Маргарита Дюжева

Искры между нами

Пролог

Красивая ухоженная брюнетка сидела на высоком барном стуле и задумчиво крутила пальцем смартфон, катая его из стороны в сторону по гладкой, блестящей поверхности.

Ее раздражало все, абсолютно. Громкая музыка, слащавый бармен, люди, снующие вокруг. Мать с постоянными расспросами: где, что и как. Друзья тоже раздражали. До зубовного скрежета: сидят, ржут над какими-то глупостями. Сборище идиотов.

Но больше всех бесила Даша. Дашенька. Дашуля, мать ее. Лучик света, бл*дь, в темном царстве. Подруженька ненаглядная! Нацепила синий облегающий комбинезон, обтянула задницу свою круглую и накручивает ей, прикрыв глаза, плывя по музыке, приковывая к себе чужие взгляды. Балерина хренова! Что уж талант впустую тратить, разделась бы догола да к шесту. Все мужики слюной пол зальют. Глядишь, денег бы состригла.

Еле подавив брезгливую гримасу, Алена отвернулась от танцпола. Медленно выдохнула, растирая виски. Надо успокоиться, взять себя в руки. Как же все бесит!

— Текилу, пожалуйста, — сказала бармену.

— Чего? — он, не расслышав ее из-за громкой музыки, склонился ближе, вызвав новую волну раздражения.

— Текилу! — рявкнула она, недовольно сверкнув глазами. Понаберут идиотов!

Через минуту перед ней уже стоял напиток.

Еще раз бросив презрительный взгляд на подругу, плавно двигавшуюся под музыку, почувствовала, как зубы свело от злости, и залпом опрокинула стопку.

— Ненавижу, — тихо, на выдохе, сквозь стиснутые зубы.

Когда это все началось, она уже не помнила. Наверное, еще в школе, в средних классах, когда мальчики начали засматриваться на девочек. И большинство в качестве объекта воздыхания почему-то выбирали Дашу. Высокую худую девочку в потертых джинсах, без косметики, с волосами, стянутыми в конский хвост.

Тогда впервые кольнуло сердце от обычной человеческой зависти. В Никитиной не было ничего особенного. Тогда почему они все за ней увивались?

Уже позже, в старших классах, встречаясь с парнем, Алена ненавязчиво задала вопрос, что он думает о Даше. Тот, не задумываясь ни на секунду, ответил, что такую хочется схватить и унести в свое логово.

Такую — это какую? Фигуристую, осанистую? Так ведь и у нее самой такие перегибы, что любая позавидует. Тонкая талия, крутые бедра и пышная грудь, куда более приятная взору, чем Дашкина скромная двоечка.

Красивую? Таких красивых навалом…

— У нее свет в глазах. Смотришь и хочется утонуть, — пояснил уже другой парень, с которым встречалась в универе.

Что там светится? Лампочка Ильича? Факел на слоновьем жире?

Алена перевела сумрачный взгляд на свое отражение в зеркале, висящем напротив стойки. Хмурая темнобровая красивая шатенка. Ничуть не хуже Дашки. Даже лучше. Только почему все всегда тянуться к Никитиной?

Их «дружба» походила на тандем немого и слепого. Даша не замечала растущего с каждым днем раздражения, продолжая порхать беззаботной радостной птицей, а Алена молчала, с мазохистским кайфом травя себя и разжигая в душе ненависть.

Почему так? Непонятно. Дашка всегда была приветлива, открыта, заботлива, никогда не уводила у Рыжовой парней и не делала гадостей. Девочка-одуванчик. С ней даже поругаться не получалось, потому что во всех конфликтах Никитина выступала миротворцем.

Аленина мама тоже любила Дашу. Стоило только подруге прийти в гости и все — болтали, как подружки, а ей приходилось сидеть в стороне и наблюдать, как дорогая подруга секретничает с матерью. От этого становилось еще противнее и еще сильнее разгоралось в груди темное пламя.

— Аленка, пошли танцевать!

Погрязнув в своих мыслях, она пропустила момент, когда Даша оказалась рядом и приобняла за плечи.

Едва сдержав отвращение, Алена прохладно произнесла:

— Нет желания.

— Ну, пожалуйста! — серые глаза с пушистыми ресницами проникновенно заглядывали в душу.

— Даш, отстань, — проворчала брюнетка и отвернулась.

— Ален, ты какая-то странная. У тебя все в порядке? — озабоченно спросила Никитина, усаживаясь на соседний стул. — Все в себе и в себе. Может, расскажешь?

Еще чего! Кто такая эта Никитина, что ей все рассказывать? Всего лишь заноза в одном месте.

— Все нормально, — даже не взглянув на подругу, Алена снова отмахнулась.

Даша тем временем чуть привстала и, склонившись к бармену, звонко попросила:

— Персиковый мартини, пожалуйста.

Твою мать! Персиковый мартини! А что уж не эликсир из волшебной пыльцы с задницы розовой феи?!

Бармен устроил целое шоу, готовя для нее коктейль. Крутился, вертелся, виртуозно играя шейкером. Потом налил напиток в бокал, украсил вишенкой и, поставив на круглую резную салфеточку, с улыбкой подвинул к девушке.

Почему-то эта салфеточка выбесила окончательно.

Скрипнув от досады зубами, Алена сползла со стула и направилась к выходу. Отчаянно хотелось курить. Залпом полпачки, чтобы уж вырвало по-настоящему, а то это состояние вечной тошноты при виде подруги уже угнетало.

К сожалению, Даша увязалась следом. Ну на хрена?! Почему она просто не может оставить ее в покое?! Шла бы занималась чем-то другим: покрутила бы задом на танцполе, поболтала бы с кем-нибудь, выпила свой персиковый мартини, закусив резной салфеточкой!

Выйдя на крыльцо, Алена поежилась. Колючий ветер ударил в лицо, принося с собой сноп брызг. Казалось, на дворе сентябрь, а не середина мая. Душа требовала солнца и жары, но, как назло, уже неделю небо было затянуто серыми тучами, а унылый дождь затихал лишь изредка и ненадолго.

Даша стояла неподалеку, обхватив себя руками и ежась от холода, но на ее губах по-прежнему играла спокойная, едва заметная улыбка.

Больная. На всю голову.

— Алена, что с тобой происходит? — снова спросила Никитина, и в ее голосе звучало неприкрытое беспокойство.

Все супер. Все просто супер.

— Не обращай внимания, — глубокая затяжка, и никотин окутал легкие, — ПМС накрыл.

Да, вечный ПМС, который моментально разгорался, стоило только увидеть счастливую Дашину физиономию.

— Ну ты даешь! — рассмеялась подруга. — Как начет того, чтобы загрузиться шоколадом для поднятия настроения?

Вот сама пусть и грузится! Это Никитиной можно сладкое тоннами жрать — и лишней жирины нигде не нарастет, а некоторым приходилось сдерживать себя, чтобы приятные округлости не трансформировались в бесформенные холмы и рытвины.

— Спасибо, не хочется, — дала сухой отстраненный ответ — на большее просто не было сил.

— А чего хочется?

— Ничего.

Разве только чтобы подруга, наконец, отвалила, а еще лучше — вообще испарилась из жизни, не оставив после себя и следа.

Даша на миг замолкла, а потом, хитро блеснув лисьими глазами, выдала:

— А может, ты переживаешь из-за того, что твой «суженый» возвращается из Европы. Как его там... Игорь, что ли?

Электрический разряд вдоль спины и жестокий укол током под ребра:

— Егор, — холодно произнесла брюнетка, делая очередную затяжку.

— Ваши родители по-прежнему мечтают вас поженить?

— Они могут мечтать о чем угодно — это их проблемы, — негодующе фыркнула Алена, старательно отводя в сторону глаза, — мне плевать.

Никому не обязательно знать, что больше всех на свете об этом браке мечтала она сама. И о том, что последний год, который он учился заграницей, дни считала до его возвращения. И что все эти диеты, тренировки в спортзале до изнеможения — только для него.

Первый раз идея поженить отпрысков Магницких и Рыжовых прозвучала много лет назад, когда они оба еще носились по двору, пугая голубей. Сколько бы они с Егором ни ругались и ни дрались, родители лишь умиленно вздыхали, убежденные, что из этого бедлама непременно должно родиться светлое крепкое чувство.

В подростковом возрасте ситуация стала еще хуже. Егор был редкостным козлом. То ввязывался в драки, и его приходилось вытаскивать из полицейского участка, то пропадал неделями из дома. Родители из сил выбивались, пытаясь найти на него управу.

Тогда все эти мысли о дальнейшем объединении семейств казались полным бредом. Пусть предки хоть на пену изойдут от негодования и сожаления, пусть хоть удавятся, но с таким типом ничего общего она иметь не собиралась. Мимо него даже пройти спокойно нельзя! Обязательно отвесит какую-нибудь пошлую шуточку, публично оскорбив перед толпой. Урод!

Одно радовало — что в разных школах учились, лишний раз не попадались друг другу на глаза. Получив свои аттестаты, они разбрелись в разные стороны. Алена направилась в тот ВУЗ, что выбрала сама, а Магницкого родители сбагрили учиться в Европу, устав от его бесконечных выходок.

Все вздохнули облегченно. И в первую очередь — сама Алена, потому что перед глазами больше не маячил неприятный хамоватый тип, которого ей пророчили в мужья. Такой жених и задарма не нужен, даже в придачу с семейным бизнесом. Лучше за бомжа выйти и в подворотне жить. О чем она и не преминула сообщить родителям.

Мать от ее слов расстроилась, расплакалась, а суровый отец оскорбился в лучших чувствах и посадил на неделю под домашний арест, чтобы поразмыслила о своем поведении.

Ха, можно подумать, что это могло что-то изменить!

Да она была готова на каждом углу кричать, что сдохнет скорее, чем посмотрит в сторону Егора. Собственно говоря, она и кричала, склоняла его и мысленно, и вслух, даже мысли не допуская, что когда-нибудь все может перевернуться с ног на голову.

Как-то прошлым летом, родители потащили ее с собой на ужин к Магницким. У Алены совершенно не было желания куда-то идти, особенно, когда выяснилось, что на каникулы приехал Егор, но избежать тоскливого мероприятия не удалось — предки даже слушать ее ворчание не стали. Пришлось собираться и идти, скрипя зубами от досады.

Каково же было ее удивление, когда вместо наглого придурка в потертых джинсах а-ля «семеро нагадили, один носит», хамящего по поводу и без повода, перед ней предстал спокойный, уверенный в себе парень.

Она тогда глазам своим не поверила, стояла, открыв рот, и смотрела на него, словно ненормальная.

Егор как раз собирался уходить, когда они пришли в гости. Поздоровался с родителями: пожал руку отцу, приобнял мать, а потом мельком глянул в ее сторону.

— Здорово, Мелкая! Отлично выглядишь, — и с этими словами, не оборачиваясь, ушел, а она весь вечер сидела как на иголках, не понимая, что с ней творится.

И это было только начало.

Теперь каждый ее день начинался с мысли о Магницком, о том, каким он стал.

Перебесился, успокоился, возмужал, преобразившись из неприятного тощего грубого подростка в охрененного парня, на которого заглядывались девицы. Конечно, он не превратился в пай-мальчика, ботана или сурового сдержанного мужика. Все тот же несносный взрывной тип… но уже другой.

От его взгляда в животе бабочки порхали… И постепенно брак с ним превратился из полнейшего бреда в самую желанную мечту.

Однако все оказалось не так просто.

Как-то, будучи в гостях у Магницких, ей выпал шанс пообщаться с Егором наедине. Осторожно завела разговор об учебе, о том, как оно там — в Европе. Магницкий-младший с удовольствием рассказывал, а она с каждой секундой приходила все в больший восторг. Оказывается, они могли нормально разговаривать!

Потом разговор перешел на нее, на родителей и в результате скатился к семейной идее фикс поженить их, на что Егор невозмутимо ответил, что это бред собачий и полная херня.

Эх, и зацепили тогда ее эти слова! Одно дело — в подростковом возрасте самой нос воротить, и считать, что с этим придурком ничего общего быть не может. И совсем другое — когда он, превратившись в шикарного парня, сам озвучивает такие же мысли, да еще и смеется над нелепостью такого расклада. А потом еще довешивает, что даже если бы она была последней девушкой на земле, у него бы ничего не шелохнулось. И все это с улыбкой, без желания обидеть или зацепить, как раньше. Просто констатация факта, никакой игры.

Тогда Алене с трудом удалось скрыть обиду. Полночи она ревела, уткнувшись в подушку, а на утро встала с четкой целью: она выйдет замуж за Егора.

Точка.

— Не переживай, Аленка, мы его на место поставим, — улыбаясь, подбадривала подруга, — мигом объясним, что такое убожество может катиться на все четыре стороны…

Дура! Это ее Антон — убожество. Очкарик интеллигентный. А Егор... Егор — это Егор. И они точно поженятся, и вовсе не потому что об этом мечтали их родители.

— …Когда он приезжает? — Никитина никак не могла заткнуться, еще больше распаляя внутреннее раздражение.

— В эту пятницу, — брюнетка выпустила тоненькую струйку дыма.

В пятницу! Наконец-то. Извелась уже вся. Измучилась.

— У вас, наверное, ужин семейный планируется в честь его возвращения?

— Наверное.

— Пойдешь?

— Нет, плевать я хотела на все эти ужины. Только время не пойми на что тратить, — фыркнула Алена, снова отводя глаза.

Она привыкла все скрывать и никому даже не заикалась о том, насколько изменилось ее отношение к Егору.

— Суровая ты, — протянула Дашуля, — неужели настолько не любишь его?

— Терпеть не могу! — резко ответила, отбрасывая в сторону тлеющую сигарету. — И вообще, хватит об этом. И так тошно!

— Хорошо. Ты, главное, не переживай, все образуется.

Конечно, образуется! Магницкий вернется и никуда от нее не денется. Уж она-то его встретит во всеоружии. А если вдруг возникнут сложности с его приручением, то прибегнет к помощи родителей. Они же хотели этой свадьбы? Хотели. Вот пусть и устраивают счастье единственной дочери.

Глава 1

— Ну как тебе? — я покружилась вокруг своей оси и с игривой улыбкой посмотрела на парня, ожидая как минимум восторженных взглядов и ворох комплиментов. Однако вместо этого Тихонов подошел ближе и бесцеремонно дернул кверху ворот блузки:

— Я настаиваю, что бы ты переоделась, — он продолжал дергать бедный вырез, одновременно с этим пытаясь застегнуть верхнюю пуговицу, — вообще никуда не годится!

— Антон, может, хватит?! — голос дрожал от негодования, несмотря на то, что пыталась удержать синтетическую улыбку на губах. Кое-как отпихнула от себя его руки: — Прекрати. Ты с ума сошел?!

— Я сошел с ума? — раздраженно переспросил он. — Ты себя в зеркало видела?

Нет, это просто уму непостижимо! Он ненормальный!

— Видела! — с вызовом, глядя ему в глаза.

— И как? Считаешь, что все нормально? — снова попытка подтянуть ткань выше.

— Да, — звонко шлепнула его по руке.

— Мне так не кажется!

Я отошла от него на пару шагов, сдавлено выдохнула и миролюбиво произнесла:

— Антош, я не понимаю, чего ты взъелся?

На мне синяя юбка-карандаш и блузка в тон. На пуговках, почти классического кроя. Только кружевные вставки на плечах делали ее стиль более фривольным. По-моему, достаточно целомудренно, но Тихонову не нравилось. Как всегда. Порой казалось, он был бы счастлив, если бы я ходила в темной парандже, опустив глаза в пол, а еще лучше если бы сидела дома, и никуда не высовывалась, по первому зову принося ему тапочки или чай.

Нет, мой милый, так не будет.

— Переодевайся! — прозвучало категоричное требование. Приказ в чистом виде. — Иначе мы никуда не идем.

Дернулась как от пощечины. Его ревность, его желание контролировать каждый мой шаг и держать взаперти угнетали. Может, пора заканчивать с этим?

Неприятный укол куда-то в живот. Может, пора, а, может, и нет… Я же люблю его? Или любила? Или нет? Уже не знаю. Наши отношения давно похожи на балансирование на самом краю пропасти — один неосторожный шаг и разобьешься в дребезги.

— И что? — уперла руки в бока и выжидающе посмотрела на этого тирана, — Останемся дома?

— По-моему, неплохой вариант для спокойного вечера, — прозвучало с таким одобрением, что меня даже передернуло.

— Конечно, — в голосе ирония, которую не удалось скрыть, — отличный вариант. Ты даже представить себе не можешь, как я люблю смотреть на твою спину, когда ты сидишь за компьютером. А как радуется сердце, когда ты на своем танке одерживаешь лихую победу, — ядовито прошлась по его любви к компьютерным играм, — ты прав, лучше этого просто быть ничего не может. Остаемся. Однозначно.

Уловив в моих словах неприкрытый сарказм, он недовольно нахмурился и посмотрел строго, будто учитель на нерадивую школьницу. Я не отвернулась, не отвела взгляд, продолжала стоять и улыбаться широкой, восторженной и насквозь фальшивой улыбкой.

Тогда Антон с видом великомученика ответил:

— Хорошо. Идем, куда хочешь. Но только при одном условии — ты переодеваешься. Скромнее надо быть! Никаких вырезов до самой груди! Поняла меня?!

Уже открыла рот, чтобы высказать все, что думаю, но в последний момент проглотила колкие слова и растеклась в ласковой улыбке:

— Хорошо, Антош, — подошла ближе и игриво поцеловала его в губы, — сейчас переоденусь. Давай не будем ругаться.

Антон, уверовав в свою победу, с тихим стоном притянул к себе и ответил на поцелуй. Провел руками по спине, опустился на талию, сжал ягодицы…

Тут раздалось глухое утробное то ли ворчание, то ли рычание.

— Я куплю кошачьей отравы, — выдохнул мне в губы Антон.

— Сам будешь ее есть, большой ложкой, — парировала я, отступая в сторону.

— Это исчадие ада! Меня пробивает холодный пот, и волосы на руках дыбом встают, когда вижу ее!

— Да ну тебя, — с улыбкой взяла на руки свою любимую кошку — шоколадную бурму, — она просто не любит чужих, и терпеть не может, когда меня кто-то хватает. Да, Шишка?

Шишка ткнулась влажным носом мне в щеку.

— Девочка моя красивая, не понимают они тебя, да? Принцесса ты моя! — сюсюкалась с ней, почесывая за ушком.

Шишка сразу начала мурлыкать, не отрывая от Антона подозрительного янтарного взгляда.

— Как ты вообще не боишься с ней жить под одной крышей? — недовольно просипел он, — Это же сам дьявол в кошачьем обличии!

Опять уши торчком и низкое утробное ворчание.

Антон раздраженно поднял руки вверх, признавая свое поражение:

— …Все, я молчу.

— Молчи, молчи, — усмехнулась я, по-прежнему прижимая кошку к себе, — а то будет как на прошлой неделе. Разозлишь кисулю и придется тебе потом прятаться в туалете.

— Не напоминай. И, кстати, в тот раз ты могла бы помочь, а не сидеть за столом и пряники трескать!

— Нет. Не могла бы, — я категорично покачала головой, — вам надо было самим решить свои проблемы. Наладить дружеские отношения…

О том, что он меня тогда достал своими претензиями, и я тихо злорадствовала, наблюдая за тем, как Шишка его гоняет — говорить не стала. Мало ли… Обидится еще… Мужики — народ ранимый.

— Какие дружеские отношения?! Я же говорю, она — чудовище!

— Погладить хочешь? — преданно улыбаясь, поднесла Шишку чуть ближе.

Та сразу приподнялась и заурчала, а Антон отшатнулся в сторону:

— Нет, спасибо! Переодевайся и пошли, — скомандовал сердито, а потом, пытаясь сохранить грозный вид брутального мачо, с угрозой добавил, — А то я передумаю, и вообще никуда не пойдем!

— Конечно, милый, как скажешь, — хитро подмигнула и ушла к себе в комнату, унося с собой Шишку и радуясь тому, что Антом следом за мной не сунется. Не посмеет. Потому что у кого-то есть сторожевая собака, а у меня — сторожевая Шишка. Она меня в обиду н даст!

Антон пусть пока посидит в гордом одиночестве, подумает о своем поведении. Может проникнется. И вообще, пора уже ставить мальчика на место, а то заигрался в начальника. Он мне не муж, чтобы диктовать свои условия.

— Красавица ты моя, — положила кошечку на кровать и почесала шоколадное пузо.

Она тут же выгнулась, замурчала и податливо прижалась к рукам. Дома, с членами семьи — самое ласковое создание на свете, а вот чужих терпеть не могла. Хоть ты тресни. Тому же Антону от нее постоянно доставалось: то руки издерет, то ноги покусает, то ботинки его облюбует в качестве туалета.

Шишка, одним словом.

Обожаю ее.

Лениво моргая янтарно-золотистыми глазами, она наблюдала за тем, как я переодеваюсь.

— Ну как? — спросила у нее, — достаточно скромно?

Она крайне одобрительно зевнула и начала месить одеяло, сжимая по очереди то одну лапку, то другую.

Ну, раз Шишка дала добро, то все здорово, можно идти.

Я еще раз покрутилась перед зеркалом, удовлетворенно подмигнула самой себе и вышла из комнаты.

Хотел, чтобы переоделась? Пожалуйста. Потом никаких претензий.

— Вот теперь совсем другое дело! — довольным, я бы даже сказала — самодовольным, тоном произнес этот собственник, пройдясь взглядом по темным брючкам и черной блузке с американской проймой, поверх которой я накинула легкую джинсовую курточку.

Да-да, милый. Совсем другое. Тебе понравится.

Сегодня наша компания почти в полном составе. Не хватало только Аленки — родители все-таки победили и забрали ее на семейный ужин к Магницким. Бедная, так и придется ей терпеть присутствие «женишка».

Что это за дикость такая? Она же терпеть его не может! Зачем настаивать? Наверное, мне этого никогда не понять. Все-таки у богатых свои причуды.

— Даш, ты чего все в куртке сидишь? — поинтересовался Антон, спустя некоторое время, — тут жарко. Сопреешь. Давай сюда.

— Пожалуйста, — стащила курточку и отдала ему, еле сдерживая улыбку.

Антон по-джентельменски забрал ее и положил на сиденье рядом с собой.

— Ну а теперь, идем танцевать! — бодро предложил кто-то из девчонок.

Конечно же, я только за.

— Антон, ты идешь?

— Дашунь, ты же знаешь, я не танцую, — ожидаемо ответил он.

— Как знаешь! — с легким разочарованием кивнула и, развернувшись на пятках, направилась следом за остальными.

В тот же миг раздался гневный голос Тихонова:

— Даша!

Едва сдерживая улыбку и наивно хлопая глазами, я развернулась к нему:

— Да?

— Это что такое? — подскочил ко мне и рывком развернул к себе спиной.

— Что? — я опять сама невинность.

— Ты сзади голая! Вообще.

— Не преувеличивай, Антош. Там завязочки есть. Бантик.

— Завязочки?! Бантик?! Я же просил тебя!

— Твою просьбу я выполнила. Переоделась. Так? Так!

— Я просил надеть что-то поскромнее.

— Милый, ты говорил, что не должно быть выреза до самой груди. Его и нет. Про спину не прозвучало ни слова, — одарила его очаровательной улыбкой и мимолетно поцеловала в губы, — все, я танцевать!

— Даша, стой, — схватил меня за руку, — я тебя не пушу!

— Антон, — на меня внезапно нахлынула усталость, тоска зеленая от всей этой ерунды, — заканчивай со своей ревностью. Мы или вместе и доверяем друг другу, или расходимся. Решать тебе, а сейчас извини, меня ждут.

Холодно кивнув своему излишне ревнивому парню, я направилась к остальным, чувствуя сердитый взгляд между лопаток. Ничего, пусть побесится, подумает. Может, поймет, что доверие в отношениях — главное. Если его нет, то не стоит и мучиться.

Внутри червоточинкой сидела неприятная мысль. Что если психанет? Что если решит разойтись? У нас в последнее время и так все напряженно, на грани. Что если захочет поставить точку?

Стало грустно. То ли от того, что не хочу расставаться, то ли от того, что совершенно этого не страшусь.

Ритмичная мелодия сменялась медленной и плавной. И снова активная, и опять нежные переливы. Все как я любила. Сначала скачешь, а минуту спустя плавно ведешь бедрами, плывя, чувствуя себя свободной, растворяясь в музыке.

Кто-то пригласил на медленный танец. В ответ я лишь отрицательно мотнула головой, даже не открывая глаз, и несостоявшийся кавалер ушел, оставив в покое.

Мне и так хорошо, никого не надо. Я бы потанцевала с Антоном, но он не танцует, никогда. Жаль.

Еще несколько раз подкатывали разные субъекты, но результат один — отправляла их восвояси. Девчонки уже давно кружились по залу в парах. Кто со своим парнем, кто с незнакомым компаньоном. Только я одна.

Мельком бросила взгляд туда, где в глубине у стены на небольшом возвышении стояли диваны и столики. Те из нашей компании, кто не вышел на танцпол, сидели там, общались. Антон сидел с краю и даже не смотрел в мою сторону. Оскорбился, наверное. С досадой покачала головой.

Он так ничего и не понял. Жаль.

Снова медленная музыка. Опять прикрыла глаза, отпуская себя на волю...

...На бедра опустились чужие ладони. Антон? Вряд ли.

Напряглась, почувствовав, как руки тянут чуть назад, прижимая к крепкому телу. Та-а-ак, начинается. Очередной наглый да самоуверенный…

Обхватила его запястья и попыталась освободиться. Никакого отклика, только усмешка над самым ухом:

— Не крутись, а то на ногу наступишь. Просто танцуй.

Голос совершенно незнакомый, от этого напряглась еще больше. Что-то внутри меня тревожно зазвенело, и в голове будто табличка красная зажглась — «опасно».

Остановившись, развернулась лицом к обладателю рук, которые мало того, что не желали оставить мое тело в покое, так еще и сползли ниже дозволенного.

Рядом со мной стоял совершенно незнакомый парень. Черная футболка обтягивала весьма неплохой торс, на губах наглая полуулыбка. Он рассматривал меня, не стесняясь и, кажется, даже не сомневаясь, что я его не прогоню.

— Молодой человек, не соизволите ли убрать свои руки с моей филейной части? — поинтересовалась с нескрываемой иронией.

— Ах, простите, мадмуазель, я и не заметил, — ответил в тон мне и демонстративно медленно поднял свои загребущие конечности чуть выше, при этом теплые ладони легли на обнаженную поясницу.

Что-то странное и горячее булькнуло в животе и растеклось по венам. Я выгнулась и все-таки высвободилась из захвата, но уйти не получилось. Быстрым движением перехватил мою руку и потянул к себе:

— Потанцуй со мной, — открытый, блуждающий по лицу взгляд не оставлял сомнений, что парень не против не только потанцевать...

— Я бы с удовольствием, — грустно вздохнула, задумчиво стряхивая невидимые пылинки с его широкой груди, — но, понимаешь, не одна. И моему парню очень не нравится, когда ко мне липнут незнакомые...

— Егор, — перебил, широко улыбаясь.

— Чего?

— Меня зовут Егор. Теперь мы знакомы.

О, нет! Просто классика жанра. Типа назову свое имя — и все, уже не посторонний, уже могу лапать и говорить пошлости.

— Отлично, Егор. Только для знакомства надо, чтобы оба человека назвали свое имя.

— Так в чем проблема? — опять улыбка и хитрый взгляд исподлобья.

— Все в том же: моему парню не нравятся, когда я знакомлюсь с посторонними, — высвободила руку и, улыбнувшись настойчивому ухажеру самой искренней, полной сожаления улыбкой, отошла в сторону.

Он пару секунд пристально на меня смотрел, потом пожал плечами и растворился в толпе. Ничего, с таким напором один не останется, сейчас найдет себе развлечение.

Хотя «знакомство» с этим типом взбодрило, даже сердце забилось быстрее.

Невольно бросила взгляд на Антона. Сидит, разговаривает. Ну хоть бы раз подошел, обнял, потанцевал… Даже если не умеешь, чего стесняться? Здесь никто ни на кого не смотрит, каждый отрывается как может. Было бы здорово, если бы он, как вот этот посторонний парень, подошел, прижал к себе, жарко прикасаясь к обнаженной спине…

Бесполезные мечты. Он не подойдет.

Еще раз оглянулась по сторонам, новый почти знакомый исчез из поля зрения, оставив меня в покое, девочки продолжали танцевать, а мне на какой-то миг стало грустно.

Всего на миг.

Антон был прохладен, и даже когда я подлизывалась к нему, подходя со спины и обнимая, никак не реагировал. Неприятно, аж под ребрами давит. Может, зря я устроила это шоу с переодеванием? Может, надо было просто надеть водолазку и провести спокойный вечер? И не было бы вот этого натянутого молчания между нами.

Нет. Все правильно.

Тихонов всегда изводит тишиной, когда я делаю не по его. Не так оделась — недовольно молчит, не так посмотрела — опять молчит. Наверное, я и так была слишком мягкой, слишком уступчивой, слишком податливой, раз мы дошли до того, что он считает себя вправе указывать, что надевать, куда ходить. И это мы с ним даже не живем, встречаемся полгода! А что ждет нас дальше, если буду постоянно уступать, подстраиваться под него? Правильно, ничего хорошего.

Снова нахлынули сомнения. А будет ли что-то дальше? В последнее время у меня такое чувство, что мы с ним не совпадаем, вечно на разных волнах, каждый сам по себе.

Вздохнув, прижалась лбом к его спине. Если он мне не поможет, не сменит линию поведения, то нас уже ничего не спасет…

Стоять рядом с мрачным Антоном мне быстро надоело. Он так и не понял, не пошел навстречу, продолжая строить из себя северного принца. В результате я махнула рукой и снова сбежала к девчонкам на танцпол.

Как раз вовремя. Из колонок полились страстные латиноамериканские ритмы, проникая глубоко под кожу, вытесняя все тревоги и сомнения. По венам струилось жидкое пламя, разгоняя сердце до неимоверной скорости. Я прикрыла глаза, растворилась, отдалась во власть музыки.

...Снова руки на талии. Те же самые. Узнала, даже не оборачиваясь.

Отталкиваю от себя, два шага от бедра, резкий поворот и грожу пальцем. Все в такт, идеально попадая в ритм. Парень улыбается и моментально подхватывает.

Как он двигается! О, да!

В танце подкатывает, а его так же отшиваю. Играем друг с другом, оказавшись в круге. Девчонки пищат от восторга, что-то кричат, но я не слышу. Мое внимание приковано к этому субъекту. Ловит за руку, резко притягивая к себе. Двигаемся вместе, не отрывая друг от друга горящих взглядов. Прижимает, тело к телу, биение сердца одно на двоих. Подхватывает, отрывая от пола, крутится вокруг своей оси.

Ставит обратно и, едва касаясь пола, стекаю по его телу вниз чувственной кошкой.

Я не знаю, смотрит ли Антон, доволен ли он, злится ли. Мне сейчас все равно, что подумают другие. Просто танец, в котором тону.

Рывком притягивает к себе. Руки уверенно скользят по открытой спине, спускаясь ниже. Снова рывок на себя. Двигаемся в унисон.

Разноцветные огни скользят по нашим телам, музыка кипит к крови, заставляя забывать обо всем.

Выгибаюсь, откидываясь назад, прекрасно зная, что удержит, не даст упасть. Горячее дыхание на шее, и от этого шум в голове, и разряд вдоль хребта.

Финальные аккорды, и песня замолкает, сменяясь другой композицией, а мы так и стоим, вцепившись друг в друга, не в силах отступить. Сердце колотится в груди, в висках, под ладонями, сжимающими футболку на его груди.

— Имя! — дышит тяжело, как и я сама.

Горячая пятерня прижимается к оголенной спине, вызывая противоречивые ощущения, в глазах огонь полыхает.

В этот момент даже показалось, что по коже миллионы крохотных искр пробежали.

— Неважно, — выдыхаю, глядя ему в глаза.

Какого они цвета? Непонятно. Не могу разобрать, в них отражаются цветные блики.

— Просто скажи, как тебя зовут! — цедит сквозь зубы, не отпуская от себя.

— Нет, — упираюсь руками в грудь и легонько отталкиваю от себя. — Зачем тебе эта информация?

— После такого танца я просто обязан на тебе жениться, — усмехается мой партнер по безумию.

— Не бери в голову, это просто танец, — постепенно прихожу в себя, успокаиваю дыхание.

— Так как тебя зовут? — не отступает он, глядя сверху вниз.

— Секрет.

— Думаешь, не узнаю? — бросает выразительный взгляд в сторону моих подруг.

— Узнаешь, запросто, — жму плечами, — только это уже не считается за знакомство.

Поджав губы, качает головой и отступает.

Все? Сдаешься? Даже немного обидно.

Но так будет лучше. Это действительно был просто танец. Я не хочу флиртовать, заигрывать, прекрасно понимая, что с такими, как он, игры быстро заканчиваются, и вовсе не как в сказке, когда все жили долго и счастливо.

Бросаю на него последний взгляд, и тихое «пока».

Пора возвращаться к Антону. Черт, теперь и не скажешь, что повода для ревности нет. Кожа до сих пор хранит огонь чужих прикосновений. Мне бы точно не понравилось, если бы мой парень с кем-то вот так танцевал, я бы ему потом всю плешь проела.

С опаской подхожу к столику ближе и присаживаюсь рядом с Антоном. Он все так же не смотрит в мою сторону, разговаривает с друзьями. С необычайным облегчением понимаю, что Тихонов ничего не видел, пропустит наш страстный танец. Пронесло. Медленно, сквозь зубы, выдыхаю, вытирая потные ладошки о брюки, беру его под руку и с улыбкой включаюсь в разговор.

— Ну ты и заже-ег! — протянул Марк, пригубив виски из широкого стакана. — Примы больших и малых театров нервно курят в сторонке. Что за девица с тобой была?

— Понятия не имею, — я пожал плечами, — так и не сказала, как зовут.

— Да, ладно? Она тебя прокатила?!

— Типа того, — усмехнулся, плюхаясь на диван.

— Серьезно? — друг засмеялся. — Вы там так друг к другу жались, что еще чуть-чуть — и ты вполне мог стать папашей.

— Да иди ты, — беспечно отмахнулся я, подхватив свой стакан.

— Серьезно, отказала? И чем мотивировала?

— Она здесь не одна. С каким-то хреном, — недовольно нахмурился, посмотрев на танцующих.

Прекрасной незнакомки не было видно, и непонятно, то ли радоваться этому, то ли печалиться.

— Значит, девочка занята, — подвел неутешительный итог Волшин. — Судя по заинтересованной морде, полезешь в их отношения?

— Понятия не имею, — я задумчиво потер шею, — у нее такая фигура, что хочется сжать и не отпускать. И глаза... черт, я не мастер красивых слов. Смотришь и падаешь куда-то, аж в животе сводит. Огонь, а не девочка.

— Влюбился, что ли? — со смехом поинтересовался приятель. Я посмотрел на него исподлобья, как на конченого придурка. — Понятно. Херню спросил. И какие планы?

— Пока никаких. Посижу, отдохну. Если отпустит, то наутро о ней даже не вспомню.

— Если не отпустит?

— То никуда она не денется, — самодовольно хмыкнул и, откинувшись на спинку дивана, сложил руки на животе.

— У нее же парень есть, — напомнил Волшин.

— Хреновый парень, раз она так жадно с незнакомцами танцует. Тюфяк или по жизни, или в постели.

— Может, у них любовь-морковь и полное доверие?

— Не мои проблемы. В сторонку со своей любовью-морковью подвинется и там доверчиво постоит, чтобы под ногами не путаться.

— Магницкий, ты — самая натуральная сволочь.

— Нет. Просто знаю, чего хочу, — я отсалютовал стаканом и против воли снова посмотрел на танцпол.

Глава 2

Зажмурившись, протянула дрожащую руку к столу, на котором лицом вниз разложены билеты на зачет.

Только не тринадцатый! Пожалуйста! Я не знаю тринадцатый билет! Вернее, я все не особо знаю… но тринадцатый особенно. Мало того что не знаю, так еще и традиция плохая — как только вытащу билет под номером чертовой дюжины, так непременно завалю, и неважно что именно: коллоквиум, контрольную, зачет, экзамен...

Пожалуйста! Пусть это будет не он!

С третьей попытки мне удалось подхватить тонкий листок, порядком его скомкав и раскидав все остальные.

— Номер билета? — бесстрастно спросил преподаватель, не поднимая на меня взгляда.

У него все строго. Бесконечно отсиживаться в уголке, надеясь урвать момент и что-нибудь списать, не получится. Берешь билет, он отмечает время и через сорок пять минут вызывает к себе. И ему все равно, готов ты, не готов. Написал, не написал. Иди и отвечай.

Приоткрыв один глаз, покосилась на лист, трепещущий в руках.

Четырнадцатый! Пронесло!

Торопливо прошла между рядами и заняла свободную парту у окна.

Черт, кто выбирал именно эту аудиторию со столами без задних стенок, скрывающих обзор на ноги? Как здесь списать? Все просматривается насквозь!

Скуксившись, прочитала вопросы в билете, и тут же закралось подозрение, что тринадцатый был не так уж и плох. Здесь я тоже почти ничего не знала.

В аудиторию зашла Рыжова. Я радостно помахала ей, а она в ответ лишь сдержано кивнула. Как всегда собранная, серьезная, деловая. Наверняка знает весь учебник от корки до корки. Молодец. Я ей всегда завидовала. И умница, и красавица. Мне бы такие мозги, как у нее. Хоть чуть-чуть.

— Тринадцатый, — произнесла Аленка, и в ее голосе ничего не дрогнуло. Даже темной идеальной бровью не повела. Села за парту прямо перед носом препода, достала красивую ручку из сумочки и начала писать, а я опустила взгляд на свой девственно чистый листок. Печально вздохнула и тоже приступила к работе.

Так. Для начала подписываем листик. Фамилия, имя, номер группы, номер билета.

Полдела сделано. Осталась ерунда. Переписала первый вопрос и, покопавшись на затворках памяти, наскребла немножко нужной информации. Потом еще немножко. И еще… Радуясь тому, что поймала кураж, начала строчить, высунув от усердия кончик языка. Писала, писала, писала. Излагала свою мысль, раскручивала ее, творила, обосновывала, делала выводы, а потом довольным взглядом окинула результат.

Что?! Всего пять строчек?! Я же писала, старалась! Тут мыслей минимум на полтора листа было! Хотелось обиженно надуть губы, но время поджимало — полчаса из отведенных сорока пяти минут уже прошли.

Торопливо переписала второй вопрос и начала копаться в памяти, пытаясь найти хоть что-то, хоть самую малость, хотя бы те же пять строчек.

Фига! С маслом! В голове пустота.

Я и так пыхтела, и эдак. И в окно тоскливо посмотрела, надеясь, что сочная листва натолкнет на мысль, и колпачок ручки погрызла, и губы все искусала. Бесполезно. Ничего не помогло. Тяжело быть бестолковой.

— Никитина, — прозвучало как гром среди ясного неба.

Я вздрогнула, подскочила на месте и тоненько пропищала:

— Да, Аркадий Георгиевич.

— Время вышло.

Блин!

Суетливо поднялась со своего места. Путаясь, собрала полупустые листики и на дрожащих ногах направилась к столу преподавателя. Незаметно, прикидываясь тенью, осторожно присела рядом с ним, бросив обреченный взгляд на Алену.

У нее уже исписано два листа и третий на подходе. Ну ничего себе!

Она тоже покосилась в мою сторону и, увидев жалкие криво нацарапанные строчки, удивленно вскинула брови. В ее взгляде прямой упрек. Дескать, как так можно? И мне стало совсем стыдно. Виновато улыбаясь, пожала плечами, а Рыжова лишь недовольно поджала губы. Она всегда такая строгая! Переживает за меня, волнуется.

Препод, закончив заполнять ведомость, наконец, обратил на меня внимание:

— Слушаю.

Начала я бодро. Назвала номер билета, зачитала первый вопрос... На этом моя бодрость иссякла. Пык-мык, через пень колоду. Ответ ни о чем, сама это понимала и каждой секундой все больше приходила в уныние.

Завалю. Однозначно завалю.

Рыжова сидела, сложив руки на парте, как приличная ученица, и бесстрастно наблюдала за моими мучениями.

— Никитина, — Аркадий Георгиевич покачал головой, — в чем дело? Ты вообще не готова!

— Извините, — глаза в пол, и пальчики нервно вцепились в край подола.

— Бурные выходные?

— Нет, — еле слышно, себе под нос, — родителям помогала на даче, грядки полола, морковку сажала, свеклу.

Аленка пренебрежительно фыркнула и покачала головой. Преподаватель тоже покачал, только, в отличие от Рыжовой, снисходительно. Я заискивающе улыбнулась ему, всем своим видом демонстрируя искреннее раскаяние и лелея щенячью надежду на лучшее. Наконец, он вздохнул:

— Ладно, горе луковое! Последний вопрос. Так сказать, на засыпку. Какой предмет сдаешь, как точно называется учебник, и кто его автор?

Это я могу!

Быстро, пока он не передумал, и порыв невиданной щедрости не прошел, протараторила ответ.

Он хмыкнул, поставил в зачетку двадцать шесть вожделенных баллов и протянул мне ее со словами:

— Дарья, это было в последний раз!

Я была готова пищать, визжать от восторга и расцеловать его в лысеющую макушку.

— Спасибо, огромное спасибо! Вы самый-самый-самый лучший! — радостно причитала, уже собирая свои вещи. — Я вас очень-очень-очень люблю!

— Все, иди уже, Огородница!

Словно на крыльях устремилась к выходу, попутно подмигнув Аленке. Она лишь сердито глянула и отвернулась. Рыжова терпеть не могла вот таких поблажек, ее это всегда раздражало.

Ну а что поделаешь, если особой соображаловки нет? Не все же такие умные, как она! Некоторым просто не дано, прочитав один раз, тут же все запоминать.

Выйдя из аудитории, я облегченно выдохнула, поздравила себя с сомнительной победой и пристроилась на широком подоконнике. Мне хотелось дождаться Алену, поболтать с ней, узнать, как прошли выходные…

…Она появилась в коридоре ровно через десять минут, такая же невозмутимая, спокойная, собранная. Увидев меня, замерла на миг и недовольно нахмурилась.

Я сползла с подоконника и, накинув сумку на плечо, направилась к ней:

— Сдала?

— Сдала, — равнодушно кивнула подруга и, предвидя следующий вопрос, добавила: — Девяносто восемь.

— Ого, — мне оставалось только восхищенно вздыхать, — я так никогда не смогу!

— Конечно, не сможешь, если вместо подготовки к зачету будешь копаться на грядках, — сурово припечатала она.

— Как я могу отказать родителям? — беспомощно развела руками.

— Легко, Даш. Легко! — она прошла мимо меня. Я поплелась следом. — Твои предки дачу для кого покупали? Для себя! Это их земля притянула, а не тебя! Следовательно, с чистой совестью можно отказаться и не пачкаться.

— Ален, ну как я откажу? Это же родители, им помогать надо, — попыталась оправдаться перед ней.

— Ой, как хочешь, — отмахнулась она, — дело твое.

На пару секунд повисла тишина, после чего я решила подойти к ней с другой стороны:

— Как выходные?

— Супер, — скупой ответ и снова тишина.

— Как прошел ваш семейный ужин?

Ее передернуло.

Неужели все настолько плохо? Псевдоженишок, поди, все нервы истрепал? Аленка говорила, у него характер не сахар.

— Нормально, — наконец, выдавила из себя, но мне страсть как хотелось узнать подробности, поэтому я продолжала докапываться:

— Как «суженый»? Весь вечер держал тебя за руку?

Эх, зря я на эту тему пошутила. Аленка смерила таким взглядом, что в пору сквозь землю провалиться.

— Суженый лучше всех, — едко ответила она, — мне повезло. Он проигнорировал ужин в свою честь и не явился. Так что вечер прошел нормально. Спокойно и в дружеской обстановке.

— Разве можно пропускать такие события? — я искренне удивилась тому, как беспечно отнесся парень к семейному сборищу.

— Это же Егор. От него другого и ждать не стоит.

Ее интонации мне не понять. Ясно только одно — подруга злилась, поэтому торопливо переключаюсь на другую тему:

— Мы в пятницу в клуб ходили.

— Рада за вас.

— Очень весело провели время.

— Представляю. Ты скакала на танцполе, а драгоценный Антон сидел в углу и гундел, что у тебя слишком яркая одежда, слишком широкая улыбка и вообще все слишком. Так? Угадала?

Я смутилась, опустив глаза в пол. Как же она хорошо меня знает! Даже не присутствуя в пятницу в клубе, абсолютно четко разложила ситуацию по полочкам.

— Ой, я там такого парня встретила! — мне захотелось сказать хоть что-то, что реабилитирует меня в глазах Алены. — Мы с ним так танцевали! Словно в горячем бразильском сериале.

— Да ты что?! — в ее голосе наигранное удивление. — Я надеюсь, ты с ним потом хоть позажималась, по-взрослому?

— Алён! Я же с Антоном была.

— Можно подумать, без него что-то бы изменилось, — Рыжова пренебрежительно сморщила нос, — вот скажи, что ты в своем Тихонове нашла? Зануда закомплексованный. Или, может, у него член золотой? До колен? И звенит при ходьбе?

— Обычный у него член, — пожала плечами я, — среднестатистический.

— Тогда это вообще за гранью моего понимания.

— Я его...

— Любишь? — прервала Аленка мое несостоявшееся признание. — Ну-ну, посмотрю я на тебя через лет десять, когда отъешься и будешь вечно сидеть дома, а он в растянутых трико и с лысеющей башкой будет все так же нудеть, почесывая задницу.

— Алёна, — с укором посмотрела на подругу, — а что ты предлагаешь? Надо было вцепиться в того парня с танцпола и по-быстрому перепихнуться с ним где-нибудь в туалете?

— Так у тебя хотя бы было что вспомнить на старости лет и внукам рассказать.

— Не уверена, что такое приключение — достойная тема для разговоров с внуками.

— Как знаешь, — отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи, — я про Антона твоего больше ни слова не скажу. Как хочешь, так и поступай, мне все равно.

Я обиженно замолчала и притормозила, а она как ни в чем не бывало пошла дальше. И так бы, наверное, и ушла, не оглядываясь, но тут зазвонил телефон.

Рыжова раздраженно достала его из сумочки и нахмурилась, глядя на экран. Мне стало до жути интересно, кто ей звонил, но даже подойдя ближе и вытянув шею, не успела прочитать имя на дисплее.

— Да? — в голосе Алены сквозило неприкрытое недовольство. — Конечно, узнала. Чем обязана?.. Они ничего лучше придумать не могли?.. Все ясно, передай им пламенный привет и мой категорический отказ. Удачи... Я не могу тебя одного кинуть к ним на растерзание? Серьезно? Ты же в пятницу не пришел, и я отдувалась одна. Так что вперед и с песней... Что? Что они сделали с твоим мозгом?.. Здорово! Надеюсь, в особо извращенной форме и без вазелина... Я не злая... и не мстительная... что ты до меня докопался?..

Понятно, драгоценный женишок нарисовался.

— ..Честно? Мой должник? Вот так прямо что угодно могу просить?.. Не боишься, что не потянешь?.. Ну-ну. Я записала, потом не говори, что такого не было... Ладно, подъезжай. Я в универе... Даже так? Хорошо, сейчас выйду, жди.

— Егор? — поинтересовалась я.

— Он самый, — невозмутимо пожала плечами, — у родителей очередная идея-фикс, и нам обоим надо явиться пред их светлые очи.

Мы остановились у огромного зеркала в вестибюле. Аленка небрежно положила сумочку на лавку и придирчиво осмотрела себя с ног до головы. Поправила прическу, обновила помаду на губах.

Тем временем рядом со мной появилась знакомая девчонка. И пока мы самозабвенно болтали и делились последними новостями, Рыжова ушла. Ну и ладно…

Наконец, знакомая вспомнила, что опаздывает на консультацию, и торопливо метнулась вверх по лестнице, а я подошла к зеркалу.

На лавочке сиротливо лежал Аленкин телефон. Забыла! Я схватила его, бросила в сумку и торопливо выскочила на крыльцо. Подруга уже отошла на приличное расстояние, направляясь к темно-синей машине, нагло припарковавшейся прямо на тротуаре.

— Ален! — прокричала ей вслед.

Бесполезно. Рядом дорожные работники распределяли гравий под новый асфальт, поэтому мой голос потонул в жуткой какофонии звуков.

— Алена! — крикнула еще раз — с тем же результатом.

Тогда, махнув на все рукой, побежала следом за ней, надеясь настигнуть ее до того, как сядет в машину и уедет.

Когда она уже взялась за ручку, чтобы открыть дверцу, я опять закричала:

— Рыжова!

В этот раз мне удалось перекричать всеобщий гомон, и подруга меня услышала. Развернулась вполоборота и, вскинув темную бровь, наблюдала за моим поспешным приближением.

— Уф, еле догнала, — выдохнула, упираясь руками в свои колени, — кошмар, запыхалась.

— Это старость, — прохладно ответила она, глядя на меня сверху вниз.

— И не говори-ка, — с трудом распрямилась, — бег на каблуках — то еще удовольствие.

— Что такого срочного случилось, что ты тут скачки устроила?

— Ты... это... телефон забыла.

— Да? — она удивленно глянула и запустила руку в карман. — Действительно.

— Сейчас, секундочку, — я распахнула свою сумочку. От бега все содержимое перетряслось, и в сумке творился форменный бедлам, — сейчас…

Хлопнула дверца со стороны водителя, и я краем глаза уловила движение. Мне пока не до него — занята поиском телефона. Наконец, на ощупь нашла его в глубинах сумочки и протянула Рыжовой.

— Спасибо, — с отстраненной улыбкой поблагодарила она и забрала мобильник.

— Не за что, — беспечно отмахнулась и все-таки посмотрела на того, кто вылез из машины.

Мельком скользнув по нему взглядом, отвернулась, но тут, словно мешком пыльным по голове, прилетело узнавание: это он! Тот самый тип из клуба! С которым танцевали! Не может быть!

Он стоял, облокотившись одной рукой на машину, и смотрел на меня так, что толпа мурашек вдоль хребта пронеслась.

Подруга посмотрела не него, на меня и недовольно нахмурилась.

— Алена, — он насмешливо обратился к Рыжовой, — а представь-ка нас.

Она нахмурилась еще сильнее и резким тоном выдала:

— Даша, знакомься, это Егор! Егор, знакомься, это Даша! Еще пожелания будут? Или все? Доволен?

— Доволен, — улыбнулся он, — еще как.

Рыжова фыркнула и, не сказав больше ни слова, села в машину, громко хлопнув дверью.

— Надо же, вот и познакомились, — развел руками Егор, не отрывая от меня насмешливого взгляда, в котором сквозило снисходительное «дергайся, не дергайся, а все равно будет по-моему», — счастливо оставаться… Даша!

Напоследок хитро так подмигнул, аж в животе свело, и сел за руль. Визг шин по асфальту, и машина сорвалась с места. Я так и стояла на одном месте, провожая ее изумленным взглядом.

Это что получается? Тот тип, с которым я так неосмотрительно зажигала на танцполе, и Аленкин «ненаглядный» — один и тот же человек? Ничего себе поворот!

Брюнетка недовольно смотрела в окно, еле сдерживая раздражение. Черт ее дернул забыть этот проклятый телефон! Лучше бы потеряла вообще, чем вот так. Даша эта, будь она неладна, как верная собачонка, в зубах притащила, виляя хвостиком.

Не могла себе оставить? Потом бы передала, не последний же раз виделись. К сожалению. Так ведь нет, побежала, и волосы назад.

Перед мысленным взором Егор, рассматривающий подругу, ковырявшуюся в сумочке. В глазах удивление, интерес неприкрытый. От этого взгляда у нее закололо глубоко под ребрами.

— Ален, — Егор бесцеремонно ворвался в ее мысли.

— Да, — она кое-как спрятала недовольство и развернулась к нему.

Парень сидел, одной рукой управляя машиной, а вторую вольготно расположив на бортике дверцы, лениво постукивая пальцами по обивке. На нем черные джинсы и темно-синяя джинсовая рубашка с закатанными рукавами, открывающими взгляду смуглую кожу. Кровь быстрее по венам бежит, когда смотришь на него…

— Эта Даша — твоя одногруппница? — поинтересовался, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги.

От досады скрипнула зубами. Проклятье! Этого только не хватало.

— Да, — ответила как можно более пренебрежительно, — а что?

— Ничего, просто интересно, — пожал плечами, задумчиво потер подбородок, — яркая штучка.

По венам будто кипяток запустили. Да как так-то?! В ее планах вообще не было встречи Егора с так называемой подругой, почему все наперекосяк-то идет?

— И как это ты умудрился рассмотреть ее яркость за те три секунды, что она мялась рядом с твоей машиной?

— Я ее раньше видел, — лениво отозвался Магницкий.

Дернулась, как от удара, и повернулась к нему, гневно сверкая темными глазами. Какого черта?

— Раньше? — невозможно передать, каких усилий стоило удержать голос на одной ноте, не сорваться на визг.

— В пятницу, в клубе, как раз когда предков прокатил и не явился на ужин. Мы с ней нехило так зажгли, — усмехнулся.

Чуть не подавилась, чуть не захлебнулась от нахлынувшей ярости. Везде влезет подруженька драгоценная! Сука!

Алена на этот ужин собиралась, как на прием к королю. Прическа, макияж, лучшее платье. Словами не описать, какое разочарование захлестнуло, когда выяснилось, что виновник торжества взял и не явился. Забил на всех, предпочтя уйти на гулянку с друзьями. И что в итоге? Она сидела с родителями, как дура, а Егор в это время, оказывается, отрывался с Никитиной!

Зубы ломить начало, когда фантазия подкинула картинки их танцев. Дашка умела двигаться так, что любую стриптизершу за пояс заткнет. Что даже у хронического импотента встанет! Проклятье! Неудивительно, что у Магницкого интерес проснулся к этой дуре!

— Она там с парнем была, — процедила сквозь зубы, так сильно сжав кулаки, что на ладонях кровавые полумесяцы от ногтей остались.

— Что за перец?

— Отличный парень. Они вместе уже полгода. Любят друг друга до беспамятства. Даша в нем души не чает, а он в ней.

— Даже так? — хмыкнул Магницкий. — Что-то я не заметил влюбленного блеска в ее глазах, когда танцевали.

— Так она же на тебя смотрела, а не на него. Вот и не было никакого блеска, — Алена снисходительно улыбнулась, а внутри клокотало пламя.

— Ну и ладно, — отмахнулся Егор, — хрен с ней. Но, отрицать было бы глупо, штучка горячая, с огоньком.

С огоньком?! Так тебе огонька захотелось?! Да?!

Будет тебе такой огонек, что обо всем на свете забудешь!

Глава 3

После позорной сдачи зачета из разряда «какого цвета учебник» и многозначительного взгляда Рыжовой, мне стало стыдно из-за своей безалаберности, и я решила посвятить целый вечер добросовестной учебе. Растянулась у себя на кровати в обнимку с книжкой и упорно читала, вгрызаясь в гранит науки.

Рядом, извернувшись как заправская гимнастка, мирно сопела Шишка.

Я лениво перелистывала страницы, скользя по диагонали взглядом. Вроде все понятно, все элементарно, а как садишься перед преподавателем — в голове пусто. Это только у меня такая напасть? Или у всех?

Зазвонил телефон.

Антон…

Надо же кто объявился! Мы с ним с пятницы не общались. Он строил из себя обиженного и оскорбленного, а я в этот раз из принципа не стала звонить первой. Хочет продолжения — пусть сам делает первый шаг.

Ответила ему не сразу, дабы выдержать эффектную паузу:

— Да.

— Привет, — произнес он как ни в чем не бывало.

Раз ожидаемой реакции с моей стороны добиться не удалось, он решил сделать вид, что ничего не произошло. Педагог хренов.

— Привет, — сдержано отозвалась я.

— Чем занимаешься?

— Готовлюсь к зачету.

— Внезапно, — усмехнулся он, и мне почему-то стало обидно. Он меня совсем бестолковой считает, да?

— Почему внезапно? — неспешно почесывала шоколадное брюшко проснувшейся от разговора Шишки.

— Ты ж не любишь все это дело. Всегда умудряешься на халяву проскочить. Ты вообще самая везучая халявщица в мире. С чего в этот раз такие потуги?

— Не знаю, Антош. Совесть заела, — не удержалась и рассказала ему про свой последний зачет.

— Дашка! Да это просто мечта любого студента! Про такие вопросы легенды ходят! Чтоб мне так везло!

— Аленка вот так не считает. Она была очень недовольна…

— Она всегда недовольна, эта твоя мисс ПМС.

— Антон!

— Разве я не прав? Она всегда ходит, поджав губы, пренебрежительно сморщив нос. Всегда всем недовольна. И не говори, что не замечаешь этого!

— У нее просто характер такой, — я встала на защиту Рыжовой, — она очень требовательная и к себе, и к людям. Стремится все делать на высоте. Поэтому так на все и реагирует!

— Угу, требовательная, вечно всем недовольная перфекционистка в состоянии хронического ПМС! — Антон хладнокровно отвесил нелестный комментарий . — Я вообще не понимаю, зачем ты с ней поддерживаешь отношения. У тебя подруг нормальных целое море, а ты с этой злыдней все равно общаешься.

— Да нормальная она!

— Даш, вот что у тебя черта такая странная? Ты всегда всех оправдываешь, защищаешь. Всегда считаешь, что люди лучше, чем есть на самом деле. Откуда такая вера в окружающих?

— Разве плохо видеть хорошее в людях, в том, что вокруг тебя происходит?

— Не плохо, но когда-нибудь кто-нибудь тебе такую гранату закинет в самую душу, что разлетишься вдребезги. И прикрыться тебе будет нечем, брони-то совсем нет никакой.

— Как прошли выходные? Ты не звонил, не писал… — перевела разговор в другое русло.

Он замялся, потом что-то бубнил о неотложных делах, но я-то знала, что Тихонов, как всегда, занимался воспитательными работами. Хотел своим молчанием заставить меня покаяться и приползти к нему под бочок. Только просчитался милый. Может, я и наивная, излишне верящая в людей девочка, но это не значит, что меня можно прогибать кому как заблагорассудится.

— Даш, у меня времени сейчас нет. Я тебе чего звоню-то… Давай завтра сходим куда-нибудь? — он тоже мастер по сворачиванию неудобных разговоров.

Конечно, я согласилась, но на этом наше общение и закончилось. Суперзанятой Антон бросил мне скупое «пока. Люблю» и побежал заниматься своими суперважными делами. Наверное, рейд в игре начинался…

После беседы остался не очень приятный осадок.

Я чувствовала себя зажатой между двух огней. С одной стороны — Тихонов опускал Алену, с другой стороны — Рыжова полоскала мне мозг относительно Антона. Как же они не могут понять, что все люди разные? Что никто не обязан нравится всем? Да, я защищаю Аленку в разговоре с ним, но так же пытаюсь защищать и его, когда Рыжова начинает наскакивать. Неужели нельзя жить, не пытаясь задеть другого?

Я прекрасно видела, что Алена далеко не лучшая подруга на свете. Но уж какая есть. Мы с ней со школы знакомы, с пятого класса. В памяти осталось то дождливое первое сентября, когда мы все впервые собрались в классе, знакомились. Рыжова сидела одна в сторонке, равнодушно поглядывая на остальных. Мне тогда показалось, что она очень одинока, и я подсела к ней. С тех пор как-то и идем по жизни параллельными тропами.

Не скажу, что наша с ней дружба была крепка, нерушима и пылает ярким огнем, освещая темный путь. Нет, конечно. И мы с ней далеко не лучшие подружки. У меня есть Ирина, Катюшка, Юля. У Алены... если честно, я понятия не имела, кто у нее есть. У нас по большей части разные компании, разные интересы.

Знаю, что порой она бесилась из-за моего, возможно, излишне жизнерадостного взгляда на жизнь. Да, она вообще много из-за чего сердилась. И что теперь? Послать подальше и не общаться? Как бы не так! Друзей ведь любят не за что-то, а просто так.

Вот и я эту злюку люблю. И хотя порой кажется, что она реально мечтает меня придушить — это все напускное. На самом деле она хорошая, просто характер сложный.

— Шиш, пойдем чай пить, — поднялась с кровати, — перерыв надо сделать, а то у меня сейчас из ушей знания польются.

Она грациозно потянулась, зевнула, обнажая длинные тонкие клыки, и спрыгнула следом за мной...

Не зря вчера весь вечер потратила на чтение. Ой, не зря. На сегодняшнем зачете получила не двадцать шесть, а двадцать семь.

М-да, и стоило это того? Наверное, нет. Пора смириться с тем, что я далеко не Эйнштейн.

Выйдя на крыльцо, я обнаружила, что на улице снова шел дождь. Мелкий, неприятный. Хмурые тяжелые тучи угрожающе затянули небо, как бы намекая, что сейчас будет гораздо хуже и сырее, и надо бы поторопиться, если кое-кто хочет добраться до дома, не вымокнув.

Как назло, навстречу попался знакомый из параллельной группы, и у нас завязался оживленный разговор о том, кто что сдал, кто из преподов в этот раз лютует, у кого можно стрельнуть шпоры.

В результате лишь через пятнадцать минут я торопливо сбежала по лестнице и припустила к остановке, прикрывая голову от стремительно усиливающегося дождя. Прошло еще буквально тридцать секунд, и он превратился в самый натуральный ливень.

Лило как из ведра, искоса, захлестывая под козырек. В тщетных попытках укрыться от непогоды, я забилась в самый угол остановки и мелко дрожала.

Видимость практически нулевая. Десять метров — и ничего, кроме серой стены дождя, не рассмотришь. И транспорт, как назло, не едет. И кроме меня — ни одной живой души в поле зрения нет. Очень, знаете ли, неуютно, мокро и зябко находиться в такую непогоду на улице, да еще и в гордом одиночестве.

Поежилась, плотнее обхватывая себя руками и проводила грустным завистливым взглядом единственную неторопливо проехавшую мимо машину. В ней тепло, сухо, музыка.

Автомобиль отъехал на десяток метров, потом резко остановился и сдал назад. Прижимая к себе сумочку, я встревожено наблюдала за ее приближением. Кто-то добрый решил пожалеть бедную промокшую девочку? Не стоило. Прекрасно справлюсь сама.

Машина притормозила напротив остановки. Совсем рядом, но сколько бы я не силилась, ничего не могла разобрать сквозь наглухо затонированное боковое окно.

Наконец, стекло опустилось, и моему взору предстал Егор. Он глянул на меня так пристально, исподлобья. Я невольно выпрямилась, чтобы не быть похожей на скукоженную взлохмаченную курицу, но образ удержать не удалось, потому что тут же обдало целым ворохом брызг. Я вздрогнула и отшатнулась в сторону.

Шум дождя все перекрывал, поэтому парень молча кивнул на пассажирское место рядом с собой, предлагая сесть в машину.

В ответ отрицательно покачала головой. Не хочу я к нему садиться! Магницкий меня реально напрягал. С того самого момента, как поняла, кто он такой. Сразу все Аленины рассказы в памяти всплыли. По ее словам, он — отменный гад, недостойный даже того, чтобы в его сторону смотреть.

Хотя смотреть там было на что...

Со слов подруги я его представляла совсем другим. Таким… хулиганом в висящих джинсах и с рукой, вечно заправленной в трусы. Почему-то он мне казался невысокими, тощим и лохматым. Или лысым. Или со свалявшимися дредами. Или в бандане с черепами.

В результате — полный диссонанс.

Выше меня на целую голову, и это притом, что во мне метр семьдесят; с короткой аккуратной стрижкой, усмешкой небрежной. А уж про фигуру вообще молчу. До сих пор ладони помнили прикосновения к широкой груди и крепкие руки, держащие меня за талию. В общем, мои фантазии на тему «Егор Магницкий» совсем не совпали с реальным объектом.

Получив отказ, он не уехал. Недовольно нахмурился и снова указал на место рядом с собой. Я чувствовала себя откровенно глупо, стоя под проливным дождем и отказываясь сесть к нему в машину. Получается, что он помощь предлагает, а я ломаюсь.

Егор показал ладонь с растопыренными пальцами.

Чего? Не понимаю. Мне нужно помахать в ответ?

Прошло секунд десять, и он демонстративно загнул один палец.

Что он делает?

Еще один палец загнул, все так же глядя в глаза.

Это обратный отсчет? И что в конце?

Шальное воображение тут же нарисовало картинку, как он выходит из машины, закидывает меня на плечо, силой запихивает в багажник и, демонически смеясь, придавливает сверху крышкой. Глупости.

Тем временем, пальцев осталось всего два.

В его глазах загорелась усмешка из разряда «сама напросилась».

Один палец.

Темное небо прорезала яркая вспышка, доходящая до крыш соседних домов, и тут же раздался оглушительный раскат грома.

По-детски вздрогнула, испугавшись до острого спазма в груди.

К черту все! Прикрывая сумочкой голову, в два прыжка оказалась у машины и проворно нырнула внутрь. Будь, что будет.

Ощущение, будто попала из огня да в полымя, когда по коже полоснуло чужим присутствием. Нервно поправила волосы, перекидывая через плечо намокшую косу, положила сумочку на колени и только после этого посмотрела на Магницкого:

— Привет, — улыбка вышла натянутой, а когда наткнулась на прямой непонятный взгляд, и вовсе превратилась в неживую маску.

— Ну, здорово, — Егор, не скрываясь, внаглую рассматривал меня. Может, лучше пешком под проливным дождем, чем с ним? — Долго же ты духом собиралась, чтобы в машину сесть.

— При других обстоятельствах я бы и не села, — мне было неудобно рядом с ним.

— Думаешь, кусаюсь?

— Все может быть, — пожала плечами, надеясь, что этот жест выглядел со стороны спокойным и уверенным.

— А что за паника в глазах была, когда считал? — загнул по одному пальцы, сжимая руку в кулак.

— Я думала, что силой затолкаешь в багажник, пару раз хорошенько приложив крышкой по голове, — призналась сконфуженно.

В ответ громко рассмеялась, качая головой:

— Даш, вообще-то я показывал, что считаю до пяти и уезжаю.

— Да? — протянула растерянно.

— Представь себе. Знаешь ли, не привык упрашивать девушек, чтоб позволили подвести. Так что еще чуть-чуть, и ты бы осталась на этой остановке.

В принципе, не самый плохой вариант. Он как ни в чем не бывало завел машину и тронулся с места, а я торопливо пристегнулась, нутром чуя, что Егор не из тех, кто любит спокойную безопасную езду.

— Ну что, Дашунь, — выделил интонацией мое имя, — не удалось сохранить инкогнито? Познакомились.

— Бывают в жизни огорчения.

— Значит, ты с Рыжовой в одной группе? — невозмутимо поинтересовался, не отрывая взгляда от лобового стекла.

Дождь стоял сплошной стеной, крупные капли бешено барабанили по стеклу, разбиваясь на миллионы брызг, дворники метались из стороны в сторону, как сумасшедшие.

— В одной, — отпираться нет смысла, — даже, представь себе, дружим!

— Серьезно? — удивленно хмыкнул. — Кто бы мог подумать...

— Еще со школы! — Зачем я ему это говорю?

— Что-то я не припомню, чтобы она когда-нибудь о тебе упоминала.

— Зато я про тебя наслышана.

— Даже так? — быстрый взгляд в мою сторону. — И что же ты слышала? Надеюсь, только хорошее?

— А то! — ироничный смешок скрыть не удалось.

Егор моментально обернулся ко мне, вопросительно подняв брови, явно ожидая пояснений.

Черт!

Я с деланным интересом начала рассматривать свой маникюр, а сама краем глаза косилась на Магницкого. Смотрит на меня, не отрываясь, прожигая... Хм, а какие у него все-таки глаза? Мне почему-то казалось, что карие.

— Та-а-а-к, — протянул он, — давай-ка рассказывай, чего она там про меня наговорила.

— Ничего особенного, — отмахнулась, не желая подставлять Алену, — просто говорила, что вы с детства знакомы, что у вас родители дружат и мечтают в один прекрасный день вас поженить.

— Есть такое, — согласился он, — предки считают, что раз у них общий бизнес, то и внуки непременно должны быть общие. Лично мне на хрен все это не сдалось. Что уж Алена по этому поводу думает, не знаю.

— Скажем так, она с тобой полностью солидарна, — тактично опустила витиеватые эпитеты, которыми она его награждала, и места, в которые рекомендовала отправиться.

— Представляю, — Егор улыбнулся. Так широко, что аж ямочки на щеках появились. — Спорим, это звучало как «на *** нужен»?

У меня аж уши в трубочку свернулись.

— Ну, в принципе, близко, хотя там еще несколько нюансов и уточнений было, — не смогла сдержать ответной улыбки, хотя изнутри была, как натянутая струна.

— Понятно. Мы с ней не очень-то ладим. Да, что уж скрывать, никогда не ладили.

— Это я уже поняла.

— Что еще она про меня поведала?

Вот дотошный!

— Ничего, — покачала головой, глядя на него честными-пречестными глазами. Судя по усмешке, Магницкий мне не поверил.

— Давай сходим куда-нибудь? — внезапно предложил он.

— Зачем? — я аж икнула от неожиданности.

— Докажу, что я не так плох, как ты обо мне думаешь.

— Егор, я о тебе вообще не думаю. У меня парень есть.

Его глаза грозно сверкнули. Ни фига не карие! Темно-голубые!

— И что? Парень — не муж, так что не вижу проблем.

Эх ты, напористый какой!

— Пожалуй, я откажусь от столь заманчивого предложения, — прохладно улыбнувшись, отвернулась к окошку.

Это мне урок на будущее. Никогда не садись в машину ко всяким подозрительным личностям, даже если за окном ливень, шторм, ураган и цунами.

— Не откажешься, — прозвучало так убежденно, что зубами скрипнула от досады.

— Интересно, с чего такие выводы?

— Во-первых, наш с тобой танец просто кощунственно оставлять в таком подвешенном состоянии, а во-вторых, ты моя должница.

— С чего это?

— Я тебя подвез, спас от глобального промокания.

— И чего теперь?

Тоже мне джентльмен!

— Теперь ты просто обязана согласиться, — похоже, Магницкий совсем не сомневался в исходе разговора.

— Не считаю десятиминутную поездку достаточным поводом, чтобы куда-то с тобой идти и продолжать знакомство.

— А если высажу? Прямо сейчас? — спросил, кивая на дождь, отчаянно лупящий по стеклам.

— Без проблем. Высаживай, дойду сама. Тут уже недалеко!

— Да? А может, мне тебя обратно отвезти? Туда, где подобрал?

Вот ведь какой... Сердито выдохнула:

— Отвози.

Егор замолк. Мне даже показалось, что он решил отступить.

Ага, сейчас! Наивная чукотская девушка.

На светофоре, вместо того чтобы ехать прямо, он повернул налево.

— Ты куда? — с досадой всплеснула руками. — Мой дом там!

Кивнула в нужную сторону, для верности еще пальцем указав направление.

— Мне туда не надо, — Магницкий невозмутимо пожал плечами.

— И что?

— Я не езжу туда, куда мне не надо.

— Тогда высади меня, и дело с концом, — я начала сердиться по-настоящему.

— Даже не подумаю. Будешь кататься со мной, пока я не услышу «да, Егор. Я согласна сходить с тобой куда-нибудь».

— Да не согласна я никуда с тобой идти!

— Твои проблемы, — включил громче музыку и прибавил газу, увозя меня все дальше от дома.

Сначала казалось, что шутит, что покатает меня пять минут, потом махнет рукой и отвезет домой, ну или, на худой конец, действительно высадит под дождь. Однако постепенно в душе начал шевелиться червячок сомнений.

Егор смотрел за дорогой, не обращая на меня никакого внимания. Полный игнор.

Я с видом обиженной добродетели сложила руки на груди и мрачно прямо перед собой, с тоской отмечая, что едем мы вообще не пойми куда, на другой конец города.

Его телефон, небрежно брошенный на панели управления, начал вибрировать.

Магницкий убавил громкость и лениво ответил:

— Марк, здорово!.. Все отлично... Ты как?.. Понятно... Нет, я пока не приеду к вам... Дела... Да, очень важные... Какие? Грузоперевозками занимаюсь... Сколько по времени? Понятия не имею, — пожал широкими плечами, — может, час... может, два, а может, и до утра катать придется.

Что?! Он это серьезно?! Уставилась на него, сжимая кулаки от негодования:

— Ты...

Егор невозмутимо приложил палец к губам, типа «молчи, не мешай говорить», и продолжил беседу, полностью игнорируя мое пыхтение и грозные взгляды. Я чуть не задохнулась от возмущения. Что за наглец?!

— Вези меня домой! — сердито ткнула пальцем ему в плечо, когда он, наконец, закончил.

— Угу, — хмыкнул и снова врубил музыку.

— Если ты сейчас же меня не отвезешь или не выпустишь из машины, я буду кричать, что ты меня похитил.

— Можешь начинать, — опустил стекло с моей стороны. В салон тотчас ворвался рокот дождя, порывы ветра и миллионы колючих искр, заставляя пищать и прикрываться.

— Егор!

— Все, накричалась? — смерил меня снисходительным взглядом и нажал кнопку стеклоподъемника.

Я сидела вся растрепанная, сырая, дрожащая не то от холода, не то от негодования.

— Что ты себе позволяешь?

— Ничего.

Магницкий — сама невозмутимость.

— И долго это будет продолжаться?

— Пока ты не согласишься пойти со мной на свидание. Можем хоть до утра кататься. Мне все равно.

Внезапно до меня дошло, как сильно я встряла, ведь ни хрена он не шутил. Не уступит. Даже не подумает уступать. Что там Аленка говорила про него? Несносный характер? Упертый, как баран? По-моему, она слишком мягко его описала!

— Егор, — я попыталась достучаться до его здравого смысла, — мне домой нужно. У меня дел невпроворот. Надо готовиться, завтра очередной зачет.

— Очень за тебя рад.

Ему глубоко фиолетово. Даже не посмотрел в мою сторону, был занят тем, что пальцами на руле отбивал ритм мелодии, льющейся из динамиков.

Я замолкла, не зная, что делать дальше.

— Ты серьезно собираешь кататься по городу, пока я не соглашусь?

Просто кивнул. До дрожи в руках хотелось в него вцепиться и трясти, чтобы перестал ерундой страдать.

— Ладно! Фиг с тобой! Я согласна. Вези меня домой! — прошипела раздраженно.

Пусть везет, а уж потом придумаю, как от него избавиться. На крайний случай просто продинамлю со словами «извини, касатик, я — девочка загадочная, передумала».

Егор будто мысли мои прочитал. Нахмурился, посмотрел подозрительно:

— Серьезно? — уточнил без намека на улыбки, шутки и прочие нелепости. Взгляд прямой, гипнотизирующий, как у кобры.

— Серьезно, — кивнула, судорожно пытаясь скрыть свои тайные помыслы, не дать им просочиться наружу.

Видать, у меня получилось, потому что Егор вывернул руль в сторону и, наплевав на двойную сплошную, развернулся прямо посреди дороги.

Весь путь до дома мы молчали. Он был погружен в свои мысли, а я прикладывала неимоверные усилия, чтобы не задымиться от негодования. Вот ведь встряла! Какой черт меня дернул тогда затеять с ним этот дурацкий танец! Надо было посылать сразу далеко и надолго! А теперь выкручивайся, ломай голову над тем, как от него избавиться.

Когда заехали во двор, я указала на свой подъезд, возле которого он благополучно и остановился.

— Ну все, пока, — не скрывая облегчения, попрощалась с ним, и напоследок не смогла удержаться от иронии, — спасибо, что подвез! Всего какой-то час, и я дома.

— Попробуешь обмануть — получишь, — предупредил, нажав кнопку разблокировки двери.

— Что получу? — скептично глянула на этого паразита. — Пряник?

— По жопе получишь, — бодро уточнил он, — и поверь, этот вариант меня тоже устраивает.

Моментально вспыхнув, я выскочила из машины и, громко хлопнув дверью, побежала к подъезду, неуклюже прикрываясь сумочкой от дождя.

Магницкий тотчас уехал прочь.

Ну надо же какой! Не зря его Рыжова не любит. Ой, не зря!

Глава 4

В тот вечер с Антоном мы так и не встретились. Во-первых, на улице по-прежнему бушевал серый ливень, во-вторых, мной была предпринята еще одна попытка подготовиться к грядущему зачету, а в-третьих... в-третьих я не находила себе места, думая об одном наглом, самоуверенном субъекте, практически насильно добившемся от меня согласия «сходить куда-нибудь». Язык не поворачивался назвать предстоящую встречу свиданием. Форменное безобразие, иначе и не скажешь.

Егор меня реально напрягал. Стоило только вспомнить невозмутимую физиономию и взгляд в упор, как дурно становилось.

Чего он ко мне привязался? Из-за этого танца дурацкого?

Танец, как танец! Ну подумаешь, потерлась задницей, повыгибалась в его руках, интерес разожгла… Красной тряпкой перед быком помахала, спровоцировала. Что еще он должен был подумать после такого «разврата» с моей стороны? Что перед ним легкодоступная пустоголовая кукушка на один раз.

Со стоном откинулась на подушку и прикрыла лицо руками. Как я умудрилась так встрять? И как от него теперь отвязаться? Почему-то я была уверена, что Магницкий из той породы людей, что прут как танк, если им что-то надо. Ни свернуть в другую сторону, ни отмахнуться.

С одной стороны, казалась бы, в чем проблема? Сказать категорично «нет», если опять появится в поле зрения, и все — нет проблемы. А с другой стороны, вспоминаю то, что про него рассказывала Алена. Всех подробностей не помню, но общую суть запомнила прекрасно. Егор — гад. Фантазия моментально выдала десяток вариантов, что он может учудить, если его отправить восвояси. Вдруг, если откажусь, решит влезть в наши отношения с Тихоновым и рассказать о том, как зажимались на танцполе, как катались по городу? Вроде ничего плохого и не сделала, но почему-то стыдно. Как мне Антону в глаза смотреть после такого?

Отогнав мысли о Егоре, я уткнулась в учебник, пытаясь вникнуть в замысловатые схемы и определения.

Только ни черта не получалось. В какой-то момент поймала себя на том, что бессмысленным взглядом смотрю в книгу и вижу фигу. Вернее, не фигу, а парня, сидящего за рулем, небрежно облокотившись на дверцу, и лениво постукивающего пальцами по темной обшивке.

Черт!

Да, отстань ты от меня! Изыди, демон!

Как бы не так! Все мои попытки переключиться, сконцентрироваться на учебе закончились полным провалом. Мысли словно магнитом к нему притягивались. Недаром такая фамилия.

Еще через полчаса, сердито фыркнув, отбросила в сторону книжку и побрела на кухню разогревать ужин к приходу родителей. И что бы я ни делала, это наглое создание, бесцеремонно меня преследовало.

Колдую у плиты — мысли о нем, завариваю чай — мысли о нем, режу хлеб — опять-таки мысли о нем. Да что за напасть такая?!

Причем я не думала о том, какой он гад, и как бы от него поскорее избавиться. Нет. Я думала о том, куда бы он меня позвал, если бы согласилась с ним пойти. Проигрывала в памяти наш танец, невольно краснея и чувствуя, как сердце в груди разгоняется, вспоминала нашу поездку. Его взгляд. Его глаза. Улыбку и громкий смех.

В душе полный разлад. Понимала, что от таких, как Магницкий, надо держаться подальше, но никак не могла заставить себя отвернуться, закрыть страницу.

Когда родители пришли с работы — сначала мама, потом отец, мы вместе сели ужинать, обсуждая, как у кого прошел день.

Даже Шишка с нами сидела, заняв один из стульев. Томно моргала янтарными глазами, переводя взгляд то на родителей, то на меня, слушая наши разговоры, словно что-то понимала. Ей очень нравилось, когда все в сборе.

В этот раз я не совсем откровенна с родителями — не могу и не хочу рассказывать про Магницкого. Потому что и говорить не о чем. Блажь какая-то странная, не более того.

Между тем в душе нарастала непонятная тревога. До меня постепенно начала доходить страшная вещь. Он меня заинтересовал до такой степени, что ощущала нервный трепет и волнение, думая о том, как пройдет наша следующая встреча.

После ужина торопливо убирала со стола, помыла посуду, навела порядок и убежала к себе, сославшись на то, что готовиться надо. Забралась с ногами на кровать, схватила заброшенный учебник и снова начала читать, упрямо продираясь сквозь витиеватый заумный текст.

…А в памяти опять его глаза. Темно-голубые, с густыми ресницами. И взгляд как у кобры, под которым робеешь, теряешься.

Да что же такое творится?! Хватит!

Уткнулась носом в подушку и тихонько завизжала, от вне себя от гнева.

Как мне отвязаться от этого типа?

Опять учебник улетел в другой угол. Похоже, чтобы отвлечься — учеба мне не помощник, поэтому схватилась за телефон и влезла в социальную сеть. Новости почитала, фотки посмотрела, сообщения оправила и незаметно для самой себя оказалась на странице Алены. Что меня сюда привело, какая нелегкая дернула — не знаю. Только вдруг маленький вредный червячок, сидящий глубоко внутри, начал нашептывать: они с Егором давно знакомы, вдруг он есть у нее в друзьях.

Ну вот не плевать ли?

Плевать… Минуты три… А потом, словно сорвавшись с цепи, влезла в список ее друзей. Оправдывая свое любопытство простым стремлением узнать, как дела у подруги, прокрутила список вниз и зависла, наткнувшись на фотографию противного хмыря.

Магницкий на миниатюрной фотке сидел за рулем, улыбался. Большего не разобрать. Сердце нервно трепыхнулось, только почему-то не в груди, а ниже. В животе. Там, где у нормальных людей желудок расположен.

Зависнув, рассматривала маленькую картинку, не зная, что делать дальше. То ли все выключить от греха подальше, то ли зайти в его профиль, посмотреть, чем он живет… От таких перспектив даже руки задрожали.

Выдохнув, зажмурилась и тыкнула на картинку. Хочу увидеть.

Передо мной его страница. Закрытая для посторонних. И на фотке, что теперь гораздо крупнее, можно рассмотреть не только улыбку, но и поднятый средний палец. И насмешливое выражение лица, типа «а больше ничего не надо?»

Твою ж....

Торопливо сбежала. Выскочила из соцсети, словно меня кто-то застал за неприличным занятием и теперь гонится, громко смеясь и тыкая пальцем.

Нет, ну надо же какой!

Права была Аленка. На все сто права…. Пренеприятный тип.

Несмотря на всю правоту подруги, мысли об этом пренеприятном типе преследовали меня весь вечер. Я то злилась на него, то задумчиво вспоминала наши скудные встречи. Хуже того, когда легла спать — Магницкий бесцеремонно хозяйничал в моих снах. То я с ним танцевала, то мы с ним бежали пол дождем, то ехали в машине. Сначала вроде все нормально было. Сны как сны, а потом хоп — и наш почти безобидный танец закончился обжигающим поцелуем.

Дернувшись, проснулась, еле сдержав вопль. Это что такое было?! Сердце в груди грохотало, как ненормальное, щеки горели, казалось, что на губах ощущаю его вкус.

Ой, мамочки мои. Это, вообще, как понимать?

Трясло не по-детски, когда повернулась на другой бок, накрылась с головой одеялом в надежде, что оно спасет от этого безобразия.

Как бы не так!

Стоило только задремать, как этот стервец снова тут как тут.

Утром вскочила в шесть часов. Сна ни в одном глазу. Побрела в ванную, умылась, рассматривая свою розовеющую физиономию и глаза с шальным блеском — последствия полубессонной ночи. Жуть какая-то. И все из-за кого? Из-за Магницкого! Будь он неладен!

Не знаю каким образом, но он умудрился забраться мне в голову, на подкорку. Как бы я ни сопротивлялась, чтобы я ни делала, как ни настраивала себя против него — результат один — он мне интересен. Не знаю чем, не знаю почему, но интересен до дрожи в руках.

И с каждой секундой я все больше склонялась к мысли, а почему бы действительно не сходить с ним куда-то? Не пообщаться? Посмотреть на него своими глазами, а не через призму убеждений Рыжовой. Вдруг парень не так уж и плох? Вдруг он совсем другой?

Память лениво, словно нехотя, напомнила о том, что я вроде как не одна. У меня вроде как Антон есть. Любитель поиграть в компьютерные игры и повоспитывать нудными нравоучениями.

Стало стыдно. Неправильно это, нельзя так.

Пусть Антон и не блещет юмором и азартом, но он все равно мой парень, которому я сама не так давно упорно вливала по поводу доверия. И что в итоге? Сама же думаю о встрече с другим.

Утешила себя только одним: если я пойду куда-то с Егором — это будет просто ничего не значащей встречей. Не более того. Просто прогуляемся, поговорим, посмотрим друг на друга — и все. Это ведь не свидание. Верно? Верно. Ничего плохого делать не собираюсь. Правильно? Правильно! Просто спортивный интерес и любопытство. Так? Так!

На том и порешила.

Пока преподаватель что-то самозабвенно вещал, важно прохаживаясь из угла угол, я задумчиво чиркала в тетради на полях незамысловатые узоры и грустно вздыхала. Уже сдалась, понимая, что от мыслей о Магницком мне не избавиться.

Я даже устала ломать голову, пытаясь понять, с чего так получилось. Как будет, так и будет. Схожу, пообщаюсь с ним. Может, он в первые же десять минут поведет себя по-скотски, тогда с чувством выполненного долга можно будет развернуться и уйти... если, конечно, этот черт упрямый отпустит.

Алена сидела чуть поодаль от меня и со скучающим видом слушала преподавателя. Наверное, ей тоже иногда надоедало быть прилежной ученицей. Как она отреагирует на то, что я подумываю о встрече с Егором? Вдруг своим появлением и походом с ним я что-нибудь испорчу? Сломаю?

Она его, конечно, терпеть не может, но мало ли, вдруг что-то изменилось, а я не в курсе? Вдруг планы родителей начали воплощаться в жизнь?

Блин, как все сложно... Хотя...

Я просто возьму и поговорю с ней. Вот и все. Спрошу как, чего. Если скажет, что Егор нужен ей, то пошлю его к чертовой бабушке и все, разговор закрыт.

В перерыв поговорить нам не удалось — в коридоре зацепилась с девчонками и проболтала, забыв обо всем на свете. В результате ворвалась в аудиторию, когда занятие уже началось.

Старая бабушка-преподаватель даже не заметила моего появления, что-то бубнила, отвернувшись к доске. Ей, по-моему, вообще плевать было, есть кто в аудитории, кроме нее, или нет, слушают или нет. Ну, студенты и не слушали, тихо занимаясь своими делами. Правда, особо не наглели, не шумели. Потому что старушка — Божий Одуванчик — когда не в духе, могла так завалить, что сидишь перед ней, сгорая от стыда за собственную тупость… Неловко признаваться, но проверено на личном опыте.

Взглядом нашла Алену. Она одна из немногих, кто еще пытался что-то записать и понять. Упорная. И, как по заказу, рядом с ней осталось свободное местечко.

Я присела, достала красивую розовую тетрадь, открыла рот... И внезапно стало как-то неудобно, будто я пытаюсь сунуть свой любопытный нос в то, что меня совершенно не касается. Пыхтела, сопела, не зная, как завести разговор, а Рыжова была занята делом и не обращала на меня никакого внимания.

— Ален, — наконец, набралась смелости и позвала ее.

— Да, — не отрываясь от тетради, ответила она. Ручка проворно бегала по белому листу, перескакивая со строчки на строчку.

— Как дела? — в последний момент спросила совсем не то, что хотела.

Она пожала плечами:

— Отлично. А что?

— Ничего, — снова замялась, а потом все-таки задала животрепещущий вопрос: — Слушай, а этот твой Магницкий действительно мерзавец?

Ручка замерла посреди листа.

— Почему это тебя интересует? — прохладно поинтересовалась Алена.

— Не знаю, — почему-то стыдно признаваться, что он меня пригласил, — просто интересно, действительно ли он такой, как ты рассказывала.

— Такой, Даш, такой. Может, еще хуже. Всех прелестей и тонкостей не знаю. Я же с ним стараюсь не общаться. У нас, к счастью, только одна точка соприкосновения — родители, — Алена говорила миролюбиво, но я чувствовала, что ее раздражал этот разговор.

Это как же он ее достал, если всегда холодная и сдержанная Рыжова моментально заводилась до небес, стоило только о нем упомянуть?

— За что ты его так не любишь? — мне действительно хотелось узнать, понять причины, по которым у них сложились такие «нежные» отношения.

— За все хорошее, — резко обрубила она и снова уткнулась в конспект.

— То есть, несмотря на все усилия и мечты ваших родителей, тебе по-прежнему этот парень не нравится? — я не сдавалась, докапывалась да нее с вопросами.

— Даш, отстань! — цыкнула она на меня.

— А может, наоборот — нравится? — осторожно выдвинула предположение, наблюдая за ее реакцией.

Фыркнув, Алена откинула ручку в сторону и развернулась ко мне. В темно-карих, почти черных глазах плескалось раздражение и еще что-то, чего я не смогла понять.

— Даша, я его ненавижу. Потому что он — просто неимоверная скотина, мотавшая мне нервы с самого детства. И если его вдруг переедет трамвай, я буду самой счастливой девушкой на свете.

— То есть он тебя вообще не интересует?

— Не интересует. Абсолютно. Мне все равно, где он, что он, с кем он. Нет в поле зрения — и ладно, не видела неделю — и отлично. Все, твое любопытство удовлетворено?

— Да, — кивнула я, — извини, что разозлила.

— Я вообще не понимаю, с какого перепуга ты начала расспрашивать про него!

— Я... он... — замялась под требовательным взглядом Рыжовой.

— В общем, Егор пригласил меня куда-нибудь сходить, — наконец, призналась, смущенно рассматривая свои ладони.

— Что? — Алена удивленно вздрогнула. — Когда?

— Он вчера из универа подвозил меня домой, — умолчала, как катались по городу, — ну и пригласил...

Рыжова смотрела на меня, не моргая. И я никак не могла понять, то ли она в ярости, то ли в шоке.

— Согласилась?

— Вроде как да, — пожала плечами, — правда, не уверена, стоит ли. Я сомневалась относительно того, что вас с ним связывает. Но если ты говоришь, что тебе он на фиг не нужен...

— Как же твой драгоценный Антон, с которым ты вечно носишься, как дурак с патефоном?

— Ну а что Антон? — развела руками. — Во-первых, я же не собираюсь с Егором заниматься чем-то неположенным. Во-вторых, у нас с Тихоновым уже давно охлаждение в отношениях. Ты же знаешь. Сама не раз говорила, что надо с ним расставаться и искать кого-то поинтереснее.

— И в качестве «поинтереснее» ты решила выбрать Магницкого?

— Да нет же. Не выбирала я его. Просто интересно пообщаться. Ты столько про него рассказывала.

— Рассказывала! И ты не услышала ни одного моего слова, — жестко произнесла подруга, сверкнув глазами, — Магницкий — это Магницкий. Сломает и даже не заметит. И ты со своими «розовыми очками» для него — легкая добыча.

— Я, по-твоему, совсем дурочка?

Она лишь покачала головой и, закатив глаза, отвернулась. Между нами повисло тяжелое молчание. Рыжова писала в тетради, нервно чиркая ручкой, продирая бумагу насквозь, а я нахохлилась.

Нет, ну почему я обязательно должна стать для кого-то легкой добычей? Что за глупости? Обидно до невозможности. Нет у меня никаких розовых очков! Я взрослый человек, отдающий себе отчет о том, что делает и как!

Впервые по-настоящему разозлилась на подругу. Тоже мне, реалистка нашлась! Может, это она с позиций своего жесткого характера на него так смотрит, а на самом деле он нормальный парень?

— Знаешь, теперь, когда убедилась в том, что тебе нет до него никакого дела, — задумчиво произнесла, потирая кончик носа, — я все-таки схожу с ним, интересно самой посмотреть, что это за птица такая.

— Удачи! — небрежно обронила Рыжова. — Потом слезы не лей и не говори, что я тебя не предупреждала.

— Не буду, — кивнула, твердо для себя решив, что встрече быть.

Однако в течение дня планы поменялись. Егор так и не объявился, зато после обеда позвонил Антон и пригласил в кино. Я долго мычала, мямлила, не зная, что ответить, а потом все-таки согласилась. Пусть будет кино. С Тихоновым... Печаль.

Он зашел за мной около шести, и мы отправились в кинотеатр смотреть отечественный боевик. Я, конечно, была за романтическую комедию, но он все равно повел меня на какой-то военный мордобой. Ну, конечно! Танкисты — они такие! Их же хлебом не корми, дай посмотреть на то, как стреляют. Меня вот только один вопрос мучил: если ты такой боевой, то что же в армию не идешь? Справочка о том, что непригоден для службы, давно готова — родители подсуетились.

Опять накатило раздражение. Я вообще сегодня была какая-то нервная и агрессивная, то на Рыжову дулась, оскорбившись тем, что она меня считает наивной дурочкой, то теперь вот Антон со своими боевиками. Вот почему бы не поинтересоваться, чего хочу я?

Ладно, проехали. Смысл пениться, если уже согласилась?

И вообще все это из-за Егора! Еще даже никуда с ним не сходила, а проблем уже выше крыши! Гадство!

Кто бы знал, каких усилий мне стоило не зевать, пока мы с Антоном шли к кинотеатру, скупо переговариваясь на отстранённые темы. Да, погода хорошая. Нет, я не смотрела новый сериал. На обед был суп с фрикадельками. В универе все, как всегда.

С каждой секундой я все больше убеждалась, что мне с ним скучно. Настолько, что хочется махнуть рукой и сказать «ой, да помолчи ты уже!». И если раньше я относилась к этому факту снисходительно, спокойно, даже видела какую-то умиротворенность во всем этом болоте, то теперь меня тяготило вялое общение и отсутствие искры между нами.

Скукотень!

Мы скорее друзья, чем влюбленные. Даже не друзья. Знакомые, которые держатся рядом просто так, по привычке. Если вначале еще был какой-то огонь, то постепенно он погас, не в силах бороться с монотонностью. Вот шла я рядом с ним и даже за руку взять не хотелось. Потребности нет ни в прикосновении, ни в контакте, ни в откровенном взгляде. Сейчас сядем в зале… и ничего не произойдет. Даже если отправимся на последний ряд. Никаких объятий и поцелуев украдкой. Ничего. Потому что желания нет.

Видать, права была Рыжова — не мой это человек. И как бы я ни пыталась в душе разжечь хоть маленький огонек, он безвольно гас, оставляя после себя чувство неудовлетворенности. Сам Тихонов, похоже, считал, что все у нас хорошо, все идет, как надо. Планировал наше совместное лето и не замечал, что каждое его предложение не вызывает у меня ничего кроме досадливой усмешки.

Пора с этим что-то делать. Только как же я не люблю все эти разборки, выяснения отношений, скандалы. Мне проще смолчать, сделать вид, что все в порядке, притвориться, что меня все устраивает… А потом удивляюсь, почему меня наивной дурочкой считают или пытаются переделать.

У входа в кинотеатр пришлось остановиться. Антон встретил друзей, и пока они оживленно обсуждали новости игрового мира, я со скучающим видом стояла чуть в стороне, грустно пиная бордюр.

Блин. Домой хочу! Надоело все. На-до-е-ло! Может, прямо сейчас сказать ему, что все кончено? Меня аж передернуло от этой мысли, и дыхание сдавило. Какая все-таки трусиха. Самой за себя стыдно.

Из задумчивости вытолкнул сигнал машины.

Кто-то бибикнул чуть поодаль. Громко, резко, мне даже показалось — как-то раздраженно. Обернувшись, метрах в десяти от себя увидела синюю машину, а рядом с ней Магницкого.

Оп-па!

Он стоял, опираясь рукой на крышу автомобиля, и смотрел на меня. Я уставилась на него, напрочь забыв о том, что надо дышать.

Кивнул, подзывая к себе.

Сердце куда провалилось, как на американских горках. Резко выпрямилась, подобралась и покачала головой. Да, я хотела с ним куда-нибудь сходить, но стоило только увидеть его, как вся решимость испарилась. В голове будто стоп-сигнал зажегся. «Опасно».

Он медленно, беззвучно, по слогам проговорил, и хотя я не слышала голоса, но прекрасно поняла смысл: «Иди сюда».

Снова отказалась.

Егор недовольно прищурился. Похоже, мальчик не любил получать отказы и не умел их принимать. Снова позвал к себе, требовательно махнув рукой. Надо же, какой самоуверенный!

Гордо вскинув подбородок, я отступила к Антону, который как раз прощался со своими друзьями. Тихонов взял меня за руку и потянул за собой к входу.

Не удержалась, и через пару шагов снова обернулась на Егора. Недовольный прищур и поджатые губы. Смотрел вслед, не скрывая раздражения. Вот ведь упырь!

Что, не понравилось? Ничего, потерпишь! Я далеко не легкая добыча, как про меня Аленка сказала.

Отвернулась от него и, отчаянно накручивая бедрами, пошла за Антоном, пытаясь изобразить из себя Мисс Уверенность. Тихонов, конечно же, ничего не заметил. Даже того, как колотилась моя ладонь в его руках. Шла следом за ним ни жива ни мертва, и всю с ног до головы перетряхивало.

Вот это ж ничего себе. Вот это накрыло.

Весь фильм сидела как на иголках. Нервно кусала губы, места себе не находила, думая о том, а что было бы если бы я подошла к Магницкому. Плюнула на все и уехала с ним? Что-то подсказывало, что скучать бы нам точно не пришлось.

Глава 5

Я проводил взглядом девушку, скрывшуюся в здании следом за непонятным, невзрачным типом, раздраженно хлопнул ладонью по крыше машины и сел в нее.

Вот зараза!

Я как раз проезжал мимо кинотеатра, когда внимание привлекла ладная девичья фигура. Я даже сначала не понял, что это та самая новая знакомая, любительница зажигательных танцев. Просто заметил короткую юбку и длинные стройные ноги, а когда дошло, кто это, не смог удержаться. Остановился и посигналил, привлекая к себе внимание.

Даша растерянно посмотрела в мою сторону, и я отчетливо увидел, как у нее испуганно распахиваются глаза, и она непроизвольно отступает на шаг назад. Такое простое неконтролируемое движение, а вызвало целую лавину эмоций. Ее неосознанное отступление моментально подстегнуло хищные инстинкты. Остановить. Не дать сбежать. Даже сам удивился такому порыву.

Вчера, «уговорив» ее на встречу, я и не думал о том, что на следующий же день так полыхнет и захочется прямо посреди белого дня утащить ее с собой, невзирая на то, что девушка не одна.

К сожалению, она так и не подошла. Отказалась, отступила, спрятавшись за своим сопровождающим. Чуть было не подошел сам, но все-таки сдержался. Как бы ни хотелось познакомиться с ней по ближе, но лезть в открытую, когда рядом какое-то стояло недоразумение, как-то не хочется. Настроение не то. Мирное.

Отмахнувшись от мыслей о Даше, завел машину и отправился по своим делам. Надо было еще заехать в пару мест, а через пару часов меня уже ждали друзья в клубе. Так что некогда тратить время на упрямых девиц.

Алена пила крепкий ароматный кофе, несмотря на то, что стрелка часов давно перевалила за одиннадцать. В планах была долгая подготовка к предстоящему экзамену, поэтому слоновья доля кофеина не помешает.

На кухню зашла ее мама. Красивая, ухоженная женщина, которая, будучи заядлой домохозяйкой, всегда умудрялась выглядеть словно модель во время фотосессии. Элегантно одета, накрашена, с маникюрами-педикюрами, прической. Если посмотреть на нее со спины, то ни за что не догадаешься, что это взрослая женщина. Фигура как у гибкой юной гимнастки. Стройные икры, бедра, осиная талия, осанка как у царицы. Красавица с милой открытой улыбкой и сияющими глазами.

Приветливо кивнув дочери, она подошла к окну. Удерживая одной рукой телефон возле уха, начала поправлять складки на шторах. Вечная домохозяйка, готовая без устали копаться в своем гнезде.

Телефон был настроен таким образом, что слова собеседника разносились на всю кухню. Алена лениво слушала, о чем разговаривает мама со своей лучшей подругой. Тетей Катей. Екатериной Магницкой.

— Катюш, а ты дома одна, что ли? — поинтересовалась мама.

— Одна.

— Где твои мужики?

Рыжова невольно напряглась, когда речь зашла о мужиках Магницких. Особенно об одном из них. Младшем.

— Паша уехал в командировку, — послышался грустный голос тети Кати, — а Егор, как всегда, ушел на ночь. В лучшем случае завтра утром появится, а может, и вечером. В общем, все как обычно. Аленка как там?

— Отлично, — мама бросила взгляд в сторону дочери, — как всегда готовится, у нее сессия на носу.

Рыжова недовольно нахмурилась. Как всегда готовится… Сидит дома в обнимку с учебником, а Магницкий где-то шляется. Мало того что шляется, так еще и с Дашкой умудряется пересекаться.

Сегодня, когда Никитина подсела со своими расспросами, Алена сначала испытала жуткое раздражение. Все-таки заинтересовалась разлюбезная подруженька Магницким! Да и как иначе? На фоне ее Тихонова и табуретка кажется интересной, что уж говорить о самоуверенном Егоре. Однако раздражение очень быстро исчезло, уступив место самой натуральной панике.

Он ее подвозил до дома?! Да еще и пригласил куда-то?! Даже круги красные перед глазами заплясали, когда Дашка вывалила эту новость. Хотелось заорать прямо на занятии, вцепиться ей в волосы и начать возить мордой по парте за то, что лезет куда не следует. Алена сама не знала, как смогла сдержаться. Гордость не позволила сорваться в скандал. Сама же только что фыркала на него, дескать, пусть проваливает, на хрен не нужен… на попятный поздно идти.

В итоге просто сидела, слушала Дашкино щебетание, давясь злостью, завистью. Как получилось, что Егор клюнул на эту сучку? Что за несправедливость?! Она год ждала его из этой гребаной Европы. Целый год не могла думать ни о ком, кроме него. А он даже не смотрел в ее сторону, вдобавок взял и пригласил другую. И не кого-нибудь, а именно Никитину. Невообразимо! Это даже не закон подлости. Нет. Это закон вселенского сволочизма! В чистом виде!

Перед глазами снова красная пелена. И злость, до этого клубившаяся темной грузной тучей где-то на затворках, внезапно взвилась до самых небес.

Хер! Хер ей, а не Магницкий!

Пусть сидит со своим Антоном или каким другим придурком, а Егора ей не видать, как своих ушей! Алена сделает так, что он ее заметит! Сегодня же.

Решительно поднялась с места и направилась к себе.

Рыжова прекрасно знала, какое любимое место у его компании. Она вообще много чего про него знала, с затаенным азартом собирая крупицы информации.

Зайдя в свою комнату, скинула домашний спортивный костюм, туда же отправила простые трикотажные трусы с сердечками, вместо этого достала из комода белое кружевное белье, выгодно подчеркивающее смуглую кожу и пышную грудь. Блузка с глубоким вырезом, гарантированно притягивающая мужские взгляды, короткая юбка, обтягивающая бедра. Туфли на высоченном каблуке. Ходить в них, конечно, неудобно, зато эффект убийственный. Ноги еще длиннее, задница еще аппетитнее.

Покрутилась перед зеркалом, придирчиво осмотрев себя со всех сторон. Красиво, дерзко, сексуально. То, что надо, чтобы зацепить такого, как Егор. Что будет дальше — она не думала. Главное — завладеть его вниманием, заставить посмотреть в свою сторону. Сделать первый шаг, а потом уж действовать по обстоятельствам.

Подхватив сумочку, решительно вышла из комнаты, словно пантера, отправившаяся на охоту. Решительна, опасна и готова на все.

— Ты куда? — удивленно спросила мама, увидев дочь в «парадном» виде.

— В клуб иду. С одногруппниками, с Дашкой, — соврала, не моргнув глазом.

Она всегда пользовалась Никитиной, чтобы отмазаться у родителей. Они почему-то сразу соглашались, если приплетала «подругу». Иногда даже казалось, скажи она, что отправляется в ад, но вместе Дашкой, то предки тут же отпустят, напутственно сказав «панамку надень, чтобы голову не напекло». Бесит!

— Хорошо, — немного растерянно ответила мать. Алена только усмехнулась, пользуясь тем, что стоит к ней спиной. Можно подумать, что если бы она ответила «плохо», это бы что-нибудь изменило, — когда придешь?

— Не знаю. Как только, так сразу. Все, я ушла. Пока, — с этими словами, не оборачиваясь, вышла из дома.

Идиотская идея — искать парня в огромном клубе, особенно если не уверена, что он действительно здесь. Полчаса, не меньше, слонялась по залу, высматривая Магницкого. Прокляла все на свете. Вырез этот, в который чуть ли не вся грудь видна. Как и предполагала, мужского внимания — хоть отбавляй. Только все не то, что нужно.

Устав от масленых взглядов, от бесчисленных предложений, начиная от «потанцевать» и заканчивая «подержаться за яйца», Алена решила, что с нее хватит, надо уходить из этого вертепа.

И в тот же миг увидела Егора, целенаправленно прокладывающего путь сквозь толпу. Прошел в трех метрах от нее и даже не заметил. От досады она скрипнула зубами и направилась следом, буравя сердитым взглядом широкую спину. Однако парень подошел к своим друзьям, а ей пришлось отступить.

Рыжова устроилась за барной стойкой недалеко от того места, где сидел Магницкий со своей компанией. Изнутри начинало потряхивать от того, что собиралась сделать.

Для поднятия боевого духа заказала пару шотов текилы. Не помогло. Все равно сидела как на иголках, неестественно прямая, будто кочергу проглотила. И уж совсем оказалась не готова услышать рядом с собой его голос:

— Рыжова, ты, что ли?

— Я, — кивнула, смерив его взглядом с ног до головы.

— Глушишь текилу в гордом одиночестве? — кивнул на пустую стопку, стоящую перед ней.

— Почему в одиночестве? Нас здесь целая толпа, — соврала, неопределенно махнула в сторону танцпола, — просто отдыхаю.

— Смотри, Мелкая, такими темпами быстро «наотдыхаешься», — хмыкнул он и, невозмутимо пожав плечами, направился прочь, оставив ее в глухом бешенстве.

Да какого хрена всегда «Мелкая»? В каком месте? И даже не посмотрел на эту проклятую блузку. Твою мать. Ну как так-то? Все внимание обратили, а этому глубоко похеру! И сказать-то ничего интересного не успела, прежде чем он свалил.

С досадой хлопнула ладонью по столешнице.

Все, хватит. Не за тем его искала, чтобы сидеть нахохлившись и разжигать свое недовольство. Решительно соскользнула с высокого барного стула, поправила юбку, складками собравшуюся на бедрах, и отправилась следом за ним.

В клубе громко играла музыка, разношерстная веселая толпа гудела, отрываясь по полной. Мы с приятелями заняли самый лучший столик в углу и теперь развлекались, кто во что горазд. Кто-то пил, кто-то танцевал, кто-то курил кальян, кто-то просто общался. И только один я большую часть времени был непривычно молчалив, вспоминая сегодняшнюю встречу у кинотеатра. Вспоминая, как Даша отшатнулась, увидев меня, как скрылась из виду, держа за руку какого-то мудака.

Захотелось до зубовного скрежета прямо сейчас позвонить этой Дашке-Ромашке и поинтересоваться, какого черта она сегодня уперлась и не подошла.

В том, что рядом с ней находился ее парень, я проблемы не видел.

Ну, парень, ну есть. И что? Правильно — ничего. Клейма собственника на ней нет, семерых по лавкам нет, соответственно, и препятствий нет. Да и я сам далеко не замуж ее звал, а по более приземленному поводу.

Только хрен позвонишь. Потому что номера тоже нет. Надо бы узнать. Или через знакомых пробить, или у Рыжовой выспросить. Только для этого время нужно, а внутренние демоны требовали ответа здесь и сейчас.

Молча, не обронив ни слова, поднялся с места и направился к выходу, постоянно натыкаясь на разных людей и испытывая стойкое желание отвесить пару пендалей особо страждущим.

Взгляд выцепил у барной стойки смутно знакомую фигуру. Рыжова. Сидела одна, задумчиво крутя в руках стопку. А эта что здесь делает? Хотя, в принципе, насрать... Поздоровался, скорее, для проформы, и пошел по своим делам, забыв о ней уже через пару шагов. И снова толпа народа, и все норовят поперек дороги встать.

Блядь, что за зоопарк? Тут есть место, где можно спокойно посидеть, и чтобы рядом никто не терся?

Недолго думая, завернул в сторону приватных комнат. Захлопнул за собой дверь, плюхнулся на мягкий диван и достал из кармана телефон. Ну что ж, посмотрим, где эта девочка Ромашка обитает.

Искать долго не пришлось. Она в друзьях у Рыжовой.

Дашка Никитина.

Во всей красе. То с подругами, то в универе, то с хмурой коричневой кошкой, то где-то на природе. Вот она с тем хреном, что сегодня ее за руку держал. В топку, унылый морж. Непонятно вообще, почему она с ним. Любовь, что ли?

Вот с Рыжовой. Даша улыбалась в тридцать два зуба, а Алена, как всегда, недовольно поджала губы. Что у них вообще может быть общего? Небо и земля.

А вот летние морские фотографии. Это она с кем? С родителями, что ли? Эх, и да! Как-то не вяжется такой домашний цыпленок с той девицей, что на танцполе повстречал. Или дома пай-девочка, а выйдет за порог — и все, туши свет? Ладно, проверим. Дальше фото в купальнике, на котором конкретно завис. М-да, хороша сучка, ничего не скажешь. Подтянутая, длинноногая. Ярко-оранжевый купальник подчеркивал загорелую кожу, аппетитно облегая шикарную, идеальную круглую задницу.

Недолго думая, написал ей сообщение:

«Если мне не изменяет память, мы собирались куда-нибудь сходить».

Отправил, с сожалением отметив, что в сети ее нет. Хрен знает, когда ответ ждать. То ли через пять минут, то ли завтра. Или вообще не ждать, судя по тому, как недовольно сверкали ее серые глаза, когда катались по городу.

Когда дверь в комнату распахнулась, моей первой реакцией было послать на хер, чтобы оставили в покое:

— Я никого не вызывал, — обронил равнодушно, не отрываясь от своего телефона, продолжая копаться в Дашкиных фотографиях.

Девица оказалась наглой. Зашла внутрь, прикрыв за собой дверь, громко щелкнув замком. Подошла вплотную, почти касаясь ногой моего бедра.

— Я разве не ясно выразился? — недовольно цыкнул и, наконец, посмотрел на нарушительницу спокойствия.

Первое что бросилось в глаза — ноги. Ровные, гладкие, с шелковистым блеском. Проследив взглядом выше, обнаружил налитую упругую грудь, почувствовав, как в паху кровь запульсировала. И только потом посмотрел на лицо:

— Бля, Ален, опять ты? Я тебя не узнал.

Девушка скрипнула зубами, заметив, как зажегшийся было интерес начал стремительно угасать.

Ну уж нет! Не выйдет.

— А ты думал, кто перед тобой? — поинтересовалась, обольстительно улыбаясь.

— Какая-нибудь девица из местных, — пожал плечами, снова уткнувшись в телефон, — кстати, отличные сиськи. Я раньше и не замечал, что ты такие отрастила. Капусту мешками ела?

Вот хамло! Впрочем, другого от Егора она и не ожидала. Особо приятным собеседником он никогда не был, поэтому тратить время на разговоры Алена не собиралась. Подцепив за край, стащила блузку через голову и бросила ему на колени поверх телефона.

Магницкий замер и, удивленно вскинув брови, посмотрел на нее:

— Это что? — кивнул на цветную ткань.

— Угадай, — заведя руки за спину, расстегнула бюстгальтер и, плавно спустив бретельки с плеч, откинула его в сторону, не отрывая взгляда от Магницкого.

— На хрена?

— Вопросы идиотские не задавай, — усмехнулась она, откинув через плечо длинные блестящие волосы.

Откинувшись на спинку дивана, рассматривал ее, как будто первый раз увидел. Взглядом впился в тяжелую полную грудь с темными крупными, медленно твердеющими сосками. В брюках стало тесно от представшего перед ним вида.

Он наблюдал, как Алена, не разрывая зрительного контакта, опустилась перед ним на колени. Изящные пальчики медленно прошагали по бедру к ширинке. Справившись с ремнем, потянула вниз молнию, расстегивая джинсы.

Теплая ладонь прошлась по каменному прессу, поднимая футболку, лаская кожу, а потом скользнула вниз, под ткань трусов, сомкнувшись на затвердевшей плоти. Темные глаза девушки зажглись жадным огнем. Непроизвольно проведя языком по губам, потянула вниз ткань, высвобождая налитый кровью член. Провела несколько раз рукой по стволу, задыхаясь от накативших эмоций.

— Что, девочка выросла? — ухмыльнулся Егор, наблюдая за тем, как она склоняется ближе, и ласковый язык проходится по уздечке.

— Выросла. Причем давно, — подмигнув, вобрала в рот твердую пульсирующую плоть.

Лаская языком, начала двигаться, насаживаясь него ртом и чувствуя, как между ног становится неимоверно влажно.

Магницкий так и сидел, разложив руки по спинке дивана. Прикрыв глаза, откинул голову назад, наслаждаясь внезапным минетом. Полная тяжелая грудь притягивала взгляд. Внезапно захотелось посмотреть, как она будет подпрыгивать в такт его толчкам.

— Иди сюда, — потянул ее на себя.

Рыжова с готовностью встала, забралась к нему на колени, задрав юбку до пояса.

Он, сдвинув в сторону насквозь промокшую ткань трусиков, двумя пальцами бесцеремонно проник внутрь. Просто неприлично мокрая, горячая, призывно подрагивающая. Дальнейшие игры его не интересовали. Приподнявшись, вынул из заднего кармана портмоне, извлек из него презерватив и, разорвав фольгу зубам, быстро надел, раскатав по длине.

— Не терпится? — усмехнулась Рыжова, глядя на его резкие движения.

— Заткнись, — дернул на себя, приподнимая, а потом опустил, с силой насаживая на себя до самого конца.

— Да-а-а… — из груди девушки вырвался протяжный стон.

Упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от его головы, начала двигаться, поднимаясь и снова опускаясь на него.

Егор, запустив руку в волосы на затылке, притянул к себе. Поцеловал в губы. Без нежности, ласки, просто сминая рот в животном порыве. Второй рукой держал за талию, вынуждая двигаться быстрее, ритмично толкаясь снизу.

— С какого перепуга ты это сделала? — спросил у нее чуть позже, наблюдая за тем, как она лениво одевается.

— Интересно было, а то столько лет знакомы, а ничего, кроме ругани, и не пробовали.

— Любопытство удовлетворено?

— Более чем, — кивнула она, — я думала, в такие моменты у тебя рога появляются и хвост с шипами на конце, а оказалось все как у всех.

Я пропустил эти слова мимо ушей, не обратив никакого внимания на ее колючки:

— Надеюсь, ты не прониклась идеями родителей о слиянии семей? — подозрительно поинтересовался, чуть приподнявшись с сиденья и подтягивая джинсы.

— На фиг надо! — гневно отмахнулась Рыжова. — Мне захотелось секса — я его получила. Остальное неважно, а свои дурацкие идеи родители могут оставить при себе.

Я все так же подозрительно смотрел на нее, пытаясь уловить отголоски вранья.

