Алексей Широков, Александр Шапочкин

Глава клана. Том 2

(Игнис #5)

Пролог

Клацнул рычаг подачи энергии, переведённый сильной рукой во включённое состояние, и темнота наполнилась тихим гудением. Через мгновение на потолке со звонким щелчком, помигав, включилось несколько ламп. С шумом заработал ещё один ряд софитов, а за ними ещё и ещё, пока всё пространство огромной ямы с бетонными стенами ни заполнилось тусклым, чуть мерцающим электрическим светом, вырвавшим из тьмы подземелья одинокую фигуру молодого человека, неподвижно стоявшего посередине круглой арены.

Высокий, мускулистый, со светло-русыми волосами до плеч, в которых выделялось несколько аккуратных косичек, с небольшой бородкой — он стоял, расслабленно свесив голову, чуть ссутулившись и медленно, глубоко дыша. Впрочем, слоило лишь включиться освещению, как мужчина неторопливо распрямился, с хрустом расправив плечи, и открыл ярко-зелёные глаза.

— Я готов, — громко и уверенно произнёс он, и в следующее мгновение глухая массивная дверь на противоположенной стороне арены гулко содрогнулась от чудовищного удара, казалось, само пространство ямы затрепетало от последовавшего за этим яростного рёва огромного монстра.

Что-то в очередной раз щёлкнуло, и где-то в стенах зацокали перебираемые зубьями механизмов могучие цепи. Преграда, сдерживавшая чудовище, вновь содрогнулась, да так, что завибрировал пол, а затем медленно поползла вверх — а стоило только внизу образоваться достаточному зазору, как в него тут же просунулась огромная когтистая лапа, отдалённо похожая на человеческую руку.

Мужчина, однако, не обращал внимания на происходящее и вновь закрыл глаза, медленно разведя руки в стороны. Мгновение — и на его ладонях вспыхнули два шарика, состоящих из пламени зелёного цвета. Они словно замерцали, закрутившись в разные стороны, могло показаться, что к ним потянулись зеленоватые потоки воздуха, которые словно впитывались во всё больше и больше ярящееся пламя. И вот оно потеряло форму, превратившись в быстро дёргающиеся ослепительные кляксы, то и дело выбрасывающие в пространство жгутики-щупальца, шевелившиеся, словно живые.

Арена вновь затряслась от яростного рёва желавшего выбраться из своей тюрьмы существа. Со звонким хлопком, осыпая пол искрами и осколками стекла, взорвались несколько ламп. А затем так до конца и не поднятые тяжеленые ворота просто сорвало от удара невообразимой мощи, и они, бешено вращаясь, пронеслись всего в нескольких сантиметрах над головой молодого человека, чтобы с жутким грохотом врезаться в противоположенную стену, выбив огромное облако пыли и бетонного крошева.

От обрушившегося на него воздушного потока мужчина чуть покачнулся, но совершенно не испугался ужасающей мощи наконец освободившегося чудовища. Наоборот, его губы медленно расплылись в широкой, чуть сумасшедшей улыбке, граничащей с оскалом.

Монстр тем временем окончательно выбрался на свет. Огромный и одноглазый, чуть сгорбленный и весь какой-то кривой, несимметричный и нескладный. Но вместе с тем необычайно опасный и какой-то грациозный, с бугрящимися под серовато-розовой кожей, заросшей жёсткими чёрными волосами, канатами стальных мышц.

Вообще, человек, не шибко разбирающийся в монстрах, вполне мог бы принять это существо за «Сiclopus vulgaris», или по-другому «Циклопа обыкновенного», — ещё одного похожего на человека гиганта, чьей визитной карточкой было как раз наличие всего одного непропорционально большого глаза. Вот только не водились близ Хольмгарёра эти великаны. Зато бичом посадов, лесов, озёр и болот считался другой чудовищный антропоморф, одно только имя которого заставляло аборигенов вздрагивать от страха.

«Лихо», прозванное в народе «Одноглазым» из-за единственного жуткого ока, будто перекошенного, зло сверкающего из-под из под густых жёстких косм с врождённой проседью. Это существо даже просто монстром назвать было трудно, если обычные чудища нападали на людей ради пропитания или размножения, то Лихо Одноглазое, будучи травоядным, уничтожало всё живое вокруг исключительно ради собственного удовольствия.

Скорее это было воплощённое стихийное бедствие, противостоять которому зачастую не могли даже самые сильные чародеи. Помимо скорости, ловкости и силы, а также смертоносных когтей, Лихо обладало особой аурой, действие которой с трудом поддавалось изучению. Попав под её воздействие, мог взять, да и развалиться посадский частокол, до того момента крепкий и надёжный. В соседних домах вдруг вспыхивал жуткий пожар, а патроны для пулевика могли взорваться прямо в руках у стрелка. Люди спотыкались и падали на ровном месте, ломали кости, просто неудачно повернувшись, а то и вовсе лишались жизни из-за пустяковых царапин. Так что если даже и удавалось отогнать чудище от посада, то давалось это большой кровью, а само поселение уже считалось обречённым. Потому как Лихо никуда не уходило, а начинало кружить поблизости, выбирая удобный момент для нападения, влияя на посад и его жителей своей странной силой, приносящей беды и неудачи.

Вот и сейчас, выбравшись из изолированного печатями каземата, в котором его содержали с самого момента пленения, существо активно распространяло ауру, быстро поглощающую всё пространство арены. Молодой человек только поморщился, когда ощутил, как попал под воздействие Лихо. Отпустив так и оставшиеся висеть возле него в воздухе шевелящиеся и набирающие силу зелёные пятна, он быстро сложил печать-концентратор, и его тело вспыхнуло покровом Зелёного Пламени, тут же затрещавшего и заискрившегося от обильно выжигаемой монструозной живицы.

И в этот момент «Одноглазое» опять заорало, подавшись вперёд, чуть нагнувшись, отставив свои разноразмерные руки со сжатыми кулаками назад и широко раскрыв похожую на капкан пасть. Вот только клыков, которые можно было бы сравнить с зубьями механической ловушки, в ней не наблюдалось, как, собственно, и языка. Зато имелось по два ряда крупных белых моляров, очень похожих на человеческие, которые медленно шевелились, словно живые, на его челюстях. Чем-то отдалённо напоминая жирных сегментарных трупных гусениц.

С хлопком погасло ещё несколько ламп, словно специально осыпав мужчину жгучими искрами и острыми осколками стекла. Воздух завибрировал от всё непрекращающегося ужасного рёва, и человек, казавшийся до этого момента непоколебимым, вынужден был сделать несколько шагов назад, настолько мощным было это давление.

И только тогда, почувствовав слабину, Лихо сорвался в атаку. Какой-нибудь простец, подумал бы, что он просто переместился к чародею, и только потом заметил бы запоздало разлетающуюся бетонную крошку, выбитую из пола острейшими когтями на ногах чудовища. Впрочем, его противник прекрасно всё видел и, сложив цепочку ручных печатей, успел не просто выставить перед собой блеснувший барьер, полностью принявший незамысловатый удар, способный распылить человека на кровавые брызги, но ещё и изящно отпрыгнул. И, словно повинуясь его движению, зелёные пламенные кляксы, не меняя своего расположения, отлетели вместе с ним подальше от трясущего головой чудовища.

Чтобы прийти в себя, после того как он врезался в непробиваемую преграду головой, Лиху Одноглазому много времени не понадобилось. Он потряс головой и уставился на наглого человечка, посмевшего не только увернуться от его атаки, но ещё и причинить боль. Он больше не орал, вместо этого по яме арены распространилось тихое урчание, от которого кровь стыла в жилах. Чем-то оно было похоже на то, что издают кошки, вот только ни мягкости, ни довольства в нём не чувствовалось. Только ярость и всепоглощающая ненависть, да и сам расходящийся волнами звук, содержавший живицу, вполне мог временно парализовать, а то и ввергнуть простого человека в панику.

А ещё у монстра засветился красным единственный глаз. Означало это только то, что существо находилось на грани бешенства, и теперь стало особо опасно. Ведь помимо ауры у лихо имелось и ещё одно оружие, данное ему искажённой духами с других планов природой.

Молодой человек напрягся. Шутки закончились, а сам он ещё не был готов. Он едва успел скользнуть в сторону, когда монстр просто исчез, оставив на своём месте неглубокий, но широкий кратер с поднимающимся вверх пыльным столбом и расходящуюся кольцом волну пыли и бетонного крошева. И вовремя, то место, где он только что стоял, взорвалось от прилетевшей в него и вспыхнувшей, словно звезда, малиновой искорки.

Мысль о том, что при выборе арены, они как-то не рассчитали с высотой потолка, на котором висели фермы с лампами, и куда, собственно, запрыгнула тварь, совпала с необходимостью вновь уворачиваться от удара. Перемещаясь на огромной скорости, лишь слегка уступающей чародейской технике бега, огромная туша Лихо, словно «обезян» в Зоологическом саду Хёльмгарёра, скакала по стенам и потолку, то атакуя человека руками и ногами, легко вспарывавшими железобетон, то обстреливая его взрывающимися искрами из своего «Злого глаза».

Если бы не клановое пламя Бажовых, успешно сдерживающее ауру, он бы давно был мёртв, и чародей прекрасно это понимал. Впрочем, зачем гадать, что бы там было, если сама вручила ему в руки наследие великих предков? Вот и этот человек не углублялся в рефлексии, но внутренне, будучи всего-то двадцати двух лет отроду, просто не мог не испытывать восторга от своей сопричастности — и немалой — к судьбе клана Зеленоглазых.

Мужчина усмехнулся про себя, в очередной раз уходя из-под со свистом взрезавших воздух когтей, так что там, где только что прошлась лапа, остался явно видимый след взбаламученного воздуха. Действительно. Если бы не чудо, дарованное Древом и Уроборосом, защищавшими смертных, эти существа давно бы уничтожили как минимум всех людей, проживающих здесь, на севере, близ Холмгарёра.

Но… человечеству повезло. Лихо, пусть и обладали чудовищной мощью, являлись тупиковой ветвью четвёртого поколения эволюции некоторых видов одержимых, чьих потомков называют Курентами. Будучи этакими великанами-людоедами, но куда как более слабыми и намного более распространёнными.

Из того, что было известно людям, можно было сделать вывод, что слишком сложный там процесс размножения, опять же завязанный на простых людях. Ну… почти простых, потому как чтобы получилось Лихо, Курент должен целиком проглотить нерождённую девочку утопленницы, готовой стать русалкой. Тогда по какой-то прихоти извращённой природы монстров в гениталиях этого великана зарождалось Лихо и не менее редкий Вий, которые, прорывая мошонку чудовища, появлялись всегда парой. Что при этом убивало «отца», которым твари и питались несколько лет, пока не заканчивалась пища — и тут уж или Вий схарчит Лихо, или наоборот.

Обычно в соревновании за жизнь проигрывал куда более мелкий и субтильный Вий, чьё основное оружие было прикрыто ниспадающими до земли веками, поднять которые сам он просто не мог из-за коротеньких ручек. Да и с близнецом ему не то чтобы повезло. Лихо, конечно, травоядное, да только не в первые годы жизни.

Впрочем, всё это опять же было только на руку людям. Ведь Вий, карлик среди гигантов, был способен стереть в пыль всё, что находится в прямой линии его взгляда. Будь то какой-нибудь посад или самый крупный Полис — без разницы. Впрочем, найдя, убить это существо чародеям было куда проще, нежели его резко перешедшего в вегетарианство «брата».

Казалось бы, почти нереалистичное условия. Пойди ещё заставь Курента сожрать не просто русалку, то есть труп утопленницы, а тело свежей девицы на сносях. И еще так, чтобы не повредить находящийся внутри неё мёртвый плод!

И тем не менее случалось! Людей много, посадов много, да и дур, назло семье и очередному подонку, бросившихся перед родами в омут — тоже за века находилось немало. А Лихо, пусть существо и неспособное к размножению, считается условно бессмертным. То есть нет никаких доказательств того, что этот кривой-косой гигант может умереть от возраста или от других естественных причин.

В этот момент, избежав очередного смертоносного броска чудовища, мужчина вдруг понял, что он «готов». Сложив пару печатей, активировал чары — и его родное пламя, заревев и закрутившись, стенобитным тараном ударило прямиком в грудь огромного монстра, ещё не успевшего отскочить. А затем он, недолго думая, метнул с обеих рук буквально звенящие от переполняющей их силы бесформенные изумрудные сгустки прямиком в поднявшуюся после удара о противоположенную стену человекоподобную фигуру с горящим алой звездой глазом и громко произнес:

— «Гунгнир»! Активация!

Непонятные кляксы, брошенные чародеем и, казалось, не так уж и быстро летевшие, словно повинуясь его словам, почти притянулись друг к другу, закрутились вокруг некой общей точки и, всё ускоряясь, рванулись вперёд, неумолимо сливаясь друг с другом. Мгновение — и они превратились в небольшой практически белый шарик, перед которым образовалось явственно видимое глазом огненное веретено, и вот чары, взрывая под собой глубокую борозду в многометровом железобетонном монолите пола, врезались прямиком в грудь едва успевшего прикрыться руками гиганта.

Сверкнула вспышка — и свет померк, погрузив всё пространство арены в непроглядную тьму. Яма заходила ходуном, а ударная волна от взрыва заметалась между стен, круша и уничтожая всё подряд. С жутким грохотом обвалились с потолка тяжёлые чугунные фермы, на которых раньше крепились лампы. Словно шрапнель, со свистом разлетались во все стороны осколки, выбитые из стен и пола, а затем всё стихло… и только тогда посередине погруженной в черноту арены вспыхнули два светящихся зелёных глаза.

— Тордин, подай свет! — приказал их обладатель уверенным голосом. — Ты же знаешь, что мои глаза не так хорошо работают в темноте, как у всего остального клана.

— Будет исполнено, мой князь! — ответил чуть хриплый старческий голос откуда-то сверху, и через мгновение то, что осталось от древней арены, осветили приплывшие откуда-то бесчисленные чародейские светляки. — Мои поздравления!

Молодой человек только тяжело вздохнул, хотя хотелось кричать в голос. Лихо, обладавшее огромным сопротивлением к чужеродной живице, от недавно изученного им и переделанного под свою врождённую силу древнего заклинания просто-напросто испарилось. Отсутствовала и дальняя часть Арены, только сейчас безумных размеров кратер начал вдруг плавиться и отекать раскалённой до жидкого состояния землёй и камнями.

Но, перевешивая одержанную победу и уничтожая её, Хердвига, Князя Хёльмгарёрской ипокатастимы клана Бажовых, била по самолюбию мысль о том, что он всё так же не может пробудить зрение. И даже сейчас, явно выйдя на новый уровень силы, в этом вопросе он так и остался неполноценным.

На самом деле мало кто в клане этой его ипокатастимы знал, что Хердвиг Бажов, Князь удела Хёльмгарёрского, — полукровка. По воле отца у него было две матери: «родная» — захваченная наложница из клана Эндвингсон и «настоящая» — Бажова Хельга Фрейгейровна, дочь одного из Старейшин, давшая жизнь его брату и сестре.

Так, собственно, и вышло, что родившая его женщина дала ему могущество своего клана «Сыны Счастливого Ветра», а также живицу огненной бета-стихии. Но все были уверены, что он сын Хельги и его сила не результат тайной работы евгеников, а самое что ни на есть настоящее наследие Клана.

Наверное, именно поэтому он достаточно лояльно относился к московскому полукровке. С одной стороны, просто не чувствуя в нём конкурента, ведь Хердвиг верил в свою силу. Наследие Эндвингсонов только усиливало его пламя, но огонь Бажовых и вода Карбазовых… Можно было только покачать головой, вопрошая, на что же надеялись его родители?!

И тем не менее к этому новонайденному Антону Хердвиг чувствовал что-то вроде расположения. Совсем необычное для него чувство, учитывая, что этот парень решил перейти ему дорогу… Он, ознакомившись с отчётом побывавшей в Москве комиссии, вынес для себя в первую очередь то, что жизнь у парня была не сахар. Что, впрочем, не мешало этому полукровке им приторговывать в самые тяжёлые для себя времена.

Мужчина, в общем-то, даже был бы готов назвать его своим «неродным младшим братом», построив в мыслях между собой и ним определённое единение. Но только если тот склонится и признает его старшинство. По этой же причине он не мешал части своей ипокатастимы взять, да и уйти к другому Князю. Тем более что на данном этапе это были хоть и полезные, но «лишние» люди. Раздражающий фактор для тех, кто уже занял своё место, на которое эти семьи могли бы претендовать в будущем.

В общем-то, сейчас Хердвиг понимал, почему предки Антона легко отпускали в своё время будущие ипокатастимы с условием сохранения их лояльности Бажовым. Вот у него самого назрела ситуация, когда при нынешних ограниченных условиях может произойти социальный взрыв, — так и что с ними делать? Убивать? Изгонять? По его мнению, это был вообще не выход, потому как у большей части остававшихся в этих семьях имелись близкие родственники. Так что к московскому мальчику всё они были отправлены со спокойной душой. А заодно заслано несколько шпионов, потому как этот парень ему всё же ещё не поклонился.

— Ну и? — рядом с мужчинами, ловко перепрыгнув через завалы и огромные искорёженные фермы, приземлилась юная девушка, тут же уперев руки кулачками в бёдра и нахмурившись, уставилась на Хердвига своими зелёными глазищами. — Брат, это действительно стоило того, чтобы так собой рисковать?

— Я победил, — пожал плечами молодой человек, игнорируя осуждающий взгляд, и всё же поморщился. — Так что какой смысл, сестра, обсуждать стоило оно того или нет?!

— Эта твоя «победа» стоила клану древнего подземного комплекса, который в чёрный день вполне мог бы стать отличным убежищем! — яростно прошипела девица и сделала широкий взмах рукой. — А теперь посмотри! Это самые что ни на есть настоящие руины, восстанавливать которые практически бесполезно!

Действительно, в свете зачарованных огоньков было видно, что чары «Гунгнира» не только отправили Лихо в Бездну, испарив попутно огромную массу бетона, земли и камней, но и разворотили значительную часть внутренних помещений самого комплекса. Ударная волна, образовавшаяся при уничтожении материи, легко проникла во вскрытые, словно консервным ножом, внутренние комнаты и коридоры. После чего прошлась по ним, безжалостно круша и уничтожая всё на своём пути.

— Я… не думал, что Арена не выдержит, — поморщившись, вынужден был признать правоту своей младшей сестры парень.

Клану не известно было, для чего вообще древние построили этот поистине впечатляющий своими размерами бункер. Найденный ещё при правлении деда Хердвига, он, с одной стороны, оказался не тронут ни людьми, ни чудовищами, так и не сумевшими проникнуть за тщательно замаскированные массивные врата. Но с другой — абсолютно пуст, так что первую исследовательскую команду, рассчитывавшую на богатую добычу в виде древних артефактов и прочих ценностей, ожидал неприятный сюрприз.

Так и с этим гигантским помещением, которое первопроходцы окрестили «Ареной», уж больно походило это изолированное место с несколькими выходами и укреплённой галереей под самым потолком на место проведения боёв. Кто знает, зачем на самом деле оно нужно было создателям, однако идея Хердвига сразиться именно здесь с Лихо Одноглазым явно оказалась не самой удачной.

Радовало только то, что этот комплекс хоть и играл важную роль в планах клана, так и не был до сих пор заселён, а так и стоял в консервации. Так что никто не погиб, да и склады здесь, в отличие от других перспективных убежищ, пустовали… А потому о столь прискорбной потере мало кто узнает. Семья да Старейшины, но последние сами настаивали на этом бое с чудовищем, так что особых проблем с их стороны быть не должно.

— «Не думал» он, — продолжала возмущаться сестра, наседая на брата. — А о себе ты тоже «не думал»? А если бы Лихо тебя достало? Я уж молчу о том, что, покуда его отлавливали, погибли двое чародеев и ещё с десяток надолго прописались в госпитале из-за премерзостной ауры Одноглазого.

— Ну, вот в этом меня, пожалуйста, не обвиняй! — потеряв терпение, которым вообще-то особо не отличался, возмутился Хердвиг. — Это старейшины придумали, а не я!

— Ага! А ты как будто был против! — фыркнула девушка, быстро протараторив: — А то я не видела, как ты радовался!

— Ирвинг… — почти прорычал Хердвиг, радостное настроение которого, и так подпорченное оставшимися проблемами с клановым зрением, резко упало.

— Князь, кня’жина, — вмешался в разговор верный Тордин, до этого внимательно прислушивавшийся к то и дело раздававшемуся в развороченном бункере натужному скрипу и какому-то хрусту. — Не думаю, что это хорошее время для споров, тем более что бой действительно был необходим. Сейчас я считаю, нам стоит поспешить на поверхность. Вездеезд уже готов, да и съёмочное оборудование, наверное, уже свернули.

Девушка хотела было сказать что-то старику, но именно в этот момент неподалёку с потолка рухнула крупная железобетонная глыба, так что не ожидавшая этого Ирвинг аж подпрыгнула, взвизгнув, и обернулась, явно готовая к нападению.

— Думаю… ты прав! — произнесла она, с опаской поглядывая наверх.

Уже погрузившись в огромный мощный вездеезд и усевшись в удобное кресло, молодая кня’жина всё-таки поддалась своему неуёмному любопытству и задала давно интересующий её вопрос. Отвечать на которой ей до боя отказывались.

— Так зачем всё это нужно было? — девушка махнула рукой куда-то себе за плечо и требовательно посмотрела на своего брата и Тордина. — Такие риски, да и синему на камеру снимали…

— Последний этап переговоров с Ростовом и Сыктывкаром, — ответил ей брат и, посчитав вопрос исчерпанным, уткнулся носом во взятую из ближайшего шкафчика книгу.

— Каких таких «переговоров»? — нахмурилась Ирвинг и, когда Хердвиг не ответил, уставилась на Тордина.

— Их начал ещё ваш батюшка, когда впервые был поднят вопрос о наследии главной ветви Большого Клана, — мягко ответил старик. — За эти годы мы проделали огромную работу, убеждая наших дальних родственников, что именно Хльмгарёрская ипокатастима достойна принять эту честь. Сейчас же в свете объявленных испытаний возникла ситуация, когда наши старейшины посчитали разумным немного надавить на самых опасных для нашего Князя конкурентов.

— То есть вы решили их припугнуть? — фыркнула девушка.

— Это, конечно, грубо сказано, — улыбнулся старик, — но да. Перед тем как идти, следует расчистить себе путь, как минимум избавившись от сомневающихся. Именно поэтому мы сосредоточились на Ростове и Сыктывкаре, во главе которых стоят разумные люди, способные подавить собственные амбиции ради блага всех Бажовых. Им только нужно теперь дать видимый стимул, при котором они могут отступить, не потеряв при этом лицо.

— А сестра Абызбика? — задумчиво спросила девушка. — Она точно может конкурировать с братом!

— И сама никогда не отступит, — кивнул Тордин. — Казанцы вообще такие люди. И именно поэтому мы с ними даже не обсуждали этот вопрос. Остальные же, по нашему мнению, угрозы не представляют.

— Остальные? — удивилась молодая кня’жина. — А есть кто-то ещё, кроме московского мальчишки?

— Этот «мальчишка» на два месяца старше тебя, Ирвинг, — чуть грубовато сделал замечание Хердвиг, отрываясь от книги. — И вообще, имей уважение к князю другой ипокатастимы!

— Как скажешь, брат! Извини… — покладисто ответила ему сестра и тут же с набросилась на Торвинга: — Так кто ещё? Неужели кто-то из малых ипокатастим забыл своё место? Или это князь из «Тайного посада»?

— Нашлись родственнички, — усмехнулся старик. — Года с три назад в Киеве осели. Ветвь малочисленная, но с гонором…

— Кстати, что по ним? — вновь отвлёкся от чтения молодой человек.

— Провокация… удалась, — ответил ему Тордвин и как-то загадочно улыбнулся.

Вездеезд дёрнулся и двинулся вперёд, урча всеми своими котлами и слегка трясясь, в то время как его борт ломал и подминал под себя очередное дерево, неудачно оказавшееся у него на пути. Пассажиров ждало не менее двух суток пути, необходимых машине, чтобы добраться до великолепного Озёрного Полиса Хёльмгарёр. Так что Ирвинг просто откинулась в своём кресле, решив, что ещё успеет выпытать у этих двоих молчунов всё, что её интересует!

* * *

Высокие мягкие сапоги тихо простучали прорезиненными подошвами по стволу дерева. Эльдар, оттолкнувшись, зацепился рукой за толстую ветку и, ловко крутанувшись, закинул себя на неё, оказавшись в непосредственной близости от неодобрительно покачавшего головой длинноусого сихерче, добавленного в их группу решением Дивана на место выбывшего по ранению унбаши Камиля. Ну и не отказал вебе в удовольствии незаметно покоситься на сидевшую чуть выше Гульнару, за что та, не отвлекаясь от наблюдения за дорогой, погрозила парню кулаком.

— Что там? — спросил усатый, при знакомстве с отрядом представившийся на московский манер Василием, глядя своими какими-то расплывчатыми и нечёткими радужными буркалами без зрачка прямиком в неправдоподобно зелёные глаза представителя клана Бажановых. — Нашёл нарушителей?

На казанском мужик говорил довольно свободно, но всё равно чувствовался в его речи какой-то акцент, опознать который у Эльдара так и не получилось. Точно не московский и не из других северных и западных Полисов. Скорее, наоборот, что-то южное, причём довольно далёкое, не знакомое молодому одарённому.

— Да, — кивнул парень, махнув рукой на северо-запад. — Группа из двенадцати сихерче на расстоянии примерно четыре чакрыма. Чужаки. Быстро двигаются за два часа. Меня не заметили.

— Московские?

— Нет, — потряс Эльдар тёмно-русой, почти коричневой шевелюрой. — У них, Киевские тамга. Но на рейд не похоже.

— И что они у нас забыли? — нахмурился усатый.

— Если я правильно прочитал по губам, эта группа двигается по нашей территории транзитом далеко на восток, — пожав плечами, ответил парень. — Хотя я в мове, признаюсь, не силён.

— Двенадцать человек, говоришь, — глубоко задумался Василий, потирая подбородок. — Тогда нам с ними связываться втройне не с руки.

Пока усатый думал, Эльдар ещё раз взглянул на Гульнару, и девушка, словно почувствовав это, тоже посмотрела на него своими зелёными глазами. Быстрая и незаметная для остальных двух одарённых развальцовка — и беззвучный монолог завершился кивком молодой сихерче, прекрасно понявшей, что хотел ей сказать одноклановец.

— Ладно, — произнёс он. — Уходим, предупредим на ближайшей заставе о гостях, а там пусть голова у Ыру башлыгы болит!

«Собственно, кто бы возражал! — мысленно усмехнулся Эльдар, спрыгивая за своим временным командиром на землю и быстро набирая скорость бега. — Последнее, что в этой ситуации было бы нужно, так это, чтобы ты, усатый, полез геройствовать!»

И всё же «гости», по мнению молодого чародея, а он, как и многие в клане, предпочитал именно исконное, а не казанское название, были непростительно беспечны, коли позволили обнаружить себя такой слабой группе, как у них. Впрочем, киевлян засёк этот самый непонятный Василий, да ещё и на огромном расстоянии, и без прямой видимости. Так что хрен его знает, был ли у них вообще шанс проскочить незамеченными.

К слову сказать, Эльдар прекрасно знал, и кто забрёл в Зелёную Зону, которую Казань считала своей, и, даже рискуя собственной шеей, предупредил «гостей» об обнаружении, возможной дальнейшей слежке и преследовании. В конце концов, это были, Великий Змей их побери, пусть и конкуренты — но не враги! Да и вообще, для казанских Бажовых встреченные только что киевские Бажовы, как бы они сейчас себя там ни называли, были куда более «своими», чем подавляющая часть населения родного Полиса.

При этом Бажанов всё же был удивлён. Нет, в Большом Клане было известно о том, что в Киеве проживает небольшая ипокатастима. Она вовсе не затерялась, как внезапно всплывший московский наследник вроде как уничтоженной Главной ветви клана. Но вот проявленный ими норов по отношению к нему, пришедшему на помощь своим дальним родственникам, поставил парня в тупик.

На бегу поправив свой чуть сбившийся тёплый ватный халат, отороченный мехом, Эльдар высоко подпрыгнул, оттолкнувшись от вершины сугроба, в который обычный человек провалился бы с головой. Перемахнув через широкий овраг, лихо проскользил под последовавший за ним склон, почти ломая пятками тонкий ледяной наст и оставляя за собой серебрящееся облачко поднятого свежего снежка.

Ещё была одна важная вещь, о которой парень никому не сказал. Киевлян было не двенадцать человек, а Уроборосова дюжина. Не посчитал нужным он сообщать о шестилетнем мальчике, которого «гости» представили ему не иначе как будущего главу всех Бажовых. Именно его они сейчас на своём горбу тащили к Уралу. И если сам факт того, что эта маленькая ипокатастима решилась что-то требовать, — удивлял… То как реагировать на то, что такой малыш бросает вызов самой Абызбике, — Эльдар даже не представлял.

В его клане казанских Бажовых и так смеялись над московским выскочкой, невоспитанным, развращённым, практически простецом, который уже бросил вызов их главе. А тут такое!

Хан Абызбика пусть и не сильно старше этого московского недочародея и совсем недавно закончила Академию и стала сихерче, но её подавляющая мощь бетастихии ужасала! Так что никто из Бажановых даже не сомневался, кого в итоге выберет Совет Старейшин.

Настоящую конкуренцию ей мог составить разве что холмгарёрец, который, судя по последним сведениям из Тайного посада, был столь же силён. Да тот казак, что руководил Ростовской ипокатастимой… но он отказался от участия, видимо, испугавшись Абызбики! Как, впрочем, и все остальные сильные игроки.

Ну а с другой стороны, всё к лучшему, да и, в общем-то, расклад мало изменился. Хану будет только проще взять власть в свои, пусть женские, но крепкие руки! Ведь, по сути, у неё теперь только один настоящий противник. Не считать же за такового пятилетнего ребёнка и московского уродца?

Единственное, что ему казалось непонятным и одновременно неважным, так это один вопрос, зачем киевляне потащили своего ребёнка в «Тайный посад» прямо посреди Сезона Уробороса? Ведь испытания назначены на середину Сезона Древа!

Впрочем, через какое-то время он откинул эту мысль, и дальнейшие размышления потекли в приятном русле. Эльдар вспомнил, что он не один, а впереди дорога домой, и засмеялся. Кувыркнулся, в полёте подхватив комок снега, быстро скомкал из него снежок, да и запустил прямиком в бежавшую неподалёку Гульнару. Ну не мог он провести и часа, не поддев как-нибудь свою любимую невесту!

А через три дня их группу уже встречала Казань! Полис полисов! Ещё издалека были видны высоченные кубы ближайших многоэтажных блоков-районов, сливавшихся в итоге в одну гигантскую крепость, казавшуюся такой необъятной и непостижимой. Во всяком случае, для Эльдара, который никогда в своей жизни не видел ни Москвы, ни Варшавы, даже после её падения, ни других великих городов.

Глава 1

Где-то в особняке захрипел старенький граммофон. Зашуршал, закашлял и, наконец, после нескольких секунд хрипов над заснеженным парком и парой недавно созданных тренировочных площадок зазвучала мелодия вальса.

«В у-у-утренней мгле-е горн заиграл сигнал. Леса Запретного чуткий покой марш боевой взорвал! Во-о-оины Москвы-ы встали плечом к плечу. Дыбом тут же поднялась земля, явив людям монстров тьму!..»

Мягкий баритон певца наполнил морозное утро. Не знаю уж, где наши деятели успели раздобыть пластинку с новым шлягером, исполненным как перепев классической «Под стенами Казани», но звучала сейчас эта песня на каждом углу и с каждого столба, на котором имелся рупор громкоговорителя. Прошло чуть больше недели с победы над Титаном и окончания массовых беспорядков, а Полис словно забыл о случившемся и снова кипел и бурлил, живя своей какой-то новой, но тем не менее прежней жизнью.

На удивление, явно наскоро сляпанная песня не раздражала, хотя, конечно, большей частью это был заслуга самой бессметной композиции, у которой, насколько я знал, даже не сохранилось имени автора, из настолько глубоких и дремучих времён до нас дошёл этот вальс.

Удивляло только, где, собственно, сочинитель слов мог услышать горн перед самой атакой Титана, и какие самоубийцы играли посреди поля предстоящей битвы армейский марш. Я лично таких не видел! Впрочем, подобные художественные допущения нравились людям, да и сама свалка, в которую практически сразу превратилось избиение огромного монстра, выглядела как-то величественнее.

«…Ча-а-родеи у-у-удалые проливали море огня! Чудище выдыхало пламя, наш город родной круша! Па-а-арижский вальс стрелку молодому с суженой боле не танцевать! Но пушкаря, чародея, солдата в Ирии будут ждать!..»

Я покосился на стоявшего рядом со мной Карбазова, который тоже прислушивался к разносящейся над территорией особняка музыке. А затем, пробормотав что-то вроде: «Умеют же бесы…» — покачал головой.

— О чём вы? — поинтересовался я, обернувшись.

— Давай лучше на «ты», — ответил он, а затем ехидно добавил: — Если, конечно, вам, молодой князь, не зазорно…

— На «ты» так на «ты», — я пожал плечами. — Так о чём ты?

— Да, умеют у вас в Москве правители Полиса на народные массы положительно влиять, — произнёс он задумчиво, почесав правой рукой с левой стороны шеи. — Ну и от проблем отвлекать, конечно. Случись подобное у нас в Мурманске, наши о песенках бы не задумывались. Тризны месяца два бы ещё продолжались, похоронные домины, да ладьи с помпой по всему городу жгли бы, мёртвых с плачем туда-сюда по улицам таскали.

— В смысле? — не понял я. — Зачем мёртвых по улицам носить?

— А вдруг кто не до конца трагедией проникся?! — Карбазов пнул мыском сапога кусок льда, улетевший от удара куда-то в окружающие тренировочную площадку кусты. — Мы вроде как суровы, так же, как наш северный край. Ну и традиции у нас соответствующие. Народ после подобного удара должен как следует пострадать и погоревать, чтобы запечатлеть в своём сердце лица ушедших героев, дабы оно закалилось. Ну а затем с холодным камнем в груди и ледяным разумом безжалостно мстить обидчикам до последней капли их крови!

— Эм… — я взъерошил растрепавшиеся волосы. — А мстить-то кому в данном случае? Ну, в смысле, я про Титана, а не про бунт. Плану земли?

— А кого назначат виноватым — тому и мстить, — засмеялся беловолосый мужчина. — Или ты думаешь, что при желании не смогут объяснить нападение чудовищ на город не как первопричину, а как отвлекающий маневр для начала восстания? Да легко! Была бы только политическая воля. Ткнут пальцем в Архангельс и скажут: «Это всё они!» И плевать, что мало кто поверит, — резать архангельцев будут с выдумкой и самозабвенно. За все былые обиды и нападение Титана в том числе! Слишком много между нами крови и взаимных обид, чтобы прощать даже гипотетическую возможность того, что это именно сосед натравил на нас Титана со свитой. А у вас вон песенки поют! Я вчера в центр ходил, так если не приглядываться, то словно бы и не было ничего!

— Погоди, — я даже немного удивился. — И тебя что? Взяли и пустили?

— А кто меня остановит? — в свою очередь вопросительно выгнул бровь мужчина. — Да даже если бы и попробовали не пускать, вот с этим подобные инициативные господа себе только проблем бы нажили.

Беловолосый выразительно похлопал рукой по нашей бажовской тамге, белой нитью нашитой прямо на куртку с левой стороны груди, которую снизу наискосок аккуратно перекрывала золотистая ленточка.

— А-а-а… ну да, — протянул я.

— Ладно, если готов — давай. Нападай, — Карбазов сделал приглашающий жест рукой. — Всем, чем только можешь и как только можешь. Я, как и говорил, буду только защищаться. Начали.

Практически в тот же момент, как он произнёс последнее слово, я «Рывком» отбросил себя назад, прямо на лету, складывая цепочку ручных печатей «Огненного шара» и выпуская его ещё до того момента, как невидимая верёвка дёрнула меня в сторону. Сгусток пламени с рёвом улетел прямиком в моего беловолосого родственника, но тот легко и непринуждённо ушёл в сторону от громыхнувшего взрыва. Впрочем, у меня был готов ещё один полыхающий подарок, который уже сорвался с активатора и несся прямиком в ту точку, куда как раз приземлился мужчина.

Я даже на какой-то миг поверил, что сейчас его накроет, но фигура чародея внезапно опала грязной морской пеной на землю, а сам он словно из пустоты возник прямиком у меня под носом. Не атакуя, но явно намекая на то, что бегать надо поменьше. Да и вообще, неплохо было бы завязать ближний бой.

Быстрая связка из ударов руками словно бы провалилась в пустоту. Казалось, ещё чуть-чуть — и достану, но мужчина так мастерски играючи отводил мои кулаки и ладони, что я даже не чувствовал прикосновений, а затем и вовсе стал уворачиваться. Ноги, руки, локти, колени… каждому моему движению всё время не хватало какого-то миллиметра, чтобы стать результативным ударом, именно на этом расстоянии вдруг резко терялась сила. А потянись я ещё немного, так пострадал бы уже мой собственный баланс.

Так что я решил быть неожиданным и резким, а следовательно, не играть по чужим правилам, полыхнув зелёным огненным протуберанцем, чуть отгоняя Карбазова от себя, тут же сформировал минимальной помощью печатей на руке «Мисахику». Длинный удар со скольжением, который недавно показывала мне Марфа, получался ещё не очень хорошо, однако в этот раз, прикрываясь пеленой пламени, я выполнил его почти на отлично и едва не впечатал ладонь в грудь удивлённому беловолосому, но вдруг пришло осознание того, что сейчас произойдёт!

Чего-чего, а убивать своего дальнего родственника я не имел никакого желания. Тем более в тренировочном бою! Так что я замешкался, зелёный цветок на руке схлопнулся, и в этот момент, я получил сильнейший толчок со спины и буквально влетел в Карбазова, окатившего меня волной солёных водяных брызг, после чего покатился по промёрзшей земле.

— Ты что вообще творишь? — рявкнул надо мной голос беловолосого.

— Изви… — начал было я, желая оправдаться, но мне и слова не дали сказать.

— Тебе что было велено, парень? — уже спокойнее произнёс мужчина, ухватив меня за шкирку и рывком поднимая на ноги. — Атаковать всем чем можешь и как можешь! А теперь объясни мне, что это только что было за проявление соплей прямо посреди поединка.

— Ну, я… — не зная что сказать, я, хмурясь, почесал затылок.

— Ясно, — опять не дав мне договорить, произнёс он. — Ну, раз ты у нас ещё такой невинный, даю дополнительную установку. Меня не жалеть! Если ты на твоём уровне сможешь меня убить или хотя бы покалечить, то грош мне цена как чародею. Понятно?

— Понятно! — киснул я, и тут же начался новый раунд.

На этот раз я не стал разрывать дистанцию, зато рванулся вперёд, заодно пустив в ход ножи. Не то чтобы я думал удивить противника, и действительно хитро брошенные почти в упор клинки были банально отбиты. Зато сумел сблизиться настолько, что уловка с регулированием дистанции точно бы не прошла и для неё уже Карбазову пришлось бы отступать.

У меня же на этот случай уже давно был заготовлен один приёмчик, который, каюсь, я подсмотрел у отступника Всеволода во время его боя с Мистерионом в канализации. Был это всё тот же мой «Пушечный Выстрел», вот только вместо средства сближения превращённый в полноценный таранный удар, который в определённых ситуациях, на мой взгляд, довольно эффективно можно было использовать в рукопашном бою.

Старик-предатель поймал таким образом нашего бывшего наставника сразу же после телепортации к нему за спину. Я так делать пока не умел, но вот идея применить нечто подобное во время разрыва дистанции противником родилась ещё во время моих спаррингов с Громовым.

Я уже давно подметил, что зачастую по время выхода из ближнего боя, если совершается отпрыг или рывок спиной назад, большинство чародеев в первую очередь заботятся о том, чтобы отсечь от себя противника. Делается же это либо какими-то быстрыми чарами, либо банальным броском метательного ножа, а лучше сразу нескольких, так, чтобы противник забыл о преследовании и сосредоточился на собственном уклонении.

И вот этот момент при должной тренировке вполне можно «поймать»! Ножи мне в замедленном времени не особо страшны. Уклониться от них на такой дистанции я, конечно, вряд ли смогу, но вот отбить — запросто. А чары, как бы быстро ни складывал визави свои цепи, нужно ещё активировать и тут не стоит забывать о том, какая, собственно, незначительная изначально между нами предполагается дистанция.

Жаль, но Карбазов вовсе не собирался действовать согласно моим предположениям. Вместо этого он принял все удары на жесткие блоки, и тут уже я, не выдержав и едва не взвыв от боли, отскочил в сторону, жахнув на прощанье вспышкой своего «эго». Что, впрочем, никак на беловолосого чародея не повлияло.

Мне же от такой защиты противника словно ломом по предплечьям врезали. Складывалось ощущение, что ещё немного — и были бы у меня самые натуральные переломы. Так что я ещё рывком себя подальше откинул, отчаянно тряся даже слегка онемевшими верхними конечностями в попытке разогнать кровь и вернуть подвижность рукам.

Ну а дальше меня ещё часа два с половиной беспрерывно гоняли в хвост и в гриву. Я нападал, Карбазов исключительно защищался, но страдал опять же именно я. И так раз за разом.

Наконец, когда я уже окончательно выдохся, сильно потерял в скорости и реакции, а заодно дышал, словно загнанная лошадь жадного до наживы купчины, беловолосый закончил экзекуцию. Хмыкнул по своей привычке и дал отмашку остановиться.

— Ну, что я могу сказать, Антон… — задумчиво протянул он. — Всё, в общем-то, не так уж и плохо для твоего возраста. Не знаю, как у Бажовых, но для моего клана ты, можно сказать, выше среднего уровня. Нет, конечно, «гениев», вроде того же сынка Захаровны, ты в лоб не одолеешь, но, учитывая некоторые фокусы, которые ты тут выкидывал, шансы, наверное, есть. Это хорошо, что ты работаешь с фантазией…

— Н-да? — пытаясь отдышаться, выдавил из себя я.

— Но! — он поднял указательный палец к небу. — Я хоть и не боец, однако вижу, что ударная работа ногами поставлена у тебя хуже некуда. Впрочем, думаю, это сказывается твоё прошлое. В Москве, насколько я знаю, на нижних ярусах вообще всё больше кулачками предпочитают?

— То есть… как не боец? — произнёс я, чувствуя, как от усталости меня качает то влево, то вправо.

— А вот так, — широко улыбнулся беловолосый мужик. — Я ликвидатор, а не боец.

— И в чём разница? — тупо спросил я, а затем почувствовал, как что-то оцарапало шею и по ней, за воротник потекла тёплая струйка.

— А вот в этом, — ответил мне Карбазов из-за спины, в то время как его фигура передо мной словно рассыпалась морскими брызгами, как от набежавшей на берег речной волны в непогоду.

— Ты меня неплохо так порезал, — сообщил я родственнику со стороны отца, приложив руку к шее и глядя на окровавленную ладонь.

— Да, — произнёс он так, что это слышалось как «до-о-о». — Именно так ликвидаторов и учат. Но мне нравится твоя реакция…

— Я вымотан в край, — ответил я, чувствуя себя всё слабее и слабее, а затем усмехнулся. — Так Карбазовы решают свои проблемы? Мне бы… в госпиталь…

— Нет, конечно, — усмехнулись у меня за спиной, после чего прозвучал хлопок в ладоши, и я с удивлением уставился на маленькое красное пятнышко, оставшееся на среднем пальце только что залитой кровью руки. — Нечего тебе там делать с такой царапиной. Да и не проблемы мы так решаем, а будущих ликвидаторов воспитываем.

— Эм… — я повернулся к беловолосому лицом, чувствуя все до единой мышцы в теле. — Так в чём разница-то?

Меня чиркнуло с другой стороны шеи, и я вновь почувствовал, как кровь льётся на грудь и спину, но в этот раз не придал значения. Даже трогать не стал, просто, когда фигура передо мной опала водной пеной, повернулся, чтобы увидеть стоявшего за спиной чародея.

— А разница в том, что мы убийцы, а не воины, — произнёс Карбазов. — Первый урок закончен….

— Эм… правда? — произнёс я, почувствовав, как начал кружиться мир, а затем просто завалился на землю, прямо перед тем как погрузиться во тьму.

В себя я пришёл как-то рывком, уставившись на склонившееся надо мной жёсткое, словно вырубленное из камня мужское лицо со свисающими сосульками некогда «белыми», как у всего клана, волосами и трёхнедельной щетиной на волевом подбородке. Не к месту вспомнилось, что, увидев Никодима, а именно так звали чародея Карбазова, на празднике, я посчитал, что это он так в дороге перемазался. А когда он в таком же виде появился в особняке на следующий день — недолго думая решил, что он просто такой сальноволосый неряха, который не следит за собой.

Хорошо ещё, не ляпнул нигде — не успел. Свои же просветили, что он специальный состав помады себе на голову наносит. Белые волосы — это, конечно, прекрасно, да только у нас на солнце они разве что не сверкают, в отличие, кстати, от тех же Светловых. Вот мужик их, как и многие другие беловолосые, не связанные со стихией «Свет», затемняет таким образом. Плюс после обработки они не лезут в глаза, приобретают определённую устойчивость к огню, да и если клещ какой заразный летом с дерева в Зоне на шевелюру свалится, то кусать точно не будет.

— Очнулся? — усмехнувшись поинтересовался Карбазов, протягивая мне руку.

— Что со мной было? — поинтересовался я, ухватившись за протянутую ладонь, которая резко вздёрнула меня на ноги.

— В двух словах — считай, что ты умер, — пожал плечами мужчина и хлопнул меня по плечу. — А так, ты попался в иллюзию, позволил себя отравить, благодаря яду, поверил, что умираешь, и отрубился. В общем, не всё так плохо, как может показаться.

— Ну да, — криво усмехнулся я.

— Отвечая же на твой вопрос — вот взять меня и Марфу, — он слегка скривился и почесал угол заросшей щетиной челюсти. — Реши я её убить — убью. А вот начни я с ней воевать по всем правилам, ну… сам знаешь, как чародеи любят. Так она меня опять отделает так… что повторять ещё раз нет никакого желания…

— Д-да? — я вопросительно поднял бровь.

— Убьёт, убьёт… Даже не сомневайся, — неподалёку от нас с дерева спрыгнула наставница и, медленно сложив руки под грудью, подошла к нам. — Ликвидаторы, Антон, это специализированные чародеи, в соответствии с названием обученные в первую очередь убивать других людей. Пришёл, нанёс один, максимум два удара по своей цели и скрылся, при необходимости сбросив погоню со следа.

— Это я как бы сразу догадался… — буркнул я. — По названию.

— И сам мог объяснить, — в том мне фыркнул беловолосый. — К тому же он вон! Догадался!

— Я тебя, Нико, знаю как облупленного, — отбрила его тётка Марфа. — А особенно твою способность наводить тень на плетень в вопросах, где проще ответить прямо и по существу.

— Но это же не так весело! — воскликнул он, словно большой обиженный ребёнок, а затем, усмехнувшись, заговорил нормально: — Антон, кстати, если ты «сразу» догадался, тогда в чём вопрос-то?

— Я просто не очень понимаю, — ответил я, — почему ты сказал, что «не боец». Ведь любой обученный чародей может быть и ловким шпионом, и тем же тихим убийцей! Но при этом все умеют сражаться. Даже чаровники в итоге могут эффективно противостоять тем, кто всю жизнь учился биться. А ты, насколько я чувствую, совсем не слабый одарённый. К тому же если ты, как говоришь, способен победить ту же тётю Марфу, то…

— А вы, я смотрю, уже на «ты» перешли? — усмехнулась наставница.

Я только поджал плечами. Никодим сам сказал, что не хочет, чтобы я ему «выкал». А мне так даже удобнее, так почему бы и нет?

— Как бы так объяснить… Ты, судя по всему, о таких, как я, даже не слышал, — поджал губы Карбазов, потирая двумя пальцами подбородок, а затем как-то умоляюще посмотрел на Марфу.

— Не победить, Антон, а убить! — ответила женщина, положив руку мне на плечо. — Это, как говорят в одном из Полисов, две большие разницы. Большинство чародеев, таких, как я или уже ты, универсалы. Неважно, «печатники» они или «эгоисты». Мы можем сражаться с людьми и монстрами, да и много чего ещё. И ты прав, говоря, что чародей действительно способен сработать и тихим убийцей, и шпионом. Но именно по этой причине в древности, когда многие кланы воевали друг с другом, появились так называемые «диквидаторы».

— И в чём разница-то? — повернув голову, я хмуро посмотрел на наставницу, потому как складывалось впечатление, что меня аккуратно к чему-то подводили.

— Разница, Антон, в подходе к обучению такого вот чародея, — важно произнесла тётка Марфа. — А также в его целях и задачах.

— А ещё, если говорить о нынешних временах, для руководства Полисов нас не существует, — продолжил за женщину беловолосый. — Для Мурманска, например, я был преуспевающий кудесник. Очень слабый и совершенно бесполезный для действительной службы. Чего ты на меня так смотришь? Я действительно классный суперпрофессиональный артефактор и зачарователь!

— Во всех кланах есть дети, которым однажды выбирают особые роли, — продолжила Бажова, бросив раздражённый взгляд на мужчину. Я не говорю о «телохранителях» или «хранителях очага», это добровольный выбор специализации уже обученными чародеями. Как и я, например, «охотница на чудовищ» и, уж конечно, не говоря про простых кудесников, поражённых в силе. Но есть и те, кого с самого детства воспитывают не так, как всех остальных. Их учат скрывать свои способности. Играть определённую роль…

— И делать это на совесть! — осклабился беловолосый.

— …Но при этом воспитывают тайно как людей, умеющих эффективно уничтожать именно других людей, — закончила Марфа Александровна.

— Я не очень понимаю, — медленно произнёс я, переводя взгляд с лица женщины на мужчину и обратно. — Чего вы мне, собственно, сейчас хотите сказать? Точнее, к чему этот ликбез? Это же не совсем ответ на мой вопрос, так?

— Я же говорил, что у него соображалка работает! — хмыкнул Карбазов, посмотрев на Марфу. — А ты сомневалась.

— А мне положено! — важно ответила она и растрепала пятернёй мне волосы.

— Антон, — изменившимся тоном произнёс Никодим. — Я намерен остаться с вами, и ты мне это позволил, потому хочу взять вашу Катю в ученицы.

Ну да. Я действительно, когда меня спросили, был не против того, чтобы этот человек жил с нашим кланом. С той же формулировкой, что и печальной памяти Окин-Бажов у Золотниковых: «Почётный человек со стороны». Что, собственно, и означала золотая ленточка, подшитая к клановой тамге.

— Какую такую Катю? — поинтересовался я. — Кать у нас в клане сейчас штук восемь.

— Девочку Елизаветы, — подсказала мне тётка Марфа. — Остальные входили отдельными ветвями, и у них есть свои Старейшины, а бывшие Золотниковы, пусть также присягали тебе через их мать, но она сейчас недееспособна.

— А сама она что думает? — через пару секунд размышлений поинтересовался я.

— Да ничего она не думает, — отмахнулась женщина, — более того, думать ей об этом не нужно! Понимаешь ли, об этом, как и о, например, будущей принадлежности к «Серым Невестам», не спрашивают.

— Подумай сам! Она ребёнок, да ещё и с довольно тяжёлым прошлым. Что она вообще может знать о жизни и тем более о «тёмной» её стороне, — покачав головой, добавил Никодим. — К тому же в её возрасте слишком велики шансы, не желая, проболтаться о том, о чём говорить не стоит никому. Вот пример из жизни, племяшка моя, родная, такого же возраста взяла, да и ляпнула на прощание мальчику из соседней семьи, что: «Завтра возьмёт у него анализы мочи!» Естественно, родители были в шоке. А детишки, оказывается, «в чаровников» играли, вот мелкая, подустав, кровь с мочой и перепутала. Правда, родители копнули чуть поглубже, ну и сразу выяснилось, что ошибка была неслучайна. Просто в рамках чаровничьего осмотра они как раз в этот день взаимно просвещались на тему того, чем мальчики от девочек отличаются.

— Да, детей о подобном не спрашивают, — повторила Марфа, отсмеявшись. — Это решают либо Старейшины ветви, либо сам Глава Клана, если ветвь главная. В общем, в любом случае тебе решать.

— Понял уже, что глупость сморозил, — отмахнулся я. — Чем ей это хоть грозит?

— Хм… ну… с одной стороны, интересной, но опасной жизнью и востребованной специальностью. Впрочем, я бы даже сказал, простые чародеи рискуют куда чаще, чем ликвидаторы, — Карбазов в задумчивости помял подбородок. — Но с другой — официально вне клана она всегда будет считаться слабосилком. Так что гарантированно найдутся идиоты, которые решат пошпынять её по этому поводу.

— А в клане? — уточнил я.

— Тут всё от вашего Бажовского характера и внутренних правил зависит, — развёл руками мужчина. — Я с ними ещё не ознакомлен, тем более именно в твоей версии… как там её…

— Ипокатастимы, — подсказала Марфа. — Демьян устав только начал писать, но сейчас, когда к нему присоединились Хильда и Астрид, втроём Старейшины быстро закончат работу.

Да, с более чем четырьмя десятками переселенцев из Новгорода у нас появились аж две дополнительные старейшины. Вообще-то, они были сёстрами, и роль таковой в Хёльмгарёре исполняла именно старшая из них, Хильда. Однако хитрый Демьян, принимая вместе со мной пополнение, настоял на том, чтобы разбить новичков на две примерно равные будущие ветви. По количеству народа в каждой примерно сопоставимые с его собственной.

В общем-то, это был очень здравый шаг, с разумностью которого согласились и эти почтенные дамы. Трудно сказать, как далее будет развиваться мой клан, да и вообще, предсказывать будущее, но уже сейчас, формируя группы людей, создавать явное неравенство было сродни подкладыванию под свой будущий дом мощной мины замедленного действия.

Не завтра так послезавтра бывшие новгородцы вполне могут возмутиться тем, что при принятии решений голос их старейшины усчитывается как два к одному по сравнению с демьяновскими подопечными. Ну, или возможна обратная ситуация, когда из-за своей массовости ветвь выходцев из хёльмгарёрского Полиса будет помыкать и игнорировать интересы бывших кочевников и исследователей руин.

В любом случае мне было уже достаточно того, что старики за эту неделю уже успели проесть мне все мозги на тему того, что что-то нужно сделать с ветвью бывших Золотниковых, оказавшихся первым блином, который вышел у меня комом. Три ребёнка, один из которых не вылезает из кланового госпиталя, и больная женщина, которой с каждым днём становилось всё хуже, несмотря на плотную опеку ставших уже довольно многочисленными клановых чаровников и Хранительниц Очага. Ну никак не тянуло это образование на отдельную ветвь, правда, при этом Старейшин совершенно не заботило, что в Главной вообще-то есть только я да Алёнка.

— Да, Ипокатастимы, — кивнул Карбазов. — У нас, например, было неизвестно о моём статусе, но я слыл уважаемым кудесником. Знаю, что в других кланах бывает иначе, а зачастую ликвидаторов среди своих вообще не скрывают. Но это только в том случае, когда безопасность поставлена на высшем уровне.

— Понял, — кивнул я, оборачиваясь вслед за взрослыми, к быстро вышедшему на площадку мужчине. — Занимайтесь. Добро даю. Только мы её уже в Школу при Академии записали, да и она ждала и надеялась. Так что…

— Это как раз хорошо, — тихо ответил мне беловолосый. — Друзья социум ей только на пользу пойдут. А ближе к окончанию и мозги появятся. Тогда и объясним, что да как. Ты что-то хотел? Боец?

— Моё почтение, — довольно молодой парень из нового пополнения Бажовых поклонился нам, как младший старшим. — Мы лазутчика поймали… вот не знаем, что теперь с ним делать, а Старейшины изволили быть в отъезде.

— В смысле «не знаете, что делать»? — нахмурилась тётка Марфа. — Где он сейчас? В допросной, или просто в карцер кинули?

— Эм… На кухне, — замялся мужик, явно не зная, как мы отреагируем на его слова. — С Хранительницами Очага. Молоко пьёт. С печеньем…

— Не понял, — хохотнул Карбазов. — С каких это пор «Зеленоглазые Бестии», вместо того чтобы тащить нарушителя в пыточную, кормят его печеньем и поят молоком?

— Да пацан это! — не выдержав, огрызнулся чародей. — Мелкий. И одиннадцати на вид не дашь! В начале на дереве прятался, а потом в особняк пробраться попытался. Клановый он, то ли Котлов, то ли Котелков. Он вначале всё запирался, а как рот печеньем набил, так и болтать стал без умолку, только разобрать его трудно стало. Всё плёл, что он какой-то там Избранный. А сюда вроде как залез, чтобы следить за слугами Аватары Смерти, которая непременно скоро оживёт.

— Так, я не понял! Это во что это такое наш уважаемый директор Академии играет? — нахмурился я.

— Ты его знаешь? — изогнула бровь тётка Марфа.

— Если я правильно понимаю, — ответил я, — это протеже самого Бояра, с которым старик носится последние два месяца как с писаной торбой. Вот только, что он здесь забыл, ума не приложу!

Глава 2

— Простите уж старика… Не углядел… — на морщинистом, но пышущем здоровьем, румяном лице директора Тимирязевской Академии отобразилось раскаяние деда, чей непутёвый внук залез в на чужой двор и случайно разбил соседское окно.

Происшествие-то вроде незначительное, так что старику скорее обидно, что мы взяли, да и пришли к с какими-то там претензиями. И это при том столько для нашего мальчика сделал! Под последним, конечно же, имелся в виду именно я, о чём директор не стеснялся напоминать, осуждающе поблёскивая в мою сторону раскосыми глазами из-под небольших круглых очков, с тонкими медными дужками.

С чего бы у такого, как он, чародея взяло да и испортилось, словно у простеца, зрение — сказать было трудно. Но носить он их стал примерно тогда же, когда на территории Академии появились близнецы Котелковы. И, как по мне, в них он как-то сразу терял свой образ благодушного, чудаковатого, но мудрого деда-пердеда, к которому все мы привыкли. Зато становился похож на окончательно поехавшего престарелого бухгалтера-неформала. Из тех сумасшедших, которые на старости лет начинают отрицать обычные деловые костюмы, предпочитая им традиционные одежды Полиса, а то и вовсе посада.

Да. Я вновь, как и пару раз в прошлом году, оказался в кабинете самого директора Тимирязевской Академии. Том, что расположен в школьном здании, потому как тот, который находится в административном корпусе на территории кампуса, Бояром почему-то нелюбим, и, насколько я знаю, он там практически не появляется.

Здесь, собственно, ничего за прошедшее время не изменилось. Всё то же просторное, светлое помещение, уставленное по периметру шкафами, забитыми книгами, и огромный Т-образный стол в центре. И вроде бы ничего такого особенного и необычного в этом кабинете не наблюдалось, но всё равно, как и в прошлые разы, на меня нахлынуло ощущение какого-то уюта, витавшего в этой комнате.

— …Понимаю. Но вы, молодые… — продолжил он, но тут каркающе рассмеялись уже наши старики.

— Бояр, — вытирая слезинку, произнёс Демьян. — Ты в демонстративный маразм-то не впадай, вместо того чтобы на вопрос прямо ответить. Ты старше меня всего-то на пяток лет.

— И младше меня на десяток! — приложила едва заметно поморщившегося старика Хильда, к тому же ещё он заработал долгий пронзительный взгляд от школьного завуча Артемиды Бореславовны, которая вообще-то была вызвана сюда по работе, но вынуждена терпеть этот цирк. — Оставь своё словоблудие для студентов. Ты нам на вопрос ответь!

— Хорошо, — выдохнув, Бояр словно поник, все своим видом давая понять, как трудно разговаривать с такими вот людьми, а затем довольно жёстко спросил: — Так что вы хотите? Откупа за голову несчастного сироты, который всего лишь…

— Директор, это у вас подступающий маразм, или вы хотите сказать, что настолько не уважаете даже меня, что не слушали, о чём мы распинались здесь почти полчаса? — грозно произнесла Ольга Васильевна, подойдя и нависнув над рабочим столом старца.

— О чём таком ты говоришь, Оленька? — мягко улыбнулся ей Бояр, словно и не становился мгновение назад самым настоящим смертоносным хищником. — Конечно же, я тебя очень ценю! А это… Это всего лишь разыгравшаяся детская фантазия. У него было такое тяжёлое детство! Ты просто не представляешь, что значит для ребёнка потерять свою семью…

«Ценит… — мысленно хмыкнул я, — …но на вопрос о банальном „уважении“ так и не ответил».

— Да вы что? — притворно ахнула кня’жина. — А то таких детей больше в Москве не существует. Директор, я ещё раз спрашиваю, почему ваш подопечный явно указал на то, что это вы подкинули ему идею о некоем культе Аватары Смерти, обитающем в особняке моего воспитанника?

— Ну что ты злишься, Оленька, — улыбнулся розовощёкий старик, заговорив с ней таким тоном, словно она была малым ребёнком или ущербной на голову. — Мальчик просто не так меня понял. Конечно же, я не имею ничего против господина Бажова и его новой семьи! Это просто недоразумение. Так стоит ли вам, известному клану, так по-детски обижаться на маленького мальчика…

Моя опекунша от его слов, а особенно от того, как они были сказаны, побледнела, затем покраснела и явно хотела уже что-то сказать… Но в этот момент в бой, как говорят армейцы, вступила тяжёлая артиллерия в лице наставницы.

— А вы отдаёте себе отчёт в том, что ребёнка могли убить, не разбираясь, кто он такой? — тётка Марфа, не особо чинясь, скопировала манеру речи директора и хотела ещё хлопнуть рукой по столу, но, слава Древу, в последний момент передумала, потому как нам только разрушений в директорском кабинете не хватало. — А то и вовсе оправили бы в пыточную.

Прекрасные, казалось, ещё несколько недель назад взаимоотношения с Бояром Жумбруловичем, как по мне, портились буквально на глазах. Или он всё же «Баяр»? Если задуматься, то, скорее всего, второе, кажется, именно так мне представляла его Ольга Васильевна, когда я впервые попал в этот кабинет. Хотя и сама иногда потом сбивалась…

Но вообще, вся Школа и Академия его исключительно «Бояром» величает, и за глаза, и при личном общении. И старик, как и его сотрудники, никогда никого не поправлял. Даже сам князь и другие уважаемые люди Полиса его так при мне обзывали. Надо ли говорить, что, пока не случился сегодняшний разговор, куда более привычное слово буквально врезалось в мозг, а настоящее имя совершенно не ложилось на язык.

— О! Что вы… Я абсолютно уверен, что вы никогда бы…

Директор ещё чего-то бухтел, точнее, увещевал, а я вдруг понял, что он, собственно, не с нами разговаривает. Этот спектакль одного актёра был направлен так же на единственного зрителя. На мелкого Котелкова, или как там его…

До этого смущённый и слегка потерянный паренёк, который совсем недавно пил молоко и лопал печенья на нашей кухне, постепенно выбалтывая Хранительницам всё, что знал, вон как надулся от резко прибавившейся храбрости. Смотрит на нас лютоволком, как на врагов полиса, да ещё и грудь выпятил…

Мальчик действительно присутствовал в кабинете. Так захотел Бояр… точнее, «Баяр». Он сидел на стульчике, поставленном за спиной у директора, рядом со своей сестрой, которую старик постарался выгнать за ненадобностью. Но тут уже Марфа возмутилась.

Откуда здесь эта пигалица, и почему тётка за неё вступилась? Да всё очень просто. Девочка узнала как-то, куда отправился её брат, и в слезах прибежала следом. Спасать дурака. Чуть ли не как в общежитии школьном была, так и сорвалась, разве что на удивление драный и поношенный тулупчик на себя накинула. Всё хотела мне в ноги бухнуться да свою жизнь на жизнь родича обменять.

Вот только кто бы замёрзшую девчонку с посиневшими губами стал слушать?! Хранительницы и чаровники быстро взяли её в оборот, потому как, по словам нашего нового лекарского главы, сурового мужика-чаровника с квадратной челюстью и усталыми глазами, забег в почти два километра по сугробам от ворот Академии до нашего особняка чуть было не стоил малявке обмороженных ног и воспаления лёгких! Слава Древу, что пока ничего страшного не случилось, всё, начиная от банального насморка, можно поправить при помощи алхимии и чар.

— Бояр Жумбрулович! — воскликнула, наконец, не выдержав школьный завуч, прерывая поток словоизлияний директора. — О чём вы вообще изволите говорить?! Какие ещё «любовь и понимание», когда вам прямым текстом сказали, мальчик залез на клановую территорию! В конце концов, вы — далеко не последний человек в Полисе — должны прекрасно понимать, как опасно само по себе может быть чародейское жилище! А тем более для ребёнка! Вам поставили на вид! Примите меры, или вопросом Котелкова займусь я сама, если уж вы из-за своей занятости не способны научить воспитанника простейшим вещам!

«Ну вот опять его Бояром назвали, — как-то вскользь подметил я. — А ведь ему, похоже, действительно нравится, когда так искажают имя, делая его ещё более похожим на высокое звание боярина».

— Но Артемида Бореславовна, я более чем уверен, что Игорьку ничего не угрожало! — ласково произнёс старик, немного осуждающе, но с улыбкой посмотрев на завуча. — Да и стоит ли вашего внимания такая мелочь, как детская шалость…

— Бояр, послушай, — прервал его Демьян. — Я совершенно не хочу тебе угрожать или как-то запугивать твоих детишек, но официально предупреждаю как Старейшина клана Бажовых, что мы не потерпим к себе такого наплевательского отношения…

В то время, как даже Ольга Васильевна, глава своего клана, обращалась с к директору демонстративно вежливо, в полном соответствии с его статусом, наши Старейшины сразу же после взаимного представления разговаривали с ним исключительно как равные. Причём это не было хамством или явным неуважением, тем более что Бояр… Баяр, был довольно-таки известным московским чародеем, слава о котором ходила в том числе и в других Полисах.

Просто, так как Тимирязевская Академия, в отличие от Морозовской, была не частным образовательным учреждением, и в связи с исчезновением клана-основателя считалась «княжеской», то на своём нынешнем посту Баяр был всего-навсего назначенным городом чиновником. И именно это, несмотря на всю значимость, делало его «полисным служащим», или, как их называли в старину, «княжьим холопом». То есть человеком, уважаемым и обладающим властью, но не до конца свободным как в принятии некоторых решений, так и в своих перемещениях.

Другими словами, если тому же главе Морозовых вдруг шлея попадёт под хвост, и он решит закрыть свою Академию, ему и слова не скажут. Разве что потребуют вернуть деньги, выплаченные за обучение студентов. И опять же он волен взять, да и уехать куда-нибудь, никого не ставя в известность, или просто появляться в своей Академии раз в год — кто может ему запретить нечто подобное?! Как, впрочем, и так называемому «ректору», который, собственно, и верховодит на самом деле в том учебном заведении, являясь каким-то родственником Морозовых.

А вот Баяр в этом смысле — человек подневольный. Мало того что он совмещает старшие должности как в Школе, так и в самой Академии, являясь их директором, так ещё в некоторых ключевых вопросах ограничен волей князя и решениями Совета по учебным учреждениям Княжеского Стола при Министре Образования.

Ну а Старейшины любых, даже самых маленьких и слабых кланов, обладали большим социальным статусом, нежели любой полисный чиновник, тем более что в подавляющем большинстве последние были обычные простецы. Было даже такое в древних уложениях: «…Позволено им сапогами забить любую собаку, много что о себе возомнившую и на права чародейские покусившуюся!» И данный закон, кстати, действовал до сих пор! Хоть я и ни разу не слышал, чтобы кто-то кого-то ногами забивал.

Естественно, что всё это правила давно минувших дней, и сейчас отношение к полисным служащим было в основном такое же ровное, как и к другим людям. Обычная бытовая вежливость и ничего более, однако в случае с Баяром сказывался ещё и схожий почтенный возраст Старейшин, из-за которого расшаркиваться друг перед другом было уже бессмысленно. Правда, на момент этого разговора я ни о чём подобном даже не догадывался, так что вплоть до того, как Ольга Васильевна чуть позже мне всё объяснила, честно думал, что Демьян и Хильда просто уже были давно и хорошо знакомы с белобородым стариком.

Так что я сидел и слушал, как один дед внятно, чётко и размеренно объясняет другому простую истину о том, между ними нет ничего личного. Но если бы забравшийся на нашу территорию мальчик вдруг взял бы, да и увидел что-нибудь, чего никому со стороны видеть не положено — то мальчик, каким бы важным он для Баяра ни был, просто исчез бы. Как исчезнет и любой другой, кого дорогой директор в следующий раз пошлёт в особняк нашего клана, словно на свою игровую площадку.

— Как всё же много пронзило нас шипов ненависти Уробороса… — горестно покачал головой старик в белом халате, добросовестно и не перебивая, выслушав весь монолог Демьяна. — Словно мы не в новое время живём, а всё в те же старые годы, полные крови, боли и отчаянья. Больно смотреть, как из-за какой-то невинной шалости люди не в силах простить столь юного…

— Бояр Жумбрулович! — вновь возмутилась Андромеда Бориславовна. — Я за эти два месяца в школе уже по горло сыта вашими бесконечными проповедями и фаворитизмом в отношении Котелкова! Постоянные драки, оскорбления других, в особенности клановых учеников, жуткая успеваемость и постоянные прогулы занятий. А вы, вместо того чтобы хоть раз его наказать, всё болтаете про «шипы ненависти»! Мальчика растёт хулиганом и…

А директорский любимчик-то, оказывается, тот ещё шкет! Я несколько по-новому посмотрел на сидевших за Баяром детишек. Кстати, странно, но, несмотря на схожесть лиц, трудно было не заметить, что вещички у брата все новенькие, словно с иголочки. А вот его сестра словно в моём родном приюте росла — не одежда, а практически ветошь, да к тому же явно с чужого плеча.

Понятное дело, что, так как сегодня у нас воскресенье, дети были одеты не в форму, а, так сказать, в «домашнее». Благо я помню ещё, каким культурным шоком стало для меня в своё время посещение школьного завхоза, и как я пересчитывал, сколько же времени семья на дне может жить в своё удовольствие, продав всего один парадный костюмчик. Но всё же такая вот разница между мелкими Котелковыми слишкомбросалась в глаза.

— Но, Андромеда, — воскликнул директор. — Мы должны проявить понимание! У мальчика было тяжёлое детство…

— Не менее тяжёлое, чем у Каменского! — воскликнула завуч, хлопнув ладонью по столу. — Простите, Бажова! Но вы за единственную драку со Светловой назначили ему наказание на кухне! В то время как Котелков вообще делает что хочет!

— Судьба назначила мальчику тяжёлые испытания, — осуждающе произнёс Баяр, покачивая головой, и тут я не выдержал, пару раз кашлянув, привлекая всеобщее внимание.

— Директор, Андромеда Бориславовна, — произнёс я без лести, но с уважением в голосе. — Я очень извиняюсь, но не могли бы мы всё же вернуться к главному вопросу, из-за которого мы к вам пришли? Всё же как студент Тимирязевской Академии я хотел бы, чтобы мои соклановцы учились именно здесь, потому как обращаться в Морозовскую мне, честно говоря, не с руки. И тем более в Сахаровку…

— Да, да! Антон, — покивал Баяр, мгновенно перестраиваясь. — Действительно, наш разговор с вами свернул не в то сторону. Итак, вы говорите, что у вас пятнадцать человек…

* * *

Дальнейший разговор с главой Академии был трудным, долгим и выматывающим. Но вовсе не потому, что директор на нас обиделся, а потому что все присутствующие старики находили какое-то садистское удовольствие в том, чтобы торговаться за каждую копейку, и мы должны были их слушать. А вот детишек они отпустили, и эти счастливые люди радостно убежали по своим делам.

Я лично почти засыпал, выслушивая Баяра и контраргументы Демьяна, а также комментарии Хильды, которой, стоило только дойти до дела, в оппозицию пристроилась Артемида Бореславовна. Моя наставница, приземлившись в итоге на диванчик, откровенно посапывала, а Ольга Васильевна, которая не могла уйти из-за меня, хоть переговоры её вообще не касались, регулярно с раздражением посматривала на часы.

С определённой долей скепсиса я подумал, что в данный момент имею возможность наблюдать вторую, теневую сторону чародейской жизни в исполнении Старейшин. Вот только что, казалось, про любовь и «Шипы Ненависти» друг другу втирали, а теперь готовы за бороды друг дружку таскать. А как только дело дошло до вопроса финансов, политика и прочие вопросы быстро отошли в сторону, и старики, словно заядлые купчины, фронтом два на два вцепились друг в друга, азартно выторговывая лучшие условия для своей стороны.

А затем Демьян и директор хлопнули по ладоням— и торг завершился. От озвученной финальной суммы, которую мы должны были заплатить за обучение наших детей, у меня где-то в глубине души смачно заквакала жаба. А вот Старейшины, как, впрочем, и Баяр, выглядели довольными! Словно внезапно выиграли главный приз в бесплатной «Московской лотерее»…

Той, в которой по велению небесных звёзд регулярно побеждают Иваны Ивановичи Ивановы, прямиком со Дна, где, кстати, о таковых и слыхом не слыхивали. Либо родственники, путь даже дальние, чиновников из Княжеского Стола. Как всегда, совершенно «случайно получившие выигрышный билетик» вместе с покупкой медового батончика в безымянном магазине, расположение которого и вспомнить уже не получится.

Я же с удовольствием вырвался из директорского кабинета и, прежде чем попрощаться, не мог не потешить своё любопытство, поинтересовавшись у наших Старейшин, где они, собственно, познакомились с Баяром. На что получил ответ, что те, конечно, о нём слышали, но видят вообще в первый раз в жизни. Тогда-то Ольга Васильевна, взявшаяся меня просветить по дороге в кампус, и провела ликбез на тему этикета при общении с «Княжьими холопами». Чем, надо сказать, немало меня озадачила, потому как я представлял себе клановую вертикаль власти довольно линейно. А тут оказывалось, что иногда у подчинённых имеются привилегии, недоступные их лидерам.

В общем, со всей этой катавасией, я, пусть по уважительной причине, но пропустил намеченную на сегодня самостоятельную тренировку с моей рукой. Так что, побродив немного по территории кампуса и не встретив никого из знакомых, плюнул и направился прямиком в Ясеневые Палаты. Сегодня здесь тоже было пустовато. В древней общинной избе мне встретились только несколько четверокурсников, активно заполнявших какие-то бумаги под диктовку куратора из Княжеского Стола.

Мешать я им, естественно, не стал, а направился прямиком в дальний конец огромного помещения, где располагалась небольшая стойка с напитками и закусками. Попросив у обслуживавшей её девушки из компасной столовой горячий сбитень, а заодно утреннюю газету и получив желаемое, я устроился в уголке в мягком кресле и погрузился в чтение.

В общем-то, Карбасов действительно был прав. Полис стремительно забывал пережитое бедствие, даже бесцеремонные обычно журналисты подуспокоились. А ведь до этого всю неделю буквально смаковали всё продолжающие поступать сообщения о человеческих потерях вследствие бунта. А заодно штамповали пачками аналитические статьи с предсказаниями на тему чьего-то скорого банкротства из-за порушенных производств или, наоборот, резкого обогащения того или иного промышленника в связи с многочисленными заказами, обрушившимися на его мануфактуру.

Сейчас же на чуть желтоватых газетных страницах вновь появилась обычная полисная хроника: скандалы, интриги, расследования. Что уж говорить, если почти на первую полосу внезапно вылезла новость о массовой драке почтенных купцов в Калашном Ряду. Не поделили торгаши рыбные прилавки, ведь сейчас у них самый сезон, потому как промороженную продукцию везут как из Архангельска вновь заработавшие с нашим Полисом Перевозчики, так и из посадов, по тем или иным причинам решивших строиться неподалёку от большой воды.

Имелись в газете и частные объявления. Если раздел «Куплю» был мне не особо интересен, то вот другие я очень даже любил почитывать. Особенно в бытность мою в приюте, как из чистого любопытства, что же такое люди сбыть хотят, коли готовы за маленькую заметку целый рубль выложить, так и из-за того, что зачастую объявления напоминали вырезки из юмористических листовок, ведь редакция сохраняла как авторский стиль, так и орфографию.

«Купцына Афроска Петрович, сын Петра, внук Епифана, правнук Гермидона, которого все у нас уважают, продаст недорого три ящика ежей мороженых! Сытных, жирных, диетических! Морды и плавники, и хвосты — срублены. Не потрошёные, с ыкрой! По желанию покупателя может забрать так же жену мою, ибо достала меня пилить старая кошёлка, зато ежей готовит прекрасно!»

Я тихо усмехнулся. Вряд ли в заметке говорилось именно что про ёжиков — тех, которые с лапами и колючками на спине. Это явно была какая-то рыбка, да ещё и нерестящаяся в Сезон Уробороса. Скорее всего, «ежом» её называли именно в посаде горе-купчины, который, собственно, дал это объявление, но не потрудится уточнить, как же на самом деле называется товар, который он собирался продавать. Вот он удивится, если в Полисе вдруг найдётся какой-нибудь «оригинал», ценитель ежатины! Да ещё и с икрой.

Сделав новый глоток сбитня, я чуть было не поперхнулся, когда взгляд опустился на следующую заметку. Ничего такого, просто недавно открывшаяся кузница некоего Алексея Горлового рекламировала свою продукцию, предлагая чародеям и простецам мечи, ножи и прочее холодное оружие.

А меня как током пробило. Всю неделю мучился, всё силился вспомнить, о чём же таком важном забыл со всей этой кутерьмой то с Титаном, то с восстанием. Я же свой меч искорёженный, там, на поле боя в полуразрушенной котельной, оставил!

Так что спешно допив всё ещё горячий напиток, я вернул стакан с подстаканником и газету услужливой девушке, а сам поспешил покинуть Ясеневые Палаты. Время у меня сегодня ещё было, к тому же пароцикл я уже давно не прогревал. В остальном оставалось только надеялся, что железяку ещё не прикарманили чьи-нибудь загребущие ручки!

* * *

Утром в понедельник я откровенно зевал, практически не слушая, что там бубнил незнакомый лектор, присланный Княжеским Столом, который вёл у нас сегодня Право и нудно втирал что-то о законах города. Пусть «операция» по возвращению кланового оружия и прошла успешно, однако свалил я из кампуса, никого не предупредив, а вернулся под три часа ночи. Что вызвало явное неудовольствие у обитателей особняка.

Я всё же как-то ещё не привык к тому, что подобная самостоятельность была мне позволительна в бытность проживания с Ольгой Васильевной, ибо опекунша моя, по сути, такая же и могла сорваться куда-то на несколько дней по своим очень важным делам. А сейчас у меня была ещё наставница и, собственно, клан. А также Старейшины, которые явно нацелились взять мой воспитательный процесс в свои опытные морщинистые руки.

Впрочем, в первую очередь выговор я получил не за то, что вернулся в особняк практически под утро. И даже не за то, что ни слова никому не сказал, а по той причине, что не додумался взять, да и послать кого-нибудь за проклятой железякой. А именно так бы и поступил на моём месте другой чародей из главной ветви любого из существующих кланов. И не то, чтобы я поступил как-то плохо или совсем уж неправильно для своего статуса, просто привычка делать всё самостоятельно может, по словам Демьяна, в один прекрасный момент выйти мне боком. Ведь я действительно ни на секунду не вспомнил, что вообще-то есть люди, которым можно приказать, а ещё лучше просто попросить съездить и отыскать тайник в котельной.

И не надо тогда было бы дожидаться ночи. Пересчитывать охрану объекта и перебегать из тёмного угла в тёмный угол, чтобы потом забираться кое-как по фасаду полуразрушенной мануфактуры на крышу. Чтобы уже оттуда спуститься за охраняемый периметр, минуя новый блочный забор с натянутой поверху егозой, а также двор, полный каких-то уж больно активных наёмников.

Ну и как результат такого подхода: на то, что любой из наших чародеев проделал бы за пять минут за вычетом времени на дорогу, я угрохал почти полтора часа, не считая вынужденного безделья в ожидания тёмного времени суток. И это, если задуматься, я прошёлся по идеальному для себя сценарию.

Рассуждая постфактум, что могли делать вооружённые толпы наёмников на территории разрушенного предприятия? Охранять территорию и остатки продукции — это самое первое, что приходит в голову. Да вот только для этого столько людей на фиг не нужно!

А что ещё могли делать вооружённые люди в месте, где совсем недавно побывал титан вместе со своей свитой? Если, конечно, подумать головой и вспомнить, что, как и здесь, в Тимирязевском районе, то, что находится на поверхности, — это либо ничтожная часть самой мануфактуры, либо очень дорогая маленькая фабрика. А вот ниже идёт бесчисленный слоёный пирог из рабочих уровней, количество которых человеку со стороны не известно.

Чудищ-недобитков они там выбивали! Вот, собственно, чем наёмники там занимались! Ведь, несмотря на то, что воинство и армейцы разобрались с основной массой тварей из свиты, всё равно кто-нибудь вполне мог уйти. Именно на это намекал мне Демьян, говоря о рисках, связанных с привычкой бросаться самому грудью на амбразуру, стоит только появиться поводу. Мало ли какой монстр мог бы там спрятаться и выжидать — а я чародей! Это в том смысле, что одарённый и фоню живицей, так что монстры точно будут на меня охотиться со всей их стихийной яростью, стоит им только почувствовать моё присутствие.

Ну и, конечно, со своими людьми нужно учиться работать! Я всё же уже не одинокий пацан со Дна, который если и может на кого рассчитывать, то только на самого себя.

— Да что с тобой сегодня такое? — как-то немного ревниво прошептала мне сидевшая рядом Нинка, когда я в очередной раз смачно зевнул, прикрывая рот кулаком.

— Родственники вчера устроили двадцатичасовой тренировочный марафон, — устало ответил я. — Если бы не алхимия Ольги Васильевны и помощь чаровников — я бы сегодня точно с постели не встал.

— А я думала, что ты уже привычный, — хихикнула красноволосая. — Прошлый год вспомни!

— Так это когда уже было! — фыркнул я. — Да и нагрузка там больше на мозги была. То, как меня Мак’Прохор гонял, с нынешними тренировками даже рядом не стояло! К тому же я уже второй день банально не высыпаюсь…

— Тогда сейчас в перерыве может быть кофею выпить в «Берёзку» сходим? — предложила мне эта искусительница. — Всё же дальше у нас сегодня первый семинар по анатомии монстров, и если ты так залипать будешь, то точно ничего не узнаешь!

Да… правильно. Базовую теорию этого года мы, собственно уже прошли, так что дальше, как рассказывали старшекурсники, лекций будет немного, зато до самого конца года нас ждёт визуальная демонстрация материала и под самый конец личная практика. И, как мне рассказывали, всё это полезно, мерзко и интересно!

Сказано — сделано! Стоило прозвенеть звонку, и мы, подхватив под белые рученьки Дашку, которая, как прилежная девочка-«Ёлка», посещала все без исключения лекции по праву, которые у нас были спаренными, отправились прямиком в полупустой в это время главный кампусный ресторанчик. Жаль, конечно, что Борислав был у нас «Дубом», и сейчас у него двойная высшая алгебра, а потому перерыва у парня официально не имелось.

Так — пара минут раз в полчаса, преподы, конечно, давали передохнуть от мозговой нагрузки, не вылезая из-за парты, или в туалет сбегать — и, собственно, всё! Зато это был единственный предмет, на котором прямо перед учениками на столах стояли пузатенькие графины с лимонной водой, а также стаканы, пить из которых позволялось в любой момент по необходимости.

Ну а потом мы с Нинкой отправились в стоявший чуть в отдалении от других корпусов морг, где, собственно, и проходили до этого лекции по всем двум имеющимся в расписании анатомиям. Как монстров, так и людей. Ну а довольная Светлова, потому как девушка всегда приходила в благостное расположение духа после чашечки какавы, поспешила на мировую литературу, которая была сейчас у первого курса «Ёлок».

— Здравствуйте, господа студенты! — произнёс высокий чернявый мужчина в белом халате, наброшенном на стандартную для нашего Полиса чаровничью форму, стоило нам только рассесться в огромной светлой аудитории-амфитеатре. — Вы меня, скорее всего, не знаете, а потому представлюсь. Зовут меня Василий Иванович Сеченов, и я вместе с вашими преподавателями, уважаемыми Леонидом Кузьминым и Яриной Сердцезаровой, буду вести у вас семинары по анатомии людей и монстров, а затем и принимать практику.

Он обвёл взглядом помещение, внимательно всматриваясь в лица некоторых «Ясеней», в том числе и в моё. А затем продолжил. Я же подметил помахавшую нам рукой девушку рядом с ним, которая выглядела почти как взрослая копия Машки.

— Чтобы не было потом вопросов, связанных с непродуктивной конкуренцией между школами, а затем и некоторыми Академиями… — он улыбнулся, — которая была и в моё время, и всё мы в ней участвовали как «жизнюки», гнобя по возможности «отморозков», «тимуровцев» и «безродных», хочу сказать. Я думаю, что вы все уже выросли из детских измывательств и поняли, как на самом деле работает наша жизнь в социуме Полиса. Поэтому сообщаю, что мы с ассистентом являемся полноправными преподавателями Сеченовской Академии, присланными сюда, чтобы обучать вас нашему предмету. Точно так же, как учителя из вашей и других Академий периодически помогают вашим будущим коллегам у нас набраться необходимых знаний для несения службы нашей общей Москве.

Народ молчал и внимательно слушал. Правда, прозвучали смешки, когда препод упомянул про «отморозков», видимо, из-за того что на нашем сленге мы всегда называли их просто «Морозовцами», а не так оскорбительно. Да и про «тимуровцев» в применении к нам я лично никогда не слышал. При чём здесь имя Тимур?

— Итак, — продолжил мужчина, — обычно вводное занятие, а демонстрировать мы будем вскрытие трупов монстров и объяснять их уязвимые места, мы начинаем с простейших. А именно с «Megascolides Moscowicus Hirudinea». То есть с огромного червя-пиявки, в народе прозванного «Упыротопцем», которого, как вы знаете, можно встретить в любой застойной воде Зелёной Зоны…

Он замолчал, и в этот момент на подиум рядом с ним выкатили большую, похожую на медицинский стол-каталку тележку, накрытую тряпкой, под которой лежало что-то, размерами и формой напоминающее человека. А с потолка в этот момент на канатах медленно спустили ранее невидную с моего места систему из огромных зеркал.

— Но сегодня вам повезло! — продолжил Сеченов, выходя чуть вперёд и берясь рукой за край накрывающей стол простыни. — Мы покажем вам новое создание, совсем недавно обнаруженное в канализации нашего Полиса. Итак, перед вами «Червовек Белый»! Научного названия у него пока нет. Но! Он так же простейшее кольчатое, вследствие воздействия духов мимикрировавшее под человеческий вид и даже отрастившее себе хрящевой скелет!

С этими словами препод сорвал простыню со стола, и я увидел в центральном зеркале тело «Белого». Одного из тех самых существ, на которых натолкнулся во время моего второго исследования канализации.

Глава 3

— …А теперь мы извлекаем этот орган, предположительно являющийся у этого существа аналогом печени, — уверенно комментировал свои действия чаровник Сеченов, копаясь во вскрытом брюхе лежавшего на столе «Белого». — Сейчас я аккуратно обрезаю поддерживающую ткань, в значительной мере отличающуюся от человеческой. И удаляю розовую жировую прослойку, характерную для данного типа монстров.

Признаться честно, зрелище, демонстрируемое нам через огромные, свисавшие с потолка зеркала, получилось более чем омерзительным. Хотя труп и был ранее заморожен, казалось, что существо, ну, или какая-то его часть, всё ещё было живым. Хотя препод и объяснил, что в данном случае чудище именно мертво и уже довольно давно. А нынешние сокращения кольчатых мышц, а также прочие «шевеления», есть не что иное, как реакция примитивной нервной системы, эволюционно изменённой под влиянием духов воды и жизни, характерной для данных созданий.

По-другому говоря, существо было убито и заморожено, однако кое-что внутри него просто отказывалось умирать. Например, та же самая довольно массивная и какая-то пузырчатая «розовая жировая прослойка», которую мужчина аккуратно двумя руками извлёк из тела монстра и водрузил на металлический поднос, поставив его под одно из зеркал.

Мерзость реально двигалась и, словно огромный, покрытый прыщами и какой-то неровный слизняк, пыталась куда-то уползти. А затем вдруг лопнула, залив поднос зеленовато-розовой жижей, похожей на гной. Да ещё и издав отвратительный булькающий звук.

Именно в этот момент несколько студенток не выдержали и, вскочив со своих мест, зажимая руками рты, опрометью бросились прочь из аудитории. Впрочем, смеяться над ними никто и не думал. Многие из наших однокурсников сидели бледные, явно едва сдерживаясь, а Нинка так и вовсе вцепилась в мою руку, словно клещами.

Сам я, признаться, тоже не был среди тех, кто спокойно смотрел на то, как разбирают на органы тело чудовища. Всё же я по натуре довольно брезглив, так что, пусть мой желудок и не бунтовал, но всё равно было очень противно даже просто наблюдать за вскрытием.

А тем временем ассистентка чаровника из клана Сердцезаровых, отвлекая на себя внимание, начала рассказывать о том, какой ценностью обладает данный, даже не орган, а кусок жира, в контексте современной алхимии. Так что пришлось спешно записывать, ведь, как оказалось, данное вещество, теперь уже едва сочившееся из сдувшегося куска непонятной материи, пусть с низкой эффективностью, но могло заменить некоторые труднодобываемые компоненты монструозно-животного происхождения.

Тем временем её начальник аккуратно извлёк из тела «Белого» кусок бледно-каштановой плоти и водрузил его на спешно подставленный ещё одним помощником поднос, который тут же перекочевал поближе к углубившейся в лекцию блондинке. Сам же Сеченов чуть отстранился от трупа и, кивнув подскочившей к нему девушке со стаканом воды в руках, позволил ей аккуратно снять с лица защитную маску и напоить себя.

Кажется, кто-то из первого ряда что-то спросил, но я в этот момент отвлёкся на Нину, а потому услышал только ответ ассистентки чаровника:

— Вскрытие тела подобного существа, — закончив с описанием отвратительного куска жира, пояснила девушка, мельком покосившись на своего старшего коллегу, — процесс чрезвычайно тонкий и требующий предельной концентрации. В первую очередь это связано с повышенной водянистостью тканей внутренних органов и хрупкостью их оболочек. А если брать данный экземпляр, несмотря на то, что он на самом деле мертв и даже одиножды побывал в глубокой заморозке, из-за реакций искажённых духами тканей он непроизвольно движется, и работать с ним крайне трудно. Тем более что при этом приходится пользоваться исключительно средствами стандартной хирургии, активно подавляя собственную живицу…

Старшая Сердцезарова, пока её начальник отдыхал, не спешила переводить тему на очередной извлечённый из «Белого» орган. Вместо этого она позволила студентам задать себе несколько вопросов, которые, надо сказать, были в основном не совсем по теме занятия, всё же в особенностях вскрытия трупов монстров мы пока мало что соображали. Ну и в частности кто-то поинтересовался: «Что это за чудик вообще такой?» и «Откуда он взялся?»

В общем-то, на второй вопрос я ответ уже знал, и ассистентка чаровника только подтвердила мои предположения. Этими самыми «Белыми», антропоморфными червями, то ли естественным путём, то ли через диверсию со стороны оказались «заражены» некоторые тоннели канализации под нашим городом. И, надо сказать, городу здорово повезло, что на всю сеть подземных тоннелей распространиться они ещё не успели.

Хреновые хищники и идеальные падальщики, эти создания, оказывается, расплодились там в немереных количествах, а с началом периода Уробороса впали в спячку. Но не абы где, а на промёрзшем дне холодных каналов и, в ответвлениях глубокого залегания так называемых «низинных сливах», где даже летом стоял лёд. Этаких понижающихся ответвлениях тоннелей, служивших стоками в каверну, расположенную под Москвой. Судя по всему, прямиком в тот бездонный проём, который я видел и даже пересекал, путешествуя на тележке по катакомбам.

Обнаружили их, по сути, случайно. При зачистке канализации от попытавшихся спрятаться в ней остатков разбежавшихся бунтовщиков боевыми пятёрками чародеев. Так, в общем-то, и выяснилось, что встреченный мною ранее по время поездки на пароцикле ответственный чиновник, хоть и выслушал, но либо позже подзабыл о том, что я ему сказал, либо вообще не придал значения словам какого-то там студента.

В результате, когда чародейские отряды сунулись в заражённые туннели, преследуя беглецов, «Белые», почувствовав их, начали массово просыпаться. А так бы дрыхли под водой прямо до самой весны. Что, собственно, и объяснило, почему во время моего недавнего героического прорыва за стены, дабы найти Бажовский посад и заполучить «Игнис», я так и не встретил на своём пути ни единого такого монстра! Ведь я шёл по обычным, «тёплым» тоннелям, в которых они ранее собирали падаль, охотились и обитали.

И, как оказалось, там же, в трещинах, разломах и прочих уютных уголках чудовища прятали часть своей добычи, предварительно отложив в неё свои яйца. Так что мне, можно сказать, несколько месяцев назад просто-напросто повезло, что из неё ничего ещё не успело вылупиться! Потому как сейчас, по словам всё той же старшей Сердцезаровой, камни в полу и стенах в некоторых местах буквально шевелились от ползающих под ними довольно крупных, жирных, белёсых червей.

В общем-то, чародеи ещё в первый заход уничтожили кого могли. Ну и целые замороженные образцы с собой прихватили. Даже сверх нужного для исследований количества экземпляров. Вот, чтобы добро не портилось, а ведь в противном случае тела всё равно пришлось бы уничтожить, в Княжеском Столе и решили расширить учебную программу всех академий, ознакомив студентов с новыми, ранее не известными науке монстрами.

Тем более что, хоть гадость вроде бы выжгли и выморозили, но, во-первых, не факт, что всю, всё-таки одно дело взрослые чудовища, бороться с которыми довольно легко, а совсем другое — ещё похожие на обычных червей личинки, несмотря на размеры, легко проникающие в щели между камнями кладки. В результате никто не мог гарантировать, что мы в будущем на миссиях не встретимся с подобными монстрами.

— …разрушение внешних стенок внутренних органов этого создания гарантированно приводит его разрыву и выплеску токсичного содержимого на руки проводящего вскрытие, — «не наша» Сердцезарова аккуратно отодвинула в сторону стоявшие перед ней подносы и подтянула к себе ранее извлечённый, всё ещё медленно дергающийся орган непонятного назначения.

Что-то вроде сизо-зелёного деформированного сердца. Которое, правда, пыталось не биться, а перекатываться, при каждом внутреннем толчке издавая противный свист. Его вытащили чуть ли не самым первым из разреза на уровне солнечного сплетения обычного человека, и, как и почти все остальные ранее продемонстрированные нам органы, отвечал он за пищеварение человекоподобного червя.

Ассистентка только слегка ткнула его специальной палочкой, а комок казавшейся довольно твёрдой плоти мгновенно лопнул, выплескав из себя непонятную жижу малинового цвета. Каучуковые медицинские перчатки, специально подложенные девушкой незадолго до этого под сам орган, мгновенно скукожились и словно сгорели, что было хорошо видно в обзорные зеркала. Да и несколько капель, оказавшихся на столешнице, тут же задымились, проедая покрытое лаком дерево.

Примерно то же самое, по словам ассистентки чаровника, происходило и с кожными покровами обычных людей, из-за чего это неказистое, на первый взгляд, создание было куда опаснее, чем мне раньше думалось. А вот одарённый легко мог защитить себя живицей, практически без последствий нейтрализовав вредное воздействие. Что девушка и продемонстрировала, просто проведя рукой над шипящей слизью, которая мгновенно прекратила разъедать столешницу и остатки скукожившейся резины.

— Так что, как вы можете видеть, от чаровника требуется филигранная работа ланцетом, дабы не только сохранить целостность слизистых плёнок, окутывающих внутренности данного существа, но и не испортить пригодные для алхимических работ реагенты. — Убрав поднос с лопнувшим органом, ассистентка пододвинула к себе тот, на котором лежал недавно извлечённый кусок плоти. — Итак! Перед вами псевдопечень «Червовека Белого», орган, также активно участвующий в процессе пищеварения червя, к сожалению, не имеющий ровным счётом никакой алхимической ценности…

Вскрытие, а точнее, разборка трупа существа на составляющие, как и сопутствующая лекция, продолжались ещё несколько часов. Всё-таки под данный семинар отводилось аж целых три пары подряд, из-за чего обеденный перерыв у нашего потока в эти дни смещался, и в столовой тех, кто предпочитал академический общепит, ждали после трёх дня. Вот только что-то мне подсказывало, что сегодня мало кто из первого года «ясеней» и «елок» почтит своим присутствием пищеблок или захочет посидеть в кафе «Берёзка».

И вот же выверты человеческой психики. Вроде бы и кровь, и кишки как монстров, так и людей многие видели не раз… а то и сцены похуже наблюдали. Да и от особой брезгливости выполнение уже первых городских заданий быстро отучает не только парней, но и девушек. Однако вид того, как чаровники методично потрошат мёртвое чудовище, разбирая его на запчасти, всё равно пробирал до костей, заставляя морщиться от отвращения.

Старательная, пусть и немного зеленоватая, Нина тщательно конспектировала всё, что рассказывала аудитории старшая Сердцезарова, в свою большую тетрадь, иногда что-то ещё и рисуя. А вот я и сидевшая неподалёку Дашка проявляли явную несознательность, просто слушая объяснения… Хотя и не уверен, что Светлова, с остекленевшим взглядом уставившаяся на лекторский подиум, вообще воспринимала то, что говорила ассистентка чаровника.

Для себя же я сделал из всего этого длинного занятия один-единственный вывод: данные монстры совершенно бесполезны, а потому следует убивать их побыстрее и даже не заморачиваться с возможными трофеями. Одной только демонстрации того, насколько сложно извлечь из них ценные для алхимиков части, было достаточно, чтобы понять — в боевых условиях обычному чародею, да к тому же без хирургических навыков, сделать это практически невозможно.

В остальном же… «Белый» жил, чтобы есть, рос, чтобы есть ещё больше, и ел, чтобы размножаться. Восемьдесят процентов его органов было предназначено исключительно для того, чтобы полностью переварить в желудочном мешке всё, что туда попадёт, включая метал, пластик и даже камни. Причём именно в «желудочном мешке», потому как на нём пищеварительная система монстра заканчивалась, а между ног у него имелся исключительно яйцеклад и похожий на опухший анус «мужской половой орган».

Даже представлять не хотелось, как спариваются эти создания, но сам процесс чаровник Сеченов умно назвал «синхронным гермафродизмом»… что бы это ни значило. Собственно, глубже в эту тему погружаться никто не стал. Да и скабрезных шуточек от парней и милого покраснения щёчек у барышень, которые непременно звучали, даже если на ботанике рассказывали о пестиках-тычинках очередной хрен-выговоришь лилии, нынче в аудитории не наблюдалось.

Чаровника же Сеченова, куда больше интересовала тройная дублирующая кровеносная система с десятью сердцами и похожий на огромного слизняка мозг существа, тянущийся от самой головы, которая ей на самом деле вовсе не была, вдоль заменяющей позвоночник лжехорды до самого яйцеклада. Ну и, конечно же, спиралевидные хрящи, заменявшие чудовищу кости, благодаря чему этот червь после стадии личинки мог имитировать человеческое прямохождение.

Мне же извлечённая хрень живо напомнила варёное макаронное изделие, называемое «спиральками». Очень было похоже, разве что длиною прямо со всю конечность существа. Но если порезать… Подобные мысли окончательно отбили у меня сегодня желание обедать… Тем более в столовой, где эти самые «спиральки» подавались каждый день наряду с другими гарнирами.

С точки же зрения тактики сражений, червовек являл собой одну сплошную уязвимость. Куда ни ударь, всё будет для него смертельно. Однако существо вполне могло одолеть и сожрать обычного простеца. И, соответственно, несколько тварей способны были прикончить раненого и ослабленного чародея, а то, что они довольно социальны и умеют помогать друг другу, я видел собственными глазами. Ну а про судьбу беспечного одарённого, заснувшего возле их логова, даже и упоминать не стоит.

И вот всё это лично мне важно было намотать на ус и запомнить. Не потому, что это тема данного семинара. А потому как у меня где-то под канализацией спрятаны вполне так себе несметные богатства. Наследство ещё одной ипокатастимы нашего клана, сгинувшей лет сто назад, оставив кучу трофеев и сломанный лифт, ведущий куда-то в таинственные глубины катакомб.

Нет, сам я туда соваться не планировал и даже больше скажу, не хотел от слова «совсем»! Но! Старшее поколение тут вроде как активно науськивало меня учиться пользоваться доступными человеческими ресурсами… А целая Демьяновская ветвь у нас собаку и лилипа съела на изъятии и продаже ценностей из разнообразных руин и прочих наследий сгинувших народов и цивилизаций…

Смешно сказать, как мысли о трупе и возможностях белёсого, похожего на человека червя в какой-то момент перескочили на тему, которую я гнал от себя в последнее время. Сокровища, хранящиеся в катакомбах… И ведь с одной стороны что-то внутри меня прямо-таки кричало: «Нет! Не смей даже думать! Это твоё и только твоё! Не надо никому ничего рассказывать…» А с другой — головой-то я понимал, что это верещат отголоски моего прошлого, когда кругом были только чужие люди, а я оставался сам по себе. Одинокий лютоволчонок в чужой стае, которая не набрасывалась на него, чтобы разорвать, только потому, что порой он был очень даже полезен.

«А теперь? — мысленно спросил я себя, выходя вместе с остальными студентами из прозекторского корпуса на улицу и вдыхая холодный и свежий зимний воздух. — Теперь я всё ещё один? Или всё же уже не один? Недавно я чуть было не поехал крышей, пусть и не сам по себе, желая стать именно главой своего клана, чтобы именно так ко мне относились… А сейчас я для пришедших людей князь Бажов. Тот самый глава. И они уже сделали для меня многое… но вот что я сделал для них, чтобы они меня уважали? Родился в правильной семье?»

Эти мысли и дальше неслись бы вскачь. Ведь, если быть честным с собой, ясно, что в данный момент я со схроном Бажовых, как говорит иногда Алёна про некоторых людей: «Как собака на сене!» — то есть ни себе ни людям! Ведь по большому счёту, как бы ни душила меня жадность, я просто не знал, как самому распорядиться тем богатством, а мои родственники подобным промыслом жили!

А с другой стороны, не будучи воспитанным в клане, я просто боялся, что меня кинут, отодвинут в сторону, а то и вовсе убьют! С точки зрения клановых, наверное, страх иррациональный. Ведь это клан! Как можно им не доверять?!

Но для меня, выросшего среди простецов, а затем познавшего юность на дне Таганской Нахаловки, вопрос «доверия», а тем более такого вот, полного, всегда стоял ребром. Демьян, Хильда и остальные… Это всё таки не мама с папой! Родители, которым я безоговорочно доверял, мертвы. А теперь знал, что и они хранили от меня свои тайны, которые нагнали и ударили по мне тогда, когда я не был к этому готов. Так могу ли я довериться, по сути, чужим людям, состоящим в моём собственном клане…

Я бы так и заморачивался, медленно шагая по заснеженным дорожкам парка, если бы меня внезапно сзади не обхватили нежные девичьи ручки в знакомых зелёных варежках. И приятный сердцу голос не сказал из-за спины:

— Антоша! Привет! Я так соскучилась…

— Откуда ты здесь? — обернувшись, я сам обнял Хельгу, прижав её к себе, а затем поцеловал мгновенно покрасневшую стесняшку Громову в быстро подставленные губы.

Благо в этом месте мы были одни, студентов вокруг не наблюдалось, а если кто и следил — так пусть обзавидуются! Я тоже по ней соскучился и даже не понимал до этого момента, насколько сильно. И уж тем более с поддержкой клана за спиной не собирался бояться реакции её родственников…

«А не двуличная ли ты скотина, Бажов? — мысленно, но как-то вскользь, ибо сознание улетало в небеса, укорил я сам себя не в силах оторваться от уст девушки. — Только что спрашивал сам себя, можешь ли им доверять, а сейчас готов прятаться за их спиной от…»

Воздуха не хватило, и мы разорвали поцелуй, но Хельга тут же практически повисла на мне и крепко прижалась, положив голову на мою грудь.

— Я так за тебя боялась… — прошептала она и вдруг затараторила: — Титан, монстры, бунт… а меня из небоскрёба не выпускали! А ещё Никиту ранили и я… я… Так было страшно…

— Знаю… — прошептал я, прижимая девичье тельце к себе, а затем вдруг сказал: — Мне тоже было страшно… За тебя!

— За меня? — Хельга чуть отстранилась и посмотрела на меня.

— Да… — я глубоко вдохнул холодный зимний воздух, наполненный лёгким ароматом её духов, и признался: — Когда гигант сшиб своим выстрелом небоскрёб… Я знал, что это не ваш «Небесный столп», но на мгновение…

* * *

Я прогулял «тактику», которая была назначена у нас после позднего обеда, и даже не собирался придумывать отмазок на завтрашний день, когда мне в любом случае придётся встретиться с преподом на второй паре. Хельга, только сегодня вернувшаяся в школу, была для меня самой уважительной причиной не появиться на занятии. А «тактик» — мужик нормальный, он поймёт, тем более после того, что всем нам недавно довелось пережить.

В приталенной шубке из серебристого меха и женской папахе чуть более тёмного цвета девочка выглядела самой настоящей чародейской боярыней, и я долгое время просто глаз не мог оторвать от её изящной фигурки. Мы… решили сегодня провести вместе как можно больше времени, побродить по парковым аллеям, погулять по школе и академии, просто наслаждаясь обществом друг друга. А там, как надоест бродить по улице решить, чем ещё заняться.

В определённой степени приятно было, что вновь ударивший крепкий мороз загнал в этот прекрасный день большинство студентов в учебные корпуса и в общежития. Далеко не все первокурсники умели защищать себя от минусовых температур собственной живицей, а кто, как я или Хельга, был обучен старшими родственниками — зачастую не имел должной мотивации вылезать из тёплых помещений на крепкий морозец. На спешащих куда-то по своим делам старших юношей и девушек мы просто не обращали внимания, другие же гуляющие по парковым аллеям парочки нас не беспокоили, как, впрочем, и мы их.

— Антон, скажи… — произнесла вдруг Хельга, когда мы, до этого болтая ни о чём, дошли до ворот огороженного леса, в котором проводился мой выпускной экзамен из школы, и девушка вдруг присела, подбирая варежками комок снега из сугроба и скатывая из него снежок. — Точнее, прости… Я спросить хотела, но об этом обычно не говорят, и вообще, это неправильно, но… Можно?

— Давай, — удивился я, глядя на её спину.

— Прости… Но у тебя… — Громова замялась, а потом выпалила: — У тебя, кроме Алёны, другие женщины в клане есть? Ну… с которыми ты… Нет, я понимаю, мальчикам это нужно! И вообще, пока это не моё дело, но…

— Но… — тупо повторил я, слегка выбитый из колеи, потому как подобные вопросы Хельга никогда раньше не поднимала, но я точно знал, что про бывшую посадскую девушку она знала.

— Но… но… — девушка повернулась, и я увидел, что её прекрасное личико было насколько красно, что аж пылало, — …но… недавно у Никиты восьмой ребёнок в нашем клане родился! Егором назвали… А я всё никак успокоиться не могу с тех пор. Всё… о тебе… Я умом понимаю, что это нормально… Но как-то сердечко…

«Хрена себе! — мысленно присвистнул я. — Никитос уже имеет восемь детей! А он на месяц младше меня! А я ещё удивлялся, как кланы умудряются поддерживать такую численность…»

— Нет, — почему-то внезапно засмущавшись, ответил я. — Кроме Ольги…

— Ольги? — удивилась Хельга. — Но… Лена…

— Она именно Ольга… А Алёна… ну, так её называл не особо грамотный отец, — ответил я. — А она так мне при встрече представилась. Так что она теперь и у нас, Бажовых, Алёна. Кроме неё у меня никого нет. И детей я заводить тоже не спешу.

— Это… Прости, я знаю, что это неправильно… — Громова счастливо улыбнулась. — Но я почему-то рада!

— И тебя совсем не беспокоит то, что я с Алёной… — раз уж пошёл такой разговор, задал я давно мучивший меня вопрос.

— Пока нет детей, — вновь покраснев, выдавила Хельга. — Наверное, нет. Ну… мама и няни учили меня, что мальчики всё-таки… Ну… Вам нужно! А там, какая разница, самому просто на простыню или… если, конечно, детей нет! Ой всё!!

Дальнейшая прогулка по территории академии какое-то время проходила в неловком молчании, пока Громова не отвлеклась на прыгавших по одному из трудных полигонов с полосой препятствий старшекурсников. Не то чтобы она, как золотая рыбка из аквариума, забыла наш разговор, просто, глядя на то, что вытворяли студенты то ли третьего, то ли четвертого курса, мы нашли повод взаимно преодолеть тот смущающий разговор.

В частности ещё и из-за таких вот неловких ситуаций данную тему обычно не принято было поднимать вне родственного круга. Всё-таки разные кланы, разные традиции, корнями уходящие в глубину веков, и, соответственно, то, что было нормально для одних чародеев, вполне могло считаться совершенно неприемлемым для их соседей. Да, конечно, на сегодняшний день уже сам полис диктовал новые нормы жизни и морали, но то, что происходило за стенами клановых небоскрёбов, посторонних никак не касалось.

И тем не менее осталась некая недосказанность, и от этого мне было немножко не по себе. Наверное, по этой причине я всё же решился вновь взбаламутить только-только успокоившуюся воду. Тем более что, раз уж подобный разговор случился, мне казалось, стоило его как-то логически завершить, расставив, наконец, все чёрточки над «ять».

— Скажи, Хельга, — произнёс я, привлекая к себе внимание девушки, с интересом наблюдавшей за тем, как две студентки, активно помогая друг другу, проходят один из коридоров тренировочного лабиринта, благо с обзорной площадки на небольшом холме, где мы остановились, было прекрасно видно, что происходило за стенами полигона.

— А? — девушка повернулась ко мне. — Что?

— Ну… я хотел спросить тебя, — немного замялся я. — А что ты сама об этом думаешь?

— О чём?

— О том, что у меня есть ещё одна женщина… — произнёс я, отводя взгляд от её сверкающих карих глаз.

На несколько секунд над площадкой повисла тишина, нарушаемая разве что скрипом снега под сапогами да выкриками подбадривающих друг друга студентов на полосе препятствий. Затем Громова тяжело вздохнула и, глядя на медленно плывущие по голубому небу облака, ответила:

— Я же сказала, что… всё нормально… — щёчки её вновь слегка зарумянились, то ли от мороза, то ли от вновь нахлынувшего смущения. — Прости, я тебе сейчас солгала. Мне это не нравится, Антон. Очень не нравится, и я ничего не могу с собой поделать… А что Алёна думает по поводу… ну, что есть я?

— Знаешь, ей, как мне кажется, всё равно, — задумчиво произнёс я. — Я пытался уже разговаривать с ней на эту тему… Но она просто не поняла, в чём, собственно, проблема.

— Вот как… — почти прошептала Хельга.

— Не думай о ней плохо… Она родилась и выросла в одном из глухих посадов, и у её отца официально имелось несколько супружниц, — поспешил объяснить я, потому как ответ мог быть воспринят двояко. — Так что она всегда знала, что и у её будущего мужа будет несколько жён. Да и уже здесь, решившись стать моей наложницей, она сделала сознательный выбор. Её ведь никто не обманывал… Ольга Васильевна честно рассказала ей обо всех перспективах подобно шага. Тем более что тогда она не была одарённой.

— Понятно… — протянула девушка и вновь посмотрела на меня. — Скажи, Антон, а ты её любишь?

— Не знаю, — честно ответил я, покачав головой. — Возможно, я просто привязался к ней… вот.

— А она тебя?

— Возможно, — я пожал плечами. — Скорее всего. Но я точно ей нравлюсь, иначе она не согласилась бы на подобное предложение. Всё-таки воспитание, да и человек она не тот, чтобы просто так прыгать первому же попавшемуся мужику в постель.

— А меня ты любишь? — Громова взглянула мне в глаза, и я увидел, как в её зрачках вспыхивают и тухнут маленькие искорки, что было одной из особенностей её клана.

— Уверен… что люблю, — с трудом выдавил я, чувствуя, как запылали щёки. — Знаешь, если ты хочешь… я освобожу Алёну. Тем более что теперь, в клане, она точно не пропадёт.

— Я думаю… что нет! Я этого не хочу, — уверенно и чуть нахмурившись, серьёзно ответила мне Громова. — Антон, что бы между нами ни происходило… Ты же понимаешь, что мы оба, а тем более я, просто не имеем возможности сами управлять своей судьбой. Кто знает, как сложится завтрашний день… Быть может, старейшины и мой отец решат отдать меня какому-нибудь мальчику из побочной ветви. Всякое может случиться…

— Надеюсь, что этого не произойдёт…

— Я тоже, — перебила меня Хельга и, встав на цыпочки, дотянувшись, поцеловала меня в губы. — Но если ты хочешь сейчас задать мне вопрос, люблю ли я тебя? То фу таким быть! Кто же так прямо задаёт порядочным барышням такие сложные вопросы!

Девушка звонко рассмеялась и, схватив меня за руку, потащила за собой по дорожке, ведущей в сторону центра кампуса. Я же, следуя за ней, честно говоря, на мгновение задумался, а уж не научилась ли Громова читать мои мысли?

Добравшись до главной площади и сверившись с большими часами, расположенными на башенке центрального административного здания, я решил, что времени у нас ещё полно, достаточно, чтобы сделать девушке конструктивное предложение. В «Берёзку» как-то не хотелось, тем более что школьников в ней всё-таки не очень-то приветствовали, да и вообще, их обычно не выпускали с территории, а Хельга выбиралась оттуда в основном благодаря небольшому блату. Вначале года она делала это из-за необходимости иногда видеться со своим родным братом, хотя как Громовы добились личного разрешения у Баяра, я, честно говоря, не знал. Ну а сейчас девушка могла спокойно бродить по территории кампуса в первую очередь из-за того, что Ольга Васильевна взяла её под своё крыло, сделав своей очередной ассистенткой.

В общем, поинтересовавшись у неё планами на вечер, а также тем, может ли она покидать школу и академию, или для этого нам нужно найти Никиту, я вновь пригласил её в синему. Хоть в прошлый раз она меня немного обманула на эту тему, однако я предпочёл поверить, что отец после небольшого боя дал-таки ей разрешение на нечто подобное… но с некоторыми условиями.

Последнее заключалось в том, что нам пришлось пойти в академический телефонный пункт, где она заказала звонок в свой родной небоскрёб. После чего, поговорив немного, протянула мне трубку, которая и сообщила суровым голосом её отца, что прогулку в город он разрешает. Но только под мою ответственность и с требованием, чтобы нас сопровождали как минимум двое взрослых из моего клана.

С подобными условиями пришлось не только согласиться, но и выполнить их, потому как с Громовых вполне могло статься послать кого-нибудь проверить, как, собственно, я держу слово. Хоть, конечно, и хотелось бы побыть ещё немного только вдвоём.

Так что, прихватив из коттеджа Ольги Васильевны пароцикл, мы в первую очередь заехали в наш Бажовский особняк, где я напряг первого попавшегося зеленоглазого подыскать мне двух сопровождающих чародеев из отряда телохранителей. И только после этого мы выехали по направлению к уже знакомому нам синема-дому «Корнев и сыновья». Причём, чтобы не заставлять своих родственников, словно дураков, бежать следом за пароциклом, мы дружно пересели на новенький недавно приобретённый кланом для собственных нужд пассажирско-грузовой паровичок.

Естественно, что приехали мы, можно сказать, наугад, потому как расписания сеансов я, естественно, не знал, да и не готовился к этой поездке, как к прошлому свиданию. И тем не менее ждать нам пришлось не более тридцати минут, которые мы с удовольствием провели в маленькой уютной кафешке. А затем аж на два с половиной часа мы по уши погрузились в проблемы маленького затерянного в какой-то пустыне посада, в который совсем недавно пришёл некий Нью-Йоркский чародей в смешной белой шляпе.

Лента была родом из далёкого и загадочного Нового Материка, где, собственно, и располагался тот самый полис Нью-Йорк, и всё в ней было очень и очень необычно. Начиная с костюмов героев и заканчивая пустынными пейзажами, поросшими какими-то зелёными ветвистыми столбиками и испещренными огромными каньонами, на дне которых копошились какие-то непонятные чудища.

Да даже то, что главного героя, крутого чародея Джима, периодически называли «погонщиком коров», было ну очень и очень странно. А уж над «честной дуэлью» с плохишом в конце фильма так и вовсе хохотал весь зал.

И было отчего. Эти два… «умных человека» встали прямо на главной дороге посреди того самого посада Нью-Хевен лицом друг к другу в странные стойки, очень похожие на пресловутого всадника, и, держа руки возле бёдер, долго смотрели друг на друга, медленно шевеля пальцами. А затем вдруг синхронно сложили печати, и, естественно, Джим был быстрее, и его ледяное копьё сразило злого Шерифа в чёрной шляпе! А затем был поцелуй с красавицей-простушкой Мэри и «погонщик коров» зачем-то на ночь глядя взял, да и ушёл из посада в закат.

В общем, хорошая такая комедия. На мой взгляд, даже лучше, чем прошлый фильм про «Рыцаря Мэри». Всем было весело, и народ расходился из зала, посмеиваясь над забавными жителями и традициями Нового Материка. Хотя по какой-то причине рекламные афиши уверяли, что просмотренный нами «Одинокий стрелок» был драмой и остросюжетным боевиком «вестерн».

Ну а об обратной дороге и говорить было нечего. Мы завезли довольную вечером Хельгу на территорию школы, а затем вернулись в особняк. Где я, собственно, и огорошил всех родичей тем, что потребовал немедленного сбора совета старейшин клана, а заодно своей волей приказал всем свободным от других дел «охотникам за артефактами» из ветви Демьяна собраться и быть готовыми к немедленному выходу.

Глава 4

Мне, наверное, следует помнить, что я всё же не самый-самый, единственный «главный» человек, не то что в Полисе, даже в собственном клане. И вообще, мне довольно чётко показали, что сегодня всё завертелось не потому, что я так «пожелал», а исключительно с соблаговоления Старейшин. Видимо, пощадивших мою самооценку, позволив мне взять, да и сделать то, что я задумал.

Обидно, конечно, но объективная реальность сейчас нормально воспринималась моими нынче не находящимися под воздействием вредоносных артефактов мозгами, как то было не так давно, когда я вдруг временно помешался на теме главенства в клане. А потому я вполне вменяемо отнёсся к тому, что люди, пусть и принесшие мне клятву верности, не забегали тут же на цырлах, стоило мне лишь раскрыть рот. Но тем не менее обстоятельно зашевелились, явно услышав мои слова.

Правда, стоит сказать, что об истинной цели нашего похода в канализацию я никому не сообщил. От того, собственно, и ощущалось, что соклановцы начали активную деятельность, только после того как их непосредственные и привычные лидеры дали добро. Однако все, кто мне нужен, подключились и вполне сносно играли свои роли.

Чародеи и чародейки готовились к выходу с каменными лицами привыкших к маразму начальства людей. Главный чаровник заявился и потребовал, чтобы с нами пошло как минимум двое его подчинённых, ну а старейшины отыгрывали безмерную скорбь, ведь их «старым костям» также предстояло тащиться с нами неведомо куда.

Демьян неодобрительно покачивал головой и таинственно улыбался, сёстры-старушки же поглядывали на меня неодобрительно. Словно на любимого внука, не просто полезшего за вареньем и попавшегося, но ещё и умудрившегося расколотить в процессе самую дорогую и любимую банку.

Островком же спокойствия в охватившем особняк эмоциональном хаосе оказалась успевшая полностью восстановиться после ранения тётка Марфа. Которая, подойдя ко мне, твёрдо и уверенно сообщила, что пусть и не принадлежит к моей ипокатакстиме, но как мой учитель пойдёт с нами. И, надо сказать, именно её присутствие, а также явный авторитет, особенно в среде молодых, в некоторой степени оградили меня от, пусть и небольшого, но негатива, который явно транслировал в мою сторону внезапно растревоженный клан.

Без её молчаливой поддержки, словно она точно знала, что я задумал, мне, скорее всего, было бы куда труднее. Всё же содержимым черепной коробки я прекрасно понимал, что традиции традициями, но остальные Бажовы, может, и приняли меня как своего, но практически не видели во мне лидера. В то время как одноглазая, хотя ругается постоянно и демонстрирует, что как бы не с нами, в том числе отказываясь присоединяться к «моему клану», но уже приняла меня как своего ученика и всячески помогает.

Почему я не упростил себе задачу и не рассказал, что нас ждёт, как в сказках «пещера Баба-Алы разбойницы»? Да потому что мне очень хотелось, чтобы итог всего мероприятия стал для клана сюрпризом! Ведь единственным имеющимся у меня реальным опытом подобного управления людьми и сплочения коллектива были внезапные налёты банды нашего приютского бугра на мелкие магазинчики второго уровня.

Я под «Рябым» не ходил и сам не участвовал, но и конспираторы из малолетних бандюганов были аховые. Изобразить спящего и подслушать их «секретные» разговоры в общей комнате не составляло труда. Ну а парни почему-то были уверены, что если разговаривать за полночь и вполголоса, то тайное никогда ни для кого не станет явным. И раз от раза это работало, а ребята после каждой успешной акции всё больше к нему прикипали. Так что, может быть, в данной ситуации я и поступал как дурак, копируя методы нахаловской братии, но вот Бугор таковым точно не был, и в какой-то мере я его очень даже уважал. А более мне было не у кого учиться подобному!

Впрочем, возникающие у меня сомнения касались того, что я хотел заработать на том, что решу разом многие финансовые проблемы клана. А вот Рябой, пусть возможности у него и имелись, никогда не замахивался в глобальном плане на похожую и главную проблему всех воспитанников нашего учреждения, полное отсутствие у нас карманных денег.

Он всегда был осторожен и никогда не планировал взять много и сразу. Например, грабить ростовщиков, зажиточных торгашей или «чёрных» ювелиров, работающих на втором уровне, как то предлагали его миньоны. Парень прекрасно понимал свои возможности, как и то, что все эти люди любо ходили под «хозяевами» дна и, соответственно, Нахаловки, или могли отомстить через наших же старшаков по просьбе кого-нибудь более крутого.

Целью же нападений в основном становились безобидные магазины и ларьки, торговавшие… сладостями. Пусть я, живя с родителями на втором уровне, и не был особо избалован вкусняшками, но это ничего не значило. На втором ярусе всегда было на удивление много подобных торговых точек.

Конечно, то были не рестораны и не кофейни, обосновавшиеся значительно выше, да и зачастую вершиной кулинарного творчества их владельцев оставалось печёное и жидкое безе, завёрнутое в блин, с хрустевшими на зубах не растворившимися, но сладкими кристалликами.

Но, как говорят чиновники Княжеского стола, если нет в наличии гербовой бумаги, будем писать на обычной. А там, внизу, всегда было множество детей и женщин, а значит, хронических сладкоежек и потенциальных покупателей продукции из дешёвого, свекольного сахарного песка, импортируемого из Киева и Ростова.

Даже с жуткими накрутками он был вполне доступен москвичам нижних уровней, если, конечно, ты не сирота из приюта на дне. Это не «московский» и «новгородский» мёд диких пчёл-убийц, из которого делались элитные сладости, да и покупали его владельцы торговых точек оптом. Зачастую вместе с упаковками куда более дорогого очищенного рафинада, который делали уже у нас в Полисе.

Вот последний, собственно, и экспроприировали Рябой и его банда вместе с сопутствующими долго хранящимися товарами. Изредка по возможности вместе со всем, что не нужно перетаскивать в тяжеленых мешках по пятьдесят килограмм в каждом. А именно так расфасовывали импортный сахарный песок.

Вот у него и водились как рубли, забранные из вскрытых касс, так и рафинад, которыми парень расплачивался со мной, а также конфеты, а порой баночный кофий и какава. Надо ли при этом говорить о том, на что готовы были многие девочки из нашего приюта за простого карамельного петушка на палочке?

Особенно, учитывая, что в тринадцать-четырнадцать лет терять им в тесном контакте с мужчинами уже было нечего, а «работали» они не на себя и практически бесплатно. Даже самые красивые их них — которые обслуживали взрослых богатых уродов, зачастую спускающихся с верхних уровней, в особых банях и парилках на дне, и которых я порой вынужден был сопровождать с «работы» до приюта и защищать, — обычно просто не могли взять, да и купить себе банальную конфетку. Будучи по своей сути бесправными рабами…

На самом деле, в большинстве своём очень наглыми и требовательными, словно какая-нибудь избалованная Княжна, рабами. Многие из которых, забыв со временем свой первый испуг, становились не просто проститутками, начиная упиваться таким образом жизни, угрожать, в том числе и мне, как приютским бугром, так и своими богатыми папиками.

Вот и терзали меня смутные сомнения, что в данном случае я поступаю правильно, разом собираясь вывалить на подопечных сюрприз в виде огромного состояния. А с другой стороны, я всё же понимал, что клан — это не банда уличных воришек! Но вот мысль о том, правильно ли я поступаю и не во вред ли себе, всё равно ворочалась где-то в подкорке.

Но это к слову… По поводу моих знаний, факт в том, что Ольга Васильевна не учила меня тому, как управляться с людьми… Вначале не было необходимости, ибо в клане имелся только я, а на должности комиссара боевой руки и сам пытался воспринять от наставников азы управления малыми группами.

Ведь я находился в клане без клана, которым надо было бы управлять, а к Ланским никак не относился, и куда важнее становилось научить меня социализироваться… Да и много чему ещё. А сейчас старейшины, да и тётка Марфа очень вежливо и тактично оттёрли её от моего барского тела.

В смысле, что и у самой кня’жины дел нынче выше крыши образовалось, да и не один я уже, чтобы по-настоящему плотно заниматься моим воспитанием. Ну и самих Ланских, как я понимаю, вполне устраивал негласный союз с нами, как с резко усилившимся, хотя и маленьким, кланом.

Однако есть одно «но»… Родственнички тоже пока что не стремились обучать меня управлению большими массами людей. Можно было бы обидеться, начать подозревать их в чём-то нехорошем, если бы мне было лет этак тринадцать-четырнадцать, то бишь, если бы я находился в том возрасте, в котором попал в приют. Ну и, конечно же, могли бы быть рецидивы, если бы не та показательная «порка», которую устроили мне недавно старики-отступники, перебившие мою семью и бывшую главную ветвь.

А подобное у умного человека рождает не только паранойю, но и стойкое желание избегать скоропалительных выводов и суждений. Вот и я более не истерил, а пытался как мог вникнуть в ситуацию и подумать своей головой, не поддаваясь разнообразным юношеским порывам. В особенности касающимся новообретённого клана. Ведь по себе могу сказать, что даже как-то вообще лучше соображается, когда тебе уже однажды показали, что ты не самый умный, хитрый и крутой…

С поддержкой же Марфы стрейшины выслушали меня, переглянувшись, кивнули друг другу и явно «разрешили» мне покомандовать. А заодно, похоже, надумали пообломать мне рога, словно взбрыкнувшему в лесной ловушке «Губительному Оленю».

Встречается порой в лесах нашей Зелёной Зоны такое вот хищное существо. А вообще, водится оно возле европейских полисов, именуемых ещё Германскими. Его иногда кличут Лесным Кайзером. Жутко опасное животное, туша в холке достигает туша десятка метров, голова с раскидистыми, трёх, а то и четырёхметровыми рогами.

В европейских лесах с их огромными редко растущими деревьями он настоящий звериный король… Пока, конечно, не повстречает на своём пути какое-нибудь сильное чудовище, способное им банально пообедать. Однако в своих «обжитых» владениях этим Сохатым почему-то не сидится, и они часто мигрируют на восток, поближе к нам, да вот только природные условия здесь совершенно другие!

Считается, что сила этого величественного животного заключена в рогах, но в них же и его основная слабость. Олень, заплутав в наших трущобах и буреломах, так не похожих на его родные леса, часто забредает в самые настоящие ловушки из ветвей и стволов деревьев и выбраться из них уже не может. Тогда скидывает рога, тут же уменьшаясь до размеров нормального сохатого, и, будто ветер, уносится прочь в родные европейские леса, восстанавливать свои потерянные силы.

В общем, не могу точно объяснить мотивов тётки Марфы, оказавшей мне внезапную поддержку, но, можно сказать, я задницей ощущал, что демарш старпёрам не понравился, а потому они решили устроить мне профилактическую порку. Преподать молодому главе жизненный урок на тему правильного поведения и смирения… Заодно при этом продемонстрировав лояльность со стороны клана. А то после всех принесённых клятв довольно лицемерно с их стороны было бы с ходу взять, да и осадить зарвавшегося мальчишку, после того как он впервые решил покомандовать.

Скорее всего, они решили довести ситуацию до логического состояния: «Ты сказал — мы пошли! Ты привёл — мы ничего не нашли!» После чего методично, естественно, в воспитательных целях вправить и прополоскать мне мозги на тему самоволия, а также того, что все мои гениальные идеи и прожекты, к которым я в будущем пожелаю привлечь очень занятых соклановцев, следует в первую очередь обсудить с ними как с людьми знающими и опытными.

А вообще, это подозрение частично подтвердилось тем, что некоторые из Бажовых уже начали шептаться о том, как лучше будет выловить оставшихся в канализации Белых. Ну и, соответственно, о мерах, которые следует принять, если ничего не получится! Ведь меня нужно будет хоть как-то поддержать, потому как нехорошо, если молодой князь потеряет уверенность в себе…

Я, в общем-то, даже не удивился тому, что в клане решили, будто я родил идею поохотиться на недавно обнаруженных монстров из-за их ценных внутренних органов. А в том, что в Академии за мной как-то приглядывают, даже не сомневался. Ну а про то, что поход предстоит именно в городскую канализацию, и вовсе объявил прилюдно. Так что ничего удивительного не было в том, что кто-то взял, да и связал столь срочный выход с темой моего сегодняшнего занятия.

С другой стороны, услышал я этот разговор вроде как случайно, проходя мимо кухни. И сразу захотелось дать себе подзатыльник, в частности за то, что в очередной раз забыл, что клан — это сообщество мне доселе неизвестное. Со своими правилами и заморочками… Но при этом вновь пробудился червячок сомнений по поводу искренности окружающих! Ведь даже я — недоучка — мог перечислить десяток способов того, как чародей мог бы организовать и реализовать такой вот «случайно» подслушанный пациентом разговор. Правда, зачем нужно было проворачивать что-то подобное — другой разговор!

В общем, пусть и пребывая в определённых сомнениях, терзаниях, а также в предвкушении того, как вытянутся морды старейшин, когда мы доберёмся до нужного места… я всё же выкроил пару часиков, чтобы вздремнуть, покуда мои подопечные разводили бурную деятельность.

Сказал бы, что зря вообще это сделал, потому как, проснувшись, ощущал себя ещё хуже, чем когда засыпал. Однако пусть небольшой отдых, но был мне всё-таки необходим, тем более что после него небольшая склянка с какой-то кислой алхимией ярко-синего цвета и пара наброшенных чаровничьих техник быстро вернули мне прекрасное самочувствие.

За исключением отправки разведчиков, которым поручено было заранее разобраться с обстановкой на месте и проверить ближайшие к выходу тоннели, я, собственно, ничего не упустил. Правда, особой радости на лицах Старейшин не наблюдалось, ведь, похоже, что все на полном серьёзе решили, будто мы отправляемся на подземную охоту, а в таких случаях передовые отряды, чтобы не тратить зря время, занимаются выслеживанием будущей дичи, и тут уж важнее отыскать именно ближайший к лёжке удобный вход в подземелья. Я же, перед тем как задремать, настоял на том, чтобы исследовали конкретный створ канализации, чем заработал только минусы в глазах окружающих, ведь объяснять, что иначе я просто могу не найти дорогу к заветной фальшивой решётке, просто не стал.

Ну и, естественно, перед самым выходом возникла ещё одна проблема, о которой никто не подумал заранее, и связана она была конкретно со мной. Народ уже был готов сорваться прямиком к нужной нам точке, как я напомнил дражайшим родственникам, что до сих пор не дружу с чародейскими сверхскоростями, да и по вертикальным поверхностям бегать не умею от слова совсем!

Но в этом организационном недочёте была уже моя вина, потому как я лично предполагал, что почтенные старейшины, на присутствии которых в нашем небольшом походе особо настаивал, поедут на паромобиле. Ну кто же мог знать, что на самом деле они решат тряхнуть стариной и, доказывая, что возраст для чародея не помеха, намылятся топать ножками наравне с молодёжью!

В результате отряд всё-таки выдвинулся чародейским пешкодралом напрямую, почти мгновенно и бесшумно сорвавшись с места и растворившись в ночи. А я, в свою очередь, оседлал верный пароцикл, в люльку которого забрался один из наших молодых стражей, погнал его по ночной освещённой редкими фонарями трассе, по уже давно знакомому мне маршруту.

Собственно, мой сопровождающий оказался вынужденной мерой и был приставлен в приказном порядке вовсе не к моей персоне, а к двухколёсному паровому средству передвижения. За несколько кварталов до места встречи, ещё находясь на втором уровне, я остановился и спешился. В то время как Олаф, а именно так звали парня, шустро занял моё место.

Зевнув и поёжившись на уже едва ощутимом для меня холодке, быстро попрощался с родичем и, подойдя к ближайшему парапету, глянул вниз. Естественно, что на первом уровне, как всегда в это время, царила непроглядная мгла. Впрочем, конечно, не везде, да и для местных обитателей, особенно ведущих асоциальный образ жизни, она была скорее помощницей и союзницей, нежели особой проблемой.

Во-первых, привычные к жизни на дне глаза «аборигенов» так и так в темноте видят лучше, нежели у обитателей верхних ярусов. Ну и а во-вторых, это отсюда, с пусть не очень хорошо, но всё же освещённого второго уровня, кажется, что там внизу непроглядный мрак, но на самом деле это не так. Впрочем, мне как обладателю бажовских глазок на всё это вообще было наплевать! Так что я, внимательно изучив лежавшую внизу улицу, снял с пояса тяжёлый бабинный карабин, выданный в связи с моим вопиющим незнанием основных чародейских техник.

Этакая коробка с ручкой и барабаном, на который была намотана очень прочная стальная струна чуть толще человеческого волоса. Проверив под внимательным взглядом Стража крепость ограждения бортика светового колодца, я зацепил на её решётку специальный захват и легко запрыгнул прямо на самый верх парапета.

А вот следующий шаг сделать было куда сложнее. Во-первых, это именно должен был быть «шаг», потому как падать следовало «солдатиком», в противном случае струна вместо страховки для быстрого спуска превратится в натуральные качели, и приложиться обо что-нибудь можно так, что ни одна живица не спасёт. Ну а во-вторых, всё-таки довольно страшно вот так взять и сигануть с практически шестидесятиметровой высоты, и это не учитывая саму толщину платформы.

Впрочем, через пару мгновений, преодолев себя, а заодно в какой уже раз убедившись в том, что акрофобия у одарённых атрофируется довольно быстро, я, чуть подпрыгнув, рухнул вертикально вниз, почувствовав, как руку дёрнула рукоять карабина, струна которого быстро выбрала свободный ход. Барабан бешено завертелся, защёлкал, разматываясь, а заодно взводя мощную внутреннюю пружину, и я почувствовал, как моё падение постепенно замедлилось, а затем мягко опустился ногами прямо на мостовую.

«Прикольная штука… — подумал я, отпуская устройство, и коробка с ручкой, визгнув, быстро умчалась вверх, шустро наматывая струну на барабан. — Жаль только, тяжёлая и неудобная!»

Впрочем, по сути, это был просто компактный и слегка «механизированный» аналог обычного мотка верёвки, а потому постоянное ношение его как бы не предполагалось. К тому же это сейчас подобная штука была для меня полезна… а так обученный чародей вполне мог и так спрыгнуть. Всё-таки придуман этот агрегат был в Новгороде, специально для нужд хольмгарёрской армии и у приехавших оттуда Бажовых оказался на руках совершенно случайно.

Послышался тихий свист спускаемого пара, а затем быстро удаляющееся тарахтение рабочей части котла пароцикла. Это, дождавшись возвращения прибора, обратно в особняк укатил Олаф, впрочем, и мне уже пора было начинать шевелиться. Так что я, не особо скрываясь, развернулся на каблуках и быстро побежал ко входному створу в канализацию, где меня должны были дожидаться соклановцы.

Добрался я в общем-то без каких-либо дополнительных проблем, хотя улицы дна только выглядели пустынными, на самом деле наше появление в этом районе уже успело привлечь внимание, и сейчас за нами старались следить… по мере возможности. Во всяком случае, я нет-нет, да и ощущал на себе чьи-то чужие заинтересованные взгляды.

Впрочем, трудно было не заметить человека с глазами, светящимися словно два зелёных фонарика. Хотя, с одной стороны, зрелище жутковатое для простого обывателя, пусть даже и с криминальными наклонностями, а с другой — демаскировали нас наши врождённые светлячки только так! Однако при всём при том для обитателей первого уровня, которые зачастую в тёмную пору были вовсе не прочь взять, да и близко познакомиться с содержимым карманов одинокого путника, они же становились замечательной визитной карточкой. Ведь только полные отморозки пожелали бы связываться с чародеем. А особенно после недавних шумных событий, случившихся в полисе.

Встретили меня, как мы, собственно, и договаривались, не прямо на входе, а уже внутри, на первой развилке за первым отстойником, как мне помнилось, облюбованными на зиму бездомными. Заплутать так, чтобы разминуться, здесь было физически невозможно, крупный, ведущий с поверхности слив, насквозь пересекавший несколько обжитых бродягами секций, именно на точке нашего рандеву превращался в сложный лабиринт из тоннелей, древних очистных сооружений и прочих помещений порой совершенно непонятного предназначения.

— Почему так долго? — без лишних предисловий поинтересовался беззвучно возникший и зашагавший рядом Демьян.

Наверное, бездомным, заселявшим эти залы, могло бы показаться, что старик просто материализовался из пустоты рядом со мной. Однако я даже не вздрогнул, потому как ещё на подходе заметил его, дожидавшегося возле ряда колонн с деактивированными глазами. Впрочем, сейчас местным обитателям явно было не до вторгшихся на их территорию чародеев.

— В Савёловском районе подъездные дороги где перекрыли, а где разобрали, — пожал я плечами, не сбавляя шага. — Пришлось ехать сразу вторым уровнем, а там улочки уж больно запутанные. Кстати, что вы с ними сделали?

Пожелав утолить своё любопытство, я кивнул в сторону очередной группы людей, развалившихся на полу возле стены в довольно живописных, но порой далеко не естественных позах. Мужчины, женщины, дети — все они, несомненно, были живы, однако находились в состоянии глубокого сна. О чём, собственно, многие из них очень даже громогласно извещали всех окружающих громким храпом. А учитывая, что бродяжек нынче в канализации обитало куда больше, чем в мой прошлый визит, дышать здесь было практически невозможно, да ещё и стены древней канализации буквально сотрясались от неслаженного хора сотен глоток.

— На них наложили чары, называемые «Сон разума», — как ни в чём небывало ответил старейшина и пояснил: — Я посчитал нецелесообразным открыто демонстрировать наш интерес к этому месту…

Если я правильно понял нотку ехидства, прозвучавшую в голосе старейшины, это был ещё один небольшой демарш в мою сторону. А вообще, Демьян, в отличие от Хильды и её сестры, как бы и не скрывал, что весь этот поход ему совершенно не нравится. Но вот сама ситуация, а в особенности то, что его, как и старых перечниц, также призвали в строй, дедка откровенно забавляла. Так что он был даже не против сыграть сейчас свою роль, дабы потом примерно отчитать меня и вбить в голову правильные постулаты о том, что можно делать, а что нельзя в нужном старейшинам ключе.

В том, что старики взяли, да и легко спелись за моей спиной, я даже не сомневался. Ну не бывает в нашем мире такого, чтобы кто-то, имея преимущество, например, в возрасте, не использовал его в своих целях. Бабушки и дедушки обычно давят всех прожитыми годами и авторитетом. Родители физическими наказаниями и нотациями потихоньку вправляют отпрыскам мозги. Да даже шестилетки, пошедшие в школу, считают пятилеток детишками неразумными.

Так что я прекрасно понимал старейшину… Но вот противное беспокойство, вновь зародившееся где-то в груди и активно ворочающееся из-за мыслей о том, как на самом деле относится ко мне «мой» клан, заставляло нервничать.

— Следов «Судота» не нашли? — спросил я исключительно для того, чтобы немного сбить с толку Демьяна.

Хоть я и видел своими глазами, как орда белёсых тварей буквально затопила, а затем и вовсе убила этого жуткого, похожего на ящерицу монстра. Однако проверить никогда не мешал.

Во-первых, то, что он при мне перестал сопротивляться, ещё ничего не значит. Я немного подучился по нашей академической программе за прошедшее время и вынес для себя то, что многие чудовища не менее хитры, чем люди. А во-вторых, я видел, как он бесился от боли, когда его пожирали Белые. Вот только, когда к якобы уже трупу набежала целый табун этих то ли людочервей, то ли черволюдей, я постарался воспользоваться возможностью и как можно быстрее смыться оттуда.

— Марфушка сама пошла, — произнёс старик странным голосом, и я резко остановился, а затем повернулся к нему.

Два светящихся зелёных взгляда встретились, и я ещё умудрился при этом наступить на откинутую руку бездомного мужика в возрасте, который из-за этого со свистом хрюкнул, вместо того чтобы выдать обычный храп. Однако на душе у меня сразу стало как-то неспокойно, ведь обычно плохие новости начинаются с подобных мягких фраз.

— И? — произнёс я, едва выдавив из себя нужные звуки.

— Она его нашла…

— И?! — почти рыкнул я.

— Монстр спит на дне канала, — пожал плечами старик и тяжело вздохнул. — Она учуяла его, а вот мои ребятки не смогли. Не будь он сыт — они бы точно погибли. Ты был прав в своих предположениях, что монстра просто так не сожрали…

— Демьян, — произнёс я, переварив услышанное. — А можно я тебе в морду дам?

— А получится? — ехидно произнёс мужик.

— А вот как смогу — так и дам! — рыкнул я, развернувшись и зашагав в сторону выхода из тоннеля, за которым стояла толпа Бажовых, внимательно вслушивающихся в наш разговор. — Только, если голову снесу, не обижайся….

— И за что такое вы, князь, хотите дедушку… того? — жизнерадостно поинтересовался паренёк, хотя уже скорее мужчина, стоявший среди других зеленоглазых.

— А, вот кто твой учитель? — резко переключился я, не дав никому сказать ни слова.

— Эм… Алексей Бажов, — ответил, немного стушевавшись, родственник, на которого все разом обратили внимание.

Горящее зелёными огоньками внимание. И хоть я к самому себе привык, как и к окружению, но до сих пор взгляд сокрановцев вызывал непонятную оторопь.

— А что? — набычился молодой человек, тоже не выдержав нашего концентрированного взгляда. — Он в особняке остался. Он же страж…

— А если я тебе завуалированно так скажу, что он только что умер, — и я покосился на отводящего глаза Демьяна. — В шутку…

— Деда! Ты че?.. — рот парню на всякий случай заткнули ладошками стоявшие рядом девушки, а уже все, в том числе и остальные Старейшины, уставились на мужчину.

— Признаю, — поднял руки Демьян в примиряющем жесте. — Плохая шутка получилась, но отсюда, не справившись с этим ящером, мы не пройдём к найденному лежбищу червовеков! Если бы мы…

— Правильно разделанный, ещё недавно живой «Судот» покроет любые затраты, — влезла в разговор Хильда, а её сестра только кивнула, в то время как по «моему» воинству пробежала волна одобрительных ропотков.

— А на хрена нам эти черви? — глядя на Демьяна, спросил я, привлекая всеобщее внимание, и, не стерпев всплывших воспоминаний о вчерашних занятиях, скривился так, что это отразилось на моём лице явной гримасой отвращения. — Мы идём за нашим наследством! Но никто не мешает вам, уважаемая Хильда, распорядиться, чтобы с подводного ящера, коли он нам будет мешать, были собраны ингредиенты.

Глава 5

Кажется, своим последним заявлением я соклановцев немного поломал. Во всяком случае, все шёпотки и тихие разговоры успевших заскучать в ожидании моей персоны родичей мгновенно смолкли, и множество зелёных глаз тут же уставилось на меня. В наступившей тишине, прерываемой только тихим шлепками капель воды, то и дело срывающихся со свода, как-то особенно громко прозвучал смачный всхрап одного из бездомных. Словно удивлённый рык чудовища, также ошарашенного моим неожиданным откровением.

— Та-а-ак… — медленно произнёс Демьян, нервно поглаживая бороду. — Ты говори, Антон. Говори. Чары от просушки мы здесь уже давно повесили.

— Именно так, — кивнул я, вновь повернувшись к старику. — Собственно, именно по этой причине я посчитал возможным оторвать вас, уважаемые старейшины, от остальных важных дел, связанных с кланом. Под этими тоннелями…

Я для наглядности постучал каблуком сапога по старому, выложенному камнями полу. Звук вышел громкий, вот только эха, нормального для этих гулких коридоров, всё равно не последовало. Бажовы действительно озаботились тем, чтобы ушедших в глубь канализации разведчиков никто не услышал.

— Там, внизу, не просто земля и камни. Москва, как я сумел выяснить, мало того что стоит на огромном разломе просто невероятной глубины, — вокруг послышались опасливые шепотки, но я не обращал на них никакого внимания, — но так же там располагаются многоуровневые катакомбы, которые построил неизвестно кто, зачем и когда. Причём они явно не пустуют, но вот что такое там обитает, я вам сказать не берусь. Однако, скорее всего, что-то очень страшное и сильное.

Вот эта новость окружающим уже совсем не понравилось. Так что внимательно слушавшей меня Хильде даже пришлось одёрнуть наших родичей, хоть они и принадлежали к ветви Демьяна, дабы добиться тишины, чтобы я мог продолжить.

— В любом случае само это наследие древних интересует нас постольку-поскольку. И сразу говорю, я не привёл вас сюда охотиться на страшных неизвестных науке чудовищ! — поспешил я немного разрядить обстановку, пока люди опять не напридумывали себе духи знают чего. — Мы здесь для того, чтобы забрать то, что действительно «уже» принадлежит нашему клану!

— Ты говоришь о наследии своих предков? — медленно спросила меня старейшина Астрид.

— Нет, — ответил я, отрицательно помотав головой. — Если от той главной ветви что и осталось, то искать это нужно в хранилищах московских кланов. Что, сами понимаете, без полноценной войны со всем остальным полисом практически не реально. Просто, как оказалось, мы были не первыми из Бажовых, кто попытался «интегрироваться» в этот полис. Что, в общем-то, логично, учитывая, что наш посад находился не так уж и далеко. Более ста лет назад в Москву уже сумела проникнуть одна из небольших ипокатастим. Вот только времена, как я понимаю, были такими, что о мирном вливании Бажовых в город можно было не мечтать. В общем, не вдаваясь в детали, они в прямом смысле слова ушли подполье и организовали себе убежище прямиком в катакомбах…

— Хм… И ты, князь, хочешь, чтобы мы его нашли? — спросил кто-то из поисковиков, судя по голосу, мужчина. — Дело, конечно, хорошее, но…

— На это может понадобиться время… — произнёс кто-то ещё.

— Лучше бы, конечно, для начала всё распланировать…

— …Да какая разница, Вер, откуда начинать поиски, — это был уже смутно знакомый женский голос. — Хоть бы и отсюда…

Народ пустился в обсуждение, так и не дослушав меня до конца. Мне же оставалось только тяжело вздохнуть, гася вспыхнувшее раздражение.

Не воспринимали меня ещё эти люди как своего лидера. С одной стороны, относились как к главе, всё же были принесены клятвы, но с другой — слушались исключительно с оглядкой на старейшин. Естественно, это нравиться мне не могло, да и обижало немного, но вообще, понять своих новых соклановцев я мог.

Любой коллектив словно живой организм. И своё место в нём нужно ещё заслужить. Стал бы я сам абсолютно серьёзно относиться… да к тому же пацанёнку, новому любимчику Баяра Жамбурловича, окажись мы в похожей ситуации? Скорее всего — нет. Всё же возраст не тот, да и вообще, уважение нужно в начале заработать!

Вот только с одно стороны, мозгами понимая подобные мудрые истины, тяжеловато их было применять на себя самого. Впрочем, я старался, тем более что понимал, истериками и возмущением людей можно разве что настроить против себя.

— Это проверенная информация? — спросил наконец молчавший до сих пор Демьян, одним звуком своего спокойного тихого голоса мгновенно заткнув всех остальных.

— Более чем! — уверенно ответил я и, прежде чем меня вновь перебили, поспешил добавить: — И ещё, господа! Вы очень торопитесь с выводами. Я уже нашёл это убежище! И сегодня намереваюсь провести вас к нему. Ну а уже вы, как люди опытные, посмотрите там всё и решите: что, где, куда и почём…

— М-да… — крякнул Демьян, почесав пятернёй в затылке и покосившись на старейшину Астрид, выдал: — Должок за мной будет. Вернёмся — отдам.

Младшая из старушек только пожала плечами. Я даже не стал спрашивать, на что это такое они спорили, потому как ответ мне вряд ли понравился бы. Тем более что в этот момент Хильда задала мне вопрос, к которому я, в общем-то, готовился… вот только в моём воображении он звучал немного по-другому.

— Антон, ты решил затеять поход именно сегодня, из-за того что опасаешься внимания других чародеев этой части канализации? Из-за того, что многие могут решить начать охоту на новых монстров?

— Не только, — покачал я головой и выдал другие, наспех придуманные причины.

Ну не говорить же всем этим людям, что я вдруг взял, да и решил для себя моральную дилемму доверия. Могут ведь и не понять…

— С одной стороны, я не думаю, что существование подземных катакомб такая уж большая тайна. Во всяком случае, для кланов. Но туда толпами, как на работу, точно не ходят. Так что, скорее всего, есть на то какая-то причина, — начал загибать я пальцы. — Так что желательно со всем этим делом разобраться как можно быстрее. Во-вторых, у нас тут недавно ожившая гора бесилась, небоскрёбы рушились, и вообще, духи знает что происходило. Так что Полис трясло нещадно, а потому надо срочно проверить как там да что. Может быть, известны мне путь уже непроходим, и придётся искать обходные или вообще другие пути! В третьих, действительно совсем не факт, что где-нибудь не произошёл обвал или не образовалась трещина, через которую какой-нибудь удачливый Вася сможет взять, да и попасть из канализации прямиком к убежищу. А там, между прочим, далеко не только ценное внутри спрятано! Судьба у той ипокатастимы сложилась не особо хорошо, так что уходили остатки чуть ли не налегке, побросав всё на «пироне». Есть там такой. А там, где один Вася озолотится, завтра будут рыть носом толпы охотников за сокровищами, невзирая ни на какую опасность! Ну и…

— И? — поторопил меня кто-то.

— И в скором времени мне уезжать, так что неизвестно, вернусь ли я. А без меня вы вряд ли вообще об этом убежище узнаете, — ответил я и повернулся к тому, кто надумал меня подгонять. — Но вообще-то… Ой, тётка Марфа, а я и не заметил, как вы вернулись…

— Учиться тебе ещё, Антон, и учиться, — пространно ответила мне одноглазая, похлопав по плечу. — Ну а что касается твоих мотивов, то они, конечно, вполне разумны, но, зная тебя, я подозреваю, что ты ещё к тому же надумал устроить клану «Внезапную проверку». Всегда полезно посмотреть, как будут шевелиться твои людишки, не только когда им самим захочется, или жареный петух в задницу клюнет.

— Э-м-м-м… — я замялся, не зная, что ответить, но тётка Марфа то ли расценила моё мычание по-своему, то ли моя реакция ей просто не была особо нужна.

— Ну а как, можно сказать, сторонний наблюдатель из тайного посада, я лично могу сказать, что то, что я увидела, вообще никуда не годится! — женщина медленно обвела всех присутствующих взглядом своего единственного пылающего глаза. — Вам всем, как мне кажется, следует вспомнить, что не князь пришёл к вам в ножки кланяться, а вы к князю! Не он вам себя ещё не показал, а вы покуда свою полезность не доказали! И тем более постыдно, только-только преломив колени, сразу же начинать сомневаться в разумности его решений…

Я, честно говоря, немного удивился и в первую очередь тому, что внимательно выслушивавший отповедь Марфы народ выглядел пристыженным. Да тот же Демьян, хоть и слегка болезненно морщился, но согласно кивал, как, впрочем, и куда более спокойно выглядевшие сёстры-старушки.

Видимо, в своих рассуждениях я опять не учёл чего-то, связанного с клановой психологией и вообще укладами этого социума. Опять же, по рассказам Марфы Александровны и Ольги Васильевны, те же старейшины представлялись этаким внутриполитическим противовесом главе клана. Ну и, соответственно, мне казалось вполне естественным, что они должны в определённой мере тянуть одеяло на себя, особенно, если дело касается людей из «их» ветвей. Впрочем, судя по всему, сейчас оно так всё и скалывалось, пусть, вполне вероятно, и не специально, но в силу того, что уже сложившиеся группы людей вдруг оказались вместе под рукой студента-первокурсника.

В общем, если честно, слушая Марфу, я вновь немного запутался со всеми этими взаимоотношениями и традициями, бытующими внутри клана. Зато кристально чётко понял, что, не будь рядом тётки с её познаниями в бажовских порядках и в том, как на самом деле всё должно работать, наши старички из лучших побуждений вырастили бы из меня в итоге этакого свадебного генерала. В своих действиях частично, если не полностью, зависимого от мнения совета старейшин.

Что опять же, со слов одноглазой Бажовой, было вроде как правильно, а при этом абсолютно неверно. И, что главное, остальные зеленоглазые были сейчас с её мнением совершенно согласны!

— …Ладно, давайте перейдём к делу! — выговорившись наконец, припечатала Марфа. — Я всех объяснений Антона не застала, но самое главное, зачем мы сюда пришли, слышала! Но в любом случае судота уже на этом участке тоннелей обойти просто так не получится. Даже если передвигаться по потолку. Всё вокруг пропитано его живицей, как вода, так и камни, а потому он полностью контролирует это пространство.

— Почему же он сразу не напал? — нахмурился тут же включившийся в работу Демьян. — Андрей говорил, что зашёл случайно на его территорию. Ты же сама предположила, что он сыт, а значит?

— Ну, — демонстративно развела руками чародейка, — ошиблась… К тому же я всего лишь предположила! А сейчас сама проверила. Тварь размерами примерно под сорок метров…

— Это как? — удивлённо перебил тётку уже я. — Судот же — безногая ящерица шести метров в длину…

— А это, Антон, они «в природе» такие, — пояснила наставница. — Знаешь, на дикой местности он месяцами в засаде лежит ждёт, пока на его берегу хоть какая-нибудь добыча появится. А здесь, не знаю уж, как он в канализацию попал, но отожрался гад на дармовых харчах как не в себя! Я так подозреваю, что он с того места, где ты его видел, сюда, ближе к тоннелям, где живут зимой бездомные, перебрался в том числе из-за того, что ему двигаться и активно охотиться трудновато стало.

— Это да, — подтвердил кто-то из Бажовых. — Здесь же для него самая настоящая кормушка! По воде, если кто не заметил, его живица почти до самого входа дотягивается. Захочет какой-нибудь бедолага попить, руку в канал опустит, а тот его в воду и сдёргивает. А там плещисьне плещись, выбраться самому на берег уже не получится. Человек вроде бултыхается, но его как бы течением сносит — а на самом деле это монстр его к себе подтягивает.

— Да и трупы, скорее всего, люди сами же в канал сбрасывают, — кивнула Хильда. — А судоту всё равно, что мертвячина, что живой человек.

— Так… чего же бродяги-то отсюда не уйдут? — удивлённо спросил парень из искателей лет на пять меня старше. — Если на них здесь охотятся?

— А они сами об этом знают? — ответил ему уже я. — Если кто не в курсе, здесь, на дне, первом ярусе города, люди в чудовищ вообще не очень-то верят, пока лицом к лицу с ними не столкнутся! Да и куда им идти-то? Здесь тепло, вода опять же, пусть нормальный человек этого пить ни в жизнь не станет! К тому же романтика у них здесь своя такая… бездомная. Ну а то, что кто-то в воду периодически свалится, так не смертельно, выплывет! А если нет — конкурентом меньше! В общем, всем плевать!

— Жуть, — с лёгким содроганием произнёс чей-то женский голос.

— В любом случае, — подвёл итог Демьян, — на чародеев он нападёт, к тому же, скорее всего, нас давно уже почуял. Поищем обходной путь?

— Была бы карта этих тоннелей… — задумчиво произнесла Марфа. — А так, кто знает, получится ли… Да и с какими ещё чудищами предстоит столкнуться.

— Эм… — я почесал в затылке и выдал: — Там дальше вроде как водный элементаль может попасться. Хотя, думаю, он оттуда давно ушёл… Внешне, не сказать чтобы большой, и я вообще думаю, что он проявленный. Неоткуда здесь истинному взяться.

— Час от часу не легче… — тяжело вздохнула тётка Марфа, укоризненно посмотрев на меня.

— А я что?

— Так что с судотом делать-то будем? — привлекла наше внимание Хильда.

— Да проще один раз убить, чем потом хрен знает сколько вокруг него танцевать… — покачала головой одноглазая, а затем, повернув голову к высокому Бажову могучего телосложения, спросила: — Ермолай, вы с ребятами приманку и крюки с верёвками взяли, как я просила?

— Ага! — прогудел мужик грудным басом и, стянув с плеча увесистый баул, похлопал по нему напоминающей лопату рукой. — Всё здесь! Только… Если он аж сорок метров… Мы, конечно, с запасом прихватили, как вы и сказали, но хватит ли? А так, ща — только шмат мяса Юрка застарит, и мы будем готовы.

— А что вы, собственно, делать-то собираетесь? — поинтересовался Демьян, как и я, взглядом оценивая объёмистый мешок, притащенный здоровяком.

— Да, собственно, на судота охотиться, — беспечно ответила тётка Марфа, уже успевшая вскрыть клапан баула. — Практически по классической схеме. Сами знаете, в пропитанной его живицей воде бить бесполезно…

— Честно говоря, не знал… — тут же признался старик. — Не встречался с этим чудищем никогда.

— Ну, теперь знаете, — хмыкнула женщина. — Обычно как: находят его лёжку, а потом выбирают удобное ветвистое дерево метрах в десяти-пятнадцати от берега. Или бревно с рогатиной в землю вбивают. Перебрасывают через развилку верёвку с крюком, на которую кусок тухлого мяса, а затем, словно рыбку из пруда, его на сушу вытягивают. Ничего сложного!

— Но мы… — начала было Астрид, видимо, желая намекнуть, что с деревьями в канализациях традиционно всё плохо, но одноглазая её тут же перебила:

— Ничего, ничего, — отмахнулась одноглазая охотница на чудовищ. — Эти гады порой и в подтопленных пещерах водятся, так что методика давно отработана. Так, господа, как я и объясняла, готовимся, а ты, Юрец, давай зачаровывай приманку.

В то время как десяток Бажовых, видимо, подготовленных и проинструктированных тёткой Марфой, пока я спал, споро привязывали устрашающего вида явно пыточные крюки к извлечённым из баула свёрнутым верёвкам, один из наших чародеев быстро избавил от обёрточной бумаги приличный, примерно на десять килограммов кусок жирного мяса. За серией сложенных им ручных печатей я банально не уследил, слишком быстро мелькали пальцы. Затем он прошептал что-то вроде «Апозинси» и направил засветившиеся неприятным зеленовато-коричневым светом руки прямо на кусок плоти, скорее всего, принадлежавшей раньше какой-нибудь хрюшке.

— Чары «Апосинтези витае», — пояснил подошедший ко мне Демьян, видя, как я с интересом наблюдаю за колдующим чародеем. — Не боевые. Считаются очищающими, но можно использовать и в диверсионных целях, например, чтобы испортить пищевые запасы противника. Действуют исключительно на неживые объекты, подстёгивая естественные процессы разложения органики. А так ими выгребные ямы чистят, ну и при необходимости метвяков обрабатывают, чтобы не воняли…

На последнем слове старейшины парень отдёрнул от заметно позеленевшего куска мяса руки, и в нос тут же шибанул такой смрад тухлятины, что мгновенно заслезились глаза, а содержимое желудка попросилось наружу. Я тут же зажал рукой нос, сглатывая мгновенно наполнившую рот противную вязкую слюну, и возмущённо посмотрел на старика.

— Ну а такой эффект получается, если не доводить процесс до конца, — безразлично пожал Демьян плечами.

Ни его, ни остальных взрослых Бажовых запахи, судя по всему, не тревожили. Так что страдать пришлось только мне, но даже тогда, когда «приманку» насадили на крюк и отнесли в сторону, от натёкшей лужи на том месте, где лежал кусок мяса, разило так, что я поспешил отойти подальше.

— Так, мы готовы, — сообщила тётка Марфа.

— Такой вопрос, а нам что делать? — поинтересовалась у неё Хильда. — Здесь ждать?

— Да с нами идите, если хотите, — пожала плечами одноглазая. — Где остановиться, мы скажем. Здесь недалеко. Понаблюдаете, а случись что — поможете. Ну а ты, Антон, не только смотри, но и учись! Но только, я тебя заклинаю, даже если что-то случится, сам не лезь! Понял?

— Понял! — честно ответил я, но мне почему-то не поверили.

— Точно понял? — с прищуром единственного глаза просканировала меня наставница.

— А-а-абсолютли!

— Да послежу я за ним, — махнул ей рукой Демьян и, словно демонстрируя, как он будет это делать, положил мне другую ладонь на плечо. — Иди к Древу, не волнуйся!

— Ну, смотрите мне, — покачала головой тётка Марфа, и команда охотников бодро направилась в глубь тоннеля.

«Недалеко» охотницы за чудовищами оказалось не за поворотом канала и даже не в соседнем коллекторе, а ровно посередине между оккупированным бездомными участком и тем самым местом, где я раньше видел судота, охотившегося на Белых. То есть протопать нам пришлось не менее километра, прежде чем пришлось остановиться перед очередным входом в тоннель, стены которого были усеяны входами в камеры-кельи, где вроде как по задумке строителей во время вторжений должны были прятаться обычные жители полиса.

Честно говоря, вспоминая слова нашего искателя о том, что отсюда живица чудовища по воде дотягивается аж почти до самого входа в канализацию, да не просто так, а с целью сдёрнуть в воду и потащить к себе человека, я ощутил лёгкую оторопь и даже страх перед монстром, скрывающимся в чёрных водах канала. Ведь в учебнике описывалось нечто подобное. Так эти твари охотятся в основном на животных, пришедших на водопой, но только в том случае, если не могут, рывком выбросившись на берег, дотянуться до них своими телескопически удлиняющимися челюстями. Ведь судот не преследует свою жертву и не умеет к ней тихо подкрадываться под водой, как то делает та же «кракадила». А это, по описаниям, метров десять, ну, максимум пятнадцать от места засады! Но уж точно никак не километр!

От мыслей меня отвлекло начало охоты. Чародеи, до этого момента двигавшиеся плотной группой, вдруг быстро рассредоточились, разбежавшись по стенам и потолку. А затем, повинуясь жесту тётки Марфы, начали по очереди пускать слабенькие чары прямо в воду метрах в десяти от нас.

Тем временем массивный Ермолай, неторопливо прошествовавший вместе со свисающим с крюка вонючим куском тухлого мяса прямиком на центр свода и вставший поудобнее вниз головой прямо над серединой канала, какое-то время тщательно проверял поверхность у себя под ногами. Он притопывал, хмурился, несколько раз менял позицию, видимо, находя поверхность то ли неустойчивой, то ли скользкой, и вот наконец жестом показал всем, что готов.

Обстрел, беспокоящий воду, сразу же прекратился, и в тот же момент туда упала наживка, за которой быстро разматывалась крепкая верёвка толщиной в мой указательный палец. Мясо, плюхнувшись в воду, слегка утонуло, чтобы затем всплыть, после чего медленно, покачиваясь на беспокойных волнах, поплыло в глубь тоннеля.

Время, казалось, замерло. Вот кусок мяса дёрнулся вниз, словно поплавок, я сделал вдох, неотрывно следя за волнующейся поверхностью воды, но в этот момент тухлятина вынырнула и как ни в чём не бывало поплыла дальше. Однако стоило мне моргнуть, как чудовище нанесло свой удар.

Мгновение — крошечный промежуток времени, но теперь вместо относительно спокойной глади канала я видел снопы брызг, разлетающихся в разные стороны от огромной башки с тянущимися вперёд полными острейших зубов челюстями. Массивная, мускулистая, метра два в обхвате шея, туловище, лишённое конечностей, исчезающее под вспенившейся водой, и тонкая на фоне чудовища быстро натянувшаяся верёвка, вдруг резко занявшаяся зелёным пламенем.

Как бы ни был быстр судот, охотники на него оказались проворнее. Меленького на фоне монстра Ермолая тот, казалось, должен был просто и непринуждённо стряхнуть со свода тоннеля в бушующие воды канала, но чаровник стоял словно влитой и, казалось, был куда сильнее чудовища, медленно, но верно вытягивая того из воды. «Эго» вокруг буквально бурлило, выбрасывая яростные протуберанцы, а по своду тоннеля то и дело разливались волнами потоки изумрудного пламени.

К сожалению, так всё это выглядело лишь какие-то мгновения, прежде чем судот осознал, что вместо вкусно добычи нечто впилось в его челюсти и теперь тянет вверх. Мощный рывок головой чуть было не сбросил чародея в канал, вот только в этот момент ещё один крюк с верёвкой, брошенный умелой рукой, быстро разгораясь зелёным огнём, обвился вокруг цилиндрической шеи твари — и уже другой чародей начал подтаскивать тварь вверх.

Канал забурлил. Огромное тело монстра начало биться о его стены в попытках освободиться, но всё новые и новые изумрудные нити опутывали с трудом извлекаемую из воды змееподобную тушу. До тех пор пока над поверхностью наконец не показался хвост мерзкой твари, тут же начавший отчаянно лупить по стенам и потолку, круша древние камни, отчего сам тоннель под нашими ногами ощутимо задрожал.

Поднятый в воздух монстр, извлечённый из своей родной стихии, вовсе не собирался сдаваться. Судот отчаянно извивался, стараясь освободиться. И в какой-то момент даже показалось, что у него это получится! Резким рывком он сумел-таки сдёрнуть сразу двух, не удержавшихся на своде чародеев, и мало того что ощутимо провис, так ещё ухнул вниз, почти до самой воды, потому как сил оставшихся охотников просто-напросто не хватало для того, чтобы удержать такого гиганта.

Впрочем, это обычные простецы, скорее всего, просто бы свалились после такого рывка. А мои соклановцы всё же были, пусть и не специалистами по отлову монстров, но очень хорошо обученными одарёнными.

Один, так и не отпустив верёвки, лихо, как шкет со дна на качельке с палкой, подвязанной над слуховым окном второго уровня, перемахнул с одной стороны свода на другую — и вот он уже подтягивал провисшую тушу. Второй же, кажется, его звали Кадимом, судя по всему, пострадал, потому как среагировал не так ловко, я бы даже сказал, что на какое-то время он потерял сознание, но уже у самой воды вдруг применил «Рывок» и, добравшись до подмостков, перекатился по твёрдой поверхности, после чего с трудом поднялся, держась правой рукой за плечо левой.

Отвлёкшись на него, я проворонил момент, когда рядом раздалась серия тихих хлопков моих «Пушечных выстрелов», и целая группа до этого наблюдавших за охотой бойцов, охваченных зелёным пламенем, поспешила на помощь родичам. Я тоже инстинктивно дёрнулся было вперёд, но крепкая рука Демьяна, даже не подумавшего посмотреть на меня, тут же вцепилась в моё плечо, заставляя оставаться на месте.

И именно тогда, когда, получив подкрепление, чуть было не упустившие добычу охотники споро подтягивали всё ещё вырывающегося судота вверх, тётка Марфа нанесла решающий удар по вырывающемуся ящеру. До того стоявшая на потолке, но чуть в стороне и складывавшая длинную серию из ручных печатей, она вдруг исчезла во вспышке-водовороте зелёного пламени, чтобы появиться прямо на голове у чудовища. Мгновение — и, изогнувшись, она, словно проведя рукой по больной дуге, хлопнула ладонью по тому месту, которое можно было назвать затылком твари.

Полыхнуло каким-то показавшимся мне смазанным зелёным свечением, которое словно пронзило чудовище насквозь. Однако женщина не остановилась и, лихо крутанувшись, смахнула странное излучение в сторону хвоста. Повинуясь её движению, изумрудные лучи мгновенным росчерком пронеслись, извиваясь, вдоль всего тела твари, деля её на две равные половинки, оставляя за собой чёткую, но быстро угасающую ядовито-изумрудную полоску.

— Бросай! Уходим! — раздался громогласный крик одноглазой охотницы, и она «Выстрелом» бросила себя в нашу сторону, а за ней, повинуясь приказу, прочь рванула и остальная команда вместе с добровольными помощниками.

Судот, который за долю мгновения до этого, сразу же после прохода по нему луча вытянулся, словно превратившись в гигантское бревно, так прямо плашмя и рухнул в успевшую успокоиться воду канала. А затем началась какая-то бездна.

С потолка падали камни, мостовая под ногами ходила ходуном, и что-то жутко хрустело и скрипело. Могучий ящер бился в агонии минут пятнадцать, то молотя головой и хвостом по стенам, то извиваясь кольцами и пытаясь завязать себя в узел, словно самый настоящий змей.

Он отказывался умирать, но и жить больше уже не мог, как и излечивать себя напитанной собственной живицей водой! По словам наставницы, она банально выжгла ему ядро и основной меридиан, причём сам удар, как мне объяснили, был банальным применением «эго», пусть и придуманным самой тёткой Марфой. Более того, по её словам, через месяцок-полтора и я так смогу, а если у нас в клане есть ещё желающие, то она и их научит. Последние, естественно, нашлись сразу же.

В общем, сама атака была никакими не чарами. Но вот подготовка к ней включала в себя какой-то дикий комплекс чар для «Охотников за Чудовищами», включающих врученную на время самоконцентрацию, а также нечто сравнимое со способностями провидца, даруемыми на какую-то долю секунды.

И всё для того, чтобы нанести один-единственный удар, который не просто ранит монстра, потому как убить такую большую тварь даже, поразив мозг, практически невозможно, а проведёт бажовский огонь прямиком по хрен его знает как расположенному главному меридиану монстра прямиком через ядро.

Вся сложность же заключалась в том, что энергетический канал — это не нечто материальное вроде вены. По нему не пустишь импульс, чтобы тот сам распространялся. Пламя нужно было «вести» самому, притом непонятно как и куда. Да ещё и сам змееподобный монстр, бьющийся в путах извивается, а энергоструктура двигается вместе с ним.

В общем, расстроила меня тётка Марфа… Тем, что безапелляционно заявила, что я так никогда не смогу. Во-первых, следовало просто иметь предрасположенность к «прорицаниям», что, вообще-то, в нашем клане доступно только прекрасному полу. На этом можно было бы и закончить, но она добила меня тем, что сама серия состоит из двухсот сорока семи печатей, девять десятых из которых нестандартные, и обучаются ей будущие охотницы клана при наличии склонностей, блоками. Начиная с четырёх лет, чтобы в подкорку засело. Когда не то что энергетикой пользоваться не могут, а всё это подаётся им в качестве этакой «игры».

— Сдох! — констатировала одноглазая, вернувшись с очередной «разведки». — Можно вытаскивать и начинать потрошить.

— Можно, значит, будет, — кивнула Хильда.

— Шуму мы тут наделали, — посетовал наш раненый герой Кадим, которому рывком верёвки сломало плечевой сустав, так что мужику приходилось терпеть неприятные ощущения на обезболивающих.

— Это да… — степенно согласился Демьян. — Есть предложения?

— На счёт чего? — спросил я.

— На счёт того, что судот стоит дорого, а такой вообще бесценен, — доходчиво объяснила мне тётка. — А у нас на все наши планы людей маловато…

— Даже не для того, чтобы куда-то ещё идти, а чтобы его разделать и вообще отсюда уволочь! — поджав губы, произнесла Хильда.

— Предлагаю завершить сегодняшний поход, отправить гонцов в клан за людьми, — высказалась её сестра.

— Разумно ли? — покачал головой Демьян. — Поход на «такого» судота — прекрасное прикрытие для всех остальных важных дел, которые мы хотели бы здесь провернуть. — Для заинтересованный, так сказать.

— А что, есть уже «заинтересованные»? — вздёрнул я бровь.

— Антон, ну ты порой словно вчера родился! — покачала головой Астра. — Целый отряд зеленоглазых ночью ломится куда-то напрямик по полису! Естественно, что все, кто мог, нас «списали». Не удивлюсь, если поблизости, но на безопасном расстоянии уже крутятся чьи-нибудь наблюдатели! Поэтому и предлагаю свернуться на сегодня.

— А может быть совместим оба плана? — предложил я.

— Хм… — Хильда покивала своим мыслям. — Ты, Марфа, Астра и два доверенных чародея старейшины Демьяна вместе с ним отправляйтесь дальше. Хоть проверите, на месте ли водный элементаль, которого можно сделать следующей целью…

— Да мы его обойдём! — вставил я. — Как я в прошлый раз сделал…

— А как ты сделал? — спросил Емельян, также слушавший наш разговор.

— Я над ним по бортику прошёл, — ответил я. — А нормальные чародеи вообще по потолку пробегутся на раз-два!

— Так вот… — с нажимом продолжила старушка, которой не по нраву пришлось, что её перебили. — А я отправлю раненого с двумя бойцами за подкреплением, а остальные займутся охранением!

— Может, мне тоже лучше остаться? — нахмурившись, с сомнением спросила Марфа. — Всё же это дела чисто вашего клана, а я в основном из-за судота пошла. Да и вообще, мало ли какая кракозяба на труп приползёт.

— Нет уж, Марфушка, — слегка крякающе засмеялся Демьян. — Ты своему любимому ученику весьма нужна! И сегодняшний день всем нам это отчётливо доказал!

— Да… Да… да… — тётка аж поперхнулась от сказанного и почему-то покраснела. — Д-да какой он «любимый»?! Бестолочь самая настоящая! Век бы не видела!

Глава 6

Элементаля мы так и не повстречали. Не было его ни на памятном перекрёстке, ни в смежных тоннелях, ни даже в незамеченном мною ранее очень хитро расположенном огромном отстойнике. Который по сути своей был непонятно зачем сделанным в тупичке давно заболотившимся бассейном, распространявшим такое непередаваемое амбре, что даже нашедшая и разведавшая его Марфа подходить к нему более категорически не желала.

В общем, трудный когда-то для меня перекрёсток мы прошли без особых проблем. Разве что разговоров много было из разряда: «Куда делся элементаль?» — потому как это не совсем тот вопрос, от которого можно просто так отмахнуться.

Да, до этого я высказывал надежду, что он просто куда-нибудь уйдёт, что позволит нам незаметно проскочить мимо злополучного перекрёстка. Однако это совсем не отменяло необходимости доразведать нынешнее местоположение монстра, потому как позже с ним всё равно пришлось бы волей-неволей как-то разбираться. Всё же эти комки стихийной материи и живицы — создания чрезвычайно территориальные, а потому, обосновавшись в одном месте, очень редко когда сами по себе уходят далеко от облюбованной зоны. То есть не было никаких шансов на то, что за прошедшее с нашей прошлой встречи время элементалю просто надоело тусоваться в этих тоннелях, и он взял, да и перебрался на другой конец Полиса.

— Убили его… — перескочив канал, при этом лихо крутанув сальто, сообщила нашей группе тётка Марфа, вернувшаяся из очередного подтопленного коридора, и подбросила в руке порядком изуродованный чужой метательный нож. — То ли загнали, то ли заманили в почти сухое ответвление и залили огненными чарами, отправив планара прямиком в бездну!

— Планара? — переспросил я.

— Профессиональный сленг, — пожала плечами одноглазая. — Элементали, они же вроде и духи, а вроде и нет, потому как заведомо материальные и несущие в себе изначальную материю родного плана. Вот их неофициально и называют кто как.

— Подожди, но есть же чёткое определение — элементаль! — нахмурился я. — Зачем придумывать что-то ещё?

— Как минимум потому, что слово длинное, — фыркнула Марфа. — Но на самом деле всё из-за того, что под понятие «элементаль» подпадают далеко не все «планары», в то время как и духами в общем понимании их можно назвать с большой натяжкой.

— Хм… а тот же Титан? Его тоже можно считать планаром? — поинтересовался я. — Он тоже вроде как… оттуда вылез. Ну и вроде как живой камень из другого мира.

— «Оттуда», Антон, все мы вылезли, — скабрезно пошутила наставница, что было поддержано тихими смешками старших Бажовых. — А Титан был самым что ни на есть чудовищем. Вполне себе развитым и сложным обитателем другого плана, который прошёл через пространственный расщеп. Как, в общем-то, и вся его свита. А «планары» — это на физическом уровне просто сгусток определённой стихии, доминирующей в родном для неё плане.

— Коррозия, как я понимаю, именно от взаимодействия металла ножа и тела элементаля? — поинтересовался Демьян, внимательно рассматривавший в этот момент клинок, середина которого была настолько ржавой, что казалось, будто она пролежала под водой не одну тысячу лет.

— Ну да, — подтвердила тётка. — Собственно, обычное дело при контакте с водными планарами. Даже короткое взаимодействие разъедает сталь только так! Антон, судя по всему, прав, мокрушка была «Проявленной»…

— Что приводит к тому, — недовольно вставила Хильда, — что в Полисе кто-то балуется эквилосимантией. Что не есть хорошо…

— Чем? — переспросил я.

— Техниками создания проявленных элементалей, — пояснил Демьян, в задумчивости подёргивая себя за седую бороду. — Раздел чародейских искусств, грубо говоря, сравнимый с химерологией и некромантией. Я с московскими законами ещё не так хорошо знаком, но последние две точно запрещены к практике в пределах городских стен. А вот про «проявление» точно сказать не берусь.

— В любом случае! — продолжила чуть с нажимом тётка Марфа, явно недовольная тем, что её перебили. — Хозяева данного ножа поступили вполне грамотно, отведя планара подальше от воды и, судя по всему, выбив подручными средствами органическое ядро из основной массы тела. Там много ржавого железа валяется. И только потом испарили мокрушку огненными заклинаниями.

— А если бы они этого не сделали? — сразу же поинтересовался я.

— Он бы просто сбежал от них в воду, — усмехнулась одноглазая Бажова. — Понимаешь, не стоит рассматривать планаров как «нормальных» существ. Пусть даже и чудовищ. Как бы они ни выглядели, у них всё равно нет ни органов чувств, ни постоянных частей тела, ни, соответственно, уязвимых мест. Именно по этой причине, если не обращать внимания на их силу, те же «Истинные» элементали так опасны. В то время как у «Проявленных» имеется биологическое ядро — явный объект насильственной привязки духа-планара к нашему миру. И если удалить его из основного тела, элементаль… ну, можно сказать, становится дезориентированным. Словно человек, которого сильно ударили по голове. И пока он вновь не поглотит в свою массу ядро — его легко можно уничтожить.

За этим разговором мы как-то незаметно дошли до решётки, отмеченной нашей клановой тамгой, и, что примечательно, далее каких-то моих ценных распоряжений Бажовым уже и не понадобилось. Выглядящую опасной самовзводную ловушку ребята Демьяна обезвредили на раз-два. Собственно, как я понял из их комментариев, сделана она была хитро, с душой и выдумкой, однако сильно устарела, так что любой более-менее разбирающийся в теме чародей вполне мог с ней справиться, даже не ползая, в соответствии с подсказкой, на брюхе по грязному полу.

Куда хитрее оказался механизм открытия потайной двери, в первую очередь потому, что завязан был исключительно на живицу нашего клана. Другой огонь просто не воздействовал соответствующим образом на скрытый за специальным камнем механизм, а потому какая-то там пружина не разжималась, нагреваясь до определенной температуры, что-то там не распрямлялось, и в результате ничего не работало.

Так что, можно сказать, вход в катакомбы защищала в первую очередь именно потайная стена, ну и то, что небольшой забранный прутьями решётки тупичок, очень похожий на аналогичные непонятно зачем перекрытые ответвления, просто так нафиг никому не сдался. Ловушка же, она даже сто лет назад была рассчитана разве что на дурака, ну и, соответственно, на всяких там любопытных студентов, сующих свой нос куда надо и не надо. Особенно, если учитывать тот факт, что с первым же попавшимся в неё неудачником, без должного присмотра и регулярной уборки, фактически демаскировала всю конструкцию, привлекая внимание посторонних аккуратно расчленённым на ломтики трупом.

— Очень интересно… — пробормотал Демьян, когда вся наша группа благополучно спустилась по пожарному шесту на маленькую станцию с тележками, и, в то время как подчинённые старейшины бодренько унеслись вперёд, дабы разведать безопасен ли путь, мы вчетвером, не торопясь, шли по путям, по которым я в прошлый раз гнал на взбесившейся платформе.

Признаться, только сейчас я осознал, какую глупость тогда совершил, забравшись на это колёсно-инженерное чудо, которое и работало-то до сих пор непонятно как. Да к тому же два раза, учитывая, что я ходил сюда за материалом для анжинерных дел мастера. Мне на самом деле очень и очень повезло, что я вообще выжил! А ведь мог с разгону вписаться в какой-нибудь обвал! Да по большому счёту одного только камня, а то и вовсе искривившегося рельса хватило бы, чтобы и я, и бешеное средство передвижения вековой давности на полном ходу впечатались в ближайшую стену или улетели кувырком в бездонную пропасть.

Так что о своём форменном безрассудстве я предпочёл промолчать, как и о том, что в тот день больше заботился не о собственной безопасности, а о том, чтобы уложить свой поход в отмеренное самим себе тёмное время суток. Ну а, так как нынче время особой роли не играло, всё равно в академию я завтра или, точнее сказать, уже сегодня точно не попаду, я медленно топал за старшими, слушая их размеренные разговоры, которые по большей части были ни о чём.

Вернее, об этих катакомбах, путях и, конечно же, о сгинувших в веках родственниках. Добавить про которых мне было уже просто-напросто нечего. Всё, что знал, рассказал.

— …Уверен, что тележки, как и эти пути, были сделаны в первую очередь как грузовая, а не транспортная система, — вещал с умным видом Демьян, с каким-то, можно сказать, профессиональным интересом сканируя унылые и однообразные коридоры и помещения, через которые лежал наш путь. — К тому же заметьте, всё это пост-клиотская архитектура, но по оттенкам глины на стенах и потолке можно с уверенностью определить, что родичи приложили много усилий, дабы обезопасить этот участок подземелий, замуровав все лишние ответвления.

— Я только не очень понимаю, — поддержала рассуждения старика Хильда, — зачем было тратить силы и ресурсы на то, чтобы самим замазывать сделанные заплатки… Ведь явно же видно, что как жилые помещения или вообще как часть общего комплекса этот путь не использовался!

— А кто их знает? Может быть, после многих лет подземной жизни у кого-то взбрыкнуло обострённое чувство эстетики, — ответил ей старик и походя постучал кулаком по ближайшей стене, в результате чего от неё отвалился приличный кусок засохшей глины, обнажая крупные, неестественно ровные каменные блоки. — Как минимум сама кладка была сделана при помощи чародея со стихией земли. Это я точно могу сказать?

— Думаете, работа пленных? — подала голос Марфа. — По идее, если это была столь закрытая и изолированная малая ипокатастима, они вполне могли использовать рабский труд в своих целях. Всё равно избавиться от нежелательных свидетелей в таком месте раз плюнуть, а лишние рты кормить в этих условиях…

— Всё может быть, — развёл руками Демьян. — Я даже вполне резонно могу предположить, что так всё оно и было. Вспомните, во-первых, какие времена тогда были, да и сами знаете, Москва считалась вражеским полисом, это раз, а в Ирий, как известно, не за человеколюбие билет выписывают. Ну а, во-вторых, Антон говорил, что ветвь у них была небольшая, плюс дети… Дай древо справиться с быстрой зачисткой катакомб от монстров. А потому такая циклопическая работа по освобождению комнат и тоннелей, блокировке лишних проходов, а заодно ещё и прокладке рельсовой колеи… такое постоянно сокращающемуся коллективу и за сто лет совершить не под силу! Зато вон над головой столь полезная и, главное, «бесхозная» рабочая сила бегает! К тому же те же бездомные у входа в канализационные тоннели, да и внутри постоянно кто-то да появляется.

— Очень похоже, что вы правы, старейшина, — согласилась со стариком одноглазая Бажова. — К тому же эти родичи действительно, можно сказать, окопались в самом логове тогдашних врагов. Так что могли себе позволить не играть в миролюбие. Как-никак, насколько я помню, московские кланы в то время с нашими тоже особо не церемонились.

— Да и Антон говорил, что на каких-то делишках с поверхностью они, собственно, и погорели! — хмыкнув, добавила Хильда. — И я не думаю, что это была банальная закупка продовольствия…

В общем, мне только и оставалось, что слушать да наматывать себе на ус. Вот как-то я даже и не задумывался, что Бажовы могли вовсю использовать труд украденных из полиса пленников и, можно сказать, массово угнанных в рабство простецов. Привык за всю свою жизнь, что в Москве рабство официально запрещено, вот при первом посещении с ходу и идеализировал всех подряд родственников.

Хоть и стоило бы поразмыслить над тем, как небольшая кучка воинов-огневиков могла взять, да и соорудить нечто подобное буквально под носом у люто ненавидящих их вражеских чародеев. Ведь действительно, те же рельсы для тележек! Их же здесь километры, если вообще не десятки, вот и возникает вопрос, а как их сюда, собственно, вообще затащили, а потом ещё гнули и формовали так, чтобы сделать в коридорах повороты и прочие изгибы, ведь далеко не в каждой комнате можно проехать по прямой? Но его перекрывает другой, куда как более актуальный, откуда они вообще нахапали себе такую прорву качественного материала? Который в Полисе пусть и не в дефиците, но всё же в подобных количествах на дороге не валяется!

Вот и получается, что задача почти нереальная… если, конечно, не захватить на поверхности десяток-другой железячников и не обеспечить им приемлемые условия для добровольно-принудительного ударного труда на пользу клана Бажовых. Главное, следить, чтобы они именно нормальную сталь из заготовок тянули и наращивали, а не псевдометалл при помощи своей силы штамповали. Кстати, этим можно объяснить ещё и то, что за всю прошедшую со времён прокладки кучу лет их изделия пусть и потемнели, но не проржавели и выглядят вполне себе крепкими и надёжными.

Добиться подобного результата без регулярного обслуживания архитрудно… если только не использовать массово распространённый навык обладателей «металлической» стихии, называемый «чародейская ковка». И вот тут начинается полное раздолье, потому как владеющий данной техникой одарённый мало того, что чугунную чушку на пустом месте в два, а то и три раза по массе нарастит, так ещё и превратит в лучшую сталь почти без потери веса, а затем сформирует из получившегося хочешь рельсы, хочешь меч-кладенец! Главное, внимательно следить, чтобы он тебя самого этим легендарным клинком случайно не зарубил.

Ну а рабство… не стоит забывать, что хоть оно так и не называется, но вполне себе существует в нашем полисе как легально, так и не очень. И если даже не вспоминать историю моей встречи с Алёнкой, то можно упомянуть, например, «обезвреженных» чародеек из кланов, обитающих в других полисах, которые вроде как вовсе не под принуждением искупают свою вину перед Москвой и Князем в элитных борделях на нижних уровнях в центре города. Или гладиаторов на подпольных аренах… да много ещё кого можно вспомнить.

Именно под аккомпанемент таких вот не шибко приятных мыслей к нам и вернулись наши бойцы-разведчики, сообщившие о том, что хоть они и обнаружили несколько очень неприятных, но проходимых завалов, но в остальном дорога до убежища свободна. Главное, что буйство Титана выдержал мост, перекинутый через бездонную пропасть, а в остальном добраться до цели нашего путешествия особого труда не составит.

Собственно, после этого наше неспешное путешествие благополучно закончилось, и мы в значительной мере ускорились. Если бы не я, так и не освоивший ещё нормальный чародейский бег, группа добралась бы до входа в убежище в разы быстрее, чем если бы мы ехали на тележках. Что только подтверждало теорию Демьяна о том, что сделаны они были в первую очередь для удобной перевозки грузов, а вовсе не для личного пользования.

Признаться, сегодня впечатления были уже не такими яркими, как в первый и даже второй раз. Разве что огромная бездонная пропасть, на которой стоял наш город, вновь потрясла моё воображение, а в остальном… При более внимательном взгляде катакомбы не так уж и впечатляли. К тому же, по словам Демьяна, были вполне обычными для того периода человеческой истории, когда были созданы.

А может, и не человеческой, потому как, согласно официальной истории, люди вообще появились в начале «эпохи сказок», и от полиса к полису разнилось только место возникновения человечества, ведь, по мнению «экспертов», именно в том самом регионе находился их любимый город. Зато старик утверждал, что подобным непонятным сооружениям куда больше лет, чем дают людям современные историки. Да и, сказать по правде, очень сомнительным представлялось мне то, что полудикие и вроде как едва обрётшие разум зачастую кочевые племена охотников-собирателей могли отгрохать нечто подобное.

К тому же, по словам всё того же Демьяна, эти катакомбы, как и их аналоги, должны быть, по сути, подземным городом. Этакой Москвой наоборот. Растущей, не ввысь, а вглубь, из-за чего он делал вывод, что жить на поверхности Земли создатели этого места по какой-то причине не могли. Но самой шокирующей для меня новостью стало то, что и это, оказывается, не самые древние подземные сооружения, которые можно найти даже в Московской Зелёной Зоне. И вот кто бы ни построил их, мыслил он явно почти так же, как наши современники. Хоть понять назначение многих помещений, а также найденных в них артефактов было практически невозможно!

Впрочем, ту же московскую канализацию строили уже «наши» и всего каких-то двести-триста лет назад! А я, например, совершенно не понимаю, зачем были сделаны многочисленные тупиковые остойники, никуда не ведущие зарешеченные ходы и вполне открытые слегка пологие коридоры, по которым вода из каналов еле-еле струится куда-то в хлюпающую и булькающую эхом темноту. Лезть в которую, дабы удовлетворить своё любопытство, ну очень и очень не хочется на чисто инстинктивном уровне!

До «убежища» с моей тормозящей весть отряд скоростью мы добирались ещё примерно в течение часа. Благо усиленные тренировки от тётки Марфы и остальных озабоченных моим физическим состоянием специалистов давали о себе знать, и в результате я хоть и не мог поддерживать нормальный темп передвижения чародеев, но все же совершенно не устал после многокилометрового кросса.

Ну а уже там первым, что бросилось в глаза и нос всем Бажовым, были не упакованные и готовые к транспортировке кофры с древними артефактами и ценностями, которые Ольга Васильевна назвала «иолическими», а вскрытый мной благополучно протухший за прошедшее время ящик с некогда свежими фруктами. Над которым к тому же вилась целая туча каких-то мерзких мух, которых тут же ритуально сожгли вместе с некогда артефактным ящиком, а также его содержимым.

Только после этого старшие Бажовы приступили к планомерному осмотру всего остального доступного имущества, вовсе не спеша, как я думал, наведаться прямиком в обиталище наших почивших родичей. Впрочем, перед основным блюдом очень приятно было посмотреть на слегка вытянувшееся лицо Демьяна, когда один из его подчинённых после отмашки принялся потрошить уже некогда вскрытый мной кофр с драгоценным содержимым.

— М-да-а… — только и сказал старик, машинально достав из подсумков трубку и задумчиво закурив, не сводя взгляда с извлекаемых из металлического ящика лотков, на каждом из которых, если верить Ольге Васильевне, покоилось целое состояние.

В то же время Хильда и Марфа над чем-то шаманили возле входной двери. Я, конечно же, предупредил всех об ещё одной очень неприятной ловушке, в которую сам угодил по незнанию, только-только дотронувшись до того, что выглядело как входная дверь. Правда, это не шибко-то их удивило, хоть старшие и признались, что никогда о таких мерах безопасности в нашем клане не слышали. И вот теперь, сотворив какие-то чары, женщины буквально по миллиметру ощупывали пространство вокруг входа, едва-едва касаясь стены подушечками пальцев, светящихся голубоватыми огоньками. А затем одноглазая Бажова и вовсе взбежала на потолок и уже там тщательно проверила какие-то особо подозрительные, по её мнению, камни кладки и плиты, из которых состояла поверхность у нас над головами.

— Давай! — внезапно кирнула наставница и, так и вися вверх ногами, окутавшись зелёным пламенем, с трудом по очереди вдавила в стену три совершенно неприметных на первый взгляд камня.

В тот же момент что-то хрустнуло, цокнуло — и старушка-старейшина, также покрывшись изумрудным огнём, широко расставив руки, провела ими по стене, оставляя ярко светящиеся огненные дорожки. Ещё раз внутри что-то громко щёлкнуло, загудело — и массивная входная дверь, посередине которой пробежала пылающая зелёным пламенем полоска, медленно и величественно раскрылась.

— Как вы это сделали? — слегка удивлённо спросил я, испытывая при этом чувство легкой обиды из-за «убежища», секрет которого я в последнее время так бережно хранил.

Нет — я, конечно, рассказал о том, что на входе имеется ловушка! Упомянул и о том, что она забросит нас в замкнутое кубическое помещение, выбраться из которого не так уж и трудно. Вот только умолчал, как это сделать. Так и представлял: я, как человек знающий, уверенным шагом подойду к нужной стене и, уже на примере объяснив, что да как, всех спасу! И тут такой вот облом!

— Да, в общем-то, не так уж и сложно… знаючи, — с хитринкой покосилась на меня Хильда.

— Скажу тебе так, — спрыгнув с потолка, подхватила Марфа. — Тот, кто всё это наворотил, явно страдал от безделья наряду с хронической гениальностью. Это же надо так детскую считалочку извернуть, чтобы из неё получилась такая вот ловушка…

— Либо у него уже поехала крыша, — фыркнула старушка.

— Что за считалочка… — нахмурился я.

— Потом расскажу, — отмахнулась тётка, — куда важнее то, что работает эта, с позволения сказать, «ловушка», похоже, исключительно только на нас, Бажовых.

— Это… как? — не понял я.

— Гениально и просто… вот только бы ещё разобраться как именно! — покачала головой старейшина.

— Что бы этот умелец ни наворотил, но он каким-то образом умудрился навесить на дверь триггеры, заставляющие живицу чародея выполнять заложенные им команды, — Марфа в задумчивости потёрла подбородок. — Начал он с простого — падение на потолок и принудительная активация хождения по нему, словно по полу. Милая «шутка» — не более того, вот только удивительно, что работает она на любого, кто достаточно вырос, чтобы чувствовать и манипулировать живицей.

— А потом ему стало скучно, — добавила Хильда, — и он пошёл в разнос.

— Сверху добавил спусковой крючок для боевого перемещения «куда-то», — продолжила Марфа. — Судя по всему, в тот самый «куб», о котором ты говорил. Не удивлюсь, если на самом деле это какая-то очередная замурованная комната неподалёку. Нет, но надо же… «Огненный прыжок»! Причём, если я правильно поняла крипты, выполняется он филигранно, вообще без паразитического оттока сил!

— А почему вы думаете, что работает это только на нас? — поинтересовался я.

— Потому что, по сравнению с механизмом двери, работа сравнительно молодая, — старушка указала рукой на то место стены, где словно что-то поворачивала. — А он вполне стандартный для своего времени. А во-вторых, «Огненный прыжок» — это исключительно клановое умение, завязанное на нашей живице. К тому же не думаю, что обитатели этого места были дураками и не понимали, что враги, добравшиеся сюда, скорее вынесут ворота чарами «Осадного тарана», нежели будут физически ломиться в явно запертые двери.

— Там ещё, в той комнате, куда эта штука переносит, — медленно произнёс я, — скрытая криптография, под наши глаза заточенная на всю стену. Она переносит прямиком за ворота. Но я думал, так специально сделано… чтобы свои могли выбраться.

— Ну, я же говорю, — засмеялась Марфа. — Работа явного сумасшедшего, мающегося от безделья! Кто вообще в здравом уме будет такой фигнёй заниматься, вырисовывая узоры на всю стену, вместо того чтобы сразу же убить идиота, умудрившегося попасться в простую глифическую ловушку?

— Пожалуй… И всё равно, почему только на Бажовых? — протянул я. — Но вы говорите, что это гениально? Это можно использовать?

— Понимаешь, он так там накрутил… Я, в общем-то, на среднем уровне в глифах разбираюсь, но совершенно не понимаю, какой блок там за что отвечает и как они взаимодействуют, — призналась Марфа. — А на Бажовых он своё изобретение заточил, потому как, думаю, больше было просто не на кого! Свои они вон всегда под рукой — шути сколько душе будет угодно. Ну и мучиться с вытягиванием и хранением чужой живицы не нужно — свою пользуй, и на весь остальной клан будет прекрасно работать.

— Да, хулиганил, похоже, кто-то из последних обитателей этого места, — кивнула Хильда. — Ну а потом совсем свихнулся. Возможно, что от одиночества.

— Что-то мне сомнительно… — покачал я головой. — Я же говорил, что сжёг труп последнего, кто пребывал в убежище.

— Ну а откуда ты знаешь, что это был не он же? — вздёрнула бровь тётка Марфа. — Или что наш «гений» не разговаривал годами с его трупом, а затем не ушёл прогуляться до той большой впадины, через которую перекинут мост. В конце концов! Кто-то же закрыл и заблокировал дверь с этой стороны! Если бы это было сделано изнутри, так легко открыть бы её не получилось.

— Это осадный замок, — пояснила Хильда, поймав мой вопросительный взгляд. — Они явно подстраховались и были готовы к тому, что однажды к ним придут очень серьёзно настроенные гости, и им придётся держать осаду и готовиться к штурму.

— У них там внутри цепные штурмовые лифты есть, — сообщил я. — Которые ведут прямо на дно полиса.

— Ну… Либо так, — пожала плечами одноглазая. — Сбежать, приготовив врагу пакость, покуда он возится с укреплённой дверью, — тоже неплохой вариант. Кстати, а на том лифте мы не могли сюда просто взять и спуститься?

— Я на самом деле пробовал… когда в прошлый раз здесь был, — почувствовав, как слегка покраснели щёки, сказал я. — На память вроде бы не жалуюсь, но… в общем, так и не смог найти то место, где расположен выход.

— Какие-то чары? — спросила Марфа, и женщины переглянулись. — Хотя нет, они столько времени не провисят. А вот те же глифы… но нет, это заметно будет.

— Или анжинерный «волшебный» артефакт. Знаешь, — тяжело вздохнула Хильда, покачав головой. — В том же Хёльмгарере, прямо в городе, существует бесчисленное количество таких вот тупичков, о которых не знают и не помнят даже местные жители, проведшие по соседству всю свою жизнь. И с картами, даже старыми, их отыскать не всегда получается. Так почему в Москве должно быть иначе? Хотя уверена, что «свои» как-то их находили.

— А почему бы таким же образом не скрыть тот же вход в катакомбы, через который мы прошли? — живо поинтересовался я. — Тогда бы вообще никакие враги ничего не нашли!

— А зачем? — пожала плечами старейшина. — Себе только лишние проблемы создавать. Входом тем вроде довольно часто пользовались, так что ещё больше прятать его смысла особого я не вижу. Экстренный эвакуационный ход прикрыть, это да, можно разориться, да и то не уверена, что он как-то по-другому не замаскирован, раз ты найти его не мог. Не забывай, сколько лет прошло! Может быть, там банальный путающий артефакт кудесничий стоит, которым, уходя от погони, следы заметают. Может быть, ещё чего, тут проверять нужно.

— Ладно, признаю, — я поднял руки вверх, — последний обитатель убежища был психом и спрыгнул в разлом, а штурм-лифт как-то замаскирован и нужно смотреть как. В любом случае с уверенностью могу сказать, и вы, думаю, согласитесь, что в средствах родичи ограничены не были, — произнёс я, и мы все дружно посмотрели на Демьяна, всё так же посасывающего уже потухшую трубку и с хмурым видом медитирующего, глядя на разложенные перед ним помощниками лотки с драгоценностями. После чего женщины согласно кивнули.

— Демьян, — окликнул я старика. — Вы о каких таких судьбах народа задумались?

— Что? А? Кхм… — мужчина, на мгновение повернувшись к нам, снова начал гипнотизировать иолические артефакты. — Да вот… Думаю я. Нет, понятно, что в Москве всем этим светить нельзя. Уничтожат — сил не пожалеют. Своих положат и ещё чужих в Полис приведут… Плюс всё это ещё нужно проверить, а полезное и самое ценное, так и вовсе…

Говорил старейшина уже явно не с нами, а сам с собой, просто озвучивая поток мыслей. А потому, аккуратненько подхватив старика под локоток, я потянул его за собой, на ходу приговаривая.

— Демьян, а Демьян, пойдём-ка! Я тебе ещё дровишек для умных мыслей подкину!

Приведённый к входу в местное хранилище, всё ещё хмурившийся и периодически оглядывавшийся назад старик просто впал в ступор, от увиденного даже выронив свою трубку. Ну а что? Пусть не так сильно, но зрелище в прошлый раз впечатлило и меня, только, в отличие от старейшины, я как не знал, так и не знаю цены всем этим статуэткам, побрякушкам и брикетикам с частями тел неведомых монстров. А вот он как минимум в курсе!

Я даже немного испугался, что сейчас старика хватит удар. Не выдержит сердечко вида перспективных сокровищ, а нам потом столь же компетентного специалиста в совет старейшин искать!

Но ничего, вроде бы оклемался. Брови нахмурил, трубку поднял, а затем, повернувшись ко мне, очень официальным тоном спросил:

— Ну и где мне, по вашему мнению, Князь, искать покупателей для всего этого… Гхм… наследства?

— А я почём знаю? — не менее важно изрёк я, разводя руками. — Ищите, Демьян! Ищите!

На этом моменте Хильда с Марфой аккуратно отодвинули нас в сторону, потому как мы полностью перегородили проход, и сами заглянули внутрь. Одноглазая только присвистнула и покачала головой, пробурчав себе под нос что-то вроде: «Уничтожать будут быстро и всем светом!» В то время как Хильда, постояв немного и ещё раз хозяйским взором окинув всё помещение, просто моча закрыла дверь и, ничего не говоря, направилась прямиком к большой книге, в которой была записана летопись ипокатастим сгинувших в катакомбах под Москвой Бажовых-Всеволодовичей.

Глава 7

Плотный, тяжёлый воздух полиса, разогретый жарким солнцем раннего лета, бил в лицо и заставляя щуриться из-за огромной скорости, которую набрала наша рука, уходя от погони. Крыши, пристройки, балконы сливались в бесконечную ленту, заставляя кузнечиками скакать между ними, зигзагами прокладывая самый неочевидный путь и заодно затрудняя противнику преследование.

С того памятного момента, когда рейдовая группа Бажовых поймала и убила прятавшегося в канализации под городом гигантского ящера судота, что стало сенсационной новостью в Москве на следующее утро, прошло почти пять месяцев. Скрывать факт охоты на чудовище мы тогда и не планировали, прикрывая наш интерес к настоящему сокровищу, спрятанному глубоко в катакомбах, однако эффект от «охоты» был сравним разве что с ещё одним вторжением титана.

В то время как наша команда отправилась дальше в таинственные подземелья полиса, старейшина Астрид с максимальной эффективностью воспользовалась представившимися ей возможностями пустить всему городу пыль в глаза. Дождавшись подкрепления, родичи не стали торопиться разделывать монстра прямо на месте, довольствуясь узостью дорожек вдоль каналов и ковыряясь в туше прямо в темноте, несмотря на то, что для нас это было не такой уж проблемой. Ящера по-хитрому схомутали, а затем, столкнув в воду, без особых проблем протащили прямо до входного створа в канализацию. Перепугав начавших просыпаться бездомных. Ну а там и на улицу выволокли.

Вот тогда-то и началось светопреставление! Толпы обитателей дна, накинув на себя кто что, в этот ранний час вывалили из окрестных домов поглазеть на невиданное чудо-юдо. А ведь многие до этого даже в недавнего титана, потрепавшего полис, как лютомедведь ёлку, не очень-то верили.

Естественно, тут же появились и клановые чародеи из окрестных небоскрёбов, как, впрочем, и многочисленные гильдейские. А потом и вовсе прикатили представители Княжеского Стола. Но самый смех начался тогда, когда непонятно откуда влезший некий обличённый властью молодой и ретивый чинуша-простец, потрясая какими-то бумагами, попытался реквизировать тушу пойманного монстра как собственность полиса. Что откровенно развлекло московский люд, удивило чародеев и очень сильно возмутило наделённых княжескими полномочиями представителей Кремля.

Потом уже выяснилось, что некий хитрован из районной администрации, которому о происходящем заранее сообщили товарищи из влиятельных криминальных кругов нижних ярусов, решил таким образом поправить своё финансовое положение. Не ожидал этот лысый и тощий, дрожащий как осиновый лист человек, представший спустя месяц перед княжеским судом, на котором мне пришлось побывать, что всё так обернётся! Хотя схема, использованная им, к удивлению многих, была самая что ни на есть рабочая…

Дело в том, что в книге Московских кланов, которая переиздаётся раз в год, я числился единственным и неповторимым, к тому же несовершеннолетним чародеем в клане Бажовых. И по какому-то там закону от года правления князя Гороха, который ещё не был отменён, я при всех своих правах в этих условиях не мог претендовать на подобные трофеи в связи с идиотской причиной: «Не могёт отрок необученный ни правильно распорядиться чудищем, ни деньгами управлять без взрослого пригляду! А потому должон к людишкам княжеским просьбу иметь…»

Вот так и получилось, что «самый умный и хитрый» чинуша решил, что мои люди — это наёмники. Ну а молодых да борзых клерков, готовых выслужиться ради карьеры, у в любой администрации много. Однако, как результат, посланный отнять у меня судота младший секретарь младшей секретарши старшего помощника данного важного лица в этом районе полиса столкнулся не с одиноким пареньком, которого можно напугать грозным голосом и страшными бумагами, а со старухой Астрид. А также, что испугало его куда больше разномастных чародеев, с очень злыми кремлёвцами, для которых подобный прилюдный демарш был сокрушительным ударом по всему полисному административному аппарату.

В общем, большую часть времени, пока там в верхах развлекались, иногда дёргая и меня, а Демьян, как Кощей, чах над древним златом, пытаясь пристроить его куда-нибудь так, чтобы не подставиться, наша группа активно тренировалась с тёткой Марфой.

Неудивительно, что мы оказались первой группой нашего года в академии, которая полностью освоила «Чародейский бег». А потом и передвижение по вертикальным поверхностям, что оказалось не так уж и сложно.

Вот только после этого у группы началась натуральная бездна! Называемая «Передвижение в ордере». Изучается это обычно на третьем курсе, но наставница сказала, что ей виднее. А у нас ещё два месяца до конца года!

Казалось бы, что такого, но… это нужно прочувствовать. Очень трудно, используя «Чародейский бег», подстраиваться под кого-то другого. Ещё труднее на перепечённой местности держать при этом хоть какую-нибудь формацию, кроме как «двигаемся, кто как хочет!»

Короче. То, что мы освоили к нынешнему дню, тётка называла: «Толпа ломится вперёд, но и так пока сойдёт!» И это уже было хоть что-то. Потому как сейчас, удирая от погони, мы бы действовали, на мой взгляд, на удивление слаженно!

Впрочем, как я успел заметить, нас либо не преследовали вообще, либо «спортсмены» давно уже отстали от типа «настоящей», пусть и «учебной» боевой руки. Как-то не верилось мне в то, что одарённые нашего возраста, посвятившие всё своё учебное время аэроболлу, могли потягаться с нами в выносливости на игровой площадке, и уж точно у них не было шансов в чародейском беге, передвижении по стенам и безумной скачке с одного здания на другое.

А всё потому, что когда-то давно (всего-то в сентябре-октябре, а уже казалось, в какой-то другой, давно уже ушедшей жизни) кое-кто задумал над нами подшутить. Один извращенец в маске, прикидывавшийся нашим наставником, взял, да и решил, что выпускным годовым экзаменом для его группы будет получение главного приза во ведённом недавно Княжеском Академическом Кубке, который мы должны ему принести.

Он даже действительно записал нашу тогдашнюю пятёрку на этот турнир, хоть мне и показалось, что Мистерион просто-напросто пошутил. Тем более что участвовали-то мы в этом более чем сомнительном увеселении всего раз и тогда же с треском продули команде из протецов-любителей. Пусть даже кто-то там из них и был вроде как очень слабеньким одарённым.

Так что тема эта как-то больше особо и не поднималась. Так, пару раз разговаривали между собой о том, как альтернативными путями получить эту проклятую «кружку». Масочник, казалось, брякнул один раз, да и вовсе забыл о подобной ерунде, потом группу переформировали в связи с потерями в составе, а там и Мистерион пусть и не сдюжил дуэль с предателем-Бажовым, но своими действиями заставил меня сильно зауважать эту очень спорную и неординарную личность.

И тут всплыло то самое задание, которое масочный негодяй, оказывается, не просто выдвинул нам как условие, а ещё и официально оформил как миссию! Тётка Марфа, которая, видимо, была ранее не в курсе необходимости какого-то финального задания, только пожала плечами и сказала: «Раз так, значит, просто принесите мне этот кубок!»

И вот тут мы забегали. После того как принялись наводить справки, выяснилось, что с того самого турнира нас, естественно, уже давно и благополучно выперли, дисквалифицировав за неявку на первый же отборочный матч! Более того, Мистерион даже не удосужился сообщить нам, что состояться всё это действо должно было ровно через неделю после того, как мы вообще познакомились с этим спортом.

Отбросив в сторону мысли о том, что масочник мог просто-напросто быть не очень адекватным, выдумывая нам такое задание, мы начали мозговой штурм. В ходе которого пришли к выводу, что, несмотря на все его тогдашние поступки и слова про командную работу, Мистерион никогда и не надеялся на то, что мы сможем выиграть кубок честным путём.

Собственно, эти подозрения подтвердились, после того как мы организовали пару коллективных походов в начале на последний матч четвертьфинала, проводившийся в «Колизее Осташкова», а затем и на второй полуфинал, который проводился уже в Кремлёвском цирке. Правда, если на первую игру мы шли целенаправленно, чтобы хотя бы ознакомиться с тем, что мы там вообще пропустили, то в Кремль через Ольгу Васильевну удалось по дешёвке добыть только четыре билета.

Ну а так как к самому спорту наши девочки особого интереса не проявили, второй поход превратился в самое что ни на есть двойное свидание. На которое я со всем положенным шиком прилюдно пригласил раскрасневшуюся Хельгу, а Борислав, естественно, пошёл со своей Алиной. Впрочем, не сказал бы, что аэроболл произвёл особое впечатление и на этих двух чародеек. Другое дело, сам факт посещения важного кремлёвского мероприятия и последующий ужин в хорошем ресторане…

Но в любом случае для меня это был довольно-таки важный опыт общения с противоположенным полом. Так что, когда в следующий раз, примерно через пару недель, дабы это выглядело пристойно, я пригласил Хельгу на новое свидание, в кармане студенческого пиджака у меня уже лежали два билета в Московскую княжескую оперу на какую-то там премьеру. И вот тут уже девушка была в полном восторге, хотя, если бы не её компания, я бы, скорее всего, просто заснул.

Впрочем, всё это лирика, потому как главное, что удалось выяснить, — на игровой площадке мы, обычные чародеи, новомодным «спортсменам» не ровня. Во всяком случае, до тех пор покуда «победить» означает игру в мяч, а не банальное мордобитие с поджиганием живицей всего и вся.

Уловки, тактика, аэробика, да даже моторика простых движений у этих новомодных «мирных» чародеев были заточены именно на командное противостояние игроков на площадке. Причём видно было, что, добиваясь подобного результата, пахали ребята не меньше нашего. Так что выиграть у них, буквально живущих аэроболлом, для нас так или иначе было бы нереально.

Договариваться, как я когда-то предлагал, также оказалось не самой лучшей идеей. По лицам эти людей было видно, что кубок они никому не отдадут даже подержать. Причём сам по себе он в материальном плене ничего особого не представлял. Я внимательно рассмотрел его в перерыве полуфинального матча и был на девяносто девять процентов уверен, что это была обычная стальная чаша. Пусть и красиво сделанная, посеребрённая и с золотыми вставками. Но для «спортсменов» это была статусная вещь! Полученная к тому же из рук самого Московского князя.

И вот тут имелась небольшая заковырочка, прояснить которую умница Сердцезарова потребовала в первую очередь! А не оскорбят ли наши действия самого владыку полиса, если мы вот так возьмём и украдём врученный победителям подарок.

Почесав в затылке и признав, что подобное действительно может быть проблемой, я отправился искать Ольгу Васильевну, которой, к сожалению, в кампусе в этот день не оказалось. Зато нашлась её племянница княжна Катерина, с которой мы хоть и были немного знакомы, но в этом учебном году практически не общались. И не то чтобы желания или поводов не было, просто при ней всегда находилась её команда, а также с десяток фаворитов, ревностно приглядывавших за дочкой повелителя полиса и старательно ограничивавших её круг общения.

Причём не думаю, что это делалось в соответствии с желаниями девушки. Просто, если верить сплетням, княжна пусть и была не очень сильной чародейкой, при этом показывая блестящие успехи в академических дисциплинах, но в обычной жизни оказалась очень увлекающейся и рассеянной девушкой. Так что она, скорее всего, просто не замечала «чрезмерной» опеки со стороны своих приближённых, ну а тем, естественно, вовсе не нужно было появление других лиц, находящихся в фокусе внимания княжеской дочки.

Ну, или, как вариант, Катерина была очень хорошей актрисой, создавая себе образ идеальной пай-девочки и замечательной ученицы. В то время как её свора отгоняла от неё стаи назойливых мошек, мешавших получать удовольствие от жизни.

В любом случае, чтобы пробиться к ней, как всегда оккупировавшей с друзьями-фаворитами дальний столик на втором этаже ресторана «Берёзка», мне пришлось немного «уронить» попытавшихся заступить мне дорогу парней-одногодок, начавших возмущаться на тему того, что я помешаю княжне отдыхать.

Наверное, у рядового студента, совершившего нечто подобное, начались бы проблемы, всё-таки, если судить по клановым тамгам, ребятки эти были отнюдь не простые. Однако, слава Древу, Катерина меня узнала, и мы смогли немного поговорить. Причём мне ещё и попеняли за то, что я, видите ли, её забыл и практически не общаюсь. При этом её фавориты посматривали на меня ну очень недружелюбно, так что я даже немного изменил свой вопрос. На всякий случай, чтобы не нажить лишних проблем от рук мстительных малолеток. Потому как миссию всё-таки хочешь не хочешь, а выполнять придётся.

Судя по всему, наши проблемы девушку слегка озадачили, и она призналась, что никогда не вдавалась в подобные тонкости. Однако обещала как можно быстрее связаться с отцом и прояснить интересующий нас вопрос. Тем же вечером мне прилетел от неё золотой голубь с объяснениями, что, по всем правилам, красть княжеские подарки, конечно, нехорошо, но вообще-то их сохранность — дело рук нынешнего владельца. Так что скорее он своей небрежностью в этом отношении наносит обиду правителю полиса.

На следующий же день мы начали подготовительные мероприятия по проникновению в «Спортивную школу промышленника Басмарова», учебное заведение, одна из команд которого, собственно, и выиграла Княжеский академический кубок. И тут нас сразу же ждал нехилый такой облом!

Промышленник, а человек этот был довольно известным простецом и владел несколькими крупными небоскрёбами-мануфактурами, не намеревался держать «ценный приз» в своей школе для одарённых. Трофей, как оказалось, хранился в его особняке, что в значительной степени осложняло всё дело.

Причём в первую очередь нас волновала охрана его частной собственности. Ведь если школу, как мы успели выяснить, опекали несколько отрядов обычных наёмников. То за особняком следили пусть и не сильные, и не клановые, но явные чародеи.

Вот только на поверку это оказались всё те же «спортсмены», а вовсе не настоящие бойцы! Судя по всему, выпускники его же собственной школы из бесклановых, причём и не из гильдийских, ведь последним вовсе не нужны были люди, привыкшие держать в руках игровой мяч, а не оружие.

Собственно, это выяснилось из допроса языка, захваченного перед самым началом операции. Что было проделано, естественно, жёстко, но предельно корректно, потому как врагами мы не являлись.

В общем, как выяснилось, «спортсменами» в девяноста девяти процентах случаев становились те бесклановые одарённые ребята, которые отказывались проходить выпускной школьный экзамен в нашем «запретном лесу», но при этом не желали становиться ни кудесниками, ни чаровниками. Обычно именно такие выпускники шли прямиком в «крысоловы», однако в последние десять лет у них появилась более мирная альтернатива в виде появляющихся, как грибы поле дождя, частных «спортивных» школ. Поступление в которые, по словам допрашиваемого, оказалось самой большой ошибкой в его жизни.

А всё потому, что кушать хотелось всем, вот только люди, посвятившие свою жизнь аэроболлу, оказались далеко не так востребованы в полисе, как представлялось юноше в шестнадцать лет, и как расписывал ему перспективы вербовщик. Дело в том, что молодым профессиональным командам были нужны самые лучшие, в то время как все остальные вымывались на обочину жизни и вынуждены были заниматься не любимым делом, а кто чем! Например, подрабатывать охранниками у таких людей, как промышленник Басмаров, который считал, что за одни и те же деньги выгоднее нанять три десятка своих же бывших выпускников, которым не повезло в жизни, нежели одного настоящего чародея.

Так что в результате проникновение и захват кубка прошли на ура. И только после того как мы ушли, в особняке подняли тревогу. Так что, если за нами и была погоня, то найти нас уже вряд ли смогут. Всё же, как подтвердил язык, учить спортсменов тому же чародейскому бегу было просто-напросто некому. Да и задача у них была на таких скоростях перемещаться разве что по очень ограниченному пространству игровой площадки.

Перемахнув с сальто через очередную улицу, что было дурной привычкой при выполнении длинных прыжков, подхваченной мною у тётки Марфы, я затормозил, по инерции проехав с десяток метров по размякшему от жары рубероиду, и прикрыл ладонью глаза от солнечного света, выискивая погоню. Рядом легко приземлилась Машка и, тут же сложив серию ручных печатей, активировала клановую сканирующую способность.

Я покосился на запрыгнувших на крышу кубической надстройки Борислава с Дарьей, когда по стене дома, шипя и ругаясь сквозь зубы, взбежала Ефимова, кувырком закинув себя на крышу.

— Опять недопрыгнула! — надув губы сообщила красноволосая очевидную вещь. — Зад у меня слишком толстый! Правильно мне Светлова говорит.

— Нормальный у тебя зад, — возразил я, поправляя лямки рюкзака, в котором хранился украденный кубок. — Самый что ни на есть замечательный. Просто кое-кто очень мало внимания уделяет тренировкам!

— Ну не люблю я прыжки эти! — фыркнула девушка. — И вообще! Последние учебные дни! Нормальные люди сейчас вообще отдыхают как могут!

Вообще-то подобное заявление со стороны, конечно, звучало крайне абсурдно, особенно учитывая предстоящие экзамены, но, как ни странно, предельно логично для клановой чародейки. Стоит только закончиться учебному году, а студентам разахаться по домам, как большинство из них почти сразу же припрягут к жёстким клановым тренировкам. Наверстывая всё, упущенное за то время, пока вдали от родных небоскрёбов юноши и девушки зубрили общеобразовательные и прочие науки.

Именно по этой причине многие учебные группы только-только в довольно расслабленном темпе заканчивали базовое обучение технике «чародейского бега», а о перемещении по стенам и тем более потолку и вовсе речи не шло! Только тётка Марфа, да ещё несколько других наставников гоняли своих учеников, не сбавляя нагрузок. Впрочем, методисты из Княжеского Стола обычно не лезли в вопросы непосредственно чародейского обучения, настаивая только на том, чтобы к началу каникул у всех был выполнен обязательный минимум успешных «городских» миссий.

Так что сейчас, в преддверии экзаменов, когда лекции и семинары, а также практические работы уже закончились, и народ в кампусе был по большей части предоставлен сам себе для подготовки, очень немногие действительно налегали на чародейские дисциплины и физические тренировки. Кто-то, конечно, занимался повторением пройденного материала, кто-то зубрил книги в надежде поразить экзаменаторов дополнительным материалом и правильными ответами на заковыристые вопросы. Но…

Но большинство банально расслаблялись, либо уверенные в собственных знаниях, либо прекрасно понимающие, что с «удовлетворительно» пусть даже по всем предметам их всё равно переведут на следующий курс. Ведь по большому счёту все знали, что высокие оценки — вещь в первую очередь статусная!

Если мне как главе своего клана просто положено было если не быть круглым отличником, то точно находиться не ниже первой трети общего списка, то, например, Дуне Марьиной, черноволосой красавице с огромными глазами и розовыми радужками из двести третьей группы особо стараться было не нужно! Во-первых, она уже замужем за каким-то там пацаном десяти лет из очень крутого клана, названия которого я просто не помню. Во-вторых, девушка после обучения не намерена продолжать активную карьеру чародейки и запоминать все пятьдесят три типа кикиморы среднеевропейской, потому как она намеревается быть в первую очередь супругой и матерью… Ну а в-третьих, у неё очень слабое, по меркам чародеек нашего возраста, тело. Так что она не раз и не два жаловалась, что дома её будут гонять как сидорову козу, и сейчас, перед предстоящим адом, ей нужно больше отдыхать, а не волноваться о каких-то там экзаменах!

— В пределах двух километров не ощущаю сигнатур возможных преследователей… — произнесла Сердцезарова, чьи светящиеся во время сканирования волосы начали наконец затухать. — Чародеев вокруг, конечно, много, но из тех, кого я запомнила, сканируя особняк, здесь никого нет.

— Ну и слава Древу… — тяжко выдохнув, ответила красноволосая, махнув всё ещё настороженно осматривающимся со своего возвышения Бориславу и Дарье.

— Смотрите, — сказал я, мотнув головой в сторону недавно покинутой крыши. — Не только мы страдаем…

Там как раз чуть менее умело, лихо и быстро пробегала боевая рука студентов в форме Морозовской академии. Причём один из них, самый крупный, тащил на плече связанного человека. Нас они, конечно же, заметили, но особого интереса не проявили и, быстро перемахнув через улицу, скрылись за одним из высоких зданий.

Вообще, получив возможность свободно перемещаться со скоростью, чуть ли не превышающей таковую у моего пароцикла, я вдруг с удивлением обнаружил, насколько оживлёнными являются верхние пути полиса в дневное время. Плевав на любые правила, люди бегали где хотели и как хотели! Более того, стоило только самому влиться в подобную чародейскую анархию, я сразу же понял, как мне это нравится и насколько это удобно. Хотя, надо признать, кайф подобной полной свободы перемещения совсем не заменял удовольствия от поездок на любимом двухколёсном аппарате.

— Где мы сейчас? — поинтересовалась Дарья, спрыгнув с надстройки и неторопливо подойдя к нам. — Что-то не узнаю этот район.

Действительно, судя по всему из-за неопытности, мы пусть и следовали ранее разработанному маршруту отхода, но где-то, видимо, свернули. После чего просто импровизировали, путая след и заботясь больше о том, чтобы возможная погоня потеряла зрительный контакт с нашей группой. Даже после того как спустились с четвёртого яруса на третий.

— Сейчас глянем, — пожала плечиками Нинка и достала из подсумка несколько многократно сложенных карт. — Та-а-ак! Мы на третьем уровне…

— Борислав, — крикнул я сербу, так и сидевшему на пристройке в позе гордого горного орла. — Метнись кабанчиком, глянь, как эта улица называется!

Приятель, казалось, даже не пошевелился. Тем не менее воздух рядом с ним помутнел и уплотнился, затем закрутился дымчатый торнадо, и спустя мгновение возле парня уже стояла его копия… с головой лютого кабана, так и буравящего меня своими маленькими глазками. Затем серый клон развернулся на каблуке и в три прыжка покинул нашу компанию, просто сиганув вниз с четвёртого этажа.

Мне оставалась только вздохнуть. Трагедия, случившаяся в жизни моего друга, нанесла непоправимый ущерб его извращённому сознанию, а также, на радость дамам, лишила нас компании очаровательных обнажённых красавиц, словно созданных из плотных потоков дыма. Правда, в глубине души я очень надеялся, что Борислав однажды всеми своими нынешними семью потоками сознания преодолеет эту психологическую травму.

Ну а если без шуток, на практике выяснилось, что дымные клоны не могут пользоваться ни чародейским бегом, ни ходить по стенам… да и в остальном несколько ограничены в своих возможностях. Если сравнивать, то эти сгустки родной живицы нашего серба мало чем отличаются от довольно сильного мужчины-простеца, который каким-то образом умеет вкладывать свою живицу в удары. Ну и разбиться, спрыгнув с большой высоты они не могут, потому как настоящего веса практически не имеют.

Главная же проблема Борислава была в том, что на протяжении уже многих лет он буквально в любых аспектах своей жизни полагался исключительно на этих своих дымных помощников. Ну, или на дополнительные тела, если говорить правильно. И при этом, после того как сестра оставила его в Москве со Звёздными, вроде как отправившись мстить то ли Сергейчукам, то ли Забибулько, взрослых, способных подсказать и направить, рядом с маленьким прерывателем дымных существ просто-напросто не оказалось.

Ну а сейчас вся стройная картина мира, в которой он сам лежит на диване, а вокруг бегают голые серые красавицы, готовя, убирая и делая домашние задания, а если надо и сражаясь за него, резко разбилась! На ту часть, где он хозяин многочисленных слуг, пусть и простецов, и ту, где в нормальном бою и на миссиях дымные клоны становятся порой совершенно беспомощными. А ведь ему не так уж и просто их создавать и тем более пересоздавать.

И так уж получилось, что в его жизни, я внезапно стал единственным человеком, ну а точнее, другом, которому можно выговориться и спросить совета. А если надо, то и поныть о том, что никогда не станет известно ни кампусу, ни моему клану, ни тем более Алине. Его девушке.

Парню действительно было плохо от того, что все, в том числе и Звёздная, в последний год вырвались вперёд, а его живица, словно якорь не пускает его дальше. Клоны пусть и призываются печатями, но другого «эго» у него просто-напросто нет. С чарами тоже беда! Раньше он как-то над этим не заморачивался, а в этом году выяснилось, что у него очень похожая на мою проблема. Только наоборот.

Когда Нина научила меня «Огненному шару», у меня из-за плотности и тяжести живицы получался какой-то «Огненный плевок». Но тётка Марфа, узнав, быстро решила эту проблему. У Борислава же, наоборот, живица очень лёгкая, так что «Сгусток тьмы», тот же самый наш «Шар», но только стихии «Тьмы», с которой у его эго сродство, у него получался быстролетящим сгустком дыма, лишь слегка отталкивающим и ослеплявшим противника.

Вроде бы полезно… Но это не ударное заклинание!

Как результат, мы с его горестями пришли к нашей одноглазой наставнице. Однако именно «Сгусток тьмы», буквально за мгновения иссушающий незащищённого противника, воссоздать даже с добавочными ручными печатями так и не получилось. А там уже от расстроенного в край серба Марфа узнала о его проблемах с клонами и, не слушая возражений, потащила вяло сопротивляющегося парня прямиком в лабораторию Ольги Васильевны.

Так, собственно, мы и выяснили после многочисленных тестов, что, наращивая количество мыслительных потоков, маленький, не знающий как и что нужно делать, а потому повторяющий что умел Борислав просто изуродовал сам себя. Дело в том, что количество «обычных» помощников — это, конечно, хорошо, но, видимо, в его клане данная практика использовалась исключительно для детей. С возрастом же ему следовало, судя по тестам, наращивать условную «толщину контроля» в каждом уже готовом потоке, в то время как он продолжал увеличивать их количество.

В результате, хотя это лишь предположения кня’жины, он просто не может дополнительными сознаниями сконцентрировать необходимые потоки живицы для таких непростых действий, как «чародейский бег» и перемещение по стенам. Ну и в том числе дымные клоны не умеют атаковать чарами, хотя, по идее, состоя из живицы, должны.

Так что сейчас мой депрессивный друг осваивает технику «Уменьшения потоков сознания», благо дело, оказывается, известное, если есть доступ к кремлёвским архивам, и не один его клан был заточен на подобное ментальное деформирование. При этом обратный процесс мало того что сопряжён с болью, так ещё и неизвестно, получится ли перераспределить высвобожденные ресурсы.

В человеческом мозгу, оказывается, как и в жизни, ломать и расщеплять куда проще, нежели строить и соединять!

— Лесинская улица, дом два «А», — сообщил Борислав, спрыгнув наконец на крышу.

— Что-то знакомое… — я прищурился, копаясь в памяти, но вспомнить название так и не смог.

— Лесинская, Лесная, Лесовская, — отмахнулась Сердцезарова. — Много их, и все похожи!

— Нашла, — сообщила тут же Нинка. — Сейчас нам на северо-восток и…

— Не-е-ет… — произнес я. — Погоди.

— Что…

Я молча достал из внутреннего кармана свой блокнотик и начал его листать. Конечно, за пару лет там скопилось бездна знает чего, что казалось мне на момент записи важным, но накарябанное карандашом «Третий уровень, Лесинская улица, дом двенадцать „А“. Книжная лавка. Странная книга-артефакт!», я таки нашёл.

— Ребят, а не прогуляться ли нам немного… как людям, — предложил я. — Понизу…

— Зачем?

— Да адресок тут знакомый оказался, — честно ответил я. — Маша и Нина может быть вспомнят… Мы тут проезжали, и я паровик остановил, а потом мы с Мистерионом в книжную лавку зашли, где мне хозяин отдал некий артефакт, якобы заказанный кем-то из клана. Вот только мы так и не поняли, что это такое и для чего нужно, а потом я забыл. Раз такая оказия, хочу со стариком-хозяином поговорить.

Однако, пусть ребята и согласились, разговор так и не случился. Забитая потемневшими досками обуглившаяся витрина и дверь, а также следы сильного пожара на кладке здания и светлое пятно, оставшееся от снятой вывески, говорили сами за себя.

Аккуратные расспросы прохожих позволили выяснить, что пожар, стоивший жизни старику-хозяину, случился задолго до нападения на город титана, да и бунт эти районы вообще не затронул. Так что, постояв немножко перед выгоревшим книжным магазином, где работал человек, явно знавший Бажовых, мы отправились к нашему особняку, где нас должна была ждать тётка Марфа.

Ну и, как финальный штрих в сегодняшнем непростом дне, пришло сообщение — «Золотым голубем» нашего клана, поздним вечером этого же дня, прямиком с Уральских гор. Меня требовали доставить в Тайный посад для испытаний, и, как я понял по лицам окружающих, очередной учебный год должен был закончиться для меня хорошо если в больнице.

В любом случае Демьян, кряхтя, словно простецкий старик, взял из хранилища лучшую бутылку водки, имевшуюся у нас в особняке. Приказал приготовить закуски и, сложив какие-то хитрые чары, от которых пространство пару раз мигнуло, отправился в академию. Прямиком к директору Баяру, как сказал, договариваться о переносе моих экзаменов на ранний срок.

Глава 8

— Красавец! — буквально простонал клановый механик Ефим Бажов, глядя на медленно выползающего из временного гаража похожего на утюг семиметрового парового монстра.

И, в общем-то, с мнением этого фанатика разнообразных пыхтящих и чадящих железяк я вполне бы согласился, если бы не находился в полуобморочном состоянии после спешной сдачи всех экзаменов за прошедший год. Мало того что после посиделок с Демьяном администрация утрамбовала мою аттестацию в четыре академических дня вместо положенных трёх недель. Так ещё общим собранием клана меня настоятельно «просили» показать выдающийся пример куче зеленоглазых детишек, которые нынче наводнили Тимирязевскую академию и школу при ней!

Что в действительности означало прямой приказ, потому никто и не думал скрывать тот факт, что годовой табель поедет вместе со мной в «Тайный посад» и вполне может стать той соломинкой, что переломит хребет титана-недоверия высшего совета клана Бажовых к моей персоне как кандидатуре на место всеобщего лидера. Что, кстати, метафорично, потому как реальный хребет, а также прочий костяк настоящего титана так и валялся на месте случившейся полгода назад битвы, и никто не знал, что с ним, собственно, делать.

Убить-то монстра убили. И даже вполне опереточно разобрали на ингредиенты, материалы и сувениры. А вот обнаруженный внутри монолитный скелет, состоящий из неизвестного кристалла, практически не поддающегося механической обработке, доставил полису множество проблем. Его могла повредить разве что та же «супер-Мисахика» в исполнении сильных одарённых нашего клана, ну и другие сверхмощные техники и чары, вроде морозовской «Снежинки», оторвавшей хвост чудища. А ведь, как оказалось, это так называемые нежелательные чары, после применения которых очень мощный чародей клана Морозовых мгновенно потерял руки, превратившиеся в два идеально прозрачных куска льда.

При этом материал, из которого был сделан костяк, вызывал откровенное слюноотделение у разнообразных промышленников и, соответственно, чиновников. А потому был объявлен стратегическим ресурсом полиса. Вот только самоубийц, готовых потребовать, чтобы сильнейшие чародеи шли и массово калечились ради некоего всеобщего блага, выраженного в желании запрятать костяк титана в глубочайшие хранилища под Кремлём, слава Древу, так и не нашлось!

Мне же было выделено полторы недели на подготовку к сдаче экзаменов, можно сказать, экстерном, если, конечно, так можно назвать скомпонованный график, подразумевавший начало в первый же день сессии. И, видит бездна, я старался! Так что пусть мои оценки выдающимися назвать трудно, всё-таки до круглого отличника мне было далеко, но ни одной «удочки» я не получил.

А за то время, пока напрягал свой несчастный мозг, клан, нынче вообще не стеснённый в финансовых средствах, занимался делом. Мы смогли выкупить у одной из ассоциаций наёмников принадлежавший ранее полностью погибшей во время «кризиса» группе относительно новый, всего пятидесятилетней давности, пару раз модернизированный, списанный армейский вездеезд среднего класса. В котором, за это время ещё успел поковыряться и наш гений от паровых котлов и шестерёнок.

И вот эта шеститрубная машина, переделанная под гибридные движители, пыхая белёсым паром, что говорило об использовании двух современнейших установленных на ней и работавших от живицы котлов, медленно разворачивалась прямо передо мной. Впрочем, как поговаривал наш механик Ефим Петрович, страховка никогда не повредит. Так что на борту вездеезда имелись ещё два резервных котла, чьи топки работали по старинке на любом материальном топливе, и пятая, установленная предыдущими владельцами, потреблявшая исключительно жидкие горючие материалы. Правда, её не демонтировали исключительно из-за криворукости предыдущих хозяев, врезавших её в корпус так, что для удаления пришлось бы разбирать весь котельный отсек.

Механический монстр ещё медленно разворачивался, а нам уже приказали готовиться к погрузке. Правда, это означало только то, что мы сами залезем в его стальное нутро, потому что все, что было нужно для первых дней путешествия, уже давно находилось в его трюмах. Попрощаться с кланом, почти в полном составе пришедшем проводить меня в дальний, а может, и просто в один конец путь, я уже успел. Точно так же, как вчера, сказал всё, что нужно, друзьям в академии. Поцеловал, возможно, в последний раз Хельгу и был откровенно шокирован, когда она сама, искря карими глазами, положила мою ладонь на свою покрытую школьной формой грудь.

Ночью же… Этой ночью я «прощался» с Алёнкой, из-за чего практически не выспался. Причём накинулась на меня девушка с какой-то поистине первобытной страстью и совершенно не желала успокаиваться, так что поспать мне довелось часа три от силы. Впрочем, ничего сверхъестественного в этом, наверное, не было… Всё же тут такие стрессы, а с того дня, как прилетел золотой голубь, я был в приказном порядке лишён доступа к женскому телу… Чтобы, так сказать, не отвлекался от учебного процесса.

Вездеезд ещё пару раз пыхнул, громко фырча и ухая, а затем остановился, чуть опускаясь на своих огромных, почти в мой рост, каучуковых колёсах, обвязанных толстыми цепями. Рыкнул и с шумом «обмочился», стравив под днищем излишки водного конденсата через специальные отверстия, за мгновение заполнив всю площадку перед воротами низко стелящимися по земле клубами остывающего пара.

Вот теперь в него можно было забираться. Никаких аппарелей или пассажирских люков в покатых бортах парового монстра не имелось, они вообще были фактически сплошными, разве что с небольшими оконцами-бойницами, так что проникнуть внутрь машины можно было только через её крышу. На верхней палубе, насколько я знал, имелась выдвижная лесенка, но так как простецов у нас не было, её даже и не подумали сбросить вниз.

Внутри же вездеезда имелось не так уж много места. Небольшая рубка для экипажа в носовой части, центральный коридор, ведущий от неё к машинному отделению, и два узких помещения вдоль бортов, в одном из которых располагался склад, а в другом откидные кровати в четыре яруса, рассчитанные на восемь человек, и также прикреплённые к стенам складывающиеся столики и стулья. Правда, одновременно разложить с каждой стороны от входного люка можно было либо то, либо другое.

Зато иллюминаторы, нынче наглухо задраенные, были расположены так, что, лёжа на каждой из кроватей, можно было любоваться окружающими красотами. Ну, или вести огонь по врагу, хоть возиться с перезарядкой тех же арбалетов в таком положении и было крайне неудобно.

Впрочем, конструкция этой огромной машины и не предполагала какого-либо комфорта для укрывшихся в её недрах людей. Она была создана в первую очередь для того, чтобы доставлять своих пассажиров из точки «А» в точку «Б» в безопасности через враждебную среду, с чем прекрасно справлялась. Правда, на её фоне даже дискриминационные «особые» вагоны локомотивов Перевозчиков для чародеев выглядели очень даже ничего.

С другой стороны, если обстановка вокруг вездеезда была спокойной, а окружающее пространство просматривалось и контролировалось, вполне можно было выбраться на крышу, именуемую «верхней палубой». И уже там немного размять кости и подышать свежим воздухом.

В общем-то, именно там мы с тёткой Марфой и обосновались, так что сейчас я в первый раз в своей жизни наблюдал, как медленно раскрываются северные шлюзовые ворота полиса. Стена возвышалась прямо над нашими головами, и в неё медленно, со стрёкотом втягивалась огромная бронеплита, способная запросто расплющить наш вездеезд, словно какую-нибудь картонную коробку.

Фырча и испуская в небо клубы белого пара, наша машина медленно въехала на внутреннюю платформу, и только тогда наш капитан, Тюр Васильевич Бажов, достаточно крепкий, но невысокий для представителя нашего клана мужчина, приказал всем покинуть верхнюю палубу, после чего самолично задраил входной люк.

Повезло нам, в общем-то, что среди хёльмгарёрцев нашлась полноценная команда обученных управлению подобными машинами чародеев. Новгородцы вообще, как я понял, в этом плане оказались довольно продвинутыми людьми, да и парк техники у их бывшей ипокатастимы, судя по рассказам очевидцев, поражал как количеством, так и разнообразием колёсной и гусеничной техники.

Ефим даже рассказывал, что у них там имелся некий «везде-ход» — огромный шагающий уродец на четырёх паукообразных лапах, который вроде как должен был использоваться для рейдов по болотистой местности. Правда, по словам всё того же механика, существовало данное недоразумение, произведённое на одной из частных мануфактур, всего лишь в одном экземпляре.

На первом же испытании на местности «везде-ход» просто провалился лапой прямиком в глубокую трясину, где, собственно, благополучно и застрял, не сумев самостоятельно выдернуть конечность. Ну а потом его выкупил предыдущий глава их ипокатастимы, кстати, ныне покойный отец одного из моих конкурентов, который вообще, по слухам, любил коллекционировать такие вот экзотические механические аппараты.

Испытывая странное волнение, я забрался на самую высокую койку, объявив её своей, и буквально прилип к иллюминатору. Только для того, чтобы через какое-то время полностью разочароваться в своих ожиданиях.

На грузовой платформе наш вездеезд вначале медленно опустился метров на пятьдесят под землю, а затем, преодолев целую серию массивных подъёмных ворот и проехав по длинному, медленно поднимающемуся туннелю, выбрался наконец на поверхность. А вот дальше был лес. Просто лес, точно такой же, как за забором, окружавшим экзаменационную зону, и практически не отличавшийся от того, в котором мы побывали прошлой осенью во время «практики» на природе.

Не знаю, чего ещё этакого я ожидал увидеть, но вездеезд просто двигался вперёд по слегка заросшей грунтовой дороге. Никто на нас не нападал, каких-то особых чудес за иллюминатором не наблюдалось, так что я даже не заметил, в какой-то момент банально заснул.

* * *

— Ерунда какая! — фыркнула тётка Марфа, бросив на столик одну из прихваченных с собой в дорогу книг, которую честно пыталась читать уже вторые сутки подряд.

Сказать по правде, совершить набег прямо перед поездкой на литературную лавку было идеей Алёны, и если бы ей нечто подобное не пришло в голову, то я за прошедшие пять дней буквально сдох бы от безделья. Жизнь в вездеезде была уныла и размерена, в оконце-бойнице мелькали то бесконечные стволы деревьев, то бескрайние поля и поросшие травой холмы. Пару раз мы проезжали неподалёку от небольших посадов, однако недолгое созерцание высоких частоколов и крыш, покрытых соломой или деревянной черепицей, мало разбавляло всепоглощающую скуку.

Тем более, что уже полтора дня наш колёсный утюг в прямом смысле ломился через вставший на пути могучей машины лес. Так что даже посещение крыши было строжайшим образом запрещено, и на данный момент мы оказались банально заперты в этой банке, в которой сразу же стало катастрофически тесно.

Вообще, надо сказать, что официально внутри вездеезда заперт был только я, как человек, скажем так, «необученный» и «неквалифицированный». В то время как остальные пассажиры выходили то на патрулирование вокруг машины, то на разведку по пути дальнейшего движения. Однако со второго дня начал накрапывать дождик, сейчас и вовсе превратившийся в ливень, так что «капитан» санкционировал только короткие вылазки по маршруту, что было достаточным, ибо скорость передвижения после въезда в лес сильно упала.

Это на полях, холмах или в подлеске всё было быстро и весело, а в буреломе, в котором мы оказались, машина то и дело вздрагивала всем корпусом, врезаясь и круша очередное вставшее на пути дерево или тараня какой-нибудь завал. Так что… только новинки бульварной литературы и фантазия авторов скрашивали нынче наши серые будни, не позволяя прорваться на поверхность всё нарастающему раздражению у непривычных к таким поездкам людей.

— Что там? — спросил я, откладывая свою книгу в сторону и косясь на красную с золочёным теснением обложку с названием «Нападение гигантов!»

— Да маразм… — отмахнулась тётка. — Вроде как есть полис, в котором живут исключительно простецы. За стены они не выходят, окружающим почти не интересуются, а всё потому, что вокруг города обитают почти неуничтожимые человекообразные великаны, единственное желание которых — сожрать всех людей, которых они только увидят. Короче, поверь моему опыту! Это бред сивой кобылы от человека, который из своего уютного дома никогда не вылезал и слабо себе представляет, что за стенами творится!

— Ладно тебе кипятиться, Марфа… — проворчал один из наших сопровождающих со своей койки, приоткрыв один глаз и покосившись на нас. — Ясное же дело, что это вроде как аллюзия на реальный мир! К тому же не забывай, что простецы не очень-то любят читать про нас, чародеев. Им куда интереснее, когда простой армеец Вася творит настоящие чудеса, одной левой разбрасывая и орды вражеских одарённых, и разнообразных духов и демонов.

— Освальд, ты просто ещё не читал этот выс… шедевр! — ехидно огрызнулась женщина. — У этих гигантов вроде как у основания шеи со стороны спины единственное уязвимое место! И для того, чтобы поразить его, эти кретины скачут на верёвочках при помощи каких-то паровых устройств и пытаются рубить уродцев тесаками!

— Ну, вот видишь… — усмехнулся мужчина, — вот тебе и чародеи! Говорю же, простецы любят выдумывать такие вот фиговины, позволяющие им подражать нам!

— Но должна же быть в книге хоть какая-нибудь логика! — уже откровенно возмутилась наставница. — У них там пулевики есть! Но они всё равно лезут в бессмысленный клинковый бой, вместо того чтобы поразить цель издалека! И вообще…

Дальше я, честно говоря, уже не слушал, просто погрузившись в чтение уже своей книги, довольно, надо сказать, дорогой, ибо это был перевод с альбионского, а писателем являлся некий Джордан Стоун, который, собственно, жил в Лондиниуме. Подтверждая теорию Освальда, в ней тоже, в общем-то, не было чародеев в привычном мне понимании. Но всё же имелись свои одарённые, мало чем отличающиеся от простецов, всё равно боявшиеся их и долгое время успешно прячущиеся от простых людей. Что было объяснено, ибо, в отличие от реальной жизни, эти «колдунцы», хоть и умели манипулировать живицей при помощи каких-то «веточек» и даже летали на «вениках», однако были физически неразвиты и в большинстве своём являлись глупыми и узколобыми ретроградами.

Собственно, сама по себе история была явно детской, впрочем, в самый раз, чтобы не напрягать успевшие промариноваться за время поездки мозги. А повествовала она о маленькой девочке, которая росла в посаде неподалёку от Лондинума со злыми дядей и тётей на положении бесправной рабыни. Покуда в одиннадцать лет необычная утка не принесла ей письмо с приглашением в школу колдовства именуемую «Свинарник».

В общем, книгу я благополучно «проглотил» как раз к самому отбою, когда в «жилом» помещении, коридоре и на складе выключали свет, а зам вездеезд останавливался и окончательно консервировался на ночь. Всё же в тёмное время суток двигаться по незнакомой местности было откровенно опасно. Мало того что резко повышался шанс заехать в какое-нибудь болото, так еще и многие чудовища с заходом солнца становились значительно агрессивнее, а напороться на какого-нибудь дендроида ну очень не хотелось.

* * *

Спустя ещё три дня и кучу прочитанной макулатуры мы наконец-то добрались до первой запланированной вехи в нашем маршруте, огромного идеально круглого озера, окружённого по периметру невысокими горами, названного по какой-то причине «Новгородским». Место это располагалось ровно на половине пути от Московского до Казанского полиса и являлось естественней границей между подконтрольными городам территориями «Зелёной Зоны». Так что на этом, западном, береге ещё давным-давно была выстроена мощная крепость «Гамаюн», возле которой через какое-то время появился посад Орловка, в который мы, собственно, сейчас и направлялись. В то время как с восточной стороны в хорошую погоду можно было разглядеть стены казанского укрепления «Хоррият».

Надо ли говорить, что это были названия двух не очень любящих друг друга, но и не враждующих монстров, выглядевших как птицы с бюстом и лицом женщины. Две враждующие разновидности гарпиоидов, существующих на наших территориях. Гамаюн вроде как был предсказателем и проком судьбы с орлиным оперением, а Хоррият его противоположностью. Существом, символизирующим «свободу» и прочие убеждения, вроде того, что каждый сам творец своей судьбы. Ну и, да, Хоррият был всё тем же голосисечным существом с прекрасным ликом, но телом кречета. У него, или у неё, в отличие от Гамаюна, были роговые наросты на голове, сверкающие будто какая-то корона с драгоценными камнями.

Правда, всё это были байки простецов, относящихся к культурам разных полисов. Хотя на само деле, что та, что другая гарпия, обладая ментальным даром, таким образом просто заманивала людей в свою ловушку. Так что в нашем учебнике было чётко и ясно написано — убивать этих созданий, которые являются четвёртыми поколениями одержимых духами воздуха, едва только увидев. Иначе не спасёт никакая сила воли, потому как сдержать ментальную атаку этих гарпиоидов не могли даже сильнейшие чародеи. Хотя физически «птички» были очень и очень слабыми, зато, если сравнивать с классическими сиренами и гарпиями, действительно красивыми.

Впрочем, оказавшись на защищённой части пути вдоль крепостицы «Гамаюн», я думал не о монстрах, о том, что видел перед собой. И это был абсолютно искренний «Ах!», вырвавшийся у меня, когда вездеезд по нормальной грунтовой дороге вырулил на внутренний серпантин, проложенный вокруг озера от нашего укрепления до посада Орловка.

Это было… великолепно! Словно сама природа устроила вечную красочную и неувядающую осень в пределах окружавших озеро гор. Красные, малиновые, розовые, бурые, оранжевые и жёлтые листья деревьев выглядели так естественно, словно кто-то сотворил нечто подобное специально! И это цветущее и растущее великолепие обрамляло идеально круглое озеро.

Даже просто так при взгляде на подобную красоту в голову закрадывалась мысль о её неестественности. Тем более что на поверхности воды не было ни единой лодчонки, хотя посад находился не очень далеко. А насколько я знал людей, живущих вне пределов полисов, они никогда не упустят возможности накормить своих детей той же рыбой, даже если иногда их будут атаковать случайные духи воды.

Впрочем, стоило только подъехать поближе, как практически у самого «Гамаюна» я (признаю, чуть позже всех остальных) почувствовал исходящее откуда-то из середины озера самое настоящее дыхание стихии «Смерти». Мощное, намного сильнее, нежели я ощущал хоть когда-то, и совершенно выбивающее из колеи, если начинать прислушиваться к нему, а не оградиться собственной живицей.

Зато в посаде Орловка, куда нас пустили без особых вопросов, ничего подобного уже не чувствовалось. Мы провели там целых два дня, отдыхая от долгого переезда в консервной банке и готовясь к следующему переходу. Рывку до аула Гары, который находился на границе занятых Казанью территорий их восточной «Зелёной Зоны», где, по информации Бажовых, вполне спокойно относились к «не казанянам».

Две же ночи и день в Орловке мне запомнились в первую очередь очередной Алёной. Правда, в данном случае она была Еленой, дочкой посадского купчины, которая за два дня до нашего появления отпраздновала своё шестнадцатилетние.

Сказать по правде, наша встреча и продолжение её была не моей заслугой. Я бы прекрасно переночевал и в вездеезде, но тётка Марфа была категорически против и чуть ли не силком притащила меня в этот богатый дом. И уже там меня настоятельно попросили провести ночи в одной постели с третьей дочкой счастливо улыбающегося мужика по имени Пахом Фёдорович. А на попытки отмазаться посмотрели как на идиота, мол, под тебя бабу сами кладут, да не какую-нибудь перестарку, а девку в самом соку, а ты кобенишься.

Так что, когда на мне, словно клещ, вдруг повисла довольно приятная личиком девчонка по имени Лена, ну, или Алёна, как её звали в семье, возражать, глядя на почти свекольного цвета мордашку посадчанки, я уже не решился. Так что вначале мы все сидели за столом, мужчины рядком со стороны внешней стены, а женщины перед печью, а затем девушка утащила меня в свою спальню. Я только и успел заметить, как Пахом Фёдорович, отослав домочадцев, уходит вместе с моей одноглазой наставницей.

В светёлке девушки после взаимных стеснений и завязавшегося разговора случилось то, что случилось, и это было неловко, но очень даже приятно. А также познавательно. В ту ночь я как-то окончательно понял, что посадчане очень сильно отличаются от жителей полиса нравами и обычаями. Нет, «моя» Алёнка, об этом тоже рассказывала, но так как у нас всё развивалось по-другому, да к тому же она у меня девушка вовсе не вольных нравов, я как-то не воспринял ее науку.

А эта Алёна подробно объяснила, что в том, что я сделал её женщиной, нет никакого ущерба для её чести. Даже наоборот, то, что я… как по мне, проявил слабость и взял её, среди местных только повысило её статус как перспективной невесты. К тому же, по её же словам, я был ласков, в то время как подруги и сёстры, которым уже довелось побывать с мужчиной из посада, говорили, что это был ужасный опыт.

Весь следующий день она ходила по посаду со мной под ручку, и, что самое странное, я ловил на себе заинтересованные и даже оценивающие взгляды как взрослых женщин, так и мужиков. А в следующую ночь эта Алёна радостно рассказала мне, что её отца завалили предложениями о помолвке. В том числе и от парня, которого она всем сердцем любит, сынка советника старосты, о браке с которым она до моего появления и мечтать не могла.

На мой же вопрос о детях, ведь я уже выяснил, что она не принимала никаких зелий, потому как в посаде их не существовало… меня не поняли. Более того, оседлали и продолжили делать этих самых детей, потому как её будущий муж будет только счастлив, если первенцем его супруги станет мой сын или дочь.

Другими словами, девушка просто не понимала, по какой причине меня волнует нечто подобное. Во-первых, рожать всё равно ей. А во-вторых, все её старшие сёстры, коих было шесть штук, от её родной матери, которая не пережила рождения второго сына десять лет назад, прекрасно устроились! И были счастливы в браке, потеряв девственность под московскими и казанскими купцами-простецами, а ей достался целый чародей! В общем, с моим воспитанием я её просто не понимал.

Вездеезд мягко тронулся с места, оставляя посад позади, а я, на удаление, чувствовал себя хорошо. Хоть и грыз меня червячок вины перед возможным ребёнком. А вот Марфа, которая, как я знал, провела с вдовцом Пахомом Фёдоровичем всё это время в плотном контакте, с интересом улыбаясь, читала книгу «Нападение гигантов!» И именно тогда я понял, что, наверное, очень просто быть женщиной-чародейкой, потому как это позволяет не беспокоиться о том, что ты только что сделал, и что где-то далеко от тебя вдруг из-за этого родится маленький человечек.

* * *

Объехав странное круглое озеро вдоль гор, избегая возможной неприятной встречи с казанскими чародеями, мы сразу же забрали на север, стараясь придерживаться открытых участков, избегая густых лесов и многочисленных рощиц. Казалось бы, с одной стороны, мы таким образом демаскировали сами себя, ведь дымы из труб вездеезда высоко поднимались в небо, однако в реальности, находясь на условно вражеской территории, в нашем случае было куда важнее заранее заметить приближающегося противника, нежели полностью отдать ему инициативу.

Будь мы все пешими, люди бы не были для нас такой уж больной проблемой. Но во всём есть как плюсы, так и минусы, потому поездка на вездеезде в значительной степени облегчила нам жизнь, позволив особо не волноваться о мелких, средних и крупных монстрах, обычно доставляющих кучу хлопот любым путешественникам. Возможность же столкнуться с другими чародеями… что ж, от проблем и различных неприятностей никто полностью не может быть застрахован. Тем более что отряд в девять боевых чародеев, включая, конечно же, и экипаж нашего «резвого утюга», как бы гарантировал, что особых неприятностей со стороны как минимум случайных встречных пятёрок казанских одарённых можно не ожидать.

Собственно, то, что вездеезд аккуратно «ведут», стало известно уже где-то на следующий день после того, как мы покинули Орловку. Скорее всего, наблюдатели были посланы прямиком из крепости «Хоррият», ведь из-за особенностей местности, вплоть до реки «Волги» нам приходилось двигаться прямиком вдоль Новгородского озера. Погода была безветренной, так что не заметить высоко поднимающиеся пары и дымы от котлов нашей машины мог бы только слепой.

Впрочем, особых проблем наблюдатели нам не доставляли. Понятное дело, что оторваться от пеших чародеев на вездеезде было просто-напросто невозможно и, как итог, приходилось терпеть их навязчивое внимание. Во всяком случае, какое-то время. А затем в одну из ночей их аккуратно локализовали, захватили и в итоге вырезали, тщательно уничтожив улики и трупы.

Понятно, что подобный ход мало кого обманет, ведь те две женщины-чародейки были довольно-таки опытными и, скорее всего, оставляли закладки по пути следования. Да и известно было, что их отправили наблюдать за московским вездеездом и, кстати, не просто так, а потому как казанцам приглянулась наша могучая машина. И, естественно, то, что колёсный агрегат кому-то там принадлежит, вражеских чародеев совершенно не волновало.

Так что в итоге, ориентируясь на сведения, добытые в ходе полевого экспресс-допроса этих двух незадачливых пленниц, пришлось срочно менять маршрут, ибо по предыдущему пути следования нас ждала самая натуральная засада. За прошедшее время наблюдательницы не только успели пересчитать нас по головам и определить, что мы все одарённые, ну, разве что за исключением капитана, механика и навигатора, практически не вылезавших из бронированного нутра вездеезда. Но чародейки так же связались со «своими», так что удалось выяснить примерную область, где нам готовился очень неприятный сюрприз.

Казанцы куда лучше нас знали эту местность, а потому сейчас, сохраняя это направление движения, мы фактически сами загоняли себя в ловушку — небольшую горловину в распадке, избежать которой на нашем транспортном средстве было фактически нереально. Так что пришлось делать очередной крюк, обошедшийся нам в четыре лишних дня, по широкой дуге обходя опасное место. Причём в первый день мы фактически вновь двигались в сторону Москвы и Новгородского озера, вырулив в русло какой-то речушки и погнав машину прямо по нему.

Трюк, конечно же, старый, и, скорее всего, если у нас появятся преследователи, они непременно разгадают, почему оставляющий за собой очень даже заметную колею ведеезд въехал в воду, но так и не выехал с другой стороны. Впрочем, всегда имелся определённый шанс, что противник идиот и в первую очередь проверит неверное направление, совпадающее с предыдущим вектором нашего движения.

В любом случае казанских чародеев мы больше так и не видели. Зато столкнулись с другой проблемой, которую, правда, по сравнению с боестолкновением можно было назвать разве что досадной неприятностью. Корпус вездеезда оказался не таким герметичным, каким должен был быть. Так что теперь под сапогами постоянно противно хлюпала вода, а в помещениях держалась сырость, и появился удушливый, затхлый запах испарений чего-то тухлого и машинной смазки.

Надо сказать, что, пусть от казанских чародеев мы и ушли, полностью проблем избежать не удалось. Хотя, вполне возможно, первое напрямую следовало из второго, потому как в итоге при незнании особенностей местности наш новый маршрут вывел нас прямиком в охотничьи угодья бакира. Человекоподобного безголового великана, у которого вместо шеи на плечах располагалась полная острейших зубов пасть, а единственный глаз торчал прямиком из задницы, моргая над огромными волочащимися по земле мужскими причиндалами.

Впрочем, гротескный вид этого монстра, а также тот факт, что передвигался он на четвереньках и задом наперёд, ибо только так мог следить за жертвами своим «шоколадным глазом», не делало бакира менее опасным. На самом деле это порождение бездны, скорее всего, положило бы нас всех, а то и в два раза больший отряд, не будь у нас вездеезда.

Очень сильный, ловкий и хитрый, безголовый великан был, скажем так… туповат. Всё-таки мозги у твари располагались неподалёку от единственного органа зрения, а потому даже при молниеносной реакции полгался он в остальном на инстинкты. Важнейший из которых гласил, что если что-то движется, то это жертва. А там уж неважно, еда это или самка, которая, впрочем, после удовлетворения потребностей чудовища сразу же переходила прямиком в первую категорию.

Так вот, хищник этот был очень опасен. Настолько, что мы среагировали только тогда, когда трудно было уже что-либо сделать. Однако бакир действовал точно так же, как и всегда, когда охотился на своих жертв. То есть выследил наш вездеезд и, развернувшись к своей цели пастью, метнулся прямо на машину из своего укрытия, попытавшись вцепиться в таранный нос нашего «утюга» зубами.

Находясь внутри, я только и почувствовал, как ведеезд знатно тряхнуло, под колёсами что-то захрустело и дико завизжало, а экипаж в рубке разразился таким трёхэтажным матом, что уши начали завязываться в трубочку. Сама машина при этом очень опасно накренилась, и всё, что не было закреплено, посыпалось на пол. Ну а, как итог, застряли мы на этом месте почти на всю ночь и последующую половину дня, ибо и без того немаленький бакир не просто сдох под колёсами, едва не опрокинув вездеезд, но ещё и каким-то образом умудрился намотаться чем-то на переднюю ось, практически оторвав правое колесо.

Так что в результате пришлось его временно демонтировать, а затем, ещё с неделю аккуратно выбирая дорогу, тащиться до Гары, куда наш покалеченный утюг прибыл не только с опозданием относительно от графика, но ещё и с практически пустыми трюмами. Всё же еда и питьевая вода — это такие вещи, которые имеют обыкновение заканчиваться, даже если их брать с запасом. Выручала, конечно, охота, да и чистый, не заражённый ничем родник ребята в итоге сумели найти, однако пародия на походную кухню, установленная на борту, вовсе не предполагала полноценного приготовления пищи во время движения, к тому же на команду из десяти человек. Имелась лишь возможность подогреть что-либо из запасов, ну и вскипятить воду при необходимости. Простая разделка банального кролика во время движения превращалась в тот ещё цирк.

Поэтому надо ли говорить о том, как мы обрадовались, когда из-за очередного холма показались наконец высокие стены аула Гары. Вот только всех, включая меня, как-то очень напрягла довольно-таки представительная компания воинов, быстро высыпавших на подмостки, установленные прямиком над частоколом.

Глава 9

Ухнув, покалеченный вездеезд с демонтированным передним колесом и повреждённым зубами монстра таранным носом остановился прямо перед границей защитного купола посада Гары. Хотя, как объяснила мне тётка Марфа, на казанском языке его правильно было называть авыл. Хотя куда больше самоназваний всех пассажиров и экипаж машины, включая меня, интересовала ощетинившаяся оружием встречающая делегация, мрачно наблюдавшая за нашим приближением.

Вообще, каких-либо проблем, связанных с тем, что мы московские чародеи, а здесь вроде как протекторат Казани, мы не ожидали. Что наши посадчане, что местные жители, обычно ко всем пришлым из полисов относились настороженно, но в большей степени нейтрально. Ровно до тех пор, покуда те ведут себя мирно и не демонстрируют агрессивных намерений. И уж тем более аборигенам было безразлично, что где-то там, на западе, посады нет-нет, да и оказываются разграбленными залётными московскими рейд-группами.

Для простецов, живущих в Зелёной Зоне, даже ближайшие соседи, а порой и родственники из других поселений уже чужаки. Ведь, как рассказывала Алёнка, совсем не редкими были истории, когда недавно люди вместе гуляли на общей свадьбе, а спустя какой-то год мужики из соседнего посада, перебив вооружённых пастухов, угоняли стадо. А то и вовсе вероломно нападали на селение, особенно, если дома случились голодные времена.

Так что города вполне могли считать те или иные земли своей зоной интересов, но для проживающих на них аборигенов это практически ничего не значило. У каждого посада, аула или хутора имелся свой собственный старейшина, и как он говорил, так люди жили, плевав на всяких там князей, гетманов и ханов…

Ровно до тех пор, пока не приходилось временно склониться перед всяко превосходящей людскую силой чародеев. И зачастую то были не нападения одарённых из дальних земель, а самодурство кланов из ближайшего полиса, что никак не могло нравиться посельчанам. Но с другой стороны, как бы независимо ни старались держаться жители Зелёных Зон, у них просто не было выбора, к кому бежать за помощью, случись какая беда, да и жрецов, защищающих их дома, принято было привечать правильных. Ведь очень вряд ли местные жители стали бы поклоняться не вязу, а ясеню или какому-нибудь дубу.

Другое дело, конечно, если в авыле сейчас находится какая казанская группа, или поселился как охранник какой-нибудь чародей, которого старейшина предпочёл нанять на сезон вместо отряда наёмников. Эти да, могут и напасть без особой причины… но в таком случае местные жители вряд ли будут вмешиваться в разборки одарённых.

Пусть собравшиеся на стенах воины и сами прекрасно видели, что мы «гости» и не имеем никаких агрессивных намерений, тем не менее, соблюдая формальности, одноглазая Бажова как глава нашей экспедиционной группы лично аккуратно и медленно прошла через защитный барьер, предупреждая жреца о нашем приходе. Только после этого, натужно пыхтя и неприятно клацая чем-то в своём железном нутре, к частоколу подъехал покалеченный вездеезд.

К нашему удивлению, с нами даже разговаривать не стали, а сразу же открыли ворота, жестами приказывая загонять машину внутрь. Пусть и сверлили всё это время подозрительными взглядами. Но вот уже внутри к так и шествовавшей на своих двоих тётке Марфе не без суеты подошёл старик в непривычного вида, но явно жреческой мантии, опираясь на тяжёлый, ветвистый посох.

Ещё на подходе он что-то сказал на казанском и тут же нахмурился, когда моя наставница ответила ему на том же языке. И пусть их слова звучали для меня как настоящая тарабарщина, я не мог не уловить, что он вначале назвал нас Бажановыми и был явно рад нашему появлению. Однако Марфа Александровна, видимо, решила не выдавать нас за наших Казанских родственников и, судя по прозвучавшему имени клана, пояснила, что мы Бажовы. Что в свою очередь не понравилось жрецу.

То, что, в отличие от многих ипокатастим, те, кто ушли в Казань, не стали брать за самоназвание имя первого своего главы, как, например, Александровы в Хёльмгарёре, а предпочли исказить под местный язык настоящее название клана, секретом ни для кого не являлось. Но вот то, что нас узнали и даже спутали с казанцами, заставило насторожиться.

Тем временем священнослужитель заметно расслабился, после того как Марфа ответила на какие-то его вопросы, а затем и вовсе, судя по жесту, пригласил её следовать за собой. Тётка только кивнула, а затем, кликнув меня, ещё одного бойца и зачем-то нашего полевого чаровника, велела остальным договариваться с местными об отдыхе и починке вездеезда.

— Какие-то проблемы? — тихо поинтересовался я, спрыгнув прямо с верхней палубы и быстро нагнав женщину. — Что он хотел?

— Возможно, что и проблемы, — задумчиво произнесла одноглазая, потирая двумя пальцами подбородок. — Неделю назад через их авыл проехали два вездеезда казанской ипокатастимы, на борту одного из которых находилась молодая Абызбика. А спустя день появился ещё один, лёгкий. Жрец не знает, что у них там случилось, но он отстал от основного каравана, и по какой-то причине его решили не ждать.

— Абызбика — это… — решил уточнить я.

— Ханша, — пожала плечами тётка Марфа. — Глава их ипокатастимы, которая, судя по всему, тоже примет участие в выборах… Ей что-то около восемнадцати, и не смотри на то, что она девушка, противник Абызбика, насколько мне известно, грозный!

— Так в чём проблема-то? — нахмурился я.

— Третий вездеезд простоял здесь полдня, пополнил запасы и ушёл вслед за другими двумя. А к вечеру к частоколу вышел сильно израненный чародей. Один из экипажа этой машины, — продолжила рассказывать женщина. — Особо много добиться от него в таком состоянии не удалось, да местные особо и не пытались. Два охотника прошли по следам от колёс и нашли изуродованный и ещё дымящийся остов машины. Так что, когда они вернулись, жрец послал Бажановым в Казань золотого голубя, и с тех пор они заперлись и ждали наших родичей в надежде, что за спасение одного из них благодарный клан избавит их поселение от коварной юху.

— Эм… что за юху? — переспросил я удивлённо. — Что это?

— Юха — местный чудовищный змей. А точнее, змеица, — поморщившись, ответила наставница. — Честно говоря, я не особо раньше ими интересовалась, так как редко бывала в этом регионе. Так что знаю только общую информацию. Но побывавшие на месте охотники в один голос уверяют жреца и старосту, что это они не со страху придумали, а видели вполне чёткие следы тела огромного пресмыкающегося.

— И чем эта юха опасна, кроме размеров? — поинтересовался я. — Она вообще может разломать вездеезд, пусть и лёгкий?

— Чисто теоретически, да, — задумчиво произнесла женщина, заходя вслед за нашим сопровождающим в довольно большой двухэтажный дом, за которым я успел заметить круг ритуальных стен храма Древа. — Но вот почему хорошо обученные чародеи с ней не смогли справиться, мне не очень понятно. Юха, насколько я помню, славится в первую очередь не силой, а коварством. Эта тварь быстро вырастает до огромных размеров и обретает способность то ли превращаться в прекрасную девушку, то ли наводить соответствующие иллюзии и таким образом охотиться на женихов. Вообще, конечно, чудовище просто спаривается с мужчинами, а затем пожирает их тела, но жители авылов в этой зоне верят в то, что жертвы просто не были достойными того, чтобы стать её мужем.

— Хм… — я, нахмурившись, почесал затылок. — Огромная змея, которая ищет среди людей пару, да к тому же умеет оборачиваться в человека… Где-то я это уже читал!

— Скорее всего, ещё в школе на литературе и словесности «Легенду о Полозе», — пожала плечами тётка Марфа. — Она тоже родом из этих мест, но родилась севернее, ближе к Сыктывкару, а с ними у Москвы культурный обмен куда лучше поставлен, нежели с Казанью.

— Почему тогда… — начал было я, но наставница просто рассмеялась.

— Да потому, что это именно «легенда», — ответила мне на невысказанный до конца вопрос одноглазая. — К тому же красивая и романтическая, ведь в ней змей ищет одну-единственную, суженую. Свою «невесту». А не действует так, как все настоящие монстры. Полоз… это вроде как персонифицированный, собирательный образ князя всех змееподобных чудовищ, которые здесь довольно-таки распространены, рождённый народным творчеством. Зимой-то в поселениях не так много работы и развлечении. Вот людишки и фантазируют.

— Ладно, плевать в общем-то, — пожал я плечами. — Юха так юха…

— Может быть и не юха, — отвесила мне лёгкий подзатыльник наставница, грозно глянув своим единственным глазом, и тут же сделала мне втык: — Антон, ну сколько раз мне повторять?! Думай своей головой, а не доверяй всему, что тебе скажут! Запомни! Первое правило любого чародей, а особенно охотника за чудовищами, оказавшегося в нашей ситуации, никогда не доверяй суждениям простецов о монстрах! Даже если они уверяют, что разбираются в них! И уж тем более никогда не отбрасывай даже самые безумные варианты, пока не убедишься в реальной природе того, с чем столкнулся! Всегда есть шанс, что тот же пресловутый полоз не дуратская выдумка стариков, призванная попугать и поразвлечь скучающих детишек, а суровая правда жизни. И где-то там притаилась именно такая вот могущественная тварь, о которой никто точно ничего не знает, потому как реальные свидетели просто не пережили встречи! И ещё раз — если кто-то, даже я, говорит, что чего-то не существует, это не повод безоговорочно верить…

Выслушав гневную тираду, мне только и оставалось, что покаянно кивнуть. Собственно, в какой-то момент после зимнего похода в схрон древних Бажовых под нашим полисом тётка Марфа взялась за новый этап моего воспитания под общим лозунгом: «Думай своей головой!» А заодно приучая меня не доверять полностью чужим суждениям, пока они не будут подкреплены неопровержимыми доказательствами. Хоть я и изначально не страдал излишней доверчивостью.

Так что я периодически попадал в такие вот «ловушки», специально встроенные ею в наши разговоры. Когда она вначале давила на меня своим авторитетным мнением и логикой, а затем, стоило мне согласиться, в пух и прах разбивала свою же аргументацию.

Причём это не было банальной дрессировкой из разряда многократного повторения только что произошедшей сцены с целью вбить мне на подкорку инстинктивное недоверие к чужим словам! Наоборот, по словам тётки Марфы, она учила меня отделять зёрна от плевел. То есть различать, когда в разговоре человек делится своими настоящими знаниями и пониманием того, о чём говорит, а когда транслирует свои или общественные заблуждения, а то и вовсе фанатичную уверенность в том, что знает истину в последней инстанции.

Признаться, хотя подобные уроки и были полезными, далеко не всегда в разговоре с одноглазой Бажовой мне удавалось нащупать ту грань, когда она говорила серьёзно, а когда начинала дурить голову. Только для того, чтобы затем прочесть очередную лекцию на тему того, что даже авторитетные источники вполне могут сами заблуждаться, а то и вовсе намеренно искажать жизненно важную информацию.

Правда, пожалуй, в первый раз нечто подобное происходило в столь необычной ситуации. Ведь вроде бы казалось, мы вновь вели простой, ни к чему не обязывающий разговор о каких-нибудь монстрах… А ведь на самом деле цель обсуждения вроде как ползала не так уж и далеко от нашего местонахождения и уже уничтожила недавно одну из машин, причём не каких-нибудь левых казанян, а наших дальних родственников.

И, если разобраться, ситуация для нас складывалась далеко не самым удачным образом. Время начала испытания неумолимо приближалось, а мы, по словам механика, с починкой вездеезда застряли здесь как минимум на три дня. И это при условии, что при столкновении с монстром-бакиром повреждение получил только механизм демонтированного колеса.

А ведь нам ещё затем ехать по тому же самому маршруту, на котором произошло нападение, которое вполне может и повториться. И уж в чём нет сейчас совсем никакой уверенности, так это в том, получится ли успешно объехать территорию, которую занимает чудовище, и возможно ли это вообще! Как поверхностный вывод — необходимо отправляться на разведку, самим посмотреть, что там да как. Опять же, по словам моей наставницы, зачастую любое общение даже с самым опасным монстром проще и безопаснее всего свести к превентивному и смертоносному удару в его же логове, но на твоих условиях, нежели пытаться убежать от него, обойти, обхитрить и тем более надеяться на «московский авось».

Что, собственно, и подтвердила мне с удобством устроившаяся на мягкой лавочке тётка Марфа, плавно перешедшая от выговора к своему описанию видения текущей ситуации для всех присутствующих в комнате Бажовых. А точнее, для молчавшего весь путь до храма Освальда и довольно молодой чаровницы Эйдис, личной ученицы нашего главного кланового эскулапа.

— …и вот тут появились мы! — закончила наставница тем, что местные жители, не шибко разбирающиеся в чародеях вообще и в тамгах в частности, приняли нас за ещё одну группу Бажановых.

Собственно, у них, как и у всех ипокатастим, символом было всё то же зелёное крылышко-огонёк. Только расположенное и изображённое немного по-другому. Что, как ни странно, было во многом идеальной маскировкой для нашего клана от себе подобных. То бишь от пристального внимания других чародеев.

Забавное дело, там, где необразованные простецы вообще не видели разницы, многомудрые учёные чародеи из других кланов веками обманывали сами себя видимыми и надуманными различиями в нашем, в общем-то, общем символе. В то время как схожесть всех бажовских «крылышек», а также то, что для наших глаз они, покрытые специальным лаком на общей живице, ярко светились, позволяло «зеленоглазым бестиям» ещё издалека распознавать дальних родственников и при необходимости избегать встречи. Что было полезно особенно в последнее время, когда интересы разных полисов начали ну очень часто пересекаться между собой.

— Пришлось объяснить, что мы дальние родственники и поддерживаем союзнические отношения, — продолжила женщина, подводя итог как своему разговору со жрецом, так и своим мыслям о том, как нам следует поступать дальше. — Иначе бы… не думаю, что нас попытались бы выгнать из авыла. Но вот к раненому точно не подпустили бы. А с ним нужно как минимум попытаться поговорить.

Естественно, что, несмотря на то, что сейчас мы находились в доме при храме Древа, но болтологией и откровениями, не поставив защищающих от чужих ушей чар, заниматься было бы глупо. Поэтому я и задал давно мучавший меня вопрос:

— А мы на с казанцами… в самом деле союзники?

— Сейчас скорее нет, чем да, — после непродолжительного молчания ответил вместо Марфы Освальд. — Как ни прискорбно об этом говорить, отношения между крупными ипокатастимами в последнее время становились всё хуже и хуже. Да к тому же приз, за которым всем мы отправились нынче в «Тайный посад», слишком уж личный и желанный для многих в нашем общем клане. Это же, по сути, возвышение родной ипокатастимы! Поэтому нужно всегда быть настороже и следует ожидать любой пакости… И я не говорю сейчас конкретно о казанцах. Поверь, многие в том же Хёльмгарёре пойдут на любую подлость, лишь бы хоть немного приблизить победу Хердвига, пусть даже сам он в помощи не нуждается, а то и вовсе уничтожит любого, кто своей «помощью» посмеет поставить под сомнение его победу.

— Согласна, — тихонько кивнула Эйдис, которая, кстати, своим поведением очень напоминала мне чуть более разговорчивую версию покойной Лены Сухановой. — С большей вероятностью даже для своих бывших друзей и родственников в оставленном Хёльм… Новгороде, мы все, пришедшие к вам, сейчас если и не враги, то точно противники. И есть немало людей, которые с удовольствием устранили бы нас как досадную помеху, даже не задумавшись о том, что мы разделяем одну кровь.

Забавно, но нынче многие выходцы из Хёльмгарёра в моём клане старались приучить себя называть родной город исключительно на московский манер Новгородом. Да и вообще, активно избавлялись от привычного им говора. Вроде «поребрика» вместо «бордюра», «панели» вместо «тротуара». Ну и совсем уж непонятных московскому уху слов типа «хуюс», что обозначало ни много ни мало — самый обычный дом. Или «ганген» вместо «прихожей», куда меня однажды, к моему удивлению, весело послала пятилетняя зеленоглазая малявка, вовсе не имея в виду ничего плохого, а прибежав предупредить, что ко мне пришла «красивая тётя». И очень расстроилась, когда я так и не понял, куда мне надо идти.

— Мда… и зачем тогда, спрашивается, раньше мне помогли, — с неприятным чувством в груди хмыкнул я. — Ведь быстро выяснили, кто я и откуда…

— А помогали тебе, князь, не политики, — чуть улыбнувшись, помотал головой мужчина-чародей. — Помогали обычные Бажовы. Да даже не столько как главе московской ипокатастимы, а как одинокому ребёнку родственной крови, который попал в очень непростую ситуацию. Делали, в общем, то, что должно и правильно, не размышляя о последствиях. Это уже потом всё изменилось, когда в дело вступили «политики», а тем более верховный совет объявил об испытании, а ты из-за своего происхождения стал п заложником их решений.

— Враги, противники или союзники, — наконец медленно произнесла тётка Марфа. — А я считаю, что ва… нам следует со всеми из большого клана вести себя предельно корректно. Особенно это тебя касается, Антон. Твоя ипокатастима сейчас пусть уже и не самая маленькая, но и не такая уж и значимая, убери кто-нибудь с доски твою фигуру. Так что любую нашу ошибку будут раздувать в десятикратном размере, а про содержание бумаг, которые я получила из «Тайного посада» с приказом обучать тебя, ты и так прекрасно знаешь. Как и то, что там про тебя написали. Мы, конечно, уже постарались восстановить справедливость, но учитывая, что в высшем совете сейчас нет нашего старейшины, я совсем не уверена, что рассылка наших опровержений хоть сколько-нибудь помогла.

Именно в этот момент в комнату вернулся жрец, чтобы пригласить нас к раненому Бажанову, который, по его словам, очнулся от забыться и желает немедленно нас видеть, наплевав даже на то, что мы из Москвы. Но если я надеялся, что пострадавший чародей находится здесь же при храме, то реальность напомнила мне, что чудес не бывает, когда мы, покинув здание и пройдя к самому частоколу, зашли следом за послушником в один из неказистых домиков, который я мог назвать разве что избой. А скорее сараем, потому как помещение было явно нежилым.

Там, в единственном полутёмном, пыльном помещении с почти полностью занавешенным простынями окном на кровати, покрытый одеялом с пятнами засохшей крови, лежал тяжело дышавший мужчина. Который при нашем появлении с кряхтением приподнял голову и на мгновение приоткрыл тут же вспыхнувшие зелёным светом глаза. Мы тоже мигнули, как то и было положено среди Бажовых при случайной встрече, а затем чаровница Эйдис сорвалась с места и бросилась к постели раненого, на ходу складывая руками многочисленные цепочки печатей.

К сожалению, то, что мы видели, было вполне нормальной картиной из разряда: «раненый чудовищем чародей добрался до незнакомого посада…» Местные жители, по их мнению, сделали всё, что смогли: мужчина лежал на хорошей, крепкой кровати, на перине с подушками и под хорошим тёплым одеялом… Вот только на этом помощь аборигенов и закончилась.

Это был чужак, причём нынче потенциально опасный для всего авыла, ибо вполне мог оказаться заразным или вообще медленно сам превращаться в какого-нибудь монстра. Именно поэтому он оказался заперт и, по сути, предоставлен сам себе в отдельно стоящей халупе, которую, случись что, не жалко было и сжечь. Пару раз в день его, скорее всего, навещал жрец или послушник, чтобы поменять бинты и, возможно, сделать какие-нибудь примочки, почистить, если надо, и накормить — но в остальном живица одарённого сама боролась как с ранами, так и с возможной заразой.

Вопреки распространённому мнению, далеко не все жрецы Древа были целителями и тем более знали чары, способные помочь человеку. К тому же у них были куда более важные обязательства перед поселением, нежели сохранение жизни пришлому. А местные жители старались держаться от опасного сарая как можно дальше и разве что неустанно следили за тем, не полезет ли из него кто-нибудь, вылупившийся из покалеченного человека. Ну и, естественно, не получив на то согласия через жреца, не пускали к нему других чужаков, которые могли поставить своими действиями их селение в очень невыгодное положение. А так вроде бы, если что, так сам умер, никто и не виноват.

Поэтому в помещении стоял устойчивый запах крови, гноя и нечистот, но приходилось терпеть, ведь казанский чародей вновь провалился в забытьё, и сейчас над ним колдовала наша чаровница. Когда же он очнулся, его сил хватило только на то, чтобы сказать несколько фраз кивнувшей тётке Марфе, с которой после этого мы сразу же и ушли, оставив на Освальда и Эйдис заботу о раненом.

* * *

К каким-либо активным действиям наша группа приступила только на следующее утро, когда казанянин уже в значительной степени пришел в себя и смог нормально ответить на вопросы моей наставницы. И из его сбивчивого, естественно, неполного и зачастую уклончивого рассказа, в котором пропуски того, что он просто не мог сказать, но давал понять между строк, приходилось додумывать, обобщив и перефразировав, благо имелись среди нас умельцы… Выходило следующее.

Поездка ханши Абызбики в тайный посад проходила вполне успешно, с собой в качестве некого «подарка» она везла рабыню якобы столь же «древней крови», как и та, что текла у меня в жилах. А может быть, и древнее на одно поколение, потому как, известно, папашка мой был не Бажов из главной ветви, а очень даже Карбазов. Но, в общем, факт в том, что само её существование, по мнению совета старейшин Бажановых и самой Абызбики, фактически гарантировало ей победу.

Причём эта неизвестная даже не знала о своей участи, и вообще там всё было странно. С одной стороны, с неё сдували пылинки и относились как к почётной гостье. А с другой — раненый даже не скрывал, что всем в клане после первого же очень короткого разговора с ханшей было приказано относиться к таинственной гостье не иначе, как к очень дорогой, но бесправной собственности. Только ни в коем случае не говорить ей об этом.

Сама же Абызбика максимально дистанцировалась от своей новой рабыни и даже сама переехала в отдалённый комплекс, принадлежавший Бажановым, оставив центральную цитадель, в которой и содержалась вроде как пленница. Точно так же они и отправились в путешествие к «Тайному посаду». Впереди две вездехода с ханшей, охранниками и свитой и в отдалении по следам группы третий вездеезд, в котором, собственно, и везли «подарок» и «козырь» в одном флаконе.

Так что, нарвавшаяся на монстра машина вовсе не отстала, а очень даже целенаправленно двигалась вдали от основной группы. И, как результат, попалась, причём, так как следили в первую очередь за своей пассажиркой, полностью доверяя чародеям из основного кортежа, произошло всё внезапно.

Вездеезд вдруг получил сильнейший удар в бок, да такой, что пару раз перевернулся, а затем по внутренним помещениям сквозь обшивку, словно раскалённый нож сквозь масло, прошло несколько световых лучей, одни из которых и располосовал рассказчика, назвавшегося Тимуром Бажановым. А потом лежащую на боку машину буквально разодрала руками огромная склонившаяся над ней тёмная человекоподобная фигура, и это было последнее, что запомнил раненый чародей.

Очнулся он в одиночестве, незнамо сколько времени спустя. Как добрался до авыла, не помнит, а до нашего прихода так и вовсе приготовился умирать, потому как не верил, что если даже за ним и приедут свои, то успеют спасти. Так что по традиции простился со своей ипокатастимой и жалел только, что сам не в состоянии провести ритуал хрустально древа, как тут нежданно нагрянули мы, москвичи.

Собственно, если я правильно понял старших, именно по той причине, что казанянин решил, что умрёт в одиночестве, и простился с родными, «вернув» себя в большой клан, он и был нынче с нами столь шокирующе откровенен. В противном случае мы разве что узнали бы о том, как на них напали, а так… Вполне возможно, мужик нам врал, прикрывая нечто куда более грязное, чем какая-то там рабыня, учитывая, что подобный статус, как и само владение людьми, в Казани не считались чем-то предосудительным. Но заливал в таком состоянии да под некоторыми «слегка» развязывающими язык малоизвестными веществами он так виртуозно, что бездна отказалась бы принимать такого лжеца…

А может, он оказался очень честным человеком, не пожелавшим перед своей совестью отыграть всё назад, наплевав на свое «прощание» и переход в большой клан. В таком случае наши ценные и, несомненно, лечебные добавки к обычным зельям явно помогли ему… ведь мы вовсе не интересовались какими бы то ни было тёмными тайнами наших казанских родственников. И почти совсем не допытывались.

В любом случае слова этого Тимура требовали серьёзной проверки, потому как верить ему на слово никто не собирался. А потому всё ещё относительно ранним утром команда из шести чародеев-Бажовых покинула авыл Гары и, быстро встав на ещё не успевшую исчезнуть колею, оставленную вездеездами, направилась со всеми предосторожностями прямиком к месту крушения.

Да! В данном случае на дело пошла не стандартная рука, удобная как в маневрировании, так и для баланса группы, а пять чародеев под предводительством тётки Марфы… и очень удивлённый подобным поворотом событий я.

Признаться, я почему-то был абсолютно уверен, что меня от подобного дела просто-напросто отодвинут, посчитав его слишком опасным, ну и вообще предпочтя, чтобы моя ценная персона была надёжно заперта в консервной банке вездеезда. И был слегка шокирован, когда оказался не прав.

Во-первых, мы и так рисковали, в частности, оставшимся на ремонтных работах экипажем и охранником. Ведь известно, что Бажановым был отправлен золотой голубь, и они в любой момент могли нагрянуть в авыл… где неизвестно, как именно они поведут себя, внезапно обнаружив там родичей из другой ипокатастимы.

Оставлять же ещё и меня в таких вот нервных условиях действительно было бы глупой идеей, в то время как основной отряд боевиков-охранников должен уйти на разведку. Ведь меньшим числом там, если что, тоже делать просто нечего, да и опасно. А не пойти тоже нельзя. Нужно своими глазами убедиться в общей картине, так и подтвердить слова свидетеля. Да и про банальный интерес к тому, кого же, собственно, тащила с собой ханша Абызбика забывать не следовало. Вряд ли, конечно, «пленница» всё ещё была жива и тем более здорова, но разобраться в том, что же это за «козырь» такой может быть, если, конечно, нам не наплели с три короба, стоило. Тем более что в рассказе казанянина ничего похожего на гигантских змей как бы и не присутствовало.

Касательно же моего участия, во-вторых, было просто сказано: «Учись, студент! После будет уже некогда!» Ну и ещё пара ласковых фразочек о том, что со мной сделают, если я полезу вперёд и сверну в итоге себе шею. Причём обещания включали в себя явные намёки на последующие некромантические и садистско-изгоняющие практики, которые непременно будут проведены над мембранным телом, после того как они меня сами раз пятнадцать убьют. После чего мне было показано моё единственно и постоянное место в ордере, и группа двинулась в путь.

Сказать, что работали взрослые чародеи так, как нам, студентам, и не снилось, значит, просто-напросто соврать. Нам не то что такое не снилось, мы даже и представить не могли, что подобная синхронность действий может вообще быть у людей, которые, по их же словам: «…раньше никогда не работали вместе». В то время как мы, вроде бы сыгранная учебная рука, только постигая умение двигаться группой, напоминали подвыпивших посадчан, вываливших из таверны, которые разве что не сталкивались лбами.

Моё нынешнее сопровождение словно плело собой невообразимой красоты узор, ни на мгновение не снижая взятой на старте скорости. Окружающие меня соклановцы постоянно перемещались, кто-то ускорялся, кто-то брал вбок, проводя проверку, кто-то намеренно отставал, контролируя тылы, а через какое-то время же выбивался вперёд, получив неуловимый для меня сигнал с требованием проверить новую зону ответственности. И при этом, если я перемешался по относительно ровному подлеску вдоль проложенной колёсами взъездов колеи, то остальные, казалось, игнорировали ровную поверхность и бежали исключительно так, как им в данный момент удобно. Будь под ногами ветви или поваленные стволы деревьев, камни или вообще заполненные водой овраги.

При этом я не раз и не два замечал, как чародеи сходу метали ножи то в кусты, то в кроны деревьев. С последних после подобного регулярно падали разнообразные подарки. То в виде трупа довольно крупного, похожего на бибизяна монстра, то скрючившегося в агонии огромного паука, то тушки красивой и даже на вид жирной птицы. Обычно сам метатель тут же терял интерес к своей цели и немедленно продолжал движение, а вот замыкающие всё так же на ходу либо подбирали использованное оружие, либо, в случае с птицами, сам трофей, который немедленно занимал своё место в специальной петле, имевшейся на поясе у каждого из Бажовых.

Найти изуродованный остов лёгкого вездеезда на практике оказалось ничуть не труднее, чем добежать по прямой от академии до нашего особняка в Москве. Более того, ещё где-то за пол километра от цели даже я почувствовал в воздухе отзвук гари и калёного метала. Ну а по прибытии на место меня, чтобы не путался под ногами, практически сразу же отправили на ближайшее высокое дерево вместе с назначенными дозорными следить за окрестностями, пока остальные трое чародеев занимаются делом.

Впрочем, пристроившись под боком у чаровницы Эйдис, я всё же не столько смотрел по сторонам, сколько с интересом наблюдал за тем, что делают на земле тётка Марфа и её двое помощников. А посмотреть было на что, потому как машину действительно словно порезали клинком, а затем раскрыли, как неподатливый бутон какого-то экзотического растения. Но что больше всего меня удивило, так это отчётливые глубокие волнистые и круговые канавы, словно бы оставленные огромным тяжёлым колесом, которое долго и бесцельно каталось вокруг поверженного вездеезда, пока не взяло и не удалилось прочь.

Глава 10

— «Убежище»: Активация! — рявкнула тётка Марфа, выполнив длинную серию ручных печатей, и с силой хлопнула ладонями, охваченными сероватым сиянием, прямо по земле.

Мне показалось, что на долю мгновения сам мир вдруг вздрогнул, когда над собравшейся группой вдруг возник полупрозрачный бесцветный матовый купол. А по земле прочь от нас расходящимся кольцом быстро пронёсся дымчатый вихрь, подгоняемый нематериальными порывами ветра.

— Что это было? — полюбопытствовал я, с интересом оглядываясь по стонам.

— Одни из чар типа: «Святилище»? — не дожидаясь ответа одноглазой предположил высокий и жилистый Бажов, носивший имя Степан. — Очень похоже, но я всегда считал, что это групповые, комплексные заклинания… И я смотрю, он ещё и не требует, чтобы ты поддерживала его, сохраняя печать передачи… Очень интересно.

— Ну… — слегка замялась тётка Марфа, а потом, крякнув, махнула рукой. — В бездну секреты… Вообще, чисто технически это, конечно, то же «Святилище».

— А это что? — тут же задал я следующий вопрос.

— «Святилищем» называют общую группу чар, позволяющих временно создать безопасную зону для отдыха, ночлега или ухода за ранеными, — пояснил мне один из наших чародеев-бойцов.

— Это очень «тяжёлые» чары, которые создаются одновременно группой людей и, по сути, находятся на стыке с наукой о геоглифах, — добавил Степан. — А, соответственно, для их активации необходима не только отлаженная работа нескольких человек, создающих одновременные ручные печати, но и предварительные расчёты по местности, а также правильное расположение каждого заклинателя. Поэтому сказать, что я удивлён…

— Расслабьтесь и не смотрите на меня как на новое пришествие Марьяны Великолепной, — фыркнула наставница, на которую с определённой долей восхищения уставились другие взрослые Бажовы. — Я не настолько крута, чтобы сделать нечто подобное. Это, как назвал его мой отец, «Убежище», пустотные чары, которые он создал вместе с моим делом, сильно исказив один из наших вариантов «Святилища».

— И в чём различие? — поинтересовалась чаровница Эйдис. — Ну, кроме того, что выполнить его может один человек.

— В первую очередь в том, что ты не отдохнёшь, а скорее, наоборот, истощишься, — широко улыбнулась тётка Марфа, глядя на наши удивлённые лица. — А простец так и вовсе грохнется в обморок. Купол для своего поддержания понемногу, но устойчиво тянет живицу из ядра всех, кто находится внутри. Зато здесь можно спокойно поговорить и обсудить наши действия.

— А что за туман разошёлся от купола? — задала ещё один вопрос Эйдис.

— Обычный «отвращающий» комплекс, вписанный в чары, — отмахнулась одноглазая Бажова. — Сами знаете поговорку: «Видимый эффект олицетворяет успешно применённый к чужой голове молоток!»

Как бы да… есть такая, и применяется во множестве разных вариантов. Но, в общем-то, основана она на постулате, гласящем, что любые активные чары всегда имеют свои преимущества и недостатки. В частности, связанные с тем, что живица — это такой тип энергии, которая, находясь вне человеческого тела, пытается обрести видимую форму.

Именно по этой причине не бывает разнообразных невидимых огненных шаров или молний, хотя чародеи из века в век и старались изобрести подобное «ультимативное» заклинание. И это обратная сторона процесса, несмотря на то, что многие простецы думают, будто чародеи намеренно создают красивый внешний вид для своих заклинаний ради позёрства и пафоса — на самом деле это не так! Те, кто созидает чары, рассчитывают условия и подбирают под них ментальные и эмоциональные последовательности для активации ключевой фразы, а также просчитывают алгоритм, выраженный в последовательности цепочки ручных печатей, через которую живице «на пальцах» объясняют, что, собственно, нужно сделать. В итоге выпущенное заклинание, как заполненный ментально-эмоциональным отпечатком сгусток живицы, несет в себе определённое «содержание». И уже оно как-то там определяет внешний вид использованных чар.

К тому же, повинуясь некоторым законам энергий, нечто столь сложное, как наложение даже краткосрочного эффекта «Не замечай меня», просто не может быть выполнено совершенно незаметно для окружающих. Если, конечно, не в этом был смысл чар. Так в данном случае по лесу пронеслась очень даже приметная волна тумана явно искусственного происхождения, и все, кому не посчастливилось в неё попасть, теперь будут некоторое время упорно ходить вокруг да около, в прямом смысле игнорируя наш купол, пока случайно не врежутся в него лбом.

В общем, после краткого объяснения тема использованного тёткой Марфой заклинания больше не поднималась, зато старшие быстро обсудили то, что было обнаружено как в уничтоженном вездеезде, так и вокруг него. И их выводы мне крайне не понравились.

Казанцы, как и рассказывал раненый, двигались довольно быстро, чётко следуя в колее, проложенной тяжёлыми машинами Абызбики. И, в общем-то, всё у них было хорошо ровно до того момента, пока они не оказались в этой лесной лощинке, угодив прямиком в тщательно подготовленную и прекрасно сработавшую ловушку.

Смущало во всей этой истории только то, что подобной засады можно было ожидать от людей, но никак не от лесного змееобразного чудовища. Ведь даже самые разумные из нечеловекоподобных и псевдогуманоидных монстров всё равно остаются по своей сути зверьми и действуют в первую очередь согласно своим инстинктам!

На охоте чудища обычно нападают либо в лоб, стремясь ошеломить добычу, либо со спины, стараясь одним ударом расправиться с жертвой. Могут, конечно, если позволяет местность, и сверху спрыгнуть, но это уже частности. Важно то, что носовой таран, где находится водительская кабина и задняя полусфера, прикрывающая паровые котлы, у любого вездеезда максимально бронированы и легко могут выдержать атаку твари хотя бы примерно сопоставимой размерами с самой машиной.

В нашем же случае складывалось впечатление, что огромная змея не просто сочла вездеезд подходящей для себя добычей, но ещё и, как бы абсурдно это ни звучало, разбиралась в технических особенностях и слабостях подобного вида колёсного транспорта! Первый и самый сильный удар был нанесён прямиком в правый борт, почти под днище, точно между вторым и третьим колесом. Причём, по словам выглядевшей довольно-таки удивлённой тётки Марфы, атака явно была не просто сокрушающей, а дистанционной! Потому как из своего укрытия в небольшой расщелине между холмами монстр к вездеезду двигался не по прямой, а по широкой дуге.

Произошедший взрыв, который мог бы соответствовать применению высокоуровневых чар, не просто вывел из строя основные ходовые шасси и опрокинул машину набок, но ещё и оставил приличных размеров кратер в земле, заодно, судя по отсутствию явного сопротивления, контузив всех находящихся на борту людей. И вот с этого момента начинались странности, которые и не позволяли поверить в то, что в случившемся действительно виновата жаждущая мужской любви змеюка, именуемая местными Юха.

Во-первых, в точном соответствии с рассказом раненого Бажанова и судя по оставленным следам, непонятный змееподобный монстр был реально крупного размера и слишком тяжёл для классического описания не такого уж и большого пресмыкающегося-оборотня. К тому же он действительно обладал некой непонятной «огненной» способностью, которая легко прожгла трёхсполовинойсантиметровую стальную бортовую броню вездеезда. Что показательно, разрезав её идеальным крестом, словно обычный картон, пользуясь канцелярским ножом и линейкой.

Во-вторых, на вывороченных наружу бронелистах остались чёткие отпечатки очень крупных и точно мужских ладоней, мявших металл, словно тот был пластичным воском. Да ещё и с внушительными когтями, вспарывавшими сталь, словно промасленную кальку.

Ну и в-третьих, охотники, осматривавшие это место, походу, наврали и близко к самому аппарату не подходили и уж тем более внутрь не заглядывали. Да и героический зеленоглазый казанянин, видимо, не рассказал всей правды. Ведь, судя по следам, потерял сознание уже в кустах, выбравшись через один из вырванных взрывом люков, к тому же как-то сумев отползти на приличное расстояние. Хотя в защиту своего недавнего пациента, чаровница Эйдис предположила, что он просто не осознавал этого после контузии и болевого шока из-за потери кисти и части правой ноги. Другими словами, подсознание Бажаева спасало его тело чисто на автомате, в то время как сам мужчина уже практически отрубился.

Ну а дальше возникал вопрос — а что, собственно, могло так сильно гореть в вездеезде, что из-за жара начали плавиться внутренние перегородки? Учитывая, что котлы в нем были не гибридными, как у нас, а самыми что ни на есть новенькими, работавшими исключительно на живице. Так что ни угля, ни нефти или бака с техническим спиртом или тем более дров в вездеезде у казанцев просто-напросто не было! Но тем не менее внутренности машины выгорели дотла, так что, помимо редких головешек и оплавленных кусков металла, найти удалось только пять сильно обгоревших человеческих костяков. Два в жилом отсеке и три в водительском отделении.

Естественно, Эйдис как специалист их осмотрела и авторитетно заявила, что это были мужчины. Ну и ещё предположила, что перед сожжением все они были уже мертвы, хотя утверждать наверняка не бралась.

А вот останков пассажирки, рабыни и гостьи Ханши, подарка, предназначенного для кого-то в Тайном посаде, мои люди так и не нашли. Зато на складе, потому как кухни в вездеезде такого класса просто не имелось, обнаружили обугленные обломки того, что явно было сундуком. А с ним и того, что осталось от довольно-таки экзотической и, по словам наших дам, дорогой женской одежды.

Так что можно было предположить, что в вопросе нахождения некой девушки на борту погибшей машины нас не обманули. К сожалению, прихватил ли монстр её с собой или, как гурман, сожрал единственную барышню среди Бажаевых прямо на месте, было уже неважно. С момента трагедии прошло уже несколько дней, оставалось только посочувствовать, а переживать за незнакомую бедняжку было уже поздно! Да к тому же просто глупо. Ведь с таким же успехом можно было бы сесть вот прямо здесь, на этом самом месте, и начать страдать о всех тех сотнях, а может быть, и тысячах бедолаг, которых вот прямо сейчас, рвут, терзают и пожирают чудовища во всём нашем далеко не спокойном мире.

Другое дело, что о непонятном змее всё равно следовало позаботиться. Так что задача наша резко усложнялась. Следовало как минимум разведать, что это за чудище, и понять, стоит ли нам о нём беспокоиться или это нападение было случайным. А там уже предстояло подумать, убивать его или мы сможем проскочить…

В последнее тётка Марфа не верила, и я, признаться, тоже. Когда ещё вездеезд починится, а он у нас ненамного крупнее того, в котором ехали казанцы. Что, если непонятный монстрила устроит к тому времени ещё одну засаду? Повторять судьбу казанян никому не хотелось, и уж тем более опытные чародеи не считали их слабее или тупее себя.

Всё случившееся наглядно подтверждало некую нелюбовь одарённых к путешествиям в вездеездах. Ведь за подобную относительно безопасную поездку приходилось расплачиваться мобильностью и тем, что именно тебе закрыт выход на оперативный простор, в то время как ты, по сути, жертва, запертая в консервной банке, уничтожить которую можно одним ударом.

То же самое вполне могло бы произойти, встреться Бажановым вражеские чародеи. Кстати, по поводу последних, этот вариант тоже был рассмотрен и проверен. Однако человеческих следов, кроме наших, и тех, что оставил спасшийся казанянин, так и не нашли. Имелось, конечно, предположение, что после успешной атаки грунт подвергся воздействию каких-то неизвестных, но сложных терра-маскировочных чар из стихии земли. А подобное массированное воздействие просто обязано было фонить до сих пор… но Николас, выполняющий роль разведчика и сенсора в нашей руке, категорично заявил, что природный фон живицы в ложбине средний. То есть вполне нормальный для самой опушки дикого темнолесья.

Именно туда по следу змея мы, собственно, и отправились. Двигаться приказано было быстро, не задерживать группу, но и не усердствовать со сверхскоростью. В бои с монстрами не вступать без крайней необходимости, ну и внимательно смотреть по сторонам, потому как даже очень опытные и умелые чародеи в незнакомом тёмнолесье вполне могут пропустить какую-нибудь неочевидную на первый взгляд угрозу.

Например, притаившуюся среди корней в опавшей листве мёртвую лесавку, гуманоидного уродца, чем-то похожего на обычного ёжика, размером поменьше лилипа, рождённого из женских трупов, оплодотворённых верлиокой. Всё дело в том, что это ещё не настоящие монстры. Лесавка, по сути, даже не личинка, а живой контейнер с чрезвычайно опасной для живых созданий паразитической икрой. Из которой внутри поражённого человека развиваются мужские монстры, называемые волотами, а в крупных животных вроде волков и медведей — четвероногие женские особи, именуемые виладами.

Когда икра в лесавке в достаточной мере созревает, её язычок костенеет, превращаясь в своеобразный шип-яйцеклад. С этого момента ранее подвижное и любознательное существо становится апатичным, а после находит укромное местечко, окапывается в нём и по всем признакам умирает. Трупик начинает разлагаться, поддерживая тем самым жизнь питающихся им икринок, однако очень долго сохраняет одну-единственную функцию. При приближении подходящего носителя выпрыгнуть из своего укрытия и как можно глубже впиться в его тело языком, мгновенно выпрыснув всю содержащуюся внутри икру. И слава древу, приживается всего лишь одна единственная икринка, иначе человечество уже давно бы было давно уже уничтожено ордами очень даже разумных человекообразных гигантов волотов, и их огромных звероподобных самок вилад.

В общем, сказали — следить! Я и следил. Тем более что «Темнолесье» — вовсе не то место, где хочется расслабиться и получать удовольствие от прогулки. Это даже не трущоба с буреломами, где опытный чародей себе ногу сломит и в болоте утопнет!

Темнолесье — это область в лесных массивах в Зелёной Зоны, которую можно назвать «заражённой» стихиями настолько, что энергия из разных планов начинает бесконтрольно проникать в это место, меняя саму реальность! Не так страшно, как Запретная Зона вокруг Полисов, но всё равно это настоящий дом для чудовищ различных мастей, где обычному человеку делать просто нечего. Охотники сюда даже не заглядывают, их вотчина — «Свелолесье», места, поближе к посадам, которые могут порой быть не менее опасны. Но даже в самые голодные годы никто не покушался на дичь их темнолесья, прекрасно зная, что может принести с собой не только отличный улов, но и непонятные болезни. А то и вовсе привести таких чудовищ, с которыми поселение просто не справится.

Другое дело мы, чародеи. То, что монстры становятся агрессивными, стоит им почувствовать нашу живицу, не делало нас, в отличие от обычных людей, беззащитными перед ними. Живица, сила, знания и умения позволяли одарённым выжить и не в таких местах… Но лично я был в темнолесье впервые, и это оказался не самый приятный опыт в моей жизни.

На сознание давило практически всё. И вечный сумрак, хотя только что был светлый день. И глухая тишина, вдруг нарушающаяся рыком, воплем, визгом и стонами, а то и вовсе навязчивым шёпотом, в котором трудно что-то разобрать, но, если постараться, можно вычленить отдельные слова. Даже появившийся через какое-то время будто струящийся по земле туман был словно кисель, взбиваемый ногами. Раздражающий и словно мешающий двигаться дальше.

Не раз и не два бойцы, осуществляющие сопровождение, вдруг срывались куда-то в сторону и там внезапно закипал жаркий бой. Среди стволов деревьев приглушённое извечным белёсым маревом этого места вспыхивало Зелёное пламя, и команда на это время замирала, занимая круговую оборону со мной в центре, а затем движение продолжалось.

Только один раз я видел местного монстра. Под самую ночь, в пещере, которую скорее следовало бы назвать гротом, куда, отойдя от следа змеи, разведчик привёл нашу команду на ночлег. Так вот там обитало нечто, что тётка Марфа обозвала кукэртэкузлар.

Правда, лично я назвал бы это «Почти голой женщиной со свёрнутой шеей и выдающимися буферами». Ровно до тех пор пока это нечто не открыло огромные жуткие глаза, яблоки которых, размером с мяч для аэробола, располагались в груди. А затем рот, полный острых треугольных зубов, находящийся прямо под ребрами.

Кажется, это извращение природы даже что-то пролепетало, но в этот момент мои огненные шары, выпущенные один за другим, не оставили и следа от этого… создания. Чуть позже меня даже пожурили за то, что я это сделал. Как оказалось, чудовище с непроизносимым именем относительно безвредно и даже полезно… Его легко выгнать из пещеры, и оно всю ночь будет шляться в округе, отпугивая куда более опасных монстров.

В итоге я слегка взбесился и послал всех на три буквы, которые обычно пишут на заборе. А потом мне ещё всю ночь снились то Алёна, то Хельга, то Ефимова, у которых сиськи вдруг открывались на манер век, и из-под них на меня смотрели огромные рыжие нечеловеческие глаза. Одним из которых «оно» мне ещё к тому же дружески подмигивало!

И так всю ночь! Правда, с перерывами, потому как несколько раз мы просыпались от взрывов сработавших ловушек. Их прямо на месте соорудили наши чародеи, намешав каких-то дурно пахнущих алхимических порошков с обычной речной глиной и завернув получившуюся серо-рыжую пластичную массу в листья больших лопухов. Их, собственно, и разбросали вокруг пещерки, воткнув в каждый похожую на гвоздь с колечком фиговину и соорудив целую паутину из растяжек.

По словам старших, которые неизменно комментировали свои действия, сам по себе активный алхимический состав воняет очень неприятно для большинства монстров, имеющих тонкий нюх. Обычно этого вполне достаточно, чтобы перебить иррациональное желание чудовищ добраться до носителей чародейской живицы. Всё же нас всего несколько человек, так что наше влияние хоть и бьёт окружающим существам по мозгам, однако слишком слабо, чтобы реально свести их с ума.

К тому же в темнолесье сама окружающая среда хоть и агрессивна к людям, но всё же притупляет способности монстров чувствовать нашу живицу. Ночью же здесь зачастую лучшая защита — это быстрая побудка всей боевой группы даже без участия дозорных. Задача, с которой замечательно справлялись громкие хлопки, рёв раненых монстров, визги и протяжные стоны умирающих чудовищ. За которыми зачастую начиналась настоящая вакханалия рыков, писков и криков сбежавшихся на дармовое мясо монстров помельче, а также извечных падальщиков, тут же заводящих грызню друг с другом.

В общем, утром я с непривычки был не только невыспавшийся, но и довольно-таки злой, и было отчего… ведь, не проявляя даже малейшего сочувствия, надо мной потешалась в первую очередь женская половина группы. Впрочем, сразу же после выхода, стоило только встать на след, разнообразные, зачастую пикантные шуточки, например, о некем монстре «зубатка», который выглядит как нормальная женщина, вот только настоящий рот и, соответственно, зубы находятся в женском причинном месте, отошли в сторону.

Все стали серьёзны и предельно собраны. Ведь в первую очередь сегодня решалось, стоит ли дальше следовать за непонятным змеем или можно возвращаться. Уж больно далеко мы ушли за монстром от места его первоначальной атаки. Что, с одной стороны, почти гарантировало, что история с Баджановским вездеездом в нашем случае не повторится, а с другой — вызывало уйму вопросов, ответов на которые ни у кого пока не было.

Дело шло к полудню, и тётка Марфа уже готова была свернуть преследование, когда перед нашими глазами предстало почти полностью вросшее в землю строение, чем-то отдалённо напоминающее усечённую пирамиду. По идее, если мои спутники были правы, это должен был быть некий довольно важный объект, ранее находившийся почти в центре необычайно древнего города.

Полиса, как такового, естественно, за все прошедшие века просто-напросто не сохранилось… Его поглотили леса и растворила в себе дикая природа, однако опытный глаз людей, привычных к исследованию таких вот руин, быстро выявил некие незаметные лично для меня признаки того, что где-то под землёй ещё сохранились не только полуразрушенные стены и фундаменты древних строений, но и некоторые здания, со временем медленно, но верно целиком ушедшие под грунт.

Но главное было не в этом. Прямо возле усечённой пирамиды, очертания которой я сумел различить исключительно после небольшой подсказки, ибо выглядела она, на первый взгляд, как огромный, но ничем не примечательный холм, нами был обнаружен довольно-таки большой лаз в земле с явно оплавленными стенами. Туда-то, собственно, и вёл оставленный змеёй след.

Лично моим предложением было обрушить здесь всё к уроборосу, закупорив змеюку под землёй, и сваливать отсюда подобру-поздорову. Но это, кажется, заговорила внезапно проснувшаяся после нашей встречи с сиськоглазой тварью рациональная и осторожная часть моей личности, видимо, доставшаяся в наследство от Карбазовых. Потому как Бажовым, похоже, было наплевать на то, насколько подозрительным выглядело подобное логово монстра и группа незамедлительно, очертя голову, ломанулась внутрь. И, видимо, подобное отношение к подземельям всё же передавалось с генами среди зеленоглазых, потому как мне и не хотелось лезть непонятно куда, ног в душе медленно просыпался самый настоящий азарт.

Конечно же, я немного утрирую. Точнее, сильно преувеличиваю, потому что перед тем, как начать исследовать лаз, в руке быстро произошли какие-то пока не очень понятные мне пертурбации. И вообще, шли мы теперь медленно, с большой осторожностью, на довольно значительным удалении от возглавившего отряд разведчика Николаса, который по какой-то причине предпочёл потолок тоннеля его полу.

Ход, кстати, оказался не то чтобы длинным. Всего-то метров под пятьдесят, но довольно круто уходящим вниз, — после спуска мы, через идеально круглую дыру, как-то прожжённую в почти трёхметровой стене, наконец попали во внутренние помещения комплекса. Чем бы он на самом деле ни служил для своих создателей.

Ржавые стены и потолок с проложенными по ним разнокалиберными трубами, некоторые из которых, казалось, вибрировали, стоило приложить к ним руку. Странные двери, мало чем отличимые от таких же проржавевших настенных панелей, грязь и какие-то разноцветные верёвки, а также канаты, пучками, словно лианы, свисающие из чернеющий дыр над головой.

Под ногами чавкало, где-то капала вода, и был слышен монотонный приглушённый шум, иногда прерываемый далёким и глухим клацаньем, раздающимся где-то под землёй. Словно там работал огромный паровой молот, который бряцал по гигантской наковальне с интервалом примерно в две минуты. Над головой то и дело мигали странного вида длинные, прямоугольные световики, скорее раздражая, нежели освещая путь. То там, то здесь вдруг вспыхивали, а потом гасли разноцветные огоньки, а кое где на вмонтированных в стены панелях, похожих на клавиатуры печатных машинок, ровно мерцали непривычного вида красные и синие кинескопы с написанным на них непонятным текстом.

Нехотя приходилось признаться, что всё это было ну очень и очень интересно. Вот только рассмотреть, а то и пощупать артефакты древних времён мне так никто и не дал. Старшие быстро продвигались вперёд, неуклонно следуя за змеем, где находя оставленный им след в размазанной куче грязи, а где и в царапинах на полу, которые я лично ни за что бы не заметил.

Широкие коридоры сменялись пандусами, по которым мы опускались всё ниже и ниже. На глаза попадалось всё больше и больше странных штуковин, каких-то механизмов и предметов, о назначении которых можно было только гадать. Однако встречались и знакомые предметы. Так, трудно было с чем-то спутать выставленные вдоль стен необычного вида цилиндрические бочки, отлитые из металла, с надписями, сделанными потрескавшейся от времени краской. А также груды ящиков, часто накрытых ветхой, дырявой тканью серого цвета, в которой можно было угадать обычный брезент.

— Ого… — только и выдохнул я, когда мы вдруг оказались в огромном помещении, настолько большом, что ни дальней стены, ни потолка здесь просто не было видно.

Причём там, над головой, явно что-то двигалось. Иногда вспыхивали искры, на мгновение освещая некие механизмы. Да огромный молот громыхал всё так же размеренно где-то не так уж и далеко.

А затем мы увидели его! Существо, чем-то отдалённо похожее на классического нага, как его изображали в учебниках, только очень большого, медленно выползло из дальнего створа тоннеля и сейчас неторопливо пересекало зал, в котором мы находились.

Естественно, при появлении чудища группа, не дожидаясь команды, бросилась в укрытия, благо больших, но непонятных механизмов в этом помещении было предостаточно. Некоторые из них даже работали, однако большинство выглядело такими же древними, как и мёртвыми. Нам же с чаровницей защитой послужил кузов того, что я мог назвать не иначе как огромным грузовым паровиком. Да, он был очень непривычных размеров, но имел вполне себе узнаваемые четыре колеса, на которых всё ещё имелись рассохшиеся остатки каучуковых шин, и явно водительская кабина. В ней то мы, собственно, и расположились, аккуратно, но с интересом разглядывая монстра.

Чудовище выглядело довольно жутко. Его кто-то здорово потрепал, однако случилось это не сегодня и даже не в прошлом году. Длинное, примерно с метр в диаметре, металлическое сегментарное тело выглядело помятым, но всё же довольно гибким, потому как скользило существо с какой-то непередаваемой грацией, высоко держа над землёй «человеческую» часть твари. Она выглядела как крупный, раза в полтора больше нормального, четырёхрукий мужчина, чьи бедра начинались там, где у нормальной змеи обычно росла голова.

Точнее сказать, конечностей у твари на данный момент было всего три, потому как левая нижняя рука была оторвана, а из плечевого сустава торчала кость и обрывки мышц бицепса. Впрочем, не похоже, что это доставляло неудобства чудовищу, как и содранная с большей части лица кожа, из-за чего были видны поблескивающие металлом кости черепа и жутковатый красный светящийся глаз.

В верхних конечностях существо несло какой-то предмет, очень напоминавший прикрытое цилиндрической крышкой большое корыто. Тварь почти выползла на середину залы, после чего медленно повернуло к дальней стене, остановилось и произнесло скрежещущим механическим и каким-то неживым голосом несколько слов. Они показались мне даже отдалённо понятными, хоть и были взяты из чужого языка. Монстр словно приказывал чему-то заработать, и внезапно машины во всём зале откликнулись на его требование.

Со щелчками над нашими головами начали активироваться целые ряды световиков. Высвечивая проложенные на потолке рельсы. Многие казавшиеся мертвыми механизмы зашумели и ожили, а прямо перед чудовищем вдруг вздрогнул пол, и в нём медленно раскрылась огромная дыра, обдав тварь целым облаком пара. А ещё через мгновение с жутким скрипом и визгом металла из проёма поднялось то, что я мог назвать разве что «троном сумасшедшего учёного»!

Нечто похожее на большое кресло возвышалось на постаменте, опутанное трубами в окружении совершенно безумно выглядящих механизмов, из которых торчали массивные колбы, заполненные светящейся зелёной жидкостью. Вот только садиться на это «почётное» место монстр вовсе не собирался! Вместо этого он со звонким щелчком установил на него своё корыто, под крышкой которого тут же вспыхнул свет…

— Там… человек? — пробормотал я, силясь разглядеть тёмную фигуру, явно видимую за изогнутым стеклом, когда меня вдруг потрясла за плечо Эйдис, заставив обернуться к ней, а затем и вовсе проследить за её взглядом.

По стене, цепляясь за неё многочисленными лапками, в нашу сторону медленно ползло какое-то механическое создание, на «голове» которого вертелись десятки глазков, и из каждого бил тонкий красный лучик, которыми монстрик буквально ощупывал любой встретившийся на его пути объект или механизм.

Я жестами показал чаровнице, что надо бы спрятаться получше. Например, под днищем нашего паровика, когда внезапно взвыла сирена и на стенах замигали красные лампочки. А в следующий момент резко развернувшийся змееподобный монстр буквально полоснул двумя огненными лучами, вырвавшимися из его глаз, по расположенному неподалёку от нас пузатому агрегату, за которым прятался один из наших бойцов.

Выхватив нож, я, не раздумывая, метнул его прямо в паука, заметив, как то же самое сделал ушедший из-под огненных лучей чародей с тварью, которая, как оказалось, подкралась к нему откуда-то сверху. А в следующий момент произошло сразу несколько вещей одновременно:

С грохотом обрушилась разрезанная надвое механическая конструкция, с громким хлопком взорвались оба «паука», а Эйдис, схватив меня в охапку, «Пушечным выстрелом» выбросила нас из кузова паровика, по которому через мгновение прилетел жуткий по своей мощи удар.

Глава 11

Не знаю уж, чем там этот змей долбанул по древнему грузовому паровику, однако тяжёлую, но всё же не бронированную машину мгновенно вспучило, и она тут же рванула. Взрыв гулко ударил по ушам, а корпус, мгновенно исчезнувший во всполохе быстро поднявшегося красно-оранжевого пламени подбросило в воздух. В разные стороны шрапнелью разлетелись крупные и мелкие куски искорёженного металла, гулко забарабанившие по полу и стенам.

Впрочем, в этот момент зал с троном уже успел превратиться в настоящее поле битвы между остальной боевой рукой и змееподобным гигантом. Так что грохота и взрывов хватало и без зверски уничтоженного артефакта древней цивилизации.

На поверку чародеи оказались слишком юркими целями для огненных лучей, выпускаемых змеечеловеком из глаз, но это его мало заботило, он, даже не целясь, беспрестанно полосовал окружающее пространство, которое буквально гудело от этих странных чар. В ответ на чудовище обрушился целый град метательных ножей, однако, даже усиленные живицей, они, даже втыкаясь в его тело, не причиняли особого видимого ущерба.

К тому же монстр и сам извивался, а не просто стоял на месте. Порывистыми, пружинящими движениями, словно настоящая змея, он перемещался и постоянно крутился, с одной стороны, не позволяя моим старшим товарищам зайти к нему в тыл, а с другой — явно не подпуская их к «трону», на котором возвышалось таинственное корыто с человеком внутри.

Почти не глядя, метнув пару ножей во внезапно выбравшихся из каких-то технических люков металлических пауков, я быстро сложил цепочку печатей «Огненного шара» и выстрелил по направлению к змею. В данном случае я даже особо не целился, а бил, что называется, «по площади», если можно так сказать о подобном монстре. Расстояние, конечно, было немаленьким, но чудовище уже продемонстрировало, что вполне способно эффективно уклоняться от чар подобного типа. Да, его уже несколько раз достали, однако обычное зелёное пламя моих соклановцев довольно-таки быстро затухало.

Естественно, я не попал, тело существа было слишком гибким, монстр в последний момент отпрыгнул в сторону, вот только особый эффект чар, который «Огненному шару» придавала моя живица, сработал здесь «на ура». Громыхнула зелёная вспышка — и нижнюю часть монстра буквально окатило волной жидкого пламени. Это ненадолго отвлекло змея, и тётка Марфа просто не могла просто упустить подобную возможность.

Мгновенно появившись у чудовища за спиной и с размаху засадив в плечи монстра два раскалённых белых ножа, всё ещё держась за них, она нанесла охваченным пламенем «эго» коленом могучий удар по позвоночнику твари. Как я уже не раз видел в исполнении наставницы, словно смазанный зелёный огонь вырвался прямиком из груди чудовища, плоть на которой и так медленно, но верно пожирало моё пламя. Впрочем, складывалось ощущение, будто монстр не почувствовало этого! Наоборот, он словно ускорился, крутанулся и широким взмахом хвоста, как кнутом, сбил не ожидавшую такой прыти женщину со своей спины.

Пару раз ударившись об пол, одноглазая Бажова откатилась в сторону, избегая огненных лучей, и в этот момент один из наших бойцов подгадал мгновение, чтобы подлететь к нему сбоку и попытаться атаковать уже разгоревшейся на ладони «Мисахикой». Я подумал было, что «вот оно»… однако в последний момент змей успел среагировать и подставить под чары предплечье правой верхней руки, которую «зелёный цветок» тут же начисто оторвал. Вот только самому чародею тут же пришлось «рывком» уносить себя в сторону, а затем и вовсе выдергивать на потолок, спасаясь от вырвавшейся из распахнутой пасти чудища длинной струи огня. А там и вовсе спасаться, телепортировавшись в сторону во вспышке зелёного пламени, когда по месту, на котором он стоял долю секунды назад, полосонули огненные лучи.

Вот только в этот момент, увлёкшись, монстр позабыл о ещё как минимум двоих своих противниках, и Бажовы, перехватив инициативу, набросились на него, связывая ближним боем. Змей яростно отбивался как хвостом, так и всеми доступными конечностями, плевался огнём, пытался стрелять огненными лучами, но всё стало бесполезно, когда в бой вновь ворвалась тётка Марфа, а следом за ней и четвёртый чародей-боевик, до этого так удачно оторвавший монстру конечность.

В какой-то момент стало очевидно, что монстр обречён. Благодаря своим глазам, умению дышать огнём и той жуткой штуковине, при помощи которой он разворотил служивший нам укрытием паровик, змей был чрезвычайно опасен в первую очередь на дальних и средних дистанциях. И при этом довольно эффективно не подпускал к себе противника, но стоило только чародеям попасть в комфортную для боя «эгоистов» зону, как они, словно бойцовские псы, вцепившиеся в лютоволка, начинали рвать чудовище наиболее эффективным для нашего клана способом.

Бажовы буквально мелькали вокруг монстра, постоянно телепортируясь, и метались на чудовищной скорости, нанося всё новые и новые удары. К сожалению, змей уже познакомился с «Мисахикой», и, к моему разочарованию, прямо сейчас она оказалась не очень-то эффективной, учитывая подвижность и гибкость монстра. Ведь чудовище, как настоящий змей, извивалось кольцами, буквально клубком каталось по земле, и, уж не знаю почему, но требовалось буквально хлопнуть его ладонью чтобы огненный цветок более-менее нормально сработал. В то время как эффект дистанционного поражения этими чарами практически отсутствовал.

Благо две оставшиеся конечности человеческой части его тела, как, впрочем, и хвост, были в такой свалке не особенно эффективными. К тому же в одной из его глазниц уже глубоко засел воткнутый туда метательный нож. А змеиная часть туловища оказалась сильно порублена неизвестными мне чарами и мечами, которые имелись у двоих бойцов, и я мог поклясться, что время от времени из вовсе не собиравшихся кровоточить ран вылетали целые снопы искр.

Момент, когда монстр вдруг сумел отшвырнуть от себя одного бойца, а затем протянул уже изуродованную, но всё же сохранившуюся руку в сторону нашего разведчика, я как-то упустил. Слишком уж сосредоточился на том, что делала тётка Марфа, пытаясь запомнить её движения, коли уж мне самому было запрещено участвовать в этом бою. Я только увидел, как кисть монстра, словно откинулась назад, а обрубок буквально расцвёл очень быстрыми вспышками, чем-то напоминающими огненные цветы. Причём сопровождалось их появление странным клацающим треском, который отчасти показался мне знакомым, а затем Николас буквально взорвался фонтаном крови, мгновенно разорванный на две части.

«Пулевик! — мелькнула в голове на автомате, пока я складывал серию печатей для чар школьного уровня. — У этой твари есть скорострельный пулевик!»

— «Искра»: Активация! — гаркнул я, и тут же внутри змея что-то громко ухнуло, в некоторых местах зада также произошли взрывы, а у «трона» вдруг лопнула одна из колб, зачадив всё густеющим белым паром.

Но самое главное, монстр резко вздрогнул, как-то перекосился и на мгновение замедлился. Этого мига тётке Марфе вполне хватило, чтобы вогнать ему прямо между лопаток быстро сформированную «мисахику», и заклинание сделало своё дело. Монстра буквально разворотило, оторвав верхнюю часть от торса и отбросив ее в сторону. Я, честно говоря, ожидал, что оставшаяся змеиная туша сейчас начнёт бешено извиваться в агонии, как случалось со всеми пресмыкающимися чудовищами. Однако обрубок просто свалился, словно куль, что-то хлопнуло, и из него повалил чёрный дым.

Зато оторванный верх явно отказывался умирать. Он даже попытался выстрелить огненным лучом из своего единственного целого глаза, испустив только безобидную алую вспышку, а затем, с трудом перевернувшись, пополз, перебирая обрубками рук, в сторону наших чародеев. Добили его, просто вогнав наполненное живицей лезвие меча прямиком в затылок. Но еще до смерти существа чаровница Эйдис оказалась возле разорванного напополам Николоса.

Странные пули, которые, как мы выяснили чуть позже, были очень похожи на заклёпки, которые применялись в строительстве, буквально развалили тело разведчика напополам, не оставив целых костей и внутренних органов. Мужчина умер мгновенно, и особо ироничным в данном случае виделось то, что само чудовище приняло, по сути, ту же смерть, что и Николас, раздробленное и разорванное нашими клановыми чарами.

Так что ей только и оставалось, что извлечь из большого подсумка на пояснице специальный брезентовый рюкзак и начать упаковывать в него тело погибшего товарища. Одна из не самых приятных обязанностей чаровников: вернуть в клан или при необходимости уничтожить труп ушедшего члена команды. И, судя по всему, сжигать Николаса прямо на месте Эйдис не собиралась.

Остальные же собрались вокруг одноглазой Бажовой, внимательно изучавшей останки монстра. Как бы мне ни было интересно поближе посмотреть на странный трон и на человека, лежавшего в светящемся корыте, было не то время и место, где следовало проявлять своеволие. Тем более что наставница почти сразу отравила одного из бойцов проверить проходы и осмотреть помещение, так что в итоге мы остались втроём.

— Чудовище-артефакт… — пробормотала хмурая Марфа, метательным ножом аккуратно ковыряясь в ранах, полученных существом. — Не то чтобы я никогда не видела механоидов, но… Обычно они либо куда проще, либо вообще давно дохлые…

Женщина аккуратно, но с видимым трудом отрезала кусочек обгорелой плоти чудовища и, наколов его на острие, с опаской понюхала, тут же сморщившись от отвращения.

— Это точно не мясо… — пояснила она. — Даже не знаю, с чем сравнить.

— Я тоже такого не видел, — поджав губы, произнёс высокий Бажов, имени которого я так и не запомнил, один из тех, кто носил на поясе меч. — И не уверен, что это вообще механоид. Стихии металла я в нём не почувствовал, а вот запах, это да, случалось, что в областях, где были активны сильные механоиды, после боя ощущалось нечто подобное.

— Металла, — хмуро посмотрела на мужчину наставница и, цыкнув, фыркнула: — Жор! Что бы ты знал о монстрах металла! Это надо такое ляпнуть, они и механоиды… блин!

Ну да, для тётки Марфы подобная тема была больным вопросом. В сражении с Аватарой этой стихии она в своё время потеряла и глаз, и красоту, и обоих взрослых сыновей. Но надо сказать, я тоже был немного удивлён комментарием этого Жоры, потому как читал как о монстрах с металлического плана, так и о механоидах. Последние не были живыми существами. Скорее некими «автоматронами», почитать про которые можно было в бульварной фантастике. Причём, насколько мне известно, многие современные технологии были «придуманы» после тщательного изучения их останков.

В своё время это был первый арифмометр, получившийся после исследования берлинцем Гюнтером-Леонардо Гаффе того, что заменяло мозги одному из монстров. А нынче многое от бухгалтерского калькулятора до виденной мною в Коломенском игровой приставки для телевизора было продуктом переосмысления изредка попадающихся в руки людей готовых образцов. Конечно, это не отменяло гения настоящих изобретателей… но всё же.

Теоретически в появлении механоидов всегда обвиняли Перевозчиков. Мол, это их детища, которые те выпускают в мир, дабы ухудшить жизнь всему остальному человечеству. Правда, доказательств подобного утверждения не имелось, но, право слово, когда вообще люди опирались на реальные факты для того, чтобы кого-то иррационально ненавидеть и бояться?

Хотя на самом деле некоторые подозрения всё же не были беспочвенными. Сплав, из которого состояли механоиды, был очень необычным, и именно из него Перевозчики делали рельсы для своих локомотивов, синтезировать такой продукт не получалось даже у чародеев со стихией металла. Ну а, если наложить это на протяжённость и, главное, размеры уже проложенных ими путей, а также просто представить себе общее количество необходимых для подобной сети ресурсов и соотнести с перманентным минеральным «голодом» в Полисах…

Однако, с другой стороны, наши «металлисты» точно так же не могли создать или размножить «живое железо», то, из чего состояли реальные монстры, проникающие в наш мир с металлического плана. К тому же механоиды хоть и соответствовали своему названию и состояли из различных запутанных, но логичных конструктивных узлов, но в качестве энергии для своего функционирования использовали именно живицу этой стихии. Она по довольно тонкой проволоке, сделанной из медного-никелевого сплава, передавалась от куска металлизированного льда к функциональным элементам, обеспечивавшим работу всей машины.

Не то чтобы я в этом разбирался… просто именно так было написано в нашем школьном учебнике. К тому же, когда в далёком детстве наш дом подключили к световой сети, а в квартире наконец-то появились «световики», заменившие свечи и дорогие керосиновые лампы, отец очень подробно объяснил маленькому мне, что и как работает в этой системе.

Да, доступ к обычному освещающему кристаллу осуществляется именно живицей стихии «света», и не по дорогой проволоке, а по капроновой или шёлковой нити, но принцип-то похожий! Где-то в районе установлена клетка с заключённым в ней духом света, живица которого эффективно поглощается и передаётся по шнурам на главный рубильник в доме, а там разводится по квартирам. Так что понять, что говорится в учебнике и более-менее представить себе нечто подобное было для меня не так уж и сложно.

Другое дело, что в той же книге о типах чудовищ наряду с упоминанием о Перевозчиках действительно приводились другие теории, утверждавшие, что механоиды то ли высшая, то ли, наоборот, низшая форма развития существ металлического плана. И, насколько я слышал, исходя из этого, возникали даже безумные предположения, что сами хозяева вокзалов и локомотивов не что иное, как перебравшееся к нам человечество с плана металла.

— Марфа, — после нескольких секунд напряжённого молчания ответил мечник-Бажов. — Я не говорю, что механоиды пришли с плана металла. Я говорю что это не механоид! И думаю, что сие настоящий «реликт»…

— Чего? — переспросил я, но меня дружно проигнорировали.

— Недавно ещё функциональный… реликт! — пробормотала себе под нос тётка Марфа. — Ты же понимаешь, что если это так, то…

— Надо брать! — кивнул «Жора».

— Ау! — обратил я на себя внимание. — Что такое «реликт»?

— Реликты, — просветил меня мечник, — это технологии эпохи сказок и тех времён, что предшествовали ей. Именно за ними ещё до исхода из Тайного посада начал охотиться наш клан! Частично в надежде найти подобные артефакты наши предки дробили единый некогда клан и уходили в бесконечные странствия, чтобы найти места, подобные этому…

— Так, господа хорошие… Надо ли мне говорить, что вы только что в очередной раз порушили сложившуюся у меня картину мира? — зажмурившись, я помассировал переносицу, а, открыв глаза и поймав удивлённые взгляды старших, слегка наигранно возмутился: — Что? Вы так на меня смотрите, как будто мне вообще кто-то что-то рассказывал! Единственная женщина, которая удосужилась хоть немного просветить меня на эту тему, сейчас на пороге сумасшествия лежит в клановом госпитале! А я из её сумбурного пересказа древних сказок сделал вполне логичные выводы: людей отправляли в разные стороны, потому как в Уральском поселении такой толпе периодически жрать было нечего. Ну а по руинам и подземельям предки шарились из любви к искусству и в немалой степени из-за уже имеющегося суперкрутого артефакта, называемого «Игнис»! Как-то так…

Ну а в сказку о «Хозяйке горы», которая тысячу лет назад благословила наш клан достаточно пространной сверхцелью на поколения вперёд, мне как-то не верилось! А вот то, что клан, сохраняя единую структуру, целенаправленно начали дробить, чтобы банально выжить на ограниченных ресурсах Тайного посада, очень даже!

И честно скажу, я был в значительной степени поражён тем, что за всё это время Бажовым удалось сохранить хотя бы мнимую видимость единства, потому как один только инцидент с главной ветвью уже наглядно демонстрировал тот факт, что большинству зеленоглазых из других ипокатастим было абсолютно плевать на то, что там произошло в Москве. Сказали: «Вырезали подл корень!» Значит, вырезали! А потому мы лучше своими делами займёмся и даже будем, не задавая вопросов, соблюдать некий полученный из Тайного посада приказ о «Карантине». В буквальном смысле несколько десятилетий игнорируя один из крупнейших Полисов этого региона!

В общем, всё, что я знал, в основном вызывало вопросы. Ответы на которые либо порождали новые загадки, либо наводили на мысли о тайном умысле, либо вообще заставляли сомневаться в разумности и логичности поступков моих дальних родственников!

Ради Древа! «Они не хотели разворачивать полномасштабные боевые действия с таким большим Полисом!» И это при том, что главная ветвь, по сути, и воевала с Московскими кланами несколько столетий, а те всем скопом никак не могли одолеть засевших в своём родовом посаде «Зеленоглазых Бестий»! А мир, дай Древо памяти, длился меньше пары десятков лет. Так что здесь скорее предательством попахивает, нежели заботой о благе остального большого клана…

— Как-то я упустила из виду эту твою сторону обучения… — пробормотала тётка Марфа, нахмурившись и почесав затылок, но затем сразу же сосредоточилась, как только рядом с нами с гулким стуком спрыгнул, похоже, прямо с потолка третий боец, отправившийся ранее на разведку. — Что там?

— В боковые ответвления я глубоко не заходил, но на первый взгляд там чисто, — сообщил он. — На всякий случай установил несколько сигнальных чар. В этой же зале, помимо непонятного назначения артефактов, часть из которых разрушена или повреждена во время боя, а также возвышения с механическим саркофагом, имеется довольно большой бассейн, расположенный у дальней стены.

— Бассейн? — удивился я, бросив быстрый взгляд в ту сторону.

— Да, он заполнен почти непрозрачной слабосветящейся жидкостью и располагается за возвышением с подмостками, так что его отсюда просто не видно. Внутри… кажется, что-то затоплено. Что-то большое, однако разглядеть детали возможности не имеется. Сама жидкость имеет слабовыраженный алхимический запах и покрыта толстым слоем пыли и мелкого мусора, удерживаемого на поверхности. На потолке за фермами со светильниками располагается несколько м-м-м… пусть будет «конвейерных лент», по которым медленно передвигаются механические хваты с железными контейнерами непривычного вида.

— Что с «саркофагом»? — поинтересовался мечник Жора.

— Его внешние устройства частично разрушены, из них выходят струи пара и вытекает всё та же слабо светящаяся алхимическая бурда, — пожав плечами прокомментировал мужчина то, что мы и так могли видеть. — Внутри освещённое пространство, в котором находится закреплённая на ложементе девушка. Судя полученному от раненого Бажаева описанию, та самая рабыня, пропавшая из лёгкого вездеезда.

— Мертва? — громко спросила Эйдис всё ещё занятая телом Николаса, и громкий звук ломающейся кости заставил меня резко обернуться в её сторону и слегка приоткрыть рот.

— Что она делает? — тупо спросил я, с лёгким шоком глядя на обмотанную какой-то плёнкой и бумажной клейкой лентой верхнюю часть тела погибшего чародея, упакованную, можно сказать, в прямоугольный брикет.

Чаровница же в этот момент в окровавленном фартуке и с натянутыми почти до плеч специальными перчатками возилась с нижней частью разведчика. Сложив серию печатей и дождавшись пока её ладонь не засветится серо-синим цветом, она с профессиональной точностью вогнала получившиеся чары в правое бедро трупа.

Раздался всё тот же противный хруст, а затем ещё один, когда женщина выбила ему колени и лодыжки. После чего быстро, словно проделывала нечто подобное каждый день, завязала изуродованные ноги мертвеца почти в узел и, подогнув к нижней части тела, быстро обмотала получившееся бумажной лентой и тут же начала оборачивать извлечённой из поясного кофра плёнкой.

— Она упаковывает тело для переноски, — ответила мне тётка Марфа. — Так, чтобы оно поместилось в её рюкзак для трупов. Видимо, ядро не только цело, но ещё и живо, а значит, можно извлечь плод. А так как никто из нас делать этого не умеет, этим займутся в Тайном Посаде. После чего останки предадут огню.

— Эм… — я гулко сглотнул, рефлекторно потерев имплантированную мне в грудь крышку, прикрывающую кристаллизованную часть души. — Но до Уральских гор ещё ехать и ехать… Он же за это время…

— Тупоноски у чаровников Бажовых с небольшим секретом, — произнёс мечник Жора. — Внешний источник, а точнее, сам чаровник через специально нанесённые на спину рюкзака печати будет поддерживать ядро в течение почти двух недель. Тело при этом не портится из-за продолжающейся циркуляции живицы.

— А душа? — спросил я. — Она же, ну… в Ирии уже должна быть!

— А кто его, кроме верхов жреческой иерархии, знает, — пожал плечами, кажется, всё-таки Олаф, теперь уже второй взрослый мужчина-Бажов в нашем отряде. — Может, при ритуале она временно возвращается, чтобы закончить свой жизненный путь и оставить наследство в этом мире.

— Так что с девочкой? — вновь, но уже немного нервно спросила чаровница, не отрываясь от своего кровавого дела.

— Жива, — ответил ей Олаф.

— Хорошо, — кивнула женщина, сосредоточенно превращая нижнюю часть тела трупа в очередной обмотанный плёнкой «брикет». — Сейчас я закончу и займусь ею…

— Так, — начала раздавать приказы тётка Марфа. — Антон, походи вокруг, последи за местностью. Если вдруг появятся те многолапые механизмы, уничтожай, если что ещё — предупреди. А мы давайте-ка подумаем, как…

— Они опять участились, — вдруг произнёс я.

С самого момента уничтожения «змея» меня что-то беспокоило. Но только сейчас я понял, что это были те самые глухие удары «молота по наковальне», которые казались фоновым шумом ещё тогда, когда мы только зашли в это древнее строение. Но сейчас они явно ускорились. Не намного, но вполне заметно.

— Что?

— Тот звук, — ответил я. — Словно паровой молот бьёт по наковальне! Я уверен, что теперь они звучат чаще.

— Так… мне это не нравится! Сигизмунд, мы с тобой на верхней части «реликта», Жора, поруби тушу мечом под хвост так, чтобы унести максимально большой кусок с торсом. И рассчитывай, что Антон потащит самый конец хвоста… Работаем быстро и уходим! — произнесла Марфа, быстро оглядываясь, и пробормотала: — Будем надеяться, что в остальной туше нет ничего интересного.

Всё же я перепутал мужика с кем-то. Хотя мне простительно, я вообще плохо запоминаю имена. Но… Честно говоря, сказанное наставницей прозвучало так, будто девчонку в этом корыте-саркофаге мы так просто бросим здесь ради какого-то металлолома! Может быть, именно взыгравшее чувство несправедливости и заставило меня в итоге оказаться возле «трона». И именно тогда в свисте вырывающегося пара и каком-то шипении мне вдруг показалось, что я слышу… кашель?

Я тут же метнулся прямиком к «корыту» и от того, что увидел через прозрачную крышку, у меня у меня на голове зашевелились волосы! Саркофаг медленно наполнялся кипящей зеленоватой жидкостью. Кожа на ногах обнажённой девушки уже покраснела, но вроде бы ещё не была обварена или обожжена, от пузырящейся гадости шли пары, от которых за стеклом уже почти не было ничего видно!

А в следующий момент девчонка внезапно очнулась! Уставилась на меня пронзительными фиолетовыми глазами и, начав извиваться в удерживающих её оковах, попыталась завизжать! Но только больше вдохнула алхимической гадости и тут же зашлась кашлем, явно вкупе с тошнотой.

— Эйдис! Беда! — рявкнул я, выхватывая один из своих метательных ножей, и безрезультатно попытался сбить им замки, удерживающие крышку на месте.

А затем меня резко отстранили в сторону, и Жора двумя взмахами засветившегося насыщением живицей клинка просто срубил их, тут же отпрыгнув, когда из-под распахнувшейся от ещё одного удара крышки саркофага на него хлынула кипящая алхимическая дрянь. Однако тут уже не оплошал я, почти нырнув внутрь «корыта», в котором по-хорошему могли поместиться с десяток таких вот пленниц.

Примечательно, что хитрые с виду замки на руках и ногах на поверку оказалось очень легко открыть. Если, конечно, ты сам не прикован к подобной штуке. На каждом запоре имелся один-единственный рычажок, который нужно было дёрнуть, чтобы кандалы раскрылись. Так что, подхватив на руки отбивающуюся и одновременно задыхающуюся девушку, а если честно, то почти ещё девочку, я тут же длинным прыжком спиной вперёд отскочил от начавшего вибрировать трона.

Наша чаровница всё ещё в окровавленном фартуке, но уже без перчаток почти тут же оказалась рядом. Но не успела она даже коснуться бедняжки уже засветившимися розовым руками, как пол в зале затрясся. Молот по наковальне забухал с невероятной скоростью, а через мгновение из того места, где вроде как был бассейн, взметнулась огромная человеческая рука.

Когда пятерня опустилась на пол, я не упал только по той причине, что отпрыгнул и находился в воздухе, когда пол лягнул в ноги тех, кто всё ещё стоял. А в следующий момент с чудовищным грохотом из бассейна вынырнула реально огромная тварь. Она выглядела почти так же, как недавно убитый нами зверь, только была раз в десять больше и обладала всего двумя руками. Да на голове у неё как-то скособочено была присобачена огромная колба с каким-то похожим на мозг пульсирующим слизнем внутри.

Открыв рот, «оно» заорало, отчего вновь задрожало здание, и на мгновение показалось, что я оглохну. А в следующий момент всем метнувшимся прочь — не глядя куда, главное, чтобы из этого зала, — чародеям преградили путь упавшие на выходах мощные бронированные плиты.

Так что пока мы с девушкой и Эйдис вновь метнулись в укрытие, трое Бажовых были вынуждены чуть ли не грудью встретить атаку чудовища. Пусть монстр и был намного меньше, чем тот же Титан, но и выступала против него не целая Московская Армия Одарённых. Пол трясся, что-то падало с потолка, Марфа и остальные кричали, то отдавая приказы, то предупреждая бойцов об опасности, а чаровница, шипя не хуже змеюки, что парализует меня, буквально одной рукой держала меня за шиворот, а другой лечила почти посиневшую, задыхающуюся девушку у меня на руках.

В какой-то момент мне удалось извернуться так, чтобы посмотреть на происходящее в остальном зале. Хотя от него мало что осталось. Монстр действительно был очень большим. Впрочем, он все же с трудом, но мог бы выползти в любой из трёх входов, ведущих в этот зал. Судя по тому, что я видел, у него также было змеиное тело, но оно большей частью оставалось погруженным в тот самый бассейн. Лицо же… в человеческих размерах, скорее всего, принадлежало бы красивому мужчине, этакому бабнику, однако при таких размерах и той ярости, что искажала его черты, он казался натуральным червём из бездны, которого какие-то мошки отвлекли от подтачивания корней Великого Древа.

Причём он не использовал ни огонь изо рта, который мгновенно бы выжег всё в этой зале, ни лучи из глаз, которые также при его размерах проплавили бы всё тут на сотни метров вокруг. О нет! При его размерах и неожиданной подвижности, которой трудно было ожидать, он просто гонял руками троих чародеев, как лентяй мух! Я бы даже сказал, что с тем же Титаном они просто игрались, а сейчас изо всех сил боролись за свою жизнь. Но при этом битва не была совсем уж односторонней, и чары то и дело поражали озлобленное лицо… харю существа или реликта. Кем бы он там ни был.

Сражались Марфа и её поддержка так, чтобы разбушевавшийся гигант, не дай Древо, не задел наше укрытие. А затем… мечник Жора не успел ни приземлиться, ни выдернуть себя из-под надвигающейся руки чудовища. Телепортироваться он тоже уже не мог. Узнав, что у нас в клане есть такая вот классная штука, я всё, что возможно, выяснил об этих чарах на основе нашего «эго».

Называлось оно «Изумрудная Жар-Птица» и было, в общем-то, общеизвестно, но не позволяло скакать туда-сюда, как тебе вздумается. Заклинанию требовалась материальная точка привязки, вокруг проецировалась «сфера появления», внутри которой уже можно было выбрать точку материализации. К тому же от общей мощи зависела как частота использования, так и дальность материализации. И вот то, что Жора… или всё же Георгий Иванович, как я ранее выяснил, воспользовался этими чарками менее минуты назад, оказалось для него роковым.

От чародея остался только кровавый мазок на полу, а тётке Марфе и Сигизмунду тут же стало в тысячу раз тяжелее. В следующий момент меня отвлекла от наблюдения за боем резко вздрогнувшая и, как мне показалось, одеревеневшая девушка, фиолетовые глаза которой широко раскрылись и засветились, как если бы она была одной из нас. А ведь я до сих пор так и держал ее на руках.

— Это. Говори-ить. Не. Оно… Это. Обща-ая. Мать… Он. Толька. Повторял. Её. Слово, — мгновенно перестав задыхаться и кашлять, произнесла недавняя пленница, чьё тело в моих руках будто окаменело. — Он. Не. Говориеть. Московскией… Слушчай. Моей. Сын… И. Делать… «Ии. Обо. О.Ии.: По-оло-оз». Не. Рабоатать! Уни-ичтожъ. Мерзо-остъ… На… Голове!

Выдав подобную охинею, девчушка вдруг обмякла, и я уже подумал, что всё… отрыгалась. Предсмертный бред и всё такое, однако шокированное лицо чаровницы вновь заставило меня напрячься.

— Что? — спросил я.

— Медиум…. — только и ответила она. — Как я сразу-то не догадалась, зачем она нужна Абызбике!

— Да что случилось-то?!

— Потом! — женщина выглянула за механизм, укрывающий нас, крепко сжала зубы и, сложив длинную цепочку печатей, на большой скорости рванулась прямиком к бушующему монстру. А затем, перепрыгнув через почти сбившую её руку, выпустила созданные чары.

Внезапно появившаяся зелёная льдинка, казалось, готова была разбить непонятную стеклянную хрень на голове монстра, в которой пульсировали мозги, когда тот повернулся, и снаряд просто чиркнул его по лбу. А в следующий момент тётка Марфа едва-едва вытащила чаровницу из-под удара.

— Мерзость на голове… монстра, — медленно произнёс я, опуская тело глубоко и судорожно дышавшей девушки на пол и выглядывая из своего укрытия.

Ну, если кто-то настолько разумный, как Эйдис, решился на подобное после слов непонятной девахи… Так почему бы мне не попробовать? Мгновение — и я уже бежал по стене, для надёжности складывая печати «Мисахики». Ещё секунда — и я, уворачиваясь от медленно ползущих ящиков в похожих на щипцы клещах, уже нёсся по потолку. Ещё доля секунды — и «Пушечный выстрел» бросил меня прямиком в круглую полусферу прямо на черепе монстра с вытянутой рукой, в которой медленно кружился нераскрывшийся ещё бутон зелёного огненного цветка.

Последнее, что я запомнил, — звон разбившегося стекла, которое едва-едва взяли мои чары, а точнее, поцарапали, потому как пробил я его в итоге своей головой, чем почти вышиб из себя сознание. А также противный чавкающий звук, с которым и влетел в пульсирующую мозгообразную субстанцию.

Глава 12

Разбудил меня лучник солнечного света, проникший в комнату через не до конца зашторенное окно и в какой-то момент попавший прямо мне на глаза. Однако сегодня, в первый день после очередного длительного этапа нашего путешествия, лёжа на настоящей кровати, да к тому же застеленной мягчайшей периной, вот так просто взять и проснуться оказалось на удивление трудно. Впрочем, как и просто перевернуться набок, чтобы хоть так спрятаться от настойчивого светового будильника. Тем более что лицо начало ощутимо припекать, так что покой и комфорт быстро отступили, а вместе с ними ушла и сонная нега.

Пришлось всё же продирать слипающиеся веки, а заодно быстро вспоминать, кому, собственно, принадлежит находящаяся передо мной русая макушка, и что вообще в этой постели делает обнажённая девушка, по-хозяйски посапывающая на моей груди. Впрочем, последний вопрос был действительно глупым, поскольку градус, принятый на грудь во время небольшой вечеринки в честь моего прибытия в Тайный посад, всё же не сумел затереть в голове память о том, чем, собственно, занимались мы с ней перед сном. А вот с именем уже было сложнее…

«Вроде бы Лена… — мелькнула у меня мысль. — Точно! Собственно, это Алёнка номер два! Только не Оля, чьё уменьшительно-ласкательное исковеркал малограмотный отец-посадчанин, а очень даже настоящая Елена. Елена Архиповна Бажова, если быть точным».

М-да… А ещё она теперь мой, можно сказать, теневой холоп… именно так, в мужском роде, даже несмотря на то, что это девочка. Вообще, наши новгородцы на празднике чествовали её как хускарла, но, как я понял, это не совсем одно и то же, потому как первые вроде бы свободные люди, а Лена в какой-то мере моя личная невольница. Опять же, там как-то всё сложно.

Она не «наложница», как Алёна, а скорее рабыня, потому как эта дурочка, ворвавшись вчера на праздник, кровью, живицей и каким-то ритуалом по своей воле отдала мне себя, свою свободу, душу и тело… Чем резко заработала огромное уважение и одобрение всех присутствующих за исключением ошарашенного меня, а громче всех радовались и даже расплакались от счастья её отец и мать, которые были самыми настоящими клановыми простецами. Причём о подобных им я, конечно, много слышал и ещё больше читал в учебниках по истории Московского Полиса, но вот видел вживую обычных людей, реально состоящих в чародейском клане, пусть и в самых низах его иерархии, впервые.

Это в общем. А частности заключались в том, что, во-первых, я, по древним правилам, не имел права оказаться от подобной чести. Потому как это то же самое, что плюнуть в лицо всему клану. Ну, или как-то так! А во-вторых, в том, что теневой холоп — это уже не совсем человек, а одушевлённая вещь, которая после принесения клятвы неразрывно связана с хозяином. Но при этом ну очень уважаемая внутри клана личность, в первую очередь из-за своего отречения в пользу служения. Ну… вплоть до того момента, пока сама или её хозяин не опозорятся, ведь в глазах многих она теперь именно что моя «тень». И если она совершит какой проступок, то это только её проблемы, а вот мои грехи целиком и полностью падают и на её голову.

Ну и главное отличие: теневой холоп не предназначен для плотских утех своего господина. Да что уж там, в отличие от наложницы, у Лены теперь даже действительного места в клане нет… потому как она более не считается настоящим человеком, впрочем, ей и так неплохо, потому как она теперь моя «тень». В общем, после устроенного Бажовыми балагана, я, собственно, слегка налакался и разве что не стучал лбом о стол, выслушивая ехидные наставления тётки Марфы по правилам «пользования» новообретённой собственностью, которая с карикатурно серьёзным выражением очень даже красивого, как и у вех женщин-Бажовых, личика пристроилась неподалёку у стеночки.

Официально эта девушка — мой «инструмент войны». Также её можно использовать как прислугу или секретаря, если у неё имеются подобные навыки. Всё остальное по договорённости или в порядке её личной инициативы. К последней, кстати, и относилась та ситуация, в которой мы сейчас оказались. Меня, можно сказать, изнасиловали, предварительно разогнав толпу девиц, которые либо были посланы, либо сами пожелали скрасить одинокую холодную ночь молодого заезжего князя из Московской ипокатастимы.

— Так могу я теперь узнать, что, собственно, побудило тебя на подобный шаг? — произнёс я, почувствовав, что «тень» тоже проснулась и просто притворяется. — Ты меня совсем не знаешь, да и вообще, у меня есть девушка, от которой я не откажусь…

— И это вместо «доброго утра»… — тяжело вздохнула молодая Бажова и, забравшись полностью, очень эротично подалась вперёд, так что её соски проскользили по моей груди. — Хельга Громова. Я в курсе…

После этого она поцеловала меня в губы и с тихим стоном буквально растеклась поверх моего тела.

— Чувствую себя мороженкой на солнцепёке, — призналась она, ловко опутывая мои конечности руками и ногами, так что для того, чтобы освободиться, мне пришлось бы немного побороться. — И вообще, ты меня вчера заездил, а это был мой первый раз!

— Не похоже, чтобы ночью ты возражала, — слегка вздёрнул я бровь.

— Серых невест учат специальным чарам… — медленно ответила она и, приподняв голову, посмотрела прямо на меня. — Благодаря которым ночью было хорошо и тебе, и мне… Правда, я, кажись, перестаралась. Слишком хорошо… Я та-а-а-аю…

— Серых невест… — я нахмурился, вспоминая то, что рассказывала мне о подобных себе при жизни книга Мария.

— Да, — серьёзно ответила девушка, вновь опустив голову на мою грудь. — Серых невест. Хочешь знать, почему я пошла на то, что сделала? Ну, в первую очередь, потому как это был мой единственный шанс вырваться из этого проклятого корпуса!

— Ты серая невеста? — спросил я прямо.

— Нет! — жёстко ответила Лена, вновь вздёрнув голову и с прищуром посмотрев на меня. — А также не клановая проститутка! Можешь снять покрывало и посмотреть на простыню! И давай обойдёмся без ненужных объяснений, как отличница и лучшая выпускница нашей школы вдруг оказалась в обучении на серую невесту…

— Интриги, — кивнул я.

— Угу, — ответила она, вновь обессиленно уронив голову. — Мама-папа — клановые простецы, а я ещё с пятнадцати лет начала отказывать некоторым очень настойчивым и не понимающим такого ответа людям в возрасте и положении.

— Чуть позже ты скажешь мне их имена, — тихо произнёс я.

— Если только прикажешь, — ответила она.

— Уже приказал! — высвободив руку, я потёр нос. — У тебя было «во-первых», а «во-вторых»? И, кстати, сколько тебе лет-то?

— Я на месяц старше тебя, — ответила Лена, всё так же блаженно изображая растекающееся на солнце мороженное. — Во-вторых, у тебя, в отличие от других, кандидатов не было. Так что я оказалась вне конкуренции.

— А-а-а?

— Глубокомысленно, — кивнула девушка, поелозив щекой по моей груди, а затем, погладив свободной рукой пластину крышки, закрывающей мою кристаллизованную часть души. — Перед вашим приездом кто-то распространил по посаду листовки… в которых тебя описывали чуть ли не реинкарнацией червя из бездны. Не скажу, что все прямо поверили, всё же предстоящее испытание и всё такое, а люди не совсем уж дураки. Но, давай говорить прямо, в сравнении с Хердвигом и Абызбикой ты и так не котировался. Ну а между тобой и пиз… говнюком из Киева выбор очень даже очевиден. Во всяком случае, для меня.

— Так Новгородец и Казанянка…

— По две дуры каждому! — перебила меня Лена. — Даже казанской ханше девицы достались. Ты только не думай, что всё это теневое холопство — чисто какая-то наша извращённая традиция. Точнее, традиция, конечно, только настолько замшелая, что вспомнило о ней наше старичьё только из-за того, что Новгородцы приезжают, а у них хурскалы — это вполне нормальное явление. А тут у них «подарки» даже круче получились. И воин, и явное уважение, и статусная тумбочка с сиськами в одном комплекте!

— То есть подлизаться решили? — констатировал я.

— Ну да. Конкретно, к двум возможным кандидатам на место главы всего клана, — дёрнула плечиками девушка. — Ты уж извини, но, как я сказала, ты, Антон, вообще не котируешься. От тебя вон маленькой пирушкой «только для своих» откупились. А по приезде, что Хердвига, что Абызбики, были натуральные народные гуляния. С подарками. В том числе и с теми, которые с ножками и сиськами, а также с породистой родословной. Вон Киевские, которые раньше всех прибыли, попытались возмущаться, что, мол, их «молодого атамана» так не уважили… Ну им в ответ в итоге только руками развели да сказали, что не ждали их так рано, а задним числом как-то не очень… А живые подарки — дело вообще строго добровольное, и не так много в посаде тех, кто свободу свою кому-то отдать готов.

— Ага… — протянул я. — А мне, значит, просто пирушку устроили, чтобы не возмущались… Ну а ты?

— А я своей головой думать умею! — ответила девушка. — А также собирать информацию и делать выводы. У нас ведь как оказалось?

— Как?

— А очень просто! Бажовы в нашем посаде живут настолько «гордые и свободолюбивые», что на кого Старейшины указали, к тем «избранные» мокрощёлки с визгом и побежали! — с отвращением произнесла Лена. — А для меня это был шанс взять и обмануть систему! И я им воспользовалась, потому как запретить мне сделать «это», не потеряв лица, никто не мог. Так что, «хозяин», молчи, терпи и принимай моё решение как должное!

На пару минут мы замолчали. А затем девушка вдруг спросила:

— Завидуешь?

— Чему? — не сразу понял я.

— Тому, что остальным по две тупых куклы досталось, — фыркнула она, — а тебе одна расчётливая сука?

— С тобой-то не знаю что делать, — честно ответил я. — Вот без обид, но на фига ты мне вообще нужна?

— Хорошо, не знай дальше, — быстро согласилась Лена. — А я пока полежу… И, может быть, потом объясню…

Минут пять длилась абсолютная тишина, нарушаемая только редкими людскими разговорами, доносящимися со двора. Петухов, как и собак, в Тайном посаде не содержали, основной птицей здесь были гуси. А вместо кабысдохов во дворах, насколько я вчера видел, в специальных домиках, установленных на высоких столбах, жили какие-то крупные, пятнистые кошки с маленькими кисточками на ушах.

— Так ты вроде бы, что хотела, получила? Из «невест» вышла, — медленно произнёс я. — Так зачем в постель-то ко мне полезла?

— А у меня амбиции, знаешь ли! — через какое-то время очень язвительно ответила мне девушка. — Может быть, я всю жизнь потаскухой мечтала стать. И чтобы меня глава калана или хотя бы лидер крупной ипокатастимы, пленённый красотой, пару раз в неделю в тайне от жены на своём рабочем столе жарил!

— Не хочешь отвечать? — усмехнувшись, спросил я.

— Не хочу, — честно призналась Лена. — Потому как вы, мужики, в подобных вопросах реально тупые! Одни только детородным органом думают, а такие, как ты, «хозяин», всё как покушение на своих Хельг воспринимают. А то, что женщина хочет и чувствует, вам всем по барабану.

— Кстати, откуда ты знаешь про Громову? И про то, сколько мне лет? — спросил я, погладив девушку по спине, чувствуя под слегка огрубевшей от тренировок ладонью её нежную кожу.

— Вот ты ж… — она резко приподнялась, а затем лукаво улыбнулась. — Похоже, тебя, «хозяин», надо срочно вымотать и хоть на время немного усыпить!

— А ты не думала, что я действительно такой вот гад, как было описано в литовках? — поинтересовался я, крепко удерживая вырывающуюся девушку, уже нацелившуюся на новую порцию удовольствия.

— Отпусти… — прошипела она. — Я что? Дура, по-твоему? Я с Марфой Александровной с четырёх лет знакома! Естественно, что я первым делом подошла к ней, всё про тебя выяснила и только потом бросилась в омут с головой!

Я разжал руки, и, надо ли говорить, что способ её усыпления меня любимого был очень даже приятный. Ну а минут через тридцать, вновь в изнеможении упав мне на грудь, она таки соизволила, зевнув, ответить на мой вопрос:

— Про Хельгу твою… В картотеке клана, если постараться можно найти всё… Даже то, что прячут и что не нужно… — промямлила девушка. — И да, можешь не волноваться… Я выпила нужные зелья, да и вообще!!!

«И вообще… — мысленно продолжил я, чувствуя, как дыхание Лены выровнялось и стало размеренным. — История, конечно, красивая, но надо бы ещё понять, действительно ли ты такой вот подарок или всё же „медовая ловушка“, подкинутая мне „доброжелателями“ с совершенно непонятными целями».

Я тихо вздохнул и прикрыл глаза. Сказать по правде, разнообразные сомнения, которые я испытывал раньше из-за таких вот внезапных постельных приключений с вроде бы незнакомыми девушками, порядком померкли и отошли на дальний план. Во-первых, я потихоньку вливался в нормальный ритм клановой жизни и соответствующих отношений, всё дальше отходя от норм морали московских простецов, что были привиты мне в детстве. А во-вторых, довольно лицемерно с моей стороны испытывать какие-то терзания в подобных ситуациях, когда дома я на регулярной основе сплю с одной девушкой, а люблю и гуляю — другую. Тем более что ни для одной из них это не тайна.

Тут главное — в реальный разврат и блуд не скатываться! Что как бы тоже не запрещено… но претит уже лично мне. А так, пока по возрасту и по статусу внутри клана, а также на постоях в посадах такие вот вольности мне вполне дозволены. Ну а когда женюсь, там уже другой разговор будет.

Что же касаемо Лены… Я, сказать по правде, не шибко-то переживал из-за того, что девушка может оказаться спусковым крючком чьей-то «медовой ловушки». Особенно учитывая, что в последние дни нашей поездки похожий сценарий, то есть то, что ко мне «подведут» женщину, обсуждался и прорабатывался. После чего был признан вполне реалистичным, но потенциально в данный момент «безопасным».

Убить… ну, таким очевидным образом на территории Тайного посада меня точно не грохнут. Имея такое желание, можно найти тысячу и один способ сделать это куда более простыми способами, в том числе и так, чтобы всё выглядело как несчастный случай. Чародеи мы в конце концов, или погулять вышли? Какого-либо компрометирующего скандала из разряда: «Мама, папа, люди добрые, он меня изнасиловал!» — ну, или как-то так, я вообще не боялся.

Нет, это вполне возможно, глупость человеческая, она дело такое… Но, если так, пусть попробуют! Тут ведь как, скандал обычно на публику работает. А здесь, как с теми же «листовками», о которых Лана говорила. Всё же чародейский клан, пусть даже такой раздробленный, как наш, — это не аморфная масса жителей полиса или простецкого посада. А чародейка, со слезами тычущая пальцем в обидчика на потеху толпе, разве что себя на посмешище выставит. Ведь тут, как тётка Марфа с усмешкой сказала: «У нас, одарённых, как у собак: сука не захочет — кобель не вскочит!» И уж тем более не в полном гостевом доме, расположенном прямо посередине Тайного посада.

Нет. Если мой новый теневой холоп — часть чьей-то интриги, то рассчитана она, скорее всего, не на ближайшее будущее. И то, что мы уже успели переспать, вовсе не означает, что девушку не будут проверять и перепроверять наши люди, потому как на самом деле «тень», хоть и звучит глупо, но это вовсе не тот человек, которого можно выбрать случайным образом из незнакомцев и тем более довериться на слово.

Кстати, тётка Марфа как в воду глядела, предполагая, что Старейшины её родного Тайного посада провернут нечто подобное. Правда, она думала, что устроят они что-то вроде демонстративного равенства кандидатов, и уж никак не предполагала, что родичи унизятся до разумных двуногих подарков… Пусть и обставленных как вполне добровольный акт самопожертвования воина.

Она предполагала, что нам подарят какие-нибудь мощные, ценные артефакты из обширной коллекции хранилищ Зала Совета. Однако реальность преподнесла неприятные сюрпризы, подстроившись, скорее всего, под традиции Хёльмгарёрцев и Казанцев, у которых люди также могут считаться ценным оружием или вещью.

Я мысленно улыбнулся, вспомнив об одноглазой Бажовой. Уж как она меня материла и ругала, одновременно обнимая и ощупывая на предмет целостности организма, когда меня наконец вытащили из склизкой мозгообразной субстанции и откачали. Ситуация к тому же усугубилась тем, что, приложившись башкой, я отрубился и чуть было не задохнулся, полностью окунувшись в эту омерзительную субстанцию.

И пусть сам монстр подох почти мгновенно, рухнув на пол, словно марионетка, у которой подрезали нити, пробить прозрачный колпак, в котором я оказался, получилось далеко не с первой попытки, а через проделанную мною дыру вытащить бессознательное тело оказалось проблематично. То ли это было какое-то особое стекло, то ли ещё что-то, но большинство чар, как и «эго», просто сползало с этого материала. А та же «Мисахика», что легко бурила и рвала металл, из которого состоял костяк гигантского монстра, просто царапала поверхность на манер алмазного стеклореза. Кстати, так, собственно, я её и проломал телом.

Ну а когда наконец оклемался, и мне в очередной раз было высказано всё негативное, что обо мне думают, все занялись более конструктивными вопросами. Такими, как определение наших потерь и осмотр тела почившего гиганта. От Жоры Бажова не осталось ровным счётом ничего, кроме искорёженного меча да пары обрывков одежды. Ну а сам монстр, так же признанный реликтом, «порадовал» неким специальным кристаллом, этаким яйцом размером с мою голову, который мы в результате и взяли с собой.

Как мы выковыривали эту якобы важную хрень из башки той громадины — отдельная песня, повторять которую мне вряд ли захочется. Важен только факт, что о нём нам поведала всё та же спасённая фиолетовоглазая деваха, в своей непередаваемой манере, словно зачитывая слова совершенно незнакомого языка. Старшие же, когда наконец поняли, о чём она, собственно, говорит, не на шутку возбудились, и планы по немедленному возвращению в авыл были мгновенно пересмотрены.

Кстати, московский, она действительно не знала от слова «совсем». Выяснил я это в то время, как все остальные копались вначале в слизистом месиве под колпаком, обнажая пропиленную в черепе монстра дырку, а затем уже в ней, пытаясь сквозь явно чужеродную для монстра «мозговую массу» добраться до кристалла. Ну а я был отправлен отдыхать, а заодно присматривать за девчонкой и наблюдать за возможными угрозами.

Так и выяснилось, что более-менее оклемавшаяся фиолетовоглазая шустро чирикает на непонятном языке и совершенно не понимает по-московски. Вначале, конечно, попытки поговорить были редкими и робкими, а сама она оставалась предельно настороженной. Что вполне понятно, учитывая как её состояние, а также то, что бедняжке пришлось пережить, так и тот факт, что, будучи голым и кутаясь в чужое плащ-пальто, к тому же находясь незнамо где в обществе непонятных чародеев, любой человек почувствует себя не в своей тарелке.

В общем, в первые полчаса я разве что название Тегеран из её лепета разобрал, да и то только потому, что вычленил слово Полис. А всё потому, что это греко-римское слово, обозначающее «защищённый чародейский город», было ей знакомо и активно использовалось на её родине. А затем мы вдруг взяли, да и разговорились! Именно так, вот только не на родных языках, которые взаимно не понимали… а на том самом греко-римском, который вроде как мёртвый, однако во многих Полисах по всему миру остаётся обязательным для изучения в школах для одарённых. К тому же, как оказалось, девочка из далёких южных земель знала его намного лучше меня!

Так и выяснилось, что зовут её Самира и приехала она в эти края искать нас, Бажовых, хоть и коверкала фамилию просто нещадно. Правда, дальше Казани, у которой были хоть какие-то контакты с Тегераном, не добралась, попав в лапы Бажаевых. Ну а там быстро поняла, что угодила в неприятности, и теперь, эти люди намерены как-то использовать её в своих интересах.

Поговорили и о её клане, оказавшемся копией нашего, но с фиолетовым цветом огня и, соответственно, глаз. Правда, как выяснилось, ночное зрение у них развито ну очень слабо. Зато они каким-то образом за века существования научились взглядом перехватывать контроль над чужим огнём, превращая его в свой, благо в их Полисе кланов с этой стихией куда больше, нежели в Москве.

А вообще, эта авантюристка сбежала от собственного дяди, не только перерезавшего её семью и захватившего власть в клане, но и имевшего на неё какие-то планы. А «авантюристкой» я называю её в первую очередь потому, что к нам на север она подалась по причине того, что в каких-то древних заплесневелых свитках говорилось о том, что их клан пришёл в Полис откуда-то с севера, отпочковавшись от «Зеленоглазых людей». Ну, или как-то так! Ну а так как единственными, кто обладал подобными признаками при наличии огненной стихии, были Бажовы, упоминание о которых она нашла в архивах, Самира на полном серьёзе намеревалась, не зная ни традиций, ни культурных особенностей, ездить из Полиса в Полис, пока её поиски не увенчаются успехом. Правда, чего она в результате хотела добиться, найдя нас, я так и не понял из-за скудности своего греко-римского.

Ну а дальше, в общем-то, и описывать было нечего. Мозговые раскопки увенчались успехом, и яйцо, о важности которого мне так и не рассказали, отмазавшись какой-то ересью про то, что оно нужно Хозяйке гор, было извлечено, а мы за два дня вернулись в авыл Гара. Где обнаружили потрёпанную оставшуюся команду, приподнятое настроение членов которой было тут же подпорчено известиями о потерях.

Оказалось, пока мы отсутствовали, в авыл приезжали Бажаевы, забрать своего раненого товарища. Ну и встреча двух зеленоглазых ипокатастим в результате прошла не шибко-то и дружественно. Хорошо ещё, всё обошлось банальным чародейским мордобоем между особо задиристыми петухами, и, слава Древу, что без применения чар или оружия. И как результат: «Погнали наши казанян!» На что последние очень обиделись и уже на выезде из поселения саданули по колёсам нашего вездеезда из стационарного стреломёта, установленного на крыше их машины. В общем-то особого вреда не нанесли, всё же не полая, надутая резина, как на простых паровиках, но всё одно последнее «слово» за собой оставили.

Ну а дальше было нудное ожидание момента, когда закончат наконец ремонтировать наш вездеезд, а затем такая же скучная дорога в Тайный посад. Непривычная природа за иллюминатором корпуса быстро наскучила. Самира, как показали длительные попытки общения, оказалась девушкой пусть и интересной, но слишком уж, на мой вкус, экзотической. К тому же стоило пройти шоку от всего случившегося, как она превратилась в этакую «послушную» куклу, для которой мужчина, что бы он ни говорил, всегда прав, и она будет улыбаться и кивать ему, хоть при этом и смотреть как на презренного идиота. В общем, мне это быстро надоело, потому как куда-то пропал тот ранее проявившийся живой характер фиолетовоглазой, и, судя по всему, на поверхность вылезло воспитание.

Да к тому же начал всё чаще проявляться этот её «мистицизм». Именно так наша чаровница назвала состояние некой отрешённости, во время которого Самира разговаривала с голосом в своей голове, в то время как почти все взрослые, смотрели на девушку, затаив дыхание.

В результате мне осталось только чтение книг, ну и разговоры с тёткой Марфой на тему: «Как правильно вести себя в Тайном посаде!» В них-то мне и было в довольно грубой форме сказано, что если ко мне подведут кого-то, то для общей репутации куда лучше перестать кочевряжиться и отлюбить это тело до такого состояния, чтобы оно поутру не могло ходить. Даже если всё нацелено на какую-нибудь интрижку со скандалом. Потому как всё это ерунда, и чародеи прекрасно разглядят подобную неуклюжую подставу. А вот если по селению поползут подтверждённые слухи о том, что «московский князёнок» в его возрасте импотент, прикидывающийся стоиком, а то и вовсе по мальчикам специализируется и на девок не смотрит, вся ситуация зачтется мне в минус.

А вообще, как я понял, нравы в нашем клане не то что свободные… Но и не особо суровые. И именно тогда она, собственно, и сравнила чародеев с собаками. В том духе, что, если не захочет чародейка, так она тебе без боя и не отдастся. Особенно у себя дома. А если захочет, то последнее, о чём тебе как неженатому парню внутри клана следует волноваться, так это о её чести и о возможных последствиях.

«Антон, ты пойми, — говорила мне тётка Марфа. — Не бывает в клане ни брошенных, ни ничейных детей! На то он и клан! И точно так же, если матери трудно, ей помогут и о ней позаботятся. Но вовсе не зря делается так, чтобы мальчики, особенно сильные, могли оставить потомство на стороне до того, как обзаведутся официальным наследником. Мы все, Антон, воинское сословие, и нет никаких гарантий, что завтра не умрём от лапы монстра или от руки врага. Поэтому линия и генетическое многообразие внутри клана должно… обязано сохраняться. А вот наследие — это уже другое, с супругами работают евгеники, и, если вы с Хельгой не только подходите друг другу, но и нравитесь, то вам можно только позавидовать. И не стоит беспокоиться о девочках. Они не только знают, на что идут, и тоже получают удовольствие, но и делают это вовсе не просто так. К тому же те, кому нужно, как твоя Хельга, сами о себе позаботятся!»

Надо сказать, что это воспоминание было уже довольно расплывчатым. Нет, наставница именно так всё мне и сказала, но я точно помнил, что в этот момент мы не сидели на стене непонятного небоскрёба, а вокруг точно не прыгали розовые карликовые лошадки, а неподалёку сделанный из железа четырёхрукий змей, почему-то одетый во фрак поверх полосатой архангельской майки-матроски, не играл сразу на двух скрипках протяжную и грустную мелодию. И именно глядя на нашего недавнего противника, подмигнувшего мне красным глазом, я понял, что это уже был сон.

Глава 13

— А если посмотришь направо, увидишь магазинчик тётушки Розы Семёновны, — в качестве гида, взявшегося показать мне родную деревню, Лена проявила себя слабее, чем в постели, правда, в основном по причине искреннего желания завалить меня тонной абсолютно ненужной информации. — Обычно там можно приобрести разнообразную галантерею из Полисов, которую к нам завозят регулярными торговыми караванами. В основном, конечно, мы закупаемся в Сыктывкаре, однако можно встретить кое-какие товары и из Казани.

— Э-э-э… регулярными караванами? — переспросил я.

— Ну да… — она ответила девушка жизнерадостным тоном. — А чему ты, собственно, удивляешься? Или думал, что мы здесь живём как дикие люди? Изжёванными веточками зубы чистим и лопухами подтираемся?

— Да нет, — медленно покачал я головой. — Просто, ну, знаешь там… Зелёные зоны, запретные зоны, монстры там всякие, которые людям и шагу ступить не дают… А ты мне пор регулярные караваны рассказываешь. К тому же я думал, что ваш посад не просто так Тайным называется.

— А… Ты про это! — моя спутница просто отмахнулась. — Да это для нас они регулярные, потому что наши же и водят. Смотри, здесь всё просто. Полистная ипокатастима получает запрос на определённая товары, которые приобретает у себя там, зачастую оптом. После чего через сеть Перевозчиков нужные объёмы доставляются в выбранный для обмена посад или авыл, куда заранее прибывает конвой из наших чародеев и клановых простецов. Пока заказ едет, на месте начинает формироваться обоз. Приобретаются местные товары, в основном фрукты, зерно, мясные изделия, ну и по возможности скот и птица. После чего происходит встреча и производится обмен и оплата. Так что это для нас поставки «регулярные», а в конкретном поселении наших людей видят, дай Древо, раза два в год. Ну а дальше добраться до дома — дело техники. Тем более что маршрут разведывают и зачищают от чудищ заранее, а затем заметают явные следы. Так что уже спустя неделю отследить путь до Тайного посада — дело нелёгкое даже для опытных следопытов.

— Я смотрю, ты в этом разбираешься, — усмехнулся я.

— У меня отец большую часть жизни возчиком проработал, — пожала плечиками Лена. — Да и я сама в сопровождении несколько раз ходила. Что же касательно магазина Розы Семёновны, если ты спустишься по вот этой дороге-дельте, то выйдешь прямиком к Дому Собраний, во дворе которого располагается вход в подземные чертоги. Ну а за ними уже запечатанные пещеры, в которых и будет проводиться ваше испытание. Но нас туда сегодня не пустят.

Я с пониманием кивнул, после чего вновь посмотрел вверх, прямо на нависающий над поселением жутковатый и величественный Уральский хребет. Сами горы я впервые увидел всего несколько дней назад, хотя в какой-то мере и представлял их себе до того, рассматривая иллюстрации в учебниках и фотографии на открытках. Но ничто не готовило меня к тому, что многие горне склоны, как минимум здесь, будут покрыты причудливейшими геометрическими узорами из кубиков и параллелепипедов, хаотично нагромождённых друг на друга.

Правда, нечто подобное я уже однажды видел, естественно, в гораздо меньших масштабах. Нависающие над Тайным посадом скалы ну очень подозрительно напоминали структуру кристаллов остывшего металла под алхимическим названием висмут, который в учебниках по естествознанию за последний класс школы именовался не иначе как Тectum argenti. Я, собственно, и запомнил то его по той причине, что на тот урок к нам был приглашён один из работавших в академии чародеев со стихией металла. Он мало того, что, объясняя особенности висмута, практически мгновенно при помощи своей живицы увеличил массу изначально небольшого кусочка металла практически в десять раз, что уже было необычно, так ещё и провёл нам демонстрацию простейшей «не стихийной» алхимии, получив в итоге очень красивые кристаллы правильных геометрических форм!

В общем, когда мы вчера приехали в Тайный посад, и я в первый раз увидел местные горы, подумал было, что они целиком состоят не из камней, а из этого самого висмута. Ибо узоры на них были ну очень похожи, хоть и в десятки разы больше, чем те, что получились в эксперименте, и не переливались разными цветами на закатном солнце.

Вот только тётка Марфа сказала, что эта новинка не металл, а те же самые камни, что располагались неподалёку, но не имели такой красивой структуры. А вообще, здесь не только имелись подобные образования, сохранившиеся еще с тех времен, когда в это место пришли первые Бажовы, но и периодически появлялись новые, порой заменяя ставший уже привычным ландшафт, в то время как старые крошились от ветра и дождей. Исследователи нашего клана предполагали, что давным-давно, ещё в Эпоху Сказок, в этом месте произошла какая-то страшная битва эпических масштабов между то ли племенными шаманами, то ли первыми чародеями, а может быть духами. Важно, что в результате что-то произошло, и теперь вся эта жутковатая красота есть не что иное, как напоминание ныне живущим об том событии.

— А что там? — поинтересовался я, указывая на стоявший в отдалении довольно-таки большой дом с круглой башенкой, имеющей плоскую кровлю.

Вообще, надо сказать, архитектура посада была необычной, на мой вкус, и уж точно отличающейся от всего того, что я видел во время редких посещений селений Зелёной Зоны. Никаких тебе жилых деревянных пятистенков, в основном каменные и бетонные, пусть порой и небольшие, строения, украшенные необычно, но довольно мило и без аляповатой красочности, как в том же авыле «Гара». К тому же многие строения, как, например, «общий дом», в котором поселили мою команду, являлись по сути частью скалы-столба, поддерживавшего массивный навес, внутри которого были вырублены некоторые помещения. А тот же «магазин Розы Семёновны» будто вырастал из края огромного грота, где и находилась большая часть Тайного полиса.

А ещё меня почему-то поразила фиолетовая черепица, которой здесь были покрыты абсолютно все крыши. В Москве этот оттенок вообще можно было встретить разве что у цветущих люпинов или сирени, которые любили высаживать на верхних уровнях. Но вот крыши отдельно стоящих особняков и домов везде были красными, коричневыми или зелёными.

— Это? — Лена, вещавшая мне что-то об очередном доме, в котором жила «уважаемая семья», запнулась и, посмотрев туда, куда я указывал, ответила: — А… Это школа.

— А вот это интересно… — улыбнулся я.

— В смысле? — явно не поняла меня спутница.

— Да в прямом… — ответил я. — Мне просто интересно, как у вас здесь образование устроено.

— Вроде как везде, — ответила Лена. — Дети учатся с пяти до тринадцати, а потом желающие из постоянного состава чародеев берут себе по одному ученику ещё на два года. Затем в зависимости от рекомендаций их направляют в определённый корпус…

— Это уже точно не так, как у всех, — хмыкнул я. — И вообще, ты говорила, что тебя прямо после школы в Серые невесты записали?

— Надежда Александровна… — очень агрессивно начала Лена, но затем поджала губы и, помолчав, уже спокойнее продолжила: — Я отказала её сыну в близости… а потом….

— Лен, — я повернулся к ней и пристально посмотрел на свою «тень». — Ты юлишь и путаешься с тем, что рассказала мне утром. Давай уже рассказывай правду…

— Да ты… — возмутилась она, слегка покраснев, но затем взяла себя в руки и, отвернувшись, спокойно произнесла: — Это личное… Я действительно не хочу об этом говорить!

— Ладно, — легко согласился я, мысленно делая заметку в перспективе всё же выяснить, что там за кремлёвские тайны такие, что списочек обидчиков она якобы уже приготовила, а вот от конкретики категорично отказывается. — А это что за демонстрация? Стихийная стачка профсоюза учеников средних классов за всё хорошее в школьной столовой и против всего плохого, в частности домашних заданий?

Действительно, на небольшой тренировочной площадке, примыкающей к боковому фасаду учебного заведения, собралась небольшая толпа школьников мал мала меньше, которые внимали какому-то шкету-очкарику лет двенадцати, забравшемуся на один из тренировочных столбов-мишеней. За всей этой картиной с небольшого расстояния, тихо переговариваясь, наблюдали несколько взрослых мужчин и женщин, которые хоть и выглядели слегка раздражёнными происходящим, тем не менее не спешили вмешиваться.

— П-ф-ф… — фыркнула Лена, как и я, с интересом рассматривая необычный митинг. — Не знаю… Самой интересно. Когда я училась, мы ничего подобного… Подожди!

— Что? — я повернулся к ней.

— Этот парень! Я его знаю! — хлопнула она кулачком об ладошку. — Это Атаман киевской ипокатастимы!

— Э… Ребёнок? — я вновь перевёл взгляд на вдохновлённо что-то вещающего оратора. — Он же даже ещё не… хотя… какая разница. Пойдём, что ль, послушаем.

Пропустив проезжавшую мимо подводу с запряжённой в неё плюгавой лошадкой и перебежав через дорогу, мы перепрыгнули через невысокие кустики и не спеша зашагали к тренировочному полю. Почти сразу же нашу парочку заметил кто-то из взрослых, а затем одна из женщин помахала рукой, на что Ленка, широко улыбнувшись, тут же ответила и, схватив меня за локоть, потащила прямиком к ним.

— Это моя классная руководительница, — радостно сообщила мне девушка. — Татьяна Владимировна, очень хорошая и добрая женщина! Сейчас я вас познакомлю! Татьяна Владимировна!

— Здравствуй, Леночка! — типичная Бажова, возраста примерно тётки Марфы, подалась вперёд и ласково обнялась с моей спутницей, оставившей меня чуть позади. — Как у тебя дела, дорогая, и кто этот интересный молодой человек с тобой? Я что-то не помню такого беленького среди наших учеников. Он твой молодой человек?

— Татьяна Владимировна… — ответила ей слегка смутившаяся девушка, а затем перечислила ещё несколько имён подтянувшихся к нам мужчин и женщин, после чего схватив меня за руку, подтащила к себе. — Знакомьтесь. Это Антон Бажов. Князь московской ипокатастимы. Они только вчера в посад с Марфой Александровной приехали. А ещё он последний выживший из главной ветви большого клана, а я теперь его тень! Так что с той ситуацией с «корпусом» я справилась!

Отметив для себя, что произнесла всё это Лена хоть и на одном дыхании, но с явной гордостью в голосе, я же в это время внимательно рассматривал стоявших передо мной зеленоглазых людей, которые, как я успел догадаться, работали здесь учителями. В основном немолодые, явно опытные, но не очень сильные чародеи, они тоже с интересом разглядывали меня и при этом довольно радостно прореагировали на то, что их бывшая ученица назвала себя моей «теню». А вот при упоминании о корпусе, не стесняясь, поморщились. Правда, я так и не смог понять, к чему они хуже относились: к самой структуре серых невест или к девушкам, состоящим в ней.

Как бы то ни было, расшаркивания и расклинивания, вызванные упоминанием моего статуса, пришлось быстренько прервать, напомнив окружающим, что в данный момент я для них не князь и не глава клана, а по сути просто ещё один родственник, приехавший из далёкого Полиса. А потому в подобных церемониях просто-напросто нет нужды. После чего предложил обращаться ко мне просто как к Антону, потому как они и старше, и опытнее меня. Чем, похоже, заработал пару очков в их глазах.

Тем временем мелкий атаманышь на своей импровизированной трибуне всё продолжал и продолжал вещать, причём я никак не мог врубиться, о чём конкретно говорит этот шкет. С одной стороны, он явно обладал ораторским даром, но с другой — судя по пустым лицам школьников, было понятно, что они так же не очень въезжают, о чём он, собственно, сейчас ведёт речь.

— …И в то время, как сегодня космические корабли могли бы свободно бороздить бескрайние просторы галактики, мы, человечество, застряли здесь, на этом убивающем нас осколке камня, летящего в бесконечной пустоте! — мальчик замолчал, важно поправив очки и выдержав драматическую паузу, обвёл своих малолетних слушателей укоряющим взглядом. — Ещё наши отцы и деды могли бы колонизировать бесчисленные миры, лежащие у других звёзд, а ваши дети несли бы огонь цивилизации всё дальше в этой бескрайней вселенной, но нет! Мы остановили свой прогресс! Мы стоим на месте и хуже того, убиваем друг друга! Уничтожаем сами себя, следуя путём чародейства. Нет! Я не говорю, что мы не должны использовать живицу, или что это плохая энергия. Я говорю, что мы, люди, используем её эгоистично и безнравственно, не думая о всеобщем благе!

Надо сказать, что в основном в тайном посаде говорили на сыктывкарском языке. И пусть он мало чем отличался от того, что зародился в моём родном Полисе, однако некоторые особенности имелись. Киевлянин же большую часть своей речи шпарил на чистейшем московском. Разве что с сильным акцентом. Но вот некоторые из используемых им слов я понимал с огромным трудом, да и то в основном из-за того, что они казались какими-то исковерканными вариациями греко-римских аналогов.

— Мы, чародеи, намеренно тормозим технический прогресс нашей цивилизации! Мы поступаем эгоистично и необдуманно! — продолжил он, глотнув из небольшой фляжки, которая была привязана на его поясе. — Двигаемся прямиком в тупик, из которого не будет выхода! Ту же проблему монстров давным-давно могли бы решить ударные танковые клинья! Но их у нас нет, потому как мы, чародеи, приложили все усилия, дабы практически заморозить процесс развития огнестрельного оружия…

Именно в этот момент детишкам, похоже, надоело слушать непонятную тягомотину, потому как из первых рядов вдруг раздался громкий голосок совсем ещё маленькой девчушки.

— Таласка, ты сказ луце дальше скажи! — звонко крикнула она, перебивая мальчика, и толпа детей согласно загудела, выкрикивая одобрения. — Смог ли Наута велнуть своего длуга? И что там с другими чалодеями плоизошло! Ты обещал!!

— Что за?! — выдавил я из себя, в шоке посмотрев на собравшихся рядом со мной мужчин, после того как мы немного отошли в сторону, позволив Лене свободно пообщаться со своей учительницей и другими женщинами. — Вы тут случаем диверсанта из какого-нибудь вражеского клана под носом у себя не проморгали? Он же детям фактически идеи «Социализмум примум» с какой-то долей отсебятины зачитывает.

— Да не, — покачал головой один из старших Бажовых со шрамом, наискосок пересекающим лицо. — Мы это дело в середине сезона Уробороса проверили. Свой он. На голову не очень здоровый, но свой… А ещё глава целой ипокатастимы, пусть и небольшой. Так что заткнуть его просто так мы не можем.

— И всё же, — возразил я, нахмурившись. — Подобные полит-течения уже сейчас доставляют уйму проблем как минимум в моём полисе. Вы, возможно, не слышали, что у нас во время нападения Титана произошло?

— Читали в посадской газете, — ответил другой учитель с длинными русыми волосами, уже украшенными благородной сединой. — Новости из вашей ипокатастимы теперь регулярно с Золотыми голубями приходят.

Ну это-то я, конечно, знал. Правда, вот то, что в Тайном посаде выпускалась своя газета, было мне неведомо.

— Тут, молодой человек, такое дело, — вставил совсем уж дряхлый старичок, преподававший детишкам естествознание, — он поначалу тут всех достал своим «прогрессорством». И вроде и не пошлёшь, да и сам приставучий как банный лист. Вот старейшины и решили отделаться малой кровью, а заодно эту его болтовню на пользу делу пустить. Дали ему разрешение такие вот уроки в школе преподавать. Он на самом деле не такой дурак, как кажется. Быстро понял, что старшие его ерунду не воспринимают.

— И в чём подвох? — поинтересовался я, одновременно прислушиваясь к тому, что вновь начал вещать киевлянин.

— А мы ученикам сказали, что это уроки по идеологической устойчивости, — усмехнулся шрамованный. — А заодно вроде как задание выдали держать это в тайне от киевского мальчишки. Вроде как мы хотим таким образом их проверить, научились ли они держать язык за зубами. Так что его белиберду все воспринимают как следует.

— А младшим, — старичок кивнул в сторону своих учеников, — и вовсе плевать на всё это. Они здесь ради сказки.

— Сказки? — переспросил я, глядя на детей, которые действительно хором требовали от киевлянина продолжения какой-то истории, в то время как выражение лица расстроенного мальчишки было предельно кислым.

— Да. Он её то ли сочинил, то ли прочитал где и теперь пересказывает, чтобы внимание младших классов привлечь. Этакий пряник для тех, кто остальную его белиберду слушает. Я лично, если честно, пытался следить, но уже запутался, — фыркнул ещё один преподаватель, до этого в обсуждении не участвовавший. — А мелким, ничего, нравится…

— Да там про дурачка полисного, — усмехнулся дедок.

— Про Иванушку-дурачка? — с удивлением переспросил я, потому как не ожидал, что киевлянин будет пользоваться московским фолклёром.

— Да не, — засмеялся старик. — «Ваш» московский простец поумнее этого «чародея» будет. А вообще, странно всё у него там в сказке. Вроде так же, да не по-нашему. Всё соски какие-то да какашки…

— Фу… какая гадость, — поморщился я, наблюдая, как атаманыш быстренько свернул митинг и споро свалил, преследуемый толпой разочарованно вопящих детей. — Странный мальчик…

— Идеи у него не менее странный, — заметил шрамованный Бажов, также провожая взглядом ретировавшегося Киевлянина. — Он тут ребятам в выпускном классе вдруг начал рассказывать о каком-то чудо-пулевике, который вроде как у вас в Москве в Калашном ряду торгуется. Мол, тот шестисот выстрелов в минуту делать способен… всё доказывал, что ни одни защитные чары против него не выдержат.

— Нету у нас такого, — отрицательно покачал я головой. — В Москве вообще пулевики запрещены к продаже и владению на территории полиса. Да даже если бы был…

— Нет, — покачал головой молчаливый преподаватель, — он его просто «Калашниковым» называл… Видимо, так какого-то киевского оружейника зовут. Но даже если такой пулевик существует, это всё равно бессмысленно. Зачем тратиться на щит, когда «Искра» за три простых печати делается, а любой защищённый патрон выгорает за три применения этих чар? Да и сама по себе защита одной гильзы или тем более бумажной свёртки…

— Да ерунда всё это! — подвёл итог разговору шрамованный. — Антон, а как насчёт спарринга? Мне как преподавателю довольно интересно знать, как там у вас в московских академиях обучают.

— С вами? — спросил я с лёгким сомнением. — Я как бы не против. Но я всё же только на второй курс перешёл. Так что многого не ждите. А так, тётка Марфа меня только осенью тренировать начала…

— Да не… — отрицательно покачал головой мужчина. — Со мной сейчас не повоюешь…

Он демонстративно постучал костяшками пальцев по своему правому бедру, и то отозвалось деревянным звуком.

— На сидь белоглазую в начале зимы нарвался. Она ногу мне своими ногтями и отчекрыжила безвозвратно. Вот… четвёртый месяц к протезу и привыкаю, на полставки протирая штаны и нянча молодое поколение, — сообщил он и, видя моё непонимание, пояснил: — Снегурочка это такая. Чародейка, молодая, мужчиной нетронутая, либо убитая, но чаще всего насмерть замёрзшая из-за полученных травм, в которую вселился дух с плана смерти. Такие здесь, на Урале, часто встречаются. Не только мы и простецы живём в этих диких местах. Здесь до сих пор существует множество традиционных малых клановых посадов и авылов, спрятанных в глухих медвежьих углах, чьи обитатели даже думать не желают о сосуществовании с кем-то на территории Полисов. Да и кочевые кланы никуда не исчезли и вымерли лишь частично… и далеко не все из наших соседей вообще понимают концепцию мирного сосуществования.

— Афанасий, ты, кажется, сломал нашего гостя, — по-доброму каркающее рассмеялся старик-учитель. — Что, молодой человек? Неужели вы думали, что мы здесь одни такие в глухомани живём?

— Признаться, да… — произнёс я. — Мне почему-то казалось, что эпоха клановых поселений давно уже…

— Это у вас там, на западе, — всё так же необидно посмеялся дедок. — А у нас здесь всё по-старому. Урал, он большой, Антон, а до Казани и Сыктывкара, как и южных степных городов, отсюда далеко. Нет здесь крупных чародейских поселений. Пробовали, конечно, когда-то люди здесь так же объединяться… да всё как-то неудачно. Пермь та же лет двести продержалась, затем все жители, что чародеи, что простецы, сгинули в одночасье. Словно сами горы не хотят, чтобы мы здесь по-новому жили. Да и хозяйка молчит по этому поводу.

— То есть, вы хотите сказать, что жизнь здесь совсем весёлая, — пробормотал я, в очередной раз слегка перерисовывая в своей голове общую картину мира. — В школе нам такого не рассказывали…

Действительно. Я как-то и не задумывался над тем, что за Казанью и Сыктывкаром вплоть до самых гор действительно нет ни одного Полиса. Ни большого, ни малого. А про упомянутую «Пермь» и не слышал даже. А там, за Уралом… есть вроде бы Тюмень, Омск, Сургут. Но они тоже далековато…

— Ну, не всё так плохо, — усмехнувшись, покачал головой шрамолицый Афанасий. — Но с какой стороны держат нож и как с людьми воевать — мы тут всё же не забываем. А побороться я тебе с одним из наших стажёров предлагаю. Примерно твоего возраста.

— Можно, почему нет… — согласился я, так как никаких конкретных указаний на эту тему тётка Марфа мне не давала, а после длительного путешествия действительно хотелось размять кости.

— А с кем? — спросил у чародея-инвалида, того из учителей, который был самым неразговорчивым. — Акимара или Игоря?

— Игоря! — безапелляционно заявила Ленка, влезая в наш разговор. — Акимар он… бешеный.

— О-о-о! За князя своего переживаешь? — тут же подколол её старичок. — Бросили тебя наши девочки? Побежали киевлянина спасать?

— Татьяна Владимировна и Софья Алтынчуровна решили, что детям пора продолжить занятия. А вообще, я проявляю обычное рациональное мышление, — фыркнула девушка и объяснила уже мне: — Акимар — мой бывший одноклассник. Хороший парень, и руки у него золотые по локоть… но вот в бою у него крышу сносит напрочь. А Антон, насколько я вчера слышала, тоже не особо умеет сдерживаться. И вообще, может выкинуть какой-нибудь фортель, а нам трупы сегодня ну никак не нужны. Кстати, а что вообще Акимар в школе делает?

— Трудовик он у нас, — ответил шарованный. — Общие ремёсла ученикам преподаёт. Но вообще, я тоже хотел предложить Игоря. Он пусть и постарше будет, но у него действительно голова на плечах имеется.

На том, собственно, и порешили. Игорем Бажовым, стажёром, преподававшим в старших классах местный аналог истории, оказался долговязый юноша лет девятнадцати, с тёмно-русыми волосами и ранней залысиной. Для нашего с ним спарринга удивлённого парня старшее поколение выдернуло прямиком с какой-то важной лекции, которую он зачитывал своим ученикам, так что он постоянно оглядывался на фасад школы, где в окнах третьего этажа быстро стали появляться заинтересованные мордашки детей и подростков.

И, надо сказать, их здесь училось немало, однако не все они были именно Бажовыми. Я ещё вчера, как и сегодня на прогулке, заметил, что на улицах нашего вроде как тайного и вообще кланового посада встречаются не только русоволосые и зелёноглазые Бажовы, но и гибриды разных мастей вроде меня и люди, совсем не похожие на наших родственников.

Оказалось, это так называемая «новая кровь», в основном семьи простецов из окрестных поселений, у которых посчастливилось родиться одарённым детишкам. Причём неважно, с кем они на само деле изначально состояли в родстве. Таких старались выявить раньше конкурентов и, заплатив старосте поселения выкуп, привозили сюда. Зачастую вместе с кем-то из семейных, не пожелавших оставлять дитятко, а то и вообще с родителями и всем имеющимся у них выводком, ибо рабочие руки простецов в посаде всегда требовались.

В любом случае сейчас, стоя посреди тренировочного поля метрах в пятнадцати от противника, я внимательно рассматривал не толпящихся вокруг окон детей, а долговязого Бажова, уже успевшего стать серьёзным и приготовиться к бою. Хоть его и сорвали с занятий, одет он был, как и большинство местных одарённых мужчин, в некий аналог полевой формы, состоящей из зелёных в пятнах мешковатых штанов, куртки из такого же материала, усиленной защитными вставками, а также явно удобных сапог из мягкой кожи с накладками, прикрывающими колени.

Естественно, присутствовало и личное снаряжение в виде пояса с подсумками и портупеи, на которой были закреплены явно твёрдые трубки, судя по всему, содержавшие в себе либо какие-то свитки, либо метательные спицы. В любом случае гадать об их содержимом было бессмысленно, ибо у любого действующего чародея, в том числе и у меня, всегда имелись определённые тузы в рукаве. Узнать о которых можно было разве что посредством личного опыта или с пристрастием допросив их хозяина.

А затем завертелось. Сигнал к началу поединка, как и договаривались, положил метательный нож шрамированного, с громким глухим стуком вонзившийся в одну из тренировочных мишеней. Я тут же по привычке выполнил рывок в сторону, опасаясь прямой атаки противника, однако Игорь, видимо, решил зайти с козырей, а потому, сорвав с нагрудного ремня одну из трубок, с силой метнул её в землю прямиком между нами.

Видя, что с места парень так и не сдвинулся и предпочитает просто наблюдать, я благоразумно решил не дожидаться возможных сюрпризов от все ещё летевшей трубки и воображаемым канатом выдернул себя как можно дальше от возможной зоны поражения того, что находилось внутри. Прямиком на ствол одного из окружавших площадку деревьев, заодно ещё в полёте отправив противнику парочку подарков в виде метательных ножей.

Сверкнула вспышка и хлопнул взрыв, больше похожий на сработавшую алхимическую шутиху, которые продают на разнообразных ярмарках. Много дыма, а вот поражающий эффект практически отсутствуют. Однако я всё же мысленно похлопал себя по плечу за проявленную предосторожность, потому как от таинственного цилиндрика в разные стороны по всей площадке разлетелись непонятные кругляши размером в двадцатипятикопеечную монету. Не так уж много, чтобы опасаться поджидающих на земле сюрпризов, однако бережёного Уроборос бережёт!

Покуда всё это происходило, Игорь, который уже начал было складывать цепочку из ручных печатей, был вынужден прерваться и, отбив выхваченным ножом пару моих метательных клинков, увернуться от третьего. Так что я просто не мог не воспользоваться подобной заминкой и, оттолкнувшись ногами от ствола дерева, метнул себя «Пушечным выстрелом» прямиком в противника.

Возможно, это было рискованно, потому как общего уровня другого Бажова я просто не знал. Тем более что он был из моего клана, к тому же родился и вырос в нём и прекрасно должен был разбираться в стиле рукопашного боя, для скорейшего освоения которого последнее время меня в хвост и в гриву гоняли чуть ли не всей ипокатастимой. Однако у меня были свои резоны, тем более что поединок вроде как дружеский, пусть и «по-серьёзному», а моё эго, замешенное на бета-стихии, на данный момент являлось сильнейшей стороной в любом поединке.

Тем более что подобного хода противник действительно не ожидал, ибо просто не мог знать о том, как я в свое время изуродовал общеклановую технику перемещений. Так что в то мгновение, когда я буквально влетел в него, с ходу выдав целую серию ударов руками и ногами, у Игоря просто не оставалось вариантов, кроме как защищаться. Ну, или он хотел, чтобы я так думал, потому как, заблокировав пару ударов и увернувшись от яростного зелёного протуберанца, просто исчез прямо у меня из-под носа.

Причём это не была уже привычная мне «жар-птица», когда боец в пламенном вихре появляется где-то в неожиданной зане в пределах поражения своего противника. Парень просто смазался огненным росчерком, а уже через мгновение мне пришлось прыгать, бегать, скакать и уворачиваться от ливня разнообразных и довольно-таки грозных чар, который обрушил на меня противник, оказавшийся, к моему удивлению, не «эгоистом», а очень даже крутым «печатником».

Не освой я к тому времени чародейскую скорость, не пройди обучение у тётки Марфы, позволившее маневрировать, а не просто бегать по прямой, как-то на первом курсе академии, так тут бы всё и закончилось. Впрочем, я тоже показал, что не пальцем деланый и вовсе не намерен тупо позволять сопернику забрасывать себя разной жгучей и взрывающейся гадостью, стоя на одном месте.

Уж что-что, а навык быстро расшвыриваться огненными шарами, в том числе и на бегу, я вполне освоил. А учитывая их поражающую мощь… в общем, подставляться под такие подарочки Игорю не захочется. Однако парень всё равно умудрялся удерживать меня на расстоянии. Ну и сбить его ручные цепочки бросками своих ножей мне тоже более не удавалось.

Опыта сражений у Игоря было явно больше моего. Особенно против других Бажовых. Вот только… у меня оказался «шире». Если можно так выразиться. Именно из-за того, что в академии, а затем и на заданиях мне доводилось часто сталкиваться с чародеями, имеющими некие неизвестные мне чары и способности, я, собственно, его и подловил.

А если точнее, банально разгадал то, как он исчезает прямо из-под моего кулака и, что самое главное, где появится в следующий раз, чтобы нанести удар. Так что в итоге получилось, как во время того памятного спарринга с Никитой Громовым, когда он в первый раз продемонстрировал мне свою «Дуговую телепортацию». Да и принцип оказался в общем-то похожим. Только Никита перемещался именно хаотично, а мой нынешний противник-печатник, просто прыгал по «меткам», ранее выброшенным из взорвавшейся трубки. К тому же Игорь, как я заметил, всегда оказывался над ближайшей «монеткой» и не мог совершать такие прыжки непрерывно.

Так что в следующий раз я врезался в него своим «Пушечным выстрелом» сразу после его перемещения, прямо в воздухе, благодаря ускоренному восприятию уклонившись от чего-то типа огненного серпа, который парень лихо метнул в мою сторону. Надо сказать, печати он складывал с просто потрясающей скоростью, однако и в ближнем бою, который я ему всё-таки навязал, оказался ничуть не хуже, а то и лучше меня.

Выручало разве что более мощное эго, которое я вовсе не стеснялся использовать. Ну и то, что, в отличие от моих ударов, его, пусть и были болезненными — я всё же пропустил парочку, — но практически не причиняли мне вреда. А вот то, что руки и ноги у него были банально длиннее, доставило мне кучу проблем.

— Я сдаюсь… — выкрикнул наконец после очередной своей телепортации парень, демонстративно поднимая руки вверх, так что мне даже самому пришлось уклоняться в «выстреле», дабы просто не врезаться в его неподвижную фигуру. — Я проиграл!

— Ха… — удалённо воскликнул дедок, подходя к нам. — С чего бы это? Игорь, я прекрасно знаю твои возможности и уверен…

— Да… Не в этом дело, Бадьян Петрович, — поморщился школьный стажёр, пятерной явно привычным жестом прогладив чуть подкопчённые от моего огня волосы. — Сражаться-то я ещё, конечно, могу. Но тактически уже полностью проиграл…

— Ну-ка, объясни? — попросил шарованный Афанасий, вместе с остальными учителями и явно удивлённой Леной походя к нам.

— Эм… Просто молодой князь…

— Я же сказал звать меня Антоном, — напомнил ему я.

— Да, так вот… — серьёзно кивнул долговязый. — Просто… Просто Антон каким-то образом выжег мою живицу во всех «путеводцах», кроме этого. Ну, во всяком случае, я так предполагаю. Потому что я больше их не чувствую…

— Ох ты! — старик удивлённо посмотрел на меня. — Не объяснишь?

— Я, честно сказать, ни о каких «путеводцах» ничего не знаю, — пожал я плечами, внутренне довольный проделанной работой. — Но как уничтожать живицу в артефактах меня тётка Марфа научила.

— Так они же защищены, — слегка поражённо пробормотала Татьяна Владимировна. — Их же специально делают так, чтобы особенности нашего эго на них не действовали…

— Простите, не знал… — пробормотал я, отчего Ленка звонко рассмеялась. — Может быть, всё дело в том, что они на контакт с бета-стихией не рассчитаны?

Ответа не последовало, потому как все собравшиеся Бажовы в этот момент смотрели на меня практически круглыми глазами.

Глава 14

Сказать по правде, я бы понял шок и удивление окружающих, если бы обладание бэта-стихией само по себе давало обладателю какое-нибудь неоспоримое преимущество перед «обычными чародеями». А лучше тонну самопальных плюшек, вроде манипуляций со временем, сверхреакции, ну и, например, возможности с ходу запоминать чужие чары, только разок увидев их исполнение. Причём неплохо было бы, если бы сверху для полного слипания задницы насыпали ещё и кучу особенностей к эго, вроде свободных и ничем не ограниченных телепортаций, возможности поджигать что угодно одним взглядом, ну и ещё чего-нибудь до кучи.

Но ведь ничего подобного не было! Бета-стихийная живица оставалась всё той же энергией одарённых, пусть и обладала дополнительным свойством, зачастую неудобным для носителя. А в придачу к этому она была ещё и более концентрирована, чем обычная, а значит, «более тяжелая», что в значительной степени затрудняло непрямые внешние манипуляции с нею. Соответственно, за относительно небольшое усиление приходилось платить существенными сложностями при обучении и адаптации чар. В то время как кудесничьи искусства, вроде артефакторики, а также простейшей глифики, как и многие чаровничьи исцеляющие и проклинающие техники, мне в данный момент вообще были недоступны.

Так что, на мой вкус, восторги на эту тему были более чем преувеличены. Хотя я прекрасно понимал, что существовали и такие люди, которые просто завидовали даже самой дополнительной силе или вообще статусу обладателя «бета-стихии» и пытались подмазаться. Впрочем, подозревать всех и каждого в подобном лицемерном восхищении было бы глупо, тем более зная, как широко в той же Москве разрекламирован среди чародеев образ бетастихийника как чуть ли не врождённого гения.

Вспомнить того же Алтынова. Уже после несчастного случая в совершенно случайном разговоре я выяснил, что он тоже был обладателем бета-стихии. И его на полном серьёзе некоторые из старших называли не иначе как гением, вундеркиндом и даже избранным, собственно, отчего среди сверстников к нему и прилипла довольно обидная кличка Золотой мальчик.

После небольшой экскурсии по Бажовской чародейской школе, которую устроил нам мой недавний противник, мы с Леной отправились гулять дальше. В общем-то, как и в поселениях простецов, люди здесь именно что жили, растили детей и работали на благо семьи и общины, а потому каких-то особых развлечений в Тайном посаде не наблюдалось. Досуг чародеев вращался вокруг домашнего быта, заданий и миссий, в то время как мирное население клана занималось хозяйством, ремёслами и добычей полезных ископаемых в расположенных неподалёку шахтах.

Главные же отличие от обычных посадов заключалось, во-первых, в отсутствии в поселении привычного Храма Древа. Он вроде как располагался где-то в пещерах под самим посадом, и я почему-то был уверен, что деревья, которым поклонялись клановые жрецы, должны были мне не очень понравиться. Ну а во-вторых, здесь отсутствовали трактиры и караван-сараи.

Вместо этих питейных и ночлежек под одной крышей в поселении существовало несколько гостевых или, как их все называли, общих домов, в одном из которых мы и остановились. А также то здесь, то там по всему посаду были разбросаны так называемые обеденные. По сути, маленькие семейные ресторанчики, пристроенные прямиком к жилому дому, в которые посетитель мог спокойно прийти и за небольшую плату откушать то же самое, что было на столе и у хозяев. И неважно, завтрак это, обед или ужин. Здесь же могли и налить пивка промочить горло в жаркий день, если, конечно, чародей не на службе, а к вечеру подавались напитки и покрепче. Ну а если до твоего прихода всё съели, и тебе ничего не досталось, так не беда — всегда можно пойти в другую обеденную и попытать счастья там.

Я вначале не очень понял саму концепцию подобного семейного дела, но, как объяснила мне Лена, такое занятие не только позволяло получать неплохой дополнительный заработок, но и было совершенно безотходным. Во-первых, разносолами здесь редко баловались, а потому еда была довольно простой, но вкусной, к тому же в каждом подобном хозяйстве имелись свои особые рецепты. Ну а во-вторых, даже если в этот день и наготовили слишком много, на следующий всегда можно было сдать излишки в специальный обоз, который развозил питание как шахтёрам, трудящимся в забоях, так и пленникам, гнущим спины на каменоломне. Естественно, не за просто так, а получив компенсацию от клана, который экономил таким образом свежие продукты.

Ну а появился такой род деятельности в первую очередь потому, что людей в посаде было довольно много, но самое главное, в поселении, где люди живут в собственных домах, достаточно трудно наладить общую инфраструктуру, как в клановом небоскрёбе, где из забот его обитателей в связи с проживанием в Полисе практически исключена необходимость добывать пропитание. Так уж сложилось, что кошелёк здесь у каждой семьи свой, причём у какого-нибудь Багряна Ватутича народу полон дом, и он может себе позволить такой вот приработок из-за наличия свободных рук. В то время как какому-нибудь Василю Кукуевичу не так повезло в жизни, и он остался один, с головой уйдя в работу, но всегда зная, что у Багряна может спокойно и поесть, и выпить, и поговорить по душам с коллегами.

Вот из-за таких вот одиночек, а зачастую и молодых пар, особенно чародейских, которым просто некогда налаживать свой быт, обеденные и не страдали от недостатка посетителей. Ленка меня в итоге затащила в одно из таких заведений, где полноватая и румяная девушка Бажова, чуть старше нас со спутницей, подала на стол кувшин с холодным квасом и очень понравившиеся мне пельмени.

Уже вечером, когда солнце почти готово было скрыться за горизонтом, мы с Леной соизволили наконец вернуться в отведённый нам общий дом, только чтобы увидеть, как окно первого этажа со звоном разбилось, и из него на мостовую вылетел человек. А ещё через мгновение полыхнула зелёная вспышка, и материализовавшаяся возле так и не успевшего приземлиться незнакомца очень злая тётка Марфа пинком отправила его в дальнейший полёт. Прямиком в каменную колонну на противоположенной стороне улицы.

Когда мы подбежали к довольно и демонстративно отряхивавшей руки одноглазой Бажовой, из дверей, не торопясь, вышли наш Освальд с механиком Ефимом.

Каждый из чародеев вытащил по два бессознательных тела, после чего жертвы произвола были синхронно выброшены с крыльца прямиком на дорогу. А точнее, в лужу, которую за день напрудили местные лошадки, стойкое благоухание которых было тем неизбежным посадским злом, с которым мне как жителю Полиса оставалось только смириться… Как и с ещё одним завуалированным оскорблением от Совета Старейшин, потому как наш общинный дом, хоть и находился в самом центре посада, относился к рабочей зоне, а не к привилегированным кварталам, расположенным глубже в гроте. Куда, кстати, заселили казанцев и новгородцев.

— Что происходит? — спросил я у тётки Марфы, рассматривая стонущие и копошащиеся в грязи тела.

— Да вот, — зло усмехнулась наставница, неопределённо мотнув головой. — Пришлось «хозяев жизни» поучить уму-разуму. А то совсем оборзели, сволочи!

— Казаняне это, — куда как спокойнее пояснил Освальд, подходя к нам, — пришли передать приказ своей ханши немедленно отдать ей её собственность. Девчонку в смысле…

— Приказ? — я нахмурился от такой наглости.

— Именно что приказ, — кивнул наш философствующий чародей, медленно оглядывая небольшую толпу зеленоглазых зевак, уже успевших подтянуться на место происшествия. — Не просьбу, не требование, а именно что «приказ». За что тут же были посланы по известному маршруту и тут же полезли в драку…

— Что здесь происходит? — почти в точности повторил мой вопрос мужчина, спрыгнувший рядом с нами с крыши, в то время как с десяток его подчинённых приземлились, явно блокируя нашу группу, в то время как ещё несколько человек оказались возле пострадавших. — Марфа! Не успела вернуться, как уже опять буянишь?

— Привет, Андрей, — даже не глядя на незнакомца в тёмной форме, которую я ещё здесь не видел, ответила одноглазая Бажова. — Ты теперь чародей-капитан? Поздравляю…

— Ты мне зубы не заговаривай! — строго, но как-то по-дружески оборвал её мужчина.

— Антон, — не обращая на него внимания, произнесла женщина. — Идите-ка вы внутрь. А мы тут с господами гвардейцами сами разберёмся.

Когда наставница говорила таким тоном — возражать было себе дороже, так что я, схватив Лену под локоток, быстренько утянул её в общий дом. Чем там в итоге всё дело закончилось — хрен его знает, допытываться у не очень довольной тётки Марфы я не стал, но как минимум к нашей делегации никаких претензий у родичей-аборигенов вроде бы не было. Разве что мне пришлось из общей походной казны заплатить за пару поломанных столов и скамеек. Но, право слово, это была мелочь по сравнению со стоимостью оконного стекла, которое хозяйка общего дома, особо не раздумывая, просто повесила на казанскую ипокатастиму как на явных инициаторов драки.

Ужинали мы уже при свечах, а вот ночевали сегодня в разных комнатах. Точнее сказать, я спал там же, где и вчера, а вот Лена, немного расстроенная тем, что я отказал ей сегодня в постельных игрищах, отпросилась к себе домой. Принял я такое решение вовсе не потому, что мне что-то вчера не понравилось, или девчонка мне за день поднадоела, а по той причине, что завтра намечался важный день, а потому следовало всё же выспаться, а не как сегодня куролесить полночи, а затем валяться до полудня.

Ну и, соответственно, утром мое серьёзное отношение к делу очень даже окупилось, потому как я проснулся свежим и отдохнувшим. Позавтракали прямо в номере, благо всё та же Ленка была уже тут как тут, будто ждала меня с подносом под дверью. А затем неугомонная тень всё-таки добилась своего в процессе моего «омовения». Впрочем, в данном случае близость принесла не только взаимное удовольствие, но и порядком взбодрила и придала сил. Так что главной проблемой оказалось не увлечься и вовремя остановиться, потому как время всё же поджимало, а Совет Старейшин, как я понял, и так выказал мне нереальную честь, не став проводить первое собрание на следующий же день после нашего прибытия!

Надо сказать, что процесс банальной помывки, во всяком случае, в нашем общем доме, кроме как «омовением», назвать было никак нельзя! Может быть, в более крутых местах и присутствовала цивилизация. Однако здесь в единственной на этаже ванной комнате стояло огромное деревянное корыто, вода в которое набиралась вручную из специального бака и подогревалась прямо на месте при помощи специальных печатей. По завершении же вся ёмкость просто опрокидывалась на пол, и пенное содержимое стекало в прикрытую решёткой трубу. Так что нормально совершить водные процедуры можно было, разве что сидя в этом самом корыте, а «быстро» сделать это получалось только в четыре руки.

В любом случае к нужному времени я был готов, благоухал и гордо щеголял по нижнему залу в новеньком парадном мундире Тимирязевской Академии. Он мало чем отличался от того, испорченного Шаровым, в котором я был на сентябрьском балу, совмещённом с церемонией распределения по факультетам, разве что другой цвет оторочки мундира сигнализировал знающим о том, что я успешно поступил на второй курс.

То, что я буду представлять наш клан именно в этом наряде, а не в каком-то другом, решил, кстати, не я, а умные и разбирающиеся люди из моей ипокатастимы. А вообще, у нас просто руки не дошли до подборки «правильного» гардероба для меня как главы клана. Всё-таки там нужно было учитывать многие нюансы, а также разбираться в особенностях не только нашей клановой одежды, но и в моде высшего света Московского Полиса, дабы не предстать перед благородным собранием смешным скоморохом. А таких специалистов среди наших полностью пришлых Бажовых, увы, не имелось, дёргать же Ольгу Васильевну в связи с подобными пустяками я лично считал неправильным.

Парадный же костюм нашей академии, пусть и не универсальный, был выполнен из ну очень дорогих и качественных материалов. К тому же сам по себе символизировал мою причастность: как клану, благодаря тамге, так и к чародейским силам Москвы. А заодно отмечал принадлежность носившего, если и не к элитной в силу возраста и «деревянного ранга», то как минимум к уважаемой группе полноправных студентов-тимирязевцев.

У меня, конечно, был ещё и костюм, который я надевал всего один раз и в котором ездил к Громовым, однако… Не нравился он мне, и всё тут! По какой-то причине этот подарок Ольги Васильевны очень жёстко ассоциировался с тем моментом, когда меня на подъезде к небоскрёбу взяло, да и нахлобучило неким «Клановым эгрегором». И вроде бы поначалу лекарство быстро помогло, а через несколько месяцев я так обвыкся, что вообще практически перестал получать неприятные ощущения при приближении к большим скоплениям людей с условно одинаковой живицей. И всё же неприятный «червячок» в моей голове сохранился, почему-то озлобившись на ни в чём не повинную одежду.

К тому же у любого другого наряда, выбранного нами на скорую руку, был один большой недостаток по сравнению с парадной формой академии. В последний можно было сражаться не менее эффективно, чем в обычном полевом наборе, в то время как обычная одежда довольно быстро превращалась в мало приглядные лохмотья. А то мало ли что может произойти…

Кстати, именно по этой причине многие из московских чародеев при всей своей эксцентричности и индивидуализме предпочитали носить именно уставную, так называемую «княжескую» форму с разнообразными добавлениями. Правда, в первую очередь это касалось безклановых одарённых, потому что во многих родах существовали свои образцы костюмов, в значительной мене приспособленных для конкретно их общего эго.

Спустя ещё пятнадцать минут, в течение которых все ждали, пока наконец соберётся и появится наша фиолетовоглазая красавица из Тигерана, мы наконец-то выдвинулись к Дому Собраний, где, собственно, и базировался Совет Старейшин. Вообще, изначально предки подразумевали, что в этом органе будут заседать и принимать решения «действительные» представители, назначенные от всех автономных ипокатастим. Однако со временем мечта идеалистов прошлого превратилась в туман и развеялась с ветром, неудобное многим решение позабылось, превратилось в фарс, а затем и вовсе кто-то анекдотов понапридумывал. И назвал всё это оптимизацией.

Хоть мне заведомо и не нравились все эти люди, а потому я, собственно, и ёрничал над ними, тем не менее мера в виде произошедшей двести лет назад реорганизации действительно была вынужденной. Согласно объяснениям тётки Марфы, понятная и простая идея со временем и постоянным увеличением числа участников Совета вследствие отделения всё новых и новых ипокатастим действительно изжила себя.

Собрание превратилось в толпу демагогов, тянущих одеяло на себя, которым трудно было договориться не то что о судьбах большого клана, но о банальных проблемах Тайного посада, ведь изначально это поселение находилось именно под коллегиальным управлением этого органа. Надо ли говорить, что когда непонятный дядя, принаехавший из какой-нибудь Варшавы, которого ты и в глаза-то не видел, начинает пытаться решить проблемы твоего родного посада, не забывая себя любимого, и таких, как он, целая куча — жизнь в какой-то момент становится просто невыносимой!

Так что после реформации всю полноту власти как законодательной, так и исполнительной, получили вначале шесть старейшин, число которых ныне сократилось до пяти. Это представители крупнейших объединений: Хёльмгарёрского, Казанского, Ростовского и Сыктывкарского, а также их председатель, он же номинальный глава Тайного полиса. Причём данное место якобы первого среди равных он занял только по той причине, что удерживал ещё и голос главной семьи, то бишь наш, доставшийся ему после смерти последнего и единственного Московского старейшины. Который вроде как был моим двоюродным дедом со стороны бабушки.

Кстати, тот, что из посада, Зиновий Семёнович, нормальный такой пузатый старикан. Бывшая местная легенда среди чародеев, которого, как оказалось, очень уважает тётка Марфа. Он единственный из пятёрки лично отметился по нашему приезде. Правда, на импровизированный пир не остался, вообще посетовав на то, на то в нашем отношении у него просто связаны в данный момент руки. Но его можно в общем-то понять… учитывая, что даже в его родном доме он только один из пяти хозяев. Но, несмотря ни на что, в отсутствие вариантов как держатель голоса главной семьи он намерен был на испытаниях поддерживать именно меня.

Да, я не сказать, чтобы особо поверил и проникся. Всё же жизнь приучила смотреть не на слова, а на дела, таковых же пока вроде как не было. Однако одноглазая Бажова, не славившаяся своей доверчивостью, отнеслась к его словам серьёзно. Впрочем, в нашем случае, как поговаривали рыбаки в посаде Орловка, где мы останавливались по пути сюда: «На безрыбье в озере и рак — рыба!»

Кстати, я ещё дома, услышав про Старейшину от нас, сгенерировал было идею привести в Тайный посад Демьяна, чтобы он занял это место. Но меня быстренько обломали. В первую очередь по той причине, что мы — это теперь просто мы, одна из ипокатастим, а не главная семья, тем более что я единственный настоящий её представитель. Это раз. А во-вторых, сам старикан усмехнулся и на пальцах объяснил мне, что, даже если бы первое вдруг прокатило, он всё равно был бы там никто и звали бы его никак. Банально по той причине, что сам по себе голос в совете большого клана мало что значит. Тем более на пробном испытании он вообще может сработать против меня. А всё потому, что на месте назначенного Старейшины нужны связи и политический капитал, а он всю жизнь вместо того, чтобы его нарабатывать, по подземельям вместе со своей маленькой ипокатастимой мотался.

В общем, помимо пяти, имелся также малый совет, который на самом деле был большим, многоголосым и всего лишь совещательным органом. В него входили тридцать человек из более-менее значимых ипокатастим, вроде Киевской. И, по сути, это всё, что можно было о них сказать.

— Ты помнишь, что нужно делать? — очень серьёзно спросила меня тётка Марфа, в то время как мы углублялись в «богатую» и статусную часть посада, лежавшую в глубине грота.

— Да, — я кивнул, а затем задал свой вопрос, покосившись на фиолетовоглазку, которая не шагала за мной, а словно плыла по земле, настолько плавными были её движения. — А ты уверена, что казанянка действительно не сошла с дистанции?

— Антон, я абсолютно уверена, что настоящий подарок для Хозяйки горы Абызбика везла в своём вездеезде. Ты же помнишь, что девочку она рассматривала именно как дополнительный козырь? Туз в рукаве! — ответила мне женщина. — В конце концов, если всё, что я слышала об этой молодой ханше, правда, то было бы странно, если бы она не имела одного, а то и двух запасных вариантов на случай любых неожиданностей. К тому же, если бы вопрос с Самирой был так для неё важен… я молчу про то, что та ехала на отстающем паровике, неужели ты думаешь, что те клоуны, которые заявились к нам вчера, — это реально сильнейшие бойцы, которых она привезла с собой?

— Сомневаюсь … — тяжело вздохнул я. — И да, про «туз» я помню… А вы уверены в нашем «подарке»?

— На сто двадцать восемь процентов! — улыбнулась мне одноглазая, и я не мог не поинтересоваться.

— Почему «сто двадцать восемь»?

— Число интересное, — фыркнула женщина, и я снова вздохнул.

Да… «Подарок для Хозяйки гор». Как бы скептически я ни относился к этому явно фольклорному персонажу. Признаться честно, когда мне рассказали об этой церемонии, которая должна была начать испытания ещё там, в Москве, я отнёсся к ней довольно скептически и быстро забыл, посчитав чистой формальностью. Тем более что в качестве оного Демьян и старушки выудили из заначки Бажовых в катакомбах три каких-то уродливых фигурки, от которых так дико разило чужеродной живицей, что на них даже больно было смотреть. А потом тряслись над ними вплоть до самой отправки так, словно за ними сейчас все кланы Москвы готовы были начать бескомпромиссную охоту.

Не — я понял, что их реальная стоимость практически равна бесконечности для знающих людей и что они даже круче веточки, принесённой первопроходцами из плана стихии «Дерево». Но вот сама церемония представлялась мне фарсом из разряда: «Кто богаче, тот и в дамках»!

Мнение моё изменил всё тот же Зиновий Семёнович во время нашего короткого разговора. Старик просто посетовал на то, что мы не смогли привести с собой игнис, потому как тогда вся эта ерунда с испытаниями уже закончилась бы, и все могли бы приступить к своим непосредственным обязанностям. И вот тогда я на какое-то время серьёзно задумался. Но не над тем, что же такое на самом деле игнис, потому как уже знал, что это реально могущественный и важный для клана артефакт. А над тем, что церемония — это не просто пускание пыли в глаза, а нечто другое, если, по словам знающего человека, игнис, по сути, является своеобразным мандатом на правление.

Ну а сегодня утром после мыльно-рыльно-сексуальных дел тётка Марфа вдруг объявила мне, что подарком станут не те фигурки, которые мы приволокли с собой, а странное хрустальное яйцо, извлечённое из гигантского змеечеловека. Хоть и выглядело оно не как какой-то супербрильянт, а как обычный кусок искусственного хрусталя, к тому же чуть мутноватого. Да и живица в нём не просто отсутствовала… оно вообще ощущалось как пустое место, в отличие от настоящих скальных пород или тем более их имитаций, создаваемых чародеями стихии «Земля»!

В общем, такая смена планов почему-то заставляла меня нервничать. Хотя, казалось, было бы из-за чего, но одно только недавнее упоминание игниса уже как-то настраивало на нехороший лад, предвещая какие-то проблемы.

Именно с такими невесёлыми мыслями я и вошёл в Дом Собраний. Что я мог сказать по поводу «элитной» части Тайного посада, попасть в которую вчера нам с Ленкой никто бы не дал и куда заселили новгородцев и казанцев? Красиво, и все. Поколения и поколения самых талантливых Бажовых из века в век трудились над этим местом, однако рассматривать шедевры, вышедшие из-под их рук, у меня сейчас не было ровным счётом никакого желания. Я, слегка загрузившись, подспудно готовился к проблемам. И они, конечно же, не замедлили проявить себя.

Для начала меня просто попытались забыть. В огромном круглом зале-амфитеатре, где должна была состояться церемония, собралось множество народа. Это было, конечно, не всё население Тайного посада и даже не половина, но большинство ранговых чародеев, чаровников и кудесников, насколько я знал, присутствовали на трибунах, в то время как на своеобразной сцене возвышались пять каменных кресел, уже занимаемых старейшинами.

Помимо знакомого мне Зиновия Семёновича, довольно комфортно устроившегося посередине, там были еще четверо. Причем остальные старые пердуны выглядели словно карикатуры злобных интриганов, нарисованные с одного шаблона. И неважно, в общем-то, была ли у одного из этих сухопарых Бажовых козлиная бородка или длинная и ухоженная аж до колен. Складывалось впечатление, что главные ипокатастимы специально выбирали на роль представителей таких людей, которые в старости выглядели как сушёные воблы с заострившимся носом и пронзительным взглядом ничуть не побледневших от возраста глаз.

Перед помостом, был установлен чуть изогнутый дугой длинный стол, покрытый алой, как мне показалось, бархатной скатертью, ну а дальше, уже перед трибунами, стояли мы. И в данном случае я имел в виду четыре разрозненные и целенаправленно разделившиеся группы сопровождающих во главе с соискателем.

Из невидимых снизу ниш вдруг заиграла музыка. Что-то древнее, но похожее на марш, с трубами и барабанами, иногда прерываемое то ли одинокой флейтой, то ли вообще свирелью. Наконец из неприметной двери появился улыбчивый мужчина с большим свитком в руках, одетый в традиционный древний Бажовский тулуп глубокого тёмно-зелёного цвета с белоснежным овечьим мехом на отворотах, и завёл такую долгую и нудную речь, что казалось, он хотел взять, да и усыпить как наблюдателей на трибунах, так и нас, участников.

В двух же словах всё сводилось к тому, что мы самые-самые, а все остальные нам просто завидуют. Ну, или как-то так. Впрочем, если я правильно понял суть идеологии любых чародейских кланов, он всё говорил правильно, и только моё воспитание простеца, а также нервы и неприятное предчувствие не давали мне проникнуться озвученными лозунгами. В то время как остальные, даже мои спутники, кроме фиолетовоглазки, которая просто не понимала, о чём тут говорят, вполне комфортно себя чувствовали в этом театре самовосхваления.

— … И сейчас я говорю про новую, свежую кровь, что должна возглавить нас на пути к Бездне или Ирию, — взревел конферансье, а по-другому я роль данного индивидуума и назвать-то не мог.

«Итак! В правом верхнем углу гладиаторского ринга…» — мысленно продолжил я.

— Приди же Хердвиг, Князь Хёльмгарёрский! — почти прорычал ряженый, после чего к столу, особо не торопясь, направился представитель от одной из групп.

Он был одет в тёмный кожаный плащ поверх синего дорогого мундира, в котором без труда можно было опознать почти такую же, как у меня, боевую форму. Я бы даже сказал, что мы были в этом похожи, потому как я также не смог расстаться с полюбившимся мне пальто-плащом, как бы на меня ни ругались сегодня Лена и тётка Марфа. Только мой всё равно оставался бежевым, да и у Хердвига были чисто Бажовские русые волосы, которые к тому же были заплетены в несколько косичек.

— Хозяйка, — медленно произнёс новгородец, остановившись перед столом и опустив на него нечто, выглядящее как идеальный белоснежный куб. — Прими же мой дар и яви свою волю… А если кто хочет бросить мне вызов — то пусть сделает это прямо сейчас!

Ритуальная фраза была сказана, и никто ему не ответил. Нас, конкурентов, она не казалась, потому как мы и так бросали ему вызов. Здесь был вопрос к людям со стороны, как в свадебном ритуале у простецов, когда жрец призывает смелых воспротивиться выбору влюблённых под ветвями священного древа или умолкнуть навеки.

Куб охватило золотистое сияние, и местный конферансье тут же выкрикнул, что «подарок» принят. После чего Хердвиг, не оборачиваясь, ушёл в распахнувшиеся за спинами старейшин до того невидимые врата. Просто перенёсшись «изумрудной жар-птицей» за спину Зиновию Семёновичу. Но, естественно, не атаковал его, а, элегантно развернувшись на каблуках, поспешил пройти сквозь мерцающее в завесе марево, чтобы просто телепортироваться прямиком к своей группе поддержки, тут же взорвавшейся радостными криками.

С Ханшей Абызбикой, девушкой лет восемнадцати, даже выглядевшей как натуральная злая стерва, история полностью повторилась. Надо сказать, эта моя конкурентка была почти настоящей красавицей: тёмно-русые с рыжиной волосы, почти идеальное холодное лицо и огромные немного раскосые, как у всех нас, бесконечно зелёные глаза, которые смотрели на окружающий мир с холодным презрением. Это-то всё и портило, заставляя просто поморщиться от того превосходства и презрения, которые она проецировала на окружающих.

Правда, конкретно на нас она даже не смотрела. В качестве же подношения у неё было что-то вроде большого кубка, который также быстро окутался золотистым сетом.

Её проход сквозь ворота не был столь впечатляющим. Получив разрешение, она, фыркнув, поднялась по боковой лесенке, придерживая своё длинное платье. Спокойно зашла во врата и так же оказалась среди своих людей.

А вот у вызванного следующим киевлянина случился облом. На стол он положил толстенную тетрадку, которую так и не охватило сияние. Когда его оттаскивали свои же, он долго орал о том, что это материалы, способные перевернуть мир. Что мы все не понимаем, а там все его воспоминания о подвальной и фундаментальной науке, и вообще, мы все неучи, а знания…

В результате паренька просто вырубили и унесли прочь киевляне. Ну а я, пару раз вздохнув, приготовился к своей очереди…

— Засим всё! — всё так же громко заорал ряженый. — Мы…

— Ты дурак? — рявкнул вдруг Хердвиг, прерывая конферансье. — Считать до четырёх не умеешь?

— Но…

Я же довольно громко усмехнулся. Всё же можно было ожидать чего-то подобного.

— Лавруша, — прищурившись, медленно произнёс Зиновий Семёнович. — О чём мы не далее как вчера говорили?

— Но в свитке… но мне сказали, что… — и тут вспотевший парень на мгновение скосил глаза на одного из старейшин.

Новгородская сухая вобла даже не поморщилась, только впилась взглядом в своего же ставленника. Было бы дело среди простецов, никто бы и не заметил, а так… Народ на трибунах откровенно зашумел.

— П-приди же Антон, Князь М-московский, — запинаясь и даже не глядя в свой свиток выдал «конферансье».

Взяв из рук Осфальда хрустальное яйцо, я подошёл к столу и положил его на бархат.

— Прими же мой дар и яви свою волю, Хозяйка, — по памяти произнёс я, и, даже не дав мне закончить ритуальную фразу и уж тем более не выжидая минуты, как с другими, гад Лавруша тонко взвизгнул.

— Подношение не принято! Уведите…

— …А если кто хочет бросить мне вызов — то пусть сделает это прямо сейчас! — с рыком закончил я говорить, реально взбесившись от происходящего, когда по полу прямо рядом с моими ногами, выбив искры, забряцал метательный нож.

— Я бросаю тебе вызов, ублюдок! — звонко крикнул паренёк-Бажов, года на два младше меня, ловко спрыгнув с нижних трибун. — И я убью тебя презренный полукровка, укравший моё законное место!

— Чего? — удивлённо уставился я на малолетнего самоубийцу.

— Денис! — привстав со своего трона рыкнул на парнишку мгновенно запунцовевший Зиновий Семёнович. — Ты что творишь?!

— Я не отдам наследие дедушки в руки какого-то проходимца! — почти взвизгнул пацан.

— Моя прелесть! — раздался вдруг звонкий, но какой-то непривычно громкий и непонятно двоящийся голос. — Сказала бы я… точнее, уже сказала, дабы добавить ещё больше идиотизма в происходящее.

Самира, до этого тихонько стоявшая позади нашей группы, под обращёнными на неё взглядами всех собравшихся Бажовых медленно выплыла вперёд. И в данный момент девушка не шла, а именно что парила в сантиметрах тридцати над полом, охваченная золотистым сиянием, при этом медленно обводя зал и всех присутствующих в нём людей глазами, в которых видна была только одна слегка светящаяся белая склера.

Когда она говорила, я был абсолютно уверен, что слышал гремящую по залу речь взрослой женщины на почти чистом московском языке. И одновременно с этим, словно вторя первому, из её рта доносился ещё один голос, совсем молодой девушки, который был намного тише и при этом произносил слова всё на той же непонятной тегеранской тарабарщине.

Пролетев мимо меня, Самира, или кто это был сейчас, зависла перед столом, непосредственно возле яйца, которое я на него положил. Затем протянула руку и мягко погладила кристалл, который тут же откликнулся на прикосновение светящейся золотом ладони, словно запульсировав изнутри.

— Я тоже рада тебя видеть и чувствовать, проект «Полоз», — произнёс двоящийся голос, девушка посмотрела на меня, после чего с прищуром уставилась на замерших с приоткрытыми ртами старейшин. — А теперь, Бажовы, соизвольте-ка объяснить мне, что вы здесь за бардак устроили?

— Мистик… Мистик Хозяйки! — ошарашенно произнёс Зиновий Семёнович и первым опустился на одно колено, покорно склонившись перед левитирующей девушкой.

За ним с отставанием последовали и другие Старейшины, хотя новгородец, казалось, был ну очень не рад такому повороту и вынужден буквально ломать свою гордость. Преклонили колено и некоторые из Бажовых на трибунах, в основном это были люди в возрасте, но за ними повторил и кое-кто из молодых. А затем в наступившей тишине вдруг раздался раздражённый ломающийся мальчишеский голос.

— Эй! Что, Уроборос побери, здесь вообще происходит?!

Глава 15

Все находящиеся в зале Бажовы и даже я повернулись на голос и посмотрели на слегка струхнувшего от такого всеобщего внимания мальчика из Киева, чей вопрос, собственно, и прервал спонтанно наступивший торжественный момент. И, честно говоря, сейчас я совершенно не хотел бы оказаться на его месте. Хотя… меня самого пару секунд назад так и подмывало ляпнуть нечто подобное. Сдержала только некоторая практика «держания морды кирпичом», а также тот факт, что в этой ситуации пытаться удовлетворить своё любопытство показалось мне просто-напросто неуместным.

— Погоди! Ты тот самый пацан, что нам ерунду разную про летающие между звёздами лодки пытался втирать! — Я даже слегка вздрогнул, когда бросивший мне пару минут назад вызов парень заорал ещё громче, нежели сам атаманчик, указывая при этом на последнего пальцем.

Вот тут уже сам киевлянин, приоткрыв рот и выпучив глаза, уставился на старшего мальчика, а его очки потешно съехали на кончик носа. Денис же, как его назвал Зиновий Семёнович, совершенно не беспокоясь из-за того, что вектор всеобщего внимания сместился на него, гордо выпрямился и, потирая пальцами подбородок с совершенно серьёзной мордой лица, а вдруг заявил:

— Ты ведь не очень умный парень, да? — подросток, сказав это, покивал своим мыслям, а затем добавил: — Не… действительно? Летающие лодки? Ты даже не знаешь, что лодки плавают по воде! А ещё ты про чародеев плохо говорил…

Киевлянин побледнел, затем покраснел и, сжав кулачки, вдруг, совершенно по-детски топнув ногой, практически завизжал, мгновенно заполыхав, словно зелёный факел, совершенно неконтролируемыми выбросами эго.

— Это я не очень умный? Да это вы все имбецилы! У меня ай-къю, чтобы бы, дебил, знал, под сто девяносто! — все, в том числе и я, с шоком смотрели на покрытого вихрем изумрудного огня мальца, который в этом возрасте не должен был уметь делать не то что нечто подобное, но и вообще пользоваться хоть как-то живицей. — Или вы действительно думаете, что я такой тупой, что дважды два сложить не могу? Вы Бажовы, да? Да ещё и «Полоз»? Да? А это типа Хозяйка горы…

Паренёк взмахом руки вроде как показал на всё ещё висевшую в воздухе Самиру и, похоже, совершенно не контролируя себя, выпустил приличных размеров пламенный протуберанец, лизнувший и опаливший метра три пола.

— …Вы бы эту гору еще Медной назвали! — продолжал распаляться он, медленно надвигаясь на явно струхнувшего Дениса. — Не знаю, в какие игры вы здесь играете, ролевики хреновы, но я эти сказки читал и…

В этот момент к явно неадекватному мальчику со спины, прикрывая лицо от сильного жара, вдруг подскочил один из его сопровождающих, бритый налысо мужчина с карикатурно длинными усами, которые были мгновенно опалены, и ловко ударил лидера своей ипокатастимы рукоятью ножа прямиком по затылку. Крик мгновенно оборвался, зелёное пламя разлетелось в разные стороны безобидными лоскутьями, в то время как сам киевлянин безвольно упал в заботливо подставленные руки мужчины.

— Прощения просим, Мать-Хозяйка… — глубоко и немного неловко поклонился он, аккуратно прижимая к себе свою бессознательную ношу, вначале Самире, затем в сторону старейшин и наконец остальным собравшимся в амфитеатре Бажовым.

Вслед за ним глубокий поклон выполнила и вся оставшаяся Киевская делегация. Некогда усатый мужчина, на покрасневшем от ожогов лице и руках которого уже начали появляться крупные волдыри, словно не чувствуя боли, продолжил:

— Мыколой меня кличут, Ярославченко мы в Киеве зовёмся, как вы знаете. Вы правда на атамана зла не держите. Малой он ещё. Да и горе с ним случилось. Два года ему было, когда к нам в клановую фортецу прямо посреди Полиса ночницу враги из клана Звягинцевых подпустили. А она в главную хату как-то пробралась и, конечно же, на ребёнка напала…

Я нахмурился, вспоминая энциклопедию чудовищ, а также соответствующие учебники как школьные, так и академические первого года. Пусть я и не вызубрил их так, чтобы от зубов отскакивало, но всё же внимательно прочитал. Вполне достаточно, чтобы успешно сдать экзамены.

И про ночниц там действительно было, правда, водились эти чудища намного западнее Москвы. Но из-за постоянных проблем между нами и Киевом материалы о тварях, которые могут использовать вражеские чародеи в своих атаках, подавались школьниками и студентам довольно рано и в значительных объемах.

Эти монстры вроде как женского пола, хоть и очень опасные, но большую часть времени считались слабыми, к тому же бестелесными. Так что эти существа не будучи вовремя обнаруженными и уничтоженными, вполне спокойно могли проходить сквозь незащищённые стены, зато уничтожить их мог любой взрослый чародей банальным направленным выбросом живицы любого типа.

К тому же после небольшой подготовки их также можно было «поймать», а после этого «запереть», например, в обычной шкатулке, игрушке, бытовой вещи или даже предмете одежды. Что неоднократно проделывали в древние, дополисные времена Эпохи Героев некоторые кудесники, а также чародеи, хорошо разбирающиеся в их тонком искусстве.

Успешно подсунуть такую вещь во вражеский клан — значило нанести жестокий и почти неотвратимый удар по его будущему. А точнее, по детям, ведь ночница, повинуясь своей природе связанной с планом смерти, атакует именно их, терпеливо дожидаясь момента, когда они начинают засыпать в своих кроватках. Именно тогда они становятся беззащитными перед чудищем, которое набрасывается и, если его вовремя не остановить, выпивает жизненные силы через ядро энергетической системы, оставляя за собой только маленький иссушенный и хрупкий трупик.

Впрочем, это ещё не самое страшное. В энциклопедии утверждалось, что, сделав своё чёрное дело, на какое-то время ночница обретает реальное тело, становясь монстром под названием кар-га’, практически неуязвимым и смертельно опасным для окружающих. После чего это женоподобное существо впадает в экзальтированное безумие, круша всё вокруг и убивая всех, кто попадётся ему под руку. И это только после единоразового поглощения, а учитывая, что во многих кланах, особенно в те суровые годы одарённые дети содержались в общей «детской» спальне в самой защищённой части посада…

— Батька и мамка его в ту ночь головы в бою с почти преобразившейся ночницей сложили, — продолжал тем временем мужчина из киевской ипокатастимы, — но Тараску своего сберегли. Месяц он ни жив ни мёртв был. Чаровники наши уже и веру потеряли, а мальчик взял, да и однажды вечером очнулся. С тех пор у Тараса сила могучая прорезалась, почти как у отца его, да вот только к ней идеи всякие странные в голове поселились. Да и срывы такие вот случаться стали, если кто-то в разумности его усомнится…

С этими словами Мыкола Бажов неодобрительно покосился на всё ещё бледного Дениску, но не стал ничего говорить.

— И вы при всём при этом решили, что этот… ребёнок достоин нынешнего испытания? — громко фыркнув, поморщилась Абызбика, с презрением в голосе добавив: — Хорош получился бы великий лидер с нестабильной психикой и такими вот заскоками…

— Не тебе, девочка, судить, кто чего достоин, а кто чего не достоин, — сурово перебил казанянку сыктывкарский Старейшина, за что заслужил злой быстрый взгляд от ханши, которая, впрочем, воздержалась от дальнейших дискуссий.

— Решение-то было наших старейшин, — счёл необходимым ответить мужчина-киевлянин, между тем благодарно кивнув в сторону защитившего его подопечного старика. — Да и сам Тараска говорил, что хочет попробовать. Не ради власти, он всё время говорил, что людей хочет изменить, а для этого ему нужна другая, не чародейская сила…

— Интересно… — громко и на два голоса произнесла то ли Самира, то ли кто-то, нынче управляющий ею, при этом сама девушка, слегка прищурив свои явно закатившиеся, слегка светящиеся глаза, вроде как внимательно рассматривала бессознательное тело мальчика, а затем, явно решив что-то для себя, сказала: — Я не в обиде. Вы можете сейчас уйти, но уезжать я вам из посада категорически запрещаю. Этот мальчик заинтересовал меня. Так что я хочу позже с ним поговорить, а до этого момента требую, чтобы никто не расспрашивал его на эту тему. Идите!

— Как скажете, Матушка-Хозяйка, — вновь глубоко поклонился Самире Мыкола Бажов, после чего вся киевская группа спешно покинула зал собраний, унося своего так и не очнувшегося молодого лидера.

Вновь наступила тишина, которую, похоже, никто то ли не хотел нарушать, то ли просто не знал, что, собственно, делать дальше, потому как так и продолжавшая левитировать возле стола девушка совершенно не обращала на остальных внимания. Вместо этого она поглаживала мерцающее хрустальное яйцо и, беззвучно шевеля губами, словно разговаривала с ним.

И именно в этот момент уже мне всё это надоело. Поэтому я, наплевав на неразумность подобного поступка, подошёл прямиком к Самире, тут же обратившей на меня внимание, и, глядя прямиком в её в данный момент жутковатые, непривычно белые глаза, произнёс:

— Эйдис раньше назвала тебя медиумом, сейчас тебя назвали Мистиком Хозяйки, — произнёс я, не отводя взгляда и не обращая внимания на возмущённое шипение тётки Марфы. — Так ты всё ещё Самира или теперь уже некая Хозяйка горы? Или, может быть, действительно Хозяйка Медной горы, как предложил называть тебя этот Тарас?

По мере того, как я говорил, всё ощутимее нарастал шум возмущённой толпы. Судя по всему, по мнению всех остальных Бажовых, я не просто вёл себя сейчас неправильно и непочтительно, но и вообще достоин был немедленно, вот здесь, на этом самом месте, упасть на землю и скончаться в страшных мучениях. Ну, или как-то так. Впрочем, я не обращал на это внимания, упорно продолжая свой монолог.

— …Потому как у меня сложилось такое впечатление, что мальчик хоть и был не в себе, но явно знал о чём говорит. Так при чём здесь «сказки», которые он якобы «читал», и почему при этом он с таким скепсисом назвал нас Бажовыми? — краем глаза я заметил, как моя наставница, одноглазая Бажова, прикрыла лицо руками. — Не проще ли для всех будет, если вы хоть что-нибудь объясните для людей вроде меня. Тех, кто вообще не очень понимает, что здесь, собственно, происходит? Кто вы? Какое-то чудовище вроде этого вот… «Полоза». Я, кстати, тоже читал о нём «сказки»… А вот про вас только слышал от родственников краем уха.

«Вот и всё. Судя по тому, как мгновенно затихли все остальные, — как-то отстранённо подумал я, — сейчас меня будут убивать… Может быть, действительно стоило молчать и плыть по течению?»

Однако вместо кровавой и немедленной расправы надо мною любимым в зале вдруг зазвучал весёлый и задорный двоящийся смех. Не знаю, уж что так рассмешило Самиру, ну, или существо, завладевшее её телом, но это точно были не ответы, на которые я рассчитывал, и, похоже, вовсе не та реакция на моё выступление, которой ожидали остальные Бажовы. А ещё это было немножко обидно.

— Прости, прости! Я не хотела… — прогремел по залу всё ещё весёлый женский голос, а я понял, что мои последние мысли явно отразились на лице, всё же постоянно держать морду кирпичом я так и не научился. — Просто сейчас ты так напомнил мне своих далёких предков… Как минимум тех, с которыми я ещё могла общаться лично много веков назад. Такой же прямолинейный и не способный долго сдерживать своё любопытство… А ещё у вас всех, по-моему, на роду написано при первом знакомстве спрашивать прямо в лоб, что я за чудовище такое?

Я даже немножко смутился. Нет, я понимал, что был непочтителен и тому подобное. В конце концов, вообще невежливо даже обычного человека просто так взять, да и засыпать вопросами. Да и вообще, я хотел узнать только, что с Самирой случилось, а дальше меня уже «понесло», можно сказать, по наитию. Однако знать, что нечто подобное всплыло на поверхность в такой момент исключительно благодаря дурной наследственности…

— Что ж, — улыбнулась мне существо губами фиолетовоглазой девушки. — Думаю, что мне действительно стоит кое-что тебе объяснить. Кстати, да, за свою подопечную можешь не волноваться, с ней всё в порядке Итак! Ты должен знать, что…

Она замолчала, выдерживая долгую драматическую паузу во вновь наступившей тишине, буквально звенящей от мгновенно проснувшегося и подстёгиваемого ожиданием любопытства множества людей в зале. И когда она наконец-то заговорила, многие даже, кажется, забыли, как дышать, боясь пропустить малейшее слово хозяйки.

— …Это секрет! — с широкой улыбкой заявила она и, протянув руку, потрепала меня по волосам, в то время как по залу собраний прокатился разочарованный вздох. — А теперь, когда ты знаешь всё что нужно, Антон… ничего, если я буду тебя так называть? А то имя на фарси, которое придумала для тебя «эта» девочка переводится как «Беловолосый зелёноглазик». К сожалению, русский язык она хоть и начала как-то учить, но совсем недавно и для неё он оказался тяжеловат…

— «Фаръси»? «Руский»? — выдавил я из себя незнакомые слова, всё ещё находясь в лёгком шоке от столь всеобъемлющего ответа на заданные мною вопросы. — Что…

— Ну… — висевшая в воздухе девушка задумчиво постучала пальчиком по губам, а затем, словно что-то сообразив, объяснила: — Ну… Чтобы тебе было понятно, это почти то же самое, что её родной тегеранский и московский, на котором разговариваешь ты. Есть, конечно, разница, которая куда глубже, нежели… а в общем, неважно. Будем считать, что это тоже секрет!

— Ты… Вы, я смотрю, любите «секреты», — произнёс я, покачав головой и прекрасно понимая, что на вопросы мне всё равно не ответят.

— Я их не люблю, Антон, — очень серьёзно ответила мне существо, а затем широко улыбнулось. — Я их просто обожаю! Особенно хранить. Так! А теперь давай-ка ты иди по-быстрому вон через тот портал, и мы на сегодня закончим… А то девочка всё-таки ещё совершенно не готова столь долгое время выдерживать моё полное присутствие…

— Но, Мать-Хозяйка… — тут же подал голос новгородский Старейшина, как и остальные до того, внимательно прислушивавшийся к нашему разговору. — Этому человеку бросили вызов усомнившись в его праве! К тому же он оскорбил вас…

— Оскорбляешь меня пока что только ты, старик, перебивая и сомневаясь в моих решениях! — тут же холодным, почти ледяным голосом отбрило его существо, контролирующее Самиру. — Что тебе вообще даст факт убийства ребёнка человеком, победившим самого «Полоза», если судить и принимать решения отныне буду лично я?

— Прошу простить, Мать-хозяйка, — тут же глубоко склонился Старейшина из Хольмгарёра и спешно отступил на пару шагов назад.

— Эй! — звонко завопил успевший отойти от испуга Денис, не делая, правда, при этом ровным счётом никаких попыток приблизиться. — Я не ребёнок! И я защищу наследие своего деда…

— Да, да, — отмахнулось от него существо. — Как скажешь, ребёнок. Антон, поторопись, и да, я пройду следом и заберу с собой Самиру. Девочке нужно сейчас отдохнуть, так что не ищи её, вы скоро увидитесь…

* * *

В общем-то, как было сказано, так всё и произошло. Я вошёл в арку и тут же оказался рядом с тёткой Марфой, которая не замедлила отвесить мне звонкий подзатыльник, а затем крепко обняла. Самира же, в свою очередь, чью спину я мельком у видел сразу после перемещения, пролетела сквозь завесу из марева, но, видимо, оказалась в итоге где-то ещё. И я, в свою очередь, очень надеялся, что это было не очередное корыто со стеклянной крышкой, медленно наполняющееся кипящей алхимической жижей.

Почему я не протестовал против того, что у нас забрали фиолетовоглазую девушку? А какой в этом имелся бы смысл? Во-первых, я просто не знал, как вообще вытряхнуть из её головы существо, именующее себя Хозяйкой, но даже если бы и смог, что дальше? Оставлять её себе в качестве сувенира я вроде как не собирался. Наоборот, мы целенаправленно везли её в Тайный посад, а то, что по приезде она какое-то время жила с нами, было обусловлено тем, что из-за истории с казанянской Абызбикой Зиновий Семёнович просто не мог забрать ее до только что закончившейся церемонии. Что-то там связанное с правилами не позволяло ему это сделать.

Сейчас же… ну, её наконец-то забрали. Путь и не те, кто, на мой взгляд, должен был это сделать. Другой момент, что все здесь, как, собственно, и мои сопровождающие, буквально молились на то место, где стояла, ну, или висела в воздухе эта самая Хозяйка. Так что, если бы она ей понадобилась, девушку всё равно радостно передали бы этому существу. Поэтому в итоге я мог разве что закатить не шибко красивую сцену, упёршись, как баран, рогом, но ни к чему хорошему это, скорее всего, не привело бы. Да и вообще, я и так уже успел «показать» себя явно не лучшим образом, когда полез поперёк всех с этими вопросами. Поэтому хоть итог и не был катастрофическим как минимум для меня, да и вообще, эта самая Хозяйка отнеслась ко мне вполне дружелюбно, некоторые из Бажовых, уходивших с нами из зала, уже посматривали на меня довольно-таки странно.

Остаток дня я провёл в своей комнате в компании с Леной, изображая строгую учительницу и нерадивого ученика. И нет, мы не занимались тем, про что можно было подумать, зная, что подобные «игры» довольно-таки популярны в московских публичных домах. Очень даже наоборот — я действительно учился, а точнее, заполнял существенные пробелы в своём клановом образовании, о которых не успели или не подумали озаботиться дома перед поездкой.

И первым делом это была наша история. А точнее, всё же сказания Бажовых, о которых знал здесь каждый ребёнок, впитывая их с молоком матери, и которые до меня ранее доходили только в пересказах, а кое-что мне и вовсе приходилось додумывать по некоторым оговоркам.

Итак, Бажовы действительно оказались очень древним кланом, а изначально так и вовсе кочевым племенем, действительно обитавшим где-то на западе от этих мест. Со временем из-за засилья монстров они, следуя указаниям своего главного шамана, откочевали восточнее, пока не пришли к Уральскому Хребту, поглотив по пути несколько куда меньших племён.

Ну а дальше, собственно, началась мистика и с появился первый мистик. Или, точнее, тогда ещё медиум, который «услышал» зов Хозяйки горы и лично, следуя указаниям, сквозь огромную сеть пещер привёл к ней своего вождя, ставшего первым главой будущего клана. И именно тогда в самой глубине они втроём заключили некий договор, в результате которого вождь получил нечто, называемое игнис, и тогда его глаза, в соответствии с легендой, стали зелёными. Медиум впустил в себя Хозяйку гор, став мистиком, а существо жившее под горой, назвало вставших под ей руку людей Бажовыми.

Опуская разнообразные порой интересные и эпические, а порой ужасные события, которые происходили с Бажовыми, прежде чем они переросли общинно-племенной строй, а затем и вовсе стали нормальным чародейским кланом, самое главное, что я узнал, заключалось в следующем: согласно легендам и сказаниям, тот самый человек, который однажды, ведомый медиумом, вошёл в подгорные чертоги Хозяйки и, заключив с ней договор, вернулся с игнисом, не был моим прямым предком. Даже косвенным.

Всё дело в том, что в какой-то момент игнис был то ли утерян, то ли украден. Другими словами, его тупо про… любили. Плюс на это наложилась какая-то местечковая война с кланом, способным использовать кровь как свою, так и врагов, как оружие, и именно тогда первая главная ветвь закончилась.

Я-то раньше порой задумывался, как же так получилось, что нашему клану почти несколько тысяч лет, а мы не только якобы до моего деда сохраняли прямую линию наследования глав, но при этом ещё и имеем явно отработанную процедуру смены главной ветви. Причём на последнее намекало то, что, по словам тётки Марфы, когда она только начала мою подготовку, ритуалы это древние и тщательно охраняемые, а не спешно придуманные старейшинами на коленке.

В результате в моём сознании из-за недостатка информации всё банально смешалось в кучу. Так и получилось, что я напридумывал себе всякого и выстроил кучу теорий. И как результат именно мои «предки», получив задание от Хозяйки, ушли жить куда-то под Москву, примерно в то же время, когда Святогор с друзьями, объединив кланы, заложил мой родной чародейский Полис на руинах чьего-то уничтоженного жором города. Вот только это была четырнадцатая династия главной ветви. А я, оказывается, отношусь к девятнадцатой.

Другими словами, за прошедшую кучу времени игнис то теряли, то находили, в результате чего у зеленоглазого клана вдруг начинали рождаться дети то с красными глазами и пламенем, то с фиолетовыми, а то и вообще синими и жёлтыми. Главные семьи то уничтожались в войнах, ведь они всегда были на острие атаки, то вымирали от болезней или уничтожались монстрами. В какой-то момент начали отделяться ипокатастимы, в общем, жизнь кипела и бурлила, пока где-то шесть сот лет назад к воротам тайного Полиса не пришёл человек из клана, проживавшего где-то на западе, в сопровождении женщины-медиума и не принёс с собой в очередной раз утерянный Игнис.

Звали его — в соответствии с официальной историей, а не с приданиями — Тимур Рязьев, и был он чародеем стихии «Дерева», способным одним ударом превратить огромный каменный валун в гнилую труху. Вот только, в отличие от живущих здесь в относительной изоляции Бажовых Тайного посада, которым было совершенно всё равно, кто там на западе и что там происходит, мне это кое о чём всё же говорило.

Естественно, сам чужак никаким главой всего и вся автоматически не стал. Он женился на местной девушке, а уже его внук на очередных испытаниях, после того как вновь была подтверждена гибель очередной главной семьи, сумел своими силами и умением завоевать эту честь. Ну и где-то триста пятьдесят лет назад уже большая и могущественная новая главная ветвь, покинула Тайный посад и обосновалась где-то под Москвой и, как показывает новейшая история, неудачно влилась в Полис. Довольно быстро по историческим меркам разделив судьбу относительно недавно так же показательно уничтоженных… Тимирязевых.

В общем, большинство моих вопросов, связанных с, мягко скажем, относительными странностями прошлого, просто отпали сами собой. Главная ветвь менялась кучу раз, и мои предки отнюдь не были зачарованными и непобедимыми героями, чью «почти» прямую ветвь наследования можно проследить прямиком до Эпохи Сказок. С другой стороны, эта история в красках объясняла как пассивность, с которой мои здешние родичи, да и остальные, отнеслись к уничтожению в Москве своей главной ветви, так и разнообразные пакости, которые некоторые личности попытались мне устроить. Впрочем, понял я и ещё кое-что о своих ребятах, которые не рассказывали мне ничего подобного.

Для последних династии-хренастии — всё это фигня. Главная ветвь она и есть главная ветвь! Они же живут своей жизнью, далеко от Тайного посада внутри своей ипокатастимы, у которой обычно и так куча проблем, и на перипетии внутренней политики им плевать с высокой колокольни. Тем более, если смена произошла кучу лет назад.

Другое дело сам посад, а также кто-то с верхушки Старейшин, судя по всему, новгородец, с чьей подачи мне попытались испортить всю малину. Чародеи, если быстро не умирают в боях, живут долго, так что там, где другие одарённые теряют память от отца к сыну, всегда найдётся старый злой дед Старейшина, который всё помнит и лепит из своего приемника подобие себя любимого. Так что не факт, что вся эта гадость, которую вылили на меня, связана только с заботой о «своём кандидате», возможно, имело значение и то, кто я, а главное, то, что девятнадцатая династия началась с чужака-мужчины, вернувшего игнис, что до сих пор разъедает душу некоторым престарелым ксенофобам.

Ну а с тайно-посадскими и их реакцией вообще всё просто: «Уничтожено? Выберут новых!» Понятны так же и рассказы москвичей о «Зеленоглазых Бестиях». Наличие нашего посада вполне могло и расплыться в истории, но я никогда не понимал, как так получалось, что московские кланы не собрались в единый кулак и не уничтожили своего лютого врага давным-давно? А всё, оказывается, просто: на их территорию тупо постоянно пёрли Бажовские ипокатастимы, с которыми сражались, которые уничтожали в итоге с огромными потерями, но которые непонятным образом появлялись вновь. Для стороннего наблюдателя это, скорее всего, выглядело именно так: где-то есть посад, в котором живёт ну очень сильный клан. А там, как нравы стали попроще, к Москве вдруг и мои настоящие предки подтянулись и отгрохали то, что все так долго искали.

Ну и в итоге рассказанная мне Леной история более-менее объясняла, почему почти на тридцать лет все окружающие мой Полис ипокатастимы вдруг взяли и согласились не просто не мстить за гибель главной семьи, а вообще не смотреть в сторону Москвы. С одной стороны — привычка связанная с тем, что выберут «новых», которая выработалась за века разобщения. Ну а с другой — если я прав, и Тимур Рязьев — это Тимирязев, точнее, выходец из этого древнего клана, а для долгоживущей элиты чужак, чьё потомство заняло место, которое должно было принадлежать только истинным Бажовым… То вполне логично, что приказ исключить данный Полис из сферы своего внимания был услышан и выполнен.

— Лен, — тяжело вздохнул я, откладывая книгу в сторону. — Ты иди, пожалуй, ну, или, если хочешь, занимай кровать, а я на диване посплю. Завтра второй этап…

— Нет, — ответила мне девушка и, скользнув вдоль стола, уселась у меня на коленях. — Завтра у нас выходной.

— Прости? — я нахмурился, и меня тут же страстно поцеловали.

— Пока ты был занят, — ответила она, — приходил курьер от Совета. В связи с появлением Мистика следующий этап перенесён надень. Так что завтра мы идём в уже известную тебе обеденную на пельмени! Да не смотри на меня так! Всё потому, что Нюрка обещала в прошлый раз мне вареники, и я уже Федьку, мальчишку-полового, с извещением отправила!

— А ты не думаешь, что мне стоит подготовиться… — тяжело вздохнув, спросил я.

— Как? — фыркнула девушка. — Отжиматься, бегать-прыгать и так далее? А, не дай древо, ты травму получишь?

— Тебя это особо не волновало, когда я вчера спарринговался.

— То было вчера, — авторитетно заметила Лена. — А так, если хочешь мышцы комплексно понапрягать, так лучше в постели себя…

— Так, говоришь, вареники, — перебил я её, потому что как у настоящей чародейки у неё действительно рвало крышу на этой теме, и лишь лёгким облегчением было то, что из-за определённого импринтинга «первого раза» между одарёнными мужчиной и женщиной она не прыгала на любого мужика, а желала только меня.

Мне это старшие женщины объяснили, ещё дома, когда у Алёны, уже ставшей чародейкой, начались первые ну очень болезненные месячные. Сама девушка подобного не испытала, потому как отдалась мне еще простачкой, так что на её долю выпали только страдания. Вот только для неё это было как для нормальной женщины.

У настоящей чародейки всё по-другому, и лишение девственности очень яркое событие… Но вот выводится оставленная мужчиной живица из организма, если, конечно, не произошло зачатия — ну очень болезненно.

— Ага, вареники, — слабо улыбнулась девушка. — Тебя Денис опять на дуэль до смерти вызвал. В пятый раз за сегодня.

— Пусть продолжает, — пожал я плечами. — Интересно…. Насколько его хватит.

— Антон, это же Денис! — воскликнула Лена, с удивлением глядя на меня.

— И что?

— Ну… Как «что»?! — ответила она, вновь поцеловав меня. — «Это же Денис»! Так у нас в посаде говорят, когда он делает какую-то очередную хрень. Этот мальчик не умеет вовремя остановиться. Зато он добрый. Не — на самом деле. Глупый, так что его легко обмануть, но добрый и всегда держит своё слово.

Глава 16

На следующий день нас очень вежливо, однако с явным запозданием проинформировали о том, что можно расслабиться и отдыхать, потому как все телодвижения были перенесены на завтра. При этом надо понимать, что я в этот момент уже приготовился и вообще настроился на разнообразные подвиги.

В результате вместо начала, собственно, испытаний, дабы не разочаровывать заинтересованных в предстоящем действе посадчан, Совет Старейшин совершенно внезапно решил расщедриться на небольшой праздник с массовыми гуляниями. Не полноценная ярмарка, конечно, тем более что торгов, как таковых, здесь, по словам Лены, вообще никогда не проводится, но закатить этакий небольшой фестиваль в отдельно взятом поселении у организаторов всё-таки вполне получилось.

А началось всё где-то в полдень, когда по посаду пару раз пробежались туда-сюда подростки-глашатаи, громко сообщая жителям, что использование гужевого транспорта на основных улицах с этого момента категорически запрещено. Уже через несколько минут по дорогам протащили свои телеги простецы, каждое утро занимавшиеся очисткой посада от мусора, грязи и нечистот.

Хрен его знает, как там работали эти странные машины на паровой тяге, установленные на колёсных повозках, но пока один мужик при помощи широкой трубы, закреплённой на рукаве, ведущем к агрегату с котлом, быстро и сноровисто всасывал в неё всё окурки, лошадиные яблоки и лужи, другой бегал с ведром от гружёного песком прицепа и засыпал всё вокруг. После чего работники самолично утягивали агрегат дальше, а их место занимали пятёрки ребят лет четырнадцати-пятнадцати в форме местной чародейской школы.

Будущие чародеи, как я узнал у Лены, по общепосадской юношеской повинности выносили мусор из баков и контейнеров, складывая его на телегу, а также разбрасывали специальный кристаллизованный алхимический раствор из объёмистых мешочков, болтавшихся у каждого из них на поясе. Последнюю работу девушка особо не любила. Эта фигня, рассыпаемая школьниками, по словам моей тени, хоть и была относительно безвредной, а также эффективно уничтожала неприятные запахи, тем не менее при длительном контакте столь же целенаправленно отбивала нюх и отрубала вкусовые рецепторы. А завтракать, обедать и ужинать домашними блюдами со вкусом пережёванного картина не нравилось никому.

Так что сейчас, в преддверии посадского фестиваля, подобными общественными работами могли озаботить только либо альтруистов-добровольцев, либо, судя по кислым лицам и отсутствию особого энтузиазма, обыкновенных «наказанцев». Двоечников по академической части или хулиганов, как-либо провинившихся и попавшихся на этом.

Ну а что? То, что я в свой единственный нормальный учебный год в чародейской школе пахал как проклятый, ещё не значит, что даже у нас в Тимирязъевке все учатся одинаково. Я даже больше скажу! Учитывая, что к нам, если не брать в расчет политическую необходимость, набирают в основном будущих «эгоистов»… Ибо наше учебное заведение вроде как работает на раскрытие именно этого потенциала даже у бесклановых и гильдейских учеников… нет ничего удивительного, что в рейтинге школ при академиях мы всегда занимали почётное последнее место.

Нет, это не значит, что в наших стенах не учились «печатники». Тем более что с переходом именно в академию многое поменялось. Но в школе я лично наблюдал много детей, которые филонили на теоретической части и тем более на естественных науках, утверждая, что физуха важнее и вообще им алгебра в жизни не пригодится. Кстати, тот же Ульрих, чтобы в Ирии ему не икалось, был хоть и умным парнем, но коптеть над книгами не любил. Работал по минимуму, в любой удобный момент стараясь глубже постичь и отработать своё «резиновое эго». И кто знает, как бы на самом деле сложилась бы судьба этого парня, если бы он охотнее тратил время на штудирование той же энциклопедии монстров. Ведь в самый роковой момент бывшему парню Ефимовой не помогла ни его «резиновость», ни наработанная в школьные годы ловкость и сила…

В любом случае двоечников и троечников, что у нас, что в параллели хватало. Вот и здесь такие имелись, к тому же Лена, посмеиваясь, рассказала, что мы, мужчины Бажовы, в их возрасте те ещё хулиганы.

К вечеру, благо погода стояла хорошая, из многочисленных обеденных, да и просто из жилых домов, прямо на улицы были выставлены столы, на которых быстро появилась как выпивка, так и праздничная снедь. Развели большие костры, наскоро смонтировали несколько сцен по всему поселению, а затем, собственно, начались самые что ни наесть народные гуляния. Причём довольно шумные и весёлые, с обязательной культурной программой в виде задорного показательного чародейского мордобоя и «кулачных игрищ» для простецов.

Учитывая, что меня, естественно, махаться пред завтрашним днём дружно не пустили, хотя после пары больших кружек бражки это занятие даже показалось мне привлекательным, Лена потащила меня смотреть бои стенка на стенку. На самом деле зрелище мало чем отличалось от того, что я наблюдал в Москве на Таганке что на праздник Уробороса, что на день чествования Древа.

Просто кучки не шибко-то умеющих драться, но физически сильных мужиков сходились на отведённом пяточке и мутузили друг друга почём зря. То, что простецы здесь были клановые, вовсе не означало, что все они являлись тренированными бойцами. Может быть, когда-то давно, в Эпоху Героев, когда кланы постоянно воевали между собой, ополчение из неодарённых и было реальной силой, однако те времена давно прошли, и сейчас таким вот древним способом накопившийся стресс и агрессию снимали обычные шахтёры, ремесленники и торговцы. Правда, в отличие от того, что я видел в Полисе, сражались здесь скорее со спортивным азартом, нежели с остервенением и желанием на законных основаниях посильнее покалечить какого-нибудь своего обидчика.

К тому же понять любовь простецов, что в Полисах, что здесь, к такому вот незатейливому развлечению было в общем-то нетрудно. Ведь любому нормальному мужчине хочется и удаль свою показать, и перед девушками и женщинами покрасоваться. Это в обычных простецких посадах то монстры из леса набегут, то староста народ на войну с соседом поднимает, и то там, как я слышал, подобный дружественный мордобой также практикуется. А здесь, в Тайном посаде, живя с родственниками-чародеями вообще вперемешку, обычным людям и вовсе выделиться вряд ли удается.

В общем, мне было скучно. Ну а Лена? А что Лена? У девушки в одной из стенок стояли отец со старшим братом, которому не повезло родиться с простецким ядром-горошиной, так что она честно болела за команду её родной улицы. Хоть, как я подозревал, в противном случае она бы так же с удовольствием осталась на одной из площадок, где сражались клановые чародеи.

— И кто им потом выбитые зубы назад вставлять будет? — поинтересовался я, глядя, как здоровенный мужик, которого я навскидку окрестил кузнецом, неумелым, но лихим и нанесённым от души ударом свернул челюсть довольно шустрому, но при этом ловком торгашу с пивным пузиком, тут же отправив оппонента в нокаут.

— Так чаровники новые вырастят. Они только рады, когда у них появляется лишняя практика, — немного рассеянно ответила Ленка, болезненно поморщившись, когда её брат, выступавший за команду «кузнеца», в буквальном смысле сам налетел носом на кулак какого-то бритого наголо крепыша.

Да… приятного в выращивании зубов мало, по себе знаю. За всё своё чародейское обучение, я раз пять проходил через эту процедуру в нашем госпитале. Причём раза два уже на первом курсе, дожидаясь своей очереди с неделю, щеголял с начисто выбитыми передними резцами. Зато после этого опыта быстро научился не подставляться под кулаки Громова.

Однако самым противным во всё этом деле было не само выращивание, а зелье, которое следовало выпить сразу же после того, как были удалены корни или осколки, если таковые оставались в дёснах. От него вроде как те самые семь дней и формировались новые зубы, однако ныли они в это время так, что на стенку хотелось лесть. И никакие обезболивающие от этой боли не помогали! А ведь ни уроки, ни тренировки на это время никто не отменял!

— Ну вот… — простонала моя спутница, с жалостью глядя на вяло шевелящегося в дорожной пыли парня. — Опять двадцать пять…

— Да, нехорошо принял, — согласился я, глядя на парня, стоявшего сейчас на четвереньках и усиленно трясшего головой, разбрызгивая кровавые сопли. — Ты его драться что? Вообще не учила?

— Куда там… — отмахнулась девушка. — Сто раз предлагала, а он три дня позанимается, а дальше то работа, то дела, то семья… До следующих таких вот гуляний, где ему в очередной раз опустят самооценку до самого плинтуса.

— А отец у тебя ничего так, — перевёл я тему, наблюдая, как усатый и немного сутулый родитель девушки вначале ловко оприходовал одного противника, а затем в том же темпе уделал ещё двух, прежде чем столкнуться с соперником примерно своего уровня.

— Так он караванный возчик, — фыркнула Лена. — Им и форму поддерживать надо, да и драться учат, как и ножом владеть. В чужих поселениях разное случается, а они порой там на неделю, а то, бывает, и больше задерживаются. А брат всего лишь конюх. Он и за внешние стены-то ни разу не выходил.

— Понятно, — хмыкнул я. — Есть у меня в Полисе один ленивый друг, так вот он тоже…

— Я нашёл тебя, ублюдок! — прервал меня уже успевший надоесть за сегодняшний день голос. — Сразись со мной, трус…

— Парень! Ты меня достал, — откровенно прорычал я, разворачиваясь и обречённо глядя на взъерошенного подростка, тихо ненавидя в нём уже всё: от непослушных волос, до земли, по которой он ходил.

За сегодняшний день это была уже наша седьмая, а может быть, восьмая встреча. Этот Дениска реально был словно клещ и, вбив себе что-то один раз в голову, более не воспринимал ровным счётом ничьи слова. Натравил его на меня, естественно, Новгородский Старейшина. Как говорится, кто бы сомневался! Да этого и не скрывал никто, разговор был прилюдным, и произошёл в одной из обеденных, так что мои спутники быстро выяснили все подробности.

Вот только предъявить мне старому хитровану было, собственно, нечего. Пенёк ничего такого крамольного мальчику не сказал, наоборот, даже поздравил с тем, что у него нашёлся живой близкий родственник. Вроде как уважил сироту…

И Денис, почти не знавший собственного отца, а в начале прошлого года потерявший и мать, погибшую в очередном горном патруле, по заверениям семьи, державшей ту столовую, где всё и произошло, даже обрадовался. Вот только затем в посаде появились те самые листовки, в которых меня рисовали не иначе как реинкарнацией червя из бездны на земле, а кто уж там чего нашептал парню в уши, чтобы он, сложив два и два, получил минус восемьдесят семь и проникся ко мне лютой ненавистью, нужно было выяснять у него самого. Но вряд ли это привело бы прямиком к ушлому хёльмгарёрцу. Больно уж по-дилетантски для скучающего древнего интригана.

— Я предупреждала, — со вздохом произнесла Лена, похлопав меня по плечу. — Это же Дениска…

— Да хоть сосиска! — рыкнул я, глядя на как-то сразу притихшего паренька своими зажегшимися глазами.

Тут ведь какой момент. Характер у внука неизвестного мне двоюродного деда был каким-то неправильным. Ладно бы он был полностью отмороженным и готовым бросаться на любую стенку — я бы понял. Сам был таким примерно в его возрасте, потому как по-другому в приюте одиночке не выжить. Но ведь нет! Денис чем-то напоминал мне маленькую озлобленную собачку.

Он способен был одновременно рычать и тявкать, причём даже не из-за забора, а в шаговой доступности. Причём от осознания собственной правоты ему явно клинило голову, и он не всегда осознавал, с кем пытается бодаться. Это не так плохо на самом деле, как может показаться, вот только если живёшь в Таганской Нахаловке, а не в чародейском посаде. В любом случае, если Дениску как следует шугнуть, у него резко просыпались мозги и чувство самосохранения. Паренёк начинал отчаянно трусить, вот только убегать, поджав хвост, всё же не спешил, но несколько раз сегодня ретировался, наткнувшись на моё сопровождение и получив по шапке от тётки Марфы. Но через какое-то время случившийся конфуз забывался, и парень отчаянно выходил на новый круг.

В общем не крыса, конечно, но та самая мелкая собачонка, если пнуть которую, немедленно прибежит хозяйка и будет вопить на тебя не менее громко и раздражительно, чем до этого брехало её блохастое недоразумение. И таких «хозяек» у Дениски было целое поселение!

Хрен его знает почему, но сироту с его далеко не самым приятным характером в Тайном посаде любили. И вот тут проявлялось то, на что, видимо, надеялся новгородец, подтолкнув Дениску на конфронтацию со мной. Мальчишка орал, пугался и убегал, а в среде простых обывателей медленно, но верно портилась моя репутация. Именно по этой причине вариант «дать по шее» я раньше даже не рассматривал. Но всему есть предел… особенно моему терпению.

Мальчик хотел что-то сказать, однако я в мгновение ока оказался возле него, услышав за спиной испуганный вскрик Лены, взглянул в расширившиеся от ужаса глаза парня, а затем немудрёно вырубил его, легонько ударив ребром ладони под основание черепа. Подхватив бессознательного подростка одной рукой за шиворот курки, я рывком закинул его тушу себе на плечо, а затем громко рявкнул, обведя яростным взглядом окружающих Бажовых, многие из которых уже начали возмущаться произошедшим:

— Тихо!

— Ты, ты и ты! — я по очереди ткнул пальцем в притихших простецов, после чего максимально командным голосом приказал: — Следуйте за мной. Лена…

— Да? — тут же отозвалась девушка.

— Немедленно отведи нас к Зиновию Семёновичу.

— Но я не знаю где… — начала была она, однако я перебил её тоном, не терпящим возражений.

— Так узнай на счёт «три»! Раз…

И узнала, и отвела как миленькая. А я ещё по дороге дал в морду какому-то особо ретивому гвардейцу, который отказался было пускать меня в нужное помещение Зала Собраний, где, как оказалось, был организован пир в честь нового появления Мистика и возвращения «голоса» Матушки-Хозяйки гор. Для избранных, естественно, а конкретно для всего Совета и «важных гостей» в лице казанского и новгородского претендентов.

Так как ещё на середине пути ко мне присоединилась тётка Марфа с остальными «москвичами», которые каким-то образом узнали о случившемся, особых проблем с гвардией Тайного посада у нас не возникло. Наставница меня только спросила, взглянув на болтающееся на моём плече безвольное тело Дениса: «Ты уверен?» На что я ответил односложным согласием.

Характер мой одноглазая Бажова изучила уже давно. Я человек обычно неконфликтный, но далеко не «терпила», да, я готов был смириться с определёнными неудобствами, связанными с нашим политическим положением, и всё такое. Но всё происходящее в Тайном полисе с момента моего прибытия настолько смахивало на откровенное хамство, что раньше меня сдерживало только то, что как чародей я пока что скорее помеха для моих сопровождающих, нежели реальная сила.

А вот этот Дениска в итоге оказался последней каплей. Не знаю уж, чего ожидал новгородский Старейшина, подзуживая его против меня: то ли того, что я его убью, то ли, что буду игнорировать и в результате полностью потеряю уважение окружающих. Однако мои люди, как оказалось, готовились к этому моему «взрыву», а потому, в отличие от меня, были в полной боевой экипировке.

— А… Князь Антон! — довольно радостно воскликнул слегка хмельной Зиновий Семёнович, после того как я с ноги открыл двери в пиршественный зал, и мы все плотной группой вошли в него, вызвав волну возмущения у некоторых присутствующих. — Мне сказали, что вы отклонили моё приглашение и пожелали праздновать с народом…

— Это удивительно, Зиновий Семёнович, — ухмыльнувшись, громко ответил я, сбрасывая тело Дениса с плеча, — потому как мне вообще не сказали, что вы меня куда-либо приглашали… Вы уж разберитесь будьте добры, что за бардак у вас тут в посаде творится…

* * *

— Она опять на тебя смотрит.

— Да я это спиной чувствую, — буркнул я, раздражённо посмотрев на сидевшего рядом главу новгородской ипокатастимы. — Мигни ей, что ли, чтобы больше этого не делала. Не сработает.

— Ты просто не знаешь мою младшую сестру, — слегка усмехнулся Хердвиг. — Поверь, тебе куда проще смириться.

— Без обид, мужик, — отрицательно покачал я головой. — Но нет. Просто — нет.

— Ну… посмотрим, — тихо рассмеялся хёльмгарёрец, за что мы оба заработали раздражённый взгляд Абызбики, чей шикарный бланш под правым глазом был уже не опухшим, ну а то, с чем не успело справиться лечение, прекрасно загримировала дорогая косметика.

Мне оставалось разве что тяжело вздохнуть. Я всё время забываю, что нахожусь теперь в обществе, где привычные мне нормы либо искажены, либо вообще работают по-другому. Не так, как у полисных простецов.

Там меня с детства жизнь учила, что «стучать кулаком по столу» — признак надвигающейся истерики и окружающие подобных людей не уважают. Вот только никто, как обычно, не сказал мне, что этот постулат навеян современным инфантилизмом и связан с попытками слабых людей высмеять культ силы. В Бажовском же клане, как, оказывается, и у московских чародеев, да и во многих посадах, это действие приравнивалось к древнему жесту решительности. К желанию отстоять свою позицию и интересы, а если кто-то этого не делает, то у него есть на то свои причины.

Примерно так думала Лена, как, впрочем, и некоторые из моих спутников. Они просто считали, что я не так уж уверен в своих силах и просто проявляю осторожность и благоразумие, не обращая внимания на хамство Совета Старейшин и прочие неприятности вроде Дениски. И только тётка Марфа, зная меня, просто ожидала, когда я дойду до ручки и «…мы все пойдём умирать!»

Подобный сценарий, кстати, вчера был вполне реальным, случись, конечно, нечто подобное чуть раньше. До того как некая сущность окончательно заполучила себе Самиру. Теперь я, в общем-то, понимаю, почему такие люди, как Морозовы или те же Алтыновы, вели себя на людях столь демонстративно высокомерно и по-хамски, хоть и не сказать, что мне нравится их пример. Однако на одноглазую Бажову, которая вместо того, чтобы подсказать, молча смотрела на всё это дело и посмеивалась, всё равно был обижен.

Да, происки недоброжелателей — это одно. К тому же и наша военная, как и политическая, сила оставляла желать лучшего, но это только первая реакция «хозяев» на незнакомых людей, и тут были, как никогда, правдивыми слова Зиновия Семёновича о том, что большего он добиться был не в силах.

А вот другое дело, если бы я сразу же возмутился оказанным мне приёмом… Но я же этого не сделал! Вот и получалось, что меня или того же киевлянина всё устраивает, и это мой уровень, так зачем кому-то лишний раз шевелиться и тем более ставить «таких» гостей на одну ступень с тем же Хердвигом и ли Абызбикой, за которыми и так реальная сила их ипокатастим. Так их и оскорбить недолго…

В любом случае вчерашний пир, после того как мы заявились, и я выдвинул претензии и вообще поднял народу настроение, закончился массовой дракой. Кого-то из охранников Старейшин мои бойцы даже убили, вот только остальным было плевать на безымянного Бажова, случайно попавшего под раздачу. Хердвиг столкнулся с тёткой Марфой. Ленка поставила синяк Абызбике, а я… сделал глупость, схлестнувшись с яростной фурией, имя которой было Ирвинг. Ну а Дениску просто отшвырнули в дальний уголок, чтобы дитятко не пострадало.

Рассказывать тут в общем-то нечего. Куча оскорблений да простой махач, почти как у простецов «стенка на стенку», потому как эго, а также чары по какой-то причине здесь не работали. В общем, пока мы разносили пиршественный зал, а большинство старейшин во главе с пятёркой, не посчитавшей нужным участвовать в веселье, пили и ели, наслаждаясь зрелищем, пришла Хозяйка горы собственной персоной и всё всем испортила.

Тогда-то немного нетрезвая и уже отхватившая по лицу Ирвинг и вызвала меня на дуэль. Начало которой немедленно и объявила сущность, владевшая Самирой. И… наш поединок оказался уныл и академичен, так что даже вспоминать его было неприятно. Сестра князя новгородской ипокатастимы была «печатницей», пусть и хорошо тренированной, но действовавшей против меня по стандартным Бажовским шаблонам новгородцев. Да к тому же без тех самых меток, которые попортили мне кучу крови в недавнем спарринге.

Ну а у меня подобные противники уже были, благо большая часть мой ипокатастимы как раз оттуда. Так что девочка быстро отправилась отдыхать, убийства-то Хозяйка запретила… и лучше бы я её всё же грохнул! Очухавшись, эта девица, с ненавистью глядя на меня, прилюдно взяла, да и поклялась, что, если я выживу на испытаниях, она выйдет за меня замуж и превратит мою жизнь в полноценное явление бездны на нашем плане бытия. На что была мною прилюдно послана, несмотря на присутствие братца, который, как я теперь знал, был способен скрутить меня в лютобараний рог…

В общем, сумбур и ничего примечательного, за исключением того, что относиться местные к нам и, главное, ко мне стали гораздо лучше, а ещё с утра меня у Марфы Александровны дожидалось официальное письмо от Хельмгарёрцев. Нет, не с вызовом на очередную дуэль, но на этот раз от Хердвига. С предложением организовать помолвку между мной и его младшей сестрой.

— Тебя, я смотрю, всё это забавляет, — покосился я на мужчину. — А вчера, когда я бил твою сестру, ты так и вовсе ржал во всё горло.

— Девочке неплохо стряхнуть с себя спесь… — пожав плечами, ответил новгородец, откинувшись на спинку каменного кресла.

Мы втроём: я, Хердвиг и Абызбика, — находились в круглой каменной комнате без входов, но с тремя выходами, дожидаясь стартовой отмашки. Стена за нашими спинами была прозрачной, но непроницаемой, и, собственно, там, располагались наши сопровождающие. Попали же мы втроём в это место, пройдя в очередной раз сквозь телепортирующую арку в Зале Собраний.

— …понимаешь, — продолжил новгородец, расслабленно глядя в потолок. — Когда достигла этого уровня, она… застряла. Лучшая в своей группе в академии, лучшая в ипокатастиме среди одногодок… Ну и так далее. А ты, кого она считала намного ниже себя, легко её победил. Это удар по самолюбию. Теперь она начнёт развиваться и будет делать это назло тебе…

— Но она «печатница», а я «эгоист», — ответил я, нахмурившись. — На нашем уровне и не могло быть…

— Как бла-а-агородно, — в нос проговорила Абызбика, привлекая к себе внимание. — Я тоже «эгоистка», но признаю, что не могу победить Хердвига, который, кстати, «печатник». Дай девочке пару лет, и она заткнёт тебе твои слова…

— У вас совершенно разные стили, Абы, — отрицательно покачал головой мужчина, и девушка при звуках его голоса, покраснев, тут же умолкла. — У тебя, по сути, ваш родовой «Казан-Бажа», с которым понятно что делать. Завязанные на вращения резкие и быстрые перемежения с бесчисленными ударами, а у Антона…

— Ам… Надеюсь, вы готовы? — голос, прозвучавший в помещении и будто исходивший со всех сторон, принадлежал неизвестной мне женщине. — Ну, тогда давайте начнём, и да, меня зовут Анна Бажова, если что, просто Аня. В какой каждому из вас нужно войти проход, вы знаете, так что… Вперё-о-о-од!

— Удачи желать не буду, — тут же холодно сообщила Ханша, скрывшись в своём тоннеле.

Мы, только пожав плечами, разошлись каждый в свою сторону. Каменный створ моей арки скрывал за собой тёмную, необработанную пещеру, по которой мне и пришлось вначале идти, а затем и ползти. Уклон сменялся, и если первые сто метров я опускался, то последующие бездна знает сколько полз вверх, и при этом непонятно сколько тонн каменной породы всё сильнее и сильнее давили на мой позвоночник. И это было омерзительное чувство. Так что в какой-то момент я просто забыл и где нахожусь, и что здесь делаю, и почему вынужден ползти сквозь этот вызывающий иррациональный страх тоннель, поднимаясь всё выше и выше.

А затем, естественно, всё вспомнил и тут же испытал облегчение, потому что тяжесть мгновенно перестала давить на спину, пересчитывая болью каждый позвонок. Встав в расширившимся створе, я улыбнулся и как следует размял успевшие неведомым образом затечь кости и мышцы.

Меня звали Амон Тот Баджи, и я являлся верховным жрецом клана Баджи, что из Верхнего Египта. Целью моего долгого путешествия являлся летающий остров Акермон Ра, который вот уже какой век парил над удерживающей его погребальной пирамидой Хумун-Хуфу, которая испускала благословлённой богинями Бастет и Исидой луч, заперший проклятый парящий в небе кусок скалы с древним храмом почти на две тысячи лет.

Дни заточения острова ужаса в ловушке подошли к своему логическому концу, и вскоре он снова начнёт парить над благословенными землями Египта, насылая мор на города и саранчу на посевы. Однако с окончанием защиты земель египетских прошла и изоляция этого острова от смертных! Следуя наставлениям из свитков Джоссера, фараона третьей династии, чья ступенчатая пирамида была разрушена проклятыми летающими Псеглавцами, порождениями Анубиса родом из Мерики, я знал, что, когда наступит нужный день, самому сильному жрецу следует явиться тайным ходом на летающий остров!

Вход, я помню свой страх, когда ещё несколько часов назад рабы и слуги всё никак не могли сдвинуть с места тот камень на пирамиде Хумун-Хуфу. А когда они сделали это, взору предстал узкий лаз, в который, казалось, мог протиснуться только самый худой и заморенный раб! Но вот я здесь! По незримому каналу пирамиды, сквозь море воздуха я попал на остров. И теперь только боги могут удержать меня от спасения всего Верхнего Египта и клана Баджи.

Первого своего противника я встретил уже на самом выходе из пещеры. Голем с чёрным ликом шакала в золотых доспехах с хопешем выдвинулся из своей ниши, стоило мне только приблизиться. Мгновенно меня окутало Зелёное Пламя Осириса. Проскользнув под лезвием меча, я одним ударом раскрывающегося зелёного лотоса, пришедшимся в грудь, уничтожил каменную статую. После чего вышел наконец под небеса Египта.

Несколько сражений и исследование храма показали, что моей целью являлись небольшие с виду скарабеи, которых можно было найти то здесь, то там прямо на стенах. По сути, золотая крышечка, прикрывающая алмаз, наполненный бесконечной силой богов. И в этот момент жадность охватила меня, ведь это были не просто драгоценности. Это была настоящая, реальная лестница прямиком к божественности!

Подумать только, я… Амон Тот — новое Божество Верхнего Египта! Глаза застил золотой туман, кулаки уже были сбиты в кровь от бесчисленных сражений со всё набегающими отрядами големов с чёрными шакальими лицами, а я всё выковыривал одного за другим скарабеев. А затем словно сама богиня Изида просветлила мой разум. И я задал себе вопрос: «Зачем? Зачем я это делаю?» — и почти сразу же сокрушительный удар, пришедшийся по рёбрам и явно сломавший некоторые из них, бросил меня на каменный пол храма.

Это было тяжело, но от очередного отряда големов я таки избавился. Сума, наполненная собранными скарабеями, была уже неподъёмной, и я точно добыл их намного больше, чем нужно было, чтобы защитить мой Верхний Египет. Так что, отбившись от очередных ониксоворожих, я высыпал большую часть собранного и как мог быстро побежал обратно к лазу, ведущему вниз. В пирамиду.

А уже затем, после изнурительного и болезненного пропахивания сумки перед собой, а также попыток не впасть в бессознательное состояние, ибо здесь это означало только одно — смерть… Я, Антон Бажов, вдруг спросил себя: «Что такое Верхний Египет? И вообще, что это только что было?»

И если бы не мешок, наполовину заполненный странными жучками с хрусталиками внутри… Я бы точно подумал, что только что словил глюки, а то и вовсе сошёл с ума.

Глава 17

Денис, тяжело вздохнув, вновь потёр заднюю сторону шеи. Та всё ещё болела, после того как эта сволочь Антон так нечестно ударил его, не дав даже подготовиться к бою.

«Блин… — подумал парень, поморщившись. — Правильно Путя говорит: „Язык мой — враг мой!“ В конце концов, я чародей… Ну, пусть будущий. Но всё равно этого урода я завалить способен. Только надо не болтать с ним, а нападать так, как настоящие чародеи делают. И тогда…»

— Эх… — тяжело вздохнул он, хмуро глядя на белую стену одного из зданий западной площади, куда для обитателей южного района Тайного посада, проецировалась синема-картинка с происходящим на испытаниях. — Если бы я был постарше, этот ублюдок…

— А чего ты к нему вообще привязался? — спросила девушка, почти ещё девочка, стоявшая рядом.

— Действительно! — парень с противоположенной стороны звонко хлопнул Дениску по спине. — Чего ты вообще хотел? Он глава московской ипокатастимы и, наверное, не просто так. К тому же, в отличие от очкарика, старше тебя и живицей уже владеет. А ещё говорят, он Игоря, который у нас историю ведёт, в спарринге победил! А он, сам знаешь, чародей, пусть и «печатник», но не из последних. Да и вообще, вон как…

С этими словами приятель кивнул в сторону импровизированного экрана, и Денису только и оставалось сжать в бессильной злости кулаки, глядя на то, как его личный враг ловко противостоит, казалось, бесконечным ордам каменных воинов в чёрными волчьими мордами. И тот факт, что беловолосый ублюдок был реально крут, во всяком случае, в глазах мальчика, заставляло очень неприятно сжиматься что-то у него в груди.

А вообще, конкретно сейчас Денис был даже рад тому, что находился именно здесь. Причём причин тому было аж целых три. Во-первых, Беловолосый не стал его убивать, хотя после того, что он вытворял, этот Антон имел на то полное право. Во-вторых… Лавр Игнатьевич, вновь взявший на себя роль тамады, а также в какой-то мере толмача, объяснявшего, что, собственно, происходит на экране, упомянул, что Беловолосый, согласно условиям первого испытания, считает себя каким-то там «Мамоном Бра» или что-то в этом духе.

Что такое «Египет» и почему, собственно, он «Верхний», Денис, как и остальные собравшиеся на площади Бажовы, не знал. Да ему и не особо это было интересно. Зато мысль о том, что, пусть даже гипотетически, он мог бы оказаться «там», в такой же ситуации, откровенно пугала. Нет, не столь страшны были в лёгкую избиваемые Белобрысым каменные гиганты. В конце концов он, Денис, едва только увидев первого из них, сразу же понял, что там бы он моментально и помер, будучи располовиненным надвое странным, по-дурацки изогнутым мечом! Фиг бы он от него так легко увернулся, как это сделал проклятый московит.

Нет — куда более жутким мальчику показался тот факт, что для решения этой задачи участникам, пусть и на время, придётся забыть самих себя! На взгляд четырнадцатилетнего парня, это было куда хуже смерти… И Денис откровенно не понимал, как именно Матушка Хозяйка и Старейшины таким образом собирались проверять личностные качества испытуемых. Мысленно поставив себя на место Белобрысого, он вообще пришёл к выводу, что, став, по сути, другим человеком, он и действовал бы по-другому. Впрочем, это уже было не его дело.

В-третьих же, Денис был рад тому, что он сейчас и здесь, смотрит на этот экран, по той причине, что была определённая вероятность увидеть, как его враг просто погибнет на этих испытаниях. И пусть решающий удар нанесёт не его рука, но…

— Вам не понять, — наконец ответил он своим друзьям, не отрывая взгляда от экрана. — Вы просто не поймёте…

— Ну да! Я женщина а потому тупая, — тут же взвилась девушка, для которой при таком жестком, строго патриархальном отце подобные заявления были всё равно что красная тряпка для быка. — Куда уж мне…

— Ты лучше расскажи, а мы постараемся «понять», — нахмурился Юра, который дружил с Денисом с самого детства, а потому был уверен, что любые проблемы этого шабутного парня — это автоматически и его проблемы. — В конце концов, мы же твои лучшие друзья…

— Путята, погоди, не обижайся. И ты, Юрок… тоже. Просто… Этот человек должен умереть! — упрямо повторил парень, а затем, тяжело выдохнув, продолжил: — Этот Антон — настоящее пятно грязи на лице нашего клана, но, кажется, мало кто это понимает. Так что я как его ближайший родственник просто обязан избавить нас от этого позора…

— Да с чего ты это взял?! — услышав ледяной и непривычно серьёзный голос друга, девочка сменила гнев на милость, но затем отвесила парню лёгкий дежурный подзатыльник. — И не называй меня так. Ты знаешь, я ненавижу это имя!

— Хорошо… — Денис напряг извилины, вспоминая, как меняющая «любимые» имена как перчатки подруга в последний раз просила её называть. — Гутара.

— Китара! — быстро поправила его она, сдобрив напоминание ещё одной шутливой оплеухой.

— Это вообще разве имя? — буркнул себе под нос Юрий, слегка отстраняясь, дабы не получить мгновенного возмездия от Путяты, и быстро громко добавил: — Но вопрос не праздный. С чего ты взял, что он прямо-таки такой-разэдакий? Ты этого человека и не видел никогда! А год назад про него вообще никто не слышал! Если ты поверил тем бумажкам, что по посаду кто-то разбрасывал, так мой отец, как и брат, в один голос утверждают, что это полная лажа, которую его недоброжелатели распространяли.

— Ага, — кивнула девочка. — Мой тятя точно так же сказал. Что, мол, верить подобным писулькам без жёстких доказательств не уважать ни себя, ни клан, ни вообще звание чародея!

— Вот. Я и говорю, что мало кто это понимает, но… всё это истинная правда, — произнёс парень и, поджав губы, пристально посмотрел на своих друзей. — Мне дядя Джамшут всё-всё про этого Антона рассказал. А он врать не будет!

— Э-э-э… дядя Джамшут? — удивлённо посмотрела на Дениса девочка. — Это вообще кто…

— Ага, — поддакнул Юрий. — Звучит как одно из тех странных имён, которые Путя… Китара себе придумывает…

— Ну ты, Юрок, у меня сейчас огре…

— Да ладно, вы все прекрасно знаете дядю Джамшута! — отмахнулся мальчик. — Все знают дядю Джамшта! Да он постоянно у Сомотчки в обеденной столуется, как и я. Ке… Кита-ра, ну уж ты-то! Он же штамповщик метательных ножей с Каменной улицы, на которой ты живёшь.

— Знаешь, Денис, — Путята подозрительно посмотрела на мальчика. — На нашей улице нет и никогда не было человека, которого звали бы Джамшут…

— Ага, а штамповкой ножей на продажу в нашем посаде занимаются исключительно простецы. И я тоже не слышал никогда о таком человеке, — медленно добавил Юрий, также разглядывая друга. — Так откуда бы штамповщику ножей достоверно знать о том, что происходит в Москве, когда чародеи об этом ни сном ни духом.

— Да ладно вам шутки шутить, ребят, — Денис, не веря собственным ушам, потрясённо посмотрел на друзей. — Вы же прикалываетесь! Дядя Джамшут, он же крутой чародей и…

Подростки так увлеклись, что совершенно перестали следить за тем, что происходило на экране, а тем временем первый испытуемый, пусть и получил некоторые ранения, но успешно справился с поставленной задачей. О чём, собственно, незамедлительно громогласно сообщил тамада. А за мгновение до того, как раздались скрипы и хрип мегафонов на столбах, переключившихся с трансляции испытаний на не шибко качественный микрофон на пульте в Зале Собраний, толпа Бажовых буквально взорвалась приветственными криками и аплодисментами, в то время как не ожидавшие подобного два мальчика и девочка подпрыгнули от испуга.

— …А теперь на своё испытание выходит Князь Хердвиг, — после небольшой паузы объявил тамада. — Ныне он Волхв Жорислав из рода Бажевых. Как мне объясняют, для него это практически то же самое, что для князя Антона осознание себя жрецом Амон Тотом. Только происходит он из таинственного места, именуемого Русью. Дабы спасти свой народ от неизвестной беды, он предпринял долгое путешествие в далёкую Сконти-нафию и добрался-таки до своей цели. Вы можете видеть, история, придуманная для князя Хердвига, практически идентична той, что мы слышали до этого. Однако довольно слов, перенесём всё своё внимание на экраны.

Мгновенно забыв о своём разговоре, друзья впились взглядами во вновь появившееся на стене изображение. В отличие от столь нелюбимого Денисом Антона, Хердвиг в Тайном посаде был хорошо известен и многими почитаем. Сильный, очень сильный чародей, красавец мужчина в самом расцвете сил и практически живая легенда в столь юном возрасте… не было ничего удивительного в том, что его испытание привлекло всеобщее внимание.

Выбравшись из расщелины в скалах, такой узкой, что он еле-еле сквозь неё протиснулся, молодой человек с наслаждением расправил плечи и только затем медленно осмотрелся. Он находился на небольшом утёсе, вниз с которого вёл длинный узкий серпантин, а перед ним раскинулась небольшая, но очень красивая горная долина, частично поросшая еловым лесом.

Однако, что привлекло внимание как его собственное, так и зрителей, — это древние каменные руины, то ли какого-то города, то ли храма, расположенные прямиком в центре. Не теряя времени даром, молодой человек спрыгнул прямо с уступа на горный склон и, немного проскользив, побежал вниз, время от времени перепрыгивая на более удобные поверхности, а в какой-то момент и вовсе оттолкнулся от стены, и у Дениса сложилось впечатление, будто чародей собрался пробежаться по вершинам казавшегося отсюда бескрайним елового леса.

Мальчик аж задохнулся от восторга. Увидеть нечто подобное само по себе уже казалось чудом, а в следующий момент сердце подростка буквально прыгнуло прямиком в пятки. Не долетев до своей цели каких-то десяти метров, князь вдруг как-то неудачно, на первый взгляд, повернулся и тут же камнем рухнул вниз. Толпа, как и сам парень, в едином порыве ахнула, однако затем взорвалась воплями и овациями.

Хердвиг не просто упал, он, как оказалось, атаковал невидимую для остальных цель! Мужчина как коршун рухнул на непонятное древнее умертвие, выглядевшее как древний чародейский воин в доспехах, и одним своим весом, сам оставшись невредимым, упокоил нежить. И более того, ещё в полёте князь начал складывать цепочку ручных печатей, чтобы, ещё даже не поднявшись, закончить её редко используемым жестом «формации» и резко развести руки в стороны.

Далеко не все сумели увидеть огненный серп заклинания. Скорее это выглядело как воздушная волна, ушедшая от чародея, и более того, внешне совершенно безвредная, тем более что сам Хердвиг тут же рывком переместился к подбегавшему к нему со спины ещё одному умертвию и, оттолкнув существо ленивым движением руки, сжимавший ржавый двуручный меч, особо не мудрствуя, снёс охваченной зелёным огнём ладонью голову гадины, увенчанную забавным рогатым шлемом.

Когда чародей переключился на следующую цель, а затем и ещё на одну, там, куда попало его первое заклинание, начали падать многовековые ели. Огненный серп срезал деревья так, что образовалась широкая просека метров в двести, и в какой-то момент люди увидели, как между валящимися друг на друга лесными великанами начали вспыхивать изумрудными факелами создания плана смерти.

Всё это были почти одинаковые иссушенные воины в древних чародейских латах, и их под сенью елового леса пряталось просто какое-то безумное количество. Хоть Денису и не хотелось этого признавать, но, объективно говоря, каждая нежить была в десятки раз слабее тех каменных воинов, которые достались Белобрысому. Однако их было много. Очень много! И в какой-то момент они, казалось, толпой готовы были задавить князя Хердвига, в своём непрерывном бою упорно двигавшегося к руинам.

Однако выучку, силу и мастерство этого человека не стоило недооценивать! Последовала серия ручных печатей, закончившаяся то ли обычным активатором, то ли ещё чем-то, Денис просто не сумел разглядеть… Он засёк только начало разошедшейся огненной волны, и в этот момент экран потух.

Надо ли говорить, что Дениска первый заорал от разочарования. И он на площади был не один такой. Впрочем, уже через пару секунд проектор снова включился. Но на этот раз изображение показывалось откуда-то сверху, впрочем, честно сказать, там было на что посмотреть!

Там, где раньше находился князь, осталось только выжженное пятно да обугленные пеньки древесных великанов. Но не это было самым интересным. Сквозь лес на полной скорости ломился огромный, окутанный изумрудным пламенем паровик! Во всяком случае, это единственная ассоциация, которая в этот момент пришла мальчику в голову. Однако ни на что подобное паровики, даже тот могучий паровой монстр, на котором приехали новгородцы, и на который он не раз бегал сам поглазеть, были просто не способны. Такое могло бы произойти в каком-нибудь берёзовом подлеске, и тем не менее сейчас на глазах у всех охваченный огненной зелёной волной объект не просто ломал, а расшвыривал в разные стороны ели-великаны, словно они были тростинками.

Дениска аж заорал в полный голос от восторга, когда изображение сменилось, и в руины охваченный зелёным вихрем вбежал не кто иной, как князь Хердвиг, оставляя за собой длинную полосу поваленного и объятого зелёным пламенем леса. Для мальчика, всю жизнь мечтавшего стать сильным чародеем, это было просто великолепно. И он, в отличие от своего товарища, практически не обратил внимания на слова его раскрасневшейся, как свёкла, лучшей подруги…

К тому же вместо того, чтобы хвалить Новгородского князя, она говорила о каком-то «органе», который чуть не случился первый раз в её жизни. Впрочем, девочки вообще странные, так что лучше было не вникать, что там за орган чуть не случился или, тем паче, при чём здесь дурацкий музыкальный инструмент, который был установлен в одном из помещений Зала Совета и никогда не использовался. Или это был «органайзер»?

В любом случае Дениске было не до того. Его новый и окончательный кумир добрался до своей цели и, видимо, приступил к выполнению своей основной задачи. Чародей одно за другим быстро обыскивал как помещения, так и открытые то ли бывшие подвалы, то ли какие-то котлованы, и везде собирал круглые камушки размером с кулак с ярко горящими на них незнакомыми символами.

Вот только если Белобрысому уроду препятствовали в этом поначалу отряды волкоголовых каменных воинов, а затем и целые толпы, то князя Хердвига донимали настоящие орды мертвецов. Денис, как и некоторые другие зрители, уже пару раз кричал, что это нечестно, да и вообще… Но, похоже, их мнение не интересовало ни организаторов, ни самого испытуемого. Хотя вряд ли они это слышали.

Хёльмгарёрец всё продолжал и продолжал выковыривать свои камни. Причём с явной жадностью, что видели уже почти все. Однако Денис этого просто не замечал, он продолжал орать от счастья каждый раз, когда нежить то массово испепеляло, то шинковало на кусочки, а то и сминало неизвестными ему, но чрезвычайно могущественными чарами. А окружающие зрители всё громче и громче призывали мужчину уходить.

Ведь даже если не смотреть на потраченное на испытание время, он явно собрал уже намного больше, чем Белобрысый, однако всё никак не останавливался. И наконец толпа замерла и издала единогласный стон. В очередной раз складывая печати, князь Хердвиг вдруг умудрился получить удар ржавым мечом от резво подскочившей нежити и на мгновение застыл в ступоре, глядя на упавшую к его ногам собственную отрубленную руку.

Денис ещё надеялся, что сейчас его фаворит схватит свой мешок и бросится прочь. В конце концов, руку ему пришьют. Он бы свою пожертвовал, но чародеские к чародейским не приживаются, это всем известно. Да и размеры не совпадают… но даже если так, он был уверен, что множество простецов в посаде будут готовы на этот шаг ради такого лидера клана! Но, к сожалению, князь потерял самое важное мгновение. А мертвецов уже было столько, что в следующую секунду, как он ни пытался уклониться, его пронзил один меч, затем другой, а потом и третий.

Далее экран просто погас. Даже Денису было понятно, что по сравнению с Белобрысым его, казалось, кумир, не просто проиграл испытание. Но и просто и глупо умер… Ведь была какая-то причина, по которой этот ублюдок Антон выбросил часть своих собранных трофеев, в то время как новгородец этого не сделал. Но почему-то подростку больнее всего было видеть откровенное разочарование Путяты, когда он обернулся к друзьям, чтобы от всего сердца поделиться произошедшей несправедливостью. Ведь, по его мнению, если бы противники у князя Хердвига были такими же, как у Белобрысого ублюдка, он точно бы выиграл.

— Я, кажется, понимаю, в чём смысл испытания и зачем им подменяют память, — медленно произнёс слегка бледный Юрий, не глядя на своих спутников, смотря исключительно на чёрный экран. — Если бы они знали об испытании, каждый бы вёл себя максимально рационально. Все пытались бы показать себя идеальными лидерами. А так у них другая задача. Они кого-то там спасают, но вы видели их лица… Что-то в том, что они собирают, привлекает их так, что они почти не могут остановиться. Путя… Эм… Китара, ты чего?

— Мне сейчас кажется, — медленно произнесла Путята, — что теперь я никогда не смогу просто так взять и полюбить мужчину…

— Не говори глупости. И отпусти меня… Не дай Древо, моя невеста заметит! — фыркнул парень, вырывая локоть из сжимающих её девичьих ручек. — Вон! Дениска чем тебе не кавалер…

— Да ну его, — буркнула Путята, хмуро покосившись на третьего подростка. — Он вон всякому разному вери…

— …Меня просили предупредить, дорогие мои родственники! — вновь заговорил свозь мегафоны тамада. — Ничего с княхем Хердвигом смертельного не произошло. Несмотря на то, что он провалил своё испытание, наш любимый гость из Новгорода жив и здоров. А теперь пришло время для ханши Абызбики показать нам всё, что возможно. Итак! Внимание на экран, как вы понимаете, условия те же, но наша дорогая чародейка предстанет в образе некой индийской жрицы Азирвати Аттил, которая, дабы спасти свою родную деревню, пробралась в древний храм давно забытого… божес… эм… я не совсем понял… Ох! Мне тут говорят, что храм посвящён великому змею Ка! Который там у них вроде местной пародии на Уробороса. Хотя мне трудно понять, как это. Однако нашу участницу наивысшим решением переименовали в Мауглю! Итак, жрица Маугля пробралась в храм Ка, а всё остальное вы знаете! Внимание на экраны!

Наблюдать за Абызбикой было откровенно скучно, хоть и действовала она, в отличие от мужчин, можно сказать, как идеальная чародейка. Выбравшись из лаза, которым заканчивался подземный ход, она, особо не осматриваясь, тут же скользнула в ближайшую тень и затаилась.

Денис не очень понимал, как всё это работает, тем более что на свои испытания все трое зашли одновременно, а показывали их вроде как в реальном времени, но по очереди, однако особо не заморачивался. Поэтому и то, что время действия на экране вдруг взяло, да и промоталось в ускоренном режиме до тёмного времени суток, его не особо тронуло. Куда забавнее было наблюдать за тем, как грозная ханша, забившись в какую-то щель, порой начинала дергаться, словно марионетка. Хотя он прекрасно понимал, что девушка таким образом просто очень медленно разминает мышцы, потому как большую часть времени она провела в полной неподвижности.

Противниками у Абызбики оказались бибизяноподобные монстры, которых она практически не беспокоила. Девушка в прямую конфронтацию не вступала, а, скользнув за спину и зажав рот, вырезала по одному, благо это была не нежить и не каменные големы, а бибизяны, анатомия которых. как известно, похожа на человеческую.

Впрочем, эти твари оказались довольно умными и таки подняли панику, когда патрули не обнаружили нескольких своих собратьев, которых до этого ликвидировала и чьи тела спрятала чародейка. И тем не менее они только зря с воплями носились по своему храму, потому как в этот момент Абызбика уже уходила прочь, забрав всего несколько золотых бибизяних статуэток.

Так что единственная женщина среди испытуемых выполнила задачу, правда, особого удовольствия от её прохождения подростки не получили. Нет, окружающие восторгались её талантами, особенно женщины постарше, однако, в отличие от Белобрысого и Новгородца, у неё и противник был пусть и умным, но живым, а потому позволял провернуть нечто подобное, да и действовала она в ночное время суток.

Грубо говоря, несмотря на внешне идеальное исполнение задания, девушка не впечатлила большинство своими способностями. Так пройти испытание было под силу даже недавнему выпускнику школы. Что уж там говорить — она даже живицей своей почти ни разу не воспользовалась, видимо, опасаясь того, что бибизяньи монстры смогут её почувствовать!

— Вау… — неожиданно даже для самого себя произнёс Денис. — Дядя Джамшут всегда говорил, что Абызбика лучшая, но…. Э-э-э… О чём это я?

В следующую же секунду парень понял, что его схватили за руку и потащили куда-то прочь с площади. Слишком уж он задумался и ушёл в себя, а тут — такое.

— Кита…

— Путята, — услышал он, как жёстко оборвала друга девушка, которая, собственно, и тянула его за руку.

— Путята, — тут же поправился Юрий. — Ты тоже поняла? Думаю, нужно к твоему отцу. Мой не поможет, слишком он…

— Поняла. Я домой и иду, — резко ответила она, но тут же добавила: — Но к твоему моего младшего брата пошлём! Пусть будет…

— Ага, — согласно кивнул Юра, лицо которого, по мнению Дениса, в этот момент было каким-то уж больно серьёзным.

— А-а-а… Зачем? — спросил мальчик и тут же вырвал руку из довольно слабого захвата подруги. — Никуда я не пойду! Я на Абыз… в смысле… что это я. Я на князя Хердвига посмотреть хочу. И мне это — надо убить… Ам… а кого… а — точно! Ублюдка, из-за которого умер мой дедушка, а ещё он папку убил. Дядя Джамшут правду…

Сильная подсечка свалила Дениса прямо в дорожную пыль, он попытался встать, как-то с трудом понимая, что происходит, а затем почувствовал, как на зубах скрипит песок и… ну, в общем, не хотелось думать о том, что ещё могло оказаться у него во рту. Разве что появилась жуткая ненависть к тем, кто мешает ему посмотреть на любимую Абызбику. Хотя…

Денис вдруг осознал, что выхватил нож из подсумка и сейчас ударит им Юрку. Своего лучшего друга, который в этот момент прижимал его к земле. Рука действовала словно бы сама собой, но парень очень хотел, чтобы она остановилась. Он даже не слышал, как Путята прокричала: «Сюда! Помогите!» Просто с трудом, но сосредоточился на том, чтобы остановить собственную конечность, которая дрожала, словно его постоянно били электрическими чарами.

А затем вдруг его руку крепко схватили, а пальцы по одному разжали. Он начал вырываться, что-то кричать, сам не соображая что, а затем почувствовал удар, пришедшийся по голове, и наступила тьма.

* * *

Я сел, потирая голову, по которой словно ударили строительной киянкой. Поморщился и с некоторым трудом встал, пытаясь хотя бы примерно понять, где я, собственно, нахожусь. Место это выглядела как довольно просторная комната или даже небольшой зал, который, скорее всего, использовался для пиршеств и общих собраний.

Может быть, конечно, это и был тот самый Верхний Ибипет, вот только я очень сомневался в том, что мы, Бажовы, назвали бы таким непотребством то, что в старину именовали «трапезной» в главном деревянном тереме. А вообще, если не обращать внимания на повсеместно используемое в орнаментах, вырезанных на стенах и колоннах, бажовскую тамгу в виде крылышка, место это подозрительно напоминало наши Ясеневые палаты в Тимирязевской академии. Вот только вместе удобных кресел для отдыха, а также ученических парт, здесь когда-то стояли длинные столы и лавки, которые сейчас были довольно небрежно свалены возле окон.

Точнее сказать, кто-то явно пытался забаррикадироваться изнутри. Вот только делали это явно в спешке, да и столешницы оказались недостаточно широкими, чтобы полностью прикрыть окна. По этой причине, их, как могли, заставили отодранными от стен декоративными панелями, которые хоть и не позволяли скрыть происходящее в задании от любопытных взглядов с улицы, защитить от болта, выпущенного из самострела, вряд ли могли. Да и любое не самое сильное ударное заклинание, прилетевшее в оконный проём, стало бы для них первым и последним…

Именно разглядывая эти резные, решётчатые доски, сквозь которые в помещение падали фигурные солнечные лучи, я вдруг ощутил сильнейшее чувство дежавю. На мгновение мне показалось… что я уже был в этом месте! И точно так же смотрел на хлипкую защиту, на скорую руку возведённую обороняющимся кланом, и гадал, много ли времени потребуется Селезнёвым и Завичевым, чтобы прорваться внутрь и перерезать нас, как свиней…

Резко развернувшись, я быстрым шагом подошёл к одной из стен и резко ударил по потемневшей от времени штукатурке, на которой довольно чётко выделялся светлый узор ранее висевшей здесь декоративной решётки. Как я и думал, кулак легко разрушил облицовку, тут же осыпавшуюся на пол мелованным крошевом, а я, зацепив пальцами открывшийся полукруглый вырез, резко потянул замаскированную дверцу на себя, открывая один из многих тайных ходов, которыми был буквально пронизан весь чародейский терем.

Да, я здесь действительно был раньше. Точнее, не совсем я, потому как то было всего лишь одним из воспоминаний, навеянных мне в своё время Книгой Марией. А если точнее, я каким-то образом очутился в давно разрушенном и сожжённом посаде Каремышевской ипокатастимы, которая примерно триста пятьдесят лет назад довольно неудачно попыталась осесть в среднем течении Волги. Оригинальные же воспоминания принадлежали моему почти тёске, Антонию Еремеевичу Бажову, и, вообще-то, были про очередную неземную «любовь под стрелами», однако, пока учебник у меня не отобрали на благо Алёны, я регулярно использовал его содержимое не по прямому назначению.

Поэтому, собственно, и знал о «Каремышевской Бойне», можно сказать, из первых рук, несколько раз специально пересматривая воспоминания того самого единственного сохранившего жизнь защитника посада, а то и вообще единственного Бажова, пережившего ту ночь. Но вот то, что я здесь и сейчас, собственно, делаю, оставалось для меня загадкой. Как и то, каким именно образом это место связано с моими испытаниями.

В этот момент за спиной послышался тихий шорох, и я резко обернулся, чтобы увидеть, как мешок, который раньше валялся рядом, сам собой развязался и открылся, после чего из него начали вылетать яркие зелёные искры. Какое-то время они, словно бабочки, порхали по всей комнате, а затем постепенно опустились на пол. Первая же коснувшаяся деревянных досок тут же породила яркую вспышку, от неожиданности сильно ударившую по глазам. Когда же я наконец перемогался, на том месте, где зелёный огонёк коснулся пола, увидел неподвижно стоявшую тётку Марфу.

Именно тогда искры заполыхали одна за другой, каждая в результате превращаясь в одного из чародеев моей ипокатастимы, чьи образы, судя по всему, были выбраны в совершенно произвольном порядке. Так, например, настоящих боевиков, за исключением нескольких защитниц, мне так и не завезли, зато появилось много искателей, а среди них и Лена с Алёной… И уж назвать последнюю чародейкой было невозможно даже с большими оговорками.

Всего насчитал двадцать девять человек, каждый из которых сейчас выглядел как застывшая восковая фигура. Зато все были в полном боевом обмундировании московского образца, причём явно не Каремышевского периода. Да ещё и со специальной клановой амуницией в виде плащей, мечей и самострелов, которые выглядели совершенно одинаково и имелись даже у тех, кто отродясь таким оружием не пользовался.

Именно в этот момент здание, в котором мы находились, вдруг содрогнулось от чудовищного удара, а меня словно лошадь прямо в грудину лягнула, тут же отбросив прямо на пол, и я почувствовал, как вновь приложился своей многострадальной головой. Мир закружился, и я провалился в темноту.

Очнулся я уже ночью, зато без головной боли, но под доносящиеся с улицы крики, грохот и лязг оружия. Темнота никогда не была для Бажовых проблемой, поэтому не было ничего удивительного в том, что занявшие оборону в трапезной зеленоглазые не разжигали никакого огня.

Стоило мне пошевелиться, как на колени рядом со мной опустилась Алёнка и заботливо наложила на мой лоб мокрую тряпку. Она хотела было отойти, судя по доносящимся сбоку стонам, позаботиться о других раненых, однако я успел схватить её за руку.

— Что происходит? — прохрипел я, чувствуя, как першит пересохшее горло.

— Главный пустотный барьер пал, и враги проникли за стены, — ответила девушка, быстро вытирая рукавом бегущие по лицу слёзы. — Ты со старейшинами и сильнейшими воинами встретил их на главной площади посада, но… Они все погибли, а тебя с трудом смогли вынести контуженным одним из взрывов…

Алёна всхлипнула, снова протёрла глаза и продолжила:

— Тем не менее вы выиграли нам достаточно времени, чтобы раненые, дети и простецы, успели укрыться здесь, в Главном Тереме. Мы подняли обереги, но… — она замолчала, и в этот момент неподалёку опять кто-то застонал, Алёна дёрнулась было в ту сторону, но затем всё же остановилась и выжидательно посмотрела на меня.

— Всё, вспомнил, — кивнул я, снимая тряпку со лба и вытирая ею прокопчённое сажей и вспотевшее лицо. — Иди, помоги только встать…

— Тебе не следует…

— Всё со мной будет нормально, — отмахнулся я. — Сейчас каждый боец на счету, да и на мне сейчас, когда отец и старейшины мертвы, ответственность лежит перед всеми вами!

Да, я наконец действительно вспомнил, что, собственно, случилось и как произошло. А то в первые мгновения, после того как очнулся, в голове была совсем какая-то звенящая пустота. Ну и дурацкие остатки недавнего бреда о том, что я вроде как в Тайном Посаде и ещё что-то.

Видимо, неплохо меня приложило… Кажется, это была «взрыв-трава», откровенно паскудное боевое растение, которое Завичевы навострились выращивать чуть ли не за секунды. Да еще их поганые иллюзии, навеваемые эго, от которых всё время кажется, что ты сражаешься по колено в осоке. А учитывая, что она полуматериальна, да ещё и вокруг ног так и норовит обвиться… В общем, мне повезло, что это не я в итоге наступил на тот поганый куст! Только и помню бежавшего впереди Яшку Васильевича, а в следующий момент то, что от него осталось, разлетелось в разные стороны, а меня проглотила темнота.

Покряхтев, всё ещё опираясь на поддерживающий крышу столб, я повертел головой, пытаясь понять, встали ли на место мои повреждённые мозги, и понял, что тело работает вполне нормально. А заодно задался простым, но глубокомысленным вопросом, который ранее как-то не приходил мне в голову: «Какого Уробороса, если можем выжигать Тьму Звёздных, мы не делаем того же самого с травой Завичевых?»

— А кстати, кто такие Звёздные? — пробормотал я.

— Звёздные? — ответила услышавшая меня тётка Марфа, которая с несколькими заряженными самострелами шла прямиком к прикрытому деревянными решётками окну. — Это клан такой. В Московском Полисе живут… А что?

— Да… просто я тут подумал, что, если мы можем выжигать их тьму, почему не делаем того же с «осокой» Завичевых, — честно ответил я. — Хотя не знаю, откуда я вообще про Звёздных слышал… в голове всё вертится какая-то Алина, но где её встречал, хоть убей не помню!

— Даже не знаю, что тебе на это сказать, — немного растерянно ответила мне женщина.

— Как у нас обстоят дела?

— Всё плохо… — ответила она. — Нужно уходить, посад мы точно не удержим, только ещё больше людей потеряем, а остальные в полон попадут. Сам знаешь, из терема есть тайных ход, ведущий далеко за стены посада. Нужно только как-то выиграть время, чтобы вывести неспособных сражаться одарённых, детей и клановых простецов… Знаешь, Антон, хоть и ненавижу это постоянно повторять, но я предупреждала твоего отца, что всё так и закончится. Надо было не пытаться замириться с Селезнёвыми, когда они наших послов в смоле искупали и в перьях вываляли, а сразу же ударить по ним, чтобы думать в нашем направлении забыли!

Да, тётка Марфа, как всегда, была права. Отец мой, бывший глава Каремышской ипокатастимы, после смерти деда Каремыша от рук Зубровичей как-то сдал, сомневаться стал в нашей силе и всё больше пытался договориться с другими кланами. Нет, Зубровичей-то мы вырезали, да что уж там — мать моя, полонная старшая дочь их главы, пока жива была, всё отомстить клялась. А по сути, тащила на себе всю нашу ипокатастиму в военном плане, в то время как папаня в дипломатию играл!

Доигрался. Ты либо не строишь свой посад на чужих землях, либо берёшь своё силой, а не пытаешься после этого дружить с явными врагами! И если дед Каремышь это понимал, мама это понимала — да ей, бывшей Зубровишне, и деваться-то от нас, Бажовых, было некуда, то отец решил действовать по-своему, а в результате если с одними Селезнёвыми мы хоть с трудом, но могли пободаться, то с тремя кланами под нашими стенами оставалось только бежать!

— Марфа, — произнёс я. — Скажи всем способным сражаться чародеям здесь собраться, покуда ещё обереги держатся. А потом бери Алёну, ещё пятерых на твой выбор и, ради Древа, уводи людей!

— Но… я сейчас самая сильная среди нас! — нахмурившись, попыталась возразить женщина. — Не лучше ли мне остаться? Может, пойти тебе, да к тому же ты только очнулся и…

— Ты не только сильная, но и самая опытная, — отрицательно помотал я головой. — А за подземным тоннелем — Уроборосов лес…

Здание, в котором мы находились, содрогнулось от мощного удара чарами.

— …А если на пути отряду встретятся монстры? — продолжил я. — Кто их спасёт? Я? Я скорее бессмысленно погибну, потому как читал о них только в книжках. А там, за стеной, чародеи! Я с ними сражался и даже побеждал!

— Хорошо, — нехотя кивнула одноглазая и, вызвав себе в помощь Алёну и ещё четырёх чародеев и чаровника, быстро скрылась со своей группой в подвале.

— А теперь, господа, — обратился я к подтянувшимся ко мне чародеям, — по поводу нас с вами… Мы сейчас собираемся и выходим тем же путём на обгон небоевой группы…

— Командир! — с непониманием воскликнул один из бойцов, имени которого я так и не вспомнил. — Вы что, хотите прикрыться…

— Нет! — жёстко ответил я на все вопросы, которые готовы были посыпаться. — Мы… а точнее, вы подготовите засаду для тех, кто пойдет за нашими родичами. А такие точно будут. Тётка Марфа легко проведёт их сквозь любых монстров, но если её догонят люди…

— А вы?

— А я останусь здесь с несколькими добровольцами, — ответил я, и пол вновь пошатнулся из-за врезавшегося в стену здания мощного заклинания. — Мы встретим противника, задержим его, а затем постараемся уйти… и нагнать вас. А если не получится — ну что поделаешь… Жизнь у нас такая… Чародейская…

Глава 18

Медленно обернувшись, я ещё раз посмотрел на лица четырёх человек, оставшихся вместе со мной, чтобы встретить новый удар вторгшегося в наш Кашемышский посад врага. Даже кривя душой, я не мог бы в полной мере назвать их полноценными «добровольцами», потому как на самом деле это были лучшие из оставшихся в моём распоряжении бойцов, отправлять которых готовить трюк с засадой было бы совершенно неправильным использованием наших скудных человеческих ресурсов.

Всё дело в том, что «обречённые», а все мы, скорее всего, могли называться таковыми, были пусть и не великими, но специалистами в прямых боестолкновениях с противником. В то время как ушедшие вслед за тёткой Марфой искатели, профессионалы в потрошении древних руин, склепов и прочих интересных местечек, являлись настоящими мастерами как в обращении с разнообразными ловушками, так и в неожиданных и смертоносных ударах в спину.

Ведь там, глубоко под землёй, в ограниченном пространстве глубоких пещер и подземных тоннелей, далеко не с каждым монстром можно было столкнуться лоб в лоб и не то что победить, а хотя бы выжить. Ну на поверхности, рядом со входом в развалины, порой веками обитали такие создания, справиться с которыми не смогла бы не то что пятёрка высококлассных охотников уровня тётки Марфы, но и настоящий рейд из десятка боевых рук.

Так что я был абсолютно уверен, что вплоть до самого места засады дорогу врагам преградят десятки, а то и сотни пусть и собранных на коленке, но от этого не менее смертоносных ловушек. Ну а за то, что мы сами, случись что, действительно сумеем отойти и не попадём в одну из них, я особо не переживал. Всегда и у всех есть специальные метки, понятные только своим соклановцам… ну и надо ли говорить, что детей вообще не выпускают за стены посада, вплоть до того момента, когда становится ясно, что ребёнок самостоятельно не вляпается в свои же ловушки защитных периметров.

Поэтому я был спокоен. Сейчас главное было выжить и на как можно более долгий срок задержать противника, чтобы те же самые ловушки, как и засаду, вообще успели организовать. Ну а заодно дать время людям отойти подальше от самого посада. А тот факт, что «потом» мне тётка Марфа сама голову оторвёт за то, что я вначале отправил её подальше, а уж затем только поделился своим «гениальным» планом, меня сейчас вообще не волновал. Главное, чтобы случилось это самое «потом»!

Здание вновь содрогнулось, и я почувствовал, как частично обрушиваются защитные обереги. Ещё один «Таранный удар» — а лупили, скорее всего, именно этими чарами, специально созданными против пустотных барьеров и стационарных глифических печатей — и враги наконец ворвутся в здание. Вот тогда и начнётся потеха.

Молча я поднял, а затем резко опустил правую руку и тут же перестал чувствовать за спиной присутствие других зеленоглазых. Слова были уже не нужны, пусть нас было очень мало, а врагов, наоборот, очень много, всё, что требовалось сказать, было уже сказано, и каждый знал, что ему делать. К тому же не зря существует поговорка: «Дома и стены помогают!» Чародейская обитель — это ведь не только жилище, но ещё и одна большая ловушка, а к этому ещё и настоящее оружие, покорное только его настоящему владельцу!

Сам же я, также не тратя времени даром, подпрыгнул, руками ухватившись за одну из балок и прилипнув к ней уже ногами, быстро вскрыл фальшивую потолочную секцию, скользнув в узкий тайник. Терем вновь содрогнулся, и защита окончательно пала, но я уже не обращал внимания на подобные мелочи. Я так быстро, как только мог, полз по узкому лазу к тому месту, где планировал встретить «дорогих» гостей.

«Осталось только понять, пойдут ли Селезнёвы на полноценный штурм, а значит, в первую очередь за рабами… — подумалось мне, в то время как я быстро разматывал специальную струну с грузиками, накрученную на металлический штырь, — …или захотят просто спалить терем к Уроборосу?»

В общем-то это было неважно, потому как и в том и в другом случае им нужно будет проникнуть внутрь, а значит… Услышав топот прямо под собой, я резко вырвал штырь, до этого блокировавший тяжёлую каменную плиту, закреплённую прямо над коридором, и она с грохотом рухнула прямиком на головы нападающих. Причём, судя по воплям и стонам, кого-то даже придавило. Вот только моё приветствие на этом не закончилось, потому как камень упал прямиком на нажимную плиту.

Ловушка сработала просто великолепно. Замаскированная под пол рама с мелкими ячейками, в каждой из которых скрывался заряженный самострельный болт, со стрёкотом поднялась и тут же за десяток слитных щелчков выпустила своё смертоносное содержимое прямиком в главный коридор, куда уже успели пробиться вражеские чародеи.

Следом за последним залпом из своего укрытия вырвался и я, тут же атаковав тех «счастливчиков», которые успели пробежать подо мной до падения плиты. Пара ножей с чавканьем впилась в плоть красивой селезнёвской девицы, тут же отправляя её в бездну, ещё до того момента, как мои противники поняли, что происходит. «Выстрел» — и я со всей дури впечатал расцветшую на ладони «Мисахику» прямиком в грудь ещё одного чародея, прежде чем запрыгнуть на стену, уворачиваясь от брошенных уже в меня же железяк.

Прямо оттуда я, окутавшись Зелёным огнём, прыгнул на опасно выглядевшего старика, уже метнувшегося ко мне с обнажённой саблей, вот только бой с ним я принимать вовсе на намеревался. Едва коснувшись ногами пола, полыхнул в его сторону мощным пламенным протуберанцем, «Рывком» выдёргивая себя вверх и назад, а заодно быстро складывая цепочки ручных печатей «Огненного шара».

Разрыв чар ухнул прямо перед разгадавшим мои действия чародеем, вот только отскочить и защититься у него не получилось, так как он то ли забыл, то ли не знал, что простенькие щиты и барьеры прекрасно пожираются пламенем Бажовых. Впрочем, на него мне сейчас было плевать, потому как, дёрнув себя за воображаемую верёвку, я метнул своё тело прямиком в другую группу чародеев, многие из которых оказались ранеными самострельными болтами.

Вот тут мне пришлось уклоняться как от разнообразных чар, так и от кулаков и оружия. Но хуже всего то, что замелькали водные клинки в руках Селезнёвских чародеек, бывших очень серьезными противницами в ограниченном пространстве. Пригнувшись и пропустив над головой очередной взмах сверкающей водной сабли, я тут же крутанулся, широкой подсечкой отгоняя от себя наседающих одарённых, а затем сразу же кувырком через спину ушёл прямо на стену. В пол, где я только что находился, воткнулось несколько ледяных шипов, я же, отвлекая внимание, бросил ещё пару ножей, а затем дернул рычаг, замаскированный под держатель для факела.

Чародейка, пронзённая от паха до шеи одой из выскочивших прямо их пола пик, отказываясь немедленно умирать, завизжала и забилась на древке, словно заживо насаженный на вертел поросёнок, обильно орошая пол, стены и окружающих кровью. Зрелище, честно сказать, то ещё. Однако, если даже ее родичам в этот момент было наплевать на неудачницу, так стоило ли мне переживать из-за жутких страданий врага?

Да и мысли об этом в ту минуту в голову не приходили, под стоны умирающих и непрекращающийся, уже истошный вой женщины я удачно сошёлся врукопашную с одним из мужчин Завичевых, выскочивших из дверного проёма, ведущего в одну из внешних комнат. В общем-то появился этот тип, можно сказать, в идеальный момент, когда у меня уже почти закончились разнообразные сюрпризы, подготовленные для врагов в данном месте. Ну… не все, конечно, но те, до которых я легко мог бы добраться.

Да, я не последний парень на посаде, однако свой уровень знаю, и то, что в данный момент провернул, стало скорее следствием удачи, ну и того, что Селезнёвы, как и их приспешники, были просто удивлены тем, что их взяли и начали убивать. Судя по всему, не понеся серьёзных потерь, они просто расслабились, ну и отгребли. К тому же в довольно узком пространстве бойцы мешали друг другу, опасались сражаться в полную силу и старались не применять чары, боясь дружественного огня. Ну а учитывая, что их разозлили, в ближайшее же время по полной программе получить своё должен был уже я. Чего в моих планах не значилось.

Завичевы — это всегда море частично иллюзорной травы, и плевать, на какой поверхности им приходится сражаться. Осока почти сразу же оплела мои ноги, в то время как, заблокировав руками несколько прямых ударов в голову, я провёл связку и, отпихнув вражеского чародея, опять окутался Зелёным пламенем. Огонь быстро перекинулся на проявление чужого эго, почти моментально распространяясь, и я, попутно метнув ещё один нож, вонзившийся прямо в глаз совсем молодому Селезнёву, выбежавшему из ещё одного прохода, в три прыжка оказался у одной из балок. Дёрнув за обычную на вид планку, я пригнулся, уворачиваясь от струи воды, хлестнувшей по стене за моей спиной, и в этот момент провалился под пол.

Замаскированный люк тут же встал на место, реагируя на мой вес, а затем прямо у меня над головой громыхнул мощнейший взрыв, и сверху посыпался песок и деревянное крошево. Мне же оставалось только улыбнуться и стереть с лица чужую кровь и собственный пот.

Кто-то очень уж резвый, заметивший, как я сбежал, явно решил последовать за мной в тайный лаз. И естественно, он не знал о вмонтированной в стену алхимической бомбе из дестабилизирующихся от интенсивного смешивания вытяжек из чудовищ, которая срабатывала от простейшей механики, если планка, отрывающая лаз, будет нажата второй раз менее чем за пять минут после первой активации.

В любом случае времени радоваться у меня сейчас не было. Пробежав по короткому проходу метров десять, я по пустотелой балке забрался на уровень второго этажа и по узкому пространству между потолком первого этажа и полом второго прополз до помеченной видимым только бажовскому глазу лаком дверце, ведущей во внутристенное пространство. Спустился на первый этаж и прильнул к смотровому глазку.

Никогда не одобрял использования чародеев-детей в реальных битвах. Впрочем, даже в наш просвещённый век для многих кланов тринадцати и четырнадцатилетние бойцы — вполне нормальное явление. Большинство из них — просто массовка, которую легко родить, легко вырастить и выучить до приемлемого уровня, а также легко заменить, ибо «производство» таких вот «зверёнышей» в чародейских посадах издревле поставлено на поток…

Потайная дверь бесшумно открылась, и я тенью выскользнул из неё прямо за спиной у такой вот маленькой чародейки. Девочка меня даже не заметила, она в этот момент в свете своей небольшой поясной лампы с заключённым в ней болотным светлячком увлечённо копалась в брошенных во время бегства вещах одной из дочек Старейшины Никона, которой ранее принадлежала эта комната. Так что произвести быстрый захват было делом техники.

Мгновение — и чародейка в испуге забилась в моих руках. Сломать ей одним движением шею и пойти дальше было бы так просто и, главное, «правильно», но по какой-то причине в последний момент я вдруг не смог этого сделать… И тут же зашипел от боли, когда, извернувшись, жертва, быстро сориентировавшись, в прямом смысле наказала меня за нерешительность, ткнув в бок выхваченным из ручной кобуры ножом.

И всё равно я почему-то не смог её просто взять и убить, а придушил, пользуясь тем, что был намного сильнее. Она ещё пару раз дернулась, перед тем как «уснуть», а когда её тело расслабилось, мне оставалось заткнуть ей рот кляпом и быстро спеленать по рукам и ногам теми же тряпками, которые она с интересом рассматривала перед моим нападением.

Морщась, я вырвал из раны клинок, глубоко вошедший в мое тело, пусть и задевший исключительно «мясо», заодно досадуя на себя за откуда-то появившиеся в моей голове мысли о человеколюбии. Впрочем, в другой ситуации я действительно не стал бы так поступать, а, скорее всего, пленил бы её, всё-таки одарённые женщины-невольницы — это ценный ресурс для любого клана… Вот только почему-то всё внутри меня буквально кричало о том, что так поступать ещё хуже…

В любом случае, осушив пузырёк с обезболивающим эликсиром из своей небольшой боевой аптечки и быстро заткнув рану чистой тряпицей, я быстро покинул комнату, начав пробираться поближе к входу в подвал, где, собственно, располагался тайный ход за стены посада. Пробежав несколько комнат, я разве что нос к носу не столкнулся с двумя бойцами, чародеем из Завичевых и представителем ещё какого-то неизвестного мне клана.

Почти на автомате метнув в последнего нож и краем сознания отметив, что попал парню прямиком в сердце, я отпрыгнул в сторону, спасаясь от вспоровшего воздух трёххвостого кистеня с маленькими шипованными бойками, закреплёнными на недлинных цепях, и тут же кувырнулся в бок, потому как внезапно резко почувствовал угрозу, исходящую откуда-то со спины.

Очень вовремя, потому как именно в этот момент там мелькнула непонятная тень… В следующую же секунду я уже был на стене, потому как весь пол мгновенно порос высокой осокой. Я уже начал складывать печати для огненного шара, когда мне вновь пришлось спасаться от очередного удара некой хрени, которая словно сама собой появилась прямиком за моей спиной.

Зато в этот раз я смог более-менее рассмотреть, кто это был, до того как человек просто растворился в окружающем нас едва рассеиваемом поясными лампами противников сумраке комнаты. Последний-то мне как раз не мешал, бажовским зрением я прекрасно всё видел, хотя и в зелёном цвете, а потому, когда противник вдруг рассыпался, словно состоял из облака пыли, я всё же успел заметить, что это тот самый чародей, который был с Завичевым. И раненым он совершенно не выглядел.

Впрочем, времени на то, чтобы удивляться, мне давать никто не собирался. «Рывком» уйдя от целой очереди из длинных и явно ядовитых спиц, которыми деревяшечник выстрелил в меня из какого-то мини-самострела в виде массивного наруча, закреплённого у него на левой руке, я оказался на потолке. И вновь я почувствовал угрозу, исходящую откуда-то со спины, но в этот раз уклоняться не стал, а наоборот, шустро развернулся к атакующему, тут же полыхнув в разные стороны выбросом зелёного пламени.

Живица мгновенно опалила и полностью залила закричавшего от боли человека, который тут же сложил руки в печать «дизентегратора», намереваясь выбросом собственной энергии сбить моё пламя. Вот только одновременно прилипать к потолку и сбрасывать чужую живицу не самая лучшая идея, особенно, когда ты находишься в непосредственной близости от врага.

Так что он, сосредоточившись, просто не успел отреагировать, когда я схватил его за руку и, пользуясь своим преимуществом, сдёрнул охваченного огнём человека вниз. А затем и вовсе, не отпуская чародея и прикрываясь его телом от Завичева, выстрелил себя в направлении последнего.

Судя по тому, как несколько раз дёрнулось тело, деревящник-гербофил, особо не сомневаясь, всадил в своего товарища ещё одну серию спиц, прямо перед тем как попытаться отпрыгнуть с нашего пути. И, несмотря на всю мою скорость, у него это даже получилось, вот только он совершенно не ожидал того, что я ещё в воздухе, извернувшись, с рычанием метну в него свой импровизированный щит.

Чародей в обнимку с уже явно трупом покатился по полу, я тоже приземлился не очень удачно, потому как погасить полученный импульс у меня просто-напросто не было времени. А потому я кувырком влетел прямиком в небольшой чайный столик, разбросав его и два стула в разные стороны. Ещё до того, как поднялся на ноги, меня попыталась оплести вездесущая иллюзорная трава Завичевых, но тут же запылала зелёным пламенем, а через мгновение мы с так же вскочившим на ноги деревяшечником, умудрившимся потерять кистень, сошлись в рукопашной уже прямо на середине комнаты.

Он был хорош, но и я оказался примерно на том же уровне. Попустив несколько ударов и заблокировав прямой ногой, я провёл ответную серию, закончив её низкой подсечкой, тут же кувыркнувшись назад, спасаясь от очередной очереди из наручного самострела, а затем с трудом ушёл от каких-то чар на основе эго, которые при активации мужчина назвал «Травяными когтями».

В общем-то, и выглядело это так, словно на каждом пальце у него было по длинному когтю, каждый из которых оставил в воздухе оранжевый слегка светящийся след. Если бы само по себе это атакующее движение не сопровождалось таким широким взмахом руки, я бы точно не спасся. Как минимум потому, что дистанцию между нами в несколько метров чародей преодолел даже не за мгновение, а практически моментальным рывком.

Однако то, что я с трудом, но смог увернуться, позволило, отвлекая противника, полыхнуть пламенем, чтобы как следует пнуть Завичева в живот, отталкивая его от себя, потому как на другой его руке также уже светились когти из живицы. Он почти так же быстро оказался рядом, нанося следующий удар… а затем остановился, застыл, с каким-то удивлением и обидой в последний раз посмотрел мне в глаза и мёртвым, с дырой в груди на месте сердца, рухнул к моим ногам.

Я только зло усмехнулся, стерев кровь с разбитой губы. Самая большая проблема «Мисахики» заключалась в том, что светящийся огненный цветок не только достаточно долго формировался, особенно если делать это без ручных печатей, но и был довольно заметным, так что увернуться от атаки этими чарами не составляло труда. И только полный дурак не догадался бы уйти от прямого соприкосновения с подобным заклинанием, особенно учитывая то, что чар, используемых в ближнем бою подобным образом, было превеликое множество.

Вот почему я давно уже научился «прятать» эти чары от противников, прикрываясь протуберанцами и вспышками собственного эго. Ну а так как для эффективного воздействия раскрывающемуся бутону «Мисахики» не нужен был непосредственный контакт с противником… В общем, проще сказать, что противостоящий мне чародей сам насадился на мои чары во время финального рывка…

Сплюнув набежавшую в рот кровь на пол, я, не теряя особо времени, направился прямиком к зал, за которым располагался вход в подвал. Вот только добраться туда без новых, уже не особо нужных столкновений с противником у меня так и не получилось. Секретные проходы в целях безопасности не вели в эту область, расположенную в самом сердце терема, а в прилегающих к ней коридорах и помещениях шли бои разной степени интенсивности. Мои старшие товарищи были чародеями не из последних, хоть и не самыми лучшими из нашей ипокатастимы…

Впрочем, лучшие из лучших умудрились бессмысленно погибнуть чуть ли не в первые минуты атаки на посад, а остальных успешно добили прямо там, на главной площади. Радовало лишь то, что, видимо, опасаясь соваться без надобности в напичканный ловушками терем, враги также не спешили посылать на штурм своих элитных бойцов, полагаясь в лучшем случае на середнячков и на откровенное мясо.

Вот почему там, где в открытую засели и удерживали вход в подземелье некоторые из моих Бажовых, происходила настоящая яростная бойня. Что, в общем-то, оказалось мне на руку! Из-за своего обходного маневра во время ухода с первой позиции, я оказался, можно сказать, в «тылу» у штурмующих терем Селезнёвых с прихлебателями, а потому довольно эффективно ворвался в битву, выпустив сразу серию из «Огненных шаров» в спины не подозревающих о моём присутствии воинов.

Взбежав по стене на потолок, я создал ещё несколько чар, отправив их во вражеских чародеев, и вот тогда только на меня обратили внимание. От посланного взмахом водного меча стихийного режущего серпа, я еле-еле увернулся, спрыгнув на пол, уж очень быстрым оказалось это заклинание, и почти сразу же меня словно сбил озверевший бык, скачущий на огромной скорости.

От удара чародейки, буквально размазавшись в воздухе, оставляя за собой ломаный след из водных капель, поблескивающих на свету разгорающихся пожарищ, я врезался в бревенчатую стену. Проломив её своим телом, кувырком пролетел через помещение и протаранил следующую перегородку, походу, ещё и сбив кого-то с ног. В общем-то, ничего страшного для чародея, будь я лет на пять постарше, а так из меня знатно выбило дух, и я едва-едва смог вовремя откатиться, когда чародейка с занесённой саблей вдруг возникла прямо рядом со мной.

А вот от нанесённого наотмашь удара сапогом прямо по лицу я уберечься не смог. Вследствие чего детским мячиком отлетел в угол, развалив стоявший там шкаф. Я едва успел более-менее оклематься, чтобы кое-как сложить цепочку щитовых чар, когда в мой «нестандартный» огненный купол со всей дури прилетело заклинание.

Кажется, это был «Водный молот», или что-то вроде того, но обрушившийся на хлипкую защиту летящий по дуге сгусток воды в буквальном смысле послужил катализатором. Купол мгновенно взорвался, разбрызгивая в разные стороны мириады пламенеющих изумрудных капель. И приличное их количество попало прямиком на подскочившую ко мне чародейку.

Женщина закричала, прикрыв рукой лицо, и отпрянула, вслепую отмахиваясь водной саблей, я же воспользовался предоставившейся возможностью и вскочил на ноги, один за другим бросив несколько ножей прямо из своей неудобной позиции. Один из них попал противнице в бедро, а другой с гулким стуком вонзился в бронечашку прикрывавшую правую грудь. Я рванулся вперёд, пока противница была частично ослеплена, и, выбрав момент, поднырнул под ещё один широкий взмах водным клинком. А затем со всей силы нанес удар кулаком в незащищённую промежность противницы.

Селезнёва буквально задохнулась от боли, отпустив своё эго, отчего сабля тут же обрушилась безобидными брызгами на пол. Не помню, кто именно мне это говорил, в голове почему-то всё время возникал образ незнакомой красноволосой девушки, но, по её словам, чародейки зачастую забывают, что пах — это болезненная и уязвимая точка не только у мужчин, но и у них самих.

Впрочем, наслаждаться чужой болью — это последнее дело. В следующий момент я, провернувшись, прямо снизу, от пола, лягнул её ногой точно в открывшееся горло. Раздался прекрасно слышимый хруст, но я не остановился, и полыхнувший протуберанец зелёного пламени мгновенно поглотил женскую фигуру, а я прямо с подъёма мощным апперкотом отбросил ее на пол.

И тут же услышал разорённый мужской крик из оставленного мною пролома, но сделать уже ничего не смог. Неизвестные чары, что-то вроде созданной из воды верёвки, захлестнули меня, буквально обжигая плоть жутким холодом, и от последующего рывка я безвольной куклой улетел прямиком в дальнюю стену. На этот раз удар о брёвна пришёлся прямо в мою многострадальную голову, и мир в очередной раз померк.

* * *

Очнулся я, лёжа на спине, незнамо сколько времени спустя. За исключением небольшой головной боли, причём какой-то странной мигрени, явно не той, что должна была сопутствоваться проломленному черепу. Я вроде бы был здоров, вот только во всём теле чувствовалась жуткая, этакая «горячая» усталость. Так что я едва мог пошевелить рукой или ногой.

Вначале даже не понял, где, собственно, нахожусь, а вот затем, вызвав новый спазм, вернулись сразу два потока воспоминаний. Первый о том, что я успешно, пусть и не идеально, прошёл второе испытание, а второй бурной рекой вернул память о том, как, собственно, это происходило, и в том числе о том, что я в результате, собственно, пропустил.

А происходило следующее. После моего эпического выступления с расшвыриваем «Огненных шаров» мои помощники, двое из которых и защищали помещение со входом в подвал, увидели, как на меня напали, но одновременно и пробиться ко мне, и сдержать вражеских чародеев просто-напросто не смогли. Однако в Тереме орудовали ещё два Бажовых, которые в итоге справлялись куда лучше меня, один из них и обнаружил моё бессознательное тело… Ну, если честно, уже почти труп, который враги просто поленились добить, сосредоточившись на основной поставленной задаче.

Всё же со мной и против меня сражались не живые люди, а что-то типа иллюзорных-големов или как-то так. Хрен его знает, откуда я это знал, но по-настоящему умереть до третьего испытания мне бы точно не дали. Однако это не значило, что взял, да и выполнил поставленную передо мною задачу. Если бы не определённая доля удачи и мой план по сдерживанию противников, которые, кстати, были куда тупее настоящих чародеев Селезнёвых и прочих, в силу того, что не являлись людьми, испытание было бы провалено.

Но! Меня вовремя нашли, вынесли и вроде как выходили, потому как тётка Марфа до этого смогла спасти своих подопечных от напавших на них монстров. Засада также удалась, хоть и не обошлось без потерь. Тем не менее преследователей остановили.

Вроде бы повод порадоваться. Однако в данный момент мою тушку на окровавленной волокуше тащил к третьему испытанию самый натуральный хрякорыл.

Причём я точно знал, что это всё те же пещеры, где я начинал испытания, и которые до этого были островом в небе, а потом теремом Бажовых, сейчас же они из каменных подгорных тоннелей медленно, но верно, будто выхватывая куски из ревности, превращались в залитые кровью и заваленные человеческими телами катакомбы. Почти такие же, как те, в которые мы с группой спускались на практике, чтобы посмотреть и поучаствовать в уничтожении гнезда свинолюдей, уничтоживших до этого целый посад.

Однако протащив меня через памятную мясницкую комнату, заваленную расчленёнными трупами, хрякорыл не остановился и потянул мою волокушу дальше, и вот я уже мог наблюдать, как окровавленные кафельные стены вновь превращаются в естественную пещеру. И вдруг меня протащили мимо одинокого московского уличного световика, работающего, но при этом частично торчащего прямо из поверхности камня. Спустя минуту мы и вовсе словно вышли из створа канализации и надо мной потянулись знакомые с детства верхние ярусы родного Полиса, а по сторонам выросли неприметные, лещинные особых изысков фасады зданий, которые можно было увидеть разве что на нижнем уровне города.

А затем я и вовсе узнал это место. Увидел знакомую вывеску в виде неаккуратно намалёванной на деревянном щите кружки, возле которой печатными буквами с ошибкой было написано «Певная». Мы каким-то образом оказались в моей старой Нахаловке, в паре улиц от приюта, в котором я когда-то жил.

В этот момент я то ли дёрнулся, то ли слишком громко вздохнул… в любом случае хрякорыл остановился. Через мгновение свет, падающий из одинокого окна на тёмном фасаде питейного заведения, заслонила от меня массивная фигура свиночеловека.

— Ну надо же?! Очнулся раньше времени! — услышал я слегка удивлённый и насмешливый голос Хозяйки горы, явно исходящий от чудища.

Монстр слегка нагнулся надо мной, внимательно вглядываясь в лицо своими глазёнками-бусинками на выкате, а затем усмехнулся. В следующий момент небольшая деревянная колотушка не больно, но обидно ударила меня прямо по лбу, качественно и быстро отключая сознание. Но я успел услышать…

— Не подглядывай! И вообще… хрю!

* * *

Хердвиг, тяжело дыша и придерживая раненую руку, с ненавистью смотрел на окружающих его воинов Селезнёвых, Завичевых и представителей ещё нескольких кланов, атаковавших посад. Впрочем, то, что осталось от некогда довольно крупного селения, сейчас можно было назвать разве что выжженным и перепаханным могущественными чарами котлованом. То здесь, то там в беспорядке валялись обугленные и разбросанные обломки частокола, жилых и рабочих построек, а невдалеке всё ещё дымились остатки полностью снесённого и разваленного терема.

Принимая решение отослать всех своих людей с ранеными и детьми, а самому встретить противника лицом к лицу, он знал, что может и не выжить, но в тот момент ему показалось, что подобный ход будет наилучшим решением. После первой атаки у него осталось очень мало воинов из тех что не просто выжили, но и сумели укрыться в защищённом доме и более того могли продолжать сражаться. Впрочем, все были в той или иной мере ранены, да и сам он ранее показал себя не с самой лучшей стороны, каким-то образом попав под действие разрыв-травы и потеряв сознание.

Но… тогда молодой мужчина даже и не подозревал о том, что его нынешний разгром будет таким сокрушительным! Более того, знай он, как всё сложится, и то, что противник применит хитрость, точно послушал бы Тордина и поступил в соответствии с его советом: покинул бы терм, пока была такая возможность, и пусть они штурмовали бы его, сколько им вздумается. Случись же им позже догнать отступающий отряд — вот тогда он и дал бы бой, но уже на своих условиях. Впрочем… сейчас сожалеть о содеянном было уже поздно…

А ведь в самом начале казалось, что все идет очень даже хорошо! Покинув терем, он сам напал на приготовившихся к штурму воинов, мгновенно и очень эффективно уничтожив кучу народу, и лишь потом вдруг осознал, что сражается всего лишь с разбегающимися в разные стороны простецами, только изображающими из себя чародеев!

И ведь сработала его дурная привычка везде и всегда полагаться на свою многократно превосходящую многих одарённых силу, за которую его постоянно ругали как отец, так и старейшины. Заклинание сюда, заклинание туда — и все в ужасе бегут прочь, даже не думая вступать в бой! Вот на этом-то так эффективно и сыграли противники.

То ли враги каким-то образом предсказали его действия и отвели свои настоящие войска на безопасное расстояние, оставив клановых неодарённых принять первый и самый разрушительный удар. То ли против него сыграла репутация сильнейшего чародея в их клане. То ли среди его подчинённых затесался предатель, рассказавший Селезнёвым о нём больше, чем те должны были знать… Но, как результат, сейчас его, практически беспомощного, со всех сторон окружали элитные чародеи противника. Их чаровники уже смогли наложить на него несколько очень мерзких проклятий, а снять их было просто-напросто некому.

Итог почти десятиминутного боя против равного по силе, но значительно превосходящего по численности противника — разрушенный его же собственными чарами родной посад да несколько вражеских чародеев, которых он всё-таки смог как-то достать.

— Сдавайся Хердвиг, — надменно произнёс высокий жилистый старик из Селезнёвых, с усмешкой поигрывая кончиком сабли. — Ты всё равно уже проиграл, твой соклановцы кто убит чудовищами, а кто попал к нам в плен… ты же не хочешь сделать их судьбу ещё хуже, чем она может быть.

— Никогда, — яростно прорычал мужчина, заставляя вновь охватившее его зелёное пламя бешено закружиться вокруг его фигуры. — Пусть я умру, но заберу вас с собой…

— Глупо… — пожал плечами Селезнёвский воин и широко улыбнулся.

В следующее мгновение Хердвиг вдруг почувствовал, как его шею сзади что-то быстро кольнуло. Потянулся рукой и, поморщившись, вырвал из кожи тонкую серебряную иглу, а затем обернулся, чтобы увидеть медленно вышедшую из-за развалин терема женщину с духовой трубкой в руках.

В глазах у мужчины потемнело… Он пошатнулся, но, собрав последние силы, смог устоять, а затем медленно, но всё быстрее и быстрее сложил длинную цепочку из ручных печатей. И ничего не произошло. Во всяком случае, так подумали вражеские чародеи, когда Бажов, пошатнувшись, всё же упал на колени, бессильно уронив руки вдоль тела.

— Видишь, Хердвиг, — произнёс старик с саблей, медленно приближаясь вместе со своими воинами к израненному чародею. — Что бы ты ни делал, теперь это уже бесполезно…

— Да, — тихо произнёс зеленоглазый. — Это теперь бесполезно… потому как сейчас ты и все, кто тебе дорог, тоже умрут!

Молодой мужчина поднял голову и широко улыбнулся мгновенно напрягшемуся врагу. Живица вокруг болезненно запульсировала, и Селезнёв рванулся вперёд, чтобы взмахом сабли снести голову Бажова с плеч. Но было уже поздно…

В следующий момент руины посада, а также прилегающий к ним лес, скрыл под собой бушующий купол изумрудного огненного взрыва, вырвавшего с корнем и повалившего деревья на пару километров вокруг. Через мгновение он деформировался, лопнул, и к небесам поднялся столб пламени и дыма, расцветший в вышине уродливым пыльным грибом.

* * *

— Знаешь, я начинаю бояться своего брата, — покачав головой, произнесла Ирвинг, откинувшись на спинку стула. — Где он вообще выкопал эти жуткие чары? Более того, как научился их выполнять?

— Не знаю, кня’жина, — покачал головой Тордин и тяжело вздохнул. — Но я очень надеюсь, что никогда в жизни не увижу, как он выполняет их вживую…

— Это только показывает, что наш князь — идеальный кандидат на роль главы всего большого клана, — самоуверенно произнёс новгородский Старейшина, пригубив кубок с вином. — Особенно учитывая, что он может исполнить подобный подвиг в одиночку. Подумать только… настоящий аналог могущественного группового заклинания, созданный одним-единственным человеком. Это же такие возможности…

— Мне очень не нравится направление ваших мыслей, — хмуро посмотрела на старейшину девушка. — Или стоит вам напомнить, что это был, по сути, акт самоубийства со стороны моего брата.

— Нет, нет, что ты, девочка… — старик приторно и неприятно улыбнулся, а Ирвинг, чтобы отвлечься от мыслей о мотивах и действиях этого человека, вновь посмотрела на экран, где транслировалось испытание Абызбики.

Ханша… в общем-то, будучи не самой плохой подругой, поступала тем не менее в точном соответствии со своим характером и привычками. Воинов у неё было не так уж и много, но всё же больше, чем у Хердвига, к тому же они оставались здоровыми и сильными. Вот только принимать заведомо проигрышный бой казанянка не собиралась.

Оставив раненых чародеев и клановых простецов в качестве хлипкого заграждения в тереме, прекрасно понимая, что в результате их ждёт, молодая женщина увела с собой всех воинов, одарённых детей и беременных женщин. Сама в противостояние ни с кем она не вступала, позволив вначале своим воякам разобраться с напавшими на отряд чудовищами, а затем и с передовыми отрядами преследователей.

В общем-то поступала она как вполне разумный, но чрезвычайно циничный лидер, легко оперирующий как ресурсами, так и людьми, без особых колебаний при необходимости посылая их на смерть. Так что не было никаких сомнений в том, что этот этап она также завершит вполне успешно, другое дело, что наблюдать за её испытаниями было откровенно скучно.

К тому же сейчас девушку куда больше, чем все эти испытания, заботила жуткая самоубийственная атака её брата. О которой, похоже, не подозревала не только она, но и старый хускарл Хердвига.

Глава 19

Очнувшись в очередной раз, я какое-то время просто лежал, ощущая под спиной нечто мягкое. Чувствовал я себя куда лучше, чем перед всеми предыдущими испытаниями, а когда наконец открыл глаза… то пару минут тупо смотрел в до боли знакомый потолок, испещрённый язвами и струпьями вспучившейся от сырости и частично обвалившейся краски.

Затем нахмурился и медленно сел, зацепив ногой и уронив на замызганный разбитый паркетный пол недоштопанную рубаху с воткнутой в ткань грубой трёхгранной иголкой. Металлическая койка с продавленной сеткой и матрасом, который давно следовало бы уже выкинуть, неприятно скрипнула, в то время как я с лёгким шоком рассматривал ряды точно таких же более-менее аккуратно застеленных кроватей.

Одинокий, слегка покачивающийся на активном шнуре тусклый световик вырывал из царящего здесь сумрака обшарпанные стены, поклеенные безвкусными дешёвыми обоями, а местами и вовсе обычными газетными листами, прикрывавшими серый, холодный бетон. Жёсткие неудобные стулья и покосившиеся деревянные тумбочки стояли в изголовьях у каждой койки. А на них скупо поблёскивали стальные неэмалированные чашки казённого образца, многие из которых выглядели откровенно помятыми. Единственный же шкаф, расположенный возле дальней двери, имел только одну створку из двух, да и та практически висела на одной верхней петле.

Впрочем, он был таким ещё до того, как меня впервые привели в это помещение и сказали, что я буду здесь жить. Да и личная тумбочка, которую я немного подлатал, сразу же как вышел из карцера после инцидента с носками и мылом, выглядела точно такой же, как я запомнил. Её, помнится, даже пытались один раз украсть ребята из группы на год старше, но я тогда очень вовремя вернулся с прогулки, а после короткой драки был бит приютскими охранниками, да так, что с неделю провалялся в лазарете.

Забавно, но тогда наши пацаны ворам устроили ночью настоящую «тёмную», и после этого любители нормальной, не разваливающейся мебели как-то присмирели. Так что, когда меня выписали, а точнее, выпихнули из лекарского крыла, моя кособокая, но крепкая «красавица», как её и положено, стояла прямо возле моей койки.

— Испытание, да… — пробормотал я и, усмехнувшись, покачал головой. — А что? Память в этот раз стирать не будете?

— Ты чего там бормочешь, Белый?

Я вздрогнул, внезапно услышав за спиной давно уже подзабытый хрипловатый, но всё ещё молодой голос давно мёртвого человека. Его обладатель, явно заметив это, визгливо заржал, что было поддержано гоготом ещё двух погибших, можно сказать, на моих глазах людей.

— Да не бзди! — выдал тот первый, который мог быть только нашим приютским бугром с погонялом Рябой, данным не только за испещрённое оспинками лицо, но и за бесчисленное количество веснушек, покрывавших щеки и плечи этого тёмно-рыжего парня. — Не по твою душу сегодня!

— Рябой, — ухмыльнулся я, покосившись на малолетних бандюков через плечо. — Да ты, как я посмотрю, шутки шутить научился? Решил теперь в комики переквалифицироваться?

Не узнать этот момент из своей жизни я просто не мог. Но пока что не понимал, чего, собственно, хотела добиться от меня Хозяйка горы в этом испытании, учитывая, что я точно помнил сейчас, что именно тогда происходило, но всё равно не смог бы уже сыграть свою роль, повторив всё случившееся в те дни один в один.

Тем более что Антон Каменский и Антон Бажов давно уже были абсолютно разными людьми. Каменский так и остался в прошлом озлобившимся простецом-лютоволчонком, у которого украли семью и счастье. Считавшим свой путь выживания и школу дна единственным верным для любой ситуации. А вот Бажов уже был чародеем, который сам творил свою судьбу и совсем не собирался плыть по течению.

— Переквари-чего??? Слышь, Белый, ты это, не борзей без причины! — зло рявкнул Рябой, чьё лицо мгновенно налилось кровью. — Или думаешь, хорошие шмотки где-то надыбал, и круче тебя теперь только чародейские небоскрёбы?

Действительно, я только сейчас обратил внимание на то, что был одет не в обноски с чужого плеча, которые носил в те времена, когда был обычным приютским мальчишкой, а в свою «родную» полевую форму, в которой начинал испытания в Тайном посаде. Вот только она на мне откровенно «висела», причём чуть ли не мешком. А вообще, если подумать, я, по ощущениям, сам словно бы уменьшился в размерах…

— Так чего ты хотел? — как можно спокойнее спросил я, стараясь не выдать вдруг нахлынувший на меня страх, чувствуя, как табун ледяных мурашек с грацией мифических гипопотамусов проносится вверх-вниз по спине.

А всё потому, что я попробовал зажечь глаза, дабы припугнуть идиотов, но не смог не то что проделать эту давно уже естественную для меня вещь, но и вообще коснуться живицы в своём теле. Рука сама собой инстинктивно дотронулась до груди, и под одеждой я ощутил только своё собственное тело. Металлическая вставка, прикрывающая выход кристаллизованной души, исчезла.

Никогда не думал, что настолько привык быть чародеем, одарённым человеком, что одна возможность вновь стать простецом ввергала меня в чуть ли не паническое состояние. Сердце тут же застучало словно бешеное, а от лица, которое словно закололо тысячами маленьких иголочек, явно отхлынула вся кровь.

— Васильковские совсем страх потеряли, — после секундной задержки, когда я уже смог справиться с собой, ответил бугор, — надо мозги вправить. Так что вечером идёшь с нами.

— Тебе надо, — меланхолично ответил я, — ты и вправляй. Это ваша кухня, Рябой… я тут каким боком? Какой мне вообще интерес?

Как я помнил, за спиной послышался явственный зубовный скрежет, но на меня опять же никто не напал. Правда, в этот раз я даже нащупывать арматурный пруток, запихнутый между матрацем и корпусом кровати, не стал. Просто знал, что он там. Бугор тем временем нервными шагами обошёл меня и, подтянув стул, сел напротив.

— Три пачки сахара, — выдавил парень. — Полные, не столовские.

— И ромовую бабу в придачу! — фыркнул я. — Рябой, ты в детстве застрял? Предлагаешь мне рисковать своей головой ради «сахара»?

Кажется, я немного сломал Хозяйке горы материальную иллюзию, или что это было на самом деле, потому как начинающий бандюган открыл рот, нахмурился, закрыл его. Потом ещё что-то хотел сказать, но в итоге промолчал, а затем, зарычав как дикий зверь, выдохнул.

— Два золотых кольца, — он с ненавистью посмотрел на меня. — Одно с камушком.

Я только мысленно хмыкнул, не очень понимая, зачем Хозяйке устраивать весь этот спектакль. А главное — какой смысл мне ей подрыгивать? Золота у приютских отродясь не водилось. Просто по той причине, что за один только слушок о том, что кто-то надыбал «рыжевьё» и не сдал старшакам, вполне могли просто убить в назидание остальным. У нас, собственно, потому и процветал сахарный и прочий бартер, ведь подобные «ценности» практически не интересовали настоящих властителей Таганской Нахаловки, где жизнь порой не стоила и десяти копеек. То бишь пяти кружек кислого, прогорклого пива или четвертной бутылки водки, которые страждущий беспредельщик вполне мог приобрести в местной забегаловке за эти деньги.

Вот только интуиция подсказывала мне, что отказываться тоже нельзя. Испытание и всё такое — я ведь точно осознавал сейчас, где, почему и в каком состоянии нахожусь, а потому то, что воспроизводился именно этот, а не какой-нибудь другой кусок моей жизни, что-нибудь да значило. Ну и первая мысль, которая, собственно, меня посетила, когда я об этом подумал, заключалась в том, что, нравится мне это или нет, но эти начинающие подонки для меня тогда всё же были «своими».

То есть я, скорее всего, переживая вновь эти моменты, должен был попытаться защитить этих людей от надвигающейся неминуемой смерти. Ведь выживу после разборки только я один! Попаду в тюрьму, откуда меня вытащат агенты «Шипов». И так далее… Но вот то, что меня оставили на это испытание с полными воспоминаниями, при этом забрав чародейские силы, как-то слабо вязалось с идеей повторения того, что уже произошло. Ну, или наоборот, полного невмешательства в те события.

— Десять рублей, — произнёс я, глядя прямо в глаза сидящего напротив меня Рябого.

— А жопа не треснет?! — бугор в ярости вскочил со своего стула. — Или что? Очко заиграло за своих вступиться?

Глумливого ржача на этот раз, в отличие от моих воспоминаний, не последовало. Наоборот, подручные Рябого напряглись и, набычились, вылупились на меня, изображая «страшный взгляд».

— А вот это, Рябой, не ко мне. Звиняй, но я не по этой теме. Интересуют задницы — иди в бардак на Большом Рогожском. Говорят, там как раз много любителей подобного, — я почти слово в слово повторил то же, что сказал когда-то этим уже мёртвым парням в похожей ситуации.

Вот только в этот раз не нарывался, желая сохранить свою репутацию, и не собирался флегматично пожимать плечами, когда мне в лоб тычут дулом ручного пулевика. Перед тем, как соглашаться или придумывать что-то ещё, чтобы спасти этих идиотов, мне нужно было понять, лишился ли я только доступа к ядру и живицы или вообще полноценно вернулся в то плачевное состояние, в котором находился до поступления в школу при Тимирязевской Академии.

— Следи за… — Рябой ещё только достал пулевик, когда мои руки взметнулись вверх, обхватывая оружие.

В клане я научился разоружать человека что с таким маленьким пулевиком, что с большим двуручным штуцерником. Буквально мгновение — и однозарядная машинка безопасно для окружающих была уже у меня в руках, и я уткнул её ствол прямиком под поросший жиденьким рыжим пухом подбородок бугра.

— Воу, воу, воу… Полегче, — сразу же поднял он вверх руки. — Белый, тебя же повесят…

— Своя судьба тебя почему-то не волновала, — с улыбкой произнёс я, надавив, заставляя его голову подняться ещё выше, — а за меня, значит, переживаешь? А вы ребята, отойдите-ка на три шага назад, иначе, когда меня вешать будут, я скажу жандармам, что вы знали о пулевике, но не донесли. Вместе болтаться будем.

Подручные бугра, к которым, собственно, и были обращены эти слова, довольно резво выполнили мою просьбу.

— Ладно… — быстро произнёс Рябой. — Я понял, что был не прав. Будет тебе десять рублей. Потом.

— Потом?

— У меня нет сейчас столько денег, — неохотно буркнул он. — За Васильковских будут… Пушару тока верни, мне за неё голову, если что, снимут…

— Не вопрос. — Я переломил ствол и быстро выдернул бумажный патрон, а затем впечатал оружие в грудь Рябого, отчего парень повалился на соседнюю кровать, а пулевик, который он не успел подхватить, со стуком упал на пол.

— А-а-а…

— Ну, — я усмехнулся, глядя на рыжего. — Ты же готов был потратить этот выстрел на меня. Так что, думаю, у тебя много ещё…

— Нет, — буркнул Рябой и взорвался: — Я тебя тока пугнуть хотел! Отдай! Его мне на Васильковского бугра старшаки выделили, потому как он точно нечестно играть будет!

— Я что? Идиот, тебе на слово верить? — ответил я, убирая опасный бумажный свёрток в нагрудный карман. — Перед моей встречей с Валялой — получишь…

— Откуда ты…

— Простая логика, — перебил его я. — Яиц у вас с ним схлестнуться нет, вот ты ко мне и пришёл. А на глазах у всех пацанов в меня после встречи с ним стрелять не станешь. Кишка тонка. А сейчас свали с горизонта!

— Не забудь свой кистень, — зло прошипел Рябой, вскакивая с кровати, и, подхватив с пола свой пулевик, буквально выбежал из общей спальни, преследуемый по пятам подручными.

Мне же оставалось только покачать головой, надеясь, что я всё сделал правильно. Пусть я и помнил этот эпизод своей жизни, но общий смысл происходящего, как и задача, поставленная предо мной в этом испытании, до сих пор ускользали от понимания.

* * *

Хердвиг незаметно напрягся всем телом, с прищуром рассматривая стоящего прямо перед ним чародея. Он помнил этот день как вчера, хотя с тех пор, как произошли эти события, минуло уже более восьми лет. И тем не менее на этом, последнем, третьем испытании он вновь был здесь, в своём тринадцатилетнем теле, и прекрасно знал, что в скором времени должно произойти.

К сожалению князя клана Александровых, или влиятельной хёльмгарёрской ипокатастимы клана Бажовых, помимо возраста, с его телом случились и другие изменения, о которых вследствие того, что вскоре должно было произойти, просто не хотелось даже думать. Так Хердвиг, как и в почти уже забытом детстве, практически не чувствовал своей живицы. Ну а заодно, хоть он и входил после ранней смерти отца в Народное Вече, своеобразный полисный Совет Кланов и выборных представителей от горожан-простецов, его голос здесь практически ничего не значил. Но хуже того, даже в родных стенах власть всё ещё принадлежала троим старейшинам регентам, в то время как к нему относились как к взбалмошному мальчишке, которым он, собственно, и был в этом возрасте.

Только после событий сегодняшнего дня к нему придут и сила, и слава в Полисе, и влияние как в ипокатастиме, так и вне её. А сейчас он был всего-навсего разодетой «куклой», которая успешно занимала место отца. Которая говорила и делала только то, что шептал ему в ухо советник, приставленный от Старейшин.

Так что у Хердвига просто не было никаких возможности хоть как-то повлиять на окончательное решение нового Конунга и не допустить проведения безумного ритуала, чуть не погубившего в итоге весь Хёльмгарёр. Открой он сейчас рот и расскажи, что на самом деле произойдёт… его тут же засмеют, выставив малолетним идиотом! Конечно! Ведь кто сейчас он, а кто тот «великий человек», который придумал и в тайне практически завершил прямо посреди оживлённого полиса своё так называемое «Кольцо Альвов»!

В общем, как молодой князь и думал, история повторилась один в один! Вече практически единогласно проголосовало за завершение «Кольца». Да и у Конунга особых возражений как-то не возникло. Да что уж там — в прошлый раз Хердвиг сам, развесив уши и купившись на сладкие речи и бесчисленные обещания так называемых «учёных», был просто в восторге от своей, пусть и косвенной, причастности к великому событию, которое в перспективе многократно должно было возвысить Хёльмгарёр над другими полисами.

Кто же знал, что этот самый «великий человек», а также его подручные — банальные поехавшие кукушкой культисты, задумавшие принести себя и весь город в жертву ради начала Нового Великого Жора, который должен был очистить землю от заточённого в плоть и прогнившего изнутри человечества! По их мнению, именно тогда откроются Золотые врата Ирия и «Альвы», очищенные смертью души праведников и великих воинов, спустятся с Кроны Древа в наш мир, чтобы вновь заселить его высокодуховными, великонравственными и бессмертными сущностями.

Другими словами, если бы Конунг и Вече узнали правду, они бы вряд ли когда-нибудь добровольно помогли активировать «Кольцо Альвов». Ведь на самом деле это был не бесконечный источник очищенной, нейтральной живицы, как уверяли его создатели, а массивный артефакт, позволяющий создать и поддерживать контролируемый пролом на один из стихийных планов! Запуск которого в результате приведёт к буйству Аватары «Света» в черте Полиса, многочисленным человеческим жертвам и к тому, что несколько плавающих платформ Хёльмгарёга навсегда скроются под водами озера Ильмень.

Культисты бы и сами, всё так же в тайне, как и построили, запустили «Кольцо», не прибегая к всеобщей огласке и уж тем более не вынося этот вопрос на Народное Вече, да только силёнок у них на это не хватило. Им нужны были сильные чародеи всех доступных одиннадцати стихий, чтобы стартовать «Кольцо Альвов», которое было создано на основе глифисеских печатей и принципов артефакторики последней стихии — «Пустоты». Именно поэтому и родилась вся эта ерунда с источником нейтральной живицы, на которую радостно клюнули почти все хёльмгарёрцы, уже второе десятилетие ведущие кровопролитную и безрезультатную войну с Полисом Хельсинки.

Вот только сказать это уважаемому собранию сейчас мог только тринадцатилетний подросток, печально известный в городе как чуть ли не главный позор своего клана. И такое положение будет сохраняться ровно до следующего утра, когда пережившие катастрофу хёльмгарёрцы узнают, что именно Хердвиг, наследник клана Александровых, победил жуткое чудовище в смертельной битве один на один. В этот день он изменится. В самоубийственной атаке он каким-то образом поглотит часть сил Аватары, что преобразует его живицу в бета-стихию огня. После чего он изгонит чудовище из этого плана бытия и разрушит «Кольцо Альвов».

Это потом уже ипокатастима распространит весть о врождённом могуществе своего нового главы, которое вроде как скрывали, заставляя подростка изображать слабосилка ради его же собственной безопасности. И все поверят в эту очевидную ложь, потому как правда о заимствованных у Аватары силах будет звучать слишком нелепо. К тому же Регенты посчитают, что раскрывать подобные кому бы то ни было слишком опасно как для Хердвига, так и для всей хёльмгарёрской ипокатастимы. Потому как всегда найдутся жаждущие мести недалёкие фанатики, которые только рады будут увидеть в молодом человеке не победителя, а самого монстра, захватившего его тело.

— …Таким образом, — завершил свою короткую речь вставший со своего трона конунг, обычно не любивший говорить много слов. — На этом Вече народ Хёльмгарёра решил, что «Кольцу Альвов»… Быть в нашем Полисе! И я подтверждаю эти слова и даю разрешение на активацию источника!

Молодой князь, опустив голову, прикрыл глаза руками, дабы не видеть широкую счастливую улыбку «великого человека», который через несколько часов, всё так же улыбаясь, превратится в Аватару Света и начнёт сеять хаос в Хёльмгарёре. Если бы только у Хердвига сейчас были его силы, он бы уничтожил этого урода прямо на этом месте. А затем прошел бы своё испытание, разрушив само «Кольцо», и никто бы не смог его остановить!

Однако… в нынешнем состоянии он мог разве что кинуть нож! Вот только проку от этого на главной площади, полной взрослых, квалифицированных чародеев, практически не было. Не помешают ему, так защитят «великого человека». А даже если у него и получится… не факт, что подонка удастся убить с первого же броска. Но и тогда «Кольцо Альвов» всё равно запустят другие культисты! А при нынешней всеобщей поддержке идеи создания источника подобные действия просто приведут к уничтожению его ипокатастимы.

Причём Хердвиг был абсолютно уверен, что сама цель испытания была в спасании всех этих недалёких идиотов, сейчас бурно аплодирующих «великому человеку» и подбрасывающих шапки в воздух. Ведь по какой иной причине Хозяйка Горы в этот раз взяла, да и сохранила его память?

* * *

Абызбика, нахмурившись, смотрела в окно своей комнаты на многолюдные внутренние улицы башни «Байлык», раскинувшиеся за стенами малого замка клана Бажановых. Своим многообразием и суетностью Казань, как всегда, впечатляла и вдохновляла девушку, а сейчас маленькую девочку, ведь совсем недавно ханша вновь очнулась в своём пятилетнем теле.

Однако сейчас Абызбика, наверное, впервые в своей жизни просто не знала, как ей поступить и что делать. Она помнила этот день как вчера… наверное, по той причине, что он до сих пор порой приходил к ней в ночных кошмарах. То был её пятый день рождения, закончившийся в итоге, наверное, самой большой трагедией Казанской ипокатастимы, случившейся с того момента, как тогда ещё просто Бажовы окончательно осели в этом Полисе.

Через час к празднованию, устроенному отцом в честь его маленькой принцессы, без приглашения присоединятся Бажобановы. Даже в Тайном посаде никто не знал, что ещё двести лет назад вместо одной ипокатастимы в Казани образовалось две. Причём так как разделение случилось далеко не мирно и не по обоюдному согласию, а вследствие раскола, особой любви между отныне разными зелёноглазыми никогда не было. Впрочем, это не мешало казанцам договориться между собой, что чужаков, пусть и родственников, их дела внутри их Полиса не касаются, а потому, когда надо, они всегда выступали единым фронтом, демонстрируя показную сплочённость.

Через полтора часа после их прибытия Камиль Бажанов, находясь в изрядном подпитии, как-то обидит и убьёт Эльдара Бажобанова. Это потом уже выяснится, что конфликт входил в планы Бажобановых, и Камиль был ловко спровоцирован, а сам Эльдар являлся смертником, преступником внутри собственной ипокатастимы, чья добровольная смерть должна была стать искуплением грехов его семьи перед их ханом.

А ещё через десять минут начнётся жуткая резня, в которой погибнут все Бажановы, находящиеся в этот момент в малом замке. Чародеи Бажобановых, дождавшись сигнала, вторгнутся на его территорию и убьют всех, кто там находился, якобы мстя за нарушение законов гостеприимства, священных для кланов Казани.

Спасётся только маленькая Абызбика, которую кормилица спрячет в шкафу для грязного белья. Её просто не стали там искать, посчитав, что маленькая принцесса скорее устроит истерику, чем позволит запихнуть себя в столь вонючее и мерзкое место. Однако малышка была настолько напугана, что просто не чувствовала никаких запахов. Она просидела в этом месте почти полтора дня, и только по чистой случайности прибывшие в разрушенный и обгоревший дворец Бажаевские бойцы из основного родового гнезда ипокатастимы, расположенного в совершенно другой башне, сумели её найти.

Именно тогда голодная, сломанная и испуганная Абызбика отдала своим людям первый в её жизни приказ. И уже в следующую ночь Бажобаевы были безжалостно вырезаны союзом трёх Казанских кланов.

И вот теперь, уже давно ханша, девушка действительно не знала что делать! И проблема перед ней стояла не одна, а целых две! Во-первых, даже после примитивного анализа ситуации, основанного на том факте, что это испытание, но она при этом сохранила свою память, становилось понятно, что это каким-то образом связано с исполнением задачи. А учитывая время, в которое она очнулась, можно было легко предположить, что девушке, пользуясь постзнанием, следовало спасти родичей в малом замке от неминуемой смерти.

Другое дело, что ей снова было пять лет, и она ещё даже близко не сихерче, то бишь не чародейка. Но хуже того, отец и браться ещё живы, и она не ханша, а значит, никто не побежит выполнять любой её приказ, если тот не связан с сиюминутными капризами. Она женщина, хоть уже и успела отвыкнуть от того, что это имеет хоть какое-нибудь значение для её статуса. Поэтому, даже устрой она истерику с криками, что она не желает видеть Бажобановых на своём празднике, над ней просто бы посмеялись, сочтя это умилительной детской блажью.

Но куда хуже был тот факт, что в качестве испытания для неё вообще был использован один из самых тёмных секретов казанской ипокатастимы! А это значило, что тайное стало явным. Что тщательно скрываемый секрет о том, что в Казани зеленоглазые спокойно резали друг друга, стал достоянием общественности Тайного посада. Один факт её присутствия сейчас в этом месте и теле подтверждал это утверждение. И как это скажется на её репутации и шансах получить в свои руки бразды правления всем большим кланом, особо гадать не приходилось.

В общем… это была катастрофа! Её можно было бы даже оправдать внутренним бунтом и восстанием ветви, если сравнивать с обычным кланом… но Абызбика сама себя не обманывала. В тот день Бажобановых вырезали под корень. Детей, мужчин, женщин и стариков! Не разбираясь, кто прав, а кто виноват, просто мстя даже не за нападение, в котором погибло в разы меньше человек, а за сам раскол, произошедший два столетия назад, и за то, что эти люди позволили себе желать жить по-другому.

Да… это было в традициях Казани. Вот только традиции «их» родного полиса, пусть, по мнению Абызбики, они и являлись единственно верными и приемлемыми, никак не были традициями Большого Клана Бажовых или других ипокатастим, не привыкших к абсолютной власти хана и к другим естественным порядкам жёсткой казанской дисциплины.

Тяжело вздохнув, Абызбика вновь взглянула в окно, в котором с наступлением вечера начало отражаться её по-детски суровое лицо, которое вполне можно было бы назвать «мило надувшимся». Выход из сложившейся ситуации она видела только один, а потому, поправив платьице, девочка подошла к своему рабочему столу и, выдвинув ящик, достала оттуда подаренный ей когда-то дорогой слегка изогнутый нож с костяной рукоятью и практически бритвенной заточкой лезвия.

Сегодня, решила для себя Абызбика, всё сложится по-другому! Пусть даже она застряла в этом теле и не способна творить чары…

* * *

Как и в прошлый раз, банды встретились на пустующей в ночное время рыночной площади. Перед массовой дракой должен был состояться бой, на который я подписался, однако, увидев вышедшего вперёд Валялу, просто примёрз к одному месту, во все глаза глядя на своего противника.

Это был не тот Сидор, с которым я дрался в прошлый раз. То есть это, по-моему, даже не было человеком! Раздвигая торсом толпу васильковской уличной шпаны, на меня двигался гигант метра в два с половиной ростом, абсолютно лишённый кожного покрова, с тёмно-красными, словно пульсирующими, бугрящимися мышцами, причём только бицепсы на его руках был раза в два толще, чем моё бедро.

Из одежды чудовище, способное посрамить анатомические модели, носило только массивные ржавые доспехи, совершенно непривычного вида кирасу, наручи и сапоги. На голове оно имело шлем-каску, словно сросшуюся с черепом, из дырок для глаз которой лился мерцающий призрачно-голубой цвет. Из лишённого губ рта, украшенного внушительными человеческого вида зубами, потоком стекала фосфоресцирующая слюна, а с каждым выдохом вырывался синеватый светящийся пар.

Остановившись и глухо зарычав, словно паровой котёл огромного вездеезда, монстр пару раз ударил заточенным рельсом, который сжимал в паровой руке, по неаккуратно оторванной бронеплите, как-то прикрученной в левому локтю вместо щита, и выжидающе посмотрел на меня. А затем вдруг набрал в грудь воздуха и, нагнувшись к нам, издал дикий рёв.

Меня словно в грудь ударило, заставив отступить на пару шагов. А кого-то из бугровской шпаны и вовсе повалило на землю. Причём толпа васильковских за спиной у монстра тут же разразилась свистом и хохотом, однако мне сейчас было плевать на них даже больше, нежели в тот первый раз, когда я тянул время, игнорируя все оскорбления.

Если настоящий Сидор-Валяла раньше вызывал у меня оторопь, но с ним, даже под дурью, можно было сражаться… То, что делать с подобным чудовищем, полностью лишившись живицы, имея в распоряжении только коротенькую колотушку, я просто не представлял. И это при том, что мне было откровенно страшно! А от того, чтобы развернуться и просто свалить отсюда, меня удерживало только осознание того факта, что это всё не реальность, а часть дурацкого испытания!

Причём сейчас мне стала предельно очевидна причина, по которой Хозяйка на этот раз взяла, да и оставила мне все мои воспоминания. Я шёл сюда, можно сказать, поплёвывая по сторонам и ожидая лёгкой победы над Сидором, который мне даже без чародейских возможностей сейчас практически ничего не мог противопоставить. А ведь в прошлый я его опасался… хотя чего уж себе врать, я Валялу боялся, потому как знал, что это за человек, и что умирать мне предстоит долго, на потеху обеим собравшимся здесь бандам. Собственно, тот самый страх и придал мне решительности, заодно практически отключив в тот момент мозги.

Но если бы в реальности в тот момент против меня вышло вот это — я бы, не задумываясь, сбежал, просто плюнув на все свои обязательства перед приютскими бандюками. Причём на другой конец Полиса, вопя по дороге во всю глотку о том, что в Нахаловке живёт настоящее чудовище.

— Это… что? — исключительно для того, чтобы потянуть время, поинтересовался я у стоявшего неподалёку Рябого.

— Тык… Это… Сидор. Валяла, — с непонятным выражением на лице ответил мне бугор и ткнул большим пальцем себе за спину. — Вон — видал, как всех наших повалил!

— Ага, — пробормотал я. — Очень смешно!

— Ты это… Давай драться иди! Ты подписался за десять рублёв, — поторопил меня Рябой.

— Да Уроборос с вами, — огрызнулся я, пытаясь перебороть вновь накатившую волну натурального ужаса перед самой мыслью о бое с подобным чудовищем.

Впрочем, монстр, видимо, потерял терпение, потому как сам рванул на меня на приличной скорости, прямо на бегу замахиваясь рельсом. Пусть меня и сковывал страх при виде горы надвигающейся на меня плоти, а взгляд буквально прикипел к приближающимся голубым огонькам в прорезях шлема, но сработали инстинкты, вбитые в меня наставницей и соклановцами.

В последний момент я каким-то образом ушёл из-под заточенной балки, сумев перепрыгнуть кусок смертоносного железа. А вот Рябому, который так и не сдвинулся с места, не повезло. Парня просто буквально расплескало по площади, настолько велика была сила, вложенная в один-единственный удар.

Чудовище вновь взревело, и в следующий момент я, так и не успев встать с брусчатки, вынужден был откатиться в сторону, чтобы разминуться с вертикально падавшей на меня заточенной балкой противника. И опять же не успел даже подняться, когда носок кованого сапога с размаху впился мне в живот, отбросив метров на двадцать, прямо в стену ближайшего здания.

Рухнув на землю, я понял, что это конец. Я не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть, а от боли в явно отбитых, а то и разорванных внутренних органах уже помутилось в глазах. Левая рука лежала, вывернутая под неестественным углом, а затылок подозрительно пульсировал. Но мне, признаться, было уже всё равно.

Я просто смотрел угасающим зрением на медленно приближающееся ко мне и всё увеличивающееся в размерах острие рельса, которое монстр просто метнул в мою сторону, как какое-нибудь копьё… А затем в голове как будто что-то щёлкнуло.

Тело вдруг забыло о боли, словно погрузившись в кипяток, а муть в глазах сменила красная пелена. Панический страх, до сих пор не отпускавший меня, был смыт внезапно накатившей дикой яростью, и я даже не понял, как оказался на ногах метров за пять от с грохотом вонзившегося в кирпичную стену оружия противника.

Монстр, который уже ломился прямо на меня, словно лютобык, теперь уже не казался ни страшным, ни быстрым. От довольно неуклюжего удара кулака размером с мою голову я просто увернулся, тут же засадив костяшками ответку по корпусу в незащищённую область прямо под низом стального нагрудника.

Громыхнул взрыв, и из-под моего кулака разлетелись ошмётки разорванной плоти. Монстр взревел и попытался приложить меня краем своего импровизированного щита, но я быстро отскочил в сторону, совершенно не желая проверять предел своей удачи. Ведь, несмотря на буквально затопившую меня ярость, я до сих пор, как оказалось, прекрасно помнил уроки прошлого года и знал, как управиться с этим состоянием.

На мгновение я даже усмехнулся иронии происходящего… Что бы там ни сделала со мной Хозяйка, уменьшив или откатив моё тело и возраст, а заодно лишив живицы, знала ли она, что это возьмёт, да и вернёт моё аномальное взрывное эго? Ведь по идее у меня сейчас должны были быть неразвитые каналы и медианы, а также два противоборствующих ядра под общей сверхплотной оболочкой.

Вот только это означало ещё и то, что этот бой я должен был закончить как можно быстрее. Пусть я и мог контролировать свою ярость, а она заглушала страх перед тварью, который так никуда и не делся, я всё ещё помнил, какие проблемы у меня возникали при использовании эго. Особенно поначалу, когда я ещё только начал обучаться в новой школе.

Тварь, размахнувшись, запустила в меня свой щит, который на огромной скорости, бешено вращаясь, со свистом вспорол воздух, и тут же сама побежала следом. Я тоже рванул вперёд, прямо на приближающуюся бронеплиту, в последний момент почти завалившись на спину, как когда-то под самим Валялой, проскользил под ним, вскочив на ноги прямо перед раскинувшим в разные стороны руки, явно желающим схватить меня и заломать монстром, и, максимально сконцентрировавшись на своей ярости, нанёс один-единственный удар здоровой рукой.

Выбирать не приходилось, я бил как получится, а проще всего это было сделать, врезав по широкой кирасе… и мгновение, казалось, застыло. Я, уже приготовившийся вновь ощутить сильнейшую боль, потому как ярость, как и красную пелену, будто смыло. Чудовище, замершее прямо во время очередного шага, всё ещё летящий за моей спиной щит и брызги грязи вместе с ошмётками мусора, поднятые в воздух нашими ногам.

А затем громыхнул жуткий взрыв, словно тряпичную куклу, отшвырнувший меня прочь. Монстр, как мне показалось, просто испарился, а я, кубарем прокатившись по всей площади прямо к ногам замершей в ужасе толпы бандюков, только и успел заметить изодранные лохмотья кровоточащей плоти на месте своей правой руки, прежде чем сознание окончательно покинуло меня.

* * *

Хердвиг умирал, бессмысленно глядя на далёкие точки звёзд, лёжа на площади посреди целого моря человеческих трупов, а над ним мерно мерцала арка «Кольца Альвов». Его тело уже практически сгнило и разложилось, и он знал, что всё не просто пошло не так, как должно быть, а он чуть ли не изначально был обречён на поражение, позволив событиям зайти так далеко по уже проторенным рельсам.

Он собирался вновь отнять силу у Аватары Света и уже тогда с её помощью своими добытыми потом и кровью знаниями спасти Хёльмгарёр и его обитателей от повторения той страшной трагедии. Что ж… он был эффектно наказан как за гордыню, так и за то, что не пожелал просчитывать свои действия на два-три шага вперёд.

В прошлый раз, испугавшись появившегося монстра, он убежал и большую часть времени прятался, чтобы уже почти под утро к его жалкому убежищу пришла уже смертельно раненая, но ещё живая Аватара. Она бы его, конечно, убила и сожрала, если бы он, борясь со схватившим его чудовищем, не укусил её и не наглотался её крови с живицей, обильно хлеставшей из отрытых ран. А как он тогда сумел вырвался, когда вокруг полыхнуло целое огненное торнадо изумрудного цвета, а потом забить уже страшно обожжённую могущественную тварь обычным куском бетона, вообще другая история. Но, что самое главное, его ядро очень быстро среагировало с силой чудовища и в значительной степени расширилось, что и позволило ему совершить этот подвиг до того, как он упал, потеряв сознание.

Да, именно подвиг! И никто из знавших, что, собственно, произошло на самом деле, никогда этого не отрицал. А потому сегодня на открытии «Кольца Альвов» он был в первых рядах, терпеливо дожидаясь того момента, когда «великий человек» начнёт преображаться в образ захватившей его Аватары. Способ пустить всё ещё не освоившейся в новом теле твари кровь у него также имелся. Так что, когда чародеи, запитавшие кольцо своей живицей, вдруг попадали замертво, будучи полностью иссушёнными «Кольцом», а на площади среди простецов началась паника, в прошлом помешавшая чародеям немедленно отреагировать на угрозу…

Хердвиг столкнулся нос у носу не с Аватарой Света, а с Аватарой Смерти, с которой вообще непонятно было что делать. Ведь убить эту тварь было просто-напросто невозможно. Зато ей нужно было только слегка коснуться человека, чтобы тот буквально на глазах начал заживо разлагаться. Особенно такой слабый живицей одарённый, каким когда-то был нынешний князь хёльмгарёрской ипокатастимы.

Грустно усмехнувшись, умирающий вновь посмотрел на далёкие звёзды. Почти беззвучно попрощался с оставшейся где-то там сестрой и закрыл глаза.

* * *

Абызбика в ужасе смотрела на старшего брата, с ухмылкой приближавшегося к ней с ножом, очень похожим на тот, которым до этого она безжалостно зарезала пьяного Камиля Бажанова, который должен был послужить спусковым крючком в событиях этой ночи. Нет, ей не поймали на мете преступления. Более того, хитрая и властная стерва, а также настоящая сихерче, а ныне пятилетняя девочка, она сумела обернуть всё так, будто это дело рук гостей Бажобановых.

Вот только в итоге всё стало ещё хуже! Для неё — хуже! Возмущённые хозяева быстро и практически без потерь перебили не готовых к такому повороту событий вероломных гостей, основные ударные силы которых так и не получили оговоренного условного сигнала. И всё, казалось, закончилось хорошо… вот только почему Агзам сейчас собирается её убить, как её отца и второго брата, над телами которых с окровавленным ножом в руке она только что обнаружила их, зайдя в родительские покои?

Отступая к стене перед надвигающимся на неё мужчиной, Абызбика на самом деле вдруг почувствовала себя маленькой пятилетней девочкой, а её жёсткий аналитический ум словно отключился, парализованный ужасом. В противном случае она бы уже давно из своих воспоминаний и происходящего сделала вывод о том, кто, собственно, на самом деле стоит за событиями той ночи. Кому было выгодно это нападение, и по какой причине Бажобановы, вероломно напав на ипокатастиму, казалось, вовсе не намеревались вступать с ней в дальнейший конфликт. Да что уж там, они даже не ожидали от Бажановых ответного удара в качестве возмездия!

Только вот за все эти годы Абызбика никогда не интересовалась ни причинами нападения, ни тем, что вызвало такую ярость у её людей, когда они вторглись на территорию Бажобановых, почему они озверели настолько, что полностью вырезали всю родственную ипокатастиму? Она просто боялась возвращаться к этой теме, а ночные кошмары о том, как она умирает среди горы грязных тряпок, вовсе не способствовали спокойному и непредвзятому расследованию тех событий.

В любом случае сейчас девушка в теле девочки просто не могла ни о чём думать, кроме как о медленно приближающемся к ней куске заточенной стали. Абызбика, взвизгнув, сорвалась с места и попыталась выбежать из кабинета, но сильные руки брата крепко схватили её, грубо приподняв над полом. Ладонь зажала ей рот, а острое лезвие ножа с противным, слышимым только ей треском легко рассекло нежную кожу шеи.

Она ещё какое-то время дёргалась на полу, пытаясь руками зажать перерезанное горло и остановить хлещущую из него кровь, а её старший брат так и стоял над ней, безучастно глядя на умирающего ребёнка. Затем губы его прошептали «Прости…», и он быстрым шагом вышел из комнаты за мгновение до того, как Абызбика погрузилась во тьму.

Эпилог

Очнулся я как-то рывком и сразу же открыл глаза, почувствовав, что сижу в довольно удобном старинном кресле рядом с ещё двумя претендентами, с которыми до этого проходил испытания. И первым делом с недоверием посмотрел на свою абсолютно целую правую руку, которую, как я помнил, уничтожило взрывом.

— Да, Антон… — произнёс откуда-то сбоку уже знакомый двоящийся голос. — Ты прямо-таки, как я посмотрю, полон сюрпризов. Однако начнём мы, пожалуй, все же не с тебя. Абызбика…

— Д-да… — нервно ответила молодая женщина, потиравшая шею, а затем, нахмурившись, спросила: — Я… была мертва. А сейчас… как такое вообще возможно? Это всё сказочные пещеры? Да?

— М… мне тоже это интересно, — хриплым голосом произнёс новгородец.

— Ну-у-у… — задумчиво протянула Хозяйка. — Можно сказать и так… Но на самом деле ни один из вас не был в моих «пещерах». Вы вообще нигде небыли, а, пройдя через арку, лежали тут, неподалёку. В кап… эм… скажем так, в специальных саркофагах, в которых вы видели особые сны. Благодаря этому, за первыми двумя вашими испытаниями могли наблюдать люди в посаде. А третье я сочла слишком личным для каждого из вас, чтобы у этого зрелища были зрители.

— Ты была хрякорылом… — как-то невпопад произнёс я.

— А это, феномен ты наш, — фыркнула Самира двойным голосом, — уже в твоей голове такие жирные тараканы. Ты, парень, взял, да и очнулся, когда не должен был этого делать. Соответственно, так тебе визуализировался билдеринг виртуальной реальности.

— Какой реальности? — переспросила ханша.

— Он увидел особый сон о том, как конструировались ваши сны, — замявшись, пояснила Хозяйка. — И я, кстати, ему ещё отомщу за то, что подсознательно он считает меня человекоподобным монстром вроде челмедведосвина!

— Ага… — буркнул я. — Буду ждать…

— Это всё было не похоже на испытания, описанные в летописях клана, — немного по-детски пожаловался Хердвиг. — Я готовился к другому…

— Естественно, — усмехнулась Хозяйка. — То, о чём ты читал, было придумано людьми в то время, когда я не могла полноценно общаться из-за отсутствия мистиков. А сейчас вы проходили те испытания, которые я давала первым претендентам на роль главы клана. В общем, так! Я сейчас по-быстренькому по вам всем пройдусь и скажу своё решение, а потом пойдём в обратно в Зал Собраний, и там я уже всё прилюдно объявлю и объясню.

Она вздохнула, а затем посмотрела на молодую ханшу.

— Абызбика. Ты прошла первые два испытания и провалила третье, — произнесла Самира, подплыв по воздуху к зеленоглазой казанянке. — Ты действуешь сухо, расчётливо, однако без огонька и, по сути, как идеальный администратор, который за цифрами в отчётах о поставленных и выполненных задачах совершенно не видит людей, которые их исполняют. В первом задании ты могла бы собрать побольше бирюлек…

— Бирюлек? — удивился Хердвиг, да и я, впрочем, не очень понял, при чём здесь детские игрушки, выполненные как миниатюрная кухонная утварь.

— Колечек, очков, камушков, да чего угодно… — отмахнулась Хозяйка. — Ты могла бы собрать больше, и тогда во втором испытании тебе было бы легче. Под твоим руководством было бы больше боевых чародеев, ну и, соответственно, не сложилась бы ситуация, при которой в самом конце на выходе из леса вас догнали основные силы противника, и отряд потерял много убитыми и захваченными в плен, однако ты решила не рисковать. Тем не менее вы вырвались, и, хоть я и не одобряю того, что ты оставила раненых и простецов, чтобы задержать противника в главном здании, костяк клана ты почти сумела спасти. Опять всё было бы проще, подойди ты к задаче с тактической стороны, финальный удар врагов был бы не так страшен. Ну а про третье испытание ты и сама, наверное, уже догадалась.

Абызбика слушала, слегка нахмурившись, а под конец речи, поджав губы, кивнула.

— Как и остальные, ты неверно интерпретировала суть третьего испытания, решив, что от тебя требуется спасти как можно больше людей. Да, это благородно, однако порой ситуация складывается так, что некоторым помочь просто-напросто невозможно. В действительности же от вас всех требовалось взглянуть в глаза своему самому большому страху и выстоять. Причём даже не победить, а именно выстоять.

— Это что, — произнёс я. — Я, получается, боюсь перекачанных трёхметровых гигантов без кожи?

— Нет, — совсем по-девчачьи хихикнула Хозяйка Горы, — ты в глубине души боялся, что не справишься с этим твоим Валялой. Но вот о том, что ты там вытворял… мы, я думаю, потом поговорим. Ты всё поняла, Абызбика?

— Да…

— Теперь ты, Хердвиг, — кивнула Хозяйка и подлетела к новгородцу. — Скажу только одно. Ты у нас парень увлекающийся и порой просто не знающий, когда следует остановиться. Ты прошёл только второе испытание, и то только в следствие того, что уничтожил войска противника, облегчив участь отступающему клану. Однако себя не уберёг, а потому победа получилась пирровой.

— Какой? — переспросил молодой мужчина.

— Пирровой. То есть практически на грани поражения. И в первую очередь потому, что ты слишком увлёкся в первом задании и, будучи убитым, получил минимум доступных людей.

— Они мне сказали, что все мертвы…

— Ну, ты же не думаешь, что противники обязаны говорить тебе правду? — пожала плечами женщина. — Третье же задание… Скажем так, ты получил то, чего боялся, увидев, что тот твой противник отличается настолько, что ты не сможешь выиграть. И полностью проиграл, когда перед тобой предстал не тот, кого ты ожидал увидеть…

— Ясно.

— Ну и наконец ты, Антон, — Хозяйка вздохнула и, усмехнувшись, покачала головой. — Ты прошёл все три испытания, но…

— Но?

— Но ни одно не выполнил так, чтобы тебя можно было похвалить без оговорок, — произнесло существо своим двойным голосом. — Тебе просто катастрофически не хватает опыта и в первую очередь умения командования людьми. Это просто замечательно, что ты видишь во всех в первую очередь человека и личность, но иногда ситуация требует того, чтобы ты мог пожертвовать малым ради сохранения большего. В первом задании ты, как и Хердвиг, пожадничал, но вовремя спохватился и всё равно вышел из него израненным, так что, скорее всего, так и умер бы на обратном пути, не покинув пирамиду. Во втором испытании ты придумал хороший тактический план, но увлёкся выполнением собственной задачи, забыв о том, что твоя основная цель — руководство людьми. Тем не менее ты единственный и выжил, и сохранил практически всех своих людей. Ну а в третьей задаче… Я даже не знаю, что это было! Я б тебя не главой клана сделала, а в лабораторию на опыты запихнула!

— Спасибо, — буркнул я. — Но я там уже был…

— В любом случае, — покачала она головой. — Антон… Я всё же, наверное, рискну, назначив тебя следующим главой клана Бажовых, однако считай себя находящимся на испытательном сроке. Если я увижу, что ты не сможешь тянуть эту ношу. Тогда прошу на меня не обижаться. Согласен?

— Согласен, — помолчав пару секунд, чётко ответил я.

Content

Алексей Широков, Александр Шапочкин
Глава клана. Том 2
(Игнис #5)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог