Лия Рой

Восточная (не)сказка. 8. Залим

Глава 1

- Тебе нечего предложить, - жестко осек меня собеседник.

- Но… это же твоя работа как-никак… - Нет, он не мог так просто взять и отказать. Он был другим. Даже профессию выбрал себе под стать.

- Хочешь поговорить о моих обязанностях? – Мужчина напротив меня неприятно улыбнулся. Столько лет прошло, но, казалось бы, он совсем не изменился. Разве что глаза... они стали другие.

- Нет, я не это хотела сказать, - тут же покачала головой, пытаясь не дать развиться подступавшему конфликту.

- А что ты хотела сказать? – Залим бросил на меня нечитаемый взгляд. Ровно такой, как семнадцать лет назад. Несмотря на время, которое прошло с тех пор, я помнила его, как вчера. – Знаешь, что я думаю, - медленно начал он. – Что неважно, что ты сейчас скажешь. Или не скажешь. Моего ответа это не изменит. Я не стану так рисковать.

- Рисковать? – я вскинула на него взгляд. – В чем же твой риск, если на операционном столе будешь лежать не ты…

- И что? Включи мозги!

- Разъясни мне, я не знаю всех медицинских тонкостей… - прошептала я, нервно сминая в руках носовой платок.

- Хорошо, - Залим выдохнул, откинулся на спинке крутящегося стула, сложил переплетенные пальцы перед собой. – Я хирург. С отличной репутацией, иначе я бы не заведовал целым отделением. Я не хочу хвастаться, но на моем счету множество самых сложных операций и практически все успешные. Это очень большой рейтинг, высокий бал. Репутация, которая в будущем откроет мне двери в любую клинику мира.

- И… как одно мешает другому?

- Твой отец – не жилец. И здесь даже я не помогу. – Холодный тон, не менее холодный взгляд. А у меня все перевернулось, зажглось пламенем, выжигая внутренности. Приговор моему родному человеку. Моему отцу. Единственному близкому, что был у меня на свете. Так легко. Так просто. Словно речь шла о погоде или курсе валют.  – Я – хороший врач, но есть потенциально провальные операции. И браться за них – значит портить себе рейтинг. У него нет шансов, Рада. Тебе лучше принять этот факт и смириться. Отпустить его.

- Этому вас учат на меде? – непонятная злость всколыхнулась во мне, поднялась волной, вылилась наружу ядовитыми словами. – Как прощаться с пациентами? Этому ты учился, как хирург? Я думала , что твоя работа – помогать людям, а не молоть языком. Для этого вроде бы есть отделение психологии!

- Болезнь слишком серьезная, слишком запущенная, он не операбелен, спроси у любого другого врача! И не смей повышать на меня голос в моем же кабинете, - прошипел Шиков, резко отдергивая меня, заставляя вернуться обратно на Землю. – Ты думаешь, что лучше меня знаешь, каковы шансы у пациента на то, чтобы выжить? Ты идиотка, если полагаешь, что это так! И ты вовсе не учитываешь сопутствующие болезни и возраст своего отца! Я понимаю, что тебе этого не хочется, но реальность именно такая, какой описываю ее я!

- Он не так стар… он не так стар, чтобы умирать… - прошептала я, смахивая слезы с глаз, пока они не успели пролиться. – Ты просто не хочешь… - едва слышно произнесла я. – Мы оба знаем, что не хочешь, но не можешь в этом признаться…

- С чего ты решила? – Тон, которым Залим это произнес, заставил спину и руки покрыться мурашками. Холодный, нет, ледяной, полный расчета и неприязни. – Мне несложно признаться в том, что я не собираюсь ставить на кон свою карьеру ради твоего папаши, - последнее слово он практически выплюнул. Лицо собеседника исказила гримаса отвращения и злости. – Как он там про меня говорил? Дикарь и невежда, кажется он пророчил мне будущее за решеткой или в ближайшей сточной канаве. Ты же это помнишь?  - Он улыбнулся, до боли напоминая мне маньяка. – И ты думаешь, что я буду впрягаться ради него?

- Но ты же врач… ты давал клятву… Это же должно что-то значить!

- Такое стечение обстоятельств, как это, позволяет мне закрыть глаза на эту клятву. – Он вздохнул, что-то обдумал, а затем встал со своего места. – Да и потом, я не единственный кардиохирург в нашем огромном городе…

- Но ты лучший… - Я поднялась вслед за ним. – Все о тебе говорят. Все только и болтают о том, что ты хирург от Бога, что лучший в своем деле, что пойдешь далеко, что очень добрый и у тебя есть совесть…

- Возможно, все это и правда. Но не для тебя. – Залим указал мне рукой на дверь.

- Есть что-то… есть хоть что-то, что заставит тебя передумать? – Взмолилась я, надеясь, что в душе бывшего осталась хоть какая-то толика тепла ко мне. Но я поняла ответ еще прежде, чем он открыл рот и заговорил. По глазам. Черным. Горящим. Злым. Нет, он ни за что не согласится. Даже если приставить ему дуло к виску.

- Нет.

- Но пожалуйста… Залим…

- Тебе пора, - стало мне холодным ответом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Я вернусь… ты же знаешь, что я вернусь… я не отступлюсь. Это мой отец! Мой единственный родственник, моя семья. У меня больше никого нет и я сделаю все, что от меня зависит…

- Знаю.

- И? Что, тебя это устраивает?

- Нет. Но в следующий раз я вызову охрану и тебя отсюда уведут в наручниках. Такое тебя устроит?

- Не могу поверить, что ты стал таким…

- Каким?! – В одночасье изменился Шиков, маска холодности спала окончательно, гнев исказил лицо. – Каким я должен был стать и как должен относиться к твоему ублюдочному отцу, который сделал все, чтобы разрушить мою только начавшуюся жизнь? Вспомни, что он делал!

- Я…

- Вспомни! – заорал он, а его слова эхом разнеслись по кабинету, ударились о белые стены с плакатами и вернулись обратно, погружая меня в прошлое.

Да, отец был с ним жесток. Чрезмерно, неоправданно жесток.

Моя первая любовь. Большая, настоящая, единственная.

Мы с Залимом оказались студентами одного и того же экономического факультета и чувства наши оказались взаимными. Стоило нашим взглядам единожды пересечься, как и он, и я поняли – это оно. То самое чувство, о котором слагают книги, песни, легенды, которое проносят сквозь жизнь, которое ищут, к которому стремятся, за которое умирают. Любовь.  Прекрасная, юная любовь. Которой не суждено было вырасти в крепкую семью.

Мой отец, на тот момент еще не бывший военный, всю жизнь воспитывавший единственную дочь в одиночестве и тяготах и слышать не захотел о том, чтобы она связала свою жизнь с приезжим кавказцем, который на тот момент не имел ровным счетом ничего. Не представлял из себя ровным счетом ничего.

Но Залим стал упорствовать. Нас действительно связали настоящие чувства, поэтому ни он, ни я не пожелали так просто отступаться друг от друга. И плевать, что мой отец был против. Переубедим, думали мы…

Вот только в действительно мы, конечно, никого не переубедили. Отец, понявший, что Шиков парень упрямый, подергал за ниточки и сделал так, чтобы его отчислили из университета. Выгнали с общежития. Попросили с подработки. В одночасье он остался ни с чем в большом и чужом городе. Но и это стало не самым страшным. Настоящим ударом, наверное, для нас обоих, стал аборт, который отец заставил меня сделать. Наш первенец. Так и не родившийся ребенок.

Залим сдался, когда узнал, на какой поступок меня вынудил родитель. Он опустил руки, ушел от меня. Раз и навсегда. А я не стала, просто не смогла держать.

И с тех пор утекло много воды, прошли долгие годы, жизнь развела нас в разные стороны, у каждого она была своя. И лишь совсем недавно я узнала, кем он стал. Чем он стал. Потрясающий врач, прекрасный мужчина, человек с большой буквы и большим сердцем. Для всех. Кроме меня и моего отца.

Он так и не простил моего мелкого поступка, моей слабости перед отцом. Не просил отца. Жестокого и бессердечного. Разлучившего нас по своей прихоти, считая, что ему виднее, что он повидал жизнь и знает все лучше всех остальных.

И я не могла бы его винить, если бы речь не шла о жизни моего пусть и строго, пусть и несправедливого, но родителя. Единственного близкого человека на всей Земле.

- Я все понимаю, Залим, но сейчас речь идет о его жизни… он уже не тот, каким ты его запомнил.  Это старый и больной человек, который отчаянно борется за право встретить следующий день. Я не верю, что ты стал таким черствым и жестокосердечным. Только не ты. – Я не верю, что ты теперь такой…

- А ты поверь, - прошипел Шиков, делая шаг мне навстречу. – И, так уж и быть, хорошо, я пойду тебе навстречу. Но при одном маленьком условии, - издевательски протянул он, давая понять, что ничем хорошим это не закончится.  – Пускай сам меня попросит об этом.

- Что?

- Ты слышала.

- Ты же знаешь, что отец гордый, он никогда…

- Тогда пускай подыхает, - зло выдохнул Залим. – Либо пусть умоляет, и тогда я подумаю, либо пускай умирает в муках. Меня устроят оба варианта.

Я  вернулась домой поздно и была встречена недовольным взглядом умных серых глаз и тоскливым скулежом. После болезни отца, когда он вынужденно оказался в больнице на долгие месяцы, мне пришлось переехать в родную квартиру, в которой когда-то прошло мое детство.

У папы была собака – верная овчарка, недовольный кот-шотландец и уйма растений, будто в ботаническом саду. Все требовали ухода, внимания и регулярного питания. Чем перевозить их к себе, проще было переехать самой. И пусть за три девять земель от работы. А что было делать?

В детстве я часто спрашивала, зачем в доме столько живности, а родитель всегда отвечал, что животные, в отличие от людей, не предают, и они намного более верные друзья по жизни. А цветы, в отличие от все тех же людей, не приносят миру вреда, а даруют только пользу. Спустя годы я поняла его разочарование в людском роде.

Сегодня я снова в нем разочаровалась. Да так, что теперь предстояло еще долго отходить.

Нет, я понимала Залима. Понимала его злость. На меня. На папу. На прошлое. На то, что мы сделали. На ошибки, которые было невозможно исправить. Но жизнь человека… она ведь была дороже? Можно было продолжать ненавидеть папу и дальше. Можно было проклинать. Можно было даже мстить, строить козни. Но ведь не лишать жизни…  Это было слишком, потому что было необратимым. Единственное, что нельзя переиграть. Не изменить.

Я принесла Залиму много боли. Оглядываясь назад, я понимала, что лучше бы нам никогда не встречаться. Тогда жизнь была бы проще. Не было бы израненной и искалеченной души. Не было бы месяцев слез и отчаянного желания умереть. Не было бы затяжной депрессии, которую я долгое время безуспешно пыталась преодолеть. Не было бы загубленной жизни, которая ни в чем не была виновата.

Впрочем, его жизнь сложилась очень даже неплохо. Действительно, иногда, что не делалось, так все было к лучшему. Я узнавала, что после того, как его выгнали из университета, он два года готовился на поступление в медицинский, куда его изначально не пустили родители. И вот каким он теперь стал... Замечательный врач, к которому выстраивались очереди из благодарных пациентов, снискавший славу отличного хирурга. Да и в личной жизни у Залима все было прекрасно. Пять лет назад он женился, у него подрастал замечательный сын. Я видела фото его супруги в инстаграме.

Помню, как безбожно напилась в тот вечер в ближайшем баре. Не сдержалась. Не смогла отпустить эту боль, острым осколком застрявшую в груди. Даже спустя столько лет сердце ныло от понимания, что это могла быть наша семья. Это мог быть наш сын. Это мог быть мой ребенок.

В отличие от Залима, моя жизнь была… жалкой. Наверное, ее можно было назвать только жалкой.

Столько воды утекло, а у меня все еще ничего не было.

Никакой личной жизни. Все попытки построить ее обращались в крах и в какой-то момент, несколько лет назад, я махнула на все рукой. Что было толку пытаться строить отношения, если, по сути, я их и не хотела? По крайней мере, мой психолог утверждала именно это. Якобы, мое подсознание не желает видеть меня счастливой. На самом деле, это было не так. Я желала быть счастливой, просто это было уже невозможно.

Никакой карьеры. Заурядный помощник бухгалтера, застрявший на нижней должности на долгие годы и эксплуатируемый своим руководством. Впрочем, я уже давно перестала верить, что меня «вот-вот повысят». В общем-то, и на бухгалтера я пошла учиться только потому, что так велел отец. В арендуемой мной студии половина помещения была забита полотнами. Душа всегда рвалась к кисти, холсту и краскам, но строгий отец даже слышать не захотел о том, чтобы после художественной школы пойти в специальное училище, хотя учителя говорили, что у меня талант.

Родитель многое определил в моей жизни. И в какой-то период я его ненавидела. Так люто, так яро, что это грозилось вылиться чем-то в реальный мир. Но потом поняла, что быть одиноким отцом непросто. Что он хотел для меня, как лучше. И тогда осталась только боль и выжженная душа и посыпанное пеплом сердце.

Впрочем, возможно, я бы смогла двигаться дальше. Прошло бы какое-то количество лет, и тоска по первой любви меня отпустила бы так же, как злость на отца. Но было одно большое «но». Оно же не давало мне построить семью хоть с кем-то.

Я устало выдохнула, заплетаясь в ванную, едва не валясь с ног. Джек был выгулян, Барсик накормлен любимым паштетом, цветы политы. Настало время «для себя», которое выливалось в прохладный душе и нехитрый ужине состоящий из полуфабрикатов, купленных в ближайшем магазине.

Я открыла воду, сняла с себя одежду, скидывая ее прямо на пол, но перед тем, как залезть в душевую кабину, на мгновенье бросила взгляд на свое отражение в зеркале. В нем отразилась бледная тень той девушки, в которую когда-то влюбился Залим. Тусклые волосы давно не спадали водопадом до самой поясницы, проще было стричься коротко, по плечи. Никаких аппетитных форм, только кости, которыми я, по словам коллег, «гремела». И плоский живот. Который останется таким навсегда. Я невольно опустила на него руку, сделала вдох. Еще один. Тяжелее предыдущего. Медленно досчитала до десяти, пытаясь успокоиться.

Я запретила себе плакать по этому поводу. Я плакала из-за этого очень долгое время и теперь старалась смириться, отпустить.

Принять мысль, что у меня никогда не будет детей.

- Залим, пожалуйста, давай поговорим.

- Ты теперь уже преследуешь меня? Тебе не кажется, что это слишком? – Залим нахмурился и обвел меня недобрым взглядом.

Да, я осознавала, что преследование – это неправильно. Осознавала, что вряд ли этим чего-то добьюсь, но ничего другого мне не оставалось. Что было делать? Сидеть, сложа руки и смотреть, как отец умирает? Шиков не оставил мне иного выхода, кроме как преследования.

- Если бы был хоть один человек, который мог ему помочь, я бы никогда не потревожила тебя, но ты прекрасно знаешь, что это не так. В нашем городе есть только один специалист… и это ты.

- Я уже сообщил тебе о своем решении. – Залим быстрыми шагами направился к своей машине, оставив меня позади. Рабочий день был окончен, он спешил домой. Наверняка, домой. К семье. Жене, сыну.

Поджидать людей на подземной парковке – попахивало дурным голливудским фильмом, но мне и впрямь больше ничего не оставалось.

- Просто скажи, чего ты хочешь, - я догнала бывшего жениха через несколько секунд. Захлопнула только что открытую им дверь внедорожника и посмотрела прямо в глаза. – Может быть, деньги? У нас есть кое-что, на крайний случай, я могу кредит взять или даже квартиру продать, только назови свои условия.

- Взятку, значит, предлагаешь. – Залим неприятно усмехнулся, покачал головой. – Допустим, я уже не тот нищий оборванец, коим меня считал твой отец-крутой военный, с чего ты решила, что я возьму ваши грязные деньги? – прошипел Шиков. – Да лучше с голоду подохнуть, чем хотя бы притронуться к ним!

Черт, кажется, с каждым словом, с каждой встречей я делала только хуже. Я понимала это, потому что настрой Залима становился все жестче и непримиримее.

- Просто скажи! Скажи мне, что я должна дать тебе, чтобы ты выполнил свой долг и спас моего отца! Скажи!

- А тебе в твою хорошенькую голову не приходила мысль, что, возможно, я хочу, чтобы он сдох? И не просто сдох, а так, в мучениях? – Залим наклонился ко мне ближе, прошипел последние слова, подобно маньяку, а я только и смогла, что отшатнуться от него.

Такого Залима я точно не знала. Мой Залим был добрым, веселым, он никогда не произносил при мне дурных слов, никогда не говорил о других людях плохо.

- Почему? Почему ты так остро реагируешь столько лет спустя? – прохрипела я. – Столько воды утекло, ты стал успешным, у тебя жена, красивая, я видела фото, ребенок, карьера, ездишь на дорогущей машине, при деньгах, тебя все обожают, у тебя все есть, все сложилось, тогда что я вижу сейчас? Почему ты преисполнен ненависти?

- То, что у меня все сложилось – лишь моя заслуга. Я не помню, когда я в последний раз нормально спал. С тех пор, как поступил на мед, кажется, этого никогда и не происходило. Я добился всего своим потом и кровью, своим собственным и непосильным трудом, и, поверь, не для того, чтобы твой полоумный папашка снова у меня все отнял. Операция заведомо провальная, я уже тысячу раз тебе говорил, ты просто не хочешь меня слышать.

- Ты не ответил на мой вопрос, - едва слышно прошептала я.

- А почему я, по-твоему, не должен злиться? Почему должен простить его только потому, что сейчас он тяжело болен или несколько лет прошло? – Залим посмотрел на меня, как на маленького ребенка, которому все нужно разжевывать. - Он отнял то, что принадлежало мне, он убил моего, моего, слышишь, ребенка, а я должен ему за это руку пожать, спасибо сказать? Да я плюну в себя в этот момент, поняла? Есть у тебя деньги, готова продать квартиру?

- Допустим.

- Тогда собери их и вези отца в другой город. В другую страну. К любому другому специалисту. К кому угодно, но только не ко мне.

- Нет.

- Что?

- Ты обязан.

- Прости, я не понял?

- Это твой долг. Долг, как врача. Спасать жизни – это твоя работа. – Мне стало страшно после того, как я произнесла последние слова. Залим начал надвигаться на меня, рука, вместе со сжатыми в ней ключами, превратилась в кулак, а взгляд потемнел. – Если ты откажешься, я сообщу в министерство. Напишу жалобу. Пускай разбираются. Это, как и провальная операция, тоже станут пятном на твоей идеальной репутации, разве нет?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Рада. – Залим произнес мое имя таким тоном, будто это было самым отвратительным, что когда-либо сходило с его уст. - Можешь приставить мне к голове дуло пистолета. Можешь пытать меня. Можешь написать в каждую больницу мира о том, что я самый плохой человек на Земле, но я не стану помогать твоему сволочному отцу. Так понятнее?

Я молча проводила бывшего жениха тяжелым взглядом. Шиков сел в свою дорогущую машину и уехал, даже не обернувшись на меня.

С одной стороны, я понимала его боль. Моя была ничуть не меньше, скорее, наоборот. Но, с другой… отец был единственным, что у меня оставалось. Единственный близкий человек, единственная семья. В нас текла одна кровь, он сделал все, чтобы я не просто жила, нормально росла, получала образование. Он был не худшим родителем в мире и я попросту не могла сделать вид, что его нет. Не могла поставить точку там, где можно было бороться за его спасение.

Нет, я не верила Залиму. Я знала, что шанс есть, видела это его глазам. Он просто упрямился. Мстил. А я находилась между двух огней. Между двух чертовски упертых мужчин.

Уговорить отца попросить прощения перед «гнусным щенком» не удалось. Он так и заявил, что лучше помрет, но не станет унижаться перед Шиковым. А Залиму было бы мало даже извинений, это я, опять же, поняла по его поведению, по его словам. Он жаждал крови, жаждал отмщения, а я мечтала о спасении.

- Завтра… я попробую завтра.

Еще раз. И еще раз. И еще столько раз, сколько потребуется. Нельзя было сдаваться, нельзя было сидеть, сложа руки, пока родной человек висел на волосок от смерти. Не получилось сегодня, уговорю завтра, не выйдет завтра, значит, послезавтра. Пока не добьюсь своего – не отступлюсь.

Конечно, все это было непросто. Болезнь отца, переезд в его квартиру, отпуск на работе. Последний, к слову, затягивался и шеф уже начинал названивать, спрашивая, когда ждать моего выхода, но как я могла рассказать ему о том, что творилось в моей жизни? Игорь Дмитриевич знал обо всем лишь в общих чертах, а вдаваться в подробности я не видела никакого смысла. Мне мог помочь только один человек, и я не собиралась оставлять его в покое.

Конечно, писать жалобы я тоже не собиралась, это был чистой воды блеф, я не верила, что он сработает, но надеялась. Разумеется, зря. Я не желала портить карьеру бывшему возлюбленному, просто хотела небольшого просвета в своей жизни.

Мой вечер оказался до нельзя примитивным. Я вернулась домой, покормила домашних животных отца, полила любимые цветы, устроила им подкормку, о которой уже два дня без устали говорил отец, отказалась от даже простого ужина в силу отсутствия какого-либо намека на аппетит и завалилась спать в обнимку с Джеком.

Следующий день, по моим ощущениям, должен был пройти точно так же, как и все предыдущие. Ничто не предвещало того, что произойдет сегодня, но судьба никогда не спрашивала разрешения у смертных.

Я собралась и, первым делом, отправилась на местный рынок – купить отцу самых свежих фруктов, а затем, по привычке, в больницу. Но получилось не совсем удачно, по пути в клинику я попала в очень большую пробку, образовавшуюся из-за аварии, и пришла к отцу, только попав на тихий час. Разумеется, никто меня внутрь не пустил, и мне пришлось отправиться коротать время в небольшой скверик, что был на территории больницы.

Чувство голода накрыло меня с головой на второй час сидения возле больницы. Подумав и порешав, я решил ограничиться тем немногим, что нашлось в сумке – плиткой шоколада с цельным орехом.

- Вкусный, да? – я настолько увлеклась поеданием сладости, что не сразу заприметила «гостя» на своей лавочке. Мальчик лет шести-семи. Он кивнул на шоколад, зажатый у меня в руке и обвел сладость таким взглядом, что стало не по себе.

- Хочешь? – Я отломила кусок и протянула мальчику, но он лишь покачал головой. Даже отодвинулся от меня. – Что такое?

- Мне не разрешают.

- Кто?

- Родители.

- Шоколад?

- Угу, - он кивнул, с грустью опуская голову.

- Почему? Ты чем-то болеешь?

- Нет. Они говорят, что вредно. Мама кормит только тем, что полезно…

- О… - сочувственно протянула я. Знала я таких вот помешенных на правильном питании. Жалко их было всегда. Но, как говорится, каждый имел право есть то, что ему хотелось. Я никогда не разделала этой моды на вегетерианство или подобных течений. Считала, что есть можно все, только бы в меру. А полезное… ну, что вообще в этом мире было полезного?

- Если я… - Мальчик воровато оглянулся по сторонам, а затем поднял на меня взгляд. – Если я съем, Вы не расскажите родителям?

- Я-то? – Я наклонилась к мальчику, поддерживая заговорческий настрой. – Никогда. Быть стукачом – плохо, - я снова протянула кусочек шоколада. Ребенок еще раз бросил взгляд через плечо, а затем быстро протянул свои ручки к лакомству. Через пару минут им была съедена практически вся плитка.

- Вкусно, - прошептал он, пытаясь слизать лакомство с уголков рта.

- Иди сюда, - я рассмеялась и, достав из сумки влажные салфетки, принялась вытирать мальчишку. – Нужно скрыть следы «преступления», а то нас поймают…

Мы еще какое-то время поговорили с забавным мальчуганом, чьи родители, оказывается, работали в этой больнице, а затем малыш засобирался обратно.

- Может быть, я провожу тебя?

- Нет, я уже большой, я знаю, куда идти, - деловито выдал мальчик, которого, как оказалось, звали Александром.

- Ну, смотрим сам, раз большой, - он покивал и уже совсем скоро отошел, оставляя меня одну. Обычно, мне было сложно общаться с детьми. Каждый, кто мог приходиться одного возраста с моим не рожденным ребенком, вызывал во мне волну боли, которая с годами, почему-то, не притуплялась. Но этот… пока я общалась с ним, я ни разу не подумала о том, что потеряла. Время с этим малышом прошло быстро и, на удивление, хорошо. Жаль, что он так быстро ушел.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Я только успела додумать последнюю мысль, как перед моими глазами предстала ужасающая картина. Огромный внедорожник, прорвав ограждение деревянного шлагбаума, завернул на территорию больницы и понесся дальше. Прямо в ту сторону, где переходил дорогу ребенок, с которым еще пять минут назад мы обсуждали его успехи в футболе.

Время на раздумья не было, машина неслась на высокой скорости и тормозить, кажется, была не намерена. Я бросила все, что было в руках, телефон, пакеты, ключи, и понеслась в сторону ребенка. В какой-то момент я перестала видеть весь окружающий мир, передо мной был только ребенок, к которому я бежала, вытянув руки , а в голове билась только одна мысль – только бы успеть.

Глава 2

Первое, что я почувствовала после того, как открыла глаза – это движение в своих руках. Вторым ощущением стала сильная боль в левом плече, на которое я упала. Третьим стало то, что я услышала – а это был истошный крик раненного зверя. И, нет, это кричал не ребенок в моих руках. Кто-то другой, откуда-то издалека. Кто-то взрослый.

- Саша! Саша!

Я открыла глаза потому, что была вынуждена. Ребенок в руках заворочался, захныкал, а затем заплакал, а вскоре после этого рядом кто-то приземлился, поднимая ворох пыли с земли.

- Залим? – Он не услышал моего обращения к себе, потому что был занят тем, что осматривал ребенка на предмет повреждений. Далее, не найдя их, по всей видимости, с силой прижал мальчика к себе, что-то шепча на своем родном наречии. И лишь потом, несколько секунд спустя, его взгляд, уже более или менее осмысленный, переместился на меня.

- Рада?

Я хотела было что-то ответить, объяснить, что произошло, но стоило мне только открыть рот и попытаться выпрямиться, чтобы встать с земли, как левое плечо пронзила адская боль. Я вскрикнула и едва не завалилась обратно на землю, но меня удержали чужие руки.

- Стой-стой, не дергайся, пожалуйста, кажется, у тебя вывихнуто плечо, - констатировал Шиков через несколько секунд беглого осмотра.

Нет, я ни за что бы не стала менять своего решения. Моя боль не стоила жизни ребенка, только, какого же было мое удивление, когда немного оправившись от болевого шока и находясь уже в отделении травматологии, я узнала, что спасенный мной малыш – сын моей бывшей любви.

- Я введу обезболивающее, этого должно хватить. Но оно должно подействовать, пожалуйста, старайся не шевелиться это время, - дал указания Залим прежде, чем вооружиться острой иглой. Я сглотнула и отвернулась, стараясь не думать о том, что нечто очень острое находилась в считанных сантиметрах от моего тела.

- Главный хирург разве должен заниматься вправлением костей?

- Скажи спасибо, что они целые, и мы обойдемся без операции, - хмыкнул Шиков. – Все могло быть гораздо хуже, - констатировал он.

Мы были в палате одни, Залим сам вызвался возиться со мной лично, отпустив дежурного травматолога отдохнуть, да попить кофе. Возражать ему никто не стал.

- И хорошо, что все произошло на территории больницы, ты не усугубила травму, пока ехала за первой помощью, - Залим сделал укол, заставив меня зашипеть, а затем отошел от меня, чтобы что-то переложить на столике с инструментами, а затем снять перчатки. В конечном итоге, он присел напротив, и я смогла спросить о том, что давно хотела.

- Это твой сын? – Оно и без того уже было ясно, но я все же задала крутившийся на языке вопрос.

- Мой, - он коротко кивнул.

- Не похож на тебя…

- Да, в мать пошел, - снова короткий кивок.

- Прости, а почему… почему Саша?

Залим усмехнулся, мол, было бы странно, если бы не спросила.

- Помнишь дядю Сашу?

- Черт, - я хмыкнула, - точно, конечно! – Как я сразу не догадалась. Залим рассказывал о нем, когда мы были еще в отношениях. Лучший друг отца, с которым они вместе воевали в какой-то горячей точке. Он спас сослуживца во время какой-то сложной операции, и Залима хотели назвать Александром, но бабушка по папиной стороне не разрешила, выбрав то, что посчитала нужным сама. Никто не посмел перечить старшей женщине, но Залим, видимо, нарушил вековые традиции. Я помню, что он говорил, что без дяди Саши не было бы его отца, его самого а, значит, и его сына тоже. – Как я сразу не подумала. - Я отвернулась в сторону, выглянула в окно. Заметила, что поднялся ветер, который начал качать кроны высоких, вековых деревьев. – А что за машина, что едва не убила нас? – после этого вопроса Шиков изменился в лице, глаза потемнели, губы сжались в тонкую полоску.

- Эта свинья мне ответит.

- Кто он?

- Муж одной женщины… пациентки.

- Пациентки?

- Она умерла неделю назад. На операционном столе.

- У тебя?

- Да.

- Ты… ты виновен в ее смерти, Залим?

- Я не виноват! – резко отрезал Шиков. – То есть, в том, что случилось, нет ничьей вины. Это не врачебная ошибка, - уже спокойнее добавил он. – Я понимаю, что он – убитый горем вдовец, но сделанное перешло границы. Я не я, если не прикопаю этого ублюдка, - прорычал бывший жених, сжимая руки в кулаки.

Я понимала его злость. Еще бы. Какой отец, какой родитель позволит обидеть своего ребенка? Любой бы гневался на месте Залима.

- Где сейчас Саша?

- С медсестрами, он у меня еще тоже получит!

- За что? – я нахмурилась, моя реакция на эти слова оказалась однозначной – мне не понравились слова Залима.

- Сбежал из-под присмотра, подошел к незнакомому человеку, итог – могло произойти, что угодно!

- Он ребенок… ему, наверное, стало скучно, он пошел прогуляться… - На мое удивление, Шиков не стал огрызаться или не попросил не лезть не в свое дело, только пожал плечами в ответ.

- Ладно, - он взглянул на наручные часы, - думаю, уже можно приступать.

- Это будет больно? – Я сглотнула от страха, липкой паутинкой пробежавшего по позвоночнику.

- Рада…

- Будет, - я покивала глупости своего вопроса и опустила голову. Я всегда боялась боли. И, честно говоря, врачей не особо любила. Боялась их. Даже форма их меня пугала, отталкивала, а на Залиме как раз была зеленая, жуткая, еще и перчатки снова успел надеть.

- Я все сделаю быстро, не успеешь заметить, - он улыбнулся. Впервые за все то время, что мы вынужденно общались из-за болезни моего отца, он сделал это открыто, не зло, я бы даже сказала, по-дружески. И впервые за все это время, он разговаривал со мной, как с человеком. Черт, да это стоило вывихнутого плеча. – Только не напрягайся. И, главное, не бойся, - уже тише добавил он, подходя вплотную.

Нет, что я могу сказать, страх ушел. Ушел, да… появилось иное чувство. Залим давно не был так близко ко мне. Оказалось, что он все еще пользовался своим любимым одеколоном. А еще я успела рассмотреть небольшие изменения в лице, например, между бровями залегла совсем маленькая складка, кажется, кто-то много хмурился. А вот глаза у него остались прежними. Темно-карие, как горячий шоколад, который он каждое утро приносил мне с собой в университет, чтобы я не мерзла на парах.

- Господи боже мой! – Наверное, мой крик разлетелся на весь этаж травматологии. Никогда в жизни я не испытывала такой дикой, острой и резкой боли.

- Все-все, - зашептал Залим, призывая успокоиться. – Все прошло, закончилось, - он отошел от меня, поднял руки вверх, демонстрируя, что больше не причинит вреда.

- Проклятье… - я прикрыла глаза, сжав зубы.

- Нужно будет только еще кое-что сделать.

- Что, Залим, что? Просто прикончи меня уже, - он только тихо рассмеялся в ответ на мой призыв.

- Наложу повязку и отвезем тебя домой.

- Что хочешь, делай, что хочешь, - я покачала головой, понимая, что не владею ситуацией ни на йоту.

- Я так и не сказал…

- Чего? – Нехотя я открыла глаза и взглянула на своего собеседника.

- Ты спасла моего сына. Вряд ли он пережил бы удар огромного внедорожника на той скорости, на которой тот несся. Я сглупил, не просто взял ребенка на работу, но еще и оставил его без присмотра. Мог за это поплатиться. Страшно поплатиться. Я твой должник. Спасибо тебе. – Залим выглядел серьезным, и говорил тихо, но очень твердо.

- Пожалуйста.

Я не стала возражать, когда Шиков взялся отвезти меня домой лично. Я только уточнила, не затруднит ли его это, но бывший заверил, что его смена закончилась, и мы можем ехать.

Поначалу я собиралась было вовсе отказаться от этой мысли, как-никак, повидать папу я сегодня не успела, но Залим заверил, что мне нужен отдых и сон, а обезболивающее подействует, как седативное в любом случае, поэтому я буду напоминать родителю скорее зомби, нежели человека. Поспорив лишь для проформы и позвонив папе предупредить, что не смогу сегодня прийти, потому что меня срочно вызвали на работу, я послушно сделала все, что мне велели.

Вскоре оказалась в чужом внедорожнике. Меня заботливо усадили на заднее сиденье, а через пару мгновений рядом оказался Саша с коленками, полностью выкрашенными зеленкой.

- Сильно болит, малыш?

- Не-а, - покачал головой ребенок, стараясь храбриться, но по глазам я заметила, что все совсем наоборот.

- Это в наказание, будешь знать, как бегать по двору один! Не спросил разрешения, сбежал, можно сказать! – возмущенно выдал Залим, усаживаясь на водительское кресло.

- Но пап…

- Никаких пап! Я уже сказал, неделю никакого планшета, никаких прогулок, все!

Мальчик совсем приуныл, опустил голову, но не заплакал. Маленький герой. Мне стало его так жаль, что я невольно вытянула руки, в которые Саша тут же бросился. Я обняла малыша и погладила по спине.

- Не расстраивайся, я тебя вкусняшками угощу, сладкоежка, - тихо прошептала я, чтобы Залим не услышал.

- Да? – Саша поднял на меня полный надежды взгляд.

- Конечно, - я улыбнулась в ответ. – Только надо тихо, чтобы папа ничего не узнал…

- О чем вы там шепчитесь? – Залим бросил на нас внимательный взгляд через зеркало, но я лишь пожала плечами, выпуская ребенка из объятий.

- Может, уже поедем? – как бы невзначай, произнесла я.

- Да-да, конечно… поедем, - ответили мне, поворачивая ключ зажигания.

На удивление сегодняшний день принес спокойствие. Несмотря на тяжелую ситуацию, в которой я находилась, несмотря на боль в правом плече, несмотря на намечавшиеся проблемы в работе, с утра я все равно улыбнулась. Проснулась, потянулась, зевнула и улыбнулась.

Я улыбалась, пока выгуливала Джека, пока поливала цветы и кормила Барсика. Пока впервые за долгое время готовила себе яичницу и завтракала. Пока собиралась к отцу, пока была у него в палате, разговаривая и пытаясь поднять настроение, пока ехала домой в шумном метро.

Не знаю, что на меня подействовало таким образом. Возможно то, что вчера мы с Залимом общались, как нормальные люди? В прошлый раз это было много лет назад, я и забыла, какого это, просто говорить с ним…

А, может, дело было в спасенной мной жизни. В маленьком и очаровательном Саше, который почему-то не приносил мне море боли от одного только взгляда на него. Должен был. И впрямь должен был, потому что это мог быть мой ребенок. Наш с Залимом ребенок. Но нет. Никаких отрицательных эмоций Александр у меня не вызывал. Разве что мне очень хотелось бы встретиться с ребенком еще хотя бы раз…

- Джек, погоди, не тяни ты меня так! Уф! – резвая и быстрая овчарка, засидевшаяся сегодня дома, пока я ездила к отцу, а затем ходила в магазин за продуктами, а после – на рынок за свежими овощами, теперь рвалась наверстать упущенное. Удержать ее одной здоровой рукой, с учетом того, что я была не левшой, оказалось весьма непростой задачей.

Обычно мы гуляли с ним возле дома, ходить дальше не было ни времени, ни сил, но у меня было хорошее настроение, на улице стояла чудесная теплая погода, и я решила, что можно прогуляться в сторону старого парка, что располагался в нескольких кварталах от старой пятиэтажки, в которой прошло мое детство.

Впрочем, уже через несколько шагов я вынужденно остановилась. Стоило выйти из подъезда и сделать несколько шагов, как взгляд сначала зацепился, потом прошел мимо, однако уже очень скоро вернулся назад к знакомому внедорожнику. Машина принадлежала Шикову и уже через несколько мгновений ожидания, дверь со стороны водительского сиденья открылась, и владелец иномарки показался передо мной.

- Залим? – удивленно протянула я, натягивая поводок и изо всех сил пытаясь удержать Джека, рвавшегося на прогулку.

- Привет, - он выглядел серьезным, уставшим, но каким-то решительным.

- Здравствуй, - прошептала я, не решаясь больше что-либо добавлять. То, что вчера он был под впечатлением от произошедшего, и пару минут поговорил со мной по-человечески, еще не говорило о том, что мы состоим в нормальных отношениях.

- Как зовут красавца? – Залим улыбнулся уголками губ, кивком указав на пса.

- Джек. Он не любит незнакомцев, - попыталась было предупредить я, наблюдая за тем, как Шиков присел перед животным на корточки и медленно, аккуратно поднес руку к мокрому носу, чтобы Джек мог обнюхать ее. – Кхм. – Надо же, на удивление, в следующее мгновение собака подставила голову для ласки, и уже совсем скоро Залим уверенно гладил моего питомца. Такое поведение было для Джека редкостью, оттого я и не могла скрыть удивления.

- Кажется, мы нашли общий язык, - усмехнулся Залим.

- Ты ему понравился…

- Точно¸- Шиков кивнул, поднимаясь на ноги, вытягиваясь во весь рост. – Я приехал поблагодарить тебя.

- Не нужно.

- Нет, нужно. Ты… - он вздохнул, задумчиво отвел взгляд в сторону, затем покивал чему-то своему прежде, чем продолжить. – То, что ты сделала – это очень много. Это жизнь моего ребенка. Его здоровье. Я обязан тебе. Не просто благодарен, обязан.

- Хочешь сказать, что ты мой должник? – с сомнением протянула я, встречаясь взглядом со своей первой и единственной любовью.

- Жизнь так распорядилась. Если бы я мог, то избежал этого, даже высокой ценой, но судьба не спрашивает, просто ставим перед фактом. Тебе ли не знать? – тихо произнес Залим, на что я вынужденно угукнула.

- Ты знаешь, что я попрошу взамен.

- Знаю, - он хмыкнул, - потому и злюсь.

- Злишься?

- Злюсь. Твой отец забрал у меня очень многое, а теперь я буду вынужден спасать его. Плохо делать свою работу у меня никогда не выходило, а это значит, что у него есть шансы выжить, хоть и не столь высокие, как тебе бы этого хотелось.

- Ты хочешь сказать, что возьмешься за операцию?

- Ну, только если ты не попросишь в качестве одолжения что-нибудь другое, - Залим усмехнулся.

- Я знаю, понимаю, как тяжело тебе это дается. И я благодарна. – Я не знала, что еще добавить, наверное, мой взгляд сейчас выражал намного больше, чем я могла бы сказать. Я долго ждала этих слов. Долго ждала согласия Шикова, хоть и понимала, что могу его не добиться.

Все же добилась. Милостью судьбы.

Некоторое время мы помолчали, а затем Залим, до этого блуждавший взглядом по дому, двору, неожиданно вернул его ко мне.

- Ты все еще живешь здесь. Почему?

- Не живу. То есть… пока отец в больнице, я переехала обратно. Тут собака, кошка… в общем, за ними нужно ухаживать, больше некому.

- Значит, все еще делаешь все ради отца. Вся жизнь положена к его ногам, да?

- Нет, почему… то есть… - Я запнулась, не понимая, к чему клонил мой собеседник.

- Ты замужем?

- Нет.

- А…

- У меня нет детей, - опередила я Шикова, понимая, как мне неприятна тема, к которой он свернул. Многие до него делали тоже самое. Сначала спрашивали, затем снисходительно кивали и говорили, что все у меня обязательно будет, просто попозже. Будто бы их мнение хоть что-то могло значить для меня.

- Ясно. – Он покивал, засовывая руки в карманы брюк. Сегодня Залим был в обычной одежде, значит, у него был выходной.

- Хочешь спросить что-то еще?

- А должен?

- Не знаю. Наверное. Я вижу, что хочешь, - я пожала плечами, наблюдая за тем, как темнеет взгляд Залима, как он наполняется воспоминаниями прошлого. – Хочешь спросить, стоило ли оно того? Спросить, нужно ли было слушаться отца? Сожалею ли я? Испортила ли я всю свою жизнь? Что именно тебя интересует?

- По-моему, ты уже сама на все ответила. Тебе не кажется? – Залим сделал шаг ко мне навстречу, в нос тут же ударил до боли знакомый парфюм. Так пах мой любимый. Мой первый мужчина.

- Тебе всегда будет мало.

- Чего?

- Унижений. Боли. Страданий. С моей стороны, - уточнила я, ловя непонимание в темных глазах. – Тебе всегда будет хотеться большего, правда?

- Может быть, - на удивление кивнул Залим, не начиная отрицать мои умозаключения.

- Почему?

- Что «почему»? – Залим нахмурился, а я вспомнила, как часто он это делал во время занятий. Когда становилось совсем невыносимо, я протягивала к нему руку и пальцами разглаживала складку меж бровями. Шиков в такие моменты тихо смеялся, а затем целовал меня, иногда в губы, иногда в щеку, иногда в лоб. Каждое его прикосновение приносило с собой новый глоток воздуха. Окрашивало день в светлые тона. Делало мою жизнь лучше.

- Откуда столько желчи? Много лет ведь прошло.

- Это не отменяет того факта, что ты избавилась от моего ребенка, - тихо ответил Шиков. - Моего первенца. Тихо. Молча. Так, будто он был каким-то мусором. Так, словно никому не был нужен. Выкинула его из своей жизни. Так, словно я, его отец, был последним ничтожеством, как и утверждал твой отец. Ты ведь и не сказала бы никогда, если бы я сам случайно не узнал. – Я отвернулась, стараясь сдержать в себе все ненужные сейчас эмоции. Да, не сказала бы.

- У тебя прекрасная жизнь. Удивительно, что ты сосредоточен не на ней, не на будущем, а на своем прошлом.

- Я сосредоточен на прошлом, потому что это самое прошлое мельтешит перед моими глазами уже не первый месяц, - холодно отрезал Шиков. – И я очень надеюсь, что после того, как операция будет проведена, это закончится.

- Ты хочешь услышать от меня обещание?

- Я хочу, чтобы и ты, и твой отец исчезли из моей жизни. Я сделаю все, что в моих силах, но все еще не даю никаких гарантий. Но после того как операция будет позади, вне зависимости от результата, я хочу, чтобы ты ушла и больше никогда не появлялась передо мной. Что бы ни случилось.

- Я даю тебе слово, - едва слышно произнесла я срывающимся голосом. Каждая встреча, каждый разговор давался тяжело. Это было неизменно.

- Хорошо, - Залим снова кивнул, делая шаг назад. А я смогла выдохнуть и снова начать нормально дышать лишь после того, как он сел свой внедорожник и молча уехал. Спустя пару пустых минут в одиночестве, я поняла, что по щекам все же покатились не прошенные слезы.

Так было всегда.

Прошлое накрывало волной всякий раз, как стоило мне взглянуть в ставшие чужими карие глаза. Услышать некогда родной голос, который теперь резал своим холодом.

Нет, я не осуждала его. Я понимала. Лучше, намного лучше, чем он мог предположить. Я ненавидела себя не меньше, чем он меня. Осуждала себя не меньше, чем он меня.

Если бы я могла вернуться назад…

Не знаю, как сложилась бы моя жизнь. Не знаю, были бы мы вместе с Шиковым или нет. В каких отношениях я была бы с отцом. Кем бы работала. С кем бы жила. Но точно знала одно – аборта бы не было. Я отрезала часть своей души, когда поддалась решению отца, безмолвно ему подчинилась. Я отказалась от себя. От лучшей части себя, которой не суждено было появиться на этот свет.

Как жаль, что ничего уже нельзя было изменить, что время никому не дано было повернуть вспять. Как жаль. Я бы так многое хотела исправить.

Глава 3

Я сидела под дверями кабинета с табличкой «главный хирург» и уже битый час вертела в руках коробку с печеньем. Так, будто это было не печенье, а спасительный круг для утопающего в море. Я пыталась взять себя в руки, убеждая себя в том, что все худшее позади, а то, что я собираюсь сделать сейчас – сущий пустяк, но у сердца было совершенно иное мнение. Оно билось, как бешенное, словно мне предстоял, как минимум, прыжок с парашютом.

После операции прошел почти месяц.

Залим сдержал свое слово, отплатил за свой долг, хотя я и не считала его таковым.

Почти месяц мне понадобился для того, чтобы набраться смелости подойти к этому человеку и сказать банальное «спасибо» за то, что он спас единственную родную мне душу.

Мне говорили, что, на удивление, все прошло очень хорошо, без каких-либо осложнений, которых так боялся Шиков, но восстановительный этап… он оказался по-настоящему сложным. Пожилой отец долго отходил от наркоза, долго приходил в себя, едва не заново учился самым простым вещам. Но жаловаться было грех. Папа был жив, а это было бесценно.

Последние месяцы были очень сложными. В какой-то момент я уже было решила, что все, это конец, я не смогу переубедить своего бывшего жениха в том, что он неправ. Не смогу его убедить помочь отцу. Но кто-то сверху сжалился. Взглянул на жалкую, слабую меня, и сжалился.

Один из худших периодов в жизни остался позади. И я была обязана, просто обязана сказать за это простые слова благодарности.

Чтобы не приходить с простыми руками, я обошла десятки магазинов, но так и не пришла к решению, что можно подарить взамен за спасенную жизнь.

Да и вообще, чем я могла удивить Залима? Все у него было, все…

Взгляд сам по себе опустился вниз, на руки, в которых была сжата картонная коробка, перевязанная обычной джутовой нитью. Внутри покоились круглые печенья с апельсиновой начинкой, посыпанные корицей и имбирем. Новогодние угощенья моей давно покойной бабушки, оставившей особый рецепт любимой и единственной внучке.

В ту пору, когда мы с Залимом еще только начинали встречаться, как-то раз я угостила его традиционной семейной выпечкой. По словам Шикова он влюбился в лакомство в ту же секунду, как попробовал его. С тех пор я баловала избранника вкусностями, но с последнего угощения прошли годы…

- Рада? – Наверное, я так и не решилась бы. Простояла бы под чужой дверью еще какое-то время, а затем тихонечко ушла бы, однако, судьба распорядилась иначе. Залим сам открыл ее и вынужденно наткнулся на меня. – Что ты здесь делаешь? – Шиков нахмурился, оглядывая меня с долей недовольства, с каплей удивления. Он правда думал, что я не поблагодарю? Что больше не заговорю с ним, не приду к нему?

- Я… тут… это… - замялась, словно подросток, переминаясь с ноги на ногу. Жуть, как глупо выглядела, наверное.

- Информативно, - заключил он, хмыкая.

- Хотела… - я в очередной раз замялась, но, в принципе, к месту. Через мгновенье возле нас оказалась медсестра, вручившая Залиму какие-то папки, видимо, истории болезней или документы.

- Ладно, заходи, - произнес Залим, распрощавшись с девушкой после короткого обмена рабочими фразами.

Покивав, я молча последовала за бывшей любовью. Зашла в его кабинет, закрыла за собой дверь и некоторое время помялась. Подождала, пока Залим сядет за стол, водрузит новые папки на те, что уже ранее лежали там и поднимет на меня свои восхитительно-шоколадные глаза.

- Вот… это тебе. – Я положила перед ним коробку. Глупо, глупо до невозможности. Я вообще всегда выглядела глупо, и чаще всего это происходило рядом с Залимом.

- Что это? – Он снова нахмурился, явно не понимая, что происходит. Правда, длилось это всего несколько мгновений. – Это что… это… это они? – Шиков поднял на меня растерянный взгляд, начиная осознавать, что именно перед ним лежит.

- Они, - я улыбнулась, - твои любимые. Больше ничего не придумала, - я пожала плечами, становясь чуть увереннее. Кажется, Залим хотел спросить что-то еще, но это было явно до того, как он учуял запах любимой выпечки. До невозможности напоминая мне большого ребенка, Шиков нетерпеливо развязал простой узел и погрузил руку внутрь. И уже через считанные мгновенья жадно вгрызался в лакомство.

- Невероятно… - прошептал он спустя одно печенье. – Это все еще лучшая выпечка из всех, что я когда-либо пробовал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Это да… - Шиков покивал, бережно закрывая коробку с лакмоством, словно перед ним была не выпечка, а что-то очень ценное. – Супруга у меня за здоровое питание, никакого сахара, никаких трансжиров, ничего вредного, - он закатил глаза, взмахнув рукой. – Значит, мне больше достанется, - подытожил он, заставляя меня усмехнуться. На секунду даже стало жаль и Шикова, и его сына. Какая же жизнь без вкусной, но вредной еды?

А, впрочем, кто я такая, чтобы решать?

- Я хотела увидеть тебя… сказать спасибо.

- Рада, мы же говорили об этом, - Залим тут же посерьезнел. – Я просил тебя, ты дала обещание. Я свою часть выполнил, а как же твоя?

- Я не собираюсь больше преследовать тебя, - я запнулась, опуская голову и устремляя взгляд на носки черных ботинков. Чуть повернув голову, увидела себя в прозрачном стекле одного из стеллажей.

Господи, что я делала? Зачем стояла сейчас перед этим человеком и унижала себя? Неужели надеялась на что-то? На продолжение общения? На то, что станем друзьями? От той Рады, что была во времена учебы не осталось ничего. Стояла ее жалкая копия, едва ли не тень. Во мне невозможно было узнать ту девушку из прошлого. Не было ни былой красоты, ни яркости, ни жизнерадостности. Только осунувшаяся оболочка, которая почти не помнила счастье минувших дней.

- Рада?

- Я хотела сказать, что благодарна за то, что ты сделал для моего отца, несмотря на то, что было в прошлом. И что я никогда этого не забуду.- Я лишь мазнула взглядом по бывшему жениху. Отчего-то стало до невозможности неудобно смотреть на него, такого успешного, красивого и уважаемого всеми вокруг. Я почувствовала себя жалкой молью, никчемной гусеницей рядом с тем, кого когда-то выбрало мое сердце. Он достиг таких высот, а я… я так и осталась внизу, не прошла свой путь, не осуществила свою мечты, даже не завела семью. Залим смело мог надо мной посмеяться, потому что генеральская дочь, которую отец хотел выдать замуж за достойного, теперь была сама не достойна.

Развернувшись, я сделала несколько шагов к двери, моя кисть уже успела лечь на холодную ручку, когда неожиданно ко мне сзади подошли.

- Рада, - едва слышно произнесли мое имя, и я вынужденно повернулась обратно. Голову пришлось поднять, я встретилась взглядом с чужими, потемневшими глазами.

На удивление, Шиков не стал больше ничего говорить. Его горячая ладонь легла аккурат на шею, спустя пару секунд, сжала ее, почти до боли, но я лишь терпеливо прикрыла глаза, не понимая, что происходит, но, тем не менее, не решаясь это прервать.

Прошло еще какое-то время и прикосновение, приносившее боль сменилось другим, противоположным. Длинные, тонкие пальцы огладили нежную кожу, словно прося прощение за мимолетную грубость, опустили ниже, остановились между грудей. Чуть нажали, заставляя меня попятиться, спиной упереться в дверь, находившуюся позади.

Я прикрыла глаза, понимая, как давно у меня не было близости с мужчиной. Как давно я не была близка с тем, кого когда-то очень давно полюбила всем сердцем, всей душой.

Предвкушение, поселившееся где-то глубоко внутри, пришедшее с первым прикосновением родных рук, не обмануло. За грубостью и лаской следом пришел поцелуй.

Жадный, как путник в горящей пустые. Яркий, как фейерверк в темную, непроглядную ночь.

На какое-то время я очутилась в другом мире, в другой вселенной. Все вокруг перестало существовать. Не стало мыслей. Не стало слов. Осталось только сбивчивое дыхание, обжигающие касания рук на моей талии и горячие губы, огнем проходившиеся по моим устам.

Материальный мир остался где-то далеко, где-то позади, ушло пространство, остановилось время. Душа слилась с душой, оставляя только раскаленные эмоции, жаждущие большего тела.

Можно ли было изголодаться по другому человеку? По своей частичке, дарованной тебе свыше? Можно ли было начать снова дышать спустя долгие годы одиночества и отчаяния? Можно ли было почувствовать, как, наконец, забилось твое сердце после длительной остановки? Можно ли было быть ходячим мертвецом и очнуться от кошмарного сна спустя столько лет?

Можно.

Глава 4

- Бесстыжий, - я тихо рассмеялась, наблюдая за тем, как бывший, совершенно не стесняясь своей наготы, развалился в кровати, даже не удосужившись прикрыться простыней.

Залим молча усмехнулся, бросая на меня лукавый взгляд.

Разумеется, мне нравилось, и я не имела ничего против. Мне нравилось любоваться его телом, будь оно облаченным в ткань или же нагим. За время нашего расставания оно изменилось, но несильно. В Залиме были небольшие изменения – морщинка, залегшая между бровей, взгляд, ставший более суровым, мышцы, обрекшие более четкие очертания. Но в целом, тело, лежавшее сейчас рядом со мной на одной постели – было родным, до боли знакомым и привычным во всех смыслах этого слова.

После Шикова у меня были мужчины, разумеется, но ни с одним из них я не могла познать то удовольствие, которое приносил Залим. Думаю, он знал это. Понимал. Чувствовал.

Почему? Наверное, каждая когда-либо любившая женщина поняла бы меня без слов. Близость с тем, кого любишь всем сердцем и тем, кого просто хочешь – это совершенно разные близости, и так было всегда. Полагаю, что у всех, не только у меня.

Шиков докурил свою сигарету, забрал в руки бокал белого вина, что стоял на прикроватной тумбочке. Сделал глоток, прикрыл глаза, а затем потянулся, словно большой и довольный кот.

Ему не хватало этого. Возможности расслабиться и быть человеком. Обычным, простым человеком со своими слабостями. На работе он был вынужден быть сильным ради своих пациентов, их родных, ради коллег, которые равнялись на него или подчинялись по долгу службы. А дома он обязан был быть сильным, как глава семьи, как отец и муж.

- Убежишь или останешься на ужин?

- Спрашиваешь! От меня разит сигаретами и алкоголем, - он хмыкнул, давая понять, чем ему это грозит. Насколько я вообще поняла из коротких ответов на мои весьма неудобные вопросы, в браке Залиму было, как минимум, непросто.

Но на самом деле, я всегда боялась его ответа, потому что, в те моменты, когда он говорил, что не останется со мной после секса, внутри сначала что-то обрывалось, а затем образовывалась огромная дыра из боли, обиды и отчаяния. Чтобы не показать своих эмоций я, обычно, уходила в ванную, якобы принять душ. Зато, когда Шиков говорил, что останется… тогда что-то внутри меня ликовало, переливалось разными оттенками счастья.

- Пожарить котлеток?

- И пожирнее, и посочнее, и, так, чтобы было как можно вреднее, - он улыбнулся, закладывая руки за голову.

- Будет сделано, - кивнула я, улыбаясь.

По правде говоря, я не ожидала, что наш поцелуй в его кабинете может перерасти… да хоть во что-то. Но он перерос. Сначала в одну страстную, горячую ночь, в которой мы, будто заново познакомились друг с другом.

А затем вылился в полноценную, длительную связь.

Его связь на стороне от законной жены.

Никогда я не могла предположить, что буду спать с женатым мужчиной, у которого, к тому же, был ребенок. Но ведь это был не просто кто-то. Не просто незнакомый мужчина, неожиданно появившейся в моей жизни. Это был мой Залим. Мой любимый, моя вторая половинка, с которой мы, по воле судьбы, на много лет расстались. Но разве это означало, что он больше мне не принадлежит?

Впрочем, наверное, означало. Закон был бы на стороне его законной супруги. Амина, так ее звали, наверняка не пришла бы в восторг, узнай, что ее муж снова сошелся со своей первой любовью у нее за спиной.