— Если врешь и решила поиграть — тем хуже для тебя. То, что сейчас произошло, ничего между нами не меняет. Просто обоюдное использование друг друга. И не дай бог предки об этом узнают! Мне их нотации на фиг не нужны! Все, потрахались и забыли.

Глянула на меня снисходительно. Как бы говоря «на хрена ты мне сдался, мальчик».

— Егор, не парься. Обычный трах. Считай, я уже забыла, — соблазнительно потянувшись, поправила юбку, сбившуюся на талии, пригладила ладонями растрепавшиеся волосы и направилась к выходу, — все, чао! Не скучай!

Я проводил ее задумчивым взглядом. Какого хера это вообще сейчас было? Сидел себе, никого не трогал, даже не планируя находить какую-нибудь мокрощелку на ночь. Вдруг бац — и Рыжова увлеченно скачет на каменном члене.

Блядь. Внезапно. В процессе не видел ни единой причины, по которой надо было остановиться. Она предложила, я — взял. Вот и все. Но теперь что-то внутри подсказывало, что зря это сделал. Как бы ни вылился этот спонтанный секс в серьезные проблемы. Если предки узнают — задолбаешься объяснять, что Рыжова на хрен мне не сдалась, и что все произошедшее — просто ничего не значащий перепих.

Хотя сиськи у нее действительно шикарные. Странно, что раньше не замечал. А впрочем насрать. Я снова потянулся за телефоном, и открыл ту страницу, на которой остановился перед появлением Алены.

Даша была в сети. Мало того, что в сети, так еще и ответ прислала.

«Когда и во сколько?»

Отлично!

«Завтра в семь. Я за тобой заеду».

«Хорошо».

Внутри расползалось удовлетворение, оттого что Дашка-ромашка согласилась на свидание. Я бодро поднялся с дивана, засунул телефон в карман и отправился к остальным. Веселье продолжается.

Глава 6

Меня трясло с самого утра. Стоило только открыть глаза и вспомнить о том, что сегодня встреча с Магницким, как накрыло с головой.

Чего я только не передумала в течение дня! Начиная от того, какое платье лучше надеть и заканчивая панической мыслью «никуда я этим чудовищем не пойду». Он же наглый, настырный, упорный. Я в этом лично убедилась за те несколько встреч, что у нас уже состоялись.

Мне не нравятся наглые. Никогда не нравились! Я больше люблю веселых и открытых парней, с которыми можно посмеяться, подурить. Антон не в счет. Я все больше задавалась вопросом, как мы с ним вообще сошлись? Он ведь явно герой не моего романа. Впрочем, как и Егор. Может отказаться? Написать ему, что не могу?

В обед, улучив свободную минутку, между беготней по аудиториям и судорожной сдачей всех хвостов, я купила в буфете стаканчик чаю и пирожок. Села на лавочку вдали от таких же ненормальных студентов-должников и заглянула в соцсеть, чтобы хоть как-то отвлечься.

В непрочитанных висело сообщение от Магницкого.

Стоило мне его увидеть, как руки задрожали, и бедный телефон чуть не выскользнул на пол. Я дернулась, в последний момент поймала его, но зато пролила себе на колени горячий чай.

— Да что за напасть!

Как только в поле зрения появлялся Егор, у меня все шло наперекосяк!

Салфеткой начала вытирать коленки, при этом ворчала, как брюзгливая торговка помидорами, ругалась. Вплоть до того момента, как поняла, что попросту тяну время. Мне страшно открывать его письмо. Потому что…а вдруг он передумал?

Девка я, конечно, загадочная. Полдня сама думала, а не отказаться ли от встречи, но как только такая вероятность замаячила на горизонте — сразу всполошилась.

Салфетку выкинула, выдохнула и решительно открыла послание.

«Тебе не кажется, что, если бы у меня был твой номер, было бы проще? Всем».

Ну какой наглец! Номер ему подавай.

«А животик тебе не почесать»? — порывисто написала в ответ, и тут же спохватилась.

В моем воображении эта фраза звучала агрессивнее и насмешливее, а в набранном виде она выглядела как минимум глупо, а как максимум — провокационно. Я хотела ее удалить, но не успела. Егор, так неудачно оказавшийся в сети прямо сейчас, определил и прочитал мое необдуманное послание.

«Если это предложение, то я согласен.» И пошлый смайл в конце.

Я только фыркнула и принялась строчить ответ:

«Если кто-то не понял, то это был сарказм!»

«Да? Жалко. Я уже представил, как оно будет. Я лежу, ты сверху, с распущенными волосами».

Ну что за пошляк! У меня запылали щеки, и сердце забилось быстро-быстро. Потому что эта картинка внезапно очень ярко вспыхнула в мозгу.

«Мечтай больше».

«Так что насчет номера? Я жду.» — снова вопрос в лоб. Никакого такта у человека.

«Я не хочу, чтобы ты мне названивал».

«А я разве собирался? У меня просто нет желания сегодня, когда приеду за тобой, стоять под дверьми и ждать, когда же ты соизволишь выйти».

Мне снова захотелось отказаться от встречи. Рядом с Егором не было уверенности, что все пройдет хорошо. Трясло не по-детски и по коже бегал озноб. А ведь мы просто переписывались! Представить сложно, что будет, когда он окажется рядом.

«Мне надо подумать» — написала и закатила глаза. Какой нелепый отмаз! Как в детском саду.

«Все, считай уже подумала. Давай номер. Жду»

У меня пальцы дрожали и категорически не попадали на кнопочки, когда я набирала цифры своего телефона. Чувствую, пожалею я об этом. Ох как пожалею.

Палец нерешительно замер над кнопкой «отправить».

«Да отправляй уже, давай» — пришло новое сообщение. Будто Егор читал мои мысли на расстоянии.

Я зажмурилась и отправила. Плевать. Будь что будет. Тем более, если он всерьез озадачится этим вопросом — достать мой номер не составит труда.

Едва сообщение улетело адресату, как раздался звонок с незнакомого номера. Меня аж в жар бросило. Это точно Магницкий!

— Да, — попробовала ответить спокойно и немного надменно, но получилось пискляво и бестолково.

— Это я.

Господи, какой у него голос. Мммм. От одного тембра — мурашки по рукам, и в животе все переворачивается, сжимается в тугую спираль.

— Я очень рада.

— Звоню убедиться, что ты — это ты, — усмехнулся он, а я тут же представила насмешливый огонек в темно-голубых глазах, — а то мало ли, какой-нибудь левый номер подсунула.

— Не доверяешь?

— Ни грамма, — беспечно отозвался парень, — ладно, давай без лирики. Я за тобой сегодня в семь приеду. Постарайся не задерживаться.

— Хорошо.

— Не слышу радости в голосе.

— Хорошо! — повторила придурковато-бодрым тоном.

— Вот, совсем другое дело, — удовлетворенно хмыкнул Магницкий, — ну давай, до встречи. Даша!

— Пока…

Он уже отключился, а я так и продолжала сидеть, прижимая телефон к уху и слушая длинные гудки. Ладони вспотели, дыхание сбилось и какая-то странная, неуместная истома медленно растекалась по венам. Даже от такого простого короткого диалога между нами искрило. Энергетика что ли у него такая, что по нервам бьет и переворачивает все внутри, не давая опомниться.

Теперь я еще больше опасалась нашей встречи, но вместе с тем и предвкушение разгоралось так, что не получалось его придавить и переключиться на что-то другое.

Чертов нахал!

И вот вечер наступил. Я стояла перед зеркалом красивая, румяная, нарядная. Красное платье чуть выше колена, подол мягкими драпировками струился по коже, золотой кулон удачно примостился в начале ложбинки груди.

Красиво… Но никуда не годится! Я так и представляла взгляд Егора, которым он пройдется вниз, вверх, задержится на моих перегибах и выпуклостях. В животе запульсировало. То ли от страха, то ли от предвкушения.

Нет. Так дело не пойдет.

Платье было решительно стянуто через голову и заброшено в дальний угол. Скромнее надо быть, скромнее. Я иду не с Антоном, которому на все наплевать, а с нахалом Магницким, который каждую мелочь подметит.

Красное платье сменили черные узкие брючки и белая блузочка. Теперь из зеркала на меня смотрела учительница начальных классов. Прекрасно. Строго и со вкусом. Только Егор свалит, едва заприметив меня в таком дивном образе.

Пришлось искать третий вариант. Нечто среднее между «скучно и целомудренно» и «чувственно, на грани».

Никогда еще не было таких проблем с выбором наряда. Обычно надела, что душе захотелось и пошла. С Егором все не так. Он глазищами своими наглыми, взглядом исподлобья заставлял испытывать неуверенность.

На часах было почти семь, когда я, наконец, определилась с платьем. Приталенное, до колена, игриво-легкое, но сдержанное. Самое то.

— Вы с Антоном куда-то идете? — поинтересовалась мама, заглядывая ко мне в комнату.

— Нет! — выпалила я, — то есть да. Идем. Но не с Антоном.

Мама вопросительно подняла брови.

— Меня пригласил другой парень.

— А как же Антон?

Откуда я знаю как? Надо с ним что-то решать, а не получается. То времени нет, то желания, то смелости.

— Все сложно, мам, — я развела руками, будто извиняясь за свое недостойное поведение.

Она только покачала головой.

— Будешь отчитывать? — насупилась я.

— Нет, конечно. Ты девочка взрослая. Сама со своими кавалерами разберешься. Только совет. Лишних обещаний не давай, и сама уши не развешивай.

И она туда же. Я тяжело вздохнула:

— Мам, я что, по-твоему, бестолковая?

— Ты беспечная.

Мне всегда казалось, что я просто легкая на подъем, веселая и открытая. Оказывается нет. Беспечная. Разве это не синоним бестолковости?

Настроение немного испортилось, да еще и телефон зазвонил так громко, что я испуганно подскочила.

Мама не стала слушать мой разговор и тактично удалилась.

— Да, — ответила я.

— Я приехал. Выходи, — раздался спокойный голос, сквозь громкую музыку.

Не чуя под собой ног, метнулась к окну и, немного сдвинув в сторону занавеску, выглянула на улицу. Синяя машина стояла возле моего подъезда. В темном салоне весьма смутно угадывался размытый силуэт парня, но и этого оказалось достаточно, чтобы сердце зашлось в безумном танце.

Еще один взгляд в зеркало. Последние штрихи и я готова.

— Все я ушла! — прокричала из коридора, уже надевая туфли на высоком каблуке.

— Хорошо отдохнуть, дорогая.

— Спасибо!

Почему-то я сомневалась, что встреча с Егором будет похожа на отдых. Скорее на бой. Жестокий и беспощадный.

Как я и думала он встретил меня пристальным взглядом. Медленно, откровенно, совершенно не стесняясь прошелся по моему платью, по ногам, которые тут же покрылись мурашками…

— Отлично выглядишь.

О, Боже! У меня сейчас сердце либо через рот выскочит, либо в трусы провалится. Ну разве можно так смотреть? Я впервые в жизни поняла, что такое «раздевает взглядом».

С Антоном такого даже близко не было. Никогда. Чтобы один взгляд и заискрило. Да ни с кем не было! Магницкий, мать его.

— Спасибо! — аккуратно улыбнулась, складывая руки на коленях.

— Ну, что красивая? Поехали кататься? — усмехнулся парень и завел машину.

Я едва смогла кивнуть и поспешно отвернулась к окну, чтобы он не видел, как лихорадочно горят мои щеки. Дыхание перехватило, и я даже не смогла поинтересоваться куда мы едем.

— Предлагаю, заскочить куда-нибудь перекусить.

— Да, конечно, — покорно согласилась я, хотя совсем не хотела есть. Аппетит напрочь пропал.

— Да, конечно? — переспросил Егор, — с чего это мы такие тихие и покорные?

Я не знала, что сказать. Не объяснять же ему, что в его присутствии у меня в голове что-то ломается и жмет на паузу. Или не в голове, а где-то ниже.

— Я просто даю тебе возможность сделать самому выбор, — произнесла высокомерно, с видом царицы, обращающейся к чумазому холопу.

Он удивленно посмотрел в мою сторону:

— Вот это да! Вот это спасибо. Так приятно, Дашунь. А то ведь я стеснялся, хотел разрешение у тебя попросить.

Гад! Насмешливый, резкий гад!

— На твое усмотрение, — кивнула снисходительно, почему-то ощущая страстный порыв немного его придушить, — мне все равно.

— Отлично, — Он кивнул с самым довольным видом, — Едем в макдак. Возьмем по гамбургеру. Возможно, если будешь себя хорошо вести, я тебе даже картошку фри куплю.

Я уставилась на него, не скрывая негодования. Какая картошка фри? Какой макдак?! Я для этого что ли наряжалась?

— Хотя, — он с сомнением мазнул по мне ленивым взглядом, — не обещаю. Картошку еще заслужить надо.

— Высади меня! — потребовала я, окончательно закипая. — немедленно.

— Мы это уже проходили, Дашунь, — едва заметная улыбка довела меня просто до белого каления, особенно после того, как демонстративно медленно нажал кнопку блокировки двери.

— Я сейчас тебе стукну, — пригрозила вполне серьезно.

— Вперед. Потом не удивляйся отдаче.

— Ты так плох, что бьешь девушек? — попробовала съязвить, но смялась под уверенным взглядом.

— Конечно бью. С удовольствием, — и весьма выразительно глянул в то место, где моя пятая точка соприкасалась с сиденьем.

— Это грубо.

— Поверь, никто не жаловался.

Он просто невыносим. С ним невозможно разговаривать!

Машина остановилась рядом с незнакомым заведением. Какой-то бар, с неоновой вывеской и широко распахнутыми дверями. На крыльце толпились молодые люди и девушки, о чем-то весело разговаривая и смеясь.

— Ты же хотел в макдак, — фыркнула я, одарив его победным взглядом, — что же не отвез? Пороху не хватило?

— Пожалел, бедную. А то наряжалась, причесывалась, и идти бургеры трескать…как-то не айс, — лениво пожал плечами, — да и изжога после них замучает.

Нет, ну надо же какой гад! Изжога замучает! Пожалел он!

— Я в твоей жалости не нуждаюсь, — тут же прошипела, как рассерженная кошка.

— Слава Богу. Я, знаешь ли, не очень люблю зануд и нытиков. Надеюсь, ты не из них?

Я смотрела на него и нелепо хлопала глазами, а он оценивающим взглядом блуждал по моему лицу. Какой стервец!

— Сам ты нытик!

Темные брови насмешливо поднялись.

— О, Дашка-ромашка умеет кусаться?

— Умею.

— Это радует.

Я хотела что-то сказать. Что-нибудь остроумное, такое что бы заткнуть за пояс этого наглеца, но Егор не стал дожидаться и просто вылез наружу.

— Проклятье, — пропыхтела, выбираясь следом за ним.

Внутри было людно, и нам с большим трудом удалось найти свободные места рядом с барной стойкой.

— Коктейль? — спросил он, жестом подзывая официанта.

— Мохито безалкогольный, — я аккуратно забралась на высокий стул. Юбка при этом бессовестно поползла кверху. Сегодня в моих планах не было демонстрации чего-то более вызывающего чем голая коленка, потому я раздраженно одернула подол.

К сожалению, Магницкий это заметил. По коже жаром прошел его откровенный взгляд.

Он вообще знает что-нибудь о правилах приличия? О том, что нельзя так пялиться на почти незнакомую девушку? Похоже, нет. Потому что он не только посмотрел, еще и комментарий отвесил:

— У тебя красивые ноги.

— Спасибо, — я смутилась, хотя ноги у меня действительно красивые, что уж отрицать. Горячий ком в животе дрогнул и мурашками растекся по бедрам.

Передо мной появился высокий стакан с ярко-зелеными листиками мяты и долькой лайма, и пузырящимся напитком.

— Ну давай, рассказывай, как жизнь, — он развернулся ко мне вполоборота, облокотился на барную стойку. Его колено оказалось так близко к моему, что я едва удержалась, чтобы не отодвинуться и снова не потянуть вниз подол.

Что за идиотская реакция? Меня всю трясло от простых взглядов, полутонов, мимолетных прикосновений. Я сидела словно на иголках, и градус напряжения возрастал с каждой минутой, проведенной рядом с этим типом.

Разговор у нас не клеился. Как-то скомкано, отдельные фразы, без связи и логического продолжения. Я нервничала, Магницкий то и дело поглядывал на часы.

Не так я себе представляла этот вечер. Стыдно признаваться, но в моих фантазиях было полноценно свидание, с улыбками, флиртом и легким трепетом в груди. Вместо этого меня словно усадила на пороховую бочку.

— Может, пойдем отсюда? — предложил Магницкий спустя некоторое время.

— С огромным удовольствием, — облегченно улыбнулась я, а взгляд темно-голубых взгляд пристально задержался на моей коленке.

— К тебе или ко мне? — поинтересовался Егор, когда мы уже сели в машину.

— Что? — я не сразу сообразила, о чем речь.

— Я спрашиваю, где продолжать будем? — без тени смущения пояснил он.

— В смысле продолжать?

— Даш, только не говори, что решила включить девочку целочку.

— Я ничего не включала.

— Ну так куда едем? Командуй.

— Ты…ты…ты хам! — возмутилась я.

— С чего бы это? — он вроде как даже удивился.

— Я думала, что ты адекватный! — ткнула пальцем ему в плечо.

Егор одним резким движением перехватил мою руку и сильно сжал.

— Что именно ты подразумеваешь под адекватностью? Сидеть и нудно гонять чаи, заедая пирожными?

— Я думала мы просто погуляем, пообщаемся, — сокрушенно прикрыла глаза одной рукой, искренне недоумевая, как умудрилась встрять в такую ситуацию.

— Ну, вот и давай переведем наше общение в горизонтальную плоскость.

— Я думала, мы просто поговорим…

— О чем ты хотела поговорить, Даша? Я не услышал ни одной интересной темы, — он развел руками, — не увидел ни одной попытки завести достойный разговор. Только взгляды. Пока мы там сидели, ты меня всего глазами облизала.

— То есть, это я виновата? — вспыхнула я.

— В чем? Тебя никто ни в чем не обвиняет, — Егор нахмурился. — мне показалось, что тебе так же, как и мне, хотелось побыстрее свалить из бара.

— И ты решил, что я горю желанием поехать к тебе домой и выпрыгнуть из трусов?

— Да, — невозмутимо согласился Магницкий, — и не вижу причин прочему бы нам это не сделать прямо сейчас.

Это просто уму не постижимо! У него вообще тормозов нет.

— Отвези меня домой! — потребовала у него стальным голосом, — Немедленно!

— Что ты ломаешься? — он искренне недоумевал, — поедем, проведем приятно время. Утром я отвезу тебя куда скажешь.

Скотина! Отвезет он куда скажу! А что уж не сказал «дам тебе денег на такси?».

— Или дам денег на дорогу, — весьма в тему добавил Егор.

У меня пятна красные перед глазами заплясали.

— Иди ты к черту со своим деньгами! — дернула ручку дверцы, намереваясь выскочить на улицу, но он опередил — нажал кнопку блокировки.

Еще ни разу в жизни мне не доводилось ссориться с парнем на первом свидании. Да так чтобы в хлам и с искрами. Магницкий на меня точно плохо действует!

Я с трудом взяла себя в руки.

— Значит, между нами, просто возникло недопонимание. Ты рассчитывал на одно, я на другое.

— А на что ты рассчитывала, я никак не пойму?

— На простой вечер. Если бы ты как-то прозрачнее намекнул о своих намерениях, я бы никуда с тобой не пошла.

— Куда уж прозрачнее?! — изумился он, — я тебе прямым текстом говорил, что хочу продолжить то, что мы начали на танцполе! Или думала, что шучу?

— Отвези меня домой! — процедила сквозь зубы.

Глава 7

Я реально психанул. Вот просто на ровном месте, с нуля и до сотки, за секунду.

Казалось бы… Подумаешь, девка продинамила! Да на улицу вышел, пальцами щелкнул и десяток тут же прибежит, и в очередь выстроится. Но все равно накрыло.

Недотрога, мать ее! Обиженная и оскорбленная! А хер ли так в клубе себя вела? Ты блядь определись, или трешься о незнакомых мужиков, распаляя низменные инстинкты, но тогда не удивляйся, последующим действиям с их стороны, или уж раз выбрала образ девочки-целочки, то сиди на жопе ровно и не провоцируй.

Я вез ее домой. Внутри все бурлило, полыхало и требовало выхода, а зараза эта сидела рядом с таким видом, будто королева возвращалась с утомительной встречи с холопами. Губы поджала, нос задрала и снисходительно в окно уставилась.

Сдержанность вообще никогда не была моей сильной стороной, а сейчас и подавно. Так что педаль газа в пол и вперед, перескакивая из ряда в ряд, пролетая под красный на светофоре, с заносами уходя в повороты.

Маска королевы быстро слетела. Раз и нет ее. Глаза у Дашки стали большие, пальчики, которыми она за сумочку цеплялась, побелели. Я думал, заорет, начнет визжать, но нет. Молчала, как партизан, только вздыхала судорожно, когда опять какой-нибудь финт посреди дороги выдавал.

Да ее дома добрались за пять минут. И нет бы просто взяла и ушла, так ведь обязательно решила ляпнуть напоследок:

— Надеюсь, ты не со всеми девушками ведешь себя как невоспитанный гад?

— Только с теми, кто жопой передо мной крутит.

Она тут же вспыхнула:

— Я не крутила!

— Еще как крутила. Думал, прямо там мне в штаны залезешь.

— Это грубо.

— Мне можно. Я же гад, — ухмыляясь, посмотрел ей прямо в глаза.

У нее губенки затряслись от возмущения. Неужели реально думала, что начну извиняться? Наивняк.

— Что ж, я не виновата, что ты пришел к таким гениальным умозаключениям. Каждый думает в меру своей испорченности.

— Зашибись! Она, значит, трется, а я испорченный.

— Я не терлась! И вообще, у меня есть парень!

— Слушай, а какого тогда хрена ты вообще со мной пошла? Сидела бы со своим парнем, держала бы его за руку, — смотрел на эту блаженную и только диву давался.

— Я думала, мы с тобой просто прогуляемся. Кто же знал, что ты как неандерталец себя поведешь, — Дашка сморщила нос и посмотрела свысока.

От этого чопорного взгляда, у меня просто тормоза сорвало. Я тебе сейчас покажу неандертальца!

Рывком руку в ее волосы запустил и подтянул к себе. Даша испуганно вскрикнула, уперлась своими тонкими ручками в грудь, пытаясь оттолкнуть, высвободиться. Только без толку. Я прижал, не обращая внимания на сопротивление, и поцеловал. Просто потому, что захотелось, потому что выбесила!

В этот момент кровь просто закипела в жилах. Когда почувствовал вкус ее мягких губ, надрывное дыхание. Его ни с чем не спутаешь. Зараза! Что за игры дурацкие??? Ведь хочет этого так же, как и я!

— Убери от меня свои лапы! — Дашка умудрилась вывернуться, как вода сквозь пальцы. Зло, с силой толкнула в грудь. Мне это как комариный укус. Я даже не шелохнулся, так и возвышаясь над ней, тяжело дыша.

— Не трогай меня! — отпихнула еще раз, — больше никогда! Понял!

— Да запросто! — я зло скрипнул зубами, — не больно-то и хотелось!

— Вот и отвали! — развернулась к двери, попутно вытирая рот тыльной стороной ладони. Этот жест почему-то зацепил. Хотелось заново схватить, целовать до одури, задрать эту проклятую юбку до самого подбородка, и надавать по заднице.

— Потом не пожалеешь, деточка?

— О ком? — пренебрежительно протянула она, наградив еще одним уничижающим взглядом, — О приставучем хаме, распускающем руки?

— О нем, дорогая моя, о нем, — кивнул, не отводя разъяренного взгляда.

— Ты это серьёзно? — в серых глаз проскочило такое искреннее недоумение, что меня снова начало накрывать.

— Серьезнее не бывает.

— До свидания, Егор! — она выскочила из машины и убежала к подъезду, даже не оглядываясь.

— Да и катись ты! — прошипел ей вслед.

Ругаясь про себя на все лады, я пулей вылетел с ее двора, твердо решив, что больше сюда не сунусь. На хрена мне это все сдалось? Геморрой этот?

Не хочет? Ее проблемы.

Домой я вернулся злой как черт, особенно когда услыхал, что снова гости. Родители, Рыжовы и еще несколько друзей семьи обосновались в беседке, с шашлыками, спиртным, накрытым столом, дорогим коньяком. Для разнообразия хотелось тишины и спокойствия, но я все-таки подошел к ним, поздоровался, но от предложения присоединиться категорично отказался. Настроение не то.

Перед глазами Дашка эта, будь она не ладна! Это же надо, как умудрилась завести! Недотрога, блин!

Да, я изначально рассчитывал, что сегодняшний вечер закончится в горизонтальной плоскости, а в результате облом по полной.

У меня есть парень… Я думала мы просто прогуляемся!..

На хрена мне просто гулянки? Блядь, в детском саду что ли?

В поле зрения попала упругая задница, обтянутая красной юбкой. Алена! Заметив меня, девушка подмигнула. Злость и нереализованные сексуальные планы моментально отдались пульсацией в паху. Я кивком приказал ей идти за мной и направился внутрь дома, ничуть не сомневаясь, что она пойдет следом.

То, что надо. И к черту всяких недотрог!

Я, не оборачиваясь, поднялся на второй этаж, зашел в свою комнату, на ходу стаскивая футболку через голову, и обернулся.

Алена, скользнув следом за мной, тихо прикрыла дверь и прижалась к ней спиной, жадно рассматривая мое тело. Ее взгляд почти ощутимый, густой, жаркий скользнул по плечам, перешел на грудь и медленно опустился по животу вниз. Брюнетка непроизвольно облизала губы, словно кошка, перед которой помахали свежим куском мяса.

— Иди сюда!

С готовностью подошла ближе. Остановилась рядом со мной, проникновенно заглядывая в глаза. Открытая, готовая на все. Без всяких заебов типа «я думала, мы просто прогуляемся».

Девичья ладонь опустилась на ширинку и начала гладить через ткань. Член дернулся в ответ на ее прикосновения. Нетерпеливо, даже как-то зло. Я оттолкнул настойчивую руку, бесцеремонно задрал красную юбку до самой талии и одним движением усадил Алену на стол.

— Кто-то не в духе? — хрипло, выдохнула она, цепляясь за пояс на джинсах.

— Не твое дело, — миндальничать не было настроения. Я ее позвал не для разговоров. На сегодня лимит бесполезной болтовни уже исчерпан.

Бесцеремонно поцеловал, проникая языком в рот, руками сминая упругие бедра, прижимая, так, что чувствовался каждый изгиб стройного тела. Алена с готовностью отвечала.

На ней красивое белье. Черное, ажурное, таинственно прозрачное. Уже мокрое насквозь. Сдвинув в сторону кружевную полоску, я коснулся возбужденных складок, распределяя капли влаги, проник пальцами внутрь. Бесстыдно мокрая, трепещущая. Член звенел от напряжения, требуя женской влажной теплоты.

Снова поцелуй, несдержанный, на грани, стукаясь зубами. Ее пальцы проворно справились с ремнем, расстегнули молнию на джинсах, и нырнули внутрь, крепко сжимая налитый кровью ствол.

Брюнетка сдавила его еще крепче, потом ласково погладила, и начала ладонью водить верх-вниз, вызывая у меня глухое рычание.

— Достаточно, — я отстранил ее от себя и, наклонившись чуть влево, выдвинул верхний ящик стола. Не глядя, сдвинул в сторону все барахло и вытащил презерватив. Зубами разорвал упаковку, надел, раскатывая по всей длине.

Алена подобрала юбку повыше, уселась на самый край стола, широко разводя длинные ноги, и закусив губу, жадно наблюдала за каждым движением.

Я пристроился между белых стройных бедер и, направив себя рукой, одним движением вошел до упора, вырвав из ее груди громкий стон. Замер на миг, и снова толкнулся. Резко, глубоко, не жалея.

В глазах темные круги и кровь шумела в висках оглушительным эхом. В голове не осталось ничего кроме желания получить разрядку. Я жестко вколачиваться в ее тело, терзая податливый рот грубыми поцелуями, сминая бедра пальцами, оставляя синяки.

На секунду остановившись, стащил с нее трикотажную блузку, небрежно отшвырнув в сторону. Потянул кверху чашечки бюстгальтера, освобождая грудь. Большую, с темными, крупными сосками, превращающимися от моих прикосновений в твердые вишенки. Сжал пальцами, чуть потянул.

Рыжова, выгибаясь, запрокинула голову назад и громко застонала.

— Егор! — нетерпеливо повела бедрами, насаживаясь еще глубже, — не останавливайся.

Я стащил ее со стола, поставил раком и, давя на поясницу, заставил лечь животом на стол. Она уперлась, что-то забубнила, но звонкий шлепок по заднице, мигом оборвал все протесты. На белой коже наливался отпечаток моей ладони.

Снова резко вошел.

— Дааа, — из ее груди вырвался очередной хриплый стон.

Намотав длинные темные волосы на кулак, вбивался в ее тело, распластав на столе, не давая сдвинуться ни на миллиметр. А прямо под окном в беседке веселились гости, их голоса и смех доносились сквозь приоткрытое окно.

— Тише ты! — цыкнул на нее, когда начала уж слишком интенсивно охать и вздыхать, — еще не хватало, чтоб услышали!

Алена, зажала себе рот ладонью и стала сдавленно мычать, отзываясь на каждое мое движение.

Я трахал ее быстро и недолго, совершенно не думая о том, нравится ей или нет. Но отзывчивая зараза успела кончить в последний момент, когда на меня уже накатывали горячие волны.

Секунда, три, пять. Долгожданная разрядка. Все.

Я остановился, опираясь руками на стол. Прикрыл глаза, пытаясь отдышаться. Алена так и лежала, отклячив аппетитную задницу, и мелко подрагивала. Ее внутренние мышцы продолжали судорожно меня сжимать.

Я еще раз окинул распростертое подо мной тело — узкую спину, юбку, скомканную на талии, круглую задницу, и отстранился, не испытывая ни единой эмоции.

Стянув презерватив, небрежно скинул его в мусорное ведро. Подтянут боксеры, застегнул молнию, оставив без внимания пуговицы и плюхнулся на кровать.

Рыжова тем временем кое-как сползла со стола, тряхнула густой копной волос и начала собираться. Она неторопливо поправляла одежду, волосы. Движения ленивой, удовлетворенной кошки. Красивая. Но гладя на нее, мне хотелось только одного — чтобы поскорее свалила.

Тело получило разрядку, перестало гореть похотливым огнем, а мозги по-прежнему пережевывали сегодняшний пролет с Никитиной. Что уж скрывать, многое бы отдал чтобы вот так горячо закончился сегодняшний вечер не с брюнеткой, знакомой с детства, а с совсем другой девушкой. У которой, блядь, есть парень. Интересно, она с ним так же самозабвенно трахается, как мы с Рыжовой? Может прямо сейчас, в эту самую минуту она на нем скачет?

Твою мать. Задолбала! Все мысли умудрилась засрать. Дашка, мать твою, ромашка!

Сердце, как бешеное гудело в груди, и словами не передать, как ей сложно было держать себя в руках, изображать уверенную в себе львицу. Снова секс, и снова чистая механика. Алена не знала, что разозлило Магницкого, но прекрасно понимала, что с ней он просто спускал пар. Одно радовало. В этот раз ей не пришлось лезть к нему в штаны. Сам пригласил. Хотя кого она пытается обмануть? Не пригласил. Просто кивком подозвал, как голодную дворняжку, ничуть не сомневаясь, что побежит следом.

— На будущее, — Рыжова подошла к кровати и склонилась над парнем, наблюдающем за ней без единого намека на эмоции. Провела кончиками пальцев по бедру, задержавшись возле ширинки, потом вверх по резко очерченным мышцам живота, по гладкой, твердой груди, — я на таблетках. Если ты мне дашь гарантию, что ни с какой шалашовкой без резины не совокупляешься, то можем без гондонов. Мне так больше нравится.

— Угу. А мне кто такие гарантии даст? — хмыкнул Егор, небрежно убирая ее руку. Прошелся скептичным взглядом по ее ногам, бедрам, задержавшим на том месте, которое до сих пор еще пульсировало сладкой истомой, — сама-то не зря пилюли глотаешь, раз любишь «по живому». Мне, знаешь ли, не в кайф, в чужой сперме баландаться.

Холодные слова ядовитым жалом впились куда-то в грудь, под ребра.

— Магницкий, ты скотина! — произнесла Рыжова, ничем не выдавая своих эмоций. А они были. Хотелось треснуть ему по башке за такие слова, но она сдержалась.

— Удивлена? — он вопросительно вскинул брови.

— Ничуть, — мягкая снисходительная улыбка, — мне, если честно, плевать. Просто озвучила, как я люблю, что я люблю. Дальше дело твое.

— Спасибо за очень ценную информацию. Мне кажется, тебе уже пора, — Егор кивнул в сторону двери.

— Выпроваживаешь? — в темных глазах все-таки полыхнуло негодование.

— Не хочу объясняться перед предками, если вдруг застукают тебя здесь.

— Не плевать ли? — равнодушно фыркнула девушка, складывая руки на груди, — или ты струсил?

— Я смотрю, ты больно смелая! У меня нет никакого желания объяснять твоему бате, что мы просто трахаемся, без обязательств, и в дальнейшем не собираемся их радовать свадьбой, внуками и прочей херней. Не думаю, что Михалыч проникнется и оценит всю прелесть ситуации, да и мой тоже не в восторге будет. Мамки, так вообще спят и видят, как бы породнится. Так что давай, проваливай, не усложняй жизнь ни себе, ни мне.

— Даже не собиралась, Егорушка, — произнесла на распев, — у меня другие планы, и тебя в них нет. Так что не комплексуй.

Послав ему воздушный, Алена направилась к двери, плавно покачивая бедрами.

— Предкам привет, — раздался насмешливый голос за миг до того, как она прикрыла дверь.

— Да пошел ты, — прошипела себе под нос.

Только очутившись в коридоре, смогла откинуть в сторону маску равнодушной стервы. Какой же он все-таки козел! Сученыш, каких свет не видывал! Сволочь циничная! Одним небесам известно, сколько сил потребовалось, чтобы сдержаться после гадких слов, и не высказать ему все, что кипело на душе.

Не хочет баландаться в чужой сперме! Хамло! Можно подумать она есть! У нее уже год никого не было! С тех самых пор, как увидела внезапно изменившегося Егора. Ни свиданий, ни редких встреч для поднятия уверенности. Ни-че-го! Разве что собственный пальцы вечером под одеялом! Таблетки эти несчастные она начала глотать совсем недавно, после его возвращения, надеясь, что дело сдвинется с мертвой точки, и они смогут стать ближе. И уж никак не предполагала, что будет вынуждена согласиться вот на такое унизительное отношение и делать вид, что все равно, что плевать е с высокой колокольни на обидные слова.

Хотела попробовать привлечь его, заинтересовать, начать нормально встречаться. Верила в это. Строила далеко идущие планы, а результате сорвало крышу, когда увидела огонек интереса между Егором и Никитиной, и все пошло под откос.

И что в итоге? Превратилась для него в разбитную девицу, с удовольствием раздвигающую ноги стоит только позвать! Хотя, что уж жаловать, привлекла, правда не красотой и внутренним светом, а совсем другим местом. Куда более прозаичным и банальным. И как теперь из того, что есть слепить что-то большее?

Не признаешься же ему, что все пошло не так, как задумывалось! Что на самом деле ей хочется всерьез и надолго! Это же Магницкий, опустит так, что мало не покажется. Скинет с небес на грешную землю и грязными ботинками пройдется, не оглядываясь.

Оставалось только держаться выбранной линии и думать, как выбраться из этой грязной ситуации, и удержать нахала на крючке.

После ее ухода я поплелся в душ, чтобы смыть с себя неправильный день, неправильное настроение и чертовски неправильную девушку. Даже двух. Ладони еще помнили гладкость Алениной кожи, а внутри занозой сидел недовольный взгляд серых Дашиных глаз, от которого я так и не смог избавиться. Даже зарядка с Рыжовой не помогла. Никитина умудрилась пробраться куда-то внутрь, под кожу, доводя до глухого бешенства. Что ж меня так на ней закоротило? Подумаешь обломала, тоже мне трагедия. Баб вокруг навалом. Вон туже Алену можно вертеть, как захочется.

Все, на хер ее, эту Дашеньку. Перевернуть лист, и не вспоминать.

Когда вернулся в комнату, увидел, что на телефоне мигает зеленый огонек. Кому на ночь глядя не спится?

Хвататься за мобильник я не спешил. Послонялся по комнате, подумал о том, а не спуститься ли к остальным и пожрать чего-нибудь. В итоге махнул на все рукой и развалился на кровати. Лучше новости почитаю. И только после того, как удобно устроился на подушках, открыл сообщение.

Твою мать. Ромашка!

Аж в бок кольнуло. Удалить что ли это послание, раз на хер решил ее послать? Нет уж. Надо узнать, что этой недотроге взбрело в голову. Очередное «Как ты мог, свинья наглая?».

Открыл сообщение и, увидев одно единственное слово, завис, тупо пялясь на экран.

«Извини».

Ээээ… Внезапно.

«Если не секрет, за что?» — отправил сдержанный ответ, ломая голову над происходящим.

«Я была неправа сегодня».

Еще лучше.

«Ты о чем сейчас? Уже жалеешь, что послала?»

«Нет».

«Тогда я вообще ни хрена не понимаю», — внутри поднималось раздражение. Дашка-ромашка профессионально кипятила мне мозги.

В ответ тишина. Я уже подумал, что она больше ничего не напишет, но телефон снова пикнул.

«Я была неправа в том, что дала тебе повод думать, будто готова прыгнуть к тебе в постель по первому же щелчку»

«То есть щелчков должно быть больше? Или они должны быть какими-то особенными?» — иронично поинтересовался у нее.

«Егор! Я пытаюсь поговорить с тобой серьезно!»

Теперь она решила включить серьезную. Ладно, даже интересно, что скажет.

«Я тебя внимательно слушаю».

Снова заминка на несколько минут, и мне стоило больших усилий удержаться и не набрать ее номер. Она все-таки написала.

«Понимаешь, мне действительно хотелось с тобой куда-то сходить, пообщаться. Но не так, как подумал ты».

Отлично. Я не такая, я жду трамвая. Сразу стало скучно.

«Жаль. Значит мы с тобой на разных волнах». Хотел еще написать, что нам не по пути, но не стал.

«Мне очень жаль, что у тебя сложилось обо мне впечатление, как о легкомысленной дамочке. На самом деле, раньше, чем на третьем свидании я даже не позволяю себя поцеловать».

Молодец какая.

«Нескромный вопрос. Если после третьего ты только целуешь, то сколько же встреч надо, чтобы дойти до всего остального?».

«Десять» — коротко ответила она.

Сколько??? Десять? Да за это время можно пяток бабенок сменить!

«Надеюсь, ты не девственница???»

Две минуты молчания, потом пришло скупое: «У меня парень есть».

«Он хоть живой? Шевелится еще?»

«Егор!!! Тебе не стыдно?»

«Ну, а что??? Какой дурак выдержит правило десяти свиданий?»

Я вот точно не отношусь к категории терпеливых ждунов, готовых завязать свои желания бантиком ради чьих-то дурацких правил.

«Понятно. Зря я затеяла этот разговор. Ладно, проехали, не бери в голову. Спокойной ночи».

Э, нет, дорогая моя, так просто не отделаешься:

«Ты давай, от темы не отклоняйся!»

«Я пошла спать. Пока.»

«Даша!»

Ответа больше не последовало. Черт!

Я отшвырнул телефон в сторону, зажмурился, потирая пальцами виски. Как-то все через жопу у нас получается. Наверное, можно было по-другому сейчас с ней поговорить. Ведь сама написала, первая. Извинилась. И такое ощущение, будто про это свое нелепое правило с десятью свиданиями не просто так сказала. Словно проверяла реакцию. Ждала, что скажу. И я сказал, молодец, постарался.

Сон, как рукой сняло. Да, твою мать! Как она за пару дней умудрилась настролько разлохматить мои бедные мозги???

Я порывисто набрал ее номер, чтобы в ответ услышать равнодушные гудки. Спит уже? Игнорирует? Звук на ночь отключила?

Скрипнул зубами от досады, снова откидывая телефон в сторону. Ну, Даша...

Полночи ворочался, лежал глядя в потолок, думал. Слышал, как часа в два ночи гости свалили, и в саду, наконец, воцарилась тишина.

Все равно не спалось.

Прихватив сигареты, вышел на крыльцо, и долго стоял, делая задумчивые затяжки. В памяти всплыл страстный танец с Дашей, ощущение гибкого тела в своих руках. Может, десять свиданий не так уж и высокая плата, за возможность заполучить девочку-ромашку?

Вот только надо ли оно? Такая, как она на легкую интрижку не подпишется, в этом я сегодня успел убедиться, а обещать что-то большее не в моих правилах, потому что все обещания будут неправдой.

Глава 8

Я проснулась около девяти. Настроение было ужасным несмотря на то, что люблю утро, ведь это начало нового интересного дня, новых встреч и возможностей. Сегодня ничего не радовало, даже ясное солнышко, нежными лучиками заглядывающее в комнату.

Шишка, почувствовав, что я проснулась, тут же забралась мне на грудь и начала басовито мурчать и “месить тесто”, когтями прихватывая одеяло. Ну хоть какая-то радость.

Я погладила ее по спинке, почесала за ухом, и почувствовала себя немного лучше. Вон кошка живет и не печалится. Надо брать с нее пример. Тем более нашла из-за чего расстраиваться. Глупости все это.

Взяла с тумбочки телефон и обнаружила пару пропущенных сообщений от Магницкого. Ночью звонил, когда я от обиды выключила звук и положила телефон экраном вниз, чтобы не светил. Сердце забилось быстрее, где-то в горле.

Чего ему было нужно? Может, позвонить, узнать? Да ни за что! Хватит, и так вчера пол вечера металась, прежде чем написать ему, а хорошего из этого не вышло ровным счетом ничего!

Телефон все еще был в моих руках, когда пришло сообщение.

Егор! Дрожащими пальчиками я открыла мигающий виртуальный конвертик.

«Я согласен на десять свиданий. Заеду за тобой в семь.»

В этот раз сердце подпрыгнуло до макушки, а потом провалилась куда-то в пятки. Я подскочила с кровати и началась метаться по комнате. Что делать… Что делать?! Все как-то неправильно, не так. Все шиворот навыворот.

«У меня есть парень!» — пишу ему первое, что пришло в голову.

«Предлагаешь взять его с собой? Можно, конечно, но сразу предупреждаю — я не любитель двойных развлечений»

Егор, зараза! Что же ты делаешь? Почему в каждом твоем слове, каждой твоей фразе я вижу пошлые намеки и двойное дно?

Наверное, потому что они там есть, и он этого ни капли не стесняется…

«Да при чем тут двойные развлечения??? Я просто говорю, что у меня есть парень. Я не могу идти на свидание»

«Брось его» — пришел невозмутимый ответ.

«Как?!»

Как я могу бросить Антона, когда нет никакой уверенности в том, что Егором что-то получится?

«Поверь, с ним у тебя ни хрена не выйдет»

Гад. Читает мои мысли на расстоянии.

«Тебе-то откуда знать, что и с кем у меня выйдет?»

«С ним — однозначно нет»

«А с тобой?» — нагло спросила у него, и тут же испугалась, поджала хвост в ожидании ответа.

Егор молчал пару минут, а потом прислал весьма откровенный ответ:

«В душе не ведаю. Я пока вообще не понимаю, как пережить эти десять свиданий»

«Так может не стоит и начинать?»

«Стоит. Заеду в семь. Если не выйдешь, я простою под твоими окнами два часа и засчитаю это как свидание».

«Это не честно!» — возмутилась я, почему-то с трудом удерживая улыбку. Я так и представляла его невозмутимую физиономию, когда он это писал.

«Ничего не знаю».

«У меня такое чувство, будто напросилась на свидание с тобой».

«Ерунду не говори. Ты озвучила свою позицию, я ее услышал. Так что выкинь из головы всякий бред».

Легко сказать…

В универ я прибежала с опозданием. Консультация уже началась и в аудитории яблоку негде было упасть. К счастью, преподаватель был занят заполнением журнала, и мне удалось проскочить на свое место незамеченной.

Алена сидела неподалеку и стеклянным взглядом смотрела в свою тетрадь, даже не думая что-то записывать. Мне кажется, она вообще была где-то не здесь, а в своих мыслях. Я даже удивилась. Уж кто-кто, а она всегда на передовой. Но только не сегодня.

— Все нормально? — спросила у нее шепотом.

Рыжова дернулась, услыхав мой голос и обернулась. В темных глазах полыхнуло раздражение.

— Все супер. Лучше просто не бывает, — в каждом слове килограмм желчи, — спасибо, что поинтересовалась.

Я опешила.

— Ален…

— Даш, пожалуйста, оставь меня в покое, — прохладно оборвала она, — у меня реально куча проблем. И нет никакого желания об этом говорить. Тем более с тобой.

Почему это «тем более с тобой»?

— Можно подумать, я виновата в твоих проблемах!

Она посмотрела на меня так, будто кипятком окатила.

Не понимаю.

Больше мы с ней не разговаривали. Рыжова игнорировала мое присутствие, а я обиделась и отвернулась от нее. Что за колючка такая? Не уже ли нельзя обойтись без всех этих надрывов и просто сказать в чем дело? Может, я бы наоборот помогла.

Плевать. Хочет дуться — пусть дуется. У меня сегодня своих проблем хватает.

Второй заход с Магницким… Как в анекдоте. Ежики кололись, плакали, но продолжали жрать кактус. Чем больше думала о нем, тем больше понимала, что ничего хорошего не выйдет, а остановиться не могла. Что-то тянуло к нему с непреодолимой силой.

Поразмыслив о предстоящем вечере, снова написала Магницкому

«Сегодня я выбираю место, куда мы пойдем»

«Без проблем», — тут же прилетел ответ. Он что сидит и ждет моих сообщений?

Спустя минуту телефон снова крякнул. Я подумала, что это снова Егор, но оказалось, что нет. Антон.

«Какие планы на вечер?»

«Куча дел».

«Каких?» — дотошно поинтересовался он, вызывая странное глухое раздражение.

«По дому. Родителям обещала помочь»

Проклятье. Почему я вру? Я ненавижу врать!

«Давай, ты завтра поможешь, а сегодня куда-нибудь сходим?»

«Извини. Не могу» — отправила скупой отказ и телефон убрала. Внутри какое-то горькое ощущение, оттого что вынуждена обманывать, но, как ни странно, совесть молчала. Мне действительно не хотелось никуда идти с Тихоновым. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще когда-либо.

Это конец.

Этим вечером я собиралась на свидание с Егором совершенно иначе. Меня одолевала скованность, напряжение, опасение, что все снова повториться и Магницкий опять все испохабит.

Оделась скромно: джинсы и блузку. На всякий случай выбрала самую закрытую, с длинными рукавами. Вместо туфелек остановила свой выбор на балетках. Волосы в хвост затянула. Вот так! Чтобы этот гад опять не заявил, что я его провоцирую. Сегодня я сама сдержанность и скромность, и неважно что дыхание через раз сбивается, а по венам бродит непонятная истома.

— Ты куда опять собралась? — поинтересовалась мама.

— У меня свидание, — сурово отозвалась я, еще раз рассматривая свое отражение в зеркале, выискивая намеки на фривольность.

— Я так понимаю, опять не с Антоном?

— Нет. Боюсь, встреч с Антоном больше не будет.

— Вы расстались? — удивилась мама

— Почти. Еще немного и расстанемся, — я кивнула своему отражению, — вот только момент подходящий найду.

— А что за новый парень? Познакомишь?

— Не сейчас, мам. У нас пока все сложно. Я даже не уверена, что это мой парень. Не спрашивай, — я развела руками, — сама ничего не понимаю. Но как только разберусь — обещаю, все расскажу.

Осталась самая малость. Разобраться.

Егор снова ждал меня у подъезда. Под его пристальным взглядом я забралась в машину, пристегнулась, откинула через плечо растрепавшийся хвост. В его присутствии по коже бежали искры и в груди давило.

— Ну-с, куда едем? — спросил он, выруливая с двора.

— В МореКрай, — чопорно ответила я и тут же получила недовольный взгляд.

— Только не говори, что мы сейчас будем есть рисовую кашу с сырой рыбой, — простонал он.

— Да. Да. И еще водорослями закусывать.

— Пфф, — зашипел он, — терпеть не могу.

— А если кому-то не нравится, то можем просто разойтись по домам, — с милой улыбочкой предложила я.

— Ну уж нет. Потерплю.

— Ого. Какие жертвы и все ради меня. Приятно, — внезапно на меня напал бесенок.

— Сегодня кто-то решил нарваться? — улыбнулся Магницкий.

Я только пожала плечами и отвернулась к окну, чувствуя, как от волнения покалывает кончики пальцев. У него красивая улыбка.

Мы выбрали столик под открытым небом, в закрытом внутреннем дворике. Подозвали официанта и сделали заказ. Место было новым, кухня хорошей, поэтому народу набралось порядочно. Справа от нас сидела пожилая пара, слева — две расфуфыренные девицы, бросающие заинтересованные взгляды на Магницкого, чуть поодаль за большим, составленным из нескольких, столом расположилась большая компания.

Вскоре принесли заказ. На белоснежных причудливых тарелках были красиво выложены роллы, в керамических чашечках соевый соус, имбирь, васаби, в красных бархатных чехольчиках палочки.

— А можно мне вилку? — внезапно спросил Магницкий.

— Да, конечно, — официант услужливо склонил голову, а я не удержалась.

— Кто-то не умеет пользоваться палочками? — спросила с усмешкой, доставая свои.

— У меня много других талантов, — немного смущенно сказал Егор.

— Каких например?

— Я не настолько близко тебя знаю, чтобы делиться таким сокровенным, — насмешливо парировал парень, — я вообще не понимаю, зачем нужны эти палки-копалки, когда есть нормальные вилки. И ложки.

— Дань традициям. Культура потребления, — снисходительно пояснила я, ловко пощелкав палочками.

Егор нахмурился и начал ковыряться в своей тарелке, то и дело поглядывая на меня. А мне было весело. Я назло ему красовалась, собирая по рисинке.

— Хватит выпендриваться, — проворчал он, спустя пару минут, — я уже понял, что ты супер крута. Просто богиня китайских палочек.

— Разве я выпендриваюсь? — мило похлопала ресничками и аккуратно подцепила кусочек красной рыбы.

— Выпендриваешься.

— А тебе, наверное, это бесит?

— Конечно, бесит. Я сам люблю выкобениваться, — усмехнулся он, — а тут сижу, и как дурак вилкой кашу ковыряю.

— Ты попробуй палочками. Здесь все просто.

— Нет, — он упрямо качнул головой.

— Попробуй! Смотри, у всех получается, — вокруг действительно все пользовались палочками, вилка была только у Егора.

— Плевать, — насупился Магницкий.

Вот баран упертый.

— Тогда я буду считать, что ты сдрейфил.

Темно-голубые глаза опасно сверкнули.

— Ты меня на «слабо» решила развести?

— Что ты! Как можно?! — с наигранной серьезностью погрозила ему пальцем, -Китайские палочки — это дело ответственное. Искусство управления ими открывается лишь избранным. Не каждый справится. Не каждый отважится…

— Понятно, — протянул он.

— Давай, договоримся так. Если ты это сделаешь, я соглашусь на девять свиданий, — потешалась я, наблюдая за тем, как самоуверенный Магницкий смотрит на палки, словно на заклятого врага.

— Пусть будет десять. Не хочу торопиться.

— Ну точно струсил.

— Даша! Ты меня сейчас доведешь.

— Струсил-струсил. Эх, я думала ты ого-го-го, а оказалось…

— А я вот думал, что ты не такая вредная! — в сердцах обронил он и все-таки взялся за палки, — ладно. Если так хочешь, то пожалуйста. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Он неуклюже взял их в руку и попытался пошевелить. Одна палка сразу упала стол. Я хихикнула, за что тут же получила сердитый взгляд и молчаливое обещание наказать. Егор снова взял обе палки и попробовал прихватить со своей тарелки ролл, в результате смял его в труху.

— Черт.

— Спокойнее. Нежнее. Все получится, — я сочувственно потрепала его по руке. Едва сдержавшись чтобы не отпрянуть. Током прострелило до самых лопаток, стоило только к нему прикоснуться.

— Молчи, — отрезал он и принялся за второй ролл. Здесь дело пошло немного лучше. Он смог его ухватить и даже почти донес до чашечки с соусом, прежде чем тот развалился пополам.

— Цыц! — рявкнул он, заметив, как я начинаю давиться от смеха. Я сделала вид, что запираю рот на замок и выбрасываю ключик, а он, смерив меня убийственным взглядом, предпринял еще одну попытку.

Криво обхватил ролл, поднял его…а дальше что-то пошло не так. Палки скрутились на бок, Магницкий попытался поймать комок риса, и в результате забросил его на дальний стол. Угодил прямо в чашку с соусом, так что брызги разлетелись во все стороны.

— Эй! — поднялся шум, — какого черта?!

— Дарю! — громко произнес Егор, даже не подумав извиняться, — можете, не благодарить.

Я прыснула со смеху, едва успев прикрыть ладошкой рот, а Магницкий в сердцах откинул палки и грозно посмотрел на меня:

— Довольна, Дашенька?

— Да, — у меня на глазах выступили слезы.

— Заканчивай ржать!

— Прости. Не могу, — оказывается, с Магницким может быть весело.

— Это восемь свиданий, Даш. Восемь! — припечатал он.

Я не стала с ним спорить. Пусть будет восемь, зато я перестала чувствовать себя рядом с ним скованно.

Наше пребывание в Морекрае нельзя назвать долгим. Магницкий фыркал, ругался и сокрушался, что позволил затянуть себя в такое гиблое место. Я только улыбалась и продолжала жевать рисовые шарики, доводя его до бешенства виртуозным владением палочками. В добавок та компания, которую он обстрелял роллами, теперь весьма недружелюбно поглядывала в нашу сторону.

— Пойдем отсюда? — раздраженно предложил он.

— Пойдем, — я не стала спорить. Обстановка стала напряженной и не было никакого удовольствия в том, чтобы терпеть чужие взгляды.

Магницкий подозвал официантку и расплатился, проигнорировав мое гордое «Я сама». Я не против, чтобы за меня заплатили, но почему-то рядом с Егором тут же вспоминалась поговорка «Кто девочку кормит, тот ее и танцует». Он точно на меня плохо влиял. Рядом с ним я становилась озабоченной, везде искала намеки и скрытый смысл.

— Ну, что Дашенька довольна? — спросил он, когда мы сели в машину.

— Да. Было вкусно.

— Не знаю, чего там вкусного, но больше рисовую кашу ты меня есть не заставишь. Завтра пойдем жрать мясо. Много отличного мяса!

— Завтра? — удивилась я.

— Конечно. Зачем откладывать? Восемь дней — восемь свиданий.

У меня загудело где-то в животе.

— Тебе не кажется, что это слишком быстро.

— Не кажется. Или по твоим планам предусмотрена только одна встреча в неделю? — хмыкнул он и наградил таким взглядом, что у меня ладони вспотели.

Проклятье, почему рядом с ним я постоянно думаю о сексе? Аура у него что ли такая? Или это просто я озабоченная?

— Покатаемся? — предложил он, так и не дождавшись моего ответа.

— Можно и покататься, — согласилась я, а потом не удержалась и подколола его, — надеюсь с машиной ты обращаешься лучше, чем с китайскими палочками.

Тогда я еще не знала, что с Егором такие фокусы не проходят. Он нагло улыбнулся, завел машину и, визгнув шинами по асфальту, сорвался с места.

— Стой! — завопила я.

Парень не слушал, переключал передачи, разгонялся все быстрее, нарушая все скоростные режимы.

— Егор!!! — прокричала я, хватаясь за ручку.

Было страшно и одновременно весело. Я вопила и смеялась, когда он заходил в лихие повороты. Визжала, требовала остановиться и тут же просила прибавить скорости. Магницкий только посмеивался и качал головой, выполняя мои нелепые просьбы.

А потом он внезапно помрачнел и стал серьезным.

— Что случилось?

— Хвост у нас случился, — кивнул на зеркало заднего вида.

За нами упорно ехала серебристая машина.

— Кто это?

— Я откуда знаю, — Магницкий сбавил скорость.

— Может нам просто по пути?

— Сомневаюсь.

Машина тем временем начала моргать фарами, требуя, чтобы мы остановились.

— Вдруг это маньяки? Давай просто сбежим от них.

— Даш, расслабься, — он припарковался на обочине, — сиди здесь и не вылезай. Поняла меня? Я узнаю в чем дело и вернусь.

— Егор!

— Все. Сиди, — и вылез наружу.

Двери второй машины распахнулись, и оттуда появились трое парней, в которых я с ужасом узнала тех типов, которые были в Морекрае.

Надеюсь, Магницкому хватит мозгов не нарываться и просто сказать «извините».

Не хватило…

Разговор сразу начался на повышенных тонах, а через минуту и вовсе перерос в самую настоящую драку.

У меня сердце в пятки от страха ушло.

Надо разнимать их. Спасать Егора! Он бедный один, а их трое! Они его убьют!

Я выскочила из машины, начала бегать вокруг них, что-то орать, словно потерпевшая, но парни на меня не обращали внимания. Зато я поняла, что волновалась не о том. Магницкий вообще не был похож на потерпевшую сторону. Он дрался профессионально, будто только этим всю жизнь и занимался. Хорошо поставленными ударами. Руками, и ногами. Двигался быстро, но по-змеиному плавно. Его противники, наоборот, действовали, как пьяные носороги. Гурьбой, мешая друг другу, подставляясь под удары.

Черт! Сейчас не они его, а он их всех ушатает!

Мечтая как-то прекратить этот бедлам, я бросилась к машине, открыла багажник и нашла огнетушитель. Пломбу содрала, чеку дернула и направила струю на дерущихся.

Раздались крики, мат, кашель. Я продолжала их поливать, остервенело давя на спусковой крючок.

— Пшить, — наконец, жалобно сказал огнетушитель, последний раз кашлянул пеной и затих.

Парням уже было не до драки. Они стояли по колено в пене, белые, как снеговики и смотрели на меня. Все четверо. Это я умница.

Миротворец, епть. Спасатель от Бога.

— Простите, — пискнула, бросила пустой огнетушитель и сбежала обратно в машину.

Драка угасла, боевой запал погас, и противники разошлись, не сказав друг другу ни слова.

Магницкий рывком распахнул дверь и плюхнулся на соседнее сиденье. Облокотился на руль, развернулся ко мне и уставился исподлобья. Я же отвернулась к окну и старательно делала вид, что ничего не происходит. Даже насвистывать начала.

— Даша! — почти ласково позвал он.

Я нервно сглотнула и с заискивающей улыбкой посмотрела на парня. Он был весь в пене, сырой, грязный с рассеченной до крови бровью. Я тут же полезла в сумочку за влажными салфетками и начала вытирать чумазую физиономию. Он и не думал меня останавливать, но грозно смотреть не перестал.

— Ты можешь объяснить, что это такое сейчас было?

— Я хотела помочь.

— Помогла. Еще как. Спасибо.

— Ну не ругайся. Я переживала. Сначала о том, что ты один, а их трое.

Магницкий пренебрежительно фыркнул и едва заметно поморщился, когда я начала аккуратно промокать рану.

— Потом я испугалась, что ты их всех уроешь…

— И урыл бы, если бы кто-то не смешался.

Почему-то я ни капли в нем не сомневалась. Он вообще без тормозов. Дикий. Бешеный.

— Драться плохо!

— Ага, а гасить людей из огнетушителя, это пипец как хорошо! Значит, так, пожарник-любитель. Сегодняшнее свидание засчитывается за три.

— Но…

— Если будешь спорить, то засчитается четыре.

— Егор!

— Пять!

— Хорошо, договорились, — сдалась я.

— А теперь, поехали, я отвезу тебя домой.

— Может еще погуляем? Мороженку съедим

— Нет, Дашунь. Спасибо, — он вытер губы тыльной стороной ладони, стирая последние ошметки пены, — я уже наелся сегодня. Накормила до отвала.

Я смутилась, покраснела и снова отвернулась к окну.

М-да, странный вечер получился. Зато уж точно не скучный.

Глава 9

Отличный вечер, мать вашу. Просто замечательный. Нет, я никогда не против подраться, это бодрит и держит в тонусе. Но вот жрать пену как-то не привык. Да и роллы не в моем вкусе.

— Ну, Даша. Ну, затейница, — рассмеялся, вспомнив, как она сбежала с поля боя, бросив на дороге пустой огнетушитель.

Одежда прилипла к телу, во рту горький вкус, вонь гадкая, но зато настроение было отменное. Веселая девка, с огоньком. Пожалуй, я с радостью схожу с ней еще куда-нибудь.

Дома снова ждали гости: неизменные Рыжовы, да парочка соседей. Они натопили баню, и теперь бегали между бассейном и парной, обмотанные в полотенца. Зашибись, развлечение.

— Егорка, чего хмурый какой? Давай к нам, — позвала мама, — у нас венички березовые.

— Нет. Спасибо, — я попытался пройти мимо нее боком, чтобы она не заметила мою подбитую физиономию, но, как назло, навстречу вывернул отец. И, конечно, сразу зацепился взглядом за разбитую бровь.

— А ну-ка стоять! — скомандовал громовым басом. Пришлось подчиниться. — это что такое?!

— Где? — хмыкнул я, посмотрев на него исподлобья.

— Тебе опять морду набили?

Почему сразу набили? Просто пропустил один удар.

Мама тут же разохалась и начала вокруг меня суетиться:

— Давай йодом намажем!

— Ты еще зеленку предложи, — проворчал я, мягко отстраняя ее в сторону, — и подуй.

— Ты не ответил на мой вопрос, — суровый батя упер руки в бока. — подрался?

— Нет. Споткнулся, упал.

— Я думал, ты уже перебесился. И больше такими глупостями не страдаешь!

Страдаю? Да я ими наслаждаюсь от души.

— Сейчас пластырь принесу, — продолжал суетиться мама.

— Да, оставь ты его в покое. Не маленький. Сам разберется! — возмутился отец, — хватило мозгов подраться, значит и раны сообразит, как обрабатывать. Тем более, раз за старое решил взяться.

— Паш, ну ты что! Надо помочь! Вдруг у него сотрясения мозга!

— Было бы чего сотрясать? — не скрывая сарказма бросил отец.

— Мам, успокойся, — я поймал ее тонкие руки и заставил остановиться, — со мной все в полном порядке.

— Почему ты такой сырой? И чем от тебя пахнет? — она потянула меня за футболку и принюхалась, — химией какой-то!

— Ах это… Это пена из огнетушителя.

— Откуда?!

— Пожарником сегодня подрабатывал, — улыбнулся я и пошел в дом.

— Егор!

— Все. Отдыхайте. Я буду у себя.

Пока я не скрылся за дверями, родители продолжали смотреть мне в спину. Прямо как в старые, добрые времена, когда я почти каждый день возвращался домой с разукрашенной физиономией, а они на меня то орали, то пытались лечить.

Оказавшись в своей комнате, я первым делом стащил с себя липку футболку. Она действительно отвратно воняла. От джинсов избавиться не успел — в дверь постучали.

— Блядь, да кому там неймется, — проворчал недовольно, но все-таки пошел открывать.

На пороге стояла Рыжова, обмотанная в блинное банное полотенце. У нее в руках был бинт и перекись.

— До меня дошли слухи, что боец вернулся раненым, — с усмешкой произнесла она, пройдясь оценивающим взглядом по груди, — вот иду спасать.

Сегодня у меня на нее ни в одном месте ничего не шевельнулось.

— Спасибо, Ален! Ты настоящий друг, — забрал бинт и бутылочку из ее рук, благодарно улыбнулся и захлопнул дверь, — чтобы я без тебя делал!

— Егор! — завопила она, — открой немедленно!

— Даже не подумаю! — проворчал я и ушел в ванную, оставив ее орать под дверью.

Остановившись перед зеркалом, долго рассматривал свою потрепанную физиономию.

— М-да, красавец, — щедро плеснул перекисью на бинт и приложил его к ране. Тут же противно защипало, закололо и из глаз слезы потекли. Я сердито зашипел, — ну, Даша! Вот пройдут эти дурацкие оставшиеся свидания, ты у меня получишь! По первое число!

К счастью, под утро морда у меня не заплыла. Бровь припухла и пульсировала. Морщась и шипя, я приляпал сверху пластырь и стал похож на раненого пирата.

— Хоро-о-ош, — протянула мама за завтраком. Порыв бегать вокруг меня и клохтать, словно курица-наседка, уже погас, и на его место пришло желание поворчать, — вот скажи, что тебе спокойно не живется? Вечно проблемы на свою голову находишь.

— Нет никаких проблем, — я увлеченно уплетал яичницу с беконом. После вчерашних роллов, смачно приправленных противопожарной пеной, такой простой завтрак казался пищей богов.

— За ум браться пора, — добавил отец.

— Возьмусь. Не переживайте.

Когда-нибудь позже. Не сейчас.

— Жениться тебе надо.

— Непременно, — сказал, я с усердием улыбаясь и подумывая о том, как бы побыстрее свалить из их компании, — вот как только, так сразу женюсь.

— У нас в твоем возрасте, между прочим…

— Уже был я. И даже в детский сад уже ходил, — я привычно закатил глаза. Сейчас родители оседлают любимую тему и начнется.

— Да!

— Я очень за вас рад. Очень-очень. Честное слово.

— Мы внуков хотим.

— Зачем? — прошамкал я, запивая еду крепким кофе.

— Что значит зачем?

— То и значит. Зачем? Ты, — обратился к отцу, — вечно на работе. А ты, мам, любительница активного отдыха. Да и вечера вы привыкли проводить в шумной компании, с огоньком. Вот я и спрашиваю. На кой черт вам внуки? Мне кажется, вы и без них не скучаете.

— Не надо строить из себя неразумного подростка. Годы идут…

— О, да, — я молод и здоров как бык, поэтому годы меня волновали меньше всего, — часики тикают.

— Егор, хватит паясничать, — строго сказала мама, — тикают! Ты сам не заметишь, как время пролетит. Аленка вон уже универ скоро закончит…

— Какое отношение имеет Рыжова к моим будущим детям? — тут же нахмурился я.

Мама смерила меня взглядом из разряда «как у меня мог получиться такой тупой сын» и назидательно произнесла:

— Дождешься и уведут ее из-под носа. Потом локти кусать будешь.

Локти кусать? Из-за Алены? Точно нет.

— Вам надо больше времени проводить вместе. Общаться. Ходить куда-нибудь.

— Вам надо. Вы и ходите!

В свете этих родительских матримониальных потуг наш мимолетный перепих с Рыжовой заиграл совсем иными красками. Если «подруга детства» ляпнет предкам о том, что было, то проблем не оберешься. Мозги все вынесут и плешь проедят.

Пошла-ка лесом. Никаких больше случайностей и сброса напряжения с ней. Лучше в душе сам с собой. Хочешь левой рукой, хочешь правой. Хочешь обеими по очереди.

…А еще лучше, поскорее провести семь свиданий и добраться до вертлявой Дашки.

— Пригласи ее!

— Уже, — задумчиво брякнул я, а потом спохватился, увидев, как у маменьки загорелись глаза, — я не про Рыжову, если что.

— А про кого? — тут же возмутилась она, — Егор!

— Мам, давай договоримся. Ты не лезешь в мою личную жизнь, а я не превращаюсь в несносного упыря, мотающего вам нервы. Своих девок я тебе показывать не собираюсь, и уж тем более не нуждаюсь в твоем одобрении.

Отец хмыкнул, но ничего не сказал. По-мужски, наверное, он был солидарен со мной, но жену свою расстраивать не хотел, поэтому предпочел сделать вид, что увидел в утренней газете нечто крайне интересное.

— Ты знаешь, какие нынче девушки ушлые? — не сдавалась мама, — на какие хитрости они идут, чтобы заполучить в свои сети хорошего парня?

— Боюсь даже представить, — усмехнулся я, поднимаясь из-за стола, — все. Спасибо. Было очень вкусно. Мне пора.

Чмокнул ее в щеку, махнул отцу и ушел, моментально выкинув из головы этот нелепый разговор.

Мне надо было заскочить в несколько мест, пересечься с Захаром, сгонять кое-куда за город, а вечером снова забрать Дашку-ромашку и показать ей, что такое по-настоящему вкусная еда.

— Ну, что домой? — спросила Даша, когда мы вышли из стейк-хауса.

Мясоед из нее такой же, как из меня любитель роллов. Она подозрительно тыкала вилкой в сочный, красный кусок мраморной говядины и спрашивала, а не сырое ли оно вообще. Даже порывалась отдать обратно официанту, чтобы его дожарили. Я пытался объяснить ей, что это вкусно, что прожарка medium rare это не только съедобно, но и чертовски вкусно. Дашка не прониклась, и настороженно наблюдала как я ем «сырое мясо», а потом и вовсе назвала меня пещерным человеком.

Сегодня она была в коротком, развевающемся бежевом платьице, и выглядела как невинная нежная куколка, только мне никак не удавалось отделаться от далеко не невинных мыслей. Это раздражало, потому что впереди еще семь свиданий, а прикоснуться хотелось здесь и сейчас, но я старательно держался, изо всех сил отыгрывал роль спокойного парня, умеющего себя контролировать. Отвратное занятие, надо сказать, особенно когда легкий ночной ветерок играет невесомым подолом, и тонкая ткань струиться вокруг подтянутых стройных ног.

— Ты хочешь домой?

— Не знаю, — она задумчиво закусила нижнюю губу, — наверное, нет.

— Наверное?

— Не хочу, — уже твердо, — хочу покататься по городу.

— Ну раз хочешь, то поехали кататься. Ты поведешь, — я схватил ее за руку и потащил к водительской двери.

— Егор, стой! Я не умею водить машину! — она отнекивалась, как могла, — и учиться не хочу. Это не мое!

— Да ладно тебе, трусиха, — я со смехом подталкивал ее к машине, — там ничего страшного!

— Егор!

— Все уймись, — распахнул перед ней дверь, — прошу.

— А если ДПСники?

— Это не твои проблемы, — я безмятежно пожал плечами, — это вообще не проблемы. Ночь. Дороги пустые, так что не переживай, будет весело.

Улучив момент, когда я отвлекся, Даша попыталась сбежать, проскочив у меня под рукой, но мигом оказалась зажата между машиной, открытой дверцей и мной. Я уперся одной рукой в крышу машины, другой в дверцу и посмотрел на нее сверху вниз. Жадно посмотрел, даже не скрываясь. Дашка замерла, уставилась на меня растеряно, будто впервые увидела, нервно махнула взглядом по моей груди, по губам и покраснела, будто я поймал ее за каким-то неприличным занятием.

Я улыбнулся, прекрасно зная, как пробирает до самых костей столь близкий контакт. У самого по венам огонь побежал.

— Хорошо, я попробую, — согласилась она, лишь бы отодвинуться от меня подальше.

— Вот и умница! — с самодовольной улыбкой я отступил, наблюдая за тем, как она садится внутрь, пристегивается и только после этого захлопывает дверь.

В салоне Даша сидела, как неживая статуя, и растеряно рассматривала приборную панель.

— Значит так, — произнес я тоном занудного препода, — баранка, которая перед тобой, называется — руль!

— Не смешно! — Дашуня сердито сверкнула серыми глазами.

— Вон те педали у тебя под ногами: газ, тормоз и сцепление. Это — рычаг переключения передач.

— И что с этим со всем делать? — обреченно вздохнула девушка.

— Сейчас объясню.

Я подробно рассказал ей, как трогаться, как переключать передачи, как управлять этим хитрым агрегатом.

— Пробуй, — скомандовал, закончив с наставлениями.

Она громко выдохнула, нервно повела плечами и попыталась повторить, что я сказал. Машина дернулась и заглохла, а Даша испуганно отпрянула от руля.

— Сцепление не бросай. Отпускай его плавно, — я медленно поднял ладонь кверху.

Она попробовала еще раз. Получилось так же. Рывок и тишина.

— Давай еще раз. Пла-а-вно, — я небрежно привалился к спинке и наблюдал за ее потугами.

Еще несколько попыток с таким же печальным результатом.

— Не так. Сцепление нажала, передачу подоткнула и плавно жмешь газ, одновременно плавно отпуская сцепление. Еще раз.

Она злилась. Снова пробовала и снова никак.

— Все, Магницкий! С меня хватит! Я же говорю, не мое это! — раздражённо всплеснула руками начинающая гонщица, — не хочу больше!

— Угу, — я флегматично хмыкнул и бесцеремонно положил руку ей на колено.

Даша подскочила от неожиданности, Я почувствовал, как она мелко задрожала, словно разряд по мышцам пробежал. Спрятал улыбку, но руку не убрал, радуясь тому, что нашел повод полапать эту недотрогу. Кожа у нее гладкая, как шелк…

— Еще раз!

— Егор!

— Даша, давай! Не выйдешь из машины, пока не провезешь меня до архива и обратно!

— До архива? — ужаснулась она, — это же на другом конце города!

— У нас вся ночь впереди. Погнали! — Я кивнул вперед, на дорогу, — Сцепление, передача, газ.

— Руку убери! — она попыталась скинуть мою пятерню со своего колена.

— Неа, — я лишь крепче сжал пальцы, — уберу, когда тронешься.

— А если не тронусь? — негодующе сдула прядь волос, упавшую на лицо.

— Значит, не уберу, — я улыбнулся от уха до уха, глядя на ее разрумяненную физиономию, — все логично.

— Егор!

— Ты тянешь время, чтобы я подольше к тебе прикасался??? — большой палец сделал круговое движение по коже, от чего она моментально покрылась мурашками.

— Нет, конечно! Я...

— Даш, поехали. Расслабься и следуй за моей рукой. Я давлю — ты давишь, я отпускаю — ты отпускаешь. Все просто.

С моей помощью ей, наконец, удалось тронуться с места:

— Я еду, я еду! — запищала она от восторга и улыбнулась мне счастливой улыбкой.

— Здорово. На дорогу смотри, а не на меня! — я нехотя убрал руку и опять вольготно устроился на сиденье. Чувствовал одновременно облегчение и разочарование. Ладонь полыхала. Жар, смешанный с легкой дрожью, поднимался все выше, расползалась по плечу, по груди, заставляя сердце сильнее биться, — руль держи.

Слушая мои указания, Даша сделала десяток кругов по парковке и начала успокаиваться, даже хихикала, когда говорил, что в ней пропал талант великого гонщика.

— Теперь выворачивай на дорогу.

— Может, не надо? — снова всполошилась она.

— Надо, Дашенька, надо. Ты сама хотела кататься, теперь поздно отступать.

Бедная моя машина… Как же она дергалась и чихала в неумелых Дашкиных руках… Прямо судороги раненого животного. В испуганном завывании мотора так и слышалось «спаси меня, Магницкий, спаси, не дай погибнуть позорной смертью».

Мы крались по ночным улицам со скоростью тридцать километров в час, останавливались у каждого светофора несмотря на то, что кроме нас на перекрестке не было ни одной машины. Даша пыхтела как паровоз, потными ручонками дергала рычаг передач и больше всего была похожа на маленькую, взъерошенную белку. На ее лице отражалось такое напряжение, что я даже испугался, как бы ее удар не хватил. Даже за коленки боялся ее хватать, хотя хотелось.

— Даша, может…

Договорить она мне не дала.

— Не отвлекай! Видишь, я за дорогой слежу! — неожиданно грозно рявкнула девушка и засопела еще сосредоточеннее.

Не хочешь, как хочешь, а я собирался прекратить твое мучение и пересадить на место пассажира.

Кое-как проехали мимо большого торгового центра со светящимися вывесками, прокрались мимо автовокзала и свернули на очередной проспект. До архива оставалось всего несколько кварталов, и я стал надеяться, что нам удастся добраться до туда без происшествий.

Как бы не так!

Впереди нас ждало кольцо.

Нет смысла объяснять ошалевшей Дашке, что делать с поворотниками на такой развязке. Руль крутит, педали не бросает — уже хорошо. Поэтому я просто сказал:

— Пропускаешь того, кто на кольце.

— С какого перепуга? — воинственно спросила юная гонщица.

— С такого, что у него приоритет.

И вот кольцо совсем близко. Даша посмотрела налево и медленно, чуть ли не ползком, стала выезжать…

И тут, какой-то мудак, выскочил из темноты словно черт из табакерки и начал ей что есть мочи сигналить. Девушка дернулась, вцепилась в руль и со всей дури ударила по тормозам.

…Только по нужной педали не попала. Ноги перепутала. Бестолочь.

Вдавила газ до упора и с квадратными глазами вперед полетела. Испугавший ее придурок метнулся в сторону, едва избежав столкновения, а я вцепился в руль, пытаясь выровнять машину, потому что она стремительно неслась прямо на столб.

— Отпусти газ, — рявкнул ей на ухо, сталкивая ногу с педали.

Мы остановились. На газоне. В метре от бетонного столба. Я не из робких, но в этот момент ясно почувствовал, как одно место нервно сжалось.

Ну на хер такой экстрим!

— Вылезай, — скомандовал совсем не ласково.

Даша наконец перестала пялиться на столб и перевела на меня шальной взгляд.

— Что? — спросила, нервно облизав губы.

— Я говорю, вылезай! — усмехнулся я. Сердиться на нее не получалось.

— Хорошо, — согласилась она, но руль так и не отпустила.

Тогда я выбрался из машины, обошел ее, распахнул водительскую дверь и бесцеремонно вытащил Дашку на улицу. Она даже не сопротивлялась, только дрожала мелко.

— Да все уже. Прошло! Не трясись.

В ответ снова растерянный взгляд.

Так. Надо приводить ее в чувство. Как? Есть у меня один метод.

Недолго думая, взял и ухватился обеими руками за ее задницу, и к себе прижал. Зря, конечно. Тугие, круглые булки в руках — это как граната с выдернутой чекой. Отпустишь и все — конец, поэтому хочется сжать еще сильнее.

Зато Дашка ожила.

Сначала растеряно на меня посмотрела, потом брови вздернула и начала вырываться:

— Егор! Что ты себе позволяешь!

— Все? Очнулась?

— Конечно, очнулась! Хватит меня лапать!

— Вот и чудесно, — нехотя убрал руки с аппетитной задницы, — поехали.

Я аккуратно выехал с газона, тайно радуясь тому, что не погнул пороги и снова вывернул на большую дорогу.

— Я больше ни за что и никогда не сяду за руль! — категорично произнесла Даша, — ни-ког-да!

— Почему?

— Это страшно! И опасно! Очень страшно, — повторялась она, — и очень опасно!

— Скорость — это удовольствие. Свобода, адреналин, — мне ее страх был не понятен. Я с тринадцати лет за рулем. Отцовскую машину без спроса брал и рассекал по тихим улицам.

— Это удел ненормальных! — шипела она, — я не знаю ни одного человека, которому это по-настоящему нравится. Ну, разве что ты!

— О, дорогая Даша, ты бы очень удивилась, если бы узнала сколько на самом деле таких ненормальных.

— Ерунда!

— Ерунда? — ухмыльнулся я, — а давай-ка кое-куда прокатимся. Надеюсь, ты не торопишься? Впрочем, даже если и так… Плевать.

— Наглец! — возмутилась она.

— Зато симпатишный.

— Кто тебе сказал такую глупость? — Даша презрительно фыркнула.

— Ты, когда тряслась в моих руках, — не удержался, поддел. За что получил колючий взгляд и шлепок по плечу.

Ничего. Придет моя очередь шлепать. Там и отыграюсь.

Я твердо вознамерился показать Даше, что такое настоящая жажда скорости, поэтому привез ее к старому аэропорту, туда где ночами собирались чокнутые наркоманы, повернутые на своих машинах. Сказать, что у Даши были большие глаза, когда она увидела все это безобразие — это вообще ничего не сказать.

— Я думала, такое только в фильмах бывает, — выдохнула она благоговейно, буквально прилипнув носом к окну.

— Фильмы же на чем-то должны быть основаны, — глубокомысленно изрек я, взглядом подмечая знакомых.

— Они гоняют! Ты посмотри! Гоняют — завопила она, указывая пальцем на несколько тачек несущихся по большому кругу.

— Конечно гоняют. Или ты думала здесь просто так все собрались, красивыми капотами похвастаться, да чайку попить?

Она ничего не ответила, продолжала ошалело пялиться в окно.

Мы аккуратно пробрались на удобное место и остановились, но вылезать не спешили.

— Что насчет тебя? — внезапно спросила Даша.

— В смысле?

— Ты тоже гоняешь?

— Бывает. Под настроение, — я пожал плечами и заглушил мотор.

— И как часто у тебя такое настроение? — не унималась моя спутница.

— Всегда.

Этот чертов огонь всегда горит в крови, и я не представляю, как можно жить иначе.

— И сегодня?

Я посмотрел на ее взволнованную физиономию, на губы, которые она неосознанно кусала, потом опустил взгляд на худые красивые ноги:

— Сегодня особенно. Идем.

Я выбрался из машины, а Даша, как собачонка выскочила следом.

— Ооо, — вырвался у нее невольный возглас, когда она оказалась в самом эпицентре, среди людей, машин, басов и рева моторов.

— Ну как тебе?

— Кошмар. Просто кошмарный кошмар, -затравленно произнесла она и в то же время с любопытством осматривалась по сторонам, — жуткая жуть.

— Идем, — я взял ее за руку и потащил за собой. Дашка даже не сопротивлялась, наоборот прижалась, стараясь быть ближе к своему «защитнику».

Защитник из меня, прямо скажу, хреновый. Особенно когда она несколько раз ненароком задевала меня своими сиськами. От каждого касания кровь моментально вскипала.

Черт знает, что творится, когда эта ромашка рядом. Здесь и так всегда до одури хочется гонять и трахаться, а сегодня особенно. От напряжения аж в ушах звенит.

— О, Магницкий пожаловал, — откуда-то выскочил шальной Марк. — я уж думал, ты сегодня не появишься.

— Я и не собирался.

Мы пожали друг другу руки, после этого он с интересом глянул на Дашу.

— А это…

— А это не твоего ума дело, — усмехнулся я, но потом все-таки представил их друг другу, — Даша это Марк, Марк это Даша.

— Очень приятно, — он бесцеремонно взял ее за руку и поднес к губам.

— Иди отсюда, джентльмен херов! — я отпихнул его в сторону от изумленной Дашки.

Он заржал и нагло подмигнул ей:

— Осторожнее с ним. Он — конченый псих.

— Волшин, твою мать. Нарываешься.

Этому придурку все ни по чем. Что бы не происходило — ему весело.

— А где упырь?

— Мерз что ли? Да где-то тут ошивается, — Марк беспечно махнул рукой, — гонять будешь?

— Буду. Мне надо кое-кого с ветерком прокатить.

При этих словах почувствовал, как Дашка напряглась. Трусиха.

— Ну давай. На трассе встретимся.

— Кто это был? — спросила она, когда Волшин скрылся в толпе.

— Приятель старинный. Со школы друг друга знаем. И еще один хрен где-то тут ходит. Потом познакомлю. Ну что, готова к приключениям?

— Нет, — она медленно покачала головой, а потом со вздохом спросила, — но это ведь ничего не изменит?

— Абсолютно, — ухмыльнулся я.

— Тогда погнали, — обреченно согласилась Даша, давая зеленый свет на любые безумства.

Дальше все закрутилось в бешенном ритме. Я гонял несчетное количество раз. И с Дашкой, и без Дашки. И выигрывал, и просирал под чистую. И в парных заездах, и в групповых.

Очень быстро моя спутница освоилась и перестала пялиться на все происходящее огромными, как у олененка Бэмби глазами. Знакомилась со всеми подряд, улыбалась, смеялась, и под конец чувствовала себя, как рыба в воде среди этой разношерстной толпы.

…А я начал беситься, потому что девочка она видная, а здесь не только я шальной и возбужденный.

Парни на нее смотрели с интересом и стоило только отвернуться, как к ней опять кто-то подкатывал шары. Из-за адреналина в груди все кипело, бурлило, и я начал подозревать, что мирно этот вечер не закончится, уж очень хотелось начистить морду особо прытким.

Кто бы мог подумать, что я умею быть ревнивым, как огнедышащий дракон.

Общение с этой Дашкой-ромашкой, явно плохо на меня влияло.

— Спасибо за чудесный вечер, — сказала Даша, когда мы подъезжали к ее дому.

На улице было темно, единственный фонарь над соседним подъездом уныло моргал тусклой лампочкой.

— Понравилось?

— Не знаю. Не поняла, — рассмеялась она, — это было странно, страшно и неожиданно.

— Хватит умничать. Просто скажи: да, понравилось, — одарил ее снисходительным взглядом, — ты мой герой и кумир, и вообще, Егор, дай я тебя поцелую.

У нее глаза снова стали огромными. Она непроизвольно опустила взгляд на мои губы, длинные ресницы затрепетали, и рваный вдох, подтвердил, что я не так уж и далек от истины.

— Не буду я тебя целовать, — Даша попыталась сказать это насмешливо и уверенно, а получилось смешно и по-детски, — и вообще мне пора.

— Иди, раз пора, — ухмыльнулся я, качнув головой в сторону подъезда.

— Вот и пойду.

— Вот и иди.

— Все, я пошла.

— Счастливого пути.

Она с места не сдвинулась, продолжая сидеть и гипнотизировать меня взглядом.

— Ты все еще здесь? — лениво поинтересовался я, — размышляешь о том, а может, все-таки стоит поцеловать.

— Вот еще! — Дашка нервно повесила сумку на плечо и дернула ручку двери, — все, пока.

Выскочила из машины, будто ошпаренная. Я рассмеялся. Проводил ее взглядом до подъезда, намертво залипнув на стройных ногах и кокетливо струящейся бежевой юбке. Сдержанность никогда не была моей сильной стороной, а сегодня и подавно. В крови еще бурлил азарт ночных гонок, ночь дурманила своей притягательной тьмой, в голове звенел рев моторов. Даже если бы захотел, не смог удержаться.

Я выскочил из машины и успел перехватить ромашку возле самой двери, когда она уже пиликнула ключом от домофона.

— Чего тебе? — буркнула девушка, старательно отводя взгляд. Нежные щеки пылали откровенным румянцем.

— Я передумал тебя отпускать.

— Я не собираюсь с тобой целовать, — прозвучало как-то неубедительно.

— Зато я собираюсь.

Где-то на задворках сознания вспыхнуло воспоминание о том, что я обещал вести себя, как нормальный человек и не распускать руки.

Вспыхнуло и погасло. Против натуры не попрешь. И сейчас она требовала активных действий.

Рукой зарылся в длинные, гладкие как шелк волосы и притянул Дашку к себе. Она охнула, забыв о том, что надо бы сопротивляться. От девочки-ромашки сносило крышу. Я весь вечер ее ревновал к каждому столбу, а теперь просто так отпущу? Да ни за что. Бесцеремонно скрутил, как куклу, и впился в мягкие губы, снова дурея от сладкого вкуса.

Дашка замерла, даже дышать перестала, только сердце неистово забилось, выдавая ее с головой. Снова попытка отстраниться, и я снова ее не отпускаю, зверея от сопротивления. Первобытные инстинкты развернулись во всю силу. Поймать. Забрать себе. Присвоить. Под их натиском мозги напрочь отключились. Иначе чем объяснить, что я зажал ее в углу, руками нагло полез под юбку и был готов завалить ее прямо здесь, на ступенях подъезда. Дашку в моих руках просто трясло. Она не висла на мне, не хваталась за член, не проявляла инициативы, но и отбивалась вяло, с каждой секундой раскисая все больше.

Я почти поверил в то, что победа осталась за мной. Дурак.

Позволил ей отстраниться всего на долю секунды, и тут же щеку обожгло злой пощечиной. От удивления даже руки разжал. Этим Дашка и воспользовалась. Метнулась к двери, дернула ее на себя и заскочила в подъезд. Я едва успел сунуть ногу в прихлоп, чтобы она не спела закрыться.

— А ну-ка стой, — схватил мерзавку за руку.

— Ты не исправим, Магницкий! — прошипела она, яростно выворачиваясь, — а я ведь, дурочка, уже было подумала, что ты можешь быть нормальным.

— Бля, Даш. Что в твоем понимании «нормальный»? Сидит, не шевелится и лишний раз слова не говорит? — от пощечины горела щека и в голове все еще звенело.

— Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

— Ты специально мое терпение испытываешь? — внезапно я разозлился.

Хотелось продолжения. Здесь. Сейчас. С ней. А вместо этого я был вынужден снова слушать лекции о хорошем поведении.

— Я просто хотела убедиться, что ты можешь нормально общаться, не пытаясь забраться в трусы.

Это ее «нормально» бесило до зубовного скрежета.

— Одно другому не мешает, Даш! Ты мне нравишься. Я хочу и общаться… и просто хочу. Считай это признанием с моей стороны.

— И как часто ты в таком признаешься? Каждой встречной? Если ты не сторонник долгих встреч, значит, запросто такими словами бросаешься.

Ну, начинается… Терпеть не могу этот бред с выяснением отношений.

— А знаешь, что…иди-ка ты домой, — убрал ногу, — говорить с тобой все равно бесполезно.

Но уходить она не торопилась:

— Что не так, Егор? Правда глаза колет?

— Нет. Совершенно не колет. Правда, как правда, ничего особенного, — я невозмутимо пожал плечами, — лучше так, чем дрожать в чужих руках, а потом строить из себя недотрогу.

Она тут же вспыхнула и оскорбленно сверкнула серыми глазищами.

— Знаешь, что…

Проклятье, дурацкий разговор повторялся. Мы с ей это уже проходили. Я не такая…Я думала, мы просто прогуляемся… Сейчас еще парня своего идиотского начнет вспоминать.

— Знаю, Даш. Все пока. Счастливо оставаться, — сделал под козырек и круто развернувшись на пятках, пошел к машине, чувствуя, как Даша смотрит вслед.

Я ни разу не обернулся, не посмотрел в ее сторону. Просто сел в машину и уехал, опасаясь, что могу наговорить лишнего.

М-да…

Мне все-таки не хватило терпения быть хорошим и правильным. Нормальным, как говорит Дашка-ромашка. Шальная натура снова взяла свое. А как все хорошо начиналось.

Я честно думал, что все. Конец. У Дашке своих тараканов тьма, у меня — своих. И эти наши тараканы явно несовместимы. Ей нравится наматывать нервы на кулак и кипятить мозги, а я привык брать без раздумий то, что хочу. Так что расходимся, и идем каждый своей дорогой. Нервы целее останутся. Потому что, если продолжать тянуть кота за хвост — она так и будет водить меня за нос, а я — срываться к повадкам пещерного человека.

Псих и недотрога — самое идиотское сочетание из всех возможных.

Об этом я размышлял ночью, когда пришел домой и завалился в кровать. Долго смотрел в потолок, ворочался, размышлял, злился, убеждал себя, что весь этот геморрой не нужен.

А на утро проснулся с мыслью «Какой к чертовой бабушке конец?».

Никакого конца! Мы еще и начать-то толком не можем. Шаг вперед — два назад.

Набрал ее номер, послушал бодренький мотивчик, поставленный вместо гудков, но ответа так и не дождался. Игнорирует? Тоже решила, что у каждого своя дорога? Хер бы там! Перебьется. Все равно дозвонюсь.

Сходил в душ, пожрал, пробежался пару километров по поселку, то и дело набирая ее номер. Дашка все молчала.

Упрямая? Я еще упрямее. Поставил телефон на автодозвон и побежал дальше. Хоть весь день могу набирать. Мне не сложно.

К счастью, недотрога сдалась быстрее. Прислала холодное сообщение:

«Егор! Хватит названивать!»

«Ответь, тогда перестану»

«Я в универе, пытаюсь сдать зачет!»

Надо же, какая умная. Зачет сдает. Я усмехнулся и написал ей:

«Надо поговорить»

«Как-нибудь в другой раз», — ответ прилетел не сразу. Минут через пять. Наверное, решала, как бы потактичнее меня послать.

Размечталась. Никаких других разов… Сегодня!

«Скоро закончишь?»

«Понятия не имею. Еще часа два не меньше».

Два, значит два. Как раз успею свои дела сделать, а потом к ней рвану.

«А потом я занята!» — прислала вдогонку Даша.

«С чем тебя и поздравляю».

Я сделал еще кружок по тихим утренним улицам и повернул домой. В этот момент меня настиг звонок от Рыжовой. Не то чтобы я горел желанием услышать ее голос, но игнорировать не стал. Вдруг что важное? Может, предки опять что-то придумали?

— Слушаю.

— Привет, Егор, — бодро произнесла она.

— Чем обязан? Только не говори, что соскучилась.

На другом конце повисло секундное молчание, а потом прозвучал ответ. Уже не такой бойкий, скорее отрешенно-прохладный:

— К счастью, нет.

— Это радует. Чего хотела?

— Поговорить хотела.

— Говори. Я слушаю, — я присел, прижал телефон плечом к уху и начал перевязывать шнурки на кроссовках.

Алена молчала.

— Если ты думаешь, что я умею читать мысли — то глубоко ошибаешься. Или говори, или — досвидания.

— Извини, отвлеклась, — будто нехотя произнесла она, — В общем, давай встретимся завтра вечером.

Я прикинул свои планы на завтра. Вроде пусто.

— Хорошо. О чем хоть речь пойдет?

— Я тебе чуть позже скину адрес, по которому приезжать, — Алена проигнорировала мой вопрос.

Мне даже интересно стало, что это за шпионские игры такие, поэтому и согласился:

— Без проблем.

— Ну все. Пока, до завтра, — не дожидаясь моего ответа, Рыжова скинула звонок.

Я удивленно посмотрел на потемневший экран, пожал плечами и побежал дальше. Девушки — народ странный. Я бы даже сказал, загадочный. Особенно некоторые.

Ладно, хрень с ней с Рыжовой и ее заскоками — завтра во всем разберусь. Сейчас важнее Дашка и приручение ее бешеных тараканов.

Глава 10

Кто бы знал, как я разозлилась.

Не на Егора. На себя! На свою дурацкую реакцию.

Парень ведь не подарок. Дикий, необузданный, не признающий правил и ограничений, и я такая наивная со своими могу-не могу, правильно-неправильно. Разные форматы, разные масштабы. Тот дурацкий случай, когда и хочется, и колется.

Ведь вчера, у подъезда…еще чуть-чуть и я бы окончательно растеклась, позволила бы ему делать с собой что угодно. Прямо на лавке отдалась бы. Просто не дожал, совсем малость, и я бы соврала, если бы сказала, что не жалею об этом.

Как вспомню, что вытворял его язык у меня во рту — искры из глаз и трусы моментально насквозь сырые. Нельзя же так. Я девочка нежная, хрупкая, к такому разврату непривыкшая.

Невольно вспоминаю наши поцелуи с Антом. Когда-то мне казалось, что в них кипела страсть. Сейчас поняла, что не кипела — тихо и лениво булькала, не выплескиваясь через край.

С Егором по-другому. На грани, на пределе эмоций. От простого взгляда коротило так, что не вздохнуть. Сколько мы с ним продержались в рамках приличия? Полторы встречи? Как только сил хватило.

Снова воспоминания. Снова к щекам прилила краска.

— Никитина, вы так смущенно улыбаетесь своему листку с ответом, что я даже боюсь читать, что вы там понаписали, — сказал преподаватель.

За своими мыслями я не заметила, как он подошел ближе и остановился прямо рядом со мной. По аудитории прокатилась волна смешков, не улыбалась только Рыжова. Она посмотрела на меня, как всегда неласково и покачала головой. Под ее взглядом мне снова стало стыдно.

— Пишите, Никитина! — с нажимом произнес препод, — пишите. Время идет. Я вам просто так за красивые глаза тройку не нарисую.

Я покраснела еще сильнее и уткнулась в листочек.

Магницкий! Гад! Опять из-за тебя одни проблемы! Уже посторонние люди начали замечать, что со мной что-то не то.

Память, как издеваясь, снова подсовывала картинки с его участием. То он за рулем сидит и громко вопит, пересекая финишную черту. То воюет с роллами. То стряхивает с лица белую пену от огнетушителя. А потом снова сцена у подъезда, и от этого тут же начинает жечь кожу в тех местах, где он прикасался.

А что было бы, не скажи я ему стоп?

Даже перетряхнуло от этой мысли. Такой пошлой, горячей, обжигающей.

Вот о чем еще думать на зачете, как ни о постельных делах? И это при том, что я все еще не решила, как быть с Антоном. Вернее, решить то решила, но важный разговор до сих пор не состоялся. Когда с ним говорить-то, если вокруг один Магницкий, и на других не остается ни времени, ни желания?

Я кое-как дописала билет, сдала листочек и, ни на кого не глядя, бросилась прочь из аудитории.

— Куда так несешься? — прохладно поинтересовалась Аленка, когда я чуть не сбила ее в дверях.

— Не знаю, — я действительно понятия не имела, куда меня дернуло. Просто не было сил идти спокойно.

— Торопишься на следующий зачет? — хмыкнула она, не скрывая сарказма.

— Естественно.

— Как твой Антоша? Любовь и идиллия?

— Нет. Мы с ним почти расстались.

— Почти? — Рыжова вскинула темную бровь, — а он в курсе этого?

Алена слишком хорошо меня знала и очень точно подметила пикантность ситуации. Это окончательно меня разозлило. Я сердито вынула телефон из кармана и набрала телефон Тихонова.

— Привет, Антон. Давай встретимся.

— Когда, — он что-то жевал, а на заднем плане слышались взрывы и пальба танкового сражения.

— Сейчас!

— Я немного занят.

— Чем? Покупаешь новую броню на танк? — Раздраженно спросила я, — в общем, через полчаса жду тебя в кафе, рядом с универом.

— Даш, — начал было он, но я не стала слушать.

— Все! Жду, — и отключилась. Потом повернулась к Алене и твердо произнесла, — сегодня точно будет в курсе.

— Ух, ты! Какая решительная, — она демонстративно медленно несколько раз хлопнула в ладоши, — а с чего вдруг такой боевой настрой? Разругались?

Я вздохнула, печально пожала плечами и махнула рукой.

— Ты была права. Он …он…

— Скучный?

— Ну…

— Нудный

— Эээ…

— Эгоист?

Проклятая совесть не позволяла плохо говорить о парне. Он не сделал ничего дурного, правда и хорошего особо не припомню.

— Мы просто не сошлись с ним характерами, — наконец, я выкрутилась и улыбнулась, довольная своей находкой.

— И какие планы? Нашла кого-то на замену? — Хмуро спросила Алена.

Мне сразу захотелось поделиться с ней своими переживаниями относительно Магницкого. Уж она-то прекрасно понимала, каким несносным может быть Егор. Но тут вспомнилось, как нервно она реагировала, когда заходила о нем речь. Ругаться не хотелось, оправдываться и получать реплики из разряда «я тебя предупреждала» тоже не было желания, поэтому развела руками.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????- Никого, кто бы заслуживал внимания. Вот Антошку сейчас отправлю в отставку и буду свободна, как птица.

— Ну-ну, удачи, — после этих слов Рыжова будто потеряла ко мне интерес. Только что проявляла любопытство, а потом раз и закрылась.

— А как у тебя дела? — осторожно спросила у нее. В последнее время мы виделись и общались все меньше и меньше, и я вообще не знала, что творится в ее жизни.

— Отлично.

— Может, сходим куда-нибудь? Повеселимся?

Она посмотрела на меня искоса, как на досадное недоразумение:

— У меня дела.

— А завтра? У меня вечер свободен.

Я была напротив провести его в компании подруг, в каком-нибудь приятном месте, где громко играет музыка и веселятся люди, где настроение словно фейерверк и тело гудит от восторга.

— Нет. Спасибо. Завтра у меня крайне важная встреча.

— Какая? — мне тут же стало интересно.

— Не скажу, а то завидно станет, — как всегда обломала она.

Я только в очередной раз поразилась ее скрытности. Вечно сама себе на уме, держит дистанцию. Неужели ей это не надоедает?

Судя по всему, нет. Алена красила губы перед большим зеркалом и выглядела очень даже довольной.

— Никитина! — раздался гневный голос преподавателя, спускающегося следом за нами со второго этажа, — почему я должен носить твое барахло!

В его руках моталась моя джинсовая курточка.

— Ой, простите. Юрий Константинович! Я сегодня такая рассеянная!

В очередной раз вспомнила Магницкого недобрым словом.

— Рассеянная она, — проворчал препод, раздраженно сунув куртку мне в руки, — серьёзнее надо быть.

— Хорошо. Исправлюсь. Непременно, — я скромно опустила глаза, еще раз его поблагодарила и развернулась к Аленке, а той уже и след простыл. Ушла, даже не попрощавшись.

То же мне подруга!

Я поворчала немного, потом встретила знакомых и заболталась с ними, едва не пропустив время встречи с Антоном.

На самом входе в кафе меня застал звонок от Магницкого. Вот ведь неугомонный! После вчерашнего я реально думала, что он больше не появится. Стыдно признаваться, но даже боялась этого. Стоило только представить, что больше не увижу его наглую физиономию — так дурно становилось.

Слишком близко он подобрался. Опасно близко. У меня было такое ощущение, будто я по краю лезвия иду, пытаясь удержать равновесие. Один неверный шаг и упаду, разлечусь вдребезги. Страшно.

Я все-таки достала телефон и ответила ему.

— Я слушаю.

— Счастье-то какое! — все тот же настырный голос, от которого мурашки по коже, — как твой зачет?

— Все еще идет, — соврала я.

Мне надо набраться сил перед встречей. Успокоиться, постараться сделать так, чтобы руки не тряслись, как у алкоголички со стажем… С Антоном наконец разобраться.

— И сколько еще?

— Понятия не имею.

Я никогда не любила врать, но сейчас пыталась спрятаться за ложью. Это напрягало. Да и все вокруг словно восстало против этого вранья. И реклама громко включилась, и мимо прошли какие-то девчонки, во весь голос обсуждая, что будут заказывать. Я едва успела прикрыть мобильник рукой, чтобы Егор не услышал их чирикания.

— Ну давай, студентка, учись, — хмыкнул он, — как сдашь, перезвони.

— Непременно, — сказала я, прекрасно зная, что не позвоню. По крайней мере сегодня.

Антон меня уже ждал. Я увидела его за столиком возле окна. Он раздраженно листал что-то на телефоне, то и дело бросая взгляды в сторону входа.

С одним из таких взглядов я и столкнулась. По привычке подняла руку и помахала пальчиками, приветливо улыбаясь парню, но тут же себя одернула. Это не просто встреча. Это финальный аккорд наших взаимоотношений.

— Привет, — я села напротив него.

— Почему так долго? — он сразу начал с претензий, портя и без того не радостное настроение. — Я бросил все и прибежал, а тебя нет на месте,

— И что ты бросил? Соревнование, кто дальше пальнет танком? Или может спор у кого пушка длиннее? — цинично спросила я.

— Даша. Ты хотела встретиться, я прилетел по первому зову, как дурак. И вынужден был ждать.

Я украдкой глянула на часы. Ого, целых полторы минуты ждал. Герой, страдалец и просто святой человек.

— Спасибо, что нашел для меня время, в своем напряженном графике, — я кое-как улыбнулась.

Мне становилось дурно от предстоящего разговора. Я создание мирное, и меня всегда напрягали выяснения отношений. К сожалению, здесь без них не обойтись. Сама проблема не рассосется, а терпеть дальше — нет смысла.

— Тебе не кажется, что на занятия можно одеваться и поскромнее, — внезапно сказал он, мазнув по мне придирчивым взглядом.

— Что не так в этот раз? — со вздохом спросила я, усаживаясь поудобнее, — слишком короткая юбка? До пола не достает? Открытые руки? Шея видна в вырез? А может у меня уши слишком вызывающие? Ну так извини, в шапке летом жарко.

— Опять передергиваешь? — возмутился он, — почему нельзя просто согласиться?

— А почему нельзя встретить без упреков? Почему просто не сказать, что я отлично выгляжу? — выдвинула встречный вопрос.

Он промолчал. Набычился, недовольно нахмурился, демонстрируя свой коронный прием «гениальный педагог, воспитывает тупого ученика».

Нет. Все правильно. Пора ставить точу. Это точно не мой человек.

Только вот язык никак не поворачивался произнести главные слова. Вместо этого, я поинтересовалась, как у Антона дела.

Слабачка!

Он проворчал, что нормально и начал рассказывать о каком-то слете юных компьютерщиков, который должен пройти через месяц в Сочи.

— Поедешь? — спросила я.

— Поедем, — ответил он таким тоном, будто это само собой разумеющееся, — я там договорился со знакомым, он на недельку сдаст нам квартиру. Погуляем, покупаемся, посмотрим город.

Черт.

Тихонов сидел напротив и, как ни в чем не бывало, планировал наш отдых, а я молчала, словно овца, и не могла сказать, что отдыха не будет. Ничего больше не будет.

Как сложно жить…

Пока он увлеченно вещал о предстоящей поездке, у меня в сумке гулко завибрировал телефон. Я его достала, открыла сообщения и чуть не завопила в голос.

Егор.

«Значит, так, сдавальщица зачетов. У тебя есть ровно три минуты, пока я паркуюсь, чтобы избавиться от этого придурка. Я предупредил»

У меня горячий пот по спине покатился. Метнула испуганный взгляд на окно и увидела на перекрестке рядом с кафе машину Магницкого, моргающую поворотником.

Я чувствовала на себе его взгляд. Злой, многообещающий, нетерпеливый. Руки тут же затряслись, а в ушах зашумело. Если он зайдет — от Антона ничего не останется. Магницкий его просто раскатает.

А еще я поняла, что не хочу его видеть. Не сегодня, когда все нервы напряжены и не получается трезво мыслить.

— …Надо билеты только заранее, — размышлял Антон, не замечая моего состояния.

— Никаких билетов, — выпалила я, наблюдая за тем, как зажегся зеленый светофор, и синяя машина лихо завернула на парковку, — мы расстаемся. Пока.

— Что? — опешил Тихонов.

— Прости. Все кончено. Больше не звони мне, — крикнула уже на бегу, со всех ног припустив ко второму выходу, ведущему на летнюю площадку.

Оттуда бегом на соседнюю улицу. Удачно проскочила улицу на зеленый и запрыгнула в первую подъехавшую маршрутку. Мне было все равно куда ехать. Лишь бы подальше от Магницкого.

Телефон разрывался. Мне звонил Егор, Антон от него не отставал, да еще маме и подругам внезапно что-то потребовалось.

Я вздрагивала от каждого звонка, чувствовала себя несчастной дурочкой, а еще с тоской и затаенным страхом понимала, что с Егором я очень сильно встряла. Мозгами понимала, что с таким как он, всегда будет сложно, но отрицать очевидное больше не могла.

Я в нем увязла. По уши.

Я пряталась весь день. То ли от Магницкого, то ли от Тихонова, то ли от них обоих и от себя в придачу. В груди такой раздрай, что на месте не усидеть. Хотелось ходить кругами, заламывая руки, грызть ногти, рвать волосы на голове, а еще лучше хоть немного отвлечься. Забыть обо всех этих переживаниях, успокоиться и уже потом на свежую голову думать, что делать дальше.

В любой непонятной ситуации — танцуй.

Золотое правило, которое не раз меня выручало.

Поэтому я позвонила девчонкам: Юле, Ане, Светке, и сагитировала их на поход в клуб. Предупредила родителей, что меня дома не будет и понеслась. Танец за танцем, то медляк, то бешеные скачки. В голове пусто, сердце гремит, эмоции на пределе. Особенно когда заиграла та самая мелодия, на которой мы познакомились с Магницким.

Я танцевала, прикрыв глаза, вспоминая как мы это делали вместе. Каждое движение, каждый взгляд, каждое прикосновение. Казалось, чувствую обжигающее дыхание на своем плече, чужие руки ни бедрах. Задыхалась, будто он был рядом, даже ноги начали дрожать.

— Ты куда? — прокричала Юлька, пытаясь переорать музыку.

— Пойду подышу.

Мне срочно надо было на свежий воздух. Я полыхала изнутри, снаружи. Стоило прикрыть глаза и снова передо мной возникала физиономия этого нахала. Наваждение, безумие, адреналиновая ломка.

Мне хотелось к нему, хотелось быть с ним. Между нами полыхало, из каждой искры вырастало пламя, способное спалить дотла. Соблазн сделать шаг навстречу был очень велик, но какая-то часть меня наоборот отступала, пятилась, стоило только вспомнить темно-голубые глаза. С ним не будет скучно, пресно и в пол силы. С ним будет на грани, на пределе. С ним будет остро, сладко, обжигающе горячо. С ним будет больно!

А я никогда не любила боль.

Егор несдержанный, привыкший получать все и сразу. Где гарантии, что вскоре ему не захочется получить что-то другое? Кого-то другого? Не меня?

Нет гарантий. Ни единой. И я не из тех наивных дурочек, которые уверены, что ради них кто-то изменится. Люди не меняются. Никогда. Они приспосабливаются, устраиваются поудобнее, как того требуют обстоятельства, но в душе остаются прежними.

К чему все эти размышления?

К тому, что я сомневалась, что потяну Магницкого. Я не умею строить мимолетные отношения. Не смогу вспыхнуть, сгореть, а через месяц отряхнуться и беспечно пойти дальше с высоко поднятой головой. А он…он именно такой. Жадный до новых ощущений, без царя в голове, без тормозов и ненужных принципов. Сам для себя, в удовольствие и плевать на других. Захотел — погнал, захотел — подрался, захотел — поцеловал, так что искры из глаз.

Точно не потяну.

Но как же хочется попробовать.

Я достала из кармана телефон и долго смотрела на черный экран. Он был выключен, специально, чтобы меня никто не доставал, не нервировал. Кто-то скажет, что это малодушно, но я просто хотела обрести внутренний покой и не дергаться от каждого звонка. Теперь же меня одолевала смесь сомнений и любопытства, которое в итоге и победило.

Я все-таки включила телефон.

Он тут же загудел, завибрировал от потока пропущенных звонков и целой кипы сообщений. В оповещениях отражалось только два имени. Егор и Антон. Причем от первого шли звонки и только одно письмецо, а от второго валом валили сообщения.

Я начала с Тихонова. Он казался мне более безобидным даже несмотря на то, что я его так бездарно бросила, впопыхах, на бегу. Антон писал много. Как всегда нудно и слегка снисходительно, словно обращался к неразумному ребенку. Умудрился даже прочитать мне лекцию в смс-формате, о том, что взрослые люди так себя не ведут. Конечно! Они предпочитают играть в танки и нудеть по каждому поводу. Написал, что мне надо лечить нервы, а еще сказал, что дает мне шанс осознать свои ошибки, раскаяться и возможно даже соизволит принять обратно. Если я буду достаточно убедительна в своем раскаянии.

К счастью, я совершенно не горела желанием возвращаться, и уж тем более не собиралась ни в чем раскаиваться, поэтому без малейших колебаний удалила все его сообщения, а потом и вовсе номер закинула в черный список.

Все. До свидания товарищ Тихонов, счастливого вам пути и не поминайте лихом.

Над письмом от Егора я зависла. Долго смотрела на безликий конвертик, сомневаясь стоит ли его читать его содержимое, или лучше сразу отправить в утиль. И снова любопытство взяло верх над сомнениями. Дрожащими от волнения пальцами я нажала кнопку «открыть».

В письме было всего два слова.

«Тебе капец».

Меня аж пот холодный прошиб, от угрозы, срытой в этих словах, и тут же что-то горячее сжалось внизу живота, щелкнуло, отдаваясь трепетом в каждой клеточке. Даже дышать горячо стало.

Безумие какое-то. Три часа ночи. Я стою у клуба. Ноги дрожат. Сердце грохочет. Трусики сырые хоть отжимай. И все из-за чего? Из-за двух слов, присланных Магницким! Как он это делает?

Только я смогла выдохнуть, как телефон в моих руках ожил.

Егор! Что ему не спится??? Ночь на дворе! Я как припадочная заметалась по крыльцу, споткнулась, чуть не упала, и с перепуга снова выключила мобильник, при этом зачем-то зажав себе рот рукой.

Вот же гад! Все нервы измотал! Сил никаких больше нет!

И я хороша. Истеричка! И трусиха! И вообще, по-моему, с головой перестаю дружить, когда речь заходит о Магницком.

«Нам надо встретиться».

Это сообщение пришло на следующий день, уже после обеда. До этого времени Магницкий молчал. Наверное, боролся с соблазном наорать на меня, или придушить, или и то, и другое.

«Надо».

Я не стала отпираться. Зачем? Бегать от него всю жизнь я не смогу. Да и смысла нет никакого. Я ведь взрослая? Взрослая! Так что вперед и с песней. Тем более Егор вроде спокоен.

Вроде.

«Парк или торговый центр?»

«Других вариантов нет?» Я не могла не попривередничать.

«Нет»

«Почему?»

«Потому что и там, и там полно народа».

«Это разве хорошо?»

«Это гарантии того, что я тебя не закопаю».

Ни фига не спокоен. Сразу вспомнилась его настырная физиономия, и предательский холодок побежал по спине. Я пригасила порыв отказаться от встречи и вместо этого уверенно написала.

«Пусть будет парк».

«Во сколько?».

«В семь.»

«У колеса обозрения». За доли секунды от него прилетали отрывистые ответы, тонко намекая, что терпение у парня на исходе.

А я что? Я ничего. Сама в шоке от всего происходящего.

«Договорились».

Больше он мне ничего не писал, да и я молчала. Не по себе было. А уж когда подходила к парку вообще трястись начала. Надо было валерьянки бахнуть, глядишь бы на нормальную девушку была похожа, а не на дерганную неврастеничку.

Магницкий уже поджидал. Сидел на лавке, облокотившись на колени и исподлобья наблюдал за моим приближением.

— Привет! Как… — я попробовала улыбнуться, но натолкнувшись на прямой как игла взгляд, подавилась своими словами.

— Дела отлично, если ты хотела спросить об этом, — он поднялся на ноги и шагнул ко мне, глядя сверху вниз. Темно-голубые глаза были похожи на мрачные тучи, которые как раз собирались над парком. — А как ты? Не устала? Ножки по самое не балуйся не стерла, пока по окопам носилась?

Я насупилась. Попробовала отойти от него, но Егор был бы не Егором, если бы позволил это сделать. За руку схватил и к себе дернул, так что едва носом ему в грудь не впечаталась.

— Э, нет, дорогая. Больше никаких побегов.

Я попыталась вытащить руку из его захвата, за что вообще лишилась возможности шевелиться. Магницкий за плечи жестко приобнял и куда-то меня потащил.

— Что ты делаешь?

— Пойдем-ка прогуляемся. Поболтаем, — почти ласково проговорил он, снова стрельнув острым взглядом.

— Сейчас дождь пойдет!

— Отлично.

— Ты посмотри, какие тучи! Ливень будет! С грозой!

— Замечательно, — он продолжал тащить меня дальше.

— Егор!

— Я уже много лет Егор, а так злюсь впервые в жизни, — прошипел сквозь зубы и бессовестно затолкал меня в просвет между кустов.

— Ты же хотел остаться на людях? — я снова попробовала вырваться.

— Я передумал, — он опять дернул к себе.

Сердце громыхало как ненормальное. Я смотрела на парня и не чувствовала земли под ногами. От его взгляда все внутри плавилось и стекало вниз, даже простой вдох истомой проходил по легким.

— Значит так, Даша. Я очень внимательно слушаю. И в твоих интересах доходчиво мне объяснить, какого хера это было? Что это за игра в прятки.

— Мне просто хотелось побыть одной.

— Так бы и сказала.

— Ну сказала бы, и что бы это изменило? Ты бы отступил?

— Нет.

Он непробиваемый. Как танк. Это бесит. Но это же и подкупает.

— Я полночи, как дебил, тебе звонил. Даже к дому твоему приезжал, и стоял под окнами.

— Ты не знаешь где мои окна.

— Да плевать! Просто стоял.

Я представила, как он стоит у меня перед подъездом и зло смотрит на светлые проемы окон. Сердце заколотилось еще быстрее.

— А меня и дома не было, — ляпнула и тут же язык прикусила, потому что Магницкий тут же недовольно вскинул брови.

— Даааа? И где же ты была?

— У подруги.

Снова в его взгляде проскакивает желание прикопать меня под ближайшим кустом.

— Мы в клуб ходили.

— Пфф, — он упер руки в бока, поднял лицо к стремительно-темнеющему небу и так стоял, наверное, полминуты, — ну и как? Потанцевала?

Колючий намек на то, как мы впервые встретились.

— Да. Но одна, — зачем-то добавила я, за что получила еще порцию ядовитых уколов взглядом, — Егор…черт…я…пффф….все у нас через одно место.

— Все у нас было бы нормально, если бы одна шальная девица, не носилась где-то ночами напролет, высоко задрав хвост. Вот скажи мне, с чего тебя понесло?

— Я уже сказала. Хотелось побыть одной.

— И поэтому поперлась в клуб? — сарказм так и сочился в каждом слове.

— Хорошо, — я раздраженно всплеснула руками, — скажу по-другому. Я хотела спрятаться только от тебя. Ты меня напрягаешь!

— Чем?

— Чем?! Да всем! Ты — наглый! Напористый!

— Это почти одно и то же, — подсказал с участливой улыбкой.

— Ты распускаешь руки! Ты заставляешь меня нервничать и думать не пойми о чем! Я рядом с тобой становлюсь сама на себя не похожа! Мне даже дышать трудно, когда ты так близко.

Магницкий, смешно сморщив нос, слушал мою спонтанную речь, а потом как ни в чем не бывало произнес:

— Ты в курсе, что только что почти призналась мне в любви?

— Что??? Нет! Ты все не так понял! Я … я…

Слов я не нашла, поэтому просто вмазала ему по плечу и выскочила из кустов.

— Иди ты к черту, Магницкий! — огрызнулась, когда он попробовал меня остановить, — не приближайся ко мне. Не трогай меня! Понял! Никогда!

— А то что? Задохнешься? — он продолжал веселиться.

Скотина.

— Все, я домой!

— Стоять, — поймал меня за руку, — мы только начали.

Сегодня природа была явно, на моей стороне, потому что внезапно раздался раскат грома с неба ливануло.

— Млядь, — только и сказал Егор.

— Как начали, так и заканчиваем! Я домой. Счастливо оставаться.

Глава 11

Конечно, он не дал мне уйти просто так. Сам повез домой. Мы сидели в его машине сырые, злые и даже не смотрели друг на друга. И ощущение такое было, что спичку между нами зажги и рванет.

Меня трясло еще больше, чем до встречи. Сколько глупостей я наговорила. Все не так, все неправильно. И этот гад самоуверенный не хотел облегчать мне задачу, наоборот умудрялся каждый раз довести до белого каления. Как с ним сложно. Словно по тонкому льду, над пропастью. Неосторожный шаг и разобьешься в лепешку.

— Приехали, — холодно сказал он, так лихо выворачивая во двор, что из-под колес взметнулось целое цунами, с головой накрыв какого мужика. Я испугано дернулась, а Магницкий даже бровью не повел.

— Спасибо, что довез, — в тон ему ответила я.

— Проваливай.

— Ты меня прогоняешь? — такого поворота я точно не ожидала. Что значит проваливай?!

— Нет, по-доброму предлагаю идти тебе домой, — процедил сквозь зубы, — пока я еще в состоянии вести себя адекватно.

— Надо же какой заботливый!

Егор развернулся так резко, что я испугано отпрянула и вжалась в сиденье. Зачем я его довожу? Он и так бешеный!

— Даша, — задумчиво произнес он, проведя пальцами по моей щеке, — ты в курсе, что ходишь по краю? Причем давно? Терпение никогда не было моей сильной стороной.

Это я уже поняла. Сплошные порывы и импульсы. От прикосновения жгло кожу, и простреливало до самого копчика.

Я отодвинулась:

— Это твои проблемы, Магницкий.

Он только хмыкнул.

— Ты дождёшься, что они и твоими станут.

Они уже давно мои, с того самого момента, как впервые увидела его в клубе, и с каждым днем становится все хуже и хуже. Вот сейчас он сидел передо мной злой, колючий, а я все равно млела. Злилась, но млела, хотела прикоснуться. До дрожи.

— Я пойду.

— Вали.

Сколько раз мы уже вот так «нежно» прощались?

Уже сбилась со счета.

Я снова выскочила из машины и, нервно хлопнув дверью, поскакала к дому, нелепо прикрывая голову от дождя. Магницкий снова не выдержал и не смог меня просто так отпустить. Нагнал у подъезда, когда я уже закрывала тяжелую входную дверь.

— Чего тебе?

От его взгляда ноги подкосились и в животе стало так горячо, что почти больно. Я отшатнулась от парня, а потом и вовсе побежала по лестнице

Это уже вошло у нас в привычку. Вот так, на кончиках пальцев по обнаженным нервам. Он нападает, я отступаю. Он взрывается, я полыхаю.

Магницкий поймал меня уже у самой двери, когда я пыталась попасть ключом в скважину. Обхватил, рывком отрывая от пола, разворачивая к себе, и поцеловал, как тогда у подъезда, даже злее, настойчивее, в один миг ломая все мое сопротивление. Я забилась в его руках, пытаясь оттолкнуть, остановить его. Кулачками застучала по груди. Такой твердой, что чуть руку не отшибла.

— Даш, — Егор оторвался от моих губ, прижался своим лбом к моему, — ты меня реально достала.

— Взаимно, — я едва дышала. Каждый глоток воздуха через силу, с хрипом.

— Чего ты добиваешься?

Чего я добиваюсь? Да ничего! Я просто в шоке от всего происходящего. Каждый мой шаг на ощупь, каждое прикосновение, как русская рулетка.

— Мне пора, — я с трудом сглотнула.

От его поцелуя губы горели, а жестокий румянец палил по щекам.

Я аккуратно высвободилась из его рук, старательно отводя взгляд в сторону. Смотрела куда угодно, только не на него. Не в темно-голубые глаза, прожигающие насквозь. Магницкий отпустил. Через силу, едва сдерживая своих демонов, но все-таки отпустил. Позволил прошмыгнуть мимо себя к двери.

Проклятый ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Руки так тряслись, что я едва не ревела от отчаяния.

Что же ты со мной делаешь, Егор?

— Пока, — едва слышно обронила я и заскочила в квартиру, едва не споткнувшись о порог.

Дверь закрыла, привалилась спиной и зажмурилась, бесшумно завизжав в кулак.

Все Даша, хватит! Приди в себя! Не хватало еще перед родителями в таком виде предстать!

Только в квартире было подозрительно темно. И тихо. А на кухонном столе обнаружилась записка.

«Дашунь, мы не смогли до тебя дозвониться. Уехали на дачу. Не скучай. Родители»

В животе перевернулась и разбилась чаша с раскалённой лавой. Уехали, дома никого нет. Я одна.

А могло бы быть иначе. Не будь я такой трусихой.

Я подошла к окну и аккуратно выглянула из-за занавески. У подъезда все еще стояла синяя машина, но ее хозяина не было видно. Он все еще в подъезде?

Я покралась к двери и приникла к глазку.

Магницкий действительно никуда не ушел. Стоял, уперевшись руками в стену и опустив голову. Мне казалось, что я слышу его дыхание, дикий бой сильного сердца.

Как же надоело бегать от него, отрицая собственные чувства и желания.

— Почему ты не уходишь? Уходи, — шептала я как безумная, с каждым мигом теряя остатки самообладания.

Егор продолжал стоять, неподвижно, словно каменное изваяние, а я смотрела на него сквозь крошечное отверстие и не могла оторвать взгляд.

…Не потяну. Сил не хватит. Но, черт подери, как же хочется махнуть на все рукой и просто попробовать.

Вдруг…вдруг получится. Хоть что-то.

Ведь это так просто. Протянуть руку, сделать шаг навстречу, отпустить нас обоих на волю. И будь что будет.

Сердце уже не справлялось, ломота во всем теле становилась невыносимой. С каждым мигом я все яснее понимала, что не хочу его отпускать. Он мне нужен. Здесь, сейчас.

Я, конечно, об этом пожалею. Конечно, потом будет плохо. Я в этом уверена почти наверняка, но противиться больше не могу. Не хочу.

Словно в тумане я открыла дверь и в нерешительности замерла на пороге.

— Егор, — тихо позвала его.

Магницкий медленно повернул голову и через плечо посмотрел на меня. Молча, выжидающе, прожигая взглядом насквозь.

— Я соврала, — шепот едва срывался с непослушных губ.

— В чем? — глухо спросил он, все так же упираясь на стену.

— Нет никакого правила десяти свиданий. Я просто боюсь обжечься.

Магницкий выпрямился, непонятным взглядом скользнул по мне с головы до ног и обратно.

— Ты можешь обещать мне, что …

Я не знала, какое обещание с него стребовать и просто умоляюще смотрела, надеясь, что он все поймет сам.

— Нет, Даш. Не могу, — сделал шаг ко мне, потом еще один. Остановился рядом, обжигающе близко, — просто не будет. Даже не надейся.

Что ж, спасибо за честность.

От его взгляда в горле тут же пересохло, а по спине поползли предательские мурашки. Плевать. Будь что будет. Потяну, не потяну… Какая разница. Ведь я попросту сдохну, если не прикоснусь к нему!

Я медленно подняла дрожащую руку и дотронулась до слегка колючей щеки. Магницкий даже не шевельнулся. Смотрел на меня свысока, чуть прищурившись, не отрываясь, ощупывая взглядом и прекрасно понимая, что я выбросила белый флаг. Чего-то ждал, провоцируя на дальнейшие действия.

Я встала на цыпочки, потянулась к нему, провела языком по его нижней губе, а потом поцеловала. Сама. Впервые. Мне показалось, что от этого сердце стало в два раза больше, и теперь настойчиво пыталось проломить ребра.

Хочу большего. Руками обвила крепкую шею, и прильнула к нему всем телом, потерлась как кошка, давая добро на все, что он захочет со мной сделать.

Егор обхватил мою талию и резко дернул к себе, прижимая еще ближе, жадно впился в губы, не встречая с моей стороны никакого сопротивления.

У меня тут же предательски задрожали ноги и все тело стало ватным, будто растеклось, не в силах противостоять тому урагану, что разгорался, между нами. Магницкий, как всегда, словно танк. Я даже опомниться не успела, как он буквально втащил меня в квартиру, ногой захлопнув за нами дверь. Весь подъезд наверняка вздрогнул от грохота. Но когда его волновали чужие неудобства?

Он целовал мою шею, иногда больно прикусывая кожу, настырно, требовательно, даже как-то зло мял ягодицы, а я в его руках еле дышала, выгибаясь навстречу. Меня бесила наша сырая одежда, сковывающая движения, мешающая добраться до вожделенного тела, не дающая притронуться к горячей коже.

С трудом смогла стянуть с него футболку. Я отбросила ее в сторону и начала жадно водить ладонями по рельефной груди, спине, с диким удовольствием замечая, как реагирует Егор на мои прикосновения. Мурашки бежали не только у меня!

Он стал совсем нетерпеливым. Раздался треск и жалкие тряпки упали к моим ногам. Бедный мой наряд! Как я объясню маме, что произошло с новым платьем???

Впрочем, эта тревожная мысль мигом утекла из головы, стоило только Егору дернуть вниз чашечку лифчика и припасть губами к соску. Невыносимо. Горячо. Рассыпаясь икрами по коже.

— Егор, — пропищала, пытаясь его хоть как-то притормозить.

Он вскинул взгляд, мутный, хмельной, бешеный.

— Хочешь, чтобы я прекратил? Забудь!

— Не здесь! — выдохнула через силу, — Не в прихожей!

Он нахмурился, быстрым удивленным взглядом стрельнул по сторонам

— Э… ну да…, — согласился, но не отпустил. Наоборот, сильнее к себе прижал, так что я почувствовала его возбуждение. Медленно, откровенно потерся об меня, лишая последних остатков здравого смысла, — где твоя комната?

Где? Откуда я знаю? Промычала что-то, рукой махнула неопределенно и зарывшись пальцами в сырые волосы, потянулась к парню, прикусила его нижнюю губу, тут же пройдясь ней языком.

Магницкий дернулся, громко втянув воздух в легкие, потом молча оторвал меня от пола и понес в первую попавшуюся комнату. Хорошо, что в мою.

Егор поставил меня на кровать, так что теперь я была выше, чем он, и смотрела на него сверху вниз. Ловкими пальцами подцепил резинку трусов и потянул ее вниз. Я дернулась, непроизвольно свела ноги вместе, не давая ему опустить вниз этот клочок ткани, последнюю преграду, скрывающую сокровенное от пылающего взгляда.

— Егор, — снова прошептала, борясь с дрожью в ногах, — ты…так быстро.

— Прости Даш. Смаковать будет потом. Если я сейчас не окажусь в тебе, у меня крышу сорвет.

От пошлого признания дурею. Зачем-то вспоминаю унылого Антона, который в наш первый раз долго и упорно проводил инспекцию моего тела, словно не знал с какой стороны к нему лучше подступиться.

С Магницким таких проблем не было. Он знал точно, наверняка.

Не смотря на мое внезапное смущение, трусы улетели в другой конец комнаты, а парень бессовестно рассматривал меня там, снизу.

— Красивая, — глаза горели, как у дикого зверя.

Потом прикоснулся, пальцами раздвигая неприлично сырые складки, проникая внутрь. Я охнула, судорожно цепляясь за его плечи, сжалась чувствуя, как пальцы двигаются внутри, с каждым разом проникая все глубже.

— Пожалуйста… — голос сорвался, переходя в сдавленный сип.

Егор не выдержал, схватил меня за подмышки и повалил на кровать. Тихо вскрикнув, я нелепо упала на подушки, а Магницкий тут же навис надо мной.

— Попалась, — хрипло произнес он и поцеловал, нагло врываясь в рот языком.

Я тихо простонала и подалась вперед, одной рукой цепляясь за шею, а второй сжала каменный член через грубую ткань джинсов.

Парень дернулся, резко выдохнул мне в губы.

— Напрашиваешься?

— Нарываюсь, — потянула вниз собачку молнии, щелкнула застежкой на ремне. И все это, не отрывая взгляда от потемневших голубых глаз.

Магницкий хмыкнул:

— Надоело быть недотрогой?

— Ты даже не представляешь как.

С ним не хотелось быть пай-девочкой, не хотелось романтики и прогулок под луной. С ним хотелось быть распутной, нескромной. Хотелось не думать ни о чем. Хотелось секса. Здесь. Сейчас. Много. Остро. На грани. Такого чтобы искры из глаз и до изнеможения. Чтобы течь не переставая. Визжать в подушку, подставляясь под жесткие толчки.

Да, мне хотелось именно этого. А романтику оставим на потом. Как-нибудь, в другой жизни. Если останутся силы.

Последний элемент наряда — бюстгальтер, тоже улетел в сторону. Магницкий, как голодный набросился на мою грудь. Целовал, прихватывал зубами сосок. По очереди, то один, то другой, вылизывал горячим языком, забирая весь воздух из моих легких. Я дурела, теряя последние отголоски разума и никак не могла справиться с проклятой пуговицей на брюках.

Бросила это дело, когтями прошлась по спине и вцепилась ему в плечи. Я просто подыхала от ощущений, разливающихся внутри горячей рекой. Так остро. Так сладко.

Его нетерпение достигло предела. Он сам резко рванул пуговицу, с которой я не могла справиться, и сдернул до колен уже расстегнутые джинсы, вместе с боксерами. Сырая ткань липла, затрудняя освобождение и Магницкий, не стесняясь, ругался, а я смотрела на него. Как маньячка. Не моргая. Не дыша. Скользила взглядом по темной полоски, спускающейся от пупка вниз, к члену, что стоял так крепко, что чуть ли не прижимался к животу. Красивый.

Мне захотелось к нему притронуться. Провести рукой от основания и до головки, почувствовать ее губами.

— Прости, Даш, — он перехватил мою руку, не позволив прикоснуться. И в ответ на мое сердитое сопение усмехнулся, — у меня на тебя другие планы.

Как завороженная я смотрела, как он быстро, одним уверенным движением раскатывает презерватив по всей длине. Не сдержалась, облизала губы, проведя по ним кончиком языка.

— Потом наиграешься, — пообещал Егор, подтягивая меня ближе.

Рывком закинул мои ноги себе на плечи и рукой направил свой член в меня. Меня затрясло. Это ведь сон? Мне снится, что я сейчас здесь, с ним…

Егор, схватив меня за колени, прижал к себе и одним движением вошел до упора.

Ни черта не сон! Перед глазами все поплыло, мысли рассыпались, оставив после себя полыхающую пустыню. Снова резкий толчок и тело само выгибается навстречу, стараясь принять его поглубже.

Магницкий начал двигаться. Быстро, глубоко, до боли сжимая мои бедра. Жесткие пальцы скользнули между моих ног, накрыли трепещущую плоть, вызывая трепет во всем теле. Большим пальцем, круговыми движениями он настойчиво гладил клитор, распределяя мою влагу, надавливал, во сто крат усиливая ощущения.

Я зажмурилась, потеряла связь с реальностью. В этой Вселенной не осталось больше ничего, кроме мощных толчков, тяжелого дыхания, обжигающих прикосновений, звуков, с которым соприкасались наши потные тела. Я кусала губы, чтобы не кричать, иначе перебудила бы весь подъезд, своими воплями. Цеплялась за его руки, не могла насытиться ощущением того, как тугие мышцы перекатывались под гладкой кожей.

Идеальный. Сложный, дикий. Но идеальный. Это не Антон, с которым во время секса я успевала пересчитать все трещинки на потолке. Магницкого будто под меня делали. Для меня.

В том, что сейчас происходило не было нежности, не было чуткости. Ничего не было. Просто дикий секс. Быстрый, целенаправленный. Погоня за разрядкой.

Егор уперся руками по обе стороны от моей головы, сильнее вдавливая меня в кровать, нависая. Его член погрузился так глубоко, что я охнула, распахнула глаза и замерла, столкнувшись с тяжелым взглядом. Магницкий продолжал двигаться, рассматривая мое покрасневшее лицо, припухшие от поцелуев губы.

— Егор, — простонала во весь голос, чувствуя, как от пальчиков ног кверху бегут сладкие разряды.

— Давай, Даша, — шлепки наших тел становились все чаще и громче, проникновения все глубже. Так хорошо, что просто невыносимо.

Я заскулила, выгнулась, попыталась отстраниться, чтобы получить хоть секунду передышки в этой сладкой пытке, но Егор, наоборот, навалился сильнее, насаживая меня на всю длину члена.

Обхватил одной рукой мое лицо, не давая отвернуться и поцеловал. Требовательно, страстно, беря в плен мой язык, крадя дыхание.

— Не сбежишь.

Я ухватилась за его руку, пытаясь скинуть жёсткий захват, но стоило ему ослабнуть, как губ коснулся палец. Я втянула его в рот, прикусила, обвела языком, мыча от удовольствия. Хочу еще, больше, сильнее.

Оргазм накрыл внезапно. Сокрушительной волной, разбивая на осколки, выкручивая внутренности, выжигая дотла. Я застонала, забилась на его члене, смяла в кулаке простынь.

— Все? — хриплый голос, почти рычание.

Я не могла говорить. Забыла русскую речь. Просто всхлипнула, затрясла головой, как безмозглая кукла.

У Егора сгорели последние предохранители. Подхватив мои ноги под коленями, он широко их развел, и с остервенением начал вколачиваться в податливую плоть, не отрывая взгляда от места соединения наших тел.

Несколько особо резких и глубоких толчков, и Магницкий содрогнулся, со стоном запрокинул голову вверх, продолжая слегка двигаться во мне.

— ****, — едва выдохнул он, тяжело опустившись рядом со мной, — вот это накрыло.

Не только тебя, Егорушка. Я теперь неделю вряд ли отдышаться смогу.

Он молча стянул презерватив, рухнул на подушку и притянул меня к себе. Мы просто лежали, пытаясь восстановить дыхание.

— Ты чего? — удивился он, когда я уткнулась носом ему в бок и блаженно зачмокала губами.

— Спать, — прошелестела едва различимо и повыше одеяло натянула на плечи.

— Спать? Я не для того, сколько времени свои «хочу» в кулаке держал, чтобы после первого забега отрубаться, — Магницкий усмехнулся, нагло стащил одеяло и звонко шлепнул мне по заднице. Чувствительно. Я даже возмущенно дернулась, — Так что забудь это слово, деточка. Никакого сна. Десять минут перерыв и погнали дальше.

Руки дрожали. Так сильно, что вино в бокале чуть ли не выплескивалось через край.

Он не пришел. Как всегда. Забил на свои обещания и не пришел. А ведь она ждала. По-настоящему. Готовилась. Договорилась с подругой, чтобы та пустила ее на квартиру. Заказала ужин. Купила новое белье и свечи. Ароматические, красивые, дорогие. Ей казалось, что с ними будет лучше, уютнее, проникновеннее.

На самом деле с ними было никак, потому что Магницкий не пришел. Продинамил ее, хотя она дважды напоминала о предстоящей встрече.

Речь подготовила…Дура.

Хотела донести до него, что вполне можно попробовать нечто более серьезное, чем разовый секс на скорую руку. Хотела показать, что им может быть интересно вдвоём, что у них есть темы для разговора.

Показала, как же.

Егор не был бы Егором, если бы не сломал все ее планы к чертям собачьим. Не пришел. От разочарования сердце в груди сжималось, билось гулко, разнося отраву в каждую клеточку.

Алена пыталась ему дозвониться. Неоднократно набирала номер, отбрасывала в сторону телефон, отвечающий равнодушными гудками, и снова набирала, кляня себя за слабость.

Все вокруг будто померкло, растеряв свои краски и привлекательность. Красивое платье казалось вульгарной тряпкой, новое белье — дешевыми клочками ткани. Свечи? Какая глупость.

Вся ее попытка организовать этот вечер была глупой.

Алену это бесило. Она не любила ощущать себя в дураках, не любила, когда что-то не получалось. Не любила, когда тщательно продуманный план давал сбой.

Она много чего не любила. Но Магницкому на это было плевать. Всегда.

— Чем же ты так зацепил, мерзавец? — спрашивала она себя и не находила ответа. Пыталась разложить по полочкам свою влюбленность, найти в ней рациональное зерно и не могла. Все в пустую. Магницкий просто сидел у нее в голове и никуда не хотел уходить.

— Скотина! — прошипела она сквозь зубы, с силой поставив бокал на стол. Хрустальная ножка не выдержала, с жалобным звоном сломалась. Осколки разлетелись в стороны, и на белоснежной скатерти расползлось темно-малиновое пятно. — Проклятье.

Рука сама снова потянулась к телефону. Еще одна попытка. Последняя. Один звонок и все. Гордость надо иметь.

И снова провал. Абонент не отвечал. Наверное, был занят чем-то важным.

Или кем-то…

От этого во рту стало горько, а в груди горячо. Захотелось крушить все, что попадет под руку. Но Алена сдержалась. Она всегда умела держать себя в руках, в отличие от всяких бестолковых Дашек.

Почему-то захотелось позвонить Никитиной. Странное, иррациональное желание. Позвонить прямо сейчас несмотря на то, что за окном глубокий вечер. Узнать, чем эта выскочка занимается. Не то что бы ей было интересно, просто что-то давило, заставляло нервничать, волноваться. Подозревать.

— Глупости, — Алена сама на себя раздраженно махнула рукой, — при чем тут Никитина?

Вообще левый персонаж не достойный внимания.

Тем не менее, она нашла номер Дашки и после недолгих раздумий нажала кнопку вызова, даже не придумав тему для разговора. Да и зачем? Эта бестолочь будет рада звонку. Она всегда всему рада. Эдакая вечно улыбающаяся мартышка.

Бесит.

Дашка тоже не ответила. Спала, наверное, уже, или со своими подругами, такими же козами, как она сама, прыгала на танцполе, накручивая своей круглой задницей.

Пустышка.

Алена сбросила звонок, положила телефон рядом с собой на стол и принялась устало теперь виски. От переживаний болела голова, грудь придавливал тяжелый камень разочарований. Пора было признавать, что вечер провалился, и уходить.

Она подняла концы скатерти и связала их, сваливая в одну кучу посуду и вкусную еду, и вынесла получившийся тюк из квартиры. Тарелки жалобно звякнули, разбиваясь о стенки мусоропровода. Туда же отправились свечи. И все остальные глупости, которые она приготовила для романтического вечера.

Алена снова посмотрела в сторону телефона, сиротливо лежащего на тумбочке, но сдержалась, не стала больше звонить, хотя руки сами тянулись набрать заветный номер. Вместо этого она раздраженно швырнула мобильник в сумку, обулась и ушла, небрежно бросив несколько купюр на стол. Компенсация за беспорядок.

На улице было прохладно и сыро. После дождя на асфальте мрачно поблескивали лужи, ловя мутные отблески уличных фонарей. Было тошно, но девушка только плотнее запахнула края легкой кофты и неспешно побрела прочь, вышагивая с гордо поднятой головой, словно королева.

Пусть это сражение проиграно, но война еще только начиналась. Она найдет способ заполучить Магницкого, сколько бы этот болван не сопротивлялся.

Глава 12

Утром я проснулась поздно. И то лишь потому, что было тяжело дышать. Чья-то тяжелая лапа придавила меня к кровати, лишая возможности лишний раз пошевелиться.

Улыбнулась. Потом уткнулась носом в подушку и тихо рассмеялась. От счастья.

— Что ты возишься? — сонный голос за спиной заставил сердце томительно сжаться.

— Ты меня раздавил, — я спихнула его руку

— Даже не думал, — проворчал он, возвращая ее обратно.

— Ты тяжелый, как носорог.

— Ночью не жаловалась.

Ночью было не до жалоб. От воспоминаний тут же запылали щеки.

Я все-таки выбралась из-под него, накинула халат и побрела на кухню. Чертовски хотелось пить и есть. Сейчас быстренько сделаю завтрак. Что-нибудь простенькое. Например, омлет…

— Твою мать! — раздался вопль из моей комнаты, а следом дикое завывание, принадлежащее как минимум демону из преисподней.

Шишка! Я совсем забыла про кошку! Паразитка воспользовалась тем, что я вышла, оставив бедную жертву без защиты, и ринулась наводить свои порядки.

Я бросилась обратно в комнату спасать Магницкого, но, едва перескочив через порог, не удержалась и засмеялась во весь голос.

Егор с голой задницей, пятился от моего маленького преданного чудовища, подушкой прикрывая спереди самое дорогое.

Кошка, хищно припадая на передние лапы, следовала за ним. Он влево — она влево. Он направо — она направо. Хвост из стороны в сторону по бокам хлестал, шерсть на загривке дыбом, глаза бешеные и низкое утробное рычание, смешивающееся с шипением. Так она не гоняла даже Антошу. Вылитый демон.

— Это что за херня?! — прогремел Магницкий.

— Это кошечка моя. Шишка! — не без гордости ответила я.

— Кошечка? — переспросил Егор, вскидывая на меня шальной взгляд, за что тут же поплатился. Шишка моментально бросилась вперед, на его босые ноги.

— Да! — я бросилась следом и успела убрать милого зверька до того, как был нанесен непоправимый урон здоровью и самолюбию Магницкого. Прижала ее к себе и начала успокаивать, — все хорошо Шиш, это свои. Гости. Гостей нельзя обижать!

Ей было плевать. Она умудрялась с урчанием тереться о мою руку и одновременно с этим продолжать рычать на парня.

— Все, иди отсюда, — я выставила ее в коридор и плотно прикрыла дверь, чтобы маленькое чудище не прорвалось обратно.

Впрочем, немного подрать она все-таки его успела. На руках пылали свежие царапины, а на плече наливался след от кошачьих зубов.

— Прости, — заискивающе улыбнулась, — вчера как-то все закрутилось, завертелось, и я совсем забыла ее закрыть в другой комнате.

Магницкий недовольно посмотрел на меня, потом на свои изодранные руки.

— Подожди. Сейчас перекись принесу, обработаем.

— Глупости, — отмахнулся он, — это просто царапины.

— Ты что! Обязательно надо обработать!

— Даша!

— Не спорь! Жди здесь! — грозно скомандовала я и бросилась на кухню за перекисью. Егор лишь недовольно заворчал и отбросил в сторону подушку, совершенно не стесняясь своей наготы. Сердце снова заколотилось, заметалось в груди, отдавая приятной истомой на кончиках пальцев.

Проклятие. До сих пор не могла поверить, что все это произошло на самом деле. Я. Он. Ночь полная огня. Тело предательски заныло, намекая, что не против продолжения. Долго со вкусом. В разных позах. Почему бы и нет…

…Раздался звонок в домофон.

Я испуганно подпрыгнула, Магницкий в комнате затих, а потом напряженно спросил:

— Кто это?

— Не знаю. Почта, наверное.

Почему-то все разносчики газет, листовок и прочей рекламной мишуры считали своим долгом всегда звонить именно в нашу квартиру.

Я подошла к двери, взяла трубку домофона и беспечно поинтересовалась:

— Кто?

— Дашунь, это мы! — как гром среди ясного неба прозвучал бодрый голос матери, а у меня внутри все оборвалось, — ты дверь по шире открой, мы сейчас будем ящики заносить.

— Хо…хорошо, — проблеяла я, нажимая кнопку с ключиком. Как в тумане повесила трубку, а потом заорала во весь голос, — Родители!!!

— Да ёп… — Магницкий заметался по комнате, натягивая трусы.

— Они меня убьют! — я в панике заламывала руки, — тебя надо спрятать! Лезь в шкаф!

Распахнула шкаф-купе, забитый барахлом.

— Сбредила?

— Лезь, не спорь! — я стала заталкивать его внутрь, — быстрее!

— Даша!

— Черт! Обувь твоя в прихожей! — я бросилась ко входу, схватила его кроссовки и снова пулей в комнату. В подъезде уже слышались голоса родителей, — да залезай же ты!

С силой неожиданной для самой себя, я затолкнула Егора в шкаф, сунула ему в руки одежду, обувь.

— Ты… — начал было он, ошалело глядя на меня.

— Молчать! — скомандовала я, — не смей пыхтеть! Не шевелись! Все! Замри!

— Даш, я же просила дверь открыть по шире, — с укором сказала мама, заходя в квартиру, следом за ней шел отец.

— Простите. Я только проснулась, — у меня по спине стекал холодный пот, — не соображаю еще.

— Не соображает она, — беззлобно проворчала мама.

— Вы чего так рано? — дребезжа, как старая пластинка, спросила я, пытаясь изобразить радость от встречи. По-моему, получались конвульсии.

— Отцу с работы позвонили. Срочно надо выйти в вечернюю смену, — вздохнула мать, — ты чайничек поставь. А я мы пока из машины все перенесем.

Они поставили на пол пакеты с огурцами и снова вышли в подъезд, а я со всех ног бросилась к себе. Распахнула дверь шкафа, тут же наткнувшись на разъяренный взгляд темно-голубых глаз.

— Даша! — пророкотал Егор.

— Быстрее! В окно!

— Чего? — совсем опешил он.

— Первый этаж. Спрыгнешь. Тут не высоко. — я уже отрывала створку, — давай живее, пока они там копаются!

— Я вообще-то без порток! — возмутился Магницкий, указывая на свои наскоро натянутые труселя.

— Ничего страшного. В сирень залезешь и оденешься, — отмахнулась я и потащила его к окну, — давай же! Не тормози.

— Какая на хер сирень?!

— Белая! Вылезай!

По-моему, Магницкий от моего напора совершенно охренел. Явно не понимая, что происходит забрался на подоконник и спрыгнул на землю.

— Я тебя за это…

— Все. Пока. Люблю. Целую! — послала ему воздушный поцелуй и захлопнула створку, а дня надежности еще и шторы задвинула.

Внутри все дрожало от нервов и паники. Ну, родители! Уж сюрприз, так сюрприз сделали! Раз в сто лет парня на ночь привела и на тебе, пожалуйста. Никакого покоя.

Я бросилась на кухню и успела поставить чайник, до того, как отец с матерью ввалились в квартиру, неся несколько внушительных пакетов с урожаем. Они поставили их в коридоре, начали раздеваться, мыть руки, потом прошли на кухню, а я стояла, прижавшись к стеночке, ни жива, ни мертва и никак не могла перевести дух.

Ничего себе встряска. После такого утра бодрость на весь день обеспечена.

Пользуясь тем, что родители спокойно занялись своими делами, я вернулась обратно в комнату и аккуратно выглянула в окно. Магницкого уже не было видно. Ни под окном, ни в кустах. Синяя машина уехала.

— Фууух, пронесло, — только и смогла выдохнуть, едва сдерживая нервный смех.

«Так меня еще никто не выставлял! Чтобы без порток и в окно, как залетного любовника. Это было сильно.»

Такое сообщение пришло через полчаса, когда я уже успокоилась, позавтракала с родителями и не спеша собиралась на консультацию.

Перед глазами картина как наяву: Магницкий мечется по комнате, пытаясь попасть ногой в штанину, и его физиономия, когда я шкаф открыла.

«Что молчишь? Совесть замучила?»

«Нет. Ржу. Не могу остановиться.» — написала честно, за что тут же получила ответ в виде гневного смайла.

«Какие планы на сегодня?»

«Сейчас иду в универ, потом обещала помочь маме, а вечером свободна».

«Отлично. Я за тобой заеду».

Это этого его непререкаемого «я за тобой заеду» у меня в животе начинали плясать бабочки. Сказал, как отрезал. Приятно.

Я замечталась о том, как мы с Егором проведем этот вечер. Так сильно замечталась, что снова не смогла выйти вовремя, и в результате опоздала на консультацию. Дверь уже была закрыта.

Я смогла бесшумно приоткрыть щелочку, и пользуясь тем, что препод что-то увлеченно бормотал у доски, покралась к ближайшему свободному месту.

— Если я стою к вам спиной, это совершенно не значит, что я ничего не вижу и не слышу, мадемуазель Никитина.

Проклятье. Я сникла, перестала изображать из себе элемент мебели и покорно произнесла:

— Простите, я опоздала.

— Кто бы сомневался. Присаживайтесь! — строго ответили мне.

Плюхнувшись за первую попавшуюся парту, я достала тетрадь и приготовилась грызть гранит науки, вникать в таинство графиков, постигать великую суть формул.

Но не получалось. Ни черта. Меня хватило ровно на пять минут скрупулёзной записи монотонного бубнежа, после чего мысли плавно утекли в сторону того, что мне действительно было важно и интересно. К Магницкому и нашей с ним ночи. И чем больше я об этом думала, тем сильнее меня распирало. Мне надо было срочно с кем-нибудь поделиться переполняющими меня эмоциями. Пока не разорвало.

Я оглянулась, взглядом поискала Алену и обнаружила ее через два ряда от себя. Рыжова как всегда внимательно слушала, кивала, по-видимому, соглашаясь с лектором, на все остальное не обращала никакого внимания.

Тогда я решила написать ей сообщение и тут же принялась за дело. Правда, когда оно разрослось до размера среднестатистической поэмы, недовольно фыркнула и все стерла. Не то! Это просто буквы не передающие и одной сотой доли того, что я испытывала. Лучше дождусь перерыва и все расскажу лично.

Это была пытка. Изощренная и мучительная. Как только дотерпела и не расплескала раньше времени, ума не приложу.

— Сейчас перерыв десять минут и продолжим, — скучный препод откровенно повеселел и поспешил прочь из аудитории. Наши тоже потянулись кто куда. Кто-то просто в коридор, кто-то на улицу, подымить, а я сайгаком поскакала к подруге.

— Привет, как жизнь? — спросила у нее, опускаясь на соседнее сиденье.

— Нормально, — Алена пожала плечами, и как ни в чем не бывало продолжила листать свои лекции.

Спроси, как у меня дела! Ну спроси! Ну пожалуйста! Поинтересуйся, чем я в вчера занималась.

От нетерпения я чуть ли не подскакивала на месте, а немногословная Рыжова ничего не замечала.

Ну! Давай же! Спрашивай!

Снова тишина. Вот ведь, что за равнодушный человек!

— Ты елозишь, потому что у тебя гвоздь в заднице, или стул попался горячий, — наконец небрежно обронила она, но я и этому была рада.

— У меня такие новости! — затараторила я, путаясь в словах и захлебываясь эмоциями, — ты просто обалдеешь!

— Представляю. У родителей уродился небывалый урожай моркови? Кто-то где-то о чем-то чихнул, и ты случайно это услышала? А может, распродажа какая?

— Я провела ночь с Магницким! — выпалила я и сама себе рот зажала, едва не пища от восторга.

— Что ты сделала? — Алена посмотрела на меня. Взгляд растерянный, как у ребенка. А на самом дне плескалось что-то, смутно напоминающее ужас.

Я поспешила ее успокоить:

— Все не так плохо, как ты говорила. Парень, конечно, не простой, но интересный. С ним точно не соскучишься.

Я ожидала всплеска эмоций, криков, восхищенного «ну, ты даешь» или хотя бы «Даш, ты сбрендила?», но вместо этого Алена лишь холодно улыбнулась и вернулась к своим записям. Даже обидно стало.

— И когда случилось это знаменательное событие? — спросила она невзначай, жирно обводя в тетради какую-то формулу. — вчера наверное?

— Как ты догадалась?

— Интуиция, — ответ сквозь зубы. Рыжова прикрыла глаза, задержала дыхание, а потом медленно выдохнула.

— Ален, у тебя все в порядке? — встревоженно уставилась на нее, — ты какая-то зеленая.

— Голова…болит, — чуть слышно.

— Выпей таблетку.

— Не поможет, — снова медленный вдох, — ничего не поможет.

— Тогда иди домой. Отдохни. Тебе эта консультация не нужна, ты и так все знаешь, — я потрепала ее по плечу, а она как ужаленная отпрянула, — извини.

— Пожалуй, ты права. Я пойду, — Алена вскочила на ноги, кое-как затолкала свои вещи в сумочку и со всех ног бросилась к выходу, столкнувшись в дверях с преподом.

— Вы куда?! Мы еще не закончили!

Она ничего не ответила, только проскочила мимо него в коридор и громко топая каблучками понеслась прочь.

— Ей нехорошо, — ответила я за нее, и тут же принялась ругать себя последними словами. Вот я кулема! Надо было помощь предложить. Проводить. Тоже мне подруга. Человеку плохо, а я сижу!

Тем временем преподаватель демонстративно закрыл дверь, снова взял в руки маркер и без единой эмоции произнес:

— Продолжим.

Консультацию я отсидела как на иголках. Все мысли были только о Рыжовой. Как она там бедная? Надо же как внезапно головная боль накинулась. Может, на погоду реакция? А может на то, что учится как ненормальная? Я ей всегда говорила, что надо уметь отдыхать, надо уметь переключаться. Еще никто здоровее и веселее от тесного общения с учебниками не становился. А может, простудилась?

Твердо решила, что как только преподаватель нас отпустит — я ей напишу. Однако, когда спустя почти час удалось выбраться из аудитории, в трубке звучали только долгие гудки. Наверное, спать легла, бедняга. Я написала ей сообщение, в котором спрашивала, как здоровье, прислала кучу милых смайлов и попросила по возможности перезвонить.

В хлопотах день пролетел незаметно. Я помогала маме чистить все то, что они с отцом привезли с дачи. Что-то резала, что-то терла, что-то фаршировала. Не то, чтобы мне это доставляло гигантское удовольствие, просто я не могла оставить родительницу один на один с этим завалом овощей. Меня всегда учили, что родителям надо помогать, вот я и помогала, стойко снося все невзгоды.

— Даша, я, конечно, понимаю, что заготовки с мясом они всегда вкуснее, но…хватит крошить пальцы в кастрюлю с огурцами, — проворчала мама, когда я в очередной раз порезалась.

— Я сегодня немного не в себе, — призналась со вздохом и отправила бедный палец себе в рот, чтобы зализать боевую рану, — вроде стою здесь на кухне, с тобой, а мыслями совсем в другом месте.

— Это я уже поняла, — мама кивнула, — о чем грезишь? Или о ком?

— У меня парень новый.

— А со старым-то что?

— С Антоном? Мы расстались, — отмахнулась я, и опережая расспросы пояснила, — мы с ним совершенно не подходим друг другу. Характеры разные.

— А с новым, значит, подходите? — усмехнулась мама.

Хотела бы я сказать, что да… Только врать не люблю. Не уверена, что его характер хоть кому-то подходит. Он сложный. Почти два метра порывов и проблем, приправленные изрядной долей цинизма и раздутого самомнения.

— Ну…- я пыталась подобрать слова, — с ним интересно.

— Начитанный?

Тут я не выдержала и засмеялась. Уж кого, кого, а Магницкого с книжкой было трудно представить. Еще бы спросила, любит ли он ходить в музей.

— Он спортивный. Ведет подвижный образ жизни, — про его тягу к быстрой езде тактично промолчала. Если бы маменька узнала, как он гоняет — в жизни бы с ним никуда не отпустила.

— Пригласи его в гости.

Вряд ли Егор пойдет на такую авантюру, как знакомство с родителями. Не тот формат.

— Пока нет, — уклончиво ответила на мамину просьбу.

— Антона ты от нас не прятала.

— Я и этого прятать не собираюсь. Просто пока рано. У нас все только начинается.

— Букетно-конфетный период?

Я пригорюнилась. Цветы мне Егор не дарил, конфеты тоже. Даже Антон, помнится по началу веники таскал. Даже немного обидно стало.

— Нет. Пока…пока мы на самой начальной стадии. Даже до конфет еще не дошли.

Да. Подумаешь переспали. Это же мелочи. Вот конфеты — это да. Конфеты — это серьезно.

— И какие у тебя планы?

А, действительно, какие у меня планы? Стыдно признаваться, но никаких. Живу одним днем, от встречи к встрече, надеюсь на то, что все будет хорошо и не обожгусь. В будущее пока далеко не заглядываю. Это вот Аленка бы распланировала сразу на десять лет вперед, а я так не умею.

Кстати, она так и не перезвонила.

Когда с заготовками было покончено я себя не чувствовала. Ни рук, ни ног, ни спины. Такой кухонный марафон порядком измотал, поэтому я поплелась к себе и блаженно растянулась на кровати. Потом спохватилась и написала Алене.

«Ну как ты?»

«Лучше всех» — ответ пришел почти сразу.

«Как голова? Все еще болит?»

На это она мне ничего не написала. Манера у нее такая дурацкая, разговоры резко обрывать. Я только начну что-то спрашивать или рассказывать, а она хоп и замолчала. Ни привета, ни ответа. Иногда это очень раздражало. Мы же все-таки подруги!

Потом объявился Егор. Как всегда резкий и нетерпеливый, от одного голоса которого у меня начались томительные спазмы в животе. Черт с ними с цветами и конфетами, я готова встречаться с этим парнем ради одних мурашек, которые толпами носились от пяток до макушки.

Мы договорились о встрече, и несмотря на то, что за день устала, как папа Карло, я побежала готовиться к встрече.

Глава 13

О том, что Магницкий ни разу не романтик я догадалась в первую же нашу встречу. Но вот масштабы катастрофы оценила только сегодня, когда вместо того, чтобы отправиться в кино-кафешку-парк-и-прочие-романтические-места, он притащил меня в батутный центр Попрыгунчик.

Сказать, что я удивилась — это ничего вообще не сказать. Спорта в моей жизни много — танцы, танцы, и снова танцы, иногда йога, еще реже тренажерный зал. Но вот батута не было, по крайней мере во взрослой жизни.

— Э-э-э-э, — протянула неуверенно, когда мы выбрались из машины и остановились возле здания с огромной вывеской, — ты уверен, что нам сюда надо?

— А ты нет?

— Это очень неожиданно, — уклончиво ответила я, — батут…Как в детстве.

— Поверь, сейчас все будет гораздо круче, — убежденно ответил Магницкий и схватив меня за руку, семимильными шагами направился к дверям, — сейчас попрыгаем. Готовься.

Прозвучало, как угроза.

Не на такие прыжки я рассчитывала, когда собиралась на свидание. Совсем не на такие. Сладкие, пошлые горячие, где-нибудь в уединенном месте. Я. Он. И больше никого.

Размечталась.

Ладно хоть каким-то невероятным чутьем уловила, что платье на сегодняшнее свидание надевать не следует. Леггинсы и футболка, открывающая одно плечо вполне подойдут для прыжков.

Егор уверенно шел вперед, я как собачонки семенила следом, чувствуя, как с каждой минутой нарастает волнение. А если у меня не получится? А если я буду как корова на льду? Неуклюжая и смешная?

Возле стойки-ресепшен нас встретила девушка в спортивной форме.

— Добрый вечер! — она посмотрела на Егора, потом на меня.

— У нас бронь, — сходу заявил он и полез в задний карман джинсов. Достал телефон, который надрывался виброзвонком, взглянул на экран, равнодушно пожал плечами и убрал мобильник.

— Конечно, — она растеклась в широкой улыбке, — Меня зовут Юлия, я ваш инструктор. Пройдемте.

Вскоре мы оказались в большом ярком спортивном зале. Чего здесь только не было. И разноцветные маты на полу и по стенам, и скалодром, и сухие бассеины, и разномастные батуты.

— Ваше занятие будет проходить вот здесь, — девушка остановилась возле очередной сетки, — вам повезло, в середине недели никого нет. Вы будете заниматься вдвоем.

Блеск. Есть шансы опозориться не перед целой толпой, а только перед одним Магницким. Неизвестно что лучше.

— Итак, запомните главное. Как бы вам не хотелось изображать человека-паука, вы всегда должны слушать своего инструктора. То есть меня! — подвела итог улыбчивая девушка, после двухминутного инструктажа, — сначала будет непросто. Руки, ноги — сами по себе, голова — сама по себе. Поэтому придется в срочном порядке развивать самоконтроль.

Магницким выглядел довольным и уверенным, а я пыталась припомнить, как оно у меня там с самоконтролем. Вроде проблем не было.

— Ну что готовы? — спросила инструктор после разминки и работы на матах.

— Естественно, — Егор потянулся, и я как дурочка млела, наблюдая, как под белой футболкой играли рельефные мышцы.

Зачем нам батут? Зачем!!! Есть более приятные вещи.

— Тогда вперед.

И вот я на сетке. Она ходит под ногами ходуном, танцует, так что невольно начинаешь не идти, а прискакивать, продвигаясь вперед. Для устойчивости руки в стороны растопырила, как пингвиненок. От напряжения все романтические мысли вылетели из головы. Я собрана, сконцентрирована. Я смогу. Я…

Магницкий в отличие от меня не заморачивался. Едва только встал на сетку, как начал прыгать. Легко, уверенно, будто только этим всю жизнь и занимался.

— Давай, Даш, не бойся. Это весело.

— Я не боюсь, — проворчала я и легонько подпрыгнула. И тут же восторженно охнула, потому что подлетела в воздух и плавно опустилась на сетку. И снова подлетела.

Пружинила, скакала все увереннее, подлетая с каждым разом все выше и выше. Вместо страха и опасений в сердце просочился восторг. Дикий, ни с чем не сравнимый. Я как теннисный мячик. Пружинила, подлетала. Взмывала в воздух. Сердце гудело, тело рвалось в полет. В невесомость.

— Аккуратнее! Не заваливайся! — громко командовала Юлия, заставляя нас отрабатывать простейшие упражнения. Сесть на попу, встать на ноги. Прыжок на спину и снова на ноги. Живот — ноги.

На этом я ограничилась, а спортивный Егор через пять минут уже уверенно крутил сальто. Вперед, назад, с поворотами.

Последние десять минут — свободное время. Скачем по всему батуту, как макаки, смеемся, радуемся, как дети. Ловим кач. Прыжки все мягче и свободнее. Собралась, оттолкнулась, взлетела. Спина прямая, все мышцы работают в едином порыве. Эйфория.

— Нравится? — со смехом спросил Магницкий, подпрыгивая чуть ли не до потолка.

— Безумно! — устремилась следом за ним.

Наши взгляды пересеклись, сплелись, обжигая огненными искрами. Нереальный ни с чем несравнимый кайф.

Так бы и продолжала всю ночь, но наше время незаметно вышло. Пора было уходить. С непередаваемым сожалением я спрыгнула с сетки и совсем неграциозно повалилась на пол. Следом за мной чуть не растянулся и Магницкий. Он покрепче. Устоял.

— Осторожнее, — засмеялась девушка-инструктор, — после сетки приходится заново учиться ходить по земле.

Егор легко подхватил меня и поставил на ноги.

— Ну, как? Устала?

— Нет. Да. Не знаю, — рассмеялась я, — это было чудесно.

— Кто выбирал, — самодовольно хмыкнул нахал, — я толк в развлечениях знаю.

И не поспоришь.

Мы вышли из батутного центра довольные, запыхавшиеся, растрепанные. Я блаженно улыбалась, а Егор в десятый раз сбросил чей-то звонок.

— Кто тебе все названивает? — удивилась я.

— Ай, — отмахнулся он, — не обращай внимания. Ничего важного. Просто назойливые звонки ненужного человека. Поехали, перекусим где-нибудь.

— С удовольствием.

Вечер продолжался.

Напрасно я переживала, что Егор не таскает мне цветы, да конфеты пачками. Это просто было не в его стиле.

В его стиле — это после бешеных прыжков на батуте утащить девушку в ночной парк, кататься до тошноты на колесе обозрения, бессовестно хватая ее за коленки, а едва спустившись на землю, зависнуть в тире. Рука у Магницкого была твёрдая, а глаз меткий. Поэтому он выбил десять из десяти движущихся мишеней в виде попки корги и забрал главный приз — огромного розового медведя, почти с меня ростом, и сахарную вату.

Медведя он тожественно вручил мне, а вот вату зажал.

— Егор! Не жадничай! — вопила я, прыгая вокруг него, как мартышка, и пытаясь урвать сладенького.

Он смеялся, уворачивался, дразнил то, подпуская ближе, то в мгновение ока оказываясь вне зоны досягаемости. Я хохотала как ненормальная, бегала за ним и была как-то непростительно счастлива.

А розовый медведь, которого мы усадили на лавку, с укоризной смотрел на нас.

Около полуночи у меня зазвонил телефон.

— Это кто это по тебе, на ночь глядя, соскучился? — подозрительно прищурившись, поинтересовался Егор, — тайный поклонник?

— Если бы, — усмехнулась я, — Рыжова.

— А этой-то что надо? — удивился он.

— Понятия не имею. Сама в шоке, — я пожала плечами и ответила на звонок, — привет, Ален.

— Ты где? — не поздоровавшись, сразу в лоб спросила она.

Я растерялась. На моей памяти еще такого не было, чтобы Рыжова звонила мне ночью и интересовалась, чем я занимаюсь.

«Не к добру» — пролетела в голове шальная мысль. Я посмотрела на Егора, по-дружески приобнявшего медведя и доедавшего сахарную вату, и неожиданно для самой себя произнесла:

— С девчонками гуляю. А что? Хочешь присоединиться?

— Что за девчонки?

— Что за допрос? — мрачно осведомилась я. Поведение Рыжовой с каждым мигом вызывало все больше вопросов.

— Просто спрашиваю, — как-то нервно ответила подруга. В ее голосе не было привычной сдержанности, отстраненности, прохладной снисходительности.

— Все в порядке?

— Да! — прозвучало резко, отрывисто и даже как-то истерично.

— Точно? — подозрительно уточнила я.

— Да! — еще резче, а потом и вовсе как снег на голову: — и вообще, мне некогда с тобой болтать.

И отключилась. А я стояла и смотрела на телефон в своей руке, силясь понять какого черта это вообще сейчас было. Пьяная она что ли?

— Чего хотела твоя подруженция? — как бы между прочим поинтересовался Егор.

— Сама не поняла. Сначала спросила, где я и с кем, потом сказала, что некогда со мной разговаривать и бросила трубку.

— ПМС, наверное, словила, — ухмыльнулся Магницкий.

— Что у парней за привычка все перепады настроения списывать на ПМС? Может, у нее случилось что.

— Так ПМС и случилось.

— Да ну тебя! — я попыталась поднять медведя, но он был таким здоровенным и неудобным, что сдалась и обессиленно уткнулась ему макушку.

— Отойди! То же мне силачка нашлась, — Егор подхватил косолапого, — поехали домой, что ли. С ним все равно много не нагуляешь.

Я бы гуляла всю ночь напролет, потому что надышаться не могла, насмотреться. Как-то не верилось, что этот шикарный парень мой. А может и не мой. Но все равно не верилось. Сердечко билось, как сумасшедшее, я млела и таяла от уверенной улыбки и голубых глаз, а мокрые трусы можно было надеть на палку и поднять как флаг, признавая полную капитуляцию.

Хотелось снова почувствовать его руки, губы. Его всего.

Возле машины нас ждала внезапная проблема. Розовый медведь совершенно не хотел укладываться ни в багажник, ни на заднее сиденье. Упрямо топорщил мягкие лапы и с усмешкой пучил свои блестящие глаза-бусины

— Все равно я тебя затолкаю, — Магницкому тоже упрямства было не занимать, поэтому он с удвоенным старанием начал заталкивать косолапого внутрь, а я стояла позади и не могла оторвать жадного взгляда от широкой спины, рук, крепкой задницы, обтянутой джинсами.

Если так и дальше будет продолжаться — я растекусь по асфальту сладкой лужицей.

— Все! — медведь был побежден, — я затрахался с ним.

— А я вот в машине ни разу не трахалась, — выдала неожиданно для самой себя и тут же покраснела, заметив, как Егор вопросительно поднял брови.

Вот дурында.

— Это ты мне просто для информации сообщаешь? Или с какой-то определенной целью? — хитро поинтересовался наглый гаденыш.

— Я…просто…

Черт, как назло слова закончились, а мозги окончательно превратились в желе, когда он выразительным взглядом скользнул по мне. Просто смотрел, а меня возникло такое впечатление, что прикасался.

— Ладно, — кивнул по-деловому, — садись. Поехали.

— Куда?

Глупый вопрос. Я была уверена, что он скажет «домой», но вместо этого Магницкий будничным тоном заявил:

— В самый темный закоулок парка.

— Зачем?

— Наверстывать упущенное.

— Что? Нет! Егор! Я просто пошутила. Случайно ляпнула, не подумавши. Не надо никаких темных закоулков! — взмолилась я, тут же покрывшись колючими мурашками. Он ведь может! Запросто!

— Поздно, Дашенька, поздно, — сказал Магницкий зловещим тоном истинного маньяка, — я и так сегодня слишком долго вел себя как хороший мальчик. Пора уже выпускать на волю своих демонов. Как считаешь?

О да… Та ненормальная часть меня, которая напрочь отказывалась смущаться и краснеть с таким диким энтузиазмом восприняла это предложение, что даже дыхание сбилось. Я до одури хотела и Егора, и всех его демонов вместе взятых.

Машина притормозила на какой-то узкой дорожке, возле неисправного фонаря. Вперед и назад по тридцать метров сумрака, а в самом сердце темноты — мы. Магницкий, не торопясь, заглушил двигатель и развернулся ко мне.

— Приехали, — просто сказал он.

— Ку-куда? — я ошалело смотрела по окнам. Ни души. Тишина полнейшая.

— В тайное место, — усмехнулся парень, — здесь нам никто не помешает. Наверное. Может быть. Но не уверен.

— Егор!

— Что, Дашунь? — нахал, не обращая внимание на мое возмущение, отстегнул мой ремень безопасности и начал бессовестно стягивать с меня футболку.

— Так нельзя.

— Ты права. Нельзя. Ни в коем случае. — согласился, но футболку в покое не оставил. Я кое-как прижала ее к себе, пытаясь остановить это безобразие. Магницкий изумленно вскинулся, глядя в окно за моей спиной, — Это еще кто?

Я испуганно обернулась. За окном никого. Все тот же мрак и тишина.

— Кто там был? — спросила дрожащим голосом.

— Иван Фёдорович Крузенштерн, — бодро сообщил Егор и, воспользовавшись замешательством, рывком стащил с меня футболку.

— Егор!

— Внимательно тебя слушаю, — в глазах огни веселые пляшут и ни грамма раскаяния.

— Отдай! — потянулась за футболкой, но он закинул ее на заднее сиденье, прямо на нос розовому медведю.

— Да, пожалуйста.

— Не смешно, — заворчала я и потянулась за тряпкой. Руки от волнения ходили ходуном, и я с трудом соображала, что происходит.

— Я и не смеюсь, — Магницкий перехватил мою руку и потянул к себе. Его горячие губы накрыли мои, и в тот же миг я потеряла последние капли здравого смысла, а остатки моей псевдо-стеснительности растворились как дым.

Сама потянулась к нему, руками зарылась в полосы, потом скользнула по плечам и начала стаскивать с него одежду. Егор, в отличие от меня, недотрогу изображать не стал, сам стянул футболку и тоже отбросил на заднее сиденье.

— Иди сюда, — нажал на рычаг, максимально отодвигая водительское кресло назад. С неожиданной для себя прытью я перескочила через панель, разделяющую сиденья, забралась к нему на руки.

— Крышу от тебя сносит, — произнес, жадным взглядом скользя по моему телу.

Не только у него крышу сносило. Как ненормальная трогала его, целовала везде, где могла дотянуться, дурела от запаха, тепла, прикосновений. Сама не помню, как выбралась из узких леггинсов — неудобно, тесно, но от нетерпения кожа горела.

Магницкий тут же сжал мои бедра, смял ягодицы, шлепнул по одной из них — звонко и обжигающе.

— Тебе говорили, что у тебя шикарная задница.

— А тебе? — нагло вернула вопрос, глядя в горящие глаза.

— Зараза, — беззлобно ухмыльнулся он, и прежде, чем я успела что-то еще сказать, сдвинул в сторону полоску кружевных трусиков и одним движением погрузил в меня два пальца. Между ног предательски хлюпнуло.

— И давно течешь? — спросил, прикусывая кожу на шее.

— Еще с момента прыжков на батуте, — соврала я, потому что правда была уж совсем постыдной. Я не прекращала течь с нашей первой ночи.

— И все это время молчала?

— Мне было интересно, что ты еще придумаешь.

— Я бы много чего мог придумать, — проворчал он и, подняв ручку подлокотника, достал из ниши блестящий квадратик фольги.

— Всегда готов к приключениям? — не смогла удержаться, чтобы не подколоть его.

— С тобой хоть круглые сутки напролет, — он ловко спустил брюки, белье, высвобождая стоящий колом член и раскатал по всей длине резинку, — хватит болтать. Иди сюда.

Приподнял меня за бедра и опустил на себя, заставляя забыть обо всем на свете.

В машине было неудобно. В попу упирался руль, одна коленка терлась о грубую обивку сиденья, вторая стучалась о какой-то выступ на двери. Но это все мелочи, по сравнению с ощущениями, что захлестывали от макушки и до самых пяток, растекались по венам, кипели внизу живота.

Страсть, адреналин, страх быть пойманными и дурманящий взгляд темно-голубых глаз. Все сплелось, закипело, задымилось. Толчок. Еще толчок. И пружина в животе скручивается до такой степени, что одного прикосновения к чувствительной точке хватает, чтобы сорваться в пропасть. Меня трясло, а Егор, не останавливаясь толкался снизу, удерживая меня за бедра.

Я готова была кончить второй раз, но тут снова раздался телефонный звонок. У Магницкого.

— Тебе звонят, — всхлипнула я, ловя ртом воздух.

— Плевать.

— Слабо ответить?

Зачем я его вечно провоцирую?

— Кто-то подсел на экстрим? — нагло улыбнулся Егор и взял мобильник в руки. — кому еще слабо.

— Я пошутила. Стой!

Поздно! Он не глядя ответил на звонок, да еще и на громкую связь поставил. Я только рот успела себе зажать, чтобы не застонать во весь голос, когда толкнулся особенно сильно.

Вообще парень без тормозов! Ненормальный.

— Слушаю, — абсолютно спокойно сказал он, продолжая движения, сильнее насаживая меня сверху.

— Егор, привет, — раздался голос Рыжовой.

Внезапно. Я аж дёрнулась, пытаясь остановиться, но Магницкий не позволил.

— Ну, здорово. — жадным взглядом скользил по моему животу, горячей развилке ног, по груди, — чего надо?

— Я по делу.

— Ночью? — наглые пальцы прикоснулись к клитору и начали круговые движения.

— Ты сейчас где? — требовательно спросила Алена.

— Тебе не все ли равно.

Я зажала рот еще сильнее, боясь, что не выдержу, закричу, а паразита даже дыхание не сбилось. Абсолютно ровный голос, будто дома в кремле у телевизора сидел, а не занимался сексом в машине.

— Ты прав, — раздалось после секундной задержки, — мне плевать.

И быстрые гудки.

— Вот и поговорили, — хмыкнул Магницкий, небрежно отбрасывая телефон на приборную панель, — довольна, Даш?

— Ты сумасшедший, — выдохнула, цепляясь за его плечи, — Извращенец!

Дальше возмущаться не получилось, потому что горячие губы обхватили сосок, и тут же сладкая дрожь накрыла с головой.

Я даже подумать не могла, что этот вечер закончится такими скачками на водительском сиденье. С ним все остро, на грани, на пределе. Неправильно и в то же время до одури сладко. С ним я становилась наркоманкой готовой ради очередной дозы на любое безумие. Только с ним. До Магницкого я не знала, что ощущения могут быть такими. Что каждое прикосновение — как обжигающий шторм, каждый вздох — на двоих. Что можно кончить пять раз подряд. Я даже не уверена, что до него действительно занималась сексом. Похоже это была просто имитация.

Мне кое-как удалось перебраться на свое сиденье и натянуть проклятые леггинсы, потом футболку. Егор тем временем склонился к бардачку, открыл его, пошарил там рукой и достал бутылку минералки.

— То, что надо, — сделал несколько глотков и протянул бутылку мне.

Я благодарно улыбнулась и, зажмурившись от удовольствия, стала пить.

— Спасибо.

— Ну что, твой интерес удовлетворен? Можешь, поставить галочку напротив пункта «потрахаться в машине», — чуть снисходительно сказал он.

— Уже поставила.

— Какие еще пункты есть в этом списке?

— Пока никаких, — с усталой улыбкой откинулась на спинку сиденья. Хотелось свернуться клубочком у него под боком и подремать. Не удержалась, сладко зевнула.

— Ладно, любительница экстрима, с экспериментами разберемся позже, — милостиво согласился он.

Кстати, об экстриме.

— Я так и не поняла, зачем тебе звонила Алена.

— Пфф, — он пожал плечами, — кто же ее знает. Рыжова — бабенка загадочная. И у меня нет никакого желания ее загадки разгадывать.

А мне вот наоборот эти загадки не давали покоя. Что-то странное творилось с Аленкой. Непонятное и неправильное. Какие-то у нее проблемы, о которых она конечно же сама никогда не расскажет и будет продолжать строить из себя снежную королеву.

— Наверное, что-то стряслось, — задумчиво сказала я, глядя на темный экран телефона, лежащего на приборной панели, — что-то страшное!

— Однозначно, — рассмеялся Магницкий, — ноготь поломала или вспомнила, что ни с кем не ругалась уже несколько дней.

— Егор! Алена не из тех, что истерит из-за поломанного ногтя!

— Да кто ее знает.

— Может, действительно что-то случилось! — не унималась я. — Сначала мне названивала, теперь тебе. Не просто же так!

— Тебе не все ли равно?

— Нет! Егор! Конечно же, нет! Вдруг у нее дома что-то не так?!

— Да ну, брось!

— А какие у нее еще могут быть причины звонить тебе? Не соскучилась же она по тебе, в самом-то деле!

Он нахмурился:

— Ерунду не говори.

— Я тебе точно говорю! Что-то не так!

Магницкий недовольно вздохнул и разжал руки:

— Ладно. Поехали я тебя отвезу, а потом смотаюсь к ней и узнаю в чем дело.

Я бы, конечно, предпочла, чтобы все выяснилось без поездок, просто по телефону. Безумно жаль прерывать такую прекрасную ночь, но вдруг действительно что-то не так? Рыжова — девочка замкнутая, вряд ли стала бы названивать по пустякам.

— Поехали вместе? — предложила, встревоженно наблюдая за тем, как он натягивает футболку.

— Нет, — парень категорично покачал головой, — плохая идея.

— Почему?

— Просто плохая и все.

— Да ладно тебе! Съездим, посмотрим, как она…

— Нет, — неожиданно резко осадил Егор, — я сам с ней разберусь. Без тебя.

Я даже растерялась. Уставилась на него, хлопая глазами, пытаясь понять, почему он разозлился. Магницкий тем временем завел машину и, лихо развернувшись на узкой дорожке, направился к выезду из парка.

— Да, наверное, ты прав, — неуверенно согласилась, чувствуя, как в груди давит.

— Конечно прав. Если у нее опять шлея под хвост попала и начались очередные загоны по поводу наших семейных дел, то тебе абсолютно не обязательно быть свидетелем этих разборок.

—Хорошо, — проблеяла неуверенно и отвернулась к окну, чтобы он не заметил, как от обиды подрагивают губы. Я же помочь хотела, мы же все-таки не чужие. И он, и Аленка, а меня как выскочку по носу щелкнули. Типа знай свое место и не высовывайся. Неприятно.

Через три минуты мы уже выруливали на проспект в сторону моего дома.

— Какие планы на завтра? — как ни в чем не бывало поинтересовался он, словно и не заметил, как меня перекосило после его отказа поехать вместе. Хотя, наверное, действительно не заметил. Мужики вообще такими мелочами не парятся.

— Никаких, — проворчала я.

— Отлично. Я за тобой заеду днем? В два часа.

Наверное, надо было отказаться, но что-то внутри меня слабовольно млело от его уверенного тона, поэтому со вздохом произнесла:

— Заезжай.

Он улыбнулся, как довольный мартовский кот, и с видом закоренелого собственника взял меня за руку, крепко переплетая наши пальцы.

И вот как быть с ним рядом? Никаких нервов не хватит. То колючий, как морской еж, а то улыбается, так что ямочки на щеках играют. Американские горки в чистом виде.

Наверное, этим и зацепил. Тем, что с ним не заскучаешь, даже если очень захочется. Встряхнёт, все с ног на голову перевернет, разозлит, распалит, а потом один взгляд — и земля из-под ног уходит. Как я без этого раньше жила?

Внутри, отдаваясь болью где-то под сердцем, задрожала какая-то потаенная струнка. Сильно задрожала, завибрировала, будто предупредить о чем-то пыталась, сказать, что я подошла слишком близко к черте, из-за которой возврата не будет, увязла, так что не выбраться, не выплыть. Наверное, надо было напрячься, запаниковать, но я только счастливо улыбнулась и крепче сжала его руку. Я не хочу выбираться, не хочу никуда уплывать. Мне хорошо сейчас, здесь, с ним. А все остальное неважно.

Глава 14

Эта «подруга детства» меня порядком притомила. Что за дурацкие звонки посреди ночи? Что за срочность такая внезапная? Или решила, что раз мы пару раз перепихнулись, то стали близкими людьми? Жаль разочаровывать, но из всего произошедшего я помнил только то, что у нее сиськи неплохие. Все остальное в памяти не отложилось. Ну секс. Ну был. И что такого? Не фонтан, просто скинуть напряжение на пару раз.

Но я тоже, конечно, дятел еще тот. Просто дуб. Тупорез! Только когда включил Рыжову на громкую связь, подумал о том, что она может ляпнуть чего-нибудь, не предназначенное для Дашкиных ушей. Аж пот холодный прошиб. Не знаю, как удалось сохранить невозмутимую физиономию. К счастью, пронесло, но струхнул знатно.

Зря я все-таки с ней связался. Очень зря. Десять минут спонтанного перепихона не стоят того геморроя, что она может при желании мне устроить. Родителям ляпнет — проблем не оберешься, Дашке расскажет — вообще туши свет. Попробуй-ка объясни, что это было еще до того, как завис на девочке-ромашке. Не поверит. И пошлет далеко и надолго, а я никак не готов отпускать эту любительницу экстрима на волю. Даже сейчас, едва отправив ее домой, уже хотел вернуть обратно.

Давно меня так не накрывало. С тех пор как, как Катька в детском саду променяла меня на рыжего Леху. Шутки шутками, но не привык я из-за отношений так напрягаться. Всегда налегке, не оборачиваясь, ни о чем не переживая. С Дашкой как-то не так. Какой-то червяк внутри сидит и грызет, мешая привычному пофигизму. И думаю, про нее чаще, чем про всех остальных вместе взятых, и ощущения странные, на грани. Кого бы я еще потащил с собой прыгать на батуте? Рыжову?! П-ф-ф! Нет, конечно! Да и никого другого тоже бы не позвал. Только с Дашкой захотелось нелепого веселья, сахарной ваты и каруселей.

Дурак. Однозначно.

К Алене приехал, когда часы уже показывали половину второго. Весь дом утопал во мраке, и только ее окно тускло светилось сквозь плотно задернутые шторы. Ее родители опять зависали у моих, так что можно не беспокоиться, что нашему разговору помешают любопытные уши и мастера давать всяческие советы.

Не испытывая никакого желания общаться, я набрал ее номер и долго слушал нудные гудки, попутно ругая самого себя. На фиг я сюда приехал? Лучше бы с Дашкой еще покатался. Веселее и приятнее, чем вот это вот все.

Гудки сменились хладнокровным «Абонент не отвечает». Ну и хрен с ним. Не отвечает — его проблемы. Но только я завел машину, чтобы по-быстрому укатить отсюда, как Рыжова перезвонила сама.

— Чего надо? — начала сходу, без приветствия.

— Соскучился, блин, — огрызнулся я.

— Серьезно? Ты нашел для меня время в своем напряженном графике? Наверно, пришлось оторваться от какой-нибудь зазнобы?

— Пришлось.

— Да это просто счастье какое-то! — прошипела сквозь зубы.

— Я не понял, ты мне решила мозги вынести?

Она замолкла, только сопение недовольное раздавалось в трубке. Потом тяжело вздохнула и уже совсем другим тоном произнесла:

— Зачем звонишь?

— Поговорить хочу.

— О чем?

— Понятия не имею.

Самый идиотский разговор из всех возможных. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

— Отлично, — фыркнула Алена.

— Это ты мне сегодня названивала. Вот пришел выяснить, что это за хрень такая была.

— Пришел? — удивилась Рыжова.

— Приехал. Как дурак, стою возле твоего дома, и думаю, на хрен оно мне все сдалось.

Штора на окне тут же отъехала в сторону, и на фоне светлого проема замаячил темный силуэт Рыжовой.

— Чего смотришь? — проворчал я, — выходи.

— Лучше ты сам заходи, — как-то невнятно затараторила Алена, и до меня донеслись торопливые шаги.

— Я не настроен по гостям ходить, — попытался отказаться, но потом подумал, что если сам зайду, то в любой момент просто повернусь и уйду, а если она в машину сядет, то придется волоком вытаскивать, — а вообще-то давай зайду.

Телефон выключил, из машины вышел и поплелся к калитке. За забором надрывался здоровенный самоед Чарли. Между прочим, родной брат нашего Сэма, в один день у заводчиков брали. Только наш вышколенный, по струнке ходит, а этот пустобрех невозможный.

— Он все время у вас так голосит? — спросил я, когда Алена распахнула калитку.

— Он просто на чужих так реагирует. Не привык еще к тебе. Вы подружитесь…

— Да. Бегу и падаю, — исподтишка показал псу неприличный жест и так глянул, что он заткнулся. То-то же.

Мы прошли в дом, на кухню. Алена тут же начала суетиться — ставить чайник, греметь чашками, что-то искать на полках, а я уселся на высокий стул у барной стойки и потребовал:

— Давай, рассказывай, что за звонки посреди ночи?

— Оторвала от чего-то важного? — тут же подобралась Рыжова.

— Оторвала, — кивнул я.

— И от чего же? Или точнее от кого?

Этот ее интерес к тому, чем я занимаюсь, начинал откровенно раздражать. Слишком много вопросов для того, кто не занимает и сотой доли процента в моих мыслях.

— В шахматы играл. На раздевание.

Алена тут же скользнула взглядом по моим плечам и нахмурилась:

— Поэтому у тебя футболка наизнанку?

— К тебе торопился, — хмыкнул я и стянул ее через голову. Вывернул, отряхнул и снова надел, — довольна?

Алена растеряно, не отрываясь, продолжала смотреть на мою грудь. Я щелкнул пальцам, пытаясь привлечь ее внимание.

— Очнись! Рыжова! Ку-ку! Я приехал не для того, чтобы ты на меня как блаженная пялилась. Жду объяснений твоему навязчивому вниманию к моей скромной персоне. Это раз. И еще нам с тобой надо уладить несколько спорных вопросов, чтобы потом они не выскочили в самый неподходящий момент. Это два.

Она отвела взгляд и кивнула. Такая покладистость царапнула своей неестественностью.

— Ну так чего ты хотела?

Она усмехнулась и глянув хитро исподлобья начала расстёгивать пуговицы на домашнем платье.

— Тебя и хотела.

Ну начинается.

— Ален…

— Ты пропал. Не звонишь. Не пишешь.

— А должен? — равнодушно наблюдал за тем, как последняя пуговица блеснула, прежде чем скрыться в прорези петли.

Платье небрежно съехало по острым худым плечам и темным облаком опустилось к ногам.

Да. Сиськи у нее действительно красивые. Больше Дашкиных. Стоячие, идеально круглые, с темными сосками.

Небрежно облокотившись на стойку, я наблюдал за тем, как она медленно подходит, не отведя темного, полыхающего взгляда. Как большая изящная кошка, вышедшая на охоту.

— Нравится? — провела кончиком ногтя по моей щеке.

Я, чуть склонив голову, оценивающе рассматривал ее богатство.

— Норм, — коротко кивнул и потянулся к вазе, в которой лежали мандарины.

Алена подошла еще ближе. Встала вплотную, так, что мое колено оказалось аккурат между ее белых ляжек. Я продолжал невозмутимо чистить мандарин.

— Можно мне кусочек, — она взяла дольку. Провела ей по губам, прикусила, языком провела, слизывая капли яркого сока, — ммм, вкусно.

Призывная улыбка на влажных губах, в глазах откровенное предложение…

— Прости, Ален, вот это все, — взглядом указал на сиськи, — меня не интересует. На, лучше скушай мандаринку.

Самое смешное, что мне действительно было не интересно. Передо мной стояла практически голая телка, готовая на все, а у меня нигде и ничего не шевельнулось. Парадокс.

Телка, однако, моего отказа не услышала, весьма прозрачных намеков не понимала, и продолжала попытки забраться ко мне в штаны. По крайней мере ее ловкие пальчики с красными ноготками весьма ловко и проворно добрались до моего паха, и начали диверсионную работу.

— Ален, — схватил за тонкое запястье, прерывая попытки расстегнуть молнию на джинсах и добраться до Магницкого-младшего, — ты вроде дурой никогда не была.

— Не была, — самодовольно хмыкнула она.

— Что же сейчас изменилось?

Хотя к ярким губам намертво прилипла улыбка соблазнительницы, на щеках злыми мазками проступил румянец.

— Я просто хочу расслабиться.

— Купи себе резиновый член и расслабляйся, когда захочешь.

— Ты злой, — она капризно надула губы. Ненатуральный жест. По крайней мере для Алены. Обиженную она никогда из себя не изображала, как бы мы ни ругались. Она скорее по башке треснет, чем будет картинно глазки закатывать.

— Да. Злой. Уставший и жалеющий, что сюда пришел, — согласился с ней, — маскарад свой убирай, и руки. Иначе через секунду меня здесь уже не будет.

Рыжова остановилась, прожигая яростным взглядом, а потом резко вырвала руку из моего захвата.

— Так лучше. Уже больше на привычную стерву.

— Пошел на хрен! — огрызнулась она, порывисто отступая. Подняла с пола смятое платье, нервно натянула его на плечи и начала застегивать пуговицы. С первого раза у нее не получилось — промахнулась петлей и все пошло вкривь, — да, что за…

— А ты не бесись, — дал ей совет, за что тут же был удостоен убийственного взгляда, — ух ты какая. Просто огонь.

— Магницкий, может ты заткнешься? — резко затянула пояс на талии, пригладила слегка растрепавшиеся волосы и с видом ледяной королевы подошла к плите, на которой уже вовсю пыхтел чайник.

— Может быть. Только давай для начала кое-что обсудим. Тем более, ты так удачно подвела к нужной теме.

— Ну давай обсудим, — Рыжова налила себе кофе и развернулась ко мне, держа кружку в руках. Не плеснула бы, от избытка чувств.

— Я уже говорил об этом, но сейчас, наверное, надо повторить еще раз. То, что мы перепихнулись — абсолютно ничего не значит.

— С чего ты взял, что это что-то значит для меня.

— С того, что в последнее время ты стала слишком часто проявлять интерес к тому, где я, с кем я, что делаю. В гости зачастила, хотя раньше и на пушечный выстрел к нашему дому не подходила. Матери моей названиваешь по каждому поводу. Мне тоже посреди ночи звонишь.

— Я просто позвонила, — фыркнула она.

— А потом просто ненавязчиво попыталась забраться мне в штаны? — напомнил о том, что происходило на этой кухне всего пару минут назад.

Алена раздраженно треснула кружкой по столу, расплескав ее содержимое.

— Я же сказала, что мне просто захотелось расслабиться.

— Именно со мной? Других вариантов нет? Или я самый доступный? Сомневаюсь, что ты так считаешь, учитывая какие «хорошие» у нас с тобой всегда были отношения.

— Даже если с тобой захотелось, то что такого? — она сложила руки на груди.

— Рыжова! Не включай загадочную. Я не буду разбираться с твоими заскоками и гадать, какая вожжа тебе под хвост попала.

Темные глаза сверкнули так, что, если бы взглядом можно было убивать, я бы уже корчился на полу, задыхаясь от боли.

— Может мне продолжения хочется. Нормального, человеческого, — произнесла она сквозь стиснутые зубы, — А не просто так трахнуться по-быстрому.

— Сразу нет, — я категорично покачал головой.

— Почему? Мы с тобой никогда не пробовали общаться, как адекватные взрослые люди. Только споры ссоры…

— Ален, нет. Если бы ты сама тогда в клубе на меня не залезла, то так бы ничего бы и не было.

— Второй раз ты позвал меня сам, — надменно напомнила она.

— Второй раз я был не в себе. Злой и нервный. Мне хотелось сбросить пар. А ты просто удачно подвернулась под руку. Был бы на твоем месте кто-то другой — трахнул бы точно так же, не задумываясь. И забыл бы через пять минут.

— Обо мне тоже через пять минут забыл? — хищно прищурилась брюнетка.

— Через полторы.

— Какой же ты гад.

— Да такой. И ты об этом прекрасно знаешь. Всегда знала. И тем нелепее выглядят твои попытки сблизиться. Я так понимаю, родительские бредни все-таки проникли в твои мозги, и ты тоже решила, что из нас бы вышла хорошая пара?

— Между прочим, они все верно говорят. Такие отношения бы сплотили наши семьи...

— О-о-ой, все. — протянул я, соскакивая со стула, — пока. Я пошел.

— Егор! — она перегородила мне дорогу и уперлась руками в грудь, — не смей сбегать.

— Я не сбегаю, а хочу просто покинуть это царство безумия, — бесцеремонно отставил ее в сторону, чтобы под ногами не путалась.

— Магницкий! Если ты сейчас свалишь, я за себя не ручаюсь.

Вот и угрозы пошли.

Я остановился, медленно выдохнул, пытаясь утихомирить взметнувшееся до небес бешенство, а потом резко шагнул к ней. Алена охнула, отступила, спиной вжимаясь в стену.

— Значит так, дорогая моя подруга, — оперся кулаками в стену по обе стороны от ее лица и склонился к ней ближе, чтобы уж наверняка услышала и поняла, — все, что у нас было — это тупая ошибка, о которой я жалею. Если ты кому-нибудь об этом ляпнешь, особенно родителям, то пеняй на себя. В порошок сотру. Ты меня знаешь. Стоять!

Она попыталась выскользнуть, но я снова зажал ее у стены.

— Скажешь им о том, что мы трахались — даже отпираться не стану. Расскажу в подробностях о том, как сама в клубе сначала отсасывала, а потом залезла мне на член. Уверен тетя Таня порадуется за дочку.

— Она не поверит! — Рыжова снова попыталась меня оттолкнуть.

— Еще как поверит. А потом расскажу, как драл тебя на столе в своей комнате, пока они под окнами пороли коньяк и шашлыки. Мне не привыкать быть скотиной — отряхнусь и дальше пойду, а вот ты свою репутацию недотроги изрядно подмочишь. Гарантирую. И мне насрать, что родители могут из-за нас разругаться. Так что не провоцируй.

— Сучке твоей расскажу!

Меня окончательно накрыло.

— Сунешься к Дашке — руки, ноги поотрываю.

— Значит все-таки ты с ней? — прошипела она.

— Можно подумать, что ты этого раньше не поняла. Не просто же так ей названивала.

— Ты был с ней! — обличающе ткнула пальцем в мою сторону.

— Я тебе больше скажу, мы трахались, когда я с тобой разговаривал.

В тот же миг щеку обожгла звонкая пощёчина.

— Скотина, — у хладнокровной Алёны задрожал голос.

— Удивлена?

— Проваливай отсюда на хрен! Что бы я больше тебя не видела! И не подходи ко мне больше. Никогда.

— Не велика потеря, — равнодушно пожал плечами и отошел от нее, — надеюсь мы друг друга поняли? И ты не станешь усложнять жизнь ни себе, ни мне.

— ВАЛИ. ОТСЮДА! — по слогам процедила она.

Я отвесил шутовской поклон и, небрежно насвистывая, направился к выходу.

— Козел!

— Еще какой, — пробурчал себе под нос, выходя на крыльцо и мысленно делая пометку, что больше никогда и ни за что не буду идти на поводу хрена. Гимнастики на десять минут, а проблем — до херовой тучи.

Дебил я все-таки. Нашел с кем связаться. С Рыжовой! Чем в тот момент думал не понятно. Вернее, очень даже понятно. Хером и думал. Сиськи красивые увидел и вперед, погнали. А на ком эти сиськи растут напрочь забыл. Теперь расхлебывать.

Если честно, то перспектива рассекретиться перед родителями не так уж и пугала. Ну поорут, ну подуются недельку другую, в первый раз что ли? Мне вообще насрать на такие вещи. А вот с Дашкой реально напряжно стало.

Рыжова ведь психанет, расскажет и что тогда? У нас с ромашкой все хорошо. Весело и с огоньком, и вот геморрой в виде претензий одноразовой любовницы на хрен не сдался.

Это я потрахался и забыл, а у девушек все сложно. Дашка додумает, выводы сделает, подозрений нагонит и все, пиши пропало. Вынесет мозг, начнем ругаться. Слезы, сопли обиды. Я к такому не готов. Дашку терять не хочется, у нас только-только отношения постельный уровень вышли.

Даже внутри как-то не по себе стало. Клубок нервов где-то в груди пульсировать начал, отдаваясь неприятной дрожью в руках.

Рыжова, сучка. Все-таки вывела из себя!

Если сунется к нам — точно за себя не отвечаю. Сожру и костей не останется.

Кое-как доехал до дома, то и дело утопая в своих мыслях. Даже на желтом светофоре, посреди ночного проспекта остановился и как дурак стоял, ждал не пойми чего. Да что за пиздец? Почему я тогда в клубе не послал Алену далеко и надолго? Подставился, как последний идиот.

Даже мелькнула шальная мысль, а не сыграть ли на опережение? Не рассказать ли Дашке все самому? Покаяться, так сказать. Хотя почему я должен каяться? У нас тогда еще ничего не было. Я ничего никому не был должен.

Бесит все.

Дама опять сабантуй. Так и хотелось намекнуть родителям, что пора уже на горшок и в люльку, а не дебоширить на всю Ивановскую. Будто местами с ними поменялся. Аж смешно.

Уже завалившись в кровать, я написал Дашке, не особо рассчитывая на ответное послание, но она неожиданно быстро откликнулась:

«Съездил к Алене?»

«Да» — совершенно не хотелось про это говорить.

«Как она там? Все в порядке? Не заболела?»

Угу. Заболела. Еб*улась на всю голову.

«Все нормально с твоей Аленой»

«Зачем же тогда звонила».

«Как я и говорил, из-за родителей», — соврал, не моргнув глазом.

«Надеюсь вы не поругались?»

«Ты что. Как можно! Я никогда ни с кем не ругаюсь»

«Конечно. Я забыла. Ты сразу бьешь в морду» — в конце смайлик с кривым каратистом.

«Да, я такой» — улыбка сама растеклась по губам, и тугой ком в груди начал ослабевать.

К черту Рыжову. Вот если нарисуется и начнет права качать, тогда и буду разбираться. А пока просто к черту. Она все-таки девка не тупая, должна понять, что смысла во всей этой херне нет.

«Какие планы на завтра?»

«С утра универ, потом дела дома»

«А потом?»

«Потом я вся твоя», — кокетливо ответила она, а следом прислала фотку. Пупка.

«Тебе говорили, что есть более эротичные места, чем дырка в животе?»

«Не может быть. Ты наверное меня обманываешь»

И еще одна фотка, очень похожая на аппетитный вырез декольте. Я даже привстал с подушки от радости. Но потом при ближайшем рассмотрении это оказались хитро сфотографированные девичьи коленки, накрытые покрывалом. Вот так доверчивых мужиков и ловят.

Я смеялся в голос. Какая дурища же эта Дашка-ромашка. С ней не соскучишься.

Мы проболтали с ней, наверное, полчаса, не меньше, потом Никитина отправилась спать, а я лежал и смотрел в потолок, предаваясь странным, совершенно не характерным для меня мыслям. Я думал о том, как жаль, что нельзя обнять ее здесь и сейчас, придется ждать до завтра.

Глава 15

Последний экзамен — он трудный самый. Мозги уже настойчиво требуют отдыха, тело не хочет вставать с кровати и идти в универ, а сердцу вообще нет никакого дела до учебы. Его больше парень волнует с темно-голубыми глазами и ямочками на щеках от озорной улыбки.

Но все же я шла к девяти утра. Печальная и немного торжественная. Готовая к очередным пяти минутам позора. Потому что в этот раз я вообще не готовилась. Даже учебник не открыла. Да и когда мне его было открывать, если кругом Магницкий? Все на что меня хватило — это полистать его перед выходом, чтобы вспомнить название предмета и разделов. Жопа ленивая. Представляю, как на меня Алена посмотрит, когда я начну мычать и мяться перед преподавателем.

Кстати об Алене…

Егор мне так и не поведал подробностей их разговора. Наверняка опять поругались. Аленка ведь его терпеть не может, да и он не подарок. Будем, надеяться, что в рамках приличия все было, и они не устраивали бои без правил. Мне, если честно, жуть как интересно было, о чем же они все-таки говорили, почему Рыжова так настойчиво звонила сначала мне, а только потом ему. Вряд ли только из-за родителей, как сказал Егор, должно быть что-то еще. Поэтому я тоже решила подойти к ней после экзамена и серьезно поговорить. Подруга я, в конце концов, или нет? Может, человеку помощь нужна?

— Плохо, гражданка Никитина! Плохо! — невозмутимо сказал преподаватель и потянулся за ведомостью, после того как беспощадно мучал меня минут пятнадцать.

У меня аж все оборвалось. Сердце горячим комом подпрыгнуло до горла и потом обвалилось до самых колен. Тело ватное стало, в ушах зашумело.

— Пожалуйста, дайте мне еще один вопрос, — взмолилась я, складывая ладошки в просительном жесте.

— Какой смысл? — он посмотрел на меня поверх очков, — уже сто один вопрос был. И все мимо.

— Ну а вдруг?

— Ну а вдруг? — переспросил он, — вы на все экзамены ходите с таким настроем? Ну а вдруг…

Он написал в ведомости «неуд» и поставил короткую, угловатую подпись:

— Пересдача послезавтра. Надеюсь, к этому времени вы хоть что-то выучите. До свидания.

Ну, вот. Допрыгалась.

Забрала зачетку с преподавательского стола, взяла свою сумочку с задней парты и поплелась на выход. Возле первой парты, за которой сидела Алена, немного притормозила, пытаясь встретиться с подругой взглядом, но та меня даже не заметила. Подняла и уверенным шагом отправилась сдавать экзамен.

И ведь сдаст! На пять! В отличие от некоторых. Молодец она все-таки, уважаю.

Я вышла в коридор, заглянула в пустую зачетку, горько вздохнула. Потом махнула рукой. Не сдала, и не сдала. Что в первый раз что ли? В следующих заход сдам. То же мне беда.

Настроение тут же поползло наверх, я ободряюще улыбнулась самой себе в зеркало и приготовилась ждать Рыжову.

Она появилась быстро. Минут пять прошло не больше. Выплыла из аудитории, но, увидев меня, сбилась с шага.

— Привет! — я подскочила к ней, — сдала?

Она только посмотрела сверху вниз, будто я фигню спрашиваю, обошла меня и направилась прочь.

— Ален! — завопила я и ринулась следом, — погоди.

— Мне некогда, — процедила сквозь зубы подруга и прибавила шагу. Я следом.

— Какие у тебя планы?

— Уезжаю на все лето. К подруге в Краснодарский край. Вернусь к первому сентября.

— Когда?

— Прямо сейчас. Домой за чемоданом заскочу и все. Такси уже ждет, — последняя фраза прозвучала так, будто ей не терпелось от меня отделаться.

— Везет тебе, — простонала я, — свобода, каникулы. А мне послезавтра на пересдачу.

— Работать надо, а не скакать как бестолковая стрекоза, — припечатала она совсем не ласково.

— Я работаю, но…

— Но?! Работаешь?! Не смеши меня, — отмахнулась от меня Алена, как от надоедливой собачонки.

Я обиделась.

— Работаю. Просто…просто обстоятельства так сложились.

Рыжова отчетливо скрипнула зубами.

— Обстоятельства у нее сложились. Мозги вместе с трусами потеряла.

— Ален!

— Ой, все, — категоричный жест рукой, — слышать ничего не хочу.

— Какая муха тебя укусила?

— Никакая.

— Я же вижу. Что-то случилось. Расскажи — полегчает.

Рыжова рассмеялась.

— Я бы на твоем месте на это не рассчитывала. Если расскажу — легче никому не будет. Поверь мне.

— Алена! — я не сдавалась, твердо решив вытащить подругу из пучины плохого настроения, — давай колись, что у тебя за беда.

Она резко остановилась, повернулась ко мне, так что волосы взметнулись темным блестящим облаком, и взгляд у нее такой был, что я аж попятилась. Так и стояли посреди коридора друг напротив друга: она злая, как фурия, и я с видом ошалевшей белки.

Мне показалось, что еще немного, и она все скажет. Прямо сейчас. Вывалит все, что у нее на душе. Но у подруги лишь нервно дернулась щека, на лице проскочило выражение крайнего раздражения и досады.

— Оставь меня в покое, — холодно бросила Рыжова и пошла дальше, звонко отстукивая каблуками по полу.

Я стояла и в полнейшей нерешительности смотрела ей вслед. Такое чувство, будто я в чем-то виновата перед ней. Вроде хотелось выяснить в чем же собственного говоря дело, а вроде как что-то внутри бунтовало. Я все бегаю за ней бегаю, в глаза как преданная собачка заглядываю, а она только рычит на меня и отталкивает. Это неприятно. Это даже в какой-то степени больно. И в конце концов сколько можно это терпеть? Мне иногда кажется, что Магницкий, да и Антон, были правы, когда говорили, что Рыжова словила вечный ПМС. Чем еще объяснить такое поведение злобного ежа?

Я махнула рукой и поплелась в другую сторону. Мне нужно было найти преподавателя и еще раз обсудить с ним пересдачу, потом сходить в библиотеку — узнать, какие книги на меня записаны. И вообще у меня слишком много дел, чтобы тратить еще время на разгадывание головоломок от этой злюки.

Я все-таки сдала этот проклятый экзамен. Со скрипом, на тройку, но сдала. Преподаватель попался принципиальный, и сколько бы я ему не улыбалась — продолжал задавать вопросы. Пришлось попотеть, выуживая крупицы знаний в своей пустой голове. Зато потом, когда сдала зачётку в деканат и вышла на крыльцо — меня накрыло эйфорией. Все-е-е. Сессия сдана. Лето, свобода, каникулы.

Счастье-то какое. Отдых! Не то чтобы я сильно надрывалась с учебой, но…

Рыжова уже давно укатила к подруге на море. Приедет к осени загорелая, накупавшая, и очень надеюсь, что хоть немного подобревшая, а пока мне было чем заняться.

У нас с Магницким каждый день как извержение вулкана. Ярко, громко, на грани. Хотелось то скакать горной козой, то петь от радости, то спать весь день напролёт, потому что по ночам нам точно не до сна.

Как я раньше могла быть с занудным Антоном? Как? Да на меня сразу зевота нападала, стоило только вспомнить наши отношения. Скучно, без огня, но зато с бесконечными нравоучениями.

С Магницким все иначе. Никаких рамок. Он всегда за любую движуху, но только вместе, рука об руку. И я даже представить себе не могла, чтобы он начал возмущаться из-за слишком открытого наряда. Наоборот, как полоснет горящим взглядом по телу, так сразу кровь закипает. До него и не представляла, что такое бывает. Ну парень, ну есть. За руку держит, цветочки дарит, в постели что-то в ухо пыхтит. Не раздражает и ладно. Под ногами не путается и хорошо.

А Магницкий … это Магницкий. Сплошные порывы. Искры. Огонь. Лесной пожар. Страшно сгореть, но еще страшнее остановиться и остаться без вожделенной дозы. Подсела я на него, конкретно. Уже не соскочишь, не остановишься по первому желанию. Да и не хочется. Я каждый день с нетерпением ждала нашей встречи, и если вдруг по каким-то причинам нам не удавалось увидеться, то у меня начиналась самая настоящая ломка. В голове все мысли только о нем, и нет ни малейшей возможности переключиться на что-то иное. Даже родители начали замечать, что я сама не своя: отвечала невпопад, глаз шальной, и румянец со щек не сходил.

Время шло. Неделя, две, три... Я все ждала, что станет легче, что привыкну, успокоюсь. Что отпустит это вечное напряжение, притупится жажда. Как бы не так! Магницкий был везде. Внутри, снаружи, вокруг. Я высматривала его в толпе прохожих, всегда держала рядом телефон в надежде на звонок, или хотя бы на короткое «привет» в сообщении.

В общем, совсем чокнулась. Да и он не лучше. Каждый раз набрасывался на меня как дикий зверь. Смотрел так, что дыхание перехватывало.

Оба чокнутые. На всю голову.

— Пока я свободен, поехали на озеро? — предложил он как-то в начале августа. — У моего приятеля дом на берегу. Там тихо. Красиво. Никто не помешает.

Дом на берегу озера — моя мечта. Чтобы утром встать спозаранку, выйти на пристань и смотреть как клубы живого тумана стелятся над водой. И дышать, наслаждаясь чистотой.

Конечно же я с восторгом согласилась, и тут же приступила к подготовке, словно не отдыхать собиралась, а как минимум космическую ракету запускать. Вещей набрала — целый чемодан. Магницкий, когда увидел, как я, обливая потом и пыхтя от натуги, свою ношу вытаскиваю из подъезда, долго ржал:

— Зачем тебе столько всего?

— Ну как же? Платье, купальник, брюки, шорты, пара футболок. Кроссовки, сандалии, тапочки, туфли. Зонт. Плащ. На всякий случай свитер. Шляпу.

— Сама ты шляпа, Даш, — угорал он, запихивая чемодан в багажник, — ты там в основном голой будешь ходить. Гарантирую.

Голой тоже очень даже хорошо. Я не против. У меня от одного взгляда на руки Магницкого, уверенно обхватывающие руль, сердце начинало грохотать как ненормальное. Точно наркоманка. Чем больше пробую, тем больше хочется.

— Мы на сколько едем? — на всякий случай спросила у него, прикидывая свои силы. Он ведь неугомонный. Так укатает, что ходить не смогу.

— Три дня. Не больше. По возвращению свободная жизнь заканчивается, — Егор беспечно пожал плечами. — я обещал отцу, что следующей недели начну трудиться на благо Родины. Пора уже вникать в семейный бизнес и расти. Детство закончилось, надо меняться и мимикрировать под взрослого.

— Будешь большим начальником? — поинтересовалась я, исподтишка любуясь мужественным профилем.

— Ха! — усмехнулся Магницкий, — как бы не так. Отец поставил меня младшим помощником помощника заместителя чего-то там. В общем, в самый низ кинул. Чтобы я сам прошел от и до, разбираясь во всех тонкостях.

— Жестоко.

— Нормально. Как иначе узнать, что, куда и зачем. Пока сам все не попробуешь, толку не будет. Так что потихоньку выкарабкаюсь. Разберусь, а там, глядишь, и на повышение пойду. Заслуженное!

Когда он так говорил, я невольно начинала им гордиться. Конечно, у него все получится. Умный, наглый, упорный, с европейским образованием за плечами и хорошей поддержкой на старте от родителей. Ему любое задание по плечу. Начнет с помощника, закончит руководителем. Я в нем ни капли не сомневалась.

Конечно, немного жаль, что наше беззаботное время подошло к концу, и мы не сможем как прежде быть вместе целыми днями напролет. Но перемены неизбежны, и чем дольше ожидание, тем слаще встреча. Справимся.

На озеро мы приехали около полудня. Магницкий тихо матерился себе под нос, когда машина прыгала на ухабистой лесной дороге, а я как маленькая прилипла к окну и смотрела, как в просветы между деревьями мелькает темная гладь озера.

— Здесь так красиво, — выдохнула я, едва выбравшись на улицу.

— Сойдет, — Егор был раздражен и, присев возле тачки, пытался что-то рассмотреть снизу, — все пороги, наверное, ободрал.

К своему автомобилю он относился с трепетной любовью и глубоким почтением. Как истинный маньяк был готов теперь ее до блеска, что-то перебирать, подкручивать. Если бы у нас были разрешены браки с машинами — он бы точно на своей женился.

— Я на пристань, — прокричала уже на ходу и во весь опор понеслась туда, где деревянный т-образный причал выходил в озеро. Потемневшие от времени и сырости доски тихонько поскрипывали под ногами, легкий ветерок игриво подхватывал волосы.

Я подошла к самому краю и замерла, устремив взгляд в даль. Невероятная красота. Сердце замирало от благоговения и на глаза набегали слезы. Так и бы и стояла, смотрела, дышала.

Спустя несколько минут ко мне присоединился Магницкий. Подошел и тихо встал рядом. Слезы еще активнее стали наворачиваться на глаза. Он, я, тишина. И никого на многие километры. Так трогательно, нежно…

— Плавать умеешь? — отрешенно поинтересовался Егор, рассматривая лес, подступавший местами к самой кромке воды.

— Да. — не без гордости произнесла я, — умею и люблю.

— Вот и славно, — он кивнул и коротким выверенным жестом отправил меня в полет. Я даже пикнуть не успела, как с головой погрузилась в воду.

Забарахталась, вынырнула и, отплёвываясь от воды, завопила:

— Егор!!!

— Да, дорогая, — он присел на корточки и заботливо смотрел на меня сверху вниз, — как водичка?

Вместо ответа я ударила ладонью по воде и окатила его водопадом брызг.

Он засмеялся, отскочил в сторону, словно проворный молодой олень.

— Ты меня сбросил! — причитала я, подплывая к узкой лестнице, уходящей с пирса в воду.

— Я молодец.

— Ты наглец, каких свет не видывал, — мне удалось выбраться из озера. Теперь я стояла сырая насквозь, с волосами, облепившими лицо, плечи и, наверняка, с черными разводами от туши.

— Зато сразу искупалась. Время даром не теряла, — продолжал потешаться надо мной этот несносный тролль.

— Взял бы сам и искупался! — я начала грозно на него надвигаться, намереваясь наказать обидчика.

Магницкий развёл руки в стороны и с неизменной улыбочкой стал от меня пятиться, провоцируя на погоню. Я настигла его и попыталась спихнуть с пристани, но уже через секунду снова улетела в воду, с на этот раз вопя во весь голос. Мой крик пронесся над водной гладью, ударил по прибрежной роще, спугнув стайку дроздов.

— Я тебя прибью, — пообещала, снова выгребая к лестнице.

— Удачи, — снисходительно улыбнулся он.

И снова попытка отыграться провалилась. Магницкий третий раз отправил меня в полет.

— Для приличия мог бы и поддаться разок.

— Мечтай больше, — он заправил руки в карманы и пошел к дому, — пока ты тут барахтаешься, пойду вещи занесу.

— Вещи он занесет, — бубнила я, забираясь на пристань, — джентльмен хренов.

— Я все слышу. Будешь ворчать как бабка — опять в озеро отправишься, — пообещал он.

К тому времени, как я сырая и взлохмаченная доковыляла до машины, Магницкий уже вынул из багажника свой спортивный рюкзак и мой раздутый голубой чемодан. Мы пошли к дому.

— Ванна здесь. Кухня там, наша комната — вперед по коридору, — махнул рукой куда-то вглубь дома, — чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.

— Пойду переоденусь.

Я заскочила в душ, а после, обмотавшись в большое мягкое полотенце, вышла в нашу комнату.

— Какая большая кровать, — с благоговейным ужасом смотрела на монстра с резным изголовьем. На этом ложе можно было спать хоть вдоль, хоть поперек, и еще место останется.

Потом мой взгляд перескочил на окно от пола до потолка, с выходом на террасу.

— Какой вид!

— Меня больше кровать интересует, — Магницкий не позволил мне убежать на улицу. Подхватил на руки и не обращая внимания на мои писки закинул на середину траходрома.

— Егор, там же красота какая, а ты…

— А я собрался заняться кое-чем более интересным, чем рассматривание воды, неба и деревьев, — он сосредоточено стаскивал с меня влажное полотенце.

Я, конечно, сопротивлялась. Для вида. На самом деле от его взгляда, тяжелого, обжигающего в голове тут же зашумело, кровь забурлила, а внизу живота лопнул горячий пульсирующий шар.

Оставшись без одежды, я игриво оттолкнула его от себя.

— Даша…

— Тсс, — потянула за ремень на джинсах, — будешь себя хорошо вести, получишь десерт.

Мне давно хотелось это сделать. Губами обхватила крепкую плоть, втягивая в себя, лаская, прикрыв глаза от блаженства. Языком прошлась по напряденной головке, слизывая солоноватую влагу. Егор зарылся руками в мои волосы и, тяжело дыша, наблюдал за моими движениями. Я чувствовала, как его пылающий взгляд скользил по моему лицу. Слегка надавил на затылок, контролируя мои движения, вынуждая заглатывать еще глубже. Я старалась. Мне нравилось делать ему приятное, нравилось ощущать его вкус, нравилось чувствовать, как у самой от этих игр между ног становится невыносимо горячо и мокро. Нравилось задыхаться от нетерпения.

— Иди сюда, — надавил на плечи, опрокидывая на кровать. Потом схватил за щиколотки, подтягивая ближе к себе. Провел блестящим, от моей слюны членом по изнывающей от желания промежности и медленно, будто дразня, проник внутрь. Неторопливо погружаясь, миллиметр за миллиметром, растягивая, заполняя. Лишая здравого смысла и возможности дышать.

Размерные неторопливые движения, невесомые прикосновения рук — все это дразнило, распаляя все больше и больше.

— Куда торопишься? — хрипло спросил он, когда я, нетерпеливо виляя бёдрами, попыталась перехватить инициативу и ускорить процесс, — времени у нас навалом. Три дня, Дашуль. Я тебя затрахаю до смерти.

От пошлой угрозы я возбудилась еще больше, выгнулась навстречу, принимая его полностью, без остатка.

— Хочешь этого? — резко толкнулся вперед, погружаясь до упора. Отстранился и снова резко подался вперед, — хочешь?

— Да-а-а, — я смяла пальцами белоснежную простынь, — хочу. Очень…прошу тебя.

Это были самые безумные три дня в моей жизни. Наполненные сексом под завязку, до отвала. Когда уже казалось, что все, больше не можешь, но случайное прикосновение или взгляд сминали все преграды, снова подталкивая друг к другу. Мы опробовали все поверхности в этом доме: кровать, диван в гостиной, стол, широкий подоконник, крыльцо, пирс, лодка, само озеро и полянка на другом берегу. Магницкий был ненасытным, и я полностью сдалась, позволяя ему делать со мной все что заблагорассудится. Боком, раком, в позе кунг-фу панды. Как угодно, лишь бы чувствовать его. Чертовски приятно знать, что у кого-то от тебя напрочь срывает крышу, а потом просто лежать рядом, привалившись друг к другу и едва дыша, а потом говорит долго-долго и обо всем на свете.

В какой-то миг у меня даже закралась мысль, что у нас все не просто так. Что между нами день ото дня растёт, крепнет связь, которой я пока не могла дать определение. Что-то тягучее, заполняющее все вокруг, пронизывающее насквозь. Что-то от чего голова кругом и те самые бабочки в животе.

Мы вернулись в город отдохнувшие и усталые одновременно. Мама даже поинтересовалась, ела ли я что-нибудь за эти дни, а то кожа да кости остались. Я чуть было не ляпнула: какая еда??? Не до еды было!!! Но вовремя прикусила язык. Незачем перед родителями трясти своими любовными похождениями.

Как Егор и обещал, по возвращению наша жизнь стала меняться. Он начал работать. Отец у него оказался мужиком суровым и загрузил своего сыночка по полной. Теперь некоторые вечера мне приходилось проводить в гордом одиночестве — Магницкий допоздна сидел на работе, приходил домой и валился спать. Или все-таки приезжал, но был поход на взъерошенного морского ежа. Взрывался от каждой мелочи. Я не обижалась и поддерживала его как могла. Он тогда затихал, усаживал меня к себе на колени, утыкался носом в шею и просто сидел и, по его собственному признанию, «лечился». В этот момент я как никогда ясно чувствовала, что между нами не только огонь и страсть, но и что-то еще.

Опять это неосязаемое что-то…

За всеми хлопотами незаметно подкрался сентябрь. Вроде только ушла на каникулы, и на тебе. Здравствуй, новый учебный год. Радость-то какая.

Утром первого сентября даже всплакнула маленько, до того не хотелось снова каждый день ходить в универ, но тут позвонил Егор и сказал, что заберет меня после собрания. Он специально раскидал на сегодня все дела и готов полностью отдаться в мои лапки.

Настроение сразу до уровня «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Я умылась, надела красивое платье и с улыбкой выбежала из дома. Университет — это ведь не только учеба, но друзья, общение и радость встреч. Интересно, как прошло лето у остальных? Как там Рыжова? Стыдно признаваться, но я про нее почти не вспоминала, даже не позвонила ни разу, чтобы узнать, как у нее дела. Та еще подруга.

Практически вся группа собралась возле назначенной аудитории. Все веселые, шумные, наперебой рассказывали последние новости, делились впечатлениями об отдыхе. Кто-то был в деревне, кто-то заграницей, кто-то, как я, все лето провел в городе. Кто-то похудел, кто-то потолстел, кто-то побрился на лысо.

Рыжовой среди нас не было. Я всю шею свернула себе, пока высматривала ее по сторонам. Не может быть, чтобы она пропустила собрание. Просто не может и все. Она скорее проигнорирует собственный день рождения, чем первую встречу с деканом.

Потом в сумочке завопил телефон, и я, пытаясь оказаться подальше от шумной компании, отошла к окну. Звонил Магницкий.

— Привет, — сказала я ласково.

— Даш, — произнес он, немного сконфуженно, — извини. Не смогу забрать тебя из универа. Родители в срочном порядке затребовали меня к себе.

— Что-то случилось? — тут же встрепенулась я.

— Судя по тону матери, которая звонила — да. Приключилась какая-то жопа.

— Какая?

— Откуда ж мне знать. Накосячил, наверное, как всегда и не заметил. Люлей будут выписывать, — со смехом сказал Магницкий. Похоже, угроза получения этих самых люлей его совершенно не пугала, — Узнаю по-быстрому, что за проблема такая случилась у предков, и к тебе приеду. Весь день наш будет. Ладно?

— Без проблем.

— Я тебе говорил, что ты просто чудо?

— Пока еще нет, — чопорно ответила я.

— И не скажу, — рассмеялся он.

— Ах ты…

— Все, Дашунь, не скучай. Скоро увидимся. Пока.

— Целую.

Я задумчиво уставилась в окно, наблюдая за тем, как со старого вяза облетают первые желтые листы. Люблю осень. Унылая пора, очей очарованье…

От созерцания красоты меня отвлек стук каблучков. Четкий, уверенный, стервозный. Я уже знала, кто это идет. Телефон спрятала и с улыбкой развернулась, как раз в тот момент, когда мимо меня проходила Рыжова. На шпильках, в ярко-синем юбочном костюме, с высоким хвостом на голове. Подбородок гордо поднят, взгляд стальной, свысока. Эффектная. Недосягаемая, как Снежная Королева. Я даже немного опешила:

— Привет, — голос как назло подвел. Сорвался на середине фразы.

Алена посмотрела на меня, будто пронзая взглядом насквозь, и у меня закралась мысль, что ни черта она за это время не подобрела. По крайней мере по отношению ко мне, потому что всех остальных она встретила с довольно приветливой улыбкой.

Ну все. С меня хватит. Пора серьезно поговорить с дорогой подругой и наконец прояснить, что ей не так.

Воспользовавшись тем, что Магницкий не будет забирать меня из универа, я решила, что серьезный разговор состоится сразу после собрания. И никаких переносов на завтра-послезавтра. Я хочу начать новый учебный год на позитиве. Без непонятных обид и разборок.

Глава 16

— Никитина, задержись на минуту!

— Но… мне надо идти, — проводила взглядом Алену, которая неспешной походкой выплыла из аудитории. Сейчас она уйдет, и придется откладывать разговор на завтра, потому что по телефону эта колючка точно не станет ничего обсуждать, а мне терпения не хватит еще целые сутки быть в подвешенном состоянии!

— Это важно! — строго произнес декан.

Я страдальчески закатила глаза, безнадежно махнула рукой в сторону уходящей Алены и поплелась к преподавательскому столу…

…Вырваться на свободу мне удалось лишь спустя десять минут, и то только после того, как пообещала, что буду участвовать в дне открытых дверей. Встречать абитуриентов в холле главного корпуса и разводить их по нужным секциям. Каждый год меня в этом мероприятии задействуют. По словам декана, моя жизнерадостная физиономия идеально соответствует образу счастливого студента, и это одна из тех причин, по которой школьники валом валят на наш факультет. Взамен он пообещал мне послабление на зачете. Верится с трудом. В прошлый раз его послабление обернулось для меня тремя пересдачами и одним седым волосом на самой макушке.

Когда я спустилась вниз, никого из наших в холле уже не было. Студенты, довольные тем, что первый учебный день оказался таким коротким, разбежались кто куда. Уверена, в ближайших скверах и забегаловках все места заняты — народ отмечал начало нового учебного года. Я тоже отмечу. Но не с ними, а с Егором.

Набрала его номер, но, к сожалению, ничего, кроме гудков, так и не услышала. Магницкий отказывался брать телефон, несмотря на все мои попытки достучаться. Наверное, родители его песочили за какой-нибудь промах, поэтому и не отвечал.

Гадая, чем бы заняться до его появления, я вышла на крыльцо, вдохнула полной грудью свежий воздух первого осеннего дня и осмотрелась по сторонам. Немного поодаль в тени вяза стояла Алена и болтала с девочкой с параллельной группы.

Вот это удача!

Со всех ног бросилась к ней, едва не скатившись вниз по лестнице. Благо, идущий навстречу парень ловко подхватил мою тушку.

— Спасибо, — промычала чуть смущенно, высвободилась из рук, державших слишком крепко, и снова метнулась за Аленой, которая завершила разговор и пыталась скрыться.

Ну уж нет! От меня так просто не отделаешься! Все равно настигну!

Я была настроена очень решительно, но мир, казалось, собрался не допустить нашей встречи тет-а-тет. То толпа перваков навстречу — не обойдешь, не объедешь, то светофор красный, то застежка на босоножке отвалилась. Нет, это просто издевательство какое-то!

Алена уходила не спеша, а у меня так и не получалось ее нагнать. Я только успела заметить, как она свернула в кафешку. Ту самую, где мы с Антоном расстались.

Теперь точно не уйдет!

Босоножку застегнула, через дорогу перебежала и бросилась к приветливо распахнутым дверям.

В кафе было шумно. Я оказалась права: студенты действительно решили отметить первое сентября. И совершенно не важно, что на часах еще только полдень — звон стаканов стоял такой, что уши закладывало.

Рыжова заняла единственный свободный столик в дальнем углу и уже успела сделать заказ. Официантка принесла ей пластиковый стаканчик с растворимым кофе.

— Ты же не пьешь такую бурду, — это первое, что я ляпнула, подойдя к ней.

— Не пью, — он невозмутимо кивнула, помешивая ложечкой мутную жижу.

— Зачем тогда взяла, если он тебе неприятен? — удивилась я

— Под стать собеседнику выбирала, — прохладно отозвалась она, лишь подстегивая желание во всем разобраться

Я уселась напротив нее, бросила сумку на соседний стул и подозвала официантку. В отличие от Алены, мне не хотелось себя травить растворимой бурдой, поэтому взяла чай. Зеленый, с жасмином — в каждом глотке отголосок лета.

— Не хочу лезть не в свое дело, но давно хотела спросить у тебя кое-что, — решила начать тактично и издалека.

— Ну что ты, Даш. Лезть не в свое дело — это вообще не про тебя, — сдержано усмехнулась подруга.

Я замолчала, пытаясь понять, к чему была эта фраза. Растерянно посмотрела на кружку с чаем, который передо мной поставила официантка, потом снова перевела взгляд на Рыжову:

— У тебя ко мне какие-то претензии?

— Сама как думаешь?

— Я не знаю, что думать. Ты вечно в себе, ничего не говоришь, мне остается только догадываться о том, что у тебя на уме. Гадать на кофейной гуще.

— Плохая из тебя гадалка.

— Это потому, что не стараюсь особо, — огрызнулась я, устав от ее нападок, — если что-то не так — просто скажи! Нечего нос воротить и строить из себя не пойми кого. Типа ах я такая вся из себя загадочная, держите меня семеро.

Алена сердито сверкнула глазами и фыркнула.

— Почему я обязана что-то говорить?

— А почему я обязана читать между строк? Прыгать вокруг тебя, пытаясь понять, что к чему?

— Не прыгай. Никто не просит. Никто не держит, — ее голос звучал настолько равнодушно, что не оставалось никаких сомнений, что ей действительно плевать.

— Мы подруги! — у меня губенка от обиды затряслась.

— Кто сказал? — прямой взгляд в упор выбил землю из-под ног.

— А разве такие вещи обязательно говорить вслух?

— Даш, тебя не поймешь. То ты хочешь, чтобы тебе все объяснили, разжевывали и в рот положили, а то наоборот, — она отхлебнула кофе и поморщилась, — ты уж определись.

Разговор шел совсем не так, как я планировала. Рыжова будто щелкала меня по носу за каждый шаг.

— Итак, в чем суть твоих претензий, — спросила, слегка откашлявшись, потому что голос внезапно сел.

— В Магницком.

— Что с ним не так? — удивилась я и чуть не подпрыгнула на стуле от своей догадки. — Погоди, ты что, обиделась из-за того, что я начала с ним встречаться?!

Снова обожгла резким взглядом:

— Тебе говорили, что ты непробиваемая.

— Возможно. Не помню. Так что с Егором? Мы не маячим у тебя перед глазами. Не ходим по универу за руки, как другие парочки, не зажимаемся по углам. Что тебе не так?

— То, что ты лезешь к моему будущему мужу.

— Ха-ха-ха, как смешно! Я прекрасно знаю, как ты относишься к планам ваших родителей поженить вас.

— Серьезно? Прямо так уж прекрасно знаешь? — Алена склонила голову набок и посмотрела на меня, как на маленькую бестолковую девочку. — Тебе известно только то, что я тебе говорила. И, как ты сама отметила, я не очень-то люблю болтать впустую и рассказывать очевидные вещи.

Картинка в голове никак не хотела складываться, а от ее улыбки, достойной королевской кобры, у меня по спине бежали ледяные мурашки.

— Не понимаю…

— Чего именно?

— Ничего не понимаю, — беспомощно развела руками, — ты всегда говорила, что ненавидишь его, что он тебе на хрен не сдался.

Рыжова в ответ лишь пожала плечами:

— Ну говорила, и что?

— А теперь он тебе внезапно понадобился?

— Почему внезапно? Он мне давно понадобился. Я его из Европы ждала как примерная невеста, но тут влезла ты со своими идиотскими танцами и кручением задницей на публике.

— Что? При чем тут моя задница? Я никуда не влезала! — возмутилась я. — Просто танцевала, а Егор просто оказался в том же месте в то же время. Совпадение и не более того.

— Ты себя видела вообще? Просто танцевала? Там не то что намек, а неоновая вывеска: «Не скупись, налетай! Любой каприз за ваши деньги!».

— Алена! — я опешила от ее слов.

— Думаю, все мужики в зоне видимости в этот момент готовы присунуть тебе. Где-нибудь в туалете. Вот и Магницкий повелся. Скромностью-то он точно не отличается, — хмыкнула она, — сама, наверное, заметила.

— Ты… тебе не стыдно?.. — от возмущения я хватала ртом воздух.

— Нет, — она покачала головой, — совершенно. Наоборот, я готова с тобой согласиться и признать, твою правоту. Давно надо было поговорить по душам… Это такое удовольствие. Не держать в себе, а вываливать все как есть.

Я смотрела на нее, и, казалось, что видела впервые в жизни. Холодная Алена била циничными словами и явно не собиралась останавливаться. Я всегда знала, что она не подарок, но никогда и подумать не могла, что все это в конечном итоге обернется против меня.

— Я же спрашивала у тебя. Как ты отнесешься к тому, что я буду с ним встречаться, — ответила сдавленно, сминаясь под ее взглядом.

Воевать я никогда не любила. Для меня это стресс, а вот Рыжова, похоже, действительно получала удовольствие от всего происходящего. Чем сильнее трясло меня, тем довольнее и спокойнее становилась она.

— Да. Помню то невнятное мычание во время лекции, — она насмешливо вскинула бровь.

— Если бы ты тогда сказала, что он тебе нужен. Я бы никогда… ни за что… да я бы в его сторону больше бы даже не посмотрела. Он бы для меня перестал существовать…

— Даже так? Надо же какая самоотверженность. А если сейчас скажу? Тоже перестанет существовать?

Она что, реально хочет, чтобы я бросила Магницкого ради ее капризов?

— Конечно, нет!

— Ну и зря. Потому что совсем скоро ему станет совершенно не до тебя.

— Это еще почему?

— Никитина, ты уже забыла начало разговора? Мы с ним женимся.

Что за ересь она несет?

— Совсем скоро. Я бы даже сказала — в экстренном порядке, — она снова отхлебнула кофе и как-то блаженно поморщилась. — Надо же, какая мерзость, а так хочется, что сил нет.

У меня в голове шумело. Все происходящее воспринималось через мутную пелену, толстый слой ваты, обволакивавшей все вокруг. Может, я сплю, и мне снится тот самый бредовый сон, в котором один бред сменяется другим? Сейчас у нее вырастут рога, ребята за соседними столами превратятся в зомби, за окном пойдет снег.

Зажмурилась, поморгала, пытаясь отогнать виденье. Незаметно ущипнула себя за ляжку. Пробуждение так и не настало. То же кафе, та же Рыжова.

— Прости, Ален. Я не знаю, что у тебя в голове переключилось. Мне уже даже не интересно все это слушать. И чтобы как-то умерить твой пыл и твою странную уверенность, могу сказать, что у Егора к тебе интереса нет. Ноль. Без палочки…

Она уставилась на меня откровенно зло, но я продолжала, не обращая внимания на ком растущий посреди груди.

— …За все лето он о тебе ни разу и не вспомнил. И жениться на тебе он не станет. Ни в угоду тебе, ни в угоду вашим родителям.

— Посмотрим.

— Чего смотреть? Ты его не интересуешь. Вообще.

— Уверена? — Рыжова снисходительно улыбнулась, но глаза продолжали метать молнии.

Меня уже так трясло, и это было видно невооруженным взглядом. В горле першило, чертовски хотелось пить, но я боялась прикасаться к чашке, потому что руки ходили ходуном.

— Абсолютно. Ты для Егора — пустое место, — мне внезапно тоже захотелось уколоть ее побольнее. — Он тебя даже не видит. Так что о каком браке может идти речь, раз он тебя как женщину не воспринимает?

— Дашунь, ты это серьезно? Не воспринимает?

— Да. Он сам говорил.

— Ну, значит, дорогая моя, не все он тебе рассказывает, — она подмигнула, а у меня холодный пот по спине градом покатился, — такой затейник этот Егорушка. Просто партизан от Бога.

Наверное, мне надо было послать ее подальше и уйти, а не терпеть все эти выпады и укусы. Но у меня будто задница к стулу приросла. Ни встать, ни пошевелиться, и на плечи давило какие-то странное ощущение. Будто на меня надвигалось цунами, и я вместо того чтобы бежать и спасаться, стояла на месте и смотрела.

— Только давай без всех этих интриг. Типа он тебе не договаривает и так далее. Я доверяю Егору. Точка.

Аленка наклонилась ближе ко мне и твердо произнесла:

— У нас с ним будет ребенок. Вот теперь точка.

Мне показалось, что от волнения меня вывернет наизнанку прямо там, за столом, на глазах у всех.

— И, как ты понимаешь, дорогая моя недалекая подруга, беременность сама собой не возникает. Это к вопросу о том, что я его не интересую как женщина.

— Это бред! — я категорично покачала головой.

— Тебе снимок УЗИ показать? Или тест полосатый? Живот, к сожалению, не могу дать потрогать. Не люблю пускать чужих в личное пространство.

Сейчас точно вывернет.

— Ты все выдумала, — не сдавалась я, — для того, чтобы нас с ним поссорить! Могла бы что-то поинтереснее сочинить, чем беременность.

— Так Егору позвони и спроси, раз мне не веришь. Если я не шибаюсь, то прямо сейчас он у родителей. Его дядя Паша вызвал на разговор. Наверное, решают, где свадьбу справлять будем, где жить. Скорее всего, у Егора, — она задумчиво потерла подбородок. — Ты в курсе, что ему родители квартиру летом купили? Как знали, что расширение семейства на подходе. Я там, кстати, уже была. Вчера. Меня тетя Катя пригласила. Мы с ней уже даже придумали какую отделку закажем…

Она так спокойно обо всем этом рассуждала, что моя уверенность в своей правоте, в Егоре, в нас с ним покачнулась и пошла трещинами.

— Ты врешь, — просипела сдавленно, — этого не может быть. Это какая-то ошибка. Фарс.

— Единственная ошибка — это ты. А фарс — это ваши как бы отношения. Я очень надеюсь, что тебе хватит мозгов не путаться у нас под ногами. Сама понимаешь: взрослая жизнь, свадьба, ребенок — совсем не до тебя и не до твоих глупостей.

— Мы с Егором встречаемся, — напомнила я.

— Да ты что? Ну давай расскажи мне, как будешь с ним встречаться, зная, что он мне ребенка сделал, — она подперла щеку рукой и внимательно посмотрела на меня, — давай, давай. Не стесняйся. Я внимательно слушаю. Мне очень интересно. Неужели все проглотишь, простишь и дальше будешь прыгать бестолковой стрекозой?..

Я попробовала сглотнуть стальной ком, вставший посреди горла, и не могла. Он не позволял сделать вдох полной грудью.

— …У тебя, конечно, всегда проблемы с достоинством и самоуважением были. Но не настолько же? Я тебя окончательно перестану уважать, если это так.

Она меня добивала. Видела, что хреново, и продолжала вбивать гвозди в крышку гроба.

— Мне плевать на твое уважение.

— Ух ты! Сейчас снег пойдет. Никитиной плевать на то, что о ней думают! Что, даже не станешь, как всегда, стелиться и предлагать дружбу?

— Я… я тебе не верю, — это все, на что меня хватало.

В голове больше не было слов, все потерялись, рассыпались словно карточный домик.

— Веришь, по глазам вижу, — Алена залпом допила свой невзрачный кофе, промокнула губы салфеточкой и изящно встала из-за стола, — мне пора. Сама понимаешь, столько дел перед свадьбой, столько хлопот. Обещаю, пришлю приглашение на торжество. Уж прости, подружкой невесты тебе не стать, но ты не грусти, Дашунь. Смотри, погода какая хорошая. Солнышко. Птички поют. Все как ты любишь. Съешь мороженку и иди дальше копаться в свою песочницу.

Смерила напоследок меня презрительным взглядом и ушла. Не оглядываясь. Ни о чем не жалея, а я сидела за этим проклятым столом, все так же не находя в себе сил подняться, и рассыпалась на осколки.

Рыжова беременна. От Егора…

Виски нестерпимо сдавило, и стальной ком, мешавший дышать, провалился вниз до самых трусов. Алена права. Я поверила. Всеми силами пыталась оттолкнуть от себя эту правду, но она упрямо проникала внутрь, оставляя за собой выжженное пепелище.

Ребенок. Явно не от того, что они по телефону разговаривали. Они спали! Были вместе! А я дура. Конченая. Идиотка, каких свет не видывал. Ничего не замечала, ничего не понимала. А они…

О-о-ох. Как больно дышать. Аж искры из глаз.

Даша, Дашенька, Дашуля. Что же ты такая беспечная?

Зачем? Зачем я с ним связалась. Ведь знала, что будет больно, будет плохо, и все равно потянулась, как бабочка за огнем. Вечная женская вера в то, что ей по силам исправить другого человека. Сплошная наивность. Нет. Не наивность. Дурость!

А ведь он говорил, что будет сложно. Предупреждал, а я на что-то все равно надеялась. Вот теперь получи и распишись.

Тошно, даже удавиться захотелось. Особенно, когда телефон запиликал, и на экране появилась физиономия Магницкого. Я не отвечала, смотрела на него, пытаясь понять, как теперь дальше жить. Он набирал меня снова и снова, а у меня даже не было сил убавить громкость. Люди за соседними столами начали на меня недовольно коситься.

— Да, — я все-таки ответила.

— Даш, привет, — голос у него был убитый. Никакой.

— Тебя можно поздравить? — я смогла натянуто улыбнуться. — С долгожданным потомством?

— Что? Откуда ты…

— Все, Егор, свободен, — прошелестела я, сбрасывая вызов.

Говорить с ним сейчас, когда все внутри кипит от боли — невыносимо. Телефон отключила и уткнулась лицом в ладони. Народ вокруг веселился, отмечая первый день осени, а я боялась, что у меня сейчас сердце не выдержит, остановится.

Надо уходить. Спрятаться в какой-нибудь норе. Осознать…

— Девушка, посчитайте, пожалуйста, — слабо улыбнувшись, обратилась к проходящей мимо официантке.

— Минуточку, — она ускакала к стойке и вернулась уже с чеком.

— Ваша подруга сказала, что вы заплатите за кофе, — доверительно сообщила она, вызывая очередной приступ ледяных мурашек.

— Она мне не подруга, — прохрипела я, пытаясь нащупать в сумке кошелек. Пальцы не слушались, руки тоже, — больше не подруга.

— Сочувствую. С вас двести рублей.

Глава 17

Как бы так сказать помягче…

Ноги стали ватными. Небеса обрушились мне на голову. Земля ушла из-под ног.

Я обомлел.

А если точнее и без лирики, то просто ох*ел.

Когда родители вызвали к себе, я был уверен, что получу люлей за то, что опять накосячил с договорами или поставщиками, или подпись где-то не там нарисовал. Да мало ли за что? Я работничек-то еще тот.

Отец встретил хмуро, мать со слезами на глазах, но с подозрительно счастливой улыбкой. Меня провели в гостиную, усадили на диван, сами сели напротив, наверное, чтобы не сбежал раньше времени. У меня еще тогда кольнуло где-то в области печени. А уж когда предки вывезли мне про Алену и ее якобы беременность от меня, закололо не только в печень, но и в ухо, в сердце, в задницу и в то самое место, с помощью которого детей делают. Причиндалы поджались, настойчиво пытаясь спрятаться и оставить меня наедине с проблемой.

Наверное, родители ждали от меня радости, или восторга, или мужественного согласия на все что угодно, или какой другой благородной херни. Поэтому тоже охренели, когда я напрямую высказал, что думаю и по поводу Алены, вешавшейся мне на шею, и по поводу этой идиотской беременности, которая если и есть, то не факт, что от меня. И тем более по поводу женитьбы, на которую нацелились родители.

В результате мы разругались в хлам. Отец орал на меня. Я орал в ответ. Мать ревела, прижимая руки к груди, и повторяла, как заведенная: мальчики, ну что же вы так.

А вот так!

Я не знаю, на что рассчитывала эта сука Алена, натравливая на меня предков, но пошли они все к чертовой бабушке!

В общем, ушел. Хлопнул дверью так, что по всему дому зазвенели окна, а с соседней березы свалился на землю перепуганный кот. Уже в машине, рассекая на запредельной скорости по загородной трассе, я пришел в себя. Свернул на обочину, остановился, сложил руки на руле и уткнулся в них лбом, пытаясь собрать в одну кучу разбегавшиеся мысли.

Так, хватит сопли жевать. Надо как-то решать эту проблему.

Встретиться с Аленой. Разобраться, что за херню она затеяла, наглядно объяснить ей, куда она может идти со своими интригами и каверзами. Всегда считал ее сукой, но с мозгами. Ошибся. Идиотка непроходимая. На что рассчитывала, затевая всю эту игру — непонятно. Неужели думала, что сразу побегу предложение делать? Ну ведь бред же!

Если потребуется, за волосы притащу ее на родительский совет и заставлю публично объясняться. И чтоб ее предки тоже присутствовали и послушали, что за ересь в голове у их доченьки плещется. Главное — не прибить эту дрань по пути, а то уж больно хочется, аж до дрожи в руках.

Я злился. Настолько сильно, что был готов крушить все на своем пути. Но, кроме злости и ярости, меня душил еще какой-то совершенно несвойственный мне страх. Плевать на Рыжову, на то, что предки будут теперь грызть по этому поводу — переживу, не впервой. Даже не замечу.

Меня волновало только то, что обо всей этой лаже узнает Дашка. Это же проблем не оберешься! Задолбаешься доказывать, что не жираф.

Полный п***…

Ударился лбом о руль. Потом еще раз. И третий — для надежности.

Мне может кто-нибудь объяснить, какого хрена я не послал Рыжову тогда — в клубе, когда пришла ко мне в комнату и начала сиськами перед носом трясти? Любую другую надо было хватать, но не ее! И потом второй раз потащил. Дебил.

А ведь она, зараза, еще тогда предлагала без резины трахаться! Заранее залет планировала. Молодец я, просто молодец. Два раза присунул, а теперь хрен знает, как из всего этого дерьма выруливать.

Взгляд упал на часы. Времени — почти два. Дашка точно окончила учиться и ждала моего звонка.

Проклятье. Такой хороший день планировался. И на тебе, Егорка. Говна на лопате. Чтобы не было скучно.

Надо надевать маску уверенного в себе хрена, звонить ей, переносить встречу на вечер. К тому времени, надеюсь, мне удастся разобраться с сучкой Рыжовой и вывести ее на чистую воду.

Руки подозрительно подрагивали, когда я потянулся за телефоном. В висках застучало, а язык стал ватным. Докатился. Совсем нервы сдали.

Я набрал номер и пока слушал гудки, мысленно готовился к разговору, но стоило услышать ее сумрачное «Да», внутри все оборвалось.

— Привет, — то ли просипел, то ли прохрипел.

Да что это такое?! Где моя уверенность, самоуверенность, напор и все остальное?! Наверное, спрятались и поджались следом за бубенцами.

— Тебя можно поздравить? — Хотел спросить с чем, но не успел. Дашка сама пояснила: — С долгожданным потомством.

Меня будто кипятком с ног до головы облили.

— Что? Откуда ты…

Да понятно откуда! Рыжова! Сука! Опередила!

— Все, Егор, свободен, — горько припечатала Даша и сбросила звонок.

Заебись… Просто заебись.

И что значит — свободен? Она расстаться, что ли, решила? Из-за вот этой всей лажи? Следом за кипятком по коже прошелся лютый мороз, от которого волосы встали дыбом и сердце зашлось.

Никаких «свободен», вашу мать!

Я разрывался между желанием помчаться к Алене и вздернуть ее на первом же столбе и жуткой потребностью рвануть к Дашке. Поговорить с ней, пока она не напридумывала себе и все не стало еще хуже.

Хотя куда уж хуже? И так самое дно.

Метался я всего пару секунд и выбрал Дашу. Увидеть ее, убедить в том, что все это просто какая-то чудовищная по своему идиотизму игра дорогой «подруги» — важнее всего остального.

Главной проблемой оказалось то, что Даше было плевать на мое желание поговорить. Она не отвечала на звонки, не читала сообщения. Игнорировала целиком и полностью, наматывая на кулак и без того расшатанные нервы.

Твою ж мать, ну на хрена включать игнор? Что за детские игры? И так хреново, еще и она масла в огонь подливает.

Решив во что бы то ни стало поговорить с ней, я вылез и машины и твердым шагом направился к подъезду. Не хочет выходить? Так я не гордый, сам зайду. Однако не успел я добраться до домофона, как телефон ожил.

Надо же. Даша. Наверное, за шторами у окна пряталась и увидела, что иду.

— Чего тебе надо? — спросила сердито.

Обычно ласковый голос теперь был холодным и чужим. Это неприятно царапнуло, задело что-то непонятное за ребрами. Я поморщился:

— Поговорить, Даш. Просто поговорить.

— Я не хочу…

— Через не хочу.

— Я не выйду.

— Хорошо, я сам зайду, — снова направился к подъезду.

— Я не пущу тебя! — испуганно выкрикнула она. — И вообще, у меня дома родители.

— Прекрасно. Заодно познакомлюсь.

Я блефовал. Никакого знакомства не хотелось, но если для того, чтобы поговорить с Дашей, придется пробиваться через ее предков — я это сделаю. Меня проще пустить, чем потом краснеть перед соседями за буйного гостя.

— Не смей!

— Даш, просто выйди! Прятками проблему не решишь.

— Я видеть тебя не могу, — ее голос дрогнул.

Внутри все смялось. Стало тошно до невозможности.

— Даш, пожалуйста. Нам надо поговорить. — Она молчала. Просто шумно дышала в трубку, не произнося ни слова. — Даш?

— Хорошо, я выйду. Последний раз. После этого оставь меня в покое.

— Хорошо, — с готовностью согласился, про себя подумав, что хрен ей, а не покой, — я тебя жд… — Она не стала дослушивать и сбросила звонок. — Пф, — потер лицо ладонями, тяжело вздохнул и поплелся обратно к машине. Как же меня все задолбало, кто бы знал…

Даша появилась через пару минут. Сидя за рулем, я наблюдал за тем, как она выскочила из подъезда и решительным шагом направилась к машине. Вся такая собранная, боевая… а глаза то красные, припухшие.

Ревела. Из-за того, что один дебил не смог хрен в штанах удержать.

— Говори, что хотел, — буквально приказала, усаживаясь на соседнее сиденье и громко хлопая дверцей, — у тебя есть три минуты.

У меня, как назло, все слова из головы вылетели. Я просто сидел и смотрел на нее. Растрепанную, злую, но чертовски несчастную. Мне больше нравилось, когда она улыбалась. Не осознавая, что делаю, протянул руку, чтобы стереть влажную дорожку со щеки, но Дашка отшатнулась:

— Не смей! — увидев немой вопрос в моих глазах, добавила: — Не смей меня трогать! Никогда!

Я с трудом вдохнул, чувствуя, как обычный воздух разъедает легкие, прожигает дыру в груди. Потому что понял: она решила расстаться. Внезапно это показалось концом света. Как я без этой ромашки буду?

— Даш…

— Ну хватит Дашкать, Егор! — взвилась она. — Даша, Даша, Даша… Меня уже тошнит от собственного имени!

Нервы у нее были еще растрепаннее моих.

Рыжова, сука! Прибил бы.

— Я по поводу того, что случилось, — произнес и поморщился. Понятно же, что не о погоде приехал говорить.

— А что случилось? — Даша развела руками. — Ничего не случилось! Просто мой парень заделал ребенка моей подруге! Пустяки, дело-то житейское.

— Да почему именно я? Кто угодно ей мог заделать!

— Ты с ней спал? — напрямую спросила Никитина, нагло вскинув брови.

— Эээ…- я смутился. В жизни в такую идиотскую ситуацию не попадал. Оказывается, не так-то просто признаться в том, что накосячил. — Да или нет?! — продолжала допытываться она дрожащим голосом

— Ну, было. Пару раз, — попробовал сказать равнодушно и не смог.

Споткнулся, увидев, как у Дашки затрясся подбородок. Если она сейчас заревет, я сдохну.

— Прощай, Егор, — она потянулась к ручке, но я успел нажать кнопку блокировки двери. Девушка замерла, потом посмотрела на меня как на врага народа и потребовала: — Выпусти меня немедленно! Иначе я буду орать.

— Ори. — Я бы тоже с удовольствием поорал. Меня самого уже потряхивало. От злости, от раздражения, от противного чувства стыда. — Даш, понимаешь, — я еле подбирал слова, — все не так, как ты думаешь…

— Ты с ней спал! — обличающе ткнула в мою сторону пальцем.

— Да, но это было…

— Случайность? Тебя связали и обесчестили? Подлая Рыжова тебя опоила и забралась сверху? Или, может, шантаж? Пытки? Принуждение?

— Хватит! — рявкнул я, выходя из себя. — Прекрати херню нести.

Зря я к ней сейчас приехал. Она не хочет слушать, а я не знаю, что говорить. Оба на взводе, и ничем хорошим это не кончится.

— Что хочу, то и несу!

— Я перепихнулся пару раз еще до того, как начал с тобой встречаться. Когда появилась ты — у нас с ней уже ничего не было!

— Ну, конечно! Ты подбивал клинья ко мне, а пока, чтобы не скучать, потрахивал дорогую подругу. Так?

— Так, — устало пожал плечами. Какой смысл отпираться, — я не знал, получится ли у нас с тобой хоть что-нибудь.

— Ах, ты не знал, — прошипела она, как дикая кошка, — просто так, значит, подкатывал, авось перепадет чего. Да?

Выдержка никогда не была моей сильной стороной:

— Дашунь, давай ты не будешь надевать корону?

— Магницкий, ты о чем?

— Скажи-ка, а ты со своим хреном еще встречалась, когда потребовала с меня десять свиданий?

Она покраснела. Вспыхнула, как свеча.

— Это другое!

— Да ты что? А в чем разница, не объяснишь?

— В том, что я не залетела!

Пипец она аргумент привела.

— С чего вы вообще все взяли, что папаша — я? Со слов Рыжовой? — взбесился я.

— А я ей верю.

— С хера ли? — ее наивность порой выводила из себя.

— Нет смысла врать о том, что легко проверить.

— Ну вот и проверим.

— Проверяй, что хочешь. Но без меня. Выпусти!

— Дашка! — попробовал схватить ее за руку, но она отпихнула меня.

— Не тронь меня! Уезжай! Видеть тебя не хочу!

Точно зря приехал. У меня внутри кипело. Я себя знаю: если накроет, то все — туши свет. Если сейчас не заткнусь, не отпущу ее, то окончательно все испорчу. Раздраженно хлопнул по кнопке, разблокировав двери.

— Иди! Потом поговорим!

Никитина пулей выскочила из машины и, не оглядываясь, убежала домой, оставив меня наедине с собственными демонами.

Я всегда был вспыльчивым, но тут реально казалось, что еще немного — и рванет. Так рванет, что размажет меня по салону машины.

— Сука! — ударил по рулю кулаком. — Сука!

Какого черта вообще происходит? Что это за гребаный коктейль из острых ощущений?! Когда родители вызвали на разговор, я подозревал, что случилась какая-то жопа, но и подумать не мог, какой будет ее глубина.

Я гнал к дорогой подруге Аленушке, которая придумала какую-то инфернальную хрень, а мне теперь предстояло это расхлебывать. Злой, как черт, аж трясло, ноги газ с тормозом путали. В жизни так не нервничал. Настолько, чтобы внутри все в комок сжималось и с мерзкой дрожью пульсировало.

Еще Даша эта своим «это другое» просто до белого каления довела…

Затормозил возле дома Рыжовой, с ненавистью глянув на знакомые окна, и набрал ее номер:

— Я внизу.

— Что как не родной? Заходи в гости, — пропела она.

— Вышла. Живо!

— Ой-ой-ой, разве так джентльмены разговаривают? — продолжала нарываться эта зараза.

— Рыжова, мать твою, тебе жить, что ли, надоело? — гаркнул я

— Ладно, не вопи, — она зевнула в трубку, — сейчас выйду.

Выходила она минут двадцать, не меньше, и на мои повторные звонки не отвечала. Точно довести решила. Сука!

Я уже схватился за ручку двери, чтобы выскочить из машины и ломануться в дом, несмотря на то, что там ее родители, но Алена, наконец, вышла сама. Обхватила себя руками, словно пытаясь согреться, и неторопливым шагом пошла к моей тачке.

— Давай, бл*дь, живее! — я ударил по клаксону.

На злой сигнал начали лаять все соседские собаки, раздражая еще больше, а Рыжова даже шага не прибавила. Подошла, как королева, дверь открыла, не торопясь забралась внутрь. Разгладила складки на подоле и посмотрела на меня. Без единой эмоции, с ничего не значащей улыбкой:

— Добрый вечер, Егор.

— Это что за херню ты затеяла?! — я проигнорировал ее приветствие.

Развернулся, бешеным взглядом впился в лицо, борясь с желанием встряхнуть ее, как тупую куклу.

— Ничего, — она развела руками.

— Что за бред про беременность?!

— Почему бред? На, любуйся, — вытащила из кармана какую-то штуку и протянула ее мне.

Я опустил глаза и тут же увидел те самые пресловутые две полоски.

— Выкинь это говно, — отпихнул в сторону ее руку.

— Ну почему же говно? Это подтверждение того, что я беременна.

— Интересно, от кого?

— От тебя, — снова блядская улыбка

— Это по официальной версии, а на самом деле от кого?

— От тебя, Егорушка, от тебя.

— Я должен поверить в эту лажу?

— Да…

— После того, как ты в клубе сама на меня залезла?

— Я хотела…

— И потом еще хрен знает на чьих коленях скакала? — окинул ее брезгливым взглядом.

— Ни на ком я не скакала, — улыбаться она перестала. Темные глаза яростно сверкнули, — ты прекрасно это знаешь!

— Ты о чем, Ален? Я ни черта не знаю. И знать не хочу. Мне вообще пофиг, чем ты занимаешься. Можешь хоть перед всем городом ноги раздвигать. Мне плевать. Только не надо при этом пытаться на меня повесить чьего-то ушлепка.

Она попыталась отвесить мне пощечину, но я перехватил ее руку. Сжал запястье так, что она охнула и схватилась второй рукой, пытаясь разжать мои пальцы.

— Егор! Мне больно.

— А ты меньше херню всякую городи, тогда и больно не будет, — в сердцах отпихнул ее руку от себя, — в общем, так. Сама эту кашу заварила, сама и расхлебывай. Объясняйся с родителями. Рассказывай им о своих любовных похождениях, а меня оставь в покое.

— Ребенок твой, — твердо произнесла Рыжова, потирая покрасневшую руку.

— Проверим?

— Конечно. Хоть сейчас, — она откинулась на спинку и снова нацепила маску невозмутимой суки, — я согласна на любые тесты. Можешь сам выбрать клинику, врача, место, время. Все что хочешь.

От ее уверенного тона у меня зашевелились волосы на затылке. Что-то дрогнуло в животе, свернулось в тугой узел. Не врет. Ни хрена не врет!

Эта мысль пролетела как ураган, оставляя за собой руины. Во рту стало горько, кисло и одновременно солено — до крови прикусил язык.

— Мы с тобой трахались с гондонами! — последний аргумент, который хоть как-то мог удержать меня на плаву

— И что? Сто процентную защиту тебе никто не гарантировал.

— Оба раза с резиной! — давил я.

— Значит, живчики у тебя качественные, прошли сквозь все преграды. Гордись.

— Сука. Я тебя сейчас прибью.

— Прибьешь? Мать своего ребенка? Это слишком даже для тебя, — нагло ухмыльнулась Рыжова.

Меня передернуло. Так сильно, что Алена это заметила. Тут же подобралась, хищно прищурилась, совсем недобро посмотрев на меня.

— Я надеюсь, ты не станешь усложнять жизнь ни себе, ни мне и сделаешь аборт.

— Нет, — категорично ответила она, — никаких абортов. Я хочу этого ребенка.

— А я нет!

— Тем хуже для тебя. Нам все равно придется пожениться…

— Ален, скажи, ты вообще в своем уме? Решила залететь, чтобы заставить меня жениться? Серьезно? Мы не в то время живем, чтобы из-за беременности идти на такой шаг. Это раз. И я далеко не джентльмен, чтобы проявлять такое благородство.

— А куда ты денешься? — снисходительно, даже немного ласково спросила Алена, — Родители согласились, что нам теперь просто необходимо расписаться, и они точно не позволят тебе отсидеться в стороне. Даже не рассчитывай на это.

Поганка решила привлечь на свою сторону тяжелую артиллерию в виде родителей.

— Пиздец, — я сидел и сокрушенно качал головой, охреневая с каждой секундой все больше и больше, — вы все чокнулись, что ли? Какая свадьба? Ты меня вообще не интересуешь! Понимаешь? Ты для меня пустое место.

— Ну почему же, — она игриво повела плечом, — мне помниться, очень даже интересовала.

— Первый раз ты сама напрыгнула. Кто ж будет отказываться от халявной дырки? А второй раз мне было все равно кому присунуть. Хоть тебе, хоть табуретке. — Рыжова покраснела до кончиков волос. Если бы взглядом можно было убивать — она бы мне им кишки выпустила, прямо здесь и сейчас. — Я не понимаю, на что ты рассчитывала, затевая вот это вот все. Что я обрадуюсь? Воспылаю к тебе пламенной любовью, упаду на колени и буду ноги целовать? Или, может, думала, что я поскачу с тобой в ЗАГС, бросив свою девушку?

— Дашеньку? — нагло хмыкнула Рыжова. — Можешь забыть про нее. Она к тебе больше не подойдет. Гарантирую. Но… ты сможешь увидеть ее на нашей свадьбе. Я обязательно ее приглашу.

— Все, выметайся, — прорычал я, — чтобы духу твоего здесь больше не было!

— Как скажешь, милый, — она кокетливо помахала мне пальчиками и вышла из машины, оставив меня кипеть от бешенства.

Да, что это за день то такой?!

Родители, Рыжова, Дашка. Все обрушились, как стая воронья. И все из-за того, что два раза не головой подумал, а отростком между ног.

Глава 18

Говенный, полный бреда бесконечный день. Одна встреча лучше другой.

Наверное, именно поэтому я сидел один в машине где-то у черта на куличиках и бездумно пялился на ночную темноту за окном. Никого не хотелось видеть, ни с кем не хотелось разговаривать. Даже на гонки не поехал, справедливо решив, что шумахер сейчас из меня никакой. Выдержки нет, нервы на пределе, готов бросаться на любого, кто криво посмотрит. С таким настроем соваться на трассу — самоубийство. Я, конечно, в шоке от творившейся вокруг херни, но не настолько, чтобы лезть на рожон и рисковать собственной шкурой.

Поэтому просто сидел, игнорируя разрывавшийся от звонков телефон.

Мать звонила раз сто, следом за ней отец. Мне нечего им сказать. Все, что мог, в первый заход выдал.

Звонки от родителей Алены. Интересно, поздравлять спешат или яйца откручивать? Все зависит от того, как Рыжова подала информацию.

Сама Алена по кой-то черт звонила. Если не для того, чтобы сказать «шутка», то пошла она на хер. Отторжение полное. Передергивает от одной мысли об этой хитрожопой кобре.

Еще друзья, товарищи, коллеги… Кто только не звонил. Всем я, блядь, потребовался. Все соскучились.

…Кроме Даши.

От этой ни звонка, ни сообщения. Полная тишина. А ведь еще вчера и получаса не проходило, чтобы от нее весточка не прилетела.

К сожалению, спокойное счастливое «вчера» осталось в прошлом. Внезапный рубеж, после которого не будет как прежде.

— Вот я дебил, — сокрушенно простонал я и ткнулся лбом в руль, — кретин года.

Перед глазами почему-то стояли сиськи Рыжовой. Тот самый момент, когда она их в клубе первый раз передо мной вывалила. Наживка для долбоебов.

Ладно бы сисек в своей жизни ни разу не мацал, тогда бы понятно было: увидел, пустил слюни, охренел от счастья. Нет, я, конечно, охренел от самого факта, что она мне ими в нос сунула, но дальше-то зачем было идти?

Этот вопрос раз за разом кружился у меня в голове, доводя до исступления. Хрен ли думать о том, что уже случилось? Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, надо искать выход из этой клоаки.

Вот с этим была проблема. Никакого выхода я не видел. Кругом полная беспросветная жопа.

Хуже всего, что я верил Рыжовой. Действительно залетела, и сто процентов — от меня. Не тот это человек, чтобы придумывать липовую беременность. Она бы и слова не посмела вякнуть на эту тему, если бы не была уверена.

Мало мне проблем было, теперь еще и это.

Лучше бы Дашка залетела…

Утро выдалось противным. Еще вчера стояла теплая, почти летняя погода, а сегодня холодный, по-осеннему унылый дождь размеренно барабанил по крыше.

Я с кряхтением сел, потянулся, разминая затекшую спину. Спать в машине — то еще удовольствие. Во весь рост не вытянуться, лишний раз не повернуться, но вчера не хотелось никуда ехать. Где остановился — там и заночевал.

Голова трещала то ли от мыслей, то ли от чудовищно неудобной ночлежки, настроение на нуле, даже ниже. Не обращая внимания на дождь, я выбрался наружу и глубоко вдохнул осенний воздух. Пахло землей, прелыми яблоками и дымом — в порыве ночного отчаяния меня занесло к каким-то коллективным садам. Даже не помню, как досюда добрался, просто гнал, как ненормальный, поворачивая, куда взбредёт.

Мимо меня пробежала унылая сырая овчарка. Грязная шерсть висела лохмотьями, хвост понуро повис между ног. Ну прям я, только в животном обличии.

Надо было возвращаться домой. Собираться, приводить себя в порядок и идти на работу. Загрузить себя так, чтобы не было лишней минуты для бесполезного самоедства.

Перед тем как отчалить, я достал из бардачка мобильник и, игнорируя письма-звонки от всех остальных, попытался связаться с Дашкой. В ответ — неизменная тишина, сколько бы я ее ни набирал. Сто процентов в черный список закинула как особо опасного нарушителя спокойствия. Наверное, мне надо было рвануть к ней, стоять под ее окнами и орать до посинения, чтобы она вышла. Только что-то подсказывало, что все это бессмысленно. Пока не успокоится, не перестанет истерить — бесполезно что-то доказывать.

— Егор, — мама встретила спокойной улыбкой. Будто ничего не произошло, будто все в полном порядке, — а мы завтракаем.

За большим столом сидел отец и сосредоточенно пилил ножом кусок бекона. На меня он не смотрел, но и без взглядов было понятно, что едва держится.

— Присоединишься? — она с такой надеждой посмотрела на меня, что я не смог просто уйти, хотя очень хотелось.

— Пожалуй, от кофе не откажусь.

Она тут же начала суетиться, накрывать еще на одного человека. И хотя я просил только кофе, через минуту передо мной стояла тарелка с завтраком, при виде которого живот неприятно сжался. Гадина Рыжова напрочь отбила у меня аппетит.

Пять минут прошло в гробовой тишине, нарушаемой лишь редким звяканьем вилок по тарелкам, а потом мать аккуратно поинтересовалась:

— Как дела?

— Супер, — я не поднимал взгляда от тарелки, стараясь держать под контролем лютующих чертей.

— Где ты был ночью? Мы звонили…

— У друзей, — получилось резко, почти грубо, и она снова замолчала.

Этот совместный завтрак тяготил меня все больше и больше. Лебезящая мать, суровая физиономия отца. Словно в школьные годы вернулся. Пора уходить, пока разговор не свернул в опасное русло.

— А мы вчера разговаривали с родителями Аленки…

Бли-ин. Не успел свалить.

Не дождавшись от меня ответа, мама продолжала:

— …Мы пару вариантов накидали, как лучше все организовать.

— Организовать — что? — спросил я, хотя и так понятно было, о чем речь.

— Свадьбу, — осторожно ответила маменька, чувствуя, что подходит к опасному месту, — Алена хотела бы в загородном парк-отеле…

— А ее кто-то замуж позвал? — нагло ухмыльнулся я, поднимаясь из-за стола. — Ну что ж, счастья ей, здоровья, успехов…

— Все, с меня хватит! — взревел отец, отбрасывая вилку в сторону. — Ты сейчас же пойдешь к ней и…

— Прости, пап, нет времени на херню. На работу опаздываю, — сказал я и поспешно свалил до того, как разгорелся новый виток скандала.

Эта Вселенная явно решила проверить меня на прочность, потому что все, кто попадался в этот день на моем пути, считали своим долгом до меня доебаться. Поставщики, специалисты, бухгалтерия и даже старая полуслепая уборщица. Она решила, что я посторонний, и попыталась вытолкать меня на улицу и долго бухтела мне вслед, когда я от нее сбежал, едва не получив сырой тряпкой по морде.

А Дашка все молчала. Как воды в рот набрала.

Я уже стал подумывать, а не приснилась ли она мне вообще? Идиотское ощущение. Вроде не шлялся, не дебоширил, не изменял. Все случилось еще до того, как мы сошлись, а все равно виноватым себя перед ней чувствовал. Но, наверное, природное упрямство поднялось, потому что извиняться не хотел. Разве что за свою тупость. Вот тут да, налажал по полной. Туши свет. За это можно и извиниться, да хоть на коленях ползать.

Проблема в том, что никто не собирался на это смотреть и тем более слушать — Дашка ушла в глубокую оборону. Глухо, как в танке. Сама не звонила, не писала, на мои звонки не отвечала. Я уже собрался вечером ехать к ней и орать под окнами.

Ее, конечно, тоже можно понять. Живешь себе, радуешься и — хоп! — у парня побочный ребенок нарисовался. Приключение не для слабонервных. Но зачем прятаться? Поговорить надо нормально. Обсудить все. Как взрослые люди.

В общем, решено — поеду к ней вечером, наведу шухер в их тихом дворе.

Только и этот план пошел псу под хвост. Потому что на горизонте снова нарисовались родители с очередным ультиматумом: явиться пред их ясны очи, или я им больше не сын.

Задолбали.

Ладно, хоть Рыжова перестала названивать. Каждый ее вызов — как ржавым серпом по яйцам. Какое, на хрен, жениться, если я даже голос ее слышать не могу?

В девять вечера до невозможности затраханный работой я поехал домой. Заскочить в душ, переодеться, заодно послушать очередное причитание родителей. Потом к Никитиной. Выколупывать ее из той раковины, в которой она спряталась.

— Сядь, — приказал отец, указывая на кресло напротив стола.

Наша добрая семейная встреча проходила сегодня в его рабочем кабинете. Батя сидел, широко упираясь локтями на столешницу, а бледная мать стояла у него за спиной и нервно теребила платочек.

— Спасибо. Постою.

— Сядь, я сказал, — он хлопнул ладонью по столу.

Мама испуганно вздрогнула и уронила платочек на пол, а на глазах заблестели слезы.

Пришлось подчиниться. Вскинул усталый взгляд к потолку, тяжко вздохнул и плюхнулся на кресло.

— Ну сел. Что дальше?

— Не паясничай.

— Как скажешь, — равнодушно пожал плечами.

— С тобой иногда неприятно разговаривать, — жестко сказал отец, следя за моими движениями, — ты как дикий.

— Так, может, я пойду? Не буду раздражать вас своим присутствием…

— Сидеть! У нас разговор серьезный.

— Опять по поводу Рыжовой? Вам не надоело? Я рассказывал, как все было. Она сама залезла на меня в клубе, как последняя подстилка.

— Егор! — ужаснулась мама. — Как ты можешь? Она же девушка!

— Угу. Девочка-целочка, — проворчал себе под нос, за что словил еще один яростный взгляд папаши. — Я вообще не понимаю, почему инициатива исходила от нее, а виноватым хотят все сделать меня? Я, между прочим, о контрацепции думал, в отличие от нее.

— Хреново думал, раз она забеременела.

— Так, может, все-таки не от меня? — сказал уныло, прекрасно осознавая, что чудес не бывает. — Мало ли кому она еще давала.

— Все. С меня хватит, — прорычал отец, — ты ведешь себя как недостойный утырок, отбивающийся от ответственности.

— Спасибо за поддержку, пап, — холодно улыбнулся я, — ты всегда был опорой, скалой, на которую можно положиться, — я откровенно нарывался.

Отец пошел красными пятнами, на шее у него вздулись вены, а глаза стали как у форменного маньяка.

— Я больше не собираюсь с тобой спорить.

— Прекрасно. Можно идти? — я указал большим пальцем на дверь за своей спиной.

— Иди. Только вот это посмотри сначала, — он подтолкнул ко мне белый конверт.

Этот конверт мне сразу не понравилось, будто царапнуло что-то изнутри, сжало острыми когтями.

Внутри оказался сложенный втрое лист.

— Тут много букв…

— Читай!

— Ладно, что ж так орать? — я примирительно поднял руки, чем вызвал очередной раздраженный скрип зубов у отца. — Ну-с, посмотрим, что вы тут накатали…

Накатали они немного. Всего страницу.

Зато какую!

На пятой строчке я испытал легкое недоумение, на десятой нахмурился, на пятнадцатой реально напрягся, а к финалу просто охренел.

— Это что? — тряхнул смятым листом.

— Это наш ответ на твои действия, сын. Если ты хочешь вести себя, как сопливый пацан — дело твое. А мы позаботимся о будущем своего внука. Или внучки.

— Вы собрались все переписать на него?

— Да.

— Обалдеть. А ничего, что это семейный бизнес?

— Так он и останется в семье, — отец развел руками, — просто тебя в нем не будет.

Пару месяцев назад я бы так не отреагировал. А теперь, когда я сутками пропадал на той гребаной работе, пытаясь понять что к чему и всеми силами радея за благополучие семейного дела, такой поворот меня просто выбесил.

— Вы совсем умом тронулись или как?

— А что не так, сынок? Ты большой, вроде как умный, пробивной. Найдешь себя в каком-нибудь другом занятии. Менеджером устроишься куда-нибудь, или курьером, ну или консультантом в магазин техники. Я в тебя верю, — хищно улыбнулся батя. — А мы уж как-нибудь сами потихоньку справимся. Аленка через пару лет универ заканчивает — подхватит, а там, глядишь, и внук вырастет.

Меня затрясло от злости.

— Милый, — взмолилась маменька, — женись на Алене, и все будет хорошо.

— У кого?

— У всех. Мы на заслуженный покой уйдем, а вы будете бизнесом управлять. И про содержимое этого конверта все забудем.

— Это шантаж?

Мама смутилась и беспомощно посмотрела на отца.

— Он самый, — согласился тот, — или ты выполняешь свои обязательства мужчины, сына, отца, или я тебе лишу всего. Квартиру, так и быть, оставлю, чтобы мне потом не говорили, что мой отпрыск под мостом ночует.

— Зашибись вы все придумали, — я рывком поднялся на ноги и пошел к выходу.

— Подумай о наших словах, — донесся мне в спину расстроенный крик матери.

Непременно. Подумаю. Догоню и еще раз подумаю.

Меня трясло не по-детски, и единственное, чего хотелось — это увидеть Дашку. Сжать ее в своих объятиях, уткнуться носом в мягкие волосы на макушке и, наконец, просто выдохнуть.

Дальше все шло по нарастающей.

Предки со своим ультиматумом. Рыжовы, с чего-то решившие, что я пипец как рад свалившемуся на меня счастью. Михалыч так вообще заявил, что я молодец, мужик. Видать, доченька не сказала ему, при каких обстоятельствах случилось наше с ней совокупление, и вывернула все так, будто у нас любовь-морковь и розовые единороги. Сука Алена, присылающая фотографии детских кроваток и мило интересующаяся: как тебе, милый? Да просто заебись! Чуть не обделался от восторга.

Реально давили со всех сторон, испытывая нервы на прочность. А я никогда не отличался нордической сдержанностью — разругался со своими в хлам, дорогой подруге высказал все, что думаю и в весьма нелицеприятной форме. Она, правда, не прониклась, улыбнулась так по-сучьи, по плечу потрепала и ушла, напевая себе под нос какую-то песню.

Но самое поганое, что мне никак не удавалось дотянуться до Дашки. Она как сквозь землю провалилась. Я уже не пытался ей звонить — понятно, что номер в черном списке, просто торчал под ее окнами до самой ночи.

Это бесило до невозможности. Да, налажал, но не настолько же! Признаю — неприятно, но не смертельно. Ладно бы, понимаю, трахался на стороне, рога ей наращивал, когда уже начали встречаться. А то ведь все случилось еще до нас!

Только она этого и слышать не хотела. Вообще ничего не хотела. Вымораживая этим подчистую. И так кругом жопа, все словно с цепи сорвались, так еще и от нее ноль отклика, идиотские прятки. Уж лучше бы орала как потерпевшая, чем вот так сваливать в тишину. Я бы тогда хоть знал, что ей не все равно, а то в последнее время стали закрадываться именно такие мысли.

Крышу окончательно сорвало, когда в понедельник утром меня не пустили на работу. Карта-пропуск не сработала, а охранник только пожал плечами и равнодушно ответил, дескать, посторонним в здании делать нечего.

Я охренел. В очередной раз. Уже не знаю какой по счету. Тут же позвонил отцу, подозревая, что без него здесь точно не обошлось.

— Какого хрена происходит? — с места в карьер, без прелюдий и расшаркиваний.

— Что именно из того, что происходит, какого хрена? — усмехаясь, спросил он.

— Меня не пускают на работу.

— Бедный. А где ты работаешь, если не секрет? — наигранно удивился он.

— Блин, это вообще не смешно! — я рычал, как разъярённый лев, которого окончательно довели. И даже плевать было, что с отцом разговариваю.

— Конечно, не смешно. Я так и не услышал, чтобы ты сделал предложение Аленке.

— Да пошла в задницу ваша Аленка! Что вообще за дикость вам с голову пришла?! Какого хрена я должен женить на бабе, с которой пару раз перепихнулся, за неимением под рукой другого варианта?!

Отец только зубами скрипнул от злости.

— По-твоему, не дикость — заделать ребенка и свалить в туман?

— Я никуда не сваливал. Вон, блядь, стою под дверьми, как идиот! Жду, когда меня пустят!

— Не пустят. Уволен за несоблюдение должностных инструкций…

Пи**ец. Полный пи**ц.

— …Хочешь обратно — ползи к Аленке и договаривайся о свадьбе. Надеюсь, она еще в состоянии простить твои выходки.

Все. Мозг у меня на этом моменте окончательно расплавились.

— Нахер надо, — скинул звонок и, резко развернувшись, ушел, задев плечом флегматичного охранника.

Пошли все в задницу! Обойдусь. И без семейного бизнеса, и без поддержки дорогих предков, окончательно тронувшихся умом на фоне этой гадской беременности. Как-нибудь выплыву.

Было бы только ради кого.

Незапланированный выходной я решил потратить на достижение одной -единственной цели: добраться до Дашки во чтобы то ни стало. В душе разброс, в голове каша. Мне нужен был ориентир. Что-то, что могло меня направить на путь истинный.

Мне нужна была Даша. Не знаю почему, но м казалось, что стоит нам увидеться, нормально поговорить, как большая часть проблем отвалится сама собой.

Я поехал к ней с самого утра и в наглую позвонил в домофон, потому что задолбался, как пес, сидеть у подъезда и грустными глазами смотреть на ее окна, ожидая, когда, наконец, царица всех обиженных и оскорбленных соизволит уделить мне пару минут. Проблемы есть, их надо решать, а не в прятки играть.

В ответ раздался бодрый женский голос. Не Дашин.

— Да?

— День добрый. Мне бы Дашу увидеть, — произнес твердо, чем изрядно озадачил незнакомую собеседницу.

Она на миг замолчала, а потом растерянно произнесла:

— А ее нет.

— И где же она?

— Уже несколько дней как к подруге уехала. В Питер. Вот сегодня вечером должна вернуться, — тут она спохватилась и подозрительно спросила, — а кто ее вообще спрашивает?

— Егор. Передайте, что заходил, — обронил я и отравился обратно к машине, на ходу забивая в поисковик расписание поездов.

Надо Дашку прямо на выходе из вагона ловить, а то опять скроется.

До поезда оставалось еще несколько часов, и я, как дурак, мотался по городу, не зная чем себя занять. Как специально, нелегкая завела меня к городской бирже труда. Пойти, что ли, отметиться? Встать на учет? Или по друзьям-знакомым постучаться? Без работы точно не останусь, но…

Только мысль об этом всколыхнула во мне глухую ярость. Какого хрена?! У меня есть дело, которым я хочу заниматься, но из-за игр одной беременной дуры приходится балансировать на краю пропасти.

Увидев меня, Дашка аж споткнулась. Замерла, в нерешительности оглядываясь на поезд, будто решая, а не заскочить ли обратно в вагон и не свалить ли в далекие дали. Трусиха.

К сожалению, или к счастью, но другого пути с перрона не было, и ей пришлось идти ко мне. Я как-то рассеяно отмечал, что она похудела, побледнела, осунулась. И в глазах не было того шального блеска, к которому так успел привыкнуть. Ей несладко. Возможно, даже хреновее, чем мне, потому что женская фантазия извращена и непобедима, и наверняка придумала кучу вариантов, не имеющих ничего общего с действительностью.

— Какими судьбами? — спросила она, напоминая маленького боевого хомячка.

— Соскучился, — просто ответил я и бесцеремонно забрал у нее спортивную сумку, которая, как всегда, весила полтонны.

— Да ты что… — протянула она.

— А ты разве нет?

Под пристальным взглядом она стушевалась, сникла, но так и не призналась. Лишь упрямо мотнула головой, пытаясь отрицать очевидное. Видя ее, такую несчастную, усталую, у меня руки чесались — до того хотелось сгрести в охапку и прижать к себе, но что-то подсказывало, что не надо так делать, ибо велика вероятность получения острой коленкой по стратегически важным местам.

— Поехали.

— Куда?

— Домой тебя отвезу. Заодно и поговорим, — я неспешно побрел на стоянку, а Даша пошла следом, прожигая мою спину тяжелым взглядом.

Пока мы ехали, в машине стояла невыносимая тишина. Не знаю, как ее, а меня до костей пробирало. Это жутко, когда еще совсем недавно могли болтать без умолку, а сейчас и пары слов друг для друга не находилось.

— Спасибо, что довез, — бесцветно сказала Даша, вяло дергая за ручку. Если бы дверь не была предусмотрительно мной заблокирована, она бы просто ушла. — Егор, — устало повернулась ко мне, — не надо.

— Даш, времени уже прошло достаточно, ты успокоилась, пора поговорить.

— Успокоилась? — она нахмурилась. — Ты серьезно думаешь, что успокоилась? Посидела, повздыхла, а потом пожала плечами и сказала «ну ладно, ничего страшного. Подумаешь, с кем не бывает?». Ты так считаешь?

Только сейчас понял, что скрывалось за этой бесконечной усталостью. Кипящий котел. Ни черта она не успокоилась, не обдумала, наоборот — накрутила себя еще больше.

Это злило.

— Я думаю, что пора прекратить вести себя, как маленькая девочка.

— Конечно, куда мне до тебя — большого и плодовитого?!

Сучка. Маленькая колючая сучка.

— Да, мне жаль, что так вышло, — я все еще надеялся, что у нас получится нормально поговорить, — да, я повел себя как лох. За беспечность — извини. Даже мысли не возникло, что так получится.

— Тебе родители не говорили, что если совать свой член куда попало, то могут получиться дети?

— Что-то было, но я особо не вникал, — по привычке в шутку ляпнул, совершенно забыв о том, что сейчас не время для шуток.

Дашка тут же подобралась, набычилась. М-да, извиняться я никогда не умел.

— Выпусти меня! — процедила сквозь зубы.

— Прости, Даш. Прости, — устало сдавил виски, — я сам не свой. Ты не представляешь, что сейчас творится в моей гребаной жизни. Алена развела какую-то бешеную деятельность, подключив к этой проблеме всех, кого только можно. Предки совсем чокнулись. Сдвинулись на этой беременности и ничего слышать не желают. Хотят нас поженить. Я им пытался доказать, что это хрень собачья, а не задумка. Что ничего хорошего не выйдет. Но им плевать. Уперлись. А тут вообще решили меня отстранить от наших семейных дел и все переписать на будущего внука и его мать…

— Бедный, — без капли сочувствия произнесла Даша, — не представляю, как ты с этим теперь жить будешь.

— Нормально буду жить… если только ты рядом останешься…

Она уставилась на меня непонятным, растерянным взглядом.

— …Одно только твое слово — и пошлю их всех к чертовой бабушке. Пусть сами женятся, переписывают что и куда хотят. Мне плевать. Я приложу все усилия, чтобы этот неприятный эпизод остался позади…

В моих словах не было шутки или сомнений. Я просто сидел, смотрел на взъерошенную девушку, ждал ответа и очень надеялся, что он будет положительным. Но, увы.

— Интересно, как? Заставишь ее сделать аборт? — Даша на мой порыв отреагировала холодно. Сама склонилась ближе, нажала кнопку разблокировки двери и вышла на улицу. И снова я, как раненый сайгак, бросился следом, поймал ее возле самых дверей. Схватил за руку и развернул к себе лицом.

— Даша!

Внутри бурлила адская смесь отчаяния и злости. Я ждал другого от нашего разговора. Серьезно был готов отказаться от всего ради девочки-ромашки, но она продолжала отталкивать, даже не пытаясь прислушаться к доводам разума.

— Егор, отстань от меня! — она ожесточенно пыталась вырваться из моих рук.

— Не могу! — меня уже накрывало. — Ты хочешь поставить крест на наших отношениях из-за того, что случилось еще до них. Даш, очнись! Мир не делится на черное и белое! Все ошибаются!

Она снова окатила презрительным взглядом, подливая еще больше масла в тот пожар, что разгорался внутри. Я не люблю уговаривать, не умею просить, прогибаться и юлить, особенно когда уверен в своей правоте. Ради Дашки сделал исключение, переступил через себя, но, похоже, что зря.

— Егорушка, милый, — с кривой улыбкой обронила она, — у тебя скоро ребенок родится. Вот и вали к его матери. Держи ее за руку, утешай, веди доверительные беседы, а меня оставь в покое.

— Знаешь, у меня создается такое чувство, что все это, — указал сначала на себя, потом на нее, — нужно только мне, а тебе похер. Ты даже счастлива будешь, если я на этой суке женюсь.

— А почему бы и нет? — Даша посмотрела на меня с вызовом. — Из вас выйдет прекрасная пара. Сука и кобель. И ты прав, мне похер.

Перед глазами — красная тряпка, в ушах — звон колоколов, где-то внутри за грудиной — ядерный взрыв.

Я никогда не был пай-мальчиком.

— Заебись, Дашунь. — протянул с усмешкой, чувствуя, как догорают последние предохранители, — просто заебись. Ну, раз похер, то погнали.

Она лишь тихо охнула, когда я рывком от нее отстранился и пошел прочь. Смотрела мне в спину, но так и не попробовала остановить.

Глава 19

Я молодец! Прогнала злостного осеменителя, вышвырнула его из своей жизни! Так ему и надо! Пусть катится к своей Алене, раз уж обрюхатил! Мне плевать!

Только в груди дыра пробита размером с кулак, и душа в агонии заходится, кричит «не отпускай его». Я победила, но радости ноль. Эта победа с привкусом гнили.

После дневного света в подъезде тьма, пугающая своей внезапностью. Надо идти домой, а сил нет — ноги не хотели подниматься по ступеням. Я сдалась, прислонилась к стене и медленно сползла вниз, до крови кусая губы, умоляя себя забыть, отпустить, не оборачиваться, но сердце упрямо рвалось за ним.

Глупое, зачем? Какое будущее у нас может быть? Как быть с ним, зная, что он другой заделал ребенка? Я не могла этого понять. Не хотела.

Между нами непреодолимое препятствие, горный пик, через который не перебраться, не перепрыгнуть, не перелететь, потому что крылья обгорели.

Хотелось завыть раненым зверем, но нельзя. Придти домой с зареванной покрасневшей физиономией — это значит попасть под допрос с пристрастием. Родители будут всеми силами пытаться выяснить, кто обидел их бестолковую деточку, а я пока не готова говорить на эту тему, не готова отвечать на вопросы.

Вдох. Выдох. Снова и снова, пока в голове не зашумело.

Я через силу поднялась на ноги, поправила сумку, оттягивающую плечо и побрела к двери.

— Ты чего, какая кислая? — спросила мама вместо приветствия, подозрительно всматриваясь в мои нервно блестящие глаза.

— Укачало, — соврала я и стала раздеваться, старательно отводя взгляд в сторону, — растрясло на обратной дороге так, что еле доехала.

Меня действительно иногда укачивало в поездах. Маменька об этом знала, поэтому не стала больше задавать вопросов относительно моего скорбного вида, и переключилась на более безопасную тему:

— Как отдохнула?

— Замечательно! Гуляли много, по музеям ходили, — я начала рассказывать, всеми силами имитируя восторг. Надеюсь, не переигрываю…

— Иди мой руки и давай обедать. Тебя как раз ждем.

— Я мигом, — убежала в ванну и, закрыв за собой дверь, облегченно выдохнула.

Щеки горели, глаза подозрительно блестели. После разговора с Магницким, я вся была как один сплошной сгусток нервов. Надо успокоиться, забыть…

Как бы не так!

— Дашунь, — мама тихонько поскреблась в дверь, — а тебя тут молодой человек разыскивал. Некий Егор.

Я мысленно застонала.

— Видать, потерял он тебя, — она попыталась пошутить, но ее шутка словно кирпичом по физиономии проехалась

— Потерял, — буркнула я. Повесила полотенце и пошла на кухню, а мама в легком недоумении последовала за мной.

Время медленно шло вперед и, по-моему, совершенно не собиралось выполнять свою основную функцию. А именно — лечить.

Каждый день дыра в груди становилась все больше, небо все темнее, а настроение все хуже. Я сходила с ума без Магницкого, высматривая его среди прохожих, на лекции в общем потоке, в магазине, за окнами автобуса.

Пусто. Пропал, будто и не было его никогда. Я гипнотизировала телефон, молилась, чтобы позвонил, хотя знала, что не отвечу. Так глупо. Так больно.

Ладно хоть Рыжова в универе все эти дни отсутствовала, иначе я бы с ума сошла от ревности. Кобра где-то притаилась, а может поедала очередного беспомощного птенца. Я все пыталась понять, как же так вышло? Как я могла просмотреть ее истинное отношение? Почему никого не слушала, защищала ее всегда, пытаясь найти хорошее там, где его и в помине не было?

Стыдно, перед самой собой. Поверила, да не там.

Чтобы хоть как-то отвлечься я стала ходить в кино. По три сеанса в день. На все подряд. Детектив, романтика, ужасы. Все равно. Главное, картинку побольше и звук погромче, чтобы все ненужные мысли из головы выбить.

Вот и сейчас, на экране комедия, народ вокруг угорает, а я стеклянным взглядом смотрю в одну точку и будто вообще нахожусь в параллельной вселенной.

Финальная сцена. Конец. Титры. И я с облегчением поднялась со своего места. Надоело. Пора искать другой способ переключиться. Уроки что ли поделать? Курсовик самой посчитать? А может шоппинг устроить? Купить какое-нибудь платьишко? Ремешок?

Почему бы и нет.

После сеанса я стала бродить по торговому центру, заглядывая то в один магазин, то в другой, еще не догадываясь, каким кошмаром все это обернется.

Красивый салон свадебных нарядов я заприметила издалека. Нежная вывеска «Эвелин», манила взгляд своей свежестью, легкостью, неуловимой грацией. Только меня от нее передернуло. В последнее время, слово свадьбы и все, что с ними связано вызывало отвращение.

Никогда не пойду замуж! Ни за что!

Твою мать…

За начищенным до блеска стеклом были видны все внутренности магазина. Изящные платья, изысканные мужские костюмы, всякие веера, шляпки, цветы, перчатки. Но все это полная ерунда по сравнению с девушкой, крутящейся перед зеркалом в белом, струящемся платье.

Рыжова, подбоченясь, придирчиво осматривала себя со всех сторон, а неподалеку ее мама о чем-то оживленно разговаривала с консультантом.

Надо бежать отсюда, пока не поздно! Но не могу сделать и шага. Ноги намертво прилипли к полу.

И тут, по закону подлости, тетя Таня меня заметила, радостно помахала рукой и чуть ли не бегом бросилась в мою сторону. А я стояла и не могла отвести взгляд от Алены, которая смотрела на меня не скрывая торжества.

— Дашенька, как хорошо, что мы тебя встретили! — громко воскликнула она, подлетая ко мне.

Ничего хорошего. Просто злая насмешка судьбы. Тетя Таня замечательная — добрая, веселая, легкая на подъем, открытая. С ней всегда можно было поговорить как с подружкой.

Но не сегодня.

Сегодня мне было больно смотреть на ее счастливую физиономию, на то, как горят аккуратно накрашенные глаза. Больно слышать восторг в каждом слове.

— Тетя Таня, мне идти пора, — я предприняла попытку сбежать, но она с треском провалилась. Счастливая женщина будто не слышала меня. Схватила под локоть и затащила внутрь магазина.

— У нас же радость большая! Ты уже в курсе?

— В курсе чего? — сдавленно поинтересовалась я, всеми силами стараясь не пялиться на белое платье.

— Ну как же! Аленка-то у нас замуж выходит. Егор, наконец, сделал ей предложение. Представляешь, счастье-то какое!

У меня в глазах все помутнело, поплыло, пошло малиновыми кругами. В ушах зашумело, как будто ракушку к уху приложила. В детстве мне казалось, что в ней поет море, сейчас — что это песня преисподней.

— З..здорово, — еле выдохнула, чувствуя как во рту разливается невыносимая горечь.

Хотелось орать. Как? Как же так? Какая свадьба? Это мой Егор! Мой! Я же без него не живу, а будто дрейфую в болотной трясине.

И я сама его прогнала…

Думала так правильно. Гордость, самолюбие, все дела.

Не знаю, на что рассчитывала. Но явно не на то, что буду стоять в свадебном салоне рядом с Рыжовыми и задыхаться от боли.

Алена продолжала рассматривать свое отражение, демонстративно игнорируя мое появление.

— Мне кажется, не очень, — произнесла она задумчиво, чуть склонив голову на бок.

— Алена! Платье прекрасно. И ты в нем просто принцесса!

— Не знаю, — девушка поморщилась, — вроде ничего, а вроде и не хватает чего-то. Деревенское какое-то. Простецкое. Да, Даш?

Темные глаза поймали мой взгляд в отражении. В них бездна, наполненная торжеством, а мои — как у испуганного ягненка, которого тащат на бойню.

— Обычное платье, — едва вспоминаю, как вообще говорить. Все тело сковало жесткими цепями, язык не слушался.

— Как всегда. Никакой конкретики, — она лениво дернула плечиком и потеряла ко мне интерес.

— Красивое платье! — не унималась ее мама, — Дашунь, скажи ей!

Я лишь смогла промычать в ответ что-то неразборчивое.

— Аленка будет самой красивой невестой. И жених у нее красавец. Знаешь, какой он? — женщина мечтательно прикрыла глаза, — Егор у нас просто принц. Высокий, осанистый…

— Она знает, мам, — фыркнула Алена, — виделись несколько раз.

— Красавец, правда? — тетя Таня никак не унималась, не понимаю, что наживую вспарывает и без того кровоточащие раны на сердце.

— Правда, — я ответила. За что получила еще один насмешливый взгляд от Рыжовой.

— Я представляю, как шикарно они буду смотреться на церемонии. Белое платье, черный смокинг, — Рыжова старшая мечтательно прижала руку к румяной щеке, — жду не дождусь.

— Вы уже определились с датой свадьбы?

Зачем я это спрашиваю? Чтобы знать, на сколько мне еще хватит кислорода? Что бы обвести черным в календаре день, когда от меня останется только горстка пепла?

— В процессе. Мне хочется Усадьбу снять, но там такая очередь! — сокрушенно покачала головой Алена.

— Возьмите любой ресторан, — словно тень отвечала я, угасая с каждым мигом все больше.

— Глупышка, — ласково улыбнулась бывшая подруга, — мне не нужен «любой». Мне нужен «тот самый». Идеальный. А я привыкла получать то, что хочу. Ты же знаешь.

Пожалуйста, выпустите меня отсюда, пока я еще в состоянии стоять на ногах.

— Так что, Даш, как только из Усадьбы придет положительный ответ, так сразу и поженимся.

Я закусила губы, пытаясь хоть как-то остановить нарастающую нервную дрожь. Перед глазами на бешеной скорости одна картинка сменяла другую. Мы с Егором на озере, он с Рыжовой в ЗАГСе. Мы с ним на гонках, они в усадьбе.

Мы с ним. Он с ней. Белое платье.

— Место, конечно не из простых, — продолжала Алена, прекрасно зная, что делает мне больно. Не просто зная, а получая от этого удовольствие, — но что уж мелочиться, правильно? Такой день один раз в жизни бывает.

— Тебе там понравится, Дашенька, — снова встряла тетя Таня, беря меня под руку.

— Понравится? — ноги стали совсем ватные. Они что, думают, что я…

— Ты же придешь на свадьбу!

Ни за что! Лучше сразу сдохнуть!

— Конечно придет, мам, — беспечно откликнулась Аленка, — я ей самое красивое приглашение приготовлю. И место специально поближе к нам оставлю.

— Правильно! — поддержала ее мама, — подругу надо поддерживать. Глядишь, и ей там кавалера найдем.

— А то! — Рыжова рассмеялась, — непременно найдем. Пятерых.

— Я не смогу придти. У меня…очень много дел. Учить надо.

— Дашунь, с твоим подходом к учебе, тебе не стоит переживать. Уж свою позорную тройку всегда получишь. Поулыбаешься, на жалость надавишь. Не мне тебя учить.

Рыжова била по больным местам, не уставая подчеркивать мою никчемность.

— Нет-нет! Ты что! Никаких отказов, — возмутилась ее мать, — мы обидимся! Кто же будет за подругу радоваться?

Точно не я.

Аккуратно высвободившись из цепких рук тети Тани, я отступила к выходу.

— Рада была вас увидеть, тетя Таня. Но мне пора.

— Прости, Дашенька. Мы тебя совсем заболтали. Сама понимаешь, счастливые часов не наблюдают, — она всплеснула руками, а потом потрепала меня по щеке, — Беги, солнышко.

Солнышко неуклюже повернулось и на деревянных ногах побрело к выходу, чувствуя, как отваливаются и падают на пол окровавленные куски разбитого сердца.

— Даш, к тебе можно? — спросила мама, предварительно деликатно постучав в дверь.

Я встрепенулась, начала тереть лицо, пытаясь размазать слезы, поправлять некрасиво смявшиеся волосы, в тщетной попытке привести их в порядок.

Все тщетно.

Конечно, она прекрасно поняла, что не просто так дочь в комнате без света закрылась и носом в темноте шмыгает.

— Мам, — простонала я, бросаясь к ней на шею, — не могу, понимаешь? Не могу без него!

— Тише, тише, -она гладила меня по спине, качала, как маленькую.

— Он Алене ребенка сделал, а теперь женится на ней! Я сегодня видела, как она платье выбирала. Белое. Красивоееее, — заревела еще громче.

— Дашунь, я понимаю. Измену не легко пережить, — на деликатно кашлянула, — Кажется, что все, жизнь закончилась, но это не так. Надо просто найти точку опоры…

— Не было измены, — я продолжала реветь.

Мама озадаченно замолчала.

— Не было, — я заливалась слезами, — понимаешь, не было!

— Не понимаю.

— Ребенок есть, измены нет?

— Д-да, — с воем уткнулась в подушку.

Мама посидела, помолчала, а потом строго сказала:

— Давай-ка по порядку, что у вас там за Санта-барбара.

— Мы с ним в начале лета начали встречаться, — икая и шмыгая носом, я начала рассказывать, — а он оказывается еще до меня спутался с Аленой. Ну она и залетела! И сказала об этом вот только недавно! Представляешь! И теперь Егор женится на ней!

— То есть забеременела она еще до тебя? — аккуратно уточнила мама.

— Да!

— И у них любовь неземная, а тебя он просто использовал?

— Да нет никакой любви! Он ее терпеть не может! Просто со всех сторон на него насели. Родители пригрозили всего лишить.

— И Егор этот твой сразу хвост поджал и поскакал делать предложение, послав тебя в далекие дали?

— Мам!

— Прости, дорогая, я просто пытаясь разобраться!

— Никуда он меня не посылал, — возмущенно ответила я, — это я его послала! Он приперся, что-то говорил про совместное будущее, а я его послала. Сказала, чтоб катился к бабе своей беременной!

— И после этого он решил жениться?

— Да! — я снова застонала, — скотина!

От отчаяния внутри все разлеталось на осколки. Хотелось на стену бросаться.

— Эм-м-м, — мама зажмурилась, потерла бровь, пытаясь осознать масштабы катастрофы, а потом тихо произнесла, — Дашунь… а ты чего ждала-то от него? Ну после того, как он приполз, а ты его послала?

Чего я ждала? Не знаю! Наверное того, что внутри расцветет удовлетворение, убежденность того, что я все сделала правильно, прогнав наглеца. Не расцвело. Наоборот, усохло все, что только можно.

— Я не знаю, мам, не знаю, — шептала я, прикрыв глаза, с упоением всматриваясь в мысленный образ Магницкого, — не знаю.

Мама покачала головой.

— Как думаешь, будет он счастлив с этой девушкой?

— Это не девушка, а змея в человеческом обличии.

— Не важно. Будет или нет. Ты достаточно хорошо его знаешь, чтобы ответить на этот вопрос?

— Нет, конечно, — я прижала ладони к лицу, — там у родителей мечта была их поженить. Егору вообще плевать.

— А тебя он любит?

— Он никогда не говорил об этом.

— Я не о словах, Даш, а о том, что понятно и без них. Любит?

Я прикрыла лицо руками и на выдохе сказала:

— Любит.

— Уверена? — грозно спросила родительница.

— Да.

— А ты его? Любишь?

Без памяти, с первого взгляда. С первой наши встречи пропала, погружаясь все глубже и глубже.

— Люблю.

— Тогда почему не стала бороться за вас? За ваше счастье?

— Как, мам? Там ребенок, понимаешь! Ребенок! Как с ним бороться?

— С ним — никак. Да и не надо. Он ни в чем не виноват, и он — не помеха.

— Ну как же, мама!

— Я тебе открою страшную правду жизни, — усмехнулась мама, беря меня за руку, — не всегда все заканчивается как в сказке. И не всегда ребенок означает, что жили они долго и счастливо. Взрослая жизнь не делится на хорошо и плохо, на черное и белое. В ней много граней, не всегда приятных и таких, как бы нам хотелось.

Мне бы хотелось, чтобы все это оказалось, дурным сном. Чтобы я проснулась и оказалась с Магницком в том домике, на берегу озера, где мы были так счастливы.

— Если твой Егор нормальный парень — то будет рядом, будет помогать и поддерживать. Это правильно, — мама подняла руку вверх, обрывая мою попытку высказаться, — но для этого ему вовсе не обязательно разрушать все остальное. Еще ни один человек оставшись с кем-то просто потому, что это требовали обстоятельства, не стал счастливым. Я правильно поняла, что на этот шаг он решился только после того, как ты его оттолкнула?

— Да.

— Это просто порыв, злая эмоция, которая никому не принесет счастья. Ни тебе, ни ему, ни матери его ребенка, ни ребенку.

— Как же мне быть?

— Я не знаю Даш. Попробуй представить свою жизнь без этого молодого человека. Попробуй поставить себя на его место. Попробуй понять.

— Ага, понять и простить, — едко ответила я.

— Быть может, окажется так, что не только ему прощение нужно будет, но и тебе.

— А мне-то за что? — возмутилась я.

— За то, что отступила, когда надо было бороться.

Сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Ты сама как считаешь? Сделала все, что в твоих силах, чтобы выбраться из этой западни?

Хотелось закричать, а почему я-то должна что-то делать, но под грустным, немного насмешливым взглядом матери, все слова исчезли. Я с трудом сглотнула, колючий ком в горле и беспомощно уставилась на нее.

— Я не хочу критиковать устои другой семьи — там свои порядки, свои ценности. И тем более не собираюсь заставлять тебя лезть в чужую жизнь, разрушать чужое счастье. Я прошу тебя просто все обдумать, заглянуть внутрь себя и найти ответ. Если ты отпускаешь Егора из благородства, чтобы он был счастлив рядом со своей женщиной и ребенком. Это одно. Если же ты просто отталкиваешь, желая причинить боль, отыграться. Это совсем другое. И в этом нет ни благородства, ни здравого смысла. Когда больно, обиженной быть легко, справедливой — сложно, — она потрепала меня по руке, — Давай, Дашунь. Посиди, подумай, реши все в первую очередь для самой себя. Я знаю, что ты справишься.

Мне б ее уверенность! Как я могу справиться, когда внутри все болит? Полыхает ядовитым пламенем? Как?

И ядовитый вопрос пробивается сквозь завесу обиды, причиняя нестерпимую боль. А что я действительно сделала ради того, чтобы нас спасти? Я даже слушать не стала его объяснения. Даже не потрудилась подумать о том, каково ему во всей этой ситуации. Слишком была занята собой и своими переживаниями.

— Спасибо мам, — просипела, стирая слезы, — ты права, мне надо подумать.

Она улыбнулась, легко поднялась с кровати и, подмигнув мне, бесшумно вышла из комнаты, оставляя меня наедине с колючими, неудобными мыслями.

Глава 20

На экране компьютера какие-то буквы, цифры, графики, а с смотрю сквозь них и ни черта не понимаю. Даже не пытаюсь. Взгляд то и дело опускается на экран телефона. Я больше не жду Дашкиного звонка, хотя чертовски хочется услышать ее голос. Ломка нереальная.

Жизнь похожа на хреновую мясорубку, а я как шмоток мяса болтаюсь в ее внутренностях, ожидая, когда перемелет в хлам.

Родители были уверены, что я созрел жениться на Рыжовой. Я не созрел. Ни черта. Просто брякнул в сердцах очередную глупость. Чертов псих!

Пора завязывать с этим. Будет неприятно, наверное, даже больно, но лучше это сделать здесь и сейчас, чем затягивать у себя на шее петлю и дергаться в агонии.

Справлюсь, наверное. Другие же как-то справляются?

Жаль только, что рядом со мной не окажется девочки-ромашки, которая напрочь отказывается слушать доводы разума, и не умеет прощать.

Я зашел в социальную сеть, открыл ее страницу и пропал. Как всегда. Завис на первой же фотографии, где она сидит на причале, улыбается, запрокинув голову к небу и одной рукой придерживая соломенную шляпу с широкими полями.

Я помню, как тайком сфотографировал ее. Она потом бегала за мной и пищала, чтобы удалил снимок, потому что она на нем выглядит глупо. На самом деле она выглядела счастливой. И я был счастлив, когда снимал. И ни один из нас не мог даже представить, что спустя несколько недель все полетит в тартарары.

На следующей фотке она смотрела прямо в объектив. На лице ни тени улыбки, а глаза такие, будто в них вся Вселенная отражается.

Моя Вселенная.

В груди неприятно сдавило. Куда все это пропало? Куда? Не могло же просто испариться. Может, стоит попробовать еще раз? Два раза? Сто? Сколько потребуется, чтобы она меня наконец услышала? И услышит ли вообще?

Надо пробовать…

Быстро, не позволив сомнениям одержать верх, я написал ей сообщение в сети:

— Привет. Давай встретимся.

Палец лишь на секунду завис над кнопкой «отправить».

— Да какого черта! — нажал ее и отвалился на спинку стула.

Даши в сети не было. Снова неизвестность. Увидит, не увидит. Ответит, не ответит.

От размышлений оторвал звонок отца.

— Зайди ко мне срочно! — отрывисто скомандовал он и положил трубку.

— Так точно, капитан, — пробубнил я, поднимаясь из-за стола, — уже бегу.

У него в кабинете сидели люди, которых я никогда раньше не видел. Как выяснилось новые поставщики, предлагающие хорошие условия сотрудничества. Мне была отведена почетная роль младшего секретаря. Так себе занятие. Скучное. Голова была занята совсем другим, но приходилось концентрироваться на работе.

К счастью, переговоры заняли совсем немного времени. Они обговорили несколько ключевых моментов, и договорились встретиться на следующей неделе уже с более детальными предложениями. На меня никто не обращал внимания, поэтому я благополучно сбежал из приемной, радуясь тому, что остался наедине со своими мыслями.

Однако уединиться и нормально подумать все равно не вышло, потому что в моем закутке, который носил гордое название «кабинет», за моим столом сидела Рыжова.

— Какого хрена ты здесь забыла? — рявкнул я.

И так настроения нет, так еще эта зараза нарисовалась.

— Какого хрена ты опять написываешь этой дуре? — ответила она вопросом на вопрос, и развернула ко мне экран.

Я не закрыл перед уходом вкладку социальной сети, и Алена без зазрения совести лазила по моим сообщениям. У меня словно красной тряпкой перед глазами помахали.

— Алена! Может, не будешь тут выкобениваться и качать права, — я подскочил к ней, буквально вырвал у нее мышку и закрыл все вкладки.

— Что значит качать права? — возмутилась она, — Мой жених написывает своей бывшей девке, а я должна молчать?

— Ты должна просто взять и свалить в туман, — кивнул на дверь, — и больше никогда не смей лазить по моим сообщениям.

— Боишься, что найду компромат? — ядовито выплюнула Рыжова.

— Не боюсь, и прятать его не собираюсь, — равнодушно пожал плечам, — на мою территорию не суйся.

— Хочу и суюсь…

— И тут же идешь на хрен со своими «хочу». Понятно? Кому я пишу, что я пишу — это вообще не твое дело.

— Егор, а ты не обнаглел случаем? Думаешь, я буду вот это терпеть, — она сердито ткнула пальцем мне в грудь.

— Давай без сцен ревности. Не наш вариант, Рыжова. Сама понимаешь.

— Хм, пока Рыжова, — она одарила меня снисходительной улыбкой, — скоро Магницкой стану.

— Вот в этом, дорогая, я не уверен.

— Да куда ж ты денешься, миленький?

От ее усмешки внутри поднимается волна ярости. Так и хочется схватить под руку и выкинуть из кабинета, и из своей жизни.

— На что ты надеешься, я никак не пойму? — устало спросил у нее, — На нормальную семейную жизнь? Да? Вот прямо серьезно думаешь, что после всей этой херни мы будем мило проводить семейные вечера, расспрашивать друг друга о том, как прошел день, вместе готовить ужин, и что там еще делают счастливые семейные пары? Не будет этого ни-ког-да.

— Конечно не будет, если продолжишь в том же духе, — она махнула рукой на мой компьютер.

— Я буду жить так, как посчитаю нужным. И тебе того же желаю. Главное, подальше от меня.

— Мне не нравится, что ты общаешься с Дашкой, — уперлась Алена.

— Мне плевать, милая.

— На кой черт тебе сдалась эта блаженная инфантилка?

— Я ее люблю, — слова так просто сорвались с губ, что я даже удивился.

Действительно люблю. Вот так просто и без всяких «но».

— Ты зря это затеяла. Просто зря и все. Насильно мил не будешь, как ни пытайся. Я никогда тебя не полюблю, да и друзьями мы вряд ли сможем.

— Ох, — она отшатнулась от меня. Побелела за одну секунду, и испуганно схватилась за живот.

— Ален, не надо. Давай без этих представлений…

— Егор, — взвизгнула она, — мне больно.

Я подозрительно уставился на «невесту», пытаясь понять серьезно ли ей больно, или опять включила манипулятора, и хочет этим спектаклем в очередной раз прогнуть под себя.

Хрен поймешь. Посинела она весьма натурально, но исходя из прошлого неутешительного опыта, верить ей я не спешил.

— Садись, — раздраженно указал на стул, — отдохни…

— Какое отдохни? У меня живот болит, — прохрипела она, и в голосе послышался страх.

Это напрягло, потому что уж чего-чего, а страха в ней никогда не было. Безжалостная стерва.

На лбу выступили крохотные бисеринки пота, губы стали бледными, а глаза большими, как у героини азиатского мультфильма.

Если она играет, то надо отдать должное таланту. Проняло.

— Ален, все в порядке? — спросил, чувствуя себя конченым идиотом. Роль спасателя мне никогда не удавалась.

— Сам как думаешь? — огрызнулась она, одной рукой облокотившись на стол.

— Никак не думаю. Давай-ка к врачу, — выдал единственную умную мысль, на которую был способен в такой ситуации.

— Да, — Алена даже спорить не стала. Вцепилась в мой локоть и, стиснув зубы, пошла вперед.

Мне казалось, что пальцы у нее свело — держалась так, будто хотела выдрать из моей руки кусок мяса на память.

— Может, тебя донести? — поинтересовался у нее неуверенно, когда уже зашли в лифт. Она уперлась одной рукой в металлическую стену, вторую прижала к животу и стояла, опустив голову.

— Нет. Сама. Справлюсь.

— Ален…

— Отвали. Тронешь — буду орать, — процедила сквозь зубы.

Что за идиотская привычка: когда не просят — насильно лезть во все щели, а когда нужна помощь — включать униженную и оскорбленную.

— Не дури.

— Все, Егор! На выход, не тормози, — кивнула на разъезжающиеся створки, — просто отвези меня. О-о-х.

Шагнула и сморщилась, будто целый лимон проглотила. Согнулась, шумно выдохнув.

— Давай без геройств, Рыжова! — я бесцеремонно подхватил ее на руки и потащил к выходу.

— Магницкий, поставь меня немедленно, — прошипела она, когда мимо мужик посмотрел на нас с осуждением, и попыталась отстраниться.

— Не беси меня, — сжал чуть крепче.

— Не надо включать джентльмена. Тебе не идет.

— Никаких джентльменов. Элементарная человеческая вежливость.

И еще, наверное, что-то на подобие совести. Не умею я с беременными бабами разговаривать. С ними же как-то мягче надо. Наверное. Хрен знает. Дипломат из меня никудышный.

— Ты даже не знаешь, как это слово пишется, — сказала змея.

Возле машины аккуратно поставил ее на землю, пикнул брелоком и распахнул дверцу.

— Садись.

На этот приказ с ее стороны не прозвучало никаких возражений — покорно забралась внутрь, все так же терзая когтями мою руку, поерзала, пытаясь устроиться поудобнее.

— Живая? — склонившись, заглянул в салон.

— Представь себе да!

Зеленая она какая-то.

— Поехали уже! Хватит на меня любоваться!

Я быстро заскочил в машину и завел двигатель:

— Куда?

Рыжова на секунду задумалась, потом назвала адрес какой-то частной клиники, и пока я выруливал с парковки, связалась со своим врачом. Я вполуха слушал, что она говорила, описывая свои ощущения, и попутно вклинивался в дорожный поток, нагло раздвигая все остальных.

— Себе побибикай! — рявкнул, когда один дятел позади меня начал истошно дубасить по клаксону, — истеричка, блядь.

— Все. Меня ждут, — сказала Алена и, прикрыв глаза, отвалилась на спинку сиденья, — веди ровно, не мотайся.

Я только фыркнул. Не надо меня учить, как управлять собственной машиной!

— Выбоины объезжай!

Твою мать. Специально докапывается. Даже в такой ситуации.

Через пятнадцать минут, хитро объехав дворами пробку, мы добрались до клиники. Я помог ей выбраться из машины, довел до приемного отделения и с непередаваемым облегчением сдал в руки молодой строгой врачихе с невыразительной серой физиономией. Рыжову тут же увели, а меня заверили, что все будет хорошо, и обо всех новостях сообщат.

Мне пришлось самому звонить ее матери и сообщать неприятную новость, о том, что Алена в клинике. Тут же начались охи, ахи и причитания. Сто миллионов вопросов. Я только невразумительно мычал и повторял раз за разом, что мне ничего не известно. Пусть звонит своей дорогой дочери и разбирается с ней сама.

Не то чтобы меня волновала судьба Алены, но какое-то волнение все-таки просочилось внутрь. Она, конечно, сука редкостная, но зла я ей не желал. И уж тем более не хотел, чтобы из-за нашего скандала и моих резких слов начались проблемы со здоровьем.

Пусть ходит живая, здоровая, беременная, только подальше от меня.

Алена пробыла в клинике пять дней. Ей что-то капали, пичкали таблетками и прочим дерьмом. Мать ходила ее навещать, а потом пыталась мне что-то объяснить относительно ее состояния, но я ни хрена не понял. Наверное, потому что не очень-то и старался.

Правда, я все-таки написал и спросил, как дела. В ответ пришло язвительное: «А тебе не плевать?», напрочь отбивая в дальнейшем проявлять повадки джентльмена. Однако следом Рыжова все-таки прислала еще одно сообщение:

«Не переживай. Все еще беременна».

Больше мы с ней на эту тему не общались. Да и на любую другую тоже.

Я ей не писал, она мне тоже, и меня это полностью устраивало. Но в пятницу поступила радостная весть о том, что ее выпустили на волю, и в честь этого события собирается большой семейный ужин.

По просьбе матери пришлось привести себя в «достойный вид». Черный, почти траурный костюм, белая рубашка, красная бабочка, которую хочется сорвать и смыть в унитаз.

Торжественный вечер. Все в полном сборе. Магницкие и Рыжовы.

Как бы «помолвка». Сбор одной большой и дружной, мать вашу, семьи. Хотят повеселиться, пообщаться, все вместе обсудить свадьбу.

Мою. С девкой, к которой не испытываю ничего. Ничего хорошего. Раздражение, злость, ярость. И поверх всего этого красными буквами вопрос: Какого хрена?

Я один что ли сохранил остатки здравого смысла и не вижу в этой затее ничего хорошего? У всех остальных помутнение рассудка? Сезонное обострение, раз они так активно встали на сторону Алены, и всеми силами стараются затащить нас в ЗАГС?

Если так, то придется объяснять еще раз. Даже хорошо, что соберутся все, не придется повторять одно и то же каждому по отдельности. Поставлю перед фактом, а дальше что хотят, то пусть и делают. Хотят — орут; хотят — понимают, принимают; хотят — всего лишают. Мне уже все равно.

Пойти что ли в саду посидеть, пока гости дорогие еще не пожаловали? Дашке в очередной раз позвонить. Послушать длинные гудки. В последнее время это мое самое любимое занятие…

— Куда собрался?

По закону подлости я столкнулся в дверях с отцом.

— Туда, — неопределенно махнул рукой.

— Э, нет, — папаня бесцеремонно схватил меня под локоть и силой затащил обратно, — свалить решил?

— Решил, — согласился с ним, а потом с усмешкой добавил, успев перебить назревавший взрыв, — В сад.

Отец недовольно покачал головой и отпустил мой локоть.

— Егор! Ты взрослый мужик! Имей смелость отвечать за свои поступки!

Ну вот. Снова начались нравоучения.

— Какие поступки? — невесело спросил я, — Я же объяснял. Было у нас всего пару раз. Причем с резиной. Я не понимаю, как на могла залететь.

— Значит, так надо было!

— Кому? Точно не мне.

— И тебе в том числе, — отец непреклонно покачал головой, — все, заканчивай вести себя, как сопливый пацан. Ты уже сделал ей предложение, так что не позорь себя и нас заодно!

— Сделал предложение? Пап, я просто в сердцах сказал: подавитесь своей свадьбой. И вы все развели такую бурную деятельность, будто я к ней на коленях приполз, сжимая в одной руке букет, а в другой кольцо с бриллиантом размером с орех!

— Егор! — возмутился отец.

— Что, Егор? Я не хочу на ней жениться. И не буду. У меня есть другая девушка, которую я люблю.

И которую еще надо как-то заполучить обратно.

— Но ребенка-то ты сделал этой! — не остался в долгу отец.

— Да, — отпираться смысла не было, — мне жаль, что так получилось.

Отец недовольно нахмурился:

— Я думал, ты наконец-таки взялся за ум.

— Взялся пап, — устало, но твердо сказал я, — и теперь с абсолютной уверенностью могу сказать и тебе, и остальным. Свадьбы не будет.

Он возмущенно открыл рот, но я опередил его гневную тираду.

— Я не отказываюсь от ответственности. Ребенка поддержу, но с его матерью нам не по пути. И как бы вы не давили, как бы ни мечтали о нашем воссоединении — этого не будет.

— Вам просто нужно время…

— Для чего?

— Чтобы притереться, почувствовать друг друга, привыкнуть.

— Смириться? — усмехнулся я, — прости пап, не мой вариант.

— Ну, тогда ты знаешь, чем все это закончится. Я тебе уже вроде подробно объяснил, что, куда и кому отойдет в случае отказа.

— Ну что ж… значит, так тому и быть. Придется справляться самому, — обреченно развел руками, — справлюсь. Зря что ли учился?

— Ты — баловень, Егор. У тебя никогда ни в чем не было отказа. Ты уже привык ко всему готовому. Привык, что все есть, стоит только пальцами щелкнуть.

— Как привык, так и отвыкну.

— Думаешь так просто встать на ноги, подняться, идти?

— Не уверен. Но буду стараться, — в этот момент в дверь позвонили. — а вот и гости пожаловали. Пойду встречать. Жаль их разочаровывать, но вечер вряд ли выйдет приятным.

— Егор! Не смей!

Я ничего не сказал, просто развернулся и вышел из комнаты.

Мама уже распахнула дверь и приветствовала Рыжовых.

Тетя Таня была вечернем платье и при полном параде, будто действительно собралась на торжественное мероприятие, зато Михалыч в потертых джинсах и свитере. Хорошая пара. Одно только не понятно, как у них могла получиться такая змея, как Алена.

Она зашла в дом последней. Красивая. Фигуристая. Беременность пока еще не отразилась на фигуре. Разве что грудь еще более выдающейся стала. Казалось бы, бери да радуйся, но вместо радости я испытывал тошноту.

Особенно, когда она ко мне подступила с блядской улыбкой на ярких губах.

— Какая красивая пара, — очень некстати прослезилась мать, глядя на нас и промакивая платочком уголки глаз, — я так рада за вас, дети мои.

Здорово. Все вокруг рады. Один я себя чувствую так, будто меня в бочку посадили, крышкой закрыли и собираются сбросить в океан.

— Что же стоите, как неродные. Идемте, стол уже накрыт.

Предки, как всегда, без умолку болтая, пошли первыми, а мы с Рыжовой остались позади.

— Готов, милый, — пропела Алена с сахарной улыбкой, подступая еще ближе. При этом глаза у нее не улыбались. Настороженно следили за каждым моим движением, будто ожидая подвоха.

— Конечно…любимая, — ответил в тон ей, подставляя дорогой невесте локоть.

Ее улыбка дрогнула, стала еще более натянутой.

— Ты же понимаешь, что ни хрена у нас не выйдет? — прошипел я, когда мы рука об руку заходили в залитую ярким светом гостиную.

— Ты слабак, Магницкий, — так же сквозь зубы ответила она, умудряясь удерживать проклятую улыбку.

Вот и поговорили.

Все расселись по своим места. Во главе стола отец, напротив него мать, с одной стороны мы с Аленой, с другой Рыжовы старшие.

Бабочка впивалась удавкой в горло. Надо было все-таки ее выкинуть, глядишь стало бы легче дышать.

Несмотря на то, что родители старательно улыбались, изображая безбрежную радость, обстановка за столом была натянутой, и продолжала накаляться с каждой секундой. Стоило мне только пошевелиться, как отец впивался в меня предупреждающим взглядом, будто пытался запретить говорить. Он все еще на что-то надеялся, а я просто выбирал удобный момент.

Матерям явно не терпелось поговорить насчет свадьбы. Они то набирались запала, чтобы начать чирикать на эту тему, то сдувались, растерянно переглядываясь между собой.

Ну что… пора снова разочаровывать предков и отрабатывать звание «худший сын века».

— Можно я скажу речь? — внезапно спросила Алена, опережая меня буквально на долю секунды.

— Конечно, милая, — за столом тут же воцарилась тишина.

Моя дорогая невеста отложила телефон, в котором ковырялась последние пять минут, поднялась со стула, положила мне на плечо свою когтистую лапку, взяла в руки стакан с минералкой и начала:

— Дорогие родители. Папа, мама, — отсалютовала им стаканом, потом переключилась на моих, — не менее дорогие тетя Катя, и дядя Паша.

Маменька растроганно улыбалась, и даже, по-моему, собралась пустить слезу.

— Я очень рада, что вы у меня есть. И что мы все можем собраться за одним столом, как большая дружная семья.

У меня от этой патоки нервно дёрнулось плечо, и Алена тут же сжала свои когти сильнее.

— И я, конечно, благодарна вам всем за поддержку и внимание, — тут слова резко оборвались. Алена отпила из стакана и продолжила уже совсем другим тоном, — но свадьбы не будет.

Эээ…

За столом все охренели от такого поворота. Включая меня.

— Алена? Егор? — ее мама переводила непонимающий взгляд то на нее, то на меня.

Я только руками развел, дескать сам в шоке и ни черта не понимаю.

— Свадьба отменяется, — твердо повторила Алена.

— Но почему? Вы же…

— Потому что я не хочу, — резанула она, и все растерянно замолчали.

А что так можно было?

Значит я тут бился, как рыба об лед, пытаясь отстоять свое право на свободу, а Рыжова просто пришла, кинула свое «не хочу» и все заткнулись? Заебись, как справедливо.

— Милая, это просто беременные гормоны в тебе говорят, — моя мать попыталась смягчить эту минуту добродушным понимающим смехом, но попытка провалилась на корню. Ее никто не поддержал.

— Ничего подобного, — снова твердый ответ.

Мне даже любопытно стало. Сел вполоборота и, подперев щеку кулаком, с интересом уставился на Алену. Интересно, что на этот раз ей в голову взбрело.

— Дорогая, ты просто расстроена, — поспешила с утешениями тетя Таня.

— Чем? — холодно спросила невеста, — у меня все отлично.

Ее мама замялась, беспомощно посмотрела на мужа.

— Вы поругались? — грозно спросил тот.

— Мы никогда и не ладили особо, — когтистая лапка сильнее сжала мое плечо.

— Егор! — прогремел мой отец, — что ты опять сделал?

Блядь, да почему сразу я-то?

Ответить опять ничего не успел. Рыжова снова меня опередила.

— Ваш Егор не сделал ровным счетом ни-че-го. Ни плохого, ни хорошего. Вся инициатива исходила от меня. Я сама на него забралась, — твердо произнесла эта дура. А может и не дура, хрен ее знает. Но понимать происходящее я напрочь перестал.

— Алена! — возмутилась мама.

— Что Алена? — ухмыльнулась Рыжова, — Я девочка большая. Сама знаю с кем совокупляться.

Хорошо, что «трахаться» не сказала, потому что даже от более приличного варианта мамки за сердце начали хвататься. Можно подумать сами нас в капусте нашли.

— Я не знаю, что за блажь на меня напала. Наверное, в какой-то момент заразилась вашими фантазиями насчет светлого будущего. Сама выследила его, сама спровоцировала. Какая-то одержимость. Не иначе. Слава Богу, сейчас отпустило. Поиграли и хватит.

— Вам просто нужно время, — неуверенно сказала ее мать.

Где-то я сегодня уже слышал.

— Стерпится — слюбится? — Насмешливо поинтересовалась эта девица, сломавшая всем мозг, — а на фиг мне это надо? Почему я должна терпеть, ждать, когда все притрётся и перетрется? Нет увольте. Я достойна нормального мужика, который будет ко мне хорошо относиться, а не рычать, как туповатый неандерталец. Прости милый, — сочувственно улыбнулась мне.

Ан-нет. Все нормально. Стерва на месте. Как всегда своя выгода на первом месте.

Даже полегчало. А то сидел и чувствовал себя идиотом, не способным уловить суть хитрой игры.

— Но у вас же ребенок! — вмешался мой отец.

— И что? Мне теперь ради него всю жизнь терпеть рядом постороннего человека? Кому от этого хорошо будет? Нам? — она положила руку на живот, — так точно нет. Знаете, пока я лежала в больнице, у меня в голове будто прояснилось. Я поняла, что важно на самом деле. А то, к чему я стремилась раньше — полная фигня.

Так меня еще не посылали. Я даже был готов аплодировать ей стоя.

— Алена…

— Так нельзя.

— Ты не понимаешь, что делаешь…

На нее набросились со всех сторон, но Рыжова лишь невозмутимо вскинула бровь и пила воду, дожидаясь, когда вопли утихнут.

— Все? Все высказались? — поинтересовалась, меланхолично рассматривая свои ногти, при этом второй рукой продолжала сжимать мое плечо.

Предки замолчали.

— Ну раз вопросов больше нет, то прошу меня извинить. Я на маникюр записана. Пока-пока! — ручкой махнула и ушла, оставив за собой звенящую тишину.

М-да. Вот это я понимаю, дала просраться. Взбодрила коллектив. Самое смешное, что эти люди всегда считали именно меня бешеным и без тормозов, а на Аленку нарадоваться не могли, а сейчас пребывали в состоянии такого глубокого шока, что могли только моргать.

Глава 21

Их прорвало спустя полминуты после ее ухода. Я как раз набил полный рот мяса и теперь сидел, как хомяк, слушая гомон, лившийся со всех сторон, и тихо офигевая. Предки почему-то решили, что именно я должен бежать и все исправлять.

Вы, блядь, это серьезно? Я только облегченно выдохнул и пожрать решил!

— Ты должен ее остановить!

— Так нельзя! Поговори с ней!

— Это все гормоны. Она сама не ведает, что творит!

А по-моему, очень даже ведает. Все было сказано четко, жестко и по делу. Я б так не сказал, как она.

— Верни ее!

Угу. Только вот дожую. Мясо уж больно вкусное.

— Егор! — грянуло хором, когда я не вскочил по первому требованию и не побежал за невестой.

— Да иду я, иду, — недовольно бросил скомканную салфетку на тарелку и вышел из гостиной.

Возвращать Рыжову я, конечно, не собирался, но вот поговорить с ней очень даже хотел. Надо было уточнить пару моментов.

Эта коза уже выскочила на улицу, и со всех ног неслась к воротам.

— Стоять! — скомандовал, настигнув ее в последний момент.

— О! А я уж думала, что не побежишь, — ухмыльнулась кобра, хватаясь за кованую ручку, — что отправили за блудной невестой?

— Типа того, — уперся рукой в калитку, не позволяя ей выйти на улицу.

— С дороги свали. Меня уже такси ждет.

— Ничего, подождет еще. Скажи-ка мне, что это вообще такое было, — махнул рукой в сторону дома.

— Это было избавление от всех твоих проблем. Так что не включай обиженного.

— Я и не собирался. Просто не понимаю.

— Что ты еще не понимаешь? — она обреченно подняла глаза к небу, — ты меня благодарить должен.

— За что? За седину, которую с тобой заработал. За дергающийся глаз?

— Да ладно, не прибедняйся. Не такой уж ты и неженка, Магницкий. Подумаешь, маленько встряхнулся.

Теперь это так называется? Маленько встряхнулся?

— На хрен все это было? Зачем надо было давить и устраивать все это, если знала, что у нас ничего и никогда не получится?

— Знала, — Алена не стала отрицать, юлить и как-то оправдываться, — просто в какой-то момент перемкнуло. Знаешь, как это бывает. Приходишь в магазин, видишь какую-то вещь, и ни о чем думать не можешь, пока ее не заполучишь. А потом, когда она у тебя в руках, не можешь понять, зачем она нужна, и убираешь в самый дальний шкаф или вообще выбрасываешь. Вот так же и с тобой.

— Спасибо за сравнение.

Она только плечами пожала. Сука неисправимая.

— На хрена беременеть надо было?

— Вот здесь случайно вышло, — нехотя созналась она, — не думала, что так получится. Как две полоски увидела, так чуть со страху не сбрендила. Аборт хотела сделать, но в последний момент передумала. Поняла, что не могу. Да к тому же такой козырь в руки приплыл.

— А мой ли это козырь? — кивнул на ее живот, — может, все-таки другой крупье где-то поблизости пробегал?

— Даже не надейся выйти сухим из воды, Егор. Твой. Я все так же готова сделать любые тесты. Хоть сейчас, хоть после рождения ребенка.

— И что теперь?

— Теперь, — она потерла кончик носа. — теперь все будет хорошо. По крайней мере, у меня. Как ты со своими проблемами будешь разбираться, меня волнует мало.

— Вообще не сомневаюсь.

— Знаешь, я когда лежала в больнице, пациентка из соседней палаты сказала мне одну умную вещь, — Рыжова задумчиво стряхнула пылинку с моего плеча, — Ребенок счастлив, когда счастлива его мать. Так вот с тобой я никогда не стану счастливой. Поэтому вали к своей Дашке, или еще к кому. Не занимай место рядом со мной, оно явно предназначено для кого-то другого.

Обалденная способность замутить адский треш, а потом еще и послать на хрен, будто это я к ней навязывался. М-да, повезет кому-то с ней. Ой, как повезет.

— Ты, конечно, свинья, Магницкий, но за этот подарок, — Алена положила руки на свой едва заметный живот, — большое спасибо.

— Я отказываться не собираюсь, — сказал абсолютно серьезно, — можешь рассчитывать на поддержку

— Егор, я рассчитываю на нехилые алименты, — усмехнулась она, и снова потянулась к ручке, — мне пора. Счастливо оставаться.

Я отступил в сторону, позволяя ей выйти на улицу. Почесал макушку. Рассеяно оглянулся, успев заметить, как всколыхнулись шторы на окнах — родители за нами оказывается все это время подсматривали.

— М-да, — протянул, направляясь к дому, — м-дааааа.

Стоило только переступить через порог, как на меня набросились предки.

— Ну что поговорили?

— Поговорили, — кивнул, наконец стягивая с себя проклятую бабочку и вдыхая полной грудью.

— Ты убедил ее, что она неправа? — мама Алены повисла у меня на руке, заглядывая в глаза с такой надеждой, что даже злиться на нее не получалось. Как дети, честное слово.

— Нет, конечно. Даже не думал.

— Как же свадьба? Ребенок? — встряла уже моя матушка.

— Ребенок никуда не делся. Свадьбы не будет.

Они молчали, переглядывались между собой, пытаясь найти нужные слова, но видать не находили, потому что молчание затягивалось. Я тем временем обернулся к отцу:

— Заявление об увольнении тебе сейчас писать, или так за дверь выставишь?

Он только махнул рукой:

— Уймись.

— Не уймусь, — категорично покачал головой, — я насмотрелся на вашу поддержку. Спасибо. Дальше как-нибудь сам. А то вдруг Алена через неделю передумает, и вы опять начнете мне яйца выкручивать.

Мама испуганно охнула и беспомощно уставилась на отца.

— Ерунду не говори, — рассердился тот, — завтра, как обычно. Иди и работай.

— Непременно. Пойду и поработаю. Только не с вами.

Через десять минут я уже бодро выходил из дома со спортивной сумкой за плечами, а притихшие родители вместе с гостями остались одни в большом доме.

Я вышел за ворота и вздохнул полной грудью, чувствуя, как с плеч свалилась гигантская плита. Нервы, конечно, потрепаны, самолюбие — в хлам, и еще долго придется приходить в себя, налаживать разбитые отношения с семьей, да и ребенок никуда не делся, но по крайней мере этот фарс с женитьбой закончился.

Можно выдохнуть и подумать о том, как быть дальше. Как жить, куда двигаться. Вся эта ситуация здорово перекроила мои взгляды на жизнь…

— Егор! — откуда-то сбоку, как маленький ураган, выпрыгнула Дашка.

Я даже сказать ничего не успел, как она повисла у меня на шее, уткнулась носом в грудь и разревелась. Так и стоял, как дурак, разведя руки в стороны и в полнейшем изумлении таращась на ее макушку.

Откуда она здесь?!

— Даш, — наконец, пришел в себя и попытался ее отстранить, в ответ она замотала головой и судорожно вцепилась в меня. Как пиявка.

— Не надо, пожалуйста, — она заливала мою футболку слезами.

— Не надо что?

— Не женись на ней, прошу. Не надо, Егор! Я …я дура была. Мне просто было очень обидно. Больно. Мне казалось, что ты меня предал.

— Я не предавал, — прохладно ответил я.

— Я верю тебе. Верю! Просто я так увлеклась своими страданиями, что совсем не думала о том, каково тебе. Прости меня, пожалуйста. Прости, прости, — она стискивала меня все крепче, словно боялась, что сбегу.

Я бежать никуда не собирался. Наоборот, с превеликим интересом слушал ее сбивчатые излияния.

Сегодня просто день откровений какой-то. Сначала одна, теперь вторая. Неужели Вселенной надоело выносить мне мозги?

— Не женись на ней. Умоляю. Ты же это из-за тех моих слов хочешь сделать! Я не права была, слышишь? — подняла на меня зареванную физиономию.

Надо же, девочку-ромашку наконец пробрало, и года не прошло.

— Егор! — позвала она, так и не дождавшись моего ответа.

— Я тебя внимательно слушаю, — милостиво кивнул, борясь с соблазном стереть слезы с ее покрасневших щек.

— Я все не так сделала. Не правильно. Мне не плевать! И никогда не было. Просто пыталась спрятаться, быть сильной. А получилось, что вела себя как идиотка.

— Надо же как самокритично.

— Я не могу тебя отпустить? Понимаешь? Не хочу! Не отпущу.

— Это еще почему? — руки на всякий случай за спину убрал, потому что хотелось приобнять эту бестолочь. Но держался. Смотрел сурово, свысока, и совсем не торопился рассказывать ей, чем завершилась наша эпопея с Рыжовой.

— Не могу без тебя. Дышать больно, когда думаю, что больше не увижу, — ее голос сорвался, — если тебя не будет рядом, я просто умру. Понимаешь?

Я понимал. Сам подыхал все эти дни, когда думал, что навсегда потерял свою девочку-ромашку. У меня не было сил даже кивнуть. Просто смотрел на нее, упиваясь ощущение близости, вдыхая родной запах, как всегда, растворяясь в бездонных глазах.

— Я ведь тебя люблю, Егор, — прошелестела едва различимо, но и этих тихих слов хватило, чтобы сердце пустилось вскачь, — больше жизни.

Я не смог бы ее дальше мучить, даже если бы захотел. Как тут удержаться, когда она прижимается, как маленький несчастный котенок и смотрит прямо в самую душу? Я сдался, притягивая ее к себе, сжимая в объятиях как самую большую драгоценность на свете, и поцеловал, как всегда, дурея от вкуса мягких губ.

Дашка сначала недоверчиво замерла, а потом жадно потянулась навстречу, будто хотела съесть. Руками обвила мою шею и прижалась всем телом. Остатки здравого смысла тактично намекали, что негоже целоваться на крыльце отчего дома, в котором сидят родители и гости, охреневшие от феерического спектакля Рыжовой. Второго акта, с участием другой девушки им точно не выдержать. Стариков беречь надо, а то мало ли стресс, сердце…

Мне еле хватило сил отстраниться.

— Дурочка ты, Даша, — выдохнул, прижимаясь своим лбом к ее.

— Я знаю, — у нее по щекам все еще катились слезы.

— Как ты вообще попала на территорию Поселка?

— Лесом прошла и через забор перелезла.

— Сумасшедшая, — рассмеялся я, — а если бы меня на крыльце не встретила. То, что? В дом бы вломилась?

— Да, — она как болванчик затрясла головой, — вломилась бы и, если бы потребовалось силой тебя утащила.

— Иногда ты меня пугаешь, — я чуть не засмеялся, представив себе эту картину.

— Я не могу тебя ей отдать. Не могу, — горько сказала она, — не отдам. Бороться буду…

— Расслабься. Боец, — ухмыльнулся я, — Свадьбы не будет. Рыжова отказалась сама от этой затеи. Но и я бы не стал. Сам.

— А как же ребенок? Его тоже нет? — в ее голосе засквозила отчаянная надежда.

— Есть. И от этого уже никуда не деться, — я нахмурился, — так что…

— Мы с этим справимся, — решительно выдала Даша, — в конце концов, он же не виноват.

Ух ты, где это она житейской мудрости нахваталась? Просто поразительно.

— Справимся, — повторила уверенно, и ее слова теплой волной разошлись в груди.

Я знал, что справимся. Тем более теперь, когда она снова рядом, когда есть ради кого бороться.

— Я люблю тебя, — тихо сказал ей на ухо, прижимая к себе, чувствуя, как бешено мечется ее сердце.

— Я знаю, — сказала Даша. Улыбнулась, потом всхлипнула, сморщилась и снова залилась слезами.

— Ну, всееее. Мокрый день. Поехали отсюда, — потащил ее к машине.

— Куда? — просипела она.

— Ко мне. У меня большие планы на одну бестолковую девочку-ромашку.

— Какие? — она перестала лить слезы и с настороженно посмотрела на меня.

— Наказывать буду за недоверие.

— Жестоко? — на губах проступила хитрая улыбка.

— Очень.

— Долго?

— Всю ночь, — кровожадно пообещал ей, уже представляя, что с ней сделаю, как только окажемся за закрытыми дверями.

Даша улыбнулась и нежно прикоснулась к моей щеке.

— Я скучала, — Провела едва заметно прохладными трепещущими пальцами, а я млел от простой ласки, как мартовский кот.

Я перехватил ее руку, не позволив отстраниться, и прижал к губам, чувствуя, как внутри все встает на свои места.

Эпилог

Брюнетка сидела на занятии и бездумно водила карандашом по листу, пропуская мимо ушей бубнеж преподавателя.

У беременности были свои побочные эффекты. Это не только отекшие ноги и утренний токсикоз. Хотелось думать об облаках и розовых пони, и почему-то улыбаться. Глупо, широко и безо всякой на то причины. Странное ощущение.

Она к такому не привыкла. Всегда в себе, всегда самоконтроль, а тут будто подменили, и то, что раньше раздражало, сейчас не находило отклика в душе. Не хотелось размениваться на пустяки, тратить себя на недовольство и плохие эмоции, когда есть самое главное.

— Никитина, ты меня вообще слушаешь? — преподаватель обратился к нерадивой студентке, сидевшей неподалеку, — или я в пустоту вещаю?

— Слушаю, — Даша проблеяла, покраснев как зрелый помидор.

Все, как всегда.

— Тогда повторите, что я только что сказал, — потребовал педагог.

В ответ снова мычание. При этом она незаметно попыталась спрятать телефон, в котором минуту назад что-то увлеченно строчила, но уронила его на пол.

— Не сдашь ты мне Никитина, ой не сдашь, — он покачал головой и отвернулся.

— Простите, — Даша нырнула под парту за мобильником, а когда вылезала обратно их взгляды пересеклись.

Брюнетка не стала скрывать ухмылку, а Даша демонстративно отвернулась.

Алена сама себе не могла ответить на вопрос, зачем она столько времени продолжала тянуть кота за хвост, вместо того чтобы поставить жирную точку. Разные миры, разные взгляды на жизнь, разные цели. Все настолько разное, что даже шанса на сближение не было.

Их нездоровая псевдо-дружба, наконец, закончилась.

Больше не надо было слушать радостное чириканье, не надо было давиться раздражением, когда Даша оказывалась поблизости. Стало легче, стало спокойнее, потому что из поля событий пропал раздражающий фактор.

После занятия вся группа поплелась вниз. Алена краем уха слушала, как Никитина с кем-то чирикает по телефону.

— Заедешь за мной? Пообедаем?

В ответ едва различимо слышался мужской голос.

В этот раз ничего и нигде не кольнуло. Не накрыло волной ревности и раздражения. Не пошли красные пятна перед глазами от ярости. Ничего.

И это было чертовски здорово.

Магницкий…

Он все такая же скотина, как и раньше. Самодовольная, самоуверенная, холеная скотина, которую она сначала ненавидела, а потом бросилась в другую крайность, мечтая заполучить его любым способом. Не понимая, чем все это может обернуться.

Сейчас мысли о том, какая бы жизнь ее ждала, добейся она своего, вызывали нервную дрожь. Каждый день бой. Битва на смерть. И никакого человеческого тепла. Правильно говорят, насильно мил не будешь. Егор не пес, которого можно посадить на цепь и дрессировать. Он бы сам превратил жизнь в ад, медленно вытягивая жилы, и никогда бы не простил то, что она хотела лишить его свободы.

Оставалось лишь радоваться тому, что наваждение вовремя отступило.

Он тоже птица не ее полета. Не тот человек, как и Даша. Так что пусть катится на все четыре стороны, сожалений по этому поводу нет.

Родители, конечно, были в шоке, пытались учить уму разуму, заунывно повторяя «стерпится, слюбится», и не понимали, что уже ничего не изменить. Лучше быть одной, чем с тем, кто тебя не любит.

Тем более она больше не одна.

Когда Алена выходила на крыльцо, Дашка уже садилась в машину, как всегда беспардонно припарковавшуюся прямо на тротуаре. Ей удалось мельком увидеть профиль Егора, и то, как они с Никитиной мимолетно поцеловались, не замечая никого вокруг.

Пусть делают, что хотят, а она своего человека еще встретит.

Мурашками по коже прошелся чужой взгляд. Похоже, сладкая парочка все-таки обратила на нее внимание. Плевать. В их сторону Алена больше не смотрела. Лишь когда услышала визг шин по асфальту невольно вздрогнула и обернулась.

Уехали.

На улице накрапывал мелкий осенний дождь, настойчиво забиваясь за воротник, темные лужи покрывали асфальт, а прохожие с зонтами суетливо спешили по своим делам.

Она проводила синюю машину задумчивым взглядом, пожала плечами и, мурлыкая себе под нос тихую мелодию, отправилась в ближайшее кафе.

Хотелось мороженого. Сливочного, с шоколадной крошкой, а еще гадкий растворимый кофе. И просто посидеть, подумать, помечтать.

Content

Маргарита Дюжева
Искры между нами

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог