Даша Семенкова, Мария Шелкопряд

Формула чуда. П Т У им. А.В. Чумака

Глава 1. Город, которого нет. Часть 1.

– Глотовка сорок минут! – голос проводницы бесцеремонно прорезал тишину купе, темного, душного. – До Глотовки кто? Пять минут стоянка!

Дверь приоткрылась, впуская свет, показавшийся спросонья невыносимо ярким. Полноватая неопрятная проводница заглянула и тут же исчезла, увидев, что пассажирка проснулась и уселась на своей нижней полке, ища ногами тапочки.

– Через сорок минут Глотовка! – донеслось, удаляясь, из коридора.

Кристина потянулась, ощущая ломоту в теле после сна на неудобной полке. Нахмурилась – могли бы и на СВ расщедриться напоследок. Несколько минут посидела, приходя в себя, вглядываясь в темноту за окном. Похоже, ехали через лес - черным-черно от земли до неба, ни звезд не видно, ни луны.

Вздохнув, девушка разыскала в полумраке косметичку и полотенце, достала было расческу, чтобы не выходить растрепанной, но тут же убрала. Наощупь закрутила волосы в гульку на макушке.

«Перед кем мне тут красоваться? – с досадой подумала она. – Перед колхозниками этими?»

«Колхозники» –  супружеская чета средних лет, ехавшие с одной богом забытой станции на другую, сейчас дружно храпели на своих полках. Попутчики достались едва ли не самые худшие, какие только могут быть. Весь день что-то жевали, запивая пивом, надоедали с разговорами и даже во сне не желали умолкать.

Кристина поморщилась, косясь в их сторону с неприязнью, и поплелась умываться. Ничего, осталось потерпеть всего полчаса, и пытка под названием «выспишься в поезде» закончится. Хотя в глухомани, именуемой Глотовка, вряд ли ждало что-то хорошее.

Но что вообще может быть хорошего, когда тебя, выпускницу престижного ВУЗа, без пяти минут закончившую аспирантуру, отправляют в непонятное ПТУ в глухой провинции? Все, что удалось узнать о нем, это якобы необычные методы обучения, набор учеников с какими-то особыми талантами и их проживание в закрытом пансионе .

Больше вопросов, чем ответов. Ясно было лишь одно: от нее просто-напросто избавились, как от досадной помехи. И отправили туда, откуда быстро ей не выбраться, если не хочет поставить крест на карьере. Заведение было секретным объектом, и вишенкой на торте стал запрет выезда за границу на ближайшие несколько лет.

Ополоснув лицо прохладной водой, она внимательно рассмотрела себя в настенном зеркале с логотипом РЖД. Заспанное лицо, без макияжа казавшееся бледным и невыразительным. Растрепанные волосы. В таком виде нельзя появляться даже в глухом селе в третьем часу ночи.

Пора уже проснуться, взять себя в руки. Кристина решительным шагом вернулась в свое купе. Ничего. Выдержит. Где наша не пропадала!

«Ссылка, – горько усмехнулась она про себя. – Глушь, Саратов. Ну ладно, Ульяновск. Какая разница».

Разницы и впрямь никакой. Провинциальная серость, убогость и беспросветная скука маленького городка были тем, от чего Кристина сбежала, едва окончив школу. Еще месяц назад казалось, что все получилось, что она вырвалась, сумела, добилась. Забыла прежнюю жизнь, как дурной сон. Но нескольких дней и одного телефонного звонка хватило, чтобы все полетело под откос.

«Вам предоставляется уникальный шанс. Заведение экспериментальное, проект не имеет аналогов не только у нас, но и в Европе, – говорил научный руководитель, совсем недавно души в своей подопечной не чаявший. Но в тот день голос его звучал холодно. Все вдруг стали относиться к ней холодно. – Вероятно, ученики будут … эээ… несколько педагогически запущенными, но в вашем распоряжении окажется прекрасный материал для научной работы. Когда вернетесь, будете иметь неплохое резюме. Если захотите возвращаться, конечно».

– Зря стараетесь, – пробормотала Кристина еле слышно. – Выкарабкаюсь. И вернусь, быстрее, чем вы все думаете.

От размышлений отвлекло мелькание за окном. Она подняла взгляд и увидела, что сплошной мрак сменился редкими огнями, медленно проплывавшими мимо. Поезд сбавил скорость, въезжая в населенный пункт.

Наспех перебравшись в тамбур, Кристина наблюдала, как за заляпанным оконцем  возник перрон, пустынный ярко освещенный остров посреди чернильной тьмы августовской ночи. Маленький домик станции, утопающий в пышной зелени. Табличка с надписью «Глотовка». Девушка в светлом платье.

Кристина прильнула к стеклу, провожая тоненькую фигурку удивленным взглядом. Нет, не почудилось. Девушка и впрямь стояла под дурацкой табличкой, одна-одинешенька на перроне, а ее платье какого-то старомодного фасона, пушистые волосы, почти белые в безжизненном электрическом свете, рой насекомых, круживших под фонарем над ее головой – все это выглядело странным, нереальным. Делало ее похожей на призрака.

Перед тем как девушка скрылась из вида, Кристине вдруг показалось, словно та поймала ее взгляд и улыбнулась как знакомой.

«Глупости какие, – подумала Кристина. – Обычная деревенская девчонка встречает кого-то с поезда. Это все нервы. Мне просто нужно отдохнуть».

Но когда поезд остановился, и недовольная проводница помогла снять чемоданы, Кристина увидела, как девушка быстрым шагом направляется к ней. Оглянулась, ища других пассажиров, но больше никто на станции не вышел. И вообще вокруг не было ни души, только Кристина, проводница, вернувшаяся в вагон и уже поднимавшая ступени, и девушка-призрак.

Поезд тронулся, медленно набирая скорость. Девушка приблизилась, что-то сказала, но грохот состава заглушил ее голос. Тогда она встала рядом и смотрела на поезд, пока он не проехал мимо. Кажется, считала про себя вагоны.

В это время Кристина украдкой разглядывала ее. Невысокая, тоненькая, стриженые светлые локоны открывают выступающий позвонок у основания хрупкой шеи. Лицо совсем еще детское, с чуть курносым носом и округлыми щеками.

«Да ей не больше пятнадцати на вид! Кто отпустил ребенка одного в такое время?» – подумала Кристина.

– Вы Кристина Евгеньевна? – спросила девушка, обернувшись. Глаза ее были голубыми даже в бесцветном свете фонаря. Ясные, почти прозрачные, с темным ободком по краю радужки.

– Ну, допустим, я. А кто ты? И что тут делаешь одна среди ночи?

– Так я вас приехала встречать! – воскликнула она обрадованно. – Вместе с Вадим Петровичем, вон он идет. Я Таня. А вы наш новый препод, да?

Проследив за жестом собеседницы, Кристина увидела идущего к ним от домика станции высокого, слегка сутулого мужчину в кепке и полубесформенном пиджаке нараспашку. Сунув одну руку в карман, второй он широко размахивал в такт шагам. Возраст на вид определить не удалось.

«Кепка в классическом стиле, рынок в райцентре, – меланхолично думала девушка, растянув губы в дежурной улыбке. – Пиджак винтажный, остался от деда соседа. Ботинки… нет, туда лучше даже не смотреть. Перегар и трехдневная щетина – собственность модели».

– Давайте я понесу? – Таня ловко выхватила из рук сумку прежде, чем Кристина успела возразить. – Вам все равно сейчас на станцию надо.

– Ну-ка, давай сюда, – Вадим Петрович в свою очередь отобрал сумку у девчонки. Улыбнулся, сверкнув золотым зубом в верхнем ряду, протянул руку. – Ну, здравствуйте, добро пожаловать. Хорошо добрались?

– Нормально, – отозвалась Кристина, осторожно пожимая его ладонь. Машинально отметив, что руки у него красивые, большие, с длинными сильными пальцами, жаль, неухоженные: кожа грубовата, ногти срезаны под корень и в каких-то пятнах. – Я Кристина.

– Да, я знаю. А я Вадим Петрович, – он подхватил чемоданы. – Я пока багаж ваш отнесу, а вы на станцию зайдите. Вон, Танюха проводит. И поедем. Дорога хорошая, да и нет никого, долетим – оглянуться не успеете.

И он зашагал прочь, унося куда-то багаж и не дав времени что-то ответить. Кристина устремилась было следом, но девочка тронула ее за локоть.

– Идемте, нужно на станцию зайти. Это недолго.

– Но… что мне делать на станции? – растерянно спросила Кристина. Таня лишь пожала плечами.

– Я-то откуда знаю. Порядок такой.

В маленьком домике горело единственное окно. За ним оказался тесный кабинет с узким обшарпанным столом, за которым сидела женщина в форме работницы железной дороги. Окинув посетительницу равнодушным взглядом темных глаз, она разложила на столе уже заполненные бумаги и попросила Кристину их подписать.

– Паспорт нужен? – спросила девушка, придвинув к себе первый лист.

«Подписка о неразглашении». Кристина наскоро пробежала текст глазами. Перед поездкой ей оформили допуск к секретной информации, поэтому она не удивилась.

– Ничего не нужно, – отмахнулась женщина. – Подпись только.

Подписанный документ она сложила в стопочку и отпустила Кристину, ни о чем не спросив. Выйдя из пахнущего старой мебелью, мастикой и слежавшейся бумагой кабинета, девушка наконец заметила, какая чудесная выдалась ночь. Безветренная, теплая, ясная. Лишь мягкие удары мохнатых ночных бабочек о стекло да крик летучей мыши, пронесшейся над головой, нарушали царившую вокруг тишину.

Она остановилась, вдохнула свежий воздух, наслаждаясь ароматами леса и цветов, но возникшая рядом Таня не дала ни минуты покоя. Взяв новую знакомую под локоток, она защебетала о том, как здорово, что преподавательница наконец приехала, какое чудесное у них училище и как весело они теперь все заживут.

– А сколько тебе лет? – спросила Кристина, не особо вникая в смысл беспрерывного потока слов.

– Семнадцать. Восемнадцать в октябре будет. Я сюда сразу после школы приехала.

– И у тебя есть какие-то особые таланты?

«Зачем тебе сюда, девочка? – подумала Кристина, искоса разглядывая кукольное личико. – Беги из этой глуши, пока не превратилась в замученную жизнью тетку с поддатым мужем в трениках и сланцах, надетых на носки!»

«А сама-то далеко сбежала?» – возник в голове насмешливый голос. Тот, которым говорили сомнения. Обычно он напоминал голос матери, строгий и вечно усталый, будто не ждала она от дочери ничего хорошего. Но в последнее время воображаемый враг подражал жене теперь уже бывшего Кристининого любовника. С ней девушке довелось поговорить всего однажды, по телефону. Тон ее был ледяным и подчеркнуто вежливым, и все после того разговора пошло наперекосяк.

– А то! – самодовольно ответила девчонка. – У вас случайно ничего не пропало?

Проведя ладонью по карману, Кристина не обнаружила в нем телефона. Таня рассмеялась и протянула телефон и кошелек. Выхватив их у нее из рук, Кристина собралась было отругать шутницу за глупые фокусы, но осеклась.

Если телефон можно было ловко вытащить из кармана, то кошелек лежал в одном из отделений сумочки, застегнутом на два замка. Не зная, где именно он хранится, незаметно стащить его никак не возможно.

– Как ты это сделала?

– Ну, я умею делать так, чтобы человеку казалось, будто он ничего не видел, – улыбнулась Таня. – Деньги-то пересчитайте!

Ошарашенная Кристина послушалась. Примерно трети наличных не хватало. Таня тут же протянула ей несколько купюр.

– Пересчитать? – буркнула Кристина. Выходка девочки разозлила ее.

– Мы у своих не крысятничаем, – почему-то обиделась Таня, развернулась и пошла вперед. Будто и не она только что в чужую сумку залезла.

– Здесь все такие… криминально одаренные?

– Всякие есть, – ответила девчонка, не оборачиваясь.

«Прелестно, – подумала Кристина, еле сдерживаясь, чтобы не сказать наглой соплячке какую-нибудь гадость. – Просто прелестно».

За станцией их ждал старенький УАЗ «буханка». Конечно, не лимузин, но лучше, чем запряженная ослом телега. Кристина села рядом с водителем. В замкнутом пространстве стало заметно, что от него и в самом деле ощутимо тянуло перегаром.

Тарахтя мотором, УАЗик проехал по улицам спящей деревни и, к удивлению Кристины, свернул прямиком под «кирпич». Немного подумав, она решила промолчать. Даже если водитель не совсем трезв, сама она дорогу точно не найдет. Тем более не зная, куда конкретно они едут.

Через какое-то время за деревьями показался бетонный забор с колючей проволокой, и дорога уперлась в шлагбаум. Но Вадиму Петровичу выходить не пришлось – разглядев их машину, постовой без вопросов пропустил, даже рукой махнул на прощание.

– Это что, военная часть? – спросила Кристина. Удивляться сегодня она уже устала.

– Типа того. На самом деле, это город, только закрытый.

– А как он называется?

– Инза-1, – Вадим Петрович наклонился в ее сторону, едва не задев, порылся в бардачке. Достал мятую пачку дешевых сигарет. – Не возражаете, если я покурю?

– Да, конечно, – отозвалась Кристина, озираясь. Впереди замаячили огни. – Я про такой ни разу не слышала. Да и на карте здесь рядом нет никаких городов.

Раздался щелчок зажигалки, и язычок пламени на секунду осветил профиль водителя. Из-за игры теней на втянутых при затяжке щеках черты лица его показались точеными, а сам он – моложе. Девушка в который раз отметила про себя, что ночью при свете огня все выглядят симпатичнее, чем есть на самом деле.

– Правильно. Это ж секретный объект, откуда ему быть на обычных картах? О нем даже местные наверняка не знают. Город, которого нет. Как в песне, знаете?  – и он затянул фальшиво: – Там для меня горит оча-а-а-аг…

– Вадим Петрович, только не пойте, пожалуйста! – хорошенькое лицо Тани скривилось в гримасе.

– Ты мне поуказывай еще! – прикрикнул на нее водитель. – Вот расскажу начальству твоему, что ты ночами шляешься без спроса, получишь на орехи.

Значит, девчонка сбежала ее встречать тайком. Совсем скучно живется им в том пансионате, видимо. Кристина сразу же прониклась к хулиганке сочувствием.

– А я тогда расскажу, что вы за рулем водку пьете, – ехидно ответила Татьяна. Она явно способна была за себя постоять.

– Ах ты, холера! Вот видите, совсем они тут от безделья распустились, – пожаловался он Кристине. – Скорей бы учеба началась, что ли. Не хватает порядка у нас, людей не хватает. Вот хоть вас прислали, все полегче…

«Хоть? Почему это хоть? Я кажусь этой деревенщине недостаточно компетентной?»

Однако вслух Кристина возмущаться не стала. Ссориться не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось, добраться бы наконец, принять горячую ванну и выспаться в нормальной кровати.

Глава 1. Часть 2.

На строения, подозрительные и загадочные в скудном свете редких фонарей, Кристина почти не смотрела. Главное – не сломать ноги на пути к вожделенным ванне и кровати! На этой задаче девушка и сосредоточилась, потому совсем не рассмотрела снаружи здание, в которое вошла следом за Вадимом.

Спутник что-то неразборчиво бухтел про лампочки, которые обязательно заменят, какую-то колонку, к которой он завтра же принесет новые батарейки, и вопросительно посматривал на девушку. Кристина благосклонно кивала, не вдаваясь в подробности. Зачем ей какая-то дурацкая колонка на батарейках? Музыку она может послушать и на телефоне.

Деревянный пол под ногами скрипел на все лады – наверняка от этих звуков проснулся весь дом. Девушку очень интересовали будущие соседи, гораздо больше, чем бытовые вопросы. Почему-то вдруг отчаянно захотелось, чтобы рядом нашелся кто-то нормальный и надежный, но в то же время Кристина заранее ненавидела шум, который наверняка будут создавать незнакомые люди. Но пока признаков жизни не встречалось.

– Тута кухня. Вообще, есть столовая, но пока лето, работает через пень-колоду. Надо оформлять на порции, а Дуся артачится, значится, надо – сами оформитесь, может и побрезгуют столовой, со столицы, говорит! Она у нас того, себе на уме, – продолжал молоть языком Вадим.

Заведя Кристину на какое-то странное подобие второго этажа, проводник сунулся в одну из дверей, вдруг воскликнул:

– Тьфу! Не туды!

И поспешил обратно, но Кристина успела заглянуть внутрь. Вид огромной, занимавшей почти всю комнату кроватищи заставил ее сердце учащенно забиться. На такой можно валяться поперек! И это счастье – без издержек из зарплаты!

Моментально догнав Вадима, Кристина для приличия взглянула на комнату, к которой он ее привел, и как можно решительнее заявила:

– Нет, возвращаемся обратно!

И унеслась прочь. В спину ей летели какие-то оправдания про склад рухляди, но в конце концов Вадим Петрович смирился с решением гостьи и потащил чемоданы в выбранную ею комнату.

Оставшись одна, Кристина первым делом занялась обустройством спального места, брезгливо отложив в сторону казенное постельное белье и достав свое, шелковое. Огромная простыня, которую обычно приходилось складывать пополам, пришлась точно по кровати, что вызвало у Кристины прилив восторга. На минуту девушка забыла, где она и как здесь оказалась. Но потом состоялось близкое знакомство с той самой колонкой, к которой нужны новые батарейки.

Стоило открыть кран с горячей водой, как за дверью что-то странно затрещало, и раздался звук, словно что-то загорелось.

Кристина в ужасе выскочила из ванной, заозиралась вокруг и обнаружила на стене трубы и когда-то белую, а ныне пожелтевшую железную коробку, за небольшой решеткой которой горело синее пламя.

Газ!

Она нервно сглотнула, отступая. Казалось диким после стольких лет в столице вновь увидеть где-то такого допотопного монстра. Впрочем, она быстро взяла себя в руки – могло быть и похуже, с дровами и углем. От глухомани можно ожидать чего угодно.

Между тем, вода, бегущая из крана, и не думала нагреваться. Вскоре девушка настолько осмелела, что безжалостно выкручивала кран туда-сюда, заставляя колонку включаться раз за разом. Не отважилась только трогать на ней рычаги. Наконец усилия возымели желаемое действие, и Кристине досталось немного теплой воды, поток которой не преминул тут же подло остыть – колонка снова горела вхолостую…

Наконец девушка добралась до вожделенной кровати. Словно компенсируя неудобства душа, ложе оказалось поистине царским. Растянувшись на упругом, не слишком мягком, но и не жестком матрасе, она уснула так быстро, что и не заметила. И показалось, что отвратительный крик разбудил едва ли не через минуту.

– Выключите уже свой долбаный будильник! – простонала Кристина, закрывая ухо подушкой.

Кому понадобилось вставать в такую рань? Да еще звук такой противный! Давно она не слышала, чтобы кто-то ставил на будильник крик петуха. Вот опять. По родной деревне, что ли, соскучились?

Тут она проснулась окончательно и вспомнила, где находится. Похоже, петух-то настоящий!

Кристина открыла глаза и села. Плотные шторы не пропускали прямые лучи солнца, но, судя по всему, оно уже поднялось высоко. Девушка подошла к окну и выглянула наружу.

Открывшийся ее глазам вид повергал в шок. Тянувшаяся куда-то вдаль аллея без лавочек и прочих признаков человеческого присутствия больше походила на лес. Лес, который выглядит как аллея, потому что старые деревья задушили молодняк.

«Зато можно сходить туда по грибы, если буду умирать от голода», – попыталась подбодрить себя Кристина, задергивая пыльные шторы обратно. Облупленное окно ей не понравилось.

Зато комната при дневном осмотре все так же радовала: вместительный шкаф, куда ночью девушка запихнула не до конца разобранные чемоданы, зеркало, пусть не в полный рост, но в обалденной винтажной раме, каких Кристина не видала в магазинах, и бамбуковый столик со стеклянной столешницей, на котором и покоилось зеркало. Решив не трогать эту конструкцию, Кристина заставила столешницу косметикой и спереди зеркала, и позади, и осталась довольна.

Размышляя о хозяйственных мелочах, она спустилась вниз, решив, что хорошо бы знакомиться с ректором не на пустой желудок. Будет весьма досадно, если голодное урчание раздастся в самый неподходящий момент.

Начинать завтрак она, разумеется, собиралась с кофе, но едва взяла в руки чайник, как следом за ним с дьявольским шипением потянулось длинное белое нечто, распахнув ребристую, страшную пасть.

– Ааааа!!! – чайник с грохотом десятка кастрюль полетел на пол, но кричала от страха Кристина недолго. Как только до девушки дошло, чего она испугалась, крик из испуганного превратился в разъяренный:

– Пошел отсюда! Кыш!!!

Отважно сорвав с крючка у мойки какое-то полотенце, Кристина напустилась на гуся. Нежданный гость быстро сдал позиции и, хлопая крыльями, помчался к выходу. Дверь, вчера закрытая ею лично на ключ, оказалась приоткрытой, что очень не понравилось девушке.

Гадая, не Танины ли это проделки, Кристина вернулась на кухню, уже без особых эмоций вытряхнула из чайника громадные куски накипи, вид которых еще вчера привел бы ее в депрессию, и занялась завтраком.

– Надеюсь, этого гуся мне оставили не в качестве еды, – пробормотала она, задумчиво оглядывая кухню.

К счастью, здесь были и другие припасы. В дряхлом холодильнике нашлись трехлитровая банка молока, с дюжину яиц, желтое домашнее масло и вареная колбаса подозрительного вида. Кристина взболтала яйца с молоком, колбасу понюхала и вернула на полку.

Водрузив на плиту старенькую чугунную сковородку – и где только они раздобыли столько доисторической рухляди? – девушка принялась накрывать на стол.

– Что у вас тут происходит? – раздался за спиной неприятный женский голос.

От неожиданности Кристина вздрогнула и едва не уронила чашку. Обернувшись, она увидела в дверях кухни солидных размеров тетку, сверлившую ее неприязненным взглядом маленьких, круглых, как у карася, глаз. Сразу захотелось выпрямить спину и извиниться, будто ее, как в детстве, застали за воровством конфет.

– Здравствуйте, – сказала Кристина, отмахнувшись от нелепого чувства. – Тут гусь в кухню пробрался, я его отгоняла.

– Гусь? – недоверчиво переспросила тетка.

– Гусь. Он случайно не ваш?

В ответ гостья фыркнула, всем видом давая понять, что отвечать на подобные глупости считает ниже своего достоинства. Смерила девушку оценивающим взглядом и недовольно поджала толстые губы.

– А вы, значит, наш новый педагог? – сказала, наконец, она. – Не ожидала, что вы так молоды. Должно быть, прибыли к нам сразу же после института?

– Да, меня направили сюда на работу, – ответила Кристина, проигнорировав замечание. По опыту она знала, что спорить и что-то доказывать такому типу людей бесполезно: это приведет разве что к скандалу, а скандал для них родная стихия. – Меня зовут Кристина.

– Алина Степановна, – представилась тетка, как бы обозначив место новенькой.

«Степановна так Степановна, – подумала Кристина, приторно улыбаясь. – Так даже правильно – пожилых нужно уважать».

– Очень приятно, – произнесла она вслух. – Я так поняла, мы с вами соседи?

– Вы правильно поняли, – процедила сквозь зубы Степановна. – И я бы попросила вас в будущем вести себя потише. Теперь вы в курсе, что живете здесь не одна.

– Да, конечно. А кроме нас с вами здесь еще кто-нибудь живет? Мне показалось, что дом довольно большой, – спросила Кристина и добавила, намекая на то, что хозяйка из соседки так себе: – только очень неухоженный. Здесь домработница приходит или своими силами за порядком следим?

Алина Степановна одарила девушку очередным презрительным взглядом, и та окончательно удостоверилась, что подругами им не стать. Впрочем, не больно-то и хотелось.

– Когда все заселятся, вывесим график, – высокомерно ответила Степановна. – Постойте-ка, кажется, что-то горит!

– О нет! – Кристина метнулась к плите.

За разговором с соседкой она совсем забыла про омлет, и, конечно же, он почти превратился в угли. Она схватилась было за ручку, но обожглась, дуя на пальцы, выключила газ, подхватила сковородку с помощью полы рубашки и швырнула в раковину. Раздалось шипение.

– Да уж, – прокомментировала соседка насмешливым голосом.

«Проклятая корова!» – выругалась Кристина мысленно.

– Вас ждет господин ректор, – Степановна посмотрела на часы, – через тридцать пять минут. И будет весьма признателен, если вы соизволите явиться вовремя. Уж не знаю, как там у вас в Москве, а в нашем учреждении не принято спать до полудня.

С этими словами она удалилась, высокомерно вздернув подбородок.

– Спасибо, что предупредили, – пробормотала Кристина ей вслед.

Первое знакомство с соседями не порадовало. Оставалось надеяться, что другие окажутся все же лучше. Хотелось завести если не подругу, то хотя бы приятельницу. Чтобы было с кем поболтать за чашкой чая.

Но сейчас от чая пришлось отказаться. Наскоро соорудив бутерброд с маслом и той самой колбасой, она бросилась в свою комнату, жуя на ходу. Времени оставалось всего ничего, а ведь ей нужно хорошо выглядеть – второй раз произвести первое впечатление не получится. К тому же вредная тетка не соблаговолила объяснить, где найти этого самого ректора.

К счастью, в чемодане нашлась немнущаяся блузка, подходящая случаю. К ней подобрались темно-синяя юбка-карандаш, классические «лодочки» и серьги с жемчужинками.

Неброский макияж, аккуратно убранные в узел волосы – образ получился строгим и элегантным. После сна в удобной постели лицо было румяным и свежим, от вчерашней усталости не осталось и следа.

– Ты прекрасна, прекрасна! – промурлыкала Кристина, вертясь перед зеркалом в старинной раме. – Кем бы ни был тот ректор, он будет сражен наповал!

Если она не опоздает больше, чем позволяют всякие приличия. Взглянув на часы, девушка охнула и выбежала из комнаты. Простучав каблуками по скрипучей лестнице, она выскочила на улицу.

Глава 1. Часть 3

Яркий солнечный свет ударил по глазам, украв еще несколько драгоценных секунд. Проморгавшись, Кристина увидела, что находится во дворе небольшого старинного домика. Впереди виднелось красивое, но несколько запущенное здание в три этажа. Высокие окна, эркеры, крохотные балкончики с балюстрадой. Не дом даже, а усадьба.

– Определенно кабинет начальства должен быть где-то там, – рассудила Кристина и побрела вдоль стены, ища вход.

Увы, направление она выбрала неверно и обошла усадьбу целиком, получив возможность осмотреть ее со всех сторон. За это время девушка не встретила ни души и уже придумала себе оправдание: ей никто не показал дорогу, а сама она растерялась в незнакомом месте.

Последнее в общем-то было правдой. Кристине никогда не доводилось бывать в таких домах. Она невольно любовалась величественным зданием и полузаброшенным садом вокруг. Старые яблони склонили ветви под тяжестью спелых плодов. Разросшийся виноград оплетал уютную беседку. Хотелось плюнуть на все, набрать яблок и устроиться на травке с книгой.

Возможно, чуть позже она так и поступит. Но сейчас все же стоило поторопиться. Не годится оставлять о себе неприятное впечатление в первый же день.

Приладив на место выбившийся из прически локон, Кристина ускорила шаг и наконец-то увидела крыльцо центрального входа. Оно впечатляло строгими колоннами в ионическом стиле и украшенным затейливым барельефом фронтоном.

Подумав, что еще успеет наглядеться на все это великолепие до тошноты, девушка решительным шагом поднялась по лестнице и распахнула тяжелую дверь. В просторном холле, к ее удивлению, никого не было.

– Ладно, – пробормотала она себе под нос. – Прогуляемся по этажам.

Настроение очень быстро испортилось до скрежета зубов. Внутри здания оказалось темно, несмотря на яркое солнце снаружи. Обнаружить выключатели не удалось, а закрытые двери бесчисленных кабинетов, за каждой из которых мог находиться ректор, не пропускали в коридоры свет. Лампочки же горели только над лестницей, и Кристина, проносясь из одного темного конца этажа в другой, чувствовала себя заправской лабораторной крысой в лабиринте.

Какие-то стенды на стенах, очертания которых она едва различала в темноте, вполне могли содержать подсказку, в каком кабинете скрывается ожидающий ее мужчина, но… Из-за проклятой коровы, переименованной за глаза в почти ласковую «кашалотиху», телефон так и остался на зарядке в комнате, забытый в лихорадке сборов.

Почти уверившись, что вообще ошиблась зданием, Кристина нырнула в последний поворот последнего коридора, и о чудо! Ее глазам предстала «золотая» табличка с надписью «Александр Александрович Фабиш. Ректор ПСУЧ». Если бы не тусклый свет, едва пробивавшийся сквозь матовое окошко двери поблизости, Кристина могла бы счесть этот кабинет необитаемым, успешно пропустить табличку и умчаться дальше.

Девушка жадно глотнула воздух, пытаясь отдышаться. Руки, начавшие уже трястись от злости, судорожно ощупывали и поправляли безнадежно растрепавшуюся прическу. Зачем-то Кристина глянула в замочную скважину старой неказистой двери и обнаружила за ней еще одну пожарную лестницу, узкую и пыльную, на которую лился свет с улицы через маленькие окна.

Отбросив мысли о том, что лестниц в запутанном строении слишком много, она, наконец, сочла себя готовой и постучалась. Выждав двадцать секунд, распахнула дверь и вошла в пустую приемную. Пустой шкаф с несколькими сиротливо забытыми бумажками, необжитый стол секретарши с пыльной пластмассовой подставкой для отсутствующих канцелярских принадлежностей и унылое денежное дерево на подоконнике – от безысходности этого вида хотелось выть. Но времени на это не оставалось.

– Проходите, проходите, – донеслось из-за следующей двери.

Кристина отважно шагнула навстречу очередному провинциальному кошмару, сходу выпалив приветствие и извинения за опоздания, и, о проклятье! – не удержалась от оправданий:

– Мне пришлось везде искать, кабинет ведь мог оказаться на любом этаже, тут никогда не угадаешь.

– Угу, я слышал, как вы внизу бегали, не переживайте – времени у нас вагон. Присаживайтесь.

«Слышал он, как я его ищу, тварь!» – в бешенстве подумала Кристина, но тут же утонула в темных глазах собеседника.

Ректор оказался молод, из людей того типа, чья внешность с годами почти не меняется, и выглядел чуть ли не ровесником Кристины. Была в нем какая-то темная, порочная красота, подчеркнутая острым подбородком с короткой щеголеватой бородкой, скульптурными скулами и тонкими бледными губами.

Девушка не запомнила, как дошла до кресла и опустилась в него. Она не ожидала что вот так запросто, после разочарования во всем мире, ее сердце снова сможет трепетать.

Кабинет производил такое же нереальное впечатление, как и его владелец. Первым делом внимание посетительницы привлекли тяжелые черные шторы на окнах. Матовая ткань без какого-либо узора вызывала ассоциации с фильмами про колдунов, а разнообразные тома, от которых ломился шкаф, ничуть не напоминали учебные пособия, смахивая скорее на древние фолианты.

– Хотите чая? Не отказывайтесь.

К удивлению Кристины, вместо привычного электрического чайника на тумбочке расположилась крохотная плитка, на каких кашеварят студенты в общаге, или не в общаге, а в съемной дыре без кухни. На плите – то ли чугунный, то ли глиняный маленький чайничек. Ректор достал из ящика в тумбочке странные керамические стаканы с потеками глазури и налил в них какую-то слишком темную, почти черную жидкость.

Кристине моментально расхотела это пробовать, но рассудив, что после подозрительной колбасы хуже уже вряд ли будет, осторожно приняла странный напиток.

Запах его вызывал ассоциации с заброшенным погребом, в котором прело недавно скошенное сено. Пригубив, девушка с облегчением поняла, что это все-таки чай, только слишком крепкий и с необычным привкусом. Что-то из ассортимента тех магазинчиков, где позеры покупают стопятьсот сортов чая и прочих трав с пафосными названиями по цене хорошего виски.

– Очень вкусно, спасибо, – вежливо сказала Кристина и, заметив, как дрогнула изящная бровь собеседника, готовясь изогнуться в гримасе разочарования, поспешно добавила: – такой тонкий, богатый аромат. И послевкусие этакое… ммм… согревающее, да.

Бровь вернулась на место. Кристина улыбнулась самой очаровательной улыбкой из своего арсенала. И умудрилась сохранить ее, даже когда ректор снова наполнил поставленный на стол стаканчик.

– Что же, Кристина Евгеньевна, будем знакомиться, – промурлыкал ректор, проникновенно заглядывая ей в глаза. – Впрочем, я уже прочел ваше личное дело и о профессиональных качествах своего нового сотрудника представление имею. Но хотелось бы получше узнать вас как человека. В нашей работе нам придется много времени проводить вместе.

Из очаровательной улыбка едва не расползлась в глупую. Кристина с трудом взяла себя в руки.

«Что за ерунда! – одернула она себя мысленно, переводя взгляд с бархатных темных глаз на отглаженный воротничок рубашки ректора. Черной, как и его волосы, обрамлявшие бледное лицо нарочито небрежными волнами. – Ты, мать, как будто десять лет в одиночке просидела и живого мужика не видела! И потом, только романа с начальством нам сейчас не хватало. С первых же дней. Чтобы потом все за спиной шептались».

– Расскажите немного о себе, – продолжало начальство, словно не замечая смущения девушки. А может, в самом деле не заметил: она хорошо умела владеть собой и скрывать эмоции. Без этого умения сложно выжить в каменных джунглях мегаполиса. – Чем увлекаетесь, как предпочитаете проводить свободное время?

С этими словами уголок тонких губ едва заметно изогнулся, отчего фраза вышла не то чтобы двусмысленной, но как бы с неким подтекстом. Ректор откинулся на спинку стула, готовясь внимательно слушать.

«Да ты тот еще мачо-мэн, – подумала Кристина. – А я-то чуть было не повелась!»

– Не знаю, о чем вам рассказать, Александр Александрович, – начала она вслух, обратившись по имени, которое успела прочесть на табличке, но ректор перебил.

– Для своего окружения я Дориан. После посвящения в тайные знания, которые я впредь намерен сделать достоянием каждого, кто готов их принять, я взял новое имя.

– Как Дориан Грей? – ляпнула опешившая Кристина первое, что пришло в голову.

– Как ураган Дориан, который передал мне часть своей силы, – произнес Дориан-Александр совершенно обыденным тоном. Снова посмотрев в его глаза, девушка поняла, что это не шутка.

– Вот как, – пробормотала она.

Перспектива оказаться на закрытой территории под руководством психически больного совершенно не радовала. Зато ректор сразу же перестал казаться привлекательным.

Даже несмотря на то, как элегантно он откинул голову, слегка встряхнув холеными волосами, и рассмеялся. Зубы у него оказались белыми и ровными, хоть в рекламе зубной пасты снимай.

– Вы, должно быть, приняли меня за сумасшедшего? – он подался вперед, лукаво на нее глядя. Псих с замашками ловеласа. – Испугались?

– Простите, я вовсе не…

– Я вас не виню. Пару лет назад я бы и сам на вашем месте покрутил пальцем у виска. Но вы измените свое мнение, обещаю. К тому же, скоро здесь начнет происходить много чего необычного.

Кристина вспомнила девочку Таню с лицом ангела и навыками бывалого вора-карманника. Экспериментальное заведение, значит? Ненормальные будут чему-то учить малолетних уголовников? Зачем именно ее отправили в этом участвовать, Кристина не понимала.

Ладонь ректора внезапно накрыла ее пальцы. Вздрогнув, девушка едва удержалась, чтобы не отдернуть руку, хотя отметила про себя, что прикосновение вовсе не было неприятным. Кожа теплая, гладкая, ухоженные руки с красивыми изящными пальцами – даже ногти, кажется, покрыты чем-то вроде прозрачного матового лака. Впрочем, прикосновение длилось недолго – ровно столько, чтобы не показаться интимным.

– Кристина Евгеньевна, я не сомневаюсь, что вы справитесь. Нужно только немного времени, чтобы привыкнуть.

– Да, конечно, – невозмутимо отозвалась Кристина, намереваясь позвонить и устроить скандал бывшему руководству сразу же, как доберется до своего телефона.

– Давайте не будем обращать внимания на возникшую между нами неловкость и начнем заново. Итак, расскажите немного о себе…

Он расспрашивал с живым интересом, разве что пометки в блокноте не делал. Когда все закончилось, и Дориан Александрович отпустил новую сотрудницу, ей казалось, будто прошла целая вечность, хотя в действительности допрос занял от силы полчаса.

Шагая по мрачным коридорам, она пыталась разобраться во впечатлении, которое произвел на нее ректор. Он все-таки не был безумен, как бы она ни пыталась себя убедить в обратном. Чудаком – возможно, хотя и это слово ему совершенно не подходило.

Но самое неприятное, что этот странный человек привлекал ее. Несмотря на твердое решение не заводить на новой работе романчиков и на то, что таких, как он, Кристина всегда старалась обходить стороной.

Глава 2. Равенсара из Мадагаскара. Часть 1.

Отхрипел, отдребезжал микрофон на торжественной линейке. Первый рабочий день закончился, толком не успев начаться, а Кристина так и не пришла в себя. Спроси кто-нибудь потом об этом дне, и она не смогла бы ответить, было ли облачно или солнечно, дул ли ветерок или стояла духота. Пролети над двором метеорит – и этого бы Кристина не заметила.

Она думала, что ко всему успела привыкнуть. К единственному убогому магазину у черта на куличках, к хамоватой, но простой и понятной Дусе, к колонке на батарейках и многому, многому другому, но зрелище, представшее ее глазам на линейке, не могло пригрезиться даже в кошмарах.

От увиденного ноги подгибались, накатывала тошнота и маячила на горизонте паническая атака – термин, над которым Кристина всегда смеялась, считая надуманным.

Стоя на широком крыльце вместе с остальными преподавателями, она рассеянно слушала речь Дориана про то, почему Первое Специальное Училище имени А.В. Чумака носит имя именно А.В. Чумака, пялясь на студентов и недоумевая, зачем с ними на линейку притащились родители, причем некоторые еще и в первые ряды вылезли – не в первый класс же отдают своих драгоценных чад! А потом все поняла.

Какие-то старые унылые кошелки – других слов для описания этих дам у Кристины не нашлось, плохо выбритый испуганный парень, разношерстные малолетки, смешной мужичок с залысинками, на весу записывавший каждое слово Дориана в блокнот… И весь этот сброд поступал на о-ч-н-о-е!!! Не таких студентов она себе представляла, не о таком мечтала. Как она будет учить этих неведомо откуда взявшихся людей?!

Чем больше девушка думала об этом, тем сильней ее трясло. Какого черта она сюда приехала?! Почему не забила на все, не осталась в Москве работать продавщицей или оператором call-центра?! Торговать в переходе в эту минуту уже не казалось концом жизни.

А Дориан Александрович говорил ей что-то ласковым голосом, поддерживая под локоток. Кристина с трудом поняла, что ректор приглашает ее куда-то вечером что-то обсудить, и утвердительно кивнула.

Поздний час не удивил девушку. В тот момент она составляла план побега и только порадовалась, что успеет к назначенному Дорианом времени придумать достойную и обоснованную причину, подготовиться к серьезному разговору.

Время до вечера пролетело в мгновение ока. Кристина только и успела, что немного прийти в себя и пожалеть о расставании с такой удобной кроватью, на которой привыкла валяться поперек. Серьезной причины выдумать так и не удалось, но теперь это ничуть не волновало. Она просто скажет в лицо Дориану все как есть, и завтра же Вадим отвезет ее на поезд!

Девушка спустилась на кухню и с радостью оглядела убогую обстановку, с которой скоро распрощается. Подумать только! Больше не придется заваривать чай – пуэр, презентованный Дорианом – в металлической кастрюле! Как показал печальный опыт, обычный эмалированный чайник с пуэром не совместим. Первая же попытка запомнилась на всю жизнь: черная пена зрелищно исторглась из носика чайника, стоило лишь зазеваться. Сам чай оказался неожиданно приятным, не таким, как угощал ее ректор, а с оттенком орехового вкуса, но остатки налета в чайнике слоисто покрасились и потом еще долго кипяченная в нем вода отдавала чем-то похожим на тухлое яйцо. Мерзкий же дешевый чай за двадцать пять рублей, употребляемый Кашалотихой, девушка отвергла сразу, а кофе в местном магазине оказался ничуть не лучше.

Зато Кристина стала понимать все те эпизоды в книгах, когда во времена СССР герои расплачивались доставкой чая и кофе из-за границы. От этого она почувствовала себя умудренной и эрудированной. Но все! Уникального опыта с нее хватит.

Кристина выпорхнула из дома, легко, словно перышко, взлетела на третий этаж к ректору. Возможно, ее лицо выражало слишком много радости, но она перестала себя контролировать – больше этого не надо!

– Здравствуйте, Кристина Евгеньевна, – одарил ее соблазнительной улыбкой Дориан.

Сердце чуть-чуть дрогнуло, но Кристина не привыкла так просто изменять свои решения.

«В конце концов, он ничего не предлагал мне, даже почти не намекал. Рассказать кому из знакомых, что подарил чай – будут смеяться», – заключила она и выплеснула на Дориана Александровича все: страхи, возмущение, твердое намерение покинуть должность как можно скорее.

Ректор слушал, не перебивая, и в чарующем взгляде его темных глаз ясно читалось сочувствие. Но ни капли волнения, ни грамма сожаления о расставании с ней. Вот значит как? Ну и черт с ним!

–  Кристиночка, вы хотите Власть? – неожиданно спросил Дориан.

– Что? – девушка растерялась от столь внезапного перехода.

– Я понимаю, вы напуганы тем, что придется учить людей чуть ли не вдвое старше себя, а у вас нет опыта. Но все это пустяки. Видите ли, все эти студентки после школы сидели дома, нигде не учились. Опыта у них еще меньше, чем у вас – только домашний быт и детишки. Неограненные способности – вот весь их багаж. Боясь их, вы вручаете им над собой власть, Кристина. А делать этого не нужно. Но помимо вашего отличного образования, вам нужна власть и другого рода. И я дам ее вам. Дам нужные силы, чтобы справиться с сомнениями и страхами. Вы увидите, что это очень легко. Пойдемте!

Дориан поднялся, щелкнул выключателем, погружая кабинет во мрак, и Кристина поспешно отступила к свету, лившемуся из приемной.

«Ну разумеется ему надо как-то уговорить меня остаться, пока не найдется другая дура на это место! – с раздражением подумала Кристина. – Надо было все же выдумать неотложную причину, чтобы поскорей убраться отсюда».

Выйдя в коридор, Дориан запер кабинет и, к удивлению Кристины, отпер заржавленным ключом ту самую дверь с окошком, за которой скрывалась пожарная лестница.

– Прошу, – изящным жестом пригласил он. Будь Кристина чуть более впечатлительной, ни за что не стала бы спускаться в неизвестность вместе с этим типом. Но она взяла за правило выслушивать Дориана. Этого требовала банальная вежливость.

–  Это закрытая часть библиотеки, – говорил между тем ректор, распахивая новую дверь. – Пока закрытая. Потом я сделаю для вас отдельный ключ.

Глазам Кристины предстала странная комната со стенами, обитыми тяжелой черной материей. К одной из стен булавками были пришпилены планеты, вырезанные из глянцевой бумаги. В детстве у Кристины имелась тоненькая книжка с похожими рисунками. Как знать, не из нее ли эти картинки…

Посреди комнаты располагался большой круглый стол, неподалеку стоял внушительных размеров стеллаж с относительно ново выглядевшими книгами, похожими на серийное издание каких-нибудь энциклопедий.

– По досье вы Земля. Но не будем безоговорочно доверять гороскопу! – Дориан усадил Кристину в мягкое кресло за столом и нежно вложил в ее ладони странный гремящий коробочек с множеством граней. – Подышите вот сюда.

Кристина послушно подула в прорезь нелепой конструкции. Чем быстрее она сделает все, что хочет ректор, тем быстрее вернется к нужному разговору и выбьет из него свою трудовую книжку. А может, удастся раскрутить и на прощальный подарок в виде оплаты билета на поезд.

– Хорошо, теперь встряхните.

Из коробчонки вывалилось несколько странных фигурок с непонятными значками.

– Отлично! Вы и правда Земля! – Дориан обрадовался фигуркам как ребенок, но Кристина не могла понять, которая из них означает Землю. – А здесь – Солнце! Я чувствовал, что вы очень яркий, солнечный человек! Это прекрасно! И последнее – растения. Кристиночка, у вас не просто Земля, а потрясающая связь с природой! Не у каждого так бывает. Это идеально!

Он резво убрал куда-то коробок с фигурками и жестом заправского фокусника одним движением расстелил на столе карту, а в руки Кристине всунул цепочку с кристаллом. Она было заинтересовалась камнем – определенно это не какой-то дешевый крашеный кварц, но Дориан велел водить кристаллом над картой.

Обычная карта земного шара, только материки разрисованы красными цветами и снабжены непонятными знаками, а вверху готическим шрифтом вьется надпись «Карта Солнца».

Кристина мысленно фыркнула и лениво опустила кристалл на какой-то островок.

– Мадагаскар! – торжественно возвестил Дориан.

Карту он тут же убрал в шкаф к десяткам таких же рулонов и, испытывая терпение Кристины, долго копался среди книг, выбирая нужную.

Наконец, стряхнув пыль, ректор вручил девушке книгу, велев немного подержать в руках и полистать, чтобы их энергии вошли в резонанс. Когда Кристина получила указание открыть книгу на любой странице и выполнила его, над ее ухом раздался восхищенный вздох, вызвавший толпу сладких мурашек.

«Как банально! Неужели весь этот балаган только ради этого?» – возмутилась она, проклиная предательскую слабость. Девушка едва нашла в себе силы повернуть голову, но оказалось, что Дориан восторженным взглядом таращится в книгу.

– Равенсара! Запомните, Кристина. Это – ваше сакральное имя. Никому его не говорите, оно должно быть тайной, открытой только самым близким.

Кристина с трудом сдержалась, чтобы не высказать мысли вслух. Несмотря на учебный план, с которым давно ознакомил ее Дориан, принять существование магии девушка никак не могла. Для нее маги и экстрасенсы не делились на настоящих и аферистов, а являлись обманщиками все без исключения. Потому все слова ректора казались бредом. Да она это дурацкое сана-что-то-там и выговорить не сумеет! Неужели он не мог выбрать что-то нормальное, человеческое? Себе-то взял вполне вменяемое имя, хоть и безнадежно зарубежное для ульяновской глубинки.

Дориан между тем открыл сейф, который примостился в углу и извлек на свет темную деревянную шкатулку.

– Примите эту брошь. Она поможет концентрировать энергию Земли. Носите на видном месте, только не потеряйте. Второй такой нет – ручная работа на заказ, – перед Кристиной на стол легла изящная серебряная вещица с зеленоватым налетом, исчерченная странными символами.

Девушка не пошевелилась, чтобы взять ее, и тогда Дориан, наконец, обратил внимание на ее лицо, где отчетливо читалось недовольство.

– Дорогая Кристина! Сейчас вам кажется, что не произошло ничего особенного, ведь никакого впечатляющего зрелища вы не увидели, – он взял ее за руки и заглянул в глаза. – Но мишура – удел шарлатанов, я уже говорил вам о людях, чьими стараниями многие считают магию сказками и обманом. На самом деле то, что сейчас произошло в этой комнате, очень важно, и ваша жизнь уже начала меняться. Если на то пошло, большинство наших студентов начнет уважать вас, как только увидит брошь с этими знаками. Уверяю вас, вы не будете для них маленькой девочкой, которую не пристало слушать взрослым теткам. Вскоре вы убедитесь, что все ваши тревоги напрасны.

Он говорил так складно, что Кристине казалось, будто в уши льется сироп. С трудом преодолевая проклятое магнетическое притяжение – Дориан все еще держал ее руки в своих нежных ладонях, она продолжила гнуть свою линию:

– Я уже все решила. Заявление…

– Милая моя, конечно, я приму у вас заявление. И у вас будет две положенных недели, чтобы все обдумать и забрать его, если вы пересмотрите свое решение. А пока почитайте про равенсару, я же подберу для вас начальное пособие, оно позволит заполнить те часы ваших лекций, которые отведены под основной уклон нашего образовательного заведения…

– Можно мне хотя бы нормальное имя? Я не хочу быть какой-то раверсанной! – смирилась Кристина. Заявление она принесет завтра и ни за что не заберет! Две недели ада – как-нибудь протянет. Не каждый же день у нее идиотские лекции по «основному» предмету.

– Равенсарой, – терпеливо поправил Дориан. – И это очень хорошее имя. Вы только в начале пути, потому не до конца это осознаете. Не отрицайте свою сущность так необдуманно.

Чтобы унять раздражение, Кристина в самом деле попыталась читать: семейство лавровые, растет на Мадагаскаре. Монотерпены, сесквитерпены… совместимость – кейепут, лемонграсс, герань, майоран, розмарин… Прочитанное казалось отборным бредом, но ровно до того момента, когда Кристина поняла, что читает не магическую дребедень, а всего лишь ботаническое описание мадагаскарского дерева, цветущего зелеными цветами, из которого делают эфирное масло.

«Пожалуй, я действительно слишком предвзята», – беззвучно рассмеялась она, захлопывая книгу. Свойства масла равенсары – тонизирующие и антистрессовые, ее ни капли не интересовали.

Дориан вручил ей черную книжицу, подозрительную на вид, но все же похожую на обычный ежедневник, и на этом представление закончилось.

Когда Кристина попрощалась с ректором и вышла на улицу через неприметную незапертую дверь на первом этаже, уже достаточно стемнело. Ей показалось, как что-то метнулось в кусты. Не услышав ни звука, девушка решила, что это просто тень, и уверенно зашагала к своему временному жилищу.

Глава 2. Часть 2

– Кристин, мы опоздаем. Ты и так красивая, – канючила Марина, подпирая плечом косяк. – Ну, я уже полчаса тебя жду, Кристи-и-и-на!

– Ты бы еще вчера явилась, тогда всю ночь бы ждать пришлось, – отрезала Кристина, заканчивая подкручивать ресницы на одном глазу и принимаясь за другой. – Сядь, пожалуйста, у меня и так от нервов руки трясутся.

Марина замолчала, но садиться не стала, предпочитая стоять у соседки над душой.

«Тебе бы тоже не помешало привести себя в человеческий вид, хоть вспомнила бы, что ты женщина, а не бабка старая!» – подумала Кристина, решив однако не говорить этого вслух.

Обижать Марину не хотелось – она была единственным человеком здесь, с которым удалось завести что-то вроде дружбы. Хотя в прошлой жизни таких, как соседка, она обычно не замечала.

Худая, нескладная, вся какая-то бесцветная, одетая нарочито скромно – ни одной яркой или подчеркивающей фигуру вещи, – в свои слегка за тридцать Марина была типичным «синим чулком». При этом она вовсе не была страшненькой. Ее бы приодеть, накрасить и сделать что-нибудь с тусклыми волосами невыразительного темно-русого цвета, вечно убранными в сиротский хвостик, и получится очень даже симпатичная девушка.

Но той совершенно не хотелось выглядеть симпатичной, будто она давно махнула рукой на личную жизнь. Ее ничего не интересовало, кроме работы. Педагогика была ее призванием, о котором соседка могла говорить часами, и Кристина не понимала, почему при таком рвении Марина очутилась в сомнительном захолустном ПТУ. Сама подруга о своем прошлом рассказывала неохотно, стараясь перевести тему, и Кристина ее не донимала расспросами – у всех есть право на секреты.

– Ладно, я готова, – сжалилась наконец красотка, бросив последний взгляд в зеркало.

Собранные в высокий хвост волосы, легкий макияж, практически незаметный – просто глаза казались бездонными, губы сочными, а кожа идеальной. Она в самом деле была готова появиться хоть перед учениками, хоть перед начальством. Бежевый брючный костюм ладно сидел на аккуратной фигурке и идеально подходил для солнечного, по-летнему теплого дня.

Кристина перевела оценивающий взгляд с собственного отражения на подругу и вздохнула.

– Марин, может, я тебя быстренько подкрашу, а?

Бледное лицо той казалось зеленоватым, а коричнево-серый жилет и блузка мерзкого желтого оттенка лишь усиливали эту бледность, придавая девушке и вовсе нездоровый вид. Юбка в тон жилета висела на бедрах мешком.

– Пойдем уже! – отмахнулась Марина. – Нехорошо будет, если опоздаем на первую же встречу со студентами.

– Да ладно тебе, подождут! Это ведь не лекция даже, а какой-то идиотский организационный час. Не понимаю, зачем он вообще нужен, вчера ведь собрание было!

– Познакомишься со своей группой, – сказала Марина с таким воодушевлением, будто их ждало знакомство с холостым наследником престарелого миллиардера. – Ты же читала методичку? Должно быть весело!

– Обхохочешься, – мрачно буркнула Кристина.

Методичку она вчера полистала и бросила. Ей что, всерьез предлагалось играть с будущими учениками в какие-то идиотские игры типа «назовите цвет, с которым у вас ассоциируется сосед слева»? Каким образом это поможет работе куратора? В конце концов, она устроилась преподавателем в учебное заведение, пусть даже и не высшее, а не воспитателем в детский сад.

К тому же, ей здесь работать всего две недели, и нет никакого смысла следовать чьим-то безумным методикам. Лекции она, так и быть, проведет, но нянчиться ни с кем не станет. Пусть не привыкают.

Но чем дольше они шли по коридору, то и дело здороваясь со спешившими в свои аудитории студентами, тем меньше оставалось от бравады. Кристина с досадой призналась себе, что ужасно волнуется, как ни пытается это скрыть. И когда Марина, пожелав удачи, свернула за угол, Кристина едва удержалась, чтобы не вцепиться в рукав кошмарной блузки, умоляя подругу не бросать ее одну.

Держа у груди методичку, словно щит, девушка решительно двинулась на встречу с неизбежным. «Раньше сядем – раньше выйдем! – мысленно подбадривала себя она. – И потом, чего мне бояться? Через месяц я забуду это все, как страшный сон».

– Девушка, вы не могли бы мне помочь? – раздался за спиной незнакомый голос.

Наверняка студент, немногочисленную мужскую часть преподавательского состава Кристина по голосам узнавала. К тому же, даже не глядя можно было понять, что окликнувший ее молод и беззаботен. Что-то такое было в его интонациях, какая-то жизнерадостная легкость.

Она обернулась, замедлив шаг. Паренек как будто сошел со страниц журналов – и откуда только здесь взялся такой? Сияющая улыбка, ярко-серые глаза в оправе темных ресниц. Золотистый загар и выгоревшие добела кончики светлых волос. Невольно Кристина представила его идущим по кромке прибоя с доской для серфинга наперевес.

– Вы что-то хотели? – спросила она строго. Мальчик, конечно, красивый, но она все-таки педагог. Фамильярность следовало пресекать сразу.

– Я здесь еще ничего не знаю, а нам с вами вроде по пути. Вы меня не проводите?

– Да, конечно. Вам в какой кабинет?

– В двести девятнадцатый, – отозвался паренек, приноравливаясь к ее шагам.

– Идемте за мной, – велела Кристина, отводя взгляд.

Ну конечно, милашка оказался в ее группе! Вот и началось знакомство с подопечными. Только он явно принял ее за студентку, да еще решил подкатить. Не найти в прямом коридоре среди понумерованных дверей кабинет двести девятнадцать мог разве что слепой.

– Меня Костя зовут, а вас?

– Еще успеем познакомиться, – отозвалась Кристина, не оборачиваясь.

– Вы торопитесь? – судя по голосу, он все еще улыбался. С раздражением девушка заметила, что все ученики, мимо которых они шли, смотрят вслед с нескрываемым любопытством.

– Вам тоже не мешало бы поторопиться. Впрочем, мы уже пришли.

