Лещенко Ирина

По течению

Глава 1

Можно ли заметить тот момент, когда твоя жизнь покатилась вниз? Увидеть, ощутить знаковость какого-то действа, бытового момента, который толкнет тебя свернуть совсем не туда, куда ты должен был пойти? Можно ли что-то исправить?

Если бы я могла знать заранее, к чему приведет моя безалаберность…но поворот давно пройден, и все лихорадочные попытки вернуться на прежний путь только уводят тебя все дальше и дальше. Уводят туда, где ты остаешься совсем одна, разрушив все то, что держало тебя на плаву.

1.1 Эверенн.

По слабо освещенным улочкам Йоннри гулял ветер, шурша первыми желтыми листьями. Стук каблуков метался между стен домов, усиленный эхом.

В последний раз оглядев пустынную мостовую, я обернулась. Нечеткая тень в самом начале улицы махнула рукой и скрылась во мраке. Судорожно вздохнув, я направилась к дому под номером 9, стараясь ступать как можно тише.

Полы длинного, не по размеру, плаща подметали пыльные камни, зато и скрывал он меня полностью, пряча очертания фигуры и лицо в тени глубокого капюшона.

Дверь вскрыла без особых хлопот. Гнутый кусок проволоки, немного сноровки и полное отсутствие заклинаний на входной двери выглядело весьма подозрительно, но в целом было мне только на руку.

С щелчком язычок замка выскочил из паза, дверь, приветливо блеснув в лунном свете отполированной круглой ручкой, отошла от косяка и качнулась туда-сюда. Руки мгновенно вспотели. Вытерев их об подол юбки, я огляделась и проскользнула внутрь, про себя помянув Утешающего.

Лунный свет почти не рассеивал тьму, царившую внутри. Неясно вырисовывались очертания каких-то ящиков, несколько наваленных друг на друга узких свертков. Я сконцентрировалась на следующей двери, наметила путь по коридору и потянула за ручку, сбросив капюшон за спину. Темнота схлопнулась, накрыв меня с головой, оставив только давящую тишину в ушах и ощущение тревожных ударов сердца.

Я сделала первый шаг по коридору. Половица тихо крякнула, я опять замерла, мгновенно покрывшись липким потом. Эдак я вообще до нее не дойду.

В доме по-прежнему было темно и тихо. Постояв с полминуты, я на цыпочках пробежала среди завалов, вытянув руку вперед. Коснувшись гладкого дерева, остановилась снова.

Если уж на входной двери не было заклинаний, то и на внутренних вряд ли будут? Решив проверить, выдернула из-за воротника круглый медальон на длинной цепочке. На ощупь открыв его, вывалила на ладонь прохладную стеклянную линзочку. Засунув украшение под одежду, приставила линзочку к правому глазу и зажала ее между щекой и бровью.

Дверь нечетко проявилась в окружающей тьме. По краю деревянного полотна и по косякам пробегали зеленоватые искры, остатки какой-то магии — дерево впитывает ее надолго. Но сама дверь была чиста, на ручке не было даже предупреждающего заклинания.

Не вынимая линзу, потянула за ручку. Большой пустынный зал, зеленые искры мелькали по стенам и потолку. Мельтешение сбивало с толку, я сняла линзу и засунула обратно в медальон.

Зал и правда был неожиданно большим для такого маленького дома. Слабый свет струился через неплотные шторы, однако никакой мебели не было, только темный ковер на полу.

Никаких дверей, кроме той, через которую я вошла, в зале тоже не было. Я прошла по ковру из угла в угол. Вернулась ко входу. Может, в коридоре пропустила?

Вышла обратно, оставив дверь открытой нараспашку. Никаких незамеченных проходов тоже не было.

Сбитая с толку, вернулась в зал. Выглянула в окно, осторожно отодвинув край занавески. Оно выходило на тупичок за домом, почти неосвещенный. Кусок забора, дерево да пара кустов.

Комната была прямоугольная, сильно вытянутая, три окна вдоль длинной стены и одно в стене напротив двери, куда я и смотрела. Подойдя к первому из ряда, выглянула туда.

Напротив, через невысокий забор, стояло еще одно небольшое здание в два окошка. В одном горел свет, двигались тени. Несмотря на поздний час, там еще не спали. Во втором виднелся только подсвеченный проход в коридор.

Уже совершенно бессмысленно выглянула во второе, посмотрела на те же тени напротив. Выглянула в третье и остановилась, глядя на улицу сквозь стекло.

Здесь совершенно точно жил мужчина, сегодня уехавший на пару дней. Как он тут жил, не спал же он на полу? В обед он, натянув на макушку несимпатичную коричневую шляпу и помахивая небольшим саквояжиком, уехал на станцию. Молодой, изрядно полысевший нескладный мужчина, обитавший здесь, был сослуживцем моего дяди, который и подбил меня на незаконное проникновение в чужое жилье.

— Рени, нечисто с ним что-то! — дядя хаотично перемещался по комнате, возбужденно размахивая руками. Темные, идеально уложенные на пробор волосы встопорщились и завились неопрятными колечками, но Элгор был слишком взбудоражен, чтобы обращать на свою внешность внимание. Само по себе это уже было неслыханно. Я сидела в кресле, наблюдая за метаниями. Эл остановился посреди комнаты и умоляюще посмотрел на меня.

Пару недель назад, в середине мая, дядя познакомился на службе с молодым человеком, приехавшим в Йоннри из провинции где-то на побережье. У парня неожиданно, уже после 24х лет, открылся магический дар. Явление редкое, но вполне привычное — просмотрели, проморгали, а может и вовсе дара была капля, проявился только сейчас, да мало ли.

— Да нет же, нет. — Эл торопился, злясь на мой скептицизм. — Там был набор, был, проверяли всех детей талисманом, всех, и его в том числе. Не было в нем магии ни крошки! Не было! Ладно бы штатные маги смотрели, те и дракона в кустах проморгают, но не талисман же!

— Ну а чего ты от меня-то хочешь? — Я выслушала дядю с плохо скрываемым унынием, разглядывая обивку стен и собственную кружевную манжету. — я тебе что, маг?

Дядя вытер пот со лба. Под глазами наметились синеватые круги. Явно что-то не так с дорогим родственником, и нервы ни к Карающему, и внешность страдает…

— Ну сама подумай. Неизвестно кто, и вдруг талант, сильный, и тут же он переводится, да не переводится — бежит в крупный город. Покупает дом — на какие деньги? Кем он там в своей деревне работал, на полях? Да ему бы денег даже доехать сюда не хватило! Вот что бы ты подумала?

— Ничего бы я не подумала. — отвлеклась я от манжеты и страдальчески посмотрела на дядю. — Может, у тебя зависть или паранойя? Какое тебе дело? Дар же нельзя украсть или еще как-то присвоить, если его не было. Может, такой слабый был, что даже талисман не заметил его?

— Ага, на талисман не хватило, а на должность Смотрящего в магконтроле хватило. — Буркнул дядя, рухнул в кресло напротив меня и запрокинул голову на спинку. Понаблюдав за нервно дергающимся кадыком, покрытым редкой щетиной, я все-таки решила прояснить ситуацию.

— Ладно, оставим уже, что я там подумала бы. Что ты от меня хочешь?

Элгор опять подхватился с кресла и умчался к окну, зацепив по пути тумбочку. Ваза на тумбе угрожающе закачалась. Я вздохнула и подперла подбородок, приготовившись выслушивать очередной поток бессвязных подозрений.

— Мне надо, чтоб ты влезла к нему в дом. — вполголоса прозвучало от окна. Я изумленно округлила глаза. Продолжения не последовало.

— Чего? — оставался шанс, что мне послышалось.

— В дом. К нему. У тебя линза есть. Да и если поймают, ничего не будет, тебе семнадцать всего…а меня с работы точно попросят. — уныло отозвался дядя.

— А меня что, ниоткуда не попросят? — возмутилась я, пытаясь в голове уложить услышанное. — То есть ты думаешь, что я влезу в чужое жилье, и мне за это ничего не будет? Скажу, что заблудилась на улице и туалет искала? Что его дом с нашим перепутала? Не на лечение ли мне после такого поехать придется, а?

В общем, я не знаю, зачем я согласилась, но факт остается фактом — я вскрыла замки, покусилась на чужую частную собственность и совершенно бездарно тратила время, блуждая по темному залу, где не было ровным счетом ничего.

Нет, ну что-то же должно быть? Приподняв подол, я снова обошла зал по кругу, приглядываясь одновременно ко всему, что могла различить в полумраке — пол, стены, окна. Влезла за шторы, сморщившись от пыли, пришлось зажать нос, чтобы не чихнуть. Воздух и так свежестью не отличался. «Ладно, на секунду приоткрою» — решила я и потянула раму окна. Рама не тянулась.

Может, наружу открывается? С сомнением осмотрев совершенно обычное дерево, обрамлявшее стекло, я попыталась толкнуть створку наружу. Рама осталась равнодушной к моим потугам.

«Намертво заколочено, что ли?» По стене добралась до следующего окна. Прощупала створки. Загнала в указательный палец занозу. Оглядела, едва не тычась носом в некрашеное дерево.

Рама совершенно точно не то чтобы не открывалась- она просто была выпилена из цельного куска древесины. Ни одна часть не двигалась и не открывалась. Я озадаченно замерла, раздумывая — признак ли это паранойи или просто у человека какая-то аллергия, например, вот и окна не открываются?

Вытянула шею, пытаясь рассмотреть подоконник с наружной стороны и землю под ним, коснувшись лбом стекла. Проследила за силуэтом напротив — высокий человек с широкими плечами, чуть сутулый, подсвеченный сзади, мелькнул за стеклом, прикрытым тонкой светлой шторой. Потом еще раз. Еще раз…

Округлившимися глазами проследила за восьмым проходом человека мимо окна в одну и ту же сторону. Мужчина каждый раз проходил совершенно так же, как и предыдущий раз, с одинаковыми промежутками времени.

Никаких сомнений — иллюзия. Вопрос только в одном — иллюзия в окнах дома напротив, за стеклами которого творится что-то странное, что нужно скрыть от посторонних глаз, или иллюзия наложена именно на эти окна, чтобы изнутри не было видно того, что происходит снаружи?

— Нет, ну я не могу бродить вокруг. — вполголоса бормотала я, извлекая линзу из медальона и разглядывая сквозь нее совершенно обычную не открывающуюся раму. — и стекла выбивать я тоже не стану…если только немного ковырнуть створку…

Пробежавшись до последнего окна, полюбовалась все той же картиной с бродящим мужчиной, подергала раму, залезла за штору. Ничего странного, никаких следов магии (что вообще-то странно в доме мага, особенно в свете мерцающих от остаточной энергии стен).

С одной стороны, делать мне тут вроде как было нечего. Ну не буду же я стены крушить? С другой стороны, теперь интересно было уже мне, да и возвращаться с расплывчатым «Что-то там не так, а что — не знаю» не хотелось совершенно. Но это же вообще меня не касается.

Приняв окончательное решение, я пересекла зал, с тихим щелчком повернула ручку и тут же выпустила ее, шарахнувшись в сторону и наступив на свой же подол — из-за двери донесся грохот распахнувшейся и ударившейся в стену двери.

В голове даже мыслей не было, один сплошной ужас и паника. Сгребла подол юбки гармошкой в потную ладошку, метнулась в дальний темный угол. Спрятаться там не получится в любом случае, уж хозяин-то стесняться не будет и включит освещение, но шаги по коридору не оставляли ни одного шанса подумать, и я просто бежала подальше.

Добежав до конца зала, заметалась. Коленки дрожали. Прятаться было негде, и я полезла за пыльную штору, с отчаянием понимая, что из-под нее будут торчать носки туфель. Последние проблески разума покинули мою голову вместе со скрипом двери, ведущей в зал. В последние секунды влезая на подоконник и подтянув под себя ноги, полускрытая шторой, я неудобно свернулась, упершись спиной в стекло, и зажмурилась. Стих звук шагов. В комнате загорелся свет, нервы сдали, я неловко дернулась и с писком рухнула назад вместе с оказавшейся не такой уж прочной рамой и жалобно звякнувщими осколками.

1.2 Элгот. За неделю до описываемых событий.

Эл лежал в кресле, закинув ноги на стол. Жизнь в последнее время была прекрасна и удивительна.

Недавно на службе появился новый сотрудник, с которым пришлось временно делить кабинет, некий Брелан Астар, выходец из какой-то унылой дыры. Непривлекательный, с тихим голосом, поначалу он не вызвал у Эла никакого интереса, однако Брелан оказался занятным собеседником, а после пары случайных встреч в игорных домах показал себя виртуозным игроком в карты. Деньги у него, казалось, не переводились вовсе, и платить за друга он не скупился. К тому же на фоне лысоватого, неухоженного и длинноносого мужчины элегантный Эл смотрелся просто божественно, как породистый пес с родословной на фоне кудлатой беспородной дворняги с рваным ухом. Сочетание столь бросающейся разницы во внешности и стабильного денежного потока сильно поправили дела Элгота, в последнее время слегка пошатнувшиеся, а также привлекло повышенное внимание противоположного пола.

От последней мысли он сладко потянулся. Все-таки деньги чудесным образом решают так много проблем…кто-то наверху в добрый час свел дорожки двух сотрудников магконтроля.

Сестра вошла в кабинет, прямая как палка. Тяжелые атласные юбки шуршали, напоминая звук, с которым змея ползет по песку. Брезгливо поморщилась при виде подошв его ботинок, коротко дернула головой. Неохотно Эл спустил ноги на пол.

— Наши корни древнее иных королевских, а ты ведешь себя как прислуга, пока хозяев дома нет. — раздраженно высказалась Рамия и опустилась на стул напротив него. Эл закатил глаза.

— Что-то с тобой странное происходит. Откуда столько нахальства?

— Это не нахальство, дорогая Рамия, это вполне необходимый жизненный цинизм. — отозвался Эл доверительно. — Попробуй, тебе тоже понравится.

Сестра фыркнула:

— Каких слов понабрался. Это кто же тебя просвещает, очередная ласточка?

Ласточками Эл безлико именовал многочисленных барышень, которые мелькали в его жизни, как те самые птицы. Эл с хрустом потянулся.

— Нет, я завел дружбу с крайне положительным мужчиной. Он, в отличие от тебя, мои манеры считает идеальными. Может, ты слишком придираешься?

— Как же зовут этого недалекого молодого человека и из какой дыры он приехал в столицу? — невзначай спросила Рамия, однако взгляд изменился мгновенно: потяжелел, выдавая предельное внимание.

— Брелан. — безмятежно отозвался Эл, закидывая ноги обратно. — Приличное имя приличного человека. Мы ведь так любим приличия, не правда ли?

— Брелан… — этом повторила Рамия. В расширившихся глазах застыло какое-то неясное чувство. — от этого человека тебе лучше держаться как можно дальше.

1.3 Эверенн.

В затылке вспухал жужжащий улей, спину пекло от удара и порезов. Сколько времени нужно, чтобы добежать от двери до окна и догнать меня? Секунды? Перевернувшись и опершись на локти, подняла голову.

Я провалилась в еще одну комнату. Фальшивая стена ощерилась кусками треснувшего дерева на месте выбитого окна. Пытаясь одновременно осмотреться и встать, подтянула подол, пропоротый несколькими длинными вертикальными прорехами. Ноги предательски подрагивали. Вспомнив о преследователе, поспешно поковыляла подальше от стены, путаясь в подоле.

В голове смешались перепутанные паникой кусочки увиденного. Выбитое окно, полотна тонкой ткани на двух других. Дверь в углу. Высокий потолок терялся в полумраке. Деревянные стены, длинные полки, на полках масса вещей — статуэтки, какая-то посуда, камни, кусочки меха, связки перьев. На полу валяется какой-то неуместный матрас в зеленую полоску, сброшенное одеяло кучей лежит рядом.

Дальше мне стало не до обстановки и даже не до попыток убежать-дверь оказалась открытой. В проеме стоял владелец дома и с недоумением разглядывал меня. Я замерла, как кролик перед удавом. Тишина затягивалась. Хмыкнув, мужчина вошел в комнату, осмотрел меня, перевел взгляд на осколки.

В полной растерянности я проследила за его взглядом, полюбовалась на окровавленные осколки, кусок зеленой ткани из моей юбки на обломке деревяшки, плащ, свисающий из проема, куски рамы…рамы!!!

Боком придвинулась поближе, не отводя взгляда от вошедшего опустилась на корточки, ухватилась за самую длинную деревяшку. Мужчина молча проследил за моими манипуляциями.

Деревяшка вряд ли выглядела угрожающе, но я хотя бы обрела способность мыслить — до этого момента в голове был беспросветный туман.

— Леди, вам взлома не хватило, вы решили меня убить куском древесины? — мужчина сделал шаг вперед. Я шарахнулась назад.

— Да что же такое. — пробормотал владелец дома, потирая подбородок. — давайте поговорим спокойно. Кто вы, что вы тут делаете и почему смотрите на меня так, как будто это я к вам вломился?

До меня начала доходить вся глупость и абсурдность происходящего. Изодранная, окровавленная, с деревяшкой в руках, в чужом доме…кажется, примерно такого развития событий я и опасалась, когда ввязывалась во все это.

Мужчина смотрел выжидающе. Стоял в прямоугольнике света из двери, теребил длинную цепь на шее, уходящую за воротник. Длинноватый нос и худоба делали его похожим на унылую птицу. Я опустила кусок рамы.

— Я…извините, пожалуйста. — хриплый полушепот даже голосом не назвать. — кажется, тут произошло недоразумение.

Ну да, все совершенно не так, как вы подумали.

— Я с удовольствием выслушаю вас. — отошел на шаг в сторону, приглашающе повел рукой в сторону двери. — Давайте только из моей спальни выйдем?

От предчувствия предстоящих объяснений стало даже страшнее, чем от процесса взлома двери. Сцепив потные ладошки в замок, я выдохнула, собираясь с духом. На лице мужчины мелькнула короткая гримаса недовольства, выступили желваки. Я уже было дернулась вперед, опасаясь еще больше разозлить его (а я ведь даже не знаю, как его зовут!), но тут краем глаза заметила вспышку голубоватого света слева от меня, на полках.

Машинально посмотрев в ту сторону, увидела затухающий поглотитель. Перевела взгляд на хозяина дома, сделала шаг вперед, с удивлением отметила на его лице почти отвращение…и только тут поняла, что поглотитель сработал, приняв на себя большое количество магии. А так как магии во мне ни капли, это могло означать одно — на меня пытались воздействовать.

— Все время забываю, что сюда их перенес. — устало пробормотал мужчина. — Извините, никакого вреда я вам нанести не пытался. Пытался кровь с пола убрать.

Ну да. Там же весь пол в каплях.

Надо уже как-то собраться и отвечать за все, что натворила.

Неловкими шагами подошла к двери, мужчина посторонился, выпуская меня. Пытаясь вызвать из глубины остатки собственного достоинства и придерживая длинную прореху сбоку, рассекавшую подол, краем глаза отметила, что одет хозяин дома весьма и весьма дорого. Темно-изумрудная бликующая ткань расстегнутого камзола, очень плотная, из-под которой выглядывал нежный шелк рубашки и тонкое кружево, крупный зеленоватый платок на шее сбился в сторону, открывая…

Нахмурясь и забыв, куда шла, я уставилась на выступ на груди мужчины. Под рубашкой пульсировало и переливалось что-то ярко-алое, сияло и тянуло хотя бы дотронуться…

Уже в следующее мгновение я болталась в воздухе, прижатая к стене между двух фальшивых окошек. Заколотила ногами, пытаясь лягнуть, но никак не могла попасть по нему или дотянуться. Спокойное, равнодушное лицо душившего меня мужчины вокруг заволакивало пульсирующей темнотой, легкие горели. Цепляясь за его руки, царапала запястья, но сил не хватало уже ни на что. Лицо, плавающее во тьме, приблизилось.

— За этим ты пришла?! — прошипел он мне в ухо.

В последнем усилии я попыталась дотянуться до его лица, колотя по его рукам везде, куда могла достать. В руку попала толстая цепь на его шее. Я судорожно ухватилась за нее и потянула. Глаза нападавшего расширились, он резко отстранился, дернув головой, пытаясь высвободить цепь, но я вцепилась как утопающий в брошенный канат. С рычанием он оторвал от моего горла одну руку — я сразу поехала вниз и закашлялась, со свистом втягивая воздух — и попытался выдернуть цепь. Во время борьбы вся длина украшения вылезла из-за ворота, как маятник между нами раскачивался тот самый алый сияющий полупрозрачный то ли камень, то ли стеклянный шарик на металлической петле. Тряхнув меня второй рукой, мужчина оттащил меня от стены и наотмашь ударил по руке. Пальцы разжались. Цепь по инерции крутанулась вокруг шеи мужчины, влекомая тяжелым шаром, и подвеска врезалась мне в висок. Звон разбившегося стекла был последним звуком, что я услышала.

1.4 Элгот. За два дня до взлома.

Эл метался из угла в угол.

Рамия заменила ему мать со времени гибели их родителей и сестры, когда ему едва исполнилось одиннадцать. Несмотря на ее суховатый и сложный характер, ему позволялось практически все. Со времени его совершеннолетия были обговорены некоторые условия — приличное поведение, наличие работы и прочее — соблюдение которых выступало гарантом основательной финансовой поддержки, и больше никаких попыток влиять на него не предпринималось.

Но после того, как Рамия услышала имя приятеля, ее словно подменили. Пребывая все в той же задумчивости, она медоточивым голосом запретила ему приближаться к Брелану, исключить любые точки пересечения, а при нарушении запрета пообещала связать и отправить специально собранной экспедицией в такую даль, откуда он до конца своей жизни не выберется.

Эл опешил. Жизнь на правах любимца сестры не подготовила его к такому повороту событий.

Через два дня в дверь позвонили. Дома в это время не было никого, поэтому ему пришлось самому принять посылку на имя Рамии. Оставив неровную подпись на листке и расплатившись, он внес коробку к себе.

И поставил бы ее куда-нибудь на газетный столик, и забыл бы про ее существование, если бы на бланке доставки не было приписки бисерным почерком «Брелан».

Раздраженный и обескураженный поведением сестры, взбешенный самим фактом запрета и заинтересованный до последней стадии, Элгот вскрыл коробку и вытащил оттуда тонкую картонную папку.

1.5 Брелан.

Жизнь после побега оказалась не такой радужной, как представлялось.

Предыдущее измерение сил признали ошибкой, и одышливый пожилой маг, повторно раскачивая вокруг меня прозрачную призму на цепочке, зачарованно повторял:

— Да быть такого не может! Такой уровень пропустить!

Призма наливалась тревожным алым, грелась и трещала. Казалось, вот-вот от нее пойдет дым.

Я терпеливо ждал, улыбался извиняюще. Такой уж я замечательный робкий человек, мда. Что вы, никакой ошибки. Просто раньше не проснулся мой дар, никакого не было. Нет, совершенно ничего не мог. Удивительно, еще бы! Сам не пойму, как такое могло произойти.

Получить место с неплохим жалованьем не составило никакого труда. Да, таких ярких талантов в магии Уничтожения давно не появлялось, и управляться я с ним умел, такое уж странное совпадение. Парень, под личиной которого я теперь существовал, был уж совсем безнадежен и к магии не имел никакого отношения.

Все изменилось — весь мир вокруг меня, уклад жизни, я не узнавал ни одной улицы, ни единого здания. Аланское королевство сменило свое название на Великую Аланскую Империю. Небольшой городок Йонке на побережье реки Йон превратился в шумный Йоннри — город булыжных мостовых, уютных домиков, утопающих в зелени, дорогих магазинов, ухоженных лошадей и ярких экипажей. Правда, стоило попасть в узкие проулки, ведущие от центральных улиц к окраинам, и тут же вокруг расползался старый городок с лужами помоев под стенами, попрошайками всех мастей и возрастов, заунывными цыганками и торопливыми прохожими, спешащими юркнуть в свою конуру.

Внешность досталась мне невыразительная — худой, бледный, плюгавый длинноносый человек с вечно испуганным выражением лица, навечно застрявший между взрослым мужчиной и подростком, но внешность дело временное. В конце концов, я должен быть благодарен за вторую жизнь, а тело…тело можно и сменить.

Приобрел небольшой дом в одном из новых районов, в нем жилье было так близко, что люди заглядывали друг другу в окна — отвратительные новые веяния. В мое время для того, чтобы заглянуть соседу в окно, надо было скакать дня три-четыре, а потом лезть на приставную лестницу.

Стараясь не привлекать ничьего излишнего внимания, я тем временем старался найти хоть кого-то из своих потомков и наконец исправить досадную ошибку, по которой вся моя мощь срабатывала едва ли на десятую часть и болталась на моей шее, заключенная в шар-артефакт. И все шло бы как нельзя лучше, если бы однажды я не нашел дверь своего дома взломанной…

1.6 Эверенн.

Вверх, вниз…плавные волны качали меня, убаюкивая. Убаюкивая…внезапно качка стала вызывать очень неприятные ощущения в желудке, и я открыла глаза.

Открыла и сразу поняла, где я. Кто еще мог догадаться до чудесной идеи с зеркальным потолком над кроватью, как не обожаемый дядя?

Именно сейчас, разглядывая себя, я дала себе твердое слово разбить этот потолок при первой возможности. Вместо своего отражения я видела…что-то. Лохматые русые волосы местами приобрели явный коричневый оттенок и консистенцию слипшихся водорослей, висок радовал глаз огромной шишкой с кровавой коркой, один глаз робко выглядывал из грандиозных размеров синеватого мешка. Шея шириной почти сравнялась с лицом, а цвета там переплетались настолько невообразимые, что первые мгновения я всерьез посчитала это великолепие шарфом. Только дотронувшись до пульсирующего, распухшего горла, начала осознавать размеры катастрофы. Я выглядела как хорошо отбитый кусок мяса.

Тихий скулеж вырвался непроизвольно. Словно в ответ на звуки, шея полыхнула болью. Плюнув на все, я самозабвенно разрыдалась, не отводя глаз от ужасающего отражения.

Долго рыдать мне не дали. Дверь распахнулась, вбежал дядя, расплескивая на бегу некую жидкость из стакана. Лицо его радовало глаз таким нежным зеленоватым оттенком, что я хлюпнула носом последний раз и затихла.

Добежав до постели, дядя внезапно пропал из виду. Повернуть голову чуть сильнее я не могла, но в зеркале могла наблюдать упавшего возле постели на колени Эла, дрожащими руками пристраивающего на прикроватной тумбочке бокал с остатками питья.

— Рени, боже мой, прости! — Зеленоватая физиономия вновь возникла надо мной, закрыв собой отражение в зеркале. — Прости!!! Я не должен был тебя туда отправлять!

От надрывных стенаний заболела еще и голова. Видимо, это отразилось на моем лице, потому что Эл сразу сбавил громкость и продолжил полушепотом корить себя, одновременно приподнимая меня и подталкивая подушку под спину. После стакана с неопознаваемой, но холодной жидкостью, которую было больно глотать, неожиданно полегчало.

— Как я оказалась дома? — вернув пустой стакан, я наконец смогла выдавить интересующий вопрос. Эл помрачнел, присел на край постели.

— В общем, когда я тебя не дождался, пошел сам. — отозвался он, теребя край одеяла и глядя куда угодно, только не на меня. — пока я решал, попробовать ли заглянуть в окна или сразу влезать, этот…в общем, он тебя выволок и куда-то тащил. Он к тому времени был уже совсем не в себе.

— В каком смысле — не в себе? Почему он меня не убил прямо там?

— Я не знаю точно… — осторожно продолжил Эл, скользнув взглядом по моей шее и сморщившись, как от зубной боли. — то ли он потерял магию и рехнулся, то ли рехнулся и после этого ее потерял, но просто убить тебя в доме он не решился — следы-то уничтожить не вышло бы. Поэтому он тащил тебя убивать в ближайший парк.

Мне стало смешно. Все звучало как какой-то дешевый роман с неудачливыми недалекими персонажами.

— Мне пришлось соврать, что мы были вместе, но немного поругались и ты ушла вперед. Он выскочил, затащил тебя в дом и начал бить, потом прибежал я и…вот. — неловко закончил он, разведя руки. — Если будут спрашивать, смело можешь говорить, что ничего не помнишь. Там, внутри, нашли твою кровь. Он затащил тебя в зал и толкнул в фальшивую стену.

— Что там за комната?

Дядя встал, нервно заходил вдоль постели.

— Да вроде ничего опасного там не было. Много поглотителей, но больше ничего. Может, он их собирает. Да и делать в своем доме потайные комнаты вроде как не преступление. — с нервным смешком он развернулся ко мне. На лбу блестели капельки пота. — Выходит, я вообще зря втравил тебя в это. И пострадала ты просто из-за моей глупости и недоверчивости. Еще и Рамия…

По виску сползла струйка ледяного пота. Я зажмурилась.

— Мама знает?…

Элгор снова сел на постель, на этот раз с другой стороны.

— Само собой, знает. Вообще все знают…свихнувшийся маг с должностью в магконтроле, напавший прямо посреди улицы на семнадцатилетнюю дочь одного из главных магов дома Памяти — это же скандал десятилетия! Процесс суда будет показательным…хотя скорее не суда, а казни, вряд ли ему стоит рассчитывать на расследование. Да он вроде бы и не отпирался даже…

Значит, свихнувшийся маг затащил меня в дом, избил, попытался убить, все это глухой ночью, когда я куда-то шла вместе с дядей…и об этом узнала мама.

— А как ты ей объяснил, куда мы шли?

Эл замешкался. Глаза лихорадочно забегали. Предчувствуя какую-то очередную грандиозную пакость, я напряженно следила за дядей.

— Рени…ну, в общем я был совсем растерян и…не совсем хорошо подумал, когда отвечал. — виновато забормотал Эл, лохматя и так торчащую дыбом шевелюру.

— Эл. — напряженно сказала я, пытаясь поймать его взгляд. — Эл. Что. Ты. Сказал.

— Ну, я не смог придумать ничего правдоподобного и сказал, что сопровождал тебя на свидание.

Я закрыла глаза. Теперь можно готовиться к смерти. Родители не только убьют меня, но и всех парней, в которых заподозрят того, к кому я шла.

Конечно, такое случалось. Иногда девушки ходили на свидания, чаще всего в сопровождении кого-то из близких родственников или компаньонок, в людных местах и под прицелом внимательных глаз. Но дело это было крайне рискованное, ведь стоит паре оказаться вдвоем по какой-либо причине и все, брака было не миновать. Все эти правила спокойно игнорировались людьми, никак не связанными с домами и магией, а также мужчинами любого достатка и положения, которые тоже лишний раз не приближались к барышням определенного круга (а круг этот очерчивался исключительно знатными фамилиями предков, магическими талантами и ступенью, которую семья занимала в обществе) и заводили романы среди простых девушек.

Никакие правила не имели значения еще для двух групп женщин — приближенные к верхам Домов и боевые магессы. Попробуй расскажи ей про приличия, если она может убить тебя сотней разнообразных способов при помощи магии и зубочистки?

— Может, им правду сказать? Мне же конец. — пробормотала я, не открывая глаз. Их вообще открывать не хотелось, никогда. Да и дядина физиономия начинала вызывать отторжение. Все-таки все это — изрядное свинство с его стороны.

— Рени, ты же представляешь, что они со мной сделают?! — кровать скрипнула, раздражающую беготню вокруг кровати приглушил ковер. — Уволят, попрут из дома и лишат финансирования! Хорошо если под суд не отправят, за организацию нападения на чужую собственность!

— Выйди из комнаты. — устало попросила я. — выйди и дверь закрой, хорошо? Я не хочу слушать. Тебе плевать ведь, правда? Лишь бы мама дальше тебя содержала. Убили бы меня там, изнасиловали — все равно. Какие теперь слухи будут обо мне ходить? Как я в ночи бежала к какому-то любовнику, да попалась ненормальному? Выйди!!!

Не заметив, я сорвалась на хриплый крик. Слезы текли градом.

1.7 Элгот

Впервые в жизни Элгот чувствовал себя полным и окончательным подонком. Чувство вины давило сверху, заставляло вжимать голову в плечи.

Все сложилось так быстро и так…нехорошо для всех. Зачем он влез в те бумаги? Чьи они были, от кого? Почему их прислали Рамии, неужели после разговора она настолько заинтересовалась личностью Брелана? Но ведь и до получения документов она запретила к нему приближаться, видимо знала еще тогда, что он совершенно сумасшедший?

А ведь ничего такого уж серьезного в документах и не было, просто те самые подозрения, о которых думал он сам — непонятное происхождение дара, деньги…почему он так сорвался?

Мучившее осязаемое чувство вины и собственной никчемности привели его в паб. Обрюзглый краснолицый бармен, по уши заросший неопрятной светлой бородой, в странном фартуке, украшенном абстрактной картой пятен, без лишних слов придвинул бокал. За длинной, давно не мытой темной стойкой, среди полос содранного лака и трещин самого подозрительно вида, Эл пытался избавиться от неприятных чувств одним из самых древних способов излечения души — обильным поливом этой самой души струями алкоголя.

Стены уже начали немного вихлять, а бармен казаться самым замечательным человеком на свете, несмотря на то, что его лицо уплывало куда-то в туман, но мерзкое ощущение никак не уходило, а как будто даже раздувалось, выходя за пределы головы и заставляя неприятно сжиматься сердце.

С трудом сфокусировавшись на пустом бокале, Эл поднял глаза на бармена. Тот тер кружку и смотрел как-то очень уж недобро.

— Закрываемся мы. — прогудел он в курчавую бороду, свел брови и кивнул в сторону двери. — завтра приходите, уважаемый. Утро почти.

Попрощавшись с почти всем содержимым кошелька, кренясь то в одну, то в другую сторону, Эл покинул чудесное заведение и вышел в серые предрассветные сумерки.

Вдохнув прохладный воздух, ощутил прилив сил и даже некоторое прояснение сознания. На востоке небо уже бледно голубело, в противоположной стороне еще густела чернильная синь. В городе было непривычно тихо, тишину разгонял только шорох листьев, шевелимых ветром. Вдыхая полной грудью восхитительный воздух, не испорченный еще жарой, запахами еды, пронизанный тонкими нотками свежей, влажной травы и близостью воды, Эл с внезапным облегчением решил: «Не так уж оно и плохо! Наладится, все наладится!». Сестра его простит, Рени выздоровеет, бывшего приятеля казнят, ну да, ошибся он, не с тем связался, с кем не бывает? Тем более он и сам уже понял, что Брелан какой-то подозрительный…

Именно на этой оптимистичной ноте откуда-то сзади появилась рука с зажатым в ней платком и приземлилась на лицо, зажав нос и рот. Эл шарахнулся было в сторону, но ноги внезапно подвели, и он мягко опустился на землю, заботливо поддерживаемый сзади.

Горизонт пробили первые солнечные лучи. Повозка вывозила из города мешки, в одном из которых счастливо похрапывал Эл.

1.8 Эверенн.

Уже на следующий день отек начал спадать благодаря приглашенному в дом магу Тела и Плоти. Юркий картавый парень замазал всю шею какой-то странной синеватой слизью, и к вечеру я увидела в зеркале что-то более похожее на обычное мое отражение. На побледневшей коже пятнами выделялись следы пальцев. Глаз тоже обрадованно вылез из припухлости, хотя и не до конца.

Эла я в это день не видела. Утром зашел отец.

Я сидела на постели и пыталась распутать волосы. Кровь из них вымыли, но пряди остались жесткими и спутанными. Отец тихо присел рядом, отобрал расческу, потянул за волосы, вынуждая повернуть голову.

Легкие, идеально ровные пряди рассыпались по плечам. Отец хорошо владел бытовыми плетениями, поэтому и выглядел безукоризненно в любом положении. Я же даже отпугивающее мух заклятие не могла наполнить силой.

Я была очень похожа на отца. И внешне — невысокий, русоволосый, тонкокостный, он никогда не был особо мускулистым и не выглядел угрожающе. Одинаковые удлиненные светло-карие глаза, небольшой нос, бледные губы, ямка, делящая подбородок пополам, привычка в эту самую ямку упираться костяшкой указательного пальца — я была как эхо отца, не копия, но подобие.

— Эл врет? — негромко спросил папа, скрепляя волосы хрупкой золотистой заколкой, вытянутой прямо из воздуха. Я прикусила губу.

— Он боится, что вы его выгоните. — объяснила я. — Ты же все знаешь?

Отец грустно улыбнулся. Он, как не последний маг дома Памяти, мог призвать и увидеть почти любое событие, которое когда-либо случалось.

— Иногда мне очень жаль, что во мне не проснулась сила дома Несбывшегося. — грустно проговорил он. — Тогда я успел бы сломать этому идиоту ноги до того, как он пришел к тебе и втянул во все это. Хотя, стоит признать — ты тоже хороша. Какой частью тела ты думала в тот момент, когда соглашалась на это?

Я со стоном закрыла лицо руками.

— Пап, мне ужасно стыдно. Я не знаю. На тот момент это казалось…правильным?

Отец притянул меня к себе, я уткнулась носом в его плечо и затихла.

— Это ничего. — твердо ответил он. — Главное, все случившееся позади. Но я очень прошу тебя больше не влезать ни во что подобное.

Я наконец решилась задать главный вопрос.

— Пап, а мама? Почему она не приходит?

Ладони отца на моих плечах вздрогнули. Не знаю каким чувством, но я поняла, что этого вопроса он ждал, боялся и все-таки надеялся, что он не прозвучит.

— Мама… мама пока…не может прийти. — подобрал слова с трудом. Я отодвинулась, заглянула ему в лицо. Отец ответил взглядом, в котором было…сочувствие? Да. Стыд? Еще больше.

Отношения с мамой у нас были сложные. Мама, категоричная и безупречная, мама-достоинство-превыше-всего, мама, которая учила меня танцевать и при любых обстоятельствах держать лицо. Мама, которая всегда отчитывала меня, поэтому жаловаться я бегала к папе. Папа укладывал меня спать, папа замазывал разбитую коленку после падения с чердачной лесенки, папа заплетал мне волосы и учил читать. Мама и Эл рано потеряли родителей, и мама взвалила воспитание младшего брата на себя. Иногда мне казалось, что он ее сын, а я только папина.

— Мама хотела бы послушать и тебя, и Элгора, прежде чем что-то решать. — осторожно проговорил отец.

— Чувствую, решение будет не в мою пользу.

1.9 Эверенн.

После разговора с отцом хотелось выйти на воздух. Мысли метались, всплывали обиды, недомолвки. В комнате было нечем дышать.

Влезла в темное платье с горлом — пятна на шее не хотелось демонстрировать — и вышла в сад.

Садом окружение нашего дома можно было назвать только номинально. Скорее слегка облагороженный лес с парой дорожек и лавками вдоль них. Никаких цветов, розовых кустов и фонтанов — маме это было чуждо, что меня частенько удивляло. Все-таки ее педантичность вязалась с рядами ухоженных стриженных кустиков, а не с такой первобытной природой.

Хотя и само местонахождение нашего дома — уединенное, однако почти в центре одного из новых районов, застроенного так густо, что стены едва не примыкали друг к другу, было странным выбором с моей точки зрения. Родители выкупили несколько участков земли, самые заросшие, и сохранили этот оазис зелени практически нетронутым, однако не было ли проще найти намного более удачный и дешевый вариант где-то на окраине старой части города, где тихо доживали свой срок покосившиеся, потемневшие от времени дома со стершимися именами на воротах и забытой историей?

Выдохнув, опустилась на скамейку. Отполированные темные доски хранили тепло, вокруг колыхалось зеленое море. По темно-коричневой юбке скользили солнечные зайчики. Шелест листвы наконец немного успокоил хаос в голове.

Никак не давала покоя одна мысль. Все-таки чем же была вызвана такая агрессия в мою сторону? Нет, понятно — ворам и взломщикам нигде не рады, особенно таким неуклюжим, которые случайно крушат фальшивые стены. Но это же не повод меня убивать?

Решил, что я пришла забрать…что-то. Неужели действительно то, что давало силу этому человеку? Он решил, что за этой вещью идет охота? Значит, она действительно существует?

Наличие или отсутствие магии всегда было больным вопросом. Впрочем, как и деньги. Кто-то жил спокойно, кто-то сходил с ума в поисках способа, который помог бы «восстановить справедливость». Определенные склонности часто передавались по наследству, но даже наличие очень одаренных родителей не гарантировало силы дара. С деньгами в этом плане было проще.

Ярким примером была я. Единственная в роду, которая не могла даже пыль заклинанием убрать. Не то чтобы я была очень уж глупой или необучаемой, но жалкие крохи дара едва мерцали на кончиках пальцев, не вызывая никаких изменений. Папа твердил, что не так уж магия и полезна и он с радостью отдал бы свой талант кому-нибудь другому (в начале карьеры его основной работой было вызывать и пересказывать события преступлений, после чего он долгое время не мог нормально общаться вообще ни с кем — сказывался регулярный просмотр картин грабежей, убийств и безобразной ненависти между самыми близкими людьми), мама раздраженно вздыхала. К ее ужасу, не только я была бездарем — Эл тоже не особо блистал.

Нет, ему было намного проще — он мог выполнять все те простейшие действия, на которые особого труда не нужно, проявлял небольшую склонность к дому Искусства, как его дед, мой, соответственно, прадед, но ни на что серьезное его не хватило. Он занял благодаря родительским связям непыльное, но и неприбыльное место в одном из мелких отделений магического контроля и подсчета, чаще всего колесил по пыльным дорогам отдаленных частей страны, благодаря хоть и небольшому, но все-таки наличествовавшему обаянию Искусства крутил десятки романов и романчиков разной степени романтичности и удаленности, регулярно получал довольствие от мамы и был совершенно доволен своим положением. Отец посмеивался над таким отсутствием амбиций и уточнял, что их просто задавило маминым величием.

Мама же была приближенной к главе дома Учения. Дом Учения всегда работал в связке с домом Памяти — одни собирали и хранили все, что происходило, вторые вычленяли важное и передавали их ученикам. Там родители и познакомились. Мама была красива и сейчас, а уж в молодости…тяжелые темные волосы, яркие зеленые глаза, порывистые движения — кто бы мог подумать, что под такой оболочкой скрывается суховатая, педантичная, фанатично преданная своей работе девушка, не по годам рано повзрослевшая. У нее был талант передавать знания другим, с ее помощью самые сложные заклинания и умения укладывались в голову легко и навсегда. Кроме, само собой, моей головы. Именно я была главным провалом моей матери.

Очень быстро мама решила, что пытаться сделать из меня даже теоретика магии — крайне глупая идея, и решила просто сбыть меня замуж. С нашими корнями и положением это не составило бы ей особого труда, даже если бы я была горбатой заикающейся косоглазой карлицей, но явных дефектов в моей внешности не было, что и убедило ее в правильности выбранного пути. Вместо посещений ее кабинета мне выделили небольшую комнату, где унылые пришлые дамы обучали меня искусству вышивки, правильного замешивания теста (я старалась, клянусь, но даже в этом меня постигали регулярные досадные провалы) и попыткам приучить меня к поддержанию порядка уже без магии, но с помощью тряпок и швабры.

Отец периодически посещал эту «юдоль бытового рабства», как он ее именовал, после чего еще пару дней изрядно веселился. В дни моего отчаяния он клятвенно обещал мне всех кандидатов на мою руку, сердце и финансы проверять так бесконечно долго, чтобы мы успели найти того, кто устроит именно меня, и мы успели втихомолку уехать в дальнее имение на юге, куда мама не приезжала никогда по крайне прозаической причине — почти полном отсутствии людей в поместье. Если опустить постоянную занятость, остается ее суть — необходимость обучать.

В местах, где обучать было некого, кроме необучаемой меня, мама взрывалась негодованием спустя сутки и сбегала на поиски новой жертвы. Даже редкие отпуска, которые полагались матери как одному из преподавателей небольшого частного пансиона, где обучались молодые люди, проявившие склонность к магии Учения, она проводила исключительно в семинарах для обмена магическими методиками или давая частные уроки. Но дома ее все равно не было никогда — нужно было искать одаренных по всей стране (Учение отбор и развитие своих адептов не доверяло даже Высокому дому, для чего и был создан пансион), и я заранее сочувствовала тем людям, которые в этих поездках были вынуждены проводить время с моей матерью.

Отсутствие магии не давало мне право на получение высшего магического образования и должности впоследствии. Меня не могли принять под крыло Дома, я не смогла бы заработать какое-то состояние сама (можно было бы вскрывать замки, как оказалось — это несложно…хотя…), что вытекало в довольно нерадужную перспективу — быть мне сначала в подчинении родителей, а потом в подчинении мужа.

Но наличие какого-то предмета, дающего возможность заполучить дар, полностью меняло расклад.

1.10 Эверенн.

Размеры моей личной катастрофы явились передо мной во всей красе вместе с появлением матери.

Она стояла на пороге. Несмотря на невысокий рост и хрупкость, она всегда подавляла холодностью и строгостью, заставляя невольно понижать голос. Тонкая ткань костюма Дома облегала хрупкую фигурку, ниже серебряного пояса разлетаясь в стороны темно-синими волнами, открывая широкие серебристые штаны и почему-то пушистые домашние голубые тапочки.

Только увидев эти тапки, я заметила все мелочи, ускользнувшие от меня раньше — синяки под глазами, воспаленные веки, из-за которых зеленые глаза казались тусклыми, нервные руки, мечущиеся по подолу.

— Мам? — я привстала из кресла, где со скуки проводила день в обнимку с книгой. — Здравствуй, мама. Все хорошо?

Помедлив еще секунду, мама вошла в комнату, молча опустилась на кровать. Закрыла глаза.

Что-то это совсем на нее не похоже. Я пересела к ней, заглянула в лицо.

— Маам?

— Все хорошо. — медленно отозвалась она, открывая глаза. Между бровей пролегла складочка. Она перевела взгляд на меня. — Устала очень. Все сделанное вами само собой не решится.

Очередной приступ стыда затопил меня, казалось, с головой и плескался теперь на уровне потолка.

— Да ладно, мам. Все же быстро забудут, что случилось. — пробормотала я, сжав руки на коленях и разглядывая ковер на полу.

Мама усмехнулась:

— Ренн, все забудут о нападении. Никто не узнает, что ты влезла в чужой дом — это тема для отдельной беседы. Но никто и никогда не забудет, что ты ночами бегала не пойми к кому.

— Да не бегала я никуда! — возмущенно отозвалась я, но смотреть на маму все-таки пока не хотелось, поэтому продолжила изучение ковра. — я думала, ты хоть в этом мне поверишь!

— Я-то верю. — на удивление мирно ответила мама и вдруг со вздохом опрокинулась на постель. Уже лежа продолжила:

— Хуже всего то, что этому верят все, кто был на месте преступления. Благодаря нескольким штатным газетным писателям — этому теперь и вся страна поверит. Мы не успели ничего сделать, Эл сначала вызвал всех, кото мог, и только потом известил нас. — послышался странный звук, который я опознала как скрежет зубов.

— Да забудут они, кому какая разница? — неуверенно продолжила я гнуть прежнюю линию. Мама рывком села.

— Тебе восемнадцать через два месяца. — с нажимом проговорила она. — Два месяца. Всего. За это время никто ничего не забудет. Я уже не говорю о том, что уже пора объявлять о помолвке!

Я замерла. С недоверием посмотрела на маму.

— То есть все, что случилось, это повод ускорить мою ссылку? Отдать кому угодно, кто возьмет? Это так?

— Милая. — мама взяла непривычно мягкий тон, осторожно взяла меня за руку. — Пересуды, сплетни. Да ты сама устанешь от них спустя несколько дней. Лучше всего представить твоего будущего мужа прямо сейчас, который подтвердит, что ты шла в тот день к нему. Это, конечно, тоже двусмысленно и неприлично, но по крайней мере большей части порицания нам удастся избежать. Через неделю устроим прием, там и…

Я сидела как оглушенная. Все, что дальше говорила мама, проходило стороной и не задевало моего сознания. В висках пульсировало. Я закусила губу, словно надеясь болью немного заглушить происходящее внутри. Неужели я действительно думала, что мне дадут полную свободу? У кого из нас она была, свобода?

— Конечно, ты права. — деревянным голосом я прервала мамин монолог. Мама нахмурилась недоверчиво. — Да, на приеме и объявим. Я уверена, вы подберете мне идеальную партию. Я пройдусь, душно тут.

1.11 Эверенн.

Бесцельные блуждания по дому и саду только усилили чувство усталости и отчаяния. Ну а чего я ожидала? Я же знала, что все к этому придет. Знала, чего она хочет. Ладно, этот вопрос надо будет решать с отцом.

Окольными путями вернулась в комнату. Осторожно заглянула — комната была пуста.

Вытащила из гардероба симпатичное платье в клетку, переоделась. С мученическим видом продрала снова запутавшиеся волосы, стянула в высокий хвост. Оглядела себя в зеркало.

Нет, красавицей я бы себя не назвала определенно, но и шарахаться от меня точно никто не будет. Синяки почти сошли, карие глаза смотрели определенно не так наивно, как раньше. Покрутилась перед зеркалом, обхватила талию — еще бы похудеть немного и высокие каблуки, и вполне…

О чем я думаю. Выскочила за дверь и быстрым шагом направилась к кабинету отца. Надеюсь, он дома.

Вообще дом наш был довольно странен. Большое строение, разделенное на восточное и западное крыло, расходящиеся под углом друг от друга, как две вишни от одного черенка. В центре находилась невысокая башня. Здание было огромным, трехэтажное, мрачное, прислуги было мало, моя комната была в восточном крыле, комнаты родителей в западном, ели мы иногда вместе, в столовой, но чаще раздельно — я у себя, родители то на работе, то в кабинетах, поэтому я никогда не знала определенно, тут они или нет, если только не была с ними в этот момент.

Резная, тяжелая темная дверь отцовского кабинета была украшена витым бронзовым кольцом на гулкой пластине. Я стукнула кольцом, выждала, пока затихнет басовитый удар, дождалась разрешения войти и толкнула дверь.

Привычный бардак в комнате успокаивал. Массивная и основательная мебель, длинные бордовые шторы, скрывавшие высокое окно, залежи книг повсюду — в шкафах, на подвесных полках, на полу вдоль стен, на столе, в ящиках столов, на небольшой тумбочке возле стола, которую поставили специально для кофе и чая, чтобы не двигать и не пачкать книги, но книги оказались настойчивее и захватили и этот кусочек поверхности.

Отец сидел за столом, в домашнем желтом халате, в левой руке держа какую-то бумагу, правую положив на сиреневый шарик-фиксатор. Внутри шарика что-то клубилось и взвихрялось — шел процесс записи. Спустя пару секунд пространство внутри шара замерло, сменившись более ярким сиреневым цветом, отец отложил бумагу и посмотрел на меня.

Я с ногами влезла в продавленное кресло в углу — с годами я немного сложнее, но все-таки помещалась туда целиком. Влезла и замерла. Отец вздохнул, потер переносицу.

— Поговорили?

— Ага. И кто же там главный претендент, расскажи хотя бы ты?

— Малыш, я сказал раз и повторю, если ты об этом забыла. — отец улыбнулся, вокруг глаз лучиками проглянули морщинки, и с души свалился камень. — Никаких насильных замужеств. Но!

Он встал из-за стола, откуда-то снизу выудил большую кружку в горох, подозрительно понюхал содержимое, отхлебнул, сморщился, отставил подальше.

— Не хотелось бы сейчас осложнять тебе жизнь еще и нашими проблемами. — пробормотал он. Я вопросительно подняла брови.

Пару минут отец старательно избегал ответа, развив совершенно бессмысленную деятельность по перекладыванию бумаг туда-сюда. Наконец сдался.

— Как-то так получилось, что я не совсем хорошо справляюсь с ролью мужа. — он снова сел за стол, сцепив руки перед собой. — Мы уже совсем не можем найти…точек понимания. И переупрямить я ее пока не могу, да и не хочу.

Я молчала.

— Пойми меня правильно, я очень люблю твою мать, но конфликтовать я не очень хорошо умею. — слабая улыбка. — Мне не хотелось бы обострять обстановку. Но я могу предложить тебе один, я надеюсь, выполнимый и логичный план.

Я подалась вперед, едва не выпав из кресла.

— В общем, даже не один вариант, а два. — отец воздел палец к потолку. — Вариант первый. Прием состоится. Да, прости, но в плане репутации мама права, она немножко…пострадала. Однако у меня на примете есть несколько молодых и достаточно состоятельных мужчин, которые многим мне обязаны.

Отец с заговорщицким видом подался ко мне.

— Всех их я приглашу на прием, и если кто-то из них тебе приглянется, то мы с ними вполне сможем договориться. Они смогут обеспечить тебе достойную жизнь, никогда ни в чем не ущемляя.

Я с недоверием смотрела на самого близкого для меня человека и не могла уложить услышанное в голове. То есть ради того, чтобы не поругаться лишний раз с мамой, он сдался и решил отдать меня ну хотя бы не первому встречному, но второму? Что происходит?

Видимо, по моему виду было понятно, о чем я думаю, и отец заторопился.

— Есть еще второй вариант, малыш. На приеме объявим о помолвке с одним из молодых людей, а через пару дней начнется прием в Высший дом магии. Скажем, что в тебе проснулся дар, и отправим на сборы. Уже одна поездка на зачисление даст тебе право разорвать все обязательства. — отец хитро прищурился. — думаю, этот вариант устроит тебя намного больше.

— Но у меня же нет дара.

— Есть, нет…поедешь, не примут, важен сам факт твоей попытки поступить. Отказали, ну, значит дар слабоват отказался. Поедешь потом проверишь южное поместье, мало ли что там творится? Может, разграбили уже.

Я задумалась и медленно кивнула. Жить на юге, в отдалении от матери, пусть и в глуши, казалось намного привлекательнее, чем скоропостижно выйти замуж.

Окончание разговора я почти не запомнила. Голова гудела, как растревоженный улей, из которого вот-вот вырвутся сотни злых ос.

Как резко и неудобно вывернулась моя жизнь благодаря тому, что я посчитала увлекательной авантюрой…

1.12 Брелан.

По серому камню сползла капля. Я следил за медленно движущимися блестящими бусинками воды, оставляющими влажный след. Следил, как следы исчезают, высыхая. Как светлел камень днем, темнел с наступлением ночи. Внешне я выглядел бесстрастным, как статуя.

Все что угодно, только бы не показать глубину отчаяния, охватившего меня.

Три удара в дверь, так громко и неожиданно, что я вздрогнул. Надо же, даже звука шагов не услышал. Грохнул замок, звонкое эхо прошло по коридору. В камеру проскользнула темно-синяя тень. Плотное платье, перчатки, глубокий капюшон. Дознаватели-леди меня еще не посещали.

Тем временем посетительница остановилась напротив меня. Помолчала.

— В свитке уже была ошибка, верно? — донесся мелодичный голос из-под ткани капюшона.

Я откинулся на стену, прижавшись к ней спиной. Долго же пришлось их ждать.

— Само собой — с удовольствием подтвердил я. — Что в мое время, что в ваше — разницы не будет. Многие хотят получить мои силы, но вот возвращать меня никто бы не спешил.

Женщина вздохнула. Синий колокол юбки качнулся.

— Я поняла, что в ритуале есть ошибка. — невыразительно пробормотала она и поднесла руку к губам. — Я нашла. Твой потомок погиб бы как личность, ты полностью заменил бы его, приняв в новое тело всю свою силу, верно? Я просчитала все, я поняла, почему большинство твоих потомков не обладают магией совсем, хотя имеют огромные склонности к ней, но почти пусты, или обладают самыми мирными ее проявлениями, но как? Как ты умудрился меня обыграть?!

Мне стало смешно. Женщина, тонкая, гибкая, властная. Скорее всего прекрасная — некрасивые женщины не могут так держать себя, но сейчас она была в крайней степени отчаяния. Близка к той панике, в которой пребывал я сам.

— Этот ритуал я составлял сам. — внезапно мне стало все равно, что будет дальше. — там было небольшое, совсем незаметное заклинание. При попытке внести любые изменения подготовленный ритуал срабатывал, как только рядом окажется хоть кто-то, кто сможет вместить мое сознание и силу.

Женщина нервно терла запястья.

— Однако даже я не смог предположить, что вы попытаетесь использовать артефакторов и создать вместилище магии, отбросив мою личность. — я не мог сдержать раздражения, да и не пытался. — Даже если бы это убогое тело гуляло мимо ритуала туда-сюда, я воплотился бы в кого-то более подходящего целиком, пусть ненадолго, долго бы никакое тело не выдержало… Откуда я мог знать, что он будет бродить там с готовым артефактом под мою силу?!!

Я сорвался на крик. Ненависть снесла меня с каменного ложа, ненависть тянула руки к горлу женщины, ненависть стремилась уничтожить того, кто понял всю глубину моего провала.

Охранный амулет в кармане посетительницы взвизгнул, ее окружил мыльный пузырь защиты. Она дернулась в сторону, когда я со стоном сполз по выпуклому боку сферы.

По коридору грохотали шаги. Сфера защиты истаяла мгновенно, женщина стремительно опустилась возле меня, и горло захолодило лезвие ножа.

— А теперь ответь мне, Ялвин. — ее голос звучал тихо и четко. Мое полузабытое имя резануло слух. Я замер. — Где же амулет с твоей силой? Где ты спрятал его? Успел передать?

Я хрипло засмеялся. Страх прошел.

— Ищи. Ищи, я не стану тебе помогать. Мне бы не понравилось, если бы моей силой завладел кто-то вроде тебя.

1.13 Эверенн.

Следующая неделя прошла под знаком подготовки к приему. Количество людей в доме перешло все разумные границы. Толпы носились с грудами полотенец, новыми шторами, старыми шторами, стульями, башнями из посуды и корзинами с постельным бельем. Я пряталась от суеты в своей комнате, стараясь лишний раз не показываться на глаза.

Однако даже в моей комнате что-то постоянно изменялось, стоило мне выйти. Забытые книги переползали с кровати на стол, одежда исчезала и появлялась снова, все это раздражало так, что я стала запирать комнату на замок в свое отсутствие.

Что-то менялось во мне самой, натужно, ломая уже знакомую и привычную картинку, которую я успела собрать в своей голове. Все тяжелее было отмахиваться от ощущения, что не такой уж хорошей оказалась наша семья. Тут примешивался и стыд — уж я показала себя как примерная дочь, опозорилась, едва не погибла, и недоумение. Отец, который для меня был самым близким, которому я доверяла как себе…нет, он не предал меня, не попытался избавиться, он поможет мне, но ощущение, что я оказалась для него намного менее важной, чем был он для меня, не давало покоя. Да, мама сложная, с ней бывает не то что трудно — невыносимо, но тем не менее он даже не попытался, даже не попробовал как-то изменить ее решение. И ради чего? Может, все намного хуже? Может, они на грани, и любая мелочь может спровоцировать какой-то серьезный разлад?

Я никогда всерьез не интересовалась тем, что между ними происходит. Конечно, все всегда было очень мило и правильно — любящий муж, иногда проявляющий даже слишком много эмоций — ему никогда не давались эмоциональные рамки, жена немного суховата, что вполне позволительно для ученой дамы…но что там было на самом деле, что?

Дядя. Он был рядом всегда, я любила его за то, что не гнал из своей жизни еще совсем мелкую меня. Он учил меня верховой езде, водил на музыкальные вечера, да и замки вскрывать я научилась под его чутким руководством, с ним было интересно, я думала, что знаю его…как я могла просмотреть то, что увидела сейчас — трусость?

Хотя, как я могу судить о том, чего не понимаю? Я ведь никогда не бывала в ситуации, когда тебя могут лишить средств к существованию и выгнать из дома. Чего уж там, я даже не совсем хорошо представляла, на какие деньги мы живем, кто сколько зарабатывает и каким образом могла бы зарабатывать я сама…

При мыслях о матери ком вставал в горле и никак не уходил. Мы не знали друг друга — и этим, наверное, можно обозначить все наши отношения.

Что дальше делать? Как дальше сложится моя жизнь?

Все сложнее и сложнее было отрешиться от бесконечного самокопания, я как будто тонула в море вариантов дальнейшего, один хуже другого. Впервые я могла бы, не кривя душой, сказать, что осталась одна.

Очнулась я за день до приема. Привезли платье, к созданию которого я не имела вообще никакого отношения и даже не знала, какого оно цвета. Разглядывая коробки и пакеты, которые заносили и сгружали на пол в комнате, я упустила момент, когда вошла мама.

— Милая, зайди к отцу. — рассеянно сказала она, взвешивая в руках кусок каких-то кружев. — Он ждет в кабинете.

К отцу так к отцу. Я с удовольствием покинула заполненную людьми комнату.

В кабинете отца было не менее многолюдно. Войдя, я оказалась под перекрестным огнем взглядов пяти мужчин, сидящих возле стола. Отец привстал с места, указал мне на кресло:

— Присаживайся. Я хотел познакомить тебя со своими…ммм…с некоторыми джентльменами, с которыми мы знакомы по службе и которые приглашены на вечер.

Подмигивает. Ага. Это у нас, значит, смотрины? Подавив желание выбежать из кабинета, на полусогнутых добрела до кресла, изо всех сил держа спину прямо, а подбородок вверх. Села, чинно сложив руки на коленях.

Мужчины рассматривали меня украдкой, не оскорбляя прямыми взглядами. Я мучительно нервничала и не знала, куда деть руки и что сказать. Отец поднялся, выйдя из-за стола, остановился за моей спиной, положив руку на спинку кресла.

— Итак, как вам известно, послезавтра состоится прием в честь обручения моей дочери, Эверенн Дарнель. — начал он, откашлявшись. Я боялась поднять глаза.

— Безумно рад знакомству. — один из мужчин привстал, отвесил неглубокий поклон. Голос совсем непримечательный. Я искоса, сквозь ресницы, глянула на него.

Довольно высокий, щуплый, светловолосый. Улыбчивый рот, светлые глаза.

В комнате постоянно мелькала прислуга — что-то приносили, уносили, разливали напитки. Я медленно вращала в руках бокал с соком, который пришелся очень кстати — руки деть было некуда.

Поочередно представлялись, кланялись — ни одного имени я не запомнила. Процедура была какая-то унизительная. Все знали, зачем они тут, и я знала. Одновременно и ни были вынуждены производить на меня наилучшее впечатление, и я, как товар на прилавке…

— Леди, надеюсь слышать от вас обращение только по имени. — насмешливо пропел глубокий баритон, и передо мной на колено опустился мужчина, которого я почему-то не заметила раньше.

Глаза отводить было некуда, его лицо было прямо передо мной, и я провалилась в его глаза, как на страницах любовных романов. Там все время кто-то проваливался и тонул в глазах, и только сейчас я поняла, что все это означало.

Черные глаза, такие черные, что не видно зрачка. Угольные ресницы, их так много, что глаза кажутся подведенными. Нос с хищной горбинкой, полная губа, закушенная с усмешкой, небрежная иссиня-черная щетина, убранные назад недлинные черные пряди.

Знает, насколько красив, и пользуется беззастенчиво.

Захватив мою ладонь, поднес к губам, прикоснулся. Оцепенение спало, щеки загорелись, и я почти вырвала ладонь из его рук. Кем бы ни был этот человек, но играл он против правил и явно не слишком старался соблюсти приличия.

— Меня зовут Джарлан, леди. — мурлыкнул он и склонил голову. — Буду счастлив быть вашим спутником на приеме.

— Я очень рада знакомству. — пересохшими губами прошелестела я. — Приношу свои извинения, но я должна вас покинуть.

Выбегая из кабинета, я уже не думала, как я выгляжу и как держу спину.

1.14 Эверенн.

Не могу сказать, что я очень общительна или кокетлива, хотя иногда я и виделась с друзьями дяди, когда мы все вместе посещали премьеры или встречались на празднованиях разных дат, но в моем окружении никогда не попадался человек, который настолько поразил бы мое воображение.

Конечно, я иногда мечтала о том, каким будет тот самый первый, о ком я буду думать совсем не так, как обо всех остальных. Какие у него будут глаза и волосы — эти характеристики, к сожалению, в моих мечтах никак не могли обрести подобие стабильности. Где и как мы встретимся…придумывала какие-то нелепые истории о нападениях, прекрасном спасителе, пока не становилось стыдно от глупости собственных фантазий. Теперь же путаться в цвете глаз потенциального принца не приходилось.

Черные глаза сопровождали меня повсюду — мерещились в завитках узоров, внезапно всплывали в памяти, стоило закрыть глаза. После посещения кабинета отца я была в расстроенных чувствах, больше озабоченная своим стыдом и смущением, чем попыткой проанализировать произошедшее.

После того, как я немного успокоилась, скрылась в своей комнате и перестала хаотично перемещаться туда-сюда, хватаясь за ненужные мне вещи и тут же забывая их где попало, я даже пару минут подозревала, что влюбилась. Однако спустя еще минут тридцать, а также после обеда и чашки чая, пришла к выводу, что все это никакого отношения к любви не имеет, а основой моего поведения было смущение и буквально оглушение.

Чего уж тут, таких красивых мужчин я не встречала. Но и другое не давало покоя — понятно, что он своим обаянием пользуется направо и налево, было бы глупо таким оружием не пользоваться. Но он намеренно эпатировал меня, пытался вызвать самые сильные эмоции, в чем, кстати, и преуспел.

Никакого восхищения в его глазах я не видела, да и чему восхищаться, внешность моя обычная до оскомины. Но он очень старался. Зачем?

Слишком много подозрений.

Прогнав из головы всяческие «а может, я не так поняла, а на самом деле очень даже ему нравлюсь», «может он скрытный, но увидев меня, влюбился…» и прочие романтичные глупости, которые неизбежно возникают в голове любой девушки возраста от начала подросткового периода и до гробовой доски, отправилась на примерку платья.

Некоторое время спустя я, стоя в небольшой комнатке напротив большого овального зеркала в серебряной узорчатой раме, смотрела на себя и даже дышать не могла от восторга и затянутого корсета.

Для платья были выбраны цвета обоих Домов — нежные переливы бледно-сиреневого, цвета Памяти, оттеняли серебристое кружево и темно-синие сапфиры, цвета Учения. Тонкие кружевные рукава обтягивали руки поверх шелка, узорчатый воротник-стойка оттенял декольте, почти скрытое массивным синим колье, из-под сиреневого шелка юбок при каждом шаге взмывала кружевная серебристая пена.

Неровное в последние дни настроение немедленно установилось на самой высокой отметке.

1.15 Элгот.

Пить хотелось невероятно. Рот превратился в пустыню, язык распух и словно цеплялся за сухое небо.

— Очухался, гля! — жизнерадостный голос колоколом отозвался в голове.

В губы ткнулось что-то гладкое и прохладное. Воду лили нещадно, Эл захлебывался, кашлял, но воды хватило напиться. После питья получилось открыть глаза.

Низкий бревенчатый потолок, такие же стены, едва освещенные огоньком горящей на столе свечи. Кое-как сколоченная скудная мебель — пара скамеек, стол да лежак с матрасом.

Эл лежал в углу, неудобно подвернув под себя ногу. Она настолько онемела, что разогнуть ее не получалось. Потянулся к колену руками, но руки не слушались. Запястья сдавливали грубые кандалы, цепь тянулась к толстому пыльному железному костылю, торчащему прямо из пола. Эл подергал цепь. Цепь глухо звякала.

— На цепи теперь, ага. — совсем забывший о посторонних Эл вздрогнул от неожиданности, когда все тот же разбитной жизнерадостный голос прозвучал уже над его головой. Подняв голову, над собой он увидел невысокого полноватого парня самого провинциального вида. Засаленные серые волосы были забраны в низкий хвост, бесформенный нос был главным украшением лица, но небольшие голубые глаза смотрели даже с некоторой жалостью.

Парень почесал шарообразный живот, выпиравший из-под линялой кофты, и присел на корточки.

— Тут такое дело. — задушевно начал он, подцепляя пальцем звенья цепи. — Не знаю куда ты там полез, но залезать туда не надо было совсем, да. Теперь ты сидишь тут, я тебя сторожу, и мы с тобой вместе ждем, когда нам что-нибудь прикажут делать другое. Усек, да?

Эл молча смотрел на парня. В голове у него установилась полная пустота.

Глава 2

2.1 Эверенн.

Утро пятницы. Я проснулась с будоражащим ощущением скорых перемен. Казалось бы, чему радоваться? Но если у нас с отцом все получится — а не получиться просто не может — я просто поблистаю сегодня вечером в приятной компании и уже в понедельник покину родной дом надолго.

Однако еще не все продумано. Я кубарем скатилась с постели, забежала в ванную комнату, на ходу прихватив первое попавшееся платье.

Спустя десять минут я уже сидела в кабинете отца.

— Итак, — отец отчаянно зевнул, вытащил карандаш из-за уха и подмигнул мне. — Надеюсь, ты определилась, кто из представленных господ не вызывает в тебе желания немедленно забить его веером и сбежать?

Я смутилась. Как ему сказать, что я всего одного только и запомнила?

По ехидному лицу папы было ясно — он все понял еще в первый день.

— Ладно, можешь не мучиться. — придвинул ко мне блюдо с булочками. — господин эли Райналь вовсе не так двуличен, как могло показаться на первый взгляд.

— Да я вроде и не… — осеклась я.

— Вроде, вроде. Скажи еще, что с первого взгляда поняла, что он заслуживает твоего доверия. — отец откинулся на спинку кресла и постучал недоеденной булочкой по столешнице. С булочки посыпалась сладкая пудра, которую отец тут же принялся собирать пальцем. Я вздохнула.

— Нет, заслуживающим доверия он мне не показался. — признала я.

— Я ручаюсь за него. Не потому, что он такой чудесный человек. — отвлекся отец от еды и посмотрел на меня. От шутливости и следа не осталось. — во-первых, он очень крепко связан со мной, и я могу устроить ему массу проблем в случае, если меня не устроит его поведение. А во-вторых, он все-таки честный человек, как ни странно это звучит. Хотя и честность его весьма выборочна. Он прекрасно понимает, кого можно использовать втемную, а с кем лучше играть по их правилам. От предстоящей авантюры он только выиграет — я спишу ему его, так сказать, долг, а он обеспечит тебе прикрытие на необходимое время. К тому же — в глазах снова загорелся лукавый огонек — ты будешь предметом зависти почти всех женщин в нашей стране. Это тоже должно тебя утешить.

— Сдаюсь. — мрачно отозвалась я. — Теперь и у меня никаких сомнений, что никого прекраснее не найти. Кстати, а что же вас связывает?

Отец немного замялся:

— Рени, я не думаю, что уместно будет раскрывать такие тайны, учитывая, что они не только мои. Тем более что уже довольно долгое время я присматриваю за ним, если бы что-то всплыло, какое-то преступное поведение или недостойные увлечения…все, все — осекся он, увидев мои округляющиеся глаза. — Я имею в виду, что его тайна совершенно тебя не затронет. Он опытный боевой маг дома Огня, хорошо показал себя, не тушуется, излишней агрессии не проявляет, хотя вверх не стремится, но поднимется — там такие нужны…

— Ладно. — все равно больше ничего не скажет, однако интерес мой погасить отцу не удалось. — Побуду невестой несколько дней. Что дальше?

— С понедельника начнется съезд желающих поучаствовать в отборе. — порывшись в ящике стола, он извлек свернутый в узкую трубочку лист бумаги и протянул мне. — Приглашение на отбор. Именное, никаких вопросов не возникнет. Распишись и держи при себе во время поездки.

Я развернула лист, пробежалась глазами. Стандартная, но при этом ужасно витиеватая и устаревшая надпись приглашала меня, Эверенн Дарнель, на ежегодную процедуру определения уровня дара и склонности к какому-либо Дому. Взяла протянутый отцом карандаш, нацарапала свое имя ниже текста.

2.2 Эверенн.

Вечер был скомканным. Меня лихорадило. Нервная дрожь не утихала ни на секунду, уже закрепленные локоны выскальзывали из прически, застежка колье постоянно ускользала. В ушах слегка шумело.

Зал, освещенный сотнями матовых шаров по стенам. Сиреневая ткань по стенам легкими складками, нежные белые розы в вазах, блеск хрусталя, негромкий гул голосов, тонкий звон струн в углу — настраивают инструменты.

Опираясь на руку отца, я вошла в зал.

Разноцветная масса юбок и широких штанов синхронно колыхнулась и подалась в стороны.

Слева нежно мерцало сиреневое облако — делегация папиного Дома. Сбоку от них, на отшибе, огненными росчерками расположились два мага дома Огня в рыжих одеждах. Небесно-голубые всполохи дома Воды, канареечные пятна хранителей силы Искусства, множество сине-серебряных маминых соратников, кричащие красно-белые платья дома Тела и Плоти.

Отсутствовали только полностью алые одежды дома Уничтожения. Помимо учеников (сколько их, никто не знал), сейчас было всего пятеро магов этого направления, и те безвылазно сидели в стенах своего отделения, обучая новичков, пока не велось никаких боевых действий. Не скажу, что кого-то огорчило отсутствие кроваво-красных одежд.

Представление будущего супруга дочери одного из Домов было хоть и неофициальным сборищем, но приглашение всех представителей всех магических направленностей разом обязывало явиться в официальных расцветках.

Тем временем мы пересекли зал и поднялись на небольшое возвышение. На нем стоял отдельный стол — для нас и ближайших родственников. Для гостей столы были накрыты вдоль стен, оставляя открытым пространство в середине — для танцев.

Отец выпустил мою руку, откашлялся и прищелкнул пальцами. По залу прошла волна тонкого звона, прерывая разговоры и переводя внимание собравшихся на нас. Десятки глаз. Неожиданно для себя самой я успокоилась. Именно оказаться в центре общего внимания для меня всегда было мучительнее всего, но гостей было столько, что они перестали восприниматься как отдельные люди и превратились то ли в цветное море, но ли в волнующуюся стаю бабочек.

— Итак, — отец приподнял фужер, приветствуя собравшихся. — я рад, что все уважаемые леди и джентльмены собрались сегодня под крышей моего дома, тем более что у меня есть серьезный повод. — пауза. Гости доброжелательно внимают. — Сегодня я объявлю о помолвке своей дочери.

Легкие аплодисменты прошли по залу. Взгляды с отца переместились на меня. Я присела в полупоклоне.

— Итак, разделаемся с официальной частью сразу и приступим к поеданию вкусностей и танцам! — отец прямо-таки лучился энергией. Отступив на шаг назад, он кивнул куда-то в зал и улыбнулся. — Позвольте представить вам моего будущего зятя.

