десять вдохов я не решался вырвать Пронзатель из туши Скальника, неуверенный в его смерти. Но так и не услышал ни его дыхания, ни стука сердца. Лишь струилась по древку кровь, капала на пол пещеры, уже собравшись там в лужицу.

Тушу Скальника я тут же убрал в кисет. Прочность и свойства его кожи потрясали. В Первом я и не слышал, что этот Зверь способен противостоять земным техникам.

Не знаю даже, какой звезды было его Возвышение, но уже хочу получить броню из его кожи. Отличный трофей. А его ошейник явный знак того, что в этом логове есть хозяин. Хозяин, который натаскал его сражаться с людьми.

Отдышавшись, я шагнул к замеченным в схватке костям. Звериные, что уже радует. И свежие, что радует вдвойне. Почему только хозяин не прибежал на шум? Настолько уверен в силе своего Зверя?

Спохватившись, перехватил Пронзатель, скользнул пальцами по древку. Промят клыками в нескольких местах, в одном месте отскочила щепка, так яростно грыз его Скальник. Но оружие кузнеца Первого пояса достойно выдержало схватку с невероятно сильным врагом. Наверняка свою роль сыграло и начертание Тразадо, вряд ли оно ограничивалось лишь приданием Пронзателю свойства Сосуда.

Но главное мне повезло в самом оружии. Сомневаюсь, что сумел бы справиться со Скальником мечом. Повезло и с тем, что в Первом, что во Втором поясе Скальники шли путём усиления защиты тела. Оставь они немного на силу или умение, которое делало бы их зубы или когти смертоносными или невероятно прочными, древко бы не выдержало, мне не стоит обольщаться.

По-прежнему тишина. Может, хозяина Скальника нет в логове?

Хотя я никогда не слышал, чтобы сектанты вообще использовали Зверей, которые их ненавидят, в качестве сторожей.

Подумав об этом, я вернул тушу Скальника в пещеру. Мне понадобился его ошейник. Мгновение помедлив я застегнул его на своей руке. Ничего. Указы и сила Неба доступны по-прежнему. Сам ошейник явно артефакт. В его кожу вшиты металлические полоски, кольца и несколько драгоценных камней. Но что он делал, мне не понять. Не хватает ни опыта, ни медитации познания.

На пробу я ударил по лапе Скальника сначала простой сталью, затем добавив к Пронзателю Ярость и первое созвездие Клинка. Тщетно, шкура осталась цела, а значит ошейник не отвечал за усиление тела Скальника. Ну, хотя бы доспех у меня будет.

Ошейник и туша Зверя отправились обратно в кисет, а я принялся оглядываться. Если я не вижу двери, значит она снова скрыта, а мне опять нужен ключ. Пирамидку я обнаружил у стены. К счастью, она не пострадала и даже не оказалась в одну из куч дерьма или костей. Помедлив, сменил Пронзатель на Флаг Сотни Убийств: перед сектантом лучше предстать собратом. У меня нет жетона на грудь, но есть Флаг. В Первом столь мощный редко оказывался в руках у кого-то из внешних учеников. Надеюсь, для Второго Пояса он сойдёт хотя бы за распространённый сектантский артефакт.

Стоило мне влить в артефакт-ключ энергию, как невдалеке от меня на стене пещеры возникла светящаяся трещина, стоило мне сделать к ней шаг, как она расширилась, открывая проход вглубь камня и овевая меня потоком свежего воздуха. Уже на самом краю входа я обернулся, окинуть пещеру взглядом ещё раз и замер. Позади меня, там, где я вошёл в пещеру, сияли две трещины. Нахмурившись, я сделал шаг назад, в смрад, огляделся. А затем вернулся ко входу в пещеру, туда, откуда пришёл сюда.

Трещины послушно разошлись при моём приближении, между двумя проходами наружу было ровно два шага расстояния. Вот только там я видел два разных места. Одно то, откуда я здесь и появился — пустынный и узкий проход между камней. Второй же вёл в широкое ущелье. Главное же, что даже тени лежали там совсем по-другому. Так отличаться они могли только в том случае, если выводили в другую сторону света и солнце там било не в спину входящему, а в левое плечо.

До этого момента я считал, что логово сектантов — это обычная пещера, вход в которую спрятан хитроумной формацией маскировки. Но сейчас передо мной два выхода из пещеры. Здесь между ними два шага, снаружи между ними явно сотни. Да даже если второй проход ведёт на десять шагов в сторону, по другую сторону стены ущелья, которым я сюда пришёл — это не ход в камне.

Передо мной какое-то подобие путей Древних. Теперь я уже сомневаюсь, что эта пещера существует на самом деле. Невольно вспомнились слова Клатира о логове, которое можно носить с собой. Я ношу с собой кисет Путника, Страж Клатир кольцо с таким же свойством. Что, если есть кольца, в которых можно поместить целое поместье? Войти внутрь живому человеку?

Это явно должен быть непростой артефакт, который не может принадлежать слабому идущему.

Надеюсь, хозяин этого места не так силён.

В тишине я ещё раз пересёк пещеру, вошёл в проход, ведущий вглубь логова. Неважно кто здесь хозяин, но я не собираюсь бежать прочь, едва появился шанс узнать судьбу моих родных.

Следующая пещера логова встретила меня тишиной и свежим воздухом. Как я и подозревал, вышло так, словно две пещеры разделяла стена толщиной в лист бумаги: я поднял в коротком шаге ногу в одной пещере, а опустил уже в другой.

Здесь не было ещё одного Зверя, зато нашлись следы человека: перегородки из дерева и занавесок, столы, лавки, множество полок на стенах. И ни следа контракта или Указа.

Я неспешно огляделся, спрятал пирамидку ключа и позвал:

— Эй, есть кто живой?.. — на миг замявшись, с трудом вспомнил имя, уже однажды служившее мне прикрытием. — Во имя бессмертного Ингола?

Тишина.

Пусть так. Флаг воткнулся в камень пещеры, я негромко позвал:

— Появись, — дождавшись, когда Призрак обведёт пещеру взглядом, приказал: — Если здесь кто-то появится, ты должен схватить его и не дать ему убить себя. Ты сможешь заблокировать ему сердечный меридиан?

Призрак кивнул. Я помедлил и спросил:

— Ты это делаешь навсегда? — Призрак отрицательно покачал головой. — Надолго? — снова тот же жест. — Пока держишь?

Призрак наконец кивнул. Я несколько мгновений глядел на него, думая о том, что должен был проверить давно. Разомкнул крепко сжатые губы и дал новый приказ:

— Покажи. Заблокируй мне этот меридиан на десять вдохов.

Едва услышав команду, Призрак перетёк ко мне, коснулся рукой плеча. Я ничего не ощутил. Скользнул внутрь себя, увидел средоточие, линии меридианов, нашёл взглядом тот короткий, всего с тремя узлами, который вёл к сердцу от центрального меридиана. И вот на нём заметил туманную дымку, очень похожую на ту, которая истекала с Флага Призрака и из его тела при ранах.

Попытался толкнуть энергию в этот меридиан, но она остановилась, словно перед ней оказался запечатанный исток. Навалился, надавил, вцепился, словно у моего духовного зрения появились две руки, которые раздирали неожиданную преграду.

И вдруг провалился в меридиан следом за энергией. Она хлынула мимо трёх узлов к сердцу, я едва успел сдержать её бег, отвести в сторону. На миг в животе похолодело: едва не убил сам себя. А духовная энергия тем временем обогнула сердце и безвредно выплеснулась в моё тело.

Я открыл глаза, пытаясь понять, сколько минуло времени. Во всяком случае рука Призрака всё ещё лежала у меня на плече. Вряд ли истекли десять вдохов. Когда я обращаюсь духовным зрением внутрь себя, то время словно замедляется. Так что можно считать, будто на мастеров Указов или лекарей с духовным взглядом способности Призрака не действуют. Всё равно неплохо.

Призрак остался стоять у исчезнувшего прохода, я же с мечом в руке обошёл всю пещеру. Осторожно, клинком сдвигал в сторону занавески, им же открывал двери в перегородках. Таким был совет, который я несколько лет назад получил от Улира, дознавателя Ордена. В тот день, когда он заставил меня обыскивать тела марионеток. Наверняка Улир бы многое мог мне рассказать и о ловушках, которые сектанты оставляют в своих логовах, но в тот день мне было не до них. Я и о логовах-то не знал тогда.

Для моего духовного взгляда открыто человеческое тело. Если верить словам, которые сказал мне перед смертью Симар, то я обделён в другом и не стоит даже надеяться увидеть начертания, массивы или спящие формации. Остаётся полагаться лишь на боевую медитацию.

Невольно мрачно ухмыльнулся при этой мысли. Надеюсь, она полыхнёт жаром за мгновение до того, как мне оторвёт ногу или обольёт ядом. Мне этого должно хватить, Шамор когда-то постарался дать всем ученикам Школы хороший пинок в этом направлении.

Одна комната сменялась другой, я неспешно двигался вдоль стены пещеры. Если сначала я удалялся от замершего на страже Призрака, то теперь с каждым шагом становился всё ближе к нему. И ни одной ловушки я так и не нашёл. Хотя очень внимательно оглядывал развешанные пучки трав, сложенные шкуры, порубленные чурбаки, разложенные по полкам ядра Зверей. Жаль, явно этапа Воинов.

Пока это всё больше напоминало мне склад какой-нибудь ватаги, которая не брезгует никакой добычей в лесу, чем логово сектанта. Смущали только подготовленные травы и одна из комнат, отведённая под алхимическую.

Там нашлось место даже небольшому, аккуратно сложенному из особых камней атанору. Его труба уходила к потолку пещеры, всё же опровергая мои мысли о логове, заключённом в артефакте. Если нужно отводить дым, значит всё вокруг настоящее. Или настоящее на большую свою часть.

В этой алхимической я задержался дольше всего, пересмотрел все горшки и ступки, заглянул во все альбарелло. Мне всё чудился там запах крови. Не той, которой тянуло от шкур, а совсем другой. И я никак не мог понять, чудится ли мне это или на самом деле? А если чудится, то из чего тогда делал здесь зелья сектант? Или не сектант?

Так ничего и не поняв, так ничего и не найдя я даже обошёл пещеру по кругу ещё раз, уже с ключом на ладони, ища ещё один вход. Не нашёл. Устроился в стороне от Призрака. Здесь явно кто-то жил, кормил Зверя, стирал пыль со столов, не помыл за собой миску, бросив её на низком столике у неубранной кровати.

Закончил свои поиски у входа, там, где появлялась трещина. Вернее, в шести шагах от неё, укрывшись сам и укрыв Флаг за одной из перегородок. Отсюда, в щель было видно место перед закрытой пока трещиной. Самое то, что нужно. Вернувшись, хозяин пещеры не сразу почувствует мой взгляд, направленный ему в ноги.

Этот человек должен сюда вернуться. Дождаться его гораздо лучше, чем наугад носиться по лесу или, бросив возможность узнать о родных, спешить к Полю Битв. Немного времени у меня есть.

Я сидел, погруженный в медитацию уже не меньше половины дня, когда тишину пещеры разорвал посторонний звук за моей спиной. Скрип. Скрип, которого не звучало, когда открывалась трещина прохода.

Распахнув глаза, я обернулся на звук и увидел замершего на дальней стороне пещеры мужчину. Он вышел как раз из той каморки, где была постель хозяина логова. Сделал три шага и заметил Призрака, который нависал надо мной.

В один короткий вскрик слились его возглас и мой приказ:

— Сука! Взять!

Мне требовалось два мгновения, чтобы разогнуть удобно скрещённые ноги, подняться с каменного пола, сорваться в Рывке. И Призрак их мне дал. Кажется, он и метнулся вперёд одновременно с криками, опережая приказ.

Призрак стремительно пересёк всю пещеру, той техникой, когда он словно исчезал в одном месте, появляясь в другом. Добраться до мужика не сумел, тот взмахнул рукой и Призрака отшвырнуло назад.

А я метнул вперёд Указ.

Который бесследно исчез, на миг опустившись мне на разум несуществующей тяжестью. Воин, не меньше, чем девятой звезды. Сильны сектанты в лесах Второго пояса.

Следующим я использовал Ледяной Купол. Накрыв им мужика. Никогда раньше я не пытался создать эту технику так далеко от себя. Удалось, хотя выдержала она всего один или два удара мужика, но задержала его, не дала вернуться в комнату. А через миг я уже стоял у него на пути.

Стоял и не мог понять, что мне сейчас говорить, потому как все заготовленные слова застряли в горле. Я многое хотел сказать сектанту, который знал о судьбе моих родных. Беда в том, что замерший передо мной не был сектантом.

Я хорошо помнил, как сильно отличались от привычных Указы убитого мной сектанта, как выглядели Указы над марионетками, напавшими на Гряду. Там были символы условий, связанные между собой линиями печати. Над мужиком я видел привычные мне круги, с вписанными в них условиями. Передо мной обычный человек. Человек, который чувствует себя здесь хозяином и посчитал Призрака врагом. Человек, дно силы которого я отчётливо видел.

Мысли пролетели в единый миг, не мешая мне топнуть ногой, вскинуть ладонь и махнуть рукой.

Оковы Льда, Ледяной Шип, Звёздный Клинок.

Оковы прервали побег от меня, Шип заставил мужика махнуть появившимся в руке мечом, но он всего лишь отвлекал от главной опасности. Летящий следом за Шипом узкий Клинок отсёк ему ногу ниже колена. А я снова проорал приказ:

— Меридианы!

В этот раз Призрак не подвёл, не прошло и вдоха, как он сбил мужика, навалился сверху, одной рукой сжимая ему руку с мечом, другой горло.

Я даже почувствовал холодок в груди, внезапно отчётливо вспомнив руку Призрака на своём горле и своё отчаяние в тот момент.

Мотнул головой, шагнул ближе, одним взмахом Верного срезая кисет с пояса пленника и отшвыривая его в сторону. Взгляд зацепился за пояс вполне привычного мне вида с фиалами в кармашках. Да и сама одежда больше походила на удобную одежду ватажников, ту, что они носят в лагере.

Не ошибаюсь ли я? Не случайный ли передо мной человек? Но сначала я всё-таки выломал дверь в злополучную каморку с кроватью, убеждаясь, что там больше никого нет, ограждая себя от нового внезапного появления гостей. Хотя, конечно, теперь ни в чём нельзя быть уверенным. Шагнул обратно, склонился над пленником, спросил:

— Кто ты?

Он захрипел:

— Можешь убивать меня, сектантское отродье!

Помедлив, я возразил:

— Я не сектант.

— Ври больше!

Пожав плечами, я вытащил фиал лечебного зелья и осторожно полил обрубок ноги мужику, заставив его зайтись в крике. Подождав, когда он придёт в себя и отдышится, спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Мужик захохотал, невзирая на сдавленное горло:

— Честно пользуюсь трофеем! Я убил твоего собрата и забрал его пещеру. Понял?

Я нахмурился, обдумывая услышанное, спросил:

— Как давно ты это сделал?

Мужик и не подумал мне отвечать:

— И ты скоро сдохнешь!

Я повторил:

— Я не сектант. Я охотник на них, а Флаг Призрака лишь один из моих трофеев.

Мужик перестал извиваться, уставился на меня:

— Чем докажешь?

Я снова задумался, мелькнуло воспоминание о нашем доме в Гряде, о стоящих передо мной теневиках и я вытянул руку, повернув ладонь к своду пещеры, бросил лежащему короткую фразу:

— Считай!

Вверху унеслись пять тонких ледяных лезвий, больше похожих на огромные иглы.

Мужик с сомнением прохрипел:

— Это ещё ничего не доказывает, может, ты выучил трофей.

Я хмыкнул:

— Земную технику?

Видя, что мужик по-прежнему щурится, не спеша мне верить, махнул рукой и полез в кисет. Придётся действовать по уже проверенному рецепту. Через пару вдохов в моей руке лежал вычурный артефакт, я занёс его над грудью мужика, занялся его контрактами и Указами, а чтобы не молчать, застыв статуей, сообщил ему:

— Неважно, веришь ты мне или нет. Я искатель, меня нанял глава Ясеня, чтобы отыскать напавших на его город сектантов и след привёл меня сюда. Свежий след. А у меня есть артефакт, который поможет с расспросами.

Мужик заелозил на камнях:

— Погоди! Да погоди ты! Какой глава Ясеня? Аймар? Друг, здесь какая-то ошибка, он не мог приказать такого. Я сейчас всё объясню!

Я, занятый делом, не обращал внимания на чужие слова, подчиняя контракты и проглядывая то, что в них написано. Обычные дела: что-то доставить, что-то добыть, занял денег, обещал вырастить Зверя, ещё одного и ещё. Целый список. На миг я отвлёкся, по-новому оценивая мужика. Укротитель Зверей? Редкий и ценный талант. Вернулся к Указу. Он тоже обычный: верность главе какого-то торгового дома. Я долил в него духа, заменил всё внутри него Истиной и в этот момент мужик ухитрился дотянуться до меня целой ногой и пнуть:

— Да погоди ты!

Я проморгался, отстраняясь от контрактов и Указов, перевёл взгляд на мужика, который сейчас хрипел в хватке Призрака. Мне не было его жаль — нечего так вырываться. Опустил ему на грудь артефакт-пустышку и сообщил:

— Это артефакт Истины. Старый, говорят, ещё работы Древних. Мои контракты так дороги, как раз потому, что у меня есть он. Я всегда выполняю свою работу и всегда докапываюсь до истины.

Мужик взвыл:

— Так я об этом и говорю! Чего меня пытать-то?! Меня самого наняли Саул! Позади тебя, слева от синей ширмы, голый кусок скалы. Положи на него ладонь и толкни в него духовную энергию. Там потайное место, оно всё тебе объяснит!

Истина над головой мужика даже не попыталась его наказать. Помедлив, я спросил:

— Ты служишь Саул?

— Да! Служу! Открывай и закончим с этим!

Я перевёл взгляд на стену позади меня. Да, между синей и зелёной занавесками нашлось пустое пространство в три шага шириной. Я пробовал использовать там ключ Стража Клатира. Безрезультатно. Но пусть даже там и есть потайное помещение… Что там за доказательства, которые сразу меня убедят? Контракты с Саул? Кто-то из самих Саул? Да нет, не может быть, что за бред он несёт? Я, нахмурившись от переполнявшей меня злости, глянул на мужика и замер.

Хотя…

Может ли быть, что там, в отдельной пещере, за толстым слоем камня сидит не Саул, а мои родные? До сих пор!

Мужик что-то ещё говорил мне, но я уже не слышал его, шагнув к стене. Коснулся пальцами прохладного камня, прислушался к боевой медитации, прижал ладонь плотней и толкнул в неё и наружу духовную энергию. К удивлению, даже без Формы Духовной Силы увидел лёгкое голубое марево под ладонью, которое спустя миг начало впитываться в стену. Один вдох, второй, третий… А затем меня словно зашвырнули в костёр: меня всего охватило жаром опасности.

Я Шагом, спиной назад отпрянул от стены, вернувшись к мужику и Призраку. Толкнул энергию в меридианы, успев заметить, как вскинулся Призрак, прянув от мужика ко мне, а над нашими головами вспыхивают десятки ярких шаров. Спустя миг нас накрыл Ледяной Купол, отгородив толстым слоем непрозрачного льда от опасности. Но жар опасности и не думал уменьшаться. С той стороны сверкнуло и я выпустил из тела Духовную Защиту и Покров.

Лёд разлетелся на осколки, сияющие огненные иглы ударили меня в грудь, голову, руки, ноги, меня сбило с ног, отшвырнуло в сторону. Хрипя, я поднялся на колени, попытался толкнуть Покров и не смог: средоточие оказалось пусто. Но и жара опасности больше не было, только обжигал кожу раскалившийся амулет учителя Фимрама.

Вся запасённая в средоточии энергия оказалась потрачена Духовной Защитой и Покровом, которые всё равно не сумели меня защитить: кожаная броня оказалась пробита в десятках мест, я истекал кровью из ран. К счастью неглубоких, иглы не сумели уйти в тело глубже, чем на палец, местами своим жаром опалив плоть и запечатав кровь.

И это случилось со мной. Под защитой земной техники на пятьдесят шесть узлов, со средоточием, которое в разы больше, чем у большей части идущих, с великолепным защитным амулетом, который похоже опустел, но защитил меня, когда пала Духовная Защита и Покров.

Призраку и мужику пришлось гораздо хуже. Мужик мёртв безо всяких сомнений, любой, увидев разорванное на куски тело, не усомнился бы в этом. К счастью, Призрак уцелел, хотя его бледный, припавший к полу пещеры силуэт и сочился дымом из сотен ран. Сейчас он выглядел хуже, чем после схватки с Симаром.

Я толкнул энергию в Шаги, не сразу поняв, почему остался почти на месте. Сообразив, что энергии не хватает на технику, спотыкаясь, поспешил к Призраку. Упал перед ним на колени, высыпал горку ядер, всё, что у меня оставалось в кисете. Принялся перебирать остальные кисеты, лежащие у меня на полках, искать тот, где монеты. Голова кружилась, кровь из раны на лбу заливала глаза, странным образом сбивая даже духовное зрение, которым я обратился в кисет. А может, дело было в слабости, накатывавшей на меня. Наконец я нашёл нужный, вытряхнул его содержимое. Сверху на ядра выпали всего четыре монеты.

Мало.

Я принялся озираться, ища тот кисет, что сорвал с мёртвого мужика перед расспросами. С трудом поднялся с колен и добрался до него. Хотя бы о крови для привязки мне заботиться не нужно, рука, которой я поднял его, была покрыта моей кровью. С усилием, через накатывающую слабость заглянул в кисет.

Мало.

К моим четырём монетам добавились ещё восемь. Но больше нет. Я с ненавистью глянул в сторону мёртвого мужика. И тут вспомнил о ядрах, которые лежали на полках в одной из каморок. Через десять вдохов я высыпал целую их груду перед Призраком. Остаётся надеяться, что буквально прикрывший меня своим телом от десятков огненных игл Призрак сумеет залечить с такой помощью раны.

Только теперь я занялся своими ранами. Жаль, нет силы, чтобы использовать Длань Возрождения. Пришлось просто принять внутрь лечебное зелье, привычно сжавшись и напрягая мышцы за миг до того, как стекло фиала коснулось губ. Раны вспыхнули резью, словно стали глубже, пытаясь добраться до моих костей и органов, рассечь их, испепелить. Это обман от усилившего боль алхимического состава. Я сдержал стон, на несколько вдохов замер, свыкаясь с новой болью, а затем уронил опустевший фиал на камень пола и поднялся с колен.

Сейчас, с пустым средоточием я ощущал себя беспомощным. Таким же, каким жил в поместье под властью цепочки и контракта Домара. И мне это совершенно не нравилось. Круговорот поможет не только мне, но и Призраку. Жаль, монеты он подгрёб под себя, но думаю, что и так, на расстоянии они начнут распадаться и впитываться в Призрака.

Я раскинул руки и направил энергию в круги циркуляции.

Спустя пятьсот вдохов, когда кровь перестала сочиться, а боль притихла, я использовал и Длань, и Форму Заживления Ран.

Призрак тоже стал плотней, туман его тела потемнел. А я, оценив количество наполнявшей меня энергии, всё же двинулся к той стене, куда заманил меня мужик. Невольно бросил в сторону его тела ещё один взгляд. Ловко он всё это провернул. Он гораздо лучше меня привык играть словами. Он готовился умереть, убить меня и при этом ни одним словом не солгал мне, Истина в моём Указе даже не изменила яркости.

Я снова покачал головой. Ловко, ловко. И при этом он сделал это добровольно, зная, что умрёт, никто его не заставлял. Вот уж верность хозяину… Саул?.. Ведь он прямо об этом сказал, безо всяких уловоко, а Истина не изменилась.

Вздохнув, я снова покачал головой и отвернулся от разорванного тела, доставая Верный.

Ещё когда я почувствовал опасность и отпрыгивал от стены, то заметил, что она исчезает, протаивает, открывая проход. Я не увидел в тот миг за ним контрактов людей, оттуда потом не выпрыгнул новый Скальник, поэтому я и не кинулся туда первым делом. Хотя добавь мужик к этой ловушке ещё и Зверя, то точно выполнил бы задуманное. Но, похоже, что он верил в силу своей ловушки. Или же верил в неё тот, кто создал её. Вряд ли такая вещь по силам тому, кого я сам так легко победил. Будь он каким-нибудь гением формаций, то я бы в это поверил, но его контракты были только о Зверях. Кто-то другой подготовил здесь отличную ловушку. Будь мы с Призраком чуть послабей…

Я отогнал эту мысль и шагнул в проход, готовый в любой миг или ударить мечом, или сбежать обратно в большую пещеру.

Но ничего не случилось. В меня не ударила техника, камни прохода не сомкнулись за моей спиной, никто с рычанием не кинулся навстречу. Я сделал три шага и замер, внимательно оглядываясь.

Снова пещера круглой формы, но здесь она не разделена перегородками, да и гораздо меньше размером, всего десять шагов от стены до стены. Зато в камень часто вбиты крюки, на каждом из которых висели оковы. Довольно знакомые на вид, со стальными, тяжёлыми кандалами и ошейником. Такие использовали подчинённые Ирама, главы стражи восточной дороги клана Малвир.

Только те были грубо выкованы, эти же сделаны лучше, да и глаз легко отмечал разницу в оттенке стали. Серые, голубые и красноватые оковы.

Везде заметны следы того, что совсем недавно здесь держали людей. Не одну сотню вдохов. Пятна чистого от пыли камня там, где они сидели, свежие царапины на стене, складывающиеся в незамысловатый рисунок женской фигуры и ругательства, клочок заскорузлой от крови ткани, дурнопахнущая лужа под несколькими оковами.

И больше ничего, ни единой надписи или рисунка на стене, что дала бы намёк о моей семье. Арройо, круг, силуэт Миуры. Ничего…

Оглянувшись, проверил всё ли в порядке в большой пещере. Только после этого шагнул в малую. Обошёл её, ища подсказки и вновь их не находя. Помедлив, взял серые оковы, которых висело больше всего. Закрыл браслет на левой руке, выше цепочки. На пробу толкнул энергию по меридианам, ощутив, что в скованной сталью руке поток словно замедляется. Сменил на голубые оковы. В этот раз энергия уже явно двигалась с трудом. Но даже красные оковы не сумели помешать мне создать Шип, хотя техника создавалась вшестеро дольше и ожгла меридианы, словно я использовал её со сжатой в кулак ладонью.

Все оковы я убрал в кисет. Нечего им здесь оставаться. Вернувшись в большую пещеру и снова увидев мёртвое тело, задумался. Оковы явно предназначены для Закалок и Воинов. Но они точно созданы не сектантами, как не был сектантом и мужик. И он так уверенно говорил о Саул, об Аймаре, хотя не носил над собой контракта с Саул. Выходит и впрямь Домар не зря сомневался в том, что заказ на коснувшегося этапа Мастера был от сектантов. Может и впрямь, моим родным не грозит участь превратиться в пилюли?

Но что им грозит? Для чего Саул украли моих родных? Для чего им был нужен я? Вряд ли меня бы ждало что-то хорошее. Вряд ли что-то хорошее ждёт мою семью.

И я принялся тщательно осматривать кисет мёртвого мужика. Каждую вещь я доставал оттуда и выкладывал на пол пещеры, чтобы ничего не пропустить.

Большая часть обычный хлам, который мне вовсе ни к чему. Одежда, тряпки, еда, пара книг, с картинками, больше подошедшими бы Дому Услады. Поймав себя на том, что вместо дела листаю страницы, в раздражении швырнул книгу в сторону.

Хлам!

И ничего, что могло бы дать мне подсказку, кто хозяин этого места и куда увели людей, которые недавно здесь были.

Я оглянулся на Призрака, который всё ещё сидел, склонившись над ядрами Зверей и оглаживал их ладонями. Едва он восстановится, нужно уходить отсюда. А пока можно попробовать понять секрет тайного входа, через который пришёл погибший мужик.

Глава 8

Впрочем, так быстро уйти из пещеры лжесектанта у меня не вышло.

Самой полезной и дорогой для меня вещью, которая нашлась в трофеях с погибшего, оказалась подробная карта окрестных лесов. На ней были очерчены границы Зверей и указаны логова самых сильных из них. Больше того, искусно, в красках нарисованы их фигуры, сразу давая понять с кем там предстоит иметь дело.

Пока заживали мои, а тем более раны Призрака, я много думал о произошедшем. О том, как легко одолел хранителя пещеры и как выложился со Скальником. О том, как странно ощущал глубину силы погибшего, о его контрактах, об ошейнике на Звере. О ловушке, в которую попал из-за спешки. Одна мысль о родных затуманила мне разум. И не в первый раз, если задуматься. Я даже не слышал, что же говорил мне погибший перед смертью. Может Истина как раз заставила его сообщить мне способ открыть тюрьму без срабатывания ловушки?

Вопросы, на которые я почти не получал ответов.

Карта и содержимое кисета хранителя пещеры дали мне последние подсказки о его умениях и том, чем он занимался здесь в те дни, когда не охранял пленников. Сотни необычных трав, явно небесных, но среди которых я узнавал лишь несколько. Сотни алхимихических составов, которые вовсе были мне незнакомы. Отвары, множество разного мяса, ошейники, шипы, путы и ремни разного размера. А главное, несколько трактатов о повадках Зверей. Я всё же оказался прав в своих предположениях о Скальнике. Хранитель пещеры был его хозяином. Вероятно, его талантом было укрощение и приручение Зверей, как у тех ватажников, про которых упоминали Кирт и Гавал. Талант, который встречался лишь немногим чаще, чем мастера Указов. Хитростью, уловками, особой силой хозяин пещеры приручил Скальника, надел на него ошейник.

Может быть, даже вырастил со слабого детёныша этапа Закалки, сделал его сильней. Научил сражаться против людей и раз за разом использовал его силу для себя. Часть отметок на карте оказалась небрежно перечёркнута, а ядра Зверей этапа Мастера и при том подходящих под отметки стихий нашлись в кисете погибшего хранителя пещеры.

Кроме всего прочего, выходило, будто Гавал был неправ, говоря, что Саул бросили Ясень и не давали людей на зачистку окружающих его лесов от сектантов. Уж слишком уверенно погибший хранитель пещеры говорил об Аймаре, о том, что служит Саул. Говорил под Истиной. И даже ловушка не заставила меня усомниться в том, что он сказал до того, как я перестал его слышать. Не мог укротитель Зверей создать такой ловушки. Как бы не оказалось, что он вообще не знал о ней. Глупая мысль, но чего я только не передумал за эти дни.

Истина же в том, что Саул всё же направляли своих людей на поиски сектантов, только делали это втайне и не уничтожали найденные логова, а использовали для своих нужд. Таких, о которых лучше никому не знать.

Хотя, я сам так и не понял, как устроено само логово с его выходами и как его можно уничтожить. Подозреваю, что оно построено на формациях или даже массивах, а значит мне и неподвластно.

Не суть. За два дня я вычистил все окрестности от Зверей этапа Мастера, добыл ещё восемь ядер к тем четырём, что нашлись у хранителя. Отыскал выход, через который он вернулся. Там оказался такой же способ с вливанием своей силы, только не нашлось ловушки. А вёл проход в узкую расщелину, по которой можно было выбраться на вершину огромного голого камня. Тайный путь, на последнем участке вёдший строго вверх. Выход, которым не могли воспользоваться многие, а тем более не могли им пройти Закалки или старики.

Поэтому я все свои силы сосредоточил на втором выходе, который открывался ключом Клатира. Тот, которым, как я подозревал, ушёл после отдыха отряд лжесектантов с моими родными. Ведь там были детские следы! Проследил их с помощью чаши сколько сумел, оказался в итоге снова без ядер, но понял главное.

Те кто вел пленников перестали петлять, и теперь их путь лежал едва ли не ровной линией в направлении Поля Битвы. Насколько это возможно в лесу. Да и время уже поджимало. Поэтому я и сам ускорился, спеша туда.

Как и с Миражным, с каждым днём пути ощущал, как увеличивается плотность энергии Неба вокруг. Об этом мне рассказывали наёмники, как и многое другое о Полях Битвы.

Если добавить к услышанному то, что я знал о Древних сам, то выходило так: во Втором Поясе почти все города Древних пали во время нападения Альянса Тысячи Сект. Выходило, что в Первом их уцелело даже больше. Не знаю уж, что послужило этому причиной. Может быть, число напавших на Второй пояс сектантов оказалось больше, может быть, стража городов Второго была слабее, ведь чем дальше от столицы Древних, тем слабее считались Пояса. Оставшись без идущих, которые ушли в столицу, духи и големы городов не сумели справиться сами.

Но ни о каком восстановлении городов, как вышло с Миражным и речи не было. Руины год за годом оставались неизменны. Зато и вход в них оказался открыт всем желающим за плату. С рядом условий, которые мне были очень и очень знакомы. Идущий должен быть молод, достаточно силён и не оказаться преступником, которого разыскивают в Поясе. Последнее условие, как я понимаю, появилось не так уж и давно. Как и в случае с Вратами перехода между Поясами, клан Гарой и на Поля Битвы наложил руки.

Город Древних опоясывало кольцо мелких поселений, в которые стекались вольные идущие фракции. Даже если они уже давно вышли из возраста, в котором могли попасть на Поле Битвы и попытать удачи в поиске наследия Древних, опыта сражений и трофеев, то их притягивали богатые небесной энергией земли.

На территории Звенящего Ручья, как именовались земли Саул, находилось всего три места, где плотность энергии была выше. Поле Битвы, Сердце Лесов и небольшой горный Хребет Чудовищ.

Как я понял, второе и третье — это лес и горы, сходные с Братьями, где жили Цари Зверей этого Пояса. Звери, достигшие этапа Предводителя. Получившие шанс обрести умение смены облика. Правда, никто из моих наёмников не мог сказать, сколько вообще Царей живёт на землях Звенящего Ручья и зачем им менять облик. Только слухи. Эти места целиком считались принадлежащими Зверям. По их окраинам ещё сновали ватаги, добывающие травы и несильных Зверей, но чем глубже нужно было заходить, тем меньше находилось таких смельчаков.

Для себя я сравнил эти земли с болотом, на котором мне дважды удалось побывать. Всё это территории Царей и мало кто может сказать точно, где их можно там встретить. Ещё меньше тех, кто сумеет эту встречу пережить. Хотя уверен, есть и там ватаги, которые владеют обеими тайнами, следят за Царями и крадут крохи с их стола. Как я поступил с перьями тех птиц, которых сожрала Чопа. И со старейшинами Ордена, которых она убила для меня.

Но сейчас меня интересовало только Поле Битвы. Я, кстати, был неточен, говоря, что ни о каком восстановлении города не было и речи. Это не так. И Гавал, и Кирк бывали на Поле Битвы Саул. Первый как вольный идущий, второй в отряде, который охранял там сына купца, которому он служил за несколько лет до Саул. Самый его удачный найм, как считал Кирк. Когда и наниматель оказался неплохим человеком и платил очень хорошо, Кирк даже оплатил тогда дорогие поиски сестры в землях Тамим.

Неважно.

Важно то, что со дня падения Империи минуло почти четыре сотни лет, десятки лет каждый день в город, ставший Полем Битвы входят всё новые и новые идущие. И каждый из них находит противника — многочисленных големов, призраков и Зверей, которые бродят по развалинам, — а ещё сокровища — зелья, свитки техник, оружие и броню, статуи и предметы с заключённым в них опытом и памятью Мастеров.

Всё это не может браться из пустоты, значит формации и массивы Древних всё ещё работают, ремонтируют или создают големов, делают свитки и прочее. И вряд ли здесь обошлось без вилорцев и наследников.

Хотя бы потому что я помню — техники Древних не записывались на свитки. Они придуманы теми, кто выжил на развалинах их Империи, а значит им неоткуда взяться на Поле Битвы. Древние не делали их.

Я тряхнул головой, выбрасывая лишние мысли и сосредотачиваясь на беге через лес. Он изменялся всё сильней с каждым Шагом. Становился ниже и гуще. Стройные деревья с раскидистой кроной как-то резко сменились на кривые, причудливо изогнутые. Их стволы были голы почти до самого верха, лишь там ветви несли на себе густую шапку листьев, которые почти не пропускали к земле свет солнца. Я с большим трудом, по листьям, да орешкам признал бук.

Видно, непросто ему здесь приходилось, раз он так изменился в сравнении с деревьями Первого пояса. Как я ни прислушивался к своим ощущениям, никаких изменений в энергии Неба не ощутил. А вот земля также менялась с каждым Шагом, стала сначала каменистой, а затем и вовсе каменной, превратившись в сплошную насыпь серо-белых камней всевозможных размеров. Ещё и деревья сгустились окончательно, иногда между их стволами оставался лишь шаг.

Сначала я отказался от Рывков, для которых не видел просветов, а затем и Шаги стали короче. Я вынужден был выбирать, куда они приведут меня, а камни, поросшие мхом и лишайником, покрытые опавшей старой листвой, подводили меня, заставляли оскальзываться на крутом склоне. Но всё это значило, что я на верном пути. Вольный Приют стоит невдалеке от горы, которая единственная здесь на несколько дней пути. И я поднимался на неё.

Сплошная стена леса сначала оборвалась голой каменистой осыпью. А через пять сотен шагов я оказался на краю скального обрыва.

Добрался.

Вдали внизу поднимались среди деревьев стены Вольного Приюта, а за ним возвышался синеватый купол формации Древних над Полем Битвы.

Я всё знал о правилах входа в Вольный Приют, город, который принадлежал Саул, но населённый одними вольными идущими, и всё равно волновался, выходя на дорогу и приближаясь к воротам.

Но, как и говорили мои наёмники, стража, десяток перед внешними воротами, десяток перед внутренними, все этапа Воина и вряд ли выше шестой-седьмой звезды, лишь бросили на меня короткий взгляд. Никого не интересовало ни откуда пришёл одинокий путник, ни зачем он здесь появился. Впрочем, они будут вести себя совсем по-другому, когда время дойдёт до проверки уплаты налогов. Но и эту проблему я должен решить здесь, в городке. Когда верну родных.

Сам город меня ничем не впечатлил. Размером с Гряду, но стражи на стенах меньше, чем в тот день, когда я его впервые увидел, выехав с караваном чемпионов из леса. Очень похожая площадь между первыми и вторыми воротами. Кладка стен хуже. А может, я лишь пытаюсь найти недостатки у места, которое так напоминает мне прошлое.

Я успел сделать всего три шага по мостовой, оглядывая заполненную людьми улицу, когда меня внезапно ухватили под руки с обеих сторон.

И ни малейшего ветра опасности!

Я замер, пытаясь понять, что происходит. И меня тут же оглушил женский хохот. Под руки меня ухватили две девушки, которые сейчас согнулись от смеха, через силу пытаясь говорить:

— Ох! Ты только погляди на него!

— Ах! Юни! Он такой милаха!

Левая оказалась с невероятно яркими зелёными волосами, правая с огненно-красными.

Мои глаза видели двух идущих недюжинной силы и слияния со стихией. Я никогда, кажется, и не видел людей, волосы которых не сохранили ни единой пряди родного цвета. Пусть это единение с телом, а не с духом, но всё же…

Вот только разум, тот, который привык различать за каждым идущим водную гладь и глубину, видел лишь неглубокую, освещённую солнцем до самого дна, лужу. Не больше.

Мало что понимая, я всё же потянул правую руку из цепкой хватки девушки с полностью красными волосами и внезапно получил свободу.

Не ожидал, что это будет так легко сделать. Прежде чем я успел хоть что-то сказать, девушка упёрла руки в бока и надула губы. Ничуть не хуже Лейлы, с которой я вдруг отказался играть.

— Сестрица Юни, ты погляди! Такой милаха и снова выбрал тебя! Что не так с этими водными, а? Разве они не знают, что лучше всего проводить время с девушкой противоположной стихии? Это же слаще!

— Ничего не знаю, сестрица Рали, все знают, что стихия Дерева самая щедрая!

Невольно я повернулся на движение слева. Девушка Юни с зелёными волосами на миг отстранилась от меня, освободив себе одну руку и огладила ей свою грудь, туго натянув ткань платья этим жестом.

Улыбнувшись, она спросила:

— Ну так что? Один средний духовный камень за время горения малой палочки.

Я молчал, пытаясь понять, за что же должен заплатить, а через вдох меня снова ухватили за другую руку, прошептали в ухо, заставив покрыться мурашками:

— А может, расщедришься на два камня? Тогда… мы останемся с тобой… обе.

Через миг девушки переглянулись и хохоча, снова притиснулись ко мне. Особенно старалась левая.

А до меня наконец дошло и кого я вижу перед собой, и что они от меня хотят.

Всего лишь Воины первой звезды. Наверное, так же я выглядел в глазах Крама, помощника Лира Гароя, который проверял мою силу после перехода через Врата. Пустое Возвышение, полученное эликсирами, без поддержки закалки тела, без умения сражаться. Неудивительно, что я не ощутил ни малейшей опасности и сумел вырвать руку, лишь слегка потянув её. А волосы, волосы покрашены. Краской, которую я сам когда-то покупал в лавке возле Дома Услады в Гряде.

Эти девушки не иначе как из местного Дома Пионов или Азалий.

Я чуть шевельнул плечами и твёрдо сказал:

— Нет. У меня другие планы.

Мгновение девушки ещё висели на мне, скользя подошвами сандалий по мостовой, словно пытаясь задержать меня своими телами:

— Ай, красавчик, почему ты так холоден? В цену включён кувшин вина. И не какой-нибудь кислятины, у нас приличное заведение!

Я молча мотнул головой, стараясь не глядеть на зеленоволосую. Через миг они обе сдались и отпустили мои руки. Я сделал ещё три шага, когда позади раздался новый крик:

— Красавчик, как управишься, возвращайся, мы будем ждать!

Вопили девушки так, что даже несколько идущих мимо прохожих обернулись на нас, заставив меня покраснеть. Стараясь ни на кого не глядеть, я быстро двинулся вдоль улицы, пытаясь отвлечься от хохота за спиной. Мне нужен был второй поворот налево от ворот. Но дойдя до него, я всё же не удержался и обернулся, увидев, что случилось со мной, словно со стороны. Девушки уже повисли на каком-то идущем, немного старше меня. Он, похоже, тоже не ожидал такого при входе в город: его скуластое, грубое лицо вытянулось от удивления, он даже приоткрыл рот, скосив глаза на «щедрость стихии» сестрицы Юни.

Неужто и я так выглядел со стороны?

В отвращении я едва не сплюнул на пыльную мостовую и решительно повернул, отсчитывая дома.

Вывеска гласила: «Сотня мелочей дядюшки Энтци». Мне сюда.

Лавка, про которую и Гавал и Кирт сказали, что в ней надуют меньше всего в городе. Если, конечно, там не сменился хозяин. Хотя меня это не сильно волновало.

Когда-то давно в Гряде, продавая кольцо, найденное в рыбе, я немного напугал продавца на рынке, повесив на него Указ Истины. Справедливую цену я получил, но вот сумел ли тогда он понять, почему мы так странно торговались, я до сих пор не знаю. Может, и понял, что дело с его головыми болями нечисто, не всегда ведь я успевал разрушить свой Указ до того, как он его наказывал.

Не очень удобный способ, требующий от меня сосредоточенности и много лишних движений. Создай Указ, сотри Указ, создай Указ, сотри…

Не зря же я так много мучил своих наёмников и Зотара тренировками? Именно с этим Указом мне помогал Зотар. Вернее страдал, пытаясь обмануть меня в игре в кости и рассказах. Но по итогу вышло неплохо.

Едва я открыл дверь, как над ней тихо звякнул колокольчик, заставив лавочника поднять глаза.

И, похоже, что сегодня придётся проверить новый Указ, потому как передо мной не тот старик, которого описывали командиры моих наёмников. За прилавком парень на два-три года старше меня и совсем невысокого Возвышения. Третья звезда Воина, не выше, а скорее всего вторая, просто умеет что-то с оружием и техниками для боя. Меньше наёмников, конечно, но больше девушек на входе в город. Воспоминание о девушках снова заставило меня смутиться, а лавочник при виде меня широко улыбнулся:

— Добрый день, уважаемый посетитель.

Я согласился:

— Добрый, уважаемый торговец.

Оглядел лавку. Неожиданно она очень напомнила мне подобную подруги мамы, алхимика, которую звали… На миг я позабыл обо всём, копаясь в памяти. Отлично помнил её лавку во всех мелочах: перегородивший зал стол, множество полок, лестницу наверх, помнил её саму, но не помнил имени.

Калио!

Я с облегчением выдохнул и недовольно покачал головой. А ведь мне казалось, что с тех пор, как я начал Возвышение, моя память стала гораздо лучше, что я помню всё, что когда-то читал в книгах. Выходит, есть вещи, которые всё равно исчезают из памяти. И жаль, что это имена тех, кто помогал моей семье.

Вряд ли имя Домара или Аймара я забуду за пару лет, а вот имя Калио едва не испарилось из памяти, как вода из забытого на очаге котла.

Лавочник напомнил о себе:

— Уважаемый?

Я поднял руки, сложил их перед собой в вежливом жесте, ладонь к ладони:

— Хочу продать ненужные мне вещи.

Сказал и тут же пожалел об этом. Уж слишком красноречиво сверкнули глаза парня-лавочника. Кто же даст полную цену за то, что не нужно? Ничего, я себя обмануть не позволю, главное поймать момент, когда лавочник ещё будет согласен платить, не будет же он торговать себе в убыток?

Я шагнул вправо, туда, где ждал посетителей широкий и свободный прилавок. В левой ладони я держал кисет, правой лишь касался его и вёл по-над самым прилавком. Даже меня, который не один раз тренировал этот трюк, до сих впечатляло зрелище появляющихся из пустоты мечей. Три вдоха и весь прилавок оказался завален оружием.

Парень-лавочник сглотнул, откашлялся и потёр руки:

— Ну, давайте поглядим, уважаемый.

Я лишь согласно кивнул, тоже занятый делом — созданием десятков символов над его головой. Что-то вроде Указа, который позволял мне лгать, даже держа руку на амулете Истины. Основа всё та же Истина, но только вывернутая так, чтобы не наказывать носящего его за ложь, а лишь сообщать мне об этом сиянием. Куча условий, прописанных обычным языком, требующих от меня немало сил. Но я сумел сделать такой Указ только в этом Поясе, в Первом все мои попытки обернулись неудачей. И мама, и Лейла либо обманывали меня, либо понимали, что над ними Указ.

Парень-лавочник отложил крайнее копьё, сделал вид, что задумался, а после, медленно, словно нехотя предложил:

— Десять средних духовных камней.

Я нахмурился:

— Неужели это честная цена?

Мерцание символов дало мне точный ответ. Парень вздохнул:

— Пусть будет одиннадцать для ровного числа. Наша лавка щедра.

Мой ответ был другим:

— Сто средних духовных камней.

Парень выпучил глаза:

— Ты в своём уме? — помедлив миг, добавил: — Уважаемый?

Я с сомнением спросил:

— Разве это не честная цена?

— Нет! — парень махнул рукой над прилавком. — С каких пор груда дрянного железа столько стоит?

— Хм-м… — Я поджал губы, переспросил: — Ваша честная цена?

Парень рубанул ладонью воздух:

— Пятнадцать.

Указ снова показал, что это ложь. Я вздохнул — это будет долгий торг.

Спустя несколько сотен вдохов устали мы оба. И я, из раза раз повторять слова про честную цену, и парень-лавочник. Грохнув по столешнице кулаком, он припечатал:

— Забирай своё барахло. Не буду я ничего у тебя покупать. Дрянное железо, никуда не годное.

На миг я растерялся, а затем ухмыльнулся:

— Дрянное железо? А травы и ядра? А амулеты Тихого Шага?

Парень так и замер с поднятой рукой, не успев мне даже ответить, я же предложил:

— Может, позовёшь хозяина лавки?

Парень покраснел, заорал:

— Чего это ты мне указываешь? Говорю — забирай и вали из лавки!

Пару вдохов мы мерились взглядами, затем я вздохнул — глупо получилось — и потянулся к прилавку, забрать своё оружием. Не устраивать же в чужом доме ругань? Будет мне наука, что не всегда нужно выбивать из торговцев полную цену. Не сумел вовремя остановиться. Раньше было проще, когда я всего лишь соглашался на ту цену, что слышал. Сначала мне подсказывала мама, что цена подходящая. Затем я не спорил с мастерами, что назначали цену за свои услуги. После пользовался помощью толстяка Плава, который никогда не обманывал сына друга-ватажника, затем помощью Ирама…

Хотя нет. Был еще случай. Когда я продавал контракты и пилюли у теневиков. Но тогда я давил, остановившись лишь на половине цены. Да и товар был незаконный.

Здесь же очень не хотелось продавать за полцены. Я же вижу, какие цены указаны за меч и нож на витрине слева, и вряд ли они настолько лучше того железа, что принёс на продажу я.

Успел вернуть в кисет лишь половину оружия, когда заметил за стеной медленно плывущие контракты. И сам замедлился, не спеша собирать свой товар. Спустя несколько вдохов за спиной парня через заднюю дверь лавки появился старик, точь-в-точь подходящий под описание Гавала. Только ещё более старый и седой, даже цветные пряди потеряли свою яркость. Впрочем, и Гавал бывал в городке больше десяти лет назад. Старик оглядел нас и недовольно поинтересовался:

— Что происходит?

Парень буквально подпрыгнул оборачиваясь:

— Дед?!

А я не замедлил воспользоваться шансом:

— Уважаемый дядюшка Энтци, я хочу продать вам лишние вещи.

Старик скользнул взглядом по мечам, топорам и ножам, что ещё лежали на прилавке, задал неожиданный вопрос:

— Не многовато ли оружия для одного? И что я должен отвечать страже, когда она начнёт спрашивать о таком странном продавце?

Я невольно ухмыльнулся, спросил:

— Подозреваете, что всех их хозяев убил я?

Парень буркнул, глядя на меня исподлобья:

— Или ограбил какого торговца.

Теперь я хмыкнул. Поэтому он и не хотел давать мне полной цены? Снова сложил ладони перед собой, на этот раз уважительно обращаясь к старику:

— Уважаемый, я направляюсь на Поле Битвы и сам скоро встречусь со стражей. Им достаточно будет лишь проверить меня с помощью Истины, и я честно отвечу, что не убивал никого из хозяев этого оружия. Сами поглядите, ваш опытный взгляд должен видеть, что здесь есть и очень старое оружие, со следами клыков Зверей. Я лишь удачливый искатель, нашёл пещеру, ставшую когда-то полем жестокой битвы, в которой победили Звери. Я лишь отомстил за погибших собратьев идущих.

Старик шагнул ближе, парень уступил ему место у прилавка, недовольно процедил за его спиной:

— Ага, будет стража тратить Истину ради очередного ловкача. Да и кто поверит в такую удачу?

Старик же отложил один из ножей, поднял на меня взгляд:

— Двадцать… два камня.

Я прищурился, медленно произнёс:

— Это лишь половина от имеющегося у меня оружия.

Старик повёл рукой:

— Доставайте остальное.

Я кивнул, размышляя, нужно ли мне накладывать теперь на старика мой Указ? А почему нет? У меня ещё полно вещей, кроме старого железа. Нужно лишь быть скромнее.

Цену на него я подтвердил лёгким кивком, дождался, когда парень освободит столешницу и начал выкладывать травы и ядра. И вот здесь сразу сказался опыт. Едва я спросил первый раз:

— Это честная цена?

Как старик Энтци вскинул на меня взгляд и спросил:

— Господин чует неправду?

Парень, замерший за его плечом, зажмурился и беззвучно выругался. Я промолчал, старик же кивнул, словно отвечая за меня, негромко произнёс:

— Я, Энтци дам честную цену за весь товар, что принёс ко мне в лавку господин?..

Вздохнув, я сообщил своё имя, признавая догадку старика:

— Леград.

— Я, Энтци дам честную цену за весь товар, что принёс ко мне в лавку господин Леград. Вы довольны?

Теперь кивнул я, потому как висящий над стариком Указ полностью подтверждал всё, что он сказал.

Старик покосился себе за спину, буркнул парню:

— Тебе наука будет, — мне же сказал, сложив перед собой руки: — Прошу простить внука, уважаемый.

Я кивнул, и Энтци поклонился, затем окинул взглядом травы, взял крайнее ядро, протёр его куском ткани. Парень молча шагнул в сторону, к пирамидке управления Светочем и сделал его вдвое ярче. Старик Энтци поднял блестящее ядро к потолку, взглянул на Светоч через него.

— Могучая Медвежья Обезьяна. Седьмая звезда. Далеко лежит ваша пещера, господин.

Я лишь усмехнулся. Далеко. Но мне беспокоиться нечего. Эти создания живут во многих местах земель Звенящего Ручья, обильно населяя его леса, а вот несколько ядер Раух я доставать не стал. Эти птицы встречаются гораздо реже. Вроде как всего в трёх местах, поэтому я остерёгся.

Впрочем, не только я остерегался. Когда позже за моей спиной звякнул колокольчик, то старик ловко, одним движением сгрёб все духовные камни, что выложил за мой товар, и накрыл их бархатной тканью, которая возникла в его руках словно из ниоткуда. Во всяком случае, я не видел, чтобы старик Энтци касался кисета на своём поясе.

Парень занялся новым посетителем, старик Энтци же с улыбкой спросил:

— Господин будет продавать ещё что-то?

Я покачал головой:

— Нет, уважаемый Энтци. Мне и нечего, все шкуры и прочее я оставил отряду наёмников, с которыми добирался до пещеры.

Про себя же я подумал, что это на самом деле правда. В конце концов я ведь «нанял» их, а значит должен платить. Денег у меня из трофеев нашлось не так много, так что деньги они должны получить сами, продав добычу из леса. Не флаги же формаций мне продавать? Я для этого слишком жаден. Мало ли когда они могут мне пригодиться? Пригодилась же завеса Тишины или Тысяча Цикад. Тем не менее через мгновение я улыбнулся:

— Но, теперь я хотел бы кое-что купить, — покосившись на внука старика, я негромко поинтересовался: — Не будет ли мне скидки на ваш товар?

Парень услышал и поджал губы, а вот старик спокойно кивнул и спросил:

— И что же вам нужно?

Я вздохнул. Ни ядра Скальника, ни его шкуры я не доставал из кисета. К чему на землях Саул давать о себе такую весть? Вот он я, который убил приручённого Зверя и его хозяина! Тем более делать это так близко от места, где они жили. Со шкурой и того проще, я всё же сын кожевенных дел мастера. Отлично понимаю, сколько времени займёт правильная обработка, а у меня его осталось не так много. Всего неделя. Не буду же я её тратить на это? Не зря же я стою в лавке? Поэтому моя просьба была проста:

— Удобную и лёгкую кожаную броню. Такую, чтобы она не стесняла движения, но была достаточно прочной и могла защитить меня от мелких ран.

О том, что это скорее будут осколки духовных техник или пропущенные удары, я умолчал.

Энтци смерил меня взглядом:

— Господин Леград ведь собирается попытать удачи на Поле Битвы?

Мне оставалось только кивнуть:

— Верно.

— Там больше ценится не лёгкость, а прочность. Самый популярный товар — гибкая броня из стальных колец. Есть и ценители полностью стальных доспехов.

— Нет, — я покачал головой. — Кожа.

— Как скажете, уважаемый, — рука старика с намёком коснулась ткани, скрывавшей россыпь духовных камней. — Я покажу вам лучшее, из того, что у меня есть, уважаемый.

Старик Энтци развернулся и ушёл. Вернулся спустя какое-то время, держа в руках кисет.

Парень-лавочник, разговаривая с посетителем, принялся косить в нашу сторону глазом. Впрочем, когда старик Энтци лёгким движением руки достал из кисета три доспеха на чучелах, даже посетитель забыл о своих делах, отстранился от прилавка и подобрался к нам на три шага ближе — поглазеть.

Старик Энтци же, словно в этом была необходимость, указал на доспехи:

— Господин, это лучшее, что есть в моей лавке. Этот из кожи Каменного Буйвола. Год вымачивался в особых составах, сделавших кожу вдвое прочней.

При этих словах меня кольнуло воспоминанием и болью. Почему-то мне кажется, что речь идёт о составе, схожем с тем, который родители купили в Нулевом, а мама после переделала под Первый пояс. Только наверняка его действие ещё лучше, всё же в нём используются травы и алхимия Второго пояса. Сам доспех был серого цвета, полностью оправдывая имя Зверя, из которого сделан.

— Начертание Гранитной прочности позволяет не заботиться о такой мелочи, как зубы Зверей ниже пятой звезды. Они не сумеют даже поцарапать эту броню. Такой доспех часто заказывают наследникам небольших семейств перед походом на Поле Битв.

Старик Энтци шагнул левее, указывая теперь на средний доспех:

— Из кожи Однорогого Синего Змея. Зверя добыли в ранге девятой звезды. Его кожа сама по себе очень прочная и при этом очень тонкая. Чтобы усилить её сильные стороны, мастер кожевник пригласил мастера начертания, который использовал начертание, что делает броню ещё легче. Надевший этот доспех Змея даже не ощущает его на себе, словно это не броня, а ещё одна рубаха.

Я с удовольствием оглядел чуть синеватый доспех. Он напоминал мне другой момент из моей жизни. Своей формой он оказался довольно похож на доспех, что получила в награду Виликор перед орденским экзаменом в лесу. Такие же пластины, защищающие тело словно скорлупа. Перевёл взгляд на крайний доспех. Энтци уловил это, шагнул к нему:

— Моя гордость. Сделан из кожи редкого Зверя. Неуловимой Пиявки из южных болот наших земель. Зверь тоже был на девятой звезде. Вы слыхали про неё, уважаемый?

Я покачал головой, а вот второй посетитель лавки внезапно ответил вместо меня:

— Я слыхал. Стоит её упустить раненной, но живой, то как только она доберётся до крови, то залечит все свои раны. Даже если ускользнёт лишь одна голова.

Старик Энтци кивнул:

— Верно. Мастера, работавшие над доспехом, не стали пытаться сделать его прочным. Его пробьёт даже меч без начертания. Даже если его будет сжимать в руке слабый идущий. Это самая непрочная из этих трёх броней. Но она залечивает раны того, кто её носит. Ему не нужно заботиться о кровотечении — она закроет его сама. Это свойство самой кожи Пиявки. Слабые раны не будут требовать зелий — начертание справится с ними и не причинит боли. Даже раны, которые могли бы стать смертельными, носящий эту броню может пережить. Хотя, конечно, ему придётся расплатиться слабостью. Но лучше быть обессиленным, но живым, верно?

Посетитель лавки даже шагнул ближе, вперившись горящими от восторга глазами в броню.

— Ого!

Старик Энтци помолчал пару вдохов, давая ему рассмотреть доспех и негромко сообщил:

— Для вас двести двадцать средних духовных камней.

— К-хе!

Посетитель подался назад, глянул на меня, на броню, повторил:

— К-хе! — и, качая головой, шагнул прочь, к своему товару.

Я тоже покачал головой. Старик Энтци схитрил, намекая на свою плату за мои вещи. Не знаю уж, где здесь скидка за грубость и обман его внука. Но не спрашивать же снова про честную цену? Хотя цена третьего доспеха превосходила всё, что я у него выручил. У меня не хватило бы купить её даже выложи я все деньги, что оставались в моём кисете. Конечно, я мог бы продать и ещё что-то из добычи. Те же отложенные в сторону амулеты, пару флагов формации, зелья. Или артефакты, которые никто из моих наёмников опознать так и не сумел. Но мне это было ни к чему. Старик Энтци всё же не упускал своей выгоды и показал мне не совсем то, о чём я просил. Надеялся, что я польщусь на самое дорогое?

Моё тело и без того достаточно крепкое. Боли я не боюсь, а в случае нужды использую те же техники лечения, которые тоже не причиняют боли. Я даже усмехнулся. Лекарь, я или нет?

Старик Энтци видимо понял мою усмешку неверно, потому что коснулся первого доспеха, убирая его в кисет, потянул руку ко второму. Мне пришлось его остановить:

— Я беру доспех Синей Змеи.

Старик Энтци замер, уже коснувшись доспеха, затем кивнул:

— Как скажете, уважаемый. Сто восемьдесят средних камней. Только для вас.

Посетитель снова поперхнулся, хотя и стоял к нам спиной:

— К-хе!

Я лишь молча кивнул и указал на прикрытые тканью камни, которые только что выручил за трофеи. Там, спрятанные от чужих глаз, лежали как привычные мне монеты духовной яшмы, которые здесь считались малыми духовными камнями, так и те, что считались средними. Они и впрямь крупней, а ещё потеряли свою гладкую поверхность и выглядели уже не как монеты, а как настоящие, хоть и полупрозрачные камушки. Очень странные, несмотря на то, что нельзя было найти двух похожих, весили они все одинаково.

Старик Энтци повторил мой кивок и, откинув кусок столешницы, махнул рукой:

— Уважаемый, давайте подгоним доспех.

С этим старик Энтци явно преувеличил. Стоило мне уронить несколько капель крови в чашу, а ему дочертить с помощью этих чернил десяток символов на броне, как она зашевелилась, словно живая, уменьшаясь в размерах. Старик Энтци лишь иногда вмешивался в её подгонку, чтобы она и в самом деле не обхватила меня, как вторая кожа. И давал советы:

— Уважаемый Леград, ваши плечи с каждым месяцем будут становиться всё шире и шире. Не забывайте два-три раза в год посещать мастера кожевника или артефактора, чтобы он заново подгонял броню.

Только сейчас, ощущая, как на плечах стягивается тело брони, я догадался спросить:

— А наполнять её духовной энергией необходимо?

— Да, уважаемый, но не очень часто, — видимо старик Энтци что-то понял по моему лицу, потому что нахмурился и заметил: — Доспех земного качества и он уже привязан кровью. Сменить хозяина он может только после вашей смерти. Даже мастер артефактор не возьмёт с вас меньше пятидесяти средних духовных камней за то, чтобы разрушить связь. И то потому что просить буду я, как продавший эту вещь.

Ещё пятьдесят камней? Я покачал головой. Нет уж. Моя торопливость и необразованность слишком уж дорого мне обходятся. Потратить двести тридцать средних духовных камней впустую? Если уж есть мастер артефактор, то неужели у него не найдётся вещи, которая решает мою проблему? И за гораздо меньшие деньги? Ведь у меня ещё опустел амулет Фимрама и мне нужно его наполнить. А ещё есть флаги формаций, которые я использовал и не могу даже сказать, сколько в них осталось запаса энергии Неба.

Поэтому ответ мой был прост:

— Нет, уважаемый Энтци, я беру броню. Но адрес мастера артефактора мне всё же подскажите. Я хочу взглянуть и на его товары.

Старик Энтци помедлил с ответом, да и сами его слова заставили меня смутиться:

— Уважаемый Леград, позвольте дать совет и не примите его в обиду. Адрес я дам, но если вы сейчас направитесь прямиком к нему, то ваша сделка сорвётся, даже если вы принесёте старому Дарзому полный кисет артефактов. Он… очень переборчив клиентами, а вы сейчас только из леса… — Я нахмурился, не понимая к чему ведёт старик Энтци, он же, подумав, рубанул прямо. — Зелья от запаха очень хороши на выходе, но и о простых омовениях не стоит забывать.

Я невольно опустил взгляд на руки. Хотя и отмылся перед городом в ручье, но холодная вода плохо смывала застывший сок крушины, через которую я прорубался день назад. Наверняка тоже самое у меня и с одеждой, и с лицом. Подняв взгляд, я чуть поклонился:

— Спасибо за совет, уважаемый Энтци.

Спустя две сотни вдохов неспешной прогулки я оказался перед двухэтажной гостиницей. Недорогая, на окраине, привыкшая к ватажникам. Броню Синей Змеи прикрывал плащ. Чистый, из запасов.

Моему заказу — номер, горячую купальню, ужин — ничуть не удивились.

Девушка, так счастливо улыбающаяся, словно я её давно потерявшийся брат, проводила меня на второй этаж. Не успел снять броню, как в комнату уже втащили огромную лохань и два кувшина. На одном из них красовался синий узор снежинки, на другом языки пламени. Когда из красного кувшина в лохань обрушился поток исходящей паром воды, я понял, что снова вижу перед собой артефакт.

Девушка на миг окунула пальцы в воду, развернулась ко мне:

— Господин, готово. Какое душистое масло добавить? Шафран, персик, жасмин? Или кедр, ветивер, мускус?

Мгновение подумав, я выбирал привычный по Павильону Дерева аромат:

— Ветивер.

Девушка тут же ухватила с низкого столика возле лохани один из пузырьков тёмного стекла и отсчитала пять капель в воду. По комнате сразу же поплыл запах терпкого дыма. А девушка потупилась и спросила:

— Вам помочь… раздеться?

Удивлённо вскинув брови, я ответил:

— Нет, я сам.

Девушка отступила к двери на шаг, согнулась в поклоне, явно задержавшись в нём намного дольше необходимого. А я вспомнил одну из вещей, о которых рассказывали наёмники. Шагнул к девушке ближе, мазнул по кисету рукой. В пальцах оказалась зажата монета духовной яшмы. У девушки словно глаза были на спине. Она тут же выпрямилась, её ладошка оказалась точно под моей рукой и мне только и оставалось, что позволить монете выпасть из пальцев. И намекнуть:

— Я устал в лесу и хочу покоя.

Глаза девушки заблестели, она тут же кивнула:

— Поняла господин, я буду ждать за дверью.

Несколько мгновений я глядел на закрывшуюся дверь. Ждать? Зачем? Покачав головой, я отвернулся и оглядел комнату: кровать у стены, исходящую паром лохань и столик с бутылочками рядом. Это всё было так непривычно… Когда последний раз я купался в горячей воде с благовониями и мыльным эликсиром? Четыре, пять месяцев назад? Ещё в Ясене Первого пояса. А если прошло столько времени…

Попытался подсчитать точно, сколько прошло недель с момента перехода через Врата. Дни в поместье я помнил точно, про путь через лес с отрядом мог ошибиться на пару дней. А вот со временем в пещере… Глубоко уходя в медитацию, я иногда терял ход дней. Но потом восстановил их счёт с помощью Гавала и Кирта. Мы ведь вместе подсчитывали дни, чтобы не столкнуться в Ясене со старшими фракций. Беда в том, что после была моя погоня в лесу, поиск следов. Семь или десять дней? Позвать девушку и спросить какой сегодня день?

Взгляд снова зацепился на парящую воду и я хмыкнул. Так ли это важно сейчас? Коснулся рукой кисета, лишь в последний миг спохватившись. Едва не вытащил Флаг Сотни Убийств, по привычке желая оставить на страже Призрака. Отличная идея в городе, полном вольных идущих и формаций. Вместо отдыха едва не устроил новую погоню.

Даже постучал себе по лбу пальцем, призывая сначала думать, а затем действовать и не доверять привычкам тела. У лохани лёг Верный, он больше к месту. Коридоры гостиницы узки и не дадут мне в полной мере воспользоваться преимуществами Молота Монстров.

Следом я сбросил с себя одежду и наконец погрузился в воду. Не знаю, что там пробовала девушка, но я, с моей закалкой тела, едва ощутил её теплоту. А может быть, она уже успела остыть за то время, пока я считал дни. Кувшин с языками пламени стоял на расстоянии вытянутой руки, так что я просто долил горячей воды.

И закрыл глаза, впитывая в себя её тепло. Конечно, не было и речи о том, чтобы услышать эту воду. Что она, запертая в пределах лохани, долгие дни находившаяся в артефакте, могла мне поведать? Но это всё равно вода, часть стихии, которая текла по моим меридианам. Она успокаивала, обнимала и словно впитывалась в поры кожи.

И я снова вернулся к своим мыслям. Неважно сколько дней точно я шёл по следу. Почему не сегодня? Обнявшая меня горячая вода, дымный аромат травы ветивер в воздухе, ужин и чистая постель. Лучший день из всех последних. Если забыть о том, что привело меня сюда.

Но даже так. Сегодня всё равно можно поставить веху в своей жизни и считать, что мне исполнилось пятнадцать лет. Мастер второй звезды в пятнадцать. Веха, которой я достиг без единого эликсира-возвышалки для Мастеров. Только с одним Стихиальным зельем Воды Древних, что дала мне Каори. Своим трудом, хоть и получив два шанса в этом Поясе. Один в галерее пещер, ощутив ветер, второй, глядя на Сердце Стихии. Я талант, который с восторгом бы приняли у себя Саул. Я был нужен Гарой, даже тогда, когда притворялся всего лишь коснувшимся этапа Мастера Воином. Не зря же Лир делал мне предложение присоединиться к его фракции. Глупость, желание выполнить свой план до конца, упрямство, вот что не позволили мне принять его предложение. А ведь тогда всё было бы по-другому.

Не знаю как, но по-другому. И вряд ли, служа клану Гарой, моих родных бы похитили и утащили дарс знает куда.

Действительно ли они на Поле Битвы? Что там задумали Саул? Так ли уж слаб глава их семьи Барерис, как считали погибшие Домар или Аймар? Они, живя в захудалом Ясене, лишённые поддержки главных ветвей семьи, видели только слабость Саул. Я же видел тайное логово в лесу, шёл по следу десятков идущих, послушных приказам, Скальника, подчинённого ошейнику, цепочку, сковывающую даже мастеров Указов. Так ли слабы Саул? И что они скрывают на Поле Битвы?

Я знал из рассказов, что внутри формации Древних лежат руины, кишащие Зверями, големами, призраками, ловушками и идущими к Небу. Идущими, которые обыскивают руины в поисках наследия Древних и счастливого шанса. У меня есть старая карта Гавала, которую он когда-то покупал именно в этом городе. С тех пор прошло много лет и многое изменилось, хотя основа осталась та же. Карта Поля Битвы словно копирует карту Империи с её Поясами и землями фракций. Поле Битвы также поделено на круги и районы по их опасности. Где-то с врагами справится и Воин пятой звезды, где-то погибнет и Мастер первой звезды, а где-то свой шанс сможет добыть только Предводитель Воинов. Если найдётся юный гений, что решит войти на Поле Битвы, а не уйти в Третий пояс, вернувшись в Империю и покинув последний из Поясов для отбросов.

Но даже он может умереть в центре города. Поэтому и собираются идущие в отряды, чтобы повысить свой шанс получить наследие. И выжить. Потому как любой входящий на Поле Битвы может рассчитывать только на себя и соратников. Мало Зверей, големов, ловушек и призраков, так ещё и часть идущих к Небу только и ждёт момента, чтобы отобрать найденное. Саул нет дела до того, что происходит внутри их Поля Битвы. И я даже знаю, кто приложил руку к таким правилам. Никому из фракций Пояса нет до этого дела. Самим фракциям, когда они присылают на Поля Битвы своё молодое поколение, ничего не грозит.

У них лучшие и самые свежие карты, на которых явно отмечены многие тайные места.

И я это не просто предполагаю, а точно знаю, ведь у меня есть ещё и карта Аймара. Пусть даже более старая, чем карта Гавала или Кирта, зато на ней нашлось много интересных отметок: статуи с наследием, ловушки в центральных частях Поля Битв, куда могли бы попасть только Мастера. Нашлась одна отметка даже на той окраине, где и назначена была Домару встреча с «сектантами».

Есть ещё две недели, не меньше, до момента встречи. Самое время обыскать развалины и пройтись по ним с помощью ключа Клатира.

Да и молодое поколение фракций не приходит сюда в одиночку. Кирта нанимал простой купец, чтобы целый отряд защищал на Поле Битвы его сына, помогал в опасных сражениях и поисках и не претендовал на добычу. А наследники уж конечно приходят с верными людьми, связанными с ними контрактами или даже Указами.

Эта мысль проплыла в моей голове медленно и неспешно, словно облако. Я сейчас даже не ощущал воду вокруг себя, она настолько разнежила меня, что я почти заснул. Несколько вдохов лениво думал о том, что под дверью ждёт девушка-прислуга, мне ещё обещан ужин и что спать в воде, а не в кровати — это чересчур. А затем подумал: «К дарсу всё это. Мне и здесь хорошо».

И провалился в сон.

Глава 9

На следующее утро я в полной мере оценил совет старика Энтци. В лавке, куда он посоветовал мне прийти, меня встретил ещё более древний старикашка. Сгорбленный, полностью седой. Я не сумел даже приблизительно понять, какой стихии он когда-то коснулся или сколько ему лет. Выглядел так, словно мог лично наблюдать за подвигами первого императора Рама Вилора. Да и вёл себя так, словно с тех самых пор покупатели его не интересовали.

Уверен, приди я сюда вчера, он крикнул бы стражу. Сегодня же долго кривился, недовольно оглядывал меня с ног до головы, но всё же продал артефакт, с помощью которого я теперь мог наполнять энергией свои вещи. Вернее, как продал… Сменял. Я отдал старикашке один из двух наборов флагов, которыми огораживают лагерь на ночёвке. И даже не получил ни единого камня сдачи, а мой Указ лишь подтвердил, что цена честная.

Это только в очередной раз заставило меня сомневаться в силе моих Указов. В том, как они действуют на людейи как те могут их обманывать.

Зато мне теперь было достаточно вливать в купленный артефакт Обмена духовную силу. Точно так же, как я делал это с кисетом, обращаясь к нему. Артефакт жадно, словно пиявка впитывал мою силу, а затем его нужно прикладывать к флагу или другому артефакту, чтобы перелить силу. Хранить же небольшой кубик Обмена нужно было в особой коробочке, которая не давала ему изливать собранную силу бесконтрольно. Об этом меня предупредили особо, рассказав страшную историю о разрушившемся кисете Путника, в который положили полный Обмен без коробочки.

Заодно узнал, что защитный артефакт нестарика Фимрама всё же впитывал в себя энергию Неба. А привычных мне камешков на его поверхности, которые сообщали о заполнении и доступных зарядах Покрова нет потому, что такую драгоценную вещь никто и не подумал бы дать простому Закалке, неспособному обратиться к нему медитацией познания.

Хорошо, что возмущённый старик рассказал это всё сам. Думаю, задай я хоть ещё один вопрос, то ему бы стало понятно, что здесь пахнет не далёким селением в Пепельных Равнинах, а Первым поясом. Но, похоже, моя глупость задела старика. С трудом удалось вежливо закончить разговор, не обрывая всё то, что он мне рассказывал.

На этом свои дела в Вольном Приюте я окончил. Ещё один такой заход в лавку и можно считать, что половину дня потрачу впустую. Так что нет, хватит.

У входа на Поле Битвы меня встретила небольшая очередь. Я оценил силу, стоящих передо мной, и с усмешкой занял место сразу за тройкой парней с копьями. Никто из желающих войти не мог похвастаться даже сравнимой со мной силой, не то что превзойти. Не выше шестой звезды Воина. Но и я не горел желанием выпячивать свой этап Мастера. Если что и проверяли на входе, так это возраст. Правила гласили, что войти на Поле Битвы можно только до двадцати лет.

Стоит мне разогнать с дороги остальных, сообщив, что я Мастер, как на меня устремятся сотни взглядов.

При этой мысли я снова хмыкнул, оглядел охрану и зевак, признал, что прихвастнул перед самим собой. Здесь не найдётся и трёх десятков людей. Но один скажет трём, эти трое скажут десяти, десять сотне и к вечеру весь Вольный Приют будет знать, что на Поле Боя вошёл какой-то неизвестный талант.

Мне это ни к чему. Поэтому я пока постою, войду в свою очередь и назову уровень силы сравнимый с теми, кто входит передо мной. Воин и Воин. Благо хоть на этот счёт никаких правил нет. Есть лишь возраст, а талант не имеет значения, на Поле Битвы найдутся враги на любой вкус. Единственное, что я сделал, так это достал из кисета Молот Монстров, заметив, что здесь все держали оружие в руках.

Послышался недовольный окрик стража входа:

— Куда прёшь? Глаз нет? Повторяй то, что делал идущий перед тобой. Руку на артефакт Костного Возраста!

Я скосил на шум глаза, собираясь лишь мельком оглядеть случившееся, меня сейчас больше интересовали развалины, которые смутно, словно в тумане виднелись за полотнищем формации Древних. Кажется, в тумане я заметил движение. Ничего. Почудилось? Стоило мне обвести взглядом мнущегося перед стражей входа парня, скользнуть глазами по высоким деревянным воротам, которые преграждали путь через формацию Древних, как взгляд зацепился за большой лист, висящий на правой, той что не открывали, створке.

Мир чуть дрогнул, размазался по краям зрения, а лист бумаги по центру стал виден так отчётливо, словно я стоял в шаге от него.

Стоял и глядел на свой портрет.

Я даже помнил момент, который изображён на нём. Одежда, сгорбленная спина и опущенные к земле глаза не давали ошибиться. Таким я перешёл Врата Пояса.

Я моргнул, мир вернулся к прежнему виду. Стоявшая впереди троица шагнула ближе к воротам, а вот я остался на прежнем месте, опустил взгляд ниже, жалея, что сейчас со мной нет широкополой бамбуковой шляпы, в которой я путешествовал по дорогам Гряды и Леса с Ратом. Сейчас она была бы, как никогда кстати, позволяя спрятать лицо. К чему я вошёл в город без маски? Зачем назвал вчера своё настоящее имя?

Уже другим взглядом оглядел стражей ворот, вспоминая, что про них рассказывали мои наёмники. Три четверти из стоящих впереди служат Саул, герб на доспехах с текущим под двумя деревьями ручьём не даёт ошибиться. Но есть ещё трое, стоящих наособицу. За их спиной обвисло без ветра узкое полотнище чёрного и синего цветов. Но мне даже не нужно видеть герб на нём, чтобы понять, кто они.

Люди, служащие клану Гарой. Именно они делают вторую проверку на нефритовом шаре. Клан Гарой запретил вход на Поле Битвы преступникам, которых разыскивают на землях Пояса. И клан тщательно ведёт их учёт. И сейчас неважно, что я не вхожу в их число.

Я беззвучно выругался. А Лир Гарой злопамятен, раз разослал мои портреты. В другое время я быть может и предпочёл, чтобы меня нашли, вместо того, чтобы продолжать множить недопонимание между мной и старшим Лиром. Но не сегодня.

Кто-то впереди воскликнул:

— Глядите!

Я вздрогнул и ещё сильней вжал голову в плечи, готовый уйти Рывком.

Троица впереди тыкала пальцем. Но не в меня, а влево, указывая на развалины за формацией. Там, в призрачной дымке показалась бегущая фигура. Она ударилась о границу формации, став ясно видимой, словно вынырнув из тумана. Парень лет шестнадцати, с залитым потом и кровью лицом, несколько вдохов лупил кулаками по формации, затем отпрянул.

Один из троицы впереди заорал:

— Бестолочь! Влево, влево беги.

Стражник, не спуская глаз с окровавленного парня, не оборачиваясь, оборвал крикуна:

— Не дери горло, формация не пропускает звуков.

Но окровавленный парень будто услышал, рванул именно в своё лево, к воротам, которых похоже не видел. Рванул, чтобы через мгновение отпрянуть от возникшей на его пути ещё одной фигуры. Её было видно хуже, она стояла в двух или трёх шагах от границы формации, покрытая дымкой. Человек в каких-то лохмотьях. Спустя миг неподвижности этот человек двинулся на парня, который попятился прочь.

Раздался дрожащий голос того, кто как раз собирался пройти проверку на возраст:

— Это кто?

Всё тот же стражник, так и не сводящий глаз с силуэтов за формацией, буркнул:

— Голем.

Один из тройки парней спросил:

— Может, поможете ему?

— Не можем. Формация не пропустит нас, возраст не тот.

Парень тут же шагнул вперёд, опустил руку на артефакт:

— Так дайте, я войду, помогу собрату.

Ответил уже другой стражник:

— Не положено. Это его сражение.

Парень хмыкнул:

— Так вы пустите меня на Поле Битвы, а там я уже сам разберусь, чьё это сражение.

Несколько стражников даже повернулись поглядеть на смельчака. Я и сам покосился на него оценивая. Пятая звезда Воина. Если этот голем так же силён, как и тот, от которого когда-то бежал Риквил, то парню ничего не светит.

Ближний стражник снова буркнул:

— Не положено.

Глядя на насупившегося парня вздохнул и пояснил:

— Кто знает, откуда он притащил этого голема? Может, через половину Поля Битвы и голем этапа Мастера? Победит — выйдет сам. Проиграет и мы закроем вход до тех пор, пока голем не вернётся к своему логову. И… Не хватало ещё вас сразу в ловушку запускать. В этом году и так не вернувшихся больше обычного.

— Ловушку?

Это я уже едва расслышал, словно спросили шёпотом, потому как пока всё это происходило, неспешно, пользуясь тем, что все смотрят в другую сторону, отходил прочь. До первого строения, какой-то харчевни, где за столами, наслаждаясь видом на ворота, расположились несколько зевак. Я же отошёл ещё дальше, за угол здания, прислонился к нему плечом, выглянув всего одним глазом, и продолжил слушать и глядеть отсюда.

Стражник отмахнулся и даже отвернулся:

— Называй как хочешь.

Сейчас его явно больше интересовало происходящее по ту сторону формации. Я не видел ни Указов над головой окровавленного парня, ни его силы. Зато отчётливо видел, что ни убежать, ни противостоять голему он не мог. Голем легко его настиг, словно у парня не оставалось силы даже на техники, схватил и швырнул в формацию. Снова все увидели окровавленное лицо парня. Он свалился на землю, кажется, что-то кричал. Голем неспешно дошёл до него и ударил ногой сверху, вбивая голову парня в камни. Ещё и ещё раз. Зевака в двух шагах от меня поспешно отставил в сторону чашку с супом, когда на формацию плеснуло кровью.

Когда у ворот улеглась суета и разговоры, то меня там уже не было. Я шёл прочь, петляя по улицам и внимательно оглядываясь по сторонам. Синяя броня Змея и Молот Монстров уже лежали в кисете, а моё лицо покрывала маска, снова искажая черты. Повезло, что в гостинице, где я провёл ночь, не оказалось моего портрета.

Сейчас нужно переждать некоторое время, чтобы суета у ворот улеглась, забыли о том, что с утра туда заглянул один парень с синими волосами, а к обеду появился другой. Только ростом и возрастом такой же, но в дешёвой броне и с дешёвым мечом. И ближе к вечеру. Ни к чему рисковать из-за половины дня. Ещё и шар этот… Он тоже меня смущал. Конечно мои наёмники много рассказали мне о правилах Поля Битвы, но я и раньше не особо верил, что никто не ведёт учёт вошедшим, а теперь не доверял и тому, что слышал о шаре. Не вовремя вспомнились слова Стража Клатира о нём. О том, что мы касались шара, а не посылали в него силу. Вспомнилось и как шар сам потянул из меня силу. Ещё и портрет. Казалось бы он тогда лишний, но я сейчас не собирался упускать свой шанс на вход или вырывать его с боем.

Наконец я нашёл то, что искал. Большое, богато украшенное здание, чуть в стороне от которого замерло двое бедно одетых мальчишек.

Я порылся в кисете, ища монеты. Во Втором поясе зелёная и красная яшма разрушалась, поэтому в качестве разменных денег ходила голубая яшма. А в качестве совсем мелких, вроде белой яшмы, осколки духовных камней. После разрушения они, похоже, теряли энергию Неба и свою ценность.

Ближнему пацану я и показал один осколок, которых мне отсыпали в гостинице поутру. Пацан верно понял намёк и уже через мгновение стоял в шаге от меня в глубоком поклоне:

— Что желает старший?

— Я первый раз в городе. Кто может мне ответить на вопросы? На много вопросов и даже безумные? И не задавать своих.

Мальчишка зыркнул на меня:

— А сколько старший сможет заплатить за ответы?

Хороший вопрос. Сколько может заплатить парень в старой, побитой броне? Вспомнил Гунира и, помедлив ещё вдох, подбросил на ладони три оставшихся осколка, с усмешкой сообщил:

— Предпочёл бы расплатиться выпивкой.

Мальчишка кивнул и протянул ладошку, сложенную лодочкой. Я уронил в неё один осколок и двинулся следом за ним. Он долго петлял по улочкам. Вольный приют оказался кое-где набит людьми, словно муравейник. Несколько раз мне приходилось расталкивать толпящихся, которые и не думали уступать дорогу идущему Воину. Я даже не понял, что было тому причиной, то ли то, что они сами так слабы, что не ощущали во мне угрозы, то ли они оказались так наглы потому, что их много и это их улицы, а я чужак. Впрочем, и я не выпячивал свою силу, не выпускал из тела духовную силу и даже не достал из кисета оружие.

Наш путь закончился у большого, оживлённого, но не идущего ни в какое сравнение с тем, от которого мы начали путь, здания. Старое, обшарпанное, с давно облупившейся краской на вывеске, оно распологалось на окраине города. Я отлично видел отсюда стену и стражу на ней. Мальчишка ткнул пальцем:

— Здесь, старший. Ищите старика Миргела. За выпивку он расскажет вам всё, что только захотите, а утром скорее всего и не вспомнит, кто поил его вином.

Я кивнул и протянул оставшиеся два осколка духовных камней. Мгновение, поклон и мальчишка юркнул в толпу.

Вывеска гласила:

«Приют удачливого искателя»

Хмыкнув, я вошёл. Здесь хотя бы мне уступали путь. И это несмотря на то, что прежде чем войти, я скрыл на время своё Возвышение всего шестой звездой Воина. И всё равно не угадал — все, кто здесь был, оказалась ещё слабей.

Найти Миргела оказалось нетрудно. Стоявший за стойкой бородач Закалка в запачканной одежде указал пальцем в тёмный угол и пообещал принести пять кувшинов вина, которое этот самый Миргел любит. А ещё две тарелки с жареным мясом.

Миргел оказался стариком. Нечёсаным, заросшим бородой по самые глаза, в грязной одежде, с почти чёрными засаленными рукавами. А ещё от него воняло так, что мне снова захотелось воткнуть в ноздри мох с алхимическим средством ватажников от запаха.

Едва я сел напротив, как старик внимательно оглядел меня с ног до головы, затем перевёл взгляд в зал за моей спиной и довольно оскалил оставшиеся зубы, заметив вино, которое несли к нам.

Я же только хмыкнул, увидев, что поставили нам на стол. Никакого сравнения с запечатанным шёлком и сургучом вином, которое я видел у Труека в пещере с Сердцем. Старика Миргела это не волновало. Он вырвал затычку из куска серой ткани и присосался к кувшину. Было отлично видно, как кадык дёргался на худой шее. Скривившись, я следил за тем, как всё выше поднималось дно кувшина.

Почти пустой кувшин грохнул по столу, разбрызгав в стороны остатки какой-то красной подливы.

Отдышавшись, старик Миргел буркнул:

— Спрашивай.

— Я из соседних земель и мало что знаю о…

Старик Миргел перебил:

— Да плевать кто ты и откуда. Спрашивай.

Я раздражённо скривился. А когда лицо неприятно потянуло на одну сторону, вспомнил, что у меня сейчас и так не самое приятное, перекошенное лицо. Но то, что меня перебил какой-то пьяница, в волосах которого я не видел даже намёка на стихию… Спохватившись, взглянул на старика Миргела, оценивая глубину его силы. И лицо снова потянуло от гримасы — я видел перед собой почти высохшую лужу, не больше.

Закалка. Но мне какая разница? Я сам потребовал, чтобы платой стала выпивка. Забыл только, насколько мне неприятно видеть подобных, опустившихся людей. Помнится, я когда-то кривился при виде деревенского пьяницы Орикола. Да он был просто чистюлей, в сравнении с этим Миргелом. И как только ему позволяют сидеть в Приюте? Хотя… Я стряхнул с наруча каплю подливы. Здесь всё место под стать пьянице Миргелу.

Помедлив, выкинув в голове половину того, что готовился сказать, я хмыкнул:

— И всё же, старик, зайду издалека и тебе придётся слушать, раз пьёшь моё вино.

Миргел осклабился, показав чёрные зубы, ухватил кувшин, дохлебал его в пять глотков. Я же сказал почти правду:

— Повздорил я с одним богачём, его люди прижали меня и пришлось сбежать к вам. А тут говорят, что прежде чем войти на Поле Битвы, нужно ложить руку на какой-то шар. А тот богач орал, что найдёт меня, куда бы я ни спрятался и шар нефрита ему в том поможет.

Старик распечатал новый кувшин, прежде чем глотнуть из него, отмахнулся:

— Лгал. Нефритовые шары достояние клана Гарой, к ним нет доступа у посторонних.

Я невольно отметил правильную речь старика. Если я сам старался говорить попроще, чтобы всё так же сойти за вылезшего из каких-то дебрей парня, то старик Миргел словно мешал речь Гунира и учителя Кадора из Школы.

Наклонившись поближе к старику Миргелу, я спросил:

— А как получают этот отпечаток духовной силы, что ищет нефритовый шар?

Миргел утёр рот рукавом, поправил:

— Не ищет, а сравнивает. Способов два. Такие отпечатки создают на местах сражений. Достаточно использовать несколько раз техники и в этом месте останется след духовной силы. Есть артефакты и люди, способные собрать этот след и запечатлеть.

Я, внимательно слушая, кивнул. Это не мой случай. Я не сражался при Лире Гарой, а если и пользовался техниками, то только простейшим Покровом и Опорой. Сомнительно, что подобные техники могут стать основой следа. Но следующие слова старика Миргела заставили меня нахмуриться, потому что повторили слова Стража Клатира:

— Отпечаток берут и у тех, кто не сошёлся с главами фракций и кого вышвыривают прочь из Пояса. Касаешься нефритового шара, пускаешь в него духовную силу и Гарой получают твой отпечаток, — глотнув вина, старик Миргел внезапно усмехнулся. — Даже если твой богач из побочной ветви Гарой, но ты не хватал у него нефритовый шар, не отправлял духовную силу в него, то нечего тебе опасаться.

Я потёр бровь, не отвечая на насмешку. В том-то и дело, что хватал. Спросил:

— А бывают шары, что могут делать и то и другое? И создавать отпечаток, и сверять его?

— Бывают, чего только артефакторы не придумали за те века, что идут к Небу. Но подобные вещи доступны лишь самой верхушке клана Гарой, можешь не переживать об этом.

Его ответ меня вовсе не успокоил, напротив. Проследив, как старик Миргел отставил третий кувшин, я подумал, что слишком странные были мои вопросы. Вопросы синеволосого парня. Ещё и портрет такого висит на воротах Поля Битвы… Тут пятью кувшинами не обойтись, а я ещё и взял старику мяса. Это точно сделал зря, Гунир не раз говорил, что на полный желудок вино не так кружит голову. Махнув рукой пареньку, который сновал между столами, я потребовал ещё десять кувшинов вина. И не уходил, задавая множество вопросов о Поле Боя, семье Саул и прочем до тех пор, пока не увидел, что старик Миргел «поплыл»: речь его стала несвязной, он замирал, забывая говорить, начал болтать о чём-то своём. А на столе ещё оставалось четыре полных кувшина. Теперь он точно не вспомнит, о чём я его здесь спрашивал.

Но я ещё и повесил на него свой Указ. Думаю, трёх месяцев молчания мне хватит в любом случае.

И только когда старик Миргел снова ухватился за кувшин, глядя сквозь меня мутным взглядом, я его оставил, прошёл через весь зал к доске заданий, о которой мне рассказывал Гавал. Хотя, если бы не болтовня старика Миргела, то я бы и не понял, что этот «Приют искателя» одно из мест, где вольные идущие города могли получить работу. Слишком уж здесь грязно, да и собирались явно не лучшие идущие города. Как бы не худшие. Гавал говорил о двух других местах. В центре, под присмотром ватажников Шипастого Кабана, Огненного Мада и Стального Питона, сильнейших ватаг окрестностей.

В Гряде не было ничего подобного. Там был Дом Найма и Орден.

На деле выходит что-то среднее между внешним отделением Ордена, которое принимало задания от жителей города и передавало их послушникам и внешним ученикам и Домом Найма, где наёмники могли продать свои услуги. По сути, все идущие поселений, лежащих вокруг Поля Битвы, были такими наёмниками. Гавал рассказывал, что здесь каждый месяц создаются и распадаются десятки мелких ватаг, которые пытаются урвать свой кусок из зубов трёх сильнейших ватаг, которые забирают себе лучшие задания.

Вот и здесь кто-то даёт шанс слабым идущим заработать, выставив задания, которые не интересны сильным ватажникам.

Скользнул взглядом по листкам бумаги. Вот к примеру:

Купец Клайм скупает ядра Зверей не ниже второй звезды.

Понятно, что речь идёт о Зверях этапа Воина. В этом месте нет никого, кто сумел бы убить Зверя-Мастера. И это очередное напоминание, что здесь, во Втором поясе ядра можно найти уже у Зверя первой звезды Воина, а самих ядер добывают больше.

Ватага Шипастого Кабана ищет людей на вырубку леса вокруг города.

Ватага Шипастого Кабана ищет людей на охрану обоза с лесом до Двух Холмов.

Ватага Шипастого Кабана ищет идущих не слабее восьмой звезды Воина.

На этом листке я задержался на несколько вдохов. А вот это уже странно. Понятно, кому из ватаг принадлежит заведение, но кто из сильных идущих окажется в этом месте? Я? Чудом. Но мне не интересно присоединяться к ватаге. Если уж я не сделал это в Гряде, то здесь с моими силами, даже предлагать им услуги искателя мне не выгодно. В этих лесах я пока не встречал Зверей, с которыми не сумел бы справиться. Что мне предлагать ватагам за процент? Рощу деревьев с драгоценной древесиной? Кто бы их искал.

Поэтому я лишь пожал плечами и скользнул взглядом дальше.

Ритрой купит растение-спутник стихии воды. Ценой останетесь довольны.

Я хмыкнул, увидев это бумажку. Когда-то я подобное, только огня, подарил Тортусу. Сейчас он наверняка посадил его в своём доме. Нужна ли такая вещь мне, бродяге? Помочь растение может только тогда, когда я буду доставать его из кисета, но в случае нужды я с помощью Круговорота получу больше.

Указ кольнул болью висок, напоминая, что время ограничения Возвышения подходит к концу. Я тут же одним движением стёр из него время и вписал заново. Теперь я никогда не повешу на себя Указы, которые могут меня запереть, хотя и тренировки с цепочкой не собираюсь прекращать. На Поле Боя у меня для этого будет достаточно времени. А когда найду семью, то его станет ещё больше.

Позади меня раздался чей-то голос:

— Собрат идущий, не хочешь отдохнуть за нашим столом?

Через пару вдохов, когда из-за спины влево от меня скользнул парень, на пару лет старше меня и повторил вопрос, я понял, что спрашивали именно меня. И, похоже, отставать не собирались:

— Собрат идущий, я вижу тебя впервые, но выглядишь ты уставшим, не хочешь присоединиться к нам и перекусить?

Я быстро оглядел парня чуть старше меня. Красные пряди в волосах, но очень мало. Слаб. Нет ленты ни одной из трёх ватаг. Затем взглянул туда, куда он указывал рукой: большой стол у окна, за ним сидят пятеро, одна из сидящих девушка. Все они старше меня на два, а то и три года.

Я уже хотел отказаться, когда парень что-то почувствовал и зачастил:

— Собрат идущий, я Юрлем. Мы собираемся направиться на Поле Битвы, попытать удачу. И сейчас как раз ищем ещё людей. Собрат силён, но я впервые вижу тебя в городе и могу помочь советом. Собрат, присоединяйся к нам, ты не пожалеешь. Это будет уже наш второй поход туда. Собрат, входить на Поле Битвы лучше не одному, а с теми, кто уже имеет опыт.

Пока он болтал, я на пробу влил свой дух в один из его старых контрактов. Он за мгновение стал из истлевшего пеплом алым, а затем запульсировал. Повезло же мне сразу попасть на невыполненный контракт. К счастью я таких контрактов видел уже десятки, научился с ними работать. Я и духа влил столько, что контракт едва-едва тлел. Боль наказания была так слаба, что сейчас парень лишь чуть нахмурился и тронул пальцем висок. Я же прочёл очередную короткую историю, где парень по имени Юрлем клялся защищать какой-то караван и не выполнил обещание.

Поддаваться на уговоры подобного типа? К чему?

Я уже открыл рот, чтобы отказать ему, как замер от пришедшей в голову мысли.

Чего это я? Сегодня утром к Полю Боя пришёл одинокий человек с синими волосами и в синем же доспехе. А теперь может войти один из семи небогатых Воинов. Стоит принять его предложение и…

На этой мысли я словно споткнулся, а маска снова потянула лицо.

Домар обещал «сектанту», что пришлёт не только меня, но и ещё десять человек этапа Воина. Этих всего шесть, но что с того? Сколько Домар успел «собрать» столько и прислал. Главное, что всё со стороны будет выглядеть точно так, как и требовал «сектант». Удача сама идёт ко мне в руки, да и Юрлем, с его невыполненными контрактами, мне не нравится.

Я уже даже придумал, как уговорить всех их прийти в нужное мне место.

Поэтому я пожал плечами и усмехнулся, уже не так криво:

— Не знаю насчёт Поля Битвы, но вот за стол сяду с удовольствием. А то что-то я позабыл спросить старика Миргела, что здесь можно есть, а что нет.

Юрлем захохотал, ухватил меня за локоть и потащил за собой:

— Ох, собрат идущий, здесь ты попал в точку. Половина того, что варят здесь на кухне, способна, наверное, убить Закалку. Но я поделюсь с тобой и этим опытом.

Юрлем заставил потесниться остальных, усадив меня по центру стола так, что я оказался между его людьми и напротив девушки. Хотя я бы предпочёл сидеть с краю. Он представил мне всех по именам, я назвался Даргелом, успев быстро оценить силу сидящих за столом. Юрлем был сильнейшим. Девушка по имени Рейка по силе уступала ему лишь звезду. Он четвёртая, она третья звезда Воина.

Это она так сказала, хотя вода её силы оказалась для меня прозрачней, чем у остальных, тоже третьих звёзд. Зато она была, пожалуй, моей ровесницей, в её волосах зеленела прядь, которую она зачёсывала так, что была всем видна.

Остальные же парни казались без цветных прядей, грубые, немного заносчивые, в удобной одежде, которая не будет мешаться под доспехом. Девушка же смущалась, отводила взгляд, да и одета в платье тонкой ткани, которое не подходило для схватки, да и здесь, в зале дешёвой таверны смотрелось слишком ярко.

На девушке мой взгляд невольно задержался, чем вызвал недовольное сопение от сидящего рядом со мной парня по имени Вей.

Длинные хрупкие пальцы с коротко подстриженными ногтями, на одном из них какое-то колечко; в широком вороте платья видны тонкие ключицы; треугольное, чуть вытянутое к подбородку лицо; удивительные серые глаза.

Хотя, честно говоря, Рейка не шла ни в какое сравнение с теми двумя девушками, что вчера встретили меня на входе в город. Они были старше, более…

Вспомнив их, я отвёл взгляд и, чтобы скрыть смущение, спросил:

— Ну что? Покормите гостя?

Мне тут же придвинули блюдо с мясом и кувшин вина. Если первое я принял, то выпивку сдвинул в сторону, заслужив одобрительный взгляд девушки Рейки и ухмылку от сидящего с того края стола. Парня по имени Хонь, с чёрными волосами.

Пока я делал вид, что ем, парни травили байки о прошлом их походе на Поле Битвы. По-другому я описания их похождений назвать не мог. Судя по тому, что они рассказывали, то они там чуть ли не с пиковыми Мастерами сражались, такие ужасающие техники на них обрушивались. Но парни выживали, побеждали врагов, а на месте схваток находили сокровища, которые позволили им год безбедно жить и заниматься Возвышением, не отвлекаясь больше ни на что.

Если я ел, вернее пробовал мясо молча, то Рейко охала, ахала, то и дело что-то спрашивала. Сначала я решил было, что это она делает ради меня, лишь бы выставить парней в лучшем свете, но потом сообразил, что и она ни разу не была на Поле Битвы. Да и пока за столом не появился я, парни похоже болтали о том же — о своих подвигах в руинах Древних.

Я не был голоден, поев с утра в гостинице, и, хотя стол здесь оказался гораздо чище, чем у пьяницы Миргела, желания наслаждаться едой в таком месте не испытывал. Поэтому быстро отодвинул от себя мясо, но едва это произошло, как Юрлем подался ко мне:

— Ну что, собрат, как тебе моё предложение?

Я честно признался:

— Пока не знаю. Я только пришёл в город…

Юрлем перебил меня:

— Но ведь пришёл на Поле Битвы?

Я лишь пожал плечами:

— Ты же видел, я читал задания. Можно бы и заработать для начала.

— В этом ты прав, собрат, — Юрлем кивнул с важным видом. — Мы и в прошлый раз вышли с Поля Битвы только потому, что у нас закончились припасы. Причём как-то всё сразу — и еда, и алхимия.

Сидящий слева от Рейки парень, невысокий, но широкий в плечах, грохнул кулаком по столу:

— В этом году всё будет по-другому! Мы заработали на ещё два кисета, а последний месяц ни на что, кроме жратвы денег не тратили. Всё потратили вчера, чтобы у этого жадного алхимика наши духовные камни поперёк горла встали.

Я невольно вспомнил, сколько денег по первой уходило у нас троих: меня, Гунира и Зимиона, когда мы только начали добывать Зверей и травы. Каждую зеленушку считали, а я ещё и в долг взял, чтобы купить себе копьё. Это потом я стал обходиться без большей части лечебной алхимии, позволяя идеальной закалке самой справляться с ранами. Теперь же, после стольких сражений, когда каждый из врагов оставлял после себя богатые трофеи, мой кисет забит этой алхимией. Что значат слова о покупке новых кисетов, я тоже понял. У самого есть десяток кисетов Путника, которые носили бывшие стражники Саул.

Никакого сравнения с теми, к которым я привык — совсем небольшое пространство, где с трудом уместилась половина тех полок, которые у меня в одном шкафу. Выходило, что даже самый первый мой трофей, с сектанта, в два раза больше того, что носили здесь слабые идущие.

Юрлем, видя что я продолжаю молчать, снова принялся нахваливать выгоды от присоединения к их отряду:

— Но это ерунда, собрат Даргел. Мы поделимся с тобой запасами. Если всё ещё сомневаешься, то позволь тебе прямо сказать: каждый из нас особенно хорош в чём-то. Я и брат Асур отличные бойцы. Брат Калеб талантлив в начертаниях и умеет обходить ловушки Древних, брат Вей владеет земной защитной техникой своей стихии и его защита поистине несокрушима.

Я перебил Юрлема:

— Погоди. Я не вижу в волосах собрата Вея прядей стихии.

Про себя же добавил, что и Возвышение его не так велико, чтобы мечтать прикоснуться к стихии.

Юрлем кивнул:

— Ты прав, собрат. А уж с тобой и вовсе нет сравнения. Но мы ведь видим цвет стихии в медитации, да нам ещё в прошлом году один старик помог советами. Всю добычу спустили, но оно того стоило. Мы все знаем свои стихии и моя совпала с той, о которой он говорил. Не сомневайся, Вей коснётся Льда и мы заранее купили ему технику этой стихии.

Я невольно впился взглядом в лицо сидящего рядом Вея. Лёд. Защитная техника. Хотелось бы мне её увидеть и сравнить с той, что создал сам из техники Стали. Что лучше мой Ледяной Купол или его техника?

Жест Юрлема не оставлял сомнений, куда я должен перевести глаза:

— Гляди, с нами идёт даже девушка. И Рейка владеет тремя лечебными техниками, с ней наш поход на Поле Битвы превратится в прогулку.

Сидящий с краю, если я верно понял, Асур, буркнул:

— По мне, так на Поле Битвы даже безопасней, чем в этих проклятых лесах. Големы Древних хотя б не травят тебя ядом.

Сидящий напротив меня, рядом с Рейкой, возразил:

— А ловушки?

Асур покачал пальцем:

— А это твоя проблема, брат Калеб.

Юрлем хлопнул ладонью по столу, обрывая спор в самом начале:

— А ну хватит! — повернулся ко мне, спросил: — Ну так как, собрат Даргел?

Я пожал плечами:

— А когда вы собираетесь идти?

— Завтра. У тебя есть дела? Может, тебе помочь с припасами, собрат Даргел?

Пришлось отмахнуться:

— Не стоит, я хорошо закупился ещё у себя, а переход через лес не сильно истощил мои запасы.

Юрлем улыбнулся:

— Это значит да, собрат Даргел?

Я кивнул:

— Это значит да. Но только, если выйдем сегодня вечером.

Парни начали переглядываться, словно что-то обсуждая без слов.

Спустя несколько вдохов Юрлем перегнулся через стол, протянул мне руку, по ватажьи вцепившись пальцами в предплечье. Правда у меня там были наручи, так что показать силу хватки ему не удалось. Сам я тоже сдерживался. Следом мне протянули руки и все остальные. Кроме Рейки, которая засмущалась. Парни начали над ней хохотать, пока сидящий рядом со мной Вей не прикрикнул:

— А ну прикрыли рты, кишки выстудите. У вас что, вместо воды вино налито? Рейка, плюнь на них. Как кому задницу располосуют, так они живо смеяться прекратят.

Юрлем выставил перед собой ладони:

— Всё, всё, брат Вей. Больше не будем, — а когда веселье стихло, обратился уже ко мне. — Брат Даргел, прости за грубость, но поход на Поле Битвы — это серьёзное дело. К нему нужно готовиться заранее, формация не позволит бегать туда-сюда за каждой мелочью.

Я пожал плечами:

— У себя я уже пару лет зарабатывал как искатель. Со мной есть всё, что нужно для похода, — Я похлопал себя по поясу, где висел кисет. — Еда, зелья от запаха, амулеты Бесшумного Шага и прочее.

Юрлем переглянулся с парнями, обернулся ко мне с извиняющейся улыбкой:

— Прости, брат Даргел, ещё раз, но я всё же скажу правила нашего отряда. Оставив в стороне мелочи. Каждый должен купить себе двадцать зелий Сердца Тигра и… — помолчав, Юрлем закончил: — И хотя бы пару стихиальных. Или же сброситься духовными камнями, чтобы я закупился у знакомого алхимика. Он даёт мне отличную скидку. Дальний родственник.

Я помедлил. Что-то список великоват. Какие ещё стихиальные зелья у Воинов третьей и четвёртой звезды? У Воинов, что бродят тут сами по себе? Хочет сказать, что у них есть двенадцать зелий, сделанных из ядер Зверя этапа Мастера?

Недаром же Рейка так распахнула глаза. Видимо ей никто таких условий не ставил.

Я помедлил…

И всё же принялся выставлять перед собой фиалы. Двадцать тёмного стекла с Сердцем Тигра. Одно с содержимым светящимся красным, одно зелёным.

Кто-то за столом охнул. Рейка подалась вперёд, оперлась на стол локтями, вглядываясь в фиалы. Я усмехнулся, похоже, что никаких зелий у них нет и они собирались взять у меня денег, чтобы купить хоть одно. Спросил прямо:

— Ну что? Я не буду нахлебником, что тратит чужие зелья?

Юрлем хмыкнул:

— Видимо, нет, — махнул рукой. — Убери, брат Даргел, тут слишком много чужих глаз.

Я кивнул, смёл со стола флаконы в кисет. Затем оглядел парней, засмущавшуюся под моим взглядом Рейку и сам задал вопрос, чтобы не выглядеть уж совсем простаком, согласным на всё:

— А что у нас с добычей? Как будем делить?

Юрлем пожал плечами, отхлебнул из стакана и спокойно ответил:

— Мы делим добычу на части. Простые бойцы получают по одной. Я, как командир, три. По две получают Рейка, за свои лечебные техники, Калеб за умение снимать ловушки Древних, Вей за свою земную технику защиты. С тех пор, как он стал Воином, то открывал только те узлы, которые требует эта техника.

— Звучит неплохо, — Я помедлил и усмехнулся. — Но мне не подходит. Мало.

Парни переглянулись, Юрлем негромко поинтересовался:

— Ты, брат, намекаешь, что у тебя тоже есть талант?

— Талант? Нет. У меня есть сила и земная техника.

Теперь Юрлем потребовал:

— Говори прямо, брат.

— Хорошо, — Я напоказ неспешно огляделся по сторонам. Все вроде сидели за своими столами и никто в нашу сторону не глазел. Да и я скорее развлекался и набивал себе цену. Перевёл взгляд на Юрлема, сказал: — Мне известна земная техника Шипов для нападения, а Возвышение у меня шестой звезды, хотя я думал, что тебе всё сказали мои волосы.

За нашим столом стих даже шёпот, а глаза у Рейки стали в два раза больше обычного.

Калеб заговорил первым:

— Небо приглядывает за тобой — шестая звезда в семнадцать. Даже завидую. Чего ты там нашёл в своих лесах? Сердце Силы?

Я даже замер, услышав это. Семнадцать лет? Откуда он взял этот возраст? Хотя… Я другими глазами оглядел сидящих за столом. Я решил, что они старше меня на пару лет. С чего? Ростом я даже выше, чем сидящий напротив крепыш Асур. Шириной плеч меня опережает только Вей. Похоже, что в глазах всех сидящих за столом я выгляжу старше своих пятнадцати. Ещё и маска, которая прибавила мне лет. Ну… Пусть.

Но тем не менее моё молчание явно поняли не так. Вей выругался:

— От же везёт некоторым. Тут вокруг города места неистоптанного не найти. Ты у границы Пояса что ли жил? Возле Ясеня?

Я поспешно возразил:

— Я вообще с земель Поющих Мечей пришёл.

Парни переглянулись, Калеб вполголоса предположил:

— От Хребта Чудовищ?

В этот раз я предпочёл промолчать, лишь скривился и схватился за чашу с питьём. Парни снова переглянулись. Рейка недоумённо оглядывала всех за столом.

Наконец Юрлем натужно засмеялся:

— Понятно, почему я так странно ощущаю тебя. Глаза видят по оружию одно, чутьё угадывает другое, а разум обманывает, говорит, что ты подкрасил волосы, чтобы производить впечатление.

Я невольно вскинул брови. Даже так? Хотя помнится встречался у меня на пути один такой Тигр, что всех убеждал, будто его Возвышение выше, чем на самом деле. Такие действительно могут покрасить волосы, чтобы не скрыть звезды, а прибавить.

Юрлем же помолчал, а затем хлопнул по столу рукой:

— Но, собрат Даргел, даже не рассчитывай, что я буду звать тебя старшим. Пусть твоё Возвышение выше, но это мой отряд, опыта у меня тоже больше. Или я стар… — Юрлем сбился, дёрнул губами, словно в ругательстве, исправился: — или я главный, или я беру своё предложение обратно.

— Понимаю, — Я постарался сдержать улыбку. — Да и не привык в своих лесах, чтобы меня называли старшим, так что согласен. Ты — главный. Но я сильнейший. Как бы не мне помогать остальным, в случае чего, а это тоже очень ценится на Поле Битвы, даже в моей глуши об этом слыхали. Так сколько я получу в твоём отряде?

Юрлем оглядел парней за столом. Кто-то криво улыбался, кто-то пожимал плечами, Вей вообще буркнул:

— Много хочет, пусть валит.

От этих слов Юрлем нахмурился, злобно зыркнул на Вея, но тут же принялся улыбаться и предложил мне:

— Три доли.

Парни промолчали, только на губах у Калеба мелькнула усмешка, тут же исчезнувшая, стоило мне перевести на него взгляд.

Я кивнул:

— Согласен.

Позже, когда парни уже прилично глотнули вина, гурьбой пошли к трактирщику требовать добавки, да и Рейка куда-то отлучилась, я остался за столом один на один с Юрлемом.

Наклонился через стол к нему поближе, негромко спросил:

— Брат Юрлем, у меня просьба.

— Говори, брат.

— Я на самом деле не очень мирно покинул свои земли. Ты ведь уже не новичок в этом городе, у тебя знакомый алхимик, а может и ещё кто… Можно ли на входе в Поле Битвы не трогать тот шар гаройцев?

Юрлем глотнул вина из чаши, скользнул поверх неё взглядом по мне, затем по залу, шепнул в ответ:

— Можно. Но тогда тебе останется лишь две доли.

Я кивнул:

— Согласен.

Глава 10

На следующий день я жалел о своём решении присоединиться к отряду.

Уже давно утро, а мы всё ещё торчали в городе и даже не собирались на Поле Битвы. Договор же был о выходе ещё вчера.

Вчера!

И что я так загорелся идеей с отрядом? Гавал и Кирт немало мне рассказали о том, что происходит за стенами формации Древних. Неужто я, одиночка, не сумел бы там найти нужных людей? Прошёлся бы с ядром Зверя по большим улицам первого круга, наверняка кто-то соблазнился бы.

Увидев спускающегося по лестнице Юрлема, одного, без своих парней, я встал и шагнул навстречу. Хватит. Я больше не буду ждать. Пусть без меня решают свои дела и хоть месяц сидят в Приюте.

Но не успел высказать ни слова недовольства, Юрлем опередил меня.

Ещё в пяти шагах от моего стола он вытянул ко мне руки с раскрытыми ладонями и скороговоркой выпалил:

— Всё-всё, брат Даргел! Набьём брюхо и выходим. Не нужно на меня так глядеть, словно прикидываешь, куда воткнуть меч. Уже к обеду будешь бродить по Полю Битвы.

Несколько мгновений я даже не находил, что же сказать на эту наглость? Кто здесь из нас двоих нарушает обещания?

Юрлем тем временем плюхнулся на скамью, хрипло выкрикнул:

— Эй, слуга, вина на стол.

Я оглядел помятое лицо Юрлема, Воина четвёртой звезды между прочим, и хмыкнул:

— Может, стоит сегодня обойтись без него?

Юрлем отмахнулся:

— Вот уж нет. Не так уж много в жизни мужчины радостей.

Я помрачнел, вспомнив, кто мне в прошлый раз говорил такие же слова. Риквил. Всё моё сочувствие к Юрлему тут же исчезло. Откинувшись спиной на стену, я пригрозил:

— Если к обеду не выйдем, то наш договор отменяется, а ты мне отдашь фиал стихиального зелья в счёт задержки.

Юрлем, не отводя глаз от приближающегося слуги с кувшином, отмахнулся:

— Всё будет, брат Даргел.

На этот раз он и впрямь не обманул. Никаких больше проволочек. Даже осадил Хоня, который всё рвался по лавкам ещё раз поискать себе новый меч.

Подходя к воротам на Поле Битвы, я негромко напомнил Юрлему:

— Шар.

Вчера мы всё обсудили, но что осталось в его голове из того разговора? Похоже многое. Юрлем, уже улыбающийся, с пышущим здоровьем лицом, лишь спокойно кивнул мне и двинулся вперёд, чтобы первым подойти к страже.

Короткий разговор, буквально в две фразы, Юрлем и стражник сцепили руки в приветствии и разошлись. Я, пиковый Воин и Мастер третьей звезды не заметил ничего необычного. Но Юрлем, обернувшись к нашему отряду, едва уловимо кивнул, глядя мне прямо в глаза.

Как? Когда? Одни вопросы. Но он явно заплатил страже.

Теперь моя очередь. Я шевельнул пальцами правой руки, к ладони которой телесного цвета нитью давно примотана пластина, что должна обмануть шар гаройцев.

Стражники расступились перед нами, безразлично оглядывая. Чуть оживились лишь при виде Вея и меня. Неудивительно. У меня синие волосы, почти без прядей старого цвета, а Вей немного похож на мой портрет. Во всяком случае сильней, чем я в маске.

Два стражника дружно обернулись к листу с моим портретом, сравнили с нашими лицами и потеряли интерес. Мы же шагнули дальше. К тому артефакту, что проверял возраст. Очередной стражник оглядел нас, немного задержав взгляд только на Рейке, затем быстро взглянул нам за спину и махнул рукой:

— Проходите так, время тратить с такими здоровыми лбами: вижу и так, что не молокососы и не перестарки.

Я, готовый было отстать и подойти к артефакту последним, чтобы Юрлем и его парни не увидели моего возраста, лишь тихо хмыкнул. Удачно.

Теперь впереди остались только гаройцы, что замерли позади своего нефритового шара.

Главный стражник, тот самый, с которым разговаривал Юрлем, догнал нас и поторопил:

— Давайте быстрей, вы же не первый раз здесь. Обед уже, дайте нам спокойно пожрать.

Юрлем шагнул вперёд, хлопнул ладонью по шару и тут же двинулся дальше, не дожидаясь результата. Следом, не задерживаясь, шагнул Калеб, Вей толкнул меня в спину, заставляя буквально наступать тому на пятки.

Шлёп, шлёп, шлёп, шлёп…

Два вдоха и мы все миновали шар. Моя пластина, наполненная духовной энергией Юрлема, даже не звякнула, коснувшись каменной поверхности артефакта. А стражники уже распахивали деревянные ворота. Если гаройцы и должны были следить, как проходит проверка, то им сегодня явно лень это делать, а половину происходящего заслонил собой подгоняющий нас стражник. Ловко.

Короткое безразличное напутствие в спину:

— Ну парни, пусть вам откроются все тайны Древних.

И мы шагнули сквозь пелену формации, оказываясь на той стороне.

Рейка охнула:

— Так вот он, какой, город Древних!

Я же лишь скривился. На этой стороне не оказалось и следа от туманной пелены, которая закрывала обзор через формацию. Невольно я оглянулся, обнаружив теперь туман на той стороне. Не было видно ни Вольного Приюта, ни даже стражи у ворот. Значит, это свойство самой формации, что накрывает Поле Битвы.

Отвернувшись от тумана, я принялся оглядываться вслед за Рейкой и снова не удержался от кривой усмешки.

Всё теперь отлично видно на тысячи шагов во все стороны. И городом, тем более городом Древних я это назвать не мог. Какая-то смесь опустевшего Ясеня с развалинами Древних вокруг нашей деревни в Нулевом. Тех, по которым я искал камни, выполняя две нормы.

Ни следа от ровных и чистых дорог Миражного, от его живых, ухоженных изгородей и безупречных поместий, из которых хозяева отлучились, кажется, всего полдня назад.

Нет, когда-то всё это здесь было. Очень и очень давно. Десятки, если не сотни лет назад. Сейчас же вокруг только развалины, густо поросшие кустарниками и деревьями. Их корни даже взломали мостовую, стены зданий, разрушая их окончательно. Город Древних? Старые развалины, не более.

То, что я видел вокруг, лишь чуть лучше тех развалин, которые я нашёл когда-то возле Фонтана в лесах Гряды и убил Зверя-насекомого, что поселился в них. Разруха, грязь, мусор. Ни следа от стекла, ткани и ярких красок поместий Миражного. Даже заросли напоминали настоящий лес. Множество старых, засохших и упавших деревьев. Кое-где непроходимые дебри, которые я вряд ли сумел бы пробить даже на Рывке второго созвездия. Через такое только прорубаться шаг за шагом.

Я даже мог предположить, откуда появился тот парень, чью смерть я видел три дня назад через границу формации. Отчётливо прослеживается путь, которым он бежал. С вершины развалин в два этажа, затем проломился через кусты, оставив на них обрывки одежды, огляделся, топчась на месте, а после рванул вон туда, левей нас. Неудивительно, что промахнулся, там бежать удобней, а отсюда, изнутри стражников и города совершенно не видно. И не приметишь место, на сотню шагов в обе стороны всё у края формации завалено огромными бесформенными глыбами камня. Словно здесь стояли огромные колонны, которые давно рухнули, образовав что-то вроде лабиринта препятствий.

Юрлем негромко произнёс:

— У входа ничего и никогда не бывает. Это всё для Воинов первой, край второй звезды. Давайте двинемся кругом. Я взял в гильдии искателей свежую карту, чтобы не вляпаться туда, где недоумки обратили на себя гнев Древних. Будем двигаться и проверять только то, что нам точно по зубам. Лучше вернуться, чем сгинуть в погоне за барахлом. Хотя, с братом Даргелом, — Юрлем повернулся ко мне и заметил, что я до сих пор стою без оружия. — Брат Даргел?

Я улыбнулся, коснулся кисета и достал Верный, вызвав восхищённый вздох обычно молчаливого Хоня:

— Вот это меч! Он же земного качества!

Отряд Юрлема был слишком странен, на парнях висело слишком много контрактов, пусть большинство из них оказалось выполнено, но хватало и тех, которые они переросли и не стали выполнять. Мне не хотелось показывать им свою настоящую силу или возможности. Не сейчас. Я ещё ничего для себя не решил. Но и вытащить обычный меч я тоже не мог. Дело даже не в том, что я все их продал в лавке, оставалось у меня оружие Рейна Тамим, Аймара, меч с вложенным знанием о технике, который нашли в пещере. И не в том, что оно могло быть слишком приметным, хотя и не бросалось в глаза цветом стали, как Верный. Вступать в схватки с мечом, который я ощущаю палкой и с которым не могу использовать оружейные техники — что может быть глупей?

А вот немного принизить свои возможности — почему бы и нет. Разделить вчерашнего парня с синими волосами и Молотом Монстров, который сбежал от ворот Поля Битвы от сегодняшнего Даргела. Поэтому я и достал Верный. Да, меч — это удобно. Это возможность освободить одну руку, пользоваться им в тесном помещении или в густых кустах. Но всё равно, моё оружие копьё. И Пронзатель останется в кисете до тех пор, пока я не встречу достойного противника.

Тем временем и остальные парни подошли ближе, принялись оглядывать меч. Особенно старался Калеб. Оно и понятно, ведь он начертатель. Я ожидал, что он будет просить оглядеть клинок, но нет. Похоже, касаться чужого оружия считалось невежливым. Но и простого осмотра хватило, чтобы Калеб уважительно покивал головой:

— Да тут и начертание такое же, под стать самому клинку: под символами и стали не видно. А брат Даргел у нас оказывается действительно богат.

Я коротко ответил:

— Наследство. От дяди.

Юрлем хмыкнул, хотел что-то сказать, но возмутилась Рейка:

— Хватит уже глазеть на брата Даргела. Ты, Калеб, как мой третий брат, меч как меч. Лучше вспомни, если уж не видишь его волос, что он сильней нас всех. Так почему бы вместе с ним не пробежаться по округе, не сразить всех големов и не поискать награду?

Калеб хмыкнул:

— Ты похоже, запомнила только то, что тебе интересно, тупая…

Вей возмутился:

— Рот закрой!

Калеб тут же развернулся к нему, вскинул брови:

— А то что? Ты стукнешь меня своей защитной техникой?

Вей многозначительно поднял руку и сжал кулак, но тут между парней влез Юрлем:

— А ну рты закрыли. Совсем охренели, чего творите?

Рейка буркнула:

— Нечего с утра пить было.

Юрлем зыркнул и в её сторону, приказал:

— А ну замолчали все, всё я сказал, и разошлись!

Вей и Калеб померялись взглядами, но послушались. Рейка хмыкнула и отвернулась. Юрлем оглядел всё это, вздохнул и потёр лоб:

— М-да… А я так радовался поначалу, что встретил лекаря.

Рейка вспыхнула, вскинулась, но промолчала. Не знаю, сумела бы она это сделать, если бы видела, как ухмыляется за спиной черноволосого Хоня Калеб.

А вот Юрлем видел, под его взглядом Калеб хмыкнул, отвернулся. Юрлем же вздохнул:

— Отвечаю тебе, Рейка. Не знаю чему там тебя учили в семье, но вокруг тебя сейчас город Древних. Три сотни лет назад его разрушили сектанты, но эти развалины до сих пор кишат и големами Древних, и призраками сектантов. Здесь можно найти множество сокровищ. От меча до техник. Но я не зря напомнил об опасностях. У каждой развалины есть свои защитники. Если они равны тебе, то никаких проблем. Уничтожь их и ищи себе сокровища. И големы, и призраки сектантских формаций восстанавливаются долго. Но если ты раз за разом легко с ними справляешься, то рано или поздно тебе достанется могучий противник.

В разговор вмешался всё тот же Калеб, правда уже без ухмылки:

— Извини, старший брат, но всё не так и я раз за разом это вам всем объясняю. Небо не Небо, но кто-то наблюдает за всем Полем Битвы. Одни говорят, это делают люди клана Гарой. Кто-то шепчет об имперских наблюдателях из клана Вилор. Неважно. Есть неписанные правила — чем ты сильней, тем глубже заходи к центру города, ищи равных противников. А если будешь хитрить, как делают ватажники в лесах — раз за разом вычищать развалины со слабыми големами, то не успеешь оглянуться, а к тебе в гости пришлют голема Мастера. Или двух. Или десять. Тут уже зависит от твоей удачи.

Рейка пожала плечами и возразила:

— Мой первый брат говорит, что удачи нет. Есть лишь Небо и его милость. Сколько испытаний оно тебе отмерило, столько тебе и нужно преодолеть.

Асур рассмеялся. Хрипло и невесело, его смех больше напоминал карканье какого-нибудь Ужасного Ворона. Замолчав, он потёр грудь и ухмыльнулся:

— Какие вы все смешные, дети богатых семей. Когда тебя порвёт Зверь и будет жрать твои кишки, то последнее, о чём ты будешь думать, это о том, достаточно ли Небо отвесило тебе милостей для преодоления.

Вейка побледнела, явно живо вообразив себе всё, что услышала.

А вот Калеб отмахнулся:

— Небо высоко, нас людишек, много под ним ползает. Я не очень верю, что ему есть дело до меня. А вот Поле Битвы гораздо ближе, оно вокруг. Мой мастер говорил, что в каждом городе Древних есть сердце, которое и управляло им. Пусть свою битву Древние проиграли, но мастер верил, что пока сердце города живо, то оно следит за всем городом. И вы все знаете, что сюда может зайти кто угодно. Воин, Мастер, Повелитель…

Его перебил Вей:

— Нельзя войти Закалке.

Калеб пожал плечами:

— А кто их вообще тянет сюда? Что им тут делать? Сдохнуть и подняться призраком?

Вей скривился, но не замолчал:

— А кто сюда пустит Повелителей? Формация не пропустит их.

— Пропустит, если они достаточно молоды. Ты ведь сам не раз слышал истории про таких гениев.

Рейка звонко выкрикнула:

— Я, я слышала! Второй брат…

Правда она тут же осеклась под взглядом Асура:

— Что-то твои братья прям лавка торговца: на любой вкус. И силач, и мудрец, и любитель баек. Вон оказывается, чем маются, когда не нужно думать о куске хлеба.

Наступило молчание. Рейка поджала губы, Асур не спешил что-то добавлять, с ухмылкой наблюдал за хмурящимся Веем. Калеб подождал и закончил:

— Каждый, кто войдёт на Поле Битвы найдёт себе врага по силам. Слабаки вроде нас будут жаться к стенам, подбирать крохи первого кольца, гении рванут к центру города, искать его сердце. Нельзя только хитрить и выбирать слабого противника. Поле Битвы накажет за это. И появится в слабом кольце новая ловушка, которая раз за разом начнёт пожирать идущих.

Я невольно хмыкнул. Калеб объяснил коротко и ясно. Почти так же хорошо, как Гавал. Об этом я, кстати, думал вчера, пока парни опустошали кувшины. На мне до сих пор ограничение, которое я продлеваю каждый раз. Сейчас я Воин шестой звезды. Со мной парни могут замахнуться на более опасные руины, уйти от стен и первого кольца улиц на второе. Но… что если тот, кто следит за Полем Битвы, видит мою настоящую силу? Ту, что я запечатал в себе? Вроде так быть не должно, ведь я не могу использовать её. Но полагаться лишь на свои суждения?

Юрлем словно ответил на мои мысли:

— Я купил самую свежую карту у Мадов. Будем надеяться, что никто не успел наделать глупостей за эти дни. Но если что, то у нас есть брат Даргел. Правда он у нас всего один.

Калеб захохотал, толкая плечом Асура:

— Мы сейчас словно отряд наследника какой-нибудь семьи. Только наоборот: наследников много, а охранник всего один.

Замолчал под взглядом Юрлема. Юрлем же спросил:

— Брат Даргел, ты не в обиде? Всё как договаривались. И мы не ждём, что ты будешь кидаться на помощь каждый раз. Этого как раз и не нужно, это опасно. Только тогда, когда парням будет грозить смертельная опасность или, когда я попрошу тебя. Я лучше разбираюсь в здешних делах и я глава отряда, помнишь?

Я только покачал головой:

— Всё отлично, брат Юрлем. Веди.

Это и впрямь лучший выход из нашей общей проблемы. Мне ведь не до сокровищ Поля Боя. Мне нужно лишь попасть в западную часть. И я знаю, как увлечь туда этот небольшой отряд. Конечно, плохо то, что так я подвергну их опасности, но… Мы ещё поглядим. На Юрлема, на парней. И на Рейку. Время ещё есть.

Мы неторопливо шли не меньше тысячи вдохов, удаляясь на восток. Но я спокойно шёл следом за парнями, внимательно глядел по сторонам. Сейчас не время для посторонних мыслей и просьб. Поле Битвы конечно велико, но переносы, как в Миражном, здесь грозят только тем, кто сунется в центральные кварталы. Мне хватит половины дня, чтобы добраться до места встречи.

Следы людей встречались всё реже и реже. Наконец Юрлем скомандовал:

— Здесь.

Мы остановились перед сплошной стеной кустарника. Вперёд шагнул Асур, поднял к плечу меч. Через три вдоха резко рубанул перед собой. С клинка сорвалась техника, всего лишь человеческого ранга, но очень напоминающая действием Звёздный Клинок.

Выглядело это так, словно меч Асура вырос раз в десять. И этот огромный призрачный клинок, копия меча Асура, под корень снёс и кусты и всё, что росло за ними, проложив нам путь к развалинам.

Если бы спросили меня, как видевшего почти целый город Древних, то я бы сказал, что перед нами развалины совсем небольшого поместья. Дорожка от ворот лежала чуть левее того места, где сделал проход Асур. Там и сейчас трава ниже, чем в остальных местах. Подняться бы чуть выше, чтобы точно понять… Но и так заметно, что затем дорожка расходилась и вправо, и влево, кольцом опоясывая главное здание и петляя по саду. Годы назад он разросся, затем постарел, захирел и сейчас зелёных деревьев осталось мало, старые же обрушились и образовали завалы из своих гнилых тел.

Парни тем временем двинулись к развалинам. Хотя при этом они и приняли левее, но всё равно шли в трёх шагах от бывшей дорожки, а не по ней. А ведь там идти было бы легче.

Если подумать, то так они избегают формаций, которые могли сохраниться на ней. Правда я отлично знаю, что в поместьях Древних ловушки разбросаны везде, а не только на каменных дорожках. Я до сих пор помню, как птицу Палача наказало за то, что она коснулась травы в саду. Но помолчу. Или нет?

Спустя мгновение я крикнул:

— Стоять!

Парни, да и Рейка вздрогнули от неожиданности, но замерли. Юрлем, оглядываясь по сторонам, прошипел:

— Что?

Вместо ответа я скользнул к идущим впереди Калебу и Хоню, потянул их за вороты брони, заставляя сделать шаг назад и ткнул пальцем под ноги. Туда, куда они едва не наступили.

— Серые Споровики. Не знаю, как у вас с закалкой тела, но новички Воины часто гибнут, не успевая бороться с ядом и не имея противоядия.

Хонь возмутился:

— Где? Это же не лес, ничего тут такого…

Но его перебил Калеб:

— Рот закрой, слепой гарх! Вон они, под корой взбухли, — обернулся через плечо ко мне, поблагодарил: — Спасибо.

Юрлем предложил мне идти вслед за парнями и предупреждать, если они что-то упустили. Я согласился, не обращая внимания на странные взгляды Асура. Правда дальше я молчал весь путь до поместья: Хонь принялся петлять по двору, обходя всё, что выглядело хоть чуточку подозрительно. Я так понял, что он привычен ходить парой с Калебом. Они не говорили друг с другом, не обменивались жестами, но шагали нога в ногу даже во время всех петель.

Взобравшись на террасу, что опоясывала поместье, мы первым делом обошли остатки стен по кругу. Юрлем разочарованно цыкнул:

— Ни статуй, ни беседок. Жаль. Если находишь такие штуки целыми, то это явно то, что нужно.

Я лишь пожал плечами, промолчав, что странно желать найти такие вещи там, где помечено — для Воинов первой звезды. Сначала говорит о том, как они слабы, затем сетует, что слабакам не дают награды. За что? За то, что просто вошли на Поле Битвы? Не велика храбрость.

Тем временем Хонь и Калеб двинулись в само поместье. За их спиной шёл Асур, держа поднятым меч. Глядя на то, как осторожно они двигаются из комнаты в комнату, я вспоминал, как сам обыскивал поместье в Миражном. В сравнении с ними я и впрямь был безголовым искателем — буквально пробежал все комнаты. А вот парни потратили двадцать вдохов только на то, чтобы войти в здание поместья.

Здесь главным стал Калеб. Он чуть ли не обнюхивал каждый порог и остатки кладки по бокам, водил руками, поворачивал по-разному голову, словно ловя какие-то отсветы. Возможно это и имело смысл с его талантами — обнаружить ловушку заранее, но я, бесталанный в этом, привык полагаться на боевую медитацию. И быстро устал глазеть на их работу. Негромко предложил Юрлему:

— К чему лезть всем? Давай вернёмся и подождём снаружи? Если понадобится моя помощь в сражении, то я добегу за три вдоха.

Юрлем буркнул:

— Если не заблудишься в этом лабиринте стен.

Я промолчал, упрёк был справедливым, ведь в бою задержка даже на вдох может быть последней для кого-то. Промолчал и о том, что мне хватило бы пары Рывков, чтобы оказаться над развалинами, увидеть где парни и встать рядом с ними. Но Юрлем внезапно согласился:

— Давай. Вей, хорош там отираться, замени Хоня. Рейка, Хонь и ты Даргел, возвращайтесь назад. Только не лезьте на террасу, а сидите внутри кольца стен, чтобы вас не было видно снаружи. Но приглядывайте, вдруг ещё кто полезет.

В первой комнате Хонь молча взобрался по кладке повыше, устроился там лицом к прорубленной дыре в зарослях, сам приняв ношу наблюдателя. Я лишь пожал плечами, мне же лучше. Уселся сбоку от прохода, украдкой намотал на запястье цепочку и прикрыл глаза, погружаясь в медитацию. Пока преодолеть её свойства не удавалось. Даже в сборе энергии Неба. Не знаю уж, насколько можно сравнить этот металл с материалами Древних, что они использовали для тренировок. Оковы-то из пещеры не могли меня остановить.

А здесь не хватало то ли сил, то ли таланта. Мелькнула мысль помочь себе самым грубым способом, что у меня был — использовать Круговорот. Дать первый толчок. В лесу мне было не до этого, Круговорот я использовал, чтобы как можно быстрей восстановить силу, снимал цепочку на это время. Но вставать в Форму сейчас? Под чужими взглядами? А потом ещё и оправды…

От пришедших в голову мыслей я даже открыл глаза. А чего я опасаюсь? Того, что парни узнают Форму и начнут задавать вопросы? Да сколько угодно!

Я ухмыльнулся, подхватился на ноги и развёл в стороны руки, становясь в Форму Круговорота. Первый круг циркуляции, второй, третий.

Вращайтесь!

Духовная энергия дрогнула в меридианах, пришла в движение. В разы медленней, чем должна была бы, неохотно, словно загустела, замёрзла. Я надавил, нажал, и она немного ускорила свой бег.

Половина круга циркуляции, три четверти, круг. Я ощутил, как по лбу побежала капля пота. Это оказалось очень нелегко. Всё происходило совсем не так, как я привык. Сейчас я ощущал себя так, словно Зотар в очередной раз накрыл меня своей техникой Савана и мне по правилам нельзя использовать Духовную Защиту. И вот я пыжусь, стараясь сделать хотя бы глоток воздуха, рву грудь, а меня всего словно облепил огромный рыбий пузырь, прилип к коже, обтянул лицо, запечатал рот и душит меня.

Я едва не опустил руки, едва не полез рвать на себе этот пузырь, лишь усилием воли остановив себя от глупости. Грудь ходила ходуном, я свободно дышал, дело лишь в намотанной на запястье цепочке.

Вращайтесь!

Я нажал ещё сильней и наконец увидел, как в мою сторону качнулись несколько нитей.

Половина круга циркуляции, полный круг. Нити коснулись меня и впитались в тело.

Я тут же сдался, опустил руки и закашлялся. Стоило мне освободить духовную силу из кругов циркуляции, как меня накрыло чувство облегчения, но тело всё ещё не понимало, что происходит, пыталось прийти в себя.

Сверху раздался насмешливый голос Хоня:

— Чего, хреново?

Я на миг поднял взгляд, коротко буркнул:

— Ага.

— А я-то сначала глазам не поверил. Думаю, что за чудеса, неужто мы таланта или даже гения подцепили в грязной таверне? А потом гляжу — не, всё путём, обычный собрат идущий. Неудачник.

Я засмеялся:

— Ха-ха-ха, — цепочка отправилась в кисет одним незаметным движением, а я разогнулся и шагнул ближе к стене. — Дай обниму тебя, собрат неудачник.

Хонь почему-то обиделся:

— Отвали!

Отвернулся и замолчал. Зато заговорила Рейка:

— Брат Даргел, а где выучил Форму Круговорота?

Я ответил полуправду:

— У нас в городке была семья, что владела… статуей с Формой. Я покупал время и глядел на неё.

— Погоди, — Рейка нахмурилась, неуверенно уточнила: — И как быстро ты сумел разобраться во вложенной воле Мастера? Ведь сумел же, раз пытался вращать круги Циркуляции?

Я покосился на Рейку. Можно конечно сказать, что я сидел перед статуей десятки раз, но тогда встанет вопрос о цене. Поэтому ответил по-другому:

— Хозяин за отдельную плату давал советы, — тут я развёл руками, — Но, как видишь…

Должен сказать, что скоро я пожалел о своём решении показать Круговорот. Это Хонь молчал, а у Рейки нашлись десятки вопросов. О том где я жил, как выглядела статуя, хозяин статуи, почём он продавал уроки, чем я расплачивался, каких Зверей добывал чаще всего, сколько раз меня ранили…

К тому времени когда вернулся Юрлем с парнями, я едва ли не взмок, а о выдуманном поселении у гор знал лишь чуть меньше, чем о своей деревне в Нулевом. Ну, как знал… Выдумал. И с некоторой оторопью думал, а что будет, если я позабуду о чём говорил и Рейка в следующий раз заметит ошибки?

Поэтому на Юрлема я взглянул даже с благодарностью. Я-то думал, достаточно будет ответить на пару вопросов Хоня, кто же знал, что рядом со мной притаился такой «Зверь»?

Юрлем же развёл руками:

— Пусто. Ищем дальше.

Я с радостью поднялся и поспешил прочь. Прочь от Рейки. И не важно куда. Правда, когда уже пятое поместье оказалось пустым, я начал с некоторым подозрением поглядывать на Юрлема. Дважды они вступали с кем-то в схватку, но каждый раз кричали, что помощь не требуется. И раз за разом ничего не находили? Может, не просто так Юрлем радовался, что я не хочу с ними ходить по комнатам? Но вроде он и на самом деле недоволен, как и Калеб, Асур и Вей.

Да и всё это стало меня раздражать. Мало того, что по-прежнему идём на восток, так и всё, чем я занимаюсь — оглядываю окрестности, пытаюсь использовать Круговорот или обмануть себя, выдав бренчание на цине за музыку. И хотя контракты всё так же целы, а из оставшихся дней миновало всего несколько тысяч вдохов, я устал. Уж лучше было бежать по следу, чем вот так ждать.

Подумав, я предложил:

— А не хотите почистить более опасные поместья?

Юрлем покачал головой:

— Нет, мы предпочитаем обходиться без риска. С големами не так легко справиться, как с людьми. Я свой предел знаю и от стен отходить не имею желания.

Асур влез в наш разговор:

— Может, хоть на другой краешек этого кольца кварталов?

Юрлем сверкнул глазами:

— Нет, я сказал! В прошлом месяце команда задиры Ливара сунулась вот так же, — Юрлем передразнил, — на краешек второго кольца. Там и осталась. Спереди големы, позади призраки, а парни между ними. Ни один не вырвался.

— Хм, — Я махнул рукой, возвращая к себе его внимание. — Так я и не предлагают лезть во второй круг. Давай попробуем здесь. Выберем ближайшее место, где умники выхватили наказание. И я пойду вперёд. Если там противник мне по зубам, то получим добычу. Уж с одним-то врагом мы справимся. Если нет, то сбежим.

Юрлем скривился:

— Если там не голем этапа Мастера.

Я возразил:

— А что, такие сильные идущие и впрямь пробовали свои силы здесь? Вдалеке от ворот, но у самой стены?

Юрлем промолчал, достал карту, затем ткнул пальцем в просвет между деревьев:

— Туда, двадцать три поместья.

На запад, между прочим.

Мы неторопливо двинулись по улице, обходя насыпи камней и разросшиеся деревья. Впервые встретили ещё одну команду добытчиков. Почти неотличимые от нас парни быстро шли навстречу.

Юрлем выругался вполголоса:

— Их больше. Будьте наготове, Асур уйди вправо, Рейка за спину Вея и носа не показывай, в землю гляди. И молчи. Поняла?

Рейка хмыкнула:

— Поняла.

Юрлем перевёл взгляд на меня:

— Если что, то мы все рассчитываем на тебя, брат.

Я лишь молча кивнул.

Мы прижались к правой части улицы, идущие навстречу к левой и все замедлили шаг. Проходя мимо, все дружно сложили руки в приветствии идущих. Старшие отрядов обменялись словами:

— Удачных поисков, собратья. Удачных поисков, собратья.

Только когда чужаки отошли шагов на двести, Юрлем выдохнул, а Асур убрал руку с меча. Рейка же с недоумением спросила:

— Брат Юрлем, вы так странно себя вели. Неужели здесь нападают друг на друга?

Асур захохотал, Хонь криво улыбнулся. А вот Вей неожиданно насупился и уставился на Юрлема. Тот же пожал плечами:

— К чему день за днём копаться в развалинах и рисковать десятки раз, когда можно сидеть на одном месте и ждать тех, кто возвращается с добычей?

Рейка беспомощно забормотала:

— Но это же… Это же… Отвратительно! Так нельзя делать!

Вей и вовсе после этих слов посмурнел, а вот Юрлем принялся хохотать:

— Что, Рейка, об этом тебе отец позабыл рассказать?

Она насупилась, став очень похожей на Вея, дальше мы шагали молча. До тех пор, пока Юрлем не ткнул рукой влево:

— Если верить карте, то вот это место. Тот, кто поведал Мадам о нём, наткнулся здесь на голема, который оказался ему не по зубам. Те пометили это поместье как для Воинов средней силы.

Рейка тут же спросила:

— Это сколько звёзд?

Хонь захихикал:

— А это зависит от нашей удачи. Не хочешь проверить свою? — через несколько мгновений он повернулся ко мне. — Или ты свою, неудачник-собрат?

Юрлем осадил его:

— Хонь, рот закрой!

Но я лишь пожал плечами, улыбнулся:

— Брат Хонь, а иначе зачем я сюда вас звал? Сейчас проверю сначала свою удачу, а затем вашу. Если вы опять ничего не найдёте, то впору записывать в неудачники именно вас.

Не дав Хоню и шанса ответить, я Рывком первой звезды переместился в поместье. Пролом в живой ограде, через который сюда заходили предыдущие искатели удачи, отлично виден и ещё не зарос. Не зря же Юрлем сказал, что метка на карте свежая, даже трава толком не успела подняться. Больше того, на ней отлично видны следы сражения: проплешины от техник, срезавших траву, подпалины, вырванный дёрн, даже обрывки ткани, словно здесь кого-то рвали когтями. Может Поле Битвы прислало к нарушителю не голема, а Зверя?

Я, вглядываясь, наклонился ближе к траве. Мне даже привычней иметь дело со Зверем.

Разочарованно выпрямился. Нет. Здесь только следы людей и големов. Невероятно глубокие следы. Сколько же эти големы весят?

В развалинах поместья послышался шорох, а в правую щеку потянуло тёплым ветром. Похоже сейчас узнаю ответы на все вопросы.

Я выпрямился, сжимая в руке Верный.

Когда-то я смотрел со стороны, как Риквил убегает в Миражном от голема, защитника поместья. А вот мне бежать не хотелось. Но оставалась одна большая проблема. Моё Возвышение. Каким его увидела формация этого разрушенного города? Что произойдёт, когда я уничтожу своего первого врага? Не пришлёт ли город мне нового? Ранга Мастера. Звезды эдак пятой? Как наказание за то, что я не ищу себе врага действительно по силам?

Бой покажет. Пока что всё складывалось гораздо проще, чем сражения в Миражном. Там бы я так смело не стоял на земле поместья, уже бы метался из стороны в сторону, уходя от ловушек. Да и сам голем не ударил чем-то из-за стены, а неторопливо вышел на прогнившую террасу. Под треск едва выдерживающих его досок дошёл до середины, встал напротив разрушившихся ступеней и там замер.

Словно давая время его оценить и убежать.

Возможно, так оно и было. Если я прав в своих предположениях о назначении Поля Битвы, как об огромной тренировочной площадке, то действия голема это лишь подтверждают. Жаль, я не способен оценивать силу Зверей, призраков и големов.

А ещё духов, внезапно вспомнил я о Каори. Она ведь тоже не ощущалась опасной. Следом я припомнил Клатира, который вообще выглядел для меня как Закалка. А затем мне стало не до размышлений.

Голем начал действовать.

Но у меня всё равно мелькнула мысль — медленно. Я привык к скорости Призрака, когда он просто исчезал в одном месте и появлялся в другом. Я привык к скорости Мастеров и злых от постоянных поражений наёмников. Голем оказался медленней их. В половину скорости моего Рывка.

Я сделал Шаг влево и выбросил руку в сторону, позволяя голему самому наткнуться на клинок. Сталь жалобно звякнула, не сумев пробить камень его тела.

Через миг металл звенел непрерывно. Пусть голем нетороплив в шагах, но вот кулаками он махал так, что казалось словно у него десять рук. Ожившая статуя не человека, а многорукого чудовища.

Отбить, отбить, отбить, ударить в просвет, отбить.

Очень не хватало навыков Мастера. Единства. Не помешало бы каждый свой удар поддерживать хотя бы Яростью. Мне уже было жаль Верный, которым я колотил голема. Остатки его истлевшего халата давно разлетелись клочьями, но вот на камне тела не осталось даже царапин.

Отбить, Ярость и выпад, отбить, топнуть левой ногой, запуская Оковы, Шип с левой руки, топнуть правой ногой, заставляя землю под големом провалиться ямой. Отбить удар Верным, техника усиления и отбить удар голой левой рукой, открывая просвет в защите голема. Выпад Верным в глазницу, Ярость.

Меч в этот раз пробил камень тела голема, провалился на три пальца. Я вырвал его обратно, сделал Шаг назад, стиснув зубы от боли в отбитой руке. Но голем, которому я сначала едва не пробил голову, а затем выплеснул в неё оружейную технику Ордена и не подумал упасть или хотя бы замедлиться. Прыгнул ко мне.

Я встретил его Шипом в дыру глазницы. На миг голем покачнулся, но и только. Одним движением руки сломал торчащую ледышку, швырнул её в меня.

Я отбил, а следом ударил Верным. Снова в глазницу, на этот раз использовав Крушитель с вдвое большим числом узлов. Клинок пробил голову голема насквозь, через мгновение она треснула и он завалился на спину. Я несколько вдохов глядел на него, видел, как трещины бегут по его телу, раскалывая на куски, затем двинулся дальше. Когда сделал десять шагов, из провала входа вышел ещё один голем.

На этот раз я напал первым. Рывок перенёс меня точно на террасу, на шаг левее голема. Ударил я тоже первым. В шею. Клинок с Крушителем оставил после себя трещину. Шаг в сторону от мелькнувшего кулака, Оковы, Шип. Миновало два вдоха и я снова толкнул энергию в технику Крушителя. Трещина стала глубже.

Десять вдохов, Рывок и я снёс голему голову.

Тишина, только слышен треск разрушающегося камня. Не дождавшись нового врага я шагнул за порог и тут же рванулся назад, окутываясь Покровом. Снизу ударили сотни серых шипов, взметнули вверх мусор, что лежал на полу комнаты, размолотили часть его в прах и клочья. Но мои сапоги остались целыми.

Не оборачиваясь, я крикнул:

— Эй, брат Калеб, здесь ловушка!

— А големы?

— Пока не видно.

— Иду.

Дожидаясь осторожно шагающего Калеба, я задумался о прошедшем бое. Хотелось бы мне знать, сколько звёзд было у уничтоженных мной големов. Ярость показала себя не очень, а вот техника моих наёмников вполне справлялась. Вполне ожидаемо, не зря же Домар расщедрился ей только для старших своих отрядов. Да и нельзя вечно пользоваться техниками Первого пояса, если они конечно не земного уровня. Те же Оковы или Западня тоже не так уж и хорошо себя показали. Но их я испытывал в тренировках с наёмниками, а вот Крушитель нет.

Мне не хотелось к прочим своим странностям — Клятвенный Камень, Цинь Сна — добавлять ещё и талант обучения техникам по одному лишь описанию, обходясь без свитков. И того, что обо мне знали наёмники, уже было достаточно для зависти. Пусть символ Древних Верность гораздо лучше, чем контракты с условиями, которые использовали Саул, но случиться может всякое. Как бы моё желание скрыть талант мастера Указов ни привело к тому, что я только сделаю хуже.

Поэтому и тренировался с наёмниками я с помощью старых техник. Вот спустя время, вернувшись с Поля Битвы и встретившись с ними вновь, можно уже и показать новые техники. Купил, выучил, использую. Главное, найти этого урода, что притворяется сектантом и вернуть родных. Невольно я вновь коснулся кисета и скользнул в него духовным зрением. Контракты семьи были целы, успокаивающе чернели на полке.

Калеб наконец добрался до террасы, буркнул:

— Подвинься.

Склонился над порогом, вглядываясь в то, что я увидеть был не в силах. Зато я принялся внимательно следить за действиями самого Калеба. Впрочем, он всего лишь замер, словно погрузившись в медитацию. Хотя, скорее всего, так оно и было. Медитация познания. Сейчас Калеб пытался увидеть и разобраться в том, что приводило ловушку в действие. Если это формация или начертание, то нам повезло. В этом у Калеба талант, пусть и слабый. Но если здесь массив, который не нуждается в основе, то придётся идти в обход. Правда в этих развалинах можно перелазить через стены в любом месте. Или, почуяв опасность, рвануться вперёд, а не назад.

Калеб отмер, сунул руку в кисет, достал пузырёк и кисточку. Не спеша начертил прямо по пыли несколько символов. Совершенно мне незнакомых. Видимо, в каждой профессии они свои. Затем Калеб вернул вещи в кисет и вытянул руку над надписью.

Десять вдохов ничего не происходило, затем она вспыхнула огнём, выгорая, а по комнате пронеслось что-то вроде отсвета от этого пламени.

Калеб же поднялся на ноги и махнул рукой:

— Чисто.

Я усмехнулся:

— Но проверять мне?

Калеб вскинулся, но я уже шагнул вперёд. Ничего. Ни малейшей опасности. И шипы, конечно же, не вынырнули, пытаясь пробить мне ступни. Смерив меня недовольным взглядом, Калеб обернулся и махнул рукой, подзывая остальных.

В этот раз мы обошли остатки поместья вместе. В одной из комнат, в углу под слоем прелых листьев Юрлем отыскал голубые монеты:

— Отлично! Брат Даргел, ты разом оправдал все эти пустые попытки. Парни, — Юрлем оглядел всех по очереди. — Здесь девять монет. Думаю будет справедливо дать новичкам сразу по две. Первая их добыча. Пусть удача их не оставит. Согласны?

Все одобрительно заворчали. Я же промолчал, что мне и двух монет мало, договор был о другом. Но сейчас явно была не делёжка всей добычи. К тому же… Что мне эти две монеты духовной яшмы?

Юрлем же глянул на темнеющее небо и предложил остаться в поместье. Слава отмеченного Полем Битвы места убережёт от большей части гостей. Когда же все принялись жевать сушёное мясо, Юрлем спросил меня:

— Ну и главное, брат Даргел. Не против продолжить и дальше ходить по таким местам?

— Я ведь сам это тебе предложил. Думаешь, откажусь от своих слов?

Юрлем пожал плечами:

— Мало ли. Я поначалу за тебя испугался. Думал, голем тебя сейчас в землю вколотит. Решил было, что он равен седьмой, а то и восьмой звезде Воина. Уж так он махал кулаками, так махал! Правда, ты потом его ловко, одним ударом уничтожил.

Рейка перебила Юрлема:

— Брат Даргел очень и очень хорош. Думаю, он бы и с восьмой звездой потягался на мечах.

Я усмехнулся:

— Тебе-то откуда знать?

— Как откуда? — Рейка нахмурилась. — В нашей семье у меня шесть братьев. И три дяди. Пусть они все наглые и самодовольные, но я отлично видела на что они способны на турнире.

Я заинтересовался, и уже сам перебил:

— Турнир?

Рейка тут же подбоченилась:

— Ага! Нашей семье уже сорок лет. Мы хорошо известны едва ли не на трети земель Шепчущего Ручья. И стремимся к большему! Каждый год в нашей семье проводятся турниры молодых поколений. Сначала себя показываем мы, молодое поколение. А потом наши отцы. Дедушка стар и готовится отойти от дел. А семью он передаст лучшему из сыновей. Вот мы и поддерживаем силу отцов своими схватками.

Калеб хмыкнул:

— Ты ведь проиграла. Уж поддержала, так поддержала отца.

Рейка вспыхнула, сжимая кулаки:

— Да всё потому, что меня всю жизнь готовили, как лекаря и нет родного брата! Отец и не хочет поэтому сражаться за место главы семьи. Но дяди наглеют, наушничают, дед постоянно урезает содержание отца и меня. Как я могу стать хорошим лекарем, если в прошлом году мне не выделили зелья Возвышения?

Рейке не хватило воздуха, она замолчала, переводя дух. Хонь закрывал рот руками, видимо давясь от смеха. Я подумал и спросил:

— Так может, отцу видней? Может, ему не по душе сражаться. Или он не хочет, чтобы сражалась ты. Лекарь — это тоже очень и очень хорошо. Это уважение и заработок.

Рейка огрызнулась:

— Чтобы получить уважение, нужно показать себя. А как я это сделаю, если мне не хватает сил на семейные техники? Мне нужно ещё две звезды, но впереди первая Преграда. Поэтому я и сбежала из дома. Мне нужны деньги на зелье Возвышения. Если я заработаю на него, то стану сильней. В следующем году сумею победить брата Алгола и получу от дедушки ещё одно зелье в награду и доступ к семейным техникам. А уже тогда можно подумать и о заработке.

Повернувшись в сторону Калеба, Рейка буквально выкрикнула:

— Понял?!

Я, оглушённый, поспешно отошёл, позабыв обо всех своих вопросах. Пусть с ней Вей общается. Ему вроде нравится.

Решив, что мне уж точно не с руки лезть и к парням, которые споро раскидывали ногами листья у провала окна, готовя место для сна, уселся у стены, положил Верный под руку.

Переправил время в истекающем Указе ограничения, вслушался в тишину поместья, проверил контракты, застегнул цепочку, готовясь помедитировать. В этот мгновение мимо решила пройти Рейка, распустившая волосы и заново их собиравшая. Мазнула мне длинным хвостом по лицу и вскинутой в защите руке. Маска не дала что-либо почувствовать, но вот волосы на пальцах заставили меня вздрогнуть от воспоминаний.

Город Древних, старая руина поместья, шелк волос слабой, умирающей Лейлы под пальцами…

Я буквально швырнул духовную энергию в жетон Древних. Быстрей, наполняйся!

Сейчас я искал спасения в его лесе, над которым возвышались скалы. Уж лучше заняться медитацией там, чтобы не видеть ни поместья, ни парней, ни этой Рейки.

Но первое, за что зацепился глаз, когда перед глазами появились надписи жетона, это ярко-белая строка среди привычных бледных:

Противники.

Я мысленно коснулся её и сразу же оказался на скале, минуя место, где хранилась картина леса. Внизу всё так же рвались к небу кроны деревьев. А передо мной стоял голем, которого я лишь недавно уничтожил. Только на этот раз его халат оказался полностью цел и радовал глаз яркими красками, а каменное лицо было гладким, без сетки тонких трещин.

Я ощутил, как от усмешки маска стянула мне лицо. Похоже, что мне будет чем заняться этой ночью и на ком выместить злость.

Глава 11

Я успел сделать пять шагов, прежде чем остановился. И на этот раз причиной послужило не предупреждение боевой медитации, а простая наблюдательность. Я даже позволил себе громко произнести:

— Ого!

Юрлем тут же спросил:

— Чего там?

— Похоже, ты ошибся, — обернувшись через плечо, я пояснил. — Здесь логово Зверя.

Юрлем выругался:

— Харгово отродье! Валим отсюда!

Рейка, которая уже успела устроиться на низкой и удобной ветке дерева, запротестовала:

— Эй, ну не голем, а Зверь. Какая разница?

Юрлем огрызнулся:

— Дура, ты бы-то что понимала в этих делах?

Но тут перед ним встал Вей:

— Ты бы язык придержал, брат.

Я даже обернулся, услышав это.

Юрлем же, выпучив глаза, несколько мгновений оглядывал насупленного Вея, потом вскинул руки:

— Ой-ё-ёй! Как я посмел обидеть молодую госпожу?! Как мне искупить свою вину? Встать на колени перед ней и трижды коснуться лбом земли?

Рейку словно сдуло с ветки. Мгновение и она уже под деревом, замерла, сжимая побелевшие кулаки:

— Юрлем! Вей! А ну, прекратите!

— Что если нет? — на губах Юрлема появилась кривая ухмылка. — Ты развернёшься и уйдёшь прочь, молодая госпожа? Это так печально, так печально, ведь ещё малая палочка не догорит, а ты уже заблудишься, молодая госпожа.

Рейка вспыхнула:

— Не заблужусь!

Она и впрямь шагнула прочь, Вей даже схватил её за руку. Через миг она вырвалась, вызвав одобрительный свист Хоня, а я понял, что сейчас все переругаются, а мне этого совершенно не хотелось. Пришлось напомнить о себе:

— Эй! — оглядев обернувшихся на мой вопль я так же, не сдерживая голоса, спросил: — Может, объясните этому молодому господину, что не так со Зверем?

Хотя до этого все ругались довольно громко, но лишь в сравнении с обычным нашим шёпотом, которым мы разговаривали на улицах Поля Битвы. Я же сейчас орал едва ли не во всю глотку, меня явно слышно во всех уголках поместья. А может и в соседних. Юрлема тут же перекосило, он зашипел уже на меня:

— Ты чего так орёшь?

Я нагло, словно ничего не понимая, переспросил:

— А чего не так?

Будто отвечая мне, откуда-то из дальнего угла поместья раздался рык. Все мои собратья по отряду замерли, а у Рейки румянец быстро уступил место бледности. Юрлем вновь зашипел, рассказывая мне то, что я и так отлично знал от своих наёмников:

— Звери не подчиняются правилам Поля Битвы. Они сами выбирают себе место для логова. И им насрать на все границы кругов. Уходим, пока он не решил нас сожрать!

Главного я добился — про Рейку и заступившегося за неё Вея все позабыли. Но уходить?

Я пожал плечами:

— Ты верно забыл, чем я зарабатывал на жизнь? Это големы Древних для меня в новинку, а Звери? Звери — это привычное дело. Сейчас я его ещё и приманю сюда.

И раньше, чем Юрлем успел возразить, я уже вскинул руки, используя Поиск. Едва не напортачил, позабыв про то, что обращения наготове нет, сразу толкнул энергию в меридианы, с трудом успел обрисовать круг и вписать символы. Но успел.

От меня во все стороны устремилась отчётливо различимая, голубая волна, вызвав охи парней. Ну да, очень необычно. До сих пор это моя единственная техника, что имеет такой эффект. Точно понятно, что не земного ранга, но выглядит впечатляюще.

Юрлем выругался:

— Какого гхарка ты творишь, урод?

Я нахмурился:

— Юрлем, придержи язык.

— Придержать язык? — возмутился Юрлем. — Ты манишь Зверя, а я должен придержать язык?

Глядя на него исподлобья, я отрезал:

— Я убью этого Зверя.

Юрлем ядовито осведомился:

— А если он этапа Мастера?

Я на миг замедлил с ответом. Перед глазами ярко встала картина сражения в лесу с Гнилым Лосем: срубленные кусты, мёртвые тела. Но я лишь упрямо мотнул головой и пожал плечами:

— Значит, вы немного поможете мне со стороны. Мы ведь делим добычу на всех? Или вы, — Я оглядел всех парней, — развернётесь и рванёте прочь, молодые господа?

Момент истины. На самом деле я ведь неправ. Я навлекаю на отряд опасность. Делаю это нагло и наперекор тому, кого сам согласился считать старшим в отряде. И делаю так не первый раз, если подумать. Мириоту я ведь тоже грубил так, как не должен делать младший.

Но случившееся сейчас лишь результат моих сомнений. Я осознаю это и честно признаю, что просто не могу решить сам. Да, на парнях хватает невыполненных контрактов, но кто я такой, чтобы их судить? Я сам разорвал Указ Ордена, убивал тех, кто верно ему служил. Сейчас я лишь ищу оправдания своим поступкам. Бросил кости на стол и жду, какой стороной они лягут.

Если парни бросят меня, попытаются бежать, то они станут тем отрядом Домара, что приведёт меня к лживому сектанту.

Если встанут рядом, то я не посмею использовать свой талант на них. Просто наши дороги разойдутся. Придётся придумать что-то другое. Просто прийти одному, в конце концов. Ну не нашлось у Домара людей нужного возраста! Довели меня до ворот Поля Битвы и сказали: «Дальше сам выполняй приказ господина».

Юрлем бросил короткий взгляд на Калеба, Асура и Хоня, напоказ отвернувшись от Вея, выругался и потянул меч из ножен. Я, пристально следя за ним, кивнул и ещё раз использовал Поиск. Рейка ойкнула:

— Ой, там что-то сверкнуло!

Я глянул в ту сторону, куда она тыкала пальцем:

— Да? Эта техника нужна для поиска редких трав в лесах. А ещё, она раздражает Зверей.

Очередная вспышка техники, словно по заказу, вызвала новый рёв Зверя в поместье. Асур, белый как молоко, сглотнул и поправил меня:

— Раздражает? Бесит, будет звучать верней.

Юрлем вновь выругался, затем скомандовал:

— Калеб, хватай Рейку и уводи влево за камень. Асур, вправо, заберись на дерево. Хонь, под дерево.

Я оглядел их приготовления и предупредил:

— Только не начните садить раньше времени техниками, а то боюсь, что мне больше, чем Зверю достанется.

Хонь сплюнул:

— Ори, как начнут жрать, — Асур при этих словах стал ещё белей, хотя мне казалось — некуда. Хонь же добавил с ухмылкой. — Я подожду.

Я лишь хмыкнул и сжал покрепче Верный. Сейчас бы взять в руки Пронзатель, но… Это будет слишком легко. Даже если у меня нет таланта в мече, это не значит, что я не могу быть с ним хорош. В голове раздался голос Пиклита, его слова, которые он произнёс, когда проводил у нас первый урок меча: «Я мечтаю, что вы станете мастерами меча, которые легко смогут воспользоваться всеми достоинствами своего меча и скрыть его недостатки. Можно и с двуручным дадао вломиться в ходы крепости, и с тонким цзянем выйти против Царя зверей. Сегодня мы сделаем первый шаг к этому.»

Конечно, Гунир был с ним не согласен в тот день, но если уж я решил идти путём ограничения себя, путём преодоления преград, то почему должен ограничиваться только цепочкой и печатью Возвышения? Цзянь такая же преграда, которая может сделать меня сильней. Нужно только стараться преодолеть себя и свои ограничения. Или хотя бы находить лазейку.

Я даже удивился, какой высокомерной и вычурной вышла мысль. Похоже, чтение перед сном второго трактата Фимрама плохо на меня влияет.

Но мысль верная. Поэтому первым делом я перестал стискивать рукоять меча. Расслабил пальцы, крутанул клинок, стараясь, чтобы он двигался плавно, с лёгким свистом рассекая воздух. Первый шаг с мечом я сделал давно, в тот день, когда взял в Школе цзянь. Сегодня время очередного. Может быть, десятого по счёту. Но эта дорога длинная.

Вышедшего из-за угла поместья Зверя я встретил с улыбкой. Он рыкнул, широко распахивая пасть, видимо, ожидая, что уж теперь-то я точно сбегу в ужасе. Зверь был хорош. Не Миура, конечно, но тоже какой-то вид пантеры, до которых видимо были охочи Древние. В холке мне по плечо, на боках ярко горели алые узоры. Зверь закрыл пасть, с удивлением оглядел меня, а я ответил очередной волной Поиска Силы, наполнив её духовной энергией до предела.

На мгновение Зверь оторопел от такой наглости, а затем рванул ко мне, рассыпая со шкуры искры.

Двадцать шагов между нами.

Самый главный вопрос, который меня терзал, это вопрос Возвышения. Насколько силён Зверь, хватит ли мне той силы, что я отмерил себе в отряде Юрлема? Хватит ли мне Возвышения, опыта и навыков, чтобы убить Зверя и не дать ему ранить парней?

Десять шагов между нами.

Копьё — оружие, которое позволяет держать врага на расстоянии, позволяет показать силу.

Меч — оружие, которое идёт по другому пути.

Мне бесконечно далеко до танца стали Виликор, но и мой противник не мастер в этом. Скорее он тоже идёт по пути силы — один удар лапой, один рывок, вцепиться клыками в горло жертвы, выдавливая из неё жизнь. Я видел подобное множество раз в пустоши и лесах. Я был к этому готов.

Зверю остаётся всего один рывок.

И я шагаю вправо, уходя от удара растопыренными лапами, чиркаю мечом по боку Зверя.

Почти. В этом броске костей удачи у нас ничья. На шкуре Зверя алеет рана, а меня он достал лапой, заставив отлететь в сторону.

Мгновение и я снова на ногах, а Зверь разворачивается после прыжка. В него тут же прилетают несколько техник: голубые, красные и серые росчерки. Тщетно. Они лишь бесследно исчезают в алой дымке, на миг окружившей Зверя.

Слышна ругань Юрлема и Хоня. Но я уже после удара Верным понял, что Зверь, даже не заметивший техники Крушитель, не может быть прост. Воин или Мастер?

Вернуть своё Возвышение? Я ухмыльнулся, одновременно со Зверем показывая зубы. Как бы не так. Это именно то, что мне нужно — схватка на пределе возможностей. Это именно то, что будоражит кровь. Мне нужно стать как можно сильней до того, как я найду своих родных. Раз я не могу добавить узлов в циркуляции Мастера, то должен сделать шаг в своих умениях. Сейчас я Воин. Единение? Нет. Звёздный Клинок? Нет. Только если Зверь попытается ударить по парням.

Зверь рычит, лупит лапой по земле, но меня уже нет там, где под ногами вспыхнула опасность. Рывок проносит меня в полушаге от Пантеры, Крушитель на миг заставляет блеснуть сталь Верного. На шкуре Зверя вспухает ещё одна рана. Мне кажется или она глубже, чем первая?

Неважно. Пока неважно.

Два шага влево, так быстро, как только могу, на пределе возможностей.

Виликор когда-то рассказывала о формациях, которые нагружают тело идущего к Небу, заставляют его тренироваться на пределе возможностей. У меня нет таких формаций, но есть ограничивающие Указы и враги.

Зверь ревёт.

Шаг. Техника уносит меня от вспыхнувшей земли, но пламя следует за мной. Второй, третий… пятый шаг. Техника закончилась, но огонь ещё преследует меня, а через миг и вовсе догоняет.

Умножение? Ещё раз Шаг? Нет! Обойдусь!

Я просто бегу, на очередном шаге использовав ту технику, что вышла у меня из Оков с символом Воды.

В стороны от меня расходится плёнка воды, на несколько мгновений погасив пламя, дав мне ещё один вдох времени.

Пламя оживает, яростно взметается за спиной. Я затылком ощущаю его жар. Исток меридиана распечатался и я ещё раз толкаю энергию в Шаг. Но не успеваю даже победно оскалиться, как раздаётся рёв и пламя охватывает меня с ног до головы.

Я выпускаю из тела Духовную Защиту, не размышляя на этот раз, можно или нет, бегу вслепую, зажмурив глаза, следуя лишь подсказкам боевой медитации, жар которой едва-едва ощущаю сквозь жар настоящего пламени, от которого трещат волосы.

Влево, ещё шаг влево, вправо, прыгнуть вперёд.

Пламя не отпускает меня, даже не думает угасать, сжирая энергию средоточия в Духовной Защите. Мелькает леденящая догадка — Зверь этапа Мастера. Его умение давит меня, и я сдаюсь. Мне не нужна победа силой, только умением.

Дарсов Юрлем, накликал-таки.

Духовная Защита уменьшается, втягивается в меня, останавливаясь лишь на уровне кожи. Тело тут же вспыхивает дикой болью, и я, опомнившись, чуть сильней защищаю голову.

Развернуться на месте. Раскинутая во всю ширь боевая медитация отчётливо рисует мне пылающую поляну, несмотря на закрытые глаза. А ещё я вижу Зверя.

Рывок наконец уносит меня из пылающего облака прямиком к Пантере.

Первый удар я наношу вслепую, куда-то в голову Зверю, но через мгновение, через боль открываю глаза.

Укол, укол, укол, шаг влево, хлестнуть Верным, не давая Зверю открыть пасть. Его рёв — это умение. Как у Гнилого Лося свечение между рогами. Удар по зубам выходит что надо — Зверь мотает башкой и я тут же пользуюсь увиденным шансом. Укол в глаз. Крушитель.

Зверь ревёт, я глохну, хватаюсь за уши, даже не выпустив меча. Опасность опаляет со всех сторон и я ухожу Рывком за спину Зверя, почти к ограде. Надо мной снова проносятся техники парней. Обернувшись, вижу, как они бесследно исчезают в облаке огня, которое охватило Зверя. Вскидываю ладонь, отправляя туда и свой Шип. Один единственный, привычно сжатый в узкий наконечник копья.

Тщетно. Он исчезает, кажется, едва коснувшись огня. Через вдох, когда остыл меридиан, я снова отправляю Шип. Опять всего один, но в этот раз раздутый так, как я ещё никогда не пробовал. От меня к Пантере уносится сосулька размером больше человеческого тела. И врезается в Зверя, ошеломляя его.

Рывок. Я оказываюсь рядом с Пантерой раньше, чем осознаю, что пламя стало меньше, мой Шип явно не прошёл бесследно для Зверя. Не зря Аймар когда-то орал, чтобы Гнилому Лосю сбили умение.

Опасность.

Я успеваю лишь заметить метнувшийся ко мне хвост и изогнуться, пропустить мимо себя часть огненных шаров, но один врезается в грудь, расплёскивается по мне жидким пламенем, что вгрызается в Духовную Защиту.

Второй взмах хвоста я встретил ударом Верного. Под усилением и с оружейной техникой. Перерубить не сумел, но умение Зверя сорвалось, а сам он заревел от боли. Шаг назад. Укол прямо в пасть. Пантера захлебнулась жалобным воем, но вокруг снова взметнулось пламя. Терпеть. Терпеть.

Укол. Укол.

Зверь машет башкой, не давая мне нанести точный удар, вся его морда уже рассечена, залита кровью, которая и не думает вскипать в огне.

Укол.

Удар наконец проходит. Верный попадает точно в пустую глазницу, проваливается внутрь, пробивая кость и я выплёскиваю энергию в меридианы техники. Голубое сияние бежит по клинку, через мгновение из глазниц и ушей Зверя выплёскивается тёмная кровь и он валится мне под ноги. Ещё через мгновение опадает пламя.

Через два вдоха, поняв, что Зверь убит, вокруг меня уже стояли все. Я наконец вырвал меч из глазницы Зверя и развернулся к парням… и девушке, вспомнив про неё только сейчас.

Рейка всхлипнула, зажала рот, затем дрожащим голосом прошептала:

— Даргел, твои волосы, твоё лицо…

Я хмыкнул. Лицо как раз болело не очень. Всё же там я и Духовную Защиту держал толще, да и маска чужого лица явно защищала. А вот шея, руки… С каждым вдохов покрытые волдырями руки болели всё сильней и оставлять это на закалку тела не было никакого желания.

Я оглядел левую ладонь, а затем поднял её выше, готовясь использовать Длань Возрождения.

И замер.

Горячка боя схлынула, я скривился от своей глупости и опустил руки к кисету, убирая Верный и доставая зелье Тигриного Сердца.

Рейка вскрикнула:

— Стой, стой! — я замер, она же запричитала. — Стой, я же лекарь, сейчас я всё поправлю, не надо зелья. Оно же усилит боль.

Асур, скривился за её спиной и потёр грудь. А я с облегчением кивнул:

— Давай.

Показать свои техники лечения я, конечно, не хотел, так что предложение Рейки оказалось в самый раз. Удачно и то, что она не заметила, что я готовился использовать технику. Снова я забыл про неё.

Но руку, которую она протянула к моему лицу, я отвёл:

— Да плевать, оно и не болит почти. Руки лечи!

Рейка кивнула и дрожащими пальцами коснулась тыльной стороны моих кистей.

Не знаю, как оно будет, но Рейка может либо почувствовать странность, коснувшись маски, либо маска не даст ей проникнуть в меня духовным зрением, как и любая одежда. А Рейка обладает этим навыком, сама вчера хвалилась. Хватит и того, что она…

У меня даже во рту пересохло, когда я понял, что она может увидеть во мне. Но было уже поздно, по моему телу прокатилась прохладная волна, а вырвать руки, нарушая течение техники, я всё же не рискнул.

Спустя ещё две волны и десять вдохов, Рейка распахнула глаза и воскликнула:

— Какое большое у тебя средоточие!

Я недовольно скривился. Вот как раз об этом я и думал, а ведь это только начало. Оглядел Рейку и грубо спросил:

— Лекари все такие болтливые? О том, что я ссусь по ночам, ты тоже всем расскажешь?

Рейка покраснела, отпрянула охнув:

— Даргел!

Тут же рядом оказался Вей:

— Эй, полегче со словами.

Я молча отвернулся от защитника, махнул рукой:

— Тушей сами занимайтесь.

Пошёл прочь, к провалившейся террасе главного здания, на ходу вновь доставая зелье. То, что она увидела средоточие — ерунда. А вот то, что она могла заметить, что у меня нет спящих, нераскрытых узлов — гораздо хуже. Мгновенная слабость, попытка уйти от боли едва не обернулась большой ошибкой. Но и отказаться было бы подозрительно. Кто бы в здравом уме так поступил? Хотя, со своей схваткой со Зверем я точно показал себя не с самой здравой стороны.

Мгновение я даже думал, не наложить ли Указ, запрещающий Рейке рассказывать обо всём, что она заметила во мне, но потом махнул на это дело. Как бы не сделать хуже. Хватающаяся за голову в простом разговоре Рейка совсем не то, что заставит её позабыть обо мне.

Тем более, после того как парни показали себя в моей жёсткой проверке, делать так — подло. Ни к чему по делу и без дела использовать Указы.

Руки и голова болели зверски, но кончики пальцев начали уже зарастать и возвращать чувствительность. А вот макушка… Впервые я пожалел, что по привычке искателя не ношу шлем. Он бы очень и очень помог здесь.

Из кисета появилось зеркало, среди добычи с моих врагов чего только нет. Это зеркало, кажется, я ношу с собой ещё с болота Зимней Гряды. Голова выглядела печально. Волосы исчезли почти полностью, лишь кое-где остались следы: спечённая корка черно-красного цвета. Слабовата техника у Рейки.

Я перевел взгляд ниже и принялся ощупывать лицо. Не хватало ещё, чтобы маска оказалась повреждена огнём и начала сползать с меня. Лучше проверить. Во всяком случае она цела. Я не ощущаю нигде проблемных мест, хотя, лицо мне, конечно, сильно перекосило. Не зря Рейка так всполошилась.

Зотар уверял, что запаса духовной силы в маске хватит на месяц использования. Знать бы, насколько после огня уменьшился запас силы в ней? Стоит начать волноваться и отлучиться вечером, чтобы пополнить его с помощью артефакта или не стоит? Может, нам вообще пора расстаться и пойти каждому своей дорогой?

На всякий случай заглянул в кисет, проверяя контракты, только потом принялся наблюдать за суетой перед поместьем.

Хонь и Вей затоптали самые большие очаги огня и принялись разделывать Зверя: снимать шкуру, потрошить, доставать ядро. Юрлем и Калеб оставили их, прошли мимо меня, отправившись в само поместье. Надеюсь, там не найдётся ещё и големов, браться снова за меч у меня не было ни малейшего желания. Хотя, сама схватка прошла именно так, как я и хотел. Изо всех сил, делая меня сильней. Не случись болтливой Рейки, я бы даже сказал, что выплеснул в схватке всю злость и тяжесть ожидания, все переживания о семье. Хотя бы на время. Но дарсова Рейка…

Словно услышав меня, подошла она сама. Присела рядом, несмело заглянула в глаза снизу вверх:

— Даргел, прости, а? Я не подумала.

Не став признаваться, что если кто здесь и не подумал, то это только я, лишь кивнул:

— Больше так не делай, иначе никто у тебя лечиться не будет.

Поняв, что я прощаю её, Рейка порозовела, улыбнулась и обхватила меня за плечи:

— Давай лицо полечу, вдруг в технике был стихийный яд? Останется шрам.

Руку я отстранил:

— Обойдусь, — заметив, как поникли плечи у Рейки, вздохнул и предложил: — Может, лучше поищешь то небесное растение, что сияло от моей техники?

Рейка обвела взглядом вытоптанную, ещё тлеющую поляну, которую схватка изменила до неузнаваемости, призналась:

— Я не помню, где оно росло.

Мне лень было тыкать пальцем и объяснять, куда нужно шагать, поэтому я поступил по-другому.

— Ну так ищи заново, — я развёл руки и использовал Поиск.

Тут же удачно, на пути у убегающей голубой волны, что-то засияло в траве. И совсем не там, где в прошлый раз.

Рейка подхватилась с прогнивших досок и бросилась за добычей. Я невольно хмыкнул. Вроде только печалилась?

Позади затрещало старое дерево под шагами. На место Рейки присел Юрлем. Помолчал, глядя на, зарывшуюся в высокую траву, Рейку, затем заговорил:

— А ты очень силен. Шестая звезда?

— Шестая, — пожал я плечами, снова костеря про себя Рейку. Вроде она молчала, когда я ушёл? Или всё же сказала про узлы?

Юрлем вздохнул:

— Обычно, когда начинают травить байки про гениев больших ватаг или даже семей, то я лишь кривлюсь, да хмыкаю. Нетрудно быть лучшим, когда тебе дают лучшие зелья, лучшие техники, лучшее оружие. Но вот я увидел тебя… — Юрлем замолчал на миг, затем заорал во всё горло. — Хонь, что с ядром?

Хонь отвлёкся от разделки, вскинул над головой красный шар размером с кулак:

— Мастер, первая звезда, почти идеальная форма и чистота. Выторгую двенадцать средних камней, не меньше.

Юрлем кивнул, бросил на меня косой взгляд:

— Услышь я очередную байку про гения, который на шестой звезде Воина убил Зверя Мастера с древней родословной, я бы ржал на всю таверну и желчно выпытывал подробности. Но тут всё видел сам. Ты ведь даже не знаешь Умножения Техник, да?

Я пожал плечами и легко соврал:

— Нет, не даётся пока. Только Защита.

Юрлем хмыкнул:

— Только Защита.

Хотел что-то сказать ещё, но замолчал, потому как подбежала счастливая Рейка и показала нам выкопанное с корнями растение. Монарда. Можно использовать против спор того же Серого Споровика, в который парни чуть не вляпались позавчера. Неплохо. Вернув траву обратно, я тут же поднял ладони и снова использовал Поиск. Ещё и ещё раз, пока в траве не сверкнуло.

— Вижу! — Рейка взвизгнула и бросилась за сиянием.

Юрлем проводил её взглядом и продолжил:

— Только Защита. Но тебе хватило. Ты преодолел разрыв в половину этапа, не совершил ни единой ошибки, за два удара убил Зверя, который сожрал бы всю нашу команду. Ты заставил меня завидовать, — Юрлем искривил губы в ухмылке, спросил: — Думаю предлагать тебе присоединиться к нашей команде навсегда бесполезно? Как тебе такое предложение, брат Даргел? Я признаю тебя старшим, доверю тебе всех своих парней, а ты поведёшь нас от добычи к добыче, к звёздам, к богатству. А?

Я честно ответил:

— Я стал так силён потому, что всегда был один и мог рассчитывать только на себя. Не справился — умер. Сейчас мне с вами по пути. Но у меня есть… — я скривился, пытаясь подобрать слова, не смог, — важные дела, которые не дадут мне остаться здесь.

— Я так и думал, — Юрлем бросил на меня взгляд исподлобья. — Бо…

И замолчал. Снова вернулась Рейка с добычей.

Я вновь использовал технику. Ничего, ничего и ничего. Ну вряд ли уж в одном месте можно найти так много трав. Поиск и в лесу помогал через раз. Два небесных растения, ради которых не пришлось ползать по всем этим зарослям — это уже много. Но Рейка смотрела на меня таким жалобным взглядом, что я сдался:

— Ещё десять попыток, и всё.

Рейка приложила кулак к ладони и радостно воскликнула:

— Спасибо!

Ничего, ничего… ничего. Я использовал старую уловку, шагнул в сторону и чуть повернулся, чтобы волна техники Поиска Силы пошла немного по другому пути. Поднял руки и тут меня обдало жаром.

Шаг в сторону я сделал раньше, чем что-либо понял.

Там, где я только что стоял, пролетели льдисто поблёскивающие мечи. Рейка, у которой они мелькнули перед самым носом, едва не задев, взвизгнула и рухнула на землю.

Парни схватились за оружие, я и сам не заметил, как коснулся кисета, едва не вытащив наружу Пронзатель, спохватившись в последний миг.

А слева, оттуда, откуда прилетели призрачные мечи, раздался злой возглас:

— Не смей больше использовать эту вонючую технику!

Я молча оглядел парня лет восемнадцати, который стоял на ветке дерева, возвышаясь над зарослями того, что было когда-то оградой между двумя поместья. Миг, парень использовал технику, двумя прыжками оказавшись с нами в одном поместье.

Юрлем неприятно рассмеялся:

— А то что, Вепрь?

Парень расправил плечи, задрал подбородок:

— Раз ты узнал ленту, то к чему этот глупый вопрос? Мало кто из свободных так глуп, чтобы ссориться с нашей ватагой.

Замерший возле туши Пантеры Хонь буркнул:

— Так у тебя слова закончились и ты решил начать знакомство с техник? Впервые слышу, что Вепри так позорятся.

Получив подсказку, я понял, куда нужно глядеть. На поясе парня и впрямь висела узкая лента. Знак принадлежности к ватаге Шипастых Вепрей. Одной из трёх сильнейших ватаг, поделивших между собой все земли вокруг Поля Битвы. И они заходят внутрь, тоже участвуя в поиске сокровищ Древних и тренируя молодых ватажников. Неважно.

Я, хотя бы понял, что послужило причиной резкости Вепря. И впрямь, неловко вышло.

Уже было открыл рот, чтобы извиниться за Поиск Силы, как вспомнил так и не оконченный разговор с Юрлемом. Раз уж он старший, то неловко будет мне говорить первым, тем более сразу после моего отказа. Говорю одно, делаю другое. Поэтому я шагнул назад, к нему и шепнул:

— Дело в моей технике. Она ведь злит Зверей. Похоже, что они пришли сюда со своими.

Юрлем кивнул, даже не глянув в мою сторону, громко спросил у парня Вепря:

— Ты ведь не старший, отряда, верно?

Тот усмехнулся, оглядел нас по очереди, спросил:

— Думаешь, меня тебе будет мало?

Юрлем вытянул вперёд меч:

— Может, попробуешь?

Я промолчал. Зря он злит его. Может по звёздам Юрлем и парень-Вепрь и были равны, хотя, даже в этом я сомневаюсь, ведь глубина силы ватажника, на мой взгляд, больше, как и сродство со стихией. Если они сцепятся, то я бы не поставил на победу Юрлема.

Парень-Вепрь щеголял длинными, стянутыми в косу волосами. И прядью с голубым оттенком. Но это точно не ветер. Лёд. Как и применённая им техника мечей. Эх, мне бы найти что-то под свою стихию. То, что я взял у наёмников — слабо, переделать Шипы или Клинок не выходило. Аукцион в Вольном Приюте проходит раз в три месяца и мне пока не до него.

А передо мной сейчас именно то, что должно было происходить в Академии Ордена Гряды — получение лучшими учениками техник под свою стихию. Надеюсь, что старики Кадор, Ирал и Тумас сумели исправить хоть что-то в своём Ордене. И Виликор при этом не пострадала, а нашла способ выполнить свою мечту.

Мне же нужно заработать много, очень много духовных камней и посетить аукцион. К сожалению, я уже немного представляю богатство Саул, лучших ватаг и прочих, кто придёт на аукцион. Одного раза в магазине хватило, чтобы опустошить мои запасы. А что самое смешное, я даже надеть пока купленный доспех не могу — слишком много вопросов появится у тех, с кем я сейчас иду.

Но с ними я буду не вечно. Разберусь и с деньгами. Начало за эти дни уже положено. А ведь и техники появляются на Полях Боя. Нужно только добраться до того, кто утащил моих родных. А перед этим разобраться с ватажниками, которые наконец стали появляться вокруг. Причём с трёх сторон, видимо, зачистив соседние поместья от защитников.

Четыре, шесть, десять.

Много. И Возвышение их впечатляет. Хорошая смена подрастает у Вепрей. Я с какой-то жадностью, удивлявшей меня самого, оглядывал каждого, кто появлялся. Удобная кожаная броня у всех, кроме двоих в кольчугах. У этих же двоих в руках не мечи, а охотничьи копья. Толстые древки, наконечники длиной с руку, поперечины под ними.

Словно было мало этого, наконец появились и те, кем славилась эта ватага. Два Зверя.

Вепрь, давший само название отряду. Высотой по грудь человеку, поросший жёсткой шерстью, с шипами и костяными пластинами, с огромными клыками, которые даже не давали ему полностью сомкнуть пасть. Зверь проломил кустарник ограды, не заметив его, и замер, поводя по сторонам рылом и кося отчётливо алыми глазами. Никто бы не заподозрил в нём дикого Зверя. Окованные металлом клыки и копыта, ремённая сбруя, треугольником охватывающая шею и теряющаяся в густой и грубой шерсти холки. Видимо, обычный ошейник на нём бы не удержался.

Слева спрыгнула Пантера. Очень похожая на ту, что я совсем недавно убил. Только без полос стихии на шкуре. С ней появилась девушка, огляделась по сторонам, положила руку на ошейник и что-то зашептала. Зверь сел рядом. Лишь стегающий по бокам хвост выдавал его недовольство.

А мне словно засунули в грудь руку и сжали сердце в кулак. Так эта сцена напомнила мне Лейлу и Миуру. Дарсов Домар, одной смерти мало за то, в какую пропасть он скинул нашу семью. Стоило бы Лейле хотя бы на день попасть в лес и у неё появился бы защитник, ещё сильней Миуры. Надеюсь, сейчас дарсов Домар по-прежнему одноногий.

Спор всё нарастал. Ватажник с каждым новым своим товарищем всё сильней распалялся, но Юрлем не оставался в долгу.

Пока один из ватажников коротко не сказал:

— Хватит.

Парень, что напал на меня, тут же замолчал, следом замолчал и Юрлем.

Подавший голос ватажник вышел вперёд, поднял подбородок, глядя куда-то над нашими головами:

— Я Эрок, глава этого отряда Вепрей.

Про себя я добавил — Возвышение не меньше шестой звезды, но не больше восьмой. Стихия Земли очень сильно, больше чем наполовину, окрасила волосы. Впечатляющее количество контрактов, два Указа над головой.

Юрлем не остался в долгу, выпятил грудь:

— Я Юрлем, глава вольного отряда, который ты видишь перед собой.

Эрок же продолжил говорить почти с того же места, на котором я перестал слушать предыдущего ватажника:

— Откуда такая наглость, нападать на Вепрей?

Юрлем ухмыльнулся:

— С тех самых, как Вепри без разговора отправляют в спину технику, словно последние шакалы?

Эрок едва заметно сморщился:

— Вы чуть не свели с ума наших Зверей своей техникой, я приказал остановить это.

Юрлем хохотнул:

— Кулак не имеет глаз. Откуда же нам было знать, что вы бродите по округе?

Эрок возразил:

— Ты промазал по врагу, твой кулак сбил с ног случайного прохожего. Ему поблагодарить тебя за урок и пойти дальше?

Я даже покачал головой, оценив, как ловко подвешен язык у Эрока. Юрлем не нашёлся что ответить на это. А Эрок и не думал останавливаться:

— Будто этого мало, так вы ещё и сломали все наши планы — убили Зверя, ради которого мы и зашли на Поле Битвы.

Я невольно взглянул на девушку с Пантерой, затем перевёл взгляд на убитого нами Зверя. Вот же… Но Юрлем вдруг хмыкнул:

— Эрок, погоди-погоди. А то через пару вдохов ты уже начнёшь рассказывать, будто мы помешали тебе заполучить летающий меч. С каких пор Вепри ловят себе Зверей на Поле Битвы?

Вперёд шагнул один из ватажников слева, вытянул в нашу сторону меч:

— Ты ещё будешь указывать нашему старшему, где это лучше делать? Ты совсем страх потерял? Разве не знаешь, что Звери с древней родословной лучше всего?

Юрлем даже не повёл бровью, впрочем, и я не ощущал угрозы:

— Я не первый день живу в Вольном Приюте и отлично знаю, что только Мастера вашей ватаги рискуют подчинять себе Зверей с такой родословной. Так что ваш старший должен меня благодарить за то, что я уберёг его от глупости.

Теперь вперёд шагнули уже трое ватажников справа, поднимая мечи. Их остановила вскинутая рука Эроя. Через мгновение он задумчиво произнёс:

— Давно отираешься у Поля Битвы? Кажется, и я слышал что-то о тебе. И это была совсем не похвала.

Я стоял рядом с Юрлемом и отлично видел, как он на миг поджал губы и опустил руку ближе к мечу. Впрочем, через вдох рассмеялся:

— Да уж, что о таком отбросе, как я могли рассказать молодому поколению Вепрей? Советовали держаться подальше и не просрать жизнь так, как это сделал я. Неважно. Давайте оставим наши споры и перейдём к делу. Купите шкуру и потроха Зверя, ватажники.

Левый ватажник захохотал:

— Купить? Братья, вы слышите? Вместо того чтобы предложить всё это в дар за обиду, которую нам нанёс, он ещё и пытается получить с нас духовные камни!

Юрлем пожал плечами:

— Это отбросу вроде меня можно обманывать, а молодому поколению Вепрей нужно следить, чтобы о нём не пошла дурная слава.

Один из ватажник оскалился:

— Это если кому будет рассказать об этом.

Рейка попятилась, краем глаза я заметил, как Хонь шагнул в сторону, скрываясь от большей части ватажников за остатком каменной беседки. На меня отчётливо потянуло тёплым ветром.

Я быстро скользнул взглядом слева направо, заново оценивая силу ватажников, их Зверей и готовясь встретить нападение. В этой схватке мне снова придётся быть впереди, как мы и договаривались с Юрлемом. Рывок в центр, к ограде и Вепрю. Видимо, с ним придётся использовать Пронзатель. Позволить такой туше набрать разбег и добраться до той же Рейки я не мог. Затем Звёздный Клинок в спину Эрою. Он здесь самый сильный и опасный. Даже если не убью, то свяжу схваткой и заставлю остальных ватажников броситься на помощь. Тому, что прибежит слева с топором — Указ Смерть, а для маскировки простой удар в грудь, потом…

Эрой рявкнул:

— Хватит меня позорить! Замолчали! Мечи к земле!

Все четверо ватажников, что напирали на нас, тут же сделали шаг назад, а их оружие опустилось. Я моргнул и перевёл взгляд на Эроя.

— Хорошо, — Эрой кивнул и пошевелил плечами, словно у него чесалось между лопаток, заставив ватажников бросить на него быстрые взгляды. — Мы купим эту продырявленную шкуру. Но и оставить вашу наглость без наказания будет неправильным. Я вызываю на поединок владельца техники, что бесит Зверей.

Рейка сжала кулаки, срывающимся голосом выкрикнула:

— Это тоже подло! Он только что сражался со Зверем, весь обгорел и даже меч взять не может!

Эрой быстро перевёл взгляд на меня:

— Так это ты? — мгновение молчал, затем сказал. — Раны для идущего — это пустяк, тем более такие. Какова высота твоего Возвышения, собрат идущий? Не хочу, чтобы потом говорили, будто старший избил младшего, выставлю равного противника.

Помедлив, я пожал плечами:

— Шестая звезда.

Эрой поджал губы, оглядел меня ещё раз, задержавшись на обгоревшей голове, затем кивнул:

— Значит, я буду твоим противником. Предлагаю бой на мечах, до первой крови. Ставкой назначим одну технику, ты ту, что разъярила моего Зверя, я…

Юрлем вдруг захохотал, перебив Эроя, успокоившись, покачал головой:

— Пытаться силой выбить из нас технику…

А я понял, что сейчас всё пойдёт по второму кругу, устало спросил:

— Старший Вепрей, тебе и впрямь нужна эта техника?

Эрой прищурился, заново оглядывая меня, недовольно заворчавших ватажников заставила замолчать его вскинутая рука. Я невольно поморщился. Видимо ошибся, выбирая обращение. Лучше бы я назвал его просто уважаемым, чем обратился без имени. А ещё гордо называю себя искателем. В лесах Гряды я был честнее, когда считал себя неучем, которому везёт.

Юрлем шепнул:

— Не отдавай.

Я даже не взглянул в его сторону, честно признался:

— Не знаю, что уважаемый Эрой думает найти в этой технике, но она на самом деле очень проста. И хотя она дорога мне как память, не вижу смысла сражаться за неё.

Про себя же подумал, что у меня ещё и руки ноют. Это не помешало бы мне убить здесь всех, но участвовать в ненужной драке? Выиграть Эрой не сумеет, я же вижу глубину его силы. Не хватало ещё, чтобы пошёл за мной, пытаясь добыть Поиск Силы. И я предложил:

— Если мне дадут пустой свиток, то я вложу в него эту технику. И отдам тебе, старший Эрой.

Парни рядом заворчали, Юрлем и вовсе поджал губы и вскинул на меня недовольный взгляд. Эрой же махнул рукой:

— Димр, свиток.

Через десять вдохов я, морщась от боли, принял в руки пустой свиток. Очень хороший свиток. Точно больше трёх прочтений. Уселся прямо там же, где и стоял. Прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. Сотни раз использованная техника возникла перед глазами. Пять узлов, семь символов в обращении, а главное, подробное воспоминание о течении энергии по меридианам.

Вряд ли миновало больше сотни вдохов, когда я открыл глаза и встал. Димр выхватил у меня свиток и техникой переместился к Эрою. Тот принял его и сразу же использовал. Через двадцать вдохов открыл глаза, спокойно спросил:

— Ты ведь не пытаешься обмануть меня этим мусором на пять узлов?

Теперь заворчали ватажники, а парни рядом заухмылялись.

А я тоже усмехнулся:

— Может, у вас найдётся и амулет Истины? Или кто-то умеет отличать правду от лжи? Я использовал эту технику, и именно она разъярила и убитого Зверя, и ваших приручённых.

Эрой медленно покачал головой:

— Тогда, сколько же раз ты влил… — осёкся и уставился мне в глаза. Снова шевельнул плечами, на миг поджал губы, кивнул. — Хорошо. Ты поступил щедро, принять свиток просто так недостойно с моей стороны.

Я хмыкнул:

— Цена за технику в пять узлов?

Эрой возразил:

— Какая мне разница? Назови свою цену за убитого Зверя.

Я лишь кивнул на Юрлема:

— Старший он.

И замолчал.

Эрой дёрнул уголком рта, неожиданно опустил руку на рукоять меча, его жест тут же повторили все ватажники, и медленно произнёс:

— Я вспомнил, что мне рассказывали о двух братьях, которые недавно появились в Вольном Приюте. Сильном младшем с синими волосами и слабом старшем, который всем хвастался, что его коснётся огонь. Твоё лицо обгорело, может поэтому ты выглядишь старше, но остатки голубых волос я вижу. Юрлем, а какая у тебя будет стихия?

В тишине, что настала вслед этим словам, я услышал, как шёпотом выругался Хонь.

Юрлем оскалился не хуже Зверя:

— Огонь, а что?

На меня снова повеяло теплом опасности и я поспешил вмешаться:

— Эрой, ты ошибся. Я не брат Юрлема.

— Ошибся? — Эрой несколько раз перевёл взгляд с меня на Юрлема, убрал руку от меча и кивнул. — Может, и ошибся. Так сколько за потроха?

Юрлем странно, словно с трудом, хохотнул:

— Потроха? Давай начнём с ядра. Сколько ты дашь за такой насыщенный цвет, собрат Эрой?

В ожесточённый торг, к которому присоединились и Калеб, и два ватажника, я не вмешивался, следя за тем, как себя вели остальные.

Уже когда ватажники ушли, Юрлем то и дело бросал на меня странные взгляды, но молчал. А я задумчиво произнёс:

— Техника Поиска Силы действует на двести пятьдесят шагов. Что по карте на этом расстоянии?

Глаза Хоня загорелись:

— Думаешь поживиться тем, что осталось?

Юрлем осадил его:

— С чего ты вообще решил, будто там тебе оставили подарок?

Развернул карту, очертил ногтем круг вокруг нашего поместья. Я без слов видел, что в округе нет ничего необычного. Места для сражений Воинов пяти-шести звёзд. Помедлил, завершая работу с печатью, затем негромко спросил главное, что меня интересовало:

— А ты, Юрлем, не слышал этой истории про братьев?

Юрлем неспеша свернул карту, убрал её, поднял взгляд и ответил:

— Нет. Не слышал.

Вот только мой сложный Указ над его головой мигнул, сообщая мне, что он лжёт.

Глава 12

Появление ватажников словно принесло с собой удачу.

Так мне казалось поначалу.

Началось всё с того, что, проводив взглядом уходящих Вепрей, отмахнувшись от Рейки, я хотел было поговорить с Юрлемом. Но он спрятал карту и завёл какую-то пустую болтовню с Калебом, словно не замечая меня. Я стоял и ждал, но шею, руки, да и череп начало печь и чесаться так, что хотелось там себе всё разодрать. Я даже проверил, нет ли у меня трав, из которых можно соорудить хоть что-то облегчающее зуд. Но ничего не нашлось.

В таком состоянии я не собирался ходить следом за Юрлемом. И не собирался выяснять, что же ему не понравилось. Мой ответ ему? Мой ответ Эроку? Моё поведение перед ватажниками? Мой вопрос о брате? Да плевать. Побуду с ними ещё день и наши пути разойдутся.

И у меня было отличное место, куда я уже привык убегать, отрешаясь от проблем настоящего мира. Лес жетона. Хотя всё же правильней называть это место утёсом над лесом. Здесь только Раух не хватало, да деревья внизу гораздо величественней, а так очень похоже.

Вот в жетоне меня и ждала награда за схватку. Строк в разделе тренировок стало больше. Рядом с големами появилась Пламенная Пантера. Если подумать, то с момента, как я стал шэном Стражи, это первая моя схватка со Зверем, у которого есть необычные полосы на шкуре. Как недавно говорил Юрлем — Зверь с древней родословной.

Не знаю что вкладывал в эти слова он сам и не собирался спрашивать, но для себя определил это, как потомков Зверей, которые раньше были домашними питомцами у Древних. Наверняка они и до того, как Небо дало им Путь Возвышения, отличались от обычных зверей.

И жетон ополченца, жетон шэна посчитал победу над одним из них достаточной, чтобы… Я задумался, подбирая слова. Отметить достижение? Засчитать ступень? Признать силу врага?

Нет. Я даже мотнул головой, возражая сам себе. Скальник был ничуть не менее достоин признания. И вряд ли тут что-то изменило скрытие мной части своей силы. Может быть, я получил больше ран, но лишь потому, что не использовал Духовную Защиту в полную силу. Впрочем, и не ожидал, что пламя будет таким яростным. Сглупил.

Как бы там ни было, но… Я ощутил, как губы сами изогнулись в предвкушающей улыбке. Сейчас я поквитаюсь за обожжённые руки и сгоревшие волосы.

Впрочем, победа над Пантерой в полную свою силу почти не принесла удовлетворения. Да, в таком случае непрерывные Шаги легко уносили меня от сжигающего умения Зверя, а нанесённый с безопасного расстояния взмах Звёздным Клинком легко отделил ему голову. И? Всё? Маловато будет.

К тому моменту, как парни обшарили развалины всех беседок и самого поместья, я под ограничениями сражался уже с тремя големами и Пантерой.

Одновременно.

И побеждал. Пока меня не отвлекли.

— Эй, Даргел.

Мгновение и утёс, и лес растаяли, оставив после себя лишь призрачные строки содержания жетона. Затем исчезли и они, а я смерил взглядом Калеба, недовольно произнёс:

— Я очень не люблю, когда ко мне обращаются «Эй». Прошлое брат мне нравилось гораздо больше.

Калеб вскинул руки и развёл ими:

— Как скажешь, неженка.

— Калеб, хватит, — оборвал его Юрлем.

Присел рядом со мной, принялся выкладывать между нами добычу. Два камня, пучок трав.

Я покачал головой:

— Чего ты сушишь её на солнце? Убирай в кисет, мне достаточно твоих слов, Юрлем.

Он кивнул, смёл всё одним движением, спросил:

— Ты что-то надолго замер?

— Болит всё, — Я пожал плечами и добавил: — Сил потратил очень много, но всё равно едва сумел защититься от пламени. Даже вдохнул его. Приятного мало, знаешь ли.

Юрлем кивнул, спросил:

— Ну и как, твоё вчерашнее предложение по-прежнему в силе? Идём и дальше по опасным местам?

Я повторил его кивок:

— Конечно.

Глупо было бы менять решение из-за ожогов и волос. Я выяснил точно, что пока мы идём по местам испытания для пятых-шестых звёзд Воинов, то Поле Битвы не наказывает меня. Значит, ему достаточно моего ограничения и моей честности в сражении. Но недостаточно мне самому.

Между нами тут же появилась карта. Юрлем пальцем провёл кривую линию, соединяя часть алых отметок. И опять уводя наш отряд в сторону от той части города, куда мне нужно попасть. Я предложил:

— Давай так, — и прочертил путь, ведущий к западной оконечности Поля Боя.

Юрлем покосился на меня, но кивнул. Так и начался наш путь к добыче. Вернее мой путь, как искателя. Передо мной сплошь лежали места с добычей. Мне нужно было лишь победить их стражей, а за моей спиной уже стоял отряд, готовый вычистить развалины от всего, что станет наградой.

Лишь два поместья из всех, что мы вычистили, оказались без защиты. Ещё в двух разбуженные големы оказались слишком сильны.

Хорошо, что я сразу заметил отличия в замершем на террасе големе: блеск в глазницах. Ещё не драгоценные камни, как у големов Миражного, но уже и не серый камень, как у тех, которых я уже уничтожал на Поле Битвы. Но и поместья мы теперь выбирали там, где обычно испытывали свои силы Воины шестой, а то и седьмой звезды. Был шанс, что Поле Битвы выставило здесь в наказание даже не пикового голем-Воина, а Мастера.

Нет, я бы справился, но лишние вопросы мне точно ни к чему, поэтому я, с сожалениями, но предпочёл сбежать, не начиная боя, вызвав насмешки Вея и довольное ворчание Калеба. Ставшего лишь сильней, когда я повторил побег ближе к полдню. Удивительно, как парни поменялись местами, но, я понял так, что в таких местах и защитные формации обещали быть на уровне големов и Калеб опасался не справиться, поэтому и придерживал язык, едва я заметил, что эти големы точно сильней предыдущих.

В остальном нам сопутствовала удача. Так считали парни, я же лишь радовался появлению среди своих тренировочных истуканов более сильных големов. И снова с сожалением вспоминал о големах-Мастерах, которых я оставил целыми. Иногда чужие глаза за спиной так раздражали…

К вечеру нам повезло особенно сильно. В развалинах Калеб обнаружил статую. Сначала он решил, что это голем, который только и дожидался момента, чтобы напасть. Но когда я примчался на его дикий вопль, то статуя всё так же стояла неподвижно, а Калеб уже отошёл от испуга. И принялся прыгать от восторга.

Статуя, хранящая в себе воспоминание Мастера.

Я, вроде, тоже Мастер, но совершенно не представляю, как можно создать подобное. Со свитками всё понятно, но вот с предметом? Не раз и не два я пытался вложить в Верный хоть что-то. Звёздный Клинок, Шипы, Ярость.

Без толку.

Либо нужны необычные вещи, которые могут принять в себя воспоминания Мастера, точно так же, как это обстоит со свитками. Либо подобное доступно не всем Мастерам. Возможно, нужно иметь талант, схожий с талантом в Массивах.

Вечная боль Калеба. Я уже не раз и не два, и даже не десять раз слышал его рассказ о том, что Небо обделило его. Не дало сильного таланта в чём-то одном, а давая слабый талант в формациях и начертаниях, позабыло о массивах. Человека, пусть и слабо, но талантливого во всех трёх профессиях, зазывали бы к себе все сильные ватаги. А таких, кто может обнаружить лишь часть ловушек… Тут Калеб обычно принимался неразборчиво бормотать себе под нос, чередуя проклятья с ругательствами.

Я понимал его. Сам трижды влипал в ловушки, которые он не смог обнаружить. Спасала лишь боевая медитация. Но за эти дни его вечернее нытьё изрядно надоело. Я и вовсе лишён талант во всех этих трёх путях, но это не помешает мне в случае нужды обойтись и вовсе без помощи Калеба. Да и помощи той… Даже я понимал, что талант свой Калеб слишком уж преувеличивает. Особенно когда он на пятьсот вдохов замирал перед очередным проходом, который в итоге оказывался безопасным и без его усилий.

Странно то, что статуя не была защищена сильной формацией. Неужели вилорцы считали, что три схватки в поместье станут достойной преградой? Я не заметил, чтобы големы были сильны. Вместо глаз обычный серый камень. Возможно, седьмая или восьмая звезда Воина, не более. Впрочем, и награда оказалась так себе. И удача наша закончилась на ней.

Глянув по сторонам, я вздохнул. Под стать Калебу и остальные… Поймав себя на этой мысли, я попытался успокоиться. У всех своя мера силы и таланта. К чему такое моё пренебрежение к чужим заслугам? Получалось с трудом.

В статуе хранился секрет, совершенно несравнимый с Круговоротом или Звёздным Клинком. Да, земная техника на пятьдесят узлов, но довольно простая в выполнении — удобное расположение узлов в созвездии, спокойное течение энергии к ним. А главное, непонятно для чего служащая. Во всяком случае ни на големов, ни на Пантеру волна исходящего от меня желтоватого сияния не действовала.

Беда была ещё и в том, что и парни, и Рейка потратили весь вечер только на то, чтобы научиться отправлять в статую свою духовную силу. И то с моими подсказками. Но что дальше? Они с трудом различали фигуру призрачного учителя, а значит не видели схему созвездия в его теле. Не видели, как один за другим озаряются сиянием узлы, по которым он ведёт энергию, не получали ни капли опыта Мастера Древних. И с этим я им помочь не мог.

Я и сам не знал названия большинства узлов. В Школе их давали мало, в тех книгах, что я покупал или читал, тоже нашлись не все. Да это бы и не помогло. Парни знали и того меньше.

Я нарисовал им схему узлов тела, отметил созвездие, порядок проведения силы по нему, символы обращения. И… это не помогло. Дальше всех продвинулся Юрлем, сумев провести энергию по семи узлам. Меньше всех Рейка, сорвавшись на четырёх.

Подумав, я тоже сказал, что провёл семь узлов и тратить время на статую не собираюсь. Главное я увидел, а остальное придёт с тренировками и вне Поля Битвы. Или не придёт. У других на это оказалось своё мнение. Вот уже несколько тысяч вдохов, как они, позабыв про сон и еду, уставились на эту статую и пытаются «увидеть», чтобы получить хоть проблеск чужой памяти. Впустую тратят время, не желая признавать очевидное.

Я же занялся собой. На время стёр символ в своём ограничении, погрузился в медитации, схватки с десятками големов, попытки игры на цине, создание сетки стихии на меридианах, которая должна уменьшить потери стихии на тело и оставить её больше для души, где бы она ни находилась.

И не могу сказать, что результата не было. Конечно, впереди ещё долгий путь, я не так далеко отодвинулся от средоточия, но уже могу сказать, что на верном пути. В теле возле средоточия после медитаций появлялись свободно плавающие нити воды. Но стоило мне согнать их в меридианы, а затем отпустить лететь, как они хотят, стало ясно, что мою сетку они избегают, а если и возвращаются в тело, то делают это там, где её нет, вдали от средоточия.

Неясно только, что с волосами. Меньше там стало синевы или нет? Хотя, о чём это я? Уверен, что когда они отрастут, то синевы в них будет меньше. Ведь пока остальные вглядывались в статую, раз за разом отправляя в её сторону свою силу, я сумел включить в циркуляцию Единения ещё один узел.

Но радость от шага вперёд быстро сменилась досадой.

Я много думал об отличиях Воина и Мастера. Начал ещё в Первом поясе, когда готовился к переходу. Проводил для себя сравнения и придумывал примеры. Главное отличие Мастера от Воина в том, что он научился обходить запечатанный исток. И помогала ему в этом стихия. Именно её нужно использовать для того, чтобы духовная сила как бы прилипала к нити стихии и вместе с ней пронзала преграду истока меридиана.

Но… если для одного узла это было легко проделать, то с каждым дополнительным узлом становилось всё сложней. Ведь духовную энергию нужно было вести всё дальше и дальше, продолжать вливать в исток. А значит, вновь и вновь обращаться к стихии. Здесь я точно не мог сказать в чём именно проблема. В наставлениях для Мастеров, которых у меня давно уже два, ответа на это не нашлось. Не нашлось его и в фолиантах Фимрама, вернее, там всё оказалось так замудрено, что проще искать ответ самому, чем ломать голову над чужими размышлениями.

Можно вспомнить хотя бы то, что без совета Фимрама я и не понял, что прочёл совет о лечении своих меридианов от огня.

Может проблема в том, что существовал предел таланта, сколько раз можно склеить вместе духовную энергию и стихию для прохождения истока? Или в том, что не хватало тренировки самого средоточия и числа проходов через него таких совмещённых сил?

Были доводы за каждый из путей и возражения. Например то, что Единение сложней обычной непрерывной техники и в нём использовалась только нить стихии, безо всякой духовной энергии. Или то, что использовав непрерывно самые простые Шаги пять раз, я проводил через исток столько же нитей, сколько нужно для одного использований техники на пятнадцать узлов. А я ведь мог использовать Шаги и полсотни раз, но ту же Длань Возрождения точно не мог выполнить столько же раз подряд.

Для себя я решил это так. Средоточие — это не только тело, но и что-то большее. Тем более что я еще со Школы знал, что есть и второе и третье средоточие. А здесь из наставлений для Мастера знал, что создание второго средоточия станет переходом на этап Предводителя. И раз этапы назывались сначала Воин Развития Духа, а теперь Мастер Духовной Силы, то самое главное это как раз этот дух. Дух, которому не хватает связи со стихией, чтобы удержать её в узде, заставить раз за разом проникать через запечатанный исток или струиться в непрерывной циркуляции Единения. У меня эта связь слабая. Всё потрачено на тело, которое я десятки раз пропитывал заёмной силой. Брал её у Неба, у Миражного, у Сердец Силы, у духовной яшмы.

Надеюсь, оплётка, которая удерживает стихии только в меридианах, повернёт всё в другую сторону. И теперь дух будет становиться всё сильнее связанным со стихией. И новый узел доказательство моей правоты. Надеюсь.

Хотя я сумел удержать в циркуляции Единения целых восемнадцать узлов, скорее всего сумею удержать и обычную технику духовной энергии на девятнадцать, а может быть и двадцать узлов, но не очень рад своему достижению.

Вроде и отлично, но этот новый узел был и в оружейных техниках. Если с Крушителем это не так уж и важно, хотя и лишало меня возможности применять его непрерывно, по-мастерски одновременно с Единением, то в случае со Звёздным Клинком всё гораздо хуже. Я ведь усиливал его добавлением стихии. И теперь мне нужно выбирать — либо Единение, либо усиленный Звёздный Клинок. А он хорош именно тогда, когда я добавляю в него стихию.

Вот и выходит, что удача моя тоже закончилась вместе с удачей остальных. Они вроде и нашли статую с техникой, но… Так и я, вроде и стал сильней, но толку-то…

Словно этого мало, нашлись проблемы и с моими Указами. Последний раз я использовал их в полную силу в пещере укротителя Зверей. Сейчас, готовясь к схватке, где мне возможно будут противостоять десятки врагов, может быть даже с амулетами, которые будут мне мешать или с контрактами, подпитанными кровью, как у Симара, я решил пополнить запасы духа, усилием воли переместил Указы из-за спины, повесил перед собой.

И обнаружил, что пополнять нечего. Вернее будет говорить, что этот запас нужно собирать заново.

Указы-пустышки, которые я в пещерах день за днём наполнял духом — поблёкли. Сейчас в них вряд ли содержалось духа больше, чем в обычном моём Указе. И я пока не мог понять, что стало причиной его исчезновения. Формация Поля Битвы?

Но я сумел наполнить один из Указов всем духом, что у меня был, снова ощутив эту странную слабость. И он уже несколько тысяч вдохов ярко сиял, вроде как не теряя силы.

Может быть, причина время? Лишний дух в Указах исчезает со временем? Может быть, никто из мастеров Указов и не может собирать свой дух в неограниченных количествах? Но как тогда с Императором павшей Империи Древних? Ведь его Указ заставил погибнуть почти всё население Альянса Тысячи Сект?

Пока ответа не было. Нужно день за днем следить за яркостью своих Указов, ещё пару раз выйти и зайти на Поле Битвы.

Да это пока и не так важно, мало ли дел у меня отложено на то время, когда я найду родных? Даже трёх запасов духа мне хватит, чтобы убить почти любого, кто станет у меня на пути. Я не сумел догнать лжесектантов в лесу. Хотя надеялся, что старики, которые так и остались Закалками, достаточно замедлят их. Но то ли я слишком медленно шёл по следу, то ли стариков несли, но ещё в пещере укротителя Зверей я понял, что всё — не догнать.

И уж, конечно, нет смысла бежать сломя голову туда, где назначили встречу Домару. Хотя было время, очень хотелось. Но стоило мне немного подумать, как стало ясно, что это бесполезно. Даже я не настолько глуп, чтобы назначать подобную встречу там, где держу остальных пленников. Если уж лжесектанты или люди Саул или… Неважно кто они. Если уж они сумели найти ещё один вход на Поле Битвы, то вряд ли ютятся в развалинах небольшого поместья.

А свой вход у них есть. Пусть сюда можно войти, обманув шар гаройцев, но провести внутрь стариков и детей на виду у любопытных зевак, что пьют вино в сотне шагов от входа на Поле Битвы? Невозможно.

У меня только одна возможность найти родных — прийти в условленное время и дождаться, когда за мной придут. Придут и сами отведут туда, где моя семья. А затем станут моими верными наёмниками.

Почуяв движение рядом, я чуть приоткрыл глаза.

Вей, сидевший в трёх шагах от меня утратил неподвижность, шевельнул плечами и шеей разминаясь. Оглядевшись, не чинясь, пихнул Юрлема в бок:

— Эй, хорош ерундой маяться.

Юрлем повернул голову и вздохнул:

— Согласен. Мусор он и есть мусор. А я не из тех, кто боится глядеть правде в глаза. Выше головы не прыгнешь.

Вей негромко спросил:

— Юрлем, у нас сейчас добычи как никогда. Ты не думал, чтобы… поменять планы? Прикупиться и устроиться всё же в одну из ватаг. Или начать водить новичков по Полю? Я пони…

Юрлем вскинул руку и Вей тут же замолчал. Юрлем же пихнул Хоня. Точно так же, как с ним самим это сделал Вей. Когда Хонь открыл глаза, буркнул ему:

— Присмотри тут, мы с Веем отойдём.

Хонь кивнул, тоже не стал продолжать медитировать, стащил сапог, принялся перематываться.

Я прикрыл глаза обратно. Прошло уже наверное вдохов десять, когда услышал негромкий голос Вея:

— Ну, достаточно? Дальше куда? На улицу?

Юрлем недовольно шикнул:

— Да погоди ты. Хонь, а ну-ка давай ко мне.

Но Хонь и не думал вставать, так и шебуршился в шаге от меня.

Ещё несколько вдохов молчания, Юрлем буркнул:

— Не слышит, давай вот сюда, в кусты, — чуть позже с какой-то тоской переспросил: — Мусору — мусорную работу, да? Водить неумех?

Я невольно нахмурился. Выходит, я слышу сейчас только потому, что для медитации снял с себя ограничение? Хонь, всего лишь Воин их не слышит, а я Мастер — слышу?

К чему мне вообще их тайны? Но воспоминания об Эроке, невыполненных контрактах на парнях и обмане Юрлема остановили меня от того, чтобы ограничить себя и заглушить разговор.

А Юрлем продолжал шептать:

— Почему мы вообще начали это дело, помнишь? С новичков много не заработаешь — всё, что у них было, они потратили на себя.

Вей глухо предложил:

— Ватаги.

— Туда уже поздно. Ты забыл слова Эрока? Слухи уже пошли. Не знаю как, но пошли. Нам вообще пора сменить земли.

— Значит, ты не хочешь?

— Не хочу?! — голос Юрлема зазвенел. — Я и не хочу? Да я вчер… — Юрлем замолчал, спросил сам: — А с чего ты идёшь на попятную, Вей? Вроде тебя всё устраивало раньше, вроде не первый раз у нас в отряде девушка? Или она так уж…

Вей перебил:

— Ты Рейку не задевай.

— А то что?

Шёпот Вея превратился в шипение:

— А то я тоже спрошу, почему мы отдаём четыре пятых добычи, спрошу, почему всё не так, как обещал твой родной брат.

— Что? — теперь шипел уже Юрлем. — Ты, брат Вей, за языком следи, я здесь старший. Как я скажу, так и будет. И не вздумай сделать глупость какую, дурак. Ты меня понял?

Наступило молчание. Юрлем снова с нажимом спросил:

— Ты меня понял?

Вей буркнул:

— Понял, старший.

Юрлем вздохнул:

— И забывай про свои глупости, Вей. Мы мусор. Обделены талантом, нам почти не помогают возвышалки, а время идёт. Глянь, мы получили знатную добычу — технику. И что? Не в состоянии её даже понять. Всё, что мы добыли в этот выход, это заслуга Даргела. Стоит ему уйти в сторону и всё закончится. Это он может выйти против врага на несколько звёзд выше его. Мы с тобой когда-то едва не обделались с нашим первым големом. Асур заикается, едва слышит про выход в лес. Хонь только и может, что языком болтать, хотя советы даёт неплохие. Но правда в том, что мы так и будем впятером убивать одного голема. Равного нам! Такие заслуги на Поле Битвы не стоят наград.

Вей глух спросил:

— Так может?

Юрлем вздохнул:

— Я вчера едва ли не просил Даргела стать старшим среди нас, повести за собой. Я был готов даже разойтись с братом, понимаешь? Но Даргел посчитал нас недостойными себя.

Вей возразил:

— Да с чего ты решил так?

Я и сам замер вслушиваясь. Это так Юрлем воспринял мои вчерашние слова? А я так старался подобрать слова.

Юрлем переспросил:

— А ты сам не видел, как он себя вёл? У него есть сила, сила достаточная, чтобы прогнуть под себя Вепрей. А что делает он? Разве может вольный так лебезить перед ватажником? Да он же даром отдал им технику. Что о нём подумают в городе, когда пойдут слухи?

Вей буркнул:

— Что он слабак. Или дурак.

Юрлем поддакнул:

— Верно. Что его можно ни во что не ставить. Ты видел, как он крошит големов, как он прибил Пантеру. Он слабак?

— Нет.

— Значит что? — Юрлем тут же ответил сам себе. — Значит ему плевать на все слухи, что о нём пойдут. Ты помнишь, почему я вообще к нему подошёл?

Вей хмыкнул, ответил:

— Он был похож на богача, который зашёл в забегаловку случайно, словно ему сказали идти сюда, но забыли сказать, насколько всё тут грязно. Уж так он кривился.

— Верно, Вей. Теперь я ещё больше в этом уверен. Он не тот, за кого себя выдаёт. Никакой не вольный, никакой не одиночка. Такой же, как Рейка, богач, который пришёл попытать свои силы тайком от родителей. Ему плевать на нас, плевать на Вепрей.

Спустя несколько вдохов молчания Вей неуверенно спросил:

— А шар?

Юрлем хмыкнул:

— Что шар? Мало ли кто ссорился с кланом Гарой? Они с каждым годом всё наглей. Скоро их будут любить не больше, чем вилорцев.

Снова повисла тишина. Тишина, которая лишь добавила мне вопросов. Я бы не назвал Возвышение парней плохим. Но это лишь по привычным мне меркам Первого пояса и по привычным мне стражникам Саул. Тех, кто оказался настолько плох в Возвышении, что соглашался на службу в Ясене. Помнится, трактирщик, которого, кажется, звали Волак, пытаясь обойти условия контракта с Домаром, называл Ясень местом ссылки неугодных.

Неважно. Время идёт. Пора и мне решаться — что я буду делать дальше?

Я всё больше и больше подозревал, что не всё так просто с этими парнями.

Но в поместье с Пантерой они повели себя правильно. Пусть тогда они сплошь злословили и позабыли о вежливости, но я и сам бывало вёл себя не лучше. Причём со старшими. С Мириотом, с Клатиром. И ничего.

Тогда я решил, что наши пути разойдутся. А теперь выходит, что мои слова Юрлем принял за пренебрежение. Мне хотелось быстрей разрешить недоразумение и заняться собой, ранами, своими мыслями и делами, а это приняли за слабость, за презрение даже.

Что если мне купить помощь парней? Пусть они сами притворятся долговыми слугами, которых нанял Домар.

Купить их помощь и заплатить за опасность?

Но если я скажу правду, то они не согласятся так рисковать. Это уж точно не против големом или Зверей выйти. И предложить им за такой риск у меня нечего.

Для них это гораздо опасней, чем для меня. Они и впрямь слабы, особенно если моим врагом окажется Мастер и я не сразу смогу подчинить его контракты.

Духовные камни? Их у меня не так много, чтобы оплатить поход к «сектантам».

Уникальные зелья? Их у меня нет. Простые же возвышалки Воинов не стоят такого. Тем более, если они и впрямь их уже принимали. Это Рейке они нужны.

Техники?

Переписать свои техники в свитки и отдать им? Пусть продают? Я могу сделать это со Звёздным Клинком, Шипами, Дланью Возрождения, Ледяным Куполом, Небесной Рекой, Жемчужиной, достаточно купить чистые свитки. Всё это должно стоить очень и очень немало. Отдать им ещё и меч из пещеры с вложенной в него техникой. Ещё чего-нибудь. Так можно набрать солидную плату, которая оправдает риск. Тем более что мне всего лишь нужно оказаться внутри и сломать артефакт Стража Клатира.

Я чуть приоткрыл глаза и взглянул на Рейку.

К дарсу. Сам пойду.

Завтра наши пути разойдутся.

Вообще, вся эта затея с отрядом была бредом. С самого начала. Я слишком уверился в своих наёмниках, забыв о том, что такими их делал только мой Указ. Но у них были передо мной долги, которые им ещё долго отдавать, ещё почти два года. А у Юрлема и его парней? У них свои цели, свои желания, они хотят идти своим путём. А я… Я пытаюсь сам придумать такой долг, такую цену, чтобы они свернули на мой. Так делать не нужно.

Когда к статуе вернулись Юрлем и Вей, я не стал открывать глаза. Отправился в лес жетона, на вершину утёса. Нужно сравнить что лучше: полное Единство и слабый Клинок или слабое Единство и сильный Клинок. Жаль у меня нет техники на двадцать узлов. Сумел бы я выполнить его как Мастер или нет? Всё же Единение сложней обычной техники.

В общем мне хватило дело до самого утра.

А утром, когда я открыл глаза, то понял, что все сдались. Спящие тела вокруг статуи говорили об этом без слов. Да и проснувшись, никто не бросился продолжать познание техники. Рейка и вовсе сама на себя не походила. Вечная улыбка исчезла с губ, волосы растрёпались, а лицо осунулось. Вей что-то негромко говорил ей, но она лишь отмахивалась. Только Калеб всё так же одаривал всех своими ехидными замечаниями, словно плевал он на любые неудачи в Возвышении.

Юрлем обвёл всех взглядом и спокойно сообщил:

— Уходим.

Никто не возражал. Я лишь предложил:

— На север.

Хонь, который вообще редко говорил, недовольно пробурчал:

— Там почти нет пятен гнева и уже начинаются кварталы для Мастеров. Лучше остаться здесь.

Я не понял его, переспросил:

— Пятен Гнева?

Калеб хохотнул:

— Ох ты и любишь завернуть, Хонь, — повернувшись ко мне, пояснил: — Это он так называет поместья, которые ты чистишь. Места, где Поле Битвы наказало тех, кто пытается хитрить.

Пусть Хонь и насмехался, но по мне очень удобное название. Во всяком случае, я не слышал подобного ни от Гавала, ни от Кирта. Только про гнев или наказание Поля Битвы. А вот Пятна Гнева — звучит даже красиво. Я спросил Хоня:

— Это ты сам придумал?

Но ответа не услышал. Хоню стало не до ответов.

На востоке в небе полыхнуло, а через мгновение, когда свет притух, там, высоко над развалинами обнаружился огромный белый шар. Все вскочили на ноги, уставившись на него.

Асур принялся бормотать:

— Только не чёрный, только не чёрный…

Спустя десять вдохов шар разделился на пять частей, каждая из которых горела своим цветом. Асур с облегчением выдохнул, а вот Рейка ухватила Вея за рукав и потребовала:

— Что происходит?

Вей, не оборачиваясь, пожал плечами:

— Сигнал об изменениях на Поле Битвы. То ли защитные формации города продолжают действовать, то ли вилорцам неинтересно, что всё происходит слишком спокойно, но такие шары вспыхивают очень часто и сообщают о неприятностях…

Асур перебил его:

— Это волна призраков неприятность? Две трети тех, кто увидел чёрный шар не выходят с Поля Битвы.

Хонь буркнул:

— Брехня.

Асур лишь смерил его презрительным взглядом, Рейка передёрнула плечами, спросила:

— А этот шар что значит?

Юрлем усмехнулся:

— Возможности.

Я невольно кивнул. Сам я, почти не отрываясь, глядел на шар в небе. Мне очень и очень хотелось рвануть в ту сторону. Используя Шаги и Рывки я мог бы оказаться там в числе первых. А учитывая моё Возвышение, и стать одним из сильнейших среди тех, кто будет бороться за сокровище.

Юрлем же пояснил свои слова:

— Где-то там, в той стороне, под этим шаром появилась статуя. А в её руках зелье Древних. Стихиальное Единение. Именно той стихии, что нужна тому, кто коснулся фиала. Оно повышает сродство со стихией. Говорят, что если ты никак не можешь стать Мастером, но заполучишь себе пять таких зелий, то за два года станешь Повелителем.

Я скривился. Байка. Гавал отлично описал мне, как выглядит такой фиал. Статуи держат малое зелье. Такое же, как то, что я получил от духа Каори. И даже если заполучить второе малое, то оно будет почти бесполезно. Нужно уходить глубже в Поле Битвы, искать среднее, затем большое, затем…

Рейка покачала головой:

— Ого! Нам нужно туда?

Вей дёрнул её за рукав:

— Не вздумай. Туда сейчас мчатся все таланты, что бродят по Полю Битвы. Таких, как мы — смахнут и не заметят.

Я опустил взгляд. С чего я вообще подумал о том, чтобы бежать туда? К зелью, которое мне почти не поможет? У меня уже почти не осталось времени до встречи с «сектантом», а я думаю только о себе. Развлекаюсь тут, брожу по поместьям, сражаюсь за жалкие призы, сижу у статуй с никчёмными техниками, слушая ночную болтовню. Мне нужно было расстаться с отрядом едва мы прошли ворота. Мало ли что я обещал? Мало ли что я подозревал? Мало ли что я хотел сделать? Или я и впрямь тайно надеюсь, что родных забрал Фимрам? Поэтому ни к чему стараться здесь?

От таких своих мыслей я невольно очнулся и заметил с какой злостью глядит на Вея и Рейку Юрлем. Казалось, ещё немного и он ударит их. Но нет, спустя вдох он разжал кулак и кивнул:

— Да. Нам там не место. Но я предлагаю взять чуть глубже к центру города. У нас неплохо получается, я уже верю в силы Даргела и можно рискнуть.

Я покачал головой:

— Без меня. Я пойду на западную окраину Поля.

Калеб опустил взгляд с неба на меня:

— И чего там такое, что ты туда так спешишь?

Я не сумел ответить сразу, пытаясь придумать новую причину, как Юрлем понимающе кивнул:

— Сокровище? Ну да, зачем им делиться с нами? Мы главное сделали — прикрыли тебя от стражи, провели тебя сюда…

Рейка воскликнула:

— Прикрыли от стражи?

Я не обратил на неё внимания, спросил:

— Юрлем, к чему нам расставаться так, словно мы враги? Я не только честно выполнял договор, но и помог вам неплохо заработать. Если ты так уж хочешь правды, то мне и впрямь досталась карта Поля Битвы, где дядя отметил поместье, в котором по молодости нашёл сокровище, — я махнул рукой себе за спину. — Похожую статую, только в подвале, скрытую от чужих глаз. Но она совсем не на западе, а на востоке. Хочешь, покажу где это место?

Так я хотел увлечь парней с собой, но раз мне это уже не нужно, то любая из отметок Гавала на востоке подойдёт, чтобы дать парням надежду и расстаться без таких обид.

Юрлем усмехнулся:

— Нет, нет, Даргел, не стоит. Твоя карта, твоё сокровище. Справедливо. Держи её у себя.

Мне почудился упрёк в его словах, но я не стал отвечать на него, лишь спросил:

— Расходимся?

В этот раз Юрлем покачал головой:

— Давай чуть позже. Тебе сейчас на север, нам тоже нужно перебраться в другие места. Предлагаю последний переход вместе. Есть одно безопасное место. К вечеру как раз доберёмся, переночуем, разделим всё, что добыли вместе и разбежимся.

Хонь ухмыльнулся за спиной Юрлема. Вей поджал губы и сжал кулак. Рейка продолжала подозрительно на меня коситься. Остальные стояли спокойно. Я пожал плечами:

— Договорились.

Из поместья мы вышли молча.

Рейка сторонилась меня и почти не разговаривала. Вей шёл мрачный, постоянно косился на Юрлема, который совершенно не обращал на него внимания. Зато болтал с остальными парнями о чём-то своём. Я быстро перестал понимать половину того, что слышал.

Время от времени нам навстречу попадались бегущие в сторону шара одиночки и группы. В такие моменты мы прижимались к оградам поместий, чтобы разойтись по разным сторонам улицы. Одну из таких групп я невольно проследил взглядом, не спеша идти дальше. Уж очень они выделялись силой и количеством ярких Указов.

Юрлем ядовито хмыкнул:

— Что, свой своих видит издалека?

Я помедлил, пытаясь понять, о чём он. Не сумел, переспросил:

— Чего?

Юрлем промолчал, лишь ухмыльнулся. Но тут влезла Рейка:

— А кто это?

И вот ей ответили. Правда Калеб:

— Залётные птички, похоже, кто-то из Тамим.

Я тут же повернулся к нему, с интересом спросил:

— С чего ты так решил? Разве у них нет своего Поля Битвы?

Юрлем вновь усмехнулся:

— И что с того? У соседа ведь всегда слаще, Даргел. Достаточно сменить одежды и кто тебя остановит на воротах? Вот ради таких моментов, — Юрлем ткнул мечом в небо, в пятицветный шар, — они все сюда и приходят.

Калеб хохотнул:

— Если там какой-нибудь наследник одной из веток семьи, то Вепри умоются, не им тягаться с такими.

Юрлем кивнул:

— Да, не нашего полёта.

Я думал о том, что как-то слишком много Тамим на землях Саул последнее время. И все что-то выискивают. Это неспроста, но мне какое дело? По мне, так чем больше бед у Саул, тем лучше.

Хонь хмыкнул и снова его слова оказались очень интересны:

— Это только начало. Помните же, что турнир фракций внезапно перенесли?

Услышав это, я вскинулся. Как? Ведь этот, глава Тамим, Предводитель Итеф обещал старому Сирку, что если он возьмёт вину сына на себя, то его смертью всё и ограничится. А вот иначе — перенос турнира фракций и на нём требование стереть с лица Пояса всю эту ветвь Саул, не разбирая, кто виновен, а кто нет.

Это что, Повелитель Итеф лгал? Если о переносе знают уже давно, если сюда успели добраться даже люди Тамим, то… Выходит Повелитель Итеф с самого начала собирался добиться переноса, может быть и летел требовать его? Для чего тогда ему нужна была смерть Сирка? Выместить ненависть от потери сына здесь и сейчас, а затем взяться за остальных?

А Хонь продолжал объяснять Рейке:

— Ладно гении фракций, им всё вынесут на блюдечке. Первые места всё равно будут их. А те, кто хотел побороться за остальные награды?

Вей выругался:

— Они все ринулись сюда. Успеть стать хоть чуть сильней.

Калеб захохотал:

— Ха-ха-ха! Да уж, приятного мало узнать, что вместо восьми месяцев на подготовку, тебе осталось чуть больше одного.

Юрлем хмыкнул, спросил у Хоня:

— Думаешь, здесь и Мечи где-то бродят?

Тот пожал плечами:

— Почему нет, брат? Кто-то мог успеть за эти две недели добраться. Особенно с окраины фракции. Всяко ближе, чем к своему Полю Битвы бежать.

Вей не согласился:

— А потом мчаться обратно к Сияющему Пику на сам турнир?

Хонь протянул руку:

— Забьёмся?

Вей лишь фыркнул и отвернулся под хохот Калеба.

Дальше мы бежали молча.

В следующий раз уже я заговорил первый. Трудно не заметить то, что осталось почти целым и возвышалось над этой частью города. Тёмная громада над низкими развалинами. Знакомая мне громадина.

Фонтан. Во всяком случае, снаружи купол, что становился всё ближе, выглядел точь-в-точь как тот, что когда-то дал мне толчок на пути Воина. Разве что под стать Полю Битвы — потрёпанный десятками лет разрушения. И всё равно сердце в груди у меня заколотилось. Не ожидал от себя.

Я даже задал глупый вопрос:

— Это туда мы спешим?

Юрлем покосился на бегу:

— Спешим? Нет, не спешим. Но туда.

Я кивнул, заранее предполагая такой ответ. Ведь небо уже давно посерело, только позади и справа огромный разноцветный шар продолжал сиять над Полем Боя.

Юрлем, противореча сам себе, приказал:

— Поднажмём.

Когда впереди показалась хорошо сохранившаяся каменная ограда, парни потащили из ножен оружие. Они носили его на поясе, я же привык убирать его в кисет, поэтому коснулся кончиками пальцев завязок, чтобы через мгновение сжать рукоять уже обнажённого Верного. Уточнил:

— Бывали здесь?

Асур покосился на меня, Юрлем же безразлично ответил:

— Да. Однажды. Я сказал, что это безопасное место, но охрана у него должны быть. Призраки сектантов. Очень быстрые, но слабые, — Юрлем покосился на меня, хмыкнул. — Особенно для тебя.

Это тоже верно. На всех картах здесь стояла одна и та же отметка: для Воинов первой-второй звезды. Перед оградой мы и вовсе остановились. Последним стал Калеб, в центр запихнули Рейку, остальные оттянулись полукругом в стороны. Мне Юрлем кивнул и мечом ткнул вперёд. Ограду мы с ним перешагнули одновременно. Подумав мгновение, я перекинул Верный в левую руку, чтобы не мешать Юрлему. И даже сделал шаг влево, отходя от него.

Вблизи купол выглядел и вовсе неказисто. Он темнел, не позволяя увидеть сквозь себя небо, потому что стекло помутнело, покрылось трещинами, покрылось пылью. Сквозь него не было видно даже то, что находилось внутри. Но могу ли я ожидать, что там по-прежнему бьют струи воды? Нет, конечно. Снаружи трещины купола поросли травой и деревьями. Да, кое-где к небу тянулись деревья. Если подумать, то они растут даже в трещинах скал, чем трещины стекла Древних хуже? Не удивлюсь, если и внутри на месте фонтана выросла роща.

Пространство между оградой и куполом тоже заросло невысокой, упругой травой. Вполне обычной, без намёка на хищную небесную траву. Но она поднималась до пояса, сковывала движения, не давала толком пользоваться техниками передвижения. К тому же тут и там скрывала в себе каменные обломки.

Мы успели сделать всего десять шагов, когда впереди появились десятки призрачных фигур.

Калеб насмешливо протянул:

— Рейка, ты не бойся, не бойся. Они слабые, как Воин второй, а то и первой звезды. Все слабей тебя, — давясь, произнёс: — Это точно. Ручаюсь.

И захохотал.

Правда смех умолк, когда Рейка огрызнулась в ответ:

— И это бормочет тот, кто спрятался за спины остальных? — Рейка, загоревшись, всё повышала и повышала голос. — Кто тебе сказал, что я боюсь? Два года назад на наш обоз напал сектант. Только то, что третий брат не дал мне вылезти из повозки, помешало мне убить такую же тварь. Или ты тоже думаешь, что я слабачка?

Калеб предпочёл промолчать. А я занялся проверкой силы врагов.

Ведь если для кого такие противники и в новинку, то как раз для меня. В первый раз я не совладал с таким противником, во второй раз со всем справился уже мой Призрак.

Лезвие с Яростью прошло сквозь туманную фигуру, оставив после себя медленно затягивающуюся дыру, заставив призрака замереть на месте. То есть, стало для него тяжёлой раной. Покачав головой, я отправил Шип первой звезды, который полностью развеял призрака. И впрямь слабаки. И их здесь всего лишь два десятка.

Через пять шагов я снова пустил в ход меч. Просто меч. Понадобилось нанести десять ударов, прежде чем призрак развеялся. Пропустить через себя сталь без ущерба он сумел только первые три раза, потом его тело начало исходить дымом.

И впрямь слабаки. Мой Призрак был гораздо сильней в день, когда я сцепился с ним. Для их создания точно не использовались пленные Мастера. Или всё дело в качественном мече? Мог ли кузнец что-то вложить в него? Что-то, что не является начертанием, но при этом способно наносить тяжёлые раны? Пусть только и призракам сектантов? Или это сделал отец Виликор, когда испытывал свои вернувшиеся силы начертателя?

Пожалуй, об этом мне могут сказать точно только другой кузнец и начертатель.

Разрубив надвое призрака и буквально расплескав туман его тела Крушителем, я вернул Верный в кисет и следующего призрака встретил ударом кулака.

Когда враги закончились и мы уже шли вдоль купола, обшаривая кусты в поисках прохода, я заметил на себе странные взгляды. С недоумением спросил Юрлема:

— Что не так?

Он покрутил шеей, словно броня его душила, сипло переспросил:

— Что не так? Ты убивал призраков голыми руками! Да если я расскажу, что Воин шестой звезды забил трёх призраков Поля Битвы голыми руками, надо мной будут смеяться.

Я пожал плечами. Они слабв. Туманные маски, на которых не виднелось и следа кричащих лиц, лишь провал глаз и рта, полупрозрачный туман тел. Пояснил всё так же глядящему на меня Юрлему:

— Я использовал Духовную Защиту как оружие.

И промолчал, что наверняка бы сумел справиться и без неё. К чему лишний раз намекать уже парням на их слабость? У Юрлема дёрнулся уголок рта:

— Тебе было мало меча?

Я снова ответил честно:

— Хотел испытать свои силы. Путь к Небу — это путь полный преград и испытаний. Не преодолев их, нельзя подняться к Небу, — Я неожиданно вспомнил разговор с Виликор, который у нас случился, когда она впервые дала мне урок меча. — Кое-кто говорил мне, что без испытаний вообще не будет силы. Разве можно с помощью плетей или пинков вырастить бойца, что проторит путь к Небу? И если Небо не даёт тебе испытаний, то нужно придумать их самому. Иначе…

Я оборвал себя, замолчал. Если я продолжу слова Виликор, то они прозвучат слишком обидно для парней.

— Испытания? Пробовал свои силы?! — Юрлем огляделся, словно ища поддержки. Парни хмыкали, пожимали плечами. Повернувшись ко мне, Юрлем напомнил: — Эти призраки появляются после смерти тех Воинов, что переоценили свои силы, зазнались, решили, что…

Калеб шагнул ближе, ухватил Юрлема за руку:

— Юрлем. Ты чего?

Юрлем вырвал руку, ожёг Калеба злым взглядом, но замолчал.

Я хмыкнул и честно признался:

— Когда я ещё только был… — смутившись, я быстро поправился, — только получил первые звёзды Воина, то нарвался в лесу на сектанта, который хотел пустить меня на пилюли. Вот его Призрак оказался силён. Он плевать хотел и на мои кулаки, и на мои… на мой меч. Я справился. Рассказывали мне и про ватажника, что зубами перегрыз горло сектанту. А эти призраки… — Я развёл руками. — Слабаки.

Юрлем отвернулся. Я лишь пожал плечами.

Когда парни наконец нашли проход, то вырубили мечами заросли на два шага в стороны от него. Похоже, давно здесь никого не было. Оно и понятно, что здесь искать? Уверен, здесь нет наград. Внутри… Внутри оказалось лучше, чем я ожидал. Сюда, конечно, нанесло через трещины купола грязи и семян, но роща здесь не выросла. Камень пола оказался прикрыт тонким слоем земли и густой зелёной травой.

Зато, я хотя бы оценил глубину чаши фонтана. В лесу Гряды моё чувство стихии говорило мне, что не меньше десяти моих ростов. Теперь, смотря на провал у своих ног, понимаю — больше. Или же здесь Древние построили по-другому. Пропасть глубиной в пятьдесят шагов. На дне смутно виднеются неровной формы огромные булыжники, земля, какой-то мусор, неведомо как очутившийся там. Даже моё зрение Мастера, способное приблизить детали, показав их во всех подробностях, не справлялось в полумраке купола.

Я присел, пытаясь рассмотреть, что там блеснуло у подножия валуна. Не разобрать. Спуститься вниз? Рывком к противоположной стене, туда, где нет камней на дне, затем…

Меня отвлёк Юрлем, подошедший со спины:

— Говорят, здесь когда-то было озеро. Уж не знаю, зачем Древним озеро такой глубины, но теперь туда сбрасывают мусор все, кто ночует здесь. Удобное место. Даже если сюда придёт Мастер и уничтожит призраков, то Поле Битвы не накажет его. Можно переночевать, не опасаясь, что посреди ночи появится голем. Жаль, что пройдёт лет двадцать и купол рухнет.

Невольно я поднял глаза, оглядывая покрывшую стекло землю и корни деревьев, что свисали сверху, хмыкнул:

— Главное, чтобы это не случилось сегодня, когда мы будем спать.

Юрлем покачал головой:

— Не сегодня.

Нас окликнул Калеб:

— Эй, брат Юрлем, брат Даргел, хватит там делиться секретами, идите к костру, здесь болтать приятней. Кто-то обещал разделить добычу. А потом будем пировать!

Я встал и обернулся. Посередине между чашей бывшего фонтана и стеной уже горел огонь, над ним разместили большой железный котёл. Молчаливый Хонь что-то деловито кромсал ножом. Невольно я покачал головой. Какая-то улыбка Калеба в этом полумраке особенно кривая и неприятная. Её не делает лучше даже мои глаза, способные видеть в темноте. Вей же сидел мрачный, спиной ко всем, едва ли не засунул в костёр нос. Опять Калеб его высмеивал? Вроде нет, Рейка сидит спокойная, не красная от смущения. Я кивнул:

— Иду.

К разделу добычи Юрлем подошёл со всей ответственностью. Не просто выкладывал духовные камни и травы, деля их по кучкам-долям, но ещё и достал бумагу и старательно всё записывал. А в конце ещё и спросил, все ли довольны? На то, что при этом он с кривой усмешкой больше косился в мою сторону, чем в сторону Рейки, я постарался не обращать внимания. Переживает, что потребую большую долю? Нет. Уговор есть уговор.

Приглашающий жест Юрлема и я шагнул к своей кучке. Самое неудобное — убрать всё в кисет Путника. Рейка ухватила первую траву, потянула её к поясу, чтобы коснуться рукой кисета. Я поступил так, как наловчился ещё в пещере. Кисет зажат за тесёмки между большим и указательным пальцем, ладонь опускается на мою долю. Перед глазами замелькали, сменяя друг друга образы полок кисета и уменьшающаяся куча трав. Меня даже замутило, но я привычно подавил это неприятное ощущение.

Калеб хмыкнул:

— Ловко. Даже завидно.

Я пожал плечами. Хонь же улыбнулся и протянул мне белую глубокую чашу:

— Держи суп, Даргел.

Я поднял руку взять чашу и замер. Наконец понял, что меня тревожило всё это время. Отряд, пещера, костёр, еда. И неважно, что вместо каменного свода над головой стекло Древних.

— Брат Даргел?

Я очнулся от воспоминаний, улыбнулся, чувствуя, что сейчас моя улыбка очень и очень кривая, и маска здесь совсем ни при чём. Но чашу взял. Правда, отхлебнул через край с трудом, через силу, ощущая на себе взгляды со всех сторон. Не ощущая вкуса.

Поднял голову.

На меня никто не смотрел. Хонь мешал варево. Асур заглядывал в котёл ему под руку и требовал набрать погуще. Рейка сложила ладони на кисете и уставилась невидящим взглядом куда-то выше наших голов. Вей что-то шептал Юрлему на ухо, а тот опустил глаза в землю и кривился в ответ. Калеб глядел только в свою чашу и шустро работал ложкой.

Я выдохнул.

Дарсовы подозрения.

Но всё же помедлил, не спеша сам брать ложку. Скользнул ладонью левой руки под рукав правой. Одно обращение сменилось другим.

Очищающий Рассвет. Лечебная техника человеческого ранга, которую никто не увидит, но которая как никогда к месту при таких подозрениях.

На несколько мгновений я провалился в темноту своего тела, облетел его вслед за сияющей волной духовной силы, которая выискивала сгустки темноты яда в моём животе. И не находила.

Дарсовы подозрения.

Я сделал вид, что почесался и взялся наконец за ложку.

Наконец почувствовал вкус.

Вкусно. Наваристо. Горячо. Самое то, что нужно после долгого дня. Даже жаль, что завтра мы расстанемся. Если подумать, то это Поле Битвы словно два в одном. Смешали мой любимый лес и город Древних с его тайнами в одном месте. Конечно, не стоит и говорить, что всё это живёт по навязанным правилам: появление врагов, награды за победу над ними, наказание за хитрости, светящиеся шары оповещения в небе. Но нельзя и отрицать, что всё это захватывает. Если уйти ближе к центру города, то можно отыскать и по-настоящему ценные вещи. Такие, о которых оповещает шар в небе. Чтобы награда не казалась сказкой. Нашёл? Попробуй удержать, ведь желающих заполучить его — сотни!

Но мне пока всё это не нужно. Мне бы отыскать самое большое моё сокровище. Здесь, рядом. Послезавтра.

Из темноты, сгустившейся за краем света от костра, раздался шум. От входа под купол.

Рейка вскинулась:

— Призраки?!

Калеб хохотнул:

— Всё же трусиха.

Рейка покраснела, часто задышала, может подбирая слова, но Калеба осадил Юрлем:

— Увянь, — пояснил, правда не столько глядя на Рейку, сколько на меня. — Небось кто-то ещё решил переночевать здесь.

Остальные словно и сами знали, что происходит. Впрочем, им не привыкать к ночёвкам на Поле Битвы.

И все же я опустил ложку в чашку, оставил её в левой руке, а правую положил на бедро, ближе к кисету. Пусть это кто-то из тех, что решил устроиться здесь на ночлег, кто сказал, что это не опасно? На Поле Битвы много желающих поживиться твоей добычей.

Что же, пусть только попробуют.

Глава 13

Сначала я увидел в темноте смутное движение — сгустившиеся пятна мрака ожили. Потом во тьме появились контракты гостей. Сперва тускло, едва уловимо, но с каждым вдохом, с которым люди становились ближе, контракты становились всё ярче и отчётливей.

Невольно обратил внимание на отличия в том, что вижу. Людей, что шли к нашему костру, можно было легко разделить на две группы. Над одной почти не висело действующих контрактов, но стоило им подойти ближе, нашлось множество потускневших, тёмных, тех, что они переросли или выполнили. Над другой всё ровно наоборот: почти не нашлось выполненных, зато действующих, сияющих издалека контрактов были десятки.

Но все эти люди шли вместе. Странно.

Задумался я и над тем, что раньше никогда не пытался подметить, не начинаю ли я видеть больше контрактов, когда становлюсь сильней? Помнится, когда я только стал Воином, то начал видеть печати и контракты лишь после того, как на мне появилась своя печать. Но первыми, на ком я всерьёз применил свой талант, были ватажники Волки. И вот уж над ними должны были висеть десятки контрактов.

Но я помню такого только одного. Вартуса, орденца, который годы притворялся Волком. И никак не могу вспомнить, в начале пути к Миражному, когда я принялся подчинять себе контракты Мириота и Риквила, видел ли я над Вартусом все три десятка печатей или нет? Почему-то мне кажется, что нет.

Если продолжить мысль дальше, то почему в моей жизни не встречалось торговцев, над головами которых было бы черным черно от сотен выполненных контрактов?

Я вздохнул и в который раз подумал, что мне очень и очень не хватает учителя. Учителя Указов, учителя по лекарскому делу, учителя меча, учителя техник, учителя языку Древних, учителя законов. Тяжело раз за разом перебираться из одного места в другое. Иногда даже не знаешь, что нужно спрашивать на самом деле, а что тебе здесь и вовсе не нужно.

Когда гости наконец вошли в освещённый круг нашего костра, то я отогнал мысли в сторону и внимательно оглядел их всех.

И понял, что при желании и без подсказки своего таланта сумел бы разделить их на две группы. В одну я отделил бы тех, что постарше и… обтрёпанней. Хотя нет, это слово не подходит. Опытней, более потёрты жизнью? Да, так лучше. В другую группу я бы собрал тех, кто больше походил на Рейку. Одежда новей, озираются, хмурятся, сильней устали. Вот и выйдя на свет, они замерли, оглядывая нас. А парни первой группы даже не замедлили шага.

Впереди оказался крепыш с синими прядями. Их не меньше трети в его волосах, да и Возвышение тоже не низкое — шестая звезда. Он вскинул руку:

— Здоров.

Юрлем поднялся навстречу:

— Здоров, брат.

Через миг они уже обнимались, хлопая друг друга по спине. А я снова взялся за ложку.

Рейка хмыкнула:

— А говорили, будто это место самый уединённый ночлег в окрестностях. Как же, вижу.

Вей мрачно на неё покосился, но промолчал, а вот Юрлем ответил ей с улыбкой:

— Так и есть. Погоди немного. Ещё две-три сотни вдохов и это место накроет формация. Даже Повелитель, окажись он здесь, не сумеет пробить в ней дыру. Так что до утра никто сюда не доберётся, — повернувшись к тому парню, с которым обнимался он покачал головой. — Ты едва не опоздал.

Но тот лишь отмахнулся:

— Я всегда прихожу вовремя, особенно когда меня зовут, брат.

А вот один из пришедших молчать не стал. Легко запоминающийся парень, на которого то и дело косилась Рейка. Он был с обритой головой, левую половину которой уродовал грубый шрам. Словно огромный ожог пламенем или кислотой Зверя, который он не сумел залечить. Рубцы наползали друг на друга, в неверном свете костра казалось даже, что половину его головы покрывает древесная кора. И вот он процедил:

— Юрлем, ты всегда недоволен нашим старшим. А сегодня бы тебе помолчать. Глянь сколько привели мы и сколько ты.

Юрлем нахмурился:

— Брат, ты опять позволил Оплёванному хлебнуть вина?

Парень со шрамами выхватил меч:

— Недоносок!

Синеволосый шагнул назад, резко ударил ладонью по лезвию длинного дао, сбивая его в сторону. Следом раздался его резкий приказ:

— В ножны!

Юрлем с улыбкой проследил, как парень со шрамом спрятал оружие и покачал головой:

— Если бы не твоя защита, брат, то я бы давно его прикончил.

Синеволосый пожал плечами:

— А мне у тебя не нравится Калеб. Я же молчу и не поддеваю его.

Юрлем покосился себе за плечо, на Калеба и заметил:

— Калеб никогда не позволяет себе сквернословить на старших.

— Да, — синеволосый кивнул. — Он трус. За это его и не люблю.

Сидящая на той стороне костра Рейка, шёпотом спросила у Вея:

— Это они так давно знают друг друга?

Вей промолчал, ей ответил Калеб:

— Давно?

Я невольно повернулся на его голос. В его словах было столько яда. Так он не старался, даже когда высмеивал Рейку и Вея.

— Какое неверное слово. Скажи лучше — всегда.

Рейка нахмурилась, хотела спросить ещё что-то, но синеволосый уже по-хозяйски махнул рукой и гости принялись усаживаться у нашего костра. Рейка поджала губы и отсела ближе к Вею, который что-то совсем опустил голову.

Половина гостей, те, что пообтрёпанней, усаживались без малейшего стеснения, хлопали по ладоням Калебу, Асуру, Хоню, хмурому Вею. Впрочем, парень со шрамом в этом не участвовал, лишь с презрительной усмешкой глазел, стоя в шаге за спиной синеволосого.

Другие же, те, что выглядели новичками и были с большим числом действующих контрактов, уселись на дальней от нас стороне. Отдельно ото всех.

Некоторое время у костра слышны были лишь восклицания, да хлопки, а затем над нами что-то засияло. В десятки раз ярче костра, разгоняя темноту ночи.

Я вскинул голову.

В верхней части купола загорелся огромный голубой шар. Спустя пять вдохов светиться начал и сам купол Фонтана. Начиная с верхней точки. Это сияние быстро опустилось, отчётливо выделяя тёмными прожилками на стекле огромные трещины и сколы, показывая нам, как сильно разрушен купол. Тьма вокруг нас окончательно исчезла, разогнанная этим голубым светом, отчётливо различалось даже кольцо стен.

Раздался довольный голос:

— Ну и отлично.

Я перевёл взгляд с купола на заговорившего. Того самого синеволосого парня, который обнимался с Юрлемом.

Один из тех, что пришёл с ним и сидел сейчас на другой стороне костра, парень в гибкой броне и с топором на коленях, нахмурился:

— Старший Юрвай, это и есть то, что сделает нашу ночёвку самой безопасной из всех?

Калеб и лысый со шрамами засмеялись. Я невольно покосился на них. Уж больно их смех был злораден.

Юрвай с синими волосами отрицательно помотал головой:

— Я солгал. Это сияние сделает вашу ночёвку самой небезопасной из всех, что у вас были. Последней, если честно.

Моя рука дрогнула, я стиснул чашу с супом так, что она лопнула, разлетаясь осколками и брызгами.

Парень с топором подобрался, зыркнул по сторонам и процедил:

— Старший Юрвай, объяснись.

Юрвай вздохнул:

— А чего тут объяснять? Наш путь подошёл к концу. Спасибо, что помогли собрать сокровища Поля Битвы. Сегодня вы останетесь здесь, а мы завтра двинем дальше. Продадим ваши вещи, используем их для Возвышения, а в качестве благодарности через пару месяцев вернёмся сюда и уничтожим призраков, в которых вы превратитесь.

Все те, что тоже пришли с Юрваем, но сели отдельно, вскочили, хватаясь за оружие.

Парень с топором ещё раз повёл по сторонам взглядом, прохрипел:

— Ты бредишь? Нас десять, вас двенадцать. Это не тот перевес сил, чтобы бросаться такими словами. Ты силён, но половину из вас парни заберут с собой, пока ты будешь меня убивать. Давай сделаем вид, что ты сказал глупую шутку и разойдёмся?

Юрвай засмеялся:

— Ты, брат Тоум, очень хорошо держишься. И очень умён. Но наше дело процветает только потому, что о нас некому рассказать.

А я внезапно вспомнил слова старшего Вепрей, Эрока о двух братьях, младшем сильном с синими волосами и старшем слабом, который коснётся огня. И понял, что когда Юрлем и Юрвей обнимались и называли друг друга брат, то имели в виду вовсе не брат-идущий.

Потому-то у них и имена похожи. Ведь в семье дяди Ди и тёти Ралио тоже называли детей используя части своих имён. Дира и Рат. Значит всё-таки какие-то слухи появились о делах этих братьев. Неудивительно, если они каждые два месяца сидят в тавернах и ищут новичков. Одно то, что они раз за разом ищут себе спутников для Поля Битвы — уже достаточно для этого. Странно. Юрлем не показался мне глупцом, что мог думать, будто таким можно заниматься долго. Тот же Эрок запомнил и его, и меня, и свои подозрения.

Впрочем, дело и не дойдёт до Эрока. Я просто глупец, в голове которого только сейчас сошлись все странности, что я видел, все ухмылки и оговорки Калеба, разговор Юрлема и Вея. И их я посчитал достойными собратьями-идущими после схватки с Пантерой? И с ними я хотел завтра оставить Рейку? Безмозглый дарс.

Сидя на камне, в неверной позе я использовал Шаги, срываясь с места. Пять шагов разной длины пронесли меня кругом вокруг костра, остановили в полушаге от вскинутого топора. Я выпустил охнувшую Рейку, которую утащил с её места и сказал, глядя в глаза Тоума, парня с топором:

— Это нас двенадцать, а их десять.

И повернулся к братьям. Доставая из кисета Верный, спросил:

— Юрлем, это кости тех, кого вы убили раньше, ты не дал мне разглядеть на дне фонтана?

Юрлем нахмурился:

— Фонтана? — но через миг его лицо разгладилось и он усмехнулся. — Неважно. Однако у тебя острое зрение, брат Даргел.

Я скривился при этих словах. С самой таверны я косился на парней, когда они начали именовать меня брат. Слишком уж резко перешли они от обычного собрат. Так меня называли только Гунир, Зимион, Мир и Дарит.

Я списал всё на то, что парни лишь повторяют то, что видели в какой-то ватаге или отряде наёмников. Выходило же, что они лишь втирались в доверие. Или… Мой взгляд скользнул по ухмыляющемуся Калебу. Или было одной сплошной насмешкой, понятной только им. Издевательством.

Юрлем же повернулся к синеволосому:

— И зря Юрвай, твой Оплёванный тыкал мне тем, что я привёл только двоих, — парень со шрамом на голове набычился, ухватился за меч. Но Юрлем даже не повернулся к нему, продолжил хвалиться. — Зато каких! Девка, — теперь вздрогнул и согнулся Вей, пряча глаза, — из семьи лекарей. В её кисете наверняка не один редкий трактат, да и дорогих зелий, которые она утащила из дома полно. Уж слышал бы ты, с каким пренебрежением она отзывалась о наших запасах.

Рейка за моей спиной всхлипнула, а Юрлем перевёл взгляд на меня:

— Второй только притворяется, будто безродный идущий из глуши. А сам наверняка тоже из богатой семейки. Слишком уж силён, слишком уж много о себе скрывает, слишком хороший меч сжимает в руке. Не говоря уже о техниках, которыми владеет. Если повезёт, то у него с собой найдётся пара редких свитков, которые он продолжает изучать. Уж слишком он много медитирует.

Я глядел на Юрлема, Юрвея, их людей. Все они сидели спокойно, посматривали на нас с улыбкой. Я видел глубину их силы, прозрачная вода не скрывала от меня дна. Я глядел на них и не понимал, на что они рассчитывают?

Спросил прямо:

— Юрлем, раз ты не забыл, как я силён, то на что рассчитываешь? Ты ведь помнишь Пантеру? Помнишь, как сдали назад Вепри? Меня одного хватит, чтобы убить две трети вас. А остальных прикончат те, что стоят за моей спиной.

Синеволосый Юрвей впился в меня взглядом, видимо пытаясь оценить моё Возвышение, а вот Юрлем всего лишь кивнул соглашаясь:

— Наверняка, — и усмехнулся добавив. — Наверняка так бы и было, если бы не наш старший. Его тоже хватит одного. И на тебя, и на всех остальных.

Я нахмурился. Он точно говорил не о брате. Но если этот старший должен справиться со мной, то…

Сообразив это, я повёл глазами по сторонам. Все, кто стоял рядом, кого братья завели в эту ловушку тоже принялись озираться. Но если они ничего не видели, то я внезапно наткнулся взглядом на висящие в стороне от нас, в воздухе контракты. Запнувшись о них на миг, я заставил себя отвести взгляд, чтобы не выдать, скользнуть им дальше, уже за наши спины.

Это оказалось сложно, оглядеться, повернуться к братьям и их людям и одновременно, лишь краем глаза видя висящие в воздухе контракты, отправить к ним свою печать Указа.

Которая растворилась без следа, заставив меня на миг ощутить неприятную тяжесть.

Жаль. Значит, невидимка выше восьмой звезды Воина.

А Юрлем не останавливался, говорил и говорил:

— Ты, конечно, невероятно силён для своих шести Звёзд, но наш старший — Мастер второй звезды, отлично владеет мечом, у него даже есть некоторый талант в Массивах. Тебе никогда не победить его.

Вторая звезда? Я новым взглядом оглядел Юрлема, Юрвея и их людей. Калеба, Вея, Асура, Хоня, Оплёванного и прочих, снова краем глаза поймал висящие в воздухе контракты, отправляя в них дух, касаясь их, подчиняя их.

Отряд из Мастера и десятка слабых Воинов? А я-то все эти дни мучился сомнениями и пытался то обмануть себя, то обмануть их, то купить, то просто заставить. Всё это было ни к чему. Не иначе Небо смотрит на меня и хочет, чтобы я нашёл родных.

Только нужно сделать всё так, чтобы те, кого я отпущу, не заподозрили ничего лишнего. И для начала я усмехнулся, выигрывая себе время:

— Что-то не вижу здесь вашего старшего. А успел ли он зайти под купол до закрытия формации? Может, вы остались здесь наедине со мной и сейчас уже вы испытаете насколько я хорошо владею мечом?

Юрлем побледнел, не удержался и бросил быстрый взгляд по сторонам. А вот Юрвей принял мои слова гораздо спокойней, уже не вглядывался в меня и лишь повторил мою усмешку:

— Не сомневайся, старший всегда рядом.

Я кивнул, краем глаза следя за замершими невдалеке контрактами, вливая в них дух, и спросил:

— А успеет ли он вас…

Ещё до того, как договорил, я сорвался с места. Рывком промчавшись прямо сквозь костёр, забирая как можно ниже. Техника смела горящие угли, окружила меня потоками пламени, золы и искр. Парни заорали, бросились прочь. Поздно.

Оказавшись среди врагов, я топнул ногой, используя Оковы. Но они нужны были лишь для вида. От меня во все стороны рванулась голубая волна, тут же потушившая огонь. За миг до этого надо мной появился Указ Сон. Юрлем, Юрвей и все их люди замерли, покрытые коркой льда. И спящие.

Через мгновение, когда ледяные тела остались позади, я захрипел, внезапно ощутив себя точно на тренировке против Зотара. Тогда, когда он вовсю использовал свои техники, лишая меня воздуха, а пользоваться Духовной Защитой я себе запрещал. Вот только сейчас не тренировка, а на мне давно нет ограничений. Из моего тела рванула наружу духовная сила, которая бесследно разрушала даже земные техники.

И ничего не изменилось…

Мне по-прежнему не хватало воздуха. Я снова попытался сделать вдох, но теперь начали подгибаться колени. Шагнул в сторону и вдруг запнулся, словно передо мной была натянута невидимая верёвка, о которую я споткнулся.

Не выходит.

Убить?

Пока я летел к земле, в голове прозвенел голос Юрлема: «Некоторый талант в Массивах». А следом промелькнуло всё то, что я слышал об этом искусстве: очень редок; в отличии от Указов, влияет на неживое, используется на площадях городов, чтобы выделять сектантов и их марионеток. Долю мига я глядел в приближающуюся землю, готовую вот-вот ударить мне в лицо, а затем извернулся и отправил в меридианы энергию.

Их ожгло болью, но Рывок унёс меня в сторону, и я сразу вдохнул полной грудью.

Земля. Массивы накладываются на землю. Вернее этот мой враг накладывает их на неё. Кто знает, может, постаравшись, он сумеет создать свой Массив и на моей броне? Или мече?

Я повёл взглядом вокруг, словно ища противника. Нельзя раньше времени спугнуть его и показать, что я знаю, где он находится. Я ещё не полностью испытал свои силы и не придумал, как справиться с ним так, чтобы это не выглядело возможностями Указов.

Откашлявшись, я громко крикнул:

— Похоже, что старший у братьев их достоин. Такой же трус! Они, как шакалы, боялись сами выйти за добычей, предпочитая отбирать её у других. А ты, Мастер, отлично владеющий мечом, боишься сразиться с Воином?

Мне никто не ответил, а воздух вокруг снова сгустился, отказываясь наполнять грудь.

Рывок!

В миг, когда я его совершил, меня опалило опасностью, заставив толкнуть Покров.

Вовремя.

Я словно врезался в стену. К счастью, непрочную. Буквально телом ощутил, как проломил невидимые доски, которые выбили из груди воздух, разбили лицо и отсушили руки, что были выставлены вперёд. Покров просто не успел достигнуть кожи, когда я ударился о преграду, принял на себя удар уже в глубине мышц.

Ещё ничего не видя вокруг, я отпрыгнул в сторону, избегая ещё одной возможной ловушки. Там проморгался и снова принялся озираться. Недолго. В изумлении увидел, как контракты невидимки, быстро удаляются от меня, чтобы через миг раствориться бесследно в сотне шагов.

Что? Он и впрямь такой трус, что решил бежать? И что дальше? Будет прятаться до утра, пока формация Фонтана не исчезнет?

Я обернулся к мало что понимающим, но сжимающим оружие идущим, своим товарищам по западне. Сказал им:

— Похоже он сбежал, больше не пытается напасть на меня. Ждите здесь, я попробую его найти, — ткнул пальцем в тела, с которых скоро начнёт слезать лёд. — Этих свяжите.

Рейка попыталась меня остановить:

— Брат Даргел, а если он сделает круг и вернётся сюда, пока тебя не будет?

Тот парень с топором, Тоум, оборвал её:

— Мы будем сражаться, а ты кричать. Сможешь взвизгнуть очень громко? Старший сразу же вернётся, верно, старший Даргел?

Я кивнул, морщась от того, что теряю время. Развернулся, сразу с места ушёл Рывком так далеко, как мог, едва ли не на полторы сотни шагов. Зашарил глазами по сторонам, ища контракты.

Вон они!

Рывок ближе к ним.

Несколько мгновений я потратил на то, чтобы изменить подчинённый моему духу контракт, превратить его в полноценный Указ. Мой Указ. Чтобы всё было надёжно и не оставило врагу и шанса на побег.

Невидимый Мастер же рванул в сторону, быстро удалялся к стене Фонтана. Лишь играя мне на руку. Чем дальше от чужих глаз, тем лучше. Я ещё не взял всего из этой схватки.

Ещё один Рывок. Чтобы успокоить невидимку — на этот раз в сторону, далеко от того места, куда бежал он. Вдох, второй, третий. Рывок ближе, чтобы дотянуться до Указа и закончить приказ сражаться. Повторил его вслух, громко, с насмешкой выкрикнув:

— Сражайся со мной, трус!

Очередной Рывок перенёс меня почти к основанию сияющего голубым купола. На расстояние десяти шагов от противника.

Несколько вдохов он стоял на месте, лишь символы в Указе над его головой мерцали, то наливаясь алым огнём, то бледнея. А затем воздух вокруг меня снова сгустился, а через вдох стиснул, словно превратившись в форму для глины. И глиной в его объятьях стал я.

Меня обдало жаром опасности.

Верность?

Нет.

Толкнул из средоточия Покров, заставил часть духовной энергии выплеснуться из меня туманом силы. Но ни оковы не сломались, ни пламя боевой медитации не стало меньше. Напротив, шею словно обхватил раскалённый металлический ошейник. А плывущие в воздухе контракты и Указ рванули ко мне.

Сон?

Нет!

С рыком я наполнил меридианы Единения Стихией до предела, выдохнул, рванулся, напрягая все силы, вкладывая их в движение ног, талии, руки. Мне нужна лишь одна рука и Верный.

Плечо хрустнуло, а через миг сталь ударила о сталь.

Удар, что должен был отрубить мне голову, встретил на пути синеватое лезвие Верного, через которое я выплеснул во врага Крушитель.

Контракты невидимки отшвырнуло от меня, а через миг воздух в двух шагах от меня покрылся рябью, пошёл волной, словно поверхность озера от брошенного камня и там возникла согнувшаяся фигура.

Вдох мы глядели друг другу в глаза. Я, скованный на две трети, замерший со вскинутым мечом. И он, свободный, ухватившийся за запястье дрожащей руки. Через мгновение враг снова растворился в воздухе.

Я ухмыльнулся, а длинная строка символов над его головой опять вспыхнула алым, заставляя его пытаться убить меня.

Но… сражения, которое должно было позволить мне лучше понять себя, свои возможности, свои пределы, не вышло. Да, как бы ни действовали Массивы, они влияли на меня, Мастера, идущего равного ему этапа. Возможно, он, как и я с Указами, использовал какие-то уловки или лазейки. Но это явно непросто ему давалось. Оковы воздуха продержались всего десяток вдохов, а рука так и вовсе оставалась свободной, давая мне возможность отбить все удары.

Меч… Не знаю почему его хвалил Юрлем, может, всего лишь повторял себе оправдания, как силён его старший. Я же только скривил губы. Не Виликор. Совсем не Виликор.

Техники его меня тоже не впечатлили. Мне хватило Духовной Защиты. А затем его Массив-ловушка исчезла. А вот мои Ледяные Шипы нашли свою цель.

Он снова стал видим, замер в двух шагах от меня. Пот заливал ему лицо, пряди с серым отливом земли прилипли ко лбу. Он затравленно глядел на меня, тяжело дыша.

И только сейчас я сумел оценить глубину его силы. Мастер второй звезды? Ложь!

Поджав губы, я мгновение оглядывал его, а затем стёр приказ сражаться и убивать меня. Над его головой засияла Верность. Направил в его сторону Верный и приказал:

— Брось оружие и опустись на колени.

Он широко распахнул глаза от боли, а затем отшвырнул меч и грохнулся на колени.

Позади раздался удивлённый возглас. Обернулся, обнаружив в двадцати шагах от себя троих парней. Впереди стоял тот самый Тоум. Я вскинул руку, выкрикнул:

— Стойте! Я справился сам, они лгали, что он Мастер. Вернитесь назад, мне не нужна помощь, — подумав, добавил. — И не трогайте остальных, у меня на них планы.

Парни замерли, переглянулись, но затем Тоум засунул топор за пояс, в неглубоком поклоне сложил руки в приветствии идущих и увёл их с собой.

Я помедлил, обдумывая свой следующий поступок, а затем пожал плечами. Я и так уже слишком много показал, пусть и попытался оправдать такую быструю победу над старшим братьев. Но если честно, плевать. Не так уж меня и волнует, что за слухи пойдут о Даргеле. Всё равно он скоро исчезнет.

Из кисета на свет появились Флаги формации Тишины. Я повернулся лицом к потухшему костру, возле которого уже не было покрытых льдом статуй — техника истаяла и спящие упали — и приказал стоящему на коленях Воину:

— Расскажи, все твои люди здесь?

Теперь, когда на лицо моего нового невольного наёмника, пленника Указа падал свет от близкого купола, я отчётливо видел его черты. Обычное, ничем не примечательное лицо испуганного человека. Старше меня. Не знаю уж сколько ему лет, у меня с этим всегда плохо, но выглядит он так, словно ему не место на Поле Битвы — слишком взрослый. Уже не парень, а молодой мужчина. Но раз он здесь, то это не так.

Возможно, проигрыш, плен, страх за своё будущее и понимание того, что за талант у меня, заставили его осунуться и словно постареть. Формация Поля Битвы сама проверяет возраст входящих.

Не дождавшись ответа, я спросил:

— Сопротивляешься?

Указ мигнул.

Сглотнув, пленник ответил:

— Все десять.

— Ещё есть?

— Нет.

— А над тобой есть старший?

— Нет.

— Брат, собрат, товарищ, хоть кто-то ещё, кто бродит по Полю Битвы и может прийти тебе на помощь?

— Нет.

— Как тебя зовут?

— Хатий.

— А вне его, Хатий, есть такой человек?

— Есть, но… — Указ налился на миг алым и Хатий хрипло закончил: — Он не поможет. Он сбежит в соседние земли, едва поймёт, что я попался.

Я кивнул, неспешно обдумывая следующий вопрос. Если я что и понял, после Домара и хранителя пещеры, так это то, что торопиться нельзя, а каждый вопрос нужно обдумывать, переспрашивать то же самое с другой стороны и смысла. Жаль только, что за время Возвышения мои мозги кажется усохли, словно сыромять на солнце. Хоть снова беги к торговцам книгами, да покупай у них трактаты мудрецов. Сейчас мне явно привычней древко оружия и техника в горло врага, чем кружево слов.

Ничего, до утра много времени.

История его в чём-то напоминала мою, впрочем, это можно сказать про жизнь любого из идущих. К тому же, действовал он так, как я, надеюсь, никогда бы не поступил.

Родился Хатий далеко отсюда, в землях Тёмных Лощин, к которым нужно двигаться на восток по Поясу. Этап Закалки дался ему легко, его с удовольствием взяли в отряд наёмников. Но вот с дальнейшим Возвышением не заладилось. Зато, он открыл в себе талант Массивов.

С ними я оказался неправ. Не было никаких уловок, чтобы использовать Массивы на людях равного или более сильного Возвышения. Массивы действовали всегда, но зависели от вложенного духа и Возвышения того, кто в них стоял. На одежду и предметы Хатию не хватало таланта наложить Массивы. Чем больше был предмет, тем легче ему это давалось. Камень под ногами подходил лучше всего. Земля хуже. На то, чтобы сковать меня Хатий и потратил весь свой дух.

Поэтому я видел его силу столь прозрачной. Его талант оказался истрачен без толку, меч никогда не был его сильной стороной, а лицом к лицу он давно отвык сражаться. И он и впрямь оказался всего лишь Воином, пусть и пиковой, предельной силы. Воином десятой звезды, который всё никак не мог стать Мастером, хотя и называл себя им, используя простое Умножение техник и Массивы, чтобы произвести впечатление на братьев Юрлема и Юрвея и скрыть свои неудачи в Возвышении.

Когда Хатий обнаружил свой талант, то всё тщательно обдумал, многое невзначай расспросил у старших в своём отряде. И понял, что его мера таланта слишком мала, чтобы рассчитывать на что-то серьёзное в правящей его землями фракции. А быть младшим помощником ему не хотелось. Сказал, что устал быть таким подай-принеси в отряде.

Он хотел завершить контракт и предложить свой талант самому большому отряду наёмников в его землях. Но за полгода до конца контракта, на обоз, который они охраняли, напали бандиты. С этим отряд справился, хотя и потерял больше половины людей. Но вот когда через неделю из леса хлынули марионетки и призраки…

Можно было считать, что победили наёмники, ведь они убили всех марионеток и призраков, убили даже их хозяина сектанта. Правда, единственным выжившим из отряда стал Хатий.

И вот здесь, глядя на мёртвого главу своего отряда, который сумел найти и убить сектанта-невидимку, на его кисет Путника, на десятки мёртвых тел вокруг, Хатий задумался. Довести самому девять подвод с товаром к городу он не сумел бы. Можно дойти до него одному, тем более что талант Массивов позволил ему выжить в битве, поможет и в дороге. Но там будет ждать купец, семьи погибших, отец, который снова будет требовать денег на починку дома, а мать просить денег на тряпки для сестры, которую до сих пор никто не взял замуж. К чему всё это?

Ведь можно уйти в соседние земли и унести с собой всё, что только сумеет запихать в кисеты главы отряда и сектанта?

Хатий так и поступил. Отобрал лучшее из вещей погибших, добрался до города, сменил броню наёмника на халат горожанина, купил место в караване из других земель и уехал, став для всех погибшим.

Денег ему хватило и на жильё, и на возвышалки, и на всё то, о чём он раньше только мечтал. Правда, деньги быстро закончились. Но Хатий уже преодолел две из четырёх преград, стал Воином седьмой звезды. Отлично вооружённым Воином в великолепном доспехе. И он вспомнил о Поле Битвы. Отправился на него раз, другой, а затем случилось то, о чём его предупреждали опытные идущие. Впрочем, Гавал с Киртом предупреждали об этом и меня.

Поле Битвы не любит тех, кто появляется на нём ради наживы. Хатий одно за другим зачищал поместья со слабыми големами, а затем, очередной играючи отбил его меч. Выжил Хатий с трудом, использовав все свои запасы, пока его гнали к воротам. Когда он вывалился под ноги стражи, то истекал кровью из десятков ран.

Не он первый такой вырвавшийся счастливчик, не он последний. Решение тоже было давно известно. Стать сильней и вернуться. Или просто вернуться, найдя себе в этот раз противника по силам. Беда в том, что, едва не погибнув второй раз, Хатий стал бояться смерти. И не хотел входить на Поле Битвы Воином. Только Мастером. А трофеев Хатия хватило только на лечение ран и прорыв третьей преграды, а никак не становления Мастером.

Возможно, кому другому Хатий бы рассказал историю о том, как долго и старательно служил в охране караванов или ходил по лесам с ватажниками, пытаясь заработать на последнее, третье зелье Возвышения. Но не мне. Указ с Истиной не давал ему молчать, заставлял говорить мне правду. Сквозь зубы, но правду.

Он набрался решимости и вернулся на Поле Битвы. Но в этот раз использовал трофей с сектанта, тот самый, что позволил ему выжить в прошлый раз, обмануть голема. Теперь он не пытался чистить поместья или искать себе противника по силам. Бродил по улицам в поисках тех, кому не повезло на Поле Битвы. И прибирал к рукам их вещи.

Здесь он даже не лгал мне. Сначала так и было. Он не поднимал руки на собратьев-идущих. Впрочем, и не помогал им, когда видел, что они попали в ловушку или переоценили свои силы.

Но и этого ему быстро стало мало. Невидимый Воин, обладающий талантом к Массивам. Сочетание, мощь которого я испытал на себе. Деньги снова потекли к Хатию рекой.

На Поле Битвы приходят сотни идущих. И, хотя, кажется, что страже на воротах нет дела до входящих, на самом деле это не так. Однажды к Хатию пришли с вопросами: А не слишком ли часто ты посещаешь Поле Битвы, а почему в твоих трофеях так много мечей, доспехов и зелий?

Хотя, сам Хатий считал, что его просто-напросто сдал скупщик вещей. Хатий бежал, убив тех, кто к нему пришёл. Сковал Массивом и убил. Он до сих пор не знал, кем они были. То ли люди фракции, то ли люди теневой гильдии.

Зато знал, что Полей Битвы много. И отправился в соседние земли, на новое Поле. И там однажды стал свидетелем того, как Юрвей убил при разделе добычи новичка отряда и подумал, что пора бы ему обзавестись помощниками. Юрвей стал первым. Он и недолго думал, когда невидимый Мастер предложил ему подобное дело. Даже привёл к нему Юрлема. С тех пор братья получили по две Возвышалки и стали выискивать тех, кого можно ограбить. Заранее, чтобы не тратить время на Поле Битвы и не рисковать там.

Выходило, что это их пятое дело, а число убитых приближается к трём десяткам.

Слушая всё это, я лишь морщился. Разве большая сложность напоказ вести учёт входящих и отмечать там время? Одно это остановило бы десятки Юрлемов и Юрвеев, которым стали бы задавать неудобные вопросы. Хотя сам Хатий такого опасался, подозревал подобный негласный учёт и не выходил с Поля Битвы лишний раз, предпочитая дожидаться новых жертв братьев внутри, по старой привычке обходя улицы в поисках неудачников. Или одиночек, которые были ему по силам.

Он легко это проверял. Создавал Массив на пути жертвы. И либо идущий оказывался слаб и погибал, либо преодолевал Массив, считая случившиеся странной ловушкой Поля Битвы. А Хатий просто уходил прочь, не собираясь проверять, может ли неудачная жертва найти его, если что-то заподозрит.

Со мной такой способ не прошёл. Я мало того что оказался слишком силён для Массивов, так ещё и видел своего врага. Честно сказать, повезло, что артефакт сектанта не скрывал Указы, как делала это формация комтура Пратия Карман Зияющей Пустоты или семьи Киртано.

Через несколько тысяч вдохов я знал всё. Сколько убил Хатий и его братья. Сколько духовных камней они заработали. Сколько Возвышалок они купили, сколько получили в награду от Хатия, как общались на Поле Битвы, назначая встречу.

С этим мне не повезло. Я сам вёл Юрлема к тому месту, которое они уже использовали два месяца назад.

Узнал также кто мог помочь Хатию вне Поля Битвы и сколько свитков редких техник и отметок на карте это ему стоило.

Настало время решать, что делать дальше.

Я обернулся к костру. Надеюсь, никто там не подумал нарушить моего приказа и братья, и их люди живы?

Смахнул с камня кисет Хатия, подумав, приказал:

— Используй артефакт и скрытно будь рядом. Когда я отправлю прочь тех, кого вы заманили в эту ловушку, проследи, что они все ушли и возвращайся, — помедлив, спросил: — Хатий, тебе ведь не надо напоминать, что не нужно меня обманывать, пытаться сбежать или убить меня? Убить тех, за кем ты пойдешь?

У Хатия дёрнулась верхняя губа и веко, но голос его прозвучал ровно:

— Нет, не нужно. Не зря же ты так много расспрашивал об Указах. Я ими весь опутан, верно?

Я кивнул. Это и впрямь было так. Пусть Хатий мало рассказал мне нового о моём таланте, но я учился на своих ошибках. Верность, Истина, молчание о господине Леграде, запрет убивать себя, Сон, в ограничении которого постоянно истекал срок. Я пытался как мог обезопасить себя. Если Хатий попытается убежать, обманув Указ, то уснёт, как только истечёт время в Указе Сна. И уже только от его удачи будет зависеть, сколько он спящий сумеет прожить на улицах Поля Битвы. Отправит ли Небо ему навстречу добряка, что дотащит его до выхода? Сомневаюсь.

До костра я добрался без техник, обычными неторопливыми шагами. Довольно кивнул. Спящие под Указами живы. Связаны, уложены рядком, над ними нависал с мечом насупленный парень.

Ощущая на себе десяток внимательных взглядов, я сам оглядел сидящих. Остановил взгляд на парне в гибкой броне, который уже убрал топор в кисет, спросил:

— Тоум, верно?

Он подхватился на ноги, склонился передо мной, впечатывая кулак в ладонь:

— Верно, старший.

Я кивнул и махнул рукой, заметив, что он не торопится разгибаться:

— Рад, что наши пути пересеклись.

Тоум выпрямился и усмехнулся:

— Мы тоже, старший Даргел. И благодарим тебя за спасение наших жизней.

Я повёл рукой:

— Думаю, справедливо будет, если вы заберёте себе кисеты тех, кто привёл вас, а кисеты пришедших с нами заберёт себе Рейка.

Она вскинулась:

— Старший Даргел, а как же вы?

Тоум поддержал её:

— Старший, это и впрямь несправедливо. У нас всего два кисета на десятерых. Получить ещё несколько, вместе с тем, что внутри них… это слишком щедро, а ведь мы даже не отблагодарили старшего за спасение наших жизней.

Вот как? Я другим взглядом оглядел тех, кого заманили в ловушку. Неудивительно, что они согласились присоединиться к отряду Юрвея. Выглядели те богатыми и сильными идущими, от которых не ожидали такого вероломства. Я уже так привык к кисетам, что считал, они есть у всех во Втором поясе. А это, выходит, не так. Впрочем, сам бы мог догадаться. Передо мной мои ровесники, лишь недавно получившие свои первые звёзды Воина. Совсем не таланты, даже по меркам Первого. Их не взяли бы даже в Академию Ордена, кроме, пожалуй, Тоума. Я среди ватажников встречал более талантливых сверстников, чем эти парни.

Но решения не изменил:

— Нет. Они ваши, но если ты так переживаешь, то… — я сделал вид, что задумался, махнул рукой в сторону тел. — Оставьте их броню и оружие. Мне этого вполне хватит. Когда рассветёт и формация Фонтана спадёт, наши пути разойдутся.

Парни за спиной Тоуна снова переглянулись. Меня на миг кольнуло в спину. Словно иглой. Я перевёл взгляд на парней. Тоум вздрогнул и тут же шагнул вперёд, заслоняя их, через миг склонился в поклоне:

— Я понял и благодарю старшего за щедрость. Старший Даргел, позвольте вопрос.

Парни замерли, глядели уже только на меня, но ощущение стали исчезло. Я отвёл от них взгляд и шевельнул ладонью, намекая Тоуму, что хватит гнуть спину. Кивнул ему:

— Задавай.

— Что с ними будет?

Кивок Тоума не оставлял сомнений в том, о ком он спрашивает. Я ответил расплывчато:

— Повторю, у меня на них свои планы. Если ты переживаешь, что они избегут наказания, то зря. Они умрут в бою.

Тоум бросил быстрый взгляд туда, откуда я пришёл, не догадываясь, что Хатий стоит в пяти шагах от него:

— Благодарю за ответ, старший. Позвольте теперь просьбу.

Хмыкнув, я согласился:

— Ну, давай.

Тоум тут же звонко впечатал кулак в ладонь:

— Старший, прошу поделитесь своей мудростью в тренировочном поединке! Сталь против стали!

Я несколько мгновений оглядывал макушку Тоума, где не было и следа стихии, затем оглядел парней позади его и поднялся на ноги:

— Ну, давай.

Тоум выпрямился, на лице его сияла широкая улыбка, в руке появился топор:

— Старший, прошу наставить меня на пути сражения!

Через миг Тоум техникой движения рванулся ко мне. Она отличалась от привычных мне, со стороны выглядело так, словно он так быстро переступал с ноги на ногу, что они размазались в туманные столбы. Но техника оказалась быстра, ничуть не хуже моих Шагов второго созвездия.

Я же пытался не только «наставить» Тоума на путь сражения, но и сам кое-что вынести из этой схватки. И не забыл растянуть сферу боевой медитации так широко, как мог.

Когда на меня повеяло жаром от опускающегося топора, то я невольно толкнул стихию в Единение, ушёл в сторону, но спустя мгновение опомнился. Опомнился и замедлил бег стихии в Форме Единения. Лёгким щелчком Верного по боковой поверхности лезвия топора отбросил его в сторону.

Давно я не бился против такого оружия. Последний раз был в Миражном, где Вартус сходился со мной в тренировках.

И Тоум оказался неожиданно очень хорош с топором. Убить я его мог в любой момент. Стать быстрей, сильней. Найти брешь в его защите или проломить её силой, отшвырнув в сторону топор. Не говоря уже о техниках. Но ни мне, ни, похоже, ему этого не нужно было. Больше того…

Я то и дело понижал своё Возвышение, стремительно уменьшая своё преимущество перед Тоумом. Мне всё трудней становилось избегать лезвия его топора, всё сложней лёгким мечом отбивать тяжёлые удары. Глаза Тоума горели, он весь отдался схватке.

Единственное, что я позволил себе — это увести схватку в сторону от костра, туда, где свободное место. Чтобы заодно обезопасить себя от удара в спину. Не то, чтобы я думал, будто сейчас последует вторая часть предательства, но предпочёл не рисковать. Можно было бы наложить на всех отсроченные Указы Сна, но я откинул эту мысль ещё тогда, когда возвращался к костру после разговора с Хатием.

Ни к чему рисковать. Я не знаю этих парней, не знаю есть ли у кого-то из них талант к Указам или амулет, который сообщает им об Указах. Достаточно странностей на сегодня. Утром наши пути разойдутся и лучше будет, если они будут как можно меньше знать обо мне.

Но к владению мечом это не относится.

Я уже и сам скалился от удовольствия, раз за разом проигрывая в звоне стали и раз за разом получая раны. Будь у меня в руках Пронзатель, то бой бы давно закончился моей победой. Но с мечом я был не столь хорош. А вот Тоум с топором очень и очень хорош.

Но недостаточно.

Выигрывает не тот, кто нанесёт больше ран.

Сейчас!

Верный повернуть, заставляя кончик клинка скользнуть по лезвию топора. Крохотный шаг и я оказываюсь чуть ближе, чем Тоум ожидал. Верный яростно звенит, уводя со своего пути чужое оружие. Миг и он упирается в горло Тоума, чуть выше края гибкой брони.

Он замер, через несколько ударов сердца выдохнул:

— Ха-а…

И, медленно опустив топор, негромко поблагодарил:

— Спасибо за наставление, старший.

Я лишь покачал головой:

— Не знаю даже, кто кого должен благодарить за наставление. Ты ведь понял, что твой талант к оружию выше, чем мой.

— Спасибо за похвалу старший, но я ещё заметил и то, что это не помешало вам победить. Благодарю за то, что сдерживали себя и не сражались во всю силу.

Наблюдавшие за схваткой парни зашептались, я заметил, как Рейка наклонилась к соседу, что-то у него спрашивая.

Неважно.

Когда над руинами города Древних встало солнце и осветило купол Фонтана, то формация погасла. Я последний раз оглядел готовых к выходу парней. И чем-то недовольную Рейку, стоящую за плечом Тоума. Кивнул им:

— На этом наши пути расходятся.

Тоум улыбнулся:

— Надеюсь встретиться со старшим в одной из таверн Приюта и выпить вина.

Я лишь пожал плечами:

— Всё может быть.

Тоум коротко кивнул и все одновременно склонились передо мной, касаясь кулаком ладони. Сам он снова звонко впечатал кулак, сказал за всех:

— Благодарим старшего Даргела и прощаемся.

Я молча следил, как вслед за ними скользнули в воздухе мои Указы, отставая на десять шагов. Вполне разумно, чтобы случайно не оказаться под какой-нибудь техникой движения. Ну да не мне учить Хатия, как двигаться под артефактом невидимости.

Вернулся он обратно спустя триста вдохов. Из пустоты раздался голос:

— Двинулись по улице на юг.

Я кивком показал, что услышал. Как и говорили: в сторону выхода, попытать там удачу в нескольких поместьях начального воинского кольца.

Повёл взглядом над лежащими телами, Указы над моими новыми людьми давно заполнены. Сейчас я лишь убрал Сон.

Парни шевельнулись, рассечённые ремни и верёвки опали, Хонь подскочил, Юрвей вскинул над собой руку, словно отбивая удар мечом. Мечом, которого у него пока нет. Но будет.

Я же ухватился рукой за лицо. Большой и средний пальцы легли на виски, через них потекла духовная сила, вливаясь в маску. И она огрубела, утолщилась, потеряла очертания человеческого лица, а затем и окончательно отслоилась от кожи. Я убрал её в сторону и негромко сказал:

— Запоминайте. В Ясене вас нанял, занявший место главы города, Домар из семьи Саул. Вы должны сопроводить его человека, пикового Воина и лекаря Леграда в одно поместье Поля Битвы. Старший — Хатий, стражник Домара, человек из его отряда лесовиков. Ясно?

Парни хрипели, настороженно озирались, сжимая кулаки и то и дело пытаясь вскочить, а то и технику применить. Верность над их головами иногда наливалась красным. А вот Указ, который запрещал бежать прочь, буквально горел алым светом. Калеб, что всё это время не сводил с меня глаз, прохрипел:

— Чего тут за хрень происходит?

Я перевёл взгляд на молчащего Юрлема, на скалящегося Юрвея, покачал головой и негромко произнёс:

— Боль.

Все до одного парни грохнулись на землю и заорали.

Три вдоха и я стёр символ, повторил:

— Запоминайте…

Глава 14

Зверь был красив.

Серебристая шкура лоснилась, под ней при каждом шаге Зверя перекатывались тугие клубки мышц. Я, при всём своём опыте и знаниях, затруднялся сказать, к какому виду он принадлежит. Не пантеры или мад. Что-то ближе к Скальнику или Пересмешнику. Когти не втягиваются, клацают по камням, сдирая с них мох. Нет ни странных шипов, ни наростов на теле. Вполне обычный набор клыков. Правда, каждый из них в мой палец длиной, но и сам Зверь совсем не малыш. Из привычного мне лишь серые, почти стальные полосы узора по бокам.

Древняя родословная. Вполне ожидаема для Поля Битвы.

Из непривычного и неожиданного то, что мы сейчас шли по улице. Широкой улице, даже не думая заходить в поместья. Но Зверь вышел к нам сам. Его охотничьи угодья так велики или его кто-то тронул до нас?

Асур прохрипел:

— Ты смерти нашей хочешь? Это же Зверь! Зверь-Мастер! Он нас всех прикончит своим ядом!

Думаю, если бы не болезненный опыт всего сегодняшнего дня, то Асур бы уже попытался удрать. Лицо его то и дело дёргалось в такт свечению Указа над головой. Верность. Но это видел только я. А вот остальное…

Я повёл глазами по сторонам. Мы уже близко к нужному месту. Мой талант ограничен в расстоянии. Кто знает, сколько глаз скрывается в руинах поместий вокруг? Улица полна следов. И вчера, и сегодня тут проходили люди. Не буду же я разбираться в каждом следе? Сейчас я лекарь.

Невольно коснулся рукой груди. Там заняла своё место цепочка. Пусть мне сейчас не так важна энергия Неба, средоточие полное, но я снова лишён своего главного таланта. Всё как и было в поместье Саул: всё вижу, всё понимаю, ничего сделать не могу. Отняв от груди руку, я с раздражением согласился:

— Да, вы слабаки. Но этот Зверь вряд ли Мастер, вас много, а ваш старший пиковый Воин, — повернувшись уже к Хатию, напомнил: — Ты не можешь использовать свой талант. Забудь, что он у тебя вообще был.

Юрвей выругался, смачно сплюнул:

— Да провались оно всё в гархову жопу. Да ты и тянешь нас туда, да? Не пойду. Всё равно убьёшь. К чему мучаться от яда и мучить господина своими сомненьями? Господину будет лучше, если он сам убьёт нас.

Я зыркнул на Хатия, негромко произнёс:

— А ну, врежь ему посильней.

Мгновение тот стоял неподвижно, но сорвался с места раньше, чем мигнула Верность над его головой. Юрвей попытался отскочить техникой, но отсрочил наказание лишь на несколько мгновений. Не ему тягаться с пиковым Воином, владеющим Умножением. Хатий нагнал его, ударил так, что Юрвей покатился кубарем по мостовой. Остановился, лишь врезавшись в остатки каменной ограды поместья. Поднял голову, прожигая меня ненавидящим взглядом. По его щеке стекала кровь, смешиваясь с пылью.

Я спокойно встретил его взгляд, напомнил:

— Ты, убийца, жив только благодаря моей милости. Я всё утро потратил, рассказывая, кого вы должны изображать. Трижды пообещал, что отпущу вас, когда закончу своё дело, отпущу с оружием в руках, в броне и сняв с вас Указы. А потом полдня потратил на то, чтобы раз за разом разбираться с вашими попытками обойти мои ограничения, — Я покачал головой, честно признался. — Устал. Или ты сейчас закрываешь рот и выполняешь мои приказы, — Верность над его головой на миг налилась алым. — Либо я просто прикажу Хатию убить тебя здесь и сейчас. Будешь лежать и гнить на мостовой. Думаю, это будет справедливо. Мне же дорого время и я устал его тратить. Считаю до трёх. Раз, два…

Юрвей рявкнул, перебивая меня:

— Понял! — поднявшись на ноги уже тише добавил: — Понял, тварь.

Я оставил его ругань без внимания. Зверь уже слишком близко. На миг даже подумал было разрешить Хатию использовать Массивы, чтобы сковать Зверя, но промолчал. Да, произошедшее сейчас, моя ругань, то как все в отряде на меня косились, со стороны выглядело не очень обычно, но не с отрядом слабых Воинов, которых нанял Домар, не рассказав всей правды. Уверен, половина таких наёмников попыталась бы сбежать с пути Зверя.

И только контракты долговых слуг остановили бы их от этого.

Хатий тоже выругался, словно надеялся, что я разрешу ему использовать талант, а затем принялся командовать:

— Братья — вперёд. В первую линию, смените мечи на копья. Вей и Зимар во вторую, используйте защиту по очереди, первый Вей. Остальные за их спины, используйте всё, что у вас есть дальнего из техник. Лекарь… — на миг голос Хатия сорвался, закончил он скорее шипя, словно змея. — Лекарь позади всех. Лечит.

По лицам парней стекал пот, но под моим взглядом они выстроились, как и было сказано. Да и времени для споров уже не оставалось. Спустя пять вдохов Хатий сорвался с места, скользнув в стороне от Зверя. Раздался лязг. Меч, которым Хатий ударил явно под техникой усиления, лишь скользнул по шкуре Зверя, не оставив раны. Похоже, что его стихия редкий, дочерний земле металл. Это хорошо, потому как я не помню, чтобы металл был в числе духовных ядов.

Но руку на кисете я на всякий случай держал. Я обнадёжил парней, что Зверь не Мастер, но вот сам в этом не был полностью уверен. Позволять ему убить себя, или даже парней я не собирался. Притворство — это хорошо, но всему есть предел. С кем я буду сидеть в условленном месте, если Зверь сожрёт всех, кроме меня?

Достану либо артефакты, что взрываются огнём, либо…

Парни дружно заорали, когда Зверь рыкнул, используя умение. Но Вей не подвёл. Стальные иглы оставляли на его технике сколы, но лёд держал. Жалкая техника на тридцать узлов выдержала удар умения Зверя. На тридцать два узла, если быть точным. Это лучше всего говорило об опасности Зверя. Я ухмыльнулся и вытащил руку из рукава. Справятся.

Так и вышло. Правда, второй парень, Зимар, которого Хатий поставил вторым на защиту, оказался никудышным Воином. Мало того что его техника оказалась хуже, чем у Вея, обычная человеческая, так он ещё и в половине случае не успевал её использовать. Когда Хатий наконец отрубил голову Зверю, все в отряде оказались изранены. Даже я, не ставший пользоваться Покровом. Умение Зверя оказалось достаточно сильным, чтобы пробить не только старенький кожаный доспех, но и моё закалённое тело.

Но это была не самая наша большая беда.

Я повернул Калеба на бок и сморщился, когда он жутко заорал. Что же будет, когда я возьмусь за него?

— А-а-а-а! Он сожрал, он сожрал меня!

Кто-то из парней Юрвея не выдержал:

— Да заткни ты пасть! Вот твоя рука, принесли её.

Услышав это, Калеб заорал ещё сильней:

— А-а-а!

Зверь до самой смерти метался вокруг нас, сбегая от равного ему Хатия и наседая на слабейших. И не всегда братья Юрвей и Юрлем успевали встретить его ударами копий, а остальные вообще развернуться. Один пропущенный удар лапой и вот результат: Калебу в прямом смысле вырвало руку из плеча. Я и сам глядел на освобождённую из-под брони рану с некоторой оторопью. Одно дело прикидывать, как бы я заживил чисто отрубленную ногу Домару, а другое дело — вот эта, хлещущая кровью дыра в боку Калеба.

Но и терять мне нечего.

Касание Забвения.

Калеб поплыл, голова его мотнулась, а крик сменился сипом. Но он не заснул. Боль была сильней, чем человеческая техника. Два вдоха. Ещё одно Касание. Затылок Калеба стукнулся о камни. Но этого будет явно мало. Я приказал:

— Навалились, держите его.

Мгновенные взгляды, которыми обменялись парни вокруг и на ноги и руку Калеба навалились Юрлем, Хой, Вей и Асур. Я предупредил их:

— По команде используйте Опору.

Сам тоже в прямом смысле сел сверху Калеба, на миг привычно скользнув рукой за пазуху, а затем тронув свои Указы. Этого точно никто со стороны не увидит.

Мир обрёл дополнительные краски, я услышал, сколько насекомых шуршит в зарослях ближайших поместий.

Шепнул:

— Не трогать меня, не мешать мне, не обращаться ко мне, не кричать. Это приказ.

Энергия рванулась в мою Опору непрерывно.

Раз и рука Калеба втиснута в рану.

Два и над ним вспыхивает Длань Возрождения.

Мои пальцы крепко стиснуты на плоти Калеба, мне не мешает даже боль от неверно выполненной техники, требующей раскрытой ладони.

Три и я оказываюсь в темноте чужого тела. Вокруг вспыхивает узор меридианов, неярко тлеют узлы, вдали подо мной виднеется средоточие. Но мне сейчас интересен только густой туман, поглотивший его плечо и грудь. Всё вокруг расплывается на миг, а затем вновь обретает чёткость, и я уже в глубине этого тумана. Там, где родилась голубая волна моей лечебной техники.

Я словно преграда встаю у неё на пути, заставляю остановиться, откатиться назад, сгуститься сиянием в одном месте.

Туман редеет, сквозь него проступают голубые нити меридианов. Безобразно обрывающиеся там, где заканчивается темнота тела. Несколько вдохов я размышляю, пытаясь понять, что именно я делаю не так, а через миг до меня доходит.

Четыре. Новая Длань Возрождения. На этот раз выполненная по другому руслу меридианов, зеркального относительно главного, с левой руки. Она вливается энергией в оторванную руку Калеба и я вижу впереди, за пределами тьмы тела, неясно, нечётко сквозь туман — сияние своей техники. Зову её, тянусь к ней.

И ничего не происходит. Сияние гаснет, туман сгущается.

Я снова использую Длань, смутно ощущая своё тело, отголоски боли, хрип Калеба подо мной.

Пять. Шесть.

С каждым разом сияние техники всё ярче и всё ближе.

Семь. Восемь…

Есть!

Я сумел всё-таки дотянуться до сияния руки, и соединить вместе две моих Длани.

Новая техника озарила сиянием уже и тело, и руку. Наполнила силой нити меридианов, выплеснулась в туман плеча, не уйдя дальше. Пусть я и приложил руку к телу, но вот совместить плоть не сумел.

Девять.

За миг до вспышки техники я чуть сместил руку Калебу. Его хрип заставил меня скривиться и в темноте его тела.

Не попал. Ещё раз. И ещё раз.

На краю взгляда что-то мелькнуло. На миг отвлёкшись от совмещения меридианов, от их сливания в одно целое, я глянул в сторону и не поверил своим глазам. Там в тумане раны медленно скользили крохотные, едва заметные синие нити и зелёные искорки.

Вода и Дерево?

Откуда?

Впрочем, не так сложно найти ответ. Достаточно вспомнить, что говорила дух Каори, когда мы с мамой отдали ей Лейлу. Отравление стихией.

Очередную Длань сменила Небесная Река. Я сомневался, что техника, которая должна смывать со своего пути все чуждые ей стихии справится с тем, чему был виновник я сам и моя же стихия. А вот техника сомнения не знала. Она на несколько вдохов осветила темноту тела Калеба, пронизала туман раны и потухла, не оставив после себя ни следа воды и дерева.

Отлично. Но я ещё не закончил.

Длань…

Когда я наконец вынырнул духовным зрением из тела Калеба, то на миг растерялся: мир вокруг виделся нечётко, словно покрытый туманом, который я так старательно изгонял из Калеба. Затем сообразил — глаза заливал пот. Первый раз со мной такое. Вроде и не так много раз использовал Длань Возрождения, да и делал это с перерывами на Небесную Реку, без использования сил Мастера. А гляди же.

Прохрипел:

— Опору.

Из фиала льётся на рану Тигриное Сердце. Мгновение ничего не происходит, а затем Калеб приходит в себя, человеческая техника не в силах справиться с болью, которую только что удвоило зелье. Калеб выгибается дугой, опираясь лишь на затылок и пятки.

Даже меня, Мастера второй звезды на миг приподнимает, настолько силён оказался его рывок. Но вот справиться с непрерывной техникой Опоры он не сумел. Из горла Калеба рвётся дикий крик, а затем он обмякает.

Но это неважно, главное у меня вышло. Рана Калеба выглядит уже не так ужасающе. Кровь не хлещет, багровая плоть немного сошлась. Теперь Калеб снова единое целое, а не два куска разного размера. Осторожно опустил руку, притянул её ремнём к телу.

Длань Возрождения. Ещё и ещё раз. Здесь не так уж важно, насколько я отравлю его тело стихией дерева и воды. Это всего лишь ещё одно использование Реки. Сейчас главное, чтобы плоть сошлась хоть чуть сильней, и можно стало переносить Калеба.

Через две тысячи вдохов нужно будет полить рану зельем ещё раз.

Я пихнул плечом Юрлема:

— Бросай ту руку и держи эту. Держи, пока не начнёт срастаться.

Когда Юрлем сменил меня, я выпрямился и использовал Длань ещё раз. Затем огляделся, буркнул:

— Старший Хатий, не пора ли заняться добычей и соорудить носилки для раненого?

Он встрепенулся, отвёл взгляд от раны Калеба и приказал:

— Юрвей, займись.

Я лишь покачал головой, оценив, как в одно мгновение Хатий перекинул мой приказ другому. Вот что значит опыт и привычка командовать.

Я же вытащил из пояса ещё один фиал и уронил под ноги изумрудную каплю, которая разбежалась от нас волной по мостовой, стирая запахи. Не хватало мне ещё одного Зверя. От средоточия и половины не осталось с этим лечением. Не всё так просто, как казалось со стороны.

Оглядел остальных. Обойдутся. Только тому, которому распороло бок, выдам фиал Сердца Тигра.

Носилки парни соорудили из копий и плащей. Хоть я и отдал кисеты убийц, вспомнив об оружии и броне для них в последний момент, у Хатия нашлось с собой достаточно всевозможного барахла. Лишнее свидетельство того, скольких идущих к Небу он и братья убили.

Через две тысячи вдохов я влил половину фиала Сердца Тигра в рот Калебу, половину на багровую рану. И разрешил Юрлему отпустить руку. Мы убрали ремень и надёжно примотали её к телу. Даже самому интересно, что из всего этого выйдет. Я помнил и разъяснения Фимрама и трактат о теле человека. Но насколько точно я совместил разорванный сустав? Насколько хорошо срастутся те оболочки, из которых он состоит? Как найдут друг друга разорванные жилы?

Впрочем, когда я использую зелья или лечебные техники на простые раны, я тоже не задумываюсь над тем, чтобы кожа не проросла в глубине мяса, а сломанное ребро срастается ровно. Не думаю, что здесь всё будет иначе. Я влил в Калеба целое озеро силы.

Но у меня всего два дня, а затем наши пути разойдутся. На миг вновь скользнул рукой в рукав, коснулся пальцами кисета и нырнул в него духовным зрением. Свитки контрактов моих родных успокаивающе чернели на полке. Все живы. Со вздохом я вынырнул из кисета.

Оглядев руины на западе, Хатий ткнул пальцем:

— Вон по той улице.

Мне оставалось лишь согласно кивнуть, спохватившись в последний миг и замаскировать этот жест разминанием шеи. Всё верно. Я тоже видел тот самый западный шпиль, который был нашей первой целью. Уже от него мы легко отсчитали улицу и поместья.

Выглядело место невзрачно. Очень невзрачно. Особенно для этого квартала. На карте эта часть Поля Битвы подходила для средней руки Воинов, которые готовы замахнуться на что-то больше. Возвышение шестой-восьмой звезды. На деле же мимо таких руин проходил в первый день даже осторожный Юрлем. Живая изгородь высохла, трава поместья сухая. Скудная, она не сумела скрыть под собой каменную дорожку, что вела к главному зданию. Не нужно продираться сквозь заросли к зданию. Только смысл к нему идти?

Поместье разрушено почти до основания, стены над землёй возвышаются не более чем на локоть. Лишь один угол подобием кривой башни намекает, что раньше здесь было два этажа. Сплошной завал из камней.

Хатий искоса глянул на меня, негромко спросил:

— Уверен?

Я так же негромко скомандовал:

— Вперёд.

Хотя сам сомневался. Но у меня есть только слова Домара, есть только отметка на его карте. Это последний след, который я могу проверить сам, не сидя сложа руки. Если здесь меня ждёт неудача, то останется только надеяться на других. На то, что Зотар раздобудет какие-то слухи, на то, что мои наёмники что-то обнаружат, на то, что Страж Клатир узнает, куда делся Фимрам. Но что, если это не Фимрам? Я ведь видел след небольшой ступни!

Усилием воли заставил себя отбросить мысли, которые десятки раз до этого терзали меня сомненьями. Я здесь, там, куда меня требовал доставить тот, кто притворялся сектантом. Нужно решить это дело.

Быстрый взгляд в кисет. Свитки по-прежнему черны. Фигурка стража на месте.

Дальше я шагал с пустой головой. Все свои силы, умения и способности направил на то, чтобы подметить каждую деталь в округе. Ходил ли кто по этой траве? Нет ли на высокой руине соседнего поместья притаившейся фигуры? Не глядят ли со стороны чужие глаза?

Когда поднялись на остатки террасы, я не сумел скрыть радости.

Мы верно пришли!

И нет, я не нашёл в тени притаившуюся в нашем ожидании фигуру в чёрном плаще и низко надвинутом капюшоне. Я всего лишь увидел зияющий среди камней впереди провал.

Заново, свежим взглядом оглядел поместье. Отличное место для встречи. Со стороны выглядит невзрачно: ничего не обещает добычи, спрятаться негде, всё как на ладони. А на деле есть спуск под землю.

На этот раз проверять ловушки двинулся парень из отряда Юрвея. Я не помнил его имени, но оно мне и не нужно. Он надолго замер у первой, засыпанной каменными обломками ступени. Водил руками, сыпал пыль в провал, наконец повернул к нам бледное лицо:

— Нет ловушки.

Вперёд скользнул Хатий. Ему хватило коротко взгляда вниз, чтобы скривиться:

— Там небольшая комната. Без проходов. Пустышка.

Я лишь довольно улыбнулся:

— И это отлично. Спускаемся, — обвёл всех взглядом, негромко напомнил. — Там ни слова лишнего, — и придавил: — Это приказ.

Юрвей скривился, Верность над ним налилась ярко-алым, притихла, затем повторила это ещё несколько раз. Убедившись, что она наконец потухла, а сам Юрвей не собирается с хрипом валиться мне под ноги, жертвуя своей жизнью, лишь бы мне досадить, отвернулся и шагнул вниз.

Хатий оказался прав. Внизу не оказалось проходов. Видимых. А вот пройтись вдоль стен, касаясь их ладонью и выпуская из неё духовную силу, я остерёгся. Не время.

Назначенное время — завтра. Сегодня мы будем здесь сидеть тихо и спокойно. Завтра будем сидеть так же. И даже послезавтра. Сцепив зубы, но сидеть и ждать. Дальше я пока запретил себе загадывать. Этот запрет, конечно, совсем не Указ, он не продержится долго. Мне ли не знать себя и того, как скачут в голове мысли. Но пока я не буду касаться стен ладонью.

Может, я и вовсе не прав и здесь всё устроено совсем по-другому. Это город Древних, а не логово сектантов. Во всяком случае следы говорили, что последний раз люди были здесь очень давно, несколько недель назад. Двое. Спустились, покрутились посередине подвала и ушли тем же путём, каким и пришли — по лестнице.

Заботы о быте я оставил другим. Сел в шаге от стены, той, что напротив осыпающейся от старости лестницы, сложил руки на коленях, погрузился в мысли. Лишь краем глаза приглядывая за тем, что делают остальные. И размышлял.

Кажется, я сделал всё настолько хорошо, насколько мог. В полной мере использовал шанс, что дало мне Небо. В нужном месте, в нужное время и привёл людей дальше больше, чем обещал Домар. Всем им рассказал: кем они должны притворяться, кому служат, что получили за свой контракт и кто их ждёт дома.

Единственное, чего не хватает — самих контрактов над их головами. Я даже думал создать их, вписать все придуманные условия, добавить имя Домара. Остановило меня только одно.

Если сюда действительно придёт тот, кто способен видеть Указы и контракты, то он увидит не только то, что я создам над ними, но и то, что есть надо мной. Я оказался перед выбором — создать полную обманку по контрактам или отказаться от скрытности силы, Возвышения и небольшого запаса духа, что оставался у меня после десяти человек. Ясно что я выбрал. Талант к Указам редок, гораздо реже, чем способность оценивать силу противника-человека.

Выбрать контракты и предстать перед чужими глазами Мастером второй звезды? Со всеми своими подарками древнего духа Каори? С Формой Единения? Со Звёздным Клинком?

Бывало, что я не скрывал своей силы, даже заявлял, что сильней, чем был на самом деле. Но сейчас не тот случай. Совсем не тот.

Парни угомонились, затихли у стен, молча жевали походные пайки. Над ними то и дело вспыхивали символы в моих Указах. Не только Верность, но и целые строки. Указание молчать об их прошлом, запрет бежать от меня, запрет говорить, намекать и сообщать о моих Указах или моём таланте. Этот день, в который вместилось моё новое знакомство с братьями Юрвеем и Юрлемом под куполом Фонтана, короткое сражение с Хотием, переход к этому месту, на многое открыли мне глаза.

Например, на то, сколь многими способами можно обойти запрет молчать об Указах. Особенно старался Юрвей и тот наглый парень из его команды со шрамом на голове. Бирок. Впрочем, они лишь раз за разом заставляли меня нырнуть рукой за ворот брони, да делали меня опытней в применении своих сил. Стоило им начать с усмешкой спрашивать: «Навечно?» и тыкать надо собой пальцами, многозначительно намекая о чём идёт речь, как слово «говорить» дополнилось «намекать».

Затем Бирок вернулся из кустов бледным, словно молоко. Будто он там не отливал, а голыми руками сражался со Зверем. Удивлённый, я оглядел его и заметил ещё и мокрый ворот халата под бронёй. Пришлось идти в кусты. Нашёл за ними на песке своё описание и сообщение, что я владею Указами.

Тем, как сильна оказалась решимость Бирока, что он терпел боль от Верности, рисуя своё сообщение, я оказался поражён. Не будь он человеком, что убивал слабых, чтобы заработать, я бы даже зауважал его. Результатом его превозмогания, правда, стала ещё одна строка в Указах над остальными — запрет сообщать о моём таланте: писать, рисовать, показывать знаками.

Даже для меня, с запасом духа в «пустых» Указах над собой, создание такого количества запретов и условий над десятью парнями стало очень сложным делом. Не будь истаявшего запаса, это вообще бы заняло у меня не один день. Слишком уж много отнимали символы обычного языка, не сравнить с символами Древних.

Беда в том, что Верность, на которую я до этого возлагал столько надежд, подводила меня. И каждый раз внося новое условие, чтобы обрубить очередную уловку упорного Юрвея и Бирока, я с потрясением и даже ужасом вспоминал о том, сколько людей знают обо мне на землях Саул. А ведь со всеми ими я обошёлся простым запретом рассказывать о себе.

Мой отряд наёмников. Который уже почти месяц ходит по дорогам сам по себе. Только с Верностью над собой. А с ними ещё и те их родные, которых я позволил вытащить из Ясеня. На тех вообще нет ничего из моих Указов. Перед ними можно тыкать пальцем над головой, написать на бумаге всё, что обо мне известно.

Шкура дыбом становится, едва я начинаю думать о том, что стоит мне только выйти с Поля Битвы, как меня начнут искать все. И Саул, и Тамим, и Орден, и Гарой. Наверняка многим нужен мастер Указов, который может делать больше, чем обычный. Впору будет самому искать Лира Гарой и проситься ему под руку. Хотя и в этом смысла не будет. Решения о моей судьбе будут принимать явно не молодые таланты, а морщинистые старейшины.

Однажды я уже стоял перед такими, кричал, что талант, гений и во мне будущее их фракции, и их Ордена. Тогда они решили, что Орден отлично проживёт и без такого наглого парня, как я, каким бы талантливым он ни был. Им проще оказалось убить меня. Кто поручится, что такого не случится и сейчас?

Вечно ходить под чужим именем и с чужим лицом?

Пока единственным выходом мне кажется выполнить поручение, затем принять предложение Стража Клатира о его задании, до которого не дошло дело у костра. Получить второй ранг Стражей, право влиться в их ряды, хоть что-то значить в их глазах. Гарой, конечно, правят этим Поясом, но это всё же мусорный Пояс, Пояс, в который ссылают тех, кто слишком слаб для Империи. Уверен, провинись Гарой перед Вилорцами, перед Стражами и они быстро станут лишь одной из рядовых фракций. От сильного может защитить только более сильный. Ну, или самому стать таким сильным, что никакой морщинистый старейшина не сумеет убить меня.

Правда, до этого мне ещё очень и очень далеко. Предел силы Второго пояса — Предводитель Воинов, четвёртая ступень на дороге к Небу. А я за три недели открыл только один узел. Да и это сделало меня едва ли не слабее, чем я был до этого.

Приоткрыв глаза, обвёл взглядом из-под ресниц сидящих вокруг. Калеб стонет у стены, остальные сидят молча, но Верность их всё так же мерцает.

Так, видя мир расплывчатым и смутным, словно сквозь туман, я вновь вернулся мыслями к этому символу. Что, если он работает в обе стороны? Что, если он действует тем сильней, чем больше причин быть верным?

Я спас отравленных наёмников в пещере, наказал только отравителя, пощадил Кирта, того, за которого на коленях просило столько людей. Заботился о наёмниках, оставив им снаряжение, оружие, деньги. Давал советы, когда они сходились со мной в тренировочных схватках. Да, я хотел лишь, чтобы они делали сильней меня, но одно невозможно без другого и они тоже становились опытней в схватках против меня-Мастера. Я позволил наёмникам забрать своих родных из Ясеня. Что, если всё это и стало той основой, на которой действовал мой Указ Верность?

Вот передо мной те, у которых я забрал всё, кроме того, что было на них надето. Те, кому я обещал освобождение, но не жизнь, собираясь убить их в поединке, едва освобожу от Указов. Те, кого я силком заставляю идти вперёд. Половина из них знала меня до того момента, когда я наложил Указ. Сражалась со мной рядом, принимала от меня помощь на Поле Битвы.

Парни Юрлема и идут смирно, Верность над ними мерцает слабее и реже. А вот с его братом Юрвеем и Бироком дело обстоит не так. Есть ещё и Хатий, которому я намекнул, что у меня есть отряд наёмников и там его таланты пригодятся, а он получит шанс искупить свои преступления. Дал ему надежду, хотя ещё сам не уверен, что выполню это обещание. Чем он лучше остальных? Напротив, он хуже их.

И вот он вполне себе «верен», молчалив и послушно следит за своими бывшими подельниками. Без всяких на то дополнительных моих приказов или новых символов в Указах.

Это хорошо. Плохо то, что где-то по землям Саул бродят пять бывших стражников поместья Домара. Тех, кто отлично понял, что я с ними сделал, те, перед кем я и не подумал прикрыться выдумкой о Клятвенном Камне Древних. Да, я сделал их верными себе, отпустил, разрешив делать всё, что они только хотят. Запретил только возвращаться в поместье, чтобы они не свели счёты с Домаром или не тронули его семью. Мало ли что у них было на уме? В чужую голову-то не влезешь.

Сам Домар вряд ли хватится этих пятерых, тем более что я показывал ему их свитки контрактов, сделал вид, что убил этих людей. Впрочем, он одного видел, мог узнать и сообразить, что я его обманул. Хотя бы в том, что я не вырезал всю стражу поместья. Но ему бы вернуть ногу, сохранить жизнь себе и своим людям.

А вот тем Саул, что придут вместо него в Ясень? Им ведь придётся разбираться во всех странностях случившегося. И насколько верны мне будут эти бежавшие стражники, когда их поймают? У всех есть семья…

Покосившись на Хатия, я поправился. Почти у всех есть семья, которой можно угрожать. И вот кто-то уже пишет, кусая губы, кистью на бумаге. Пишет, терпя боль, всё, что только понял обо мне, всё, о чём только догадывался.

Нужно продумать, как я буду выходить с Поля Битвы. Не один, а с кучей людей, которых и быть не должно под формацией Древних. И вдвойне продумать, что я буду делать, если в Приюте уже ищут меня. Не просто повесили портрет, а подписали его со всеми моими именами, приметами, талантами. И стоят у портрета не уставшие и безразличные Воины, а десяток готовых задержать меня любой ценой Мастеров.

Положиться на свои силы? Самонадеянно.

На помощь отряда наёмников, что должны ждать в таверне? Недостаточно. Они справятся с одним, возможно двумя несильными Мастерами, но и только. Да и это возможно будет, только если они сами свободны, а имя Даргел не стало подозрительным.

Просить о помощи с выходом Стража Клатира? Вероятно, это лучшее, что я только могу придумать. Если он собирался попасть сюда по моему зову, то и выйти ему не составит труда. Да и глупо думать, что те, кто создал Поля Битвы, не могут влиять на них.

От этой мысли я замер, открыл глаза, встретившись с ненавидящим взглядом Бирока. Несколько вдохов мы глядели глаза в глаза. Но мне было плевать на него.

Я думал о другом.

Что, если те, кто украл мою семью связаны со Стражами? Или вилорцами? Что, если для того, чтобы привести сюда тех, кто не подходит по возрасту и силе, они использовали их вход?

Нет, не может быть. Использовать ещё ладно, а вот быть связанными? К чему тем, кто и так забирает лучших в Поясе, заниматься подобным делом?

Бирок моргнул, скривился и отвёл взгляд. Опомнившись, я с усилием отбросил глупые мысли. Так можно дойти и до того, что пользоваться помощью Клатира нельзя. Что этим я сделаю себе только хуже. Что потом? Мысли о том, что нужно скрываться вообще ото всех вилорцев? От них попробуй скройся, разве что забиться куда-нибудь в глухое ущелье, где нет ничего кроме мха и птиц.

То над одним, то над другим парнем вспыхивали символы в Указах. Даже на тех, кто спал, привалившись спиной к стене. Удивительно, такое вижу впервые. Что с ними происходит? Они видят сны, в которых сдают меня страже? И эти сны оборачиваются кошмаром, когда Указ обжигает их болью?

Юрлем что-то совсем пал духом, лежит на спине, уставившись в светлеющий провал входа в подвал.

А вот его брат что-то шепчет искусанными губами, глаза горят едва ли не в такт Указам. Готовит новую пакость?

Асур забился в угол, трясётся. От страха?

Как будто мне не страшно. Они хотя бы сжимают в руках оружие и я не запрещал им их техник. А я? Руки пусты, чтобы не отобрали Верный, кисет снова примотан под одеждой, только на этот раз не к ноге. Возвышение ограничено десятой звездой Воина. Техники для сражений снова недоступны. Цепочка с запястья опять вернулась на шею. Я, кажется, ощущаю, как она душит меня.

Но выбора нет. Эти люди покупали Воина, который не стал Мастером. Не знаю уж, сколько обо мне рассказал Домар в последнюю их встречу, но о том, что я никчёмный лекарь, точно говорил. Возможно, на нас сейчас глядят чужие глаза. И эти люди не должны меня опасаться. Не больше, чем этих слабых Воинов, которых нанял Домар. Меньше, чем старшего отряда, что привёл их сюда.

Единственное послабление, что я себе сделал, сменил броню. На ту дешёвку, у которой оказался самый широкий ворот. С одной стороны, так им будет удобней проверять мою цепочку. Тому, кто будет это делать, проще всего оттянуть его у меня под горлом. А разрубленное звено я ещё перед поместьем перекрутил назад, спрятав под волосами. С другой стороны, мне тоже будет гораздо легче скользнуть пальцами по цепочке, размыкая её. Я проверял. Два вдоха. Мне нужно будет два вдоха на цепочку, два вдоха на Указы, один вдох на кисет. Пять вдохов и я буду готов сражаться.

Но будут ли у меня эти пять вдохов? Может случиться и так, что те, кто придут за нами, с первого взгляда поймут, что с моей цепочкой что-то не так? Может. Тогда у меня будет всего вдох на то, чтобы коснуться кисета, вытащить из него фигурку стража и сломать её. И это тоже очень плохое будущее.

Стражу Клатиру и так было известно это место встречи и время. Если бы поймать этих людей было так легко, уверен, Страж Клатир бы нашёл время, чтобы прилететь сюда. А может…

Я покосился на лестницу, которая уже лежала в пятне света встающего солнца. Может, он и сидит напротив меня, ждёт? Мне ли не знать, как незаметен и неощутим может быть Страж пятого этапа, Властелин Духа.

Нет. Ни к чему были бы такие сложности. Если бы у Стража Клатира было это время, он бы сам принёс меня в Вольный Приют к назначенному времени. К чему ему рисковать? Ведь где-то здесь можно раскрыть тайну металла, который так ему нужен.

Что если он не пришёл со мной потому, что опасался — его обнаружат?

От этой мысли уже мне стало не по себе, сердце заколотилось. Кто может обнаружить Властелина Духа? Мастер Духовной Силы? Смешно. Я не сумел сделать это на болоте Гряды, не сумел сделать это в лесу Ясеня. Может, что-то и поменяется, когда я преодолею пару преград Возвышения, возьму восьмую звезду, но как-то сомнительно.

Повелитель Воинов?

Стоило мне дойти до этой мысли, как свет, что уже несколько сотен вдохов падал сверху к нам, освещая лестницу, исчез. Стало темно. Парни в несколько голосов заорали.

Рука сама дёрнулась к кисету. Мне понадобилось усилие, чтобы вернуть её на колено.

Рано.

Едва темнота начала расступаться зеленоватыми красками, как раздался полный боли крик и вспыхнул свет.

Я прикрыл глаза на миг, пережидая слепящую вспышку. Снова поднял веки.

У короткой стены стояли три незнакомца. Мужчины, каждому из которых за тридцать лет. Мне уже давно не мешало моё ограничение Возвышения, чтобы прикинуть силу идущих. Два слабых Мастера второй или третьей звезды и сильный Воин девятой или десятой звезды.

Похоже, что они пинком отшвырнули со своего пути одного из парней. Сейчас за их спинами сиял светом новый проход. В одном месте камень исчез, в другом появился, превратив подвал в ловушку. Впрочем, он всегда ей был.

Я напомнил себе: «Рано». И продолжил вглядываться в тех, кто похитил моих родных.

Вокруг раздавались вскрики и шёпот, когда парни открывали глаза и увидели, кто принёс свет. Большая часть оказалась удивлена возрастом мужчин. Похоже, все искренне считали, что формацию Древних не обмануть.

Хатий поднялся на ноги, шагнул навстречу мужчинам, сгибаясь в поклоне и приветствуя их:

— Старшие, я дождался вас.

Мастер, стоявший на шаг впереди остальных, с усмешкой спросил:

— И кто тебя прислал?

— Домар Саул из Ясеня, старший.

— Что он должен передать мне?

— Передать? — Хатий с трудом сглотнул и покосился в мою сторону, заставив меня сжаться и опустить взгляд. — Н-ничего, старший. Только этих людей.

Следя за незнакомцами исподлобья, я увидел, как стоящий впереди кивнул:

— Верно, и удивительно вдвойне. Этот прощелыга не сбежал, а прислал даже больше того, что я с него просил.

Хатий снова согнулся в поклоне:

— Простите, старший, но мне неизвестны мысли господина.

— Ладно, — чужак-Мастер махнул рукой. — Пусть сдадут тебе оружие.

Хатий повторил его жест:

— Давайте сюда оружие.

Чужак-Мастер дополнил:

— И кисеты.

Хатий покорно повторил:

— И кисеты.

Всё это было ожидаемо, я к этому подготовился, вручив Юрлему и Юрвею по кисету из своих запасов.

Хатий коснулся пояса, пряча последний из мечей, повёл рукой:

— Они ваши, старший.

Чужак-Мастер кивнул на проход:

— Хорошо, веди их туда.

Хатий переспросил:

— Я, старший?

— А кто? Я? Заодно заберёшь награду Домару.

Хатий помедлил, но в этот раз удержался от взгляда в мою сторону, пожал плечами и махнул рукой:

— Братья-идущие, вперёд. Здесь будет ваша служба господину.

Это тоже было всё ожидаемо. Домар явно пообещал отдать и старшего своего отряда. Контракт в один конец для всех.

Впереди шёл тот чужак-Мастер, что говорил с нами, следом за ним мы. Я пристроился в середине, за Веем. Шагнул в проём, идущий на восток. Снова напомнил себе, что рано. Кто знает, куда ведёт этот коридор и последний ли это переход.

Сейчас я больше жалел о своей излишней осторожности. Но кто же знал, что история с поместьем Домара повторится? Там у меня и родных даже не подумали проверить карманы, не заподозрили, что у нас больше кисетов, чем мы показывали.

Здесь же этому Мастеру ещё больше было на нас плевать. Ему не было дела до того, что на поясах у нас висели зелья, на шеях артефакты, а у кого-то артефакты могли оказаться и в карманах.

А вот моя осторожность привела к тому, что мой самый важный артефакт — фигурка, что должна позвать на помощь Стража Клатира, лежит в спрятанном кисете, а не в кармане.

Но в чём я оказался прав, так это в том, что такие дела с тайной доставкой людей на Поле Битвы не могут держать в своих руках глупцы.

Десятки раз мы поворачивали, трижды выходили в почти точных копиях первого подвала, каждый раз оставаясь в них на несколько сотен вдохов.

Затем мы оказались в большом круглом подземном зале. Здесь не нужен был свет, что всё это время несли двое чужаков. Здесь в центре потолка и без того мерцал холодным синим светом огромный кристалл.

Стоило мне поднять на него взгляд, как кристалл засиял втрое сильней, выходы перегородила мутная пелена формации. Мир вокруг дрогнул на миг, словно качнулся, через зал пронеслась смутно знакомая фиолетовая завеса. Вокруг принялись сыпать проклятья парни, да я и сам едва удержался, когда ощутил, как что-то поползло по шее.

Рванул ворот, ухватился пальцами, ловя непонятную тварь. Но в пальцах оказался лишь мелкий пепел. Несколько мгновение я непонимающе глазел на него, потом спохватился и снова ощупал шею. От амулета Тихих Шагов, которым я прикрывал цепочку, остался лишь толстый кожаный шнурок. Сама пластина артефакта рассыпалась пеплом. И дело не в том, что он был сделан ещё в Первом поясе и так плох. У парней та же самая беда.

Предусмотрительно. Но фигурка стража в кисете, а он цел. Не только у меня, но и у Хатия, да и сами трое проводников по этим подземным коридорам спокойно стояли рядом с нами. У них гораздо лучшего качества артефакты или всё тоже сложено в кисеты?

Пелена формации на выходе исчезла, заставив меня впиться взглядом в открывшийся проход. Теперь я понял, почему фиолетовая завеса мне знакома. Миражный! Как и там, она перенесла нас в другое место. Мы сейчас совсем не в том же зале, что были. Пусть он точь-в-точь похож, но выход отсюда шире и ярко освещён приятным жёлтым светом.

— Шагайте, чего замерли? Эй, как тебя? Воин Домара, а ну подгони их.

Хатий встрепенулся, кивнул и хриплым голосом скомандовал:

— Вперёд, вперёд.

Этот коридор длиной оказался не более двадцати шагов. Вывел в огромный квадратный зал, свод которого подпирали два ряда колонн. Каждая толщиной как молодой Небесный Исполин — если и обхватить, то только втроём.

Это место явно было построено Древними: полированный разноцветный камень под ногами, резьба на колоннах, потолок, когда-то изображавший голубое небо, поднят над нами на десять ростов.

Но теперь здесь другие жильцы. Чистоту неба запятнали пятна копоти от костров. Зал заставлен ящиками и бочками. Полированный камень засыпан мусором. Десятки проходов, которыми были изрезаны стены, теперь грубо забраны стальными решётками. Отчётливо видны костыли, которые вбили в камень, сколы и дыры.

— Так, — чужак-Мастер оглянулся на нас. — А кто из вас тот, кого Домар обещал доставить изначально?

Хатий ткнул в меня пальцем:

— Вот.

Мастер хмыкнул:

— Ты и этот подпаленный со мной.

Не дожидаясь ответа, развернулся и двинулся прочь, беззаботно сложив руки за спиной.

Я бросил на парней взгляд и двинулся за ним, скользнув рукой в рукав.

Что приготовлено для меня? Верно ли я сумел всё продумать?

Неважно. Хватит ждать. Начнем с конца плана.

Фигурка стража хрустнула в пальцах, рассыпаясь на куски.

Глава 15

Убрав обломки фигурки стража обратно в кисет, я сначала шагал спокойно, лишь старался, чтобы злая улыбка не кривила губы. Но когда мы повернули и впереди показалась колонна, скрытая до этого за другими, я сжался. Основной мой план предусматривал только цепочку на шее и ничего кроме неё. Но в приближающуюся колонну по кругу вбиты множество штырей. А ещё к ним прикован человек. В дырявом, старом халате, когда-то синего цвета. Сейчас идущий обвис на верхних кандалах, словно его не держали ноги. Длинные, почти чёрные от грязи волосы свисали завесой, скрывая от взглядов опущенное лицо.

Хуже всего то, что кандалы очень знакомого мне оттенка. Не те, что я не так давно нашёл в пещере хозяина Скальника. Те ярко окрашены и не могли толком сдержать моей силы, а тем более не могли ограничить мой талант.

Эти же…

Я угадал материал, из которого они сделаны даже с расстояния в двадцать шагов. Увидь их Клатир, то он бы уже сорвал их с несчастного. И не потому, что так торопился бы освободить его, а потому, что торопился бы завладеть самим металлом. Тем самым из которого сделана и моя цепочка.

Возможно я ошибаюсь, но рисковать не собираюсь, слишком уж мне знаком отлив кандалов.

Если меня подвесят рядом с этим идущим, да в таких же штуках, то о возможности воспользоваться своим талантом и подчинить себе всех, кто хозяйничает в здешних ходах Древних придётся забыть. Тогда что мне остаётся? Самый плохой план? Начать действовать здесь и сейчас?

Я искоса, всего на миг бросил взгляд на идущего впереди Мастера. Беззаботен, всё так же держит сложенными руки за спиной, вышагивая, словно гордый хозяин дома, показывающий бедным гостям богатство своих покоев. Но меч на поясе, а не в кисете. Тяжёлый одноручный дао. Он сам вряд ли станет заковывать меня в кандалы, прикажет сделать это Хатию или позовёт какого-нибудь помощника, кого я пока не вижу. Не один же он здесь тюремщик.

Мы как раз проходили мимо очередной, забранной толстой решёткой, арки. Только эта камера оказалась не пуста. За ней жались к стене полтора десятка мужчин. Я мгновение удивлённо пялился на них, затем вскинулся, принялся жадно вглядываться в лица. Они все оказались гораздо старше ограничения на вход Поля Битвы. Я же искал среди них дядей Ди и Варо.

Нет. Сплошь незнакомые лица с одинаковой печатью смирения и страха на них.

Хотя нет. С краю жался один, что смотрел себе под ноги. Но едва Мастер миновал его, вскинул взгляд, в котором горела ненависть. Пожалуй, будь этот мужчина посильней на пару звёзд и Мастер бы ощутил между лопаток сталь его желания убить. Или его боевая медитация на это неспособна?

Неважно. Мне лучше подумать о том, что до закованного в кандалы идущего осталось десять шагов. Но ни на ком из сидящих за решёткой не было оков. Правда и Возвышение их невысоко, а вот с прикованным человеком моя способность оценивать силу идущих словно отказывается видеть глубину его Возвышения и способности сражаться.

Словно я смотрю на пустое место. Он так слаб? Закалка первых звёзд? Он так силён? Как Страж Клатир? Или же дело в самих кандалах? Что ещё может этот металл, когда его так много или когда над ним поработал его создатель?

Я сглотнул. Сорвать цепочку или нет? Десять шагов слишком мало, чтобы успеть завладеть хоть одним контрактом врага. Но если на мне застегнётся хотя бы один браслет оков…

Нет. Я сжал губы, в который раз убрал руку от ворота. Хатий купит мне эти вдохи. Если дело дойдёт до оков, то проще будет убить…

Мысль я оборвал, уставился на прикованного, ухмыльнулся. Убить бы его, чтобы оборвать его мучения и испортить хозяевам этого места все их планы на этого человека.

Три шага. Два шага. Мы у колонны. И шагнули дальше, заставив меня медленно вытолкнуть из себя воздух сквозь стиснутые зубы.

Мы сделали ещё пять шагов и вот здесь стало ясно, что приготовили именно мне.

Как оказалось, ничего особенного. Всего лишь отдельную клетушку. Не знаю уж, почему именно она. До этого мы миновали не меньше десятка таких же пустых. Когда-то красивую и неглубокую нишу с большим арочным входом теперь превратили в очередную клетку. И судя по всему, она освободилась лишь недавно.

Мастер-тюремщик махнул было мне рукой, но затем поморщился:

— Стой!

Я замер, не успев даже повернуться к своей клетке, медленно вдохнул, стараясь не выдать волнения и глядя больше в пол, чем на Мастера-тюремщика. Он молча шагнул ко мне, его рука змеиным движением нырнула мне за ворот брони и халата. Мгновение и он рванул мою цепь. Так сильно, что шею пронзило болью, меня повело вперёд, а колени подогнулись. Я едва не использовал Опору, успев исказить ток энергии по меридианам в последний момент, уже когда она достигла ноги. И вместо этого вскинул руки, словно защищаясь от ударов, закрывая голову и, самое важное, шею.

Надо мной раздался недовольный голос тюремщика:

— Этот ваш раненый, с рукой, как он лечил его, ведь на нём наша цепь?

Хатий повторил то, чему я его научил:

— Господин Домар выдал мне фиал с кровью. Я использовал его четыре раза за время пути. Почти всё и потратил с этой раной Калеба, старший, — добавил уже от себя. — Хотел довести всех, старший.

В случае нужды у Хатия есть и пузырёк, испачканный кровью. Чем хороши фиалы под алхимию, так это тем, что к их стеклу даже кровь почти не пристаёт. Да, видно что в нём хранили кровь, но использовать её на цепочке снова? Не выйдет, слишком мало.

— Снимай броню, она тебе больше не понадобится.

Подсказывая, к кому обращены эти слова, меня снова дёрнули за цепочку, заставив пошатнуться.

Под взглядом тюремщика я распустил ремни, стащил доспех. Свалив снятое у его ног, разжал невольно стиснутые кулаки, потёр дёргающуюся щёку и наконец шагнул за прутья, быстро оглядевшись. В стены тоже вбиты крюки, висит пара знакомых кандалов красноватого металла. Под ногами голый и грязный камень, его красота и полированная поверхность давно скрылись под мусором и… дерьмом.

Скривившись, я развернулся, встретившись взглядом со спокойным тюремщиком.

— К стене.

Я замер, часто моргая и решая, согласиться или всё же приказать Хатию…

— Ты оглох?

Тюремщик выкинул вперёд руку и меня снесло техникой, впечатало в стену. Но я уже решил согласиться. Замер, вжав голову в плечи. Дважды звякнула сталь и мои руки оказались в кандалах. Я дёрнул их, проверяя, верно ли посчитал длину цепей. Верно. Повернулся к решётке, за которой заканчивалось представление.

Там тюремщик вдруг усмехнулся, его фигура окуталась дымкой, а Хатий рухнул на колени, хрипя и царапая пальцами шею. Через мгновение и до меня докатилась эта дымка, коснулась плеч, легла на них несуществующей тяжестью.

Я тут же обвис в кандалах, опустился на колени, не обращая внимания на грязь. Не дело слабаку лекарю стоять там, где не выдержал Воин, которого Домар назначил старшим.

Тюремщик негромко спросил:

— Твои люди сдали всё?

Хатий захрипел:

— Всё, о чём мне известно!

Тюремщик восхищённо протянул:

— Экий ты хитрец.

Хатий тут же ответил так, как и мы договаривались. Ни к чему лишние вопросы. Побелевшими губами он прошептал:

— Старший, расплатитесь с господином Домаром и я двинусь назад.

Тюремщик расхохотался:

— Ты такой наглый или такой тупой?

Через миг улыбка пропала с его лица, он рявкнул:

— Червь! И ты, и твой господин! Вы даже не осознаёте силы, которую пытаетесь раз за разом обманывать!

Теперь я хрипел уже без притворства. Дымка силы, что испускал из себя тюремщик, налилась чернотой, живо напомнившей мне туман тела Призрака, навалилась на меня.

Дышать удавалось через раз, на грудь словно рухнула неподъёмная каменная плита толщиной с меня, не меньше. Я стоял в десяти шагах от тюремщика, он давил на Хатия, но и мне доставалось столько, что я неверяще таращил глаза, видя перед собой непроглядную глубину.

Я не мог так ошибиться в оценке силы тюремщика! Он что, скрывал свою силу? Нет… Как бы я ни ограничивал себя, но это давление не может принадлежать Мастеру первых звёзд. Я не верю, что оно может принадлежать даже Мастеру шестой или седьмой звезды!

Тюремщик неспешно цедил слова:

— Сложи оружие, отдай кисет и всё, что у тебя есть. Иначе… Когда я досчитаю до пяти, я просто сломаю тебя, как ненужную вещь. Выжгу тебе средоточие и вышвырну заживо гнить в дальний зал.

И снова, от спокойной угрозы, звучавшей в голосе тюремщика, тряхнуло даже меня.

Только спустя десять вдохов, когда он уже уволок Хатия, которому отказали ноги, на ту сторону зала, я сумел встать с колен. Да кто он таков, этот тюремщик? Настоящий хозяин этого места? Тогда мне с ним не совладать. Но мне и не надо мериться с ним силой. Для этого у меня есть старший собрат Клатир. Мой же талант в другом.

Снаружи, с той стороны железных прутьев слышались удаляющиеся проклятия Хатия, полный боли вопль кого-то из людей братьев. Затем всё стихло. Выждав ещё полсотни вдохов, я всё же начал действовать.

Сначала осторожно толкнул энергию в технику Лезвия. Всё прошло точно так же, как и в другой пещере, где укротитель Зверей заставил меня шагнуть в ловушку. Эти кандалы ничем не отличались от тех красноватых, что я проверял там. Они замедляли ток энергии в меридианах, но и только. Надетые на меня сейчас, кажется, оказались даже хуже качеством, потому как сила струилась в созвездии техники охотней, чем тогда. И снова я оборвал технику не завершив. Главное, я проверил: первое, на что я надеялся — верно. Эти кандалы не могут меня остановить.

Теперь второе.

Снаружи раздался кашель, заставивший меня замереть. Долгий, мучительный кашель. Справа от моей клетки.

Похоже, кашлял тот человек, что висел в кандалах в пяти шагах от входа в мою клетку. Его, кстати, приковали за все конечности и не так, как меня, поэтому и трюк, на который я рассчитывал, ему не провернуть, даже если бы у него был припрятан кисет. Будь в этой клетке такие же оковы, я бы не согласился их надеть, а попытался бы убить тюремщика, какой бы силой он ни обладал.

А сколько уже прошло вдохов с момента, как я сломал фигурку стража?

Что-то около тысячи…

К дарсу это ожидание. Пора бы и самому начать действовать.

Я подтянулся на одной руке. Дотянуться до штырей в стене конечно не выйдет, как и выдернуть их. Во всяком случае моей силы для этого мало, но вот коснуться рукой шеи удалось легко. Это третье, на что я рассчитывал, смиряясь с оковами. Перегрызть зубами железо всё равно ни у кого бы не вышло, но мне и не нужно.

Сначала я наощупь, мучаясь одной рукой, расстегнул свою цепочку. Она скользнула куда-то за пазуху, уже неопасная. Я тут же стёр с себя все ограничения, на которых, впрочем, уже истекало время. Затем, сдирая кожу кандалами, дотянулся кончиками пальцев до кисета и достал Верный.

Это и было второе.

Звёздный Клинок занял вшестеро больше времени, чем обычно, но срезал сталь цепи, а затем и кандалов без каких-то трудностей. Из чего бы они ни были созданы, но это явно не тот металл, который использовали в цепочке и который так хотел заполучить Клатир. Против земной техники третьего созвездия до предела заполненной стихией они не сумели устоять. Ещё один удар и я окончательно свободен.

Почти. Передо мной ещё осталась решётка клетки. Я просунул руку между прутьев и разочарованно скривился. Думал, что здесь простой засов или защёлка. Зачем замок там, где все прикованы? Но нет. Замок.

Ладно, раз так.

Снаружи снова раздался кашель, и я отпрянул от решётки, пытаясь услышать хоть что-то за этим шумом. Не разобрать.

Кашель наконец стих, а я закрыл глаза вслушиваясь.

Вроде какой-то шум…

Точно!

Я вскинулся, открыл глаза, чтобы почти тут же разочарованно скривиться. Это не Клатир. Кто-то кому-то выговаривает или о чём-то недовольно спрашивает. Даже для моего слуха всё происходит слишком тихо. Гораздо тише, чем в прошлый раз. Но голоса уверенные, спокойные. И вместе с этим слышен плач и крики боли. Да и как визжат решётки слышно отлично. Кого-то забирают из клеток, похоже, здесь несколько входов, раз мимо меня никто не прошёл.

Впрочем, всё быстро стихло и я снова коснулся кисета. На этот раз в руках у меня оказался сначала амулет Фимрама, затем амулет Тихих Шагов, после пояс с фиалами и броня Синей Змеи. Через сто вдохов я был полностью готов сражаться за свою семью. Но никто из тюремщиков так и не подошёл к моей клетке, не дал завладеть его контрактами. Больше того, я совершенно уверен, что две тысячи вдохов уже истекли, а дарсов Клатир всё ещё не появился!

Замок тоже не выдержал и одного удара Звёздным Клинком. Я осторожно толкнул решётку, скривившись, когда она пронзительно заскрипела. Но на этот звук никто не прибежал, а я через мгновение использовал Вуаль, о которой позабыл и двинулся вдоль стены, в поисках остальных узников. Туда, где ещё не был.

Первая клетка с людьми нашлась через десять шагов. Я остановился, жадно вглядываясь в лица. Моих нет. Парни лет двадцати, оглядывающие меня исподлобья. Прикованы среди них всего трое.

Дальше.

До самого конца зала больше я людей в клетках на этой стороне не нашёл. По короткой стороне зала нашлись такие же ниши, правда не изуродованные решётками, а заваленные вещами. Всевозможное дешёвое оружие, броня, немного простейшей алхимии. Всё небрежно свалено кучами. Но в каждой куче лежали только похожие вещи. Лишь найдя стол с кисетами, я понял, что передо мной вещи тех, кого привели сюда.

Быстро перебрал кисеты, выискивая тот, что принадлежал Хатию. Я, конечно, приготовил кисет с оружием, но так даже лучше. Нужный мне быстро нашёлся сверху, как и ожидалось, но…

Сколько же людей прошло через этот зал?

Покачав головой, побежал дальше, но замер уже через двадцать шагов. Проход. Наверное, туда, куда ушли главный тюремщик и его подручные. Я обернулся в замешательстве. Я и этот зал оглядел только на треть, не больше. Ту сторону ещё и не видел. Рано уходить. И я бросился бежать дальше, мимо прохода.

Пусто, пусто, пусто. Парни, даже младше меня. Пусто, пусто. Пять девушек лет по восемнадцать. Десяток пустых клеток. Парни явно старше двадцати. Один из них, с оковами на руках, но без цепей вскинулся при виде меня:

— Эй, друг, ты кто?

Но я лишь молча оглядел их, ища среди них Рата, не нашёл и пробежал дальше. В спину раздался сиплый шёпот:

— Эй, друг, стой.

Я не обернулся.

Пусто. Парни лет семнадцати, один вцепился в прутья, выворачивая голову и вглядываясь куда-то влево…

Я остановился. Эти парни мне знакомы. Братья Юрвей и Юрлем. И их люди. Прикованы только братья. Остальные сидят на полу, а к решётке прижался Вей.

Я сбил замок, шагнул внутрь и Вей тут же ухватил меня за руку:

— Брат Дар…

Вей отшатнулся под моим взглядом, отпуская руку и отшагивая назад. Но не замолчал:

— Э-э-э, собрат Леград, они Рейку привели!

Я не понял сначала:

— Что?

Затем до меня дошло. Тот отряд, с которым я отправил Рейку, привели сюда? Неужели и среди них оказался кто-то, кто вёл «товар» в это место? Или здесь ловят вообще всех, до кого дотягиваются руки? Вошли на Поле Битвы, да и сгинули там? Вроде и стражник на воротах говорил, что в этом году очень много погибших. Сидевший на полу Бирок, со шрамом на голове захохотал:

— Ненадолго ты их спас, да? Видно Небо решило твёрдо, что глупцы ему не нужны.

Я указал на него пальцем:

— Молчать.

Бирок скривился, но мои Указы по-прежнему были на нём. Я разрубил оковы на братьях, швырнул им кисет, в котором дожидались этого момента дешёвые мечи и броня, следом кисет Хатия, приказал:

— Ищите Хатия и моих родных. Из зала не выходить, ведите себя тише. Пара стариков, двое мужчин лет сорока, две женщины тридцати, девушка и парень семнадцати и девочка одиннадцать лет.

Вей снова кинулся ко мне:

— Старший, Рейка!

Калеб буркнул:

— Никак не пойму, чем она лучше той, что мы с тобой убили весной?

Вей вздрогнул, а Калеб за его спиной довольно ухмыльнулся.

Я потёр лоб. Какая разница?

— Хорошо, бери меч, ищи Рейку.

Вей согнулся в поклоне:

— Спасибо, старший.

Я вышел из их клетки, с досадой отметив, что приказ я отдал, но ушлые Юрвей и Бирок, убежали в ту сторону, откуда я пришёл. Назло мне? Вроде и выполнили приказ, но нашли лазейку ничего на самом деле не делать, а лишь изображать? Плевать. Как только попадутся мне на глаза, пожалеют об очередной хитрости.

Размышляя об этом, успел пройти лишь пять шагов, как меня окликнули хриплым, сорванным голосом:

— Парень, освободи и меня. Я пригожусь тебе больше, чем вся эта толпа слабаков.

Я оглянулся. Хрипел тот самый человек, что висел в кандалах. Недалеко же от меня держали братьев. Странно, ведь я помню, что нас вели в разные стороны. Вроде бы. Огляделся. Понятно, почему я не видел братьев, но слышал их вопли. Значит и Хатий где-то рядом. Колонны заслоняли, а наши клетки находятся наискось. Но всё же…

— Парень, очнись. Рано или поздно сюда вернутся люди Тёмного и вас снова засунут в клетки. Я твой шанс, парень. Ты не спасёшь своих родных без меня!

Я, уже собиравшийся отвернуться, остановился. Тёмный? Мало того что этот человек знает многое об этом месте, так он ещё и услышал мой приказ братьям и их парням. Это невозможно без высокого Возвышения, ведь я совсем не рвал горло. Он точно не Закалка. Да и не стали бы Закалку заковывать в такие кандалы. Я ещё раз глянул туда, где вдоль стены от клетки к клетке бежали люди Юрлема. Будем считать их моими руками и голосом, ведь они выполняют мои приказы.

Я же пошёл к закованному. Чтобы ещё раз оценить его силу. Только подойдя ближе, понял, что меня смутило в нём ещё тогда, когда увидел его впервые. Не только то, что я не видел его силы, но и то, что над его головой я тоже не видел ничего. Ни контракта, ни Указа. Таких людей на моём пути встречалось всего двое. Страж Клатир и дух Каори. Если духа вообще можно считать за человека.

Но и Клатир и Каори… Я отбросил мысли. К чему гадать? Остановился в трёх шагах, прямо спросил:

— Ты кто?

Узник мрачно рассмеялся:

— Так плохо выгляжу, что не похож на самого себя? Я Сареф Тамим.

Сказав это, мужчина замолчал. Я же только равнодушно пожал плечами. Мне это имя мало что говорило. Я и Саул даже четверти не знал, хотя жил на их землях и имел против них обиды. А тут Тамим из соседней фракции. Второй, кстати, встреченный на пути. Первый, правда, был убит Аймаром. Что им всем нужно на землях Саул, своих не хватает?

Мужчина, увидев моё непонимание, выпучил глаза:

— Я Сареф Тамим! Младший брат главы всех земель Тамим, брат Предводителя Итефа Тамим! Я Разящий Клинок! Сильнейший боец своего поколения. Победитель семи последних турниров фракций!

Из всего этого я понял только две вещи. Этот мужчина знаменит. И он брат того самого Предводителя Итефа, который вынудил убить себя старика Сирка, отца Домара и Симара.

Если мужчина думал, что после такого представления я расплывусь в улыбке и начну заверять, как рад встрече, то он ошибался. Может, так оно и случилось бы, окажись на моём месте Юрлем или Кирт. Я же пожал плечами и принялся осматривать кандалы. Всё оказалось не так плохо, как я думал. Да, блеск металла знакомый, но толстые цепи сделаны не из него. Срубить их вышло за четыре удара Звёздным Клинком.

Сареф со стоном облегчения выпрямился, обхватил себя руками, откашлявшись, благодарно кивнул:

— А ты тоже хорош. Земная оружейная техника, да ещё и, кажется, со стихией. Ничего не чую в этих браслетах, — вытянул ко мне руку. — Руби и их.

Я покачал головой:

— Если бы это было так просто.

Оглянулся, проверяя, как дела у парней. Суетятся, бегают уже в самом конце зала, голосов неслышно, но, похоже, охрана не вернулась. Пояснил Сарефу:

— Я таскал такую штуку, тонкую цепочку. И едва сумел перерубить её за сотню ударов. Проще дождаться прихода помощи, она уже должна быть рядом.

— Помощи?!

Сареф побледнел, прыгнул ко мне, попытался ухватить за нагрудник. Мне хватило простого шага назад, чтобы увернуться. Сареф замер, сжал кулак и прорычал:

— У тебя что, был нефрит духовной связи?

Я смерил его настороженным взглядом, но ответил:

— Что-то вроде.

Сареф хлопнул себя по груди:

— По-твоему, у меня, младшего брата главы Тамим не было его? Или он был хуже твоего? Да если бы я не использовал его, то глядишь и сумел бы выбраться до прихода Тёмного. Ты кто такой? Из какой ты фракции, как твоё имя, младший?

Я замер, не отвечая на вопросы, поглощённый своими мыслями. Глупец. Вот тебе самое простое объяснение тому, что Клатир ещё не собирает по этому подземелью Древних свой невероятный металл. Здесь не действуют амулеты духовной связи. И глупо считать, что неказистая фигурка стража сумела справиться там, где не сумел справиться нефрит Тамим. Это значит, что мне нужно убить каждого, кто станет у меня на пути к родным. Убить самому, не надеясь на Клатира. Убить и тех, из кого ползёт тьма, делая их сильней. Тьма?

Я снова отбил руку Сарефа, которую он ко мне тянул, вызвав из его горла настоящее рычание. Похоже, к такому обращению он не привык. Плевать. Спустя миг я приказал этому победителю семи последних турниров:

— Вытяни руку.

Сареф зыркнул на меня исподлобья, но послушался.

Я не обманул его, свою цепочку я и впрямь рубил долго. Но сколько я тогда вкладывал в технику сил, оттягивая момент наказания? Жалкое первое созвездие, в которое и стихии-то не успевал толком влить.

Сейчас я щедро, в полную ширину меридианов вливал силу и стихию в Звёздный Клинок. Жалел лишь о том, что меридианы не так широки, как хотелось бы.

Вспышка вокруг руки и рукояти меча. Лезвие Верного удлинилось едва на палец, сжатое моей волей, чиркнуло по браслету. Раз, второй, третий, четвёртый.

Пусть я не могу непрерывно использовать технику на сто пятьдесят узлов, но у меня всё ещё есть Умножение Техник.

Каждый удар откидывал руку Сарефа назад, но через миг он снова возвращал её в прежнее положение. Глубокая царапина, которую я нанёс первым ударом, раз за разом становилась глубже.

Я же лишь сжимал губы, ощущая, как нарастает жжение в меридианах, но не сдавался, пока очередной удар не вскрыл вместе с металлом и запястье Сарефа. А тот лишь торжествующе завопил:

— Ха!

Не обращая внимания на струящуюся кровь, подцепил пальцами браслет кандалов, потянул, хрипя от натуги. Ничего не вышло. Сареф разразился проклятиями, отбежал назад, к месту где был прикован. Ловко зацепил браслет за какой-то штырь и упёрся ногами в колонну. Снова ничего.

Я лишь покачал головой. На что он надеялся, видя с каким трудом я разрубил кандалы?

Сареф оставил свои попытки, зарычал:

— Бесполезно, всё бесполезно!

Меридианы чуть успокоились, поэтому я напомнил о себе:

— С этими штуками главное не снять, а разорвать кольцо металла. В них, похоже, вложено начертание или что-то вроде этого.

Сареф обернулся:

— Ты уверен, младший? Я по-прежнему не могу коснуться средоточия.

Я кивнул:

— На своём опыте. Подставляй другую.

И я не врал, просто не сказал всего. Моя цепочка с самого начала не запрещала мне использовать техники, может, его кандалы и действуют по-другому, но стоило мне разрубить первый, как я начал видеть над головой Сарефа дымку. Похоже, всё же Указы на нём есть. А раз есть, то он в любом случае поможет мне с поиском семьи, даже если захочет тут же убежать. И в сражении со здешними обитателями, из которых может выползать тьма.

Я ударил первый раз, стиснул зубы, оценив, как ожгло меридианы. Давно я не тренировал Умножение Техник с третьим созвездием Звёздного Клинка. Тело ослабло. Да я и использовал его так много раз подряд и в полную силу всего однажды.

Переведя дух, потребовал:

— Не молчи. Какой силы хозяин этого места?

Второй удар Клинком промазал, едва не отрубив руку Сарефу. Он ожёг меня злым взглядом:

— Осторожней! — спустя миг хмыкнул. — Предводитель.

Я опустил Верный, переспросил, глупо надеясь, что ослышался:

— Что?

Но Сареф медленно, с расстановкой повторил:

— Пред-во-ди-тель Во-и-нов.

Я развернулся, заорал:

— Юрлем, Юрвей, дарсовы отродья, вы где? Мама! Мама!

И запнулся, осознав, как глупо это звучит. У всех мамы. Нужно кричать так, чтобы меня узнали. И плевать на тишину, если сюда вот-вот заявится Предводитель.

— Леград! Леград здесь! Вы меня слышите?!

Меня ухватили за плечо, рванули. Я легко вывернулся, ударил в ответ. Сарефа откинуло на пять шагов, он схватился за грудь, закашлялся, с ненавистью выдохнул:

— Ты чего орёшь?! Не глупи, младший, — запнулся, продолжил уже другим тоном. — Не глупи, Леград. Сначала освободи меня, а потом ори. Я твоя единственная надежда.

Я оскалился:

— Ты?!

Сареф рыкнул в ответ:

— Да! Думаешь почему он меня не убил? На мне он тоже испытывал свои сраные эликсиры.

Я замер от пришедшей в голову мысли, уточнил:

— Он алхимик?

Сареф выпрямился, скривился:

— И не надейся, для этого у него есть отдельный человек. Сражаться он горазд, иначе не победил бы меня в прошлый раз. Но теперь всё будет по-другому.

Я обдумал его мысль, но не успел даже ухмыльнуться такой самоуверенности.

Рядом раздалось сдвоенное:

— Господин!

Это примчались братья. С двух разных сторон, но одновременно. Согнулись в поклоне, прячут глаза, вторят на два голоса:

— Хатия нашли. Но… Здесь нет ваших родных.

Сареф хмыкнул:

— Ещё бы. Здесь восемь залов и в каждом из них кто-то да сидит. Не теряй времени, Леград, я твоя единственная надежда.

Я огрызнулся:

— В сражении против Предводителя?

Сареф не остался в долгу:

— Думаешь, если бы он был здесь, то не появился бы на твои вопли? Ты так орал, что могло быть слышно и через формации тишины на залах.

Я развернулся к Сарефу, переспросил:

— Так его здесь нет?

Сареф лишь ухмыльнулся:

— Чего бы он здесь сидел? Но уже летит на твой зов, будь уверен. — огляделся, словно прислушиваясь, переспросил сам. — Как давно ты использовал нефрит?

Я покосился на замерших рядом братьев, хмуро спросил:

— Какая разница?

Сареф выругался:

— Ты тупой, младший? — замер под моим взглядом, пожевал губами и поднял перед собой руки, сложил их в приветствии идущих. — Прошу простить меня, собрат идущий. Но Тёмный — Предводитель. Он летит сюда. А ни один летающий меч не способен нести Предводителя сам. На это тратится его сила и стихия. Чем дольше он летит, тем меньше у него останется сил на сражение.

Я ядовито заметил:

— Если не восстановит силы Круговоротом.

Сареф промолчал, но продолжал смотреть на меня и прижимать кулак к ладони. Вздохнув, я признался:

— Больше двух тысяч вдохов назад. Может быть, три тысячи.

Сареф нахмурился, опустил наконец руки и пробормотал:

— Три малых палочки. Уже вполне прилично. Его летающий меч дрянь, так глядишь…

Я перебил его:

— Какая разница? Как ты справишься с Предводителем?

Братья переглянулись, вперёд шагнул Юрлем:

— Господин, нужно бежать. Вы очень сильны, но… с Предводителем у вас ничего не выйдет.

Не выйдет? Кто знает… Никогда разница в силе не становилась преградой для моего таланта Указов. Мне нужно только время, но кто мне его даст? Братья? Хатий? Я глянул на Сарефа, и он оскалился:

— Поверь, я справлюсь, ведь его эликсиры позволили мне создать второе средоточие. Теперь я тоже Предводитель. И тебе нужно лишь освободить меня, а я с удовольствием его прикончу.

Юрвей отшатнулся:

— Вы… Вы Разящий Клинок Сареф!

Сареф ухмыльнулся:

— Ну хоть кто-то меня узнал.

Я же лихорадочно размышлял. Браслеты на руках самые тонкие. Но даже на второй мне уже не хватит средоточия. Слишком уж много расходует духовной силы Звёздный Клинок. И это даже в том случае, если тонкого разреза действительно хватает. Значит Круговорот. А потом снова рубить и рубить. За это время можно успеть обшарить три, а то и четыре зала, если они такого же размера, как здесь. И если там мои родные…

Сареф прищурился, процедил:

— Не глупи, Леград. Без меня тебе не выбраться отсюда, даже если ты найдёшь своих родных. Я выследил людей Тёмного, нашёл южный проход на Поле Битвы, сумел проникнуть сюда, сумею вывести нас тем же путём.

Я промолчал. Первый же встреченный здесь охранник станет моим проводником. Да ещё и подскажет, где искать родных. Сареф лишняя трата времени.

Сареф сжал кулаки, когда я шагнул прочь, собираясь пройти мимо него. А затем вздрогнул.

Вот только вздрогнул и я. От ужалившего в спину холодного острия.

Кто?!

Юрвей отшатнулся от моего взгляда. Но он и так стоял в шаге от меня и левее…

Сареф поинтересовался:

— Ты это тоже почуял?

Я ещё раз вздрогнул и повернулся к нему. Уголок его рта дёрнулся, затем он спросил:

— Желание убить тебя, верно? — я невольно кивнул, а он заорал: — Да освободи же ты меня, гхарков выкормыш! Только я могу спасти наши задницы! Он уже летит сюда! Само Небо приглядывает за тобой, раз меня перевели сюда и мы встретились!

Я скрипнул зубами:

— Руку!

И тут же вскинул Верный, отправляя в меридианы энергию и стихию, задействуя ещё и Единение на семнадцать узлов. На тот предел, что не мешал Звёздному Клинку.

Звякнуло, Сареф кхекнул, ударом ему вывернуло руку. Я же приказал:

— Не молчи. Рассказывай всё, что знаешь.

Сареф криво ухмыльнулся, буркнул:

— Кто-то начал перекупать долговые контракты на наших землях. К-хе… Заметили это, когда цены на контракты полезли вверх, а старые и привычные наёмники вдруг исчезли. К-хе… Семьи на месте, а старших в семье нет на наших землях. К-хе…

Бледный Юрлем дождался, когда я подниму Верный, готовясь к новому удару, протянул Сарефу какой-то железный прут. Я не понял к чему, но Сареф тут же сунул его в дыру от цепи, вывернул широкой браслет кандалов, подставляя мне его более удобно. И не забыл продолжить рассказ:

— Следы нашли, но те двое, что покупали людей, убили себя, едва им начали задавать вопросы. Мастер Указов, что работал с ними, сказал, что в том контракте, который он успел прочитать, было имя Саул. Глупо думать, будто Барерис ответил бы нам, что это такое происходит у нас на землях. Может, вообще этот человек раз в жизни бывал на землях Саул, но принёс оттуда этот контракт, что первым подвернулся нашему человеку на проверке. Наши люди начали расспрашивать, вынюхивать. Два года они продавали свои услуги во всех окрестных землях, где проходят наши турниры и где вообще у нас есть люди. Но затем здесь, на землях Саул пятерых из них всё же купили странные люди.

Я перевёл дух, спросил:

— Всё же Саул?

Сареф ухмыльнулся:

— Барерис, конечно, не очень умён, но очень осторожен. Каждый алхимик ищет новые рецепты, но использовать их на людях…

Я перебил их:

— У моего учителя всю семью украли и пустили на зелья. И сделали это не сектанты, а какие-то теневые алхимики в…

Я запнулся, потому как вспомнил, что это случилось на землях Тамим. Негромко пробормотал:

— В Пристани Лотосов.

Сареф хмыкнул. Уточнил:

— Пять-шесть лет назад?

Я ударил Верным, подтвердил:

— Да, где-то так.

Сареф поднял брови и спросил:

— А почему ты думаешь, что семью твоего учителя не привели сюда? Теневые гильдии все под рукой фракций и уж Ндар бы не дал им так своевольничать. Поверь, на нужды любого алхимика хватает преступников. Некоторые из них достаточно наглые, чтобы заработать себе смерть в наказание, но слишком трусливые, чтобы убить себя, когда их ловят.

Браслет в очередной раз уже привычно зазвенел от моего удара, но теперь следом раздался восторженный крик Сарефа:

— Стихия! Я чую её. Ты не соврал, Леград, оковы теряют силу!

Я лишь дёрнул уголком рта. Соврал на самом деле. Всего лишь высказал догадку. Второй браслет сдался раньше, чем я рассчитывал, но энергии уже на дне. Нужно восстановить её. А что случится, когда я использую Круговорот? Не почует ли его охрана этого места? И есть ли для меня разница после того, как я тут орал? Беда-то не в охране.

Ощущение стали между лопатками всё отчётливей. Гораздо отчётливей, чем во время бегства по лесу Гряды. Но тогда и такой разницы в силе между мной и стариками-старейшинами не было. Сейчас она почти в этап. Я всего лишь Мастер второй звезды, а этот Тёмный Предводитель Воинов.

Верный вернулся в кисет, я раскинул руки, готовясь толкнуть энергию по трём кругам циркуляции.

Сареф вскинул брови в удивлении:

— Прозрение, Духовное Умножение, Круговорот. Не каждый Воин, приезжающий показать себя на турнире фракций, может похвастаться тем, что овладел этим всем. Я бы обязательно запомнил тебя, с таким густым цветом волос это трудно не сделать. Почему ты не участвовал в турнирах? Из тех, что предпочитают прятаться в тени?

Я невольно провёл рукой по начавшим отрастать волосам и покосился на Сарефа. Воин? Похоже, способность оценить противника ещё подводит его, а может подводит новый этап Возвышения. Это хуже. Если подумать, то пусть Сареф и стал Предводителем, но ни разу ещё не использовал свои новые силы, возможно, даже не обладает техниками для этого этапа. Идущему к Небу, что сумел подняться на этот этап, создать с помощью стихии второе средоточие из узла Та-Ча-Крон, нужны техники, в которых одновременно используется и духовная энергия и стихия.

Для себя я вывел из рассказов своих наёмников, что техники Предводителя должны быть вдвое сложней, чем даже привычные мне земные техники или Форма Единения. Совмещают в себе и то, и другое. Если подумать, то я сам делаю что-то похожее, когда добавляю в Звёздный Клинок или Шипы стихию. Но у Повелителей, подозреваю, вполне могут быть в техниках сдвоенные созвездия и сдвоенные обращения. Даже у тех, что только начали открывать новые триста пять узлов этапа Предводителя.

Да и… Мысль оборвалась, сменившись другой. Предводитель Воинов — это не только техники, но и огромное количество силы, возможность летать и способность разговаривать без слов, духовная речь. Сареф ощущает меня как Воина? А кто сказал, что он стал Предводителем на самом деле, а не просто обманывал меня, чтобы я освободил его?

Сареф нахмурился:

— Чего уставился, Круговорот отказал?

Стоявший в двух шагах Юрлем хмыкнул при этих словах.

Я на миг поджал губы, затем прямо сказал:

— А ну, докажи, собрат, что ты Предводитель, используй духовную речь.

Сареф скривился, прищурился, а спустя миг у меня в голове раздался его хриплый голос:

«Иногда излишняя осторожность — это пустая трата времени. Верну тебе твои слова, докажи, что я не зря окликнул тебя. Используй Круговорот!»

Я кивнул:

— Впечатляет, Предводитель Сареф.

За моей спиной раздалась приглушённая ругань. Я обернулся. Юрвей. Кто бы сомневался, что это будет именно он. То разгорающийся, то притухающий символ Верность над его головой лучше всего говорил, что он по-прежнему сопротивляется мне изо всех своих сил.

Я отвернулся. Плевать. Поднял руки в Форму, но вместо того, чтобы толкнуть энергию в круги циркуляции замер. А затем повернулся и спросил:

— А где этот наглый лысый, с которым ты убежал осматривать клетки? Оплёванный Бирок?

Юрлем непонимающе оглянулся по сторонам, а вот Юрвей захрипел и рухнул на колени. Стоило же мне опустить руки и шагнуть к нему, как слева, со стороны прохода в другой зал донёсся крик:

— Братья! Сюда! Пленники действительно сбежали!

Я не удержался от ругательства:

— Дарсовы отродья! Вы предали меня? Юрлем, всех туда, быстро! Хатия туда! Это приказ!

Сареф рассмеялся:

— Плохие у тебя собратья. Решили выбрать другую сторону? Глупцы, — смех смолк, Сареф спросил с подозрением: — Что это с ним?

Я покосился на обмякшего и потерявшего сознание от боли Юрвея и буркнул:

— Контракт. Наказание за предательство.

Шагнул вперёд, к крикам и замер, потому что Сареф ухватил меня за запястье:

— Ты ничего не забыл? Стража залов наша меньшая проблема. Сюда летит их хозяин. Используй Круговорот, осталось ещё двое оков, которые не дают мне коснуться первого средоточия!

Я мотнул головой в сторону крика и раздавшегося звона мечей:

— А эти? Там Мастера, мои люди не справятся.

Сареф вытянул руку и потребовал:

— Дай мне меч!

Я ядовито переспросил:

— Ты? Ты же ведь не можешь даже использовать техники.

Сареф лишь ухмыльнулся в ответ:

— Ради этих ничтожеств, которым перепали крохи эликсиров из хозяйской руки? Не будь на мне цепей, я убил бы их голыми руками. Да и их старший уже израсходовал заёмную силу, чтобы впечатлить того твоего человека, — тряхнул рукой. — Меч!

Я думал лишь мгновение. Уж, конечно, я не дам ему меч его погибшего племянника Рейна. Оставались мечи Саул. Аймара, Домара и Симара. Меч Аймара казался мне лучшим. Его я и протянул рукоятью вперёд Сарефу.

Он ухватил его, вытянул перед собой, скользя взглядом вдоль клинка и скривился:

— Какая дрянь. Эта сталь не выдержит и десятка моих ударов, как бы я ни пропитывал её силой.

Я сунул ему вообще всё, что оставалось после лавки Этци. Меч Домара, Симара, тот меч, что нашли в пещере с Сердцем. Он оглядел их, бросил наземь всё, кроме меча Аймара и меча из пещеры. Напомнил мне:

— Круговорот!

Сам же сорвался с места, стремясь на шум схватки.

Позади захрипел Юрвей, придя в себя. Я поймал его взгляд, жёстко напомнил:

— Ты предал меня.

Его снова выгнуло дугой, изо рта вырвался хрип. Я же безразлично отвернулся и шагнул в сторону, выходя на пространство между колонн. Туда, откуда стало видно сражение. Там были и Хатий, и все остальные, кроме Вея и Юрвея. И, конечно, предателя Бирока, который снова нашёл способ обмануть мой приказ.

А ещё там нашлось два надсмотрщика. И похоже, Сареф был прав, говоря, что они не так уж и сильны. Они никого ещё не убили, только Калеба, похоже, второй раз ранили. Уж, конечно, никакого сравнения с тем, как отчаянно сражался в лесу племянник Сарефа Рейн и как косил вокруг себя Воинов Аймара и Домара.

Через миг к схватке подоспел и сам Сареф, сходу отшвырнул в сторону кого-то из парней Юрвея, подставил под удар меча надзирателя-Воина браслет, а через мгновение уже вбил ему в горло свой меч.

Я лишь ошарашено несколько раз моргнул, отказываясь верить глазам. Надсмотрщик не успел применить Покров? Оказался без амулета, не надев его после зала, где артефакты рассыпались пеплом? Или это Сареф так точно выбрал мгновение, когда противник оказался беззащитен?

Даже толкнул энергию в меридианы, едва не уйдя Рывком к схватке, чтобы успеть подчинить себе контракты последнего надзирателя, но опомнился и сбросил технику, сморщившись от лёгкой боли в меридианах. Если он так слаб, что толку от его помощи в будущем сражении с Предводителем? Сейчас мне важней Сареф. И я раскинул руки.

Круговорот. Вращайтесь!

Но за схваткой всё равно следил. Этот надзиратель, с Возвышением Мастера продержался дольше. Сарефу всё никак не удавалось подловить его. Но только до тех пор, пока надзиратель не споткнулся на ровном месте. Целый ливень простых техник в спину и меч Сарефа завершили дело.

Третий надзиратель опоздал буквально на вдох. Он появился из прохода тогда, когда Сареф уже вытаскивал меч из затылка мертвеца. И сразу бросился вперёд.

Сбил Сарефа с ног, ударил раз, другой мечом, отправил в него технику, а затем на надзирателя навались парни, забросав техниками со всех сторон и заставив отвлечься от Сарефа. Сначала техники исчезали в Духовной Защите, а затем надзиратель заорал и упал. С плит же поднялся ухмыляющийся Сареф с окровавленным мечом. Шагнул вперёд, ударил ногой, подставил под технику браслет, пригнулся, выбрасывая перед собой клинок в жалящем выпаде.

Я качнул головой, пытаясь уложить в ней то, что видел. Ни следа того, что Сареф применяет техники. Всё, чем он пользуется, это Возвышение тела, меч и оковы, которыми он разрушает чужие техники. По сути могучий Закалка вышел против Мастера первых звёзд и… побеждает?

Да, Мастеру мешает пиковый Воин своими массивами, его со всех сторон осыпают техниками слабые Воины. Вот защитная техника Вея прикрыла на два вдоха и Сарефа. Но всё равно — Закалка напирает на Мастера, успевает отбивать все его непрерывные техники и… убивает его.

Я ни разу в своих тренировках с наёмниками не пытался настолько понизить своё Возвышение. Моя Духовная Защита, непрерывное использование техник всегда оставались тем, что позволяло мне выстоять против их толпы. А сумел бы я выстоять Закалкой против того же Кирта?

Или же это настолько велика разница между Предводителем Воинов и Мастером?

Подбежавший Юрлем ожёг меня ненавидящим взглядом, бросился к брату. Я лишь на миг покосился в их сторону. Плевать на Юрвея. Он выбрал сам.

Сареф вернулся раньше, чем я заполнил средоточие.

Лицо посечено, на плече глубокая рана, но кровь уже не текла даже оттуда, да и сам он счастливо улыбался.

Триста вдохов.

Я опустил руки, шевельнул лопатками, в тщетной попытке избавиться от давящего между ними призрачного меча, вытащил Верный и толкнул энергию и стихию в созвездие Звёздного Клинка.

На этот раз я сумел сжать его ещё сильней, едва ли не вдвое уже ширины меча. И оцарапать оковы Сарефа вдвое глубже.

Сареф вскинул брови, а я лишь довольно ухмыльнулся. Нет ничего лучше тренировок и нужды. А если совместить их в одном…

Через двадцать ударов я сумел превратить Звёздный Клинок в тончайшую иглу. Через пятьдесят мне показалось, что впервые я сумел вытолкнуть нить стихии за пределы руки, влить её в Верный и сам Клинок.

Через семьдесят ударов и ещё один Круговорот, я опустил дрожащую руку, глядя на проступающие над Сарефом трёхцветные Указы. А сам Сареф счастливо захохотал:

— Ты молодец! А я и не верил уже. Ты молодец, Леград, не обманул! Слушай, а духовные камни у тебя есть?

Помедлив, я кивнул. Кое-что осталось после посещения лавок Этци и старикашки-артефактора, немного вышло после раздела добычи под куполом фонтана. Я протянул эту горсть камней Сарефу. Он благодарно кивнул, принимая их:

— Спасибо.

А затем высыпал себе под ноги и раскинул руки в таком знакомом мне жесте. Выходит, у него даже средоточие неполное? Глупый вопрос. Конечно, неполное. И он хочет использовать тот же трюк, что и я у подножия Братьев?

Но мы во Втором поясе, здесь больше энергии Неба и я не слышал, чтобы духовная яшма или более дорогие духовные камни разрушались.

Мир вокруг дрогнул. Впервые я видел так близко, как кто-то другой использует Круговорот. Всё выглядело совсем не так, как изнутри или издалека с Аймаром. Я видел и те нити силы, что летели к Сарефу со стороны груди, и те, что летели со спины. Казалось, что их вдвое больше, чем у меня. А может быть, так оно и было. Ведь Форму использовал Предводитель.

С каждым вдохом я видел, как ускоряется вихрь силы. В какой-то момент, может быть, спустя пять, может быть, семь вдохов я увидел, как духовные камни на полу налились светом, а через миг от них оторвалась первая цветная нить, раскрасив вихрь.

Я любовался вихрем чужой стихии ещё десять вдохов, наблюдая, как он становится разноцветным, а затем и сам поднял руки. Поглядим, как красиво будет выглядеть двойной вихрь Круговорота для духовного зрения.

Это и впрямь завораживало. Большой и малый вихри коснулись друг друга, дрогнули, а затем слились краями. Серые, то вспыхивающие сталью, то темнеющие до черноты нити Сарефа, разноцветные нити тающих духовных камней скользили мимо моих синих, не задевая их и не сталкиваясь. Мой вихрь был медленней, неспешней, не такой насыщенный нитями и всего лишь одноцветный, потому что ему явно не хватало силы разрушить духовные камни. Но и так зрелище завораживало: тысячи нитей находили свою дорогу, кружили вокруг, то и дело срываясь с места и устремляясь к нам.

Тёмные нити земли к Сарефу, синие нити воды ко мне.

Впрочем, скоро мне стало не до любования Круговоротом. В этот раз он дался мне тяжелей. То ли дело в том, что Сареф перетягивал если не стихию, то саму энергию Неба к себе. Ведь он гораздо сильней меня. То ли дело в том, где я использовал Круговорот: в подземелье Древних. То ли в том, что я давно не подводил себя к такому пределу: дважды слить средоточие и дважды его наполнить всего за тысячу вдохов. И сейчас с моих пальцев капала кровь. Так, как это уже бывало в лесу Гряды и Миражно, а средоточие всё ещё не было полным.

Но я сдался, опустил руки. Через миг втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Больно.

Поглядывая на Сарефа, который всё так же вращал Круговорот, вытащил из кисета фиал лечения. Сейчас любая помощь не будет лишней. Кстати об этом.

Когда Сареф всё-таки опустил руки, я уже приготовил всё, что хотел и швырнул ему кисет.

Он хмыкнул, немедля занёс над кисетом палец и вниз упала капля крови. Я даже не понял, как он провернул этот трюк без лезвия. Ловко.

Через миг Сареф хмыкнул ещё раз и начал доставать из кисета вещи. На шею защитный амулет Аймара и Тихого Шага, с трудом натянул броню Аймара, которая из моих запасов больше всего подходила ему по размеру. Опоясался ватажным поясом с зельями, туда же повесил и кисет.

Несколько мгновений Сареф занимался тем, что вытаскивал зелья из кармашков пояса и оглядывал. На моих глазах под ноги упало зелье от запаха, зелье от яда, зелье выносливости. Затем он поднял на меня взгляд:

— Что у тебя есть из боевых зелий? Дорогих зелий. Возрождение, Покровительство Небес?

Я лишь покачал головой. Про второе я читал в фолиантах Фимрама, а о первом даже не слышал. Сареф скривился:

— Не буду скрывать, после четырёх месяцев в цепях я не могу показать всей своей силы. Битва с Тёмным будет совсем не простой, даже невзирая на то, что я шагнул на новый этап. Мне пригодится любая помощь.

А вот от этих слов я скривился. Всё же обманул со своими возможностями, дарсов Предводитель. Впрочем, как и я его. Сареф же перечислял:

— Кипящая Кровь, Последняя Ярость, ну хоть что-то у тебя есть? Из какой ты дыры пришёл сюда? Слушай, Леград, ну хотя бы возвышалки Воина у тебя есть?

Я замер. Первая половина просьбы лишь вызвала досаду. Мог бы и сам додуматься, ведь в моём поясе зелье Кипящей Крови лежит наготове. Но вот вторая… Я даже переспросил:

— Возвышалки?

Сареф нахмурился:

— Не слыхал о таком трюке? В сражении у меня не будет возможности использовать Круговорот. А возвышалка наполнит меня энергией. Уж лишние возвышалки Воина или даже Мастера моё тело Предводителя выдержит.

Невольно я кивнул. Понял. Помнится, я когда-то даже думал над покупкой зелий, которые содержали в себе энергию Неба. Больше чем в отваре Верницы, но мягче для тела, не наносящие ему вреда. Такие зелья пользуются спросом у мастеровых, которым не хватает медитаций для открытия узлов. Возвышалки содержат слишком много энергии, слишком сильно вредят меридианам, поэтому их и можно применять всего несколько раз в жизни, вернее, на этапе Возвышения. Зато у них больше шанс пробить преграду Возвышения.

Но Сареф прав. Я давно не Воин и даже не Закалка. Если бы я сейчас принял орденскую возвышалку, то сумела бы она переполнить моё средоточие и обжечь меридианы? Конечно, нет узлов, которые нужно открывать, но есть Звёздный Клинок, в который можно вложить прорву духовной энергии.

Без слов я вновь коснулся кисета. Возвышалок Мастера со стихией внутри у меня нет. Если Аймар, Симар или Домар и покупали их себе, то сразу использовали. Но вот боевых зелий у них немало, спасибо Фимраму. А у меня немало Возвышалок Воинов. Я ведь готовился сделать свою семью сильной и не считал денег перед переходом во Второй пояс.

Буркнул:

— У меня есть Кипящая Кровь и Последняя Ярость, Огонь жизни и возвышалки Воина. Но… они сделаны в Первом поясе.

Сареф поднял брови при этих словах, но промолчал, брошенные фиалы поймал, правда оглядев их, всё же скривился:

— М-да… Ладно, близкие соседи лучше дальних родственников. Сойдёт, — зелья отправились в пояс, а сам Сареф нагнулся, подбирая всё оружие, что швырнул на камни перед схваткой. — Хуже то, что мечи у тебя дрянь.

Я огрызнулся:

— Для вольного идущего, что только недавно стал Мастером, они великолепны.

Спохватился, что думаю о каких-то глупостях, сказал:

— Твоего Тёмного всё ещё нет.

Сареф отрезал:

— Чем дольше нет, тем лучше. Тем меньше сил у него останется.

Я кивнул:

— А может он вообще на той стороне Пояса.

Сареф мотнул головой:

— Тогда бы Прозрение не сработало, ты бы не ощущал его желание убить на таком расстоянии.

Отмахнувшись, я сказал:

— Неважно. Время ещё есть. Я иду искать родных. Может, мы сумеем ещё сбежать!

— Стой!

Сареф успел ухватить меня за плечо за миг до того, как я собирался толкнуть силу в меридианы.

Я недовольно буркнул:

— Чего тебе ещё?

Сареф смутился, отпустив меня, спросил:

— Может, у тебя найдутся ещё и Стихиальные зелья воды? Ну, а вдруг?

На мгновение я поджал губы, пытаясь понять, что именно он хочет, затем нырнул духовным зрением в кисет. Протянул голубой фиал. Сареф просиял, ухватил его, жадно уточнил:

— И землю тоже. Есть?

Я даже переспросил, не поняв, зачем ему со стихией земли такое зелье. Хотя… может, его можно использовать как и возвышалку, чтобы пополнить средоточие Предводителя? Сунул ему в руку два таких, сорвался с места Рывком, пересекая зал наискось к выходу, у которого Сареф убил надзирателей.

Одного Рывка не хватило, я тут же отправил через запечатанный исток нить стихии и вместе с ней духовную силу. Ещё раз.

Очутился точно у выхода из зала. Здесь валялись три мертвеца. У каждого только одна рана от меча.

Я покосился на стоящего рядом Сарефа.

Способен ли я на такое? Уверен, что нет. Это выше моих сил. Может, не зря он говорил, что его знают даже на землях Саул?

Сареф насмешливо спросил:

— Думаешь, если столкнёшься с Тёмным, то успеешь позвать на помощь и дождаться её?

Позади раздался крик:

— Господин! Леград! Что делать нам?

Я отвернулся от Сарефа, оглянулся. Возле крайней колонны стоял Хатий, за ним парни братьев, чуть в стороне Вей, за ним целая толпа незнакомых людей. Их-то кто освободил? Отсюда я не могу оценить их силу, но вряд ли хоть кто-то из них может похвастаться сравнимой со мной. До этого в клетках я видел только слабых Воинов. Они все бесполезны.

И я крикнул в ответ:

— Что хочешь, Хатий, — через мгновение добавил: — Попробуйте вернуться тем путём, которым нас привели сюда.

Сареф негромко заметил:

— Бесполезно. Ни один из путей сюда не откроется просто так. Нужен либо ключ, либо знания. У них есть хоть что-то из этого?

Это верно, а я дал убить всех надзирателей. Поэтому я лишь крикнул:

— Проверьте тела, у них должен быть ключ от путей Древних.

Рывком ушёл в коридор, до смутно виднеющегося впереди поворота, затем ещё раз. Сареф не отставал. Я краем глаза видел, как он следует за мной. Что-то вроде клубящегося облака пыли, в которое словно распадается его тело, а затем собирается обратно. Выглядит очень и очень впечатляюще. Земная техника, озаряющая при каждом использовании камень под его ногами.

Остановился я возле скорчившегося у стены тела. Бирок. Качается, обхватив лысую голову руками. Что-то шепчут белые, обескровленные губы, над головой словно пламя свечи на ветру мерцает Верность.

Я хмыкнул:

— Ждёшь, когда же меня убьют и У… контракт исчезнет? Ну жди, предатель своего господина.

Бирок распахнул глаза, захрипел, пытаясь что-то сказать, но мне и до него уже не было дела, я уже толкнул энергию в Рывок. Спросил у следующего рядом Сарефа:

— Почему ты, — ещё один Рывок, — называешь его… Тёмным.

Сареф соткался из облака пыли с недовольным лицом, досадливо цыкнул:

— Он владеет огнём, но его огонь очень странен. Там, где обычный отливает голубым, его чернеет. Ты себе можешь представить пламя костра, что не светит, а покрывает темнотой?

Я тут же, не задумываясь, покачал головой. Нет, не могу.

Сареф кивнул:

— Но так и есть. Двуталант. Гений, при рождении получивший от Неба склонность к двум стихиям. Нам, — замолчав на миг, Сареф тут же поправился. — Мне ещё везёт, что вторая стихия редкая. На такую ещё попробуй найди техники. Но лучше бы он вообще до конца жизни не сумел овладеть второй стихией.

Обрадовался ли я тому, что к нам спешит не просто Предводитель, а гений с двумя стихиями? Совсем нет. Я о таких и не слышал. Пусть Сареф и уверен в своих силах, но есть возможность подстраховаться. Правда для этого нужно выдать себя. Помедлив, я всё же сказал:

— Если встретишь ещё тюремщиков, то не убивай их. Нам нужна помощь, я заставлю их… быть на нашей стороне.

Сареф соткался из пыли, обернулся, оглядывая меня. Затем хмыкнул:

— Ты думаешь, здесь их десятки? Только трое, посвящённых в его дела и верных без единого сомнения, — при этих словах я скривился. Вот ведь. Сареф подумал и пожал плечами. — Есть, правда, ещё кузнец и алхимик, но вот они совершенно точно будут бесполезны. Да и не успеешь ты.

Коридор привёл нас в круглый зал. Похожий на тот, где разрушили наши артефакты, только во много раз больше. Он оказался так велик, что его свод тоже подпирали десятки колонн. Хотя сомневаюсь, что Древние не могли обойтись без них. Значит, эти два кольца колонн добавлены ради красоты. Но меня сейчас интересовал не красота этого места, не переливающийся нежным голубым свечением купол, а темнеющие пятна выходов отсюда. Такие же переходы, которые ведут в другие залы. Должен же Сареф знать, где держат детей или женщин?

Но не успел я задать вопрос, как Сареф вздохнул:

— Вот уж кого я ненавидел, так это алхимика, особенно когда тюремщики начинали заново наполнять опустевшие клетки.

Я замер, переспросил:

— Наполнять? Опустевшие?

Сареф шагнул вперёд, встав между колонн и подняв голову к потолку, хмыкнул:

— Ты прослушал то, что я говорил до этого? Его алхимик проверял рецепты возвышалок. На Воинах, Мастерах, даже на мне, когда они сумели сделать меня Предводителем. Как думаешь, многие выживают после такого? Если с молодыми и полными возможностей ещё так сяк, то выживших стариков я ещё не видел. После сотни я перестал их даже запоминать, — опустив взгляд, Сареф буркнул. — Барерис совсем позабыл о порядке на своих землях. Неудивительно, что…

Я больше не слушал Сарефа, схватился за кисет, нырнул в него духовным зрением, уставился на полку с контрактами. Целые, угольно чёрные, ни следа пепла. Но речь шла о стариках, с которыми никто не заключал контрактов!

Спустя миг я отпрянул из кисета, уставился на Сарефа:

— Где эта тварь? Сколько можно его ждать?

Сареф замер посреди фразы:

— Э-э-э, чего?

Я огрызнулся:

— Ты забыл о чём я говорил? Мою семью увели сюда. И среди них были старики. Неделю, может две назад, не приводили целую семью? Двое…

Сареф перебил меня, не дослушав:

— Откуда я знаю? — пожал плечами. — Здесь семь залов, а я такой же пленник, как остальные. Я же говорю — безумие. Пленников тут с каждым днём всё больше и больше. Кто в здравом уме будет оставлять такие следы? Поэтому я и не верю, что это Саул. Тёмный торопится выжать всё что может, может мои уже…

Я снова перебил:

— Сколько можно его ждать?

Сареф хмыкнул:

— Ты силу-то втяни. Прибереги её для встречи.

Я стиснул зубы, выполнил совет, но едва вспомнил Леги и Марвита, из меня всё равно вырвалось:

— Я заставлю его пожалеть о том, что он сотворил.

Сареф усмехнулся:

— Ненависть ослепляет тебя.

Шагнув, он за одно мгновение оказался рядом, встряхнул меня за плечи:

— Думаешь, я справлюсь с ним одной левой?

Я оскалился в лицо Сарефа:

— Ты? Я заставлю его страдать.

Сареф покачал головой, теперь он глядел на меня с… жалостью:

— Смотри не сдохни раньше времени, раз уж решил влезть в драку. И запомни, что Предводители могут держать Покров непрерывно. Обычный приём с обманным ударом, чтобы заставить врага потратить Покров, не сработает.

Я огрызнулся:

— Главное, ты, Предводитель, дай мне немного времени, — шевельнул плечами, сбрасывая с себя его руки. Спросил: — Мы остановились потому, что он появится здесь?

Сареф кивнул:

— Здесь основной вход. Не думаю, что он будет словно крыса красться ходами слуг.

Я обернулся, оглядывая зал сквозь лес колонн. В стенах хватало всё тех же ниш, только не изуродованных решётками. Рывком ушёл в одну из них, вбил на входе Флаг, который впервые достал из кисета в этом Поясе. Флаг формации Малого Звёздного Барьера, под которой когда-то укрывался комтур Пратий. Равой сказал, что этот флаг еще мне послужит. Я надеюсь закончить схватку быстро, но подстраховаться не мешает. Я не Предводитель, чтобы кулак к кулаку встречать удары такого могучего врага. Следом вбил Флаг Сотни Убийств. Глухо приказал:

— Появись.

Сказал, глядя в глаза Призраку:

— Сейчас здесь появится сильный враг. Предводитель Воинов. Мы нападём первыми. Выжидай, бей в спину, сразу убегай. Ты должен дать мне время, а не убить его или ранить. Понял?

Призрак кивнул, огляделся и скользнул чуть в сторону, к своему Флагу, укрываясь за аркой входа.

Я же вернулся к Сарефу, не глядя на него, сообщил:

— Поставил свою добычу с сектанта: Флаг Сотни Убийств, не зашиби Призрака случайно.

Сареф покосился на меня, но промолчал. Так и стоял, замерев на месте и словно прислушиваясь.

Я же ещё раз огляделся и скользнул в сторону Шагами, уходя от Сарефа к внешнему кольцу колонн. Что у меня есть ещё? Формация ловушки для Зверя? Не подойдёт. Её нужно хорошо укрывать и заманивать Зверя в неё. Если я просто расставлю шесть флагов по залу, то их заметит не то что Предводитель, но и Закалка. Здесь всё залито ярким светом от кристалла в середине свода. Тени лежат только за колоннами.

Там, в тени? Не выйдет. Половину флагов всё равно придётся ставить с этой стороны, не должно быть препятствий…

Пустое. Я замер, прижавшись спиной к колонне, использовал Вуаль, а следом и артефакт Хатия, скрывая себя от чужих глаз. Хотя и не был уверен, что это сработает против врага такой силы. Очень плохо, что после выходок Юрвея и Бирока я не успел восстановить запасы духа. С ними бы я чувствовал себя более уверенно. Кто знает, сколько нужно будет духа, чтобы подчинить себе контракт Предводителя?

Сареф внезапно вскинул руку, перед его ладонью возник каменный тонкий диск, об который разбилось появившееся из ниоткуда пламя, обтекло его фигуру и потухло у ног.

Я лихорадочно обшаривал взглядом зал, пытаясь понять, откуда прилетела техника. Только через несколько мгновений сообразил, что смотрю не туда. Нужно выше. Вон там, перед одной из колонн внутреннего круга, почти у самого свода. Обычный идущий старше меня, но младше мамы. Одет в серый, невзрачный традиционный халат.

Всё бы ничего, но он висел в воздухе, вернее, стоял на широком мече, который и удерживал его на высоте десяти ростов над нами.

Сареф заорал:

— Гархова отрыжка, ты присвоил себе мой меч!

Мгновение и незнакомец, всё так же стоя на мече, сорвался вниз, обогнул центр зала, мелькая за колоннами и оставляя после себя падающее пламя. Оно сомкнулось в кольцо, с рёвом пронеслось мимо меня, сжалось, стекаясь к Сарефу, нахлынуло на него, обращая его в пылающий факел.

Через мгновение оно опало, оставив после себя каменную статую.

А я выругался. Тот, кого я так ждал, стоял теперь на земле, соскочив с меча, уперев его в камень и придерживая за рукоять одной рукой. Стоял так близко, что я должен был видеть его контракты и Указы. И не видел ничего. Ничего! Ни давно исполненных контрактов, ни двухцветных Указов фракций, ни трёхцветных Указов вилорцев.

Ни-че-го.

До этого я шёл с Сарефом лишь потому, что собирался с его помощью выиграть время на подчинение печатей этого Тёмного. Не верил, что Сареф, только недавно ставший Предводителем Воинов справится с ним.

Но что мне делать теперь? Может, я не вижу печатей потому, что Тёмный очень силён?

Я вздрогнул. Вот уж утешение. Если разница в силе действительно влияет на то, что я вижу из контрактов, то насколько же силён Тёмный?

И есть ли мне разница? Страж Клатир не придёт на помощь. Эти подземелья Древних не выпустили мой призыв, а лишь сообщили обо мне их хозяину. Тёмный уже убил в своих проверках моих стариков. Не выпустит ни меня, ни остальных. Один из нас должен умереть.

Статуя, в которую превратился Сареф, вздрогнула, осыпалась каменным крошевом. В сторону только убравшего летающий меч в кисет Тёмного устремился целый сноп каменных игл.

Все они бесследно исчезли, не долетев шага до Тёмного.

В его же руке огромный меч сменился другим оружием. В первый миг я не понял, каким именно. Дубина?..

Но затем Тёмный шевельнул кистью, раздался звон, а я наконец понял, что вижу. Короткий цеп, схожий с теми, которые использовали на ферме Плава для того, чтобы размолотить плети Багрянки в кашу. Длинная деревянная рукоять под две ладони, четыре крупных железных кольца соединяли её с короткой шипастой частью.

Я не успел даже удивиться такому странному оружию, как позабыл о нём.

За спиной Тёмного, выше его головы проявился неяркий, но вполне различимый расправивший крылья феникс.

Дарсово отродье!

Глава 16

Я замер, не дыша, впившись взглядом в проявляющегося феникса.

Сколько перьев в хвосте?

Сколько перьев в его дарсовом хвосте?!

Раз…

И всё.

Я с облегчением выдохнул, выталкивая из головы десятки заполошных мыслей. Не Проверяющий этих земель, не полноценный Страж, а всего лишь равный мне шэн, однажды в нужном месте и с нужным амулетом Древних прошедший испытание Стражей. И выбравший другой путь к Небу.

Сареф не видел того, что видел я, не мучился сомнениями, под его ногами засияло обращение, а через миг он вскинул меч и бросился к Тёмному. Целый и невредимый, словно и не он только что был охваченной пламенем статуей. Когда между ними оставалось всего десять шагов, Тёмный скользнул прочь, техникой унёсся на другой конец круга, образованного внутренними колоннами. Сареф выругался, бросился следом, под ногами его всё так же горело обращение.

И снова Тёмный подпустил его ближе и сбежал, не вступая в сражение, вынуждая Сарефа расходовать энергию на земную технику. Я поджал губы: эдак всё преимущество Сарефа исчезнет, но, может, Тёмный всё же приблизится ко мне на расстояние удара?

Но Сареф не стал продолжать зря сжигать силы, обращение под его ногами мигнуло, сменяясь, через миг он окутался клубом знакомой мне пыли и мгновенно настиг Тёмного. Жалобно звякнул металл. Удар Сарефа был красив и стремителен, но Тёмный одним движением отмахнулся от него. Я даже сморщился, видя, как тяжёлый цеп отшвырнул тонкий цзянь. Через миг Тёмный ударил в ответ, заставляя Сарефа отскочить прочь. Затем перед его грудью засияло обращение и в Сарефа ударили десятки огненных игл.

И бесследно растворились. Цзянь снова ужалил. На этот раз удачней, Тёмный не успел отбить сверкнувший голубым меч, халат на его левом плече разлетелся в клочья от ярости оружейной техники. Но ни следа крови.

Тёмный выругался, бешено закрутил цеп, крест-накрест рассекая воздух перед собой. Сареф шагнул назад раз, другой, под его ногами загорелось новое обращение и Тёмного словно пригнуло к земле. Заметно было, как опустились его плечи, замедлилось вращение цепа.

Я даже подался вперёд.

Давай, подведи его ближе!

Сареф словно услышал меня, ужалил вновь засиявшим цзянем. Раз, другой, третий. Теперь отступал Тёмный, где-то отбивая, где-то уходя от уколов меча. Один вдох, второй. А затем он вскинул свободную руку, вокруг запястья вспыхнуло обращение. Удивительное, ни разу мной не виданное, состоящее из двух вписанных друг в друга разноцветных кругов и двух цепочек символов Древних. Сареф зарычал, удвоил натиск, но прорваться через завесу свистящего цепа не сумел.

Спустя три вдоха из ладони Тёмного вырвалась на свободу огненная змея. Едва ли не как живая, с чёрными глазами, ясно очерченной тёмной чешуёй на длинном теле, распахнутой пастью из которой вырывался кроваво-красный язык. Змея скользнула к Сарефу, закружила вокруг него, охватывая кольцами длинного тела. Он вскинул меч, ловя метнувшуюся ему в лицо пасть змеи на клинок и словно отжимая от себя её огненное тело.

Перед Сарефом и Тёмным одновременно вспыхнули обращения. И если Сареф словно разорвал огненную змею рванувшим от него пыльным смерчем, то из руки Тёмного вырвался настоящий поток пламени.

Через мгновение смерч и пламя столкнулись и поразили меня очередной раз. Они замерли, словно сошлись в борьбе два равных противника. То язык пламени едва не разрывал надвое смерч, то пыльные стрелы пронзали пламя, едва не добираясь до Тёмного. Это продолжалось два вдоха, а затем огонь и пыль опали, разлетелись по каменным плитам пола узкими ручьями, которые достигли первого кольца колонн и только там исчезли.

Один из пыльных ручейков дополз и до меня, замершего за одной из колонн. Коснулся сапог, чтобы через миг истаять. Вот только пронзившая меня боль, ясно сказала, что и эта малость не прошла бесследно.

Я обратился в себя духовным взором, перенёсся к самому краю меридианов ног. Не нужно было вглядываться в них, чтобы увидеть плывущую мне навстречу пыльную дымку. Через миг пришло и осознание: то, что я видел перед собой, пропитано стихией, которая сейчас и отравила меня. Недолго думая, я просто плеснул навстречу земле духовную силу, сжатую в волну. И этого вполне хватило, чтобы развеять следы стихии земли.

Поспешил вынырнуть обратно, как раз чтобы заметить резкое движение руки Сарефа и то, как на плиты летит опустевший фиал. Дело дошло и до боевых зелий.

Я поджал губы.

Тварь.

Опустил взгляд, избегая глядеть на Тёмного. Сареф слишком далеко, он должен подойти ближе. Я не Предводитель, моя техника не пролетит три сотни шагов.

Сареф и Тёмный вновь сошлись вплотную. Больше никто не использовал земных техник или техник со стихией, обращения лишь изредка вспыхивали на клинке у Сарефа. Похоже, что оба берегли силы, но Тёмному хватало лишь простых техник, чтобы противостоять напору ударов тонкого цзяня. Я вновь видел, что с мечом Сареф очень и очень хорош. Беда была в том, что и Тёмный оказался ничуть не хуже. Он создал перед собой настоящую непроницаемую завесу, его цеп со свистом рассекал воздух, бешено вращаясь и тесня Сарефа.

Свободная рука Сарефа озаряется вспышкой. Тёмный словно размазывается в воздухе, уходит в сторону от техники, но тут сверкает ещё раз и на плиты пола брызгает кровь.

Тёмному рассекло бок.

Он зарычал в ярости, словно покрылся пламенем и прыгнул обратно, к Сарефу.

Теперь уже тот то и дело окутывается облаком пыли и едва успевает уходить из-под ударов цепа. Раз, другой. Вот цеп задевает облако пыли, грохает об плиты пола, раскалывает их, расплёскивая осколками во все стороны. Вспышка обращения, вспышка пламени, облако пыли словно накрывает огненной сетью и цеп бьёт точно в её середину.

Крик боли, из облака вылетает фигура Сарефа, Тёмный прыгает следом, вскидывая цеп, а я наконец доворачиваю древко.

Сейчас!

Звёздный Клинок.

Узкий прозрачный клинок удлиняет лезвие Пронзателя, бьёт точно в грудь Тёмного. Но это не останавливает его. Цеп летит прямо в голову Сарефу. Он вскидывает тонкий цзянь навстречу, но в это мгновение в Тёмного ударяет Призрак, снося того в сторону.

В голове раздаётся недовольный голос:

«Зря ты решился влезть в драку, собрат шэн».

Я замираю, пытаясь понять, что слышу, а через миг, уже не таясь, не отводя взгляд и не обманывая себя мыслями о тренировках, рвусь к Тёмному Шагами.

Призрак успевает ударить ещё дважды, прежде чем его отшвыривает от Тёмного, но я уже рядом, я уже бью Пронзателем. Укол, укол, ещё один укол. Я сжимаю древко двумя руками. Средоточие полное, а во мне кипит ненависть, которую я так долго удерживал в себе.

Каждый шестой мой удар несёт в себе оружейную технику Звёздного Клинка, но Тёмный играючи справляется с ними, его цеп оставляет от моей техники лишь рассыпающееся крошево.

Я безнаказанно успел нанести два десятка ударов, прежде чем вокруг свободной руки Тёмного вспыхнуло обращение из двух разноцветных колец, а меня опалило жаром опасности.

В голове раздалось:

«Попробуй справиться с этим, мелкий шэн.»

И я понял — пора бежать!

Рывок.

Ветер опасности на мгновение стал прохладней, а затем ударил в спину новым обжигающим порывом.

Рывок.

На этот раз я перенёсся далеко в сторону, в часть зала между кольцами колонн, укрываясь от удара Тёмного за одной из них. Но лишь понял, что это бесполезно. Меня преследовала огненная Змея. Меньше, чем та, что пыталась сожрать Сарефа, но смертельно опасная для меня.

Я топнул ногой, используя сначала Оковы, затем свою неудачную водяную технику. Но Змея даже не замедлилась, словно не заметив моих попыток подействовать на неё чуждой ей стихией.

Раз так.

Звёздный Клинок.

Мимо. Неуловимым, настоящим змеиным движением техника Тёмного скользнула в сторону, уклоняясь, словно была живым существом, а через мгновение рванула ко мне, целясь алыми клыками в горло.

Шаг в сторону, ударить навстречу и наискось Пронзателем.

Рассечь не сумел, но сумел отшвырнуть в сторону, а через два вдоха перечеркнуть новым Звёздным Клинком, щедро наполнив его стихией.

Но не успел даже перевести дух, только отскочил с пути стелющейся по камням серой дымки, как из-за колонн появилась новая огненная Змея.

Дарсово отродье.

Я Шагами ринулся прочь, косясь на центр зала и схватку Сарефа и Тёмного. Далеко. Вскинул ладонь, отправляя туда Ледяной Шип.

Кажется, Тёмный даже не обернулся, моя техника бесследно растворилась в его Духовной Защите.

Опять вскинул ладонь, но слева мелькнуло чёрное и алое, сцепившееся в клубок я и выругался, прерывая Шаг.

Я сделал половину круга по залу, убегая от техники, но Призрак оказался не так ловок. Или же Тёмный уделил ему больше внимания. Призрак лишился правой руки, прижимаясь спиной к колонне, сжимал уцелевшей рукой огненную змею за шею, не давая ей вцепиться себе в лицо. Плоть Призрака исходила дымом там, где техника Тёмного касалась его, а ведь змеиное тело обвивало его с ног и до плеч, испепелив едва ли не до половины тела. Маска лица Призрака была искажена беззвучным криком. Даже если Змея не вцепится в него клыками, то он недолго так продержится.

Вовремя я.

Перепрыгнуть язык огненного тумана, Пронзатель вперёд в выпаде. Передний клинок просвистел между лицом Призрака и пастью Змеи. Повернуть древко, потянуть на себя, зацепив Змею боковым клыком. Звёздный Клинок первого созвездия. Мало. Силы или стихии. Тогда ещё и ещё раз.

Голова Змеи отлетела в сторону, тело потухло и рассеялось, освобождая Призрака из своих объятий.

Мгновение мы глядели друг другу в глаза. Я и Призрак.

— Прочь, во Флаг!

А я уже оборачивался, наотмашь рассекая воздух Пронзателем.

Змею, что преследовала меня, отшвырнуло в сторону. Она проскользила по полу, вбирая в себя огненный туман, что снова выплеснулся из-за колонны, остановилась, оскалив пасть в беззвучном яростном шипении.

Да что это за техника такая?

Выпад.

Звёздный Клинок бесполезно скользнул по плитам зала, не сумев их даже оцарапать, а Змея скользнула в сторону и сделав вокруг нас и колонны круг, рванула ко мне.

Я рассёк воздух крест-накрест. Опоздал. Змея уже отпрянула назад, оставив после себя пылающую огнём рану на ноге.

Тварь. И Тёмный, и его техника.

Змея сделала ещё круг, с лёгкостью уклонившись от моих Шипов. Я следовал за каждым её движением, угрожая жалом Пронзателя, успев увидеть исходящего на полу дымом Призрака и сжать губы, сдерживая ругательство.

Вот Змея снова рванула ко мне, а я закрутил Пронзатель, словно отбивая летящие в меня техники.

Есть! Удалось зацепить Змею изогнутым клыком, сбить рывок, заплести тело Змеи вокруг древка и клинков, выигрывая себе два вдоха на созвездие посильней. Звёздный Клинок!

Тело Змеи истаяло в воздухе, а я тут же рванул к внутреннему кольцу колонн. Этот Тёмный по одиночке задавит нас обоих.

Эта мысль вовремя пришла мне в голову. Дела у Сарефа шли плохо. На полу валялись обломки меча, правая рука его обвисла плетью, левой он с трудом, хрипя, успевал отбивать удары цепом. Я появился как раз вовремя, чтобы увидеть, как погиб очередной меч.

Тёмный даже не обернулся на Ледяной Шип, который я отправил в него, через миг выгнулся, уходя от выпада Сарефа, махнул правой рукой. Скрежетнула цепь, обвиваясь вокруг клинка. Тёмный ухватился второй рукой за било цепа, сверкнула техника и меч разлетелся осколками.

Сареф отскочил назад. Раз, другой, расплылся облаком пыли. Я хлопнул ладонью по кисету, на крошечное мгновение ныряя в него духовным зрением и тут же швырнул в тёмного один из артефактов, что достался мне от Саул.

Шар упал точно под ногами Тёмного, но за мгновение до этого он метнулся в сторону. Мой артефакт выпустил из себя десятки каменных игл, что бесполезно разорвали воздух, вместо того, чтобы пронизать тело врага.

Рывок поближе к Тёмному. Отправить в него Клинок и Шипы, выигрывая время Сарефу. Рывок в сторону, уходя от жара опасности под ногами. Ударить Тёмного ещё и ещё раз, отвлекая внимание. Всё, на что меня хватило — он подставил цеп под первый Клинок, заставив его бесследно исчезнуть и ударил сверху по второму, когда я повёл его, пытаясь ранить в ноги. Призрачный клинок длиной в десять шагов лопнул с жалобным звуком, удар отдался по древку, заставив меня вздрогнуть от боли, а через миг перед Тёмным вспыхнуло обращение.

Меня опаляет жаром опасности, но я даже не успеваю подтолкнуть нити стихии к запечатанному истоку Рывка, чтобы использовать его непрерывно. Огненный диск преодолевает десять разделяющих нас шагов за мгновение. Вонзается в плиты у меня под ногами и выпускает из себя поток пламени, который опаляет меня, сбивает с ног и швыряет куда-то вверх и в сторону.

Я ощущаю себя ещё хуже, чем в огне Пантеры, которая сожгла мне волосы. Неудивительно, ведь меня ударил Предводитель.

Изо всех сил толкаю Духовную Защиту к коже, но жар техники, давление стихии огня так велико, что энергия исчезает, кажется, ещё за ладонь от кожи. Я использую Ледяной Купол, затем технику водяной плёнки, окутывая себя водой. Ещё и ещё раз. Ничего не вижу и не слышу за рёвом огня, ледяная корка защиты выдерживает не дольше мига, на этот же миг вода приглушает боль от пламени.

Меня наконец-то впечатало в плиты, кубарем потащило по ним. Опора. Ледяной Купол. Я разжал левую руку, освобождая её от древка Пронзателя, вцепился пальцами в виски, накрывая ладонью штыри огненной боли, которые забиты в мои глазницы.

Длань Возрождения.

Всё тело превратилось в комок боли. Кажется, не прикрытая бронёй кожа слезала с меня клочьями. А через мгновение к ней словно ещё раз приложили пылающую головню. Опасность.

Я вслепую использовал Рывок, врезался во что-то, из груди выбило весь воздух, ноги потеряли опору, миг я пытался поймать равновесие, заваливаясь вперёд, а затем рухнул навзничь. В панике, всё ещё ничего не видя, использовал Ледяной Купол, выигрывая себе хотя бы вдох. И только сейчас понимая, что миг назад головой пытался пробить его же, не развеянный, дарсов тупица.

Лязг стали совсем рядом подсказал, что Сареф вновь кинулся в бой и отвлёк от меня внимание Тёмного.

Я моргнул раз, другой. Ничего. Ничего, кроме сводящей с ума боли в глазницах и темноты перед глазами. Скрипнул зубами и толкнул энергию в меридианы. Они, кажется, затрещали от натуги, пытаясь уместить всё то, что вливал в сорок пять узлов. Сейчас я жалел лишь, что даже второе созвездие Длани не подвластно непрерывному использованию. Меридиан запечатался, остывая, вынуждая меня без толку замереть на вдох, готовясь использовать Умножение.

Впрочем, этот вдох заставил меня прийти в себя, подумать и выругаться. Почему я так бездарно потратил две техники лечения? Почему духовное зрение лекаря не отправило меня внутрь тела?

Слева загудело пламя, заставив меня вздрогнуть.

И понять.

Да вот поэтому и не сработало. Я слишком занят в этом, настоящем мире, чтобы…

Опасность!

Оглушительно лопнул, рассыпаясь на осколки купол защитной техники. Меня снова швырнуло в сторону, загудевшее под ногами, пламя, но я уже использовал Рывок, вслепую, наугад вырываясь из его объятий. Вспышка новой опасности и в меня словно врезается бревно из ствола Небесного Исполина. Выбивает воздух, соображалку, красная пелена перед глазами сменяется разноцветными кругами.

Я не могу сделать даже вдоха, шарю руками по поясу, натыкаясь лишь на стеклянное крошево. За ним пальцы натыкаются на пустоту. Где кисет? Где он?!

Через мгновение я нахожу его. Сбитый по ремню набок, придавленный моим телом. Но мне достаточно коснуться его пальцами.

И в тот же миг мир вспыхивает красками.

Увы, это пространство кисета Путника. То, что я вижу — это заслуга духовного зрения, которое мало зависит от тела и того, есть ли у меня глаза.

Перед полками лежит куча барахла, но я отлично знаю, где то, что мне нужно. Вот он, пояс, точь-в-точь как тот, что сейчас на мне. На миг пальцы замирают на Кипящей Крови, но скользят дальше. Рано. Начинать отсчёт двухсот вдохов тогда, когда я валяюсь непонятно где и не могу даже видеть, не то что сражаться?

Я глуп, но не настолько же.

Спустя миг краски исчезают, пространство кисета сменяется темнотой и алыми кругами. Губ касается стекло фиала, вызывая новую вспышку боли, которая добавляет к алым ещё и белые круги. Сердце Тигра исправно удваивает боль всех ран.

Я хриплю. Роняю фиал. Кладу пальцы на глазницы. Слева что-то оглушительно взрывается, на меня сыплются камни, молотя по груди, голове и рукам. Плевать. Плевать на сражение и боль. Я должен увидеть своё тело. Длань Возрождения.

Алые и белые круги исчезают, в темноте загораются линии голубых меридианов и десятки крошечных огоньков узлов. Я вижу границы тела, вижу туман ран, а главное вижу, как сияние техники проникает в него. Мне туда!

Через мгновение я словно нависаю над этим местом. Подо мной сплошной туман, который поглотил несколько узлов. Плевать. У меня слишком мало техник, что используют эти узлы, да и не сгорела моя голова так сильно, чтобы огонь добрался вглубь костей к узлам. В глубине тумана вспыхивают искры. Стихия Тёмного? Скорее всего, но мне сейчас некогда вглядываться и искать её следы. Позже.

Я нависаю над сиянием техники, сжимаю её в своих невидимых объятиях, не давая расползаться дальше, сдавливаю, сгоняя в два места, в густой туман, который скрывает внутри себя мои глаза. Голубое сияние техники становится тем ярче, чем сильней я сжимаю её. Пронизывает туман, заставляя его светиться. А я уже вливаю в Длань энергию ещё раз. И туман бледнеет, рассеивается, а затем и исчезает, оставляя после себя лишь пляшущие на меридианах искры.

Спустя мучительно долгий вдох я толкаю энергию и нити воды уже в другое созвездие, использую Небесную Реку, которая смывает собой даже намёки на пламя.

Я тут же отстраняюсь от духовного зрения, пытаюсь понять, вышло или нет?

Темнота сменяется ослепляющим светом, слёзы катятся рекой, заставляя мир расплываться.

Но я вижу. Вижу.

Мне понадобилось два вдоха, чтобы проморгаться.

Я лежал у основания колонны, видимо, в неё и влепившись Рывком. Она же меня и спасла, прикрыв от сражения Тёмного и Сарефа. Будь иначе, уверен, в меня бы уже прилетел ещё один огненный диск или Змея.

Нужно спешить, пока Сареф ещё держится. Я встал. Пронзатель замер в равновесии на подтоке, освободив мне руку. Я лишь мельком глянул на покрытую волдырями кожу. Пояс с разбитыми фиалами упал под ноги, сменившись новым.

Мой доспех Синей Змеи не спасает от ран. Не защищает от сильных ударов Предводителя. Но, зато даёт мне свободу и не ограничивает движения. Я уже пробовал нападать на Тёмного. Вышло не очень удачно. Я не использовал Единение во все возможные узлы, чтобы не мешать себе отправлять стихию в Звёздный Клинок и использовать его во всю силу. Но пусть эти мои удары и были сильны, я ни разу не сумел попасть в Тёмного оружейной техникой. Нужно пробовать по-другому.

Лопнувших губ коснулся новый фиал. Кипящая Кровь. Ещё не Последний Шанс, но Сареф прав. Нужно использовать все возможности.

В животе загорелся огненный шар. Я скривился. Вот уж огня сегодня слишком много. Рывком выпрыгнул из-за колонны, ловя взглядом фигуры сражающихся. За те вдохи, что я метался по залу и возвращал себе зрение, сам зал разительно изменился. Если до этого камень его пола и колонны почти не замечали техник Предводителей, то теперь с краю, в десяти шагах от кольца внутренних колонн ещё три плиты оказались вырваны из пола и разбиты на куски. Халат Тёмного обзавёлся дырами и покрылся кровью. Сам он пятился от Сарефа, клинок которого жалил его десятками ударов.

Рывок. Я оказался за спиной Тёмного и ударил Пронзателем. Тёмный изогнулся, уходя от укола. Ноги его словно расплылись, он рванул в сторону, вырываясь из тисков нашего оружия. Я тут же толкнул энергию в Шаги.

Не уйдёшь!

Тщетно. Техника Тёмного была быстрей. Он успевал отступить из-под ударов, даже не используя цеп, чтобы отбивать мои выпады. Я сцепил зубы, заставляя стихию в Единении течь быстрей, выжимая из неё всё, что только можно. И всё равно не успевая.

А затем за спиной Тёмного соткалось облако пыли, чтобы через секунду сверкнуть сталью.

Мы зажали Тёмного между собой и колонной, буквально не оставив ему просвета для бегства. Пронзатель жалил без остановки, на пределе всей даваемой мне Единением скорости. В ноги, в запястья, в лицо Тёмному. Я использовал с левой руки Звёздный Клинок первого созвездия, с правой Крушитель. Теперь каждый мой удар нёс в себе оружейную технику.

Тёмный бешено крутился на месте, размахивая своим цепом. Все мои Звёздные Клинки бесследно растворялись в Духовной Защите Тёмного, сталь рассекала халат, Выплески Крушителя безвредно соскальзывали с его кожи. Но я делал главное — отвлекал внимание Тёмного, мешал ему сражаться с Сарефом, отвлекал от использования техник.

Словно насмехаясь над моей надеждой, перед грудью Тёмного вспыхнуло обращение. Один голубой круг, два десятка символов. Под нашими ногами заревело пламя. Оно обхватило Тёмного кольцом, заслонило от нас, пыхнуло жаром, едва не заставив меня отпрыгнуть Шагом назад.

Но что эта завеса перед длиной моего оружия?

Я даже на миг не замедлился, выбросив Пронзатель в глубоком выпаде. Левую руку ошпарило, я заорал и толкнул энергию в Звёздный Клинок.

Наградой мне стал короткий вскрик с той стороны пламени. А следом меня ударило в грудь и отшвырнуло в сторону.

Я тут же использовал Рывок, оказавшись чуть ли не под куполом зала, сумев увидеть, что происходит внизу. Там, куда я должен был отлететь, бушевало пламя. Тёмный, словно я и не ранил его, уже теснил Сарефа. Помогала ему в этом очередная огненная Змея.

Я рухнул вниз, камень плит отдался болью в колени. Три вдоха на то, чтобы наполнить меридианы. Рывок вперёд. Звёздный Клинок отсёк голову Змее, под ноги Тёмному отправился ещё один артефакт. На этот раз созданный из ядра Зверя стихии Дерева. Вспухло сизое облако, накрывая Тёмного, но я не успел даже обрадоваться, как вокруг него тут же вспыхнул огонь, а затем он вырвался из ядовитого облака, обрушив цеп на меч Сарефа.

Клинок лопнул, не выдержав прямого удара. Сареф отскочил, расплываясь пыльным облаком, а я швырнул в сторону Тёмного всё, что оставалось в моих запасах: три артефакта огня, которые разом взорвались, заставив Тёмного сбежать от рванувшего к своду зала пламени.

Я же швырнул Сарефу Верный.

Он поймал его, замер на миг, затем прохрипел:

— Эта дрянь не принимает мою силу!

Я только успел повернуть к нему голову, как меня опалило опасностью. Рывок унёс меня от вспыхнувшего под ногами пламени. Несколько мгновений мы с Сарефом метались по залу, уходя от преследующей нас техники Тёмного. Затем перед ним снова загорелось двухцветное двойное обращение и из пламени соткались сразу две Змеи, увеличиваясь в размерах с каждым вдохом.

Я выругался, скользнул ближе к Сарефу, отрываясь от преследующего меня пламени, бросил ему последний из моих мечей.

И тут же едва удержал технику Шагов, когда в моей голове раздался бешеный вопль:

«Откуда у тебя этот меч?!»

Я огрызнулся:

— Самое время рассказывать, да?

«Откуда? Ну!»

Но этот вопль не помешал Сарефу наполнить меч племянника своей силой, встретить налетевшую Змею ударом, который сразу рассёк её надвое. Невзирая на то, что толщиной она уже была с тело человека.

Через мгновение Сареф уничтожил вторую, меньшую и снова потребовал:

«Ну! Говори!»

Я замер в двадцати шагах от Сарефа, вздохнул:

— Я был долговым слугой в отряде Аймара Саул.

Раздался голос Тёмного:

— Вы ополоумели перед смертью?

Ему Сареф ответил вслух:

— Заткнись. Мне уже надоела твоя болтовня и уговоры. У тебя самого сил на донышке. Ещё сотня вдохов и ты сдохнешь.

Тёмный сплюнул:

— Я уже сказал тебе — здесь сдохнете только вы. Твоим меридианам недолго осталось.

Но затем замолчал, да и техники больше не использовал. Вместо этого впервые за схватку достал какой-то фиал и выпил его.

Я сжал древко, с тревогой следя за этим. Не хватало ещё, чтобы он стал сильней или восстановил силы. Чего мы ждём? Дарсов Сареф, заставил таки достать клинок Рейна, не уберёг четыре меча! Он вновь напомнил о себе, рявкнув у меня в голове:

«Дальше!»

Я нехотя, не отводя взгляда от Тёмного, ответил:

— Рейн убегал от Зверей… Аймар его убил…

«Ты?!»

Сказал правду, хотя был готов в любой момент уйти от удара Сарефа:

— Я был долговым слугой, лекарем в его отряде, мне было запрещено касаться оружия и даже использовать боевые техники.

Но жар опасности не опалил, и без того терзающую меня болью, кожу. Вместо этого в голове раздался хриплый голос:

«Почему меч у тебя?»

— Потом все Саул передрались за Сердце Стихии. Отравили отряд, перебили друг друга. Потом Итеф появился в Ясене и заставил Сирка убить себя. Грозил переносом турнира и уничтожением всей их ветви Саул…

«Кто такой Сирк? — недоумённо протянул Сареф. — Хотя… — в голове у меня раздался вздох. — Неважно. Бедный Итеф. Ему стоило сразу отозвать Рейна, когда я пропал. Не иначе пошёл на поводу у… — голос Сарефа у меня в голове на мгновение прервался, затем он продолжил. — Снова неважно. Эта огненная сволочь права, он оказался сильней, а я не справился, не удержал стихию. Ещё сто вдохов и я погибну, моя же стихия уже разъедает мои меридианы…»

Я воскликнул:

— Стихиальное зелье!

И запнулся через миг. Не для этого ли Сареф просил у меня их? Не Стихиальное ли зелье Земли стало причиной того, что он не справился? Или он напротив, им пытался удержать стихию?

Тёмный, что молча стоял, засмеялся. Сареф ожёг взглядом сначала его, затем меня, голос его в моей голове сочился недовольством:

«Тебя не учили держать язык за зубами?»

Я не успел даже виновато скривиться, как в голове снова зазвучал голос, но на этот раз голос Тёмного:

«Парень, похоже, тебе больше не на что надеяться. Слава гения семьи Тамим на закате. Он и так продержался втрое дольше, чем я ожидал. Поверь, мне хватит сил убить вас обоих. И ты жив пока лишь потому, что я вижу перед собой собрата шэна и не бил по тебе в полную свою силу.»

Голос Сарефа зазвенел лишь мигом позже, сплетаясь с голосом Тёмного:

«Неважно. Ему это известно лучше, чем кому-либо. Не зря он вынуждал меня так часто обращаться к стихии. Пожирание Стихией, Пиан Ша, то что случается иногда с теми, кому не удаётся попытка стать Предводителем, — Сареф засмеялся. — Я и впрямь был Предводителем только пока кандалы балансировали моё второе средоточие. Но убить его я всё равно убью. Твои мечи не выдерживают моей силы, даже меч Рейна слаб. У нас с тобой есть лишь одна возможность его убить. Я схвачу его, а ты будешь бить оружейными техниками.»

Я прищурился, в голове промелькнули сцены схватки с Тёмным. Схватить того, кто может покрываться огнём? Это ещё можно было сделать раньше, когда у Сарефа было полно силы на Духовную Защиту. Но сейчас?

И при этом Тёмный услышит всё, что я отвечу… Помедлив, я спросил:

— Что за глупость?

Мне ответили сразу и Тёмный, и Сареф, их голоса причудливо сплетались друг с другом, лишь смысл слов и хрипота уставшего голоса Сарефа позволяли мне отделять их друг от друга:

«Глупость? Глупость — это помогать тюремщикам, слепо выполнять их приказы. Но я понимаю, что ты юн, и вилорец, что имеет наглость называть себя Стражем, обманул тебя. Я забуду, что ты использовал их призыв, укрою тебя от их гнева и они не сумеют найти нас. Вместе мы найдём способ вырваться из их тюрьмы, сами откроем пути Древних.»

«Глупость? Ты прав. Но я не желаю сдохнуть один. Я должен забрать его с собой!»

«Не слушай этого неудачника. Он умирает, он даже не знает, как добраться до тайн городов Древних. А я знаю и не буду в отличие от вилорцев, что-то скрывать. Подумай сам, это они открывают сектантам проходы к нам, согнали нас в эти выжженные Пояса, а сами отгородились от нас формациями. И это Стражи? Тюремщики на службе шавки Рама Вилора! Разве об этом мы давали с тобой клятву перед лицом Древних?»

Я скривился. Как бесит этот голос Тёмного в голове. Возможно он и прав, но и то, что он испытывает зелья на людях, убивает их, ничуть не лучше. Кто здесь ещё тюремщик? А ведь возможно он убил моих стариков. Да даже если и не моих…

Поэтому я оскалился:

— Хорошо!

Мы стояли треугольником. Я, Сареф, Тёмный. Они одновременно кивнули мне. По камню плит зазвенел пустой фиал, который уронил Сареф. Через миг сверкнула сила, вокруг него вспухло облако пыли и рвануло к Тёмному.

Тот тоже расплылся, использовал технику перемещения, уходя в сторону.

И напарываясь на мой Звёздный Клинок.

В голове прозвучал вопль:

«Тварь!»

А ведь я не причинил ему вреда, Духовная Защита Тёмного в очередной раз рассеяла мою сильнейшую технику. Зато Сареф нагнал его, возможно, как раз благодаря моей помощи. Его техника передвижения тут же рассеялась, по плитам зала покатились два сцепившихся тела, отшвырнув меня, запоздавшего с Опорой, в сторону.

Вспыхнуло пламя, раздался крик Сарефа, затем пламя опало, а я уже стоял на ногах и замер в шаге от них двоих, выбирая момент для удара.

Вот только перед моими глазами была спина Сарефа, который навалился на Тёмного сверху, прижимая его к плитам. Сареф оказался покрыт каменной коркой, она наползала и на Тёмного, уходила в стороны по плитам зала, превратив сцепившихся врагов в единое целое. Эдакая каменная плита, поглотившая обоих. Мне же была видна лишь голова Тёмного.

Туда я и ударил спустя три вдоха. И призрачный Клинок, сжатый едва ли не в узкий луч, рассеялся, сталь Пронзателя безвредно скользнула по скуле Тёмного. Я отскочил на шаг в сторону, пригнулся, древко скользнуло по ладоням, уходя сначала назад, а затем разгоняясь в уколе вперёд.

Удар.

На этот раз я бил со стороны, а не сверху. Звёздный Клинок снова рассеялся, но сталь в этот раз не соскользнула, Тёмному некуда было откидывать голову, не ломать же себе шею. Пронзатель ударил в щеку, древко завибрировало в руках. Но я снова не сумел даже оцарапать Тёмного.

В голове раздался бешенный крик:

«В спину! Бей меня в спину! Я подавил его силу своей. Бей!»

Я даже и не подумал это делать. Глупость. Даже если это и впрямь кричит Сареф.

У меня в руках Молот Монстров. Его придумали ватажники, чтобы выходить против тех Зверей, что вот-вот станут Царями.

Один вдох.

Я — Мастер, пытаюсь убить Предводителя. Чем не цель для Молота Монстров?

Второй вдох.

Крутнулся на пятках, перехватывая Пронзатель за край древка, разгоняя его, толкая в меридианы силу и стихию.

Третий вдох.

Звёздный Клинок!

На этот раз на его пути возник тонкий алый диск. Но его хватило, чтобы остановить мой удар. Пронзатель в этот раз даже не коснулся Тёмного.

Теперь уже я был готов заорать: «Тварь!»

Как же я до этого сумел несколько раз рассечь его халат и даже ранить? Он отдавал все силы сражению с Сарефом? Не считал меня за противника?

Каменный нарост, под которым скрывались Сареф и Тёмный, покрылся алыми трещинами, словно под ним вспыхнул гигантский костёр, свет от которого начал пробивать все преграды.

В голове снова раздался голос. Хриплый, но спокойный, в котором теперь легко угадывался голос Сарефа:

«У тебя осталось три вдоха. Бей меня в спину. Кто ещё сможет похвастаться, что приложил руку к смерти двух Тамим из правящей ветви?»

Я вздрогнул, но тут же оскалился. Не дождёшься!

Пронзатель снова свистнул, рассекая воздух. Трёх вдохов мне хватило, чтобы наполнить энергией остывшие меридианы. Звёздный Клинок неожиданно легко пробил алеющий камень, который словно расступился с его пути. Пробил и тело Сарефа, а затем упёрся в тело Тёмного. Но только на миг. Затем древко подалось вперёд, боковые клыки коснулись тела Сарефа, а сияние лезвия Пронзателя потухло. Звёздный Клинок рассеялся. Но я лишь довольно оскалился, толкая энергию в Крушитель.

Тёмный заорал. Вопль оказался полон боли и ужаса.

Через миг камень техники Сарефа бесследно исчез, я выдернул Пронзатель, отшвырнул его в сторону, нагнулся, хватая Сарефа за плечи и оттягивая его от Тёмного.

Броня Сарефа дымилась, на груди от неё не осталось ни следа, лишь голая, почерневшая от пламени, кожа.

Я же прижал ладонь к ране на спине, наполнил энергией Длань Возрождения и скользнул духовным зрением в тело Сарефа.

Передо мной открылись его меридианы, узлы. Но меня сейчас интересовало лишь одно: дыра, которую я в нём пробил своими руками. С облегчением понял, что тумана, которым я видел повреждения тела, в этом месте не так уж и много. Я и впрямь сумел точно попасть, не задеть ничего важного. Чем хорош Звёздный Клинок, так это тем, что пробивает всё, не выплёскивая духовную силу. В отличие от Ярости или Крушителя.

Пока я сжимал волну своей техники к ране, откуда-то сверху начал литься свет, который с каждым мгновением всё сильней мне мешал. Он искажал туман раны, заставлял причудливо клубиться плывущую вокруг серую пыль чужой силы, ослеплял, в конце концов.

Закончив, я отпрянул духовным зрением в сторону, оглядывая тело Сарефа издалека. Голубая сеть меридианов, тускло светящееся сиреневым средоточие и ярко пылающий фиолетовый шар в голове.

Через миг я открыл глаза в подземном зале Древних.

Сареф по-прежнему лежал передо мной. Глухо стонал, обхватив голову ладонями, сжимая её. Я видел пульсирующее тусклое голубое свечение, что вырывалось у него из-под кожи. Так я обычно видел сильные техники, за миг до того, как их применяли. Но сейчас явно не тот случай.

Чем Предводитель отличается от Мастера? Тем, что сумел полностью покорить циркуляцию энергии в меридианах. Тем, что дай ему технику на триста пять узлов и он сумеет использовать её непрерывно. Тем, что сумел перейти на следующую ступень Возвышения. Наполнил меридианы стихией, собрал её и влил в узел Тау-Ча-Крон, который находится между бровями, чуть выше. Повторил то, что делают Закалки, становясь Воинами. Только со стихией. Создал второе, стихийное средоточие.

И мне не нужны чьи-то объяснения тому, что я сейчас вижу. Хватило намёков, что я сегодня услышал. Сареф не сам покорил стихию. Ему помогли зельем. Зельем, которое придумал какой-то алхимик и которое удачно на нём проверили. Или неудачно, отложив на время Пиан Ша, Пожирание Стихией. Мало того что я разрушил сдерживающие Пожирание оковы, так после этого Сареф ещё и сражался, глотал Стихиальные зелья, используя то, что ему похоже не принадлежало.

И теперь стихия, вырвавшись из подчинения, мстит. Пытается разрушить своё средоточие и рассеяться по телу, сжигая его. Пусть и является Землёй. Не знал, что такое может быть. Но как-то ведь появляются калеки, что перестали быть Предводителями и которых ссылают во Второй пояс?

Справа раздался ещё один стон.

Я повернул голову, увидев Тёмного, который сидел, скрестив ноги, словно занимался медитацией и сжимал ладони на животе. Между его пальцев я тоже видел призрачное свечение. Но здесь всё проще.

Если с Сарефом я изо всех сил старался лишь ранить его, то с Тёмным наоборот. Я попал точно туда, куда и метил. В первое средоточие. Мало того что рассёк его Звёздным Клинком, так затем ещё добавил в рану Крушитель, который должен был превратить внутренности Тёмного в кровавую кашу.

Не раз и не два я наносил подобный удар. Обычно Воины после такого почти мгновенно умирали. А Предводитель ещё жив. Но средоточие его разрушено, энергия вытекает из раны, рассеиваясь вокруг нас. Упасть с этапа Предводителя сразу до Закалки…

Впрочем, даже хорошо, что он жив. Сумеет ответить на все мои вопросы. Было бы неплохо, если бы и Клатир наконец появился. От таких шэнов, наверное, и защищаются Стражи новыми правилами, не считая нас настоящими собратьями.

Я отправил в сторону Тёмного алую печать Указа. Но она неожиданно рассеялась, стоило ей приблизиться к нему.

Что?

Снова мучительно застонал Сареф, я поднял ладонь и одну за другой отправил в него четыре Длани Возрождения. Это пока всё, чем я могу ему помочь. Использовать Небесную Реку или даже Очищающий Рассвет глупо. Могу лишь сделать хуже. Просто потому, что ничего в том, что происходит, толком не понимаю.

Я и о том, как становятся Предводителями знаю только самые общие слова. Пусть и прочёл фолианты Фимрама, но что из всех пространных рассуждений я понял о лечении проблем с меридианами? Я и со своим лечением обожжённых огнём узлов разобрался только с его советом.

Снова нырнуть духовным зрением в тело Сарефа? Может, там станет ясно, он пытается собрать стихию или рассеять? Если с первым я вряд ли могу помочь, то вот со вторым мои техники отлично подойдут. Ведь лучше остаться пусть и всего лишь Мастером, но живым, чем Предводителем, но мёртвым?

В спину кольнул призрачный клинок. Я резко обернулся, оглядывая зал. Никого. Только Тёмный открыл глаза и убрал руки от живота.

Наши глаза встретились, он прошептал:

— Сдохните…

Медленно, напоказ поднял перед собой кулак, разжал сжатые пальцы и вниз посыпалось кровавое крошево, а в воздухе по всему залу загорелись алые точки. Точь-в-точь как те, что едва не убили меня в пещере укротителя Зверей.

Я сглотнул.

Он что?.. Запустил ловушку?

Я раздул сферу боевой медитации, охватывая ею кольцо внутренних колонн, внешних, весь зал. Готовясь уйти Рывком и не находя места, где бы нестерпимый жар опасности оказался хоть чуть меньше.

Где?

Через миг меня осенило.

Арка, где я поставил формацию Пратия! Я же так ей и не воспользовался. Самое время!

Я прыгнул к Сарефу, хватая его за остатки брони и толкая энергию в Рывок. С запасом, столько, сколько только сумел влить в технику. Ещё и ещё раз. Использовать эту технику передвижения в обнимку с другим человеком далось тяжело.

Терпя боль в отбитом о стену плече, сползая по ней, я всё же сумел прыгнуть к арке входа, ухватить обгорелый Флаг формации, который мог спасти нас.

Толкнул в него энергию, заставляя действовать, от древка рванула в стороны голубое марево формации. И сразу же использовал Ледяной Купол, перекрывая им проход в два слоя.

И тут наконец снаружи взметнулось алое пламя.

Опустить ладонь на Купол, раз за разом вливая в него энергию наполненных до предела пятидесяти шести узлов техники.

Звёздный Барьер задержал огненные иглы лишь на два вдоха, а затем они вонзились в Ледяной Купол, разнесли его на осколки и ударили по мне, отшвыривая в сторону.

Спустя вдох, я с удивлением понял, что всё ещё жив.

Нестерпимо жгло руку и ноги, пробитые огненными иглами ловушки Тёмного, на груди вновь раскалился амулет, а средоточие опустело, отдав остатки энергии на Духовную Защиту и Покров. Но я был жив. А боль так сильна потому, что ещё действует зелье Тигриного Сердца, исправно залечивая раны и удваивая боль от них. Придётся потерпеть.

С невольным стоном приподнялся на локтях, чтобы оглядеть ноги. Но первое, что увидел, сжавшегося в комок у стены Сарефа. Его тело дымилось, пробитое в десятках мест. Обожжённые раны не кровили, но я не сдержал ругательства. Он оказался мёртв. Пустота над его головой, где раньше висел трёхцветный Указ, лучше всего говорила мне об этом. Значит, он не выдержал борьбы с двумя опасностями, а одного лишь Купола не хватило. Да и амулет, что я дал ему, наверняка давно опустел, не раз приняв на себя удары Тёмного.

Мне бы вспомнить об этом, когда я тащил его сюда или лечил, тогда бы…

Я оборвал эти мысли. Глупость. Я сделал всё, что мог. Вернее, почти всё, что мог. Моя главная ошибка — я оставил врага в живых, захотел подчинить его своим Указам, задать вопросы. Да, я думал, что раной сделал его беспомощным, лишил сил, но кто знал, что у него в запасе артефакт, управляющий ловушкой?

В голове раздался усталый голос:

«Ты не сдох?»

Я вскинулся, с потрясением обнаружив стоящего перед входом в нашу комнату Тёмного. На нём не нашлось ни следа от огненных игл. Он сжимал в руке цеп и твёрдо стоял на ногах. Даже из раны в животе уже не лилась кровь, она была характерно обветрена, полита лечебным зельем. И не истекала больше энергией.

Я схватился за кисет, но не сумел проникнуть в него духовным зрением. Мне не хватило энергии, той крохи, которую нужно было влить в артефакт, чтобы суметь использовать.

Всё, что мне оставалось сделать, это прыгнуть в сторону, уходя от удара цепом. Окованное сталью било грохнуло по камню, высекая шипами искры.

А я замер в двух шагах от Тёмного.

Почему я ещё жив?

Почему он не ударил техникой? Почему удар цепом так медленен и слаб, что я сумел увернуться? Почему вместо нестерпимого жара опасности, к которому я уже успел привыкнуть в этом бою, едва ощутил сейчас горячий ветерок?

А затем до меня дошло.

Тёмный ведь не сумел сохранить средоточие, он не Воин.

Я отправил в него наспех очерченную печать.

Смерть!

Тщетно.

Указ вновь растворился, едва коснувшись Тёмного. А он снова шагнул ко мне. Я отпрыгнул.

Тёмный выругался, вскинул руку. Перед его ладонью засияло обращение. Голубая внешняя граница, внутри небольшой алый круг всего с тремя символами.

В мою сторону рванулась одинокая огненная игла. Мне понадобилась вся ловкость, чтобы увернуться. Техники гораздо быстрей, чем камни, с которыми нас тренировал Шамор. А я без техник движения или…

Я замер, пристально следя за движениями Тёмного. Как это я без техник? Да, нет ни капли духовной энергии, но есть нити стихии. Есть Единение. С Тёмным тоже самое. Он не Воин, я уничтожил его средоточие. Первое, что создаёт идущий на пути к Небу. Но у него цело второе средоточие, в котором Предводители собирают стихию. И он сейчас, похоже, использовал технику Предводителя, для которой нужна только стихия. Есть ли у него ещё подобные?

Я зло ухмыльнулся. Кто знает. Но он Предводитель какой звезды? Первой или второй? Десять или двадцать узлов? А мне сейчас доступно Единение на девятнадцать узлов. И неважно что это — техника или Форма. Главное, что она делает меня сильней и быстрей.

Мы — на равных!

Единение, которое разрушилось, когда я весь отдался спасению от ловушки, вновь приняло в себя нить стихии. Я привычно завернул её, закружил, проводя по меридиану в одну сторону, затем в другую. Духовное зрение мельком зацепило картину тёмного средоточия, по которому кружили нити воды, а затем я оскалился в настоящем мире, оглядывая шагнувшего ко мне Тёмного.

От новой иглы я ушёл с лёгкостью. Пригнувшись и шагнув вперёд. Свистнувший цеп тут же отогнал меня назад. Пусть Тёмный и не был больше Воином, но опыт и навыки у него никуда не исчезли. Если уж он сумел противостоять одновременно и мечу Сарефа и моему Пронзателю, то мне с голыми кулаками…

Не получалось подобраться и свернуть ему шею.

Мой взгляд упал на валяющийся в стороне Флаг. Сбитый наземь, опалённый пламенем, но на нём всё ещё трепетало тёмное полотнище. А значит…

Я оскалился в рыке:

— Призываю!

Через мгновение рядом с Тёмным оказался Призрак.

Я выругался, увидев каким он появился, но всё равно прыгнул вперёд, отбивая в сторону цеп.

Призрак же рухнул на Тёмного. Большего он, одноногий, однорукий, истекающий дымом из огромной дыры в груди, сделать не мог. На несколько мгновений мы сцепились в единый комок. Я успел ударить подмышку Тёмному, в горло, попытался повалить его, выкрутив руку, а затем Тёмный пнул меня, с лёгкостью отшвырнув. Мне, лишённому Опоры, оставалось только хрипеть, скользя по полу прочь.

Полыхнуло огнем. Голову Призрака прошила огненная игла, заставив его разжать хватку и расползтись туманом. Вторая игла устремилась ко мне, но я сумел откатиться, а затем и вскочить на ноги.

Тёмный бросился ко мне, но он сам вышвырнул меня из тесноты арки в зал, уж здесь ему не удастся зажать меня в угол. Через вдох мы уже кружили друг против друга. Я не рисковал просто убегать прочь, опасаясь без техник или оружия не увернуться от огненной иглы Тёмного. Он же только и мог, что теснить меня.

И только здесь я сообразил, что зря хватался за кисет. Там нет ни Пронзателя, ни Верного. Они валяются где-то в середине зала, там, куда Тёмный не пускает меня.

Но это не могло долго продолжаться. Вот только что случится раньше? Тёмный ещё раз сумеет зацепить меня цепом, когда я опять споткнусь на попавшихся под ноги обломках мечей или кусках разбитых плит? Собравшиеся крохи силы я уже потратил на Покров и вряд ли сумею сделать это ещё раз. Истекут двести отмеренных мне Кипящей Кровью вдохов? Или я всё же сумею проскочить мимо Тёмного и колонн и рвануть к оружию?

Против Пронзателя у Тёмного не будет и шанса. Техник, кроме иглы у него нет, он медленней меня, хотя и невероятно силён…

Позади раздался шум. Я отскочил от Тёмного, рискуя, обернулся на миг. Шум доносился из прохода, который ведёт прочь из зала. Ещё один тюремщик? Алхимик, кузнец?

Дарсовы…

Я не успел даже закончить ругательство, как в шуме различил знакомый голос. Калеб. Причитает.

С ухмылкой повернулся обратно к Тёмному. Даже трёх слабых Воинов хватит, чтобы спеленать его. Пусть он хорош со своим цепом, но совсем не Сареф, который Закалкой справился с Мастерами. Совсем не Сареф без техник ловкости, раз я до сих пор жив. Такого подвига ему не потянуть. Тем более там Хатий, мастер Массивов и пиковый Воин десятой звезды.

Тёмный тоже всё понял. Зарычал, прыгнул вперёд, швырнул в меня цеп и сумел всё же ухватить за наплеч.

Я оскалился, изогнулся, ударил ему снизу по локтю, вкладывая в удар всю силу Единения и своего тела. Хрустнуло, Тёмный вскрикнул, но вместо того, чтобы отпустить меня, лишь прильнул ближе. Я толкнул энергию в Опору, забыв, что толкать нечего и Тёмный повалил меня. Навалился сверху, вцепился в меня целой рукой, опустив её мне на лицо, ухватив за виски пальцами.

Я снова ударил его в локоть, пытаясь сбить руку, сломать и её, но через мгновение его ладонь вспыхнула пламенем и я заорал от жара, который снова выжигал глазницы.

В голове раздался безумный хохот:

«Ты всё равно сдохнешь. Сдохнешь. Сдохнешь!»

Я снова вслепую ударил. В горло. Раз, другой. Вкладывая в удары всю ненависть. Тёмный захрипел, я ударил ещё раз, вцепился пальцами в тугую, неподатливую плоть, рванул её на себя из всех сил. Пальцы соскочили.

Но рука Тёмного ослабла, хохот в голове стих. Я сумел отшвырнуть его от себя, открыл глаза, боясь снова ничего не увидеть. Но нет, глаза слезились, всё расплывалось, но Тёмного я видел. Он стоял на коленях в двух шагах от меня, зажимая рукой шею.

Я не сумел вырвать ему горло, поэтому он жив. Тварь.

Голоса были всё ближе. Я на миг оглянулся, выкрикнул:

— Хатий, Юрлем, сюда!

Голоса тут же стихли. А я увидел лежащий цеп, который Тёмный швырнул в меня. Через вдох, невзирая на слабость и боль, я уже стоял на ногах и сжимал его в руке. Оружие, как раз для меня. Плевать, что мне не подвластно его начертание и оно не может разрушать техники. Зато башку Тёмного расколет одним ударом. Не нужна и помощь. Щадить его ещё раз я не собираюсь.

Я обернулся к Тёмному, увидев в его руке обломок цзяня. Хочешь биться до последнего? Ну, попробуй!

Я раскрутил цеп, приноравливаясь к нему. Ухмыльнулся:

— Утащить моих родных было твоей последней ошибкой.

В голове у меня снова зазвучал его голос:

«Ты всё равно ненадолго их переживёшь, предатель шэн.»

Через миг он оскалился и ударил себя обломком в глаз. Рухнул навзничь, содрогаясь всем телом.

Я покачал головой, мне не нужны даже Указы. Хватило увидеть на миг длину осколка. Дарсово отродье. Предпочёл убить себя, да? Тварь.

Уронил цеп под ноги, попытался ещё раз проникнуть в кисет. Не сумел. Всё тело болело, ноги подкашивались, ломило виски, в голове словно что-то билось о кости черепа, путая мысли. Я давно сбился с подсчёта вдохов. Но Кипящая Кровь ещё, похоже, действовала. Наверняка, последние мгновения. Или уже нет, и мне так плохо, а энергия в средоточии не прибывает именно поэтому?

Мои размышления прервали дикие крики:

— А-а-а! Бежим, бежим! Стоять! Ко мне!

Я обернулся. Раздался и вовсе жуткий крик:

— А-а-а-а! А-а…

Оборвался на середине, а через полвдоха из зева прохода выплеснулось гудящее пламя. Я отшатнулся от жара, чуть не упав, прикрыл глаза. А едва пламя опало, бросился в проход, позабыв о своих ранах и слабости.

Они не добежали до зала, до спасения, двадцати шагов. Самые быстрые из них.

В нос ударила вонь горелой плоти. Снова. Как в лесу Гряды.

Я, шатаясь, ковылял от тела к телу. Все они были мертвы. Что бы это ни было за пламя, но оно явно не было обычным. Воины не должны были погибнуть, даже если бы десяток вдохов бежали сквозь него. Я знаю, я ведь пробовал с Пантерой несколько дней назад, я только что едва ли не купался в пламени Предводителя Воинов. У парней же даже волосы не сгорели до конца, но они погибли.

За изгибом тоннеля показалась целая груда тел. И алеющие над ней печати контрактов.

Я неверяще выдохнул и заставил подгибающиеся ноги ковылять быстрей. Оттащил одно тело, другое, вздрогнул, когда открылось оскаленное от боли, почерневшее, но ясно узнаваемое лицо Вея. Мёртв. На груди и шее крохотные дырочки. Потянул его за плечо, добираясь наконец до зажатого между стеной и полом уцелевшего.

Уцелевшей.

Рейка.

От волос осталась лишь половина, то, что убило Вея, пробило его лишь в нескольких местах, оставив на Рейке раны, из которых сочилась кровь. Всё, чем я мог ей помочь, это зелья.

В моём поясе после ловушки Тёмного снова лишь осколки стекла. Я зашарил по телам вокруг. Ведь я же давал им кисеты с оружием, зельями и амулетами.

Ничего. Лишь лопнувшее от жара крошево фиалов. Уцелели только мечи и копья.

Я скрестил ноги, прикрыл глаза, погружаясь в медитацию. Мне нужна энергия.

Нарастающая боль в голове мешала, путая мысли, казалось, в виски забили огромные штыри, пробившие голову насквозь. Похоже, там Тёмный сжёг плоть до костей. Мне бы зелье тоже не помешало. Особенно Огонь Жизни. Зря я не опёрся о стену, как бы не завалиться от слабости.

Я даже не проверял средоточие, вместо этого то и дело пытался проникнуть в кисет.

Неудачно… Неудачно… Неудачно… есть!

Окружавшие меня мёртвые тела исчезли, сменившись пространством кисета. Мой взгляд сразу обратился на полку с зельями. Уже ухватив Тигриное Сердце, я замер. Уставился на центральные полки. Туда, где на видном месте лежали свитки с контрактами моих родных.

Они посерели, словно давно прогоревшие угли в костре.

Я закрыл глаза. Открыл их.

Ничего не изменилось.

Не может быть. Не может быть.

Смерть Тёмного заставила вспыхнуть огонь во всех залах этого места?

Я очнулся от того, что в моей руке лопнул фиал с зельем. В настоящем мире. Резко вытянул руку вперёд, стряхивая капли на раны Рейки. Девушка застонала, а я поднялся на ноги.

Я должен увидеть их. Этого не может быть. Не может быть.

Толкнул энергию в Шаги, позабыв, как её у меня мало. К удивлению, хватило. Пять крохотных шагов унесли меня едва ли на расстояние двух обычных шагов, а затем голову пронзила невероятно сильная боль. Казалось, что в центр лба воткнули раскалённый штырь, а затем принялись его крутить, примеряя по месту.

Боль швырнула меня на колени, не хуже, чем наказание у Столба под второй печатью. Я вцепился пальцами в виски, прямо в ожоги, но эта боль ничуть не уменьшила пытки от штыря. Перед глазами всё потемнело, словно в тоннеле погас свет от светильников Древних.

Это что? Это вот так закончилось действие Кипящей Крови? Зелье перестало поддерживать тело и рана на голове открылась?

Пальцы скользнули с висков по лбу, ощупывая его. Грязь, кровь, ожоги, но уж точно не дыра в голове. Да и как бы Тёмный продавил мне кость голыми руками? Не моё тело идеальной закалки!

Скользнул в себя духовным зрением, но даже здесь боль не отпустила меня, как делала обычно.

Я сам позабыл о ней, увидев в своих меридианах яростно пляшущее пламя.

Дарсов Тёмный! Это что он со мной сделал?

Эпилог

Большую часть узлов, расположенных в голове я не видел. И не потому, что по-прежнему темнело в глазах, нет. Здесь духовное зрение позволяло видеть всё ясно и в деталях. Пламя струилось по меридианам, вырывалось из них, обжигая тело, оставляя после своих огненных языков густой туман ран. Огонь уже отравлял меня раньше. И я не про сегодняшнюю схватку и те искры, что достались мне за колоннами. Нет, я о комтуре Пратии и схватке у подножия одного из Братьев. Но если тогда это были крохотные язычки пламени, то здесь…

Я сосредоточился, постарался отрешиться от пронзающей меня боли, потянулся к стихии. К своей стихии, которая ещё плыла по меридианам. Сейчас это единственное, что мне доступно.

Ни одна моя техника не сработает без духовной энергии. А последние её крохи я потратил на Шаги.

Круговорот?

Чтобы запустить его, мне ведь нужна хотя бы кроха сил на первый круг вращения. Впрочем, это всё равно бесполезно. Внешний, самый большой круг циркуляции должен проходить и по меридианам головы. Сомневаюсь, что сумею удержать поток силы, проводя его через огонь. Сомневаюсь, что сам огонь просто пропустит через себя мою духовную энергию, едва я обращусь к Круговороту.

Нет, мне остаётся только действовать так, как учил когда-то Шамор в Школе — задавить своей силой, своей волей яд в теле. Разве что вместо духовной энергии придётся использовать стихию.

Мельком отметил, что оплётка стихией меридианов исчезла, разрушившись без моего внимания в горячке боя. И к лучшему, не нужно будет самому тратить на это время. Нити Воды послушно прижимались друг к другу, наполняли основные меридианы, рвались, подталкиваемые мной к голове.

Когда огонь отпрянул, я заликовал, толкнул нити воды, заставляя их напирать, приблизился духовным зрением.

И замер.

Вблизи, сплошной для взгляда издалека, поток пламени распался на крохотные огоньки. И отчётливо стало видно, как нити воды исчезали, не в силах сразу потушишь даже один огонёк. Моя вода слабей. Или не так чиста, если выражаться правильными словами, как пишут в фолиантах. Не нужно даже считать исчезнувшие нити, чтобы понять — мне не справиться с огнём. Разменивай я их одна к трём, ещё бы вышло. Но два десятка исчезнувших нитей на один огонёк?

Словно насмехаясь надо мной, несколько огней на миг будто притухли. Но я отчётливо видел, что в этот момент цвет их пламени сменился с алого на чёрный. Точь-в-точь как мне это и описывал Сареф. Невероятно странное зрелище. Как я могу видеть чёрное в темноте своего тела?

Хотя… Плевать. О чём я вообще думаю?!

Важнее другое.

Две стихии. Он отправил в меня две стихии.

Я отозвал нити воды, замер, пытаясь понять, есть ли у меня выход?

По всему получалось, что нет.

Через мгновение духовное зрение перенесло меня к средоточию. Кроха силы в нём нашлась.

Должно хватить.

Кисет послушно открыл передо мной своё пространство, едва я толкнул в него эту кроху. Сейчас меня интересовали фиалы на отдельной полке. Возвышалки Воинов. Точно такие же, какие я дал Сарефу перед схваткой.

Повторим подсказанный им трюк.

Я проглотил возвышалку одним глотком. Следом Огонь Жизни, чтобы не упасть через сотню вдохов. Через несколько мгновений в животе затлел горячий шарик. Но это ощущение лишь вызвало у меня такую же горькую, как и вкус этого зелья, усмешку.

То, что в Школе казалось мне неудержимым потоком, который я едва успевал перенаправлять из переполненного средоточия в меридианы и узлы, сейчас вливалось в них тонким ручейком, словно само зелье оказалось подделкой.

Но этого быть не может, служитель аукциона при мне проверял каждую печать на горлышке. Значит, дело в том, что само средоточие и меридианы стали вмещать с тех пор больше. Росло само средоточие, появлялись новые узлы. Не зря же я с каждой новой звездой мог применять свои техники всё чаще и чаще?

Вот только сейчас это совсем не радостная новость. Того ручейка, что наполняет средоточие, не хватит на нужную мне земную технику. Сареф использовал мои фиалы не иначе как от отчаянья.

Впрочем, энергия и не успевала скапливаться в средоточии, я тут же забирал её, вливал в меридианы и отправлял к пылающему пламени. Но толку? Пусть это была духовная сила, а не нити воды, но мне казалось, что она буквально испарялась, не успевая даже достичь огня, а не то, что ограничить и задавить его.

Мало.

Жаль Последний Шанс разбился, хотя, то что делает он, я же могу…

Я прикусил губу, но даже не почувствовал боли.

Значит…

Мне придётся шагнуть ещё дальше.

Я снова влил энергию в исток центрального меридиана, но на этот раз повёл её к сердцу.

В Школе выживать нас учил не только учитель Шамор, но и Кадор. Он научил нас, бывших Закалок, только-только ставших Воинами, как сжигать своё сердце, чтобы не попасть в руки сектантам и как сжигать запасы выносливости тела, обменивая их на духовную энергию. Для меня это бесполезно, с этим и так справилось зелье Кипящей Крови. Правда сделало это мягче и не до конца, раз я не свалился после окончания его действия и мог даже ходить, пусть и придерживаясь за стену. Но оставшегося в теле — мало. Мало, чтобы я сумел из его сжигания получить духовной энергии на земные лечебные техники.

Но и я уже не Воин.

Учитель Кадор говорил, что, став сильней, можно шагнуть дальше. Я даже видел человека, который так и сделал. Обменял годы жизни на силу в сражении.

Фимрам, который постарел на добрых тридцать лет.

На мгновение я замер перед коротким меридианом к сердцу. Учитель Кадор не объяснял, как обменять годы жизни, не было этого и в наставлениях Мастеру, что достались мне от мёртвых Саул. Но нетрудно догадаться и самому. На меридиане едва заметно выделяются узлы, в которые запрещено вливать силу для открытия. Да этого и нельзя сделать, даже если самоучка и решит совершить подобное. Свалится без сил и месяц после этого ковыляя с палкой, сразу сообразит, что так больше поступать нельзя.

Я вновь отбросил лишние мысли.

К делу.

Если вливая силу в первый узел, мы сжигаем выносливость, то сейчас мне нужен второй узел.

Так?

Я толкнул в него ту духовную силу, что забрал из средоточия. Но она лишь растеклась по меридиану, едва не достигнув сердца, остановленная мной в последний момент.

Не выходит…

На несколько мгновений я замер. Мысли от боли разбегались, о ясности разума оставалось только мечтать.

Что-то делаю не так. А если…

Я толкнул энергию сразу и в первый, и во второй едва заметные узлы. Несколько мгновений они сопротивлялись, но приняли в себя мою силу, а затем внезапно засияли ослепляющим голубым светом.

Однажды я уже сжигал выносливость, видел это. Но тогда у меня не оставалось времени на то, чтобы любоваться тем, как темнота тела озаряется голубоватым светом, и он стекается в средоточие со всех сторон.

Не было на это времени у меня и сейчас. Я лишь ухмыльнулся, оценив с какой скоростью наполняется средоточие, на глазах набирая цвет. И тут же толкнул прибывшую энергию в меридианы.

Небесная Река.

Я не видел сейчас ни печати обращения к Небу, ни того, как она засияла перед лицом. Я весь отдался духовному зрению, сжал хлынувшую в меня силу, не позволил ей расплескаться зря по телу, всю отправил в пляшущий на меридианах головы огонь.

Стоило волне техники коснуться огня, как он потемнел, притух, но через мгновение вспыхнул с новой силой. А волна исчезла, освободив от чуждой мне стихии всего один меридиан и лишь на два узла его длины.

Сцепил зубы и использовал технику ещё раз, а затем ещё раз.

И выругался.

Результат явно не соответствовал затраченным усилиям. Земная техника на сто тридцать пять узлов вмещала в себя огромное количество духовной силы и множество нитей стихии. Но стихия не усиливала её, как Звёздный Клинок, оставаясь в меридианах, а сама техника почти не смывала огонь, как обещалось в её описании.

У меня этому оставалось только одно объяснение. Огонь Тёмного действительно сильней моей воды и пламя выпаривает воду, как сказал бы Фимрам. Либо… Либо что ещё хуже, две стихии гораздо сильней моей одной. Не зря же пламя чернеет, когда его касается Небесная Река.

Я беспомощно выругался. Как будто у меня есть выход. Случится тоже самое, что и с возвышалкой. Ни одно стихиальное зелье Фимрама не сравнится по чистоте стихии с той, что стала подвластна Предводителю.

Мне нужна ещё энергия.

И я толкнул в меридиан сердца, в его два узла ещё силы. Промелькнула мимолётная мысль, а что будет, если влить энергию сразу в три узла? Я тут же проверил это, но новый узел не принял силу. Значит, это не то, что доступно Мастеру. Может Предводителю?

И снова, это неважно здесь и сейчас.

В этот раз я влил энергию и стихию в свою самую сильную технику. Ту, чьё третье созвездие было создано из ста семидесяти узлов.

Синяя Жемчужина.

Для меня, который до сих пор оставался духовным зрением в теле, это выглядело так, словно из ниоткуда, из пустоты, что лежала за тьмой тела, вдруг возникло сияние. Крошечное мгновение и уже в темноте тела соткался из ничего огромный синий шар, который запер в себе огонь. Боль, терзающая меня, сразу чуть отступила, стало легче. Но я даже не успел обрадоваться, как Синева Жемчужины озарилась изнутри алым.

Стоило мне приблизиться к Жемчужине, как стало понятно, что она не удержит пламя и тьму. То, что от средоточия и сердца казалось сплошным голубым сиянием, вблизи превратилось в кружево из нитей силы и воды. В дыры между нитями отчётливо виднелось пламя. И не просто виднелось, а тянуло свои языки к Жемчужине, испаряя кружево, проедая в нём дыры.

Нужно больше силы.

И я снова сжёг жизнь ради силы.

Синяя Жемчужина.

Дарсово отродье!

Я невольно выругался, когда рядом с одной, огромной Жемчужиной, появилась вторая. Небольшая, тёмно-синего цвета. Совершенно бесполезная, потому что возникла там, где не было огня.

Я попытался заставить её приникнуть к большой Жемчужине, передать ей силу и стихию. Но не сумел. Её даже с места вышло сдвинуть с трудом, она словно отталкивалась от своей соседки.

У меня не выходило. А вот огонь на моих глазах заставлял одну за одной исчезать нити воды из Жемчужины, сжирая их и становясь лишь ярче.

Я замер, оглядывая происходящее. А что, если… Ведь я когда-то сам создал Жемчужину, обойдясь без техники. Если я не могу заставить две Жемчужины слиться, то могу ли я просто добавить одной сил и стихии?

Я бросил взгляд на меньшую Жемчужину.

Сломайся!

Она засияла и распалась на десятки нитей воды и голубоватые сгустки духовной силы. Мне только и оставалось, что мысленно толкнуть всё это к большой Жемчужине. Она сразу стала ярче, плотней, бреши в её кружеве стали меньше. Во всяком случае с моей стороны.

Я представил, что кладу на её бока ладони. Нажал, заставляя уменьшиться. Она и впрямь сжалась, надавила на огонь, освободила немного тела. Я бросил на открывшиеся, освобождённые меридианы лишь быстрый взгляд. Огня в них нет, черноты нет. Тусклое голубое свечение, вполне обычное на вид. Отвернулся. Время.

Огонь сдаваться не собирался, ударил по стенкам Жемчужины, заставив исчезнуть огромное количество нитей воды.

И снова я отправил силу в сердечный меридиан.

У меня нет выхода. Не так уж и много нитей воды в моём теле. Во время боя я щедро вливал их в Звёздный Клинок. Я могу лишь покрыть их в Жемчужине толстым слоем духовной силы, создав из неё броню своей стихии, бороться с огнём ей, жертвуя жадному пламени только её. Ведь её я могу получить сколько угодно взамен на… Месяцы? Годы жизни? Хватит ли мне вообще отмерянного Небом срока жизни на то, чтобы уничтожить огонь в своих меридианах?

Я не удержался и хмыкнул, как бы глупо это ни выглядело в пустоте тела.

Как будто у меня есть выбор.

Нужно усилить Жемчужину всей стихией, что у меня осталась. А затем снова попробовать Небесную Реку, использовать в конце концов стихиальное зелье воды из кисета.

Я сделаю всё, чтобы победить.

Ведь мне нужно ещё отыскать тела родных.

***

Пятый брат, противный Алгол, пробрался в сад, когда она спала в беседке. Подкрался и прижал к лицу подушку, не давая дышать. Рейка проснулась, принялась вырываться, пыталась крикнуть, но всё было без толку. Где она со своими семью звёздами Закалки против Воина Алгола…

Дышать!

Странная мысль пробилась через ужас и боль в груди.

Почему Закалки? Она уже год, как стала Воином, уже даже подбирается к первой своей преграде. А разница между Воинами не так сильна, чтобы Алгол сумел удушить её.

И тут Рейка поняла, что на самом деле вовсе не проснулась в саду, а продолжает видеть сон. Неприятный, плохой. Но сон. Она давно выросла, она давно Воин. Да и Алгол, какой бы придурок он ни был, никогда не попытался бы вот так убить её.

Это сон. А значит, нужно всего лишь проснуться.

Рейка напряглась, попыталась сбросить с себя не тяжесть чужой руки, а темноту покрывала сна.

И сумела это сделать.

Темнота сменилась неярким светом. Вот только вдохнуть она так и не могла, а сердце колотилось в рёбра, пытаясь их пробить. Рейка перестала скрести грудь, махнула руками, надеясь оттолкнуть кого-то невидимого, из последних сил рванулась в сторону. И сумела наконец сделать вдох. А через мгновение зашлась на боку в мучительном кашле, выплёвывая из себя сгустки крови.

Отдышавшись, ощупала себя ещё раз, обнаружив раны и следы зелья. Выругалась. Это какой безмозглый придурок уложил её на спину с такими дырами в лёгких? Неудивительно, что она едва не задохнулась кровью, которая скопилась внутри неё.

Рейка обернулась, ища взглядом этого умника и язвительные слова замерли в горле. Вокруг едва ли не сплошным покровом лежали мёртвые тела. Ей, потомственному лекарю не нужно было даже касаться их, чтобы понять это. Искажённые болью и застывшие маской лица, загустевшая кровь, остекленевшие глаза.

Рейка наконец вспомнила, что случилось. И очень жалела, что это никак не может быть сном. Что нельзя проснуться и оставить всё позади. Что не войдёт первый брат и не скажет, что это был плохой сон.

Взгляд Рейки почти очертил круг в поисках тела Вея, когда она увидела уходящий вдаль коридор. И фигуру в трёх шагах от неё. Обгорелого, но живого человека, сидящего среди мертвецов в позе медитации. Лицо его было обезображено, изуродовано волдырями и странными чёрными сгустками, которые словно ползали по его лицу.

Рейка невольно подалась назад, настолько страшно это выглядело. Будто этого было мало, от тела незнакомца отделился клок тьмы и, стелясь, растягиваясь словно дым, пополз по плитам к ней.

Рейка вскочила на ноги, позабыв о том, что она ранена и ей тяжело дышать. Она такое уже видела.

Призрак!

Перед ней что, сектант?

Рейка шагнула назад раз, другой, споткнулась о тело, а затем замерла.

Она не трусиха! Она знает, как нужно сражаться и теперь у неё есть чем встретить такого врага.

Прикусила губу и вскинула руку, обращая ладонь к сектанту и тьме.

***

Долина реки, зажатой между невысоких гор, была очень живописна. Но Виликор сейчас эти красоты совсем не интересовали, насмотрелась за этот месяц. Неинтересны ей были и цветные шатры, появившееся неделю назад. Безразличны ей были и ряды зрителей, стоявших по две стороны от Арены, смотревших на неё во все сотни глаз.

Настала пора финальной схватки фракций.

Виликор скользнула пальцами по трём фиалам на поясе, задержавшись на последнем. Заживление Ран, Кипящая Кровь, Последняя Ярость. Понадеялась, что до него сегодня дело не дойдёт. Она знала цену этого зелья для своих обожжённых меридианов — она никогда не станет Мастером, но была готова заплатить и такую цену, если придётся. Да, отец будет в бешенстве, но смирится.

Для неё важней жизнь брата. Если она погибнет, то умрёт и он. А если она будет жива, пусть и не станет Мастером… Пусть эта змея только попробует причинить ему вред, выместить на нём свою злость. Она уже не та Виликор, что полгода назад была лишь инструментом для Ордена. Самый молодой комтур Ордена — это не просто слова, но и немалая сила, деньги, верные люди за спиной. Люди, с которыми она вместе проливала кровь и готовые выполнить любой её приказ, который не идёт во вред Ордену.

Ударил гонг. И Виликор шагнула вперёд. Вместе с ней это сделали и ещё двое.

Идущий справа управитель был как раз из тех, с кем она сражалась плечо к плечу. А вот слева…

Огненная Звезда. Один из гениев Ордена.

Всего полгода назад, у покоев старого Магистра они сцепились с ним насмерть. Она победила, но сдержала последний удар, хотя он и не молил о пощаде, а затем… Затем появился новый Магистр. И сегодня судьба Ордена в их руках. Но в этот раз они на одной стороне.

Она шагнула на песок Арены не думая больше ни о чём другом, кроме Ордена и победе. И уж, конечно, не думая о Леграде.

***

Отсюда, с края обрыва открывался великолепный вид на долину реки, стекающую с этих гор. Плодородные земли, богатые на Сердца Силы леса.

Сейчас правда всё портили разбитые у подножия холма шатры и армии Пределов двух фракций, их собиравшие.

Стоявший у обрыва пожилой мужчина хмыкнул при виде этого зрелища и вернулся в беседку, где его послушно дожидались. Из его кисета появились бумага и принадлежности для письма. Поддёрнув рукав халата, мужчина окунул кисть в чернильницу и принялся выводить аккуратные символы на свитке.

Старик, в чьей седине были синие пряди, сидевший от него по левую сторону стола часто задышал, даже сжал кулак, когда мужчина заговорил:

— Через три дня об изменении границ будет объявлено в городах фракций Пояса, — обведя сидящих в беседке взглядом, мужчина многозначительно повторил. — Во всех городах.

Через мгновение в руках мужчины оказалась печать, которую он приложил к свитку. Затем и свиток, и печать, и принадлежности для письма исчезли. Мужчина ещё раз оглядел сидевших справа и слева от него и кивнул им:

— На этом прощаюсь с вами.

В десяти шагах от беседки его ждали два десятка стражников с гербами на плащах и доспехах. Синим на чёрном там было нарисовано стилизованное изображение текущих рек. Десять стражников двинулись по тропе впереди мужчины, десять позади.

Дождавшись, когда отряд скроется за изгибом тропы, старик с голубыми прядями с ненавистью процедил:

— Радуйтесь, пока можете. Радуйтесь ещё три месяца, а потом…

Не дождавшись продолжения фразы, сидевшие на правой стороне от уже ушедшего наблюдателя Небесных Рек, переглянулись. Старший из них, в просторном белом одеянии, с длинными, свободно спускающимися на плечи чёрными волосами с жёлто-белыми прядями, огладил длинную, стянутую на груди серебряной заколкой бороду. Пожал плечами:

— Прошлая твоя угроза только что плохо закончилась, Харк.

Старик зашёлся в клокочущем смехе:

— Угроза? О чём ты, Ирал? Я сейчас лишь вспомнил о налогах. Мне рассказали, что твой учитель успел отдать приказ убить всех тех талантов, которых вы раз за разом утаивали от вилорцев. А ты не успел их защитить, — Старик усмехнулся. — Или ты о них тогда даже не знал, затворник? Через три месяца я найду чем заплатить налоги, а ты? Земель-то у тебя побольше стало. Готовься к Бедствию, Ирал. Поглядим, не станут ли наши земли тебе поперёк горла.

Не дожидаясь ответа, старик по имени Харк поднялся и быстрым шагом направился к обрыву. Не замедлившись ни на миг, шагнул за его край.

Двое оставшихся в беседке спокойным взглядом проводили спрыгнувшего старика. Не Мастеру с его набором техник бояться упасть с такой высоты. Да и погибни он, они бы только вздохнули с облегчением.

Клатир хмыкнул и шагнул вперёд, отменяя технику иллюзии.

Мгновение он ощущал направленное на него намерение убийства, столь слабое, что даже не задело его боевой медитации, а затем оба старика выскочили из беседки и согнулись в глубоком поклоне:

— Старший!

Клатир довольно кивнул:

— Похоже, ты помнишь меня.

Старик с длинной бородой и заколкой в ней, тот, кого ушедший называл Иралом, на миг вскинул глаза:

— Да, старший. Вы объясняли учителю его обязанности, как главы земель Гряды, когда Орден… — Старик замялся на миг, словно подбирая слова. — Взял их под свою руку.

Клатир кивнул:

— Верно, поэтому повторять их уже тебе я не буду. Уверен в твоей памяти.

Ирал ещё раз впечатал кулак в ладонь:

— Благодарю, старший.

Клатир приказал:

— Выпрямитесь.

Дождавшись, когда они поднимут глаза, неспешно произнёс:

— Орден освобождён от налогов на три года. Клан Вилор получил свой талант.

Ирал вскинулся:

— Что? Старший, как это понимать?!

Но Клатир уже использовал технику иллюзии и поднялся на сотню шагов вверх. Схватки выбранных бойцов от Ордена и Ста Озёр и без того заняли больше времени, чем он рассчитывал: обе стороны оказались почти равны и сражались отчаянно. Нужно было бы ещё проверить как дела возле Грозового, дважды уже загорались драгоценные камни в амулете, сообщая, что его люди просят о встрече с господином. Но Клатир отложил всё на потом. Солнце давно начало клониться к горизонту, а сигнала от Леграда всё не было.

Ещё хуже то, что люди собрата Виостия так и не смогли найти родных Леграда. Что, если он, Клатир был неправ и их действительно утащили на Поле Битвы? Он, конечно, вручил Леграду амулет вызова, но его всё нет и нет. Что, если он, Клатир, предусмотрел не всё? Что если эти люди нашли ключ от города…

Клатир скривился и влил ещё стихии в полёт, спеша к границе Пояса.

***

Пирват Гарой спешил так, как никогда в жизни ещё не спешил. Даже тогда, когда ему сообщили о рождении сына. Уж слишком тревожные слухи он услышал в Двух Холмах. Проклятый Ясень! Тяжело быть старшим братом одного из гениев клана.

На тебя смотрят слишком много глаз, слишком многие ждут, когда же он споткнётся. Слишком многие ждут, когда споткнёшься ты. И не прочь подтолкнуть в спину при возможности. Наверняка, поэтому именно им с братом и достались поездки в этот гархов Ясень.

Пирват в запале позабыл, что ему с Лиром достались лишь четыре открытия Врат в году из двенадцати, что ещё четыре человека от клана Гарой наведывались в Ясень в порядке очереди.

Но его можно было понять. Наставления старших по Ясеню всегда были недвусмысленны — оказывать главе Ясеня Аймару и тем, кого он приютил в городе, знаки внимания, чтобы все были уверены, что они на хорошем счету у Гарой.

Пирват никогда не вдавался в подробности и без того хватало дел, за которые он отвечал. Так, слышал кое-что краем уха от брата. Кого-то из своих женщин эти Саул в прошлом не поделили, кто-то кому-то изменил. И все закрывали глаза, пока не сменился глава семьи, а один из его братьев не погиб.

Пирват подозревал, что как раз тот, что наплодил детей на стороне.

И вот у Аймара в Ясене собралась целая семья изгоев семьи.

Проклятый Барерис! Такие дела нужно решать разом, а не год за годом сквозь пальцы глядеть, как одни твои родичи унижают других. И к чему это привело?

Аймар мёртв. Сирк мёртв. В Ясене остались только Домар и Симар. Два презираемых Саул брата.

А Шань лишь усмехнулся на его вопрос, почему, едва узнав об этом, он не отправился в Ясень:

— Пусть сами выкручиваются, они ведь так хотели там оказаться.

Пирват снова выругался, вызвав косые взгляды стражников.

Пустоголовый словоблуд, растерявший последние мозги со своими бабами! Это у них, Саул в крови, что ли?

Толку от того, что Предводитель Итеф оставил в Ясене одного Саул живым? Кого он оставил? Домара? Домара залитого кровью отца с ног до головы?

Пирват пнул ящера пяткой, понукая его ускорить бег.

Сначала вы из года в год травили их, подстраивали им беды, а теперь, когда они в полном отчаянье, думаете, что они вцепятся в Ясень?

Последнему придурку ясно, что Ясеня им не видать. Зато наконец-то появилась возможность отомстить всем Саул. Всего-то и нужно — сбежать.

Шань считает, что Домар с дочкой и женой никогда на такое не решится? Пирвату бы такую уверенность. Но он, в отличии от Шаня трезв.

Плевать на этих Саул. Но Гарой, заставляя фракции пустить своих людей в крепости Врат, принял на себя такие же обязанности, как и они. И гнев клана Вилор падёт и на них тоже.

Плевать на Саул. Пусть их Тамим вырежут после турнира, пусть сектанты пустят на пилюли во время Бедствия. Но старейшины Гарой не простят гнева Вилор, будь ты хоть дважды брат гения. Вот если бы в этот раз была очередь Лира…

Пирват оборвал мысль, выругался, обзывая себя. Трус. Потери Врат не спустили бы и Лиру. Одна надежда, что всё не настолько плохо, как он представил себе в Двух Холмах.

Через ворота Ясеня Пирват и его люди пролетели, не задерживаясь. Пирват лишь сцепил зубы, увидев, что они пусты. Скомандовал:

— К Вратам!

Перед малой крепостью Врат стояли люди, но Пирват не успел даже перевести дыхание, как различил цвета собравшихся.

Тамим и Мечи.

С ящера он соскочил, опередив всех своих людей. Ни слова не говоря, техникой ушёл на стену, окидывая взглядом внутренний двор Врат. Только Воины сторонних фракций. Ни одного человека Саул. Полдня до открытия Врат, на той стороне уже началось шевеление.

Мстительный ублюдок Домар. Тупоголовый и нерешительный Барерис. Спившийся бабник Шань.

Вернулся обратно, к Мечам и Тамим. Впился в них взглядом:

— Ну!

Те переглянулись. Вперёд шагнул, видимо, старший из Мечей, сложил руки в приветствии:

— Собрат Пирват, они все исчезли этой ночью. Мы взяли на себя охран…

Пирват оборвал его:

— Печать Врат?

Меч поджал губы, покачал головой.

Пирват обернулся к своим людям, скомандовал:

— Обыскать поместье! Мне нужна Печать Врат! Всех слуг сюда. Обыскать город! Ищите следы. Я должен знать, куда они делись. Найдите мне хоть одного стражника или доносчика Домара и Симара. Я должен знать, живы братья или нет!

***

Таори чуть опустила голову, прикоснулась кулаком к ладони и вежливо поинтересовалась:

— Уважаемый собрат, что-то не так? Сколько мы ещё должны ждать?

Старший стражник Ворот склонился перед ней глубже, чем она, да и именовал по-другому:

— Старшая, прошу набраться терпения и не винить нас. Ведь Врата открывают с той стороны.

Таори ощутила, как у неё дёрнулась щека. Гхаркова беда, которая с ней с тех самых пор, как она проснулась у остывшего тела Риквила. Прижала её пальцами, стражник отшатнулся от её взгляда.

Таори ощутила, как взгляд со стены укрепления вокруг Врат стал острей, вскинула голову, ища этого храброго ублюдка, что готовится убить её.

Через мгновение Мириот встал перед ней, заслоняя её от того стражника. Или его от неё?

Словно услышав её мысли, Мириот шепнул:

— Спокойней, Таори, спокойней, сестра.

Таори кивнула, снова прижала пальцами судорожно дёргающуюся щеку.

Она будет терпеливой, она хорошо научилась терпению за месяцы, проведённые в Миражном. Подождать ещё немного ради мести? Легко. Она пойдёт на что угодно ради того, чтобы отыскать этого щенка Леграда и убить его. Она всадит ему в сердце меч Риквила.

Мириот глядел на Таори ещё два вдоха и только потом шагнул в сторону, развернулся к пелене Врат.

Он не хотел мстить, остыв за прошедшие месяцы, но принял помощь Таори, не желая отказаться от мечты отыскать основателя Волков. Правда, он не знал, что этой мечте не суждено сбыться. Ведь основатель погиб многие годы назад, защищая ради одного из Саул Сердце Стихии, а последняя ниточка к нему, полученный в Миражном меч с техникой полдня назад разлетелся на куски в подземельях Древних.

Но и Таори не знала, что её мести тоже не суждено исполниться. Ведь она не сумеет отыскать Леграда и всадить в него меч. Впрочем, желающих сделать это и без неё будут тысячи.

Послесловие

Этот отрывок вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Михаил Игнатов
Искатель. Второй пояс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Послесловие