Дверь оказалась приоткрыта, из-за нее слышались разговоры и смех. Должно быть, большинство студентов уже на месте. Новый знакомый распахнул перед ней дверь, вежливо пропуская вперед. Поблагодарив его кивком головы, она приблизилась к своему столу и начала раскладывать на нем необходимое для работы.

Студенты притихли, и она буквально чувствовала на себе изучающие взгляды. Покосилась на Костю. Паренек не спешил, стоял у входа, скрестив на груди руки, словно выбирая, куда бы сесть. Невозможно было не заметить, как удачно подчеркивает белая майка загорелую кожу на рельефных бицепсах. Встретившись с Кристиной глазами, он удивленно приподнял брови и улыбнулся.

«Они не воспринимают меня всерьез», – в панике думала она, считая секунды. Еще чуть-чуть, и пауза затянется слишком долго. Досчитав до десяти, девушка заговорила, чувствуя себя как перед прыжком в пропасть:

– Здравствуйте, меня зовут Кристина Евгеньевна, – собственный голос прозвучал на удивление спокойно и уверенно, не выдав волнение. – Помимо того, что мы с вами будем встречаться на лекциях по моим предметам, я назначена куратором вашей группы.

Рассказывая о себе, Кристина рассматривала доставшихся ей учеников. Коллектив подобрался немногочисленный – от силы человек пятнадцать, но разношерстный. Преобладала молодежь возраста Кости, но встречались и люди постарше.

Три женщины под сорок, то ли приехавшие вместе, то ли подружившиеся уже здесь, сидят особняком и тихонько переговариваются, придирчиво разглядывая Кристину. Невзрачного вида мужичок с залысинами. Еще один мужчина средних лет, с узким лицом, бритым наголо черепом и такой прямой спиной, будто к ней палку прибили. С этим все ясно. Один из чудиков, повернутых на разного рода духовных практиках и прочей эзотерике. Заметив на лацкане пиджака Кристины подаренную Дорианом брошку, он явно проникся к куратору уважением.

– А теперь я бы хотела познакомиться с вами, – сказала Кристина, доставая список. – Проведем перекличку. Прошу тех, чью фамилию я буду называть, вставать, чтобы мы все могли друг друга запомнить.

Но едва она успела начать, как дверь аудитории распахнулась, и на пороге возникла Кашалотиха. Строгий костюм цвета мокрого асфальта еще больше подчеркивал сходство с этим животным. Кристина едва удержалась от нервного хихиканья. Однако скривившая лицо усмешка не ускользнула от внимания Степановны, и та брезгливо поджала губы. Затем перевела взгляд с преподавателя на аудиторию и расплылась в приторной улыбке.

– Доброе утро, друзья! Вы меня наверняка помните по вчерашнему собранию, но если кто-то из вас вдруг его пропустил – я Алина Степановна, заместитель по учебно-методической работе, – вещала она звонким, хорошо поставленным голосом. – Так как Кристина Евгеньевна у нас специалист молодой, я решила помочь ей провести собрание. Надеюсь, вы все проявите сознательность и поможете Кристине Евгеньевне. Так сказать, она будет учить вас, а вы – ее!

У молодого специалиста от злости проступил на щеках румянец. Надо же, какая стерва! Наверняка ведь понимает, что Кристине и без того нелегко будет завоевать авторитет среди учеников!

– А вы? – внезапно раздался с последнего ряда голос Кости. Несколько девчонок заинтересованно обернулись, по аудитории пронесся шепот и тихое хихиканье. – Вы тоже нас будете учить?

– Да, я буду вести у вас общий курс истории, – ответила Кашалотиха, подходя к столу Кристины.

– А мы, значит, вас?

– Что меня? – переспросила Кашалотиха, недоверчиво на него глядя.

– Ну, учить будем, – глаза парня смотрели с невинным выражением.

– Молодой человек, я бы попросила не забывать, где вы находитесь! Но давайте не будем зря терять время! Вы уже успели провести какие-нибудь упражнения из методического пособия? – обратилась она к Кристине. Та хмуро пожала плечами. – Не волнуйтесь, я вам помогу. Сейчас мы все познакомимся поближе и поиграем в интересные игры!

Для первой из интересных игр понадобилось подвинуть парты и составить стулья в круг. Все расселись, как на собрании анонимных алкоголиков в голливудском кино, не хватало только стола со стаканами сока и пончиками. Кашалотиха притащила маленький резиновый мячик, который нужно было перекидывать друг другу. Поймавшая его жертва вставала, называла свое имя, прозвище, которым ее звали в детстве, и начинала рассказывать о себе, подбадривая идиотскими наводящими вопросами Кашалотихи.

Студенты по-разному отнеслись к процессу. Молодежь откровенно скучала, норовя уткнуться в экраны телефонов. Девочки перешептывались, пока Кашалотиха не видит. Старшие мужчины смотрели на всех снисходительно. Но зато трем кумушкам игра понравилась: они пытались шутить и вовсю кокетничали.

– Меня зовут Ольга, – жеманно говорила одна из них. – Друзья называют меня Леля. Я мама двоих детей. Сейчас оба школьники, и я тоже решила не отставать и пойти учиться! Кроме того, что я мама, я еще кондитер, делаю вкусные тортики на дому. Люблю читать книги, увлекаюсь астрологией, умею составлять гороскопы!

– Спасибо, Ольга, – перебила ее Кашалотиха. – Кому же вы передадите эстафету?

Тетка хихикнула, стрельнула глазками в угрюмого молодого человека лет двадцати и неловко бросила в него мячик. Жертва проводила его неприязненным взглядом, даже не дернувшись поймать. Мяч откатился к высоченным каблукам босоножек его соседки.

Надув и без того пухлые, явно ненатуральные губки, та грациозно нагнулась, взяла мяч и лениво поднялась с места. Она была высокой, очень стройной – наверняка не вылезала из фитнесс-клуба, с осиной талией и чуть раскосыми глазами со старательно нарисованными стрелками.

– Меня зовут Гульнара, – сказала она, перебрасывая через плечо длинные черные волосы, гладкие и блестящие. – В школе меня называли Гюрза…

– Как-то не очень подходит, – отозвался Костя. – Я бы называл тебя Гуляшом.

– Придурок! – фыркнула девушка и с силой швырнула в него мяч.

– Меня зовут Костя, и я кошу от армии, – под смешки группы выдал он. Поймал взгляд сидевшей чуть наискось Кристины и бросил ей мяч, легко и точно.

– Со мной все уже познакомились, – она сдержанно улыбнулась и передала было эстафету соседу слева, но рассевшаяся по правую руку Кашалотиха возразила.

– Нет-нет, Кристина Евгеньевна, так не пойдет! Сейчас у нас не лекция, а неформальное знакомство, расскажите нам какой-нибудь занятный факт о себе!

Кристина еле сдержалась, чтобы не засветить стервозной Степановне мячом промеж рыбьих глаз. Да еще этот малолетний нахал так и пялится все время, будто и без него проблем мало! Нужно показать всем, что она умеет держать удар. И не таких обламывали!

– Раз вы так хотите, – приторно улыбнулась Кристина. – Я в совершенстве владею искусством приготовления бутербродов с красной рыбой, окончила курсы каллиграфии и леттеринга…

Дальше она собиралась наплести что-нибудь эпичное про детство, но если аудитория на бутербродах с рыбой поулыбалась, то на каллиграфию отреагировала неадекватно: две молоденькие девчонки взвизгнули от восторга и вразнобой попросили научить их.

– Если будете хорошо усваивать программу, – строго ответила Кристина.

– Кристина Евгеньевна, а с литерами и гексаграммами поможете? – неожиданно обратился к ней мужичок с залысинками.

– Смотря с какими.

Она изобразила на лице заинтересованность, и мужичок расцвел, но тут снова влез Костя:

– Это все очень скучно! Давайте задавать друг другу вопросы! Так веселее! Что вы любите, Кристина… Евгеньевна? – наглец позволил себе заметную паузу перед отчеством.

– Не могу ответить на этот вопрос во избежание попыток с вашей стороны вручения взяток перед зачетом, Константин. И надеюсь, от занятий вы косить не собираетесь?

– Что вы, Кристина Евгеньевна! Буду как штык! В любую погоду, в любом состоянии! – горячо воскликнул Костя.

– Прекрати кривляться! – гаркнула на него Кашалотиха.

В этот момент Кристина поняла, что запал сбился, и подло передала мяч позора мужичку. Когда Степановна повернулась с явным намерением заставить Кристину продолжить, тот уже заговорил. Прервать его Кашалотиха не решилась.

– Меня зовут Вениамин Эдикович. Я в постоянном поиске Пути и Знаний, на протяжении всей жизни учился и еще продолжу учиться во многих заведениях. Считаю, что диплом придуман для того, чтобы нас всех ограничить, но эту систему легко обойти и получить все нужные знания, если уходить с последнего курса.

Кристина офигела. Костя открыл было рот, но так и не нашел что сказать по случаю. Остальные молча таращились на чудика. И только Кашалотиха взъярилась:

– Это что же, вы тут чье-то место заняли, чтобы проиграться и нам ручкой помахать?! Статистику первого же набора испортить?!

– Здесь я получу диплом среднеспециального образования. На очереди институты, – спокойно ответил Вениамин. Тон мужичка даже не изменился, словно Кашалотиха не повышала на него голос.

– Вот как. А чем вы увлекаетесь? – прощебетала Кристина, притворившись, что Степановны нет рядом. Она вообще слышала о педагогической этике? Или так и живет в прошлом веке, не зная, что по жалобам учащихся может вылететь с работы?

– Мое последнее увлечение – изучение лярв и способов борьбы с ними. Я занимаюсь по методикам…

Вениамин говорил долго и вдохновенно, подавляя слушателей эрудицией в неведомых областях. Вскоре на него с неприязнью посматривала большая часть одногруппников, и только Кристина легко держала маску вежливости на лице. После этого выступления оставшиеся быстренько сказали о себе несколько слов, поставили стулья обратно и разбежались. Организационный час закончился.

Глава 2. Часть 3

В назначенное время к Дориану она опоздала – не надо было перемывать вместе с Мариной кости Кашалотихе и студентам! Кристина почти дернула на себя ручку двери, как до ушей донесся голос Кашалотихи. И откуда! Из кабинета Дориана!

Девушка порадовалась, что сменила туфли на балетки, беззвучно приоткрыла дверь приемной, словно это сделал, скажем, сквозняк, и стала слушать.

– …и притворились, что какая-то каллиграфия им интереснее!

Вот так новости! Кашалотиха плачется ректору!

– Это сейчас в моде в столице, – раздался сладкий, даже слишком, голос Дориана. – Вы не переживайте так. Студенты из разных городов, у каждого свои особенности.

– Ой, не знаю! Я пятнадцать лет в образовании работаю…

Повисла внушительная пауза. Степановна то ли перешла на шепот, то ли беззвучно рыдала – Кристина едва не ввалилась в приемную, желая узнать, что там творится внутри. Происходящее забавляло, но подспудно она догадывалась, что мерзкая Кашалотиха не стала бы вот так просто плакать перед ректором из-за пустяка. Что-то этой стервозине нужно!

– А может вы мне, как Кристине Евгеньевне, дадите имя? – неожиданно продолжила та.

– Алина Семеновна, нехорошо подслушивать.

– Да я случайно…

«Так вот чью тушу я видела мельком в кустах!» – догадалась Кристина.

– Положите руку вот сюда. Посмотрим… я вижу в вас много нереализованных желаний. Очень много нерастраченной энергии. Вы сами губите себя, Алина Семеновна. Ваша аура очень зажатая, – ворковал Дориан. – Но это можно исправить, все в ваших руках. Взгляните на мир новыми глазами, заметьте то, что раньше игнорировали. Так вы придете к своему истинному имени и войдете в гармонию с миром и с самой собой…

Кристина зажала рот ладонью и отступила от кабинета. Девушку распирало от сдерживаемого смеха. Поспешно дойдя до лестницы, все еще зажимая рот, она все-таки не удержалась, и смешок получился похожим на заправское хрюканье. Это насмешило еще сильнее. Промчавшись вниз по ступеням, она расхохоталась во весь голос, и акустика пустых коридоров усилила звуки, разнеся поистине ведьмовский хохот по всем этажам. Едва держась на ногах, Кристина выбежала на улицу.

Отсмеявшись и приведя в порядок макияж, насколько это было возможным в свете уличного фонаря, она решила все же добраться до кабинета ректора. Даже если Кашалотиха все еще будет там – Кристине было назначено, и она уже безнадежно опаздывала.

Стараясь держать себя в руках и не вспоминать подслушанную сцену, девушка быстрым шагом направилась к лестнице, как вдруг пролетом выше мелькнуло что-то белое. Судя по размеру, какое-то животное. Кристина ускорилась и успела заметить белый пушистый бок. Бродячая кошка? Странно, животных обычно в учебный корпус не пускали.

Кристина бегом преодолела очередной пролет и увидела, как по длинному коридору несется, растопырив крылья, крупный гусь. Скорость для существа с такими короткими ножками он развил приличную.

– Эй! А ты откуда здесь взялся?

Гусь вытянул шею, загоготал и припустил еще быстрее. Потом вдруг свернул за угол, будто знал, куда конкретно направляется. Там был тупик, оканчивающийся запертой дверью. За ней – пожарная лестница, ведущая в библиотеку, где Дориан проводил тот странный ритуал.

– Ну все, теперь не уйдешь, – воскликнула девушка, бросаясь следом, но проворная птица юркнула в темный угол и… исчезла.

Озадаченная Кристина присела возле стены на корточки. В покрытом пылью углу, куда не дотягивался бледный свет «дневных» ламп, возле самого плинтуса обнаружилась дыра. Внутри было абсолютно темно, так что разглядеть, куда ведет этот проход, не получилось. За стеной, судя по всему, находился кабинет ректора – его дверь была по коридору последней.

Представляя, какой переполох может устроить перепуганная птица, Кристина влетела в приемную, никого там не увидев, кинулась было к кабинету, но дверь распахнулась навстречу. В проеме возник невозмутимый ректор, одетый, как всегда, в черное. Он посторонился, приглашая войти.

– Кристина Евгеньевна, наконец-то вы здесь! – ласково произнес он своим бархатным голосом. – Но вы выглядите взволнованной. Что-то случилось?

– Гусь! – воскликнула Кристина, переводя дух. Она озиралась, прислушиваясь, но в помещении не оказалось ни птицы, ни Кашалотихи.

– Гусь? – изумленно приподняв соболиную бровь, переспросил ректор.

– Ну да. Он пролез в дыру в стене и должен быть где-то здесь!

Дориан улыбнулся, подошел ближе, внимательно посмотрел на нее и внезапно взял за подбородок. Кристина опешила.

– Здесь нет никаких гусей, дорогая, – достав белоснежный платок, Дориан аккуратно вытер ее верхнее веко. Девушка с досадой поняла, что у нее всего-навсего размазалась косметика. – Откуда им взяться в моем кабинете? Да и вообще, на территории Училища никто гусей не держит. Я понимаю, для вас здесь глухая деревня, но все же…

Развернув ее лицо к свету, Дориан оглядел придирчиво и отпустил, пряча платок в карман.

– Но… я ведь его своими глазами видела, – пробормотала Кристина, непроизвольно касаясь места, где только что были его теплые пальцы. И, вспомнив, как однажды похожая птица забралась к ней на кухню, добавила: – К тому же не в первый раз.

– Правда? Уверен, это какое-то недоразумение. Позже мы обязательно все выясним. Но сейчас нас ждут дела гораздо более важные.

Он снова повел ее в тайную библиотеку. Однако теперь они были там не одни. За столом сидели трое и тихо беседовали. Когда вошли Кристина и Дориан, все замолчали и обернулись в их сторону. Кристина в свою очередь уставилась на троицу. Все они были ей знакомы.

Светочка, эффектная блондинка с грудью четвертого размера, поприветствовала ее улыбкой, отчего на персиковых щеках заиграли ямочки. Было странно встретить ее в такое позднее время: в отличие от большей части преподавательского состава, расквартированной на территории училища, Светлана жила в Инзе-1 и после занятий торопилась оказаться дома раньше своего мужа. Он работал в одном из засекреченных учреждений – даже супруга толком не знала, чем он занимается, а Светочку пристроил в ПТУ вести нелепые «специализированные» дисциплины, чтобы не скучала.

Рядом с ней сидел Андрей, физкультурник, мускулистый молодой человек с короткой стрижкой, квадратной челюстью и глазами ясными и пустыми, словно весеннее небо. Кристина с первого же взгляда отнесла его к категории «тупой, но сильный» и вне работы не общалась.

Третьей была Марина. Кристина попыталась представить, как приятельница совершала под руководством Дориана Александровича нелепые ритуалы по выбору «настоящего» имени, но никак не получалось.

– Ну наконец-то! – воскликнул физрук.

– Прошу прощения, что задержались, – невозмутимо ответил ректор, провожая Кристину к ее месту за столом. – Но раз все в сборе, давайте приступим!

И он начал длинный и странный рассказ о некоей тайной доктрине, с незапамятных времен служившей сильным мира сего, но по счастливой случайности ставшей известной ему.

– Эти практики доступны каждому, кто откроет свой разум, – вдохновенно вещал он. – Кто способен коренным образом изменить мышление. Как вы считаете, почему некоторые люди достигают самых вершин успеха? Чем они отличаются от нас с вами?

«Ну все, понеслась коза по рельсам!» – Кристина едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Как вы думаете, Кристина Евгеньевна? – все присутствующие уставились на нее с ожиданием. С ужасом девушка обнаружила в выражении их лиц живой интерес и воодушевление.

– Они по-другому мыслят и верят в свой успех! – с улыбкой продекламировала она.

«Секта. Куда я попала, мать вашу?!» – добавила мысленно. Словно услышав, Дориан взглянул с укором.

– Я вижу в ваших глазах недоверие, Кристиночка. Но со временем вы сами все поймете. К тому же мы находимся в уникальном месте, где легко можно поверить во все что угодно! – он протянул стопку каких-то документов. – Светлана, будьте любезны, раздайте всем по экземпляру.

Получив свой, Кристина обнаружила, что это список всех учащихся. Но не простой: напротив кратких личных данных располагалась графа с необычными, порою совершенно невероятными сведениями.

«Контактер. Первые случаи взаимодействия с сущностями зафиксированы в возрасте пяти лет, о чем свидетельствуют следы на теле и…»

«… с возрастом способность к телекинезу усиливается. В настоящее время может перемещать предметы весом до тридцати килограмм…»

«Внутрикомнатные стены стандартной толщины не являются препятствием для телепатии, однако некоторые виды отделочных материалов создают, по словам испытуемой, нечто вроде помех».

– У всех вас будет достаточно времени, чтобы внимательно ознакомиться со списками, – сказал Дориан. – Более того, к личным делам студентов, которых вы курируете, вы имеете свободный доступ в любое время.

Не обращая на него внимания, Кристина искала в списке знакомые фамилии. К счастью, они были разделены по группам, а не по алфавиту, и она смогла быстро просмотреть данные обо всех своих подопечных. Увиденное задело.

В ее группе, будто в насмешку, были собраны сплошь бездари и неудачники. Никакими сверхъестественными способностями ни один из них не обладал. Помимо чудиков, увлеченных астрологией и прочей хиромантией, к ней попали ребята, которым, судя по всему, просто некуда было больше податься. Или от которых, как и от нее самой, решили избавиться, сослав в закрытый пансионат.

– Дориан Александрович, – холодно произнесла она, прекрасно зная, как не нравится ему обращение по отчеству. – Я вовсе не собираюсь жаловаться, но все же не понимаю, почему все студенты моей группы не наделены никакими… особыми талантами?

– Не стоит огорчаться, Кристиночка, – ответил он, глядя на нее с отеческой снисходительностью. Только что по голове не погладил. – Ваша группа не менее важна в нашей работе. Я бы даже сказал, что она крайне важна. Потому что в ней числятся обычные, на первый взгляд, люди. Именно они, и вы тоже, докажете, что магия доступна абсолютно для всех! Я уверен, вы прекрасно справитесь.

«Домой, – думала Кристина, глядя на его воодушевленное лицо. – Две недели и ни дня больше. Надеюсь, что шизофрения не заразна, и я уеду отсюда, будучи в своем уме».

– Рукопись, которую я дал вам, описывает технику исполнения желаний. Она идеально подходит для нашей цели. И еще кое-что. Я слышал о вас сведения, отсутствующие в досье. Вы правда окончили курсы леттеринга и каллиграфии?

Кристина, знавшая наверняка, от кого ректор это слышал, кивнула. Хоть что-то полезное сделал для нее бывший – оплатил эти курсы. Возможно, в ближайшем будущем зарабатывать на жизнь она начнет росписью открыток и приглашений на свадьбы.

– Можете продемонстрировать? – к удивлению Кристины попросил Дориан и протянул ей лист бумаги и ручки.

Она не стала отпираться, только мысленно фыркнула, глядя на предложенное «богатство» ручек. Ну да, откуда бы в глуши взяться нужным кисточкам, перьям и маркерам? Но ничего, справится и так. В конце концов, нужно иногда практиковаться, чтобы не растерять навыки. Девушка рисовала не торопясь и не халтуря, решив оставить в этой дыре на память о себе что-нибудь красивое, чтобы обладатель бездонных глаз всякий раз вспоминал о той, которую не смог удержать в глуши своими чарами.

Когда надпись «ПТУ им. Чумака» с раздутыми буквами, окруженная звездочками, запутавшимися в разнообразных веточках, была готова и предъявлена публике, Марина всплеснула руками:

– Это же чудесно!

Светочка захлопала ресницами, словно увидела нечто невероятное, а Андрей лишь вежливо кивнул.

– Да. Чудесно, – подтвердил ректор. – Мы можем объявить о дополнительном предмете. Если наберем хотя бы десять человек, то откроем дополнительную ставку. Что скажете, Кристиночка?

Кристиночка ничего не могла сказать – она просто задыхалась от наглости любителя дорогого чая. А потом опомнилась и одарила Дориана откровенно зверским взглядом. Напоминать при всех о том, что увольняется, она не решилась, иначе Марина ее доконает нытьем.

Остаток встречи ректор воодушевленно рассказывал о том, как научит все ПТУ менять мир силой мысли. Кристина делала вид, что слушает, кивая в нужные моменты. Со скуки она лениво перечитывала список своей группы, с каждой минутой все сильнее проникаясь к ребятам сочувствием.

Глава 2. Часть 4

К счастью, всю первую неделю Кристина вела только обычные предметы – социологию, психологию и краткий курс философии. Последний в ее специализацию не входил, но читать эти лекции больше было некому, пришлось согласиться. Тем более, в ее нынешней ситуации лишние деньги не помешают: не так много осталось у нее на счету, чтобы отказываться от возможности подработать.

В одну из переменок в аудиторию заглянула Светочка. Как всегда, при ее появлении головы всех присутствующих мужского пола повернулись в сторону ее декольте, как подсолнухи к солнцу. Свои достоинства дама скрывать не привыкла, одеваясь на грани дозволенного дресс-кодом.

– Слушай, Кристин, ты случайно методичку, которую нам Дориан раздавал, не находила? – тихо спросила она, обдав волной цветочного парфюма. Запах Кристина узнала, не из дешевых. Чем бы ни занимался ее загадочный супруг, денег он на жену не жалел. – Вчера домой приехала, сунулась – список гавриков моих на месте, а методички нет.

– Да нет вроде, – в тон ей ответила Кристина. – А где ты ее оставить могла?

– В том-то и дело… – Светочка, которую все считали легкомысленной особой, выглядела необычно серьезной и по-настоящему расстроенной. – Я ее до того как сесть в машину только в ящик своего стола клала, вместе с остальными бумагами. Ну и взяла всю стопку, не проверив, – она подняла на собеседницу округлившиеся глаза: – Не мог же кто-то стащить ее из моего стола, ведь правда же?

Кристина пожала плечами. Не то что бы она свято верила в порядочность педсостава, не говоря уж о студентах. Но в рассеянность Светочки верилось всё же больше. Да и кому могла понадобиться брошюрка сомнительного содержания?

– Не думаю. Хотели бы стащить – выбрали бы что-то более ценное. Слушай, не расстраивайся ты так! Вот, возьми мою. Отксерокопируешь и вернешь после занятий.

Удивленная Светочка переводила взгляд оленьих глаз с Кристины на протянутую ею книжицу и обратно.

– Но… как же ты мне ее отдашь на весь день?

«С удовольствием! – ухмыльнулась про себя Кристина. – Хоть насовсем забирай, тоже мне, великая ценность».

К тому же она действительно рада была помочь. Светлану единодушно ненавидел весь женский коллектив, за спиной называя высокомерной, распущенной и бездарной выскочкой, получившей место только благодаря мужу. Как будто на это место стояла очередь желающих! Кристина, не раз испытавшая на себе женскую зависть, сочувствовала ни в чем не повинной жертве сплетен и старалась ее поддержать.

– А у меня все равно до вечера не будет времени ее читать, – отмахнулась она, передавая брошюру Светочке. – Мало того, что лекции целый день, так еще кураторской работы полно. Ученики еще не освоились, постоянно бегают с какими-то вопросами…

– Спасибо, Кристин! Я твоя должница, – радостно воскликнула Светочка и исчезла за дверью, прижимая методичку к груди, словно боялась снова потерять.

«И чего это она? – подумала Кристина, озадаченно глядя вслед. – Как будто Дориан ее розгами высечет за проступок. Хотя я уже ничему не удивлюсь».

От дальнейших размышлений отвлек звонок. Началась лекция, потом вторая, в перерывах студенты то и дело подходили с вопросами, жалобами, просьбами... За хлопотами она совершенно забыла о случившемся, и вспомнила о злосчастной книжонке, только когда запыхавшаяся Светочка заскочила вернуть ее перед отъездом.

Повертев методичку в руках, Кристина решила прихватить ее с собой на прогулку по саду и хоть пролистать, чтобы не расстраивать Дориана Александровича наплевательским отношением к его тайной доктрине.

Она сама не понимала, почему не хочет показывать ему своего истинного отношения к происходящему здесь бреду. Кристина всю жизнь была здравомыслящим агностиком. Не верила в гороскопы, с насмешкой относилась ко всякого рода приметам, приворотам и гаданиям, даже в церковь не ходила. Тем более не доверяла всем этим лучащимся показным оптимизмом «светлым человечкам», всерьез убежденным, что их мысль материальна, а желания могут на что-то влиять.

Почему бы сейчас просто не высказать свое мнение ректору? Заранее о его методиках ее никто не предупреждал. Работой в ПТУ она не дорожила. Так почему же она прилежно изображает интерес?

– Потому что это обычная вежливость, – пробурчала девушка себе под нос.

И дело вовсе не в таинственной глубине магнетических черных глаз, и не в бархатистом тембре его голоса…

– Кристина Евгеньевна! – донеслось позади. Этот голос она узнала. Даже в свободное время студенты все никак не хотели оставить ее в покое. Особенно староста, которым она шутки ради назначила Вениамина.

Кто же знал, что заумный мужичок будет без устали докладывать ей о каждом чихе?! Вениамин до смерти надоел всей группе, а в первую очередь Кристине, которой буквально в рот заглядывал. Вот и сейчас, сверкая залысинами, примчался сообщить о чем-то важном. Возможно, ключ в замочной скважине их кабинета скрипнул как-то не так, и виноваты в том темные силы. Или остатки борща в тарелке сложились в потустороннее послание…

– Кристина Евгеньевна!..

Кристина оторвалась от сладких, но пока туманных грез о том, как перед увольнением заставит Вениамина напоследок сделать что-нибудь очень забавное, после чего мозг мужичка озарит истина – он всю жизнь занимался бесполезным фуфлом! И с всегдашней милой улыбкой обернулась, промолвив елейным голоском:

– Все никак не успокоитесь, Вениамин? Вам стоит иногда и отдыхать.

– Тут такое… Кристина Евгеньевна, хорошо, что мы вас встретили! – жарко воскликнул Костя, к удивлению Кристины сопровождавший старосту.

Вскоре она уже шагала к студенческому общежитию, выслушивая по дороге лепет старосты про жуткие звуки из девчачьих комнат. Разобраться самому, то бишь зайти на запретную территорию, Вениамину не хватило духа, а Костя и рад бы, да сверкающий залысинами блюститель морали не позволил.

Когда троица добралась до общежития, звуки все еще оставались слышны – истерический визг, сквозь который с трудом прорывались бодрые голоса. Кристина разобрала слова «гони сюда!» и «ай, мамочки, уберите его!!!»

Оставив Костю под надзором Вениамина, Кристина отправилась внутрь. Ей не доводилось бывать здесь, но визг и крики подсказывали верное направление. Поднявшись на второй этаж, она попала в узкий коридор с вереницей старых двустворчатых дверей. Многие из них выглядели так, будто не закрывались до конца. Во всяком случае, разболтанные ручки не внушали никакого доверия. По стене змеилась проводка, к тому же коридор заканчивался не окном, а комнатой, что производило удручающее впечатление. Вдобавок какой-то умник загромоздил и без того тесный проход видавшим виды креслом, место которому давным-давно на помойке, а не в девичьем жилище.

«Не особо похоже, что к приему студентов здесь готовились. Могли бы хоть стены покрасить хорошенько», – раздраженно подумала Кристина, с омерзением распахивая дверь.

– Что здесь происходит, девочки? Вас с улицы слышно!

Пять девиц, производивших шум, замерли посреди разгромленной комнаты.

«Впрочем, скорее всего, это ее обычный вид», – поморщилась Кристина, разглядывая раскиданные по всей мебели вещи и одежду, а так же подушки на полу. Читать малолеткам лекции об уборке она не собиралась. Хотят жить в свинарнике – их дело!

– Это все Марго со своим вороном! Только хвастаться может, а он ее совсем не слушается! – с готовностью пояснила высокая девчонка с тощим хвостиком мышиного цвета.

– Еще бы! Она его у придурка какого-то купила, который разводит попугаев! И врет всем, что птица досталась ей от ведьмы! – воскликнула ее подружка, светленькая, с кругленьким личиком, странно смотревшимся на угловатом нескладном теле.

– Что еще за ворон? – Кристина едва не ляпнула, не о гусе ли речь – с «магов» станется еще и не так назвать птицу. Но тут со шкафа спикировало нечто черное.

Шарахнувшись от неожиданности, Кристина споткнулась об кресло в коридоре и выронила методичку так неудачно, что та упала точнехонько за спинку ветхой рухляди. Зато сама девушка удержалась на ногах.

Ворон опустился на пол, повертел головой, разглядывая Кристину, и оглушительно выдал:

– Ххххоооочешь чаю?

«Дориану понравится», – подумала Кристина невпопад, в то время как кое-то из девиц покатился со смеху.

– Так. А в правилах общежития разрешено держать птиц? – строго спросила она вслух. – Клетка у этого чуда есть?

Клетка в комплекте прилагалась, но ворон заходить в нее не собирался, выдавая несостоявшейся хозяйке всякий раз, как она пыталась заманить его внутрь, ехидную фразу: «Тррррребуется перррезагрррузка!»

– Оставайтесь здесь!

Кристина решительно захлопнула двери, намереваясь срочно позвать ректора. Пусть заодно посмотрит, в каких условиях обитают его ненаглядные дарования! Подумав о начальстве, она вспомнила и о методичке, решив хотя бы попытаться ее вытащить. Кресло, как девушка и предполагала, с места не сдвигалось, а щель между спинкой и стеной была слишком узкой, чтобы просунуть в нее руку.

Когда Кристина почти плюнула, кресло внезапно отодвинулось, и методичка скользнула на пол. Рефлекторно схватив добычу, девушка увидела, что рухлядь на добрых полметра висит над полом, ни на что и ни на кого не опираясь. Вытаращив глаза, Кристина помахала рукой над левитировавшим предметом и не встретила никаких прозрачных тросов. В воздухе его ничего не держало.

За спиной тихо ойкнули. Кресло тут же грохнулось вниз. Обернувшись, Кристина успела заметить только часть испуганного личика, исчезнувшего за стремительно захлопнувшейся дверью. Соседки на грохот никак не отреагировали.

– Что. Здесь. Творится?! – зло выпалила она, врываясь обратно. Пять пар девичьих глаз смотрели одинаково испугано и виновато.

– Мусоррааа! – заорал ворон, взлетая на плечо маленькой рыжей хозяйки.

– У кого, говорите, вы его купили? – пробормотала Кристина.

«Дурдом!» – резюмировала она про себя.

Девочки молча переглядывались, пока наконец долговязая, очевидно самая смелая из них, не ответила нерешительно:

– Оксана просто помочь вам хотела. Она перестаралась, да? Вы ушиблись?

Наверное, грохот подсказал им, что в деле замешана летающая мебель, а такие фокусы были здесь привычным явлением.

– Оксана, значит?

Кристина вспомнила про список учеников с якобы необычными способностями. Который она должна была внимательно изучить, но полистала и бросила, удивляясь, в какой только бред не верят люди. Выходит, не такой уж бред?

– Ладно, девочки, – у нее вдруг разболелась голова. – Я поговорю с ректором по поводу… по поводу всего этого.

Пошатываясь, как пьяная, крепко сжимая методичку, Кристина направилась к выходу, пытаясь осознать, что только что произошло.

Глава 3. Странности, нелепости и чрезвычайное происшествие. Часть 1

В этот раз чай был бледный, с вкусным сливочным запахом. Разлив его по все тем же керамическим стаканчикам, ректор вышел из-за своего стола и сел напротив Кристины.

«Сейчас будет о чем-то просить», – подумала она, осторожно делая глоток.

– Молочный улун, – сказал Дориан, чуть заметно улыбаясь. – Вам нравится?

– Да, очень освежает, – ответила Кристина. Чай и вправду оказался весьма приятным на вкус.

Она молчала и ждала, когда собеседник наконец перейдет к делу. Но он не спешил. Подливал чай, пил его, задумчиво поглядывая на девушку. Предлагал какие-то натуральные сладости. Только когда она уже готова была взбеситься и спросить в лоб, какого лешего ему от нее надо, ректор вздохнул и заговорил.

– Мне крайне неловко просить вас об одолжении, тем более что я сам обещал согласиться с любым вашим решением и не препятствовать отъезду, – вкрадчиво сказал он. – И ни в коем случае не буду вам мешать! Но дело в том, что найти нового преподавателя после начала учебного года оказалось сложнее, чем мы думали. А кто попало нам не подходит, сами понимаете…

Если честно, Кристина совсем забыла о двухнедельном сроке. Который, оказывается, несколько дней как истек, а она проворонила в суматохе. Уловив во взгляде Дориана скрытую улыбку, девушка поспешила придать лицу суровое выражение и нахмурила брови.

– Как вы, наверное, заметили, я не забрала свои документы сразу же. Потому что не хотела доставлять вам лишние хлопоты, – выкрутилась она.

– Конечно, и я очень благодарен за такую деликатность! – воскликнул Дориан Александрович. Лукавый огонек в его глазах однако не погас.

Впервые за пару недель Кристина задумалась о том, что будет делать, выйдя за ворота ПТУ. Честно говоря, она вообще не думала об этом всерьез, просто хотела уехать. А куда, как, кто ее там ждет – не особенно себе представляла. И вот сегодня, когда пришло время сделать выбор, вдруг осознала, что ехать, в общем-то, некуда.

К тому же она начала привыкать. Ей даже – о ужас! – начинало здесь нравиться. Уехать значило бросить своих учеников, а ведь они успели так хорошо поладить за две недели. И неизвестно еще, кто придет ей на смену. Вдруг какая-нибудь грымза вроде Кашалотихи? Да и Неверморчика жалко, кто его возьмет?

Ворона ей вручила бывшая владелица, заливаясь слезами. Завхоз Вадим, обычно добрый к студентам, в этот раз был непреклонен.

– Говорю, не положено! – оправдывался он, удрученный видом ревущей в три ручья рыженькой девчушки. – Ну куды его? А ну вдруг комиссия? Антисанитария! – завхоз грозно тряс пальцем перед конопатым носом Марго. – Он же мне все тута обгадит.

В последнем обвинении Вадим Петрович оказался несправедлив: к радости Кристины, свободолюбивая птица предпочитала делать грязные дела в одном месте. Где и проводила больше всего времени – на подоконнике. Новая хозяйка разместила там его клетку, но ворон ни в какую не желал оставаться взаперти, предпочитая сидеть на клетке сверху и комментировать происходящее на улице. Иногда получалось удивительно складно, будто Невермор все-все понимал.

И как она оставит такую замечательную птицу? Пусть Кристина не самая лучшая хозяйка на свете, да и ворон не особо ее признавал, но она хоть заботилась о нем, как умела…

– … приложу все усилия, – Дориан закончил что-то говорить и смотрел вопросительно. Не дождавшись ответа, добавил: – К тому же студенты вас определенно любят. Смотрите, группа поддержки пришла.

Он жестом пригласил девушку к окну. Сквозь слегка отодвинутую штору она увидела нескольких учеников, стоявших внизу и смотревших прямо на них. Желая получше разглядеть происходящее, Кристина отдернула тяжелую штору, и студенты тут же отвернулись, сделали вид, будто о чем-то оживленно беседуют.

– Хорошо, – ответила Кристина, притворившись, будто все это время внимательно слушала и приняла непростое, но обдуманное решение. – Я не могу так некрасиво поступить с вами… с вами всеми. Я готова остаться еще на некоторое время. Скажем… на месяц. Вас это устроит?

– Конечно! – воскликнул обрадованный Дориан. – Кристиночка, вы даже представить себе не можете, как я благодарен! Если вам понадобится помощь, уверяю, сделаю все, что в моих силах.

«Представляю себе!» – Кристина вообразила, как он достает из шкафа очередной набор эзотерической мишуры и устраивает нелепый ритуал.

С трудом сдержавшись от скептической ухмылки, она попрощалась с ректором и устремилась на улицу. Хотелось узнать, что все-таки студенты делали под окнами. Если Дориан сам подговорил их, чтобы разжалобить простофилю-сотрудницу, она найдет случай ему это припомнить! Потребует привести общежитие в божеский вид, например. Из удобного человека, держащегося принципа «моя хата с краю» и не влезающего в дела странного начальства, легко превратиться в деятельную головную боль!

Но правда была куда более нелепой и при этом шокирующей. Они не разыгрывали спектакль, не выступали группой поддержки. Они подслушивали разговор, происходивший на третьем этаже за запертыми окнами.

– Как это подслушивали? – переспросила Кристина растерянно. – И… зачем?

– Это я его попросила, – виновато пропищала рыжая кнопка Марго. – Стасика. Потому что девчонки сказали, что вас уволить хотят. Вот мы и пришли узнать. Стасик не виноват, его все просили!

– Прекрати уже! – пробурчал Стас, худощавый темноволосый паренек из группы Кристины. И спросил уже у нее, тревожно глядя серо-зелеными глазами: – Кристина Евгеньевна, вы в самом деле хотите уйти? В смысле, не этот, – он кивнул на зашторенное окно ректора, – вас увольняет?

Кристина вспылила и уже открыла рот, чтобы поставить чрезмерно любопытного ученика на место, но все они – Стас, Марго, Костя, две соседки Марго по общежитию – смотрели на нее с надеждой.

– Вы уезжаете, да? Уже через месяц? – спросил Костя с укором.

– С чего вы взяли? – Кристина поняла, что ни про месяц, ни про уговор с ректором они никак не могли узнать. Только подслушать. – Вы что же, слышали наш разговор?

– Простите, – отозвался Стас. – Но ведь это и нас касается. Не волнуйтесь, я никогда не делаю этого без особой необходимости.

– Ты что же… можешь слышать сквозь стены? Но почему тогда ты в моей группе? И в твоем личном деле не написано о каких-то таких способностях?

Он кивнул, ухмыльнулся невесело. Кристина подумала, что он постарше Марго и Кости, скорее, ровесник ее самой.

– Слышать, видеть. Я вам потом покажу, если захотите. А не написано, потому что не рассказал. Не хочу, чтобы от меня шарахались, как от больного.

– А мне, значит, рассказали, – задумчиво проговорила Кристина.

– Вы среди них единственная нормальная, – пожал острыми плечами Стас и развернулся, чтобы уйти. – Вы тоже лучше не рассказывайте, ладно?

Другие ребята потянулись следом за Стасом, не глядя на нее. Обиделись, что собралась их бросить. Кристина и сама бы на их месте обиделась. Некоторое время она озадаченно смотрела им вслед, потом побрела обратно в усадьбу. Скоро закончится перемена, а лекции пока что никто не отменял.

…Она вплыла в учительскую, словно виденье – невероятно яркая и нереальная. Кристина поперхнулась чаем, разглядывая убойно-зеленый сарафан до пола, подол которого украшали алые маки. На голове преображенной Кашалотихи пламенели такие же, но уже не нарисованные, а из фоармина или из чего их там делают? Кристина не разбиралась в искусственных цветах и не тяготела к веночкам на резинке. И ладно бы какие-то нежные неброские цветочки, вроде тех, что вплетают в прически на свадьбах или романтических фотосессиях! Яркие громадные искусственные маки напоминали о ритуальных услугах.

Кашалотиха между тем поздоровалась со всеми и благосклонно приняла Маринкины восторженные аханья, не упустив редкого случая похвастаться новой сумочкой под сарафан и сообщить, что все шилось на заказ специально для нее.

«Чем тут восхищаться? Вырядилась, словно деревенская баба на базар! Живая иллюстрация глубинки! Ах да, здесь же деревня и есть, вот и бабы подтянулись», – думала Кристина с раздражением.

– Девочки, я к ректору. Скажите моим, что опоздаю минут на десять. Лекция будет обязательно, – и, поправив длинные краснючие бусы в три ряда, подчеркивающие мощные груди, Кашалотиха выплыла из кабинета.

«Ректор!» – осенило Кристину. – «Неужели это из-за Дориана? Крепко же он ей мозги запудрил! Но так даже хорошо. Весело. Студенты точно оценят ее новый имидж!»

Но через десять минут Кашалотиха вернулась вовсе не лекции читать, а забрать часть преподавателей с собой, сорвав занятия не только у своих, но и у чужих студентов.

Дориан источал сногсшибательные улыбки, словно миллион долларов выиграл.

– Друзья! Коллеги! Сегодня замечательное событие! – убедившись, что весь «близкий круг посвященных» собрался, заговорил он. – Алина Семеновна получила покровительство богини Абунданции! Сейчас я коротко расскажу об этой древнеримской богине, а потом жду ваших предложений для укрепляющего ритуала!

«Абунданция! Ну надо же! А ведь с этим затейником не соскучишься!» – восторженно подумала Кристина и трансформировала вырвавшуюся из-под контроля усмешку в сладкую улыбку, отправив ее Дориану.

За последнее время ее отношение к магии изменилось, а вместе с ним и отношение к Дориану. Кристина слишком рационально мыслила, чтобы суметь обмануть себя, будто левитировавшее кресло в общежитии ей привиделось, а потому пришлось принять такое положение дел. Даже лекции по магии желаний она читала без раздражения. И взрослые тетки, и малолетки с удовольствием делились суевериями из своих родных краев. Весело и без напрягов. Шуточки Кости насчет того, туфли какого бренда ему нужно ритуально ставить у порога, чтобы получить в жены Кристину Евгеньевну, не в счет. Главное, проверка по этому предмету не выявила бы никаких отстающих – слишком тонка и вместе с тем проста суть дисциплины, изучаемой самой учительницей на ходу.

– Абунданция, – вещал между тем Дориан, – римская богиня процветания, удачи и изобилия. Она воплощает роскошь и богатство, благословляя всех, кто обратится к ней с просьбами о материальных благах. Это очень поможет нам в дальнейшем, когда мы откроем филиалы института по всей стране. Некоторые выражали удивление, почему у меня звание ректора, для тех, кто стеснялся спросить – оно для закладки фундамента нашего блестящего будущего. Да-да, запомните – стеснение в ритуалах неуместно! Нужно четко ставить цель, к которой стремишься, и направлять потоки так, будто желаемое уже произошло.

«О боги, а я и не задумывалась, почему он ректор!» – изумилась Кристина. – «А он молодец, себя не обделяет…»

– Абунданцию изображают в виде прекрасной девы с рогом изобилия, из которого она сыпет еду и деньги, – закончил Дориан.

– Так может сделаем рог изобилия? – обрадовалась непонятно чему Светочка.

– А что мы в него положим? – усмехнулась Кристина. Воображение живо нарисовало в огромном роге засыпанного по плечи яблоками да грушами ректора, наподобие стриптизера в торте.

– Яблоки! – воскликнул физрук, заставив Кристину вздрогнуть. К ее облегчению, ничего на лице Андрея не отражало того, что он умел читать мысли.

– Они тяжелые!

– Побьются! – тут же забраковали идею Светочка и Марина.

– Лучше конфеты и пряники, – предложила Кристина.

«В магазине как раз полно всяких дешевых, для Степановны в самый раз!», – мысленно добавила она, а вслух сказала:

– Только как быть с деньгами не придумаю.

– Нарисуем! Главное, от всего сердца пожелать, например, написать не номинал купюры, а «богатство», «золото» и тому подобное. В общем, символы. Не забывайте, что это ритуал, не стоит рассыпать золотые слитки. Они тяжелые и бьются больше яблок, – с лукавой улыбкой изрек Дориан.

Посмеялись, поулыбались, и работа закипела.

Большие куски картона и цветную бумагу вручили студенткам с наказом изготовить красивый рог. Двух девчонок и Вениамина в качестве тяглового ослика отправили в магазин за конфетами, пряниками и всякими мелочами, в наличии которых Кристина сомневалась. Остальных студентов по торжественному случаю отпустили с занятий. Впрочем, обрадовало это только молодежь – тетки кучковались вокруг Кашалотихи, не собираясь пользоваться свободой.

Физрук отправился готовить какую-то полянку рядом со стадионом, где и планировалось провести торжественную церемонию ритуализированного шоу.

– А речь? Речь вы приготовили, Алина Семеновна? – Кристина спросила это специально, чтобы добавить ложку дегтя в мед.

– Степановна, – поправила Кашалотиха, но вышло не строго, а жалобно.

Она явно оказалась не готова к столь важной части своей церемонии, и сейчас только глазами хлопала, растерянная и беспомощная. Но на помощь крестнице пришел Дориан.

– Говорите от всего сердца, Алина, и богиня вас услышит, – сказал он своим магнетическим голосом, сжимая руку Кашалотихи.

И Кристина ощутила что-то подозрительно похожее на ревность. Разве для нее ректор устраивал балаган с таким размахом? Да, они были наедине, и вообще, происходящее тогда здорово ее выбесило, но…

Глава 3. Часть 2

Время пролетело незаметно. Загрузили конфеты и поштучно завернутые в пищевую пленку пряники с записками-богатствами в аляповатый огромный «рог», украшенный драгоценностями из цветной бумаги. Растроганная Кашалотиха толкнула с пенька речь о том, что желает всем процветания и прочего, а особенно начинаниям Дориана, и вообще все выступление свелось к тому, какой замечательный человек ректор и как хорошо, что он появился в их жизни.

Кристина получила парочкой заговоренных пряников по голове, подражая всем, собрала улетевшие в ее сторону дешевые леденцы – не годятся к чаю, сгодятся для вечно голодных студентов, и Дориан повел их в «тайную» библиотеку на планерку.

– Достаньте свои методички, – вручая Кашалотихе ее экземпляр, распорядился он, видимо намереваясь сообщить нечто магически важное. Но внезапно осекся и переменился в лице, заметив ксерокопии в руках одной из подчиненных. – Светланочка, что с вашей методичкой?

Светочка, опустив глаза, тихо, но спокойно поведала историю пропажи оригинала. Физрук смотрел на нее с осуждением, Марина и Степановна – презрительно, ректор состроил такое выражение лица, будто у него внезапно заболело по зубу с каждой стороны.

– В общем, я ее потеряла, – пролепетала Светочка виновато. – Простите меня, пожалуйста.

Ректор выдержал зловещую паузу. Кристину начал порядком раздражать этот спектакль. Она хотела было высказаться по поводу сомнительной ценности потерянной брошюры, но Дориан ее опередил.

– Светлана, – сказал он с укором. – Вам следует быть более собранной. Может быть, вас что-то беспокоит? Какие-то проблемы?

Светочка помотала головой. Она явно расстроилась.

– Вы всегда можете довериться нам, – продолжал ректор. – Но я бы попросил на будущее быть внимательнее к столь важным вещам. Материалы, предназначенные для сотрудников, не должны попасть в недобросовестные руки! Вы должны понимать это, вы ведь педагог.

Не удержавшись, Кристина фыркнула. Ректор в этот момент взял паузу, и в наступившей тишине звук прозвучал слишком отчетливо. Все отвлеклись от молчаливого обвинения сегодняшней жертвы и уставились на Кристину.

– Я, Дориан Александрович, не совсем понимаю, – огрызнулась она в ответ. – Вы же говорили, что собираетесь сделать эти знания достоянием любого желающего. Тогда что такого страшного, если кто-то найдет методичку и прочитает о них?

Кашалотиха поджала губы. Вряд ли она толком вникла, о чем идет речь, но злилась, что кто-то посмел спорить с ее обожаемым ректором. Марина взглянула с укором.

– Видите ли, моя дорогая, – снисходительно ответил Дориан. – Проблема не в том, что кто-то прочтет о наших методиках. А в том, что неподготовленный человек может неверно истолковать прочитанное. Знание способно вместо пользы нанести вред, особенно если оно понято неправильно. К тому же, наша цель – доказать на практике, насколько великую силу имеют эти техники. Чтобы никто не смог усомниться.

Всех, кроме самой Кристины, его ответ вполне удовлетворил. Сама она решила не вступать в ненужные споры и для вида согласилась. Не хватало еще, чтобы планерка затянулась.

– Ладно, не будем заострять на этом внимание, – смилостивился ректор. – У нас тут, в конце концов, не товарищеский суд. Давайте обсудим один из основополагающих моментов нашей программы. Для того, чтобы преподавать ее ученикам, мы сами обязаны хорошо ее знать, и не только в теории. Вы согласны?

«Да что ж сегодня за день такой! – возмутилась Кристина мысленно. – Мало ему было посвящения Кашалотихи в богини? Что еще от нас надо-то?»

– Итак, давайте поговорим об инструменте, с помощью которого мы можем менять мир вокруг, заставляя его подстраиваться под наши цели и желания. Как вы думаете, Марина, что я имею в виду?

– Наши мысли?

– Нет, и это основная ошибка многих. Отголоски учения не могли не просочиться в массы, так было во все времена. Элита общества, допущенная к тайным знаниям, понимала это. И поступила хитро. Вместо того, чтобы пытаться пресекать слухи, они исказили их. Отсюда появились множество практик, ведущих по ложному пути.

– Так что же это за инструмент? – спросила совершенно очарованная Кашалотиха. Кристина и не догадывалась, что в этой суровой тетке настолько силен интерес к эзотерике.

– Наши чувства, дорогая Алина Семеновна! Именно они придают мысли тот волшебный заряд, который делает чудеса возможными.

Щеки Кашалотихи вспыхнули. Она даже не стала поправлять ректора, в который раз неправильно назвавшего ее отчество. Сдерживая улыбочку, потупила подведенные глазки.

«Ого! А ей ведь интересна вовсе не эзотерика!» – развеселилась Кристина. За влюбленной Кашалотихой она была готова наблюдать бесконечно, и совещание тут же перестало казаться скучным.

– Чувства высшего порядка – то, что отличает нас от животных, – продолжал вещать Дориан. – Можно сказать, та самая искра божия. Направленные в нужное русло, они обладают невероятной силой. Могут исцелять. Разрушать. Управлять событиями…

Рассматривая присутствующих, Кристина постепенно переставала вникать в суть его слов, воспринимая приятный голос ректора как мелодию для фона. Зато другие дамы были увлечены его рассказом всерьез, дотошная Марина даже делала пометки в блокноте. Андрей же, неспособный столько времени сидеть без движения и слушать чью-то болтовню, рассеянно кивал, ковыряя заусенец раскуроченной скрепкой.

– Итак, я предлагаю предстоящую учебную неделю посвятить этой теме! – наконец резюмировал Дориан. – В ваших пособиях есть раздел восемь, и там приведены методики…

Договорив, он ответил на вопросы по этим самым методикам, в основном, задаваемые Мариной и новообращенной Кашалотихой. Потом предложил обращаться к нему за помощью в любое время и объявил собрание оконченным.

Выходя из кабинета, Кристина взглянула на настенные часы. Ужин пять минут как начался, и она тут же почувствовала себя зверски голодной.

Прощаясь с торопившейся домой Светочкой, она задержалась еще на некоторое время. Пришлось идти в столовую одной. Впрочем, ничего страшного – они всегда рассаживались на те же места. За ее столом сидели Маринка и медсестра, пожилая женщина со строгим голосом и добрым лицом. Кристина подозревала, что она тайком присматривала за ними, как за детьми.

– Хорошо ей, – бормотала Кристина себе под нос. – Ей-то ни о каких магических чувствах студентам рассказывать не надо. Всадила укол – и привет. Следующий.

– Сто-о-ой! – гаркнул громкий голос откуда-то сверху. – Куды? Под ноги не смотришь?

Взвизгнув от неожиданности, Кристина отскочила назад, озираясь. На асфальте блестели свежей краской белоснежные полосы разметки. На длинной стремянке стоял Вадим Петрович и красил белыми же полосами фонарный столб.

– Простите, – пролепетала Кристина. – Я вас не заметила. А зачем вы тут красите?

– Дык начальство велело. Разметь, грит, парковку, а то чего у нас заведение, и не размечено. А фонарь, – он любовно огладил бетонный бок, – чтоб красиво было. Краска еще осталось, так чего зря пропадать, правильно?

– Угу.

– А ты о чем так крепко задумалась? – спросил Петрович, глядя на нее с прищуром.

– О чувствах, – вздохнула Кристина.

– О чувствах! – повторил завхоз мечтательно. – Эт правильно. О чем еще вам, молодым, думать, как не о чувствах.

– Да я не о тех!

– А эт неправильно! Ты ж вон какая, – он сделал неопределенный жест. – Надо думать о тех! Хотя… было бы тут тебе на кого смотреть. Глухомань.

– Да уж, – согласилась Кристина.

Помолчали. Завхоз макнул кисть в краску и провел по серому бетону уверенную четкую линию. Откинулся, смерил результат придирчивым взором, мазнул кончиком, подправив границу. Кристине нравилось смотреть, как он работает. Все-то у него выходило ловко и легко. А вот у нее так не получалось.

– Чего нос повесила? Замечталась, аж забыла, куда шла?

– Ой, ужин же! – спохватилась Кристина. – Вы поужинали?

– Ох ты, чуть не проворонил! Ты иди, спасибо, что напомнила. Вот ведь, голова дырявая!

Улыбнувшись, Кристина поспешила к столовой. Все-таки Вадим Петрович был не прав. Думать ей следовало о работе, и думать всерьез. Первая лекция по разделу номер восемь ей выпала уже завтра.

Вечером, заварив большую кружку бодрящего пуэра от ректора, она сидела, разложив перед собой пособия, методики, собственные записи, несколько книг из обычной библиотеки, имевших хоть какое-то отношение к теме. Блокнот с черновиком плана лекции успел лишиться нескольких листов – скомканные, они валялись в углу.

Страница, на которой он был раскрыт, ниже заголовка «Чувства и их влияние на окружающую реальность» сияла чистотой. Кристина вздохнула, повертела в пальцах ручку и написала: «Как мы знаем, чувства – это эмоциональное переживание человеком его отношения к окружающему миру, событиям, предметам и явлениям. Чем же отличается мысль, окрашенная сильными эмоциями? Выражение наших чувств наделено особой энергией. Пусть не существует возможности измерить ее силу и воздействие, но…»

Здесь вдохновение вновь ее покинуло, но страничку девушка все же выдирать не стала. Звучало складно, а если не было особого смысла и научной ценности, то их и не могло тут быть.

– Но… что «но»? – воскликнула она вслух.

Сидевший на спинке кровати Невермор отвлекся от ковыряния обоев, встрепенулся и крикнул голосом, удивительно похожим на голос хозяйки:

– Что за фигня!

– Ты прав, Неверморчик, – пробормотала Кристина. Неужели она так часто повторяет эту фразу, что ворон запомнил именно ее? – Но ректору мы с тобой, увы, этого не докажем.

Просидев до поздней ночи, она кое-как сочинила конспект. Что же, все студенты наверняка давно поняли, в какой дурдом они попали, вряд ли возможно их удивить. К тому же урок она проведет со своей группой, есть надежда, что кумушки-всезнайки и двое эзотериков поддержат тему и займут время обсуждением всей этой ереси между собой.

Но урок начался с сюрприза. Зайдя в аудиторию хмурая, злая, невыспавшаяся Кристина увидела на своем столе букет разноцветных астр. Белые, желтые, лиловые, темно-красные цветы за неимением вазы поставили в литровую банку.

Сохраняя невозмутимый вид, Кристина подошла к своему месту и окинула аудиторию взглядом. Студенты вели себя как всегда, только кумушки шушукались, посматривая на букет с любопытством.

– Кто-нибудь знает, кто это принес? – спросила Кристина после обычного приветствия.

Несколько голосов ответили отрицательно. На всякий случай она посмотрела на Костю. Он сконфуженно пожал плечами. Кристина нахмурилась. Еще глупых выходок ей не хватало на этой и без того идиотской лекции!

– Когда мы пришли, цветы тут уже были, – сказал Костя виновато. – Но вообще это мы должны были вам хоть раз их подарить. Ведь даже на первое сентября никто не додумался принести букет!

– Ну, это вовсе не обязательно, – холодно отозвалась Кристина, листая свои записи. – Вы же пришли не первый раз в первый класс. Но давайте приступим к сегодняшней лекции.

Она подошла к доске и, поскрипывая мелом, написала ровными красивыми буквами: «Чувства, эмоции и их влияние на возможности человека». За спиной раздались перешептывания, кто-то приглушенно рассмеялся.

– Да тихо вы! Не хотите слушать – не мешайте остальным! – возмутился девичий голос.

Кристина догадалась, что он принадлежал Гульнаре. Студентка расположилась в первом ряду и сейчас старательно переписывала тему. Поначалу такое прилежание в учебе, особенно если дело касалось спецдисциплин, очень удивляло и преподавателей, и сокурсников. Гуля вовсе не походила на примерную ученицу. Но со временем все привыкли, что вместе с Вениамином и неприметной девушкой Олей, типичной отличницей-заучкой, сидит эта красотка. По крайней мере, в отличие от принципиальных зубрил-соседей у нее всегда можно было списать конспект.

– Спасибо, Гульнара. Итак, что вы можете сказать о роли чувств в нашей жизни? Как они влияют на нас?

– Очень сильно влияют, – опередил остальных Костя. – Лишают покоя, сна, аппетита.

Сама того не желая, Кристина встретилась с ним взглядом. Яркие серые глаза смотрели открыто и прямо, но в глубине их резвились черти.

– Я не имею в виду ваше чувство юмора, Константин. Оно к теме нашего занятия не относится. У кого-нибудь еще есть варианты?

Слово взял неугомонный Вениамин. По лицу сидевшей с ним в одном ряду Гульнары пробежала едва заметная тень презрения. Еще бы. Для таких девиц, как она, невзрачные чудики вроде старосты были низшей формой жизни.

– Ну, смотря какие чувства, – обстоятельно начал он. – Если они позитивные, светлые, то обладают созидающей силой, заряжают нас здоровьем и положительной энергетикой. Если же это негатив, то такие чувства сжигают энергетику своего владельца, и такое не может не отразиться на его организме.

– Да-да, я с вами совершенно согласна! – поддержала одна из кумушек. – Все болезни от нервов, с этим не поспоришь!

Кристина хотела было позволить им продолжать этот поток бессмысленного красноречия, сократив тем самым время лекции, но тут ее внимание привлекла Гульнара. Та взирала на нее с высокомерным удивлением, изогнув в ухмылке пухлые губки. Всем видом выражая сомнения в педагогических способностях своего куратора.

– В чем-то вы правы, – перебила Кристина болтливую ученицу. – Но наша с вами задача – понять и опробовать на практике, можно ли сознательно управлять этой энергией? Способно ли четко сформулированное намерение, подкрепленное чувствами, менять действительность?

«Господи Иисусе, что за бред я несу! – думала она. – Видимо, успела от ректора нахвататься. Получалось бы еще так же складно, цены бы мне не было!»

К счастью, студентам ее речь показалась вполне убедительной. Никто не перешептывался, не смотрел скептически, не задавал каверзных вопросов. Они даже слушали с некоторым интересом. Как ни боялась Кристина провала, похоже, на этот раз она вполне справилась.

Глава 3. Часть 3

Прогуливаясь, девушка остановилась у разметки, нарисованной вчера Вадимом, как бы приглашавшей подвести итог дня. А итоги были далеки от утешительных. Однажды удача от нее отвернется, и она все-таки опозорится перед учениками…

Солнце сверкнуло в окнах третьего этажа, на миг ослепив. Кристина отступила на шаг и признала на одном из подоконников хилое денежное деревце, а в окне рядом – черные, наглухо задернутые шторы. Оценила просматриваемость парковки из кабинета ректора: Дориан сразу увидит, ну или услышит, что кто-то приехал. Предусмотрительно!

«Пойти что ли к нему в ученицы?» – хмыкнула Кристина. – «Научит меня некоторым полезным штукам. Головы дурить у него получается отлично! Да и время будем проводить наедине… если Кашалотиха с этим уже не подсуетилась».

Собственные мысли взбудоражили девушку, и, чтобы отвлечься от романтики, она продолжила анализировать прошедший день. Она ни минуты не сомневалась, что цветы в банке – дело рук не Дориана. Да, он мог подарить хоть завядшие ромашки, с которых осыпались почти все лепестки, но сделал бы это так, чтобы сей жест наполнился глубоким смыслом и понравился одариваемой. Пожалуй, оставленная тайком банка точно не в его духе.

«Было бы в этой глуши видеонаблюдение!» – с тоской подумала Кристина. – «А так – твори что хочешь».

И в этот момент она услышала смутно знакомые гогочущие звуки, сопровождавшиеся хлопаньем могучих крыльев.

Не сомневаясь, что где-то впереди опять появился неуловимый гадкий гусь, в существование которого не верит Дориан и выставляет ее наивной городской дурочкой, Кристина рванула на звуки. Гоняясь за гусем, она действительно выглядит полной дурой, но как же хочется сунуть наглую тварь в руки ректору, чтобы он извинился!

– Держи крепче!

– Да держу я! У него шея как шланг, сам бы попробовал!

Студенты, которых Кристина хотела позвать на помощь, сидели на клумбе. Костя и парень из другой группы держали птицу, а девчонка в ободранных джинсах пыталась приклеить к ее голове что-то розовое и шуршащее. Гусь сопротивлялся. Кристина мгновенно прониклась состраданием к бессловесной твари и напустилась на студентов:

– Прекратите мучить несчастную птицу!

– Да мы же ничего страшного не делаем, Кристина Евгеньевна, – глаза Кости сияли лукавством и глядели снизу вверх, обещая все на свете. Эх! В школьные годы она многое отдала бы за такой взгляд!

– Это тебе так кажется, Константин! А у птицы стресс! У любого будет стресс, если громадные существа его поймают и прилепят какую-то гадость на голову!

– Это венок, – подала голос Костина сообщница, вероятно оскорбившись за свое порядком растрепавшееся творение. – Маковый. Гусь будет косплеить Бегемотиху.

– Кашалотиху, – поправила от неожиданности Кристина.

– Как-как? – переспросил Костя, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Кристина Евгеньевна, я знал, вы то, что надо не только внешне!

– Не паясничай, – Кристина поморщилась, жалея, что допустила столь непедагогичный прокол. – Бери свою жертву, пойдем к ректору.

Костя предпочел беспрекословно подчиниться, а его сообщники – испариться с места преступления.

Весь путь до третьего этажа они прошли в молчании. Даже гусь не подавал голоса. Втайне Кристина радовалась, что ей не пришлось самой его ловить – веночек из цветной бумаги, все-таки приклеившийся к перьям на голове, создавал обманчиво несуразную картину, но девушка помнила ребристую пасть, так напугавшую ее в первое утро на кухне. Удар таким клювом точно оставит синяк размером с яблоко! А если тварь еще и ущипнет...

Увидев, как открывается дверь кабинета, Кристина запоздало вспомнила расписание занятий Кашалотихи и поняла, что Костя неспроста так безропотно согласился отправиться вместе с ней к Дориану. Все шло по плану паршивца! Вот и двое его сообщников нарисовались в конце коридора, готовые наблюдать за представлением. И что ей теперь делать? Затолкнуть Кашалотиху, выплывающую из кабинета следом за студентами, обратно? Накрыть гуся? Нечем, разве что засунуть под Костину майку с веселым смайликом.

Но гусь, напуганный большим количеством людей, вывернулся из Костиных рук и спрыгнул на пол. Под дружный смех студентов, оценивших растрепанный маковый венок, птица промчалась мимо остолбеневшей Кашалотихи, ловко увернулась от выходившего в этот момент из своего кабинета крайне недовольного Дориана и нырнула все в тот же угол, где Кристина упустила ее в последний раз.

Брови ректора взлетели вверх. Студенты, только что смеявшиеся вовсю, как-то разом притихли, словно кто-то приглушил звук, и, как стая рыбок, стремительно перетекли в другую часть коридора, подальше от педагогов. Кроме Кости, которого Кристина ухватила за рукав.

– Куда же ты, милый? – прошипела она парню в самое ухо. – Учись отвечать за свои выходки.

– Это что такое было? – обманчиво мягким голосом спросил Дориан, верно определив виновника и обратив гневный взгляд на Костю.

Кристина едва не охнула, когда увидела, что один глаз ректора светлее другого. Ощутимо, заметно – темно-карий и светло-карий. Линзы? Но почему разного цвета?

Кашалотиха обиженно поджала побелевшие губы и злобно пыхтела за плечом Дориана. Ее щеки пошли красными пятнами, а маки на голове колыхались в такт пыхтению. Чтобы не рассмеяться, Кристина поспешно перевела взгляд обратно на лицо ректора. Сейчас оно как никогда казалось демоническим, и желание смеяться мгновенно увяло.

– Объяснитесь перед Алиной Семеновной, молодой человек, – отчеканил Дориан таким тоном, что кровь стыла в жилах.

«Вот я и узнала ректора поближе, в гневе, так сказать», – усмехнулась про себя Кристина, с облегчением отмечая, что градус романтики в ее сердце немного понизился. Но Костя вдруг лучисто улыбнулся, глядя прямо в глаза Дориану.

– Недавно мы изучали влияние чувств на окружающую среду. И лекция меня так вдохновила, что я решил провести эксперимент! Я взял белого гуся, потому что не смог поймать белого голубя. Ну и потому, что хорошего должно быть много! Белый цвет символизирует мир, чистоту, божественность, невинность и свежесть. А маки я не знаю, что символизируют, но всем очень понравился венок Алины Степановны, потому я взял маки. Цветы – это хорошо, они радуют глаз и сердце! – оттарабанил Костя на одном дыхании. – Вот взял я гуся и маки и стал смотреть, вызовет ли этот образ какие-то чувства у окружающих. У меня все, Александр Александрович!

– Похвально, молодой человек. Похвально, – Дориан словно прожевывал песок, говоря эти слова. – Вы вызвали массу отрицательных чувств у преподавателя.

– Всем остальным понравилось, значит положительных чувств больше! – не моргнул и глазом Костя.

– Что ж. Я вас услышал, можете идти, – тем же сухим тоном сказал Дориан.

– До свиданья, – вежливо сказал Костя, удаляясь.

Глядя ему вслед, Кристина поняла, что извинений за гуся не будет. Вряд ли ректор вообще помнит о такой мелочи, как слегка уязвленное чувство собственного достоинства какой-то Кристины. Кроме того, девушка просто физически ощущала – после беседы с Костей настроение Дориана стало еще хуже.

– Соберите всех наших в библиотеку через пять минут, – в подтверждение ее ощущений отдал приказ ректор. Почти таким же тоном, каким только что разговаривал с провинившимся студентом.

Марина и Светочка примчались почти сразу, и Дориан несколько минут нервно шагал туда-сюда, пока не явился Андрей.

– Дамы и господа. У меня неприятная новость! – ректор обвел присутствующих невообразимым взглядом разнотонных глаз. В ярком освещении библиотеки светло-карий казался янтарным, и сердце Кристины гулко стукнуло в груди, отказываясь подчиняться трезвому разуму хозяйки.

Какой цвет настоящий? И… не последствие ли это неожиданное разноцветье какой-то редкой болезни? Мысль о том, что сейчас Дориан объявит о своей отставке в связи со здоровьем и близкой кончиной, оказалась неожиданно горькой.

– Кто-то рылся в моих документах, – объявил он после внушительной паузы. Кристина удивленно заморгала, с трудом воспринимая услышанное.

– Вначале я ничего не заметил, но этот некто, пробравшийся в запертый кабинет, допустил одну ошибку. Какую – не буду упоминать. Приблизительно это произошло вчера, пока мы проводили ритуал. В совокупности с недавней пропажей мне все ясно. Кто-то собирается вредить нашему учебному заведению. Мне тяжело это говорить, но будьте бдительны. Присматривайтесь к непосвященным коллегам и к студентам.

«Новый рекорд бреда установлен!» – думала Кристина позднее, сидя в столовой и помешивая остатки салата на тарелке.

Медсестра тетя Люся, ничего не подозревавшая о возмутительном происшествии в тайном кругу посвященных, рассказывала соседкам о грядущем сезоне обострений ОРВИ, сетуя на недостаточность средств, выделенных на борьбу с инфекциями.

Соседки вежливо делали вид, что слушают. На самом деле Кристина витала в облаках, пытаясь осмыслить события дня. Марина же, напротив, не находила себе места, весь вечер была как на иголках и явно хотела обсудить с приятельницей сегодняшнее собрание. Но Кристина всячески избегала этого разговора: ей было абсолютно наплевать, кому и зачем понадобилось что-то из ректорских бумажек.

Другое дело – внезапно поменявшие цвет глаза Дориана Александровича. Или загадочное исчезновение гуся за стеной его кабинета. Ректор как-то странно его проигнорировал, хотя сам факт существования птицы признать все же пришлось. Но тогда почему в прошлый раз он так старался убедить Кристину, что здесь нет и быть не может никаких гусей?

– Ты после ужина не сильно занята? – выдернул из раздумий голос Марины.

– Ну… – и когда только из почти подруги она успела превратиться в досадную помеху? Кристина вдруг осознала, что даже со студентами у нее намного больше общих интересов, чем с соседкой. – Вообще-то я своим обещала кое-какие вопросы порешать. Ты же знаешь, ректору вечно не до них.

– Твоя правда, – поддержала тетя Люся, – ему вообще никогда не до них. Взять хоть общежитие. Я третьего дня заходила – как в хлеву, девочки, честное слово, как в хлеву!

И она начала жаловаться на невыносимые условия, в которых вынуждены жить ученики. Кристина с радостью поддержала разговор: на самом деле, никаких планов на вечер у нее не было, но обсуждать с занудой-Мариной вселенский заговор с целью похищения методичек не хотелось. Как она и думала, приземленные материи приятельницу интересовали гораздо меньше. Видя, что беседа затянулась, Марина допила свой компот, сухо попрощалась и удалилась.

Поболтав в свое удовольствие с милейшей медсестрой, Кристина не торопясь вышла из опустевшей к тому времени столовой. Делать было абсолютно нечего, и она решила прогуляться по саду. Тем более что погода располагала: солнце уже зашло, но еще не стемнело. Не зажглись пока что уличные фонари, и листья кленов, ярко-желтые в сизых сумерках, медленно кружились, опускаясь на дорожку. В безветренной тишине они падали со звуком, напоминавшим чьи-то мягкие шаги.

«Вот так она и приходит, осень», – подумала Кристина, очарованная красотой природы.

Но тут ее внимание привлекли голоса, доносившиеся со стороны увитой виноградом беседки. Разглядев у входа в нее знакомую фигуру, Кристина придумала, чем себя занять.

– Констатин, можно вас на два слова? – сказала она, приблизившись.

Он послушно подошел и посмотрел виновато.

– Простите нас, Кристина Евгеньевна. Ректор за все это на вас вызверился, да?

– На меня? – удивилась девушка. Дориан очевидно был зол, но никого конкретно пока не обвинял.

– Ну да. Вы же наш куратор.

– Ты прав, – сказала Кристина строго. – Я за вас отвечаю. И потому будьте любезны отчитываться передо мной за свои действия. Где вы взяли птицу? И почему так упорно осуществили задуманное прямо под носом у ректора?

– Поймали возле кухни. Никто за ним не следил, мы и подумали, что он из какой-то деревни приблудился. Ну и пока спорили, что с ним делать, пришла в голову эта идея. А Кашалотиха ребят из своей группы к ректору на ковер повела, вот мы и решили заодно их подбодрить.

– Приблудился, говоришь? То есть раньше вы его тут не видели?

Замедлив шаг, Костя подумал немного и уверенно покачал головой. Покосился на Кристину с любопытством.

– Что-то с этим гусем не так? – спросил он. – Хозяин заявился, или еще какие проблемы?

– Да нет. То есть, я не знаю, что с ним не так. Просто я уже видела его раньше, но мне никто не верил и…

Внезапно откуда-то из глубины сада донесся пронзительный визг. Переглянувшись, Кристина и ее спутник застыли на месте. Смеркалось, но фонари все не зажигали, и в сумерках сквозь заросли ничего было не разглядеть. Стояла почти абсолютная тишина – за разговором они довольно далеко отдалились от веселой компании в беседке, и кругом не было ни души.

Визг повторился. Костя бросился на звук, Кристина побежала следом. Свернув по тропинке, огибающей разросшийся непролазной стеной вишневый молодняк, Кристина едва не налетела на Гульнару. От неожиданности та взвизгнула снова, но на сей раз не так душераздирающе. Видимо, прибывшая подмога немного ее успокоила.

– Что случилось?! – воскликнул Костя, глядя на белое, как мел, лицо однокурсницы.

– Т-т-там, – стуча зубами, пролепетала та и указала трясущейся рукой в сторону.

Проследив за ее жестом, Кристина остолбенела. Из-под помятых, переломанных ветвей торчали чьи-то ноги, обутые в стоптанные ботинки. Штанина на одной из них задралась, обнажая резинку носка и полосу бледной волосатой кожи. Почему-то вид этой голой щиколотки на холодной земле тут же убедил Кристину, что перед ней труп.

Глава 3. Часть 4

– Стойте на месте, – скомандовал Костя и заглянул в заросли. – Да у него голова пробита! Какого… Что тут произошло?

Вытянув шею, Кристина попыталась разглядеть тело, но Костя загораживал обзор. Она перевела взгляд на дрожащую Гульнару. Та обняла себя за плечи и всхлипывала – еще чуть-чуть, и разревется.

– Слушай, Гуляш, это нифига не шутки! Или рассказывай, или я сечас позвоню в полицию, будешь с ними говорить. Ну?!

Угроза возымела эффект. Не обращая никакого внимания на Кристину, девушка сбивчиво затараторила, схватив Костю за рукав:

– Я тут гуляла, надо было встретиться кое с кем, смотрю, кто-то вроде по тропинке идет. Позвала – не откликается. Ну я и подошла, а тут… а тут о-о-о-он! – не выдержав, она расплакалась.

– А кто – он? – спросила Кристина.

– Не знаю, – всхлипнула Гульнара и шмыгнула носом.

Вздохнув, Костя обнял девушку, отчего плач перешел в рыдания. Кристина поняла, что именно ей, как старшей, необходимо во всем разобраться. Стараясь не показывать свой страх, она подошла к телу. Мужчина в серых брюках и неброском темном свитере лежал, уткнувшись лицом в землю. Крайне неудобная, неестественная поза говорила о том, что живым он быть не может. Слипшиеся от запекшейся крови волосы вокруг темно-красного влажного пятна и вовсе не оставляли никаких сомнений.

И, кажется, она узнала этот нелепый свитер.

– Костя, отведи, пожалуйста, Гульнару к медсестре, – скомандовала Кристина. – Пусть даст ей успокоительного. Я вызову полицию и вас догоню. Только вы пока об этом никому, кроме медсестры, не рассказывайте. Еще нам тут массовой паники не хватало. Дождитесь меня.

– Я понял, – кивнул Костя. – Только… вам бы не стоило тут одной оставаться, мало ли.

– Кто бы это не сделал, вряд ли он все еще здесь. Идите.

Немного подумав, Костя видимо понял, что его куратору и в самом деле ничего не угрожает. Он приобнял всхлипывающую однокурсницу за плечи и повел в сторону медпункта, болтая о каких-то пустяках, чтобы ее успокоить. Кристина почувствовала прилив зависти – она бы тоже предпочла, чтобы кто-то утешил ее и обо всем позаботился. Но, как это чаще всего и бывало, придется разгребать все самой.

Оставшись одна, Кристина решила проверить свою догадку. Она бы с ума сошла, если бы не проверила.

Осторожно пробравшись через переплетение тонких веток, девушка присела и заглянула в лицо покойника, светя телефоном. Точно. В кустах с пробитой головой лежал Вениамин, ее чудаковатый староста.

Зажав рот, чтобы не вскрикнуть от ужаса, Кристина кое-как выпуталась из зарослей и нашла номер полиции. Руки тряслись совсем чуть-чуть. Хотела было нажать вызов, как вдруг поняла, что не помнит точного адреса ПТУ, в котором работает. Да и должна ли она вообще звонить по обычному номеру?

Ничего не оставалось, кроме как пойти к ректору. В конце концов, он здесь за все отвечает, вот пусть и разбирается.

Испытав некоторое облегчение, что не придется ни объясняться с полицией, ни караулить труп до их приезда, Кристина поспешила в кабинет Дориана.

Кабинет оказался заперт, но к счастью, ректор нашелся в «тайной» библиотеке. Кристина запоздало поняла, что понятия не имеет, где он живет, столь привычно казалось его нахождение в этих «магических» логовах.

Сбивчиво рассказав про случившееся, девушка приготовилась рухнуть в ближайшее кресло и не вставать до приезда полиции, но Дориан неприятно ее удивил.

– А вы уверены, что он мертв? Пульс проверили?

– Нет… мне было страшно даже просто на него смотреть… – промямлила Кристина.

– А зря. Идемте, посмотрим на вашего покойника, – усмехнулся Дориан.

Словно во сне, сбитая с толку Кристина показывала дорогу, удивляясь его реакции. Фонари, наконец, зажглись, и девушка не сразу нашла верную дорогу в изменившемся освещении, а потом долго блуждала вдоль тропинки. Если бы не Костя и Вадим Петрович, подоспевшие с мощным фонарем, она ни за что бы не отыскала то самое место. Труп, к явному облегчению Дориана, исчез.

Только поломанные и примятые ветви да несколько пятен крови свидетельствовали о том, что тело Вениамина находилось именно здесь.

Вадим Петрович обошел заросли вокруг, но так никого и не обнаружил.

– Хорошо, что вы здесь не остались, Кристина Евгеньевна! Похоже, убийца прятался рядом и, как только вы ушли, забрал тело, – с тревогой сказал Костя.

– Отставить панику. Возможно, ваш мертвец ушел на своих двоих, – хмыкнул ректор.

– Я хотела вызвать полицию, но у меня наш адрес из головы вылетел, – оправдывалась Кристина. Девушке казалось важным объяснить свое поведение, ведь примчавшись к Дориану, она начисто забыла спросить нужный телефон или уточнить адрес.

– Не нужно никакой полиции, – поморщился Дориан. – Разве вы видите где-то труп?

– Но…

– Не стоит торопиться со звонком в полицию, – с нажимом повторил ректор. – Ничего не ясно. Дождемся утра, осмотрим здесь все еще раз. Было темно, может, рана пустяковая, а вам привиделось невесть что. Или это вовсе чья-то дурацкая шутка. Студенты любят привлекать к себе внимание! В любом случае, ночью здесь никто ничего не найдет. Завтра я лично все проконтролирую и свяжусь с теми, с кем нужно. Расходимся!

Кристина неохотно позволила Дориану довести себя до самого порога дома. Костя сначала недовольно шел следом, а потом отстал, видимо, потеряв надежду поговорить с ней о случившемся. И то, что Дориан всю дорогу вел ее под локоть, девушку ничуть не радовало. Какой-то неприятный осадок от всего произошедшего заставил даже забыть о любопытстве – только на рассвете, проваливаясь в беспокойный сон, Кристина поняла, что упустила возможность посмотреть на глаза Дориана.

Утро казалось слегка нереальным. Разумеется, поздно заснув, Кристина не выспалась, чувствовала себя отвратительно и выползла на улицу только к своей первой паре, начинавшейся в одиннадцать. Девушка ожидала увидеть хотя бы захудалый «москвич» с мигалками, но ни на свеженькой парковке, ни на прочих асфальтированных и обладающих относительной проездной способностью местах гостей не наблюдалось. А ведь любая машина уже доехала бы до ПТУ, вызови ее ректор с утра. Добирается же как-то Светочка на работу к девяти!

Кристина не могла поверить, что полиция уехала, не допросив ее – свидетеля преступления и преподавателя, отвечающего за студентов. Значит, полиция не приезжала. Тогда, может, Вениамин жив и давно вернулся?

С этими мыслями девушка заспешила на свою лекцию, краем уха слушая болтовню студенток в коридоре о мистических глазах ректора. Прозвучали слова «оборотень» и «колдун», от чего Кристина привычно закатила глаза и фыркнула.

В аудитории, конечно, Вениамина не было – с чего бы раненому ходить на лекции? Хотя с Вениамина станется. Кристина взяла себя в руки, успокоилась и не стала о нем спрашивать, чтобы не пугать студентов. Что с того, что Гульнара тоже отсутствует? Кристина сама с удовольствием не пришла бы на лекцию после вчерашнего. А вот Костя молодец, ведет себя спокойно. Значит, все точно в порядке, зря она себя накручивала.

Лекция получилась скомканной, но ситуацию спасла болтовня кумушек, страстно желавших поведать любимому преподавателю об успехах в магии. Какая-то дребедень, преподаваемая Светочкой, якобы сработала, и кумушки были невероятно счастливы, хотя, по сути, произошли пустяки. Но энтузиазм оказался заразителен, и к обсуждению подключились остальные, окончательно уйдя от лекционной темы.

– … и что бы вы думали? – интригующим тоном вещала Ольга, самая активная из кумушек. Взяв драматичную паузу, она вопросительно воззрилась на преподавателя.

Изобразив на лице заинтересованное выражение, Кристина украдкой наблюдала за студентами. Все как обычно: кто-то слушает, кто-то скучает, кто-то копается в телефоне, пряча его под столом.

– Вчера вечером я получила именно то, что попросила! – торжественно закончила Ольга. – Розовый грейпфрут!

– Что вы говорите! – в тон ей отозвалась Кристина. Судя по смешкам в аудитории, тетка опять несла откровенную дичь.

– И это все? – пробурчал хмурый Стас, с отвращением разглядывая ораторшу. – Чему мы должны удивляться-то?

– Между прочим, не сезон! И вообще, он в точности такой был, как я представляла, даже наклеечка!

«Какая к чертовой матери наклеечка!» – разозлилась Кристина. Она была близка к тому, чтобы выместить накопившееся раздражение на несчастной тетке, виноватой разве что в собственной исключительной глупости. Но ничего не подозревавшую жертву спас звонок.

Стараясь успокоиться, Кристина с вежливой улыбкой попрощалась со студентами – остальные пары ей сегодня выпало вести у других групп. Торопливо собирая бумаги, она заметила, как дрожат руки. Попытка унять эту дрожь привела лишь к тому, что любимая ручка упала на пол.

Кристина выругалась и наклонилась ее поднять, но неожиданно возникший рядом Костя опередил.

– Спасибо, – сказала девушка, принимая ручку и пряча ее в сумку. – Ты что-то спросить хотел?

– Вы как вообще? – его взгляд был непривычно серьезным. – И что с Гуляшом? Ее сегодня на лекциях не было, соседки говорят, что заболела…

– Ты бы лучше помалкивал. Не стоит шум поднимать, пока все не разъяснится.

– Но ведь нас сейчас никто не слышит!

В аудитории они и впрямь остались наедине. Даже дверь кто-то предусмотрительно закрыл. Внезапно Кристине стало неловко, и она непроизвольно отступила от Кости на пару шагов. Он усмехнулся почти незаметно – только уголки губ чуть дрогнули, и встал с противоположной стороны стола, опираясь на него руками.

– Вы с ректором разговаривали?

– Конечно, – совладав с собой, ответила Кристина строго. Впутывать в такие дела учеников казалось недопустимым. – Не беспокойся, все в порядке. Вы в безопасности.

– А почему полиция не приезжала? – недоверчиво переспросил Костя. – И никто больше ни о чем нас не спрашивал. А Витамин, между прочим, так и не вернулся.

– Какой еще витамин?

– Ну, Вениамин же! Значит, нам не показалось. Он мертв, и кто-то спрятал тело.

– Стоп, – перебила Кристина. – Давай оставим догадки. Если ситуация не прояснится, Дориан Александрович вызовет полицию, и они во всем разберутся. Нам всем просто нужно успокоиться.

– Кто-кто полицию вызовет? – переспросил парень, ухмыляясь. Кристина едва не прикусила язык, поняв, что мимоходом выдала один из многочисленных секретов ректора. – Да ладно вам, я никому не скажу! Пф! Дориан. Во дает!

– Костя! – умоляюще воскликнула Кристина. Выражение лица студента вновь стало серьезным.

– Кристина Евгеньевна, да неужели вы сами верите в то, что говорите? Я не хочу думать, что вы с ним заодно и пытаетесь все замять.

– Что ты такое говоришь?! Я вовсе не…

Скрип двери заставил девушку замолчать. В аудиторию заглянула Кашалотиха и застыла столбом на пороге, подозрительно разглядывая Кристину и стоявшего напротив нее студента.

– Кристина Евгеньевна? – повысив голос, сказала, наконец, Степановна. – Вы что, еще не закончили?

– Да-да, конечно! – спохватилась девушка. – Уже ухожу.

Как она могла забыть, чья должна быть следующая лекция в этой аудитории! Что теперь Кашалотиха подумает? Вон как зыркает, наверняка под дурацким маковым веночком заработал генератор сплетен, одна другой гаже! А если она подслушивала? Кристина принялась судорожно запихивать свои вещи в сумочку.

– Поговорите со мной после занятий, – шепнул Костя, наклоняясь ближе. Ему на мнение Степановны было плевать. – Пожалуйста.

– Я поняла вас, Константин. Посмотрим, что можно сделать, – громко ответила Кристина, застегивая сумку. И, не глядя на него, вышла из аудитории, едва не задев плечом Кашалотиху.

«Обязательно встречусь, – со злостью думала девушка, шагая по коридору. – Хотя бы для того, чтобы отчитать по полной за такие выходки! К тому же он, кажется, прав. Больше мне не с кем обо всем этом поговорить».

Но встретиться с Костей наедине в этот вечер не получилось. Вениамин нашелся. Как и обещал ректор, «покойник» действительно пришел на своих двоих.

Глава 4. Кристина и магия. Часть 1

Третий этаж общежития, на котором находилась комната Гульнары, выглядел в точности как второй, за исключением еще более облупленных стен и горевших через одну тусклых лампочек в коридоре. Опасливо ступая по видавшему виды бугристому линолеуму, Кристина поражалась, как студентки вообще согласились жить в этой развалине.

Некоторые, предположим, переехали из не менее «живописных» мест и считали такую обстановку в порядке вещей. Возможно, молоденькие и не в меру романтичные особы обращают внимание только на чудеса – пожить здесь немного ради летающих кресел и прочего сверхъестественного в их годы, наверно, согласилась бы и Кристина. Но девицы типа Гульнары точно должны закатывать истерики и падать в обморок от одной лишь перспективы заселения в эту общагу! И ведь Кристина еще ни душевой, ни туалетом не любовалась.

Гульнара открыла неохотно и при виде преподавательницы чуть снова не разревелась. Лицо девушки осунулось и побледнело. Но при этом выслушивать слова поддержки и утешения она не пожелала. Что за гадкий характер!

– Не было никакого трупа, все живы! – потеряв терпение, немного резко сказала Кристина, отчаявшись вытянуть из студентки хоть какие-то подробности про незнакомца, или незнакомку, виденного ею неподалеку от места преступления.

– Как это? Почему тогда Вениамин не дает о себе знать? – изумилась Гульнара.

«Вениамин? Откуда она знает, что в кустах лежал Вениамин? Если Костя проболтался – рот зашью паршивцу!» – подумала Кристина.

Но тут на память пришли слова Гульнары, о планируемой там встрече. Что если эта гордячка должна была встретиться с презираемым ей старостой?..

– Гульнара, – сказала Кристина ровным голоском. – А ты бы вышла из общежития на улицу. Свежий воздух для лица полезен. Вениамин, насколько я понимаю, немного не в себе. Твердит о каких-то прекрасных снах и отказывается идти в медпункт. Не удивлюсь, если он забыл о существовании телефонов.

Выйдя из общежития, Кристина направилась на очередное «секретное» совещание к Дориану, прежде всего, желая выяснить, в самом ли деле он намеревался ждать три дня, чтобы подавать заявление на розыск Вениамина. А заодно посмотреть, какого цвета сегодня его треклятые волнующие душу глаза. Хотя ни минуты не сомневалась: магия ли здесь замешана или цветные линзы, цель у ректора одна – пустить пыль в глаза студентам и «посвященным». Так что доставлять ему удовольствие вопросами на эту тему она не собиралась.

У кабинета ректора девушка столкнулась с Мариной. Выяснилось, что Дориан занят и велел ждать его в «нашей» библиотеке.

«Подниматься на третий этаж ради того, чтобы спуститься на второй», – раздраженно думала Кристина, спускаясь следом за соседкой. – «Нет, чтобы по-человечески, сразу туда пойти».

Оказавшись в «тайной» комнате, девушка принялась раздраженно расхаживать туда-сюда и неожиданно заметила что-то, белеющее в кадке с большим фикусом. Недоумевая, она наклонилась. Здесь ведь не шастают студенты, кто же набросал мусор?

Однако белое нечто оказалось самыми настоящими грибами, как ни в чем не бывало растущими в цветочной кадке.

«То гусь, то грибы», – мрачно подумала Кристина, в красках представляя реакцию нормальных людей, попытайся она кому-то рассказать о кабинете ее начальника. Который, разумеется, выбрал именно этот момент, чтобы появиться.

– А, Кристина Евгеньевна! – с благодушной улыбкой подошел он. – Рад, что вы обратили внимание на мой эксперимент с проводимостью земли! Еще вчера этих грибов не было, я практиковался в силе мысли, и настроился на биополе ближайшей к ПТУ грибницы. Не правда ли, чудесный результат?

Глаза ректора вновь были одноцветными. Машинально отметив это, Кристина покивала с умным видом и заняла свое место за столом. На языке вертелся ядовитый вопрос, отчего же не провести силой мысли капитальный ремонт, но в ответ она, чего доброго, услышит, что над зданиями перед заселением студентов провели первоклассный ритуал, обеспечивающий прочность стен на следующие сто лет. А вот отделка этих самых стен – это так, мелочи.

К тому же в кабинет уже вплыла Кашалотиха все с тем же маковым венком на голове. Сегодня ее плечи украшала убойно-красная пляжная накидка, под которой зеленело какое-то платьице. Кристина чувствовала себя готовой вступить с неприятной теткой в битву, но пока предпочитала не провоцировать конфликт.

Дождавшись, когда все займут свои места, Дориан одарил присутствующих еще одной благодушной улыбочкой, от которой взгляд Кашалотихи заволокло туманной поволокой грез, и начал речь:

– Коллеги! Я ознакомился с вашими отчетами! Ну что сказать? Да, каждый случай индивидуален, и все же, прошу заметить, у нас не так много учеников. Для каждого из них можно выделить немного времени. Настроиться на его поток энергии и отыскать причину затора, в конце концов! Пока что успехи есть только у Кристины. Я очень этому рад. Но остальные никак не продвинулись…

Кристина заморгала и выпала из потока гипнотического голоса Дориана. Какие успехи? Ее можно ставить лишь в пример по их отсутствию! Если только… не мог же ректор отнести к успехам воскресшего из мертвых старосту! Пусть тот и вернулся совершенно просветленным и своим поведением озадачивал даже убежденных мистиков и прочих астрологов, которых в ПТУ хватало.

– Именно студентке из группы Кристиночки удалось материализовать свое желание! Пусть оно кажется незначительным, но мы-то с вами понимаем, как много значит такая, на первый взгляд, мелочь.

Ну конечно, отчет! Заполняя бумажку второпях и абы как, Кристина, не придумав ничего лучше, вписала в соответствующую графу историю с грейпфрутом. Сейчас она даже не могла вспомнить, что именно там написала, торопясь сунуть листочек собиравшей отчеты Марине.

Тут слово неожиданно взял Андрей, заверяя ректора, что в его ведении – физическая подготовка учащихся, необходимая для того, чтобы «больное тело не мешало развиваться здоровому духу», и с задачей своей он справляется. Гимнастика, помогающая привести учеников в тонус и вызвать хороший внутренний настрой, упражнения из тибетских и других школ – даже на дом Андрей задает задания: принимать подходящую для медитации асану и очищать сознание хотя бы на несколько минут.

Кристина повторно прибалдела от этого выступления. Не ждала она от этого типа таких сложных словесных конструкций! Очевидно, в круг посвященных он попал неспроста.

Ректор чиркнул закорючку в черной записной книжечке и с довольным видом поблагодарил физрука.

– Итак, успехи Кристины и Андрея, полагаю, очевидны. Хотелось бы обсудить достижения остальных. Не расскажете ли нам о самых важных событиях, произошедших в ходе вашей работы, девочки?

Марина принялась дотошно рассказывать едва не о каждой мелочи. К счастью, Дориан то и дело подгонял ее наводящими вопросами, не то пришлось бы слушать до поздней ночи. Восторженная Кашалотиха рассыпалась в комплиментах ректору и его методикам, якобы безумно нравившимся студентам. Последних она упорно называла «детками». Вспомнив своих кумушек и залысины Вениамина, Кристина едва сдержала усмешку.

О Вениамине и произошедшем с ним никто из собравшихся, кроме самой Кристины и Дориана, явно не знал. Девушка еле сдерживалась, чтобы не задать неудобные вопросы прямо на собрании и дождаться, пока все разойдутся.

– Вы хотели о чем-то со мной поговорить, Кристиночка? – спросил ректор, видя, что она не спешит уходить вслед за остальными.

– Да, я считаю, нам нужно решить, как быть с Вениамином, – ответила она, строго глядя прямо в его глаза. – Я по-прежнему настаиваю на разговоре с полицией. И в городскую больницу его нужно свозить для обследования – не верите мне, спросите тетю Люсю. У него может быть сотрясение, нет противостолбнячной прививки и…

– Постойте, моя дорогая, – перебил Дориан, беря ее под локоток. – Давайте присядем и поговорим спокойно. Я рад, что вы болеете душой за своих учеников, но будем благоразумны. Не стоит создавать панику на ровном месте, в этих стенах достаточно впечатлительных особ.

– На ровном месте?! На студента напали прямо на территории училища, и вы это называете – на ровном месте?

– А с чего вы взяли, что кто-то на него нападал? – ласково спросил ректор, глядя на девушку несколько снисходительно. – Вы же говорили с ним, да мы ведь вместе проводили беседу. Я сам лично отвел его в медпункт. Вы же помните, что он сказал, не так ли?

«Совсем за дуру меня держит, – подумала Кристина. – Видел бы он Вениамина там, в саду, лежавшего носом в землю. Посмотрела бы я, как бы он тогда запел».

– Не надо со мной разговаривать как с ребенком. Вы просто замяли дело. Не хотите лишний шум поднимать? – сама того не замечая, Кристина повысила голос. – За репутацию своего драгоценного ПТУ трясетесь?!

Невозмутимый ректор встал, налил в хрустальный стакан воды из графина и протянул Кристине. Лица его не покидало приветливое выражение.

– Так что он сказал, напомните мне?

– Да какое это имеет значение! – выдохнула опешившая от такой наглости девушка.

– Такое, что Вениамин Эдикович – взрослый дееспособный человек, – сухо ответил Дориан. – Он сам отказался проходить медицинское обследование. Предлагаете силой везти его в больницу? Да и о нападении не было сказано ни слова. Или вам известно больше, чем мне?

– Пока нет, но я поговорю…

– Кристиночка, я понимаю, вы испуганы и взволнованы. Но прошу, оставьте человека в покое. Я бы не хотел получать жалобы на то, что вы оказываете на своих учеников давление. Уверяю, у меня все под контролем. Отдохните, успокойтесь, вернитесь к нормальному режиму. У вас прекрасно все получается.

Он взял ее руки в свои и заглянул в глаза с таким искренним выражением, какое бывает лишь у прожженных лжецов. Кристина отметила, что он часто касается собеседника, когда хочет показаться дружелюбным и убедительным. Самое обидное – на ней самой этот простейший прием до сих пор срабатывал безотказно.

Разговор завершился ничем. Кристина покинула библиотеку в совершенно расстроенных чувствах. Что-то явно было не так. Пропажа документов. Нападение, которого якобы не было. Ректор, по непонятным причинам боявшийся полиции…

– Кристина Евгеньевна!

Вздрогнув от неожиданности, она обернулась и увидела Костю, сидевшего на ступенях кем-то оставленной у стены стремянки. Больше в коридоре никого не было.

– А ты что тут делаешь? – растерянно спросила она.

– Вас жду, – он скользнул на пол и подошел неторопливо, сунув руки в карманы.

– Что-то случилось?

– Я то же самое у вас спросить хотел. Почему-то все делают вид, что ничего не было. Гуляш вон сидит взаперти у себя в общаге… Вы же по поводу Витамина совещаться ходили, или нет?

Кристина обернулась. Не хватало еще, чтобы ректор услышал! Проверять чем закончится конфликт между ним и одним не в меру любознательным студентом ей не хотелось.

– Идем, – она решительно взяла Костю под руку и повела в один из коридоров второго этажа, в полузаброшенную часть здания.

В этом небольшом закутке почти все двери были заперты. В глубине его горела тусклая лампочка без плафона. Единственная открытая комната представляла собой нечто вроде склада списанной мебели, которая пылилась, никому не нужная, сваленная как попало. Одно из немногих найденных здесь мест, где можно укрыться от любопытных глаз.

– Я тебя очень прошу, забудь про этот случай, – сказала девушка, аккуратно прикрыв дверь. – Ректору он как заноза в… в общем, не стоит его злить. Да и Вениамин явно хочет, чтобы его оставили в покое.

– Мало ли, чего он хочет. Я за ним весь день наблюдаю. Странный он. То есть, он и раньше был не в себе, но теперь все еще хуже. Выглядит он не очень, а девчонки говорят, какой-то запах от Витамина неприятный. И вообще, я там был, прекрасно помню, как он в кустах лежал. На живого не похож.

– Так ты что же, – усмехнулась Кристина, – хочешь сказать, Вениамин наш из мертвых восстал? Зомби, пациент номер ноль?

Костя рассмеялся, блеснув зубами в полумраке. Кристина в очередной раз ощутила порыв рассказать ему все о творящемся вокруг бардаке. По крайней мере, в нормальности этого парня она не сомневалась. Даже его личное дело на всякий случай пролистала – кроме самого факта поступления в их ПТУ юноши из вполне обеспеченной семьи, да еще жившего в Сочи, никаких странностей она не обнаружила.

– Я тут много чего паранормального видел, – серьезно ответил он. – Но это был бы перебор. Просто вам не кажется все это подозрительным? Как Витамин сумел так неудачно упасть, что проломил сам себе голову? Зачем вообще он встречался в кустах с Гуляшом?

– Может, у них было свидание, – машинально промямлила Кристина.

Представить, что у Гульнары могут быть хоть какие-то отношения с несуразным старостой, она не могла. Костя тоже – в ответ на такое предположение он лишь хмыкнул.

– И почему наш Дориан-Александр пытается все замять? Он ведь вызывал меня к себе, и Гуляша тоже, но она психанула и не пришла. Велел обо всем молчать. Отчислением грозился…

– Не называй его так, – одернула Кристина. – Неужели отчислением? Впрочем, не волнуйся, я смогу вас отстоять. У нас все-таки федеральное учебное заведение, и вы ему не крепостные.

Внезапно она почувствовала злость на ректора. Мало того, что поселил студентов в свинарнике, не заботится об их безопасности, так еще позволяет себе им угрожать!

– Вот что, Костя. Ты давай, в самом деле, никому ничего не рассказывай. Понаблюдай за Вениамином, послушай, что другие ученики говорят. А я подумаю еще немного. И завтра мы обо всем поговорим, идет?

Костя пожал плечами, развернулся и направился к выходу. Не выдержав, Кристина окликнула его:

– А все-таки, как тебя в эту глушь занесло аж из самого Сочи?

Он обернулся и смерил ее насмешливым взглядом.

– Походу, так же как и вас, – ответил негромко и вышел из комнаты.

«Ну и наглец он все-таки, – подумала Кристина, вслушиваясь в удаляющиеся по коридору шаги. – Но как же странно. И он странный. И все вокруг словно немного не в себе…»

Глава 4. Часть 2

«Вы можете сами составить ритуал», – гласила надпись в рукописной книжонке Дориана.

Кристина по привычке фыркнула, думая, зачем тогда нужны значения растений и камней и прочие мудреные магические правила, но все-таки опустила флакончик любимых духов в корзинку, где уже лежала всякая всячина. Красивые  камушки, перышки, шишки и даже ракушки, вероятно, попавшие в эти края в незапамятные времена вместе с песком для стройки ныне обветшалых зданий. А также веточки с ближайших кустов. «Земля все, что на ней творится, знает», – мрачно приговаривала девушка, срезая их. – «Поделись со мной своим всезнанием!» Собирательство хлама для ритуала неожиданно так увлекло ее, что собранное едва поместилось в корзинке.

Кристина оглядела критически получившуюся композицию,  сдерживая смех и надеясь, что он сойдет за благотворный заряд положительных эмоций, и торжественно водрузила на вершину брошку, презентованную Дорианом.

А почему бы нет? Пусть аккумулирует энергию земли или чего-то там!

Продолжая глупо лыбиться, девушка с удовольствием растянулась на любимой кровати, предварительно задвинув под нее корзинку с «сокровищами».

Утром все прошло так, как Кристина и задумывала. Ей доставляло особое удовольствие носить брошку, представляя, как перекосит Кашалотиху, узнай та, чей это подарок. А потому достать украшение из-под кровати Кристина не забыла, а там уж и воспользоваться «волшебными» духами.

Вдохновленная вечерним развлечением, Кристина превзошла саму себя, придумав способ протянуть лекцию, не ударив в грязь лицом. Под предлогом «практической части занятий» она заставляла подопечных по очереди говорить о магии, кто как ее представляет после занятий в ПТУ и как пытается применять.

На фоне событий последних недель она начала гораздо больше интересоваться своими учениками. А ученики, в большинстве своем относившиеся к ней с симпатией, охотно делились мнением о «спецпредметах».

Трое неразлучных кумушек-подружек лучились оптимизмом и строили наполеоновские планы. Даже стало неловко – не верила она, будто по программе Дориана можно хоть чему-то научиться, сколько бы ректор ни пытался убедить в обратном.

Костя, с воодушевлением поддерживавший любую затею, если она не касалась нормальной учебы по обычным дисциплинам, поведал о том, как наколдует себе голубой вертолет, ящик мороженого и пойдет работать аниматором.

Больше всех удивил Стас. Единственный в ее группе, кто и впрямь обладал сверхъествественными способностями, заявил, что ни в какие тайные знания не верит, считает магию шарлатанством, а изучает все это из культурологического интереса.

Наконец, очередь дошла до Вениамина и Гульнары, по-прежнему сидевших в первом ряду. Стараясь не выдать чрезмерного любопытства, Кристина осторожно спросила девушку, с какой целью та поступила в заведение столь странного профиля. Остальные студенты разом затихли и посмотрели на Гульнару. Им явно было интересно, что такая девушка, как Гульнара, делает в таком месте, как это.

– Меня часто ведьмой называли, – лениво проговорила она, вертя в пальцах карандаш. Ее длинные острые ногти сегодня были покрыты лаком цвета пожарной машины. – Так почему бы не стать ведьмой с дипломом, раз есть такая возможность.

«Отговорка, – подумала Кристина. – Первое, что в голову взбрело. Чтобы от нее отстали».

Гульнара полностью пришла в себя после случая с Вениамином, и невозможно было представить ее плачущей и напуганной. Перед Кристиной сидела высокомерная, самовлюбленная девица, поглядывающая на всех вокруг с заметным презрением.

– Ну а вы, Вениамин? – спросила Кристина, решив пока оставить Гульнару в покое. – Как планируете использовать полученные здесь знания?

Все это время бледный Вениамин с осунувшимся и вместе с тем отекшим лицом сидел, не подавая голоса, кажется, даже не двигаясь. На его губах блуждала тень улыбки, глаза были полуприкрыты, словно он молился, медитировал или дремал. Тем не менее, на вопрос, обращенный к нему лично, он ответил без промедления:

– Любые знания надо использовать во благо. Делиться с достойными и беречь от тех, кто будет применять их с корыстью и злым умыслом.

«Где-то я уже что-то похожее слышала», – вспомнила Кристина. Но только когда пара окончилась, ее осенило. Почти то же самое говорил ректор на собрании, посвященном якобы краже из его кабинета.

Оставив студентов в приподнятом настроении, она решила прогуляться по саду, осмыслить услышанное и заодно присмотреть какие-нибудь интересные растения, чтобы засушить их, скажем, для букетиков, которые ведьмы подвешивают к потолку. Дориан точно оценит такой декор, а под предлогом консультаций можно подобраться к нему поближе, да и будет чем занять студентов, когда обсуждать станет нечего.

– Кристина! Подожди! – прервал ее меркантильные раздумья знакомый голос.

Девушку внутренне передернуло – замечтавшись, она и не заметила, как следом увязалась Марина. Отделаться от нее никакого повода не нашлось.

– Я давно поговорить с тобой хотела! – воскликнула та, догнав жертву. – Но все никак подходящего момента не находилось… Ты ничего за Светланой не замечала… странного?

Кристина помотала головой и уставилась на все так же безвкусно одетую, нескладную соседку. Магия явно не пошла ей на пользу, ни капли не изменив бесцветную Марину. Вот где простор для творчества и работы! Заставить это несуразное создание преобразиться – такое точно по силам только настоящей волшебнице.

– Совсем-совсем? – допытывалась Марина.

– Ты про методичку? Не вижу ничего странного. Ну, потеряла. С кем не бывает? – Кристина живо вспомнила, как едва не решила оставить свой экземпляр валяться в общежитии в щели между стеной и старым креслом.

– Она это специально! – горячо воскликнула Марина и тут же вжала голову в плечи, испугавшись собственного голоса. Тревожно оглянулась по сторонам, и, никого не обнаружив, продолжила уже тише: – Чтобы потом на нее никто не думал, понимаешь?

– Думаешь?.. – протянула Кристина, изображая заинтересованность. На ее взгляд, Светочка, уезжавшая каждый день, меньше всего подходила даже на роль помощницы таинственных врагов Дориана.

– Конечно! На прошлой неделе она разговаривала по телефону, а когда я зашла в кабинет, быстро спрятала что-то в сумку и даже не попрощалась с тем, с кем говорила, просто резко нажала на отбой. Представляешь?

– Действительно подозрительно, – важно кивнула Кристина.

Но Маринка не распознала в ее голосе сарказма и продолжила нагнетать:

– И еще, она точно практикует черную магию! В том разговоре, который я чуть-чуть услышала, шла речь про то, сколько дохлых кошек нужно. Мерзость!

Кристина округлила глаза, но притянутые за уши «доказательства» ее не впечатлили. Если бы она была подвержена паранойе, то непременно бы подумала, что Марина пытается перевести стрелки с себя на Светочку. Но излишней подозрительностью Кристина не страдала. А потому для нее все эти слова походили на обычные сплетни свихнувшихся со скуки домохозяек. Устное народное творчество вечно находит невероятные объяснения любое ерунде. Корова стала давать меньше молока? Это ведьма-соседка вбила в стену своего амбара гвоздь и выдаивает с его помощью молоко из чужой коровы!

Однако Марине Кристина подыграла, для вида поохав и ужаснувшись, что Светочка казалась такой хорошей и нормальной. Сработало. Получив то, за чем пришла – поддержку соседки, Марина, наконец, оставила ее в покое.

Оставшись в одиночестве, Кристина поспешила уйти подальше в сад, чтобы никто больше не лез с разговорами.

– Жалко Светку, – рассуждала она, срывая редкие травы, не потерявшие по осени привлекательный вид. – Загрызет ее этот серпентарий. Слишком уж бесхитростная…

Но в самом ли деле? Быть может, она лишь притворяется милой и безобидной? И сплетни не во всем врут? Подумав немного, Кристина отмела подозрения. Не похожа была Светочка на рассчетливую стерву, да и что тут было ловить таким? На полоумного сектанта симпатичная, улыбчивая женщина тоже не тянула – скорее так можно было подумать про саму Марину. Дохлые кошки, надо же! Это настолько глупо, что даже не смешно.

Да еще ректор подливает масла в огонь, призывая всех следить за каждым. Ищет несуществующих злоумышленников, а на настоящие проблемы смотрит сквозь пальцы. Ну уж нет! Довольно!

Кристина развернулась и решительным шагом направилась в кабинет Дориана. Настало время поговорить с ним с глазу на глаз и заставить обсудить неудобные моменты. В конце концов, она выручила его, согласившись остаться. Пусть отрабатывает долг.

– Кристиночка, какая неожиданная, но приятная встреча! – ректор, как обычно, был сама любезность. – Да еще с букетом. Как это мило!

Поняв, что все еще держит в руках идиотскую икебану, девушка обругала себя за рассеянность.

– Ах это, – притворно улыбнулась она. – Я выполняла ритуал, как вы велели, вот, решила собрать травы в саду. Связь с землей, природой… Думаю, ученикам понравится.

– Похвально, похвально! Если честно, ваши успехи превзошли мои ожидания, а ведь я не сомневался в ваших талантах. Прошу, располагайтесь. Я буду счастлив обсудить ваши достижения, моя дорогая Кристина!

«Если он еще раз назовет меня своей дорогой, выскажу все, что по этому поводу думаю», – мысленно пообещала Кристина, усаживаясь напротив ректорского стола.

– Спасибо, но я пришла поговорить немного о другом. Видите ли, происходящее в последнее время…

Разговор прервал внезапно раздавшийся в приемной грохот. Следом послышалась приглушенная матерная фраза, заставившая Кристину прикусить губу чтобы не рассмеяться. Дверь приоткрылась, и в нее пролезла сперва стремянка, затем голова Вадима Петровича.

– Ить, туды мать, Александр Александрович! Не знал, что вы еще тут, – завхоз огляделся. – Ой, Кристиночка! Прощенья просим. Я вам помешал?

– Ну что вы, – улыбнулась Кристина.

– Вообще-то да, – ответил ректор недовольно. – Почему вы ни с того, ни с сего вламываетесь в мой кабинет? Даже не потрудившись постучать!

Вадим Петрович не обратил никакого внимания на гневную тираду начальника. Вместо того чтобы уйти, он прошел к дальнему углу, поставил стремянку, проверил, не шатается ли, и только тогда ответил.

– Так ведь проводку чиним! По вашему же распоряжению. Вы же сами жаловались, мол, кабинет весь рассыпается, требовали привести в порядок. Вот я и привожу.

– Именно сейчас надо этим заниматься? – закатил глаза ректор.

– Ну а когда? Ночью, что ли?

Спорить с завхозом Дориан не стал. Взял гостью под руку и вывел из кабинета.

– Надеюсь, это не повод от меня отделаться? – спросила она, косясь на него подозрительно. – Мы могли бы поговорить, например, в библиотеке.

В ответ ректор обворожительно улыбнулся. Девушка вспомнила, что так и не разузнала, где он живет. Остается ли на территории ПТУ или уезжает вечером, как Светочка? Но она ни разу не видела, чтобы он куда-то уезжал.

– Увы, библиотека не предназначена для обычных разговоров. Думаю, мы сможем найти другое место, чтобы пообщаться.

– Просто я привыкла видеть вас или там, или в вашем кабинете. У меня такое чувство, будто вы его даже по ночам не покидаете, – сказала Кристина и тут же пожалела о своей бестактности.

– Неужели вам интересно, где я провожу ночи? – насмешливо переспросил ректор, заставляя ее краснеть. – Вот уж не ожидал от вас такого внимания к своей персоне!

– Я не это имела в виду, – пробормотала она смущенно.

В ответ Дориан лучезарно улыбнулся и, держа ее под локоток, повел к лестнице.

– Не злитесь, я просто неловко пошутил. Сейчас мы найдем свободный кабинет и обсудим все, что вас волнует.

Увы – едва они сделали шаг на первую ступеньку, свет погас и коридоры, лишенные окон, погрузились в непроницаемую темноту.

Споткнувшись, Кристина охнула и невольно вцепилась в руку своего спутника. Он подхватил ее, прижав к себе.

– Не бойтесь, это всего лишь завхоз напортачил с проводкой, – его голос раздался над самым ухом, и Кристина вздрогнула. – О, какой приятный запах! Ваши духи просто волшебные!

«Сработал, значит, ритуал, – нервно подумала она. – Только не такого результата я ожидала!»

Несмотря на то, что девушка твердо стояда на ногах, Дориан все еще крепко держал ее в объятьях. И вопреки ее желанию, колени подгибались, по спине бежали мурашки, и вообще хотелось повиснуть безвольной тряпкой в его руках.

– Я заметил, вы были несколько взволнованы, когда зашли в мой кабинет, – тихо говорил ректор ей на ухо. – Наверное, вы злились. Но вы должны знать: я на вашей стороне и ни в коем случае не хотел бы, чтобы между нами возникло недопонимание…

Глаза привыкли к темноте, и Кристина различила очертания лица Дориана, склонившегося над ней. Загадочные глаза его темнели омутами. Забыв про все неудобные вопросы, которые хотела задать, она смотрела на него, как кролик на удава.

Ситуацию спас все тот же Вадим Петрович.

– Эй! Есть там кто? – крикнул он из коридора.

– Да, а что случилось? Почему свет погас? – зло ответил Дориан.

– Дык пробки вышибло! – на лестничный пролет упал луч фонарика, а следом в проеме возник сам завхоз. – А я вам говорил – проводка дрянь! Вы бы сходили до щитка, включили пробки. Я там обесточил все. Кристина? Ты как? Не сильно испугалась?

Кристина поняла, что ректор по-прежнему обнимает ее за талию, и резко отпрянула. Фигура Вадима исчезла в коридоре, и тут же стало светлее. Завхоз открыл ближайшую из дверей, впуская немного света с улицы.

«Мог бы и Дориан Александрович это сделать, – возмутилась про себя Кристина. – Вместо того, чтобы тискать меня в темноте».

– Откуда я знаю, где ваш щиток! – воскликнул ректор недовольно.

– В конце коридора налево, – спокойно ответил завхоз. – Странно, что не знаете. В этой рухляди пробки должно каждый день вырубать. Я вам с самого начала говорил, что капремонт нужен.

– А денег где я вам всем возьму? Каждый день кому-то что-то нужно. Вас послушать, у нас давно все здание в руинах должно лежать!

Пользуясь возникшей перепалкой, Кристина под шумок сбежала. Поспешно спускаясь по лестнице, она слушала удалявшиеся голоса Вадима и Дориана. Внезапно пролетом выше раздался еле уловимый шум, похожий на чьи-то быстрые шаги. Девушка замерла, но звук не повторялся.

Решив, будто ей почудилось от волнения, Кристина пробежала последние пролеты и выскочила в фойе, где уже собралась небольшая толпа. Кажется, свет погас во всем ПТУ.

Глава 4. Часть 3

Продолжая злиться – на букет, который некуда было выкинуть, на Дориана, а главное на себя саму, Кристина успокаивала студентов и одновременно проталкивалась к выходу. В слабом свете, пробивавшемся сквозь узкие окошки крыльца, входная дверь была еле видна. Ко всему прочему добавилась злость на планировку здания.

Внезапно лампы замигали, на мгновение высветив из тьмы оказавшуюся совсем близко недовольную Гульнару и что-то странное за ее спиной. Кристина застыла, пытаясь осознать увиденное. Словно повинуясь ее воле, лампы снова загорелись, позволив рассмотреть движение позади Гульнары. И тогда Кристина закричала.

Все происходило как в кошмарном сне. Громадный стенд с расписаниями, памятками и всякими бумажками для студентов медленно накренялся, собираясь отвалиться от стены. Весила эта деревянная конструкция наверняка как целый шкаф, да к тому же бумажки хранились под стеклом, а углы стенда были окованы железными финтифлюшками.

Один из углов, таинственно поблескивая в неверном свете мигавших ламп, целился точно в голову Гульнары.

Кристина готова была поклясться, что стендище нарушает закон земного притяжения, но ей оставалось только верить своим глазам.

Воздух стал вязким, и ей никак не удавалось добраться до Гульнары, хотя вот она, только руку протяни! А проклятая девица на крик Кристины только поморщилась, не собираясь двигаться с места.

В отчаянии Кристина выставила вперед руки, изо всех сил оттолкнувшись ногами от пола. Получился всего лишь маленький шажок, но вдруг произошло нечто странное.

Неумолимое падение остановилось. Букет, все еще зажатый в левой руке Кристины, уперся в покачивавшийся в паре сантиметров от головы Гульнары стенд. Студентка, наконец, заметила неладное, обернулась и с визгом сиганула подальше, увлекая Кристину за собой.

С треском и скрежетом проклятая громадина рухнула на пол, вывернув при этом кусок стены с гвоздями и пропахав в штукатурке внушительную борозду. Грохнуло. В воздух взвилась пыль, а под ногами заблестели осколки разлетевшегося всюду стекла.

Девчонки всех возрастов в едином порыве взвизгнули. Парни прокомментировали случившееся не совсем цензурными словами.

– На улицу! – внезапно легко взяла себя в руки Кристина. – Здесь битое стекло! Все слышали? Смотрите под ноги, отряхните одежду. Никто не пострадал?..

Ответа на этот вопрос Кристина не получила и сочла молчание за положительный ответ. Народ потянулся к дверям, стремясь на улицу, пока еще что-нибудь не рухнуло. Слышались нелестные комментарии в адрес ПТУ.

Лампы, словно испугавшись шума, теперь светили ровно и даже будто ярче прежнего.

С лестницы донеслись торопливые шаги. Кристина мрачно ухмыльнулась, представляя обвинительную речь в адрес Дориана, и без зазрения совести кинула на пол опостылевший букет – все равно в фойе грядет уборка, а таскать этот веник ей надоело до ужаса. Зачем она только собрала его? Еще, не приведи боже, увидит Марина, и запишет ее в ведьмы за компанию со Светочкой.

– Что здесь происходит?! – прогремел Дориан, выходя из коридора. Спешивший следом Вадим издал приглушенное «ух, ёпт!».

– Тут всякая дрянь со стен падает! Мне чуть студентку не убило! – с наслаждением рявкнула Кристина. – Полюбуйтесь!

Ректор охнул и начал говорить что-то о прочности креплений стенда и про распоясавшихся молодых студентов, но Кристина не расслышала всего – рядом взвыла отошедшая от шока Гульнара, утверждая, что не прикасалась к проклятущему стенду. Девушку трясло от рыданий, и Вадим сгреб ее в охапку, прижав к широкой груди:

– Ну шо ты? Все ж закончилось. Все хорошо, – курлыкал он ей куда-то в макушку.

Кристина неожиданно испытала нечто похожее на зависть – ее саму никто и не подумал ни успокоить, ни тем более обнять. По крайней мере, при свидетелях.

– Кристиночка, вы сами не пострадали? – словно уловив эти мысли, Дориан взял ее под локоток, поворачивая к себе, и отряхнул белую пыль с ее плеча.

– Думаю, первые седые волосы я заработала, – ей бы хотелось еще поскандалить после случившегося, чтобы выгнать из души остатки испуга, но прикосновения Дориана как всегда действовали на нее безотказно. Слишком безотказно.

Пытаясь отвлечься, Кристина подняла глаза и увидела, что на парадной лестнице, ухватившись за перила, словно не в силах держаться на ногах, стояла бледная Марина и, вытянув шею, пыталась рассмотреть происходящее в фойе.

Воспользовавшись тем, что отвлеклась, Кристина продолжила задуманное:

– Вон и Марина, бледная как смерть! Мы тут все заиками станем! Вадим Петрович, вы же за хозяйственную часть отвечаете? Если начальство не выделяет средств, – она выразительно посмотрела на ректора, – давайте попробуем своими силами! Организуем рейд в поисках рухляди, нарушающей правила безопасности...

– Еще не хватало, чтобы красивые девушки своими нежными ручками во всяком хламе ковырялись, – возразил завхоз, отпуская Гульнару и протягивая ей извлеченный из кармана пыльной спецовки неожиданно белоснежный платочек. – Мы с Сан Санычем как-нибудь сами разберемся.

Больше здесь делать было нечего. Бросив на прощанье еще один взгляд на позеленевшего от злости ректора, она подхватила Гульнару под руку и вместе с нею вышла на крыльцо.

Там толпились любопытные студенты, среди которых Кристина заметила Костю и Стаса. Оба тут же подошли, и Костя покосился на Гульнару подозрительно. В ответ та фыркнула и пошла прочь, явно не желая разговаривать с однокурсниками.

– Вы не пострадали? – сочувственно спросил Костя.

Кристина хотела было спросить, откуда он успел узнать о случившемся, но заметила, как Стас смотрит поверх ее головы на глухую стену.

– Свет горит, ректор в коридоре орет на завхоза. Кашалотиха выползла из кабинета и несется на звук. Кажется, больше ничего интересного.

– Ты что же, все видел? – уточнила девушка вполголоса. В ответ он лишь кивнул.

Ей стало как-то не по себе. Подумать только, все это время она могла находиться под наблюдением глаз, от которых нигде не скрыться!

– Кристина Евгеньевна, может, по коньячку? – предложил заметивший ее растерянность Костя.

– Ну ты даешь, – хмыкнул Стас.

– А что? Успокаивает нервы, для сердца полезно.

Стас махнул рукой и отошел, присоединившись к группе студентов неподалеку. Кристина хотела было его окликнуть, но Костя ее опередил.

– Идемте отсюда. Он уже мне все рассказал.

Он привел ее на дальний край территории усадьбы, где сад переходил в совсем буйные заросли, а дорожки терялись в высохшей траве, вырождаясь в едва намеченные тропы.

В лабиринте плотного кустарника, когда-то бывшего живой изгородью, обнаружилась уютная полянка. Два толстых бревна явно не сами собой легли друг напротив друга, а блеснувший в траве стеклянный бок бутылки и консервная банка с окурками подтверждали – это место кто-то давно облюбовал.

– Ну и куда ты меня привел? – усмехнулась Кристина. – Решил сдать преподавателю место, где ученики тайком распивают спиртное?

– Вы же свой человек, – подмигнул Костя, снял куртку и широким жестом бросил ее на одно из бревен. – Присаживайтесь. Кстати, о спиртном. Вы коньяк пьете?

– Ты серьезно?

Парень подошел к росшему неподалеку раскидистому старому дубу, подтянулся, присел на нижней ветви и жестом фокусника достал откуда-то из-за ствола плоскую фляжку. Мягко спрыгнул на землю и уселся напротив.

– Почему нет? Мы сейчас не на лекции, можно и без формальностей. Коньяк хороший, армянский, мне друг привозил.

– И все же я по-прежнему твой преподаватель, – строго сказала Кристина, но, взглянув в серые глаза со смешинкой, почему-то растерялась еще больше и непроизвольно приняла металлическую стопочку. – Нельзя без формальностей...

– Да ладно, как будто преподы со студентами не пьют! – хохотнул он. – Вы лучше меня знаете. С тем, что здесь творится, без стакана не разберешься. Вас же до сих пор колотит!

Посмотрев на дрожащую руку, в которой держала рюмку, Кристина поняла, что он прав. Понюхала – кажется, коньяк и впрямь неплохой.

"Какого черта я делаю, – упрекнула она себя мысленно, но вдруг невыносимо захотелось выпить. – А пошло оно все, в этом бардаке!"

И девушка залпом опустошила стопку. Коньяк обжег горло, а затем отозвался пряным, сладковатым послевкусием. Кристина прижала ладонь к носу, кривясь, смахнула выступившую слезу. Пить не закусывая она не привыкла.

Немного погодя она подняла виноватый взгляд на Костю, чувствуя себя едва ли не преступницей. Он хотел было что-то сказать, но вдруг застыл, прижав к губам палец.

Кристина прислушалась. Из-за непроницаемой стены кустарника донеслись голоса. Кто-то направлялся сюда, оживленно разговаривая по дороге.

– Твою мать, – прошептала она.

– Сидите тихо, – едва слышно отозвался Костя. – Если не пройдут мимо, я выйду навстречу.

К счастью Кристины, говорившие остановились, не дойдя совсем немного. Но теперь можно было различить кое-какие фразы из их разговора, хоть общались они негромко.

– Я уверена, он успел о чем-то догадаться, – сказала девушка. Голос ее показался до боли знакомым. – И не только я. Боюсь, это был не последний несчастный случай.

– Мне все это не нравится, – ответил мужчина. Он добавил еще пару фраз, но услышать удалось лишь окончание: – ...незаметность и осторожность. Ты отлично работаешь, но не стоит привлекать к себе ненужное внимание.

– Раз так, нужно было направлять сюда кого-то другого, – усмехнулась девушка. – Мне плохо удается изображать серую мышь.

Сомнений не осталось. Этот голос, эти насмешливо-высокомерные нотки... На задворках усадьбы, спрятавшись от случайных свидетелей, с незнакомцем говорила Гульнара. Переглянувшись с Костей, Кристина поняла – он тоже ее узнал.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Все оказалось гораздо сложнее, чем мы предполагали, но, тем не менее, стоит еще внимательней проверить его самого и...

С облегчением и в то же время с сожалением Кристина заметила, как голос его звучит все тише. Они уходили прочь. Увы, ни узнать таинственного собеседника Гульнары, ни понять, о чем же они говорили, так и не удалось.

– Пойдем, не стоит здесь оставаться, – сказала она, выждав некоторое время.

Сбитый с толку Костя не возражал. Он спрятал фляжку все на том же дереве, выглянул из укрытия, убедившись, что никто их не увидит, и кивнул Кристине. Та поспешила за ним, пытаясь сделать вид, что просто прогуливается по саду.

Она не знала, кого больше боится встретить – таинственных заговорщиков или одну из местных сплетниц. Не хватало еще, чтобы поползли слухи, как она шарахается по кустам со смазливым студентом.

Глава 4. Часть 4

К моменту когда они вышли в людное место и встретили Стаса и Оксану, Кристина успела обдумать произошедшее и рассказывала Косте, как остановила здоровенный стенд "волшебным" букетом.

– Стенд остановила Оксана, – огорошил Стас размечтавшуюся о внезапном пробуждении магии преподавательницу, а телекинетик только скромно кивнула.

– Но вот падал он как-то странно. Неправильно, – продолжил он после паузы. – И мне это не нравится. Вы видели болты, на которых он держался? Там все на века сделано, по крайней мере, в фойе.

– И я его еле удержала, – тихо заговорила Оксана. – Как будто мне мешал кто-то…

Над полянкой повисла тишина. Каждый обдумывал минувшие события, и картина вырисовывалась неприятная.

– Пойдемте все осмотрим! – принял решение Костя. – Может, заметим что-то. Проверим ваш букет, Кристина Евгеньевна, чего уж там!

Пустое фойе встретило хрустом битого стекла и штукатурки под ногами – уборщица еще не пришла, и разгром сохранился в первозданном виде.

Но букета они так и не нашли. Кристина отлично помнила, как ничем не скрепленный пучок рассыпался на отдельные веточки, но на полу не нашлось ни одной. Среди мусора валялись всего несколько листочков.

– Бред какой-то! – высказал Костя ее мысли. – Зачем они сдались кому-то?

– Может, кто-то заметил, как Кристина Евгеньевна принесла букет? Вдруг решили поднять? – несмело проговорила Оксана, натягивая рукава свитера до самых кончиков пальцев, словно ее знобило.

– Ага, тайный поклонник уволок, – фыркнул Костя, а потом весело подмигнул Кристине: – У вас больше ничего не пропадало? Носки, зубные щетки?

Девушка проигнорировала его, обеспокоенная поведением Оксаны. Девочка всегда была немного пугливой, сказывалась постоянная боязнь случайно навредить окружающим, но сейчас она боялась без явной причины, да и выглядела нездорово.

– Так. Идемте отсюда, – Кристина бросила последний взгляд на внушительную кучу на полу, бывшую когда-то стендом, не обнаружила ничего подозрительного вроде подпиленных болтов и решительно направилась к выходу. – Оксане нужно отдохнуть, а вам – учить уроки.

На самом деле ей хотелось пригласить девчонку к себе, закутать в теплый плед и напоить хорошим чаем, а то и накормить как следует. Студенты – вечно голодные существа, Кристина была в этом твердо убеждена, несмотря на то, что повидала за собственные студенческие годы немало богатых выскочек.

Но вот неприятность – «дома» ждала Марина, а то и Кашалотиха. Последняя наверняка не упустит случая толкнуть речь, что не пристало заводить любимчиков среди студентов, да еще таскать в их общий дом. Может, ей в бигуди и неглиже ходить приспичит, а у Кристины, видите ли, гости! Так что пить чай пришлось одной. Почти.

– Кристин, с тобой все в порядке? Хорошо себя чувствуешь? – появилась Марина.

Выглядела коллега все еще бледновато, и Кристина невольно заинтересовалась ее самочувствием.

– Со мной все хорошо. А ты почему такая бледная, ты ведь наверху была, когда стенд рухнул?

– Просто нехорошо что-то. Слабость какая-то. Вот, думаю, может какие-то подземные толчки… ну, не землетрясение, а знаешь, как бывает, вроде выхода газа на поверхность? Вот со стены этот ужасный пережиток коммунизма и стряхнуло, а я наверху под выброс попала. Вряд ли я достаточно хорошо знаю геологию и все такое, но с другой стороны, кто знает, что внизу под ПТУ?..

«Ректор наверняка знает», – подумала Кристина. В самом деле, может он как раз там и обитает? Зимой в подвале наверняка тепло…

– Ты бы давление померила, – сказала она вслух. – Поешь чего-нибудь, может, станет лучше.

– Точно! Я и не подумала! Спасибо! Забываю иногда о таких простых вещах! – обрадовалась Марина, с энтузиазмом налегая на бутерброды. Но, к неудовольствию Кристины, молчала она недолго, желая непременно узнать подробности происшествия.

– Ты же там была, – удивилась ее расспросам Кристина. – Сама все видела. Даже больше – я, если честно, кроме этой рухляди, чуть не убившей Гулю, ничего вокруг не замечала.

Соседка отвела глаза, вдруг заинтересовавшись Невермором. Тот мирно расклевывал бутерброд, который стянул со стола, и повода для интереса к своей персоне не давал.

– Ну, ты же видишь, мне нездоровится, – промямлила Марина. – Я еще не успела в себя прийти после того как свет погас, а тут шум, крики, грохот! И ты среди пыли и осколков... У меня чуть сердце не остановилось. До сих пор трясет!

Она сунула под нос собеседницы обтянутую бледной кожей худую лапку – вот мол, сама посмотри! Но та заметила лишь, что Мариночке не помешало бы сделать приличный маникюр. Или хотя бы завязать с кошмарной привычкой сгрызать ногти до основания.

«Да тебя вечно с чего-то трясет! Бледная немощь», – с раздражением подумала Кристина.

Надеясь избавиться от назойливой гостьи, она в двух словах рассказала о случившемся, упустив, разумеется, подробности о вмешательстве Оксаны и исчезнувшем букете. Поохав, Марина допила свой чай и наконец ушла к себе.

Оставшись наедине, Кристина, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, засела за конспект лекций по социологии. Понятный и любимый предмет успокаивал нервы, словно напоминая, что всего лишь в паре часов езды все еще существует мир, населенный пусть не всегда адекватными, но вполне обычными людьми без пугающих сверхъестественных способностей.

Но на следующий день первый же урок в своей группе вернул ее в абсурдную реальность ПТУ имени Чумака. Все вроде шло тихо и мирно: студентов удалось заинтересовать лекцией, они с удовольствием обсуждали самые интересные или спорные моменты.

Как вдруг во время оживленного выяснения, общество ли служит человеку или человек обществу, раздался пронзительный визг.

Все притихли, уставившись на девушку за первой партой. Ту самую зубрилу, что сидела рядом с Вениамином и Гульнарой. Она вскочила, едва не уронив стул, и округлившимися глазами смотрела на стол перед соседом. Гульнара проследила за ее взглядом и скривилась от отвращения.

– Вот мерзость, – процедила она брезгливо, отодвигаясь от старосты еще дальше.

Остальные студенты приглядывались к чему-то на парте Вениамина, кривились, отворачивались, кто-то смотрел на старосту с удивлением, кто-то засмеялся.

Подойдя, Кристина обнаружила прямо на раскрытой тетради парочку извивавшихся толстеньких опарышей. Их приятель повис у Вениамина на плече, зацепившись за шерстинки свитера.

– Ничего в них нет страшного, – невозмутимый, словно Будда, староста окинул сокурсников умиротворенным взглядом. – Извините, Кристина Евгеньевна, я сейчас все уберу.

С этими словами он ловко подцепил червячков и засунул их куда-то под повязку на голове. Раздался звук сдерживаемой тошноты. Отличница позеленела и, прикрывая рот рукой, выскочила за дверь.

– На плече, – со спокойствием человека, потерявшего способность хоть чему-то удивляться, произнесла Кристина. – Еще один. И давайте-ка вы сходите в медпункт, Вениамин Эдикович. Дело ваше, конечно, но червей все же стоит показать врачу.

– Они у меня не болеют, – без тени улыбки отозвался староста.

– Обалдеть! – хохотнул Костя с задней парты. Она послала ему гневный взгляд.

– Вениамин Эдикович, как ваш куратор, я не допускаю вас к занятиям по состоянию здоровья. И имейте в виду, я проверю, были ли вы в медкабинете. Если нет – поставлю прогулы! Идите.

Равнодушный Витамин аккуратно собрал свои вещи и поплелся к выходу под насмешливые комментарии одногруппников. Глядя на спокойную полуулыбку, с которой он игнорировал едкие фразочки, Кристина совершенно не к месту вспомнила басню про слона и Моську.

Успокоить группу удалось с трудом. Вернувшаяся заучка демонстративно пересела подальше, хотя староста вместе со своими червями покинул аудиторию. Кумушки азартно перешептывались, едва не подпрыгивая на месте от желания поскорее разнести по всему ПТУ такую шикарную, жирную сплетню. Гульнара косилась на преподавательницу с плохо скрываемым интересом.

"Ну давай, – как бы говорил ее взгляд. – Посмотрим, как ты теперь справишься".

Однако едва занятие закончилось, Гульнара оказалась в числе тех, кто покинул кабинет, хотя большинство учеников остались до следующей пары. Кристина притворилась, что с головой погружена в бумажки, изредка переворачивая страницы и что-то чиркая в блокноте. Если уйти, придется выгонять студентов и запирать аудиторию. А студенты, шляющиеся по коридорам без дела – это шумно и раздражает остальных учителей.

– Я как раз перед этим видела Марину Светозаровну, – в галдеже студенток послышалось что-то настораживающее. – И она прям гладила этот стенд. А там свет вырубило, мы от фойе далеко уйти не успели, обратно пошли. Вот тогда все и случилось…

До этого Кристине как-то не доводилось слышать отчество Марины, она видела в расписании только заурядную фамилию с инициалами. Светозаровна! Это ж надо! Но другой Марины у них не было. Кристина обратилась в слух, но так и не услышала больше ничего стоящего, только обычные мистические бредни:

– Мне кажется, человек она несчастный, вот может случайно и зарядила стенд отрицательной энергией? – предположила Полина, одна из впечатлительных малолетних девиц, веривших в любую чушь.

Кристина с трудом дождалась, когда закончится «окно» и студенты отправятся на следующую пару. И с не меньшим трудом запретила себе ускорять шаг, направляясь в учительскую.

И не даром – Марина вошла туда сразу перед ней, как всегда, дополняя свой нескладный образ кипой документов, казавшихся в ее руках такими же растрепанными и красивыми только потенциально.

Вначале Кристина хотела придумать какой-нибудь план, но, поглядев на соседку, плюнула на это и пошла напролом, благо, в кабинете они находились одни.

– Марин, неприятный разговор.

Светозаровна вздрогнула, положила на стол свои бумажки и уставилась на Кристину широко открытыми глазищами. Жуть!

– Тут студентки болтали, будто ты гладила стенд. Тот, который вчера едва Гульнару не прибил. Не хочу всего повторять… – Кристина замялась, едва не переборщив с прямотой.

«Ведь рассуждения про отрицательную энергию – такая же глупость, как дохлые кошки», – вертелось на языке.

– Неприятно это слышать, – закончила она.

Марина в это время менялась в лице, от бледной немощи до серой, тонущей, испуганной. Кристина пожалела, что начала этот разговор. Зачем ей это вообще сдалось? Пусть болтают, что хотят! Про ректора-оборотня, цвет глаз которого меняется в зависимости от фаз луны, про Светочку, колдующую над дохлыми кошками, и про Марину, заряжающую вещи убийственной энергией.

– А действительно. Я там вчера была. Подумать только! Он же на меня свалиться мог! Кристин, представляешь, у меня из головы прям вылетело, я расписание там переделанное повесила, а как стенд упал, даже не вспомнила, что подходила к нему! А ведь он тяжелый, костей не соберешь, половицу аж проломил!.. – голос Марины набирал оборот с каждым словом, грозя превратиться в кликушеский вой.

– Марин, успокойся, а? Ничего же не случилось.

– Так может мне еще там плохо стало, а я не сразу поняла? Вдруг там геопатогенная зона? Надо узнать историю этого здания. Здесь вполне могло произойти убийство…

– Ну хватит! Что ты как маленькая? – Кристина встряхнула собеседницу за плечи. – У тебя был шок от случившегося, это нормально. Никакой мистики! Пойдем, подышим свежим воздухом.

– А как же… – Марина со страхом оглянулась на бумажки, словно те могли кинуться вдогонку и растерзать.

Вот же трудоголичка несчастная! Или нет? Может, она в самом деле чего-то боится? В конце концов, о ней известно даже меньше, чем о Светочке.

– Никуда они не денутся! Ты – учитель. И ты принимаешь решения сама. Захочешь – начнешь с ними возиться только через две недели! Пойдем!

И Кристина решительно потащила слабо упирающуюся Марину к дверям. Та едва успела прихватить сумочку и ключи от кабинета.

Час на природе пролетел незаметно, но плодотворно. Здоровые краски вернулись на лицо Марины, она начала улыбаться и даже неловко шутить. Кристина старательно делала вид, что шутки смешные и очень понятные, а сама размышляла, кто мог так ее запугать. А главное, для чего? До устройства на работу в ПТУ или уже здесь?

Так и не решившись задать эти вопросы, Кристина вместе с приятельницей вернулась к учительской, где их поджидала недовольная Кашалотиха.

– Девочки, вы бы ключи кому-то передавали, если уходите. Я в кабинет из-за вас попасть не могу.

Марина залепетала было оправдания, но Кристина это пресекла, как бы невзначай сжав плечо соседки и сладко пропев:

– Конечно, Алина Степановна! В следующий раз мы непременно побеспокоим вас на лекции, чтобы отдать вам ключи, а потом еще раз, чтобы забрать их минут через пятнадцать.

Кашалотиха не сразу осознала услышанное, а потом ей показалось несолидным отгавкиваться – Кристина к тому времени успела открыть дверь и подмигнуть Марине. Но, кажется, в спину ей тихо донеслось что-то на «с». То ли «стерва», то ли что похуже. Кристина не возражала.

– Ой! Что это? – всплеснула руками Марина. – Ключ ведь был у нас?

На столе Кристины стояла коробка, упакованная в блестящую фольгу и перевязанная пышным золотым бантом. Поверх лежала одна, но большая чайная роза, к которой золотой ниткой крепилась карточка с одним-единственным напечатанным словом «Кристине».

– От кого это?

– Не знаю… – она повертела карточку и принялась распаковывать подарок.

Когда на свет показался чайник, чугунный, невероятно красивый, с зеленым напылением и восточным узором, сердце девушки растаяло.

Дориан. Конечно, чайник подарил Дориан. Кто, кроме него? У кого еще мог найтись запасной ключ от их бастиона? Да и о его любви к чаю было всем известно.

Кристина погрузилась в эйфорию, с которой на удивление органично переплетались бытовые мысли типа «даже хорошо, что чайник чугунный, на века, не разобьется… а на коробке написано, что чугун дольше удерживает тепло», или «хранился ли подарок у него в запасе, и это просто извинение за вчерашнее, или он заказал его специально для меня?»

Но самое приятное, что Кашалотиха стояла рядом и злобно кривилась, тоже уверенная в личности дарителя. Если раньше они друг друга просто недолюбливали, то теперь, поймав полный ненависти взгляд колючих глазок, Кристина поняла, что нажила кровного врага.

Глава 5. Трудные детки. Часть 1

У девчонки были острые худые плечи, крашеные в радикальный черный волосы и нахальный взгляд. Гриндерсы, драные джинсы, бритые виски, косая челка на пол-лица, руки в карманах – вид независимый и дерзкий. Но Кристина достаточно проработала со студентами и по напряженной спине, жесткой линии губ, сжатых, чтобы не дрожали, вздернутому подбородку смогла понять – девушка на пределе, еще немного, и сорвется.

Кристина ее понимала и даже заранее была на ее стороне. Что бы там у них не произошло, трудно не взбеситься, если твой куратор – Кашалотиха.

– Вот, Александр Александрович! – выступала Кашалотиха, стоя к своей подопечной вполоборота. – Мало того, что она не посещает внеучебные мероприятия, хамит, не выполняет задания, так еще и лекции мне срывает! Я не хотела идти к вам жаловаться, но дело пахнет дисциплинарным взысканием.

Ректор поморщился, перевел глаза на насупившуюся нарушительницу порядка. Та упрямо уставилась в пол и молчала. Дориан тяжко вздохнул.

– Опять Вепрева, – сказал он устало. – Ну что ты в этот раз натворила? Прогуляла лекцию? Дерзишь Алине Семеновне? Почему на тебя каждую неделю жалобы?

– Степановне! – чопорно поправила Кашалотиха. Наедине она позволяла ректору называть себя как угодно, но терпеть не могла, когда тот коверкал ее имя при студентах.

И вправду, что девчонка могла натворить? Катю Вепреву Кристина знала хорошо, такую яркую внешность сложно не заметить. Да, звезд с неба она не хватала, примерным поведением не отличалась, но и хулиганкой не была. Сидела себе тихо на «камчатке», дружила с Таней, училась ни шатко, ни валко, между тройкой и четверкой, но не по глупости, а из-за раздолбайства. Обычная студентка, каких в любом учебном заведении полно.

«Правда, для Кашалотихи все, чья внешность отличается от Марининой – идейные враги. А Катька Вепрева девочка симпатичная. Да и одевается вызывающе. Сейчас хоть татуировки под одеждой спрятала…» – думала Кристина, наблюдая за ученицей. Та молчала, как пленный партизан, даже зубы стиснула.

– Ну что, уже не такая смелая? – напустилась Кашалотиха на жертву. – Давай, расскажи Александру Александровичу, как ты сорвала занятие. И какими словами отзываешься о его методиках. Мы тебя внимательно слушаем.

– Мне нужно поговорить с ректором наедине, – голос Кати звенел от волнения.

– Чтооооо? – вскинулась Кашалотиха. – Ах ты нахалка! Нет, Александр Александрович, мое терпение лопнуло. В этот раз я настаиваю, чтобы к этой наглой девице были приняты меры! Я как ее куратор… Ты что творишь?!

На столе лежали несколько стопок каких-то документов. И сейчас ни с того, ни с сего края бумаг начали темнеть. Кристина не верила своим глазам. Документы горели. Уголки их медленно съеживались, поглощаемые едва заметной огненной каемкой, и осыпались пеплом.

– Простите! Я… я не хотела, правда, – пролепетала Катька и выбежала вон. Кашалотиха только и успела, что воздуха набрать для крика, но за студенткой уже захлопнулась дверь.

Разъяренная Степановна метнулась было следом, но растерялась, посмотрев на ректора. Он тушил огонь, хлопая по документам какой-то папкой.

– Ой, давайте я вам помогу! – всплеснула она руками. – Беда с этими детьми, просто беда!

– Алина Семеновна, прошу вас, оставьте меня, – процедил Дориан сквозь зубы. – С Вепревой я сам поговорю. Позже. Идите, мне нужно навести порядок в кабинете.

Кашалотиха как-то скуксилась, словно уменьшившись в размерах, поникла, покосилась на ректора обиженно. Но тот все хлопотал над своими бумажками, совершенно забыв о Степановне. Кристине на секунду стало ее жаль, но стоило вспомнить дрожащие губы девчонки, которую эта мегера притащила к ректору на ковер, как жалость сразу улетучилась.

Выпроводив Кашалотиху, Дориан откинулся в кресле и принялся со страдальческим видом массировать виски.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказала Кристина, но он отрицательно мотнул головой.

– Подождите. Я бы хотел закончить наши с вами дела, только, пожалуйста, давайте сделаем небольшой перерыв. Мне необходимо выпить чаю. Не могли бы вы составить компанию?

– Да, конечно.

Никогда еще она не видела его таким – растерянным, усталым. Будто впервые Дориан не знал, что делать. Если честно, таким он ей нравился больше, казался человечнее и даже вызывал сочувствие.

– Вот, Кристиночка, с чем приходится иметь дело, – жаловался он, наполняя ее чашку. Сегодня он вновь предпочел пуэр, но не простой, а хитро высушенный в мандарине. – Самое обидное, мне даже нравится эта девица. Какой характер, ух! Но ведь она в гневе может все вокруг спалить, причем не всегда сама того желая. И как прикажете мне с ней бороться, а?

– Зачем же бороться? – невозмутимо ответила Кристина, отламывая кусочек печенья. – Со всем уважением к Алине Степановне, я не согласна с ее подходом к воспитанию учеников. Вы же сами говорили – они взрослые люди, так зачем их отчитывать, как первоклашек?

– Милая моя, Алину Степановну нельзя судить строго. Напротив, мало кто в ее ситуации справился бы лучше. Вы далеко не все знаете о наших учениках, а в вашей группе собраны самые благонадежные ребята, и вряд ли они преподносят вам такие сюрпризы.

«Знал бы ты, –вспомнила Кристина о неразберихе в своей «благонадежной» группе. – Я бы посмотрела, как запел бы».

Справедливости ради, проблемы были лишь со странной парочкой, Гульнарой и Вениамином, но Кристина предпочла бы иметь дело с поджигательницей. Перед глазами до сих пор стояла картина, как староста засовывает под повязку на ране опарышей. И ведь все же дошел до медкабинета, не стал упираться, но, когда Кристина спросила о нем у тети Люси, улыбчивая медсестра вдруг нахмурилась и посоветовала быть с «этим типом» осторожнее. На дальнейшие расспросы лишь плюнула и рукой махнула, и Кристина отстала, посчитав, что выпытывать у тети Люси медицинскую тайну непорядочно.

А Гульнара… Гульнара вела себя так, что придраться было не к чему. Поговорить по душам тоже не удавалось – к своему куратору девушка относилась подчеркнуто холодно и откровенничать с ней не собиралась. Не спрашивать же в лоб, с кем она тогда вела тот странный разговор? Решит еще, будто Кристина шпионит за студентами. От этой мысли она усмехнулась.

Дориан истолковал ее улыбку по-своему и посмотрел на девушку с укором.

– Вы, конечно, возразите, что смогли бы и к группе Алиночки найти подход. Не спорю, студенты вас любят. Я их понимаю – вы молодая, очаровательная девушка, они видят в вас не только педагога, но и друга. Однако не так все просто. Катенька сегодня прекрасно себя показала. А у Алины под крылом таких Катенек больше десятка!

«Не хотела бы я оказаться под крылом этого бомбовоза», – подумала Кристина, вспоминая, как охотно ученики подшучивают над Кашалотихой при каждом удобном случае.

– Если у ребят опасные способности, это не повод дрессировать их, как зверей, – возразила она хмуро. Оправдывать Кашалотиху она не станет, даже если студенты противную тетку на части разорвут. – И потом, вы знали, кого набираете. В конце концов, у нас же магическое ПТУ.

– А вы сами раньше в существование таких людей поверили бы? – неожиданно спросил ректор, пристально глядя ей в глаза. – Вот и я не верил. Мы, конечно, учим творить чудеса, но я рассчитывал вырастить команду единомышленников, а не укрощать малолетних супергероев с недостатком воспитания.

Он вскочил с места и начал нервно вышагивать по кабинету. Совершенно сбитая с толка Кристина зачарованно провожала его взглядом.

– Вот, например, у нашей повелительницы огня есть подружка, Танечка. Вы наверняка заметили, они всюду вместе ходят. Такая хорошенькая блондиночка, с виду просто ангел. Знаете, о ком я? – Кристина кивнула. Выдавать Таню и рассказывать, как та успела явить ей свои таланты, она не собиралась. – Гипнотизер, мошенница, на спор у цыганок деньги выклянчивала. А еще у них есть некий Саша Иванов, приятный молодой человек, спортом занимается, учится неплохо. Как в насмешку, даже имя такое, самое обычное.

– Ну и чем же он вам не угодил? – с любопытством спросила Кристина. Об этом студенте она знала мало, он предпочитал держаться особняком и ни с кем особо не дружил.

– Он сущностей видит. Не спрашивайте, что я имею в виду – призраков, демонов, или еще кого – он сам толком объяснить не может. А они его. У парня вся спина в шрамах разной свежести, будто его тонкими коготками царапали. Говорит, кроме видимого мира есть еще один. Мне потом долго в темных углах всякая жуть мерещилась, понимаете?

Он замолчал, и Кристина некоторое время делала вид, что занята чаепитием, не в силах собраться с мыслями. Дориан был таким откровенным, таким искренним, но все же она по-прежнему сочувствовала не ему, а студентам.

«Тоже мне, испугался он, – думала она, рассматривая дно чашки. – А он подумал, каково самому Саше Иванову? К нему со всей страны за помощью приехали, а он Кашалотиху на них натравил».

– Мне кажется, Дориан, вы просто переутомились. Не удивительно, столько всего произошло за последние дни, а разбираться в конечном итоге вам. Но все же, мы ведь педагоги. В первую очередь должны заботиться об учениках, понимаете? Даже если они такие… не совсем обычные. Они ж не виноваты!

Дориан улыбнулся краем губ. На его лицо вернулось обычное приветливое выражение – кажется, ректор взял себя в руки.

– Вы еще очень молоды, Кристиночка, – сказал он, смерив ее снисходительным взглядом. – Для магии дисциплина нужна так же, как правильный настрой и вера в себя. Выражусь всем доступным языком: маг, не способный владеть собой – обезьяна с гранатой…

Кристина украдкой закатила глаза. Началось. Дориан оседлал любимого конька и теперь так и будет вещать о своей ерунде, ловко обходя действительно важные вопросы. К счастью, рабочий день не кончился, и, демонстративно посмотрев на часы, Кристина сбежала из кабинета начальства под предлогом срочных дел.

Вечером она наврала соседкам про головную боль и закрылась в своей комнате, чтобы в тишине проверить контрольные и отдохнуть. Она сидела за столом и задумчиво следила за тонкими струями пара, поднимавшимися над чашкой с пуэром.

К слову, пуэр заканчивался, в местном магазине ни его, ни нормального кофе как отродясь не водилось, так и не водится, а ректор и не думал снабжать ее новым чаем. Вот и прелестный чайничек подарен без дополнения в виде заварки. Как недальновидно! Кристину даже посетили сомнения в личности дарителя, но хмурилась над чашкой она вовсе не по этой причине.

Несколько часов назад к ней подошли Марго с Оксаной и рассказали о странной деятельности Гульнары, собиравшей сведения о необычных способностях одаренных студентов для какого-то мифического задания от своего куратора, то есть от Кристины.

Вот они, проблемы! Это тебе не какие-то подростковые выходки, как у подопечных Кашалотихи, а нечто серьезное. Неужели темная лошадка Гульнара начала действовать в открытую? Кристина не знала, какую цель преследуют Гуля и ее таинственный сообщник, а потому закономерно считала эту проблему важнее метаморфоз, происходящих с Вениамином.

«У Вениамина Эдиковича изначально в голове была каша, – мрачно думала девушка. – Черви хуже не сделают».

Допив чай, она пришла к твердому решению не ввязывать в это дело подопечных. Просить о помощи Стаса или Костю попросту неэтично! Да и согласится ли Стас следить за Гулей – вот вопрос! Потому Кристина в очередной раз решила действовать напролом. Эта тактика в последнее время становилась ее любимой.

– Гульнара, зайди ко мне. Сейчас, – встретив проблему, выходившую из дверей ПТУ, сладко улыбнулась Кристина.

Студентка, попрощавшись со своей компанией, пошла за преподавательницей, но с таким видом, словно делала великое одолжение.

– Садись, золотце, – промурлыкала Кристина, открывая кабинет и указывая Гульнаре на стул перед своим столом.

Девушка посмотрела недоверчиво, но промолчала.

– Слышала, ты собираешь информацию про студентов якобы по моему заданию.

– А что? – нагло перебила студентка. На лице ее ярко читалось презрение. – Это разве запрещено? Мы вместе учимся и никакой тайны здесь нет. А про задание говорю, чтобы глупых вопросов не задавали…

– Гуля-Гуля, – покачала головой Кристина и задушевным голосом продолжила: – Не надо так нервничать! Разве же я тебе что-то запрещаю или осуждаю? Наоборот, очень похвально, что ты пытаешься сделать что-то самостоятельно сверх программы. И я даже думаю, что мы ошиблись, назначив старостой Вениамина. Если тебе, в самом деле, все так интересно, мы можем взять сведения о каждом студенте у ректора и сэкономить твое время на опросах. Думаю, он не откажет, если, в самом деле, напишешь доклад или реферат по собранному материалу. В дальнейшем это составит тебе неплохую базу на будущее, хотя темы курсовых работ еще не выносились на обсуждение, потому что будут только на втором курсе. Но время-то летит быстро.

– Да я еще… не совсем решила… это скорее так, увлечение, – промямлила ошарашенная Гульнара. Кристина с удовольствием наблюдала, как меняется выражение ее лица, улыбаясь девушке еще нежнее.

– Очень жаль, если так, – изобразила разочарование Кристина. – Может, все же сходим к ректору? Он еще точно здесь.

– Извините, мне сейчас пора идти…

– Хорошо, тогда обсудим это завтра?

– Лучше… на следующей неделе. Можно?

– Конечно, и обращайся ко мне по любым вопросам, договорились?

Гульнаре не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть и попрощаться.

Когда за девушкой закрылась дверь, Кристина позволила себе довольную усмешку. Именно такого развития событий она и ожидала.

Глава 5. Часть 2

Увы – то ли Гульнара так и не забросила свои «исследования», то ли уже успела многих расспросить, но кого-то из особо одаренных ее интерес явно задел. Кристина ребят понимала: когда ты не такой, как другие, и всю жизнь тебя рассматривают, словно зверя в цирке, расспрашивают, обсуждают за спиной, понемногу любое внимание к своей персоне начнешь воспринимать болезненно. Быть может, хоть здесь они расслабились, успокоились, почувствовали себя почти нормальными, и вот опять…

- Кристина Евгеньевна, - прозвенел голосок-колокольчик.

Таня. Кукольное личико, криминальные наклонности. В августе они болтали иногда со скуки – заняться в полупустом ПТУ все равно было нечем, но с началом учебного года девочка обзавелась приятелями, а преподавательница увязла в работе, и все их общение ограничивалось семинарами и дежурным обменом приветствиями.

Поэтому Кристина удивилась, когда Таня окликнула ее. И ведь явно нарочно поджидала – сидела одна на подоконнике, качая ногой, и бесцельно таращилась в окно. Хотя ничего особенного там не происходило: окна в коридоре первого этажа выходили во внутренний двор, где располагалась пустая сейчас спортивная площадка.

- Что тебе, Танечка?

- Да так… - протянула девушка, спрыгивая на пол и оправляя юбку. – Мы тут подумали, чего вам дожидаться, пока Гуляш свой тупой опрос проведет? Если надо, мы придем и сами все расскажем. И покажем, вам же интересно, да?

- Послушай, вы все не так поняли, - с досадой возразила Кристина. – Гульнара просто хотела написать доклад. Вы не обязаны отвечать на ее вопросы, все строго по желанию.

- А, так вы ради реферата ее на нас натравили? Или вам правда интересно? А хотите, я вам расскажу? Я знаю много всяких забавных секретиков. И про одногруппников, и про преподавателей. Хотите?

Девушка определенно злилась. Любой здравомыслящий человек поостерегся бы злить одну из них, но Кристина учеников почему-то не боялась, несмотря на все их странности. Однако последняя фраза ее ошарашила.

- Ты что же, шантажировать меня собралась? – воскликнула она удивленно.

- Чего сразу? – надула губы Таня. – Вы нам ничего плохого не сделали. Да и нечем, вы нормальная.

- Спасибо, - хмыкнула Кристина.

В ответ девчонка ехидно улыбнулась, отчего голубые глаза превратились в хитрые щелки, и продолжила, доверительно понизив голос:

- Но вот, например, наша Марина Светозаровна. Такая правильная. Вечно всех одеваться скромнее учит. Катьку заставляет все серьги и цепочки на лекции снимать. Затирает что-то про достоинство. А к самой хахаль каждую неделю ездит!

- Таня, что ты такое говоришь! – в голосе Кристины проскользнули нотки восторга, который она, опешив, не успела скрыть. – Как вам не стыдно такое выдумывать! Я хорошо знаю Марину, она действительно очень высокоморальный человек, да и какие могут быть хахали…

Тут она прикусила язык, чуть не сказав: «когда она так выглядит», но собеседница все прекрасно поняла.

- Вот и я бы не поверила! Если бы она сама не попросила меня заставить одну из ваших старух забыть, как она их с этим мужиком застукала! Они ее, конечно, уговаривали, какие-то апельсины дарили, помните, эта курица еще бегала и всем хвасталась? Но Светозаровна почему-то офигеть как боялась спалиться, и тогда она пришла ко мне…

- Грейпфруты, - пробормотала Кристина.

Бегала и хвасталась ее ученица грейпфрутом, якобы возникшим ниоткуда по одному лишь желанию самой кумушки.

Она и не вспомнила бы о такой мелочи, если бы Дориан не расхвалил тогда ее отчет об «успехах». В голове крутилось какая-то очень важная мысль, но поймать ее за хвост все никак не удавалось.

- Ну, грейпфрутом, какая разница, - отмахнулась Таня. – Так вот. Я заставила тетеху обо всем забыть, а Светозаровна за это год ставит мне зачеты автоматом. А за то, что я обещала никому не рассказывать, она еще и Катьке ставит… Кристина Евгеньевна, вы чего?

Кристина догадалась, что у нее сейчас, наверное, очень странное выражение лица. Перед ней будто начали складываться детальки сложного паззла, показывая кусочек картинки. Но что означал получившийся фрагмент, она все еще не понимала.

- Подожди-ка. Ты говоришь, это было вечером накануне дня, когда Ольга хвасталась всем тем несчастным грейпфрутом? – собеседница кивнула. – А когда, не помнишь точно? И вообще, где это было? Ты сама того человека видела?

- Вечером, довольно поздно, - немного подумав, сообщила Таня. – Общага еще не закрылась, но на улице темнеть начинало. К нам прямо в комнату явилась Маринэ, вызвала меня в коридор, ну и попросила вручить тете Оле тот дурацкий фрукт. И между делом внушив ей забыть, как она ее видела с любовником.

- Прямо так и сказала, что с любовником? – невольно улыбнулась Кристина, пытаясь вообразить эту картину. Вот так Марина! А прикидывается святой невинностью!

- Пф! Нет, конечно. Но если бы она лазила через забор с папой встретиться, чего было скрываться? У нас не тюрячка, Светлана Викторовна вон вообще когда хочет уезжает.

- Через забор?!

- Угу. Тех, кто выходит через ворота, из окон ректора видно. А в заборе дыра есть, вы разве не знали? Все же знают! К ней и тропинку уже через кусты протоптали.

И тут все встало на свои места. Не та ли эта тропинка, на которой Гульнара должна была встретиться с Вениамином, но нашла его лежащим с пробитой головой?

«Ну нет, - пыталась унять фантазию Кристина. – Не может Марина быть к этому причастна. Просто совпадение, и наверняка ему есть разумное и простое объяснение».

А если сплетня возникла неспроста? Сама Марина выглядела совершенно безобидной, но тот таинственный незнакомец, с которым она зачем-то встречалась, мог оказаться кем угодно. Ревнивым отморозком, например. Или вовсе чокнутым маньяком.

- Танечка, - глухо сказала Кристина. – Ты, в самом деле, никому об этом не рассказывай, ладно? Сделай вид, что ни о чем не догадалась, хорошо?

- Ну… ладно, - ответила растерянная девчушка. – Кристина Евгеньевна, я честно не буду! Я бы и так не рассказала, но она сама виновата! Не обижайтесь, пожалуйста…

- Что ты, я не обижаюсь. Я бы и сама вряд ли смогла удержаться на твоем месте. Просто Марина Светозаровна очень сильно расстроится, а у нее сердце больное, - выдала Кристина первое пришедшее на ум оправдание. – Здесь до больницы неизвестно сколько добираться, если вдруг что. Потом сама же себя не простишь. Обещаешь?

Огорченная Таня кивнула. О причине, из-за которой они начали этот разговор, к этому моменту она благополучно забыла. Не сдержавшись, Кристина щелкнула ее по вздернутому носику и пошла в учительскую. Обсуждать такой деликатный вопрос с кем бы то ни было, не разобравшись самой, не годилось. Хотелось бы обдумать все в тишине, но увы - работы было слишком много.

- Девочки! Представляете, там такое! – с порога принялась делиться новостями Кашалотиха.

Кристина поморщилась, откладывая в сторону свои бумажки – и пяти минут ведь не прошло, как она села за работу! Но остальные присутствующие в кабинете дамы уже обратились в слух, внимая Кашалотихе. Она прикрыла дверь учительской и продолжила:

- Дориану позвонил известный экстрасенс, к нам хотел устроиться, а наш ему от ворот поворот! – чуть не пищала она от восторга. – Вакансий после начала учебного года нет и быть не может, а если кто-то думает иначе, то плохо представляет себе учебный процесс, о чем тут вообще разговаривать? И без диплома с педагогическим образованием нечего и думать лезть учить детей, будь ты хоть самим Папой Римским! Разнес его в пух и прах, представляете?!

Щеки Кашалотихи от перевозбуждения заалели в тон к ее любимым макам. Это было пугающее и вместе с тем смешное зрелище. Девушки заулыбались и захихикали, и Кристина, поймав момент, в открытую лыбилась вместе со всеми на законных основаниях.

- Нет, видали, что этот нахал удумал! Со всякими своими шоу – к нам, – продолжала бухтеть Кашалотиха. – Пудрить детям мозги! Да чему он их может научить? Правильно Дориан говорит, большинство из них – обманщики и шарлатаны. Хороший человек должен быть скромнее! А из-за таких вот выскочек люди не верят в магию и неверием блокируют свои способности.

- Как-то жаль, что про наше ПТУ разнюхали. Здесь было так тихо и спокойно, - вздохнула Светочка.

Кристина посмотрела на нее с недоверием, а потом мысленно махнула рукой. Коллектив, взбаламученный новостями, еще долго перемывал событие, мешая ей работать.

Она бы и вовсе забыла об этом разговоре, если бы не услышала ледяной голос Дориана, доносившийся из его кабинета. Ректор явно желал растерзать собеседника.

- Ух! Лютует шеф! Ишь, как рычит, аж стены трясутся, – сокрушенно покачал головой Вадим. Выходя, он будто ненароком подхватил девушку под локоть и развернул от дверей. – Эту, как ее? Негативную энергетику производит, во! Сказал, никого не принимает.

- А что там происходит-то? – Кристина была рада, что Вадим избавил ее от визита к начальству, но уходить не торопилась.

- Да я не очень-то понял, если честно. Пришел по делу, значит, а тут звонит какой-то мастер рейки. Я сначала думал, это шутка такая. Ну как можно быть мастером реек? Это ж такие палки, монтажные там или деревянные, - завхоз улыбнулся Кристине, так искренне и открыто, что она не смогла не улыбнуться в ответ. – Потом-то Сан Саныч просветил меня, что это целительство такое, руками значит. Ты, Кристиночка, наверно все это знаешь, а для меня в новинку. Темный лес! Посмеялись мы с Сан Санычем над моим невежеством, и тут звонит второй волшебник. Крема какие-то заряжает и воду. Этого я уже совсем не понял, но спрашивать не стал. А потом они как поперли косяком! Сан Саныч и не выдержал. Зря он секретаршей-то не обзавелся…

Кристина не знала, смеяться или нет. С одной стороны у ПТУ явно какие-то проблемы. Возможно, кто-то из студентов на что-то обиделся и решил таким образом отомстить, или просто какой-то шутник разместил где-то объявление, чтобы поразвлечься.

А с другой… С другой ей почему-то ни капли не жаль было Дориана. Она даже видела в этой ситуации некое вселенское возмездие – должен же и ректору кто-то на мозги капать!

- Кристиночка, а ты сейчас не занята? – спросил завхоз, зачем-то придирчиво оглядев ее с головы до пяток.

- Теперь, - она покосилась в сторону закрытого кабинета ректора, - уже не занята.

Из-за двери раздалась очередная грозная тирада, такая громкая, что Кристина успела разобрать почти каждое слово. Половина из них были угрозами, половина ругательствами; впрочем, Дориан не терял лицо и не опускался до нецензурщины.

- А пойдем по грибы? Твоя обувь как раз сгодится для тихой охоты, - внезапно предложил Вадим.

Глава 5. Часть 3

– По грибы? Сейчас? – переспросила Кристина, не веря своим ушам.

Завхоз всегда казался ей человеком простым и надежным, островком нормальности в бушевавшем вокруг море абсурда. Неужели и он туда же?

– А чего? Суббота, занятия у вас полдня только были. Этого, – он кивнул на дверь ректорского кабинета, – лучше до завтра не трогать. Ты ж по целым дням сидишь, пылью дышишь. Все дела да дела. Пошли, прогуляешься, развеешься, грибов насобираешь опять же.

Кристина усмехнулась и хотела было вежливо отказаться, но вдруг ей пришло в голову, что если с кем и обсуждать подозрительные слухи о коллегах, то только с Вадимом Петровичем– он один внушал доверие, да и всех сотрудников хорошо знал. По крайней мере, стоит наведаться вместе с ним к той самой дыре в заборе, через которую на территорию проникает невесть кто. И девушка согласилась.

– Другой разговор! – обрадовался завхоз. – Тогда идем, я тебе какую-нибудь тару выдам.

Прихватив пару тканевых сумок и забрав одежду из гардеробной, они вышли на улицу. Было пасмурно и сыро, но довольно тепло. Вадим напялил свою любимую замусоленную кепку, придавшую ему совершенно затрапезный вид.

«А ведь симпатичный мужик, если приглядеться, – рассуждала Кристина, исподтишка на него поглядывая. – Высокий, в плечах, как говорится, косая сажень. И лицо в общем приятное, чем-то на ковбоя из классического вестерна похож, только зачуханного, спившегося и помятого. Родись он не в такой глуши, может, приличным человеком стал бы, а тут…»

– Вадим Петрович, а давайте через ворота не пойдем, – нарочито бодро сказала она, прогоняя никому не нужную жалость. – До леса придется крюк делать, и ректор может нас в окно увидеть.

–  Неужели он тебя, как студентов, взаперти держит? Тем более, как еще мы выйдем-то? Через забор я не полезу, годы не те.

– Почему «через»? Сквозь забор. Заодно посмотрите, где в заборе дыра. Думаю, вам нужно знать о таких вещах.

– Дыра, говоришь? – Вадим нахмурился. – Ну давай, сходим, поглядим.

Чугунная ограда, тянувшаяся вокруг большей части территории усадьбы, была старой, но еще очень прочной. Расстояние между ее прутьями не позволяло пробраться никому крупнее мелкой дворняги («Или гуся», – подумала Кристина). Но за густыми зарослями вишни, теми самыми, где нашли тогда старосту, несколько прутьев шатались.

Один из них и вовсе кто-то выдернул и бросил неподалеку. Кристина легко пролезла в образовавшуюся щель, Вадиму Петровичу это удалось уже с трудом, хоть он был худощав. Мужчина помассивнее не пролез бы, равно как, например, Светочка с ее четвертым номером.

Но Марина была тощей, как вобла, а ее сообщник в крайнем случае запросто мог через забор перемахнуть, благо, вокруг такой густой кустарник, что никто не заметит.

«Сообщник? – удивилась Кристина своим же мыслям. – Рановато я ее начала обвинять, не разобравшись».

– Жаль, конечно, студентиков лазейки лишать, но я должен эту дыру заделать, – сказал Вадим Петрович.

Он поднял с земли чугунный прут и прикладывал его к ограде, прикидывая, встанет ли на место или нет. Выглядел завхоз при этом недовольным.

– Неужели нельзя починить? – спросила девушка. Оставлять все как есть не хотелось.

– Да можно, – вздохнул он. – В село съезжу, там мужики за бутылку приедут и приварят, делов-то. Только я не пойму, кому его отпиливать понадобилось. Может, из твоих кто?

Кристина представила, как ребята из ее группы пилят ночами чугунную решетку. Зачем такие сложности, когда можно было просто перелезть? Если только для того, чтобы ходить здесь регулярно…

– Честно говоря, среди студентов ходят слухи, будто кое-кто из педагогов тайком встречается с кем-то за территорией ПТУ, – осторожно начала она, но завхоз перебил.

– Вы про Нинель Ильиничну что ли?

Девушка посмотрела на него удивленно. Преподавательница биологии и химии была уже не в том возрасте, чтобы встречаться с воздыхателями, да и комплекция вряд ли позволила бы ей пробраться через эту лазейку.

– Не знаю, что там за слухи, но у ней сын-алкаш в деревне. Иногда заявляется, чтобы денег выклянчить. Само собой, она с ним не на территории встречается – стыдно, да и боится, что ректор заругает. Ей эта работа ой как нужна.

– Я не про нее, – отмахнулась Кристина. Довольно с нее чужих секретов. – Я про Марину.

И она коротко рассказала Вадиму о том, как студенты застукали преподавательницу с «любовником», умолчав на всякий случай о Танином вмешательстве.

– Делааа, – протянул завхоз, почесав затылок. – А Сан Санычу ты ничего не говорила?

– А толку? Он опять скажет, что Вениамин ни о каком нападении не заявлял, и велит оставить взрослого человека в покое.

– И верно. И правильно. Ну его, только лишние нервы – видала, с утра злой, как собака. Давай-ка ты рассказывай лучше мне, а я уж сам с ним побеседую, если надо будет, – он говорил так уверенно, что Кристина успокаивалась. Она не сомневалась, что он действительно во всем разберется, сняв ответственность с нее самой. – А забор мы починим. Нечего тут всяким шляться. Но сначала пойдем, поищем грибы!

Через час бесцельного шатания по лесу Кристина начала догадываться, что грибник из Петровича так себе. После того, как он радостно кинулся собирать ложные опята, она убедилась в этом окончательно.

– Ну что же вы! – воскликнула девушка, вырвав поганку из рук завхоза и швыряя в кусты. – Не видите, что ли – ножка голая, и пахнет он несъедобно.

– Но он же сырой, как ему еще пахнуть, – оправдывался сконфуженный Петрович.

– Вы вообще в грибах-то разбираетесь?

– А как же! Но в других. Подберезовики там, подосиновики… А тут не грибы – смех один. Может, не дошли просто до грибных мест.

Так они ничего и не собрали, только ноги промочили, пробираясь через темные от влаги заросли с остатками пожухшей листвы. Но Кристина все же осталась довольна: прогулка вышла приятной, а разговор с Вадимом Петровичем успокаивал. Поддержка была гораздо нужнее, чем злополучные грибы – пообедать можно и в столовой и очень даже вкусно.

Вернувшись домой, она вспомнила о грибах в библиотеке. Интересно, что сказал бы об этом завхоз? Да и библиотекарь… видела ли она, что устроил в зоне ее ответственности Дориан? Или вообще не знает о существовании «тайной» комнаты? Взяв положенные книги перед началом учебного года, Кристина больше в библиотеке не появлялась, потому не могла припомнить, видела ли вообще там дверь в соседнее помещение. Чем больше она об этом думала, воскрешая в памяти детали того единственного визита, тем сильнее становилась уверенность, что никаких дверей, кроме входной, она не видела.

Дождавшись понедельника, девушка направилась проверять свои догадки, но ее встретила запертая дверь.

«Библиотека закрыта на учет» – гласила бумажка, прилепленная скотчем. Оставалось только пожать плечами и поплестись в учительскую. Но и там поджидал сюрприз – горы книг, занявшие все свободные поверхности. Она глупо моргала, замерев на пороге. Кабинет, и так едва вмещавший немногочисленных сотрудников, их столы, поставленные впритык, две тумбочки, на одной из которых стоял чайник и вазочка с конфетами, а на другой гордо возвышался бесполезный сейф, моментально стал казаться крошечной кладовкой. Впрочем, сейчас в кабинете находилась только Светочка. К ней Кристина и обратилась:

– Свет, а это что?

– Я так и знала, что ты не в курсе! – радостно откликнулась та. – Не зря взяла и на тебя книги! Тут Дориану показалось, что за ним кто-то следит, и он решил закрыть библиотеку на пару недель. Или на чуть больше. А нам поручено взять еще и на студентов, чтобы учебный процесс шел без сучка и задоринки. Будем сами выдавать им книги и следить за возвратом, – и Светочка помахала вручную расчерченными на линии листами. – Потом в настоящие формуляры все перепишут. Ну и заодно приучим раздолбаев к библиотеке, а то некоторые там даже не зарегистрированы. В большинстве твои, кстати.

– А как же библиотекарь? – Кристина, как ни силилась, не смогла вспомнить имя-отчество этой женщины. – Дориан ее что, в отпуск без содержания отправил? Или как?

– Мы тоже, если честно, испугались. Но он сказал – никто не узнает, что библиотека закрыта. Там, наверху, отчета за каждый день работы библиотеки с него не спрашивают. Так что и оклад, и обычный отпуск сохранятся. Официально Вероника Юрьевна была все время на работе как положено.

– Чудны дела твои, Господи, – пробурчала Кристина, намереваясь рухнуть на рабочее место, но на ее стуле громоздилось аж три стопки книг.

Пытаясь разместить килограммы новой ответственности, девушка беззвучно ругалась. А ведь она-то думала, что ко всему привыкла, и Дориан больше ничем не удивит. За ним следят! Подумать только! Кому сдался ректор зачуханного, пусть и магического, ПТУ? Разве что чай не по зарплате покупает, и им заинтересовалась налоговая? От этой мысли она нервно хихикнула.

В кабинет зашла румяная Кашалотиха, сопровождаемая каким-то странным ароматом, возможно, дешевыми духами из местного сельпо, оглядела беспредел и, к удивлению Кристины, с улыбочкой пробормотала: «Ничего, справимся!»

– Девочки! Внеплановая планерка! – уже громко возвестила она. – Понедельник – день тяжелый, но вывезем!

«Твою же мать!» – подумала Кристина. – «Этак скоро утро будет начинаться с гимна по громкоговорителю, а нас обяжут напялить пионерские галстуки или что оно там было».

Неподдельный энтузиазм бомбовоза напрягал. Казалось, Алина Степановна только рада проснувшейся паранойе ректора и бардаку, который он умудрился учинить на ровном месте. Румянец не сходил с лица жизнерадостной бабы и, присмотревшись, Кристина поняла, что Кашалотиха попросту воспользовалась косметикой, щедро нарумянив щеки.

– Я предложила Дориану Александровичу патрулирование, и он одобрил эту идею. Ты, Светочка, вечером уезжаешь домой, так что будешь обходить ПТУ днем, вместе с… – Кашалотиха презрительно скривилась, – с кем-нибудь договоришься. Уборщица, завхоз, в общем, это Дориан потом решит. А мы разбиваемся на пары и делим часы вечернего и ночного обхода. В общем, заканчивайте тут и собирайтесь на планерку, а я – за Андрюшей.

И Алина Степановна гордо выплыла из кабинета, словно только что выполнила нечто, что прочим не по силам. Девушки переглянулись.

– Ну, прогулки на свежем воздухе, на природе, да еще и на законных основаниях, это хорошо… – неуверенно сказала Светочка.

– Угу, прекрасно просто. Надеюсь, нам выдадут собак и автоматы, – хмыкнула Кристина.

В этот момент она ненавидела ректора всей душой. Проигнорировав случаи, когда студентам угрожала реальная опасность, он при невнятных подозрениях на якобы шпионаж устроил этот идиотский цирк. Да еще работы подкинул, будто и без того ее мало было!

– Но вот только как я буду совмещать патрулирование с занятиями? – в унисон ее мыслям пролепетала Светочка. – Я ведь на полторы ставки работаю, да еще собрания, планерки…

– Не ты одна, – отозвалась Кристина. – Вот что. Если Алине Степановне по душе эта затея, пусть она сама ночами гуляет. А я спать намерена. Сейчас на планерке объясню это ректору и откажусь. И тебе советую. В наши обязанности это не входит.

Состроив жалобную физиономию, Светочка поплелась следом за решительно устремившейся на выход Кристиной. По пути та задела стопку книг, и они с грохотом рухнули на пол, но девушка даже не обернулась. Все равно она намеревалась после планерки убрать всю эту макулатуру со своего стола. Пусть Дориан в свой кабинет забирает, у него все равно целая приемная свободна.

Глава 5. Часть 4

Распахнув дверь учительской, Кристина едва не зашибла ею Костю. Но испуг на его лице вряд ли был вызван этим. Едва девушка успела спросить, что опять случилось, как он схватил ее за локоть.

– Пойдемте скорее! Там Таньке плохо, она вас зовет, срочно!

– Зачем меня? Медсестру звать надо! Что с ней? – на бегу тараторила Кристина. О планерке она тут же забыла.

– Да позвали уже и скорую вызвали, – отмахнулся Костя. – Чем-то отравилась, кажется. Просила срочно, чтоб до скорой вам что-то сказать успеть.

– О чем?

– Откуда я знаю? Идемте, она в общаге у себя.

У дверей женского общежития успела собраться небольшая толпа. Студенты окружили Вениамина, который вещал, забравшись на верхнюю ступеньку крыльца.

– … ГМО, модифицированные жиры, всякие химические добавки, от которых у детей снижается интеллект! Из организма оно не выводится, а это шлаки! Вы знаете, что, когда на крысах испытывали некоторые из всем известных добавок, следующие поколения животных потеряли способность размножаться?

– Если нормально не пожру, я ее тоже теряю, – хохотнул в ответ кто-то из слушателей.

На него зашикали, но Вениамин лишь снисходительно посмотрел на шутника и продолжил:

–Между прочим это общедоступная информация! – он заметил Кристину и Костю, пытавшихся пробраться к двери, и преградил им дорогу. – Вот скажите, Кристина Евгеньевна, разве я не прав? У нас такая замечательная, здоровая пища в столовой, есть вегетарианские блюда. А они, как дети малые, объедаются дрянью из ларька до заворота кишок!

– Вениамин, давайте потом, – попросила Кристина, поднимаясь на вторую ступеньку. Но староста и не думал уйти с дороги.

– Медсестра просила ей не мешать, – сказал он с укором.

Костя не выдержал и попытался попросту оттолкнуть Витамина, но тот вдруг начал упираться.

– Не смейте меня трогать! – заверещал он. – Что за хулиганские выходки! Кристина Евгеньевна, почему вы молча на это смотрите? Я требую к себе уважения, а от вас – исполнения ваших прямых обязанностей, в конце концов!

Неразлучные кумушки, возглавляемые сплетницей Ольгой, поддержали старосту.

– Правильно! Совсем распустилась молодежь!

– Вот-вот, никакого воспитания.

– Конечно, воспитатели-то сами недалеко ушли…

Это было последней каплей. Чувствуя, как кровь приливает к лицу, Кристина развернулась, окинула собравшихся разъяренным взглядом и рявкнула:

– Разошлись! Все, кто здесь не проживает – покиньте территорию! Остальные – марш по своим комнатам, чтобы я в коридоре и на крыльце никого не видела!

Пользуясь минутным замешательством старосты, она протиснулась мимо него, пропустила Костю и с грохотом захлопнула дверь, едва не прищемив Вениамину нос.

– О чем он говорил? – спросила она, пытаясь успокоиться.

–Да кто его знает! Не пойму, с чего вдруг Витамин так возбудился. Он вообще с нами не разговаривал с тех пор, как воскрес, а тут целый митинг собрал…

–Наконец-то! Идемте быстрее, – услышав их, испуганная Катя выскочила из коридора.

Велев Косте ждать, Кристина последовала за девушкой. Дойдя до нужной комнаты, Катя постучала, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Потянуло запахом медицинского кабинета, строгий голос медсестры тихо спросил, что им нужно. Кристина отодвинула студентку и вошла.

– Что тут у вас происходит?

В маленькой комнате на одной из двух узких коек лежала Таня. Лицо ее было бледно-зеленого цвета. Узнав голос преподавательницы, девочка открыла покрасневшие глаза, приподнялась на локте, сплюнула в стоящее у изголовья ведро и извинилась.

– Отравление, – ответила тетя Люся. – Я ей желудок промыла, скорую вызвали. Не волнуйтесь, здесь от больницы не очень далеко, быстро приедут. Вы идите, я с ней посижу.

– Спасибо, – кивнула Кристина, и перевела взгляд на Таню.

– Подождите, я вам должна кое-что сказать, – слабым голоском пропищала та. – Теть Люсь, не оставите нас на минутку?

– Лежи уж, потом наговоритесь, – проворчала медсестра, но, прихватив ведерко, удалилась. – Ты, Кристин, побудь тут пока, я быстренько приберу и воды принесу ей свежей.

– Как же ты так, – ласково произнесла Кристина, садясь на край кровати.

– Меня чем-то отравили, – ответила Таня.

– Танечка, ну кому могло понадобиться тебя травить! Может, просто вирус какой-нибудь. Или что-нибудь испорченное съела.

– Я кроме каши в столовке только чай пила с вареньем, – она кивнула в сторону маленького обшарпанного стола, на котором и в самом деле стояла полупустая литровая банка. На боку ее красовалась наклейка с надписью «Таня!!!!» – И это варенье я уже неделю ем, а хлебом не травятся. Просто недавно меня кое-что сделать просили, я отказалась, и тогда тот мужик сказал, что если кому расскажу – пожалею, но я и не говорила… ой, простите!

Она зажала рот ладошкой, склонилась туда, где было унесенное медсестрой ведро, не найдя его, вскочила было, но качнулась и едва не упала. Кристина подхватила ее под руки.

– Меня сейчас вырвет, – икнув, пробормотала Таня.

Выругавшись, Кристина повела ее в коридор. К счастью, там все еще была Катя, и вдвоем они быстро дотащили бедолагу до санузла. По пути обратно на них накинулась медсестра, ругаясь за то, что больная встала. Когда девушку уложили обратно, тетя Люся наотрез отказалась выйти еще раз.

– Ничего, подождут твои секреты, – сказала она непреклонно. – Здоровье важней.

– Что именно тебя просили сделать? – нагнувшись к самому уху Тани, спросила Кристина. В то, что девочку отравили, она не верила, но если в стенах ПТУ завелся извращенец, он получит по заслугам.

– Принести одну вещь из кабинета ректора, – шепнула Таня.

– Какую вещь? – такого ответа Кристина не ожидала.

– Книгу. Старую, наверно, антиквариат…

В этот момент снаружи послышался шум, и в комнату вошли врачи скорой помощи, моментально заняв все пространство. Разговор продолжить не получилось.

Кристина хотела отправиться вместе с девочкой в больницу, но Катя ни за что не пожелала оставлять подругу. После слезных просьб Кристина сдалась, обменялась с девушкой номерами телефонов, взяв обещание звонить сразу же, как только будет что-то ясно, и дала денег на такси. Пострадавшую на носилках загрузили в машину, и скорая уехала.

Некоторое время Кристина стояла рядом с тетей Люсей, пытаясь переварить услышанное.

– Как вы думаете, чем она могла отравиться? – спросила наконец она.

– Даже не представляю, – ответила медсестра, вздохнув. – Может, выпили тайком что… Сами понимаете, молодежь! Надеюсь, хоть не чем-то в столовой. Нам только массового отравления не хватало. Ладно, Кристиночка, пойду я бумажки заполнять. Ой, беда с этими детьми…

На собрание она, разумеется, опоздала, но, к огромному разочарованию Кашалотихи, нагоняя от ректора не получила. Да и вообще сорвала планерку: услышав новости, Дориан все бросил и уехал следом за скорой.

Этим поступком он впечатлил Кристину. Какой еще ректор умчался бы ради студентки неизвестно на сколько, бросив все? А может, дело в его разыгравшейся паранойе – она сгоряча дословно передала подозрения Тани, будто ее отравили за отказ стащить что-то из кабинета Дориана.

Увы, второе больше походило на правду, ведь Дориан вечно отмахивался от всего, что происходило со студентами. Взять хотя бы нападение на Вениамина. Наверняка и от того, что Таню, возможно, кто-то нарочно отравил, отмахнется… а может, просто за репутацию ПТУ переживает. Кристина уже пожалела, что рассказала о несчастной книге – теперь ректор будет донимать бедную Таню с расспросами, а потом придумает еще какие-нибудь бредовые меры против злоумышленников, взвалив на персонал новые обязанности.

Но зато удалось вскользь проехаться на тему никудышного кураторства, прищемив хвост Кашалотихе, и теперь девушка попивала чай, с улыбкой вспоминая момент своего небольшого торжества.

Смеркалось. Катя, не желая тревожить преподавательницу звонками, написала короткую смску, сообщив, что новости будут только утром, а вот Дориан отзвонился, предупредив, что скоро приедет обратно. Кристина дожидалась его возвращения, то и дело бросая взгляд из окошка кухни на улицу, но долгожданный свет фар все не прорезал тонущий в сгущавшихся сумерках двор.

Зато за окном раздался громкий шорох.

Кристина привстала из-за стола, прислушиваясь. Шорох повторился, премерзкий, словно что-то огромное ползло, продираясь через кусты и клумбы напрямик к дому. А потом раздался и вовсе жуткий звук – что-то привалилось к стене рядом с окном и с шумом съехало по ней вниз.

Холодея, она бросилась к дверям, прихватив по дороге первое, что попалось под руку и могло хоть как-то сойти за оружие: чугунную сковородку. Кашалотихи, как назло, не было в доме. Жаль, в компании с этой громадиной было бы не так страшно выходить. Но не сидеть же взаперти, дрожа от ужаса, когда кто-то ползает под окнами? Может, там человек умирает… или просто напился до потери ориентации. Как не неприятно последнее, но долг Кристины в таком случае поймать алкаша с поличным. Вот «обрадуется» Дориан по возвращении!

Поспешно свернув за угол к кухне, девушка увидела, как чье-то тело под окном шевельнулось, рефлекторно вызвав у нее желание пустить в ход тяжелую сковородку. Кажется, это был мужчина.

Борясь с противоречивыми чувствами, Кристина сделала вперед еще несколько шагов и в свете, падавшем из кухонного окна, с досадой опознала в неуклюже барахтавшемся на земле мужчине Вениамина. Залысины и повязка не оставляли шансов на ошибку.

– Вениамин, что вы делаете под моими окнами? – почти прорычала Кристина, пряча сковороду за спину. После сегодняшней выходки старосты меньше всего на свете ей хотелось вновь говорить с этим человеком.

Вениамин поднял голову, явив аховое зрелище: внушительный фонарь под глазом, окровавленный нос и разбитую губу.

– Так, оставайтесь на месте, я сейчас вернусь!

Пятясь задом, а то, не дай Бог, он увидит сковородку и заявит, что Кристина приложила руку к его драгоценной физиономии – от человека с червями в голове можно ждать и не такого, особенно здесь, девушка завернула за угол дома. А там уже развернулась и, быстро забежав в дом, вернула сковороду на место, попутно вызывая по мобильнику подмогу.

Вадим Петрович не подвел, явившись всего через несколько минут. Вместе они отвели Вениамина к медсестре, но Вадиму пришлось срочно развернуться обратно – как оказалось, Дориан оставлял его сторожить свой кабинет и, приехав, первым делом наорал на завхоза по телефону. Якобы кто-то точно побывал внутри. Он, Дориан, оставлял тайные ловушки, и они все повреждены!

Ловушки, мама мия! Это уже за гранью.

Кристине оставалось только за голову хвататься от никак не заканчивающегося дурдома, пока тетя Люся промывала раны пострадавшего. К слову, когда кровь и сопли вытерли, учительнице начало казаться, что припухлость старосте к лицу. Милее его, что ли, делает…

Чтобы не развивать дальше эту мысль, отдающую безумием, она строго посмотрела на Вениамина, словно пытаясь приморозить его к месту, и ледяным голосом поинтересовалась:

– Что ж, Вениамин Эдикович, вы и теперь будете утверждать, что на вас никто не нападал?

– Не буду, – прогундосил он. – Но я не видел их. Они со спины набросились…

– Вы хотите сказать, что вам из-за спины в глаз засветили?

Витамин надул и без того распухшие губы и обиженно покосился в сторону, сопя свободной от ваты ноздрей. На вопрос он отвечать не пожелал.

– Вы понимаете, – сурово продолжила Кристина, – что вы – взрослый человек, а проблем от вас больше чем от сорвавшихся с цепи малолеток? Ни от кого столько нет! На вас уже второй раз нападают, вы нарушаете санитарные нормы, развели вонь в общежитии, пугаете других студентов этими вашими червями…

– И вы туда же, – скорбно произнес староста. Во взгляде его читалось страдание. – Почему я даже здесь должен терпеть оскорбления и насмешки за свои убеждения? А теперь еще меня и бьют. И пожаловаться некому – вместо того, чтобы разобраться, вы обвиняете меня же! В том, что меня поколотили, я тоже сам виноват?

– Погодите, Вениамин Эдикович. Давайте-ка успокоимся и наконец во всем разберемся. То есть вы утверждаете, что на вас напали за ваши убеждения? Но почему тогда раньше говорили, что произошел несчастный случай? Отказались вызвать полицию. Вам же могли голову проломить!

Разошедшийся было Витамин резко успокоился, вновь приняв невозмутимый вид, обычный для него после той злополучной травмы. Даже попытался улыбнуться, но боль в разбитой губе заставила его скривиться.

– А тогда и был несчастный случай, – сказал он, глядя на Кристину честными глазами. – После которого я вынужден лечиться, что вовсе не повод меня унижать. Прошу вас донести это до ваших студентов.

– Лечиться? Да у вас там уже вон что завелось!

– Народная медицина, – возразил Витамин и посмотрел на собеседницу как на дурочку. – Чистит раны. Уж получше химии вашей.

С этими словами он презрительно покосился в сторону аптечки. Тетя Люся хмыкнула, поджала губы и с решительным видом выдавила на лопаточку какую-то мазь.

– А вонь? – осторожно спросила Кристина, не уверенная, что хочет знать ответ.

– Уринотерапия, метод очень надежный и…

– Я вас поняла, – перебила девушка, невольно скривившись в гримасе.

С этим она разберется позже, заставив ректора или кого другого, кто ответственен за порядок в мужской общаге, этот самый порядок наконец навести. Странно, что ребята вообще столько времени терпят, сама она давно бы добилась, чтобы Витамина выселили.

– Вот не надо морщиться, – зло прошипел староста, отталкивая руку тети Люси, пытавшейся под шумок смазать его раны антисептиком. – Вы бы лучше за хулиганами своими следили. Я этого так не оставлю, имейте в виду!

«Костя, – неожиданно подумалось Кристине. – Ну конечно, Костя с товарищами, решили преподать урок негодяю, посмевшему проявить неуважение к любимой учительнице, и припугнули его, чтобы молчал. Вот засранец!»

Но на душе у нее немного потеплело.

Глава 6. Добровольная дружина, сектанты и Аполлон. Часть 1

Отведя Костю во все ту же комнату в заброшенном уголке здания, Кристина выждала немного – не следит ли за ними кто-нибудь. Этот разговор не должна подслушать ни единая живая душа, иначе им обоим грозят неприятности. Но в коридоре было тихо.

– Рассказать ничего не хочешь?

Он присел на край стола, смахнув слой пыли, сунул руки в карманы и вопросительно посмотрел на Кристину.

– О чем?

– А как ты думаешь?

Она немного, самую малость надеялась, что он и вправду не виноват. По крайней мере, хотела в это верить. Ей вовсе не было жаль Вениамина, напротив, он вполне заслужил нескольких хороших тумаков, но у Кости могли возникнуть серьезные проблемы, вплоть до исключения. А вот его было жалко. И если честно, расставаться с ним не хотелось.

– Кристина Евгеньевна, зачем все эти намеки? – усмехнулся он, глядя исподлобья. – Хотите спросить – спросите прямо.

– Я имела в виду Вениамина Эдиковича! – воскликнула она, покосилась на закрытую дверь и понизила голос. – Тот возмутительный случай, когда кто-то из наших студентов избил его. Случайно не знаешь, кто это сделал?

– Случайно знаю, – буркнул Костя. – Что, это чучело уже нажаловалось?

Кристина открыла было рот, собираясь выдать гневную тираду, но внезапно почувствовала себя ужасно усталой. Казалось, все вышло из-под контроля, скатилось в какой-то невыносимый, бесконечный абсурд. Студенты, с которыми еще недавно она прекрасно ладила, вдруг превратились в совершенно неуправляемых типов, и от каждого из них в любой момент можно было ждать беды.

– Да нет, – пробормотала она. – Надеюсь, что нет. Но разве в этом дело?

Смахнув по примеру Кости пыль, облаком взвившуюся в полосе тусклого света, она уселась на столе рядом с ним. Брюки наверняка испачкаются, но ее сейчас это не волновало.

– За что вы его… так? Вы же ему все лицо разбили.

– Мы не хотели, правда! Просто подошли поговорить, ну достал он, понимаете? Но он в ответ начал… выделываться, ну я и не сдержался.

Расспросив подробнее, Кристина узнала, что хамство старосты в ее адрес стало последней каплей, переполнившей чашу терпения его соседей. Комнату Вениамин делил с тихим и неконфликтным Сашей Ивановым, тем самым, который видел потусторонних существ. Сначала обоих все устраивало: помешанный на эзотерике староста не пугался такого соседа, не считал его сумасшедшим, и тот из благодарности за это готов был многое терпеть.

Но странное поведение Витамина после травмы нервировало даже привыкшего к монстрам Сашу, а уж когда началось лечение народными средствами, парень все же не вытерпел и сбежал. Естественно, поменяться местами желающих не нашлось, а выпросить отдельную комнату у Кашалотихи не получилось. Бедолагу приютили Костя со Стасом.

Все это тоже было высказано Витамину. Видимо, покушение на его святое право мазаться мочой задело старосту, и он набросился на соседей с оскорблениями. После того, как он как-то нехорошо отозвался про Кристину и сказал, что если Саша предпочитает спать в Костиной кровати, то он, Витамин, здесь совершенно не причем, ребята не выдержали.

– Я сам не знаю, как так вышло, – закончил Костя виновато. – Как-то не рассчитал. Если бы он вовремя заткнулся, но он все продолжал…

– Не надо передо мной оправдываться. Я все понимаю.

– Правда? – с надеждой переспросил он.

– Правда. Но тебе от этого никакого толка. Если дойдет до Каша… до Алины Степановны, а тем более до ректора, я вряд ли смогу вас выручить. Ты хоть понимаешь, что тебя могут исключить? И Стаса тоже, – забыв про осторожность, Кристина снова повысила голос. Костя вздохнул и потупился. – Обещай, что вы немедленно пойдете и извинитесь перед Вениамином Эдиковичем.

– Пусть он сначала извинится. Перед вами. Мы как-нибудь переживем.

– Даже не начинай, – отрезала Кристина, вставая. – Мне не нужны его извинения, мне нужно, чтобы вы со Стасом остались в училище. Давай хотя бы попытаемся замять эту ужасную ситуацию. Я, конечно, могу сама за вас извиниться, но…

– Еще чего не хватало! – Костя аж подскочил. – Ладно, я извинюсь. Но только потому, что вы попросили.

Он поднялся и зашагал на выход. Кристина выдохнула. Может и в самом деле получится все утрясти без вмешательства ректора. Хотя Дориану как раз было не до того – он с головой погрузился в свою паранойю.

Теперь к нему нужно было записываться заблаговременно, а в кабинет допускались лишь избранные. С остальными ректор общался в приемной. Возможно, так было для них лучше – кабинет постепенно превращался в хитроумную полосу препятствий, и каждый шаг по его территории контролировался хозяином. Это нервировало, а после того, как Кристина испортила кашемировый свитер несмываемыми чернилами, задев рукавом очередную «ловушку», она и вовсе старалась, как могла, избегать визитов к начальству.

Одна радость – Таню наконец выписали. Кристина и ждала, и боялась этой встречи. Неизвестно, насколько ректор разозлил гипнотизершу. Последствия страшно вообразить! Но не у Дориана же выяснять подробности истории с отравлением? Потому девушка решительно отправилась в общежитие, как только у нее закончились пары.

Таня приступала к занятиям только завтра, но в комнате ее не оказалось, и во всех остальных привычных местах тоже. Обходя территорию ПТУ, Кристина начинала думать, что студентка попросту «отводит глаза», не желая разговаривать, но неожиданно наткнулась на гипнотизершу почти рядом со своим домом.

– Таня! Я тебя везде ищу! Как ты? Сильно сердишься? – зачастила она.

– Здравствуйте. На кого мне сердиться? – изумилась Таня.

– На меня, на ректора… или ты его загипнотизировала? – до Кристины вдруг дошло, что эта девочка не даст себя в обиду, ни Дориану, ни отравителям, если те ей попадутся. Наоборот, к ней, как к настоящему ангелу, можно обращаться за помощью, недаром она так выглядит!

– Нет! Что вы? Я ректора боюсь, – простодушно разрушила Таня мечты преподавательницы по избавлению Дориана (а заодно и всего ПТУ) от разыгравшейся мании преследования. – Вы замечали, что у него глаза иногда меняют цвет? Страшно – вдруг посмотришь и… и… ну, например, заблокирует мои способности, чтобы не баловалась. Про него всякое говорят.

– И ты что, во все веришь?!

– Я предпочитаю на себе не проверять.

– Разумно. Так что ты мне сказать тогда пыталась? Про того мужика, который хотел, чтобы ты что-то из кабинета ему достала, и угрожал.

– Я расскажу вам, обязательно, только не сейчас. Сначала найду Аполлошу.  Я уже все обыскала, его нигде нет! А меня же несколько дней не было, он тут совсем один! Его же не кормил никто! Я и не говорила, что он мой, думала – прикольно будет, дура!

– Погоди, что еще за Аполлоша? – вытаращилась на нее Кристина. Кошке поварихи Дуси явно не подходило прозвище мужского рода, а другой живности, годящейся на роль питомца, здесь не водилось.

– Аполлон, – гордо поправилась Таня, словно официальное имя проясняло все. И, видя недоумение собеседницы, сжалилась: – Гусь это мой! Сама вырастила, провезла сюда тайком. Он знаете какой умный у меня вырос, я ж на нем тренировалась!

А ведь правда! Таня приехала раньше всех – в свое первое утро, выгоняя гуся с кухни, Кристина еще подумала, не ее ли это проделки, но потом выбросила эту мысль из головы. И зря!

– Но почему Аполлон? – только и вымолвила она.

– Он весь белый такой, понимаете? Как греческие мраморные статуи. Ну я и выбрала. Ему вроде как подходит. Это не какой-то пес по заезженной кличке Цезарь! А потом нам тут Кашалотиха на истории рассказала, что лебеди и гуси – это спутники Аполлона. Представляете? Я в осадок чуть не выпала!

Болтая, Таня не стояла на месте, и во время разговора они свернули за дом. На эту сторону выходили окна упомянутой Кашалотихи и Марины. Кристина хотела было остановить Таню, ведь если Алина Степановна сейчас в комнате и увидит студентку у их дома, то выскочит с воплями, но не успела. Белый бок мелькнул прямо у стены, и обрадованная хозяйка Аполлона ринулась за питомцем.

Кристина осторожно приблизилась следом, заглядывая в окна.

На подоконнике первого окна покоился тот самый «рог изобилия» с помощью которого проходила церемония посвящения Кашалотихи. Посвященная богини Абунданции, к счастью, отсутствовала, и Кристина с облегчением перевела взгляд на второе окно.

Марина не разбрасывала одежду, вероятно аккуратно складывая свои неказистые шмотки идеально ровными стопками внутри шкафа, не расставляла милые безделушки и вообще никак не украшала комнату. Словом, если бы не бумажный «рог изобилия», выдавший дислокацию бомбовоза, определить принадлежность комнаты Марине Светозаровне никак бы не удалось. Впрочем, что-то там все же стояло на столе…

Пользуясь отсутствием хозяйки, Кристина подошла к окну вплотную, разглядывая заинтересовавшее ее нечто, выбивавшееся из аскетичной обстановки.

На столе, в банке, вокруг которой красовался насыпанный круг то ли соли, то ли какого другого вещества с кухни, стояли пожухлые веточки. Кристина нахмурилась, пытаясь представить их более свежими. Не тот ли это букет, который она бросила в фойе и который таинственным образом пропал?..

– Кристина Евгеньевна, вы чего? – Таня, насюсюкавшаяся с Аполлоном, заметила излишний интерес учительницы к чужой комнате.

– Помнишь, когда стенд рухнул? Я тогда… да нет, чушь! – Кристина замотала головой, отступая от окна. Не настолько она чокнулась, чтобы поверить в то, что Марина зачем-то прихватила букет и проводит над ним какие-то обряды! Или настолько? Чертов веник не шел из головы.

– Договаривайте, Кристина Евгеньевна, – посуровела Таня.

– Да просто я в тот день собрала букет, а потом, когда стенд рухнул, выронила его на пол. Ну а потом вернулась, а его нет, даже веточки. При том что он рассыпался, а вокруг весь остальной мусор цел остался. Словно его кто-то забрал. И вот, – Кристина стыдливо кивнула в сторону окна. – Этот вроде как похож, но наверняка Марина…Светозаровна просто собрала те же травы, вот и все.

Таня устроила подмышкой странно притихшего гуся – то ли птица признавала хозяйку, то ли та мимоходом что-то внушила питомцу – и осторожно заглянула в окно. Кристина по привычке хотела одернуть студентку, но раз она только что сама занималась подглядыванием, замечание прозвучало бы глупо.

– Вряд ли Маринэлла настолько с прибабахом, чтобы поставить такой уродский веник для красоты, – рассудила девочка. – Вон, круг из соли насыпала. Это какой-то ритуал, однозначно. У нас помню бабка была соседка, она всякие такие дела умела, ну там иголку в порог воткнет, кто-то наступит и заболеет…

– Ну что за глупости! – перебила Кристина. – Ты современная, умная девушка, а веришь в такую ерунду. Лучше расскажи-ка, что случилось. Кто просил обокрасть ректора и почему ты решила, будто кто-то нарочно тебя отравил. Кстати, в больнице выяснили, чем?

– Волчьей ягодой, – мрачно пробурчала Таня. – Говорят, в здешних местах ее много растет. Типа я сама ее наелась. А я что, детсадовец, всякую дрянь в рот тащить? А ректор вообще сказал, будто варенье непонятно из чего сварили. Разве стала бы мама мне такое давать? Никто не поверил, короче, меня же еще и отругали.

– Я тебе верю. Только скажи, кто это был?

– Мужик какой-то. Незнакомый. Поймал меня в саду, когда… – девочка замялась.

– Курить бегала в кусты, – догадалась Кристина. Таня насупилась. – Не важно, ты уже взрослая, хочешь гробить свое здоровье – дело твое. Но откуда на территории взялся посторонний? И зачем? Он был один?

Оглянувшись, Таня подошла ближе и заговорила шепотом, отталкивая потянувшегося было к Кристине гуся:

– Он как будто специально меня ждал, понимаете? Значит, кто-то ему сказал, и что я умею делать, и как между парами курить бегаю. Но мы всегда с Катькой ходим, а ее задержали на паре. Вот я одна и пошла. А в общагу он точно бы не попал, это кто-то из наших мне ту дрянь подложил.

– Ты говорила обо всем этом Александру Александровичу? – Таня кивнула. – А какую конкретно книгу тебя просили добыть?

Студентка рассказала, как смогла. Название вылетело у нее из головы, запомнила только, что в нем были «какие-то мысли и форма», но внешний вид Таня описала довольно подробно. Кристина не помнила, чтобы видела в кабинете Дориана такой фолиант – в переплете из светлой кожи, потертый, в пятнах, старый, с латунными уголками и тисненым названием со стершейся краской.

По описанию девочки книга была старинной и солидной, но не больно-то презентабельной. Возможно, ректор просто не выставлял ее напоказ. Или она и впрямь очень ценная, тогда неудивительно, что он прячет такую вещь.

– Ректор велел мне молчать под угрозой отчисления, – пожаловалась Таня. – И если снова увижу кого-то подозрительного – сразу говорить ему. Но вы-то все равно все знали, так ведь?

– Да, и ты мне сказала до того, как он запретил. Давай договоримся: ты лучше рассказывай сначала мне. У Александра Александровича и без того много дел, – «и мнительность на грани диагноза», – добавила Кристина про себя. – А раз с вашим куратором отношения у тебя не сложились…

– Кристина, с кем это вы там шепчетесь под окнами? – раздался над головой голос Кашалотихи.

«Дурака вспомни – он и появится», – всплыла в памяти девушки детская поговорка. Таня метнулась за угол, умудрившись бесшумно скрыться с глаз за те секунды, которые понадобились Степановне, чтобы высунуться в окно.

– Что же вы, Алина Степановна, людей пугаете? – медовым голоском произнесла Кристина, на всякий случай заслоняя обзор. – У меня чуть сердце не выпрыгнуло. Я готовлюсь к лекции по спецпредмету, засекаю время, которое занимает речь.

Кашалотиха ощупала ее подозрительным взглядом, презрительно фыркнула, и перед тем, как захлопнуть окно, высокомерно процедила:

– Александр Александрович велел напомнить вам, что сегодня в пять совещание по поводу мер безопасности. Явка обязательна для всех и без опозданий.

Глава 6. Часть 2

– А я настаиваю на том, чтобы нанять охрану, – говорила Кристина тоном, не допускающим возражений. – В конце концов, если на территорию проникнут злоумышленники, как, например, мы с Мариной сможем им помешать?

– У нас есть охрана, – в голосе Дориана звучало бесконечное терпение. – На въезде, на вахте в главном корпусе и в каждом из общежитий.

– Я имею в виду нормальных охранников, а не четверых пенсионеров, одна из которых женщина. И не говорите, будто нет денег – на такие расходы их выделяют.

Ректор покачал головой. Лицо его выражало страдание. Все присутствующие, кроме Светочки, посмотрели на Кристину с осуждением. Девушка поджала губы; она не собиралась сдаваться и от участия во всем этом цирке отказывалась наотрез.

– Видите ли, Кристиночка, – мягко произнес Дориан. – В наших интересах допускать на территорию училища как можно меньше посторонних. И без того кто-то явно передает на сторону информацию. Да и студентов будет нервировать внезапное появление чужаков в форме.

– С чего вы вдруг стали беспокоиться о студентах? – не сдержавшись, съязвила Кристина.

– Я всегда о них беспокоюсь. Но кроме них мне приходится заботиться о множестве других вещей, поэтому со стороны может показаться, будто я уделяю ребятам недостаточно внимания.

– Александр Александрович, мы все понимаем! – вмешалась возмущенная Кашалотиха. – Вы столько на себя взвалили, и как только со всем этим справляетесь! Если некоторые несознательные сотрудники думают только о себе, – она покосилась на Кристину с неприязнью, – то остальные вас поддерживают. Мы сделаем все, что в наших силах. Правильно?

Марина и Андрей поддакнули, но без особого энтузиазма. Светочка посмотрела на Степановну с плохо скрываемым отвращением. Они уже успели поскандалить из-за отказа Светы охранять ПТУ, и обоюдное презрение сменилось взаимной ненавистью.

– Спасибо, Алина Семеновна, – сдержанно ответил ректор. – И вам, друзья. Я очень ценю такую поддержку. Но ваши опасения, Кристина Евгеньевна, тоже могу понять. Предлагаю вам дежурить на пару с Андреем и исключительно в светлое время суток. А Марину вечером будет сопровождать Вадим Петрович, все равно Светлана Викторовна не имеет возможности нам помочь в силу семейных обстоятельств.

– Но ведь мы договаривались, что Андрюша в паре со мной, – перебила Кашалотиха обиженно. Дориан вздохнул.

– Ладно. Значит с Кристиночкой обход буду делать я сам. Вы не возражаете?

Кристина вскинулась было, чтобы с возмущением отказаться, но поймала взгляд Степановны и осеклась. Если бы Кашалотиха обладала способностями своей студентки Кати, то на месте Кристины сейчас осталась бы лишь горстка золы. Вздорная баба открыла рот да так и сидела, не найдя что сказать.

К тому же перспектива заставить самого ректора побегать, выполняя свои же бредовые распоряжения, оказалась слишком заманчивой.

– Хорошо, – стараясь скрыть злорадство ответила Кристина. – Давайте попробуем. Но при условии, что это не помешает моей работе.

– Что вы, я сделаю все, чтобы доставлять вам как можно меньше неудобств! – воскликнул Дориан. – И конечно же каждый, кто вынужден участвовать в этом мероприятии, будет дополнительно премирован. Ну и мы с Алиной Семеновной придумаем, как разгрузить вас за счет тех, кто не участвует. Наверняка найдутся преподаватели, способные временно провести часть ваших лекций.

– Кроме моих, – пробурчал Андрей. – У меня особая наработанная программа, и делиться методиками с кем попало я не собираюсь.

«И этот туда же, – подумала Кристина, украдкой любуясь красными пятнами, выступившими на лице Кашалотихи. – Не физрук, а шаолиньский монах. Куда не плюнь – везде секреты».

– Мы это предусмотрим и продумаем ваш график, – заверил Дориан. – Ну а теперь, если больше нет вопросов, все, кроме Алины Семеновны, свободны.

Пришлось вместе со всеми покинуть кабинет, так и не выяснив подробности. К патрулированию, будь оно неладно, нужно приступать уже завтра, а когда оно будет проходить, сколько времени займет и за счет чего это самое время появится в разгар учебного процесса, Кристина не понимала.

Запоздало пришли более разумные мысли, нежели стремление полюбоваться злостью и страданиями влюбленной в ректора Кашалотихи. Да ведь Дориан просто намерен как следует промыть Кристине мозги! Наверно, и патрулировать с Андреем специально предложил, зная, что Кашалотиха возмутится, и ловко сыграл на этом. Хитрец! Начни он капать на мозги у себя в приемной, она бы ощетинилась, в штыки воспринимая все сказанное. А во время патрулирования, которое легко может превратиться в приятную прогулочку, разговор покажется естественным и даже не предумышленным – не молчать же им всю дорогу! Оставалось только тихо злиться, ведь она уже попалась в расставленную ловушку.

Но до завтра была еще бездна времени, и девушка собиралась провести его с пользой. Нужно попасть в комнату Маринэ… тьфу ты! Марины.

Подумав о той, из-за кого в голове засела армянская версия имени соседки, она пожалела, что нельзя просто попросить Таню применить гипноз к Марине Светозаровне. Ох, как бы пригодились самой Кристине такие способности! Но увы - приходилось уподобляться Дориану, словами манипулируя окружающими.

Убедившись, что Кашалотиха ушла, Кристина направилась в гости, поражаясь, как неуютно даже в самом коридоре. Раньше она стремилась как можно реже посещать эту часть дома во избежание встреч со Степановной; само наличие ее прямо за стенкой здорово напрягало. Но сейчас девушка задумалась, только ли в Кашалотихе причина? Возможно, Маринэ с самого начала проводила какие-то мерзкие ритуалы?

Степановна, какой бы неприятной особой не была, вызывала только неприязнь и смех, причем последнего гораздо больше, и оно компенсировало первое. Кристина готова мириться с присутствием этой бабы и даже улыбаться ей, только бы та развлекала ее и дальше.

Вот и сейчас на губах сама собой расцвела улыбка. Девушка понимала что, в общем-то, в целом злорадствовать – плохо, но не могла отказать себе в такой малости. Все еще улыбаясь, она постучалась к Марине.

Дверь чуть приоткрылась, но всю образовавшуюся щель заслонила собой хозяйка, не давая рассмотреть ничего кроме потолка.

– Извини, у меня не прибрано, – смущенно улыбнулась Марина. – Ты что-то хотела?

– Не прибрано? У тебя-то? – усмехнулась Кристина, скептически выгнув бровь, но уловка не сработала. Марина никак не пояснила, что там, в ее безликой полупустой коробке, может быть в беспорядке, просто стояла и ждала, что скажет соседка. –  Я просто поболтать. О всяком. Пойдем, чаю попьем? Последней заваркой поделюсь.

–  Ты иди, я догоню, –  кивнула Марина и захлопнула дверь, скрывшись в комнате.

Такое поведение только усилило подозрения Кристины. Заваривая оставшиеся крохи пуэра, она так задумалась о способе вывести Марину на чистую воду, что не заметила, как так вошла в кухню.

–  Так что там у тебя случилось? – спросила она, забирая свою наполненную кружку.

–  Ой, Марин, –  как можно плаксивей протянула Кристина, копируя чьи-то давно замеченные повадки, –  не знаю, что мне делать с этим всем. Студенты с ума сходят. Таньку, вон, отравили. А что дальше будет? Поджог? Взрыв газа?

–  Да не переживай ты так, –  Марина была сама невозмутимость, ничуть не напоминая ту недавнюю полуобморочную истеричку, которую приходилось утешать. – Ты ведь сильный маг.

–  Я?! – Кристина едва не захлебнулась чаем.

–  Ты. Может, не опытный, но сильный. Я вот слабая, но практикую уже давно. И я обязательно помогу тебе. Говоришь, эту девочку отравили?

– Да. В больнице сказали – волчьими ягодами. Наверно, их подбросили ей в банку с вареньем… Главный вопрос, конечно, зачем? – опомнилась Кристина, поймав себя на том, что едва не выболтала Марине все. – Но и кто это сделал, тоже немаловажно! Что, если у нас скрывается какой-нибудь псих с осенним обострением? Потравит всех студентов?

– Когда найдем этого человека, тогда и спросим. Ты не помнишь, когда именно это было?

– В тот день, когда Дориан устроил цирк с библиотекой, – скривилась Кристина и оглянулась на настенный календарь с аляповатыми цветочками, чтобы назвать точное число. – Вы пошли на планерку, а Тане как раз стало плохо.

– Значит, ее отравили до этого… Я так и думала, что это – она!

– Кто – она?

– Я ходила в тот день к своим студенткам в общежитие, – Марина понизила голос, привстала, выглядывая в окно, не подслушивает ли кто с улицы. – Я захожу, а она выходит. Понимаешь?

– Да о ком ты?! – не выдержала Кристина.

– О ней. О Светочке. Мне это сразу странным показалось, она же никогда в общежитие не ходит, это не для нашей принцессы! Я даже подумала, что надо ждать беды. Но это предчувствие такое слабенькое, его не так-то просто отличить от обычных мыслей, вот я и не смогла. Да и поздно потом было. Но к счастью, все обошлось.

– Но зачем ей это? – Кристина даже почувствовала разочарование.

Положим, она опросит студентов, и если из их пустых голов еще не все вылетело, то ей подтвердят, что в тот день обе учительницы приходили. Если повезет, кто-то вспомнит, как одна из них заходила в комнату к Тане. И что с того? Невозможно было представить, будто Светочка отравила Таню. Даже будь она заодно с тем мужиком, который угрожал, разве не могла сама давно стащить у Дориана нужную книгу? Зачем такие сложности?

– Да потому что черные ведьмы все такие. Им вредить невинным людям в радость. Обычно такие угощают детей с рук, конфетами там или пирожками, но Светочке ведь не нужно, чтобы ее заподозрили, – Марина замолчала, а потом торопливо добавила: – Дориан, тебе, конечно, скажет, что это выдумки, но он если и встречался с этими, то не видел их истинных лиц. В общем, будь осторожна со Светочкой. Лучшие подруги у таких страдают чаще всего.

Допив чай, Марина ушла, а Кристина еще долго сидела на кухне, пока ей не захотелось наверх, к Неверморчику. Неприятно признавать, но как бы глупо не звучали последние слова соседки, они произвели неизгладимое впечатление. Сколько случаев, когда женская дружба ни с того, ни с сего разрушилась из-за сущей ерунды, обратившись в ненависть? Что если Марина не так уж неправа насчет Светланы?..

– Бред какой, – прервала она дурные мысли. – Черная ведьма, это же придумать надо было! Да еще и Светка. Нет, Маринэ просто не любит ее, потому что завидует.

Такое предположение больше походило на правду. У неприметного «синего чулка» Марины яркая красотка Светка, избалованная мужским вниманием и живущая на полном обеспечении балующего ее мужа, не может не вызывать зависти. А если учесть еще, что на место, ради которого Марина столько лет училась и занималась всякими своими «практиками», Светочка пришла работать просто со скуки… Определенно, ее есть за что ненавидеть.

И все же в глазах Кристины это был не повод обвинять человека чуть ли не в уголовщине: черная магия, конечно, глупости, но студенты реально пострадали.

– Маринка не такая. Истеричная, да. Мнительная сверх всякой меры. Но не злая, – рассудила Кристина. – Если только у нее не нашлось более весомого повода, чем обычная неприязнь.

Или если она права.

Верить, будто безобидная и милая Светочка способна походя причинить вред студентам, не хотелось. Кристина решила утром, как только женщина приедет в ПТУ, сразу же с ней поговорить. Спросить обо всем напрямую – что ей известно о странных событиях последних дней и что они не поделили с Мариной

– Светка бесхитростная, вряд ли сможет незаметно соврать. Да и ко мне хорошо относится, вроде бы.

Успокоившись на этом, Кристина волевым усилием выбросила из  головы мысли о вздорных бабах, студентах и Дориане с его дружиной и занялась Невермором. Упрямая птица никак не желала произносить свое имя, а хозяйка не оставляла попыток ее этому научить. Очередной раунд противостояния характеров, посвященный памяти Эдгара Аллана По, отвлек ее от переживаний – хоть и ворон доставлял немало хлопот, но настроение поднимал, как никто другой.

Глава 6. Часть 3

Как оказалось, Светочка вовсе не испытывала к Марине неприязни. Наоборот, отзывалась о ней с симпатией и утверждала, будто они ни разу не ссорились. Она выглядела искренне удивленной подозрениями Кристины, и та готова была ей поверить, но…

– Не хотела говорить об этом, но мне кажется, ты должна знать, – решилась Кристина. – Дело в том, что Марина почему-то решила, будто ты… эмм… типа ведьмы. Якобы заставала тебя за какими-то странными ритуалами, и в общежитии видела в тот день, когда Таня в больницу попала.

Светочка, улыбнувшаяся при словах о колдовстве, вдруг отвела глаза и смутилась. С тоской Кристина поняла, что и у этой дамы есть секреты, скорее всего, неприятные.

– Ты в самом деле приходила в общагу? – спросила она. Собеседница помялась немного и кивнула. – Но зачем?

– А ты никому не расскажешь? – получив обещание ее не выдавать, Светочка нехотя призналась, что тайком приходила к одной из учениц. – Она будущее умеет предсказывать. Ну и вообще гадает, понимаешь? А я в последнее время замечала, что муж как-то странно себя ведет. Вот и пришла узнать, не изменяет ли он мне. И знаешь, оказалось…

– Прошу, не надо подробностей, – перебила Кристина. Еще интимных секретов коллег ей не хватало. – Но откуда тогда Марина узнала, что ты там была?

– Мы с ней едва в дверях не столкнулись, когда я выходила. Ты же знаешь ее жуткую привычку подкрадываться. Но я ей честно призналась, зачем пришла. С чего она вообще взяла, будто я какая-то там ведьма?

Комната, где жила предсказательница, находилась через дверь от Таниной. Это могло сбить с толка Марину, но ведь она видела, откуда именно вышла Светочка! Похоже, соседка в самом деле на нее наговаривала.

– А что она сама там делала, случайно тебе не сказала?

– Нет, я и не спрашивала. Но если честно… – Света опустила пушистые ресницы. – Не хотелось бы сплетничать, но ты не замечала за Мариной странностей?

– Вроде бы нет, – соврала Кристина. – Что ты имеешь в виду?

– Ну… Все ее поведение, в принципе. Она такая замкнутая, и живет как-то странно. Ничем не интересуется кроме этих своих занятий, ни с кем не дружит. Я даже не видела ни разу, как она улыбается! А еще она куда-то ходит пешком, одна. Я ее пару недель назад по дороге сюда подбирала, между прочим, в шесть утра и слишком далеко для простой прогулки. Только не говори, что я тебе рассказала.

– Но куда она ходила? – переспросила заинтригованная Кристина. Светочка пожала плечами.

– Да кто ее знает. Ладно, ты извини, мне бежать пора. Ректор последний раз, когда я опоздала, обещал при первом подобном случае премии лишить.

И почти бегом поднялась на крыльцо, Кристина даже сказать ничего не успела. Ничего не оставалось, как пойти следом. Первыми парами стоял спецпредмет в ее группе, и девушка надеялась обдумать предстоящий разговор с Мариной, пока кумушки будут хвастаться своими «достижениями».

Увы, в фойе ее ждал сюрприз. Дориан, беседовавший с охранником, при виде Кристины прервал разговор и устремился ей навстречу с радостной улыбкой.

– Доброе утро, Кристина Евгеньевна! – воскликнул он. В отличие от нее самой, ректор явно был в хорошем настроении. – Я обо всем позаботился, ваши лекции проведет Алина Семеновна. А мы с вами за это время обойдем территорию. Это ведь здорово, начинать день с утренней прогулки, вы не находите?

От такой наглости Кристина не сразу нашлась, что ответить. Пока она хлопала глазами, провожая взглядом последних спешивших в аудитории студентов, он взял ее под локоть и потащил к выходу.

– Подождите, – она опомнилась, остановилась и резко стряхнула его руку. – Почему Алина Семеновна? Мы так не договаривались! Сначала вы должны были обсудить все со мной!

– Зачем вы так волнуетесь, – промурлыкал ректор. – Мы с Алиной Семеновной все продумали. Вам же явно в тягость спецпредметы – нет-нет, даже не начинайте оправдываться, я вовсе вас не виню! И для учеников будет полезно взглянуть на тему под другим углом, познакомиться с методами другого преподавателя. К тому же лекции по остальным вашим дисциплинам кроме вас читать некому. Вы ведь не хотите, чтобы у студентов снизилась по ним успеваемость?

Опешившая Кристина помотала головой. В его словах был здравый смысл, и как бы девушка не злилась, она не могла этого не признать. Если она сейчас начнет возражать, не имея весомых доводов, то будет выглядеть скандалисткой. Хитрый Дориан вновь ее подловил.

«Раньше надо было думать. Прежде, чем соглашаться во всем этом участвовать».

– Простите, если застал вас врасплох, но, честно говоря, я был уверен – вы одобрите мое решение. Согласитесь, ведь это самый лучший для всех вариант.

– Возможно, вы правы, – пробурчала она. – Но я надеюсь, впредь вы все же будете интересоваться моим мнением, когда что-то решаете насчет меня или моей группы.

– Обещаю! – ректор улыбнулся одной из своих самых очаровательных улыбок, и Кристина еле удержалась, чтобы не ответить тем же. – А теперь давайте пройдемся, пока не начался дождь.

Они медленно двинулись в сторону сада, затем обошли дом, где живут преподаватели, и едва миновали женское общежитие, как дождь все-таки полил, и не мелкой моросью, а тяжелыми частыми каплями. Предусмотрительный Дориан раскрыл большой черный зонт, держа его над головой спутницы.

– Не могли бы вы взять меня под руку? – спросил он извиняющимся тоном. – Не хотелось бы промокнуть.

Не особо задумываясь, Кристина послушалась, и они направились обратно к усадьбе. Прежде чем войти в здание, ректор хотел обогнуть его по периметру.

Поравнявшись с окнами кабинета, где в это время Кашалотиха вела занятие с ее группой, она замедлила шаг. Было интересно хоть одним глазком посмотреть, что там сейчас происходит, благо за не зашторенными  окнами первого этажа горел свет, и все было прекрасно видно.

Кашалотиха вдохновенно о чем-то вещала, стоя у доски. Ребята вроде бы вели себя тихо. Кристина почти успокоилась, как вдруг Ольга заметила ее и уставилась в окно. Глаза главной сплетницы ПТУ едва не вывалились из орбит от удивления. Две другие подружки проследили за тем, куда она с таким любопытством смотрит, и тут же зашептались, не отводя от Кристины липких взглядов.

И тогда девушка осознала, что со стороны идиотский обход выглядит так, будто она непринужденно дефилирует под ручку с ректором, да еще под одним зонтиком, как парочка на свидании. Причем это происходит у всех на виду. Кровь прилила к лицу. Кристина с досадой отодвинулась подальше от Дориана – уж лучше промокнуть, но понимала, что поздно. Они обошли почти все здание, и те, кто мог их заметить, наверняка заметили.

– Что-то случилось? – участливо спросил ректор, будто нарочно останавливаясь и кладя ладонь ей на плечо. – На вас лица нет!

– Идемте уже! – огрызнулась Кристина и быстро зашагала прочь. Дориан заторопился следом, держа над ней проклятый зонт. – Вам обязательно надо было разгуливать тут у всех на виду?!

– Вообще-то да. Я хотел, чтобы все узнали, что мы патрулируем территорию практически непрерывно. Это должно отпугнуть злоумышленников. Почему вы злитесь? Неужели от кого-то прячетесь?

Забежав на крыльцо, где ректор наконец перестал лезть со своим зонтом, Кристина взглянула на него и увидела все ту же невозмутимую любезность. На миг ей почудилось, будто в черных глазах мелькнули искры веселья, и это взбесило ее окончательно.

– Вы бы хоть студентов предупредили, – процедила она сквозь зубы. – О том, что мы патрулировать будем. Чтобы не ставить меня в неловкое положение.

Брови Дориана взметнулись от удивления, и внезапно он рассмеялся.

– Дорогая моя, ну почему вы вечно принимаете все в штыки? Вам стоит быть мягче. Научиться доверять миру…

– Чтобы не препятствовать потокам позитивных энергий? – ехидно переспросила девушка. Дориан прекратил смеяться и пристально на нее посмотрел.

– Жить легче будет, – тихо сказал он.

С трудом оторвавшись от загадочных бархатных глаз – все-таки что-то в этом человеке было притягательное, как бы она не убеждала себя в обратном – Кристина резко развернулась и схватилась за дверную ручку. Будто ненароком скользнув по руке пальцами, Дориан галантно открыл перед дамой дверь.

– Давайте не будем ссориться по мелочам! Лучше поговорим о чем-нибудь интересном и приятном, нам еще внутри здание предстоит обойти.

– Еще и внутри? Это просто глупо! Кто из посторонних в своем уме сунется сюда днем?!

– Всякое может быть… – уклончиво ответил Дориан.

– Мне кажется, вы что-то скрываете. Кто те люди, которых вы боитесь? Они ведь не просто хотят навредить магическому ПТУ, они пристают к студентам с какими-то дурацкими заданиями. Вениамин, видимо, получил по голове именно от них, я в этом ничуть не сомневаюсь!

– Тише, Кристиночка, тише. Пойдемте, – ректор подхватил ее под локоть и чуть ли не волоком потащил к «тайной» комнате. Девушка едва успевала  передвигать ноги и разозлилась еще сильнее. Она ведь не тряпка, чтобы ее таскать, куда вздумается!

Дориан тщательно осмотрел дверь, прежде чем ее открыть, и запер на ключ, как только они вошли. Кристина готова была взорваться, но тут заметила, как ректор держится за бок и вроде бы прихрамывает, направляясь к столу. Не иначе у него закололо под ребрами от стремительного марш-броска с нею на буксире.

Она немного растерялась, не зная, чего испытывает больше – жалости или мрачного злорадства. Дориан между тем словно отбросил маску – сгорбился за столом, с силой потирая переносицу, будто пытался избавиться от головной боли. Когда Кристина встретилась с ним взглядом, то вздрогнула: глаза ректора опять сделались разноцветными. Но как мог он незаметно достать контактные линзы? Впервые она подумала, что возможно он не просто маг и манипулятор, а один из одаренных. Быть может, над ним тоже издевались в детстве из-за этих странных глаз…

Словно подслушав эти мысли, он тяжело вздохнул, заставив Кристину почувствовать себя виноватой во всех грехах.

– Как я уже говорил, основывая ПТУ, я хотел создать команду единомышленников. Но руководство проекта и люди, которые меня спонсировали, подошли к этому немного иначе и собрали со всей страны учеников с паранормальными способностями.

– Насколько я поняла, большинство из них очень не любят лишнее внимание и шум, – осторожно сказала Кристина. – Они восприняли наше учебное заведение как шанс на нормальную жизнь,

– Именно! – горячо воскликнул Дориан. – Вы – умница и способны видеть всю суть без подсказок! Потому я буду с вами предельно откровенен… Конечно, пока рано говорить о серьезных результатах. Наши ученики еще только в начале пути. Уверен, в итоге мы преодолеем все трудности. Вы ведь понимаете, что совпадений не бывает, и поступление в ПТУ именно этих людей – судьба? – ректор дождался кивка собеседницы и продолжил: – Однако кое-кто может серьезно навредить нам.

– Навредить? – насторожилась Кристина.

– О, да! Понимаете, некоторое время назад я встретил не совсем хороших людей. Конечно, все на свете относительно, но эти люди, обладая некими знаниями, которые нынче принадлежат вашему покорному слуге, искажали их. Уж не знаю, намеренно или случайно, но… Помните, я рассказывал, что информация, оказавшись не в тех руках, может приобретать отрицательное влияние? Потому я посчитал своим долгом изъять первоисточник этих знаний и обратить их на пользу человечеству.

Откровения ректора ошеломили девушку. Как бы пафосно не звучали его слова, сути это не меняло: Дориан открыто признался в краже! Речь, судя по всему, шла всего лишь о какой-то книжке, которую Таню и пытались уговорить вернуть. Возможно, книга даже ничего не стоила и представляла ценность только для сумасшедших, но…

– Почему просто не скопировать текст? – пробормотала Кристина. – И не вернуть оригинал владельцам? Разве это не решит проблему?

– Дорогая Кристиночка, мне очень нравится, что при всех своих достоинствах вы сумели сохранить в себе капельку детской наивности и простодушия, – улыбнулся Дориан, и щеки девушки ярко вспыхнули. – Разумеется, я занимаюсь копированием текста. Но работа эта очень кропотливая и требующая внимания, осмысления и отделения зерен от плевел. А у меня к тому же очень много дел помимо этого. Да, сейчас вы скажете, что можно сначала скопировать, а после заниматься другой работой, но я не думаю, что это… сообщество просто заберет свой драгоценный фолиант и уберется восвояси. Вернее наоборот – наличие фолианта где-то у меня оберегает нас от опрометчивых поступков с их стороны.

– Хотите сказать, они не успокоятся, пока не отомстят вам? – напрямую спросила Кристина, устав от витиеватых оборотов.

– Несомненно! Ограниченные люди, годами взращивавшие в себе озлобленность, зачастую именно так и поступают.

– Но кто они? Это какая-то секта? Тайный магический орден?

В ответ Дориан добродушно рассмеялся, красиво запрокинув голову. Выглядел он при этом так привлекательно, что Кристина решила сочинить еще пару-тройку глупостей, лишь бы снова посмотреть, как ректор смеется.

– Может быть, кто-то из них в глубине души себя таковыми считают, – отсмеявшись, сказал он. – Я допускаю, что некоторые ритуалы у них могут даже получаться – с теми знаниями, которыми они обладали, даже искаженными, это маловероятно, но возможно. Однако их мировоззрение построено на слепом поклонении неким антагоническим силам.

– Черная магия? – в памяти возник сегодняшний разговор со Светочкой.

– Ну… Если исказить и переврать магию, предназначенную нести добро, то, что получится в итоге, вполне можно так назвать.

– А вы случайно никому кроме меня об этом не рассказывали?

Ректор клялся, что нет, и сомневаться в его словах повода не было. Пришлось рассказать о скрытой вражде внутри «тайного круга посвященных».

– Я бы не стал принимать это всерьез, – снисходительно улыбнулся Дориан, внимательно ее выслушав. – Женский коллектив – дело такое, вы наверняка лучше меня знаете. Иногда коллеги готовы обвинить друг друга в чем угодно. Но не угодно ли вам продолжить разговор по дороге? Прошу, давайте все же закончим обход.

Кристина немного успокоилась и почти перестала злиться. К тому же, самое неприятное уже случилось, сплетен теперь не миновать. Небольшая прогулка по коридорам хуже не сделает. И она согласилась проверить кабинет начальства и его окрестности.

В это время крыло обычно пустовало – шли занятия, а в утренние часы ни у кого из педагогов «окон» не было, не говоря о студентах. Потому, увидев сидящую в приемной Гульнару, Кристина едва не вскрикнула от неожиданности. Дориан на мгновение растерялся, но быстро пришел в себя.

– Что вы здесь делаете во время лекций? – процедил он, холодно на нее глядя.

– Вас жду, – невозмутимо ответила студентка и грациозно поднялась с места. Когда злой, как грозовая туча, ректор отпер дверь кабинета, она подошла и спросила, как ни в чем не бывало: – Можно?

Глава 6. Часть 4

Несколько минут Кристина бездумно смотрела на закрытую дверь кабинета Дориана, совершенно сбитая с толка. Она конечно хотела, чтобы патрулирование поскорее закончилось, но не таким странным образом. А теперь было совершенно непонятно куда бежать и что делать дальше: ждать Гульнару в приемной было глупо, караулить Кашалотиху возле аудитории и расспрашивать о том, что случилось на лекции – еще хуже.

Но Гульнара вряд ли сама расскажет, не зря направилась прямиком к ректору. Дориан тоже не любит посвящать в свои дела без особой необходимости. Оставалось надеяться на студентов. От этой любознательной братии секреты не утаишь, что-нибудь Кристина наверняка выведает.

Помаявшись немного в учительской, она решилась и написала Косте. Его номер она добавила в контакты еще в самом начале всех этих странных событий, но воспользовалась впервые – держала дистанцию.

Он ответил немедленно, будто ждал ее сообщения. Написал, что разговор не телефонный, и предложил встретиться сразу после пары. Для прогулки по заброшенной части сада было слишком холодно, потому Кристина велела подойти во всю ту же нежилую комнату на первом этаже.

– Что случилось? – с нетерпением спросила она, едва Костя возник на пороге.

С заговорщицким видом он обернулся, бесшумно закрыл за собой дверь и неторопливо подошел ближе. Кристина поняла, что он опять дурачится, и посмотрела строго, скрестив руки на груди.

– Гуляш свалила с лекции, – ответил студент с невинным выражением лица. – Неужели к ректору пошла? Ее вроде никто к нему на ковер не отправлял…

– Костя, – сказала Кристина грозно, – хватит паясничать! Рассказывай, что там у вас произошло.

– Вообще-то я у вас то же самое хотел спросить. Почему вместо вас к нам прислали Кашалотиху? Это теперь всегда так будет? И что вы делали под окнами с ректором под ручку?

Кристина почувствовала, как краска прилила к лицу. Чертов Дориан! Если даже Костя пристает с расспросами, страшно подумать, какие слухи прямо сейчас распускают кумушки-сплетницы!

– Патрулировала территорию, – процедила она сквозь зубы. Раз уж Дориан сам хотел, чтобы их видело все ПТУ, нет смысла скрывать правду. – У Александра Александровича возникли опасения по поводу безопасности.

– И года не прошло! – фыркнул Костя, проигнорировав очередной строгий взгляд. – Но почему бы наоборот не отправить в дозор Кашалотиху? Она выглядит устрашающе. Я бы не рискнул.

– Не рискнул что? – вырвалось у Кристины. Кажется, паранойя Дориана оказалась заразна.

– Не знаю, – парень пожал плечами. – От чего вы ПТУ охраняете?

Он окинул ее нарочито оценивающим взглядом и добавил:

– Но я ректора понимаю. Если бы мне предложили выбирать, с кем идти на утреннюю прогулку, я бы даже не сомневался.

– Перестань, – одернула Кристина. – Лучше расскажи, как прошли лекции. И почему Гульнара с них ушла. Поскандалила с преподавателем?

Со слов Кости, ничего подобного не было. Напротив, Гуля очень внимательно слушала разглагольствования Кашалотихи, обещавшей восполнить пробелы в их знаниях и подтянуть отстающих (как можно отставать по таким несерьезным «дисциплинам», Кристина не представляла).

Девушка, как обычно, записывала что-то в блокнот, даже задавала уточняющие вопросы, а в середине второй пары, когда Кашалотиха решила провести практические занятия, ни с того, ни с сего отпросилась и вышла.

– Я когда ваше сообщение получил, офигел, если честно, – закончил Костя. – Что вообще Гуляш у ректора забыла? Если только… – на его лице появилась хитрая улыбка. – Кристина Евгеньевна, может, она к вам приревновала? А что, Дориан Александрович у нас мужчина видный, я давно заметил, как на него девчонки с обожанием смотрят. Может, она тайно в него влюблена, а тут увидела ваше с ним свидание и…

– Это – не свидание! Глупостей не говори, он, на минуточку, мой начальник. И вряд ли будет со студентками романы крутить, не похоже, что он из таких, – про себя она добавила, что Дориану на студентов в принципе наплевать, но вслух говорить не стала. – Я хочу, чтобы ты отнесся к нашему разговору серьезно. Происходит что-то нехорошее, видишь, даже ректор понял и принимает меры, пусть и такие странные.

Он кивнул и посмотрел на нее пристально, будто прикидывая, может ли доверять. Наконец, решился и заговорил.

– Кристина Евгеньевна, раз все серьезно, могу я рассчитывать на вашу честность?

– Я всегда была с тобой честной, – обиделась Кристина. – И если тебе есть что сказать, говори уже. Я хочу наконец во всем разобраться.

– Вы ведь понимаете, кого здесь собрали. Каждый второй студент – супергерой, как в кино. Думаю, не просто так нас поселили в глуши, еще и постов на дороге понаставили.

– Вопрос безопасности. Чтобы никто ученикам не докучал.

Взяв верхний из составленных друг на друга стульев, Костя протер его и предложил Кристине сесть. Поблагодарив, она опустилась на краешек и выжидающе уставилась на собеседника. Тот хмурился, собираясь с мыслями.

– Вот только мне кажется, кто-то все же о нас узнал. Сам я никому не интересен, но ходят слухи, будто за нами наблюдают. Говорят, на территории видели незнакомых людей, якобы они расспрашивали о всякой ерунде типа нашего графика или просили передать что-то другим студентам. Не знаю, все ли из этого правда, но кое-кто всерьез верит, что за ними охотятся.

– Таня, – вспомнила Кристина.

Конечно, Костя знал подробности того случая. Он не верил, что девочку отравили нарочно, аргументируя свои сомнения легкомыслием и бестолковостью пострадавшей, но признал – вряд ли она стала бы выдумывать предложение обворовать ректора. Врунишкой Таню никто не считал.

– Только если вы хотите, чтобы я вам рассказывал обо всем, что знаю, то и вы мне расскажите, – попросил он. – А то не очень честно выходит.

Кристина колебалась лишь несколько секунд. В конце концов, она не давала Дориану обещание хранить тайну, а студентов происходящий вокруг бардак касался в первую очередь.

И она коротко рассказала о книге с тайными знаниями, за которой охотятся некие сектанты, умолчав, каким образом эта самая книга оказалась у ректора.

В ответ Костя прикинул, кто из учеников контактировал с посторонними. Список выходил пугающим. Помимо гипнотизерши Тани сектантов заинтересовали ее подруга Катя, телекинетик Оксана, паренек, читающий мысли и еще один студент из группы Кашалотихи, обладающий некими загадочными способностями вроде исцеления наложением рук.

Выбор последнего показался Кристине нелогичным, но Костя подсказал, что воздействие на человеческое тело тот может оказывать не только положительное.

Ситуация прояснялась. Сектанты выбрали людей, наделенных самыми мощными разрушительными талантами. Если хоть кто-то из них согласится, Дориану мало не покажется! Странно, что в их число не попал Стас с его умением видеть сквозь стены. Но потом Кристина вспомнила, что он свои способности скрывает, и о них знают только несколько друзей, включая ее саму.

– Но почему вы об этом молчали? Ведь эти люди могут быть опасны.

– Это кто еще для кого опасен, – рассмеялся Костя. – Но вот вам нужно быть осторожнее. Ректор, конечно, свинья – втянул вас во все это. Вы можете отказаться от патрулирования?

– Не волнуйся, я в состоянии о себе позаботиться. И оставаться в стороне все равно не смогу. А вам все же не стоит быть такими легкомысленными.

Взяв с Кости обещание незамедлительно сообщать о любых странностях, Кристина поторопилась в учительскую. Ей хотелось поговорить со Степановной по поводу своих студентов. Но разговор вышел не таким, как она ожидала: стоило войти в кабинет, как не скрывавшая торжества Кашалотиха сообщила, что Гульнара попросила ректора о переводе в группу Алины Степановны.

– Это замечательно! Гульнара очень амбициозная, инициативная и способная девушка, – сладко улыбнулась Кристина, приближаясь к бомбовозу и вещая доверительно-восхищенным тоном: – Вы знаете, она уже проводит исследования и собирает материал для курсовой! Думаю, ей и в самом деле будет гораздо лучше под вашим руководством, ведь вы так много знаете о различных божествах, да и сами посвящены богине… Апунцианции, верно?

– Абунданции, – с достоинством поправила Кашалотиха и хотела еще что-то сказать, но Кристина ее опередила.

– Вот видите! Я даже запомнить правильно не могу! Гульнаре нужен более опытный и сведущий куратор. Так что, надеюсь, вас не затруднит уделять ей чуть больше времени, чем остальным студентам? Предлагаю вынести на обсуждение с Дорианом программу индивидуальных занятий для особо перспективных учеников. В будущем такие как Гульнара принесут известность нашему скромному ПТУ.

Ошарашенная Кашалотиха кивала и поддакивала, а Кристина все распалялась, похвалила Гульнару, немного поругала ни к чему не стремившихся лентяев и даже нафантазировала, что неплохо бы ввести новый предмет под названием «Планирование», где студенты будут просвещаться, думать о будущем и своих целях. Одним словом, брать судьбу в свои руки.

Кашалотиха не сразу и поняла, что ее торжество исчезло, а когда до нее дошло, дверь за веселившейся Кристиной уже закрылась.

Девушка испытывала что-то сродни экстазу – противная Гульнара больше не будет так часто мозолить ей глаза, сверля своим презрительным взглядом и выжидая любой промашки преподавательницы. Ну а то, что она науськала Кашалотиху проводить со студенткой много времени, получилось само собой. Что поделать? Творческий порыв!

Утром настроение Кристины оставалось все таким же искрящимся, словно новогоднее шампанское. Даже предстоящая прогулка-патрулирование с Дорианом его не портила. Для сплетен-то достаточно и вчерашнего променада под окнами.

Ректор уже ждал ее на крыльце и нежно улыбнулся, подавая руку, словно девушка не могла без его помощи преодолеть три несчастные ступеньки.

– Должен сказать вам, моя дорогая Кристиночка, я безмерно счастлив от вашего присутствия здесь, – заговорил он своим магнетическим тоном, когда они отошли от дома. – Не побоюсь перехвалить вас, вы – настоящее сокровище. Не перебивайте. В женском коллективе вы своеобразный буфер, который удерживает стороны в равновесии, не позволяя пересечь черту. Уверен, без вас давно бы вспыхнул конфликт между Светланой и Мариной. Но не только в этом дело. Вы благотворно влияете и на Алину Степановну.

Не веря своим ушам, Кристина уставилась на Дориана круглыми от удивления глазами. В ответ он лукаво улыбнулся:

– Мы с Алиной Степановной часто беседуем о работе над собой, о самосовершенствовании. Но этих бесед мало, нужен опыт. Вчера мы как раз обсуждали ваше положительное влияние. Алина призналась, что над ней все еще властны низменные мысли. Зависть, злорадство. Бедняжка радовалась не тому, что ее выбрала студентка, а тому, что Гульнара ушла от вас. И в этой ситуации ваша реакция ее ошеломила, заставила очнуться и посмотреть на себя со стороны. Вы не представляете, насколько это замечательно!

– Да-да, чудесно! Я постараюсь уделять Алиночке больше внимания! – Кристина улыбалась, привычно сдерживая смех.

– В знак моей признательности, примите это, – ректор выудил из кармана нечто в прозрачной упаковке и вручил Кристине.

Девушка потрясенно уставилась на небогатое и неказистое содержимое пакетика – шарики, весьма походившее на кроличьи какашки, но чуть сплюснутые и покрытые странным зеленым налетом. Вроде бы не плесень, хотя как знать…

– Это улун с женьшенем, – гордо пояснил Дориан. – Очень тонкий и гармоничный вкус. А после чаепития у вас на губах останется едва заметная сладость с цветочным привкусом.

– Всегда мечтала попробовать! – нашлась она и засунула упаковку в сумочку. – Спасибо!

Остаток дороги они провели за обсуждением предложенного Кристиной нового предмета. К ее облегчению, Дориан похвалил задумку, но сказал, что студенты пока к нему не готовы.

Когда патрулирование подошло к концу, Кристина поймала себя на мысли, что ей начинают нравиться эти прогулки. Пожалуй, она будет по ним скучать, когда все закончится. Проблема сплетен теперь казалась ей надуманной и ничтожной. Да и в конце концов – ожидания людей надо оправдывать!

– Губы с цветочным привкусом… это же намек? – пробормотала она, улыбаясь. И после обеда с самым радужным настроением направилась в кабинет Дориана.

Глава 7. За дело берутся профессионалы. Часть 1

Но, кажется, лимит хорошего на этот день закончился. Навстречу ей из кабинета ректора как раз вышли кумушки полным составом. Увидев учительницу, они переглянулись между собой и, загадочно улыбаясь, ушли.

Кристина осталась стоять на месте, тупо глядя на стену. В груди что-то болезненно сжималось. Поводов обращаться к ректору напрямую у студентов не так много, особенно у студентов из ее группы. Неужели эти трое решили последовать примеру Гульнары и попросить перевода к Кашалотихе?!

Наконец, она справилась с минутной слабостью, для вида пошуршала бумагами, чтобы объяснить свою задержку под дверью, и постучалась.

– Да-да, проходите… – донесся рассеянный ответ.

Войдя, она едва не поддалась желанию спросить, чего хотели студентки, но зрелище, представшее перед ней, выбило из головы все мысли, а заодно помогло сохранить лицо.

Перед ректором на столе возвышалась трехлитровая банка с мутноватым раствором насыщенного коричнево-желтого цвета. Определить, что это за жидкость, Кристина не смогла, ведь в кабинете было искусственное освещение – любимые хозяином черные шторы наглухо закрывали окна.

Вместо крышки банку покрывал кусок марли, перевязанный у горловины не сочетающимся с ней нелепым блестящим шнуром. А еще у поверхности плавали какие-то слизкие, тонкие блины. Они слоились, и нижние по краям обладали небольшой бахромой.

От этого зрелища девушку замутило, а Дориан, не обращая на нее внимания, хмуро вглядывался в банку, словно в слизких блинах заключалась какая-то ускользавшая от него высшая истина. Казалось, они вот-вот заколыхаются, подобно медузам.

Повисла запредельная тишина.

Кристина чувствовала, как ее окутало нечто потустороннее, страшное и неотвратимое. Вот-вот ее сознание умчится куда-то вдаль, неизлечимо тронувшись от всего происходящего. Отчаянно захотелось вернуться к нормальной жизни и, чтобы только разорвать ужасную тишину, предшествующую падению в безжалостный и безграничный потусторонний мир, откуда нет возврата, она заговорила, не узнав свой голос:

– Что это?..

– Комбуча, – мрачно ответил Дориан. Зачем только она спросила? Ей ведь не хотелось этого знать! Но ректор оторвался от созерцания ненормальных блинов и пояснил: – Если по-русски, чайный гриб. Издавна известное народное средство. Почему вы на него так смотрите, Кристиночка? Это, кстати, ваши студентки, троица матрон, приволокли. Сами вырастили. Говорят, помогает от глазных болезней.

Он еще перечислял длинный список заболеваний, от которых излечивали таинственные жители банки, но Кристина не слушала.

Непостижимое и жуткое пространство, открывающееся тайными знаниями, которых она так неосмотрительно вкусила, лопнуло, и перед ней оказался только обиженный позер, чьи выкрутасы с цветными линзами не оценили деревенские тетки.

«Слава теткам!» – глупо и оглушительно билась в голове мысль. Да она их расцелует! Мрачное повествование Дориана о вкусовых качествах комбучи потонуло в хохоте.

Ректор потрясенно уставился на девушку, но ей не сразу удалось взять себя в руки и вспомнить о приличиях.

– Ужас! – наконец смогла выговорить она и машинально принялась приглаживать волосы. – Эта комбуча просто ужасно выглядит! Говорите, эту жуть надо брать в руки и мыть?

– А еще пить эту жидкость и делать из нее маску для волос и лица, – еще мрачнее подтвердил Дориан.

Вообразив его с сопливым грибом на лице, Кристина не сдержалась и снова рассмеялась в голос. Дориан молчал, пока она не успокоилась, лишь смотрел укоризненно.

– Неужели вы правда собираетесь все это делать? – утирая слезы, спросила она.

– Да ни в жизнь! – возмутился ректор, косясь на банку с опаской, будто медузообразное нечто могло выпрыгнуть оттуда в любой момент. – Правда, попробовать все же пришлось – эти ваши э-э-э… ученицы не ушли бы отсюда, если бы я не отведал их подарка.

– Фу, – скривилась Кристина и тут же изобразила сочувствие: – надеюсь, это не вредно для здоровья.

– В общем-то неплохо, на квас похоже. Если охладить и подсластить, получится приятный освежающий напиток. А может быть, отнесем Дусе в столовую? Как вы считаете?

Кристина нисколько не сомневалась, что повариха не позволит даже пересечь порог своего царства с антисанитарной банкой в руках, но благоразумно промолчала. Следующей жертвой щедрости ректора может стать она сама, так что пусть лучше тащит эту дрянь в столовую – Дуся отобьется.

– Тогда позвольте вернуться к нашему разговору позже, надо поскорее избавиться от гриба, пока этой комбучей весь кабинет не провонял. Кстати, напомните, о чем мы с вами собирались побеседовать?

Внезапно она осознала, что не помнит, судя по растерянному взгляду Дориана, он тоже напрочь забыл о цели ее визита. Возникла неловкая пауза.

«Губы с цветочным привкусом», – услужливо подсказал внутренний голос, и девушка ощутила острый приступ стыда.

– Я бы хотела еще раз обсудить изменения в графике, – промямлила она. – В более спокойной обстановке. Но это совершенно не срочно, я попозже зайду.

Она опрометью кинулась прочь, прежде чем ректор успел ответить.

– На что повелась, идиотка! – ругала себя Кристина. – Стоило этому позеру изобразить откровенность, как я тут же растаяла. А ведь всегда таких, как он, терпеть не могла! Похоже, работает все же его магия. Вон и тетки слюни распустили, а у них вообще мужья и дети.

О том, что у всех троих кумушек были мужья, она наверняка не знала, но все равно тетки, строящие глазки ректору, жеманясь и краснея, как школьницы, выглядели забавно. Забавно и нелепо. Неужели и она со стороны смотрится так же глупо?

Стиснув зубы, Кристина ускорила шаг еще сильнее и едва не врезалась в Вадима Петровича, вышедшего из-за поворота ей навстречу.

– Что стряслось, Кристиночка? – спросил он, поддерживая споткнувшуюся от неожиданности девушку. – Гонится за тобой кто-то, что ли?

– Да нет, все нормально, извините. Я просто… – она оглянулась и увидела ректора, идущего в их сторону с банкой в руках. – Я просто тороплюсь, – закончила Кристина и собралась было двинуться дальше, но завхоз поймал ее за плечо.

– Погоди-ка. Ты чего, с Сан Санычем поругалась?

«Если бы», – подумала она, отнекиваясь вслух. Почему-то очень не хотелось, чтобы Вадим узнал о ее внезапно вспыхнувшем интересе к ректору. Перед ним было особенно стыдно.

– Ну-ка, давайте разберемся, – не унимался тот. – Саныч, иди-ка сюда.

Подозрительно на них глядя, Дориан приблизился. Колыхавшаяся в такт его шагам жидкость распространяла ощутимый запах кислятины. Завхоз присмотрелся к банке и поморщился.

– Это что?

– Комбуча, – хором отозвались Дориан и Кристина.

– Освежающий напиток вроде кваса, – добавил ректор и сунул банку с грибом Вадиму под нос. – Не желаете?

– Хех! Чего только не придумают, – хмыкнул завхоз, с умилением рассматривая желеобразное нечто. – Но нет, щас холодно для кваса-то. Я чего сказать хотел. Вы Кристину этими рейдами не мучайте больше. У нее и так дел до… много, в общем. А если вам в одного гулять страшно, то я ее заменю.

Кристина опешила. Ей вовсе не хотелось прекращать прогулки с ректором, и она приготовилась было возразить, но осеклась под пристальным взглядом Вадима. Как ему объяснить, почему она не против дурацкого патрулирования? А в правде она и себе признаваться не хотела, не то что кому-то еще.

– Но… вы ведь уже патрулируете ночью вместе с Мариной, – растерянно возразил Дориан. – Я не могу…

– Да ерунда! – отмахнулся Вадим и подмигнул Кристине. – Мне-то чего, в обед отосплюсь себе. А ей надо студентиков учить, вон, сегодня уже спрашивали – где, мол, наша Кристиночка Евгеньевна. Любят они ее, и нечего нарушать педагогический процесс.

– Я знаю, что Кристина Евгеньевна в очень хороших отношениях со своими учениками. Даже, не побоюсь этого слова, близких отношениях. С некоторыми, – Дориан посмотрел многозначительно, и девушка потупилась. Кажется, ее прогулки с Костей по саду не ускользнули от внимания ректора. – Но я не думаю…

– И правильно! – перебил завхоз с самым простодушным видом. – Нечего тут думать! Ты, Кристиночка, беги, а мы тут сами разберемся. И в патруль сходим, и здание осмотрим заодно на предмет, так сказать, безопасности. Я давно хотел вам кое-что показать, Сан Саныч, а то вам все некогда…

Полюбовавшись напоследок страдальческим выражением лица Дориана, она пошла прочь. Ну его, это патрулирование. Все равно ничего, кроме проблем, оно пока не принесло.

Не успела она свернуть за угол, как в коридоре возникла Марина. С озадаченным видом она направлялась в сторону кабинета начальства, но заметила ректора, спорящего с завхозом, и нерешительно застыла на месте.

– Марина Светозаровна! – воскликнул Дориан, явно обрадованный возможности уклониться от неприятного разговора. – Вы ко мне? Наверняка что-то срочное, не так ли? А я как раз вам хотел кое-что предложить. Зная о вашем слабом здоровье, я раздобыл совершенно чудесное народное средство...

Он встряхнул банку, отчего потревоженные грибы, казалось, закопошились, наползая друг на друга. Кристина прыснула и поспешила ретироваться.

– Кристин Евгеньевна! – окликнул ее на улице Вадим. – Есть разговор. Пойдемте?

Девушка кивнула соглашаясь. Видимо, настал момент отдачи. Не все же ей одной делиться секретами! Она радостно последовала мимо запертой сараюшки вглубь территории, в дебри зарослей, где никогда не бывала. А ведь она думала, что все здесь обошла… Вадим остановился только дойдя до кованой ограды и внимательно огляделся вокруг.

– Насколько ты мне доверяешь? – убедившись, что поблизости нет лишних ушей, спросил завхоз.

– Ну… доверяю, – пожала плечами Кристина.

– Дело в том, что и я, и Сан Саныч – не те, за кого себя выдаем.

Вот тут она напряглась, но промолчала, выжидая, что услышит дальше. Молясь про себя, чтобы грядущие откровения не оказались чем-то вроде «Я – изгнанный принц рептилоидов!» или того хуже – внучок главы магического ордена, у которого Дориан стянул волшебный фолиант. И ее молитвы оказались услышаны:

– Мы с напарницей занимаемся расследованием. Речь идет о финансовых махинациях. Отчеты нашего дорогого Александра Александровича внушительно расходятся с реальностью, Кристина. Например, то, что на бумаге потрачено на ремонт общежитий, испарилось прямо-таки магическим образом, – презрительно хмыкнул Вадим.

– То есть…– пробормотала Кристина, с ужасом припоминая, как ректор при ней проговорился, что не верил в паранормальные способности. Вот ведь дура! Как она могла позволить себе закрыть на это глаза?!

– Он обычный вор, предприимчивый мошенник! У меня есть доказательства. Мы достали их как раз перед этой историей с ловушками в кабинете и уже передали куда следует.

– Но почему он еще не арестован? Его кто-то серьезный прикрывает, да?

– Нет у нашего приятеля никакой «крыши», и он непременно загремит за решетку, как положено. Дело в другом. Есть что-то странное во всей этой ситуации. Поэтому начальство дало нам с Гульнарой добро продолжать расследование.

– Гульнаре?!

– Ее не сразу заподозришь, верно? – довольно произнес Вадим, и тут Кристина заметила, что в нем что-то неуловимо изменилось. Речь больше не напоминала «мужика из глубинки», а над остальным поразмыслить не было времени.

– Гульнара не первый год работает под прикрытием, кроме того, у нее отличное экономическое образование, курсы актерского мастерства…

Кристина глупо таращилась на Вадима, пока тот расхваливал напарницу. Наконец до девушки дошло, что мужчина слишком много болтает про то, о чем его не спрашивали. Неужели волнуется?

– Зачем вы мне все это рассказываете? – воспользовалась она секундной паузой.

– За все время, пока мы работаем вместе, ее впервые раскрыли и пытались убить, – вздохнул он. – Я перестаю понимать, что происходит. И ты. Александр Александрович, конечно, не владеет магией, но он прирожденный манипулятор. То, как он смог уговорить кого нужно на создание ПТУ и финансирование этого предприятия, о многом говорит. В общем, мне не нравится это ваше совместное патрулирование и шуры-муры под окнами. Не дай ему задурить себе голову, Кристина… ну и не хочу, чтобы ты переживала, когда его уведут в наручниках.

– Погодите, – схватилась она за голову. – А что будет со студентами?! Тетки-то ладно, а вот остальные потеряют целый год! Некоторые парни от армии косят, между прочим. Да и девчонок жалко…

– Не парься, – Вадим положил свою большую теплую ладонь ей на плечо, и она поняла, что замерзла и едва стоит на ногах. – Их переведут в другие учебные заведения. Ближайшее в Инзе-1, но можно будет и другое выбрать. Это не твои проблемы. Персонал тоже куда-нибудь устроим. Адекватных, по крайней мере. Но мне необходима твоя помощь. Как ни тяжело это признать, мы не справляемся. Нужен свежий взгляд человека со стороны, незаинтересованного и наблюдательного. Гульнара предложила тебя.

– Гульнара предложила?! – Кристина всегда считала, что студентка о ней невысокого мнения. Впрочем, она уже ни в чем не могла быть уверена.

– Тебя это удивляет? Я, если честно, тоже немного удивлен ее чутьем на людей. Присмотревшись к тебе и повнимательней изучив твое дело, я понял, что ты лучшая кандидатура.

Девушка вспыхнула. Оказывается, к ней все это время присматривались! Интересно, какие подробности попали в это самое дело, которое он так внимательно изучил?

– Что поделать, работа такая, – словно прочитав ее мысли, сказал Вадим извиняющимся тоном. – Но хочу тебя успокоить – ты, конечно, совершила серьезную ошибку, однако сотрудничество с нами поможет кое-кому побыстрее забыть о твоей… легкомысленности. В конце концов, ты талантливый сотрудник, нужно только напомнить об этом…

– Довольно, – перебила Кристина холодно. – Не надо на меня давить, я все поняла. Надеюсь, вам было интересно копаться в моем грязном белье, Вадим Петрович. Или это не настоящее имя? Вы же, как это, под прикрытием.

Она развернулась, чтобы уйти, но лжезавхоз ее окликнул. Кристина лишь отмахнулась и ускорила шаг. Тогда он обогнал ее и остановил, взяв за плечи.

– Успокойся и выслушай меня, пожалуйста, – голос его звучал твердо, взгляд был суровый, но пальцы едва заметно дрогнули, прежде чем сжать плечи девушки, выдавая волнение. – Я не умею красиво петь, как ваш Александр Александрович, или как ты его наедине называешь? Дориан?

На миг Кристине почудилось, будто этот человек знает обо всем, даже о ее сомнительной симпатии к ректору. Ее щеки пылали так, что на них можно было поджарить пару тостов.

– Я всего лишь сказал все как есть, – продолжал Вадим, проникновенно глядя ей в глаза. – Кристин, чисто по-человечески, помоги, а?

– А почему сразу нельзя было по-человечески? Без досье, без шантажа?

– Да не собирался я тебя шантажировать! – воскликнул он, отпуская Кристину.

Она покачала головой, но осталась на месте. С одной стороны, этот человек ее сильно разозлил. Ведь она ему доверяла, едва ли не единственному из всех. С другой – отказываться от шанса отомстить Дориану, использовавшему ее и весь персонал ПТУ для своих махинаций, было бы глупо.

– Хорошо, – ответила, наконец, Кристина. – Я вам помогу. Но вовсе не для того, чтобы… Со своими проблемами я сама разберусь, ясно?

– Предельно, – кивнул Вадим, пытаясь скрыть улыбку. – Твоя принципиальность вызывает уважение.Если найдется минутка, почему бы нам не продолжить разговор в другом месте? Тебе ведь есть что рассказать, не так ли?

Кивнув, она зябко поежилась. Хотелось оказаться в тепле и присесть. А лучше вообще прилечь на своей кровати, заварить чай, накрыться пледом и никого, кроме Невермора, не видеть пару дней.

Но Вадим уже вел ее за собой по дорожке, с каждым шагом возвращаясь к себе прежнему – выражение лица, походка, осанка… Кристина с трудом верила глазам: рядом шел все тот же завхоз, зачуханный деревенский мужичок. Он даже как будто постарел на много лет.

– Как вы это делаете? – не удержалась она.

– А чего? Такая она, Кристиночка, наша служба-то, – хитро подмигнул он. – Ты гляди, застудишься, куртейка на тебе – смех один. Давай-ка я тебя чайком напою, с медом. У меня еще кое-чего припрятано для здоровья, только Санычу не говори.

Глава 7. Часть 2

– Прежде чем я расскажу вам нечто очень важное, не могли бы вы ответить на мои вопросы? – расположившись на потертом, но удобном диванчике в каморке завхоза, Кристина перешла в наступление.

– Смотря на какие, – усмехнулся Вадим. – Может, по кружке чая? Ты же любишь чай, да и согреться не помешает.

Не дожидаясь ответа, он вышел из крохотного закутка, где кроме дивана едва поместилась узкая тумбочка с настольной лампой на ней. Двери в закутке не было, и сквозь пустой проем Кристина наблюдала, как Вадим достает чашки с полки, извлекает два чайных пакетика из желтой коробки, аккуратно закрывает ее и прячет на место.

– Сахар? – переспросил он, не оборачиваясь.

– Нет, спасибо.

«С чего он взял, что я чай люблю?» – удивилась Кристина, но вспомнила про подарки Дориана и вновь смутилась. Неужели Вадим и про это узнал? Такого просто не могло быть, если только…

– А у вас самих, в смысле, у вас и Гульнары, тоже есть сверхъестественные способности?

– Ну что ты, мы самые обычные люди, – Вадим поставил перед ней дымящуюся чашку и примостился на противоположном краю дивана. – Хоть и работаем со сверхъестественным. Кстати, у меня к тебе просьба. Вы же хорошо со студентами ладите? – девушка кивнула. – Дело в том, что нам необходимо узнать некоторые сведения, а я далеко не обо всем могу расспрашивать, будучи завхозом – это может вызвать ненужные подозрения.

– Так вот зачем Гульнара проводила свой опрос! – воскликнула Кристина. Понемногу все становилось на свои места. – А Вениамин? Он тоже с вами связан?

– С чего ты взяла?

– Ни за что не поверю, что такая девушка, как Гульнара, может бескорыстно подружиться с кем-то вроде него. И не делайте вид, будто не понимаете, о чем я! Не зная, что все-таки произошло с Вениамином, я не смогу разобраться в этой ситуации.

Она встретилась с пристальным взглядом Вадима и осеклась. Казалось, эти глаза видят ее насквозь, ни одной мысли от них не скрыть. И как только она раньше не замечала ни его проницательного взгляда, ни командных ноток в голосе… Неужели внешность способна быть настолько обманчивой?

– Разбираться буду я, – сказал он почти ласково. – Что касается твоего старосты, то поначалу он действительно помогал нам, сам того не подозревая. Но мы так и не выяснили, что случилось с ним в тот вечер. Боюсь, в этом деле замешан не только Александр Александрович. Он аферист, а не убийца, к тому же вредить студентам – все равно что кусать руку, которая его кормит.

Замолчав, он продолжал смотреть на Кристину, отчего ей стало неуютно. Поняв, что больше он не намерен ничего рассказывать, она сдалась и со всеми подробностями поведала о недавнем признании ректора в воровстве и загадочном артефакте, за которым якобы охотятся адепты черной магии.

– Обокрал сектантов?! – в голосе завхоза-агента прозвучало искреннее восхищение. – Вот поганец! Нигде не упустит случая что-нибудь урвать. А я-то все понять не мог, как этому пройдохе удалось изобрести целое учение! Кристина, ты даже не представляешь, как нам помогла!

«И подставила ректора», – укорила себя девушка. Перед глазами возник растерянный Дориан, устало потирающий виски. Дориан, бережно поддерживающий ее под локоток во время прогулки. Дориан, беззаботно смеющийся, сверкая зубами, красиво запрокинув голову…

Ей стало стыдно.

– Надеюсь, ты понимаешь, насколько все серьезно? – Вадим взял ее за руку, легонько стиснул пальцы и тут же отпустил. – Не надо угрызений совести, здесь не тот случай.

– После того, как по вине ректора в опасности оказались студенты, совесть должна мучить не меня, а его, – уверенно соврала Кристина.

– Вот и молодец. Самогон будешь? Что-то ты никак не согреешься, простудишься же.

«Ну почему мне то и дело здесь предлагают выпить?» – удивилась она, но от сомнительного пойла отказалась. Хотя Вадим был прав – она легкомысленно выскочила из дома, одевшись не по погоде.

– Как знаешь, – он пожал плечами. – Тогда не буду больше задерживать, тебе наверняка и без моих проблем есть, чем заняться. И, это… если что, ты знаешь, где меня найти. Не стесняйся, обращайся за любой помощью. И держи нас в курсе всех происшествий, в которых хоть сколько-нибудь замешан ректор.

– Ладно, – отозвалась Кристина. Теперь отступать было поздно. – Но тогда и вы будьте любезны предупреждать меня о том, что может касаться моих учеников.

«И Александра Александровича», – хотела бы добавить она, но не стала, понимая, что Вадим наверняка исчерпал свой запас откровенности. К тому же она не собиралась давать ему лишний повод думать, будто ей есть до ректора дело.

Как не убеждала себя Кристина в том, что поступила правильно, но сомнения мучили ее весь день, не позволяя толком ни на чем сосредоточиться. Кое-как закончив работать, она наскоро поужинала и поспешила скрыться ото всех и вся в своей комнате. Разговаривать больше ни с кем не хотелось, особенно страшно было столкнуться с Дорианом – ей казалось, что он сразу же догадается о ее предательстве.

«Как же я непозволительно расслабилась!» – с досадой думала Кристина, переодеваясь в домашнюю одежду.

Прежде, в Москве, ее точно не мучили бы угрызения совести из-за такого типа как Дориан. Она легко переступила бы через него не задумываясь, а здесь, в такой близи к природе и тишине, время словно повернулось вспять, обратив в прах всю пройденную девушкой эволюцию в каменных джунглях.

Сердце металось, требовало мчаться к ректору с повинной, спасать от решетки пленительный образ. В тюрьме у него не будет черных рубашек, цветных линз и такого беззаботного смеха. И хорошего чая. Что с того, что он вор и мошенник? Зажал денег на новую штукатурку для общежития, ну так не органы же в подворотнях вырезает! Каждый вертится как может, просто некоторые лучше других научились скрывать то, что Вадим назвал сегодня серьезной ошибкой, легкомысленностью…

Да где бы она была без этой «легкомысленности», блин?! Вылетела бы на третьем курсе!

Запоздало накатила злость на Вадима. Сейчас, когда шок от свалившейся на голову информации улегся, Кристину распирало от невысказанных злых слов, но поезд ушел. Ну и пусть! Она не будет оправдываться перед этим недо-Джеймсом Бондом! Чертов завхоз!

Она в сердцах треснула кулаком по дверной раме, ойкнув от боли, подула на костяшки пальцев и решила спуститься на кухню.

Сначала чашка горячего чая, а там все остальное.

– Кристиночка, что у тебя за чай? На вкус как сено и сеном пахнет, – пожаловалась Кашалотиха, стоило ей зайти.

Девушка без раздражения отметила все детали и даже восхитилась – ее не было от силы пять минут, а бомбовоз успела добраться до еще не распакованного улуна и испортить чай. Ее поразило, как этой тетке хватало наглости еще на что-то жаловаться.

– Признавайтесь, Алина Степановна, кипятком залили? – почти нежно спросила Кристина.

С опаской на нее поглядывая, Кашалотиха издала неопределенный звук, который вполне можно было принять за подтверждение.

– Что же вы? На упаковке ведь все написано, – с укором продолжала девушка тем же нежным тоном, высыпая в чугунный чайничек немногочисленные оставшиеся «катышки» улуна. – Нужно не больше семидесяти градусов.

Выплеснув из кружки Кашалотихи испорченный чай, Кристина, к глубокому удивлению вредительницы, налила новый. Чугунного чайника как раз хватало на двоих.

Степановна опасливо пригубила, и по ее лицу расползлось отчетливое сожаление:

– И правда, так гораздо лучше. Аромат такой… – она поднесла кружку к самому носу и вдохнула мощной грудью так, что Кристина испугалась – показалось, что красные бусы в три ряда, которые Кашалотиха носила, не снимая, сейчас не выдержат нагрузки и лопнут, разлетевшись по всей кухне. Но обошлось.

– Кристиночка, ты не расстраивайся, – проследив взглядом за пустой упаковкой, отправившейся в мусор, вдруг ласково заговорила она. – Мы завтра с Дорианом едем по делам в Инзу-1, и я тебе куплю точно такой же.

Секунду Кристина боролась с соблазном сообщить воздыхательнице Дориана, чей это подарок, но это желание перекрыла жалость, и она просто кивнула.

Теперь ко всему прочему добавились еще и мысли о том, как переживет арест ректора вот эта бабенка. Да она же с рук у него ест! Она же позорится с дурацким маковым венком каждый день перед студентами!..

Даже хорошо, что завтра Дориан выберется в город. Будет время, чтобы сочинить ему письмо. Да, вслух все это лучше не говорить – вдруг собственный голос подведет, или собеседнику приспичит вставить слово, и нить повествования улетучится из головы, да и завхоз… Вадим, чьим бы он там ни был агентом, мать его, мог поставить прослушку. У него ведь практически от всего ключи, да и отмычками наверняка умеет пользоваться. Так что разговоры исключены. Оно и к лучшему.

Кристина заметила, что допила чай, не обратив никакого внимания на вкус, и это навело ее на мысль.

– Алина Степановна, – улыбнулась девушка. – Может, вы там и пуэр заодно посмотрите? А я вам деньги потом отдам, если он вам попадется.

– Ой, да я ж не знаю, что это за зверь такой! – махнула толстой ручкой Кашалотиха. – Ты мне напиши на бумажке, а то забуду и привезу что-нибудь не то.

– Вы же с Дорианом Александровичем едете, он подскажет, – сказала Кристина и тут же пожалела.

Улыбка мигом сошла с лица Степановны, сменившись выражением обиды. Она покосилась на чайник, наверняка вспомнив, кто его подарил, подхватила свою кружку и поднялась из-за стола.

– Его и попросила бы, раз вы так дружите. Чего мне голову морочишь.

Кристина хотела было возразить, что ректор относится к ней ровно так же, как и ко всем остальным «посвященным», но Кашалотиха направилась к выходу, гордо вздернув подбородок и всем видом давая понять, что говорить с Кристиной больше не намерена.

«Вот же противная бабища! – подумала Кристина со злостью. – Ну и фиг с ней. Все равно это было бы ложью – ректор вовсе не так же ко мне относится, как к другим».

В последнем выводе она не была так уж уверена. То, что Дориан иногда угощал ее чаем, могло совершенно ничего не значить. Да, он выбрал ее в напарницы по злополучному патрулированию, но ведь у него особо и не из кого было выбирать. Не с назойливой же Кашалотихой часами гулять по ПТУ и не с занудой Мариной.

– Дело вовсе не в подарках, – пробормотала Кристина себе под нос. – Чего скрывать, я ему определенно симпатична. В конце концов, я не дура и способна догадаться об этом. К тому же он разговаривает со мной о таких вещах, в которых никому больше не признается.

«Угу. А ты при первой возможности сдала его с потрохами», – услужливо напомнил внутренний голос.

– Сам виноват, – отрезала она и попыталась отхлебнуть из давно опустевшей кружки.

В чайнике тоже не осталось ни капли. Раздосадованная девушка вымыла посуду, едва не расколотив ее, и вышла из кухни. В коридоре ее поймала Марина.

– Ты не занята? Пойдем к тебе, есть срочное дело!

Кристина хотела предложить для разнообразия обсудить дела в комнате Марины, но, увидев непривычное оживление в глазах соседки, решила не вредничать. Она безропотно позволила той взять себя за руку и утащить в комнату, надеясь, что болтовня с коллегой хоть немного отвлечет от душевных терзаний.

Глава 7. Часть 3

После разговора с Мариной возникло стойкое ощущение, будто обитатели ПТУ негласно решили посоревноваться в неожиданных выходках. Пользуясь отъездом Кашалотихи и ректора в придачу, соседка задумала устроить своеобразный девичник в мистическом антураже.

– Завтра как раз пятница, тринадцатое число и полнолуние! Представляешь, какая мощная пробуждается энергетика? – восторженно вещала она. – Те, кто способен этим воспользоваться, проведет время с пользой, а остальные… будем считать завтрашний вечер репетицией Хэллоуина!

Никогда еще Кристина не видела такого азартного блеска в ее глазах. Наверное, даже синим чулкам иногда нужны праздники.

– Ты же знаешь, я не могу упустить возможность оторваться за спиной у Кашалотихи, – ответила она, приведя Марину в совершеннейший восторг. – А кто будет участвовать? И где мы все это проведем так, чтобы скрыться от всевидящего ока Степановны? Ведь к вечеру они вернутся.

– Кроме нас с тобой будет еще тетя Люся, Анечка, которая кадровичка, и Светлана. Ну и студентки, ведь мы в общем-то для них стараемся… Мы пригласим тех, с кем хорошо знакомы и кому есть восемнадцать, но нет тридцати, то есть твои тетки-сплетницы в число приглашенных не входят.

– Погоди. Светочка тоже будет? Вы же с ней непримиримые враги. И она каждый день домой торопится, ни минуты не задерживаясь.

– Ради такого дела можно ненадолго забыть о разногласиях, – махнула рукой Марина. – Даже она в состоянии это понять. Мы должны уметь работать вместе, ведь мы в одной команде. А муж ее отпустил, она отпросилась уже.

Становилось все интереснее. Наскоро обсудив тематику праздника и свои обязанности по его подготовке, Кристина решила уточнить, кто из студенток удостоился приглашения на это секретное мероприятие. Почему-то ее совсем не удивило, что в число счастливиц вошли Таня, ее подруга Катя и Оксана. Конечно, были и другие, например, предсказательница – что за девичник без гаданий, и две подружки из группы Кристины – видимо, чтобы ей было не обидно.

Праздник собирались провести в том самом полузаброшенном крыле ПТУ, где располагалось их с Костей тайное убежище. Вокруг разве что учебные классы, после окончания занятий их закрывают, и все крыло остается в распоряжении девушек. Снаружи заметить вечеринку практически невозможно: благодаря странной перепланировке в здании можно найти комнаты без окон, а звукоизоляция внешних стен превосходная.

– Думаю, я успею все подготовить, – заверила Кристина, старательно делая вид, будто не подозревает собеседницу в злом умысле. – Последними у меня спецлекции стоят, а раз никто за нами не следит, можно и пораньше закончить.

– Вот и чудненько! Я знала, что на тебя можно положиться, – Марина поднялась и оглядела комнату. Заметив винтажное зеркало, она расплылась в улыбке: – Не одолжишь? Вещь старинная, я прямо чувствую исходящую от него энергетику. Идеально подходит!

– Ну… – замялась Кристина. Зеркалом она дорожила, хоть оно ей не принадлежало. – А вам для чего?

– Ты что, у нас целое сборище молоденьких девчонок! Поставим коридор, будут гадать на жениха.

Не ожидая от унылой соседки подобного ребячества, девушка не сдержалась и рассмеялась. Марина, как ни странно, не обиделась и даже скромно хихикнула в ответ.

– Вспомни себя в восемнадцать! Как это было весело, гадать на Рождество или в новогоднюю ночь желания загадывать.

В свои восемнадцать Кристина училась на дневном, а по ночам работала официанткой, чтобы не считать копейки, питаясь макаронами, а иметь возможность покупать более-менее приличную одежду и косметику. Единственным желанием в любую ночь для нее было поспать хоть немного. А иногда – чтобы отсохли руки у очередного напившегося до потери человеческого облика посетителя. Хоть у них было приличное заведение, всякое случалось… Но Марине она, конечно, этого рассказывать не стала.

– Да, ты права. Действительно, должно получиться весело. Я принесу зеркало, для девчонок не жалко.

Глядя вслед обрадованной соседке, Кристина пыталась вообразить, как когда-то давно та гадала на женихов с подружками, и не смогла. Интересно, что случилось с той романтичной девочкой Мариной, превратив ее… вот в это?

– Трребуется перррезагрузка! – подал голос дремавший на жердочке Невермор. Кристине удалось закрепить для него длинную жердь между окном и стенкой. Ворон потихоньку оптимизировал комнату под себя.

– Ты, как всегда, зришь в корень, – задумчиво проговорила она. – Не о том я должна сейчас думать.

Очевидно, здесь был тот самый случай, о котором следовало немедленно доложить Вадиму Петровичу, хоть она и не желала с ним больше ничего обсуждать.

– Но я могу рассказать Дориану. Так даже правильней – ведь это за ним сектанты охотятся. Как ты считаешь, Неверморчик, к кому мне обратиться: к ректору или агенту черт-знает-какой секретной службы?

Ворон молчал, лишь косился блестящим черным глазом. Вздохнув, девушка подумала, что утро вечера мудренее. Сначала узнает больше, со Светочкой поговорит, а уж потом…

Но утром первое, что пришло ей в голову – не говорить никому. Доверие к Дориану поколебал рассказ Вадима, а Вадиму она доверяла, только когда он был завхозом. После того, как на глазах Кристины он за мгновение превратился в совсем другого человека, она и не знала, чего от него ждать.

– Да ну их обоих! – решила она, торопясь в учебный корпус. Погода не располагала к прогулкам – на земле лежал иней, порывы ледяного ветра пронизывали насквозь. – Пусть в свои игры играют без меня. А мы с девочками просто повеселимся. В конце концов, Маринка всего лишь пригласила двух студенток Кашалотихи, она и моих тоже парочку пригласила. Просто чтобы никому обидно не было, вот и все.

Тихая, будто вечно чем-то напуганная Оксана числилась в группе самой Марины. Раньше Кристину это только радовало – соседка была намного добрее к ученикам, чем гром-баба Степановна, но сейчас при этой мысли возникало какое-то нехорошее чувство.

Невольно вспомнился тот день, когда Оксана остановила чуть не убивший Гульнару стенд. Бледность и болезненный вид девушки, словно ее лихорадило. А ведь до этого она передвигала тяжеленные предметы играючи, совершенно не прилагая видимых усилий…

Опасения не отпускали Кристину весь девичник. Она приглядывалась к окружающим, но не происходило ничего особенного, а Оксана вроде бы выглядела хорошо. Ни Вадиму, ни Дориану не нашлось бы о чем сообщить. Все вели себя спокойно, дружелюбно, словно нелегальная вечеринка разом их сблизила.

Разве что Светочке Марина «случайно» предложила погадать на суженого, и тут же ойкнула и извинилась за якобы забывчивость, сорвав жидкие смешки и скабрезные шуточки кадровички на тему, что двое-трое суженых никогда не будут лишними. Так себе выпад. Мысленно Кристина пожелала завистливым бабам встретить, наконец, хорошего мужика и гадать отказалась. Пришлось потратить не меньше пятнадцати минут на аргументацию, но в итоге от нее отстали. Таня осуждающе посмотрела на нее и с укоризной покачала головой.

Когда все расслабились и развеселились, Марина провела какой-то ритуал, якобы наполняющий девчонок энергией луны. Звучало глупо, но выглядело эффектно: круг, выложенный блестящими камушками, начерченные солью знаки, бормотание заклятий... Получилось настолько впечатляюще, что Таня поймала Катю за рукав, шепнула ей что-то, и подружки отказались участвовать, как их ни уговаривали.

Гвоздем программы стало Светочкино зелье, сооруженное ею с ловкостью профессионального бармена. Жидкость в прозрачной чаше и шипела, и бурлила, и меняла цвет, чтобы в итоге превратиться в подобие лимонада с легкой примесью алкоголя.

Уставшая Кристина хоть и радовалась, глядя на веселившихся студенток, но при первой возможности отправилась домой. Со Светочкиной помощью она водрузила зеркало обратно на стеклянно-бамбуковый столик и проводила коллегу, за которой муж прислал машину. Вот ведь отстой! Никаких задушевных ночных разговоров!

– Что за фигня?! – словно уловив мысли хозяйки, заорал во всю глотку Невермор.

– Я бы поговорила об этом с тобой, дружище, но боюсь однажды услышать потом все это из твоего клюва, – вздохнула Кристина, намазываясь ночным кремом.

Мельком глянув в зеркало, она замерла: в глубине дымчатой мути четко виднелся мужской торс. Абсолютно божественный, атлетический, без лишней капли жира. Совершенно обнаженный. Лицо пропадало где-то за верхом рамы, и девушка готова была поклясться – будь зеркало больше, голову мужчины попросту бы скрыл туман.

Сколько мгновений это продолжалось, Кристина не знала. Только вдруг оказалось, что она пялится на собственное отражение – в черном шелковом халатике, ничуть не способном обмануть глаза и превратиться в голый мускулистый торс. Да и никакой мути – зеркало отражало комнату на редкость четко. Она с чувством выругалась. Увидеть такое без зеркального коридора и с нормальным освещением, это ж надо!

Всю ночь она проворочалась, пытаясь проанализировать, что на вечеринке могло спровоцировать такой глюк. Уж не крыша ли у нее поехала?

– На почве одиночества, не иначе, – шутила она, но было невесело.

В самом деле, одиночество непростительно затянулось. Когда ее в последний раз приглашали на свидание? Даже вспомнить с ходу не получается. И пока она застряла в этой глуши, нечего и надеяться, что пригласят. Да и некому… Такое божественное тело из всех обитателей ПТУ может быть разве что у Кости. Не вариант, хотя он был бы не против...

– Дура озабоченная, – одергивала себя Кристина. Но мысли упорно возвращались к этой теме. Она одна, на горизонте нет никого стоящего, а годы, между прочим, проходят.

За размышлениями об отсутствующей личной жизни она не заметила, как уснула. Только что казалось – ночь тянется и тянется, а вот уже утро, и грохочет чем-то на кухне Кашалотиха. Только она умела производить столько шума – Марина сновала по кухне тихо, как мышка.

С неохотой Кристина спустилась вниз – спать дальше все равно не выйдет, а Степановна, быть может, все же привезла обещанный улун взамен испорченного. Вчера она высыпала в чайник последние крохи заварки, и пить больше нечего.

Бомбовоз сияла, как начищенный самовар. На ней красовался новенький вязаный жакет – все в тех же вырвиглазных алых маках, и губы алели новой же краснючей помадой.

– Кристиночка! – расплылась Степановна в приторной улыбке. – А я все нашла!

И вывалила на стол из пакета груду коробочек.

– Ой! – на секунду Кристине стало дурно, когда она представила, во сколько это все ей обойдется. Впору хвататься за сердце. Но она быстро справилась с собой и воскликнула еще громче: – Спасибо вам огромное!

На столе вперемешку с улуном лежали упаковки пуэра. Точно такую упаковку подарил ей Дориан, сбив навсегда с праведного пути пакетированного чая.

– Вот отдельный чек, чтоб ты знала, что я тебя не обманываю, – гордая и довольная собой, протянула ей бумажку Кашалотиха.

– Спасибо! Я сейчас схожу за кошельком, – Кристина стиснула бумажку и, стараясь не бежать, поднялась к себе.

Кто ее за язык тянул обращаться с какими бы то ни было просьбами к Степановне, и главное, что теперь делать? Напрямую заявить, что не просила гору коробок и поссориться из-за чая? Вздорная баба только этого и ждет…

Собравшись с силами, Кристина развернула скомканный чек и не поверила глазам: сумма существенно отличалась от ее ожиданий. Причем не в большую, а в меньшую, гораздо меньшую сторону. Самый дорогой пуэр стоил всего-то жалких триста пятьдесят рублей, а не тысячи, как навоображала девушка, уже простившаяся с зарплатой за месяц-другой.

Да, Дориан никогда не говорил, сколько стоит подаренный чай, и да, в чае главное вкус, а в подарках – внимание, но открытие ошеломило Кристину. Таких кавалеров-нищебродов у нее еще не было. Впрочем, чай чуть-чуть дороже пакетированного – то, что нужно для пускания пыли в глаза наивным девочкам. И пока наивные глупышки не переведутся, пижоны вроде Дориана так и будут этим пользоваться.

Промелькнула мысль, а есть ли вообще повод причислять ректора к своим кавалерам, быть может, цена его подарка говорит как раз об обратном – кто будет сильно тратиться на презент коллеге? – но девушка ее проигнорировала. Сжимая в руке чек и кошелек, она с улыбкой поспешила вниз.

– Чай-то хоть такой? А то я без Дориана ходила, он по своим делам мотался, я и спросить его забыла, где он берет, а тут увидела – вроде этот… – встретила ее нервничавшая Кашалотиха.

– Такой-такой! – пропела Кристина, отсчитывая купюры. – Вы так меня обрадовали, словами не передать! Только пусть это будет нашей тайной.

И все-таки не сдержавшись, смачно чмокнула Кашалотиху в нарумяненную щеку.

Глава 7 часть 4

У порога ее караулила Таня.

– Что-то случилось? – немного испугалась Кристина. Настроение, вызванное открытием великой тайны Дориана, даже немного понизилось.

– Нет. То есть да. Понимаете… – Таня пригладила волосы, сделала глубокий вдох и выпалила: – Вчера вы так убежденно говорили, что разочарованы в мужчинах, ну и я… вот знаю, что я дура, но не выдержала. Думала, пусть вы увидите какой-нибудь приятный вам образ, и жизнь будет казаться лучше, волшебней, загадочней. А спустя час дурость прошла, я еле дождалась, пока вы выйдете. Простите меня, Кристина Евгеньевна! Этого больше не повторится!

«И чей же торс я видела?» – хотелось спросить Кристине, но она не могла себе позволить это произнести. Новая странность объяснилась так быстро и легко – ну не замечательно ли? Глядя на повинившуюся студентку, она припомнила еще кое-что отдававшее лично для нее раньше атмосферой дурдома.

– Знаешь, Таня, а ведь твой гусь пару раз прятался от меня в какую-то дыру у плинтуса. Она ведет вроде бы в кабинет Дор… ректора, но Александр Александрович утверждает, что не видел никакого гуся, – вместо порицания сказала она.

Извинилась, и ладно. Главное, крыша Кристины на самом деле прочно стоит на месте. Неприятно конечно, но что взять с молоденькой и впечатлительной девчонки? До чистосердечного признания ведь сама дошла, что немаловажно.

Таня широко распахнула глаза, и даже рот приоткрыла от удивления.

– Вы думаете, там, внутри, секретные ходы?!

– Если только для дюймовочек, – посчитала своим долгом понизить уровень вспыхнувшего в студентке азарта Кристина. – Но гусь-то твой там, в простенке, разгуливает.

– Да, это проблема, – серьезно закивала Таня. От детской наивности в ее взгляде не осталось и следа. Девочка нахмурилась, всерьез раздумывая над информацией: – Если простенок специальный, то нужно заделать дыру. А то мало ли, что там случится с Аполлоном? Кто мне даст ради него стены ломать?!

На этих словах Кристина красноречиво хмыкнула, и Таня покраснела, но продолжила:

– А если это какой-то косяк в архитектуре, и здание разваливается, то лучше выяснить это до того, как оно рухнет нам на головы. Лучше пусть на реконструкцию закроют, чем кто-то в больничку или вообще в морг загремит. Я права?

– Ты – умница! – искренне умилилась Кристина, пытаясь припомнить, нормальной ли толщины стены в кабинете Дориана. Чертова старая планировка, ничего с ней не поймешь! Да еще и всякие стеллажи с книгами отлично скрывают стены.

– Надо как-то понять, куда убегает твой белокрылый красавец. Я начинаю подозревать, что ход сквозной – кто бы ему двери открывал и впускал с улицы? Но я категорически против, чтобы ты туда лазила. Да ты и не пролезешь…

– Можно нитку к нему привязать! – оживилась Таня. – Так мы бы замерили длину, только Аполлоша ведь может зацепиться и запутаться.

– Давай пока просто подумаем? Я попробую достать план здания, – предложила Кристина.

На этом они с Таней и расстались. День обещал быть напряженным: кроме занятий по расписанию, в которое мстительный Дориан не только вернул спецпредметы, но и добавил обязанности по внеучебной деятельности, частично сняв их с Кашалотихи, впереди ждало совещание «посвященных».

Вернувшийся из города ректор наверняка затребует подробный отчет с каждого, и планерка затянется допоздна. С тех пор, как Дориан приехал, Кристина видела его лишь однажды – с горящими глазами он пронесся мимо по коридору. Рассеянно поздоровавшись в ответ на ее приветствие, ректор окинул девушку невидящим взглядом, едва замедлив шаг, и вид у него был такой одухотворенный, что Кристина сразу же настроилась на новые проблемы.

Впрочем, проблемами повеяло уже на самой первой лекции. Зайдя в аудиторию, она не увидела на месте старосту. Странно, за все время он ни разу не пропускал без серьезных причин и не имел привычки опаздывать.

– Вениамин Эдикович заболел, вчера еще, – на вопрос, обращенный к аудитории, неожиданно ответила Ольга. – Вечером он приходил к нам и искал кое-какие лечебные средства.

– Почему он приходил за этим в женское общежитие, а не в медпункт или хотя бы к преподавателям? – возмутилась Кристина.

– Аллопатические средства, которыми пичкает всех наша фельдшерица, не лечат, а только новые болезни вызывают, – презрительно фыркнула тетка. – Что касается вас, то в общежитие преподавателей вечером никого не возможно было найти. Наверное, те старушки, что не пошли с вами развлекаться, рано ложатся спать.

«Интересно, кто тебе, дурынде, растрепал о вечеринке?» – думала Кристина, сохраняя при этом на лице совершенно равнодушное выражение.

– А вы, получается, и лечить умеете? – нарочито ласково спросила она вслух. – Что ж вы раньше-то не сказали? В этой глуши ПТУ не помешает запасной медработник, мало ли, что может случиться… Если не секрет, вы какой факультет заканчивали?

Как и ожидалось, кумушка растерялась, а чувствуя направленные на нее насмешливые взгляды одногруппников, и вовсе смутилась. Кристина в который раз убедилась, что теток-сплетниц большинство студентов недолюбливают.

– Я может и не врач, – взяв себя в руки, высокомерно процедила Ольга, – но проходила курсы и знаю, как лечить гомеопатическими препаратами себя и близких. У меня, между прочим, ребенок больше двух дней давным-давно не болел.

– Мы все очень за вас рады, – перебила Кристина под одобрительные смешки группы, – но впредь я бы попросила воздержаться от применения своих знаний в стенах нашего учебного заведения. Ни в коем случае не умаляю ваших талантов, просто за студентов отвечает персонал, а не вы.

– Ваш персонал будет травить нас всякой дрянью! – воскликнула одна из Ольгиных подружек. – Чего это мы должны своим здоровьем рисковать? Ради вашей отчетности?

– Если этот вопрос для вас принципиален, давайте не будем обсуждать его вместо лекции. Я назначу время у ректора, и мы сможем все вместе собраться и все решить. А сейчас давайте, наконец, начнем занятие.

Кристина повернулась спиной к группе, взяла мел и, поскрипывая, записала на доске тему урока. Судя по молчанию, кумушки прекрасно поняли, что провоцировать на скандал ее бесполезно. Ладно. Первая сегодняшняя неприятность позади.

Увы, все оказалось не так просто. Кристина не успела даже порадоваться, что не увидит противного старосту минимум несколько дней, пока он будет пытаться вылечить свою внезапную хворь с помощью сахарных драже.

Когда занятие закончилось, и студенты друг за другом начали покидать аудиторию, она заметила, что Костя совершенно не торопится. Он сидел, копаясь в телефоне, пока они не остались в кабинете вдвоем.

– У тебя ко мне какое-то дело? – спросила девушка, с досадой отгоняя глупую мысль о том, не его ли тело она и впрямь видела в проклятом зеркале.

– Витамин пропал, – доложил Костя.

В его голосе не звучало ни капли сожаления. Кристина даже удивилась, что кто-то вообще хватился старосты и уж тем более решил его искать. Скорее, соседи должны быть только рады от него избавиться ненадолго, а лучше навсегда…

– Стас пошел его искать по территории, ну, вы понимаете – если кто и найдет, то он. И просит вас после следующей пары с ним пересечься, только чтобы не узнал никто.

– С чего такая таинственность? – переспросила Кристина. Со Стасом у нее были хорошие отношения, но не сказать, чтобы близкие, по пустякам он беспокоить не стал бы. – И вообще, будь так добр, расскажи все по порядку. С чего вы взяли, что Вениамина нужно разыскивать? Еще вчера я его видела на территории, вполне здоровым. По крайней мере, не хуже, чем обычно.

– Я не в курсе, если честно. Он мне не рассказывал, просто велел вам передать и молчать обо всем. А я даже не знаю, о чем молчать должен! И вообще, это ж Витамин. Помер Максим, да и… хрен с ним.

Кристина покачала головой. Стас утверждает, что с Вениамином что-то случилось. Витамин помогал Гульнаре и Вадиму, а потом получил по голове и стал совсем неадекватным. А вчера якобы разыскивал кого-то в доме для женского персонала…

– Костя, а кроме исчезновения Вениамина ничего странного вечером не происходило? – спросила она осторожно, надеясь услышать отрицательный ответ.

– Пока вы с девчонками на тусовке были? – его лицо осталось серьезным, но глаза смеялись. Очевидно, о тайной вечеринке растрепали на весь ПТУ. – Не знаю, можно ли считать странным, что Витамин опять нашел у себя симптомы чумы, холеры и гангрены и доставал нытьем всю общагу. А так – ничего. Мы, если честно, рано легли спать – завхоз наконец нормальную койку подогнал для Саньки, пока донесли, пока перестановку сделали…

– Да как же вы ее туда втиснули? – поразилась Кристина.

Ребят все никак не переводили в жилище попросторнее, стараниями Кашалотихи, считавшей, что не нужно поощрять «неумение уживаться с товарищами». А в крошечной комнатушке и две кровати занимали почти все свободное пространство.

– А, фигня, стол в коридор вынесли, – отмахнулся Костя. – Так что у нас теперь кабинет отдельно от спальни. Даже удобнее.

– Нет, это уже ни в какие ворота! Сегодня же поговорю с Алиной Степановной, при ректоре. Обещаю, я не выйду из его кабинета, пока не добьюсь для вас человеческих условий.

– Ладно вам, оно того не стоит. Нормальные у нас условия. Вы лучше со Стасом поговорите, мне самому уже интересно, что там с Витамином стряслось.

Еле дождавшись конца пары, Кристина разыскала Стаса. Затащив ее в пустой класс, он рассказал, что в то время как ректор и его помощница были в отъезде, а сама Кристина отправилась на вечеринку, на территорию ПТУ пробрался посторонний.

– Я его не смог хорошо разглядеть, было темно, да и шапка с шарфом почти все лицо скрывали, – извинился студент. – Но это был мужчина, среднего роста, судя по всему, молодой и спортивный. Ни на кого из наших не похож. Он шлялся под нашими окнами, вот я и напрягся. А потом к нему вылез Витамин. Через окно.

Увиденное Стаса немного напрягло – от старосты давно не ждали ничего хорошего. Заняться особо было нечем, и парень решил проследить за странной парочкой. И не зря. Короткими перебежками, прячась от посторонних глаз, Витамин привел незнакомца в библиотеку.

– Но там же заперто, – возразила Кристина, заранее зная ответ.

– У них был ключ. И от того, внутреннего, помещения тоже.

– Они тебя не заметили? – за своих ребят она беспокоилась несравнимо сильнее, чем за ректора, сектантов и агентов вместе взятых.

– Нет. Я уверен. Не знаю, что они там делали, но было похоже, что искали что-то. И не нашли. Походу время поджимало, и они свалили с пустыми руками. А Витамин так и не вернулся.

– Ты случайно не видел, уходил ли он за пределы усадьбы?

– Нет. Они зашли в ваше общежитие. Больше никого из них я не видел.

Глава 8. Аполлон и тайна ПТУ. Часть 1

Вопреки обещанию Вадима помогать в любое время, на месте его не оказалось. Раздумывать было некогда, и Кристина отправилась к ректору. Но тот и слушать не стал, рявкнул, что занят, и захлопнул дверь перед ее носом.

«Вот значит как? – мысленно возмутилась она. – Ну и ладно. Раз тебе не интересно, кто проник в твою библиотеку, не буду докучать».

Она успела заметить, что завхоз сидит в кабинете Дориана. Выходило, они оба слишком заняты, чтобы беспокоиться об очередной пропаже какого-то студента. Растерянная Кристина побрела в учительскую, но, глядя на беззаботно перешучивавшихся коллег, осознала, что никому из них не может доверять. Повод для хорошего настроения был у всех, кроме нее: ректор перенес сегодняшнее совещание и планерку для «посвященных» на неопределенный срок.

Внезапно отмененная планерка казалась чудом. Словно тучи разошлись, и гроза не состоялась. Именно так это ощущала Кристина, спешно переодеваясь после работы и стремясь воспользоваться нежданной свободой – на улице ее дожидались Таня с Аполлоном.

– Кристина Евгеньевна, вы представляете?.. – тараторила студентка. – Александр Александрович мне в глаза смотреть боится! Честное слово! Я хотела только попробовать у него план здания взять, должен же быть подробный, строительский, а не схемка эвакуации? А он глаза отводит! То на нос мне смотрит, то куда-то за плечо! А когда мы на секунду взглядами встретились, он тут же заморгал, а потом глаза тереть принялся, типа попало что-то.

– Так себе маскировочный ход, – согласилась Кристина. – На троечку.

– Вот и я о том же! – просияла Таня. – Но я не стала ему сильно надоедать, а то еще чего надумает и исключит. И потом мне в голову пришла блестящая идея. Аполлон такой умница, хоть и не может рассказать, но привел меня ко входу, через который шастает по ПТУ. А Катя и Оксана нас снаружи прикроют.

И девочка победно помахала зажатым в руке фонариком.

– Это правильно, – пробормотала Кристина, и мысленно добавила: «Подвал поджигать нельзя».

Возможно, теми же соображениями руководствовались и сами девочки.  Кристина бы конечно не отказалась от мужского сопровождения, но стоило ей заикнуться о парнях, как Таня посмотрела на нее молящее-умильными, почти мультяшными глазами кота из «Шрека». Какие такие парни? Отдать кому-то другому поход в подземелье?! Вдруг никаких шансов найти приключения больше за всю жизнь не выпадет? Скрепя сердце пришлось согласиться. В конце концов, у них фонарик, гусь и гипноз – на крайний случай, а уж с остальным Кристина справится.

Таня привела ее к задней, самой обшарпанной части здания. Если смотреть с этой стороны, то и не скажешь, что усадьба не заброшена. Внизу, у земли, таилось подвальное окошко, заколоченное досками. За прошедшие годы доски порядком прогнили и роняли труху, потому девочки без труда оторвали их, расширив гусиный ход и оставив гвозди в просмоленной раме.

Кристина посветила под ноги, примерилась и, стараясь не раздумывать, проскользнула вниз. Все время она забывала спросить Оксану, может ли та поднимать в воздух людей или животных. Вот и сейчас вспомнила об этом, когда левитация уже не нужна. Таня легко спрыгнула следом, подхватила выпавшую из кармана катушку ниток и скомандовала своей пернатой собаке:

– Аполлоша, веди!

Гусь уверенно двинулся вглубь подвала, а свет сверху почти погас – Катя для маскировки приладила доски на место.

В свете фонарика проявлялся обычный подвал – пыльный, с облезлыми стенами и ветхим хламом по углам. Опытным путем – собрав всю пыль и паутину, Таня установила, что заслуживающих внимания вещей здесь нет, и немного приуныла. С каждым шагом подземелье разочаровывало искательницу приключений все больше.

Проходя череду одинаково темных и неинтересных помещений, Кристина начинала подумывать, что им пригодилось бы использовать катушку в начале, чтобы не заплутать, но тут Аполлон напомнил, что вообще-то они идут за ним – просочился в дыру под запертой дверью.

– Вот и первое препятствие! – обрадовалась Таня, просовывая руку в дыру и пытаясь ощупать ту сторону.

– Что ты делаешь?! – всполошилась Кристина. – Вдруг порежешься или застрянешь?

– Спокойно, – Таня подергала дверь и улыбнулась. – Судя по звуку, там всего лишь щеколда. Справимся!

Следующие пять минут Кристина молилась, чтобы Дориан не установил там никаких своих ловушек. С него ведь станется! Что если за дверью их ждет место, где ректор ночует?

Наконец хлопанье крыльев с той стороны стихло, лязгнула старая щеколда. Таня отворила дверь, огляделась и проворно собрала улики – несколько перьев, выпавших из помощника.

Дверь оказалась необычной формы – в ней как бы выпилили порожек до середины, а оставшаяся часть выступала на несколько сантиметров за дверной проем, накрывая его. Со стороны, откуда пришли девушки, оказалось невозможным просто просунуть проволоку или какой-то другой предмет, способный справиться с задвижкой. Небольшая дыра внизу мастера явно не волновала.

– Как мы вернем щеколду на место? – обеспокоилась Кристина. Дориан точно поднимет шум, и как знать, не покажется ли тогда его прежняя паранойя цветочками?

– Вернем, Аполлоша и не такое умеет, – улыбнулась Таня, возвращаясь к прерванному путешествию с гусем в неверном свете фонарика.

Вскоре Аполлон привел их к стене, у которой кто-то сложил доски, и юркнул за них. Таня сунулась следом, едва не напугав Кристину – доски отъехали в сторону, и девушке показалось, что они падают. Но нет. Прикрытие осталось висеть на месте, открыв в стене аккуратный пролом, куда Таня залезла без труда.

– Ого! Тут ступеньки! – восторженно прокомментировала девочка.

– Тише! Если этот ход ведет наверх, то нас могут услышать, – предупредила Кристина.

Таня притихла, и какое-то время они осторожно лезли вверх. Лаз оказался узким, кроме того, Кристине казалось – одно неосторожное движение, и стены ПТУ проломятся. Ощущение того, что все держится на соплях, усиливали самодельные лесенки, грубо сколоченные из разномастных досок.

– Смотрите, – едва слышно прошептала Таня, – тут какая-то гномья дверка, а рядом стена осыпалась, и за дырой плинтус. Наверно, Аполлоша здесь и пролезает.

Кристина с трудом привстала на цыпочки, из-за плеча Тани разглядывая место, куда привел их гусь. Расчищенный простенок с очередной приколоченной к стене лестницей вел к еще одной дыре в кладке. Ход этот располагался чуть выше этажного перекрытия, и его закрывала дверца из плотно подогнанных досок, снабженная ручкой-петлей из обрезка какой-то резины.

Кристина уже поняла, что над ними третий этаж, и закрытый ход ведет в один из тамошних кабинетов, а от гадания к какому именно избавил осыпавшийся участок в стороне от дверцы. Из дыры, в которую не поместился бы человек, но пролезал Аполлон, виднелся тусклый электрический свет. Отважившись, девушка забрала у Тани фонарик, надеясь, что тишина не обманывает, и наверху никого нет. Луч высветил ободок плинтуса. Сомнений не осталось – гусь привел их к той самой дыре у кабинета ректора, в которой пропадал время от времени.

И это значило, что дверца, которую они видели, ведет в кабинет Дориана.

Таня как раз полезла выше, желая ее открыть, но Кристина потянула ее вниз, отчаянно зашипев, когда девушка попыталась возразить. Обе спустились обратно, и Кристина смогла вздохнуть с облегчением, отряхивая одежду.

– Ну давайте откроем тот люк! – взмолилась Таня, подхватывая на руки Аполлона и закрывая маскировавшие лаз доски. – Разве вам не интересно, что там?

– Ты никогда не видела кабинет ректора? – усмехнулась Кристина.

Но на самом деле в ее голове все смешалось в кашу. Проклятое ПТУ снова противоречило здравому смыслу.

«Для красоты не хватало только, чтобы вместо гуся нас привел сюда индюк!» – мрачно подумала Кристина.

– Ректор… он ведь может и так в подвал спуститься, когда хочет, – рассуждала Таня. – Давайте, раз уж мы здесь, хоть все осмотрим?

Кристина согласно кивнула. Разве сможет она теперь спокойно спать, если не узнает, зачем чертов Дориан проделал ход из своего кабинета в подвал?! Допустим, какие-то пустоты в стенах были и раньше, но вряд ли для того, чтобы по ним пробирались, рискуя застрять.

Но ничто не дало ответов на ее вопросы, только новые прибавились. По следам неаккуратно заметенного мусора вроде опилок и комочков глины, искательницы обнаружили комнату, порядочно заполненную подобным. Словно в стенах ПТУ велась добыча полезных ископаемых. Кирпичи довольно условно лежали отдельно – их частично засыпало той же глиной из стен.

Рядом обнаружились орудия труда – ведра, на дне которых остался мелкий сор, лопата, заостренный совок, то, что наверно служило киркой, а может, это и была кирка. Кристина видела такие приспособления только в фильмах, и то в далеком детстве, когда на телевизор находилось время.

Таня со знанием дела осмотрела рабочие перчатки, после чего заключила, что они самые лучшие, мол, как-то ей доводилось бывать в специальном магазине. Девочка даже зачем-то понюхала перчатки:

– Пахнут кремом, понюхайте!

– Фу! – отодвигаясь, поморщилась Кристина, но все же уловила какие-то знакомые нотки в потном амбре. Или ей так показалось.

Вернув перчатки в то же положение, исследовательницы покинули комнату. Несмотря на нытье Тани, рвавшейся обойти весь подвал, Кристина повела ее к выходу.

– Не хватало еще, чтобы нас обнаружили, – ворчала она. – Представляешь, что будет с ректором, когда он узнает?

– И мы просто все бросим? Даже толком ничего не узнав? А вдруг он что-то замышляет?

Кристина не успела ответить – едва они приблизились к окну, как в кармане заорал телефон. Сбросив вызов, девушка обнаружила несколько пропущенных. Пока она гуляла там, где не было связи, кто-то ее разыскивал. К счастью, звонков с номера Дориана в списке не оказалось.

– В другой раз, видишь, меня уже ищут. А теперь – быстро на выход!

Звонила Кашалотиха. Возмущенно спросив, почему Кристина столько времени ей не отвечала, Степановна приказным тоном велела срочно явиться в столовую. На вопрос, чем вызвана такая спешка, она пробурчала что-то про вконец обнаглевших студентов и бросила трубку. Пришлось проститься с девочками, взяв с каждой обещание не лазать в подвал самостоятельно, и идти разбираться.

В столовой, где к этому времени еще не успели убрать после ужина, столпились любопытные. Судя по возбужденным голосам и смешкам, происшествие было скандальным, но не трагичным, и Кристина немного успокоилась.

– Что случилось? – спросила она, пробираясь сквозь толпу.

– Вот, Кристина Евгеньевна, полюбуйтесь! – с надрывом воскликнула Кашалотиха, театральным жестом указав на стоящего рядом Вениамина. – Это же ваш студент, вам и отвечать за его выходки.

– Что вы натворили на этот раз? – на самом деле она так обрадовалась его возвращению живым и невредимым, что готова была простить ему почти что угодно. – И где вы весь день пропадали?

– У меня в кладовой! – ответила за старосту повариха тетя Дуся. Тот промолчал, только втянул голову в плечи и покосился на свою обвинительницу с опаской. – Вы представляете, захожу я туда, а он как кинется! У меня чуть сердце не встало. Ну я конечно в крик, а он бежать, паскудник такой!

– Но вы же били меня скалкой… – проблеял Витамин.

– О да, незабываемое зрелище! – воскликнул кто-то из девчонок. Раздался смех.

– А ну-ка тихо! – рявкнула Кашалотиха. – И вообще, шли бы вы все отсюда, здесь вам не цирк.

– Еще какой! – прокомментировал веселый мужской голос.

– Вениамин Эдикович, будьте добры объяснить, что вы делали в кладовой, – мягко спросила Кристина, с тайным удовольствием наблюдая, как у Степановны раздуваются ноздри от злости. – И заодно расскажите, зачем вчера вечером забрались в общежитие персонала.

Кто-то присвистнул, Кашалотиха от такой наглости лишилась дара речи и застыла, раскрыв рот. Кажется, Витамин потерял сейчас все ее расположение, окончательно и бесповоротно.

– Я искал помощи, – драматичным полушепотом ответил староста. – Вчера я был болен и всего лишь хотел попросить лекарства. Но никого из вас не оказалось на месте, и мне пришлось обойти все вокруг, пока не нашлись ответственные люди, готовые помочь.

– Что же вы так себя не бережете, – не обращая на его несчастное лицо никакого внимания, пропела Кристина притворно-ласково. – Если были больны, вам следовало лежать в постели и отдыхать. Вызвать врача или хотя бы медсестру. А не искать помощь где попало, да еще целые сутки.

– А чего это он в моей кладовке помощь искал? Еще и сухофруктов для компота сожрал полмешка, – вмешалась тетя Дуся и замахнулась на отшатнувшегося Витамина: – У, вредитель!

– Я весь день лечился голоданием и антипаразитарными средствами, – сказал он с укором. – И к вечеру совершенно обессилел. Почти лишился сознания на улице и зашел в ближайшее теплое и тихое место. Да, я заснул! Чтобы восстановить силы, съел у вас горсть урюка! Неужели ПТУ от этого разорится?!

– Вот уж не думала, что вы так боитесь паразитов. До сих пор вы их не выводили, а, скорее, наоборот, – не удержалась Кристина.

– Опарыш – не паразит. Удивлен, что человек, который учит других, не знает элементарных вещей.

– Ладно. Идите за мной, я бы хотела обсудить ваше скандальное поведение наедине.

– Но это всех касается, – обиделась Кашалотиха. – Надо провести собрание, поставить в известность Александра Александровича…

– Вениамин Эдикович числится в моей группе, так что для начала я поговорю с ним сама. А ректор сейчас очень занят. Соберемся, когда у него будет время.

Извинившись перед тетей Дусей (не забыть бы где-нибудь достать для нее коробочку конфет в качестве моральной компенсации), Кристина направилась к выходу. Витамин прикинул шансы, решил, что уйти с куратором безопаснее, и понуро двинулся следом.

Глава 8. Часть 2

Совещание Дориан провел только в конце недели, общее для всех сотрудников. О планерке для посвященных даже не вспоминал. Кристина не узнавала ректора: он выглядел рассеянным и озадаченным, на все вопросы отвечал кратко, не особо вникая в суть дела, лишь бы его скорее оставили в покое.

Конечно, в этом были свои плюсы. Например, неожиданно легко удалось получить добро на новую комнату для Саши Иванова, несмотря на возмущение Кашалотихи. Но поведение Дориана настораживало, и Кристина постоянно ждала момента, когда это спокойствие сменится новым приступом бурной деятельности.

А самое странное, что ректор ни слова не сказал о проникновении злоумышленников в тайную библиотеку. Сама девушка эту тему не поднимала – Вадим не велел.

– Не стоит его нервировать, – говорил он, выслушав историю о похождениях Витамина. – Сан Саныч далеко не глуп и, как все аферисты, прекрасно чует, когда пахнет жареным. Мы почти поймали его за руку.

– Я понимаю, у вас свои интересы, – отвечала Кристина, запивая печенье невкусным пакетированным чаем. – Но эти сектанты… Мне плевать на ректора, я за студентов переживаю.

– Они-то как раз вполне могут за себя постоять, – хмыкнул Вадим. – К тому же у меня все под контролем.

– Угу. Я заметила.

Возможно, Дориана агенты за руку и поймали, но Витамина вывести на чистую воду им не удалось. Когда сама Кристина обвинила его в попытке кражи и намекнула, что ректор обо всем узнает и примет самые серьезные меры, Вениамин сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

Глядя на преподавательницу кристально честными глазами, он клялся, что в библиотеке с тех пор, как получил учебники, ни разу не бывал. И вообще, был в тот вечер ужасно болен и занимался только поиском лекарства.

Кристина попыталась на него надавить, но в ответ староста невозмутимо спросил, видела ли она его в библиотеке, а если нет, то кто его, страдальца, незаслуженно оклеветал.

Выдать Стаса она не могла. Ни Витамину, ни сектантам, ни Вадиму. Хотя последний, конечно, пытался выяснить подробности, но в конце концов позволил ей сохранить чужие секреты.

– Оставляю эту темную лошадку на твоей совести, – решил Вадим, но во взгляде его ясно читалось недовольство. – Надеюсь, он не успеет наворотить дел. Или она. А за старостой вашим будем присматривать.

Он заверил Кристину, что может заставить Витамина во всем признаться в любой момент, но не хочет спугнуть его сообщников. Сошлись на том, что девушка должна притвориться, будто ничего не случилось, в оправдания старосты она поверила и ни о каких сектантах даже не подозревает.

Странно, но вместо того, чтобы успокоиться, она почувствовала обиду. Словно ей, как школьнице, велели не путаться у взрослых под ногами.

От повторной вылазки в подвал Кристина всеми силами старалась откосить. От одной только мысли, что стены, не выдержав несанкционированного расширения простенков, рухнут, погребя под собой ее и Таню, становилось дурно. Хотя девочка придерживалась другого мнения – раз ступени выдерживают Дориана (ведь сомнений в том, что этим на досуге развлекается ректор, нет), то выдержат и их.

Таня с подругами даже отважилась следить за ректором. Девочки посменно «несли вахту», и в результате действительно получалось, что Дориан из здания вообще не выходил, если конечно не выбирался тайком через подвал.

Кристине очень хотелось, наконец, покончить с этим дурдомом, но случилось нечто неожиданное. Вернувшись однажды вечером домой, она увидела, что Марина собирает вещи.

– То есть как увольняешься? – растерялась Кристина, наблюдая, как соседка собирает зубную щетку, шампуни, полотенца и прочее добро из ванной.

– Вот так! – прошипела сквозь зубы Марина и потопала в свою комнату.

Кристина хотела было направиться следом, но тут появилась Кашалотиха и придержала ее за локоток:

– Кристиночка, что ж ты в облаках витаешь, не знаешь ничего, что у нас под носом делается? – ласково проворчала она.

После публичной оказии с Вениамином гром-баба стала с Кристиной намного приветливее. То ли чувствовала вину за то, что вынуждала ее хлопотать за комнату для чужого студента, то ли еще что. Кто ее, бомбовозиху, поймет?

Поймав недоуменный взгляд собеседницы, Степановна громким шепотом поведала:

– Пусть катится отсюда, сектантка драная! Я б их всех в каталажку упекла!

– Сектантка? – Кристину охватили ступор и недоумение, быстро переросшие в злость.

«Она – сектантка, а мы – нет?» – хотелось воскликнуть ей. – «А знаете ли вы, Алина Степановна, что учим мы студентов дребедени, большей частью переписанной из сектантской книжки! Так почему «сектантка» у нас только Марина?»

Но защищать несчастный затюканный «синий чулок» ей не пришлось.

– Студенты ее выловили! – торжественно сообщила Кашалотиха, косясь в сторону коридора с комнатой Марины. – Она у ограды с каким-то подозрительным мужчиной встречалась. Ну а наши не дураки, запомнили, когда они там крутятся, и подложили телефон с включенным диктофоном. А там! Там! Кристиночка!.. – в экстазе все громче и громче шептала Кашалотиха.

Глаза ее горели не хуже зарумянившихся щек. Девушке стало противно, но про сектантов стоило дослушать до конца, да и кривиться момент не подходящий, не исключено, что вздорная баба запишет ее в Маринины сообщницы.

– Ой… – громко выдохнула между тем Степановна. – Это слышать надо было! Я говорю, полицию звать надо, а Дориан мне говорит: «Не трогайте их, так будет лучше».

– Ничего не поняла, – осмелилась перебить Кристина. Ну почему некоторые не могут четко и по делу все сказать?!

– Они собирались сюда прийти и Дориана грабить, – соблаговолила пояснить Кашалотиха. – Ну такие сволочи, в тюрьме им самое место! А ректор наш только сказал Марине, чтоб она документы свои забрала и выметалась!

Степановна отчаянно заломила руки, выражая невыносимую скорбь от такой несправедливости.

– Очуметь… – пробормотала Кристина. – Значит, она нарочно на Светочку наговаривала, что она такая сякая и ведьма?

– А ты думала? Они же все там ненормальные! – горячо подтвердила Кашалотиха и замолчала.

Скрипнула дверь в коридоре, раздались тяжелые, раздраженные шаги, проскрипел по половицам тащимый волоком чемодан. Громко, так, что посыпался какой-то мусор с потолка, хлопнула входная дверь.

– Ушла, – выдохнула Степановна. – Так слушай, я ж тебе еще не все сказала! Главное, она студентам головы задуривала! Вениамин этот твой как услышал, что ее выгоняют, так помчался ее защищать. Говорит, это ж святой человек, наставница моя! Она мне путь к свету открыла! А вы все погубить мир хотите! И тут она ему с улыбочкой такой противной говорит: поехали со мной, тебе тут нет места, Вениаминчик. Он хлоп – и замолчал. Орал, понимаешь, а тут воды как будто в рот набрал, стал тихий-тихий, шелковый, и собирать вещи пошел.

– Ничего себе! Когда это было?

– Да часа не прошло, ты тут чай пила наверно.

Кристине и смеяться хотелось, и холодок по спине бегал. Подумать только, она все это время жила в одном доме с агрессивной чокнутой сектанткой! Вспоминая моменты, когда соседка вела себя странно, Кристина удивлялась, как можно было быть такой недогадливой. А ведь Марина тоже была в общежитии, когда Таня попала в больницу. И в фойе, когда упал тот злополучный стенд…

От этой мысли было не по себе. Кто знает, какой еще подарочек оставит она напоследок? Наскоро одевшись, Кристина побежала разыскивать Вадима. Но, едва свернув за угол, увидела Марину, понуро бредущую по дорожке. Сутулая, тощая, в затрапезном сереньком пальтишке, она катила за собой чемодан, такой же тусклый и потрепанный, как хозяйка. Разболтанные колесики громыхали и поскрипывали на каждой яме или кочке, дополняя унылую картину.

Кристине неожиданно стало ее жаль. Поддавшись порыву, она догнала теперь уже бывшую соседку и пошла рядом, не зная, что сказать.

– Что, решила тоже высказать мне все на прощание? – процедила Марина сквозь зубы. В голосе ее звенела обида.

– Нет, – Кристина пожала плечами. – Кто я такая, чтобы лезть в чужую жизнь. Но… я очень надеюсь, что ты все-таки не виновата в тех несчастьях, что случились со студентами. Ты ведь не виновата?

В ответ Марина фыркнула.

– Во всех несчастьях виноват только ваш Дориан. С него и спрашивай, с ворюги.

– Марин, как ты можешь! Ведь ребята ни при чем. Да взять хоть того же Вениамина – зачем ему голову морочишь? Он и раньше с прибабахом был, а сейчас… Ну куда ты его зовешь? Что там с ним будет? Он ведь просто безобидный чудик, а не какой-то супермен с паранормальными способностями.

– Хорошего же ты мнения о своих студентах! – усмехнулась Марина. – Безобидный, говоришь? Да одно мое слово – и он пошел бы «губителей мира» резать, не побоявшись этих ваших суперменов. И вообще. Передай своему Дориану, что ничего не кончено. Ушла я – придут другие, пусть не расслабляется!

На последних словах ее голос начал срываться в истеричный визг. Кристине сделалось противно, и, ничего больше не сказав, она оставила Марину в покое. От жалости больше не было и следа. Но все же украдкой она проследила, как сектантка-истеричка добралась до выхода: мало ли, куда ей взбредет в голову свернуть по пути.

За воротами ждала неприметная серебристая «Лада». Лица водителя на таком расстоянии разглядеть не получалось, а подойти ближе Кристина не решилась. Выждав, когда звук мотора исчезнет вдали, девушка поспешила к завхозу. Все произошло так быстро, что он тоже мог не знать, надо срочно ему сообщить важную новость!

Оказалось, завхоза-агента она недооценила.

– Успокойся, Кристин, – сказал он, терпеливо выслушав ее сбивчивый рассказ. – Конечно я об этом знаю.

– Неужели вам ректор рассказал? – удивилась она.

Не могли же сплетни разлететься по ПТУ с такой скоростью, ведь Дориан уволил Марину и отчислил Витамина за один день, почти никого не поставив в известность.

– Нет, мы с Санычем не настолько близки, чтоб он мне обо всех своих делах докладывал. Да ты присядь, чего стоишь у порога! Пальто сними, жарко ведь.

Искоса на него глядя, Кристина расстегнула пальто, размотала с шеи шарф – в комнате и впрямь было довольно жарко, но осталась стоять.

– Я настаиваю, чтобы вы мне объяснили наконец, что произошло! – ответила она строго. Вадим вздохнул.

– Ты ведь от меня теперь не отстанешь, да? – Несмотря на то, что он был неплохим актером, огорчение вышло слишком притворным. Кристина помотала головой. – Ладно, чего уж. Это мы решили от нее избавиться. Чтобы не спугнуть ректора раньше времени, и вообще, не нервировать зря.

– Какая трогательная забота! Но Каша… Алина Степановна сказала, что Марину выследили студенты.

– Угу. Видимо, наш клиент действительно ей доверяет.

«В отличие от тебя», – читалось в его взгляде. Кристина даже почувствовала себя немного обиженной, ведь она всегда была уверена, что ректор относится к ней по-особенному. Пусть сейчас это уже совсем не важно, но все же…

– Да, все верно. «Разоблачение» Марины организовала Гульнара. Разумеется, по моему распоряжению. Так что, как я уже говорил, у нас все под контролем.

– Вижу. Но я надеюсь, что вы понимаете – сектанты так просто не сдадутся.

– Конечно, ты абсолютно права. Знаешь, я тебе очень благодарен. Мы благодарны. Без твоей помощи мы бы долго еще выясняли, что за ерунда творится с этими сектантами. Но теперь дело быстро двинулось к завершению. Не беспокойся, все будет в порядке.

– Хотелось бы верить, – ехидно ответила Кристина.

Но в глубине души она почему-то ему верила. Вадим по-прежнему был здесь единственным человеком, на которого можно было положиться.

Глава 8. Часть 3

События потрясли Кристину больше, чем ей того хотелось. Последняя встреча с Мариной, казалось, после разговора с Вадимом потускнела в памяти, но закрутилась в голове с новой силой, стоило только расслабиться.

«Она же как-то раз утверждала, что у меня есть колдовская сила», – припомнила она. – «Что это было? Она пыталась промыть мне мозги, как Вениамину? Или тут что-то другое?»

С Вениамином, пока он не уехал, стоило поговорить. Да и странно, что он не уехал вместе со своей «наставницей». Может, задумал что-то напоследок?

Опасаясь разминуться, Кристина торопливо зашагала к общежитию парней, постоянно оглядываясь на здание ПТУ, и не прогадала: Витамин появился именно оттуда. В руках бывший староста нес документы в замызганном измятом файле.

«Хоть бы на прозрачную папку за одиннадцать рублей раскошелился, взрослый же мужчина…» – подумала Кристина, но тут же усилием воли прогнала непрошеные мысли.

Однако разговора не получилось.

– Мне не о чем разговаривать с приспешниками лярв! Может, половина из вас уже давно не люди, а живые мертвецы! Но возмездие не за горами! – взвизгнул Витамин, проскакивая мимо Кристины.

– Почему тогда ты не уехал с Мариной Светозаровной? – возник рядом Стас.

Кристина заметила, что и остальные студенты собираются неподалеку, наверно боятся, как бы Витамин на нее не кинулся или еще чего не вытворил.

– Это испытание! Только вы мне ничего не сделаете! – еще громче взвизгнул бывший староста.

– Мы и не собирались!

– От тебя так разит, что хуже уже не сделать!

– Проваливай, урино-фетишист!

Под смешки Вениамин гордо вздернул подбородок едва ли не к зениту, из-за чего едва не убился на пороге общежития, но с все еще нелепо задранной головой прошагал внутрь и, спустя минуту или даже меньше, выскочил с дорожной сумкой, смахивающей на портфель. Видимо, там уместились все его пожитки.

Кристина молча наблюдала за тем, как этот несчастный, замороченный сектантами человек вышел за ворота и в одиночестве зашагал по обочине дороги. Может среди сектантов ему и правда будет лучше... Если все они не угодят в тюрьму.

И все-таки она не выдержала, заглянула в опустевшую комнату Марины.

На столе все так же стоял засохший букет, окруженный полосой белого порошка. Вблизи это производило еще более отталкивающее впечатление – сухие веточки опутывали серые, похожие на паутину нитки с множеством узелков. А вещество, из которого состоял круг, скорее походило на раскрошенный мел, но чтобы точно определить, что это и для какого ритуала используется, требовалось позвать Дориана.

Кристина поступила проще – прихватив жестяное ведро и веник, она разжилась на кухне спичками, и, немного подумав, смахнула со стены опостылевший календарь.

Гадость, оставленную Мариной, нужно просто сжечь на всякий случай, и все тут! Падающий стенд остановила Оксана, а Марина видимо подумала, что это сделала Кристина, и пыталась ее проклясть, но не сработало, вот сектантка и решила, будто Кристина – сильная ведьма. Еще один кусочек головоломки встал на место.

Наблюдая, как догорают остатки букета, девушка почувствовала облегчение. Если есть хоть маленький шанс, что проклятия безумной Марины действуют, то свой долг защитить студентку она выполнила, не важно, веря в магию или нет. Наверное поэтому, вопреки ожиданиям, Кристине удалось не только быстро заснуть, но и наконец-то отлично выспаться.

После скоропостижного увольнения Марины оставшиеся члены тайного общества ждали, когда Дориан соберет их, чтобы объясниться. Но ректор, раньше созывавший всех на планерку из-за каждой ерунды, не торопился. Он безвылазно засел у себя и по-прежнему никого не принимал – только пару раз приглашал Кашалотиху ненадолго.

Вид у нее после этих встреч становился важным и таинственным, и ничего рассказывать Степановна не желала. Кристину бесила самодовольная глупая баба, и она еле сдерживалась, чтобы не выложить Кашалотихе всю правду о ее обожаемом ректоре.

К тому же девушка подозревала, будто в самом деле Дориан вовсе не сидит в кабинете, а продолжает лазать в подвал и что-то там раскапывать. Или закапывать. Действительно, что он мог там делать? Искать клад? Прятать труп? Рыть подземный ход для незаметного побега?

В конце концов Кристина не выдержала и решила поговорить с ректором – вдруг удастся случайно выведать хоть что-нибудь. Не особо надеясь застать хозяина, она прошла сквозь приемную и постучала в дверь ректорского кабинета.

– Входите, – неожиданно раздалось в ответ.

Кристина робко заглянула внутрь прежде чем войти. Дориан сидел за своим столом, заставленным пустыми чашками, тарелками с остатками печенья и пастилы – он что, одними сладостями питается? – заваленным какими-то бумагами… Впервые она видела здесь такой жуткий беспорядок.

– А, это вы, Кристиночка, – рассеянно сказал ректор. – Заходите. Что-то случилось?

От такого вопроса она несколько растерялась. Неужели он намерен делать вид, что не случилось вообще ничего? Дориан снисходительно ждал, пока она заговорит.

– Я бы хотела обсудить учебный процесс, – собралась она с мыслями. – Теперь, когда уволили Марину…

– Не желаю больше ничего о ней слышать! – скривившись, отмахнулся ректор. – Куратором ее группы я назначил Светлану, Алина Степановна объявит об этом, когда подготовит расписание. Что еще вас интересует?

– Если честно, я немного беспокоюсь за вас. Вы так давно не проводили планерки, да еще выяснилось, что все это время с нами бок о бок жили сектанты.

Она очень надеялась, что не краснеет, говоря это после того, как сдала Дориана агентам, тем самым практически доведя несчастного до цугундера. С другой стороны, кто знает, чем бы все закончилось для ректора, не разоблачи Вадим Марину.

– Очень мило с вашей стороны, – сказал Дориан холодно. – Но я больше никому не могу доверять.

– Даже мне?

Он смерил Кристину пристальным взглядом, вздохнул и грустно улыбнулся.

– Я не хочу впутывать вас во все это, дорогая, – мягко произнес он. – Я и раньше не должен был, и теперь очень об этом жалею.

– Ну что вы, – пробормотала Кристина.

Ей стало стыдно еще больше. А ведь однажды Дориан узнает о ее предательстве! Как тогда она ему в глаза посмотрит?

– Кристиночка, я бы не хотел, чтобы эти безумцы вам навредили.

– Но ведь вы от них избавились, – возразила она. – Теперь все будет в порядке.

– Не стоит недооценивать противника, – глубокомысленно изрек ректор. – Они обязательно вернутся. Поэтому я прошу вас некоторое время стараться общаться со мной как можно реже. Нас больше не должны видеть вместе. Пусть думают, что мы поссорились, и я исключил вас из круга доверенных лиц.

«Сначала он заставил все ПТУ о нас сплетничать, а сейчас хочет у всех на виду ссору разыграть?» – возмутилась про себя Кристина, но, взглянув на Дориана, промолчала. Уж больно печальным был у него вид. Неужели и впрямь ему жаль, что они не будут общаться как раньше?

– Не злитесь, это недоразумение рано или поздно закончится, и мы вновь будем работать и развиваться, – продолжал он. – Просто надо немного подождать. Я все улажу, обещаю вам.

Ничего не оставалось, кроме как распрощаться с ним и отправиться за разъяснениями к Степановне. Интересно, знает ли сама Светочка о своем назначении?

Впрочем, это не важно: скоро Вадим с Гульнарой закончат расследование, Дориана арестуют, и ПТУ будет расформировано. Некого станет курировать. Впервые Кристина поняла, как сильно привязалась к этому месту, к своим студентам, к преподавателям, к медсестре и даже громогласной тете Дусе из столовой. Ей уже не хотелось никуда уезжать.

После лекции cо студентами Кашалотихи Гульнара задержалась. Дождавшись, пока разойдутся другие ученики, она подошла к столу удивленной Кристины и некоторое время изучающе ее рассматривала надменными кошачьими глазами.

– Сейчас большая перемена, – сказала она наконец. – Мне нужно с вами поговорить. Как насчет прогулки?

– Там дождь, – отозвалась Кристина.

В самом деле, косой холодный дождь как зарядил с утра, так и не прекращался ни на минуту. Более скверную погоду для прогулок сложно вообразить.

– Он закончится. Когда мы выйдем на крыльцо, тучи разойдутся.

– С чего ты взяла? Я прогноз смотрела – до конца недели обещают…

Вместо ответа Гульнара улыбнулась и кивнула в сторону окна. Оглянувшись, Кристина потеряла дар речи. Дождь прекратился, будто кто-то просто его выключил. Стало заметно светлее, но небо еще сплошь оставалось серым. Невозможно, чтобы все это развеялось за какие-то жалкие пять или десять минут.

– Идем? – в голосе Гульнары звучала насмешка.

Ничего не понимая, Кристина послушно двинулась на выход. Молча они взяли пальто в гардеробе и вышли на крыльцо. В глаза ударил солнечный свет, заставляя жмуриться от неожиданности.

– Что за… – она непонимающе уставилась на студентку. – Но откуда ты знала?

– Я решила вам наглядно продемонстрировать, чтобы обойтись без лишних вопросов, – равнодушно ответила Гульнара, сбегая по ступеням. – К тому же, почему бы не подышать воздухом между парами. Здесь просто чудесный воздух, после городского смога особенно, правда же?

– Да, конечно! Если ты не против, будем считать вежливую беседу ни о чем законченной. Перейдем к делу.

Гульнара молча кивнула. Только когда они отошли от здания так далеко, чтобы можно было говорить, не боясь быть подслушанными, она продолжила.

– Вы ведь знаете, кто я.

– Вадим Петрович рассказал мне. Но он утверждал, что у вас обоих нет никаких сверхъестественных способностей.

– Не было, – согласилась агент. – Да и сейчас правильнее сказать, что нету. Но… Система, которую случайно и от балды сконстроил дилетант, неожиданно для нас всех сработала.

Кристине показалось, будто вокруг нее внезапно закончился кислород. Мир, привычный и незыблемый, пошатнулся, все, во что она верила, на долю секунды превратилось в мираж. Но это был лишь мгновенный морок, и она усилием воли прогнала его, даже не пытаясь поверить в весь этот бред.

– То есть ты хочешь сказать, что научилась разгонять тучи силой мысли? – спросила она насмешливо.

– Если я так скажу, мне никто не поверит, если он в своем уме, конечно, – фыркнула Гульнара. – Поэтому я просто вам это показала. Нашему пройдохе ректору мимоходом удалось то, над чем долгие годы ломала головы куча народа. А он всего-то переписал рандомные моменты из книги, которая и сама была кусками переписана с другого источника. Добавил что-то от себя для красоты, сократил все от лени, чтобы уместилось в пару небольших брошюр… И – вуаля! Это работает!

– Но почему только у тебя? – ухватилась за последнюю соломинку Кристина.

– Не только. Конечно, не у всех, всего у нескольких человек во всем ПТУ. И у некоторых результаты не настолько впечатляющие, но факт – мир отвечает на их запросы. Одна из них в вашей группе, кстати.

– Как же так? Мне никто из них ничего не говорил!

Гульнара довольно рассмеялась, отчего глаза ее превратились в хитрые щелки. Кристина смотрела на ее гладкий лоб и нежные смуглые щеки и в очередной раз не могла поверить, что на самом деле этой девушке больше восемнадцати.

– Вы просто невнимательно слушали, – ответила Гульнара, все еще улыбаясь. – Ладно, у вас есть время во все поверить и проверить. Главное, о чем я хотела поговорить – учитывая неожиданную эффективность системы, ПТУ имени Чумака решили не распускать. Учебный план будет пересмотрен, и, разумеется, поменяется руководство, но все ученики и большинство преподавателей могут остаться. Заинтересованные люди очень бы хотели, чтобы вы продлили контракт, Кристина Евгеньевна.

– То есть вы предлагаете мне продолжать здесь работать? После всех скандалов, неразберихи с магией, которая к тому же оказалась настоящей, и ареста ректора?

– Подумайте. Когда с ректором будет покончено, все изменится. На ПТУ обратили внимание, сюда направят дополнительные силы и средства. Будет интересно. Вы нужны здесь. И своим студентам тоже.

– Я ничего не могу обещать, – осторожно ответила Кристина. – Для начала я хочу дождаться, когда разберутся с этими мутными сектантами и решится вопрос с руководством. А там поглядим.

Гульнара пожала плечами, простилась с преподавательницей и поспешила обратно к парадному входу. Кристина задумчиво смотрела ей вслед, пока пробегавшие мимо ученики не заставили вспомнить, что ей тоже не помешает поторопиться на урок.

Едва не опоздав, она зашла в аудиторию, поздоровалась с учениками и открыла ящик стола, куда обычно убирала сумочку. В ящике лежала перевязанная розовой лентой картонная коробка с логотипом какой-то пекарни. К ленте крепилась открытка с надписью «Кристине», сквозь прозрачное окошечко в коробке выглядывали крошечные, на один укус, капкейки, украшенные ягодами.

Судя по равнодушным лицам студентов, они были не в курсе, кто мог это принести.

«Сладости, – задумалась девушка. – Да еще явно из дорогой кондитерской. За ними нужно было ехать как минимум в центр Инзы-1, в нашем захолустье только ларек с пряниками… Неужели…»

Предположить, что подарок от Дориана, она не смогла даже в мыслях. Ведь в последнее время он совершенно не хотел с ней общаться! А самой Кристине гораздо легче было бы, если бы их отношения с ректором испортились, и вдруг…

Почувствовав на себе взгляды, она нервно посмотрела на часы. Что бы там ни было, пора было начинать лекцию. Студенты не должны догадываться о ее душевных терзаниях.

Глава 8. Часть 4

К вечеру земля еще не высохла после возобновившегося дождя и противно налипала на обувь, но Кристине требовалось пройтись и успокоиться. А ходьба отлично помогала разложить все по полочкам и растратить лишнюю энергию.

Она старалась рассуждать логически: есть ли у Дориана причина так скрытно выражать симпатию? С одной стороны, эта его паранойя, особенно после того, как Степановна подслушала их разговор во время «посвящения». Про расследование и тайных агентов он не в курсе, зато в избытке натерпелся преследований от сектантов.

Но с другой стороны, чайник – такой непрозрачный намек! Толку от того, что Дориан вручил его не лично? Все, кто видел подарок, и так поняли, от кого он! Кашалотиху тогда знатно перекосило. Интересно, она закатывала потом ему наедине истерику?..

Кристина нахмурилась. Пожалуй, с такого ракурса он немного напоминал бабника. Но на тех бабников, с которыми она была знакома, он совсем не походил. Она тяжело вздохнула и признала: Дориан – это Дориан.

И как бы там ни было, на сердце все равно тяжело. Вот если бы удалось нормально поговорить! Но в ПТУ она сама на это не отважится. Одно дело, секретничать со студентами в пыльной аудитории. Но заманивать туда ректора – уж увольте. А в других местах может быть расставлена прослушка Вадима.

Девушка собиралась поворачивать обратно, чтобы вернуться к задумке с письмом, но заметила впереди знакомую фигуру. Патрулирование или просто прогулка перед сном – Дориан выбрался на улицу, и поблизости никого нет.

«Наверное, это судьба», – подумала Кристина, направляясь к нему. – «Расскажу ему все про Вадима и Гульнару прямо сейчас! Еще не поздно».

– Кристиночка, – заулыбался Дориан, увидев ее. – Гуляете так поздно и одна?

– Я… я должна вам признаться, – непослушными губами вымолвила она. – Понимаете, я уже давно…

Нежные прохладные пальцы сомкнулись на ее руках, и девушка вздрогнула, окончательно запутавшись в словах. В голове некстати всплыли мысли о том, как ему удалось избежать мозолей во время раскопок. Неужели есть какая-то действенная магическая мазь? Нет, наверняка он не так много работал, как можно было вообразить.

– Я понимаю, – проворковал ректор, заглядывая ей в глаза и поправляя выбившуюся из прически прядь. – Я все понимаю.

– Правда? – выдохнула она, на миг испугавшись, что он знает о ее предательстве.

Но ничто в его взгляде не намекало на это. В сумерках глаза Дориана без всяких линз казались нечеловеческими, темными глубокими омутами, да и сам ректор как никогда выглядел существом не от мира сего.

Нет, Кристина еще не настолько очерствела, чтобы пройти мимо, когда она единственная на свете может помочь ему! Тем более никто – ни она, ни даже Вадим – не знает всех обстоятельств. Может быть, у Дориана не было другого выбора, кроме как украсть эти чертовы деньги?

– Конечно, дорогая. Такое невозможно скрыть. И я тоже люблю тебя. С самой нашей первой встречи. Ты – как яркая звезда. Сияющая и недостижимая…

«Какого… Что он несет?!» – Кристина почувствовала, что ее мозг находится больше не в черепной коробке, а плавает в некой маслянисто-гелиевой субстанции. Возможно, розового цвета. Хоть она и допускала симпатию со стороны ректора, его признание прозвучало так неожиданно, что девушка не обратила никакого внимания на абсолютную уверенность Дориана в ее ответном чувстве.

В другой раз она лишь посмеялась бы (сияющая и недостижимая, ну надо же!), но магия бархатного взгляда и вкрадчивого, до мурашек, голоса стирала любые логические выводы и вообще отключала рассудок. И не то чтобы Кристину в эту минуту действительно волновала судьба бомбовозихи, но за нее она ухватилась как за последний довод в пользу здравого смысла:

– Алина…

– Пустое, Кристиночка, – почти шепотом ответил Дориан, придвинувшись еще ближе, – но, пожалуй, мне стоит объясниться. Алине Степановне влюбленность идет на пользу, а мне, признаюсь, нужен был человек, которому можно доверять. Это своего рода терапия, но ни один врач не взялся бы за такое, даже учитывая, что ей нужно только человеческое тепло, а не плотские утехи.

– О, – только и смогла проговорить Кристина. – Ей повезло.

– Я бы так не сказал. У этого человека очень тяжелая, исковерканная жизнь. И то, что я для нее делаю, не заменит того, что у нее действительно могло бы быть. Но я надеюсь, в итоге у нее все сложится рано или поздно. А для этого она должна быть готова принять мир целиком и полностью, тогда счастье и любовь станут ей доступны в полной мере.

Кристина заслушалась его откровениями и опомнилась только тогда, когда они порядочно углубились в безлюдную часть сада, а на ее плечи внезапно опустилось тяжелое черное пальто.

– Мне не холодно! Вы ведь остались в одной рубашке! – воскликнула она.

– Ничего не могу с собой поделать. Ты такая хрупкая, когда смотрю на тебя – хочется согреть и защитить, – Дориан одарил ее очаровательной улыбкой.

«Точно, защитить! Что ты уставилась на него, как блаженная? Далась тебе эта Кашалотиха! Ты зачем вообще сюда пришла?!» – надавала себе мысленных оплеух Кристина.

– Мне тоже хочется вас защитить! – выпалила она. – Вернее, я просто обязана это сделать!

«Проклятье! Я пищу словно мышь какая-то. Как крыса», – Кристина с ужасом заметила нежданные метаморфозы, произошедшие с голосом, но Дориан отозвался улыбкой еще нежнее предыдущей.

– Я невероятно счастлив это от тебя слышать.

– П-послушайте, вам срочно нужно уехать, – она через силу выдавливала из себя слова. – Я не могу пока все нормально объяснить, но прошу, поверьте мне. Здесь вам оставаться опасно.

«Ты же, когда украл деньги, планировал, как свалить отсюда, если тебя выследят?!» – ей хотелось закричать и тряхнуть его за плечи.

– Не волнуйся об этом, – тихо сказал Дориан. – Мне, увы, и в самом деле придется скоро покинуть это место. Я обсуждал это с Алиной Степановной, она поможет, как только все будет готово. А ты, Кристиночка? Ты поможешь мне? В одиночку так трудно начинать все заново, но ты очень талантливая и способная ученица. И очаровательная, потрясающая девушка. Ты уедешь вместе со мной?

Мозг, до того растворявшийся в розовом желе, вернулся в черепную коробку. Кристина почувствовала, как вновь обрела здравый смысл, и все встало на свои места. Бежать вместе с ним? Вот так запросто все бросить ради едва знакомого вора и оказаться в итоге за решеткой? Да что он о себе возомнил?!

– Уехать? – воскликнула она, отпрянув. – Но куда? И я не могу… вот так сразу решиться на подобное. А у вас нет времени ждать.

В ответ Дориан тепло рассмеялся и приобнял Кристину за плечи, вновь сокращая дистанцию.

– По правде говоря, у меня еще есть здесь неоконченное дело. Я понимаю, что тебе нелегко так резко изменить свою жизнь, но прошу, обещай хотя бы подумать. Не лишай меня надежды.

– Но здесь опасно! Почему бы вам… тебе не уехать сегодня или завтра?

– Все хорошо, не бойся. Так нужно, – и заметив, что она готовится возразить, строго добавил: – Риск того стоит. Пусть между нами не будет секретов, Кристиночка. Это здание я выбрал потому, что в дореволюционные годы здесь спрятали драгоценности. Мне осталось проверить всего лишь пару мест, и богатство будет нашим.

– Клад, значит… – пробормотала Кристина. – Даже если его в самом деле здесь спрятали, с чего ты взял, что он не найден давным-давно?

– У меня достоверная информация. Мне в руки попало письмо, последнее письмо бывшего владельца усадьбы. Здание не перестраивалось, проводился только незначительный ремонт. Все спрятанное по-прежнему на месте. Но я не могу взять и начать сверлить стены, потому действую так медленно. В любом случае, скоро я уеду отсюда. Надеюсь, вместе с тобой.

Она хотела сказать, что никакие мифические сокровища не стоят такого риска, но Дориан коснулся пальцем ее губ, вынуждая молчать. Повинуясь его руке, нежно приподнявшей ее подбородок, Кристина взглянула в темные глаза, которые вдруг оказались как-то очень близко.

«Он что, сейчас меня поцелует? – заметалась в голове мысль. – Я не должна позволять такие вещи! Я вовсе этого не хочу!»

С досадой Кристина призналась себе, что последнем она не уверена. Не отрывая взгляда, Дориан склонился над ней так, что его дыхание защекотало лицо. Не в силах пошевелиться, Кристина смотрела на него, словно загипнотизированная.

– Кристина Евгеньевна, вот вы где! А мы вас везде ищем, – раздался знакомый голос. – Что это вы тут делаете?

Резко придя в себя, девушка отошла от Дориана на несколько шагов и обернулась. По дорожке к ним направлялись Костя и Стас. Вид у обоих был воинственный.

«Выручать меня пришли, – догадалась она. – Но как я объясню им все это?»

Ей захотелось провалиться от стыда, и слова застревали в горле. Так она и стояла, заливаясь краской и наблюдая, как ребята приблизились и остановились рядом с ней напротив ректора.

– Нет, что ВЫ здесь делаете, молодые люди? – процедил сквозь зубы Дориан. Лицо его скривилось от злости, теряя почти всю свою привлекательность.

– Я пришел за своей девушкой, – воскликнул Костя, беря Кристину за руку. Опешив, она перевела на него взгляд. Глаза парня смеялись.

– Что? – растерянно выдохнул ректор.

– Ну да. Я собираюсь на ней жениться, как окончу ПТУ. Идем, дорогая, нам тут делать нечего.

– Вы ректору пальтишко-то отдайте, – пробурчал Стас, снимая пальто с плеч Кристины и протягивая его Дориану. – Простудится еще.

Семеня вслед за Костей, она оборачивалась на Дориана, растерянно прижимавшего к груди пальто, пока он не скрылся за поворотом. Отойдя подальше, ребята остановились. Кристина обрела дар речи.

– Это что сейчас такое было? – зло выпалила она, освобождая ладонь. – Что за фигню ты сейчас нес?

– Да бесит он меня, не смог сдержаться, – отозвался Костя. – А вы? Скучно стало, решили роман закрутить? Лучше не нашлось кандидатуры?

Кристина отвела взгляд. Эти двое не станут разносить о ней сплетни, но того, что они видели ее с Дорианом, было достаточно. Хотелось немедленно собрать вещи и уехать подальше от позора.

– Вы за мной следили что ли?

Теперь смущенно потупился Костя.

– Стас за вами присматривает. С тех пор, как вся эта ерунда началась. Нам не нравится, что ректор возле вас трется, из-за него и вы могли под раздачу попасть.

– Да кто вам дал право?! – возмутилась Кристина. – И как часто ты за мной… эм… присматриваешь?

– Не волнуйтесь, когда вы в душе, он отворачивается, – к Косте быстро вернулось самообладание.

– Еще одна подобная реплика, – угрожающе прорычала Кристина, – получишь в зубы. Я не шучу.

Ей казалось, еще немного – и она просто-напросто расплачется. Девушка закрыла лицо руками. Пусть делают, что хотят, только уйдут и оставят уже ее в покое.

– Кристина Евгеньевна, простите, но я не мог оставаться в стороне, – сказал Стас мягко. – Вы же догадываетесь, какой мутный тип наш ректор. Вы знали, что его оперативники пасут?

– Я-то знала, – кивнула она. – Но откуда ты знаешь?

– Я им помогаю. Хочется, чтобы вся эта неразбериха быстрее закончилась. Если бы вы держались от него подальше, я бы никогда не стал… Вот ведь! Надо было с самого начала вас предупредить, но я боялся, что вас это будет напрягать.

– Можно было догадаться, – пробормотала Кристина. – Здесь, с вами, не может быть никаких секретов. Никакой личной жизни.

– Да никто в вашу личную жизнь не лез бы! – Костя вскинулся, сердито нахмурил брови. – Но зачем вы связались с этим убожищем? Или в самом деле в него влюбились, то-се, свидания при луне? Я был о вас лучшего мнения.

– Хватит на меня орать! Плевать я на него хотела. И вообще, просто поговорить с ним собиралась, о делах. Кто ж знал, что он… так, – она вздохнула. – Я растерялась. Он как-то странно на меня влияет, будто и вправду магия какая-то. Ясно? Не хочу больше это обсуждать.

Возникла пауза. Всем было неловко, и некоторое время они стояли, не глядя друг на друга.

– Простите нас, – сказал наконец Костя. – Я бы тоже на вашем месте злился. Но мы не станем просто смотреть, как этот тип вешает вам лапшу на уши.

– Ладно, забыли. Вы ведь в общем-то меня выручили. Но на будущее я бы попросила не лезть в мое личное пространство. Это в самом деле напрягает.

– Хорошо. Но за ректором мы все-таки присмотрим. Идемте, домой вас проводим. Мало ли.

Глава 9. Золотодобыча и ее последствия. Часть 1

Несколько дней Кристина вздрагивала от каждой одетой в черное фигуры, попадающей в поле зрения, но Дориан словно забыл про нее. Ни разу не вызвал к себе и, кажется, вообще не выходил из кабинета, все указания передавая через Степановну.

– До обеда нужно вернуть литературу в библиотеку! – командовала она, бестолково суетясь в учительской. – Нам еще помочь расставить надо, а уже завтра детям может что-то понадобиться, так что все должно быть на своих местах!

Пока другие преподаватели с хмурыми лицами доставали книги из всевозможных углов, куда раньше попрятали их с глаз долой, Степановна нарезала круги, путаясь у всех под ногами, роняла уже готовые стопки и пыталась командовать. На нее смотрели косо, но вслух послать куда подальше пока никто не решался.

– За столько времени ни разу не понадобилось, а завтра вдруг прибегут, – проворчала Светочка и чихнула, смахнув пыль с потрепанной обложки. – С чего вообще такая срочность?

– Распоряжение ректора! – отрезала Кашалотиха, зыркнув на нее недовольно.

Отвернувшись от разбушевавшейся тетки, Светочка закатила глаза. Кристина едва сдержала смешок. Не стоило лишний раз никого раздражать, у всех и без того нервы были на пределе.

– Да ладно тебе, избавимся наконец от этого хлама, – шепнула Кристина Светочке. – Андрей, давай отнесем вот эти стопки. А девочки пока еще сложат. Вот, Алина Степановна, возьмите бечевку.

Кашалотиха, явно польщенная тем, что ее назвали «девочкой», поспешно принялась обматывать веревкой целую башню из учебников. Ничего, пусть поработает, ей полезно. Стараясь не думать о том, кто будет тащить эту «пизанскую башню», Кристина подхватила небольшую вязанку журналов и вышла из учительской вслед за физруком.

Едва за ними закрылась дверь, Андрей начал ворчать, что преподаватели вынуждены батрачить, пока по ПТУ шляется без дела толпа студентов, у которых отменили занятия. Кристина не могла не согласиться – привлечь ребят было бы отличной идеей. Но сначала нужно открыть библиотеку.

Как она и опасалась, за время, пока библиотекой не пользовались, все покрылось пылью. Видимо, Дориан не пускал внутрь даже уборщицу. Девушка пристроила журналы на столе и на несколько секунд погрузилась в размышления о том, кого из учеников лучше позвать на помощь.

– Твою же мать! – раздался за ее спиной раздосадованный возглас. – В чем эти гребаные книги перемазаны?

Кристина обернулась да так и застыла, раскрыв рот. Прямо перед ней возник во всем своем великолепии тот самый мускулистый торс, который она видела в зеркале. Сомнений быть не могло – она отлично помнила каждый кубик этого рельефного пресса, широкую мощную грудь с аккуратной полосой волос и даже родинку возле левой подмышки.

– Быть такого не может! – дрожащим голосом произнесла она.

– Чего не может-то, – возразил физкультурник, полностью стянув через голову свитшот. – Вечно не знаешь, в какое дерьмо вляпаешься.

– Зачем же так грубо… – пробормотала Кристина.

Но в чем-то он был прав: никаких, даже самых мимолетных отношений с этим питекантропом она и вообразить себе не могла. Типаж «тупой, но сильный» никогда ее не привлекал.

– Развели бардак, – продолжал возмущаться суженый, предсказанный Кристине зазеркальем. – Кажется, это повидло. Ну кто додумался на книжках повидло жрать?

Приглядевшись, девушка заметила, как по светло-серой ткани свитшота, который он держал в руках, расплылось красное пятно. Вещь выглядела безнадежно испорченной. Бросив Андрея сокрушаться наедине, она выскочила вон и чуть ли не бегом кинулась искать Таню. Кристине повезло – пара только что закончилась и, сообщив девчонкам, что вместо лекций по спецпредметам им поручается уборка, она осталась наедине с гипнотизершей.

– Я просто внушила вам увидеть кого-то самого красивого, – пролепетала Таня, когда фальшивая улыбка испарилась с лица разъяренной преподавательницы. – Чтобы вам понравилось. Откуда я знала, кто там будет?

– То есть тот, кого я видела в зеркале, вовсе не мой будущий супруг? – спросила Кристина, немного успокаиваясь.

– Да кто ж его знает, что вы там увидели! Я вообще не думала, что сработает, слишком неконкретное задание. Так, решила, может весело получится… А кто хоть там был-то? – глаза девочки заблестели от любопытства. – Раз вы так разозлились?

– Дед Пихто! – в сердцах выпалила Кристина. – Не важно. Просто мне показалось, что я узнала этого человека, и стало как-то не по себе. Никогда больше так не делай, договорились?

– Ну ок, не буду. Я же обещала.

Глядя на растерянную мордашку, Кристина пожалела о своей несдержанности. С другой стороны, поощрять столь бездумное применение способностей тоже не следовало. Интересно, скольких еще участниц той вечеринки она «повеселила» таким образом? Кристина представила толпу студенток, видящих во сне торс физкультурника, и ее передернуло.

– Таня, – сказала она строго, – ты точно только мне это внушила?

Девочка прикусила губу и нахмурилась, честно пытаясь вспомнить. Выглядела она при этом так мило, что хотелось улыбнуться и погладить ее по голове, а не ругаться.

– Не, точно только вам, – наконец ответила она. – Вы просто казались такой грустной…

– Не грустной, а усталой. Спасибо за заботу, но на будущее лучше обсуждай со мной, если что-то такое задумаешь.

Таня с искренним пылом обещала обсуждать и вообще вести себя хорошо. И умчалась вперед, даже не спросив в очередной раз о том, когда же они, наконец, пойдут в подвал. Кристина вздохнула. Ее ждали горы пыли и книг.

В библиотеке уже собралась толпа помощников. Кроме них там сидела Светочка, с несчастным видом пытаясь сверять по какой-то потрепанной тетрадке инвентарные номера учебников.

После вмешательства Кристины дела пошли быстрее, и книги споро возвращались на протертые от пыли полки. Наверняка библиотекарь возмутится, что не все на своих местах, но девушка уже знала, что с этим делать – выделить ей на помощь в перестановке макулатуры студентов.

«Еще немного такой практики, и я сама смогу работать хоть директором, хоть ректором», – мрачно думала Кристина, наблюдая, как понемногу восстанавливается порядок.

– Кристина Евгеньевна, вы тоже от нас уедете? – раздался робкий голосок, когда Светочка ненадолго вышла. – И правда, что нас вообще всех разгонят?

Марго. Рыженькая девчушка, бывшая хозяйка Невермора. Время от времени она навещала его и подружилась с Кристиной на почве любви к животным. Эта девочка тоже обладала необычным даром: ее тело было устойчиво к ожогам. Насколько – никто, конечно, не проверял, но взять в руку раскаленную сковородку она могла безо всякого дискомфорта. Кристина узнала об этом совсем недавно – Марго стеснялась демонстрировать свой талант.

Она вообще была стеснительной, плаксивой и робкой. Вот и сейчас карие глаза ее подозрительно поблескивали. Другие студенты побросали свои дела и окружили преподавательницу.

– С чего ты взяла? – спросила она. – Я увольняться не собираюсь. А разгонять вас точно никто не будет. Кто вам сказал такую глупость?

– Все говорят, – ответил кто-то из парней.

– Марину Светозаровну уже уволили, а потом ректора уберут.

– Понятия не имею, кто эти «все», – невозмутимо ответила Кристина, – но говорят они глупости. Никого убирать не будут…

Тут она осеклась. Окинула взглядом студентов. Они притихли, внимательно ее слушая. Все эти странные ребята, которые доставили ей немало хлопот, теперь с надеждой ждали ответа, и Кристина почувствовала, что не может, не имеет права их обманывать.

– Послушайте, я не могу рассказать вам всего. В чем-то слухи не врут, скорее всего, Александр Александрович в скором времени нас покинет. Но я обещаю, что вас это никак не коснется. Вы продолжите учиться, если, конечно, не вылетите из-за плохой успеваемости. Я слышала из надежных источников, что нам даже обещают улучшить условия. Все в порядке, понятно? Ректор – это еще не все ПТУ.

– Ну и ладно, – неожиданно спокойно сказала Марго. – Мне он все равно не нравился.

– Маргарита, ну что ты такое говоришь, – с укором сказала Кристина, но закончить ей не дали.

Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и в библиотеку ворвалась Светочка, бледная как смерть.

– Кристина! – закричала она. – Там сектанты! Уже во двор ломятся!

Студенты сорвались с мест, бросив книги как попало. Всем не терпелось поглазеть на «гостей», но у Кристины екнуло сердце:

– Какие еще сектанты? Что происходит?

– Маринкины приятели! Они приехали на нескольких машинах, выезд за воротами перекрыли…

– Предупреди ректора! – Кристина заметалась, не зная, что делать.

С одной стороны, сектантам нужен Дориан и украденная им книга. А с другой – кто поручится, что они не сожгут все ПТУ?! Нужно увести студентов, но куда? Может, все не так серьезно?..

– Нужно разведать обстановку, – пробормотала Кристина. – На всякий случай. Спускаемся на первый этаж…

«А там, если что, можно выбраться и через окна», – чуть не добавила девушка, но прикусила язык.

– Ни в коем случае не приближайтесь к ним! – сердито крикнула она, заметив излишнее оживление подопечных.

– Все на выход! – раздался зычный глас Степановны. – Распоряжение ректора – срочно покинуть здание!

Ученики лавиной хлынули по лестнице. Позади доносились указания Кашалотихи – гром-баба суетилась, оповещала тех, у кого шли лекции и выглядела донельзя довольной, ведь она при деле!

Кристина хмыкнула, пропустила вперед Светочку и неожиданно чуть не врезалась в Дориана.

– Кристиночка, бери с собой только самое необходимое, – подмигнул он и, быстро чмокнув ее в щеку, умчался.

От неожиданности она застыла столбом, глядя вслед убегающей Светочке. Кажется, никто не заметил произошедшего, но сердце испуганно стучало об ребра. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Кристина взяла себя в руки и заторопилась вниз. В груди клокотал гнев, который пришлось подавить так же, как до этого ступор и растерянность. Дориан вот так запросто все бросает, собираясь бежать прямо сейчас, но не время об этом думать.

Еще в фойе она услышала гомон возмущенных голосов. На ходу надевая пальто, она выскочила на крыльцо, пробралась сквозь толпу и застыла, ошарашенная представшим ее глазам зрелищем.

Через главные ворота в самом деле ломились какие-то странные люди. Они наперебой орали, что-то требуя от вышедшего навстречу Вадима. Кажется, завхоз пытался их утихомирить. Судя по их лицам, выходило не очень. Картину дополнял припаркованный поперек дороги микроавтобус, на крышу которого забралась какая-то женщина в платке и длинном, до щиколоток платье, истошно вопившая то ли оскорбления, то ли проклятья.

Это выглядело бы смешно, если бы в руках сектанты не держали цепи, топоры, штакетины (видимо, ободрали по пути чей-то забор) и прочее, что могло сойти за оружие в драке.

«Прямо как в кино, только без факелов и вил. Впрочем, для факелов еще светло», – подумала Кристина и нервно хихикнула. Она осмотрелась. Преподы, успевшие выйти на улицу, пытались отогнать студентов подальше от ворот. В сторонке Гульнара обеспокоенно говорила по телефону. Ректора нигде не было.

– Кристина Евгеньевна! – подбежали к ней Стас и Костя. – С вами все в порядке?

Девушка кивнула, высматривая остальных учеников своей группы. Внезапно она вспомнила еще об одном подопечном.

«Надо забрать Невермора! Кто знает, что Марина наговорила своим приятелям обо мне? Он там совсем один, никто его не выпустит, вдруг эти психи его убьют, потому что Марина посчитала меня ведьмой?!» – паниковала Кристина. Но, чтобы позаботиться о птице, пришлось бы бросить студентов или тащить их с собой. Девушка уже хотела окликнуть кого-нибудь из преподавателей, но тут Стас оживленно воскликнул:

– Глазам своим не верю! Вот это номер!

– Ты чего? – Костя глянул на друга с подозрением.

– А, черт! Вы же не видите. Дореандр там с перфоратором и ломом, – пояснил Стас.

– Где? – заинтересовалась Кристина.

– На первом этаже. Знаете комнату со старым камином?

Камин, оставшийся в усадьбе с лучших времен, служил теперь декорацией, облицованной на удивление хорошо сохранившимися изразцами. Дверцу с него сняли и заложили отверстие, так что, увидев его впервые, Кристина не сразу сообразила, что перед ней не странная колонна, по прихоти строителей вросшая в стену, а настоящий, пусть и не действующий, камин.

В последнее время Кашалотиха особенно полюбила эту комнату, частенько крутилась в ней, расставляла дурацкие вазочки и утверждала, что там хорошая энергия для медитации и чуть ли не канал связи с ее богиней.

– Он там камин разхе… кхем, портит в общем, перфоратором, – стал описывать увиденное Стас. – И ломом. Там уже кирпичи во все стороны летят.

– А ты не видишь, внутри стены, есть что-нибудь?

– Я как-то не привык внутрь стен смотреть. Обычно просто сквозь. Оно само так получается…

Парень хотел еще что-то сказать, но шум у ворот стал громче. Костя грязно выругался и тут же извинился:

– Простите, Кристина Евгеньевна, вырвалось. Какой-то… гад им открыл ворота!

Сектанты, оттолкнув Вадима и нескольких студентов, с воинственным видом направлялись к ПТУ.

– Уходим! – приняла решение Кристина.

Не хватало еще, чтобы Стас увидел, как Дориана растерзает взбешенная толпа. Она потянула не отреагировавшего на слова парня за руку, но тот уперся, оставаясь на месте:

– Погодите, он что-то нашел. Сундучок или шкатулку, – забормотал он. – Собрался бежать, но остановился в коридоре чтобы ее открыть.

– Пойдем. Сейчас же, – продолжала тянуть его Кристина. – Какая тебе разница, что там?!

Но странный звук, донесшийся со стороны ПТУ, заставил ее ноги буквально прирасти к земле.

Глава 9. Часть 2

Позже, вспоминая эти события, Кристина удивлялась тому, что не особенно впечатляющий звук напугал ее больше, чем вид обваливающейся стены ПТУ. Зато на сектантов это зрелище подействовало волшебно и безотказно – прорвавшиеся к зданию поспешно отступали обратно, пригибаясь к земле.

Когда поднявшаяся пыль улеглась, девушка вместе с Костей и Стасом двинулась в обход здания.

Она подозревала, что Дориан, прокапывая ходы в простенках, нарушил что-то в перекрытиях. Не надо быть строителем или архитектором, чтобы заметить связь между разламыванием камина (наверняка при этом пострадали ветхие конструкции, на которые опиралась стена) и последовавшей катастрофой. Но подходить к ПТУ все равно было страшновато. Вдруг обвалится что-то еще? Например, кусок крыши…

Потому она не торопилась приближаться, рассматривая повреждения с расстояния. В обнажившихся простенках торчали самодельные лесенки, напоминавшие скелеты животных в археологическом раскопе. Кристина в красках представила новостные заголовки в духе «Ректор – крот!», но даже не улыбнулась.

Сквозь провал в стене виднелись остатки камина, гордо возвышавшиеся между двух комнат. Как раз с того бока, на который смотрела Кристина, и началось разрушение. Да и теперь, лишенный большей своей части, камин выглядел готовым вот-вот окончательно рассыпаться.

Дальше, в коридоре, на полу сидел Дориан. С такого расстояния не получалось разглядеть, не пострадал ли он, и, ускорив шаг, Кристина направилась к запасному выходу, расположенному с другой стороны. Парни, сообразив, что она собирается войти внутрь, возражать не стали. Тут уж не до шуток!

Несмотря на опасения, дверь оказалась незапертой, чего ректор никогда бы не допустил случайно. То ли он оставил выход открытым, планируя бежать через него, то ли кто-то из учителей отпер замок, когда выводил этим путем студентов.

Ощущая слабость в ногах, Кристина все же шагнула внутрь. Еще несколько минут назад она чувствовала облегчение при мысли о том, что Таня так и не смогла уговорить ее снова забраться в подвал, а сейчас сама лезет туда, где все может обвалиться. Если бы только они не увидели Дориана внутри! Может со временем Кристина избавилась бы от чувства вины, но что будет с ребятами, когда до них дойдет, что они позволили человеку умереть и даже не пытались помочь?

Она осознала, что Стас поддерживает ее под руку и что-то говорит. Словно очнувшись, она быстро огляделась и даже ухитрилась по окончанию фразы восстановить ее смысл – по мнению студента, остальной массив здания разваливаться не собирался. Взглянув на маленькую трещину на потолке, девушка ускорила шаг. Вытащить бы поскорее чертового кладоискателя наружу, а там пусть сектанты делают с ним все, что захотят! Она и пальцем не пошевелит, чтобы его выручить!

Сидевший среди кусков отвалившейся от потолка штукатурки и прочего мусора, припорошенный белой пылью ректор тоже надолго запомнился Кристине. Не делая попыток встать, он что-то бормотал себе под нос.

Подойдя ближе, девушка безошибочным чутьем определила – самым ценным в найденном Дорианом «кладе» оказалась резная шкатулка с варварски отломанной крышкой. В дальнейшем эта догадка подтвердилась. За пятнадцать-двадцать тысяч можно было бы впарить ее любителям старины, а если постараться, то и дороже. «Сокровища» внутри шкатулки состояли из стопки пожелтевших писем и двух тонких, перевязанных лентами кос.

Склонившись над этим добром, Дориан читал вслух строки из письма, видимо, того самого, попавшего к нему в руки, и, не стесняясь в выражениях, сыпал оскорблениями в адрес «сентиментального сопляка».

Потом студентки не раз перечитывали это письмо (часть текста даже опубликовали в местной газете) и вздыхали о том, как раньше люди умели ценить чувства друг друга.

Кристина и сама читала письмо юноши о «чистых бриллиантах» (письмах возлюбленной) и «драгоценных золотых браслетах» (подаренных ею двух белокурых локонах). Кем бы ни был человек, написавший письмо, по сравнению с ним ректор казался неотесанным чурбаном.

Заметив, наконец, Кристину, Дориан с видимым усилием натянул на лицо улыбочку. От девушки не укрылось, как лихорадочно блеснули его глаза, забегав из стороны в сторону.

– Надо выбираться отсюда! – поспешно сказала она, облегчая ректору мыслительный процесс, и, опомнившись, добавила: – Вы не ранены? Идти сможете?

– Да! – горячо воскликнул Дориан, ухватив ее за руку. – Поторопимся, дорогая. Я так счастлив, что ты пришла за мной! Я словно голову потерял из-за того, чем оказался клад! Но всех великих мужчин делали великими их женщины. Страшно подумать, что со мной было бы, не встреть я тебя на жизненном пути...

Кристина пораженно застыла, слушая совершенно неуместный приступ красноречия, но на этот раз чары ректора на нее не действовали. Только сейчас она заметила, что Костика и Стаса нет рядом, потому он и заливается соловьем.

Все это было смешно, но от неловкой ситуации спас громоподобный топот: кто-то приближался со стороны парадного входа. Дориан осекся и повернулся на шум.

Степановна явилась во всей красе – маки на голове грозно колыхались, словно куча петушиных гребней, мощная грудь зрелищно подпрыгивала в такт быстрым шагам. С потолка от пробежки Кашалотихи сыпалась штукатурка, но эти кусочки ее не впечатляли – слишком мелкие, чтобы почтить их даже взглядом.

– Дорианчик! – подлетела она к ректору и грохнулась коленями о жалобно скрипнувшие половицы: – Целый? Нигде не болит?

И тут же гаркнула на Кристину:

– Не стой столбом, принеси ему воды!

– Не нужно воды, – запротестовал Дориан, благодаря объятьям Степановны не замечая, как Кристина трясется от беззвучного смеха.

Он попытался встать, но Кашалотиха заквохтала:

– Нет-нет, не вставай! Придет помощь, принесут носилки. Андрей как раз за ними пошел. Он быстро, а потом поможет донести тебя!

– Никакого Андрея! – прошипел ректор. – Я сам могу идти! Нельзя терять время, нужно ехать…

– Конечно, любимый. Ты обопрись на меня. Только к Люсе на осмотр зайдем и сразу поедем! Кристиночка вот нам поможет.

– План… меняется. Клад… клад не оправдал моих надежд, – Дориан со вселенской скорбью на лице изящным жестом указал на пол.

– Ну и что? – Степановна туда и не взглянула. – Какой ты у меня глупенький! Мы и без денег будем счастливы. Счастье, оно ведь не в деньгах, счастье, оно в семье и в детишках. Уедем, поженимся, и все будет хорошо!

Дориан напрягся, словно не зная, куда бежать, а потом обнял Степановну, похлопывая по спине и приговаривая, что не стоит забегать так далеко вперед, одновременно с этим корча гримасы Кристине. Невероятно, но ему удалось ярко выразить и сожаление, и сочувствие, а под конец он постучал указательным пальцем по своему виску, недвусмысленно намекая, что от всего произошедшего Степановна тронулась умом.

В разломе стены мелькнула тень. Обернувшись, Кристина увидела Вадима в сопровождении все тех же неразлучных Стаса и Кости. Пренебрегая опасностью, лже-завхоз воспользовался коротким путем.

Возникла напряженная пауза. Не выпуская ректора из могучих объятий, Кашалотиха уставилась на приближавшихся студентов. Дориан разом сник и помрачнел.

Тяжелые ботинки Вадима выбивали облачка белесой пыли, не спешащей оседать обратно. Подойдя, он обвел присутствующих внимательным взглядом, лишь на миг задержав его на ректоре, и сухо распорядился:

– Девушки, прошу вас срочно покинуть здание. Здесь небезопасно. Вы, – он указал глазами на ректора, – будьте любезны остаться.

Стас обошел Дориана и встал напротив Вадима. Кашалотиха заверещала, что без Александра Александровича и с места не сдвинется.

– Пойдемте, Кристина Евгеньевна, нам тут больше делать нечего, – сказал Костя, дотрагиваясь до ее локтя.

– Но… – ей хотелось бы досмотреть представление до конца, но студент настойчиво потянул ее за руку.

– Пропустите самое интересное, – тихо сказал он, и Кристина, то и дело оборачиваясь, поплелась следом. – Под ноги смотрите.

Они выбрались через обломки стены и поспешили обратно к главному крыльцу, где вновь гудела многоголосица. Похоже, сектанты пришли в себя и требовали голову обокравшего их ректора. Кристина про себя порадовалась, что бедолага в относительной безопасности: вряд ли им придет на ум искать жертву среди руин, к тому же Вадим сможет защитить его лучше, чем кто-либо еще.

В самом деле, сектанты вернули бодрость духа и сбились в кучу напротив крыльца. Между ними и обитателями ПТУ носилась Гульнара, пытаясь их перекричать и что-то втолковать непрошеным гостям. Костя остановился чуть поодаль, откуда было хорошо видно происходящее, и стал ждать.

Присмотревшись, Кристина заметила, как сквозь толпу пробираются Катя Вепрева и Таня. Все буквально шарахались с их пути, и когда девушки вышли вперед, она поняла, в чем причина – с ними была Оксана. Впервые Кристина увидела, как та применяет свои способности к людям. Стало не по себе.

Внезапно шум начал стихать, и через несколько мгновений можно было разобрать, как Таня негромко и мерно приговаривает:

– Замолчите. Замолчите. Замолчите.

Кристина решительно шагнула было в сторону бестолковой девчонки, которая опять собралась вляпаться в очередную неприятность, но Костя ее остановил, положив руку на плечо:

– Не бойтесь, они знают, что делают.

– Мы знаем, что вам на самом деле нужно, – будто подтверждая его слова, сказала Катя.

Она достала что-то из черного пакета и подняла над головой. В толпе ахнули. Девушка держала потрепанную, очень старую на вид толстенную книгу в линялом переплете. Судя по тому, как сектанты подались вперед, ту самую книгу.

– Забирайте свое добро и уходите, – воскликнула Катя, небрежным движением бросая фолиант сектантам.

Едва не упав сам, один из них аккуратно поймал драгоценную реликвию и стоял, будто не веря в случившееся. Дрожащей рукой он бережно погладил обложку.

– Но как же… разве можно отдавать им книгу? – растерянно спросила Кристина у своего спутника.

– Можно, – ответил звонкий голосок. К ним подошла Марго, которую Кристина не видела во время всей этой кутерьмы. На плече ее сидел ворон.

– Нам Вадим Петрович разрешил, – подтвердил Костя.

– Неверморчик! С ним все хорошо?

При виде питомца девушка потеряла всякий интерес к дальнейшей судьбе сектантов и их артефакта. К тому же, с ними все стало ясно уже через пару минут: послышался шум моторов, и к воротам подъехали сразу несколько полицейских машин, включая автозак с зарешеченным окошком.

– Я боялась, как он там один, взаперти, – пропищала Марго, извиняясь. – И решила, что на улице безопасней – хоть улетит, если что…

– Ты умница, – отозвалась Кристина, протягивая к Невермору ладонь. Ворон охотно пошел к хозяйке и перелетел на ее плечо.

Так они и стояли, наблюдая за поднявшейся кутерьмой. Вереща о произволе, сектанты вяло отбивались. Не обращая на их протесты никакого внимания, полицейские отработанным движением заламывали им руки и ловко запихивали нарушителей порядка в автозак. Самые сообразительные пытались было удрать, но безрезультатно – их быстро ловили и отправляли к товарищам.

Студенты снимали все на видео. Преподаватели сновали вокруг них, как овчарки вокруг стада, отгоняя обратно к крыльцу тех, кто в поисках удачного ракурса подбирался к воротам слишком близко.

Одна за другой прибыли пожарная, аварийка и скорая. Площадь перед парадным входом наполнилась людьми дела, без лишних разговоров приступившими к своей нелегкой и важной работе. Стараясь не мешать, толпа с уважением расступилась. Впрочем, представление подходило к концу: сектантов выловили, полиция, прихватив пару человек в качестве свидетелей, расселась по машинам и уехала прочь.

Настал черед Дориана Александровича. Теперь, когда его безопасности ничто не угрожало, он предстал перед изумленными коллегами и учениками, закованный в наручники. С одной стороны его поддерживал Вадим, с другой шел Стас. Поравнявшись с Кристиной, бывший ректор поднял на нее взгляд. В бархате темных глаз затаилась отчаянная мольба.

– Кристиночка, мне жаль, что так вышло, но смею ли я надеяться, что вы не отвернетесь от меня, и мы встретимся вновь?

Жалость всколыхнулась в сердце, заглушив чувство неловкости. Она хотела сказать ему что-то утешительное и ободряющее, как вдруг хриплое карканье над самым ухом заставило ее подскочить от неожиданности. Ворон, наконец, проорал то самое слово, которое хозяйка уже давно отчаялась от него услышать:

– Невермор!

Глава 9. Часть 3

На фоне пасмурного неба, расчерченного потемневшими от сырости ветвями, заброшенная усадьба казалась еще печальней. Глядя на здание с черными окнами, кое-где лишившимися стекол, на полосатую оградительную ленту, тревожно-яркую посреди однообразного серого пейзажа, Кристина вспоминала, как еще пару дней назад здесь кипела жизнь: уютно светились окна кабинетов, шумели голоса, неугомонные студенты сновали по коридорам. Несмотря на запущенность, усадьба была красива, и девушке стало досадно, что дом, простоявший больше века, за каких-то несколько месяцев разрушил авантюрист-неудачник.

Сегодня утром все, кроме нее самой, агентов и Кости с Оксаной, расселись по автобусам и укатили в Инзу-1. Кристина осталась ждать комиссию: хоть большая часть вещей здесь оказалась никому не нужной рухлядью, но они числились на балансе учреждения, и нельзя было просто все бросить и уехать. Ребята вызвались помочь.

- Жалко уезжать все-таки, - сказала она, не оборачиваясь. – Тут такие места красивые, и вокруг никого…

- Не думал, что вы любитель уединения, - отозвался Костя. – А в Инзе, говорят, современные корпуса, мебель нулевая, оборудование, все дела. Общага с человеческими условиями. Вам там будет гораздо лучше, не о чем жалеть.

- Почему только мне? А вам разве не будет?

- Я с вами не еду.

Обернувшись, Кристина встретилась с серьезным взглядом. Кажется, он не шутил.

- Меня Петрович к себе позвал, в охотники за привидениями. Уже билеты куплены, документы потом пришлют вдогонку, чтоб время не терять. Я и так половину семестра пропустил.

- Но почему ты говоришь об этом только сейчас? – воскликнула Кристина. – И я не поняла – куда, говоришь, он тебя позвал?

- Учиться. В другое заведение. Закрытую академию для… вы лучше у него спросите. Вы же понимаете, здесь мне ловить нечего.

Кристина искоса взглянула на его лицо. Золотистая кожа, все еще хранившая след загара, высокие скулы, голливудская улыбка. В ярких серых глазах затаилась ирония. Он прав: таким парням в провинциальных ПТУ не место.

- Я и раньше не понимала, как ты здесь оказался, - мягко проговорила она. Улыбка Кости стала шире.

- За аморальное поведение!

- Все шутишь. Впрочем, ты не обязан передо мной отчитываться.

- Вовсе нет, - он сузил глаза. – Я и в самом деле спрятался здесь после одного… скандала. Но мне всегда было интересно, как в этот медвежий угол занесло вас?

- Примерно так же, как и тебя, - отозвалась Кристина и посмотрела на часы. – Пора возвращаться, Гульнара просила собраться к обеду. Не хочу ее раздражать.

Обедали в кухне дома, где жила Кристина. Когда они с Костей зашли, остальные уже сидели за столом, посреди которого дымилась супница с солянкой. Усевшись на свободный стул рядом с Оксаной, Кристина налила себе и Косте супа и начала есть, чувствуя, как Вадим то и дело на нее смотрит. Встретившись с ним глазами, она отложила ложку, ожидая, пока он заговорит.

- У меня к тебе деловое предложение, - сказал он наконец. – Наверное, раньше надо было все обсудить, но я решил дождаться, когда станет точно известно.

- О чем вы?

- О том, что ПТУ нужен новый руководитель, и нужен срочно. Учебный год продолжается, накопилась гора нерешенных вопросов, ну и вообще… - он сделал неопределенный жест. – В общем, я твою кандидатуру предложил. И сегодня мне позвонили. Короче, Кристин, готовься к повышению. В Инзе тебя уже ждут не дождутся, принимай дела.

Студенты оживились, Гульнара с равнодушным видом ковырялась в своей тарелке – очевидно, для нее все это не было новостью.

- Вы теперь наш новый ректор? Как здорово! – воскликнула Оксана.

- Подожди, я не давала согласия на все это, - возмутилась Кристина, сердито посмотрев на Вадима. В ответ он сдержанно улыбнулся.

- А что тебе мешает согласиться? – миролюбиво спросил он. – Должность хорошая, работа интересная, и платят неплохо. Я бы на твоем месте не раздумывал.

- Но я не уверена, что справлюсь… У меня даже малейшего руководящего опыта нет.

- Ладно вам прибедняться, - возразила Гульнара, поднимаясь. – Если уж бывший ректор худо-бедно справлялся, то вы точно сможете.

- В том-то и дело, что худо…

Зазвонил телефон, Вадим извинился и взял трубку. Гульнара собрала пустые тарелки, сложила их в раковину и принялась накрывать стол к чаепитию. Договорив, Вадим сообщил, что комиссия приедет с минуты на минуту, и велел Косте встречать их у ворот.

- Мне нужно подумать, - пробормотала Кристина. – Все-таки это такая ответственность…

- Пока доедем, подумаешь, - ответил Вадим. – У тебя еще полно времени до вечера. Девушки, вы собрали вещи? Как закончим, сразу поедем. Машина ждать не будет!

Гульнара лениво повела плечами. Оксана залпом допила свой чай и побежала проверять, не забыла ли что-нибудь. Растерянная Кристина пыталась осознать неожиданную новость. Она хотела обсудить все подробнее, но прибыла комиссия, пришлось отложить разговор и отправляться проводить ревизию.

Управились только к вечеру. Когда чемоданы были погружены в машину, помещения обесточены и заперты, а двери опечатаны, Вадим предложил Кристине ехать вместе с ним.

- Прокатимся с ветерком, - пообещал он, хитро подмигнув девушке. – Только одевайся теплее.

Простившись с Гульнарой и студентами (Костя пообещал, что еще встретится с ней перед отъездом), Кристина проводила взглядом «буханку», пока та не скрылась за деревьями.

- Пока мы не уехали, могу я кое о чем спросить?

- Спрашивай, только быстро. Все равно в Инзе нормально поговорить не дадут.

Собираясь с мыслями, Кристина искоса его разглядывала, поражаясь, насколько сильно он преобразился, когда перестал притворяться завхозом. Мужчина, стоявший сейчас перед ней, был подтянут, строен, чисто выбрит, одет в идеально сидящие и явно недешевые вещи, аккуратно подстрижен и выглядел заметно моложе забулдыги-Петровича. Вместо привычного амбре дешевых сигарет и алкоголя от него исходил легкий запах хорошего одеколона. Исчезли золотая фикса и вечные пятна на пальцах. Глаза смотрели проницательно и строго – взгляд человека, привыкшего отдавать приказы.

- Кристина, - поторопил он, - время!

- Мне Костя рассказал, вы его переводите куда-то, - начала она с первого, что пришло на ум.

- Да, я дал ему рекомендацию. Парень толковый, к тому же узнал тут кое-что, о чем распространяться не следует, вот я и решил, почему бы не попробовать. Нам люди всегда нужны.

- Кому «вам»? Вы даже не сказали, на какую организацию работаете.

- Да какое это имеет значение? – поскучнел он. – Меньше знаешь, Кристиночка, крепче спишь.

- Почему тогда я вообще должна вам доверять, Вадим Петрович? Если это ваше настоящее имя.

- Настоящее. Поздновато ты спохватилась. Впрочем, если тебе от этого станет легче… Все равно я ваше заведение курировать буду.

Привычным движением он извлек из внутреннего кармана «корочку» и развернул ее на уровне глаз Кристины. Она присвистнула. Убрав удостоверение, Вадим протянул ей визитку – белый картонный прямоугольник, на котором кроме номера телефона ничего не было написано.

- Держи, будем на связи, если что.

- Тут даже вашего имени нет, - пробормотала Кристина, пряча визитку в сумочку.

- Кому надо – знают, - усмехнулся он. – Что-нибудь еще?

- Это конечно меня не касается, - робко проговорила девушка, отводя взгляд, - но… что будет с ректором? В смысле, с бывшим ректором.

- Смертной казни у нас нет, так что ничего страшного. Посидит, подумает. Над своим поведением. Почему тебя вообще его судьба волнует?

- Жалко его. К тому же я в некотором роде перед ним виновата, - она замялась. – Он ведь доверял мне, и вообще, относился… по-особенному. Подарки дарил – я бы, конечно, не принимала, но он оставлял анонимно. А я, получается, предала его.

- Эмм… видишь ли, это не совсем так, - протянул Вадим.

Кристина подняла на него взгляд и смутилась еще больше. Вадим смотрел на нее с легкой улыбкой, но глаза его смеялись. Неужели подумал, что у нее остались к Дориану какие-то чувства? Она хотела было возразить, но он опередил:

- Это я оставлял подарки, - сказал он мягко. – Наверное, я вел себя ребячески, но хотелось сделать для тебя что-то приятное. Прости, если разочаровал.

Такого поворота событий она не ожидала. Некоторое время Кристина молчала, уставившись на Вадима, явно довольного произведенным эффектом.

- Но почему вы делали это тайком? – сказала она наконец. – И вы же при исполнении, разве вам можно было?..

- Можно было что? – насмешливо переспросил он. – Дарить цветы красивой девушке? И вообще, не мог же я спокойно смотреть, как тебе даже чай заваривать не в чем.

- Я вообще-то кофе люблю, - пробормотала Кристина.

- Я тоже, но в местном сельпо продают одни помои. Если не возражаешь, свожу тебя в Инзе в одно заведение, там варят лучший кофе в области. И еще у них есть такие маленькие эклерчики, на один укус… - он посмотрел на часы. – Там и поговорим. К примеру, завтра. А сейчас пора ехать, скоро темнеть начнет. Закат пропустим!

Оставив Кристину ждать у ворот, он удалился куда-то по боковой дорожке. Девушка окинула прощальным взором усадьбу. К вечеру погода прояснилась, и заходящее солнце окрасило последний этаж оранжевым. Было безветренно и тихо, только чирикали в кустах сирени у ограды синицы, поэтому звук мотора прозвучал громовым раскатом. Из-за угла выехал Вадим на мотоцикле, заложил по двору круг, выехал за ворота и остановился, заглушив мотор.

- Откуда здесь это? – изумилась Кристина.

- Здесь чего только нет, - весело отозвался Вадим. – Поехали, покажу, на что способна эта зверюга!

Он любовно похлопал черный полированный бок. Кристина подошла, косясь на железного монстра с опаской.

- И все-таки, почему вы не вручили мне подарок лично? – спросила она.

- А тебя бы порадовало, что за тобой приударил завхоз Петрович?

- Да уж, то, что за мной приударил секретный агент Петрович, звучит гораздо романтичнее.

Поставив мотоцикл на подножку, Вадим рассмеялся и закрыл ворота, для надежности обмотав их цепью с замком.

- Прыгай, - сказал он, заводя двигатель.

Кристина аккуратно уселась, стараясь не показывать свой страх. Взревев, байк тронулся с места, заставив ее судорожно вцепиться в водителя.

- Держись крепче! – крикнул он.

Прибавил скорость, и они выехали на лесную дорогу, оставив заброшенную усадьбу за поворотом. Впереди, над нависающими аркой ветвями, рыжим пламенем занималась заря.

Content

Даша Семенкова, Мария Шелкопряд
Формула чуда. П Т У им. А.В. Чумака

Глава 1. Город, которого нет. Часть 1.

Глава 1. Часть 2.

Глава 1. Часть 3

Глава 2. Равенсара из Мадагаскара. Часть 1.

Глава 2. Часть 2

Глава 2. Часть 3

Глава 2. Часть 4

Глава 3. Странности, нелепости и чрезвычайное происшествие. Часть 1

Глава 3. Часть 2

Глава 3. Часть 3

Глава 3. Часть 4

Глава 4. Кристина и магия. Часть 1

Глава 4. Часть 2

Глава 4. Часть 3

Глава 4. Часть 4

Глава 5. Трудные детки. Часть 1

Глава 5. Часть 2

Глава 5. Часть 3

Глава 5. Часть 4

Глава 6. Добровольная дружина, сектанты и Аполлон. Часть 1

Глава 6. Часть 2

Глава 6. Часть 3

Глава 6. Часть 4

Глава 7. За дело берутся профессионалы. Часть 1

Глава 7. Часть 2

Глава 7. Часть 3

Глава 7 часть 4

Глава 8. Аполлон и тайна ПТУ. Часть 1

Глава 8. Часть 2

Глава 8. Часть 3

Глава 8. Часть 4

Глава 9. Золотодобыча и ее последствия. Часть 1

Глава 9. Часть 2

Глава 9. Часть 3