Карпенко Вероника

Балкон напротив

Балкон напротив

Глава 1

Майские праздники миновали, деревья облачились в свежую сочную листву. Воздух, после морозного марта и пыльного апреля, подобно парфюму, был напоен ароматами цветущих растений. Хотелось дышать глубоко и жмуриться на солнце!

Наконец-то прилетели ласточки, и как всегда, заселились под козырек балкона. Эти непоседы просыпались с рассветом и начинали суетиться вокруг своих гнезд, латая старые дыры и наводя уют в сезонном жилище. Когда мы решили поставить стеклопакеты, пришлось сковырнуть пустовавшее гнездо. Такой акт безвыходного «вандализма» оставил чувство вины. Ведь наши пернатые соседи могли не простить обиду. Но они вернулись! На следующий год эти неугомонные птицы вместо одного, свили целых три гнезда.

Весна, будто капризная барышня, не отличалась постоянством. И стоять на балконе было прохладно. Но приятно! Так не хотелось уходить. И я облокотилась на подоконник, наблюдая за ласточками, рассекающими воздух. Наш район был построен более-менее аккуратно. Дома, уважая личное пространство, отступают на шаг друг от друга. Сбоку, образуя прямой угол, к нашему примыкает другой дом. Нам повезло жить в крайнем от него подъезде, умудряясь миновать слишком тесного соседства. Что, однако, не мешало разглядывать чужие окна, когда вечером в них зажигался свет. Наши окна всегда были плотно зашторены. Ибо нечего смотреть!

На третьем этаже соседнего дома остался едва ли ни последний не остекленный балкон. Там, опершись о перила, курил мужчина. Он подносил к губам сигарету, выдыхая облако дыма и задумчиво глядя вдаль. Он пренебрег рубашкой и чувствовал себя вполне комфортно, несмотря на прохладный ветерок. Я, как обычно, попыталась представить кто этот человек, о чем он думает.

Мне всегда нравилось воображать жизни людей, наблюдая за ними в общественном транспорте, на улице, в очереди. Придумывать им личность и причину, по которой они оказались здесь. Возможно, это перекур после бурного секса? А размышляет он о том, насколько хорош был в постели. Хотя, едва ли мужчины задумываются о таких мелочах. Скорее всего, прикидывает, успеет ли по дороге, заскочить к еще одной любовнице. А может, я зря наговариваю? И он образцовый семьянин, озадаченный выбором кухонного смесителя.

Мужчина отправил в пространство очередное облако дыма, и поймал мой взгляд. Вот черт! Я отвела глаза. Наверное, слишком быстро, чтобы это выглядело естественным. «Теперь он подумает, что меня заинтересовал его голый торс. Вот еще! Я дышу воздухом, наблюдаю за ласточками. Меня не волнует его сомнительная персона. Пусть возвращается в свою квартиру. Не то, чего доброго, подхватит насморк».

Изображая равнодушие, я начала вспоминать рецепт постного печенья. Почему-то именно этот простейший рецепт всегда вылетал из головы. «Что там… Масло, мука, творог. Нет там творога, это же постное! Там был какой-то фрукт. Или овощ… Какой к черту овощ в десерте?». Тем временем мужчина, видимо, услышав мои напутствия, щелчком пальца отбросил в сторону окурок, и скрылся за балконной дверью. «Фуф! Бывают же такие навязчивые»…

Перед сном я опять просунула голову в темноту между оконными рамами. Луна была абсолютно круглая и сияла, как большой уличный фонарь. Темные пятна складывались в очертания лица, и делали ее похожей на круглолицую девушку с прикрытыми веками. Почему бы нет! Имя у Луны женское, и облик тоже.

Краем глаза я невольно покосилась вправо, где в темноте, на уровне третьего этажа обозначился желтый огонек сигареты. «Опять курит! Наверняка, еще и пьет. Аморальный тип!».

Глава 2

С утра, как всегда, подгоняемая мамой, я носилась по квартире, в попытках собраться на работу. Ей-то легко, встает в 6 утра, как штык. А мне каково? С моими совьими биоритмами! Когда, не то, что накраситься, а даже выпить кофе не успеваешь. Спросонья я умудрялась собрать лбом все углы, и даже надеть наизнанку блузку. Кстати, именно ее я никак не могла отыскать.

- Она сушится! – крикнула мама. Из кухни доносился аромат кофе. Без мамы утренние сборы давались мне сложнее. Во-первых, она играла роль будильника. Гораздо более действенного и назойливого, чем телефонный. Во-вторых, пока я дремала в ванной с зубной щеткой во рту, она готовила мне утренний перекус.

Будучи наполовину одетой, я выскочила на балкон, высунула голову из окна и поежилась утренней прохладе. Ласточки уже трудились. По тропинке внизу шагал мальчик с рюкзаком за плечами. Кто-то заводил машину, а кто-то спешил пешком в детский сад, таща за руку недовольных детей. На балконе женщина развешивала белье.

На третьем этаже мелькнула знакомая фигура. Мужчина, на сей раз одетый в ярко-голубую футболку, лениво затягивался очередной сигаретой. «Он здесь что, ночевал? Ну, хоть потрудился одеться». Я осеклась. «Чего я взъелась на него?  Подумаешь, мужчина курит на балконе. Не на моем же, а на своем!».

Он тем временем отбросил окурок в сторону и выпрямился. Опять попалась! Поймав на себе его взгляд, я поняла, что блузка до сих пор, подобно белому флагу, болтается на веревке. А я красуюсь в оконном проеме в нижнем белье. Я схватила блузку и метнулась к двери. Потом, уже одев ее, осторожно выглянула из-за дверного косяка. Балкон напротив был пуст...

- Ложиться надо вовремя, опять вон глаза, что у кролика! – буркнула мама и плюхнула на мою тарелку булочку с творогом.

День прошел в обычной суете и тщетных попытках угодить начальству. Куратор гордо шествовала между столами, будто школьная учительница. Строго командуя поторапливаться с отчетом, снять наушники и не сплетничать в рабочее время. Маринка, как обычно, жаловалась на своего ненавистного, но любимого мужа. Рита опять принесла свежий коржик к чаю. Очередные сантиметры на расплющенной стулом пятой точке! На почту пришло письмо от Верки. В школьные годы, сидя за одной партой, мы обменивались записками. Сейчас, работая в разных концах города, использовали рабочую почту для личных нужд.

«Физкульт привет работникам умственного труда! Как настроение? У меня хреново. Петровна опять наседает, никакой личной жизни».

«Еще не проснулась. Ничего нового… Рутина! Правда, появился объект для наблюдений».

«Какой объект???? Ленка, только не на работе. Опять вляпаешься».

«Ой, да нет! В доме напротив мужик каждый день выходит покурить на балкон. И пялится…»

«Покажи ему сиськи!»

«Отстань!»

«Да, лучше не показывай, а то испугается и станет курить в квартире…»

«На свои посмотри, дура!»

В последнее время на моем личном фронте было полное затишье. Несколько неудачных романов, один из которых стоил мне работы. Череда встреч и расставаний привели к тому, что я, сгоряча вляпалась в «женатые» отношения. Потому решила взять тайм-аут и перевести дух. Время еще позволяло. До круглой даты целых пять лет. Да и нытье замужних коллег отбивало всякую охоту спешить под венец.

Глава 3

Мама трудилась в торговом центре и возвращалась домой не раньше восьми. Мой рабочий день заканчивался в пять, и до ее прихода оставалось пару часов уединения. На полке в зале ритмично тикали маленькие, но шумные часики. В квартире было тихо и прохладно. Вечернее солнышко пробивалось сквозь шторы, оставляя на ковре геометрические узоры.

Поставив воду на газ, наскоро приняв душ и надев любимый хлопковый халатик с мишками, я вышла на балкон, прихватив с собою лейку. Настурции выглядели глубоко несчастными, их листья свисали грустными тряпочками. Воды цветам!

Я обильно полила их и шире открыла окна, чтобы впустить свежий воздух. Что нужно растениям? Как и людям! Воды, воздуха и солнца. Лиши их чего-то, и они погибнут.

На фоне голубого неба мелькали раздвоенные хвостики ласточек. На детской площадке шумно играла детвора. Под нашим домом начал распускаться куст сирени, распространяя вокруг себя сладкий дурманящий запах.

Я закрыла глаза. И отчего-то, вместо удовольствия, ощутила дискомфорт. Так бывает, когда… на тебя кто-то смотрит. Я осторожно приоткрыла один глаз, стараясь не поворачивать головы. Покосилась вправо. На третьем этаже стоял мужчина и, опершись о перила, неспешно курил. Глядя на меня!

Я поежилась. Но головы не повернула. «Вот хам! Постыдился бы!». Но чувство стыда было не свойственно этому курильщику. Изо всех сил я старалась не смотреть в его сторону, продолжая непринужденно созерцать окрестности. «Подумаешь, персона!».

Но сохранять спокойствие, зная, что за тобой наблюдают, было непросто. Мне вдруг подумалось, что выигрышным ракурсом была левая сторона моего лица. Именно ее я использовала для фотографий. Справа челка всегда лежала криво, обнажая высокий лоб. Я собралась привычным движением поправить волосы, но сдержалась. «Еще решит, что я прихорашиваюсь! Вот же мерзкий тип, стоит и не уходит. Что ему здесь, медом намазано?».

Вспомнив про кастрюлю с водой, наверняка, уже давно булькающую на плите, я выпрямилась. Хорошо, что в ней пока не было риса! Разворачиваясь, чтобы уйти, я, сама того не желая, поймала его взгляд. Мне показалось, что мужчина слегка замешкался, потом улыбнулся и сделал едва заметное движение рукой. «Поздоровался? Похоже на то. Либо же у него нервный тик».

Я секунду колебалась. Развернуться и уйти? Как-то невежливо. И я, как воспитанная девушка, улыбнулась в ответ, скромно махнув рукой. «Вот кулема!» - отругала я себя и поспешила на кухню.

Перед сном я размышляла о новом знакомом, вернее, пока незнакомом мужчине. Раньше его балкон не привлекал мое внимание. Значит, он здесь недавно. Только переехал? Но, кроме него на балконе никто не появлялся. Живет один? Странно! Хотя, почему бы и нет. Итак, что мы имеем? Интересный мужчина, в доме напротив, живет один. Многообещающее начало.

Ночью мне снился странный сон. Я была ласточкой, парящей над многоэтажными домами в поисках зазевавшихся мошек. У меня был раздвоенный хвостик, черные с белым перышки. Но на месте птичьего клюва было лицо… Мое лицо. Рядом пролетали другие ласточки с человеческими лицами. И тут я увидела его… Мужчину с балкона. Он уверенно рассекал воздух, с сигаретой в зубах. Улыбнувшись, он поманил меня за собой. И я полетела! Неудивительно, что его гнездо оказалось на балконе третьего этажа. Внутри было уютно, а дно выстлано мягкими перышками. Потом мы ели мошек и… терлись гузками!

Я резко проснулась от шума. Он доносился откуда-то с улицы. Через пару секунд я узнала в нем тихое чириканье. Видимо, наши пернатые соседи осуждали меня за увиденное. Но откуда им было знать, что я орнитолог-извращенец? «Мне просто нужен секс!» - диагностировала я отсутствии интимной жизни.

Глава 4

Утренний ритуал пробуждения, как правило, начинался с маминых ободряющих криков.

- Ленок, просыпайся! – говорила она ласково в приоткрытую дверь, проходя мимо в первый раз.

- Лена, вставай! – уже громче повторяла, возвращаясь обратно по коридору.

- Ленка, подъем! – громко по-армейски командовала мама, войдя в комнату и сдергивая с меня одеяло. Как у настоящего будильника, ее звук нарастал с каждым новым сигналом.

Я села на кровати, уставившись в  зеркальные дверцы шкафа. Нет, ну надо было додуматься, сделать зеркало прямо впритык к кровати? Чтобы ежедневно по утрам созерцать свое помятое отражение.

- Я завтра уезжаю к теть Тане до субботы, - гордо сообщила мама.

- Как это? А я? – я тут же проснулась.

- Лена! Что ты? Тебе скоро 30 лет! – упрекнула мама. Но тут же, смягчившись, добавила. – В холодильнике оставлю суп. Чтобы ела! Куплю творога, будешь по утрам завтракать. И будильник сделай погромче!

Напоминать о том, что мне скоро 30, мама начала заранее, после 21 дня рождения. Видимо, чтобы я привыкала к неизбежному.

Я грустно побрела в ванну. Но, освежившись под душем и причесав волосы, осознала, - это не так уж и плохо. А, глотнув кофе и бросив в желудок кусочек сыра, поняла все прелести открывшейся перспективы. «Давненько мама никуда не уезжала! И также давненько я не приглашала Верку в гости». Ночные посиделки на кухне, пока мама спит в зале, были не в счет. Ни пошуметь, ни покурить на балконе не получалось.

Верка будет в восторге! У той дома не только родители, но и младший брат. Для которого она, по словам матери, должна быть примером. Но примерным поведением Верка не отличалась никогда. Так, давным-давно, еще в старших классах, мы решили прогулять школу, и целый день куролесили втроем с Машкой. Для разминки нагрянули ко мне домой, где изрядно нашкодили. Ополовинили бутылку маминого коньяка, разбавив его водой. Закусили сушками со сметаной. Уронили подставку с алоэ на ковер, размазав влажную землю, в тщетных попытках собрать ее обратно в горшок. Прожгли шторку сигаретой, после чего втроем пытались заштопать дыру. Получилось не очень…

Но это было только начало. Далее мы отправились на дачу к Машке, прихватив бутылочку вина. Дача была в черте города, и добраться туда от моего дома можно было пешком. Опустошив бутылку на лоне природы, мы так опьянели, что по дороге обратно решили разжиться цветами. На глаза попались нарциссы с дачи соседей. Я, как самая мелкая полезла через забор. Но была застигнута с поличным глазастой бабкой со смежного участка. Та начала кричать и звать милицию. Само собой, я, с букетом в руках, кинулась бежать, и, в спешке, порвала о забор новые джинсы.

Джинсы было жалко, но алкогольные пары пробудили в Машке жажду творчества. Она заверила меня, что сейчас я стану счастливой обладательницей hand-made штанов и раскурила сигарету. В результате, вместо одной, на джинсах появилось целых пять дырок. Довольные результатом, мы отправились в чисто поле, горлопаня песни и разбрасывая нарциссы, «чтобы не заблудиться». Одного мы не учли… С наступлением темноты ни нарциссов, ни дорожки видно не было. Сориентировавшись на городские огни, мы полезли сквозь заросли, чудом миновав водоем и не угодив в овраг. Вылезли из леса мы где-то в районе парка, всклокоченные, еще не до конца протрезвевшие, но счастливые своим спасением.

Дома каждую ждал серьезный «разбор полетов». Машкин отец колесил по городу на машине, высматривая нас у злачных мест. А мамы сидели на телефонах, ожидая новостей. Оказалось, что мы забыли проинформировать родителей о наших планах…

Сейчас Машка живет в Питере с мужем и его родней. А мы остались здесь, в маленьком, провинциальном, но уютном городке. Верка, отучившись два курса в Москве, вернулась домой. Столичная жизнь закружила юную провинциалку. И на второй год она, забросив учебу, всецело отдалась развлечениям. В результате: роман с преподавателем, отчисление, и… аборт. О котором она избегала говорить.

«А у меня сюрприз!» - отправила я интригующее письмо Верке, едва успев включить компьютер.

«Колись!» - молниеносно ответила подруга, будто дежурившая на том конце провода.

«Мама уезжает к теть Тане на три дня. Хата свободна! Вспомним молодость?»

«Блиииииииин!!!!!! Тот коньячок еще цел?»

«Шутишь! Меня через неделю разоблачили».

«И, правда! Ты мамке про меня скажешь? Она не будет против?» - осторожно поинтересовалась Верка. Не то, чтобы мама ее недолюбливала. Но, наш с ней «спорный» союз считала ущербным для обеих сторон. «У Машки потому все и сложилось, что она вовремя от вас отлепилась», - говорила мама.

«Конечно, не будет! Мы же теперь большие девочки», - ответила я.

«Большие детки, большие бедки», - подытожила Верка.

Глава 5

Вечером на пороге квартиры вкусно пахло куриным супом. Мама кашеварила, отпросившись с работы пораньше. Чтобы ее непутевая дочь не сидела голодом трое суток! Я обняла ее сзади за плечи и чмокнула в постриженную макушку.

- Ты собралась?

- Дядь Леша с утра заберет и привезет в субботу к вечеру, - предвосхищая мои вопросы, ответила мама, помешивая ложкой желтый бульон.

- Как пахнет! – блаженно протянула я.

- Суп на обед, на завтрак творог…

- А на ужин макароны с сыром! – продолжила я. Посыпанные сыром макароны были моей любимой едой. Вообще, я искренне верила, что сыром блюдо не испортить. И посыпала им все подряд: картошку, хлебный мякиш и спагетти. А однажды умудрилась "засырить" даже гречневую кашу.

- От макарон пузяка растет! – возразила мама.

- А от капусты сиськи! – весело добавила я.

Мама с укоризной посмотрела на меня.

- Мамуль, - начала я, - а что, если Верка со мной переночует? А то мне одной страшно, ты ж знаешь…

Мама нахмурилась и зачерпнула ложкой бульон:

- Начинается! – она сунула мне ложку с супом под нос, - Попробуй на соль.

- А Верка, между прочим, к тебе хорошо относится, - обиженно сказала я. – Нормальный, - кивнула на суп.

- Я к ней тоже! – удивленно вскинула брови мама. – Хорошая девочка, твоя Вера. Только вы с ней друг на друга плохо влияете! Лучше бы мужиков нашли хороших. Вон Машка… - завела мама привычную «шарманку».

- Ой, не начинай про Машку! – встряла я, - У Машки тоже не все гладко.

- Что тебе мое разрешение? Все равно ведь притащишь свою Верку, - обреченно вздохнула мама.

Я снова обняла ее за плечи и прижалась к мягкой спине.

- А я тебя люблю! – примирительно протянула я.

- Я тебя тоже! – сердито буркнула она.

Они с отцом развелись за год до его смерти. Может оно и к лучшему. А может, и нет, кто знает. Так, или иначе, мама «застряла» на стадии «все мужики козлы». Но при этом, как любая мать, искренне верила в то, что на мою долю обязательно выпадет чуток женского счастья. И я непременно встречу «не козла». А достойного, зрелого, состоятельного, красивого, умного и мудрого, но при этом безумного одинокого и влюбленного в меня по уши мужчину. Он будет решать все мои финансовые проблемы. Но при этом не станет перечить! Как все это могло совпасть между собой, мама не знала. «Мужчину нужно делать самой», - говорила она, - «отношения – это труд!». Но трудиться я не любила! Мне хватало целого дня в офисе. Наверное, поэтому в моей жизни попадались сплошь самовлюбленные, не особо состоятельные, порой очень красивые, но не слишком умные экземпляры.

В коридоре послышалась возня. Мама стояла на пороге в домашних тапочках и наброшенной поверх халата куртке.

- Сбегаю в магазин, пока не закрылся. Молока нет и сахар на исходе, – отчиталась она.

Все-таки хорошо иметь магазин в доме! Можно сбегать за хлебом даже в халате. В «Продуктовом раю» Татьяны отсутствовал дресс-код. И шоколадные вафли она отпускала даже тем, кто пришел в домашних тапках. Конечно, к числу товаров первой необходимости вафли не относятся. Но было не просто устоять, когда ароматные политые шоколадом, они зазывно лежали перед носом покупателя. Тем более, Таня, зная всех жителей дома в лицо, часто отпускала товар в долг. Мы не раз пользовались ее добротой, но старались не затягивать с выплатами. Ибо не видать нам вафель, как своих ушей!

Мама вернулась домой с маленьким пакетиком в руках и загадочной улыбкой на лице.

- А у меня кое-что есть, - заговорчески шепнула она, будто соседи могли подслушивать под дверью.

- Что? Свежие вафли? – обрадовалась я, предвкушая вечернее чаепитие.

- Нееееет! – покачала головой мама.

- Ну, лучше вафлей могут быть разве что пирожки с маком, - предположила я. Действительно, свежие маковые пирожки были прекрасны! Маленькие и невзрачные на вид, они становились настоящим сдобным наркотиком для тех, кто единожды их отведал. В отличие от большинства себе подобных, они действительно были маковыми. Внутри пирожка скрывалась пропитанная сладким сиропом начинка из целой пригоршни маковых зернышек. После такого лакомства приходилось чистить зубы. Но оно того стоило!

- Лена, тебе лишь бы пожрать! – махнула рукой мама. И достала из пакетика белый конверт. – Тебе письмо.

Хитро улыбаясь, она покрутила конвертом у меня перед носом.

- Какой-то ухажер! – на одном дыхании выпалила она, не в силах больше сдерживать эмоций.

- Ой, мам! Какой еще ухажер! – усмехнулась я, махнув рукой. Но внутренне собралась, предчувствуя что-то неладное. Между тем, мама торжественно вручила мне конверт и, гордо задрав голову, прошествовала на кухню. Будто это ее рук дело! А что? Сколько раз она пыталась свести меня с каким-нибудь «чудесным мальчиком», неженатым сыном своих подруг. Может опять взялась за старое? Но, к чему было придумывать таинственные письма. Нет! Это не ее почерк.

На лицевой стороне конверта не было ни адресов, ни имен. Была лишь надпись «Прекрасной незнакомке». «Что еще? Какой незнакомке? Это я незнакомка?». Пока я растерянно стояла в коридоре, не решаясь вскрыть почту, мама уже нарисовалась рядом, застыв в ожидании объяснений.

- Ну? – вопрошающе заглянула она мне в лицо.

- Что ну? – покачала я головой. Для начала хотелось бы самой разобраться, что к чему. Потому, я решила, как обычно, свалить все на Верку.

- Ну, рассказывай! Кто там тебе пишет любовные письма, - не унималась мама.

- Да, блин! Это Верка дурачится, - небрежно махнула я рукой. – Я отправила ей Валентинку от таинственного поклонника. Так она, видимо, решила отомстить.

Мама с досадой поджала губы. Как будто разочарованная концовкой любимого сериала.

- Вот великовозрастные кобылы! Когда вы уже повзрослеете, – бросила она и, потеряв интерес, пошла на кухню.

Перед сном я внимательно изучала находку. «Чья-то глупая шутка? А может и вправду Верка дурачится? А что, если это адресовано не мне, а маме? Вдруг это у нее завелся тайный поклонник. А я сейчас попросту разрушу всю романтику, прочитав чужое письмо». Но любопытство пересилило, и я открыла конверт.

Внутри обнаружился лист белой бумаги. Одна его сторона была исписана мелким кривоватым почерком. Было видно, что писавший старался сделать текст понятным, но удавалось ему это с трудом. На оборотной стороне был рисунок... Простой карандаш очень точно передавал игру света и тени. Рисовавший явно был профессионалом. Он изрядно потрудился, чтобы черно-белая картинка заиграла красками, задышала и ожила. Очертания дома, ветви высокого дерева, темные галочки птиц, и неявный профиль девушки...

«Привет, девушка из соседнего дома! Если я не ошибся квартирой, это на самом деле ты. К сожалению, я не знаю твоих контактов, и у меня нет принтера. Так что, я решил по-старинке написать письмо от руки.

Признаться честно, я немного стеснительный. И подойти к тебе на улице вряд ли решусь. Надеюсь, я не скомпрометировал тебя этим письмом? Если так, то я полный дурак! И вряд ли могу рассчитывать на взаимность. В любом случае, я не обязываю тебя отвечать. Но если захочешь, предлагаю такой вариант связи….

Конечно, можно обменяться контактами. Но, давай на секундочку представим, что мы попали в прошлое, где нет компьютеров. Насколько необычной будет история нашего знакомства!

Если ты до сих пор читаешь, значит, мои шансы велики.

Оставь ответ в указанном месте завтра до полуночи.

С нетерпением буду ждать.

Незнакомец напротив».

Ниже была нарисована карта, указывающая на большое дерево во дворе. Рисунок вызвал улыбку! Удивительно, как сильно он отличался от того... другого. Казалось, что рисовал ребенок, до того смешными выглядели качели и дерево. «Оказывается, в нем есть дупло. Никогда не замечала!».

Полночи я провела в раздумьях об этом странном, волнительном и неожиданном послании. Настолько странном, что не верилось в его искренность. «Нет, все же стоит спросить у Верки. Ведь я говорила ей про мужчину из дома напротив. Но рисунок!». Вспомнив Веркиных криволапых кошечек и корявых ежиков на полях тетрадок, я отмела эту идею.

Неужели кто-то и впрямь мог положить в почтовый ящик незнакомки такое письмо? На вид обычный мужчина, не похож он на романтика. Хотя, много ли я знала о романтиках. Возможно, он должен быть одет в рубашку с оборками? Или непременно иметь длинную челку, которая будет спадать ему на глаза и тем самым придавать загадочности.

Глава 6

К утру я забылась беспокойным сном. Мне снилось, как я, под покровом ночи пробираюсь к заветному дереву в нашем дворе. Я уже почти у цели, дупло прямо по курсу... И вот я поднимаю руку, намереваясь вложить в него конверт. Как вдруг! Из дупла появляется мамина голова и начинает грозиться лишить меня завтрака.

- Лена! Будь добра, сделай так, чтобы до моего приезда тебя не уволили с работы! – причитала она, одергивая шторы. Я с трудом разлепила глаза.

Передав хлопочущую маму в уверенные руки дядь Леши, я поплелась на утренний автобус.

«Вера, это твой конверт был в моем ящике? Признавайся!» – послала я полное праведного гнева письмо на Веркин адрес.

«Что? Какой конверт? Ленка, ты, что не выспалась? Я ничего не знаю», – ответила подруга.

«Рассказывай!» - пришло вдогонку.

«Долго писать. Точно не ты?»

«Да клянусь! Гости в силе?» - испугалась Верка.

«Да» - коротко ответила я. Закрыла почту, и хотела приступить к работе. Но не тут-то было! Из головы не шло это дурацкое письмо. «Если и в самом деле Верка ни при чем, значит, его написал тот самый мужчина? А если это он, то почему бы ни ответить? Что я теряю? Любопытно же, как все обернется! Да и вообще, мало кто из современных мужчин, способен на такие романтичные поступки. Стоит поощрить его хотя бы ответным жестом». И я, отодвинув кипу документов, ибо есть дела поважнее, положила перед собой чистый лист бумаги.

Целый день я по строчке сочиняла письмо, дописывая и зачеркивая, отвлекаясь на работу, или просто делая вид, что работаю, под зорким взглядом проходящей мимо кураторши. Было ощущение, что мне на дом задали сочинение. Которое никак не получалось! К концу дня, сложив в сумку исписанный вдоль и поперек листок, я отправилась домой. Верка должна была появиться к шести часам.

Подруга с пакетом в руках уже стояла у дома, переминаясь с ноги на ногу. Стоило мне вырулить из-за угла, как она радостно начала махать, будто я могла пройти мимо собственного подъезда.

- Ленка! Ну, наконец-то! - она запрыгала от радости.

- Что ты здесь трешься? - в отличие от нее, я как раз пришла вовремя.

- Решила прийти пораньше, чтобы тебя удивить. Но забыла твой глупый код. А твои соседи меня не впускают.

- И правильно делают, - кивнула я, набирая тот самый код на домофоне.

- А телефон сел, - продолжала Верка, - а я замерзла, как собака, и чуть не уписалась, пока ты где-то шляешься! - выпалила она обиженно.

- Чего это я шляюсь? Я в магазин ходила, решила тортик купить по такому случаю, - я гордо раскрыла пакет и показала медовик.

Скормив Верке солидную порцию куриного супа, я поставила чайник на газ. «Мама права, нужно ответственнее относиться к рациону питания!». К тому же суп и вправду был вкусным. Мама никогда не бросала в него вермишель в процессе варки, а добавляла заранее сваренную «паутинку» в уже готовый бульон. Отчего тот оставался прозрачным. Сытые и довольные, мы уютно устроились на диванчике, ожидая, пока закипит чайник.

Подслеповатая Верка, сощурив глаза, жадно вчитывалась в строчки письма, адресованного незнакомке. То есть, мне! Я тем временем аккуратно разрезала на тонкие ломтики свежий тортик, посыпанный сахарной пудрой.

- Н-дааааа, - протянула Верка, отложив листок.

- Художник, однако! - усмехнулась я.

- Да и грамотности обучен, - одобряюще кивнула Верка.

Она сладко потянулась и откинулась на спинку дивана:

- Эх, везет тебе, Ленка! Романтика, письма от поклонников. А мне вон, только смски эротического содержания.

- Ты жалуешься?

- Да еще и с ошибками! Вчера Серега прислал сообщение: «Скучаю по тебе, кАтенок». Это что? Проверочное слово «какать» что ли? И почему мне, с моей врожденной грамотностью достался человек, у которого ее вообще нет.

- Ну, так обучи его, в чем проблема!

У Верки был пунктик. Она чрезвычайно гордилась познаниями в области грамматики и орфографии. И считала своим долгом нести культуру в массы, придираясь к любой мелочи. Я уже привыкла дважды перечитывать собственные письма и смски, чтобы не получить в ответ очередную порцию поучительных замечаний.

- Что думаешь делать? – Верка сунула палец в торт и облизала.

- Не свинячь! - пригрозила я. - Вообще-то уже сделала...

Ее глаза округлились:

- В смысле?

Я, не обращая внимания, взяла кусок торта и откусила. Верка поймала мою руку, мешая наслаждаться десертом. И повторила свой вопрос.

- Я написала ему письмо, - спокойно ответила я, перехватив тортик другой рукой.

- Отнесла в дупло? - испуганно прошептала подруга.

Я покачала головой, и, прожевав, добавила:

- Боюсь.

По настоянию встревоженной Верки, я принесла на кухню свою «домашнюю работу» и принялась с выражением зачитывать.

«Здравствуйте, незнакомец!

Я получила Ваше послание. Признаться, я удивлена таким способом связи. Но одновременно заинтригована. Поэтому решилась написать.

Особенно меня впечатлил контраст рисунков. На одном из них, судя по всему, изображена я? Очень красиво и талантливо! Но любопытно, кто же тогда нарисовал карту? Я бы отнесла ее к стилю примитивизма. Неужели оба творения принадлежат кисти одного художника?

С нетерпением буду ждать следующих писем, и, обязательно рисунков. До встречи в дупле! Поспешите, иначе белки украдут Вашу почту.

Прекрасная незнакомка».

Я подняла глаза на Верку. Та, подперев голову рукой, разглядывала потолок.

- Может убрать вот это... «с нетерпением»? - спросила я.

- Нет! - Верка уверенно закивала. - Все отлично. И с юмором и без лишней информации. Он к тебе без имени, и ты также. Он ничего про себя не говорит. И ты не говори. Подождем, пока он первый расколется!

- Мы ж не на допросе...

- Ну, все же не стоит исключать, что он может оказаться неадекватным типом.

Я хотела возразить. Но, вспомнив о том, где находится «почтовый ящик», не стала. Ответ был написан. Дело за малым — засунуть его в дерево. Мы заклеили конверт и подписали на внешней стороне «Таинственному незнакомцу». На часах было 9 вечера, а на улице еще слишком светло и людно. Наша секретная миссия требовала дождаться темноты...

- А вдруг мы его спугнем? - настаивала я, намереваясь в одиночку пойти «на дело».

- Ты что дура? А вдруг он маньячина, и задумал тебя изнасиловать и убить? - покрутила у виска подруга.

- Верка, прекращай смотреть детективные сериалы!

Но она не унималась. И продолжала, схватив меня за рукав куртки.

- Ты в курсе, что всякие психи так и делают? Выманивают жертву на безлюдное место, а потом ее насилуют...

- Так и пускай изнасилует! - перебила я подругу. - У меня уже три месяца секса не было.

- Так он тебя потом убьет, а может наоборот, сначала убьет, а потом изнасилует твой труп!

- Ой, мамочки... - я притворно всплеснула руками.

Потом задумалась. «А ведь и, правда, где мои мозги! Идти ночью к какому-то дереву одной, на встречу с незнакомцем. Может это вообще ловушка?». Подумав об этом, я ощутила неприятную дрожь в животе. «Пожалуй, Верка будет не лишней».

Старая плакучая ива стояла в дальнем углу, упираясь в окруженную изгородью баскетбольную площадку. Свет уличных фонарей не дотягивался до ее ветвей. И она пряталась в темноте, таинственная и загадочная. Тонкие плети, усыпанные шершавыми листиками, почти касались земли, образуя своеобразный шатер. Днем под кроной дерева любили играть дети, устраивая пикники, или мастеря домики из старых покрывал.

Мы огляделись. Двор был пуст. В столь поздний час большинство окон были неразличимы. Издалека послышался смех загулявшейся до полуночи молодежи. Верка прихватила из дома молоток для отбивки мяса. Мне оставалось только надеяться, что он ей не пригодится. Мы вооружились фонариками и осторожно пробирались к цели.

- Ой, что это? - ахнула она и отскочила в сторону.

Я нагнулась и подняла с земли меховой брелок.

- Это игрушка, чукча!

- Блин, песка в тапки набрала! - пожаловалась Верка.

- Ты можешь помолчать? - раздраженно прошипела я.

Раздвинув завесу ивовых ветвей, мы одновременно направили фонарики на ствол дерева. Он был внушительным. Едва ли кто-то из нас мог бы обнять его в одиночку. Чуть ниже уровня глаз он раздваивался, образуя несколько стволиков поменьше. Те снова ветвились, и так до бесконечности. Интересно, сколько макушек у этой ивы?

- Посвети сюда, - я выключила фонарь и вытащила из кармана конверт.

- А ты знаешь, что плакучие ивы чаще всего растут у водоемов? И их корни бывают погружены в воду, - полушепотом изрекла Верка.

- Очень своевременная информация. Ты лучше скажи, где дупло? - я снова включила фонарик. Мы неспешно двинулись вокруг дерева, изучая его со всех сторон.

- Смотрииии! - Верка пихнула меня в бок. На стволе ивы, на высоте примерно вытянутой руки, виднелось темное отверстие удлиненной формы. Дупло было таким же старым, как и само дерево.

- А вдруг там кто-нибудь живет?

- Кто еще? Мы же не в лесу, - покрутила у виска Верка.

- Ну, кто-то же его сделал! - возразила я.

- Ты в курсе, что дупло может сформироваться естественным образом? - поучительно сообщила она. - Тем более, оно такой формы. Очевидно, необитаемо.

- Ты что, записалась в кружок юных натуралистов? - хихикнула я.

- Ну, ты неуч! - Верка недовольно фыркнула. Она не любила, когда потешались над ее знаниями.

Я, привстав на цыпочках, отправила конверт в темное отверстие. И только потом задумалась о том, насколько глубоким оно могло оказаться. Но кончик белого конверта остался торчать наружу. Дело было сделано, и мы, с чувством выполненного долга отправились домой.

- А что, если подождать его здесь? - уже у подъезда прошептала Верка.

- Кого? - машинально спросила я.

- Ну, этого твоего филина ночного! Он же за письмом придет, в конце концов, - улыбнулась подруга, направив свет мне в лицо.

Я прикрыла глаза ладонью и легонько оттолкнула ее.

- Это против правил!

- Каких еще правил? - не поняла она. - Ты мне не говорила о правилах.

- Зачем? И так понятно. Никаких имен, никакой конкретики. Только ночь, дупло и белый конверт... - загадочно прошептала я в темноту. - Вот такая игра!

И уверенно пошла домой. Верка засеменила следом.

Глава 7

Я постелила ей на своем диване, а сама разложила старое кресло. Мы допили чай, улеглись в постель и выключили свет. Но сон не шел.

- А ты любила его? - вдруг спросила я, нарушив тишину.

- Кого? - отозвалась с другого конца комнаты Верка.

- Нууу... своего профессора, - я прикусила язык.

В комнате было тихо. Верка молчала. И я уже подумала, что она заснула, когда услышала приглушенный голос:

- Не знаю... Что я тогда понимала? В 17 лет любую симпатию принимаешь за любовь.

Я хотела возразить, но Верка продолжала:

- Он был таким взрослым, умным. Но при этом говорил со мной на равных. Мы часами напролет могли говорить. Даже не помню, о чем конкретно. Просто было с ним как-то легко...

- А сейчас? Ты о нем вспоминаешь? - мне хотелось продлить этот внезапный момент откровения. Не так часто удавалось вытянуть из Верки хоть пару слов об ее профессоре. Как будто эту часть своей жизни она бережно охраняла от чужих глаз.

Верка вздохнула.

- Конечно! - а потом, с усмешкой добавила. - Особенно, на приеме у гинеколога.

Я помалкивала, ожидая продолжения.

- Когда приходится рассказывать незнакомой тетке, что первый свой аборт ты сделала в 18 лет. А потом делать вид, что не видишь, как она укоризненно и осуждающе на тебя смотрит. С высоты врачебного пьедестала. Будто бы сама никогда не совершала ошибок! Наверняка, у каждой второй из них ни один, и ни два аборта за плечами. Потому я терпеть не могу ходить к гинекологу!

Из Веркиных рассказов я поняла, что их роман с преподавателем истории продлился около года. За это время он успел повысить ее средний балл, стать ее первым мужчиной, а также сделать ей ребенка. Как это вышло, Верка не знала. Она всецело отдалась страсти, и не обращала внимания на такие мелочи, как предохранение. Просто доверилась своему опытному кавалеру. Он был старше на 15 лет. И должен был все предусмотреть.

- Вер, а он знал? - спросила я, и уточнила на всякий случай, - Ну, об аборте?

О беременности Верка узнала еще до своего дня рождения. Но аборт сделала уже, будучи совершеннолетней.

- Нет, - твердо сказала Верка. - Я не сказала. Ни до, ни после. А зачем? Что бы это изменило? Думаешь, он позвал бы меня замуж? Его бы попросту уволили с работы, а я бы также отправилась домой, только еще и с ребенком в подоле.

Подруга помолчала, будто собираясь с мыслями.

- Я была еще совсем девчонкой. Викина тетка помогла найти хорошего врача. Сделали все быстро, без лишних вопросов.

- Было больно? - робко поинтересовалась я.

- Было страшно, - ответила Верка, - но я не представляла себя с ребенком на руках. И не хотела, как многие малолетние мамаши-кукушки, подкидывать его своим родителям. У них и так был Темка.

- Ты решительная, - ободряюще сказала я, - я бы не смогла.

- Ты бы оставила! - уверенно ответила Верка. - Ну, может твоя мамка была бы и не против. Все-таки, ты у нее одна.

- А потом вы общались? - я решила выудить максимум информации.

- С ним? Да... попрощались. Он уговаривал не уезжать, предлагал перевестись в другой ВУЗ. Даже в любви признавался, прикинь! Но я видела, как он боялся... За свою карьеру и репутацию. Да и сама бы я не смогла учиться там, видеть его каждый день... В общем, пожелали друг другу удачи!

Несмотря на то, что Верка была младше меня почти на год, и ниже на целую голову, смелости ей было не занимать. Она всегда была на шаг впереди меня. Веркина фигура рано приобрела женственные очертания. В то время как моя до последнего оставалась по-ребячески плоской и бесформенной. Так что я, на фоне Верки выглядела девочкой-подростком, ее младшей застенчивой сестрой. Из пары ребят, тот, что симпатичнее, всегда доставался ей.

Нет, я не завидовала Верке! Хоть и говорят, что яркие девушки выбирают в подруги серых мышек, чтобы на их фоне быть еще привлекательнее. Уверенным в себе девушкам это ни к чему. А Верка была уверенной! Кроме того, именно она помогла мне выбраться из своего кокона и научила флиртовать, непринужденно улыбаться и вести светские беседы. Она всегда выручала меня из глупых ситуаций, заполняя неловкие паузы и «рекламируя» потенциальному кавалеру.

Да и вообще, дружба сродни отношениям с мужчиной. Два лидера вместе просто не уживутся. Они будут бесконечно конкурировать, и отбирать друг у друга заветный «факел», пока тот не погаснет и вовсе.

К тому же, мне ли жаловаться? Невзирая на природную скромность и отсутствие груди, моя интимная жизнь началась задолго до Веркиной. Роль первого мужчины гордо взял на себя Рома из выпускного класса. Красавец и спортсмен, он был объектом мечтаний каждой второй старшеклассницы. Но выбрал именно меня! Наш роман, под улюлюканье парней и завистливые шепотки девчонок тянулся до выпускного вечера. Как я рыдала, предвидя неизбежную разлуку! Его приняли в столичный ВУЗ, а мне предстояло окончить школу. Прощаясь на вокзале, мы искренне верили в то, что нашим чувствам не страшны испытания. Но, мужское начало возобладало... Не прошло и полгода, как мой Роман вскружил голову однокурснице.

Испортив слезами все подушки в доме, я, подгоняемая мамой, как-то умудрилась сдать выпускные экзамены. Выбрав универсальную специальность «бухучет», я собственноручно определила себя в «женский коллектив» на долгие годы.

Выныривая из цифр и отчетов, я, время от времени, спасалась в обществе Верки, которая приезжала на каникулы домой. Тогда я доставала из шкафа нарядное платье, позабытые туфли на каблуке, и мы шли гулять в парк. Там однажды я познакомилась с Андреем, который стал моим хорошим другом. По дружбе мы ходили в кафе-мороженое, по-дружески могли болтать часами по телефону. По-дружески занимались сексом пару раз в неделю. Иногда у кого-то появлялась личная жизнь, тогда второй без всякой обиды отходил в сторонку. Мы как будто заключили негласный договор, условия которого выполнялись по умолчанию. Ведь друзья должны помогать друг другу! Кто как ни близкий друг выручит в трудную минуту, подставив плечо? Ну, или другую часть своего тела...

Я, заверила Андрея в том, что регулярный и качественный секс очень важен для моего женского здоровья. Долго уговаривать не пришлось! Он мчался ко мне по первому зову и всегда был в «боевой готовности». Он даже выучил мой женский календарь, и часто предсказывал приход месячных с точностью до дня.

Верка, пребывала в шоке от такого противоестественного по ее словам формата отношений "М-Ж". Мне кажется, она немного ревновала меня к Андрею. Понимая все преимущества нашей с ним дружбы. Но, в тоже время, считая ее безрассудством и ребячеством. Сейчас Андрей работает в другом городе, и видимся мы редко. Но, каждый месяц я получаю письмо с напоминанием о приближении «противных дней».

Глава 8

Проворочавшись в постели полночи, мы, само собой, проспали на работу. И, выбежав из подъезда, бросились врассыпную, каждая на свой автобус. На рабочем столе меня ждала очередная стопка документов. Я достала из тумбочки маленькое зеркальце и палетку с тенями. Меня всегда удивляли рассказы коллег, которые умудрялись ранним утром не только накраситься и позавтракать, но также вымыть голову, сделать укладку, а иногда еще и депиляцию. Я старалась подготовиться к предстоящему рабочему дню накануне вечером, продумывая наряд и собирая сумку.

Своим появлением Верка внесла полный разлад в мой стабильный график. И теперь на меня из зеркала смотрел некто с серым лицом и темными кругами вокруг глаз. Мама права, Верка плохо на меня влияет! Она, словно кусок торта — заранее знаешь о последствиях, но не можешь отказаться. Кстати, о последствиях! От утреннего кофе прояснилось в голове, и я вспомнила то, о чем мы двое напрочь забыли. Мы не проверили «почту»! «Возможно, там, в дупле меня дожидается ответное письмо, а я сижу здесь, на этом скрипучем стуле. И до конца рабочего дня еще целая вечность». От раздумий меня оторвала Маринка. Она, словно тайфун, ворвалась в мое размеренное утро, уронив сумку на стул и шумно выдохнув:

- Я подаю на развод!

Это было любимое развлечение Марины. С тех пор как она вышла замуж, она каждые полгода намеревалась подать на развод. Весь отдел знал о вредных привычках ее мужа, о его пристрастии к компьютерным играм, нежелании помогать по дому и неумении по достоинству оценить свое счастье. Меня терзали сомнения, что Марина грозилась разводом только своим коллегам, а муж был не в курсе баталий, происходящих в голове у жены.

- Спорим, не подаешь? - громко зевнула я.

- Тебе хорошо, Ленка, ты не замужем. Мама постирает, мама приготовит. А я, как белка в колесе, прихожу с работы, и батрачу на кухне. А потом собираю по квартире его грязную одежду. Родители ребенка просят. А я им говорю — у меня уже есть!

Марина включила компьютер и, последовав моему примеру, достала из тумбочки косметичку. Каждое утро в женском коллективе, как в знаменитом советском фильме, начиналось одинаково.

- А я решила, что, если не встречу любовь, рожу от более-менее адекватного и здорового, - сказала я, совершенно серьезно. Я и в самом деле размышляла о таком повороте событий. Женщине в этом плане проще, родила ребенка, и нянчись. Это мужчине для создания семьи необходима женщина. А ей — только мужская сперма. Грех не воспользоваться!

- Ой, Лен, не зарекайся! Может, еще залетишь, и женишь на себе кого-нибудь. Как, вон, как Ритка из экономики. Ходил, женихался, пока она «случайно» не залетела, - кивнула Маринка на дверь. - Хотя, мог бы и не жениться. Сознательный попался.

- А мне кажется, он ее любит, - задумчиво протянула я.

- Угу, - со знанием дела промычала Марина.

Почему-то все женщины, приобретая новый статус, начинают считать себя всезнайками. Стоит им выйти замуж, как они становятся по умолчанию на голову выше незамужних подруг. А уж, если женщина получила почетное звание матери, то вообще караул! Незамужние и бездетные девушки в женском коллективе всегда становятся «козами отпущения». На них норовят повесить дополнительные обязанности, и непременно задействовать в общественных работах.

- У тебя же больше времени, ты не замужем, - вполне резонно заметила как-то Юля, намереваясь поручить мне подготовку к женскому дню. Коллега совсем недавно стала замужней «дамой» и при каждом удобном случае старалась извлечь пользу из своего нового статуса.

- Наоборот! У меня его в разы меньше, - ответила я удивленной Юле, - только представь: после работы у меня еще свидание, а после свидания нужно успеть на работу. И так все время!

После работы я, с лепешкой в руках, нерешительно топталась у подъезда. Так хотелось проверить «почтовое дерево», под которым играла компания местных девчонок. Они увлеченно поили кукол чаем, рассевшись в кружок на ярком покрывале. Наверняка, мое появление не сможет пройти мимо них. А, узнай эти любопытные проныры про наш тайник, как он сразу перестанет быть таковым. «Еще не хватало, чтобы мои любовные переписки стали достоянием всего двора!». Потому, решено было дождаться сначала Верку, а потом - позднего вечера.

Я, не раздеваясь, заварила кофе и вышла на балкон. Солнце уже готовилось к закату, его лучи приобрели теплый янтарный оттенок. Вдали на солнышке грелись многоэтажки, отсвечивая красными крышами. Только недавно в нашем городе наконец-то начали строить «радостные дома» из цветного кирпича, с красными и зелеными крышами, узорами на балконах и нестандартной формой фасада. Правда, новые районы, несмотря на юность, выглядели как-то «лысо». В то время как старые, не обращая внимания на свой возраст, утопали в зелени. Приходилось выбирать между красотой природы и новизной архитектуры.

Лучи закатного солнца высвечивали пушинки, которые кружились в воздухе, будто первый снег. Ветер подхватывал их, унося ввысь, а затем отпускал, и они потихоньку падали, цепляясь за ветки деревьев. Одним удавалось спланировать на чужие балконы, чтобы забиться в дальний угол. Другие, повинуясь движению воздуха, проникали в квартиру, чтобы осесть на плинтусах. Что за дерево пушит в такое время? Для тополей еще рано, одуванчики едва начали расцветать. Эти необычные природные метаморфозы делают весну моим любимым временем года. Временем, когда природа ежедневно преподносит сюрпризы.

Я стояла, прислонившись спиной к подоконнику, и могла оставаться незамеченной. На знакомом балконе курил мой «художник». Теперь мне было неловко встречаться с ним взглядами. Когда он был незнакомцем, было как-то проще. Хотя, по сути, он до сих пор таковым оставался! В этот раз мужчина был одет в легкую полосатую рубашку, с закатанными рукавами и расстегнутым воротом. В нем ощущалась внутренняя уверенность. Широкие, надежные плечи, к которым хочется прильнуть. Сильные мужские руки...

К реальности меня вернул звонок в дверь. Наверное, это Верка доковыляла на своих «ходулях». Увы, природа обделила подругу ростом! Но женщине легко исправить подобный недостаток при помощи обуви. Как хорошо, что мне нет нужды носить каблуки. На радость моим ступням, эта женская «привилегия» их миновала.

Глава 9

- Ох, ах, ох, ах, - Верка, сняв модные босоножки, растопырив пальцы и прихрамывая, устремилась к дивану.  - Зачем, не понимаю? Зачем носить такую неудобную обувь? У тебя к старости все пальцы в узелки завяжутся, и ты кроме разношенных лаптей ничего обуть не сможешь! – возмущалась я.  Верка плюхнулась на диван, с облегчением вытянула ноги и громко выдохнула.  - Они удобные. Просто я пешком шла от самого рынка. - Зачем? – опять повторила я, непонимающе. От рынка до меня больше трех остановок. По жаре, да в такой обувке топать не меньше получаса.   - Что ты раскудахталась? – закатила глаза Верка. – Зачем, да зачем! Смылась с работы пораньше, Сереге сказала заехать за мной.  - Ну, заехал? - Мы разругались, и он высадил меня у рынка. Сказал, что он не таксист. Я психанула и пошла пешком! Теперь у меня мозоли на двух пальцах и потные подмышки на блузке. – Верка подняла руки, наглядно демонстрируя ущерб.  - Фу, - скривилась я. – Ну, застираешь. Или возьми у меня что-нибудь… - Ой, насмешила. Твои маломерки для подростков? Мои женские формы в них не поместятся. – Верка зазывно потрясла своими «формами».  -  Тогда иди с потными! – бросила я, и пошла на кухню.  Пока я вытаскивала из холодильника суп, Верка, раздевшись до нижнего белья, хозяйничала в ванной, замачивая в тазу свою несчастную кремовую блузу. Она зашла на кухню, когда я кромсала хлеб.  - Лен! Посмотри на это! – обиженно сказала подруга. Она ущипнула себя за ляжку, где тут же обозначилась ненавистная «апельсиновая корка». В силу низкого роста и склонности к полноте, Верка всегда страдала от необходимости себя ограничивать. Не скажу, что я могла питаться без разбора! Однако отцовская наследственность позволяла, на зависть коллегам и Верке, наслаждаться вредными лакомствами гораздо чаще.  В намерении утешить подругу, я, отряхнув руки и задрав подол халата, проделала аналогичную процедуру, обнаружив у себя признаки целлюлита.  - Вот! Это особенность женского организма. Я читала, что это не зависит от веса. Просто свойства жировой ткани. У мужиков такого нет, даже у толстых.  - Раньше меньше было… - грустно заметила Верка и повела носом.  – Дальше будет больше! - «утешила» я подругу. - Бульон тебе в помощь. Поедим, посидим и пойдем.  - Куда? – удивилась она.  - Ну! – я с упреком взглянула на Верку. – За письмом же! Та ахнула и хлопнула себя по лбу.  - Ничего себе, Ленка! Я и забыла! Серега все мозги вытрусил, чтоб его понос настиг.  Я улыбнулась и выключила газ под маленькой кастрюлькой. Привычка разогревать суп на плите осталась у меня с детства. Когда я была маленькой, микроволновых печей еще не было. Мама оставляла порцию супа в эмалированной миске. Придя домой со школы, я доставала из холодильника свой обед, и, следуя инструкции, включала газ. Дождавшись, пока суп начнет булькать, выключала. Затем устраивала пикник на еще не остекленном балконе. Там у меня был маленький стульчик и сколоченная отцом табуретка, покрытая штрихами разноцветного лака для ногтей. Табуретка играла роль витрины, демонстрирующей разнообразие палитры маминых лаков. Каждый новый купленный ею пузырек обязательно оставлял свой след на табуретке. В итоге, отцовская поделка превратилась в настоящий арт-объект и могла бы стать уникальным «лотом» на каком-нибудь аукционе винтажных вещиц. Но для меня она была бесценна!    Мы с жадностью навернули по тарелке супа. Верка в моей старой пижаме дожевывала хлебную корку. А я, как и подобает хозяйке, мыла посуду. В коридоре что-то пискнуло, и подруга убежала, вернувшись с телефоном в руках.  - Щас Серега приедет, - манерно процедила она. - Что, заберет тебя? - я отложила в сторону полотенце. - С какой стати? - удивилась подруга. - А! Значит, с проверкой? - догадалась я.  Верка деловито закинула ногу на ногу, собираясь возразить. Но, отложив телефон в сторону, вдруг поникла.  - Знаешь, надоел он мне со своей ревностью! Постоянными проверками. И вообще! - она теребила уголок простенькой резиновой скатерки.  - Что «вообще»?  - Он какой-то... ну, как это сказать? Простоватый что ли?  - А ты у нас прынцесса Монако? - с укоризной взглянула я на Верку. - Тебе только сложных подавай!  Я приняла грозную позу. И вдруг поняла, как это похоже на маму. Именно так она делала, выговаривая мне за отказ очередному кандидату в мужья. «Еще пару дней в фартуке, и я начну смотреть мыльные оперы!». Верка тем временем задумалась, продолжая делать складки на скатерти.  - Прекрати портить инвентарь! - одернула я подругу.  Та поджала губы и спрятала ладони подмышками.  - Эмоций не хватает, понимаешь? - продолжила она. - Он хороший, добрый, нежный. Иногда мне просто с ним, ну очень хорошо! А иногда начинаю скучать. И тогда начинаю провоцировать его сама. Ну, на ссору. Как сегодня...  Верка вздохнула и, посмотрев на часы, оживилась.  - Как я выгляжу? - она взбила свои каштановые волосы и приняла соблазнительную позу.  - Отпад! - без эмоций ответила я, и включила чайник.  Серегу Верка встретила год назад, на дне рождения какой-то дальней родственницы. Оказалось, что симпатичный парень попал на праздник случайно, и вовсе не состоял в родстве с ее семьей. Их отношения развивались стремительно. Проще говоря, Верка в этот же вечер, миновав все запреты, отдалась новому знакомому. На этом она собиралась ограничиться, но парень оказался целеустремленным. Через тех же родственников, он отыскал ее номер  и пригласил на свидание. Любопытно, что на втором свидании Верка вела себя целомудренно, не позволяя кавалеру вольностей. Тот принял правила игры и терпеливо дожидался послаблений.  Птичьей трелью пропел звонок, и я поспешила к двери. Верка осталась сидеть, равнодушно тыкая пальцем в экран смартфона. Серега нерешительно прошел в коридор, и дежурно поинтересовался моими делами.  Он, под стать Верке, был крепким и невысоким. Босиком я была с ним вровень. Ничего примечательного в его внешности не было. Пройди он мимо на улице, я бы и не заметила. Светлые глаза, невзрачный «ёжик». Но все менялось, стоило ему улыбнуться! В эти моменты на щеках появлялись игривые ямочки, которые преображали его лицо. Глаза начинали блестеть, и становилось не важно, какого они цвета.  - Барышня легли и просют,  - указала я в сторону кухни.  Серега хмыкнул и достал из заднего кармана джинсов плитку черного шоколада.  - Эт тебе, Верка обойдется, - он сунул мне шоколадку и, не дожидаясь благодарности, пошел на кухню.   - А мы как раз собрались чаевничать, - сказала я.  Серега стоял, спрятав руки в карманы, и выжидающе смотрел на Верку. Та сидела молча, демонстративно изучая содержимое телефона. Я ощутила себя третьей лишней, и заторопилась в зал. Но тут во мне пробудилась гостеприимная хозяйка.  - Сереж, а может супчика куриного? - оживилась я. - Мы-то уже поели! - Обойдется! - отреагировала Верка. Серега усмехнулся. И я, прихватив кружку с чаем и пару сухариков, поспешила удалиться. Чтобы не быть участницей чьих-то разборок. Я притворила дверь в зал, и замерла, прислушиваясь. Участницей быть не хотелось, но роль зрителя меня вполне устраивала. Тем более что все действо происходило в стенах моей квартиры.

Глава 10

Как назло, в тот же момент домой вернулись соседи. И принялись шумно разуваться, толкаясь в тесном «предбаннике». И обсуждать, что приготовить на ужин: пожарить яичницу с колбасой, или разогреть вчерашний гуляш. «Как интересно! Здесь и сейчас, быть может, решается жизненно-важный вопрос. А они со своей яичницей». Раздался стук в дверь... «Ну, только этого не хватало!». Я нехотя выбралась из укрытия и натянула на лицо приветливую улыбку. Тетя Дина, одетая в ярко-розовую ветровку, стояла на пороге с купюрой в руках.  - Леночка, красавица, привет! Вот денежка твоей мамочке. Где она, твоя мамуля? - пропела она, заглядывая в коридор.  - Мама уехала до воскресенья. В деревню к сестре. Здравствуйте, теть Дин!  С тетей Диной и дядей Гришей мы подружились сразу, как только они пять лет назад въехали в соседнюю квартиру. Они были шумными, но очень мирными. Мама с тетей Диной по-очереди занимали друг у друга деньги до получки, и вместе боролись с дядь Гришиным пьянством. Ирка, их младшая дочь вышла замуж через пару лет, и уехала в другой город.  Моя мама строго следила за порядком со всех сторон, и при малейшем нарушении режима тишины, выказывала свое «фэ» жителям дома. Но соседям по «тамбуру» прощалось все, в том числе и пьяные скандалы, случавшиеся с регулярностью раз в неделю.  Скандалила в основном теть Дина. Дядя Гриша был человеком  воспитанным, и, даже сильно выпивши, не сквернословил и вел себя достойно. Мама рассказывала, что раньше он работал каким-то большим начальником, ездил на дорогой машине и носил костюм. Потом его карьера резко покатилась вниз, и в итоге большой начальник превратился в простого сторожа. Причины стремительного падения по карьерной лестнице мама не знала. Но догадывалась, что история была «темной».  - Ну, отдашь ей, - махнула рукой соседка. Тетя Дина была старше мамы. А неизменно яркий макияж делал ее похожей на постаревшую, но не утратившую запала шансонетку.  - Ага, как там Ира? - вежливо поинтересовалась я. Хотя подружиться с их дочерью мы так и не успели.  - Да ничего, живут пока. Что-то у них с детками не получается, - горестно вздохнула соседка.  - Еще молодые, все получится! - ободряюще улыбнулась я, чтобы не вдаваться в подробности. Я и так уже пропустила большую часть мелодрамы, отголоски которой доносились из кухни.  - Да, и то правда! - махнула рукой тетя Дина. И тут же прислушалась. - Ой, Леночка, а что это у тебя, телевизор так громко?  Верка как раз во всеуслышание послала Серегу туда, куда мужчинам ходить не следует. Я неловко повела плечом.  - Да это подруга в гости пришла. Там у нее любовная драма.  Вы извините, я сейчас уберу громкость.  Теть Дина понимающе улыбнулась:  - Ну, ты, Леночка, передай маме денежку.  Я закрыла дверь и пошла на кухню. Бесцеремонно прервав враждующие стороны, я, на правах хозяйки квартиры, заявила: - А ну потише! Вы мне всех соседей распугаете!  Покрасневшая от возмущения Верка ходила по комнате, а Серега выжидающе смотрел на нее. Казалось, он не двигался с места, как манекен, которого оставили стоять в дверном проеме. На фоне его спокойствия Верка показалась форменной истеричкой. Мне даже на секунду стало жаль этого мужчину! На его месте я бы давно запустила в нее сухарем.  - Лена, вот ты подтверди, что я не вру! - похоже Верке надоело солировать, и она решила «спеть дуэтом».  Я замотала головой.  - Нет, разбирайтесь сами! Не нужно впутывать меня. Я просто прошу не злоупотреблять ругательствами и говорить тише. - Строго отчеканила я и направилась в зал. Проходя мимо Сереги, я демонстративно пожелала ему удачи. Верка, конечно, моя подруга. И я люблю ее. Но иногда она меня просто бесит!  Я вышла на балкон, где было совсем темно. В соседнем доме зажглись окошки квартир, обнажая жизни хозяев. Кто-то суетился на кухне, другие смотрели телевизор в гостиной. Одни окна беззастенчиво светились прозрачным тюлем. Другие были наглухо зашторены от посторонних глаз.  На балконе третьего этажа никого не было. В окне горел свет. Сквозь двойную штору было не видно, что происходит внутри. «Скорее всего, это зал, а значит, мой художник тоже любит полениться перед телевизором? А вдруг он рисует очередную картину? Может быть, на ней буду я?». В предвкушении забилось сердце. И я решила, наконец, заняться своей личной жизнью. Переодевшись в джинсы и взяв фонарик, я выскользнула за дверь. Решив, что моего отсутствия все равно никто не заметит.  На улице было прохладно и влажно после прошедшего накануне дождя. Я поежилась и глубоко вздохнула. Пропитанный запахом сырого асфальта воздух был тяжелым и «сытным». Я, будто человек, испытавший кислородное голодание, все никак не могла надышаться. Во дворе никого не было. Только лавочку соседнего дома оккупировала молодежная компания. Благо, до меня им не было дела!  Перешагнув третий десяток, я стала называть молодежью студентов и школьников. Нет, себя я не спешила относить к числу «тетушек». Но период бессмысленного «обтирания» лавочек прошел. Теперь моя жизнь была наполнена куда более серьезными вещами!  Пробираться сквозь пустынную детскую площадку было жутковато. Голоса остались позади, и я застыла перед деревом жизни. Старая ива как будто не спала, шевеля ветвями и нашептывая что-то себе под нос. Мне вдруг привиделось, что, как только я проникну под завесу ее ветвей, то неминуемо попаду в другой мир. Он будет полон неведомых существ, странных растений и непривычных звуков. «А в городе том сад, все травы да цветы. Гуляют там животные невиданной красы», - вспомнилась строчка из песни. Страх отступил, и я шагнула вперед.  Освещая фонариком дорогу, я обошла ствол по кругу и, с замиранием сердца, направила луч света в сторону дупла. Там что-то было... Что-то, кроме конверта! В первую секунду я струсила, отступив назад. А потом, привстав на цыпочки, увидела свисавший из дупла кончик веревки. Она оказалась короткой. Стоило мне слегка дернуть, как к моим ногам что-то упало. Я невольно вскрикнула и зажала рот, испугавшись быть обнаруженной.  У моих ног лежал... букетик бумажных цветов. Это были тюльпаны, подобные тем, что я сама мастерила в детстве. Правда, мои получались кособокими и смешными. Эти и впрямь походили на живые цветы! Они были сделаны из какой-то плотной бумаги. Малиновые бутоны, темно-зеленые стебельки с загнутыми широкими листьями. Издалека казалось, что кто-то бросил на траве букет первоцветов. Я осторожно прикоснулась к ним, потрогала пальцами плотные лепестки... «Надо же! Так красиво!». В дупле осталось письмо. Было решено немедленно его вскрыть! Обнаружив заветный конверт, я села на землю и прислонилась спиной к дереву. Во дворе эхом отозвались звуки простых аккордов. Ребята на лавочке взялись за гитару. «Ничего, пусть немного пошумят! Скоро их прогонит недовольный сосед с первого этажа. И будет прав! Он, наверняка, уже и не помнит, как сам в молодости подпевал друзьям, позабыв о правилах приличия. Ребята разлетятся по домам, как стайка надоедливых птиц. Скоро они вырастут и сами начнут гонять шумную молодежь, которая мешает им спать».

Глава 11

Я в нетерпении открыла конверт. Это было лучше всякой книги! Тут нельзя, опережая события, заглянуть на последнюю страницу, чтобы узнать концовку.

«Здравствуй, прекрасная Незнакомка!

Сложно описать, как я был рад найти твой ответ. А еще  тому, что сумел впечатлить тебя в прошлый раз. Пейзаж – это моя работа. Таким я вижу твой дом из окна, и твой силуэт на балконе. Второй рисунок – дело рук моего кота. Боюсь, что художник из него не выйдет. Лапы растут не из того места! Но он старается, и передает тебе привет.

На первое свидание принято дарить цветы. Потому я сделал букетик тюльпанов для тебя. Ведь сейчас май. Правда, букет бумажный…  Живые цветы завянут, или станут обедом для гусениц. Надеюсь, тебе понравится. Жаль только, что они не пахнут.

В ожидании ответа, Олег».

- Ну, привет, Олег, - сказала я, посмотрев на тюльпаны.

Дома было тихо. На секунду подумалось, что влюбленные ушли. Однако обувь была на месте, а из кухни доносилось воркование. «Голубки помирились. Кто б сомневался!». Я прокралась в спальню и спрятала свои сокровища в шкаф. А заодно подготовила наряд на завтрашний день. Опять ведь не успею!

Час был поздний, а бессонная ночь накануне напомнила о себе, стоило только ощутить щекой мягкую поверхность подушки. Убаюкивающей волной накатила дремота, и я очень быстро уснула. В голове, словно картинки диафильма, возникали зарисовки. Одна ярче другой!

Мне привиделось, как на гладкой поверхности белоснежного листа бумаги застряла моя лодка из маковой булочки. А я стою по колено в сладкой начинке с большой ложкой в руках. Мимо плывут чужие булки. Каждой из них кто-то управляет. Вон соседка теть Дина, машет рукой. Из другой торчит кудрявая голова Верки. И только моя булка стоит на месте! Нужно сдвинуть ее, но начинки так много. «Ешь!» - кричит мне Верка. Но я не смогу съесть столько, да и ложка слишком большая… «Ешь!» - снова кричит она. Я пытаюсь зачерпнуть маковый сироп, но роняю ложку. «Ешь-шь-шь» - звук тонет в глубинах подсознания. «Тише» - слышу я уже более отчетливо.

- Да тише ты! – шепот Верки проник сквозь щелку в двери. Из коридора послышалась возня. Я подняла тяжелую голову, и с трудом разлепила веки. Что-то звякнуло, и снова послышалось Веркино шипение. «Ох», - я устало откинулась на подушку и погрузись в сон.

- Больной, проснитесь, вы забыли принять снотворное, - чьи-то руки мягко гладили мои волосы. Я открыла один глаз. Верка, склонилась надо мной, щекоча длинными прядями лицо.

- Отвянь! – я отвернулась к стенке.

- Леночка, Ленусик! – нараспев продолжала она. – Может, я сама схожу?

- Вера, иди в ж*пу!

- Там я уже была, – не унималась подруга. И, сделав из волос кисточку, принялась рисовать на моей руке каракули. - Ленок, ты забыла? Ну, за письмом!

- Я уже забрала...

- Как? – шепнула та.

- Спи, Вера! Оставь меня в покое. - Я натянула покрывало до макушки, дав понять, что разговор окончен.

Комнату заполнили птичьи трели. «Неужели ласточки так разбуянились посреди ночи?». Но это был будильник. «Как, уже утро?». Резко вставать с кровати вредно для здоровья! Я перевела взгляд на Веркино лежбище. Подруга, зарывшись с головой в одеяло, спала «без задних ног».

- Верка, подъем! –  я пихнула лежебоку, по дороге в ванну. Но та лишь недовольно заворчала. «Придется использовать запрещенные приемы».

Прохладный душ, горячий кофе с привкусом зубной пасты и тональный крем. «Сегодня, пожалуй, успею привести себя в порядок» - решила я. Верка вошла на кухню, когда я дожевывала свой скудный завтрак.

- Лена, - растерянно промычала она, и плюхнулась на диванчик. – Ой, Лена! – мучительно протянула Верка. Вид у нее был изрядно потрепанный. «Видел бы ее Серега сейчас», - не удержалась я.

- Ложиться надо вовремя! Сама не спишь и другим не даешь! – отчитала я подругу.

- Я сегодня слиняю пораньше, - махнула рукой Верка и с наслаждением втянула носом кофейный аромат. – У меня еще отгулы есть. Подремлю часок – другой. А потом будем отмечать.

- Что отмечать? – не поняла я. В голове пронеслась догадка: неужели вчерашнее примирение оказалось настолько результативным, и моя подруга скоро перекочует в разряд «замужних матрон»?

- Ну как? – уставилась на меня Верка. – Мы с тобой так и не посидели по-человечески. Ленка, старые мы стали! – разочарованно махнула она рукой.

И то, правда! Еще лет 5 назад, зависая на чьей-то квартире, мы бы в первый же вечер устроили шумные посиделки. А сейчас даже в мыслях не было.

- А что? Давай! Завтра спозаранку не вставать. Мама вернется к вечеру. Так что, сегодня последний шанс.

- Тогда с меня закуски, а с тебя наливочка! – сощурила глаз Верка.

Мой дядька, муж тети Тани, был знатным самогонщиком. Его натурпродукт пользовался спросом далеко за пределами поселка. Одним из шедевров была вишневая наливка. В меру сладкая, чуть терпкая настойка на свежем ягодном урожае. Она пленила всех женщин, однажды ее испивших! Наливку полагалось неспешно потягивать, и постепенно пьянеть. Каждый свой приезд мама привозила из деревни бутылочку вишневого ликера. Привезет и на этот раз! А значит, старые запасы можно было подчистить.

Второпях продемонстрировав подруге вчерашнее оригами, я выглянула на балкон. Весенний воздух наполнил легкие, а утреннее солнышко ласково погладило по щеке. Захотелось поскорее выбежать на улицу! Я мельком посмотрела на балкон соседнего дома. Теперь у него было имя. Его звали Олег.

Глава 12

Сестры Татьяна и Людмила выросли в рабочем поселке. В простом, но добротном домишке, который выстроил еще мой прадед. Образование в деревне начиналось и заканчивалось средней школой. Окончив которую, обе уехали учиться в районный центр. Татьяна выросла крупной и ширококостной девахой, таких называют «от сохи». Она решила, как говорила мама, «не расставаться с тяпкой» и заняться изучением сельского хозяйства.

Мама же, всегда мечтавшая пожить другой жизнью, отхватила себе городского парнишку. «Ентот ентэлэгэнт», как его называла теть Таня, оказался при деньгах и при квартире. Вернее, не он, его родители! У которых не осталось иного выбора, кроме как принять в семью сомнительную сыночкину пассию. В отличие от сватов, мои бабушка с дедушкой не могли нарадоваться. И с упоением ждали внуков.

Все уж было смирились, что старшенькой дочери судьба уготовила до старости куковать в девках! Между тем, случился праздник и на ее улице. Неожиданно для всех Татьяна вышла замуж и очень скоро родила первенца, сына Эдика. Муж ее, Алексей вышел домовитым и рукастым парнем. Они частенько навещали родителей, у которых зять был на хорошем счету. То крышу подлатает, то забор поправит, то летний душ починит. Дедушка, в силу здоровья, уже не справлялся с большим хозяйством.

С разницей в пять лет, родилась я. И с тех пор каждое лето, вплоть до самой институтской юности, мы с Эдиком проводили в деревне. Это деревенское детство не опишешь в двух словах, его нужно пережить! Это то, чего лишены современные, подрастающие дети. Пирожки с капустой, выхваченные горячими из духовки. Пятна свежих ягод смородины на цветастом сарафане. Сбитые в кровь коленки, бережно забинтованные бабулей. Зазывные крики соседской детворы, чумазые от мокрой земли пятки, облепленная спелыми ягодами вишня, и стаканчик сливочного мороженого - обещанного дедушкой лакомства.

Когда дедуля умер, бабушка совсем сдала, и тетя Таня с концами переехала в дом родителей. Эдик повзрослел и стал «женихаться»! Из всех его девчонок дольше других задержалась Ирка. Она кокетливо опускала глазки и нежно звала его «Эдичка». Для меня же он так и остался старшим брательником Эдькой, в штопанных труселях и с трофейным фингалом под левым глазом. С ним мы дрались, отбирая друг у друга последний пирожок. И обмазывали свежевыстиранную одежду раздавленными в ладонях ягодами вишни.

Эдька петушился, когда я задирала его при невесте. Отчего еще больше походил на того маленького лопоухого пацана. Уверена, что глядя на меня, он также видел курносую девчонку, с куцыми косичками, сбитыми коленками и большими щеками, на которых летом высыпали веснушки. «Поцелованная солнышком» - ласково говорил бабуля, целуя меня в щеки. А Эдька ревностно фыркал: «Бабушка, ты, что не видишь? Это же верблюд насрал Ленке не щеки!». И я, уткнувшись в подол бабулиного платья, чтобы Эдька не видел, плакала, придумывая ему новые обидные прозвища.

Со временем я и Эдька, захваченные беззаботной юностью, с каждым годом все реже появлялись в деревне. Наши отцы не ладили, и оба были только рады. А вот матери скучали друг без друга! Но, не в силах перечить мужьям, извинительным тоном выдумывали все новые отговорки. Когда отец ушел из семьи, мне кажется, все выдохнули с облегчением. И наши частые визиты в деревню возобновились! Если в остальное время посещение было свободным, то по осени всем без исключения надлежало явиться для сбора урожая.

Мы с мамой никогда не уезжали от тети Тани с пустыми руками. Она отправляла нас домой на дядь Лешиной старенькой девятке, до отказа загрузив ее дарами природы: фруктами и овощами летом, и консервацией зимой. Кроме бескрайнего огорода, на участке помещались курятник и сарай, в котором благополучно зимовала семья коз. Теть Таня, как и многие женщины в поселке, работала на местной птицефабрике. Однако покупным курам предпочитала домашних. «Работа работой, а здоровье дороже!», - говорила она. И усердно трудилась в промышленном курятнике днем, а в домашнем – по вечерам.

Уже после развода мой папа удачно вложил дедушкино наследство, открыв свою маленькую транспортную компанию. Кресло водителя оказалось для него куда удобнее офисного, и он охотно пересел за баранку автомобиля. Проездив на дальние дистанции пару лет, он обзавелся не только геморроем, но и новенькой семьей. «Городская профурсетка», как ее называл мама, светловолосая Лидия была матерью-одиночкой. За год до смерти отец доверительно сообщил мне, что планирует «заякориться в этой спокойной гавани». Но, не сложилось! В очередном ночном рейсе он разбился насмерть.

Я была почти совершеннолетней, и училась в институте. Но это событие надолго выбило меня из привычной колеи. Мама крепилась, изображая наигранное равнодушие. Она старалась не показывать, как ей больно было дважды потерять любимого мужчину. Или уже нелюбимого? Или уже не больно? Она не рассказывала, а я не спрашивала. В редкие минуты откровений она с обидой говорила, что «он нас бросил», не уточняя, в какой именно момент.

Было ли больно светловолосой женщине Лидии? Знала ли она о намерениях нового кавалера? Кто сообщил ей о случившемся? И сообщил ли вообще? Иногда мне хотелось разыскать ее, и задать эти вопросы лично. Эдик называл меня «сердобольной дурындой», и советовал выкинуть из головы эту «бабскую чушь».

Глава 13

Большое предприятие сродни государству. Здесь есть свои населенные пункты, крупные и помельче. Есть свои законы и штрафы за их нарушение. Случаются народные гуляния, которые освещает местная пресса. С такой точки зрения наш отдел можно считать городом Иваново. Изредка в бухгалтерии появлялись мужчины! Они забегали сюда по делу. Или без дела, но с намерениями. Вызывая волнение в женских рядах.

Большой кабинет был поделен на множество маленьких коморок перегородками. Мы называли их загонами. Наш загон удачно примыкал к окошку, что позволяло разводить цветы, а также использовать подоконник для личных нужд.

Из кабинета на меня пахнуло свежей выпечкой. Маринка, вытянув губы трубочкой, красила ресницы. Рита пила кофе, закусывая домашним печеньем.

- Рита опять кашеварила? Запах еще в коридоре! – я бросила сумку на стул и приступила к дегустации. На тумбочке стояла тарелка, с горкой домашнего печенья. Обыкновенные кружочки песочного теста, посыпанные сахаром. Но Ритке всегда удавалось превратить что-то на вид простое в изысканное угощение. Риткин муж был из категории сладкоежек, а выпечка была ее коньком. Так что, судьба собрала идеальный пазл!

- Ммммм, - блаженно закатила я глаза.

- С кофе! – Рита подняла кружку, будто собираясь произнести тост.

- Когда выходит Софочка? – поинтересовалась я у Риты. Та, прожевав, нахмурилась.

- Звонила наша болезная! Я ей прямо сказала, что месяц за нее закрывать не буду. Не хватало чужих шишек получить.

Меня не особенно привлекал этот мир цифр и отчетов. Но вот мама гордилась моей работой больше, чем я сама. Еще бы! Дочь ловко орудует степлером и ведет деловые переписки. Почти что директор! На предприятие я попала с легкой руки папиного друга, Юрия Алексеевича. Он был зав. складской логистикой, и «замолвил за меня словечко».

Обязанности были предельно просты: вносить бесконечные документы в базу данных. Порой мне представлялось, что все мы – винтики гигантского конвейера. Вытащи один, и конструкция развалится! Очень быстро я научилась находить плюсы в своей рутинной работе. Доставая наушники, я включала очередную главу аудиокниги, и погружалась с головой в мир чужих фантазий.

Откуда на предприятии возникла Ритка, не знал никто. Но эта девушка была очень ценным винтиком. Она была нашей «палочкой-выручалочкой». Рита умудрялась найти ошибку там, где ее быть не должно! И с упоением тыкала нас носом, как нашкодивших котят, опять промахнувшихся мимо лотка. За Риту держались, и она, зная себе цену, не заискивала с начальством. Оттого начальство ее сторонилось. Нам тоже перепадало немного свободы с легкой Риткиной руки. Так что, в нашем «загоне» все сидели в наушниках, а чайные паузы возникали спонтанно, по десять раз на дню.

- Рита, ты кудесница! Как у твоего мужа пузо не выросло? – удивилась я.

- Он больше калорий тратит, чем потребляет, - деловито произнесла Рита. В очках на длинном тонком носу она была похожа на учительницу, о которой грезят  старшеклассники. Природная яркость позволяла Ритке пренебречь макияжем. В то время как все вокруг наводили утренний марафет, она поедала принесенные из дома угощения.

- У вас парный фитнес? – подмигнула Маринка.

- У них парная йога, - предположила я.

- Нет, у них тантрический секс, - закатила глаза Маринка.

Ритка махнула рукой и крутанулась на стуле.

- Сначала секс, потом кекс! – выпалила я, удивляясь своему остроумию.

- А может одновременно, чтобы время не тратить? – задумалась Маринка. – Кстати, Рит, черкнешь рецептик?

- У тебя все равно так не получится! - бросила я через плечо.

- Ой, ты у нас прям кулинар! – обиженно кинула Маринка.

- А ну цыц! – сурово цыкнула Ритка. И мы уткнулись носом в мониторы.

Раскидав документы раньше времени, я предалась вдохновению. Второй раз писать письмо было проще. Казалось, будто я веду переписку со старым знакомым.

«Привет, Олег! Меня зовут Елена, приятно познакомиться.

Неудивительно, что у художника и кот художник. Ты ведь художник, я права? Кстати, я – еще та кошатница, потому, жду подробного рассказа о твоем талантливом пушистике. Какой он, как его зовут и как давно вы вместе?

Букет мне очень понравился. Искренне спасибо! Кстати, теперь он пахнет моими любимыми духами. Хочется сделать тебе ответный подарок. Я умею мастерить лебедей из полотенец. Но, боюсь, полотенце не поместится в дупло! В общем, твои подарки разбудили во мне жажду творчества. Буду искать в себе скрытые таланты.

До новых встреч».

По дороге домой я зашла в «Продуктовый Рай». Татьяна в зеленом фартуке с большой белой рюшей по краю, увлеченно раскладывала товар. Я появилась вовремя, сегодня был свежий завоз! Маленькое помещение наполняли запахи ароматной выпечки. По правую сторону от Татьяны стояла так называемая «женская» витрина. На полках теснились коробки со всевозможными сладостями. Под стеклом в холодильнике лежали, прижимаясь друг к другу желтыми бочками, сырные головки. Заманчивой горкой возвышались молочные сосиски.

По левую руку расположился «мужской» отсек. Здесь было собрано все, что интересно данному контингенту покупателей. Холодильник с пивом, ассортимент сухариков, кальмаров и прочих соленостей. Здесь же примостилась морозилка с полуфабрикатами для тех, кому лень готовить. Пельмени с майонезом и пиво с соленой рыбкой – мечта холостяка!

В общем-то, каждый развлекается и толстеет по-своему. Моим же стандартным набором, вопреки уговорам Татьяны, всегда был кефир, горчичные сухари, пресный лаваш и туалетная бумажка. Но иногда можно и шикануть! Пятница была, как раз таким денем. Потому я приобрела несколько «корзиночек» к чаю, творожные сырки, кусочек сыра и фруктовое ассорти. «Ах да, чуть не забыла! И туалетную бумажку».

Глава 14

На улице была на редкость комфортная погода. Когда не слишком жарко и солнышко приятно греет. Потому с утра выбегаешь из дома, накинув теплую кофту, а возвращаясь с работы, несешь ее в руках. Мне ужасно захотелось сесть на лавку и съесть корзиночку прямо сейчас! У подъезда заниматься таким чревоугодием было нежелательно. Соседи шастали туда-сюда. «Чего доброго еще присядут. И придется делиться!».

У детской площадки было затишье. На дальней лавочке расположились две молодые мамаши. Покачивая коляски, они о чем-то тихо беседовали. «О памперсах и детских болячках. О чем же еще! А если, о фьючерсах и опционах? Это было бы забавно!». Я выбрала ближнюю лавочку и, отвернувшись от посторонних глаз, принялась за дело.

Пирожное «корзиночка» было моим фаворитом. Оно лучше всех помогало «сбить оскомину» на сладкое. Лизнул, куснул, и лакомства нет! При этом у меня существовали определенные правила поедания корзинки. Сначала полагалось полностью избавиться от крема, а уже затем приступать к истреблению фруктового «поддона».

Кстати, свои правила были и в отношении вафель. Так, я отделяла слой за слоем, слизывая крем и закусывая хрустящей пластинкой. А шоколадные вафли вдобавок макала в горячий чай. Чем жутко раздражала маму! Нет, конечно, такие вольности я позволяла себе лишь в присутствии близких людей. Но иногда грозилась повторить.

Так было однажды, во время очередной маминой попытки устроить мою личную жизнь. Когда ее подруга с сыном, совершенно «случайно»  заглянули к нам на чай и никак не хотели уходить. Тогда я, взяв в руки вафлю, начала свой ритуал. На третьем слое стало понятно, что жених напуган, потенциальная свекровь находится под впечатлением, а мать готовит мне взбучку.

К подножию лавочки приземлилась голубка. Яркие перышки  с зеленым напылением переливались на солнце. Она горделиво шествовала, выпятив вперед лиловую грудку. «Любопытные птицы голуби! Они, словно люди, приспосабливаются к любым условиям. Куда бы вы ни отправились, голуби везде напомнят вам о доме». На травку спланировал голубь покрупнее. По всему было видно – самец! Наметив цель, он тщательно подготовился: распушил воротник и выставил лапки в первую позицию. Затем осторожно приблизился к даме сердца сзади, и принялся демонстрировать свои умения.

Как он только не пробовал заинтересовать эту капризную барышню: исполнял любовную серенаду, зазывно трусил крыльями и надувал «щеки». Но голубка безучастно спорхнула, а недооцененный танцор остался топтаться на месте. Мне вдруг стало жаль его! С чего это женщины-голуби так равнодушны и холодны? Ведь парень старался! Могла хотя бы поощрить его, похлопать крыльями в ответ». Я раскрошила в ладони остатки песочного теста и подозвала его угоститься. Голубь охотно подошел и радостно принялся склевывать крошки с земли.

Мамаши с колясками решили прогуляться вокруг дома. Солнце  клонилось к закату, и я так увлеклась, что, вместо одной, умяла целых две корзинки. «Придется зайти в магазин и восполнить потери!» - решила я. И вдруг осознала свое везение. Двор был пуст. Такое случалось не часто.

Не тратя время понапрасну, я направилась к старой иве. «Если сегодня вечером Верка намерена осуществить свои планы, то нам будет не до того. Обидится, что не дала прочесть?» - мелькнуло в голове. «А, ну и пусть!» - мысленно махнула я рукой. – «Я ведь не обязана согласовывать с ней каждое свое письмо!». И я, облизнув сладкие пальцы, спрятала конверт в дупло.

Мастерица Верка посетила магазин и набрала ингредиентов для коктейлей. В другой жизни она могла бы стать барменом-виртуозом! В отличие от меня, предпочитавшей понятные и простые напитки, Верка любила разнообразие. Она создавала настоящие букеты из фруктового сиропа, сока и горячительных компонентов. Вероятно, этим талантом ее одарил отец, в молодости трудившийся барменом в дальнем южном городе. До нашего времени дожила старая потрепанная «Энциклопедия спиртных напитков», которую Верка берегла и прятала от младшего брата.

Закончив обязательную программу – доев-таки мамин куриный суп, мы предвкушали веселый вечер. Наткнувшись на старенькую кофейную турку, Верке вздумалось узнать свою судьбу старым проверенным способом. Будучи еще девчонками, мы с нетерпением ждали Святок, когда было можно заглянуть в будущее. Мы набирали воду в таз, и развешивали по его бортам бумажки с именами своих фаворитов. А потом с замиранием сердца пускали кораблики со свечой, наблюдая, к какому из берегов они причалят. После выливали в холодную воду растопленный воск и старались угадать застывшую фигуру. Образное мышление – не мой конек! Верка же умудрялась рассмотреть в кусочках бесформенного воска предметы, животных, и даже мужские гениталии.

Вот и сейчас я тупо уставилась в чашку, пытаясь включить воображение. Кофе размазался по дну и прилип к стенкам.

- Вер, у меня опять какие-то мухи, - разочарованно вздохнула я, отодвигая чашку.  Верка взяла ее в руки и принялась медленно крутить, смотреть и так и эдак.

- Лена! Ты как всегда! Какие же это мухи? Посмотри, это же звезды! – она наклонилась ко мне, призывая вместе оценить свое открытие. Я еще раз посмотрела на картину из остатков кофе с другого ракурса.

- Ну, максимум, мошки… - с сомнением пожала я плечами. – В общем, комары меня покусают, все ясно!

Верка махнула рукой и потянулась за корзиночкой. Закусывая остывший кофе пирожным, подруга довольно чавкала и делилась новостями.

- Представляешь, пришла сегодня новенькая. Упасть и не встать!

- Чего, жирная? – предположила я.

- Наоборот, худая, как селедка! – Верка втянула щеки, демонстрируя скулы.

- Ага, завидуешь чужой худобе? – ехидно поинтересовалась я.

- Да ну тебя! Не в этом дело! – раздраженно отмахнулась подруга. – Она вообще не красится!

- Ну, Вер, не всем нравится разрисовывать себе лицо, - поспешила я оправдать незнакомую мне девушку.

- Да я не против! Но бальзам для губ никто не отменял. У нее губы сухие, будто она их облизывала в последний раз полгода назад! – распалялась Верка. – Сидит: чав, чав сухими губами… Там не то, что целовать, смотреть неприятно.

- Ну, ты ей намекни… как-нибудь, - с сомнением предложила я.

- Вот еще, - фыркнула подруга. – А ты бы видела ее лицо! На носу воооот такой прыщ! – Верка взяла из миски бублик и приложила его к своему носу.

Я расхохоталась:

- Ну, прям такой?

- Я тебе говорю! – совершенно серьезно воскликнула она. – Сижу, объясняю, а у самой руки чешутся взять и выдавить этот прыщук.

- Ну, так выдави!

- Вот еще, - опять фыркнула подруга. – И ведь молодая девушка. Фигура, лицо, все на месте. Как можно так себя запускать?

- Ну, есть девушки, которые вообще не давят прыщи. Боятся последствий.

- Я тебя умоляю! Ты бы видела ее волосы! – не унималась Верка. – Как будто в них высморкался весь автобус!

- Ой, Вер! Ну, хватит тебе. Мы ж едим! – брезгливо поморщилась я. И, помолчав, добавила, - То ли еще будет, если ты уже сейчас завидуешь тем, кто младше и худее тебя.

- Ах, ты… - возмущенно нахмурилась Верка, и бросила в меня бублик.

Позже, наблюдая, как подруга мурцует очередной алкогольный микс, я пересказывала ей содержание своего письма.

- Лен, а покажи мне его! – с горящими глазами повернулась ко мне Верка.

- Кого? Письмо? Так оно уже в дупле! – я уставилась на подругу.

- Да нет! – протянула Верка. – Своего кошатника.

- Ты предлагаешь заявиться к нему в гости?

- А что? Было бы прикольно! – закивала она.

- Так! – сурово начала я. – Не порти мне атмосферу! Понятно? У тебя есть свой экземпляр, экспериментируй на здоровье.

- Ишь ты, падишь ты! – манерно протянула Верка.

Закончив дегустацию коктейлей, мы перебрались в зал. Верка достала из сумочки флешку.

- Я тут крутой сборник приготовила. Всякие всякости, называется!

Я прибавила звук компактных, но шустрых настольных колонок, и содержимое флешки зазвучало, отражаясь от стен маленькой комнаты. Мы, словно вернувшись в детство, прыгали, бесились и подпевали в полный голос. Пока в дверь не постучали. Тетя Дина в махровом халате и домашних тапках стояла на пороге, и, театрально схватившись за голову, перечисляла все свои болячки.

- Леночка, я не ханжа, ты знаешь! Слушайте на здоровье, но только не пойте, я тебя прошу. – Страдальчески произнесла она. – У меня ведь давление и голова, и еще гастрит, будь он не ладен. Недавно так спину прихватило, что из ванны вылезти не смогла.

Участливо выслушав жалобы соседки, я поняла, что дискотека окончена. Мы с Веркой, разбросав подушки, улеглись на пол. В темноте на потолке мельтешили яркие светлячки настольной лампы.

- Вер, а ты бы вышла за Серегу, если бы он предложил? – вдруг спросила я.

Верка, положив голову мне на плечо, глубоко вздохнула.

- Пусть сначала предложит, потом буду думать.

- Ну, а если? – настойчиво повторила я.

- Да мне и сейчас не плохо. Что там делать, замужем?

- Ну, - я задумалась, - как же? Детей рожать!

Верка усмехнулась моему аргументу.

- Скажи еще борщи варить!

- Ну, и это тоже, - согласилась я.

- А потом глядь, а ты с задницей шэсят шестого размера, и отвисшими сиськами, шинкуешь капусту.

- Почему сиськи отвисли? – уточнила я.

- А ты роди и выкорми троих детей, так и отвиснут! – со знанием дела заключила подруга.

- Ааааа, - протянула я.

- А муж твой, с благородной сединой на висках, приходит с работы все позже, - продолжила Верка рисовать безрадостные картины замужнего будущего.

- Чёй-то? – шепотом спросила я.

- Потому, что у него секретарша сорок четвертого размера в черных чулочках и юбке с разрезом! – констатировала Верка.

Я обреченно вздохнула. И не стала вдаваться в подробности. Ведь секретарше тоже, наверняка, придется не сладко. На правах любовницы получая «огрызки» с барского стола.

Перед сном я задержалась на балконе. Кусочек луны стыдливо выглядывал из-за облака. Снаружи было темно, не считая окон соседних домов. Что-то случилось с уличным освещением! Фонари не горели, а света Луны не хватало, потому улица погрузилась во мрак. Внизу, освещая путь подручными средствами, пробирались домой редкие прохожие. Иногда, пронзая темноту светом фар, во двор крадучись, заезжали машины. «Вот так выглядел бы наш город без электричества. К некоторым вещам привыкаешь, переставая их замечать».

Я обрадовалась, что успела отправить свое письмо вовремя. Как будто чувствовала! В темноте, на балконе соседнего дома заплясал огонек сигареты. И сердце забилось в волнении! Впервые за последние дни я увидела его. Вернее, я не видела, но ощущала, что он был здесь. Внезапно мне ужасно захотелось, чтобы завтра настало скорее. Там, в завтрашнем дне, меня ждало продолжение нашего таинственного знакомства.

Глава 15

К вечеру вернулась уставшая и нагруженная сумками мама. С порога она учуяла спиртные пары, и выразила возмущение. Затем по-хозяйски прошлась по комнатам, чтобы убедиться в отсутствии ущерба. Уточнила, как дела на работе. И, успокоившись, принялась делиться новостями.

- Как там бабуля? – я всегда перво-наперво справлялась о здоровье уже старенькой и непрерывно хворавшей бабушки.

- Чапает потихоньку, - вздохнула мама, - не может бездельничать, все пытается помочь по хозяйству.

- Ну и хорошо! – одобрительно кивнула я.

- Да что хорошего? От ее помощи один вред! То суп посолит дважды, что кастрюлю свиньям только. То за тряпкой согнется, что три дня не разогнешь, - махнула мама. И, спохватившись, всплеснула руками. – Что же это я!

Нырнув в сумку, она достала из нее газетный сверток, еще теплый, с проступившим сбоку масляным пятнышком. «Бабулины пирожки!» - поняла я, и на душе сразу потеплело. И так захотелось взять отпуск, и рвануть на пару недель в деревню. Где на углу растет старая вишня. Где в огороде вот-вот поспеет первая клубника. А ласточки, не прячась, вьют под козырьком сарая открытые гнезда. Из них летом глазами-бусинками смотрят вниз маленькие, еще не оперившиеся птенчики.

Мама, будто прочитав мои мысли, мечтательно откинулась на спинку дивана:

- Ленка! А может мне в деревню перебраться? Буду курочек растить. А что? Там тоже есть магазин. Или к Таньке, в их курятник устроюсь. Ты хоть замуж выйдешь спокойно! Начнешь мужиков водить в дом.

Я, очнувшись от мечтаний, осуждающе зыркнула на мать.

- Мама! Ты меня удивляешь!

- Как поживает твоя лепшая подруга?  - она спешно перевела разговор.

- Да, может, замуж скоро выскочит, - сдуру ляпнула я. И, опомнившись, добавила: А, может, и нет!

Но уже поздно! Мама ухватилась за любимую тему, и начала ее развивать.

- Вот, даже Верка твоя, и то за ум взялась. Одна ты у меня, кулема бесхозная осталась. На кого я тебя оставлю? Ты ж мне тут квартиру спалишь, или с работы вылетишь.

- Мам, прекрати! – раздраженно повысила я голос. И откусила кусок пирожка.

- Не прекращу! – продолжила она свою нравоучительную тираду. А после выхватила из моих рук пирожок. – У тети Тони сын приехал погостить. Такой хороший мальчик! Глазки голубые, чубчик светленький. Загляденье!

- Я не люблю с чубчиком, - сердито буркнула я, - мы же не в детском саду! Скажи еще, что у него на свитере олени нарисованы.

Мама задумалась, будто вспоминая. А потом посмотрела на меня удивленно.

- Нет, Ленка! Ну, какой свитер! Лето на дворе.

- Не лето, а весна, - уточнила я, надкусив второй пирожок.

Но, не успела прожевать, как мама отобрала и его. А на мой возмущенный возглас привела козырный аргумент:

- Отрастишь задницу, а мне тебя еще замуж выдавать!

Я закатила глаза и поспешила на кухню.

Меня порядком утомили мамины попытки устроить мою личную жизнь. Уже не первый год она старательно примеряла на себя роль свахи. Мой номер телефона раздавался направо и налево. А у нас дома с регулярностью раз в месяц обязательно возникали «случайные» гости. А что? Беспроигрышная тактика! Даже если ничего не получится, можно вдоволь потешиться. А уж если дело выгорит, то можно повесить себе на грудь заслуженную медаль. Но пока все было безуспешно!

Пару раз я даже отправлялась на спланированные свидания. То в надежде, что мама наконец-то отстанет. То, в желании помириться после очередной ссоры. Один из кавалеров оказался моим ровесником, неожиданно приятным в общении и очень обходительным парнем. Мы провели вместе прекрасный вечер, и я грешным делом подумала, что это судьба! На второе свидание я шла нарядная и воодушевленная первой встречей. Во время прогулки в парке разговор вдруг свернул на интимные темы. «Ну, ничего», - решила я, - «люблю смелых». Узнав, что я уже «того», мой кавалер  приободрился.

- Ты такая опытная! – сделал он сомнительный комплимент. И принялся рассказывать о том, как однажды очень долго целовался с девушкой. Оказалось, что это был единственный сексуальный контакт в его жизни.

Следующую встречу я ощущала себя падшей женщиной, совращающей невинного подростка. Это было странное ощущение, учитывая, что «подросток» был старше меня на год, а на моем счету было всего-то два сексуальных партнера. Взять на себя такую ответственность, и стать для кого-то первооткрывателем, я не решилась.

Спустя время мама подкинула мне альтернативный вариант. На сей раз, претендент оказался бывалым. Ресторан, еда, атмосфера – все было замечательным. Если не считать его заунывных нескончаемых рассказов о тяжелом разводе с бывшей женой. По всему было видно, что он погряз в старых отношениях, и был категорически не готов начинать новые. Поработав бесплатным психологом один вечер, я больше не отвечала на его звонки.

Еще один любопытный экземпляр был племянником маминой коллеги. Он угостил меня кофе, и мы обнаружили много общих тем. Погода была отличная, грех не прогуляться! Было решено продолжить знакомство в городском парке – самом романтичном месте нашего города. Но слово «романтика» мы понимали по-разному.

Стоило нам оказаться вдали от посторонних глаз, как новый знакомый стал склонять меня к быстрому сексу между березками. Нет, конечно, он не собирался насильничать! Просто всячески демонстрировал, как необуздан его нрав. Сказавшись больной, я попросила отвезти меня домой. Припарковав машину чуть поодаль жилого массива, он вновь приступил к активным действиям. В ответ на мои возмущенные возгласы, мой темпераментный кавалер привел веский аргумент:

- Чего тянуть-то? Все равно ведь сексом займемся. Днем раньше, днем позже!

Нет, конечно, я не «синий чулок», но такая агрессивная самоуверенность отбила у меня всякое желание на долгие два месяца. Так что, каждая новая мамина попытка все больше отвращала меня от свиданий вслепую. И я всячески старалась улизнуть!

И в этот раз, воспользовавшись маминой усталостью, я отправила ее спать. Мне же предстоял ночной поход навстречу своему счастью. Правда, перспективы этого счастья были также туманны.

Глава 16

На улице было зябко. «Наверное, зацвел дуб, или что там, в порядке очереди?» - я не разбиралась. Но однажды наблюдала, как совершенно сухое и безжизненное дерево у подъезда, в один день покрылось свежей зеленой листвой. Ну, разве не чудо? Всемогущий дуб, управляющий погодой.

На мое счастье, уличную иллюминацию отремонтировали, и фонари горели в фоновом режиме. По проторенному маршруту я могла ходить уже и без фонарика. Но в одиночку шастать по темному двору было не комфортно. Как назло, круглосуточный «Продуктовый Рай» был закрыт. Поэтому я, взяла себя в руки, а в карман ветровки, для уверенности, положила молоточек для отбивки мяса. Веркина школа!

Пустынный темный двор отчего-то показался мне декорацией к сказке, вроде «Алисы в стране чудес». Вот-вот прибежит белый кролик с часами в руках и позовет за собой в таинственную норку. В моем случае - в дупло! Я быстрыми шагами преодолела путь до ивы и, сунув конверт в карман, также быстро вернулась в подъезд. Уже дома, в уютной теплой постели, я с нетерпением развернула свою «добычу». И в очередной раз удивилась!

Сзади, к конверту скотчем был приклеен маленький пакетик. Внутри него что-то сверкнуло и мне на ладонь выпал камешек. Я принялась внимательно его разглядывать. Гладкая капелька размером с фалангу пальца, с маленьким креплением на верхушке. Это был не просто камень, а подвеска! Молочно-белого цвета. В глубине виднелись тонкие голубоватые прожилки, а при свете фонарика камень заиграл желтыми искорками. Я залюбовалась, пытаясь понять, на какой из минералов он похож. Вдруг меня осенило! Это же лунный камень, адуляр! Один из моих любимых…

«Дорогая Лена!

Я очень рад познакомиться. И в знак нашего знакомства хочу подарить тебе маленький презент. Это лунный камень. Мне кажется, он сможет стать твоим талисманом. Я заметил, как ты перед сном подолгу смотришь на Луну. Потому остановил свой выбор именно на нем.

У моего кота очень редкое и утонченное имя. Его зовут Барсик. Он простых, не королевских кровей. Без родословной и даже без паспорта. Полосатый рыжий кот, с короткой шерстью и зелеными глазами. Я нашел его маленьким котенком, и притащил домой. С тех пор мы не разлучаемся! В этом году Барсику исполнится 7 лет. Думаю, что подарить ему: новый лоток, или куриную ножку.

Ты угадала, я художник. Но сейчас рисую в основном при помощи мышки. Хотя, реальные картины мне все же ближе.

Тебе нет необходимости придумывать ответные подарки. Мне это не в тягость! Я очень рад, что букет тебе понравился. Буду ждать отзыва о камне. Кстати, если что, его можно обменять, или вернуть.

Привет от Барсика».

Ласточки забарабанили по обшивке балкона, укладываясь спать. Я решила последовать их примеру. Подложив руку под голову, я слушала свой пульс. «Тик-так, тик-так», - словно секундная стрелка, сердце мерно отбивало ритм. И все-таки, меня не отпускало ощущение того, что все это – чей-то глупый розыгрыш. Не верилось в таких романтиков! Быть может, зря? Но защитная реакция не позволяла расслабиться. Мне казалось, что в финале этой истории меня ожидает разочарование. «Нет, Верка была права – я законченная пессимистка, и в каждой звезде мне мерещится муха!».

Ночью мозг не отдыхал, проецируя переживания в сумбурные образы. Мне снилось, что я лечу верхом на серой, пучеглазой мухе, пытаясь догнать Луну. Но Луна постоянно ускользала. И тут, я почти приблизилась, почти коснулась ее рукой... Как вдруг она превратилась в капельку молока, и плавно сползла вниз по темному небосклону.

Из утренней дремоты меня вырвал бодрый мамин возглас:

- Ленок, подъем! - она уже одергивала шторы.

- Что, на работу? - всполошилась я, еще не до конца проснувшись.

- Да! На трудовую терапию! - мама пребывала в радостном возбуждении.

Я устало откинулась на подушку. Вспомнив, что сегодня все еще выходные, я обрадовалась, но не надолго. Осознав, что выспаться уже не удастся.

- Я что, сама должна окна мыть? - с обидой в голосе произнесла мама.

- Какие окна, мам? - я перевернулась на другой бок, демонстрируя полное равнодушие. - Зима на дворе!

- Все нормальные люди уже живут с чистыми окнами, одни мы с тобой остались. Теть Таня, вон, и то перемыла. Так у нее их в доме сколько! - затараторила мама, не оставляя мне выбора. Я нехотя поднялась, и вяло поплелась в ванну.

Потягивая утренний кофе, я оценивала фронт работ. Весна пришла, а значит, пора наводить марафет: мыть окна, стирать шторы, протирать пыль на дальних полках, делать ревизию кладовки. В общем, заниматься всем тем, что лениво откладывалось «на потом» весь текущий год. Весной человек, повинуясь природным циклам, также стремится к обновлению. Найти свою любовь. Обновить прическу. Или, хотя бы, купить новые носки.

На балконе соседнего дома мелькнула знакомая фигура. Олег, видимо, также не в силах противиться весенним позывам, увлеченно переставлял коробки. Он был одет в открытую майку. И я подумала, что с удовольствием помогла бы ему навести порядок на его балконе. Но, увы! Меня ждала своя трудовая вахта.

Я спешно облачилась в рабочий костюм — разношенную футболку и самодельные шаровары, и посмотрела в зеркало. И тут до меня дошло: если я увидела его, он тоже меня увидит. И вряд ли этот Золушкин наряд его впечатлит! Я выудила из дальнего ящика облегающие велосипедки, и полосатую майку. «Вот так гораздо лучше!» - одобрительно улыбнулась я своему отражению, собрала волосы в хвостик, и пошла на кухню.

Мама, одетая в старый халат, оценивающе меня оглядела.

- Ну, и куда ты вырядилась? Лен, я же говорю, окна мыть!

- А что я должна, как замарашка их мыть? - поправила я майку.

- Испортишь хорошие вещи! Что, старых тряпок нет? Вон возьми мою ночнушку с дыркой.

- Мама! Ты же сказала, что мне нужно замуж. Кто меня с дыркой возьмет? - настаивала я.

- А ты кому собралась эту дырку показывать? Кто тебя здесь увидит? Дядя Гриша? Так ему уже и даром не надо! - махнула мама рукой в сторону соседней квартиры.

- А если я упаду? - продолжила я.

- Куда? - не поняла мама.

- Туда! - показала я пальцем на улицу. - И буду лежать там, в дырявой ночнушке и старых трусах.

- Ой, Ленка! Бог с тобой! Как скажешь, тоже мне! - мама начала раздражаться. - Лишь бы ничего не делать.

Я распахнула кухонное окно. И мама, тут же оказавшись рядом, плотно обхватила меня за талию.

- Еще и правда упадешь! - буркнула она.

Пока я совершала экстремальные этюды, мой художник как раз решил устроить перекур. Я видела, как он с любопытством наблюдает за этой картиной. Потому старательно втягивала живот и пыталась придать своим движениям грациозности. Это было не просто, так как мама повисла на мне, как страховочный трос. «Интересно», - подумала я, - «упомянет ли он об этом в своем следующем письме».

Перед сном, включив ночник, я медленно выводила на бумаге ответное послание.

«Привет, Олег!

Как раз сейчас смотрю на твой подарок. Я уже подобрала для него цепочку и завтра надену на работу. Очень красивый и загадочный камень. Неудивительно, что его называют Лунным. Спасибо большое, мне безумно приятно! У тебя хороший вкус.

Представляю твоего Барсика. Упитанный, довольный жизнью, рыжий кот. Он похож на того кота, из мультфильма про попугая Кешу? Думаю, тогда куриная ножка его очень обрадует.

Из последних сил дописываю тебе ответ. Наверное, ты видел, как мы весь день намывали окна? Вчера поспать не дала подруга, а сегодня — мама! Ты переехал недавно? И вы живете вдвоем, с Барсиком?

Привет твоему соседу».

Еще раз перечитав, я отложила в сторонку письмо и взяла в руки подарок. Кулон был в самый раз к моей серебряной цепочке. Тусклый свет ночника проникал в самую глубь лунного камня, задерживаясь там, и образуя медовые капельки желтого цвета. На просвет он казался прозрачным, а на теле выглядел матово-белым.

В последний раз, в подарок от мужчины я получила гель для интимной гигиены. Его, от чистого сердца и с далеко идущими планами, подарил мне бывший ухажер. Наши отношения не продлились долго, но виной тому был вовсе не его неуместный подарок.

Глава 17

Через пару дней на работу, наконец-то, вышла Софочка. Сокращенно все называли ее Софа, делая ударение на первый слог. Маленькая, хрупкая, с кудрями каштановых волос и большими карими глазами. Она будто попала сюда из другого времени! Я представляла ее в маленьком черном платье с открытой спиной и  шляпке-таблетке с облачком вуали на глазах.

Все знали, что Софочку в ряды офисных тружениц привела за ручку мама. Она трудилась в финансовом отделе уже много лет. Но Софа не захотела работать под маминым присмотром, и выбрала смежный департамент.

Она беззаботно дефилировала по коридору, и тонкие щиколотки, обернутые хлястиками модных туфель, мелькали, заставляя мужские сердца биться сильнее. Если коллеги покупали одежду, чтобы ходить на работу. То Софа ходила на работу, чтобы покупать одежду. Обеспеченные родители передали любовно взращенный «цветочек» в руки будущего супруга, обеспеченного и надежного. Правда, супругом он пока еще не был. Но, судя по всему, дело шло к свадьбе.

Несмотря на отсутствие интереса к работе, Софа была любимицей нашего коллектива. Никто и не думал ей завидовать, по крайней мере, открыто! Софья всегда выглядела «с иголочки». И любила наряжать не только себя, но и коллег.

- Ленка, тебе пойдет! - она извлекла из сумки кусочек какой-то воздушной материи, оказавшейся шелковой туникой. - Мне длинновата. Край бы подшить, но весь шик уйдет.

Спереди ткань ниспадала мелкой гофром, а сзади у этой невесомой вещицы была прозрачная спинка. Увидев это, я отрицательно покачала головой.

- Нет, ты что! Почти голая!

Софочка закатила глаза:

- Где же тут голая? Спереди закрыт до самой шеи.

- Ленка, наша стесняшка! - подала голос Ритка.

Она была на голову выше Софьи, и гордилась своими длинными ногами. Ритка пощупала ткань, растянула тунику вширь и приложила к груди.

- Неа, будет в обтяг! - с досадой она вернула одежку Софье.

- Марин, - обратилась та к коллеге.

Маринка сидела, отвернувшись к монитору.

- У меня денег нема, - отозвалась она, - джинсы хочу с вышивкой.

- Ну вас, - сказала Софья и сложила тунику обратно в пакет, - предложу девчонкам из финансов.

И, оглядев нас, поинтересовалась:

- Какие новости? - потом, присев на стул, сама себе ответила, - Дайте угадаю! Маринка опять разводится с мужем. Ритка изобретает рецепт очередной вкусняшки. А Ленка...

Тут она обратила взгляд в мою сторону, и почему-то запнулась, как будто увидела впервые.

- А Ленка какая-то странная!

- В смысле? - не поняла я.

- Нууу, - протянула Софья, - какая-то другая!

На ее слова все повернулись. Даже Маринка отвлеклась от выполнения важного задания, и уставилась на меня.

- А что с ней?

Я испуганно оглядела свою одежду, в поисках оплошностей.  Расстегнутой ширинки, надетой шиворот-навыворот кофты, или еще чего посерьезнее. Но, на первый взгляд, все было в порядке. Однако, коллеги, все втроем, изучающе смотрели на меня. Я почувствовала, как щеки заливает румянец.

- Да ну вас! - раздраженно махнула я рукой, и крутанулась на стуле.

- Нет, и правда! - сказала Рита и «припарковалась» к моему столику.

- Чего тебе? - бросила я через плечо.

- Ленка влюбилась! - сделала открытие она, и всплеснула руками. Будто обнаружила в пустой коробке последнюю, забытую конфетку.

- Чего еще? - непонимающе фыркнула я.

- Точно! - подхватила Софочка. И только Маринка осталась сидеть, глядя на меня и силясь отыскать следы «влюбленности».

- У тебя глаза горят, - толкнула меня в плечо Ритка, - а я думаю, чего это Ленка у нас такая придурошная стала, хихикает все время, ногти грызет.

- Я не грызу! - я растерянно посмотрела на свой маникюр.

- Ну-ка говори! - заговорчески прошептала мне в ухо Ритка.

- Отстань! - дернула я плечом. - Некогда мне с вами болтать. Мне еще накладные подписывать.

Я схватила документы со стола. И умчалась в сторону приемной.

«А ведь и вправду», - подумала я. В последнее время я вела себя несвойственно. Стала плохо спать, но при этом чувствовала себя бодрой! Перестала поддакивать маме в обсуждении «кобелиной» мужской природы. Снова начала красить ногти на ногах, и даже прикупила две новых кофточки с ярким цветочным принтом.

Наша переписка с Олегом длилась уже около месяца. Почти каждый день с утра я, озираясь по сторонам, оставляла свое письмо в дупле старой ивы. А вечером перед сном забирала предназначенный только мне одной ответ. Иногда случались перебои! Однажды я проспала на работу, в другой раз Олег, заработавшись, уснул раньше времени.

Мне казалось, будто мы живем в разных концах Земли. Или существуем в параллельных мирах. «Может быть, старая ива — это проводник в другой мир, или замаскированная машина времени?». В любом случае, казалось невероятным, что мы жили всего в нескольких шагах друг от друга. Но до сих пор не встречались! Он каждый день смотрел в мои окна, сочиняя очередное послание. А я каждый вечер, лежа на диване под светом ночника, писала ему ответ.

Иногда мы одновременно выходили на балкон и устраивали игру в «гляделки». В такие моменты мне хотелось вычислить его квартиру и, наконец, постучать в его дверь. Как бы сказала Верка: «сколько можно сиськи мять»! Но, с другой стороны, мне не хотелось прерывать эту любовную игру. Мы будто оттягивали самый волнующий момент, продлевали «прелюдию», перед тем, как приступить к главному блюду. В то же время я боялась, что это «главное» в итоге перестанет быть таковым.

Его письма я бережно складывала в обувную коробку и надежно прятала на верхней полке платяного шкафа. Не слишком глубоко, чтобы можно было в любой момент бесшумно извлечь свой тайник. Но ближе к зимней обуви, которая точно не понадобится в ближайшее время. Иногда я доставала коробку и перечитывала самые первые послания, воскрешая в памяти эмоции.

Сейчас мне казалось, что я общаюсь со старым знакомым. Мы узнавали друг друга все ближе, наши письма становились все длиннее и одного листа уже не хватало. Мы делились детскими воспоминаниями, рассказывали друг другу о проблемах на работе. Не стесняясь, задавали личные вопросы, и прямо отвечали на них.

Однажды, увлекшись очередным письмом, я и не заметила, как в спальню тихо прокралась мама и застыла у меня за спиной. Как обычно, встав по нужде, она собиралась отчитать меня за поздние вечерки.

- Ленка, а что ты тут делаешь? - прошептала она, испугав меня до полусмерти.

Я подпрыгнула на стуле, резко обернулась и закрыла рукой незаконченное письмо.

- Мама! - я гневно сверкнула глазами. - Что за фокусы?

- А что за Олег? - видимо она успела прочесть первую строчку.

- Старый знакомый, - я не стала утолять мамино любопытство.

- А чего ты ему пишешь так, а не на компьютере? - недоумевала она.

- Так удобнее, - ляпнула я первое, что пришло в голову. И, поднявшись из-за стола, начала подталкивать маму к двери.

Но та вдруг замерла, как будто увидела полтергейст. И в ужасе закрыла рот рукой.

- Ленка! Ты что, с уголовником спуталась? - озвучила мама свою страшную догадку.

От неожиданности я даже замолчала. В итоге, чтобы успокоить растревоженную мать, которая отказывалась покидать мою спальню, пришлось рассказать вымышленную историю. Якобы я веду переписку со старым знакомым, которого встретила на море. Он живет в деревне, где нестабильный интернет. И мы по-старинке шлем друг другу открытки на праздники. Мама недоверчиво покосилась, но не нашла к чему придраться.

- Ленка, ну, гляди! Если уголовника в дом притащишь, - погрозилась кулаком мама.

- Снова-здорово! - обреченно махнула я рукой. Но впредь стала закрывать дверь своей спальни.

Глава 18

Он не переставал меня удивлять, всегда придумывая что-то новое. Я не могла угадать, что ждет меня в этот раз. Однажды в дупле я нашла маленькую брошь в форме цветка ириса. Она была выполнена очень мастерски. Кусочки искусственной кожи, ткани, бусины и разукрашенные перышки — такие эксклюзивные вещицы я видела на сайте рукоделия. И весьма удивилась, представив, что подобное хобби может увлечь мужчину! Оказалось, что изготовлением брошей занимается его знакомая. Он попросил выполнить украшение по эскизу, и она смастерила тонкий цветочек с лиловыми лепестками.

В другой раз в конверте я нашла целую серию фотографий рыжего кота. На фото Барсик грелся на солнышке, блаженно зажмурив глаза и вытянув передние лапы. В солнечных лучах его и без того ярко-рыжая шерсть блестела, как лисья шубка. Мне жутко захотелось чем-то порадовать этого милого зверя! Вместе с письмом я оставила в дупле рыбью кость из резины ярко-желтого цвета. Тщательно выбранную мною накануне в магазине для питомцев. Она предназначалась для чистки зубов, и, по словам продавца, улучшала «кусательные» способности домашнего хищника.

Я рассказала ему о ласточках, которые гнездятся под козырьком балкона и не дают спать по утрам. И очень скоро получила в подарок фарфоровую статуэтку. Миниатюрная вещица изображала двух ласточек. Они замерли, скрестив крылья в полете. Я любовалась на фигурку, изучая ее с разных ракурсов. На донышке обнаружилось клеймо производителя и надпись латиницей. По словам Олега, эту статуэтку он увидела на каком-то аукционе винтажного декора, и сразу вспомнил мой рассказ о шумных соседях.

Сначала фигуркой я украсила свой рабочий стол. Но потом решила, что птичкам «тесно» среди бумаг и канцтоваров. И переставила их на подоконник. На фоне голубого неба казалось, что они вот-вот вспорхнут и вылетят вон из нашего душного кабинета.

- Ленка, ты как всегда! Нашла какого-то чудика. Не можешь ты, как нормальный человек, - сокрушалась Верка. Раз в неделю мы обязательно ходили баловать себя в кафе-мороженое. Зимой пили горячий кофе с тортиком, наблюдая непогоду за окном. А летом столики выплескивались наружу, заманивая прохожих съесть свою порцию мороженого в прохладной тени уютного навеса.

- Это твой Серега чудик. А мой Олег хороший! - обиделась я.

- Да я не говорю, что он плохой, - оправдалась Верка, - просто, что ты знаешь о нем?

- Все! - ответила я уверенно. - Он переехал сюда недавно, работает над разными проектами, в том числе через интернет. Сейчас снимает квартиру и сам за нее платит. У него здесь тетка живет, но он не стал злоупотреблять ее гостеприимством. А родители в другом городе, но он их навещает раз в месяц.

Верка задумчиво ковыряла ложкой мороженое. Она, как обычно, ждала, пока оно растает и превратится в холодную сливочную кашу. По этому поводу я недоумевала: «не проще ли сразу взять молочный коктейль». Но тут Верка начинала вспоминать мои вкусовые привычки и то, как я обращаюсь с вафлями. И я замолкала.

- А сколько ему, говоришь, лет? – нахмурилась подруга.

- Он старше меня наааа, - я принялась считать в уме, - на 7 лет.

- Ого! – округлила глаза Верка. – И до сих пор не окольцованный?

- Ну и что? – замешкалась я. – В наше время никто не спешит. Лучше неженатый, чем разведенный.

Верка пожала плечами:

- И долго еще продлится ваш бумажный роман?

Я усмехнулась:

- Не знаю. Он пока не предлагал встретиться, а мне самой как-то неловко.

- Да уж, - заключила подруга. – Точно какой-нибудь извращенец.

От возмущения я выронила ложку:

- Завидовать не в твоем стиле!

- Чему? – наигранно удивилась Верка. Накануне она снова поссорилась со своим потенциальным женихом. И пребывала не в лучшем расположении духа. Я хотела выдать целую тираду на тему женской солидарности, но вместо этого махнула рукой и вернулась к десерту.

На работе выдался тяжелый день, да и посиделки с Веркой получились какими-то напряженными. Потому домой я вернулась с желанием закрыться в комнате и подумать «об жизни». Я пребывала в том прекрасном возрасте, понимания своих желаний. В наше время быть незамужней было не зазорно.

Но девушки во все времена рвутся напялить белое платье. И поскорее родить, чтобы с чувством выполненного долга и гордо задрав нос, шествовать по парку, толкая впереди коляску. По словам мамы еще год-другой, и я уйду «в утиль». Ее торговая терминология вовсе меня не пугала. И я не испытывала зависти, увидев свадебные фото на страничке очередной одноклассницы. Ведь многие из них, не прожив в браке и пару лет, разводились. Но, что любопытно, отношение к разведенной женщине и к незамужней разнилось. Первую жалели, и понимающе кивали, слушая ее рассказы о мужском предательстве. Вторую за глаза считали «бракованной».

По уже сложившейся традиции, в этот вечер, дождавшись маминого храпа, я накинула куртку и вышла на улицу. Накануне, вместе с ответом, я положила в дупло маленький холщовый мешочек со «счастливым каштаном». Я нашла его, прогуливаясь в парке, во время «каштанопада». Среди множества лежащих под ногами плодов, этот выделялся своей идеальной формой и ровным оттенком. Мне он показался каким-то неестественно красивым! И я, вспомнив детскую привычку, сунула каштан в сумку.

В детстве я постоянно собирала опавшие каштаны, желуди, еловые шишки, прятала их в мешочки и таскала с собой, как талисманы. Ерунда, конечно! Но, говорят, что главное – верить. Поэтому в письме я заверила Олега в том, что этот каштан принесет ему удачу. Другой бы на его месте счел меня чудаковатой. Но я знала, что мы с ним были на «одной волне».

Сидя на лавочке, я ощутила, как меня начало клонить в сон. Честно сказать, вся это «котовасия» с переписками меня порядком утомила. Регулярные ночные вылазки, затем чтение письма и размышление над ответом, занимало много времени и отодвигало отход ко сну на целых два часа. Да и сном это можно было назвать с большой натяжкой! Мой впечатлительный мозг не мог расслабиться и посылал мне тревожные сновидения. Так что, лишенная полноценного отдыха, я стала раздражительной. И твердо решила: если в ближайших трех письмах я не увижу намека на реальное свидание, то буду вынуждена намекнуть сама.

В этот вечер я почему-то долго не решалась прочесть письмо. И даже подумала отложить его на завтра. Выключила свет, положив письмо под подушку. Но, не прошло и минуты, как включила опять! И, усевшись, принялась читать.

«Привет, Лена!

Наверное, сейчас ты сидишь в своей спальне, уже сонная и в пижаме. Читаешь мое письмо и думаешь о том, что я законченный дурак. Иначе чем еще можно объяснить мое нежелание встретиться. Другой бы с этого начал, а я тяну «резину» уже столько времени.

Вот сегодня стал рисовать твой портрет по фотографии, которую ты положила в конверт, в прошлый раз. Фото прекрасное, и ты прекрасна на нем! Но как бы мне хотелось нарисовать тебя с натуры. Наконец-то увидеть и прикоснуться. Я хочу этого сильнее всего, но также и боюсь.

Почему боюсь? Наверное, меня слишком часто отвергали, иногда предавали, а пару раз обманывали. Нет, я не какой-нибудь закомплексованный ботаник. Просто обыкновенный, ничем не примечательный парень (пока еще парень?), с маленькой зарплатой, но большим… сердцем (честно!). И, я уверен, что стоит рискнуть.

Итак, мадмуазель, что вы делаете в субботу вечером? Согласны ли вы испить чаю, а затем совершить неспешный променад по «аллее любви»?

Если да, давай встретимся в кофейне «Ноче» в 7 вечера.

Буду ждать ответ. Не спавши и не евши.

Поэтому, не затягивай».

Дочитав до конца, я так и застыла! И, не поверив, снова пробежалась глазами по строчкам. «Вдруг я уже уснула, и мне все это снится? Нет! Он приглашал меня на свидание. На реальное свидание!». От радостного возбуждения я не могла усидеть на месте и принялась бесцельно ходить по комнате.

«Что с тобой?», - одернула я сама себя, - «Успокойся!». Я радовалась, как девочка-подросток, которой предстояло первое в жизни свидание. Перед глазами мелькали образы: в юбке, брюках. «Нет! Лучше джинсы! Или, все-таки, платье».

Чтобы успокоиться, я приняла горизонтальное положение. В голове, будто сонные мухи, кружились бессвязные мысли: «Побрить ноги и зону бикини. Нет, для бикини рановато? Но, все равно побрить! Маникюр… Красить ногти? Нужно достать сумочку, ту, маленькую. Куда пойдем? Чай, кофе, потанцуем… Пятки парить. Целоваться, или нет? Без языка! Маску на нос! Расширенные поры…».

…Я кружилась на карусели вместе с Эдькой, а вокруг нас шумела листвой большая полосатая береза. Та, что вместе с бабушкой посадил мой дед, много-много лет тому назад.

Глава 19

Утром, едва включив рабочий компьютер, я отправила письмо Верке.

«Свершилось!» - немногословно, но емко.

Телефон зазвонил, и я услышала ее встревоженный голос:

- Что свершилось? Где свершилось? Когда? - затараторила она, будто старая швейная машинка.

- В субботу я иду на рандеву, - вполголоса сказала я, прикрыв ладонью рот.

- Лена, поднеси трубку ко рту! Я ничего не разобрала! – недовольно отчитала Верка.

- Все! Я напишу! – бросила я и нажала «отбой». Объяснять ей что-то по телефону во всеуслышание не хотелось. «Сейчас кумушки из соседнего «загона» навострят уши!». К тому же, по коридору уже цокала металлическими набойками, словно копытцами, наш «надзиратель».

Евгения Борисовна была не плохой женщиной. Возможно, и доброй. Но только не в офисе! На работе она была дотошной, въедливой и ужасно нудной. По долгу службы я регулярно таскала ей на подпись доверенности, которые выписывала водителям. Хотя, доверенности делались «под копирку», каждую из них она досконально проверяла. Вынуждая меня объясняться с водителями, которые, тем временем, нервно топтались в коридоре.

Евгения Борисовна была педагогом по характеру, но не по образованию. Потому очень любила, когда к ней обращались за советом. Тогда она, откинувшись на спинку кресла, и сложив руки на груди, долго и старательно втолковывала нерадивому «ученику», как сложнА сия наука. Те, кто хотел польстить куратору, делали это регулярно! Мне же такие лекции были ни к чему. Учитывая, что под боком всегда сидела Ритка, которая объясняла коротко и доходчиво.

Еще Евгения Борисовна была женщиной упорядоченной. И очень любила систематизировать. Фронт ее работ был несравним с нашим, и большую часть времени она посвящала наведению порядка. Старательно перекладывала папочки из одного шкафчика в другой, расставляя их, то по годам, то по цветам.

В ее ведении находилось 7 человек, считая нашу четверку. Сама же она подчинялась заму, а уже сам зам – главбуху. Вот такая сложная и многоуровневая система позволяла, минуя Евгению Борисовну, с серьезными вопросами обращаться сразу к вышестоящему руководству. В отместку она нагружала нас по ее мнению, очень важной, а на наш взгляд, совершенно бессмысленной бумажной возней.

У Жени был муж и двое сыновей-погодок. И я представляла, как она по вечерам, приготовив ужин и накрыв стол по всем правилам этикета, усаживает их, положив на колени салфетки. А затем внимательно следит, как они едят: не путают ли вилки, не перемешивают ли гарнир с салатом. И не дай Бог кому-то встать из-за стола без спроса! В туалете, наверняка, висит график дежурства и мытья полов. А носки в ящичках разложены по цвету.

- Лена, ты закончила реестр? - Женя была начеку.

Я сделала уставший вид и тяжело вздохнула:

- Женечка Борисовна, давайте завтра? Сегодня должны документы притащить.

- Завтра крайний срок, - строго сказала Женя и поцокала дальше.

«Конечно», - подумала я, - «у тебя-то персональное стойло, со своим окном и поилкой».

В углу монитора мелькнуло оповещение. Верка прислала письмо.

«Лена, ну что там?»

Я поспешила ответить.

«В субботу у меня свидание с Олегом».

«Ура! Ура! Ура! Куда пойдете? Он сам пригласил? Что оденешь? А во сколько? Ты уже согласилась?» - пришла целая гора вопросов.

Утренний кофе совсем не бодрил, а, наоборот, нагонял сон. Я распахнула окно, и прохладный воздух свежим утренним ветерком ворвался в кабинет. От сквозняка у Марии по соседству унесло со стола какую-то ценную бумажку. Сбоку тут же возникла ее макушка. Она была маленького ростика и, чтобы достать до перегородки, вставала на цыпочки.

- Лена! Не устраивай тайфуны! Щас всю бухгалтерию сдует! – задрав голову, пропищала Мария.

Большой коллектив, тем более, разношерстный, это совсем не весело. Скорее, наоборот! Стоило открыть окно пошире, как тут же кто-нибудь болезный начинал канючить, что ему дует. Мой стол был прямо у подоконника. Так что я, будто капитан на корабле, управляла окном. И, в ответ на подобные жалобы, предлагала одеться теплее.

Были в моей дислокации и минусы. Особенно сильно они ощущались весной и летом. Когда, сидя в душном офисе, я видела чудесную погоду за окном. И обещала себе выйти на три остановки раньше, чтобы прогуляться домой пешком. Но, как только время близилось к пяти часам, на небе, откуда ни возьмись, возникали тучки. Они, будто прячась до этого, вдруг собирались в кучу, грозя пролиться дождем. И я злилась на погоду и отсутствие зонта!

«Ленка, одень то платье, с леопардом» - Верка увлеченно подбирала мне образ.

«Зачем сразу леопарда? Может начать с блузки в цветочек?»  ответила я.

«И каблуки обязательно!» - пришло следом.

«Какие каблуки? Мы гулять собирались. И вообще, я не люблю, ты ж знаешь!»

«И клатч  к платью пойдет, черный, на цепочке».

«Ты вообще читаешь мои письма? Это не ты идешь на свидание, а я! Надену джинсы, мокасины и блузку», – ответила я.

В автобусе, по дороге домой, я слушала щебетание Маринки, и прикидывала в уме, как давно я была на свидании. Но, если учитывать нашу переписку, это было уже не первое свидание. Просто два знакомых человека решили встретиться. Подумаешь, дело! «А что, если он плохо целуется?», - мелькнуло в голове. И в памяти сразу возник мой первый поцелуй. Именно первый неудачный опыт заставлял меня каждый раз задаваться этим вопросом. Казалось бы, как можно целоваться плохо? Еще как можно!

В первый раз на школьной дискотеке меня по-настоящему поцеловал в губы старшеклассник. Мне было всего-то 14. К тому времени я была опытным теоретиком! И уже давно подворовывала из теткиной библиотеки любовные романы. Там писали, что в момент,  когда губы соприкасаются, ноги должны подкоситься от удовольствия, а из груди должен вырваться томительный стон. На деле все оказалось иначе!

Димка, воспользовавшись отсутствием зрителей, зажал меня в углу и присосался к моим губам. Но обслюнявить меня ему показалось мало, и этот дамский угодник решил испробовать на мне технику французского поцелуя. А потому засунул мне в рот весь свой язык, целиком! Я от ужаса начала дергаться. А Димка, видимо, приняв мои конвульсии за страстные телодвижения, усилил нажим. В результате получил пинок, и был обозван нехорошим словом. И поделом! Ведь именно он, своим первым неумелым разом, навсегда привил мне отвращение к французским поцелуям.

Глава 20

Накануне, в пятницу, я предупредила маму о предстоящем свидании. И попросила не беспокоить. Во-первых, мне было просто необходимо хорошенько выспаться. Затем провести сеанс СПА процедур, намыться, набриться, выбрать, наконец, одежду и навести марафет.

- Леночка! Так это же хорошо. А кто он? С работы, да? – захлопотала мама.

- Нет, познакомились в кафе, - отмахнулась я.

- Ну ладно. Хороший?

Я задумалась и кивнула:

- Думаю, что да.

- А семья у него хорошая? – продолжала она свой допрос.

- Мам, я не знаю. Я с его семьей пока не знакома, - честно ответила я.

Письмо, в котором я соглашалась пойти на свидание, он должен был прочесть еще в пятницу днем. Перед сном я, по традиции, отправилась за ответом. Но вернулась с пустыми руками. Время и место были оговорены, вопрос исчерпан! И он, вероятно, как и я, готовился к завтрашнему дню. Хотя, у мужчин все гораздо проще. Как говорила мама: сменил трусы и уже нарядный.

Субботнее утро встретило веселым чириканьем ласточек. Солнечные лучи опасливо, как будто боясь нарушить мой покой, пробивались сквозь щелку между тяжелых ночных штор. Я нехотя открыла глаза и посмотрела на часы. Был уже полдень! Будильник накануне я выключила и настрого запретила маме себя тревожить. Она отнеслась с пониманием, и все утро ходила на цыпочках, стараясь не шуметь.

День прошел в приятных хлопотах и сладостном предвкушении. Как будто ребенок в ожидании подарка, я представляла себе нашу встречу, размышляла над тем, что сказать и как себя вести. В итоге мысленно отпустила ситуацию. Ведь мы были знакомы, а значит, лучше всего было оставаться собой. Такой я понравилась ему, с такой девушкой он захотел встретиться. Нужды приукрашивать себя не было!

К тому же, он видел мое фото. Я выбрала самое любимое. На нем я выглядела естественной, загорелой после отдыха на море, с растрепанными летним ветром волосами, и букетиком белых ромашек в руках. Олег ответил, что приличных фото у него под рукой нет. Все хранятся в доме у родителей! И ему проще показать себя  натурой, чем затевать фотосессию. Я согласилась.

В 6 часов я уже сидела у зеркала, и наносила последние штрихи. Ярко краситься я начала и закончила в 10 классе. Дорвавшись до косметики, в старших классах девчонки хотят испробовать все и сразу. Ярче, больше, гуще! Но буквально через год карандаши для глаз кислотных оттенков, и такого же цвета лак, для ногтей канули в прошлое. Освободив косметичку для классической черной туши, скромной палетки с тенями и сдержанных бальзамов для губ.

Посмотрев на себя в зеркало, я осталась довольна. Любимые хлопковые брюки цвета мокрого асфальта, поверх темно-синяя блуза с россыпью белых ромашек. Ничего особенного. Но была в моем скромном образе невидимая чужому глазу изюминка. Это белье! Приятный к телу хлопок я носила каждый день, а изысканное кружево берегла для особых случаев. Таких, как этот! Нет, конечно, я не собиралась демонстрировать весь свой «изюм» в первый же вечер. Но, сексуальное белье придавало уверенности. А ее много не бывает!

«И каждый вечер в час назначенный, иль это только снится мне», - пришла на ум строчка из стихотворения Блока. Этот стих под названием «Незнакомка», эмоционально жестикулируя, я читала наизусть давным-давно на школьном экзамене по литературе.

Удивительная штука – память! Если покопаться в ее закромах, можно выудить оттуда много отрывков стихотворений из школьной программы, и даже целые произведения. К примеру, пресловутое письмо Татьяны к Онегину я помню наизусть до сих пор. Помню песни, под которые мы танцевали в юности. Помню детские считалочки и стих про Муху-Цокотуху. Но каждый раз забываю купить хлеб по дороге домой! И уже, которую неделю собираюсь записаться к стоматологу.

Такими мыслями я развлекала себя, сидя за столиком кофейни. В маленьком зале было всего лишь 5 столов. Отчего атмосфера казалась по-домашнему уютной. Приглушенный свет торшеров; теплые тона тяжелых гардин; мягкие, хоть и потрескавшиеся от времени кожаные диванчики создавали ощущение, будто находишься в старой антикварной лавке. Я специально пришла чуть раньше, не знаю, зачем... Говорят, девушкам принято опаздывать! Заняла столик у окна и заказала коктейль с романтичным названием «Лонгайлэнд».

У барной стойки какой-то парень пил кофе. Он улыбнулся, когда я случайно встретилась с ним взглядом. Я улыбнулась в ответ. Но это был не Олег. Точно не он! Ведь я бы узнала его, даже без фото. Я столько раз наблюдала за ним с балкона, выучила его манеру двигаться, силуэт, прическу, цвет волос. Разглядеть черты лица было сложно, но мое воображение рисовало привлекательные темные глаза, широкие скулы, большой нос с легкой горбинкой.

Кроме меня и незнакомца, за дальним столиком уединилась влюбленная парочка. Я видела затылок мужчины и профиль девушки. Они сидели, почти касаясь друг друга плечами. И он заботливо кормил ее с ложечки, отламывая кусочки тортика. Как это здорово – конфетный период! Когда только начинаешь узнавать друг друга, как будто открываешь новую книгу. И предвкушаешь развитие событий, откладывая все дела, чтобы скорее начать новую главу. Когда хочется изучать друг друга, касаться, держаться за руки, не расставаться, боясь долгой разлуки. И, кажется, что так будет всегда!

На улице вечерело, и за размышлениями я забыла о времени. Часы показывали начало восьмого. Всего лишь 10 минут, но эта коварная минутная стрелка неприятно кольнула. «Он опаздывал… Всего на 10 минут, но опаздывал!». Я сделала глоток коктейля, и заставила себя успокоиться. «Что я как школьница, в самом деле!», - устыдила я сама себя. Но, спустя еще 5 минут волнение усилилось. Минутная стрелка медленно, но верно ползла вперед. И с каждым взглядом на часы мое настроение сползало все ниже и ниже.

Парочка за дальним столиком начала собираться. Парень, что сидел за стойкой, давно допил кофе и нерешительно смотрел в мою сторону.

- Разрешите присоединиться? – услышала я и вздрогнула от неожиданности.

Любитель кофе подошел вплотную к моему столику.

- Извините, я вас испугал, - сказал он, увидев мою реакцию.

Я внимательно его оглядела и машинально спросила:

- Вы Олег?

Он помолчал, будто прикидывая, подходит ли ему это имя. Затем с сожалением развел руками.

- Хотел бы им быть, но нет. Видимо, вы ждете некого Олега?

Я смущенно кивнула.

- Жаль! – с досадой заключил он, и добавил. – Был бы я Олегом, я бы не опаздывал. Надеюсь, он появится. Иначе, грош ему цена!

Я хотела возразить, но только молча кивнула и улыбнулась. Незнакомец поспешно вышел из кафе, и я проводила его взглядом. На часах было восемь.

Кафе работало до 10, но я не стала дожидаться закрытия. Какой в этом смысл? Лед в коктейле совсем растаял, превратив содержимое бокала в безвкусную жидкость. Я хотела заказать кофе с каким-нибудь десертом. Чтобы подсластить свою участь… Но передумала! К тому же, в кафе с шумом ввалилась компания молодых людей. И я нехотя вытолкала себя из-за столика.

Домой я не спешила, медленно бредя по улице и подыскивая рациональные объяснения. Сначала я переживала, не случилось ли чего! Потом злилась, а после загрустила. Да так, что чуть не расплакалась. В голову полезли глупые догадки. «Что, если он увидел меня, и передумал? Но как он мог меня увидеть, не зайдя в кафе? А ведь я сидела у самой двери! И что могло его напугать? Моя блузка в цветочек?». Вдруг мне вспомнился незнакомец. Может быть, это был не случайный человек? «Да к черту! Хватит с меня интриг и загадок!» - решила я, и грусть опять сменилась злобой.

Проходя мимо соседнего дома, я чуть было не свернула к подъезду, где, по моим расчетам, на третьем этаже была квартира Олега. Но вовремя остановилась. «Подняться? Позвонить в дверь? Что сказать? А если никто не откроет? Утро вечера мудренее», - решила я и отправилась домой.

Мама с порога поняла – что-то пошло не так, и не стала приставать с расспросами. Я благодарно чмокнула ее в щеку и закрылась в спальне. На телефоне было сообщение от Верки с пожеланием удачи, и мне нестерпимо захотелось выказать кому-то свою обиду. Верка ответила не сразу.

- Ленок, ты чего? – запыхавшись, спросила она.

- Он не пришел, - тихо сказала я.

Верка помолчала, потом откашлялась:

- Дорогая, не переживай только! – на заднем плане послышалась какая-то возня. – Мы тут просто с Серегой сексом занимаемся, и он жалуется, что ему неудобно, когда я говорю по телефону. – Верка хихикнула. - Давай я перезвоню?

Я выглянула в окно. Его балкон сиял темным пятном в окружении желтых окон. Поняв, что сегодня уже не хватит сил говорить с Веркой, я включила «режим полета». «Пускай подруга наслаждается своей интимной жизнью!», - решила я, открыла любимый сборник, достала наушники и закрыла глаза.

…Музыкальные волны убаюкивали и уносили за собой. Туда, где, вспениваясь, плещется у ног морская волна. Туда, где горячее солнце нагревает сыпучий песок. Туда, где никто не тревожится, отдаваясь радости и умиротворению.

Глава 21

Верка силком вытащила меня из дома. Но дальше ближайшего сквера мы не дошли. Я плюхнулась на скамейку, как уставшая от жизни немолодая женщина. Я казалась себе тяжелой, больной и никому не нужной. Обычный синдром не оправдавшихся надежд. Через пару дней пройдет и забудется.

«Хорошо, что завтра понедельник!» - пришла в голову совершенно несвойственная мысль. Работа лучше всяких лекарств выводит из ступора, заставляет включать мозг, адресуя весь свой негатив надоедливой Жене Борисовне.

- Может он просто очканул! – предположила Верка. Сначала она обижалась, что я перестала посвящать ее в нашу переписку. Но этот факт заставил ее серьезнее относиться к моему «бумажному роману». Она больше не называла моего романтика «чудиком», а меня «графоманом-затворником». Тот факт, что он не появился на свидании, удивил ее не меньше меня.

- Он не из тех, кто очкует, - покачала я головой. – А переписка?

- Ну, то письма, а то в глаза смотреть надо. Знаешь ли! Разные вещи! Будешь? – Верка достала из сумочки полупустую пачку мужских сигарет. – У Сереги стащила, - призналась она.

Я не курила регулярно, а скорее, покуривала, время от времени. Мой организм не требовал никотина. Отсутствие всяческих зависимостей всегда было предметом моей гордости. Сигареты помогали успокоить нервную систему. Иногда просто в охотку было выкурить одну «никотиновую палочку». Вкус горького дыма воскрешал в памяти забытые моменты и вызывал приятные ассоциации.

Девушки, как правило, выбирают тонкие дамские сигареты, напичканные парфюмерными отдушками. Для чего они курят? Набирают за щеки дым, а потом изящно выпускают его напомаженными губами? В юности мы с Машкой и Веркой, спрятавшись за старым теплопунктом, раскуривали пачку сигарет, представляясь себе взрослыми, опытными и немножко порочными женщинами. Правда, опасались высунуть нос наружу, дабы сей образ не был развенчан метлой школьной дворничихи, бабы Нюры. Для кого-то сигарета остается привилегией взрослой жизни. Кто-то по-прежнему уверен, что табачный дым – это сексуально.

Я курила не так часто, потому целой пачке ментолового суррогата предпочитала парочку крепких мужских сигарет.

- Ну и не расстраивайся, Лен! – ободряюще сказала Верка, чиркнув зажигалкой.

- Я и не расстраиваюсь, - равнодушно ответила я.

- Оно и видно, - язвительно заметила подруга.

- Он вообще не пришел, понимаешь? Значит, что-то случилось, - настойчиво произнесла я.

- Ну, тогда он объявится. Рано, или поздно, - уверенно произнесла Верка.

Хотя внешне я старалась выглядеть равнодушной, в нетерпении ждала вечера. Чтобы вновь увидеть темные окна его балкона. «Ведь, если так, значит, дома никого нет. Возможно, какая-то неприятность с родителями вынудила его срочно уехать из города? Или он… попал под машину?». Нет! Такие мысли я гнала прочь. Ведь против них была бессильна. Я не знала его фамилии, не знала места работы, номера телефона. Не звонить же в больницу с вопросом: «Поступал ли к вам мужчина по имени Олег?». Оставалось только ждать.

После обеда, чтобы отвлечься, я занялась уборкой. Мама с удивлением и неким сочувствием ходила следом, не решаясь прервать мой трудовой подвиг. За целый день балкон напротив не подал не единого признака жизни. И вечером, когда вокруг стали один за другим зажигаться огоньки квартир, остался темным пятном. Я решила, что это и к лучшему. «Ведь выходные! Наверняка, завтра, с началом рабочей недели, он вернется и обязательно объяснит свою внезапную отлучку».

А если нет? Я села на диван, и принялась размышлять о худшем. Так меня учил отец. Если свыкнуться с неудачным исходом и мысленно найти выход из ситуации, то принять реальность будет проще. На деле, как правило, все оказывается не так уж и страшно. Итак, если он не объявится, едва ли я смогу выкинуть его из головы.

Что я о нем знала? Он работал над каким-то проектом в рекламном агентстве. Каком агентстве? В нашем городе их не меньше десяти. Единственным более-менее разумным вариантом было обратиться к его соседям. Но что им сказать? «Тут у вас под боком жил мужчина по имени Олег, с рыжим котом. Можете поделиться контактами? Я его несостоявшаяся девушка». Да и вряд ли они располагали какой-то информацией, ведь он был всего лишь очередным квартиросъемщиком. Раздобыть телефон хозяйки квартиры тоже будет не просто. На месте ее соседей я бы помалкивала. Вдруг я из налоговой?

Последний ритуал перед сном – выбор одежды на завтра. «Брюки, блузки, блузки, брюки», - равнодушно перебирала я вешалки в шкафу. И тут на глаза попалась коробка, та самая, с письмами. Она, будто, стесняясь быть замеченной, прижалась к стеночке на верхней полке, заручившись «поддержкой» коробок постарше. Я хотела закрыть шкаф, но эта забытая находка уже не отпускала. И руки сами потянулись за стульчиком! Сняв с верхней полки коробку, я села на диван и открыла ее.

Ровной стопкой внутри лежали конверты с письмами. Простые белые конверты, без адресов и адресатов. В самом низу лежал первый, найденный мамой в почтовом ящике. Я открыла его и пробежалась глазами по кривым строчкам, задержав взгляд на схеме, изображавшей дерево во дворе. «Он обязательно появится», - сказала я самой себе и сунула коробку под диван. Мне казалось, что там, на верхней полке, ей будет грустно и одиноко.

Ночью мне снился кот Барсик. Он старательно выводил на бумаге очертания дерева и лавочку под ним, пытаясь удержать в рыжих лапах карандаш. Тот все время выскальзывал, оставляя на бумаге неровный след. На что Барсик злился и горестно мяукал.

Глава 22

Понедельник – день тяжелый, это правда. Но этот понедельник я ждала с нетерпением! Было невыносимо бездействовать дома. Я то и дело выглядывала в окно, ожидая увидеть знакомую фигуру на балконе соседнего дома. А вечером, по привычке, отправилась проверять опустевшее дупло старой ивы. Не надеясь найти ничего, кроме растительного мусора и нескольких птичьих перышек.

Мама в растерянности ходила по квартире, наблюдая за мной со стороны. Ее цветастый халат мелькал в дверном проеме слишком часто. Она делала вид, что идет на кухню. И каждый раз в нерешительности топталась на пороге моей спальни, предлагая сделать чай, пожарить оладушки, или хотя бы постирать носки. Услышав отказ, поджимала губы, и уходила на кухню, обиженно греметь кастрюлями.

Будничная рабочая атмосфера немного меня успокоила. Монотонное гудение компьютеров, стук пальцев по клавиатуре, шуршание бумаг и трезвон городских телефонов были лучшим фоном. Я поддалась их влиянию и перевыполнила план. Закончила реестр договоров, подшила разбросанные по столу документы, почистила рабочие папки на компьютере, удалила из почты старые Веркины письма, прибралась в ящиках и собрала целую кипу ненужной макулатуры.

- Лена идет на рекорд! – пошутила Ритка. С утра у меня не было аппетита, и даже Риткин воздушный профитроль лежал в желудке тяжелым грузом.

- Не приставай к Лене, у нее сегодня ПМС, - сказала Маринка.

- Аааа, - понимающе произнесла та.

- А я знаю, что поднимет нашей Леночке настроение! – прощебетала Софочка, кивнув в сторону входной двери.

- Ой, Ленка! Твой таракан усатый ползет! – шепнула Ритка и вернулась к работе.

В дверном проеме показалась голова Виталика. Он заведовал складом готовой продукции вырезного цеха, который я, как бухгалтер, ежемесячно калькулировала. Пару раз в месяц Виталик приносил мне внушительную стопку документов, ставил подписи и вручал шоколадку. Виталик был плотно и давно женатым человеком, отцом семейства, заядлым дачником и рыбаком. Как человек, он мне очень нравился. Но был совсем не моем вкусе, как мужчина! В первую очередь, из-за густых черных усов, которые топорщились, словно обувная щетка и угрожающе шевелились, когда он что-то говорил.

Виталик был мужчиной скромным и неразговорчивым. Он тихо, будто хищник на охоте, подкрадывался сзади. Загадочно улыбался, шевелил усами и молча кивал всем девчонкам. Ритка, самая шустрая из нас, всегда его подкалывала. На что Виталик хмурился и опасливо прикрывал усы ладонью.

- Виталик, давай поспорим на твои усы! Если Софочка выйдет замуж до нового года, то ты сбреешь их налысо? – била Ритка по самому больному и Виталика, и Софу.

- А ты у нас самая умная? – нараспев отвечала Софочка. – Чего тогда детей не рожаешь? Тик-так-так-так…

Все знали, что Софочка давно ходит в невестах. На ее безымянном пальце сияло маленьким бриллиантом помолвочное кольцо. Как в иностранных фильмах, с соблюдением всех традиций, далее полагалось надеть поверх него обручальное. Но Софочка не спешила. Ходили слухи, что не торопится жених. Мне не было дела до личной жизни коллеги, а болтовне в обеденный перерыв я предпочитала хорошую аудиокнигу.

Ритка, в отличие от нас, перешагнувшая тридцатилетний рубеж, обзаводиться «спиногрызами» не спешила. По ее словам, не желая портить фигуру и нервную систему. Ходили слухи, что виной тому проблемы со здоровьем. Но мне, опять же, не хотелось копаться в чужом «белье». Хоть бы свое разгрести!

- Ой, - притворно вздыхала Рита в ответ, - как представлю, что работоньку родную придется оставить на целых девять месяцев… Так аж дурно! – схватившись за сердце, восклицала Ритка.

- Девочки, не ссорьтесь, - примирительно говорил Виталик и доставал из кармана традиционную шоколадку с изюмом и орехами.  Несмотря на постоянные подколы, все, в том числе и Ритка, любили Виталика. Он каждый свой приход оставлял на столе шоколадку, помнил о днях рождения. А на 8 марта вручал нашей дружной четверке по маленькой коробке конфет.

Сейчас тот незначительный инцидент, на время очернивший нашу теплую дружбу, остался в прошлом. И Виталик постепенно обретал дар речи. В самом начале нашего сотрудничества скромный и тихий коллега внезапно начал проявлять себя с другой стороны. То за локоток возьмет, то за плечи приобнимет. Я не придавала значения, списывая все на особенности характера. И затрубила тревогу лишь в момент, когда вконец обнаглевший Виталик однажды положил руку мне на колено. Первое, что хотелось сделать – влепить ему затрещину посреди бухгалтерии. Но я сдержалась! И отправила на почту деловое письмо. В котором сетовала на свою улыбчивость, неверно истолкованную мужчинами. И выражала надежду на продолжение нашего сотрудничества, вопреки возникшему недопониманию.

Дальнейшие пару месяцев Виталик ходил тише воды, ниже травы. Бывало, вернувшись к рабочему столу, я находила ровную стопку формата А4 и… шоколадку, деликатно спрятанную между листов.

Впервые за долгое время я, своим трудовым настроем, сумела впечатлить даже Евгению Борисовну. Та просияла, увидев аккуратно оформленный реестр договоров.

- Леночка! Молодец! – Женя вдохновенно крутила в руках принесенный мною документ, любуясь им со всех сторон. – И цветом выделила! Тааак! Давай подложим его в папочку.

Она встала, и, покачивая бедрами, поплыла к любимому шкафчику. Где, ровными рядами разноцветных корешков, мостились папки с реестрами, графиками, списками и прочей особо важной документацией.

- Лена, ты внесла себя в график отпусков? – отвлекшись от созерцания пестрых полк, спросила Женя.

Я отрицательно покачала головой.

- Ну, так внеси! – продолжила она. – Наша Рита, - с этими словами Женя бросила недовольный взгляд в сторону моего «курятника», - поставила себя на июль! Губа не дура!

Она обошла стол вокруг и, открыв верхний ящик, достала пачку зефира.

- Угощайся! – предложила дружелюбно. – Ну что, отпустим ее? – в полголоса сказала Женя, взглянув на меня.

Я, замешкалась и пожала плечами. Затем взяла одну зефирку.

- Думаю, да! – ответила я, будто бы от моего мнения, и в самом деле, что-нибудь зависело.

- Ну и славно! – великодушно кивнула Женя и уселась за стол. –Тебе остается только июнь. Или сентябрь, - покачала головой она. – Выбирай!

«А мне-то что?» - вяло размышляла я, возвращаясь на рабочее место. «В деревне хорошо в любое время года. А мне теперь только там и коротать свой отпуск. На море ехать не с кем, Верка, наверняка, махнет на курорт со своим Серегой. Оно и понятно!».

Я представила, как буду рвать ягоду с куста; лепить большие, размером с ладонь, вареники со смородиной; любоваться лилиями в дедушкином палисаднике. «Конечно, в июле было бы лучше! Но Ритка заслужила, она трудится, замещая нас всех, пока мы греем пузо на морской гальке. А в прошлом месяце, без ее помощи, мой баланс рухнул бы, как спичечный домик».

Домой я вернулась все с той же равнодушной «миной». Мама дивилась отсутствию аппетита. А, когда я отказалась от любимых макарон с сыром, и вовсе забила тревогу.

- Леночка, ты часом не простыла? – потрогала она мой лоб. – Или отравилась чем? Чем вас на работе кормят? Небось, просрочкой!

Я скривилась, будто лизнула лимон, и отмахнулась от маминых вопросов. На улице было еще светло, солнце лениво сползало за горизонт, оставляя на небе разводы желто-розовых облаков. Я вышла на балкон и громко чихнула. Ласточки, испугавшись, бросились врассыпную. «Может и правда, простыла» - озадаченно потрогала я свой лоб.

Потом, глубоко вздохнув, по привычке взглянула на соседний дом. …И оторопела! На знакомом балконе мелькнула, и скрылась за дверью фигура. Но не мужская… Я протерла глаза: «быть может, меня настигли галлюцинации? От долгого смотрения в одну точку!».

Но это была не галлюцинация, а вполне реальная девушка. Она снова вышла на балкон с тазиком в руках и принялась по-хозяйски развешивать на сушилке белье. Белокурая, с собранными в небрежный хвост волосами, в короткой майке, обнажавшей слегка полноватый животик, и широких шортах, больше похожих на мужские семейные трусы. Я замерла, уставившись на нее! «Кто она? Сестра? Но он писал, что был единственный в семье. Хотя, о жене он тоже не писал».

И вдруг меня осенила догадка. От облегчения я даже выдохнула. «Возможно, это новые жильцы? Затеяли стирку после переезда. Но! Где же тогда он? Куда уехал? И почему не сообщил о своих планах? Просто не счел нужным?». Нет, эта версия была не много лучше.

И тут мои размышления прервались. На балконе появился Олег. Он вышел, и привычным движением зажег сигарету. Сию же секунду мне захотелось прокричать в их адрес что-нибудь неприличное.

Было заметно, как он избегал смотреть в мою сторону.  Ни разу не поднял глаза, не взглянул, даже мельком. Я же смотрела на него в упор! Пытаясь убедить себя в том, что эта белобрысая…, эта белокурая девушка, повисшая у него на шее, всего лишь соседка, зашедшая за солью. В глазах предательски защипало, и я, прикусив язык, вернулась в квартиру.

Глава 23

В моей жизни уже случался роман с женатым мужчиной. Наверное, каждая девушка хотя бы раз стоит перед выбором: примерить на себя роль любовницы, или остаться с чистой совестью. Но моя совесть была чиста. Ведь я была свободна! Так я считала в начале. На прошлой работе, которая стала первым шагом к самостоятельной жизни после института, я задержалась не долго.

Продавцом я подрабатывала в свободное от учебы время, всегда жалея маму и желая ей помочь. В итоге первую заплату спустила на тряпки, а вторую потратила на гульки с Веркой. Однако в дальнейшем регулярно вносила посильный вклад в общий бюджет. Мама категорически не брала денег, начиная обижаться, стоило мне открыть кошелек. Потому я подсовывала их в постельное белье, туда, где она издавна хранила свою заначку. Хотя я столько раз советовала ее перепрятать!

Дольше всего я проработала в магазине строительных материалов. И к пятому курсу знала все о шпателях и шпаклевочных смесях. Хозяин магазина с нетерпением ждал моего выпускного, предлагая место бухгалтера. А что? Ассортимент я знала, как свои пять пальцев. С ценами была знакома, бухгалтерии обучена. Немного практики, я дело пошло! Я увлеченно мониторила продажи, проводила пересменки, и даже обзавелась очками без диоптрий. Чтобы выглядеть серьезнее.

Пожалуй, в этом была главная проблема: девочки, бывшие прежде моими коллегами, в одночасье перекочевали в разряд подчиненных. Мне приходилось ругать их за недостачу и устраивать «рейды» по проверке ценников. Роль сурового ревизора давалась мне с трудом. Тогда я поняла, что быть начальником, имея в подчинении даже двух человек – не мое. Но, пути назад не было! Не проситься же обратно, в продавцы? Да и зарплата была не в пример! Как потом оказалось, надбавку шеф выписывал с далеко идущими планами.

Максим Леонидович постепенно стал просто Максимом. Под предлогом ознакомиться с результатами переучета, мы проводили все больше времени наедине. И однажды, отложив в сторонку калькулятор, занялись чем-то более важным и естественным. Конечно, я была в курсе, что дома Максима ждет жена и семилетняя дочь. Но я и не метила в жены!

«Ах, это унизительное слово – любовница», - твердят многие женщины. «Как им не стыдно!» - пишут на форумах обманутые жены. Но мне было не стыдно и не унизительно получать подарки на праздники. Было совсем не обидно заниматься сексом в самых неожиданных местах, опасаясь быть замеченными. Однажды летом он увез меня в лес, и там мы разыграли сценку с изнасилованием. Порвалось платье? Купил новое! Хочешь ликера, конфет, фруктов? Сколько угодно! Если подарки, то ювелирные, если духи, то последней коллекции. Сложно отказаться, когда соблазнительная, пускай и запретная «вкусняшка» сама идет в руки.

Однажды, в выходной день на моем телефоне высветился незнакомый номер. В трубке прозвучало встревоженное «алло». Голос был женским. Было слышно, как не просто дается каждое слово этой неизвестной особе. Она назвалась женой Максима, сказала, что давно в курсе нашего романа. Рассказала о дочери, которую в свое время Максим очень хотел. Рассказала о том, как боится потерять его. Спустя пару минут откровений она буквально просила меня не забирать у нее мужа. И как я не пыталась уверить ее в отсутствии подобных намерений, она не унималась.

После этого звонка что-то сильно изменилось. Я не стала говорить Максиму о нашем нечаянном разговоре. И не пыталась дознаться, кто сообщил его жене подробности нашего романа. Просто он меня отрезвил. Наверное, так ощущает себя вор, которого поймали за руку. И заветная ценность в момент обесценивается. Я пыталась прогнать от себя чувство вины. Ведь женат был он, а не я! Но продолжать наши отношения дальше не могла. Максим недоумевал и пробовал выяснить причину. В результате у меня не осталось иного выбора, кроме как уволиться по собственному желанию.

Вот и сейчас, я ощущала смутное чувство вины. Будто история повторяется, и я снова «вляпалась» в женатые отношения. Словно стала новой туфлей в грязную лужу. «Ну, уж нет!» - твердо решила я, - «Никогда больше! Даже, если он напишет снова, если опять предложит встретиться. Нет!». «Твоя жизнь – ходячий анекдот, Лена», - вспомнила я мамины слова. Вернулась жена из командировки… Быть может, и к лучшему было, что мы не успели встретиться.

«А что же делать с письмами?». Я достала из-под дивана маленькую обувную коробку. И решила, что буду воспринимать их как сувенир. «В старости перечитывать», - усмехнулась я. Не выбрасывать же подаренную им статуэтку и брошь. Да и фотографии Барсика жалко. Ведь кот не виноват в том, что его хозяин оказался таким подлецом. Хотя, в чем, собственно, была его подлость? Он ничего не обещал. Он просто пригласил меня на медленный танец под хорошую музыку. И я согласилась. Потанцевали и разошлись! Никто ничего не должен.

Я взяла в руки верхнее письмо, чтобы не нарушать хронологию. Раскрыла конверт, и решила прочесть напоследок. А уж после спрятать всю эту макулатуру далеко и надолго! Но, не смогла остановиться. Я перебирала моменты, вспоминая, о чем успела рассказать, какие сокровенные тайны выдала этому знакомому незнакомцу.

В одном письме он делился воспоминаниями о детских поездках на море. Когда, высунув голову в окно поезда, словно пес, вдыхал манящий соленый запах. И, едва успев заселиться, надевал плавки  и бежал прямиком на пляж. Чтобы плюхнуться в море, набрать в нос соленой воды, откашляться и плескаться, пока не посинеют от холода губы. Потом мама растирала его махровым полотенцем, во избежание простуды. И покупала горячую кукурузу, которую носили по пляжу громкоголосые девушки. Он ел эту кукурузу, проглатывая и не жуя, ощущая только запах, горячий и сладкий.

В другом письме он мельком поведал о том, как тяжело заболел и слег его отец. Было ясно, что писать об этом ему не просто. Мать хотела уйти с работы, чтобы не тратиться на сиделку. Но тут, на счастье, вызвалась помочь отцова тетка, уже старая, но еще крепкая женщина. Мама осталась работать до пенсии, а отцу дали инвалидность. Но он не унывал, и всячески старался встать на ноги: делал упражнения, вспоминал свои юношеские увлечения, и даже начал мастерить  из дерева.

Олег любил родителей, но чувствовал себя в тягость для мамы, и без того постоянно уставшей и измученной своей беспомощностью. И для отца, которому было так больно оказаться вдруг слабым и немощным на глазах у сына. Потому Олег уехал, но регулярно навещал родителей. И присылал им деньги.

В следующий раз он описал забавную историю, которая приключилась с Барсиком. Своенравный кот всегда «тянул на себя одеяло», пытаясь показать, кто в доме хозяин. При этом он желал быть единоличным главой их маленького семейства! Барсик метил территорию и царапал обои, подставляя Олега перед хозяйкой квартиры. Олег тщетно занимался воспитанием кота. Но жизнь сделала все за него. Однажды в незапертую дверь Барсик выскочил, в попытке скрыться от наказания за очередную пакость. Два дня поисков не увенчались успехом. И Олег уже распечатал объявления о пропаже рыжего кота.

Но тут Барсик нашелся. Он сидел, забившись в угол лестничной клетки, испуганно зыркая глазами во все стороны. Сначала он даже не признал своего хозяина! Олег всерьез подумал, что кот тронулся умом. Но знакомый запах любимых сосисок вернул бедолагу к жизни. Барсик выглядел изрядно потрепанным и вонял помойкой. Будто ушедший в долгий запой бомж-одиночка. С покоцаным ухом, исцарапанной мордой и всклокоченной шерстью. Олег отмыл любимого питомца и отвез к ветеринару на диагностику. Сделав пару прививок, Барсика вернули домой, в родные стены. После такой экстремальной вылазки на волю, кот стал шелковым. Вкусив уличной жизни и получив пинков от суровых дворовых котов, он оценил по достоинству все прелести домашнего существования.

Я закончила читать и посмотрела на часы. Стоило ли ложиться? Если на работу вставать через пару часов! Я задумалась: «Невероятно, чтобы все написанное было лишь плодом воображения. Что за больное воображение могло придумать эту аферу с дуплом, с перепиской и подарками. Зачем? Развлечь себя в отсутствии жены? Или, возможно, он не планировал ее возвращение… Но это тоже не оправдывает его молчание сейчас. Мог бы хоть объясниться, написать правду. Я же не слепая, в конце концов! Но он решил просто промолчать. Мол – сама все поймет. Ну, уж нет», - решила я, - «последнее слово будет за мной».

Глава 24

С самого утра в офисе царила веселая кутерьма. Так бывало, когда у кого-то случался день рождения. Приятная традиция собираться коллективом и дружно поздравлять именинника прижилась и обрела новые черты. В последнее время вместо банальной дарственной чашки стали вручать мягкую игрушку. Причем, всем разную! Эта идея пришла в голову изобретательной Насте. Ее и сделали главной по выбору игрушек.

Большой и мудрой Вере Сергеевне она подарила черепаху Тортилу. Нашей Маришке вручила плюшевого ежика, что очень соответствовало ее характеру. А я получила в подарок милую серую зайку в розовом платьице. К которой сразу приклеилось имя Машенька. Для улыбчивой Анечки выбрали яркого, солнечного львенка. А нашему любимому куратору Жене Борисовне мы всем коллективом подарили нарядную Сову из мультфильма «Вини-Пух». Процесс вручения подарка сопровождали аплодисменты, крики «ура» и теплые обнимашки. Все коллеги, от мала до велика, радовались, словно дети. Девочки, они в любом возрасте девочки!

В этот день нам предстояло поздравить аж двух коллег – кассира Нину, немолодую, но хорошо сохранившуюся кокетку. И худенькую, серую Юленьку, на которой держалась вся складская логистика. Для Нины ответственная Настя выбрала ворону из мультфильма про попугая Кешу. А Юле собиралась вручить милую серую мышку в желтой юбочке и с таким же бантиком на ухе. Подарки уже сидели в архиве, ожидая звездного часа. Где Настя умудрялась раздобыть такие разные и неизменно яркие игрушки, она не признавалась.

В обеденный перерыв девочки застучали каблуками в сторону буфета. А я, изобразив проблемы с желудком, отказалась от обеда. Где-то в другом конце кабинета шуршала Валентина Петровна, наш почетный пенсионер. Каждый год она собиралась уйти на пенсию, но все откладывала.

Валентина Петровна ежедневно засиживалась на работе, рассказывая всем о непомерной нагрузке. Но виной тому была, скорее всего, ее медлительность и забывчивость. Порой ошибки Валентины Петровны отзывались расхождением баланса у всего отдела. И все же начальство смотрело сквозь пальцы на эти мелочи. Ведь наша почетная «бабушка» была крестной мамой самого директора.

Пока не вернулись коллеги, я распахнула настежь окно. «Пускай ловят свои бумажки, а я устала сидеть в духоте»! К тому же ясность мыслей была необходима. Я собиралась написать письмо Олегу. Выбросив в мусорную корзину несколько черновиков, я оставила всего лишь пару предложений.

«Здравствуй, Олег!

Мне очень жаль, что наше знакомство закончилось так некрасиво. Признаться, я не ожидала…

Тем не менее, у меня есть две причины сказать спасибо. Во-первых, за подарки. Во-вторых, за опыт.

Удачи тебе в семейной жизни».

Это короткое послание я была намерена оставить не в дупле, как обычно. А в почтовом ящике! Его почтовом ящике. Вычислить квартиру не составило труда. И после работы я прямиком отправилась к подъезду его дома. На двери был домофон. А я была полна решимости проникнуть внутрь! Потому собиралась наугад набрать квартиру и представиться распространителем рекламных буклетов. Однако в этот момент дверь распахнулась и из подъезда вышла женщина. Я расценила это как знак и прошмыгнула в приоткрытую дверь.

В подъезде было прохладно. Однотипные пятиэтажки отличались только цветом входных дверей. Почтовых ящиков, что выстроились в ряд на первом этаже, здесь не было. В домах без лифта почту приносили прямо к двери квартиры. Зажав в руках белый конверт, я начала медленно подниматься по ступенькам. Ступенька за ступенькой, выше и выше... Миновав второй этаж, я остановилась. Было вполне вероятно, что это письмо попадет в руки его жены. И что тогда?

Перетаптываясь с ноги на ногу, я застыла между этажами. У стеночки стоял детский велосипед розового цвета, с забытой в корзинке панамкой. Я глубоко вздохнула. И снова задумалась: «Если письмо прочтет жена, у Олега будут проблемы». Но разве не это было моей целью? Как еще я могла с ним связаться? Подстеречь у подъезда и выплеснуть обиду в лицо? Порвать на кусочки все письма и швырнуть в его удивленную физиономию? Лучше уж сразу повесить свое фото на дверях его квартиры, подписав «обиженная и оскорбленная».

Я выглянула из-за поручней, будто боясь быть замеченной. Ничем не примечательная, обитая коричневым дерматином, дверь его квартиры была совсем близко. Оставалось сделать шаг и сунуть письмо в дверную щель.

Мне почему-то вспомнилось, как в детстве мы с Эдькой и другими ребятами из соседних дворов дурачились. Мама одного из нашей шайки-лейки работала на почте и приносила домой старые бланки. Знала бы она, какое применение нашел им сынуля! Мы печатными буквами выводили на бланке названии вымышленной иностранной компании. И призывали адресатов явиться в почтовое отделение за причитавшейся им денежной премией. Мне всегда было любопытно, приходили они за своим призом. Или, поняв, что это розыгрыш, выбрасывали уведомление в мусорку. Второе было бы логичнее!

Снизу донеслись голоса и хлопанье входной двери. В подъезд зашли люди. Я нервно дернулась: «Нечего было сопли жевать – или уходи, или делай!». По ступенькам поднималось две пары ног. Одни - уверенным взрослым шагом, вторые – вприпрыжку, игривым детским. Из-за поручней показалась чья-то макушка. Девочка лет пяти, с белокурыми хвостиками на затылке держала в руках плюшевого слоника. Она застыла, удивленно и опасливо глядя на меня большими глазами.

- Люся! Не беги! – послышалось снизу. Девочка, которую звали Люся, метнулась в сторону поднимавшейся по ступенькам матери. Женщина, нагруженная пакетами, тяжело дыша, преодолела ряд ступенек. – Люсечка, позвала бы лучше папу. Сейчас будет три часа двери открывать, – сказала женщина, устало опустив пакеты на бетонный пол.

Девочка замотала головой, прижав к груди слоника. Отчего ее хвостики, словно пальмочки, запрыгали и зазвенели бубенцами резинок.

- Люсечка, ты чего? – женщина протянула дочери руку, проследив за ее испуганным взглядом.

- Ты что, тетеньку испугалась? – мягко сказала она, кивнув в мою сторону. – Тетя хорошая, ее не нужно бояться.

Девочка, ища защиты, спряталась за мамины ноги. Женщина засмеялась и произнесла в мой адрес:

- Извините, она у нас пугливая.

Я, очнулась и перевела взгляд с девочки на ее маму. Те же белокурые волосы, те же большие глаза, по-детски распахнутые, на уже взрослом, очерченном первыми морщинками, лице.

- Пойдем, Люся, - женщина взяла в руки пакеты и подтолкнула девочку вперед. Та, все еще опасливо прижимаясь к перилам, пробежала мимо. И, махнув хвостиками на прощание, заспешила к двери. Поравнявшись со мной, женщина вновь поставила пакеты на пол. Сложно было понять ее возраст. С одинаковым успехом ей могло быть 20 с хвостиком, или уже за 30. Без макияжа ее белесые ресницы и брови были почти не заметны на светлом лице. Волосы, выбившись из пучка, тонкими завитками прилипли к шее. Чуть свободная футболка слегка обтягивала немаленькую грудь и выпиравший животик.

- Вам помочь? – спросила она, пытаясь поймать мой взгляд. Только сейчас я представила, как растерянно выгляжу со стороны, стоя посреди лестничной клетки с открытым ртом.

Я облизала губы и замотала головой, подобно ее белокурой дочери.

- Нет, спасибо, - выдавила я. – Я… ошиблась подъездом.

Я виновато улыбнулась, и женщина, пожав плечами, вновь наклонилась за пакетами. Девочка уже барабанила в дверь, зовя папу скорее впустить их. В ту самую дверь, где я минуту назад собиралась оставить свой конверт.

… Ночью мне снилась девочка Люся. Она никак не могла найти своего слоника. В то время как плюшевый зверь сидел буквально в двух шагах от нее. Но девочка, беспокойно крутя головой, и позвякивая бубенцами на резинках, в упор не видела свою игрушку. Мне очень хотелось ей помочь, но я не знала как.

Глава 25

Следующее утро встретило головной болью. Чириканье шумных ласточек только раздражало, а солнечная погода за окном, вопреки обыкновению, нагоняла тоску. «Я бы с радостью прогуляла работу и взяла отгул. Но кто мне его даст накануне закрытия месяца?». Потому, припудрив круги под глазами, я неохотно потащилась на автобусную остановку. Если занять места на «галерке», можно наверстать упущенные минуты сна. И вздремнуть пока автобус, пыхтя, ползет в сторону загородной промзоны.

Я не могла выкинуть из головы девочку Люсю, в жизнь которой я так беспардонно хотела вмешаться. И ее мать с усталыми прозрачными глазами. «Ну что за глупость!» - корила я себя, - «Как можно было решиться на такой необдуманный поступок?». Я без конца представляла эту женщину. Как она берет в руки письмо, открывает и читает его. Как меняется ее лицо по мере осознания прочитанного. Что она стала бы делать? Устроила мужу «разбор полетов», или молча проглотила бы обиду?

«Кто я такая, чтобы судить других? Избалованная девчонка, в свои 25 до сих пор живущая с мамой. Которая капризно воротит нос от достойных кандидатов на ее худосочную руку и не очень здоровое сердце». Я настолько увлеклась самобичеванием, что была готова поставить себя в угол. Как это делала бабушка, когда мы с Эдиком сильно шкодили. И лишить себя сладкого на неделю! Нет, недели мало. Как минимум, на месяц!

Как ни странно, встреча в подъезде вернула мне возможность мыслить здраво. И я с радостью осознала, что обида, накрывшая меня волной накануне, внезапно прошла. И уступила место ощущению грустной безысходности. И вправду, моя жизнь была похожа на анекдот. «Что это? Карма? Быть вечной любовницей без шанса стать женой?».

Хотя, в этот раз роль любовницы мне не предлагали. Можно ли считать изменой переписку? Если твой муж делится сокровенным с посторонней женщиной - это эмоциональная измена. Верка, которая пару раз практиковала связи с женатиками, говорила, что эмоциональная измена куда опаснее физической. Так что, я была эмоциональной любовницей Олега почти целый месяц! Прелюдия была прекрасна, сам процесс - выше всяких похвал. Но до оргазма мы так и не дотянули.

Дома, с порога, я учуяла аромат жареных сырников. Мама с деревянной лопаткой в руках дежурила у плиты, переворачивая скворчащие и румяные пышки с боку на бок. Я схватила один, еще горячий с тарелки на столе.

- Лен, хоть разденься! – погрозила она деревянной лопаткой.

Но вместо этого я, усевшись с ногами на диванчик, принялась жевать сырник.

- Мам, - вопрошающе начала я, облизывая жирные пальцы, - а папа тебе изменял?

Мама, не реагировала, ковыряя лопаткой в сковороде. Я прожевала, собираясь повторить свой вопрос. Но она вдруг обернулась.

- Ты имеешь в виду эту его, вторую семью? – ехидно спросила она. И я чуть струхнула, что затеяла разговор. Но пути назад не было.

- Нет, - покачала я головой, - я имею в виду вообще. Раньше, еще до нее.

Мама оскорблено хмыкнула. А потом задумчиво уставилась в пол, будто вспоминая что-то.

- Я, конечно, не могу знать всего, - начала она, - но, пока он работал в городе, думаю, нет. А уж когда начал колесить на своем тарантасе, то и знать не знаю!

Мама выложила новую порцию сырников поверх уже остывших и выключила газ.

- Со сметаной! – кивнула она на мисочку, стоявшую в центре стола. Потом села на край дивана и продолжила.

– А потом, мы уже и не жили, - она запнулась, - ну, как живут муж и жена. Ты выросла, - грустно вздохнула она, - и мы тоже.

Я сидела молча, медленно дожевывая сырник и сожалея, что вынудила маму вернуться к этим неприятным для нее воспоминаниям.

- Но тебя отец любил. Я всегда знала, что он вернется! – уверенно покачала головой мама и посмотрела на меня с укоризной. – Лена, ну со сметаной же! Горе ты мое.

Она подняла руку и поправила выбившуюся из-за уха прядь моих волос. Я посмотрела на ее родное и такое знакомое лицо, грустные глаза, окруженные маленькими лучиками морщинок. И самую глубокую морщинку на переносице, от постоянно хмурого выражения на лице. Мамины руки пахли сливочным маслом, теплом и детством. И я, поддавшись инстинкту, прильнула к ее плечу.

- Леночка, что с тобой? Ты в последнее время какая-то грустная? – тихо прошептала мама в мою макушку. Я сглотнула застрявший в горле тяжелый комок. А может быть, сырник… И, как обычно, списала все на работу.

- Конец месяца, ты ж знаешь! Завал!

Ночью я спала крепко, совсем без сновидений. И наутро ощутила себя бодрой, как не было уже давно. «Я вернулась», - с радостью осознала я, глядя на себя в зеркало. Коробку с письмами я спрятала обратно в шкаф. С глаз долой, из сердца вон! Туда же, в коробку сложила подаренную Олегом брошку, капельку лунного камня и бумажный букет. И туда же хотела упаковать статуэтку с ласточками. Вокруг моего балкона целый день кружили стайками живые, реальные птицы!

Я вышла на улицу и бодро улыбнулась новому дню. До автобуса было еще целых двадцать минут. А значит, можно было не спешить, и насладиться утренней росой на протоптанной пешеходами тропинке. По дороге сунуть нос в раскрывшийся цветок на клумбе соседнего дома. Понаблюдать за шпицом, обгоняющим свой поводок.

Любопытно, что размер собаки обратно пропорционален громкости ее лая. Рыженький Шпиц, с забавной кличкой Ёлка, при встрече неизменно облаивал меня. И было непонятно, то ли от радости, то ли наоборот.

- Лена, - услышала я свое имя. На лавочке у подъезда сидел мужчина. Выходя из дома, я его не приметила. Серая ветровка, какая-то нелепая стрижка на русых волосах, тяжелые, видимо, от хронического недосыпа, веки.

Я вопрошающе взглянула на него. И он повторил мое имя, будто убеждая в том, что я не ослышалась.

- Мы знакомы? – покачала я головой в ответ.

Мужчина замешкался и посмотрел в сторону, туда, где гуляла Ёлка.

- Смешная собачка, - улыбнулся он.

- Да, - подтвердила я, выжидающе глядя на него. – Так… мы знакомы? – повторила я свой вопрос.

Мужчина поднял глаза и как-то обреченно кивнул. Я ожидала, что он скажет еще что-то, но он молчал.

- Я сломал ногу, - он показал на свою правую ступню. И только тогда я увидела гипс. – Не опасно. Но все-таки, в больнице продержали трое суток.

Он делился своим несчастьем так, будто мне было до этого дело. Я пожала плечами.

- Мне очень жаль, но чем я могу помочь?

Мужчина поймал мой взгляд и произнес вполголоса:

- Я Олег.

От неожиданности я чуть не прыснула. «Хватит с меня Олегов!».

- Что? – я сделала шаг назад, будто человек с загипсованной ногой мог кинуться на меня, как Ёлка на майского жука.

- Ты, наверное, представляла меня иначе, – он грустно вздохнул.

Я непонимающе уставилась на этого незнакомца. Я видела его впервые! В мыслях один за другим стали возникать вопросы: «Некий посторонний человек нашел наш тайник. Прочел чужую переписку и выдает себя за Олега?».

Я криво усмехнулась.

- Как всегда, нога сломалась в самое неподходящее время. – Он достал из-за спины деревянный костыль. – Пока лежал в палате, думал, как тебя предупредить. Но поручать кому-то такое важное дело не решился. Прости, что не пришел в субботу.

Мужчина, ловко управляя костылем, встал со скамейки, и выпрямился. Я смотрела на него снизу вверх. Хотела что-то спросить, но никак не могла решить, с чего начать. Он, увидев мое замешательство, тихо произнес:

- Могу я пригласить тебя на чай? По ресторанам я пока не ходок. Хотя бы на второй этаж вскарабкаться. Да и Барсик все время спрашивает о тебе.

- Второй? – прервала я. – Второй этаж?

- Да, в четвертом подъезде! Я как-то раз махал тебе с балкона, - он смущенно отвел глаза, - но ты, наверное, не заметила.

Content

Карпенко Вероника Балкон напротив

Балкон напротив

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25