Залим несильно любил о ней распространяться, но я все же сумела выведать о ней кое-какую информацию. Например, он рассказал, что она младше него на семь лет и тоже окончила медицинский факультет, но без особого рвения. В качестве направления Амина выбрала общую терапию, но работать по ней не стала. Переквалифицировалась в диетолога и теперь «изводила всю семью своим правильным питанием и здоровым образом жизни».

Иногда мне казалось, что Шиков приходил ко мне, чтобы выдохнуть. Банально выдохнуть и сделать новый вдох. Расслабиться, отдохнуть, прийти в себя.

Наверное, было сложно жить в условиях, когда тебя постоянно контролировали, что-то запрещали и что-то навязывали. На своей памяти не помню, чтобы встретила хоть одного человека, которому бы понравился столь суровый режим. А Залим и больше того, всегда был свободолюбивым и жил своим умом, своей головой.

Я не устраивала допросы на тему, почему он выбрал себе такую супругу и как выдерживал такой тотальный контроль. Я просто радовалась тому, что ему было хорошо со мной.

- Что это?

Задумавшись, я пропустила момент, когда Шиков встал и подошел к одному из начатых мной полотен.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Я все еще вынуждена была жить в квартире родителей, несмотря на то, что операция прошла успешно и более того, папу выписали из больницы. Спустя две недели после того, как он вернулся домой, я достала путевку в лучший санаторий и отправила его отдыхать и восстанавливать силы. При этом пообещала, что все животные и растения в его доме будут в порядке. Так и вышло, что я, в свои тридцать три, теперь снова вынуждена была жить в своей старой, детской комнате.

Пока отца не было дома, я решила себя немного «побаловать». Он ненавидел мое увлечение с самого детства. Отказывался его принимать, как что-то стоящее. Отказывался поддерживать меня. Отказывался покупать альбом и краски и я помню, как просила в школе подруг поделиться тем, что было у них. А как-то раз об этом прознала классный руководитель моего класса, и с тех пор у меня появился союзник. Помню, как Светлана Ивановна долго пыталась убедить родителя в том, что в этом занятии нет ничего дурного, и, что у меня талант, который может вырасти во что-то стоящее, но в какой-то момент сдалась даже она, поняв, что его не переспорить. С того времени учительница втайне покупала мне краски, кисти и бумагу за свои деньги, только бы я не бросала любимое хобби. Светлана Ивановна верила в меня, помогала, и я по сей день была благодарна этой замечательной женщине. Я ни разу не пропустила ни одного дня учителя без поздравлений своего, не побоюсь этого слова, наставника.

- Я не знал, что ты рисуешь… - тихо произнес Залим, пальцами касаясь незаполненной части начатого полотна.

- Это просто хобби… - Я пожала плечами, подходя к нему и на ходу запахивая короткий, шелковый халат.

- Как давно? – Залим посмотрел на меня на удивление серьезно.

- С детства.

- Но… ты ни разу… я ни разу не видел… Мы ведь были вместе год, даже больше…

- Полтора, - уточнила я.

- И ты ни разу не обмолвилась и словом… - в недоумении протянул он.

- Папа всю жизнь презирал эту мою любовь к живописи, - нехотя призналась я, отводя взгляд. Я знала, что за этим последует. Залим снова заведет пластинку на тему того, что я всю жизнь проживала по указке родителя. – Я привыкла ее прятать.

Воцарилось молчание. Я вспомнила, как на днях, сразу после того, как отправила отца в санаторий, пошла выгуливать Джека и случайно наткнулась на новый магазин для художников, открытый в нашем районе. Зашла из интереса, «поглядеть», что там есть, затем присмотрела себе кисть нужного размера, думала, что остановлюсь на этом, но в итоге, выбор оказался настолько великим, что я спустила целую зарплату на покупки.

Жалела ли я об этом?

Нет, ничуть. Живопись всегда была моей отдушиной. Она успокаивала, растворяла в карандашных тенях мою боль, погружала иную, отличную от нашей, реальность. Переносила в другие измерения. Позволяла переживать счастливые моменты. Позволяла запрятывать горе под слоями краски. Позволяла раскрыть себя. Принять.

Я любила рисовать и когда-то давно, уже и не помню, когда, мечтала посвятить себя этому делу. Еще в школьные времена думала, что уеду жить в Париж, открою свою картинную галерею и буду восхищать своим талантом весь окружающий мир.

Что ж, детские мечты. У кого они вообще сбывались? Жизнь была суровой штукой и заставляла под себя прогнуться. Смириться. Привыкнуть. Забыть.

Залим снова перевел взгляд на недорисованный портрет. На холсте была изображена размытая фигура девушки. Она была оголена и будто бы пряталась в ракушку, убегала от всего мира и закрывалась.

Я всегда рисовала женщин. Могла делать это часами и даже не замечать, сколько времени прошло. Не знаю, почему именно женщин. Так получалось. Я никогда не контролировала процесс рисования. Рука начинала движения бессознательные карандашом, которые я не до конца понимала. Я никогда не планировала, что именно буду рисовать. Просто рисовала, а когда проступали первые очертания, вот тогда включалась фантазия, на помощь приходило сознание.

- Тебе больно? – вопрос прозвучал неожиданно и, пускай был произнес тихо, все же, застал меня врасплох, заставив вздрогнуть.

- Что? Почему… - я нервно усмехнулась, оборвав саму себя. – С каких пор ты стал разбираться в искусстве? – Отшутиться. Нужно было отшутиться, потому что я не хотела углубляться в рефлексию. Нужно было вообще убрать холст до прихода Залима, но он пришел неожиданно, даже не предупредив.

- В университете у меня был курс психиатрии, - ответил Шиков, все еще блуждая взглядом по изгибам недорисованной девушки.

- Считаешь меня больной? – Я удивилась его ответу. На что Залим намекал?

- Я считаю, что ты чувствуешь отчаяние. Тебе больно, ты хочешь спрятаться от чего-то, что тебя преследует. Я считаю, что ты ощущаешь себя чужой везде и со всеми, где бы и с кем не была. Я считаю, - он медленно повернулся ко мне и взглянул с какой-то непередаваемой тяжестью, - что ты это заслужила.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Последний разговор с Залимом стал странной пощечиной в наших не менее странных отношениях.

Разумеется, я понимала, чем чреваты отношения с женатым. Более того, я помнила нашу непростую историю отношений, но все же… все же в моей голове Шиков был все еще тем прежним и добрым парнем, которого я знала много лет назад. А на деле все обстояло иначе. Это был уже не тот открытый и добродушный юноша, это был взрослый и уверенный в себе мужчина. Мужчина, выбравший сложную профессию, многое поведавший, со многим столкнувшийся. Он стал жестче, циничнее, холоднее. И как бы мне не хотелось это признавать, того Залима, как и той Рады из прошлого уже не существовало.

Нас уже не существовало.

То, чем мы занимались сейчас – это был суррогат. Сахарозаменитель. Ему нужна была отдушина, возможно, он все еще испытывал ко мне страсть. Ему нужна была свобода действий и выбора, которые я давала. Отдых от пресного брака с нелюбимой, как я предполагала, женщиной. А мне… возможность окунуться в те чувства, которые я давным-давно потеряла.

На что я рассчитывала?

Да, в общем-то, ни на что. Мне было просто хорошо от того, что любовь всей жизни снова была рядом. Пусть и таким образом. Пусть и злящаяся на меня. Пусть и на неопределенный срок. С Залимом все равно было лучше, чем без него.

- Держи, подруга, тебе это нужно, - я ойкнула, когда передо мной опустилась чашка с дымящимся кофе. – Летаешь где-то в облаках, - хихикнула Лидка, отходя от моего рабочего места.

Прокофьефа работала со мной уже много лет и, в принципе, была неплохой девушкой. На нее можно было положиться, она всегда готова была прикрыть, да и работу свою выполняла хорошо, но при этом была уж больно большой сплетницей. Вот и сейчас, взглянув в ее сияющие глаза, я поняла, что она готова поделиться какой-то новостью, о которой никто из нашего отдела не спрашивал.

К слову, отдел наш окрещен был финансовым и состоял из пятерых сотрудников, находившихся в одном помещении. Большой серый кабинет ровно с пятью столами, стандартной техникой, бежевыми стенами и фикусом в углу, который я заменила с настоящего на искусственный, потому что ни одна сволочь в этом месте не удосуживалась его поливать. Самое интересное, что по сей день этого никто и не заметил.

- Слышала новость? – заговорческим тоном начала Лида, усаживаясь за свой стол. Каждый из находвишихся в помещении вынужденно отложил свои насущеные дела понимая, что чем быстрее Прокофьева начнет, тем быстрее закончит и мы сможем вернуться к работе.

От делать нечего я даже принялась за чашку кофе. Сделала глоток и обвела взглядом свое рабочее место.

Унылость. Идеальный порядок, отсутствие личных вещей, каких-нибудь рамок с фотографиями детей или семьи с отдыха. Только ежедневник, в котором все было расписано и скучная таблица в Excel, с которой я работала. Даже стикеры, лежавшие в органайзере были пресного белого цвета.

Глупо. Чертовски глупо, но я все еще надеялась, что это временно. Когда-то давно, после окончания эконома, я пообещала себе, что устраиваюсь на эту работу лишь на короткий период. Я надеялась, что все равно смогу осуществить свою мечту. Пыталась подать документы на второе высшее, пробовала ходить на курсы, так или иначе идти к цели, но…не вышло. Не хватало времени, потому что рабочий день длился восемь часов, а то и больше. Не хватало сил, потому что поначалу я привыкала, многому училась, ошибалась и отгребала за это от начальства. А позже стало не хватать еще и денег, потому что почти сразу после устройства на работу отец убедил меня взять ипотеку. Весьма неплохая двушка, пусть и не в новостройке, зато с ремонтом. На сегодняшний день мне оставалось выплатить за нее совсем немного. Но… в итоге прошло десять лет. Я так и не принесла в это место ни одной личной вещи, потому что в глубине души надеялась, что когда-нибудь покину его.

Было еще глупее, но я завидовала Залиму. Он не просто стал кем-то преуспевающим, не просто вырос в своем деле, в то время, как я оставалась просто рядовым сотрудником. Он жил своей работой, у него горели глаза, ему нравилось то, что он делал, он получал удовольствие, и люди видели это, чувствовали, поэтому и доверяли, тянулись к нему. Он был авторитетным человеком, делал полезное дело, а я…

Ну, что бы изменилось, исчезни я прямо сегодня, прямо здесь и сейчас?

Ничего. Правильный ответ.

Планктон. Офисный планктон. Это было как раз про меня.

- Ну, что там стряслось? – поинтересовалась Мария, одна из сотрудниц нашего отдела.

- Сегодня с утра проходила в коридоре, нужно было отнести бумаги на подпись в приемную и столкнулась там со Звягинцевой, она как раз оттуда выходила. Так, знаете, что я увидела?

- Что? – хором поинтересовались сразу четыре человека.

- Фингал у нее под глазом! Она его, конечно, замазала, но весьма так себе. Все равно видно, - Лидка как-то злорадно усмехнулась. – Я спросила у Риты, в чем дело, - продолжила коллега, а я давно поняла, что единственная, кому Лида уступала свою корону сплетницы номер один, так это секретарше Маргарите, которая чаще бывала на «больничном», нежели на рабочем месте. – И она рассказала мне, что Звягинцеву покоцала жена ее любовника! Представляете?!

- Как это? – поинтересовалась Мария, слегка поворачиваясь на крутящемся стуле.

- А вот так! Звягинцева связалась с женатым мужиком, а его жена их спалила и чуть не повыдирала ее нарощенные патлы! Теперь вон, ходит с фингалом на все лицо!

- Ох уж эти любовницы, - вставила свои пять копеек Софья, еще одна коллега. – Если бы к моему мужику начала подкатывать какая-нибудь баба, я бы ее убила. Вот слово даю, убила бы!

- А причем тут любовница? Ни с одной, так с другой, - не согласилась Мария. – Тут, если убивать, то тогда сразу обоих, ты не думаешь?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - А, может быть, она его полюбила? – неожиданно для всех и самой себя в том числе, произнесла я. Несколько пар глаз удивленно на меня посмотрели.

- Шутишь? – первая очнулась Лидка. – Да ты что?! Хочешь сказать, что это нормально – гулять с женатым мужиком?

- Ну ей легко судить, она же у нас незамужняя, - с каким-то ни то призрением, ни то сочувствием выдала Софья. Да, она была права, я была единственной незамужней в нашем отделе. И все же это не давало ей права так со мной разговаривать.

- Я просто задала вопрос, высказала предположение, вот и все, - огрызнулась я, понимая, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет. – Хватит уже сплетничать, давайте за работу! – я всплеснула руками, едва не задела злосчастный кофе и поспешила уткнуться в свой ноутбук. На том и порешили.

Оставшийся день прошел в каком-то странном послевкусии. Девочки еще несколько раз косились на меня, Лида пыталась поднять эту тему вновь, но я только отмахнулась. А уже вечером столкнулась с шефом. Вынужденно, разумеется. Мне пришлось отнести ему бумаги на подпись, но, когда Маргарита передала ему, что я нахожусь в приемной, он попросил меня зайти.

- Что случилось? – прошептала я, непонимающе вглядываясь в лицо секретаря, который только положила трубку.

- Да без понятия, - Ритка пожала плечами, выражая полную степень своего незнания. – Просто попросил тебя пригласить к нему. Иди, давай, - она махнула в сторону двери с табличкой Виктор Иванович.

- Да что б вас всех, - прошипела я, поправляя полы бежевого пиджака. Зашла, так зашла.

Вот что ему могло понадобиться к концу рабочего дня? Не мог позвать заранее? У меня сегодня была уйма дел, папа приезжал из санатория уже послезавтра, так что сегодня мне нужно было заехать к нему и забрать все свои вещи, а завтра я собиралась устроить генеральную уборку. Ну, и плюс, никто не отменял выгула Джека.

- Добрый вечер, Виктор Иванович, - я улыбнулась максимально искренне, стараясь придать своему лицу всю степень радушия, на которую был способен человек в кабинете своего шефа.

- Здравствуй, Рада, присаживайтесь, пожалуйста, я давно хотел тебя пригласить на беседу.

О, как. Давно, значит. Так-так… что-то не к добру это все было. Однако сесть на предложенное место, за один из многочисленных стульев возле большого стола, примыкавшего к директорскому, все же пришлось. А куда деваться-то?

- Что-то случилось?

- Нет-нет, что ты. Я хотел поинтересоваться, как ты, как отец. Ты ведь брала довольно большой отпуск за свой счет, затем неожиданно вышла, а я даже не в курсе, все ли у вас нормально. Нехорошо получается.

- Ах, Вы об этом… - я покивала, ощущая, как напряжение начало спадать. Значит, нигде не накосячила и выговора не получу.

Вообще, не сказать, что Виктор Иванович был злым или несправедливым, как раз наоборот. Если ты сделал ошибку один раз, он прощал. Второй раз – предупреждал. В третий – наказывал. В зависимости от степени ошибки наказание могло разниться и представлять собой либо простой выговор, либо лишение премии, либо даже увольнение.

- Так что у тебя с семейными делами, все разрешилось?

- Да, все хорошо, спасибо, Виктор Иванович, - я закивала, словно китайский болванчик.

- Как твой отец?

- Поправляется, он в санатории, - коротко ответила я.

- Что ж, жаль, конечно, что все это совпало с моментом, когда я был в командировке, вышло, что как-то запоздало, но все же, вот, возьми, - босс как-то задумчиво покивал, а затем скользнул белым конвертом по столу, пододвигая его ко мне.

- Что это?

- Бери, бери, говорю же, с запозданием, но пригодится, тем более, операция была серьезная, как я слышал.

- Это… - Это были деньги. Я поняла это, когда открыла конверт.

- Виктор Иванович, девочки уже собирали отделом и это… лишнее. Да и операция уже позади.

- Это от меня лично.

- Но… - Моя слабая попытка возразить была тут же прервана.

- Я узнал довольно поздно, повторюсь, и то, можно сказать, случайно. В следующий раз, обращайся сразу ко мне. Всегда помогу, чем смогу.

- Но ведь…

- Лекарства же нужны? – опередил он меня.

- Нужны… - я кивнула. Они будут нужны до конца папиных дней. Поддерживающая терапия. Да и вообще, в его возрасте, в аптеке люди оставляли денег больше, чем в магазине с продуктами.

- Тогда без возражений.

- Вы не обязаны были, - серьезно заявила я, закрывая конверт. Он действительно не был обязан. Это был широкий жест и, честно говоря, я не до конца понимала, к чему его отнести. Нет, Золотов всегда помогал своим сотрудникам в сложных ситуациях, как и в любой большой организации, можно сказать, так было принято, но ведь от себя лично, это было уже что-то другое…

- Ты давно с нами работаешь. Мы же коллеги. Должны друг другу помогать.

Я задумалась, перевела взгляд на окно. Наш офис находился высоко, и с такого этажа все внизу казалось маленьким, не заслуживающим внимание. А люди и вовсе походили на незаметных муравьев.

- Как близнецы? – неожиданно спросила я, вспоминая, что вообще-то, проблемы в семье были не только у меня. Около года тому назад супруга босса кинула его с двумя детьми и укатила жить за границу с каким-то турком. Поначалу все думали, что она пропала, Виктор поднял на уши всю полицию, уже собирался идти выше, как тут выяснилось, что Ольга, так звали его жену, улетела в Стамбул вполне себе по своей воле. С тех пор шеф остался один с двумя подростками-близнецами на попечении.

Виктор Иванович тихо рассмеялся, откидываясь на кресле, покачал головой.

- Треплют мне нервы. Этот пубертатный период, просто что-то с чем-то, - он покачал головой.

- Понимаю, - я усмехнулась, кивнув головой.

Вообще, если не знать точно, то дать боссу его тридцать восемь и двух детей подростков было бы нельзя. Он выглядел… хорошо. Для своего возраста он выглядел действительно неплохо. И, если первые полгода с побега жены он больше напоминал Йетти, то сейчас передо мной снова сидел довольно молодой и ухоженный мужчина, явно следивший и за своим стилем, и за своей фигурой. Ничего примечательного в его внешности не было, наверное, пройдя мимо такого в толпе, вряд ли кто-то стал бы оборачиваться, но стоило ему улыбнуться или начать говорить, как Виктор Иванович завораживал. В нем был ум, проницательность, доброта и харизма.

- Недавно директор вызвала меня в школу…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Что случилось?

- Классный руководитель пожаловалась на их поведение. Ну, как и половина учителей-предметников в том числе. Они подожгли кабинет химии. – Я хихикнула, не удержавшись. – Говорят, не специально, но при этом у них такой взгляд… в общем, краснел я у директора школы, как мальчишка. Не помню такого даже в годы своей учебы, - босс покачал головой.

- Нелегко Вам, - согласилась я. – А как успехи в учебе? – Я помнила близнецов. Шабутные, непоседливые и очень красивые. С виду ангелочки, маленькие бесята внутри. Несколько раз Ольга приходила с ними на работу к мужу, и я запомнила мелких проказников.

- У Димки проблема с русским и английским, а у Дашеньки не идут точные науки. Грозит двойка в четверти по математике. Все думаю, в кого она такая пошла…

- Я могу помочь, - я сказала это прежде, чем подумала и, тем самым, получила удивленный взгляд босса.

- В каком смысле?

- Я же закончила эконом, отлично знаю математику, могу помочь.

- Ты не должна, не обязана. И это, - он кивнул на конверт, - от чистого сердца, это не нужно отрабатывать.

- Я понимаю. Но Вы сами сказали, что мы коллеги, давно работаем вместе. Должны друг другу помогать. Да и мне несложно. Правда, - заверила я, искренне улыбнувшись. Возиться с детьми мне всегда было приятно.

- Ох, Рада, ты и сама не понимаешь, на что подписываешься...

Глава 5

Я столкнулась с Залимом у двери. И столкнулась в прямом смысле этого слова. Из-за нескольких пакетов с горой чистящих средств, еды, витаминов и кормов для животных я в прямом смысле этого слова ничего не видела перед собой и шла вперед лишь на ощупь.

Ойкнув, я едва было не рассыпала все, что было в руках, благо, Шиков быстро сориентировался и поймал один из пакетов.

- Привет, - я улыбнулась прежде, чем вообще осознала, что происходит. Просто потому, что увидела его. Просто потому, что этого было достаточно для того, чтобы улыбнуться.

- Привет, - он отзеркалил мою эмоцию в ответ. – Смотрю, совершила набег на супермаркет? – он кивнул на логотип известной торговой марки. Я покивала в ответ и подставила карман пиджака, мол, помоги.

- Достать ключ?

- Ага.

Вместе мы вошли в коридор под восторженный лай Джека, успевшего привыкнуть к Залиму и соскучиться по мне.

- Ты с работы? – Я отметила, что на бывшем женихе все еще была форма, несмотря на накинутую сверху куртку.

- Отработал смену, - пояснил он. – Давай отнесу, это на кухню? – Залим вооружился пакетом еды, забранным у меня.

- Да. - Сама же я отправилась в ванную.

Через несколько минут возни все было разложено по местам.

- Голодный?

- Нет, я перекусил по пути с работы. А у тебя что намечается?

- Папа послезавтра приезжает, прости… - Я не знала, как сказать ему, что секса сегодня не получится. Просто потому, что у меня не хватит времени. Не потому, что мне не хочется, потому что с ним мне хотелось всегда, словно я все еще была совсем юной девушкой.– Мне нужно выгулять пса, собрать свои вещи, перевести их к себе…

- Давай помогу.

- В смысле? – Обыденное с виду предложение застало меня врасплох. Мы с Шиковым находились на небольшой кухне, в которой, я как сейчас помню, папа учился готовить мне завтраки в школу и пироги на праздники. Ее же он пару раз чуть не спалил.

Я поставила перед Залимом чашку с ароматным кофе, который, к слову, тоже был у него под запретом, и разложила свежеиспеченные в местной пекарне круасанны, отмечая, как загораются его глаза.

- Ну, говорю, помогу, собраться, перевести все, - он пожал плечами. А через несколько секунд видимо все-таки проиграл какой-то незримый бой своему внутреннему Я. Взял в руки булочку и придвинул поближе к себе, словно ее могли забрать. Как большой ребенок, честное слово.

- А ты… ты можешь?

- Почему нет? – Залим странно покосился на меня, делая первый глоток свежесваренного кофе. – Собирай пока вещи, я допью и приду, спущу вещи вниз, машину как раз возле подъезда припарковал. Далеко ехать?

- Не очень. Этот же район, - объяснила я, соглашаясь с тем, что так будет проще, чем вызывать такси, выносить вещи в одиночку и прочее-прочее.

Это было неожиданно. Неожиданно приятно. Может быть, ничего не значило, но мне понравилось. Что-то вроде проявления заботы, ведь так?

Я улыбалась, пока запаковывала свои вещи, которых, к слову, набралось за почти полгода проживания в старой квартире, довольно много. Благо, у меня отыскался неожиданный помощник, иначе, не представляю, как все это дотащила бы сама до машины, с учетом того, что спускаться нужно было с третьего этажа.

Залим как раз появился тогда, когда была сложена вся одежда. Кроме нее оставались картины и вся моя художественная утварь. И тут-то нас подстерегал весьма неудобный момент. Честно говоря, я полагала, что эту картину никто и никогда не увидит. Я не думала, что ее увидит тот, кто был на ней изображен. Но когда Залим в третий или четвертый раз поднялся наверх, чтобы забрать очередную партию вещей, случилось то, что случилось.

- Не смотри, не смотри, пожалуйста, - взмолилась я, пытаясь отобрать холст из рук Шикова, но тот ловко увернулся, и теперь я обращалась к его спине.

Я нарисовала ее, пока он спал. Очередная бессонная ночь была позади, и Залим покоился на разворошенной кровати и смятых простынях, пока я водила карандашом по холсту в предрассветных лучах. Пока изображала на белом полотне любовь всей своей жизни.

- Это… это я?

- Нет! Отдай же! – которая по счету попытка отобрать картину назад, осталась безуспешной. Шиков и не думал мне уступить, смотрел на рисунок, будто завороженный.

- Надо же…

- Залим!

- Похож… так похож… и вместе с этим нет…

- Как это? – Я даже задохнулась от возмущения, перестала пытаться забрать холст. – Не похож?

- То есть… - наконец, Шиков повернулся ко мне и протянул свое изображение назад. – Я не так хорош собой, - абсолютно серьезно произнес Залим. – Не так хорош, как ты изобразила здесь… - отчего-то почти шепотом добавил он.

- Я вижу тебя таким. Всегда видела. И всегда только таким, - тихо ответила я.

С тех пор, как мы с Залимом снова сошлись, с тех пор, как он снова стал моим, пусть и любовником, а не возлюбленным, у меня было стойкое ощущение, что я сплю с двумя мужчинами. Один был грубым, жестким и эгоистичным. Другой – чутким, нежным, заботливым. Объединяла их лишь одна общая черта – оба были страстными. Но на этом похожести заканчивались.

Понять, каким будет Шиков в ту или иную ночь было невозможно. Иногда я была уверена, что это зависело от того, как прошел его день, как обстоят его дела во внешнем мире. А иногда мне казалось, что внутри моего избранника шла непрерывная борьба.

Иногда мне казалось, что одна его часть все еще была от меня без ума. Желала защитить, подарить удовольствие, быть рядом. А другая ненавидела и мечтала наказать, причинить боль, заставить пожалеть.

Сложно было сказать, на чьей стороне я находилась.

С одной стороны я остро нуждалась в любом проявлении внимания со стороны Залима. Мне было важно чувствовать его касания, слышать его голос, видеть его улыбку. За долгие годы разлуки я успела истосковаться по всему этому.

С другой… я бы тоже хотела его наказать, поменяйся мы местами. Я понимала его огонь, понимала его ненависть ко мне, потому что испытывала все то же самое. И даже спустя много лет для нас ничего не изменилось. Ни для него, ни для меня.

- Я тебя измотала? – Мой взгляд скользнул по родному лицу, опустился чуть ниже, к шее с маленькой россыпью родинок, которую я обожала исцеловывать еще со времен совместной учебы в университете.

- Немного есть, - усмехнулся Залим.

Да уж, после суток на работе я заставила возлюбленного помогать мне в переезде, а затем подписала на двухразовый заход в постели. Но ничего, мне полагалась компенсация за годы разлуки. Полагалась ведь?

- Останешься на ночь? – Я никогда не интересовалась, что он придумывает в качестве отмазки за свое отсутствие жене. Наверное, будет честным и ужасным одновременно признаться в том, что мне было глубоко наплевать.

Я вообще не чувствовала, что совершаю что-то плохое. Разум кричал об этом, а сердце упрямилось, делая вид, что ничего не слышит. Я не ощущала себя разрушительницей семьи. Не ощущала себя воровкой. Залим всегда был моим.

- Да, я просто не в состоянии куда-либо идти, - он перевернулся на бок, устроился удобнее, подкладывая руку под щеку. Я провела рукой по темным волосам, опустилась на скулу и замерла, любуясь своей первой любовью.

Наверное, это было неправильно.

То есть, нет, не так. Я точно знала, что это было неправильно.

Неправильно спать с женатым мужчиной. Неправильно любить и хотеть женатого мужчину. Неправильно хотеть сделать этого самого мужчину своим.

Жуткая, совершенно жуткая мысль поселилась в моей голове. А что, если?

Что, если Залим так несчастен со своей женой, что когда-нибудь, пусть не сейчас, но все же задумается о разводе? Что, если когда-нибудь, но мы все же сможет стать семьей? Настоящей, долгожданной?

- О чем задумалась? – Мне пришлось вынырнуть из своих утопических мыслей, когда чужие пальцы легонько щелкнули меня по носу. Я улыбнулась и легла на чужую грудь, в которой равномерно билось родное сердце.

- Да так, ни о чем…

- Признавайся, - Шиков запустил пальцы в мои волосы и стал мягко, ненавязчиво их перебирать, заставляя едва не замурлыкать.

Так хорошо… Идеально. Я бы остановила весь мир, заморозила бы это мгновенье и растворилась в нем без остатка. Большего мне было не нужно.

- Хочу быть ближе к тебе.

- О чем ты?

- Мы могли бы в следующий раз не предохраняться? – Я задала вопрос, который мучил меня почти с первого дня нашей неправильной связи. Было непривычно быть с Залимом вместе, но при этом разделенными.

- Ты шутишь? – Я почувствовала, как он отстраняется, уходит из моих объятий. Холод пришел на место теплу и уюту в считанные мгновения. Шиков резко сел на кровати и окинул меня странным, недобрым взглядом.

- Я ничем не больна, если хочешь, могу предоставить справку от врача, - я пожала плечами. – Или сдать все анализы в твоей больнице. Как тебе будет удобнее.

- Да какая ты простая, - хмыкнул Шиков, хватаясь за брюки, брошенные где-то на полу. Он собирался убегать? Из-за моей просьбы? Мог бы просто ответить банальное «нет». Что за ребячество!

- Помнится, когда-то ты меня уговаривал о подобном, - я улыбнулась, садясь на кровати, прикрываясь тонким одеялом.

- Будешь сравнивать прошлые времена и нынешние? – раздраженно прошипел Залим.

- Чего ты боишься?

- Мне не нужен ребенок на стороне, Рада! Очнись! Мы с тобой… просто спим вместе! Что ты себе надумала?! Я женат! У меня есть супруга, есть сын, я не собираюсь ничего менять!

- Боже мой, - я рассмеялась, валясь обратно на кровать. Одеяло сползло, оголяя грудь, но я и не подумала потянуться за ним. – Какой же ты мелочный, ты и правда думаешь, что я строю на тебя какие-то наполеоновские планы? Да зачем оно мне?

- Разве нет? – Залим дергаными движениями надел на себя футболку.

- У тебя больная фантазия, - я хмыкнула, - и большая корона на голове. Я просто сплю с тобой, вот и все, - пришлось прикрыть глаза, чтобы они не выдали мою незапланированную ложь. Чтобы не показать слезы, застывшие в глазах. – У меня вообще другие цели.

- Да что ты? И какие же?

- Мой босс.

- Твой босс, - повторил Залим, скрещивая руки на груди. – Я должен поверить в эти сказки?

- Именно, - я повернулась к нему, подпирая голову рукой, совершенно не стесняясь своей наготы. – Богатый, молодой, красивый. В разводе. С двумя детьми. А еще ты должен поверить, что не весь мир крутится возле тебя.

- А тебе прямо сдались мужики с чужими детьми?

- Ну, вообще-то, да.

- Серьезно, - скептически хмыкнул Залим.

- Своих я иметь не могу. Так что, да, сдались. Это идеальный вариант для меня. Можно так сказать, - я неопределенно махнула рукой в воздухе.

- Что? – Шиков застыл, как изваяние, нахмурился, словно не веря в то, что я говорю.

- Можешь не бояться незапланированной беременности от любовницы, Залим, этого не случится, даже если мы оба будем очень сильно этого хотеть.

- Ты… ты шутишь так? – Залим сделал шаг ко мне, присел рядом, все еще хмурясь. – Ты была у врачей? Когда? Каких?

- Залим! – оборвала его я. – Конечно, я была у врачей. Десяток разных врачей. Годы попыток устранить плачевные последствия неудачного аборта. Забудь, ладно?

- Ты не говорила… - Шиков протянул ко мне руку и впервые за долгое время, впервые с тех пор, как мы снова начали общаться, я увидела в его глазах прежнего Залима. Увидела в карих глазах заботу, сопереживание, сострадание. – Я не знал…

- Да, не говорила, - я снова прикрыла глаза, чувствуя, как на лоб опускаются горячие губы.

- Мне жаль.

- Мне тоже…

Действительно, жаль, что все так вышло. Но назад вернуться мы уже не могли. Изменить что-то в своих судьбах, в нашем прошлом – нет. Зато в наших руках было наше настоящее. И будущее.

Я удивилась сама себе, когда из уст вырвалась ложь о начальнике. На самом деле, я никогда не рассматривала Виктора в подобном контексте. Это просто подвернулось под язык. Мне нужно было отвести от себя огонь и это сработало. Но вместе с этим усиленно заработал и мозг.

Я-то, может, и не рассматривала босса, как мужчину, зато он меня, кажется, наоборот. Иначе мне было сложно объяснить, зачем Золотову дарить от себя столь значительную сумму, пусть и на лечение пожилого человека. У девушек из других отделов тоже всякое случалось, но я что-то не помню, чтобы кто-то потом рассказывал о личных, да еще и больших пожертвованиях от шефа.

Да и смс-ка, пришедшая сегодня после рабочего дня застала меня врасплох. Я тогда была в магазине, с нагруженной телегой у кассы, поэтому так и не смогла ни ответить, ни осмыслить ее, однако сейчас, когда на дворе стояла глубокая ночь, а Залим молча курил возле открытого окна, позволяя любоваться своей спиной, я вдруг неожиданно задумалась. А что это вообще было?

«Я рад, что ты у меня есть».

Что это вообще означало? Оказывается, я у него была? Когда? С каких пор? Что он вообще подразумевал под этим? Что хотел сказать на самом деле?

Множество вопросов так и остались без ответов в эту ночь.

Глава 6

Я обратила на нее внимание сразу. Она совершенно не вписывалась в общую атмосферу нашей советской пятиэтажки с крашенными в разные цвета лавочками, цветущей сиренью под окном и старыми шинами, использованными в качестве украшения для клумб.

Слишком дорогая. Слишком стильная. Роскошная. Да, наверное, я бы подобрала именно это слово.

- Вы Рада? – Я резко остановилась, услышав ее голос. Я узнала его. Мгновенно. Слышала его в голосовых сообщениях Залима, причем не единожды.

Амина. Его супруга. Это была она собственной персоной.

- Из-извините… - Я постаралась взять себя в руки и хотя бы не заикаться, но вышло с трудом. Амина презрительно усмехнулась и окинула меня брезгливым взглядом.

- Пригласите меня внутрь или я мне прямо перед соседями выцарапать Вам глаза?

- Ч-что? Я не понимаю, о чем Вы…

- Ну-ну, как же это, не понимаете? – Она усмехнулась, удобнее перехватывая дорогой клатч, сжатый в руках. – Разве не Вы спите с моим мужем, Радмила?

Проклятье. Нужно было понимать, что рано или поздно этот день настанет. То есть, конечно, я предполагала, что такой вариант развития возможен, но чтобы так скоро, да так неожиданно…

- Ну, так что? Пустите меня внутрь или мне устроить шоу прямо здесь? – Амина неприятно улыбнулась, давая понять, у кого превосходство.

- Идемте.

До четвертого этажа поднимались молча. Под неприязненным взглядом я открыла дверь в свою квартиру и пропустила нежеланную гостью внутрь.

- Надо же… и это здесь он бывает, когда так часто отсутствует? – Надо сказать, от скромности Амина бы не умерла. Медленно, но верно она обошла все мое жилье, обвела его цепким, придирчивым взглядом. Не то, чтобы мне было чего стесняться, нет, квартира у меня всегда была в чистоте, ремонт в ней был пусть, недорогой, но свежий и аккуратный, однако сейчас я почувствовала себя нищебродкой.

- Что Вы хотите, Амина? – Я села напротив нее в свободное кресло. Возле окна у меня была «зона завтрака». Два плетенных кресла-качалки, круглый журнальный стол и всегда неизменно свежие цветы в вазе. Я любила здесь уплетать тосты и пить кофе, давая себе «минутку»¸ чтобы расслабиться. Мечтала, грезила о несбыточном. Фантазировала. Надеялась. А затем вставала, оставив недопитый кофе и шла собираться на ненавистную работу, которая со временем даже стала казаться сносной. Вот такой вот парадокс. Привычка. Страшное дело.

- Я-то? – она сделала удивленное лицо, усмехнулась. Затем отвернулась и некоторое время помолчала, лишь покачиваясь на кресле. Я терпеливо ждлала, когда она заговорит. – Да ничего.

- В каком смысле?

- Мне ничего от тебя не нужно.

- То есть Вы пришли ко мне не с требованиями оставить Вашего мужа в покое?

- А разве ты оставишь?

- Вопрос был не в этом.

- Что ж, - она хмыкнула, скрещивая руки на груди.

Черт. Амина была хороша собой. Не сказать, что писаная красавица, нет, но в ней были шарм, галантность, какая-то природная грация и очарование. А еще укладка, профессиональный макияж и брендовая одежда. Длинные черные волосы были заплетены в косу, точеная фигура облачена в обтягивающий кожаный комбинезон.

- Нет, я не буду просить тебя оставить моего супруга в покое. Что-то мне подсказывает, что это не зависит ни от тебя, ни от меня. Если Залим вздумал гулять, значит, продолжит гулять. Я здесь для другого. Я здесь для того, чтобы тебя предупредить, - абсолютно серьезно выдохнула Амина. Я внимательно слушала ее, не перебивая. – Если ты думаешь, что сможешь его увести из семьи – сильно ошибаешься. Мой отец был тем, кто оплатил ему учебу в ординатуре. Два года он жил и учился на деньги моей семьи. Несмотря на явный талант Залима, он человек и обычные проблемы ему не чужды. Благодаря папе он добился всего того, что у нас есть. И не отдам его просто так. Тем более, такой проходимке, как ты. Он оставит меня тогда, когда я этого захочу. Разумеется, если захочу. И, тем более, можешь не рассчитывать на наши деньги. Все, что он зарабатывает – мое. Моего отца не стало два года назад, а значит, все это принадлежит мне. Его вложения – это мои вложения. Его долгосрочный проект – это мой долгосрочный проект.

- Деньги? Ты говоришь о деньгах? Мне ничего не послышалось?

- Можешь строить из себя дурочку, сколько угодно, но я повторюсь – деньги Залима не его, они мои. Квартиры, машины, счета, в случае, если он вздумает рыпаться, останется без ничего. Впрочем, он знает об этом. Я хотела, чтобы знала и ты. Можешь спать с ним хоть до посинения, но на большее не рассчитывай. Твой потолок – это роль второсортной любовницы.

Амина договорила и резко поднялась со своего места, явно больше не намереваясь провести здесь ни минуты. А я не стала ее задерживать.

Сразу, как за ней захлопнулась входная дверь, я потянулась к теелфону, что покоился в кармане. Даже успела открыть телефонную книгу, намереваясь позвонить Залиму, но в последний момент передумала.

Если Амина не собиралась воевать открыто, то и мне это было не за чем.

И все же это было странно. Приход Амины как таковой меня не выбивал из колеи, наоборот, чего-то подобного я и ожидала, но ее поведение, ее слова…

Так было непринято. Когда это жены давали любовницам зеленый свет? Когда это стало нормой? Амину интересовали деньги? Нет, это не клеилось, как я поняла, она и так была богатой наследницей. Любовь? Нет уж, ею тут и не пахло. Я давно подозревала, что между Залимом и его супругой нет никаких чувств, более того, никогда не было, но теперь я убедилась в этом воочию, лично. Тогда что? Почему эти двое оставались вместе, не испытывая при этом друг к другу ровным счетом ничего? Ребенок? Какие-то убеждения и принципы? Или что-то еще?

- Залим?

- Что? – Мы выгуливали Джека по набережной. Моросил неприятный дождь, и хотелось как можно скорее домой, но псу нужно было подышать свежим воздухом, размять лапы и сделать все свои дела.

Папа уже с месяц как вернулся домой после санатория, пышаший здоровьем и энергией. Бодрый, активный, даже больше, счастливый. Как выяснилось позже, он успел познакомиться там кое с кем. С двумя, не одной, с двумя дамами, с которыми теперь перезванивался и общался по телефону и интернету. Тем не менее, собаку я решила забрать к себе, чтобы не утруждать родителя вынужденными прогулками. Джек любил регулярность, а папе не всегда это было по силам или настроению.

- Какие у вас отношения с женой?

- Почему ты спрашиваешь?

- Просто так, - соврала я, наблюдая за тем, чтобы Джек не убегал слишком далеко.

Было еще кое-что странное. Залим кричал о том, что разводиться не собирается, ни за что этого не сделает, что у него семья и все такое, но при этом мы больше не были просто партнерами по сексу. Между нами было намного больше, чем просто постоянная интимная связь. Он приходил ко мне. Мы ужинали вместе. Гуляли. Разговаривали. Общались. Делились событиями прошедшего дня. Да, это происходило не каждый раз, но часто. Регулярно. Иногда мне казалось, что со мной Шиков проводит намного больше времени, чем со своей семьей.

- Да, ну, - он усмехнулся, плотнее закутываясь в куртку.

- Просто стало интересно. – Я пожала плечами, стараясь ничем себя не выдать. Я так и не рассказала ему о том, что Амина ко мне приходила, что между нами был весьма интригующий разговор.

- Как тебе сказать, - начал он, задумавшись, - мы женаты.

- Это я поняла, догадалась из контекста, - усмехнулась в ответ.

- Ну, на этом вроде бы все, - он отвел взгляд, не желая встречаться со мной глазами.

- Все так плохо?

- У нас все нормально, - тут же оборвал меня Шиков.

- Я не говорила, что у вас все плохо, - поспешила успокоить я своего собеседника. – Просто хочу знать… вдруг я разрушаю что-то настоящее? Что-то стоящее? Вдруг у вас хороший брак, с чувствами, с любовью, все, как полагается, а сейчас просто сложные времена… Что, если я пользуюсь этим и уничтожаю ячейку общества? – Я остановилась, Джек присел рядом. Мы оба подняли глаза на Залима.

- Ты ничего не уничтожаешь, - он покачал головой, протянул ко мне руку и заправил выбившуюся из-за ветра прядь волос за ухо. – Нечего уничтожать.

- Да?

- Мы никогда не любили друг друга. Не было между нами ни чувств, ни страсти. Родители познакомили нас, я понравился отцу Амины. Она, в свою очередь, показалась моим родителям перспективной и хорошей невесткой. Так мы и поженились. Саша родился почти сразу. На этом все. И рассказывать-то больше нечего.

- Совсем?

- Совсем.

- Тогда… почему вы это делаете? – Я нахмурилась, жмурясь от порывов холодного ветра.

- Что делаем?

- Мучаете друг друга в нежеланном браке. Зачем он? Почему давным-давно не разошлись?

- Не все так просто, Рада. Мы взяли на себя обязательства. У нас общий ребенок, Саше нужна полноценная семья, оба родителя, наша общая забота и любовь. Я не оставлю сына расти одного. Не отдам его на воспитание чужому мужчине. Да и для Амины это почти что позор. Развод в наших краях – это не то же самое, что для вас. Она вряд ли сможет выйти замуж еще раз. Тем более, с ребенком.

- Ясно… - Значит, ключевой фигурой здесь был маленький Александр. – Я понимаю. Ребенок – это самое важное.

Глава 7

Ничего не разрушаю.

Я ничего не разрушаю. Я не разрушительница семей. Не падшая женщина, которая уводит чужих мужей.

Да, с этой мыслью определенно было легче засыпать и просыпаться. Наш с Залимом разговор принес мне облегчение. Не знаю, на сколько, и как сильно он подавил чувство вины, но мне нравилось то ощущение легкости и радости, которые я испытывала последнюю неделю.

Неправильная, но все же явно существующая надежда поселилась глубоко в сердце и сознании.

Шиков не любил свою жену. Она не любила его в ответ. Все, что их связывало – это маленький Саша. А это означало, что для меня не все потеряно. Все еще впереди. Наше с Залимом будущее было впереди.

Ему было хорошо со мной. И не просто хорошо в моих объятиях и моей постели. Залиму нравилось проводить со мной время, иначе бы он не находился у меня так много и так часто.

А нам было, что рассказать друг другу. Годы, проведенные друг без друга, поодаль, теперь требовали восполнения. Он рассказывал о своей учебе на меде, разных ситуациях на работе, о своих друзьях, приключениях, что выпали на его долю за годы разлуки, а я делилась своим прошлым.

Я чувствовала от него поддержку. Залим всегда был на моей стороне. А теперь, когда мы снова сблизились, и вовсе уговаривал оставить нелюбимую работу и заняться тем, к чему лежала душа. Я пыталась объяснить ему, что вообще-то у меня есть долг перед обществом, непосредственный долг перед государством и банком в виде ипотеки, а еще я хорошо зарабатывала и все такое, но Залим и слушать не хотел. Обещал помочь. Убеждал, что любимое дело важнее и вообще, мы живем один раз. И он тысячи раз видел на лицах уходящих людей сожаление о неправильно прожитой жизни. О зря прожитой жизни. И, самое страшное, «не прожитой» вовсе жизни.

Я тоже все чаще задумывалась о том, что, возможно, смогу зарабатывать на своих картинах. Просто мне нужно было поверить в себя, набраться смелости и броситься в омут с головой. Влиться в новую среду. Познакомиться с новыми людьми. Поверить в то, что у меня все получится.

Но пока я не осмелилась на это, мои непосредственные обязанности никто не отменял. На работу я по-прежнему ходила, хорошо ее выполняла, а на прошлой неделе Виктор Иванович и вовсе намекнул на то, что в скором будущем мне светит повышение до начальника отдела. Вот такой вот парадокс.

- Останешься с нами на ужин?

- Даш, я не…

- Пожалуйста.

Я находилась в комнате дочери своего босса и пыталась не купиться на ее глаза а-ля Шрек, но, кажется, без толку. Я вздохнула, взглянула на наручные часы.

- Ладно… только, если ненадолго. – Даша победно улыбнулась, хлопнув в ладоши.

Дочь босса оказалась чудесной девочкой. Я занималась с ней уже чуть больше месяца и с каждым днем очаровывалась ей все больше и больше. Красивый, умный ребенок, которому очень не хватало внимания и ласки со стороны женского пола. Она искала его, кажется, везде. В бабушке, в учителях, даже во мне. И все безуспешно, потому что материнскую любовь никто не смог бы заменить. Уж кто-кто, а я знала об этом не понаслышке.

- Как думаешь, я толстая?

- Глупости какие!

- И все равно сегодня будем есть правильную еду! – Даша повела меня в сторону кухни сквозь длинный коридор.

Мы всегда занимались у них дома. От офиса это было недалеко, и в назначенные дни после работы я шла прямиком домой к боссу, как бы многозначительно это не звучало. Сегодняшний день не стал исключением, разве что мы были совсем одни. Виктор еще находился в офисе, а Дима, по словам сестры, ушел на тренировку по карате.

- Приготовим что-нибудь вместе? Папа всегда приходит с работы уставший и голодный, - деловито произнесла девочка, принимаясь орудовать на кухне.

- А кто обычно вам готовит? – Я прошла на просторную светлую кухню, оформленную в светло-зеленых, приятных тонах. Большая, красивая и явно дорогая. С кучей техники, в которой сам черт ногу сломит.

- Я, конечно, - раздался голос Дарьи из-за огромного холодильника, в который она едва не залезла целиком, доставая зелень и овощи.

- Давай помогу, - я направилась в сторону подростка.

Удивительно. Чего не хватало жене Виктора? Даша была таким прекрасным ребенком. С Димой я общалась меньше, но он тоже был очарователен. Сам Виктор был добрым и порядочным человеком, успешным бизнесменом, симпатичным мужчиной. Они жили в достатке, не нуждаясь ни в чем. Что же тогда сподвигло эту женщину бросить свою семью? Свою половинку? Свою плоть и кровь?

- Я порежу салат, а ты доставай мясо, - скомандовала Дарья, явно привыкшая справляться на кухне самостоятельно.

- Есть, сэр, - усмехнулась я, поспешно выполняя приказ. – Как на счет мяса по-французски? – Так уж и быть. Один раз можно было задержаться. Помочь ребенку, который слишком быстро взрослел. Приготовить им ужин. А вот Залиму нужно было отослать сообщение, что сегодня я задержусь и буду поздно.

- Рада?

- Здравствуйте, Виктор Иванович…

- Я думал, что ты уже…

- Пап, я ее задержала! – Даша сгладила неловкую ситуацию, возникшую, когда на кухню зашел мой босс. Характерный звук открывающейся входной двери оповестил нас о приходе главы семейства домой, но я вся была в сыре, а Даша в муке, поэтому выйти и встретить его, как полагается, у нас не вышло.

- Что у вас здесь происходит? – рассмеялся Виктор, оглядывая нас по очереди. – Вы воюете с едой?

- Именно, - я покивала в подтверждение предположения Виктора.

- И она побеждает, - добавила Даша, в очередной раз, чихая из-за муки. Пока я возилась с мясом, она решила, что осилит еще и пирог. Не тут-то было. Однако, кто я, чтобы запретить ребенку попытаться порадовать родителя вкусной едой?

- Я не ожидал тебя здесь увидеть, - признался Виктор, подходя к нам ближе, обнимая Дашу и целуя ее в лоб.

- Это я ее задержала, пап, попросила помочь.

- А, вот оно как…

- Ей сложно отказать, - я улыбнулась, бросая на Дашу взгляд.

- Ох, уж это точно! – согласился Виктор. – Я рад видеть тебя здесь, - искренне произнес босс, окидывая меня каким-то странным, загадочным взглядом. – Сейчас помою руки и присоединюсь к вам, идет?

- Ага, давай быстрее! И Дима скоро вернется!

- Знаю, водитель отписался десять минут назад, что уже везет его домой, - покивал Виктор.

- Значит, с вкусняшками нужно поторопиться, - заключила я, снова принимаясь за мясо.

- Точно!

Ужин прошел чудесно. Не помню, когда испытывала такое странное ощущение радости, правильности и уюта одновременно, как в этот вечер.

Я не планировала ничего подобного. Сегодня должно было быть просто занятие по математике с Дарьей. А вышло…

Так живут настоящие семьи? В смысле, вместе готовят, затеям едят, шутят, рассказывают друг другу о том, что произошло за день? Делятся эмоциями, впечатлениями, жалуются на коллег и учителей? Рассказывают о своих мечтах, желаниях.

За один вечер я узнала о маленькой семье Золотовых очень много. Например, Дима очень хотел собаку, а Виктор не разрешал. Даша хотела покрасить свои пепельные волосы в черный цвет, но, опять же, Виктор не разрешал. Дима хотел бросить карате, потому что ему это не нравилось, куда больше он любит что-нибудь собирать руками или строить, а Даша хотела на танцы, но отец не разрешал сменить акробатику, которой она занималась с детства на «глупые танцульки».Оба подростка скучали по матери, но ни за что не желали в этом признаваться. Были чертовски похожи друг на друга, но этот факт тоже отрицали.

А Виктор. Что ж. Начальник был счастливчиком. Не знаю, осознавал он это или нет, но я бы многое отдала за то, чтобы иметь то, что имел он.

Весь вечер я смеялась и к концу ужина даже не почувствовала себя уставшей. Спровадила близнецов и Дашу, привыкшую все делать самой к себе, отдыхать, а сама принялась прибираться на просторной кухне.

- Я помогу, - Виктор тоже зачусил рукава, видимо, решив, что бросать подопечного один на один с последствиями нашей с Дашей готовки, просто нельзя.

- Спасибо, - я кивнула, начиная укладывать грязную посуду в посудомоечную машину.

- Давно я не ел так… нормально. Спасибо тебе, Рада, - Виктор улыбнулся.

- Что Вы, - я отмахнулась, - пустяки!

- Обычно Дашенька либо делает все сама, либо мы заказываем что-нибудь из ресторана. Нам давно никто не готовил ничего вкусного, - продолжил Золотов. – Я успел соскучиться по нормальной домашней еде и даже не понял этого, - он усмехнулся.

- Понимаю, - я снова кивнула, закрывая машину. – Наверное, Даше тяжело…

- Им обоим, - он согласился. – Но я ничего не могу поделать. Сейчас не лучший возраст для них, чтобы остаться без одного из родителей. Да и скрыть ничего не удалось. Проклятые соцсети и длинные языки одноклассников.

- В смысле? – Подробностей семейной жизни босса я не знала. Спрашивать было как-то неудобно, сплетни я не любила и никогда их не признавала.

- Ольга ведь не стесняется ничего, не сожалеет о своих поступках. Ведет себе свой инстаграм и все выкладывает, рассказывает.

- Серьезно?

- Хотел бы я сейчас придуриваться, - грустно ухмыльнулся Виктор, словно не имея возможности смириться с чем-то внутри себя.

- Близнецы его видели?

- Одноклассники показали. Это же подростки, их не заставишь молчать как детей или взрослых. Ольга каждый день выкладывает фото со своим новым… мужем, - зло выдохнул Виктор, сжимая в руках ни в чем неповинное кухонное полотенце. – Рассказывает о своей чудесной жизни в Стамбуле. О том, как учит турецкий, узнает новую страну, город, культуру. А месяц тому назад написала, уж не знаю, правда это или нет, что ждет ребенка от своей новой любви….

- Черт…- Я не представляла, что может испытывать Виктор. Но, что самое ужасное, что при этом чувствовали близнецы? Позор? Стыд? Горечь? Непринятие? Одиночество? Ненависть? А, может быть, все это вместе взятое?

Пережить подобное было бы сложно любому и в любом возрасте, но в подростковом…

- Мне очень жаль, Виктор… я не знала.

- Разумеется, - Золотов тряхнул головой, будто прогоняя с себя оцепенение, и натянуто, немного нервно улыбнулся. – Спасибо, что скрасили нам вечер. Я буду очень рад его повторить.

- Мне тоже было очень приятно, - без тени лжи призналась я. Поколебалась несколько секунд, а затем все же положила руку на плечо шефа, пытаясь его незримо поддержать. Без лишних слов, потому что, по правде говоря, я не знала, что принято говорить в таких случаях. Я так и не нашлась, не подобрала нужных, правильных выражений, поэтому сделала все, что смогла. И вскоре почувствовала, как мою ладонь накрывает чужая.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Не нужно было меня привозить, я бы взяла такси, - в очередной раз начала сокрушаться я, чувствуя огромное неудобство и даже стыд за то, что отнимала время у семьи. Виктор взялся довести меня до дома лично, а я понимала, что лишаю близнецов возможности провести с отцом хоть немного времени.

- Перестань, не мог же я оказаться такой свиньей, чтобы даже не привести тебя домой. Занимаешься с моей дочкой, ужин нам приготовила, даже убралась на кухню. Я и так твой должник, - Виктор усмехнулся, заглушая двигатель. Мы уже доехали до моей старой-доброй пятиэтажки.

- Вовсе нет, мне, правда, в радость. Да и Даша сообразительная. Просто есть несколько пробелов, которые мешают.

- Да, она пропустила несколько месяцев после… ну, в общем, ты понимаешь.

- Да, конечно, - я покивала, давая понять, что нет нужды снова затрагивать неприятную тему и бередить еще незажившую рану. – Это не на пользу учебе, разумеется, но она способная девочка и со всем хорошо справляется. Думаю, нам придется заниматься не так долго, чтобы как следует ее подтянуть.

- Очень жаль.

- В смысле? – Я недоуменно посмотрела на своего шефа.

- Это значит, что ты перестанешь к нам приходить? – Он как-то грустно усмехнулся, а я в очередной раз замешкалась, не понимая, то ли Виктор просто очень вежлив со мной, то ли во всех его действиях все-таки имеется подтекст.

- Ну… я…

- Нет, извини, мне не стоило…

- Ничего страшного.

Я много лет работала с Золотовым и никогда не замечала от него никаких поползновений в свою сторону. Иначе бы просто сменила место работы давным-давно. Но, с другой стороны, все это время он был женат и развелся лишь недавно, буквально несколько месяцев назад.

- Можно откровенный вопрос? – Я повернулась к своему собеседнику.

- Конечно.

- Хочу понимать, что происходит. Что происходит?

- Хм… - Виктор замялся, кажется, смутился, но уже что-то собирался ответить, как вдруг телефон ожил, высвечивая имя «Дашенька». Наверное, ребенок переживал, что отец задерживается.

- Извините, мне не стоило, - я тут же засобиралась.

- Нет, погоди…

- До завтра, Виктор Иванович, спасибо, что подвезли! – Я не дала ответить начальнику на собственный вопрос. Быстро покинула его автомобиль и поспешила к своему подъезду.

Только когда сзади послышался звук отъезжающей машины, я немного успокоилась. Правда, спокойствию этому не суждено было длиться долго. Я заметила его только, когда дошла почт до самой двери. Темный силуэт возле темного подъезда, где давно перегорелась лампочка.

- Интересно ты задержалась на работе, - прозвучало возле самого уха. Я вздрогнула и вскрикнула, роняя ключи.

- Господи! Залим! – Я схватилась за грудь, в которой за считанные секунды сердце заколотилось, будто загнанное. – Ты меня напугал! – укоризненно произнесла я, наклоняясь за ключами.

- Да? С чего бы это?

- Подкрался в темноте же!

- Или тебе есть, что скрывать, - он усмехнулся. Я почувствовала это, услышала.

- Не понимаю…

- Давай зайдем внутрь…

Что ж. Пришлось повиноваться неожиданному гостю и пройти внутрь. Не затевать же было разговор прямо на ступеньках, под окнами соседей?

- Что за хмырь тебя подвез? – с порога произнес Залим, закрывая за собой дверь. Удивительно, но в один момент мне стало страшно. Коридор был тесным, тусклый свет от абажура бросал на лицо моего собеседника замысловатые тени, делая его каким-то злым, темным. А голос Залима и вовсе не возвещал ни о чем хорошем. Но, самое неприятное, мы были одни, и только что Шиков отрезал мне все пути к отступлению, закрыв за собой дверь, и теперь нависая надо мной серой скалой. – Это с ним ты на работе зависала? – мрачно выдохнул Залим очередной свой вопрос.

- Это что, допрос? – Мне совершенно не нравился его тон, его взгляд и то, каким наглым было его поведение.

- Для него так вырядилась? – он кивнул на меня, а я бросила мимолетный взгляд в большое зеркало, стоявшее сбоку. Да, сегодня на мне было платье. Не привычный костюм или рубашка с юбкой-футляром, а красивое, зеленое платье. Оно не открывало ничего лишнего, наоборот, было длинным, уходило в пол, закрытыми были даже руки, но все равно оно выглядело наряднее и раскованнее большинства моих обычных нарядов. Не знаю, почему захотела сегодня надеть именно его. Кажется, оно пылилось в моем шкафу с момента покупки и не меньше нескольких лет. Утром просто пришлось ни то под настроение, ни то под руку.

- Мне не нравится тон, которым ты со мной разговариваешь.

- А мне не нравится то, что ты крутишь шашни за моей спиной со своим начальником, - прошипел Шиков, сжимая руки в кулаки.

- А разве я не говорила тебе, что у меня на него планы? – Не знаю, что на меня нашло, и почему я стала дергать тигра за усы. Наверное, меня разозлило то, как Залим начал со мной обращаться. Где это было написано, что я его вещь? – Помнится, ты мне сам заявлял, что у тебя брак и я просто развлечение на стороне! – Я хмыкнула и скрестила руки на груди.

- Когда я говорил, что ты – развлечение?

- Я помню твою реакцию на предполагаемую беременность с моей стороны.

- И ты решила мне отомстить за это? – вспыхнул Шиков.

- Нет, просто у меня тоже есть чувства, желания, я тоже человек, представь себе! Помимо постели меня могут интересовать еще какие-то вещи!

- Ты… ты… наглая! – Я даже не поняла, как Залим смог так быстро переместиться из одного место в другое. В считанное мгновенье он оказался рядом, схватил меня и вжал в стену, а его кулак прошелся аккурат рядом с лицом. Я зажмурилась и взвизгнула. – Не смей, слышишь? – прошипел он. – Не смей не ставить меня ни во что! Больше этого не стерплю, ясно?! Запомни это! Запомни, Рада!

- Пусти! – Я пихнула его в грудь, набравшись непонятно откуда взявшейся смелости. – Ты рехнулся?! Значит, сам будешь жить припеваючи, сидеть на двух стульях, а я должна всю жизнь тебя ждать?

- Да о чем ты? – Залим взмахнул руками. – Что на тебя вообще нашло?! Гуляешь разодетая с боссом, приезжаешь с ним на одной тачке! Какого хрена?!

- А такого, - я ткнула пальцем Шикова в грудь, - что ты сам расставил приоритеты и сказал, что мне не на что рассчитывать! Вот я и не рассчитываю!

- Чего ты от меня хочешь, Рада?! – закричал Залим. – Чего?! Развода? Хочешь, чтобы я развелся с женой?

- Может быть, и хочу!

- Ну, и ладно! Будь по-твоему! Разведусь я с ней, ясно? Разведусь с Аминой! Да пожалуйста!

- Что?

- Я сказал, что разведусь с женой!

- Ты шутишь… - выдохнула я, глупо моргая. – Не верю…

Я действительно не верила. Все это время, что мы с Шиковым были вместе, он то и дело напоминал о нашем прошлом, о моих ошибках, постоянно задевал, а еще кричал о том, что никогда не уйдет из семьи и я лишь любовница на стороне. Но теперь…

А почему теперь? Потому, что я его разозлила, и в запале он сказал то, о чем думал сам? Или потому, что увидел меня воочию вместе с начальником, в отношения с которым не верил?

Этакая собака на сене. Ни себе, ни другим?

- Я… конечно, это будет нелегко и не быстро. Мне нужно подготовить Сашу, да и саму Амину, но… да… я давно подумываю о том, чтобы разойтись официально.

- Подумывать и сделать – это не одно и то же, тебе не кажется? – Я выпрямилась, поправила платье и гордо вскинула подбородок, делая вид, что это не мне только что было чертовски страшно от припадка своего женатого любовника. Черт. Когда я вообще дошла до такой жизни?

- Что ты от меня хочешь, Рада? Чтобы я подал на развод прямо сейчас?

- Мне кажется, ты делаешь из меня дурру. И врешь, причем не только мне, но еще и себе.

- Это ты меня так отшиваешь, да?! – прорычал Шиков, снова надвигаясь на меня, но на этот раз я сориентировалась быстрее и толкнула его в грудь прежде, чем он успел близко подойти.

- Да что с тобой?! – прокричала я. – Я не узнаю тебя! С каких пор ты такой психованный?! Не приближайся ко мне!

Нет, не такого Залима я знала, не в такого влюблялась. Кто вообще был передо мной? Кем являлся этот новый Залим на самом деле? На что был способен?

- Рада! – Он попытался схватить меня за руку, но я увернулась, проскользнула мимо и оказалась в гостиной.

- Уходи!

- Перестань…

- Я сказала – уходи! – громче прежнего, повторила я. – Уходи или я вызову полицию и скажу, что ты на меня напал! Посмотрим, как это поможет твоей семьей и твоей карьере!

Я никогда не понимала проявления силы со стороны мужчин. То есть, наверное, были женщины, которые всячески провоцировали их, и, как говорят в народе, «отгребали за что-то», но я не была одной из них. Всегда была сдержанной, никогда не давала повода для ревности и сомнений, не лезла на рожон, и уж точно не собиралась терпеть рукоприкладство.

Шиков таким не был. Никогда. Он был добрым и, если и проявлял силу, агрессию, то только в случае, если этого требовала какая-то экстренная ситуация, если он бывал свидетелем острой несправедливости. Но не так. Не так, как это было сейчас.

- Хорошо, - наконец, произнес Залим. – Я уйду, но наш разговор не закончен. И я вполне серьезен, хотя и вижу, что ты не веришь мне.

- Ты просто хочешь доказать себе, что я твоя и всегда буду твоей. Виктор – катализатор, у тебя задетое эго, ты все еще не можешь простить мне… тех вещей, которые я сделала в прошлом.

- Хочешь сказать, что у нас изначально токсичные отношения?

- Неправильные. Ядовитые. Да. – Я кивнула в подтверждение своим же собственным словам. – Да, так и есть, - повторилась.

- Тогда зачем они?

- Я… я не… - Я покачала головой, опуская взгляд.

Я не знала. Я не знала, для чего мне эти отношения. Даже при лучшем раскладе, даже при условии, что моя надежда на развод Залима окажется не пустой, что нас ждало впереди?

Да, нам было хорошо вместе, да, мы все еще были неравнодушны друг к другу, но между нами было еще что-то. Оно затаилось, залегло, но эта тьма, она ощущалась, она разделяла нас.

Прежнего все равно не воротить.

- Я вернусь, - тихо произнес Залим после долгого молчания. Я так и не нашлась, что ответить. – Я вернусь, и мы обо всем поговорим.

Глава 8

- Ты что-то совсем задумчивая, доченька.

- А? Что? – Я повернулась к отцу и встретилась с хитрым прищуром родных глаз. Обычно, когда отец так глядел, выяснялось, что знает он намного больше, чем я думаю.

- Что происходит, Рада?

- Ничего, пап, - попыталась отмахнуться я.

На дворе было воскресенье, на улице – по-весеннему тепло. Я уговаривала папу на прогулку, хотя он собирался весь день сидеть за компьютером и переписываться с Марией Васильевной, с которой познакомился в санатории. Стоило немало сил вытащить его подышать свежим воздухом. Пришлось даже напомнить слова врачей о том, что ему не просто полезны, положены прогулки. А уж там дело осталось за малым. Военная выдержка среагировала на слово «положено» должным образом, ровно так, как я и рассчитывала.

Я притащила родителя в ближайший парк. Осень была в самом разгаре и, куда ни глянь, а на земле красовался разноцветный, хрустящий ковер из опавших листьев. Как художник я бы с удовольствием посидела здесь с холстом и красками, но, зная, что отца это будет раздражать не взяла с собой даже планшет.

- Я же вижу, что у тебя что-то происходит.

- Что у меня может происходить? – Я повернулась к отцу, кивая на стаканчик с чаем в его руках. Он лишь скривился. Папа всю жизнь пил кофе, а теперь, когда он был под запретом, категорически отказывался от всех остальных напитков.

- Я не буду пить эту бурду, зря только деньги потратила, - прокряхтел родитель, оставляя стаканчик подальше от себя.

- Зря, очень вкусно, - я отхлебнула из своего стаканчика, зажмурилась, подставляя лицо осенним лучам солнца.

- Так поделишься со стариком или как?

- Не понимаю, о чем ты, пап…

- Разве я учил тебя врать, Радмила? – строго поинтересовался отец. – Я же вижу, не слепой. Телефон все время пищит, ты с кем-то переписываешься. У тебя кто-то появился. Но этот кто-то мне уже не нравится, потому что, чем больше ты смотришь в этот телефон, тем грустнее становишься. Этот мужчина, а это именно мужчина, доставляет тебе хлопоты и заставляет испытывать тоску, негодование.

- Боже, ты должен был работать следователем, - выдохнула я, качая головой. От такого поди, что-то скрой.

- У меня все еще варит голова, только и всего, - продолжил отец, никак не отреагировав на мою остроту. – И возникает логичный вопрос. Зачем ты находишься в отношениях с человеком, который тебя расстраивает? Разве мужчина не должен беречь свою избранницу?

- Пап, ты живешь в каком-то восемнадцатом веке, - снова попыталась отмахнуться я, не желая вступать в серьезный разговор.

- Лучше жить в восемнадцать веке и при этом оставаться нормальным человеком, мужчиной. Кого ты себе нашла, Рада? Разве я учил тебя столь низко себя ценить?

- А что ты от меня хочешь? – вышло резче и грубее, чем я ожидала. Проходившие мимо нас подростки даже обернулись.

- Я ничего не хочу, спрашиваю только.

- Мне сколько лет по-твоему?

- Рада, дело ведь не в возрасте…

- Да что ты! – Я отставила от себя стаканчик с чаем и чуть развернулась к отцу, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо. – То есть, ты думаешь то, что мне за тридцать помогает делу? Думаешь, у меня есть шанс встретить сейчас перспективного, достойного мужчину? Да еще и такого, чтобы тебе оказался по душе? Да в лучшие времена такого не случалось, а теперь-то уж о чем можно говорить?

- Рада…

- Мне тридцать три года и я никогда не смогу родить! Думаешь, за мной выстраивается очередь из мужчин, желающих жениться?

- Но я же не об этом…

- А хочешь знать, с кем я встречаюсь?

- Рада…

- С тем самым человеком, с которым ты разлучил меня много лет назад. И почему? Потому что он был «не достойным» твоей дочери. Твоей единственной дочери, которую ты в одиночку растил, ночами не спал. Чувствуешь, как в этом предложении все вертится вокруг тебя, а не меня?

- Ты… постой… ты с этим?

- Этим?! Ты его называешь «этот»? Залим спас твою жизнь! Если бы не он, ты бы здесь не сидел! Но даже после этого он все еще «этот»?!

- Рада, перестань орать! Люди на нас смотрят, - грозно выдал папа. – Я не то имел в виду.

- Очень даже это ты и имел в виду! Ты ненавидел его пятнадцать лет назад, ненавидишь и по сей день, хотя я ума не приложу, за что! Может быть, я бы и поняла твои отческие, родительские чувства, но, как ты уже знаешь, мне не суждено, - горько усмехнулась я, заставляя отца сморщиться, словно от боли.

Долгие годы я носила все это в себе. Не показывала родителю, как больно он мне сделал. Как плохо поступил. Этот гнев никуда не делся, он все еще был во мне. Я злилась на него за то, как он поступил со мной. Злилась на себя за то, что оказалась столь слабой, что не смогла пойти против воли властного отца.

- Посмотри, кем он стал, - уже тише заговорила я. – Посмотри, кто он…Ты говорил, что он никчемный, приезжий, что неудачник, который закончит свою жизнь в какой-нибудь канаве, а он стал лучшим врачом! Больницы за него дерутся, пациенты выстраиваются в очередь!

- Рада…

- Что?!

- Он… женат?

- Конечно, разумеется, он женат, папа, очнись! Ему за тридцать, он красив, успешен и нарасхват! У него есть жена и сын! Но меня убивает не это, понимаешь?! Меня убивает мысль о том, что это я должна была быть его женой и их сын – это должен был быть наш сын! Ты лишил меня этой возможности, лишил права на нормальную, счастливую жизнь, а теперь сидишь и удивляешься чему-то, делаешь вид, что чего-то не понимаешь!

- Рада, так нельзя, - тихо произнес в ответ.

- Как так? Как нельзя?! – я взмахнула руками.

- Женатый мужчина – это женатый мужчина. Это табу. Не опускайся так низко. Ты заслуживаешь…

- Только попробуй договорить!

- Доченька…

- Если бы ты желал мне добра, то сейчас мы говорили бы о моем муже, а у тебя был бы, как минимум, один внук! Но переубедить тебя или, того хуже, ослушаться… боже, да это же всегда было невозможно! Ты решил все за меня, понимаешь? Я кукла, игрушка, марионетка в твоих руках! А ты сидишь передо мной и раздаешь советы, как жить! Говоришь, чего я заслуживаю, чего достойна. Кто дал тебе такое право после того, что ты со мной сделал?

- Рада, я… мне очень жаль.

- И что это меняет?

Залим нашел меня вечером всю зареванную и впавшую в истерику. После разговора с отцом на плечи опустился невидимый груз, который с каждой секундой, казалось, тянул меня все ниже и ниже. Он случился очень неожиданно, я не планировала ничего подобного, но вышло, как вышло. И теперь я испытывала адский коктейль чувств. Здесь были и вина, и отчаяние, и свирепая злость, и затаенная обида.

- Что с тобой, детка? – в который раз спросил Залим, с нежностью водя рукой по моим волосам. Он уже битый час пытался вытянуть из меня хоть что-то, но все, что я могла – это плакать навзрыд, лежа на его коленях. – Ты меня пугаешь, - вздохнул он. – У тебя что-то болит? – Разумеется, как врач он в первую очередь думал о физическом недуге. Но, нет, меня беспокоило совеем другое. Лишь израненное сердце и выжженная душа. – Рада…

- Я в порядке…

- Точно? – Залим даже не попытался скрыть недоверия в своем тоне.

- Да… - Я поднялась с его колен и села на диване, принялась вытирать глаза и стирать слезы с щек.

- Что-то незаметно…

- Нет, все хорошо… правда… - я пошмыгала носом, приказывая себе успокоиться и взять себя в руки.

- Что ж… я могу что-нибудь для тебя сделать?

- В каком смысле?

- Ну, мне пора… но если что-то нужно, то я все сделаю прежде, чем…

- Господи, - я усмехнулась, качая головой. Она была набита, будто свинцом, глаза горели от количества выплаканных слез, но все это не шло ни с каким сравнением с той душевной пустотой, что была сейчас внутри меня.

Залим ведь видел, в каком я состоянии, он видел, что мне плохо, и все равно говорил ровным, будничным тоном, собирался уходить.

- Что такое? – собеседник сразу почуял перемену в моем настроении, а мой убийственный взгляд, брошенный в его сторону, и вовсе все подтвердил.

- Ты серьезно?

- О чем ты, Рада?

- Уйдешь сейчас?

- Ты же знаешь, я уже говорил…

- Да-да, у Саши завтра важный экзамен, он просил тебя помочь с подготовкой…

- Я не могу разорваться. Я и так устал после работы, и все равно заехал сначала к тебе, потому что беспокоился, ты не брала трубку.

- Ах, одолжение сделал, заехал ко мне! Ну, спасибо тебе, о, замечательный Залим!

- Перестань ерничать, Радмила! Что ты хочешь? Заставить меня выбирать между тобой и сыном?! Так и я так выбираю!

- Да-да, ты выбираешь, я вижу! Я заметила, как ты выбираешь! Ты вешаешь мне лапшу на уши и сколько это уже длится?

- Началось…

- Ты говорил мне о том, что разведешься с женой два месяца назад, а на деле что? – С того памятного вечера и впрямь прошла пара месяцев, а сдвигов в сторону сказанного Залим так и не совершил. – Ты хотя бы разговаривал с женой? Нет! Я знаю, можешь не отвечать! А к адвокату обращался? Опять же, нет!

- Рада, мне нужно время!

- Сколько, сколько времени тебе нужно?! Месяц, полгода, год? Пять лет? А, может, твоего развода так никогда и не случится? Может быть, я состарюсь, как дурочка ожидая, когда ты сделаешь то, что никогда на самом деле делать и не собирался? Сколько еще ты собираешься водить меня за нос?!

- Хватит! – резко оборвал меня Шиков. Его голос разлетелся по всей гостиной, заставляя меня сжаться. Он встал и теперь возвышался надо мной, словно ледяная скала. – Ты не в праве требовать от меня что-то.

- Разве? – Я поднялась, ровняясь с ним. – Но не ты ли кричал, что подашь на развод, не ты ли мне это пообещал? Сам! Разве я тянула тебя за язык?

- Ты… Рада…

- Что? Тебе нечего мне сказать, нечего ответить, да и оправдания мне не нужны, - с горечью выдохнула я, отдходя от своего собеседника.

Еще в тот вечер я поняла, что Залим врал мне. В его глазах, в его тоне, во всем его существе не было той решительности, что нужна была для развода. Для уничтожения чего-то. Он не был готов к этому, и что-то мне подсказывало, что никогда не будет готов. Ему была неприятна мысль, сама мысль о том, что я могу быть и с ним, и с другим мужчиной одновременно. Он всегда был единоличным собственником. Ему просто хотелось удержать меня рядом. Но на какой именно позиции, все равно. Это мне было важно из любовницы превратиться в жену, а вот самому Шикову… что ж, видимо, ему было удобно и так. Его устраивало то, как обстояли дела сейчас и сколько бы я не надеялась, от этого ничего не менялось.

- Ты боишься ее?

- О чем ты? – послышалось из-за спины.

- Ты боишься влияния своей жены? – Я повернулась к Залиму, скрещивая руки на груди. – Она может испортить тебе карьеру?

- Я не знаю, - честно ответил Шиков. – Но нет, я не боюсь ее.

- Тогда почему?

- Я уже говорил…

- Заботишься о ее чести и не желаешь ей позора? А разве ее не позорит то, что ты спишь со мной? Разве это прибавляет ей баллов?

- Речь о Саше. Я… я не могу его бросить. Не получается, понимаешь? – с каким-то надломом выдохнул Залим. – Я хочу быть с тобой. Я хочу к тебе каждый раз, когда возвращаюсь домой. И каждый раз я даю себе слово, что сегодня поговорю с Аминой. Но потом мы садимся ужинать, я смотрю на своего сына и понимаю, что не могу. Просто не могу.

- Ясно…

- Ни один суд не отдаст его мне. У них нет причин забирать его у Амины, понимаешь? Она молода, умна, богата, ведет адекватный образ жизни. Она работает и заботится о сыне. А я врач, живущий на работе, мужчина, который завел себе любовницу. У меня нет шансов.

- Ясно… - снова повторилась я, отворачиваясь обратно к окну, из которого просачивался холод. Осень вступила в свои права, и теперь по ночам на улице было холодно, а дома пока что не включили отопление. Предполагалось, что к этому времени у меня уже будет тот, кто станет согревать меня по вечерам, но не случилось. Этого так и не случилось.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Рада…

- Если ты знал это… все то, что ты мне сейчас говоришь, то зачем врал? Зачем заставляешь попусту ждать тебя? – спросила я, не поворачиваясь к своему возлюбленному лицом.

- Я не могу тебя отпустить.

- И тебе все равно, какого мне?

- Нет, просто…

- Нет, просто тебе важнее ты сам. Вот и вся твоя любовь.

- Ты сурова.

- Нет, я просто говорю правду. Ты делаешь все то же самое, что и тогда… - прошептала я.

- О чем ты?

Был момент. Был один момент, который я упорно вычеркивала из своей памяти, пытаясь обелить и выкрасить в светлые тона Залима, наши с ним отношения, нашу с ним возможную совместную жизнь, которая так и не случилась.

Отец действительно упорствовал в своем нежелании принять моего избранника, а Шиков делал все, чтобы ему понравиться, но в какой-то момент мы зашли в тупик. Я узнала о том, что беременна. На тот момент об этом знала только я, папа был еще не в курсе. И то ли страх от этого, то ли еще что-то сподвигло меня на то, что я взяла и сама предложила своему избраннику пожениться. Залим тогда очень удивился, затем отмахнулся, заявив, что это он будет решать, когда нам играть свадьбу и вообще, это его прерогатива, как мужчины. И вообще, сначала нужно во всем убедить отца. Я ответила, что мне не нужна ни богатая свадьба, ни гости, ни фотографии, только сам брак, непосредственно подпись в свидетельстве, а у папы проще будет выпросить прощение, чем разрешение, но тогда он и вовсе разозлился, и мне пришлось закрыть эту тему. Сейчас, как и тогда, Залим отлынивал от чего-то официального со мной, ссылаясь ровно на то же самое, что и в данную секунду – все должно быть правильно. Он должен быть правильным. Но согласись он в ту минуту на мое предложение, и, возможно, конечно, только возможно, наша с ним жизнь была бы совсем другой. Возможно, наш ребенок родился бы. Возможно, мы бы стали семьей и сейчас я не была бы вынуждена так позорно унижаться, так низко пасть в надежде, что спустя пятнадцать лет я получу то, что не получила изначально.

Глава 9

Он пропал. После нашей ссоры Залим пропал и мы не виделись больше недели. Поначалу я была настолько зла, что вовсе не искала с ним встреч, но потом… сердце заныло, буквально потребовало вернуть себя в руки возлюбленному. И все равно, что он сжигал его в своих ладонях.

Однако, это оказалось непросто. Первые пару дней я наивно полагала, что Залим игнорирует меня, но позже пришло осознание, что что-то не так. Не в его характере было так долго молчать. Он бы ответил. Может, грубо, может, не то, что я хотела бы услышать, но Залим поднял бы трубку, написал пару строк в мессенджере.

Я позвонила к нему на работу, уже предчувствуя какую-то беду, но мне не захотели отвечать ничего детального. Ответили лишь в общих чертах. Доктора Шикова нет на месте, он взял отпуск за свой счет, а по каким причинам, мне разъяснить не пожелали, сославшись на то, что я никем ему не прихожусь.

Что ж, здесь действительно было не поспорить. Но после услышанного резко стало не по себе.

Что-то случилось, я поняла это наверняка, но докопаться до истины…

Как? Что мне было делать? Идти на работу и выспрашивать коллег? Заявиться домой к жене с ребенком? Общих друзей у нас с ним не было, мы нигде и никак не пересекались. Кроме разве что моей постели.

Мне оставалось только ждать, но я просто не могла. Сходила с ума от понимания, что уже больше недели не слышала его голоса, от осознания того, что понятия не имею, что с моим любимым.

Я решилась поехать к нему. Нет, не поднимать в квартиру, разумеется, но покараулить у подъезда. Вдруг, выйдет? Вдруг, что-то удастся узнать?

И спустя два вечера торчания на холоде у новостройки, в которой жил Шиков, я все же краем ухом услышала то, что меня волновало. Две молодые мамочки с колясками вышли на детскую площадку, и я невольно стала свидетелем их разговора.

- Да уж, жаль его, они такие молодые…

- А что с ней все-таки случилось?

- Говорят, авария, черт его знает, - одна из девушек пожала плечами, легонько покачивая коляску, в которой спал младенец. – Они же все носятся на дорогах, как угорелые, лишний раз страшно куда-то выезжать!

- Это точно, - поддержала ее вторая, кутавшая ребенка в шапку и шарф.

- Он теперь один остался с ребенком на руках. Такой кошмар…

- Да, это трагедия…

- Но долго один не останется, факт. Тем более, он перспективный врач. Говорят, лучший в своем деле.

- Думаешь? Мне казалось, они с женой очень любили друг друга. Вряд ли такое можно быстро забыть и отпустить.

- Он же мужчина, Валь, они все одинаковые. Потоскует, а затем найдет себе другую. Это женщинам сложнее, мы однолюбы.

- Может быть…

Я развернулась и молча побрела прочь, пытаясь переварить полученную информацию. Мне нужно было время, чтобы понять то, что я узнала, хотя все было понятно уже сейчас.

Что-то случилось с его женой. Точнее, не что-то, из контекста разговора все становилось вполне понятным. «Он остался один с ребенком». «Это трагедия». «Он найдет себе другую».

Амина погибла? Умерла? Ее не стало? Но как? Почему? Что случилось, что произошло? Почему Залим ничего не сказал мне?

- Как же так… - прошептала я, останавливаясь. Нужно было идти к ближайшему метро, ехать домой, но ноги отказывались нести меня.

Он молчал. Залим промолчал в своем горе. Не сказал мне ничего. Да, мы поругались, но я ведь была близким человеком. Родным. Почему он не позвонил мне? Почему переживал все в одиночку?

Огромное количество вопросов поселилось в моей голове, ни на один из них у меня не было ответа.

Отыскав глазами ближайшую лавочку, я присела на нее и достала телефон из сумочки.

«Я знаю, что ты видишь мои сообщения. Пожалуйста, не игнорируй меня. Я знаю, что у тебя случилось горе. Мне очень жаль. Позвони мне. Я буду ждать».

Я тяжело вздохнула и спрятал смартфон обратно. Прикрыла глаза, не зная, что именно должна сейчас чувствовать.

Что должна была чувствовать любовница, когда умирала жена избранника? Негласных правил в этом случае не было, а внутри меня царил хаос, я не могла сосредоточиться ни на мыслях, ни на эмоциях. И, поняв, что в таком состоянии просто не доберусь до дома без происшествий, если выберу общетсвенный транспорт, решила вызвать такси. Однако стоило мне только вновь взяться за телефон, как он завибрировал прямо у меня в руках.

- Шеф? В такое время? – прошептала я, не до конца веря своим глазам. На часах было почти девять вечера, зачем Виктор мог звонить мне? – Слушаю, - тем не менее, ответила я.

- Рада? Здравствуй, - по осипшему голосу, я поняла, что что-то стряслось.

- Добрый вечер, Виктор Иванович, что случилось?

- Я… хм… мне неудобно просить, но у меня тут кое-что никак не ладится… с Дарьей… не могла бы ты приехать к нам сегодня вечером?

- Что? Что с ней?

- Это не совсем телефонный разговор… мне нужна помощь. Женская, если ты понимаешь, о чем я… - неуверенно, даже как-то робко, пояснил босс. До меня начало доходить, что ему было просто неловко.

- Да… да, конечно, я… буду. Сейчас вызову такси и приеду.

- Нет, скинь геолокацию, я пришлю водителя.

- Но…

- Пожалуйста, хотя бы ты со мной не спорь, - устало выдал мужчина.

- Ладно… сейчас скину.

- Хорошо, спасибо. Машина скоро будет.

Я чувствовала себя измотанной, но не знала, от чего именно. Рабочий день был, как обычно, долгим, но несложным, зато то, что я узнала вечером о судьбе Залима и его семьи, а затем поездка домой к шефу и долгий разговор с Дашей… все это забрало мои последние силы.

- Извини, что выдернул тебя так поздно…

- Ничего, все в порядке…

- Нет, не в порядке. Ты моя сотрудница, а не раб, я не имею права пользоваться твоей добротой и безотказностью и вечно дергать тебя, когда вздумается, - Виктор покачал головой.

- Не надо, - я едва тронула его за предплечье, призывая прекратить, но босс почему-то дернулся, будто по нему пробежал электрический ток. – Мне несложно, - добавила я.

Мы стояли на порожках моего дома, куда босс привез меня лично, настояв на том, что такси не вариант, а гонять водителя сутками тоже не выход из положения.

- Иногда мне кажется, что я… не достаточно хорош. Плохо справляюсь с воспитанием детей. Точнее, кажется я вообще не справляюсь, - грустно усмехнулся Золотов. – Если с Димой как-то еще попроще, он слушается мне, я еще какой-никакой, авторитет, то Даша… это совсем другое. Ей нужна женская поддержка, женская рука. Я могу лишь давить, приказывать, настаивать, а с ней нужно иначе… головой я понимаю, а на деле у меня не выходит.

- Ничего плохого ведь не случилось…

- На этот раз.

- Да ладно Вам, перестаньте, она просто хотела привлечь Ваше внимание и ей это удалось. – Я усмехнулась, покачивая головой. Даша прекрасно знала, что делает. Знала о том, что краска с волос смывающаяся, а ненастоящая татуировка сотрется после первого принятия душа. – Я рискну предположить, что ей не хватает Вашего внимания. Она потеряла мать, хоть Ольга и жива, в порядке, и, возможно даже, счастлива. Но для Даши это потеря. Именно потеря. И теперь она боится потерять еще и Вас. Она будет конкурировать за Вашу любовь с братом, с работой, с потенциальными женщинами, которые будут появляться на Вашем пути. И не потому, что плохая или желает кому-то зла. Просто она чувствует себя преданной. А преданный единожды всегда будет бояться повторения.

- Да… наверное, - как-то неуверенно покивал он. – Ты очень тонко чувствуешь людей, Рада. И ты очень проницательная девушка.

- Вы зовите, когда нужна будет помощь. Я нравлюсь Даше, это чувствуется, возможно, я смогу донести до нее то, что не удается Вам… По крайней мере, я всегда могу попытаться это сделать.

- Я же просил…

- О чем?

- Ты. Вне работы, когда мы общаемся на тему семьи, друзей, да чего угодно, обращайся ко мне на ты.

Я улыбнулась. Не получалось. Выкать у меня было практически в крови. Отец так воспитывал.

- Я постараюсь.

- У тебя все хорошо?

- В каком смысле? – Я зябко поежилась, кутаясь в шарф. Не то, чтобы было очень холодно, скорее, на фоновом режиме я все еще переваривала новость о том, что жены Залима больше нет. Наверное, это было заметно. Моя задумчивость. Или рассеянность.

- Если есть какие-то проблемы, ты тоже можешь со мной поделиться. Я подскажу. Помогу. Поддержу. Всегда.

- Спасибо, Виктор, я очень ценю это.

- Я тоже тебе благодарен. После исчезновения Ольги ты – первая, кому Даша начала открываться. Это очень дорогого стоит. Этого не смогли добиться ни родная тетя, ни бабушка, ни даже дорогой столичный психолог.

- Я рада это слышать, - искренне улыбнулась я. Несмотря ни на что, общение с девочкой всегда было мне в радость.

- Но несмотря ни на что, я считаю, будет справедливым дать тебе завтра отгул, - заключил Виктор, подытоживая наш небольшой диалог.

- Отгул?  -переспросила я.

- Взгляни на часы, - он кивнул мне на руку. Я проделала то, о чем меня просили и ужаснулась. Дело шло к полуночи. Разговор с Дашей я закончила в начале одиннадцатого, но потом мы говорили с ее отцом, затем ехали домой и все про все заняло приличное количество времени.

- Я даже не заметила…

- Это все я виноват, мне и исправлять, - Виктор усмехнулся. – Завтра можешь отсыпаться и отдыхать. Это в благодарность за помощь.

- Но…

- Отдел не развалится, отдыхай, - не дал мне возразить босс.

- Спасибо. – Мне действительно не помешало бы. Наверное, стоило воспользоваться добротой начальника. В конце концов, это ведь было один раз.

Глава 10

- Почему ничего не сказал? – Я взяла Залима за руку и сжала его ладонь в своих. – Холодная… - констатировала я. У возлюбленного был отсутствующий взгляд. Он вроде и был рядом, но на самом деле находился где-то очень далеко.

Я дозвалась его спустя месяц после трагического случая с Аминой. Лишь на днях я узнала, что оказывается, все это время он находился в родном городе. Там же его супругу и похоронили.

Разумеется, Шиков мог мне позвонить, поговорить, но требовать с него сейчас что-то было бы кощунством, поэтому я задвинула свои обиды, сомнения и обвинения подальше. Ведь как только он оказался в столице, то почти сразу приехал ко мне.

- Как Саша? – Шиков вздрогнул, когда я произнесла вслух имя его сына.

Мы сидели на моей маленькой кухне. Поначалу я пыталась напоить его горячим чаем или кофе, но, поняв, что сейчас это не сработает, предложила единственно другой вариант, что у меня был – ром.

- Залим… - Я сидела рядом и думала о том, как подобрать нужные слова. Какие будут правильными в данный момент. Какие смогут правильно выразить то, что он дорог мне, не одинок, что я поддержку, что бы не происходило.

- Он остался у моих родителей.

- Да, разумеется, ему сейчас, наверное, очень тяжело…

- Он слишком маленький, чтобы осознать и принять факт того, что произошло, но уже слишком большой, чтобы не понимать ничего вовсе.

- Мне так жаль…

- Я был хреновейшим мужем… - Залим влил в себя содержимое стакана едва ли не залпом. Сморщился и с грохотом отставил его от себя. – Знаешь, почему Амина умерла? – Я отрицательно помотала головой, внутренне сжимаясь, понимая, что грядет что-то нехорошее. – Мы поругались с ней. Жутко, в хлам разругались, потому что она узнала, что у меня есть… ты.

- Что?

- Она убежала. Пыталась сбежать от меня, понимаешь? Села за руль, уехала куда-то. И на скорости под двести влетела в столб. Врачи сказали, что умерла она мгновенно.

- Залим… я… мне…

- Она умерла, потому что я был сволочью, которая думает только о себе. Мой сын теперь будет расти без матери… всю жизнь он будет расти без матери, потому что его отец не умеет держать свой хрен в штанах! – Залим ударил сжатой в кулак рукой по столу. Я вздрогнула и отпрянула от своего собеседника ровно настолько, насколько это позволял стул, на котором я сидела.

- Ты не… ты не должен… - прошептала я, не зная, что говорить.

- Чего не должен? Чего я не должен, а?! – Шиков перевел на меня горящие глаза. – Это все ты! Это все ты, понимаешь?! Ты со своим проклятым отцом, со своей вечно жалостливой историей, со своей любовью, которую в гробу я видал! Ты оставила меня без жены, а моего сына без матери! – прокричал Залим¸ снова ударяя на этот раз уже обеими руками по столу. – Ты! Ты влезла в мою налаженную жизнь, ты ее разрушила, теперь ты довольна?!

- Что ты такое говоришь, Залим? – Я быстро встала со своего места, отодвинулась от собеседника. – Разве я делала что-то против твоей воли? – Его слова разрезали что-то важное внутри меня. Больно раскромсали в клочья что-то очень хрупкое, едва державшееся «на соплях».

- Ты повесилась мне на шею! Зная, что я женат, зная, что у меня есть ребенок! Ты сыграла на моей страсти к тебе, хотя я много раз просил тебя убраться из моей жизни! Ну что тебе стоило?! Что тебе стоило?! Тогда мой сын рос бы в нормальной семье! Что теперь будет с Сашей? Как я буду поднимать его один!? Ты хоть понимаешь, что все, это конец! Конец для меня либо, как для родителя, либо, как для врача! Мне придется ставить на одну чашу своего единственного сына и дело всей своей жизни! И все потому, что я решил, что секс с тобой ничего не испортит!

- Что?! Что ты думал?

- Ненавижу тебя, ты все разрушила!

- Так значит, это был всего лишь секс со мной? Ничем не обременительный, так выходит?!

- Хочешь в этой ситуации пожалеть себя?! Это моя жена умерла, это Амины не стало, а ты прекрасно себе живешь и вольна делать, что хочешь, но все равно, даже в этой ситуации ты строишь из себя жертву! Гадина!

- Пошел вон.

- Да что ты говоришь? Все, да? Прошла любовь, не течешь больше на меня? Вот такой он, неидеальный я, а ты как думала?! – Напоследок Залим смахнул стакан со стола и тот с грохотом разбился, а я лишь смогла, что вжаться в стену, да зажмуриться, когда он злым ураганом пролетел мимо меня к выходу с кухни.

Черт. Проклятье.

Мысль о том, что Залим винит во всем меня, больно пронзила сердце стрелой. Как же так? Разве я посадила его супругу за руль? Разве я заставляла его спать со мной? Да даже инициатором нашего первого секса был сам Шиков. Тогда почему же во всем оказалась виновата я?

Конечно, я понимала, что никто не мог снять с меня ответственность за то, что я делала. Как ни крути, а спала с женатым мужчиной. Пусть и с любимым, пусть и с бывшим женихом. Но Амину я не убивала. Более того, для меня осталось загадкой, почему она решила закатить мужу скандал только в тот роковой день? Она ведь была в курсе его измен задолго до того трагического разговора.

Что-то было не так. Что-то не вязалось, но пазл не желал складываться в голове.

Залим ушел, а чувство негодования и какого-то безмолвного, жуткого отчаяния остались со мной.

Не знаю, почему, но рука потянулась к телефону и набрала номер босса. Он говорил, что я всегда могу обращаться к нему. По любому поводу, с любой проблемой. Так вот сейчас у меня не было проблемы, но зато была зияющая дыра в душе.

- Что случилось? По телефону у тебя был жуткий голос, без обид… - Виктор прошел следом за мной в гостиную и присел рядом, в кресло напротив. Мое излюбленное место у окна.

На самом деле я не знала, за чем его позвала. Не знала, чем хочу поделиться. Просто не могла и больше не хотела быть одна.

- Извини, наверное, мне не стоило дергать тебя в выходной день…

- Все в порядке, - заверил Золотов, беря меня за руку. – Что у тебя произошло?

- Как близнецы? – Я проигнорировала вопрос босса, переводя разговор на другую тему.

Мне было жаль, что я выдернула его из семьи в солнечный, воскресный день, но позвонить кому-то другому просто не могла. Немногочисленные знакомые не были достаточно близки, что бы я раскрывалась им, а отец… что ж, тут все было понятно и без слов.

- В порядке… Даша на танцах, Дима на карате.

- Выпросила все-таки? – Я усмехнулась, вспоминая жаркие дебаты в наш прошлый ужин.

- А то, - улыбнулся собеседник. – Ты ей нравишься, - неожиданно серьезным тоном заявил Виктор. Я перевела на него взгляд и поняла, что он хотел сказать не совсем это. Точнее, совсем не то. Я нравилась ему.

Как женщина, я давно это почувствовала. Но как женщина, опять же, я искала любви и симпатии другого мужчины. Виктор нравился мне. Как человек. Но не как мужчина. Как последний он никогда меня не привлекал. И, наверное, было неправильно скрывать от него это. Нужно было сказать ему, как все обстоит на самом деле и не давать ложной надежды. Но почему-то я молчала.

- Я… мне кажется, нам нужно поговорить и расставить все точки.

- О чем? – тихо поинтересовался Виктор, отпуская мою руку.

- Мне кажется, что наши отношения зашли немного не в тот формат…

- Ты для этого меня позвала? – он нахмурился.

- Нет, то есть… я…

- Радмила, - как-то странно начал шеф. – Ты хочешь сказать мне, чтобы я ни на что не рассчитывал, так? Позвала меня явно не за этим, что-то тебя беспокоило, по телефону голос был на грани истерики, но пока я ехал, ты успокоилась, взяла себя в руки. А сейчас пытаешься указать мне на френдзону, все верно?

Я закусила губу и отвернулась. Боже, Я, правда, выглядела такой глупой со стороны? Меня так легко было прочитать?

- Ты можешь ничего мне не объяснять. Я и так все понял, - тяжело вздохнув, Виктор отвернулся и теперь каждый из нас смотрел в окно перед собой. – Я догадался, когда увидел тебя с ним…

- С кем?

- С тем молодым, красивым парнем в форме. Кажется, он врач, как я понял… - Когда Золотов успел увидеть нас вместе? Я нахмурилась, пытаясь припомнить этот момент, но никак. – Он заезжал за тобой как-то раз на работу. Точно. Я кивнула. Пару раз такое было, но я была уверена, что нас никто не видел. Я старалась избежать ненужных вопросов и сплетен, но вон, оказывается, как вышло. Все же заметили. Да ни кто-нибудь, а сам босс. – Вы красиво смотритесь, - он покивал, продолжив говорить. – И я тебя понимаю. Он моложе, лучше, интереснее, врач, в конце концов.

- Дело не в этом, - понимая, что мы, наконец, подошли к искреннему разговору без увиливаний, я решила раскрыться. – Так было всегда. Он еще даже не планировал стать врачом, когда мы были вместе и любили друг друга.

- Первая любовь? – уточнил Виктор.

- Она самая.

- Страшная сила, - хмыкнув, заключил шеф.

- Да, - я согласно кивнула. – И мы вместе… точнее не вместе, но…

- Он женат?

- Да. Как ты догадался? – Я бросила на Виктора быстрый взгляд.

- Ему явно уже есть тридцать. Он нерусский, а у них, обычно, принято жениться довольно рано. Ну, и плюс кольцо на пальце подсказало, - усмехнулся он, а я так и не поняла, когда Золотов успел подметить такие вещи. Неужели следил или наводил справки? Все было так серьезно? Или я надумывала себе?

- В общем… что бы между нами с ним не происходило, это означает, что я все равно не могу впустить в свою жизнь другого мужчину.

- Да? – Виктор повернулся ко мне и внимательно посмотрел.

- Да… - как-то неуверенно ответила я.

- Он ведь женат…

- Он стал вдовцом. Недавно его жена умерла. Погибла в автомобильной катастрофе. – Я отвела взгляд, стараясь не показать своих эмоций, но каждое слово давалось с трудом. Нет, все же прав был Залим. Часть вины за эту девушку лежала на мне.

- Жаль это слышать. Но что это меняет для тебя?

- Я… Это не… Не знаю.

- Рада, я могу сказать тебе только одну вещь. Конечно, во всем остальном я могу ошибаться, я не очень хорошо знаю тебя, хотя ты мне и нравишься, я совершенно не знаю твоего мужчину и уж точно не знаю, через что вы вместе прошли, какая история вас соединяет. Но, поверь, если мужчина хочет женщину, если он любит ее и видит с ней свое будущее, он сделает все, чтобы быть со своей избранницей. Не знаю, что развело вас в прошлом, но это же разведет и сейчас. Не потому, что я желаю тебе зла или отговариваю бороться за свою любовь, а потому что я тоже мужчина. И, поверь, тем, что вас разведет в разные стороны, будет не жена, живая или покойная и даже не просто другая женщина. Это будет он сам. Когда мы хотим женщину, мы женимся на ней. Мы боимся. Боимся, что ее отобьют, что она перестанет нас ждать, что потеряет к нам интерес. Мы не ждем. И уж тем более не откладываем. Вот так вот. Дальше решай сама, в любом случае, жизнь твоя, и проживать ее, правильно, неправильно, счастливо, несчастливо, тебе и только тебе.

Глава 11

Я взяла отпуск за свой счет после разговора с Виктором. Не знаю, что именно меня подтолкнуло к этому решению. Возможно, меня к этому вынудил целый ряд обстоятельств, я не была уверена и не смогла бы ответить на этот вопрос точно. С боссом мы зашли явно не туда, и теперь мне было ни то стыдно, ни то неловко перед ним. С Залимом все обострилось и рухнуло. А с отцом… с отцом все было как раз хорошо. На днях к нему приехала новоиспеченная подруга и он был занят только ей.

Отдых, если его вообще можно было назвать этим словом, я распланировала на тридцать дней. И знаете, что? Знаете, как я провела первый день? Проспала его. Практически сутки я валялась в постели, напрочь вырубившись. Оказалось, что за последнее время я успела сильно устать. Сначала папа с его болезнью, затем недопонимания с Залимом, а после связь с ним измотали меня.

Следующие семь дней я провела на море. Предупредила об отъезде только отца, оставила ему ключи, Джека и, вооружившись минимумом одежды и максимум рисовальных принадлежностей, я отправилась на берег родного черного моря.

На деле вышло, что этот отдых был мне просто необходим. Я нуждалась в нем, как в спасительном глотке воздуха. И не потому, что я была уставшей от работы, а потому что оказалась истощенной после всех душевных переживаний, что выпали на мою долю.

Смена обстановки, свежие лица, занятие любимым делом и отстуствие источников стресса сделали практически чудо за одну неполную неделю. Я отдохнула, набралась сил и даже посвежела. Скетчубка, привезенного с собой не хватило и пришлось докупать еще два, которые я заполнила, а мой чемодан оказался доверху набит сувенирами и подарками для отца и знакомых.

Только вот для Залима я ничего не купила, понимая, что, вероятнее всего, вручить ему безделушки уже не удастся. Да уж, вряд ли бы он принял ее из моих рук.

Я старалась не думать о нем на море, дала себе слово, что посвящу это время только себе, но мысли все равно, то и дело проскальзывали в сознание. Я задавалась вопросом сгоряча ли говорил мой любимый, обвиняя меня в смерти его жены или же это были осознанные и обдуманные слова? Что нас ждало впереди или нашей пары и не существовало никогда? Я все выдумала, и Виктор был прав? Я просто жила иллюзиями, а Шиков пользовался мной и моим телом, как много лет назад, так и сейчас?

Ответов у меня не было.

Да и отдых подошел к концу быстро, не успев начаться, как говорят. Пришлось ехать домой, правда мысленно я старалась держаться. Даже купила себе ежедневник и всю дорогу назад в поезде, где мне повезло ехать в одиночестве всю дорогу, расписывала свои дальнейшие планы, давала себе обещания, ставила табу.

Я поняла одно – нужно менять свою жизнь. Я проживала ее будто бы для кого-то или даже за кого-то. В чем-то Залим был прав. Мы жили только один раз, и век человека был относительно коротким. Нужно было брать максимум.

За время, проведенное на нелюбимой работе, я успела практически полностью выплатить ипотеку и кое-что даже скопить. Подумывала о том, что купить автомобиль, но то было раньше. До момента, когда я начала задумываться о том, что делаю с собой и своей жизнью.

Конечно, долг за квартиру нужно было выплатить, но по моим расчетам, отложенных средств хватит, возможно, даже немного осталось бы. А уж дальше… что мне мешало заниматься тем, что я люблю? Записаться на курсы? Открыть свои? Устроиться работать в картинную галерею? Начать хоть с чего-то? Только бы уйти от ненавистных цифр и бесконечных таблиц, которые я ненавидела так, что, порой, готова была содрать с себя кожу живьем.

Много лет я жила по указке отца, стараясь быть примерной дочерью. Делала все, что он говорил, а иногда делала даже то, что не говорил, просто понимая, что он одобрил бы, а что нет. Но то время осталось позади. Мне уже перевалило за тридцать и я достаточно настрадалась, достаточно долго подчинялась. Пришло время пожить для себя.

Именно с такими мыслями я вернулась в город, правда здесь меня ждал сюрприз.

- Перестань, отпусти меня! Хватит! – Я пыталась выдернуть руку из железной хватки Шикова, но без толку, он вцепился в меня, будто одержимый.

- Нам с тобой нужно поговорить!

- Пусти, сказала! – Я все же выдернула локоть из рук своего возлюбленного и резко затормозила. Он поймал меня неожиданно. Явился без предупреждения и настиг меня почти у самого дома. После отдыха холодильник был пустой и я решила отправиться в магазин, запастись продуктами. Цель была выполнена и я уже шла к своему подъезду, когда Залим выпрыгнул передо мной, словно черт из табакерки. И ни тебе привета, ни как дела, он просто схватил меня за руку и потащил в сторону своей машины. – Да что с тобой?!

- Надо поговорить! Сколько еще ты собираешься прятаться от меня? – прорычал Залим. Я бросила на него ошарашенный взгляд, отмечая, что выглядел он крайне нездоровым. Щетина была многодневной, глаза блестели лихорадочным огнем, руки то и дело сжимались в кулаки.

- О чем ты?

- Ты пустила меня в игнор, вот я о чем! – повысил голос Шиков, снова приближаясь ко мне. Я сразу же отступила назад.

- Перестань! Или говори нормально, или я закричу!

- Где ты была?! Куда исчезла, почему не отвечала на мои сообщения и звонки?

- Я… - Я действительно добавила его в черный список. Но это было лишь на время отпуска. Хотелось отдохнуть от всего, прийти в себя, подумать, мысленно расставить все по полочкам. Я знала, что если Залим начнет звонить или вмешиваться в эти самые мысли, то ничего из задуманного мной не выйдет. Я разблокировала его сразу по приезду домой, только вот возлюбленный явно успел надумать себе лишнего.

- Ну?! – нетерпеливо прорычал Шиков, снова хватая меня за руку. – Нам с тобой нужно прокатиться!

- Залим, перестань, пожалуйста, ты меня пугаешь!

- Ах, я тебя пугаю? – он усмехнулся, но вышло больше похоже на оскал.

- Что с тобой происходит?

- Да ничего. Я тут всего лишь на всего выяснил одну занятную вещь.

- И какое это имеет отношение ко мне?

- Прямое. Моя жена погибла неслучайно.

- Ты… ты шутишь?

- Нет, - голос Шикова задрожал, глаза заблестели пуще прежнего. Он до невозможности стал походить на безумца. – Я все никак не мог взять в толк, как?! Как Амина, которая села за руль, будучи едва не подростком, не справилась с управлением? Отец начал учить ее водить автомобиль, когда она еще училась в школе! Амина не была пьяной, да, мы поругались, но она не была в шоке или панике. Она была зла, несомненно, но моя супруга всегда была хладнокровна и умела взять себя в руки в нужный момент. Даже, когда рожала Сашу держалась молодцом. Ни паники, ни истерики. Тогда как? Как на скорости в двести километров она могла влететь в столб посреди бела дня? У меня никак не вязалось это в голове! Не вязалось, и я решил, что должен проверить ее машину! И знаешь, что? Она оказалась неисправна! Независимая экспертиза показала, что тормоза были повреждены! Мою жену убили! И вот тут мне пришло в голову, что смерти ей мог желать только один человек! И этот человек – ты.

Я молча слушала все, что говорил мой любовник и с каждым произнесенным им словом мне все больше становилось не по себе. Амину действительно кто-то убил? Но кто? Зачем? Опасность грозила Залиму? Саше? Мне? Но его последнее предположение, оно перечеркнуло все остальные эмоции.

- Ты правда думаешь, что это могу быть я? – Я застыла с открытым ртом, а затем лишь покачала головой. – Господи, Залим, да как же так выходит, что во всем у тебя всегда виновата я? Как же ты жил до встречи со мной?

- Прекрасно! Я жил прекрасно до тех пор, пока ты змеей не влезла в мою жизнь!

- Ах, я влезла? Что ж, хорошо, пусть будет так, пусть я буду «повесившейся тебе на шею», но убийца… ты вообще в своем уме? Ты знаешь меня столько лет, ты знаешь меня, как облупленную и заявляешь такое? И что я должна на это отвечать? У меня только одна мысль в голове – на фоне горе ты поехал головой. Поэтому я не буду даже злиться.

- Рада, в последнее время ты все время говорила о разводе, буквально настаивала на нем, грезила о нашем будущем, у тебя был мотив, Амина очень удачно для тебя ушла из жизни! А еще ребенок… это такой идеальный вариант, Саша уже есть, он готовый и…

Вот здесь мои нервы сдали. Сначала я выронила пакеты с едой из рук, а затем дала оглушительную пощечину своему некогда любимому жениху. Затем еще одну и еще. Затем на него посыпался град ударов.

- Ты сволочь, Шиков! Ты понимаешь это?! Решил сыграть на этом? Грош тебе цена, как человеку, если ты способен ударить некогда любимую женщину так болезненно, так низко! В этом весь ты, желчный, ядовитый, вечно думал и думаешь только о себе, а я слепая идиотка, годами в упор этого не замечала, идеализировала тебя, любила! Я переступила через себя, чтобы снова быть с тобой, а в итоге получила лишь жалкие обвинения и ставший уже постоянным с твоей стороны побег от ответственности! Ты эталон взрослого мужчины, чего уж там!

- Радмила!

- Пошел вон! Слышишь меня?! Пошел вон из моей жизни! Уходи! Убирайся! Убирайся раз и навсегда, я больше не желаю тебя видеть!

Глава 12

Противоречивые чувства съедали меня изнутри. С одной стороны, я не могла успокоиться ни на один день, да что там, ни на один час, думая о том, как Залим переживает весь свалившийся кошмар на его голову в одиночке, а с другой, вспоминая его отвратительные слова и мерзкие обвинения, мне хотелось снова ударить его.

Я продержалась несколько дней, после чего отправилась к нему домой. Там мне никто не открыл, и я поняла, что он уже вышел на работе.

- Это плохая идея.

- Что ты здесь делаешь? – Залима пришлось ждать несколько часов. Когда я пришла в больницу, мне сообщили, что дежурный хирург на операции, но я упорная, решила его дождаться во что бы то ни стало. – Я тебя не звал, - буркнул Шиков, проходя внутрь.

Выглядел он плохо. Тени, залегшие под глазами, видимо, после долгих бессонных ночей, общая худоба, казалось, что он потерял не меньше пяти-семи килограмм. Щетину, правда сбрил, да и взгляд уже не казался таким безумным, как в тот день, когда мы в последний раз с ним разговаривали, но в целом, вид у Шикова был нездоровым.

- Ты решил работать в таком состоянии? – Он обернулся ко мне, бросая ключи на стол.

- Ты какого черта здесь?!

- Хочешь угробить кого-нибудь, да? – Я пропустила мимо ушей его грубость. – Да плевать на тебя, раз тебе самому себя не жалко, а вот ни в чем неповинные пациенты не обязаны рисковать своей жизнью из-за того, что ты злишься!

- Ах, плевать на меня? Ну, разумеется, папочка ведь уже здоров, - он неприятно ухмыльнулся, заметив, как я дернулась на этих словах. Я не помнила за ним этой теперь развившейся способности – так метко задевать за живое. Куда делся тот добрый и светлый парень, в которого я когда-то так безнадежно влюбилась? Откуда взялся этот циничный, хладнокровный и черствый мужчина?

- Залим, что бы ты ни думал, я беспокоюсь о тебе…

- Да-да, конечно, - он усмехнулся.

- Ты ведь не думаешь, что я правда убила твою жену?

- Я ничего не знаю! – резко осек меня собеседник, ударяя рукой по столу.

- Я знаю, что тебе тяжело, вижу это, я хочу тебя поддержать, но я совершенно тебя не узнаю… и совершенно не понимаю, как ты всерьез можешь думать, что я способна на убийство человека, пусть даже и выгодное мне, как ты утверждаешь.

- Радмила, я…

- Хорошо, давай по-другому, - я устало вздохнула и опустилась на неудобный стул, бросая сумку рядом с собой. – Пусть это буду я. Я – убийца твоей жены. Непосредственный. Как я проникла к ней в автомобиль? Как повредила тормоза, которые даже не знаю, где находятся? Ты в курсе, кстати, что у меня даже прав до сих пор нет? Я без понятия, где находятся эти самые тормоза, как они выглядят, располагаются они в капоте, под машиной или, может, в ее багажнике. Но пусть даже и в этом я тебе вру. Для того, чтобы что-то повредить в машине, нужно иметь непосредственный доступ к ней и какое-то время наедине с механизмом. Где бы я это сделала? У вас элитный дом, парковка, наверняка, находится на охраняемой и закрытой территории с камерами. Как я туда проникла? И, вообще, наверняка там можно посмотреть все записи. С машиной явно поработали в другом месте. Но я даже не знала, где работает Амина, куда ездит и где может оставить свой автомобиль надолго. Если не веришь, можешь проверить мое местонахождение. Я с утра до ночи торчу на работе, у нас везде камеры. Ты же прекрасно можешь прийти к моей невиновности, если хоть немного покопаешься в том, что произошло. Но ты либо не делаешь этого, либо уже сделал, но теперь тебе стыдно в этом признаваться, потому что напал на меня ты безосновательно.

- Кто-то это все равно сделал… - выдохнул Залим, отходя к окну.

- Значит, второе. Извинений не ждать?

- Я нанял частного детектива, - стало мне ответом.

Что ж, не ждать, значит, не ждать. Кажется, я очень плохо знала своего бывшего жениха. Как оказалось, умение принести свои извинения, признать свои ошибки – не его черта характера.

- Для чего? Что ты хочешь узнать?

- Конечно, убийцу своей жены! Сначала я действительно подумал на тебя, - очень тихо признался Шиков, не переводя на меня взгляд, - ты подходила под этот вариант. Но я прошел весь тот же логический путь, что и ты сейчас. И понял, что это не могла быть ты. Теперь я полагаю, что это тот же тип, что пытался сбить при тебе Сашу.

- Муж той пациентки, которая умерла на операции?

- Да. Это логично, тем более, с учетом того, что он пытался сделать с моим сыном. Я пытался с ним встретиться, но гад не дается в руки.

- И ты хочешь, чтобы детектив незаметно к нему подобрался.

- Именно.

- И что будешь делать тогда?

- Сдам его полиции, - усмехнулся Залим, - ты ведь это хочешь услышать?

- Почему я уверена, что этого не будет?

- Конечно, этого не будет.

- Самосуд – это не выход. Ты отец, врач, ты не можешь…

- Не говори мне, что я могу, а чего не могу! – вспылил Шиков, резко оборачиваясь ко мне. – Это моя жена, это моего сына оставили без матери, и я не просто выясню, кто именно! Я заставлю этого человека заплатить! Даже не думай, что сможешь меня отговорить или, тем более, остановить! Не стой у меня на пути, Рада!

- А то что?

- А то я не посмотрю, что когда-то давно любил тебя без памяти.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Ты уверена в том, что делаешь, Рада?

- Абсолютно.

- Если это из-за того нашего разговора, то не стоит, слышишь? Я готов сделать вид, что ничего не было, мы останемся начальником и подчиненным, просто коллегами без какого-либо намека на то, что было.

- Дело не в тебе, Виктор, - заверила я, переплетая пальцы рук между собой. Сидеть в кабинете босса я отвыкла как-то уж слишком быстро.

Если не брать в расчет истории отношений с Залимом, а рассматривать только мой отпуск, то я не могла вспомнить времени, когда была такой счастливой и свободной одновременно.

Я всегда чувствовала, знала и понимала, что моя работа – это не то, чем я хочу заниматься по жизни, но стойко терпела ее столько, сколько могла. Сначала потому, что так велел отец. Затем, потому что была растеряна и не знала, что делать, как быть дальше. А после – потому, что привыкла и уже не верила в себя. Но сейчас… что-то во мне изменилось. Сломалось окончательно. И чинить это «что-то» я не собиралась.

- А в чем тогда? – Золотов посмотрел на меня со смесью сожаления, непонимания и стыда одновременно.

- Просто… мне никогда здесь не нравилось, - честно призналась я, наблюдая за тем, как брови шефа ползут вверх.

- Тебя кто-то обижал? Почему не говорила?

- Нет же, не в этом дело. Коллеги у меня нормальные, как и везде, есть хорошие, плохие, я про другое. Я никогда не хотела заканчивать экономический факультет, никогда не хотела работать с цифрами и никогда не любила ни офисы, ни таблицы, ни ноутбуки, ни математику в целом.

- Вон оно, оказывается, как…

- Я не счастлива здесь, каждый день, как пытка, без обид. Дело не в тебе, и уж точно не в том, что между нами… начинало что-то происходить, - я отвела взгляд в сторону, начиная смущаться собственных слов. – Просто хочу попробовать делать то, что люблю. Возможно, и, на самом деле, есть большая вероятность того, что у меня не получится, но тогда я хотя бы буду понимать, что пыталась. И мне не в чем будет себя винить.

- Что ж… доходчиво, - Виктор покивал. – У тебя есть какой-то четкий план или пока что уходишь, так сказать, в никуда? Конечно, я надеюсь, что не пресекаю этим вопросом дозволенного…

- Виктор, перестань,  - Я прервала его, улыбаясь. – Ничего ты не пресекаешь. Пока что действительно в никуда. Но план есть.

- И какой же?

- Я уже выставила квартиру на досках объявлений. Планирую сдать ее на год. Папа тут кое-что подарил, - я усмехнулась и покачала головой.

- И что же, если не секрет?

- Конечно, нет. Он откладывал деньги, записал себя в покойники, говорит, на пресловутый черный день собирал, чтобы мне потом было легче. Слава Богу, все обошлось, и он решил отдать их мне. Хватило на то, чтобы досрочно погасить ипотеку. Ты тоже хорошо платил, ни разу не обделил премией, - я улыбнулась. Скопленных денег и денег с аренды должно было хватить на то, что я задумала. – Я хочу немного попутешествовать. Посмотреть мир, картины, людей. Может быть, поучусь у кого-то. Хочу узнать что-то новое, вдохнуть жизнь полной грудью. Я устала прозябать здесь в одиночестве, на нелюбимой работе без какой-либо перспективы развиваться в том, что мне действительно нравится.

Странно и удивительно, но утаивать от Виктора что-либо мне не захотелось. Я открылась ему, как старому другу, отчего-то уверенная, что он не будет меня осуждать или смеяться надо мной. Рассказала все, как есть.

- Я очень рад за тебя, Радмила, - тихо произнес Золотов. – И надеюсь, что у тебя получится все, что ты задумала. Я верю, что у тебя это может получиться, и вижу у тебя замечательный настрой. Но, если вдруг ты передумаешь или что-то пойдет не так, как ты планируешь, знай, что здесь тебя всегда ждут. Работа, пусть и не очень любимая, но у тебя всегда будет. Да и вообще… номер мой не удаляй, если что, я всегда рядом, помогу, чем смогу.

- Спасибо, это очень много для меня значит.

Глава 13

Я потихоньку перебирала свои вещи. Разбирала их на несколько категорий: те, что можно отдать на благотворительность, те, от которых нужно избавится раз и навсегда, те, что нужно перевести на передержку к отцу, благо, бывшая детская комната все еще была за мной и те, что могли бы мне пригодиться в моем «кругосветном путешествии». Брать много с собой не хотелось, но план был грандиозным, потребовались бы и теплые, и тонкие вещи. Я собиралась посетить ни одну, и не две страны и в перерывах между ними не желала заезжать домой.

Хотелось полностью отстраниться от своей старой жизни, почувствовать себя новым, свободным человеком.

Как ни странно, отец во всем меня поддержал. Я была уверена, что он начнет злиться, ругать и бубнить, когда узнает, что я собираюсь претворить в реальность, но родитель вверг меня в шок. Взял, да похлопал по плечу, заявив, что будет ждать с каждой страны в моем списке «по шоколадке». Отец всегда был сладкоежкой и тут выдал, что хочет-таки узнать, каков заморский шоколад.

Я маленько опешила и начала уточнять, все ли у него хорошо и не подхватил ли он какой простуды или, того хуже, вируса, но отец только хитро улыбнулся и заверил, что ничем не болен. А чуть позже выяснилось, что новоиспеченная подруга Мария вот-вот должна приехать к нему в гости из Ростова-на-Дону. Та самая, с которой он познакомился в санатории.

Потребовалось некоторое время, чтобы уладить все дела. Например, получить заграничный паспорт и сделать визу, выбрать страны и туры, найти желающих снять квартиру и имеющих возможность оплатить ее на долгое время вперед, а также еще переделать кучу разных мелких дел.

Сегодняшний вечер был предпоследним, который я проводила в собственной квартире. Послезавтра она ровно на год переходила в право пользования моими новыми постояльцами – семьей Кораблевых, приехавших с юга России, устраивать свою жизнь в столице. Молодая пара с египетским котом мне понравились, и я решила, почему бы и нет.

Вчера я потратила весь день на то, чтобы провести генеральную уборку, а сегодня собирала остатки вещей, и собиралась переезжать к отцу. Потому я и удивилась, когда услышала характерный звонок в дверь. Странно, ведь я никого не звала и не ждала в гости. С мыслью о том, что, возможно, это соседи, я пошла открывать дверь, совершенно не ожидая того, кто там стоял.

- Ты?

- Привет…

- Саша? Залим? – Я в недоумении перевела взгляд с отца на сына и обратно. – Что вы…

- Можно пройти? – Я заметила в руках Шикова небольшую спортивную сумку. А еще хмурый вид и странный настрой, как и растерянность ребенка.

- Да… да, заходите… - Я отошла в сторону и пропустила их внутрь. Залим сразу же заметил изменения в квартире, и теперь пришла его очередь смотреть на меня вопросительно.

- Ты переезжаешь?

- Не совсем… долго объяснять, - я опустила взгляд и еще раз внимательно посмотрела на Сашу. Ребенок выглядел бледным, напуганным и одетым не по погоде. Куртка была слишком теплая, шарф криво завязан. Кажется, Залиму с трудом удавалось быть отцом-одиночкой.

- Мне нужно, чтобы ты посидела с Сашей… пару дней… наверное… может быть, чуть дольше.

- Что происходит? – внутри что-то сжалось в неприятном предвкушении. Не знаю, как именно, но я поняла, что что-то не так и происходит что-то крайне плохое.

Последний наш разговор с Залимом свелся к тому, что он найдет жену, во что бы то не стало. И отомстит. Чего бы это не стоило. Происходило это пару недель тому назад. А сейчас бывший любовник явился ко мне с сыном, сумкой на перевес и просил с ним посидеть.

- Залим! – требовательно произнесла я.

- Ты посидишь или нет? – прошипел в ответ он.

- А ты объяснишь, что происходит?

- Нет.

- Залим, так нельзя!

- Да или нет?! – прорычал он, начиная терять терпение.

- Боже… хорошо! Только… - Договорить мне не дали. Шиков выскочил за дверь, но я бросилась за ним, перед этим попросив Сашу подождать меня и посидеть в гостиной. – Залим! Да что же ты творишь? – Нагнать его получилось только у самого подъезда. Он уже успел выскочить на улицу, но не успел отойти далеко.

- Рада, не трогай меня!

- Что ты собираешься натворить?! Говори! – Я вцепилась в его руку мертвой хваткой.

- Отпусти, - выдохнул он, не желая смотреть на меня, оставаясь стоять спиной ко мне.

- Ты привез ко мне Сашу ни на пару часов. Глаза горят, взгляд бешенный. Что-то мне подсказывает, что ты нашел убийцу Амины…

- Не произноси ее имя! – Он выдернул локоть из моей хватки, повернулся ко мне. – Просто пригляди за сыном, пожалуйста!

- Что ты будешь делать? Убьешь его или ее? А о Саше ты подумал? У него уже нет матери, хочешь натворить дел и оставить его еще и без отца?! Очнись, приди в себя! Если ты нашел виновника в гибели твоей жены, обратись в полицию, передай им все, что нарыл, но не губи себя!

- Я уже пропал!

- Почему?! Потому, что сейчас ты полностью погружен в свое горе и думаешь, что конца и края этому не будет? Но это не так, время лечит! Или потому, что чувствуешь вину? Но ты не трогал тормоза, не повреждал их! Или дело в том, что ты не сможешь совмещать карьеру и воспитание сына? Так всегда найдутся люди, которые тебе помогут! Просто подумай, я умоляю тебя, подумай прежде, чем делать глупости, ты не имеешь на них права, ты не один в этой жизни, есть маленький человек, который полностью от тебя зависим!

- Не надо читать мне лекции!

- Залим! – Он рванул вперед, не желая меня слушать, и уже через несколько мгновений передо мной захлопнулась дверь автомобиля. На мгновенье, на одно долгое мгновенье, мы встретились взглядами, и в глазах Залима я увидела столько всего… боль, разочарование, злость, негодование, отчаяние, гнев, жажду мести…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Нет, у меня не было шансов его остановить. И я поняла это еще до того, как услышала визг шин и увидела след от них, оставленный на сером асфальте.

Не достучалось. Не получилось.

Не знаю, что со мной произошло в тот момент, когда Залим уехал, но соображала я, как никогда быстро и хорошо. Будто бы включился какой-то автономный режим, о наличии которого я никогда ранее не подозревала. Трезвая голова, холодное мышление и два звонка. Один отцу – с просьбой как можно скорее приехать ко мне и посидеть с ребенком, о происхождении которого мне просто некогда было рассказывать. Другой – Виктору.

Я никогда не думала пользоваться его словами о том, что я всегда могу обратиться к нему за любой помощью, но сейчас отчетливо понимала, что если кто-то и сможет что-то сделать для меня и Залима, то только он. Других влиятельных знакомых у меня просто не было. А времени было в обрез.

Мне нужно было совсем немного – назвать номера машины Залима, которые я помнила наизусть и подождать, пока его люди пробьют по камерам путь, который проделал автомобиль.

На самом деле, для меня это было за гранью возможного. Я без понятия, кому Виктору пришлось звонить, просить, кого пришлось поднимать на уши для того, чтобы выполнить мою просьбу, да еще и в кратчайшие сроки. Но он сделал это. Без лишних расспросов, без лекций и советов. И за это я была не просто благодарна ему, за это я оставалась его должником до конца жизни.

Отец приехал вовремя. Приложение уже показывало, что такси подъезжает к дому.

- Саш… ничего не бойся, ладно?

- Я хочу домой, - тихо произнес ребенок.

- Нельзя, котенок, - я покачала головой, усаживая его за своим ноутбуком со включенным мультиком. – Смотри, сколько вкусняшек у тебя есть, - я с улыбкой кивнула на тарелку с горой сладостей, поставленную рядом с ноутбуком, но Саша даже не взглянул на них.

- Когда вернется папа?

- Я сейчас поеду за ним, солнышко, - я взяла маленькие ладони в свои руки и легонько их сжала. – Я сделаю все, чтобы привести его к тебе, как можно скорее. Но ты должен мне помочь.

- Как?

- Сейчас придет мой папа, ты должен будешь досмотреть с ним этот мультик до конца, сделать это так внимательно, чтобы потом пересказать мне, а также уничтожить всю эту гору вкусняшек, - я снова указала на сладкое. Наконец, Саша почти улыбнулся. – Ну все, солнышко, мне пора, - я поцеловала мальчика в щеку и быстрыми шагами направилась к двери.

- Рада, что случилось? – Папа как раз зашел, открыв дверь своим ключом.

- Долго объяснять, не могу сейчас. В гостиной сидит ребенок, мальчик, его зовут Саша, это сын Залима. Он только что потерял свою мать, ему очень тяжело. Больше сказать не могу, да и не знаю. Просто посиди с ним, ладно?

- Но…

- Все, пока, пап, - я быстро обогнула родителя и выдвинулась из квартиры. Нельзя было терять ни секунды. Я не знала точного плана Залима, но что-то подсказывало мне, что ничем хорошим он не закончится.

Мне правда было жаль ребенка. Саша ни в чем не был виноват. И то, что я делала, я делала в первую очередь ради него. Он не мог лишиться второго родителя только потому, что Шикову вздумалось устроить вендетту. Для этого были законные способы и органы власти, но мысль свою донести до него у меня не вышло. Значит, надо было его остановить.

Судя по данным, которые мне скинул Виктор, он доехал до какого-то загородного дома и остановился. Мое приложение показывало, что нам с таксистом до него ехать еще восемь минут, и как я его не подгоняла, быстрее просто не получалось.

Мне было страшно за него. Страшно подумать, что Залим мог вытворить со своей жизнью за считанные минуты. Страшно из-за того, что его необдуманные, импульсивные действия под влиянием горя и эмоций могли иметь чудовищные, непоправимые последствия.

Я должна была, должна была их предотвратить, чего бы мне это не стоило.

Я поняла, что все плохо, когда увидела сломанные ворота. Ажурная металлическая ограда явно подверглась механическим повреждениям и об этом несложно было догадаться по автомобилю, брошенному рядом. Я сразу узнала машину Залима, из-под капота которой валил пар.

- Девушка, Вы уверены, что Вам сюда? – недоверчиво протянул средних лет мужчина, таксист, привезший меня по адресу.

- Более чем, - прошептала я, вытаскивая деньги из кошелька.

Нужно было бежать. Скорее, как можно скорее, потому что, что-то подсказывало мне, беда не за горами.

На удивление, я не встретила ни одного человека, пока преодолевала немалый путь от покореженных ворот до входа в дом. Будка охраны была пуста. Во дворе я не встретила ни одной живой души.

Впрочем, место, в которое я приехала, сложно было назвать простым домом. Скорее, это был особняк с очень большой, красивой и ухоженной территорией. Такие часто показывали в английских фильмах, там жила аристократия, никак не простой люд.

Что Залима привело сюда? Неужели в этом доме жил человек, причастный к убийству его жены? И, самое главное, зачем это было нужно ему или ей?

Ответы меня ждали впереди.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - И что ты сделаешь, сопляк? Будешь стрелять? Ну, так давай, вперед, чего ждешь или кишка тонка? А, может, тебе приказ официальный с печатью и разрешением, м?

Я открыла дверь в шикарный особняк и почти сразу услышала мужские голоса. Чутье подсказало двигаться в нужном направлении, и уже через несколько секунд быстрых шагов я оказалась в просторной гостиной, в которой находился Залим, какой-то мужчина в возрасте и куча людей в черных костюмах. Примечательным был факт, что практически у всех в этой комнате было оружие.

- За что?! За что ты убил мою жену?! – прокричал Залим. Никто из собравшихся не обратил внимание на то, что в углу огромной гостиной появилась маленькая неприметная фигура в виде меня. Про себя я отметила, что Залим явно был не в себе. Рука с вытянутым пистолетом казалась крепкой, но по дрожащим губам, по хаотично бегавшему взгляду я поняла, что спокойствием там и не пахло.

- Идиот несчастный, - выдохнул мужчина. Я перевела взгляд на противника Шикова и вынужденно отметила, что вон он, как раз, выглядел очень даже спокойным. Будто не на него было направлено дуло пистолета.

Мужчина подошел к журнальному столику, достал оттуда сигареты и медленно закурил.

На вид ему было пятьдесят, может чуть больше. Волосы уже почти полностью одолела седина, фигура, скорее всего, некогда спортивная, приобрела грузность. В целом, он выглядел хорошо, дорого, я бы сказала, оттого обвинения Залима и казались мне странными. Неужели этот человек, человек, живший в таком месте, имеющий свою небольшую армию бойцов, явно занимающий высокое положение в обществе, был виновник смерти его жены? Как? Зачем?

- Вы все, пошли вон отсюда, - скомандовал он, оглядывая рослых ребят в костюмах.

- Но, босс, - попытался возразить один из них, после чего получил убийственный взгляд от мужчины. – У него ведь оружие.

- Дважды повторять не стану, - прозвучал стальной голос «босса». Я сглотнула. Мужчина, в чьем доме мы прибывали, явно не привык ни повторяться, ни подняться кому бы то ни было, ни уж точно, бояться.

- Девочка твоя? – Я вздрогнула, когда он кивнул в мою сторону. Как и когда он успел заметить мое присутствие?

- Рада? – в голосе Шикова послышались истеричные нотки, но он бросил на меня лишь беглый взгляд. Все его внимание было направлено на мужчину.

- Залим, пожалуйста, опусти оружие… - Прятаться больше не было никакого смысла, и я вышла из своего укрытия.

- Что ты здесь делаешь?!

- Поехала за тобой. Пытаюсь уберечь от безумства, - тихо выдала я, делая шаг к Залиму.

- Стой, где стоишь! Кто тебя просил лезть сюда?!

Да, дорогой, знаю, я сорвала твои планы. Уж извини. Когда-нибудь скажешь спасибо. Наверное.

- Послушай девочку, она дело говорит, - хмыкнул мужчина, оглядывая нас по очереди. Вся его поза кричала о том, что ему не страшно. Одна рука небрежно опущена в карман, вторая – держит сигарету.

- Ты убил ее, это ты повредил тормоза, это были твои люди! Зачем?!

- Ты ведь уже знаешь, что мы были любовниками.

Что?! Я на мгновенье опешила, растерялась, да так и застыла с открытым ртом. Даже оружие в руках Залима на несколько секунд отошло на второй план.

Амина изменяла Шикову? Но как? Когда? Почему?

- Конечно, знаю, - прорычал Залим, нервно сжимая пистолет в руках. – Ты потрахивал мою жену уже не первый год, как оказалось! А я, кретин, не замечал этого, практически живя на работе! Но это все равно не объясняет того, что ты сделал, поэтому я здесь! Я хочу, чтобы ты сказал мне о причинах, глядя в глаза! Что случилось, что произошло? Она начала требовать дорогие подарки? Или, того хуже, развод и чтобы женился на ней? Я знаю, что у тебя семья, с женой вы вместе уже тридцать лет!

- Глупец, - мужчина покачал головой. – Ты ничего не знаешь.

- Так ответь мне на вопросы! Расскажи мне! – Рука Залима дернулась и я вздрогнула, делая еще один маленький шаг к нему.

- Залим…

- Не вмешивайся! – прокричал он. – Я не уйду отсюда, пока эта свинья не ответит мне, почему мой ребенок должен теперь расти без матери!

- Я любил ее.

Все трое, что находились в помещении, замерли после этих слов. По глазам незнакомца я поняла, что говорил он абсолютно серьезно, без тени шутки или издевательства, а вот на лице Шикова прочитала растерянность.

- Мы с Аминой были вместе уже не первый год. Да, она действительно просила о разводе. Она ждала, терпеливо ждала, ждала очень долго, и я действительно всерьез стал задумываться об этом в последнее время. Она хотела развестись с тобой, забрать сына и жить со мной настоящей семьей. Я даже связался с адвокатом, чтобы обсудить детали возможного развода, получил некоторые наброски от него. Моя жена, Лейла... она нашла эти бумаги.

Воцарилось молчание. Мужчина, в чьем доме мы с Залимом были незваными гостями, докурил и прошел к мини-бару, что находился в углу. Налил себе в стакан что-то спиртное и спокойно сел в кресло, жестом приглашая нас сделать то же самое. Разумеется, Шиков его проигнорировал.

- К чему ты клонишь? – нетерпеливо поинтересовался Залим, переминаясь с ноги на ногу.

- К тому, что я никогда бы не убил твою жену. Я действительно любил ее, как и она меня. Мы познакомились сразу после ее замужества и переезда в столицу. Встретились случайно, и все закрутилось. Казалось бы, история банальная, бизнесмен в возрасте и молодая красавица модельной внешности, которая купилась на его деньги, не так ли? Но Амина была другой. И денег у нее всегда хватало, тебе ли не знать. - Точно, бизнесмен Задорожный, кажется, Игорь. Я точно видела его лицо на газетах и в интернете. Богатый, неоднозначный мужчина в возрасте. Так вот, с кем связалась жена Залима...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Саша… - прошептал Шиков с каким-то непередаваемым ужасом в глазах.

По всей видимости, мы подумали об одном и том же. А чьим ребенком был Александр?

- Нет, - мужчина ухмыльнулся и покачал головой. – Если бы Александр был моим, воспитывал бы его не ты. Саша – твой. Но это не отменяло наших с Аминой чувств друг к другу. Поначалу мы не думали, что это всерьез и надолго, но постепенно сблизились. У меня было много женщин до нее, Лейла привыкла и не обращала внимания, но Амина стала особенной… - он как-то тяжело вздохнул. – Это ее и сгубило… моя прекрасная девочка… сгорела в моих же руках… - на несколько мгновений мужчина перестал нас замечать, взгляд его стал расфокусированным, унесся куда-то далеко-далеко.

- Хочешь сказать, что ты не причастен к этому?

- Нет.

- А кто тогда? На записи твои люди!

- Да, мои, - он покивал в знак согласия, делая глоток спиртного. – Это сделала моя жена.

- Что? – этот вопрос задала уже я.

- Любовниц у меня было море, а вот на развод я собирался подать впервые за тридцать лет брака. Как вы понимаете, мою супругу это не устроило. Лейла все спланировала, она долго следила за нами, за Аминой. Об этом я узнал уже намного позже, когда исправить уже было ничего нельзя…

Вот это история… идеальный с виду брак Шикова оказался….совсем не идеальным. Конечно, в нашу первую и последнюю встречу с его женой я поняла, что она была очень непростой девушкой, но и в мыслях не допускала, что Амина неверна супругу. И уж точно не ожидала такой драмы в виде любовника.

- Лейла… она наказана.

- Как? – жестко выдохнул Шиков.

- Она проведет остаток своих дней в клинике, где лечат душевнобольных. Убить я ее не могу, - совершенно спокойно выдал мужчина. – Она в любом случае мать троих моих детей.

- А как же мой ребенок?

- Я не знаю, что тебе на это ответить. Но мне однозначно жаль. Я не желал Амине зла… и, если бы я мог хоть что-то исправить…

- Ты, - Залим сделал шаг навстречу к собеседнику, заставляя меня подобраться, - в любом случае спал с моей женой. Ты стал виновником всех бед, приключившихся с ней, ты оставил моего ребенка без родителя, ты за это ответишь!

Моя реакция оказалась быстрее моих мыслей. Я увидела, что Залим поднимает руку, в которой был зажат пистолет, и бросилась преграждать ему путь, совершенно не задумываясь о последствиях.

Когда-то давно отец учил меня, как одолеть противника в бою. Как одолеть того, кто заведомо сильнее, выше и быстрее тебя. Как уйти от удара ножом, направленного прямиком на тебя. И тому, как разоружить противника с огнестрельным оружием.

Все мое детство прошло не в играх с куклами или хотя бы мячом, оно прошло на полигонах и в спортзалах, где отец раз за разом учил меня тому, как быть сильной, смелой и при этом не потерять голову.

Разумеется, с тех пор прошло довольно много времени, я не помню, когда в последний раз тренировалась, но если верить науке, то мышечная память, подсознание и страх должны были сделать свое.

Я встала на линию огня, а затем мгновенно сместилась с него, но лишь на шаг, так, чтобы, если вдруг противник случайно или специально нажмет на курок, пуля не попала бы мне в голову.

Все произошло очень быстро. На самом деле, я ненавидела все эти долгие часы тренировок, через которые заставлял меня проходить отец, ненавидела душные спортзалы, пропитанные потом и боль в мышцах на следующий день, но, как оказалось, все это было не зря. Папа всегда говорил, что однажды это может спасти мне или кому-то рядом со мной жизнь.

Он оказался прав.

Отточенным движением моя левая рука взметнулась вверх и перехватила пистолет ровно посередине, как меня учили. Правой я ударила в сгиб кисти своего противника, причем, сделала это быстро и весьма болезненно для Залима, а в следующее мгновенье вывернула пистолет от себя, не боясь, что он может выстрелить, потому что в такой траектории он не попал бы ни в меня, ни в мужчину позади меня, и, наконец, выхватил его из чужих рук.

Все это произошло быстро, за считанные секунды. На удивление, я не испытала шока или дикого страха, наоборот, включился какой-то автономный режим, какая-то другая личность, которая очень четко и хорошо знала, что ей делать. Никакой паники, никаких лишних эмоций, только дело.

Я быстро вытащила обойму, и уже вскоре пистолет перестал представлять собой большую опасность.

Когда я подняла взгляд, то столкнулась с двумя парами удивленных глаз. Залим с неверием смотрел на свои руки, морщился от боли, а в глазах незнакомого мужчины читалось что-то сродни восторга.

Конечно, никто не ожидал, что девушка вроде меня, худая, невысокого роста и хрупкого сложения может кого-то обезоружить. «Это будет первая ошибка противника. Недооценить – хуже, чем переоценить», - говорил отец.

- Серьезно, ты удивлен? – Я взглянула на Залима.

- Как…

- Ты врач, привык держать скальпель в руках, вот и держался бы за него! А я – дочь военного, забыл?

- Рада…

Опасность миновала. Самое страшное было позади. Я повернулась лицом к мужчине, которого только что спасла от гибели.

- Мы можем уйти?

- Вот так просто? Надо же, готов был выстрелить, - Задорожный хмыкнул, покачал головой. - Недооценил, все-таки есть яйца.

- Я спасла Вашу жизнь, - сухо выдала я, прерывая поток мыслей бывшего любовника Амины.  Я обернулась к нему и взглянула в холодные глаза цвета стали. По ним можно было точно сказать, что этот человек очень много повидал, многое знает, многое умеет и много перед чем не остановится.

- Нет, - он усмехнулся так, будто не его жизнь только что висела на волоске. – Ты спасла его жизнь, - он кивнул на Шикова, стоявшего позади меня.

- И все же, пули у Вас в голове не наблюдается. Пока что, - жестко выдала я, теряясь от собственного хладнокровия.

- Ха, - Задорожный широко улыбнулся и тут я вдруг поняла, что передо мной находился хищник. Акула по жизни. – А ты молодец, девочка, - он одарил меня задумчивым взглядом, - нравишься мне.

- Так что, мы квиты?

- Я подумаю. Ты главное забери этого, - он снова кивнул в сторону Шикова. – Мне правда жаль Амину, что бы вы не думали на наш счет,- он обратился явно к нам обоим, - но я ничего не могу изменить. Я сопереживаю твоему горю, и мне жаль твоего сына, я не желал ему жизни без матери, ни один ребенок этого не заслуживает, но если я еще раз увижу тебя возле себя, - он посмотрел уже на Залима, - ты труп. Смирись с этим, переживи это горе и двигайся вперед. А теперь, уходите. Сейчас же.

Глава 14

Я не позволила Залиму явиться к сыну в том виде, в котором он находился. Отправила его в его же больницу, приходить в чувство под присмотром коллег-медиков.

Сама вернулась на квартиру, которую нужно было освобождать, забрала оттуда остатки вещей и, никого не обнаружив, поехала к отцу. Там они с Сашей и нашлись.

- Вы что, на рыбалку ходили?

Спустя почти два дня, рассуждать о том, что произошло в загородном доме бизнесмена Задорожного, стало чуть проще. Я немного пришла в себя, отоспалась, поела, смысла с себя запах страха и оружия и больше стала походить на человека.

На дворе было раннее утро, а папа уже был на кухне, жарил блинчики и размораживал рыбу.

- Откуда ее столько? – я осмотрела «улов».

- А то, были, конечно, - усмехнулся он, резво орудуя кухонными атрибутами. Было радостно смотреть на него, его здоровье пришло в норму, сердце больше не беспокоило, в глазах появилась надежда и что-то еще, что я не могла точно обозначить. Возможно, желание жить?

- Ты сто лет не ходил, я даже думала, что выкинул удочки, - я присела на стул, потряхивая мокрыми волосами, пытаясь немного их подсушить вручную.

- Да ты что, выкинуть святое, где такое видано? – Он усмехнулся, покачал головой, переворачивая блинчики.

- Саше пришлось по душе?

- Пришлось, - кивнул отец, поворачиваясь ко мне и тут же становясь серьезным. – Он хороший мальчик. Умный, смекалистый.

- В папу пошел, - усмехнулась я, предвкушая намечающийся разговор. – Хочешь прочитать мне лекцию, что не туда лезу?

- Нет. Взрослая уже, поздно лекции читать, - без тени сарказма ответил родитель. – Сама решай, чего хочешь в этой жизни.

- А если я не знаю, чего хочу?

- Тогда не торопись.

Воцарилось долгое молчание. Папа дожарил блины, разложил их передо мной, сам же принялся за варку супа, приговаривая, что дети должны питаться правильно, и у них должно быть в рационе и первое, и второе. Но в какой-то момент, папа развернулся, убавил огонь на плите до минимума и сел передо мной. Я даже блинчик недоеденный отодвинула, таким серьезным оказался взгляд у родителя.

- Жаль мне очень, доченька.

- Ты про что, пап?

- Смотрю на этого мелкого и сердце кровью обливается. – Я сглотнула. Папа подумал о том же, о чем я подумала, увидев Сашу впервые. Это мог быть наш с Залимом сын. – Уперся я рогом тогда, старый дурак… ну родила бы, был бы еще один человек, разве бывают лишние? А я… хотел, как лучше, хотел, чтобы за достойного дочь вышла, единственная же, как иначе-то? Не разглядел в этом твоем докторе потенциал, думал, как все будет, поиграется с тобой, погуляет, получит то, что хочет, а когда надоест, бросит одну, побежит жениться на своей. Боялся, что родишь рано, останешься одна, потом всю жизнь будешь винить себя в недальновидности. Без мужа, денег, образования, поддержки. Сколько таких девчонок? А он… видишь, каким стал. Не кем-нибудь, доктором, да каким! И сынишка само очарование… мог быть нашим, - папа покачал головой, в бессилии сжал морщинистую руку, отвернулся, чтобы не показывать слабости. – Сгубил, сгубил, - прошептал он.

- Ничего ты не сгубил, папа. – Удивленные глаза впились в меня, изучая, не веря. – У каждого ребенка, у которого что-то не сложилось в жизни, принято винить родителя. Нам так проще, понимаешь? Когда есть кто-то, кого ты можешь обвинять в том, что твоя жизнь пошла не по плану, становится чуть легче. Но в глубине души каждый понимает, что сам ответственен за то, что сделал. Да, ты настаивал на том, что тогда произошло. Но я могла тебя не послушать. Я могла сказать «нет». Я могла уйти из дома. Я могла рассказать Шикову, что беременна. Но прежде него, я рассказала тебе, хотя понимала, какой будет твоя реакция. Я почти пятнадцать лет перекладывала ответственность за содеянное на тебя, но по факту, это не так. Я могла сохранить этого ребенка, и девушки даже младше меня, даже не имея той поддержки, что была у меня, рожали. Рожали и ничего не боялись. Ты настоял на том, чтобы я сделала то, на что сама бы не решилась, тем не менее, считая это правильным. Мне было страшно в ту пору. И меня мучили вопросы о том, как я буду доучиваться, что будет с моим дипломом, какой я буду матерью. Было слишком рано, я была не готова к такому шагу. Я была не готова даже к браку, которого, к слову, Залим так и не предложил мне. Да, он не знал о ребенке, но мы находились в отношениях, которые привели к ребенку, но при этом я ни разу не услышала от него слово «свадьба». Да, мы любили друг друга, но в ту пора сами еще были детьми. И, кто знает, кем бы и каким он был, поженись мы тогда и заведи этого ребенка. Стал бы он доктором? Стал бы тем мужчиной, которым является сейчас? Жизнь сложилась так, как сложилась. В нашем расставании есть его вина, есть моя вина, и куда меньшая из них твоя. Не кори себя, папа. Я больше не корю.

Саша остался у нас еще на неделю. Залиму требовалось время, друзья и коллеги рядом, а я согласилась на это время приютить мальчика у себя. Впрочем, не столько я, сколько папа, с которым они нашли общий язык, и стали не разлей вода за столь короткий срок.

Тем временем я занялась оставшимися делами, связанными с получением визы и нужных документов. Мой план никто не отменял.

Да, Залиму сейчас было очень сложно, и я понимала это. Ровно, как и то, что я ему не нужна. Обида прошла, страсти улеглись и остался только здравый смысл. К моему великому сожалению, я осознала это. Будь иначе, и я была бы первой, к кому Шиков обратился бы после гибели жены. Но он не обратился. Не позвонил, не написал. Наоборот, он отстранился, и для меня это стало большим показателем. А еще поворотным моментом, в результате которого я поняла, что все это время цеплялась за прошлое.

Любовь была, да. Когда-то была. С его стороны. С моей стороны. А сейчас… я пыталась построить отношения на ее руинах, но выглядело это жалко. Песчаный домик, пусть и самый красивый, продержится на берегу моря лишь до первого прилива. Первые же трудности его снесут, не оставив ни следа.

Так случилось и у нас с Залимом.

Мне хотелось верить в то, что можно возродить отношения, которые я идеализировала. Верить в то, что за счет прошедших лет смогу многое компенсировать. А еще – получить уже готового ребенка, которого у меня никогда не могло быть. Но это оказалось невозможно. А еще очень сложно признать.

- Зачем ты уезжаешь? Я не понимаю… - Залим нахмурился, покачал головой. Отвернулся, пытаясь скрыть своего недовольство, но я все равно заметила. Вздохнула, сжала в руках горячий стакан с чаем. Мы долго гуляли по парку, узким улочкам, засыпанным осенней листвой, а затем зашли погреться в ближайшее кафе.

- Ты плохо выглядишь. Тебе нужно успокоиться. Нужно уже взять себя в руки. – Я покачала головой, отмечая его бледность и синяки под глазами. – Ты вообще спишь?

- Да, - хмуро ответил Шиков, все еще поглядывая в окно и не желая встречаться со мной глазами.

- Не заметно…

- Почему сейчас? – Залим все же перевел на меня тяжелый взгляд. – Сейчас, когда ты так нужна…

- Это не так, - спокойно ответила я, надеясь, что смогу передать это ощущение своему собеседнику. – Тебе нужна нянька для Саши, а не я. Не друг, не верный товарищ, не женщина.

- Не неси чушь!

- Залим, давай не будем? Мы оба прекрасно знаем, что между нами было.

- А что между нами было? Расскажи мне!

- Мы оба наверстывали упущенное, закрывали свой гештальт, смотрели, а что могло бы быть, если бы. Нет между нами больше той искры, что была, нет, иначе бы ты ушел от Амины, когда она была еще жива. Не было бы между нами столько ссор, скандалов, недопониманий. Я вообще думаю, что жизнь правильно развела нас в разные стороны. Мы не подходим друг другу, ты же сам видишь. Не прикидывайся, будто это не так. Я понятия не имею, как бы мы жили друг с другом. Когда двое любящих сердец воссоединяются после долгих лет разлуки, вынужденной разлуки, они счастливы друг с другом. А мы с тобой были счастливы? Хоть минуту, проведенную вместе, были счастливы? – Он отвернулся, ничего не сказав. – Вот и я о том же.

- Ты разрушила мой брак… разрушила, а теперь бросаешь.

- Неужели ты впрямь так думаешь?

Залим промолчал в ответ и каждый из нас задумался о своем.

- Папа будет рад помочь с Сашей. Он очень привязался к нему.

- Мне не нужна его помощь! – резко оборвал меня Шиков.

- И как же ты будешь справляться со всем один? Сам говорил, что на кону теперь работа и сын, и придется выбирать.

- Я уже все решил, - выдохнул Шиков.

- И что же?

- Саша поедет жить в мой родной город. Его будут воспитывать бабушка с дедушкой. Я не пожертвую первокласнной карьерой врача, чтобы стать второсортным родителем!

- Залим, это…

- Только попробуй, - прошипел он. – Только начни учить меня жизни и говорить, что правильно, а что нет. Ты не желаешь остаться со мной и помочь мне. Тогда и не тебе меня судить.

- Но…

- Мне пора, - Залим резко встал со своего места. К слову, к принесенному кофе он так и не притронулся. – Спасибо, что ворвалась в мою жизнь, перевернула ее с ног на голову, испортила все, что могла, а теперь исчезаешь. Желаю найти тебе счастья там, куда ты отправляешься.

Я сделала все правильно. Решив полностью изменить свою жизнь, взять ее под собственный контроль, я поступила правильно.

Я знала это наверняка, потому что спустя год вернулась в Москву совершенно другим человеком. И сейчас, сидя на лавочке и поедая клубничное мороженое, улыбаясь прохожим, я знала, чего именно хочу. К чему мне нужно стремиться. Как быть счастливой. Что делать, когда ты не знаешь, что делать.

Год пролетел незаметно. Двенадцать месяцев и двенадцать стран. Новые языки, новые лица, куча достопримечательностей. Двенадцать культур, в которые я успела погрузиться и подчеркнуть что-то из каждой. По всему миру люди оказались чертовски похожими друг на друга и до невозможности разными.

Я начала с Индии, даже не знаю, почему. Мне просто попалась яркая картинка этой страны, и я решилась. Почему бы и нет, собственно говоря? Что я знала об Индии? Ничего. А потому она оказалась идеальным вариантом, чтобы с нее начать.

Я попала на чудесный Холи, праздник красок и ознаменовала этим все свое по-настоящему яркое и потрясающее путешествие. Я многое узнала об их религии, необычных божествах, научилась рисовать мехенди, совсем немного танцевать в стиле болливуд, а также посетила самый красивый в мире замок с самой романтичной историей – Тадж Махал.

После я посетила еще множество стран. Норвегию, где влюбилась в потрясающую природу с ее фьордами и суровой северной красотой. Наверное, ни в одной другой стране мира я не была так очарована лесами, горами и морями. Израиль, в котором почти месяц тренировалась в крав-мага и где точно приняла решение, что спорт станет неотъемлемой частью моей жизни. Тем более, после тех ситуаций, в которые я попадала в последнее время. Сингапур, который просто поразил меня своей футуристической архитектурой, и где я сделала самое большое количество набросков. Японию, где я застала самый красивый период – цветение сакуры и множество других прекрасных стран, каждая из которых оставила на мне свой отпечаток. Так, например, из поездки в Эмираты я привезла с собой фотоаппарат. Там же приобрела новое хобби – фотографию. Из поездки в Китай – новые вкусовые предпочтения, потому что, кажется, еще нигде в мире я не ела так много и так вкусно. Из Египта – кучу книг с их невероятно интересной историей. В общем и целом, мир оказался удивительным, стоило только присмотреться к нему, отбросив оковы.

Чего я только не переделала за эти несколько месяцев своей жизни. Я танцевала, занималась спортом, йогой, сделала себе тату, ныряла с аквалангом, серфила во время шторма, учила новые языки, знакомилась с разными людьми, нашла новое увлечение, гуляла днями и ночами напролет, увидела самые необычные растения и животных, а еще рисовала, рисовала и очень много рисовала. Всего и не перечесть.

Я вернулась домой с воодушевлением, верой в себя, легким сердцем и желанием творить и весьма четким планом.

Удивительно, но за год, проведенный вне дома, я почти ни разу не вспомнила свою жизнь в Москве. Боль, обида, разочарование, отчаяние, я все оставила в столице и поехала за другими эмоциями. В конечном итоге, я получила их. Получила с лихвой и теперь хотела поделиться ими.

- Ты очень сильно изменилась… - Я как раз успела доесть мороженое, когда человек, которого я ждала все это время, наконец, появился передо мной. Он обещал заехать в аэропорт, забрать и привести домой, но я не позволила. Не хотелось показываться перед ним уставшей, после самолета. Вместо этого я доехала до дома на такси, еще около получаса затаскивала наверх чемоданы с кучей подарков и вещей, привезенных из всех уголков мира, а затем позволила себе забыть обо всем на свете. Расслабляющая ванная с пеной с запахом лаванды, привезенная из Кореи, бокал вина, прихваченного в одном из многочисленных дьюти-фри, и я снова выглядела благоухающей и отдохнувшей.

Еще час пришлось потратить на то, чтобы найти «то самое платье», что я купила в одном из бутиков Италии, успокаивая себя мыслью, что живем один раз. Еще один – чтобы сделать красивый макияж, которому меня научили девочки-француженки, с которыми я подружилась, пока была в Париже. Хотелось предстать перед ним… красивой. Вряд ли он вообще думал, что я способна быть такой. Я всегда была… обычной. Возможно, именно такой он меня и полюбил, но, тем не менее, мне хотелось удивить своего избранника.

- Надеюсь, в хорошую сторону? – Я безмятежно доела остаток мороженого, если быть точнее, кончик вафельки, что осталась от него и улыбнулась, вставая со своего места.

- Несомненно… - протянул мой собеседник, осматривая с ног до головы. – Ты совсем другая… такая яркая, красивая, я даже… я даже не знаю, что сказать…

Я опустила взгляд, стараясь при этом не выдать своего смущения.

Странно, что мне потребовалось уехать для того, чтобы понять, кто мне нужен. Так далеко и так надолго. Удивительно, но я поняла это почти сразу, как оказалась вне дома. А поняла очень просто – этот человек начал сниться мне почти каждую ночь. В самых разных снах. Которые, к слову, тоже нашли весьма неоднозначное отражение в моих картинах. Однако теперь я могла переместить свою страсть с холста на ее непосредственный источник. Разумеется, если сам этот источник не имел никаких возражений.

- Ну, что, пойдем, погуляем? Здесь неподалеку прекрасный парк.

- Конечно, - он улыбнулся, протягивая мне руку. – Расскажешь мне заморские истории?

- Столько, сколько захочешь, - улыбнулась я в ответ, вкладываю свою кистью в чужую широкую ладонь.

Эпилог

- Не могу. Мне страшно.

- Перестань. Ты сможешь.

- Но… я могу что-нибудь не так сделать.

- Что, Рада, что ты можешь сделать не так?

- Я… не знаю… могу уронить, сделать больно?

- Глупости какие, - мужчина хмыкнул и покачал головой. – Держи, она хочет к тебе.

Я сглотнула, вытерла вспотевшие ладони о поверхность джинсовых брюк и глубоко вздохнула. Один раз, второй, третий. Постаралась вспомнить индийские дыхательные практики и сосредоточиться на положительных эмоциях.

- Иди к маме, - я вынужденно протянула руки на этих словах. Куда было деваться? Вот именно, некуда.

- Вера… - прошептала я, прижимая кроху к себе, неосознанно начиная улыбаться. Кроха в моих руках зашевелилась, протянула свои ручки ко мне. – Наша маленькая Вера, - я потянулась к дочери и поцеловала ее в лоб.

Наша с Виктором дочь. Официально мы стали ее родителями сегодня утром, а уже к вечеру я смогла прочувствовать на себе все радости материнства в виде постоянного плача, неуверенности в себе и страха сделать что-нибудь не так.

Мы долго к этому шли. К нашей любви, к нашим отношениям, к нашему браку и, наконец, к нашей Вере, которую мы ждали почти год. Близнецы за это время успели подрасти, принять меня и полюбить, как родную, пусть не мать, но человека. Через год оба собирались уезжать на учебу за границу. Наслушавшись моих рассказов о путешествиях, Даша с Димой решили покорять Америку, и усиленно готовились для поступления в заграничный колледж. А мы с Виктором решились. Поняли, что пора, что время пришло, что мы уверены друг в друге и кольцо на пальце – это не просто золотое украшение, а действительно символ нашей с ним крепкой любви.

Я долгое время не замечала его. Сначала потому, что он был женат, а я была в депрессии. Затем потому, что старая любовь ворвалась в мою жизнь, вытеснив все остальное, а после… после мне потребовалось время, чтобы все понять. Чтобы убедиться в том, что я не дам ложную надежду хорошему человеку и не разобью его сердце глупости ради.

Мы сошлись почти сразу после моего возвращения домой, но прежде, чем понять, что между нами происходит, нам потребовалось время. Лишь год спустя мы поженились и я переехала к нему. Поначалу было страшно, ведь одно дело просто быть вместе, делить постель и ужины в ресторанах, а другое – жить вместе. Я не привыкла ни к чему подобному. Более того, у Виктора были близнецы подростки, но, знаете, как говорят? Глаза боятся, руки делают.

Спустя неделю после очень скромной свадьбы и переезда к супругу, мне показалось, что мы всегда так и жили. Я, Виктор и его чудесные бесята-близнецы. Не потребовалось никакого адаптационного периода, не случилось ничего страшного, ничего из того, что я воображала себе бессонными ночами. А через какое-то время мы и вовсе привыкли друг к другу.

Теперь я даже не знала, как смогу отпустить их учиться так далеко, переживала так, будто и впрямь была их мамой. А вот удочерить Веру предложил Виктор. Поначалу я не поверила, долго спрашивала его, зачем? У него ведь уже были дети, он почти вырастил их и был еще достаточно молод, чтобы просто наслаждаться жизнью со мной, но в этом весь мой супруг. Он тогда ответил мне, что ребенок, пусть и неродной по крови, не помешают нашему счастью, если ему суждено случиться. А вырастить третьего там, где уже двое, и вовсе не проблема.

- Ну как тебе?

- Уже не так страшно, - улыбнулась я, покачиваю свою девочку на руках.

Не верилось. Не получалось поверить в свое тихое счастье. Я давно распрощалась с мыслью о том, что стану мамой и никогда всерьез не задумывалась о том, чтобы удочерить или усыновить малыша. Возможно, не ощущала в себе достаточно сил или мешало что-то еще, не знаю. Но Виктор сделал невозможное. Он все-таки подарил мне эту маленькую, прекрасную девочку, которая теперь крепко спала у меня на руках.

Я повернулась к мужу и посмотрела на него с благодарностью. Нет, без него бы я точно никогда не решилась.

- Она красавица, правда? – тихо произнес он.

- Она прекрасна, - искренне ответила я. – Как думаешь, у нас получится?

- Что именно?

- Вырастить ее достойным человеком?

- Рада, ты самый потрясающий человек из всех, кого я знаю. В тебе есть сила, достоинство, честь, ум и воспитание. А у меня есть опыт. Все, что нужно, чтобы вырастить эту прекрасную малышку в такого же прекрасного человека.

Я прикрыла глаза, понимая, что не могу перестать улыбаться. У меня был самый чудесный муж на свете, такой, что и представить себе в мечтах было бы сложно. И как бы ужасно это не звучало, я была дико благодарна его бывшей жене Ольге за то, что когда-то давно она сбежала, оставив этого замечательного мужчину мне.

- Идите сюда, - Виктор обнял нас очень аккуратно, чтобы не побеспокоить Веру на моих руках и вскоре я почувствовала, как меня целуют в лоб. – Я там, кстати, докупил нашей девочке кое-что, - он кивнул в сторону, на большой пакет в углу.

- Еще вещи? – Я огляделась. Вещей здесь было хоть отбавляй. Мы старались угодить проверяющим и опеке во всем. Подготовили комнату еще до того, как Веру нам показали, купили все необходимое и даже сверх этого. Я лично раскрашивала стены в красивый белый цвет и сказочных персонажей, пока Виктор собирал кроватку и проклинал инструкции производителей. Мы скупили сотни игрушек, взяли игры на вырост, целую тонну одежды, все, чтобы ребенку было комфортно.

- Еще, я не удержался, - тихо рассмеялся Виктор.

- У тебя развивается шопоголизм, - я потянулась и чмокнула супруга в нос.

- Точно, - согласился он.

- На днях надо будет отвести ее к папе, показать ему внучку. Я ему сегодня сообщила радостную весть, но, сам понимаешь, знать – это одно, увидеть – совсем другое.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Конечно. Все сделаем, хотя, еще лучше, приглашай его с Марией к нам на ужин. Посидим все вместе, он понянчит внучку, мы поболтаем, как думаешь? Я приготовлю его любимый стейк…

- Ему нельзя жирное мясо, ты же знаешь! И Мария будет ругаться, ты же знаешь, как она ревностно следит за его здоровьем, - я закатила глаза, вспоминая, что новая жена отца только и делала, что тряслась над ним, как курица наседка.

- Да ладно тебе, всего разок можно, ничего с ним не будет! Голодный человек – злой человек.

- Тоже верно, - согласилась я после недолгих раздумий.

Примечательно, что за все несколько лет наших отношений мы ни разу с ним не поругались. Даже в тех редких случаях, когда мы диаметрально расходились во мнении до ссоры никогда не доходило. Золотов был спокойным и рассудительным мужчиной, а мне не хотелось его обижать. Никогда. Его отношение ко мне было настолько трепетным во всем, что для меня было кощунством ответить ему обратным.

Единственный раз, когда у нас случилось с ним большое разногласие, виной тому стал Залим. Нет, нас давно с ним ничего не связывало, мы не общались, нам негде было пересекаться, и я давно не искала с ним встреч. С того самого раза, когда мы разговаривали в кафе аккурат перед моим отъездом за границу. Но однажды от него пришло сообщение с просьбой встретиться. Как оказалось позже, он уезжал на постоянное место жительство в Канаду. Его пригласили туда по работе, и он планировал там остаться жить. Хотел попрощаться со мной, увидеть в последний раз, так сказать. И я пошла. Но не для того, чтобы увидеться, а для того, чтобы узнать судьбу Саши. Когда узнала, что он собирался оставить его жить с бабушкой и дедушкой до совершеннолетия, долго отговаривала, почти умоляла забрать мальчика с собой, объясняя, что потом Шиков будет жалеть. Без толку. Бывший так и не прислушался ко мне. Уехал один. А Виктор, узнав, с кем я была на встрече, еще долго обижался. Но потом понял, что наша встреча была продиктована только моим желанием помощь Саше, ни в чем не повинному ребенку.

Наша с ним история была яркой и красивой, наполненной страстью и любовью. Но лишь в студенческие годы. О том, что происходило после я, несомненно, еще долго жалела. Где-то чувствовала себя низкой и подлой, где-то испытывала вину перед Аминой. Я воспользовалась случаем, когда мы с Виктором оказались недалеко от родного города Залима, в котором была похоронена его бывшая жена и съездила к ней на могилу. Просила прощения. Да, она однозначно была непростой, своеобразной девушкой. Но она была молода и имела права жить. У нее было право на счастье и не мне ее судить. Я просила прощения за свои грехи. Просила простить за то, что пыталась забрать то, что мне никогда не принадлежала. И после того дня стало чуть легче. А потом прошло время, и я смогла задышать свободно.

Спустя годы я поняла, что пыталась наверстать упущенное, создать идеальный брак, который так и не случился в прошлом, а по факту встряла в чужую семью и едва не разбила ее. Я была благодарна Залиму за то, что он не успел развестись с Аминой, иначе моя вина перед их семьей была бы намного больше.

- Давай укладывать нашу принцессу? – предложил Виктор, заставляя меня вынырнуть из воспоминаний.

Да, эта девочка была не наш с Залимом сын. Моя первая любовь обернулась прахом. Мой первый ребенок так и не родился. И мне было жаль, мне было очень больно, но, наконец, я смогла отпустить эти чувства. Сегодня ушло последнее из них. Тоска по не родившемуся ребенку. Нет, конечно, я понимала, что всегда буду помнить о своем малыше, но зияющая дыра в сердце исчезла. Ее заменил свет надежды, теплом разливающийся в груди.

- Да… - Мы аккуратно уложили нашу Веру в кроватку, стараясь не разбудить, а я мысленно попросила ангелочков, висящих над ней, оберегать сон нашего солнышка.

- Ты как? – поинтересовался Виктор, когда мы покинули пределы комнаты нашей дочери. – В порядке? – Я почувствовала сильную руку, обнимающую и притягивающую к себе.

- Более чем, - прошептала я в ответ, утыкаясь носом в шею супруга.

- Если ты не устала, мы можем…

- Проказник, - я усмехнулась, догадавшись о ходе мыслей мужа, легонько пихнула его в плечо, кусая за шею. – Близнецы ведь скоро вернутся. Даша с Димой были на дополнительных занятиях. Даша брала уроки литературы и мечтала о карьере журналиста, а Дима метил в программисты.

- У нас есть почти час до этого, - я почувствовала легкий поцелуй в уголок губ, затем в другой.

- Искуситель, - я хихикнула, обхватывая его за шею, позволяя поднять себя над землей. - Только надо быстренько все успеть, - выдала я, пока меня несли к спальне.

- Какой романтичный настрой, - усмехнулся муж.

- Мне завтра рано вставать, ты же знаешь…

- Точно, твоя выставка, как я мог забыть?

- Ты ничего не забыл! – я отрицательно покачала головой, позволяя уложить себя на широкой кровати.

- Откуда ты знаешь? – Виктор забрался рядом, усмехнулся, принимаясь стягивать с себя рубашку.

- Хитрец! Ты приготовил какой-то сюрприз, да? Еще один? Ты меня избалуешь! – Куда еще? Я и сама не смогла бы ответить на этот вопрос. С тех пор, как мы сошлись, Золотов только и делал, что исполнял мои мечты. Одну за другой. Он подарил мне первые нормальные отношения в моей жизни. Семью. Ребенка. Работу мечты.

С некоторых пор я была владелицей собственной фотостудии, но это было скорее для заработка, пусть и приятного, а вот кисть  холсты я оставила для высокого. Не стала писать картины под заказ. Делала то, что хотела и когда хотела. И раз в год мой любимый супруг помогал организовать выставку моих работ. К слову, в прошлый раз на нее пришли иностранные гости, один из которых выложил за мой пейзаж баснословную для нас сумму. Если мне повезет так и в этот раз, то мы с Виктором могли рассчитывать на загородный дом.

- Моя жена, хочу и балую, - стало мне ответом. В прошлый мой показ Виктор организовал мне большое освещение в прессе, такое, на которое вряд ли бы мог рассчитывать обычный художник.

- Повезло мне, - тихо прошептала я, прикрывая глаза.

- А сейчас повезет еще больше, - хрипло ответили мне, а через мгновенье я почувствовала горячее дыхание на своих бедрах.

- Обещаешь?

- Конечно…

- Я согласна, - одной рукой я вцепилась в изголовье кровати, предвкушая уже привычные и такие приятные ласки, на которые мой возлюбленный всегда был щедр, другую вплела в темные волосы. – Согласна… согласна быть счастливой, - почти неслышно выдохнула я, секундой позже ловя губами первый стон.

Конец

Content

Лия Рой
Восточная (не)сказка. 8. Залим

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог