Мун Эми

(не)желанный брак. Поцелуй Камня

(не)желанный брак. Поцелуй Камня

Эми Мун

Пролог

Сырой воздух тюрьмы пах плесенью и кровью. Веками темные камни стен впитывали в себя агонию преступников и ведьм, их крики о пощаде и жадный треск пламени, на котором грелись пыточные инструменты.

«Кто  черным глазом «Милости» замечен – душой и телом будет искалечен…»

Эту глупую песню знали даже в самом захудалом кабаке. Шептали на ухо друг другу, опасаясь в голос рассказывать то, что творится за толстыми решетками в глубоких подвалах тюрьмы.

Вильгельм де Грэйстор - верховный канцлер ордена «Милости Создателя» - чуть заметно улыбнулся. Треп черни! Но, надо отметить, слухи чудесно отбивали охоту у юных ведьмес пользовать свой Дар. Лучше перегореть, чем стать орущим от боли куском мяса. Верное решение, удел женщины – подчинение мужчине. Во всем.

Поправив белоснежный шейный платок, мужчина  неторопливо ступил на главную лестницу. Камеры для особо важных или упрямых заключенных находились в самом сердце «Милости Создателя».

- Господин, - стражник неловко брякнул латами, сгибаясь в поклоне ниже, чем следует. – Происшествий не было, но… Ведьма сегодня зла. Остереглись бы.

Одного взгляда хватило, чтобы «доброжелатель» заткнулся. Мясистое лицо сморщилось в подобострастной гримасе. Выслуживается. Давно метит на пост начальника стражи, да слишком туп и жаден.

Де Грейстор приложил к замочной скважине печатку, и тонкий механизм пришел в движение. Вот оно – истинное чудо, угодное Создателю. Магия железа и драгоценных камней, а не безумные пляски под небом в развратной одежде, да болтовня с лесными тварями.

Канцлер даже сплюнул в отвращении. Женщина должна быть чиста телом и скромна помыслами! Ее предназначение - рожать детей и вести хозяйство, а лишняя дурь… что ж, ее можно выгнать розгами  или на худой конец крепким тумаком.

Дверь разошлась в стороны. Жадная пасть коридора освещалась лишь чадящими факелами, а проход был столь узок, что двое мужчин едва ли могли разминуться.

- Пощады! – глухо донеслось из первой же камеры. – Именем Создателя, пощады…

Хм, палач оставил Счастливчику язык? Очень интересно… Ведь именно языком этот негодяй зарабатывал себе на жизнь – очернял власть и торгуя тайнами. Его стараниями на северной окраине Австарии вспыхнул мятеж. Который, прочем, захлебнулся кровью. Даже ведьмы не сумели помешать Ордену… Там-то и была схвачена его сегодняшняя цель – единственная дочь главы Болотного Ковена. Жаль, сама мать не далась живой… Выжгла себя, истратив последние силы, только все зря – его воины были хорошо защищены оберегами.

Сквозь решетки к нему тянулись изломанные и лишенные ногтей пальцы. Жалобные стоны вперемешку с яростной бранью сыпались со всех сторон.

Но сердце Железного Герцога давно превратилось в кусок гранита. Грязь под ногами не стоила жалости. А завтра он сведет еще одно пятно с изъеденного пороками лица своей страны.

Двери центральной камеры встретили его тишиной. Из маленького оконца не доносилось ни звука, но безмолвие бывает обманчиво. Очень обманчиво…

Вильгельм хорошенько оглядел и петли и само полотно. Железо выковано под благословением самого Епископа, дерево – белый дуб, отметивший триста тридцать три года, но венец всему – запирающее устройство. Проектировка заняла целый год, и еще год механизм напитывался силой рода де Грейстор. Тонка, воистину ювелирная работа, что требовала сосредоточенности. Это не песни орать и трясти лохмами над костром.

Магия рода откликнулась на прикосновение кольца. Признала хозяина, услужливо открывая дверь в темницу ведьмы. Только главный надзиратель, да еще король могли зайти сюда.

Под высоким потолком едва тлел тусклый светильник, а на охапке соломы, скованная и обездвиженная зельем, скрутилась обнаженная ведьма. Некогда чистая кожа пестрела синяками и кровавыми разводами. От правой руки осталась перемотанный тряпкой огрызок,  на остриженной голове светлели проплешины, а последний уцелевший глаз неподвижно смотрел в стену.

Де Грейстор брезгливо пошевелил девчонку кончиком начищенного сапога, но та даже не дрогнула. Палач докладывал, что лично всадил в ведьму целый пузырек зелья, оставив возможность лишь говорить, да мочиться под себя.

- Не надоело упрямиться, Юн-но-на? – усмехнулся, присаживаясь на корточки. – Покайся и…

- Провались к демонам, - прошипела девка.

Из беззубого рта потекла струйка крови.

- Хм, ну демонов ты точно увидишь, заодно со своей маменькой,  - согласился герцог. - Завтра, после заката. Но если покаешься…

Сильнейший толчок в грудь выбил из легких воздух. Спина встретилась с грязным полом, и звон цепей рассыпался по камере злобным хохотом. На горле сжались тонкие пальцы, мешая вскрикнуть, и взгляд единственного глаза  впился в лицо изумрудным крюком.

- Будь ты проклят! – взвизгнула ведьма, брызгая кровавой слюной. – Будь ты проклят, Вильгельм де Грейстор и весь твой род до последнего колена! Да услышит меня Всемогущая Прародительница: пусть ни одна женщина не родит от вашего гнилого семени живого ребенка! Весь твой род сдохнет, а я… я буду смотреть на это и смеяться! Мертвая, но все равно живая! Только боль камня выжжет мое проклятье! Только горькая пустота и мученье во сто крат большее, чем мое… Ай!

Скинув дурман столбняка, он одной рукой смел ведьму в сторону и вскочил на ноги. А на шее все еще чувствовались ледяные пальцы. И проклятье звенело в ушах, проникая под кожу черными иглами.

- Гадина! – пнул распластавшуюся на полу ведьму. Хруст  сломанных ребер прозвучал райской музыкой. -  Даю тебе минуту…

- Сдохни, тварь, - простонала девка. – Сдохни…

Схватив ведьму за остатки волос, герцог сам поволок ее в пыточную. Несколько часов прошли в отчаянных попытках заставить девку снять или хотя бы смягчить проклятье, но он – Вильгельм де Грейстор – не добился ничего! Демонова ведьма просто молчала! Ее не разговорила ни дыба, ни раскаленные клещи. А проклятье медленно впитывалось в кровь. Он чувствовал, как по венам бежит липкая отрава, заменяя лютым холодом тепло родовой магии.

Рука занемела, устав махать плеткой, пот застилал глаза, а вокруг густо пахло кровью. Отчаянье нарастало снежной лавиной и он чуть не опустился до обещаний избавить от костра, но Создатель не оставил своего несчастного сына.

Первая волна паники схлынула, и в голове прояснилось. Оставив бессознательную ведьму на руках палача, герцог де Грейстор поспешил в королевский дворец. У него еще есть время! Ведьме никогда не обойти главу священного ордена. Уж это Вильгельм мог гарантировать!

***

Несколько сотен лет спустя

«Треск пламени не мог заглушить хохота последней из болотных ведьм. Столб огня взвивался к самым небесам, но каждый из толпы мог поклясться – грешная девка до последнего оставалась жива, и  все смотрела и смотрела на своего палача – герцога Вильгельма де Грейстора…»

Бекки прикрыла глаза, мысленно охватывая всю картину целиком. Вот тут столб – крепкое бревно из ствола белого дуба – символа мужской власти, а руки грешницы скованны железными цепями из благословленной Епископом стали. Лишь светлые звенья останутся на пепелище, среди серого праха зеленоглазой ведьмы. Все болотницы отличались ярко-изумрудным цветом глаз и темно-рыжими, будто стоялая вода, волосами…так говорили книги. И огонь, да. Гибкие языки пламени, рвущиеся к самым небесам. А под ним черный росчерк обугленного тела среди прутьев огненной темницы.

Кисточка в руках мелко дрожала.

- Дальше, - прошептала служанке, но та вдруг хлопнула книгой. Да так, что кованый ремешок лязгнул о замочек.

- Нет, госпожа! Не дело это! Хватит глупостями заниматься, шли бы Вы лучше в постель.

- Дальше… - на полуслове голос сорвался на шепот.

В последний месяц было совсем худо. Слабость становилась с каждым днем злее, и волосы начали впадать. Сегодня на гребне остался такой клок… Ребекка чуть не расплакалась, увидев белые пряди, свисавшие между зубьев ломкими лентами. Хельга тихонько охала и обещала сама сварить настойку, укреплявшую корни.

- А этот доктор – шарлатан! Клянусь Создателем - шарлатан! – кипятилась добрая служанка.

- Он служит нашему роду уже несколько десятков лет, - возражала Бекки, но нянюшка и слушать ничего не хотела. Подсовывала чашку со своими отварами, но где женщине тягаться в зельеварстве с лекарем? Алхимия – сложная наука, и к ней допускались лишь мужчины. Как, впрочем, и к большинству других.

- Служит, да из рук вон плохо, - ворчала на это Хельга, - батюшку вашего не уберег, прости Создатель. Ах, славный добрый лорд…

Бекки молчала. Она тоже любила отца, и очень надеялась на скорую встречу. Недолго осталось. Вот только бы картину закончить.

- Хельга, - позвала служанку. – Почитай еще…

Но нянюшка решительно встала с кресла и швырнула пухлый летописный том на столешницу.

- Дурная книга! Дурная картина! – воскликнула, обтирая руки о передник, будто испачкавшись. – Ишь, чего удумали – такой ужас написать! Вам гулять надо, спать больше, питаться хорошо! Травы эти лекарские, да сгорит старый дурень в Преисподней, пить… А вы все туда же! Хоть бы за другое взялись! Чем худо благостный лик Создателя написать? Уж он-то, узрев Ваш чудный дар, постыдился забирать раньше срока.

Карие глаза служанки грозно сверкали, а пальцы мяли передник так, словно хотели разорвать на части. Хельга бойко выхаживала у витражных окон мастерской и тараторила без остановки.

У Бекки не было сил спорить.  Солнце еще не вошло в зенит, а уже хотелось прилечь. Но картина… Больше недели мысли о новом полотне будоражили кровь. Как приснилась зеленоглазая болотная ведьма напротив своего палача, так и остались в голове цепким репейником.

- … Где это видано – Железного Герцога рисовать? Что за блажь такая. Проклят их род, помяните мое слово. Точно проклят…

Глупости. Вильгельм де Грейстор, конечно, вошел в историю как самый жестокий и кровавый гонитель ведьм, но никто его не проклинал. Род герцога до сих пор здравствует и богатеет. А прямой потомок - его прозвали Каменным Герцогом - и тезка своего пращура на «ты» с королем. Ну, а что до картины… вряд ли полотна Ребекки фон Арнет украсят королевскую галерею. Скорее всего, мачеха  просто выкинет «мазню» на скотный двор, под ноги свиньям, а сестры ей охотно помогут.

Бекки вновь взглянула на картину. Первые языки пламени уже лизали сложенный горой хворост. Девушку звали Юнона… Страницы книг сохранили имя нечестивицы и длинный список грехов, от разврата до идолопоклонничества, но отчего так жаль молодую жизнь?

Дверь мастерской скрипнула, обрывая мысли.

- Госпожа фон Арнет зовет юную мисс отобедать, - зло прокаркал дворецкий.

Даже Хельга замолкла, удивленно приподнимая брови. Бекки и вовсе лишилась дара речи. Отобедать? Да этого уж года два как не бывало, и хвала Создателю.

- Что ты мелешь, пиявка напомаженная! – первая опомнилась Хельга. – Доктор говорил…

- Велено передать! – рявкнул мужчина. – У нас гости!

Тут уже и Бекки не выдержала.

- Гости?! Какие гости?

- Герцог де Грейстор, - небрежно бросил дворецкий и хлопнул дверью.

Кисточка выпала из рук и покатилась по плитам, пачкая серый камень алым.

- Дурная картина, - прошептала Хельга, хватаясь за сердце. – Ох, дурная…

Глава 1

Все еще хуже, чем он представлял изначально! Улыбка вышла натянутой, но Вильгельм заставил себя поцеловать костистую лапку. Девчонка смотрела на него потемневшими от удивления и страха глазами. Тощая, бледная… Серое платье некрасиво оттеняло жухлую кожу, светлые волосы заплетены в жидкую косицу, обнажая безобразно-худое лицо с абсолютно негармоничными чертами. Сухие губы, широкая переносица, белесые брови и темные глаза неприятного мутного оттенка. Больше всего Ребекка фон Арнет напоминала бледную летучую мышь крайней степени истощения. Какой нормальный мужчина сможет лечь с такой "красавицей"? Вильгельм знал ответ…

- Приятно познакомится, юная леди, - с превеликой радостью отпустил ледяные пальцы.

Девчонка тут же спрятала руку. А на губах ни тени улыбки, не то, что у ее сестер – те скалились во всю пасть.

- Взаимно, герцог де Грейстор.

Ее голос был под стать внешности. Больной и шелестящий, будто истлевший от плесени пергамент.

- Такая честь для нас! – опять открыла рот вдова фон Арнет. Дородная, не в пример своей падчерице, женщина прямо-таки сияла, начиная от роскошного рубинового колье, заканчивая хищным оскалом. – Прошу в гостиную, наш обед скромен, конечно…

Кокетливо склонила голову, демонстрируя еще и богатые серьги.

- …но? смею надеяться, Вы не слишком строго осудите нехитрую стряпню доброй Гретхем.

Нехитрая, как же… Наверняка кухарку прижали вилами к стене, обещая все муки Преисподней, если она не переплюнет королевских поваров. Но Вильгельма не интересовало содержимое тарелки, так же как и две разодетые в павлиньи перья курицы, игравшие перед ним прожжённых скромниц. Он ехал сюда с определенной целью, но результат… О, демоны! Паршивый до крайности!

Большая зала встретила их пряными ароматами и сквозняками. Пыльные охотничьи трофеи украшали одну из стен, а между ними висели потемневшие гобелены. Очевидно, хозяйка спускала деньги на тряпки и драгоценности, не заботясь о жилище. Как мило… И перед этой дурой и ее дочурками он должен корчить любезность! Но как ни крути, стоило убедиться лично. Ошибиться с выбором невесты недопустимо.

- Присаживайтесь, дорогой герцог, - ворковала вдова, колыхаясь малиновым пудингом, - сейчас принесут первое блюдо. Вы, должно быть, голодны с дороги…

Пяти минут не прошло, а пустой треп поперек горла. Раньше надо было с этим покончить, но демоновы приличия требовали полного соблюдения. И так последнее время ползает много слухов. Незачем их кормить фактами.

- Благодарю, леди фон Арнет, - бросил небрежно. – Постараюсь сильно не досаждать. Как только лошадей перекуют, моя дорога продолжится.

На лицах дочурок отразилась скорбь всех ангелов Создателя. Бедняжки так старались. Рядились в лучшие платья и цепляли на себя ларец драгоценностей. Кроме болезной Ребекки, разумеется. Кроме витиеватого кулона на тонкой серебряной цепочке, девчонку украшало разве что молчание и попытка изобразить статую. Видимо, покорность у нее в крови. Тем лучше.

- Ах, герцог, к чему такая торопливость? – защебетала вдова. - Я могла бы показать вам замок.

Или своих дочерей. Глазом моргни, и заботливая маменька с радостью подложит свою кровиночку под важного гостя.

Нет уж, ему хватит предстоящего разговора с Лидией, которая наверняка закатит скандал.

Вильгельм не мог сдержать хмыканья. После битья посуды демонеса в юбке наверняка устроит жаркую ночку, обозначая свое место рядом с ним. Напрасно! Его вряд ли кто-то сможет оспорить. Иначе бы он - Вильгельм де Грейстор - не сидел сейчас тут.

- Благодарю, миссис фон Арнет. Время поджимает, но я обязательно еще раз навещу ваш замок.

С браслетом и требованием руки и сердца… Но о последнем герцог пока предпочел умолчать.

Звон вилки неприятно резанул по ушам. Тощая девчонка испуганно глянула на него, будто сумела прочесть мысли, и в полумраке ее глаза показались Вильгельму абсолютно черными.

- Простите, - зашелестела едва слышно. – Матушка, мне нехорошо, можно…

- Ах, да иди уже! – скривилась леди, но, спохватившись, добавила: – Милая.

Белесые бровки Ребекки удивленно дрогнули. Встав из-за стола, девушка неловко поклонилась и серой тенью исчезла в арке прохода.

- Прошу простить Бекки, - вякнула одна из дочурок. Кларисса или Мелисса – он не запомнил. – Моя бедная сестренка тяжело больна.

Да, он знал. В этом и состояла цель визита.

- Вот как… Чем, позвольте спросить?

Вдова зло покосилась на Мелиссу-Клариссу, но пустилась в объяснения, которые ему и даром были не нужны. Даже смертельная болезнь отступит перед магией брачных браслетов де Грейсторов.

Глава 2

Это сон… Страшный и ненормальный в своей реальности.

Шелест свадебного платья в тишине мерещился грохотом каменной лавины. А драгоценный венец царапал зубьями так сильно, что голова наверняка в крови. И холодно… О, Создатель, как же холодно! Не спасала ни меховая мантилья, ни ворох драгоценного шелка, в который бережно упаковали болезную невесту герцога.

Де Грейсторам не отказывают…

Об этом шипела разозленная до алых щек мачеха, когда герцог вновь явился в их замок. Как хозяин  проследовал в кабинет отца и там высказал цель визита. Когда Бекки услышала… Она не поверила. Никто не поверил, даже сам Создатель. Вильгельм де Грейстор намерен жениться… И на ком! На истощенном болезнью полутрупе, которому осталось в лучшем случае год.

Молчание, повисшее в кабинете, было таким же густым, как сейчас, в церкви. Только злых взглядов на порядок меньше – всего три. Но Бекки смотрела лишь на застывшего темным пятном герцога, снова и снова пытаясь наскрести сил на достойный ответ.

Ни за что!

Пусть забирает Маргарет или Клэрис! Да хоть двоих сразу - Бекки была уверена, мачеха пойдет и на это…Но ее?  Ответить не успела. Гиневьева фон Арнет клещами схватила ее запястье и, улыбнувшись герцогу, выволокла из комнаты.

Вот тогда-то язык отлип от неба, и Бекки впервые попросила мачеху о помощи. Выпалила на одном дыхании, надеясь, что та выслушает о ее несогласии с радостью. Уже не раз охочие до приданного женихи обивали порог замка в надежде, что им удастся поживиться приданным, а потом благополучно овдоветь. Но…

- Де Грейсторам не отказывают! – ядовитой змеей зашипела мачеха. – Он выбрал тебя! И ты согласишься! Маленькая дрянь…

Проклятья сыпались гуще осеннего ливня. Мачеха сжимала кулаки так, что рубиновые кольца впивались в плоть, но ударить не смела. Теперь несчастной вдове фон Арнет придется урвать кусок у своих милых крошек, и выдать за ненавистной падчерицей нормальное приданное. Не меньше половины Рощи Создателя, где прижился редкий белый дуб. Ведь именно поэтому герцог обратил взор  своих черных глаз на убогую сироту.

«Не отказывают… Герцогу не отказывают!» - хохотал и шипел злобный голос мачехи.

Взгляд метался по рядам гостей испуганной птицей, каждый раз запинаясь о темный росчерк мужского камзола. Жених подстерегал у алтаря.

Еще в первый раз, когда герцог вошел под своды замка, Бекки не почувствовала ничего, кроме страха. Оказывается, красота тоже могла испугать… О, недаром шептались, что в жилах де Грейсторов течет кровь черных драконов. И пусть их существование – всего лишь легенда, но, глядя на хищные черты лица, Бекки готова была верить каждой букве. Герцог напоминал кусок гранита, в котором бушевало адское пламя. Антрацитовые глаза, орлиный профиль, смуглая кожа и смоляные волосы… Потомок рода блюстителей святости собрал в себе множество оттенков Тьмы.

Его образ угнетал, а крепость фигуры пугала… И пусть на тонких губах застыла вежливая улыбка, но Бекки мерещилось, что вместо мужчина перед ней самый настоящий дракон. Вот сейчас он расправит огромные крылья и выдохнет струю пламени, испепеляя все вокруг…

Локоть больно сжали, и Бекки едва не запуталась в пышных юбках. Ядовитой злостью, исходившее от матушки, можно было отравить всех гостей в церкви и ни по одному разу.

О, Создатель! Неужели этот день все-таки настал? А ведь еще две недели назад Ребекка фон Арнет мыслила только о том, как бы написать последнюю картину.

- Не вздумай меня опозорить, маленькая… Бекки, - процедила мачеха. – Улыбнись жениху.

Губы послушно дрогнули, но не больше. Улыбаются когда на сердце легко, а это… Это фарс! Спектакль для окружающих и траур для нее.

До алтаря оставалось всего ничего, когда одна из гостей – незнакомая леди с волосами цвета сочного каштана – резко обернулась. Алый рот искривился, и беззвучное слово ударило сильнее пощечины:

«Дрянь», - прошептали пухлые губы.

Бекки  крупно вздрогнула. И последняя дура поняла бы, что перед ней одна из почитательниц герцога. Да еще знатного сословия – место в первых рядах. С трудом оторвав взгляд от бархатного лица красавицы, девушка посмотрела на застывшего жениха.

Тьма свадебного камзола разбавлялась лишь белым шейным платком и золотом чищенных до блеска пуговиц. Широкие плечи казались напряженными до такой степени, что еще немного - и шелк пойдет по шву, но черты лица оставались каменно-спокойными. Ни малейших эмоций, только широкие брови будто чуть нахмурены.

Еще бы! Невеста больше напоминает живой скелетик. Как только было объявлено о помолвке, последние крохи аппетита пропали, а по утрам открылась рвота. Даже зелья лекаря не помогали…

Три ступени вверх – как три ступени на плаху. По правде, Бекки предпочла бы топор палача – такая смерть во сто крат милосерднее.

Священник – отец Эдмунд – беспокойно хмурился и пытливо заглядывал в глаза. Он всегда был добр к Бекки и часто гостил в замке, когда еще их семья была полной и счастливой. Совсем маленькой она устраивалась рядом с самим олицетворением добродушия и хвастала новыми рисунками. Старик ласково трепал ее по волосам и терпеливо выслушивал детский лепет.

- Дитя мое, - протянул руку, забирая ее от матушки.  Бекки вздохнула – на малую толику стало легче.

- Отец Эдмунд, - склонила голову.

Вчера священник сам явился в замок, хотя и не обязан. Спрашивал, ее ли это воля – идти под венец,  и Бекки со стыдом вынуждена была солгать. Потому что де Грейсторам не отказывают. А еще одного священника легко заменить другим. Навсегда.

- Начнем же церемонию, - медленно, словно давая последний шанс одуматься, произнес отец Эдмунд.

Бекки покорно, как подобает добродетельной невесте, опустила глаза. Вместе с болезнью пришло смирение. Если бы рядом была настоящая семья… Лорд фон Арнет не допустил бы этого брака, путь и любил вторую жену – Гиневьеву  - без памяти.

- …обещает ли невеста блюсти верность мужу, почитать его и заботиться о нем в болезни и здравии…

Слова брачной клятвы впивались под сердце крохотными хрустальными иголочками.  Верность… Она думать боялась о грядущей ночи! Не могла представить себя один на один с герцогом в комнате, а тем более в постели. Так страшно и… неправильно!  Только не с ним.

- Дитя? – озабоченно прошептал священник.

В загустевшей тишине церкви его шепот звучал громче крика. И ей тоже хотелось кричать! Скинуть с себя и дорогую меховую мантилью – подарок жениха, и ужасный венец, швырнуть их в лицо да хоть бы той персиковой красавице, и сбежать в свою комнату. А лучше – вон из замка, где пять лет темные стены и змеи в драгоценностях тянут из нее жизнь.

- Да, - выдавила из себя, гипнотизируя лежавшие на кроваво-атласной подушечке браслеты из темного серебра.

Широкие, но не массивные, и лозы будто переплелись между собой, придерживая по три драгоценных камня. Тоже черные.

Речь священника вновь зазвучала под белоснежными арками церкви. Сквозь витражи лился тихий утренний свет, но ей казалось, что стоит шагнуть за порог - и на плечи неподъемной тяжестью обрушится ночь.

Коленки начинали слабеть. Холод сменился жаром, и серая муть потихоньку застилала глаза. Сердце тяжело отсчитывало удары в такт словам клятвы. Бекки даже не вслушивалась – они не имели ровно никакого значения. Создатель где-то там, высоко над ними, а герцог… Герцог слишком близко.

- Да, - припечатало сверху могильной плитой, и время вокруг замерло.

Запястье сжали обжигающе горячие пальцы, защелкивая кандалы браслета. Лозы серебра пришли в движение, сжимаясь и подстраиваясь под нужный размер. По драгоценным камням пробежала искра, и чернота изменила оттенок, добавляя в густой мрак капельку синевы.

Каменеющими пальцами Бекки взялась за второй браслет. Надо… Маленькая трудность перед вечным покоем, а приданного не жаль. Пусть лучше герцог владеет частью Рощи. Может, от нее хоть что-нибудь останется…  Отец так ухаживал за деревьями.

Пальцы на секунду прикоснулись к шелковому манжету камзола, и Бекки торопливо щелкнула замком. Камни на браслете герцога засияли тремя огненными сгустками.

Возможно, она бы восхитилась магией рода де Грейсторов, но фраза: «скрепите ваш брак поцелуем» выбила последнюю опору из-под ног.

Подбородок подкинуло вверх, и по губам мазнуло горячее дыхание. Прикосновение было жестким и сухим. Так покойников не целуют…  Жидкие аплодисменты наполнили церковь и тут же смолкли, а герцог, подхватив ее под локоть повел в сторону выхода.

Сделка состоялась.

Глава 3

- Не спорь с мужем, не показывай недовольства, терпи…

Гиневьева фон Арнет цедила слова сквозь зубы, а Бекки разглядывала дымившуюся на столике чашку с отваром. Такой предлагают каждой новобрачной. Кто-то соглашается, а кто-то нет… Но ей бы еще порцию. Чтобы просто уснуть. Спрятаться от самой жуткой части кошмара в сновидениях, а на утро притвориться, что боль между ног и алые пятна на простыне – это просто случайность.

Как же так? Красивый мужчина не должен вызывать отторжения. Любая девушка обрадовалась бы такому мужу… Бекки точно знала, что тяга к противоположному полу ей не чужда. Старший сын лорда Джонатана стал ее первой любовью.

Обаятельная улыбка Альберта кружила голову, а за нежный взгляд прозрачно-зеленых глаз маленькая Бекки готова была отдать лучшие рисунки. Отец в шутку называл их женихом и невестой, и юноша не спешил возражать. Он каждый раз являлся в их замок с цветами или конфетами, а еще сколько угодно раскачивал ее на качелях саду, не пытаясь улизнуть от этого скучного для подростка занятия. Однажды девочка услышала, как родители толкуют насчет объединения земель, называют союз удачным… Ах, как это было чудесно! От одной мысли, что высокий, похожий на сказочного эльфа юноша станет ее мужем, щеки горели румянцем, а внутри становилось так сладко и горячо…

- Да слушай же меня! – Геневьева с силой дернула за распущенные волосы, и в мясистых пальцах остался клок.

Женщина подавилась ругательством. Вскочила на ноги и подбежала к пылавшему камину. Жадное пламя мигом сожрало белесые паутинки. На мгновение желтые языки превратились в ядовито-зеленые, но Бекки не успела и рта раскрыть.

- Сама разберешься, - выплюнула Геневьева. – Твое дело – держать ноги раздвинутыми, а рот закрытым.

Подобрав богатые юбки, вышла прочь, а Бекки вздохнула с облегчением. Теперь можно выпить отвар дурмана. Но сначала надеть отвратительную ночную рубашку. Ее покажут гостям как доказательство того, что невеста сохранила целомудрие.

Медленно поднявшись с кресла, девушка по кругу, как опасное животное, обошла кровать. Это не ее комната. Одна из многочисленных в замке, прибранная от пыли и готовая к приему гостей, которых оказалось не так чтобы много.

За две недели торжество не организуешь, но герцог спешил. Почему? Она не знала и знать не хотела. Все происходило будто не с ней. За что Создатель послал еще и замужество? Будто мало довелось испытать горя…

Пытаясь отвлечься, Бекки взглянула на висевшую над камином картину. Босоногая девушка бежала по тропинке, вившейся около цветущих яблонь, а следом неслась гроза. Черная, беспощадная… Ветер трепал белокурые пряди крестьянки, а платье липло к телу, любовно обрисовывая каждый изгиб.

Но девушке было весело. Бекки нарочно изобразила и лукавый блеск синих глаз, и легкую полуулыбку. Впереди крестьянку ждал дом. Крепкие стены и надежная крыша, а еще чашка горячего молока. Кажется, в детстве Бекки тоже любила молоко. И булочки с корицей.

С трудом оторвавшись от картины, она все же заставила себя подойти к расстеленной на кровати рубашке. Тонкий шелк выглядел едва ли лучше сплетенного из терновника рубища. Говорят, в такие наряды одевали ведьм перед костром…

Пальцы нервно дернули завязки на горловине платья. Как же не хватало Хельги! Но служанку не допустили к госпоже. Мачеха постаралась испоганить все, что можно.

Кое-как справившись с атласом и шелком, Бекки натянула на себя рубашку и поежилась - будто изо льда сделана! Отвратительный разрез топорщился, а горловина соскальзывала на плечо. Прихватив ткань рукой, Бекки заторопилась к столу. Хоть бы отвар подействовал во всю силу! Надо просто заснуть, и тогда все будет хорошо…

Язык обожгло едкой горечью, но Бекки не подумала выплюнуть жидкость обратно. Выпила все до капли, не обращая внимания на тошноту. Голова закружилась. Краски стали невыносимо яркими, и будто каждая сама по себе.

Опасаясь упасть тут же, на ковер, Бекки метнулась к постели. Но несколько шагов превратились вдруг в длинную и утомительную дорогу. Едва успев вцепиться холодеющими пальцами в бортик, она из последних сил взобралась на ложе и неловко упала на бок. Мышцы одеревенели, а грудь сдавило шипастыми цепями.

О, Создатель, разве так быть должно? И почему головокружение вдруг исчезло, оставляя после себя невероятно острую чувствительность? Бекки чувствовала каждую складочку одеяла так, словно они были сделаны из камня. А шелк брачной рубашки превратился в жесткое рубище. Казалось, острые волокна царапали кожу до крови.

Отчаянье всколыхнулось в груди черной мутью. Наплевав на все наставления, Бекки попыталась позвать на помощь, но язык не шелохнулся. Она попросту онемела!

Паника застучала в висках огненными молоточками. Что ей такое влили?! Истерика пухла с каждым ударом сердца, но тело оставалось неподвижным. Бекки чувствовала себя вырезанной из мрамора статуей! Рассудок бился о клетку плоти, но никак не мог ее сломать. Невозможно шевельнуться, и даже взгляд застыл!

А потом пришел муж…

***

Нижнюю губу слегка пощипывало. Демонеса в бархатно-зеленом платье цапнула так, что до сих пор во рту легкий привкус крови.

- Ты мой, - шипела, прижимаясь к нему всем телом. – Мой, слышишь?

Вильгельм невольно улыбнулся. Впервые Лидия открыто показывала ревность, хотя знала – этот брак всего лишь необходимость.

Девица фон Арнет в любом случае отдаст Создателю душу, так пусть же ее жертва не будет напрасной. Король, разумеется, одобрил его выбор. Кто угодно – лишь бы наследник был. Вильгельм поморщился, вспоминая тощую и перепуганную церемонией невесту. С последней их встречи девчонка подурнела еще больше и, кажется, дышала с трудом. Ковыляла к алтарю под ручку с мачехой, а Вильгельм едва сдерживался, чтобы не послать всех и вся к демонам.

С самого детства знал, что именно ему предстоит справляться с родовым проклятьем, но смириться не хотел. И уж тем более затащить в постель тощую страхолюдину.

Пальцы так и сжимались в кулаки. Он просто зайдет в комнату, возьмет девчонку и выйдет. Но перед этим затушит камин и все лампы. Такая «красота» отобьёт охоту у любого нормального мужчины. Жаль, что брачную ночь надо провести от и до. Иначе магия родовых браслетов не начнет действовать, а ему просто необходимо, чтобы тощее тельце фон Арнет смогло выносить первенца.

И все же перед дверью нужной комнаты Вильгельм замедлился. Так и подмывало повернуть назад, к по-настоящему желанной женщине.

Лидия дерзко нарушила приказ оставаться в столице и примчалась на свадьбу. Роскошная и яркая, она приковывала мужские взгляды, но сама смотрела лишь на него.

Чертово проклятье рода! И надо было сумасшедшему пращуру жечь ту ведьму?! Теперь сад замка де Грейсторов украшен каменными статуями, а общество до сих пор судачит о произошедшем без малого четыреста лет назад. Идиот-родственник только и сумел, что немного подправить магические плетения.

Вильгельм с силой провел рукой по лицу, стирая неприятные воспоминания. Хватит. Де Грейсторы будут жить. А то, что за дверью – еще одно испытание, и только.

Толкнув дверь, мужчина стремительно вошел в комнату. На периферии зрения маячило хилое тельце на краю огромной постели, но смотреть на новоиспеченную женушку не было желания.

Магические лампы послушно выключились, повинуясь щелчку пальцев, а вот камин надо притушить.. На кой демон его вообще разожгли? Еще и картину навесили… Хм…

Вильгельм придирчиво осмотрел огромное полотно. Деревенская девушка бежала по тропинке между цветущих яблонь, а следом надвигалась черная гроза. Белые лепестки сыпались под ноги крестьянки, ветер рвал платье, но ее глаза блестели весельем. Надо же! Хоть что-то стоящее в этой комнате. Наверняка куплено в столице у одного из именитых художников. Казалось, что женщина сейчас выпрыгнет из картины и пронесется мимо, обдавая запахом цветущего сада. От полотна так и веяло тонкими ароматами свежести и спелых яблок… Его любимого фрукта.

Поганое настроение слегка улучшилось. Еще раз оглядев легконогую деву, Вильгельм подхватил заслонку и накрыл камин. Комната погрузилась в плотный мрак. Вот так гораздо лучше!

Пальцы пробежались по пуговицам, и камзол полетел в кресло, туда же отправился шейный платок. Нет смысла раздеваться полностью – оставаться Вильгельм не хотел, да и незачем.

- Вы готовы, леди?

Девица молчала. Что ж, значит, отвар подействовал, и мыслями тощая фон Арнет где угодно, но не в этой комнате.

Скинув сапоги, Вильгельм подошел к кровати и перебросил девчонку – даже сейчас он не мог назвать ее женой - подальше от края. Притушить свет было отличной идеей! На ощупь девица напоминала скрученную из тряпья куклу. Безвольная и легкая.

Герцог выдохнул, призывая на помощь все свое воображение. Перед ним Лидия. Опьяненная сладким вином и утомленная ночью близости. Роскошная женщина с шикарной грудью и покатыми бедрами. Широкая волна локонов струится по подушкам темным водопадом, а орехово-карие глаза блестят страстью.

В пах толкнулась горячая волна, наполняя плоть желанием. Картинки близости сменяли одна другую, и Вильгельм рывком устроился между ног девчонки. Пальцы расправили шелковую ткань, открывая доступ к девственной плоти. Пора с этим заканчивать! Освободив ноющий от желания ствол, герцог толкнулся вперед.

Слезы текли одним бесконечным потоком. Внутри все кричало, выло и билось в надсадной агонии, но горло свело спазмом, а тело по-прежнему оставалось каменным. Боль была повсюду. Она взрывалась перед глазами снопом огненных искр и разрывала на части саму душу. Каждый вздох – пытка, ощущение себя – хуже ощущения грязи.

Лучше бы ее убили! Разорвали на дыбе, разрубили на куски, и это было бы в сотню, тысячу раз милосерднее!

Бекки пыталась не думать. Усилием воли потерять сознание, но проклятый отвар держал рассудок ясным. Растягивал каждую секунду в невыносимо долгий кошмар, наполненный тьмой и мучительно острыми ударами сердца.

Мольба, чтобы это поскорее закончилось, тонула в мысленном крике о помощи. Она не выдержит больше, просто не сумеет! Сойдет с ума и, как только обретет власть над собой – выбросится из окна!

Как же низко! Гадко! Стыдно!

Мужчина давно ушел, забрав с собой только брачную рубашку, как доказательство исполненного долга, но тело равно пульсировало болью. Она резала на части, кипела внутри едкой жижей, и каждый кусок тела мерещился испоганенным. Вывалянным в грязи и втоптанным в землю.

- Лекарь вас осмотрит, - эхом отдавали в ушах брошенные на прощание слова.

Они звучали издевкой! Но действие дурмана не вечно… о, да, совсем не вечно! И окно близко… Спасительная мысль о смерти дала малую толику сил. Плевать, что де Грейсторам не отказывают! На все плевать…

В какой-то момент дверь хлопнула, оставляя ее в полной темноте. Раз за разом Бекки пробовала одолеть действие пойла, что звалось дурманом, но ничего не получалось.

И лекарь все же пришел. Проскользнул в темную комнату, шурша своим балахонам и позвякивая сумкой.

Лампы вспыхнули.

- Го-госпожа? Вы позволите? - просипел испуганно и слабо.

Язык не шелохнулся. Она так и лежала на кровати. Смятая, с раздвинутыми ногами и застывшим взглядом.

Лекарь что-то забормотал. Звон стекла и тихие причитания били по ушам, а кожа все еще леденела от ощущения близости герцога. Бекки не могла назвать его мужем. Он. Ей. Не. Муж!

- Вот, выпейте немного… Ох, Создатель… Как же так… Глупец, трус…

В зубы стукнуло стекло. Опять зелья… Лучше бы яд!

Но вместо горечи на этот раз по языку скатилась легкая кислинка. Онемение начало отступать. Бекки тихо всхлипнула и посмотрела на суетившегося лекаря.

- Вам нельзя вставать, - бормотал, вытирая бедра чем-то мягким. – Простите меня, я сейчас, немножко потерпите… Создатель, прости… Жалкий грешник…

Речь старика становилась все путаней. Он то костерил герцога, то принимался извиняться перед Создателем и бормотать молитву.

Но Бекки сейчас просто не могла и не хотела ни о чем спрашивать. Каменные тиски треснули, даруя долгожданную свободу. Животный скулеж оцарапал горло, и девушка скрутилась в клубок, из последних сил стискивая бедра.

- Еще один глоток! – переполошился лекарь. – Прошу, умоляю... добрая леди…

Но зубы впились в губу, и разжать их Бекки не могла. Или не хотела.

- Вы уснете. Станет легче!

Нет! Никакого сна! Только окно… Высоты достаточно, а внизу твердые и острые камни. Но злой старик крепко зажал ей нос, и против воли рот раскрылся за новым вдохом. Вместе с воздухом в горло ринулась еще одна порция зелья. Бекки очень хотела выплюнуть. Оттолкнуть слабого лекаря в сторону и броситься прочь, но силы на сопротивление исчезли. А спустя мгновение сверху рухнула тьма.

***

- Все было настолько прекрасно, что ты решил игнорировать меня, Виг?!

Когда Лидия злилась, ее мурлыкающий голосок превращалось в визг базарной бабы. Неплохо было бы заткнуть любовницу поцелуем, а лучше прижать к стенке и оттрахать так, чтобы говорить не могла, но Вильгельм сосредоточенно рассматривал пляску языков пламени на хрустальных гранях бокала.

- Виг!

Взметнув юбками, Лидия встала между ним и камином. Высокая грудь рвала плен корсета, волосы растрёпаны, а в глазах огонь в сотню раз горячее, чем пылавший за ее спиной.

- Хочешь оказаться на ее месте? – процедил сквозь зубы.

Их связи было уже много лет, но наглости Вильгельм терпеть не мог. Женщина сразу сдулась.

- Ты мог хотя бы заглянуть ко мне, - произнесла уже тише. – Это… это больно!

Да кто бы говорил!

- Не ты ли так рьяно поддержала меня в затее отсрочить проклятье, м?

Красавица совершенно сникла. Огромные глаза заблестели слезами.

- Да, поддержала! А что оставалось делать?! Но не думай, что мне приятно…

- Никому не приятно, - отсек еще жестче.

Много радости кувыркаться с одурманенной до бессознанки девицей? Фон Арнет даже не шевелилась! Лежала как… как кусок камня!

Подобрав атласный подол, Лидия присела на ручку кресла. Изящная, как всегда.

- Позволь хотя бы немного скрасить дурную ночь, - мурлыкнула, протягивая руку к его бокалу.

Витой перстень блеснул россыпью изумрудов. Его подарок… А перед глазами вдруг мелькнули другие пальцы. Безжизненные, будто сухие веточки. Окаменевшие… Вильгельм нахмурился.

Воистину – дурная ночь. Гложет что-то под ребрами, а что – никак не разобрать. Сунув в руки любовницы бокал, Вильгельм поднялся и подошел к камину. Над ним тоже красовалось полотно. Интересно, где вдова фон Арнет нашла такого искусника? Раздув белоснежные паруса, по морю мчался корабль. Волны легко несли гордое судно, а на палубе виднелась фигурка капитана. Почему-то казалось – это женщина, пусть и в мужском платье. Но образ был слишком мал, к тому же художник уделил гораздо больше внимания переливам воды, будто нарочно отвлекая зрителя. Брызги пены так и сверкали на солнце, того и гляди море с шумом выплеснется через раму.

Вильгельм склонил голову, и волны заиграли новыми красками. Совсем как живые. Наверняка у художника есть Дар. Или его отец обладал силой… Все одаренные Создателем имели склонность к искусству.

За спиной послышалось недовольное шуршание юбок. С Лидии станется разбить бокал о стену, но женщина отлично знала, когда стоит с улыбкой прожевать и проглотить недовольство. Горячность крови уравновешивалась практичностью в суждениях.

- Ваше вино, герцог, - погладила по плечу.

Один щелчок пальцами, и кремовое платье рухнет на пол, оставляя хозяйку в безумно дорогом белье. К демонам!

Отхлебнув приличный глоток, Вильгельм круто развернулся и запустил руку в роскошную гриву. Столкнув губы в жестком поцелуе, выпил его до дна, наслаждаясь живой отзывчивостью любовницы. Пока любовницы…

- Возвращайся к себе, Лидия, - так же резко оторвался от сладкого и готового не только на поцелуй рта. – У нас еще будет время.

Карие глаза потемнели от гнева, но, покорно склонив голову, женщина удалилась. А Вильгельм вновь подошел к камину. Нет, определенно, капитан – женщина.

Глава 4

- Госпожа моя, вставайте. Уже утро…

Нежное прикосновение к руке вышвырнуло Бекки из спасительного ничто безжалостным ударом. Воздух острым клинком прошил легкие, а из-под зажмуренных глаз брызнули слезы.

- Ну полно, полно, - заохала над ней нянюшка. – Ванна уже готова, чай ваш любимый, я и пирожков напекла… все как вы любите… Не плачьте только… Ох, без ножа режете.

Без ножа… Ей бы этот нож вчера! Вскрыла бы себе вены, не раздумывая!

От макушки до кончиков пальцев Бекки мерещилась себе грязной. Прошлая ночь въелась в кожу и мысли. Скрутила сердце ядовитыми лозами, запуская в кровь лютый страх. Страх перед собственным мужем.

- Он мне не муж, - простучала зубами. – Ненавижу…

Кажется, Хельга  забормотала молитву. Но Бекки не хотела даже слышать обращение к Создателю. Дрожащей рукой скинула с себя одеяло, но вместо того чтобы броситься к окну, позволила нянюшке отвести себя в ванную.

- Доля такая женская, - бормотала та, ловко освобождая от сорочки.

Обычной - брачную забрал с собой герцог… От отвращения по коже разбежалась липкая дрожь. Ей просто не хотелось думать о произошедшем, но не думать Бекки не могла. Она не переживет еще одной ночи…

Взгляд метнулся к окну, но внутри малодушно дрогнуло. Трусиха! Беспомощная размазня! Надо было покончить со всем этим еще вчера, но лекарь влил в нее какую-то дрянь. Если бы не сон, она бы наверняка решилась! А сейчас…

Нянюшка мягко подтолкнула ее к ванне. Бекки только зубы стиснула, когда горячая вода неприятно защипала между ног.

Мочалка мягко коснулась кожи, стирая неприятные ощущения онемения. Тонкий запах трав щекотал ноздри, но ни мята, ни валерьяна не могли заглушить тихой истерики.

Бекки вздрагивала и прикрывала глаза, но с ужасом понимала, что сейчас у нее просто не хватит сил распахнуть окно или перерезать вены. Глубоко внутри зародился протест. Тоненький, как паутинка… Откуда он взялся?!

На голову обрушился поток воды, и рефлекторно девушка закрыла ладонями лицо. Левое запястье непривычно тяжелое… Демонов брачный браслет! Его надо снять! А камни еще больше посинели… и черные лозы из серебра будто стали светлее по краям.

- Не старайтесь госпожа, не выйдет, - вздохнула Хельга, наблюдая за ее тщетными попытками освободить руку. – Де Грейсторы, гори они в преисподней, сильный род. И магия их сильна… От того король и держит своего советника ближе прочих. Пусть попыток занять престол не было, но ходят слухи, что ваш… Кхм, что герцог сильнее, чем законный монарх. Ему подвластен любой металл и драгоценные камни. Самоходная карета короля – его рук дело…

- Хватит,  - скрипнула зубами Бекки, - мне все равно!

- Конечно, госпожа. Как скажете.

И Хельга протянула руку, чтобы помочь подняться. Но Бекки сама вскочила на ноги под удивленное оханье служанки.

Сквозь запах трав пробился влекущий аромат ягодных пирожков, и в животе заурчало.

- Кушать хотите! – радостно вздохнула служанка. – Это правильно. Хорошее дело… Пышки на славу удались, лучше быть не может…

Хельга отвлекала ее. Стрекотала сущие пустяки, а сама нет-нет, да и взглянет - как иглой уколет.  Но после ванны действительно полегчало. На малую толику, но Бекки хотя бы могла заставить себя дышать спокойнее.

Накинув халат, девушка проскользнула обратно в спальню. На кровать не смотрела – сосредоточилась на тарелочке с пирожками.

- Настойки вот выпейте, -  служанка хлопотала пестрой наседкой, - сама заварила, все травы как для себя выбирала. Нужным днем, да ночью лунной… Не то что горькая лекарская дрянь.

Бекки так и вздрогнула. Брачная настойка тоже была горькой. До тошноты.

Наплевав на достойное поведение, девушка схватила пирожок и затолкала в рот почти половину. Ну и пусть ее вывернет! Хотя бы так перебьет воспоминание об этой гадости!

Рот наполнила сладость, и желудок сжался. Но вместо привкуса желчи в горло хлынула слюна. Бекки чуть не поперхнулась. Растерялась лишь на мгновение… Голод? Да она уже и забыла это чувство… Но тут же вцепилась в добычу, чуть не прокусив язык от жадности.

Хельга, кажется, не шевелилась вовсе. Так и застыла, наблюдая за каждым движением. Руки напряжены, плечи развернуты… Беки и сама не ожидала от себя такой прыти. Но Создателю не было угодно подарить ей хотя бы полчаса отдыха.

Дверь с грохотом распахнулась, и, шурша атласными юбками, в комнату заползли две змеи.

- Доброе утро, сестренка, - оскалили клыки Маргарет и Клэрис.

Одинаково блестящие, в дорогих платьях и гарнитурах, они старательно растягивали губы, но темные глаза горели ненавистью.

- Принесло лихо, - пробормотала Хельга.

Кобры тут же раздули капюшон.

- Закрой рот! – зашипели хором.  – Язык с чернью будешь распускать, деревенщина!

Хельга воинственно вздернула подбородок:

- Я принадлежу госпоже! – грудной голос дрожал от ярости. – Ни вы, ни ваша маменька…  - выплюнула как ругательство, – не имеете надо мной власти.

Ох, да… Перед самой кончиной отец хотел дать Хельге вольную, но та взмолилась оставить ее при госпоже. Еще и бумагу затребовала, чтобы по правилам все. А потом так же прытко отнесла документ отцу Эдмунду на хранение.

- Мы не имеем, - хихикнула Клэрис, а у Бекки по спине озноб прошелся. Слишком хорошо она знала этот тон. Подлость так и сочилась из него дурно пахнущей кислятиной. – Мы не имеем… А вот герцог де Грейстор – другое дело!

- Собирайся, деревенщина! – рявкнула  Маргарет. – С этого дня ты свободна!

Пальцы дрогнули, и недоеденный кусочек упал на колени, пачкая халат красными пятнами. Бекки попыталась сделать вдох, но вместо воздуха грудь наполнил кипящий жар и лютая стужа. О нет, только не это…

***

- Мне, право, жаль, герцог, что вы не погостите с нами хотя бы несколько дней.

Голос фон Арнет звенел от напряжения. С чего бы вдовушке так трястись? Губы белые, пухлое лицо осунулось, и даже румяна не скроют бледность щек. Дурная ночь была не только у него…

Но вместо того чтобы посмотреть на женщину, Вильгельм мазнул взглядом по худой кисти. Ребекка он Арнет – он не мог назвать ее женой даже мысленно – сжимала вилку так сильно, что жухлая кожа костяшек побелела. Напряженная и молчаливая, девчонка явилась к завтраку все в том же бедном платье и, не поднимая глаз, выцедила приветствие. А от самой так и веет холодом. Ах, это убогое смирение и добродетель! Его пращур - Вильгельм де Грейстор - оценил бы.

- Много дел в столице, - отсек жёстким тоном.

Вдова поджала тонкие губы, и ее дочурки последовали примеру маменьки. Правильно, молчание красит женщину. Не то чтобы Вильгельм был согласен со всеми утверждениями своего далекого предка, но сейчас хотелось тишины. А еще засунуть девчонку в одну из башен родового замка и забыть до следующего ночного посещения.

- Благодарю за трапезу, - встал из-за стола, не заботясь насколько грубо это будет выглядеть. – Час на сборы, - это уже девчонке.

Не пошевелилась даже! Как сидела тощей статуей, так и осталась, только острые  плечи будто напряглись. Проклятье! Надо будет навестить Лидию по возвращению. Еще одно неудобство – выселять из замка любовницу обратно в столицу. Временно, но сам факт. Общество – жадная до сплетен тварь, но как бы ни подмывало плюнуть на приличия, пачкать свой род досужей болтовнёй он не позволит.

Ничего, все это временные трудности. Через год в саду станет на одну статую больше, а Лидия вернется в замок на правах законной невесты.

Круто развернувшись, Вильгельм покинул кабинет. Надо бы проверить, как подковали Бандита. Трястись с девчонкой в одной карете не было ни малейшего желания.

***

Мужчина исчез, но озноб никуда не делся. Выкручивал кости, острыми льдинами напряжения рвал мышцы.  Холодок отвращения гулял по спине с той самой секунды, когда Бекки увидела темную фигуру палача.

А на тыльной стороне ладони до сих пор жжется мимолетное касание мужских губ. Поцелуй вежливости… схватить бы салфетку и оттереть его до содранной кожи!

- Вчера герцога приехала поздравить двоюродная сестренка, -  издевательски протянула Маргарет, - такая милая девушка… Роскошные темные волосы, персиковая кожа... Говорят, и не сестра вовсе. Ты ее видела, Бекки? Сидела в церкви в первом ряду.

Перед глазами колыхнулся образ бархатной красавицы. Той самой, что позволила себе оскорбление. Любовница, значит… О, Создатель, только бы она была на самом деле интересна де Грейстору! А лучше – пусть забирает его с потрохами! Бекки согласна на все, лишь бы вообще не встречаться с мужчиной до самой смерти.

- Да, она гостила в родовом замке де Грейсторов, - подхватила Клэрис. – Я слышала…

- Замолчите обе!

Бекки впервые оторвала взгляд от тарелки. Мачеха прикрикнула на своих обожаемых дочурок?! Это точно не мираж?

- Замолчите, - повторила, кидая вилку на стол. – Уважаемый герцог не любит пустых толков.

И посмотрела почему-то на нее. За хищным прищуром мелькнуло беспокойство. Гиневьева нервничает? Быть такого не может!

- А ты ступай, - еще больше нахмурилась мачеха.  – Чтобы до полудня…

Осеклась вдруг и, не желая продолжать разговор, вышла. Будто сбежала. Не успели сестры ляпнуть очередную гадость, как в кабинет просочилась Хельга.

- Пойдемте, госпожа, - бережно подхватила под локоток. – Помогу вам, не беспокойтесь.

Глава 5

Замок был под стать хозяину. Таких не строили больше – темные стены и узкие окна-бойницы. Тяжеловесный, готовый к самой жестокой осаде, он сохранил и глубокий колодец во внутреннем дворе, и многоуровневую оранжерею-сад, с плодовыми деревьями. Страшно подумать, сколько войн и восстаний пережил этот гигант до того, как страну объединил прадед нынешнего короля – Генриха Благословенного из рода Лонрингов.

В иное время она бы схватилась за кисть, но и этого ей не оставили. Прощальная пакость сестер или мачехи – мастерская оказалась пуста. Ни единого самого завалящего холста и краски – змеи утащили все.

Бессильная злость жгла так невыносимо, что воздух с трудом попадал в легкие. Бекки сжимала кулаки и зубы, но смогла наскрести в себе сил на бездушную маску. Никакой горечи! Пусть захлебнуться своим ядом – главного они отнять не в силах. Дар рисовать не убить мелочной подлостью.

Только в карете она позволила себе минуту слез. Торопливых и горьких. О, если бы рядом была Хельга…

Бекки крепко сжала под горлом плащ. Нельзя плакать. Сколько бы ни выпало испытаний, она выдержит их достойно. А перстень, что удалось спрятать от жадных лап сестер, поможет Хельге купить землю и домик. Нянюшка не хотела брать, но потом все же спрятала ободок белого золота на груди.

- Никому не отдам, - заявила решительно. – От вас забрала вам и верну, моя голубушка. А пока вот, возьмите и вы от старой Хельги.

Сунула в руки мешочек сухих трав.

- Чудный сбор, - прошептала доверительно. - Только уж заварите сами, не отдавайте на кухню. На чашу кипятка три полных щепоти и ждать, когда настой посветлеет...

Нарушая все приличия, женщина обняла ее, быстро и крепко, а потом подхватила скромную поклажу.

- ...Хорошо все будет, - заявила громко. – Мне сон вещий снился! Вы там здоровенькая и резвая, чисто зайка беленькая.

Зайка, да. Под лапой черного дракона… Бекки беспокойно оглянулась в сторону конюшни, где скрылся вороной жеребец и его хозяин. За несколько дней пути она не обмолвилась с герцогом и словом. Ночевали они в гостиных дворах по разным комнатам, а утром мужчина предпочитал одиночную езду далеко впереди. Ни ветер, ни дождь не могли загнать де Грейстора в карету. И хвала Создателю.

Кошмарные воспоминания о первой ночи тлели в груди, не давая отрешиться от прошлого. Она, правда, старалась не думать. Считала деревья, представляла образы новых картин, пыталась взяться за книгу… Все тщетно! Сон сбежал, а если удавалось задремать – тут же нападали кошмары. Жесткая, словно камень, кровать, и она сама тоже каменная…Ни пошевелится, ни вздохнуть. А еще боль… Бездонный океан боли, от которой хотелось выть и кричать до хрипа. А лучше – исчезнуть. Растворится в воздухе. Ничего не чувствовать и не помнить.

Дрожащей рукой Бекки стерла с лица липкую паутину воспоминаний.

А сердце опять билось тяжело и трудно, не давая воздуху просочится в грудь.

- …госпожа? – прозвучал рядом тонкий голос.

Под локтем почувствовалась чья-то рука.

- Госпожа, вам дурно?

Бекки с трудом заставила себя перевести взгляд на молоденькую девушку – почти девочку - в платье служанки, что так и норовила заглянуть в лицо. Хорошенькая… Курносый носик и россыпь веснушек. Глаза, как два голубых озера, в которых мелькает тень тревоги.

- Н-нет, - шепнула пересохшими губами. – Я… Все хорошо.

Ложь. Ничего не хорошо, и тесная комната в родовом замке желаннее самых богатых покоев.

- Позвольте проводить вас, - защебетала девушка. – Меня Лорианой звать. Лорой то есть. Я к вам приставлена… Вы, должно быть, голодны с дороги.

Нисколько. Аппетит пропал вместе со сном, и по вечерам Бекки едва могла осилить пару ложек бульона.

- Мне бы просто… помыться.

Смыть с себя ощущение присутствия герцога. Притвориться перед собой, что все это ненастоящее и пропадет с первыми лучами солнца.

- О, разумеется! – живо отозвалась Лора. – Ваши покои – такая прелесть! Есть уборная. Наш хозяин обустроил водопровод, представляете? И вода сама нагревается, нет нужды тяжелые ведра таскать… И кухню переделал, да. Бадья сама стирает - вот диво. Раньше-то служанки на пруду пальцы били. Рубин ведь напитать магией непросто. Твердый камешек. Но герцог…

- Лора, милая, очень болит голова, - выдавила Бекки.

От хвалебной стрекотни сводило зубы. И мыться уже не хотелось – только не в чудесных ваннах от де Грейстора, чтоб он подавился своими изобретениями.

Девушка тут же замолкла. И стало стыдно. Никто не запрещает прислуге обожать своего господина. А ее чувства – только ее проблемы.

- Не сердись, - Бекки изобразила улыбку. – Дорога была трудной.

- Как я могу сердиться? - кажется, Лора была удивлена. – Ведь я ваша прислуга.

Железный аргумент. Но на дальнейшую беседу не было ни сил, ни желания. Как и восторга от внутреннего убранства замка. В каком-то отупении Бекки осмотрела тяжелую парадную лестницу целиком из белого дуба, мазнула взглядом по бархатным гобеленам и картинам на стенах, едва повернула голову в сторону камина, с какими-то блестящими статуэтками или, может, механизмами, но на этом все. Строгая роскошь не могла избавить от ощущения плена. Какая разница, чем украшены прутья клетки? Ни одна самая густая позолота не сделает ее желанной.

- Пойдем, Лора, - попросила застывшую явно с умыслом служанку. – Я осмотрю… потом.

Или никогда.

***

Кухарка постаралась на славу. Рагу просто таяло во рту, но вместо того, чтобы опустошать тарелку, Вильгельм разглядывал пляску огня в камине.

- Совсем ничего не ела, ваша милость, - тоненький голосок Лоры звучал тревожно. – Отговорилась головной болью, но неправда это, уж простите. А худенькая, Создатель убереги. Все ребрышки видно.

Не только ребра – через живот позвоночник просмотреть можно. Ходячий скелет.

Вильгельм задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. Брачный браслет не даст болезни развиться, но только на некоторое время. Даже его род не научился обманывать смерть – рано или поздно Ребекка фон Арнет сляжет в могилу. И все же минимум год у него имеется. Но аппетит должен бы уже вернуться.

Проклятье! Ему бы все закончить скорее, но дело оказалось хуже, чем выглядело изначально. С другой стороны, месяцем больше или меньше – какая разница? Слуги лишнего не сболтнут. Недаром отбирал самых верных и понятливых – посторонним сюда ходу не было. Только те, кто умеет не сунуть нос в хозяйские дела, и просто исполнять свою работу.

Понемногу хорошая пища и уход дадут свои плоды, и скелет превратится в женщину, способную зачать дитя. А тем временем…

Вильгельм коснулся фигуры ворона, застывшего на ветке-подставке. Тонкий механизм пришел в движение, и железная птица склонила голову, готовая слушать приказ.

- Получатель: Лидия Рихтерберг. Жди меня в ближайшее время. Отправитель: Вильгельм де Грейстор.

Янтарные глаза птицы вспыхнули и погасли. Бесшумно взмахнув крыльями, ворон устремился прямо к приоткрытому окну.

Отлично!

Теперь же следует дать несколько распоряжений. В том числе и насчет питания одной особы.

***

За окном медленно занимался рассвет. Бекки не чаяла его дождаться… Протряслась в огромной кровати всю ночь, умирая от страха, что в комнату заявится герцог. Глупость, конечно. Если бы мужчина тяготел к полуживым девицам, то взял бы свое еще в дороге. Но тревога не желала униматься, растягивая минуты в бесконечность. Красные угли в камине мерещились алыми искрами драконьих глаз, а в темных углах колыхались огромные тени, похожие на черные крылья.

Это было тяжелее, чем пережить смерть матери, а потом и отца. Тогда рядом осталась хотя бы Хельга, а сейчас… Бекки едва дышала. То жмурилась до кругов перед глазами, вымаливая хотя бы несколько минут сна, то бессмысленно разглядывала воздушный балдахин.

На убранство тут не скупились… Мягкий ковер, обтянутая атласом резная мебель, огромный камин и картины по стенам. Рядом – уборная. Нет нужды идти в купальню, под носом не хуже. Но, видит Создатель, Бекки отдала бы все на свете, чтобы очутиться как можно дальше отсюда. От одной мысли, что все это принадлежит герцогу, становилось тошно.

Откинув край пышного и холодного, как сугроб, одеяла, девушка соскользнула с неприлично-огромной постели. Но не успела сделать и нескольких шагов, как в дверь осторожно стукнули.

- Доброе утро, госпожа. Вы так рано проснулись, - проворковала Лора, просачиваясь в комнату с подносом. – И правильно, кто рано встает – тому Создатель подает.

Бекки молча сглотнула. От супницы струился удивительный запах. Даже голова закружилась.

- Добро… утро, - постаралась не подавиться слюной.

Девушка лукаво улыбнулась и подплыла к столу.

- Наша Нинель – не хуже мастериц дворцовой кухни. Воистину золотые руки и тонкий вкус. Этот суп – любимое блюдо короля. Он часто тут бывает.

- Король?!

Монарх слыл тяжелым нравом и не любил различного рода поезди. А после одного из покушений, в котором погибла молодая королева, а он сам получил увечье – мужчина и вовсе закрылся.

- Ну да, - продолжила щебетать Лора, ловко расставляя посуду. – Замок де Грейсторов окружает прелестнейший заказник. Тут водится даже голубь-горлан! Нежнейшее мясо, редкое. А роща с белым дубом – до чего прелестнейшее место!

Бекки нахмурилась. Целая роща? Но не за этим ли герцог решил жениться? Зачем ему еще, если у самого хватает? Впрочем, разве денег бывает много? Мачеха и сестры живое подтверждение, что сколько бы драгоценностей ни сверкало в ларцах, а местечко для еще одного гарнитура всегда найдется.

- И часто король, кхм, посещает замок?

Лора и бровью не повела. Расправив белый передничек, осмотрела идеально расставленные приборы и рассеяно ответила:

- Не так чтобы. Вот месяц назад охотился. А теперь, должно быть, вдвое больше не покажется. Со дня на день должны явиться послы из Полташ, Гернавии, а так же союзных островов Руссин. Опять невест притащат… Вот и хозяин уехал. У них с королем на этих прилипал большие планы.

Уехал! Бекки едва на ногах устояла. Облегчение обрушилось девятым валом, раскрашивая сумрак утра подобием радости. Уехал… Хоть бы надолго! А после пусть катится к своей любовнице - это будет таким счастьем!

- Присаживайтесь, госпожа, - как-то очень пристально посмотрела на нее Лора. – А я чай пока заварю.

Бекки воспользовалась предложением незамедлительно. Пусть думает, что хочет. Наверное, стоило бы выдержать лицо, но известие было слишком желанно.

Первой ложки супа она не почувствовала. Зато вторую… Ох, ее любимая Хельга наверняка приревновала бы, увидев мелькающий серебряной рыбкой прибор. Да таким супом и Создателю угодить можно! Что за дивные травы? А эти мягкие овощи и густой бульон… Но, ополовинив тарелку, Бекки все-таки сдулась. Жадность требовала еще хотя бы капельку, и все же девушка аккуратно положила ложку на салфетку. Хватит. Очень обидно будет расстаться со съеденным из-за собственной алчности.

- Благодарю, Лора. Выпьешь со мной чай? – ляпнула быстрее, чем подумала.

Голубые глаза распахнулись от удивления.

- Я?!

Бекки даже смутилась. Должно быть, девушка шокирована. Но компания к утреннему чаепитию давно уже стала необходимостью.

- Мы с Хельгой всегда пили чай вместе.

Девушка растерянно огладила белый передник. Но колебалась недолго – устроилась напротив.

- А Хельга – она…

- Моя кормилица. С самого младенчества рядом была. Добрее женщины я не знаю.

Бекки замолкла и занялась чаем. Голос начинал подрагивать, а показывать слабость перед Лорой не слишком хотелось. Но как же больно терять единственного близкого человека!

Чаепитие прошло в молчании, но скованности не было. Гораздо больше занимал вопрос – что дальше? Хорошо бы снова заснуть… И не просыпаться никогда.

- Госпожа, - вдруг подала голос девушка. – Позвольте показать вам замок. У герцога огромная библиотека и дивный сад.

Хрупкое подобие душевного равновесия разлетелось вдребезги, обнажая ядовитый клубок страха. Выйти? Ни за что! Но прошедшая ночь до сих пор давила на грудь могильной плитой. Надо отвлечься. Заставить себя не думать, и Бекки знала лишь один способ.

- Спасибо Лора, не стоит… - возразила без сожаления. - Скажи, а ты можешь найти бумагу и чернильное перо? Или уголь…

Глава 6

Король стоял перед окном и внимательно рассматривал сад. Тучи отступили под натиском Дара, и солнце уже неделю согревало землю – неслыханная роскошь для соседних стран и обыденность для Австарии. Плодовые деревья готовились к цветению, и бутоны обещали богатый урожай. Но вряд ли Генрих занимался подсчетом прибыли от продажи редких яблок с острова Тов-А, прозванных в народе «медом Создателя». Вильгельм их тоже весьма ценил, как и все другие сорта, но сейчас не до того.

Лидия не упустила возможности высказать свое «фи» переездом. И тут же аккуратно потребовать компенсацию, желательно в виде драгоценностей. Вильгельм готовился к нервам со стороны женщины, но это начинало утомлять. Пусть лучше сидит и помалкивает, если хочет дождаться брачного браслета.

Генрих тоже маялся сердечными вопросами. Железные пальцы протеза тихонько постукивали друг о друга, а неестественную напряженность плеч не прятал даже плотный черный камзол.

- В следующий раз мне подсунут ребенка, -  проскрипел король. Голосовые связки тоже пострадали – в глубокий баритон закрался надтреснутый хрип. – Какого демона?

Да, в Австарии брак раньше восемнадцати не заключался. В отличие от соседней Полташ, где девочек выпихивали под венец, едва тем исполнится пятнадцать.

- Самой взрослой леди шестнадцать, ваше Величество, - напомнил без особой охоты. – К тому же остальные не сильно младше.

Железные пальцы застучали громче. Генрих чуть повернул голову, и в густых темно-русых волосах сверкнула ранняя седина.

- Демонов… долг, - выцедил сквозь зубы, и Вильгельм был с ним согласен.

Вопреки всему, королевский брак оказался даже слишком удачен. Генрих обожал свою супругу, а леди  Катарина отвечала ему взаимностью. Счастье монаршей четы омрачалось лишь отсутствием наследника. Но когда королева, наконец, забеременела, случилось страшное – заговорщикам удалось совершить покушение во время одной из прогулок.

Королева погибла на месте, а король лишился руки до локтя – ее просто оторвало куском кареты. Вильгельм лично сделал протез, но что та железка Генриху! Мужчина до сих пор не простил себе смерть возлюбленной.

- Она сказала, что ей душно и хочется к окну, - лишь однажды обронил король. – Зачем я позволил…

Горечь и сожаление Генриха были настолько острыми, что Вильгельму стало не по себе. Не хотел бы он любить настолько сильно. Но контроль над привязанностями всегда давался ему легко, и  даже Лидии Вильгельм не позволял сжать коготки на сердце слишком сильно. Да, он выбрал ее в спутницы жизни. Как подходящую для этого женщину. Красота, умение себя держать, раскованность наедине и знатный, хоть и обедневший род – а что еще надо?

- Ну, а как дела в твоем замке? – сменил тему Генрих.

Проклятье!

- Фон Арнет не доставляет хлопот.

И даже больше. Девчонка отказывалась выходить из комнаты. В его замке поселилась монашка! Ни приказов, ни капризов. Но хотя бы аппетит улучшился. К тому же фон Арнет вздумала занять себя пачканьем бумаги.

В письмах значилось, что картины восхитительны, но вряд ли девица умеет вполовину того, чему обучают живописцев. Скорее, данное определение – элемент вежливости, не больше.

На ум пришли те два холста, которые он видел в замке Арнет. До сих пор в ушах шумел прибой, а воздух хранил запахи весенней травы и яблонь. И подписи нет. Мастер пожелал остаться неизвестным. Жаль.

В серых глазах короля мелькнуло понимание.

- Предлагаю покончить с неприятными обязательствами одним махом. В честь послов я обязан устроить бал, к тому же, - тут король нахмурился, - заодно можно приурочить сие мероприятие к королевскому дню рождения.

- Еще три недели, Ваше Величество.

Но Генрих махнул рукой. Он и раньше не любил «бестолковое веселье», а после смерти жены совершенно замкнулся в себе.

- Представишь фон Арнет ко дворцу, - озвучил очевидное, - два вечера, и можешь быть свободен.

- Вы слишком щедры, Ваше Величество, - хмыкнул Вильгельм. – Надеюсь, фон Арнет выдержит.

Король опять вернулся к  разглядыванию окна. Его тоже тяготило происходящее, несмотря на то, что девушка умерла бы в любом случае.

- Покойный фон Арнет обладал честью и достоинством, пока не попал в лапы новой жены. Постарайся держать себя  мягче с его дочерью.

Доброе слово от короля? Ну надо же! Не Генрих ли предоставил ему списки с кандидатками? А до этого первый завел разговор о том, что тридцать пять лет – достаточный срок ожидания.  Проклятье само собой не рассосется.

- Постараюсь, - поднялся на ноги.

Но обещать не стал.

***

Мазки ложились на бумагу едва заметной тенью. Одно неверное нажатие – и портрет будет испорчен, но рука легко порхала по бумаге.

Это стало ее спасением. Отдушиной, позволившей не думать ни о прошлом, ни о будущем. Осталось только настоящее. Старый замок, богатые, но чужие покои.

А  еще Лора. Ее было много. В набросках и просто так… Девичья болтовня разгоняла тишину и, удивительным образом, дурные мысли.

Даже кошмары поблекли, хотя иногда все еще подкидывало. Под спиной мерещились каменные складки одеяла вместо добротной перины, а  внизу живота огненными сгустками пульсировала боль.

В такие моменты Бекки сразу брала в руки кисть – Лора притащила ей плохенький, но все же инструмент, да и краски нашлись.

- Не шевелись, - произнесла, не отрывая взгляда от бумаги.

- У меня сейчас руки отвалятся!  Госпожа, молю - пять минут отдыха!

Вот лиса! Руки у нее отвалятся, как же. Просто кое-кто не в меру любопытен.

- Ты же смотрела набросок полчаса назад.

- Но ведь красиво! Воистину дар Создателя!

А лесть так и брызжет.

- Была бы от него польза, - вздохнула Бекки.

Отец позволил рисовать лишь с условием, что никто не будет знать имя мастера. Раньше Бекки это было неважно, лишь бы рисовать, а теперь… Перед кем прятаться? – Ладно, отдохни.

Девушка сорвалась с места быстрее, чем последний звук растаял в воздухе.

Жадно выхватила рамку  нее из рук и замерла, впившись взглядом в набросок.

- Это… Это правда мое будет?

Вот смешная, сколько раз уже спрашивала?  И было бы чем восхищаться. Сильно Бекки не мудрила, нарисовала как есть – Лора с подносом в руках. На первый взгляд серьезная и строгая, но в голубых глазах пляшут смешинки. Даже веснушки на задорном носике улыбаются.

Егоза егозой, но работу свою знала отлично.

«С детства я тут, госпожа. Маменька еще моя работала, а потом и я… после уже. Несчастный случай»

Объяснение было неловким, и отбивающим охоту расспрашивать дальше. Впрочем, Лора находила сотни тем для разговора. Такая болтушка…

- Что будет твоим? – ударом хлыста обжег чужой голос, и Бекки замерла, чувствуя, как затягивается на горле удавка паники.

Герцог решил навестить замок. А заодно и свою жертву, то есть жену.

***

Он не знал, на что смотреть. Взгляд метался от девицы к служанке, а потом опять лип к картине. Фон Арнет… Это она – тот неизвестный мастер, чьи полотна украшали комнату. Немыслимо! Настолько живые образы просто не могли быть рождены едва живой девчонкой! Но картина в руках Лоры и слепого убедит. Проклятье!

Невольное восхищение травило кровь.

Какой дар жил в костлявых пальчиках фон Арнет! Да придворные живописцы удавятся от зависти! Но почему до сих пор ее имя не звенит на всю столицу? Демон… ему-то какое дело?!

Вильгельм нахмурился, но любопытство уже задело отравленным когтем. Почему покойный барон спрятал дар своей дочери от широкой публики? И у кого девчонка училась? Не могла же она сама… или могла? Какие точные линии! Даже отсюда видно, что служанка на картине изображена не только мастерски точно, но и с душой. Лысыми кисточками и дряной краской фон Арнет умудрилась сотворить чудо – отобразить лёгкий, как весенний ветерок, характер Лорианы.

Вильгельм шагнул вперёд, чтобы рассмотреть полотно лучше, и девчонку сдуло с кресла. Испуганным зайцем прыгнула едва ли не на середину комнаты и застыла, впиваясь в него темными глазищами. Жадность, с которой он разглядывал картину, нашла себе новую жертву.

Нарочно или нет, девушка заскочила прямо в узкий луч солнечного света. Вспыхнула в нем прозрачным туманом, такая нереально белая и тонкая, и...  знакомая. Вильгельм пригляделся внимательнее.

Да будь он проклят!  Перед ним вздрагивала и расправляла крылья фея из яблочного зернышка!

В горле пересохло.

Бред! Глупое чтиво забавляло его в детстве! Он был ребенком, а какой ребенок откажется от сказки на ночь? И, может, в юности, когда в голову пришла блажь оживить нарисованную фею. Ничего не получилось. Слишком мало металла и камней для крохотной фигурки. Влив в нее демонову прорву сил, он оставил свое первое изобретение пылиться на полке. Не подходил к нему больше и не вспоминал о той, что послужила причиной неудачи.

А вот сейчас в голове щелкнуло, отшвыривая в полузабытое прошлое.

Вильгельм стиснул зубы, отгоняя наваждение. Проклятье! Что на него нашло?! Плевать, на кого похожа или как хорошо рисует фон Арнет. Его это не касается!

Главное – девчонка заметно поправилась. Он и сам не ожидал. Две недели назад к алтарю ковыляла высохшая мумия, а сейчас его гипнотизировала взглядом пусть и худая, но вполне живая на вид девица. Браслет сработал в полную силу? Похоже…

- Решили подарить картину служанке? – выцедил сквозь зубы, продолжая разглядывать неожиданную художницу.

Девушка вздрогнула, будто он не вопрос задал, а ударил наотмашь.

- Да, - и, подумав, добавила. - Герцог.

Злость так и вскипела. Костлявость пропала, а нервов не прибавилось! Может, ещё в обморок упадет для полноты картины? И эту дерганную тихоню он должен тащить на бал? Гори он синим пламенем.

- Господин, Вы же не против? – пискнула Лора, прижимая к себе рамку.

Да ему вообще плевать!

- Через неделю в королевском дворце состоится бал, - проигнорировал вопрос. – К вам прибудет модистка.

Фон Арнет и рта не раскрыла. Что там, и не шелохнулась даже. Она, вообще, поняла, о чем речь? Или её не интересует не только пища, но и наряды? Судя по безвкусному платью – так и есть.   Все в том же рубище, а новые платья наверняка не тронуты. Зря только отдал распоряжение их сготовить!

Круто развернувшись, Вильгельм покинул комнату. Ему срочно нужно в мастерскую. И бокал хорошего яблочного сока.

Но настороженный и совершенно холодный взгляд фон Арнет всколыхнул задремавшее чувство тревоги. И он никак не мог понять причину.

***

Она смогла выдохнуть только после того, как тяжёлая дверь  захлопнулась. От накатившей слабости чуть не села, где стояла, но кое-как доплелась до кресла.

- Госпожа, вам дурно? Ох, совсем бледненькая… Я сейчас!

Лора суетилась у стола, забыв о картине. А Бекки сосредоточенно отсчитывала дыхание. Перед глазами мелькали темные мушки, и в ушах шумело.

О, Создатель… королевский бал! С герцогом! Ей сейчас же надо сломать ногу или хотя бы палец…

- Вот, пейте. Это чай ваш любимый…

Да, травы Хельги она выдала за чай, все равно шустрая Лора нашла бы их.

Под нос сунули чашку, но руки так дрожали, что Бекки не рискнула взять – ещё расплескает.

А может, вылить и дело с концом? Отвар сработал даже слишком хорошо – появился аппетит, и по капле в тело стала возвращаться жизнь. Пальцы больше не казались худыми, сухость кожи исчезла, а вчера утром под тонкими ниточками волос показался  пушок ее прежних локонов – густых и гладких.

- Госпожа, - Лора ловко втиснула в ладонь злополучный кусок фарфора, – пейте!

Рука дернулась, и Бекки сама не поняла, как залпом осушила сладковатый напиток.

- Вот и умница, вот и ладно, - забормотала девушка, - греночки Ваши…

Перед носом оказался золотистый кусочек с капелькой яблочного джема. Дикий голод скрутил желудок, и Бекки чуть не вырвала тарелку из рук служанки.

Да,  надо поесть. Сосредоточится на хрустящем хлебе и нежной яблочной сладости. Ей просто померещилось. И хмурый хозяин на пороге, и пронизывающий до костей взгляд черных глаз. А дышать все ещё трудно… и кончики пальцев будто изо льда.

Лора присела напротив. По обыкновению, разгладила передник и мечтательно вздохнула.

- Я всего один раз побывала в королевском дворце. Дивное место! А какая там галерея! Покойная королева, убереги ее Создатель, ручку свою приложила. Полотна один к одному, и все то лес, то сад или вот когда еду рисуют…

- Натюрморт, - прошептала Бекки.

Ещё полтора месяца назад она бы все отдала за возможность своими глазами увидеть картины великих художников, но сейчас ей хотелось зарыться с головой в одеяло и сказаться больной. О, если бы это могло сойти за правду, но де Грейсторам не отказывают…

- Король не слишком жалует утомительные танцы, госпожа. Вам не придется много двигаться.

Ах, если бы причина была в этом! Да лучше плясать всю неделю без продыха, чем играть перед публикой роль счастливой герцогини де Грейстор. Бекки не хотела врать и находиться рядом с герцогом тоже!

Мысли бестолково метались из стороны в сторону. Бала не избежать – ее заставят туда пойти, не добром так силой. Проклятые приличия… Лучше бы дракон уволок на танцы свою любовницу!

- А завтра обязательно придет модистка, - беззаботно щебетала Лора, - надеюсь, это будет миссис Джорджина… Ах , Вы не представляете, какую красоту она шьёт!

Глава 7

Спину нещадно ломило, а шея, кажется, вовсе окаменела – Бекки ее не чувствовала. Как не ощущала и всю себя. Мелкими глотками впихивала в лёгкие воздух и отчаянно мечтала исчезнуть, только чтобы избавиться от давления пристального взгляда.

Вопреки ее надежде, де Грейстор пренебрёг верховой ездой. Уселся в карету, лишая  желанного одиночества.

Молчание жгло язык полынной горечью. Но Бекки упрямо смотрела в окно, делая вид, что ей интересен лес. Тот самый заказник, который облюбовал король.

Только от красоты природы не зудело в кончиках пальцев желание схватиться за кисть, а густо растущий белый дуб вызывал смутное беспокойство. Его даже больше, чем в роще отца. Бледно-зеленые кроны мелькали чаще, чем листья других деревьев, а какие толстые стволы! Бекки готова была биться об заклад – под темной корой прячется ослепительной белизны древесина. Так зачем герцогу часть рощи, где половина дубов не достигла столетней зрелости? Да в сравнении с этим богатством ее приданое – пыль!

- У кого вы учились?

Бекки вжало в спинку сидения. Взгляд метнулся к герцогу и тут же в сторону – в глазах дракона полыхал черный огонь, а хищные черты еще больше окаменели, будто это она рискнула открыть рот.

Герцог нахмурился.

- Ваше… увлечение. У какого мастера вы брали уроки? – повторил нетерпеливо. В густом баритоне зазвенели острые нотки.

- У книг, - с трудом отлепила язык от нёба.

Сердце натужно ворочалось где-то под горлом, сминая голос  в едва слышный шелест.

- У книг? - к острым ноткам добавилась ледяная стужа.

Бекки так и передернуло.

- Да, у книг, - и, подумав, добавила, -  герцог.

Он ей не муж.

Де Грейстор едва слышно фыркнул, а может, выругался. Но в карете воцарилась тишина. На всякий случай Бекки плотнее придвинулась к окну и постаралась изобразить сосредоточенный вид. Скверно вышло!

О, Создатель, зачем герцогу интересоваться, кто и чему ее учил? Хочет заставить ее писать на заказ? Да нет, глупость… Но не любопытство же.

На плечах лежала теплая шаль, но мелкий озноб ударил вдоль позвоночника. Ей не нужен интерес мужчины! Так же, как и его внимание! Ох, почему герцог не предпочел взять на бал свою любовницу? Бекки тихонько вздохнула и осторожно покосилась на браслет.

Кажется, она знает, кому он будет принадлежать после счастливого вдовства де Грейстора. Ну и Создатель с ним.

***

Фон Арнет пялилась в окно так, словно среди плотного лесного покрова узрела лик Создателя. А Вильгельм мысленно костерил себя за ненужное любопытство. Какого демона сунулся? Рисует девчонка отлично, эка невидаль!

Но простенький портрет служанки стоял перед глазами как живой.

Идеальное сочетание красок. Безупречные линии… Даже он, связанный Даром с драгоценными камнями и металлами, не смог бы подобрать лучше.

Неожиданное открытие цепким репьем сидело где-то под ребрами, не давая забыть, что в одной из башен притаилась талантливая и такая же безразличная ко всему мышка.

Деревья расступились, и солнце коснулось бледного личика фон Арнет. Тонкая кожа все еще казалась прозрачной, но жухлость пропала, забрав с собой истощенный вид. И негармоничные черты теперь смотрелись по-другому. Широкая переносица выделялась не так уж сильно, глаза приобрели живой блеск, а белесые брови и ресницы будто потемнели… Или ему кажется?

Попытка оторвать взгляд не увенчалась успехом. Демон разбери, это перестает быть смешным! Дурнушка никогда не станет красавицей, но в сравнении с тем, что ковыляло к алтарю… Да, пожалуй, его заинтересовал контраст. Вместе с необычайной даровитостью. По книгам училась, ха! И анатомии тоже?

На ум вдруг пришло, что на картинах он видел только девушек.

Теперь все ясно. Юных леди, решивших побаловаться кистью, не обучали строению мужского тела – не для женских глаз. Да девица наверняка упала бы в обморок, увидев, что скрывает ткань штанов.

Лидия в этом плане куда проще. Не скрывала, за кем охотится, и не стеснялась демонстрировать все свои таланты. Соперницы устранялись без всякой жалости, но настолько аккуратно, что вместе с недовольством по поводу явной надоедливости Вильгельм  не мог не отдать должное изобретательности. А когда их встречи приобрели постоянный характер, Лидия попыталась превратиться в безгрешного ангела, только  хвост все норовил выскользнуть из вороха юбок. Это придавало пикантности отношениям, но Вильгельм не забывал душить ростки своеволия в зародыше.

Не так жестоко, как это делал его пращур, да и другие родственнички, не брезговавшие поддержать слово кулаком, но и без лишних нежностей. В конце концов женщина покорилась. Или сделала вид.

Взгляд сполз по тонкой девичей шее к напряженно сжатым пальчикам. Эта бы не выдержала не то что удара – громкого окрика. Пращур довел бы ее в первый же день, вернее – ночь…

Резкая встряска чуть не выкинула его с сиденья. Ударившись плечом о стенку, Вильгельм по инерции выкинул вперед руку, и вовремя – две узкие ладошки ткнулись в плечи, и девичьи глаза оказались совсем рядом. Испуганные, огромные и… необыкновенно прекрасные. Муть исчезла, раскрывая безумно редкий цвет солнечного сапфира.

А спустя мгновение обоняния коснулся нежный запах цветущей яблони.

***

- Ты молодец, - пальцы ласково взъерошили короткую шерсть между рогов.

Олень подставлял голову под ласку и мягко прихватывал губами рукав.  Намекал, что за прыжки перед каретой неплохо бы погладить еще немного – ведь он так старался!

- Ну-ну, будет, - рассмеялась женщина. И тут же озабочено нахмурилась. – Ох, только бы в этот раз получилось…

Карета давно укатилась далеко вперед, но даже если бы захотел,  герцог не нашел бы виновника заминки – поляну на опушке леса скрывали мощные чары.

Женщина перебросила косы за спину, и разноцветные бусины тихо стукнули друг о друга. Силе давно уже тесно в груди, но даже сейчас ведьма не смогла бы предречь исход задуманного. Сколько раз обманчивая удача была буквально на расстоянии вытянутой руки, но каждый раз таяла, словно дым от костра.

Женщина чуть прикрыла глаза, отгоняя гнетущие воспоминания. Как же она устала… Никто из живущих не смог бы вынести и малой толики того, что выпало ей, но и оставить свою ношу нет возможности… Не сейчас.

- Молодец, - повторила задумчиво. – Довезешь меня до стоянки?

Животное грациозно подогнуло передние ноги, предлагая  устроиться на спине. Крепче ухватив рога, ведьма легко оседлала своего помощника. Хорошо, что на Зов откликнулся олень, а не какой-нибудь хищник. Пришлось бы и назад идти ногами.

- А девочка-то милая, - пробормотала сама себе, - интересно, как быстро малыш Вильгельм поймет, что он такой же ублюдок, как все его предки? Только бы все получилось…

И, словно подхватив ее давнюю мольбу, ветер тихо зашелестел в кронах.

Глава 8

Она пила уже третью чашку, но никак не могла напиться. И успокоиться тоже не могла! Бекки сжала гладкий фарфор, но ладони все равно чувствовали жесткую ткань камзола. И твердых, будто каменных плеч герцога.

- Госпожа, вы сейчас чашку раздавите, - жалобно пискнула Лора.

Бекки постаралась улыбнуться, но вышло криво. Глупый олень прыгнул перед каретой, а ей кошмаров теперь на несколько ночей! О, чего стоил один лишь взгляд черных глаз! Обжег кипящей смолой, да так, что Бекки рванулась прочь, едва не вывалившись из кареты.

Де Грейстор бросился следом, видно, опасаясь стать вдовцом раньше времени, но она успела забиться в противоположный угол, готовая дать отпор, если понадобится. Теперь у нее есть силы и способность двигаться…

Дура! Как будто у нее был шанс против этого… этого куска гранита! Пусть касание было мимолетным, но она успела ощутить скрытые под камзолом бугры мышц. Герцог мог бы сломать ей шею двумя пальцами.

Во рту опять пересохло, и Бекки залпом осушила травяной напиток.

- Может, прогулялись бы? - опять подала голос Лора. – Королевский дворец как-никак… Или боитесь?

- Что?!

Удивление и негодование не оставили от прежних терзаний камня на камне. Не много ли Лориана себе позволяет? Упрекнуть в трусости!

Служанка виновато отвела глаза, и даже голову вжала.

- Простите, госпожа, но вижу ясно - не по себе вам. Что в замке господина, что тут. Уж не знаю, чем хозяин насолить успел…

И лучше не знать ей вовсе! Не насолить – душу и тело в грязи выпачкать!

- … но на балу всяко придется рядом быть. Ваше дело, конечно, но давать повод для слухов…

- Герцогу ли их бояться! И без этого найдут, о чем поговорить.

Хотя бы о любовнице де Грейстора, которая наверняка будет тут присутствовать. Если уж она сидела в первом ряду в церкви, то ее род достаточно знатен для приглашения на королевский бал.

- Верно, госпожа, найдут… Но лучше одна сплетня, чем ворох. Простите, Создателя ради. Пойду еще напитка вам принесу.

Лора тоскливо вздохнула, и Бекки вдруг стало стыдно. На самом деле, к чему в затворницу играть? Будто мало ей почти месяца добровольного плена в замке де Грейстора! А на свежем воздухе и дурные мысли меньше терзают. От отца Бекки слышала, что у короля дивный сад… И на картинную галерею хоть одним бы глазком взглянуть!

- Давай прогуляемся, - решительно встала из-за стола. – Посмотрим сад и картины.

Служанка так и бросилась к шкафу скорее выбирать одежду для прогулки.

За две недели модистка нашила целый сундук. От отороченного мехом плаща до бального платья.

- Не подойдет вам пышное, душечка, нет, не подойдет, - ворковала женщина, обмеряя ее со всех сторон. – Нечего тут прятать, показать следует…

Что там показывать Бекки не знала. Разве что талия была тонка. Но никакой, так любимой мужчинами, мягкости форм. Грудь едва заметна, да и бедра не широки. Ну а про лицо говорить нечего – глаза лупатые, брови светлые, скулы широкие, как у крестьянки. Бекки с детства знала, что она не красавица – в книгах восхвалялись совсем другие черты, а болезнь так и вовсе из нее последние соки выпила. Забрала приятную густоту локонов и мягкость кожи. Иссушила тело…

Пальцы против воли коснулись щеки. Вернее, так было до того, как Хельга дала ей этой чудесной настойки. Неужели хворь отступила? Бекки боялась об этом думать. И очень хотела… Вопреки всему, внутри проснулась жажда жизни. Как чудесно вновь почувствовать себя сильной и бодрой! Легко взбежать по крутой лестнице, или рисовать сколь угодно долго! Раньше целый день у мольберта простаивала… И лишь одно чернильным пятном сидело на сердце - ненужный и нежеланный брак.

- Вот, это как раз будет! – Лора бережно расправила нежно-зеленое платье с кружевным лифом и широким поясом под грудью. – Денек-то какой чудный, солнышко так и припекает.

Да уж, король легко мог разогнать любые тучи. Сильный погодник – он спасал страну от неурожаев год за годом. Соседи мечтали породниться с Австарией. У них то дела шли совсем плохо.

Платье легло точно по фигуре. Бекки даже залюбовалась – до чего ловко сшито, и всего за две недели! Воистину, у модистки волшебные пальцы, даже грудь кажется полнее. Выше, что ли…

- Ах, вам бы еще прическу сделать, - восхищенно цокнула Лора, но Бекки покачала головой.

- Не будем терять времени.

Портить прогулку встречей с герцогом совсем не хотелось. Пусть мужчина сразу же ушел к королю, но могло статься так, что их беседа не окажется долгой, и де Грейстор вернется в свои покои, которые находятся совсем рядом.

Подхватив плащ, Бекки направилась к выходу. Пыталась выглядеть уверенно, но все равно замерла у двери на несколько ударов сердца и только потом решилась.

К счастью, в коридоре никого не было.

- Недолго тут пусто будет, - рассеяно пробормотал Лора, - ох, хорошо, что для герцога тут всегда готовы комнаты. Нет нужды убирать особняк. Такое хлопотное дело…

Бекки слушала в пол-уха. Особняк тут у де Грейстора или лачуга – нет никакой разницы. Богатство мужчины не вызывало восторгов. Она никогда не тряслась над новыми платьями или украшениями – отец в шутку говаривал, что гарнитуру дочь предпочтет новую кисть. И его слова были недалеки от истины.

Взгляд блуждал по пустынному и богато украшенному коридору. Изнутри королевский дворец был не хуже, чем снаружи. Та же удивительная лёгкость и воздушность. Огромные окна от пола до потолка, белый дуб и мрамор, изящная мебель, зелень в кадках.

Внимание привлекла одна из картин.

Цветущий сад, насквозь пронизанный солнцем. До того живой и яркий, что если бы не витая рама – казался бы окном в королевскую оранжерею.

Забыв обо всем, Бекки очутилась около картины. Какая тонкая работа! Мастер трудился над каждым лепестком и травинкой. Взгляд махнул по правому нижнему углу, где обычно находилась подпись творца. Лорд Энтони фон Виллис. Конечно он! Благословенные Создателем пальцы – так о нем говорили современники. Он жил чуть меньше века назад, и совсем недолго, но успел прославиться как воистину искусный художник.

- Все так же не можешь отвести взгляда от холста, Бекки?

Сердце мучительно сжалось. Этот голос… такой незнакомый и знакомый одновременно. Картина разом потеряла ценность. И все остальное тоже пропало.

- Альберт... - прошептала, не веря сама себе.

За спиной послышался лёгкий смех. Совсем, как в далёком и таком счастливом детстве.

- А ты все такая же хорошенькая.

Лора возмущённо ахала и шипела что-то о приличиях, но Бекки не слышала. Не хотела и не могла. Альберт! Невозможная, немыслимая встреча!

- А ты все так же не умеешь врать, - шепнула, утопая в светлой зелени глаз.

Худощавый подросток превратился в подтянутого мужчину с лукавой улыбкой и золотистыми кудрями, заплетенными в низкий хвост. Светлый камзол подчёркивал силу и гибкость фигуры, искушая рассматривать владельца снова и снова. А вот бы нарисовать!

- Прости, - тут же нахмурился Альберт. – Отец говорил, ты заболела…

Прошлое с трудом шевельнулось в памяти. Заболела? Да, кажется… Слабость по утрам, тошнота, плохой сон. Но теперь ей лучше!

- Заболела… - повторила эхом. – Но это… это же ерунда! О, Создатель! Ты тоже приехал на бал? Расскажи о себе, ведь мы так давно не виделись! Почти шесть лет.

Отец постепенно рассорился со всеми друзьями. Их замок стали обходить стороной…

От накатившей злости Бекки чуть не зашипела. Это все из-за мачехи! Из-за ее ядовитого жала и вечного нытья о «шумных кампаниях» и «грубых забавах». И ведь получилось же окрутить отца!

- Эй, Бекки, - ее запястье попало в плен мужских ладоней, и ярость лопнула мыльным пузырем.

Где-то сбоку ахнула Лора, но Бекки даже не попыталась выдернуть руку. А на губах против воли задрожала глупая улыбка.

- Прогуляемся? – предложил Альберт. – Помнится, ты любила качели в саду… Тут есть такие.

А она онемела от счастья. Конечно, прогуляется! Как в детстве – только вдвоем! Сердце стучало легко и быстро, а на щеках горел жар. Альберт здесь! И смотрит на нее как раньше – тепло и нежно.

Послав подальше приличия, она чуть не схватилась за предложенный локоть, но за спиной громыхнул каменный обвал.

- И куда ты собрался прогуляться с моей женой?!

***

Проклятье! В замке от девчонки было куда меньше хлопот, чем теперь! Фон Арнет вдруг вздумалось преподносить сюрпризы! Сначала исключительное мастерство с кистями, затем неприлично оживший вид, и вот теперь молодой хлыщ, за которого – подумать только – девчонка спряталась! От мужа!

Вильгельм медленно выдохнул. Демонов запах, это все он. Духи или мыло фон Арнет попали точно в цель. От вкуса и до аромата Вильгельм обожал яблоки, и все, что с ними связано. Идиотская слабость сыграла с ним злую шутку. А девчонка, словно нарочно, благоухала так, что на мгновение Вильгельму до судорог захотелось  уткнуться в изгиб тонкой шеи и глубоко вдохнуть.

Демоново искушение!

У Лидии тоже имелись притирки с запахом любимого фрукта, но слабый, будто призрачный аромат совершенно не подходил фигуристой красотке, да и пах не так… Вильгельм мог поклясться!

Весь день случившееся  крутилось в голове, мешая сосредоточиться на по-настоящему важных вещах. Беседа с королем прошла из рук вон плохо! Мысли крючком тащило к случившемуся в карете, когда девчонка неожиданно оказалась в его объятьях. Тоненькая и легкая, почти прозрачная, но уже живая…  И эти глаза! Назвать их обычными не поворачивался язык. Такой оттенок он видел только у солнечного сапфира – безумно дорогого и редкого камня, в котором темная до черноты синь мешалась с солнечным золотом.

Рассмотреть как следует фон Арнет не дала – шарахнулась в сторону. Едва дверь кареты не вынесла! Вильгельм бросился следом, чтобы схватить нервную дуру за шкирку, но та юркнула в другую сторону и чуть ли не с ногами забилась в самый дальний угол.

И сейчас прячется за плечом какого-то смазливого мальчишки! Вильгельм отлично знал такой типаж – холеная мордашка и костюм по последней моде. Без них не обходился ни один бал. Но внимание молодые щеголи предпочитали уделять богатым одиноким дамочкам, истосковавшимся по мужской ласке. Так какого демона ряженый павлин забыл тут?

-Так куда ты собрался прогуляться? – повторил с нажимом, нарочно опуская упоминание о жене. Случайно вырвалось.

Ответом стала наглая и напряженная ухмылка:

- Проводить Бекки в королевский сад... Так ты замужем! - а это уже девчонке.

Бекки? Не слишком много ли ублюдок себе позволяет?! Вильгельм сделал шаг вперед, но неожиданно фон Арнет выпорхнула из-за плеча своего «спасителя». Гордо вздернула подбородок и расправила плечи.

- Да… замужем, - сказала – как пощечиной наградила. – Герцог, позвольте представить Вам моего друга детства. Альберт Джонатан…

Друг детства… ну-ну.  Под его пристальным взглядом мальчишка все же опустил глаза и сделал едва заметный шаг назад.

Не дождавшись продолжения разговора, фон Арнет едва слышно вздохнула.

- Мне пора, Альберт. Рада была тебя видеть.

- Я тоже, Ребекка. Увидимся.

Девичью руку отметил поцелуй вежливости, а Вильгельм едва осадил вспыхнувшее с новой силой раздражение. Юнец откровенно нарывался на грубость, видимо, решив, что бессмертен.

К счастью, у фон Арнет было больше мозгов. Девушка чуть склонила голову, а затем молча удалилась.  За ней семенила притихшая служанка.

Вильгельм проводил стройную фигуру долгим взглядом. Правильно, лучше ей сидеть в комнате и не доставлять хлопот. Девчонка отлично с этим справлялась.  А Лориана получит хороший выговор за то, что не увела фон Арнет прочь, едва только на горизонте нарисовался этот… друг.

- Мое почтение, герцог, - мальчишка поклонился и направился в противоположную сторону.

А ему бы выкинуть случившиеся из головы, если бы не одно «но» - нежная улыбка Ребекки фон Арнет адресованная другому.

Глава 9

Жемчужно-серое платье струилось между пальцев светлым туманом. Такое простенькое на вид… без корсета и драгоценных камней, но Бекки не могла отвести взгляд. Легкие искры вспыхивали и гасли в складках шлейфа и на кружевном лифе. Казалось, что материя живая. Глубокие переливы завораживали, умело подчеркивая скоромные достоинства фигуры. Тонкая талия, нежная грудь, гибкие руки…

- Госпожа, да вы ангел просто! - ворковала Лора, вплетая в волосы тонкую веточку заколки. – Того гляди засияете. Ох, Джорджина, ну мастерица-искусница… Тут без красок никак нельзя, уж поверьте.

- Значит, будут краски, - без промедления согласилась Бекки.

Впервые за много лет она по-настоящему готовилась к балу. Не ради себя и уж точно не для герцога, пропади он пропадом!

Тщательно подавляемая злость заскреблась между ребер, пробуя нервы на зуб. Опять он все испортил! Появился так не вовремя! Уж лучше бы сидел со своей обожаемой любовницей! Ох, Бекки отчаянно надеялась, что хотя бы на этот вечер де Грейстор оставит ее в покое, ведь на балу обязательно будет Альберт.

- А у меня есть краски? – обеспокоилась вдруг.

- Есть, как не быть? Я сама все собирала, от одежды до украшений. Заказала в городе, - прошептала доверительно. – Ведь всякой девушке на королевском балу блистать охота. Да и статус ваш… - но под пристальным взглядом тут же осеклась, - простите.

- Тебе не за что извиняться, - вздохнула Бекки. – Давай краски.

Статус… Из последних сил подползая к алтарю она и не думала, что за какой-то месяц все повернется с ног на голову. Проклятая болезнь отступит, обнажая ужас от собственного замужества и отчаянное желание сорвать демонов браслет. Особенно сейчас, когда внутри разгорался прежний огонь.

На столик легла светлая коробочка с румянами, белилами и прочими женскими уловками. Бекки решительно откинула крышку и замерла. Она совсем не умела этим пользоваться, а выглядеть перед Альбертом размалеванным пугалом… Нет, лучше как обычно - дурнушкой.

- Лора, а ты бы не могла помочь? Я никогда этим не пользовалась.

Ответить девушка не успела. Дверь хлопнула, и в комнате стало на одного человека больше.

- Простите за внезапный визит, леди, - обворожительно улыбнулась незнакомка. – Я отчаянно нуждаюсь в убежище и намерена его получить.

***

- Надоедливый, как простудная хворь, и такой же скользкий. Слово «нет» не понимает. Осторожней с поклонниками, милая. Достаточно одного полунамека, чтобы потом не знать, в какую щель забиться…

Баронесса Олфорд – так звали неожиданную посетительницу – возмущенно поджимала ярко-алые губы и качала короной русых волос. Драгоценные камни заколок цокали в такт возмущенной речи. Женщину преследовал некий лорд с труднопроизносимой фамилией, поэтому-то Юлиана Олфорд решилась на весьма эпатажный шаг – скрыться в чужих покоях.

- … Но, хвала Создателю, я наткнулась на вас, - продолжила женщина, и обмакнула пушистую метелочку в румяна. – Был бы скандал, если бы комнаты принадлежали мужчине… Не вертитесь, милая, брови и ресницы надо подкрасить чуть сильнее. На вашем месте я бы использовала выжимку из коры Болотного дерева. Она затемнит волос, и нужда в краске отпадет. Готово, любуйтесь…

Бекки с опаской повернулась к зеркалу и замерла.

- Это… это не я! – ахнула, разглядывая незнакомку.

Девушка по ту сторону рамы удивленно округлила и без того огромные глаза. Черная подводка превратила их в сиявшие золотом и синью драгоценные камни, слегка подкрашенные губы казались особенно пухлыми, а скулы и переносица, так досаждавшие Бекки, будто уменьшились.

- О, нет, это ты, милая, - усмехнулась баронесса. – Запомни: излишняя скромность такой же грех, как тщеславие. Глупо прятаться от всего света – так и жизнь мимо пройдет. Смотри, какая ты хорошенькая... Как нежный бутончик яблони.

Женщина подхватила ее ладонь и вложила в руки метелочку.

- Встретимся на балу, милая. Думаю, твой избранник будет очарован.

И, придерживая подол темно-синего платья, баронесса удалилась.

- Спасибо.

Запоздалая благодарность разбилась о закрытую дверь.

- Богаты Вы на встречи, госпожа, - подала голос молчавшая до этого Лора. – Баронесса Олфорд – не последняя дама в столице, хоть и купила себе титул.

- Купила? – рассеяно пробормотала Бекки, не в силах оторвать взгляд от зеркала.

- Истинно так. До этого их семья мелкой сошкой слыла, пока Создателю не было угодно наградить Род золотой жилой на новом земельном участке. Чудо просто. А ко двору она пришлась, ничего не скажешь. Остра на язык и богата … До сей поры головы мужчинам кружит, - и, понизив голос, доверительно сообщила: - а самой пятый десяток. Вот это женщина!

Пусть так. Сейчас мысли занимал лишь Альберт. И возможность увидеться с ним хотя бы один раз. Брачный браслет превратился в проклятую удавку, и тем сильнее было желание от него избавиться.

Зря она отказалась от посещения библиотеки замка. Наверняка там есть книги, которые прячут секрет магии рода де Грейсторов. Надо бы исправить эту досадную оплошность. Но прежде пережить бал.

***

- Виг, от тебя не было весточки целый день! Ты мог порадовать меня хотя бы строчкой!

Лидия капризно надула губы, но не забыла при этом чуть повести плечами, привлекая внимание к роскошному декольте. Зря старалась! Ответом ей стал хмурый и, как обычно, непроницаемый, взгляд.

Женщина тихонько выдохнула, борясь с искушением выругаться, а лучше впиться ногтями в смуглое и бездушное лицо. Демонов кусок железа! Сколько можно его обхаживать?! Четвертый год стелиться под ноги мягким ковриком, чтобы вместо ручной зверушки получить по-прежнему непокорного хищника, который видит в ней просто удобство и выгоду! Безотказную девицу, готовую на любую прихоть! Но и любовник он такой горячий… Вся холодность пропадала, стоило им лишится одежды. Проклятье!

Подавив привычную вспышку бессильной ярости, Лидия приблизилась к застывшей у камина черной статуе.

Женское самолюбие орало в голос, требуя вести себя так, как хочется, но она хорошо знала цену секундной слабости. Лишиться потрясающего мужчины и безбедного будущего, приправленного титулом герцогини? Ни за что! Надо терпеть. Не долго осталось… Какой-то год, пока тощая «женушка» не сдохнет после родов. А ребенка можно будет отправить под благовидным предлогом в пансион подальше, терпеть рядом ублюдка фон Арнет Лидия не собиралась.

- Виг? – заглянула в черную бездну мужских глаз. – Прости. Думать, что ты будешь с этой… леди - ужасно трудно.

Ревностные нотки удались на славу. Не то чтобы ей было все равно, скорее, неприятно, но видеть в тощем убожестве соперницу? Глупость!

А вот явная отстраненность Вильгельма настораживала. С недавних пор герцог будто сам не свой! Видно, бал ему тоже поперек горла. О, как унизительно будет наблюдать де Грейстора под руку с костлявой уродкой! Это она – Лидия Рихтерберг – должна танцевать на балу с роскошным и богатым мужчиной, на зависть всем! И будь она проклята, но своего добьется. Осталось совсем немного.

- Верю в твою выдержку, - между тем швырнул ей в лицо мужчина. – А теперь, будь добра, покинь мою комнату. Скоро начнется бал, и тебе не мешало бы приготовиться.

Сволочь бездушная!

Лидия кротко вздохнула:

- Как прикажете, герцог.

Глава 10

Взгляд скользил по пёстрой толпе гостей снова и снова. Ее не интересовало богатое убранство главной залы. Оставили равнодушной тонкой работы люстры с текущими, точно водопад, искрами света, искусные статуи зверей и птиц, оживленные магией драгоценных камней, и роскошные витражи. Не волновал сидевший на троне король, великолепный, но холодный красавец с железным протезом вместо руки. И совершенно не трогал находившийся рядом герцог, напряжённый до такой степени, что ещё немного и в воздухе затрещат молнии.

Де Грейстор заявился к ней перед балом. Все как полагается, ни минутой раньше или позже. Только вместо того, чтобы уволочь на никому не нужный праздник, застыл в дверях.

А Бекки на крохотное мгновение испытала что-то вроде гордости или удовольствия. Захотелось еще выше задрать подбородок и расправить плечи. О нет, ей было плевать на реакцию мужчины, но если уж такой бездушный кусок камня удивился, то и Альберт не останется равнодушным.

Только бы его найти… Так много народа.

- Ваш друг детства около стола с напитками. Очевидно, готовится к встрече.

Бекки вздрогнула. Как узнал?! И сколько холода в голосе… кровь стынет.

- Благодарю, - едва разлепила губы. – Было бы чудесно перекинуться с ним парой слов.

Язык ляпнул быстрее, чем Бекки успела его прикусить. Безмозглая! Мышцы под ее пальцами напряглись ещё больше.

- Перекинетесь парой слов с кем-нибудь из юных леди. Вам не мешало бы завести подруг.

«Только попробуй, и ты пожалеешь», - звенело в каждой ноте драконьего рыка.

Пальцы впились в мужской локоть, и почти сразу же Бекки заставила себя расслабиться. С Альбертом она обязательно увидится так или иначе, а герцог может провалиться к демонам! Он ей не указ!

***

- Как скажете, герцог, - обронила девушка.

А ему до судорог захотелось схватить тонкие плечи и как следует встряхнуть. Заставить слететь этот невозможный в своей реальности мираж.

Рядом с ним порхала фея. Образ тощей дурнушки рассыпался прахом, обнажая воплощение забытой детской сказки. Нежная кожа, воздушный силуэт в мягких переливах шелка, пухлые губы… и неестественно огромные глаза редкого цвета. Но вместо тепла в них клубилась лютая стужа.

И будь он проклят, но это злило! Девушка даже не пыталась скрыть равнодушие. И так старательно рассматривала толпу, что и слабоумный бы понял, кого именно ищет Ребекка фон Арнет. Бывшая фон Арнет.

- Герцог, какая встреча… Рада приветствовать.

Мурлыкающе голосок, который еще недавно он слушал с удовольствием, прошелся по нервам ржавой пилой. Лидия. Не хватило мозгов держаться подальше?!

Под его взглядом красотка несколько стушевалась. А у самой лицо от фальшивой улыбки повело. Думала увидеть рядом с ним дурнушку? Как бы не так!

- А эта Ваша… супруга? – обронила ядовито. – Не представите?

И пока он запихивал поглубже желание послать идиотку к демонам, боязливая мышка вдруг оскалила зубы:

- Мы уже виделись, - в тихом голосе звякнула сталь. - В церкви. Помнится, вы сидели в первом ряду и пытались произнести свое имя.

Лидия так и вспыхнула. Губы в нитку, глаза темные. И на щеках пунцовые пятна в тон платью… Он и сам онемел на секунду. Укусить острую на язык язву? Да это еще уметь надо! Но тихоня только что умудрилась совершить невозможное.

Предупреждая яростный ответ, Вильгельм заткнул женщину коротким:

- Не представлю.

Позволять Лидии нападки он не собирался ни сейчас, ни до этого. Хватит с нее выходки с появлением в церкви, которая, судя по всему, не прошла гладко.

Женщина выдавила из себя любезную улыбку и, поклонившись, скрылась в толпе гостей. Каблучки туфель отбивали по мрамору ритм будущего скандала. Плевать. В последнее время Лидия стала забывать о разговоре, предшествующим женитьбе – дать ему закончить дело и не сунуть нос куда не просят. Пора бы напомнить, что его терпение не безгранично.

Ребекка осталась все так же каменно-спокойной. Но Вильгельм мог поклясться – девушка если не поняла, то догадалась, кто перед ней. И все равно молчала! Не топала ногами, не пыталась убить взглядом или изобразить оскорбленную невинность. И не реагировала на заинтересованные взгляды других мужчин. А они были… И будь он проклят – гораздо больше, чем хотелось бы. Даже король удивленно вздернул брови, увидев, кого Вильгельм подвел к трону.

По возращении в замок надо будет проверить браслеты. Они действовали как-то странно. Да, определенно все дело в родовой магии.

***

- Ваше Величество, - грациозно присела Ребекка.

Главное – заставить себя не смотреть на протез. О, Создатель, как искусно сделан… И камни подобраны неплохо, хотя она бы кое-что поменяла местами. Опал этого оттенка тут ни к чему, он только портит рунный узор. Бекки перевела взгляд на короля. Ее не должно это касаться. Как и любовница герцога, рискнувшая высунуть рыльце, и получившая по нему щелчок. Где слова нашлись? Бекки не ожидала от себя такого злословия, но больше того – солидарности от герцога. Бархатная красавица плохо старалась ночью? Очевидно, так, раз де Грейстор рычит на всех в подряд.

- Ребекка де Герейстор, добро пожаловать, - серые глаза монарха смотрели устало, но твердо. – Чудесно выглядите.

Да, ей грех жаловаться. Разве что на фамилию.

- Благодарю, Ваше Величество.

Опять склонила голову. А восхищенного трепета перед государем и капли нет. В обморок бы от счастья падать – сам король комплиментом расщедрился, но мыслей только как бы скорее отделаться от своего мрачного тюремщика.

- Если не ошибаюсь, бал дебютанток вы пропустили?

Бекки так и вздрогнула – в самое больное попал. На том балу Альберт должен был бы сделать ей предложение. Она точно не знала, но надеялась… Ну и пусть юноша стал бывать реже – просто учеба в военной академии отнимала много сил, да и отношения между их отцами портились. И все равно Альберт каждый раз намекал на свои чувства. Даже написал пару писем... Но все пошло прахом.

В ночь перед балом ее свалил первый приступ тошноты и слабости. И лекарь не помог. О, сколько слез тогда Бекки пролила над прекрасным нежно-голубым платьем, так и не увидевшим бальные залы! А спустя год оно уже болталось на ней мешком.

- Не ошибаетесь, Ваше Величество. Мне… нездоровилось.

- Но теперь лучше? – не сдавался король.

Что за странный интерес? Лучше, и она бесконечно этому рада. Встреча с Альбертом окончательно вернула жажду жизни. И желание стряхнуть с руки брачный браслет.

- Да, Ваше Величество.

Король почему-то нахмурился и посмотрел на герцога. Но тот ответил молчанием.

- Что ж, время наверстать упущенное, - кивнул монарх. – Развлекайтесь.

И, словно в подтверждение его слов, зазвучала тихая музыка. А Бекки с тоской оглядела расступавшихся в стороны людей. Первый танец. И не с кем-нибудь…

Вокруг талии щелкнул раскаленный капкан.

- Окажите мне честь?

И ей не нужно было поднимать взгляд, чтобы увидеть кривую усмешку-трещину на каменной маске.

Пришлось склонить голову. Один танец. А потом она свободна. Герцог наверняка поскачет искать компанию ярче и мягче на ощупь.

Глава 11

Король молча разглядывал застывший у одной из стен клочок тумана. Девичий силуэт мог посоперничать грацией со статуей нимфы, у которой нарочно или нет остановилась Ребекка. И не одна.

Вильгельм мысленно выругался.

Проклятье! Баронесса Олфорд – та еще заноза в заднице. О ее выходках судачила вся столица. Завести себе несколько любовников? Раз плюнуть. Прогуляться в неслыханном по своей откровенности платье? Сколько угодно. Путешествовать без сопровождающих по экзотическим местам? Легко. Требовать права на обучение мужским наукам? И ведь добилась же… Раз за разом эта женщина бросала вызов обществу эпатажными выходками, но – подумать только – от поклонников и почитателей отбоя нет. И сейчас эта змея в юбке льет в уши замужней девушке какую-то дрянь.

Но короля не интересовала скандальная компания.

- Твоя жена не выглядит больной, - обронил скупо.

- И не должна. Эта магия браслета.

- Уверен? А если ее жизненные силы иссякнут слишком быстро?

Да, он тоже предполагал такое. Демоновы железки – изобретение сдвинутого на голову пращура – таили в себе прорву фокусов. Родственничек обладал сильным Даром и больной фантазией. Порой Вильгельм сожалел, что отцу вздумалось назвать сына в честь сумасшедшего предка.

- Нужно провести пару исследований.

Король нахмурился:

- Да, не помешало бы. Заглянем на пять минут в мой кабинет. Кроме невест, послы притащили ларец драгоценных камней. Хоть что то полезное… Среди них есть редкие экземпляры.

Послать бы к демонам и Генриха, и его «редкие экземпляры». А потом схватить прилипчивую баронессу за шиворот и отволочь в противоположный конец бальной залы. Девчонку же увести отсюда прочь. Хватит с нее одного танца. Так и норовила из рук выскользнуть. А он, как идиот, давил в себе желание проверить, сумеет ли ладонями обхватить талию. Такая тонкая…

- Пять минут, Ваше Величество, - процедил сквозь зубы.

Демонов бал. Надо было послать приличия и приказы куда подальше и вообще не покидать замок. Тем более с новоявленной супругой.

***

- Милая, как твое платье? Не истлело? Такой горячий взгляд! О, даже мне жарко…

Баронесса смеялась, прихлёбывая вино, а Бекки всерьез думала бежать в уборную, чтобы проверить, не появилась ли на спине дыра.

Тяжёлый взгляд не просто жёг – испепелял! И ей не нужно было поворачиваться, чтобы опознать владельца.

- … Знаешь, когда мужчина смотрит так, то он как минимум заинтересован, - ухоженные ноготки постукивали о хрусталь и ее нервы.

Заинтересован! Пусть бы направил свой интерес на ту, кто действительно в нем нуждается! Может, тогда бы исчезло это тревожащее своей ненормальной приятностью ощущение. На нее смотрел мужчина. Черноволосый, широкоплечий красавец, который не так давно плюнуть бы рядом побрезговал. О, Бекки ни на секунду не забывала, кто перед ней, но как же грела сердце мысль, что она ничуть не хуже бархатной стервы. Чтоб она сгинула.

От острого укола злости дыханье сбилось, а баронесса вдруг хмыкнула:

- Что, милая, не задалась семейная жизнь?

- Да лучше бы ее вообще не было! – выдохнула сквозь зубы. – Женился бы на… на другой!

Баронесса изогнула тонкую, будто нарисованную бровь:

- А как же приданное? О роще Создателя все местные кумушки языки счесали... Знаешь, что делянок с белым дубом по пальцам пересчитать можно?

А, значит, дело всё-таки в приданном! Да если бы она могла, все бы даром раздала. И пусть это память о ее отце и дедушке. Уж они бы точно поняли! И не допустили этого… брака. Ошибки!

- Пойдем ка прогуляемся, - женщина цапнула ее под локоть, и так ловко вручила бокал с вином, что Бекки и пикнуть не успела. – У короля дивный сад.

Какой сад? Ей бы найти Альберта! Кажется, она видела светлую макушку где-то справа. Во время так называемого «танца». Герцог буквально заставлял ее следовать за собой. Твердые, воистину каменные руки управляли ей как марионеткой! Но она не игрушка!

Знакомая фигура мелькнула в одном из проёмов. Альберт! И, кажется, он тоже собрался подышать воздухом.

- Сад так сад, - пробормотал торопливо.

К счастью де Грейстора поблизости не наблюдалось. Да и как там герцог сказал? Заводить знакомства? Баронесса не тянула внешностью на юную леди, но отчего-то в разговоре с ней было легко. Как со своей.

- Странно, что на балу не видно твоих бывших родственников, - задумчиво протянула женщина. – Кажется, у тебя есть сводная сестра…

- Две.

И ей глубоко все равно, почему мачеха решила вдруг пропустить это мероприятие. Видеть ее не было ни малейшего желания.

- О, семья тебя тоже не особо радовала… Знакомо. Не расстраивайся, милая. Мужем вертеть легче, чем озлобленной мегерой.

Бекки даже поперхнулась.

- Вертеть?!

Да скорее звёзды погаснут, чем такой кусок гранита как де Грейстор, превратится в мягкий воск! Это что же надо такое сделать, чтобы суметь оживить бездушную статую?

- Ну да. Любовь, знаешь ли, та ещё проказница. И на буйного жеребчика узду набросит, и нежной голубке когти ястреба подарит…

Но Бекки только головой качнула. Может, в сказках, а в жизни голубка найдет свою кончину под тяжелым копытом.

В лицо дунул свежий ветер, и лестница ушла вниз - к изножью первых деревьев. На ветках мерцали магические огоньки, а по мощным дорожкам гуляли люди.

Баронесса болтала о чувствах и умении их использовать, но Бекки слушала краем уха, пытаясь отыскать того, о ком ни на секунду не переставала думать. Альберт где-то рядом. Несколько раз во время танца она чувствовала его взгляд, но подходить, когда рядом пышет огнем де Грейстор – самоубийство.

- Нигде нет покоя, - поморщилась баронесса, любезным кивком отсылая во свояси очередного одинокого джентльмена. – Идём дальше. Терпеть не могу лишнего шума. О, новая статуя, никак герцог расстарался…

Бекки мазнула взглядом по сидящей на пьедестале девушке. Каменные пальцы ловко плели венок, а рядом ахали юные леди. Какое развлечение! Положи в корзинку букетик - и каменная дева оживет. И не просто покачает головой или ногой, а одарит прелестным украшением.

Было трудно, но Бекки заставила себя отвернуться. Подумаешь – живая статуя! Красивая… Легкая, как облачко, хоть и каменная. А складки платья как из настоящей материи… Руки движутся плавно, без рывков. Сколько, должно быть, на это сил ушло... Так, хватит! Де Грейстор может гордиться своими способностями, а у нее есть дела важнее, чем млеть от восторга!

Бекки нервно пригубила вино.

- Ох!

Когда успело закончиться? Она же не пила! Или пила?

- Вкусное, правда? – вновь рассмеялась баронесса. – Это вино сделано из яблок, что растут на этих деревьях. Мед Создателя. Урожай, м-м-м, 2805 года, не позже… Из меня плохой сомелье. Хочешь еще?

Почему бы и нет? Последний глоток до сих пор цвел на языке фруктово-нежным послевкусием.

- Да, надо вернуться, - огляделась по сторонам.

Незаметно они зашли в самую гущу парка. Вокруг лишь деревья, да статуи, и еще… качели?

В центре живой беседки, густо увитой лозами, виднелась широкая скамейка.

- Незачем бегать вдвоем, - покачала головой женщина. – Побудь тут, а я вернусь через минутку. Кажется, недавно мы проходили мимо очередной живой игрушки с кувшином. Клянусь, там было вино.

Что ж, ей и правда не мешало бы отдохнуть - в ногах чувствовалась слабость.

Баронесса ласково улыбнулась и, забрав ее бокал, упорхнула в поисках каменного виночерпия, а Бекки с удовольствием присела на мягкую обивку сиденья.

Почти как в детстве! Только в их саду качели были обычные, а не из белого дуба. И скромнее размерами.

Бекки задумчиво огладила атласную ткань лежанки. Пусть тут богато и красиво, но разве роскошь дворца сравнится с уютом детских воспоминаний?

Небольшой сад, где она могла бегать босиком, а то и в штанишках вместо юбки, крохотный родник, из которого можно зачерпнуть воду и выпить, жмурясь от морозной свежести, добрая прислуга, что была частью семьи… Бекки легко могла заглянуть в кухню и утащить сдобную булочку или помочь ее испечь. И устроить себе местечко для рисования прямо в библиотеке, пока их библиотекарь Клаус, еще совсем не старый, а крепкий и бодрый, читал сказки. А уж когда отец открывал двери замка для деревенских ребятишек… О, какой это был праздник! Или вот поездки на ярмарки…

Пальцы бездумно очерчивали серебристый узор обивки. Когда все пошло прахом? Не с появлением ли в их доме бойкой гостьи и двух ее дочурок? Поначалу отец и не глядел в сторону мачехи, но потом все изменилось. Как? И почему добрый и открытый людям лорд превратился в нервного отшельника, а его дочь - в хилую размазню? Может быть…

- Бекки!..

Голос, который она так отчаянно мечтала услышать, вырвал ее из плена воспоминаний. Сердце стукнуло тревожно и сладко.

- …Найдется местечко рядом? Или мне снова покачать тебя?

Улыбаясь по-мальчишечьи задорно и легко, к ней подходил Альберт.

Глава 12

Два десятка топазов для создания механизма и три снежных бриллианта в оплату работы. Неслыханная щедрость от послов Полташ. Танцы - не помеха торговле, особенно когда местные умельцы извели прорву времени на создание машины, помогавшей управлять погодой. Земли Полташ гнили без нормальной  зимы.

Вильгельм ждал этого заказа. Знал, что рано или поздно приползут именно к нему и согласятся на любую цену, но сейчас был готов послать выгодную сделку к демонам, и короля в том числе. Их подловили у самого кабинета, и пять минут растянулись в полчаса! В конце концов, Вильгельм встал и покинул сборище, наплевав на приличия.

Пусть Генрих разбирается сам! А если послы взбрыкнут – скатертью дорога! Зря он оставил девчонку на попечительство баронессы. Увести ее прочь можно было и без предлога - ему ли привыкать? С тех пор как он переступил порог кельи фон Арнет и увидел стоявшую в луче света девушку, все пошло кувырком.

Проклятье! Ввязался на свою голову! Надо было выбрать, как ее… Эльвин или Эльвиру. Или кого-нибудь другого из списка. Слишком короткого, чтобы можно было выбирать.

Бальная зала встретила его раздражающим блеском и шумом. И отсутствием одной особы.

Все-таки он выругался. Нельзя отвернуться! И лучше бы девчонке просто отойти в уборную или затерялся среди толпы…

Перед глазами рябило от разодетых кто во что горазд гостей. Тщетно! Как сквозь землю провалилась. И наверняка не одна!

«Хотел проводить Бекки в сад», - протяфкал в ушах писклявый голосок мальчишки.

А не поискать ли там? Быстрым шагом Вильгельм направился к выходу. Взгляд зацепился за стоявшую у окон Лидию, но, проигнорировав явно скучавшую женщину, он вышел на свежий воздух. Все потом! Выслушивать истерики ему даром не сдалось.

Чуть поодаль между гостями мелькнуло знакомое темно-синее платье и корона из русых кос. Баронесса? Вильгельм направился в сторону женщины, но та скрылась за поворотом. Что за демоновы игры?!

Повинуясь смутному предчувствию, он пошел следом. Девчонка рядом - это точно! Жгучий ком ярости обрастал шипами на каждый шаг. Какого демона он должен бегать за мелкой пигалицей, решившей вспомнить былые сердечные привязанности? В памяти колыхнулась нежная улыбка феи, адресованная другому, и только усилием воли Вильгельм не сорвался на бег.

Проклятье! Это начинало утомлять. Ему-то какое дело до девичьих увлечений? Пусть улыбается хоть всем в подряд! И все равно, как хлебные крошки в постели, память тревожили и злили крохотные мелочи, которых вдруг стало опасно много. Ее запах, цвет глаз, нежный шелк голоса, хрупкость фигуры, одаренность в живописи - по книгам училась, подумать только!  - и…

Последний поворот за угол хорошим пинком выбил из головы сентиментальную дурь. Картинка перед глазами вспыхнула испепеляющей яростью, выжигая образ лизавшихся голубков.

- Развлекаешься? – прорычал едва слышно.

Девчонка вздрогнула, оборачиваясь к нему,  а мальчишка шарахнулся в сторону выхода. Отлично, с него и начнет!

***

- Нет!

Бекки бросилась наперерез разъяренному герцогу. Душа в пятки ушла, едва на лицо его взглянула – убьет ведь! О, Создатель! Где были мозги, и зачем вообще она позволила Альберту вольность поцелуя?! Сама не заметила, как за обычной болтовнёй юноша оказался слишком быстро, а потом… потом она растерялась, ощутив чужие губы на своих. Мечтала же об этом еще девчонкой! Но обрадоваться не успела, де Грейстор оказался тут как тут.

Паника хлестала по телу мелким ознобом, ноги заплетались, но Бекки мигом очутилась напротив герцога.

- Не трогайте! – выпалила омертвевшими губами и, не соображая от страха, толкнула в каменные плечи.

Жалкая попытка! Да ее сейчас просто раздавят, как надоедливую мошку, а потом… Пристальный взгляд мужчины обжег кипящей смолой.

- Твой  любовник успел удрать, мило.

Убежал? О, хвала Создателю!

- Он не мой любовник, - пискнула едва слышно, и попыталась сама сделать шаг в сторону, но вокруг запястья щелкнули кандалы мужских пальцев.  Бекки так и перетрясло. Ей конец!

- Да, помню. Теперь это называется «друг детства», - швырнул в лицо насмешку. Как грязью окатил. И злость кипятком рванула по жилам.

- О своей подруге вы тоже не забыли, не так ли? – выкрикнула и сама испугалась брошенных слов.

В черных глазах полыхнуло зарево ярости. Смуглое лицо потемнело, и огоньки на деревьях вдруг потускнели и заискрились. Все, теперь точно убьет!

- Не забыл. Но не только о ней…

Рванув ее запястье вверх, герцог взглянул на браслет и недобро прищурился.

- … время супружеского долга, леди!

Ноги подкосились, и ужас прошлых воспоминаний похоронил сознание под бесконечной тьмой.

***

Он успел подхватить ее в последнюю секунду. Только что девчонка огрызалась и пускала крохотные шпильки, напуганная и злая одновременно, и вот уже на его руках. Побледнела вдруг до мертвенной синевы и рухнула навзничь. А он чуть не упустил момент.

Прожигавшая насквозь ярость исчезла как по щелчку. Что, демон забери, происходит?! Откуда такая реакция?

Смутное беспокойство царапнуло по нервам. Крепче прижав к себе невесомую фигуру, он в несколько шагов  очутился в беседке.  Устроил девушку на сиденье качелей и замер, соображая, что делать дальше.

В голове вертелось дурацкое «ослабить корсаж», только его тут в помине не было. Взгляд скользнул по плавным изгибам и застыл на небольшой, но аккуратной и высокой груди. Вырез платья чуть съехал, дразня воображение тем, что скрыто под изморозью кружева. Лифа тоже нет…

Как сопливому юнцу, вдруг захотелось воспользоваться моментом. Ослабить едва заметную шнуровку, которая и не мешала вовсе. Навязчивый бред! Но как же подмывало дать себе волю. Коснуться выступающих  холмиков, ладонью проверяя нежную плоть на упругость.

Девушка застонала, будто в издевательстве прикусывая сочные губы. Которые целовал другой… Вильгельм стиснул кулаки. Целовал первый и последний раз! Он об этом позаботится! А пока надо привести девчонку в чувство.

Но едва Вильгельм склонился, чтобы похлопать по бледной щечке, как в ту же секунду перед ним распахнулись два сине-золотых омута.

Вскрикнув, девушка шарахнулась в сторону, но сбежать не успела - забилась в его объятьях серенькой голубкой.

- Пустите! – ударила кулачками в плечи, а Вильгельм с наслаждением прижал ещё ближе. Проклятье, как же вкусно пахнет! Что за демоновы духи, от которых голову ведёт?

- Обязательно. Позже, - прошипел сквозь зубы.

Девушка затрепыхалась ещё сильнее.

- Нет! Нет, я… Я не буду! – в отчаянном крике звенела истерика. - Можете убить! Я сама себя убью, но не лягу с вами! Ни за что! Будьте вы прокляты, и та горькая дрянь тоже!

Он не сразу понял. Готов был силой волочь девчонку в покои и просто-напросто заставить выпить зелье любовного дурмана, но остатки здравого смысла крючком выдрали из девичьих визгов одно лживое слово.

Горькая…

- Что за бред?! – встряхнул брыкавшуюся девчонку. – Какая такая горькая дрянь?

Синие глаза сверкнули презрением и страхом. А его как кипятком окатило – так на врага не смотрят.

- Ваша демонова настойка! Горькая мутная гадость! Я не дам опоить себя снова!

Под сердцем ёкнуло отвратительное предчувствие, и Вильгельм разжал пальцы.

Настойка должна была быть сладкой, а не горькой. Он проверил ее лично и сам отдал слуге. Смутное подозрение обросло костяком, связывая воедино едва заметные ниточки тревоги, от которой он попросту отмахивался. Вот же… проклятье!

***

- Дошло, наконец-то, - хмыкнула стоявшая в тени арок девушка. – Мужчины… не видят то, что под носом делается.

На нее не обращали внимания, да и некому было. У любого, кто приближался к беседке ближе, чем на пятьдесят шагов, вдруг возникало желание попить, поесть, поправить одежду и тысяча других причин не идти по извилистой тропинке именно в эту сторону.

Но ее умения скудны. Их едва хватало на отвод глаз и уж вовсе они были бесполезны во дворце, где от неживых побрякушек и оберегов вздохнуть свободно нельзя. Магия, дарованная Создателем мужчинам, очень чутко реагировала на Дар Прародительницы.

Нет, раскрывать свою роль не время. Пьеса едва началась, и любая ошибка может стоить не только стране, но и всему миру жизни. Но пока вроде бы все шло неплохо… О, была бы рядом ее наставница! Лицо де Грейстора просто шедевр! В кои-то веки потомок Железного Герцога не пытался скрыть растерянности. Взъерошился, колючки распустил, а у самого вид нашкодившего мальчишки.

Юная шептуха с сожалением посмотрела на сжавшуюся в комочек Ребекку. Безвинной девушке досталось больше всех… Жестокая несправедливость! Во все времена тихий и добрый такую судьбу получит – ангелы слезами изойдут, а какой-нибудь ублюдок что сыр в масле катается.

Но ничего не сделаешь… Проклятье надо снять. Душа этого мира и без того одной ногой в могиле. Да и наставница держится из последних сил – столько перенести и врагу не пожелаешь.

Девушка тихонько прищёлкнула пальцами, снимая охранный шепоток. Теперь надо скорее вернуться во дворец, как бы ее не хватились…

***

- Госпожа, может чаю? Я мятки заварю…

Робкий писк Лоры смешивался с грохотом крови в ушах и нервным шелестом платья. Бекки металась из угла в угол, и только тем  еще хоть как-то держала себя в руках.

Наплевав на приличия, герцог отволок ее в комнату. Сначала Бекки упиралась и даже попыталась удрать, но де Грейстор прорычал, что если она не пойдет сама, то он понесет ее на руках. Пришлось подчиниться. Один взгляд в абсолютно черные глаза выжег остатки сопротивления. Он мог. Под визг и требования отпустить протащил бы через бальную залу и в первой же свободной комнате взял то, что полагалось по праву мужа.

Бекки была уверена в этом. И готовилась снова упасть в обморок, когда дверь ее покоев хлопнула, запирая в клетке с разъярённым драконом. Но вместо того чтобы наброситься и разорвать платье, герцог буквально зашвырнул ее в кресло, а сам навис сверху, упираясь руками в подлокотники:

- Какого вкуса горечь?! – рявкнул так, что ее подкинуло.

- Го-горькая… - прозаикалась  не то от волнения, не то от удивления, что ей не пытаются раздвинуть ноги.

Черные глаза опасно прищурились, а смуглое лицо потемнело так, что сейчас де Грейстор мог бы посоперничать цветом кожи с кочевниками из пустынных стран.

С шумом втянув воздух, мужчина протяжно выдохнул, и ее обдало жаром раскаленного камня.

- Привкус! -  прогрохотал уже спокойнее. – Болотный, тухлый, полынь… Какой был привкус?

Да что б она помнила! Единственным желанием было навсегда вычеркнуть эту ночь из памяти и не возвращаться мыслями к ней вообще никогда!

- Кажется… кажется горечь такая… едкая. Я не знаю!

- Едкая, значит…

Утробный драконий рык с новой силой впечатал ее в кресло, и Бекки уже хотела трусливо зажмуриться, но де Грейстор резко отстранился и вылетел прочь.

А она с тех пор мечется по комнате  и никак не может заставить себя остановиться! Тысяча вопросов хороводили в голове безумные танцы, но ни на один не было ответа. Почему ушел? Причем тут зелье? От чего так зол? Но самое главное - вернется ли снова?

Дверь оглушительно хлопнула и громогласное:

- Лориана – выйди, - поставило точку в ее метаниях.

Бекки сглотнула вязкую слюну и медленно повернулась к мужчине. Вот и закончилась маленькая передышка… Взгляд пополз в сторону притихшей Лорианы, но запнулся о темный ларец, который де Грейстор держал в руках.

Это что еще такое?!

- Лориана! – рыкнул дракон, и девушка испарилась, напоследок посмотрев так жалостливо…

Герцог в несколько шагов оказался у стола. Грохнул своим сундуком о резную столешницу и откинул крышку.

Бекки опасливо покосилась на содержимое, но из угла комнаты много не увидишь, а покидать мнимое убежище… нет, к  демонам любопытство! Пусть герцог притащил хоть настоящую звезду.

Тихий звук склянок прозвенел в воздухе угрожающей мелодией. Ох, нет…

- Я не собираюсь готовить зелье, - рявкнул вдруг, словно прочитав ее мысли. – И спать с вами тоже. Прекратите лезть на портьеру!

- Никуда я не лезу! – зашипела, уязвленная обвинением в трусости.

Де Грейстор даже не повернулся. Застыл над столом черной статуей. Спина окаменела, голова склонена… Что он там делает?

- Иди сюда, - бросил через плечо.

Бекки поежилась – он как будто затылком видит… Паника еще леденила кровь, но первый напор схлынул, и пришлось заставить себя выползти. Если бы хотел, то давно бы завалил на кровать.

Приблизившись к столу, она мельком оглядела инструменты и лопаточки. Все из платины – этот металл лучше прочих сохранял магические потоки мужской магии, когда та текла к драгоценным камням, напитывая изделие силой.

А рядом ютились несколько стеклянных пузырьков с разными жидкостями. Под тяжёлым взглядом чуть не сбежала снова, однако нашла в себе силы гордо вздёрнуть подбородок. Смешно, наверное, выглядит.

Но де Грейстор не собирался веселиться. Схватил стоявший рядом графин с водой и плеснул в чашку. Бекки моргнуть не успела – а мужчина уже капнул жидкости из первого флакончика.

- Пробовать только на язык, – сунул ей в руки отраву. Протест был пресечен  тяжелым, как монолит, взглядом. До самых костей пробрало – закончились шутки. Бекки послушно пригубила помутневшую жидкость.

Едкий привкус обжог горло. Оно.

Герцог забористо ругнулся. Вырвал из ее рук несчастную чашку и швырнул в камин. Пламя на миг вспыхнуло ядовито-зелёным. Тем же самым цветом, когда мачеха ее волосы сожгла!

От кольнувшей под сердце догадки в глазах помутилось, а де Грейстор опять схватил ее за руку и несколько раз ткнул похожим на шило инструментом в браслет. Камни вспыхнули темно-синим. В переливах мелькнули и пропали изумрудные искры.

- Поздравляю, Ребекка де Грейстор, - ухмыльнулся криво, – вы не больны – вас травили. И не только зельем первой ночи.

Глава 13

Тишина кабинета давила каменным обвалом. На столе валялся свежий доклад, но Вильгельм и так знал, что там.

Найти лекаря барона фон Арнет было делом двух дней, а разговор занял не более получаса. Старик не сопротивлялся аресту. Ждал его, как раскаявшийся грешник жаждет мук искупления, и сам протянул руки для кандалов. А в тюрьме подтвердил тупость герцога де Грейстора – Ребекку и ее отца травили.

Жгучая ярость подмывала крушить все вокруг, но он не мог пошевелиться. Стоял, рассматривая окно на противоположном крыле замка. Комната девушки, которую он…

Вильгельм прикрыл глаза. Проклятье! В грудную клетку как кусок грязи запихнули и сверху ушат помоев вылили. Ни выплюнуть, ни отмыться. Ребекка была в сознании! Не просто в сознании – вытяжка из Корня Ведьмы отнимает способность двигаться и обостряет чувствительность в сотни раз. О, Создатель! Думать не хотелось, что ей пришлось вынести… Хрупкая маленькая фея, а он… Он идиот! Слепой полудурок, не проверивший историю фон Арнетов. Доверился королевским ищейкам! И вот что в итоге!

- Проклятье, - прошипел, прокручивая на запястье браслет.

Ничего не мешает снять этот демонов кусок металла и зашвырнуть обратно в семейное Хранилище к другим артефактам, доставшимся от сумасшедшего предка. А после вручить девушке дарственную на ее же замок, а сверху сдобрить ошибку брака россыпью драгоценных камней. Лидия бы оценила…

- Проклятье, - пробормотал вновь.

Но Ребекка – не Лидия! И то, что произошло в первую ночь, не просто ошибка – бесконечно хуже. Любые оправдания в том, что не досмотрел, не проверил, не хотел - звучат жалко. Перед ней и самим собой в том числе.

Гнев нашел себе новую жертву и с тщанием дотошного палача вязал из нервов безобразные узлы. И причиной было не осознание того, что придется начинать заново. Искать, проверять, хитрить с женитьбой, чтобы выглядело правдоподобно… Да плевать! Как ему суметь поправить ошибку? Вот что важно!

В окне девушки качнулись портьеры, словно она тоже смотрела в окно. И надо бы не протирать в стекле дырку взглядом, а взять себя за шкирку и заставить объясниться, при этом не пытаясь малодушно повесить всех собак на Гиневьеву.

Старая тварь… Где она нашла Корень Ведьмы? Безумно редкое и ядовитое растение, так любимое у палачей. Пытки под ним не просто пытки – невыносимая агония, но кроме этого - сок действует, как медленная отрава. И с попустительства лекаря тварь пользовала ее для получения замка и титула!

- Пусть Создатель не заставит вас выбирать между долгом и любимым человеком, - прошелестел в голове бесцветный голос лекаря. – Я не боюсь смерти, но ее... найдите ее!

Конечно, дрянь сбежала. Попыталась убить девушку до вступления в брак, а когда не получилось – исчезла. Обчистила закрома покойного фон Арнета, прихватила дочурок и залегла на дно. И лучше бы ей там перегрызть себе вены, потому что когда он ее найдет…

Впервые Вильгельм с удовольствием вспомнил, что прочел в дневнике своего пращура, прозванного Железным Герцогом. На шестилетнего мальчика описание пыток произвели неизгладимо отвоатительное впечатление, но именно сейчас Вильгельм без зазрения совести кое-что опробовал.

Слуховое оконце распахнулось, и с тихим щебетом в комнату впорхнула механическая канарейка.

Вильгельм хмуро взглянул на птицу, но что железной тварюшке до его настроения и мыслей?! Посланница от Лидии чирикала и требовала прослушать сообщение. К демонам! Впервые за долгое время в голове засела совсем другая женщина.

Вильгельм мимоходом ткнул в камешек на груди канарейки, уничтожая послание, и быстрым шагом направился к столу. Пробежался взглядом по свитку: король рвал и метал, узнав о «шалостях» Гиневьевы, и прочил ей все кары Преисподней. Но Вильгельм хорошо знал, о чем на самом деле хочет знать Генрих – что дальше?

Темные лозы браслета слегка шевельнулись, будто чувствуя агонию мыслей. Демонова жемчужина коллекции - путь к ее созданию изгваздан кровью. Снять бы скорее, но… Еще раз ругнувшись, Вильгельм ткнул в пластину на столе.

- Накрыть малую столовую. И сообщить герцогине де Грейстор, что сегодня ужин пройдет там.

***

Запах еды дразнил нос, и желудок урчал, требуя наброситься на нежнейшее мясо горлана, но Бекки сжимала вилку, не умея заставить себя запихнуть внутрь хотя бы крошку.

- Это точно… она?

Вопрос звучал жалко. И предельно глупо. Конечно, она – Гиневьева фон Арнет. Змея, отравившая и падчерицу, и мужа. Вот почему отец стал таким нервным! А она согласной на все тряпкой, не сумевшей настоять, чтобы дрянь вышвырнули за порог.

- Помимо отравы Корень Ведьмы вызывает разнообразные реакции. У женщин чаще всего вялость и апатию, у мужчин – агрессию.

Так сказал де Грейстор.

Бекки отлепила взгляд от тарелки и вновь взглянула на сидевшего напротив мужчину. Безупречный, красивый, холодный…  кусок черного гранита. Их отделяло друг от друга жалких четыре фута. А еще грязь под названием "первая брачная ночь", но если пять минут назад Бекки могла обвиняющее ткнуть в него пальцем, то теперь вынуждена была переваривать невозможную, но похожую на правду мысль – он не знал. Не понимал, что новобрачная закована в собственном отравленном теле.

Но хуже того - герцог признавал свою вину! Не рассыпался в витиеватых извинениях, не пихал в откуп драгоценности, а ограничился коротким:

- Я должен был проверить. И случившееся – моя вина тоже.

Вот так. От нее не бегали по всему замку и не делали вид, что так должно быть, а высказали глядя в глаза. И как будто должно стать легче, но не становилось! Хотелось встать и, бросив на стол несчастную вилку, бежать прочь, чтобы спастись от ненужных ей откровений за любимой работой.

- Леди…

Бекки вздрогнула, как от пощечины. Теперь она леди? Мило. Но де Грейстор мог бы не утруждаться.

- Да, герцог?

Хвала Создателю, голос дрожал лишь чуть, сойдет за обычное волнение.

- Думаю, нам следует обговорить дальнейший план действий.

План? Разве тут может быть какой-то план? Может, герцог действительно не намеревался причинить ей боль, но в искренность его переживаний Бекки не слишком верила. Впрочем, всегда можно проверить.

Девушка аккуратно отложила вилку на шелковую скатерть. Белоснежная – ни пятнышка, ни пылинки.

- Да, вы правы, герцог, - о, как трудно смотреть в эти черные ледяные омуты! В них нет ничего живого! Одна глухая тьма. - Как насчет развода?

На смуглом лице не дрогнул ни один мускул, но она почти слышала треск плотной ткани камзола на мужских плечах. Еще бы! Кому охота отдавать такое ценное приданное! На что она рассчитывала? Благие намеренья заканчиваются там, где речь заходит о деньгах.

- Так противно мое общество? – в глухом голосе звенели острые льдинки.

Бекки благоразумно промолчала. Незачем злить дракона. Не в том она положении. Мужчина сверлил ее пристальным взглядом, и все больше ей хотелось залезть под стол, а еще лучше – превратится в серую пыль. И платье цветом подходящее…

- Что ж, я подумаю над вашим пожеланием, - проскрежетал де Грейстор. – А вы подумайте пока вот над чем…

Между лопаток прокрался холодок. О, Создатель, какие еще испытания ей уготованы? Кончики пальцев чуть подрагивали, и магические огоньки на люстрах поплыли перед глазами светлыми пятнами, пропадая в сотканной из мрака фигуре де Грейстора.

- У меня есть возможность помочь вам забыть произошедшее.

Грохнуло каменной лавиной, и следом наступила тишина.

Глава 14

За окнами плескалась глухая тьма. Иногда Бекки казалось, что еще немного - и хрупкие стекла треснут, разлетятся сверкающими осколками, а следом хлынет волна черноты. Утопит в себе блеск магических светильников и похоронит заживо, навеки лишая солнечного света.

Механические часы на стене тихонько тренькнули – полночь. Одновременно с нежным звоном вздохнула и Лора.

- Госпожа, легли бы…

Упрямая! Бекки пыталась выпроводить служанку спать, но та ни в какую не соглашалась покинуть госпожу. Это было приятно и немного странно. Последние несколько лет только нянюшка заботилась о ней с таким искренним пылом.

- Лора, мне, право, неловко. Это все бессонница. А ты отдохни.

Девушка хмыкнула, вновь принимаясь за рукоделие. Игла так и мелькала в ловких пальчиках, и на ночной сорочке уже проступал узор нежного цвета яблонь.

- Хорошая же бессонница! Даже чай не помог.

Да, увидев свою госпожу после ужина – бледную и молчаливую, Лора опрометью бросилась в кухню за отваром «пяти мяток» - кажется, так она его назвала. И Бекки очень рассчитывала на его действие, но ничего не вышло.

Де Грейстор выставил ей невозможное предложение… Помочь все забыть! Разве это реально? Мужчина утверждал, что да.

«Браслет на вашей руке – не просто украшение. Он может убирать дурные воспоминания, правда, на это требуется время. Если захотите узнать больше, то в этом случае я жду вас за завтраком. Если нет…» - мужчина вдруг осекся, словно опасаясь сказать лишнего и, пожелав ей приятного аппетита, вышел прочь.

Какой уж там аппетит?! Она еле нашла сил подняться в комнату. Как полтора месяца назад, цеплялась за перила до ломоты в пальцах и через каждые три десятка шагов делала передышку.

Радоваться бы, но восторг не торопился горячить кровь. Герцог наверняка выставит ей какие-то условия или обманет…. А не потеряет ли она способность распоряжаться собственными чувствами вместе с  памятью? Вдруг сердце зайдется стуком безумного обожания? Или она превратится в ту же тряпку, какой была по милости Гиневьевы?

А с другой стороны, чем она рискует, просто выслушав мужчину? Он мог бы сто раз сделать по своему, а не распинаться перед ней в щедрых предложениях.

Тогда почему нет в душе покоя? И она все ждет подвоха, не готовая использовать подвернувшийся шанс.

- Ах, беда какая, - вдруг прошелестела из своего угла Лора. Она часто бубнила себе под нос. – Бело-розовой нити один скруток остался! Глупая, была в городе, да не купила! И зачем мимо прошла?

Кожа между лопаток изошла мелким ознобом. Причитания служанки над нитью словно ткнули в больное: не использовать возможность - глупо. И в самом деле, что она теряет? Хотя бы просто выслушать.

И пусть тревога все еще пробовала нервы на зуб, но прохладный воздух комнаты стал будто теплее. А у одеяла так заманчиво загнут уголок… Бекки зевнула. И грелка там тоже есть, магическая. Утонуть бы в теплом сугробе до утра – может, в этот раз кошмары обойдут стороной? Это было бы хорошим знаком…

Решено! Бекки вскочила с кресла, чем заставила Лору испуганно охнуть, и тоже подскочить.

- Сиди, сиди, - махнула рукой. – То есть, ступай отдыхать. Я спать лягу.

Служанка весело заулыбалась, словно Бекки ее золотым одарила. Шустро собрала рукоделие в корзинку и, пробормотав пожелание спокойной ночи, исчезла за дверью. Устала, бедная!

Бекки еще разочек зевнула и совсем как в детстве потерла глаза. Утро вечера мудренее. Да и герцог сейчас, наверное, спит себе сладко, чем она хуже?

***

В мастерской было светло, словно днем. Сияние магических ламп не уступал дневному, на потолке, стенах и столе словно зажглись маленькие солнца. Мерно горели в хрустальных шариках-подвесках, чувствуя присутствие своего создателя.

Вильгельм устало потер виски и отодвинул в сторону чертеж погодной машины. Ночь уже, надо бы дать глазам отдых, а он все сидит за работой, прямо как в юности, когда жажда созидания была сильнее сна и потребностей в пище.

Да…Славные были деньки. Он пропадал в мастерской сутками, махнув рукой на забавы, что привлекали двадцатилетних юношей. Отец гордился без меры. Прочил ему славу великого предка – Железного Герцога, а Вильгельм терпеть не мог сравнения себя с сумасшедшим, который уморил трех жен…

Алые камни браслета сверкнули тремя капельками крови – напоминание о погибших и путь к четвертой, которую предок все же сумел удержать в этой жизни. Силой, разумеется. Железный Герцог во всем предпочитал силу.

Вильгельм задумчиво тронул вязь серебра, и темные лозы слегка шевельнулись, послушные магии рода де Грейсторов. Тонкая вещица – она способна была не только рассказать о состоянии носившей парный браслет, но и помочь избавиться от тягостных мыслей. Поговаривают, к концу жизни Рориалана де Грейстор могла только улыбаться и по первому щелчку раздвигать ноги перед мужем. Впрочем, предка это устраивало вполне.

Да, он добился своей цели – сумел через браслет воздействовать на память. Затирать ненужные тягостные воспоминания, но их было столько, что разум женщины превратился в решето.

Что касается Ребекки… Вильгельм нахмурился, пытаясь отогнать осевшую муть воспоминаний. Куда там!

«Как насчет развода?» - звенело в голове тысячей острых иголочек.

Когда девчонка швырнула ему в лицо это предложение, он едва сдержался, чтобы ударом не опрокинуть стол. А потом в несколько шагов преодолеть разделявшее их расстояние и как следует вправить фее мозги, пытаясь вытравить из хорошенькой головушки дурь.

Бред. Вполне закономерно, что Ребекка хотела сбежать, и ему бы воспользоваться предложением и тем самым избавить себя от хлопот, но какого-то демона нужно было упомянуть про возможность помощи. Теперь вот сиди, проветривай голову над работой, а заодно вспоминай, что прочел в «Трактатах Благочестия» - книге, написанной безумным предком во время очередного приступа «святости».

Браслет никак не успокаивался, словно предчувствуя, что для него найдется работа, если, конечно,  фея соизволит склонить белокурую головку и прошелестеть «да».

- Проклятье, - прошипел сквозь зубы и, небрежно отбросив чертеж на стойку, выбрался из-за стола.

Прошелся туда-сюда, рассматривая макеты прошлых и будущих проектов и остановился у одного, расположенного в нише.

Тронул за шнурок - и портьера скользнула вверх, открывая фигурку.

Печально опустив голову, на веточке из белого дуба сидел его первый и последний провал. Хрупкая куколка, с которой он провозился без малого год. Осыпанные драгоценностями крылышки висели за спиной бесполезным грузом, в провалах глаз ни единой искры жизни, а изящные руки безвольно опирались на тонкие иглы-подставки. Все, вплоть до последнего винтика, он сделал сам. Взял лучшую платину и древесину белого дуба, отмерявшего тысячу лет, просидел над формулой расположения камней три месяца, истратил прорву сил, а что в итоге? Сверкающий сборник пыли, не стоивший его времени…

А стоит ли его Ребекка?

Неприятное чувство грязи вновь дало о себе знать. Возможно, он и не мог похвастать безупречным благородством, но до насилия не опускался. И тем более не собирался использовать ту, кому суждена долгая жизнь, а не крохотный огрызок.

И все же если девушка не захочет помощи, силой действовать опасно – результат будет отвратительный. Искалечить ее память ради собственной совести? Ни за что!

Вильгельм поморщился, как от зубной боли, и вновь вернулся к столу. Хватит ломать голову. Он признал свою вину и попытается все исправить, даже не смотря на лобызания с «другом детства».

Вспышка ярости прошлась по коже волной раскаленных иголок. К гадалке не ходи – стоит распахнуть дверцу, и фея упорхнет в объятья смазливого юнца, который с радостью спляшет на драгоценных крылышках, а после выкинет игрушку в ближайшую канаву. И нужно бы назначит мальчишке дуэль – повод более чем весомый, но... к демонам. Девчонка вольна гробить жизнь как хочет. Он же...

Механический ворон склонил голову, сверкая янтарными глазами. Готов был слушать приказ и нести его к Лидии. Наверняка та успела остыть, и обойдется без лишних визгов, впрочем, всегда можно развернуться и уйти, как он и поступал. Обычно на следующий день его ждала не женщина, а ласковая кошка... Вильгельм протянул руку к металлической подставке, но на полпути замер.

Нет. По крайней мере – не сейчас. Дел по горло, а времени в обрез – часы показывали четыре утра. Мяться и строить догадки не в его планах, так что завтрак сегодня будет ранний.

Глава 15

- Госпожа, госпожа вставайте… Ох, мне…

Осторожная тряска за плечо выдернула из плена мягкой темноты. Бекки недовольно поморщилась, пытаясь вернуть сползшее одеяло. Ей так хорошо спалось! Ну разве это по-людски - будить так?

- М-м-м, Хельга, рано…

Пробормотала, уютнее зарываясь в пушистое облако черноты. Такое мягонькое… теплое… сонное…

- Госпожа!

И голос у Хельги молоденький. Странно, в их дом женщина пришла уже в летах…

- Ох-ох, - сокрушено вздохнула Хельга, - что бы мне… А, вот!

И вдоль пятки протянула щекотка. Бекки взвизгнула и, рванув в сторону,  чуть не свалилась с кровати.

- Госпожа!

- Лора!

Их вскрик прозвучал одновременно. Бекки сопела и пыхтела, пытаясь отдышаться, а служанка рассыпалась в извинениях.

- Простите, простите меня, глупую. Я же легонько совсем – вставать пора. Герцог заждался…

Сказала, как водой холодной окатила. Сонная легкость улетучилась, будто не было. Точно, герцог. Со своим странным и страшным предложением.

- Тихо, Лора. Оглушила совсем. Я в порядке, - пробормотала, скидывая ноги с постели. Поежилась, разглядывая темень за окном, и тихонько ахнула, увидев время.

- Шесть утра?! Заждался, значит?

- Истинно так, - пробормотала Лора, быстренько ретируясь к шкафу и вытаскивая оттуда нежно-золотистое платье. И, предупредив ее протестующий возглас, быстренько добавила: – Ваши я почистить велела, где подол истрепался, где пятнышко на рукаве…  Да и зачем вам они?

Для того чтобы не пользоваться милостью герцога. К тому же тут не дворец, нет нужды прогибаться под требования общества, а де Грейстору тем более все равно.

- Мне они привычнее.

- Простите, госпожа, - на веснушчатом личике мелькнуло такое искреннее раскаянье, что Бекки тут же сдалась. Ладно, от нее не убудет.

- Ничего, все хорошо… Так в чем причина столь раннего завтрака?

Но служанка лишь равнодушно пожала плечами, очевидно, привычная к таким вот побудкам.

- Наш господин – ранняя пташка. И поздняя тоже. Бывало, дни и ночи напролет в своей мастерской засиживался, заснешь – он там, проснешься – опять там. Только поесть и выбирался… И на утреннюю разминку обязательно…

И, ловко подхватив под локоток, служанка подвела ее к трюмо – наводить утреннюю красоту.

Бекки недовольно морщилась, слушая чириканье Лоры. В мастерской – надо же… А может, у любовницы? Ах, какая жалость, что у той не оказалось богатого приданного.

- … покойный герцог очень сыном гордился – сам-то он Дара оказался лишен, а жить любил на широкую ногу…

Коса ослабла, и белоснежные пряди упали на плечи.

Но на этот раз Бекки не полюбовалась уплотнившимися локонами. Взгляд скользил по комнате, знакомой и все же непривычно чужой. Оно и видно. Убранство замка тянуло на приличную сумму золотых. Одна лестница из белого дуба чего стоит. Впрочем – все равно.

- … род де Грейсторов никогда нищим не был, но все же запасы имеют свойство заканчиваться. Кристоф де Грейстор чуть до продажи замка не дошел. Уже и с королем договорился,  отцом нынешнего. А тут у сына Дар проснулся, и какой! Все камешки ему покорны, от силы аж светятся, мигают. Слуги до сих пор шепчутся – играл малыш пятилетний с солдатиками, а они возьми да и пойди строем. Нянька так за сердце и схватилась, а ребенок знай обхохатывается и командует ими как хочет…

Да, командовать – это в характере де Грейстора. А вот чтобы он улыбнуться весело мог или, того больше, смеяться – все равно, что представлять  хохочущего дракона. С зубами-кинжалами во всю пасть. Бр-р-р…

- Ох, как быстро волосы отрастают, - воскликнула вдруг Лора. - Госпожа, не желаете самую капельку кончики сровнять? У меня рука легкая…

Бекки даже моргнула от растерянности. Волосы? Да, пожалуй, надо. Так странно - еще недавно почти лысой была, а сейчас локоны упругие и живые. Ушла отрава... Девушка поежилась. До сих пор поверить невозможно.

- Замерзли, госпожа? – тут же отреагировала Лора. – Странно, вроде теплые шарики работают.

- Что работает? – не поняла Бекки.

Лора забавно поморщила курносый носик.

- О-то-пле-ние, госпожа. Теплые шарики мы их зовем. Вон же в стене, по углам. Там рубины вставлены специально, чтобы воздух согревать. Это герцог придумал...

Бекки едва удержалась, чтобы глаза не закатить. Ну кто же еще, как  не замечательный де Грейстор! Так вот почему ей мерещились алые искры в темноте. Все оказалось просто – в узор стен вплетались едва заметные выпуклости из такого же камня. И в каждой по рубину.

- Сколько же камней на замок пошло…ради простого отопления.

Лора задорно рассмеялась.

- Десяток всего. Теплые шарики переносят с места на место. Тут ведь мало людей живет… Герцог иные комнаты велел расчистить да под замок закрыть. Зачем они нужны? Кому пыль в глаза пускать? Правда…

Тут Лора осеклась и быстренько отложила щетку. Бекки попыталась сдержаться и не спрашивать, но уголек любопытства, как назло, уже огоньком жег.

- Что - правда? Говори уже, если начала...

Девушка поморщилась. Крепкие ручки так старательно мяли передник, что тот весь складками пошел.

- ...Лора, - строгость в голосе вышла отвратительно. Бекки вздохнула. – Ну, пожалуйста.

Служанка схватила платье и, огладив тонкий шелк, тоже вздохнула.

- Хорошая вы, госпожа. Видит создатель… Правда в том, что была тут одна особа,  - звонкий голосок дрогнул от ярости. – Что коготки вострила тут свои порядки навести. И тихонько наводила. Герцог то что, мужчина ведь, многое не замечал, иное за блажь принимал. А нам слугам пристало ли жаловаться? Надеюсь, не вернется…

Бекки открыла рот и тут же захлопнула. Стыдно вдруг стало, как будто это она слуг мучила. Не вернется… Это еще как посмотреть. А может, действительно согласиться на предложение герцога? Это хоть немного отстрочит появление тут стервы, то есть особы. И спалось ей хорошо… очень даже.

- Может быть,  - обронила едва слышно. – Ну, давай собираться. Герцог уже, верно, пылью покрылся.

***

Заложив руки за спину, Вильгельм рассматривал спускавшуюся по лестнице девушку и очень надеялся, что та не обратит внимания на отсутствие приветствия. Потому что вместо положенного «доброе утро» хотелось как следует ругнуться.

К нему приближался солнечный зайчик. Нежно-золотистое платье сияло мягкими переливами, окутывая тонкую фигуру теплыми лентами света. Как вообще можно пошить что-то подобное? Та же модистка старалась и для Лидии, или дело не в платье?

- Доброе утро, герцог, - девушка остановилась гораздо дальше, чем того требуют условности.

Из-под вуали потемневших ресниц сверкнул напряженный взгляд, но тут же пропал – Ребекка занялась изучением мраморного узора под ногами.

- Доброе, - вытолкнул из себя.

Проклятье… В этом наряде она кажется еще нежнее. Тронь - и девичья фигурка превратится в солнечную пыль. Пальцы шевельнулись против воли, пришлось сжать их в кулак. Это все бессонная ночь, все же ему далеко не двадцать. А ей едва исполнилось девятнадцать. Совсем юная, свежая. И тому мелкому ублюдку наверняка не больше двадцати пяти…

Вильгельм развернулся и пошел к столу. Но идиотские мысли скакали по пятам  злой псиной.

- Обдумали мое предложение? -  осведомился у неподвижной девушки. – Восстановление займет несколько месяцев, а то и больше.

К демонам манеры, этим пусть щеголяет «друг детства», а он не намерен корчить из себя того, кем не является.

- Я согласна.

Согласна? Или это сквозняк шуршит по углам гостиной?

- И нам нужно будет проводить вместе минимум три часа в день, - уточнил на всякий случай.

Напряжение, давившее на плечи с тяжестью гранитной плиты, дало сеть трещин. Неужели фея думает провести в его компании еще некоторое время? С другой стороны, кто бы отказался использовать такой шанс? Трещинки исчезли, словно их и не было.

- Как скажете, герцог.

- Отлично, - хмыкнул, расправляя на коленях салфетку. – Прошу. Начнем прямо сейчас.

На мгновение ему показалось, что девушка просто сбежит. Наговорит прорву банальностей от «больной головы» до «этих самых дней» и умчится в свою келью, но Ребекка гордо вздернула подбородок и прошествовала к столу.

Игнорируя приличия, первая подняла серебряный баранчик и шумно сглотнула. По комнате поплыл аппетитный запах яблочного штруделя. Ароматы корицы и меда дразнили обоняние, а вид зарумянившегося теста в узоре сахарной пудры мог вызвать аппетит даже у сытого под завязку. Нинель, как обычно, превзошла саму себя.

Девушка буквально набросилась на угощение. Бледные щечки расцвели нежно-розовым румянцем, а глаза заблестели от удовольствия. Вилка так и мелькала – никакой сдержанности. Никаких жеманных замашек или лживых ужимок сдержанности. Ребекка искренне наслаждалась едой, ловко отправляя в рот один кусочек за другим, а он вдруг поймал себя на мысли, что даже не начал, засмотревшись на увлеченную трапезой леди.

Вильгельм чуть не разрезал тарелку вместе с несчастным пирогом. Чем быстрее начнут, тем быстрее закончат. Растягивать завтрак на три часа слишком глупо. На самом деле «Трактат Благочестия» не давал точного указания по времени, лишь намеки. И пожелания о состоянии женщины - хотя бы спокойном. Вильгельм не сомневался, что предок пользовался для этого или дурман-травой или алкоголем. Сумасшедший затейник.

- Благодарю, - первой отложила вилку девушка.

Чинно промокнула губы салфеткой, но глаз не подняла. Замечательно! Обманчивый вид спокойствия и довольства... Так не пойдет.

Вильгельм задумчиво переплел пальцы, прикидывая, как бы провернуть дело. Таскаться с Ребеккой по замку в тягостном молчании он не собирался. К тому же работа над погодным механизмом не терпит ожидания.

Решение пришло молниеносно.  Вильгельм ухмыльнулся, довольный собственной задумкой.

- Как насчёт прогулки по магазинам, леди?

Глава 16

Лазуритовую… или… или цвета морской волны? Нет, все месте, и ещё вот, и вот…и…

Пальцы с жадностью хватали стеклянные пузырьки. Охра, малахит, слоновая кость, а это… это о-о-о, жемчужный глянец! Настоящий! Целая скляночка! Бекки  жадно рассматривала под светильником найденное богатство. Пыталась отыскать проблеск желтизны, но краска переливалась снежной белизной и перламутром. Отличное качество!

Признаться, когда  герцог предложил прогуляться по магазинам, Бекки опешила. Магазины! Да лучше бы она просто посидела за столом все три часа, а потом быстренько сбежала в свою комнату. Но де Грейстор отмахнулся от ее «нет», как от назойливой мухи. Велел слугам запрягать, и почти час она протряслась в карете рядом с черной каменной статуей. Устроившись напротив, герцог созерцал виды за окном, очевидно любуясь густотой и качеством белого дуба. И все равно в молчании чувствовалось напряжение. Пусть страх быть вновь использованной поутих, но находиться так близко – это слишком. Бекки очень пыталась сидеть ровно, а не елозить по всему сиденью, но получалось плохо. Впрочем, как только копыта лошади зацокали по мостовой…

- Вам понравится, - кривая ухмылка мелькнула и пропала, а воздух вокруг стал на пару градусов холоднее. Ровно до того момента, как перед носом не очутилась вывеска.

Принадлежности для изящных искусств.

Во рту стало сухо, а под сердцем горячо.

Магазин красок. Де Грейстор привез ее в магазин красок!

Она не помнила, как выбралась из кареты. Темные двери распахнулись, и мир перестал существовать.

Перед ней остались только крохотные баночки размером с мизинец. Плотная крышка из пробкового дерева надежно хранила драгоценные краски, а прозрачное стекло давало возможность оценить качество. Неожиданно сносное, к слову… Только понадобится еще масло дерева Ов, чтобы разбавить порошок, и неплохо было бы купить загустителя и стабилизатора, чтобы при высыхании не пострадала яркость. Тут есть лак?

- Только двухлетней выдержки, - донеслось откуда-то сбоку.

Бекки чуть языком не цокнула. Баночка жемчужного глянца есть, а нормального лака не найдется? Вот же!

- Пастырь наш, сохрани его Создатель, часто заказывает глянец. Для благостных картин, должно быть.

Бекки растерянно приоткрыла рот. Она что, вслух говорила? Марево разноцветных красок истончилось, пропуская очертания тесной, но чистой лавки, и множества полок, на которых стояли образцы. Продавец слегка напутал с оттенками, но... Бекки ахнула, делая шаг назад. Но это не ее дело. И две трети выбранного надо вернуть.

Перед носом раскинулся солидный строй баночек. Когда успела набрать столько?! Можно было сразу всю лавку и брать, чего мелочиться? А старичок-торговец, что сытый кот – даже лысина блестит от удовольствия и предчувствия богатой выручки. Только своих денег у нее нет, а выпрашивать у герцога… Бекки окинула выбранное жадным взглядом,  и вздохнула:

- Я…

- Упакуйте, - ударило в спину.

Круто развернувшись, она тут же напоролась на мужской взгляд. В его глубине мелькало что-то странное: густая смесь любопытства, удивления и чего-то ей совсем незнакомого. Или это солнечные лучи прихотливо меняют оттенок черных глаз, превращая непробиваемый гранит в тягучую смолу? Бекки занялась изучением витражных стекол. Ей бы не хотелось увязнуть в этих омутах  и выставить себя обыкновенной дурочкой. Хватит того, что голову потеряла при виде красок.

- Спасибо герцог, но я бы хотела…

- …нарисовать мне картину.

От неожиданности она чуть ни села на пол. Вновь взглянула на мужчину и попыталась возразить, но не нашла и полслова.

Между тем герцог прошелся к прилавку и невозмутимо осмотрел ряды красок – по привычке она сразу же рассортировала их по тонам.

- Не знаю, по каким книгам вы учились, леди, - тронул одну, цвета весеннего подснежника. В смуглых пальцах она смотрелась совсем белой. – Но учились более чем хорошо. Я хочу заказать у вас картину.

- Зачем? – едва сумела разлепить губы.

Де Грейстору стоит только пальцами щёлкнуть, и придворные живописцы завалят его полотнами на любой вкус.

- На стену повесить. Приносите холстов, - кивнул продавцу. и того сдуло в кладовую.

Бекки молчала. А внутри прямо кипело все! На стену повесить, надо же, какая честь. А может, она бы не хотела оставлять о себе даже часть воспоминаний? Для Лоры рисовать – это одно. Добрая служанка так радовалась немудреным наброскам. Но тому, кто просто выискивает повод занять время? Это же… это часть ее души! Но даже такая крупица не будет принадлежать де Грейстору!

- Повесьте гобелен. От него будет больше толка. Герцог.

Тягучая смола в черных глазах мгновенно застыла в камень. Мужчина нахмурился, и упрямая складка подчеркнула резкий излом бровей.

- Обязательно. Захватите палитру и кисти, - повысил голос, чтобы продавец его мог услышать.

Бекки молча отвернулась. Ну да, Грейсторам не отказывают - как об этом можно забыть? Пусть делает, что хочет. Она будет рисовать для себя, а не для него. А потом нарочно испортит картину… Деньги вернёт потом. Как-нибудь. Так или иначе, он ей не муж. Признание своей невнимательности и желание ей помочь, конечно, удивляет, но прошлое не перепишешь.

Шуршание обёрточной бумаги заполнило пропасть молчания между ними. Обратно путь прошел тоже в тишине. Герцог выглядел недовольно, но не собирался вызывать ее на разговор. И на том спасибо.

Ещё бы избежать предложенной для опоры руки, но, увы – правила есть правила.

Рядом поджидал один из слуг. Похож на дворецкого – сухой и полный достоинства, но без видимых отличий в одежде. Возможно, просто старший над работниками.

- Герцог, - поклонился, всем видом давая понять, что готов выполнить свои обязанности тщательно и с достоинством.

- Возьми часть покупок, только осторожно – хрупкое, - распорядился де Грейстор, а сам направился к заднику, где располагалось место для хранения. – А вы, леди, приведите себя в порядок… - бросил не оборачиваясь. Бекки хотела возмутиться, что она не устала и тем более не испачкалась, но следом добило не терпящее возражений: – Встретимся в моей мастерской.

Глава 17

Девушка пыталась держаться. Не вертела головой и старательно делала вид, что обстановка ее не интересует, но глаза так и бегали по комнате.

Устроившись в рабочем кресле, Вильгельм наблюдал за нервными попытками «как бы остаться равнодушной». Он, демон забери, имеет на это право после спектакля в художественной мастерской.

Гобелен, значит, повесить…

Тихая ярость кипела под кожей, пробуя на прочность цепи здравого смысла. Каким местом он думал, предлагая нарисовать картину? Точно не головой… Но вид увлеченной выбором девушки отбил мозги. Ребекка выглядела так, словно он привел ее в лучшую ювелирную лавку столицы, а не средней руки магазинчик красок. А вид тонких пальцев, любовно оглаживающих крохотные склянки, будоражил кровь. Ей нравилось… Казалось, что еще немного - и девушка одарит его искренней улыбкой, но вместо этого получил гобелен, демон его раздери!

Вильгельм прищурился, разглядывая мявшуюся на пороге гостью. Довольно, он попытался быть любезным, но если леди угодно проявлять независимость – вперед, пусть делает, что хочет.

Будто прочитав его мысли, девушка чуть вздернула подбородок и, подобрав подол набившего оскомину серого платья, спустилась вниз.

Переоделась все же… Надо будет велеть Лориане сжечь это тряпье. Любящая мачеха выдала падчерице одежду немногим лучше, чем у прислуги, но девчонка и не думала от нее отказываться – ещё одна крохотная и молчаливая шпилька. Жест несогласия со своим положением, и ему бы равнодушно пожать плечами, но вместо этого хотелось как следует ругнуться, а потом натравить на леди дюжину лучших модисток.

Тем временем девушка проследовала к установленному мольберту. За время ее очень короткого отсутствия старина Эрих успел обустроить уголок для нечаянной гостьи.

Небольшой столик, на котором стояли пока ещё целые бутылочки и лежали кисти. Продавец подсуетился - выдал самые дорогие. Впрочем, плевать. Финансы Вильгельма не интересовали, только результат.

Девушка взяла в руки одну из светлых палочек. Тронула пушистый кончик, пробежалась пальцами по отшлифованному дереву.

Нахмурились и чуть сильнее сжала губы, словно пытаясь сделать вид, что молчание сойдёт за вежливость, но тут же сдалась.

- Вы… к-хм, весьма щедры, герцог. Благодарю.

- Не стоит. Краски не дороже рукава одного из платьев, что вы так стойко игнорируете. Напрасно. Это не сделает вас зависимой.

Бледные щёчки Ребекки вспыхнули нежным румянцем.

- Мне привычнее домашняя одежда!

Маленькая лгунья. Вильгельм чуть склонил голову, и девушка сразу же стушевалась. Нервно повертела кисть и отодвинулась ещё ближе к мольберту.

- Я могу приступать? – осведомилась с плохо сокрытой неприязнью.

- Вы можете приступать, - кивнул на будущую картину.

Девочка возмущённо приоткрыла рот, уязвленная тоном брошенной фразы, но промолчала. А Вильгельм мысленно ухмыльнулся. Так-то лучше.

Встав из-за стола, он направился к вешалке, на ходу расправляясь с пуговицами камзола. Пора и ему заняться делом. Погодная машина не появится перед заказчиками по щелчку пальцев. Вчера он успел разобрать чертеж и найти в рунной схеме несколько грубейших ошибок. Теперь возись с их исправлением. Вильгельм стряхнул с плеч лишнюю сейчас одежду и подвернул рукава рубахи. Работа будет долгой.

***

Грифельный стержень завис над полотном. Загрунтованное и удобно поставленное, оно могло бы стать окошком в сочное лето, где луговые травы и солнечный свет ткут зелено-золотой узор, а ветер изысканным вином кружит голову, но…

Бекки чуть сильнее сжала карандаш, полная решимости вот сейчас же разметить линию горизонта, и вновь отвела руку. Нет. Не может. На кончиках пальцев горело совсем другое желание.

Крохотный шажок в сторону дал обзор на еще несколько градусов. Когда Лора привела ее к подвалу, Бекки готовилась увидеть… Сама не знала что. Но точно не просторную и совершенно нереальную комнату.

Бекки словно попала в другой мир… Под куполообразным потолком горели искры магических светильников, формируя карту звездного неба. А точно по центру сиял шарик-солнце. Было светло, как днем, но не до боли в глазах, а приятно, ровно настолько, чтобы работать много и долго…

И герцог работал. Стеллажи из темного дерева, что обрамляли мастерскую по периметру, все сплошь заставлены макетами и готовыми изделиями. Каждая – на специальной подставочке и под прозрачной крышкой. Вон там протез – точная копия королевского, тут – миниатюра кареты, которой не требуются лошади, а рядом куб с множеством символов – для чего он нужен?...

Темные каменные плиты под ногами превратились в раскаленный металл. Ей хотелось вот прямо в это же мгновение сорваться с места и бежать скорее к удивительным вещам, чтобы рассмотреть их как следует. Неторопливо прогуляться вдоль стеллажей, потрогать каждый макет, изучить формулы и схемы, запрятанные в обычные рамки. Были даже объемные! Тонкие переплетения нитей из платины, с вкраплениями камней. Но Бекки так и осталась стоять.

Это не должно волновать ее сердце. Ну, может не настолько… Не до сбитого дыхания и слабеющих в предвкушении коленок. Доставить герцогу радость восхищенными вздохами? Еще чего!

А потом ее ткнули носом по поводу платья…

На холсте появилась точка, а перед глазами алые пятна. Да ему какое дело вообще?! Радоваться нужно, что леди не виснет камнем на шее, требуя себе новый шкаф под наряды или еще один гарнитур. Этим пусть займется бархатная стерва, которая наверняка спит и видит, как бы вернуть законные владения, а заодно их хозяина. Пара будет замечательно смотреться вместе! Смуглый красавец и блестящая от побрякушек змея.

Бекки даже поморщилась, досадуя на расшалившиеся мысли. И вновь посмотрела на полки. Вот что ей хотелось нарисовать – огромную, полную удивительных вещей комнату. А еще мужскую фигуру в белоснежной рубашке с подвернутыми рукавами…

Когда герцог снял камзол… Бекки зажмурилась, ставя рядом с одной точкой вторую. Она видела мужчин и в костюмах и даже без. Рабочих на полях, например. Но почему-то ей ни разу не захотелось схватиться за карандаш, чтобы сделать пару набросков. Может, они были слишком далеко? Или все дело в самой рубахе, тонкий батист которой будто нарочно выделял ширину плеч и крепость смуглых рук? Взгляд успел зацепиться за жилистые предплечья и пробежаться вдоль темных вен, отмечая привлекательный узор их плетения.

Но едва герцог повернул голову, она, как последняя трусиха, спряталась за мольбертом. А перед глазами до сих пор маячили резкие линии скул и растрепанные мазки смоляных волос. Таких густых и немного волнистых.

Бекки с тоской посмотрела на две точки – результат ее трудов за добрых полчаса. Как заставить себя рисовать пустую картинку, когда в голове цветет другая фантазия? Светлая комната и ее мрачный хозяин… Смуглая кожа в контрасте с белоснежной тканью. Длинные пальцы бегут по металлу, а вслед за ними золотое марево, что дает жизнь обычным камням. Рядом небольшая шкатулочка с материалом и тугие свитки схем. С огромного стола свисает край листа, испещренного темными пометками, а в центре, на съемном возвышении каркас будущей работы. Что-то обтекаемое с двумя откидными крышками по бокам.

Рука дернулась, вычерчивая косой штрих. Вот же! Прикусив губу, Бекки рассматривала первую линию будущей картины. И это был совсем не скучный и пустой пейзаж, который она могла бы выдать с закрытыми глазами.

- Чтоб тебя, - простонала едва слышно.

Королевский бал вытерпела, а тут не может себя заставить набросать обычную пустышку! Но как же хотелось рисовать другое! Это хуже жажды и голода вместе взятых!

- Чтоб тебя, - простонала уже мысленно.

Вот возьмет и нарисует! Но только без герцога… Точно! Ей вообще не говорили, что делать и никаких видов не устроили. Хоть бы миску с фруктами для натюрморта предоставили. А раз ничего нет, то вот, пожалуйста – мастерская.

А на холсте уже цвёл набросок комнаты. Чуть смещенный вверх и влево, а внизу пустить излом схемы в узелках камней. Вон та, над средним стеллажом справа – очень подходит. Надо рассмотреть подробнее… Только подправит тут, и здесь еще…

Рука легко порхала над холстом, вычерчивая все новые и новые линии. Время перестало существовать оставив реальным только крохотный уголок с художественными принадлежностями.

Нужно будет больше жёлтого… Ещё слоновой кости, и жемчужный глянец ох как пригодится для пылинок в лучах солнца из узкой прорези под самым потолком… жаль нет лака. Ну разве это годится?

- Я тоже так думаю.

Вскрикнув, Бекки чуть не налетела на мольберт, но крепкая хватка за локоть пригвоздила к месту.

В рубахе с распахнутым воротом, встрепанный и хмурый, над ней возвышался герцог.

***

Девочка закусила и без того искусанные губы и попыталась бочком отойти в сторону. Вильгельм разжал пальцы. Так и есть – не заметила. Увлеклась работой и не услышала шагов, когда он подошел глянуть, какая же фантазия захватила юную художницу настолько, что приглашение к обеду девушка просто проигнорировала.

Картина была намечена едва-едва, но уже сейчас он видел, что это можно легко отправлять в королевскую галерею.

Потрясающая точность. Еще без красок, но уже настоящее. Не просто копия – а застывшее в паутине штрихов время.

- Так что за лак вам был нужен, трехлетней выдержки?

Ребекка слегка нахмурилась. Уколола настороженным взглядом и отвела глаза.

- Я могу справиться и без лака. Тут… много всего.

Упрямая девчонка! Кусочек льда, завернутый в серое тряпье… Искушение как следует встряхнуть непокорную фею вертелось на кончике языка крепким словцом. Но Вильгельм развернулся и направился обратно к столу.

Справится – и отлично. Уговаривать он не привык, да и не умел.

- Три часа истекли, леди. Слуга звал к обеду, можете быть свободны.

Его ждет работа. Чертово исправление ошибок, на которые он угробил слишком много времени, и все равно магия не желала идти по намеченным линиям. Артачилась норовистой лошадью, очевидно, взяв пример с одной независимой особы…

За спиной послышалась возня. А потом недоверчивое и тихое:

- Уже?

***

Бекки чуть не закрыла себе рот сразу двумя ладонями. Надо было ляпнуть? Но когда ее просто выдернули на средине процесса, а потом практически прямым текстом указали на дверь, прикрываясь каким-то обедом… Да, надо уйти. Радоваться, что время пролетело так незаметно, но... бросить картину?

Жажда продолжить была много сильнее потребности в обеде. Да она и не проголодалась вовсе!

А тонкий голосок искушения нашептывал открыть рот и задать всего один вопрос. Такой крохотный, совсем безобидный, ведь… Ведь это и в ее интересах тоже! Да! Если она будет рядом с де Грейстором не три часа, а скажем, четыре, или семь, то и восстановление пойдет быстрее. Не так ли?

Во рту внезапно пересохло. Как бы заставить себя проговорить без запинки…

А де Грейстор словно нарочно смотрел прямо на нее. И вроде бы равнодушен, будто каменная статуя, а взгляд так и жжет. Черный, давящий...

- Могу я… - Бекки все-таки запнулась. Крепко сжала пальцы и, обругав себя трусихой, быстро исправилась. – Могу я остаться?

- Можете, - пожал плечами мужчина и вернулся к работе.

А она таки схватилась за спинку стула. Создатель… Под коленки словно ваты напихали, и голова кружится… Пожалуй, от воды бы она не отказалась, но графин стоял как раз между стеллажами, почти у самого стола де Грейстора, над которым опять вспыхнула золотая дымка.

Бекки пригляделась внимательнее.

Мужчина водил пальцами по столешнице и, казалось, был целиком поглощен процессом. А любопытство так и толкало в спину. Просто подойти и выпить воды, а заодно рассмотреть, что же там такое. И эта странная конструкция на подставке. Почему-то казалось, что с ней должно что-то происходить, но никак не происходило.

Ладно, раз она справилась с просьбой, то почему бы не справиться и с прогулкой? Ничего не трогать, просто попить воды.

Напустив на себя самый независимый вид, Бекки направилась к столику, где поблескивал хрустальный кувшинчик.

Не позволяя себе даже косого взгляда на полки, шла строго по направлению к цели. Что может быть естественнее желания утолить жажду? Тем более стаканов там несколько, значит, можно и с собой взять. Главное, не вертеть головой… но взгляд так и тянуло к темному пятну стола, над которым вспыхивало золото. Она впервые видела процесс создания артефакта, да ещё так близко. О, это наверняка очень интересно!

Последние несколько шагов Бекки преодолела почти бегом. Вцепилась в кувшин, да так, что пальцы занемели, и едва слышно перевела дух. Вот так. Теперь осторожно вытащить крышечку… О, да это не вода, а что-то м-м-м, яблочное? Легкий аромат навевал картину облитых сахарным цветом яблонь и свежей зелени сада. Надо немедленно попробовать!

Однако неосторожный взгляд в сторону поставил на планах жирный крест.

На темной столешнице сверкало голубое созвездие. Камни вспыхивали и переливались один за одним, впитывая в себя потоки Дара. Крохотные искры разбегались причудливой вязью по намеченным линиям и тут же гасли. Больше всего узор напоминал лучистую снежинку, зубчики и сердцевину которого разметили драгоценные узелки.

Герцог то и дело брался за крохотные щипчики и переносил камешки с места на место. Очевидно, ему нужен был определенный эффект… Бекки даже шею вытянула, стараясь разглядеть больше.

Взявшись за очередной топаз, герцог поменял его местами с другим. Ну-у-у… если предположить, что мужчина ищет правильное сочетание тонов, то, увы, это расположение ещё хуже, чем предыдущее. А вот если сделать акцент на сердцевине…

- Нет! – вскрикнула, когда блестящий клювик выхватил камень основу. – Не трогайте!

Герцог остановился. А потом взглянул на нее так, что Бекки захотелось утопиться в кувшине.

Глава 18

- Не трогать? – произнес сквозь зубы.

Девчонка побледнела до синевы и сделала крохотный шажочек назад. И это чертовски правильно. Пусть забирает весь кувшин и выметается отсюда, его терпение отсчитывает последние вздохи.

Поначалу это даже забавляло – наблюдать за борьбой любопытства и независимости. Последнее откровенно проигрывало. Девчонка дулась, хмурилась, но ничего не могла с собой поделать. Стреляла глазами по сторонам, да так, что и слепой бы заметил.

Но Вильгельм не собирался помогать. Зачем? Леди такая вся самостоятельная, холодная и умная, вот пусть и принимает решение сама. И девчонка приняла. Попыталась указать ему, что делать! Наглая маленькая… фея.

- Так некрасиво, - забормотала, прижимая к груди кувшин. – Топаз слишком…хм, жёлтый. Отдает в желтизну…

Окончательно стушевавшись, замолкла. Но во взгляде все то же упрямство и уверенность в своей правоте. А не щёлкнуть ли красавицу по носику, чтобы впредь думала, прежде чем соваться в его работу?

- Жёлтый, значит… хорошо. И куда бы вы его определили, леди?

Тон голоса звучал идеально ровно. Показное равнодушие и отстранённость выглядели более чем правдиво, но девчонка занервничал сильнее. Потемневшие глаза сверкнули недоверием, окаменела вся… но наживка выглядела так заманчиво. Это же прямой вызов, как не воспользоваться и не указать самому герцогу на ошибку?

- Хм-м-м… вот сюда, - несмело ткнула пальчиком в правый верхний угол схемы, - Их поменять местами можно.

Вильгельм поменял. Вытащил камни из пазов, закрепив по новым местам.

- А это сюда, - тонкий голос окреп и зазвучал увереннее, - вот тут хорошо, а тут выровнять…

За пять минут добрая половина камней была перетасована. Вся работа демону под хвост, но результат… о, Вильгельм жаждал его увидеть.

- Думаете, готово? – спросил «взволнованным» голосом.

Девчонка опять напряглась. Закусила губу и глянула на схему, словно ловушка таилась именно там.

- Да…

- Пробуем? – все же предоставил еще один шанс на попятный.

Едва слышный вздох выдал полнейшую неуверенность. Ребекка сомневалась, но кивнула.

Вильгельм устроил пальцы на распределительной пентаграмме и дал силам полную волю. Узор вспыхнул колкими искрами и с громким хлопком под потолок взметнулся клуб дыма.

Девчонка с писком отпрянула в сторону и налетела на стоявшее позади кресло. Охнула от боли, чуть не рухнула на пол, а в глазах ужас плещет.

- Простите! – прижала пальцы к побледневшим губам. – Простите, пожалуйста!

В груди шевельнулось неприятное чувство стыда, но Вильгельм щелчком отмел его в сторону. Он не совался к чужим работам и терпеть не мог, чтобы лезли к нему. Но место того чтобы дожать девчонку парочкой емких фраз, занялся разбором путаницы, что устроила ему очень уверенная в себе леди.

***

Бекки ретировалась к мольберту так быстро, как только могла. Пальцы дрожали и губы тоже. Почему-то вдруг захотелось расплакаться, как маленькой девочке, хотя ее и словом не упрекнули. Все испортила! И выставила себя полной дурой.

Щеки пекло невыносимо, а в глаза как песка насыпали. Выскочить бы пробкой из мастерской и зарыться где-нибудь в оранжерее, чтобы даже холмика не осталось.

Выпила водички! Зачем вообще лезла, кому и что доказать хотела? Де Грейстору плевать на ее таланты. Ему бы личико посвежее, да фигуру объемнее. Не это ли так ценят мужчины? И приданное, конечно.

От запаха гари душил кашель, но Бекки только носом шмыгнула. Желание рисовать пропало напрочь. Нечего ей тут делать. Три часа истекли - и ладно.

Прибрав краски, она, выскользнула прочь. На герцога не взглянула и прощаться тоже не стала. Зачем, если ее пошлют к демону на кулички и будут правы. Кажется, де Грейстор посмотрел ей вслед, а может, это просто расшалившиеся нервы. Пока поднялась к себе, совсем выбилась из сил. Суматошный день и отвратительное окончание… А ведь впереди еще несколько месяцев! Как их пережить, если от одной мысли о завтрашнем дне начинает тихонько трясти от стыда и досады на свою глупость?

Темная дверь комнаты казалась сделанной из камня – Бекки еле ее открыла. Прошла в пустую комнату и буквально рухнула на кровать, зарываясь лицом в одеяло.

Апатия навалилась с такой силой, что дышать трудно стало. А перед глазами плыл строгий силуэт в клубах серого дыма. Герцог смотрел с такой холодностью, что до костей пробрало. Конечно, имел право… Она бы тоже расстроилась и разозлилась, если бы ее работу так нагло испортили.

- Госпожа? – тоненький голосок Лоры тревожно звякнул над ухом. Странно… Бекки не слышала ее приближения. В голове до сих пор треск и вспышки искр, таких маленьких и болезненных.

- Госпожа…

За плечо аккуратно потянули, пришлось перевернуться. Лора тихонько охнула.

- Что-то вы румяненькая.

От стыда, должно быть. Бекки попыталась изобразить улыбку, но вышло не очень.

- Все в порядке. Просто устала.

Служанка недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала.

- Я вам поесть принесла. Думала, вы еще в мастерской, а оказалась – нет.

Бекки только головой покачала. Аппетит исчез, не то что есть – думать о еде невозможно. Как невозможно завтра спуститься к де Грейстору и сделать вид, что ничего не случилось.

- Спасибо, Лора. Пожалуй, я просто лягу спать.

Девушка растерянно оглянулась на поднос, потом вдруг нахмурилась и в несколько шагов очутилась рядом. Быстро коснулась лба ладонью, как прохладной водичкой плеснула. Бекки даже зажмурилась от удовольствия.

- Ох, мне… да у вас жар вот-вот случится. Я сейчас!

И девушка бросилась к двери. Бекки провела ладонью по лбу, но ничего не ощутила. Разве что ужасное желание спать. Закрыть бы глаза хоть на пару минуточек…

Удобно устроившись на подушке, она так и делала. Мягкая темнота ослабила головную боль, и притушила воспоминания о трескучих искрах и клубах дыма. Как же хорошо! Она полежит ещё минуточку… совсем чуть-чуть…

Мрак подступил ближе, обещая спокойный отдых, и Бекки без сопротивления окунулась в него с головой.

***

Схема для погодной машины раскинулась на столе, готовая к новой попытке забрать и сохранить магию. Все камни по местам, как и было до «эксперимента». Заняться бы делом, но Вильгельм продолжал крутить в пальцах стакан с яблочной водой. Ребекка так и не попробовала... Муторное ощущение вины медленно давило на грудь. Девушка слишком испугалась. Взглянула так, словно он ее ударил, и тихо исчезла из мастерской. Растаяла как тот дым, оставляя ему горькое послевкусие от необдуманного «урока».

- Вот проклятье, - пробормотал, так и не сделав глотка воды. – Проклятье…

Чуть не разбив стакан о столешницу, поднялся на ноги и подошел к дальнему стеллажу с книгами.

Выбрал одну, прошелся пальцами по бархатно-алой обложке и, круто развернувшись, направился к выходу.

Идиотская затея – показать ей правила расположения камней! Что девчонка сможет понять в тонкостях магических схем? Да она заснет на первой же странице! И зачем вообще тащится к ней в комнату? Подумаешь - небольшая встряска! Не он же брал леди за шкирку и требовал путать работу. Но вместо того, чтобы спокойно выдохнуть и продолжить свое занятие Вильгельм даже шага не сбавил.

И на первом же повороте чуть не сшиб нагруженную подносами Лориану.

- Какого демона?! – рявкнул на отскочившую служанку. – Что ты опять затеяла?!

- Господин!- пискнули из-под груды бутылочек и мисок. – Простите, Создателя ради. Не для себя ведь. Госпожа разболелась…

Взгляд тут же прилип к браслету, и Вильгельм снова ругнулся. Алые камни слегка помутнели.

- Проклятье!

Не обращая на причитавшую извинения служанку, быстрым шагом направился в покои Ребекки. Она не выглядела больной утром! Слишком хороший аппетит и легкость движений. Да и в мастерской… Острое чувство тревоги кольнуло под ребра отравленной иголкой. Точно перенервничала, поэтому и свалилась с лихорадкой!

- Господин, ох, мне… Господин… - пыхтение служанки слышалось далеко за спиной.

Не дожидаясь, пока Лорианна его нагонит, Вильгельм распахнул дверь и… застыл на пороге.

Скрутившись на краю постели сереньким клубочком, Ребекка спала. Не пошевелилась, когда он буквально ввалился в комнату, а только вздохнула, тяжело и хрипло.

- Проклятье, - процедил сквозь зубы.

В два шага добрался до спящей и едва сдержал крепкое словцо. Точно - заболела! На бледных щеках цвел нездоровый румянец, а под тонкой кожей век метался зрачок. Девушка беспокойно вздрагивала, сжимая в пальчиках мягкое покрывало, и жалобно хмурилась.

Заранее понимая бесполезность своего жеста, Вильгельм коснулся высокого лба.

- Твою ж… - выругался уже в голос.

Горячая!

Бросив книжку на прикроватный столик, Вильгельм подхватил девушку на руки и попытался устроить удобнее. Так же как в единственную их ночь… Грязь воспоминаний дала о себе знать с утроенной силой. Но если тогда он просто не знал, что Ребекка в сознании, то сейчас намеренно все испортил!

Ощущение злости вперемешку с беспомощностью жгло острым перцем. Надо будет распорядиться на счет лекаря. Их родовой целитель уже несколько лет как с Создателем. Да и его услуги были не слишком нужны – слуги практически не болели, а он и подавно… Но сейчас надо оказать девушке помощь. Для начала – раздеть.

Пальцы легко пробежались по ряду крохотных пуговок. Вильгельм раскрыл верх и осторожно потянул рукав. Вслед за верхним платьем слезла и горловина нижней рубашки.

И вроде бы ничего пошлого. Всего-то и открылось, что тонкая косточка ключицы, да часть той самой серебряной цепочки с кулоном, а взгляд так и прикипел к неподвижной девушке. Молочно-белая кожа казалась нежнее тонкого батиста. А изящная линия шеи искушала коснуться ее. Провести по нежной линии вверх и заправить за ушко выбившийся из прически локон. Такой странный цвет. Даже не белокурый – белоснежный шелк. А потом огладить пальцами высокую скулу. Худоба отступила, и овал девичьего личика больше не казался костистой маской. И какого демона он вдруг решил, что ее черты не гармоничны? Вздор!

В груди медленно рос жгучий комок желания потянуть рубаху еще ниже, а лучше - избавить от нее совсем. И этот запах… тонкий аромат цветущей яблони. Не может же так пахнуть ее кожа? Или может? Стоило бы проверить…

- Господин?

Голос Лорианы, как нож в спину, заставил отшатнуться от неподвижной девушки.

- Да? – прорычал на подкравшуюся служанку.

- Микстуру бы дать надо, - прозвякали склянки.

Да, точно, демоновы лекарства… Вильгельм быстро избавил Ребекку от верхнего платья. Старался не заострять внимания, но взгляд так и цеплялся за высокую грудь и восхитительно узкую талию. И ножки такие стройные, с нежными изящными ступнями. И все это пряталось за мешковатым платьем, которое и одеждой не назвать.

Отшвырнув серую тряпку, буквально через силу заставил себя думать головой.

- Давай дальше сама, - голос звучал непривычно глухо. – Платье выкинуть.

И, не оглядываясь на лежавшую на постели девушку, вышел из комнаты. Больше тут делать нечего, но, демон его забери, мысли о предстоящей работе не приносили радости. Впервые за долгое время.

Глава 19

Пить хотелось просто ужасно. Во рту самая настоящая сушь, и острый комок в горле никак не проглотить. Но вот странно – голова уже не болела. Зато память о произошедшем никуда не делась… Бекки поморщилась и открыла глаза.

За окном темно, в кресле дремлет Лора, а на прикроватном столике графин с водой. И книжка… Винно-красный бархат обложки сразу привлек внимание.

«Основы схемоплетения под руководством Д. Ульвэ» - гласила витиеватая надпись.

Сухой комок в горле стал больше. Это не ее. Тут вообще не было книг, значит… Бекки взглянула на спавшую служанку. Глупости, это не Лора. Только герцог мог притащить учебник, но для чего? Хотел ткнуть ее носом в ошибку? Ах, глупой леди наверняка следовало упасть в ноги Его Высочеству и умолять о прощении.

Глаза противно защипало. Бекки хотела невзначай столкнуть книжку на пол, но для чего-то взяла в руки. Покрутила туда-сюда, попробовала ногтем окованный латунью уголок. А края все стертые, и корешок выглядит слегка растрёпанным. Учебник брали с полки не раз и даже не сотню.

Потакая вспыхнувшему любопытству, открыла первую страницу. Интересно же, в чем крылась ошибка? Камни были рассортированы в идеальном порядке - уж за это она могла поручиться.

Глава I Основы. Основные камни. Секреты сочетания противоположностей.

Вот как… Беки шустренько перелистнула дальше. О, да тут вкладыш! Осторожно, стараясь не дорвать ужасно тонкую бумагу, она расправила первую схему.

- Ого, - облизнула пересохшие губы, но даже и не подумала глотнуть воды.

Искусно выполненная картинка пестрела сносками и указателями. Больше всего схема напоминала ромб с перекрестьем. В центре – основной камень, дальше – первый ряд вспомогательный, второй… Еще одна основа? И так, чтобы сочеталась и с тем, что под, и что над ней. Ах, вот оно что…

«Крепкую твердыню должно брать из камней благородных, Недрами и Создателем благословленных. Сие есть: рубин – камень жгучий, огнем действа напитанный, сапфир – камень спокойный, равновесие дающий, топаз – прохладу навевающий; изумруд…»

Значит, те топазы должны были дать прохладу! Наверное, устройство предназначалось для охлаждения чего либо… И, конечно, она расположила все неправильно. Бекки листала страниц за страницей, но даже беглое прочтение давало ответ – она взялась за дело, вообще ничего не зная.

Базовая схема-ромб заняла добрую четверть книги под описание основных сочетаний в камнях. Порой и вовсе диких, на вкус Бекки. Рубин мешать с сапфиром! Это же надо так… Но потоки Дара, оказывается, были не так просты. Их надо еще направить, разогнать, притормозить, заставить отдать часть энергии или накапливать ее в камнях.

И герцог во всем этом разбирался! А для нее первая же схема уже казалась безумно сложной.

- Госпожа, вы слышите? Госпожа-а-а… - как сквозь вату донесся голосок Лоры.

Бекки с трудом оторвала взгляд от книги:

- А?

Девушка стояла рядом с подносом и дымившейся на нем супницей. Когда успела проснуться? Да ещё так бесшумно из комнаты выйти. И за окном уже светло… Бекки рассеяно взглянула на часы и охнула. Прошло почти два часа?!

- Вот, как вы просили, чаек горячий. Да я еще бульона принесла. Против болезни первое дело!

Она просила? Когда? Бекки не могла вспомнить. Книга затянула с головой, пусть и написана довольно странно, вернее старинно.

- А я заболела разве?

Вчера она и правда чувствовала недомогание, но сегодня вроде все в порядке, и слабости нет…

- Так целых два дня в лихорадке метались. Наш господин даже лекаря вызвал. Беспокоился.

Герцог беспокоился? Ха! Лора, добрая душа, просто придумала себе того, чего нет. Но указывать наивной служанке на ошибку Бекки не стала. Бульон пах слишком аппетитно, да и горло неплохо бы согреть чаем. Ужасная сухость стала меньше, но все равно беспокоила.

А потом можно заняться и чтением. Эти схемы оказались жутко интересными. Она даже представить не могла, что для создания механизмов надо столько всего.

Пока Лора сооружала на постели переносной столик, Бекки не удержалась и снова открыла учебник. Как раз на странице с градацией камней. От простых к сложным, с одновременной разбивкой по цветам.

Краски ужасно вытерлись, но обстоятельный Д. Ульвэ описывал их даже слишком подробно, хоть и не совсем понятно.

- Госпожа, поешьте…

Опять Лора. Бекки нащупала ложку. Да, сейчас, только ещё парус строчек, или страничку…

- И что мне с ней делать? – горько вздохнула девушка. – Уж полчаса как есть собирается. Господин, разве так можно?

Ровные строчки перед глазами смеялись в гармошку. Господин? Бекки отлепила глаза от книги и покосилась в сторону выхода. Подпирая косяк плечом, на нее смотрел сам герцог. И от пристального изучающего взгляда захотелось нырнуть под одеяло с головой. Но Бекки не шелохнулась.

***

Девушка смотрела на него, как на привидение. По лицу видно - ждёт новой порции обвинений или сухого вопроса о здоровье. Надо бы последним и ограничиться. Или просто уйти. Но Вильгельм молчал, продолжая разглядывать замершую в нерешительности леди.

Два дня без памяти! Уже через несколько часов к постели больной был доставлен недовольный поздним визитом доктор, который не нашел ничего «сверх» и велел просто дать госпоже отдохнуть. Выписал отвар против жара и был таков. Старый шарлатан. Надо было сразу слать гонца в столицу, но Ребекка выглядела совершенно разбитой… тем не менее лихорадка ослабила тиски уже после первого приема, и Лориана докладывала, что «госпожа спит сладко, как ангелочек».

Ангелочек, да… который все эти дни изводил мысли не хуже мелкого демона. Работа не шла от слова совсем. Желание самому проконтролировать процесс лечения было слишком настырным.

Как и Лидия, что опять прислала весточку. Щебетала канарейкой о своем безмерном желании его видеть и «сюрпризе», который наверняка вел прямиком в постель, однако проводить время в объятьях любовницы не было ни малейшего желания. Гораздо больше Вильгельма интересовало происходившее несколькими этажами выше. Но если ещё вчера Ребекка встречала его ровным дыханием и плотно закрытыми веками, то сегодня умудрилась выбить остатки дельных мыслей.

Едва распахнув дверь, он наткнулся на читавшую девушку. Ребекка смешно шевелила губами, тянула «о-о-о», и удивлённо вскидывала брови. В одной руке ложка, в другой книжка, а рядом топчется обиженная невниманием Лориана.

- И что мне с ней делать? – пожаловалась ему. – Уж полчаса как есть собирается. Господин, разве так можно?

И только после этой фразы леди соизволила поднять глаза. Дурман увлечения растаял мгновенно, оставляя лишь холодную настороженность.

- Доброе утро, герцог.

Пустой трёп. Обычная фраза вежливости, и звучит скорее как «Выметайся и дверь за собой закрой».

- А оно доброе?

Девушка окончательно стушевалась. Чуть прикусила губы, склонила голову, будто взвешивая его слова, и вдруг выдала:

- Теперь я понимаю, в чем ошиблась. Ещё раз простите за испорченную работу. Я… не знаю, чем ее компенсировать, но постараюсь найти деньги.

Что? Какие, демон его раздери, деньги?! Что эта девчонка успела себе надумать?

- Жар повредил вам мозги? – голос чуть не сорвался на рык.

- Ой, мне бы в кухню, - пробормотала служанка и тут же испарилась из комнаты, оставляя его один на один с леди.

Ребекка вцепилась в ложку и, похоже, всерьез собралась ей защищаться, а вместо щита использовать книгу.

- Мои мозги в порядке, герцог! – гордо задрала подбородок.

А голосок дрожит, и бровки так грозно нахмурены.

И если леди собралась выглядеть воинственно, то преуспела быть похожей на храбрую белую мышку. Злость исчезла так же внезапно, как появилась. Сравнение оказалось до того забавным, что Вильгельм фыркнул. Девушка смешно округлили глаза, не понимая причины столь резкой смены настроения.

- В порядке, значит… - протянул, аккуратно закрывая за собой дверь.

Прошелся по комнате и, захватив с собой кресло, устроился рядом с кроватью. Мышка сильнее вцепилась в ложку, но не пикнула.

- … так какого демона в них поселилась мысль о деньгах? Суп опрокинете, - пресек попытку уползти на противоположный край. – Еще счет за постельное белье получите. Оно вам надо?

Девушка возмущенно запыхтела, не зная, как ответить на шутку. Пожевала губами, стрельнула глазами на книгу, потом на него, и вздохнула:

- Я не должна была лезть…

Вильгельм окинул стушевавшуюся девушку заинтересованным взглядом. Признание своей неправоты - как неожиданно слышать это от насквозь самостоятельной леди. Что ж, если девушка идет на уступки, то почему бы не поддержать эту затею? Заодно и проверить, что привлекло Ребекку – картинки или знания.

- Максимальный поток Дара не способствует работе.

Пушистые ресницы дрогнули, а в следующий момент его чуть не проткнули ложкой.

- Вы нарочно сожгли схему! Двух топазов было недостаточно для хорошей стабилизации!

Надо же, действительно читала. Непонятное довольство и удивление растеклись по венам легким яблочным вином. Девушку увлекли скучные изъяснения о камнях и плетения. Да юная леди просто ходячая кладовая сюрпризов!

- На самом деле - три. Вы забыли про верхний.

Ребекка тут же растеряла свой пыл. Задумалась, будто что-то припоминая, а потом вдруг выдала.

- Но между ними было пять рядов!

- Шесть. В сложных плетениях расчет происходит с поправкой на глубину изгиба.

Он нарочно не пустился в дальнейшие объяснения. Азарт узнать, как поведет себя независимая леди, оказался вдруг сильнее здравой мысли, что Ребекке это ни к чему. А ему тем более не сдалось играть в учителя. Все, что их связывает – несколько часов рядом друг с другом, последующее забвение, а затем разные жизненные пути. И все же…

- Глубину изгиба? – словно почувствовав его мысли, нерешительно переспросила девушка.

В огромных глазах плескался робкий, но острый, как бритва, интерес. Крючок, который следовало бы обойти стороной, пока еще не поздно.

- Глубина изгиба – есть кривая, характеризующая чистоту камней, - процитировал наизусть. - Про это написано в третьей главе.

Ложка была тут же оставлена, и, растеряв весь свой независимый вид, девушка схватилась за книжку.

Глава 20

- Камень сюда и… сюда, ой, нет. Вот здесь… Переход, м-м-м, лучше через две точки. Или одну?

Бекки никак не могла решить, как лучше использовать хризолит оттенка лесной зелени. Вообще-то он не очень сочетался с рядом стоявшими камнями, но она и так сделала дорожку для разгона магии слишком длинной, а если Дар вовремя не приостановить, то через несколько оборотов по схеме магия разрушит камни.

- Одну, - решительно опустила камешек в гнездо.

Ох, кажется готово.

Если бы кто то ей сказал, что вместо мольберта она вдруг сядет за стол, предназначавшийся для составления схем… Нет, она сама себе не верила. Но вот же перед ней блестит раскрытый ларец с самоцветами. Не настоящими – все это искусно выполненные обманки для практики, но все же! А вот и схема, собранная ею за… ох, два часа работы?!

Бекки осторожно покосилась на герцога. Как всегда – в белоснежной батистовой рубашке, смоляные волосы встрепаны, а сам – воплощение сосредоточенности. И пылинки магии. Крохотные золотые искры, летавшие над мужчиной.

Де Грейстор снова и снова пробовал запустить свой механизм. Хоть Бекки до сих пор была невеждой в большинстве вопросов, но уже могла представить – насколько хитро и запутанно сделано плетение. Интересно, учел ли мужчина ее пожелание насчет того желтого топаза?

- Вас интересует моя работа, леди?

Она чуть на стуле не подпрыгнула. У него что, глаза на затылке?

- Не интересует,- пробурчала, отворачиваясь к своей детской забаве.

На самом деле неплохо было бы заняться картиной, но подбор камней оказался безумно увлекательным занятием. Головоломки она тоже любила.

- Переход стоит разделить на два потока, - прогромыхало сверху.

Да чтоб его! Бекки с трудом удержалась от посыла герцога к его, к-хм, работе. Крадется как зверь, еще и пугает!

В поле зрения очутилась жилистое предплечье. Герцог оперся на стол, нависая сверху, а в комнате вдруг стало слишком душно.

- Неплохо, очень даже. Переход можно сделать более плавным, предохранитель слишком плотный, будет тормозить. Но схема рабочая.

Рабочая или нет – ей вдруг стало слишком все равно. Бекки косилась на мужскую руку, изо всех сил пытаясь разобрать, почему же пересохло в горле. Списала бы все на страх, но вместо этого тонула в непонятном смущении. Подумаешь, герцог близко. Сколько раз такое было, да хотя бы в карете, но вот как-то…

- Попробовать желаете?

- Что? – голос противно пискнул. Пришлось откашляться. Но мужчина сделал вид, что ничего не заметил.

- Попробовать.

К смущению добавилось волнение. Почти так же она волновалась, показывая свои работы отцу. Робкая надежда на одобрение круто замешивалась на страхе, что в этот раз Бекки точно запретят заниматься рисованием. Отец иногда пугал этим… Но сейчас будто бы она ничего не теряет. Мольберт и кисти вон они – рукой подать, и даже если герцог опять задумал какую-нибудь гадость, то можно вернуться к рисованию.

- Что ж, если вам не жаль сил на безделицу...

В этот раз нарочно равнодушный тон удался как нельзя лучше. Бекки сделала вид, что собирается подняться, и герцог спокойно ей это позволил.

Стараясь не глядеть на замершего рядом со схемой мужчину, она еще раз прошлась взглядом по полкам.

Одна из них особенно привлекала внимание. Хотя бы тем, что никак не удавалось рассмотреть, что на ней. Находясь в специальной нише, она к тому же была скрыта пологом. Напротив, строго симметрично располагалась такая же. Может, подойти? Вообще-то она еще ни разу не гуляла по кабинету. Да и герцог вряд ли будет против. Странная уверенность была еще крохотной, но уже вполне ощутимой.

Но тут обоняния коснулся слабенький аромат скошенной травы. Тонкий, как волос, но он точно был. Обернувшись, Бекки удивленно ахнула.

Узор паутинки подмигивал крохотными зелеными искорками. Они бежали плавной волной, а базовый камень центра сиял особенно ярко. Внутри него тлел золотой огонек.

Это что же… У нее получилось? На самом деле? Или герцог поменял местами несколько камней? Но нет, как будто все на месте…

- Поздравляю, леди. Можете собирать корпус для арома лампы.

***

Девушка посмотрела на него. Глаза огромные, как два блюдца, а в них дрожит неверие и восторг.

Он и сам не верил. Предложил Ребекке заняться этим, чтобы она просто попробовала силы. В белокурой головке жил цепкий на обучение разум, и казалось верным предоставить ему шанс. И не прогадал. Простенькая схема заработала. Плохо, конечно, со сбоями, и все же годно.

Хотя вроде бы и не рассчитана держаться так долго. Максимум – несколько оборотов… Подбор камней оказался на редкость странным. Будь он проклят, но парочка витков должны бы уже остановить поток Дара.

Вильгельм щелкнул пальцами, делая освещение на полтона ярче. Девушка беспокойно прикусила губу, но смолчала.

- Вот эти камни, - указал на хризолиты. – Почему они тут?

Пушистые ресницы растерянно хлопнули.

- Потому что они светлее, чем базовые.

Светлее? Камни выглядели совершенно одинаково. Верно истолковав его молчание, леди тут же надулась.

- Да, светлее! Вы… вы просто не видите!

Несколько дней назад он бы в несколько фраз отбил у девушки охоту спорить. Или просто выставил вон, ведь положенные несколько часов уже истекли, и ей вообще нечего здесь делать. Но Вильгельм еще раз взглянул на камни. К-хм… Интересно… Интересно кое-что проверить.

- Идемте со мной.

Развернувшись, Вильгельм направился обратно к рабочему столу. Девушка за спиной немного потопталась в нерешительности, и все же выполнила просьбу. Какой прогресс!

Вильгельм быстро вытащил топазы из гнезд и сложил их горкой.

- Вот. Отсортируйте, будьте любезны.

Ребекка недоверчиво нахмурилась, по лицу видно – балансирует на тонкой грани: сбежать или набраться смелости и показать себя.

- Понимаю, тут легко ошибиться…

Хлоп, и наживка оказалась проглочена.

- Постараюсь не доставить вам такого удовольствия, - гордо вздернула подбородок. – Так, посмотрим... -  склонилась над столом.

Вильгельм чуть глаза не закатил. Дитя горькое, видит Создатель! Хитрость и умение обходить простейшие уловки в юной леди отсутствовали напрочь. Зато присутствовало пылкое рвение к работе. Щипчики так и мелькали, выхватывая из горки камешки один за одним.

А он, вместо того чтобы следить за сортировкой, засмотрелся на тонкие пальцы с аккуратными бледно-розовыми ногтями. Их не украшали ни перстни, ни дорогой маникюр. А ей бы пошло колечко с розовым брильянтом… Тонкое сплетение серебра и нежно-розовых камушков. В их семейном хранилище есть кое-что похожее… Его прадед доставил это украшения из самой Сейхары – далекой родины де Грейсторов. Царства песков и драгоценных камней.

- Готово!

Звонкий голосок вернул мозги на место. Вильгельм даже по лицу рукой провел, будто пытаясь стереть наваждение. Что за бред? Он не дарил ничего из семейных реликвий даже Лидии. Воспоминания о женщине заставили поморщиться, как от зубной боли.

Ребекка тут же подобралась. Стрельнула глазами в сторону своей работы и уже хотела что-то сказать, но Вильгельм опередил.

- Позвольте взглянуть.

Девушка посторонилась. А он осмотрел разложенные в несколько рядов топазы и несколько отдельно. Все абсолютно одинаковые.

- Эти немного мутные, а эти желтят, тут зелень… - прошелестела фея.

Высмеять бы девичьи потуги выглядеть особенной, да только леди и была такой. А он не был идиотом. Достаточно вспомнить картины в замке фон Арнет, что бы понять – Ребекка видит цвета по-другому. Не иначе, а больше.

Новый вариант схемы сложился в голове на раз-два.

Вильгельм быстро расположил камни с поправкой на указанные чистоту и цвет. Неужели сработает? Будь он проклят, но если это действительно верно, то леди смело можно предлагать работу помощницы.

Последний камень очутился в гнезде, а под боком маленькая любопытная фея. Девушка зачарованно рассматривала новый узор, а прикушенные губы выдавали нешуточное волнение. Искушение протянуть руку и подтолкнуть леди ближе обожгло каленым железом. Он отлично помнил легкость и ладность ее фигуры. Но вместо этого пришлось устроить пальцы на распределительной пентаграмме и пустить по жилам первые капли Дара.

Базовый камень вспыхнул ослепительно голубым светом. Разбежался искрами к другим, напитывая схему жизнью.

Магия тихонько загудела, набирая оборот. Прошла один камень, другой, третий и…

Температура в комнате резко упала на добрый десяток градусов. От схемы дунул ледяной ветер, и под потолок взметнулась туча крохотных снежинок.

***

Ребекка не смогла сдержать радостного оханья. Сработало! Быть того не может!

Но трескучий мороз пробрался за шиворот, и дыхание превратилось в облачко пара. Накинуть бы что-то на плечи, но взгляд прыгал от снежинке к снежинке. Они падали вниз медленно и плавно. Устилали мастерскую искристым кружевом, а на стенах того и гляди расцветут морозные узоры.

Пытаясь согреться, она обхватила себя руками, а в следующее мгновенье на них рухнула тяжесть мужского камзола, и стало тепло. Бекки замерла, не смея взглянуть на стоявшего рядом мужчину.

Это же… это просто дань вежливости. Укрыть мерзнущую девушку, разве это не должен сделать любой уважающий себя мужчина? Надо просто поблагодарить. Открыть рот и… и спросить, зачем ее обнимают.

Вокруг плеч сомкнулся раскаленный капкан, и холодный воздух превратился в жар раскаленной пустыни. Время растянулось вязкой капелькой смолы, а Бекки никак не могла заставить себя отстраниться и рвануть прочь - ведь это явно лишнее, но туфельки приморозило к полу. Она не могла сделать и шага. И не могла разобрать, что за странное чувство кружит голову, или это аромат крепкого мужского тела? Такого теплого, словно нагретый солнцем камень.

- Вам однозначно причитается доля в создании погодной машины, - глубокий голос звучал спокойно и чуточку иронично.

А под сердце вдруг кольнула обида. Ну да, для де Грейстора это ведь все меняется деньгами. И наверняка он с такой же охотой обнял любую девушку, за желающими дело не станет. Особенно бархатная стерва рада будет.

И Бекки уже хотела дернуть плечом, стряхивая с себя наглые руки заодно с камзолом, как дверь мастерской отворилась, и на пороге возникла бледная Лора.

- Господин, - ничуть не стесняясь увиденной ею картины, воскликнула девушка. – Сообщение от короля. Важное известие.

И почему-то взглянула прямо на Бекки.

Глава 21

Снова дорога, и снова она с герцогом слишком близко, но сейчас Бекки не волновало подобное соседство.

Сердце ворочалось тяжело и часто, а дорожный плащ не согревал вовсе. Гиневьеву нашли! Вместе с дочерями она хотела бежать морским путем в жаркий Истамбун, чтобы там купить себе спокойную и сытую жизнь.

Всех троих перехватили буквально у самого корабля и в кандалах доставили обратно в столицу. И вот теперь должны судить в самые короткие сроки. А бывшая падчерица – свидетель.

- Выпейте, - протянул ей флягу с водой герцог.

Бекки схватила серебряную и явно очень дорогую вещицу, и, не заботясь о приличиях, осушила все до капли. Яблочная вода освежила лишь самую малость. Все равно в горле сухо, а в голове пусто.

О, Создатель! Как же не хочется видеть эту змею. Смотреть в наглые серые глаза, и понимать, что если бы не она, отец был бы жив. И Альберт стал не просто другом, а настоящим мужем.

Взгляд нервно прошелся по темной фигуре де Грейстора. Бекки еще помнила приятную тяжесть мужского камзола и крепкие объятья. Надо бы вкинуть это из головы, но никак не получалось.

Пришлось плотно прикрыть глаза. О чем она думает? Зачем? Ах, жаль, что во фляге не вино…

- Еще воды? – поинтересовался герцог. Бекки так и передернуло.

- У вас целые запасы?

Задумчивый мужской взгляд заставил стыдливо опустить голову.

- Простите. Это просто нервы, - улыбка вышла дерганой.

- Вы имеете на них право.

Что? Услышать такое было странно. Герцог ли сидит напротив или кто-то на него похожий лишь внешне?

- Вы слишком любезны, - пробормотала, стискивая на груди несчастный плащ.

Что это нашло на де Грейстора? Он должен быть как минимум недоволен. Лишние хлопоты, лишние поездки. До столицы день пути, и надо ночевать не в уютном замке, а на постоялом дворе. Но мужчина ничем не выказывал дурного настроения и, кажется, пытался ободрить. Если это не дань вежливости, конечно.

- Любезно было бы свернуть вашей мачехи шею, - прервал мятущиеся мысли задумчивый голос. – За такое раньше казнили. Снимали кожу.

Бекки открыла рот и тут же захлопнула. О, Создатель… а она-то и позабыла, чем занимался раньше род де Грейсторов. Чего стоит один лишь Железный Герцог. Мастер пыток и казней.

- Кошмар, - прошептала едва слышно.

Мужчина кивнул, но словно чему-то своему. Солнечные блики скользили по смуглому лицу. Казалось, герцог крепко задумался. Бекки еще немного помяла плащ и поерзала на сиденье, но все-таки не выдержала.

- А теперь?

Мужчина взглянул на нее, и в карете вдруг стало невозможно жарко. Какие глаза! Солнечный свет тонул в них, как в двух бездонных омутах. Невозможно разглядеть зрачок, может, если подобраться ближе… Бекки насилу сумела отвести взгляд. Так и ей увязнуть недолго.

- Зависит от короля. Девиц наверняка в монастырь. А зачинщицу я буду требовать отправить в аббатство Тихой Ризы. До смерти.

- Создатель…

Немногим лучше снятия кожи! Жизнь послушниц - или, лучше сказать, арестанток - полнилась аскетизмом и тяжким трудом. Именно Ризы построили мост в ущелье Пасть Демона. Сократили торговый путь ценой десятка жизней. Широкие мостовые плиты были обагрены кровью тружениц. Всегда полуголодных, в одной лишь тощей одежде, самыми простыми инструментами они сделали невозможное. Крепкий широкий мост, который простоит не меньше гор.

- Она не думала о Создателе, когда вливала яд в вашу тарелку, леди, - откликнулся мужчина. - Корень Ведьмы – хитрое растение. Оно находит брешь в здоровье человека и делает ее шире. Кого мучили редкие головные боли – валится с размягчением мозга. Легкая ломота в спине разрастается в полную неподвижность. И так далее. Подозреваю, в вашем случае страдал желудок.

Бекки мучительно покраснела. Ну что такого? Как будто рвота из-за болезни – это нечто особенное, но знать, что герцог осведомлен о ее недуге... стыдно.

- Да, я… я перестала есть.

Мужчина откинулся на сиденье и мимоходом расстегнул две пуговицы на камзоле. Белоснежная батистовая рубашка ярко контрастировала со смуглой кожей, привлекая внимание к крепкой шее и гордой посадке головы. Пришлось заняться пейзажем за окном.

- Ваш организм потрясающе сильный, Ребекка. Обычно достаточно года, иногда меньше, а вы держались три. Редчайшее исключение.

Пальцы опять стиснули несчастный плащ. Это комплимент? Или просто несколько слов, чтобы ободрить?

- Отец тоже держался долго… Два года.

Зачем сказала? Очередная жалкая попытка продлить разговор, только чтобы не тонуть в тихой агонии мыслей. Сейчас ее ждет какая-нибудь банальность, а через несколько вымученных фраз густое, как деготь, молчание. Ведь сам Вильгельм де Грейстор не обязан играть во врачевателя душ с…Нет, она ему не жена.

А взгляд черных глаз опять жжет вниманием и топким интересом. Каменная маска лица идеально равнодушная ко всему, и к ней - в том числе.

- В некотором роде я вам завидую, леди. Вы любили своего отца. Наверняка он был достойным человеком. Король вспоминал его таким.

Бекки чуть не задохнулась под лавиной обрушившегося на нее откровения. Ей только что протянули руку? Не оставили вариться в собственном соку, а деликатно поддержали разговор, вместе с этим предлагая поделиться воспоминаниями?

- Он был очень хорошим, - облизнула пересохшие губы. – Деревни на его землях никогда не отдавали последний медяк на налоги, и каждый двор имел вдоволь земли для работы. Отец часто пускал ребятишек в наш замок, а с первого помола отданного ему зерна просил кухарку печь сдобных булочек на всех… Мне с корицей нравились, - закончила смущенно.

Создатель! Разве можно так хвастать? Наверняка в глазах мужчины она выглядит глупо.

- А мои любимые – с яблоками, - ничуть не смутился герцог.

- Я догадалась, - фыркнула Бекки и тут же прикрыла рот ладонью. – Извините.

Мужчина чуть склонил голову и вдруг... улыбнулся! Еле заметно, лишь уголками губ, но от этого каменная маска развалилась на части, обнажая лицо человека, которому не все равно.

- Всегда любил яблоки, сколько себя помню. В детстве обирал все яблони в оранжерее, едва только плоды успевали вызреть.

Дурное воображение тут же нарисовало забавную картинку.

- Осторожнее, герцог. Я могу захотеть нарисовать вас на ветке дерева, ворующим яблоки.

Мужчина хохотнул. Коротко и очень заразительно.

- Полагаю, это будет достойный портрет в семейную галерею. Почему ваш отец прятал столь яркий талант от всего света?

К щекам хлынула такая жаркая волна, что слезы на глазах навернулись. Герцог считает ее талантливой? Не то чтобы она обманывалась насчет своих способностей, но как же лестно слышать это от того, кто и сам даровит в ремесле! А эта легкая улыбка…О, как она идет резкому изгибу губ! Делает их мягче, притягательнее…

- Не знаю. Боялся, что я останусь жить в столице, должно быть, - пробормотала, все-таки развязывая тесемки дорожного плаща. – Или просто не хотел расставаться, а я не хотела его оставлять. Папа говорил, что я очень похожа на маму. Мечтал, что…

Бекки запнулась. Мечтал породниться с соседом по землям, и возраст жениха был подходящим. Альберт всего на семь лет старше. А герцог? Внезапная мысль обожгла сердце раскаленным угольком. Ей не должно быть до этого дела… И все же? Она ничего не знала о возрасте мужчины. Интересно, когда у него день рождения?

- … мечтал поселить вас рядом и нянчить внуков, - звякнул холодный голос.

Легкость разговора исчезла, каплей воды на раскаленном камне. Вот и кончилось добродушие де Грейстора. Ему-то какое дело, хотел отец внуков или нет?

- Должно быть, - холодно, в тон мужчине, отозвалась Бекки.

А на душе еще тяжелее стало, чем до. Словно в издевательство ей дали глотнуть свежего воздуха и тут же опять утопили в болоте страха и тревоги.

Герцог молчал. Она почти физически чувствовала его напряжение, хотя мужчина выглядел  отстраненным. Строгий профиль на фоне светлого пятна-окна, задумчивый прищур. Ресницы такие длинные, не по-мужски густые и красивые. Лишь эта черта слегка оживляла каменную статую.

- Думаю, его намерения можно понять, - произнес вдруг. – Вы – единственный ребенок, да ещё от любимой женщины. Мой же родитель больше тяготел к близости денежных средств. Чтобы кошель был полон, и не в ущерб семейному Хранилищу.

Бекки вздрогнула. Разговор не окончен? Но ладных слов для герцога у нее тоже нет. На языке вертелось лишь дурацкое «оу».

Но, казалось, мужчина не ждал ее поддержки. Просто обронил мимоходом, словно это было обыденностью, с которой он давно смирился. А ей вдруг стало жутко.

- А ваша мама? – попыталась найти что-нибудь светлое. Может, хотя бы один родитель был таковым для герцога?

- Умерла. Разбилась, упав с лошади. Мне едва минул год.

- Моя мама ушла, когда мне было пять. Эпидемия красного мора.

Герцог слегка кивнул. Они не обменивались вежливым «сочувствую», а просто признались друг другу в своих потерях, и это было правильно, потому что честно. Ребекка вздохнула свободнее. Странно, но короткий разговор вселил в нее некоторую уверенность. А ещё тепло. Может, герцог и каменный на вид, но сейчас он - надёжная опора. А змея должна быть наказана. Де Грейстор прав – о Создателе Гиневьева не вспоминала, так что пусть подумает о нем в аббатстве.

Глава 22

- Ребекка де Грейстор, в девичестве фон Арнет. Подтверждаете ли вы, что недомогание появилось у вас после знакомства с Гиневьевой фон Арнет, в девичестве Мениал?

- Подтверждаю.

Фея держалась гордо и независимо. Подбородок вверх, на лице строгое спокойствие и лишь тонкие пальцы без конца мяли белый платок. Но на это вряд ли кто-то обращал внимание. Все взоры были прикованы к зачинщице. Лишенная сверкающих цацок, в скромном сером платье и без румян на лице, змея выглядела жалко. Но это не мешало ей шипеть и отпускать в сторону бывшей падчерицы ядовитые словечки.

А Вильгельм душил в себе желание схватить гадину и прямо сейчас зашвырнуть в аббатство. Вместе с одним маленьким наглым щенком.

Несравненный друг детства - Альберт кто-то-там - тоже был здесь. В качестве свидетеля, разумеется, и те взгляды, что он бросал на его жену – дружескими назовет только больной на голову. Мальчишка откровенно капал слюной обожания, а Ребекка… Ребекка держала лицо, но глаза так и вспыхнули, стоило мальчишке войти в зал суда.

- Суд призывает к ответу родового лекаря фон Арнет, - между тем прокашлял судья.

Сгорбленный временем и тяжестью алой мантии, он едва угадывался из-за стопки свитков и листов бумаг. Король кивнул. Он тоже присутствовал, Гиневьева сама того не зная, перешла дорогу не только роду де Грейсторов, но и самому монарху. В серых глазах кипела тихая ярость, а Вильгельм не отказался бы, чтобы рядом с обвиняемой поставили и мальчишку.

Что это за «друг», который ускакал, задрав хвост, при первых же трудностях? Мальчишка вещал, что делал попытки узнать о странной болезни, но его не пустили на порог. Считал, что он сделал достаточно, но самое паскудное – Ребекка верила! Смотрела на него, словно он брал штурмом крепость, а не сдулся, едва попробовав. Один жалкий визит - ах, какая невыносимая трудность!

Ярость точила когти о напряженные нервы, искушая встать и закончить весь этот бедлам. Схватить девушку под локоток и вернуться обратно в замок. Но Вильгельм не шевелился. Это не его дело. План прост – помочь Ребекке избавиться от тягостных воспоминаний и заняться поисками очередной кандидатки в жены. Самому, демон его забери! А фею отпустить… Прямо в холеные ручки друга детства Альберта… Интересно, а где он шлялся все это время, пока девушка загибалась под надзором «любящей» мачехи? Надо бы проверить.

В зале появился измученный заключением и виной лекарь. Такой не переживет и неделю в аббатстве… Ребекка еще сильнее вцепилась в несчастный платок, а на личике вдруг сожаление яркими красками плеснуло. Старик дорог ей? Вильгельм чуть подался вперед, стараясь не упустить ни одной эмоции, сверкавшей в девичьих глазах.

- Лекарь Горвард Пэттис, вы обвиняетесь в пособничестве Гиневьевы фон Арнет, утаиванье истинной причин болезни. Ваше слово.

Разрешил говорить лекарю.

- Простите меня, госпожа, - прошелестел надтреснутый голос. – Я узнал поздно для вашего отца…Но не для вас. Молю о высшей мере.

Ребекка прикусила губу. Почти незаметно, но он видел, как болью физической девушка пытается вытравить боль душевную. Демоновы условности! Разве в этом деле нельзя было обойтись без затягивания процесса?

- Подтверждаете ли вы шантаж со стороны обвиняемой? – не унимался судья.

Лекарь ссутулил и без того сгорбленную спину:

- Подтверждаю.

Да, хитрая тварь отлично подстраховались. Меняла молчание на ингредиент лекарства для жены лекаря. Небесный лотос. Очень дорогое растение, не всякому аристократу по карману. В травах Гиневьева разбиралась отлично, как и в слабостях человеческих.

Судья скрупулёзно описывал ситуацию, не упуская ни одной подробности. Старался. Перед лицом короля процесс должен блистать честностью и дотошностью, чтоб ее!

Вильгельм выдохнул сквозь зубы, буквально заставляя себя успокоиться. Скоро перерыв. Переговорит с королем по поводу Ребекки. Девушка устала, и дальше заседание может продолжаться без нее.

- Суд объявляет перерыв, - немедленно возвестил судья, не иначе подслушав его мысли.

Вильгельм встал и быстрым шагом направился к девушке. Цепляясь за перила, Ребекка буквально сползла со своего места и тяжело схватилась за предложенный локоть.

Щенок вертелся неподалеку, но подходить не рисковал. Трус. И пусть лучше таковым останься – целее шкура будет.

Вильгельм вывел девушку в коридор, к одной из небольших комнаток, где отдыхали свидетели или приводили в чувство дам, игравших в нервные натуры.

Ребекка тяжело опустилась на скамейку и тут же схватила предложенный ей стакан.

- Благодарю, - попыталась улыбнуться. – Как бы хотелось плеснуть эту воду в лицо одной особы.

Напряжение, давившее на плечи все это время, слегка ослабло.

- Не стесняйтесь, леди, иногда крепкое словцо лучше глотка воды.

Девушка чуть слышно фыркнула. А личико уже не такое бледное. Хорошо.

- Тогда мою жажду не утолить, - и, помедлив, добавила: – Спасибо. Я… я правда благодарна за поддержку.

Хороша поддержка! Несколько фраз и стакан воды. Нет, хватит с нее на сегодня. Он лично переговорит с королем и уведет девушку отсюда. А заодно подальше от смазливого юнца, чтоб он провалился к демонам.

- Подождите меня тут, леди, я вернусь через пять минут.

И, оставив удивлённую девушку, Вильгельм вышел. Взмахом руки подозвал ближайшего стражника и велел присмотреть за ней, а сам направился обратно в зал.

Там царил шум и кавардак. Король что-то обсуждал с судьей. Завидев его, старик учтиво поклонился и ретировался к своему месту.

Король вопросительно приподнял брови, предлагая сразу переходить к делу.

- Леди стоило бы отдохнуть, - не стал этому противиться Вильгельм. – Ребекка присутствовала достаточно. Дальше можно и без нее.

- Скажи, что я сплю, - потер подбородок Генрих. – Ты ратуешь за фон Арнет?

Девичья фамилия Ребекки неприятно цапнула слух.

- Не делайте из меня чудовище, Ваше Величество. Вы прекрасно знаете мотивы и причины выбора. И еще… Лекарь дорог Ребекке. Проявите милосердие.

Если король что-то и хотел сказать, то оставил эти мысли при себе. Только в серой мгле потемневших глаз зажегся вдруг хищный огонек интереса.

- И о Гиневьеве у тебя есть пара словечек, не так ли?

- В основном бранных. Я бы желал видеть леди в аббатстве Тихой Ризы. Она травила барона два года, Ребекку – три. Итого десять лет искупления без возможности отдать душу Создателю.

Король откинулся на спинку кресла. Металлические пальцы опять застучали по подлокотнику.

- Интересная арифметика…Можешь увести свою супругу, - проговорил медленно. – Замок теперь отходит в ней, а значит и в твою собственность. Рекомендую осмотреть немедля.

- Зачем?

- Туда доставили все, что удалось изъять у Гиневьевы. Немного.

Вильгельм нахмурился.

- Думаете, часть драгоценностей была дорога Ребекке?

- Не знаю, но проверить стоит. Возможно, что-то припомнит. Путь в Тихие Ризы неблизкий, лучше допросить старую ведьму на месте, чем слать за ней гонца.

Разумно. Что ж. Они осмотрят замок. Хотя что-то Вильгельму подсказывало – Ребекка вряд ли была частой гостьей в семейном Хранилище. Не та натура.

- Но не задерживайтесь долго, - прервал его мысли король. – Послы сели мне на шею с этой схемой.

Или просто ищут предлог, чтобы задержаться тут со своими невестами как можно дольше. Но уточнять Вильгельм не стал - не его дело. Просто кивнул и пошел обратно. И так разговор занял слишком много времени.

***

- А-альберт?!

Голос просел до тихого шепота, и очень хотелось протереть глаза, но нет – едва герцог вышел, как дверь снова открылась, и в комнате появился Альберт. Де Грейстор его убьет! Задушит голыми руками после случившегося! Как он вообще его на дуэль не вызвал еще?

- Тише-тише! – беззаботно улыбнулся юноша. – Стражник – мой хороший знакомый, учились вместе в академии. Я лишь на минутку… как ты?

- Ужасно, - призналась тихо. – Все это слишком… грязно. А ты правда пытался увидеть меня?

Лишь эта мысль согревала сердце и давала сил.

- Правда. Но меня на порог не пустили… Но теперь все кончено. Потерпи немного. Пара часов - и приговор будет оглашён, а замок вернётся тебе.

Причем тут замок? Она даже не думала о нем!

- То, что от него осталось, - пробормотала, не вполне понимая, к чему ведет Альберт.

Но юноша истолковал это по-своему.

- Что ж, Хранилище наверняка пусто. Но часть из ваших запасов вернули вместе Гиневьевой и ее дочурками.

Ее так пытаются ободрить? Семейных ценностей жаль, но ещё жальче, что все обернулось именно так.

- Полное Хранилище не вернёт замку былое… тепло.

Альберт чуть склонил голову, и светлые волосы блеснули в лучах магических ламп чистым золотом.

- Мне искренне жаль твоего отца. Но, я думаю, он хотел бы , чтобы ты и дальше радовалась жизни. Если это, конечно, возможно с таким мужем…

Тон последнего слова сочился такой неприязнью, что Бекки на мгновение растерялась. Но пока пыталась найти слов на ладный ответ, Альберт быстрым движением коснулся кончиков ее пальцев.

- …Я знаю, что ты не виновата в этом нелепом замужестве. И всегда готов быть рядом. Помочь, защитить...

Грудь стиснуло стальными обручами, мешая сделать вдох. Защитить? Так поздно уже… но она обязательно вырвется!

- А тепло замку вернуть не так уж сложно, - улыбнулся сдержанно, как будто ничего не было. – Ты же любишь баловаться с красками и бумагой. Пусть стены украсят новые картины и спрячут за собой прошлое.

Безобидная вроде бы фраза цапнула слух остренькой занозой. Баловаться с красками и бумагой? Действительно, такая безделица! Или Альберт ничего плохого не имел ввиду? Но разобраться ей не дали. В дверь тихонько стукнули.

- Мне пора, - Альберт бросился к выходу. – Еще увидимся!

Но как? Бекки не успела спросить – юноша уже выскользнул за дверь. А она вцепилась в стакан с водой и попыталась осадить всколыхнувшееся волнение. Де Грейстору нельзя давать повод…

Но вроде бы все обошлось. Мужчина стремительно вошел в комнату, а Бекки сделала вид, что испугалась.

- Заканчивайте с водой, леди. Дальше суд пойдет без нас…

Что?! О, как это хорошо!

- …А мы отправляемся в замок фон Арнет.

Глава 23

Кажется, родные стены должны были ее обрадовать. Тут больше нет змеи и ее дочурок и вроде можно вздохнуть спокойно, но... чувство, что она бродит среди руин, никак не желало исчезать.

Бекки медленно шла по пустынному коридору. Ни одной картины… Все что было ею создано, мачеха постаралась уничтожить и растоптать. Ноги сами повернули в сторону сада.

Ее любимое место… И яблоня наверняка зацвела. Они посадили ее вместе с отцом в память о маме. Ранний сорт. А яблочки такие удивительные – мякоть нежная, как первый снежок, бочок румяный, а вкусные! Герцогу бы понравилось.

Бекки чуть не споткнулась.

Странная мысль... С чего вдруг в голове мелькнул герцог, если всю дорогу она только и делала, что припоминала внезапную встречу с Альбертом?

И его «баловство» с красками…

Вот же! Въелось это слово! Ничего обидного ведь, и все равно никак не забудется! Да, для него это баловство, а ей заменяло жизнь.

Настырное недовольство сидело в груди колкой занозой и никак не желало пропадать. Совершенно растерянная, Бекки вышла во двор.

В лицо пахнул свежий ветерок, и щеки расцеловали солнечные лучи. Взгляд пробежался  знакомому месту. Да, яблоня уже цвела, осыпанная белоснежными лепестками. А под ней качели. Отец ставил их сам, для мамы. Мачеха об этом не знала, иначе бы сломала в первый же день замужества. Непонятно, почему отец не рассказал – со временем по ее указке он делал вообще все, но вот… Значит, любовь к матери была сильнее.

Бекки провела ладонью по сиденью, стряхивая белую нежность на землю. А под сердцем опять шевельнулась тоска. Теперь ее некому подтолкнуть. Ну что ж, она и сама справится. Иногда Альберт тоже уставал ее раскачивать и придумывал предлог, чтобы уйти. Бекки чуть нахмурились. Глупое воспоминание. Они были детьми.

Качели чуть слышно скрипели на каждое покачивание. Давно не смазывали… Да и кому этим заняться? Слуг осталось всего двое – остальных мачеха распустила.

Ветер тихо ронял на платье лепестки. Бекки упиралась носочком в землю, а пальцы медленно гладили отшлифованную мастером и временем древесину.

Как же все поменялось…

- Подвиньтесь, леди.

***

- Создатель!

Фею чуть не сдуло в противоположный конец сада. Подпрыгнув, Ребекка вскочила на ноги и сжала кулачки. А Вильгельму на секунду показалось, что на него бросится разъярённая фурия.

- Я польщен, - хмыкнул в ответ. - Могли бы не вставать, тут место для двоих, - нагло устроился на качелях.

Девушка мило приоткрыла ротик. Смотрела на него во все глаза, а на личике ни следа былой тоски. Вот и отлично! Вешать нос и предаваться тягостным воспоминаниям не к лицу юной леди. Ребекка выглядела так же печально, как хрупкая фея в его мастерской. Он не смог пройти мимо. Захотелось немного встряхнуть. Вдохнуть жизнь, пусть не Даром, но словами. И, кажется, получилось.

- Вы… вы что, и качели любите?!

Вильгельм только плечами пожал:

- Последний раз качался… не помню. Наверное, был ребенком. Садитесь, - похлопал рядом, – не трусьте.

Девушка фыркнула и тут же устроилась на противоположном конце сиденья.

- Ой! – схватилась за бортик, когда он оттолкнулся от земли.

- Понимаю, это слишком. Вы привыкли к сонным покачиваниям…

- А вот и нет! Я почти до веток доставала!

Вильгельм мысленно хмыкнул. Добиться своей цели оказалось на удивление просто. Ребекка совершенно не умела кокетничать и бросалась в словесную атаку, как храбрая мышка. И будь он проклят, но такая открытость лучше утомительной беседы, когда истинная суть прячется за ворохом словесных покрывал. Терпеть не мог их снимать!

- А перед этим пару раз улетели в кусты.

- Один только!

Все-таки он хохотнул. Забавная. Искренняя в своих порывах и свежая, как дыхание весны. Девушка тоже улыбнулась. Немного робко, но и этого хватило, чтобы в сине-золотых глазах исчезли последние крупинки грусти.

- Вы шутите, герцог.

- Отнюдь. Теперь я знаю страшную тайну – вы валялись в кустах.

Фея смешно запыхтела и надулась:

- А вы воровали яблоки!

- О, да! И не жалею ни об одном. Они были такие вкусные…

Девушка не выдержала и тоже фыркнула, улыбаясь уже по-настоящему – открыто и нежно. А у него пальцы кольнуло от желания прикоснуться к этой улыбке. Попробовать ее на вкус - наверняка она слаще самого изысканного вина…

Проклятье! Нет. Нельзя забывать о своих изначальных планах!

Ветер шевельнул ветки, и на их головы рухнул каскад белых лепестков. Нежный запах яблони дразнил обаяние, а девушка перед ним – ощущения, которые лучше бы засунуть поглубже, или избавиться совсем.

Слишком долго не навещал Лидию. Надо исправить это по возвращении домой. Но, вопреки ожиданию, эта мысль не принесла былого предвкушения. Вот демон!

А Ребекка чуть нахмурила брови, словно сумела его понять.

- Я больше не чувствую себя дома.

Сказала, как водой холодной окатила. К чему эти откровения? Он, черт возьми, хотел просто немного приободрить, но не ввязываться в душещипательный разговор. Надо бы завершить беседу и просто уйти, но Вильгельм не пошевелился.

- Это просто замок, домом его делают близкие люди. Я бы легко избавился от своего, несмотря на «вековую» историю.

Демон бы ее побрал.

Ребекка заинтересованно склонила голову. Белоснежные лепестки украшали такие же светлые локоны, а щеки нежно розовели. Пришлось встряхнуть себя за шкирку и отвести взгляд.

- А почему не избавились?

- Хорошее расположение. Под землей проходят энергетические нити, помогающие направить и поддержать Дар. Мастерская находится как раз на их перекрестье.

Девушка молчала и, казалось, что-то обдумывала. А он рассматривал скромный, но аккуратный сад и высокие стены замка. Он меньше размерами, чем гнездо де Грейсторов. Компактней и не такой древний. Приятный… Наверняка раньше тут жили добрые хозяева. А он никогда не питал приязни к родным землям. И тяготился своим наследием – памятью о тысячах загубленных жизней. Но сам же стал на одну ступень с предками, когда вошел в покои новобрачной.

Укол сожаления показался особенно острым. Надо будет увеличить время пребывания с девушкой. Ребекка должна скорее все забыть и снова радоваться жизни.

- А здесь? – прервал мысли робкий щебет. – В смысле, здесь есть эти линии?

Что за странный вопрос? Впрочем, почему бы не проверить...

Соскочив с качелей, он прошелся по саду, выискивая подходящий камешек. Фея наблюдала за ним с напряженным интересом. Ждет представления? Это вряд ли. Не те материалы, но проверить хватит.

А вот то, что нужно. Вильгельм поднял темный кусочек кремня и вернулся обратно к девушке. Ребекка сама посторонилась, давая ему место.

Вильгельм сел и, устроив камень по центру ладони, направил свои силы в бедное хранилище.

Кремень вспыхнул ярко и быстро, как уголек, и рассыпался искрами. А вдоль позвоночника прошлась волна отката. И впиталась в землю. Хм, интересно…

- Что ж, я не знаю, были ли в вашем роду наделенные Даром, но место хорошее. Пожалуй, тут можно ставить мастерскую.

Ребекка улыбнулась. И на мгновение ему показалось, что она рада каким-то совершенно своим мыслям. Что за чертовщина?

Но продолжить разговор не успел – в проходе замка возник слуга.

- Господин! Сюда просится, к-хм, бывшая служанка. Хельга. Молит повидать госпожу.

***

- Голубушка моя, зайка беленькая! А как похорошела, выправилась! Глаз не отвести! Ох, красавица…

Теплые и такие родные руки гладили по волосам, а Бекки позорно шмыгала носом и лишь крепче стискивала причитавшую  Хельгу. Знакомый с детства запах сдобной булочки и ромашки кружил голову до счастливых слез.

- Ну, будет, - по-доброму смеялась нянюшка, но сама объятий не размыкала. – Вы тут, а гадина эта за решеткой. Истинно – Создатель наказал. И за дело! А вы покушайте, ну… Все остынет ведь.

Да, только что им принесли ужин. Сам герцог не явился, и Бекки была благодарна. Ей хотелось побыть рядом с Хельгой и просто поговорить. Когда еще увидятся!

- Да, давай поедим… выпьешь со мной чай?

Женщина засмеялась. А блестящие карие глаза горели счастьем.

- Как я могу отказать, голубка моя?

И Хельга присела напротив.

- Знаете, уж не мыслила я, что вернусь в эти стены. Уходила отсюда, что собака побитая… А вот опять с вами. Расскажите же, как вы справлялись? А слуги ли добры, и хорошо свою работу делают?

Хельга действительно переживала, и Бекки поспешила ее успокоить.

- О всех слугах я мало знаю. По приезду, кхм, не очень гулять  и знакомиться хотелось… Рядом со мной всегда только одна девушка – Лориана. Хорошая. Рыженькая, курносая такая. Очень шустрая. И добрая, - добавила осторожно. Вдруг Хельга заревнует?

Напрасно! На лице доброй женщины мелькнуло облегчение.

- Вот и славно! А… герцог? Простите, если не в свое дело лезу. Боязно за вас…

Ну что она могла сказать? Если месяц назад прятала бы от нянюшки  слезы печали, то сейчас могла даже легко улыбнуться. Чего стоило представить герцога, ворующим яблоки! Или теплый камзол на плечах… За щеки ущипнуло смущение. Глупые мысли!

- Знаешь… То зелье, для первой ночи. Гиневьева подменила его на отраву…

Хельга охнула, крепко прижимая пальцы к побелевшим губам.

- …Герцог не знал об этом…

И не устыдился попросить прощения и предложить помощь.

- …Оказывается, он не намеревался брать меня силой. И теперь вот хочет помочь избавиться от тягостных воспоминаний при помощи брачного браслета…

Бекки тронула порядком посветлевшие лозы из серебра. А в голове промелькнула вереница былых воспоминаний, но больше они не причиняли взрывной боли. Тихонько ныли, как старый синяк, но, пожалуй, она могла с этим справиться. Тем более у нее есть цель. Когда герцог сказал, что замок расположен в удачном месте,  ее как молнией озарило – а не использовать ли это для откупа? Что там де Грейстор сказал насчет развода? Он подумает…  Так она ему поможет!

Но вместо того, чтобы улыбнуться своей затее, Бекки вдруг нахмурилась. Если все удастся, это получается что – она больше никогда не увидит мастерской? Не прогуляется вдоль стеллажей с удивительными вещами, и не сможет наблюдать Вильгельма за работой… Золотые искорки магии, сосредоточенное и прекрасное лицо. А как хорошо было создавать нечто удивительное  бок о бок! И герцог действительно считался с ее умениями, а не называл их «баловством».

Нянюшка тихо вздохнула в тон ее мятущимся мыслям:

- Не обижает, и то ладно. Я ведь думала, прогонят меня. А он ничего, пустил.

- А перед этим выгнал.

Тягостное молчание наполнило комнату. Совсем не ту, где она прозябала несколько лет, а отцовскую. Сюда он мачеху не пускал никогда.

Хельга по привычке мяла уголок рукава. Хмурила темные брови, поджимала губы. Крепкие плечи казались напряженными, а с лица сошла обычная румяность.

- Госпожа, а… Кхм, ваш этот. Шалопай…

Альберт? Хельга всегда его так называла, но почему решила спросить?

- Я просто к тому, - заволновалась женщина, - ох, не знаю… В город он прибыл. Просил привет передавать, если встречу. На праздник, должно быть, приехал… - нянюшка осеклась и схватилась за чашку.

Сделала несколько долгих глотков.

- Простите меня, глупую балаболку, продолжила тихо. -  Лишнего говорю, видно, к старости дело.

А Бекки вдруг показалось, что стул из-под нее медленно растворяется в воздухе.

«Буду рядом» - забилось в ушах тревожное эхо. Значит, не обманул…

- А что за праздник?

- Так День Первого Цвета. Запамятовали, должно быть. Всегда деревенские гуляния устраивали.

Точно. А они с отцом принимали участие в ярмарке. И не только они – все ближайшие соседи.

- Мы должны сходить, - Бекки решительно поднялась на ноги, не слушая возражений Хельги. – Давно не была на празднике.

Глава 24

Это не могло закончиться легко и просто. Бекки нервно сжимала пальцы на каменном сгибе локтя и старалась не вертеть головой.

Конечно, герцог выслушал ее просьбу «прогуляться». И, казалось, не обратил на это особого внимания - лишь кивнул, продолжая рассматривать пляску огня в камине. Темные брови нахмурены, лицо опять окаменело… А Бекки стояла у порога комнаты и душила в себе радость напополам с непонятной досадой. Противоположные по своей сути чувства толкались в груди, заставляя то прятать глаза, то дуть губы в обиде. Ещё бы, де Грейстору было интересно, куда она идёт! Много чести! И ладно, ей же лучше! По крайней мере, не придется искать способ улизнуть.

О, как она ошибалась! Утром ее встретил собранный и одетый в дорожное платье мужчина. Черный камзол сменился на серый. Совершенно обыкновенный на вид, а она замерла, разглядывая герцога, как последняя дурочка. Нарочно или нет, но простой крой особенно ярко подчеркивал крепость фигуры. А огненно-черные глаза и резкий профиль навевали мысль о султанах из жарких пустынь. Такой останется правителем и в последних обносках. Спрятать бы смоляные волосы под белоснежным тюрбаном…

С трудом окоротив расшалившуюся фантазию, Бекки заставила себя спуститься к ожидавшему внизу мужчине. Она тоже не мудрила с одеждой. И все же сборы заняли больше времени, чем обычно. Еще в столице герцог озаботился тем, чтобы сюда доставили несколько нарядов, и, разумеется, ее повседневные благополучно «забыли». Может, и хорошо. Нежно-персиковое платье как нельзя лучше подходило погожему солнечному дню.

- Как лучик весенний, яркий, - восторгалась заплетавшая ей волосы Хельга. – Ох, госпожа. А стоит ли оно того?

Добрая женщина все не могла перестать беспокоиться. Бекки тоже нервничала, но попытаться должна! К тому же ей кое-что надо рассказать Альберту… Если она вообще сможет это сделать.

Бекки покосилась на шедшего рядом герцога. Тот держался совершенно свободно, словно прогулка по ярмарке в молчании – это его ежедневная забава. Рассматривал прилавки с товаром и гулявший вокруг народ.

Веселье набирало обороты, простолюдинов и мелких дворян сюда съехалось порядком, но по негласным правилам в этот день и час все были равны. Это всегда бесило Гиневьеву, привыкшую, чтобы прохожие гнули спины как можно ниже. Мачеха пыжилась и зло сверкала глазами, а вот де Грейстор, казалось, был рад просто прогуляться.

Перед ними словно из-под земли выпрыгнула хорошенькая девчушка. Русые локоны рассыпались по плечам густым водопадом, а крепкие ножки твердо стояли на земле. В руках у девочки был лоток с выпечкой.

- Господин! Не желаете ли угощения? Самое вкусное на ярмарке! Купите для прекрасной госпожи!

Молчавший до этого герцог хмыкнул. А кроха бесстрашно смотрела на мужчину почти втрое выше нее. Зеленые глазенки так и сверкали.

- Есть с корицей? – пророкотал негромко.

Бекки вздрогнула. Де Грейстор помнил, что ей нравится? Как странно...

- И с корицей, и с яблочным джемом! Пальцы себе откусите!

- Тогда полный кулек и того, и другого, будь добра.

Малышка шустро свернула навощенный лист бумаги и насыпала в рожок румяных пышек. А герцог отдал десять серебра, не торгуясь.

- Ого, какой щедрый господин! – захихикала юная кокетка. – Мне тут на приданое хватит. То-то матушка обрадуется! А загляните к ней тоже! Она во-о-он там, - махнула в сторону центральной площади. – Вяжет узелки на удачу. Будущее гадает.

Бекки так и окаменела. Глупое дитя! Перед ней потомок самого Железного Герцога, на чьем счету не десятки – сотни загубленных душ! Достаточно было одного маленького обвинения в колдовстве, чтобы несчастная попала в застенки Милости Создателя. О, гиблое и страшное место, омытое кровью стольких невинных!

- Обязательно, кроха. Удачной торговли.

- Спасибо, господин, - девочка изобразила что-то наподобие реверанса и направилась в сторону.

Звонкое «Пышки, булочки…» звучало все дальше, а Бекки мучительно пыталась подобрать верные слова, чтобы свести все в шутку.

Да, теперь ведьм не преследовали, как раньше. Потому что преследовать было некого. Уничтожались целые семьи, в чьих домах рождалась девочка с Даром. Сжигалась любая, кто владел хоть крупицами. А малышка так смело рассказывала о своей матери! Конечно, это обычная шарлатанка, которые встречаются на таких ярмарках. Просто безобидная обманщица на людскую потеху, но поймет ли это герцог?

- Вы сейчас раздавите пакет, леди, - словно поняв ее смятение, отозвался мужчина. Глубокий баритон звучал до дрожи холодно. – Я не собираюсь волочь гадалку на костер.

- Я не…

- Вы не прикоснулась к угощению, а ещё пытаетесь увести меня от центра площади. Открою вам страшный секрет: род де Грейсторов числится в инквизиции лишь формально. Собственно, и сама организация давно не та, что раньше.

Как будто отчитал! Бекки сердито зашуршала кульком.

- Разумеется не та. Как она вообще не развалилась...

- Я очень бы этого хотел, - неожиданно произнес мужчина.

***

- Хотели?

Девушка смешно округлила глаза, словно он признался ей бог весть в какой тайне.

- Что в этом странного? Бесполезная кучка нахлебников, прожирающая налоги. Хватило бы и одной трети.

- Странно слышать это от вас, - пробормотала Ребекка, отворачиваясь.

Ну да, он же потомок великого Железного Герцога, демон бы его забрал. Он должен кидаться на женщин, как дикая собака на кость. Щелкать зубами, брызгать слюной, обвиняя любую, кто чуть откроет щиколотку, в распутстве и связи с демонами. Вот каким его видит милая фея!

А он ненавидел свое наследие, но куда его засунешь? Лучше бы пращур свернул себе шею, споткнувшись о порог камеры с проклявшей его ведьмой.

- Странно сравнивать меня с тем, кто давно в могиле.

Девушка склонила точеную головку. На щеках вдруг расцвел легкий румянец. Тонкие пальцы подхватили одну из пышек, которую тут же протянули ему.

- Кажется, эта с яблоком, - звонкий голосок был непривычно тих. – И… простите, я не думаю, что вы похожи.

Наивная маленькая фея. Сказала бы она то же самое, узнав, зачем вообще нужен был этот брак?

- Отец так не считал, - забирая пышку. - По странной прихоти природы я похож на предка не только именем.

И сейчас Вильгельм имел ввиду не внешность. Хотя Ребекка немало удивилась бы, увидев портрет Железного Герцога. Они были как близнецы. С практически одинаковой внешностью, сильнейшим Даром и… оба прокляты.

- Вряд ли вы отвели в застенки хоть одну женщину.

О, да! Но при этом сумел устроить ночь извращенной пытки. Желание, чтобы Ребекка забыла это, крепло час от часу. Наряду с желанием завершить прогулку.

Он согласился только, чтобы девушка развеялась. Ребекка опять нервничала, видно, встреча со служанкой всколыхнула былые воспоминания. Странно, он надеялся на противоположный эффект, но ладно. Ярмарка так ярмарка. На которой каждый первый мужик ломал взгляды о его жену!

Вместо того чтобы ответить, или на худой конец заняться пышкой, Вильгельм еще раз обвел взглядом толпу.

Под кожей зудело нехорошее предчувствие. Или это злость на невесть откуда взявшуюся ревность? К чему она вообще? Фея рвется быть свободной, он признает это разумным, но вместо того, чтобы поступать в согласии с головой вдруг занимается черт-те чем.

Девушка тихо зашуршала пакетиком, вытаскивая пышку. Осторожно надкусила.

- Ой, яблоко… - выдохнула тихонько.

Рука сама потянулась. Вильгельм выхватил румяную пышку и, не задумываясь, надкусил там, где касались нежный девичьи губы. Сладко… Фея широко распахнула глаза, приоткрыла ротик, словно пытаясь что-то сказать, но вдруг вспыхнула и отвернулась.

- Да, точно. Все что с яблоком – ваше.

Если бы! Нет, определенно стоит выбить дурь из головы визитом к Лидии. А пока они погуляют ещё час и благополучно отправятся обратно в замок. Ребекке нельзя переутомляться.

Девушка осторожно ела пышку и, казалось, целиком сосредоточилась на этом деле. И больше не пыталась увести его от центра площади. Как и в большинстве деревень, она располагалась вокруг главного колодца. Плотный ряд домов-лавок окружал довольно большой и вымощенный серым булыжником центр. Скорее всего, эта деревня была самая  большая в округе. И люди тут довольно зажиточные. Все лавки имели сносный вид, а среди гулявших попадалось очень мало попрошаек. К ним с Ребеккой и вовсе не рисковали приближаться, предпочитая трясти других. Примечательно было и то, что в основном селяне спокойно относились к гулявшим рядом с ними господам. Это было одним из немногих плюсов.

- Магические огоньки, хлопушки на любой вкус!

- Лучшее мясо!

- Ткани нежные, телу приятные!

Уличные зазывалы драли горло, стараясь перетянуть внимание людей на себя. Предлагали скидки и разные блага, а в центре, у колодца-фонтана, расположилась широкая сцена с музыкантами. Вечером тут пойдет веселье, но они его уже не застанут.

На глаза попалась скромная вывеска.

Обереги и травы.

А под надписью – уже подвядший букетик алых роз, привязанный к стойке белой лентой, и рисунок хрустального шара. И плевать, что ни одной ведьме не дано было знать будущего. Иначе бы они сидели тихо-тихо и не рисковали показывать Дар.

Ребекка замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Склонила голову, внимательно рассматривая вывеску. И вдруг нахмурила брови и закусила губу.

- Если вы говорите, что инквизиция уже не та, значит… Мне можно сходить? Взять оберег на удачу…

Замечательно! Фея решила проверить его слова. Пусть так. Брать сельскую ведунью за горло он не собирался.

- Идите, - кивнул на вход. – Но потом мы возвращаемся.

Девушка не возражала. Отвернулась и поспешила к двери. А он остался рассматривать кипевший вокруг праздник.

Глава 25

- А, пришла-таки… Господин, с вас пять серебра!

Сердце пропустило удар, когда из-за темного полога, прикрывавшего смежную комнату, выскользнул Альберт.

- И одной монетой обойдешься, - положил перед гадалкой скромный кругляшек.

А у нее перед глазами мелькнуло десять ровных монеток в крохотной ладошке торговки. Да так и засело в памяти, покрывая радость встречи тонкой вуалью недоумения. Надо же какая… бережливость.

Женщина покачала головой. Капюшон и лохмы седых волос скрывали лицо, оставляя на виду только бледные губы.

- Десять минут, - проскрежетала, забирая плату, а Бекки почему-то оглянулась на дверь. Словно уже хотела уйти.

- Я же сказал, что буду рядом, - обворожительно улыбнулся юноша.

А она поймала себя на мысли, что ответная улыбка вышла не такой уж и широкой. Да что с ней?! Когда увидела букетик алых роз с ленточкой… да, она их помнила. Каждый день рождения Альберт дарил ей именно такие, хотя она и не любила алых. И вошла,  на крохотное мгновение ощущая себя предательницей.

Почему? Она не собиралась делать ничего плохого и даже… даже целоваться. Точно! Никаких поцелуев, а обычный разговор.

- Да, я… вижу, - попыталась подобрать слова к началу разговора. – Привет.

Юноша ступил ближе. А она чуть не сделала шаг назад. Какая ерунда. Это же Альберт, он не сделает дурного. Или она боится, что здесь появится герцог?

- Ну как, успела осмотреть замок?

Дался ему этот замок! Кстати, о нем…

- Не совсем, но… Послушай, я… - ох, как объяснить? Слова совершенно не складывались, и казалось, что с де Грейстором было говорить куда легче. – Я хочу потребовать развода, - выпалила на одном дыхании. – Вернее, я уже потребовала, и герцог сказал, что подумает. Ему нужно только приданное, так пусть все забирает. И замок тоже.

Ну вот, решилась. Только Альберт почему-то замолк. И в голубых глазах сверкнуло и пропало очень странное выражение. Будто ему вылили ушат ледяной воды на голову.

- Хм… Это… Это интересное решение. Ты уверена? Ведь это твое родовое гнездо. Память о родителях.

Последние крохи радости от встречи исчезли, будто и не было. Ну а чего ждала? Горячей поддержки и уверению в пылких чувствах? Да, наверное, этого.

- Моя память – со мной, - тронула спрятанный под одеждой кулон, который достался ей от мамы. – Альберт, ты ведь…

Голос пропал,  и слова так и остались висеть в пыльном воздухе. Что хотела сказать? И почему внутри разрывает от муторного ощущения тоски вперемешку с недоумением? Словно сейчас, в тесной и заставленной  хламом комнатушке, происходит что-то не то. Чего вообще не должно быть. О, если бы шар на столе действительно мог предсказывать будущее! Она бы кинулась к нему смотреть, как именно закончить фразу, чтобы вернулся ее Альберт.

Внезапно на улице глухо ухнуло. Дрогнуло так, что качнулись сухие пучки трав, а единственный магический светильник чуть не потух.

На негнущихся ногах Бекки бросилась к выходу. Взрыв?! Но… но как? И там же герцог!

Распахнув двери, чуть не выпала с крылечка, и сразу же угодила в сильные руки. Герцог подхватил ее как пушинку.

- Стой тут!  - пригвоздил к месту, а Бекки во все глаза рассматривала пылавшую лавку, где продавались хлопушки и магические огоньки.

Густой черный дым валил из окон плотной завесой, а вокруг суетились люди.

- А…

- Стой! – гаркнул на нее герцог и, круто развернувшись, бросился к собиравшейся толпе.

Праздник обернулся кошмаром. Кричали женщины, где-то плакал ребенок, люди тащили ведра с водой и длинные шесты.

А она топталась на месте, не зная куда податься. Нужно помочь! Но чем?! Ее же задавят! Взгляд бессмысленно метался по толпе. Вдруг в людском водовороте у самой сцены мелькнула знакомая русая макушка. Девочка торговка собирала с земли рассыпанные булочки, а мимо, задевая и толкая ее, бежали мужчины. Лицо у крохи было зареванным и испуганным.

Бекки бросилась к малышке. Первый же удар чуть не снес ее с ног, платье затрещало, и в суматохе кто-то рванул за прицепленный к поясу кошелек, но, собрав все силы, она бежала к своей цели.

- Булочки! - всхлипнула малышка. -  Мама заругает!

- Я их купила, - выпалила Бекки, перекрикивая царивший гвалт.  - Давай вернемся к маме! Я тут же заплачу!

Только кошелек сорвали…Но герцог точно не поскупится на серебро. По бедру больно ударило твердым. Бекки чуть не повалилась на ребенка, но отчаянным рывком  смогла уйти в сторону. Вскрикнула, ударившись о брусчатку коленом, но сумела перехватить маленькую ладошку. Как выбралась – сама не помнила. Перед глазами все мельтешило и прыгало.

Но до крыльца дойти не успела.

Прижимаясь к стене, словно вор, от лавки уходил Альберт. На трусливо сгорбленные плечи накинута дерюга, а низкая шляпа скрывала светлые волосы. И двигался он прочь от пожара.

Да и пусть! Храбрец какой!  Кинуть бы в сутулую спину булочкой, да той, что грязнее. Но, послав все куда подальше, она повела испуганную девочку домой.

- Мама! – бросилась к гадалке малышка, едва только переступила порог. – Я все успела продать, правда! Там такой пожар! Лавка старика Тиса загорелась! Я видела! Огонек как вспыхнет, и все тоже загорелось!

Девочка тараторила без перерыва, прижимаясь к обнявшей ее женщине, а та гладила ребенка по волосам и шептала, что все хорошо, и ее совершенно не заботит выручка.

- Спасибо вам, добрая госпожа, - пробормотал, так и не отпуская свое дитя. – Спасибо от чистого сердца, я в долгу перед вами …

Ответить Бекки не успела, как не успела рассмотреть лица ведуньи, когда та повернулась к ней. За спиной раздался скрежет, и ноги просто вынесли ее на улицу. Дом рушился! А там герцог!

Едкий дым забивал лёгкие и глаза слезились, но Бекки не обращала на это внимания.  Отчаянно продираясь сквозь плотное кольцо зевак, она наконец-то подобралась к месту трагедии. Там вовсю работали мужчины. Что-то кричали друг другу. Передавали ведра. Растаскивали черные обломки. Несколько пострадавших лежали  в стороне, и между ними…

Бекки охнула, чувствуя, как под коленями расползается медленная слабость, а голова идёт кругом. Один из них был с головой накрыт серым камзолом.

***

- Никогда не буду влюбляется, - фыркнула девочка, наблюдая со второго этажа за происходившим внизу. – Фу, как глупо!

Женщина хохотнула.

- Где же ты умных влюбленных видела? Все они дурят. Кто больше, кто меньше. Не скачи, мне тоже глянуть охота.

- Она могла тебя узнать.

Могла. Но не узнала. И герцог вряд ли таскал с собой связку амулетов, указывающих на ведьму. Пять сотен лет - достаточный срок для перемен, и малыш Вильгельм самую малость, но начинал оправдывать ее надежды.

- Это вряд ли. Милая леди была занята совсем другим.

Ещё бы! Тонкий спектакль удался на славу. Конечно, пришлось постараться и немного понервничать – Ребекка могла не понять знака, а герцог вообще взбрыкнуть и не пустить девушку на ярмарку, но в итоге все вышло как нельзя лучше.

- А заработок хороший! – юная ведьмочка легонько подкинула серебро. И вдруг хихикнула: – Герцог бы удавился, прознай, кому платит за пышки.

О, с этим можно было поспорить. Но ведьма промолчала. Кто его разберёт – что творится в человеческом сердце? То оно твёрже камня, то нежнее и мягче пуха.

- Ну так нам уже домой можно? Устала я от этого шума. И Вильма заждались, я ей обещала вернуться к пятому закату.

В зелёных глазах сверкала горячая просьба. Крошка не любила шумных сборищ, как и многие из болотниц. Им милее пляски у костров да игры с лесной живностью.

- Твоя правда, пора бы и честь знать, - женщина отошла от окна и скинула с головы капюшон.

Седые лохмы потемнели и превратились в густые русые кудри. Ловко соорудив из них косу, она оплела ее вокруг головы и заколола тонкими гребнями.

- Подвезу тебя до третьего перекрестка, а дальше сама.

Девочка недовольно поморщилась:

- Опять в свой каменный сарай удрать решила?

Ведьма фыркнула. Самой не хочется. Но надолго из столицы отлучаться нельзя – живо пойдут слухи. Спасала только репутация заядлой путешественницы и авантюристки. Знатная незамужняя дама может себе позволить такие вольности.

- Придется. Надо потянуть еще одну ниточку. Милая Лидия так и кипит, грех не воспользоваться.

- Фу, эта расфуфыренная су…

- Нель!

- Прости, наставница. Но я хотела сказать – сумасшедшая ревнивица.

Да, как же. Малышка живенько нацепляла ворох словечек и выражений. Что сделать, не заткнешь ведь рот каждому праздному мужлану.

- Врать не хорошо, Нель.

Та лишь глаза закатила.

- Ну я же извинилась! Ладно… понимаю. Один готов, вторую надо.

Готов – не то слово. Жадный маленький крысеныш бежал отсюда так, что только хвост виден. А под его кожей уже росло зерно проклятья. Очень, очень маленькое зернышко, которое не заметит  ни оберег, ни мужчина, владеющий Даром. О нет, она была очень осторожна. Подсадила крохотную блоху, которая куснет мальчишку в нужный момент, а потом растает, будто не было.

А для Лидии у нее тоже имелась парочка сюрпризов. О которых она не узнает, разумеется.

Еще раз глянув в окно и убедившись, что суета в самом разгаре, ведьма поспешила к выходу. Девочка шла за ней. Скоро в этом доме появится прежняя владелица. Ум у старухи давно плох, и селяне об этом знают. Никто не удивится, что женщина не сможет припомнить праздника и будет болтать о гостях в доме знатной особы.

***

Альберт с силой нахлестывал лошадь, но старая кляча еле шевелила копытами, черт бы ее побрал.  Но на другую денег уже не хватало. В карманах свистел ветер, а на плечи давила тяжесть карточных долгов и выходка фон Арнет!

Как была дурой, так и осталась!

Замок отдать решила! Да на кой демон она ему сдалась без замка? Его интересовало исключительно Хранилище, и нет доступа легче и лучше, чем влюбленная идиотка, готовая на все ради нежных чувств.

Лошадь споткнулась и захромала. Еще раз пришпорив костлявый бок, Альберт с чувством выругался.

Все кувырком! И ради этого он терпел дурацкие визиты?! Изображал милого джентльмена, которому ох как хочется толкать качели и слушать блеяние сопливой девчонки о холстах и прочей мути? Как же! Больше всего ему хотелось запихать ей краски за шиворот, а потом сбежать играть с мальчишками, но отец еще перед первым знакомством обещал отхлестать розгами, если он не выкинет дурь из головы.

К счастью, хватило ума послушаться. Альберт очень быстро сообразил, что наивная дура лучше, чем опытная стерва. Верти и пользуй, как хочешь. Пускай пыль в глаза, лей в уши вранье погуще, а сам развлекайся направо и налево.

Но когда цель уже маячила перед носом, ему дали от ворот поворот!

- Еще раз сюда сунешься, и я познакомлю милую Бекки с одной бедной столичной модисткой, которую попользовали и бросили. И не только с ней.

Так его встретила старая тварь, решившая сама наложить лапу на богатое Хранилище фон Арнетов. И пришлось отступить.

Ничего, еще не все потеряно. Надо обдумать, как подобраться к девчонке. И заодно отсрочить время выплаты долгов.

А потом…Потом он просто обчистит Хранилище, и так, что об этом никто не узнает. А милая Бекки пусть отдувается перед своим муженьком как хочет.

Глава 26

Бекки металась в комнате, как птица в клетке. Местный постоялый двор выделил лучшие комнаты, но разве это важно? Лишь бы герцог оказался невредим!

Чуть не споткнувшись о стул, она буквально силой заставила себя остановиться и выдохнуть. Так, надо успокоиться. Конечно, Вильгельм оказался среди пострадавших, но его камзолом был укрыт другой. Бекки поняла это, когда с руганью прорвалась к несчастным и уже потянула руки, чтобы приподнять серую ткань.

- Не трогайте, леди.

Знакомый голос раздался над ухом, как раскат грома, и она чуть не пролила слезы облегчения, но неимоверным усилием получилось взять себя в руки.

- Вы! Вы…ранены?!

Кажется, она сказала так. Или все-таки успела обругать храбреца за отчаянную глупость?  Бекки не помнила. Перед глазами до сих пор стояли  черные ожоги на кистях. Да еще перепачканное сажей лицо и порванная рубаха.

А их уже обступили люди. Ужасный гвалт забивал уши, но стоило герцогу поднять руку - все стихли.

- Лошадей и карету использовать для нужд пострадавших. Привезти сюда знахарей с соседних деревень и все, что требуется для лечения. Кто староста?

В круг живо выступил такой же перепачканный  мужчина. Он тоже помогал.

- Смету отправите в замок фон Арнет. Чтобы все было без изъяна. Проверю.

- Как прикажете, господин, - поклонился староста.

А потом их проводили на постоялый двор. В разные комнаты! Герцогу требовалось обработать руки, а ей принесли какой-то дурацкий отвар, чтобы успокоить нервы!

Бекки зло глянула на столик, где дымилась полная кружка и стояла плетенка со сдобой. Нет, это совершенно невозможно! Она должна переговорить с герцогом чтобы… Ну… Просто должна и все!

Круто развернувшись, Бекки выскочила из номера и сделала нескольких решительных шагов к соседнему. Но едва схватилась за дверную дужку, как тут же отдернула руку.

О, Создатель! Что она скажет? Объяснится вежливостью и беспокойством о лечении? Вильгельм отказался от знахаря, предоставив право помощи другим. Да, пожалуй. Это вполне уместно.

Ребекка снова схватилась за ручку. Тихонько выдохнула, обругала себя трусихой и, собравшись духом, толкнула дверь.

Но так и застыла на пороге.

- Вижу, я не вовремя, - выдавила буквально сквозь зубы.

Неплохо! Герцог сидел полубоком, а молоденькая служанка бинтовала протянутую руку. И вид у нахалки был самый довольный. А и ладно! Не стоит мешать такому важному и, очевидно, приятному занятию!

- Очень вовремя. Проходите, - и, пока она решала, издевается герцог или говорит серьезно, обратился к служанке: - Дальше я сам, можешь быть свободна.

- Возможно, господину угодно ещё что-нибудь?

От елейного голоска скулы свело. Как щебечет! Но ни уйти, ни заткнуть девицу не довелось.

- Плохо со слухом? Дальше. Я. Сам.

Служанка сердито поджала губы и поспешила ретироваться, напоследок уколов Бекки недовольным взглядом. В ответ получила такой же.

Дверь за спиной мягко хлопнула. А герцог повернулся к ней.

И если Бекки до этого ещё знала, что сказать, то в одну секунду мысли испарились из головы, оставляя лишь звонкую пустоту.

Взгляд намертво прилип к распахнутой мужской рубашке и бинтам, стягивавшим смуглую грудь. О, Создатель … Ей… ей надо уйти! Нельзя так откровенно рассматривать четкие переплетения мышц и крепкую шею. Но глаза не слушались. И в жар бросило…

- Поможете закончить повязку?

Глухой рокот мужского голоса разбежался по коже волной колких мурашек. Защекотал под горлом и превратил ноги в мягкий студень.

- Я не хотела беспокоить, - промямлила, едва ли соображая, что говорит.

Нет, определенно, ей нужно было оставаться в комнате. Надо уйти, но едва взгляд скользнул выше, как тут же попался в топь черных омутов.

- Неужели придётся опять звать служанку?

Вот ещё! Бекки сделала несколько коротких, но безумно трудных  шагов вперед. Поможет с перевязкой и уйдет. Только и всего.

Но стоило разглядеть мужскую руку ближе, как в лицо словно холодной воды плеснули.

- О, Создатель. Ваша ладонь!

Из-под бинтов выглядывал рваный край ожога. Волдырь тек сукровицей, пачкая ткань мокрыми разводами.

- Повязка пропитана специальной настойкой. К утру должно стянуться.

А на лице ни гримасы боли! Будто герцог и не чувствовал ее вовсе. Бекки устроилась рядом и перехватила хвостик бинта.

- Как вы так? – пробормотал, стараясь не смотреть на мужчину.

- Бестолково, - фыркнул герцог. – Случайно схватился за тлевшую балку.

Ничего себе случайность! Бекки только головой покачала. И куда его несло, скажите на милость? Пострадавших вроде бы нет, люди отделались лишь ожогами да испорченным праздником. О, Создатель, что же там такое вспыхнуло?  Руки до сих пор подрагивали, но вроде бы получалось неплохо. Особенно если учесть, что приходилось ежесекундно одергивать себя от любования мужским торсом. А на кончиках пальцев уже тлело желание перенести эту красоту на холст, чтобы тайком взглянуть хоть ещё разок…

Нет! Глупые выдумки!

- Чудесно справляетесь, леди, - заметил герцог.

Какой дьявольский голос! Топкий и глубокий, с чуть заметной хрипотцой – он будоражил нервы, мешая сосредоточиться на перевязке.

- Благодарю, - попыталась завязать узелок. Едва справилась!

- Поможете с рубашкой?

Воздух протиснулся в горло рваным вздохом. Помочь... с чем? С рубашкой? Ох, если бы под ногами вдруг появилась трещина, она бы с радостью в нее провалилась - только бы сбежать от раздиравшего грудь смущения.

Соберись, Ребекка де Грейстор! Ой! То есть фон Арнет.

- Я… к-хм, да. Помогу.

Вильгельм встал, а вот ее чуть не подвели ноги. В комнате стало вдруг слишком душно, и широкое пространство сузилось до размеров тесной коморки. Стены давили на спину и плечи, подталкивая сделать пол шага к герцогу, но они и так стояли даже слишком близко.

Резкие тени красили смуглую кожу в изумительно-глубокий  темный цвет. Любовно обрисовывали излом крутых мышц, где каждая чёрточка – идеальное сочетание грации и силы. И ей сейчас надо спрятать эту красоту под тонким льном обычной рубахи! Разве это не грех?

Очень хотелось облизнуть пересохшие губы. Что за дикое волнение? Герцог красив, но она и так это знала. Видела своими глазами. Или все же нет? Те же черты лица, тот же голос и стать, но все равно другое.

Хватит! Бекки моргнул, пытаясь отогнать наваждение.  Ей просто надо застегнуть несколько пуговиц.

Костяные кружочки выскальзывал из пальцев, будто были сделаны из мокрого льда. Всего три штуки, а будто сотню застегнула. На последней пришлось заставить себя расправить плечи и посмотреть вверх – не прощаться же, опустив глаза к полу.

Густая тьма мужского взгляда утопила в себе жалкие попытки выглядеть невозмутимо. Словно в трансе, она смотрела на мужчину и не могла вытолкнуть из себя слова прощания.

- Спасибо, Ребекка.

Собственное имя пронеслось по нервам разрядом крохотных молний. Герцог никогда не называл ее так… А мужчина подхватил ее ладонь своей и отметил на тыльной стороне поцелуй вежливости.

Бекки вздрогнула. В груди лопнул сгусток пламени, и крохотные искорки потекли обжигающими ручейками к низу живота, собираясь там в тяжёлый узел. Стало жарко, и душно, и ещё так… так приятно, до лёгкой боли.

- Не за что, - выдохнула чуть слышно.

И сбежала.

Позорно бросилась в свою комнату, не заботясь, прилично ли это вообще. И если бы герцог пошел следом, то у неё бы не хватило ни сил, ни слов его выгнать. В голове шумело, а сердце билось, как сумасшедшее. Ох, зря она решилась на этот визит…

***

Вильгельм заставил себя опуститься обратно в кресло, игнорируя жгучую ломоту. Но совсем не в руках. Сладкая отрава желания подталкивала на безрассудство. Схватить нежную, совершенно неопытную девочку и завершить этот день еще одним взрывом. Чувственным и порочным.

Ребекка так мило и бесполезно пыталась выглядеть холодной. Натягивала на личико маску равнодушия, даже не подозревая, что жгучее девичье смущение дразнит его сильнее, чем самый откровенный флирт.

Но пришлось ограничиться невинным поцелуем. Одернуть себя в последний момент, напоминая, что он решил действовать совсем по другому плану, демон бы его побрал!

А на губах до сих жгло от ощущение тепла ее кожи. И обоняние дразнил фантомный аромат цветущей яблони, напоминая о нежной фее, которая сама заглянула на огонек.

Не жалея едва стянувшихся ран, Вильгельм рванул ворот, и несколько пуговиц со стуком полетело на пол. Девочка застегивала их так старательно и медленно, будто всерьез решила, что это действо поможет скрыть от него дрожание тонких пальцев и нежный румянец щек.

А он наслаждался каждым мгновеньем так, словно получал жгучую ласку опытной женщины.

- Проклятье…

Вздох-слово растворилось в тихом треске пламени. Вильгельм уставился на  танцующий в камине огонь, отчаянно пытаясь заставить себя думать головой, а не тем, что между ног.

Он не имеет права так поступать с Ребеккой. Да, их брак – одна циничная ложь, но использовать он собирался женщину, которая все равно покинула бы этот мир. А Ребекка…  Корень Ведьмы подточил ее здоровье, но не настолько, чтобы оставить от жизни крохотный огрызок. При должной заботе фея будет жить ни один десяток лет, выйдет замуж и родит детей, а он… Он не имеет права это отнимать лишь потому, что в паху засвербело!

Пришлось опять сжать кулак, болью отгоняя дурман желания. Девушка выберет себе достойного мужа.

А вот щенку обломится. Вильгельм стиснул зубы, переваривая острую вспышку ревности. Идиотской, но неискоренимой, как сорняк. С чего о мальчишке вспомнил? Впрочем, не зря. На холеной морде читались все семь пороков, и наверняка за ним тянется тот еще списочек грехов.

Осталось придумать, как преподнести это Ребекке и уговорить себя держаться от нее подальше. Вспомнить, что в жены он желал другую. А желал ли?

Образ Лидии размылся и оплыл грязными каплями. Надо добавить ему резкости! Решено. Как только тут будет покончено с делами, они возвращаются в замок де Грейсторов. Ребекка останется там, а он едет в столицу.

***

(сутками позже)

- Ах, какой аромат! Божественно!

Женщины подносили надушенные платочки к лицу и глубоко вдыхали тонкий запах восточных пряностей и масел.

В нем и правда было что-то особенное. Нежное, но крепкое, как стальная удавка. А ей чертовски необходима именно такая!

Лидия спрятала ярость под раскрытым веером, притворяясь, что в комнате слишком душно от проб нового аромата.

Скотина!

Веер гнал в лицо не воздух, а раскаленную волну жара.

Ублюдок!

Пальцы впивались в костяную ручку до побелевших ногтей.

Жалкая, ничтожная тварь, посмевшая вытереть об нее ноги!

С тихим треском веер сложился, а Лидия  встала и подошла к круглому столику, на котором стоял ряд хрустальных флаконов.

- Запах слишком сладок, - подцепила тот, где масла казалось больше всего.

- Для сладкой любви, - парировала хозяйка. – Но вы правы, уважаемая Лидия. Признаться, до мастера в парфюмных делах мне далеко. Не смею вас задерживать.

И женщина занялась своим кофе. Та еще гадость! Тоже приволокла ее из путешествия.

Лидия вновь осмотрела флакончики. Глупо расшвыриваться возможностями! В ее деле понадобится всякая помощь.  Герцог еще будет ползать перед ней на коленях, а тощая женушка… О, с ней пойдет отдельный разговор. Ах, как жаль, что пришлось поклясться на камне Палачей о молчании насчет маленького секрета де Грейстора. Впрочем, она справится и так.

- Возьму на пробу, - спрятала флакончик в поясную сумочку. – В крайнем случае, использую, как освежитель на кухне.

Ох, кажется, последнее было лишним. Хозяйка особняка взглянула так, что мороз продрал по коже. Какого демона язык сболтнул вольность? Лидия и сама не знала. Это все нервы! Герцог вздумал игнорировать ее письма и намеки! Нет, определенно дело принимало скверный оборот.

- Делайте, что заблагорассудится, душенька. Раз у вас на кухне такая вонь…

Все, хватит! Она и так потратила кучу времени.

- Благодарю за приглашение, - поклон вышел сдержанным и сухим.

Но женщину уже атаковали другие гости, требуя показать иные диковинки. Старая кляча могла позволить себе путешествовать где угодно. Еще бы, с такой скандальной репутацией! Тут не надо и осторожничать.

Однако встретить ее в магазине получилось удачно. Приглашение звучало для другой дамы, но раз услышала еще одна, то прилично было бы пригласить всех. Лидия воспользовалась моментом, и не зря.

Теперь подкараулить бы герцога. Что ж, этому помогут связи в столичной страже. Приезд де Грейстора не останется незамеченным.

Глава 27

- Ох, красиво тут. Чудно... Столько штук странных.

- Механизмов, - подсказала Лора. – Герцог их сам мастерит ух сколько! В заказах недостатка нет. Но первый всегда себе оставляет.

Хельга восхищённо цокнула. По десятому разу обошла крохотную столовую, в которой и правда были расставлены занимательные вещи.

В иное время Бекки составила бы ей компанию. А ещё радовалась без меры, что мужчина вдруг соблаговолил пригласить нянюшку в замок де Грейсторов. Когда пришло время отъезда - вот так просто взял и разрешил, даже без малейшей просьбы.

Впрочем, Бекки и не успела просить.

Всю ночь в том постоялом дворе, она провела в метаниях. Заснула только под утро, раздавленная свалившимся на нее ворохом мыслей, в которых она то вдруг принималась оправдывать Альберта и его бегство, то ругала герцога, что тот не уберегся, помогая тушить пожар. Два образа - светлый как день и полный мрака - поменялись местами, спутываясь черно-золотым клубком.

И сон был ужасен. Рваный и быстрый, он лишь сделал голову тяжелой, а настроение подавленным. Бекки все время проваливалась куда-то во тьму, но в последний момент ее подхватывали сильные руки. Такие надёжные и бережные. Но она никак не могла понять, кому они принадлежат. Или боялась в этом признаться?

Дорога назад прошла хуже некуда. Казалось, она не сможет поднять на герцога взгляд, но мужчина опять вдруг превратился в ледяной камень. И от этого стало так горько! Словно совсем не он смотрел на нее странным, волнующим сердце взглядом, а кто-то другой.

- Голубка моя, а что это вы над завтраком кисните? – обратилась к ней Хельга.

- Уважаемая мисс Ноул права, - поддакнула Лора, чем и заработала ласковую улыбку нянюшки.

А Бекки и ответить было нечем. Еда – пальчики оближешь, рядом не один, а целых два близких ей человека, и больной желудок давно перестал беспокоить, позволяя наслаждаться любой пищей, а вот не лезло. Да что там, откровенно воротило!

Едва вернувшись в замок, герцог снова изволил уехать.

«В столицу, должно быть. С раннего утра и вел запрягать, - легко пожимала плечами Лора. – Пока вы отсутствовали, король письмо слал. Наверняка по работе. Или для встречи с важными господами».

Господами ли? Или, может, госпожой? С роскошными волосами цвета спелого каштана и бархатной кожей. Чтоб ей пусто было…

Бекки аккуратно положила ложечку обратно на стол. Это ее не касается. Вильгельм де Грейстор может скакать хоть по всем койкам столицы, лишь бы в итоге дал ей развод. А потом… Потом она вернется обратно в замок. Если, конечно, герцог не затребует его вместе с остатками Хранилища, на которое он так любезно наложил свою Печать.

Да и к демонам! Она уйдет хоть в монастырь!

Бекки решительно поднялась из-за стола.

- Нет аппетита, - заявила, стараясь не смотреть на замолкших Лору и Хельгу. – Пойду лучше прогуляюсь.

В комнате сидеть тоже не было сил, а замок она так и не видела. Да, пройтись – именно то, что нужно.

- Хорошее дело, - тут же подскочила Лора, - мисс Ноул, и вам не худо бы жилище будущее оглядеть.

Бекки отвернулась. Это не ее дом. Пусть до дрожи хочется спуститься обратно в мастерскую. И чтобы там был герцог… Нет, хватит с нее! Это все дурацкий браслет! Он заставляет ее проявлять интерес к мужчине, от которого надо бежать как можно дальше.

Из гостиной выскочила, как пробка. И сразу же завернула к главной лестнице, совершенно не представляя, куда идет. Где-то здесь был сад, точно. Многоуровневая прекрасная оранжерея. Можно прогуляться там.

Взлетев на верхний этаж, Бекки оглянулась, не зная куда двигаться дальше. Хм, а что это такое? Галерея? В одном из коридоров, тусклом и пустынном, виднелись очертания картин в ряд.

- Родовые портреты де Гейсторов, - пискнула за ее спиной Лора. – Может, в сад лучше?

О нет, сад подождёт! Бекки слишком хорошо помнила внезапную вспышку недовольства герцога по поводу своей родословной. Неужели мужчина так похож на покойного Железного Герцога?..

...Похож. Она убедилась в этом, едва взглянула на самое дальнее и пыльное полотно. Один в один… но лишь внешностью.

- О, Создатель, - прошептала, в нервном жесте касаясь спрятанного под платьем медальона.

- Ужас какой, - ахнула нянюшка. – Голубка моя, а пойдем лучше. Ну его.

А Бекки не могла оторвать взгляда от злых, совершенно не человеческих черных глаз. За внешней красотой таилось уродливое безумие. Оно скалилось в кривом изломе тонких губ, пряталось за острыми пиками чуть встрепанных волос и хмурой складке между черных бровей.

На белом шейном платке сверкал рубин, пачкая алым единственное светлое пятно. Багровые отблески мерцали в складках черного камзола, придавая ткани цвет потемневшей от времени крови. Словно одежда была пропитана ею насквозь…

Бекки сглотнула сухой ком, но стало лишь хуже. Нет… Вильгельм не такой! Пусть резок и похож порой на кусок камня, но он может и сочувствовать. И быть благородным! А вот это – не человек вовсе.

- Ненавижу эту картину, - тихонько вздохнула за ее спиной Лора. – И герцог не любит. Матушка рассказывала, что как только старый хозяин испустил дух, так господин первым делом велел все портреты из главной залы сюда определить. Может, все же в сад пойдем?

- Д-да, наверное, - поежилась Бекки.

Но вместо этого подошла к соседнему полотну, где была изображена прекрасная и совершенно бездушная женщина. Те же волосы цвета воронова крыла, белая кожа, нежные черты и жуткая бессмысленная улыбка на алых губах.

- Последняя жена покойного герцога. Четвертая, - прибила ее новым откровением Лора.

Круто развернувшись, Бекки поспешила прочь.

Теперь ясно, почему Вильгельм так остро воспринял их разговор на ярмарке. Четвертая, значит… а первые три наверняка раньше времени слегли в могилу.

Выбравшись из мрачной галереи, она кое-как перевела дух. Прогулялась, называется! Теперь только кошмары будут сниться… Ей надо на свежий воздух. Сейчас же!

- Нам придется спуститься, - угадала ее мысли Лора. – Вход на верхнем этаже всегда закрыт и под Печатью герцога…

***

- Безмерно польщён твоим визитом. Но ещё больше удивлен.

Король посматривал так, словно перед ним сидел не человек, а ангел во плоти. Похоже! Вместо того чтобы выбить из головы дурь жаркой ночкой, притащился во дворец! Как будто разговор с королем не мог подождать до следующего дня. Нет же, надо требовать аудиенции именно сейчас!

Генрих, конечно, его принял. Король ложился поздно, а вставал рано. Порой и вовсе маялся бессонницей, которая мучила его после покушения вот уже сколько лет, и все же вечер – не время для визитов.

- Ты посылал за мной, - парировал Вильгельм, но только чтобы не молчать.

Жалкое оправдание ни на что не годилось, и оба это прекрасно знали. Проклятье! Идея посетить дворец такая же абсурдная, как гнать в столицу ради любовницы.

Еще ночью на постоялом дворе проснулось желание махнуть на все рукой и рвануть обратно. Хотя его наверняка ждали. Лидия прислала целых три письма, в которых разливалась соловьем о своей безмерной тоске, и сыпала такими намеками, что едва прослушав первые несколько, он стер сообщения без всякой жалости.

И какого демона все же выполз из замка, если даже одно лишь письмо вызывало глухое раздражение? Но вместо того, чтобы завершить или прекратить начатое, решил потянуть время. Идиотский выбор!

- Да, посылал. В частности для того, чтобы узнать о геройствах одного «доблестного мужа» на пожаре в деревне близ замка фон Арнет. Смотрю, - кивнул на перебинтованные руки, - по моим стопам идешь.

И последняя фраза точно не относилась к ожогам, демон их забери. Вильгельм нахмурился. Король Генрих или нет, но это - не его дело.

- Его Величество опустился до намеков? – парировал нападки. – Не утруждайте себя.

Механические пальцы прекратили настукивать привычный ритм. Мужчина чуть склонил голову, но в его жесте не было угрозы или недовольства.

- Твоя забота так трогательна. Я постараюсь не переутомиться. А ты постарайся объяснить, какого демона сунулся разгребать пожар, а заодно и про письмо, что поставило на уши всю стражу.

Нет, определенно, поездка в столицу – его худшая задумка. Надо было оставаться в замке.

- Поступок уже совершен и касается лишь меня. Насчет письма – мальчишка лезет туда, куда не должен сунуть нос. Особенно после стольких лет молчания. Слишком подозрительно.

Если Генрих и хотел что-то сказать, то оставил мысли при себе. Только кивнул, соглашаясь с его задумкой проверить щенка на вшивость.

- Да, я посылал за тобой, чтобы сообщить, что бывшему лекарю фон Арнет предстоит доживать свой век на одной из ферм близ скалистых холмов, где он будет бесплатным помощником при сельских работах и заготовке трав. Его жену отправим следом. Она получит должное лечение и право видеть мужа трижды в неделю...

Милосердно. Мужчину не станут морить голодом и холодом, и пусть его труд не будет оплачен, а на шею поставят клеймо арестанта, но остаток дней пройдет тихо и спокойно.

- ...Он в последний момент попытался нейтрализовать действие отравы. Признался, что после случившегося вместо дополнительной порции яда дал фон Арнет сонную настойку. В противном случае девушка наверняка бы испустила дух.

Упоминание о первой брачной ночи ожгло раскаленным хлыстом, причиняя почти физическую боль. Его храбрая маленькая фея… Если бы мог – лично влил бы в Гиневьеву весь пузырек и оставил на потеху страже.

- Лучше бы старый шарлатан признался раньше, - голос подрагивал от ярости. – Но Ребекка будет рада это слышать.

Король опять кивнул. Поднялся с кресла и подошел к огромному окну, за которым угадывался яблоневый сад в закатных лучах солнца.

На стенах кабинета плясали разноцветные отблески, и только портрет королевской четы уже в тенях.

- Мне нужен твой заказник, Вильгельм, - проговорил глухо. – Хочу поохотиться. И не один.

Надо же! Монарх уже определился с невестой? Вильгельм пристально оглядел чересчур напряженную фигуру. Генрих ждет словесного тычка? Зря.

- Как прикажете, Ваше Величество.

- И послы тоже там будут.

А вот это удар в спину! Вильгельм чуть глаза не закатил. Только этого не хватало - королевская охота в полный рост! Да на кой ему это сдалось – развлекать несколько десятков аристократов, их любовниц и жен? Вот проклятье!

- Я так понимаю, выбор еще не сделан?

- Нет. Хватит, эта братия мне поперек горла. Но еще одного бала я не переживу. Сделаю выбор на охоте – она меньше и не так утомительна... Надеюсь.

А ему терпи в замке прорву незнакомого народа? И наверняка послы будут ждать если не рабочую, то хоть сколько-нибудь действующую погодную машину. Юлить перед ними нет охоты. Как и замалчивать об ошибках мастеров в угоду добрым отношениям. Пусть платят за его потраченное время, а заодно и нервы!

Решено! Переночует и возвращается обратно. Заодно можно преобрести для Ребекки тот самый лак, что она так хотела. И купить ещё красок. Или кисточек - наверняка в столичной лавке ассортимент куда лучше.

Размышления на эту тему давались куда легче, чем попытки заставить себя делать то, на что нет желания. Некогда. Подготовка замка к посещению – то ещё занятие. Демон бы побрал эти шумные сборища! Потом весь год нет нормальной охоты...

...Но в особняке его поджидал сюрприз.

- Виг, я так соскучилась…

В полутемной гостиной, окружённая мерцанием магических огоньков и в одной лишь прозрачной сорочке его встречала Лидия.

А в воздухе дрожал тонкий аромат восточных пряностей и масел.

Глава 28

Герцог вернулся только через день. Она видела четверку вороных, въезжавших во двор, и весь замок сразу пришел в движение. Откуда-то появились слуги, и даже Лора исчезла, отговорившись, что без нее никак.

А Бекки осталась в комнате. Сидела у трюмо и пыталась сосредоточиться на расчесывании волос. Вон какие густые. И очень странного оттенка – наверняка из-за той отравы. Между зубьев скользили ленты снежного серебра, Хельга восхищенно ахала и предлагала требовать у герцога больше заколок и украшений, но Бекки не хотелось не то что просить – вообще выходить из комнаты.

Зачем? Пусть катится обратно к своей бархатной стерве, а ей и так неплохо! Рядом Хельга и Лора, мольберт... Без единого наброска. Вот ведь!

И вообще, можно спокойно разводиться сегодня! Да, точно. Наверняка мужчина сейчас что сытый кошак, демон его разбери. Лучше момента и не придумать, а ее вполне устроит пропавшая тягость воспоминаний. Которые превратились вдруг в смазанное пятно…

Пальцы дрогнули и расческа глухо стукнулась об пол. Бекки смотрела в зеркало на обескураженную и побледневшую леди, пытаясь отыскать в удивленных глазах хоть крупицу былого страха или омерзения. Но… Но как же это? Она же должна помнить, что произошло! И вроде бы помнила, но урывками - неясными и спутанными. Была первая брачная ночь. Ужасная настолько, что после окончания хотелось выброситься из окна, но эти знания стали будто не ее. Прятались глубоко внутри под толщей множества других событий, и, казалось, приложи немного усилий, возжелай достаточно полно - и они пропадут. Останутся пустой оболочкой, которую легко выкинуть из головы, как ненужный мусор.

- Голубушка, что же Вы, - пробормотала Хельга, пытаясь достать упавший за тяжелое трюмо гребень.

- Не надо, я сама… -  возразила Бекки.

Но поднять не успела.

В комнату ворвался рыженький вихрь.

- Госпожа! Герцог вас в мастерскую просит! Отобедать.

Растерянность была тут же забыта. И хорошо, что гребень упал - иначе бы запустила его в зеркало, вымещая на стекле вспыхнувшую огнем ярость. Много чести! Не наобедался со своей дамой сердца? А, да… не до еды там было!

Крохи разума очнулись и запищали о глупости подобного недовольства – ей вообще не должно быть дела! Но как обидно! Конечно, кто она де Грейстору? Обуза с приданным, а помогают ей лишь ради обеления совести.

В сердце грызлась свора самых противоречивых чувств. Никак не унять, и разобраться в них тоже невозможно. Может, действительно просить о разводе? Она думала об этом пару минут назад, так почему бы не воплотить в жизнь?

- Скоро буду. Хельга, поможешь мне переодеться?

Создатель, зачем она это делает? Будто герцогу есть дело до платья! Но, не имея возможности справиться с собой, Бекки выбрала лучшее. То самое – жемчужно-серое, в котором присутствовала на балу.

Волосы рассыпались по плечам белоснежным водопадом. Лишь с боков пришлось подхватить заколками, не давая густым локонам упасть на лицо.

Рука тянулась к румянам, но буквально через силу Бекки заставила себя ограничиться нарядом. И так хорошо!

Лора терпеливо ждала в сторонке. Только глазами блестела, словно не к герцогу вести собралась, а к самому королю.

- Пойдемте, госпожа. Там уже все готово, - затараторила, едва она сделала шаг к выходу. – Герцог  наверняка что-то важное сказать хочет, весь такой серьезный…

Серьезный? Это не совсем то, на что она рассчитывала.

- Может, устал, - пробормотала, оглядываясь на сновавших слуг. Вроде их не было так много, впрочем, она особо и не видела.

- Да кто его знает, может быть. Король-то не для пустяков его позвал. Скоро тут шумно будет. Охота! Послы приедут, гости…

Внутри дрогнуло сомнение. А если герцог действительно ездил к королю обсудить предстоящее событие? Она помнила охоты, что организовывал отец – столько мороки! Вот почему слуги так бегают…

Бекки сердить поджала губы. Неважно! Спрашивать не станет, а проверить все равно не сможет. Лучше просто вести себя как обычно и сосредоточиться на попытке выгадать свободу. Нельзя упускать даже маленький шанс.

***

Мужчина встретил ее в мастерской. Собранный и хмурый больше, чем обычно.

- День добрый, леди, - бросил отрывисто.

Мазнул по ней равнодушным взглядом и пошел к столу.

А Бекки захотелось вдруг присесть в уголке рядом с мольбертом. Бушевавший в груди пожар эмоций исчез, оставляя только горький привкус пепла. От короля не возвращаются в таком настроении. И тем более не смотрят так угрюмо и отстраненно.

Наверняка ему просто не хотелось обратно. Или бархатная стерва устроила ему перед отъездом грандиозный скандал.

Буквально заставляя себя держать лицо, Бекки проследовала к ожидавшему мужчине.

Она ему не жена. И вообще никто. Просто вдруг забыла об этом на крохотное мгновение, ведь произошло столько всего.

Мимо смазанной полосой мелькнули полки с чудесными вещицами. Но желание разглядывать их исчезло, ровно как и обедать в компании герцога. Она отлично может позавтракать у себя в комнате.

Мужчина сверлил ее тяжелым взглядом, от которого ноги путались. И платье вдруг показалось неуместно роскошным. Хорошо, что красить глаза не вздумала. Выглядела бы смешно и убого.

- Присаживайтесь, леди, - указал на сервированный столик.

Тот самый, где стоял графин с яблочной водой. Впрочем, он и сейчас там был.  Но тонкий хрусталь – плохая преграда между ней и давящим черным взглядом.

Бекки устроилась напротив, отчаянно пытаясь схватить за хвост хоть одну толковую мысль. Уговаривала себя, что ничего не случилось, но желание просто встать и уйти становилось все больше. Ее определенно не хотели видеть.

- Лориана говорит, что вы не успели поесть, - осчастливили ее заботой.

Бесцветной и холодной, как прозрачный кусок льда. Кожа на руках пошла мурашками.

- Не хотелось, - вытолкнула из себя.

О, чего стоило выдержать пристальное внимание, лишенное и намека на тепло. Герцог ее рассматривал, словно в первую их встречу – как предмет, который и мешает к тому же.

- Вам снова нездоровится?

Бекки покачала головой. С желудком теперь все в порядке, но, может, у отравы есть побочные эффекты? И эта тяжесть в груди – один из них?

- Все хорошо.

- Тогда ешьте.

Вместо того чтобы подчиниться, Бекки отодвинула тарелку.

- Зачем вы меня звали, герцог? Чтобы накормить? Я вполне способна поесть в компании Хельги и Лорианы.

Мужчина только чуть выгнул бровь, а ей уже захотелось исчезнуть. Но она просто не позволила себе опустить глаза, пусть внутри все дрожало от глупой обиды и тревоги.

Де Грейстор хмыкнул, словно оценил ее трусливую храбрость. Ни слова не говоря, достал из внутреннего кармана плотный бархатный кошелек и высыпал в тарелку горсть топазов самых разных размеров.

- Нужно отсортировать их. И желательно прямо сейчас.

Ах, вот как?! Ну да, у каждого свои таланты. Кто с камнями возится, а кто и на спину падать горазд.

Решение было принято моментально. Бекки стиснула пальцы так, что ногти впились в ладонь, но герцог этого не увидел, и хорошо. Боль помогла прийти в себя. А заодно сложить два плюс два. Она нужна де Грейстору только ради выгоды. Так использует это!

- Как скажете, герцог. Но взамен я требую развод.

Глава 29

Драгоценные капли топазов сверкали на черном бархате ледяной росой. Бекки сортировал их особенно тщательно, выкладывая блестящую дорожку к свободе. Странно лишь, что иногда пальцы немели, и перед глазами плыл туман.

Конечно, герцог согласился. Хотя на крохотное мгновение Бекки вдруг показалось, что дракон в ярости. Магические светильники опять затрепетали, расчерчивая смуглое лицо резкими тенями гнева, но в ту же секунду наваждение сгинуло. Мужчина лишь пожал плечами.

- Что ж, принимая во внимание мою ошибку, вы вправе этого требовать, если уж так рветесь на волю.  Замок и роща останутся за вами, но взамен поможете в создании десяти погодных машинок. И заодно рассортируете часть моих запасов.

Она не сомневалась. Будущая прибыль – это не те жалкие десять серебра, с ней не расстаться так просто. Значит, герцог ничем не лучше Альберта. Просто аппетиты де Грейстора куда больше.

И вот теперь она третий день спускается в мастерскую - сортировать камни. А ещё расставлять их согласно указаниям герцога.

Ожог ладони не позволял де Грейстору самому браться за дело.

Он мог лишь накладывать руку для подпитки схемы Даром. Левую – на ней раны уже затянулись. А Бекки терпеливо помещала крохотные топазы в отведенные для них гнезда, под комментарии мужчины. Сухие, отрывистые фразы, которые щелкали, будто кнут, хотя герцог не повышал голоса. Не ругался и вообще ничем не выдавал свое настроение. Дурное или хорошее.

Бекки устало потерла глаза. Этой ночью она спала плохо, как и предыдущей. Долго ворочалась с боку на бок и даже по собственной глупости попыталась воскресить ужасные воспоминания, но так ничего не добилась. Браслет делал свое дело. Сумел заставить помнить и не помнить одновременно. Просто знать, как знаешь что небо – голубое, а ветер - дует, но не обращать на это внимания. В голове свинцовой тяжестью катались совсем другие мысли, и Бекки трусливо сбегала от каждой.

Не пыталась  анализировать или справиться с ними, а просто застыла, как мошка в паутине, опасаясь неловким движением сделать хуже.

Щипчики клюнули мимо камня. Их едва слышный щелчок прогрохотал в мастерской громче взрыва, что случился на ярмарке. Бекки покосилась на занятого чтением герцога, но тот не обратил ровно никакого внимания – занимался последними правками.

Сегодня доставили упаковку с деталями для будущих машинок. Слуги внесли большой, обернутый бумагой и бечевкой короб, в котором оказался ворох соломы, а в нем аккуратные деревянные ларчики. В них прятались рычаги, шестеренки и тонкая латунь для корпуса.

Сегодня нужно собрать первый прототип, и наверняка де Грейстор попросит быть его руками.

А у нее словно песка в глаза насыпали, и пальцы деревянные.  Надо хоть немного прийти в себя. Отложив работу, Бекки коснулась ствола дерева-лампы, между веток которой лениво двигались магические огоньки. Герцог снял это чудо прямо с полки и выдал ей для лучшего освещения рабочего места.

А ей пришлось заставить себя принять вещицу равнодушно. Воистину, у де Грейстора дьявольский талант!  Она ухватила знания лишь по верхам, но уже понимала, что напитать магией маленький предмет невероятно трудно. Но еще труднее – большой. А герцог целую карету создал…

Еще один быстрый взгляд в сторону читавшего мужчины, и Бекки встала из-за стола. Разумеется, на нее даже не повернули головы. Де Грейстор все так же хмурился, пытаясь левой рукой внести правки и отметки. Что ж, она не ждала. И платье в этот раз выбрала скромнее. А так бы хотелось спрятаться обратно в свое – обычное серое. Но все, что она привезла из замка пропало.

- Герцог велел их сжечь, госпожа, - бормотала смущенная ее вопросом Лора. – Сказал, что если будут вопросы, обращаться к нему.

И она обратилась, но в ответ получила сухое:

- Вернетесь к себе – одевайтесь, во что душа пожелает.

На этом их разговор был закончен. Бекки не спорила, опасаясь, что де Грейстор передумает насчет развода, хотя иногда этого хотелось…

Ноги сами остановились у полки в полукруглой нише. Так и не удалось рассмотреть – что там? Бархатная портьера скрывала содержимое от любопытного взгляда. А рядом болтался длинный серебристый шнурок. Крохотное движение – и тайна раскроется. С другой стороны – зачем ей это? Но за пару дней она привыкла иногда гулять вдоль стеллажей, удовлетворяя любопытство осмотром  удивительных вещей. Там был и солдатик, которого оживил маленький герцог. Серебряная фигурка  с крохотными камушками-глазами. Пробуждение Дара всегда несло мощный заряд, позволявший заставить металл повиноваться. Ненадолго. Солдатик в конце концов развалился на куски, о чем свидетельствовали тещины в корпусе. Но вот полка закрытая портьерой – она искушала больше всего.

Бекки вздохнула и все-таки пошла мимо. Это ее не касается. Пусть там прячется хоть сам Создатель.

- Можете посмотреть, если так хотите.

Она чуть не споткнулась от неожиданности. Герцог решил одарить снисхождением к бедной любопытной женушке?

- Не хочу.

Ее дело – маленькое. Поможет с машинками для погоды - и прощайте.

- Ложь вам не к лицу, леди.

Бекки обернулась. Герцог по-прежнему не смотрел, лишь перелистывал страницы. Так обращаются к вещи, а не к человеку!

- Прошу прощения, - зашипела, разглядывая резкий излом профиля. – Очевидно, вы больше привыкли к кокетству. Так я не умею.

Мужчина все же отлип от своей книжонки. А ей пришлось искать в себе силы не опустить голову.

- Это видно, - встретил ее упорство пробирающей до костей ухмылкой. – Там моя первая серьезная работа. Хотите смотреть – пожалуйста. Нет – ваше дело.

И герцог снова вернулся к чтению.

А Бекки до ужаса захотелось схватить что-нибудь из посуды и как следует шарахнуть об пол. Ну разве так можно?! Конечно, ей бы хотелось смотреть! А после такого заявления и подавно!

Первая работа!

Она знала, что это такое.

Помнила, с каким тщанием и терпением создавала морской пейзаж. Настоящая большая картина на большом холсте. Самый простой сюжет – корабль и волны, но сколько в нем было души! Сколько терпения и старательности! И первым делом Гиневьева избавилась именно от этого полотна. На бегущий по воде корабль выплеснулось вино. Совершенно случайно, конечно.

Отец тогда первый и последний раз кричал на жену. А Бекки… что она могла сделать? Лишь повторить то, что было создано, но разве это замена?

И вот перед ней частичка сердца самого Вильгельма де Грейстора – прямого потомка Железного Герцога. Наверняка там оружие. Или ловушка. Или другое – хищное и опасное, под стать своему создателю.

Зачем гадать? Бекки дернула за шнур, и портьера поехала вверх.

- О-ох…

Девушка стиснула руки на груди, словно это могло удержать тревожно стукнувшее сердце.

На подставке-веточке сидело Совершенство. Нежная девочка-фея. Изящная до последней линии. Точеная головка, хрупкая фигура и крылышки-паутинки в россыпях драгоценной росы. Каждая линия – на своем месте, продумано все до мелочей, и даже крохотные пальчики состоят из фаланг. Таких тоненьких, нежных… Чудесное создание из белого дуба и платины печально склонило голову, а  в сапфировых глазах ни единой искорки жизни, лишь отблески магических светильников.

Но как же? Ведь Лора говорила, что каждая фигурка рабочая! Может, если дотронуться до ножки… Ох, нет, прикоснуться страшно! И открыть дверцы из тонкого стекла она наверняка не сможет… внизу небольшой замок.

На прозрачную темницу упала тень.

Герцог остановился за спиной, и Бекки затаила дыхание. Тяжесть под ребрами отрастила шипы, наматывая на них издерганные нервы.

- Модель нерабочая, - равнодушно откомментировал герцог. – Но если по нраву, можете забрать с собой.

Создатель! Шокированная внезапным подарком, Бекки повернулась к мужчине.

Он стоял близко. Настолько, что нужно бы сделать хороший шаг назад, но за спиной стеллаж. А в грудь толкал жар раскаленного на солнце камня, рассыпался по коже ознобом и кружил голову тонким ароматом восточных специй. Странно, она никогда не замечала этого запаха…

- Мне неловко, - пробормотала, сама не зная о чем говорит – о подарке или близости мужчины.

Но ушатом ледяной воды на голову рухнуло откровение.

- Не стоит. Она мне больше не нужна.

Глава 30

Гости прибыли через три дня после неожиданного разговора в мастерской. Бекки отказалась брать дорогой подарок, а герцог просто поставил ее перед фактом, что отошлёт его в замок фон Арнет. Де Грейстор не признавал слова «нет».

Но спорить у нее не было ни желания, ни времени. День проходил в бешеном ритме, к тому же Бекки всерьез решила закончить картину. Рисовала через силу. Былой запал исчез, словно никогда не было.

Каждый вечер Бекки убеждала себя в правильности происходившего, но никак не могла выдернуть из сердца острые иглы тоски. Лишь в мастерской иногда ей казалось, что ничего не случилось. И порой по спине проходился обжигающий взгляд. Но, может, она просто обманывалась? Герцог не смотрел лишний раз и не разговаривал.

Вел себя идеально вежливо, как настоящий джентльмен. Только сделанный изо льда.

- Топаз сюда, леди. Ещё один сюда... хорошо, теперь здесь. Не устали? Может, хотите передохнуть?…

Совершенно не к чему придраться, но ужасно хотелось заткнуть уши.

А этим временем в замке происходили изменения. Он ожил и наполнился людскими голосами. Слуги чистили, мыли, скоблили, украшали… От постоянного мельтешения и топота начинала болеть голова.

Кажется, герцогу тоже не нравилось, он почти не покидал мастерскую, ограничиваясь указаниями, которые отдавал старшему работнику.

Бекки иногда позволяла себе прогуляться в оранжерею, а заодно рассмотреть изменения. Стало светлее и гораздо праздничней, но ей был милее уют тишины.

Однако для приема короля и его свиты нельзя ограничиться одной гостиной и наспех сготовленными постелями. Тем более Лора доверительно шепнула, что король решил все же осчастливить одну из претенденток своим вниманием.

Разумеется, подобное заявление не делают мимоходом. Вот слуги и старались изо всех сил, и не зря.

Утром чуткий сон нарушил топот и глухие крики. Внутренний двор замка наполнился шумом. Ржали лошади, бряцали повозки.

Бекки в один миг слетела с постели и подбежала к узенькому окну.

- Ого!

Впервые она видела самоходную карету в полный размер.

На темном, почти черном дереве красовался золотой королевский герб. Хищные линии меньше всего напоминали о карете, делая средство передвижения больше похожим на продолговатый бутон цветка, по которому бежали тонкие прожилки схем, переплетаясь в витиеватый узел на «носу». Чудесная и сложная работа…

Бекки резко запахнула портьеры. Хватит! Она переживет это шумное мероприятие, доделает свою картину и будет свободна. Надо бы сообщить Альберту, но… Желания не было. Вообще. Пожалуй, для начала ей стоило бы просто отдохнуть и прийти в себя.

В дверь уже стучали.

- Госпожа! – в комнату ввалились взбудораженные и улыбающиеся служанки.

Хельга и Лора отлично поладили, а Бекки никак не могла признаться о разговоре с герцогом. Стыдно было, будто она предательница.

- Ох, голубушка, встали! Вот и ладно. Вносите!

Бекки тихо ойкнула, а слуга уже втаскивал пирамиду из коробок.

- Вот! – голосок Лоры звенел гордостью. – Герцог заказал. Новые наряды, и для верховой езды тоже. Модистка едва успела. Ох, господин ругался, вчера ведь получить ждал. А доставили вот как…

Герцог… что? Ругался? Ждал получить?

Бекки рассматривала груду коробок и никак не могла понять – она еще спит или уже нет.

Не обращая на ее растерянный вид внимания, Хельга и Лора в четыре руки принялись разбирать посылки.

И когда на свет показалось первое платье… Все! Бекки отвернулась, запрещая себе смотреть на воздушное чудо.

Но перед глазами колыхалось легковесное облачко, искусно расшитое бледно-розовыми цветами. Платье словно было дыханием весны – нежное, легкое, из какой-то совсем незнакомой ткани, похожей на батист.

- Ох, мне, - пропищала восторженная Лора, - шелк «жемчужина Эль Хассы»! Это родина дальних предков нашего господина!

Значит, в крови де Грейстора действительно течет жар пустыни… От того и кожа такая смуглая.

Бекки с трепетом коснулась воздушных складок. Думала, что серое платье – шедевр, но модистка превзошла саму себя.

- А это к платью, - проворковала Лора, вытаскивая белье.

О, Создатель… Бекки застыла, не в силах вытолкнуть из себя ни слова. В лицо бросился мучительный жар. Нет! Ни за что! Она не наденет это… это… это что вообще такое? И как оно должно прикрывать... или наоборот? Открывать?

Больше всего белье походило на очень короткое платье из колких узоров инея. Гибкие косточки формировали корсет, чашечки для груди – два ажурных лоскутка, а само едва ли до середины бедра еще и разрезы по бокам.

Бекки перевела потрясенный взгляд на Хельгу, надеясь, что она обзовет это кружевное безобразие распутством, но нянюшка только вздохнула мечтательно.

- Эх, что мастера нынче делают! А по молодости и я бы примерить смогла. Токая была да звонкая, - похлопала себя по крепкой талии.

Ушам поверить невозможно!

- Мне… не стоит это надевать, - вытолкнула из себя

Ей досталось два удивленных взгляда.

- Как же, госпожа? Другое и не подойдет. Это - комплект. Жемчужина Эль Хассы – столь деликатный материал, что обычное белье видно будет. Юбки цепляться начнут. Пойдут морщинами. Тут нужно особое. Вот это.

Бекки облизнула пересохшие губы. Может, взять другое платье? У нее теперь их довольно, и все прекрасны. Но это…Ох, оно такое… Даже лучше того, в чем она собиралась на бал дебютанток! Отец потратился для своей дочери изрядно. А герцог? Представить страшно!

- Совсем не подойдет? – пробормотала без особой надежды.

- Совсем! - хором заявили обе.

Ну, если так…

- А пока давайте Вас подготовим, - опять пошли в атаку. – Пока гостей разведут по комнатам, пока они отдохнут… Времени довольно и ванну принять, и красоту навести.

***

Красоту ей наводили часов пять.

Для начала запихнули в ванну. Лора птичкой слетала на кухню и приволокла целый поднос баночек, кувшинчиков, пузырьков…

Бекки даже слегка разомлела в умелых руках служанок. Ей вымыли голову по меньшей мере три раза и два сполоснули. Натерли тело чуднЫм кремом, от которого кожа сделалась нежнее бархата, обработали ногти, разогрели мышцы… На бал так не готовили!

- Вы – хозяйка замка де Грейсторов, госпожа, - приговаривала Лора... Или Хельга? Иногда Бекки казалось, что она засыпает, и слова сами собой возникают в парком и ароматном воздухе. – Вам должно выглядеть на голову выше любой дамы. Пусть король – благослови его Создатель – господин земель Австарии, но тут он – гость…

- … На вас будут смотреть и сравнивать. Желание подчеркнуть достоинства – не грех, его незачем стыдится. Грех махнуть на себя рукой…

- … Что дала природа, тем надо пользоваться в полной мере, будь то лицо, ум или сердце…

Из ванны она еле выбралась – казалось, что уснет прямо в воде, но едва переступила порог комнаты – силы вернулись.

Настал черед белья. Бекки ужасно стыдилась, но все же не могла оторвать взгляда от зеркала, которое показывало юную нимфу в нежном узоре кружева. Порок и целомудрие шли рука об руку. Это было непристойно, но прекрасно. Естественно, словно дыхание. Мягкая ткань скрывала и подчеркивала одновременно. Дразнила воображение, и наверняка, если бы герцог увидел ее такой…

Бекки даже зажмурилась, отгоняя непрошенную мысль. Не увидит. А у его любовницы есть что поинтересней.

Платье село точно по фигуре. Ну что за диво! Без корсета ведь, а талия словно еще меньше стала. И вышивка так удачно расположена – нежные лепестки яблонь кружились по подолу и цветом собрались на груди.

Лора и Хельга восхищенно прицокивали. Ловко застегивали крохотные крючки и скалывали локоны невидимками, на вершинке каждой из которых блестела искорка камушка.

- И последняя, - проворковала Лора, доставая уже знакомую заколку в форме веточки яблони. – Ах, госпожа, вы прямо фея!

И Бекки не могла с этим спорить. Кажется, даже кожа сияла.

«Запомни: излишняя скромность - такой же грех, как тщеславие. Глупо прятаться от всего света – так и жизнь мимо пройдет», - засмеялся над ухом голос баронессы Олфорд.

И она права! Бекки расправила плечи. Вот что платье и горячая ванна делают, всю грязь из мыслей как будто вымыло. Нашла о ком страдать! Она молода и хороша собой, так что за женихами дело не станет, особенно если замок останется при ней, а что касается Альберта…

Перед глазами яркой вереницей промелькнули события на ярмарке. И затертая монетка, отданная женщине, рисковавшей дать им время на разговор, и трусливое бегство… А еще там, в беседке – ее кумир просто спрятался за женскую юбку! Так что тут еще надо подумать, стоит ли милый друг детства ее внимания.

Часы тихонько тренькнули - пора. Гости должны были собираться к раннему ужину. Вместе с часами тревожно стукнуло в груди, словно вот-вот случиться нечто важное.

Глупости! Это просто легкое волнение перед встречей с важными гостями. Все же не каждый день доводится приветствовать самого короля.

А еще сидеть бок о бок с герцогом. И делать вид, что они действительно женаты.

Каждый шаг по направлению к гостиной отнимал по крошке уверенности. Уже слышался негромкий гул разговора, женские смешки и возгласы мужчин. А когда она повернула к лестнице, мужество и вовсе исчезло.

- Леди де Грейстор, - оскалилась бархатная стерва. - Какая неожиданная встреча. Вы так бесшумны… Мы чуть было не приняли вас за привидение.

И трущаяся рядом свора прихлебательниц мерзко захихикала.

Глава 31

- Вам нечего опасаться, леди… - Бекки чуть склонила голову, принимая вызов. - Простите, как вас вообще зовут?

Бархатная стерва обнажила клыки в ядовитой усмешке:

- Не знала, что леди забывчива.

- От чего же? Ваше имя я помню…

Три подружки-припевалы растерянно хлопали ресницами, не умея понять начало дуэли. Разумеется, они ведь не присутствовали в церкви!

- Вам стоит проверить слух, - промурлыкала женщина.

А в карих глазах тлел уголёк ярости - обжигающе-горячей и уже готовой родиться огненным торнадо.

Но Бекки встретила его без страха. Только с не менее пылким желанием схватить нахалку за патлы и пинком спустить с лестницы. Больше никто не посмеет над ней издеваться! Наелась этого с мачехой до тошноты.

- А вам – голову. В приведения и тому подобную чушь верят только малые дети.

Стерва хохотнула, словно услышала шутовскую выдумку. Пышная грудь чуть не выпрыгнула из декольте. А серьги-подвески сверкнули россыпью  колких искр. Дорогой гарнитур сплошь состоял из черных бриллиантов. И вряд ли это – семейное наследие.

Женщина заметила мимолетный взгляд и опять хмыкнула, всем своим видом подтверждая догадку. Приоткрыла размалеванные алым губы, готовая выплюнуть очередную порцию яда, но на лестнице появился еще один гость.

- Так-так, искала оранжерею, а нашла серпентарий! Создатель мой, Лидия, вы не могли найти в своих многолетних залежах хоть одно  яркое платье? Алое и черное… Траур по личной жизни?

Стерву перетрясло. А Бекки  не могла сдержать широкой улыбки – королевской поступью к ним приближалась баронесса Олфорд. В элегантном и закрытом под горло платье, что странно… на балу женщина щеголяла смелым декольте.

- Да вы и сами не ярче, - зашипела гадина. - Теряете сноровку под старость лет?

Но баронесса и бровью не повела.

- Надо же становиться на путь праведный. Да и куда мне тягаться с юностью? Ребекка, - ей досталась полная тепла улыбка, - вы настолько очаровательны, что будь я джентльменом, увела бы из-под носа самого дьявола. Вижу, мои слова о красоте пошли впрок.

Служанки за спиной тихонько ахнули в тон писутствующим. Получить комплимент такого содержания от женщины - это… Это очень тонкая грань приличий.

Стерва же  выглядела растерянно и недовольно.  Нет, она держала лицо, но Бекки могла поклясться: женщина не рада встрече.

- От зелени, говорят, живот схватывает, - обронила шпильку и, кивнув своим прилипалам, удалилась по направлению к гостиной.

- Гнильё немногим лучше, - задумчиво протянула баронесса.

Но бархатная стерва будто не слышала.

- Не обращай внимания, - повернулась баронесса. – Лидия та еще заноза в заднице. Эгоистка и лицемерка в платье монашки. Впрочем, я бы советовала остеречься. Ты наступила гадине на хвост.

Если бы так было! И что де Грейстор мог найти в такой особе? Хотя о чем это она? Наверняка поиски велись под одеялом.

Отмахнуться бы от неприятной встречи, но в грудь словно перца насыпали. Жжется и хочется сделать какую-нибудь гадость. Особенно герцогу. Где его демоны носят?

- Любезный хозяин взял на себя тяжесть сбора гостей. Сбежать не упел - послы сели ему на шею, - «подслушала» ее мысли баронесса.

- Да, гораздо приятнее встречать дам, - бросила в ответ и чуть язык не прикусила.

Решила же вести себя как будто ничего не происходило, но в итоге поучалось наоборот.

- Дамы приехали со своими мужчинами, милая. С родственниками, поклонниками или мужьями. Пойдем, - подхватила ее под руку, - в комнате рядом с гостиной сейчас презентация. Погодная машинка наверняка превратила полы в отличный каток… Настоящий успех!

Впечатление от неприятной встречи мигом потускнело. Чего стоило не ускорить шаг! Взглянуть своими глазами на происходившее чудо, ведь она тоже участвовала в создании артефакта!

Ужасно хотелось похвастаться, но Бекки крепко стиснула губы. Нельзя. Пусть все лавры достаются де Грейстору, а ей и так хорошо.

- Знаешь, я хотела извиниться за королевский бал, - продолжила шокировать баронесса. – Оставила тебя, а когда вернулась, никого не было. Потом весь дворец гудел о разозленном герцоге, который вознамерился не иначе как прибить жену. Он не... - тут женщина запнулась, - он не сделал ничего дурного?

Если бы! На задворках души скреблась гаденькая мыслишка, что видеть в мужчине врага было много легче. А он вдруг решил показать свое человеческое лицо.

- Нет, ничего. Только… Кхм, поворчал немного.

Баронесса чуть сжала ее локоть, словно привлекая внимание к будущей фразе.

- Знаешь, твой муж хоть и знатный любитель плюнуть на общественное мнение, да и, будем откровенны, вниманием дам избалован, но скандалов по части рукоприкладства за ним не тянется.

О да. Он вполне способен ударить словом! Или делом. Например, пригласить любовницу в замок.

Жжение в груди стало злее. Ярче. Растекалось перед глазами  соленым туманом, а на языке вертелось несколько колких фраз, но что они куску гранита? Баронесса права. Герцог может наплевать на общественное мнение, а уж претензии навязанной жены ему до одного места.

В груди опять шевельнулся колкий лед. Продрал ознобом по сердцу, будоража горько-сладкие воспоминания. Тепло мужского камзола на плечах, склоненную над рабочим столом крепкую фигуру, полные поддержки слова перед судом и ожоги на смуглых ладонях. Схватился за балку, надо же! А говорил так, словно это безделица. О, Создатель… Один ли это человек? Может, в замке два герцога?

В  коридоре вдруг похолодало…

- Ого, веселье полным ходом. Поспешим же!

Едва они вошли в смежную с гостиной комнату, как Бекки пожалела, что вообще показалась гостям. В комнате было ужасно холодно, но кипевший черной смолой взгляд окунул ее в невыносимый жар. Герцог выпрямился, оставляя погодную машинку, а заодно лопотавших над ней  послов.

- А вот хозяйка этого вечера, господа, - пророкотал вроде бы равнодушно, но внутри что-то дрогнуло. – Ребекка де Грейстор.

Наверное, на нее смотрели. Все эти дамы, их кавалеры и даже сам король. Которого она еле узнала без парадного мундира. Все вокруг потеряло краски, оставляя только мужчину в строгом стального цвета камзоле. Каменная маска лица оставалась идеально ровной, но глаза! В них бушевал черный пожар. И от такого взгляда вдоль позвоночника бежали мурашки.

Она с трудом заставила себя двигаться и говорить.

- Ваше Величество, - первый поклон достался королю.

Неофициальность вечера давала послабления в этикете. Не надо глубоких реверансов – достаточно кивка, и это чудесно! Ей вдруг захотелось присесть.

- Как я и говорил, Ребекка помогла мне в создании погодной машины, - продолжил герцог.

У нее в ушах шумит? Мужчина не мог упомянуть о ней, это бы обесценило его труд – женщина помогала самому де Грейстору! – но он говорил.

А по комнате гулял шепоток.

Король смотрел на нее с интересом, дамы притихли, а в дверях, ведущих в гостиную, показалось рыльце бархатной стервы. Ало-черный наряд маячил на краю зрения вызывающим пятном, но никто не обращал на гадину внимания.

- Вы есть подбирать камни, милая льеди? – мягко проворковал один из мужчин, одетый в праздно-яркую парчу.  В опустевшей голове скользнуло воспоминание – такие наряды и цвета носят в соседней Полташ.

- Да, уважаемый пэр.

Мужчина расцвел. Карие глаза-косточки превратились в две узенькие щелки.

- Дивно! – воскликнул, прикладывая руку к сердцу. – Я сражен.

Шепот стал громче, оживлённее. А герцог щелкнул рычажком, и мороз исчез.

- Демонстрация завершена, уважаемые. А стол накрыт. Прошу.

Сухой тон вернул с небес на землю. Развесила уши… Да, может, ее упомянули, но наверняка чтобы избежать дальнейших проблем или претензий.

Гости потянулись к дверям. А герцог направился к ней.

- Найдите себе другую компанию, баронесса, - прорычал на стоявшую рядом женщину.

Бекки возмущенно набрала в легкие воздух, но ее буквально выдернули из некрепкой хватки и  впечатали в гранит мужского тела.

- Пустите! - попыталась отпрянуть, но на талии сомкнулся капкан мужских рук.

- Ах, юность, - заворковала баронесса. – Герцог, душка, я понимаю, что вы облизнулись на десерт, но для начала расправьтесь с невкусной кашей.

- Баронесса,  будьте любезны, идите в… гостиную.

Ледяной тон пробрал до костей, но женщина лишь коротко рассмеялась.

- Как прикажете, герцог.

И выскользнула вслед за остальными.

- Уберите руки, - зашипела Бекки, пытаясь сбросить в сторону наглые конечности.

Черные глаза опасно сощурились.

- Обязательно. Как только вытряхну вас из этого разврата и запихну в нормальное платье.

Какой разврат? Где?! На стерву свою пусть смотрит, у той в декольте живот увидеть можно, а спина до зада голая. А тут прикрыто все! Почти. Шея и плечи все же обнажены. Но допустимо!

- Сшили по вашему заказу! – бросила уязвленно. – Могли бы не тратиться!

- Да, лучше бы купил вам воз красок и бочку лака, демон его забери!

- Как любезно!

Их дальнейшую перепалку прервал тихий перезвон колокольчиков, сообщавших, что вот-вот подадут первое блюдо.

Герцог прорычал что-то явно ругательное. Перехватил ее под руку и, не обращая внимания на сопротивление, повел к гостям.

- Мы еще с вами побеседуем, леди, - пообещал сквозь зубы.  – Наедине.

А ей все же пришлось опереться на предложенный локоть  - под коленки толкнула слабость.

Да что же это такое? Какая муха укусила де Грейстора  и… и ее. Происходившее напоминало безумные качели. Холодно-горячо, горько-сладко. Герцог то выглядел отстранённо, то вдруг бесился, а она почему-то испытывала от этого удовлетворение.

Оглушенная короткой перепалкой и собственной реакцией, Бекки даже не обратила внимания на собравшихся за длинным столом людей. Большая зала сияла светом, гудела, словно улей, но ей было не до любования красотами. Где же самая тяжелая лампа или стул? О, супница! Она отлично будет смотреться на черноволосой макушке, но герцог направился прямиком во главу стола. Там уже сидел король, а их места находились напротив друг друга.

Пришлось стиснуть зубы и давить улыбку. Ладно. Они еще побеседуют, и тогда уж можно будет высказаться как следует.

Рядом с ее местом чирикали молоденькие претендентки на руку и сердце короля. Совсем девчонки! И каждая - эталон свежести, грации и нежности. Юные нимфы в пене кружев, но на их фоне выделялась одна. Тяжесть медных кос, казалось, вот-вот сломает хрупкую шею. Маленькое плечико смотрелось костистым островком, а резкий излом скул и мелкие черты слишком отличными от круглолицых и явно более фигуристых претенденток.

Девочка-девушка откровенно скучала и лишь делала вид, что увлечена разглядыванием магических ламп. Ее угловатая фигурка и хмурый вид настолько выбивались из общей массы, что Бекки невольно сравнила ее с королем, который тоже не проявлял особенного интереса к вечеру. Держался вежливо, но отстраненно.

- Присаживайтесь, - герцог подло воспользовался проявленной слабостью и запихнул ее за стол.

Сделал это так ловко, что Бекки и пикнуть не успела. А девочки тут как тут – сразу пошли в атаку.

- Леди де Грейстор, какая честь!

- Рады познакомится…

Бекки метнула в широкую спину полный ненависти взгляд. Какой предатель! Ладно, она запомнит и это! А вот то, что бархатная стерва почти на другом конце залы – это чудесно! Пусть там и остается.

Герцог устроился напротив. Еще раз ожег долгим, пробиравшим до костей взглядом, но в противовес ей даже не попытался обратить внимание на послов. Продолжал смотреть так, что внутри екало и переворачивалось. Конечно, она не выдержала! Позорно отгородилась разговором с девушками.

Колокольчики тренькнули еще раз, и появились слуги. Молчаливые и ловкие, они расставили блюда, разлили по бокалам напитки и исчезли, словно тени.

Первое слово, конечно, было за королем.

Хрусталь в железной руке смотрелся странно волнующе, но король ловко управлялся с протезом. Коротко отсолютовал бокалом и произнес:

- Мой друг, благодарю за оказанный прием, и рад видеть всех тут собравшихся.

Насчет последнего Бекки сомневалась, а вот слышать про друга… Пусть прием – это не официальная встреча, но подобными заявлениями не швыряются. Любые намеки и сплетни тут в таком же почете, как и на больших мероприятиях.

- Взаимно, Ваше Величество, - ответил де Грейстор.

И пусть герцог сидел не во главе стола, а чуть сбоку, Бекки подумалось, что Хельга была даже слишком права: вздумай герцог занять престол, королю пришлось бы трудно.

Но между мужчинами не искрило вражды. Де Грейстора, очевидно, интересовала его мастерская, а король… Его бремя куда тяжелей. Монарх едва ли смотрел на претенденток, одинаково равнодушный к любой.

Девушки же вовсю старались привлечь внимание «жениха». Звякали вилочками, вздыхали, шептались и чирикали милые глупости.

Все, кроме маленькой медно-рыжей буки. Та просто ела.

И Бекки заняла себя тем же. О, Создатель! Только бы королю хватило несколько дней охоты. Отец, бывало, неделю гостей привечал… Тогда ей было весело, а вот сейчас совсем нет. Терпеть рядом любовницу герцога - унизительно!

Ужин прошел скомкано. Когда первый голод был утолен, настало время отдыха. Кто-то встал из-за стола, чтобы рассмотреть удивительные механизмы, часть гостей продолжила трапезу, другие занялись разговорами, а Бекки все гоняла по тарелке последний кусочек ростбифа и мучительно искала предлог удрать.

Напрасно!

Звание хозяйки вечера накладывало определенные ограничения, например, бежать к де Грейстору по первому же:

- Леди, уделите мне минуту, пожалуйста.

Пришлось отложить приборы в сторону и все же отлипнуть от стула. Мужчину окружили послы, и разговор опять зашел о погодной машинке.

И ладно бы ответить на несколько вопросов, но совсем недалеко мелькало ало-черное платье бархатной стервы. А еще темно-серое - баронессы…

Мысленно поблагодарив последнюю за участие, Бекки направилась к мужчинам.

Один из них, тот самый разноцветный пэр из Полташ, сделал шаг навстречу, но между ними появился герцог. Локоть опять попал в крепкий захват, мало того,  де Грейстор прижал ее к себе самым нахальным образом.

- Это необязательно, - попыталась незаметно вернуть себе хоть каплю свободы.

- Для моей жены обязательно.

Тихий драконий рык вибрировал от напряжения. Будоражил нервы и злил, потому что с таким пылом говорят о настоящей жене, а она… Она…

- Вы есть талант, ледьи, - опять блестел улыбкой посол, будто ничего не происходило, и вопиющее поведение де Грейстора  – часть размеренного ужина. – О, дивная пара! Я желаю видеть ваш дуэт в действии. Возможно?

Ее загнали в тупик. Бекки никак не могла подобрать подходящего ответа, но за нее это сделал герцог.

- Вы правы, моя жена чрезвычайно талантлива.

- И я слышал, что рисует пр-р-рекрасно, - шагнул ближе ещё один из послов.

Герцог напрягся. Она чувствовала это всей кожей, хотя мужчина и оставался неподвижным.

- Позвольте узнать, откуда?

Мужчина стушевался. Бекки и сама вздрогнула от густого недовольства и холода, пропитавшего каждую букву. Но прежде, чем, беднягу окончательно размазали по стенке, она решительно вклинилась в диалог. Как там баронесса говорила? Излишняя скромность  - грех?

- Какая разница, дорогой герцог? Да, рисую, - обратилась к послу. – Но о качестве своей работы умолчу. Это останется на суд зрителей.

- О, мы бы с удовольствием оценили, - мурлыкнул рядом незнакомый женский голос.

Глава 32

Как черт из табакерки рядом появилась незнакомая ей дама. А на бледном крючконосом лице злая ухмылка.

По спине прокрался холодок. Ее же прямым текстом подталкивают к демонстрации умений! Но Бекки никогда не рисовала для кого-то, кроме отца. И герцога… Ему бы показала работу, не задумываясь. Почему? Робкий вопрос исчез под душной волной паники.

Надо отказаться, но и тут Вильгельм успел первым:

- Моя жена не рисует на потеху публике, дражайшая леди Голстэйн. Это ваши картины можно встретить в любой таверне Австарии.

Женщина ахнула, и Бекки вместе с ней. Чистой воды оскорбление! Да это прямой путь к скандалу!

- По крайней мере, я не боюсь справедливого суда, пусть он звучит из уст черни, - прошипела женщина. -  А вашей жене можно было бы и не скрываться, если есть что показать.

От Вильгельма потянуло откровенным раздражением, и, опасаясь  ругани, Бекки бросилась спасать вечер, а заодно одного драконьего гада. Он же вызов на дуэль получить может!

- Не думаю, что оценка будет высока, но если есть желание…

- О, да! Вполне, - перебила ее нахалка. – Только прошу, без портретов. Особенно нашего монарха, благослови его Создатель.  Это ему не по вкусу, а мы ведь не хотим испортить праздник.

Тебе ни за что не нарисовать портрет, который понравится королю.

Вот что звучало в приторно-сладком голосе. Поганка указала на недостижимую высоту, тем самым обесценивая любую попытку.

- Вы правы, леди Голстэйн. Портреты я не люблю, - прозвучало за спиной. – А ваш муж не любит, когда его жена долго отсутствует.

- Простите, Ваше Величество, - елейно пропела ведьма. – Я хотела предупредить из добрых побуждений.

Да, конечно. А ночью солнце светит.  Бекки смотрела на удалявшуюся женщину и очень наделась, что та споткнется и хорошенько прикусит болтливый язык.

Ах, как она теперь понимала уставшего от всего короля!  Всего несколько десятков гостей - и такой бедлам, а  монарху приходится терпеть куда более шумные сборища.

- Ваш муж прав, леди де Грейстор, - опять подал голос король. – Вы не обязаны никому ничего демонстрировать. Погодной машинки более чем достаточно.

- Истинно так, - подтвердил посол Полташ, - ледьи заслуживает всяческих похвал.

«Ледьи» заслуживает разбитой в пух и прах соперницы.  Вызов, что бросила ей Голстейн, как цепкий репейник сидел под кожей и дразнил утереть всем нос. Но как нарисовать портрет-не-портрет?

Смутные ощущения никак не желали складываться в образ. Ей нужно было что-то придумать, что-нибудь такое… Герцог потянул в сторону, и она послушно двинулась следом.

- Не надо, Ребекка, - шепнул, уводя ее дальше от шумных гостей. – Старая, кхм, леди известна нетерпимостью к конкуренткам. Бросается на любую, кто хоть прикасался к кистям, и свято верит в свою исключительность.

- Талантлива, стало быть? – пробормотала, обескураженная внезапной поддержкой.

А еще слишком тесной близостью. Герцог буквально закрыл ее от любопытных взглядов и попыток втянуть в разговор.

- И в уборную бы не повесил.

- Вы – жесткий критик…

И совсем непонятный ей мужчина. Опять между ними человеческий разговор, а чуть меньше получаса назад дракон рычал и плевался обвинениями о развратном наряде.

- Мазня остается мазней, как ее ни преподноси. Ребекка…

Звук собственного имени завибрировал на нервах щекотными искорками.

- … еще одна смена блюд, и ты можешь покинуть ужин, если хочешь. Подобные сборища утомительны. И пожалуйста, - подбородок попал в плен горячих пальцев, и герцог заставил взглянуть в глаза. – Не иди на поводу спятившей дуры. Завтра ее тут не будет.

Лучше бы вместо нее исчезла любовница де Грейстора! Но Бекки позволила себе лишь короткое.

- Как прикажете, герцог.

Мужчина чуть нахмурился, словно ждал продолжения разговора, но рядом уже терлись послы, которых невозможно было игнорировать. А ей следует воспользоваться предоставленным шансом и просто побыть в тишине. Голова болела от царившего вокруг шума и напряжения...

...В конечном счете она так и сделала. Достойно выдержав еще час или около того, подгадала момент, чтобы просто исчезнуть. Де Грейстор более не приглашал ее в разговоры и вообще словно не замечал, баронесса куда-то пропала, и бархатная стерва тоже. Возможно, караулила своего ненаглядного, разодетая в ало-черное белье…

Воронье тягостных мыслей опять кружило над головой, пока она медленно поднималась к себе.

Людей попадалось все меньше, а вот слуг больше. Все они были заняты делом, что-то несли, раскладывали, помогали. Кланялись и опять бежали по делам. Замок сегодня не уснет очень долго…

Дверь в одни из покоев вдруг распахнулась. Бекки не успела даже разглядеть  - ее просто схватили за руку и втащили в полутемное пространство.

- Привет, красавица.

Знакомый с детства голос в этот раз не принес радости. Только недоумение. И страх. Липкий и темный, словно болотная грязь.

- Привет, кхм, Альберт.

Перед ней стоял одетый в платье слуги юноша. В свете единственного светильника широкая улыбка казалась искусственной, а в глазах дрожала искорка безумия. Он и был безумцем! Прийти в замок де Грейстора самозванцем!

Бекки ненавязчиво попыталась освободить локоть, но не тут-то было. Страх стал ярче. Ощутимее.

- Давно пытался подгадать момент, но все мои письма наверняка сжигались твоим муженьком.

Звучало отвратительно мерзко.

- Уходи отсюда.

Слова вырвались сами. А перед глазами трусливо сгорбленная спина и жалкий кружок серебра за встречу. А тут, видно, бесплатно пробрался… Вместе с нанятыми слугами.

Альберт  прекратил улыбаться. Щелк – и его лицо приобрело сосредоточенное и злое выражение.

- Вот как? Что же, так не хочется видеть меня? Я скучал.

Ложь. На чем угодно могла поклясться, но безукоризненно-чистая обида в голосе смердела помойкой.

- Не думаю, что это пристойно.

- А приглашать любовницу в замок, значит, образец приличий?

Словесный тычок уколол в самое сердце. И еще сильнее захотелось уйти.

- Это дело герцога. У нас нет никаких отношений. И де Грейстор согласен оформить развод, мы договорились о сделке… Ай!

Пальцы на ее локте сжались с такой силой, что из глаз посыпались искры.

- Ты все-таки решила отдать ему замок, да?! Вот дура!

Удар о стену вышиб из груди воздух вместе с возможностью кричать. Бедро пронзило дикой болью, а руки попали в крепкий захват.

- Аль… берт! - прохрипела не своим голосом.

Он не может! Он… он не должен так поступать, ведь они были друзьями и проводили вместе столько времени, и наедине тоже! Но сейчас вместо дрожи восхищения ее било ознобом паники. Перекошенное ненавистью лицо – это не ее Альберт!

- Что ты успела ему наобещать, больная? Он хочет забрать Хранилище, да?! Конечно, хочет! Там столько всего… Не смей, слышишь?! Я не для этого тащился к тебе каждые выходные и качал на идиотских качелях, демон их побери!

Брань вперемешку с проклятья били наотмашь. А неожиданно сильные руки намертво пригвоздили к стене, обрывая любую попытку сопротивления.

- Пусти! – шипела и сопротивлялась изо всех сил. – Оставь меня в покое!

- В покое?! Помнится, ты ходила за мной хвостом! Тощая, перемазанная красками уродина. А впрочем…

Альберт как куклу перехватил ее за плечи и впечатал лицом в стену. Заломил руку так, что Бекки вскрикнула от боли, и тут же прикусила язык от грубого тычка.

- … впрочем, сейчас сгодится на разок.

Юбка треснула, а горло забил приступ тошноты. Нет, только не это!

- Спасите! – закричала что было сил, но чуть не потеряла сознание от сильнейшего удара о стену.

- Заткнись!

Нет, ни за что! Судорожный глоток воздуха, и от крика о помощи заложило уши, Бекки ждала нового удара, но дверь вдруг с грохотом распахнулась, и давившая тяжесть пропала.

Она чуть не сползла по стенке. За спиной послышались звуки ударов и тонкий визг боли, переходящий в хрип. Кое-как она обернулась, чтобы самой вскрикнуть от ужаса и облегчения. Герцог! И он вот-вот убьет Альберта.

Глава 33

Прижав подонка к стене, Вильгельм просто душил его, не обращая внимания на хрипы о милосердии.

Собрав остатки сил, она бросилась к мужчине, и повисла на каменных плечах.

- Вильгельм! Вильгельм, не надо!

- Защищаешь ублюдка, да, Ребекка? – раскалённый от ярости голос ожег огненным хлыстом.

- Нет! Он заслужил суда! Пусть сгниёт в тюрьме, но не пачкай свой дом  кровью! – выпалила на одном дыхании. Прижалась к разъяренному мужчине так плотно, как могла, и чуть сжала руки. – Пожалуйста!

Альберт уже не хрипел. Только дёргался и смотрел на герцога безумными от ужаса глазами.

Несколько томительных секунд показались вечностью. А потом Вильгельм отпустил. Только для того, чтобы коротким ударом выбить из мерзавца дух.

- Ох!

Под ее тихий вскрик Альберт мешком рухнул на пол.

- Им займется стража, - глухо обронил герцог и попытался повернуться.

Бекки опять охнула. Она все держала мужчину за талию! Но шаг назад обернулся жгучей болью. Девушка тихонько зашипела, хватаясь за бедро, и заодно пытаясь поправить разорванный ворот платья. А внутри копилась и росла дрожь. Пальцы прыгали и перед глазами все плыло.

Создатель! Ее же… ее чуть было…

Земля ушла из-под ног, а холод сменился жаром мужского тела. Подхватив ее на руки, герцог в два шага очутился за порогом и хлопнул дверью. Запечатал замок магией и, не оглядываясь, направился прочь.

- Тебя надо осмотреть, - взглянул так, что сил хватило лишь на короткий кивок.

Первый же попавшийся слуга был послан за лекарем. А она бессовестно жалась к Вильгельму  и жадно впитывала его тепло. Сминала пальцами ткань камзола и до боли кусала губы, пытаясь удержать рвавшуюся на волю панику.

Как так получилось? Почему?! В одно мгновение образ первой любви превратился в безобразный кошмар. Дура… да, она - самая настоящая дура! Идиотка, навоображавшая себе чувств! А дело оказалось в деньгах. Всегда все дело в деньгах!

Слезы копились в уголках глаз, готовые бежать по щекам частыми крупными каплями. Нет! Она не должна плакать! Запертая в комнате тварь не стоит ни одного жалобного вздоха. Но как же мерзко! Как противно! И на коже до сих пор горит клеймо чужих пальцев.

За попытками успокоиться она не заметила, как вокруг оказалась незнакомая комната. Множество книг по полкам, на огромном столе подставка, а на ней блестит металлом механический ворон.  Узкое окно плотно зашторено, стены в рамках схем, а на одной – огромная карта мира… Герцог принес ее к себе?!

Бекки чуть не спрыгнула на пол, но герцог успел перехватить крепче.

- Куда собралась? – прорычал, затаскивая ее в спальню. Такую же просторную и светлую, как комната.

- К себе…

Голос подрагивал. От пережитого шока или удивления, куда ее доставили.

- Не раньше, чем осмотрит доктор.

Вильгельм бережно опустил ее на кровать, и Бекки охнула, торопливо пытаясь удержать ворот.

- Платье порвалось… - пробормотала, стараясь не смотреть на застывшего над ней герцога.

Вместо ответа мужчина накрыл ее ладонь и потянул вниз, обнажая плечо и синяки на нем.

- Мелкий гаденыш, - драконий рык вибрировал от ярости.  – Подожди здесь…

А у Бекки сердце замерло, стоило взглянуть на потемневшее лицо. Резкие тени и нездоровый блеск черных глаз делали герцога похожим на тот ужасный портрет. Ничего человеческого, лишь желание боли и страданий.

- Нет! – сама перехватила мужчину за руку, мешая уйти. – Ты обещал не убивать!

Вильгельм прищурился. На высоких скулах ходили желваки,  а взгляд прожигал насквозь, оставляя лишь желание забиться на другой край постели и нырнуть под одеяло.

- Я ничего не … - начал было, но замолк и взглянул вниз.

А Бекки вдруг показалось, что огонь трещит вокруг и между ними. Лоскут платья болтался под грудью, которая оказалась прикрыта лишь полупрозрачной изморозью белья.

Внизу живота опять стало тяжело и жарко. И грудь тихонько заныла, а нежная ткань показалась грубее мешковины. Снять бы ее… ох, нет!

- …где еще болит?

Вопрос застал врасплох. Голова вдруг пошла кругом, но с губ слетело тихое:

- Нога.

Герцог опустился на колено. Смуглые ладони поднырнули под подол и легли на голень.

Беки вцепилось в покрывало, до крови прикусывая губу. Ощущение мужских прикосновений хлынуло по коже жгучей волной, начисто сметая бивший ее озноб.  Это же неправильно… Нельзя позволять себя касаться, но язык намертво прилип к нёбу. Бекки даже не охнула, когда мужчина медленно повел выше, приподнимая кремовую ткань.

Сердце ворочалось под горлом, а перина вдруг стала зыбучим песком. Шевельнись – и провалишься с головой, но Бекки не шевелилась. Боялась моргнуть, рассматривая, как Вильгельм бессовестно обнажает ее ноги дюйм за дюймом. А когда смуглые ладони коснулись колен, судорожно вздохнула, но в легкие не попало ни капли воздуха.

Герцог посмотрел на нее. Впервые его лицо было так близко, но она видела лишь темную топь невозможных глаз, и в там больше не плескалась ярость, в них полыхало такое… Казалось, она сейчас упадет. Или наоборот – взлетит вверх и растворится в густом, как желе, воздухе.

Но ее держали крепкие мужские руки. А еще взгляд, от которого внизу живота дрожали крохотные язычки пламени, и хотелось  сильнее сжать бедра.

Не выдержав, Бекки облизнула пересохшие губы. А в следующий миг очутилась на спине.

- Ой, - ее вздох вырвался чуть слышным стоном.

Вокруг запястья сомкнулись кандалы мужских пальцев, но Бекки не дернулась, завороженно разглядывая нависшего над ней мужчину. Черные волосы растрёпанными мазками падают на высокий лоб, между широких бровей залегла глубокая морщинка, которую так и хочется попробовать пальцем, а потом провести ниже - вдоль переносицы и едва заметной горбинки, чтобы коснуться напряженно сжатых губ.

Голову кружил аромат восточных специй и масел. Смешивался с жаром пустыни и солнечным хмелем, растекаясь по венам и прогоняя остатки паники. И чувствовать вес мужского тела невозможно приятно. Вильгельм такой  красивый, такой сильный…

Мужчина склонился ниже. Почти коснулся ее лба своим, а потом губы накрыл  легкий поцелуй.

Внизу живота вспорхнули огненные птицы. Защекотали  яркими крылышками, и, не раздумывая, Бекки приоткрыла губы, позволяя продолжить.

***

Он никогда не был святым. Не строил из себя джентльмена и если хотел, то брал, а сейчас тем более не мог поступить по-другому.

Дикое возбуждение рвало в клочья остатки воли и обещания держаться от девушки подальше. Не сможет! В его руках дышала и жила сама мечта, и любая попытка избавиться от нее разлеталась вдребезги.

Ладони скользнули под тонкую талию, прижимая фею ещё плотней. И поцелуй из невинного превратился в раскалённое клеймо, утверждавшее его право. Хватит игр и притворства перед самим собой!

По венам толчками разносился чистый восторг. От неумелой ласки нежного язычка чуть не сорвался. Пальцы горели желанием разорвать это демоново платье, на которое половина гостей чуть шеи не поворачивали. Он и сам оказался на лопатках, едва в комнату впорхнуло светлое облачко нежности, украшенное цветами и кружевом. Разглядывал девушку, словно впервые, и чувствовал, как по рукам и ногам вяжет крепнущее с каждым ударом сердца «Моя!»

Не отрываясь от сладких губ, Вильгельм нащупал узелок шнуровки. Кое-как, но умудрился не порвать, и лишь для того чтобы не испугать фею. Ей достаточно сегодня… желание прибить мальчишку полыхнуло ярким сгустком пламени и потухло под  волной мучительно-острой потребности зацеловать девочку до сбитого дыхания.

Шелк под пальцами мялся и сползал, обнажая молочно-белую кожу, пахнувшую медовым яблоком. Прикуси чуть сильнее - и на ней останется алая метка. С каким удовольствием он это сделает! Но потом… Ленты шнуровки ослабли, позволяя стянуть кремовый ворох тряпок.

Не выдержав искушения, Вильгельм на мгновенье прервал поцелуй, чтобы окинуть распластанную под ним фею жадным взглядом.

Потребность обладать обернулась обжигающей болью. Больше, чем прекрасна! Именно такая, как он представлял. Каждый изгиб – само совершенство из забытой детской сказки, которое вдруг обернулось реальностью, и видит Создатель, проще разучиться дышать, чем отказаться от этого!

Фея беспокойно вздохнула. Приоткрыла припухшие от поцелуя губы, но Вильгельм не собирался дожидаться слова «стоп».

Ладонь скользнула по бедру вверх. Девочка вздрогнула, бесполезно пытаясь сжать ножки, но в ее сопротивлении жил не страх, а смущение. А Вильгельм до дрожи хотел увидеть ее всю. Обнаженную, с блестящими в лихорадке желания глазами и готовую окунуться в безумие обоюдной страсти.

Но сейчас будет не так. Немного по-другому и все равно прекрасно!

Пальцы скользнули за тонкую кромку трусиков, и он чуть не застонал от яркой вспышки желания.

Девочка вздрогнула, инстинктивно пытаясь сжать бедра, но Вильгельм не собирался останавливаться, наслаждаясь ответной дрожью. А вокруг цвел и наливался соком яблоневый сад.

Ласка стала еще мягче, невесомее. Так бережно не прикасаются к нежным лепесткам цветов или крыльям бабочки. Осторожно прикасаясь к девушке, он ловил малейшее изменения ее дыхания, сцеловывая с полуоткрытых губ тихие стоны и вздохи.

Вдруг девочка выгнулась под ним и попыталась сбежать, но  обласкав сладкий ротик еще раз, Вильгельм усилил напор.

***

И если Бекки  могла дышать хоть немного, то сейчас воздух исчез. Тянувшая внизу живота сладость лопнула, запуская по телу обжигающую наслаждением судорогу. Крик родился и умер где-то в горле, а ее подкинуло вверх и закружило вихрем солнечных искр. Внизу пульсировало тяжело и протяжно, и казалось, сейчас кровь вскипит, а сознание испарится. Острое удовольствие пронзило насквозь, яркое и полное до лёгкой боли. Она не выдержит! Просто умрет и растворится в собственном надсадном дыхании, но чуткие пальцы вдруг пропали, оставляя холодную пустоту.

Густая волна жара ещё не утихла, а сверху опять давила тяжесть. Ладони скользнули по крутым буграм мышц, и Бекки сдавленно охнула. Вильгельм без одежды!  Между ними лишь тонкая ткань пеньюара, которая совсем ничего не скрывает! Но короткая попытка выбраться закончилась тем, что мужчина перехватил ее под колено и качнулся вперед.

Если она и хотела сбежать, то мысли исчезли ровно в тот момент, когда пространства между ними не осталось вовсе. Утихшее наслаждение впыхнуло с новой силой, и сквозь закушенные губы вырвался тихий стон, который тут же пропал в глубоком поцелуе.

- Девочка моя…

Хриплый стон-вздох разогнал сердце до невероятной скорости. Бекки кружило то вверх, то вниз, и зарываясь пальцами в густой смоляной шелк, она могла только стонать и ловить ртом капли раскаленного воздуха, вздрагивая от растущего внутри напряжения. Похожего на прошлое, но все равно другого. Более полного, острого…  До слез на глазах и громкого стона.

Несколько протяжных движений - и она впилась в напряженные плечи. Вскрикнула от яркой вспышки удовольствия, ударившей  вдоль позвоночника. Мир пошел цветными пятнами. Осыпался в золотую крошку и утянул за собой в мягкий омут блаженства, наполненный запахом жаркой пустыни и восточных специй.

По телу прокатывалась одна волна за другой, но Вильгельм прижимал ее лишь крепче. Уткнувшись между шеей и плечом, дышал тяжело и часто, сжимал ее бедро и порой вздрагивал. Бекки не могла пошевелиться. А только лежать и наслаждаться ощущением своего мужа...

О, Создатель! Бекки распахнула глаза. Уперлась в широкие плечи, пытаясь столкнуть с себя мужчину, но глупой мошкой увязла в тягучей смоле внимательного взгляда.

- Даже не думай, - густой хрип рассыпался по коже щекотными мурашками.

- Мне нужно… идти, - пробормотала, пытаясь найти в себе сил на сопротивление.

Напрасно! Здравый смысл очнулся и орал во все горло о недопустимости происходящего, но тело… О, ее глупому и слабому телу было хорошо в каменных объятьях.

- Ты никуда не пойдешь, - отбил нетерпящим возражения тоном. – И переезжаешь в мою комнату.

Что?! А вот это уже было хлеще ушата ледяной воды. Бекки дернулась, требуя свободы.

- Другую приглашайте! М-м-м!

Ее заткнули поцелуем! Наглым и таким… таким сладким. Долгим… Так, стоп!

Бекки сжала зубы, но мужчина успел отстраниться. Приподнявшись на локте, ухватил за подбородок, вынуждая скрестить взгляды.

- Другой тут не место. И сегодня не было. Я запретил являться в мой замок.

- Плохо запрещали!

- Ребекка, - прорычал дракон. Вжал ее в постель, и под тихий вскрик перехватил за руки и завел их за голову. – Продолжим лечение. До тех пор пока ты не уснешь.

Бекки старательно пыталась взять себя в руки, но герцог в этом преуспел больше. Во всех смыслах.

- Но мне нужно обратно в комнату, - пробормотала уже без былого запала.

- В разорванном платье и без белья?

Можно было бы попросить слуг доставить одежду сюда, но Бекки  смолчала. Герцог все равно не отпустит, а она… нет, лучше не думать, хочется ли ей бежать или остаться.

Почувствовав ее капитуляцию, Вильгельм скатился вбок и устроил ее на плече. О, Создатель, до чего же удобно! Бекки не шевелилась. И даже когда на бедро легла горячая ладонь, не стала протестовать.

Мышцы приятно ныли, а в крови растекалась сонная усталость. Надо отдохнуть. А утром… утром можно будет притвориться, что ей приснилось. Наверное.

Вильгельм нашел ее руку и положил к себе на грудь. Ох, это точно герцог, или ей  мерещится?

Бекки моргнула раз, другой, но на третий открыть глаза не смогла. Мягкая темнота окружила со всех сторон и втянула в забытье.

***

Девочка заснула. Он понял это по нежному сопению и мягкой расслабленности тела.

Вильгельм со всей нежностью, на которую был способен, переложил фею со своего плеча на подушки, и замер, напряжённо вглядываясь в девичьи черты.

Сорвался. Не справился с иссушающим желанием обладать. Все стены, которые он так тщательно возводил между ними, осыпались пылью, стоило пальцам коснуться нежной, как шелк кожи. Его фея была такой... прекрасной. Единственной женщиной, которую он желал.

Ещё тогда, в столице, вместо того, чтобы выкинуть Ребекку из головы и переключиться на любовницу,  Вильгельм испытал отвращение. Его больше не возбуждали ни налитая грудь, ни покатые бедра, а полупрозрачная одежда вызывала лишь стойкое желание выставить идиотку в том, в чем была, вместе со слугами, что ее пустили.

Но пришлось доставать из себя остатки терпения и  объяснить, что их отношения закончены.

Услышав это, Лидия бросилась на него разъяренной кошкой, но остыла, едва услышала «Уйдешь, в чем есть». О да, он хорошо знал ее маленькие и безумно дорогие слабости. Как и то, что благодаря ему у рода Рихтенбергов значительно прибавилось в Хранилище.

В страсть Лидии он верил, но в любовь? Это надо быть последним дураком. И как дурак он допустил, чтобы бывшая пробралась в замок и устроила спектакль с картиной! Леди Голстэйн хлебом не корми, дай вцепится в глотку «конкуренткам». Один намек - и старая кость бежит, вывалив язык, в указанном направлении.

Что ж. Он дал шанс разойтись полюбовно. Жаль, что здесь топчутся послы, хотя… может быть и хорошо.

Вильгельм осторожно поднялся с кровати и направился к разбросанным вещам. Нет, он не жалел о произошедшем. Наконец все казалось ему правильным и даже навязчивый запах специй исчез, вытесненный ароматом цветущей яблони. Но теперь стоило разобраться с насущными делами.

Кроме Лидии, надо как можно скорее разобраться с мальчишкой. Мелкий грязный выродок… Растереть бы этот комок грязи между пальцев, но фее вздумалось просить за него. Что ж, жизнь он у него не отнимет. Но проследит за тем, чтобы ее качество значительно ухудшилось.

А после этого стоит завершить вечер и заглянуть в мастерскую. Дар рвался на волю, разбегаясь по жилам вспышками чистой энергии. Близость желанной сердцем и душой женщины вдохнула в кровь новые силы. И Вильгельм знал, куда их применить.

***

- Пока все идёт любо-дорого…

- Сплюнь.

Юная девушка смешно наморщила носик

- Госпожа суеверна?

Ведьма покачала головой и пошла в противоположную от герцога сторону. Все шло лучше, чем хорошо. Крысеныш Альберт легко поддался проклятью и сорвался нужный момент, а взбешенная невниманием герцога Лидия запросто дала вручить себе особое ароматическое масло.

Восточные специи и крохотная щепотка травы-зорянки. Даже самый тоненький запах  очистит мысли и  откроет глаза. Это было рискованно. Слишком новые и некрепкие чувства  против давней связи. Малыш Вильгельм мог решить, что девочка  не стоит  внимания, а его фантазии – блажь. Ведь проверенные годами отношения надёжней, чем внезапная любовь. Все же Грейсторы бежали от нее, как от огня, словно зная о мучениях своего далёкого предка, чье сердце было обожжено пламенем отказа.

Но обошлось. О, с каким удовольствием она наблюдала за разъяренной курицей, вылетевшей из особняка герцога пушечным ядром. Правда, потом пришлось выслушать кудахтанье, что масла не сработали … Да плевать. Она выслушала бы и сотню раз.

- Ваши покои, госпожа, - шутливо поклонилась служанка.

- Ну-ну… дурачатся давай, - проворчала ведьма. - Только не забудь о главном. Настойка каждое утро.

Девушка хмыкнула и, ещё раз поклонившись, исчезла в дверях, а ведьма едва дотащилась до кресла и рухнула в него как подкошенная. Медальон на груди жёг огнем, пряча Дар от чужих взглядов. Хорошо, что герцогу в голову не приходило проверить более тщательно. Никакая защита не устоит против Зова наделённого Даром мужчины.

Но малыш Вильгельм, в отличие от своих предков, не интересовался ведьмами и охотой на них. Более того - злился всякий раз, когда намекали на историю рода.  Железный герцог укусил бы собственную задницу, узнай, что его потомок сосредоточен лишь на  мастерской и теперь ещё - на нежной девочке, которая сумела тронуть каменное сердце.

А настолько каменное ли? Может, среди стада зверья появился человек? Пальцы огладили теплое дерево амулета, сготовленного ещё  матерью. Далёкое и страшное время… Наследием его стало почти полное истребление ведьм, но природа не терпит перекосов. Убери одно - и второе рано или поздно погибнет. И все же иным удалось спастись. Но как же трудно было найти крохотные искры, оставшиеся от некогда мощного и яркого костра! Как заботливо и невероятно долго она собирала под своим крылом девочек, в чьей груди тлел почти угасший Дар.

Вот и Лорианна – ведьма, но лишь отчасти. Настолько слабая, что в прошлое время ее бы и ведьмой не назвали. Таких определяли в  шептухи и слабенькие чаровницы.

И все-таки любая крошка Дара – на вес золота. А уж лазутчик в замке де Грейстора – бесценен. Именно маленькая девочка подсказала, что «господин добр». Может быть. По крайней мере, пока все идет по плану. Но чувства должны окрепнуть. Проростки в сердце настолько глубоко, чтобы… Ладно, об этом позже. Теперь же надо заняться Лидией. Она выполнила свою миссию и окончательно потеряла расположение де Грейстора. Но взбешённая тварь может покусать всех без разбора, а влюбленным как никогда нужен покой и уединение. Глядишь, и дитя получится быстро…

Глава 34

Бекки проснулась от чувства тяжести, давившей на талию. Вскинулась, испуганная непривычными ощущениями, и тут же застыла, опасаясь разбудить лежавшего рядом герцога.

О, Создатель! Так это был не сон! И они действительно спали вместе… Внизу живота приятно дрогнуло.

Да, спали... Бекки плотно зажмурила глаза. Она лежала голая рядом с таким же голым мужчиной, который делал такое, о чем стыдно думать, но так хочется вспоминать. Снова и снова переживать терпкую сладость смущения и мягкой истомы, наполнявшей каждую клеточку тела немыслимым удовольствием. Так приятно было помнить жадные поцелуи и горячие ласки, хриплые стоны и ощущение полноты глубоко внутри...

Но ведь… Это должно быть неприятно! Отвратительно до ярой истерики. Наверное...

Как бы она ни старалась, Бекки никак не могла вспомнить, почему именно она должна была испугаться. Помнила только, что герцог ошибся, а по вине мачехи первая брачная ночь прошла плохо. Да, точно! Во всем виновата Гиневьева! Старая змея, сгубившая отца и чуть не уморившая падчерицу!  А Вильгельм признал свою вину и пытался помочь с помощью браслета.

Взгляд скользнул по украшению. Серебро совершенно побелело, а камни блестели глубокой синью. Никакой мути или черноты.

Ее брачное украшение преобразилось за одну жаркую ночь… Смущение вновь дало о себе знать заодно с непривычным чувством удовлетворения. Вильгельм спал рядом все это время. Не сбежал на диван и тем более не ушел в другие покои. Нет. Мужчина вольно разметался на кровати, и, видит Создатель, это был самый дивный образ из всех, что она наблюдала.

Смуглая кожа казалось особенно темной в контрасте с белизной постельного белья. Одеяло сползло, обнажая крепкий торс и часть голени. Мягкие волны ткани ярко подчеркивали красоту мужского тела. Твердые мускулы, крутой изгиб плеча и литые мышцы груди… Каждая линия дышала силой и грацией. Дракон мирно дремал, довольный вчерашней охотой, а она, как принцесса, заточена в крепких объятьях.

Очень осторожно Бекки попыталась выскользнуть из-под сильной руки, и вроде бы получилось - Вильгельм только проворчал что-то, а потом пригреб ее подушку ближе и уткнулся в нее носом.

Смущение, с которым она разглядывала мужчину, исчезло. Бекки вдруг захотелось глупо хихикнуть. Сейчас самый-хмурый-герцог-на-свете меньше всего напоминал кусок гранита. На полуоткрытых губах играла легкая улыбка, морщинка между бровей почти исчезла, а сами черты дышали мягкостью и спокойствием.

Выглядело это настолько мило и непривычно, что ужасно захотелось обратно, под выкинутую ей навстречу руку. Но если герцог проснется… ох, нет. Лучше ей сбежать в уборную и постараться придумать, как себя вести. Сделать вид, что ничего не случилось? Они ведь женаты… Ненадолго. Бекки стиснула на груди покрывало. Она же развестись хотела! Как могла забыть?.. Или не хотела?

Совсем растерянная, Бекки огляделась вокруг. Спальня была куда меньше кабинета. Сквозь узкое окно пробивался тонкий луч света. Разноцветная мозаика бросала пятна на стены, и праздничные зайчики дрожали на драпированных кремовой тканью стенах и высоких полках, забитых книгами. Сколько же Вильгельм читает? А ведь в замке есть библиотека…

На прикроватной тумбочке лежал блокнот и механическое перо. Ну что за искушение!

Чтобы привести мысли в порядок, она часто занималась рисованием. К тому же она ни разу не рисовала мужчин… Кроме портретов, разумеется, но сейчас перед ней такой великолепный образец...

Словно почувствовав внимание к себе, Вильгельм повернулся на живот и одеяло окончательно сползло. А Бекки вдруг показалось, что нежная ткань превращается в душное облако. О, Создатель… Надо скорее отвернуться. Не смотреть на то, что, к-хм, ниже поясницы. Но Бекки смотрела. Изучала с тщанием и страстью, запоминая каждый изгиб. Хотя она вряд ли будет рисовать это на своих картинах…

В руках сам собой очутился блокнот и ручка. Чистый лист нашелся за одну секунду, а на вторую перо уже вовсю гуляло по бумаге. Покрывало надо сделать мягче, пышнее… Красивые складки, такой тонкий и нежный хлопок ничем не хуже шелка. Тут заштриховать, здесь подчеркнуть…А теперь самое приятное – набросок мужской фигуры. Какие линии! Какая прекрасная, нет - совершенная спина! Ах, почему у нее нет угля из коры белого дуба? Только он сможет передать твердость и четкость проработанных мышц.

Механическое перо металось по бумаге. Она еще никогда не работала так быстро, и рисунок оживал, приобретая объем и тени.

Особенно хорошо получался изгиб поясницы  и еще то, что ниже… Хм… Но закончить ей не дали.

- Леди, что я вижу… вы меня используете?!

***

Девочка ойкнула и выронила перо. А потом попыталась удрать. Чуть не скатилась с кровати, но Вильгельм вовремя перехватил шуструю малышку. Дернул на себя и рывком очутился сверху,  захватывая тонкие руки и прижимая  их над головой феи.

Взгляд пробежался по высокой груди и плавным изгибам фигуры. М-м-м, какой роскошный вид! Еле взгляд оторвал.

- Что вы скажете в свое оправдание, леди?

Голос звучал строго и серьезно. Фея так и вспыхнула.

- Я ничего не делала, - пробормотала, спотыкаясь на каждой букве.

Маленькая сладкая врушка… Вильгельм прищурился, с удовольствием обдумывая, как и в какой позе накажет обманщицу. Девочка занервничала сильнее.

- Никто не запрещал рисовать! – пошла в атаку.

Да, у нежной феи имелись острые ноготки… Которые вчера так приятно царапали спину. Жажда обладания вспыхнула с утроенной силой, и Вильгельм чуть прижался к фее, давая ощутить свои намеренья.

Девушка подавилась вздохом. Густая синь глаз потемнела почти до черноты, ярче обозначая золотые крапинки и жилки.

- Пустите, - прошипела чуть слышно. – Мне надо в уборную.

- Отличная мысль, - кивнул Вильгельм.

Скатился в сторону, но вместо того, чтобы дать девушке свободу, подхватил на руки. Ребекка что-то пискнула, пытаясь удержать сползавшее покрывало, но Вильгельм одним движением отбросил ткань в сторону, оставляя их двоих без ничего.

Девушка сжалась, пряча лицо на его плече.

- Так нельзя! – запротестовала тихо и неуверенно, пытаясь прикрыть грудь.

- Не больше, чем рисовать спящего мужчину, - хмыкнул, продолжая дразнить красавицу. – Леди, после такого вы обязаны на мне жениться… - и, взглянув на валявшийся рядом набросок, добавил. – А я очень даже ничего.

Ребекка громко фыркнула. Взглянула на него, все еще смущенная, но уже заинтересованная и не такая напряженная.

- Вы шутите…

- Только не с тобой, - ответил серьезно.

И робкая улыбка прошлась по сердцу волной щемящей нежности. В его руках блестело глазами  настоящее сокровище, и, видит Создатель, никто не сможет его забрать. Даже это чертово проклятье.

Вильгельм направился в ванную комнату. Все потом, сейчас только он и Ребекка. Пусть привыкает к мысли, что и сколько нужно ее мужу по утрам.

- Ого!

Искренний вздох восхищение был щедрее витиеватой похвалы.

Да, его купальня больше напоминала маленький бассейн. Пришлось основательно поработать и придумать несколько новых механизмов, но результат того стоил. Вместительная овальная чаша сама наполнялась водой, которая бежала по латунным трубкам, спрятанным в фигурках  рыб. Всегда чиста, теплая, она скатывалась вниз по широким ступеням, на которых можно отдохнуть. Стены и пол украшала лазурно-золотая мозаика, похожая на блики волн в свете южного солнца, а на одной из стен мягко сиял витраж, создавая видимость нежного морского утра.

Фея зачарованно рассматривала убранство ванной комнаты, а он, пользуясь моментом, занёс девушку в купель. Наверняка фея весьма удивилась бы, узнав, что из женщин тут бывала разве что прислуга, и то для уборки.

Вода тихо плеснула под ее новый вздох. Вильгельм присел на одну из ступеней, но так, чтобы оказаться по пояс в воде.

- Я думала, что помоюсь сама, - опять забеспокоилась фея, но Вильгельм лишь хохотнул.

- И лишить меня удовольствия похвастать ванной?

Девушка недоверчиво улыбнулась, понимая его шутку.

- Тут красиво, но не настолько, чтобы лишиться сознания.

А вот это уже вызов! В несколько движений он развернул жену так, чтобы стройные ножки очутились по обе стороны от его бедер.

Девочка мило попыталась отпрянуть, однако удержать ее не составило труда. И будь он проклят, но искреннее смущение оказалось пикантной приправой к близости. В его жене таилась чувственность, но пока она была слишком неопытна, чтобы вести себя уверенно. И это ему чертовски нравилось.

- Не могу сказать того же, когда любуюсь тобой… - мягко, но настойчиво потянул вниз ладонь, прикрывавшую грудь. – Моя фея.

Девушка чуть закусила губы. Спрятала  взгляд под веером ресниц, но Вильгельм успел разглядеть жаркий блеск ответной страсти.  А как сладко она стонет. Чертовски хочется услышать снова.

- А как же… хвастаться ванной? – вздохнула фея, когда он потянул девушку к себе. – Вильгельм-м-м…

Его имя превратилось в стон, и он сам чуть не застонал.

- Гордыню оставим на потом, - пробормотал, думая уже совершенно о другом. – Займёмся другими грехами…

И, поймав губами  приоткрытые для него губы, начал то, о чем думал все утро.

***

Если бы у Бекки спросили, на что похож рай, то вряд ли бы она вспомнила о прекрасных садах и лугах. Нет. Скорее, на ум бы пришла ароматная пена и чуткие пальцы, легло массировавшие затылок и шею.

И ещё вкусный запах мужского тела, мерный стук сердца и невозможная лёгкость во всем теле. Шею чуть-чуть щипало - кажется, Вильгельм укусил, но в тот момент Бекки захлебывалась  стонами наслаждения. А потом снова.

Наверное, это сон. Невозможно, чтобы с мужчиной было так хорошо. Но ведь было. А внутри медленно тлели угольки чувственного голода, который утих, но не исчез совсем.

Хотелось прижиматься к мужу. Любоваться контрастом их кожи -  светлой и смуглой, чувствовать осторожные прикосновения и поцелуи. Вспоминать как незаметно, но неотвратимо нежность перетекает в страсть. Наверняка синяков на бедрах прибавилось, но она не отказалась бы от новых пятен…

Бекки прикрыла глаза и сладко потянулась, чем незамедлительно заслужила лёгкий поцелуй в макушку.

- Тебе надо поспать, - глубокий баритон казался мягче пуха. – Охота – утомительное занятие, так что никто не осудит отсутствие хозяйки замка.

- М-м-м, хозяйки? – протянула, даже не пытаясь скрыть довольства.

- Никак иначе, моя леди.

И ее опять поцеловали. Ну кто бы мог подумать, что герцог умеет нежничать! И ей совсем не хотелось прекращать и тем более отпускать Вильгельма на охоту, где наверняка караулит бархатная стерва… Сомнения шевельнулось в сердце острыми льдинками. А не пытаются ли её просто «забыть» в замке?

Мужчина напрягся. Сжал  крепче, словно сумел прочитать мысли.

- Ребекка?

Ну точно. Прочитал.

- Всё…

- Все не в порядке. Ты опять что-то надумала.

Опять?! Бекки возмущённо отпрянула, но кто же ее пустит.

- Я ничего не надумывала!

Вильгельм прищурился, и в черных глазах мелькнула хорошо знакомая ей жесткость.

- Первая ложь из уст жены. Быстро.

Удар был точным и безжалостным. Бекки стушевалась, отводя взгляд. Но… но ведь это не она ходит рядом с любовником, уверяя, что между ними ничего нет!

- Мне нужно одеться, герцог, - обронила, требуя свободы. – Гостей в любом случае придется проводить. Могу я идти?

- Можете, - но вместо того чтобы отпустить, мужчина встал и на руках понес ее обратно в комнату. - Советую надеть платье для верховой езды. Отлично, ваш гардероб уже доставили…

А Бекки не могла найти слов, чтобы как следует выразить все свои мысли по поводу вопиющего самоуправства.

Вильгельм не шутил насчёт переезда! За время, пока они находились в ванной, в комнате оказался даже  мольберт с наброском, который она так и не дорисовала.

О, Создатель! Тут были другие люди и наверняка слышали, что происходило в ванной. И как вообще они смогли узнать, когда и что нести?

- Не краснейте так мучительно, леди. На ванной стоит шумоизоляция, вы слышите, вас – нет. А распоряжение о вещах я отдал ещё вечером. О,- заглянул в ее лицо, -  гнев  и стыдливость. Чудесный коктейль.

Наглость! Настоящая и…. И… и нахальная! Самовлюбленная!

- Вы могли бы спросить меня!

- Я спросил. Два раза вечером и два утром. И каждый раз наслаждался полученным согласием. Но, - откровенно вызывающий взгляд прошёлся по  коже волной мурашек. – Могу спросить ещё раз. Или два.

- Всего-то? – ляпнула быстрее, чем подумала.

Вильгельм хохотнул. У его маленькой феи язычок с остринкой. Но даже когда она злилась, вела себя так мило, что хотелось ее как следует потискать и подразнить.

- Хм… Действительно, мало. Этой ночью я буду просить до рассвета.

Девушка что-то пробормотала о мечтах и возможностях. Ну-ну. Будь его воля, Вильгельм приступил к просьбам прямо сейчас, но прежде выгнал бы гостей взашей и особенно - бывшую любовницу, вместе с ее ядовитой свитой.

Вчерашнего вечера за глаза хватило, чтобы ещё раз убедиться - он идиот, раз решил, что Лидия подходящая кандидатка на роль жены. Тем более когда он ясно высказался насчёт их отношений, но, видимо, с первого раза не дошло. И даже со второго, когда Вильгельм  через слугу приказал ей покинуть замок до рассвета, но ему прислали ответ, что «госпоже дурно».

Что ж... До святого ему далеко, и хвала Создателю.

Опустив жену на кровать, Вильгельм прошел к шкафу. И фея смотрела. Он мог поклясться, что девочка, краснея и бледнея, изучает как выглядит мужчина без одежды. Нарисовать его вздумала, ха! А вышло отлично, как и любая работа из ее рук...  надо спрятать набросок. Это – его трофей.

Выхватив из скромного гардероба немаркое и теплое платье цвета серого льда, он вернулся к закрутившейся в одеяло малышке. Ребекка старательно отворачивалась, но любопытство – коварная вещь. Ничего, у них еще будет время изучить друг друга.

- Пора одеваться, леди. Слуги вам сегодня не понадобятся.

Глава 35

Опираясь на предложенный локоть, Бекки изо всех сил пыталась задушить в себе желание самодовольно улыбнуться.

Одного взгляда на злющую бархатную стерву оказалось достаточно, чтобы оправдать Вильгельма по всем статьям. О какой связи может идти речь, если мужчина даже не смотрит в сторону разодетой в винное платье красавицы? Модная и яркая, она привлекла внимание даже короля, но никак не герцога.

Рядом с Лидией крутилось два посла. Один из них тот, что заикнулся о рисовании, другой  - пэр из Полташ. Но всё не те рыбки! Главная добыча ускользнула из острых коготков.

Под ясное небо взвился сигнал охотничьего рожка. Выпущенные раньше охотников псы взяли след. Не то, чтобы ей хотелось участвовать в забаве, но Бекки решила ехать со всеми, а Вильгельм больше не настаивал на отдыхе.

- Подавайте лошадей, - бросил застывшему рядом слуге, и тот исчез, словно тень.

Ворота пустовавшей обычно конюшни распахнулись, и первыми показались два великолепных жеребца. Угольно-черного она знала – это лошадь герцога. Королю же достался караковый рысак, чья шерсть отливала золотом, а над умными глазами сверкало пятно-полумесяц.

Обе лошади шли плечом к плечу. И от обоих невозможно оторвать взгляда. Но ей все-таки больше нравилась вороная.

Следом шагала изящная серая кобылка в яблоках. Мельче и нежнее, она выглядела игрушкой, от белоснежной гривы до кончиков начищенных копыт. На ней красовалось дамское седло.

- Жемчужина – умная и добрая лошадь, - поспешил успокоить герцог, очевидно, приняв ее молчание за волнение. – Обучена как для охоты, так и для прогулок. Это твоя лошадь.

Ей вот так просто взяли и подарили лошадь? Ох… Бекки даже растерялась.

- Спасибо, - шепнула в ответ. - Она очень красивая.

Герцог накрыл ее пальцы второй рукой. И, пока слуги поправляли на жеребцах дорожные сумки, помог забраться на Жемчужину. Лошадь не дрогнула. Только очень аккуратно обнюхала платье и потерлась бархатным носом об протянутые навстречу пальцы.

Появились и другие лошади. Гостей оказалось вполовину меньше, а дам – так вообще пересчитать по пальцам, но все равно поднялась небольшая суета.

Бархатной стерве подвели вороную, в стать герцога, кобылу. Женщина ловко запрыгнула в седло и даже прогарцевала ближе, но вдруг сбоку что-то хлопнуло, и лошадь встала на дыбы.

Женщину выбросило из седла прямо в руки находившегося рядом слуги. А тот, не выдержав, повалился на землю, в самую грязь.

Поднялся ужасный шум. Тут же набежали люди, появился лекарь, Бекки и сама испугалась. Пусть и не питала к фон Рихтербенг теплых чувств, но так и разбиться можно!

Однако, судя по всему, пострадала лишь гордость да прекрасное платье. На подоле и рукавах красовались безобразные пятна.

Женщина смотрела на герцога раскрасневшаяся и злая.

- Надо помочь леди, - распорядился король.

- Вы правы, Ваше Величество, - Вильгельм не повышал голоса, но гости его слышали очень хорошо. – Однако не так давно мне сообщили о неполадках в механизме водоснабжения. Леди предоставят душевую для слуг.

Это было жестко! Бекки отвела глаза, чтобы не видеть побледневшую до синевы Лидию. Отправить знатную леди душевую к прислуге прилюдно все равно, что оскорбить и указать на дверь!

Ругая себя последними словами, Бекки попыталась смягчить ситуацию:

- Герцог, я просила бы…

Мужчина только взглянул, а ей уже перехотелось вести беседу. Но так нельзя! Разве не достаточно просто выслать женщину из замка потихоньку?

- …я… - продолжила, собравшись с духом.

- Хотела поблагодарить, да, милая? – мурлыкнул рядом знакомый голос.

Баронесса!

Как подкралась?! Но женщина выросла будто из-под земли, беззастенчиво вклиниваясь между ней и герцогом. Рыжий стройный рысак кивал и вежливо скреб копытом, словно извиняясь за свою хозяйку.

- Рад вас видеть в добром здравии, - проворчал герцог, меряя женщину тяжелым взглядом. – Не ожидал. Мне докладывали, что вы затерялись рядом с винным погребом.

Бекки сердито округлила глаза, уже готовая ругаться с мужем по поводу его поведения, но баронесса лишь звонко рассмеялась.

- Ваше яблочное вино – одно лишь название. Герцог, я рассчитывала на более, м-м-м, крепкий результат.

- Надо было отдать распоряжение привезти бочку рома из какого-нибудь портового кабака…

- Не обращайте внимания, - склонился к ней король. – Эти двое всегда спорят, но никогда всерьез.

- И часто? – голос прозвучал резче, чем ей хотелось бы.

В королевском взгляде мелькнуло и пропало странное выражение.

- Вам не стоит беспокоиться, леди. Герцог не ведет двойных игр. А что касается случившейся неприятности… Более чем уверен, Вильгельм найдет хоть одну действующую душевую, соответствующую статусу пострадавшей особы.

Бекки принялась разглядывать собиравшихся гостей. В самом деле, чего это она? Лезет куда не надо, да еще и глупостями занимается… Но ревностное чувство давало о себе знать все ярче, и, пожалуй, ей тоже хотелось бы скорее избавиться от лишнего шума.

Лидию увели, а последние лошади были оседланы. Звук рожка повторился, и, не дожидаясь ее команды, Жемчужина тронулась вслед за жеребцами короля и герцога. Баронесса же поравнялась с ней.

- Хм, герцог начал утро с подарков? – заметила самым невинным тоном. – Какая чудная лошадка, – и, рискуя вывалиться из седла, потрепала Жемчужине холку

Животное будто бы сбилось с шага, но тут же пошло обычным ходом.

- Да, ее зовут Жемчужина, - Бекки тоже погладила шелковистую гриву.

- Прекрасное имя! И утро прекрасное, не так ли? – последняя фраза заставила покраснеть.

Да уж… Утро было просто незабываемым.

- И герцог доволен сверх меры, - продолжала смущать баронесса. – Как улыбается! Глазами, милая, не вскидывайся так удивленно. Улыбка живет не только на губах. Главное мы прячем во взгляде. Кто лучше, кто хуже, но недаром они -  зеркало нашей души.

- Уметь бы еще заглянуть в это зеркало…

Глаза герцога казались непроницаемой тьмой, в которой можно потеряться бесследно.

- Научишься. У вас будет много времени. Надеюсь.

Бекки тоже надеялась. А еще безумно боялась. Все было слишком ново и быстро, надвигалось, будто лавина, и не было сил ее остановить.

Охота выскочила за ворота замка, и баронессу оттеснил притормозивший своего жеребца герцог.

- Полагаю, дамы наговорились вдосталь, - бросил довольной баронессе. – Рад за вас. Возвращаю супругу себе.

- А как же «с вашего позволения, леди»? – проворковала  баронесса.

- Обойдетесь.

Женщина весело фыркнула и поспешила примкнуть к группе всадников, где виднелся яркий пэр из Полташ в окружении дебютанток, которые, разумеется, не упустили возможности покрасоваться в седлах. Особенно ловко лошадью управляла та самая хмурая девочка, ее тяжелые косы были подобраны в толстый узел. Девочка морщилась и иногда осторожно пыталась почесать голову.

Баронесса устроилась как раз рядом с ней и о чем-то зашептала.

- Держись от нее  подальше, Ребекка. Олфорд - весьма эксцентричная особа.

Бекки чуть из седла не выпала.

- Первый приказ из уст мужа. Быстро, - проворчала, возвращая утреннюю шпильку.

Герцог хмыкнул.

- Сражен, моя леди. Но это не приказ, а предостережение.

Вот еще! Но спорить Бекки не стала. Лес обступил их плотной стеной, и приходилось следить за дорогой.

- Скоро будет поляна, куда должны подогнать дичь. Если хотите… Реббека!

Крик Вильгельма ударил в спину и пропал. Жемчужина вдруг сорвалась с места и теперь неслась прочь. А Бекки изо всех сил пыталась не вывалиться из седла.

Глава 36

- О, Создатель!

Бекки стекла с седла и чуть не рухнула, удержавшись буквально на одних руках. Ноги тряслись, и всю ее тоже колотило.

- Ты ужасная… лошадь, - выцедила сквозь зубы.

Жемчужина весело кивала и пыталась ухватить за рукав, будто выпрашивая прощение.

- Что на тебя нашло? – проворчала, отцепляясь от стремени. – И куда мне теперь ехать?

Вокруг пели птицы и шумел лес. А еще виднелась прогалина. Интересно…

Взяв лошадь под уздцы, Бекки направилась к светло-зеленой бреши между толстыми деревьями.

- Ого! - вздохнула тихонько.

Это же… а что это?

Больше всего увиденное напоминало уголок давно заброшенного парка. Совсем крохотную его часть. На заросшей деревцами и ползучими растениями площадке стояла статуя.

Ведьма. Бекки поняла это по распущенным волосам и открытому платью. У статуи не хватало руки и кисти, часть плеча обломана, и лицо пострадало, но девушка все ещё летела в танце, и даже время не смогло вырвать из нее лёгкость и красоту.

Белый дуб, из которого была сделана статуя, весь покрылся зелёными жилками. Мох сел на складки подола, украшая его бархатным узором. В растрепанных кудрях виднелись листья и паутина, а в поднятом локте пустовало маленькое гнёздышко.

За спиной послышался треск и топот, а следом на поляну выскочила взмыленная лошадь. Всадник спрыгнул на землю.

- Ребекка!

От крепости объятий чуть не хрустнули кости. Бекки протестующие засипела.

- Ты в порядке?!

Вильгельм выглядел не на шутку взволнованным. Измял ее всю и уж очень недобро посматривал в сторону спокойной как никогда Жемчужины.

- Да-да, все хорошо. Что это?

Повернулась к находке. Обычно все, что связано с ведьмами, уничтожалось без жалости. А тут целая статуя! Да еще в лесах де Грейстора!

Мужчина нахмурился, выпустил из объятий и, чуть склонив голову, осмотрел застывшую в танце ведьму.

- Говорят, что так Железный Герцог боролся с искушением. Нарочно велел изготовить самую красивую статую, чтобы иногда очищать мысли и душу, глядя на прекрасную девушку. Больной на голову идиот.

- Не очень-то вы чтите предков, - пробормотала, но, едва взглянув на потемневшее лицо мужчины, осеклась.

- За что мне его чтить, Ребекка? - зарычал дракон. – Задушил бы собственными руками, если бы мог!

Неприкрытая ярость обожгла хуже огня. Бекки отступил на шаг, опасаясь, что душить начнут ее.

- Простите…

Мужчина чуть прикрыл глаза, и глубоко вздохнул.

- Это ты прости меня. Я не должен был… В общем, да, перед тобой единственная статуя ведьмы. До определенного времени ее чистили, а потом забросили. Признаться, я сам был тут лишь однажды. В детстве.

- А она красивая, - приняла извинения Бекки. – Крой платья похож на наряд восточных танцовщиц. Однажды я таких рисовала.

Мужчина хмыкнул.

- Жаль, что я не мог оценить все ваши картины, моя леди. Но, возможно, вы захотите нарисовать еще кое-что…

С этими словами Вильгельм направился к стоявшему неподалеку жеребцу. Ловко отщелкнул замочки на седельной сумке и вынул из нее завернутый в бархат футляр.

- На самом дел я все равно собирался украсть вас с охоты. Это место не хуже прочих для моего подарка.

Подарок?! Не слишком ли много чудес для одного утра? Но, едва крышка открылась, Бекки от восхищения забыла и о статуе, и вообще обо всем.

Маленькая куколка шевельнулась и, свесив изящные ножки, села на край футляра. Драгоценные крылышки медленно расправились, переливаясь в лучах солнца сотней бриллиантовых искр. Фея потянулась, словно от долго сна, а потом вспорхнула  и уселась к ней на плечо.

- О-о-о! – Бекки замерла, боясь спугнуть грациозную красавицу. – Это же фея… Как?!

Вильгельм говорил, что образец не рабочий! Что ему так и не удалось оживить первую работу, и он просто оставил ее. А потом хотел подарить… Это прощальный подарок?!

- Ребекка, - Вильгельм мягко перехватил ее руку и отметил поцелуем вежливости. – Куда пропала улыбка? Мой свадебный подарок тебя не радует?

От нахлынувшего облегчения она чуть не села там, где стояла. За секунду ерунды надумать успела, глупая.

- Очень радует, просто я…

- Думаешь много и быстро.

Стало стыдно.

- Вы правы, герцог. Очень много и очень быстро.

А Вильгельм мягко привлек к себе, заключая в объятья.

- Имеешь право. Полагаю, я задолжал объяснение. Видишь ли, когда вскрылась правда насчет твоей мачехи… В общем, развод казался справедливым требованием. И я думал, что смогу тебя отпустить…

Герцог замолк, словно обдумывая что-то.

- … но не смог. И не собираюсь.

Очень по-собственнически. Сердце отбивало дробь, но где-то на краю сознания надоедливой мошкарой зудел здравый смысл. Вильгельм как будто не договаривал… Но что?

Спрашивать не хотелось ужасно. Ее словно раздирало на части: забыв обо всем и рухнуть в дурман любви или начать искать опору под ногами? С Альбертом она уже испробовала первый вариант.

- И перед приездом гостей была отчаянная попытка? – постаралась произнести как можно тверже.

Фея на плече беспокойно шелохнулась, словно чувствуя ее тревогу. Тьма в мужских глазах загустела, превращая зеркало души в черный камень.

- Перед приездом гостей я решил окончательно порвать с былыми отношениями, но не собирался удерживать и тебя.

Ужасно неприятно было слышать о бархатной стерве вновь, но правда лучше неведенья.

- Но потом вдруг передумали?

- Да. После того, как увидел синяки, оставленные твоим… другом, - сдержанно прорычал дракон.

Вот обязательно надо было приплетать Альберта? Какой он ей друг?! Ещё один охотник за наследством. Стало горького. Прекрасный момент испортился флером разочарования и досады.

- Трогательная забота. Спасибо.

Мужчина вздохнул. Не обращая внимания на попытки выбраться, крепче прижал к себе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Он меня взбесил с первой минуты знакомства, Ребекка. Не своей смазливой рожей и галантными ужимками, нет. Ты улыбалась ему. Так красиво, что и мне захотелось получить такую. Но я не имел на это прав. Но больше всего злило, что он тоже. Уже потом я слегка поинтересовался его биографией и не нашел там ничего достойного. Думал, что расскажу тебе, когда придет время, но щенок успел проявить себя раньше. Маленький галеныш…

Ой, нет! Злой герцог был сейчас совсем некстати. Вильгельм вспыхивал, как спичка, и мог спалить дотла.

- Но почему фея двигается? – круто сменила тему.

Гранитно-твердый взгляд сменился удивлённым. Герцог растерянно моргнул, а Бекки поздравила себя с успешной контратакой.

- Ты оживила ее, - проговорил, остывая за считанные секунды. – Я лишь заменил несколько камней.

***

И влил столько Дара, что схема едва выдержала, но девочка об этом не узнает. Как и о том, что очень скоро они отправятся в столицу. Ему чертовски сильно нужна королевская библиотека. Но оставлять Бекки одну он просто не мог.

Девушка улыбнулась и протянула руку к сидевшей на ее плече фее. Проказница незамедлительно воспользовалась моментом и скользнула на девичью ладонь. Красиво развернула крылья, давая полюбоваться всполохами искр, и чуть склонила голову, готовая слушать приказ.

- Она удивительна, - вздохнула девушка. – Да, я хочу нарисовать ее!

Напряжение, давившее на весь день, слегка ослабло. Ребекка искренне радовалась подарку, а он… Он хотел бросить к ее ногам лучшее, что есть в этом мире, но и этого казалось мало.

Сквозь плотный частокол деревьев пробился звук рожка. Наверняка их искали.

- Что ж, раз мой подарок пришелся по вкусу, полагаю, я вправе требовать благодарность?

В прекрасных глазах сверкнули лукавое веселье. Ребекка приподнялась на цыпочки и клюнула его в щеку.

- Спасибо…

Договорить не успела. Вильгельм перехватил поцелуй и ответил так, как хотел этого на самом деле. Нежные губы раскрылись под его напором, искушая послать охоту к демонам и закончить все далеко не так невинно, но его фея пока не была к этому готова. Да и здесь вот-вот появятся посторонние.

Пришлось через силу заставить себя отстраниться. Надо закончить охоту. И найти способ снять это чертово проклятье, не разрывая их брак!

***

- Значит, понадобилась моя библиотека …

- Да, Ваше Величество.

Король не шелохнулся. Наблюдал за отдыхавшими в тени деревьев дебютантками и Ребеккой, рисовавшей что-то на холсте.

Его жене таки вручили художественные принадлежности! Маленькие пустозвонки рассмотрели в  этом приятный досуг, но Вильгельм был уверен, что им просто нашептали на ухо - и наверняка с легкой руки Голстэйн.

Но как бы ни хотелось отогнать этих дурех от жены, сейчас он вынужден был переговорить с королем. Чем раньше удастся начать, тем лучше.

- Вильгельм, ты ведь понимаешь, сколько попыток было до тебя? И ты тоже искал.

- Значит, искал плохо!

Король все-таки отлип от разглядывания девиц и повернулся к нему. Уколол внимательным и понимающим взглядом.

-  Я не вправе навязывать тебе сердечные предпочтения. Но объясни вот что – если это пустая затея, что тогда?

Чтоб он знал! Но  за спиной Ребекки взять здоровую женщину и угробить ее рождением первенца? Ни за что! Знай об этом фея, и она бы не согласилась. Не то что Лидия, намекавшая на связь с простолюдинкой, чтобы избежать брака.

- Тогда мы обсудим это с женой и найдем решение.

- Даже ценой уничтожения рода, в котором живет столь редкий и мощный Дар?

Проклятье! Да, он знал об этом. И не мог игнорировать. Не какой-нибудь завалящий аристократишка, а один из немногих, сохранивших и приумноживших Дар Создателя. Не король, но с чертовым бременем продолжения рода за плечами.

- Мы найдем решение, Ваше Величество.

Король покачал головой. Он не собирался спорить или указывать на очевидные факты, но не был доволен его решением.

- Знаешь, Вильгельм, с одной стороны - я жалею, что…

Монарх осекся, заметив возню среди дебютанток. Девицы развели настоящий шум. Все, кроме воюющей с медными косами прелестницы, которая сидела в стороне от подруг. Эта девушка вообще очень выделялась среди прочих, и не только роскошной шевелюрой.

Тем временем дебютантки опять загомонили, явно подталкивая Ребекку идти к королю. Что за ерунда?

Явно смущенная, его жена уступила напору и подошла ближе. В руках у нее был холст.

- Это прелестно!

- Восхитительно!

- Чудо Создателя!

Обрушился на них поток щебета, вздохов и всеобщего экстаза.

- Это только набросок, - попыталась возразить Ребекка.

И ее вымученная улыбка была последней каплей.

- Леди, вы распугали всю живность на десять миль вокруг, -  обронил так холодно, как мог.

Сработало. Девицы явно стушевались. Вот и ладно, от их трескотни ломило голову.

- Набросок чего?  - осведомился король.

Поколебавшись, Ребекка повернула к нему холст.

Вот же… демон! Вильгельм чуть не ругнулся, рассматривая набросок портрета короля. Который не был портретом.

Положив железную лапу на земной шар, в окружении  облаков и лент гербовой ткани высился лев. Жесткую гриву трепал ветер, а хищные черты поразительно точно передавали сходство с Генрихом, пусть и были исключительно звериными. Или нет? В глазах читался живой ум и немного усталости.

Царь зверей не выпускал когти, но казалось, одно движение механической лапы - и мир будет раздавлен.

Король молчал. Разглядывал набросок снова и снова, а Вильгельм душил в себе желание перекинуть жену на плечо и унести подальше. Ясно, почему покойный барон не выпускал дочь из замка! Да ее бы просто выкрали, плюнув на приданное и все остальное. Но теперь фея его, и не приведи Создатель кому-нибудь сунуться ближе!

Король глухо кашлянул, возвращая себе дар речи.

- Я думал, что меня ничто не сможет удивить, герцогиня. Но ошибся. Очень ошибся… И буду рад видеть вас при дворе, чтобы вы могли закончить картину.

Вильгельм коротко взглянул на монарха. Недовольство в его глазах исчезло, уступая место согласию. Надо попытаться снять это чертово проклятье. Хоть как-нибудь.

Глава 37

Кисточка зависла в нескольких дюймах над полотном, но Бекки никак не могла заставить себя сделать очередной штрих. Слишком дрожали пальцы

- Вильгельм… хмм, прекрати, я работаю.

- А я и не мешаю.

Да уж как же! Мужской подбородок на плече и наглые руки на талии, значит, совсем не в счёт? О, а вот и нежный поцелуй шеи. Хотя… она согласна ещё на один.

Но вместо одного получила три и лёгкий укус за ушко. Мужские руки поползли ниже и легли на бедра. Бекки тяжело сглотнула. Она знала, чем может все закончится.

- Вильгельм.

- Я хочу, чтобы ты рисовала меня.

Конечно, он хотел! А кроме того - не выпускать ее из постели. После завершения охоты, на которой, к счастью, король сделал выбор, последовал переезд в столицу. Очень утомительный, но не потому что надо было собирать множество вещей. Ей не давали спать ночью! Не оставляли в покое и днём. Бекки представить не могла, что для близости подходит любое время суток и любой укромный уголок. Например, во время уединенного обеда прямо на столе … И она сама не помнила, как долгий поцелуй обернулся жаркой страстью, в которой она так охотно потеряла голову. Ох, если бы не отвары, что приносила ей Лора, то сил не оставалось бы просто держать кисточки.

Которые опять высохли!

- Я нарисую тебя ворующим яблоки, - прошептала, подставляя шею под медленную ласку мужских губ.

- Надеюсь, без одежды?

М-м-м, какая заманчивая идея. И с венком из белоснежных цветов яблонь в смоляных волосах. Ее Вильгельм был бы похож на бога. Потому что она уже где-то на небесах.

Теплые ладони скользнули вверх и одним долгим проглаживанием стряхнули платье с плеч.

-  … без одежды, - повторила, рассматривая сквозь ресницы смуглые ладони, нырнувшие под тонкую сорочку.

Теперь ее тела касалось дорогое и безумно прекрасное белье. И его хотелось надевать. Потому что восхищение в мужских глазах стоило этого. Как и яростная страсть, с которой мужчина забирал свой трофей в виде кружевных лоскутов.

- Тогда и ты будешь рисовать без одежды, - искушающий шепот дразнил воображение стыдными, но прекрасными картинами. – Моя фея.

О, это его нежное и уже понятное ей обращение… Великий и ужасный де Грейстор в детстве любил не только воровать яблоки, но и читать сказки. Он принес ей книгу. Показал, почему его первая работа – изящная девочка, которая теперь всегда рядом. И вдруг решил, что картинка на обложке похожа на нее – Ребекку де Грейстор. Ничего общего, кроме светлых волос, и может, немного глаз. Иные губы, овал лица и прочее, но как объяснить это мужчине? Он видел по-другому… И Бекки не могла быть против.

- Я так… не закончу… ох, - под попой очутилась твердая столешница, а между бедер прижимался мужчина.

Разговоры были забыты до того момента, когда она сможет хотя бы связать два слова. А сейчас по животу и бедрам скользили чуткие пальцы, вырисовывая жаркие узоры принадлежности. Избавляли от лишней одежды и стыда. Касались ее так, что внутри сворачивалась тугая огненная пружина.

Напор стал ярче. Требовательней. Бекки не могла и не хотела сопротивляться своему мужу, зная, что впереди ждёт уже знакомое, но всегда желанное наслаждение. Сама с удовольствием гладила широкие плечи, запускала пальцы в смоляные волосы и, совершенно  осмелев, скользила ладонью вдоль крепкого торса, изучая своего мужа.

Он всегда поощрял ее смелость., А, когда Бекки наконец набралась храбрости, и приласкала мужчину не только поцелуями, а несколько по другому... Заснуть той ночью не получилось. Вильгельм не выпускал ее до самого рассвета, купая в такой нежности и страсти, что дух захватывало. Воистину, в герцога словно вселился демон, а она впервые расплакалась, но не от боли, а от удовольствия.

И сейчас разрядка пришла быстро и ярко.

Вильгельм тоже не продержался долго. Вмял ее в себя, прижался так плотно как мог, и чуть не задушил в объятьях.

Это было особенно прекрасно. Слышать сбитое мужское дыхание и чувствовать свою полную принадлежность, которая, может быть, сделает их ещё ближе… Бекки крепко зажмурилась, но последнее время мысли о том, что такая частая близость наверняка будет иметь последствия, не покидала ее.

И Лора с Хельгой постоянно подсовывали ей травяные настойки. Говорили - для крепости тела.

- Герцог так распорядился, госпожа. Надо же всю отраву выгнать.

И верно, с неделю назад прошли ужасно скудные, но женские дни. Однако они не помешали Вильгельму ласкать ее и утром и вечером, правда, в ванной. Которую неплохо бы посетить… Но двигаться  так лень. И Вильгельм тоже не размыкал объятий.

- Если бы я мог, то устроил нам медовый месяц в горизонтальном положении, - пробормотал, тихо поглаживая волосы. – Вы превратили меня в девятнадцатилетнего  мальчишку.

Бекки тихонько хихикнула – какой необычный комплимент!

- А я не знаю, сколько тебе лет, - прошептала, потираясь носом о мужскую шею. Так вкусно пахнет!

Вильгельм промедлил, но все же ответил.

- Тридцать пять. И я родился тем же числом, что и Железный Герцог, но другой половиной года. Летом.

Как символично! Похожи, словно две капли воды, но разные, как день и ночь. Чем больше Бекки проводила времени рядом с мужем, тем больше понимала – под каменной броней бьётся живое сердце. А чего стоил его Дар! Герцог способствовал процветанию Австрии не хуже короля. И с ним вполне можно было найти общий язык. По крайней мере, Вильгельм держался просто идеально, балуя подарками и вниманием.

- А я родилась весной…

- В самом ее начале. Я знаю.

Оу, и тут успел. Да, их свадьба состоялась буквально через несколько дней. И, пожалуй, это лучший подарок Судьбы.

Муж нехотя отстранился, и сразу стало холодно и пусто.

- Я действительно хотел лишь забежать проведать тебя, - нежно огладил скулу, заправляя локон волос за ухо. -  С толками вокруг невесты и этими погодными машинками такой балаган. Весь дворец на ушах.

Ещё бы! Выбор, который сделал король, оказался, по меньшей мере, шокирующим. Во второй половине охоты монарх вдруг появился в лагере, а в седле сидела растрёпанная рыжая бука. Личико девушки оказалось сплошь расцарапанным, а платье – порванным.

- Из седла вылетела, - пробурчала юная нимфа.

- Леди Изольда не пострадала, - оповестил король. – Но мне хотелось бы скрасить неприятные впечатления. И заодно объявить о своем выборе. Юная леди покорила меня своей стойкостью. Из нее выйдет достойная королева.

У остальных дебютанток лица так и вытянулись. На мгновение Бекки показалось, что бедную Изольду сейчас разорвут. Но та мастерски проигнорировала отравленные завистью взгляды. Как не показала и восторга королевским решением. Девушка украдкой пыталась заправить за ухо локон и хмурилась, когда он тяжелой лентой скользил обратно.

В общем, охоту тотчас свернули. Но перед отъездом гости устроили балаган. Произошло несколько крупных ссор, закончившихся двумя вызовами на дуэль. Ужас. Ребекка от души пожалела бедного монарха, которому приходилось вариться в этом каждый день.

Нет, лучше не спеша рисовать картину.  Особняк герцога в столице – прекрасное место, где никто не тревожил. Даже опозоренная бархатная стерва, которая, если верить вездесущей Лоре, тут и не появлялась после случившегося скандала.

- Говорят, в родовой замок укатила. Тиши мыши себя ведёт – чисто блаженная, все в церкви ошивается. Вот и правильно! А лучше бы в монастырь ушла, - доверительно шептала девушка.

И Бекки была с ней целиком согласна.

Но вряд ли  Вильгельм обратил бы на бывшую пассию внимание. Нет, мужчина, очарованный другой, вряд ли станет так старательно помогать привести в порядок платье и прическу.

- Как на счет прогулки сегодня вечером? – коснулся запястья поцелуем. – Недалеко открылась чудесная пекарня.

И наверняка там подают вкуснейшие пироги с яблоками. Бекки улыбнулась.

- Разве я могу отказать вам, герцог?

- Не можете, - ей достался откровенно жаркий и многообещающий взгляд. – Сегодня вечером я хочу слышать эту фразу снова.

Бекки почувствовала, как краснеет. Как будто он не делал с ней все, что ему хотелось и сколько! Но наверняка есть еще кое-что... Ох, ладно. Кажется,  она готова для новых ощущений.

- Как прикажете, герцог, - голос слегка дрогнул, к откровенному удовольствию мужчины.

- Не торопись с картиной, - посоветовал на прощание. – Времени у нас много. Но о твоей выдумке гудит вся столица.  Несколько именитых художников подхватили эту идею. Ты задала новую моду, моя девочка.

Тщеславие – грех, но Бекки не могла не чувствовать удовлетворения. Это было так волнительно! Она словно жила и дышала по-другому. Жизнь только начиналась, и каждая секунда была прекрасна! Настолько, что порой становилось страшно – вдруг это сон? Горящий страстью мужской взгляд и долгие ночи, тихие разговоры в объятьях друг друга и комплименты, что ей передавали вместе с десятками писем от людей, желавших заказать портрет.

И вот удивительно – Вильгельм не собирался прятать ее от других! Только немного поворчал, ведь среди желавших были и мужчины. Выставил условие на присутствие не только компаньонки, но еще и охраны, и больше не препятствовал выбору.

Что ж… Это все после, но пока стоит завершить королевский заказ. Лев выходил чудесно! Кисть так и порхала по холсту, и каждая шерстинка прорисовывалась особенно тщательно. Надо будет еще раз свериться с эскизом лапы-протеза. Нельзя ничего упустить.

Механическая фея, словно подслушав ее мысли, шевельнулась на своей подставке и перелетела на мольберт. Прогулялась туда-сюда и села на самый краешек, крепко уцепившись изящными ручками за торчавший рожок. Драгоценные крылья переливались и сияли в солнечных лучах, а улыбка казалась особенно живой.

Бекки решительно взялась за кисти. Да, ее работа будет под стать работе мужа. И Вильгельм будет ей гордиться!

***

Шелест ветхих страниц разгонял тишину королевской библиотеки. Огромные залы, сплошь заставленные книгами. Лабиринты полок, сотни диковинок со всех уголков земли. В юности Генрих любил отправиться с посольской миссией к демону на рога, где еще вчера ели людей или поклонялись не пойми кому.

Вильгельм  хлопнул обложкой, закрывая еще один том истории Островов Руссан. Опять пусто!

Никакого упоминания о ведьмах, их там извели едва ли позже, чем в Австарии. Возможно, что-нибудь найдется в летописях Северных Земель? Но гонения носили массовый характер. И если пытаешься уничтожить кого-то на протяжении более чем двухсот лет, то результат может оказаться слишком хорош. Чтоб его!

Вильгельм хмуро рассматривал стопку бесполезной макулатуры. Однажды он и сам пробовал отыскать способ снять проклятье. Только как от него избавиться, если даже Железный Герцог не смог? Да, он нашел сильную ведьму. И не убил. Вначале, разумеется. Пообещал неприкосновенность взамен избавления от проклятья, но полностью победить его не смог. Только облегчить. Стали умирать не дети, а женщины, родившие первенца. И не у каждого. Дед и отец жили припеваючи, а вот сын – третье поколение – должен был расплачиваться за грехи предков.

- Проклятье, - чертыхнулся, берясь за очередную книгу.

Ребекка отметила, что та статуя ведьмы похожа на восточную танцовщицу. Не поискать ли среди летописей народов пустынь?

Дни за днями он рылся в библиотеке под предлогом поиска схем для модернизации погодной машины. А король всеми правдами и неправдами вытаскивал у союзников редчайшие документы, способные дать хоть крохотную зацепку.

Хорошо, что Ребекка занялась картиной. Да и потом у нее будет работы, и если раньше это казалось чертовски некстати, то сейчас Вильгельм был рад обилию писем, что обрушились на фею. Они займут девушку хотя бы на ближайшие полгода.  Дадут ему время, отвлекая от мыслей о детях. Вильгельм лично вливал в каждую утреннюю настойку пару капель вытяжки суховея. Он не принесет вреда женщине, но позволит избежать беременности.

Пальцы чуть не смяли хрупкий пергамент страницы. Если бы не сумасшедшая выходка пращура, уже сейчас Ребекка могла носить ребенка! И видит Создатель, от мысли, что любимая подарит ему сына или дочку, такую же прекрасную, как мама, в груди становилось тесно. Он хотел этого. Ни разу не задумавшись о детях с другими, с ней хотел как никогда! Может, поэтому любой близости казалось мало. Вот и сегодня, заехав всего лишь на обед, напрочь забыл о еде, стоило увидеть увлеченную работой фею. Ребекка стояла вполоборота, и тонкая талия показалась вдруг полнее.

Хватило одного мгновения, чтобы представить свою жену с округлившимся животом и слегка располневшей грудью. Образ, которым можно любоваться вечно!

- Проклятье…

Его шепот и шелест страниц слился воедино. Может, эта книга даст ему ответ? Или одна из сотен тысяч, что пылятся на полках. Нужно будет успеть вернуться к вечеру. А потом рано утром опять идти сюда. Снова и снова, пока не найдется ответ.

Или пока ему не придется поговорить с женой…

Глава 38

Бекки еще раз осмотрела бутылочки с краской. Что за дела? Еще вчера рыжей охры казалось едва ли не втрое больше, а теперь порошка на самом донышке. И масляной основы совсем на дне. Очень странно…

- Голубка моя, выпили бы чаю, - подала голос Хельга. – Сколько можно на ногах стоять?

Да, присесть не помешало бы. С самого утра какая-то слабость и тошнота. Наверное, это после вчерашнего посещения пекарни. Пирожные были такими вкусными, что Бекки съела двойную порцию. Никак не могла остановиться, а Вильгельм только посмеивался и заказывал еще.

Вечер прошел чудесно! Правда, они успели слегка поспорить насчет погодных машинок, создававших тепло – Вильгельм поделился с ней образцами схем и первичным выбором камней, - но быстро нашли согласие ближе к, хм-м, ночи. Которая лишила ее остатков сил. Утром едва удалось оторвать голову от подушки, даже Вильгельм успел уехать, позволив ей отдыхать дальше. Чуть утро не проспала! А ведь королевский заказ не ждет! Но, похоже, вместо завтрака придется ехать в магазин красок.

- У меня кое-что закончилось, надо купить, - пробормотала, игнорируя предложение Хельги. Есть не хотелось совсем.

- Вот и съездите, только перекусите маленько, - гнула свое нянюшка. – Где это видано – обед скоро, а вы еще не завтракали.

Что ж, пожалуй, надо… Но стоило вспомнить о пирожных из пекарни, как вместо обеденного стола Бекки рванула в уборную. Не добежала. Приступ прошел так же быстро, как начался.

- Голубушка! – вихрем ворвалась за ней Хельга. – Опять?!

Всполошенная Лора тоже маячила в дверях. А Бекки рассматривала фарфоровый стул-уступку и тщательно прислушивалась к своим ощущениям.

- Н-н-нет, - протянула, совсем не улавливая отвратительно-знакомой рези. – Нет, Хельга, не то. Я вчера сладкого много съела. До сих пор на зубах сахар скрипит.

Нянюшка тихонько вздохнула.

- С масляным кремом, небось? Всегда вас от него воротило, даже маленькую. Ну, хоть чай выпейте. Лорианна, душечка, принеси мятного.

Девушка исчезла, словно не было.

А через полчаса бодрая и даже слегка перекусившая Бекки, спускалась по лестнице к ожидавшей у входа карете. Чай подействовал изумительно! Вернулась легкость движений и аппетит. Ну точно - наелась лишнего, вот и мутит немного.

Хельга и Лора щебетали о том, что неплохо бы прикупить новых ниток, а еще заглянуть в магазин тканей. За окном неторопливо проплывали поместья зажиточных горожан, перемежаясь с парками и прекрасными магазинами. Столица Австарии – Веннаи – процветала и ширилась который десяток лет. Два мудрых и лояльных к своему народу короля подряд – это великое благо. Люди наконец-то могли позволить себе жить, а не выживать.

- Госпожа, тут новый парк открылся, - вдруг подала голос Лора. – Заедем, а? Говорят там страсть как красиво! И даже есть цветочный лабиринт.

Цветочный лабиринт? Интересно…

- Давай заедем!

Через пять минут карета уже сворачивала в сторону от намеченного маршрута.

И действительно – парк оказался на диво хорош. Даже не скажешь, что вокруг город – Ребекке мерещилось, что она гуляет по лесу или очень запущенному саду. Узенькие мощеные дорожки петляли между деревьями и нарочно небрежными клумбами, ветви и лозы переплетались над головой узорчатым кружевом, а в маленьких прудиках журчали фонтаны.

Иногда попадались зеленые беседки для отдыха. Людей почти не было - в это время дня мужчины и женщины занимались насущными хлопотами, а прогулки оставляли на вечер.

Почти все.

- Милая моя, вот это сюрприз!

Радостный голос прозвучал щебетом райских птиц. Бекки не могла не улыбнуться.

- Баронесса Олфорд!

Женщина отдыхала в беседке среди цветов, подушек и чайничков разной пузатости. Ее яркая и весьма экзотическая одежда как нельзя лучше вписывалась в окружающий интерьер. Сюда бы еще кальян и двух слуг с опахалами.

- Не составишь компанию? – широко обвела пустовавшие сидушки-лежанки. – Истинно, я скоро засну тут в одиночестве.

Бекки с радостью приняла приглашение.

- А мы пока прогуляемся, - улыбнулась Лора и, подцепив  растерявшуюся Хельгу под локоток, скрылась из виду.

- Умная девочка, - проворковала баронесса. – Чаю? – это уже ей. – Бери вон тот, с драконом на крышке. М-м-м. Из самого Каитая. Дивный вкус.

Бекки послушно взялась за ручку глиняного заварника. Странно. Баронесса одна, а приготовлено на двоих. Может, она ждала гостей, но те не пришли? В фарфоровую чашку плеснул золотистого цвета напиток. Какой странный запах, будто слегка восточные специи… Точно! Так же пахло от Вильгельма, когда они…

Бекки залпом осушила кружку, чтобы хоть немного скрыть смущение. Нежно травяной привкус солнечным шариком прокатился по языку и упал на дно желудка. Вкусно!

- Пирожное? – щедрым жестом баронесс сдернула с одного из блюд хрустевшую белизной салфетку.

В глубокой чаше лежали корзиночки из медового теста, наполненные масляным кремом. И от одного вида желудок скрутился в тугой узел. Тошнота хлынула под горло, да такая, что перед глазами потемнело.

- Оп, - крышечка опустилась обратно. – Выпей чай.

Негнущимися пальцами Бекки схватилась за чашку, и первый же глоток привел в чувство.

- О, Создатель, - прошептала, утирая выступивший пот.

- Создатель тут нипричем, милая, - прищурилась баронесса. – Поздравляю, Праматерь одарила тебя беременностью.

- Бер… Что?!

Если бы не сидела, Бекки точно рухнула бы на пол. Быть не может! Или… или может? Неделю назад закончились женские дни… Но они были такими скудными!

- Беременностью, - терпеливо повторила баронесса. – От близости, знаешь ли, бывают дети, если не применять специальных средств.

- Каких средств? – совсем запуталась Бекки. – Я беременна?!

Ладонь легла на живот. Неужели там их с Вильгельмом…  Стоп. Что значит – средств?

- Тех, которые де Грейстор подливает в каждый твой утренний чай, милая. Вильгельм не хочет детей.

И если секунду назад Бекки думала, что на небесах от счастья, то в один миг оказалась размазана по земле.  А ее палач сидел напротив, растеряв все былое добродушие, и смотрела так… По спине пробежался озноб.

- Но я же… Я беременна! Не было никаких средств!

- Были. Просто они не всегда действуют. Тем более в руках мужчин. Зелья – удел женщин. И только они способны превратить травы в орудие для достижения целей. А если женщина - ведьма, то еще лучше.

Реальность окончательно превратилась в подобие иллюзии. Ведьм больше не существует! Их выжгли огнем и вырезали мечом! Женский Дар исчез, рождались только одаренные мальчики, но никогда девочки!

А баронесса потянулась к живой изгороди и отломила сухую веточку. Бекки и моргнуть не успела, как та шевельнулась в руках женщины и вдруг покрылась зелеными листьями и бутонами, из которых брызнули  цветы.

- Вы... вы…

Нет! Ей мерещится! Это… это все чай! В чай что-то подсыпали! Ведьм не существует!

-  О, какие глаза, милая. Существуем, но нас очень мало. Благодаря стараниям Железного Герцога и других.

Бекки затравленно оглянулась сторону выхода. Надо бежать. Так или иначе, но теперь она – одна из рода де Грейсторов, и носит дитя! Ведьма не может не хотеть ее смерти!

- Если сбежишь, пострадает ребенок, - пригвоздила ее к месту баронесса. – Твой муж обязательно избавится от него.

- Вильгельм не станет! – слова вырвались едва слышным писком.

А под сердцем дрожало сомнение в оправе из острых, как терновник, вопросов. Все было странно. И жутко!

- Станет, милая. Спасая тебя, он скорее пожертвует не рожденным ребенком, чем любимой женщиной. Послушай, Ребекка.  Проклятье де Грейсторов – это не слухи. Его род действительно платит за грехи далекого предка тем, что в каждом третьем поколении женщина, родившая первенца, обращается в статую. Тебя никогда не интересовало, почему верхняя оранжерея закрыта, а твой муж еще ни разу не заговорил о детях? Вместо этого он пропадает в королевской библиотеке, но не для работы или чем герцог там отговорился. Де Грейстор решил найти способ снять проклятье. Но не сможет, конечно, и скоро это поймет…

По коже волнами бежал озноб. А глаза баронессы вместо серых стали вдруг изумрудно-зелеными и русые пряди обзавелись едва заметной  рыжиной. Ведьма! Поверить невозможно!

- … поймет, и захочет уберечь тебя. Потому что эгоист. И дети для мужчин совсем не то, что для женщин. Отцы охотно избавляются или забывают о ненужных отпрысках, в то время как мать станет драться до конца.

- Вильгельм не такой!

О, Создатель, звучало-то как жалко! И ведьма рассмеялась, словно услышала милую глупость.

- Такой! Все они такие! Мерзавцы, утверждавшие свою власть силой. О, Ребекка, сколько они замучили безвинных! Сколько взяли силой, унизили, растоптали, смешали с грязью просто потому, что могли. И твой обожаемый муж женился на смертельно больной дурнушке не ради наследства, а для того, чтобы расчистить путь своей любовнице к брачным браслетам. Он собирался принести тебя в жертву, но вот незадача – сам попался в ловушку…

Каждое слово било наотмашь. Бекки хотелось бежать, но она не могла пошевелиться. И не могла возразить. Молчала, раздавленная ужасными откровениями.

- … Влюбился, да. Но его любовь – камень на шею. Знаешь, почему? Ему нужна ты, а не ребенок. Он говорил, что любит тебя? О, наверняка нет! Только укладывал в койку снова и снова - слишком привык думать о собственном удовлетворении! Поэтому я здесь. И предлагаю выбор, который тебе не дали.

- Выбор? – сказала или, может, только подумала, но баронесса кивнула.

- Да. Я не хочу заставлять тебя силой. Выпей вот этот отвар, – коснулась стоявшего у самого края заварника. – Через день опять пойдут женские дни, а плод будет исторгнут. Зато ты спасешься. И делай с герцогом, что хочешь.

Ужас пробрал до самых костей. Убить ребенка?! Ни за что! Ведьма удовлетворенно кивнула.

- Да, я не сомневалась. Но подумай хорошенько – проклятье не снять. Родишь, и ровно через вздох обратишься камнем. Я не могу помочь, только лишь предоставить убежище.

И пусть внутри все колотилось и переворачивалось, но способность мыслить Бекки не растеряла.

- А почему же раньше не предоставили?  Почему позволили случиться… этому? Притворялись и лгали!

Но баронесса покачала головой.

- Ах, милая, перед кем мне притворятся? Или думаешь, я жажду мести? Увы, нет. Противник герцогу из меня никакой.  Я лишь хочу, чтобы ведьмы выжили, и на тебя натолкнулась случайно. На балу увидела новую жену де Грейстора и решила полюбопытничать. Уж слишком необычная внешность. Белые волосы, редкий цвет глаз. Обычно это указывает на благословение Проматери. Вышла промашка - в тебе нет Дара. Зато оказалась отрава. Пока я выясняла что к чему, герцог и сам разобрался, а потом… Потом я думала, что он оставит тебя. Начнет искать новую жертву, и, признаться не могу отметить того, что выбирает де Грейстор заранее обреченных. Но вместо этого мужчина вдруг увлекся. Ха! И напортачил, конечно! Я писала тебе. И пыталась подгадать встречу. Но пойми, это не так просто, когда рядом кружит увлеченный мужчина. Моя шкура дороже, уж прости.

Бекки заторможено кивнула. Это она могла понять. Но кое-что не вязалось.

- Во мне нет Дара… Тогда зачем все это? Только не говорите, что ради благих намерений!

- Ради жизни, милая. И ты родишь девочку. Я вижу ее…  Проматерь шепчет, что это будет благом.

Ребекка как могла пыталась собраться с мыслями. Ее загнали в угол! Она не могла верить ведьме, но… Животный страх за ребенка сеял в душе сомнения. А что если баронесса права? Мужчины поступают так жестоко… И Вильгельм хотел использовать ее! Выбрал, чтобы принести в жертву проклятью!

Сердце выстукивало заполошный ритм. Нельзя здесь оставаться! Бежать! Срочно!

- Я…

- Ты не спрячешься от него, даже не пытайся. Куда бы ни уехала, де Грейстор все равно найдет. Послушай. Можешь мне не верить - твое право. Иди, попытайся спросить о детях у своего мужа... Или о верхней оранжерее. Увидишь, как он начнет юлить. Но если дашь понять, что беременна – я ничем не смогу помочь. Решишься – ищи меня завтра за городом у южного озера.

И ведьма потеряла к ней интерес. А Бекки  не сразу сумела подняться на ноги. В одно мгновение мир перевернулся, и теперь казалось, что она болтается в пустоте.

Да, надо поговорить с Вильгельмом… Руки легли на живот. Только очень, очень аккуратно.

***

Вильгельм подъезжал к дому уже в сумерках. Задержался в библиотеке, потом еще и посол Полташ пристал. Все эти дни пэр сиял не хуже солнца – ведь именно его подопечную выбрал король.

Впрочем, это никаким образом не касалось цен на погодные машинки. Дружба дружбой, а помолвка – еще не женитьба.

И как никогда Вильгельм ждал окончания короткой встречи. Дома его ждала компания куда приятнее и нужнее.

- Госпожа прилегла, - сообщила Лориана, принимая у него плащ. – Сегодня выходила в город за красками. В парк заехала... А солнце такое, просто ужас, кажется, герцогиня немного устала.

- Устала? – нахмурился Вильгельм, но Лориана лишь пожала плечами.

- Так немудрено ведь, еще недавно тонкой былиночкой ходила, и рисует вот с утра до вечера…Это же надо на ногах столько стоять! – простодушно щебетала, разглядывая плащ. – Ну, опять запылился!  Разве так можно?

И девушка убежала вместе с накидкой.

А он поднялся к фее. Черт… конечно, она не высыпается! Надо дать девочке отдых, совсем замучил.

Ребекка нашлась в постели. Кажется, действительно дремала, и Вильгельм поспешил присоединиться к ней. Еще не коснулся и даже не нырнул под одеяло, а внутри разгоралась жажда обладания.

Близость с полусонной Ребеккой всегда была особенно нежной, чувственной. Девочка так сладко реагировала. Сама тянулась за лаской, совершенно избавленная от шелухи привычных норм.

Тонкий запах цветущей яблони будоражил его сильнее, чем самый мощный афродозиак. А в ушах билось тихое «Вильгельм», когда во время ласк она шептала его имя. Никаких набивших оскомину сокращений. И это было больше чем приятно.

Вильгельм осторожно привлек к себе  любимую, с наслаждением оглаживая плавные изгибы талии и бедра.

- Уже в ночной сорочке, леди? – шепнул, прикусывая розовеющую мочку. – Не рано ли?

Ребекка вздохнула и, помедлив, развернулась к нему.

- Я была в парке… - пробормотала ему в шею.

- Да, Лориана говорила.  Ты устала, наверное, - Вильгельм поцеловал светлую макушку. - Не заболела бы… Погода все же недостаточно хороша. Побудь в особняке. Зачем эти прогулки?

- Там… там красиво. Как в оранжерее. В замке.

Вдоль позвоночника прокрался легкий холодок, отгоняя нараставшее возбуждение. Чертова оранжерея. Надо будет убрать оттуда статуи, чтобы не возникло лишних вопросов.

- … А почему верхний уровень закрыт?

Проклятье! Вильгельм через силу заставил себя расслабиться. Неудачный поворот разговора! А может, объясниться сейчас, пока еще не поздно, и вместе решить проблему? Демон! Нет, он… он даже не знает, с чего начать!

- Потому что он мне не нравится, моя леди.

И это было чистейшей правдой.

- Может, он понравится мне?

О, это вряд ли. Если только фея не захочет рисовать застывший каменный ужас и удивление на лицах статуй.

- Может быть. Потом. А сейчас – отдохни.

И Вильгельм крепче прижал жену к себе. Надо ускорить поиски. И решить, что делать, но самое главное – как начать разговор.

Глава 39

- Хм, пришла все же.

Баронесса казалась равнодушной, а Бекки сама не знала, как добралась сюда и вообще решилась на это безумство. Но по жилам вместо крови текла ледяная горечь. Все оказалось правдой! При одном лишь упоминании об оранжерее Вильгельм трусливо ушел от разговора! И последняя дура услышала бы нервные нотки в  нарочито спокойном голосе.

Дальше спрашивать не решилась. Сердце наполнил такой страх и тоска… Хотелось плакать, и она бы непременно оттолкнула де Грейстора, вздумай он попытаться завалить жену на спину, но впервые за все время герцог не тронул. Просто лежал, прижимая к себе, гладил по волосам, а Бекки мучительно притворялась спящей.

Сама не заметила, как получилось. А когда проснулась – мужчины не было рядом, а ведь за окном еще не расцвело!

Нельзя было терять времени.

Но Бекки не знала, с чего начать и не придумала ничего лучше, как попытаться спросить об оранжерее у Лоры. Служанка долго мялась. Говорила, что это дело хозяйское, и слугам туда хода нет, но, наконец, раскололась.

- Говорят, там статуи. Как только супруга умирает, так ее в камне возрождают. Но герцог запрещает там находиться, да и мы не лезем. Зачем?

О, Бекки знала зачем! Чтобы не побежали слухи, а ведь даже до ее ушей дошли шепотки о проклятье.

Пометавшись еще немного по комнате, она, наконец, решилась. Начала собирать сумку, а удивленным служанкам посоветовала остаться в особняке. Но те уперлись.

- Не знаю, что вы задумали, голубушка, но вас я не оставлю. Поругались с господином, что ли?

Наивная Хельга представить не могла, что именно послужило причиной сборов. А Лориана, наоборот, молчала. Не задавала лишних вопросов, только носила платья.

Ограничилась тихим:

- Останусь с вами.

И вот они все трое стоят в маленьком и пустом гостином зале у Южного Озера. А сердце раздирает на части. Зря, наверное, поспешила. Надо было поговорить с Вильгельмом как следует, может, он не виноват? Но ведь использовал ее! Взял для того, чтобы сберечь свой род, в обмен на чужую жизнь! И с него станется убить ребенка. А потом просто запереть ее в замке и продолжить пользоваться.

- Выпей, дорогая, - подвинула к ней чашку баронесса. – Ты вся дрожишь...

А что в той чашке? Отрава? Да нет, ведьма могла это сделать десять раз к ряду. Женщина вздохнула.

- ...Послушай, тебе знакома эта вещица? – и перед ней на стол положили амулет Палача.

Черный агат казался сгустком тьмы, не отображая ни одного луча света. На таком клялись смертельной клятвой, нарушить которую значит расстаться с жизнью. Безумно редкие – камни к тому же выдерживали не более трёх клятв, а потом просто приходили в негодность, поэтому их использовали чрезвычайно бережно.

Баронесса выхватила из волос острую заколку и, не раздумывая, уколола палец. И тут же прижала к амулету. Воздух наполнился шипением и запахом горящей плоти. Бекки подурнело.

- Клянусь жизнью и душой в своем гостеприимстве и добрых намереньях. Ни я, ни мои последовательницы не причинят Ребекке де Грейстор и ее дочери, что сейчас во чреве, и другим детям, если они будут, а так же их близким  ничего дурного. Ни в мыслях, ни делом.

Тошнота скручивала желудок, но Бекки не могла оторвать взгляда от потемневшего пальца ведьмы. О, Создатель! Как же… Ведь женская и мужская магия несовместимы! Да она в обморок от боли должна упасть! Но ведьма даже не поморщилась.

- Ну вот, - вытащила из сумочки перчатку и надела на руку, скрывая почерневшую кожу. – Можешь забрать амулет и даже проверить. Дурных намерений я не держу.

Что ж… Не верить этому Бекки просто не могла.

Ладно, если ей не причинят вреда, тогда можно просить убежища. Ей просто надо обдумать, что делать дальше. Но только не рядом с де Грейстором.

***

Он почувствовал, что  дело дрянь, еще в библиотеке. Тонкая как игла тревоги колола под сердцем, не давая сосредоточиться на поисках. К чему был весь вчерашний разговор? И потом фея старательно делала вид, что пытается заснуть, а он опасался сказать хоть слово, чтобы не сболтнуть лишнего.

Не выдержав, Вильгельм сорвался домой еще до обеда, но слуга встретил его с  оглушительной новостью.

- Леди уехала, господин. Сказала, что ей надо посетить замок.

Первым порывом было размазать идиота по стенке. Но вместо этого Вильгельм бросился в комнату. Пустую…

- Ребекка… - прошептал, оглядывая идеальный порядок. – Любимая!

Крик разбился о мертвую тишину. А внутри закручивался огненный смерч из паники и ярости, разрывая душу на части. Сбежала! Но почему? Узнала?! Кто мог ей сказать?!

Вихрем слетев вниз, он бросился к оставленной лошади.

- Послать гонцов в замок! - рявкнул на побледневшего слугу. – Прочесать окрестности!

- Но…

- Выполнять!

Мужчина исчез, а Вильгельм прыгнул на жеребца и пришпорил так, что тот прыжком перешел в галоп. В ушах засвистал ветер. Прохожие с воплями шарахались в стороны, кареты жались к обочине, а он летел во дворец.

Узнала! Поклясться мог, она все узнала! Поэтому вчера притворилась уставшей! Пальцы стискивали уздечку до крови из-под ногтей, но он не мог заставить себя разжать их.

Надо найти. Найти и просто поговорить. О, почему он затянул с этим, почему… почему с этого и не начал?! Еще на той чертовой охоте!

Воздух с трудом попадал в легкие. Перед глазами пульсировали алые пятна,  ребра болели от мучительно частых ударов сердца, а в голове билась и росла только одна мысль: найти. Сейчас же! Она не могла скрыться далеко!

- Что произошло?!

При виде его король вскочил на ноги, а Вильгельм смотрел на монарха и не мог понять, как он оказался в кабинете. Дорога смазалась в одну мучительно медленную агонию.

- Ребекка исчезла… Она все знает! Нужно ее найти!

Генрих нахмурился.

Покачал головой, словно услышал бред, и опять сел в кресло.

- Ты слышишь себя? Откуда она могла узнать? Я молчал, а твоя… кхм. Девица фон Рихтенберг тем более молчать станет. Она клялась на амулете. Нет. Невозможно!

- Она узнала, - прорычал, делая шаг к королю. – Не знаю как, но узнала! Исчезла! Бросила все свои работы!

- Отправилась прогуляться, - начал король, но тут же заткнулся. – Ладно, хорошо. Стража получит приказ, но я уверен – ничего страшного не случилось.

Вильгельм и сам хотел в это верить! Проклятье, он был даже согласен, чтобы Ребекка сбежала в замок из-за обиды на… Он не знал на что.  Например, на слухи о том, что «друг детства» теперь убирает навоз за свиньями, или о настойке, что он вливал каждое утро, но только не о проклятье!

Вильгельм  вышагивал по королевскому кабинету и никак не мог заставить себя остановиться. Она не должна знать, просто не должна. Лозы браслета беспокойно шевелились, но камни выглядели чистыми – значит, с любимой все в порядке.  Она жива, здорова, не мучается от боли… а это что?!

В два шага Вильгельм подскочил к окну. Подставил браслет солнечному свету, в тайне надеясь, что глаза его подводят, что это мираж и сейчас все исчезнет. Но нет. На центральном камне бледнела совсем крохотная,  бледненькая и слабая точка. А к ней тянулась тонкая сетка линий-паутинок.

- Беременна, - прошептал, пытаясь осознать. Вместить в себя рухнувшую гранитной плитой новость. – Моя жена беременна.

Призрачная надежда истлела в одно мгновение, а под ее пеплом ворочалась острое, как лезвие, осознание: даже если любимая найдется, то он… Он просто не сможет обменять едва родившуюся жизнь на другую.

Глава 40

Седьмой день поисков и седьмой день почти без сна и пищи. От усталости перед глазами плясали черные пятна, но когда он ложился в кровать, сон исчезал.

Каждая секунда, потраченная на отдых, ввинчивалась в сознание острыми шипами о бесполезной задержке. Надо искать. Прочесать еще раз столицу, наведаться в замок фон Арнетов и его окрестности.

- Ты скоро дойдешь, - хмурился король, но и в его глазах плясала тревога. – Вильгельм, по крайней мере она здорова и жива.

И беременна! Беременная его ребенком, рождение которого отправит Ребекку на алтарь проклятья. И будь его воля, Вильгельм отмотал бы историю на пять сотен лет назад, чтобы самому убить Железного Герцога и положить конец истории рода де Грейсторов.

- Насколько долго жива, Генрих?  На чертовы девять месяцев?!

Король молчал. А Вильгельм не знал, как ему разорваться. И грыз, грыз себя за то, что не начал раньше. Что позволил всему зайти так далеко. Чертовы травы! Ошибки быть не могло, но они не сработали. Почему?

Ответа не было, так же как не было рядом и его феи. Девушка исчезла, забрав совсем мало одежды да еще куколку. Не смогла ее бросить… Это давало призрачную надежду на то, что еще не все потеряно. Только бы успеть…

- Вильгельм, все, - Генрих встал из-за стола. - Ночь на дворе, полежи с закрытыми глазами хоть пару часов. Давай.

Проклятье! Ладно, но не пару часов, а половину одного. Собрав под неодобрительный взгляд Генриха недавно прибывшие книги, Вильгельм направился в особняк.

В котором его ждали.

- Не припомню, чтобы приглашал вас, баронесса Олфорд, - поприветствовал сидевшую в гостиной женщину.

- Обойдемся без долгих вступлений, герцог, - хмыкнула в ответ. – Чертовски надоело носить эту штуку.

Женщина вытащила из-под платья простой деревянный амулет. И легко сдернула цепочку.

Простенькое колечко, что он носил еще с детства, обожгло раскаленным металлом.

А Вильгельм даже не попытался его снять. Внутри ожили магические потоки, наполняя мышцы силой, и только усилием воли он сдержался, чтобы не схватить женщину за горло. Ведьма! Настоящая инициированная ведьма, гулявшая под самым его носом. Но как?!

- Ты…

- Да, я ведьма. Неожиданно, неправда ли? - хохотнула, покручивая  между пальцами кругляшек охранного амулета. – Еще шаг, герцог, и вы не увидите свою ненаглядную женушку, - предупреждающе вскинула руку.

И он остановился. Замер, потому что это было опаснее, чем нож у горла.

- Что ты хочешь за ее жизнь? – прорычал, пытаясь не сорваться на ругательства. – Говори. Или, клянусь, я устрою тебе ад на земле.

Ведьма опять хмыкнула. Зеленые глаза тускло сияли, как у самой дьяволицы.

- Ах, герцог. Ведьмы уже в аду. С той самой секунды, как ваш дражайший предок взвалил на себя роль карающей десницы Создателя.

Да плевать! И на предка, и на ведьм! Руки чесались задушить тварь прямо тут. А потом развеять по ветру, чтобы даже пыли от нее не осталось, и он с радостью бы это сделал, если бы не держал ярость за шкирку так крепко, как мог.

Голова должна работать. Сейчас от этого зависит жизнь Ребекки!

- Какая стойкость, - протянула Олфорд. – Признайте, вы перебрали в уме сотню способов заставить меня выть от боли, но не озвучили ни один. И все ради своей милой! Ну что ж, за это полагается награда… Хотите снять проклятье?

Щелк - и между ним и ведьмой пролегла еще одна бездна.  Он не мог не хотеть. Желать этого даже больше, чем стереть в порошок стоявшую напротив ведьму.

- Ваши условия?

- Жизнь.

Шипастый комок в груди превратился в сгусток чистого яда, Вильгельм двинулся на ведьму, но Олфорд покачала головой:

- Ваша жизнь.

Ах вот как. Месть! Ну что ж.

- В обмен на жизнь моей жены и ребенка. На спокойную, безопасную от вас жизнь! И вы поклянетесь в этом.

Олфорд удовлетворенно кивнула.

- Ну, разумеется.  Клятвы, клятвы, клятвы…  А мое слово?

Слово ведьмы?! Заразы, которая опять завелась в Австарии и угрожает Ребекке?! Женщина скрестила руки на груди, словно отгораживаясь от его молчаливого проклятья и ругани.

- Какой взгляд! Не старайтесь - испугать меня трудно. Вам придется поверить на слово, дорогой герцог. И мало того - поклясться, что вы не станете преследовать нас. Я жду.

Идти на поводу у ведьмы? Это было даже не унижением – хуже. Внутри все бесилось от одной мысли, что его подцепили на крючок, но Вильгельм без колебаний  пошел к своему кабинету. Там, в одной из шкатулок, находился камень Палачей. Однажды он заставил поклясться на нем Лидию, а теперь сам попался в ловушку. Да плевать. Если это поможет сохранить жизнь его жены и ребенка.

Ведьма ждала. Не двинулась ни на дюйм, и только жгла невозможно зелеными глазами. И он не мог разобрать, что кипело в ядовитом колодце ее взгляда.

Укол иглы был точным и безжалостным, но Вильгельм не почувствовал боли.

- Клянусь отказаться от преследования и мести. Но до тех пор, пока моя жена – Ребекка де Грейстор – и наш ребенок находятся в безопасности, комфорте и действуют по своей воле. Слово Вильгельма де Грейстора.

Капля крови впиталась в камень, меняя цвет от черноты к темно-алому.

А ведьма лишь показушно закатила глаза.

- Какое благородство! Что стало с потомками Железного Герцога! Они обзавелись сердцем?

- Где моя жена? – перебил взявшую разгон тварь. – Что с ней?

- Ваша жена погостит у ведьм. А вы пока подумайте вот над чем: род де Грейсторов прервется. Это будет плата за море крови, пролитой зря. У Ребекки родится девочка. Но ведь вы сами знаете – девочки не могут передать зерно Дара своим потомкам. У вас еще есть шанс, дорогой герцог. Шанс послать все к демонам и пройтись по стопам своих предков, как только ваша супруга обратится статуей. Месть – это так сладко, Вильгельм. Я-то знаю…

Подмигнув, Олфорд направилась к выходу. А он… Он не мог ничего сделать! Умирал от желания отправить гнилую душонку прямиком в ад, но вместо этого стоял на месте. В руках ведьм была Ребекка. А значит, и он тоже.

- Ох, госпожа, не следовало этого делать. Совсем не следовало… Дайте-ка я первая.

Хельга пригубила чай. Ждет, что их травить начнут? Нет, и дело даже не в клятве. Бекки  была уверена в безопасности так же твёрдо, как и в своей ошибке.

Сомнения насчет правильности решения терзали всю дорогу. Карета везла ее прочь от столицы, и каждый оборот колеса проходился ломовой телегой по нервам.

Надо было поговорить. Не бежать сломя голову неизвестно куда, а довериться мужу. Но ребенок… Ладонь накрыла еще плоский живот. О, Создатель, как же она запуталась!

Дверь тихонько хлопнула.

- Мое гостеприимство вам поперек горла, дорогая?

Баронесса вернулась.

Кожа на спине изошла мурашками. До сих пор Бекки не верила, что все происходит наяву.

- Госпожа отдыхает! – тут же пошла в атаку Хельга.

Ее добрая нянюшка остро восприняла случившееся. Всю дорогу отмалчивалась наравне с Лорой, которую, казалось, особо не заботит происходящее. А когда они прибыли на затерянный в лесу постоялый двор… Вот тут-то Хельга и высказала.

- Неправильно это, - расхаживала по тесному номеру. – Он – муж ваш, любит вас, и не глуп. Да, не глуп! Придумал бы, как дело поправить! Виноват, но так по воле гадины старой, прости  Создатель, да предка своего. Может, вернемся?

Бекки и рада была, но не поздно ли идти на попятный? И как расценит это Вильгельм? Это же… Это предательство! Ровно такое же, как умолчать о проклятье. Жениться только для того, чтобы убить! Но она и так умирала… Герцог просто взял ту, у которой не оставалось шансов. А мог бы спросить для начала! И получить отказ, конечно. Мысли множились, как головы гидры, и каждая жалила сердце новыми и новыми вопросами.

- Твоя госпожа скоро изведет себя сомнениями, - парировала ведьма. - Дитя не оценит ее нервов.

Нянюшка что-то пробормотала, но больше не спорила. Направилась к стоявшему чуть поодаль креслу и уселась с самым независимым видом, мол, «попробуй выгнать»

Но выгонять ведьма не стала.

- Ты сомневаешься, - присела за стол. – Понимаю. Но для женщины естественно защищать своего ребенка. К тому же, думаю, реакция твоего мужа будет неоднозначной. Пусть все утрясется.

Легко сказать! Бекки мрачно смотрела на возмутительно спокойную ведьму. Она не выглядела опасной – только очень уставшей и отчего-то постаревшей. Весь лоск столичной леди слетел, как пропало и модное платье.

Тут, в затерянной среди лесов крохотной деревеньке  все носили одежду свободного кроя. И совсем не было мужчин. Во время единственной и очень краткой прогулки Бекки не встретила ни одного.

- Идем, - встала вдруг ведьма. – Хочешь узнать, почему Железный Герцог так ополчился на ведьм? Ты, верно, видела статую в лесу… Я просила Жемчужину привезти тебя туда.

Вот почему лошадь не слушалась! И да, Бекки хотела. Так же как и разобраться  в правильности своих решений.

Механическая фея перепорхнула с одного плеча на другое. Всю дорогу куколка отказывалась забираться обратно на свою подставку и льнула к рукам. Не просто так. Бекки чувствовала и от того сомневалась еще больше. Но дело сделано. И теперь ее держал страх совсем иного рода. И еще любопытство.

- Что вы еще делали, баронесса, не поделитесь?

- Охотно, дорогая. И могу поклясться, что со временем тайн не останется...

Глава 41

Если бы ведьма хотела – она не могла бы придумать пытки изощрённее. Каждая секунда вдали от Ребекки казалась вечностью. Каждый вздох без нее – нож в измученное и разбитое на куски сердце.

Нет, его не волновала успешная хитрость ведьмы. Вильгельм был согласен тысячу раз стать побежденным, лишь бы это уберегло Ребекку и дало ему железную уверенность, а не полные сомнений дни. Ожидание – смерти подобно, и он умирал каждый день снова и снова.

Конечно, поиски продолжались. В конце концов, клялся он, а вот король ничего не обещал. Следуя слову, Вильгельм держал рот на замке, но Генрих не дурак – его не обманешь молчанием.

- Не знаю, во что ты вляпался, но я не буду отменять поиски, даже если попросишь, - обронил скупо, и Вильгельм был благодарен.

Схема перед глазами смазалась, и пришлось отложить механическое перо в сторону.

Надо дать себе отдых. Выпить сонный отвар и немного подремать - постель он так и не застелил,- но вместо этого Вильгельм посмотрел на браслет. Первое время он не отрывал от него глаз. Светлая точка с каждым днем становилась больше. Распускала в стороны тонкие ниточки-паутинки, пронизывая камень насквозь.

Его дочь росла. Крепкая, здоровая девочка. Остальные камни не меняли цвет, оставаясь чистыми и спокойными. Ребекка не испытывала ни боли, ни голода.

И все его ощущения сейчас сосредоточились именно на этом.  А еще – работе. Утром, днем, вечером, ночью… Он спал по несколько часов, но не только из-за бессонницы.

Ведьма права – его род прервется. Пусть тварь облизывается на свою месть и превозносит ее на пьедестал, но ведьмы ничем не лучше сумасшедшего предка. Лишить страну мощного денежного притока – это пройтись по всему народу. Увеличить налоги, зарубить на корню еще не родившиеся  и угасшие от отсутствия подпитки изобретения, которые, возможно,  если не спасают жизни, то облегчают труд.

И он не мог просто взять и беситься сейчас в угоду раздиравшей на части ярости. Перенаправив гнев на работу, Вильгельм выжимал себя до капли. Работал, чтобы позволить Ребекке жить безбедно, а его дочери выбрать любого, даже если это  будет нищий.

Тихий стук в дверь заставил все же оторваться от записей.

Дворецкий Эрих – один из немногих, кто здесь появлялся, - осторожно протиснулся в дверь.

- Вам послание, господин.

Послание? Не от короля. Тот обычно слал ворона. В измятой тревогой и бессонными ночами душе шевельнулась робкая надежда.

А когда в руках очутился обернутый плотной бумагой четырехугольник… Сердце мучительно сжалось. Блокнот.  Ни одного слова – одни лишь рисунки. Ее рисунки!

С болезненно острой жаждой он впился глазами в первый.

Лес. Густая, пронизанная светом и тишиной чаща. Между корней девочка играет с лисой. Волосы вольно растрёпаны, босые пятки чуть грязные от беготни по тропинкам, а на лбу крохотные бисеринки пота. Лицо крохи показалось смутно знакомым… Торговка булочками! Это она!

- Вот проклятье, - пробормотал, вглядываясь внимательнее.

Вокруг него плелась сеть. Точно такая же, как однажды была сготовлена для ведьм. История сделала виток, и охотник оказался дичью. Но ярости не было. От картины веяло безмятежность. Девочка улыбалась так весело, а лиса задорно ловила кончик прутика, приплясывая на задних лапках. А ведь на костер отправляли даже таких крох...

Стоило представить, что подобное могло случиться с его дочерью… От ужаса бросило в холодный пот.

Вильгельм скорее перевернул страницу.

Поляна. Женщины танцуют вокруг костра в свободных платьях и свободные сердцем. Их мало. Едва ли десяток, но радость жизни мерещится тихим смехом и нежной музыкой. Руки протянуты вверх, к звёздному небу, а на лицах улыбки.

Третья картина.

Круторогий олень ест из протянутых рук. В глазах животного тихая благодарность и облегчение. Словно его только что вырвали из рук живодёров-охотников, которые забавляются убийством не для еды.

Четвертая.

Цветы… много цветов. Целая лужайка, а по ней ступает ведьма. Но очень аккуратно, чтобы не смять бутоны.

Пятая… шестая… Портреты незнакомых ему ведьм, но каждая улыбается, а глаза лучатся мудростью и добротой.

Седьмая.

Мужчина и женщина. Та самая ведьма, что была увековечена статуей, и Железный Герцог. Девушка гордо вздернула подбородок, рука застыла в жесте-отмашке, отвергая цветы в руках мужчины, а в прекрасных глазах сражаются  желание сдаться и непокорность. Герцог выглядит раздражённо и подавлено. Словно он предложил вместо цветов сердце, но над ним обидно посмеялись.

Вильгельм внимательно вглядывался в старательно прорисованные лица.

Предок знал ведьму? Мало того – любил? Но про это ни одной буквы в родословной! Разве что краткое упоминание о юности, когда сумасшедший преодолел какое-то там искушение – Вильгельм читал высокопарные бредни слишком бегло. Так вот где прятались корни безумия его пращура!

Он разглядывал рисунок добрых полчаса, и только потом неохотно перевернул страницу снова.

Давившая на сердце тяжесть чуть ослабла.  Он смотрел глазами Ребекки, чувствовал, что ощущала она, делая наброски. Как будто ему осторожно показывали совсем новый мир. Но так не хватало хотя бы нескольких слов. И ее рядом тоже.

***

- Опять рисуешь?

Девочка ловко поднырнула под руку, любопытничая новой картиной.

- Ух ты, - восхитилась по-детски искренне и громко. – За такую картину церквушники голову открутят, правда, Вильма?

Молоденькая лисичка тявкнула, поддакивая своей подруге. Да, именно подруге. Юная ведьмочка умела говорить и договариваться с животными, а ещё совсем не любила булочки. Те самые, что однажды так настойчиво предлагала герцогу.

Ребекка вздохнула и отложила карандаш.

Да, за такую картину могли казнить. Проматерь и Создатель вместе. И плодом их любви стал этот мир.

Сколько отличных от втолкованных с детства легенд она услышала! Сколько перечитала спасённых от огня книг! Тут, в затерянной среди лесов деревушке, мерцала слабенькая искорка от некогда великолепного и непокорного пламени.

Ведьмы … их было действительно мало. И все как одна едва ли представляли опасность.

- Наши силы совсем не те, милая. Остатки былого, что сохранилось лишь чудом. И растоптать нас так же легко, как крохотный уголек. Но без него этот мир замерзнет навсегда.

Так повторяла ей баронесса.

Принять новые догмы оказалось непросто. Но глубоко внутри Бекки чувствовала искренность ведьмы.

И ее усталость. Женщина ужасно постарела и осунулась, словно каждый день забирал у нее месяц жизни. Она часто сидела в корнях огромного белого дуба и тихонько гладила шершавую кору.

- Смешно… То, что церковники превозносят как символ мужской власти – на самом деле знак единения. Живая сила природы-Праматери и крепость древесины, способной впитать Дар Создателя. Белый дуб был первым растением, пустившим корни на сотворенной земле.  И теперь умирает так же, как земля, питающая дерево. Трудились над ним Двое, а потом…

А потом у столбов из белого дуба сжигали ведьм. Даже таких крошек, как Нель.

- А ты научишь меня так рисовать? – повернулась к ней малышка.  – Ужас как хочется нарисовать Вильму, она настоящая красавица!

Лиса грациозно обмахнулась хвостом и насторожила ушки.

- Настоящая красавица, - согласилась Бекки. – Что ж, садись удобнее, - девочка радостно хлопнула в ладоши, - ведь нам предстоит занятие в несколько часов.

Нель тут же поникла.

- Часо-о-ов? – протянула нахмурившись. – Но это долго!

Для такой непоседы уж конечно. Интересно, а  дочка будет такой же шустрой?

Дитя тихонько толкнулось. И волна нежности  и тоски ожила тихим вздохом. Чем больше проходило времени, тем сильнее Бекки тянуло обратно. И тем стыднее казалось вернуться.

Потому что она – обманщица, поддавшаяся первому порыву страха. Накрутившая себя зря и поступившая так же, как Вильгельм – решила за всех сама.

И надо бы перестать трусить, вернуться, пока не поздно, но смелости не хватало даже на письмо. Вместо этого Бекки рисовала.  Рисовала, как могла, чтобы показать удивительный мир, открывшийся ей совсем с другой стороны.

И каждый месяц баронесса исправно передавала заполненный до последнего листа блокнот. А Бекки недолго любовалась посветлевшими камнями браслета. Серая муть отступала, да и механическая фея вела себя живей. Играла с восхищенными ее красотой женщинами и приносила Нель цветы для венков.

Но длилось это едва ли пару дней.

Карандаш опять заскользил по бумаге. Девочка играла с лисой, а над головой шумели желтеющие листья.

Скоро наступят холода, и вместе с морозами на свет должна появиться их с Вильгельмом девочка. И произойдет это в замке де Гресторов! Да, в следующем месяце она вернется обязательно!

Глава 42

Вильгельм не сразу заметил, что средний камень браслета изменил цвет. В бледно розовом ровном тоне появились алые крапинки. Сначала одна, потом вторая… затем сразу пять…

- Проклятие!

Вильгельм вскочил на ноги, до рези в глазах вглядываясь в ширившиеся пятна. Роды! Но ведь слишком рано! Исход седьмого месяца… Так быть не должно!

Ужас и бессилие, слегка померкшие за это время, вспыхнули ядовитым пожаром. Если к этому причастны ведьмы… Острая потребность убивать  скрутила нервы в натянутый до дрожи канат. Им не жить. Ни одной, если с Ребеккой или его дочерью хоть что то произойдет!

Мучительное ожидание рвало грудь сворой озверевших от бешенства псов. Если бы Вильгельм хоть примерно знал, куда ему бежать, то не метался бы по кабинету, как зверь в клетке.

Но его агония продлилась недолго. В распахнутое слуховое окно влетела птица. Живая.

Пичуга заметалась под потолком, громко чирикая и привлекая внимание, а потом так же резко спикировала на стол. К тонкой лапе была привязана записка.

Он чуть не разодрал несчастный комочек перьев – так прыгали пальцы. Птица возмущенно свистела, но вырваться не пыталась. Кое-как отцепив клочок бумаги, Вильгельм развернул записку.

«Постоялый двор  "Восточное Перепутье". Спешите. О.».

Через пять минут он уже был в седле. Ледяной ветер насквозь пробил рубаху и рассыпался по коже сотней колючек, но Вильгельму было плевать.

Жеребец вихрем несся сквозь студеное зимнее утро, а внутри горело адское пекло. Только бы успеть. Только бы ведьма не лгала, иначе…

Он знал, что сделает. И касалось это в первую очередь Олфорд.

Лошадь влетела в распахнутые ворота постоялого двора. У двери топтались служанки. Хельга и Лориана.

Обе при виде его плотнее прижались друг дружке, но сейчас его не интересовала прислуга.

- Где она?! – рявкнул так, что обе побледнели.

Лориана отмерла первая, что-то пискнула и исчезла за дверью.

- Господин, - начала Хельга, но осеклась под его взглядом. – Второй этаж.

Дверь он попросту вышиб. Подлетел к лежавшей на кровати жене и сжал в объятьях, зарываясь в растрепанные белокурые волосы.

- Любимая…

Горло перехватило спазмом, и Вильгельм запнулся, не имея сил продолжить. Впервые растерял все слова и только мог целовать растерянную и молчаливую фею, прижимая ее к себе со всей заботой и любовью, которая копилась в нем все это время.

Его девочка! Его родная… С ней все хорошо.

Но ненадолго!

Эйфория долгожданной встречи превратилась в прах. Ребекка сейчас родит! Где эта чертова ведьма?!

В просторной комнате их оказалось две. Порядком измятая Олфорд и совершенно незнакомая ему женщина, которая деловито разливала настои по чашкам и готовила полотенца, не обращая на происходившее внимания.

- Какого демона?! – рявкнул на ведьму. – Ваших рук дело?!

Тонкие пальцы обхватили его запястье, словно могли бы удержать.

- Вильгельм, они не… М-м-м!

Глухой стон боли резанул по сердцу тысячей лезвий. И если бы он умел, то забрал ее боль себе, но мог лишь бесполезно гладить по белоснежным локонам и пытаться наскрести слов для утешения.

- Ваша дочь решила появиться раньше срока, герцог, - проскрежетала баронесса. – Ведьмы тут ни при чем. Но если не хотите помогать – выйдите.

Его красноречивый взгляд был лучше всякого ответа. Ребекка встрепенулись.

- Вильгельм, пожалуйста. Я не могу… так.

- Сбежала и теперь вновь ускользаешь? – усмехнулся горько. – Неужели я не достоин хотя бы немного побыть рядом?

Бекки смотрела беспомощно и совсем печально. Бледная, испуганная  происходившем. И он боялся не меньше. Умирал от страха, что ведьмам не удастся снять проклятье, и Ребекке придется расплатиться за его беспечность.

Нежные черты исказила боль. И если девочка что-то хотела ответить, то получился лишь стон.

- Что мне делать? - пытаясь не сорваться на ругань, обратился к ведьмам. – Ты обещала, что с ней все будет хорошо!

Ведьма поморщилась.

- С ней и будет всё хорошо, если вы успокоитесь и перестанете убивать меня взглядом. Раз остались – помогайте. Поговорите с ней.

И он говорил. Как мог, отвлекал свою любимую от вспышек боли и пытался не смотреть на круглый, совсем небольшой животик, и ведьм, занятых родами.

Не чувствовал ни брезгливости, ни желания спрятаться в другом конце дома и притвориться, что ему всё равно, как поступали благородные господа, всей смелости которых хватало залезть жене под юбку.

Вильгельм просто рассказывал о жизни замка, о письмах короля и Создатель знает что ещё, старательно делая вид, что никакой разлуки не было.

Все споры – потом... если потом когда-нибудь настанет.

Схватки становились чаще. Его жена держалась молодцом, старательно дышала, выполняла то, что говорила Олфорл, и пила из чашек, которые ей предлагала незнакомая ведьма.

А он отчаянно цеплялся за каждую секунду, чувствуя кожей сгущавшуюся над ними силу проклятья. Жадную тварь, вечно голодную до чужих жизней. Но отдать Ребекку ему просто не мог. Проще вывернуть себя на изнанку.

- Почти все, милая, - пробормотала Олфорл, внимательно наблюдая за процессом. – Я уже вижу ее. Так. Теперь ещё раз. Тужься!

Ребекка стиснула губы и крепко зажмурилась. Впилась в его руку ногтями, но Вильгельм не чувствовал боли за нараставшей волной страха. Не за себя – за измученную и уставшую жену, и, видит Создатель, лучше бы с него сдирали кожу живьём. Это было бы в сотню раз милосерднее.

- Ещё раз, давай!

- А-а-а!

Женский крик перетек в детский. Громкий и требовательный.

По ушам ударил облегченный вздох, а в следующее мгновение ледяные иглы ветра проткнули их сразу со всех сторон, и тени вспучились, застилая комнату клубами мрака. Инстинктивно Вильгельм попытался прижать любимую к себе, чтобы защитить от наползавшей из всех сторон тьмы, но просто не смог этого сделать - под ладонью вместо горячей кожи оказался холод камня.

В груди взорвался фейерверк боли. А в следующее мгновение пальцы сжимались на горле ведьмы, но перед глазами плыл образ маленькой каменной статуи, застывшей в подушках. Растрепанные волосы и немое удивление на осунувшемся личике. Ребекка так и не увидела дочь.

- Я убью тебя.

Хрип резал горло, и вокруг – сплошь алые и черные пятна. Плевать. Сейчас он придушит ведьму, а потом заберет дочь и не позволит ни одной твари приблизиться к ней.

- Твоя… кровь, - прохрипела ведьма, даже не пытаясь вырваться из хватки. За спиной громко плакал ребенок. – Капля крови на… камень. Ох!

Стекла по стене, когда он через силу, но разжал пальцы.

- Железная… хватка, кха-кха, прямо как у вашего родственничка…

Ведьма вскинула голову. Зеленые глаза тускло светились от плескавшей в них силы, но вместо проклятий Олфорд протянула тот амулет, что носила сама.

- И это наденьте на нее. Но будет больно. Так больно, что весь огонь Преисподней покажется  вам раем. И я не шучу.

Да плевать!

Вильгельм в два счета очутился около второй женщины, что баюкала на руках его дочь.

Девочка тихонько хныкала и тянула губы, требуя  молока. Крохотные пальчики крепко сжаты в кулачки, и вся она такая маленькая. Уместится в двух ладонях. Осторожное прикосновение к еще мокрой черноволосой макушке – это все, что он себе позволил.

А потом повернулся к Ребекке. Время избавиться от проклятья. Чтоб его…

Цепочка легко скользнула по камню, и деревянный амулет лег в каменные складки ночной сорочки. Не найдя чем пробить подушечку пальца – прокусил кожу, освобождая дорогу крови.

Но как же чертовски жаль, что он не сможет сказать жене хотя бы несколько слов. Самых важных, которые должен был сказать так давно.

- Люблю тебя.

И, больше не медля, огладил окровавленным пальцем скулу и коснулся застывших губ.

Тьма вздыбилась и рванула со всех сторон, взрываясь под черепом кошмарной какофонией криков и проклятий.

А следом пришла боль.

И если бы он мог кричать, то изошел бы кровавым хрипом от сорванных связок. Его словно вывернули наизнанку и окунули в кипящее масло. Вырвали и переломали каждую кость, выжгли глазницы раскаленными прутами и вскрыли тупым ножом живот, наполняя его раскаленными шипами.

В горло с шипением лился свинец, сердце проламывало ребра, разрываясь кровавыми ошметками от невыносимой агонии, и каждая секунда растянулась в вечность, обнажая острый, как бритва, ужас, рвавший на части так же как стальные клещи.

И, наверное, он бы сошел с ума. Бессильный, закованный в клетке из боли и страха, просто обезумел, мечтая лишь о том, чтобы скорее превратиться в камень и ничего не чувствовать, как вдруг все пропало.

Исчезло, словно и не было, а он рухнул с огромной высоты вниз. Из одного лишь упрямства попытался схватиться за пустоту, и пальцы вдруг сжались на чем-то теплом.

Ощущение живой плоти начисто затерло эхо пережитой агонии. Он еще способен чувствовать?! Или это такая изощренная пытка, чтобы боль не казалась привычной?

- Вильгельм?

Тихий шепот обжог слух.

Муть перед глазами потускнела. Ало-черные вспышки исчезли, уступая место темной сини с золотыми крапинками и жилками.

Ребекка смотрела на него. Живая! И он жив?!

Еще плохо соображая, что делает, Вильгельм впился в приоткрытые губы поцелуем. Прикосновением стер паническую мысль о мираже и глубоким вздохом избавился от тлетворного запаха крови и паленой плоти. Вокруг распустился яблоневый сад.

Он бы дышал им вечно, но тихий плач вернул с небес на землю. И это всхлипывала не их дочь.

Едва оторвавшись от нежных губ, Вильгельм посмотрел в сторону.

Закрыв лицо руками, у стены горько плакала ведьма.

***

Девочка мирно сопела между ним и Ребеккой. Черные, как смоль, волосы выглядывали из-под белого чепчика, а кожа была уже не красноватой, а смуглой. Совсем как у него.

Вильгельм поправил одеяло малютки и заодно Ребекке.

Молчаливая ведьма Нанна, та самая, что готовила травы, очень проворно привела и дочь, и его жену в порядок, проскрипев только, что с обоими все хорошо. Казалось, ее вообще не заботит, за кем она ухаживает и почему. Женщина просто делала свое дело, а на ее лице не отображалось никаких эмоций.

- Нанна живет в своем мире, - обронила сидевшая в кресле Олфорд. – Не для всех Дар Проматери – легкая ноша.

Замечательно! В сопровождающие для ее жены была выбрана полоумная. Но Вильгельм не мог не отдать должное, что едва Ребекка выпила несколько глотков, как сумела не только сесть в подушках, но и требовать присутствовать при беседе.

Молчаливая Нанна, наконец, собрала все свои склянки и вышла.

Олфорд проводила ее потухшим взглядом.  Элегантная до кончиков  ногтей баронесса окончательно превратилась в битую жизнью старуху.

- Полагаю, время открыть последние карты.

Чертовски верное замечание. И больше всего Вильгельма интересовал лишь один вопрос:

- Какого демона вам сдался этот спектакль?!

- Вильгельм, - Ребекка тихонько тронула за рукав, чтобы успокоить.

- Твой муж прав, милая, - вздох ведьмы был похож на шелест тлеющей бумаги. Олфорд прикрыла глаза, плотнее кутаясь в шаль, и медленно произнесла:

- … только боль камня выжжет мое проклятье. Только горькая пустота и мученье во сто крат большее, чем мое…

Женщина опять вздохнула.

- Боль, Вильгельм де Грейстор. Зерно проклятья осталось нетронутым. Только боль могла разрушить чары. Тело и душа должны были страдать, во сто крат больше, чем страдала я в той камере.

- Вы?! – ахнула Ребекка. А Вильгельм только покачал головой.

Бред сивой кобылы. Прошло больше пяти сотен лет.

- Да, милая, - ничуть не смутилась баронесса. – Железный Герцог отменно переврал проклятье, да только потому, что ему позволили это сделать ради шанса однажды его снять. Ведьма, сделавшая это была мудрее меня. Увидела то, что ускользнуло от Железного Герцога - прокляты оказались двое. Но, пожалуй, начну сначала… - Олфорд зябко передернула плечами, но останавливаться не стала.

- … Ребекка уже знает эту историю, но для вас, герцог, я повторюсь. Однажды молодой и пылкий юноша, который не признавал слова «нет» встретил такую же юную и горячую ведьму, что ни разу не ответила «да». Искра, проскочившая между ними, превратилась в лесной пожар. Оба гордые и оба непокорные, они  кипели в огне собственных чувств до тех пор, пока не случился взрыв. Его итогом стала смерть ведьмы, безумство юноши, рождение Инквизиции и проклятье, конечно…

Да, тот рисунок Ребекки. Железный Герцог и ведьма, в чьем взгляде боролись любовь и гордыня.

- … Еще будучи юной девушкой я обеляла своих товарок и очерняла противника, но долгая не-жизнь учит беспристрастной оценке. Будем правдивы: ведьма просто зазналась и перегнула палку, а герцог… Обезумевший от потери юноша быстро нашел себе союзников и единомышленников. Еще бы – ведьмы! Женщины, что осмелились требовать свободы и уважения. Какая жуткая угроза... В общем, дело закрутилось быстро. Пошла волна казней. И однажды я тоже попалась. А перед этим наблюдала мучительную гибель сестер и матери...

Женщина горько вздохнула:

- ...Совсем молодая, испуганная, злая на всех и каждого – я не смогла удержаться. Выплеснула все силы и вплела в это проклятие душу. Конечно, столь мощный поток энергии петлей захлеснул нас обоих. О, как я потом жалела! Гореть заживо – это такая безделица! Как невыносимо трудно ходить рядом с Гранью, чувствовать своих сестер, и не уметь присоединиться к ним. Гнить в могиле снова и снова, рождаться то в нищей лачуге, то в борделе, где пользуют совсем детей. И ничего не уметь сделать! Ни защититься, ни закончить этот ад!

Последнее Олфорд выкрикнула. А Вильгельм обеспокоенно глянул на дочь.

- Не орите, - прошипел разъяренной ведьме.

Ответом ему стала кривая усмешка.

- Постараюсь сдержаться, герцог, - Олфорд нахмурилась и опять поправила шаль. - В общем, да, я была заинтересована снять проклятие как никто другой. Но подобраться к вашему роду оказалось не просто. Пусть мое рождение происходило более или менее рядом, но никогда в замке де Грейсторов или хотя бы в столице. Однако расстояние – это не самая большая проблема. Гораздо хуже, дорогой Вильгельм, что когда я накладывала проклятье, то подсознательно иммела ввиду очерствевшее нутро Железного Герцога. Его мучение и его боль. Но из-за вмешательства подошли бы и его потомки. Но вот беда - мужчины вашего рода оказались немногим лучше: все как один похожи на кусок камня! Как заставить де Грейсторов чувствовать? Силой? О нет, проклятье не обманешь приворотным зельем… Ему нужны искренность и свободная воля. И я ждала. Ждала любого подходящего момента. А вы знали, что один из ваших предков чуть было не отказался от земель ради женщины?

- Бернард де Грейстор? Тот, который…

- Да-да, имел весьма любвеобильный характер и штат очень симпатичной прислуги. Но его вела страсть, а не любовь. Это совершенно не то.

Ведьма замолкла, словно собираясь с мыслями, и он тоже молчал, не готовый поверить в то, что женщина перед ним – та самая ведьма. Но ведь и проклятье снято! Ребекка доверчиво жмется к его плечу, а рядом посапывает дочь.

-… иногда я приближалась к цели, иногда отдалялась настолько, что готова была сойти с ума от отчаянья. Но собиралась с силами и опять шла вперед, заодно пытаясь исправить то, что наворотил ваш обезумевший от больной любви предок. Женское и мужское не существуют отдельно. Баланс сил был грубо нарушен, и рано или поздно мир, как он есть, просто прекратил бы существовать. Судите сами: ужасные штормы в некогда тихом Искристом море, бесснежные зимы, сушь, нашествие вредителей, бешенство животных…  Год от года все хуже и хуже. Сколько урожаев снимают крестьяне с полей? Едва ли один успевает вызреть! А раньше земля родила и два. Пустыни не наступали так яростно, а источники не исчезали едва пробившись.

Вильгельм не спорил. Как ни крути, а ведьма права. Австарии просто повезло с монархом, владеющим Даром подчинять себе ветра и облака. Остальные же страны страдали. То и дело случался голод, неурожаев стало больше, и даже в их стране земля истощалась и беднела.

- … Но ведьм не осталось. Некому было нести в мир силу и слово Проматери. С трудом и более чем  после нескольких столетий мне удалось найти жалкие крохи от былого.

- Так ни разу не попытавшись родить самой, - закончил фразу Вильгельм.

Баронесса сухо рассмеялась.

- Вы так уверены? Я бесплодна, дорогой герцог. Сила Проматери ищет выход, но в таком количестве для одной нормальной ведьмы она губительна. Лишь проклятье связывает душу и это тело. Заставляет жить, но такая жизнь хуже смерти.

- И все же своего вы добились. При помощи чего? И кого?

Олфорд - или Юнона? - фыркнула в привычной своей манере.

- Милая Лориана обязательно родит ведьму, если сама захочет...

Лориана! Нет, невозможно. Только не эта смешливая и добродушная малышка, важно топавшая по всему замку за своей матерью и бедокурившая на кухне. Ее образ никак не вязался с предательством.

- ...Она и не предавала вас, герцог. А вот помочь очень даже хотела. И нет, вы не могли бы ее заметить. В былое время Лориана не могла считаться ведьмой – слишком скудны силы – почти ничего. Однако, если искать намеренно... Но вы бы не стали. Любое упоминание о родстве с Железным Герцогом раздражало вас еще ребенком. А девушка никогда не применяла своих  умений, оставаясь незаметной. И горячо пыталась меня убедить, что ее господин «не то, что прошлый».

Союзница в рядах ведьм? Еще большая странность!

- Все это смахивает на бред, - покачал головой. – Слишком невозможно!

- Вся наша жизнь – череда невозможностей и случайностей, герцог. Лориана сразу рассказала мне о супруге де Грейстора. Милой и странной девушке. Я разобралась во всем раньше, чем появилась на балу.

- Вы все знали заранее! – не выдержала Ребекка. – Врали мне!

- Лишь самую малость, дорогая. И не только врала, но ещё использовала немного зелья, навевавшего беспокойство. Только чтобы ты согласилась поехать со мной. Твой муж сходил с ума от неизвестности и тем самым готовил для проклятья жертву, способную его насытить. Но кроме этого, моей целью было показать, как живут ведьмы и чего мир лишился.  Это не считая защиты ребенка, разумеется. Сосредоточие силы Проматери берегло дитя. И все равно недостаточно, видимо, твой организм еще ослаблен, хотя я пыталась…

- Пытались угробить мою жену?! – сдавленно прорычал Вильгельм. – Она была не готова  выносить дитя, а за это время я нашел бы способ!

- Не нашли, - обрубила ведьма. – И не пытайтесь уничтожить меня взглядом! Я прекрасно знаю, что говорю. Боль должна была быть искренней. Жгучей и ядовитой, как вытяжка из Корня Ведьмы. А если бы вы все знали… Пф-ф-ф! Загубили бы и жену, и себя. О, влюбленные! Вам хватает смелости на безумства, но никогда на попытку просто поговорить. Трусливые храбрецы! Этим я и воспользовалась. Капелька сил, чтобы сблизить двух упрямцев. Потом немного напугать вас, милая Ребекка, несколько туманных угроз дорогому герцогу – и готово! Да, я подвергала вас опасности. Но и сама платила не меньше!

Олфорд сдернула перчатку с руки, демонстрируя кисть руки.

Ребекка тихонько ахнула. И было от чего! Указательный палец ведьмы почернел до вида обугленной деревяшки, а от него густой сеткой разбегались темные жилы.

- Дар Проматери в такой концентрации, и артефакт созданный мужчиной слегка… конфликтуют, - улыбнулась так, словно ее  не мучили дикие боли.

И может, от вида искалеченной руки, или выдержки ведьмы, но именно сейчас Вильгельм перестал сомневаться, что перед ним та самая ведьма.

- Что с вами?! – выдохнула Ребекка. – Как же… как так?

- Вам осталось в лучшем случае полгода, - констатировал Вильгельм.

- И это того стоило, - ведьма спрятала руку. – О нет, милая, ты не виновата, - предупреждающе качнула головой. – Любая бы потребовала клятву, чтобы обезопасить своего ребенка. Твои сомнения более чем оправданы, и, признаться, я очень боялась, что ты развернешься и уйдешь. Герцог, ваша жена действительно сомневалась и без капельки зелья не решилась на побег. А твой муж, - обратилась к взволнованной девушке, - он никогда бы не убил ребенка. Да, я встала между вами, но лишь во благо. И ведьм в том числе… Сколько вы сказали, герцог? Полгода… Хорошо.

- Да чего хорошего? Вы умираете! – растерянно прошептала девушка.

- Наконец-то умираю, милая. И рада этому. Я смертельно устала. А теперь, с вашего позволения,  навещу своих воспитанниц. Думаю, вам есть о чем поговорить.

И, тяжело поднявшись с кресла, ведьма поковыляла к двери.

Тихий хлопок был подобен маленькому взрыву. Вильгельм повернулся к жене, чтобы встретить справедливые обвинения, но его любимая фея казалась совершенно растерянной.

- Я действительно очень хотела вернуться, - прошептала, виновато опуская глаза. – Просто… трусила. Ужасно трусила. Прости.

Глупая! Да он тысячу раз уже это сделал. Она жива, кошмар закончен. Но до сих пор встряхивает от ужаса, что все могло произойти иначе.

- Выходит, мы квиты, любимая. Я решил за нас двоих, что сумею справиться с проклятьем, вместо того, чтобы начать все с разговора.  Хотя не могу сказать, что начало мне не понравилось.

Фея очаровательно покраснела.

- Мне сложно это представить, но я, к-хм, я не знаю, что бы делала, очутившись в такой ситуации.

***

Бекки опять замолкла и посмотрела на спящую дочь. Ее девочка!

О, как страшно было, когда вдруг начались схватки. Она боялась родить раньше срока, и все же это случилось. А все завертелось так быстро. Эта таверна, появление Вильгельма и сами роды… Воспоминания о них смазались одним кошмарным пятном, которое тускнело с каждым ударом сердца. Воспоминание о болезненных схватках, страхе за дочь и готовность принять свою судьбу мешались с облегчением, испытанным, стоило  увидев взволнованного и готового ей помочь мужа. Вильгельм не собирался ни упрекать ее, ни выяснять отношения. И сейчас, кажется, тоже.

И хорошо! Потому что им обоим есть чего стыдиться. И ради кого быть вместе.

Бекки с нежностью посмотрела на дочь, а та смешно нахмурила бровки. Так похожа на отца!

- Любимая…

Нежное, как лепесток яблони, и такое долгожданное слово отозвалось в душе волной щемящей нежности. Ох, она бы никогда не решилась уйти, если бы Вильгельм назвал ее так раньше!

- Да? – и, совсем чуть-чуть подумав, добавила. – Любимый.

Черные глаза так и вспыхнули! О, как же она соскучилась по этому обжигающему взгляду!

- Давай вернёмся в замок. Они перестал быть домом без тебя.

Ох, только не слезы! Но от счастья же можно?

- С радостью, только…

Вильгельм беспокойно нахмурился. А в черных волосах  блестят ниточки первой седины. Нет, она больше никогда-никогда не уйдет от мужа!

- …Только не выгоняй Лору. Она хорошая, правда. И ведьмы хорошие!

- Ведьмы хорошие?

Бекки отчаянно кивнула.

- Да, честно! Они совсем не злые!

Вильгельм улыбнулся. И все же как замечательно, что он совсем не такой, как его предок!

- Вам придётся меня в этом убедить, леди. И для начала, хм, не закрепить ли наш союз повторными брачными клятвами?

В груди словно разлился теплый золотистый мед. Про этот обычай она читала! И не думала, что Вильгельм помнит о таком.

- Разве я могу отказать вам, герцог? – протянула руку, касаясь любимого.

- Не можете, моя леди. Ведь де Грейсторам не отказывают.

И губ коснулся горячий, как зной пустыни, поцелуй.

Эпилог

- Обычная история! Ничего интересного!

Первая не выдержала Ноэль. Конечно, она. Ершистая и острая, как ежик. Короткая прическа  черной щеткой, а  в сине-золотых глазах полыхает вызов всем и каждому.

Женщина молчала. Заложив руки за спину, рассматривала картину, спрятанную под защитным стеклопластиком класса Х4, и не собиралась поворачиваться к детям. Красивый портрет. Все де Грейсторы в сборе…  Молодая женщина в светло-сером платье сидит в кресле, а на ее коленях двойняшки – белокурая девочка и черноволосый мальчик. Рядом дует губы смуглая малышка постарше, в ее руках механическая фея. А чуть позади них статный красавец в старинном камзоле. И огненный  взгляд Вильгельма де Грейстора обращен на жену. Его любимую и безраздельную владычицу сердца… Больше таких картин нет. Это единственный экземпляр, отреставрированный лучшими умельцами в галактике.

За спиной послышалось пыхтение, сопение, яростный шепот, который закончился нарочно-независимым:

- А потом что? Типа долго и счастливо?

- Счастливо, но не слишком долго, Ноэль.

Девушка стушевалась. Лайт чувствовала это не только материнским чутьем.

- Но Ребекка же вылечилась! – от былого запала не осталось и следа.

- Не совсем. Попытка отравления Корнем Ведьмы не проходит бесследно. Ребекка де Грейстор умерла в возрасте около шестидесяти трех или пяти лет. Дата варьируется от источника к источнику. Вильгельм де Грейстор прожил немногим больше - через три месяца вслед за своей любимой ушел и он.

Грустная, но удивительная правда - есть пары, которые не разделить даже смерти.

За спиной опять послышалось сопение.

- Но… но этого мало! Очень!  – это уже Алекс.

Ее чуткий  и чертовски умный мальчик. Обучение ещё не началось, а почтовый ящик загружен приглашениями от десятка компаний, пытавшихся сманить себе юного гения. Его Дар наверняка не уступал силой далёкому предку.

- По нашим меркам - да, мало. Но тогда это считалось более или менее почтенным возрастом, хотя обычно аристократы доживали до восьмидесяти или девяноста благодаря стараниям лекарей. Но, увы, не в случае с Ребеккой и Вильгельмом. Герцог просто не захотел жить без своей феи.

- Несправедливо! – Ноэль даже ногой топнула. – Из-за какой-то гадины все закончилось так плохо! -  В отличие от своего брата, девушка не стеснялась в выражениях.

- Ну-у-у, - протянула задумчиво, - без этой гадины герцог бы никогда не обратил внимания на юную баронессу и они не прожили бы больше сорока лет счастливой семейной жизни, полной любви и заботы друг о друге. Ребекка фон Арнет вышла бы замуж за  Альберта и со временем жестоко разочаровалась в семейной жизни. Негодяй наверняка пустил бы ее по миру.  Проклятье осталось в силе. Не родилась бы Амелия – талантливая художница и первенец четы же Грейсторов. И Ноэлин с Александром…

Двойняшки стали настоящим чудом для Австрии и будущего в целом. Мальчик с Даром, как у его отца, и девочка, в чьих жилах текла сила Праматери. Ноэлин не была ведьмой. Но стала матерью для первой ведьмы в роду де Грейсторов - чаровницы, пленившая сердце султана жарких пустынь, который ради нее отказался от гарема с самыми прекрасными женщинами мира. Но это другая история.

- Почему браслеты не продлили ей жизнь? Ты же говорила, что это уникальная разработка! - продолжил допытываться Алекс.

О, да, ещё какая уникальная! Первый прототип амнезиатора – медицинского оборудования, позволявшего проводить операции на памяти. Не рвать воспоминания грубо и бестолково, а ювелирно сращивать вместе, формируя стройную картину восприятия. Но самый большой плюс – устройство нельзя было применить насильно. Только по обоюдному желанию пациента и врача.

Лайт перевела взгляд на два тусклых и побитых временем браслета. Давно не рабочие. У одного – предположительно женского - отсутствовала часть схемы-плетения, второй лишился двух центральных камней и сложного замка. Время и вандалы не пощадили богатое наследие, так же как и картины Ребекки де Грейстор и ее дочери - Амелии, которых сохранилось едва ли три с половиной десятка. Но теперь все это - достояние Цивилизации. И охраняются они не хуже, чем галактический Парламент.

- Уникальная, да. Но для того времени. Ты еще сравни протез короля и нынешние разработки.

Юноша вздохнул.

- Протез и сейчас неплох, - проворчал, не желая сдаваться.

- А что стало королем? Генрихом, этим, как его…

Лайт промолчала, ведь Ноэль все помнила. Ее упрямая и очень независимая ведьма, так любившая возиться с кисточками... Старомодная забава. Теперь рисуют  световыми красками, а холст – любое свободное пространство.

- … с Генрихом Благословленным, - сдалась девушка, верно истолковав намек закончить самой.

- С ним тоже все было хорошо. Он женился на Изольде. Если верить летописям – по большой любви. Не первой влюбленности, но по воле чувств взрослого и уверенного в них человека. У королевской четы родилось пять детей. Четыре девочки…

Ноэль удовлетворенно фыркнула.

- … и последний – мальчик.  Генрих Второй, в народе - Великий. Он приумножил наследие отца. Расширил земли Австарии вдвое, наладил новые торговые связи и стал тем, кто при поддержке рода де Грейсторов упразднил Инквизицию…

Дети радостно загомонили, горячо поддерживая это решение.

- … а через некоторое время вернулись ведьмы. Их вели последовательницы баронессы. Она успела закончить все свои дела и, наконец, оказалась свободна от долгой жизни, как и хотела.

- Да! Так вот! – не выдержала Ноэль. – Ведьмы – круче всех!

- Неправда! – тут же выступил Алекс. – Без браслетов ничего бы не получилось!

- Ерунда твои железки - без баронессы бы не получилось!

Яростный спор готов был вот-вот нарушить сонную тишину Центрального Музея Союза Объединенных Миров.

Лайт повернулась, и дети тут же затихли. Отвели глаза, словно им не восемнадцать исполнилось, а пять.

- Но, ма… без ведьм Эфир просто разорвал бы землю на части, - протянула Ноэль. –  Нет ни каналов выхода, ничего… И флёр проклятья  уничтожил бы все живое. Со временем, конечно. Вон соседние земли от погоды страдали, неурожаи и… и все остальное.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Девушка хмурила пирсингованные брови и старательно запихивала руки в карманы джинсов. А во взгляде тихая просьба поддержки.

Алекс тоже хмурился. Белоснежные волосы растрепались, а черные глаза горят упрямством.

Да… Причудливо мешаются черты в потомках Вильгельма и Ребекки.

- Герцог хотел помочь своей жене! – гнул свое юноша. -  Без браслетов ничего бы не вышло. Как будто можно забыть ощущение пытки под Корнем Ведьмы!

Конечно, Лайт слегка сгладила рассказ, а об интимных подробностях вообще умолчала, но живо описала боль и страх девушки.

- Вы так и не поняли, милые мои, - улыбнулась насупленным детям. - Дар Создателя и Проматери неразделимы. Одно без другого не существует, и не будь ведьм – Вильгельм и Ребекка не сняли бы проклятье, как не избавились бы от него без браслетов и горячего желания герцога помочь жене. Не думаю, чтобы девушка однажды могла самостоятельно преодолеть психологическую травму и допустить к себе мужчину.

Алекс перестал хмуриться. Всегда отходчивее сестры, он первым шел на контакт.

- Поэтому ты вытащила нас сюда среди ночи? Папа бы оценил.

Лайт мимоходом глянула на прозрачный купол галереи. Сквозь него подмигивали звезды, и муж сейчас мчался среди них к новой Колонии, на самом краю Млечного пути. Магия ведьм и Дар Создателя толкали корабль сквозь пространство, позволяя добраться в неведомые дали. Скоро в отправной точке установят портал, протянув еще одну ниточку к всеобщему Пути – системе входов и выходов на миллионах планет.

- Папа обрадовался бы, узнай, что вы в кои-то веки не сидите по разным углам комнаты. Но нет, не только для этого.

И Лайт вытащила два пластиковых билета. Один – матово-серебристый - клубился белыми всполохами света, над вторым – с янтарным тиснением – роились золотые искры.

- Академия! – выдохнули Ноэль и Алекс.

Да, еще неделю назад пришел запрос с Академии Двух Основ.  Юные ведьмы и мальчики, наделенные Даром, обучались бок о бок. Ни один год не обходился без какого-нибудь потрясения или скандала. Что не мешало Академии оставаться заветной мечтой для миллиардов юных искателей приключений. Еще бы – целая планета для исследований и ритуалов, да еще построенная над древним городом Предтеч!

- Да, Академия. Я долго думала и все же решила вас туда отправить…

Хоть  в груди до сих пор ёкает и переворачивается от тревоги. Но уточнять Лайт не стала.

- … тем более скоро я отправляюсь к отцу…

Маркус тоже настаивал на этом. Но Лайт никак не могла отпустить детей. Великая Проматерь – они выросли так быстро! Может, надо было решиться на третьего, а не строить карьеру… Ох, только Маркусу бы об этом не ляпнуть. Он и четвертого с радостью организует.

- … мы будем заниматься подготовкой станции к освоению другой галактики.

- Йе-е-ей!  - Алекс не выдержал, и подхватил Ноэль на руки.

- Пустит, дурак! – смеялась дочка.

Шутливо била по раздавшимся всего за цикл плечам и лохматила белоснежные волосы.

Да, дети выросли. Они рвутся на свободу, и как бы ни было страшно – надо их отпустить. Дать попробовать эту жизнь на вкус. Горечь первых разочарований и сладость побед.

- Мы будем обучаться в Академии! – кружил сестру Алекс. – Готовься, Колючка, ведьмам капец!

- Капец я тебе засуну в… ой-ё-ё! Только не подкидывать! Н-е-е-ет!

- Тренировка полета на метле!

Лайт посмеивалась, глядя, как Алекс тормошит сестру. Но очень бережно, чтобы не сделать больно. Он выше на голову и будет расти еще, а Ноэль так и осталась миниатюрной куколкой, только одежда стала ярче, а юбки короче. Вольная энергия ведьмы требовала самовыражения, но Лайт должна была убедиться - несмотря ни на что дочь будет держаться брата, более разумного и спокойного. Голова и сердце должны работать вместе. Ох, угораздило же выйти замуж за потомка де Грейсторов! Да еще родить двойняшек – знак из далекого прошлого, означавший перемены.

В изрядно укрепившемся и разросшемся роду де Грейсторов нет-нет, да и рождалась двойня – девочка-ведьма и наделенный Даром мальчик, и никогда их судьбы не были обычными.

Как историк она с удовольствием понаблюдала бы за такой редкой и удивительной парой, но как мать прибывала в тихом ужасе.

- Алекс, ты сейчас все экспонаты посшибаешь, - крикнула сыну. – Тетя Ло нас больше ни за что сюда не пустит. Давайте, дети. Время собираться. Вылет через два дня.

Шуточная борьба была тут же забыта. Не оглядываясь, оба рванули в сторону выхода. Наперегонки, как обычно.

Ничего. Они выслушали и запомнили эту историю. Как крохотное зернышко, со временем она даст ростки и еще не раз вспомнится. А пока малыши слишком стремятся быть взрослыми. Им нет дела до чуда, случившегося много сотен лет назад. Но от этого оно не перестает быть чудом.

Ребекка де Грейстор едва заметно улыбалась, словно одобряя решение привести детей сюда, в музей, и рассказать эту историю. Да, она прожила счастливую жизнь и наверняка не жалела о своем решении дать герцогу шанс.

Лайт еще раз взглянула на чету де Грейсторов, а потом поспешила вслед за детьми. Их ждет собственная, прекрасная и необычная судьба.

***

Content

Мун Эми (не)желанный брак. Поцелуй Камня

(не)желанный брак. Поцелуй Камня Эми Мун