Алекс Хилл

Передружба. Недоотношения

© Хилл А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Пролог

Мы познакомились в пятом классе. До этого момента даже не знали о существовании друг друга. В нем не было ничего особенного. Обычный мальчишка. Короткие светлые волосы, широкая улыбка и шкодный взгляд. Сначала я едва не расплакалась, когда нас посадили за одну парту. Он казался страшным хулиганом. Я слышала, как он с другими мальчишками обзывал девчонок-младшеклашек. Но выбора не было, я слишком стеснялась подойти к учительнице и попросить пересадить меня. Оставалось надеяться, что все будет не так уж и плохо.

– Привет, – сказал он.

Поморщившись, я бросила взгляд через плечо. На соседнем ряду за третьей партой сидела моя лучшая подруга. Оксана сжала правую руку в кулак, показывая, что нужно держаться.

– Ты что, немая?

– Привет, – тихо выдавила я.

– Я Богдан.

Глаза полезли на лоб, а сердце застучало в ушах. Богдан протянул мне руку, а я все не решалась ее пожать.

– Богдана, – прохрипела я и уставилась в парту.

Он наклонился и повернул голову, заглядывая мне в лицо:

– Ты шутишь?

– Нет.

– А фамилия?

– Лисецкая.

– Значит, Лисенок?

– Нет. Просто Богдана.

– Что ж, Богдана… Приятно и все такое. Надеюсь, ты умная. Косички заплела, значит, умная. Буду у тебя списывать.

Рот раскрылся в немом «о».

– А у тебя какая фамилия? – спросила я, нахмурив брови.

– Кошик, – самодовольно улыбнулся сосед.

– Ульяна Алексеевна! Отсадите меня от Кошака́. Я не хочу сидеть с ним.

Класс взорвался смехом. Кто-то начал повторять «коша́к, коша́к». Учительница смотрела то на меня, то на покрасневшего от стыда Богдана.

– Да и я не горю желанием видеть твою лисью морду каждый день, – злобно выплюнул он.

Одноклассники заулюлюкали, снова послышались смешки.

– А ну, тихо! Успокоились все! Рассадка окончательная и обжалованию не подлежит. – Ульяна Алексеевна поправила очки и снова уткнулась носом в журнал.

Я чувствовала, как горит лицо и как свело живот от волнения. Казалось, вместо того чтобы завести в новом классе друзей, я заимела первого настоящего врага. Но я ошибалась.

Очень ошибалась.

Глава 1

Не могу поверить, я – десятиклассница. Когда-то это было мечтой, а теперь… Малышня заглядывается с любопытством, мальчишки из параллели смотрят влюбленными глазами, а одиннадцатиклассники без конца зовут на свидания. Да-да. На свидания. Только все это не про меня. Рассказ о моей скромной персоне закончился после слова «десятиклассница».

Сижу у фонтана и с грустью смотрю на здание школы. Три круга ада. Точнее, три этажа и спортивная площадка. Только за одно я благодарна этому месту. У меня есть два лучших друга. Одного из которых я и жду. Одну…

Оксанка выруливает из дворов. На ней белая шелковая блузка, короткая плиссированная черная юбка и любимые босоножки на шпильке со стрекозами. Шагает так, словно идет по подиуму. Легким движением руки поправляет светлые длинные волосы, а второй придерживает крошечный рюкзачок. Она у меня классная. Веселая, смелая и очаровательная. А я в нашем дуэте отвечаю за ум, скромность и вечный пессимизм. Мы по-честному разделили обязанности.

Поднимаюсь на ноги и развожу руки в стороны для приветственных объятий.

– Бо, ты обещала, что тоже пойдешь в юбке. Мы же договорились! – недовольно произносит Окси и обнимает меня, покачиваясь из стороны в сторону.

– Тогда бы вся школа потеряла дар речи от неземной красоты моих ног. Пусть будет только половина. Ты отлично выглядишь. Не устанешь на каблуках ходить весь день?

– Не должна, но если что… я всегда могу их снять, верно?

Она смеется, а я улыбаюсь.

– Верно. Ну что? Еще один год каторги?

– Предпоследний год. Нужно успеть сделать все.

– Например, начать готовиться к ЕГЭ?

– Нет, конечно! Замутить со всеми симпатичными старшеклассниками.

– Разве у тебя в списке кто-то остался?

Оксана кокетливо пожимает плечами и берет меня под руку, шагая к перекрестку:

– Завалялась еще парочка. Кстати, тебе бы тоже не мешало с кем-нибудь замутить.

– Мне и так хорошо, спасибо. Хоть кто-то должен оставаться в сознании.

– Влюбленность – это прекрасно!

– Ага, до тех пор, пока ты не узнаешь, что предмет твоих воздыханий тискает какую-то мымру в «Колизее», после того как проводил тебя домой.

– Ден был козлом с самого начала. Я это знала. Но все-равно он был та-а-акой романтичный…

– Когда? Когда считал твои зубы?

– Прекрати, Бо. Когда влюбишься, то тебе будет только в кайф…

– Фу! Ни за что! Это же твой язык. Он должен находиться у тебя во рту, а не у кого-то другого.

– Вот именно поэтому у тебя и нет парня.

– Мимо. Все потому, что я почти все время нахожусь рядом с красоткой, от которой невозможно отвести взгляд.

– Ты тоже красивая, – серьезно заявляет Окси.

Входим в школьный двор. Старая разбитая плитка не очень подходит для тонких шпилек, и Окси крепче сжимает мою руку.

– Да я богиня! Никто не спорит, – усмехаюсь, – Афродита… Просто не всем дано это увидеть.

Из-за торгового центра выруливает толпа ребят. Замечаю его мгновенно. Идет впереди. Белая рубашка навыпуск, синие джинсы. Кому-то сегодня влетит.

– Оп-па, – наклоняется ко мне Окси, останавливаясь перед крыльцом. – Ему дано, да?

– Прекрати. Мы просто…

Богдан ураганом налетает на меня и поднимает в воздух:

– Лисичка-сестричка!

Он кружится на месте, обнимая меня за талию и отрывая от земли. Сердце оживает, лицо горит, но я стараюсь казаться недовольной. Это часть образа. Я никогда не смеюсь, если смеются все. Не кокетничаю. Не туплю. Не веду себя глупо. Серьезность во всем. Максимальная сосредоточенность.

– Отпусти, Кот. Мы не виделись месяц, а не десять лет.

– Целый месяц, Лисенок. Я соскучился.

Богдан опускает меня на землю и крепко обнимает.

– Отойди от меня, пепельница. Хоть бы жвачкой воспользовался. Сейчас Ульянушка учует, и «Привет, директор».

– За-ну-да! – закатывает глаза Богдан.

Он поворачивается к Оксане, обнимая меня за плечи, и произносит дерзко:

– Классная юбка.

Моя очередь закатывать глаза.

– Ты заметил только юбку? – недовольно спрашиваю я.

– Да и все остальное ничего.

– Я не твоя сметанка, Кот, так что не облизывайся, – отвечает Оксана, выдавливая снисходительную улыбку.

– Кот! Ты идешь?! – кричит Вадик.

– Ты, кстати, тоже на уровне, Лисенок. Только щеки сдуй, а то лопнешь, – тихо говорит Богдан и уносится следом за бандой.

– Вы два дурака, честно! Сколько можно, Бо? – говорит Оксана таким тоном, словно я только что оторвала ее драгоценных стрекоз от босоножек и отправила в полет прямо в кусты.

– Можно что?

– Ты хочешь, чтобы я сказала это в миллионный раз? Серьезно?!

– Не начинай, прошу тебя, – в ужасе качаю головой. – Мы уже опаздываем на линейку.

– Скажи ему!

Крепко зажмуриваю глаза в надежде, что, когда их открою, все закончится.

– Лисецкая! Ты-то мне и нужна!

– Галина Витальевна! – радостно здороваюсь с завучем. – Доброе утро.

– Доброе, Богдана, – вздыхает она. – Стасик приболел. Линейку будешь вести ты.

– Но я…

– Больше некому!

И какой черт меня дернул участвовать в конкурсе чтецов в пятом классе? Хотя чего это я? Знаю какой. Маленький белобрысый чертик, оставивший заявку вместо меня. Я выиграла тот конкурс ему назло, а в качестве приза получила роль бессменной ведущей всех школьных мероприятий, от которой никак не могу избавиться.

– Увидимся после линейки, – грустно улыбаюсь подруге и шагаю за завучем, опустив голову.

Только бы они не сильно изменили текст с прошлого года.

– Привет, Бо! – верещит Маруся.

Киваю однокласснице и утыкаюсь носом в планшет.

– Ты сегодня ведешь? А чего в штанах? Ой! У тебя волосы выгорели или ты покрасилась? Тебе идет, хотя твой яркий рыжий тоже красивый. А я сегодня пою новую песню…

Мозг медленно плавится. Фонтан по имени Маруська Стрельникова невозможно заткнуть. Мы учимся вместе с первого класса, и я хорошо к ней отношусь, но… Опускаю взгляд и вижу знакомых стрекоз, только не черного, а золотого цвета. Оксанка зовет Марусю «ксерокс». И это еще не все ее особенности.

– Знаешь, мы с родителями летали на Гавайские острова. Я так обгорела! Потом тебе фотки покажу, – щебечет Маруся.

Где только она не была: Англия, Франция, Япония… И конечно же, есть фотоотчет с каждой поездки. Но я больше чем уверена, что единственное классное место, которое она посещала, – курсы фотошопа.

– Ага, – отзываюсь, осматривая школьный дворик.

Еще один год. Предпоследний. Вглядываюсь в лица, тепло разливается по телу. Я знаю практически всех ребят. Может, не лично, но по именам и фамилиям точно. У нас небольшая школа, собственно, как и городок. И сколько бы я ни причитала, все равно по-своему люблю ее. Совсем немного.

Вижу свой класс. Вокруг Оксанки собралась кучка ребят, слушающих ее с раскрытыми ртами. Ромашова – наша звездочка. К ней тянутся все, пока она сама этого хочет. Иногда кажется, что без нее меня никто бы и не замечал, кроме как… Перевожу взгляд левее. Богдан смиренно терпит нотации от Ульяны Алексеевны, нашей классной руководительницы.

Любуюсь другом и понимаю, что тоже страшно соскучилась за этот месяц, что он был на спортивных сборах по легкой атлетике. Но показывать это я, естественно, не буду. Еще решит, что я дурочка, влюбленная в него с пятого класса…

– Лисецкая, готова? Что-то ты у нас и правда не очень торжественно выглядишь, – говорит Галина Витальевна.

Оглядываю свой наряд. Черные брюки с завышенной талией и белая легкая рубашка с шифоновыми рукавами-воланчиками. Что может быть торжественнее первого сентября? Свадебное платье?

– Можете попросить Виолетту, – киваю в сторону одиннадцатого «Г».

А вот и еще одна звезда и вечная соперница Оксанки. Цвиринько Виолетта Батьковна. Стоит красуется в фатиновой юбке и кружевном топе на широких бретелях. Ей бы букет поменьше, фату и… Вон Витька Шаповалов за ней два года бегает. Прямо с линейки в ЗАГС бы и отвел.

– Цвиринько! – кричит завуч и шагает к ней, размахивая руками так, что чуть не сбивает банты пятиклассницам.

– Ты идешь сегодня в сквер? – спрашивает Маруся, пританцовывая под фоновую музыку.

Нервничает, что ли? Она ведь тоже с пятого класса в рядах рабов сцены. Странно…

– Да, наверное. Если папа отпустит. Марусь, ты чего трясешься?

– Сюда должен прийти мой парень, мы с ним в «ВКонтакте» познакомились, – воодушевленно отвечает она.

Интересно, на этот раз он настоящий или тоже выдуманный, как и все предыдущие?

– Ты сразишь его. – Хлопаю одноклассницу по плечу и отхожу на позицию.

Звучат фанфары. Гомон стихает. Взгляды летят в меня точно стрелы, но ни одна из них не сбивает с ног. Дыхание ровное, только руки немного дрожат, когда подношу микрофон к губам:

«Познать, запомнить все на свете,

Обдумать все и все понять,

За все на свете быть в ответе —

День знаний празднуем опять!

Раз праздник есть – он, значит, нужен,

А был бы повод в сентябре…

Вот желтый лист опять закружит

Осенний день в календаре.

Когда нужны и ум, и знания

…а значит, и жива душа…

Родится мир, сквозь испытания

Упорно к мудрости спеша!»

Занимаю свое место в классе. Средний ряд, вторая парта. Олег Горбань садится впереди и оборачивается:

– Здравствуй, Богдана. Ты замечательно выступила. Мне очень понравилось.

– Здравствуй, Олег. Спасибо. Приятно, что ты оценил, – вежливо отвечаю я.

– Горбань, отвянь! – слышу насмешливый голос, который узнаю из тысячи.

Олег хмурится и отворачивается, а рядом плюхается Богдан и тут же опускает голову на сложенные руки.

– Ты же не должна была в этом году вести линейку.

– Галиша умоляла спасти праздник. Нельзя заменить гения, – высокопарно произношу я, задирая нос.

– Корона не жмет?

– Не-а. А тебе? – поворачиваюсь, вскидывая бровь.

– А я-то что?

Сама не знаю… Еще утром сложилось впечатление, что он стал каким-то… Другим? Кот всегда был задирой и хулиганом, но ничего криминального. Безобидные шутки и проделки. Перетащить все лавочки в один коридор или закрыть физрука в тренерской. Но сейчас он смотрит на всех так, будто стал выше на три головы и узнал тайны вселенной.

– Итак, дети! – Ульяна Алексеевна встает перед доской. – Вы уже взрослые, поэтому лекцию по дисциплине и важности учебного процесса я…

– Не будете нам читать? – радостно спрашивает Вадик.

– Не угадал, Шевчук! Прочту дважды, а может, и трижды.

Слышатся страдальческие вздохи, но перечить Ульянушке никто не решится. Хватка у нее стальная, а разговора один на один никто без слез не выдерживает. Даже мальчики, хоть они и не признаются.

– Разбудишь меня, как все закончится? – шепчет Богдан и закрывает глаза.

– Снова рубился в игрушки всю ночь? Когда ты уже повзрослеешь?

– Нет. Я переписывался.

– С кем это? Нашел себе на сборах новых крутых друзей?

– Лисенок, самая крутая у меня ты. Но кое-кого я все-таки нашел. Девушку.

Сердце останавливается, но мозг продолжает работать на остатках крови, что прилетела к нему с последним сильным толчком.

– Слава богам «Майнкрафта»! Я уже думала, придется тебя лет через двадцать вести на «Давай поженимся».

– Ха-ха-ха… Как же сильно ты меня любишь, – отвечает Кот, подавляя зевоту. – Я тебе потом все расскажу.

– Окей, – отвечаю максимально незаинтересованно, а сама уже пишу сообщение Оксанке с кучей ревущих смайликов.

– И последний вопрос на сегодня, – торжественно произносит Ульяна Алексеевна, в тысячный раз поправляя очки, – где и с кем вы будете сидеть первое полугодие?

Богдан поднимает голову и выпрямляется.

– Ну что, Кошик? – говорит классная руководительница. – Может быть, в этом году обойдемся без представления?

– Все зависит от вас, Ульяна Алексеевна, – отвечает Кот, выдавая лучшую из своих обворожительных улыбочек, которая обычно позволяет ему выпутываться из всех передряг.

– Да сиди уже со своей Лисецкой. Если только Богдана не против.

Взгляды присутствующих устремляются на меня, вызывая жар нервного расстройства. Чувствую себя котом, которому на спину приклеили кусок скотча.

– Э-э-м-м… Да я…

– Она не против, – вмешивается Богдан.

– Отставить диктаторские наклонности, Кошик! Я спросила не тебя.

Ого! Что ж Ульяна Алексеевна сразу так не прислушалась к моему мнению. Правда, тогда мы с Котом точно бы стали врагами. Общая территория нас очень сблизила.

Это произошло не сразу, после череды мелких пакостей и подстав. Мы столько наслушались от учителей из-за постоянных бурных перепалок, что страшно вспоминать, но под конец пятого класса все изменилось. Ругань превратилась в тихие переговоры во время уроков и глупые переписки на листках, вырванных из середины тетрадей. Часть из них я до сих пор храню в тайной шкатулке. И когда в шестом классе нас попытались рассадить, Богдан устроил скандал. Обещал бросить школу, если ему не разрешат сидеть со мной за одной партой. Ульянушке пришлось сдаться. Хотя мне кажется, ее скорее убедили мои жалостливые слезы, чем крики Кота. В любом случае в начале каждого года пытаться разлучить нас стало уже чем-то вроде традиции нашего класса.

– Ульяна Алексеевна, я не против. Он же без моего контроля совсем скатится, – покровительственно хлопаю Кота по макушке.

– Ну что с вами делать? Сидите. А вот остальных ждет переезд. Шевчук! На первую парту.

– Ульяна Алексеевна! Почему?

– По полу, Шевчук! Ножками, топ-топ. Макаренко, покажи, как это делается?

– За что? – возмущается тусовщица Светка.

– За парту, Света. Лето вас совсем расслабило, элементарных вещей не понимаете.

– Ух ты! Сегодня быстро отстрелялись, – шепчет Кот, сладко потягиваясь.

– Ага, – нервно вожу телефоном по столу. – Выспался?

– Подзарядился, чтобы дойти до дома и бахнуться спать.

– Ты идешь в сквер вечером?

– Да… Наверное…

– А девушка твоя против не будет?

Богдан хитро прищуривается и улыбается:

– Думаю, она вряд ли сможет следить за мной, находясь за несколько сотен километров.

Кто еще из нас лис?

– Не успел найти, а уже обманываешь?

– Не занудствуй, Бо. Ты когда-нибудь перестанешь относиться ко всему так серьезно?

– И превратиться в такого «аля-улю-паси-гусей», как ты? Нет уж. Спасибо.

– Вре-ди-на, – кривляется Кот и показывает язык.

Сдерживаю улыбку, скрываясь за любимым маневром – цокаю и закатываю глаза.

– Так что это за фея, которая тебя зачаровала?

– Ее зовут Настя. Она тоже занимается легкой атлетикой.

– Надеюсь, она не курит, как паровоз.

– Нет, – хмыкает Кот.

– Так она из другого города? И как вы собираетесь… Ну… Встречаться?

– Двадцать первый век, Бо. – Кот машет перед моим лицом телефоном. – Знаешь, что это за коробочка? По ней можно разговаривать с людьми на расстоянии. Это как телепатия, только без магии.

– Какой ты умный. Фантастика. Сам давно перестал слать письма в Хогвартс?

– Говорит та, которая собиралась поступать в Алфею.

В шутку бью его по плечу:

– Ой, заткнись!

– Хочешь, покажу мою Настю? Оценишь.

Ох, нет. Только не это. Вдруг я начну плеваться кислотой или еще что похуже.

– Все свободны. Увидимся завтра, – произносит Ульяна Алексеевна.

– Кот, мне нужно бежать. Скинь мне в «ВК» ее страничку, окей? – Подрываюсь с места так быстро, что врезаюсь в бедного Олега.

– Богдана, мне так жаль. Ты не ушиблась?

– Все нормально, – лепечу я.

Оксанка появляется очень вовремя. Хватает меня под руку и утаскивает на выход. Моя спасительница!

– Допрыгалась?! А я тебе говорила! Говорила!

– Не нагнетай, пожалуйста… – жалобно прошу я, едва переставляя ноги.

– И что теперь? Будешь и дальше страдать по нему?

– Я не страдаю. – Пытаюсь вернуть на место защиту, но она кажется неподъемной.

– Не страдает она. Сопли вон! Пузырями!

– Нет у меня никаких соплей!

Оксана садится на скамейку в «нашем» дворе, куда мы обычно приходим после школы, чтобы поболтать, и скидывает босоножки.

– Ты ее видела?

– Нет. Но Кот обещал прислать ссылку на ее страничку.

– Сто лет будем ждать. Дай сюда!

Она выхватывает у меня телефон и хмурит брови, водя пальцем по экрану.

– Что ты о ней знаешь?

– Ее зовут Настя, она занимается легкой атлетикой и живет где-то в нашей области.

– Ага… Так… Настя-Настя, ты наше несчастье. Вот же блин блинский!

– Оладушек сметанный! – вскрикиваю я, усаживаясь рядом, и заглядываю в телефон.

Это конец… Конец моих мечтаний о том, что мы с Богданом когда-нибудь могли бы стать кем-то большим, чем друзья. Светлые густые длинные волосы, нереальной длины ресницы. Губки бантиком, а грудь… Грудь!

– Так! Не вешать нос, Бо!

Нервно усмехаюсь, глядя на фото счастливой парочки, щека к щеке. Настенька широко улыбается, а Кот, как всегда, серьезный, но глаза шкодные-прешкодные. Сердце пару раз ударяется в ребра и затихает. Правильно. Какой теперь в этом смысл?

– Это еще ничего не значит, Бо. Курортный роман никогда не живет дольше пары недель после возвращения домой. Вспомни моего Руслана из лагеря. А Костика из санатория?

– Оксан, ты ведь сама их бросала, – расстроенно качаю головой. – Без вариантов.

– Ой! Думаешь, Кот так сильно кому-то нужен, кроме тебя? Даю им восемь дней. Вот увидишь, он прибежит к тебе как миленький. Нальешь ему блюдце молока, погладишь по шерстке.

Забираю мобильник и жму на кнопку блокировки, чтобы отправить во тьму доказательство своего провала.

– Ты говоришь мне это пять лет.

– Тебе нужно что-то предпринять. Хватит быть для него Лисичкой-сестричкой. Все! Решено! Ты все время отпираешься, но на этот раз сделаем по-моему. И никаких возражений!

– Не буду я ничего делать!

– Цыц! Тетя Окси знает, что говорит. Мы мало того, что спровадим новоиспеченную бейбу бежать марафон в дремучий лес, так еще и заставим Кота заметить, что рядом с ним есть прекрасная девушка.

– Прекрасная девушка? – хмыкаю я. – Ты, что ли?

– Не я, дуреха! Ты!

– О-о-о… А то он за все пять лет не разглядел.

– Так! – Оксанка поднимается на ноги и вскидывает вверх указательный палец. – Больше оптимизма. Я приду к тебе в пять. Вместе соберемся и начнем операцию. Кот же будет в сквере сегодня?

– Наверное, – отзываюсь без особого энтузиазма. – Слушай, забор сколько ни крась, он все равно забор.

– Шуруй домой. – Оксанка тянет меня за руки. – Поспи. И не думай сидеть на ее страничке три часа и сравнивать. Поняла?

Поняла… Буду сидеть четыре.

– Мне нужно еще у папы отпроситься.

– Уж постарайся. Все. До вечера!

Оксанка звонко чмокает меня в щеку и уносится в сторону дома, а я медленно бреду к своему. Достаю телефон и снимаю блокировку.

Глава 2

Открываю дверь, надеясь проскользнуть в ванную комнату незамеченной, но Редиска несется ко мне со всех четырех ног, неустанно открывая мелкую пасть и издавая звуки, которые ну никак не похожи на лай нормальной собаки.

– Цыц, сатаненок! Кто тебя придумал? – шепчу я, падая на пол, чтобы приласкать неугомонного любимца.

Мама во время второй беременности периодически сходила с ума и в один из таких дней притащила домой карликового пинчера. А выходила ведь всего лишь за редиской, отсюда и имечко у этой пародии на собаку.

– Лисенок, это ты? – доносится ласковый голос мамы.

– Нет! Твоя внебрачная дочь из Саранска!

– Какая еще внебрачная дочь? – басит папа, появляясь в коридоре.

Он поправляет очки, съехавшие на крупный вздернутый нос, который достался и мне. Его волосы торчат рыжими иголками во все стороны, на футболке свежее пятно от кофе. Еще не ложился? Похоже на то…

– Леля! – кричит он. – Я чего-то не знаю? У нас в квартире чужой ребенок?

Мама выходит из кухни, перетянутая оранжевым слингом, внутри которого прячется маленькое белобрысое чудо, и сдувает со лба светлую челку.

– Леша, ты издеваешься? Она твоя копия. Даже тест ДНК не нужен. Лисенок, как в школе? Посмотрела на линейку со стороны?

– Ага… Как же… Меня все равно заставили быть ведущей.

– Так это же хорошо. Значит, тебе доверяют. – Мама всматривается в мое лицо, в ее голубых глазах мелькает понимание. – Милая, что-то случилось?

– Нет. Я просто… не выспалась.

Поднимаюсь с пола под тявканье Редиски и подхожу к маме, чтобы поздороваться с младшей сестрой. Ангелина беспокойно подергивает соску, хлопая длинными ресницами.

– Хочешь, я ее покачаю?

– Нет. – Мама гладит меня по щеке, встревоженно глядя в глаза, которые я упрямо пытаюсь отвести. – Иди поспи. Мы сейчас покушаем и тоже пойдем отдыхать. И кое-кто, кстати, тоже. – Она меняет тон на строгий и впивается взглядом в отца. – Леш, ну сколько можно? Не убежит твой проект. Ты себя видел? Суп на плите. Есть и спать! Из меня недавно вылез человек, так что я за себя не отвечаю.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Вымученно улыбаюсь родителям и ухожу в свою комнату. Закрываю дверь и прислушиваюсь к их шепоту.

– У нее глаза красные, – говорит папа.

– Да. Я заметила.

– Думаешь, наркотики?

– Леша, ты с ума сошел? Хуже. Думаю, мальчики.

– Уже пришло время? Доставать ружье и биту?

– Закупайся успокоительными, Леш. Больше нам ничто не поможет.

Божечки-кошечки… Только бы они не вздумали проводить со мной воспитательную беседу. Я этого не переживу.

Подхожу к кровати и падаю на покрывало. Сигнал сообщения не дает расслабиться. Ну кто там? Проверка от Окси? Хочет узнать, не бросилась ли я под машину по дороге домой?

Кот: «Зацени! *ссылка на страницу ВК*»

Боль в груди напоминает о глупой обиде. Он мой друг. Друг! Хватит уже. Ну пожалуйста…

Бо: «Вы отлично смотритесь *смайлик с глазами-сердечками*»

Хорошо, что по SMS нельзя узнать, как на самом деле выглядит человек в момент отправки текста. Самый удобный способ общения для лжи.

Кот: «Спасибо *улыбочка*»

Фыркаю, опуская на кровать руку с телефоном. По щекам бегут слезы. Вибрация вновь ударяет в ладонь. Неужели мало похвалила?

Кот: «Ну а ты, Лисичка-сестричка? Как на личном? Я готов тестировать твоих потенциальных парней *смайлик – улыбающийся чертенок* *смайлик-пистолет*»

Бо: «О-о-о-о… Их целый вагон набрался за тот месяц, что тебя не было. У тебя не останется времени на собственные отношения, поэтому не парься. Я справлюсь *смайлик в темных очках*»

Кот: «Ты же знаешь, что для тебя я всегда найду время».

Запихиваю телефон под подушку. Наверное, правда стоит поспать, иначе к вечеру я опухну от слез так, что точно никуда не пойду. А может, и не стоит? Зачем мне в сквер? Я не люблю шумные компании. Чувствую себя лишней. Меня в них, кстати, тоже не жалуют. Лучше высплюсь и отдохну хорошенько перед первым учебным днем.

В ушах звенит песня корейской группы. Вслепую ищу в постели телефон и принимаю звонок.

– Я уже иду к тебе! – бодро произносит Оксанка.

– М-м-м…

– Ты там что, дрыхнешь и сны про пирожки смотришь? А ну, вставай!

– Оксан, я подумала…

– Ла-ла-ла… Ничего не слышу! Пш-ш-ш… Бо! Я уже скоро буду. Пш-ш-ш-ш… Ваш звонок будет прерван, поэтому просыпайтесь и бегом в душ!

Этот бульдозер уже не остановить. Поднимаю тяжелую голову с подушки и плетусь на кухню. Мама сидит за столом перед чашкой с зеленой жижей, которую она зовет чаем для похудения.

– Проснулась, солнышко. Покушаешь?

– Нет, мам, не хочу, спасибо. Вообще-то я к тебе с вопросом.

– Я тебя внимательно слушаю, – настороженно произносит она.

– Сегодня вроде как праздник, и все одноклассники идут в сквер…

– Милая, ты же знаешь, кто у нас решает эти вопросы…

Знаю! У папы полгода назад начался «родительский кризис». Он заметил, что я отпрашиваюсь только у мамы, и загрустил. С тех пор, чтобы подбодрить его, мама каждый раз заставляет меня разыгрывать спектакль «папочка, миленький, разреши любимой доченьке погулять».

– Ну, ма-а-ам, – тяну я.

– Ну, до-о-очь, – передразнивает она.

Вздыхаю и направляюсь в гостиную. Папа сидит за компьютерным столом и смотрит в монитор.

– Уделишь минутку старшему ребенку?

Присаживаюсь на диван, потому что знаю, минуткой точно не обойдется.

– Даже две, – отзывается он и поворачивается на крутящемся кресле, отталкиваясь ногами от пола.

– Отпустишь меня погулять сегодня? – выпаливаю как на духу и прищуриваюсь в ожидании града вопросов.

– Куда? С кем? Надолго? Что вы там будете делать? Пить? Курить? А мальчики будут? Кто? Имена, фамилии…

– Папа-а-а-а… – Откидываюсь на мягкую спинку дивана, задирая голову. – В сквер. С одноклассниками. В десять вернусь. Ничего запрещенного делать не буду. Идет весь мой класс. У тебя на каждого уже досье есть.

– Богдан будет?

– Да.

– Давай телефон. Я хочу поговорить с ним.

– Ты шутишь?

Слышу за спиной тихое хихиканье матери. Оглядываюсь, включая умоляющий взгляд, который разворачивает огромный транспарант над моей головой с надписью: «Спаси!», но она лишь продолжает улыбаться.

– Я должен быть уверен, что за моей дочкой будет присматривать взрослый человек, которому я доверяю, – безапелляционно заявляет папа.

Делать нечего. Сопротивление только оттянет неизбежное. Набираю номер Кота, тяжело вздыхая. И так каждый раз. На самом деле это довольно унизительно. Кто еще за кем присматривает?

– Бо? – слышу в трубке удивленный голос друга.

– Кот, тут…

Не успеваю больше ничего сказать, потому что папа выхватывает телефон и прижимает его к уху.

– Здравствуй, сынок. Это дядя Леша. Ну как ты? Как сборы? Ты уже так давно к нам не заходил, мне не с кем смотреть футбол.

И начинается… Футбол, триатлон. В общей сложности папа болтает с Богданом десять минут, прежде чем перейти к первостепенной теме разговора.

– Тут наш Лисенок гулять намылилась. Мне как-то неспокойно.

Не слышу, что говорит Кот, но по папиному лицу понимаю, вещи правильные. Морщины на напряженном лбу разглаживаются, взгляд светлеет.

– Спасибо, сынок. Смотри мне! Я только тебе ее доверяю. Жду на выходных.

Папа возвращает мне телефон, довольно улыбаясь. Отеческий долг выполнен. Ура! Проигравших нет, но есть пострадавшие. Мое самолюбие, например.

– Теперь я могу пойти собираться?

– Еще пока нет. – Папа качает головой.

Вскакиваю на ноги и бросаюсь ему на шею.

– О великий отец клана Лисецких! Спасибо за доброту и доверие! Спасибо за…

– Все-все! – смеется он. – Иди уже.

Тихая трель дверного замка доносится из коридора.

– Это Оксанка, – отвечаю на немой вопрос родителей и бегу открывать дверь.

– Тебя отпустили? – кидает она с порога.

– Да!

– Отлично, – улыбается Окси.

Замечаю в ее руках пакет и делаю шаг назад:

– Не говори мне, что там…

– Моя одежда и косметика. Нам нужна тяжелая артиллерия.

– Я ее не унесу.

– У тебя нет права голоса. – Оксанка смело заходит в прихожую и скидывает босоножки. – Здрасте, теть Лель.

– Девочки, может, чайку?

– Мне, пожалуйста, с двумя ложками валерьянки, – произношу я.

Смотрю в зеркало после часа мучений. Оксанка могла бы пытать людей плойкой и бесконечными «не ерзай», «не моргай».

– Теть Ле-е-ель! – кричит Окси, приоткрыв дверь в комнату. – Вот теперь можно!

Она пропускает маму с малышкой на руках. Перевожу на них взгляд и медленно возвращаюсь к своему отражению.

Что это за уродец?!

Кудри сделали волосы короче, а голову круглее. Рыжий одуванчик-мутант. Черные стрелки на глазах делают меня похожей на японку, а яркая темная помада превращает губы в кружок, словно я украла соску у младшей сестры. Блузка на моем минус первом размере груди болтается, юбка слишком натянута на широких бедрах. На секунду теряю равновесие в Оксанкиных босоножках, подворачивая ногу, и еле сдерживаю истерический вопль.

– Ну-у-у… – тянет Оксанка. – Что скажете?

Мама ошарашенно хлопает ресницами.

– Непривычно, конечно, но… – с умным видом начинает Окси.

– Это что такое?! – Папина голова выглядывает из-за маминой макушки. – Кто это? Где моя дочь?!

– Пошли, Леш. Девочки сами разберутся, – говорит мама, включая задний ход.

– Что?! Да я из дома ее не выпущу в таком виде!

Несмолкаемое бурчание папы доносится из-за закрытой двери. Тяжелый вздох слетает с губ.

– Не нравится? – расстроенно спрашивает подруга.

– Оксан, это все подходит тебе. И кудри, и помада. А я – заготовка под человека. Мне нужно что-то попроще.

– Перестань наговаривать! Сейчас мы все поправим.

– Знаешь, все это так глупо. Я пас, серьезно. Не хочу.

Сбрасываю босоножки и стягиваю блузку через голову.

– Но…

– Хватит!

– Ты совсем не хочешь идти?

– Нет. Мы пойдем. Зря я, что ли, отпрашивалась? Сейчас только вернусь в свой привычный образ и двинем.

– Образ американского бомжа?

Оксана обессиленно плюхается на постель, и я кидаю ей в голову юбку.

– Эй! Я вообще-то помочь хотела!

– Знаю, – произношу ласково. – И спасибо, но… – снова смотрю в зеркало.

Мне до Оксаны или той же Настеньки, как до Китая на роликах. Ну не такого я типажа.

– Я не собираюсь меняться ради кого-то. Не нравлюсь такая, как есть? Значит, не судьба.

Хватаю расческу и провожу по тугим кудряшкам, которые, словно издеваясь, тут же возвращаются в исходное положение. Добрая треть моих волос пала смертью храбрых и теперь захоронена в братской могиле, где на мемориальной доске написано «Тангл Тизер».

– Ты их клеем побрызгала?

– Мусс сильной фиксации. Нужно мыть голову.

– Сколько у нас еще времени?

– Опаздываем на полчаса.

– Справлюсь за десять минут. – Вытаскиваю из комода первую попавшуюся футболку и снова кидаю в Оксанку. – Погладишь?

– Серьезно?! «Мне неприятно». Да с такой надписью к тебе точно никто не подойдет!

Закатываю глаза и роюсь дальше в ворохе одежды. Достаю еще одну футболку и снова бросаю. Второй пошел, полет нормальный.

– Эта без надписи.

– Здесь какой-то мальчик с красным шариком. Жуть.

– Гладь давай! – усмехаюсь я. – И между прочим, фильм классный. Про клоуна. Все, как ты любишь.

– Фу! Замолчи! Бр-р-р… Просила же не напоминать мне об этих монстрах.

– Милая…

Дергаюсь от неожиданности и ударяюсь затылком об кран, под которым, скрючившись буквой «зю», пытаюсь отмыть волосы от мусса фирмы «Момент».

– Мам! Чего так пугаешь? А если бы я пробила голову?

– Давай помогу.

Чувствую ее пальцы в волосах. Нежные, успокаивающие.

– Знаешь, Лисенок… Ты у меня и так красавица.

– Я кусок тебя. Ты не можешь говорить по-другому.

– Мой самый красивый кусочек, – смеется она. – А если серьезно, все это ерунда, Бо. Если хочешь кому-то понравиться, нужно оставаться собой. Влюбляются не в прическу, не в макияж и не в одежду.

– А во что тогда, мам? Только на таких ведь и смотрят. Таких любят.

– Неправда. Для любви нужно куда больше, чем внешность.

Мама выключает воду и набрасывает мне на голову полотенце, промакивая волосы. Вытирает лицо и щелкает по носу.

– Кто-то обязательно влюбится в твои веснушки или улыбку. В твой вечный сарказм и страсть к кукурузным палочкам. В твою смелость. Доброту. Обаяние.

– Все-все… – смущенно отвожу взгляд.

– А возможно, уже влюблен.

– Если бы это было так, я бы знала…

– Необязательно. Может, момент еще не настал.

– Момент для чего?

– Беги, милая. Я обезвредила отца, вручив Ангелочка, но скоро они будут рыдать на пару. Ты ведь не хочешь часовой разговор о пестиках и тычинках?

На всех парах несусь в комнату. Сушу волосы, радуясь, что они от природы прямые. Матирующий крем на лицо. Немного сияющего хайлайтера на скулы, гель для бровей и два взмаха тушью для ресниц. Натягиваю свободные джинсовые шорты и футболку, которую любезно протягивает Оксана.

– Последний штрих, – заявляю театрально и наношу на губы клубничную гигиеническую помаду. – Ну как?

– Пошли, бомжонок. Хорошо, что у меня есть план «Б».

Оксанка хватает меня за руку и тянет в коридор. Зашнуровываю кеды. Подруга изящно впрыгивает в босоножки.

– Какой еще план?

Вырастаю рядом с ней, распрямляя спину. Обе смотрим в большое зеркало, висящее на стене. Небо и земля. Красивая девушка и… просто я. Не уродина, но и не модель. Что-то болезненно сжимается внутри. Зависть? Уходи, уходи… Не хочу это чувствовать.

– Будем давить психологически, – подмигивает Окси в отражении.

– Что-о-о?

– Расслабься. Предоставь это мне. – Она снова хватает меня за руку и открывает входную дверь. – Мы ушли!

– Удачи, девочки! – отзывается мама.

– Куда?! Я еще не одобрил внешний вид! – кричит папа, но мы уже бежим вниз по лестнице.

Осенний вечер ощущается как летний. Только ветерок уже веет холодом, обещая скорые перемены. Сквер, в который мы направляемся, находится недалеко от школы и от моего дома тоже. Десять минут – и на месте. Поэтому, пока есть время, пытаюсь выпытать у подруги подробности очередного сумасшедшего плана, который она придумала.

– Что ты собираешься делать? Только не начинай про привороты и магию убеждений.

– И не собираюсь. Я всего лишь влезу ему в голову и наведу там порядок. Как и тебе…

– Оксан, ты с ума сошла? Фантастики пересмотрела?

– Бо, успокойся. Я просто подберусь поближе, выведу его на откровенный разговор, задам парочку нужных вопросов и дам несколько дельных советов и…

Вуаля! Кошачьи глазки откроются в правильном направлении.

– С чего ты взяла, что он будет тебя слушать?

– Все слушают, Бо. Даже ты.

Это факт. Иногда мне кажется, что эта девчонка ангел, а иногда… что она – сущий дьявол.

– Подбородок повыше. Улыбайся, Бо. Тебе должно быть весело.

– Почему?

– Потому что, по легенде, мы задержались из-за свидания.

– Какого еще свидания?!

Оксана выпрямляет спину и замедляет шаг, как только мы выходим на ровную дорожку из серой плитки. Впереди видны лавочки-кубики, построенные вокруг квадратных клумб, на которых уже расположились одноклассники и ребята из параллели.

– Всем привет! – громко говорит Окси, получая улыбки и приветствия в ответ.

– Мы вас уже заждались! – визжит Маруся. – Садитесь со мной!

Она двигается к краю, перебирая в воздухе пухлыми ножками, которые украшают несчастные стрекозы. Оксана демонстративно оглядывает другие лавочки и ведет меня за собой в самый центр тусовки.

– Спасибо, Марусь. Увидимся позже, – бросаю через плечо.

Ищу Богдана взглядом, но безуспешно, зато слышу гоготание Вадика. А где один, там и второй. Подходим ближе, замечаю Кота. Он сидит на скамейке на корточках, точно воробей на жердочке. Руки расслабленно лежат на согнутых коленях, голова немного опущена, но я отчетливо вижу улыбку и шкодный прищур. Наверное, только что пошутил и доволен собой.

– О! – басит Шевчук, толкая Кота. – Оксанка и Лисецкая…

Не разбираю конец фразы из-за хохота ребят с противоположного «кубика». Кот спрыгивает на землю и направляется к нам, размахивая руками. Меня всегда забавляла его походка и умиляли едва заметные ямочки на щеках. Оксана дергает меня за руку, усаживая на свободное место. Богдан останавливается напротив.

– Что это? – Он тычет пальцем в мою футболку, и я автоматически опускаю голову. – Попалась! – хватает меня за нос.

Бью его по руке, собираясь вскочить и как следует оттягать его за уши, но получаю по ноге острым крылом стрекозы, а в мыслях слышу: «Хватит уже быть для него лисичкой-сестричкой».

– Оксан, где вы были? Я, кстати, принес, что ты просила.

Вадик двигается ближе, разогнав несколько ребят, и протягивает через меня банку с пластмассовой трубочкой.

– Спасибо. – Подруга принимает дар и открывает его с шипящим звуком, как в рекламе «Пепси». – Мы из-за свидания Бо опоздали. Еле ее отвоевала.

Ложь неприятной тяжестью ложится на грудь. Мне не нравятся такие методы, но приходится молчать. Поднимаю глаза на Богдана, который смотрит на меня с… Уважением? Он рад? Супер! Отличный план…

– Свидания? У Лисецкой? С кем? С вымышленным парнем?

– Единственное, что здесь вымышленное, Шевчук, так это твое чувство юмора, – язвлю и одновременно качаю головой, отказываясь от предложения Окси сделать глоток ее напитка.

– А еще твоя грудь, – не унимается одноклассник.

– Вадик, ты что, бессмертный? – вмешивается Кот. – Бо, я тебе тоже попить принес.

Он протягивает мне открытую стеклянную бутылку.

– Смешно, – морщу нос, отворачиваясь.

Слышу отголоски счастливого смеха ровесников. Он колючий, словно стая ежиков, которая решила дружно меня обнять. Щеки касается холод. Богдан снова стоит передо мной и в его руке… «Алоэ»![1]

– Твои любимые сопли, – усмехается Кот.

Буря в душе утихает. Хватаю бутылку, откручиваю крышку и делаю несколько глотков.

– Сам ты сопля, это напиток богов. А ты вообще-то спортсмен, не забыл? И все вот это, – указываю пальцем, – вредно!

– Завела шарманку, – раздраженно вздыхает Вадик.

– А ты, Шевчук, не отлынивай. Продолжай в том же духе, и тогда мне не так уж долго придется терпеть твою рожу.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты погугли.

Вечер закручивается в предсказуемую спираль событий. Разговоры о прошедшем лете, нытье о предстоящей учебе. Шутки, приколы. Кто-то включает портативную колонку. Сквер шумит под заводной ритм модной песни. Народ наслаждается последним днем беззаботных гулянок перед школьной рутиной.

Бросаю взгляд на параллельный «Д»-класс, сидящий в стороне, и, конечно же, она тоже смотрит. Таня Головань – верная поклонница Богдана. Они знакомы с пеленок, живут в одном доме. Таня уже давно перестала скрывать свои чувства, если вообще делала это. У них с Котом тоже есть своеобразная традиция: каждый год на день всех влюбленных она признается ему в любви и предлагает встречаться и каждый раз получает отказ, но… Упертости и смелости ей не занимать. Головань не сдается.

Мне бы ее силу воли.

– Бо сказала, что ты был на сборах? Это что-то вроде лагеря для спортсменов? – спрашивает Оксанка, болтая ногой в воздухе.

Нас окружает почти вся сильная половина класса. Мальчики неотрывно наблюдают за каждым движением Ромашовой и ловят каждое слово, едва ли не пуская слюни. Мне их даже жаль. Бедняги…

– Ну да… – отвечает Богдан.

– И как там? Было что-то интересное?

И тут начинается кошачье представление. Богдан рассказывает истории о поездке, взрывая животы слушателей. Все в ролях и с наглядными примерами. Вокруг собирается целая толпа. И я тоже не могу оторвать от него взгляд.

Ему действительно было весело этим летом, и это здорово. Я рада за него, но почему-то чувствую слабые объятия грусти. Осталось всего два года, а потом мы разъедемся по разным городам, поступив в университеты. Будем ли мы дружить? Будем ли общаться? Ведь уже сейчас он уехал на месяц и почти забыл про меня.

Упускаю момент, погрузившись в мысли, а когда возвращаюсь в реальность, Кот стоит с задранной футболкой, демонстрируя пресс.

– Ну-ка, ну-ка! Давай я заценю, – хохочет Оксана, вытягивая руку.

– Да пожалуйста, – смело отвечает Кот.

– Неплохо, неплохо… – Оксанка изображает известный интернет-мем, поглаживая его живот. – Бо, попробуй ты!

Сжимаюсь, желая уменьшиться до размеров песчинки, а лучше совсем испариться. Лицо вспыхивает, а во рту становится сухо. В панике хлопаю ресницами, глядя на подругу. Богдан, как назло, воспринимает ее предложение с большим энтузиазмом:

– Давай, Лисенок. Хочу услышать мнение настоящего эксперта.

А в тыкву, которая у него вместо головы, он получить не хочет?

– Ты его только что услышал, – бурчу я. – Спрячь пузо, Кот. Не на пляже.

– Лисецкая засмущалась, – присвистывает Вадик.

Бросаю на него косой взгляд, а в ответ получаю насмешливую полуулыбку. Ну все! С меня хватит! Поднимаюсь на ноги, заставляя Богдана сделать шаг назад, и поворачиваюсь к Оксане:

– Мне уже пора.

Она смотрит на меня с укором и встает:

– Конечно, идем.

– Нет, ты оставайся. Я сама… – Поднимаюсь на носки и чмокаю Оксану в щечку. – Увидимся завтра.

Не дожидаясь реакции, проталкиваюсь сквозь толпу ребят. Задыхаюсь от их количества и давящих взглядов, но упорно делаю вид, что спешу по важным делам. И только одна пара глаз смотрит с искренним сочувствием – Маруся. Она слабо улыбается мне, как бы намекая, что понимает. Коротко киваю ей и сворачиваю на дорожку, что ведет на выход из этого веселого местечка.

– Бо!

Шустрый топот слышится за спиной. Еще лучше!

– Да погоди ты! Куда стартанула?

– Я найду дорогу домой, Кот. Можешь возвращаться и дальше веселить народ. Советую начать деньги брать. Озолотишься.

– Что с тобой такое?

Богдан пристраивается рядом, замедляя шаг.

– Ничего.

– Серьезно? А вот я так не думаю. Если это из-за Вадика, то я с ним поговорю. Не знаю, почему он вообще к тебе все время цепляется. Может, ты ему нравишься?

– А может, потому, что в седьмом классе я вылила ему на голову банку с водой на уроке рисования? А в восьмом стакан компота. А в девятом…

– Залепила ему в рожу куском торта в его день рождения, – весело продолжает Богдан.

– Вадик всегда сам напрашивается. Не я это начала.

– Да уж. Хорошо, что я дружу с тобой, а не…

Получаю холодным ветром по лицу. Не хочу сейчас ничего слышать про нашу дружбу.

– Я обещала маме помочь искупать Гелю. Со мной все нормально. Иди обратно.

– А я обещал твоему отцу, что провожу тебя. Видишь, мы оба примерные дети.

– Ага, – поворачиваюсь, выгибая бровь. – Особенно ты.

– Особенно я, – улыбается Кот и кивает, прогоняя все дурные мысли из головы.

Вообще все мысли! Ненавижу его за это и одновременно…

Какая же я ду-у-ура!

Интересно, это когда-нибудь прекратится? Эти выворачивающие наизнанку чувства, когда смотришь на человека и улетаешь в другое измерение. Когда он кажется идеальным, хотя это далеко не так. Когда отчаянно желаешь увидеть в его глазах хоть каплю ответных чувств.

Глава 3

Шагаем с Богданом по темному двору плечом к плечу.

– Ита-а-ак, – тянет он.

– Что?

– Значит, свидание? С кем? Я его знаю?

Ого. До отца ему еще далеко, но старт взят хороший. Столько вопросов. Оксана, конечно, молодец, но легенду она мне не рассказала. Самой все придумывать?

– М-м-м, – жую нижнюю губу. – Да там… Ну… Ничего серьезного.

– Ты и свидание? Это очень даже серьезно.

Чувствую на себе его взгляд, точно капли ледяного моросящего дождя. Ненавижу врать и сейчас не хочу этого делать, но признаться во лжи еще хуже…

– Проехали! Лучше расскажи, как там с Настенькой?

– Хорошо.

– И все?

– Тебе нужны подробности? У нее такие классные…

– Стоп-стоп! Все ее прелести можешь обсудить с Вадиком, – фыркаю я и, забывшись во вспышке нервозности, неудачно ставлю ногу на камень. – Ай!

Теряю равновесие, и меня подхватывает пара сильных рук.

– Осторожнее, – тихо говорит Кот, сжимая мои плечи.

Поднимаю голову. Сердце предательски вздрагивает под пристальным взглядом серых глаз. Раньше такого не было. По крайней мере, не так остро. Это же Богдан. Мы могли заснуть рядом и проспать до утра в одной кровати, беситься и таскать друг друга по комнате. Прикосновения… Это всего лишь обычные прикосновения, но почему-то теперь они такие, словно бьющие током прямо по венам.

– Порядок, – произношу, отстраняясь. – Спасибо.

Продолжаем путь в неловком молчании. Едва сдерживаюсь, чтобы не перейти на бег и не скрыться за дверью подъезда как можно скорее. Если он узнает… Догадается…

– Бо, у тебя что-то случилось?

– Нет, все хорошо, – отвечаю поспешно.

– Я же вижу…

– Тебе кажется.

– Ты что-то скрываешь. Дерганая и злая. В чем дело?

– Да нормальная я!

– Ага. У меня аж уши заложило.

А-а-а… Это фиаско, братан…

– Все… – выдавливаю я.

Кот хватает меня за руку, останавливая. До спасительного укрытия осталось всего десять шагов. Ветер качает кроны старых лип, и шелест их листьев шепчет, что я дура.

– Эй, Лисенок. Ты на меня обижена? Я что-то сделал?

Не могу набраться смелости, чтобы посмотреть ему в глаза, поэтому разглядываю пальцы, сжимающие мое запястье.

– Нет. Я просто… Не знаю… Ты…

Хочу признаться хотя бы в том, что скучала, что рада его видеть. Поделиться переживаниями насчет десятого класса. Излить душу так же, как делала раньше, но… не могу. Язык прилипает к нёбу. Ни слова. Впервые за столько лет у меня такое чувство, что Кот не поймет.

– Ну почему?!

Поднимаю голову, услышав знакомый голос, и вижу, как мама оттаскивает папу от окна. Шпионы, блин!

– Они уже все равно заметили. Богдан! Привет, сынок. Заходите к нам. Чего на улице стоите?

– Здравствуйте, дядь Леш. Да мне уже…

– Леша! – возмущается мама. – Отстань от детей!

– Ладно, – вздыхаю я и выкручиваю руку из цепкой хватки. – Я пойду. Спасибо, что проводил. Увидимся завтра в школе.

– Я тебе еще напишу.

– Окей, – бросаю я и скрываюсь за дверью.

На часах одиннадцать вечера, лежу в кровати и держу в руках телефон. Прожорливый зверек самобичевания устраивается на животе и противно хихикает. Я ведь успешно держала свои чувства к Богдану под контролем, так почему сейчас? Почему они рвутся наружу? Еще и Окси со своим планом, который больше навредил, чем помог. Богдан не пишет мне, хоть и обещал. Это как раз то, чего я боялась. Дистанции, которая в скором времени перерастет в пропасть. Шлю сопливые сообщения Оксанке, но и они остаются без ответа. Кручусь, путаясь в одеяле. Десять раз переворачиваю подушку и в скором времени забываюсь в беспокойном сне, чувствуя прохладу одиночества.

– Опаздываешь! – кричу, вскакивая со скамейки у фонтана.

– Прости, проспала, – говорит Оксана, поправляя воротник идеально выглаженной блузки молочного цвета.

– А так и не скажешь.

Она берет меня под руку и очаровательно улыбается:

– Макияж и прическа творят чудеса.

– Неправда. Это все потому, что ты ведьма.

Направляемся к школе и вливаемся в толпу страждущих.

– Прости, что не ответила вчера, Бо. Была на разведке.

– В смысле – на разведке?

– В прямом. Мне есть что тебе рассказать. Очень-очень много всего интересного, – воодушевленно произносит подруга.

– Расскажи сейчас!

– Это долгий разговор.

– Предлагаешь мне терпеть весь день? Сказала «а», говори «б».

Оксанка загадочно подмигивает мне. На ее лице буквально светится «джекпот». Поднимаемся на второй этаж и заходим в класс, где нас ждут сорок минут геометрии. Подруга никак не реагирует на мои мольбы хотя бы намекнуть на суть предстоящего разговора, но я не сдаюсь.

– Окси-и-и… Ты хочешь, чтобы я мучилась?

Плюхаюсь на свое место и расстегиваю сумку.

Оксанка присаживается на край соседней парты:

– Вообще-то ты заслужила. Сбежала вчера, как жалкая зайчишка-трусишка. Но зато Кот…

– Ш-ш-ш… Ты можешь потише?

Кручу головой, осматривая сонных одноклассников – ленивцы в замедленной съемке.

– Да кому ты нужна? – усмехается подруга и продолжает тише: – Зато Кот вчера бросился тебя провожать. А потом и еще кое-кого…

– Кого?

– Я начала следующий этап плана по вашему сближению.

Сжимаю карандаш в руке.

– Кстати, об этом…

– Доброе утро! – здоровается Маргарита Ивановна так громко, что звенит в ушах.

В класс залетает еще несколько человек, среди которых и Богдан, а за ними несется трель звонка. Оксанка спрыгивает с парты и садится на стул. Поворачиваюсь вправо. Мы сидим через проход, но болтать нам это не поможет. Кот занимает место рядом со мной и роняет голову на сложенные на парте руки.

– Ты спать не пробовал? Слышала, после этого чувствуешь себя бодрым, – говорю вместо приветствия.

– Сон для слабаков, – бубнит Кот.

– Вы, наверное, забыли, что я не терплю опоздунов, – говорит математичка. – Кошик, сядь нормально! У нас здесь не курорт!

Богдан покорно выпрямляется, и я усмехаюсь. Маргоша – женщина-гром. Похлеще Ульянушки.

– Открываем тетради и учебники. Времени на раскачку у нас нет. Через два года экзамены, и мы начинаем готовиться прямо сейчас.

По классу проносится хор вздохов и шелест бумажных листов. Поверх моей тетради падает маленький конверт. Скашиваю взгляд на Окси и аккуратно разворачиваю послание.

«Не хочу, чтобы ты страдала. Пляши, Бо. Твой Кот свободен. Нет у него никакой девушки».

Хлопаю ресницами, снова и снова перечитывая корявый почерк подруги. Что? Как? Почему? Смотрю на Богдана, пытаясь поймать волны его настроения. Он расстроен или нет? Непонятно…

– Что-то не так? – шепчет Кот, встречая мой пристальный взгляд.

– Э-э-э… Нет, – мотаю головой.

Богдан протягивает мне скатанный в шарик кусочек бумажки:

– Передай это Оксане.

На автомате выполняю просьбу, наблюдая за подругой и ее реакцией. Она разворачивает записку и тут же отвечает на нее. Не понимаю, что происходит. До конца урока работаю вынужденным почтальоном. Левый глаз адски дергается, все объяснения Маргоши пролетают мимо ушей.

О чем они разговаривают? Что обсуждают? Еще и так активно…

Богдан и Оксана никогда не общались близко. Максимум могли переброситься парой фраз в школе или на общих нечастых тусовках. Я всегда разделяла дружбу с одной и другим, не желая ставить их в некомфортные условия. Тогда что это? Оксанкин план? Она хочет втереться Коту в доверие, чтобы?..

Мне все это не нравится. Совсем не нравится. В глубине души звучит тревожный звоночек. Ощущаю себя так, словно меня выбросили за борт в холодный океан, над которым сгущаются тучи.

Я никогда, наверное, еще так не радовалась звонку с урока. Нет сил больше ждать и терпеть. Запихиваю вещи в сумку и, прихватив с собой Окси, выскакиваю в коридор.

– Что это за прикол? Когда вы успели с Котом стать друзьями по переписке?

– Вчера, – гордо отвечает Оксанка. – Я же говорила, мне нужно влезть ему в голову, чтобы навести порядок.

– Ты можешь нормально объяснить?

– Да, Бо. Выдыхай. Сейчас я все расскажу.

Устраиваемся на подоконнике недалеко от кабинета истории, где будет проходить следующий урок. Сверлю подругу нетерпеливым взглядом.

– У тебя уже пар из ушей валит, – хихикает Окси. – Ладно, ладно. Слушай. Я вчера поймала Кота, когда он возвращался от тебя. Нам в одну сторону, поэтому пошли вместе, и… – Она делает театральную паузу.

Я ее стукну, честное слово. Если она не перестанет изводить меня, отвешу «печеньку» прямо по гладкому спокойному лбу.

– Окси-и-и… – рычу я.

– Ну и мы разболтались. Он волнуется за тебя. Спрашивал, что случилось, почему ты такая нервная. Интересовался о свидании…

Острый коготь скребет по грудной клетке.

– Надеюсь, ты сказала, что пошутила. Мне не хочется его обманывать…

– Ты с ума сошла?! Это наш главный козырь. Его это задело. И то, как ты морозилась, тоже. Это правильно. Вам нужно перестать быть друзьяшками-симпатяшками, чтобы все получилось.

– Что?!

– Да-да. А как ты хотела?

– Стоп. Тормози, Оксан. Вот так я точно не хотела. Мне все равно, есть у него девушка или нет. Да пусть хоть гарем заведет. Он мой друг, и я не хочу его потерять.

– Кстати, насчет Настеньки. Это все неправда.

– В каком смысле?

– Они не встречаются. Она попросила его сделать пару фоток, чтобы позлить бывшего.

– Но зачем он тогда мне сказал, что нашел девушку?

– Может, затем же, что и мы выдумали тебе свидание? – Оксанка выгибает бровь, ввергая меня в полное недоумение.

Сердце сжимается из-за чувства тревоги и… Ревности? Богдан соврал мне, но рассказал правду Оксане? Он же знает, что мы подруги. Понимает, что я могу хранить их секреты, но они… Оксана рассказала бы мне все в любом случае. Так в чем смысл? Почему он поделился этим с ней, а не со мной?

– О, нет… Нет, нет, Бо. Я обещала, что ничего тебе не скажу. Не сдавай меня. Ты только все испортишь.

– О чем вы переписывались на геометрии?

– Ни о чем. Так… Всякая ерунда. Да ты не парься. Нужно ведь, чтобы он видел во мне свою.

Смотрю в светлые глаза подруги. В них столько уверенности и силы. Может быть, она права? Окси всегда знает, что делает.

Слышу громкий заразительный смех и ищу Богдана. Вижу его рядом с Вадиком, активно размахивающим руками. Кот поворачивает голову и широко улыбается, но не мне. Окси ведет плечом и вновь поворачивается ко мне лицом:

– Пару недель, Бо. Вот увидишь. Он будет твоим.

Он и был моим… Другом. А теперь я уже не уверена в этом.

Что сказать? Сбылась мечта идиотки. Два моих лучших друга стали… Друзьями? Наверное, так. Мы частенько зависаем втроем. В школе, после нее, даже собираемся на выходных устроить вечер кино дома у Оксанки, пока ее родителей не будет. И все должно быть круто. Я, по идее, должна прыгать от счастья, но меня тянет на дно. С каждым из них по отдельности мне комфортно. Я могу быть собой и ничего не стесняться, но вот так, когда мы втроем… Не знаю, что происходит. Я закрываюсь. Больше молчу и туплю в телефоне, не влезая в их разговоры.

Окси все твердит, что мы на верном пути. Говорит, что скоро все изменится и она видит прогресс, но я вижу обратное явление. Мы с Котом практически не общаемся. Между нами появилась ледяная неловкость. Богдан все меньше мне пишет, как и я ему. Неведомой природы страх каждый раз заставляет стирать сообщения, которые я набираю по полчаса. И Кот так и не признался, что Настя не была его девушкой, сказал, что они расстались. Окси заставляет меня продолжать врать о парне, которого нет. Утверждает, что так нужно. И это все разрушает нашу связь с Богданом. Я буквально чувствую, как она рвется. Но Оксанка говорит, это должно помочь создать новые отношения.

Я не знаю… Не уверена…

Зачем рубить канат, который сближает души? Разве нужно отказываться от дружбы, чтобы усовершенствовать отношения? Любовь – тоже канат, а два лучше, чем один. Почему нельзя связать нас новым, не разрубая старый?

Я запуталась…

Субботний вечер кажется по-настоящему осенним, а может, это все потому, что в моей душе идет холодный дождь. Согреться не помогает даже теплый спортивный костюм, зато Оксанка до сих пор обходится укороченной джинсовой курткой и юбкой. Несем из ближайшего магазина два больших пакета с чипсами и газировкой – важные атрибуты для просмотра кино.

– Кот сказал, что придет с Вадиком, – говорит Окси.

– А меня вы не хотели спросить?

– Брось, Бо. Вадик нормальный парень.

– Только с тобой, потому что…

– Не начинай, – отмахивается она.

Вадик с детского сада без ума от Оксаны. Делает все, что она попросит. В начальной школе дарил конфеты, в пятом классе цветные ручки и брелки, но завоевать сердце Ромашовой ему так и не удалось. И по сей день он остается ее верным поклонником, который неумело скрывает свою симпатию. По крайней мере, я ее вижу четко и ясно. Возможно, поэтому мы с ним и грыземся.

– Тебя отпустили с ночевкой? – спрашивает Окси, выгружая газировку в холодильник.

Слышу строгий голос папы из воспоминаний: «У тебя есть свой дом и кровать. Нечего подкидываться. Вот будет восемнадцать, хоть на вокзале ночуй».

– Нет. Отпустили до двенадцати. Папа меня заберет.

Открываю шкафчик с посудой и достаю две большие миски под чипсы и кукурузные палочки.

– И почему дядя Леша меня так не любит?

– Ничего подобного. Он просто… Забей! Это же папа.

– Нужно научиться ставить его на место, Бо, а то он до старости все будет решать за тебя.

Ничего не отвечаю, методично вскрывая упаковки, и пересыпаю снеки в миски.

– Так! – Окси хлопает дверью холодильника. – Пошли готовиться к приходу мальчиков.

– А разве мы не готовы? – отвечаю с полным ртом кукурузных палочек.

– Бо-о-о…

Проглатываю лакомство, но чувствую горечь вместо сладости. Нужно сказать ей. Я устала. Не хочу больше играть в эту дурацкую игру и привлекать внимание. Пусть все станет как раньше. Этого будет достаточно. Я за последнюю неделю убила столько нервных клеток, что не уверена, остались ли еще выжившие.

– Оксан, давай закончим операцию по завоеванию. Ничего не выходит. Я уже смирилась. Ну не видит он во мне девушку. Даже если я в бальном платье начну крутить перед ним сальто, все останется по-прежнему. Я закрываю эту тему.

– Правда? – Она хлопает длинными прямыми ресницами.

– Да… Я… Наверное, у всего есть срок годности. И у чувств тоже. Мне все равно. Честно. Мы с Котом друзья, пусть так и остается.

Ложь печет язык и горло. Кровь приливает к голове и гудит в ушах. Хочу остаться один на один со своими чувствами и больше никому не позволять ковыряться в них. Даже Оксане.

– Ты уверена? – настороженно спрашивает она.

– Да, – твердо киваю.

Окси подходит ко мне и крепко обнимает. Собираю волю в кулак, чтобы не расплакаться. Решила, значит, решила. Хватит мне уже страдать. Сколько можно?

– Хочешь я скажу Коту, что сегодня все отменяется? Устроим девичник.

– Нет. Все нормально.

– Точно?

– Конечно. Ты же со мной.

Не совсем понимаю, как это происходит, но… Первое: мы единогласно выбираем для просмотра ужастик. Второе: усаживаемся на большом зеленом диване рядком: Вадик, Кот, Оксана и я. Мы с Богданом часто смотрим вместе триллеры и ужасы, и наш главный прикол – пугать друг друга в самые нагнетающие моменты, до того как на экране выпрыгнет монстр, а сейчас мне до него даже не дотянуться.

– Лисецкая, точно не хочешь выпить?

– Вадик, отстань от нее, – строго говорит Кот.

– Может, уже начнем? – предлагает Окси, ерзая на месте, и направляет пульт на телевизор.

– Оксан, ты точно выдержишь? – с искренней заботой интересуюсь я. – Мы могли бы…

– Да брось! Мы же не одни. Есть за кого прятаться, – перебивает она.

На экране медленно появляются кроваво-красные буквы на черном фоне, из колонок звучит угнетающая мелодия, и начинается фильм. Картина оказывается действительно жуткой, но благодаря комментариям Кота и Вадика мы больше смеемся, чем трясемся от страха. Окси, как и полагается леди, пищит каждый раз, увидев труп, а Вадик ее забавно пародирует. Кое-как досматриваем до финала. И вот двое выживших должны спастись из страшного места, но… Не тут-то было.

– А-а-а-а! – кричит Окси.

Поворачиваюсь и вижу картину пострашнее, чем на экране. Самую страшную на свете. Кот гладит Оксану по волосам, приобняв за плечи. Она упирается лбом в его плечо, он что-то шепчет ей, прикрыв глаза. Наверное, успокаивает, но я не могу расслышать точно. Уши закладывает. Дыхание сбивается из-за острого лезвия, которое резко проходит между ребер и попадает в цель.

Собираюсь сосредоточить внимание на фильме, но натыкаюсь на печальный взгляд Вадика. Он только что понял, что фильмы ужасов снимают идиоты, которые не понимают, чего на самом деле боятся люди.

– Кто хочет кофе? – произношу уверенно, прикладывая максимум усилий, чтобы голос звучал так же, как всегда.

– Я! – Вадик вскакивает на ноги, будто у него под пятой точкой материализовывается ежик.

– А я бы сходил на перекур, – говорит Кот.

Слышу его, но не вижу. Нарочно избегаю взгляда.

– Можно на лестничной клетке. Я провожу, – подхватывает Оксана.

Ухожу на кухню. Включаю чайник. Пальцы ничего не чувствуют. Ни-че-го. Вадик садится за стол. Оба молчим. Не можем выдавить даже одного коротенького слова. А если бы и могли, то вряд ли они были бы приличными. Ставлю перед одноклассником наполненную чашку и занимаю стул напротив. Тишина закручивается вокруг нас плотной, непроглядной воронкой, но не спасает от боли, а усиливает ее.

– Уступаю даме, – оживает Вадик. – Можешь уйти первой.

– Спасибо, – отвечаю тихо.

– Только придумай что-нибудь правдоподобное. Эти двое раскусят тебя за секунду.

– Хорошо. А ты как?

– Я могу сказать, что… – Вадик делает глоток кофе и ухмыляется. – Что у меня от кофе скрутило живот, потому что ты в него плюнула.

Тихо смеюсь, активно кивая:

– Это будет максимально правдоподобно.

Хлопает дверь, и мы оба вздрагиваем. То маленькое чувство безопасности и веселья, что удалось воскресить, прячется под стол. Вытаскиваю из кармана телефон и прижимаю его к уху, имитируя звонок.

– Да, мамуль, – говорю громко. – Ну что поделать. Хорошо, конечно. Скоро буду.

– Что такое? – спрашивает Оксана, появляясь в дверном проеме.

Кот стоит у нее за спиной. Вижу только его силуэт, глядя на подругу. Быстро прячу мобильник, словно он умеет говорить и может меня выдать.

– Мама звонила. Они с папой уходят по делам, мне нужно с мелкой посидеть.

– Да? Как жалко. Мы бы успели посмотреть еще один фильм, – расстроенно говорит Окси и кривит губы.

– Вы и успеете, – бодро говорю я и встаю из-за стола. – Ладненько. Побегу. Просили побыстрее.

– Я могу пойти с тобой, – предлагает Богдан.

Его слова падают кирпичом на дно желудка. Не хочу. Нет. Не сейчас.

Я не готова.

Я могу наговорить глупостей.

Я боюсь.

– Нет, – улыбаюсь, взмахивая рукой. – Оставайся. Я справлюсь.

Прохожу мимо и бросаюсь к кедам. Чуть подрагивающими пальцами завязываю шнурки, в носу нестерпимо щиплет. Ой-ой… Скоро начнется ливень. Натягиваю улыбку и выпрямляюсь:

– Ну, пока.

– Бо, все в порядке? – тихо спрашивает Окси, шагая ближе, чтобы обнять.

– Да. Конечно, в порядке.

– Точно?

Каждая клеточка души кричит «нет!», но губы произносят совсем другое:

– Да.

– Напиши, как дойдешь домой.

– Ага.

Вскользь ловлю пронзительный взгляд серых глаз, прежде чем выскочить за дверь. Только бы он не догадался. Это будет позор. На третьем лестничном пролете слезы омывают горящие огнем щеки, и я впервые в жизни задумываюсь о значении слова «предательство».

Блуждаю в сумерках по знакомым с детства дворам. Домой, конечно же, нельзя. У меня есть примерно час, чтобы прийти в себя. Если вернусь в десять, родители не будут ругать. Скажу, что Богдан проводил.

Докатилась… Вру родителям. Оксане. Богдану.

Себе!

Что это было? Почему так произошло? Пытаюсь понять. Пытаюсь, но такое чувство, что ем стекло. Больно, но продолжаю жевать.

Гугл говорит, что предательство – это нарушение верности. Верности кому? Мне? А в чем заключается эта верность? Богдан не мой парень. Он даже не знает, что нравится мне. Как друг он не отказывался от меня, это я залезла в ракушку из выдумок Окси. Окси… Она ведь хотела помочь, старалась до последнего. И я сама сегодня сказала, что собираюсь отказаться от романтических чувств к Коту. Так есть ли где-то здесь предательство? Разум в тумане сомнений, а вот душа… Душа болит. Слышу ее крики. Она не может найти себе места, словно воздушный шарик, который потерял ниточку и вынужден бесцельно парить, пока в один момент не упадет сдувшимся куском резины на землю.

Не знаю, что делать. Мне обидно. Я люблю их обоих как родных и точно не хочу терять, но если между ними что-то возникнет… Как я буду жить? Смотреть на них каждый день через толстенное стекло отрешенности?

Нет! Ни за что!

Может, показалось? Да, Окси и Кот стали общаться лучше, но это еще ничего не значит. Возможно, они и правда станут друзьями, а я психанула из-за ревности. Кот всегда дружил из девчонок только со мной. Я привыкла быть для него единственной в этом плане. А тут Окси. Она же замечательная, я могу его понять.

Да…

Вот так уже лучше.

Ничего страшного не случилось.

Привыкнем, и все будет хорошо. Дружить вместе – это же здорово. Даже Вадика примем в нашу компанию, если будет себя хорошо вести. Глубоко вдыхаю и вытираю мокрое лицо рукавом спортивной куртки. Вечерний ветерок заканчивает операцию по сокрытию следов печали, и я поворачиваю в сторону дома.

Завтра я поговорю с Оксаной и спрошу ее напрямую. У нас никогда не было секретов друг от друга. Уверена, она посмеется и скажет, что я дурочка, а потом подтвердит мое умозаключение. Да. Так и будет.

Глава 4

– Доброе утро, Лисенок, – ласково говорит мама, поглаживая меня по голове. – Прости, на самом деле уже обед, и ты мне нужна.

– М-м-м… Пять минут, мам… – сонно бормочу я. – Уже встаю.

Переворачиваюсь на спину, разминая затекшие мышцы.

– Милая, ты что, плакала?

Закрываю руками глаза. Боюсь представить, на кого я похожа.

– Нет. Наверное, опухла от газировки.

– Бо, я же не слепая. Вчера ты вернулась раньше и была расстроена, а сейчас это. Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?

– Нет, – мотаю головой, словно это поможет уверить маму в правдивости слов. – У меня же переходный возраст. Пройдет.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не очень. Сама справлюсь.

– Я в этом не сомневаюсь, Лисенок, но все-таки… Если тебе будет нужен совет или захочешь обсудить что-то, я всегда рядом и всегда буду на твоей стороне.

– Знаю, мам, – отвечаю, слабо улыбаясь.

– Хорошо, – вздыхает она, поднимаясь на ноги. – Умывайся и приходи на кухню. Отец наконец-то крепко заснул, отлипнув от компьютера. Похоже, закончил проект. Порадуем его вкусным ужином?

– Конечно.

Время, проведенное на кухне с мамой, пролетает незаметно, но после плотного семейного ужина я снова вспоминаю о своей проблеме. Нужно поговорить с ними. Не хочу мучиться догадками. Сажусь на кровать и беру в руки телефон. С одной стороны, я уже так сильно соскучилась по Богдану, что хочется написать ему, а с другой… Проще спросить у Окси, она точно поймет меня правильно.

Захожу в чат сообщений, и последним висит мое, отправленное вчера, о том, что я дома и все хорошо. Оно так и осталось без ответа. Смотрю на дисплей еще несколько мгновений, размышляя о вчерашней ситуации, и вдруг вижу новое сообщение от подруги. Она меня будто чувствует.

Окси: «Приветик, Бо. Давай встретимся сегодня на нашем месте? Нужно поговорить насчет вчерашнего *смайлики-ангелочки*»

Сердце бьется так часто, что, кажется, может выпрыгнуть из груди.

Бо: «Привет. Конечно, буду там через пятнадцать минут *подмигивающий смайлик*»

Не помню, чтобы я хоть раз волновалась перед встречей с Окси. Мы знакомы с первого класса и с тех пор были почти как сестры. Никаких секретов и тайн, только поддержка, веселье и настоящая дружба. Все горести и переживания пополам, радость и счастье тоже. Если одной хорошо, вторая улыбается. Если плохо – плачет рядом. Помню, как меня укусила собака в шестом классе. Глупая история. Я ела пирожок, а маленькая дворняжка, видимо, обиделась на то, что ей не досталось. Окси, когда увидела следы зубов, ревела громче, чем я.

Подхожу к скамейке. Оксанка уже на месте. Сидит, уставившись в телефон, и бегло тарабанит пальцами по экрану. Останавливаюсь перед ней, она убирает мобильник в сумочку, закрепленную на поясе, но не спешит поднимать взгляд.

Первый тревожный звоночек.

– Привет, – говорю я, сжимая руки в замок.

– Привет, Бо… – печально вздыхает она.

– Что случилось?

– Я… Мне нужно кое-что тебе рассказать…

На дрожащих ногах подхожу к лавочке и сажусь рядом. Вина в ее голосе и грусть на лице – второй тревожный звоночек.

Не может быть… Нет! Я не хочу в это верить!

– Ну так рассказывай… – тихо произношу я, глядя в землю.

Она молчит. Долго. Слишком долго. Слышу, как стучит сердце. Все медленнее и медленнее. Вот-вот остановится, и я упаду замертво. Озвучиваю убийственную правду, сама нажимая на курок пистолета, что прижат к моему виску:

– Тебе нравится Кот?

– Я не хотела, Бо. Прости меня. Я… Я собиралась помочь, честно. Пыталась выведать у него о чувствах к тебе, узнать, есть ли шанс раскрыть их по-новому, но…

Поворачиваюсь и вижу слезы на ее щеках и приоткрытые в рваном дыхании губы. Я же на удивление спокойна. Чувствую себя пустой могилой и жду, когда Оксана продолжит рассказ.

– Он начал проявлять ко мне интерес.

Выстрел в упор.

Сердце замирает, глотая пулю.

– Я говорила ему, чтобы он забыл об этом, что мы друзья. Я даже сказала, что подозреваю о твоих чувствах и он должен посмотреть на тебя внимательнее, но…

Снова заминка, чтобы я в полной мере смогла ощутить всю боль поражения. Не могу сделать вдох, токсичный газ обиды разрывает легкие.

– Богдан… – говорит Оксана, хлюпая носом.

Она никогда не называла его по имени. Только Кот. А теперь… Богдан…

– Богдан сказал, что относится к тебе только по-дружески. А вчера, я не знаю… Я ужасна. Но, Бо, ты сама сказала, что хочешь все закончить… А он… Мы… Я не знаю! Бо, прости меня! Пожалуйста! Я не хотела! Но это стало так трудно контролировать, когда я узнала его ближе…

Еще одна пуля.

Понимаю, о чем она. Сама чувствую к Богдану то же самое, но между нами есть разница. Ее чувства взаимны. Они могут расцвести и принести им обоим счастье. А я… Это зернышко не проросло. Кто в этом виноват? Точно не Оксана. Я прятала его слишком долго, и оно умерло без солнечного света.

– Бо? – тихо зовет Оксана, касаясь моего плеча.

Смотрю в светлые, полные слез и раскаяния глаза подруги. Это я виновата. Всех запутала. Не хочу, чтобы ей было больно. Не хочу, чтобы она плакала и мучилась из-за меня.

– Почему ты сразу мне не сказала?

– Мне было страшно. Я не хотела расстраивать тебя. Думала, все как-нибудь решится.

Короткий звук – сигнал сообщения из ее сумки.

– Это он?

– Да, наверное. Он тоже волнуется за тебя. Не хочет терять вашу дружбу.

– Ты сказала ему о моих чувствах?

– Нет! Я сказала, что догадываюсь, но не уверена! Я… Бо…

Новая волна слез накрывает Оксанку, а у меня они словно все исчезли. Высохли. Я думала, разбитое сердце – это адски больно. Что не смогу сдержать криков и слез, но… Чувствую только, как холодная рука пронзает кожу в районе груди, хватает и сжимает нашпигованное пулями сердце до тех пор, пока оно не превращается в пыль.

И все…

Больше ничего нет…

– Оксан, эй! Прекрати, слышишь? Никто не умер. Ничего страшного не случилось. Ты нравишься ему, он тебе… Значит, так суждено. Это чувства, я не могу винить тебя за них.

Она отнимает ладони от лица и хлопает мокрыми слипшимися ресницами:

– Правда?

– Да.

– И ты была бы не против, если…

Пытаюсь поймать положение в пространстве, но, кажется, плыву где-то под водой. Что я сейчас должна чувствовать? Где все эмоции?

– Это решать не мне, – отвечаю приглушенно.

– Но ты наша подруга.

– Так и есть. Было и будет. Это не изменилось.

– Бо!

Оксанка бросается мне на шею, крепко обнимая. Глажу ее по спине и волосам, унимая дрожь.

– Ты самая лучшая подруга на свете.

Бах!

Третий выстрел насквозь пробивает пустую грудную клетку.

Уже не важно, у кого в руках пистолет.

Оксана…

Богдан…

Я сама…

Уверена, что поступаю правильно. Они мои лучшие друзья. Запретить им быть вместе только из-за эгоизма? И кому станет легче? Не мне. Я желаю им лучшего. Пусть они будут счастливы рядом друг с другом.

А я…

А я не знаю…

Как-нибудь переживу.

Оксанка успокаивается спустя несколько минут.

– Бо… – говорит она, пытаясь поймать мой взгляд, но я смотрю сквозь нее. – Бо!

– Да?

– Тебе стоит поговорить и с Богданом тоже.

Туман из головы не уходит, наверное, организм выплеснул в кровь естественное обезболивающее, спасая меня от внутренней агонии.

– Что? – спокойно переспрашиваю я.

– Он волнуется не меньше меня. Переживает. Думаю, ему бы тоже хотелось услышать от тебя слова поддержки. Богдан так сильно дорожит вашей дружбой, что не знает, как к тебе подступиться, чтобы ничего не разрушить.

Дорожит нашей дружбой?

Дружбой, да?

Ненавижу это слово.

– Я позвоню ему сегодня и…

– Зачем? Мы собирались встретиться, он уже где-то неподалеку. Сейчас я ему напишу.

Попадаю в медленную зону. Хочу остановить Оксанку, но вместо этого лишь беспомощно наблюдаю за ее действиями, чувствуя невыносимую тяжесть собственного тела. Окси встает и берет меня за руку.

– Он в сквере, идем?

Киваю. Если и ломать кости, то все разом, чтобы не растягивать боль.

Окси ведет меня за собой, я едва переставляю ноги, но она не замечает этого или делает вид, что не замечает. Она болтает о чем-то, пытаясь меня отвлечь, но я не слышу слов. Ее голос – белый шум. Минуем дворы и подходим к пешеходному переходу. Впереди сквер. Руки горят и потеют. Делаю крошечный шаг назад.

Не могу…

Оксана сжимает мою ладонь, не поворачивая головы.

– Что я ему скажу? Я не готова…

– То же самое, что и мне, Бо: что он твой друг и ничто этого не изменит. Вот увидишь, тебе станет легче, и нам всем тоже. Все будет отлично…

Загорается зеленый свет. Полоски зебры мелькают под ногами. В голове появляется ужасная мысль – было бы неплохо, если бы сейчас меня сбила машина. Пара месяцев больницы кажутся лучшей перспективой, чем разговор с Котом.

Вижу его… Сковывающий лед нарастает толстой коркой под кожей. Богдан встает с лавочки, встречая нас. Несколько метров дорожки становятся тропой к гильотине.

– Давай, Бо. Я подожду здесь, – шепчет Окси и подталкивает меня в спину.

Так вот как чувствуют себя люди, приговоренные к казни, когда шагают к палачу? Колени дрожат, во рту сухо, виски пульсируют от напряжения.

Почему, Кот?

Почему она?

Почему не я?

Смотрю Богдану в глаза – в них смятение и беспокойство. Он прячет руки в карманы зеленых шорт и сжимает губы. Останавливаюсь. Между нами полметра, но они ощущаются как бездонная пропасть. Ничего уже не будет как прежде, но я могу попытаться сохранить хоть что-то.

– Привет, – произношу я, пытаясь улыбнуться.

Выходит плохо, и мысленно я впервые разрешаю себе произнести правду: «Я люблю тебя». Фраза расцветает розовым кустом внутри меня. Колет шипами и пьянит сладким ароматом.

Улыбаюсь.

– Привет… – тихо отзывается Кот.

И снова я вижу в глазах дорогого человека стыд, вину и боль… Нет, так не должно быть. Мои друзья будут счастливы. Я сделаю для этого все, что смогу.

– Кот, послушай… Только правда послушай, а не просто как радио в машине. У нас сложилась странная ситуация, которая всех запутала… – Облизываю пересохшие губы, глядя на ворот его футболки. – Я люблю тебя…

Сердце за мгновение собирается из пыли, чтобы разбиться во второй раз.

– Как друга, – заканчиваю фразу бессовестной ложью. – Только как друга. Ты важен для меня, и я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Давай оставим в прошлом все недопонимания.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Чтобы убедить его. Заставить поверить. Солнце выглядывает из-за облака и ослепляет меня, не давая разглядеть лицо Богдана. Надеюсь, на нем появилось облегчение. Протягиваю руку. Это последнее, что я могу.

– Ну так что? Друзья?

– Конечно, – отвечает Кот, крепко сжимая мою ладонь. – Конечно, друзья.

– Вот и отлично! Рада, что мы все прояснили, – оглядываюсь на Окси. – И за вас тоже рада.

– Правда?

– Кот… – качаю головой и вздыхаю. – Я когда-нибудь врала тебе?

– Никогда, – ласковые интонации в его голосе, словно теплые объятия.

Отступаю в сторону, расслабляя пальцы:

– Ладно. Раз уж мы все выяснили…

Кот не отпускает мою руку, удерживая рядом. Такое ощущение, что он недоволен или зол, но я не могу сейчас себе доверять.

– Мне пора, – освобождаю ладонь. – Пока.

Канат рвется, как нить. Уши закладывает от треска. Улыбаюсь, но не Богдану, а для него, слушая внутренний голос: «Я люблю тебя. Всегда буду. Это ведь не запрещено. Никто об этом больше не узнает».

– Увидимся в школе! – Машу Окси и отправляю ей воздушный поцелуй.

Кинув на Кота взгляд, ухожу по дорожке, что ведет к кинотеатру. Слежу за каждым шагом. Такое чувство, что кости собраны из старых деталек «Лего», которые не подходят друг другу. Как только большое старое здание позволяет скрыться за его стенами, дыхание рвется на судорожные вдохи и выдохи.

– Лисецкая, привет! А я тут в кино иду. Ты тоже?

Перед глазами появляется пара тапочек со смешными розовыми бантами и пухлые пальчики с кислотно-желтым педикюром. Поднимаю голову и в каре-зеленых глазах Маруси вижу свое отражение.

– Богдана, что случилось?

– Привет, Марусь… Ничего… Я просто… Мне нужно…

– Тише-тише… – Она обнимает меня и этим простым искренним жестом разбивает плотину, которая сдерживала поток болезненных чувств. – Ну его, это кино! Давай лучше ко мне пойдем? Родители на даче. У мамы есть отменный успокоительный чай. Я называю его «ведьмино зелье». Воняет страшно, он из Африки. Поможет на раз-два, точно тебе говорю.

Киваю, размазывая слезы по ее футболке.

Маруся не настаивает на рассказе, и я молчу. Она болтает о всякой всячине, подливая мне чай, который действительно ужасно пахнет, но, похоже, правда помогает. Слезы заканчиваются. Знаю, что они еще вернутся, но сейчас можно передохнуть. Маленькая яркая кухня и веселая громкая девчонка становятся моим неожиданным спасением.

– Спасибо тебе, Марусь.

– Брось, Лисецкая. Мы же подруги.

Натянуто улыбаюсь и киваю, не желая ее расстраивать:

– Конечно.

– Ты точно не голодная? У меня есть такие конфеты… Из Франции.

На столе появляется коробка обычных отечественных конфет, но я тактично молчу и хватаю сразу две штуки. Запихиваю их в рот и отвечаю:

– Шпа-фи-бо!

– Кушай-кушай… В шоколаде содержится счастье.

Если бы… Счастье живет внутри нас и прячется в людях, которых мы любим. Так же, как и несчастье. Невозможно быть полным только одним ощущением, приходится ловить баланс. Я потеряла надежду на взаимность, но сохранила друзей. Это счастье или несчастье? Надеюсь, когда-нибудь я смогу узнать, каково это, когда тебя любит тот, кого любишь ты. Остается только ждать и… Жить.

Глава 5

Следующие пару недель становятся пыткой. Я стараюсь, честно. Стараюсь вести себя как обычно, но это так трудно. Мало того что мне в подробностях приходится выслушивать от Окси об их встречах с Котом, так еще и усатый решает, что я лучший советчик в вопросах их отношений. И я застреваю в огненном кругу печали, из которого не могу выбраться. Стою у открытого огня, что опаляет кожу, и улыбаюсь, делая вид, что мне не больно. Но я ведь сама на это подписалась. Чего теперь скулить? Кому нужны мои проблемы, кроме меня?

Окси радостно кричит и скачет, как кузнечик на сломанных ножках:

– Меня выбрали, Бо! Представляешь?!

– Поздравляю!

Каждый год в конце сентября в школе проходит конкурс для старшеклассниц «Мисс осень». Кого, как не Ромашову, могли выдвинуть для участия от нашего класса? Это будет битва титанов – Виолетта Цвиринько против Оксаны Ромашовой. Мне уже страшно.

Богдан с Вадиком появляются из толпы учеников, высыпающейся из столовой.

– Что за веселье? – спрашивает Кот, закидывая руку Окси на плечо.

Крошечный укол зависти и ревности ощущается в груди, но я упрямо его игнорирую.

– Я буду «Мисс Осень»!

– Ты хотела сказать, что будешь участвовать? – уточняет Вадик.

– Шевчук, ты в меня не веришь?

А вот и еще одно новшество. Оксана начала называть Вадика по фамилии, а он в свою очередь стал вести себя с ней так, как раньше со мной. Все перепуталось. Все! И только два человека довольны. Нетрудно догадаться какие, верно?

– Круто, – улыбается Богдан и смотрит на свою девушку с гордостью.

– Да! И мне, кстати, нужна будет твоя помощь.

– Какая?

– Творческий номер! Будем ставить танец. Скорее всего, вальс, а может…

– С кем? Со мной? – усмехается Богдан и переводит на меня взгляд в поиске поддержки и понимания.

Развожу руками, поджимая губы. Даже я не стала бы спорить с Окси, если она уже что-то решила. Лишь бы не придумала, как и меня напрячь. Например, влезть под потолок и разбрасывать лепестки роз, пока они с Богданом будут кружиться в романтичном танце под французские сопли.

– А с кем еще? – удивляется Оксанка.

Кот бледнеет, а мы с Вадиком едва сдерживаем смех, ведь оба знаем его слишком хорошо, чтобы понять по одному взгляду, что именно он думает об этой затее. От продолжения веселого разговора нас спасает звонок на урок. Литература будет долгой.

Эра Ивановна рассказывает об ответственности человека за свою судьбу на примере пьесы Чехова «Вишневый сад». Пытаюсь внимательно слушать учителя, но сосед по парте мешает.

– Отговори ее, – шепчет Кот.

– Сам отговори.

– Она твоя подруга.

– А твоя девушка.

– Лисенок… Ты представляешь меня, танцующим вальс?

– Еще нет, – ловлю смешинку ладошкой и наклоняю голову ниже, чтобы учительница не заметила, – но скоро смогу увидеть это своими глазами.

– А тебе весело, да?

– Ты не представляешь насколько.

– И ты не спасешь друга?

«Этот друг убил меня пару недель назад», – подсказывает внутренний голос. Накрываю его звуконепроницаемым куполом и возвращаюсь в реальность.

– Ты подписал этот контакт слюнями. Теперь живи с этим.

– Ну спасибо тебе.

Ладно, мне его жаль. Знаю, какая это будет пытка. Кот – спортсмен, ему не привыкать к судьям с оценками, но сцена и танцы – не его стихия.

– Дам тебе совет, – вздыхаю я, не в силах больше выносить грустный кошачий взгляд. – Делай все максимально плохо. Окси ни за что не выйдет на конкурс с партнером, у которого не будет получаться идеально. Она найдет тебе замену и отстанет. Если ты, конечно, не против, чтобы твоя девушка танцевала…

– Точно, спасибо, – с облегчением произносит он, даже не дослушав. – Лисенок, ты моя героиня. Что бы я без тебя делал?

– Вероятно, танцевал бы вальс в ужасно неудобных туфлях под музыку, от которой возникает желание застрелиться.

Бег школьных дней нельзя остановить, как и разобрать бардак на моем рабочем столе. Распечатки, методические пособия, рефераты, тесты по английскому. Домашнего задания задают с каждым днем все больше и больше. Иногда возникает ощущение, что я могу поступить в МГУ, но после очередной тройки за самостоятельную работу думаю, что такую дурочку не возьмут даже в ПТУ.

Окси последние несколько дней одолевает меня мелодиями для творческого номера и фасонами платьев. Никак не может определиться: русский или зарубежный исполнитель, пышное или прямое в пол? Вот проблемы у человека. Не то что у меня.

Окси: «Богдан не справляется. Я уже не знаю, что делать. У него не просто две левые ноги. У него две левые руки бабуина вместо ног *куча рыдающих смайликов*»

Бо: «Сделай ему скидку. Он до этого никогда не танцевал вальс… Вообще ничего не танцевал! *смеющийся смайлик*»

Окси: «Скидку? Да я ему штраф выпишу! Больше никаких поцелуев, пока не научится. Вот! Решено! *хитрый смайлик*»

Смотрю на дисплей телефона, а перед глазами он. Их поцелуй. Я уже пережила его в реальности и отчаянно стараюсь забыть, но не могу.

Бо: «*смайлик-улыбочка* *смайлик-рука, показывающая большой палец*»

Возвращаюсь к заданию по математике, но телефон снова оживает. Да что ж это такое? Я одна, что ли, учусь в нашей школе?

Кот: «*видео: Свадебный вальс, где жених роняет невесту в торт*»

Бо: «Смотрю, ты усердно готовишься к конкурсу»

Кот: «Оксана не сдается. Легче прыгнуть с парашютом, чем вот это вот все…»

Бо: «Хочешь, сломаем тебе ногу? Тогда точно не сможешь танцевать»

Кот: «Какая ты добрая. Просто ангелочек»

Бо: «*смайлик-ангел* *смайлик-топор*»

Кот: «Ты действительно смогла бы сломать мне ногу?»

Бо: «Нет, ты что?! Конечно нет!»

Бо: «У меня не хватило бы сил. Мы бы нашли кого-нибудь побольше *улыбающийся чертик*»

Кот: «Вот спасибо, Лисенок. Ты настоящий друг. Никогда не бросишь в беде *смайлик, закатывающий глаза*»

Бо: «Для тебя все что угодно, Кот. Обращайся *улыбающийся смайлик*»

На экране танцуют три точки. Богдан печатает что-то еще, жду, затаив дыхание. Может, я и пытаюсь делать вид, что ничего не изменилось, но это не так. Это только роль, которую мне легко играть, ведь она моя собственная. Я ее придумала и теперь мучаюсь.

Точки исчезают. Сообщения нет.

Наверное, глюк.

Актовый зал украшен белыми и желтыми шарами и искусственными золотыми листьями, над которыми трудились начальные классы. Помогаю с организацией и делюсь опытом с новой ведущей. Восьмиклассница Алина так сильно нервничает и переживает, что хочется обнять ее и не отпускать, пока все не закончится.

– Еще целая неделя, Алин. Ты запомнишь текст, не переживай.

– Богдана! – зовет Галина Витальевна. – Оксана до сих пор не принесла музыку для творческого номера. Не знаешь, она вообще готовится?

– Конечно. Они сейчас с Кошиком репетируют в классе хореографии.

– Можешь ее позвать, пожалуйста?

– Да, хорошо.

Спускаюсь на первый этаж и прохожу мимо столовой к дальнему крылу, где спрятаны музыкальный и танцевальный классы. Тонкая лирическая мелодия льется навстречу и приглашает следовать за ней. Заглядываю за дверь. Красная Оксанка что-то возмущенно объясняет Коту, а он скучающим взглядом смотрит в окно.

– Привет! – произношу я, давая о себе знать. – Окси, там тебя Галинушка зовет. Она в актовом.

– Хорошо, иду, – вздыхает подруга. – Бо, может, ты попробуешь? Я уже без сил.

– Попробую что?

– Поучи его. Если уж у тебя не получится, то я не знаю… Придется искать кого-то еще.

– Э-э-э… – Перевожу взгляд на Богдана, он незаметно подмигивает мне. – Хорошо.

– Спасибо.

Оксанка хватает сумочку и выскакивает в коридор. Улыбка чеширского кота появляется на лице друга:

– План почти сработал.

– Поздравляю, – хмыкаю я и, складывая руки на груди, облокачиваюсь о пианино, стоящее у зеркальной стены.

Богдан подходит ко мне и протягивает руку. Смотрю на его ладонь. Такая большая. Раньше я этого не замечала. Или не придавала значения.

– Что ты делаешь?

Поднимаю взгляд и вижу внимательные серые глаза с толикой привычного лукавства.

– Приглашаю тебя на танец.

– Я не…

– Да ладно, Лисенок, попробуй. Вдруг у тебя действительно получится меня научить.

Вдыхаю побольше воздуха и касаюсь пальцами его горячей ладони. Богдан перехватывает мою руку и уверенно выводит в центр зала. Обнимает за талию, притягивая ближе. Пылинки разбитого сердца трепещут, будто собираются подняться и вновь стать единым целым.

– Готова? – тихо спрашивает Кот. – Ты ведь знаешь шаги?

Голоса нет, поэтому просто киваю, и… Мы танцуем. Правда танцуем. Несложный вальсовый квадрат.

Назад. Вправо. Приставить.

Раз. Два. Три.

Кот крепко держит мою руку, глядя в глаза. Чувствую каждый его шаг, прежде чем он его сделает. Мы словно парим. Не могу поверить.

– Ты… Ты танцуешь.

– За эту неделю и калека бы научился, – усмехается он.

– Тогда почему не хочешь выступить? У тебя хорошо получается.

Богдан прижимает меня к груди, поднимает и кружит. Дыхание перехватывает от ощущения полета. Он смотрит мне в глаза, не моргая, и медленно возвращает на пол:

– Лисенок, я…

Богдан не заканчивает фразу и делает шаг, который я не успеваю предвидеть. Теряю равновесие, запутавшись в ногах и неуклюже взмахивая руками.

– И ее роняешь? – возмущенно говорит Окси. – Ну как он, Бо? Совсем безнадежен или просветы есть?

Богдан меня отпускает. Становится холодно. Смотрю на подругу, а после снова на друга. Кот сверкает серебром в глазах, умоляя молчать. И передо мной становится выбор. Первый раз в жизни. Чья я подруга? Сказать правду ради одной или солгать ради второго?

Секунда на раздумья.

– Это фиаско, Оксан. Он мне все ноги отдавил.

В пятницу после школы надеваю почетную медаль старшей сестры и остаюсь с малышкой дома, отпуская родителей за покупками. Не знаю, как в других семьях, но в нашей мама неделями уговаривает отца съездить и купить несколько новых рубашек, ведь те, которые приносит она или заказывает с доставкой, ему не нравятся от слова совсем. Ему вообще невозможно угодить. Так что остаться с Ангелочком не такая уж сложность, в отличие от того, что сейчас приходится терпеть маме. А заодно я могу серьезно поговорить с сестрой без лишних ушей.

– Гель, пока ты еще малышка и не можешь делать ошибки и глупости, я дам тебе совет. Никогда, слышишь, никогда не пытайся жертвовать собой и своими чувствами. Не будь такой дурочкой, как я, ладно?

Ангелина в ответ хлопает голубыми глазами.

– Да… – отвечаю вместо нее. – Я никому не дам тебя в обиду. Обещаю. Вот сейчас сама все шишки соберу, чтобы потом поделиться опытом…

Телефонный звонок прерывает мою речь.

– Погоди, солнышко. Нужно ответить.

Беру в руки мобильник, на дисплее селфи полугодовой давности: мы с Окси на школьной елке. Ее белые волосы блестят в искусственном свете, а черное бархатное платье сидит точно как на модели. И рядом я в белой толстовке с Безумным Шляпником. Недовольная и насупленная, потому что не хотела танцевать, а эта юла вытащила меня да еще и фоткаться заставила.

– Привет.

– Бо, приветики. Есть планы на вечер?

– Эм-м-м… Я с малой сижу, но когда родители вернутся, то…

– Отлично! Пока еще не начали лить осенние дожди и мы не превратились в изюм, предлагаю прогуляться. Завтра все равно сокращенный день в честь праздника, и нам ничего не задали.

– Конкурс – не праздник. И вообще-то нам нужно выучить стих по литературе.

– Эрушка двадцать минут только здоровается с нами.

Я выучила стих еще полчаса назад, мне в любом случае не страшно, но…

– Пойдем? – в нетерпении спрашивает Оксанка. – Ну пойде-е-ем… Ну пожа-а-а…

О нет. Только не это.

– Хорошо! Вернутся родители, и если они отпустят…

– Договорились! Перезвоню через час, – весело бросает она и завершает звонок.

Смотрю в телефон около минуты, пока глаза не начинает печь. Перевожу взгляд на сестру.

– Ты что-нибудь поняла?

Она встряхивает головой.

– Вот и я ничего не поняла.

Осень все крепче хватает поводья, оставив лето позади. Кутаюсь в джинсовку, подставляя щеки ветру, и жду подругу на нашем обычном месте. Стук каблучков оповещает о ее приближении. Оборачиваюсь и округляю глаза. Модная черная куртка, джинсовая короткая юбка и замшевые сапожки до колена.

– Ты для меня так разоделась? – спрашиваю я, поднимаясь со скамейки.

– Для себя, – заявляет она и садится.

– Будем гулять здесь?

– Нет. Просто у меня для тебя новость. Я тако-о-о-е узнала. Тебе, кстати, тоже лучше присесть.

Это место уже становится роковым. Что там еще? Я внебрачная дочь президента? Сажусь рядом с подругой, глядя в ее сияющие счастьем глаза.

– Ну говори уже!

– Ты нравишься Вадику.

– Что-о-о? – хохочу я, запрокидывая голову, но, когда опускаю подбородок, становится уже не смешно. – Ты ведь шутишь?

– Нет. Он сам мне сказал.

Качаю головой, не в силах поверить. Я? Нравлюсь Шевчуку? Это что, параллельная вселенная?

– Бо, я серьезно. Мы разговаривали с ним пару часов назад. Точнее, переписывались. Он и до этого спрашивал у меня о тебе. Я просто не сразу высекла фишку, но теперь…

– Нет! – отрезаю я.

– Что? Почему? Он же…

– Я сказала «нет»!

– Бо, послушай… Дай ему шанс. Парень влюблен в тебя. Это же здорово! Представь, мы будем двумя парочками лучших друзей, так круто. Мы мечтали с тобой с пятого класса, что когда-нибудь будем встречаться с ребятами, которые дружат между собой, чтобы вместе гулять и все такое.

– Мы мечтали, что выйдем замуж за братьев-двойняшек. И это были детские глупости.

Оксанка вздыхает, сжимая губы.

– Он совсем тебе не нравится?

Теряюсь. В последнее время Вадик не раздражает меня, как это было всегда, и мы действительно можем общаться нормально, но… Нравится? Нет. Только как одноклассник или приятель. Мотаю головой, чтобы остановить мысли, которые настойчиво лезут в голову. Если Кот теперь с Окси и он никогда не станет моим парнем, то мне, возможно, стоит перестать бегать от других. Размышление кажется верным, но… Вадик?

– Богдан и Вадик ждут нас на фонтане, – тихо произносит Окси. – Но я могу позвонить и сказать, что мы…

– Нет, все нормально, идем, – твердо заявляю я, вскакивая на ноги.

Я устала убегать и прятаться, пора вытаскивать голову из песка. Я поговорю с Вадиком, он неглупый парень. Думаю, мы найдем выход.

Решить все в голове было нетрудно, но вот уже полчаса я сижу между Окси и Вадиком и смотрю на свои пальцы, пока ребята вместе с Котом обсуждают сериал, который должен скоро появиться в Сети.

– Пить хочется, – говорит Окси, опуская голову на плечо Богдана.

– Пойдем в магазин, – отвечает он. – Ребят, вы с нами?

– Нет, мы тут посидим. – Слова такие горькие, что немеет язык.

– Ладно. – Кот медлит, но я не поднимаю головы. – Вам что-нибудь взять? Лисенок – «Алоэ», это понятно. Вадос, а тебе? Колу?

– Ага, – отзывает Шевчук.

Окси и Кот покидают нас. Смотрю вниз, не чувствуя сил, чтобы пошевелиться.

– Богдана…

По имени? Кто это такой? Он не называл меня так… Никогда!

– Да? – тихо отзываюсь я.

– Стремная у нас ситуация, верно?

– Это точно.

– Лисецкая, блин! Посмотри на меня. Я будто сам с собой разговариваю.

Поднимаю голову и поворачиваюсь к нему лицом. В свете фонаря вижу, как покраснели его щеки, а глаза горят стеснением.

– Будешь моей девушкой?

Забываю все на свете. Как дышать, говорить. Что-то внутри оживает, но я не понимаю это чувство. Как будто мне хочется быть хоть кому-то нужной. Хочется, чтобы все было как у других. И это шанс. Вдруг все действительно изменится? Станет волшебно, как в моих любимых романтических комедиях, где люди, которые ненавидят друг друга, влюбляются и… хеппи-энд с красивым финальным поцелуем.

Сердце с бешеной скоростью скачет за ребрами. Что? Сердце? Ты еще там?

Понимаю, что не могу сказать «нет». Не могу, и все. Мне хочется, чтобы жизнь стала проще. Чтобы никому не было больно. Чтобы все были счастливы и я тоже.

– Хо-хорошо…

Вадик находит мою руку и крепко ее сжимает, широко улыбаясь. Отвечаю ему взаимной улыбкой. Надеюсь, она выглядит искренне.

Очень надеюсь…

Глава 6

Медленно поднимаюсь по лестнице, скользя рукой по шершавому покрытию перил.

«Я так за вас рада, не передать!» – слышу до сих пор Оксанкин голос.

Кот всего раз криво улыбнулся мне, глядя в глаза, но не сказал ни слова. Оставшийся вечер он вел себя как обычно, будто ничего не случилось. А ведь обещал когда-то, что все мои парни будут проходить жесткий отбор. Видимо, по его мнению, Вадик достоин и без проверок.

Вытираю ладонь о джинсы, чувствуя прикосновение Шевчука. Он проводил меня до подъезда, после того как мы распрощались с Окси и Богданом. Мы молчали всю дорогу, безуспешно сражаясь с неловкостью. В конце он клюнул меня в щеку и ушел так быстро, что я не успела выдавить даже «пока». Я не понимаю. Не понимаю, что происходит, но чувствую, все это неправильно. Ошибка. Моя ошибка!

Тихонько вхожу в квартиру, предатель Редиска несется ко мне с писклявым лаем.

– Тише, дьявольский овощ, – шепчу я, опускаясь на корточки.

– Лисенок, это ты? – Мамин голос доносится из ванной комнаты.

– А вы давали ключи еще каким-то подросткам?

– Мало ли. Сделаешь смесь малышке, пожалуйста? Она что-то капризничает.

– Конечно, мам.

Мою руки в раковине на кухне и повторяю уже заученный до автоматизма процесс приготовления еды для Ангелочка, не забыв запихнуть ложку сухого молока в рот.

– Ты только взгляни на это! – за спиной грохочет папа.

Разворачиваюсь… На отце зеленая рубашка в крупный ананас и темно-зеленые брюки. Глаза горят безумием, на голове – рыжий взрыв. Давлюсь смесью и, закашлявшись, выплевываю белое облако папе в лицо. Мама появляется на кухне с розовым коконом в руках и распахивает глаза при виде сценки из плохого юмористического ситкома. Не хватает только глупой музыки и смеха за кадром.

– Леша! Это же новые вещи!

– Леля! Это вообще-то твоя дочь сделала!

– Мама! Ты серьезно хотела нарядить папу, как заморского барона с плантации ананасов?!

– Агу-у-у-у! – кричит Геля в негодовании.

– Даже младшая не оценила, – подмечает отец.

– Семейное собрание окончено, – торжественно заявляю я, и мы дружно смеемся.

– Лисенок, ты в порядке? – спрашивает мама, сидя на моей постели.

Геля причмокивает соской на бутылочке. Продолжаю кормить ее, делая вид, что не услышала вопроса.

– Богдана, – настойчивее повторяет мама.

– А? Да, все хорошо.

– А вот я так не думаю. Последние две недели ты сама не своя. Доченька, я не хочу навязываться, но чем больше ты от меня скрываешь, тем больше я волнуюсь. Ты же не хочешь, чтобы я создавала фейковые страницы в социальных сетях, чтобы держать руку на пульсе?

– О боги! Кто-то так делает?

– Все, – мягко усмехается мама. – Кроме меня. Пока что…

Смотрю на сестру. Она медленно хлопает глазами, засыпая. Как же ей хорошо. Ешь, спи, а если что-то не нравится – ори. Я бы тоже сейчас не отказалась от этой привилегии.

– Сегодня мы гуляли с Богданом, Окси и Вадиком. И он предложил мне… – Запинаюсь, потому что фраза звучит до ужаса нелепо.

– Что? Выпивку? Наркотики?

– Нет, конечно. Встречаться.

– Богдан?

– Да нет же. Они с Оксанкой… Не важно. Вадик. Вадик предложил.

– Шевчук который?

– Да.

– Разве он не влюблен в Оксану?

– И я тоже так думала, но… Он ей сам сказал, что влюблен в меня, а потом… Бам! Попросил быть его девушкой.

– И что ты ответила?

– А я… – Становится так стыдно, что на глазах наворачиваются слезы. – Я согласилась. Он сделал такой шаг, и он почти не дурак. Иногда. И…

– Стоп-стоп, Лисенок. Он тебе нравится?

– Я… Не знаю. Я никогда не смотрела на него так. И я не хочу обижать его.

– Погоди, милая, – ласково говорит она. – Ты не хотела соглашаться, но сделала это, чтобы его не обидеть?

– Ну-у-у… Да.

– Ох, Лисенок, Лисенок. Я знала, что ты у нас добрая, но так нельзя. Послушай… – Мама вздыхает, и это значит, что сейчас я услышу то, что не очень хочу, но должна. – Ты своим согласием еще больше обижаешь его, потому что обманываешь. Любые отношения, даже в самом юном возрасте, и не обязательно романтические, строятся на доверии и честности. Без одного не будет другого. Твой обман рано или поздно раскроется, и станет только хуже. И ему, и тебе. Ты сейчас думаешь, что поступаешь правильно, жертвуя своими интересами ради кого-то другого, но это не так. В конце концов, нельзя забывать о себе. Мы учили тебя быть доброй и щедрой, но не себе во вред, понимаешь? Нужно искать компромисс.

– А если его нет?

– Он есть всегда. Что мешало тебе предложить Вадику для начала узнать друг друга получше, а потом уже дать ответ? Положительный или отрицательный, кто знает. Но честный и обдуманный – такие решения не принимаются за пять секунд.

Дура обыкновенная. Занесите в Красную книгу. Другой такой нет.

– И что мне теперь делать?

– Поговорить с Вадиком. Честно и открыто.

– Но я уже согласилась.

– Верно. И теперь ты должна сказать ему правду. Чем дольше будешь тянуть, тем больше станет ком, который рано или поздно свалится на твою милую рыженькую голову.

– А если он…

– Если он не поймет тебя, то ты зря за него так переживаешь, и он действительно дурак.

– Хорошо. Завтра я поговорю с ним.

– Вот и умница. Попросить папу показать тебе, как сломать нос одним ударом?

– Нет, – усмехаюсь я.

– Лисенок, ты что-то там не договорила об Оксане и Богдане. В последние дни вы гуляете все вместе, но он перестал заходить к нам, и Оксана тоже.

– Да… – отвожу взгляд. – Они теперь заняты друг другом.

– Они встречаются?

– Ага, – произношу как можно беспечней. – Круто, правда? Я так рада…

Пылинки сердца острыми краями впиваются в кожу, обновляя раны.

– Рада? – переспрашивает мама.

– Конечно, а как иначе? Ладно, мам. Забирай Ангелочка, мне нужно еще стих повторить и вещи подготовить на завтра.

– Хорошо. Лисенок, я…

– Ты всегда меня выслушаешь, я знаю. Не волнуйся. Буду учиться исправлять свои ошибки. Хорошо, что я так часто косячу, да? Без этого было бы скучно. Я бы вся покрылась паутиной, а щеки бы устали от улыбки. Пф-ф-ф… Кому это нужно? Такая серость.

– Какая же ты у меня…

– Какая?

– Удивительная.

– Ты так замаскировала слово «дурная»? – Прищуриваю один глаз, улыбаясь.

– Я люблю тебя, малышка.

– И я тебя, – отвечаю легкую и теплую правду, которая совсем немного, но лечит душу.

Если в тебе живет любовь, не важно к кому, и она взаимна, ты уже считаешься счастливым человеком. Не стоит забывать об этом.

Выходим с Оксанкой на школьное крыльцо. Подруга уже заметно волнуется, хотя конкурс начнется только через несколько часов.

– Бо, ты же пойдешь со мной? Приедет девочка-стилист, и мне нужно, чтобы за ней кто-то следил.

– Ты хочешь, чтобы я следила за стилистом?

– Ну да. Ты должна будешь сказать правду, если она сделает из меня Леди Гагу!

– Хорошо.

– Богдан, пойдешь с нами? – спрашивает Окси зевающего без остановки Кота.

– Не-е-е… Я хотел поспать немного.

– Ладно. Тогда увидимся перед началом конкурса.

– Ага, – отвечает Кот.

Он разворачивается и, чмокнув на прощание Оксанку в губы, сбегает вниз по ступеням. Богдан сегодня какой-то странный. Ни поздоровался, ни попрощался. Такое чувство, что я в чем-то провинилась, но понятия не имею, в чем именно.

Сижу на диване в комнате Окси и вот уже час слушаю бесконечные разговоры о косметике. Теперь я знаю, какой праймер лучше использовать летом, а какой – зимой. Еще бы узнать, что такое праймер.

– А тебя мы тоже собираем? – поет маленькая птичка по имени Наташа и хлопает наращенными ресничками.

– Я всегда готова, – отвечаю, не отрываясь от чтения электронной книги.

– Тебе бы пошли золотые тени, а если немного затонировать волосы, то цвет…

Поднимаю голову, демонстрируя убийственный взгляд «очень интересно». Наташа поджимает губы и возвращается к сборке прически. Через двадцать минут она последний раз брызгает лаком на волосы Оксанки и объявляет о завершении образа.

– Ну как? – спрашивает Окси, медленно поворачиваясь.

Это совсем не Леди Гага, скорее фея или нимфа. Мягкие волны на блестящих светлых волосах, нежный макияж. Платье из легкой ткани цвета шампанского, золотистые листочки из тончайшего кружева украшают лиф.

– Если ты не станешь Мисс Осень, то я даже не знаю, кто еще этого заслуживает.

– Никто. Только я.

– Конечно.

– Папа должен уже скоро приехать, чтобы нас отвезти. Уверена, что не хочешь переодеться?

Смотрю на свой прикид, прижимая подбородок к груди. Белый свитшот с надписью «данетнаверное» и любимые черные джинсы. По-моему, выгляжу нарядно.

– Уверена, – отвечаю, заправляя волосы за уши.

– Может, хотя бы помаду?

– Нет.

– Точно! Ты же у нас теперь девушка несвободная. Вадик может всю ее размазать. Кстати, как у вас дела? Не думала, что вы так быстро…

На мое счастье, разговор прерывает телефонный звонок. Окси поднимает трубку:

– Да, папа. Сейчас. Ничего! Подождешь!

Актовый зал уже заполнен больше чем наполовину. Собрались почти все ученики старших классов, родители участниц и учителя. Галина Витальевна дает последние наставления бледной, как мел, ведущей. Подмигиваю Алине, и она расплывается в улыбке. Вот так-то лучше!

Меня Галинушка тоже не обделяет вниманием. Дает поручение, проигнорировав нахмуренные брови, означающие, что я пришла просто посмотреть. Приходится лезть за кулисы, сражаясь с пышными юбками, и завязывать девочкам-участницам ленты с номерами.

– У меня должен быть первый номер! – заявляет Окси.

– Прости, Ромашова, но первый у меня, – язвительно произносит Виолетта и вытягивает руку, демонстрируя цифру один на ленте.

– Это всего лишь номер, Цвиринько. Не расслабляйся, – шипит в ответ Оксана.

Кобры схлестнулись. Нужно валить. Заканчиваю вязать последнюю ленточку и подхожу к подруге, чтобы еще раз пожелать удачи.

– Ты Богдана не видела? Он пришел? – тихо спрашивает Окси.

– Еще нет. Может быть, он уже в зале, а я просто не заметила.

– Может… – вздыхает она.

– Оксан, посмотри на меня, – сжимаю ее предплечья. – Все хорошо, слышишь? Ты самая лучшая. Расслабься и делай то, что умеешь лучше всего. Будь центром Вселенной, – по-доброму усмехаюсь.

– Хорошо.

– Все. Я побежала… – Чмокаю воздух у нее перед носом. – Ни пуха ни пера.

– К черту…

Конкурс начинается традиционными фанфарами, Алина после приветственной фразы пересиливает мандраж и входит во вкус. Проходят первые этапы: «Визитка», для которой девушки подготовили видеопрезентации, и «Вопрос-Ответ», который веселит весь зал.

Оксана умница. Держится прекрасно, но и остальные девчонки не отстают. Особенно Виолетта. В прошлом году она уже взяла этот титул. Зачем только пришла снова? Дала бы шанс молодым. Но очарования и раскованности у нее не отнять, об этом говорят «пятерки», которые единогласно ставят судьи.

Кота все еще нет. Окси то и дело бегает взглядом по залу, выискивая его. Отправляю Богдану сообщение, но он не отвечает ни через пять минут, ни через десять. Зато приходит SMS от другого парня. От Вадика. И в ней всего одна фраза, именно та, которую я сама собиралась ему сказать: «Нам нужно поговорить».

Нехорошее предчувствие тревожит душу. Стараюсь не подавать виду, хлопая в ладоши вместе со зрителями. Замечаю движение у главного входа, где толпится народ, которому не досталось сидячих мест. Через секунду появляется Кот. Потемневшие серые глаза, напряженная челюсть.

Пытаюсь поймать взгляд друга, но он прикован к сцене. К его девушке, увлеченно рассказывающей стих, который она только что придумала из слов, что выпали на карточке. Оксана заметно расслабляется, увидев Богдана. Теперь я могу быть за нее спокойна, а вот кое-кто другой не дает покоя мне.

Вадик: «Встретимся сейчас на лестничках?»

Лестнички? Как романтично. Место, куда мальчики бегают подымить на переменах. Думаю, присутствие Кота компенсирует мое отсутствие. Сверлю взглядом Богдана до тех пор, пока он не поворачивается ко мне. Маню его пальцем и поднимаюсь с места.

– Садись, – шепчу я.

Новое сообщение от Вадика заставляет отвлечься на телефон. Поднимаю голову и вижу, с какой ненавистью Кот смотрит на мой мобильник.

– Я скоро вернусь.

Богдан никак не реагирует.

Божечки! Ну что такое? Все сошли с ума?

Решаю разобраться сначала с Вадиком, а потом уже со всем остальным. Проталкиваюсь к выходу, ощущая, как в спину смотрят недовольные серые глаза. Меньше чем за три минуты добегаю до назначенного места. Вадик сидит на корточках, опустив подбородок. Паника разгоняет кровь по венам, ладошки потеют.

Я должна сказать ему правду. Должна!

Делаю еще один шаг вперед, Шевчук поднимает голову, и вместо «привет» у меня выходит совсем другое:

– Что с тобой случилось?!

Вадик касается большим пальцем разбитой губы.

– Ерунда… – отвечает он, поднимаясь. – Лисецкая, я…

– Погоди, я первая, – глубоко вдыхаю, чтобы высказать все как на духу. – Прости меня, но мы не можем встречаться. Я должна была сразу сказать, но не хотела обижать тебя. Когда Окси мне сказала, что я тебе нравлюсь…

– Стоп! Что?! Оксана сказала, что ты мне нравишься?

– Да… – выдыхаю, точно сдувающийся воздушный шарик.

Вадик отводит взгляд, пораженно поднимая брови:

– Забавно, мне она сказала другое.

– В смысле?

– Что я тебе нравлюсь. И это мне стало тебя жаль. Ты ведь сохнешь по Коту, а они вместе с Оксанкой. Я хотел помочь. Ну, поддержать. Не знаю. Глупо, конечно, но…

Стук сердца заглушает голос Шевчука. Взгляд мечется из стороны в сторону. Я уже запуталась. Кто кому нравится и кто и что сказал?

– Так я тебе не нравлюсь? – спрашиваю с дурным облегчением.

– Сорян, Лисецкая. Ты нормальная девчонка, но…

– Ты мне тоже не нравишься, Шевчук. Не в том смысле.

Хлопаем глазами, глядя друг на друга. Мы чуть было не вляпались только из-за того, что… Оксана! Зачем она это сделала?!

– Тогда я что-то не въезжаю… – бубнит Вадик.

Зато я, кажется, начинаю понимать. Окси хотела свести нас, чтобы мы оба не страдали от неразделенной любви? Как благородно! Кто ей дал право так играть с людьми? Со мной!

– Прости, Вадик. Я не должна была соглашаться.

– А я не должен был предлагать, ведь знаю, что ты…

Если он скажет «сохнешь по Коту» еще раз, я добавлю красок на его лицо.

– Это не так! Мы с Котом друзья.

– Я помню твою реакцию дома у Оксаны.

– А я помню твою!

– Один – один, Лисецкая.

– Кот знает, что ты влюблен в нее?

– Мы не обсуждаем такие темы, – смущенно отвечает Шевчук.

– Все это знают! Почему ты его не остановил? Почему не поговорил?

– Встречный вопрос. Оксана же в курсе твоих чувств…

– Нет никаких чувств, – настаиваю я.

– Окей. – Он примирительно поднимает руки. – Как скажешь.

– Кто тебя ударил? Богдан? – бросаю догадку, вспомнив сегодняшнее настроение Кота.

– Не важно, – скомканно отвечает Шевчук, лишь подтверждая мои слова.

– Из-за Оксаны?

– Нет. Из-за тебя.

– А я-то здесь при чем?

– Видимо, я не подхожу на роль твоего парня…

Меня буквально трясет от злости. Кем они себя возомнили? И Кот, и Окси. Вершителями судеб? Одна решает, кому с кем встречаться, а второй – подходят ли люди друг другу? У меня нет слов. Я люблю этих двоих, всегда старалась помогать им и поддерживать, а они обращаются со мной, как со зверьком, у которого не может быть собственного мнения. Но больше всего я злюсь на себя. Что позволила, что стала такой. Удобная подушка для соплей, которую можно крутить как угодно, забывать, бросать, дарить.

– Неправда! – вскрикиваю я. – Я имею в виду, что ты классный, Вадик. Многие девчонки хотели бы встречаться с тобой. И вообще, почему это Кот с Оксаной все решают? Разве это честно? Им не хватает своих отношений? Мы же в них не лезем!

– Спокойно, Лисецкая. Ты чего?

– Да ничего! Мне это надоело! Знаешь, я только сейчас поняла, что единственный, кто нормально относится ко мне и не врет, это, блин, ты. Смешно, правда?

– Оборжаться… – грустно произносит Шевчук.

– Вадик, – на порядок спокойней произношу я. – Мне жаль. И все-таки ты должен был поговорить с Котом насчет Оксаны.

– А смысл? Она бы все равно не была со мной.

Медленно киваю. Кто, как не я, может понять его чувства. Понурый Шевчук – ужасное зрелище. Видеть всегда неунывающего парня таким подавленным хуже всего. Еще эта разбитая губа. Достаю из рюкзака пачку влажных салфеток. Так себе первая помощь, но хоть что-то.

– Они антибактериальные. Сильно болит? – Протягиваю руку, чтобы приложить салфетку к ране.

– Нет. Все нормально. Знаешь, я думаю, Коту нравишься ты.

– Ага, – горько усмехаюсь я. – Поэтому он встречается с моей лучшей подругой.

– Мы же с тобой чуть не начали. Может, там тоже все запутанно?

– Вадик, если бы я ему нравилась, то знала бы об этом. Мы с ним разговаривали, и он согласился, что мы друзья, и только.

– Фигово.

Опускаю взгляд, чтобы скрыть боль:

– Мне этого достаточно.

– Дура ты, Лисецкая, – говорит Вадик, внезапно прижимая меня к груди. – Все время думаешь о других. Может быть, если ты ему признаешься, все изменится?

Обнимаю Вадика в ответ, ощущая острую потребность в поддержке:

– Да. Все изменится. У меня больше не будет лучшего друга.

– Мне жаль…

– Вадик, обещай, что ничего ему не скажешь.

– Обещаю. Это ваши дела.

– Спасибо, – шепчу я.

– У нас с тобой прям клуб неудачников.

– Точно. Неудачники по жизни, неудачники всегда.

Шевчук вымученно смеется, покачиваясь из стороны в сторону, но вдруг замирает, крепче сжимая меня в объятиях. Оборачиваюсь, выпутываясь из кольца рук Вадика, и встречаюсь со злыми серыми глазами.

– Конкурс закончился. Оксана зовет тебя, – сквозь зубы произносит Кот и смотрит на Вадика.

– Хорошо. – Шагаю вперед, обходя Богдана. – А ты не идешь?

– Чуть позже.

– Нет! Сейчас ты ей тоже нужен!

– Тебя будет достаточно. Она ревет в классе хореографии.

Внутренний голос кричит, что нужно бежать к подруге, но я не могу оставить Вадика вот так.

– Иди-иди, Лисецкая, – усмехается он. – Я больше не буду плакать из-за того, что ты меня бросила, честно.

Киваю Вадику в знак благодарности. И как такой дурачок может быть настолько проницательным? Надеюсь, мальчики сами разберутся, а мне нужно успокоить Окси и объяснить ей, что я не персонаж игры «Симс».

Залетаю в школу, коридор наполнен смехом и победными визгами. Вижу, как веселится компания одиннадцатиклассников во главе с Виолеттой, на голове которой сияет золотистая диадема. Ребята фотографируются рядом с счастливой «Мисс Осень». Теперь все понятно…

Бегу к классу хореографии и распахиваю дверь. Тишина разбавлена короткими всхлипами. Нахожу Окси за фортепиано, сидящей на полу и размазывающей слезы по щекам. Она поднимает голову и выпаливает резко:

– Где ты была, Бо?!

– Я… Мне нужно было…

– Ты должна была быть со мной! Эта овца Виолетта…

– Окси, – присаживаюсь перед ней. – Это всего лишь школьный конкурс. Не нужно так убиваться.

– Это не просто конкурс! Хотя тебе не понять, – ощетинивается она. – Это было важно для меня, а ты…

– А я что? Что?! – Терпение испаряется, выпуская наружу обиду и боль. – Я посмела заняться своими делами вместо твоих? Вообще-то мне пришлось решать проблему, которую ты создала!

– Создала?! Я только и делаю, что решаю твои проблемы, а ты не могла посидеть в зале лишние полчаса!

Не верю, что она это говорит. Лицо горит, будто от десятка пощечин.

– Зачем ты солгала нам с Вадиком?

– Да при чем тут это? Сейчас важнее, что Цвиринько щеголяет в моей короне!

– Тебе дурацкая бижутерия и ненастоящий титул важнее, чем я? Класс! Спасибо!

– Боже… – Оксана закатывает глаза. – Я же хотела как лучше. Мне надоело смотреть на ваши печальные морды каждый день. Видеть, как вы завидуете нам с Богданом. Это было лучшим решением.

– И ты приняла его за нас? Так нельзя! Ты не понимаешь?

– Почему нельзя? Вы ведь сошлись… Две брошенки и никомуненуженки. Радовались бы, что я вам помогла.

Короткий ядовитый смешок срывается с губ. Внутри что-то рвется, как толстая гитарная струна, издавая оглушительный громкий звук.

– Спасибо за помощь, – поднимаюсь на ноги. – Пойду поздравлю Виолетту. Попрошу, чтобы она дала тебе сфотографироваться в своей короне. В знак благодарности за твою заботу о такой неудачнице, как я.

– Бо… – выдыхает Оксана.

Направляюсь к двери, ощущая себя огненным драконом. В коридоре не замечаю никого, разжигая костер в душе и швыряя в него моменты нашей с Ромашовой дружбы. Как я раньше не замечала? Как?! Почему не видела, что она воспринимает меня как приложение к ее жизни?

Больно.

Я думала, после ситуации с Котом уже не может быть хуже, но… Может. В какого цвета очках я ходила все это время? Они даже не розовые. Черные. Я была слепа и верила только ощущениям и чужим словам.

Кто-то хватает меня за руку. С трудом фокусирую взгляд на человеке, поймавшем меня.

– Лис…

– Как ты мог?! Я не хотела говорить, но знаешь… Раз уж вам с Оксаной можно, то почему мне нельзя? Вы друг друга стоите. Идеальная пара! Ты же знал, что Вадик влюблен в нее. Знал! И как тебе? Разбивать чужие мечты? Мечты своих друзей! Думаешь, самый умный? Думаешь, можешь бить его из-за того, что тебе что-то не нравится, а сам встречаться с девушкой, которую он… – Качаю головой, сдерживая слезы. – Никогда не думала, что мне будет стыдно называть тебя лучшим другом. Не думала, что ты такой.

– Бо…

– Хватит! – Вырываю руку. – Иди лучше успокой свою девушку. Ей нужна поддержка от кого-нибудь не из клуба неудачников.

– Что ты такое говоришь? Что случилось?

– А случилось то, Богдан, что я избавляю вас обоих от своего общества, чтобы вы могли наслаждаться друг другом и не переживать за такую неудачницу, как я.

Смотрю ему в глаза. Буря эмоций затягивает все дальше на глубину. Трудно поверить, но сейчас я больше всего на свете желаю никогда не знать этого парня. Это уже невозможно, но разрубить все канаты здесь и сейчас – очень даже. Смыкаю влажные ресницы и бросаюсь прочь. Подальше от двух лучших друзей, которые, похоже, никогда ими не были…

Не помню, когда в последний раз была так зла. От ярости мутнеет в глазах. Или это слезы? Не знаю. Понимаю одно – нужно как можно скорее свалить из школы, потому что меня так и подмывает вернуться и сказать еще очень много всего этим двум… Рычание вырывается из горла, толкаю со всей силы парадную дверь и вылетаю на крыльцо.

– Осторожнее! Лисецкая, ты меня чуть не пришибла!

– Прости, Марусь…

– Бо! – слышу за спиной голос Кота.

Хватаю Марусю под руку, утягивая вниз по ступенькам.

– Богдана!

Оборачиваюсь, собирая все внутренние ресурсы, чтобы одним взглядом показать, насколько сейчас он мне неприятен. Кот замирает на месте. Мы слишком далеко друг от друга, чтобы я могла прочитать эмоции в его глазах. И плевать! Я больше не собираюсь быть чертовым справочником с советами. Надоело, серьезно. Быть хорошей для всех, быть понимающей и доброй. Сколько можно?!

Богдан делает шаг вперед. Отворачиваюсь, сжимая предплечье Маруси, и ухожу со школьного двора.

– Богдана, что?..

– Съедим по мороженому? Я угощаю. У тебя не было планов?

– Да-а-а вроде нет… Лисецкая, ты в последнее время прям королева драмы. Что случилось-то опять?

– Прозрение!

– Поругалась с Богданом?

– Что-то вроде того. Не хочу об этом. Кстати!

Проходим поворот на «лесенки», вспоминаю еще об одном человеке, который заслуживает мороженого. Достаю телефон и набираю Вадика.

– Ты где?

– Все там же…

– Выползай.

– Лисецкая, в чем дело? Голос у тебя странный…

– Все супер! Мы с Марусей идем есть мороженое. Хочешь с нами?

– Эм-м-м… Можно.

– Тогда ждем тебя у дороги.

Маруся и Вадик сидят с хрустящими рожками в руках и смотрят на меня с нескрываемым удивлением.

– Ну что? – спрашиваю, всплескивая руками. – Это жест благодарности и…

– Лисецкая, успокойся. Что случилось?

– Да, Богдана, ты немного… – мнется Маруся.

– Пришибленная, – заканчивает Вадик.

– Ничего не случилось. Просто я послала куда подальше двух своих друзей. А в остальном…

– Что ты сделала? – басит Вадик.

– Именно то, что сказала. – Отвожу взгляд, ощущая ноющую боль в груди вперемешку с тлеющей злостью. – Я не хочу общаться с людьми, которые… Знаете, это не важно. Я не жалею.

– Да ты не переживай, – говорит Маруся, глядя на мороженое, – завтра помиритесь.

– Нет, – качаю головой.

Встречаюсь с Вадиком взглядом и вижу в его глазах вопрос, который парень не решается произнести: «Это из-за того, что мы обсуждали?»

Твердо киваю, не позволяя себе сомневаться в правильности решения. Вадик восхищенно усмехается, и я еще больше радуюсь, что высказала все не только Оксане, но и Коту.

В дружбе главное – поддержка и доверие. Взаимные! Друг – не скаковая лошадь, он не должен возить тебя, ориентируясь только на твои желания и потребности. Я загналась. Позволила надеть на себя седло и натянуть поводья, но больше такого не будет. Ни за что!

Возвращаюсь домой, мобильник жжет карман. В компании Маруси и Вадика меня наполняли силы и гордость за свой смелый поступок, но теперь… Чувство обиды тихой поступью следует за мной по пятам, намереваясь броситься на шею и придушить.

Я права. Должна быть права. Но теперь кажется, что перегнула палку. Что нужно было спокойно поговорить и с Окси, и с Котом.

Нет!

Они заслужили…

А может, все-таки…

А-а-а-а! Что же делать?

Достаю телефон. Оповещений нет. Ловлю себя на мысли, что жду сообщение хоть от одного из друзей. Они ведь не могут так все оставить? Или могут? Мы не ссорились с Оксаной ни разу. Но почему? Потому что я всегда шла на уступки. Не пыталась отстоять свое мнение или перечить. А с Богданом у нас в принципе не было причин для ссор. Детские шутки и подколки не в счет, это часть нашего общения. А может, я закрывала глаза на эти причины, не желая разочаровываться в парне, который мне нравится? Так что же случилось теперь? Мы выросли? Изменились? Так бывает?

Путаница переходит на новый уровень.

– Лисенок, привет. – Голос матери выводит из транса размышлений. – Ты так тихо вошла. Все хорошо? Как конкурс? Кто выиграл? Оксана?

– Мам, слишком много вопросов, – устало растягиваю губы в слабой улыбке.

– Тогда отвечай только на первый.

– Все замечательно.

– Ты поговорила с Вадиком?

– Да. Проблемы больше нет. Мы не поняли друг друга, но теперь разобрались и остались… – Даже не знаю кем, если честно. – Одноклассниками, – выбираю самый точный вариант.

– Бо… – вздыхает мама.

– Мам… – копирую ее интонацию.

– Ладно, – сдается она. – Будешь ужинать?

– Может быть, позже.

– Хорошо. Если что…

– Я знаю, где тебя найти. Мы живем в одной квартире.

Мама мягко усмехается и подходит, чтобы поцеловать меня в макушку, а после оставляет одну. Как же хорошо, когда хоть кто-то тебя понимает.

Ни одного сообщения.

Ни одного звонка.

Воскресенье проходит в тумане задумчивости и беспокойства мыслей. Прокручиваю в голове возможные варианты развития событий. Репетирую диалоги и переписки, но ответом на мои пламенные субботние речи все так же служит двустороннее молчание.

Неужели это и правда конец дружбы? Вот так сразу? Так просто? Только потому, что я обоих ткнула в их недостатки и ошибки? То есть Богдана, которая имеет свое мнение и голос, никому не нужна?

Время делится пополам. Какую-то часть я грущу и скучаю, просматривая фотки и вспоминая веселые моменты. Даже пару раз хватаю мобильник, чтобы написать первой, но… Не могу. Гордость замораживает пальцы. Почему это должна делать я? Всегда я! Если им дорога наша дружба, пусть хоть разок наступят себе на горло, потому что у меня там костей почти не осталось. И вот тогда наступает вторая часть. Время, когда я мысленно возвращаюсь в субботний вечер и осознаю, что не могла поступить по-другому, иначе бы сломалась совсем под величием Богдана и Оксаны.

Король и Королева. Пусть так и остается. Только шутом при них я больше не буду.

Понедельник, словно чувствуя мое состояние, приветствует утренним прохладным дождем. Хочется вернуться в постель и проспать пару месяцев. Никогда еще я так не боялась идти в школу, но прятаться не стану. Ботинки тонут в лужах, сжимаю зонт в руках. Прохожу мимо фонтана, непроизвольно замедляя шаг. Может быть, Окси ждет меня на нашем месте? Она извинится и… Все лавочки пусты. Мимо несутся грибочки в резиновых сапожках – младшеклашки. Крупные капли барабанят по дощечкам и плитке, с губ срывается разочарованный выдох.

Ее здесь нет, зато есть ответ на вопрос, который я задавала в пустоту весь вчерашний день. Не так уж я ей дорога, если она не смогла сделать хоть один шаг навстречу.

Вхожу в класс практически под звонок, учителя еще нет. И это к лучшему, потому что я замираю возле доски, глядя на свое привычное место. Боковым зрением вижу Богдана, но не могу взглянуть ему в глаза. Решение принимается мгновенно – мы не можем больше дружить. Не знаю, что именно этому мешает: мои безответные чувства или то, каким я увидела его позавчера. Одно понимаю точно – он больше не тот Кот. Трудно объяснить. Возможно, я придумала для себя его образ и видела то, что хотела, но сейчас…

Прохожу между двух рядов в конец класса и сажусь за последнюю парту, которая, по обыкновению, пустует. Чувствую на себе ошарашенные взгляды одноклассников и слышу шепотки, но никак не реагирую. Разговоров и сплетен не избежать. Что ж… Я готова. Валяйте! Смело поднимаю голову. Вадик улыбается мне, Маруся подмигивает.

– Доброе утро, класс! – говорит Ульяна Алексеевна, появляясь в кабинете. – Проверим присутствующих и приступим к новой теме.

Ульянушка открывает журнал и перечисляет фамилии, отмечая отозвавшихся. Очередь доходит до меня, громко произношу «здесь», и классная руководительница резко поднимает голову, выискивая меня взглядом. Она собирается что-то сказать, предвкушаю, что придется объяснять свой переезд, но… Учительница спокойно продолжает перекличку.

Вспоминаю мамины слова, которые она сказала мне пару лет назад, когда мы отдыхали на море. Я все утро строила замок из песка, а вечером, вернувшись на то же место, увидела, что его уже кто-то сломал, и ужасно расстроилась.

«Лисенок, смотри на это иначе. Ты можешь построить замок еще лучше и больше, ведь уже знаешь как. У тебя есть опыт, а для остального… Было бы желание».

И сейчас у меня есть огромное желание начать все сначала. Построить дружбу, найти любовь, только вести себя по-другому. Перестать всем угождать и скрывать обиды. Быть честной, в первую очередь перед собой. Мой замок разрушен, но жизнь продолжается.

Глава 7

Игнор… Страшное слово и ощущение, и не важно, по какую ты сторону. Следующие два месяца после переломного момента становятся похожи на лабиринт в темноте. Пытаюсь двигаться вперед, но не могу разобрать направления. Меня то и дело утаскивают назад воспоминания, заставляя лить слезы по ночам и переживать заново самые веселые и классные моменты, но в конце концов приходится смириться, что ничего из этого больше не повторится.

Кот и Оксана расстаются через неделю после конкурса. Эта новость не приносит облегчения, скорее болезненную тоску, потому что ничего уже не исправить и не изменить. Они оба продолжают жить своей жизнью. Без меня. И я их отпускаю, не желая больше быть тенью.

Оксана прекрасно себя чувствует. На ней никак не сказывается ни окончание нашей дружбы, ни расставание с Богданом. Она берет себе под крылышко двух девчонок из параллельного класса. Каждую перемену они встречают нетитулованную королеву под дверью кабинета и смотрят на нее щенячьими глазками. Когда я смотрю на все это, на меня иногда накатывает печаль и грусть, но быстро отпускает. Словно тонкий платок касается плеч, а после улетает, подхваченный прохладным зимним ветром.

С Котом все куда сложнее. Я прыгаю по волнам, которые каждый раз меняют температуру и высоту. Какие-то несут на теплом гребне, а какие-то утягивают на ледяную глубину. Богдан меняется на глазах. Прогуливает школу, перестает общаться с Вадиком и с другими одноклассниками тоже. На уроках спит или сидит, воткнув наушники, а на переменах пропадает в компании старшеклассников-отморозков.

Время от времени замечаю на себе его взгляд, но он едва ли похож на тот, в который я была влюблена. Раз в пару недель открываю наш диалог в «ВКонтакте», читаю старые переписки и набираю сообщение, которое никогда не отправляю. Боюсь. Раньше казалось, что он всегда поймет меня, а теперь… Что я его даже не знаю. Или он не знает меня. А может быть, мы оба переросли нашу дружбу и уже не знаем друг друга.

Декабрь не радует ни снегом, ни солнцем. Удручающая, мерзкая погода вызывает сонливость и упадок сил, но мысли о приближающихся каникулах не дают опустить нос.

– Богдана, где ты витаешь? – Маруся машет рукой у меня перед лицом. – Твой чай уже почти остыл.

Опускаю взгляд на кружку и обхватываю ладонями едва теплые керамические бока. Мы с Марусей сблизились за последние пару месяцев. У нас появились общие шутки и традиции. Вот как сейчас, например. После школы мы приходим к ней домой, чтобы выпить чаю с вкусняшками, которые, кажется, никогда не кончаются, и поболтать о всякой ерунде.

– Я здесь, – отвечаю и прихлебываю несладкий зеленый чай.

– Так ты уже выбрала, в чем пойдешь на елку?

– А туда обязательно идти?

– Конечно! В этом году мы будем тусить вместе с одиннадцатыми классами. Это ведь… круто! Возможно, мой парень тоже придет и увидит наконец меня на сцене.

«Вымышленный парень», – хочется добавить мне. Я ни разу не видела его, даже на фото, только слышала безумно романтичные рассказы Маруси, больше похожие на выдержки из современных романов о любви. Не знаю, зачем она это делает, но не пытаюсь лезть в ее мир. Пока он не трогает меня, я не трогаю его.

– Еще целый месяц. Не рано ли ты начала переживать?

– Не знаю… Это хоть какое-то веселье. Школа уже надоела. Скорее бы елка и каникулы. Мы с родителями летим в Египет на Новый год, привезу тебе фиников.

– Лучше привези мне солнышка.

– Боюсь, меня не пустят с ним в самолет.

– А жаль… – произношу, глядя в серое небо за окном.

Вхожу домой и замираю на пороге, не успев захлопнуть за собой дверь. В глаза бросается лишняя пара обуви. Черные кроссовки без единого пятнышка грязи, а ведь на улице сейчас асфальта не видно из-за этого хрюшкиного месива. Знаю только одного человека с такой суперспособностью.

– Милая, ты уже вернулась? – Мама выходит из кухни, широко улыбаясь. – А у нас гости.

– Я заметила.

– Ты голодна?

– Нет. – Паника играет на голосовых связках, как на гитарных струнах. – Пойду к себе.

– Не заглянешь поздороваться с папой? – осторожно спрашивает мама.

Я не рассказывала родителям всего, но несколько недель назад озвучила, что больше не общаюсь с Оксаной и Богданом, и по-взрослому попросила не поднимать больше эту тему. И кто бы мог подумать, что все придет к такому исходу?

– Конечно.

Снимаю куртку, стягиваю ботинки и ставлю их как можно дальше от обуви нежданного гостя, возле которой крутится неугомонный Редиска.

– Можешь сделать каку, – шепчу домашнему любимцу.

Шагаю к гостиной, сдерживая порыв свернуть в свою комнату и не высовываться, пока в квартире не станет безопасно. Всего один шаг и пара слов. Я справлюсь. Я смогу.

– Привет, пап, – звонко произношу я, выглядывая из дверного проема.

– Привет, Лисенок. А я не один. Встретил Богдана на улице и взял его в плен. Кто-то же должен смотреть со мной футбол.

Кот расслабленно сидит на диване и медленно поворачивает голову в мою сторону. И снова он. Пронзающий стальной взгляд.

– Не поздороваешься с другом? – хмуро подмечает отец.

– Мы виделись в школе, – отвечает Богдан.

Ложь. Его не было в школе сегодня. Прогуливал. Как всегда…

– Да, – киваю машинально.

Крик безумной толпы из динамиков телевизора отвлекает папу. Он принимается громко ругаться, заменяя плохие слова на строительные термины, а мы с Котом все еще смотрим друг на друга. Отвожу взгляд первая и скрываюсь в коридоре. Залетаю в свою комнату, не в силах унять бешеный стук сердца.

Зачем он пришел? Зачем согласился? Зачем?!

Мама заглядывает ко мне несколько раз, но я старательно изображаю бурную учебную деятельность, хоть буквы в книгах скачут, как кузнечики, мешая уловить суть. Когда уже закончится этот дурацкий футбол? Никогда его не любила, но теперь… Просто не выношу.

– Лисенок, Богдан уходит! Не хочешь попрощаться?! – кричит папа.

– Я занята! Пока, Богдан!

Прислушиваюсь к звукам за дверью, сжимая в руках учебник по истории. В горле вырастает ком, глаза щиплют непрошеные слезы. Я ведь хочу поговорить с ним, и это такой шанс. Два месяца молчания, но я же сама его оттолкнула…

Порываюсь вскочить на ноги, и в этот момент дверь в комнату открывается. Замираю, дыхание исчезает на пару мгновений.

– Решил сам зайти попрощаться. Надеюсь, ты не против? Всего минута твоего драгоценного времени.

Его слова и тон царапают кожу, а отчуждение на лице и вовсе лишает морального равновесия. Поджимаю губы, не зная, что сказать.

– Вижу, что тебе неприятно, но я не смог отказать дяде Леше. Больше этого не повторится, не волнуйся. Такое дерьмо, как я, не будет пачкать твою распрекрасную жизнь и личное пространство.

– Что?..

– Я все помню, Богдана. Тебе ведь даже находиться рядом со мной стыдно. Извини, что так вышло. Пока, – бросает он, дернув плечами.

– Подожди, – выдыхаю, делая неуверенный шаг вперед. – Давай мы… Поговорим. Я…

– Нам не о чем говорить, ты уже все сказала. И это правда. Ты хорошая, я плохой. Не нужны тебе такие друзья и… – Богдан поворачивается вполоборота, сжимая зубы. – И мне не нужны.

Кот уходит, закрыв за собой дверь. Вот она. Та самая жирная точка, убивающая слабую надежду, о которой я старалась не думать, но бережно хранила все это время.

Ты хорошая, я плохой…

Быстрым шагом добираюсь до двери и опускаю ладонь на ручку, но не могу ее повернуть. А какой смысл? Между нами уже пропасть. Строить мост? Будет ли он крепок? Снова падать? Я не хочу. Медленно возвращаюсь за стол и открываю учебник на начале главы. Лучше уж думать о преобразованиях Петра Первого, чем о парне, дважды разбившем мое сердце.

Не успеваю сосредоточиться на учебе, как в комнату снова входит гость. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Окаменевшие мышцы расслабляются, а горечь в горле просится наружу. Хочется влететь в родные объятия и нажаловаться на весь мир, но вместо этого я слегка поворачиваю голову.

– Лисенок…

– Мам, все нормально. Я же говорила, что мы больше не… – Поджимаю дрожащие губы.

Она подходит ближе и кладет ладонь мне на плечо. Опускаю на нее подбородок и закрываю глаза.

– У меня для тебя новость.

– Хорошая? – спрашиваю с надеждой.

– Вот сейчас и узнаем. Мне звонила тетя Маша. Костик должен был ехать в санаторий, но у него выходит двойка по химии… Толковый парень, но ленивый, кошмар. Так вот тетя Маша предлагает эту путевку нам.

– Правда? А когда?

– Через три дня. Придется, конечно, собрать кучу справок и бумажек, но…

Вскакиваю с места, преисполненная энергией, и обнимаю маму так крепко, что сводит руки.

– Я очень хочу, мамуль!

– Отлично. Тогда завтра днем поедем в больницу, а послезавтра пробежимся по магазинам, чтобы купить все необходимое.

– Спасибо, – надломленно шепчу я и вдыхаю успокаивающий запах ее волос.

– Не за что, милая. Не за что…

Мысленно я уже за несколько сотен километров от дома. Не просто считаю минуты, считаю секунды до момента, когда смогу вдохнуть прохладный морской воздух и расслабиться, не страшась, что столкнусь с бывшими лучшими друзьями за ближайшим углом.

– И сколько тебя не будет? – спрашивает Маруся.

Низкорослая восьмиклассница нагло влезает в очередь в гардероб, щедро потоптавшись по моим кедам.

– Осторожней, – рычу вслед девчонке. – Надеюсь, вообще не вернусь.

– Я серьезно, Лисецкая. Ты бросаешь меня перед елкой. С кем я пойду?

– Успокойся, Марусь. Всего три недели. Я вернусь как раз к празднику.

– А как же оценки за четверть?

– Ульянушка сказала, что я могу подготовить конспекты по устным предметам и решить пару тестов по математике, физике и информатике, чтобы закрыть полугодие.

– Блин, как круто. Я бы тоже хотела поехать.

Растягиваю губы в улыбке из чистой вежливости. На самом деле я рада, что еду одна. Что там будут только незнакомые ребята, с которыми я смогу быть собой. Новой собой.

Утром в день «икс» у меня приятно крутит живот, а улыбка не сходит с лица. Мама с Ангелочком на руках провожает нас с отцом до машины.

– Если закончатся деньги…

– Мам! Там пятиразовое питание. Не волнуйся, я не умру от голода. И хватит уже так нервничать, я не на войну ухожу, – хихикаю и целую ее в щеку.

– Мы сражаемся каждый день, Лисенок, – серьезно подмечает папа.

– Тогда почему вы еще не подарили мне огнемет? – отшучиваюсь я, щекоча сестренку, и оставляю на ее румяных щечках пару звонких поцелуев. – Все. Поехали. Мы так все три недели только прощаться будем.

Отец почти всю дорогу молчит, я смотрю в окно, воткнув один наушник в ухо. Поля сменяют невысокие горы, неизвестность влечет, а серпантин дороги завораживает.

– Дочь, ты меня это… Извини. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение.

Открываю рот и, снимая наушник, смотрю на Лисецкого-старшего, который никогда не признает свои ошибки или вину.

– Богдан хороший мальчик, и я…

– Пап, – обрываю его, потому что последнее, что я хочу обсуждать сейчас, так это Кота. – Я знаю, что вы с ним тоже вроде как друзья, но если ты сделал это, чтобы нас помирить, то больше не надо, пожалуйста.

– Хорошо. Просто ты была такая грустная, и я думал, что смогу помочь. Хоть вы, женщины, и считаете, что мужчины должны делать эти самые первые шаги, иногда мы трусим не меньше, чем вы.

– Не в шагах дело, пап. Давай просто забудем, ладно?

– Конечно. Если хочешь, можешь включить музыку на магнитофоне.

– Серьезно? Ты же не переносишь современные треки.

– Будем считать, это мое искупление.

Смеюсь, протягивая руку к кнопочной панели. Ну что ж, он сам напросился. Из колонок льется плавный перелив клавиш, а после резко начинается партия электрогитары.

– Богдана! Не думаю, что провинился настолько! Сделай тише!

Первые несколько дней на новом месте и в новом коллективе выходят насыщенными. Мои соседки по комнате – две прикольные девчонки с севера страны. Шумная и смешная Аленка и добрая и милая Лика. Они не дают мне скучать, да и наш режим тоже: походы в столовую, процедуры, учеба, бассейн, вечерние прогулки к морю и в кино. Но самое главное, что занимает почти все мысли, – Тема. Артем Фролов.

Да. Кажется, я влюбилась. Ну или просто заинтересовалась парнем. Так глупо и хорошо я уже давно себя не ощущала, но есть проблема… Нравится он не только мне, а если точнее, то почти всем девочкам с нашего потока. Еще бы. Улыбчивый, светловолосый, с яркими голубыми глазами и приятным голосом. Он выделяется из толпы. Даже светится, как мне кажется. Возможно, это побочный эффект чувств, или я уже схожу с ума.

После медицинских процедур собираемся в небольшом концертном зале нашего центра. Вхожу в светлое помещение с рядами темно-бордовых кресел и понимаю, что справилась раньше, чем остальные. Но не я одна.

– Ты Алиса, верно? – спрашивает Тема, отвлекаясь от мобильника.

– М-м-м… – тяну я, мысленно забирая у него десять баллов за то, что перепутал мое имя. – Нет. Меня зовут Богдана.

Занимаю кресло справа от парня, оставляя между нами одно свободное.

– Мне показалось, что тебя называли Лисой или Алисой.

– Моя фамилия Лисецкая.

– Точно! Здесь столько людей, что в голове каша. А я Артем, – представляется он и широко улыбается. – Рад официальному знакомству, Богдана.

Все потерянные баллы возвращаются на место, прихватив с собой еще столько же.

– И мне приятно познакомиться, – отвечаю и опускаю голову, касаясь холодными пальцами горячей шеи.

– Сколько тебе лет?

– В марте будет шестнадцать. А тебе?

– А мне в марте восемнадцать. Ты выглядишь старше.

– Так себе комплимент.

– Это факт. А вот то, что ты и впрямь похожа на милого лисенка, – комплимент.

Сердце в груди отстукивает радостный ритм. Заправляю за ухо прядь волос. Божечки! Он сделал мне комплимент! Так свободно, словно поздоровался. И что теперь? Мне тоже нужно сказать что-то приятное? Собираюсь открыть рот, но вместо этого распахивается дверь, и в зал вваливается компания девчонок. Они окружают Артема и засыпают его вопросами. Поджимаю губы и достаю из кармана мобильник. Я не собираюсь драться насмерть ради внимания одного, пусть и очень симпатичного, парня. Мне не нравится цирк, и я не хочу в нем участвовать.

Вижу два оповещения в «ВКонтакте» и уже заранее знаю, от кого они. Маруся пишет мне по пятьсот раз в день, шлет мемы и фотоотчеты школьных будней, как будто боится, что я забуду о ней или о том, как выглядит наша школа. Открываю «Диалоги» и крепче сжимаю телефон, когда вижу, чья фотография поднялась вверх в списке. Болезненные удары по ребрам становятся все медленнее. Приходится приложить усилие, чтобы сделать вдох и выдох.

Богдан Кошик: «Привет»

Богдан Кошик: «У тебя все в порядке?»

Кот написал мне? Сам?! С чего бы это? Рядом с его фотографией нет значка «онлайн», уже не в сети. Сжимаю в кулак собственное сердце, стараясь заглушить его. Пусть замолчит! Это ничего не значит! Абсолютно ничего! Выхожу из приложения, так и оставив прочитанные сообщения без ответа. Злость и обида сливаются друг с другом, ледяная тоска и крошечная радость разбавляют этот коктейль.

Может, стоит ответить? Вдруг он правда переживает? Меня нет уже почти неделю, и… Нет! Какое ему дело до того, как я и что я делаю? Я не обязана перед ним отчитываться!

– Ты уже здесь?! – В кресло рядом падает Аленка. – Быстро ты сегодня.

– А мы застряли на ингаляции, – вздыхает Лика. – Такая очередь…

Понимающе киваю и снова смотрю на телефон. Если Кот увидит, что я прочитала его сообщения, но не ответила, что он почувствует? Будет ли ему обидно и больно? Мысли вызывают душевный диссонанс: короткая вспышка удовлетворения гаснет во тьме грусти. А что, если ему все равно? Что, если?..

– Лисецкая, ты подумала над нашим предложением?

– Что?

– Послезавтра вечером концерт. Все готовят номера, а мы еще даже не выбрали песню и…

– Не-не-не, – улыбаюсь, качая головой. – Вот здесь точно без меня. Я не пою.

– Да брось, Богдана, – говорит Аленка. – Это же не Евровидение.

– Все должны участвовать, – подмечает Лика.

– Я могу выносить микрофон или…

– Кажется, я нашел вторую ведущую!

Поворачиваю голову. Тема сидит, наклонившись вперед и упираясь локтями в согнутые колени, и смотрит прямо на меня.

– Что? – переспрашиваю, не придумав ничего лучше, чем включить дурочку.

– Ведущую, – повторяет он и снисходительно приподнимает светлую аккуратную бровь. – Нужно будет объявлять выступающих и улыбаться. Справишься?

Он смеется надо мной?! Да я столько концертов отвела, ему и не снилось! Играю с Темой в гляделки и наклоняюсь ближе:

– Нам еще выдадут цветные папочки, где будет написан текст, да?

– Именно так. Не переживай, я тебя всему научу.

– Или я тебя.

Возникает ощущение, что мы остаемся одни в этом зале. Приятная дрожь ползет вверх по рукам, пока я смотрю на очаровательного парня, который, кажется, не стесняется ничего и никого.

– Все в сборе?! – Громкий голос сопровождающей разрушает магию момента. – Сдавайте обходные листы!

Вечером нас собирают после ужина в большом холле гостиницы. Цель одна – определиться со сценарием грядущего концерта. Вокруг толпится народ, слышны тихие переговоры и смешки. Сижу с девчонками на одном из диванчиков и ищу взглядом своего соведущего, если он не шутил, конечно.

Тема появляется вместе с куратором Никитой Михайловичем. Замечаю его сразу, а вот он и не думает обращать на кого-то внимание. Его красный свитшот точно тряпка для быка. Замечаю, что большинство девчонок принимаются показательно поправлять волосы или нарочито громко смеяться.

Неужели нам все время нужно крутить сальто и обливаться литрами духов, чтобы привлекать парней? Лезть из кожи вон, изображать лучшую версию себя или вообще кого-то другого? Почему нельзя расслабиться и… И быть никому не нужной серой мышью. Так себе перспектива, но и играть роль клоуна не айс. Где эта волшебная золотая середина? Можно ли верить, что твой человек, будь то друг или парень, просто найдет тебя, почувствует что-то особенное, даже не глядя в упор?

Достаю из кармана толстовки телефон и кручу его в пальцах. Я все еще не ответила Коту. Клянусь всеми богами, это очень тяжело. Ни на минуту не забываю о его сообщениях, приходится напоминать себе и еще кое о чем. Он обидел меня. Он молчал целых два месяца, вместо того чтобы нормально поговорить. Он…

– Богдана, блин, – шипит Аленка, толкая меня в бок.

Поднимаю голову и ловлю на себе взгляды всего потока. Останавливаюсь глазами на Артеме. Он приветливо улыбается и кивает в сторону, приглашая подойти.

– Ведущих нашли, – говорит Никита Михайлович. – Теперь разберемся с номерами и исполнителями.

Тело немного дрожит, в спину летят ментальные пилочки для ногтей от самых красивых и тяжелые топоры от самых недовольных. Останавливаюсь рядом с Темой, он обнимает меня одной рукой за плечи, ухудшая положение.

– Ты хочешь, чтобы меня выкинули из окна сегодня ночью? – не удерживаюсь от замечания.

– Я буду оберегать твой сон.

Слащавость фразы, взятой из фильма про вампиров, заставляет скривиться как раз в тот момент, когда Артем поворачивается ко мне.

– Перегнул? – с тихим смешком спрашивает он.

– Сломал… Пожалуйста, скажи, что это была шутка.

– Обычно девчонкам нравятся подобные фразы.

– Мне их жаль. Как можно жить только с половинкой мозга?

– А ты смешная.

Мягкий взгляд светлых глаз смущает, и я роняю сарказм, не зная, что ответить.

– Богдана, у тебя есть парень?

Вопрос в лоб отправляет сознание в полет. Хлопаю ресницами, мысли тянутся к Коту. Снова он? Мы ведь даже не встречались!

– Нет, – выдавливаю хрипло.

– Долго отвечала. Врешь?

– Нет, я не вру!

– Значит, что-то недоговариваешь, – не унимается Тема, даже не представляя, как близок к истине. – Влюблена?

– Чего ты пристал с такими вопросами? Я знаю тебя пять минут, а ты уже лезешь в душу?

– А сколько минут тебе нужно?

– Люди столько не живут!

Очарование Артема сдувает призрачный ветер, и передо мной остается обычный парень с развивающейся манией величия. Мне понравилась яркая упаковка, а все остальное я придумала сама. Решила, что он классный, ведь так считают все, но на самом деле я его не знаю.

«Тормози, Бо. Выдохни и раскрой глаза».

Чтобы понять человека, с ним нужно пообщаться. У нас еще будет такая возможность, стоит ей воспользоваться, а заодно сбавить скорость принятия решений и развешивания ярлыков. Думаю, дон-диги-дон Тема заслуживает шанса. Как и я.

Куратор заканчивает монолог о важности самореализации через добрые двадцать минут и вместе с этим закрывает список артистов. Артем покидает холл с первой половиной ребят, которые торопятся разбрестись по номерам, а я остаюсь со второй, кому и здесь неплохо. Забиваюсь в уголок, отвоевав одно из мягких оранжевых кресел, подальше от телевизора. Снова телефон в руках, и тяжелый выдох на губах.

Кот «онлайн». Смотрю на его аватарку. Серьезная моська даже в миниатюре кажется родной. Я скучаю по нему. Все еще скучаю. А может, не по нему, а по нам вместе. По нашим шуткам и приколам, по долгим разговорам и молчаливым вечерам за сериалами. Открываю диалог и заношу палец над клавиатурой. Перед лицом появляется коробочка сока, закрывая экран. Запрокидываю голову, и меня парализует смущенная улыбка и стеснительный взгляд.

– Я не хотел обидеть тебя, – произносит Тема или его клон из альтернативной реальности.

– Ты не… Все нормально. Я тоже нагрубила, извини.

– Сок? В знак перемирия.

– Спасибо. Только у меня нет ничего взамен.

Тема играет бровями, вновь превращаясь в повелителя женских сердец:

– Улыбнись.

– Заканчивай со своими подкатами, – хохочу я, забирая сок из его рук.

– Как скажешь, маленькая злюка.

Артем присаживается на ручку кресла. Разворачиваюсь к нему лицом.

– Я не злюка, просто… – мыслей целый рой, а вот слов…

– Слушай, Богдана. Я все понял. Давай так… Я не пристаю к тебе, а ты меня не прогоняешь.

– Хочется пообщаться с кем-то, кто не пускает на тебя слюни?

– Да! – заливается смехом Тема.

– Идет.

Протягиваю руку, он тут же ее пожимает. Напряжение между нами медленно исчезает, плечи расслабленно опускаются вниз, а на губах появляется спокойная улыбка.

– У тебя телефон светится, – говорит он, кивая на мой мобильник.

– Это мама. Нужно ответить, – произношу, глядя на дисплей, и поднимаюсь с места. – Подождешь?

– Конечно.

Отхожу к окну. Не очень хочется разговаривать с мамой при Артеме, но и оставлять его одного надолго тоже. Его ведь может кто-нибудь утащить или оккупировать.

– Привет, мамуль. У меня все хорошо, я жива и здорова…

– Бо… – Голос матери кажется взволнованным.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего, все в порядке. Я просто хотела узнать, как моя старшая дочь проводит время?

– Шикарно. Кормят на убой, послезавтра я буду вести концерт, так что… Движуха полным ходом, – тараторю, чтобы выдать максимум информации за минимум времени.

– Я тебя отвлекаю?

– Немного…

– Ты с мальчиком?

– Типа того…

– Ого! Расскажешь мне позже?

– Может быть. Если будет что рассказывать.

– Будь собой, Бо. Ни больше ни меньше.

– Так и делаю. Все, мамуль. Побегу. Люблю тебя. Поцелуй от меня Ангелочка и папу.

– И мы тоже любим тебя. Пока.

– Пока.

Возвращаюсь к Артему, который по-хозяйски развалился на кресле. На моем кресле.

– Кхм-кхм! – Наигранно кашляю, намекая, что пора уступить даме место.

Тема хлопает себя по коленке, а я поднимаю брови. Он что, издевается?

– Ладно-ладно, боевой Лисенок. Я просто пошутил.

– Ха-ха…

Сажусь в кресло, Артем вновь мостится на подлокотник, не сводя с меня глаз.

– Ну что?

– Ничего. Расскажи о себе, Богдана. Чем увлекаешься? Как живешь?

– О-о-о… Ты будешь в восторге. Моя жизнь просто потрясающая…

К полуночи возвращаюсь в номер, и то… только потому, что Никита Михайлович так сказал. Если бы не он, мы с Темой проболтали бы, наверное, до утра. Артем совсем не такой, каким я его представляла. И снова всему виной ярлыки и предрассудки. Если симпатичный, значит, козел. Носишь очки – заучка. Ярко красишься… Думаю, суть понятна. Мы разговаривали с Темой о разных вещах: школе, родителях, друзьях. С последними у нас обоих напряженка. Кто бы мог подумать? С ним ведь все хотят дружить, а вот и нет. Все хотят выделиться, блеснуть рядом, похвастаться крутостью. Это не дружба. Общий знаменатель был выведен путем долгих рассуждений. Чем больше людей, с которыми ты общаешься, тем меньше вероятность, что среди них есть действительно близкие и верные.

– Вернулась, гулена, – сонно бормочет Аленка, поднимаясь с подушки.

– Ну и-и-и? – тянет Лика с нескрываемым любопытством.

Прячу глупую улыбку, бросаясь расправлять постель:

– Вы о чем?

– Как тебе наш пры-ынц?

– Он… – Задумываюсь на секунду, прокручивая в голове вечер. – Хороший.

– Дело пахнет романтикой, – хихикает Лика.

– Не-а, – мотаю головой. – Мы просто общаемся.

– К концу смены кое-кто получит свой первый поцелу-у-уй.

Коротко вздрагиваю. Я не говорила, что до сих пор ни с кем не целовалась. Откуда она?..

– Я ведь права? – давит соседка.

– Ален, отстань от нее, – вмешивается Лика.

Молча забираюсь под одеяло и представляю, как это может быть. Артем обнимает меня и наклоняет голову. Чувствую запах моря и апельсинового сока. Сердце замирает. Ресницы опускаются. Еще секунда, и все произойдет. Мягкое прикосновение губ и…

Нет! Не могу! Не хочу!

Не с ним…

Глава 8

Новости две. Первая – меня ненавидит семьдесят процентов девчонок потока. Вторая – мы с Темой друзья. Большую часть свободного времени я нахожусь в его компании, не обращая внимания на то, что даже соседки смотрят на меня как на врага народа. Прежняя Богдана попыталась бы им угодить и распределить время так, чтобы всем было классно и не обидно, но новая Богдана делает то, что хочется ей. А именно – наслаждается обществом Артема, почти не замечая, как быстро пролетают три недели.

До конца санаторной смены остается всего пара дней. Я бы с удовольствием удвоила срок, потому что уже так привыкла к обстановке и распорядку. И даже мелкие неприятности меня не пугают. Здесь я словно на своем месте. Свободна и почти счастлива. Но все заканчивается. Скоро придется вернуться в обычную рутину, увидеть знакомые до коликов в животе лица и жить дальше в ожидании еще какого-нибудь приключения.

– Грустишь? – спрашивает Тема, воруя сладкий перец из моего салата.

Мы сидим вдвоем за круглым столиком в столовой и уплетаем завтрак. Артем свеж и бодр, даже несмотря на то, что мы переписывались полночи, а перед этим чуть до смерти не замерзли на вечерней прогулке у моря. Из-за этого на мне сегодня все теплые вещи, которые заботливо положила в чемодан мама, и я похожа на луковичку с рыжим фонтанчиком на макушке.

– Завтра мы все разъедемся и… – Пожимаю плечами.

– Так и скажи, что будешь скучать по мне и лить слезы каждый день.

– Ну, знаешь! – гневно выдыхаю через нос. – Плакать я, конечно, не буду, а вот скучать…

Выпячивая нижнюю губу, смотрю на друга, который умудрился стать для меня очень близким всего за пару недель. Я рассказала Теме о Богдане и Оксане. Все как есть. Всю правду. И не почувствовала ни стыда, ни смущения, ведь поддержка и понимание не дали шанса замкнуться в себе. В ответ Тема тоже раскрыл некоторые моменты из своей жизни, о которых жалеет и грустит. Странно, что таким красивым парням не везет в любви. Но помимо общей грусти нас связывает и веселье. Шутки, приколы, дурачества.

– Ох, рыжая, – вздыхает Тема и бросает вилку. – Иди сюда. Кажется, я сам сейчас разрыдаюсь.

Артем обнимает меня за шею и вытягивает свободную руку с телефоном, чтобы сделать «селфи». У нас появилась небольшая традиция – делать хотя бы одну совместную фотку в день. Они все такие ужасные, что их стыдно выставлять в сеть, но вместе с этим они полны искренних эмоций и приятных воспоминаний, поэтому я не сопротивляюсь и корчу печальную мордочку на камеру.

– Сегодня последний вечер, – говорит Тема, убирая телефон. – Никита Михайлович сказал, что нам устроят танцы.

– Безудержное веселье! – усмехаюсь я.

– Обещай, что все медляки будешь танцевать со мной.

– Брось, Тем. Порадуй девочек напоследок.

– Как? Прийти голым?

– Фу! Нет, конечно! Просто не таскайся все время со мной.

– Я? Да это ты прилипла ко мне, как жвачка на кроссовку.

– С кем ты меня сравнил? Слышишь, ты?

Первый снаряд заряжен и отправляется в полет.

Кусочек помидора приземляется прямо на белоснежный свитер. Артем смотрит вниз, а после медленно поднимает голову, превращаясь в Пеннивайза[2] с его безумной устрашающей улыбкой.

– Ну все, рыжая… Тебе крышка!

Последний день всегда самый печальный. Вроде бы все как обычно, но прохладный сквозняк грусти ощущается даже через теплый свитер. Вещи почти упакованы, разговор с родителями после обеда короткий и по делу – папа приедет за мной завтра в одиннадцать утра. Уезжать не хочется, но с другой стороны… Я уже соскучилась по родителям, сестре и Марусе. Она сказала, что накопила для меня кучу новостей, но ни за что не будет рассказывать их по телефону. Может быть, дома все будет не так уж и плохо? Надеюсь…

Единственное, что до сих пор отзывается болью в сердце, – Кот. Кто же еще? Он не писал больше, а я так и не решилась ответить на его сообщения после долгого молчания. Тема сказал, что все правильно. Что если Богдан бы действительно хотел поговорить, то сделал бы это, нашел выход. И я верю Артему. Он же парень.

После ужина номера гостиницы превращаются в салоны красоты. Народ готовится к танцам. Слышно жужжание фенов и споры девчонок, где чья юбка. Только в нашей комнате тихо и спокойно, потому что здесь живут три любительницы естественности.

– Ну что, Лисецкая, сегодня день икс? Или Артемка уже добрался до твоего рта? – спрашивает Алена.

– Мы с ним… – завожу привычную шарманку.

– Почему ты врешь нам?! Встречаетесь? Ну и отлично. Мы на него не претендовали. Зачем обманывать?

– Но я не…

– Ой! Знаешь что?.. Пошла ты!

А вот это уже слишком! Неужели так трудно выслушать? Почему всегда проще верить в небылицы, вместо того чтобы раскрыть глаза и увидеть правду? Нет… Вместо этого лучше выдумаем какую-нибудь историю и будем обижаться, даже не подозревая, как сильно ошибаемся!

– Алена! Если тебе нравится разговаривать с собой, то подойди к зеркалу! – говорю довольно громко, но стараюсь сохранять спокойствие. – Ты задаешь вопросы и сама на них отвечаешь. Не хочешь мне верить? Пожалуйста. Я не заставляю. Но обвинять меня во лжи? У тебя есть доказательства? Хоть что-то? Ты видела все своими глазами? М-м?

– Да вы палочки «Твикс»! После концерта не отходите друг от друга!

– И я ни разу не звала вас потусить с нами?

– Зачем разрушать вашу романтическую атмосферу? – хмыкает Алена, отводя взгляд.

Не претендовали, значит, да? Что-то не похоже. На кончике языка скапливается колючий комок жестоких слов, что просятся наружу. Хочется высмеять ее и надавить побольнее, но…

– Мне больше неинтересен этот разговор, – произношу холодно. – Пусть каждая останется при своем мнении.

Выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. Медленно переставляю ноги, считая ступени. Хотелось ткнуть Алену в ответ. Все еще хочется. Да, на меня обратил внимание красивый парень. Да, многие хотели бы быть на моем месте. Но где тут моя вина? Что я должна была сделать? Спрятаться от него? Как нужно было поступить? Где это дурацкое правильное решение?

На первом этаже слышу приглушенные женские голоса и останавливаюсь перед дверью, ведущей в холл.

– Он снова будет со своей рыжей. Сто пудов!

– Как она меня бесит. Не высовывалась же первую неделю, а потом на тебе! Звездочка зажглась!

– И что Тема в ней увидел такого? Одевается как пацан, ржет как конь. Вся рожа в этих уродских конопушках.

– И не говори…

Делаю несколько шагов назад, ступая как можно тише. По-хорошему нужно выйти в соседнюю комнату и взглянуть в глаза двум курицам, но… Обида душит. Они ведь не знают меня. Чем я хуже? Считают, что они достойны, а я нет? Или, будь на моем месте кто угодно, ее бы все равно обсуждали?

В висках пульсирует боль.

Делаешь в угоду всем – страдаешь. Живешь только для себя, не обращая ни на кого внимания, – ты овца. Ну и что теперь? Запереться в подвале до конца дней? Впервые за последние две недели я искренне мечтаю оказаться дома сию же секунду.

– Я слышала, – продолжает один из змеиных голосов, – что она ходит к нему в комнату ночью. Да-да… Поэтому, наверное, он с ней и…

Сегодня что, день перегнутой палки?! Про одежду и смех хотя бы правда, но выдумывать мне «веселенькую» славу…

– Может, и мне расскажете? – спрашиваю громко, появляясь в дверях. – А то я не в курсе таких подробностей о моей жизни.

Парочка подружек на год старше меня хлопают тяжелыми от туши ресницами.

– Можешь строить из себя невинность сколько влезет, – оживает одна. – Мы знаем правду.

– То есть о том, что, может быть, я просто интересный человек, вы не подумали?

Девчонки усмехаются, обмениваясь многозначительными взглядами. Кому я тут пытаюсь что-то объяснить? Они все равно будут считать меня вертихвосткой. Я знаю, сама не без греха. Это защитная реакция, вызванная завистью и неуверенностью в себе. Тяжело поверить в то, что человек молодец, легче в то, что он везунчик, продавший душу дьяволу.

Слышу хлопки дверей и голоса. Скоро здесь соберется куча народу, чтобы отправиться в банкетный зал. Опускаю взгляд, ощущая, как шум в голове и болезненные пульсации растут с космической скоростью. Что-то мне нехорошо… Путь наверх становится пыткой. Навстречу спускаются девчонки и мальчишки, и от каждого чувствую волны негатива, которые ощущаются как удары плетью. Может быть, все не так. Может быть, я накручиваю, но разум уступает место чувствам, а они направлены только на жалость к себе и злость, на вселенскую несправедливость.

Возле своего номера сталкиваюсь с Ликой и Аленой. Соседки включают игнор, и я даже благодарна им за это, потому что беспрепятственно вхожу в комнату и закрываю за собой дверь.

К черту эти танцы! Никуда я не пойду!

Приходится сыграть смертельно больную перед медсестрой и позволить измерить температуру и давление. Через пять минут возвращаюсь в пустой номер с бутылкой соленой минеральной воды и шоколадкой. Телефон разрывается от сообщений.

Тема: «Где ты?»

Тема: «Все нормально?»

Тема: «Эй!!!»

Тема: «Ау-у-у-у!»

Богдана: «Плохо себя чувствую. Иди без меня»

Тема: «Я сейчас поднимусь»

Богдана: «Не надо. Мне дали таблетку и сказали, что через полчаса полегчает. Подойду позже»

Тема: «Точно?»

Богдана: «Да *улыбающийся смайлик*»

Люблю смайлики и ненавижу их одновременно. Лживые картинки. Мы отправляем улыбающиеся мордочки с каменным лицом, шлем сердечки людям, к которым не чувствуем ничего. Кругом обман.

Слышу громкий стук в дверь и выпутываюсь из сетей сна, не понимая, что происходит.

– Богдана! Ты там?

Поднимаюсь с постели и шагаю по номеру, как по палубе качающегося на волнах корабля. Открываю дверь и вижу хмурого Тему.

– Прошел уже час. Ты что, спать легла?

– Эм-м-м… Прости. Нечаянно задремала.

– Как себя чувствуешь?

– Не знаю, – качаю головой, глаза увлажняются беспричинными слезами.

– Эй-эй… Ты чего?

Тема обнимает меня за плечи и ведет обратно к кровати, помогает сесть и протягивает бутылку минералки, ловко открутив крышку.

– Позвать медсестру?

– Нет. Все нормально. Я просто… Устала, наверное.

Артем садится рядом, вглядываясь в мое лицо. Прячусь за бутылкой, глотая колючую невкусную воду.

– В чем дело? Ты какая-то расстроенная. Я думал, мы повеселимся сегодня…

– Так иди и веселись, Тем.

– Я хочу с тобой.

Обида поднимается со дна желудка и выплескивается наружу жесткими словами:

– А ты знаешь, что о нас говорят? Кем считают?

– Да плевать мне. Пусть говорят, что хотят.

– А вот мне не плевать! Я не хочу, чтобы меня считали… – Стискиваю зубы. – Я еще даже ни с кем не целовалась, а нам с тобой уже придумали бурную ночную жизнь. Как это, блин, работает?

– Погоди… Ты думаешь, что это я распустил слухи?

– Нет. Я… Нет! Я и не думала, что это ты. Просто слухи есть и…

– И будут! Потому что так устроен мир, Богдана. И у тебя есть выбор: вестись на это все и сидеть вот так одной и грустить или послать всех куда подальше и просто жить.

– А третьего варианта нет? Меня не устраивают эти два, – заявляю абсолютно серьезно.

– Я о нем не слышал…

Между нами повисает молчание длиной в несколько минут. В нем рождаются тепло и поддержка. В тишине темного номера и в дыхании двух подростков, которые думают каждый о своем или об одном и том же, но не решаются сказать.

– Почему я? – задаю вопрос с боязливым трепетом в груди. – Почему ты стал общаться только со мной? Ты мог бы тусить со всеми, как и было в первую неделю.

Артем опускает голову, зарываясь пальцами в светлые волосы, а после смотрит на меня с душераздирающей печальной улыбкой.

– Потому что ты нравишься мне. Не только как подруга или человек.

Делю пополам неловкость от признания, забирая себе часть. Температура тела повышается, мысли ударяются в хаос.

– И ты говоришь мне об этом сейчас? – тихо спрашиваю я. – В последний день?

– Если бы ты не спросила, я бы не сказал вообще.

Передо мной сидит симпатичный парень. Смущенный, но твердый в своих словах. И он нравится мне, понравился с первой минуты, а после близкого знакомства еще больше. Но что это за симпатия, я так и не могу определить. Дружеская граница, которую я сама провела, мешает, но за ней так комфортно. Так что делать теперь? Завтра мы разъедемся по разным городам. Может, пообщаемся месяц или два, а потом все закончится. Растает, как вчерашний снег.

Тема сокращает расстояние между нашими лицами. Страх заставляет судорожно сглотнуть и напрячься всем телом. Его нос касается моего, теплое дыхание ударяет в губы. Сердце колотится так сильно, что закладывает уши.

– Я… – произношу, опуская подбородок в желании спрятаться.

– Поэтому я и не хотел говорить, – шепчет Артем, отстраняясь. – Всем больно получать отказы. Не важно, парень ты или девушка.

– Прости.

– Брось, рыжая, – усмехается Тема, но я все еще ощущаю холод рукоятки ножа в руке. – Я с самого начала знал, что так будет.

– Тогда зачем ты?..

– Решил рискнуть. Последний день ведь.

– Последний день… – повторяю, словно эхо.

– Так, все! Мы идем веселиться! – бодро вскрикивает Артем и поднимается на ноги, стряхивая с себя печаль. – Мы, рыжая! Ты тоже идешь.

– Я не очень хочу…

– Ты меня отшила. Разбила сердце, – театрально прижимает руки к груди. – Так что поднимайся!

Видишь, как я несчастен? Меня спасет пара танцев и твои саркастичные замечания на тему «жизнь – отстой».

– Тем, ты дурак? – Смотрю на него, борясь с улыбкой.

– Еще какой. И ты дружишь с этим дураком, поэтому тоже не отличаешься умом и сообразительностью. Давай, Богдана. – Артем протягивает руку. – Не позволяй никому загонять себя в угол.

Втягиваю в себя воздух и хватаюсь за большую горячую ладонь.

– Вот так-то лучше! Пошли покажем всем, как нужно отрываться.

Я не хотела плакать. Не собиралась, но… Сажусь к папе в машину, слышу, как урчит мотор, обещая увезти меня очень далеко, и парочка слезинок все-таки скатывается по щекам. В руках оживает телефон, на заставке наша с Темой фотография со вчерашнего вечера и одно сообщение.

Тема: «Не реви, рыжая. Мы прощались не навсегда *фото, сделанное сегодня утром на завтраке*»

Не смотрю на свое изображение, только на Артема, который прижимается своей щекой к моей и широко улыбается. В нем столько света, столько обаяния. Невероятный парень, и я рада, что он стал моим другом.

– Лисенок, все хорошо? – спрашивает папа.

Вытираю соленые дорожки с лица и улыбаюсь:

– Да. Просто немного грустно, но это… Хорошая грусть.

– Тогда я спокоен. Готова вернуться домой?

– А у меня есть выбор?

– Конечно. Всегда есть выбор.

– Поехали на мексиканскую границу, будем выращивать ананасы. Заработаем пару миллионов, а потом уже вернемся домой. М-м? Как тебе план?

– Я скучал, дочь, – тепло произносит папа.

– И я тоже, – отвечаю искренне.

Ощущение чего-то знакомого и приятного согревает изнутри получше печки, и я быстро набираю ответное сообщение Теме.

Богдана: «Конечно. Я еще погуляю на твоей свадьбе и покрещу первенца *смайлик с хитрой улыбочкой*»

Тема: «Сплюнь, ненормальная! Я думал, мы друзья, а ты смерти моей хочешь *рыдающий смайлик*»

Богдана: «Я не могу плевать в машине. Страдай! *смайлик – улыбающийся чертик*»

Тема: «Коза рыжая *смайлик, закатывающий глаза* Напиши, как будешь дома, я позвоню *улыбочка*»

Дома от меня шарахается вся семья, только Ангелочек еще не может убежать, поэтому ей достается больше всех поцелуев и объятий. На кухне пахнет любимой жареной курицей и травами. Мама накрывает на стол, папа бурчит, что в салате нет лука, а я с воодушевлением делюсь историями, которые привезла из санатория, опуская некоторые детали.

После ужина выпроваживаю родителей укладывать спать сестру, а сама вступаю в бой с грязной посудой, болтая с Темой по телефону. Он тоже уже добрался домой и рассказывает, что его комната кажется чужой и непривычной.

– Да я серьезно! Приехал домой, а чувствую себя как в гостях.

– Что ж ты за нытик такой?

– От тебя опылился. А вообще, – Артем делает драматическую паузу, – не могу поверить, что мы не будем больше завтракать вместе и не пойдем на эти дурацкие процедуры.

– Завтра мы пойдем в школу, – озвучиваю страшный факт.

– Не напоминай!

Последняя тарелка отправляется в сушилку, и я вытираю руки полотенцем.

– Ладно, Тем. Мне уже пора ложиться.

– Спокойной ночи, рыжая. Держись умницей. Если что… Один звонок, и я приеду и разберусь со всеми обидчиками.

– Да я сама с кем хочешь разберусь, – храбрюсь изо всех сил. – Спи давай, боец. Спокойной ночи.

– Спишемся завтра?

– Конечно. На связи.

Оборачиваюсь и вижу маму, подпирающую плечом стену у двери.

– Божечки! Мам! Я чуть ежика не родила!

– Прости, милая. Не хотела мешать. – Ее глаза говорят, что она ни капельки не раскаивается. – Итак… Это был тот самый Тема, с которым вы подружились?

– Да, мы подружились. И просто дружим, – делаю акцент на последнем слове.

– Разве я сказала что-то другое? – улыбается мама шире.

– О-о-о-о… – тяну я в страданиях. – Мамуль, давай не сегодня? Я очень устала.

– Конечно, солнышко. Я просто хотела сказать… Рада, что ты дома.

Сердце сжимается, и я несусь в родные объятия, подгоняемая любовью и нежностью.

– И я тоже, – произношу шепотом.

– Ты стала немного другой.

– Просто ты давно меня не видела.

– Может быть. Беги спать. Вставать завтра рано.

Тема оказывается прав. Лежа в постели, чувствую давящий дискомфорт. Все знакомое, но какое-то непривычное. Нужно время, чтобы адаптироваться. Мысли о школе – еще одна вещь, которая вызывает беспокойство. С одной стороны, хочется посмотреть на одноклассников, пообщаться с Марусей, даже посмеяться с Шевчуком, а с другой… Там будет Кот. Наша сорвавшаяся переписка до сих пор не дает покоя.

Что было бы, если бы я ответила?

Я с пятого класса лежу на этой кровати и мечтаю о Богдане. Это место уже стало мистическим алтарем моих безответных чувств, и как только я вновь оказалась здесь, снова возвращаюсь в прежнее состояние Богданы-дурочки, которая все еще верит в лучшее и ищет свет в пространстве, где сама сожгла последнюю свечу.

Маруся оглушает меня радостными воплями на весь школьный коридор, но… Черт возьми! Как же я рада ее видеть. Тепло обнимаемся с подругой, крепко стискивая руки.

– Лисецкая! Как хорошо, что ты вернулась!

– Меня не было всего три недели. – Делаю шаг назад и стягиваю с плеч парку.

– И за эти три недели все перевернулось с ног на голову, между прочим.

– Рассказывай, интриганка, – качаю головой, все еще не веря в то, что могло произойти нечто грандиозное. – Погоди, сейчас сдам куртку и буду готова к порции свежих сплетен.

Новостей действительно немало, приходится потратить два первых урока, чтобы выслушать их все. Хорошо, что физкультура и ОБЖ созданы для болтовни. Ни одна новость меня особо не впечатляет, но некоторые очень даже веселят.

Шевчук постригся почти налысо, потому что проиграл спор математичке. Маруся познакомила своего парня с родителями и теперь мечтает о свадьбе. Оксана попробовала замутить с Витькой Шаповаловым, верным поклонником Цвиринько. Виолетта так взбесилась, что наконец-то дала парню шанс, лишь бы не отдавать его сопернице, и теперь в нашей школе новая звездная пара.

– Ромашова была такой расстроенной. Тебе бы понравилось это зрелище, – шепчет Маруся.

Она ошибается. Я не держу зла на Оксану. Обиду – да, но это не значит, что я желаю ей страданий. Смотрю в спину своей бывшей лучшей подруги, и настроение немного портится. Окси сидит в телефоне, что-то печатая. Наверное, общается со своей свитой.

Ловлю себя на мысли, что мне ее не хватает. В голове возникает картина того, как Оксана бы встретила меня после возвращения из санатория, но я быстро прогоняю воображаемую пытку. Все уже в прошлом. Я скучаю не по ней, а по воспоминаниям о нашей дружбе. Такого больше не повторится, но, если постараться, будет лучше. Взять хотя бы Тему, который пишет мне с самого утра. Из моей жизни ушли два человека, освободив место для новых крутых людей. Сердце едва ощутимо вздрагивает, не изменяя себе при мыслях о нем. Смотрю на пустую вторую парту. Где Кот? Вопрос вертится на языке, но меня перебивает звонок с урока.

– Зайдем в буфет? Хочется булочку с маком… – говорит Маруся и убирает в сумку ни разу не открытый учебник по ОБЖ.

– Разве не ты мне все три недели скидывала посты о диетах? Какая булочка?

– Я уже почти замужем. Можно не париться.

Школьники заполняют коридоры. Слышатся обсуждения планов на каникулы и полугодовых итогов по учебе. Забавная суета, знакомые лица и обстановка, но вдруг выхватываю взглядом три фигуры, стоящие рядом, и меня эмоционально парализует. Первую секунду кажется, что это мираж, ведь не может же на самом деле Кот разговаривать с Оксаной и Таней Головань. И не просто разговаривать, а очень увлеченно беседовать. Девчонки хохочут, Богдан коротко усмехается. Таня касается его плеча, а Оксана активно жестикулирует, продолжая рассказ.

Не верю!

– Да-а-а… – слышу голос Маруси совсем рядом. – Об этом я еще не успела рассказать.

А стоило бы. Перевожу взгляд на одноклассницу, давая понять, что хочу услышать объяснение еще одному воплотившемуся в жизнь кошмару. И Богдан, и Оксана не выносили Таню. И если Кот просто ее игнорировал, то Окси обожала обсуждать Головань и насмехаться над ней. И теперь… Они друзья, что ли?

– Ну-у-у… После того как у Богдана случилось несчастье в семье, образовалась эта троица, и…

– Какое несчастье?

– А ты не знаешь? Я не говорила, потому что думала, тебе скажут родители. Они ведь общаются с семьей Богдана.

– Мне никто ничего не говорил… – ошеломленно качаю головой и перевожу взгляд в сторону, словно подбородок привязан к ниточке, за которую кто-то дернул.

Кот смотрит на меня в упор, и все, что я вижу на его лице, это боль. И не просто вижу. Я ее чувствую.

Глава 9

Влетаю в квартиру и, не раздевшись, бегу на кухню:

– Мам!

– Что случилось?

– Почему ты не сказала мне?

– Лисенок, сними куртку, я заварю чай, и мы поговорим.

– Почему ты мне не сказала?!

– Бо, я не хотела расстраивать тебя. Ты ведь уехала, чтобы отдохнуть и отвлечься. Такое случается. Это жизнь. Тем более Саша отчасти сам виноват. Я подумала, что тебе будет спокойнее в неведении. Ты все равно не смогла бы ничего сделать или помочь.

– Ты должна была сказать мне!

Разочарованно качаю головой и ухожу в свою комнату.

– Богдана!

Не отвечаю. Она молчала две недели. Две! Моя очередь. Закрываю дверь, сбрасываю куртку и рюкзак на пол и падаю на кровать. Захожу в приложение «ВКонтакте» и открываю диалог с Котом. Он написал мне в обед, а трагедия, по словам Маруси, случилась вечером. Если бы я не задрала нос, если бы ответила, то смогла бы поддержать его, утешить. Он бы сказал мне. Он бы первой мне все рассказал! Саня для Богдана был не просто двоюродным братом. Он был его примером, безусловным авторитетом. Богдан всегда говорил о нем с гордостью, слушал его советы и радовался, если тот брал его с собой на тусовки. Кот не говорил «двоюродный брат», Саня был для него родным. В последнее время, насколько я знаю, они редко виделись, потому что Кошик-старший переехал пару лет назад в соседний город к девушке, и вот… Решил навестить родителей и Богдана заодно, но не доехал.

Почему я не ответила Коту в тот день? Ну почему?! Ненависть к себе и горькая печаль беснуются в глубине души. Я должна была быть рядом. Должна была поддержать, выслушать, сказать хоть что-то! Я ведь… Мы… Он все еще мой друг!

Собираюсь с силами и заставляю гордость замолчать. Пишу сообщение и стираю его бесчисленное количество раз, меняя слова, но не смысл. В итоге выходит короткое, но емкое «Мне так жаль». Палец дрожит над кнопкой «отправить». Нажимаю, зажмурив глаза. Слезы текут по щекам.

Кот не в сети, но сообщение доставлено.

После десяти вечера крадусь в ванную, чтобы принять душ, но меня перехватывает мама, выныривая из темноты кухни, словно ниндзя. Ее печальные глаза и грустный вздох растворяют обиду. Понимаю, что она хотела как лучше, но ей не удастся уберечь меня от всего.

– Милая… – начинает мама.

– Я знаю, но больше так не делай.

– Прости. Я видела, как ситуация с Богданом мучает тебя, и была так рада, что в санатории тебе удалось забыть об этом. Мне не хотелось все портить…

Кусаю нижнюю губу. Она не испортила мне отдых, но теперь дома все наперекосяк. Палка о двух концах. Что было правильным? Я уже не узнаю.

– Проехали. У Кота есть группа поддержки, не так уж много он потерял. Но я бы хотела съездить на кладбище к Саше. Я не знала его так хорошо, как Богдан, но хочу попрощаться.

– Ты серьезно? – настороженно спрашивает мама.

– Да, – уверенно киваю.

– Хорошо. Я поговорю с отцом.

– Я сама с ним поговорю.

Мама смотрит на меня так, будто не может узнать или видит впервые. Коротко улыбаюсь ей и, чмокнув в щеку, захожу в ванную комнату. Кладу телефон на стиральную машину и нажимаю кнопку разблокировки.

Новых сообщений нет.

Последний день четверти. Ученики сдают долги, учителя выставляют полугодовые оценки. Старшие классы находятся в сладком предвкушении завтрашнего вечера и новогодних каникул, но меня ничего не радует. Ни четверки с пятерками в дневнике, ни снеговики на окнах.

Кота нет в школе. Он не появлялся и в «ВКонтакте». Есть мысль подойти к Оксане и поговорить с ней, но я быстро себя переубеждаю. Маруся все трещит о своем парне и новом платье, что купила для танцев. Делаю вид, что слушаю ее, но на самом деле полностью погружена в мысли. Молчание Кота причиняет боль. Чувствовал ли он то же самое, когда я проигнорировала его сообщения? Как же хочется все исправить. Знать бы только как…

– Лисецкая, ты не можешь бросить меня!

Трясу погремушкой перед лицом сестры и вздыхаю, крепче сжимая телефон. Маруся уже сутки не может угомониться.

– Ты же будешь со своим парнем.

– Он обещал прийти в середине вечера. Ну пожалуйста, Бо. Тебя не было три недели. Все по тебе соскучились.

– Ты и Вадик?

– Верблюжий водопадик даже плакал. Клянусь!

– Я не очень люблю такие сборища. И я не танцую.

– Я тоже! Мы можем просто сидеть и подшучивать над нашей элитой. Я слышала, что Оксана собирается все-таки отбить Витьку у Виолетты. Такое шоу нельзя пропускать!

– Мне неинтересно.

– А еще я слышала, что к Кошику уже выстроилась очередь из девчонок для танцев.

– Он не танцует, – произношу сухо. – Его и в школе-то не было вчера, с чего они взяли, что он придет на елку?

– А вдруг придет.

– Это ты так пытаешься меня заманить?

– Мне показалось, что ты хочешь увидеться с ним. Может, это шанс поговорить?

Поймать Кота в толпе поклонниц и «группы поддержки» будет непросто, но я чувствую, мне это нужно. Хотя бы выразить соболезнования. Я была сегодня утром на кладбище у могилы Саши. Страшное зрелище. Увядшие цветы, венки с черными лентами. На одном из них я разглядела надпись, которая больно ударила по сердцу. Саша всегда говорил Богдану на прощание: «Не шали, малой. Вся жизнь впереди. Успеешь». И теперь эта фраза превратилась совсем в другой набор слов.

«Все, что ты не успел, сделаю я. Отдыхай. Вечность впереди».

– Хорошо, Марусь. Я пойду.

– Правда?! – радостно кричит подруга.

Морозный ветер бросает в лицо мелкие снежинки. Шагаю по зимнему парку к «Колизею», нашему местном клубу. Вхожу в большое круглое здание, за широкими деревянными дверьми звучит громкая музыка. Сдаю куртку в гардероб и поправляю примятые шапкой волосы.

– Расческа нужна?

Оборачиваюсь, удивленно глядя на Виолетту Цвиринько. Серебристое вязаное платье отлично смотрится на точеной фигуре, высокие черные сапожки подчеркивают стройность ног. С макияжем перебор, но это ее фишка. Хоть что-то, но должно быть слишком.

– Эм-м-м… – собираюсь отказаться, но почему-то говорю совсем другое: – Да, было бы неплохо.

– Держи. – Виолетта протягивает мне расческу. – Классный свитшот. Обожаю «Тетрадь смерти».

Смотрю на изображение мультяшного бога Рюка из аниме и снова на Виолетту. Так, а куда я попала? В Зазеркалье?

– Спасибо. У тебя тоже очень красивое платье.

– Спасибо. Ты же Богдана, наша бессменная ведущая. Сегодня участвуешь в программе?

Что происходит? Планету заселили инопланетяне и притворяются людьми? С какого перепуга Цвиринько решила поболтать со мной?

– Нет, сегодня без меня. Дорогу молодым, – отвечаю скованно и провожу пару раз расческой по волосам.

– Если это твоя дорога, то никому ее не отдавай.

– Я не общаюсь с Оксаной, если ты хочешь передать ей что-то через меня, – провожу границу и, убедившись, что не оставила на расческе волосы, возвращаю ее владелице.

– Богдана, если я захочу что-то сказать Оксане, поверь, я это сделаю без посредников. Ты кажешься хорошей девчонкой, но слишком зажатой. Расслабься и почаще плюй на окружающих.

Виолетта подмигивает мне и легкой, но немного кривой походкой выходит из гардероба. Кажется, кто-то уже расслабился и возомнил себя великим психологом. Но речь Виолетты, как ни странно, очень даже к месту. Свой путь я никому не отдам и сделаю сегодня то, что задумала, даже если придется растолкать локтями бывшую лучшую подругу и несостоявшуюся соперницу.

Три часа спустя, в самый разгар тусовки, понимаю одно – Кота здесь нет и не будет. Оглядываю круглый танцпол, который будто создан для хороводов, а после смотрю на расстроенную Марусю, получившую очередной отворот от любимого. Один Вадик веселится, а все потому, что сходил пару раз в уборную вместе со старшеклассниками.

– Марусь! – кричу ей на ухо. – Я, наверное, пойду домой!

– Через пятнадцать минут конец концертной программы! У меня еще одна песня, и все. Может, дождешься и пойдем вместе?!

– Хорошо!

В кармане звонит телефон, вибрация бьет в ногу. Смотрю на дисплей, и вечер уже не кажется таким плохим.

– Я выйду поговорить по телефону!

Маруся кивает и отходит к сцене, а я пробираюсь сквозь танцующую толпу к выходу. Забив на куртку, толкаю парадную дверь и принимаю звонок.

– Привет, рыжая. Развлекаешься? Я ненадолго.

– Привет, Тем. Ты же знаешь, как сильно я люблю все эти движухи, так что… Я могу болтать с тобой вечность.

– Как дела? Миссия выполнена?

– Не-а. Его здесь нет, а в сети он так и не появлялся.

– Позвони ему.

– А если он не возьмет трубку?

– Тогда ты будешь знать, что он не кот, а баран.

Вместе со смехом изо рта вылетает облачко пара. Собираюсь пошутить про зоопарк, который меня окружает, но отвлекаюсь на шум за поворотом. Делаю несколько шагов в сторону и вижу, как за низкими лысыми кустами собралась целая банда. Парни и девушки. Драка!

– Тем, я перезвоню, ладно? – быстро произношу в трубку и завершаю звонок, не дожидаясь ответа.

Страх затмевает холод, потому что вижу среди дерущихся Богдана. Бросаюсь обратно в «Колизей» и ищу охранника. Мужчина в годах выходит следом за мной и кричит:

– Это что такое?! Всех в полицию сдам!

Зачинщики бросаются со всех ног в глубину парка. Зеваки растерянно смотрят по сторонам.

– Живо вернуться в зал! – ревет охранник.

Кот, словно вообще ни при чем, спокойно направляется по дорожке к фонтану, за ним семенит Таня.

– Не надо за мной идти! – бросает он грубо.

– Но…

– Ты глухая?!

Таня останавливается, понуро опуская голову, а у меня в мыслях загорается яркая лампочка. Теряю несколько минут на поиски куртки и снова выхожу на улицу. Оббегаю здание, забыв обо всем, кроме цели. Проношусь по парку. Богдана нет ни у фонтана, ни на детской площадке, ни у летней сцены. Не мог же он испариться! Вспоминаю о лавочках, которые спрятаны за пышными елями на самом краю. Направляюсь туда, уже не надеясь на удачу, но вдруг замечаю темную фигуру и оранжевый огонек среди ветвей деревьев. Сердце сумасшедшими толчками бьет по ребрам, шаги становятся все тише и медленнее.

– Я же сказал… – Богдан запинается, поднимая голову.

– Привет, – тихо выдавливаю я.

– Привет, – отвечает он и тяжело сглатывает, в мгновение меняясь до неузнаваемости.

– Меня тоже прогонишь?

Кот коротко улыбается, перехватывая мой вдох. Такое чувство, что мы не виделись несколько лет и вернулись к тому моменту, когда еще были близкими и почти родными.

– Тебя – нет, Бо. Только не тебя.

Его голос и слова кажутся сладкими и воздушными, но при этом источают густую печаль. Будто я все еще важна для него. Все еще на особом счету, и это причиняет ему боль. Подхожу ближе и сажусь на скамейку рядом с Богданом. Между нами сантиметров двадцать, и они кажутся невыносимо лишними. Хочется обнять его, показав, что я рядом. Что я здесь и мне не все равно, но… Сжимаю руки в замок, собирая силы.

– Я писала тебе в «ВК».

– Там слишком много сообщений. Я не заходил.

– Мне сказали о Саше только позавчера. Кот, я… Мне так жаль.

– Я не могу в это поверить. Кажется, что все происходящее сон. – Скорбь и отчаяние в нотках его грубоватого голоса режут слух.

– И мне тоже…

Больше не получается сдерживать слезы. Не знаю, чьи это эмоции, мои или Богдана. По обыкновению, делю их пополам и пропускаю через себя часть его переживаний, как и положено другу. Кот обнимает меня одной рукой за плечи, подвигаясь ближе, и упирается щекой в висок. Вдыхаю холодный воздух, но ощущаю теплоту в душе. Сидим в тишине, прижавшись друг к другу, словно ничего и не было, и воскрешаем дружеские чувства, потому что сейчас они нужны как никогда.

– Мне тебя не хватает, Лисенок. Очень…

Зажмуриваюсь. На языке вертится минимум десяток признаний. Что я жалею о ссоре. Что скучаю каждый день. Переживаю и волнуюсь за него. Люблю…

– Кот, знаешь…

Громкая веселая мелодия звонка рушит хрупкий хрустальный замок спокойствия. Достаю из кармана телефон, на весь экран красуется фотография: две счастливые мордочки на фоне моря, я и Тема.

– Извини, я отвечу, – поднимаюсь на ноги и отхожу в сторону.

– Конечно, – прилетает мне в спину.

– Рыжая! Ну что ты там?! Сказала перезвонишь и… – слышу взволнованный голос из динамика.

– Тем, выдыхай. Все хорошо.

– Точно? Ты меня напугала.

– Да. Прости. Давай я тебе позже напишу?

– Ты добралась до цели? – усмехается Артем.

– Типа того.

– Тогда удачи. Будь честной. Скажи все, что думаешь, только в любви не признавайся. Он сам должен это сделать.

– Сдурел?!

– Дерзай, рыжая. Если что, я на связи.

– Отбой, связист.

Прячу телефон в карман и возвращаюсь к Богдану, останавливаясь перед лавочкой.

– Твой парень? – спрашивает он, заглядывая в глаза.

– Нет. Друг из санатория.

– Наверное, хороший друг, – с неоправданной жестокостью говорит Кот.

– Нормальный.

– Не то что я, да?

– О чем ты?

– Ни о чем, Лисецкая. Проехали. Спасибо за соболезнования.

Богдан поднимается на ноги, и меня охватывает чувство беспомощности. Опять? Снова стена непонимания? И это уже не я ее возвожу. Он!

– Собираешься уйти?! Вот так?! – повышаю голос.

– Ты выполнила свой долг, Бо. Снова показала, какая ты хорошая, а я…

– Заткнись, Кошик! Что ты несешь?! Я твой друг, была им и останусь. И мне не все равно на тебя и твою жизнь, ясно?! Ты сам от меня отвернулся при малейшей проблеме. Не надо теперь строить из себя обиженного! Это нечестно! Я тоже живая, прикинь? И у меня есть чувства и эмоции, которые не всегда получается контролировать, чтобы всем вокруг было удобно!

Тяжело дышу, сжимая руки в кулаки. Кот не шевелится, словно я вылила на него ведро ледяной воды, превратив в статую. Зато я была честной. Максимально!

– Что? Нечего сказать? Может быть, снова плюнешь и уйдешь? Начнешь игнорировать меня?

– Ты первая меня послала! Пересела за другую парту и…

– Потому что ты очень явно показывал, что плевать хотел и на меня, и на нашу дружбу!

Мой крик подхватывает ветер и уносит к верхушкам деревьев. Боремся с Богданом взглядами, полными обид и нерешительности. Каждая следующая секунда страшнее предыдущей, жду, что он вот-вот развернется и уйдет, поставив еще одну жирную точку.

– Это не так… – тихо произносит Кот.

– Что не так?

– Мне не плевать. И никогда не было. Просто я понял, что ты действительно лучше меня. Во всем! Подумал, тебе будет легче, если я… оставлю тебя в покое.

– Легче? Я лишилась в один момент двух друзей. И если с поступком Оксаны мне было проще смириться, то ты… Мне было так больно. Так обидно. Может, я и не во всем была права, но ты даже не попытался поговорить… Ничего не сделал.

– Бо… – выдыхает Кот и шагает ближе. – Прости меня. Прости, пожалуйста. Ты мой единственный настоящий друг. Я не знаю, как так вышло. Я правда думал, что тебе будет лучше без меня. Что ты меня ненавидишь…

Преодолеваю оставшееся между нами расстояние и обнимаю Богдана так крепко, что с легкостью могу придушить.

– Я скучаю по тебе, Кот. Очень. И я тебя не ненавижу.

– И я скучаю по тебе, Лисенок. Ты и не представляешь, как сильно.

Он обнимает меня в ответ. Бам! Вспышка! Детальки-неразлучники снова соединились. Тело расслабляется, дыхание выравнивается, а на губах расцветает улыбка, которую могут увидеть только маленькие снежинки, что падают с неба. Стоим еще несколько минут, наслаждаясь объятиями друг друга, и молчим. Это обмен энергией, диалог, где больше не нужны слова. Знакомый запах и тепло шеи, к которой прижимаюсь щекой, заставляют вспомнить о чувствах. Чувствах за гранью дружбы.

Мягко отстраняюсь, заглядывая в блестящие серые глаза. Кот захватывает в плен обе мои руки. Опускаю голову, не в силах поверить, что все происходит на самом деле.

– Замерзла?

– Немного.

– Вернуть тебя на елку или проводить домой?

Не хочу с ним расставаться. Не сейчас. Не так. Мне нужно знать, к чему мы пришли. Что теперь? Снова друзья или просто люди, не держащие друг на друга обид? Морщу нос, стараясь придумать лучший вариант, но Кот меня опережает.

– Может, заглянем в кофейню? Я могу позвонить дяде Леше и отпросить тебя погулять подольше, если, конечно, ты ему на меня не сильно нажаловалась.

– Я что, по-твоему, стукачка?!

– Нет, – улыбается Кот. – Конечно, нет. Ну что, идем?

– Даже не знаю. Одним капучино тебе не отделаться. Ты это понимаешь?

– Накину чизкейк и орехи в карамели.

– Это грязный ход, Кот.

– Сейчас я готов на все.

– Тогда вместо капучино большой банановый латте.

– Договорились, Лисенок. Расскажешь о своих приключениях.

– А ты о своих злоключениях.

Чувство неловкости летает между нами тонкими паутинками, но их сдувает теплый ветер дружеских воспоминаний. Общие шутки, искренние улыбки, понимающая грусть. В кофейне пахнет сладкими десертами, играет легкая музыка. Сидим с Богданом за столиком у окна друг напротив друга и не можем наговориться, обходя стороной события трехмесячной давности. Мы снова мы. Кот и Лисенок, которые дружат с пятого класса непонятно по какой причине. Девочка в скорлупе с мешком сарказма и скептическим взглядом на жизнь и мальчик-хулиган с ранимой душой, которую скрывает за напускной смелостью.

– Так этот Артем твой парень? – спрашивает Богдан, запуская руку в вазочку с орехами в карамели.

– Ты чем слушаешь? Пятой точкой? Я же сказала, мы друзья. А у тебя тут как? Таня, Оксана…

Кот напрягает челюсть, но я не тушуюсь. Продолжаю сверлить его прямым взглядом и ждать ответа.

– Помнишь Кирюху Синькова? Он окончил школу в прошлом году.

– М-м-м… Что-то не очень.

– Он еще принес на день учителя полторашку дедовского пойла и накачал половину старшеклассников.

– А-а-а! Помню. Неделю школа вишневым спиртом воняла.

– Ну да, – смеется Кот. – Мы пересеклись с ним в «Чайке» и вроде как затерли. Нормальный тип. Короче, Оксана мутит с Киром. Мы в одной компании, вот и общаемся.

– Я думала, у нее виды на Витьку.

– Не знаю. Сосется она с Кириллом.

– Понятно. – Запиваю детали новой жизни Кота банановым латте. – А Таня? Решил все-таки дать ей шанс?

– Она меня поймала, когда было очень фигово и… Мы с ней…

– Дальше можешь не продолжать.

– Такие дела.

Весело. Можно мне стиратель памяти?

– Ну-у-у… – насмешливо тяну я. – Все заслуживают шанса. Вдруг она твоя судьба.

Кот всматривается в мои глаза, словно пытается отыскать ложь, но я не даю ему такой возможности, хватаясь за телефон.

– Мне уже нужно домой.

– Я провожу.

– Может, лучше проводишь свою девушку?

– Подождет. Они с Оксаной сейчас, наверное, поедут в «Чайку». Я позже подскочу.

Богдана из прошлого сейчас бы начала брыкаться, отправлять Кота к девушке и наставлять на путь истинный, но я уже не она. Я хочу, чтобы он проводил меня, поэтому заталкиваю излишнюю доброту подальше, концентрируясь только на собственных желаниях.

Шагаем с Котом плечом к плечу по дворам, как в старые добрые времена. Говорим о родителях, делимся последними новостями наших семей. Мне нравится восстановленное равновесие между нами, но оно все еще очень шаткое. Один толчок, и все снова разрушится. Мне бы этого не хотелось.

Много воды утекло. Многое изменилось. Наше окружение, взгляды, привычки. Время не стоит на месте. Каждый день происходит что-то, накладывая отпечаток на ладони с линиями судьбы. Богдан дорог мне как друг детства, как близкий человек, а мои чувства… Может, это эффект незавершенного действия? Я так долго любила его или думала, что любила. Или любила по-детски, чисто, без притязаний на дурацкое «встречаться». Может быть, это обычное навязчивое желание, исполнение которого на самом деле мне уже и не нужно?

Останавливаемся у подъезда, хлопаю Кота по плечу:

– Вперед, мой друг! Тебя ждут великие дела.

– Величайшие, Лисенок. Не путай.

– Ох, простите… Как я могла? – дурачусь, широко улыбаясь.

Богдан возвращает мне улыбку, и я вижу в ней его прежнего. Вертлявого мальчишку, который не мог усидеть на месте, всех задирал и постоянно кривлялся. Жаль, что мы не можем остаться в детстве подольше. Там все было так просто. Если я обижалась, то отвешивала Коту «печеньку», а он строил мне смешные рожицы, чтобы я рассмеялась и перестала дуться. Где все это теперь?

– Я рад, что мы поговорили.

– Мы бы сделали это раньше, если бы кое-кто не тупил, – подмечаю я.

– Ты всегда говорила, что я отсталый. И вот доказательство.

– Мы оба накосячили, – говорю серьезно и искренне. – Но теперь… Все будет хорошо?

– Конечно, Бо. Все будет…

На этот раз звонит телефон Кота, и, на мое удивление, он безжалостно отбивает вызов, лишь на секунду задерживая взгляд на экране.

– Тебя уже требуют?

– Ага.

– Так иди.

– Сейчас пойду, – произносит Богдан, но не двигается с места.

Вот и все. Смелость закончилась. Последние несколько месяцев ощущаются как никогда явно. Страхи и комплексы выползают под взглядом серых глаз из-под камней, которыми я пыталась их придавить.

– Ладно, Кот. Дуй в свою «Чайку», а я пойду размораживать конечности, – выпаливаю я и разворачиваюсь, вскидывая вверх руку и перебирая пальцами. – Привет Оксане и Тане. Вряд ли они будут ему рады, но ты все равно передай.

– Я пришлю тебе фотки их удивленных лиц, – громко заявляет Богдан.

– Договорились.

Мама сразу замечает мое настроение, но я громко объявляю: «Без комментариев» – и уползаю в логово, сжимая телефон. Кот написал мне, когда я еще поднималась по лестнице, и продолжает писать до сих пор. Болтовня ни о чем: мемы, шутки, новые песни, куча смайликов и приколов. Богдан добирается до «Чайки», но не прекращает переписку. Что происходит? Он должен сейчас развлекаться со своими крутыми друзьями, но вместо этого присылает мне картинки котов в очках.

Приятное тепло охватывает тело. Не могу перестать улыбаться. Он далеко, он не со мной, но большая часть его внимания принадлежит мне. Нос задирается сам по себе, а чувство собственной важности растет. Засыпаю с телефоном в руке и с трепещущим сердцем, которое поймало надежду и в этот раз не хочет от нее отказываться.

Тридцатое декабря официально самый сумасшедший день в году. Все, кто не успел подготовиться к Новому году, в панике несутся в супермаркеты, чтобы собрать остатки с продуктовых полок и скупить все шампанское по акции. Мама большая умница в этом плане, подготовилась заранее, но забыла одну очень важную деталь. Зеленый горошек! Это же настоящая трагедия! Какое оливье без горошка?!

Естественно, эта важная миссия поручена Богдане. Я ведь обожаю стоять сорок минут в очереди на кассу с одной банкой горошка в руках и шоколадкой-антистрессом. Здороваюсь наперебой со знакомыми, а сама мысленно разбиваю об их головы стеклянные шарики. Настроение сегодня не фонтан, а все потому, что Богдан еще не писал мне. Он был в сети последний раз в четыре утра. И как дядя Гоша позволяет ему гулять так долго?

Папа любит говорить, что дочери лучше сыновей, потому что их можно запереть дома и никуда не выпускать. Для их же безопасности, конечно. Какая-то странная дискриминация. С парнями случается куда больше ужасных ситуаций: они влезают в драки, ломают мебель, да и вообще! Если посадить всех парней под домашний арест, девушкам было бы вполне безопасно гулять до утра. Почему об этом никто не подумал?

– Бо, ты уже заняла очередь? – слышу за спиной знакомый голос, но мозг отказывается воспринимать тот факт, что она обращается ко мне.

Оксана с двумя «собачками» из параллельного класса, каждая из которых катит по полной тележке продуктов, направляются ко мне.

– Привет, – шепчет бывшая подруга. – Такая очередина. Не пропустишь нас, а то до вечера будем стоять?

Вот это наглость. Мы не разговаривали со дня конкурса «Мисс Осень», а теперь она просит меня пропустить ее?

– Девушки! – возмущается мужчина с корзиной фруктов. – Здесь вообще-то очередь!

– Мы вместе! – в тон ему отвечает Оксана и смотрит на меня с открытой улыбкой.

Так и подмывает сделать вид, что я их не знаю, но… Как-то уже не удобно.

– Можете пройти после меня, – отвечаю тихо и ставлю на ленту покупки.

– Спасибо, – облегченно выдыхает Оксана.

У женщины передо мной отмена товара. Кассирша зовет Галю. Вот невезуха!

– Как дела, Богдана? Тебя долго не было в школе. Куда-то ездила? – щебечет Окси.

Мне скоро придется ловить глаза по магазину. С чего столько внимания?

– Нормально. Была в санатории, – отвечаю сухо и отворачиваюсь, намекая, что разговор окончен.

Но разве это когда-то останавливало Ромашову?

– Слушай, Бо. Мы же не в детском саду. Да, у нас случилось недопонимание, и дорожки разошлись, но мы можем общаться как одноклассницы. Почему нет?

Каждое ее слово как резиновая пуля. Больно, но не смертельно.

– Конечно, Оксан, – отвечаю спокойно. – Мы ведь и есть одноклассницы.

– Фух! Даже дышать легче стало, – радостно говорит она, но вот искренности в ее голосе я не слышу. – У нас, кстати, завтра будет гулянка. Новый год ведь. Собираемся у меня. Хочешь, тоже приходи. Богдан сказал, что вы помирились. Будет весело.

А вот теперь пуля настоящая. Богдан сказал? А что еще он сказал? Почему вообще делится с ней?

Наконец волшебница Галя совершает отмену, женщина передо мной расплачивается и освобождает место перед кассиром в новогодней шапочке, но без праздничного настроения. Как я тебя понимаю, чувак.

– Ты придешь? – не отстает Оксана.

– Не знаю, – качаю головой, вспоминая ПИН-код от папиной карты. – Может быть.

– Я буду рада.

Меня сейчас вывернет.

– Ага. Пока, – поспешно отвечаю и убегаю из дурдома.

Мама варит овощи для салатов, а я играю с Ангелочком. Сестра лежит в люльке, стоящей на столе, и выкидывает из нее игрушки.

– Как они придумывают эти страшные штуки? Вот кто это? Корова после мясорубки? Коза на антидепрессантах? – Вожу игрушкой перед внимательными глазками сестры.

– Это олененок, Бо, – насмешливо отвечает мама.

– Олененок, который вместо воды пьет нефть? У него круги под глазами больше, чем сами глаза. Ты видела?

– Кто тебя так разозлил, Бо? Ты весь день как на пружинках. Что-то случилось?

Вздыхаю, Геля повторяет за мной, открывая рот. Вот это поддержка.

– Жизнь случилась.

– А если точнее?

– Я встретила Ромашову в супермаркете.

– И-и-и? У вас была драка за горошек? Если так, то ты ведь победила. Почему тогда грустишь?

Улыбаюсь, представляя, как тягала бы Окси за белые волосы из-за банки зеленого горошка. Вот это было бы шоу.

– Она позвала меня завтра к себе в гости. Предложила нормально общаться.

– Все еще не вижу проблемы.

– Зато я вижу!

– Уверена? – Мама бросает на меня серьезный взгляд. – Милая, обиды всегда самый тяжкий груз. И они причиняют дискомфорт только тому, кто несет его. Подумай, тебе это нужно?

– Нет, – отвечаю уверенно. – Но и цирк, будто мы снова подружки, устраивать я не собираюсь.

– И не надо, Бо. Речь не об этом. Тебе нужно просто отпустить уже эту ситуацию.

– И я давно это сделала!

– Твоя злость говорит об обратном…

– И что ты предлагаешь? Принять ее приглашение и прыгать от радости?

– Конечно, нет! – Мама роняет картошку в миску с водой. – Тебе нужно жить своей жизнью, не оглядываясь назад, но и не забывая про опыт и ошибки.

– Ты что, курсы психологов прошла, пока сидела в декрете? – недоверчиво спрашиваю я.

– С тебя тысяча долларов за сеанс. Но как родственнице скидка десять процентов.

– Где я возьму такие деньги?!

– Где-где? Иди у папы попроси. Он же у нас банкомат.

Смеемся вместе с мамой. А она ведь права. Кто бы сомневался? Пора перестать тащить за собой этот груз. Было и было. Теперь я точно знаю, кто такая Оксана Ромашова. О доверии больше речь не идет, но и шарахаться друг от друга глупо. К ней на тусовку я, конечно, не пойду, а в остальном… Ох, нехорошее у меня предчувствие. Отчего-то в мыслях неоновыми буквами горит фраза: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе». Не могу сказать, что Оксана стала моим врагом, но чувствую подвох.

Телефон прыгает по столу от вибрации, заглядываю в экран. Проснулась спящая красавица. Или, точнее, храпящий Кот.

Богдан: «Привет, Лисенок *смайлик-улыбочка* Что-то меня вырубило на весь день. Как ты? Есть планы на завтрашний вечер? *улыбающийся чертенок*»

Глава 10

Сказать, кто я? Дура! Самая настоящая. Дура, которая решает доказать себе, что стала сильнее, научилась контролировать эмоции и не обращать внимания на окружающих. Сама не понимаю, как Коту удается уговорить меня. Да он и не уговаривает толком. Предлагает, а я… Решение принимается импульсивно. Внутренний голос вопит: «Пора показать выскочкам, кто я такая!» И я соглашаюсь.

Я хочу вернуть Кота. Хочу, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что он мой… друг. Мама меня не отговаривает, лишь уточняет, уверена ли я, что действительно хочу пойти, и отправляет отпрашиваться к папе. Вот тут все куда сложнее, но упоминание Богдана и традиционный разговор по телефону обеспечивают мне целых четыре часа вне дома. Последним шагом становится Тема – мой независимый эксперт: «Засоси котяру на глазах у всех! А если это сделает он, не вздумай лупить его, а просто расслабься. Дерзай, рыжая! Я в тебя верю». Такое вот напутствие. Миленько.

Выхожу из подъезда и вдыхаю морозный воздух. Сегодня ночью можно будет выбрать мечту на следующие двенадцать месяцев, а первого января забыть о ней до следующей зимы. Так и живем.

– Привет, Лисенок, – говорит Кот, шагая по свежему снегу мне навстречу. – С наступающим!

– И тебя тоже, – улыбаюсь, позволяя себя обнять.

– Идем скорее, а то замерзнешь.

Пока добираемся до дома Оксаны, Кот рассказывает про игру, которую никак не может пройти. Слушаю его вполуха, нервное напряжение дает о себе знать. Что я буду делать весь вечер? Сейчас мы с Богданом вдвоем, но там будет куча ребят, с которыми я или незнакома, или не общаюсь.

– Что-то ты без настроения, – говорит Кот, шагая вверх по лестнице.

– Думаю, хорошая ли это идея – прийти сюда.

– Конечно, хорошая. Оксана так рада, что ты согласилась. Знаешь, мне кажется, она хочет по-настоящему помириться с тобой.

– Да ну?! – усмехаюсь, вспоминая ее поведение.

– Эй! – Богдан останавливает меня, схватив за плечи. – Ты же со мной.

На языке вертится упоминание о Тане, но оно так и не вырывается наружу. Не хочу портить момент. Не хочу думать о ком-то еще.

– Тогда не вздумай кинуть меня, – предупреждаю строго.

– Ни за что. Познакомлю тебя со своими пацанами. Они тебе вряд ли сразу понравятся, но дай им шанс, хорошо? Помнишь Халву? Тоже окончил школу в прошлом году.

– Тот, который разговаривает, словно сейчас взорвется?

– Да-да.

– Помню. Веселый тип.

– Он сегодня отвечает за «поржать». Не переживай, Лисенок. Будет весело.

– Надеюсь… – вздыхаю я.

Богдан пускает в ход шкодный и многообещающий взгляд, который я так…

– Ну идем уже, Кот. Или мы тут до десяти постоим? Точно будет весело.

Богдан моргает несколько раз и убирает руки с моих плеч. Взмахивает ладонью, пропуская меня:

– Дамы вперед.

Знакомая квартира, знакомая хозяйка. Забываю неловкость за порогом, ведь весь сегодняшний вечер и мой поступок – эксперимент, который я намерена провести от начала до конца, но все же оставляю за собой право закончить его в любой момент.

– Привет! – радостно вскрикивает Оксана. – С наступающим! Что-то вы долго. Заблудились?

В коридоре как по команде появляется Таня со стаканом в руке. Ее тяжелый взгляд перемещается с Кота на меня и обратно. Пауза затягивается.

– Встретили Деда Мороза по пути, – отвечаю я. – Заболтались. Он сказал, что проиграл все подарки в карты и в этом году праздника не будет.

– Азартный старикашка, – хохочет Окси. – Раздевайтесь, заходите.

Кот снимает куртку и обувь. Оксана тут же бросается обнимать его, а после подходит очередь Тани. Вижу все боковым зрением, пока вешаю парку на крючок. Таня закидывает руки за шею Богдану, он коротко прижимает ее к себе, пока она целует его в щеку.

А девочки-то принарядились для домашней вечеринки. Оксана в темно-синем коротком платье с широким вырезом, открывающим ключицы. Таня в голубом, со свободной юбкой и кружевными вставками на животе и локтях. А у меня праздничные носки, белые в зеленую елочку. Это считается?

– Идем, Бо, – произносит Кот, отстраняясь от своей девушки. – Познакомлю тебя со всеми.

Киваю, игнорируя недовольное выражение лица Тани. Я никогда не считала нас соперницами, но сейчас… Все изменилось. Она может быть его девушкой, телкой, подружкой, чиксой, кем угодно, но мной ей никогда не стать.

– Здорово! – громко произносит Кот, получая ответные приветствия от трех парней, сидящих на диване. – Знакомьтесь, это Богдана, моя лучшая подруга. Лисенок, это Кир, Жора и…

– Халва! – представляется крепкий парень с широкой кривой улыбкой. – А я тебя помню. Ты Лисецкая, все время вела концерты в школе. Тебе хоть пятерки халявные за это ставили?

– Халявные у нас только двойки, – отвечаю я, приподнимая бровь. – Но ты ведь и так это знаешь.

– У-у-у… – проносится по комнате гомон вместе со смехом.

Замечаю взгляд Кирилла. Единственный, кто не смеется, а снисходительно улыбается, сощурив глаза.

– Бо! – зовет Оксана. – Поможешь нам с бутербродами?

– Правильно. Место женщины на кухне, – говорит Кирилл.

А его место в свинарнике! Кот поворачивается ко мне, на его лице читаю: «Ты можешь отказаться». Улыбаюсь другу в благодарность за поддержку и шагаю к двери.

– Хорошо, Оксан. Составлю вам компанию, – произношу с намеком, что помощи от меня ждать не стоит.

В квартире с каждой минутой, кажется, становится все больше народа. Приходят девочки из параллельного класса, еще две подружки и четыре парня из одиннадцатого. Смотрю на вечеринку со стороны и чувствую, все это не мое. Отказываюсь от алкоголя, отвечаю на вопросы, которые мне задают, но сама ничего не спрашиваю и не участвую в разговорах. Единственный, с кем я общаюсь, это Кот, который, как и обещал, почти всегда рядом.

После девяти вечера разговоры становятся громче, фоновая музыка превращается в невыносимый шум. Оксана сидит на коленях у Кирилла, его руки на ее бедрах и все ближе подбираются к краю платья. Кот болтает с Жорой и Халвой. Пытаюсь разобрать хоть пару слов, но это нереально. Таня шепчется с «собачками», то и дело бросая на меня косые взгляды.

– Жор, выруби музыку! У меня есть тост! – заявляет Ромашова, поднимая руку с бокалом.

Приказ королевы выполнен, ее фирменная улыбка освещает комнату. Окси тренирует ее с первого класса перед зеркалом каждый день для конкурса «Мисс Вселенная».

– Хочу выпить за замечательного человека. Мою подругу детства.

Цепляемся с ней взглядами. Ее, смазанный и надменный, и мой, равнодушный и холодный. Чувствую, сейчас произойдет то, ради чего я была приглашена. Тот самый момент, ради которого я сама пришла. Придется выдержать удар, а лучше отразить его. Закончим уже, наконец, нашу замятую ссору.

– Бо… – Ее ласковый тон меня не обманывает, но остальные вряд ли заметят подвох. – Предлагаю оставить обиды в прошлом году. Мы повзрослели, изменились, но нас все еще многое связывает, ведь мы делились самым сокровенным с первого класса.

Не свожу взгляд с бывшей подруги, перестаю моргать и дышать. Она угрожает мне? Какой секрет хочет выдать?

– Знаете… – продолжает Оксана, обводя взглядом присутствующих, и останавливается на Коте.

Если бы до этого она не разбила мне сердце дважды, то я, возможно, сейчас бы взвыла от дикой боли, но… Продолжаю гордо ждать, готовясь к худшему.

– Богдана классная девчонка, и я рада, что мы дружили. Правда, Бо. Ты смешная, милая. Только вот интересы с тобой у нас совсем разные. Если раньше это не было так очевидно, то сейчас… – Она качает рукой, как бы намекая, посмотрите на нее и на меня. – А еще я рада, что, несмотря ни на что, мы продолжаем общаться с Богданом. Он же наш общий друг, верно?

Ладони покалывает электричество. Никому не кажется, что тост затянулся? Почему все молчат и слушают так внимательно, будто Ромашова открывает священное таинство?

– В общем, за тебя!

Чувствую, как по волосам и плечам стекают призрачные помои. И это было только предупреждение.

– Все пьют за тебя, Богдана, а у тебя в руках даже стакана нет, – насмешливо бросает Кирилл.

– Она не пьет, – грубо вмешивается Кот.

И теперь все становится кристально ясно. Нельзя сказать, что я удивлена. Чего-то подобного и ожидала. Подвоха или провокации. Возможно, все было бы хуже, если бы Богдан не находился весь вечер рядом со мной.

– У меня есть ответный тост, – выхватываю у Кота стакан, глядя на Ромашову. – У нас действительно нет ничего общего, Оксан, кроме воспоминаний. И я буду молиться каждый день, чтобы это никогда не изменилось и их ни за что не стало больше. Всех с наступающим!

Делаю пару глотков горьковатой колы и возвращаю стакан Богдану. Отмечаю мысленно, что люди в этой комнате абсолютно мне не важны. Ни их мысли, ни их взгляды, ни их мнение не имеет веса.

– Я ухожу, – говорю Богдану с улыбкой на лице.

Он ставит стакан на компьютерный стол и берет меня за руку, шагая на выход из комнаты. В коридоре помогает мне надеть куртку и тянется за своей, но я его останавливаю:

– Кот, ты можешь остаться.

– Нет. Я иду с тобой.

Такой серьезный и решительный. Вау. Снова улыбаюсь. Не понимаю, чему вообще радуюсь, но чувствую такой душевный подъем, что не могу перестать. Оксана хотела опустить меня, но кое-чего не учла. Больше она для меня не авторитет. Совсем нет. Она не вызывает ни зависти, ни восхищения. Ее слова просто звук. Смешки этой компании – пшик. Я сама смеюсь над ними. Мы квиты. А вот ее угрозы… Что будет, если Кот узнает обо всем? Еще и вот так? А может, и пусть? Довериться судьбе?

– Слушай, – шагаю спиной к двери. – Серьезно, Кот. Это твои друзья, здесь твоя девушка. Она уже наверняка гуглит номер киллера, чтобы убрать меня, ведь ты к ней почти не подходил за последние два часа. Оставайся. Я не вписываюсь. Мы оба это понимаем. Я напишу тебе, как буду дома.

– Бо…

– С наступающим, – открываю дверь.

– Я тебя не отпускаю.

– А я у тебя и не спрашиваю.

Захлопываю дверь перед носом Кота и вприпрыжку спускаюсь по лестнице. По-моему, отличное завершение года. Теперь можно насладиться салатами и жареной курицей в кругу любимых и близких людей, а не на этой дурацкой тусовке, где каждый пытается уколоть побольнее.

Кот… Он и правда сегодня вел себя со мной так, как я хотела, но в целом ситуация глупая. Зачем мне делить его с кем-то? Бороться за внимание? Он может быть моим другом, но и своя жизнь, и круг общения у него должны быть. Он не вещь, и я не собираюсь присваивать его только себе.

Выбегаю на улицу и быстрым шагом направляюсь в сторону дома. Снег хрустит под ногами, усиливая ощущения счастья. Оксана думала, что, ткнув в мою непринадлежность к «избранной» касте, сможет расстроить меня. Наверное, еще пару месяцев назад так бы и было, но она опоздала. Поднимаю голову к небу, ловя губами и ресницами снежинки. Дышу легко и свободно. Чувство гордости практически отрывает от земли. Решаю оставить всю тяжесть в этом году, а новый начать с чистого листа.

– Бо! Погоди!

Вижу бегущего за мной Кота. Куртка распахнута, шапка зажата в руке. Он останавливается рядом, едва ли не сбивая меня с ног. Видимо, это судьба. Пора рассказать уже Богдану всю правду. Останемся друзьями – хорошо. Нет – переживем!

– Я тебя провожу, – говорит он, тяжело дыша.

– Ну проводи…

Наши шаги медленные, молчание затягивается, как удавка на шее. Пытаюсь придумать правильное вступление, подобрать нужные слова, но это нереально.

– Кот, мне нужно тебе сказать кое-что. – Фраза слетает с губ, и сердце сходит с ума, точно так же, как перед первым выходом на сцену.

Сегодня у меня всего один зритель, но очень важный. Луч прожектора светит в лицо, Богдан сидит на единственном кресле в пустом зале. И в финале я либо услышу аплодисменты, либо громкие шаги по паркету и хлопок двери.

– И мне тоже, – говорит Богдан.

– Сначала я. Послушай, пожалуйста, и попытайся понять. Это непросто.

Кот останавливается, заставляя затормозить и меня. Становимся лицом к лицу. Его внимательный взгляд накаляет атмосферу. Над нами темное небо, вокруг ни души. Пустой двор и два лучших друга. Что же между нами? Передружба или недоотношения?

– Бо, это же я. Я тебя слушаю.

Да. Это он. Мой лучший друг. И все было замечательно, пока я не решила изменить наши отношения, поддавшись чувствам. Но я ведь была абсолютно счастлива рядом с Богданом в том статусе, который мы оба для себя определили. Вся эта кутерьма с планом, с выходкой Ромашовой и их отношениями… Это все так меня запутало, что теперь не могу найти начало. Исток.

Кто ты для меня, Кот? И самое главное, кем я хочу, чтобы ты был?

– Все изменилось между нами, – открываю сердце, которое с огромным трудом собрала после осенней катастрофы. – Кот, я… я люблю тебя. Ты для меня очень важен. Ты дорог мне. Ты мой лучший друг.

Не смотрю на Богдана. Не могу. Пытаюсь справиться с собой и эмоциями, что рвутся наружу словесным потоком бессмыслицы. Нет! Нужно объяснить четко, а главное, честно.

– Оксана сказала сегодня одну вещь… Мы друзья детства, но время идет. Мы выросли. Мы все. Теперь все по-другому. Ты другой. У тебя изменились интересы и круг общения.

– И ты первая в этом круге.

– И я хочу в нем остаться, но, как видишь, с остальными я не смогу поладить.

– Забудь о них. Лисенок, я…

– Подожди. – Зажмуриваюсь, ощущая, как на виски давит напряжение. – Дай мне закончить. Я думала, что влюблена в тебя. Ты, блин, единственный парень, с которым я общаюсь так близко. Наверное, меня покусали девчонки с бурлящими гормонами и заразили этой ерундой. Я ревновала тебя, а когда ты начал встречаться с Оксаной, то…

– Бо!

– Не перебивай! Я не хочу, чтобы это стояло между нами. Это были выдуманные чувства. Я сама их придумала. Ты мне нужен. Нужен мой друг Кот, который смеется над моими шутками, смотрит со мной сериалы и рассказывает о том, что впереди нас ждет куча приключений во взрослой жизни.

– Я нужен тебе как друг? – тихо переспрашивает он, обхватывая мои запястья.

– Да. Если ты все еще хочешь им быть.

Голова опущена, подбородок дрожит. Боюсь услышать ответ, но жду его с нетерпением. Вот. Я призналась. Где облегчение?

Облегчение приходит в крепких объятиях. Жарких, как летний полдень. Светлых, как утро на берегу моря. Обхватываю Богдана, прижимаясь щекой к его плечу.

– Я всегда им буду, Лисенок. Всегда… Давай только договоримся. Впредь мы будем честными друг с другом. Вся та ситуация с Оксаной и…

– Не хочу об этом. Пожалуйста. Просто забудем.

– Хорошо. Проехали. Идем к тебе. Дядя Леша мне голову оторвет, если опоздаем.

– Это он может, – усмехаюсь, делая шаг назад.

– Как думаешь, за вашим столом найдется еще одно местечко?

– Хочешь встретить Новый год с нами?

– Это же семейный праздник.

– Мы выделим тебе детский стульчик.

– Какая щедрость!

Шагаем дальше по узким дорожкам между многоэтажек. Чувствую себя окрыленной и беззаботной. Все замечательно, но стоит подумать об Оксане и всей компашке, становится не по себе.

– А твоя девушка не будет против? – задаю вопрос на правах лучшей подруги, не чувствуя ни капли ревности или чувствуя, но не замечая.

– Да какая девушка? – усмехается Кот. – Таня? Мы с ней не встречались, просто мутили, но уже и это закончили.

– Почему?

– Она поставила меня перед выбором. Терпеть этого не могу! Что за прикол? Нельзя заставлять человека выбирать, мы вообще-то в свободной стране живем.

– А что за выбор?

– Не важно, Бо. Забей! У них там своя вечеринка, у нас своя.

– С удовольствием!

Жаль я не успеваю сфотографировать лица родителей, когда появляюсь на пороге вместе с Богданом. Чистый восторг. Нас сразу усаживают за стол и принимаются кормить так, будто следующий год будет годом голодной собаки и это последний шанс подкрепиться.

Болтовня не стихает ни на минуту. Звучит смех и звон посуды. Не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько… дома. Так уютно и хорошо. Все на своих местах. Так, как и должно быть. Никакой неловкости, никаких переживаний.

Без пяти двенадцать перебираемся из кухни в гостиную поближе к телевизору. Речь президента, счастливые улыбки на лицах родных. Здесь все, кроме Ангелочка, но у нее будет еще множество возможностей загадать желания, а сегодня я сделаю это за нее, ведь мое желание и так сбылось.

– Леша, скорее шампанское! – воодушевленно говорит мама под бой курантов.

– Дети, готовы?

Папа трясет бутылку, пробка выстреливает, благо не в потолок. Мы с Котом подставляем бокалы, а после комнату наполняет дружный перезвон бабушкиного хрусталя. Счастье в моменте. Радость от атмосферы. Чувство единения и предвкушения чего-то нового и прекрасного. Слезы скапливаются в уголках глаз, трогательность этой секунды щекочет нос.

– С Новым годом!

– С Новым счастьем!

За окном слышится первый раскат салюта. Смотрю на Богдана, он – на меня. На улице начинается световое шоу, и у меня в душе тоже. Не понимаю, что это. Что-то новое, как будто вижу все впервые.

– С Новым годом, Лисенок. Успела загадать желание?

– А ты?

– Успел. Надеюсь, оно скоро сбудется.

– Дети, идите на улицу смотреть фейерверк!

– Только шапки наденьте, а то забуду, что взрослые, и обоим ремня дам.

– Леша! Праздник же. Не бурчи.

На черном небе играют огни. Взрываются множеством цветных искорок и гаснут, уступая место новому залпу. Стою, задрав голову и широко распахнув глаза.

– Краси-и-иво…

– Да, – отвечает Кот. – Очень красиво.

– Ты не смотришь, – возмущаюсь, заметив, что его взгляд прикован ко мне.

– Смотрю. Мне пора идти, Бо. Я обещал маме вернуться после полуночи. Поздравить и их с отцом.

– Передашь от меня поздравления?

– Конечно.

– Тогда шуруй.

Кот кивает, но, прежде чем уйти, снова заключает меня в крепкие окрыляющие объятия.

– С Новым годом, Бо, – шепчет он и оставляет легкий теплый поцелуй на моей щеке.

Петарда взрывается в груди, но не успевает засиять, потому что Богдан разворачивается и шагает прочь.

– С Новым годом, – произношу одними губами, глядя ему вслед.

Эмоции неоднозначны. Старые качели раскачиваются и скрипят из-за ржавчины, мучая слух. Во мне вновь прорастает сорняк – сомнение.

Нет! Хватит!

Топчу его ногой, что есть сил. Достаточно метаний. Друзья так друзья. Больше никаких недоотношений. Я не буду желать недоступного. Мой комфорт в выборе, и он сделан.

Все будет хорошо.

Жизнь отсеивает лишних людей. Все, что случилось, помогло понять две вещи. Дружба – это взаимоподдержка, честность и понимание. Любовь – я еще не знаю, что это, значит, рано. Всему свое время. И когда оно придет, вопросов не будет.

Тринадцать месяцев спустя

Тихий зимний вечер. Первое февраля. Четыре месяца до экзаменов, полгода до вступления в новый этап взрослой жизни, но единственная серьезная проблема сейчас – закончилась память на телефоне. Количество тестов, методичек и фотографий по учебе превышает все допустимые нормы, поэтому решаю выгрузить все памятные кадры из фотопленки на компьютер и теряюсь в воспоминаниях.

Вот мы с Марусей ходили в кино на позапрошлых зимних каникулах, а потом гуляли в снежном парке. А вот спящий на моей кровати Кот, которому я нарисовала усы маминым черным карандашом для глаз. Прошлогоднее четырнадцатое февраля – глинтвейн на вишневом соке и пара карамельных чизкейков. Это мы с Марусей ходили в кофейню в День всех влюбленных, как сильные и независимые, и выбирали имена нашим сорока кошкам, потому что ее невидимый принц умчался по делам, а я… А что я? Я получила только шуточное признание в любви и стикер сердечка от Темы и коробку любимых фисташковых конфет от Богдана со словами: «Тупой же праздник».

О-о-о… А вот эта серия кадров особенно веселая – мое шестнадцатилетие. Я не очень хотела отмечать, но родители сказали, что, если не праздновать дни рождения, Вселенная не поймет, когда нужно менять мою жизнь. На фотографии я вся в подарках от близких друзей. Сережки от Маруси в форме Эйфелевых башенок, от Кота свитшот с красивой рыжей лисой, а от Вадика духи, которых не видно на фото, но с запахом он угадал. Еще одним подарком стало перемирие между Вадиком и Котом. Но самое крутое случилось ближе к вечеру.

* * *

– Где тут самая рыжая именинница?!

Радостно взвизгивая на все кафе, бросаюсь на шею другу. Тема неуклюже обнимает меня, держа в руках большого медведя и букет белых роз.

– С днем рождения, Богдана. Я привез тебе еще одного друга. Он будет подменять меня, если захочется поплакать у кого-то на плече или…

– Или дать по роже! – отвечаю и прижимаю медведя к груди.

– Только не представляй мою рожу в этот момент. Она слишком хороша.

Смеемся, на мгновение возвращаясь к морскому побережью. Как же я рада его видеть. Веду Тему к столу и представляю ребятам:

– Это Артем, мой друг из санатория. Это Маруся, Вадик и Кот… То есть Богдан.

Маруся приветливо машет, парни пожимают друг другу руки, но если Вадик в своем репертуаре сельского дурачка добродушно улыбается, то Кот напряженно морщит лоб и распрямляет спину.

– Рад встрече, – говорит Богдан, не сводя глаз с Темы.

– Взаимно, – отвечает Артем, сжимая его ладонь еще крепче.

Что у них с голосами? Животы болят?

Первые полчаса чувствую себя неуютно. Стреляю глазами то в Тему, то в Кота. Только вечные подколки Вадика и Маруськин громкий хохот спасают ситуацию, но в один прекрасный момент Богдан и Артем выходят на улицу, чтобы подымить, хотя я знаю, что Фролов не жалует эту привычку. Пятнадцать минут тянутся целую вечность, но парочка возвращается абсолютно с новым настроением. Шутят, смеются, обсуждают мотоциклы. Тема подмигивает мне в ответ на нахмуренные брови, а Кот поднимается с места и хватает стакан с соком:

– Ну что, Лисенок! За твои шестнадцать! Оставайся такой же классной, доброй и милой занудой. И помни, друзья всегда будут рядом.

– Поддерживаю! – подключается Тема.

– Ура! – вскрикивает Вадик.

– Е-е-е! – тянет Маруся.

* * *

Листаю следующие фотографии. Тема и Богдан держат меня на руках, а я обнимаю медведя. Вадик нюхает розы. Маруся танцует медляк с Эдуардом Потапычем – так мы назвали косолапого. Десяток смешных селфи. Смотрю в монитор и сама улыбаюсь, как дурочка. Крутой был день.

Та-а-ак… Что тут еще есть? Ага. Последний звонок. Мы с Котом в школьном дворе, он делает мне хвостики из волос, улыбаясь во все зубы, а у меня на лице бегущая строка – «что за идиоты меня окружают». Замечаю позади человека, который выглядит еще более недовольным, чем я. Недовольной. Оксана смотрит в нашу сторону, сложив руки под грудью. Мы не общаемся с ней после той тусовки в Новый год, лишь иногда здороваемся из вежливости. Кирилл ее бросил полгода назад, с Котом она тоже потеряла контакт. Не знаю, что именно там произошло. Собирать сплетни никогда не было моим любимым занятием.

Летние фотографии. Семейный отдых. Первая встреча Ангелочка с морем. Две милые мордочки девочек-двойняшек мелькают в фотоленте – Катя и Лиза, с которыми мы познакомились в центре по молодежной политике, когда записывались в активисты. Еще один ряд фотографий важного дня – последнее первое сентября в школе. Маруся уговорила меня завязать большой белый бант на макушке, от гольф удалось с трудом откреститься, а вот подруга воплотила образ полностью, даже белый фартук надела поверх черного платья. Следующее фото, и снова Богдан. Обнимает меня за плечи, повернув голову и глядя в глаза, а я дую губы. Он тогда сказал, что я вылитая первоклашка и должна держаться поближе к нему, иначе кто-нибудь из учителей заберет меня в начальную школу и придется проходить все одиннадцать кругов ада еще раз.

Листаю дальше, все меньше фотографий с изображением людей и все больше учебных пособий. Первое полугодие одиннадцатого класса не было таким уж ярким на события. Уроки, задания, репетиторы. Прогулки с Марусей, редкие просмотры кино с Котом. Он часто пропадает со своими пацанами. Говорит, налаживает связи и мутит замуты. Лучше бы математику подтянул. Тригонометрию вообще не понимает. Усатая бестолочь.

– Лисенок, к тебе пришли, – говорит мама, заглядывая в комнату.

Отвечаю, потирая уставшие глаза:

– Заводи по одному, ножи я уже наточила.

– Ты меня резать собралась? А как же кино? – говорит Кот.

Мама загадочно улыбается и скрывается из виду, а Богдан закрывает дверь.

– Мне послышалось?! – кричит папа из гостиной.

Богдан с усмешкой открывает дверь обратно:

– Сквозняк, дядь Леш!

С сентября месяца у папы новый прикол. Когда приходит Богдан, дверь в мою комнату должна быть открыта. Мы все понимаем почему, точнее, понимаем ход его мыслей, но… П-ф-ф-ф… Я и Богдан? Романтические горки в прошлом. Нет, бывают, конечно, неловкие моменты, но все это гормоны и возраст. Так пишут на форумах в интернете. Да-да! Я их читала. Давно.

Вообще за этот год, что странно, у Кота не было ни одной постоянной подружки. По крайней мере, я их не видела и не слышала. А у меня была всего пара попыток пообщаться с парнями. Летом подкатывал Миша, один из активистов, у него был такой ужасный запах изо рта, что я могла нормально общаться с ним только по телефону. Еще был Рома. Познакомились в интернете, пообщались пару недель, и он пропал. Не могу сказать, что сильно расстроилась, но было не очень приятно. Тема сказал, что он дурак, Кот выразился покрепче.

– Ты готова или нет? – спрашивает Богдан, привалившись к стене.

– Если в кинотеатр пускают в пижаме, то да.

– До сеанса час. Успеешь?

– Нам идти десять минут, собираться мне от силы четыре. Мы успеем соорудить бомбу за оставшееся время.

– Слушай, Бо… – Кот запинается и поджимает губы.

– Рожай, Кот!

– Ты будешь сильно против, если мы пойдем не вдвоем?

– А с кем?

– С Киром. Он обещал вести себя суперприлично.

Нам удалось провести четкую границу между друзьями Богдана и мной. Это было общим решением или скорее интуитивным стечением обстоятельств. Друг – не собственность. Нельзя диктовать, с кем ему можно дружить, а с кем – нет. Мне ребята Кота не очень нравятся, но на Богдана это не распространяется.

– Если не хочешь, я дам ему отбой. Он просто тоже собирается на этот фильм сегодня. Купим билеты на разных рядах и…

Это уже клиника. Думаю, одного Кирилла я смогу вытерпеть.

– Нет, все нормально. Пойдем вместе. Подожди меня у двери. Я переоденусь.

– Я зайду пока с мелкой поздороваюсь и с дядей Лешей.

– Ага…

Выпроваживаю Кота, в мыслях мигает красный огонек. Почему-то сегодня хочется потратить на сборы больше чем четыре минуты.

Глава 11

Пряди у лица выпрямлены, губы намазаны гигиенической помадой со вкусом малины, брови причесаны. Вместо обычной толстовки на десять размеров больше надеваю изумрудного цвета свитер и длинную джинсовую юбку. Прям девочка-девочка, не считая белых массивных кроссовок. Кот оценивающе пробегает взглядом по моему внешнему виду, но оставляет его без комментариев. Ну и ладно. Тоже мне, ценитель женской красоты и стиля. Сам похож на пацанчика с района. Темные джинсы, черные ботинки и бордовый свитшот под теплой дутой курткой. Но нельзя не признать, ему идет. Подлецу все к лицу.

Пересекаем с Богданом полупустой сквер. Это место до сих пор ассоциируется с болью и предательством. Именно здесь я перечеркнула для себя отношения с Котом, выходящие за рамки дружеских. Я поняла это не сразу, но для чего еще ночи подросткам? Верно! Возвращаться в прошлое, размышлять над поступками, думать, как бы ты все изменил, делать выводы. Воспоминания – сильная штука. Стоит только подумать, и можно ощутить эмоции, которые ты испытывал очень давно, так явно, словно заново переживаешь тот самый момент. Я воспроизводила тот день тысячу раз. Сейчас уже тысячу и один. И единственный вывод, который удалось сделать, – нельзя упускать момент.

– Кот, ты был у репетитора сегодня? – решаю отвлечь себя от накручиваний легкой беседой.

– А? Что?

– Не придуривайся! Был или нет?

– Бо, ты что, моя мама?

– Серьезно? Снова прогулял?! Как ты собираешься экзамены сдавать?!

– Как и все. Проснусь в семь утра, возьму черную ручку и паспорт…

– Ха-ха!

– Лисенок, ну чего ты злишься? Учеба не на первом месте в моем списке приоритетов.

– А что на первом? Тусовки с друзьями? И что дальше, Кот?

– Дальше армия, – беспечно усмехается Богдан.

– То есть в универ ты не собираешься?

– Зачем он мне? Сейчас для того, чтобы работать и зарабатывать, нужны связи, смекалка и железная хватка, а не дурацкий диплом, который годится только как подставка под кофе.

Возможно, доля правды в его словах есть, но в список нужно добавить еще целеустремленность, силу характера и бешеную работоспособность. Может быть, и необязательно получать образование в специальном заведении, но никакое дело не выгорит, если ты не готов учиться. Постоянно. Нельзя просто взять и начать что-то делать без базы и основы.

Подходим к кинотеатру, рядом со входом стоит Кирилл. В зубах сигарета, во взгляде насмешка, словно он знает какую-то грязную тайну. Незаметно передергиваю плечами, чтобы сбросить предвзятость.

– Здорово, – произносит он, пожимая руку Коту. – И тебе привет, Богдана. Спасибо, что разрешила упасть на хвост. Я не испорчу свидание, обещаю.

– Это не свидание, – отвечаю ровным тоном.

– Да-а-а? – Кирилл стреляет взглядом в Кота.

– Хорош, Кир. Ты билеты взял? Сколько я должен?

– Нисколько. Это моя плата за ваше неудобство.

– Слушай, Кирилл… – прищуриваюсь. – Ты весь вечер будешь шутить на эту тему? Мы просто идем в кино. Может, обойдемся без драматических монологов?

– Как скажешь, Богдана. Как скажешь…

Его прямой взгляд в глаза немного обескураживает, волнение охватывает тело. Ладно, признаю. В этом парне есть капля обаяния. Может быть, даже две.

– Ну что? Пошли? – оживает Кот и открывает дверь. – Залетай, Бо, губы уже синие.

В фойе кинотеатра тепло и пахнет жженым сахаром. Народ толпится у касс, кто-то уже стоит наготове с огромными ведрами попкорна и картонными стаканами напитков. Направляемся в гардероб, чтобы сдать куртки, а после возвращаемся ко входу в кинозал.

– Бо, хочешь что-нибудь? – спрашивает Богдан.

– М-м-м…

– Знаю, что хочешь. Я возьму попкорн. Кир, ты будешь?

– Да, возьми один большой. Если наша дама не против. Я не заразный.

– А справка с прививками у тебя есть? – поворачиваюсь к Кириллу.

– Черт! Забыл ее дома, вместе со справкой о психическом здоровье.

Качаю головой, сдерживая улыбку. Его манера ответов напоминает мою собственную.

– Бери большой карамельный, Кот. И…

– И зеленый чай, – заканчивает он за меня и отходит к прилавку.

– Вы типа двойняшки? Читаете мысли друг друга? – говорит Кирилл, провожая взглядом Богдана.

– Мы часто ходим вместе в кино.

– На «несвидания»?

– Именно так.

– И что, даже не сосались ни разу на последнем ряду?

– Вообще-то люди приходят сюда, чтобы фильмы смотреть. Ты не знал?

– Даже не догадывался. Зачем нужен фильм, когда вокруг темнота, а рядом красивая девушка?

– Значит, сегодня у тебя будет возможность сосредоточиться на произведении киноискусства. Никто не будет отвлекать.

– Я бы так не сказал, Богдана.

К щекам приливает тепло, а зубы вонзаются в нижнюю губу. Ну и что это?

– Припасы прибыли! – оглашает Кот.

Ищу спасения в присутствии друга и забираю у него из рук подставку со стаканами.

– Что-то не так? Кир, я просил тебя не доставать ее!

– Я и не доставал. Только сказал, что она красивая. Это ведь правда. Ты сам так не думаешь?

Пристрелите меня!

– Конечно, красивая, – подтверждает Кот.

Похоже, добавочные одиннадцать минут прошли не зря. Два комплимента за пять минут. Неплохо.

– Ладно, потомки Казановы. Подберите феромоны и идемте уже в зал.

Слава всем богам, ряд у нас не последний. Парни вручают мне ведро попкорна и усаживают посередине. Поначалу неловкость ощущается диким дискомфортом. Не могу удобно сесть, не знаю, как лучше пристроить локти, но спустя двадцать минут понимаю, нет смысла строить из себя крутую фифу. Перед кем? Богдан и так меня знает, а Кирилл мне никто. Тогда чего стесняться? Расслабляюсь. Саркастичные замечания вылетают изо рта, не задерживая очередь. Даже в самой замечательной киноленте я найду к чему придраться, это моя фишка. В этот раз достается актеру, исполняющему главную роль. Все прекрасно, у него явный талант, но реплики… Их сто процентов писала девушка, повернутая на романтике, а ведь любовная линия здесь совсем не основная.

– Такое ощущение, что тебя сейчас стошнит, – шепчет Кирилл, наклоняясь к моему уху.

– Так и есть.

– Если что, выворачивай остатки попкорна на типа впереди и пачкай ведро.

– Спасибо за заботу. Так и сделаю.

– Бо, – зовет Кот. – Тебе не кажется, что…

– Что у него раздвоение личности? Кажется. И вторая его личность плаксивая малолетка.

Хохочем втроем и получаем презрительное шиканье от двух взрослых девушек, сидящих выше.

– Девчонки, неужели вам нравятся слабаки? – с наглой усмешкой спрашивает Кир, обернувшись.

– Влюбленный мужчина – не значит слабый, – воинственно отзывается одна из них.

– Ага. Это значит, что он тупой.

– Сначала вырасти, мальчик. Потом поймешь.

– Так я уже вырос, детка. Могу доказать, если хочешь.

– Сейчас только мужа предупрежу, и хоть на край света.

– Договорились. А я предупрежу свою девушку.

Его смелость, граничащая с наглостью и самоуверенностью, – страшный коктейль.

– Ну что, малышка, отпустишь меня в путешествие? – обращается он ко мне.

– Да хоть на все четыре стороны, – подыгрываю я.

– Ты – прелесть.

– А ты – гадость.

– Бо, – шепчет Кот. – Пропустишь финал.

После двух часов в закрытом темном помещении выход на улицу ощущается особенно приятно. Иногда даже приятнее, чем сам фильм. Дышу полной грудью, разминая спину. В воздухе пахнет волшебством. Кажется, скоро снова пойдет снег.

– Ну что? Погнали в «Чайку»? – спрашивает Кирилл.

– Провожу Бо домой и подтянусь, – отвечает Кот.

– Богдана, а ты не хочешь пойти? Мы не кусаемся.

– Я сама могу вас всех покусать.

– Надеюсь, до этого не дойдет. Так что? Прем?

– Без меня, – перевожу взгляд на Кота. – Я могу и сама…

– Прекращай, Лисенок. Мне нетрудно. Я тебя из дома забрал, я и верну назад.

– Ну просто рыцарь, – усмехается Кирилл.

– Увидимся, Кир, – говорит Богдан, обнимая меня за плечи, и уводит в сторону сквера.

– Пока, Богдана. Надеюсь, еще увидимся.

– Надейся, – бурчу под нос. – Пока, Кирилл!

– Все в порядке? – спрашивает Богдан, сжимая мое плечо.

– Да. Все хорошо.

– Как тебе фильм?

– Если честно, я ожидала большего. Романтика все испортила.

– Да? Я думал, девочки в восторге от подобного.

– От чего? Я люблю тебя, но должен спасти планету. Мне придется умереть, но знай, что это все ради тебя. Знай и живи с этим. Бла-бла-бла, – кривляюсь я.

– А что тут такого?

– Если бы она не узнала, что ее чувства взаимны, то ей бы не было так больно его терять. Он ведь и так понимал, что она его любит, зачем было заставлять ее признаваться?

– Догадываться и услышать о чувствах – не одно и то же.

– Согласна, но все равно…

– Бо, он же не умер. Все у них хорошо. И они теперь вместе, а ведь могли бы так и не открыться друг другу.

– Ох… А ты теперь у нас эксперт в любви? Ты сам-то по-настоящему влюблялся когда-нибудь? Больше, чем на неделю или две?

– А ты?

– Уходишь от ответа!

– Бо, если бы я был влюблен, ты бы первая об этом узнала.

Печальная мелодия тихо звучит в глубине души, точно саундтрек к драматическому моменту фильма. В голову ударяет бумеранг чувств и эмоций, который я зашвырнула подальше год назад. В мыслях рисуется картинка, как Богдан со счастливой улыбкой говорит мне о том, что встретил любовь всей жизни. А ведь это и правда может когда-нибудь случиться. И что тогда? Тогда я должна быть готова, а еще лучше сама без памяти влюблена. Не в Богдана. Только не в него.

– Я жду ответ, Лисенок. Так нечестно. Я ведь сказал.

– Была влюблена. Да. Но это ничем не закончилось.

– И давно?

– Не важно. Какая разница? Все уже в прошлом.

– А сейчас тебе нравится кто-то?

– Блин, Кот! Что за вопросы?

– Мне интересно.

– Ты узнаешь об этом первый.

– Обещаешь?

Богдан останавливается и обхватывает меня со спины, отрывая от земли.

– Обещай, иначе улетишь в этот сугроб.

– Да! – хохочу что есть сил. – Я обещаю!

Возвращаюсь в комнату после вечернего душа, в котором отогревала замерзшие пальцы. Забираюсь в постель и утыкаюсь в телефон. Пара сообщений от Богдана – забавные мемы. Отвечаю смеющимися смайликами и замечаю, что у меня висит еще одно оповещение. Заявка в друзья. Кирилл Синьков.

Надо же. Какая честь. Чего это он удумал? Сходили в кино, теперь будем дружить? Ага… Прямо сейчас. Палец замирает над кнопкой «оставить в подписчиках», и тут приходит сообщение.

Кирилл Синьков: «Игнорируешь? Жестокая ты девушка, Богдана *грустный смайлик*»

Напрягаю лоб, разворачивая диалог, и пробегаю еще раз взглядом по строчкам.

Кирилл Синьков: «И чем же я не угодил тебе?»

Танцующие три точки намекают, что собеседник печатает что-то еще, и я с предвкушением жду.

Кирилл Синьков: «Может, мне попросить у Богдана твой номер телефона? Тогда я смогу звонить тебе ночью и дышать в трубку *улыбающийся чертик*»

Богдана: «Он не даст тебе мой номер. Не надейся»

Кирилл Синьков: «Ага! Ответила! *смайлик с хитрой улыбочкой*»

Кирилл Синьков: «В друзья добавишь?»

Богдана: «Мы не друзья»

Кирилл Синьков: «Но можем ими стать, если ты втянешь колючки. Чем я так плох?»

Богдана: «Не думаю, что можем…»

Кирилл Синьков: «Так категорично?»

А он не сдается, да? Кусаю нижнюю губу, задумываясь.

Кирилл Синьков: «Почему ты меня недолюбливаешь?»

Богдана: «Неверное определение. Я никак к тебе не отношусь»

Кирилл Синьков: «Надо это исправить *улыбочка*»

Богдана: «Зачем?»

Кирилл Синьков: «Ты мне интересна»

Интересна? И чем же? Что-то новенькое и необычное? Странная зверюшка?

Богдана: «А вот ты мне не очень. На этом и закончим»

Кирилл Синьков: «Да что я тебе сделал? Просто хочу пообщаться. Разве это запрещено?»

Богдана: «Вас там сорок человек в “Чайке”, половина из них девушки. Иди и общайся. Я тут при чем?»

Кирилл Синьков: «Но я хочу с тобой»

Знаменитый бабник и гуляка Кир Синьков флиртует со мной? Бред какой-то. Мы разнополярные личности. Какое тут общение? Может, развод? Точно! Я на такое не куплюсь!

Выхожу из диалога и листаю новостную ленту. Котики. Как похудеть за три дня. Макияж. И когда я подписалась на все эти чудо-группы? Маруся изменила семейное положение на «все сложно». Завтра будет ныть. Ее невидимый принц снова накосячил? Дать бы ему по короне…

Короткий звуковой сигнал. Новое сообщение. Вздыхаю и открываю его.

Кирилл Синьков: «Богдана, я правда хочу пообщаться с тобой. Ты прикольная. Я и не думал, что это так, но это так! Откуда у тебя ко мне столько негатива?»

Богдана: «Нет никакого негатива»

Кирилл Синьков: «Тогда в чем дело? Неужели Кот тебе не разрешает общаться с другими парнями?»

Богдана: «Он здесь ни при чем»

Кирилл Синьков: «Да? Разве вы не тайная парочка?»

Богдана: «Нет!»

Кирилл Синьков: «У тебя есть парень?»

Богдана: «Нет»

Кирилл Синьков: «Теперь есть *смайлик-ангелочек*»

Че-е-его? Какой поезд его переехал? Скажите мне номер, я договорюсь, чтобы он сделал это еще пару раз.

Вдох-выдох.

Дыши, Бо…

Он просто издевается и хочет вывести меня из себя. Фигушки!

Богдана: «Это я буду решать»

Кирилл Синьков: «То есть ты против?»

Богдана: «Максимально против. Так против, что готова закинуть тебя в черный список, если еще раз так пошутишь»

Кирилл Синьков: «Это была не шутка, но проехали… Видимо, я поторопился. Чем занимаешься?»

Богдана: «Собираюсь спать»

Кирилл Синьков: «Хорошие девочки в одиннадцать уже лежат в кроватке? Мило *смайлик-улыбочка*»

Фыркаю, закатывая глаза.

Богдана: «Ага… Хорошего вечера…»

Кирилл Синьков: «Флирт тебе не заходит, да?»

Богдана: «Научись сначала флиртовать»

Кирилл Синьков: «О-о-о-о… Ты серьезно? Да я мастер флирта *смайлик в черных очках*»

Богдана: «Кто тебе это сказал, фломастер? *смеющийся смайлик*»

Кирилл Синьков: «Мои бывшие девушки»

Богдана: «Хорошо, что ты не знаешь, что они говорят о тебе теперь»

Хмурый понедельник не радует своим приходом, но разве его можно остановить? Кот дрыхнет первые три урока и просыпается только на ОБЖ. Самый важный предмет, который определенно стоит преподавать в одиннадцатом классе в преддверии экзаменов.

– Теме привет передавай, – бормочет Богдан, подпирая щеку кулаком.

– Я не с ним переписываюсь.

– А с кем?

– Все тебе надо, да? – усмехаюсь я, нажимая «отправить».

– Конечно!

– Кошик! – кричит Валерий Константинович. – Ты тоже хочешь разобрать автомат? Тогда дуй к доске!

– Тридцать секунд, Лисенок, – самодовольно улыбается Кот. – Не теряй мысль. Вернусь, и продолжим.

Богдана: «Передать Коту привет от тебя?»

Кирилл Синьков: «Он знает, что ты переписываешься со мной?»

Богдана: «Мы сидим за одной партой. Это трудно не заметить»

Кирилл Синьков: «И что он сказал?»

Богдана: «А ты как думаешь?»

– Молодец, Кошик! – басит учитель. – Куда-куда? Останься. Будешь засекать время, пока я заполняю журнал.

Кот строит мне разочарованную мордочку и берет в руки секундомер. Опускаю голову и читаю новое сообщение.

Кирилл Синьков: «Все-таки запретил тебе общаться со мной, да? Чувствую, меня вечером ждет серьезный разговор с твоим названым папочкой *смайлик, закатывающий глаза*»

Так-так… А вот этого мне не надо. Я в состоянии сама решить, с кем мне общаться, а с кем нет. Я не маленький ребенок, и отец у меня только один. Вспоминаю ситуацию с Вадиком и его синяк.

Богдана: «Ничего я ему не говорила»

Кирилл Синьков: «И не говори. Я сам, ладно? Зачем нам преждевременные истерики?»

Богдана: «О чем ты?»

Кирилл Синьков: «Он слишком за тебя переживает, как за младшую сестренку. Один раз я уже чуть не получил от него по морде, перед Новым годом на вечеринке у Оксаны. Помнишь?»

Богдана: «За что?»

Кирилл Синьков: «Коту показалось, что я тебе нагрубил»

Богдана: «Вообще-то так и было»

Кирилл Синьков: «Прости, я не хотел. Ты казалась слишком правильной и напряженной»

Богдана: «Зато вы все были очень веселые и расслабленные»

Кирилл Синьков: «Богдана, мы ведь сейчас только начали знакомство. Я не хочу, чтобы нам кто-то мешал»

Богдана: «С чего ты взял, что Кот будет мешать?»

Кирилл Синьков: «Я его друг…»

Богдана: «Вот именно!»

Кирилл Синьков: «Пожалуйста, пообещай мне, что пока ничего не будешь ему говорить. Я сам решу этот момент».

Смятение и сомнения устраивают битву. Не знаю, как поступить. С одной стороны, какой смысл скрывать все это от Богдана? Он ведь хотел, чтобы я подружилась с его друзьями. Во-от! Именно это я и делаю. А с другой – что, если Кир прав? Мне интересно общаться с ним, и я хочу продолжить. Может, будет правильно позволить ему самому поговорить с Котом? По-мужски, так сказать.

Богдана: «Ладно»

Кирилл Синьков: «Какие у тебя планы после уроков?»

Богдана: «Дополнительные занятия по алгебре»

Кирилл Синьков: «А потом?»

Богдана: «А потом я пойду домой и буду молиться, чтобы все формулы укоренились в мозгу, а не вылетели с первым порывом ветра перед экзаменом»

Кирилл Синьков: «Во сколько заканчиваются дополнительные? *смайлик-улыбочка*

Кот падает на стул, и я с перепугу подпрыгиваю.

– Ты дурак?!

Он лезет носом в мой телефон, но я успеваю потушить экран кнопкой блокировки.

– Так кому ты там настрачиваешь?

– Да Теме, Теме. Тебе от него тоже привет.

– Что он там? Студентик…

– Все хорошо. Первую сессию пережил и радуется, что не отчислили. Скоро и нас это ждет.

– Не всех…

– В смысле? Кот, ты реально собираешься в армию после школы?

– Да. Лучше сейчас, чем потом.

– А как же учеба?

– Армия – прекрасная школа жизни.

– Кто тебе такое сказал?

– Саня…

Оба замолкаем, вспоминая о Кошике-старшем. Больше года прошло, но скорбь все еще не утихла. Лицо Богдана бледнеет, покрываясь болезненной коркой.

– Ты пойдешь на дополнительные? – меняю тему разговора.

– Не-а. У меня дела.

– Летишь взламывать Пентагон?

– Бери выше. Грабить швейцарский банк, – усмехается Кот.

– Идиот… – качаю головой.

– За-ну-да, – прилетает в ответ, а после еще и щепок за нос.

Отмахиваюсь от Богдана и скрытно набираю сообщение Кириллу.

Богдана: «Закончу в три часа»

Кирилл Синьков: «Понял *смайлик с хитрой улыбочкой*»

Глава 12

– Бо, ты идешь? – окликает Маруся.

– Я… Эм-м-м… Мне нужно Ульянушку дождаться, поговорить насчет экзамена. Иди без меня.

– Ладно. Тогда до завтра.

Провожаю подругу взглядом и, выждав пару минут, выхожу на крыльцо. Надеваю шапку и оглядываюсь по сторонам. В школьном дворе почти никого нет. Только парочка младшеклашек носятся друг за другом.

Неужели обманул? Обида пытается открыть дверь, чтобы ворваться в комнату, где уже ссорятся эмоции, но я оставляю ее за порогом. Что за глупый девчачий мозг? Куча сомнений, хотелок и ни одного здравого решения. Хочу, чтобы он мне писал. Пишет. Фу, надоел. Не хочу, чтобы он мне писал. Не пишет. Ну почему он не пишет? Почему не зовет на свидание? Зовет. Нет, никуда я с ним не пойду. Не зовет. Как так? Я что, ему не нравлюсь? С ума можно сойти!

Выхожу на тротуар и шагаю к пешеходному переходу. Останавливаюсь у дороги, глядя на светофор, и вдруг на плечо опускается рука:

– Ну привет, Богдана. Я уж думал, ты меня продинамила и специально сказала неправильное время.

– Кирилл! – стряхиваю его ладонь. – Ты меня напугал!

– Извини. – Его надменная улыбка забирает баллы у извинений, они ненастоящие.

– Проехали. Что ты хотел?

– Как это что? Увидеть тебя.

– Увидел?

– Снова выпустила колючки?

– Они всегда со мной.

– Поэтому ты мне и нравишься, – смело заявляет он. – Могу я украсть тебя на пару часов? Обещаю, буду вести себя прилично и с тобой ничего не случится.

– И я должна тебе верить?

– Хотя бы дать шанс.

– У меня есть час.

– И то хорошо, но тогда нам нужно поторопиться, – говорит Кир и берет меня за руку. – Не хочу терять драгоценное время.

Останавливаюсь, глядя на кафе «Чайка», и вырываю ладонь из крепкой хватки:

– Я туда не пойду.

– Днем здесь почти никого нет. За баром сегодня мой кент, сделает нам самый вкусный чай или кофе. Все, что попросишь.

– Это очень здорово, но я же сказала… Не пойду.

– Ты была там хоть раз?

– Нет. И меня это устраивает.

– Но…

– Ты глухой?

– Ла-а-адно. Куда ты хочешь?

– Домой.

– Черт! Богдана, ты просто…

– Зануда? Да, я в курсе. Еще вопросы будут?

– Да что с тобой? Почему ты все время злишься?

Сама не пойму. Что-то меня тревожит, как заноза в пальце. Чешется и мешается, а вытащить ее не получается, как ни старайся.

– Вот скажи мне, Кирилл, что тебе от меня нужно? Закончились девчонки, к которым ты еще не подкатывал? Почему я? Почему сейчас?

– Потому что мы познакомились только вчера, и ты мне понравилась. Откуда столько враждебности и недоверия? Ты меня не знаешь и даже не даешь возможности нормально пообщаться.

Похоже на правду. Виновато отвожу взгляд.

– Может, все-таки зайдем, раз мы уже здесь, – мягко произносит Кирилл. – Выпьем чаю, согреемся, и я провожу тебя домой.

– Хорошо. Уговорил.

В «Чайке» и в самом деле никого нет. Только мы вдвоем и бармен. Молочный улун не кажется особо вкусным, атмосфера тоже не вызывает восторга. Кирилл рассказывает об учебе в колледже, а точнее, как он мастерски прогуливает пары. Теперь понятно, с кем пропадает Кот, когда не приходит в школу.

– И чем вы занимаетесь, когда прогуливаете?

– А это тебе знать не нужно, – отвечает Кир и касается указательным пальцем кончика моего носа.

– Вот и Кот так говорит. Складывается ощущение, что вы делаете что-то запрещенное.

– Это мужские дела. И Богдан правильно делает, что не рассказывает о них тебе. Я удивлен, думал, вы делитесь всем.

– Не всем, но многим. И мне, кстати, не хочется от него ничего скрывать.

– Я и не прошу скрывать. Всего лишь дать мне возможность поговорить с ним первым.

– Да что может случиться?

– Что-то может…

– Исчерпывающий ответ!

– Ты очень красивая, Богдана… – говорит Кир, и голова пустеет.

Его рука опускается на мою ладонь, пальцы нежно поглаживают кожу. Хватаю телефон и делаю вид, что смотрю на время.

– Мне уже пора.

– Конечно. Идем.

Всю дорогу домой держу руки в карманах парки. Стараюсь поддерживать диалог, но выходит вяло, потому что в мыслях все еще прокручиваю сцену из кафе. Меня пугает напор Кирилла, и я впервые чувствую такого рода адреналин, как будто перед прыжком в пучину соблазнительной неизвестности. Качаюсь на краю, глядя вниз, и никак не могу решиться и решить. Нужно мне это или нет?

Вхожу в квартиру и натыкаюсь на грозный взгляд отца.

– Привет, пап. Как прошел день?

– Привет, Лисенок. Лучше расскажи, как прошел твой?

– Хорошо.

Наклоняюсь, чтобы снять обувь, затылок печет.

– Случилось что-то интересное?

– Да вообще-то нет.

– Ты уверена?

Вешаю куртку и поворачиваюсь к отцу. Вселенское недовольство на его лице, руки, упертые в бока.

– Пап, если хочешь что-то спросить, спроси. Я не понимаю, в чем дело.

– Кто тебя провожал? Я его не знаю.

– Ты снова караулил меня у окна?

– Это моя обязанность. Кто он?

– Мальчик.

– Я заметил, что не девочка.

– Пап! – напряженно вздыхаю.

– Дочь! – копирует он интонацию.

– Его зовут Кирилл. Он друг Богдана, – использую секретный прием.

– Если он друг Богдана, пусть с ним и гуляет.

– А мне что, нельзя ни с кем гулять?

– Почему же? С Богданом можно.

Этот бессмысленный разговор начинает меня злить.

– Есть хочу, – бросаю я и топаю на кухню. – Где мама?

– Они с Ангелочком ушли на прогулку. Мы еще не закончили.

– Разве? – Заглядываю в холодильник, желая спрятаться в нем целиком.

Мама-мама… Где же ты, когда так нужна? Тут твой муж меня достает.

– Лисенок, я понимаю, что сейчас у тебя такой возраст, но…

– Па-а-ап! Пожалуйста, не надо. Меня всего лишь проводил домой парень. И все!

– Он мне не нравится.

– Ты его даже не знаешь.

Наш диалог похож на игру в теннис. Только без криков.

– Так познакомь. Приведи его домой, и я с ним поговорю.

– Ты серьезно? – Хлопаю дверцей холодильника, сжимая в руке палку колбасы. – Мы с ним только начали общаться. Может быть, я сама разберусь?

– Тогда я должен поговорить с Богданом. Он обещал присматривать за тобой.

Боги! Кто-нибудь спасите меня от этого унижения. Присматривать и контролировать каждый мой шаг – разные вещи. Им так не кажется?

– Почему ты не можешь поверить в меня? Я что, по-твоему, не способна отличить хорошего человека от плохого? Я когда-нибудь делала глупости, которые совершают семьдесят процентов подростков? Доставляла вам с мамой проблемы? Позорила?

Папа напряженно вздыхает и забирает у меня колбасу. Подходит к кухонному островку и делает два больших бутерброда, пока я молча наливаю чай. Садимся за стол и смотрим друг другу в глаза.

– Я волнуюсь за тебя, дочь. И не хочу, чтобы тебя кто-то обидел.

– Я сама кого хочешь обижу.

– Ты у меня умница. Я это знаю. Но мальчики умеют пудрить мозги. Сам был таким.

– И многим ты запудрил мозги?

– Только одной не смог, – с улыбкой отвечает он. – Твоя мама была той еще штучкой. Самая красивая первокурсница в нашем университете.

– Ну-ка, ну-ка… – усмехаюсь я. – Поподробнее, пожалуйста.

– Ох-х-х… Сколько я ее добивался. И не я один. У нее была целая толпа поклонников, но она никому не отвечала взаимностью. Крутила носом и закатывала глаза, слушая комплименты.

– И как же ты ее покорил?

Слышится звук открывающейся входной двери и шорох пакетов.

– Леша! Ты мне нужен!

– Вот так и покорил, Лисенок. Я был рядом, когда она нуждалась во мне. – Отец встает из-за стола. – Леля! Ты что, сама тащила пакеты наверх?!

Остаток вечера посвящаю учебе. Тест по алгебре, сочинение по русскому, разбор текста по английскому. В начале одиннадцатого решаю прилечь ненадолго и незаметно отключаюсь, но в сон внезапно врывается мелодия из фильма «Оно». Отвечаю на звонок и бормочу сонно:

– Что тебе надо, Кот? Я уже сплю.

– Ты дома?

– Нет, блин! В клубешнике. Задремала тут в туалете.

– Я серьезно.

– Дома, конечно. Который час?

– Двенадцать. Я за дверью. Сможешь выйти на пять минут?

Мозг потихоньку включается, улавливаю в голосе Богдана тревожные и взволнованные нотки, приправленные нетерпимостью.

– Что случилось?

– Нужно поговорить.

– Ладно. Сейчас выйду.

Тихо крадусь к спальне родителей и прислушиваюсь. Вроде спят. Так же на цыпочках пробираюсь к двери и медленно поворачиваю защелку. Богдан стоит, опираясь о противоположную стену, руки в карманах, голова опущена. Он поднимает подбородок и его взгляд ударяет по лицу.

– Долго ты собиралась скрывать?

Закрываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной, складывая руки на груди:

– Кирилл хотел сам тебе все рассказать.

– А ты не хотела?

– Что за предъявы, Кот? Ты ведь все теперь знаешь. В чем проблема?

– Проблема в том, что узнал я не от тебя.

– Детский сад, – вздыхаю я. – Я хотела сказать, но Кир попросил…

– А ты теперь его во всем слушаешь? – рычит Богдан.

– Я думала, это будет правильно. Он твой друг.

Он хотел сам с тобой поговорить.

– О-о-о… Он поговорил.

– И что теперь? Будешь обижаться? Ты же мечтал, чтобы я нашла контакт с твоими друзьями. Вот! Я нашла!

– Но не мутить с ними, Лисенок. Кирилл тебе не подходит.

– Я вроде бы не теряла мозги. Они на месте. И я могу думать и принимать решения самостоятельно, если ты не знал.

– Я знаю. Знаю, что ты всегда принимаешь решения сама и никогда не думаешь о последствиях.

– Что-о-о? Это я не думаю о последствиях? Да ты… Ты…

Кот делает несколько быстрых шагов вперед и останавливается рядом, вжимая меня в дверь. Его глаза похожи на расплавленный металл, губы сжаты в тонкую полоску, а грудная клетка упирается в мои руки, которые служат слабым щитом.

– Он тебе нравится?

Столько злости, столько обиды… И я уже не могу разделить эти чувства на свои и его. Кажется, они перемешиваются в воздухе и льются нам на головы. Вспоминаю, как смотрела на Кота и Окси, когда они были вместе. Мне было больно, а никто из них этого даже не замечал. Я пыталась заставить себя забыть, пыталась отпустить и больше не возвращаться к излому, но… он был.

– Да, – отвечаю смело, но быстро теряю настрой. – Нет… Я не знаю… Может быть. Мы всего пару дней общаемся.

– Бо, не надо… Он… – уже спокойнее произносит Кот и ударяет лбом о мою макушку.

– Ты сейчас будешь мне рассказывать, какой твой друг плохой? Это подло.

– Ты для меня важнее. Мне пофиг, как это выглядит. Я очень хорошо его знаю. И знаю, как он относится к… девушкам. Ты такого не заслуживаешь.

– То есть ты не веришь, что я могла бы по-настоящему его заинтересовать? Не веришь, что я куда умнее, чем все ваши куклы, вместе взятые?

– Ты перекручиваешь.

– Это ты перекручиваешь. Еще ничего не произошло. Мы всего лишь переписываемся. Хватит, Кот. Ты мой друг, но мне достаточно опеки и контроля от родителей.

– Ладно, – тяжело вдыхает Богдан и обхватывает руками мою голову, закрывая ладонями уши. – Лисенок… – тихо произносит он.

Не могу разобрать следующих слов, потому что сердце нашло где-то ударную установку и фигачит по барабанам, раскрывая старые раны. Богдан целует меня в нос, крепко зажмуриваюсь.

– Пожалуйста, держи меня в курсе. Бо, я очень тебя прошу… Я тебе ничего не запрещаю, но знай, что я против.

Кот отстраняется, смотрим друг другу в глаза. Не знаю, что на меня находит, но внутренняя мазохистка рада тому, что произошло. Рада этим эмоциям. Он здесь. Он злится. Он волнуется за меня. Он… Ревнует? И я, чтобы получить еще дозу, говорю глупость:

– Он мне реально нравится, Кот.

Богдан едва заметно дергает подбородком и цедит сквозь зубы:

– Это ненадолго.

– Ты хоть раз можешь порадоваться за меня?

– Я порадуюсь, когда для этого будет повод.

– Какой же ты… – качаю головой, – эгоист. Я всегда была рядом с тобой. Всегда… В любой ситуации.

Даже когда считала, что ты не прав. А ты… Ты только и можешь что… Знаешь что? Уходи. Уже поздно. Я хочу спать.

– Бо, послушай…

– Я не собираюсь тебя слушать. Наслушалась уже. Кирилл так и сказал, что ты будешь против… Что попытаешься отговорить меня.

– Кирилл сказал, – усмехается Кот, и его лицо ожесточается. – Ну слушай его дальше.

– И послушаю…

– Ладно, – бросает Кот, разворачиваясь.

– Ладно… – шиплю ему вслед.

Возвращаюсь в комнату, в душе раздрай. Хочется схватить подушку и отмолотить ее как следует. Даже не знаю, на кого злюсь больше: на тупого Кота или же на себя. Хватаю Эдуарда Потапыча и сажусь с ним в обнимку на кровать. Порываюсь позвонить Теме, но не делаю этого. Пора уже взрослеть. Пора самой решать проблемы, а не бежать за советом каждый раз, когда начинается землетрясение.

Заваливаюсь с мишкой на подушку и закрываю глаза. Возвращаюсь на десять минут назад и делаю то, чем не занималась уже очень давно. Представляю, как все могло быть, если бы мир вдруг стал сказкой или любовным романом.

Ладони Кота на моих щеках. Его тихий шепот: «Лисенок, я люблю тебя. Я никому тебя не отдам. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, а не просто подругой». А после он целует меня. Скромно, нежно, медленно. И вот они бабочки в животе и гусенички по рукам и ногам. Вкус кукурузных палочек, теплые и приятные губы, никакого языка. Хотя… Если это будет Богдан, возможно, мне даже понравится. Крепкие объятия. Стук сердец в унисон.

О-о-о-о нет. Нет! Только не это. Круг замкнулся. Я снова вернулась туда, откуда начала.

Богдан не приходит в школу на следующий день. Сначала принимаю эту новость с облегчением, но уже на втором уроке начинаю волноваться. Судя по переписке с Кириллом, который сегодня решил посетить колледж, они не вместе, а значит, не прогуливают. И где тогда Кот?

Богдана: «Привет. Ульянушка ядом брызжет из-за твоих прогулов. Где ты?».

Кот не отвечает, хоть и в сети. Обиделся? Да ладно? Он обиделся? Он?! Хочу стукнуть телефон о парту, но от позорной смерти его спасает новое сообщение.

Кот: «Привет. Прости, что сразу не ответил, задремал под музыку. Я дома. Заболел. Ульянушке должна была мама позвонить».

Становится стыдно за маленькую ложь. Я просто искала повод, чтобы написать, и так прокололась.

Богдана: «Что случилось? Как себя чувствуешь?»

Кот: «Хочешь узнать, как скоро я помру и оставлю тебя в покое?»

Богдана: «Ну да… Я ведь собиралась киллера нанять, а так удастся сэкономить пару тысяч долларов»

Богдана: «Кот, ты дурак? Я вообще-то переживаю за тебя *смайлик, закатывающий глаза*»

Кот: «Я думал, ты на меня злишься и снова будешь игнорировать»

Богдана: «План был именно такой, но что-то пошло не так… Ты вечно все портишь *смайлик-улыбочка*»

Кот: «В этом я спец *смайлик в темных очках*»

Богдана: «Человек-косяк. Как ты умудрился заболеть?»

Кот: «Зима меня любит. Температура тридцать девять, а в горле размножаются ежи».

Богдана: «Сто раз говорила, застегивай куртку!!! Давай я забегу к тебе после школы, сделаю шоколадного молока?»

Кот: «Это ты его литрами пьешь, когда болеешь *смайлик с хитрой улыбочкой*»

Богдана: «Ты мне его литрами готовишь *смеющийся до слез смайлик*»

Кот: «Спасибо за заботу, Лисенок, но лучше не надо. Заразишься еще. Я пару дней поваляюсь, и все пройдет»

Богдана: «Даю тебе два дня. Потом накуплю горчичников и приду тебя лечить»

Кот: «Нет! Только не это! Завтра буду здоров как бык *смеющийся до слез смайлик*»

Кот: «Бо, прости меня за вчерашнее. Я был не прав. Мир?»

Улыбаюсь, глядя на экран. Набираю ответ, но меня перебивает еще одно сообщение.

Кирилл Синьков: «Привет, Богдана. Знаю, что сейчас только начало недели, но… Какие у тебя планы на выходные? У меня день рождения, и я очень хочу, чтобы ты пришла. Очень… *смайлик-ангелочек*»

Глава 13

Я никогда не обманывала родителей, не считая детских шалостей, но все бывает в первый раз. На душе неспокойно, несколько раз собираюсь поговорить с мамой, но мне так сильно хочется попасть на день рождения к Киру, что решаю придерживаться первоначального плана и прибегнуть к маленькой хитрости. Ну как маленькой… Скорее жирной такой обманке. Успокаиваю себя тем, что не собираюсь делать ничего запрещенного, просто погуляю чуть подольше.

– Повеселитесь там с Марусей, – говорит мама, провожая меня у двери. – Девичник – это так здорово. Помню свои посиделки с подружками. Гадания на картах, обсуждение мальчиков. Эх, где моя молодость?

Из спальни доносится громкий крик Ангелочка. Она не плачет, скорее визжит, заявляя, что проснулась.

– Вот она, – киваю в сторону спальни.

– Ладно. Беги. Я буду звонить тебе, держи телефон рядом.

– Конечно, – улыбаюсь, натягивая шапку.

Мама коротко обнимает меня, и ее пост занимает папа, вышедший из гостиной. Вижу его обиду в глубоких морщинах на лбу и колкости взгляда. Он был против ночевки у Маруси, кричал, что у меня есть свой дом и нечего шататься по чужим, но в этот раз на моей стороне была мама. Против лома нет приема. А против этого лома не поможет даже танк.

– Уже уходишь?

– Ага…

– Лисенок, может, ты все-таки вернешься домой? Погости у подружки сколько хочешь, а когда наболтаетесь, позвони, и я тебя заберу.

– Пап… Мы же договорились.

– Это вы с мамой договорились, а меня поставили перед фактом.

Нервно дергаю подбородком. Я не выдержу еще одно заседание суда, где судья не слушает, а стучит молотком и кричит: «Не положено!»

– Все. Я пошла. Если что, звоните, – бросаю напоследок и выхожу из квартиры, пока еще не слишком поздно.

Маруськина спальня похожа на магазин игрушек после разорвавшейся бомбы. Здесь есть все: куклы, плюшевые мишки, маленькие фигурки «Лего», даже коллекция машинок.

– Я точно могу пойти? – спрашивает подруга в десятый раз, раскладывая перед собой на кровати цветные блески для губ.

– Точно! – смеюсь я.

– А Богдан будет?

– Не знаю… – отвечаю, и отметка настроения стремительно падает вниз.

– Он еще болеет?

– Ему уже лучше.

– Вы общались сегодня?

– Да. Утром. Снова поцапались. В очередной раз пытался отговорить меня идти к Киру.

– Ревнует, – хмыкает Маруся.

– Да где там ревность? У них с моим отцом один мозг на двоих. Нельзя, Богдана. Ты еще маленькая. Сиди дома и учи уроки. Нечего тебе развлекаться. Не доросла еще, – копирую мужской бас.

– Да-а-а… Понимаю. Мои родители тоже все время причитают… Вот вырастешь, будешь делать что хочешь. Но мне хочется сейчас! Об этом никто не подумал?

– Вот именно! Когда еще? Через пять лет мы уже будет старыми клячами, которые мечтают только о полном медицинском обследовании, а не о тусовках.

– Надеюсь, у твоего Кирилла есть симпатичные друзья, – загадочно произносит Маруся и, определившись наконец с блеском, мажет на губы бледно-розовую слизь.

– А как же твой принц?

– Да ну его! Достал!

– Что случилось?

– Ай! Не хочу об этом! Мы сегодня тусим. Веселье-веселье! – Маруся хлопает в ладоши, пародируя знаменитого русского актера.

Таксист везет нас по назначенному адресу. Волнение бурлит в душе, густое варево из сомнений и противоречий. Практически незнакомая компания, дом на окраине. Напоминает начало ужастика, где в конце в лучшем случае выживает кто-то один. Маруся смотрит в телефон, гневно сдувая светлые кудряшки со лба.

– Что? – спрашивает она, заметив мой взгляд.

– Ты сегодня очень красивая. Я бы тебя не узнала, если бы мы не собирались вместе.

– Лисецкая, – улыбается Маруся, качая головой, – ты тоже круто выглядишь.

– Я выгляжу так каждый день, – смеюсь я.

– Уверена, что не хочешь накрасить губы? Я взяла с собой фиолетовую помаду. Подходит к твоей толстовке.

– Не-а, – качаю головой.

Одежда и косметика – всего лишь способы повысить уверенность, а мне и так хорошо. Наоборот, если накрашусь, буду чувствовать себя зажатой.

– Сама кричишь, что хочешь быть молодой и свободной, а боишься обычной помады.

– Мне не пойдет.

– Ты даже не пробовала, Бо. Откуда ты знаешь, что пойдет, а что нет?

– Не сегодня, Марусь.

– Как хочешь…

– Приехали, девицы-красавицы, – говорит водитель.

Выбираемся из машины. Кир открывает калитку, стоя на улице в одной футболке:

– Заходите скорее. Холодно, же-е-есть.

– Привет, – говорит Маруся, забегая во двор.

Перехватываю веселый взгляд Кирилла и следую за подругой. Поднимаемся на крыльцо и заходим в маленькую теплую прихожую. На полу у стены вижу больше десяти пар обуви, в основном мужской. Кирилл помогает мне снять куртку и показывает Марусе, где повесить пальто.

– Ну-у-у… – развожу руками и достаю из заднего кармана маленький конверт. – С днем рождения, что ли.

– Богдана, я же просил… – цокает языком Кирилл. – Никаких подарков.

– Бери, – пихаю конверт ему в руку.

– Она всегда такая? – спрашивает он у Маруси.

– Да, – хохочет она.

– Я, кстати, Кирилл. Приятно познакомиться.

– Маруся. Рада знакомству.

– А я Богдана! Мы так и будем стоять возле двери?

– Ты еще не поцеловала именинника. – Кирилл наклоняется вперед. – Это проходной билет на тусовку.

Замечаю, как Маруся проскальзывает в следующую комнату за спиной у Кирилла, и смотрю в глаза наглому имениннику. Клюю его в щеку и быстро отстраняюсь.

– И за подружку тоже. И можно нежнее, ты мне чуть челюсть не вывихнула.

– Если бы хотела, то вывихнула. И не только челюсть.

Кир вздыхает и подставляет вторую щеку. У меня есть секунда, чтобы подумать. Может быть, немного сбавить напор враждебности? Он позвал меня на день рождения, разрешил взять подругу. Он пишет мне каждый день «доброе утро» и желает «спокойной ночи». Он спрашивает «как мои дела» и с интересом слушает ответ на этот вопрос. Медленно приподнимаюсь на носочки и касаюсь губами гладкой теплой щеки.

– С днем рождения, Кир, – произношу с теплой улыбкой.

– Спасибо. Я рад, что ты здесь. Идем.

Кирилл берет меня за руку, расправляю плечи, сбрасывая неловкость. Я здесь не лишняя. Меня ждали. Меня хотели видеть. Плевать на все. Я сегодня отрываюсь.

Надежды и мечты похожи на цветные стеклышки, из которых мы собираем красивые картинки, но, если они не складываются, приходится класть эти кусочки в рот и жевать. Глотать осколки, пропуская через себя разочарование. И с чего я решила, что мне будет весело? Если это нравится всем, то обязательно подойдет и мне? Чуда не произошло.

Дом, похоже, принадлежит бабушке Кирилла, судя по старой мебели, количеству вязаных салфеток и специфическому запаху, который быстро вытесняется сигаретным дымом и удушающими парами алкогольных дыханий. Народу куча. До неприличия шумно. Музыка, грубые, пошлые шутки, дикий смех. Все именно так, как я и думала. Это не моя атмосфера и не моя компания. Радует только то, что рядом Кир и Маруся. Правда, вторая испаряется через какое-то время с двумя девчонками, которых, оказывается, знает. Зато первый не выпускает моей руки. Это немного сглаживает острый угол неприятия ситуации, но лишь немного.

Кир превращается именно в ту версию себя, которую я помню по вечеринке у Оксаны. Развязный и наглый, много шутит и подкалывает других, кричит и постоянно просит наполнить стакан. Я рядом с ним похожа на чемодан без ручки: и носить неудобно, и выкинуть жалко.

– Тебе скучно? Поднять настроение? – Кир протягивает мне свой стакан.

– Нет. Спасибо.

– Да брось, Богдана. Пара глотков. Ничего не будет. Ты немного расслабишься и вольешься в компанию.

– Кто сказал, что я хочу в нее вливаться? – Приходится напрягать голос, чтобы перекричать музыку и стадо бабуинов.

– О-о-о… И снова колючки. Что ж ты такая?.. – Кривит губы и мотает головой из стороны в сторону.

– Какая? – с вызовом спрашиваю я.

– Сложная!

Из коридора доносятся голоса. Слышу вскрики: «Кот! Кот!» Сердце оживает, а взгляд устремляется к двери.

– Пришел все-таки наш друг, – выдавливает Кирилл, крепко сжимая мою ладонь. – Ну пошли поздороваемся.

Богдан смотрит сначала на меня, а потом на Кирилла, обходя парочку ребят. Шагает уверенно, лицо спокойное, но я вижу по глазам, что он злится.

– Привет, – говорит Богдан и протягивает руку. – С днюхой, Кир!

Кириллу приходится отпустить меня, чтобы ответить на рукопожатие, и Кот не торопится заканчивать его, глядя на друга с нескрываемой враждебностью.

– Спасибо, братан. Рад тебя видеть. Заходи. Синьки вагон. Любка здесь. Спрашивала про тебя.

Кот хлестко бьет меня взглядом и снова возвращается к Кириллу:

– Сначала мне нужно поговорить с Бо.

– Говори, – тут же отвечает Кирилл.

– Наедине.

– Воу, братан! – Тон Кирилла не пышет юмором, скорее презрением. – Девочка со мной. Она моя почетная гостья. Не хочу ее отпускать.

– А у девочки что, нет права голоса?

– Есть! – показываю голос во всей красе. – Мы вроде бы на дне рождения, может, будем праздновать?

Нет никакого желания выслушивать нотации Кота, я уже и так поняла, что он был прав. Нечего мне здесь делать, но гордость не позволяет признаться в этом.

– Малышка Бо дело говорит, Кот. Веселись!

Кирилл собирается утянуть меня за собой, но Кот хватает меня за свободную руку.

– Лисенок, нужно поговорить.

– Руки убрал от моей девчонки! – взрывается Синьков.

– А она уже твоя?

– Я вообще-то здесь!

– Мы же с тобой договорились, Кот. Разве нет? Она сама решит. И она здесь, потому что пришла по своему желанию. Не лезь!

– Мы договорились только о том, что я не трогаю тебя, пока Богдана не попросит. Я тебя и не трогаю.

– Так! – повышаю голос, впитывая злость и с одной, и с другой стороны. – Закончили шоу! Кот, мы поговорим с тобой чуть позже. Когда вы оба успокоитесь.

На лице Богдана появляется каменная маска, но я успеваю заметить проскользнувшее в глазах разочарование.

– Кир, – смотрю на этого доминанта недоделанного, – я не собачка. Не надо надевать на меня поводок и пытаться дергать. Ясно?

Выдыхаю и чувствую в кармане вибрацию мобильного телефона. Наверное, мама…

– Есть здесь комната, где тихо? Мне нужно поговорить по телефону.

– Да. Пошли покажу, – говорит Кирилл.

– Вернусь и поговорим, – оборачиваюсь к Богдану.

Но он смотрит не на меня. Нехорошо смотрит.

Ой как нехорошо.

В дальней части дома действительно тише. Самое то для спектакля «приличная дочь». Отыграю его, вправлю мозги двум идиотам и уеду отсюда, пока еще чего-нибудь не случилось. Не позволяю Кириллу зайти за мной следом в комнату:

– Я сама.

– Окей. Здесь подожду.

Чувствую себя заключенным под конвоем, но сейчас некогда возмущаться. Закрываю дверь, но шум музыки все еще просачивается через стены. Вижу у окна свое спасение – телевизор, накрытый вязанной крючком салфеткой, а рядом пульт в целлофановой упаковке. Включаю первый попавшийся канал и, по счастливой случайности, успеваю принять звонок, вероятнее всего, на последнем гудке.

– Алло, – бодро произношу я, подходя к окну и вглядываясь в темный двор.

– Лисенок, ну как вы там?

– Все хорошо, мам. Смотрим фильм.

– Ты долго не брала трубку, я еле успела отца у двери поймать.

– Забыла телефон на кухне, когда заваривали чай… Пока добежала… – отмазки в стрессовой ситуации рождаются сами собой, а за ними с огромным топором в руках шагает чувство вины.

«Голову с пле-е-еч!» – вопит оно голосом Красной королевы[3].

– Где Маруська? Дай я хоть поздороваюсь с ней.

– Она… – Паника бьет в живот. – Она в туалете. Хочешь, перезвоню, как выйдет?

– А она там что, надолго? Ей плохо?

Вот я попала… И ведь даже не подумала, что Маруся будет нужна рядом.

– Нет…

– Богдана, что вы пили? Скажи мне, а я скажу, что нужно сделать.

– Мам! Только чай. Все в порядке, честно! У нее живот побаливал, вот я и думаю, что она может задержаться…

Если честно, хочется стукнуться головой о стекло. Так ужасно я себя еще не чувствовала. И зачем? Ради чего? Ради Кирилла? Веселья? К черту все это!

– Ну ладно. Привет ей тогда передай, как выйдет. Если вдруг станет хуже, сразу позвони мне.

Тихонько выдыхаю, касаясь ладонью напряженного живота:

– Конечно.

– Я наберу тебе еще, как Ангелочек заснет.

– Да, мамуль. Хорошо.

Убираю телефон в карман и опираюсь ладонями о подоконник. Напряжение отпускает, и силы покидают тело. Что я делаю? Мне невесело. Мне не нравится Кирилл. Осознаю промах так отчетливо, что хочется завыть, хоть на небе и не видно луны. Кому я хотела что-то доказать? Коту? Оксане? Всем вокруг? Я так отчаянно стараюсь быть собой, но все равно подстраиваюсь под ожидания других.

Выхожу из комнаты. За дверью стоит Кир, глядя в телефон с хитрой улыбкой на губах.

– Я ухожу.

– Что? Почему? Ты же сказала, останешься до двенадцати.

– Передумала.

Кирилл убирает телефон в задний карман джинсов и подходит ближе:

– Я тебя не отпускаю, малышка.

– А я и не спрашиваю.

Делаю шаг в сторону, Кирилл толкает меня в плечи и прижимает к двери. Поднимаю руки, чтобы его отпихнуть, но он перехватывает их и до боли сжимает запястья, продолжая давить на меня грудью.

– Пусти.

– Не-е-ет. – В лицо ударяет смрадное дыхание. – Я больше недели за тобой бегаю. Ты кем себя возомнила, а?

– Я не просила тебя…

– Не просила? Коне-е-е-ечно. Ты же у нас «мадам-никому-не-дам». Не переживай, я сам возьму то, что мне нужно.

Он наклоняется к моему лицу. Отворачиваю голову, не переставая брыкаться.

– Кир, тебя ждут друзья!

– Подождут. Мы недолго.

Чувствую влажные губы на щеке. Мерзкие мурашки разбегаются по коже.

– Отвали от меня!

– Да хватит уже, Богдана. Не строй из себя недотрогу. Ты хотела оказаться здесь. Все хотят.

– Я – не все! – злобно шиплю я и сгибаю ногу в колене.

Не уверена, что попадаю в нужную точку, но эффект есть. Синьков отшатывается назад, прижимая руки к паху. По идее, он должен корчиться пару минут, но оживает куда быстрее, снова бросается на меня и внезапно натыкается на преграду. Кот толкает Синькова к стене, закрывая меня спиной.

– Оп-па… Герой-любовник нарисовался, – смеется Кирилл. – Пришел спасать свою маленькую подружку?

– Я тебя предупреждал…

– О чем? Что она фригидная психичка? Нет. А стоило бы. Что же ты за друг такой?

Кот заносит руку для удара. Перехватываю ее, останавливая бессмысленную потасовку.

– Твоя самооценка не знает границ, Синьков. Прикинь, ты не нравишься всем на свете. Нормальным девушкам, например.

– Тебе я нравлюсь, Богдана, признайся. Ты не пришла бы сюда просто так, не отвечала бы на мои сообщения. Ты здесь! Как моя девушка!

– Кто-о-о?! Какая девушка, Кир? Я лишь хотела узнать, что в тебе все находят. Загадка века! Кирилл Синьков! Вот и пришла. И знаешь, что увидела? Ничего. Ты – пустышка, сыплющая комплименты направо и налево. И если какие-то девушки на это клюют, то у них большие проблемы с головой.

– А твоя самооценка, Богдана, побольше моей будет. Думаешь, такая классная? Непохожая на других? Да ты просто трусиха, забитая в угол своими крутыми друзьями! Спустись с небес на землю! В тебе нет ничего особенного! Девка как девка. Мне тоже было кое-что очень интересно: почему Кот тебя еще не расчехлил? Но теперь все ясно… Кому нужна такая зануда, больше похожая на пацана, чем на девушку?

– Заткнись! – гремит Кот.

– А то что? Ударишь меня? Да что ты ее защищаешь все время? Надеешься, что когда-нибудь из гусеницы появится бабочка?

Кот дергается вперед и бьет Синькова в нос. А потом еще раз. Больше не пытаюсь вмешаться. Его слова отзываются болезненной пульсацией в районе сердца.

Трусиха! Зануда! Забитая крутыми друзьями девочка!

Кирилл сползает по стене, прикрывая ладонью нос. Он смотрит мне в глаза, и я читаю в его взгляде только одно – мы оба знаем, что я прав. Кот хватает меня за руку и говорит хлестко:

– Мы уходим.

– Маруся… Нужно и ее забрать, – все, что получается выдавить.

В такси едем молча. Кот сидит рядом с водителем, но я даже на заднем сиденье ощущаю его клокочущую ярость. Чувство вины не помещается во мне и стекает слезами по щекам. Не каждому подходит жизнь большинства. Мы все время заглядываемся на жизнь окружающих, анализируем и осуждаем их поступки, но рано или поздно наступает момент, когда хочется тоже попробовать. Из любопытства, по глупости, просто потому, что человеку необходимо находиться в толпе единомышленников, чтобы не сойти с ума. Никто не хочет быть психом-одиночкой.

Таксист высаживает нас возле дома Маруси. Богдан не торопится уходить. Опускаю голову и произношу тихо:

– Кот, ты хотел поговорить.

– Да! – взрывается он. – Хотел! И мы поговорим! И на этот раз ты выслушаешь все!

– Хорошо. Марусь, я попозже зайду, ладно?

– Родителей все равно нет. Поговорите на кухне. Только соседей не разбудите, а то будет моя попа завтра битая.

Во взгляде Богдана мерцает огонек, намекающий, что ему нравится эта идея, но не в адрес Маруси.

Глава 14

Кот сидит за столом и стучит пальцами. Дверь в комнату закрыта, над кухонной рабочей поверхностью горит подсветка, создавая мягкий полумрак.

– Хочешь чай? – спрашиваю, наблюдая за его рукой.

– Нет. Не хочу.

– Ты очень злишься?

– А ты как думаешь?!

– Маруся попросила не кричать.

– Ладно… Наверное, чай – не такая уж плохая идея, – вздыхает Кот.

– С валерьянкой?

– С говнянкой.

Ставлю на стол две дымящиеся чашки, нервные качели немного замедляются. Богдан уже не выглядит взбешенным, да и я остываю, успев спокойно поговорить с мамой и пожелать ей и папе спокойной ночи. Приключение закончилось. Эксперимент провалился. Сажусь рядом с Богданом на кухонный диванчик и обхватываю ладонями чашку.

– Бо, может, теперь объяснишь, что это было? Куда тебя понесло?

– А тебя? Это ведь твоя компания. – Лучшая защита – нападение, и здесь оно более чем оправданно.

– Сейчас речь не обо мне.

– Это еще почему? То есть то, что нормально для тебя, неприемлемо для меня? Тебе можно, а мне нет? Как так, Кот? Я не понимаю.

– Мы с тобой разные, Бо. Я люблю такие движухи, ты – нет.

– Получается, я какая-то неправильная?

Он смотрит в пустоту и качает головой:

– Ты меня не слышишь… Никогда не слышишь. Ты зациклена на своих выдуманных комплексах, думаешь, что с тобой что-то не в порядке, но это неправда. Лисенок, послушай, я знаю тебя с детства, мы росли вместе. Тебе не подходят эти тусовки, такие парни, как Кир, и…

– И ты. Так получается? Я не вписываюсь в твою жизнь, Кот. Не подхожу по социальному статусу.

– Да что ты несешь, а?!

– Тише ты.

– Я пытаюсь. Перестань говорить ерунду. Мы не обязаны быть близнецами, любить одно и то же или общаться с одними и теми же людьми, для того чтобы дружить, чтобы быть вместе. Я такой, ты другая, но это не значит, что мы несовместимы.

– Твои друзья – моральные уроды, – выплевываю жестко.

Кот усмехается и опускает подбородок, а после смотрит мне в глаза:

– Ты знаешь, что люди ведут себя по-разному в зависимости от ситуации и окружения? Мои друзья не святые, я в курсе. Они делают много глупостей, ругаются…

– Обижают девчонок, – подсказываю я.

– А у этих девчонок головы нет? Мы пацаны, Бо. Берем все, что плохо лежит или само идет в руки. Или что теперь, всем быть скучными паиньками? А жить когда?

– Всем быть людьми!

– Ш-ш-ш…

– Не шикай на меня!

– Говори тише… Сама же просила.

Делаю пару глотков чая. Сил все меньше, эмоциональная стабильность стремится к нулю.

– Бо, я знаю, о чем ты думаешь, но они тоже мои друзья. Нас многое связывает. Мы через такое прошли, тебе и не снилось.

– Ваши замуты?

– И они тоже. Просто вспомни дружбу с Оксаной. Ты ведь знала, что она полощет всех девчонок в школе за спиной, ту же Марусю, но дружила с ней много лет. А все потому, что для тебя она была хорошей. Мы все не идеальны, Бо, но это не значит, что мы плохие.

– Потом я увидела, кто она на самом деле. Увидела и перестала с ней общаться.

– А до этого куда смотрела? Тебе было все равно, ведь то, что говорила Оксана, не касалось тебя.

Слова бьют по больному. Он прав. Опускаю взгляд на чашку с чаем. Мысли водят шальной хоровод. Люди, которые нас окружают, которые нам близки, не обязаны нравиться всем. Смысл дружбы в том, что ты принимаешь человека таким, какой он есть.

Есть поговорка: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Насколько она правдива? Можно ли взваливать на человека ответственность за действия его друзей? Или каждый отвечает сам за себя? И если все же поговорка верна, а Богдан дружит с девочкой-занудой и хулиганами одновременно, то о чем это говорит? Может быть, о том, что он дружит не с нашими поверхностными характеристиками, а с нашими индивидуальностями?

– Ты ведь хотел, чтобы я влилась в твою компанию. Я попробовала. Чем ты недоволен? – задумчиво бурчу я.

– Если бы ты была рядом со мной, то я был бы максимально доволен. Тогда с тобой точно ничего бы не приключилось. Я бы не допустил, а ребята отнеслись к тебе как к своей. Но ты выбрала Кирилла.

– Ты сам позвал его с нами в кино.

– Я же не думал, что ты на него поведешься. И не думал, что он попрет против меня с таким напором. Почему, Бо? Что тебя в нем зацепило?

– Я не хочу обсуждать это с тобой, – говорю я и запиваю горечь разочарования теплым чаем. – Проехали.

– Нет, не проехали. Уже столько раз проезжали, что уехали непонятно куда. В тундру к полярным медведям.

– Я должна болтать с тобой о чувствах и отношениях?

– Раньше мы могли говорить обо всем, – печально произносит Кот. – Когда это изменилось?

Точно знаю когда. Переломный момент случился позапрошлой осенью. Тогда же дважды было разбито мое сердце. Неужели он сам не понимает?

– Наверное, когда ты начал встречаться с моей лучшей подругой… Теперь уже бывшей.

– В смысле?

Поднимаю голову и вижу чистое изумление на его лице.

– В коромысле, Кот. Тогда, когда ты начал встречаться с Оксаной.

– Я начал с ней встречаться, только потому, что ты этого захотела!

От ослепляющей вспышки теряюсь в пространстве на несколько мгновений.

– Что ты сказал? – Мой голос больше похож на шорох.

– Что слышала. Оксана мне все рассказала. Я не хотел потерять тебя, вот и…

Сердце заходится в бешеном ритме, руки дрожат. Шрамы ноют, возвращая меня в ту осень. Самую жуткую и эмоционально тяжелую.

– Что она тебе рассказала?

– Правду.

– Какую правду?

– Что из-за меня ты не можешь нормально общаться и знакомиться с парнями и тебе не нравится мое постоянное внимание. Что ты устала от меня. Оксана передала и твой восторг после появления у меня девушки, той, из спортивного лагеря, помнишь? Только она не была моей девушкой, просто попросила помочь позлить бывшего, а я решил заодно разыграть и тебя. Собирался сразу признаться, что это шутка, но вмешалась Ромашова…

– И ты решил встречаться с ней?

– Нет. Она сама прилипла. Но после твоей речи в сквере – да, мы начали встречаться. Я хотел как лучше. Видел твое облегчение и держал дистанцию. Пытался сделать все, чтобы удержать тебя. Хотя бы как подругу.

Не могу выдавить и слова, улетая на полтора года назад. Мы оба были на крючке у Оксаны. Мне она пела про взаимную любовь с Котом, заставляя изображать счастье за друзей, а ему про то, что это я хочу видеть их вместе. Вот это просчет. Вот это манипулирование доверием. Ромашова заслуживает аплодисментов стоя, она отличный стратег. Так все провернуть и остаться чистенькой – это талант. Я сама отдала ей Богдана, и он пошел добровольно, получив толчок в спину от меня. Шикарно! Просто шикарно! Перебираю моменты в голове, выискивая еще нестыковки.

– За что ты ударил Вадика на конкурсе «Мисс Осень»?

Кот стучит, барабанит пальцами по чашке:

– Он меня выбесил.

– Это не ответ. Ты начал встречаться с девушкой, которая ему нравилась. У него было больше оснований злиться на тебя.

– Вадик всегда знал, что Оксана для него – девочка с постера. Смотрю – и нравится, но в реальности ничего быть не может. Он не питал никаких надежд.

– Ему было больно.

– Мне тоже было больно, – рычит Кот.

– Почему?

– Девушка, которая действительно нравилась мне, начала встречаться с другим.

При чем тут Вадик? Уже ничего не понимаю. Запуталась в паутине прошлого. Она липнет к волосам, застилает взгляд, душит, царапая шею. Что происходит? Сколько еще дыр в нашем общении? Мы вообще были друзьями?

– Почему ты не переключился на нее? Почему продолжал встречаться с Оксаной? – пытаюсь выстроить логическую цепочку.

– Шансов не было. Никаких.

– Ты же говорил, что не был влюблен, – вспоминаю наш недавний разговор.

– Назвать это любовью слишком громко, наверное. Мы ведь не были вместе.

– Я ее знаю?

– Да.

Воздух превращается в плотное желе. Не могу сделать глубокий вдох. Поднимаю глаза и встречаюсь с прямым кошачьим взглядом. Холодные мурашки паники, жжение в груди. Не может быть! Не может, и все!

– И кто она?

– Ты.

Сердце стучит в ушах, слышу эхо его тихого голоса, будто он сказал через рупор прямо мне в ухо.

Ты… Ты… Ты…

– Я тебе?..

– Да, – на выдохе произносит Кот, запрокидывая голову. – Мне нравилась ты. Разве это было незаметно?

Кажется, я сейчас отключусь.

– Нет. Это было вообще незаметно!

Выпиваю оставшийся чай залпом и со стуком ставлю чашку на стол.

– Бо, не психуй, ладно? Это было давно. Это ничего не меняет. Мы друзья. Я все понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, Кот.

Пара крупных капель падает с ресниц. Предательство Оксаны проносится сквозь время, и я вновь ощущаю пулю в сердце.

– Лисенок…

Он пододвигается ближе, закрываю ладонями глаза.

– Бо, ну чего ты? Я так сильно бешу тебя?

Склоняю голову и упираюсь виском в его плечо. Богдан обнимает меня одной рукой, а второй гладит по голове. Прямо как в детстве. Он всегда меня успокаивал.

– Да, – всхлипываю я. – Ты бесишь меня. Всегда бесишь. А сейчас особенно, потому что…

Перевожу дыхание. Слезы льются водопадом. Плотина прорвана, но самое главное все еще не озвучено.

– Бо, все в прошлом. Сейчас мы только друзья. Я больше не буду мешать тебе. Кир не в счет, он тебя не достоин. Вадик тем более!

Истерический смешок срывается с соленых губ:

– Я любила тебя с пятого класса, Кот. Все это время ты был для меня больше чем друг. И Оксана это знала. Знала как никто другой. Когда у тебя появилась девушка, вот та первая, фальшивая… Мне было так плохо, что Оксана придумала план… Чтобы я… Чтобы мы…

Богдан обнимает меня крепче, обхватываю его обеими руками, вжимая мокрую щеку в толстовку.

– Она все знала, понимаешь? Она развела нас обоих, как малышей…

– Тише, Лисенок, – ласково шепчет Богдан. – Не плачь, пожалуйста.

– Я поссорилась с тобой. Мы не общались несколько месяцев. А все из-за этой стервы.

– Почему ты просто не сказала мне?

– А почему ты не сказал?! – хлопаю его по спине.

– Мне было страшно…

– Мне тоже…

После признания становится легче, как будто с меня слетает панцирь весом в сто килограммов. Груз, который лежал на душе, больше не тяготит, но остался еще один вопрос. Что теперь? Мы оба признались в прошедшем времени. Столько всего произошло. Столько изменилось. Где сейчас эти чувства? Чем они стали?

– Мы ведь все еще друзья? – спрашивает Кот.

– Конечно, – отвечаю, закрывая глаза. – Конечно, друзья. Кот и Лисенок – неразлейвода.

– Отлично, потому что мне нужна помощь лучшей подруги.

Отстраняюсь, вытираю пальцами щеки и хватаю вторую, еще не допитую, чашку чая:

– Валяй.

– Я хочу признаться девушке в чувствах. С чего лучше начать?

Появляется жгучее желание разбить чашку о голову Кота и вытолкать его вон, но… Я не могу это сделать. Не могу злиться на него. Мы в равных условиях. Мне было больно, ему тоже. Мы все это пережили и уже давно решили идти дальше. Мы друзья, а друзья помогают друг другу во что бы то ни стало.

– Я не специалист в этом. – Морщусь и, сделав глоток, возвращаю чашку на стол.

– Ну, ты же девчонка…

– Да уж, не пацан. Как тонко ты подметил. Линзы, что ли, надел?

– Ты поможешь или будешь выделываться?

– Кот… – тяжело вздыхаю. – Тут нет рецепта. Я не могу написать тебе речь. Если нужно именно это, гугл в помощь, но тогда все будет пластмассово. Слова должны быть искренними, а не красивыми или суперправильными.

– Ладно. – Кот разворачивается ко мне лицом. – Мне нужна репетиция. Я попробую, а ты скажешь, что не так.

А можно меня сразу пристрелить? Повеселилась, Богдана. Шикарный вечер, который я точно запомню надолго. Вот лучше бы сидели с Марусей дома, смотрели телик и ели конфеты.

– Окей. – Самостоятельно выхожу к стене и смотрю на дуло пистолета.

Богдан берет мои ладони в свои. Отчетливо вижу, как он изменился за последние полгода. Это уже не мальчишка, а парень, которому скоро восемнадцать. Из глаз пропали детские смешинки, осталось лишь кошачье лукавство. Черты лица заострились, прическа стала еще короче.

– Бо, мне нужно сказать тебе кое-что. Давно пора. Ты удивительная. Самая веселая и классная девчонка из всех, что я знаю. Я люблю твои ужасные шутки и вечное недовольство всем миром. Обожаю твои непослушные рыжие волосы и веснушки. Ты понимаешь меня и поддерживаешь, как никто другой. Рядом с тобой мне спокойно, как дома, даже если мы оба сидим на ящике динамита и играем с зажигалкой. Если это не любовь, то я не знаю, что это.

В голове свистит ветер. Его слова вгоняют в состояние транса, и только теплые руки удерживают душу в этой комнате.

– Кот, – хриплю я, возвращая голос. – Очень круто, конечно, но лучше порепетируй признание той, кого действительно любишь, а не мне.

– Когда ты так отупела, Лисецкая? – усмехается Богдан. – Я признался той, которой и хотел.

– Что?

– Я люблю тебя, Лисенок. Больше, чем друга. Так понятно? Я не знаю, что мне еще сделать или сказать, чтобы до тебя наконец дошло. Я не хочу это скрывать. Не могу. Я пытался… Пытался быть тебе просто другом, но…

– Богдан, – поспешно перебиваю я, – ты больше, чем друг. И я…

– Надоело, – Кот берет мое лицо в ладони и наклоняется вперед, – я хочу поцеловать тебя уже года три.

Замираю, в страхе распахивая глаза. Вдруг он поймет, что я еще не целовалась? Что делать, если стукнемся зубами? Куда деть язык? Сомкнуть губы или открыть рот?

«А-а-а-а!» – бешеная курица с выпученными глазами бегает по кругу внутри головы.

– Расслабься, Бо, – мягко произносит Кот. – Это не больно.

– Ты шутить будешь или поцелуешь уже?!

И он целует. Напористо и смело. Опускаю веки, чувствую горячие губы Богдана и его дыхание. Хорошо, что я не воспользовалась помадой, а вот Коту гигиеничка бы не помешала. Еще пара движений невпопад, и до меня наконец доходит. Это похоже на танец. Доверься партнеру, и все будет хорошо.

Волнение убегает за кулисы, на сцене появляется воодушевление и наслаждение. Все не так уж и плохо. Я не захлебываюсь слюной, не бьюсь зубами и не прикусываю язык Кота. Позволяю ему вести и следую за ним до тех пор, пока не начинает кружиться голова. Отстраняемся друг от друга. Губы печет, будто я поцеловала раскаленную сковороду. Кот поднимает руку и касается большим пальцем моей нижней губы:

– Лучше, чем я думал.

– Да ну тебя! – Бью его по ладони.

– Бо, мы уже не дети, а ты ведешь себя…

– Ми уже не дети… Бе-бе-бе… – кривляюсь я, потому что к одной курице в голове присоединилась еще парочка.

Кот смеется и тянется ближе. Оставляет еще один легкий поцелуй на губах и ерошит мне волосы на макушке:

– Тебе нужно поспать. Уже и так слишком много веселья для одной ночи.

– Ага, так весело, оборжаться. Запишусь на конкурс стендаперов и расскажу эту историю. Народ оценит.

– Не забудь поменять имена и сказать, что все совпадения случайны.

– Нет в мире больших дураков.

– Я бы поспорил.

– Ладно. Иди уже.

– Так ты провожаешь своего парня?

– Своего… Кого-о-о-о?

– Парня, Лисенок. Привыкай к этой мысли. – Кот щелкает меня по носу. – Идем, закроешь за мной дверь.

Нужно срочно выглянуть в окно. Может быть, начался апокалипсис или мы попали в параллельную реальность? Иначе как еще можно объяснить то, что происходит?

Вхожу в спальню Маруси и тихонько закрываю за собой дверь. Подруга сидит на широкой кровати с телефоном в руках и что-то яростно печатает. Ее кудряшки распались и стали похожи на легкие волны, от яркого макияжа не осталось и следа, а вместо нарядной одежды простая футболка и спортивные штаны.

– Посуда цела? – спрашивает она, не поднимая головы.

– Да.

– Вы притихли минут на двадцать. Скажи честно, на кухне труп? Если да, то нам нужно литров пятьдесят кислоты.

– Все живы. Богдан ушел на своих двоих.

– М-м-м… – Маруся хмурит брови, заканчивая сообщение, и поднимает на меня взгляд. – Тогда что вы делали целых?.. Не может быть!

– Не вопи так, – усмехаюсь я.

– Вы там что, целовались?

– Не-е-ет, – качаю головой. – Ты что! Я с ним? П-ф-ф-ф…

– Не чеши мне тут, Лисецкая. Ты свои губы видела? Ну надо же… Неужели вы, два дурака, наконец-то перестали страдать ерундой?

– О чем это ты?

– Ваша симпатия никогда не была дружеской… Это и ежу понятно.

Плюхаюсь на постель, ощущая, как усталость толкает в спину:

– Жаль, что я не еж.

– И что теперь? Вы встречаетесь?

– Не знаю… Наверное…

– А где радость? Разве ты не этого хотела?

Вопрос точно в цель. Бойтесь своих желаний. Они могут сбыться, а вы даже не будете знать, что с ними делать.

– Мы с пятого класса доказывали всем вокруг, что не влюблены, что просто дружим, а тут…

– А тебе не все равно, Бо? Ты для кого живешь? Для себя или для людей вокруг?

– Для себя, конечно.

– Вот и живи!

Такая жизнеутверждающая фраза, что трудно не согласиться. Нужно пробовать то, что хочется, иначе ты останешься навсегда в безопасности страхов, закутанный в кокон из грустных мыслей о несбыточных мечтах.

Телефон подруги неистово мигает и жужжит, сыплются сообщения одно за другим. Маруся хватает его, читает послания и бросает обратно на кровать.

– Кто там? Принц?

– Его конь! Фырчит и копытами машет!

– Все так плохо?

– Послушай мой совет, Богдана… Никогда! Никогда не продолжай отношения с парнем, если видишь, что ты для него не просто не на первом месте, а вообще где-то в хвосте двадцатки… Он может говорить тебе раз за разом, что любит и ценит, но выбирать друзей, знакомых, дела, о которых тебе не нужно знать, и еще кучу всего. Только не тебя! Это худшее, что может быть. Влюбиться в эгоиста.

– Так брось его, Марусь. Зачем он тебе? Ты все время грустишь из-за него. Это ненормально.

– Легко сказать, Лисецкая… Парни хитрые. Сначала они окутывают тебя вниманием, пишут каждые пять минут, звонят, зовут на свидания. Проникают под кожу, заставляя привыкнуть к этому ощущению невесомости. А когда ты становишься зависимой, начинается веселая игра в манипуляции. Он кукловод, а ты кукла, которая танцует и поет под его дудку.

– Если ты все это понимаешь, тогда почему?..

– Да потому что, когда я его вижу, в голове появляется та самая обезьяна с тарелками! Стоит ему извиниться и раскинуть руки, и я забываю обо всем…

– Марусь… – касаюсь ее плеча. – Хочешь, я попрошу Кота, и он со своими отморозками поговорит с принцем?

– Нет. Нет! Ты что?! Это последнее дело. Давай лучше спать.

– Да. Хорошая идея, – зеваю я.

– Иди только умойся, а то ты похожа на рыжую панду. И губы намажь увлажняющей помадой, а то тебе еще целоваться…

– Отстань!

Долго не могу заснуть, прокручивая в мыслях события сегодняшнего вечера и слова Маруси. Когда мы мечтаем об отношениях, то не задумываемся о проблемах. Фантазия чиста. Любовь, которую мы видим в фильмах и книгах, абсолютна и всесильна. Она преодолевает расстояния и рушит барьеры. Влюбленный человек никогда не причинит вреда своей половинке, все только во благо, и счастье любимого, конечно же, превыше всего.

А так ли это в реальной жизни?

Маруся любит своего принца. По ее словам, он тоже влюблен. Так почему она все время грустит? Почему он заставляет ее грустить? Мое мнение субъективно и однобоко, но по тому, что я вижу, – он правда конь, а не принц.

Любовь – это счастье и радость, бабочки и мурашки, но это еще не все. Что, если в отношениях больше тревоги, стресса, слез? Значит, это не любовь? Как отличить иллюзию и навязчивое желание, привычку и страх одиночества от настоящего прекрасного чувства? Как не обжечься в самый первый раз?

Глава 15

Возвращаюсь домой от Маруси после обеда, и встречает меня, конечно же, обиженный папа. Снимаю обувь и куртку и бросаюсь к нему с примирительными объятиями.

– Ну па-а-а-ап, – тяну я, повиснув на нем, как мартышка на ветке.

– Все-все, Лисенок. Ты чего такой тяжелой стала? Пора заканчивать чаи гонять по ночам вне дома.

– И что ты будешь делать, когда я уеду учиться?

– Как что? С тобой поеду. Я ведь могу работать где угодно, – серьезно отвечает он.

– Ма-а-а-ам! – в панике кричу я.

– Не слушай его, милая! Он забыл, что у нас вторая дочка подрастает, а он сам не молодеет!

– Ну спасибо, Лель…

– Не за что, Леш! Ты вещи с сушилки несешь или мне еще пару недель подождать?!

Воскресенье проходит в суматохе домашних дел. Помогаю маме со стиркой и уборкой. По жребию мне достается кухня и ванная. Включаю на кухонном телевизоре музыкальный канал и приступаю к работе. Через десять тарелок и три кастрюли в комнате появляется папа с протянутой рукой, в которой держит свой мобильный:

– Это тебя.

– Кто? Твой шеф? Хочет попросить отключить тебе интернет, чтобы ты выполнял поменьше заказов, а то другим не хватает? – усмехаюсь я, принимая мобильник, и подношу его к уху. – Богдана Лисецкая у аппарата.

– Привет.

– Привет, – произношу еле-еле.

– Я тебе минут сорок звоню, – говорит Кот с ощутимым недовольством.

– Я…

Смотрю на отца и приподнимаю бровь. У нас тут не конференц-звонок. Папа закатывает глаза и оставляет меня одну.

– Я уборкой занимаюсь, не слышала.

– Хорошо, а то я уже подумал, что ты собираешься избегать меня после вчерашнего.

– С чего бы? – В моей интонации не хватает уверенности.

– Лисенок, я сижу с тобой за одной партой и знаю, где ты живешь.

– Ты пугать меня собрался?

– Пока только предупреждаю, – весело отзывается Богдан. – Когда ты закончишь?

Он хочет увидеться? Сегодня? Я не готова! Вообще! Никак!

– М-м-м… Слушай, тут еще надолго. Да и уроки на завтра нужно сделать…

– Я мог бы заглянуть на часик после семи. Хочу тебя увидеть, поговорить нормально. Вчера все так скомканно вышло. Я полночи не спал. Думал, как мы так облажались.

Поговорить? В квартире моих родителей? Чтобы они стояли под дверью, а после допрашивали меня до утра? Нет уж, спасибо.

– Кот, сегодня никак, правда. Поговорим завтра в школе или после, окей?

– Я завтра только к третьему уроку смогу появиться.

– Почему?

– Есть дела.

– Школа – твои главные дела на ближайшие полгода!

– Поучи меня еще, – насмешливо отвечает Богдан. – Ладно. Трудись, Золушка. Закончишь – напиши.

– Мышь к тебе с запиской отправлю. Жди!

Шагаю по школьному коридору с Шевчуком и Марусей. Один грустит из-за тригонометрии, вторая погружена в мысли, а я с замиранием сердца ожидаю появления Богдана, но уже не уверена, что он придет. Входим в кабинет английского, занимаю место за второй партой первого ряда возле Маруси.

– Ты со мной будешь сидеть?

– Ну да…

– А как же Богдан?

– Я его здесь не вижу.

– Так обернись, – с улыбкой произносит подруга.

Слышу за спиной хлопки рук и приветствия, но не решаюсь оглянуться. Я не хочу афишировать наши с Котом отношения. Не боюсь осуждения, но дарить школе новую сплетню… У нас здесь не шоу про любовь. Может, еще начнем собираться у костра и заселять пары в классы?

Кот обнимает меня со спины и кладет подбородок на плечо:

– Привет, Лисенок.

– Привет. Что за прилив нежности?

– Рад видеть свою…

– Ш-ш-ш!

Маруся хихикает, прикрыв рот ладонью.

– Бо, успокойся. Я же все время так делаю.

– Нет. Не делаешь.

– Делает-делает, – поддакивает Маруся.

– Бери свои вещи, – говорит Кот и выпускает меня из объятий.

– Зачем?

– За шкафом, – усмехается он. – Ты переезжаешь, Бо. На родину.

Ты посмотри, какой умник. Прошатался где-то полдня, а я должна с парты на парту прыгать?

– Я уже здесь сижу, – заявляю твердо.

Кот снова наклоняется к моему уху. Его близость чувствуется острее, чем обычно.

– Тогда я сейчас тебя поцелую прямо перед всем классом, – шепчет он.

– Шантажируешь?

– В честном споре мне тебя не победить.

Поворачиваю голову и смотрю в озорные серые глаза:

– Ты этого не сделаешь.

– Проверим? – Богдан вскидывает бровь, и я понимаю, что проиграла.

– Ну ты и…

Сдаюсь. Хватаю сумку и возвращаюсь за родную парту. Ульяна Алексеевна появляется в кабинете сразу после звонка. Поднимаемся с мест, чтобы поприветствовать ее.

– Здравствуйте. Садитесь, – говорит учительница. – Прежде чем мы начнем урок, вы заполните карточки, где напишете окончательный список предметов, по которым будете сдавать экзамены. Подумайте очень хорошо. Изменить его будет нельзя. Надеюсь, вы все уже определились.

Ульянушка раздает маленькие разлинованные листы. Быстро заполняю карточку: русский язык, математика, физика, обществознание, английский.

– Что там у тебя? – спрашиваю я, пытаясь засунуть нос в листок Кота.

Он быстро переворачивает его, не давая разглядеть написанное.

– Покажи!

– А что мне за это будет?

– Ты теперь не только шантажист, а еще и вымогатель? Голова целая останется – как тебе предложение?

– Чего ты такая злая?

Его строгий взгляд с толикой раздражения остужает пыл.

– Извини, – опускаю взгляд. – Перенервничала.

– Бо, это все еще я. Прекрати так дергаться.

– Знаю, – тяжело вздыхаю. – Мне нужно немного времени, чтобы перестроиться.

– Я тебя услышал, Лисенок. Сбавляю обороты.

Поднимаю голову. Нежная улыбка Кота заводит сердце, как музыкальную шкатулку. Слышу легкую романтичную мелодию, душа поет.

– Я соскучился…

– И я тоже…

– Кошик, Лисецкая! Закончили? Сдавайте карточки.

К шестому уроку удается расслабиться и побороть излишнее смущение. Кот ведет себя так же, как и всегда. Изменился только его взгляд и спектр моих ощущений. Кажется, он смотрит дольше, более пристально, будто любуется. Мы чаще улыбаемся и чуточку больше молчим, но в остальном все привычно.

– Вот как это возможно? – бубнит Кот. – Я отвлекся на секунду, а там уже вся доска исписана.

Ненавижу химию.

– Пищишь, как котенок.

– Только не делай вид, что понимаешь этот бред. Даже ты не настолько умная.

– Я хотя бы успеваю записывать. Говорят, что в университете пятьдесят процентов успеха зависит от того, как ты пишешь конспекты лекций.

– Хорошо, что меня минует эта участь.

– Ты все-таки решил никуда не поступать?!

– Лисецкая! У вас есть время поболтать? Может, хотите к доске?

Поднимаю на учительницу полный раскаяния взгляд:

– Извините.

– Кошик, тогда, может быть, вы?

– Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз.

– Надеюсь, что вы оба не выбрали мой предмет для сдачи экзамена.

Синхронно мотаем головой. Не представляю, как это зельеварение можно выучить и понимать настолько, чтобы сдать экзамен хотя бы на четверку.

– Тогда не мешайте другим заниматься!

Богдан держит меня за рукав куртки, быстро перебирая ногами. Заворачиваем за угол школы и направляемся к скверу. Ветер остужает теплые щеки, скорее бы уже весна.

– Кот, куда ты меня тащишь?

– Подальше от всех.

– У меня вообще-то через полчаса дополнительные по алгебре.

– Верну тебя вовремя, не переживай. И как ты это выдерживаешь?

– Что именно? Твое общество? О-о-о… Это непросто. Ты бы с ума сошел.

– Вот как? А ну, иди сюда!

Он разворачивается и закидывает меня на плечо. Тихо пискнув, упираюсь ладонями в его спину. Добираемся до скамеек, и я снова чувствую под ногами твердую поверхность. Богдан подходит ко мне вплотную. Уличная прохлада исчезает.

– Кот…

– Да, Лисенок? Что не так?

– Не знаю… Все это странно…

– Нет. Все так, как и должно быть.

– Что, если мы все испортим?

– Не испортим. Мы знакомы почти семь лет и до сих пор не убили друг друга. Что может случиться? Наоборот, все становится только лучше.

– Например?

– Например… – Богдан берет мое лицо в ладони и касается своим холодным носом моего. – Теперь я могу сделать так…

Поцелуй медленный и осторожный. Закрываю глаза, улетая и забывая о сомнениях. В мыслях нет ничего лишнего, ориентируюсь на ощущения и трепет сердца. Эйфория накрывает с головой, чувствую вкус настоящего поцелуя – это весна. Нежность в каждом вдохе, любовь на выдохе. Тепло наших чувств и первые почки новых отношений. Все идеально. Даже лучше, чем я себе представляла. Круче, чем в самой смелой мечте. Поднимаюсь на носочки и закидываю руки Коту на плечи, он обнимает меня, прижимая крепче. Становлюсь смелее с каждой секундой, медленно растворяясь на его губах.

– А ты быстро учишься, – сбивчиво говорит Кот.

– Я тебе сейчас нос отгрызу, если будешь смеяться надо мной.

– Тебе нужен парень без носа?

– Когда ты говоришь «парень», у меня начинает дергаться глаз.

Кот опускает меня и делает полшага назад, склоняя голову:

– Ты меня стесняешься, что ли?

– Нет!

– Тогда в чем дело?

– А ты меня не стесняешься?

– Бо, где-то ты такая умная, а где-то… – качает головой. – С каких чудес я должен тебя стесняться?

– Не знаю… Ведь я не…

– Не такая, как другие? Хорош уже, Бо! Хватит себя сравнивать со всеми вокруг по какой-то только тебе одной понятной шкале. Ты слишком много думаешь.

– Потому что у меня есть чем, между прочим!

– Значит, так! – строго выдает Богдан. – У меня такое чувство, что я тебя насильно заставляю быть моей девушкой. Ты только и делаешь, что ищешь отговорки. Если не хочешь быть со мной, скажи прямо!

В мыслях проносятся все ночи, когда я мечтала о Богдане. Представляла и млела от каждой фантазии.

– Я хочу… – отвечаю тихо.

– Я тебе нравлюсь?

– Да…

– Как друг?

– Нет…

– Ты согласна быть моей девушкой?

– Да, но…

– Какое еще «но»?!

– Как мне сказать родителям?!

– А что такого? Мои уверены, что я женюсь на тебе, – усмехается Кот.

– Миленько… А вот мой папа, как бы сильно ни любил тебя, может слететь с катушек.

– Давай я сам поговорю с дядей Лешей, хорошо?

– Нет уж! Вместе поговорим.

– Окей. – Кот притягивает меня ближе и обнимает. – Холодно?

– Уже нет…

Четверг – мой любимый будний день. Нет ни дополнительных занятий, ни репетиторов, но сегодня меня ждет что-то более сложное, чем тесты. Останавливаемся с Богданом перед дверью моего дома. Кот крепко сжимает мою руку.

– Ты такая смешная, когда нервничаешь.

– Может, не будем говорить им сегодня?

– А когда скажем? Через пару лет?

Пожимаю плечами и достаю из кармана ключи. Связка выскальзывает из онемевших пальцев и падает на пол. Богдан быстро подбирает ее и протягивает мне.

– Бо, успокойся. Все будет нормально. Мои были в восторге.

– Ты уже им сказал?

– Да. В воскресенье мама ждет тебя на пиццу.

Глубоко вдыхаю и отпираю замок, на выдохе открываю дверь, на пороге нас встречает самый главный член семьи Лисецких. Редиска радостно виляет хвостом. Кот присаживается на корточки, чтобы погладить пса, а я мнусь на месте, словно зашла в гости, а не к себе домой.

– Богдан! Привет, сынок. Рад тебя видеть.

– Здрасте, дядь Леш. И я вас тоже.

– Дети! – кричит мама с кухни. – Вы как раз к обеду! Мойте руки и за стол!

Под потолком кухни потрескивает напряжение, ложки стучат о дно тарелок. Геля с улыбкой наблюдает за немой сценой, как будто понимает больше остальных.

«Да-да, малышка. Трудно быть взрослой», – мысленно транслирую сестре.

– Спасибо большое, – говорит Кот. – Суп бомбический.

– Ух ты! – усмехается мама. – Вот это комплимент. На здоровье, Богдан. Может, добавки?

– Если только половину…

Мама подскакивает с места, а папа ставит локти на стол.

– Как ваши дела в школе? Готовитесь к экзаменам?

– Да. Скорее бы уже все сдать и не мучиться, – бубню я, разламывая кусок хлеба.

Скашиваю взгляд на Богдана. Он выглядит совершенно спокойно, даже глаза не бегают. Откуда столько выдержки?

– Вы хотите нам что-то сказать? – спрашивает мама и ставит перед мужчинами наполненные тарелки.

– Почему ты так решила? – удивляюсь я.

– Давайте уже, выкладывайте.

Ну все… Сейчас или никогда. Набираю в грудь побольше воздуха и смотрю маме в глаза в поисках поддержки. Пауза затягивается. Богдан кладет ладонь поверх моей, спасая остатки хлеба от безжалостной экзекуции.

– Мы с Богданой встречаемся, – твердо произносит он.

Проходит одна секунда. Две. Три.

Сердце в страхе замирает. Обвожу взглядом родных. Глаза мамы распахнуты, губы приоткрыты. Хоть бы моргнула разок. Папа медленно хмурит брови, меняясь в лице. И только Ангелочек весело болтает руками и ногами, сидя в детском стульчике.

– Я так рада! – наконец оживает мама.

– Что-о-о? – рычит отец.

– Уж думала не доживу до этого момента.

– Мне нужно поговорить с Богданом наедине.

– Леша!

– Леля!

– И-и-и-и! – визжит Геля, подражая родителям, и переворачивает пластмассовую тарелку с супом прямо на пол.

– Вот и поговорили, – подвожу я итог.

– Нет, – строго заявляет отец. – Не поговорили.

– Леш, перестань, – в тон ему отвечает мама и с нежной улыбкой смотрит на нас с Котом. – Не ты ли сам говорил, что сможешь смириться только с одним ухажером дочери. Вот он. Сидит с нами за одним столом. Хватит пугать детей.

– Богдан, – не обращая внимания на мамины слова, продолжает папа, – я хорошо к тебе отношусь, верю, как родному, но если ты обидишь ее…

– Я вас понял, дядь Леш, – серьезно отзывается Кот.

– Хорошо. Правила не меняются. Дверь в комнату остается открыта. В десять Богдана должна быть дома. И…

– Кто-нибудь, спасите меня, – пищу я.

– И она должна улыбаться. Увижу хоть одну слезинку, пеняй на себя!

– Я буду стараться, – говорит Кот, крепче сжимая мою руку.

– Это надо отметить! – воодушевленно заявляет мама, забыв про разлитый суп, который уже доедает Редиска. – Взрослым вина, детям чай. Лисенок, ты с чем хочешь?

– С валерьянкой, – отвечает Богдан вместо меня.

Следующие несколько дней в школе нас с Котом преследуют улыбки и пристальные взгляды, говорящие: «Мы так и знали», но уже через пару недель новость о том, что мы с Богданом пара, перестает быть удивительной и сенсационной. Кардинально ничего не меняется. Наши отношения словно картина, в которой появились свежие краски и четкие детали, но набросок остался прежним. Это все те же мы. Кот и Лисенок. Богдан и Богдана. Сидим за одной партой, переписываемся, гуляем, смотрим сериалы и фильмы у меня дома… С открытой дверью, естественно, но нам это не мешает. У нас есть крепкие объятия, долгие поцелуи у подъезда и в пустых школьных коридорах. Привыкаю к новому статусу и понимаю, что в нем нет ничего страшного, наоборот, только счастье и радость.

Что насчет друзей Кота… Для меня становятся большим сюрпризом извинения от Кирилла. Не знаю, что они решили между собой с Богданом, но конфликта больше нет. Правда, я так и не стремлюсь попасть в их компанию. Нечего мне там делать. Мое время с Котом до десяти вечера, а после он может видеться с друзьями и решать свои дела. Я ему доверяю. В мыслях нет ни намека на ревность или обиду. Мы свободные люди, и отношения – не повод для ограничений.

Бегут дни, на смену зиме приходит весна, а с ней приближается и день моего рождения. Наконец-то семнадцать. Еще год, и я стану совсем взрослой, хотя и не уверена, что цифры в паспорте определяют возраст души. Зато можно будет размахивать документом и кричать: «Я уже большая! Делаю что хочу!» Решаю не экспериментировать с праздником. Та же самая пиццерия, что и в прошлом году, и состав тот же: Маруся, Вадик, Кот, я и Тема, который опоздал на первую электричку и немного задерживается.

– Как же меня замучила Маргоша, – ноет Вадик, размахивая куском пиццы. – Ну не врубаюсь я в эти синусы и косинусы, что теперь? Убиться об стену?

– Вряд ли это поможет, – усмехаюсь я.

– Но ты попробуй, – подключается Кот. – Вдруг сработает.

– А ты не поддакивай, – толкаю его плечом. – Сам не умеешь решать эти номера.

– А зачем мне они? Порог переступлю, и нормально. В армии тригонометрия не нужна.

Настроение мгновенно падает на пол и уползает в дальний угол. Споры насчет экзаменов и армии – больная тема. Кот ничего и слушать не хочет. В середине лета ему исполнится восемнадцать, и все… Привет, лысая башка и неудобные сапоги.

– Счастливый ты тип, Кот, – удрученно говорит Вадик. – Я бы тоже не парился, но родители заставляют поступать в политех, а там…

– Легче лбом колоть орехи, чем учиться в политехе, – рядом с нашим столом раздается знакомый голос. – Поверь, Вадос, я знаю, о чем говорю, уже полгода в этом варюсь.

Оборачиваюсь и расплываюсь в улыбке. Тема протягивает мне букет белых роз:

– Привет, рыжая. Прости, что опоздал. С днем рождения!

Вскакиваю и бросаюсь обнимать друга. Тема встречает меня такими же теплыми объятиями, тихо посмеиваясь.

– Кхм-кхм… – Недовольный кашель заставляет меня отступить. – Привет, Темыч. Как сам?

– Здорово, Кот. Я – отлично. Вижу у вас тоже все хорошо. Поздравляю.

– Спасибо.

Садимся за стол и возобновляем болтовню. Разговоры об экзаменах разбавляют веселые истории Артема. Студенческая жизнь не сахар, но мне уже не терпится окунуться в новый водоворот событий. Только я буду плыть там одна. Без Богдана. И это расстраивает. После второй порции пиццы Кот и Вадик собираются на свежий воздух и зовут с собой Тему.

– Останусь охранять девчонок, – весело отзывается Артем.

Как только ребята уходят, Маруся тоже поднимается с места:

– Сейчас вернусь. Не скучайте.

– Даже не верится, – произносит Тема, глядя на меня. – Год прошел.

– И не говори.

– Эй, рыжая. А чего ты такая грустная? Котяра виноват? Давай я с ним…

– Нет, все нормально. Просто чем ближе выпускной, тем больше я думаю о будущем.

– Все правильно. А тебя в нем что-то смущает?

– Я тебе уже говорила. Пока мы здесь, в школе, в родном городе, все отлично, привычно и стабильно, но… Что потом? Армия. Год я буду ждать его. А вдруг что-то пойдет не так?

– Ты разговаривала с Богданом на эту тему?

– Сто раз! Он твердит, что все будет хорошо, что у него есть план на дальнейшую жизнь и учеба там не играет никакой роли. Я не понимаю, как это возможно.

– Он так и не рассказал, чем занимается со своими друзьями?

– Нет.

– Слушай, Бо. – Тема бегло оглядывается и понижает голос. – Я не очень хорошо знаю Богдана, но с первого разговора понял, он нормальный пацан, дорожит тобой. Может, тебе и правда не стоит переживать?

Вспоминаю прошлый день рождения и то, как быстро Кот и Тема нашли общий язык.

– И как же ты это понял? О чем вы говорили?

– О тебе, – улыбается Артем.

– Конкретнее можно?

– Можно-можно… Кот сразу наехал на меня, – усмехается Тема. – Какие у тебя виды на Лисенка? – подражает манере разговора Богдана.

– И-и-и?

– Я сказал, что мы с ним в одной лодке в море под названием френдзона. На что он улыбнулся и произнес то, что я никак не ожидал услышать: «Я готов быть для нее кем угодно, лишь бы рядом, лишь бы она улыбалась и была счастлива».

– Так и сказал? Почему ты молчал целый год?!

– Кот взял с меня слово, что я не буду вмешиваться. Он думал, что ты еще не готова к отношениям, хотел, чтобы все случилось в нужное время. И ведь случилось. Вы вместе. Все, как ты хотела.

– Да. Время шикарное… Четыре месяца, и мы должны будем прощаться на целый год!

– Но не навсегда же.

– Лисецкая, Кот тебя зовет! – кричит Вадик на всю кафешку.

Меняемся с Шевчуком местами: он садится за стол, а я выхожу на улицу. Кот стоит рядом с крыльцом, в его руках связка цветных воздушных шаров, а на лице яркая улыбка.

– Ну что, Лисенок? Готова загадывать желание?

Смущенно улыбаюсь и медленно спускаюсь вниз.

– Так удивлена, что пропал дар речи?

– Отвянь, – хлопаю его по груди.

– Держи шарики. – Он передает мне в руку охапку белых ленточек. – Теперь подумай о том, чего хочешь больше всего на свете.

Смотрю в родные глаза, знаю в них каждую крапинку и каждую черточку. Сердечный ритм ускоряется, крепче сжимаю руку в кулак, наполняя воздушные шары своими мыслями.

Я хочу, чтобы у нас все получилось.

Желаю с легкостью преодолевать трудности.

Хочу, чтобы наши чувства никогда не угасли.

Чтобы Богдан любил меня так же сильно, как я его.

Я хочу быть счастливой!

– Готова? – спрашивает Богдан, и я киваю. – Давай на счет три. Один…

– Два… – хором подхватывают друзья, стоящие позади на крыльце.

– Три! – кричим вместе, и я отпускаю шары.

Запрокидываю голову, наблюдая, как желания поднимаются в небо. Богдан обнимает меня и прижимается щекой к моему виску. Цветные овалы превращаются в точки, уносятся все выше и выше. Надеюсь, все они сбудутся. Хотя бы последнее…

Что в этой жизни может быть важнее счастья? В это слово каждый может вложить свой смысл, и все они будут правильными. Здоровье близких, взаимная любовь, верные друзья. Можно что-то менее глобальное: теплый денек, тест по английскому на отлично, вкусное мороженое. Кот подхватывает меня на руки и кружит под громкие крики и аплодисменты друзей. Вот оно счастье. Чистое и настоящее. Касаюсь ногами земли, все еще крепко сжимая шею Богдана. Замечаю впереди, среди деревьев, знакомую фигуру, походку и развевающиеся на ветру светлые волосы.

Оксана…

Она смотрит в нашу сторону, идет, не сбавляя шаг, а после демонстративно отворачивается. После того как я узнала все детали ее махинаций, безумно хотела устроить ей очную ставку, вывести на разговор и высказать все, что думаю, но решила, что слишком много чести. Я больше не хочу тратить время на этого человека. Пусть все, что она сделала, останется на ее совести, и пусть она видит, что я все-таки получила то, что она так старательно хотела отнять у меня.

– Я люблю тебя, Лисенок…

– И я тебя, Кот…

Глава 16

Рутина накрывает с головой. Изо дня в день приходится совершать ряд привычных действий. Проснуться, умыться, позавтракать, бежать в школу, мариновать мозг новыми знаниями, заниматься дополнительно: репетиторы, курсы. После нестись домой, быстро запихнуть в рот что-нибудь калорийное и садиться снова за учебники и тесты. И так по кругу.

Половина моих одноклассников похожа на зомби, а вторая цветет и пахнет, радуясь весеннему теплу. Определить количество экзаменов можно с первого взгляда: у кого черные круги под глазами, тот выбрал минимум три предмета, у кого круги и волосы дыбом – четыре. А у меня их вообще пять! Зрелище то еще… За всей учебной суетой даже не замечаю, как пролетает весна. Майское солнышко – единственное, что хоть как-то поднимает настроение. Еще немного, еще чуть-чуть, и я смогу насладиться летом и отношениями с Котом.

Отношения…

Это определение беспокойным зверьком мечется внутри грудной клетки. Скребет когтями по ребрам, играет с сердцем, словно с резиновым мячиком. В голове неустанно тикает таймер – Богдану стукнет восемнадцать в июле. Мы сейчас не проводим много времени вместе. Видимся несколько часов в день в школе, полчаса после, пока идем домой, и только в воскресенье можем позволить себе полноценное свидание. Разговоры стали короче, количество тем сузилось, проведена граница безопасности. Под запретом слишком много всего, и это раздражает. Осадок недосказанности и неопределенности тянет к земле и туманит мысли. А ведь так хочется видеть ясное будущее. Быть уверенной в своем выборе, чувствовать поддержку от близкого человека.

День последнего звонка наполнен тихой грустью и сладким предвкушением. Не могу поверить, что такой большой промежуток жизни подходит к концу. Одиннадцать лет я точно знала, что мне делать и что меня ждет. У меня была цель – окончить школу хорошо и сдать экзамены, чтобы поступить в университет. И вот на горизонте уже маячит финишная лента. А что за ней? Тысячи дорог, выбирай любую. Новый мир и десятки решений, которые предстоит принять.

Восемь утра, семейство Лисецких занято сборами. Мама наряжает Ангелочка, завязывая на светлой макушке большой белый бант, который предназначался мне, но я открестилась от этой красоты. Папа судорожно выбирает рубашку. Белая или… белая? Трудный выбор, неправда ли?

Стою возле двери и разглядываю отражение в зеркале. Смутно помню свой первый последний звонок, но точно знаю, что даже тогда отказалась от бантов, позволив маме заплести две косички, которые напоминали пару мышиных хвостиков. Черная юбка, белые гольфы и блузка с жилеткой. Это все было так давно… Сейчас на мне темно-зеленая юбка карандаш, строгая простая белая рубашка. И да! Туфли. На каблуке! И я даже могу ходить в них без желания придушить продавца, который втюхал их маме. Волосы блестят огнем, прямые и гладкие, с объемом у корней. На губах немного блеска, на щеках естественного цвета румяна поверх веснушек. Ресницы закручены, брови расчесаны. А я ничего. Оставим подростковые комплексы школьным дням. Не хочу брать их с собой в новую жизнь.

– Какая же ты красавица, – слышу за спиной голос отца.

Встречаюсь с ним взглядом через зеркало. Кажется, замечаю в его глазах блеск слез.

– Вся в тебя, папуль.

– Мы готовы! – кричит мама, появляясь в коридоре с нарядной сестрой на руках. – Леша, хватит влагу разводить! Где букет?!

Для всех выпускников линейка сегодня имеет особое значение. Звучат торжественные трогательные речи учителей, ученики читают стихи, поют песни и разыгрывают юмористические сценки из школьной жизни. Мамы украдкой вытирают слезы, когда их дети слышат последний, действительно последний школьный звонок. Сжимаю руку Богдана, Маруся кладет голову мне на плечо. Круг почета делает Вася Задорожный, победитель всех местных олимпиад по биологии, а на руках у него милая первоклашка, которая держит золотой колокольчик. Громкий звонок оповещает об окончании школьных лет, сердце замирает и, кажется, на долю секунды становится чуточку больше. Я ждала этого момента. Желала, чтобы школьные будни уже скорее закончились, но не выдерживаю и роняю пару крупных слезинок огорчения. Впереди, конечно, еще экзамены и выпускной, но… Больше не будет уроков, перепалок с учителями, переживаний из-за контрольных и радости от приближающихся каникул. Не будет споров с Маргошей, шуток с Ульянушкой. Мы с Котом больше не сядем за одну парту…

– Эй-эй, Лисенок, ты чего? Нашла по какому поводу реветь.

– Это слезы счастья, – лгу я. – Наконец-то эта каторга закончилась.

– Если бы… – вздыхает Маруся. – Первый экзамен через два дня.

– У кого-нибудь есть лопата? – спрашивает Вадик. – Если не сдам математику, то лучше похороните меня под березкой где-нибудь в парке.

– Я тебе помогу, – по-доброму усмехаюсь я.

– На экзамене?

– Нет. С захоронением.

– Вот спасибо, Лисецкая. Ты настоящий друг.

– Обращайся, Вадик. В любое время.

Громкие фанфары и аплодисменты завершают линейку. К учителям выстраивается очередь из желающих вручить букеты и сделать памятное фото. Порадовав классную руководительницу, подходим с Котом к родителям. Лисицкие и Кошики стоят рядом, в их глазах гордость, на лицах светлые улыбки.

– Какие же вы уже взрослые, – говорит мама Богдана. – Просто не верится. Кажется, только вчера мы с Лелей приходили к директору из-за ваших выходок…

– Вика, не смущай детей, – вступается Кошик-старший. – Поздравляю, молодежь. Детство закончилось.

Да-а-а… Дядя Дима, как всегда, суров. Его поздравление звучит как приговор.

– Дайте вас сфотографировать, – щебечет мама и вручает папе Ангелочка. – Обнимитесь! Чего как неродные?

Богдан с готовностью кладет руку мне на талию, притягивая ближе, закатываю глаза, увидев четыре умиленных родительских лица. Они в восторге от нашего союза. Это, конечно, хорошо, но шутки про свадьбу и внуков меня немного нервируют. И не только меня. Папа подпрыгивает и надувается, точно рыба-еж, когда слышит что-то подобное. Он уже даже успел поговорить с Котом на тему… того самого, к чему я точно еще не готова.

– Улы-ы-ыбочку! – кричит мама, направляя на нас с Богданом телефон.

– Бо, давай хоть один раз сделаем фотку, где ты не дуешься и не хмуришься, – тихо говорит Кот.

– Вряд ли, – усмехаюсь я.

– Я люблю тебя, вредина, – шепчет он волшебное заклинание по вызову моей искренней улыбки.

Мама делает несколько снимков и активно машет рукой, глядя нам за спины:

– Вадик! Маруся! Идите сюда!

Сто пятьдесят миллионов кадров спустя родители Богдана и мои собираются к нам домой, чтобы отметить этот знаменательный день, как положено взрослым, а мы остаемся предоставленные самим себе.

– Все чешут на «кубики», – говорит Маруся. – Идем?

Кот смотрит на меня, ожидая ответа. Если честно, мне больше нравится проводить время сугубо нашей четверкой, но раз уж сегодня такой повод, то можно и потусить с классом. Все-таки это наш общий праздник. Единственный человек, которого я предпочла бы не видеть, – это Ромашова. Может быть, она свалит к «дэшникам»? Или на Луну! Неприязнь к Оксане все растет, и я не могу это остановить. Каждый ее взгляд как комок грязи в лицо. Еще один плюс в окончании школы – это то, что мне не придется больше видеть ее каждый день.

– Конечно, – киваю я, поглядывая на довольного Кота. – А тебе лишь бы потусить, да?

– А ради чего еще жить, Лисенок?

– Ради кайфа! – басит Вадик.

Все смешалось… Люди, кони… На лавочках в сквере собирается вся параллель, из портативной колонки звучит музыка, пробки от шампанского взлетают в воздух. Сумасшедший дом, но даже приятный, родная ведь психушка. Все такие счастливые, улыбаются, фотографируются, обнимаются. Осознаю, что все-таки эти люди были близки мне. Большинство из них. С кем-то я сталкивалась на организации концертов, с кем-то делилась учебниками, кому-то давала списывать, а у кого-то списывала сама. Натыкаюсь взглядом на Оксану… Сердце замирает перед следующим ударом. А кому-то я верила больше, чем себе, считала родственной душой. И так обломалась…

Ромашова вскакивает с места, оставляя «собачек» и Таню, и направляется в нашу сторону фирменной походкой от бедра. Выглядит, как всегда, по-кукольному. Плиссированная юбка, блуза с рюшами и, конечно же, банты. Яркий макияж, укладка на миллион долларов. И если раньше, глядя на эту девушку, во мне просыпалась зависть, то сейчас… Ничего. Абсолютно.

Завидовать внешности глупо. Мы такие, какие есть. С разным типом фигуры, цветом волос, разрезом глаз. Необязательно сравнивать себя с другими. Каждый и каждая уникальны. По-своему красивы и очаровательны. Главное, комфортно чувствовать себя в своем теле, уверенность в себе и смелость. А внешние мерила из модных журналов и фоток в социальных сетях… Кому они нужны? Что для человека самое главное? Быть нужным, быть любимым. И все мы разные в своих предпочтениях. Всегда найдется тот, кто оценит именно тебя, без линеек и сантиметров. И не важно, какой у тебя рост, вес, как ты одеваешься и красишь ли ты губы. Важно, какие чувства ты несешь, какие эмоции вызываешь своими словами и действиями.

Оксана, например, вызывает у меня яростное отвращение. И как бы хорошо она ни выглядела, это так. Она сама в этом виновата. Мне не хочется иметь ничего общего с ней. Может быть, я не права, но это моя жизнь, и я могу выбирать свое окружение и точно не обязана терпеть в нем предателей и лицемеров.

– Привет, – говорит Ромашова, останавливаясь напротив меня и Богдана.

Отворачиваюсь, делая вид, что мне очень интересен разговор Маруси и Вадика о съедобных улитках. Какая прелесть.

– Бо, Кот… – продолжает Ромашова, не понимая толстенного намека. – Можно поговорить с вами?

– Говори, – спокойно отвечает Богдан.

– Давайте отойдем?

– Может, ты сама отойдешь? Вряд ли нам есть о чем говорить, – вмешиваюсь я.

– Слушайте, ребят. – Оксана выдавливает жалобный взгляд, словно ей очень неловко и стыдно, но я не верю.

– Мы уже тебя наслушались, Оксан. Спасибо, что-то больше не хочется.

– Я хотела извиниться. Понимаю, что поступила ужасно, но…

– Извинилась? Можешь идти.

– Бо, ну чего ты? – тихо спрашивает Кот, сжимая мое плечо.

– Я – чего?!

– Все ошибаются, Лисенок. Мы можем просто отпустить ситуацию. Незачем оставаться врагами.

– Хочешь дружить с ней? Вперед. Я тебя не держу.

– Я не об этом.

Богдан из мягкого котенка превращается в сердитого котяру, но и я не отстаю, показывая острые лисьи клыки.

– А о чем? Давайте простим предательство и заживем большой дружной семьей? Так?! Я не хочу ничего слушать, понятно?

– Богдана, я не хотела… – продолжает Оксана голосом, полным раскаяния.

Меня перетряхивает, словно она скребет ногтем по стеклу, а не разговаривает. Огонь злости и разочарования, который я тушила в себе все это время, разгорается все ярче и выжигает меня изнутри, лишая человеческих чувств.

– Я не собираюсь участвовать в этом представлении! – Поднимаюсь с лавочки, скидывая с плеч руку Богдана. – Можете пообщаться без меня. Помириться. Подружиться. Что хотите! – бросаю гневно и топаю по дорожке подальше от похитительницы моего счастья, которая почему-то решила, что такое можно простить.

Богдан догоняет меня через пару секунд, но я не сбавляю шаг, даже когда чувствую его руку на запястье.

– Лисенок, погоди, – говорит Кот, пытаясь меня остановить, но я пру словно танк на максималках. – Что за истерики?!

Обида больно жалит, оставляя после себя горящий волдырь злости. Так я теперь еще и истеричка? Класс!

– А ты не понимаешь, Кот? Мозги после пары бокалов хуже пашут?

– Нормально они пашут. Всегда! Когда ты успела стать такой стервой? – выплевывает Богдан, и в грудь впивается еще десяток ядовитых жал.

Останавливаюсь, яростно встряхнув волосами:

– Так это я теперь стерва? Не та, которая играла с нами, как умелый кукловод, а я?!

– Бо, она ведь хотела извиниться. Все ошибаются.

– Ошибаются?! – вскидываю брови и открываю рот. – Ошибка, Кот, это что-то случайное, импульсивное, а не хитро продуманный план ради определенного результата.

– Я не говорю о том, что нужно простить ее и дружить снова. Просто не вижу смысла враждовать. Мы вместе несмотря ни на что, а Оксана, кажется, искренне сожалеет. Ей тоже тяжело. Когда ты перестала с ней общаться, она очень переживала. Почему ты не веришь, что человек осознал свои ошибки?

– Переживала? Что-то я этого не заметила. Ах да… Вы же там утешали друг друга, когда стерва Богдана вас бросила. Так?!

Кот хмурит брови, в его глазах блестит металл.

– Да что с тобой?

Закрываю глаза, сдерживая слезы. Не знаю, что ранит больше: отсутствие поддержки или то, что Оксана снова умудрилась все испортить. Озарение приходит внезапно. Что, если это очередной план, чтобы рассорить нас с Котом? Я знаю Ромашову, она ненавидит проигрывать. Делаю парочку глубоких вдохов и протяжных выдохов, собираясь с силами.

– Послушай, Кот… – произношу и кусаю губы, затмевая моральную боль физической. – Она была моей лучшей подругой. Возможно, для тебя все не так страшно, но для меня ее поступок не иначе как предательство. Она растоптала мое доверие, причинила столько боли. Я ненавижу ее всей душой. Ты и не представляешь себе, как это ужасно. Мне не нужны ее извинения и раскаяние. Если все это правда, то она молодец. Так держать. Пусть живет себе дальше, но меня не трогает. И знаешь что? Мне обидно, что ты сейчас на ее стороне, а не на моей.

Кот делает полшага вперед и опускает голову, тяжело вздыхая:

– Я не на ее стороне, Бо. Но не думал, что ты такая злопамятная. Я действительно общался с Оксаной какое-то время, она неплохой человек. Иногда перегибает палку, конечно, но… Я ей нравился, и она пошла ва-банк. Не хочу ее оправдывать, но чисто по-человечески ее можно понять. И если сейчас она сожалеет, так почему бы не выслушать? Ей станет легче, и тебе тоже.

Слышу в его словах нотки восхищения. Ему льстит, что Ромашова так рьяно боролась за него? Комок грязи спускается по горлу. Он меня не понимает. Не слышит. Хочется взмахнуть рукой и влепить Коту по морде, заорав что есть мочи: «Ты должен защищать меня! Быть рядом и поддерживать, а не учить жизни и добродетели!» Я уже была хорошей для всех, удобной, милой и понимающей… И что? Рыдала потом два месяца, когда жизнь дала по башке! Я так больше не хочу!

– Мне легче, если ее нет в моем окружении. – Отвожу взгляд, уже не надеясь на понимание и тем более одобрение.

– Бо… – Кот собирается сказать что-то еще, но телефонный звонок его прерывает. – Да, Кир. Какой? Ага. Понял. Что там за система? Угу. Часа три займет. Скоро буду. Давай.

Это не первый случай, когда Богдана забирают от меня вот так. И если честно, уже начинаю думать, что это какой-то секретный шифр, а не деловой разговор.

– Мне нужно к ребятам.

– Не хочешь рассказать, чем вы там занимаетесь? – Градус раздражения достаточно высок, чтобы задать этот вопрос.

– Зачем тебе это, Лисенок? – снисходительно спрашивает Богдан.

– Может, потому, что мне не все равно? Потому что мне интересно, чем ты живешь. И меня достали твои секреты!

– Бо, возвращайся к Вадику с Марусей, ладно? Я позвоню, как освобожусь.

– Ну что ты! Не утруждайся!

– Лисенок, я люблю тебя, ты же знаешь. Все будет хорошо, – ровным тоном произносит Кот и целует меня в щеку, прежде чем быстрым шагом покинуть сквер.

– Ага… И я тебя, – тихо отвечаю в пустоту.

Смотрю Богдану вслед. Такое чувство, что ему вообще на все плевать. Все, что я говорю, пролетает мимо кошачьих ушей. Он меня не чувствует, не понимает. Он уже ушел далеко вперед, а я так и осталась на уровне песочницы. Иногда он заходит ко мне поиграть, но каждый раз мне приходится смотреть на его спину. И уже даже волшебная фраза «я люблю тебя» не спасает ситуацию.

Сажусь на ближайшую свободную скамейку и достаю мобильник. Кручу его в руках, ощущая острую необходимость в разговоре с человеком, который еще ни разу меня не подвел. Нахожу в списке контактов номер, украдкой вытирая слезы со щек.

– Рыжая, привет, – отвечает Тема шепотом. – У тебя что-то срочное? Я на паре…

– Не особо. Набери мне, как сможешь.

– Та-а-ак… Слышу по голосу, что последний звонок превратился в похороны. Перезвоню через минуту. Подожди.

Дрожь в руках и ногах стихает, комок в горле растворяется, превращаясь в жидкий мед. Вот так просто понять с полуслова, что он мне очень нужен, может только Тема. Через пару минут телефон снова оживает. Нажимаю на зеленую трубку, прикладываю мобильник к уху и слышу взволнованное:

– Что стряслось?

Выкладываю все как есть. Тема – тот человек, которому мне нетрудно открыться полностью. С ним не нужно сдерживаться или притворяться, не нужно пытаться казаться лучше, чем я есть. Вот такая и должна быть настоящая дружба, когда тебя принимают любым. Счастливым, грустным, злым, нервным. Когда могут порадоваться вместе с тобой, пожалеть и защитить от всего мира.

– Рыжая, мне сказать как друг или как человек, который хочет тебя успокоить?

– Как друг.

– Все это ерунда какая-то, а не отношения. Вам нужно серьезно поговорить.

– Когда мы только вдвоем, все замечательно, но вокруг нас кипит жизнь, и такое чувство, что видим мы ее абсолютно по-разному. Наше согласие заканчивается на выборе фильмов. Тем, мне страшно. Что, если я начну ковыряться во всем этом и разрушу то, к чему шла так долго?

– А тебя устраивает положение вещей сейчас?

– Не знаю…

– Подумай, – строго произносит Артем.

Все это напоминает заказ с китайского сайта. Ты видишь вещь на картинке, и она тебе нравится, представляешь, как круто будешь смотреться, надев ее. Ждешь посылку несколько месяцев, периодически поглядывая на фото и примеряя вещь в воображении, но, когда получаешь заветный сверток и надеваешь то, что так долго хотел… приходит разочарование. Размер не тот, нитки торчат, рисунок скошен. И, глядя в зеркало, нет уже того восторга, который рисовался в голове, но ты отчаянно пытаешься найти плюсы. Вещь ведь желанная и долгожданная. Она того самого цвета, того фасона, но носить ее совсем не хочется, а выкинуть жалко. В мусорку полетит не только бракованная одежда, но и твое время, твои эмоции, твоя мечта…

– Я люблю его, Тем. И он меня тоже, – тихо произношу я.

– Да, Бо, я знаю. Ты его любишь. Он тебя тоже. Только себя он любит больше, своих друзей он любит больше.

– И что ты мне предлагаешь? Поставить его перед выбором? Я не стану.

– Дело не в выборе, а в приоритете. Необязательно отказываться от рыбы, если тебя бесят кости. Их же никто не заставляет есть.

– Говори попроще!

– Бо, есть такая штука, как компромисс. А еще отношения предполагают определенный уровень ответственности, общее будущее или хотя бы планы.

– В планах у Кота сейчас армия и его дела.

– Вот и ответ. Рыжая, я не хочу давать советы. Это ваши отношения, но… Как твой друг скажу одно… Это не то, чего ты заслуживаешь. Может, Богдан умеет быть для тебя хорошим другом, но парень… Это больше, чем поцелуйчики и признания в любви. И на мой взгляд, если ты готова к серьезным отношениям, то он, похоже, нет. Прости меня за то, что говорю это, но это так. Ты готова ждать его? Не только из армии.

Прихожу домой, а попадаю в сонное царство. Квартира наполнена тишиной, из открытого окна на кухне веет свежим теплым ветром. Нахожу в холодильнике два куска торта и достаю оба. Наверное, предполагалось, что мы вернемся вместе с Богданом, но… Увы и ах, все вкусности достанутся мне одной в качестве компенсации. Разговор с Темой превращает мысли в кипящую массу, кручу в голове разные варианты развития событий и понимаю, что ни один из них меня не устраивает. Ощущение собственного бессилия убивает, и только сладкий бисквит помогает не расклеиться окончательно.

Редиска прибегает на запах сладостей и поднимается на задние лапки, выпрашивая лакомство. Смотрю в темные бусинки добрых глаз и протягиваю любимцу палец, испачканный в креме.

– Ешь, сатаненок, – приговариваю я, ощущая, как шершавый язычок касается кожи.

Умиленно улыбаюсь, но вдруг вместо языка чувствую острые маленькие зубы и пронзительную боль. Одергиваю руку, едва не срываясь на крик. Редиска, чуя неладное, пулей вылетает из комнаты. На глаза наворачиваются слезы, но не из-за боли, а скорее из-за обиды. Вот и вся правда жизни. Ты кормишь кого-то из своих рук, делишься самым дорогим… Торт, конечно, не самое важное для меня, и все же. Пес меня укусил. Укусил, как только закончился крем. И все. Я больше не нужна. Получил, что хотел, сделал больно и сбежал. То есть как только ты перестаешь быть полезным, то от тебя можно тут же отвернуться? Если тебе пока нечего предложить, ты – пустое место, пережиток прошлого, использованный продукт. Чистое потребительство и никаких высоких чувств.

Мою руки в раковине и убираю остатки торта обратно в холодильник, растеряв аппетит. Вселенская обида на Редиску и Кота добивает меня жуткой усталостью. Топаю в комнату и валюсь на кровать. Нужно пополнить запас сил для важного разговора, который состоится, как только у моего парня найдется пара свободных часов.

Провожу ладонью по лицу, чтобы смахнуть холодные щупальца морского чудовища, и чувствую пальцами шелестящую упаковку. Открываю глаза и вижу перед собой лицо Кота. Он сдержанно улыбается, и я тут же принимаю боевую позицию: сажусь на кровати и отодвигаюсь от него как можно дальше.

– Я принес тебе мороженое.

Если бы нам было по десять лет и я была обижена на него за то, что он ткнул в меня ручкой, то план сработал бы на «отлично». Но нам не десять, и ситуация куда страшнее, чем синие чернила на коже.

– Можешь съесть сам, – отвечаю я и кошусь на закрытую дверь.

– Дядя Леша гуляет с Гелей на улице. Тетя Леля разрешила нам поговорить в условиях полной конфиденциальности.

– Значит, мы все-таки поговорим? Неужели?

– Бо, я был не прав. Признаю. Оксана идет лесом далеко и надолго. Мне пофиг на нее. Ты для меня важнее всего.

– Это не очень заметно…

– А что мне сделать? – резко бросает Кот. – Чего ты от меня хочешь? Чтобы я сидел сутками рядом с тобой, пока ты штудируешь книжки и готовишься к экзаменам?

– Ты мог бы готовиться вместе со мной.

– Опять двадцать пять! Ты серьезно?

– Чем ты занимаешься со своими друзьями, Кот? – луплю в лоб прямым вопросом, на который во что бы то ни стало хочу получить ответ.

– Да какая разница?!

– Почему я не могу знать? Что там такого? Вы ловите лягушек и продаете их во Францию? Выращиваете запрещенные растения? Что?!

– Если я скажу, это что-то изменит? Изменит твое ко мне отношение?

– А должно?

Боремся взглядами. Кот, как всегда, решителен, но и я не собираюсь отступать.

– Неужели ты настолько мне не доверяешь? – выкручивается Богдан.

– Встречный вопрос, Кот. Ты мне не доверяешь?

Один – один. И мы оба правы.

– Мы занимаемся ремонтом мелкой техники. Лично я – перепрошивкой операционных систем на гаджетах, – нехотя говорит он и отводит взгляд.

Понимаю, что это только верхушка айсберга.

– И-и-и? Где подвох?

– А ты везде ищешь подвох? – недовольно фыркает он. – Я ведь и есть один сплошной подвох, правда?

Становится не по себе. Даже совестно. Вижу перед собой загруженного парня, который изо всех сил старается казаться сильным, пробираясь по тому пути, который выбрал он сам.

– Почему ты сразу не рассказал мне? Если все так, то… Это же здорово. И если у тебя получается, ты мог бы сдать информатику и поступить на программиста или…

– Вот поэтому и не рассказал, Бо. Что вы все пихаете меня на протоптанную дорожку? Не нужен мне универ, ясно? Не сейчас. Мне все равно придется идти в армию. Лучше сразу. Почему нельзя просто меня поддержать? Я молчал, чтобы избежать нравоучений хотя бы от тебя.

Я так много навешала на Богдана. Что он не слышит меня, не поддерживает. А сама точно такая же. Думаю лишь о своих чувствах и целях, забыв о его желаниях и эмоциях.

– Прости, – шепчу я. – Никакой ты не подвох, Кот. Просто я хочу быть к тебе ближе, понимаешь? Хочу быть в курсе, не для того, чтобы контролировать или упрекать, а совсем наоборот.

Смотрю в родные серые глаза, тревоги и опасения отступают на задний план. Проходит еще мгновение, и я уже не помню, почему злилась. Любовь побеждает все, так говорят.

– И ты меня прости.

Тянусь ближе и целую любимые губы. Нежно и трепетно. Кот опрокидывает меня на спину, нависая сверху, и углубляет поцелуй. Растворяюсь в ласковых касаниях и головокружительном удовольствии.

– Леша! Вы уже вернулись?! Как быстро! – кричит мама из коридора.

Кот реагирует на сигнал тревоги молниеносно, подбегает и открывает дверь, а я вскрываю упаковку подтаявшего мороженого и тут же сую его в рот.

– О, привет, детишки. Чем заняты? – заглядывает в комнату папа.

– Болтаем, – тут же отвечает Кот.

– Угу, – мычу я, чувствуя, как замерзает мозг.

– Хорошо… – кивает папа и оставляет нас.

Переглядываемся с Богданом, точно воришки, которые избежали правосудия.

– Пронесло, – тихонько выдыхает Кот.

И сейчас я вижу перед собой Богдана из средних классов. Того самого, который боится и уважает моего отца. Мальчишку со шкодным взглядом и хитрой улыбкой. Того, которого люблю. Он все еще есть. Он все еще мой.

Глава 17

Количество стресса в жизни достигает пика в период экзаменов. Голова разрывается от информации, которую пытаюсь в нее утрамбовать и разложить по полочкам и ящикам. Выпадаю из жизни на две с половиной недели. Мимо проходят дни. Все как в тумане, но зато как сладок результат.

Математика, русский и обществознание – отлично. Физика и английский – хорошо. Я довольна. Если скомпоновать по три предмета, получается отличный набор для поступления в университет. И вот тут начинается новое веселье. Куда? На кого? Нужно уже рассылать документы и присматриваться к вузам, но я не могу нащупать то самое направление, в котором хочу двигаться.

Родители дают советы, но не настаивают. Папа хочет, чтобы я поступила в Политехнический университет, мама предлагает взять за основу экономику. Еще один важный голос, который мне необходимо услышать, принадлежит Коту, но он лишь пожимает плечами и говорит, что я должна решить сама. Он ведь решил. Армия… М-м-м… Прекрасный выбор.

Наши отношения с Богданом становятся все более натянутыми. Мы видимся не так уж часто, оба заняты своими делами. Все очень сумбурно. Каждый день задаю себе кучу вопросов и не могу ответить ни на один из них. Что случится дальше с нами? С нашими чувствами? Выдержим ли мы?

Выбор… Выбор… Необходимо сделать правильный выбор, – накручивает подсознание. – Что-то не так, Богдана. Ты же это чувствуешь. Открой глаза. Посмотри на ситуацию со стороны.

И я пытаюсь… Если абстрагироваться от влюбленности длиною в семь лет, то… Все плохо. Не ужасно, но действительно плохо. Даже родители смотрят на меня с подозрением, наблюдая, как я провожу вечера дома одна или в компании с Марусей. Подруга тоже аккуратно пытается намекнуть, что я дурочка, раз позволяю Коту гулять непонятно где, когда он захочет и сколько захочет.

Такими темпами я могу сломаться, уже чувствую, как трещат кости. Если Богдан не сможет дать мне опору, чтобы выпрямиться во весь рост, боюсь, рухнет все. Но надежда умирает последней. Экзамены закончились. Впереди целый месяц свободы, выпускной и летние дни, которые должны сплотить нас. Должны расставить все по своим местам.

Выпускной. Когда-то это слово казалось обычным без особой эмоциональной подоплеки. Чего его все так ждут и радуются? Ну закончил ты школу, получил бумажку. Все равно учиться и дальше. Тоже мне счастье. Но теперь, оказавшись на пороге этого события, вижу все по-другому. Долгожданный день, когда я смогу подержать в руках подтверждение своих мучений. Точнее, трудов. Оценки за одиннадцать лет учебы. Волнительный и приятный момент, учитывая, что я действительно потратила кучу сил и времени на это. Золотая медаль мне не светит, конечно, но отсутствие троек определенно радует.

Платье куплено без истерик, даже соглашаюсь на поход в салон красоты и не устраиваю там сцен со швырянием косметики и дикими криками. Все на удивление спокойно и легко, и от этого немного страшно. Чем же мне придется заплатить за удачу? У всего ведь есть цена, если верить пабликам в «ВКонтакте».

Торжественная часть тянется бесконечно долго и больше напоминает показ мод. Кто-то постарался, а кто-то перестарался. Платья с сотнями подъюбников, корсеты, черные стрелки на пол-лица. Мамы некоторых выпускниц выглядят моложе, чем дочери.

– Слушай, мне кажется или мы попали в Страну чудес? – шепчет Маруся, когда за аттестатом выходит девочка из параллельного класса в кроваво-красном платье и с высокой прической в форме сердца.

– Ага. Только Алисы не видно, – усмехаюсь я. – Зато Чеширский Кот с нами, – поворачиваюсь к Богдану.

– И Безумный Шляпник, – кривляется он в ответ. – Он ведь рыжий был?

– Эй! Я тебе сейчас зубы посчитаю, и улыбаться ты больше не сможешь.

Кот наклоняется к моему уху, осыпая открытую кожу на шее мурашками:

– Лисенок, ты прекрасно выглядишь. Платье потрясающее, зеленый цвет тебе очень идет. Ты сегодня самая красивая.

– Это изумрудный шелк!

– Невероятная красота!

– Ты прощен, – хихикаю я.

– А вот и Алиса, – бубнит Маруся, когда Оксана выплывает за аттестатом в голубом платье в пол.

Не комментирую. Не хочу. С каменным лицом провожаю взглядом Ромашову, не выпуская из потайной комнаты неприязнь. Классная руководительница приглашает Марусю. Не жалея ладоней, аплодирую подруге. Она сегодня выглядит очень женственно. Легкие светлые кудряшки, белое ажурное платье, подчеркивающее грудь и скрывающее полноту ниже пояса. И я знаю точно, для кого на самом деле она так постаралась. Барабанная дробь! Сегодня наконец-то я увижу ее принца! Все увидят. Он обещал. Клялся и божился, что придет. Это событие даже волнительнее, чем сам выпускной.

Солнце на закате озаряет школьный двор красно-оранжевым свечением, выпускники с гордостью прижимают аттестаты к груди и передают их родителям на сохранение, ведь теперь начинается настоящее веселье. Официальная часть окончена, нас ждет вкусная еда, конкурсы и танцы.

Никогда еще не видела учителей такими счастливыми, а родителей спокойными. Это общий праздник, ощущение умиротворения смешивается со счастьем. Играет музыка, слышится громкий смех, звучат забавные истории, вызывающие теплые воспоминания и улыбки.

Через пару-тройку часов большинство родителей разъезжается по домам, оставляя своих уже взрослых детей развлекаться. Папа напоследок читает серьезную лекцию Богдану об ответственности, а мне об осторожности. Если бы не мама, то его речь затянулась бы до рассвета. Оставшись без надзора родительских глаз, ребята достают сюрпризы из тайников, после которых щеки становятся красными, голоса громкими, а улыбки расползаются по лицам, точно вирусная болезнь. Прячу скептицизм подальше. Люди отдыхают так, как хотят. Осуждение не делает меня лучше остальных.

– Лисенок, сейчас вернусь, – говорит Богдан, поднимаясь из-за стола.

– Жвачку не забудь.

– Да всем уже пофиг. Поверь мне, – подмигивает Кот и уносится в сторону спортивной площадки.

– Действительно, – усмехаюсь я. – Что они теперь ему сделают? Выгонят из школы?

Маруся продолжает молча смотреть на полупустой бокал шампанского. Легонько касаюсь ее плеча:

– Э-э-э-э-й… Ну чего ты, Марусь? Расстроилась из-за принца?

– Он же обещал, – тихо произносит она. – Я два года на него убила. Каждый день думала… Скоро, скоро он изменится. Все наладится. И знаешь, ничего не менялось. Так глупо ждать человека, который даже не старается тебя порадовать. В такой день…

За последние два года Маруся стала для меня настоящей подругой. Она веселая, понимающая, добрая. С кучей тараканов в голове, но даже они кажутся милыми. Она не заслуживает такого к себе отношения. Если ее принц все-таки придет, то я с радостью плюну ему в рожу.

– Марусь, – обнимаю ее одной рукой и прижимаюсь лбом к ее виску. – Ты же знаешь, что замечательная. Честно, обалденная! Да за тобой еще толпами пацаны будут бегать. Наплюй на этого барана. Давай так… Я сейчас приведу Кота и Вадика, и мы все пойдем танцевать. М-м-м? Как идея?

– Угу… – грустно кивает подруга.

Включаю первую космическую скорость. Сегодня никто не должен грустить. Шевчука вылавливаю из компании ребят из параллельного класса. В общих чертах обрисовываю ситуацию, и Вадик без промедления бросает все и направляется к Марусе. Через арку выхожу из школьного внутреннего дворика на спортивную площадку. Утопаю каблуками в мягкой земле, пробираясь через клумбу к трансформаторной будке. Голоса за поворотом заставляют замедлиться. Если один из них я ожидала услышать, то второй точно нет.

– Я ведь пыталась с ней помириться, понимаешь? Она сама не хочет, – расстроенно говорит Оксана. – Кот, ну хоть ты мне веришь? Это было какое-то помешательство. Ты очень нравился мне.

– Оксан, я все понимаю.

В ушах звучит выстрел. Пуля разрезает воздух и летит по направлению к сердцу. Не может быть… Еще раз? Я должна пройти через это еще раз?

– Но я рада, что вы вместе. Для меня это была приятная неожиданность, ведь, как бы вы ни дружили, Богдана… Она… Ну, ты и сам знаешь. Очень уж правильная и категоричная.

– Да уж… – усмехается Кот.

Ловлю пулю перед грудью. Сжимаю ее в кулаке, растирая в пыль. Если бы моя кожа могла воспламениться, то я бы сожгла школу. Я готова стерпеть подобное от кого угодно. Мне все равно на мнение Оксаны, но слышать, что Кот соглашается с ней, еще и так весело… Это уже слишком.

Доверие крошится, как сахарное стекло. Выпрямляюсь в полный рост, не ожидая поддержки. Преодолеваю оставшееся расстояние и появляюсь перед парочкой, которая в мгновение становится максимально серьезной. Не ожидали? Один – один. Оксана чуть прищуривает глаза, напоминая змею перед укусом, но я не тушуюсь и смотрю на нее прямо и открыто. Страх она не почувствует. Его нет. Мнение этой девушки не значит для меня ничего, как и она сама.

– Я пойду, – говорит Оксана с улыбкой, – такси вызову.

Она грациозно перескакивает через цветочный куст и шагает к задним воротам. Перевожу взгляд на Кота и приподнимаю бровь. Он морщится и прячет руки в карманы темных брюк:

– Бо, только давай без истерик.

Интересно, что может еще больше вывести из себя, чем эта фраза? Делаю глубокий вдох и понимаю, что истерить мне и не хочется. Магическое спокойствие накрывает прозрачной вуалью. Сумбур в мыслях и чувствах выстраивается в упорядоченный поток. Кажется, настало время для принятия решений и расстановки точек. Больше я не буду скрывать ничего. Все будет озвучено.

– Есть тема, Бо. Пацаны ждут нас в «Чайке». Поехали? Здесь уже все равно нечего делать, – как ни в чем не бывало произносит Богдан.

– Вообще-то есть. Наш выпускной проходит здесь, а не в «Чайке».

– Да брось! Учителя уже достали со своими конкурсами.

– Окей. Можешь ехать, – монотонно проговариваю я.

– Лисенок… – вздыхает Кот, видимо не ожидая от меня такого ответа.

Его состояние оставляет желать лучшего. Если честно, мне противно на него смотреть. Раньше я видела его в светлом ореоле собственных чувств, но теперь…

– Что? Поезжай, если хочешь. Мне и здесь неплохо.

– Я хочу, чтобы ты была рядом.

– Оставайся со мной.

– Но меня там ждут.

– Тогда догоняй Оксану – и вперед.

– Ой, Бо, прекрати. Не втягивай сюда Ромашову. Мне на нее пофиг, ты же знаешь.

– Нет, не знаю. Ты только что миленько беседовал с ней о том, какая я такая трудненькая… Вы ведь крутые и классные, а я зануда с учебниками. Ох, бедняга. И как ты меня терпишь?

– Да что ты несешь? – нервно выплевывает Кот. – Хватит уже ревновать к ней.

Его слова меня веселят. Парень, стоящий рядом, упал в моих глазах настолько низко, что даже моя многолетняя привязанность не помогает его рассмотреть.

– Ты уезжаешь или нет? – давлю я, не моргая, чтобы не пропустить ни одной его эмоции.

Он взбешен, и я понимаю почему. Раньше я соглашалась абсолютно со всем, пыталась понять и войти в положение. Для него, как и для Оксаны в свое время, я была удобной. Лучше не скажешь. Я была комфортным компаньоном в любых отношениях, ведь никогда не перетягивала одеяло на себя, ставя в приоритет чувства других. И вот к чему меня это привело…

– Ты сейчас серьезно ставишь меня перед выбором? Отлично, Бо! Высший класс! Не ожидал от тебя такого. – Богдан разочарованно качает головой, и это становится последней каплей.

– Ну что ты, Кот! Как я могу заставить сделать выбор того, кто неспособен на это. Я сама его сделаю. Облегчу в очередной раз тебе жизнь.

– А ты не много на себя берешь?

– В самый раз. Уезжай, Кот. Тебя ждут твои замечательные друзья. Девушка, которая от тебя без ума. Кайф, да? Ради чего еще жить?

– Ты меня разочаровываешь…

– Неужели? Удивлен, что у меня есть свое мнение?

– Я думал, ты меня любишь…

Ох, какой грязный прием, но и на него у меня есть ответ.

– Я тоже так думала, но, оказывается, чувства умирают, если их бережет кто-то один.

– Как ты заговорила.

– В умных книжках вычитала, пока ты тусил.

– Есть еще что сказать?

Улыбка появляется на лице. Буря чувств в глубине души закручивается в ураган. В нем все, что связывает нас двоих. Все вопросы и ответы. Все воспоминания и чувства. Обиды и моменты прощения. Так много лет, так много радости и грусти. И все это разрушается в один короткий миг, когда я смотрю в дорогие сердцу глаза, которые сейчас кажутся совершенно бесчувственными.

Нет ничего более чужого, чем бывшее свое.

– Нет, – отвечаю глухо, все еще чувствуя, как остановленная пуля печет ладонь.

Я сберегу сердце и больше я не позволю Богдану разбить его.

– То есть ты со мной расстаешься?

– Богдан, давай честно, по-взрослому. Не было у нас ничего. Передружба – недоотношения. У тебя своя жизнь, свои интересы. Наша детская влюбленность останется навсегда здесь, в этих стенах. Школа закончилась и история Кота и Лисенка тоже.

– Просто скажи, что не хочешь ждать меня из армии. Незачем разыгрывать драму.

– Кот! – кричит Оксана из-за забора. – Вы едете? Машина уже здесь.

– Может, Оксана дождется? Она столько сил приложила, чтобы добиться тебя.

– Она мне не нужна… – рычит Богдан.

Ему больно, мне тоже, но не так, как я себе представляла. Это скорее боль разочарования, чем потери. Розовые очки бьются стеклами внутрь, но, если снять их и кинуть на асфальт, глаза останутся целы.

– Ты сам не знаешь, что тебе нужно. Дам тебе последний дружеский совет, Кот. Хватит жить чужой жизнью, пора перестать стараться быть для всех классным. Выше головы не прыгнешь. Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я заставляю тебя делать выбор, но все совсем не так. Ты его уже сделал. Еще до того, как мы начали встречаться. Я никогда не была для тебя важной. Привычной – да. Удобной – тоже да. Твои чувства ко мне не больше чем привязанность к чему-то стабильному. Это не любовь. Даже не симпатия.

– Кот! – снова зовет Оксана.

– Все-все, Оксан! – кричу в ответ. – Я его отпускаю! Не надрывайся, а то макияж испортится!

Почему-то становится невыносимо смешно. Комичности в сложившейся ситуации немного. По-нормальному я должна рыдать и загибаться от боли, но осознание верности себе, своим чувствам и уверенность в своем решении не позволяет даже одной слезинке появиться на лице.

– Лисецкая, если ты хочешь мне что-то сказать… – начинает Ромашова.

– Не-а! Не хочу! Ты вряд ли поймешь хоть слово!

Разрываю последние несколько ниток, которыми были связаны наши жизни. Уже даже не канаты, а тонкие-тонкие нити. Смотрю на Богдана. Он хмурится и топчется на месте. Я бы хотела, чтобы это был он, чтобы у нас все было по-настоящему, но не все желания исполнимы.

– Поздравляю с окончанием школы, – гордо произношу я и ухожу.

Не оглядываюсь, не замедляю шаг. Гармония внутри расцветает на месте, где раньше был засохший цветок. Все вокруг в легкой дымке. Еще до конца не осознаю, что именно сделала, да и не хочу, если честно. У меня сегодня праздник. И если ради собственного счастья и спокойствия мне нужно сделать выбор, то я выбираю себя.

Из колонок льется медленная мелодия, на танцполе двигаются пары. Останавливаюсь, увидев одну из них. Глаза наливаются слезами, но совсем не от печали. Вадик и Маруся. Между ними нет и миллиметра расстояния, взгляд глаза в глаза. Но в момент романтическая мелодрама превращается в боевик, потому что к ним подлетает какой-то длинный парень и растягивает их в стороны. Он кричит Марусе в лицо, Вадик отпихивает его руку и становится перед одноклассницей в защитной стойке. Собираюсь ринуться в еще один бой. Ну а что? Если рубить головы, то всем. Но не успеваю добежать, Маруся делает все сама, парой слов и одним действием.

– Катись ты куда подальше со своими обещаниями! – кричит Маруся и целует Шевчука.

Паралич охватывает тело, и не только мое. Принц замирает на месте, его челюсть медленно опускается, а после он, махнув рукой, быстрым шагом направляется на выход. Вот это да!

Вижу вокруг ошарашенные взгляды ребят. Маруся отстраняется от Вадика, слышатся аплодисменты и свист. Закрываю руками глаза из-за нахлынувших эмоций, а когда открываю, эта довольная парочка стоит уже рядом со мной.

– Я в шоке, – произношу сквозь широченную улыбку.

– Я тоже, – ошарашенно говорит Вадик.

– Ой, Шевчук. Я знаю, что нравлюсь тебе. Сколько можно скрывать? – закатывает глаза Маруся.

– Я планировал еще лет восемь, но и такой исход мне нравится.

Дружно смеемся. Набрасываюсь на друзей, обнимая сразу обоих:

– Я вас так люблю. Спасибо вам за все!

– Богдана, ты чего? – охает Маруся.

– Лисецкая, тебя кто покусал? – удивляется Вадик. – А где Кот?

Отхожу назад и неопределенно пожимаю плечами.

– Неужели он?.. – неодобрительно качает головой Шевчук. – Вот же…

– Бо, все будет хорошо, – с уверенностью говорит Маруся.

Киваю и улыбаюсь.

– Я знаю, конечно, будет. А теперь, может, подвигаемся немного? Мы вообще-то школу закончили!

– Да! – вопит Вадик, поднимая руки вверх.

– Ура-а-а! – кричим вместе с Марусей, и к нам присоединяются девчонки и мальчишки из параллели.

Зажигательная композиция наполняет школьный двор. Хохочем и прыгаем, подпевая знакомым словам. Эмоции переполняют. И они только положительные. Позади одиннадцать лет. Большая половина прожитой жизни, но впереди еще столько всего. Я принимаю свой опыт, осознаю ошибки. Все, что произошло, сделало меня сильнее и увереннее в себе. Выводы зафиксированы, решения приняты. И я ни о чем не жалею.

Поднимаю голову, глядя на ночное небо, закрываю глаза и кружусь на месте, подгоняемая волнительным ощущением неизвестности. Что же дальше? Какие перемены и повороты? Меня уже ничего не пугает. Я жду этого с нетерпением. Больше нет груза, что тянет вниз. Нет балласта из болезненных чувств и бесконечных печальных мыслей. Все к лучшему. Я верю в это. И верю в себя. Это ли не главное?

Эпилог

Нет красивого способа расставания. Отпускать людей, которые тебе дороги, все равно больно, даже если понимаешь, что другого выхода нет. Я прочувствовала это дважды. Пропустила через себя каждую эмоцию. Было не просто, но поучительно.

В ночь выпускного эмоциональное восприятие притупилось. Адреналин стер часть переживаний, но уже на следующий день все стало куда ярче. Рана открылась. Водопад мыслей бил камнями по болевым точкам. Так продолжалось несколько дней или даже недель. Головой я все прекрасно понимала. Знала, что выбор, сделанный мной, верный. Кот… Он не тот, кто нужен мне. И я точно так же не подхожу ему. Все мои слова были правдой, а за него говорили действия.

Любовь. Первая любовь… Первые чувства, в которых ты блуждаешь, как в темном лесу без фонарика и карты. Ветки бьют по лицу, спотыкаясь о корни и пни, падаешь на землю и разбиваешь коленки. Для кого-то первая любовь становится последней, истинной и правильной. Это великий труд. Отношения – всегда труд. И я, и Кот просто оказались не готовы к этому. Он не желал меня слушать, устремившись к своей цели, а я не захотела слепо идти за ним.

Кто виноват?

Никто… Жизнь, наверное.

Злюсь ли я?

Нет.

Жалею?

М-м-м… Иногда.

Как бы я ни храбрилась и ни старалась улыбаться родным и друзьям, проворные мыслишки о благоприятном исходе посещают голову, но это ничего не меняет. Трудно ломать себя под кого-то. Богдан ждал от меня именно этого, как и я от него. Честно? Я желаю ему только добра. Хотя бы в память о нашей дружбе. Он все равно будет частью моей жизни. Но часть – это не вся жизнь.

* * *

Палящее солнце припекает лицо. Август в этом году пришел прямиком из ада. Поднимаюсь с постели и топаю на кухню за спасительным глотком холодной воды. Останавливаюсь в дверях и вижу родителей, сидящих за столом с неестественно прямыми спинами.

– Меня обсуждаете?

– Вообще-то да, – серьезно говорит папа.

Они стоически выдержали целый месяц после выпускного, не задавая никаких вопросов о Богдане, но я понимала, что этот момент когда-нибудь настанет.

– Я в порядке, правда. Мне не нужен психолог, и я не собираюсь прыгать из окна.

– Кажется, мне лучше оставить вас, – произносит отец, уступая мне место. – Девчачьи разговоры и все такое.

Со вздохом опускаюсь на предложенный стул, мама ласково улыбается, глядя на меня.

– Богдана, ты у нас очень умная и рассудительная девочка. А еще сильная и добрая. Я понимаю, что ты бережешь нас с отцом, но… Мы же твои родители. Мы твоя главная поддержка. Я не настаиваю на разговоре, но все-таки хочу, чтобы ты выслушала меня.

– Хорошо, мам. Я слушаю.

– Когда-то я была на твоем месте. И я очень хорошо понимаю, что ты чувствуешь сейчас и о чем думаешь.

Опускаю голову. Боюсь, что мама сейчас вытащит наружу то, что я так старательно прятала. Есть чувства, которые ты не хочешь испытывать, но они не поддаются контролю.

– Лисенок, все, что происходит сейчас, все романтические катастрофы, обиды, страхи… Они кажутся тебе огромными и непосильными. Ты думаешь, что так будет всегда, но на самом деле – нет. Все забывается. Стирается временем, новыми событиями и людьми. Поверь мне, через год все изменится. Скорее всего, будет новая катастрофа.

Смешинка слетает с губ, и мама тоже мягко смеется.

– Похоже на меня…

– Да на всех. Мы все через подобное проходим. Каждый по-разному. Но в итоге находим себя. И ты найдешь. Во всех сферах жизни. Почувствуешь крылья за спиной и обретешь счастье, которое сложится из тысячи мелких деталей. Жизнь многогранна. И если любить каждую из них, даже самую темную, она полюбит тебя в ответ.

– Спасибо, мам, – произношу и чувствую, как чешутся лопатки.

Мои крылья еще не пробились, но я готова подождать.

– И ты обязательно встретишь свою любовь. Настоящую. Ту, в которой не будешь сомневаться.

Понимаю, что мама видела куда больше, чем я думала. Становится неловко, но я держусь. Это ведь мама. Кто еще, если не она, поймет и прочувствует все горечи жизни вместе с тобой?

– Ты что-то слышала о Богдане? – бросаю догадку.

– Видела его маму сегодня утром…

– Как он?

– Служит. Его отправили за тысячу километров отсюда.

– Ого…

– Она передала тебе кое-что. – Мама кладет на стол оранжевую маленькую коробочку. – Точнее, Богдан просил передать. Я сначала не хотела вручать, но ты как-то мне сказала, что сама хочешь принимать решения. Поэтому вот… – указывает на подарок.

– Спасибо…

– Все пройдет, Лисенок. Поверь своей матери. Мне когда-то тоже разбил сердце мальчик, которого я безумно любила. Тогда я считала, что больше никогда и ни с кем не смогу почувствовать того же. Что он был первым и последним…

– И что случилось потом?

– Я уехала от родителей, поступила в университет. На меня начали обращать внимание парни, но я всех отшивала, желая видеть рядом только того самого. А он, казалось, забыл обо мне, хотя и клялся в вечной любви. А вот пото-о-ом… На горизонте замаячила копна рыжих волос, – с нежной улыбкой продолжает мама. – Твой отец мне не нравился. Никак! Он был слишком громкий, резкий, какой-то неотесанный.

– И чем же он тебя покорил?

– Я упала. Сейчас, конечно, звучит смешно, но тогда… Навернулась со ступенек. Звезда университета, и в таком положении. Было невыносимо стыдно, а еще больно. Никто из окружающих даже не подумал помочь, стояли и смеялись. И только твой папа молча подошел ко мне, поднял на руки и сказал: «Не реви». Я опешила. Хотелось дать ему по морде хорошенько, но он отнес меня в безлюдный уголок, посадил на подоконник, обнял и прошептал: «Вот теперь можешь поплакать». С того дня я плакала только у него на плече, и ни разу за всю нашу жизнь он не был причиной моих слез, зато был единственным человеком, рядом с которым мне было настолько комфортно и тепло. Единственным, кто мог меня поддержать и успокоить.

В голове появляется ясная картинка. Печаль отступает. Любовь ведь непредсказуема. Разочаровавшись в ней раз, не стоит ее отвергать. Она придет, если ты будешь ей рад, если позволишь ей это сделать. После разговора с мамой возвращаюсь в свою комнату с легким сердцем. Собираюсь открыть подарок Кота, но меня отвлекает телефон. Сообщение.

Тема: «Привет, рыжая! *ссылка на список поступивших абитуриентов* Угадай, кто поступил в мой универ? Готова к новому периоду своей жизни?»

Убираю оранжевую коробочку в верхний ящик комода и набираю ответное сообщение.

Богдана: «Жду не дождусь!»

Примечания

1

Безалкогольный негазированный напиток «Aloe vera». – Прим. автора.

2

Главный антагонист романа Стивена Кинга «Оно» и его экранизаций. – Прим. автора.

3

Главная антагонистка книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». – Прим. автора.

Content

Алекс Хилл
Передружба. Недоотношения

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Примечания