Откуда-то сбоку на сцене возник он. Невозможно яркий, оранжевый, черноволосый, стремительный, буквально полыхающий. Дом Огня, тут и сомневаться не стоило.

Протянутая мне рука, ладонью вверх, длинные пальцы. Кладу свою ладонь сверху — маленькую, бледную. Сиреневый шелк и кружево и плотная, режущая глаз яркостью оранжевая ткань. Не очень-то складно, как и вся эта история.

Отец тем временем рассказывал, голос словно издали наплывал, не всегда достигая ушей. О внезапной любви, о тайных свиданиях, о том, что он как любящий отец всячески пытался повлиять на нас, но молодость и упорство…

Ободок кольца с огненным опалом скользит по пальцу. Тихий шепот:

— Улыбайтесь, пожалуйста. У вас такой несчастный вид…мне даже неловко.

Ах да, улыбка.

Идем танцевать. Даже на каблуках, я едва достаю ему до подбородка. Скользим среди бесконечной череды ярких тканей, улыбаюсь, улыбаюсь. Горячая ладонь приобнимает за талию, другая осторожно перебирает мои пальцы. Танцует он превосходно.

Джарлан эли Райналь, дом Огня. Южанин, из Линтии, наглец, красавец. Чего еще нужно для счастья в этот вечер.

В голове шумело. Остановка. Две женщины в цветах Учения. Поздравляют. Цепляюсь за взгляд одной из них — колючий, холодный. Джарлан целует руки им обоим, дамы тают. Вторая щебечет что-то, кажется узнаю ее, возможно виделись раньше.

— Не стоит все танцы отдавать одной невесте, даже столь прекрасной. — продолжает щебетать дама, слегка оттеснив меня, уводит Джарлана в круг танцующих. Вторая, уже не пряча глаз, подставляет мне локоть.

— Давайте отойдем к столам. Нам с вами есть, о чем побеседовать… — тон командный, даже не пытающийся казаться дружелюбным. Отходим.

Колонны вдоль стен, убранные цветами, собранные занавеси между ними прикрывали небольшие уголки. Внутри прятались скамейки и небольшие круглые столики с закусками и бокалами, создавая иллюзию обособленности от зала с толпой. К одному из них и повела меня женщина.

Высокая, худощавая, с убранными наверх светлыми волосами, незаметными бледными бровями и неожиданно яркими зелеными глазами чуть навыкате, маг дома Учения производит странное впечатление. Как-будто поправь что-то, какую-то небольшую мелочь — и станет красавицей, но какую? Незавершенность и неуловимость, кроме глаз, и вспомнить будет нечего.

Подцепив бокал с вином с небольшого столика, качнула его в ладонях, отпила глоток. Проводила глазами кружащуюся в самом центре сине-рыжую пару.

— Неплох. Могу поздравить. — сухо выдала она, переводя глаза на меня. — Выкрутились вы не то чтобы без потерь, но соблюдя все необходимые УСЛОВНОСТИ.

Выделив последнее слово, она внезапно улыбнулась.

Весьма странно поздравление. Я нашла в толпе отца, беседующего с кем-то в сером камзоле Воздуха. Он стоял вполоборота ко мне, не глядя в мою сторону. Вроде ничего не могло мне угрожать в зале, полном магов, но чего от меня хотела эта леди, было совершенно непонятно.

— Не понимаю, о каких вы условностях. Но благодарю за поздравления.

Магесса рассмеялась, салютуя мне бокалом.

— Молодец. — с одобрением произнесла она, отпивая еще глоток. — Ну да не в женихе твоем дело, хотя и тут вы с папой молодцы, конечно. Но у меня есть к тебе один вопрос.

Наклонившись ко мне, она почти в лицо прошептала:

— А не передавал ли тебе уважаемый Брелан некую…вещицу?

Брелан? Я качнула головой.

— Я не знаю никого с таким именем, извините. — нейтрально ответила я и отступила на шаг. — И не совсем понимаю, чего вы от меня хотите.

Мой маневр не остался незамеченным. Женщина вцепилась мне в запястья с такой силой, что я не сдержала болезненный вскрик.

— Там ничего нет, НИЧЕГО нет. — забормотала она, брызгая слюной мне в лицо. — НЕТ НИЧЕГО, мы все обыскали, ничего нет…

Я дергалась, пытаясь вырваться, но она была настолько сильнее меня, что каблуки со скрипом ехали по паркету, когда она тянула меня назад. Отчаявшись вырваться и перестав что-либо понимать, я набрала в грудь побольше воздуха с намерением заорать на весь зал, но внезапно на краю обзора возникло еще одно синее пятно, и в лицо мне полетел легкий желтый порошок.

Назойливый, мучивший меня с самого утра шум в ушах перерос в надсадный гул. Я дернула головой, пытаясь не задеть облако, висевшее в воздухе и плывущее ко мне. Перед глазами все заволакивало красным дымом, но ведь я не вдохнула этот порошок, что происходит?..

Гул в ушах оборвался, оставив звенящую тишину. Глаза державшей меня женщины были совершенно безумными, лицо искажено смесью ожидания и безумного напряжения, но сквозь эту маску прорвалось удивление, вернув ей почти нормальный вид. В ее глазах отражались алые огни.

Почувствовав, что мои руки свободны, я шарахнулась в сторону, двигаясь медленно, как в желе. Облако зависло, мелко подрагивая, в жалких миллиметрах от моего лица. Вторая женщина замерла рядом, загораживая вход, в руках у нее был небольшой мешочек. С грохотом снеся небольшую скамейку и едва не запутавшись в шторе, я почти выбралась в зал, но в последний момент кто-то из обезумевших женщин за подол дернул меня обратно.

Странное оцепенение отпустило и меня, и мир вокруг, и я летела на пол после неожиданного рывка, вереща во всю мощь своих легких.

2.3 Джарлан.

Впервые увидев дочь Андера Дарнеля, Джар решил было отказаться от всей затеи. Пусть ищут кого-нибудь другого.

Барышня мялась, краснела мучительно от шеи до лба, смотрела в пол. Вкупе с невысоким ростом можно было разглядеть только русую, аккуратно причесанную макушку да кончики пламенеющих ушей.

Но так вот сразу он отступать не привык, да и поощрение за несложную актерскую игру в течении пары дней было весьма ощутимым.

Решительно поднявшись из глубокого кресла, маг пересек комнату и опустился на колени перед девушкой.

Испугалась. Даже спрятать страх не пытается. Бабочками трепыхнулись темные ресницы, глаза испуганно заметались. Радужка цвета шоколада.

Взять за руку. Ну, хоть рука не висит как кулек с мукой, разве что влажная чуть-чуть.

Девушка замерла, глядя ему прямо в глаза. Вполне обычные черты лица, таких барышень в столице сотни, только что и очаровывало, так это нежность черт и глубина глаз.

Мнение пришлось изменить — не такая уж и трусиха, но прикосновений пугается…может, не так уж и скучно будет. Перестанет бояться, а там…

Он поднес ее ладонь к губам. Посмотрим.

2.4 Эверенн.

Зал замер. Я ничего не видела, лежа на полу среди лавочек, оторванной занавески и перевернутого стола, но возникшая тишина явно была угрожающей.

Рывком меня вздернули вверх и все в том же горизонтальном положении потащили к центру зала. Выбившиеся волосы закручивались вокруг головы, попадая то в глаза, то в рот, юбка колыхалась как знамя. Поймав волосы и стянув концы в ладони, я поняла, что меня не несут — я лечу. Лечу на уровне пояса над полом, а за мной…

Я, раскрыв рот, наконец увидела, что происходит за мной. В полном молчании, прерываемом только треском, воем и прочими неприятными звуками, в том месте, где на меня напали, разворачивалась настоящая битва.

Плавно затормозив и напоследок мазнув прядями по полу, я остановилась.

— Вы в порядке? — маг в сером помог мне утвердиться на полу и повел в сторону. — Еле успел вас выдернуть оттуда.

Я машинально перебирала ногами, все время оглядываясь. Зажатые в угол женщины были не одни — вокруг них плечом к плечу собрались трое явно боевых магов в неприметной коричневой униформе и один из гостей-огненный. На секунду замерла — не он?.. но нет, маг был пониже и волосы скорее каштановые.

Вокруг отбивающейся кучки магов воздух кипел и искрился. Взрывались цветные шары, обрастали щупальцами какие-то инфернальные твари, возникающие из пустоты и пропадающие в никуда, всю площадь «боевых действий» с боков прикрыли голубоватые мутные щиты водяных магов — заклинания влетали в текучую голубизну и растворялись в ней.

Маг тем временем почти вывел меня из зала, но в последний момент я меня словно оглушило — отец! Он же где-то там сейчас, совершенно беспомощный со своей магией, которая не сможет его защитить.

Я остановилась в проеме, лихорадочно обшаривая взглядом толпу. Возле меня в стену влетел переливчатый шар, грохнуло, пол качнулся, меня подбросило в воздух и приложило об стену. Я не успела среагировать и сильно ушибла плечо, в глазах замелькали черные мушки.

— Какого…?! — громко, даже слишком громко для моих оглушенных ушей рядом прозвучала крайне нецензурная тирада. Джарлан пригнулся, пропуская сверху поток зеленоватого огня, обуглившего стену, ухватил меня поперек туловища и выволок за порог, как куклу.

— С ума сошла? Я же просил тебя вывести. — продолжал рычать жених, оттаскивая меня все дальше по коридору. Снова что-то грохнуло, с потолка сыпануло треснувшей покраской, пол дернулся, как палуба корабля.

Отчаянно взболтнув ногами и свесившись из жестковатых объятий пониже, я каблуками проехалась по полу, тормозя стремительные перемещения мага.

— Отец там! — вывернувшись из захвата, я бросилась обратно. С нечленораздельным восклицанием Джарлан догнал меня и впихнул в первую подвернувшуюся комнату.

— Сиди тут и никуда не выходи. Я не могу одновременно ловить тебя и искать твоего отца, не усложняй мне задачу! — прошипел он и захлопнул дверь.

Я оказалась в одной из гостевых комнат, с нежно-зелеными умиротворяющими стенами и обилием безделушек, большая часть которых обломками разлетелась по полу.

Подождав с полминуты, дернула дверь. Закрыто. Притом, что замков тут нет, явно запечатал магией. С расстройства пнув дверь, подбежала к окну, и тут снова грохнуло, да так, что уши заложило словно ватой. Я присела, прикрыв голову руками, надеясь только на то, что потолок не обвалится мне на голову.

Дверь с треском распахнулась.

На пороге стоял мой новоиспеченный жених, и после взгляда на него спорить и возмущаться по поводу закрытой двери мне разом расхотелось.

Он был босиком — какой-то черный обугленный кусок сиротливо покачивался на щиколотке правой ноги, видимо то был остаток сапога. Вся одежда исчезла, осталось только черные штаны из специального материала- обычно маги Огня всегда были одеты в костюмы огнеупорной ткани, потому что никакие чары от их пламени одежду не спасали.

На покрытом копотью лице влажно блестели зубы, волосы торчали в разные стороны, бок был распорот и покрыт запекшейся кровью. Между скрюченных как когти пальцев пробегали ручейки пламени. Все это великолепие ввалилось в комнату и со свистом выдохнуло сквозь стиснутые зубы.

— Все в порядке? — опасливо спросила я, не спеша подходить. А вдруг его там контузило? Попаду еще под горячую, в прямом смысле слова, руку…

Джарлан целенаправленно двинулся в мою сторону, осторожно обогнул и рухнул на кровать с выражением величайшего счастья на лице.

— Все нормально, можешь вылезать. — поерзав, подсунул руки под подушку. — Устал немного. Всех нашел, всех спас, буду спать.

И замер. С недоверием подойдя поближе, оглядела черные пальцы ног, разводы на внушительных грудных мышцах, копоть на зеленом покрывале и счастливое, черное лицо. А ведь действительно спит.

Продолжая пребывать в состоянии прострации, я вышла из комнаты и старательно прикрыла слегка обуглившуюся по краям дверь.

Поддержите мою первую книгу — буду рада комментариям!

2.5 Джарлан.

Увидев свою невесту на приеме, Джарлан был даже немного обескуражен. Как ни банально это звучало, но в нежных сиреневых тонах Эверенн была похожа на крошечную садовую розу. Далеко до тяжелой, давящей и буквально парализующей роскошью красоты придворных дам, но зато она точно не подсчитывала сейчас мысленно содержимое его кошелька и не окидывала фигуру двусмысленными томными глазами, призывно облизывая губы. Девушка была…невестой. Прекрасной, нежной, немного бледной и взволнованной до крайности.

Речь ее отца он прослушал, разглядывая Ренн, и очнулся, лишь услышав свое имя. Поднялся на пьедестал. Тонкие пальчики дрожали в его руке, как пойманная птица.

И все шло прекрасно, пока не вмешались две женщины неопределимого возраста, одна из которых так напористо утащила его танцевать, что Джарлан только и успевал переставлять ноги. Впрочем, танцевала она вполне прилично, но что-то зудело как назойливая мушка, не давало сосредоточиться. Странное ощущение искусственности происходящего. Нервозность мага Учения, которая даже в танце покусывала губы отнюдь не в попытке привлечь его внимание, старательно уводя его все дальше по кругу танцующих, пока он не потерял невесту из виду.

Как только музыка прервалась, он коротко поклонился и рассек толпу, огибая еще кружащиеся пары. Женщина что-то крикнула ему вдогонку, но он отмахнулся, набирая скорость.

Следующие события случились одновременно — он услышал крик, увидел беспомощно падающую назад Ренн с круглыми от ужаса глазами, и тут же сбоку его ударило что-то холодное и крайне острое.

На ногу потекла кровь. Джарлан нырнул вперед и вниз, на ходу призывая струи огня, прикрывшие его пламенеющим щитом. Сверху просвистел поток сосулек, оплавившихся от близкого огня, и с перестуком врезались в стену.

О подобных развлечениях во всей этой афере с временным браком речи не шло. Джарлан вскочил на ноги, скривившись от боли в боку, и объятой пламенем ладонью припечатал рану. Кровь запеклась неровной коркой. Подняв глаза от раны, он опять едва успел нырнуть на пол, пропуская огненную плеть, с треском и искрами пролетевшую на уровне его головы.

— Да что за чушь, Карающего вам в печень? — раздраженно прорычал он, перекатываясь в сторону.

В углу второй огненный маг — имени его он не знал, но не раз видел в Доме — прикрывал происходящее с Ренн спиной и потоками огня.

Оглядев толпу, Джар выцепил глазами серый балахон и притянул его за плечо. Глядя в ошарашенные глаза пожилого мага, он четко, почти по буквам, проговорил:

— Девушку. В углу. За огненным. Вытащи, я отвлеку.

Глаза мужчины приобрели более осмысленное выражение, он коротко кивнул, растворяясь в толпе.

«А ведь половина этого паникующего сброда считается условно боевыми магами, которые смогут защитить город» — с отвращением подумал Джар, пробираясь сквозь мечущуюся, орущую и истерящую цветную толпу. Нападение было какое-то несерьезное, больше проблем создавали перепуганные люди. Мелкий парень в желтом с пронзительным визгом врезался прямо в раненый бок, Джар сбился с траектории, отпихнул парня и двинулся к огненному.

Тот узнал его — это было видно по тому, как быстро садистское удовольствие на его лице сменилось страхом. Он до сих пор никого не задел, видимо просто распугивал магов, но вокруг появились и другие. Одетые в одинаковые коричневые тряпки, неотличимые друг от друга. Джар даже не стал их пересчитывать, пропуская пламя через себя.

Между пальцев плясали языки пламени. Огненный маг облизнул губы и отступил на шаг. Остальные выдвинулись вперед. Воспользовавшись тем, что все нападающие сосредоточены на Джарлане, сработал воздушник — тело Ренн проскользнуло вдоль стены и плавно полетело в дальний угол.

Девушка на лету махала руками и пыталась собрать волосы, из чего Джар заключил, что она как минимум жива и почти здорова, и перестал сдерживаться.

Поток гудящей волной смел огненного, вплавляя мгновенно обуглившийся скелет в стену. Остальные попрятались в углу за остатками переломанной мебели, разом забыв о сопротивлении.

Джарлан озадаченно остановился. Нападавшие маги похоже вообще не понимали, зачем они здесь и что нужно делать в случае смерти одного из них.

Еще минут десять маг развлекался, пуская огненные шары в угол, где окопались противники. Большая часть магов перестала истерично путаться под ногами и покинуло зал, однако рядом осталось нимало людей — мрачная черноволосая барышня в облегающем черном платье дома Света и Тьмы сосредоточенно пуляла взрывающимися шарами в одного из магов в коричневом, тот петлял и прикрывался слабым искрящим щитом. Вокруг летали чьи-то химеры, подгоняя женщину в синем живописным и громким щелканьем челюстей; два угрюмых водяных мага поставили щиты, заперев заклинания нападавших на небольшой площади.

Решив, что тут и без него достаточно сильных магов, Джарлан двинулся к выходу и прямо в проеме врезался в знакомое сиреневое, отчаянно-дрожащее, но рвущееся в бой.

— Какого…? — не хватило цензурных слов, чтобы сформулировать. Прихватив упирающуюся невесту, Джарлан выволок ее из зала в коридор. Девушка упиралась всеми конечностями, дрыгалась и пыхтела. На полпути вывалилась из его рук — он не успел перехватить ее — и с криком «Там отец!» рванула назад.

Андер беспомощен как котенок со всеми своими знаниями, даже перед этими недотепистыми магами. Джар опять поймал девушку, засунул ее в первую попавшуюся комнату, залюбовался решительным огнем в глазах — куда робость девалась! — пообещал решить все сам, запечатал комнату и двинулся назад. В конце концов, Андер же почти его тесть, тем более приятный и полезный.

Войдя в зал, застал уже связанных и обездвиженных нападавших, рядком разложенных на полу. Возле них в чудом оставшемся кресле сидела девушка в черном, покачивая ногой. Оставшиеся в зале немногочисленные маги сидели прямо на полу организованной кучкой.

— Магконтроль уже вызвали. — сухо обозначила девушка. — Что за чертовщина? Нашли, где нападать. Может, самоубийцы или…

Перестав слушать, Джар оглядел зал. Изрядно помятый отец невесты нашелся в углу.

— Андер, что происходит? — Вполголоса спросил Джар, приземляясь рядом. Сиреневый костюм хозяина дома был заляпан всем подряд, начиная едой и напитками и заканчивая слизью химер. Он поежился.

— Я понятия не имею, что это! Где Ренн?

— Все нормально, я ее в комнате закрыл.

Андер слабо усмехнулся. Вытер лоб рукавом, оставив черную полоску сажи.

— Да, это неплохой способ.

Один из связанных магов дернулся со странным звуком. Раз, другой, Джар с недоумением наблюдал за ним, пока заливистый хохот не заполнил весь зал. Продолжая веселиться, маг поерзал, выплюнул что-то на пол перед собой и с размаху разбил лбом. Волоски на спине огненного мага встали дыбом. Не размышляя, он растянул полотно чистого огня, прикрывая ближайших магов, и полыхнуло так, что поток силы пробился даже сквозь щит.

Джара кувырком потащило по полу, сверху что-то сыпалось, кто-то надсадно кричал, но звук доходил как будто издали. Открыл глаза, но перед лицом крутилась карусель. Чернота — фиолетовое пятно — снова чернота. Немного проморгавшись, Джар оперся на локти и рывком приподнял тело, фокусируясь на фиолетовом пятне.

Тела были разбросаны в самых разнообразных позах. Большинство все же шевелилось. В центре девушка, чье черное платье превратилось в обугленные, дымящиеся клочки, бледная в прозелень, удерживала в руках дрожащее марево щита, прикрывая нескольких связанных пленников.

На месте веселившегося мага шевелилась коричневая масса, медленно перекатывались мышцы под склизкой кожей, выпускала отростки, бессильно хлопавшие по полу вокруг. Последний связанный маг попал, видимо, под один из отростков, и болтался в воздухе, зажатый коричневой плотью.

Выругавшись в голос, Джар поднялся на ноги. Пламя загудело вокруг, собираясь в кокон, пока не хлынуло на слизистую шкуру измененного мага. На задворках сознания робко мерцала надежда, что сюрпризы на сегодня все-таки закончились.

2.6 Эверенн.

По коридору то и дело пробегали мрачные личности с яркими многоконечными звездами на поясе — магконтроль при исполнении. Слегка растерявшись от внезапного обилия людей, я добралась до зала и охнула.

Увидев Джарлана, я должна была понять, что тут увижу, но все равно сдержаться не смогла. Зал был уничтожен, сожжен до углей, две стены зияли оплавленными черными провалами, легкие серые хлопья пепла кружили в воздухе. Вместо паркета на полу были какие-то пористые черные обломки, звонко хрупавшие под ногами. Не успела я сделать и пары шагов, как услышала крик. Отец, непрерывно выкрикивая мое имя, схватил меня в охапку и замер.

Он тоже был перемазан сажей и чем-то непонятным, но вроде цел. Я вжалась лицом ему в плечо.

— Милая, все в порядке, ты цела? — отец ощупывал меня дрожащими руками, теребил волосы и заглядывал в лицо. Никогда не видела его настолько испуганным.

Странно, но сам факт нападения в нашем доме напугал меня намного сильнее, чем самая настоящая магическая битва, где я могла погибнуть.

Зал споро запечатали. Троих магов, участвовавших в нападении, задержали, остальных просто спалили в угли — я даже не стала уточнять, кто именно, огненных магов в зале было всего двое.

Джарлан безмятежно дрых в гостевой комнате и на попытки разбудить и допросить даже ухом не вел.

Уже глубокой ночью я, лежа в постели в пижаме, десяток раз опрошенная, раз пятьдесят затисканная перепуганными родителями, наслушавшаяся самых нелепых догадок и версий, пыталась сама хоть немного разобраться в произошедшем. Нападение было совершенно идиотское, ну кто нападает посреди забитого магами помещения? На что они рассчитывали?

Существует какое-то сообщество сумасшедших магов, которые пытаются найти вещь, дающую своему владельцу магические силы? Или это две противоборствующие стороны? Может, она была украдена? Или украдена тем, как его, Бреланом, но отдавать ее он не захотел и присвоил себе?

Неужели они решили, что мы с ним сообщники и я участвую во всем этом? Забрала и прячу у себя? С одной стороны, это было бы неплохим ходом, но с другой — к чему тогда ему было бы на меня нападать, для отвода глаз?

Я со стоном зарылась носом в подушку.

Отличный вечер получился, что еще сказать. Начала смеяться и не могла остановиться, пока смех не перешел в слезы.

Глава 3

3.1 Эверенн.

Воскресенье прошло в сборах. Все были растеряны и никак не могли войти в колею — слишком многое происходило в последние дни. Я безуспешно старалась сосредоточиться на выборе вещей — возвращаться в ближайшее время я не собиралась.

Отец был бледен и растерян. Я чувствовала жалость с раздражением вперемешку — все-таки решения всех проблем я ждала именно от него, он сильный маг, опытный дипломат и папа, в конце концов!

— А разве ты не можешь увидеть, кто все это устроил? Как все это произошло? — я вяло ковырялась в завтраке, который в целях экономии времени было решено совместить с семейным советом.

Отец вздохнул и отодвинул тарелку.

— Милая, от любой магии можно укрыться. Для любой стихии есть противодействие. Конечно, для отслеживания людей без магического дара все очень просто, но их жизнью никто серьезно и не интересуется. Например, действия твоей матери я посмотреть могу — она никогда их не скрывала. Элгота — ему и сил скрыться не хватит. Но кто-то достаточно сильный может скрыть свои деяния, хотя и не навсегда.

— То есть со временем все всплывет? — уточнила я. Отец кивнул.

— В зависимости от того, кто, когда и сколько приложил усилий для сокрытия. Конечно, ничто не мешает снова закрыть даже свое прошлое, но тут у нас есть козырь. — откинувшись на спинку кресла, отец побарабанил кончиками пальцев по столу. — Часть заговорщиков мертвы, часть схвачены. Закрыть свои дела может только сам человек. Убитые, само собой, ничего скрыть уже не смогут, как и схваченные. Конечно, это не самые главные фигуры во всем этом… — поморщился, подбирая слова — ненормальном действе. Тем более не все из них в своем уме. Но как только предыдущее сокрытие спадет, я смогу увидеть все, начиная с подготовки нападения.

— Вместе с организаторами?

— Если он продолжит скрываться, я увижу все происходящее с безликой фигурой вместо него. — отец развел руками. — Но даже картинка с отсутствующим главным лицом даст нам очень многое. Места, имена…дело только во времени.

Нахмурился, ушел в себя. Я не прерывала его мысли, продолжая размазывать остатки омлета, больше похожего на кашу после моих издевательств. Тем более мне и самой было, о чем подумать.

— Ладно, постарайся не забивать себе голову. — отец решительно прервал тишину, звякнув тарелкой. — Сейчас у нас с тобой разные задачи. Ты едешь на сборы, потом едешь на юг, а я тут постараюсь решить все проблемы, пока ты будешь для них недостижима. Не думаю, что в пути на тебя попытаются напасть — не бесконечное же у них количество магов! — но на всякий случай поедешь в сопровождении.

— Пап, ну теперь же уж точно всем наплевать, что там со мной было и какая у меня репутация. Нам чуть дом не развалили, какие-то заговоры, мистические вещи, которые наделяют даром — я уверена, у людей есть более интересные вещи для сплетен! — я в отчаянии закусила палец. Теперь отъезд из дома начал казаться мне очень плохой идеей.

Отец вздохнул.

— Теперь ты уедешь не из-за этих глупостей, а ради безопасности. После сборов тебя отправят порталом, никто не сможет отследить, куда ты направилась. Все происходящее скрою уже я, от моих возможных…коллег. Позволь узнать еще кое-что. — папа склонил голову к плечу и впился взглядом в мое лицо. — Ты точно ничего не брала в том доме?

Я даже растерялась.

— Пап, ну ты же сам видел, как все было… — забормотала я. Отец нетерпеливо кивнул.

— Я видел все ровно до того, как он на тебя напал. Хотя и не понимаю, почему именно в это время, что его подтолкнуло и почему потом ничего нельзя разглядеть. Минуты три — сплошные помехи. Дальше картинка появляется уже в то время, когда он выволакивает тебя из дома. — на последних словах лицо его исказилось от злости.

— Может, я эту штуку случайно увидела? — неуверенно проговорила я, с усилием вызывая в памяти полки со статуэтками и ряд поглотителей. — Знать бы, как оно должно выглядеть…

— Я склоняюсь к мысли, что это что-то все-таки должно быть с ним постоянно. Вряд ли он такую ценность оставит в собственной спальне и без присмотра. Но ты не смогла бы никак отобрать это силой. — отец подошел к окну, задержался взглядом на мечущихся прямо за стеклом листьях. — Такая агрессия была бы оправданна только в двух случаях — если бы ты представляла реальную опасность, что отбрасываем, либо если он решил, что ты нашла то, что искала. Заметила, опознала. Тогда да, убивать тебя пришлось бы срочно.

— Шар… — я с изумлением поняла, что напрочь забыла о загадочной светящейся подвеске. — Он напал после того, как я заметила его подвеску!

Отец стремительно повернулся ко мне.

— Какую подвеску? При нем ничего не было. — нахмурившись, он выдернул лист бумаги из стопки и подтолкнул мне. — Рисуй. И дальше рассказывай.

Я в задумчивости прикусила кончик карандаша.

— Он…ну, шар. — сбивчиво начала рассказ. — Крупный такой, со сливу размером, на цепочке, был у него за пазухой. Он начал светиться красным, и я обратила внимание на это.

— И? куда она делась потом?

Я отодвинула лист. Схематично набросанные звенья толстой цепи, шар, каким я его помнила — простая сфера, сверху петелька, внизу ажурный металлический штырек, словно для удобного втыкания во что-то, чтобы устойчиво закрепить амулет.

— Да никуда не делась. — пожала плечами. — об мою голову разбилась.

Отец посерел.

— Он бил тебя цепью по голове? — страшным шепотом переспросил он.

— Да нет же, он вылетел, крутанулся и врезался мне в висок. — я потерла этот самый висок. — Так что скорее всего амулета, дающего магические силы, опять не существует.

3.2 Брелан.

Допросы, допросы, допросы. Одни и те же вопросы чередой — с какой целью напал? Были ли еще жертвы?

Я молчал. Не говорить же им про потерю контроля, про тот ужас, когда ты заперт в теле без сил, а силы свои носишь с собой, словно девушка с флакончиком духов на шее, и понимаешь, что эти силы обнаружены и ты можешь лишиться и их! Как магия подчиняется едва-едва, ведь тело не приспособлено к таким манипуляциям.

Особенно порадовало появление той дамы, которая старалась его напугать. Явно связана с теми, кто проводил ритуал и вернул ему тело, а значит, и с его потомками. Как только он выйдет отсюда, нужно будет найти ее. Она приведет его куда нужно, и наконец вся эта канитель с неправильным воплощением разрешится.

По растрескавшимся губам скользнула улыбка. Я уже было обрадовался скорой казни, но нет. Случилось что-то еще, нападение каких-то бездарей, одну половину которых перебили, а вторую посадили в ту же темницу, что и его, и теперь допросы разнообразились попытками нащупать связь между его нападением и демаршем этих умственных калек. Связывал их только один факт — жертва нападения.

Улыбка стала шире. Эверенн Дарнель, значит. Именно она влезла в его дом, именно об ее голову разбился амулет…теперь придется собирать силу обратно, но это не такая большая проблема. Видимо, его секта недовоплотителей решила, что амулет у нее, и попытается всеми путями добраться до него. Отличная выйдет ширма…

Придушить ее надо обязательно, просто для довершения начатого, но сначала выбраться отсюда, собрать силу, воплотиться уже в нормальном теле и жить в свое удовольствие.

В то время, когда я писал свою рукопись — а было это больше пятиста лет назад — я даже не был уверен, что кто-то воспользуется указаниями и проведет ритуал. Однако присутствовавшая в моей силе капелька Несбывшегося настойчиво шептала и насылала видения скорой гибели и нескорого воскрешения. К сожалению, крупиц пророческого дара мне не хватило, чтобы продумать все до мелочей, и я просто писал рукопись в трех экземплярах с описанием проведения ритуала, мутными пророчествами и обещаниями гор золота и исполнения всех желаний тому, что решится пробудить меня к жизни.

Так как большого доверия к моим будущим потомкам (коих, при моем темпераменте, должно было оказаться немало) я не испытывал, то и заклинание на запрет вмешательства прицепить не поленился. Как я и предполагал, нынешние маги изрядно обмельчали и отупели, неспособные создавать что-то сами, пользующиеся только теми общими приемами, которыми их учат в школах, поэтому мое ювелирное заклинание вообще никто не заметил.

Воскрешение вышло не очень хорошо, ловушки я избежал (то, что это ловушка, не было никаких сомнений), но вот с телом осечка вышла.

Я прикрыл глаза, мысленно возвращаясь в недавнее прошлое.

Первое невероятное, никогда не ощущавшееся так остро чувство — я снова был. Был, существовал, занимал свое место в мире, имел вес и плотность. Несколько минут просто лежал в тишине, наслаждаясь нахлынувшими чувствами — ныла рука, глаза жгло, вместе с воздухом в носу обретались запахи дыма и масла. С восторгом пошевелил носом.

Открыв глаза, ослеп на секунду от близкого сияния. Я лежал в центре пентаграммы, грани которой горели тревожным, багрово-фиолетовым огнем.

Стороннее вмешательство. Что-то тут пытались переделать, и ритуал запустился, пытаясь предотвратить искажения.

Пентаграмма горела прямо на утоптанном полу какой-то землянки, судя по виду — недавно и небрежно выкопанной. От дома моего, в котором должен был проводиться ритуал, скорее всего давно ничего не осталось.

Я шевелил руками, ногами, перекатился по полу. Все это было так…непривычно. Разглядел ожог на худой, бледной руке. И только найдя рядом со своим новым телом амулет, осознал наконец, что пошло не так.

В пентаграмме были нарушены два луча. Точнее, вместо двух оказались сдвинутые три. На коленях обползая весь рисунок, нашел еще несколько искажений.

Нарушенные лучи, сработай они в запущенном процессе ритуала и с моим потомком в центре, привели бы мою силу в стеклянный сосудик (что, впрочем, и так произошло), а мое сознание вышвырнули бы за пределы обитаемого мира и развеяли как дым.

Стоит сказать спасибо этому идиоту, который так вовремя бродил тут.

Я покинул землянку, сжимая в руке цепь с амулетом.

Тогда меня интересовало два вопроса — существуют ли сейчас подходящие для перемещения потомки мужского пола и кто начал ритуал?

3.3 Эверенн.

С утра пошел дождь. Мелкая серая морось висела в воздухе, как туман, мрачные тучи заволокли небо до горизонта. Лето словно отступило, на время пропустив осень вперед.

Отец сам загружал сундуки и тюки с моими вещами в экипаж, попутно вполголоса что-то втолковывая возничему. Я бестолково бродила рядом, одежда пропитывалась влагой. Разглядывала темные стены дома, стебли винограда вокруг окон, мокрые, потемневшие листья, недовольных лошадей, отца в смешной шляпе, с полей которой капала вода.

Прощание вышло скомканным, я просто уткнулась в плечо отца, внезапно остро ощутив разрыв с самым надежным и важным человеком в моей жизни. Дальше придется самой.

Уже устраиваясь в экипаже, помахав в окно рукой, вспомнила, что не видела ни Эла, ни мамы. Последние события незаметно разорвали семью, разделили на два лагеря, и только отец как-то пытался удерживать их вместе. Теперь меня не будет, ему будет проще без этих попыток соединить то, что соединяться упорно не желало.

Мимо проплыли кованые завитки ворот. Копыта лошадей цокали по влажной мостовой, но звук искажался и таял, теряясь между стен одинаковых домов, огороженных смешными деревянными заборчиками, способными защитить разве что от нападения мышей.

В серой дымке, плывущей за окном моего экипажа, промелькнул всадник. Промелькнул и тут же вернулся, придержал коня напротив дверцы. Я приоткрыла окно, впустив внутрь кусочек окружающей промозглости и влажности, выглянула наружу.

Стремительный, мощный серый конь гарцевал вокруг, явно недовольный скоростью движения. От блестящей шкуры валил пар. Подняв глаза выше, споткнулась о насмешливый черный взгляд. Ну да, сопровождение.

Джарлан опустил голову, заглядывая в окно.

— Приветствую мою леди. — растягивая даже те буквы, которые, казалось, и растянуть нельзя, прищурился, выудил из-за пазухи небольшой букетик мелких садовых роз и протянул мне.

Щеки загорелись. Когда я уже начну реагировать на него поспокойнее? Думалось, что после произошедшего на вечере меня уже ничем не смутить. Протянув руку, я забрала влажные цветы.

— Рада видеть вас в хорошем настроении. — нейтрально поддержала разговор, хотя голос приходилось повышать — экипаж поскрипывал, копыта стучали, возничий неразличимо бурчал себе под нос.

Джарлан усмехнулся.

— И в целом состоянии? Я помню, с каким ужасом вы смотрели на меня полуголого и подкопчённого. — он озадаченно цокнул. — хотелось бы вызывать совсем другие эмоции у своей невесты, совершенно другие.

Я опять смутилась. Да что за человек такой? Никаких рамок приличного разговора не видит.

— Вовсе и не с ужасом. — проворчала я, надеясь одновременно, что он услышит — или не услышит. Он услышал.

— А с чем же? — заинтересованно приподняв бровь, он опустил голову, прижавшись щекой к мощной шее лошади. Теперь он был на одном уровне со мной.

— С…восхищением. — не сразу нашлась я с ответом. Взгляд напротив стал откровенно ехидным. Я спрятала нос в букетик роз. Путешествие будет нескучным…

3.4 Андер Дарнель.

Экипаж скрылся в мутной серости. Где-то в районе груди — наверное, там и была душа? — давила такая тяжесть, какой он еще никогда не испытывал.

Все, что было для него так важно и ценно, все рассыпалось в пыль. Рамия ускользала от любых попыток поговорить с ловкостью рыбы — вот ты коснулся ее чешуи кончиками пальцев, но в следующую секунду она уже растворилась в глубине.

Однако избегала она не только разговоров о них. Нападения на Рени тоже словно не задели ее. Он смотрел в глаза жены и не видел в них ни страха, ни даже опасения. Там тлело что-то, чему он пока не мог дать названия.

Потуже затянув влажный воротник, Андер вернулся в дом. Непривычная ватная тишина расползалась по зданию, заползала в комнаты, тяжело переваливалась через ступени. Слуги, напуганные происходящим, скользили беззвучно, переговариваясь почти неслышным шепотом. Рамии снова не было, ее неугомонного брата Андер не видел со времени первого нападения и надеялся, что это вызвано приступом угрызений совести и что он еще долго не покажется.

Поднявшись по темной лестнице, Андер направился в кабинет. Теперь, в одиночестве, не надо было держать себя, пытаться казаться сильнее или бодрее, чем он есть. Плечи опустились.

В кабинете он придвинул к себе лист бумаги и глубоко задумался. Морщины пересекли лоб, лучами разбежались от уголков глаз. Карие глаза казались уставшими и как будто пыльными, приглушая цвет.

Кабинет в тишине жил своей жизнью. На подоконник капало. Старый стол поскрипывал, шумели ветки деревьев за окном, скрипнула половица. Неожиданно Андер почувствовал себя лишним, выпавшим из течения привычной жизни.

Попытавшись разогнать уныние, он вытащил карандаш. Надо было разбираться в происходящем.

Круг в центре — Брелан. Никаких экспертиз не было, но упорные слухи о его сумасшествии невозможно было ни остановить, ни найти их источников. Тонким пунктиром к следующему кругу — Ренн.

Сцепив руки и опустив на них подбородок, маг замер, глядя на безбрежную белизну листа. Элгот. Было ли все это случайностью или он замешан? Зная парня, весьма управляемого, жадноватого и недалекого, можно было ожидать с равными долями вероятности и того, что он окажется жертвой, и того, что он был в курсе происходящего и целенаправленно вел Рени в ловушку. Нельзя исключать и манипуляции. Однако на организатора или серьезную роль Эл не тянул.

Еще одной линией Андер вынес в сторону круг с надписью «амулет». Если Рени права, то амулет разрушен. Конечно, это могло спровоцировать нападение, но второе? В ходе допросов никакого амулета не возникало, Брелан молчал о нем.

Кто мог решить, что амулет у его дочери?

Андер стиснул виски ладонями. Нужно дождаться Джарлана, найти Эла и призвать к ответу жену. Чем дольше продолжается эта гонка, тем меньше шансов будет выкрутится без потерь.

3.5 Джарлан.

Утром, отправляясь в дорогу, он пытался решить задачку, которую подбросила семья Дарнель. К обеду все мысли перекрыли желания поесть, обсохнуть и выпить.

Ближе к ночи просто хотелось под крышу. Зябкая влага пропитала все, серый однообразный пейзаж выматывал и раздражал. Эверенн заснула ближе к обеду, через стекло он видел ее тонкий профиль, нежный локон светлых волос на виске, тонкие ручонки, сжимающие сумочку. Некоторое время она спала сидя, потом свалилась на бок, подтянула ноги к животу и свернулась уютным клубочком.

Отчаянно хотелось залезть внутрь, в тепло. Представил, как дверь распахивается, впуская ледяной ветер и дождь, внутрь влезает промокший и не очень мелкий мужчина, разбрызгивая капли на сонную девушку, и рассмеялся. Не самое приятное пробуждение.

Сквозь тьму на горизонте пробились первые мерцающие огоньки. Джарлан выдохнул сквозь стиснутые зубы. Доехали. В такую погоду никакие зловещие маги не решились высунуть нос на улицу.

Массивные, обитые металлическими листами ворота были закрыты. В узких бойницах двух невысоких башен по обе стороны ворот горели факелы.

Спешиваться не хотелось. Подъехав поближе, Джар вытащил из седельной сумки небольшую палицу — металлический шипастый шар на деревянной ручке — и от души шандарахнул по узорам ворот.

Гул прошел широкой волной, постепенно отдаляясь. С заполошными криками в воздух из-за стены взвилась стая разбуженных птиц. Рени в экипаже дернулась и рухнула на пол со скамьи.

Из бойницы высунулась лохматая голова, освещенная со спины огнем факела.

— Кто? — Выкрикнула голова, свешиваясь вниз.

— Леди Дарнель, на сборы. — задрав голову вверх, Джарлан помахал палицей. — скорее давайте, мокро тут.

Ворота со скрипом подались в стороны, подчиняясь взмаху руки висящего в бойнице парня.

— Заезжайте! — голова исчезла из поля зрения.

Из окна экипажа вынырнула сонная мордашка.

— Мы уже приехали? — слегка охрипшим со сна голосом спросила Рени, провожая глазами проплывающие мимо створки ворот.

Джарлан первым въехал во двор. Обширное пространство было скудно освещено факелами и обильно заставлено всяческими телегами, экипажами, каретами и прочими средствами передвижения. Земля была утоптана до каменной твердости.

Джар спешился, коня тут же подхватили и увели — свободного места оставалось немного. Пока распрягали коней в экипаже, он помог выбраться девушке.

Рени, опершись на его руку, с трудом вылезла наружу. Все тело ныло и плохо гнулось после сна в неудобной позе. Потянулась, огляделась с проснувшимся любопытством.

— Это уже Дом магии? — полушепотом спросила она, стараясь держаться как можно ближе к Джарлану. Девушка была похожа на немного растрепанного воробья. Заметив свое отражение в окошке экипажа, перепуганно охнула и двумя руками попыталась прижать разлохмаченные волосы к голове.

— Не переживай, лучше все равно не сделаешь. — доброжелательно прошептал Джар, подцепляя растерянную невесту под локоть. — Пойдем уже. И нет, это не Высший дом.

Девушка растерянно остановилась.

— Как это? — она озадаченно переводила взгляд с трехэтажного, массивного сооружения на Джара и обратно. — Куда вы меня привезли?

Джар закатил глаза и снова повел Рени ко входу.

— Это вроде…постоялого двора. Двор Верлот. Сюда привозят на распределение, провожатые ночуют и уезжают. Тут же проходит распознавание дара. Как только выявляются склонности — будущего ученика через портал отправляют в ту часть Высокого дома, где обучают магов нужной направленности.

Заговаривая внимательно слушавшую девушку, он наконец довел ее до вожделенной двери в тепло.

— Сейчас мы быстренько пройдем изучение специальным амулетом, потом поедим, согреемся, поспим и поедем на юг. — распахивая дверь, Джар пропустил Рени вперед. — Точнее, доедем до ближайшего портала, откуда я отправлю вас на юг, а сам вернусь назад, тем более что наша помолвка уже расторгнута, верно?

Девушка покосилась на него и внезапно покраснела. Отведя глаза, она почти кинулась вперед, оставив его в дверном проеме. Пролетев пару метров, растерянно остановилась, наконец оглядевшись.

Они оказались в просторной, жарко натопленной полупустой комнате. Вдоль беленых стен стояли десятки лавок, на которых рядами сидели юноши и девушки. Кто-то дремал, пара девушек убивала время за рукоделием, кто-то хихикал и перешептывался.

Эверенн, внезапно оказавшаяся в центре внимания, оглянулась на Джара. Он стоял возле двери, сложив руки на груди, и ехидно наблюдал за ней. Раздраженно вздохнув, девушка вернулась к нему.

— Что мне тут делать? — напряженно спросила она, косясь на сидящую в двух шагах от входа южанку самого роскошного вида. Длинные темные волосы водопадом струились почти до пола, бархатистые темные глаза оглядывали Джара с ног до головы, алые губы превратились в зазывный бантик.

— У вас именное приглашение, сейчас зайдем без очереди. — рассеянно ответил маг, лучезарно улыбаясь брюнетке. Рени поморщилась.

— Тут в общем…так получилось — спутанно принялась объяснять она, старательно отворачиваясь от заинтересованной девушки. — Я…ну, забыла расторгнуть помолвку, в общем.

Улыбка мага померкла. Недоуменно моргнув, он перевел взгляд на Ренн.

— В каком смысле — забыла? — уточнил он. Рени опустила глаза.

— Ну, надо же было написать с отцом бумагу, а я забыла. — повинилась она. — после нападения. Совсем из головы вылетело.

Джар недоверчиво поднял бровь.

— Ладно, давайте после разберемся. — пробормотал он и подтолкнул девушку к неприметной дверце.

3.6 Эверенн.

Высший дом выглядел каким-то не очень…высоким.

— Это уже Дом магии? — решила уточнить я, оглядывая подворье, заставленное кучей экипажей. Мечущийся неровный свет факелов скрадывал очертания, заставляя тени плясать на бортах разной степени ободранности.

Обернувшись на свой экипаж, увидела великолепное воронье гнездо, свалявшееся на моей голове за время поездки. Попытавшись прижать влажные пушистые волосы, натолкнулась на жалостливый взгляд жениха. Видимо, выглядела я профессиональным пугалом.

Как оказалось, это была не сама школа, чему я обрадовалась, а место разделения магов по направленностям, о чем мне любезно рассказал Джарлан, почти волоком подтаскивая к дверям.

Он был мокрым насквозь, я даже устыдилась. Ехала себе в тепле и даже не пригласила его внутрь, а еще воспитанная леди!

Джар распахнул дверь, я вошла и тут…

— …наша помолвка уже расторгнута, верно? — донесся до меня обрывок фразы. И тут меня словно водой окатили.

Я забыла, совершенно забыла про расторжение помолвки!

Думаю, от моих щек в этот момент пошел дым.

Количество претендентов внутри заставило меня оторопеть. Казалось, их тут десятков пять, не меньше.

Я обернулась на своего провожатого и перехватила странный взгляд- казалось, маг Огня внезапно оглупел. Не хватало только слабоумной улыбки.

Отследив его взгляд, я мгновенно вскипела. Роскошная девушка так зазывно смотрела, улыбалась и поводила плечами, странно, что на нее больше никто не смотрел. С отчаянием покосившись на девушку, которая одновременно поражала своей красотой и ужасала доступностью, я решила, что сейчас самое время объясниться.

— Понимаете. — с достоинством начала я, пытаясь прикрыть зазывную даму спиной. — Я немного забыла расторгнуть помолвку, это вышло случайно.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Ну или примерно так я и сказала.

Глаза Джарлана потухли. Видимо, своими словами я помешала осуществлению неких его планов.

Пробормотав про то, что разобраться можно и попозже, он втолкнул меня в соседнюю комнату.

И вот тут я остановилась в полном замешательстве, зажав в руке бумагу с приглашением.

В небольшой комнатке стоял стол и постамент с каменным шаром в середине. Возле стола выстроились четыре стула. На двух из них сидели люди — степенный седобородый мужчина с красными круглыми щечками и крошечным носом, и желчная, худая женщина с…синими волосами?

Я сдержала желание потереть глаза и склонилась в поклоне, продолжая глазеть исподлобья.

На третьем стуле спал огромный, отвратительно толстый кот. Складки жира, покрытого полосатой шкурой, свисали сразу с обоих сторон сидения.

На четвертом стуле стояла полненькая пожилая леди в строгом темном платье и с упоением пускала в воздух радужные мыльные пузыри, выдувая их прямо со своей ладони.

Крупный пузырь проплыл мимо моего лица.

Сзади раздалось покашливание Джара.

Вся комиссия одновременно перевела глаза на меня, кроме кота, который продолжил спать.

Пожилая леди совсем не по возрасту ловко соскочила со стула и подбежала ко мне. Ростом она едва достигала моего подбородка.

— Милая, как я рада вас видеть! — восторженно прощебетала она, вырывая из моих рук бумагу и восхищенно покачивая седоватыми кудрями. — мы вас так ждали, ТАК ждали!

Я убрала руки за спину и незаметно ущипнула себя за запястье. Сзади отчетливо хихикнули.

Я понятия не имела, как должны выглядеть маги, распределяющие учеников, представляла их похожими на мою мать, но ничего подобного я и предположить не могла.

— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. — прогудел седобородый маг, выходя из-за стола и щелчком пальцев подозвав стул, стоящий у стены. Стул, резво перебирая ножками, прицокал в центр комнаты. Я, медленно погружаясь в состояние, когда удивительные вещи перестают задерживаться в разуме, зачарованно разглядывала ноги бородатого мага. Одна из них была обута в какой-то драный лапоть, вторая в толстом шерстяном носке, и все бы ничего, но были еще две — в сапоге и босая.

Пожилая леди задорно расхохоталась.

— Алерт, уважаемый, не смущайте юную леди своими конечностями! — шутливо погрозив ему пальцем, она усадила меня на стул. — Ну-с, леди Дарнель, сейчас при помощи амулета мы посмотрим, есть ли у вас дар!

С этими словами леди жестом фокусника вытащила из рукава кусочек прозрачного кристалла на грубом кожаном шнурке и стала водить им вокруг моей головы.

Кристалл мгновенно налился алым и затрещал. Многоногий мужчина азартно подался вперед, худая дама продолжала безучастно смотреть в стену, Джар за моей спиной изумленно присвистнул.

— Однако… — благоговейно произнесла пожилая леди, отодвигая кристалл в сторону и заглядывая мне в глаза. — Вот это уровень! Пройдите к камню, пожалуйста. — она махнула рукой в сторону каменной сферы, пряча амулет обратно в рукав.

Я подошла к камню. Не совсем ровный, он был выточен из какого-то шероховатого светлого материала. Камень как камень.

— Положите руки на шар. — свистящим шепотом подсказала леди. Я обернулась. Джар стоял у стены, и лицо у него было очень странное. Перехватив мой взгляд, он подмигнул мне и кивнул на шар.

Под ладонями камень немного потеплел. Я прижала ладони покрепче и вопросительно посмотрела в сторону магов.

— Посмотрите, какое интересное искажение. — внезапно раздался хрипловатый, низкий голос. Желчная синеволосая женщина очнулась от своего транса и с исследовательским интересом оглядывала меня. — Совсем нет каналов на руках. Как такое могло родиться?

— Но сила какая! — с жаром вступила в дискуссию вторая леди. — когда мы последний раз такое видели, лет пять назад, семь?

— Определенно Уничтожение. Леди-боевик, надо же. — постановил бородатый мужчина, ставя на бумагу с моим приглашением размашистую подпись. — к Рорку ее.

Джар у стены подавился воздухом. Я просто стояла и смотрела по сторонам, не воспринимая сказанное на мой счет, пока синеволосая леди не поднялась со стула.

Она медленно приблизилась ко мне, посмотрела в глаза — и они были пронзительно-синие — шепнула «удачи!» и толкнула прямо в фиолетовую вспышку, взорвавшуюся у меня под ногами.

3.7 Джарлан

С первыми лучами солнца — к сожалению, невидимыми сквозь свинцовые тучи — он на всей возможной скорости отдалялся от Верлота. Небольшой городок, разросшийся вокруг двора, таял в серой мути.

К отцу Эверенн возникало все больше вопросов. Джар продолжал подгонять коня, словно скорость могла как-то развеять недоумение. У этой нежной маленькой мышки — Уничтожение? Откуда, спрашивается? Боевиков после разборок с Граданом почти не появлялось, почти вся элита красного Дома ушла полным составом на передовую и исчезла, уничтоженная недооцененными водными магами.

Андер скрывал дар дочери? Да с таким количеством сил ей никакие охранники не нужны.

В памяти всплыла недавняя картинка — тонкая, хрупкая фигурка, с растерянным видом прижимающая ладони к округлому булыжнику, и вихри алой как кровь силы, опутывающие ее голову и спускающиеся на грудь.

Джар скрипнул зубами и поудобнее перехватил вожжи. Дар спускался на грудь — но не к рукам. На руках не было ни капли силы. Совершенно бесполезный дар, который не имеет выхода — странная причуда природы. Возможно, в академии смогут помочь с этим, но все это его уже совершенно не касалось.

Капли влаги оседали на лице, склеивали ресницы, приходилось то и дело смахивать их, но неожиданно неприятная погода помогала сосредоточиться.

По большому счету, пора было делать выбор. Этот выбор не выглядел самым сложным в его жизни, но за любым решением из небытия выплывали огромные проблемы. Осталось только выбрать, какие из них придется впустить в свою жизнь.

Добраться до Андера, понять, зачем он пытался его обмануть, а потом решать — требовать расторжения союза прямо сейчас и забыть все эти интриги и нелепые нападения или остаться в попытке помочь посторонним по сути людям.

Тонкая ладонь в его руке. Мерцающий огненными всполохами камень на пальце. Испуганные и отчаянные глаза. Хватит ли сил сделать вид, что все это его больше не касается?

Глава 4

4.1 Эверенн

Меня так отчаянно болтало и крутило, что невозможно было разобрать, где верх, а где низ. Попытавшись приоткрыть глаза, я увидела сияющий фиолетовый свет и сквозь него такое бешеное мельтешение, что стало еще хуже. Флегматично заключив, что теперь примерно представляю, какие ощущения испытывают яйца в процессе превращения в омлет, я вывалилась на каменный пол.

Столкновение вышло жестким, я упала на бок, обхватив пострадавшее колено. Постоянные падения как-то незаметно стали постоянными спутниками моей жизни.

Однако долго лежать и предаваться унынию мне не дали. Жесткие руки довольно неделикатно ухватили меня за плечи и вздернули вверх. Я уперлась взглядом в ряд темных пуговок, потом перевела взгляд выше.

На меня с непередаваемой смесью брезгливости, возмущения и недоверия смотрел мужчина, от которого хотелось немедленно спрятаться в самой дальней провинции.

Резкие скулы, квадратная челюсть, все такое резано-острое, что казалось даже не совсем человеческим лицом. Темно-серые, грозовые глаза. Волосы тоже какие-то серые, убраны назад. Даже на вид ужасно колючая щетина. И очень, очень, очень недобрый взгляд.

— Это розыгрыш? — голос был еще хуже. Низкий, негромкий, хрипловатый.

Я отвела взгляд и стала рассматривать коридор. Унылые каменные стены, каменный пол, ряд чадящих факелов. Картинка с рядами парт в красивой комнате, окна которой выходят в цветущий сад, а пожилые благообразные маги обучают магии прекрасных юношей и девушек, издевательски мигнула и рассеялась под тяжестью холодного взгляда.

Интересно, каким образом я вообще сюда попала. Отец кого-то подкупил?

Отмолчаться не удалось. Встряхнув меня так, что челюсть звонко клацнула, мужчина наклонился и повторил мне в лицо:

— Это. Розыгрыш?

— Нннет, кажется нет, но даже если да, то я об этом ничего не знаю. — выпалила я, съеживаясь и пытаясь стать еще меньше, чем я есть. Напоминать о хороших манерах и правилах поведения с леди я рискнула бы только письменно, и то с гарантиями, что мы никогда не встретимся лично.

Темные брови сошлись на переносице.

— Так, давай-ка разберемся. — на тон миролюбивее проговорил мужчина, хотя взгляд не подобрел ни на каплю. Видимо решил, что от испуганной меня толку совсем немного будет. — Дарнель. Ты?

— Я. - с готовностью согласилась я, покачиваясь на носочках. Полноценно опуститься на пол мне так и не давали. — Эверенн Дарнель.

Жутковатый встречающий наконец выпустил мои слегка помятые плечи и опустил руки. Выглядел он сбитым с толку.

— Из Верлота? — уточнил он. Я кивнула. Вот вечно так — вроде я ничего такого и не делала, а все равно стыдно!

За моей спиной раздался грохот и шлепки. Дернувшись в сторону, развернулась и застала процесс хаотичного вываливания моих сумок и сундуков из фиолетового горизонтального пятна портала. Пятно висело на уровне моей головы, и первый вывалившийся сундук треснул, оставив крышку болтаться на одной петле.

Проводив глазами последнюю сумку, шлепнувшуюся на горку других вещей, наклонился — к нашим ногам вылетела неведомо как выскочившая из сундука туфля.

— Видимо, не ошибка. — задумчиво подытожил мужчина, разглядывая туфлю. — Даже не знаю, на что еще надеяться. Пойдем разбираться.

Через плечо отправив обувь в полет к общей куче, мужчина потащил меня дальше по коридору, придерживая почему-то за воротник. Видимо, чтобы не сбежала.

4.2 Эверенн

Перетаскивание меня по…академии? замку? — закончилось в небольшом зале. Моя апатия в последние дни изрядно меня подводила, я не знала толком вообще ничего, что происходило на отборе, куда и каким образом меня направили. Просто плыла по течению. Пора что-то делать, а то меня этим течением скоро о скалы разобьет…

Тем временем провожатый усадил меня за стол и вышел. Я наконец осталась в одиночестве.

Сложив руки на столешнице, дабы произвести вид прилежной ученицы, я во все глаза разглядывала зал настоящей магической академии. Места, куда мне не попасть никогда и никак по причине отсутствия дара. Но жизнь оказалась намного более непредсказуема, чем я могла представить, и я-таки попала сюда.

Теплое, темное дерево столов, темно-красные стены, обитые тканью. Удобные стулья с мягкими спинками. Невысокий потолок, особенно по сравнению с высотой комнат в нашем доме. Пол застелен мягким ковром. От входа до моих ног пролегла тропинка мокрых, грязных отпечатков подошв.

Комната начала наполняться народом. Прошмыгнул парень, окинув меня любопытным взглядом: правый глаз был прикрыт огненно-рыжей челкой. Вплыла степенная леди со сложной прической, украшенной перьями. Приветливо улыбнулась мне, присела напротив, подобрав полы плотного коричневого платья. Она показалась мне достаточно дружелюбной, и стало немного полегче.

Люди входили, рассаживались, посматривали на меня, обменивались репликами вполголоса. Комната наполнилась невнятным гулом и скрипом стульев. Последним вошел уже знакомый мне крайне недружелюбный мужчина.

Он с размаху сел на соседний со мной стул. Я замерла.

Мужчина посидел немного молча, потом простер руку в мою сторону и изрек:

— Дарнель.

Люди обменялись недоверчивыми взглядами. Еще минута молчания.

— Я узнавал, это не шутка. — мужчина тяжело оперся на стол, сцепил руки в замок и обвел присутствующих мрачным взглядом. — Эверенн Дарнель, подтвержденный дар Уничтожения с сильной аномалией. Придется учить.

Рыжий парень обреченно присвистнул. Леди азартно хлопнула в ладоши.

— Первая девушка на обучении в нашей боевой академии! — она грузно приподнялась со стула, обошла стол и положила руку мне на плечо. Меня окутало облако запахов корицы и какой-то выпечки. — Милая, не стесняйся, раз дар есть, значит учиться будешь у нас, и кому какая разница, что девушек еще не было! Меня зовут леди Тария, я заведую тут всеми бытовыми вопросами, и готовлю заодно, и по всем вопросам можешь обращаться прямо ко мне.

Леди Тария наклонилась ко мне, умиленно потрепала за щеку. Я округлила глаза, но отстраниться не посмела.

— Надо же, девочка! — она прижала руки к груди. — ну да мне пора, надо комнату тебе приготовить.

Задев меня обширными юбками, леди выплыла за дверь. Оставшаяся в комнате сугубо мужская компания прожигала меня недоверчивыми взглядами.

— Может, подкуп? — вникуда проговорил рыжий парень, сдувая челку с глаза. Все пришли в движение.

— Я посылал запрос, действительно нашли дар. — мрачно ответил мой давешний провожатый. — да и что нам мешает перепроверить? Ленарт, тащи шар!

Рыжий сорвался с места. Мужчина наклонился через стол.

— Надеюсь, ты действительно попала сюда законным путем. — угрожающе бросил он. Несмотря на свой испуг, я не смогла промолчать.

— Я попала сюда совершенно законно! — с вызовом отозвалась я, лихорадочно надеясь, что сказала правду. — И не могли бы вы называть меня как подобает, а не на «ты»?

Атмосфера явно накалилась. Мужчина открыл было рот, но спас меня рыжий парень, вихрем ворвавшийся в зал с очередным шаром наперевес. Мда, так себе бунт вышел.

Стеклянный шар торжественно шлепнули на стол передо мной. Мужчина кивнул на него, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. «Когда я уже поем и переоденусь» — с тоской подумала я и под аккомпанемент возмущенного желудка опустила ладошки на шар.

Напряженное сопение сменилось недоверчивыми возгласами. Мужчина, секунды назад почти лежавший на стуле, внезапно оказался сбоку от меня. С другого бока возник рыжий.

— Смотри. — деловым тоном начал мужчина, тыча пальцем в воздух возле моей головы. — Концентрацию видишь?

Рыжий завороженно кивнул.

— На грудь идет, видишь? — следующим пунктом тыканья пальца оказалась оная грудь. — А на руках ничего. Магии много, она доходит до точки распределения и все, дальше ей идти некуда. Крайне любопытно.

Мужчина наклонился к моему лицу:

— Меня зовут Ренделл Рорк, я директор этой академии. И с твоей аномалией придется разбираться мне. Кстати, почему тебя до сих пор не разорвало таким количеством запертой магии?

После этого вопроса я ощутила себя совсем нехорошо.

Спасла меня вернувшаяся леди. С боем отбив меня у толпы активно дискутирующих мужчин, она увела меня в мою комнату.

Путь я само собой не запомнила. Если где-то больше трех комнат, этого уже вполне достаточно для того, чтобы я заблудилась и в отчаянии легла спать прямо в коридоре.

За невзрачной дверцей скрывалась небольшая безликая комнатка. Однако там была вполне нормальная кровать, шкаф, окно, стол для занятий и даже туалетная комната. Я перевела дух — с таким директором можно было ожидать охапку соломы в качестве спального места, например.

Глубокой ночью, наконец-то поевшая, я вытянулась на постели. Что мы имеем? Судя по всему, амулет выплеснул всю силу в меня, и теперь ходячий амулет — это я. Надеюсь, у них нет никаких приспособлений для вытягивания магии обратно.

Заснула я совершенно счастливой. Как бы там не сложилось дальше и что бы там не означала моя аномалия — теперь передо мной совершенно новый мир. Мир, в котором я смогу научиться защищать себя. Главное не пропасть в этом новом мире до того, как я обрету какое-то подобие самостоятельности.

4.3 Джарлан

Мокрый, злой и раздраженный, он ворвался в дом Дарнель вскоре после обеда. Праведное негодование достигло своего апогея, и огненный маг с превеликим удовольствием долбанул кулаком в дверь, проигнорировав кольцо.

Дверь, скрипнув, отошла от косяка.

Внутри царила тишина. Легкие пылинки скользили в лучах осветительных шаров.

— Андер! — Заорал Джар, поднимаясь по лестнице. Мелькнула мысль о том, что нападения были устроены в пику самому Андеру, а теперь до него добрались, и где-то в верхних комнатах остывает тело или сквозняком раздувает сероватый пепел.

— Поднимайся. — с верхнего пролета отозвался вполне живой и здоровый маг. Джар с облегчением выдохнул и парой прыжков оставил позади скрипучую лестницу.

Выглядел маг Памяти все-таки не очень здоровым. Под глазами залегли тени, кожа посерела, глаза ввалились. Джарлан принюхался, но алкоголем не пахло. Андер вяло махнул рукой:

— Да не пьян я, просто спать не ложился. Пойдем, всех слуг я по домам отправил.

— Что-то случилось? — осторожно спросил огненный, входя в кабинет.

В комнате царил идеальный порядок, на столе стояли тарелки с едой — какое-то мясо, куски хлеба, кривовато нарезанные, вид портил только лист бумаги, приколотый небольшим ножом к стене в дальнем углу.

— Ничего. Тебя ждал. — отрывисто отозвался Андер, падая в кресло. — Один я тут вряд ли разберусь. Рени уже в академии?

— Иначе я бы не вернулся. — пожал плечами Джар, выгребая самые аппетитные куски на свою тарелку. — Так откуда у вашей дочери взялся дар?

Мясо в зубах весьма способствовало успокоению, и вопрос огненный задал хоть и невнятно, но вполне дружелюбно. Андер потер виски.

— Не было у нее дара. А теперь есть. — беспомощно развел руками. — но тут надо с самого начала.

Пока Джар усиленно жевал, маг Памяти как мог коротко пересказал события последней недели. Джарлан жевал, кивал и молчал.

— Теперь мне — или нам, если ты решишь влезть во все это вместе со мной — нужно будет найти брата моей жены. Надеюсь, это что-то прояснит. — подвел итоги Андер, дотягиваясь до кружки. Капли чего-то темного покатились по подбородку, впитались в не очень чистое полотно камзола. Джар отставил тарелку и честно ответил:

— Все это полная чушь.

Немного подумав, закончил:

— Совершенно нереальные события. Но не бросать же родню в такой трудной ситуации?

4.4 Брелан

Приближалось время суда. Я начинал нервничать. Вмешательство группы людей, которых посчитали связанными со мной, отдаляло мою казнь. Провести неизвестно сколько времени в темнице никак не вписывалось в мои планы. Либо быстрая смерть, а там я уж смогу пролезть в подходящее тело, либо меня отсюда вытащат те, кто воскресил меня в надежде на все те блага, которые я обещал в рукописи.

Однако опять все пошло не по плану.

На этот раз прекрасная леди разбудила меня посреди ночи. Немалым влиянием она обладает — ну или немалым запасом средств — чтобы врываться в камеру в любое время, когда ей заблагорассудится.

Сегодня для разнообразия она была в песочном наряде хранительницы дома Времени.

— Чем обязан? — разбил я затянувшуюся паузу.

Леди, склонив голову под тонким покрывалом, разглядывала меня.

— У меня к тебе предложение. — наконец отозвалась она, делая крохотный шажок ко мне. — И оно тебя заинтересует, я уверена.

Я молча приподнял брови в ожидании. Леди помедлила.

— Твое воскрешение…было ради определенной…цели. — наконец сформулировала она. Нервные пальцы танцевали в причудливом ритме. — И мне хотелось бы получить то, ради чего все это было сделано.

— Что? — я едва сдержался, чтобы не засмеяться. Надо же так довести женщину. При этом моего опыта за глаза хватало, чтобы понять — врет. Юлит, недоговаривает, уводит меня от истинной цели.

— Что ты знаешь о Градане?

Я замер. Недоверчиво сощурился. Теперь она не врала. Но откуда она может вообще знать о моем отношении к материку?

— Градан пал и погребен под водами океана. — сквозь зубы отозвался я.

Женщина покладисто кивнула:

— Возможно, погребен. Но разве могло в водах погибнуть королевство, населенное магами воды?

— У вас есть подозрения считать, что жители Градана живы? — ровный тон. Никакой заинтересованности показывать нельзя.

Женщина порывисто подалась вперед. Полы тонкого одеяния разлетелись в стороны.

— Я совершенно точно знаю, что они живы. — прошептала она, приблизившись ко мне. В тени покрывала сияли синие глаза. — Если ты поможешь мне найти и уничтожить их, я отдам тебе твоего потомка. Воплотишься и сможешь делать что захочешь — таких сил, которыми владел ты, уже давно не осталось, все разошлось пылью. Свергай королей, создавай новый мир — все это не будет меня касаться. Пообещай мне свою помощь и безопасность для меня и моей дочери. Ничего больше мне не нужно.

Я помедлил с ответом. До определенного момента наши планы совпадают. Почему бы не объединиться? В конце концов, мне нужно отсюда выйти.

4.5 Эверенн

Разбудил меня протяжный тяжелый гул. Запутавшись спросонья в одеяле, я вылезла из постели, протирая горящие, как будто песком запорошенные глаза. Рассвет едва занимался, потихоньку разгоняя предрассветную серость.

Шаги за дверью, стук.

— Кто там? — от растерянности даже не придумала, что еще сказать.

— Проснулась? — рыжий. — Полчаса на сборы, потом зайду.

Через полчаса я, с растертыми красными глазами, криво заплетенной русой косой, в самом простом темном платье, проклявшая все на свете в процессе раздирания волос, распахнула дверь перед рыжим.

Парень смерил меня с ног до головы, хмыкнул и учтиво выставил локоть.

— Позвольте сопроводить вас в столовую. — учтиво пропел он, сверкая нескрытым челкой зеленым глазом. Я улыбнулась, принимая приглашение.

Трещал он без умолку. Путь из одного коридора, лестницы на первый этаж и небольшого пролета был украшен огромным количеством информации разной степени нужности. Ленарт напомнил мне свое имя, рассказал, что это его выпускной год, что свое обучение он уложил в три года, и это очень быстро (я взмокла от ужаса, представив, как выпускаюсь из академии почетной седоватой старушкой), что директор попеременно то в ужасе, то в гневе — девушек тут не было, все обучение рассчитано на выносливых парней, обучают и боевым искусствам, и стрельбе, и что теперь делать, совершенно непонятно; к тому же у меня аномалия, и допускать до занятий меня опасно, сначала надо попытаться научить меня выплескивать излишки магии; что сейчас в академии всего пятеро учеников, что обучение почти всегда индивидуальное; тут наконец мы дошли, и мои уши оставили в покое.

Присев за первый же стол в столовой (как я и думала, это был тот зал, где вчера состоялось собрание по поводу моего появления), я устало выдохнула. Болтливость нового знакомого превышала все возможные пределы.

Перед моим носом на стол плюхнулась глубокая тарелка с кашей, исходящая паром.

— Доброе утро, деточка! — рядом приземлился ломоть хлеба и кружка с чем-то мутным. Компот, видимо? Леди Тария помахала мне из-за дальнего стола, на котором стояли кастрюли и стопки посуды. Тем временем до меня долетела и ложка, я перехватила ее в воздухе. На безымянном пальце вспыхнуло огненное пятно, отразив первые солнечные лучи.

Задумчиво потерла ободок колечка. Надо же, совсем забыла о нем.

В той же задумчивости, разбавленной пережевыванием каши, меня и застал директор. Подняв глаза, я напоролась на фирменный тяжелый взгляд. Надо же, даже не заметила его появления. Аппетит мгновенно пропал.

— Здравствуйте. — поздоровалась я первой, засовывая ложку в кашу и отодвигая тарелку.

— Доброго утра. — на удивление мирно отозвался мужчина и засунул нос в кружку с кофе. С удовольствием втянув запах, зажмурился.

— Любите кофе? — ну, не зря же в мое воспитание вложили столько сил. Хотя бы разговор-то я могу поддержать?

— Не столько кофе, сколько выйти сюда утром с первыми лучами солнца, пока еще никакие студенты не портят мне настроение. — директор отхлебнул напиток.

— Да у вас же их всего пятеро. — выпалила я.

— Думаешь, этого недостаточно, чтобы испортить мне настроение? — иронично ответил тот. — Оно у меня очень легко портится.

Многообещающе.

Стараясь во время разговора смотреть на директора, потому что не смотреть совсем будет крайне невежливо, а смотреть в глаза просто страшно, я поочередно рассматривала то манжеты рубашки, то воротник…возле воротника я и зацепилась взглядом за что-то странное. Из-под серовато-голубой ткани, прямо под ухом, выглядывало что-то черное. Какой-то узор?

— Заболтал тебя наш рыжий? — поинтересовался директор, перехватывая мой взгляд и ненавязчиво поправляя края воротника.

— Он вводил меня в курс дела. — не сразу нашлась я с ответом, отводя глаза. Постоянные обращения на «ты» продолжали царапать, но поскольку я теперь в статусе ученика, а не леди, имеет ли смысл добиваться особого отношения?

— Ну что, идем мучить твою аномалию? — Рорк поднялся из-за стола.

Директор привел меня в совершенно пустую комнату наверху каменной башни. Понимаю, что даже приблизительно не представляю, как же академия выглядит снаружи — наверняка монументально. Пока же первым делом бросаюсь к окну.

Ворвавшийся ветер пахнет водорослями и йодом. Я вдыхаю полной грудью прохладный соленый воздух.

Башня стоит на высоком обрыве, внизу грохочут и переваливаются пенные волны. И вода до горизонта, справа, слева, повсюду.

— Академия стоит на острове. — неслышимый, Рорк подошел ближе. — Боевые маги, особенно недоучившиеся — не самый спокойный народ. Тут ничего серьезнее, чем развалить саму академию, устроить не получится.

— Остров… — зачарованно пробормотала я, щурясь от безграничности пронизанной солнечными лучами зеленовато-серой воды. — Никогда не видела моря.

— Океана. — педантично поправил Рорк и аккуратно развернул к окну спиной. — Насмотришься еще.

4.6 Джарлан

С учетом новой информации все происходящее представало совсем в другом свете. Однако на первом же пункте намеченного расследования огненный вместе с Андером застряли намертво — Элгота не было. Вообще и нигде.

На работе он взял небольшой отпуск по семейным обстоятельствам, что ввиду нападения никого не удивило.

Методичное обшаривание всех мало-мальски приличных питейных и игорных заведений и опрос завсегдатаев не дал ничего — если его кто-то и видел, то достаточно давно. Андер мрачнел на глазах.

— Я не могу увидеть никаких последних событий. — наконец сознался он. — Они скрыты, как и большая часть всего, что связано с этим амулетом.

— Вы и его подозреваете? — Джарлан отвлекся от составления списка еще не проверенных кабаков.

— Я почти уверен в его участии. — мрачно отозвался маг Памяти. — Но то, что его местонахождение и все действия скрыты от меня, говорят только об одном — его убрали подальше, чтобы мы не добрались. Видимо, он был серьезной ниточкой.

— Ну не последней же? Что-то еще у нас есть?

— Есть. — Андер через стол перекинул папку с бумагами. Джар прихлопнул папку ладонью, останавливая движение, и открыл первую страницу. Стандартный договор.

— Что это? — пробегая бумаги глазами, решил сократить время огненный.

— Амулет явно был артефактом. — Андер потер подбородок. — Поэтому я решил пойти другим путем. Кто-то этот амулет создавал, пусть и пустой. Пришлось поднять почти все связи и добавить финансовой заинтересованности, чтобы всплыл интересный факт — небезызвестный нам Брелан Астар был совершенно чужд магии, но при этом был одним из лучших артефакторов.

— Стоп. — Джар собрал обрывки информации в общую кучу. — Значит, его наняли для создания артефакта, и в какой-то момент он решил, что ему самому артефакт намного нужнее. И остановить его не смогли, так?

— Скорее всего собранная в амулете мощь позволила ему скрыться и скрыть все, что было связано с побегом. А Рени умудрилась влезть к нему именно тогда, когда он в любой момент ждал своего обнаружения.

— Что-то еще есть? — огненный бегло пролистал шелестящие листы. — Хотя бы упоминание места?

— Самого заказа мы естественно не нашли. — Андер пожал плечами. — Зато мы знаем, откуда Брелан родом, где он жил последнее время и чем занимался. Это уже отправная точка…

4.7 Эверенн

Я еще никогда не чувствовала себя так глупо. Уже несколько дней я старательно следовала инструкциям Рорка и пыталась ощутить силу, пропустить ее через себя, сконцентрировать, выпустить в виде шара и тому подобные странные занятия, к которым не прилагалось никаких практических советов.

Сидя на полу в пустом зале, я сопела, краснела, сжимала кулаки, сосредотачивалась до головной боли и вообще не понимала, как добиться того, чего от меня хотят.

Директор валялся рядом со мной на ковре, подперев подбородок кулаком, и предавался унынию. Похоже, это мое призвание — доводить признанных педагогов до истерики.

— Ренн. — перехватив мой полный паники взгляд, Рорк перекатился и сел напротив меня. — Прекрати паниковать. Чем сильнее ты паникуешь, тем сильнее зажимаешь силу внутри себя, а это плохо кончится.

Я покорно кивала. Директор тяжело вздохнул.

— Давай попробуем другим путем. — поднялся и вышел из комнаты.

Я тут же ринулась к окну и влезла с ногами на высокий подоконник. Сегодня вода отражала серое небо, вдали оттенок казался стальным. Безграничные водные просторы приводили меня в восторг точно так же, как и в первую секунду. Впервые я подумала о том, что будь мне дан выбор- выбрала бы силу мага воды. Впрочем, наверняка в мире много того, о чем я не имею никакого представления, и предпочтения в выборе силы могут еще не раз измениться.

Только вот к магии Уничтожения, самой разрушительной форме, которую мог принять дар, мой осторожный разум никак не мог склониться, хотя тут выбора уже и не было.

Рорк вернулся в сопровождении рыжего. Я соскочила на пол и как можно незаметнее оправила юбку. Сам директор перестал вызывать приступы безграничного ужаса — теперь этим ужасом стали для меня попытки ощутить и выпустить то, что не ощущалось и не выпускалось — а вот при появлении Ленарта я еще нервничала.

«Успокойся, ты почти что замужем» — напомнила я себе и с немым вопросом посмотрела на директора.

— Я решил тебя немного…выгулять. — очертив в воздухе непонятную фигуру, провозгласил тот. — Ленарт тебе в сопровождение, будете пробовать на свежем воздухе. Может, его ты будешь бояться меньше, и дело пойдет быстрее.

— Может, ей шена завести? — вылез Ленарт.

— С ума сошел, он у нее с голоду сдохнет, без подпитки. — обрубил Рорк и махнул в сторону двери. — Вперед, и без результатов не возвращаться.

Я степенно вышла из комнаты, изо всех сил стараясь не подпрыгивать и не выражать свое счастье слишком уж явно.

Вне здания ветер, запахи и звуки буквально оглушили меня. Крики птиц, порывы ледяного влажного ветра, грохот волн о скалы настолько заняли все мое внимание, что я ненадолго забыла, где я и зачем вышла.

Рыжий потянул меня за рукав, критически оглядывая не очень теплое платье:

— Не подумал я как-то, у нас тут редко бывает тепло. Надо тебе одежды раздобыть. Пошли, тут недалеко вроде как ущелье, мы там тренируемся.

Мы двинулись вглубь острова. Снаружи академия действительно выглядела внушительно, но как-то одиноко. Серый остров — скалистый, с небольшим плоским участком, на котором и стояло серое, многоэтажное здание. я попыталась пересчитать этажи по окнам, но в одном ряду их было пять, в следующем восемь, а кое-где не было совсем.

Между серыми глыбами прорастал лишайник — и на стенах, и под ними.

Я перешагивала особо неровные участки, стараясь не упасть — падение в этом месте закончилось бы плачевно. Ленарт уверенно скакал с глыбы на глыбу немного впереди, периодически оборачиваясь и проверяя, не сильно ли я отстала. Поглядывая на тонкую, легкую, чуть угловатую фигуру парня, увенчанную шапкой пламенеющих непослушных волос, вдруг поняла, насколько он напоминает мне канатоходца.

Прибавив шаг, нагнала его.

— Ленарт, что такое шен? — я подпрыгивала, пытаясь подстроиться под ширину шагов парня. Юбка путалась в ногах и хлопала, как приспущенный парус.

Рыжий заметил мои мучения и сбавил скорость.

— Шен это такое существо, — повернувшись вполоборота, начал объяснять. — он вроде помощника и одновременно артефакта. Помогает направлять энергию, защищает иногда, собирает в себе магическую энергию. Например, если влипнешь в неравный бой — он может прикрыть тебя, отдать тебе часть собранных сил или в крайнем случае показать потом, где искать твой труп.

Хохотнул, глядя на мои круглые глаза.

— Ну или помочь найти, если тебя в плен взяли. В общем, крайне полезный зверь.

— А откуда они берутся? — я решила не уточнять, откуда у нас возьмутся неравные схватки боевых магов.

— С помощью призыва, этот призыв направляется в…ну, в другой мир, скажем так. — охотно продолжил парень. Академия уже отдалилась на приличное расстояние, не таким уж маленьким был остров. — Приходит тот, кто согласен тебя сопровождать. Выглядят они правда…

Ленарт скорчил гримасу крайнего отвращения, вывалив язык на бок.

— Страшные? — неуверенно предположила я.

Несмотря на прыжки по камням, я промерзла и начинала дрожать.

— Ага. Они же из другого мира, котята там не водятся. — пожал Ленарт плечами. — А если и водятся, то надеюсь, что тех котят я и не увижу. Хотя в нашем мире они предпочитают маскироваться под что-то понятное и неприметное. Любое домашнее животное, например.

— А у тебя он есть? — внезапно заинтересовавшись, спросила я. А вдруг у него правда свое чудовище есть?

— Есть. — самодовольно отозвался парень. — только просто так я его не вызываю. Он же совсем недавно у меня, еще и года нет, и у нас пока не такая плотная связка, чтоб он постоянно был рядом, а просто так вытаскивать его — никаких сил не напасешься… Будем тренироваться, увидишь — в бою они всегда стараются держаться рядом. Со времен последней войны для Уничтожения шены обязательны. Как и метки. На крайний случай шены яду притащат, если тебя захватят в плен. — Рыжий чиркнул себя по горлу, выразительно закатив глаза. Я поежилась.

— Какая последняя война? — неуверенно спросила я. Войны-то были, наверняка, но в истории я была не сильна, или это было так давно, что я и не слышала?

— С Граданом. — коротко отозвался парень.

— А метки? Что за метки? — не отставала я.

— Тут такая штука — другие Дома могут черпать силу из стихий, из окружающих существ, людей, из чужой смерти, из потока времени, да из всего кто-то из магов сможет вытянуть силу. Кроме нас, Уничтожения.

— А мы? — как же мало я знаю обо всем этом…

— А мы берем силу только из самих себя. — вздохнув, пояснил парень. — Из своих эмоций — ярости, злости, боли. Именно поэтому наши заклинания самые разрушительные — нам не нужно тянуть силу, использовать столько, сколько дадут. Нас за это и не особо любят, обучаемся мы отдельно, закрыто…никакие другие Дома не имеют на нас влияния. Выпустишься, кличка «Кровавая» — самое ласковое, что будут шипеть тебе в спину. Источник всегда с нами, внутри. Тут только главное не замахнуться на что-то уж очень страшное, иначе в ход пойдет душа. А если начнет выгорать она, то маг просто…потеряется. Не будет понимать, что хорошо, что плохо. Будет делать то, что выгодно лично ему. Таких обычно уничтожают. — Рыжий сморщился. — При помощи метки. И тебе поставят через пару лет.

Ленарт оттянул край воротника. На шее, под ухом, почти наползая на ключицу, темнел непонятный узор.

— А что он делает? — с запинкой спросила я. Так вот что я видела на шее директора. — Он как-то срабатывает? Отравляет?

— Потом расскажу. Пришли.

Мы стояли перед глубокой расщелиной. Спуск зарос травой, среди которой явно проглядывала тропинка, утоптанная между извилистыми каменными стенами.

Оттуда тянуло еще большим холодом.

— А нам точно туда надо? — я поежилась. Влезать между двух стен, из которых там и тут торчат глыбы, способные свалиться тебе на голову…брр.

— Да тут спуститься немного, там шире. — Рыжий скакнул вниз почти на метр и протянул мне руку. — Быстрей давай, там теплее.

Полминуты петляния по тропинке и стены расщелины внезапно подались в стороны, словно замковой стеной окружая большую…не зная, как это назвать, назвала поляной, хотя никакой растительности вокруг не было.

Почти идеальный круг, покрытый утоптанным слоем почвы. Как окружность цирка, только вместо зрителей камни.

Я спустилась с последнего камня, образовавшего ступеньку, и вошла в круг. Земля была совсем каменная, даже пыль не выбивалась.

Рыжий широким жестом обозначил пространство вокруг:

— Вот тут мы отрабатываем боевые заклинания, поначалу по крайней мере. С увеличением силы уже опасно — может пойти рикошетом туда-сюда и влететь в тебя же.

Я потопталась на месте.

— Мне стоя сосредотачиваться? — уточнила. — или можно сесть прямо на землю?

В этом укромном уголке и правда было достаточно тепло — ледяной влажный ветер сюда не проникал. Или продолжительные магические воздействия атмосферу изменили?

Ленарт вздохнул и сел на утоптанную землю, скрестив длинные нескладные ноги.

— Я вообще не понимаю, как из тебя эту силу вытаскивать. — сознался он. — Думаю, даже директор не понимает. Не встречалось нам такого.

Рыжий с заговорщицким видом повел плечом и посмотрел на меня снизу вверх.

— А раз мы не знаем, как все это сделать, можем просто посидеть, а потом сказать, что сделали все, что могли. — заключил он.

Я опустилась напротив него. От земли шло несильное, но ощутимое тепло.

— Я скоро отсюда вылечу. — мрачно заключила я. — Никто не понимает, что со мной делать; я вообще ничего не понимаю. Вряд ли это хорошо закончится.

Ленарт подтянул колени к подбородку и уткнулся в них.

— Да ладно, не нагнетай. — отозвался он, поблескивая зеленым глазом в прореху огненных прядей. — Что-нибудь да случится. Все равно вырвется, когда нужно будет.

— Я никогда не планировала учиться в академии. — поежившись, призналась я. — У меня же не было дара, я вообще ничего не знаю обо всем этом, кроме общеизвестного. Дома, чем занимаются мои родители, чем различаются виды магии — да, но на этом все!

Ленарт поморщился и махнул рукой:

— Да как будто там есть что-то интересное. Все узнаешь, как только дар прорвется.

Я устало потерла виски.

— Может, о чем-нибудь другом поговорим? — с надеждой спросила я. — Вот про последнюю войну, например? Или нет?

Рыжий помедлил с ответом.

— Ладно, давай про войну. — не очень охотно отозвался он. — Давай вылезем на пару минут, понятнее будет.

Мы снова полезли по узкому ущелью. Выбравшись, Ленарт развернул меня лицом к океану. Академия осталась слева за моей спиной.

— Сейчас покажу, ты же даже смотреть не умеешь. — парень внезапно зажал мне глаза ладонями. Я дернулась от неожиданности и плотно зажмурилась.

— Глаза-то открой. — усмехнулся он, слегка ослабив нажим.

Я, ожидая увидеть темноту, приоткрыла глаза, но тут же восхищенно замерла. Ладони Ленарта как будто исчезли, и я сквозь них смотрела на океан, который выглядел совсем не так. Пронизанный огромными полосами света, там и тут вспыхивали бутоны разноцветного пламени, легкие тени парили над самой водой.

— Не туда смотришь. Смотри на горизонт.

На первый взгляд горизонт ничем не отличался, но стоило сосредоточиться на нем, как стало казаться, что он ненастоящий, нарисованный на картонке. Как будто за ним что-то скрыто. Еще пара секунд напряженного разглядывания — и картинка исчезла.

Намного ближе линии горизонта океан разделялся стеной. Она проходила в обе стороны, насколько хватало зрения. Она казалась подвижной, состоящей из вертикальных струй воды, но цвет был такой насыщенный и бирюзовый, что явно отличался от серовато-синих волн.

— Что это?

— Завеса. Стена. Преграда. Как хочешь называй, все равно все поймут. — Рыжий отнял ладони от моего лица и встал рядом. — В той стороне был Градан.

— Был? — переспросила я. После теплых ладоней кожу холодило, стену своим обычным зрением я не видела, но и глаз от горизонта я отвести не могла — он казался каким-то ненастоящим. И как я сразу не заметила?

— Градан был островным королевством, сильно уступал в размерах Алании, входил в ее состав, но всегда сохранял нейтралитет. Никуда не лез, но и не пускал никого в свои дела. — объяснил рыжий, подобрал мелкий камень из-под ног и запустил в воду.

— Но из-за чего воевать?

— Раньше никаких школ и академий не было. Дети в равной степени обучались всем видам магии и владели худо-бедно всем. Просто какая-то сила проявлялась ярче всего. — Ленарт потянул меня к ущелью, и мы начали спускаться вниз. По пути он продолжил:

— Потом наш магический совет решил, что разумнее будет не тратить силы на те виды магии, которые все равно не даются в полной мере, и сосредоточиться на том, который сможет развиться сильнее всех. — прыгать по камням и говорить было сложно, и рыжий остановился, переводя дух. — а мы в то время все-таки были одним государством. После всяких утверждений и согласований отправили указ на Градан. Градан сказал — идите…в смысле, отказался подчиняться. — поправился парень и двинулся дальше. Я подпрыгивала рядом, стараясь и не отстать, и ни слова не пропустить.

— Так вот слово за слово, начали с уговоров, а закончили нападением. Все это длилось не один год…При попытке заставить их следовать указу граданцы сообщили о своем отделении и независимости.

Мы тем временем спустились обратно, и я плюхнулась на подогретую землю.

— Это само собой расценили как мятеж. — рыжий сел рядом. — Отправили флот, собрали магов…но в Градане были очень сильные маги воды, там они появляются намного чаще. Перетопили половину флота, намагичили так, что из воды полезли какие-то жуткие многоногие твари, их пришлось останавливать нашим, а они вообще не реагировали на магию, даже на самые сильные удары Уничтожения…там почти все ушли, только Рорк и еще двое выжили, и то случайно вышло. А последним ударом Градана смыло всю прибрежную полосу вместе с городами на десяток километров. Куча людей погибло. После этого маги послали ответное заклятие, но вот эта стена вылезла и то ли пропустила, то ли поглотила удар, неизвестно. Хотя маги утверждают, что заклятие настигло цель и королевство разрушено, никаких доказательств нет. Больше про Градан никто ничего не слышал. Пройти сквозь преграду магу невозможно, люди без дара могут, но никто не возвращается. Порталы туда не открываются, граданцев больше никто не видел, кроме тех, кто еще до войны жил здесь, да так и остался, и тех изрядно поубавили. Но волны до сих пор приходят, только непонятно, насылают их или это просто стихия.

Я сидела молча, обдумывая услышанное. Что-то крутилось на самом краю воспоминаний. Что-то подобное я слышала…от мамы?

— Ленарт, а поместье Ялвин? Оно же на побережье? Ты случайно не знаешь, оно тоже пострадало?

— Ялвин? — переспросил рыжий, нахмурившись. — Да, это прямо напротив одного из островов. Все поместье снесло лет двадцать назад, там вроде кто-то уцелел — был в отъезде, все остальные погибли. Больше его и восстанавливать не стали — каждую волну то затопит, то вообще снесет.

Ялвин. Поместье предков моей мамы.

Я поежилась.

4.8 Джарлан.

Ценой немалых физических и моральных страданий огненный маг вместе с Андером добрались до места, где некогда жил Брелан. Деревенька носила гордое имя Лундики, утопала в грязи и приветствовала двух уставших путников облезлой непрерывно лающей собакой, изрядно покосившимися воротами в щелястом заборе и стойким запахом нечистот.

Джарлан мученически закатил глаза.

— Нам точно надо сюда? — уточнил он. — Может, ты заедешь там, поспрашиваешь, а я тут вокруг погуляю? Может пастухи какие, мельники?

Астар долгим взглядом окинул сначала деревню, потом Джара.

— Едь, я один быстрее справлюсь. — наконец ответил он и тронул лошадь. — от тебя в расспросах мало пользы, уж извини.

Джар пожал плечами. Себя он считал намного более полезным в силовых решениях проблем.

Подождав, пока Астар скроется за покосившимися створками, огненный решил проехаться вокруг деревни.

Держа в поле зрения местами обвалившуюся ограду, он медленно двинулся вправо.

Погода наконец наладилась, запах ветром стало сносить в другую сторону. Припекало солнце, изредка прячась за пушистыми, ослепительно-белыми облаками, под порывами ветра бескрайнее море травы волновалось и двигалось. Вокруг что-то стрекотало, жужжало и летало, занятое своими очень важными мушиными и жучиными делами.

Подставив лицо солнцу и предоставив коню идти куда заблагорассудится, Джар откинулся в седле. Побережье было уже практически в двух шагах, порывами долетал соленый, влажный ветер.

Конь внезапно встал. Джар лениво открыл глаза. Пейзаж не изменился, только впереди шелестел листьями небольшой негустой лесочек, видный на просвет. Однако животное нервно поводило ушами, перетаптывалось на месте и всем своим видом намекало, что в ту сторону оно не ходок и если вам так уж нужно, то можете сходить своими ногами.

— Ладно. — проворчал огненный, сползая с широкой спины. Привязать коня было некуда, попытки подвести его к ближайшему дереву успехом не увенчались — он косил влажным глазом и пятился обратно. Пришлось отпустить — животное тут же с независимым видом отошло шагов на десять и занялось уничтожением травы.

Несмотря на то, что у коня даже имени до сих пор не было, за несколько лет вполне мирного сосуществования хозяина он не подводил, а уж в интуицию любых животных Джарлан верил со всей основательностью.

Пройдя всего пару шагов по сочной, хрупающей под ногами траве, огненный заподозревал, что и сам зря полез сюда. Воздух вокруг сгущался, как желе, хотя дышать труднее не становилось; по краешку обзора замелькали темные мушки. Преодолевая вязкое сопротивление, маг поднял ладонь к лицу — пальцы выглядели нечетко, как из-под толщи воды.

Ничего подобного Джар раньше не видел и теперь перебирал в уме все Дома, гадая, какой из них мог устроить тут такое безобразие.

Под сенью первых же деревьев его накрыли сумерки. Солнечный жаркий день остался ровно за пределами жидкой тени и приближаться не решался. Джар взмок, как после дня непрерывных тренировок. Струйки пота стекали по вискам, терялись под промокшим темным воротником, в сапогах противно хлюпало. Прохлада не остужала тело, а словно подмораживала, заставляя двигаться все медленнее.

— Я зря полез сюда один. — тихо пробормотал маг, пытаясь развеять ватную тишину. Звуки вышли изо рта и пропали, едва достигнув ушей. Глухое оканье, потерявшее всякое сходство с человеческой речью, заставило поежиться.

Однако если уж в жизни огненного и была движущая сила, то это несомненно было упрямство, которое сейчас и придало ускорение взбешенному магу. «Желе» внезапно выпустило его из объятий, и Джар вылетел вперед, едва устояв на ногах и чудом увернувшись от встречи со стволом дерева.

В двух шагах от него темнел полузаваленный, подпертый парой досок лаз. Волоски на шее и руках встали дыбом.

— Нет, ну туда совершенно точно лезть не стоит. — убежденно сообщил маг ближайшему дереву и прикрыл глаза, настраивая зрение. Сморгнув пару раз, он перевел взгляд на вход в землянку.

Вокруг полыхало зеленое магическое зарево. Кругами расползаясь из лаза, оно заставляло вздрагивать и колыхаться завесу вокруг. В зеленом море мелькали алые и темно-бордовые полосы и искры. Сама завеса излучала синеватый свет.

— Некромантия. — ошарашенный маг потер переносицу. Мельтешение ярких пятен сбивало с толку. Джар огляделся вокруг и полез вниз.

4.9 Брелан

Суда я так и не дождался. Зато дождался собственного похищения — ничего более нелепого со мной еще не случалось.

Присланные похитители топали и пыхтели как стадо ежей, два раза уронили связку ключей под дверью, прогрохотав всем, чем только можно было пошуметь в пустом коридоре, и наконец ввалились в мою камеру.

Я, уже проснувшийся, одетый и обутый, окинул взглядом три массивные фигуры, лица, укутанные женскими яркими платками и сверху придавленные объемными шляпами, и закатил глаза к потолку.

Двое подхватили меня под локти и выволокли из камеры. В узком проеме поля шляп сцепились, одна свалилась нам под ноги, задев меня по лицу, вторая поехала вниз, прихватив с собой платок. Суета увеличилась двукратно — бросив меня, похититель поймал на полпути средства маскировки и кое-как намотал обратно.

Все происходило в таинственной тишине, нарушаемой топотом, сопением, фырканьем, неодобрительным мычанием и еще десятком звуков, но только не членораздельными словами.

«Может, они немые вдобавок?» — гадал я, разглядывая убогих моих спасителей. Справившись наконец со скользкими платками и непокорными шляпами, ударная команда вытащила меня на улицу и засунула в экипаж.

Почти задохнувшись от свежего воздуха, я дал завязать себе глаза и мгновенно уснул, наплевав на всяческие предосторожности, подсчеты поворотов и прочие необходимые при похищении вещи — куда и зачем меня везли, я знал и так, а города все равно не знал совершенно.

Глава 5

5.1 Эверенн

Надо ли говорить о том, что у меня снова не вышло ощутить магический дар? Впрочем, было бы странно, если бы долгие беседы, прогулки и периодическое появление Рорка с многозначительным «Ннну? Нет? Жаль, очень жаль…» как-то стимулировали мое обучение.

Однако толк все-таки был — сжалившийся Ленарт начал обучать меня истории, магическому зрению и составлению артефактов. Два дня я прилежно записывала даты и события, а на третий пыталась разглядеть магический фон.

Ленарт расхаживал вокруг меня. Видимо, преподавать ему нравилось намного больше, чем учиться, и меня просто сплавили на рыжего мага, с глаз долой.

— Сначала ты должна закрыть глаза и сосредоточиться. — яростно жестикулируя, вещал парень. В простых темных штанах и рубашке он казался тоненьким подростком, а шевелюра полыхала особенно ярко. — Закрываешь глаза и сквозь веки смотришь как бы вглубь, поняла? Как будто темнота перед тобой — это вода в озере, а тебе надо увидеть дно. Представила?

Я кивнула с закрытыми глазами, вцепившись в край стола. Ветер из раскрытого окна щекотал мне щеку прядкой волос, выбившейся из косы.

Ужасно хотелось, чтобы хоть что-то у меня уже получилось.

— Теперь медленно открывай глаза. — скомандовал рыжий. Я осторожно приоткрыла левый глаз. — Оба!

Дернувшись от резкого выкрика, я широко распахнула оба глаза и едва не ослепла. Вокруг рыжего, стоявшего напротив, двигался плотный кокон алого цвета, едва просвечивающего. Он тек, как вода, отблескивая волнами и потоками. Сквозь движение едва угадывалась темная фигура.

— Ну? — возбужденно завопил кокон и двинулся ко мне. — Увидела?

Видимо, мой ошарашенный вид сказал все лучше слов. Сморгнув набежавшие слезы, я потерла веки.

Ленарт отплясывал рядом какой-то нелепый танец, высоко задирая костлявые колени. Алый кокон пропал.

— А я говорил, говорил! — рыжий с размаху приземлился на столешницу рядом со мной. — Энергия в голове вся, уж зрение-то должно было сработать! Ну теперь легче дело пойдет.

Ленарт искоса посмотрел на меня и наклонившись, прошептал:

— Еще шена тебе добудем, будешь настоящий уничтожитель. Воспитаем из тебя Кровавую леди!

Я не выдержала и рассмеялась.

Внутри поднималась волна воодушевления. Пусть я не понимаю, что происходит вокруг и куда меня несет, но по крайней мере я что-то могу. Да и не так уж страшно тут все оказалось…

На следующий день я поняла, как глубоко ошибалась.

Ежедневная побудка началась на час раньше. Заслышав знакомый металлический гул, я со стоном попыталась оторвать голову от подушки. Веки пришлось раздвигать пальцами. Отчаявшись разбудить себя обычными методами, я босиком прошлепала по прохладному полу в ванную комнату и сунула голову в заготовленный таз с прохладной водой.

Заплетание косы прервал стук в дверь. Недоумевая, зачем Ленарта принесло — расположение комнат я уже и сама выучила — я распахнула дверь и молча уставилась в ряды блестящих пуговиц.

— Доброе утро. — отрывисто проговорил директор, глядя куда-то поверх моей головы. — с сегодняшнего дня начинаем нормальную подготовку.

Он протянул мне большой бумажный сверток.

— Теперь одеваться в это. Через десять минут на задний двор. — развернулся и широкими шагами двинулся по коридору. Все так же молча я проводила взглядом его спину, пока она вместе с другими частями тела не скрылась за поворотом.

В комнате я вытряхнула вещи из свертка, развернула — внутри оказалось что-то похожее на плотную черную пижаму. Стянув платье, влезла в штаны. Не то чтобы я совсем их не носила, дома, например, случалось, но в этом мне придется выйти на всеобщее обозрение.

Глухая черная рубашка под горло, длинные рукава. Почти до колен, сбоку разрезы — я вытянула ногу вперед, разглядывая тонкую ткань широких брюк. Черные тапочки. Что-то восточное напоминал новый наряд.

Изучив свое отражение, решила, что рубашка скрывает меня не хуже платья, а местами так даже лучше, и двинулась осваивать нормальную подготовку.

Во дворе меня встретил сонный Ленарт, отчаянно зевающий и недоброжелательно косящийся на едва-едва выползающее из-за горизонта солнце, и собранный директор в удобных черных шароварах, развивающихся на ветру, и тонкой рубашке с закатанными рукавами.

Подходя, я разглядывала двор. Небольшой, выложенный каменной сероватой плиткой, от с трех сторон был окружен стенами академии, с четвертой невысоким забором. Вдоль забора стоял ряд деревянных лавок. Рядом примостилась темная, пузатая бочка с метр высотой, наполненная водой. На поверхности покачивался маленький ковш с длинной узкой ручкой.

— Итак. — негромкий хриплый голос отвлек меня от созерцания. Рорк покачивался с пяток на носки, сцепив руки за спиной, и внимательно разглядывал меня. — Кое-какой прогресс — это лучше, чем совсем ничего. Но раз уж ты попала в академию боевых магов, то я должен уделить необходимое внимание твоему физическому развитию.

Повернувшись, Рорк мерными шагами двинулся вдоль стены, продолжая говорить.

— Для боевого мага физическая подготовка имеет такое же значение, как и сам магический потенциал. Боевым магам не нужны долгие заклинания, пентаграммы и амулеты — мы работаем напрямую с силой, наполняющей нас и окружающий мир. Особенно это касается магов дома Уничтожения. Спокойствие, самоконтроль, умение усмирить свою злость или вызвать ее, когда нужно. — директор остановился напротив меня, наклонив голову. От негромкого голоса почему-то стали топорщиться волоски на руках и шее, но я отнесла это к утренней прохладе.

— Ты должна успеть увернуться от огненной плети. Успеть среагировать и закрыться от волны. На лету развеять химеру. Успеть врезать некроманту по челюсти, пока он рисует символы на полу. — Рорк еще секунду смотрел на меня, а потом стремительно развернулся вправо, еще в процессе разворота вскидывая левую руку. В безмятежно дремлющего у стены Ленарта полетел пульсирующий алый шар.

Ленарт, не открывая глаз, съехал по стене вниз. Шар с гудением врезался в стену, размазавшись алой кляксой, и медленно истаял, оставив черный немного дымящийся след.

— Слабо, слабо. — пробормотал рыжий, потянулся, раскинув руки в стороны, и поднялся на ноги. Рорк развернулся ко мне:

— Видишь? Инстинкт. А он еще за пределами школы ни в какие бои не попадал.

За спиной директора рыжий приобрел одновременно виноватый и мечтательный вид. Я сдержала улыбку. Похоже, Рорк не очень-то осведомлен о жизни своих учеников.

— Тот позор, когда ты подрался с двумя целителями, вообще в разряд драк отнести нельзя. — не разворачиваясь, обрубил директор. Ленарт увял.

Следующим пунктом моего позора стало введение ежеутренних пробежек. Ноги дрожали, в горле и груди что-то защемило, мешая дышать, волосы растрепались, прилипая к лицу, внутри все горело. Мимо круг за кругом пробегал рыжий, толком не запыхавшись, и выглядел ни капли ни уставшим. Пока я хрипло дышала, схватившись за бок и почти с ненавистью глядя на парня, директор с непонятным выражением лица разглядывал меня.

— Ленарт, дальше сам. — бросив на рыжего короткий взгляд, Рорк направился к зданию, кивком пригласив меня идти следом. Я побрела, едва переставляя непослушные ноги.

5.2 Джарлан

Огненный кругами перемещался по комнате в глубочайшей задумчивости, чудом никуда не врезаясь и ничего не сбивая. Андер сидел в глубоком кресле, укрывшись в дальнем углу от траектории перемещений Джара.

Землянка, изученная и едва не обнюханная неугомонным магом вдоль и поперек, наводила на очень странные размышления.

Джар остановился посреди комнаты, недоуменно оглядел кабинет, проигнорировал все предметы мебели и сел прямо на пол.

— Это что получается. — начал он, вытянув ноги поперек комнаты и теребя черную прядь, вывалившуюся из общей массы и щекочущую нос. — Там следы соединенных сил нескольких Домов. Уничтожения, Времени, Учения, Тела. И Воскрешения, само собой — некромантией пропитано все вокруг. Стоит полог, препятствующий проникновению, внутри следы пентаграммы, фон несопоставимых видов магии, и это все вместе с тем, что рассказали в деревне…

Джар вопросительно взглянул на мага Памяти. Тот вздохнул, но начал пересказ уже в третий раз.

— Брелан последнее время сидел в деревне, не высовывался, но разжился приличной суммой денег. После чего круглыми сутками что-то мастерил у себя, после чего исчез. Затем объявился уже в магконтроле.

— Можете считать меня психом, но я почти уверен, что мы имеем дело уже не с неудачливым артефактором, а с кем-то, кто занял его место. — мрачно отозвался огненный. — Я знаю, что все это можно истолковать иначе, но отголоски какого-то невозможного ритуала, внезапное появление сил у артефактора, его побег, амулет, нападение, боевой дар вашей дочери…

— Что ты хочешь этим сказать? — устало отозвался Андер.

Джар пригляделся к магу. Выглядел он все хуже и хуже. Казалось, что-то изнутри настолько измучило его, что лицо становилось все суше, нос заострялся, болезненно выпирали скулы, щеки темнели провалами.

— Я думаю, что там кого-то воскресили. Сказал бы — призвали, но тогда не было бы такой концентрации некромагии. — огненный качнул головой. — воскресили и засунули в артефактора. Сила не может существовать вне носителя, однако если носитель мертв и воскрешен, кто знает? Если предположить, что магию отдельно определили в амулет, а потом стечением обстоятельств сила перешла к Ренн, то все более-менее укладывается в общую картину. Конечно, если отбросить невозможность всего того, о чем я сейчас говорю. Я наблюдал однажды попытку призыва иной сущности…точнее, духа давно погибшего мага, но тот ритуал был именно временным вселением, когда одно тело становилось пристанищем для двух душ, и все же…отзвуки похожи. Того парня, который попытался провернуть этот ритуал, просто разорвало на части. Однако намного сильнее меня интересует другой вопрос. Кто всем этим руководит?

Андер смотрел куда-то в стену поверх головы мага. Лицо его на мгновение приняло такое измученное выражение, что огненный испуганно дернулся к магу, решив, что тому плохо. Остановил его надломленный шепот.

— Я знаю, кто. — безжизненно произнес маг Памяти. — Я почти уверен. Но я совсем не хочу в это верить.

5.3 Эверенн

Следом за директором я поднялась на второй этаж и вошла в крошечную комнатку. Рорк замешкался, отходя в сторону, и я едва не влетела в его спину. Он сместился куда-то в сторону, и я поняла, что на крошечном пятачке пространства просто нет возможности разместиться вдвоем.

В двух шагах от двери царил монументальный стол. Одним боком он упирался в стену, с другой стороны был узкий проход, через который сейчас и продвигался Рорк, шурша рукавом о стену.

За дверью притаился немного скособоченный стул. Я выдвинула шаткую мебель и села так, чтобы в случае чьего-то появления меня ненароком не прибило тяжелой дверью.

Директор тем временем добрался до кресла, которое спинкой упиралось в подоконник, и с облегченным вздохом туда уместился.

Под сумрачно-серым взглядом я опять почувствовала себя крайне неуютно. Отвела глаза, принялась заинтересованно разглядывать воротник его рубашки.

Выдержав с минуту тишины, директор кашлянул.

— Я могу ошибаться. — продолжая сверлить меня взглядом, начал он. — поправь меня, если я не прав. В доме Уничтожения никогда не было девушек, это раз.

— Наверное, — пожала я плечами. — Вам виднее.

— Не было. — подтвердил Рорк. — Леди с боевым даром не новость, например, леди Шоран, последняя выпускница дома Света и Тьмы, или леди Цинтай, дочь шинарского посла, она же Немертвая Королева…какие у нее боевые зомби, да и мечами орудует — заглядеться можно… Но не Уничтожение. Дальше. Никаких магических сил в тебе не было, это два.

Я замерла. Как реагировать на такие заявления? Откуда я знаю, кто из магов для меня теперь враг?

— Я не собираюсь выносить твои тайны на всеобщее обозрение. — негромко проговорил Рорк, словно угадав мои мысли. — Но я должен разобраться в происходящем. Никто не говорит, что девушка не может обладать боевым потенциалом алого Дома, просто раньше этого не случалось. Такой силы дар не может спать столько лет и никак не проявлять себя. Опустим тот факт, что солдат — а мы тут солдаты, кто бы что не говорил — из тебя не выйдет при всем моем старании, а природа не настолько глупа, чтобы раздавать силы тем, кто не сможет ими воспользоваться Итак?

Я лихорадочно обдумывала линию поведения. Никто здесь не вызвал моих подозрений, да и зачем здешним магам встревать в далекие от них разборки? Нельзя же подозревать всех и каждого? Решившись, я ответила, голос едва заметно дрогнул:

— Никаких сил у меня не было.

Директор откинулся на спинку кресла, не сводя с меня глаз. Для разнообразия принялась разглядывать рукава и руки — довольно пугающие, надо сказать. Тяжелые, крупные, выпуклые мышцы перевиты венами, темные волоски, длинные пальцы. Вряд ли в этом человеке вообще было что-то не пугающее.

Рорк молча ждал. Поерзав, я решилась продолжить.

— Я не знаю, что это за силы и почему они прицепились ко мне. И что с ними делать, я тоже не знаю.

Директор хмыкнул.

— Развивать, что же еще, у тебя никаких вариантов больше нет. Но для начала неплохо эту силу хотя бы впустить.

Я приподняла брови.

— Эта сила, она не в тебе. Она как будто приклеена поверх тебя. — попытался объяснить Рорк. Постучал кончиками пальцев по столу, формулируя. — Она с тобой, но не твоя. Внутри ее нет, ты не ощущаешь ее, она тебе не подчинится, пока вы с ней существуете раздельно.

— И что мне делать? — сглотнув комок в горле, спросила я. Пришлось из всех сил закусить щеку изнутри, чтобы позорно не разреветься на глазах мрачного мужчины, которого мои проблемы вообще никак не касаются. — Я должна научиться как можно быстрее, иначе я недолго проживу, наверное.

Одна слезинка все-таки покатилась вниз, но я тут же повернула голову, старательно разглядывая пустую серую стену, чтобы директор ее не заметил.

Кресло скрипнуло, краем глаза я увидела Рорка сбоку от себя. Видимо, соизмерив свои габариты с сжавшейся на стуле мной, присел на корточки.

— Я не знаю, что у тебя произошло. — вполголоса начал он. Я сверху вниз посмотрела на него. С такого ракурса он казался намного моложе. — Но ты уже здесь. Никакого более безопасного места, чем первый рубеж магов Уничтожения, не существует. У тебя уже не может быть каких-то личных проблем. Все, что угрожает моим ученикам, их безопасность — это мое дело. Мое и других магов моего — теперь и твоего — дома. Поэтому прекращай страдать молча и рассказывай. Да, как только ты выпустишься, ты станешь изгоем. Профессиональным убийцей. И это тебе тоже придется принять, как и ошейник, контролирующий тебя на случай срыва. Но пока ты не переступила черту — мы сможем все решить. Вместе.

Я все-таки разревелась.

5.4 Эверенн

Конечно, я рассказала все. Путаясь, перепрыгивая с пятого на десятое, иногда срываясь на слезы. Как мало оказалось нужно для того, чтобы я размокла окончательно — всего лишь простое сочувствие. Все страхи, одиночество, все смутные надежды лились из меня, как из дырявого ведра.

Рорк мужественно выслушивал мой нескончаемый поток не совсем связных предложений, переспрашивал, вздыхал и подавал платки. Видно было, насколько ему было неловко присутствовать при девчоночьей истерике, но он с ней с честью справился, с неуклюжей заботой опекая меня.

Только одним я так и не смогла поделиться — смутными подозрениями, все глубже проникавшими в мои мысли. Эл, подтолкнувший меня к этой яме проблем, из которой я вряд ли смогу выбраться без потерь, а потом пропавший в неизвестном направлении; мама. Это было самое странное, чему я никак не могла найти объяснений — где все это время была мама? Я не видела ее на приеме, она могла быть где-то в доме, решая хозяйственные вопросы, но я не видела ее вообще, ни во время нападения, ни во время допросов. Она словно из ниоткуда появилась уже после того, как дом покинули дознаватели, но если ее не было, почему не было никаких расспросов? Где она была все это время? Почему она даже не вышла попрощаться?

Почему постоянно всплывает какая-то связь с ней? Женщины ее Дома, напавшие на меня, ее родовое поместье, сметенное волной. То там, то тут возникали мелкие кусочки, но я не хотела складывать их.

Это я оставлю себе. Оставлю, пока не смогу опровергнуть — или не приму это, найдя подтверждение.

Уединение было прервано деликатным стуком. Рорк, сидящий на столе возле меня, тут же отстранился, как будто застигнутый за чем-то постыдным, я просто вздрогнула от неожиданности.

Из-за двери высунулась пламенная голова. Оглядев нас одновременно максимально сурово и при этом ехидно, Ленарт возвестил:

— Рени, к тебе там посетители, простите что отвлекаю. — и подмигнул почему-то мне.

Я повертела в руках скомканный, насквозь промокший платок, хлюпнула распухшим носом.

— Я постираю и верну. — пробормотала неуверенно и поднялась. Как всегда, после срывов, когда посторонним наговоришь всякого, становится мучительно неловко от непонимания, как теперь строить отношения, как говорить с человеком, которого насильно переместили в более близкий круг.

Директор тоже, видимо, испытывал двоякие чувства, потому что просто кивнул, не глядя на меня. Уже в проеме почувствовала его пальцы на своем плече. Обернулась.

— Помни о том, о чем я тебе сказал. — проговорил он вполголоса. Серая радужка казалась почти черной. — Магов, имеющих право на алую форму, осталось слишком мало, и мы не можем позволить себе роскошь быть одиночками.

Выпустив меня, он закрыл дверь.

Внизу, в небольшом холле, дальше которого не впускали посторонних, сидит мама. От неожиданности я замираю, и картинка отпечатывается в памяти.

Она сидит напротив окна, в глубоком темно-красном кресле. рассеянно глядя за стекло. Солнечный свет проходит сквозь кофейного оттенка волнистые пряди, ореолом окружает голову. Она сидит очень прямо, одетая в неброское серое платье, и на секунду мне хочется броситься к ней, но сомнения тянутся за мной как якорь, не давая сделать шаг.

Ленарт, отирающийся в углу, бросает взгляд на меня и поспешно исчезает в боковом коридоре. Встреча близких родственников не самое интересное развлечение.

Делаю наконец шаг вперед, отклеившись от косяка. Я в той же пропыленной, пропотевшей черной форме, волосы растрепались, глаза горят от слез, нос заложен, но мне впервые не стыдно перед ней за свой несуразный вид.

Мама поворачивается на звук шагов и недоуменно разглядывает меня, перебегая взглядом от ботинок до спутанной макушки.

— Привет. — тишина давит почти так же сильно, как ее взгляд.

Брови взлетают почти к середине лба.

— Здравствуй, мама. — поправляюсь я, сажусь в соседнее кресло. Между нами почти полтора метра пустого пространства, наполненного солнечными лучами и редкими пылинками.

— Ренн. — имя, как камень, падает куда-то на ковер между нами.

Я откидываюсь в кресле, вытягивая ноги. После сегодняшней беготни и сидении на неудобном стуле в кабинете директора это приносит ощущение полноценного счастья.

Мама следит за моими движениями осторожно, искоса. Не выдерживает:

— Почему ты так одета?

О да, я ждала именно этого вопроса.

— Потому что я боевой маг, мама. — с удовольствием отвечаю я. — Я должна бегать, падать в грязь, уворачиваться от заклинаний, а еще меня скоро научат бить людей.

Мама морщится. Я почти слышу, как хрустальная мечта о покорной и достойной дочери-кукле со звоном рассыпается на части.

Что я о ней знаю? Может, никакого моего будущего вообще никогда не было в ее голове?

— Как ты? — В ее глазах появляется интерес. — Все хорошо? Как справляешься?

Нет уж. Тебе об этом знать необязательно. Особенно если ты как-то замешана.

— Все отлично. — безмятежно отзываюсь я. — Сегодня вот тренировалась немного…бегом занималась. Как папа, как Эл?

Кажется, вопроса о дяде она не ожидала — замялась едва заметно.

— У нас все хорошо. — суховато отозвалась она. — Эл уехал куда-то, писал недавно. Не хочет пока показываться, считает себя виноватым. Отец ищет тех, кто разворотил дом.

Я сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. В общем-то, дом наш разворотил Джарлан, но об этом говорить не стоит.

— Зачем ты приехала? — слова сорвались раньше, чем я успела их удержать. Сначала испугалась, но решила, что это совершенно нормальный вопрос, да и хотелось услышать ответ.

Мама словно очнулась. Впервые посмотрела мне прямо в глаза:

— Я хочу знать, что с тобой все в порядке. — с нажимом проговорила она. а я не могла отвести от нее глаз, такой красивой она мне казалась в ту секунду, сияющей, наполненной какой-то бурлящей, нетерпеливой энергией.

Неловкая тишина тянется, и я не хочу ее прерывать. Даже сказать нечего, все вопросы застряли где-то в глубине и никак не желают показываться. Наверное, еще не время их задавать.

Краем глаза замечаю массивную тень за дверным проемом, исчезнувшую раньше, чем я успела повернуться. Кажется, не только во мне после разговора появились сомнения.

5.5 Андер

Коробочка домашнего приемника отсвечивала сиреневым и тоненько завывала. Андер, сморщившись от звуков, пододвинул ближе к себе деревянный футлярчик. Коробочка послушно замолчала.

Сняв узкую крышку, достал свернутую в трубочку записку на тонкой бумаге. Графа «отправитель» вызвала удивление.

Листок еще хранил тепло и легкий запах дыма, окутавший мага, пока тот разворачивал туго скрученную бумагу.

Уважаемому Андеру Дарнелю, магу дома Памяти.

Сообщаю, что ввиду стечения обстоятельств, своей настойчивости и доверия Вашей дочери оказался невольным участником происходящих событий. Поэтому считаю необходимым сообщить о внезапном приезде в академию Вашей жены, которая приехала повидаться с дочерью, но провела с ней не более десяти минут, после чего потребовала встречи со мной и долго пыталась выяснить, какими путями Эверенн смогла оказаться на обучении, узнать Вашу роль в этом. Также ее очень волновал вопрос о возможном наличии дара, об его уровне и о небезызвестном вам ювелирном украшении.

Директор отделения Уничтожения Высокого дома, Ренделл Рорк.

Джарлан на известия отреагировал однозначно. Прихватив с кресла валяющийся там уже два дня плащ, а со стола кусок сыра и полкурицы, заботливо завернув ее в первый же попавшийся лист бумаги, огненный направился к двери.

— Я пошел. — оповестил он уже выходя, но обернулся, уже стоя в коридоре. — Мне начинает казаться, что ваше самое защищенное укрытие защищает разве что от комаров. Каким образом можно запретить матери приезжать навестить дочь, тем более что прямых доказательств у нас нет?

Андер отложил лист, который с шуршанием собрался обратно в трубочку, потер виски.

— Что ты собираешься делать? Поедешь туда?

— Поеду. — подтвердил огненный, закидывая плащ через плечо. — Я жених или кто?

Глядя вслед стремительно сбегающему по лестнице Джару, Андер невольно улыбнулся. Конечно, огненные маги были вспыльчивы и несдержанны — хотя по большей части внешне, для публики, потому что не обуздать свои эмоции значило быть поджаренным своим же огнем, но в горячности сейчас виделись совсем другие причины. Вспомнил счастливый огонек в глазах дочери во время обручения и подумал, что все-таки не ошибся с выбором.

Глава 6

6.1 Брелан

Вылезая из экипажа, наглухо заделанного, пропыленного, попахивающего плесенью, я окунулся в море запахов — разогретой на солнце смолы, медовых нот цветов, из-под сладости которых выглядывали сухие листья и влажная земля. Раньше запахи не играли такой роли в моей жизни, или я просто не помнил этого? Хотя у боевого мага, рожденного больше пяти сотен лет назад, были совсем другие интересы и волнения. Вся моя предыдущая жизнь представлялась постоянным боем и доказательством превосходства. Возможно, я тратил слишком многое на попытки возвыситься? К чему теперь размышления, эту жизнь я буду жить так, как захочется. И все последующие тоже.

Меня потянули куда-то в сторону, под ногами захрустели мелкие ветки, хрупнула шишка. Тонкие пальчики на моем локте, запах нежных духов — морские нотки и какие-то фрукты. Провожатая заботливо надавила на затылок, заставляя склонить голову, и завела в дом.

Уже в помещении она осторожно сняла повязку. Пальцы щекотно копошились в волосах. Я ощутил легкую горечь, чувствуя прикосновения. Сколько таких моментов нужно собрать в себе, чтобы спрятаться от чувства одиночества?

В комнате было сумрачно, единственное окно занавешено неплотной темной тканью, пропускающей достаточно света, который не ранил отвыкшие под глухой повязкой глаза.

Леди отступила в сторону, сжимая в руке полоску ткани. Глубокий капюшон по-прежнему скрывал половину ее лица, как будто она боялась, что я узнаю ее, но к чему такие сложности? Я почти никого не успел запомнить, помимо пары приятелей и той девчонки.

— Прошу прощения за этот…сарай. — последнее слово леди выплюнула, как попавшее в рот насекомое. — Нам приходиться быть осторожными.

Я оглядел просторный зал.

— Последнее время я проводил в намного менее удобном помещении. — рассеянно проговорил я, углубляясь в свои ощущения. Место прошлого ритуала было буквально в двух шагах, остаточная магия обволакивала меня знакомо, приятно и при этом пугающе — как напоминание о времени моего не-существования.

— Через пару дней все будет готово. Лучше пока переждать здесь. И я по-прежнему рассчитываю на заключение магического договора. — в звонком голосе прорезалась металлическая острота.

— Леди, как только я получу тело своего кровного потомка и смогу в нем воплотиться, я весь ваш. — я полушутливо склонился в ее сторону. Леди оскорбленно выпрямилась, бесконечные складки ткани, укутывающие ее с ног до головы, синхронно качнулись.

— Я хочу получить гарантии сейчас. — ноздри едва выглядывающего из тени узкого носа хищно раздулись. — Сейчас, пока магии с вами нет.

Я поднял ладони вверх, принимая поражение.

— Хорошо. Готовьте необходимое. Как вы сейчас их заключаете?

— Так же, как и в ваше время — на крови. — глухой голос из-под капюшона. Я с интересом наблюдал. В процессе магического договора ей придется показать лицо и назвать свои имена, иначе скрепить его просто не получится.

— Давайте для начала обговорим условия. — притянув поближе грубую скамью, леди присела на краешек, как на трон, расправив складки юбки и приподняв подбородок. — чего вы требуете от меня?

Я на секунду задумался. Потом оседлал другой конец скамьи.

— Мне нужен мой кровный потомок мужского рода. Поскольку вы смогли найти точное описание ритуала и провести его, не ошибусь, если скажу, что вы тоже имеете какое-то отношение ко мне. — полувопросительно начал я. Леди качнула головой.

— Безусловно. — помолчав, проговорила она. — Какое-то отношение определенно имею.

Я продолжил.

— С вашей стороны требуется проведение ритуала без отклонений. Второй раз вытащить из меня силу отдельно не надейтесь. Одного не пойму, зачем она вам? Для людей, не имеющих моей крови, она совершенно бесполезна. Даже я в другом теле едва мог ею управлять — кровь имеет решающее значение.

Леди продолжала хранить молчание.

— Итак, потомок, ритуал, пара дней на то, чтобы освоиться, — перечислил я, — а затем можем приступать к вашей части сделки, после чего расходимся и не мешаем друг другу жить. Кстати, как там в моей семье с мужским родом, есть что выбрать?

— Род почти уничтожен пятнадцать лет назад. — леди устало трет глаза, потом, внезапно решившись, откидывает капюшон. — Одна из последних, самых страшных волн, уничтожила прибрежные поместья. Снесла все на своем пути. Осталось всего трое.

Тонкий профиль, синева глаз…фальшивая синева, зачем накладывать иллюзию на глаза? Главное, не вселяться в женское тело, с внезапным приступом раздражения подумалось мне. Только если выбора не будет. А то приучусь потом к этому дешевому балагану…

— Элгот? — уточнил я. Леди кивнула.

— Я прошу у вас помощи в том, чтобы снять завесу. — четко проговаривая каждое слово, она повернулась ко мне. — Снять и уничтожить Градан. После чего я прошу только о том, чтобы вы забыли о нашем существовании. Мы с дочерью больше не покажемся вам на глаза, обещаю.

Знакомый разрез глаз.

— Кем он вам приходится? — с интересом спросил я. Всегда лучше знать о родственных связях. — Смею предположить — брат?

Леди утвердительно качнула головой.

— И вы готовы пожертвовать своим братом ради…ради чего? — я подался вперед. Как-то не вязалась у меня эта женщина с такими жертвами.

— Ради мести. — улыбнувшись, отозвалась та. — Многое в этом мире делается злопамятными людьми, разве нет? Месть, любовь и жадность, разве что-то еще может расшевелить нас?

Наклонив голову, разглядывал ее. Блестящее образование, карьера, магические способности, стальной характер — и такое вязкое болото непонимания внутри, которое я чувствовал сейчас почти как часть себя. Немое «Как, за что, почему?». Боль, яркая, жгучая ненависть, обида. Слишком много скрыто за темными складками не привлекающего внимания одеяния. Слишком многое спрятано за маской идеальной магессы, жены и матери.

— Мы уехали в тот день. — глаза ее смотрели вглубь — и себя, и своего прошлого. — Мне исполнилось двадцать три, я уже заканчивала академию, приехала повидаться перед назначением на практику. Мы поехали в столицу. Элу было одиннадцать. Родители не смогли поехать с нами — отец слег после недавнего ранения, мать и сестра остались с ним. С нами отправили ораву слуг и управляющего. Вернулись мы уже к берегу океана. Руины показались спустя несколько месяцев. Никто из застигнутых волной не выжил — а ведь на побережье было много магов воды.

С горькой улыбкой она посмотрела мне в глаза.

— Никто, никто из них не смог остановить волну. Это был не разгул стихии, не какое-то…бедствие. Это было убийство, и даже тел мы не нашли, все унесло.

Я молчал. В глазах леди отражалось безумие. Не то безумие, после которого люди творят самоубийственные глупости, а холодная невозможность жить дальше, не отдав себя во славу нового бога ее существования — мести.

— Рукопись я по случайности взяла с собой. Недавно нашла ее и была так увлечена, что решила не расставаться ни на секунду. Брата взяла с собой просто показать столицу…оказалось, что теперь нас всего трое. Сначала я не понимала, в чем дело, потом стала узнавать подробности о волнах. Вскоре я уже знала, кто виновен. — стиснула зубы.

— Почему вы думаете, что я могу снять завесу? — стараясь не выдать заинтересованности, спросил я.

Не мешало бы разобраться, насколько глубоко она влезла во все это.

Леди усмехнулась:

— Я знаю, что вы поставили ее во время войны, сразу после первой волны. Насколько я знаю, завеса ослабляет волны, не дает им уничтожить Империю. Еще во время составления заклинания граданцы направили удар такой силы, что вас снесло вместе с поместьем. Вы погибли, спасая нас.

Голос ее дрожал. Я перевел дух. Никогда не думал, что происходившее тогда можно так интересно вывернуть и превратить в прямо противоположную чушь. Ну что ж, героем я еще не был.

— Я прошу вас снять свое заклинание, и мы закончим начатое. — глаза ее сияли, на щеках пробился румянец. — Они в изоляции, на небольшой площади, давно должны были выродиться и ослабеть. Как только стена падет, мы сможем уничтожить их. Нас ведь много — тех, кто ведет отсчет своей жизни от волны к волне.

— Итак. — я решил закончить обсуждение. Горящие глаза и хвалебные речи — это очень приятно, кто бы спорил, но вся ситуация начинала раздражать. — Сейчас мне нужно немного времени. Я выйду, немного посижу тут, возле дома. После чего мы с вами заключим договор и начнем подготовку.

Вышел наружу, глубоко вдохнув смолистый воздух. Солнце уже клонилось к закату. Оставалось одно незаконченное дело.

Я разбил амулет, и магия бестелесной волной носится где-то по миру. Надо бы позвать ее обратно.

Я присел прямо на ковер высохших иголок под ближайшей сосной, закрыл глаза и попытался почувствовать то, что всегда было моей самой большой и непоседливой частью. Уловил далекий отклик, словно мелкие перья изнутри прошлись по моему телу, щекотка где-то в мышцах, внутри костей — и позвал силу обратно.

Но ничего не произошло…

6.2 Эверенн

Мама уехала. Я бродила из угла в угол в своей комнате, выглядывала в окно — внизу иногда пробегали двое парней, с которыми мы умудрялись встречаться только в столовой и до сих пор не обменялись ни словом, ни взглядом.

Солнце стало понемногу клониться к закату, и напряжение достигло пика и хлынуло из меня наружу. Я выскочила из комнаты, захлопнув дверь, и помчалась по лестнице, выстукивая подошвами неровный ритм на ступенях.

Директор оказался на месте. Поднял глаза, недоуменно нахмурился при виде моей головы из-за двери. Я показалась целиком и внезапно растеряла все слова, с которыми бежала.

Тишина затянулась.

— Что-то случилось? — уточнил Рорк, привставая с места. Я сглотнула и наконец нашла в голове кончик ускользнувшей мысли.

— Просто мама сбила наши тренировки, и я подумала…ну, может можно будет сейчас? — я с надеждой посмотрела на директора. Причем тут мама, если тренировка была прервана моими слезами и задушевными разговорами?

— Можно и сейчас. — внезапно согласился он, выдвинув ящик стола и широким взмахом руки сметая в него все бумаги, в беспорядке усеивающие стол. — идем.

Опережая его, я выскочила во двор.

Воздух, пронизанный оранжевыми солнечными лучами, поплыл и замерцал, как в сильную жару, спустя пару секунд сквозь марево проступили неясные очертания каких-то вооружений. Мерцание исчезло.

Весь двор был занят бревнами разных диаметров, висящих в воздухе без опоры и тихонько крутящихся вокруг своей оси; высоких перекладин, закрепленных на таком уровне, что я в прыжке, но могла достать; какие-то лежащие горизонтально лестницы, держащиеся на распорках. В самом конце стояла круглая мишень, лучи пронизывали ее через десяток сквозных отверстий.

На одном из турников с немым изумлением на лице висел светловолосый парень, одетый в одни штаны. Обнаженная безволосая грудь была усеяна каплями пота.

— Мгм. — пробормотал Рорк, и парень с тем же выражением растворился в воздухе.

Я обернулась на директора. Тот был совершенно невозмутим.

— Один и тот же полигон можно разделить на несколько смежных. Ты занимаешься в одном, кто-то другой в другом, никто друг другу не мешает, хотя вы и находитесь в одном месте. — малопонятно объяснил Рорк. — только я никогда не знаю, в каком варианте кто из вас находится, могу и на занятый попасть.

Переминаясь с ноги на ногу, окинула взглядом все приспособления для получения синяков и переломов. Ну, раз уж полезла, нечего теперь отлынивать.

Рорк кивнул на плавающее в воздухе бревно.

— Я не собираюсь заставлять тебя качаться, толку в этом не будет. Но ты очень маленькая и увертливая, в перспективе именно на это можно будет ставить. Пока попробуем поработать с координацией движений. Залезай.

Я с сомнением приблизилась к бревну. Оно покачивалось на уровне моей груди. Как только я подошла ближе, приноравливаясь запрыгнуть на него животом, от земли к бревну протянулась тонкая рейка с перекладинами. Я оглянулась — директор с непонятным выражением лица сверлил меня взглядом.

Главное, не рухнуть на первых же шагах. Осторожно влезла по хрупким, но вполне прочным перекладинам, и попыталась утвердиться на шероховатой поверхности. Бревно неприятно качнулось. Руки вспотели. И высота-то вроде небольшая, однако падать будет не очень приятно.

Предзакатные лучи окутывали меня со всех сторон теплым маревом. С бревна была видна часть каменистого плато и краешек позолоченной, сверкающей воды. Попыталась сосредоточиться, перевела взгляд на древесину под ногами.

Разобрала злость. Я же не настолько труслива, чтобы бояться упасть с метровой высоты? Осторожно, но быстро, мелкими шагами почти пробежала до середины бревна и замерла, застигнутая врасплох странным ощущением.

Как будто часть меня внезапно решила куда-то улететь. Где-то внутри, под кожей, расползалось неприятное щекочущее чувство, голова поплыла, в ушах тонко зазвенело. Меня повело в сторону, я резко взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, бревно крутанулось от моих движений, и я, размахивая руками как птица, повалилась вбок. В голове мелькнула какая-то отрывистая мысль, которую можно было расшифровать примерно, как «Ой мамочки, надеюсь мне не дадут упасть…должны дать упасть, иначе как мне учиться, боясь синяков?», я зажмурилась…

И с оглушительным плеском плашмя рухнула в воду.

Онемевшего директора обдало солеными брызгами из телепортационной воронки, и фиолетовое сияние погасло.

6.3 Брелан

Я почувствовал отклик, сила отозвалась, она должна была вернуться, но не вернулась. Это не укладывалось в моей голове.

Она же нематериальна, в конце концов, не могла где-то застрять или влететь в дерево!

Попытался позвать еще раз. Она ощущалась ближе, если вообще применимо такой физический показатель…или применим?

Я замер. Сила может и зацепиться, и иметь вполне физическое положение в пространстве…при наличии носителя.

Выходит, амулет разбился вовсе не об голову случайной девчонки. Даже более чем неслучайной.

Вихрем я ворвался обратно в дом, массивная дверь врезалась в косяк, сверху посыпалась труха. Леди подскочила на месте, отступила на шаг. Похоже, выглядел я недружелюбно.

— Трое. — процедил я. — Один тут. Где остальные?

Глядя на меня с испугом, леди попыталась взять себя в руки.

— Я здесь. Моя дочь сейчас…на обучении.

Я присмотрелся к ней повнимательнее. Схватил за плечи, приблизив ее лицо к своему, заглянул в глаза. Иллюзия таяла, открывая изумрудно-зеленую радужку, полускрытую расширившимся зрачком. Никакого отзвука, никакого эха.

— В тебе нет моей крови. — глядя в широко распахнувшиеся в изумлении глаза, я выпустил тонкие плечи. На пальцах осталось ощущение шероховатой ткани и тепла тела. — Ты не имеешь отношения к моему роду. Имеет ли к нему отношение твоя дочь?

— Это невозможно. — прошептала Рамия. В голосе появились умоляющие интонации. — Я старшая дочь, моя родовая фамилия Ялвин…я родилась в поместье радом с руинами твоего дома, который был разрушен волной…

Я нетерпеливо дернул головой.

— Все это не имеет значения. Не знаю, от кого тебя нагуляла мать, но это точно были не Ялвин. Но дочь…это ведь она тогда влезла в мой дом? Сила у нее, но если ты никак не относишься к моему роду, то каким образом может относиться она? Если вас действительно трое?

Внезапная мысль заставила меня остановиться.

— А не дочь ли это твоего непутевого брата? — я вгляделся в заострившиеся черты. Глаза женщины метались по комнате, не останавливаясь ни на чем, нижняя губа мелко подрагивала. Только истерик мне не хватало.

— Нет. — ломким от приближающихся слез голосом отозвалась Рамия. Узкая рука взлетела к губам. — Она не моя дочь.

Я поморщился и сел на лавку. В висках пульсировало, предрекая мучительную и долгую головную боль. Теперь еще разбирайся в постельных тайнах.

— Итак? — поторопил я свою собеседницу. Она смотрела словно внутрь себя, глаза были неподвижны, как стеклянные. Не глядя на меня, леди сунула руку в карман и вытащила небольшой стеклянный шар. Сжав его в ладони, что-то прошептала, и шар начал наливаться густой синевой. Я с любопытством наблюдал за ней.

Синеватые чернильные вихри покружились в стеклянной сфере еще пару секунд и осели на дно. Спустя секунду шар налился равномерной синевой и засиял. Рамия вложила шар в мою ладонь.

— Что я должен делать? — уточнил я, разглядывая гипнотизирующую синеву в глубине шара. Шары подобные я видел, но сталкиваться не доводилось, а уж во время моего первого существования ничего подобного еще не было.

— Просто…смотри внутрь.

Не успела отзвучать ее фраза, как синева выплеснулась из шара и накрыла меня с головой.

Меня окружали тяжелые, пыльные портьеры. Синеватая ворсистая ткань словно высасывала воздух, но я не мог вылезти, одновременно находясь в чужом теле и не имея возможности повлиять на происходящее.

Все вокруг иногда слегка плыло и подрагивало, напоминая, что это всего лишь чужая непрочная память. За пределами портьер стояла густая тьма, только впереди сиял коридор.

Коридор света выхватывал темную полосу паркета и полуоткрытую тяжелую дверь, за которой чудилось какое-то движение. Послышался тихий смех. Я-Рамия выбрался из плена тяжелой ткани и крадучись подобрался поближе.

Это была спальня в нежных зеленоватых тонах. На широкой постели с балдахином полулежал молодой человек в узнаваемых сиреневых одеждах. Светлые локоны собраны в небрежный хвост, яркие карие глаза смотрели на что-то за пределами обзора с усмешкой и нежностью.

Надо же, какая знакомая ямка на подбородке.

Одновременно со своими мыслями я ощущал эмоции Рамии, тогда еще совсем юной девушки. Ее тоску, и сердце, заходящееся в болезненном спазме в ответ на каждое движение юноши на постели. Вот он улыбнулся чему-то, произнесенному нежным голосом, и дыхание сперло. Ревность, нежность, желание обладания сплелись в такой клубок и мелькали так быстро, что невозможно было уцепить их за хвост.

В следующую секунду я оказался в гостиной, обставленной немного кричаще, но изящно — тонкие кресла с резьбой, картины, вазы с крупными белыми цветами. Все это дрожало и изменялось — цветы на моих глазах в одной из ваз стали розовыми.

Напротив сидела моложавая женщина с полностью седыми волосами. Нос с горбинкой, узкие губы, зеленые глаза в рамке темных век и смоляных ресниц, крупные камни на тонких, узловатых пальцах.

— Нам придется пойти на это. — женщина склонила голову и со спокойной усталостью смотрела на меня. — Через два с половиной года Дарнель окончит обучение и сможет представить Адрию своей женой. Всего два года, Рамия. Ты маг, никто не посмотрит косо на твоего ребенка. Потом придумаем, под каким предлогом вернуть его им, отдашь на воспитание, например…Ей же всего семнадцать.

Голос дрогнул, и женщина закрыла лицо руками. Я сидел, оглушенный эмоциями Рамии. Отчаяние, недоверие. Она надеялась, что встречи младшей сестры с юным учеником дома Памяти закончатся, что он заметит наконец ее, Рамию…а вот беременность Адрии, которая магом не была и должна была представить себя будущему мужу целомудренной, образованной и воспитанной, никак не вписывалась ни в чьи планы. В том числе и молодого отца, которого с треском выгнали бы из академии.

Ей придется больше двух лет играть роль матери для ребенка тех, кого она с такой яростной силой хотела бы разлучить?

В следующее мгновение я оказываюсь в экипаже.

Вихрастый темноволосый мальчик с упоением ковыряется в каком-то механизме. С трудом узнаю в нем часы без циферблата.

У меня на коленях сидит маленькая девочка. Задрав голову, она смотрит на меня. У нее глаза цвета свежезаваренного чая.

И снова смена декораций. Ребенок на моих руках заливается истерическим криком, полуохрипший; я стою, словно окаменев, по колено в холодной, мутной воде.

От моих ног до самого горизонта расстилается безбрежная, неподвижная гладь. Неохотно спадающая вода выпустила из своих глубин полуразрушенные, склизкие обломки — узнаю в них часть каменной стены.

Эл стоит рядом, вцепившись побледневшими до синевы пальцами в подол моей юбки. Глаза у него отчаянные, и в это отчаяние начинает просачиваться обреченность.

— Как мы теперь будем жить? — спрашивает он, прижимаясь ко мне. Забыты все его увертки от прикосновений и попытки казаться взрослым — теперь это просто испуганный ребенок, жмущийся к моему боку как к центру своей жизни, единственному, что осталось в целом мире неизменным.

Рамия не знает, что ему ответить.

Картинка расползлась, выпуская реальную комнату и осунувшуюся леди. Все плыло, пришлось с силой тереть глаза, чтобы остановить непрерывное движение. Не самый приятный способ, но очень толковый, стоит признать.

— Значит, твоя дочь вовсе не твоя. И именно она сейчас владеет моей силой. — подвел я итог, отложив безжизненный, прозрачный шар и потирая виски. — Но все это не имеет значения. Конечно, было бы проще получить ее прямо сейчас, но она все равно никуда не денется…верну во время ритуала.

Пора начать подготовку.

6.4 Джарлан

— Ну пожалуйста. — огненный маг сложил самую умоляющую физиономию, но прекрасная конопатая нимфа в полночно-фиолетовом платье была непреклонна.

— Не положено. — пробубнила она, не поднимая глаз от кипы бумаг.

Огненный послал отчаянный взгляд, но тот разбился о хмурый лоб.

— Мне очень, очень нужно. — задушевно продолжил Джар, ненавязчиво засовывая леди под нос плитку шоколада, усыпанную орехами. Серые очи непреклонной «Старший дежурный маг по выдаче разрешений на пользование общественным телепортом номер 34» переместились на угощение и возмущенно округлились.

— Это что, подкуп?! — зловещим шепотом уточнила леди, затравленно оглядываясь по сторонам.

— Что вы! — праведно возмутился Джар и прикрыл шоколад букетиком некрупных роз. — Просто на такой ответственной и сложной должности, как ваша, мозгу требуется усиленное питание, а орехи крайне положительно сказываются на умственной деятельности.

Дева недоверчиво моргнула. Джар послал в ответ самую милую улыбку, какая нашлась в его убойном арсенале для особых случаев.

— Посторонние в академию не допускаются. — уже далеко не так уверенно проговорила рыжеволосая магесса.

— Так я же не посторонний! — вскинулся огненный. — Я же к своей невесте! День рождения у нее, понимаете, совершеннолетие, а она там одна, совершенно одна, а я даже поздравить ее не могу!

Прижав руки к груди, Джар патетично закатил глаза к потолку, отчаянно надеясь, то не слишком переигрывает.

Однако леди, судя по всему, прониклась. Последний раз подозрительно оглянувшись, она со вздохом шлепнула на узкую полоску бумаги магическую печать. Засиял фиолетовый отпечаток.

— Вы даже не представляете, как вы мне помогли. вы меня прямо-таки спасли! — сцапав заветную бумажку, Джар рванулся к воронке телепортации.

Веснушчатая барышня, со всех сторон заваленная кипами бумаг, уныло смотрела ему вслед, подперев подбородок ладошкой.

Перехватив плащ поудобнее и помахивая пропуском, Джар сиганул в фиолетовое сияние.

Пару секунд неприятного болтания и качки, и огненный шагнул на платформу, нос к носу столкнувшись с каким-то неприятным мужчиной.

Мужчина был могуч, массивен, суров и явно не был рад появлению гостя.

— Кто такой? — отрывисто спросил он, оглядывая Джара с плохо скрываемым недоверием.

— К невесте. — помахивая бумажкой, огненный решил не накалять обстановку. — К…

— Спасибо, не надо. Я в курсе, к кому. У нас всего одна девушка. — развернувшись, направился к выходу из зала, через плечо бросив:

— Опоздал ты, жених.

Джар похолодел.

— В каком смысле — опоздал? — одним прыжком нагоняя мага, спросил он. — Что случилось?

Вместо ответа тот вывел его во двор.

— Исчезла вчера вечером, прямо отсюда. В портале. Я отправил письмо ее отцу, ответа пока не было.

— В каком портале? — взревел Джар. — У вас тут академия или что? Каким образом у вас во дворе появился неизвестный портал?! Где вообще директор всего этого…?

— Я директор. — спокойно отозвался сероглазый маг и сунул Джару под нос лопатоподобную руку. — Рорк.

Джар машинально ответил на приветствие, назвался и тут же снова начал впадать в ярость.

— Значит, вы директор и обеспечиваете тут безопасность. — стараясь не сорваться на рычание, уточнил огненный.

Рорк пожал плечами.

— Обеспечиваю. Но попробуй обеспечь безопасность девчонке, которая с перепугу открывает порталы, хотя не имеет никакого отношения к магии Пространства.

— С какого перепугу? — тупо переспросил Джар, дополняя знания о невесте новой информацией. Директор повел рукой, и посреди дворика появилось бревно.

— Отсюда сорвалась, стала падать, испугалась, открыла портал и исчезла.

Глядя на раздувающего ноздри темноглазого мага, директор невозмутимо повел рукой в сторону академии.

— Поднимемся в мой кабинет?

6.5 Андер.

Приемник верещал не переставая. Подбежав к столу, Андер вывалил на стол первое письмо.

Уважаемому Андеру Дарнелю, магу дома Памяти.

Ваша дочь, помимо боевого дара, скорее всего обладает склонностью к магии Пространства, иначе я не могу объяснить ее внезапное исчезновение в портале посреди внутреннего двора, в котором подобные перемещения невозможны в принципе. Прошу сообщить в случае появления новой информации о ее местонахождении.

Директор отделения Уничтожения Высокого дома, Ренделл Рорк.

Андер перечитал письмо еще раз. И еще раз.

Может, розыгрыш? Какой смысл директору академии развлекаться подобным образом? И куда пропала Рени?

Ничего не придумав, маг вытащил следующее письмо.

Андер!

Что происходит? Ренн еще и маг Пространства? Некромантией случаем не увлекается? Я понятия не имею, что делать. Посоветуйте мага, который может отследить ее след.

Джар.

Глубоко задумавшись, Андер постукивал свернутым письмом по столу. С домом Пространства особых дел он не имел, однако запросить мага для личных нужд мог вполне.

6.6 Эверенн

Вода была со всех сторон разом, я не понимала, где верх, где низ. Ударом весь воздух выбило из легких, и я в панике гребла непонятно куда, пока наконец — казалось, вечность спустя! — не разглядела пятно солнца сквозь зеленоватую воду. Рванувшись наверх, я оказалась на поверхности, кашляя и задыхаясь, жмурясь от яркого солнца.

Вокруг была вода. На горизонте вырисовывалась сероватая полоса — берег или просто мерещится? Полоса постоянно скрывалась за волнами, и я быстро потеряла ее из виду.

Болтая ногами в воде, порадовалась, что не выпала сюда в каком-нибудь бальном одеянии — уже шла бы ко дну, намертво запутавшись в многочисленных юбках.

Плавала я не то чтобы очень хорошо, но сносно. Стараясь не поддаваться панике, я перевернулась на спину и расслабилась. Сил на плавание уходило много, а так и подумаю, и не устану…

Солнце окрашивало веки изнутри в ярко-алый. Я была в академии почти на закате, порталы — а провалилась я в портал, тут сомнений быть не могло — переносят мгновенно на любые расстояния. Значит, унесло меня куда-то к западу?

Я постепенно восстановила дыхание, болтаясь на мелких волнах. Академия на острове, окружена огромным количеством воды, меня могло забросить в какую угодно точку, но там намного прохладнее! Тут же солнце жарило намного сильнее…

Однако под веками уже нет красного свечения. Приоткрыв глаза, с недоумением увидела быстро исчезающую голубизну под напором темных, лохматых туч.

Через лицо перехлестнула небольшая волна. Я от неожиданности вдохнула немного воды, закашлялась и перевернулась.

Вода темнела, наливаясь предгрозовой тьмой и темной зеленью. Верхушки волн украсились шапочками пены. Поднимался ветер.

Шансов спастись даже в небольшом шторме у меня не было никаких.

С отстраненным равнодушием подумала, что из любой другой ситуации у меня всегда был выход. Всегда во всех странных событиях последнего времени участвовали люди, а люди — величина непостоянная. Они ошибаются, шумят, приходят на помощь, творят неожиданные вещи под влиянием эмоций, но теперь я оказалась один на один с тем, что разотрет меня в порошок. Стихия не будет ошибаться или вести себя нелогично, она просто не заметит меня, как я никогда не принимала ее всерьез, не сталкиваясь с ней вот так, наедине.

А я так мечтала оказаться в воде. Надо быть осторожнее с мечтами…надо было быть осторожнее.

Волна накрыла меня с головой и потащила вниз.

Глава 7

Глава 7

7.1 Приграничный патруль Градана.

Витая перламутровая раковина пела тонко и пронзительно, тревожный звук разносился над водой, теряясь в массе стремительно скрывающих небо туч.

Пришвартованные остроносые лодчонки со сложной системой перекладин, закрепленных на подводной части бортов, раскачивались на невысоких волнах — первых вестницах грядущей Волны.

Причал за секунды заполнился людьми. Десятка два облаченных в легкие серовато-зеленые штаны и куртки бледных мужчин рассаживались попарно в крошечные суденышки. Под водой тоже царило оживление — узкие, безликие силуэты скользили в толще воды, прикрепляя себя тонкими ремнями к перекладинам с боков.

Рассекая суетящуюся толпу, по деревянному настилу спешно шли люди в длинных плащах. Плащи укутывали их, не оставляя даже намека на край показавшейся из-под полы обуви или случайно увиденного под капюшоном лица. Разного роста и комплекции, двигались они синхронно, как набегающие одна за другой волны прибоя.

Наконец в каждой лодке прибавилось по пятому пассажиру. Короткий взмах рукой одного из мужчин — и лодки, зарываясь носом в волну, стремительным веером разлетаются от узкого причала, разбрызгивая зеленоватые волны.

Сигнал тревоги еще не успел отзвучать, как причал опустел.

Аликс машинальным жестом придержал край капюшона, не давая ветру откинуть его. Море бесновалось и темнело на глазах.

Перегнувшись, маг опустил кончики пальцев в воду. В самой глубине вод вспухало древнее проклятие, готовясь неистовым напором воды снести угрозу — или то, что оно посчитало угрозой. Что-то неподалеку от завесы.

Древняя магия воды, полностью подчинявшаяся магам Градана, выходила из-под контроля каждый раз, когда к границам кто-то подплывал слишком близко. Патруль, поднятый на уши тонким артефактом, улавливавшим магическое волнение вод, мчался доставать из воды незадачливого граданца и успокаивать волны, или просто попытаться сдержать стихию, если случайный посетитель подплывал к границе извне.

Завеса. После войны ее появление — как и ее создателя — почитали едва ли не божественным вмешательством. Какая красивая сказка, самый сильный боевой маг Градана пожертвовал собой, скрывая родную страну от вторжения…много позже пришло понимание истинного положения дел.

Аликс скрипнул зубами. Намертво вплавленное в саму суть океана, искаженное и искажающее все вокруг полупроклятие-полузаклятие сковало небольшой материк, заключив его в невидимый хрустальный бокал. Да, война была закончена, толком не начавшись, но теперь выйти за пределы оказалось невозможно.

Как пауки в банке, граданцы оказались предоставлены сами себе. Первые попытки прорваться сквозь завесу вызвали такой откат, шедший в обе стороны, что половину материка смыло и разметало, как муравейник, попавший под наводнение. Потери в таком ограниченном пространстве оказались катастрофичными.

Больше никто не помышлял о боевых заклинаниях. Все мало-мальски владеющие силой вод в ускоренном темпе учились только одному — защите. Защите и успокоению взбесившихся волн. Высокомерие быстро сменилось намного более сильной движущей силой — желанием выжить.

Сейчас, спустя сотни лет, Ялвина никто не назвал бы спасителем.

Все, имеющие отношение к правящим родам Градана, имеющие особую силу, были вынуждены встать во главе патруля. Многие сотни лет вся аристократия превращалась в солдат в состоянии постоянной готовности сорваться на усмирение проклятия.

Тем временем отчаянно бьющийся в водах человек, запустивший механизм заклинания, все еще был жив. Попытки выплыть на поверхность бушующего океана становились все слабее.

— Быстрее. — вполголоса поторопил Аликс. Его голос утонул в реве волн, но лодка послушно ускорилась.

Плыть дальше становилось опасно, и суденышко накрыло сверкающей пленкой щита. Угасающая агония хрупкого тела, ставшего игрушкой стихии, редкими толчками отдавалась в висках мага.

— Ларан. — Аликс стукнул по правому борту. Сбоку вынырнул один из нижних, торопливо расстегивая ремни и распуская гребни по всему телу, украшенные затейливой сине-голубой вязью узоров. Выпуклые темные глаза закрылись прозрачным третьим веком.

Где-то в этом районе. — Маг поднял глаза на бликующую занавесь заклинания. Совсем близко. Только бы не на той стороне…

Ларан кивнул и исчез в глубине.

Оставалось только ждать. Волну будет невероятно трудно остановить, пока ее причина болтается в водах.

Напряжение внутри росло вместе с силой, поднимавшейся из глубины. По пальцам пробежали цепочки синеватых искр.

Ларан всплыл слева, развел руками. Все-таки на той стороне.

Аликс, уже ни глядя ни на что, происходящее вокруг, встал во весь рост, упершись ногами в борта по обе стороны, и скинул плащ.

От бирюзовых, невероятно ярких глаз, светящихся пульсирующим, холодным светом, по всему лицу змеились разряды силы. Маг глубоко вдохнул, раскинул руки и ощутил остальных магов, выстроившихся цепочкой поперек хода зарождающейся волны.

Последний раз втянув прохладный воздух, Аликс опрокинулся за борт.

7.2 Эверенн.

Полубредовые видения сменялись ощущением полной невесомости. Я плыла в потоке чистого алого пламени, сосредоточившись на невероятном ощущении собственной силы и значимости, словно из обычного человека я вдруг достигла уровня богов и теперь ощущала уверенность в том, что я могу весь мир перекроить по собственному желанию. Однако секунду спустя я оказывалась в отцовском кабинете. Стены были окрашены в красноватый цвет, я даже забеспокоилась — казалось, где-то в комнате разгорается пожар, но огня не было видно. Отец сидел за столом, с усилием сжав лоб ладонями, в испачканном халате, с растрепанными волосами. Рядом стояла коробочка приемника, непрерывно сигналя. Отец со стоном убрал одну руку от лица, раскрыл приемник и не глядя вывалил на стол целую кипу туго свернутых писем. Я не могла оторвать глаз от посеревшего, осунувшегося лица, лихорадочно горящих глаз, от черт лица, приобретших какую-то стариковскую хрупкость. Отец просидел еще пару секунд, потом выдернул одно из писем из кипы, развернул и прямо на обратной стороне начал яростно строчить ответ, раздирая бумагу, вполголоса поминая Карающего и царапая лак стола. Внезапно мне показалось, что в комнате есть кто-то еще, у стены почти за моей спиной — я обернулась и тут же провалилась в новые видения.

В темной, полупустой комнате я видела Эла. Дядя выглядел не лучшим образом — обросший неопрятной бородой, с шапкой перепутанных, грязных волос, в которых я с омерзением заметила явное шевеление каких-то насекомых. В той же одежде, в которой я видела его последний раз, но в столь печальном состоянии, что я едва узнала щегольский вишневый жилет, приобретший темно-коричневый оттенок с серыми разводами грязи, и светлые брюки, которые я узнала исключительно по форме — чистых участков на них не было совсем.

Подогнув под себя босую, грязную ступню с отросшими ногтями, виском прислонившись к стене, Эл напевал что-то, я видела движения потрескавшихся губ, но звука не было. Вместо песни волнами накатывало шипение, то тише, то громче. Попытавшись уловить ритм этих звуков, который вызывал во мне какие-то неясные ассоциации, я внезапно потеряла опору под ногами и полетела вниз во тьме, навстречу шуму.

По носу что-то бегало. Раздражающее ощущение сосредоточило на себе все мое внимание, и я махнула рукой, отгоняя какое-то наглое насекомое, но движение отозвалось только звуком влажного чмоканья, подниматься же рука не пожелала.

Ресницы склеились сплошной полосой. С усилием поморгав, я наконец смогла раскрыть глаза.

Надо мной было темное, усыпанное звездами небо. Ритмичное шипение оказалось приливной волной, то окатывающей меня, то снова отползающей. Руки наполовину погрузились во влажный песок.

С усилием вытягивая руки из влажного песка и то и дело проваливаясь обратно, я отползла чуть дальше от полосы прилива. За мной оставалась глубокая борозда.

Очевидно, я не утонула — если это не предсмертный бред, конечно. Поежившись, я решила пока не трогать эту теорию, и легла на сухой, нагретый за день песок.

После воды было холодно. Вокруг шумели деревья, видимые в слабом свете как темная бесформенная масса. Отблески звездного света танцевали на водной ряби. Я лежала на узкой, смутно белеющей песчаной косе.

Непонятно каким чудом, но я спаслась. Хотя почему непонятно каким? Все неизвестное и непознанное, что случается со мной в последнее время, объясняется всегда одним — непонятная сила, прицепившаяся ко мне и иногда начинающая действовать отдельно от меня. Да что там иногда — я вообще не могла никак повлиять на ее всплески, оставаясь капитаном корабля с оборванными парусами и выломанным рулевым колесом, который к тому же не может покинуть корабль.

Мокрая одежда понемногу подсыхала, однако озноб проходить не спешил. Я свернулась клубком, сжавшись как можно плотнее, обхватила колени руками и не заметила, как уснула.

7.3 Джарлан

— Давай, давай, давай…осторожнее…

Три макушки, почти столкнувшись, нависали над столом — смоляная, огненно-рыжая и пепельно-русая.

В середине стола, на квадратном темном камне, раньше придавливавшем стопки бумаг, лежал крупный перстень с огненным опалом. Джар старался лишний раз даже не дышать, опасаясь сбить концентрацию мага; зеленоглазый выпускник академии нервно грыз ноготь, не сводя глаз с крохотных искр, поочередно слетающих с пальцев директора и пропадающих в глубине камня.

Кольцо периодически потрескивало, возмущенно подрагивало и разогревалось, однако почти выдохшееся за долгие годы заклинание-маячок, соединяющее оба обручальных кольца, подзаряжаться не желало.

— Никакого толка. — мрачно подытожил Рорк, откидываясь на спинку стула. На виске билась синеватая жилка. — Точно нет никаких инструкций? Может, его надо заряжать как-то по-особому? Сила внутрь уходит, но заклинание не обновляется.

Джар растерянно дернул плечом.

— Если и есть, то я о них ничего не знаю. Да и предложение делал я весьма…спонтанно, не было времени выяснять.

— Может, я Цера отправлю? — подал голос Ленарт, разглядывая разлохмаченный, в белых отметинах ноготь.

Джар перевел взгляд с сосредоточенного ученика на хмурого директора.

— Что за Цер?

— Шен. — отозвался Рорк. — Уверен, что он вообще сможет ее учуять?

Рыжий оскорбленно засопел.

— Само собой, найдет. Мы много времени вместе проводим, почти каждый день, он ее запах уже должен был выучить.

Теперь хмурился уже Джар, с плохо скрытым подозрением разглядывая щуплого парня.

Директор махнул рукой:

— Пробуй. У нас и так вариантов немного. Что там с магом?

Огненный маг отвлекся от мысленного уничтожения соперника.

— Андер уже лично туда поехал, но добиться помощи не может. Тормозят, причем на самом высоком уровне. Требуют официальный запрос через Главу дома…а как можно рассказать полуправду так, чтобы не подставить Ренн, притом, что до сих пор точно неизвестно, кто замешан, а кто нет? На месте воскрешения или как его назвать, — Джар сморщился, вспоминая землянку посреди леса. — было намешано много разных видов магии, и далеко не самых слабых представителей. К властям обращаться я не вижу смысла, все происходящее выглядит такой дичью, не приведи Карающий влезет магконтроль, и все осложнится в разы.

Директор отчетливо хмыкнул.

— Привлекать этих…все равно поиск будут вести через Дома, а на них мы и так выйдем. Ладно, я попробую через своих поискать более-менее сведущего в порталах и неболтливого мага, а ты пока тащи чудище своего и договаривайся с ним.

Парень просиял и выскочил из комнаты. Рорк удивленно приподнял брови.

— Неужели не интересно увидеть настоящего шена? — интригующим полушепотом поинтересовался он, кивая в сторону двери. — Такой шанс мало кому выпадает.

Бросив на директора мрачный взгляд, Джар выскочил вслед за рыжим.

7.4 Элгор.

Попытка отсчитывать дни по появлениям стража с миской какой-то неудобоваримой похлебки провалилась с самого начала, потому что появлялся он тогда, когда ему вздумается. Как-то раз умудрился зайти раз пять или шесть, иногда не появлялся так долго, что от тянущего чувства голода спасал только хрупкий сон.

Эл наизусть выучил всю обстановку, количество бревен в каждой стене, количество сучков на лавке и почти подружился с робким мышонком, вылезающим из крошечного отверстия в углу, под лежаком. Успел сорвать голос в попытках докричаться до кого-нибудь и попросить помощи, попытался призвать всю доступную ему силу дома Искусства и — Карающий с ним — обаять своего охранника и заставить проникнуться доверием и сочувствием. Однако криков никто не слышал, страж был равнодушен и непреклонен, как наступление холодов, а надежда продолжала таять.

Хотелось бы верить, что его ищут, однако Эл старался здраво смотреть на вещи и понимал, что его исчезновение спишут на муки совести и дадут «побыть в одиночестве». От одиночества уже хотелось выть.

Теперь он был почти уверен, что кто-то подтолкнул его интерес к Брелану. Небольшое внушение…а может, заклинание на папке? Его сил не хватило бы распознать…

Особенно если наложено оно было кем-то из дома Учения, а ведь папка пришла оттуда. Они могли вкладывать в чужие головы все, что им хотелось туда вложить…

Казалось, что он вечно сидит в этой темной комнате, где даже появление мухи кажется небывалым событием, а предыдущая жизнь — всего лишь бред, игры скорбного, поврежденного разума, грезы, подаренные Утещающим, чтобы разнообразить равномерный поток времени, ничем не разделяемый.

Иногда он слышал тихие голоса где-то за стеной. Разговора было не понять, но звуки не оставляли сомнений — совсем рядом было двое людей, а то и больше. В первый раз услышав их, Эл замер, прислушиваясь даже не ушами, а всем своим существом, а потом с безумной надеждой рванулся, свалился с лежака вместе с матрасом, грохоча цепью, и врезался всем телом в стену, куда попало молотя кулаками, кандалами и даже головой. Хриплые бессвязные крики перешли в рыдания. Разговор прервался, но стоило ему затихнуть — возобновился вновь.

Дерево влажно блестело. Сквозь приевшиеся запахи грязного тела, опилок и хвои пробился медный запах крови. Эл с удивлением рассматривал сбитые в кровь костяшки пальцев, багровые ручейки стекали к запястью, теряясь в засаленных рукавах. Голоса стихли.

А были ли они, эти голоса? Где-то он слышал о слуховых галлюцинациях. Где-то, очень давно.

Эл съехал спиной по выпуклым бревнам на пол, ногой отодвинув цепь, прислонился затылком к стене и шепотом начал напевать старинную колыбельную, которую когда-то пела ему Рамия. Перед глазами всплыла картинка разрушенного дома. Он засыпал в карете, уносящей их от развалин, под рваные строки песни:

На дивном, дальнем берегу

От страшных снов уберегу;

Все горе унесет волной,

Навеки скроет синевой…

Голос сестры дрожал и срывался. Нет, думал Эл. Волна не унесла горе — она принесла его. Волны скроют все — комнаты, и сад, и скамейки под старым кленом, смоют смешных зверят, выстриженных садовником из кустов, и кости самого садовника, и мамы, и папы. Никто не смог его уберечь.

7.5 Эверенн.

Проснулась я перед рассветом, вздрагивая от холода. Горизонт выцвел и подернулся первыми нитями золотых и насыщенно-рыжих облаков, готовясь выпустить солнце. Все остальное — вода, песок, деревья — в остатках предрассветных сумерек казалось каким-то вылинявшим, блеклым, весь цвет тянулся по краешку горизонта.

Тело затекло, сделалось непослушным и каким-то отекшим, темная одежда покрылась белыми разводами соли, волосы словно окаменели и похрустывали. С силой потерев лицо, царапаясь мелкой крошкой соли и песчинками, я с трудом поднялась на ноги. Нужно было выбираться, искать жилье, людей; тогда я смогу подать сигнал отцу или…

Мысли спутались, зайдя на второй круг. На кого можно рассчитывать в такой ситуации?

Решив, что времени на размышления у меня еще достаточно, я двинулась вглубь, подальше от воды, выбросив из головы мысли о возможных спасителях. Тело, казалось, скрипело и взвизгивало, как несмазанные петли, измученные борьбой с волнами и сном в неудобной позе, мышцы растягивались замедленно, как в кошмарном сне. Однако я быстро согрелась, несмотря на отвердевшую одежду, стоявшую колом.

Я углублялась в негустой лес. Под кронами еще жались остатки ночной темноты, которые смотрелись как-то неправильно вместе с посветлевшим, светло-серым небом. Высокая трава, невысокие кусты и крупные валуны немного замедляли движение — босые ноги путались в стеблях и то и дело приходилось вытаскивать мелкие веточки, впивающиеся в кожу. Обувь, похоже, досталась волнам на откуп.

Постепенно становилось жарче. Лицо стягивало, голова ужасно чесалась, стопы горели от несерьезных, но многочисленных порезов. Появилась уйма каких-то насекомых, летавших медленно и по непредсказуемой траектории, частенько они врезались в меня, каждый раз пугая до дрожи.

Внезапно обожгло палец на руке. Дернувшись, я поднесла его к лицу, сдув упавшую на лоб прядь. Обручальное кольцо излучало явственный жар, огненный камень, словно мозаика собранный из миллионов крошечных осколков и искр, разгорелся ярче.

Может, кольцо не совсем обычное? В парных кольцах частенько закладывались заклинания поиска, или приема и передачи сообщений, да и вообще за нескромную плату туда могли хоть стационарный портал подвесить, но было ли мое кольцо парным и было ли связано с кольцом Джарлана? К стыду своему, я не смогла вспомнить, были ли на его руках хоть какие-то украшения.

Лес становился реже и светлее — вокруг все больше было старых, высоких сосен с золотыми стволами, окутывающие меня запахом расплавленной на солнце смолы. По опавшей хвое идти было намного удобнее, но многострадальные пятки теперь находили колючие шишки едва ли не на каждом шагу.

К обеду захотелось сесть под ближайшую сосну, обнять ее и долго, долго плакать, вымещая всю накопившуюся усталость. Примерно прикинув, сколько времени уйдет на то, чтобы выплакаться, отклеиться от смолистого ствола, собрать разваливающееся тело и заставить его опять пойти, передумала и прибавила шаг. Еще ни разу слезы не меняли ситуацию к лучшему — глупо думать, что изменят сейчас.

7.6 Джарлан.

Вслед за зеленоглазым магом Джар бежал по коридорам, мимоходом удивляясь пустоте академии и скорости рыжего. Тот, казалось, просачивается сквозь стены, проносясь беззвучно, и только яркая макушка маячила впереди, не давая Джару сбиться со следа.

Не сбавляя скорости, Ленарт выскочил за порог, глухо стукнув дверью, и тут же метнулся в соседнюю, ведущую в подвал. На пальцах мага засветился огонек.

Джар придержал створки и вслед за ним оказался на каменной мрачной лестнице, конец которой терялся во мраке. Яркий светлячок плясал внизу, отдаляясь.

На секунду задумавшись проблемой освещения, огненный решил не тратить энергию на сложные заклинания и зажег на ладони огонь. Языки взметнулись вверх, часть обвила пальцы, как ласковая кошка. Подбросив пламя вверх, Джар проводил его глазами — тот завис прямо над его головой, разгоняя темноту дрожащим светом и множа тени под ногами.

Спускаться пришлось недолго. Лестница вывела мага в подвальные помещения — основательные, темные и просторные. Пятна копоти и местами обуглившийся камень стен не оставлял сомнений, для каких целей использовалось подземелье.

Ленарт тем временем зажег несколько больших шаров вдоль одной из стен, осветившие все подземелье — и иссиня-черное кольцо на полу.

Издали оно виделось полосой чистой тьмы, поглощавшей свет.

Подошедший ближе огненный смог разглядеть, что кольцо представляло собой скорее замкнутый бортик, приподнимавшийся над полом на ладонь, и достаточно широкий — по нему можно было бы пройти, не сбившись с шага. Было ли оно выполнено из пригнанных друг к другу частей или выточен цельным, понять было нельзя.

Ленарт недовольно покосился на незваного гостя сквозь прореху длинной челки, но промолчал. Поддернув рукава повыше, ступил в круг и взглядом указал Джару на противоположную стену. Помятуя о том, что незнакомые заклинания чужих Домов могут сработать самым неприятным, а то и разрушительным образом, маг отступил подальше, на всякий случай готовя щит на кончиках пальцев.

Рыжий тем временем коснулся круга, и темный камень, приняв в себя часть силы, заалел внутренним светом, как остаточный жар внутри уже потемневшего уголька. Скрестив ноги, Ленарт устроился в середине круга.

— Шен почти всегда рядом со своим хозяином. — вполголоса принялся объяснять он. Гулкое пустое подземелье доносило даже самый тихий шепот. — однако сейчас не бой и нет никакой опасности, и так просто вызвать я его не могу — уйдет прорва сил. Да и договариваться с ним лучше здесь…в этом месте мы обычно проводим ритуал первого призыва. Тут ему не придет в голову взбрыкнуть…

Минуты текли. Рыжий замолчал и казалось, полностью углубился в свои мысли. Джар переминался у стены, подумывая последовать примеру парня и сесть прямо на каменный пол. Однако его размышления были прерваны первыми внятными результатами производимого заклинания.

По помещению словно пронесся ветер, только нес он не воздушные массы, а леденящий холод и шепот — хриплый, искаженный, ни слова было не разобрать. Он настойчиво лез в уши, бился словно внутри головы.

Рыжий выпрямился и замер. Рядом с ним скапливались тоненькие, полупрозрачные струйки черного дыма. Приглядевшись, Джар нашел их источник — туманные пряди словно отслаивались от рдеющего круга.

Туман скапливался, заполняя пространство, ограниченное краями кольца, как заполнился бы дымом стеклянный стакан. Огненный до рези в глазах вглядывался в туманные очертания и вихри, все отчетливее понимая, что сквозь дымку проступает что-то…по меньшей мере огромное.

Неподвижный, как статуя, Ленарт совершенно потерялся в темных переплетениях, и его резкое движение заставило огненного вздрогнуть от неожиданности. Парень тем временем взлетел на ноги и протянул руку вверх.

Темная громада тумана дрогнула — и стянулась к тонкому запястью.

Мир словно бы расслоился — верхним слоем остались закопченные стены, тонкая фигурка Ленарта, но снизу проглядывала совсем другая картина. Назойливый шепот превратился в гомон, срывающийся на крик, он не давал сосредоточиться и вызывал только одно желание — зажать уши; вокруг расстилалась безжизненная равнина, проглядывая сквозь каменные стены; блеклая, маленькая зеленоватая луна — или солнце, кто знает? — окрашивала и без того бледное лицо парня в трупный оттенок; под его ладонью с низким, на грани слышимости, ворчанием лежала огромная, буро-серая голова.

Вытянувшийся во весь рост Ленарт, поднявший руку, как раз доставал до массивного морщинистого лба. Он осторожно поглаживал грубую кожу, что-то нашептывая, и Джар мог поклясться, что огромный монстр поглядывал сквозь полуприкрытые веки с определенными чувствами — назвать их любовью огненный не отважился, но привязанностью — пожалуй.

Полный размер странного создания терялся в неверных тенях и полупрозрачных очертаниях зала, однако подходить ближе магу и в голову не пришло. Морда, немного напоминающая собачью, однако намного сильнее вытянутая и зауженная, заканчивалась двумя провалами на месте носа. Глаза, прикрытые массивными веками, отблескивали молочной белизной, заостренные, тонкие зубы вызывали ассоциации то ли с ящерами, то ли с рыбами. Довольно длинная шея бугрилась мыщцами, тяжелые лапы раскинуты в сторону, пять массивных когтей втягивались и выдвигались, царапая сухую почву — и пол подземелья попеременно. Маленькие округлые уши подрагивали.

Казалось, еще немного — и чудище завалится кверху пузом, умильно повизгивая и хлопая хвостом по полу.

Джар сглотнул вязкую слюну и постарался притвориться предметом мебели. Что-то подсказывало — возможно, интуиция, — что с этим зверем даже его пламени управиться удастся далеко не сразу.

Рыжий тем временем закончил общение с мрачным созданием, почесал тонкую перемычку между двумя провалами ноздрей и вышел из круга. Почти мгновенно тот потух, исчезло и существо, и клочья дыма, и нечеткие видения пугающих пейзажей.

— Это вот…шен? — нарушил тишину Джар, продолжая смотреть на часть пола, заключенную в кольцо — отвести глаза оказалось слишком сложным.

— Ага. — легко отозвался Ленарт, улыбнувшись. Улыбка вышла кривая и уехала к правому уху. — Цериатос. Его так зовут. Не самое приятное зрелище, особенно в первый раз, ага?

— Рени тоже предстоит обзавестись подобным питомцем?

— Конечно. — Рыжий мечтательно возвел глаза к потолку. — может, не прям таким же…там уже как повезет. Ты не смотри, что он такой огромный, это его настоящий облик, здесь так выглядеть, сам понимаешь, по меньшей мере глупо…да и затратно — прокорми такую тушу.

Ленарт огорченно цокнул. У Джара возникло странное ощущение, что рыжий прямо сейчас продумывает, как и кого он познакомил бы со своим спутником в его естественной среде обитания.

— Ну да ладно. — вынырнул парень из собственных мыслей. — главное, искать след он согласился, найдет. Сейчас отведем его наверх, покормим и завтра с утра будем ждать результата.

Договаривая уже на бегу, рыжий двинулся к лестнице, но на полпути обернулся, высматривая что-то на полу и по углам.

— Цериатос! — повысив голос, позвал он. Джар нервно обернулся.

Из самого темного угла выметнулась темно-рыжая мелкая кудрявая собачонка самого неблагородного вида и кубарем бросилась вслед за хозяином.

Глава 8

Глава 8.

8.1 Эверенн.

К вечеру я добралась до жилья. Точнее, до какой-то полуразрушенной избушки, покосившейся и заросшей вьюнком, но и то для меня было хорошим знаком — возможно, это хижина какого-нибудь лесника или охотника, а значит поблизости должна быть деревня. По крайней мере, мне так казалось, хотя о повадках охотников и лесников я не имела совершенно никакого представления.

Перекосившаяся на одну сторону дверь со скрипом отворилась внутрь, раскачиваясь на одной петле. Внутри царил полумрак, только сквозь многочисленные цели пробивались огненные закатные лучи.

Внутри было совершенно пусто. Валялись какие-то истлевшие тряпки, сучья, но мебели не было никакой. На воду и еду надеяться тоже не приходилось.

Воды мне удалось напиться из какого-то ручейка пару часов назад — вода имела легкий привкус соли, но он был почти незаметен, а на фоне дня, проведенного под палящим солнцем, и вовсе роли не играл. Там же удалось немного обтереть лицо и руки и отмыть изрезанные ноги. Ничего, пригодного для хранения воды, со мной не было, поэтому я просто выпила столько, сколько смогла, и еще некоторое время при каждом шаге в животе глухо булькало.

Любая крыша над головой — намного лучше, чем совсем никакой, справедливо рассудила я и решила остаться тут на ночлег.

На улице еще было довольно светло, и мне пришла в голову мысль осмотреть все вокруг. Возможно, тут когда-то был огород, и я смогу найти что-то из одичавших растений?

Смущало только то, что вряд ли я это «что-то» смогу опознать.

Выдрав пук какой-то высокой и сильно, горько пахнущей травы, скрутила стебли вместе. Сгодится хотя бы песок и сучья с пола смести.

Торопливый осмотр местности позволил мне разжиться горстью мелких красных ягод, похожих на малину, но сильно вытянутых, и некоторым количеством ужасно кислых крохотных яблок.

В сумерках кое-как расчистив небольшой кусочек пола, я сжевала немудреный ужин, морщась от вкуса одичавших фруктов. От горечи сводило рот и немели губы. Я отчаянно надеялась, что ягоды окажутся неядовитыми, но есть хотелось до такой степени, что даже возможное отравление не могло меня остановить. Легла на пол, подложив под голову несколько хвойных веток, которые смогла оторвать — большинство же ветвей росли на недостижимой для меня высоте.

Вдыхая хвойный запах, я подумала, что в бытовом плане моя жизнь не поменялась совершенно. Есть во мне магия или нет — я по-прежнему могу заблудиться в трех соснах, умереть с голоду в лесу, где, как я знала, в это время вроде бы полно пищи; повезло еще, что не натолкнулась ни на какого хищного зверя. Беспомощность и никчемность — в магии ли тут было дело?

С этими невеселыми мыслями я и уснула. Сон был сумбурным, пропитанным запахом дыма. Мне виделся мужчина в мантии некроманта, пожилой, седовласый, но лихорадочные глаза и нервические движения смазывали весь облик благообразного опытного мага.

Расширенные зрачки внезапно оказались прямо напротив моих глаз.

— Это же наш шанс, понимаете, наш последний шанс. — выделяя слова, бормотал он. На лбу выступили капли пота. — мы не имеем отношения к Градану, но все происходящее уже давно не устраивает нас. Эта…смехотворная попытка контроля над нами, создание совета, татуировки для контроля над Уничтожением — это просто бред, бред!

Последнее слово он выкрикнул и тут же притих, инстинктивно оглянувшись. Продолжил намного тише:

— Во главе империи должен встать маг. Достаточно сильный, чтобы не прибегать к этим унизительным методам…но таких уже давно нет. Но то, что вы сообщили, может поменять расклад. И я очень рад, что вы решились довериться мне! Вместе мы сможем изменить нашу империю! — патетично закончил некромант и отошел куда-то в сторону. Комната казалась заполненной дымом — стоило мужчине отдалиться, как черты смазались, остался только неясный силуэт — и голос.

— Нам придется поднять всех сторонников, обратиться ко всем…кто может помочь нам с финансированием. Однако теперь у нас есть цель, и мы…

С удивлением почувствовала движение собственных губ. Зазвучал голос, но не мой — голос принадлежал маме.

От удивления я дернулась и проснулась.

Темнота за стенами перекликалась голосами ночных птиц. Рассохшийся, раскаленный за день дом скрипел и трещал, остывая. Похолодало, и по полу тянуло изо всех щелей. Желудок тоненько завывал и скручивался куда-то вовнутрь, сводя на нет все попытки уснуть снова. Попытавшись устроиться поудобнее, я засунула ладонь под щеку и замерла, с изумлением разглядывая кольцо. Огненный камень сиял, как пламя, разгоняя тьму.

Все-таки камень непростой, но с чего он так засветился? Я ничего не делала с ним, может что-то делают с другим, парным, кольцом? Приблизив украшение к лицу, я вгляделась в камень, смаргивая выступающие слезы. Смотреть было больно, почти как на солнце, но свет слегка пульсировал, словно…

Додумать я не успела — огненный вихрь подхватил меня и потащил вниз по воронке, рождая ощущения, сходные с теми, что приходят на грани яви и сна, когда ты внезапно дергаешься и летишь вниз, оставаясь при этом в своей постели. Одновременно я продолжала лежать на деревянном полу, я ощущала его каждой измученной косточкой, но видела совсем другое.

Комнатка на две кровати, за окном бессонно и мерно шумит океан. Света из незашторенного окна достаточно, чтобы разглядеть обстановку и двух людей, находящихся здесь.

Джарлан спал сидя, привалившись спиной к стене и запрокинув голову, не видя лихорадочного мерцания перстня. На другой постели, напротив, уютным клубком сопел Ленарт. Из прядей, в темноте почти черных, беззащитно выглядывало ухо.

Я протянула руку, борясь с робостью, и коснулась острого локтя. Однако ладонь прошла насквозь, не зацепив и не потревожив сна.

Парное кольцо у жениха, может удастся подать сигнал ему? Я повернулась к огненному магу, приблизилась. Камень в перстне замерцал в лихорадочном ритме, то разгораясь, то полностью потемнев, как огонек, вокруг которого мечется крупный мотылек. Джарлан дернул головой, едва слышно стукнувшись затылком об стену, и потер ладонь, пряча перстень. Возможно, оно обжигало, как меня недавно, но он никак не просыпался. В отчаянии огляделась — хоть клочок бумаги, может, я смогу написать что-то?

Снова запахло дымом. Показалось, что шевельнулся рыжий, но присмотревшись, увидела какой-то темный комок возле его коленей. Комок вытянулся, вывалил язык, засопел, приоткрыл блеснувшие молочной белизной глаза — и внезапно гавкнул, так басовито и громко, что я отшатнулась…

И очнулась в насквозь продымленной избушке.

Рассохшиеся доски пола горели. Огонь был на расстоянии вытянутой руки. Закашлявшись, я отползла подальше от огня, пытаясь вспомнить, в какой стороне была дверь. Правая рука с тыльной стороны ужасно горела, кожу стянуло, едва я попыталась опереться на нее.

Спиной врезалась в стену. Кашель раздирал легкие, глаза невозможно было раскрыть. Левой ладонью опершись на стену, я побрела сквозь дым, собирая бесчисленные занозы, но покосившийся косяк нашла быстро.

Вывалившись на свежий воздух, я рухнула со ступеньки, про которую благополучно забыла, и на коленках отползла к кустам. Прокашлявшись и протерев глаза, мысленно поблагодарила ту неизвестную собаку — если бы не она, я могла и не выбраться из очередного странного видения и сгореть в этой избушке, где моих останков никто бы не нашел.

Мое временное обиталище полыхало, как факел. В небо летели искры, оставляя огненные следы в воздухе, словно хвосты комет. Руку снова стянуло болью. Вся кожа была обожженной, красной, возможно, я сунула ее в огонь, но как же надо уснуть, чтобы не почувствовать такой ожог?…

Кольцо потускнело. Под ободом лопнула сожженная кожа, выступила кровь. Закралась мысль, что именно это украшение и стало причиной пожара — вольно или невольно. Я попыталась снять его, но рука отозвалась такой дикой болью, что я застонала вслух, не сдержавшись.

Мучила жажда. Не придумав, что еще делать с ожогом, я отошла к густым зарослям кустарника, раскопала слой старых листьев и рыхлую почву и засунула руку туда. Немного повозившись, расположилась так, чтобы хорошо видеть догорающую избу, но так, чтобы не увидели меня — по крайней мере, постаралась слиться с пейзажем. Если вокруг есть люди, то пожар может их привлечь, и мне не придется искать их; с другой стороны, совершенно неизвестно, кого сюда принесет, может, разбойников или еще кого похуже? В любом случае, сквозь кусты они вряд ли полезут, ведь есть масса более удобных путей…

Оставалось дождаться утра и уйти, если никто не появится.

8.2 Джарлан.

После памятного призыва шена огненный был настолько ошарашен проявлением пугающей магии Уничтожения, о которой, по-видимому, знали единицы, что вцепился в Ленарта не хуже клеща. Безобидная с виду собачка скакала вокруг хозяина, звонко лаяла, клянчила еду и вела себя ровно так, так должен вести себя дружелюбный и в меру невоспитанный пес.

Ближе к ночи появился сумрачный директор, хмурясь больше обычного.

Для совета выбрали комнату рыжего. Ленарт с питомцем заняли одну кровать, раскинув в разные стороны все восемь конечностей; Джар занял вторую, Рорк оседлал стул ровно посередине.

— Итак, для начала у меня возникло несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы. — издалека начал директор и в упор взглянул на огненного. — Во-первых, хотелось бы прояснить ситуацию в отношении вашего обручения.

Ленарт настороженно посматривал на обоих мужчин. Джар покосился на Рорка с нескрываемым омерзением, однако на непробиваемо-сумрачного директора это не произвело совершенно никакого впечатления. Пауза затягивалась.

— А что с им не так? — не выдержал рыжий, сделав брови домиком.

— Судя по скорости, либо беременность, либо для отвода глаз. — скучным тоном отозвался Рорк, не сводя глаз с Джара. — беременность за это время я бы разглядел.

— Она вам не… — Волна негодования вскипела где-то в районе ключиц и грозилась затопить огненного по уши. Мягкостью характера Джар не мог похвастаться никогда, однако присутствие мрачного, как служитель Карающего, директора академии возводила его раздражительность на небывалые высоты.

— Дымишься. — все тем же скучным тоном продолжил Рорк. Ленарт свалился с кровати, смешно перебирая в воздухе длинными ногами, схватил со стола стакан воды и с озабоченно-заботливым выражением лица выплеснул на огненного, залив грудь и подбородок. Раздалось громкое шипение, и ошарашенную физиономию Джара окутали клубы пара от тлеющей одежды.

— Я был бы последним человеком, который бы упрекнул Ренн в чем-то, будь то беременность, убийство или политический переворот. — директор наклонился через спинку стула. Стул жалобно скрипнул. — Мне не хватает данных. Я знаю, что ты; я догадываюсь, почему именно ты. Ну же, подтверди или опровергни мои слова.

— Временный брак. — мрачно отозвался огненный, решив быть ровно настолько честным, насколько будет возможно, не повредив самому себе. — должны были расторгнуть перед поступлением.

— И в то время никаких шансов поступить у нее не было. — задумчиво продолжил Рорк.

— Не было. Никаких сил в ней нет.

— Итак. — директор аккуратно убрал стул обратно к стене и начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину. — Дарнель, не ошибусь если скажу, вынудил тебя участвовать при помощи шантажа, так? Раскопал что-то на тебя во времена своей, гм, подработки? Что именно раскопал?

— Все. — пробормотал Джар и потер переносицу.

— Но с чего ему копать под тебя? Вряд ли в то время он планировал такой исход. Чем его заинтересовал мелкий дворянин али Райналь из Карающий знает какой глубинки?

— Я сам к нему пришел. — Джар откинулся на стену и закрыл глаза. — Я сам.

…Дарнель был известен уже тогда. От него было очень, очень трудно скрыть прошлое. Его записи происходившего не подвергались сомнению. Поэтому, когда наследник рода али Райналей, Шарлан, попал за решетку по обвинению в нескольких убийствах, Джар собрал все деньги, какие смог найти, и отправился за ответами к Андеру.

— Я был уверен, что брата оклеветали. Он был хорош собой, популярен, имел влияние…и врагов у него было предостаточно. Еще и обвинение…выдвинули наши соседи. Одна из погибших прислуживала в их доме…подружилась с их дочерью, род был небогатый, родители многое позволяли своей наследнице. Она нашла одно из тел. А я знал ее, как она смотрела на Шарлана! — губы Джара тронула бледная улыбка. — Я приехал, пылающий жаждой справедливости. Мать слегла сразу, как только услышала о том, что Лан за решеткой. Отцу…отцу такой наследник стал как кость поперек горла. Я приехал узнать, что брат не виновен…

Крошечный шарик в ладони. Сочувствующие карие глаза Дарнеля.

— Мне жаль. — просто сказал он.

— Мы зарабатывали…не самым честным трудом. — слова приходилось выдавливать. Об этой стороне своей жизни Джар не привык рассказывать. — Шарлан был магом дома Искусства. Творящий с примесью Иллюзиона…. Разные имена, лица, истории…со временем мы стали работать вдвоем. Я, в силу возраста, чаще обрабатывал юных девушек. Одно свидание, и отцу юной леди приходилось изрядно облегчить свой кошелек, чтобы никакие слухи не поползли…Шарлан же действовал глубже — устраивался в дома под видом гувернера или преподавателя, иногда совращал кого-то из женщин, иногда воровал, иногда вытаскивал документы и шантажировал уже после…но все это было как-то не всерьез. Хотя позже я понял, в какую ловушку сам себя загнал…но об убийствах, причинении насилия никогда речи не шло. Но Дарнель показал мне все…

Одиннадцать девушек. Иссушающее чувство причастности — ведь он должен был что-то понять, увидеть, заметить… Самой младшей едва исполнилось четырнадцать — пушистые рыжие волосы, темные веснушки, прозрачные голубые глаза. Девушки, которых не станут очень уж настойчиво искать. У которых почти нет родных и близких, а если и есть, то настолько бедные, что им не хватит денег ни приплатить магконтролю, ни оплатить услуги дома Памяти… Швея, две служанки, одна посудомойка в кофейне. Дочь разорившегося аристократа. Две сироты из приюта. Одна лоточница с пирожками, еще одна — продавала зелень на базаре…Прачка. И последняя, темноглазая Саррина, которая успевала ехидно коситься на Джара каждый раз, когда накрывала на стол в доме али Райналей. Которую посчитали сбежавшей с женихом, и даже нашли записку…

— Я так и не понял, зачем ему это было нужно. Их всех нашли неподалеку от нашего поместья, в лесу. Он выкупил на чужое имя небольшой дом на отшибе, с большим подвалом, и там…

Одиннадцать белоснежных, дорогих шелковых простыней, залитых побуревшей, засохшей кровью. Сворачивающиеся хлопьями узоры на стенах — те же узоры он вырезал по еще живому телу, глядя в широко распахнутые глаза, в расширенные от боли и ужаса зрачки.

— …и всюду были волосы. Темные, светлые, рыжие…весь пол был усыпан прядями. Я пришел к брату, меня даже пустили. Он сразу понял, что я знаю. Сказал — я не хотел бы, чтобы ты знал. Так и не ответил, зачем. Пожал плечами: «Потому что захотел.» Последнее тело выкопали на следующий день. Той же ночью он повесился в камере. Мы сделали все, чтобы обелить его имя. Выставили его умалишенным…конечно, семья пострадала, нам пришлось уехать. Мать с тех пор перестала говорить, только смотрела в стену и напевала что-то несвязное. Только вот… — Джар поднял воспаленные глаза. — он не был ненормальным. Ему просто нравилось.

Повисло неловкое молчание. Ленарт сидел тихо, как мышь, и глаза у него были огромные.

— Всплыли все дела, где вы засветились, Андер собрал досье и на всякий случай загнал тебя в должники. — сухо продолжил Рорк. — Судя по всему, что я узнаю в последнее время, моей новой ученице просто катастрофически не везет с родственниками.

Джар пожал плечами:

— Это было разумно с его стороны. Что он, что леди Дарнель — совершенно беспомощны в своих проявлениях магии. Да и брат ее — тоже. Все одинаково беззащитны.

— Леди Дарнель я к беззащитным не отнес бы. — сосредоточенно отозвался Рорк. Серые глаза потемнели, как камни мостовой после проливного дождя. — Насколько мне удалось узнать, уже довольно давно по всей империи здравствует и процветает закрытый клуб «Наследие» — коротко и со вкусом. Официально занимаются археологией, сохранением древних артефактов и секретов древней магии, изысканием родственных корней…а в участниках собралось весьма почтенное общество, жертвующее на эти самые изыскания немалые средства. И — совершенно случайно! — клуб связан с весьма агрессивно настроенными аристократами, которые ратуют за смену императорской власти на магическую. Вот такая некрасивая история получается, в которую явно неслучайно попала вся семья Дарнель. Но меня интересует совсем другое.

Пес приподнял ухо и внезапно заскулил.

— Эту силу нужно достать из Ренн любыми способами. — сквозь зубы пробормотал Рорк. — а так как никаких способов у нас нет, остается только ждать, когда их вытянет то воскресшее ископаемое, которому они и принадлежат. В любом случае это потребует какого-то времени, и единственная доступная нам задача — вмешаться именно тогда, когда силы ее покинут, но Брелан еще не сможет обороняться. Иначе у нее никаких шансов выжить.

Джар недоуменно переспросил:

— Как это — никаких? Причем тут сила? Почему не найти и не убить его, пока он бессилен, но при этом оставить ей магию?

— Потому что ты не представляешь, что такое магия Уничтожения. Никто из посторонних не представляет.

— Ну, она довольно…внушительна. — язвительно отозвался огненный, кивая на пса. Цериатос сердито ощерился.

— Каждый Дом имеет свой источник. Огонь, вода, время…что угодно, имеющее свое воплощение. И только нам приходится призывать демонов из Карающий разбери какого мира. — Рорк дернул плечами, словно стряхивая что-то крайне неприятное. — В них мы можем аккумулировать свою силу, но вытянуть ее откуда-то невозможно. Дар Уничтожения — это чистая ярость, слепой гнев, не знающий границ и правил, не щадящий никого и ничто. Солдаты нашего Дома выходят в первом ряду и уничтожают противника во время войны. Никто из нас никогда не станет применять свою силу в обычной жизни. Она почти неограниченна, не нужно тянуть, надеясь, что дадут побольше — вот он, океан возможностей, прямо внутри тебя! Но стоит немного превысить допустимую силу заклинания, и оно сожрет часть твоей души. Запалит его, чтобы огня хватило на все задуманное. И со временем уже не будет никакой разницы, хорошо ты поступаешь, плохо, все едино. Тебя будут интересовать только твои цели…и в этот момент Совет Домов активирует это. — Рорк рывком расстегнул ворот, оголяя шею. Темный узор вился по коже, спускаясь на ключицу, пересекая застарелый светлый шрам. — тут намешано столько всего, что спастись нет шансов. И у мага Уничтожения, который потерял ориентиры, таких шансов быть не должно. — директор медленно застегнул пуговицу обратно.

— Дело не в том, что Рени может…ну, стать плохой. — неловко закончил Ленарт, глядя куда угодно, только не на Джара. — просто в ней нет той ярости и злости, чтобы питать эту силу. Как только она ею овладеет, сила выжжет всю ее душу, чтобы продолжать существовать. А потом просто разорвет ее на куски.

8.3 Брелан.

Девчонка приближалась — я ощущал в ней свою магию, как ощущают руку или ногу. Она продвигалась от берега вглубь, наверняка считая, что идет за помощью, не осознавая, что я тащу ее, как рыбу, заглотившую наживку. Все готово, и лишь один момент требует внимания.

Магический договор.

Конечно, я нисколько не доверял Рамии, совершенно естественно в ее случае играть только в своих интересах. Но магический договор, с помощью которого я мог бы выставить условие о том, что ни сама Рамия, ни кто-то из ее подручных не навредят мне и не нарушат ход ритуала, я все-таки не мог. Женщина требовала от меня всего двух вещей — неприкосновенности для дочери (чего я не мог обещать) и помощи в уничтожении Градана (что было полной противоположностью моих собственных планов). Требовалось найти какой-то компромисс…

Благо, что она считает меня спасителем, укрывшим империю от нападения Градана и погибшего как герой от его злокозненной магии, не подозревая, что спасал я как раз островное королевство, свою родину. А погиб после активации заклинания-ошейника — больше никакими силами магический совет все равно не смог бы меня остановить, Карающий побери все эти ограничители, которыми повадились отмечать уничтожителей!..

Размышления заставили меня брезгливо поморщиться. Пусть сейчас мы на равных, но поддавки с моей стороны были лишними.

Рамию я нашел в комнатке, заменяющей кухню — она готовила что-то, пахнущее довольно аппетитно. На узком столе были разложены травы, кое-какие овощи и щербатая посуда. Увидев меня, женщина слегка склонила голову.

— Решила задобрить меня вкусным обедом? — интересуюсь я, выдергивая стрелку зелени из пучка и отправляя ее в рот.

— Вряд ли вы примете еду из моих рук. — ровно отзывается Рамия.

— Да, это было бы крайне неразумно с моей стороны. — соглашаюсь. — Для брата?

— Да. — взгляд из-под ресниц. Опасливый…или показалось?

— Признаюсь, меня удивляет ваша…целеустремленность. Даже я так вольно не распоряжался жизнями своих близких. К слову, ваша дочь вот-вот будет здесь.

Никаких эмоций. Даже дыхание ровное.

— Поэтому предлагаю слегка переиграть. — продолжил я, не дождавшись реакции. — я вам не доверяю, и вы это знаете; я благодарен за воскрешение — прижав руки к груди, я слегка поклонился — однако с вас станется и второй раз наделать глупостей и все испортить. Со своей стороны, я могу и не сдержаться, увидев…причину всех моих несчастий. Предлагаю сначала заключить договор о том, что я не стану убивать вашу дочь, вы же поклянетесь мне никоим образом не навредить и не вмешиваться в ритуал, ни вы, ни ваши…друзья.

Женщина молча взяла нож, надрезала кожу поперек ладони и протянула мне руку. Слабая улыбка тронула губы.

— Да будет так. — я протянул свою ладонь, выдержав порез. Кровь смешалась.

8.4 Эверенн.

Никто не пришел. Совершенно никому не было дела до пожара. Едва рассвело, я снова двинулась в путь, кое-как замотав ладонь оторванным куском штанины. Разум впал в какое-то оцепенение, я даже не смотрела, куда шла, пока мне под ноги не выскочила отчаянно виляющая хвостом рыжая собачонка. Уши подпрыгивали при каждом ее движении, а в глазах было столько обожания, что я не выдержала и рассмеялась, почесав ее за ухом левой рукой.

— Не знаю, чья ты, но явно не лесной житель. — пробормотала я и неприятно поразилась своему хриплому, огрубевшему голосу. Хотя более чем уверена — даже самое крошечное зеркало сейчас ужаснуло бы меня намного сильнее.

Пес подстраивался под мои ковыляющие шаги и отставать не собирался.

Так мы и вышли к небольшой кучке бревенчатых домиков. Деревня не деревня — ни заборов, ни живности — просто несколько домов посреди леса. Однако из трубы на крыше крайнего дома тянуло дымком.

— Ты отсюда, малыш? — спросила я, щурясь против солнца. Показалось, что на пороге кто-то сидит. — пойдем спросим, может у них есть еда, можно будет распилить мое кольцо…

Я сделала шаг, и мир перевернулся. Повиснув вниз головой, я даже двинуться не могла, как муха в смоле. Зрение восстановилось после неожиданного переворота, и сквозь странное синеватое марево я увидела троих людей, неспешно приближавшихся ко мне. Фигура в центре напоминала…напоминала…

Слова о том, что я не представляю никакой опасности, застряли на кончике языка. В сопровождении двух мужчин ко мне приближалась моя мама.

Пес взвизгнул и бросился в кусты.

— Берите ее и тащите на место. — коротким кивком мама указала на меня, скользнув равнодушным взглядом. Мужчины скрутили вне руки за спиной, один закинул меня на плечо, как мешок, и понес мимо домов. Я молчала.

Тут просить о помощи мне было некого.

Меня свалили на землю, подняв столб мелкой пыли. Я закашлялась, пытаясь перевернуться и встать на ноги, но кто-то удержал за плечи.

— Не сопротивляйся. — шепнула мама, по-прежнему не глядя на меня.

Несколько движений пальцами, и я снова лишаюсь возможности двигаться, полусидя-полулежа, неудобно завалившись на бок.

Сухая почва взрыхлена пересекающимися линиями, слишком правильными, чтобы быть просто следами детских игр или чего-то столь же безобидного. Голова звонкая и пустая — я даже не хочу думать, что меня ждет; не огорчает то, что я оказалась права и моя мама замешана во всем дальше некуда, и Эл вовсе не уехал…

Двое помощников топтались вокруг, явно не зная, чем себя занять — я видела обоих краем глаза, но не могла повернуть голову и разглядеть их. Мама то появлялась, то пропадала, с невозмутимым выражением лица что-то подправляя в рисунке линий. Прошло пару минут, прежде чем она оглядела свою работу, убрала темную прядь со лба и кивнула двоим мучившимся бездельем. Те бросились к домам.

А потом появился тот, от кого я не могла отвести глаз вовсе не потому, что не давало заклинание.

Брелан собственной персоной шел к нам, щурясь на солнце и улыбаясь как человек, который вот-вот станет обладателем невиданного богатства или еще чего-то столь же приятного. Казалось, даже глаза смотрели мечтательно, с поволокой, как у юной леди перед первым в ее жизни выходом в свет. Одухотворенный, спокойный, пусть и не самый красивый мужчина, так разнился с тем перекошенным от злости монстром, который душил меня, что захотелось зажмуриться.

— Эверенн. — проворковал Астар, осторожно переступая через линию у моих ног и дотрагиваясь до моих волос. — Выглядите вы не очень, это что, иголки? — выдернул что-то из волос, больно дернув прядь.

Я сжала зубы почти до скрипа. Это было изощренное издевательство — терпеть его прикосновения, не имея возможности отстраниться.

— Впрочем, неважно. — оборвал сам себя маг и вытер руку о штанину. — Ты вернешь мне силу и можешь быть свободна. Мы заключили договор с Рамией о том, что я тебя не убью…такая трогательная забота! Племянницу она спасает, а родного брата пускает в расход… удивительно.

Я судорожно вдохнула и забыла выдохнуть. Пускает в расход? Значит, он пока жив, но только пока…слова про племянницу немного озадачили, вроде бы у мамы никаких племянниц не было, но я решила пропустить это мимо ушей.

Брелан тем временем обернулся к моей маме:

— Вы что, ее и возможности разговаривать лишили? Глупость какая. Верните как было, какое удовольствие разговаривать с бессловесной жертвой?

Мама нервно дернулась, но под недовольным взглядом мага сдалась.

Пересохшее горло неохотно издавало даже шепот, и Брелану пришлось наклониться ко мне.

— Что вы собираетесь со мной делать? — пробормотала я, облизнув губы. Светло-серые глаза оказались прямо напротив моих. Смотрел маг почти дружелюбно.

— Ничего страшного. — охотно отозвался тот, продолжая разглядывать меня. — заберу у тебя то, что принадлежит мне. Сколько можно торчать, ведите уже его и покончим с этим. — он с раздражением перевел взгляд на маму. Та кивнула и исчезла из моего поля зрения.

Как только мама отошла, по-видимому, на достаточное расстояние, маг наклонился ко мне еще ближе и прошептал:

— А ваша леди Рамия ненормальная похлеще меня. Серьезная женщина! Вы, очевидно, в отца пошли — или в настоящую мать?

Я недоуменно моргнула. Брелан хихикнул.

— Было бы забавно понаблюдать за вашими семейными разборками, ну да мне не до того. О, а вот и тело!

Эла вели под руки — ноги у него заплетались так, что сам он и шагу не смог бы ступить. В груди что-то сжалось в горячий ком при виде обессилевшего, грязного оборванца, в котором с трудом можно было признать моего блистательного дядю. Мама руководила процессом, указывая, как и куда его разместить. Глаза Эла блуждали, не останавливаясь ни на чем, сам он выглядел настолько отрешенно, как будто не понимал, где он и что происходит. Что с ним делали здесь и зачем?

Брелан с удовлетворением и даже как будто умилением оглядел все происходящее, склонив голову к плечу, потом энергичными взмахами рук отогнал всех подальше, азартно хлопнул в ладоши, поддернул брюки и уселся между нами с Элом.

— Итак, пора бы приступать. — провозгласил он. — Рамия, милая, начинайте, я готов.

Мама приблизилась на пару шагов, закрыла глаза и начала монотонно напевать что-то, в чем я не могла различить ни слова. После первых же звуков, слетевших с ее губ, меня охватили странные ощущения. Я казалась сама себе маленьким воздушным шариком, таким легким, что меня вот-вот унесет порывом ветра, и только тонкая ниточка держит меня на земле.

И эта ниточка заканчивалась там, где сидел маг.

Внутри пентаграммы словно пропадал свет, становилось все темнее, хотя все, что было за пределами, было так же ярко освещено. Голос мамы достиг пика — она раскачивалась на носках, запрокинув голову к небу, и все ускоряла ритм, и пела громче и громче.

В следующую секунду я ощутила, что меня раздирают на части.

Думаю, все пожалели, что мне вернули возможность говорить — сдержать крик было невозможно, и он рвался из меня непрерывной протяжной нотой. Я чувствовала, как плоть отстает от костей, как лопается кожа, но обе моих руки, лежащие на коленях, никак не менялись, разве что подрагивали.

Боль стала утихать ровно в то мгновение, когда маг, сидящий напротив, вдруг резко выпрямился и так же неестественно прямо рухнул на бок, выпростав руку со сведенными судорогой пальцами. Меня окутало алое марево, сияющее все ярче и ярче; я до рези в глазах разглядывала то, что покидало мое тело — моя надежда на другое, иное будущее и мое безумное разочарование.

В следующее мгновение произошло столько событий разом, что я едва успевала переводить глаза.

Сначала Эл привстал, раскинув руки навстречу магии, почти покинувшей мое тело, но тут же недоуменно сморщился, прижав руку к горлу. Со стороны леса выскочил пес, провожавший меня сюда — совершенно молча он летел к нам. Вслед за ним летело что-то…что-то…

При виде факела в форме человеческой фигуры, пылающей так, что и солнце нервно пригасло и подобрало лучи, и летящей ко мне с целеустремленностью стрелы, моя фантазия просто отключилась. Вслед за факелом показалась массивная фигура, странно знакомая; долгих три удара сердца спустя я опознала мрачного директора. Между домов мелькнула огненная макушка.

Пес долетел до линий пентаграммы, с разбегу врезался во что-то невидимое и с визгом отлетел в сторону. Эл усмехнулся.

Только теперь до меня дошло, что это уже не мой дядя.

Алое марево зависло между нами словно в нерешительности. Эл-Брелан нахмурился, открыл было рот…и с ужасом коснулся губ. На пальцах осталась кровь.

— Что…что? — я уловила скорее движение губ, чем звук. Маг перевел недоумевающий взгляд на мою маму. Та нервно дернула плечом.

— Не надо на меня так смотреть — я договор не нарушала. Мы ведь только насчет вас договаривались, верно, Ялвин? Насчет отравления моего брата ни слова не было…

Алое марево силы дрогнуло и двинулось ко мне.

Мама усмехнулась.

— И сбежать не удастся, верно? Просто убей тебя — и ты, как призрак, прицепишься к первому попавшемуся телу…но не во время ритуала.

Слитный вопль долетел откуда-то сбоку, мир снова завертелся. Возле границ пентаграммы бесновался пес — кудрявая дворняжка внезапно свалила одного из маминых пособников, короткий вопль, и пес оттаскивает в сторону оторванную ногу; свисает оголенная бедренная кость с суставом. Второй мужчина стараниями жениха, которого я опознала-таки в образе факела, после столкновения с огненной струей скрутился в крошечную почерневшую головешку.

Меня начало мутить, но закрывать глаза было еще страшнее, чем видеть всю эту вакханалию.

Я увидела вблизи от себя Ленарта, раскрасневшегося от жара, и дернулась невольно, с удивлением ощутив, что тело подалось вперед. Однако мое движение было прервано ощущением холодного металла у горла.

Мама ухватила меня за спутанные пряди и рывком поставила на ноги, не убирая ножа. Пес замер, недобро глядя на маму, только сейчас я разглядела молочно-белые, точно ослепшие, глаза животного; огонь медленно сползал, открывая искаженное лицо Джарлана; Ленарт и Рорк замерли в неловких позах, ловя каждое наше движение; Эл корчился в центре пентаграммы, стирая всем телом линии. Из его рта текла кровавая пена.

— Не двигаться. — вполголоса скомандовала мама, потихоньку отводя меня назад. — Мы уйдем. У вас не магия, а кувалды. — усмехнулась она. — будете бить, убьете обоих.

— Рамия.

От тихого голоса у меня выступили слезы. Отец подходил медленно, держа поднятые руки раскрытыми ладонями вперед.

Мама выдохнула мне в ухо, но не остановилась.

— Тебя-то зачем принесло? Хотя куда ты от любимой дочери. — голос вдруг потерял всякую силу, звучал надтреснуто, как у старухи. Я осторожно перебирала ногами, вжимаясь в мамино плечо, отводя голову как можно дальше назад и боясь оступиться.

— Вся эта пьеса затянулась, тебе не кажется? Я думала, что буду счастлива, когда уведу тебя у Адрии. — нож прижался плотнее, на ключицу потекла одинокая капля. — но все это оказалось совсем…не так. Скажем прямо, мне не удалось стать матерью для своего ребенка, хотя я старалась…ну да все это теперь неважно. — оборвала мама свой же диалог. — мне нет никакой разницы, кто снимет полог и уничтожит Градан — этот недоразвитый колдун или твоя дочь. Главное, что сегодня мы покончим со всем этим. Ты ведь не откажешься?

Она сбоку заглянула мне в лицо. Я медленно, стараясь не порезаться еще глубже, отрицательно качнула головой.

— Вот и славно.

Она медленно вытащила что-то из кармана и бросила под ноги отцу. Не сводя с нас глаз, он медленно наклонился и кончиками пальцев ухватил тонкую цепь, почти скрывшуюся в пыли. Блеснул фиолетовый камень.

— Телепорт. — без выражения произнес он, поднимая его на уровень глаз.

— Иди первый. Мы за тобой. Без…посторонних. — отрывисто скомандовала мама, вытаскивая второй амулет. Отец, помедлив секунду, сжал камень в ладони и сломал тонкую перемычку, удерживающую его в пазах. Фиолетовое пламя слизнуло его и погасло.

Я перевела взгляд на остальных, пользуясь маминой заминкой — амулет запутался за подкладку кармана. Ленарт, стоявший ближе всего, осторожно переместился, не шагая, а перетекая в пространстве, при этом не меняя напряженного выражения на плутовской физиономии и умудряясь ни на миллиметр не двинуть ногами. Джар был такой же чумазый, как во время нападения в нашем доме, и так же ярко блестели зубы на фоне измазанного сажей лица. Чем он пачкается, что на нем каждый раз горит? Пока я задавалась пространными вопросами, мама вытащила-таки амулет и выломала камень. Последнее, что я увидела перед тем, как мир вокруг свернулся воронкой — неестественно спокойные зеленые глаза, цвета недавно проклюнувшейся весенней листвы.

Мама не дала мне даже пошатнуться, крепко прижимая к себе. В лицо повеяло прохладой и запахом водорослей. Мы стояли почти на самой кромке прибоя. Отец стоял в нескольких метрах от нас, потерянно оглядываясь. Найдя нас глазами, он двинулся навстречу, все также держа руки на виду.

— Рамия — хрипло позвал он. — Пожалуйста. Ты уже потеряла брата. Неужели для тебя ничего не будет значить потеря дочери и мужа?

Мама фыркнула:

— Свои романтичные бредни оставь, не сотрясай воздух. Я привязана к Рени, но не больше, чем это было необходимо. Если у тебя есть цель, то жертвы неизбежны.

Глаза у отца были пустые. Лоб рассекли длинные морщины. Мама подтолкнула меня к воде, и я заметила болтающуюся на волнах лодочку, судя по виду — совсем недавно сделанную. Светлая, свежая древесина желтела в солнечном свете.

— Ты уверена, что Рени снимет заклинание? — негромко продолжил свои увещевания отец, не сходя с места. — Рами, она не маг и никогда им не была. Она не знает плетений, она не накладывала его. Ты уверена, что все это не обернется катастрофой?

— Я вообще ни в чем не уверена. — едко отозвалась мама, увязая во влажном песке. Теперь она тащила меня силком. — Садись в лодку. В ее интересах будет очень, очень стараться. Если бы она не влезла, все закончилось бы после первого же ритуала. Амулет достался бы мне…

— И что? Ты ведь не имеешь никакого отношения к роду и не смогла бы им воспользоваться. — отец опустил было руки, но мама снова прижала нож плотнее. Кожа горела, видимо порезов на шее было уже достаточно много.

Дальше вести диалог мама не захотела. Загнав отца в лодчонку и заставив взяться на два недлинных весла, она устроилась на полу у кормы, усадив меня впереди себя.

— Греби. — левой рукой она указывала прямо и чуть левее от берега. — Не промахнешься.

Отец молча принялся грести. Мои ноги горели после очередной встречи с соленой водой, разъедающей раны, хотя логичнее было бы всю стопу именовать одной огромной раной. Солнце пекло, светлая рубашка отца быстро промокла от пота, он тяжело дышал. Маме же словно не было никакого дела до жары — плотное синее одеяние сохраняло легкий запах духов.

Однако молча плыть она не смогла.

— Если бы не моя глупость и влюбленность, я никогда не связалась бы с тобой и не навесила на себя чужого ребенка. — пробормотала она. Отец вскинул голову, обжег ее ледяным взглядом:

— И ты бы бросила ребенка, которого растила?

— Бросила бы. — безмятежно отозвалась мама, машинально счищая грязь с ткани на моем плече. — У ребенка ведь был отец, этого вполне достаточно. Увы, отец-то меня и интересовал, но ты ведь никогда не видел во мне — меня, верно?

Мама понижала голос и говорила все тише и тише. Плеск волн почти заглушал ее.

— Ты видел просто ее отражение. Ты и женился на мне…ради этого кривого отражения. И в ней — мама прижалась щекой к моему виску — ты видишь Адрию. Себе не ври, дорогой.

Последнее слово прозвучало издевкой.

Калейдоскоп разрозненных кусочков, недомолвок и оговорок кружился в моей распухшей от происходящего голове и внезапно сложился.

Значит, не было никакой слишком холодной и отрешенной мамы. Просто мамы вообще не было. Для человека, который меня явно недолюбливает, она неплохо играла свою роль…

— Эла ты взяла на воспитание, чтобы вырастить…тело? — невольно вырвалось у меня.

— Примерно так. — отозвалась мама, слегка наклонившись над моим плечом и высматривая что-то впереди. Как мне ее называть теперь, тетушка?

Я нервно хихикнула и тут же прикусила язык. Смилостивись, Утешающий. Мой дядя, каким бы он не был бестолковым, сейчас лежит на той поляне, искаженный последними судорогами, отравленный своим самым родным человеком. В глаза словно соли сыпанули.

— Почти приплыли. — мама рывком приподняла меня и кивнула отцу. — перебирайся сюда. Медленно.

Отец осторожно приблизился, пара мгновений — и я лечу головой вперед в нос лодки, а отец занимает мое место — теперь у его горла нож, который уже нагрелся от солнца и, знаю, обжигает кожу. Нос мягко ткнулся во что-то, лодка остановилась.

Я оперлась на борт руками и подняла голову. Лодка упиралась в мерцающую, сияющую, невозможную преграду. Вблизи игра цветов и света завораживала так, что я с трудом смогла отвести взгляд.

— Начинай. — мама провела ножом по ключице, распарывая рубашку. Края надреза намокли алым. Она не сводила глаз с меня.

Не сдержавшись, я закрыла рот ладонью.

— Давай! — крик резанул по ушам, я дернулась, оторвала взгляд от отца и взглянула на преграду.

— Я должна ее снять? — не дожидаясь ответа, я приблизилась, насколько позволяла лодка. Завеса искрилась так близко, что я могла дотронуться до нее руками.

Вспомнив уроки Ленарта, я закрыла глаза и посмотрела на преграду магическим зрением.

От открывшегося захватывало дух. Я видела тот кусочек, который был прямо перед моими глазами, и одновременно видела все заклинание в целом. Остров словно был упрятан в огромный стакан красноватого стекла, только и сверху он был закрыт. Вода спокойно проходила сквозь стенки, а вот ничто живое пройти не могло. Поверх «стакана», снаружи, тянулись толстые выпуклые канаты заклинания, похожие на вспухшие багровые вены. Охватывая все плотными кольцами и переплетениями, вся эта уродливая сеть пульсировала и вяло шевелилась. Я проследила взглядом одну из самых толстых вен — ниже, ниже…пока не дошла до сердца заклятия.

Единственная мысль, которая всплывала в голове при виде всего этого сооружения — уродливо. Уродливо, бесконечно странно и неправильно. Сгусток алой энергии снизу свивался с потоками синей магии океанских волн, высасывая их, искажая и отправляя в бесконечное путешествие по пульсирующей сетке.

Я не знала, как все это удалось сделать — было ли это обычным в магии делом, все ли заклинания выглядят так пугающе и вызывают чувство гадливости или это особенность присуща только завесе. Я не знала, как это убрать, но ощущение неправильности расползалось внутри меня, руки чесались сорвать хотя бы эту паутину цвета застаревшей крови.

Ближайшие ко мне сплетения дрогнули и словно потянулись ко мне. С ужасом поверх неприятия я ощутила — сомнений быть не могло — некое родство, узнавание.

Этого оказалось достаточно, чтобы я, закусив губу, протянула руку и дернула ближайшую пульсирующую петлю.

В глазах потемнело, но спустя секунду все вокруг озарилось невыносимым алым сиянием. Моя рука просвечивала, словно внутри горели сотни свечей. Упругая на ощупь, не имеющая веса, плоть заклинания подалась под моими пальцами, смялась и рассыпалась невесомой бурой пылью.

Поднялся ветер. Потоки холодного воздуха с такой силой врезались в меня со всех сторон, что невыносимо заболели уши. Я опустила глаза, прикрывая их ладонью.

Сгусток в глубине вод медленно расползался, как облако пролитой краски. Освобожденные течения, долгое время стянутые в узел в одной точке, разом хлынули на прежнее место, вызывая десятки водоворотов. Лодка закачалась.

Сеть исчезла, однако сама завеса оставалась на месте. Она выглядела цельной, монолитной, и я не знала, за что ухватиться.

За моей спиной послышался какой-то странный шум, похожий на ритмичные хлопки. Я отвлеклась, обернулась назад.

Мама встревоженно оглядывала неспокойную поверхность вод. Хлопки прекратились. Однако стоило ей перевести взгляд на меня, как из воды по правому борту взметнулось нечто, залившее лодку потоками воды, и вцепилось в локоть руки, в которой мама держала нож.

Мама по-девчоночьи взвизгнула, пытаясь оторвать от себя вцепившегося пса. Нож выпал и закатился куда-то под скамью.

В то же мгновение отец взвился в воздух, как сжатая до предела и разом освобожденная пружина. Развернувшись в матери, он прижал пальцы к ее вискам.

Я похолодела.

Пес как ни в чем не бывало выпустил измочаленный, пропитанный кровью локоть и, приземлившись на единственный свободный пятачок, начал активно отряхиваться, забрызгав меня с ног до головы.

Мама секунду вглядывалась в глаза отца, потом лицо ее расслабилось и приобрело странное выражение растерянности. Уголки губ опустились, яркие зеленые глаза остекленели и начали разъезжаться в разные стороны. Из уголка губ потянулась ниточка слюны.

— Папа… — потрясенно пробормотала я. — Папа! Ты…что ты сделал?

Вопрос был излишним — я уже поняла, что именно он сделал. Самое страшное, что было в арсенале магов дома Памяти — лишение всех воспоминаний, всех умений… лишение человека самой его сути.

Отец, не оборачиваясь, осторожно усадил маму на лавку. Она переводила глаза ежесекундно, ни на чем не задерживаясь, потом тихонько загудела, хаотично взмахивая руками, как младенец.

Этого я уже не могла вынести. Вцепившись зубами в указательный палец, я сквозь пелену слез видела сгорбленную спину отца.

Мамин взгляд скользнул на пса, лежащего на дне лодки, и внезапно словно зацепился за кудлатую мокрую шерсть. Несколько мгновений — и мама с монотонным воплем ужаса отталкивается ногами и переваливается за борт, широко раскинув руки. Отец попытался ухватить ее, но поймал только кончик ткани, выскользнувший сквозь пальцы.

Лодка резко накренилась назад, а затем возвратным движением рухнула, ударившись носом о завесу. Я полетела к носу, отчаянно пытаясь зацепиться за гладкие борта, но рука уперлась во что-то упругое и скользкое, как мыльный пузырь. Уперлась — и провалилась, увлекая все тело вперед. Потускневшая, выглядящая как давно не стираная серая штора, завеса прорвалась под моим телом, и я рухнула, подняв каскад брызг.

Спустя пару лихорадочных взмахов руки я выплыла, кашляя и выплевывая воду, однако лодки не увидела.

Серая завеса слегка подрагивала в метре от меня. Подплыв к ней, я уперлась ладонью, пытаясь прорвать заклинание повторно, однако хрупкая и тонкая снаружи, изнутри она оказалась прочнее каменной кладки.

8.5 Джарлан.

Ворох бумаг на столе приводил в бешенство. Чего уж скрывать, последние несколько недель в бешенство приводило решительно все, начиная от дел и заканчивая погодой.

Спихнув всю гору бумаг на пол, Джар понаблюдал за шелестящим потоком, прикинул, сколько времени придется потратить на сортировку, и клятвенно пообещал нанять себе секретаря.

Постоянное чувство отчаяния, последний раз посещавшее огненного во время суда над братом, теперь стало постоянным спутником. Он даже мысли не допускал, что не успеет. Что все обернется не так, как должно было обернуться по их предположениям.

Когда в результате магических потуг двух боевых магов и попыток не мешаться одного огненного им все-таки удалось найти лодку, в ней сидел окаменевший Дарнель. Упавшая за борт Рамия камнем пошла ко дну, неспособная ни понять, что происходит, ни совладать с телом, лишившимся навыков плаванья. Попытки найти ее в мутной воде не увенчались успехом.

Рени сняла часть заклинания, но все снять не успела, и провалилась на ту сторону. Как теперь ее искать, каким образом сработало наполовину снятое заклинание, не убило ли ее в момент разрыва, сможет ли она выбраться — десяток вопросов, ответов на которые не было.

Спустя четыре дня после потери разом всей семьи, оставив Джарлана временным управляющим всего своего имущества и взяв с того слово разыскать его дочь, тихо угас Андер.

На тройных похоронах светило слепящее солнце. Бородатый служитель Утешающего в светло-зеленых одеяниях негромко зачитывал прощальную речь. На земле, укрытой ковром золотых листьев, яблоку негде было упасть — собрались почти все Дома. Один из гробов оставался пустым.

После похорон потянулись скорбные процессии домов Памяти и Учения. Помятуя о большом количестве магов, замешанных в ритуале, Джар старался отвечать как можно короче и выставлять их побыстрее, отговариваясь делами; впрочем, дел в связи с нежданным наследством и вправду было много.

Дарнель успел подтвердить, что его жена потеряла рассудок, преследовала Рени, убила Брелана, отравила Эла, пыталась убить его самого в попытках завершить какой-то неизвестный ритуал. Полустертые линии и неопределяемый магический фон ничего толком не дали магконтролю, но и истинное положение дел удалось скрыть. Рени, по показаниям Дарнеля, унесло волнами.

Было начато дело по поиску Рени, однако двигалось оно вяло, хотя Джарлана один раз навещала весьма неприятная и странная особа южных кровей, причем в черных глазах огненному чудилась такая личная неприязнь, что он едва сам себя не начал подозревать в неких противоправных действиях по отношению к своей невесте. Легкий акцент выдавал линтийские корни — у него самого был тот же акцент первые несколько лет после приезда в Йоннри, уж не была ли эта сотрудница очередного Управления каким-то образом осведомлена о его прошлом?

Попытки пробить завесу закончились полным разочарованием. Оставалось искать возможности и ждать. Ждать, пока что-то не изменится…

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Лещенко Ирина По течению

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8