Litvinenko Li

Золотошвейка для оборотня (СИ)

1 глава. Незнакомец

Сбежка, перевернула последнюю страницу и со вздохом закрыла прочитанную книгу. В красивой лампадке, сделанной из тонкого стекла и дававшей ей свет для чтения, бился и подрагивал небольшой огонек. Ветер с реки пробирался в маленькие отверстия, прорезанные для подачи воздуха в металлическом основании светильника и настойчиво пытался задуть тонко горящий фитилек. Книга, в мягкой картонной обложке с ярким рисунком, отложенная Сбежкой в сторону, от его порывов хлопала страницами, изображая птицу, и пыталась улететь. Теперь она не мешала тусклому свету падать на лицо девушки и, позволяя лучше его рассмотреть.

У девушки были русые волосы, оттенка медовой карамели, которую жарят на ярмарках, чтобы разлить по формам и продавать детям, и парням желавшим угостить свою зазнобу. Она не обременяла себе косами и, не смотря на возражения монашек, всегда обреза́ла их по плечи. Сегодня влажный речной воздух завил их в легкие волны и разметал по плечам. Нос аккуратный, небольшой, кончик немного опушен, что придавало ей слегка хищный вид. Серо-зеленые глаза, светлые и немного раскосые, прекрасно были вписаны природой в остальные черты её лица. Вот только кожа на нем была покрыта крупными оспинами, сильно её уродовавшими. Если бы не это Сбеж смело можно было назвать хорошенькой.

Она в очередной раз вздохнула, обдумывая судьбу героини прочитанной книги. Сбеж приходила сюда, на крепостную стену монастыря, почитать и побыть в одиночестве, которого ей так не хватало в заполненных воспитанницами комнатах приюта. Уютно устроившись в проеме бойницы, подложив под себя принесенную подушку и накинув на плечи легкую шаль, девушка погружалась в свое любимое занятие. Здесь в тишине прекрасных, теплых вечеров, всей последней, весенней недели, она зачитывалась приключениями великолепной и воинственной эльфийки.

Книгу она купила в прошлые выходные, потратив на неё часть своих карманных денег. Воспитанниц выводили за монастырские стены — «проветрится», всего на пару часов, один раз в неделю и перед походом на рынок, каждой девушке, выдавали небольшую сумму на личные нужды. Девушкам позволялось прогуляться по торговых рядам Белого берега под бдительным присмотром воспитательниц и под охраной двух орков, работавших у них в приюте еще и сторожами.

В город выходили не все сразу, а группами. У каждой был свой день. Их самую старшую — десятую, вместе с девятой, выпускали из крепких, дубовых ворот монастыря по воскресеньям. Орки сопровождали их не для того чтобы девушки не разбежались, совсем наоборот, их охраняли от местного населения. Хотя лекари давно объявили переболевших Красным мором незаразными, но из суеверного страха, их все равно боялись и ненавидели. Девушкам нередко слышалось это ужасное: «проклятые». Бывало, и камень прилетал в спину. Но за этим пристально следили орки и нещадно мутузили рискнувшего напасть, поэтому такого с ними давно уже не случалось.

До её слуха долетел, отразившись от воды, счастливый, женский смех, ему вторил более низкий мужской. На другом берегу, почти напротив монастыря, располагался шумный, постоялый двор. В безветренные ночи через открытые окна девичьих комнат, бывших когда-то кельями послушниц, хорошо было слышно игравшую там музыку, а в водах Багровой реки отражались веселые огни его окон. И лёжа вечерами в своих постелях, они представляли, каково это будет жить на Красном берегу?

Скоро и Сбеж предстоит совершить, первое в своей сознательной жизни, путешествие.

— Последний год… — Тихо проговорила девушка. Ветер сорвал с её губ слова и понес над рекой.

Её последний год проживания и обучения заканчивался. Через каких-то две недели состоится отбор и её жизнь в монастыре, скучноватая конечно, но сытая и надежная, поменяется. Что ждет её впереди? Девушка опять вздохнула, взглянув с обидой на закончившуюся книгу. Что ждет её впереди, настолько страшило Сбежаву, что думать об этом она отказывалась. Занятия и работа отвлекали её днем, а чтение чьих-то приключений, отлично меняли ход мыслей перед сном.

Повернув голову в сторону реки, она стала смотреть на волны, не фокусируя взгляд ни на чём конкретном. Небо сегодня было чистым, лишь небольшие облака, проносились на фоне половинки луны. В её свете не далеко от стены, она увидела покачивающуюся на волнах лодку, в которой во весь богатырский рост стоял крупный мужчина.

— Опять он. — Удивленно подумала девушка.

Он рыбачил на этом месте вот уже несколько вечеров подряд.

— Вот странный… — Сказала девушка вслух.

Мужчина казалось, услышал и повернул в её сторону голову.

— Это невозможно. — Испуганно прошептала Сбежка.

И он …

— Не может быть. — Воскликнула девушка, опять вслух. Пискнула и зажала себе рот.

В свете луны, она точно видела, как он хмыкнул! Незнакомец тем временем отложил удочку, поднял весло и, сделав несколько широких гребков в её сторону, остановился у стены монастыря. Не вплотную к ней, так он не смог бы видеть девушку, которая сидела на высоте третьего этажа, а чуть, буквально на метр, от неё. Подняв голову, он оказался максимально близко (в их положении).

— Возможно. — Сказал он глубоким, ласкающим как бархат, голосом.

Сбежа пялилась на него, бесстыдно разглядывая все, что можно было разглядеть из её укрытия. Она не сразу поняла, что он говорит с ней.

— Что? — Спросила она, забыв о приличиях и даже, сначала, не поздоровавшись. Прозвучало, конечно, грубовато.

— Слышать вас, с того места — возможно. — Уточнил незнакомец.

— «Да он красавчик!»- Просто подумала, наконец, Сбежка, а не сказала вслух.

И вправду, незнакомец был красив. Это можно было разглядеть издалека и даже в слабом, ночном свете луны. Черные, коротко стриженые волосы с уходящими вверх мысками по сторонам лба. Высокие скулы, пухлые с красивым изгибом губы! К сожалению, цвет глаз она не рассмотрела. Но основные черты лица и мускулистую, статную фигуру она прекрасно видела со своего места. А ещё она видела потрясающую грацию хищника, во всех его движениях. Прямо дикий кот!

— Говорить с незнакомцами нам нельзя. — Заявила серьёзно Сбеж, прочистив сначала, для представительности, горло.

— Нам? — Удивился незнакомец.

— Воспитанницам золотошвейного приюта. — Вежливо пояснила незнакомцу девушка, всем давно известный факт.

Красавчик в задумчивости почесал голову и предложил:

— Так давайте познакомимся!

Сбежа глупо захихикала. Ни разу в жизни девушка не говорила с мужчиной вот так, один на один, да еще ночью, без свидетелей. Она не была уверенна, но казалось, узнай об этом воспитательницы, её отругают и накажут.

— Меня зовут Везен. — Стронув лед её нерешительности, представился незнакомец и протянул вверх руку как бы для пожатия.

— А я Сбежа. — Стесняясь и потому тихо, проговорила девушка и тоже протянула руку, поддержав его игру. Они синхронно качнули ими, как бы в рукопожатии.

— Свежа? Свежитта? — Переспросил мужчина. Он стоял в лодке, запрокинув вверх голову и не отводил от наивной воспитанницы, голодного взгляда.

— Нет. Сбежа. Полное имя Сбежавшая.

— Какое… — Задумался на секунду мужчина. — Необычное имя.

— Ну не такое оно и необычное, по нашим приютским меркам. — Оживляясь, ответила девушка. — Видите ли, наш попечитель, дядюшка Варди, даёт по приезду в монастырь, своим воспитанницам, новые имена.

— Что вы говорите! Как интересно! — Подбодрил, Везен неотрывно глядя на девушку. Он руку не опустил и все также протягивал её к ней, как будто желал дотронуться.

— Ну, понимаете: новая жизнь — новое имя. — Стесняясь все больше, его пристального взгляда, поясняла Сбежавшая.

Везен, слушал внимательно, что очень ей льстило, Сбеж даже высунулась из бойницы посильнее и немного наклонилась вперед, чтобы ему было лучше слышно.

— Он называет нас в честь звезд. Меня назвали в честь звезды «Сбежавшая», которая находится в созвездии Большая Медведица. Ну и потому что по пути сюда я попыталась сбежать… — Тихо надеясь, что Везен, не услышит последних слов, добавила девушка.

— Какое подходящее имя. — Тоже, очень тихо, ответил оборотень.

Везен был из рода Бурых оборотней. Они назывались так из-за цвета волос и глаз. Коричневые с сильным бордовым оттенком, напоминавшем цвет новогоднего Остролиста. Этот признак их стаи, являлся доминантным и дети в ней рожденные всегда его наследовали.

После начала эры Красного мора, они отделились от остальных оборотней и на первое место, по важности, поставили выживание своей стаи. Когда женщин стало не хватать оборотни, наплевав на приличия, просто, начали воровать их у соседей. И сильно в этом преуспели.

За двести лет у Бурых сложились новые традиции, благодаря которым они, продолжали успешно существовать. Поскольку оборотниц с каждым годом становилось все меньше и меньше, продолжить род, доверялось старшему сыну в семье. А помогал им в этом, хитрый, общинный амулет.

Историю его появления передавали из поколения в поколение. Его получил — прародитель Бурых, уведший их за Широкие земли и Великий лес к Заветному морю. Посреди моря они нашли острова, на которые высадились и обжились. Но даже такое отдаление, не спасло волков от, начавшегося повсеместно, вымирания. Большого Бурого Фулу (так звали вожака), сопровождал друг, древний как сам мир эльф Салиотит. Он обладал магией, уже сильно ослабевшей из-за возраста. К сожалению, Красный мор он вылечить не смог, он не был врачевателем. Но собрав остатки сил, эльф создал артефакт подчинения.

Взяв по стопке крови у всех глав волчьих семей поселившихся на островах, он опустил в чашу с ней кулон украшенный авантюрином кирпичного цвета (любимым камнем Бурых оборотней) и, скрывшись в пещере, совершил тайный обряд. Выйдя оттуда через месяц простым человеком без волшебных сил, он вручил уникальный амулет другу, дав к нему четкие инструкции. Его следовало надеть на избранницу, но перед этим дать ей проглотить каплю своей крови, тогда она без возражений последует за «своим» оборотнем хоть на край света. Так и поступали все оборотни их клана на протяжении двухсот лет, выйдя на охоту за своей парой. Так поступил и его двоюродный брат Энст.

Покинув Бурые острова семь лет назад, он объездил полмира. И три года назад удача ему улыбнулась. Здесь в городе Встреч он украл девушку у другого оборотня. Потом много недель спустя Эн, счастливый, семейный оборотень, уверенный уже, что в чреве пары завязалась новая жизнь, рассказал ему подробности похищения.

— Он обменялись парными метками, прямо там, на барже посреди реки. Она перекинулась (я держался за край борта и почти весь был в воде, чтоб они не почуяли мой запах). Красавица! Смотрел, и сердце моё пело. Я видел, как она мечется, не понимая, что с ней происходит. — Отпивая ром из большой, глиняной кружки, делился брат. — Потом этот дурак дал ей успокой-настойку и она уснула. Её и других обернувшихся девушек перенесли в гостиницу, на наш берег и положили по номерам. Кроме оборотней там никого не было. Видно хозяин постоялого двора сдал им здание целиком. Оборотни спустились в общий, нижний зал, отметить успех, а я в это время пробрался к ней в комнату, порезал палец и капнул ей кровью на язык, заставил запить вином. Потом надел на шею амулет. Она продолжала крепко спать и даже глаз не разу не открыла.

Я вынес её на припрятанную лодку и деру. Месяц вел её по рекам и болотам, чтоб следа не оставить. Мы шли, перекинувшись волками, она бежала за мной как привязанная, ни вопросов, ни возражений! На первом же привале я взял её и поставил на другой стороне шеи свою метку.

Эн был доволен. Но амулет с девушки не снимал пока она не родила ему сына. К тому времени метка другого оборотня пропала, и он успокоился окончательно. Везен был рад за брата, но поступок его не одобрял. Так никто не поступал раньше. Менять пару? Нет, риск был слишком велик, оборотница могла, например, лишится рассудка. Но выбора не было, Энст обошел все волчьи общины. Свободных женщин больше нигде не было, а чтоб купить себе невесту нужно было золото. Много золота…

Забрав у брата амулет, он начал свою охоту. Но когда в прошлом году прошел отбор, он не смог добыть себе пару. Скупщики учли неудачу прошлого года, и охрана была не пробиваемая, а путь на другой берег был закрыт. Эльфы по требованию людей обновили, десять лет назад, охранные заклинания «непереходимой черты». Теперь ни один оборотень, не мог ступить на Белый берег, не вызвав тревоги в охранных нитях. Оставалось только украсть девушку до отбора, повторить в день полнолуния те же действия, что он видел на барже и молиться, чтобы все сработало.

Весь год он следил за монастырем, изучал, наблюдая с другого берега и с лодки на реке. Ему странно было то, что другие человеческие женщины не пахли, так привлекательно, как «испорченные». А вот монастырские… Сладкий запах витал вокруг его стен, привлекая оборотней приехавших на отбор, как мед привлекает пчел. Заранее он обрезал коротко волосы, и покрасил их корой скиданки — в черный. Теперь никто не догадывался, к какому клану он принадлежит, а к постоянному присутствию оборотней в городе давно привыкли. Они все время приезжали и уезжали, видимо обговаривая условия отбора с хитрецом троллем.

В одну безлунною ночь он увидел чуть заметный огонек, в проеме стены. Это была Сбежа. Она сидела с книгой раскрытой у неё на коленях, и казалось, не замечала ничего вокруг. Ему было интересно наблюдать за девушкой, за её яркой мимикой, когда она переживала прочитанное. Сбеж так забавно морщила нос и хмыкала, что он не осознано, повторял за ней. Везен, стал следить за девушкой, чтобы познакомиться, но рядом кто-то постоянно крутился, по стене часто проходили орки- охранники, или прогуливались монашки. Он боялся заговорить с девушкой, его могли услышать и запретить ей сюда приходить. Отбор приближался всё ближе, а подходящий для знакомства случай все не подворачивался. И вот наконец-то удача.

— И почему попытка не удалась? — Спросил Везен.

— Я была маленькая… — Начала Сбежа не смело, сама себе удивляясь. Рассказывать незнакомцу такие подробности? Но он так внимательно слушал! — Я не понимала, что мама умерла. Думала, меня забирают из дома злые люди. Выпрыгнула из повозки и в поле побежала. Меня конечно поймали. Дядюшка Варди, когда гнался за мной, порвал свой любимый плащ, он рассердился и в сердцах, дал такое имя.

Сбежа замолчала. Она ждала, что ответит Везен. У него такой приятный голос, что по спине бегут мурашки. Мужчина наклонился и начал шарить в сумке, лежащей на дне лодки.

Девушка не видела, как он надрезал палец, капнул каплю крови, на две маленькие, шоколадные полусферы и соединил их в круглую конфету. Он обернув её в золотую фольгу и положил в мешочек, где уже лежал заветный кулон. Везен размахнулся и запустил его вверх. Мешочек упал ровнёхонько к ногам Сбеж.

— Ой, что это? — Она испугалась и отскочила в сторону.

— Талисман. Он оберегающий, для странников. — В темноте блеснули в улыбке, его зубы. — Вдруг тебе опять захочется сбежать?

Она подняла с пола и развязала мешочек. Вытряхнула на ладонь красивый, продолговатый камень размером с крупную фасолину, подвешенный на серебряной цепочке. В руку ей выпала и конфетка.

— А это? — Она протянула в сторону оборотня руку. Он сделал вид что удивился и, как бы сосредоточенно, стал вспоминать «что это?» у неё в руке.

— А! Это я покупал себе на ярмарке вкуснейшие сладости. Одна, наверное, осталась мной незамеченная. Попробуйте, вам понравится. — И опять обворожительно улыбнулся, глядя на неё с обожанием.

На Сбеж так никто, никогда не смотрел. Она завороженная его тягучим, спокойным голосом, начала разворачивать угощение. Потом, сразу, целиком, положила конфетку в рот. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь потрясающим вкусом молочного шоколада, растекшимся у неё на языке. Везен, перестал дышать. Его сердце колотилось как бешенное. Никогда за всю свою жизнь он так не волновался. Получится или нет? Он все ещё сомневался в успехе.

— Пожалуйста, примерьте амулет. — Попросил он, ровным голосом. Если бы кто знал, каких усилий, ему потребовалось заставить себя, говорить спокойно!

Свежа поддела пальцем с ладони цепочку и внимательней в неё всмотрелась.

— Это неправильно, принимать подарки у посторонних мужчин. — Процитировала она наставницу.

— О! Перестаньте, это сущая безделица. Давно без дела пылилась у меня. Кажется, она очень пойдет к вашим волосам. Прощу, примерьте.

Лесть и просящий, преданный взгляд Везена, подействовали. Он был так прекрасен в свете луны, глядя на неё снизу вверх и улыбаясь. Отказ показался бы грубостью с её стороны, и девушка поддалась на уговоры. Она расстегнула меленький замочек и защелкнула его уже на шее, кокетливо поправила волосы.

— Съела конфету? — Улыбаясь, спрашивал незнакомец.

— Да.

— Одела амулет?

— Да.

— А теперь, иди ко мне. — Выдохнул, еле слышно Везен.

И Сбеж шагнула со стены. Оборотень не ожидал такого мгновенного выполнения его приказа и даже на секунду растерялся. Она падала прямо в реку, потому что лодка была далеко. Везен мгновенно перекинулся в огромного бурого волка и прыгнул ей навстречу, отталкиваясь лапами от борта и чуть не перевернув лодку. Молниеносно, он обвил её тело своим, огромным и мохнатым, развернулся в воздухе, так, что она оказалась сверху, и принял удар о поверхность реки на себя. Два тела ушли под воду. Вынырнул Везен уже человеком. Он продолжал держать её в объятьях, не отпуская ни на минуту и бережно приподнимая её голову над водой. Сбеж глубоко дышала, вынырнув из воды и оборотень с беспокойством всмотрелся в неё.

— Все в порядке? Ты не ушиблась?

Она замотала головой, без страха радостно и доверчиво прижалась к нему всем телом. Везен облегченно вздохнул, потом откинул голову назад и расхохотался.

— Сработало! Небо! Это сработала! — Он наклонился и крепко поцеловал её в губы, упиваясь сладким запахом, ставшим ему за эти недели, что он наблюдал за ней, родным.

Увлекшись, он прижал девушку к борту лодки, жадно шаря по её телу руками. Сбежка охотно отвечала на поцелуй и не сопротивлялась откровенным ласкам. Наконец, он с трудом оторвался от её губ.

— Моя… — Нежно улыбнулся Везен. — И кому в голову, пришла эта гениальная идея собирать вас здесь, всех вместе?

2 глава. Гений!

Эта идея пришла в голову троллю Варди, когда он пил горький, гномий ром. В один из своих одиноких, теперь, вечеров в Пряной лавке. Он утирал пьяные слезы кончиками длинных ушей, украшенными татуировками. И зло откидывал их за плечи, позвякивая многочисленными серёжками. А сморкался он, в особо горестные моменты, в кисточку своего длинного хвоста, за неимением чистого носового платка. Он страшно запустил себя и свой дом, после того как узнал что орчанки больше не станут жить с ним. Тролль впал в депрессию.

Варди чувствовал себя обманутым и брошенным. Нет, девушки не отказались от него. Они даже очень настойчиво уговаривали его переехать в свой замок. Он с удовольствием навещал их и малыша Сфена. Но их отношения незримо стали другими. Девушки больше не принадлежали ему всецело. И не тролль был у них теперь главным. У каждой появился новый смысл жизни, вокруг которого как планеты вокруг солнца, они теперь вращались.

Разбирая свои чувства и пытаясь понять самого себя, он пришел к выводу что ревнует. Не как мужчина ревнует любимую, а как мамаша, отдавшая замуж свою единственную, горячо любимую дочь, ревнует ее. Радуется за её счастье, но потеряв возможность всецело управлять жизнью чада, страдает, желая не заботы, а возможности заботится. Ну и, конечно же, всецело и единолично властвовать в её жизни.

Мысли его плавно перетекли в раздел «Благотворительность». Он вспомнил, как люди жестоко обходятся со своими единородными сестрами. Заразившихся, тут же начинают считаться чем-то чуждым и по умолчанию виновным. Судьба их никого не интересует. Единственное что хотят знать о проклятых люди: как скоро они умрут?

Потянувшись к стакану, он рассмотрел грязное пятно на его боку, тролль опять всхлипнул, вспомнив как чисто было здесь при девушках.

— Где? — В сотый, или даже в тысячный раз, повторил он. — Где я возьму себе ещё таких славных малышек?

Он зло стукнул по столу наполовину полным стаканом. Ром выплеснулся, заливая все вокруг. Это ещё больше разозлило Варди.

— Ух, оборотни… — Погрозил он в пустоту кулаком. — Ух, вы заплатите мне! — Клятвенно заверял он воздух в комнате. — Где я ещё, возьму…? — Он замер отупело смотря в одну точку, его лицо вдруг озарила дьявольская улыбка. — Ещё себе возьму… И оборотни, мне заплатят…

Конечно же, заплатят. Нет, если бы вопрос касался только денег, и у него была возможность нажиться на горе других, он бы не стал этим заниматься. У тролля были свои незыблемые принципы. Но здесь он не только зарабатывал, а делал счастливыми бедных девушек. И даже…

— Я буду спасать их жизни! — Убедил себя Варди. Впрочем, это было правдой.

Идея, пришедшая ему в голову, состояла в том, что бы выдавать замуж за оборотней — проклятых девушек. На первый взгляд она была проста и легко выполнима, но при подробном рассмотрении, показывалось множество подводных камней, еще было очень мало информации.

Тролль оставил недопитый стакан рядом с початой бутылкой рома, алкоголь мгновенно перестал его интересовать. Он перешел в гостиную и, задумавшись, заходил по ней. Он поднимал из глубин своей памяти все, что знал об оборотнях, их манеру поведения, обычаи и известные ему ритуалы.

— Как случилось, что спустя лишь двести лет, произошел первый оборот человека в волка? — Задавал он себе вопросы.

— Что нужно чтоб девушка стала оборотнем? Какие специальные условия? Наврядли, если проклятая просто постоит рядом с лохматым, то перекинется.

Мысли разбегались и не хотели складываться во что-то единое. Тогда тролль достал со шкафа огромный, метр на два, чистый пергамент, свернутый в трубочку. Запасен тот был орчанками, для вырезания из него выкроек одежды. Варди расстелил его на полу, прижав края разными безделушками. Маленьким карандашом, с трудом, найденным им в ящике стола, тролль стал рисовать на нем замысловатые схемы. Он, бывало, злился, когда выводил свои формулы, иногда зло хлопал себя по лбу, даже бросал в порыве гнева карандаш и стирал часть рисунков. Потом опять находил заветный огрызок, и чертил поновой, только ему понятную схему. Постепенно к большому пергаменту присоединились маленькие тетрадные листы, тоже мелко исписанные и разложенные вокруг в определенном порядке.

Сидевшие на диванах, креслах и шкафах кошки с интересом наблюдали, как тролль ползает по полу. Он собирал полами своего длиннющего халата, подаренного ему в прошлом году на день рожденье девушками, толстый слой пыли, собравшийся здесь за последние полгода. Как улитка, Варди, оставлял за собой чистый след на паркетном полу, проползая на четвереньках по комнате в поисках карандаша. Он провел в этих трудах всю ночь, к утру протрезвев и прейдя к окончательному, лишь ему известному, решенью, он счастливый завалился спать.

Проснувшись далеко после обеда, он приступил к выполнению своего плана. Первым пунктом в нем значилось: перевести все свое движимое и недвижимое имущество в звонкую монету. Продажа Пряной лавки не заняла у него много времени — место её нахождения было прибыльное и удобное. Через два дня он, подписав все бумаги и хорошо пополнив свой счет в гномьем банке, переехал в гостиницу. Продажа лавки владельцем которой он являлся уже довольно долго не вызывала у него сожаления, новая идея захватила тролля целиком и полностью. Себе он оставил только носимые вещи, немного дорогих сердцу безделушек и всю свою библиотеку. Тролль считал все книги, собранные им, бесценными. Хотя при продаже, за некоторые, не дали бы и ломаного гроша. Но все тома и томики, перечитанные им не раз, были для него дороже сокровищ, и расставаться с ним Варди не собирался.

Варди купил добротную, легкую повозку и пару резвых лошадок к ней. Повозка была не сильно вместительная, но надежная. В неё собрал хороший запас продовольствия, загрузил личные вещи, запасной полог и свою библиотеку. У хорошего плотника, он по секрету, наделал в повозке тайников, куда попрятал приличную часть своих денег. После этого он приступил ко второму пункту своего плана: сбор информации.

Гелиодор не мог сам принять окончательного решения. Слишком большая ответственность ложилась на его плечи. От правильности его дальнейших действий, напрямую зависели жизни всех обитателей этого замка. Поэтому принимать это судьбоносное, для всех оборотней решение, он предоставил всем. За зиму они три раза собирались в большом зале замка, кричали, спорили и не приходили к общему единогласному мнению — сообщать в другие стаи о подаренном им небом чуде или нет. И жизнь, продолжала бурлить в крепости по прежнему, без постороннего вмешательства.

Кого-то удивит, почему оборотни утаили от своих сородичей такую прекрасную новость? Из страха. Они боялись, что в замок хлынет поток из желающих завести себе пару. Оборотни отличались резким характером. Поведение самца, желающего обзавестись собственным потомством, предугадать сложно. Одно было точно: на их женщин найдутся претенденты. Убедить всех, что чужая, состоявшаяся уже пара, не станет менять партнера, невозможно. Поэтому они укрепляли замок, заодно набирая себе в стаю новых братьев.

Весной Гел решил, что на другой берег Бёрк ходить больше не будет. Но когда приедет господин проверяющий и не обнаружит девушек, могут подумать всякое. Например, что оборотни из вновь заселенной крепости, съели их. Тогда для отвода глаз, волки соорудили на кладбище обители могилы — обманки, на одну меньше, чем было девушек. Похоронить саму себя последняя бы не смогла, пусть думают, что труп съели дикие звери. Как говорится: сделали и забыли. Много забот было в крепости и без обители. На свет один за другим появлялись малыши.

Когда дороги просохли, возчик привез в обитель трех новых девушек, со скудным багажом и небольшим продуктовым запасом. Их встретила мертвая тишина барака.

Узнали о новеньких, жители замка, месяцем позже и совершенно случайно. И конечно благодаря любительнице нарушать границы — Оливии. Вездесущая травница решила сходить за саженцами щавеля, росшего возле старой бани. Оборотни распахали возле замка большой участок, где с удовольствием разбили сад и огород. Туда и собиралась высадить кислую травку Оли. Выйдя из-за угла барака в своем, вчера только сшитом, светло-бежевом платье, оборотница нос к носу столкнулась с новыми жительницами обители.

Проклятые по приезде ужаснулись, своей новой жизни. Не заботясь нисколько об их душевном состоянии, куратор пересчитал могилы и объявил, что одной не хватает.

— Да и бог с ней, всё равно — точно померла. — Заявил он, делая записи в своей счётной книге.

Приводя в порядок барак, днем они ещё храбрились, а ночами им чудились разные шорохи и пугали доносившиеся с болот звуки. Особенно страшил, разносившийся по округе, волчий вой. Они сдвинули грубые топчаны и спали вместе, тесно прижавшись друг другу. Шепотом, по вечерам они обсуждали судьбу живших здесь до них, девушек. Нервы прокаженных, постоянно были натянуты как струны. А когда перед ними выплыла Оливия, светлая и прекрасная как ангел. Все три решили, что встретили призрак последней умершей здесь девушки. Они одновременно пронзительно завизжали. Крики двух быстро оборвались, они упали в обморок. А вот третья, не прекращая кричать, умчалась в лес. Только к концу дня обезумевшую от страха девушку отловили в чаще Марион с Сардером.

Когда её поймали, она сопротивлялась как настоящая фурия. Порвала им рубашки и исцарапала лица, чем вызвала у Мариона искреннее восхищение.

— Вот это темперамент, — Воскликнул он. — Не будь я в паре, взял бы себе эту. — И закинул связанную ремнями девушку себе на плечё. — У Гела спрошу разрешения привезти в крепость своего брата. Он таких, — И ласково похлопал по попе девушку. — Страсть как любит.

Бедняжки долго приходили себя. Две помоложе, освоились за пару недель. А беглянка, которую звали Алика, еще месяц пряталась по замку, от пытавшегося ухаживать за ней брата Мариона. С разрешения Гела он приехал в замок.

Чтобы больше такие недоразумения не повторялись, оборотни решили проблему радикально. На следующий приезд возницы, его подкараулили и подкупили. Волки сказали, что хотят нанимать проклятых, для работы в замке. Конечно, они не сказали ему правду о превращении. Волки предлагали за каждую привезенную девушку платить один золотой. Возница испугался вышедших ему на дорогу оборотней. Что это были именно они, он сразу понял, хоть и не видел их никогда раньше. Поразмыслив минут десять, он согласился. Не поверить им у него не было причины.

Теперь возница просто мог отсидеться в ближнем, к своему дому, лесу и не возить сюда продукты каждый месяц. Ездить в обитель он будет, только если, появятся новые проклятые. Привозить девушек, следовало теперь в замок. Гелиодор от имени всей стаи поклялся, что никто не причинит ему вреда, пока он находится на другом берегу. Взяв «на всякий случай» аванс из десяти золотых возница счастливый укатил, мысленно подсчитывая прибыль. Расчет Гела на человеческую жадность — сработал. За следующий месяц, оборотни не спеша восстановили старый каменный мост, соединяющий два берега. Брата в замок привез и Церус, теперь их стая состояла из двадцати девяти войнов.

Варди не спеша подкатил к закрытым воротам. Возле них толпились спешившие оборотни. Стая, состоящая примерно из двадцати волков, в ожидании пока откроют, разминалась, после долгой дороги.

Их вожак — Смараг, постучав несколько раз, в тяжелые створки и не дождавшись ответа, стал обходить стену и наткнулся на возведенные возле угловой башни строительные леса. По ним, не видя другого выхода, он забрался в крепость. Не далеко от того места где он перелез стену, он услышал какие-то крики и улюлюканье и пошел на звук.

Мужчины в это время были во внутреннем дворе замка, за дальними постройками, чтобы их не увидели женщины. В летнем загончике для коз, используя как наживку куриную ножку, привязанную за веревку к длинной палке, на манер удочки, нерадивые папаши стравили двух молодых волчат и с азартом наблюдали за их борьбой.

Все началось, когда матери занимающиеся сегодня ощипыванием убитых на удачной охоте десяти уток, отдали им детей на пригляд, чтоб те не путались под ногами и не растягивали перья по кухне. Марион и Сардер так и оставшиеся непримиримыми соперниками, стали хвалиться друг перед другом, сперва — зубами, потом — ростом и весом наследников. В итоге решили проверить чьё чадо сильней а стая их охотно поддержала. Накал страстей был таким, что они не слышали, как в ворота стучат волки соседней стаи, приехавшие, от нечего делать, их навестить. И не слышали, как к ним со спины подошла, забеспокоившаяся долгим отсутствием, Зоя.

Первым её почувствовал Тум. Он толкнул в бок, стоявшего рядом Сардера и на его немой вопрос «ты чего?», мотнул головой назад, сам боясь оборачиваться. Зоя стояла, уперев руки в бока и с грозным видом взирала на толпу недоумков. Сард выхватил сына из загона и начал нервно отряхивать от налипшей пыли и травы. Неловко повернув его, уронил на землю, тут же опять схватил, отряхнул и даже несколько раз дунул, смахивая невидимые пылинки. И протянул ребенка матери, преданно заглядывая ей в глаза. Зои оглядела бандитские рожи, смотрящие на них с любопытством, явно ожидая семейного скандала. Она решила их разочаровать и отложила казнь мужа на вечер.

— Дома поговорим. — Грозно пообещала она, чтобы не ослаблять напряжение момента. И гордо подняв голову, удалилась.

— Фууух. — Облегченно вздохнул Сардер.

— Дааа. — Поддержал Марион, вытирая со лба пот, выступивший от напряжения.

Они заговорили все сразу, весело обсуждая маленький поединок, и пошли к брошенной ими на время турнира, стройке.

За углом Гелиодор и Тумит, шедшие первыми, столкнулись со Смарагом. Он внимательно смотрел на трех сильно беременных девушек, гулявших по двору. Оборотни с радостными криками начали обниматься и пожимать друг другу руки.

— А кто это у вас? — Закончив с приветствием, спросил гость, кивнув в сторону оборотниц.

— Это? — Почесал задумчиво затылок Тумит. — Это человечьки, мы их на обслугу нанимаем.

— А почему они все беременные? — Заинтересовался, чересчур любопытный оборотень.

— Так это традиция тут такая. — Ляпнул первое, что пришло в голову волк.

В это время Дюморт оттеснил девушек к двери кухни, и аккуратно, стараясь не поднимать шума, пытался в неё их запихнуть. Евлалия которая по всем срокам должна была уже вот-вот родить, ходила медленно, переваливаясь с ноги на ногу, чем сильно напоминала уточку. Поторапливания мужа, её нервировали и она свирепо блеснула в него желтым взглядом. Увидев это, Смараг восторженно охнул и даже чуть присел.

— Да черта с два, это человечка! Говори, давай, где волчиц взяли. — Хитро улыбаясь, спросил оборотень.

В этот миг он был близок к смерти и понял это, обернувшись к местным. Они взъерошились, начав оборачиваться.

— Эй, эй ребята вы чего? Это же я — Смараг. Брат. Неужели вы думаете, что я позарился бы на чью-то пару?

Кулаки у оборотней стали разжиматься. Бесхитростной вид боевого друга, привел их в чувства. Не доверять ему причин не было, они сражались в войне против гоблинов вместе не один раз и рисковали жизнью в боях наравнее.

В это время на кухне освобожденные от работы и потому гулявшие без дела беременные девушки, делились новостями.

— Это тот самый Смарог, — Заламывая руки, причитала Агафья. — С которым они разоряли гномьи гнёзда!

— Гнезда? Гномки что несут яйца? — Спросила наивная Зоя.

— Гномки, — Рявкнула разъяренная Агаша и треснула по столу кулаком, так что все в комнате подпрыгнули. — Несут ревность в моё сердце.

— Ой! — Испугано заговорила Евлалия. — Я кажется, описалась.

— Ты кажется, рожаешь. — Авторитетно заявила Медея, принимавшая у всех девушек в замке роды.

Что тут началось!

Вечером, стащив из-под бока у уснувшей, измученной матери драгоценный сверток, Дюморт принес новорожденного сына в большой зал. Там собрались оборони обеих стай, чтобы отметить воссоединение, а за одно и рождение нового двуликого. Варди впервые увидел воочию, древний оборотничий обычай «обмывание». Ножки малыша по очереди опускали в кубок с крепчайшим гномьим ромом, приговаривая:

— Чтоб был крепким, как этот хмельной напиток!

Счастливого, новоявленного папашу этот кубок заставили выпить до дна.

3 глава. Завязка

Сфенос в свои два года, физически и умственно догонял четырехлетних человеческих детей. Его взросление сейчас уже замедлилось, и было уже не таким стремительным, как в первый год жизни. При встрече он сразу узнал Варди, обнял его ногу и назвал по имени хоть и не видел тролля всю зиму. Это заставило Варди даже прослезится. Малыш очень обрадовался привезенному в подарок котенку, этого пушистого не удалось ни кому пристроить в городе, и тролль взял его с собой. Он каждый раз приезжая привозил Сфену котят, и взрослые оборотни пока не возражали.

Сидя на следующий день у камина в главном зале замка, который днем пустовал, он завел откровенный разговор с Бёрк. Тролль аккуратно стал выведывать подробности начала их отношений с Гелиодором. Сфенос притащил потрепанную книгу с яркими картинками и привычно забрался ему на колени. Пока малыш тыкал пальцем на нарисованных животных, поясняя иногда рисунки, Берк краснея, описала в общих чертах встречи с оборотнем. Конечно, она упустила интимные подробности, но сцена с укусом попала в её рассказ.

Незаметно для окружающих, Варди поговорил со всеми живущими в замке девушками. Начиная из далека, тролль осторожно переводил тему разговора в нужное ему русло. Все услышанное он скрупулёзно записывал, отмечая совпадения. Постепенно картина оборота начала вырисовываться четче. У оборотней тоже были свои гипотезы, которыми они охотно поделились с Варди. Схеме на куске пергамента обогатилась новыми рисунками, записями, на ней появился лунный цикл.

Через две недели Тролль продолжил свое путешествие, обновив каменный мост, отремонтированный оборотнями. Он пересек по нему Багровую реку и покатил по пыльной, летней дороге, Белого берега.

В первой более — менее приличной деревне Варди приобрел подробную карту людского берега с занесенными в нее маленькими деревнями. Раньше он не проезжал по ним, его торговые дороги проходили по крупным людским городам. Теперь он заезжал везде, где жили люди. В каждом селе он встречался со старостой и подкупал его. Это давало ему доступ к церковным документам, где записывали все смерти и рождения, а так же значимые для селян даты. Тролль читал все имеющиеся записи об эпидемиях и подробно расспрашивал очевидцев. Его интересовало абсолютно все. Как кто жил — бедно или богато, сколько умерло, кого, где живые? Записей было мало, в основном информацию он почерпнул от людей. Его шокировало, что больных даже не пытались лечить. Двери в домах зараженных подпирали палками, чтобы те не выходили на улицу. И лишь в некоторых случаях родственники забрасывали им в дом еду.

Старостам он рассказывал заранее припасенную историю: Собираюсь, дескать, золотошвейную мастерскую сколотить. А рукодельницы, ох как дорого берут за работу. Вот и хочу, сироток набрать, отучить и пусть работают. И на шее у односельчан не сидеть (от Гнилого налога положенного им на пропитание, он конечно, великодушно откажется) и на кусок хлеба всю жизни будут себе зарабатывать. А ещё по секрету, пообещал за каждую прокаженную — два золотых. Старосты рады и с удовольствием бьют по рукам и не задают лишних вопросов.

Его путешествие и осуществление задумки растянулось почти на год. Но в начале осени он прерывал его, чтоб обзавестись жильём для себя и первых найденных им воспитанниц. Все время он размышлял, где будет находиться золотошвейня, и не мог выбрать место. Она должна была быть на стороне людей, но с переходом на другой берег и близко к волчьим крепостям. Удача улыбнулась ему в городе Встреч. Место нашлось просто идеальное. Два мира встречались, не враждуя, а большой добротный монастырь, грустно стоявший на скале, как будто ждал именно его. На покупку огромной каменной постройки ушло денег меньше, чем он даже рассчитывал. Выкупил он его у города, которому постройка сейчас принадлежала. И счастливый тролль потирал руки, нанимая рабочих для ремонт. В Монастыре постоянно проживало несколько монахинь, их оставили в качестве воспитательниц для девушек, заразы они не боялись. Варди нанял себе двух орков в охрану монастыря, степного гоблина — возницей, для сбора проклятых, а горластую гномку нанял в управляющие. Возложив на неё все заботы о воспитанницах, отправил телегу на первый объезд, сам Варди со спокойным сердцем продолжил свое путешествие.

Он договорился со старостами, что примерно раз в полгода, его представитель или он сам будет объезжать села и города, собирая калеченных. Варди разузнал расположение всех обителей прокаженных. Он объехал их и убедил девушек перебраться в его золотошвейню. Как с трудом начинает вращаться мельничное колесо, так и золотошвейная мастерская, начала потихоньку наполнятся жизнью.

Когда только открыл приют свои двери, люди с опаской отнеслись к нему. Ходили байки, что девушек сделают, чуть ли не кормом для оборотней. Чтобы развеять разные домыслы и глупые слухи тролль не стал препятствовать общению девушек с родственниками. Они могли приезжать хоть каждый день и при встрече убеждались, что с воспитанницей все в порядке.

Варди с самого начала всей его Золотошвейной компании, претила мысль просто выращивать и продавать девушек как племенных лошадей. Его выпускницы будут лучшими парами для оборотней! Поэтому девушек прекрасно обучали не только шитью, но и разным предметам, давая им, всестороннее образование и старались развить у них чувство прекрасного. Везде в приюте висели картины, на убранство классов и комнат девушек, тролль тоже денег не пожалел. По выходным приглашались в монастырские стены музыканты и певцы, ставили спектакли кочующие артисты.

Раз в год в городе Встреч тролль стал собирать определенное количество оборотней, равное совершеннолетним воспитанницам. Заранее договорившись с каждым по отдельности, он устраивал тайный для всех кроме волков — претендентов аукцион. Там он продавал очередь на выбор девушки. В нем участвовали лишь желающие первыми выбрать из представленных воспитанниц себе пару. Остальные просто вносили обязательную по контракту сумму и выбирали из оставшихся.

Когда проклятая, попадала в монастырь, заключался контракт, с ней самой или с её родителями или родственниками. По легенде Варди был не очень богат, но очень добр. Его большое, открытое и, конечно же, бескорыстное сердце, хотело помочь всем прокаженным девушкам, но где взять на это столько денег? И девушек воспитывали, как бы, в долг. Они жили, питались, учились в любящих стенах Золотошвейного приюта, а в восемнадцать лет, когда обучение завершалось её контракт, выкупал оборотень. Деньги, полученные за него, шли на обучение следующей воспитанницы. Превращая движение вложенного капитала в непрерывный круг.

По контракту во время учебы, девушкам за вышитые ими вещи платили деньги. Золотое шитьё ценилось дорого и пользовалось большим спросом. Её средствами до совершеннолетия распоряжались родственники. Они могли разрешить тратить их девушке на собственные нужды. Но чаще, приезжая на встречу, забирали заработанное ими. В семьях было, как правило, много детей и каждая копейка была на счету. Так тролль сделал отправку в Золотошвейный приют переболевшего ребенка, не только гуманным, но и выгодным решением.

В начале информация про превращение в оборотня, держалась от девушек в секрете. Варди не хотел, чтоб об этом узнали за стенами монастыря. Проклятых якобы отправляли работать. Девушкам говорили, что есть особый ритуал проводимый оборотнем — нанимателем, после которого она попадает под его защиту и свободно может передвигаться по другому берегу, не боясь, что на неё нападут или обидят. Такое покровительство будет длиться всю оставшуюся жизнь, не зависимо будет ли она работать на него, или сменит место. Если золотошвейку что-то не устроит, она вправе покинуть оборотня через год.

Так им говорили, так было в теории. Но на деле, после ритуала, когда девушка перекидывалась в оборотня, они становились чем-то единым и назад за все годы, ни одна не вернулась.

На людском берегу, все больше с каждым годом, охотились на прокаженных. Одни хотели получить их в невесты другие уничтожить. Были сумасшедшие фанатики, которые услышав о возрождении оборотней, требовали убивать переболевших девушек, чтоб те не достались врагам людей.

Весть про человечек, обернувшихся в волчиц, медленно просочилась в мир. Оборотни не имели возможности перейти реку и просто нанимали поисковиков, которые узнав о где-то вспыхнувшей эпидемии мора, направлялись туда. К месту, могли прибыть сразу несколько искарей и тогда с родней или чаще со старостой поселения они вели за проклятую настоящие торги. Покупали взрослых девушек от шестнадцати лет. Остальных, до возраста невесты нужно было где-то растить, а люди суеверно отказывались оставлять их у себя. И тут вступал Варди, он собирал всех выживших, не глядя на их возраст. В его приют привозили даже новорожденных. Но и цена у него была твердая: два золотых и не медяка больше. Правда, если привозил ребенка не его возчик, а кто-то из сердобольных родственников, он выплачивал компенсацию за дорожные издержки и иногда добавлял в качестве благодарности пару серебряных монет.

Принимая в стены монастыря новенькую, он давал девушке новое нечеловеческое имя, как бы отсекая её от прошлого, и жизнь проклятой начиналась с чистого листа.

4 глава. Полярная

Полярная спешила через монастырский сад на свидание с Либертасом. Полуэльф должен был ждать её, как обычно, в коморке со старым учебным инвентарем. Она находилась в северной части стены на первом этаже. Любовники выбрали её потому — что она не соединялась с другими помещениями и оттуда вела отдельная дверь в сад. Либертрас достал от неё ключ и сделал дубликаты для Полли и себя. Комнату очень редко посещали, туда лишь раз в год сносили ненужные вещи, когда летом делали ремонт или генеральную уборку классов в приюте. По своему расположению, комната была идеальным местом для коротких, послеобеденных свиданий парочки. В ней пахло пылью и временем, на окнах не было штор, но они были такие грязные, что сквозь стекла ничего нельзя было рассмотреть. В углах комнаты пауки сплели многослойную паутину, она оплетала и потолок, и старые учебные плакаты, висевшие на огромном гвозде. В классах их заменили новыми, а эти не успели еще выбросить.

Девушка тихо прошла мимо, сидевшей на скамейке под яблоней, наставницы Домахи, обогнув её сзади по кругу, и осталась незамеченной. Пожилая, сварливая гномка что-то недовольно бубнила себе под нос, спарывая с куска шелка, видимо, чью-то неудачную работу. Поли по привычке, вжала голову в плечи, хотя она уже три года не была воспитанницей, но страх перед строгой мастерицей въелся в кожу и не хотел отпускать.

Домаха была первой принятой в монастырь на работу, мастерицей. Старая гномка всегда носила на голове синий платок, прикрывающий заколотые в узел седые волосы и темные ему в тон однообразные платья. Лицо некрасивое еще в молодости, с возрастом покрылось глубокими морщинами, сделав её внешность ещё более отталкивающей. Наверно поэтому она так и не вышла в свое время замуж и, наверное, поэтому у нее был такой скверный характер. Одиночество было причиной того, что в своем деле она стала лучшей. Варди нанял её в одном дорогом эльфийском слоне по пошиву готового платья. Домаха была рада подальше оказаться от заносчивых и безупречных эльфиек. Здесь за стенами монастыря, среди изуродованных болезнью девушек, она нашла, наконец, свое место в жизни и не чувствовала себя ущербной.

Домаха сразу стала в приюте старшей наставницей по искусству золотой вышивки. Каждый стежок сделанный воспитанницами, был ей лично просмотрен. Она заставляла снова и снова переделывать работу, если её что-то не устраивало. Требования у неё были высокие и младшие девочки, только начинавшие учится этому трудоемкому искусству, много пролили слез из-за старшей наставницы. Не выполнившие задание как надо, оставались после уроков в мастерской и при свете свечи, слушая язвительные комментарии мастерицы, вышивали, пока не выходило идеально. А как болели по ночам от иголки кончики пальцев, не давая уснуть! Она редко улыбалась, а это была, пожалуй, лучшая награда для учениц. Получить похвалу и улыбку Домахи означало, что работа сделана на высшем уровне. На последних годах обучения Полярная удостаивалась их довольно часто, она стала её любимицей. Это помогло девушке остаться в монастыре, получить работу в качестве помощницы наставниц и дождаться отбора своей младшей сестры.

Полярная попала сюда с младшей сестрой тринадцать лет назад, когда ей было девять. Разница в возрасте у них составляла четыре года. Глядя, как девушка плачет в мастерской после занятий, старшая мастерица расчувствовалась и помогла ей уговорить Варди отложить её замужество и отправить девушек на отбор через четыре года и в одну семью. Полли ненавидела себя за лицемерие, ведь расставание с сестрой было не единственной причиной её слез и даже не самой главной. Она была влюблена… Сильно, как можно любить в первый раз, полностью отдаваясь чувствам. Не она одна, половина воспитанниц вздыхала по неотразимому учителю видологии полуэльфу Либертасу. Нечеловеческой красоты мужчина, буквально купался в женском поклонении, но с воспитанницами всегда держал дистанцию, не позволяя себе ничего лишнего. Такой недосягаемо прекрасный, идеальный. Полярная в отличии от других девушек замуж за оборотня не хотела, отдаться кому-то другому, незнакомому, чужому, казалась ей просто святотатством. И она горевала сидя на мягкой скамеечке в золотошвейной мастерской, четко понимая, что мечта о зеленоглазом красавце была несбыточной.

Сейчас старушка не одобрила бы её поведение. И она тоже… Хоть Полли уже не была воспитанницей и была совершеннолетней, также она сама себя обеспечивала и не зависела материально от монастыря. Либертас мог бы женится на ней, девушка очень надеялась на это. Если Либ попросит, дядюшка Варди не откажет ему. Но они продолжали скрывать свои отношения. Он настаивал.

— Это может бросить тень на мою репутацию как учителя. — Говорил ей возлюбленный, умалчивая, что её жизнь будет просто разрушена, если станет известно о их связи. Но она старалась не думать об этом, Полярная была без памяти влюблена.

Либертас бросил всё свое обаяние на штурм этой крепости. Когда-то он поклялся Варди самой страшной клятвой, не иметь связей с воспитанницами. И с кем прикажете удовлетворять своё либидо? Шлюхи — очень дорогое удовольствие. А иметь постоянную любовницу было, во-первых неудобно (не набегаешься за стену), во вторых ещё более растратно для кошелька. Как только Полярная закончила обучение, руки у него были развязаны. Это был лучший для него вариант. Смотреть на её лицо он брезговал и предпочитал встречи в ночное время или в темных местах. Впрочем, фигуркой она вышла что надо. И характер свой ершистый, она с ним усмиряла. Но главным её достоинством было бесплодие. Детей Либ ненавидел.

Полукровки от людей и эльфов рождались редко. Дело было совсем не в совместимости генов. Просто остроухие были от природы высокомерны и не одаривали своим вниманием человеческих женщин. Хотя случаи были, например его отец, Либертас старший. Он слыл романтиком и проповедовал равенство среди рас. Он путешествовал по миру, изучая народы и их обычаи. Так в одной деревушке он и встретил мать Либерта. Та была чудо как хороша. Эльф женился на ней по настоянию её родни, не упомянув, что для него это, не имеет никакого значения. Брак у эльфов заключался по своим законам. Влюбившись, он прожил с девушкой семь лет и успел даже научить, родившегося у них, сына читать и считать. Потом люди стали казаться ему примитивными. Девушка утратила юношескую свежесть и страсть прошла. Он исчез в одно прекрасное, солнечное утро, оставив после себя лишь данное сыну имя, тощий мешочек серебра и ставшие ему не интересными теперь, записи о народах, сделанные им во время путешествия.

Либертас, долго ждал возвращения отца, но тот так и не вернулся. Даже теперь мысли о нем отзывались болью в его душе. Мальчик рос красавцем — весь в отца. Дивного цвета, не по-человечески яркие, зеленые глаза, белые как снег волосы и острые уши были причиной насмешек в детстве. Но как только он сбрил первый пух под носом, среди женщин началось настоящее помешательство.

Его возвела в ранг «мужчина» замужняя соседка, когда ему было шестнадцать. Она попросила его чем-то помочь в сарае, когда мужа не было дома. Свалив его в свежее сено и оседлав сверху, она что-то жарко стонала, когда скакала на нем как сумасшедшая. Первый оргазм был размытым и не привел в восторг. После того как хвастливая баба растрепала о связи с полукровкой, его буквально стали осаждать поклонницы. И он отпустил свои инстинкты на свободу. Все было хорошо пока на свет не стали появляться остроухие дети.

По настоянию матери, собрав скудные пожитки, он отправился на обучение в ближний город. Отцовское серебро, они сохранили, им он расплатился за обучение в академии. После её окончания он нанимался на работу в богатые дома учительствовать. Все всегда заканчивалось примерно одинаково. На свет появлялся ребенок с особыми приметами, чаше несколько, и ему приходилось срочно сниматься с места.

С Варди он встретился, случайно — на висельнице. Он преподавал около года в деревенской школе, пока местные мужики не поняли, что стали рогоносцами. Они решили разобраться с проблемой радикально. Тролль, узнавший, что помирает ученый «человек», ели, успел перерезать веревку на шее неудачливого полукровки. Он взял его с собой в путешествие по человеческим деревням. Потом убедившись в отличных знаниях Либерта, тролль решил нанять его в качестве учителя, пообещав отрезать не только уши, но и яй… не важно. В общем, взял с него страшную клятву: с воспитанницами не спать, а удовлетворять свои потребности в местах специально для этого отведенных. С тех пор, вот уже больше десяти лет, эльф преподавал в монастыре Видологию, которую знал в совершенстве, благодаря записям своего папаши.

Он опоздал на полчаса. Полярная сидела на покосившемся столе, стоявшем когда-то в одном из кабинетов и следила за частичками пыли, плывшими в луче солнца прочертившего в воздухе дорожку. Она пальцем протерла на стекле маленькое «окошко», чтобы видеть поднимающегося по ступеням Либертаса. Её серое платье наставницы, аккуратно было расправлено на коленях, выдавая в ней прилежную ученицу. Любовник подошел к девушке сбоку, не говоря ни слова, обнял за талию и стянул с парты, прижимая к себе. Они уже виделись сегодня в замке, поэтому он не поздоровался. Либ не стал особо уделять время прелюдии. Зажмурившись, пару раз поцеловал, глубоко проталкивая язык. Потом развернул её лицом к стене. Здесь он часто так её брал, чтоб при свете дня не видеть изуродованную кожу. Темно-шоколадные волосы Полярная были, как всегда собраны в строгий учительский пучок, лишь короткие прядки завивались на шее. Он задрал ей подол и спустил до колен бельё. Одной рукой пробрался между её ног, второй расстегнул несколько пуговиц на вороте платья, жадно зашарил по высокой аппетитной груди. Девушка уперлась руками в стену и покорно выгнулась, позволяя ему ласкать себя пальцами и проникать ими внутрь. Когда лоно стало влажным, он вошел в неё резко, на всю длину. Полли охнула, это были не самые приятные ощущения от близости с ним.

— Я тороплюсь милая. — Поцеловав нежное местечко за ушком, проговорил Либертас. — Понежимся в следующий раз.

Он стал врываться в неё мощными толчками, удовлетворяя своё желание, и через минуту все было кончено. Девушка почувствовала, как обмякший член выскользнул из ее лона и по ногам, потекло семя, пачкая приспущенное бельё. Либ оперся спиной о стену, рядом с ней, глубоко дыша, он вытер себя платком и застегнул брюки.

— Ну, все, я побежал. Некогда. О следующей встрече договоримся потом. — Он чмокнул её в щеку, поморщился, почувствовав, неровность на коже и ушел.

Полярная стояла, все также прижавшись щекой к стене. Юбка сползала вниз, прикрывая голую задницу. Почему-то хотелось плакать. Её серые, с темно-синей каёмкой глаза, заблестели непролитыми слезами.

— Ну и пусть. — Сжимая руки в кулаки, думала девушка. — Пусть сегодня он был грубоват, Либ просто спешил.

Вот когда она оставалась у него на всю ночь… Тогда он был нежен. Долго, по нескольку раз, они занимались любовью, и ей случалось тоже, получить удовольствие. Правда, такие встречи бывали не частыми, Либерт уставал на работе, у него было много дел, и на нем лежала большая ответственность за проведение отбора. В глубине души девушка знала, что полукровка просто пользуется ею. Но она все равно любит, хоть и любовь это была со вкусом горечи.

5 глава. Улики

Спика проснулась как обычно, от громкого колокольного перезвона, проникавшего в комнату даже сквозь плотно закрытую дверь. В приюте, шесть дней в неделю и девять месяцев году, день воспитанниц начинался одинаково — со звона, будившего их колокола. Им давалось полчаса на банные процедуры и сборы, потом, воспитанницы должны были явиться в столовую на завтрак. В воскресенье был выходной, можно было отоспаться и заняться своими делами, отдохнув от уроков. Сегодня была пятница. До конца учебного года и начала отбора осталось две недели.

Спика сладко зевнула и потянулась, не желая выбираться из — под теплого одеяла.

— Сбеженька покричи на меня, пожалуйста, иначе я не встану. Вчера зубрила эти травяные сборы от болей в суставах по лекарству, часов до двух ночи. А кстати, ты во сколько пришла?

В ответ ей была тишина.

— Ээй! Сбежкаааа! Ты что не проснулась? — Спика героически подняла голову с подушки и, собрав в кулак силу воли, откинула одеяло, вынимая на дневной свет нежно-розовую ночную рубашку одетую на неё.

Обычно девушки жили по четыре, но их соседки выпустились в прошлом году. Две кровати сейчас пустовали, что вызывало зависть у других воспитанниц, комнату было решено заселить после того как она полностью освободится. Спика собиралась разбудить соседку, но в её кровати никого не оказалось. Она была идеально застелена и на ней, всё также как вчера вечером, лежала небрежно брошенная хозяйкой форменная серая кофта. Сон слетел со Спик моментально.

— Вот дурёха. — Первое что пришло ей в голову, что Сбежа заснула в своем маленьком укрытии на крепостной стене. — Еще простудится накануне отбора. Не видать ей тогда хорошего жениха.

Она быстро собралась и помчалась по коридору в северную часть крепости. Поднялась по винтовой лестнице на два этажа и оказалась на внешней стене монастыря. Весеннее утро было тихим, безветренным и ясным. Спик вдохнула его приятную свежесть полной грудью и направилась к бойнице, в которой обычно сидела подружка. Так, вот подушка и брошенная шаль… А Сбежи нет! Она стала на колени в широком каменном проеме, на алом шелке юбки появились белесые отпечатки от известняка из которого стена была построена. Девушка выглянула из бойницы внимательно рассматривая реку, просто инстинктивно, даже не подумав, что хочет там увидеть. Как будто каждое утро, вместо душа, Сбежа с громким:

— Э-ге-гей! — Прыгала в реку и потом в воде ждала веревку, которую ей кто-нибудь, сбросит, чтобы забраться обратно.

— А вдруг, — Стика похолодела от пришедшей в голову мысли. — Вдруг она выпала во сне и утонула? Или выбросилась… — Спик в ужасе прижала ко рту ладошку. — Она так боялась отбора! А я не успокоила и не поддержала её. Шутила и насмехалась над её страхами.

Губы девушке затряслись, она начала беззвучно плакать, прижав к груди сжатые в кулаки руки. Спика побежала в сторону лестницы, придумываю в голове новые версии пропажи подруги, одна другую страшней. Когда она оказалась у дверей главной наставницы, в её фантазиях Сбежу как раз доедал двухголовый дракон.

Через десять минут весь монастырь метался в тревоге.

Реку обыскивали орки- охранники, они на лодках плавали под стеной и длинными жердями — щупами проверяли дно. Берега проверяли гномы, как раз чинившие в монастыре крышу. Все десять рыскали по высоким камышам полностью их скрывавшим. Они все измазались в береговом иле и грубым словцом поминали вертлявую воспитанницу. Наставницы отправились на Людской мост и в торговые ряды на обоих берегах, поспрашивать, не видел ли кто чего.

Варди лично осматривал место, где обычно читала Сбежавшая. А ведь он знал, что она здесь прячется, и его не раз посещала мысль запереть лестницы, поднимавшиеся на крепостную стену. Теперь если девушка погибла, упав во сне в воду, ответственность за это будет лежать на его совести. Нет, судить его за несчастный случай с проклятой никто не будет, до них никому нет дела. Просто тролль сам себе не простит, что недостаточно оберегал своих воспитанниц.

В голове всплыли воспоминания об их со Сбежей первой встрече. Маленькая, очень бедная деревня. Ранняя весна, только начала выбиваться из земли первая трава. Солнце ещё не в силах прогреть воздух и по утрам изо рта идет пар. Сбеж, её называли каким-то другим именем, которое он не захотел запоминать, стоит за забором, огораживающим покосившуюся избенку. Худая девочка в нищенском платье с аккуратными заплатками, за ушами по бокам две тонкие, светлые косички, которые так туго заплетены что смешно топорщатся в разные стороны. Бледное лицо с красивыми глазами цвета бледных нефритов и смешные ушки с острыми кончиками. Из ворота платья, большого для неё торчит тонкая шейка и под кожей выстыпают острые ключицы.

Её не выпускали со двора, чтоб не разносила заразу. Если б не два обещанных золотых, дом давно бы сожгли, вместе с единственной оставшейся в живых обитательницей. Заплатив старосте, Варди открыл калитку. Малышка испугалась, не ожидая от незнакомца ничего хорошего. Она быстро юркнула в дом. Тролль скатал в моток чистую одежду для девочки и пошел следом. Болезни он не боялся, тролли небыли восприимчивы к Красному мору. Еще до того как он открыл дверь, его носа коснулся отвратительно- сладкий запах мертвечины. По словам старосты, её мать, вдовая крестьянка и ещё двое детей умерли ещё позавчера.

— Эй, малышка! Не бойся, я принес тебе поесть и чистое платье. — Варди замотал нос и рот шарфом, в доме стоял жуткий смрад. — Ты любишь красивые платья? Это красивое, тебе понравится.

Он попытался выманить её мягкой речью, но ребенок не выходил, где-то прячась.

— Посмотрите в сундуке, достопочтенный господин. — Прокричал подсказку, кто-то из местных, собравшихся на улице.

Тролль осмотрел комнату. На широкой кровати три тела прикрытые, слава небесам, одеялом. Стол и пара стульев у окна с цветочным горшком барадейника. А вот и сундук, за печкой. Он подкрался и резко откинул крышку. Она лежала, свернувшись клубочком, чтоб поместится в небольшом, грубой работы, сундуке с зажмуренными глазами, как будто надеялась на то что её не заметят. Варди протянул ей сверток:

— Вот одевайся, и пойдем, покормлю тебя.

Девочка замотала светлой, с рыжинкой головой.

— Нет? Тогда так… — Он хотел как можно скорее покинуть деревню и еще скорей этот пропахший смертью дом. Народ получил деньги и неизвестно что им теперь взбредет в головы.

Варди завернул, сопротивляющегося ребенка в скатерть, которая лежала под девочкой, оторвав от края сундука, цепляющиеся за него, тонкие пальцы. Выйдя из дома, он развязал на лице шарф и полной грудью вдохнул чистый воздух. Хорошо, что он не успел еще позавтракать. Тролль положил спеленатую ношу в повозку и поехал из деревни, не на кого не глядя и не попрощавшись. Люди, косясь с опаской, отступали с его пути как можно дальше.

— Помойте её в реке и сожгите её одежду. На ней может быть зараза. — Крикнул довольный староста, ему в след.

— Поджигай! — Скомандовал он, уже односельчанам.

За поворотом дороги, где до него, все еще отчетливо, доносился запах дыма, девочка освободилась и прыгнула в высокие кусты терна, росшие по обочине дороги. Она рванула в сторону деревни, видимо намереваясь вернуться.

— Стой глупая, убьют же тебя. — Давно не приходилось бегать представительному троллю, но у ребенка ослабленного болезнью, сил было ещё меньше. Пойманную, обессиленную пичугу, он нес назад, подмышкой, тяжело дыша. — Ну что не случается — к лучшему, — Сипел загнанный тролль. — Вот пока гонялся за тобой, имечко подобрал подходящее — Сбежавшая, из созвездия Большой Медведицы! Звучит!

Вард вынырнув из воспоминаний, наклонился, подобрав с подушки, брошенной у стены на камни, её шаль. Золотой фантик выпал зашелестев, из тонких складок и гонимый ветром полетел в сторону лестницы. Он сделал несколько быстрых шагов, догоняя и наступил на него туфлей.

— Так, так, так! — Вертел тролль в пальцах, неожиданную находку. Запах дорогого шоколада, отчетливо слышался от блестяшки. Такое лакомство продаётся на другом берегу, в лавке заносчивой эльфийки. Когда Золотошвейный приют только открылся, он собирался делать у неё заказы на праздники. Но та была сильно высокомерна при общени, и тролль оставил эту затею. Конфеты, отличного качества, он покупал здесь у человечков и гораздо дешевле. Вопрос — как, такое редкое лакомство попало к Сбеж?

Находка заставила его другими глазами оглядеть пол вокруг. И потом он заметил мешочек с искусной, но явно не местной вышивкой. А через час из города примчалась запыхавшаяся наставница Вирода и сообщили ему очень интересную новость.

— Кузнец-гном, завсегдатай «Речной таверны», мочившийся с Людского моста в реку (эту подробность очевидцу можно было бы, и упустить) видел, как девушка прыгнула со стены монастыря в воду к ждавшему её в лодке оборотню.

— Это как он (наверняка пьяный), с моста, понял, что в лодке оборотень? — Спросил, недоверчивый Варди.

— Так тот перекинулся в волка, когда ловил её в реке.

— Допустим, я поверил. Дальше? Что с девушкой? — Торопил тролль, прохаживаясь нервно по своему кабинету, где выслушивал наставницу.

— Они поднялись в лодку и уплыли. Девушка была в порядке и целовалась с этим мерзавцем! — Уже громче и зло, закончила Вирода. — И когда успел окрутить глупышку?

— Да, успел… — Дождавшись пока наставница покинет комнату, проговорил в размышлении дядюшка Варди. — Накануне отбора и совершенно бесплатно!

Но беда была не в этом. Денег у тролля было более чем предостаточно. Беда была в том, что на отбор уже явились пятнадцать оборотней — женихов. И отказать он ни кому не мог. А девушек теперь на одну меньше!

6 глава. Золотошвейный приют

Стены, окружающие монастырь были построены в форме прямоугольника, вытянутой своей частью он шел вдоль реки. Ровно поднимающийся в этом месте из воды гранитный берег плавно перетекал в монастырские стены. Они были не просто оборонительным сооружением, на самом деле, те являлись частью жилых строений. Получалось, как бы, одно большое здание изогнулось как змея и сложилось в прямоугольник. В центре монастырского двора расположился его главный учебный корпус, девушки называли его «Замок». Это была единственная новая постройка в монастыре, а раньше весь двор был абсолютно пустым. В первые годы существования приюта, его воспитанницы проживали и занимались, буквально, в стенах монастыря. Своими строгими, прямыми линиями и общим величественным видом он действительно был похож на замок. На контрасте со старинными стенами монастыря, выложенными из местного белого известняка, он был сооружен из темного, почти черного гранита с красными вкраплениями, завезенного, специально для его постройки, из глубины Белого берега.

Вверх главный учебный корпус поднимался на четыре этажа над землей, радуя смотрящего на него гостя обилием декоративных элементов и большим количеством крупных, сводчатых окон. Вниз здание уходило еще на два уровня, сухих, просторных и с высокими потолками подвалов. Украшала главный корпус мансардная крыша, выложенная из темно-красной черепицы. По периметру она была окружена красивой, кованой балюстрадой, которую расточительно покрыли позолотой. Она была сделана как бы для безопасности, но на деле являлась приметным украшением, как корона венчающим все здание.

В замок вела широкая лестница в десять ступеней и шириной почти в треть здания. Были еще несколько черных ходов в задней стене, но по уставу приюта девушки должны были приходить на занятия именно через центральную. Каждое утро воспитанницы поднимались по ступеням к трем, расположенным радом дверям, ведущим в просторный, светлый холл здания. Они были сделаны в таком количестве, чтоб при входе и выходе не создавалось толчеи. Дверь в середине была выше и богаче украшена резьбой, она была двухстворчатая и летом её распахивали, оставляя открытой. Две боковые пониже и у́же, распахивались в стороны от центра, создавая красивую симметрию. На дверях покрытых толстым слоем лака, были вырезаны цветы водяного мака, умело раскрашенные красной краской. Рука мастера превратила дерево в настоящее произведение искусства. Казалось, подуй ветер чуть сильней, и лепестки цветов всколыхнутся под его порывами. Ручки на дверях были крупными, массивными. Девичьи пальцы с трудом могли их охватить. Медные, с гравировкой они тоже были не просто нужной деталью, а еще и украшением, придавая величие всему строению.

«Лицом» замок был повернут к крепким, резным, сделанным из дуба, воротам, «спиной» к реке. Между ним и стеной, по всему обширному двору был посажен фруктовый сад, а в нем был разбит цветник. Клумбы, между деревьями, были поделены между воспитанницами, у каждой, был свой, маленький живой уголок. Девушки, на специально выделяемые приютом деньги, покупали семена, луковицы, клубни, любых цветов и растений. Их высаживали здесь в разных, иногда очень необычных, сочетаниях, решающим фактором был лишь вкус и желание хозяйки участка. Розы здесь, не редко, соседствовали с кустами укропа, а лилии теснили морковку. Пару раз разгромный фурор произвели тыквы, захватив за время летних каникул (когда девушек увозили на озера) соседние клумбы. За это они были внесены в «черный» список запрещенных к посадке растений, куда уже входила кошачья мята, она привлекала кошек (это нервировало дядюшку Варди) и красный почешуйник, цветок бесспорно прекрасный, но от его пыльцы все в приюте чесались.

Два раза в год, весной, сразу после отбора, и в конце лета, в монастыре среди воспитанниц проводили конкурсы на самую красивую цветочную композицию. Это было придумано наставницами для того чтоб вызвать больший интерес девушек к садоводству и разбавить приютские будни.

В садике были укромные уголки и множество удобно расставленных на траве скамеечек и столиков. Еще было возведено две беседки. Их стены были выкованы в виде плетущихся виноградных лоз. Позже, их обсадили настоящим виноградом, который буйно разросся и густо оплел железо, ставшее для него надежным каркасом. Теперь летом в них царила приятная полутень и даже в самый жаркий день, было прохладно. Беседки часто посещали желавшие уединиться, и пошептаться о своих секретиках девушки, а в теплое время года воспитанницы нередко учили здесь уроки.

В саду был и небольшой, но очень красивый фонтан. Он расположился в задней части двора. Сделан был он из белого мрамора в виде двух чаш, расположенных одна над другой. В центре верхней стояли две фигуры, одна тролля, очень напоминавшая уменьшенную вдвое, копию Варди, вторая — крупной волчицы. Тролль стоял, опустившись на одно колено и опираясь рукой на меч, он преклонял голову, перед седевшей рядом хищницей. Верхняя чаша, одежда и меч тролля были позолочены. Вода высокими струями била из краев нижней чаши, падала на статуи и стекала как водопад, по двум ярусам фонтана. Попечитель приюта не поскупился на его создание. Ведь он был возведен в память о том, как девушка — оборотень спасла троллю жизнь.

Зимой, во время праздничной, выходной недели в приюте была традиция — новогодние чтения. Вечером у камина центрального зала, для всех обитателей монастыря, любая из воспитанниц могла прочитать вслух любимую книгу или рассказ собственного сочинения. Один вечер обязательно читал Варди, но не просто рассказы и сказки, а записанные им истории из собственной жизни. Одна из них рассказывала о девушке Бёрк, смелой и воинственной дочери зеленого орка, полюбившей волка и превратившейся в прекрасную оборотницу. Прокаженные охали и ахали, слушая тролля. Многие до конца не верили ему, но вслух предпочитали не высказывать свое мнение, уж слишком авторитетной фигурой был попечитель, чтобы сомневаться в его словах.

Сегодня девушки десятого и девятого года проходя через холл, шли к лестнице и сразу поднимались в мансардный этаж, где были расположены золотошвейные мастерские. По пятницам у них был совмещенный урок рукоделия, он занимал всю первую половину дня и длился до обеда. Потом, уже поев, девушки расходились по разным классам. У десятых было домоводство, длившееся два часа подряд, а у девятки история, видология, а затем музыка. Продолжались предметы обычно по часу, только рукоделие всегда длилось три, с двумя пятнадцатиминутными перерывами, чтобы золотошвейки могли оправится и размять ноги.

Нестройной толпой заходили девушки в мастерскую. Огромное светлое помещение, с высокими, скошенными потолками, несмотря на размеры, было по особому уютным. Наполненное воздухом и светом, для многих воспитанниц оно было самым любимым из всего замка. Большие окна со сводчатым верхом и ромбовидной раскладкой как во всем замке, были специально спроектированы так, чтобы при дневном освещении можно было видеть каждый стежок, вышитый на ткани. Вместо штор, они были украшены тончайшими кружевами, не мешавшими солнцу проникать внутрь. Комнату не разделяли перегородки, были лишь отделены комнаты в торцах крыши, под ванные и кладовые. По всему пространству были расставлены большие, прямоугольные, выглядевшие как мольберты у художников, пяльцы, с натянутой на них тканью. Возле каждой была скамеечка для вышивальщицы, с уложенной сверху подушкой.

Комната была наполнена своим, особым запахом. Это была смесь аромата засушенных трав, висевших пучками под потолком (девушки сушили тут травы, выращенные на своих грядках), запаха новой ткани, рулоны которой были уложены на столах и девичей юности, аромат которой источали девственные тела воспитанниц. Этот запах был неотъемлемой частью золотошвейной мастерской, он кажется, навсегда впитался в её стены и открытые, потолочные балки и сохранялся здесь круглый год.

Девчонки входили в класс недружной толпой и не спеша рассаживались по своим местам. Наставница, которая будет сегодня вести урок, еще не пришла, и девушки лениво переговаривались, до конца еще не проснувшись. В комнату ворвались две рыжие, растрепанные девушки — близнецы. Одна из сестер была явно не в духе и что-то выговаривала второй.

— А музыка? — Зло спросила она, продолжая ранее начатый с сестрой спор.

— Что? — Подскочила со своего места темненькая, хрупкая девушка, услышав вопрос.

— Нет, ничего. — Сказала вежливо вторая рыженькая, казавшаяся явно, воспитаннее первой.

— Но Корона позвала… — Неуверенно начала брюнетка.

— Я просто сказала — музыка! — Нетерпящим возражения тоном, сказала злючка. — О небо! Ну почему? Почему тебя назвали в честь предмета? — Воскликнула она, воздев к небу руки. — Более странного имени не нашлось?

— Меня назвали в честь звезды, а не предмета, и ты прекрасно это знаешь. Я Музыка из созвездия Дельфина. А насчет странных имен, то твое, можно смело ставить первым в этом списке.

Близнецов назвали действительно очень необычно, даже для этого приюта. Варди посетило какое-то шальное вдохновение, когда из прибывшей повозки на камни двора спустились две абсолютно одинаковые, огненно-рыжие девочки. На него с интересом уставились конопатые мордашки. Даже шрамы от болячек (тоже как-то одинаково усеявшие их лица) не стерли солнечные пятнышки с их щек.

— Пылающая и Полыхающая. — Подняв верх палец, для значимости, вдохновенно произнес тролль, улыбаясь.

— А их не будут путать? — Спросил, привезший детей степной гоблин, работавший в приюте с самого основания.

— Конечно, будут, они же близнецы. — Ответил Варди, пристально разглядывая новеньких.

— Я про имена. — Вежливо уточнил ушастый.

— Как можно перепутать Пылающую из созвездия Возничий и Полыхающую из созвездия Северной Короны? — Спросил тролль и посмотрел на него как на идиота, не понимающего очевидный факт.

Присутствующие, при разговоре наставницы, пришедшие забрать новеньких, закивали, боясь показаться работодателю глупее, чем были на самом деле. При выборе имени тролль никогда ни с кем не советовался, считая это своей привилегией.

— Действительно. — Согласился гоблин и почесал за ухом. Он всегда считал тролля немного странным и предпочитал с ним не спорил.

Как и ожидалось девушек путали, и имена, и внешность сбивали с толку. Поэтому к концу первого года обучения, всем это надоело и в просторечье называть их стали Пылка и Полыха. А на втором году Полыху из-за скверного, горделивого характера, еще раз переименовали и теперь чаще стали называть Корона. По имени созвездия, где расположилась ее звезда и по украшению, невидимому, но явно носимому ею на голове.

— Девочки чего вы с утра ссоритесь? — Примирительно остановила разгорающееся зарево скандала Сальма.

— Мы не ссоримся, просто Пылка придирается и выводит меня из себя.

— Неправда, я просто спросила про твои уроки. Ты завалилась вчера спать, так их и не выучив.

— А музыка? — Повторила Корона.

— Музыка не в счет!

— Очень даже в счет. — Продолжила спорить девушка. — Эта жутко длинная песня, которую нас заставили выучить к отбору, отняла у меня все силы.

Они отошли к своим вышивкам продолжая спорить, но уже гораздо тише и с меньшим энтузиазмом.

— Никто не видел Спик и Сбежу? — Обращаясь ко всем, спросила Сальма, сидящая рядом с двумя пустыми местами. — Что-то и за завтраком их не было.

— Да, странно. — Удивилась Хатиса и оглядела комнату.

— Может они сегодня дежурят в саду? — Предположила Музыка.

— Нет, сегодня нянчить желторотиков очередь Росельгети и Лаванны из девятки. — И Сальма указала на два других места, пустующих дальше у окна.

Простое опоздание на урок двух девушек, было событием неординарным для такого закрытого места как приют. И все удивленно переглядывались, строя разные предположения.

Тут вошла наставница Лесьяра, дриада- мастерица, ведущая сегодня у них урок. Её длинные зеленые волосы были как всегда распущенны. Лишь у висков, были заплетены косички и скреплены сзади, не давая, таким образом, волосам спадать на лицо при наклоне к пяльцам.

— Здравствуйте девушки. — Поздоровалась она, подойдя к столу наставниц, стоявшему посередине, ближней ко входу стены. Длинный и массивный, он вечно был завален всякими отрезками тканей и сданными на оценку работами девушек.

— Здравствуйте наставница Лесьяра. — Хором ответили, вставшие со своих мест, девушки.

— Итак, сегодня у десяток последний урок рукоделия. На нем вы должны закончить вышивать платок, который будет представлен вами на отборе. Напоминаю, что он станет вашей визитной карточкой, для будущего мужа. По нему он будет оценивать ваш талант золотошвейки. Надеюсь, вы отнеслись серьезно к его созданию?

— Куда уж серьезнее. — Недовольно бурчала Корона себе под нос, делая последние стежки в своем рисунке. — Если от моей искусной вышивки зависит, какой достанется мне муж, то я торжественно заявляю что отказываюсь выходить замуж за этого рукожапа. — С безнадегой в голосе выдала она.

Девушки захихикали. Не зло просто Полыхающая была законченной пессимисткой и все видела в черном цвете.

Музыка седела как всегда на своем месте, возле третьего окна в четвертом ряду. Она вышивала на своем полотне синие ирисы. Это была будущая наволочка, заказанная в золотошвейню какой-то богатой эльфийкой. Как и все вышивки, её работа была обильно украшена золотым шитьем. Девушка проходила девятый год обучения, или по-простому была девяткой. За ней уже не следили так тщательно и давно, как молодой мастерице, доверяли сложные заказы.

Её ушей касались долетавшие сюда взволнованные разговоры десяток. Они постоянно говорили про отбор, переживали за свою судьбу. Музыку эта тема уже порядком раздражала. Она не желала думать об этом, ей было еще рано. Пройдет лето, за которое она отдохнет от учебы в летней обители на озерах, потом проучится еще целый год и только к кону следующей весны позволит проникать в свою голову мыслям об отборе. Не сейчас. Как и всех воспитанниц, её эта тема страшила своей неизвестностью. Каждую выросшую здесь девушку ждал другой берег и жизнь в неизвестном месте с незнакомым оборотнем. Она поежилась от этого слова.

Учитель Либертас на видологии рассказывал им подробности жизни оборотней. Они мало чем отличались от людей даже внешне. Конечно, они были физически сильнее человека и со своими обычаями, но, тем не менее, по его словам виды их были очень близки. Но к несчастью Музыка очень хорошо помнила сказки покойной матушки, которые она рассказывала им с сестрой перед сном, о кровожадных животных убивающих людей, а потом пожирающих их тела. С ней случилось то, чего боялся Варди, она не забыла человеческие предрассудки. Для Музыки самый страшный кошмар в жизни — оборотень. И ничего с этим поделать она не могла. Даже насмешки сестры над её страхами не изменили ситуацию. Девушка просто перестала делиться мыслями с Полярной и продолжала думать как раньше.

Она сосредоточенно делала на ткани стежки, не замечая прядку, упавшую ей на щеку. Свои темные, шоколадного оттенка волосы она сплетала в одну косу и завязала лентой в тон юбке с искусно вышитыми кронцами. Полли подарила ей эту красоту на день рождение, которое они шумно отметили неделю назад. После вечернего отбоя, убедившись, что наставницы ушли, воспитанницы распили бутылку эльфийского игристого вина, которое девушки подарили ей на восемнадцатилетие.

Глаза Музыки были обычно карие, но при волнении или определенном освещении приобретали слегка зеленый оттенок. Вот и сейчас зелень тревожно поблескивали в них, выдавая волнение хозяйки. Какое-то предчувствие не давало девушке спокойно работать, она сделала несколько неровных стежков, еще больше расстроившись. Музыка воткнула в ткань иглу и оставила так торчать, решив передохнуть. Она опустила сжатые вместе руки на подол своей красной, расчерченной бордовыми линиями на клетки, юбки. Она не понимала причину своего беспокойства.

— Все из-за отбора. Это общая суета на меня так действует.

Обтерев вспотевшие ладони о ткань, и сделав несколько вдохов- выдохов, Музыка немного успокоилась и продолжила вышивать. Для большего успокоительного эффекта она начала беззвучно петь песенку, просто шевеля губами и постукивая в такт носком, виднеющейся из-под широкой юбки, туфельки. Расцвеченная красными пятнами юбок комната, возвращала её в реальность, прогоняя темные мысли.

Когда перед Варди, наставницы поставили вопрос о форме для воспитанниц приюта, он не смог выбрать какой-то один цвет из представленных ему образцов. Троллю не хотелось унылого однообразия, он любил яркие краски.

— Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. — Повторял он детскую считалочку, загибая пальцы на руке, в надежде, что это поможет сделать ему окончательный выбор.

Раскрыв пятерню веером, он как всегда, вдруг, решил:

— Оставим все!

И золотошвейный приют раскрасился яркими красками юбок и платьев воспитанниц.

Девушки носили теперь определенные цвета, на определенном году обучения. Например, малыши до семи лет, которые еще не подросли для занятий, носили желтое и их называли желторотиками. Первогодки одели оранжевый, двойки голубой, тройки салатовый. Дальше цвета темнели. Четверки — бирюза, пяточки́ — синий, шестые — сиреневый, семерки — зеленый, оттенка сочной весенней травы. Восьмерки — фиолетовый, девятки — красный в бордовую клетку и наконец, десятки одеты были в алый. Они были самыми нарядными, их шелковые юбки развевались по коридорам замка как огненные всполохи. К юбкам полагались красивейшие блузки разных фасонов, к платьям прекрасные, кружевные воротнички и манжеты. Наверх, в прохладные дни и зимой, воспитанницы одевали вязанные, шерстяные кофты. По требованию наставниц, они у всех были серого цвета. Это приглушало яркий низ, невидный на уроках из-под парт и настраивало девушек, на серьёзный лад. Но оттенки у серых кофт тоже были разные, от жемчужного, подходящего к постельным оттенкам первогодок, до грифельного, прекрасно сочетающегося с красным и фиолетовым. Длинна тоже была разной. Младшие девочки носили платья чуть ниже колен, потом они становились длиннее и к десятому году достигали пола. Чем старше становилась воспитанница, тем изысканней и взрослее становился её силуэт.

В двери постучали.

— Войдите. — Разрешила дриада, стоявшая возле Сальмы. Она как раз показывала ей, где лучше сделать последний стежок.

В комнату вошла Спика с опухшими от слез глазами, но сейчас уже успокоившаяся. В мастерской громко зашушукались.

— Проходи и присаживайся на свое место Спик. — Разрешила Лесьяра.

Девушка прошла, колыхнув алой юбкой и села рядом с Сальмой. Ту просто раздувало от любопытства она чувствовала, что если сейчас же не получит ответы на свои вопросы то просто взорвется как гриб — пшик, который высыхал на солнце и лопался, с громким хлопком отправляя в полет свои споры.

— Где Сбежа? — Шепотом, наклонившись в сторону Спики, спросила Сальма.

Спик хотела ответить, повернулась к соседке и набрала воздуха в грудь.

— Говори громче, здесь всем интересно. — Разрешила наставница, с улыбкой. Она не ходила искать Сбежавшую, но знала, что та пропала и волновалась о подопечной. По виду пришедшей, дриада поняла, что все разъяснилась и хотела знать подробности.

— Сбежа упала со стены в реку во сне. — Начала рассказ Спика.

Девушки одновременно охнули от ужаса. Некоторые прикрыли ладошками роты, кто-то схватился за голову.

— Но её спас рыбачивший неподалеку оборотень. — Поспешила успокоить она всех присутствующих. — Сбеж ему очень понравилась, он предложил ей выйти за него замуж и в благодарность за спасение она согласилась. — Озвучила Спик, рассказанную ей дядюшкой Варди историю.

— Сбежка, что же не будет участвовать в отборе? — Удивилась Хатиса.

— Нет. И она больше не вернется в приют, жених сразу увез ее, как только подписан был брачный договор. — Пояснила Спика, и всхлипнула.

Они делили со Сбежкой комнату все десять лет и были как сестры. Она уже скучала по своей подружке. И было горько от того, что им не дали даже попрощаться.

— Оборотень был проездом в городе и очень спешил. — Промямлила девушка, утирая рукавом слезы.

Воспитанницы не спрашивая разрешения повскакивали со своих мест и подходили к плачущей навзрыд Спике. Её стали ободряюще обнимать и похлопывать по спине.

— Она обязательно напишет тебе. — Проговорила стоявшая в стороне дриада. Она задумчиво смотрела в окно, подперев подбородок одной рукой. — Другой берег не так и велик, возможно, вы еще встретитесь…

— О! Я совсем забыла, Музыку просил прийти в свой кабинет Дядюшка Варди. — Сообщила Спик.

7 глава. Платок

Он летел сначала над рекой, гонимый ветром, потом кружил над дощатой поверхностью моста, не соприкасаясь с ним. Сделанный из отрезка органзы, белый, полупрозрачный платок с алой вышивкой. Его края трепетали на ветру как крылья бабочки, то опускаясь с потоком воздуха то, снова взлетая вверх. Его несла к нему сама судьба. Оборотень стоял на берегу в месте, где Людской мост соединялся с берегом, и смотрел, на яркую вещицу не отрываясь. Когда платок приблизился волк, резко выбросив вперед руку, и схватил нежную ткань, смяв в кулаке, он прижал платок к лицу и жадно вдохнул аромат.

Оборотень дернулся и проснулся. Он всегда просыпался, когда во сне наступал этот момент, как только вспоминал этот запах, все его тело болезненно требовало действий.

— Моя! — Билась единственная мысль в голове. — Иди и забери! — Рычал его волк, а утренняя эрекция становилась болезненной.

Вот уже три года он мучился и не мог забыть аромат неизвестной девушки. Платок, принесенный ветром в тот день, разрушил его спокойный мир и лишил покоя. Аверья́н, по сложившейся у него теперь привычке, потянулся к карману куртки висевшей на стуле и достал причину всех своих бед. Он приложил его к лицу как тогда, втянул воздух и тут же разочарованно выдохнул. От её запаха давно ничего не осталось. Он весь выветрился из ткани, отчетливо сохранившись лишь в его голове. Тряхнув черными, короткими волосами он откинулся на подушки.

Три года назад он впервые приехал в город Встреч, сопровождая на отбор своего лучшего друга и сына альфы их стаи Тормода. Счастливый, свободный, полный планов на будущее и надежд. Он сам не собирался участвовать, его родители два года назад с трудом собрала деньги для выкупа невесты старшему сыну, а Аверьян был третьим, последним мальчиком в семье. Они были не богаты и входили в средний по зажиточности класс стаи, и Авер не собирался седеть на шее у родителей, на жену хотел заработать сам. Недавно он выкупил участок леса, где собирался заложить золотоносный карьер. Два года, он практически безвылазно провел в лесах, беря пробы грунта, делая раскопки, в экспедициях его часто сопровождал друг детства Тор, когда-нибудь он тоже станет альфой их стаи.

Тормод был самым сильным из молодых оборотней и, несмотря на возраст, уже достаточно мудрым. В тот год, по настоянию родителей, женится, должен был именно он. Авер топтался возле Людского моста, ожидая, когда вернется лодка со счастливым женихом. Но Тор, который категорически не хотел пока обзаводится женой и детьми, вернулся и объявил всем что не нашел среди представленных девушек ту самую. Зато ту самую нашел Аверьян, вернее ощутил её запах и понял что другая уже не нужна.

Тормод ступил на небольшой пирс, обустроенный у кромки воды, и что-то спросил у товарища. Аверьян находился в ступоре и просто не понял заданного ему вопроса. Тормод подошел вплотную к другу, и сильно хлопнул его по плечу, приводя в сознание.

— Что? — Испугано моргнул Аверьян.

— Тебя что морозная кукуня в темечко клюнула? — Засмеялся друг. — Стоишь не шевелишься, на вопросы не отвечаешь. Ты хоть видел, как вытянулось лицо у моего отца, когда я сказал, что там не было подходящей?

— Там не было подходящей девушки? — Переспросил Аверьян, все ещё погруженный в свои мысли.

— Да как сказать, все они подходящие, пахнут, так что дух захватывает. — Облизнулся Тор. — Ели устоял.

— Ну и взял бы себе какую-нибудь малышку, все равно оплачена, а так на следующий год опять ехать придется, все равно рано или поздно тебя заставят жениться. Ты старший сын, от тебя ждут наследников.

— Не начинай свои нравоучения, — Кисло ответил Тормод. — вспомни, что ты мне друг, а не матушка. Тебе легко рассуждать, ты младший, на тебе не лежит груз ответственности за продолжение рода. Вот не хочешь и не женишься.

— Кажется, я хочу. — Как-то обреченно ответил Аверьян и показал другу платок.

Тормод, после того как Аверьян объяснил что случилось, хохотал минут десять, пока не начал икать и тут смеяться настала очередь Аверьяна, которому сейчас, было бы впору плакать. Понравившеюся ему девушку, возможно именно в этот момент, выбирает себе в жены другой оборотень. А ему при всем желании, невеста не светит — денег нет, и очередь вперед на года четыре точно расписана.

— Послушай. — Принялся успокаивать товарища Тор. — Там точно не было с таким ароматом. Сам прочувствуй, эта молодая. — Показал он на платок. — Ей лет пятнадцать не больше, слышишь какой нежный запах? — Он наклонился и втянул воздух, прикрыв глаза.

Аверьяна это взбесило, и он спрятал вещицу в карман, чем вызвал новый приступ веселья у друга. Авер даже обиделся такой несерьезности к очень важному для него вопросу.

— Ну ладно, ладно, мир? — Примирительно поднял руки вверх Тормод. — Слушай, у меня есть отличный план для твоего спасения. Если девчонку не выставили в этом году, то выставят на отбор в следующем или еще позже. Давай просто будем ездить сюда вместе. Почую её запах — уступлю тебе свое место. Договорились?

— Я столько не заработаю. Ты ведь знаешь, что я никогда не собирался брать себе жену из приюта Варди. Хотел обычную выбрать, на Деревянном мосту.

— А для чего тебе друг? Разберемся!

На Людской мост привозили прокаженных девушек родственники, они стоили гораздо дешевле от трех до десяти тысяч и были чаше всего обычными деревенскими девушками. Там невесту выбирали оборотни небогатые и непривередливые.

Только главная встреча всей жизни Аверьяна так и не состоялась, ни в тот год, ни в два последующих. С каждым годом надежда на встречу таяла, Тормод был этому только рад. На неделю отбора в город съезжались не только оборотни, но и девушки желающие заработать. Купить себе любовницу из обычных человечек, стоило около ста золотых за год, сущие копейки по сравнению с ценой за невесту- золотошвейку, но и детей такой союз не принесет. У кого денег на покупку жены пока не было, брали любовницу и раз в год меняли её или продлевали договор, если все устраивало. Так поступал и Тормод. Он не отказывал себе не в чем и брал сразу трех девушек, которыми потом щедро делился с другом.

Вот и в этот раз они сняли в гостинице один большой номер на двоих и все ночь развлекались с девушками, как сказал Тор:

— Прощались.

Сегодня обратно на Белый берег он отправит, красавиц, живших с ним целый год. Девушки, желавшие заработать и согласные стать любовницами оборотням, стояли на Орочьем мосту, туда же их и возвращали, вдоволь попользовавшись. Теперь их с удовольствием кто-нибудь возьмет замуж, благодаря щедрости Тормоду они стали богатыми невестами, к ста обещанным золотым, он прибавил еще и просто так подаренные драгоценности. Все три девушки были из бедных семей и таким способом хотели заработать себе на приданное.

Аверьян услышал шепот на соседней кровати и повернул в её сторону голову. Нина, так звали светловолосую девушку, с шикарными формами, лежала на боку, лицом, к Тору, спавшему на спине. С другой стороны спала еще одна девушка Кора, третья делила кровать с Аверьяном и сейчас сладко посапывала у него под боком. Все в комнате были абсолютно голыми, странно было бы стесняться друг друга, после всего, что они тут вчера вытворяли. Аверьян не сразу разобрал слова, которые говорила Нина.

— Я люблю тебя… Люблю… — Жарко шептала девушка и целовала нежно, плече Тормода.

В какой-то момент Тор проснулся и тяжко вздохнул, он недовольно убрал с груди её руку и встал с кровати. Тор быстро оделся и, не говоря ни слова, вышел из комнаты, зло хлопнув дверью. Раньше он уже жаловался другу, что единственный отрицательный момент в покупке любовниц был в том, что они при расставании просили их оставить и объяснялись ему в любви. Всегда! Аверьян усмехнулся и повторил все за другом: встал, быстро оделся и молча, сбежал.

Новый замок их стаи, был расположен дальше всех от города Встреч и ближе всех, к Заветному морю, точнее, стоял на самом его берегу. Высокий, сложенный из огромных белых глыб, он был построен как крепость не для обороны, а по традиции. В окна его комнаты расположенной над берегом, морской бриз часто забрасывал капли соленой воды, а будили его по утрам крики чаек. Здесь далеко от моря он чувствовал себя неуютно, если б не клятый платок он бы сюда не возвращался.

Сидя сейчас за столом в харчевне, расположенной на первом этаже гостиницы, Аверьян нежно расправил ткань платка. Золотом и алым шелком вышит на ней был водяной мак. Цветок переливался на солнце, поблескивая золотыми нитями и восхищая хрупкой красотой и умением мастерице. Вышивальщица детально запечатлела гибкие, чуть измятые, лепестки цветка.

Тормод честно искал среди воспитанниц, представленных на отборе эту девушку, но её там не оказалось. Тролль, думал, что сын состоятельного альфы чересчур привередлив и уговаривал его взять другую человечку. Аверьян начал сомневаться, а существует ли девушка на самом деле? Может чудный запах, просто плот его воображения? На Тормода тролль наложил штраф в пятьсот золотых и, смилостивившись, согласился внести его имя в отбор следующего года. Оборотень платил штрафы, три года подряд и три года они уезжали домой ни с чем.

Аверьян и Тормод были абсолютными противоположностями, как внешне, так и по характеру, что не мешало им дружить с детства. Тормод был синеглазым блондином с характером спокойным как лесное озеро, а Аверьян кареглазым брюнетом, с волосами черными и гладкими как крыло ворона и буйным, но веселым нравом. Их роднил лишь рост и тип фигуры, как многие оборотни они были высокими и широкоплечими мужчинами.

Лунная стая (так звалась их семья), пожалуй, самая богатая и удачливая стая оборотней, ведь они сохранили своих женщин. Жили и здравствовали их матушки, но свободных девушек их поколения в семье не было.

Когда дядя Аверьяна в очередной раз приехал в гости, семья узнала о человеческих девушках перевертышах. Дядя узнал об отборе одним из первых, ему как-то удалось достать себе место в нем, и он привез домой молодую оборотницу. Через год он стал отцом здоровых сыновей — близнецов и пребывал сейчас в состоянии абсолютного счастья.

Новость о возможности продолжить род, привела семью Аверьяна в экстаз. На тот момент его старший брат уже созрел для женитьбы, и все средства были брошены на оплату его участия в аукционе. Теперь он был семьянином, и деньги собирали среднему. Для экономии женится он будет на обычной девушке с Человеческого моста. А вот о его женитьбе родители пока даже не заикались.

8 глава. Смена состава

Варди трусливо крался по коридору главного корпуса. Тролль от каждого звука, то дергался и прижимался к стене, то замирал, прислушиваясь. Он поднимал руками кончики длинных ушей и разводил их в стороны, боялся услышать звук шагов. По рассеянности тролль задержался в своем кабинете, расположенном на четвертом этаже и не ушел вовремя, а нужно было сразу бежать из монастыря и побыть в городе хотя бы денек. Теперь было уже поздно. Наверняка девчонка успела рассказать Полли, о его решении.

— Ох уж эта Полярная! Из созвездия Малой Медведицы! — Прошипел Варди оглядываясь. — Выдумывал имя… Старался… А нужно было просто назвать её Змея!

Она была до чертиков упертой девкой. Единственная, кого он не мог переспорить и задавить в разговоре своим авторитетом.

— Ни капли уважения к старшим. — Фыркал тролль, переживая о предстоящем разговоре.

Три года назад он уже проиграл ей словесную дуэль. Она уговаривала его, просила и, в конце концов, угрожала. Девушка ни в какую, не хотела расставаться с сестрой, которая была младше неё на четыре года. Она была её единственной родственницей, в приюте их никогда не навещали. Родные сестры обучались в монастыре и раньше. Они благополучно встречались, потом на другом берегу уже волчицами и счастливо продолжали жить дальше. Только не эта! И Варди уступил… Ему пришлось сделать немыслимое! Он снял её с отбора и позволил остаться в качестве помощницы наставниц, пока сестрица не подрастет. Ну ничего, теперь он одним махом решит сразу несколько проблем.

— Пережить бы еще этот отбор, будь он неладен. И можно вздохнуть свободней. — Причитал тролль, поворачивая за угол.

И прямо здесь, посредине коридора, разбивались его надежды. Тролль отбросил уши назад, и как ни в чем не бывало, пошел дальше, делая вид, что сильно занят.

— Здравствуйте дядюшка Варди. — Медовым голоском, пропела у его плеча Поляра.

— А, Полли! Здравствуй, здравствуй. С удовольствием поболтал бы с тобой, но жутко спешу. — Не останавливаясь, ответил тролль.

Но девушка вцепилась ему в руку и, упрев ноги в пол, затормозила его ход.

— И куда же вы торопитесь? Сообщить очередному людоеду, что приготовили для него блюдо из ребенка! — Произнося эту тираду, голос Полли становился глуше и злее, а последнее слово она просто прокричала ему в лицо.

Он сначала растерялся, а потом разозлился.

— Что за чушь ты городишь девонька? — Он от волнения Варди перешел на деревенский жаргон. — Музыке, как и всем девушкам на отборе, уже исполнилось восемнадцать.

— Всего неделю назад. — Сквозь зубы проговорила Поляра.

— Но исполнилось же! — Также сквозь зубы проговорил тролль.

Они стояли посреди коридора третьего этажа, глаза в глаза, чуть прогнувшись и ощетинившись, как два дворовых кота, которые вот-вот бросятся друг на друга. Варди даже, похоже, стегал себя по бокам хвостом. У Полли хвоста не было, но она растопырила пальцы, как будто выпустила когти.

— Ей учится еще год. — Твердо заявила она.

— Её обучение закончено. — Ответил Варди.

— У неё с вами контракт, там все четко записано. Десять лет обучения.

— В её контракт будут внесены изменения, очень выгодные! Послушай меня. — Примирительным голосом, продолжил тролль, как-то сразу сдуваясь.

Он четко понял — напором с девкой не справится. Нужна хитрость, подсказал ему инстинкт самосохранения.

— Ты зря так кипятишься, позволь объяснить. Во-первых — в этом году на отбор прибудут родные братья сразу из двух семей, и девушки которые за них выйдут, останутся в одной стае. Во-вторых — очень даже возможно, вас никто не выберет. Вы с сестрой пойдете на отбор одним лотом, вместе! Слышишь меня? Вместе.

— То есть, у нас будет одна семья? — С надеждой, воспрянув духом, спросила Полярная.

— Одна семья. Возможно, жить будете в разных домах, но не далеко друг от друга. В одной стае. — Видя, как девушка оттаивает, Варди чуть не сполз от облегчения по стенке. Он заискивающе улыбнулся. — Ну, успокоилась? Вот и славно. Я побегу действительно некогда. — И как молодой мальчишка он помчался по коридору, чуть ли не вприпрыжку.

— Поверила, поверила, по-ве-ри-ла… — Напевал он тихо, веселый мотив и хитро улыбался.

Полли задумалась и упустила скользкого попечителя из виду, но не стала догонять. Предложение тролля было действительно заманчивым, редко кто мог сразу выкупить двух невест, а сейчас шанс не разлучатся и быть вместе, увеличился вдвое. Её мысли перетекли к Либерту.

— Нужно с ним посоветоваться. — Решила девушка и пошла обратно в сад, где её ждала сестра.

Музыка ждала Полли на скамейке возле своей клумбы. Она посадила здесь в этом году гладиолусы разных цветов в надежде, что по приезду с озер в конце лета она увидит, как круглая клумба расцветет цветными кольцами, повторяя радугу. Теперь её планам не сбыться и мурашки побежали по спине. Поляра, после того как она сообщила ей новость, побежала искать Варди. Муз вспомнила сегодняшний разговор с попечителем.

— Здравствуй, прекрасная Музыка, у меня к тебе большая, я бы даже сказал огромная просьба. От твоего ответа сейчас зависит моя судьба, нет жизнь! — Когда хотел, тролль умел, напустить театрального дыма в разговор, за которым, собеседник с трудом мог рассмотреть истину.

Он открыл ей дверь своего кабинета лично, как только она постучала, и повел под руку к уютному диванчику с каретной стяжкой у слабо горевшего камина. На улице было тепло, но тлеющие поленья придавали комнате уют и наполняли воздух аппетитным, чуть слышным в воздухе, дымком. Взмахом руки, он предложил ей присаживаться. У дивана стоял красивый кованый стол с верхом из стекла, тонкой, почти ювелирной работы, а напротив пара ушастых кресел обитых, как и диван, мягкой, светлой кожей сливочного оттенка. На столике дымился чайник с ароматным чаем, и стояла трехъярусная тарелка со всевозможными вкусностями. Еще один взмах предлагал ей угощаться, тролль взялся за чайник и разлил по тонким фарфоровым чашкам чай.

— Конечно дядюшка Варди, я слушаю вас. — Оторопела Музыка, от такого начала. Она даже предположить не могла чем может помочь троллю.

— Сбежа выбыла из отбора. Да ты, наверное, уже знаешь? — Заговорил Варди, протягивая ей чашку с красными розами.

— Да, Спика рассказала нам. С ней действительно все в порядке? — Она несмело отхлебнула горячий напиток.

Скрывшись за своей чашкой, тролль поморщился. Он, конечно, не станет говорить девушке правду. Ведь до сих пор он сам не знал что со Сбежавшей. Нанятые им оборотни сейчас должны были брать след. Тролль поставил её безопасность главным условием поиска. Если они загонят пару, и девушке будет угрожать опасность их нужно отпустить, убедившись, что она попала к адекватному оборотню и её жизни ничего не угрожает.

— Да все прекрасно. Оборотень в благодарность за спасение попросил Сбежу стать его женой. Не мог ему отказать. Контракт уже подписан. Но вот беда, в город Встреч уже прибыли другие наниматели. Они приехали с разных концов Широких земель. Есть приехавшие даже из-за Великого леса! Не одна неделя, ушла у них на это путешествие. — Тролль заливался соловьем, заговаривая девушку и усыпляя её бдительность. Он положил на тарелочку пирожное украшенное кремом в виде ромашки и поставил на стол перед ней.

Музыка согласно кивала, аккуратно отламывая вилкой восхитительно нежный бисквит. Она отправила кусочек десерта в рот и от прекрасного вкуса даже зажмурилась.

— Я заключил с каждым оборотнем предварительный договор. И вот незадача… Одной девушки теперь не хватает. — Варди пересел на диванчик рядом с Музыкой и взял её за ручку.

Руки у тролля были пухленькие, как и весь Варди и необычайно мягкие, с кожей шелковистой как у ребенка. В своем, мятного цвета длинном, тонком свитере, он сам был такой весь мятный и вкусный. Тролль погладил пальцы девушки, втираясь в доверие.

— Спаси меня милая Муза.

— Но как, я не понимаю?

— Согласись участвовать в отборе за место Сбежи. Сохрани моё доброе имя. — Тролль заглянул ей в глаза, так по-доброму и с надеждой.

Сердце Музыки тоскливо заныло, она опустила взгляд, понимая, что не в силах ему отказать. Приют так много дал им с Алией. Что есть один год её обучения против доброго имени дядюшки Варди. Да если бы он хотел, то заставил её участвовать и даже не спросил. А он упрашивает, такой хороший. И она сдалась.

— Конечно, я согласна. Только вот не знаю, что скажет Полли?

При упоминании сестры Музыки, лицо Варди вытянулось, но он поспешил нацепить беззаботную улыбку. Подхватив поставленную ею на стол чашку, и снова вручив ей в руки, он быстро заговорил.

— О, я думаю, она будет в восторге. Наконец-то получит свободу. Итак, уже три лишних года томится в этих стенах, бедняжка.

По лицу девушки тролль понял, что она явно не знает о шашнях сестрицы с полукровкой Либертом. Эта связь сильно нервировала тролля, полуэльф хитро обошел его запрет и попросту пользовал глупышку. Ему искренне было жаль девушку, с остроухим у той не было будущего. Ни детей, ни свободы, это дать мог только оборотень. Чем скорее она покинет эти стены, тем лучше для неё. Это еще один плюс, к его решению отправить Музыку на отбор этого года. Он широко и искренне улыбнулся девушке и с аппетитом принялся за наполненную малиновым кремом корзиночку.

Прямо на воде, под стенами монастыря, для отбора невест, была выстроена хитрая конструкция. Из бревен и досок сделан был высокий прямоугольный плот, длинной около пятнадцати метров. Вдоль всего плота вела разделительная перегородка высотой в три метра, через каждый метр в ней на уровне глаз, были проделаны круглые отверстия диаметром около пятнадцати сантиметров. На стене по бокам от окошек, были приделаны перегородки, напоминавшие собой открытые ставни на окнах. Отверстия были оббиты тканью, сшитой в форме короткого рукава. С внешней стороны, помост был шириной два метра и ни чем не разделен. С него в воду вела лестница-спуск, огражденная с одной стороны для удобства перилами, по ней во время отбора поднимались наверх, из причаливавших лодок, оборотни наниматели. За стеной, закрывающей внутреннюю часть, скрывался самый интересный кусок сооружения. Здесь пол был разделен на два уровня. Один, шириной около метра, шел вдоль перегородки и поднят был на метра полтора вверх. Второй, шел на уровне с внешним и по нему можно было выйти на платформу прямо из монастыря, оставаясь незамеченным для гостей отбора.

В окна коридора замка падали лучи уходящего за горизонт солнца, весенний вечер вступал в свои права, удлиняя тени. Створки дверей были открыты, и ветерок колыхал тонкое кружево штор. Он обдувал свежей волной стоявших в шеренгу воспитанниц, играя с их алыми юбками.

— Итак, вы весь день должны были носить на шее платки, заранее вышитые вами. — Вещала громко, перед выстроившимися в ряд девушками, наставница Зорана.

Всех собранных здесь десяток, потряхивало от нервного напряжения. Вот он и наступил — день икс.

— С этой минуты и до тех пор, пока вас не выберут, вы не должны прикасаться друг к другу и к еще кому бы то ни было.

— Это почему? — Не выдержала и задала вопрос, вертевшийся у всех на языке Полыха.

— Ваш будущий муж обладает очень чувствительным нюхом, как вы все должны были усвоить из уроков видологии. — Поморщившись, начала объяснять наставница. — Поэтому жену он выбирает исходя из оценки вашего мастерства и по запаху. Хозяину, ваш аромат расскажет больше, чем вы сами о себе знаете.

Зоране не хотелось отвечать на эти вопросы, она боялась ляпнуть что-то лишнее и усилить волнение девушек. Гномка поправила серую юбку, разглаживая невидимые складки. Сейчас бы прикрикнуть на развеселившихся воспитанниц, жаль характер у неё, слишком мягок. И вздохнув, она терпеливо отвечала на вопросы девушек.

— Хозяииина. — Скрипуче, протянула Полыха. Она тоже боялась отбора, но прятала перед всеми свой страх за вредными выходками.

— Хватит Корона. — Взяла её за руку сестра. — А то нас накажут.

— Как? Оставят мыть пол на кухне? — Показав язык, пошутила ей в ответ рыжая близняшка.

— Руки! — Рявкнула на них, вошедшая Домаха и девушки отскочили в разные стороны. Старшая наставница выглядела серьезней, чем всегда и воспитанницы сразу притихли, опустив взгляды в пол.

— Девочки успокойтесь! Вы формально уже не воспитанницы, но еще и не выпускницы. Пока у вас не появился жених, будьте добры, подчинятся уставу приюта. — Все-таки повысила голос наставница Зорана. — Сейчас вы все идете в душевые и моетесь без мыла!

— Как без мыла! — Опять заговорила Карона.

— Оно тоже меняет ваш запах. — Ехидно пропела в ответ Зорана.

— И что бы вы, не забыли об этом, мы убрали его из ванной. — Добавила Домаха.

Послышались разочарованные вздохи.

— Живо в душ, на него у вас пятнадцать минут. — Подгоняла шедших по коридору девушек Домаха. — В ванной для вас приготовили новые платья и бельё, которые вы сразу и наденете. Потом всех ждет ужин. Через час начнется отбор, не успеете, пойдете голодные.

В большой комнате расположенной в подвале центральной стены монастыря, была оборудована удобная и современная душевая. Девушки каждый день мылись в ней и стирали по необходимости мелкие личные вещи. Вся большая купальная зала была отделана синей и голубой мозаикой, а вдоль одной стены, в линию выстроены были отдельные кабинки из дерева.

Эхо разносит под потолком девичий смех и шум воды, в маленькие окна — отдушины, тянутся плотные клубы пара. Девушки переглядываются, перегородки доходят высотой лишь до плеч. Последнее купание в монастыре, последнее в кругу больше чем подруг, уже практически сестер. Первой вышла и стала одеваться Спика. После того как Сбежа покинула приют, ей было одиноко здесь. Она торопливо надела светлое прямое платье, больше похожее на ночную рубашку. Оно было сшито изо льна, и ткань осталась естественного цвета не окрашенная. К нему прилагался платок из того же материала и трусики на тонких тесемках завязывающихся по бокам. Одевшись и обмотав длинные мокрые волосы полотенцем, она поднялась из подвала на первый этаж к выходу на платформу отбора. Переступив её воспитанницы, начнут новую жизнь. Спика тяжко вздохнула и пошла обедать.

В это время далеко от города Встреч, в маленькой, заброшенной хижине охотников, расположенной в Великом лесу, Везен начал ритуал обретения пары. Он усадил девушку на ложе, сооруженное им из лап ели и накрытое сверху его плащом.

Они плыли, эти две недели, почти не останавливаясь. Иногда Везену казалось, что за ними увязался хвост. Тогда он оставлял девушку в лодке и, перекинувшись волком, оббегал их стоянку по кругу, чтоб убедится, что это лишь игра его воображения. Он отлично подготовился к похищению. Продумал и проверил все пути отступления, нашел разные варианты, которые собирался использовать по обстоятельствам. Сейчас он был порядком вымотан, но наконец, мог вздохнуть с облегчением. Погоня если и была, то их след не взяли. Теперь осталась самая малость и через пару дней они будет уже на границе земель Бурых.

Он провел по щеке Сбеж подушечками пальцев и жадно припал к её губам. Каждый раз, ложась спать он, долго наслаждался её губками, терзая их поцелуем. Большего он себе не позволял, оставляя близость на потом. Если она обернется волком, они соединятся как пара по закону, Везен решил пощадить чувства девушки. Его рука опустилась в ворот платья. Оно было чуть влажным, вечером они искупались в небольшом ручье, протекавшем в лесу. Полотенца у оборотня с собой не было и одежду они, натягивали на мокрые тела. В хижине сохранилась сложенная из речного камня маленькая печурка. Когда Везен её затопил, из щелей в кладке потянулся густой, горький дым, печка, из-за сказавшегося на ней времени, нещадно чадила. Когда дымоход прогрелся, помещение проветрилось и стало наполняться приятным теплом, высушивая одежду и гостей избушки. Сидя на полу, они поужинали остатками зажаренного на костре, во время дневного привала, зайца. Были еще сушеные фрукты и вяленое мясо, которое они жевали во время переходов, но их они есть не стали. В города и села, он не заходил, боялся, что их увидят, поэтому питались довольно однообразно. Мясо или рыба, добытые оборотнем и зажаренные на костре, были их основной пищей.

— Ничего. — Говорил Везен девушке, глядя как она морщится, жуя несоленое мясо. — Совсем чуть-чуть осталось. Потерпи.

Полнолуние. Этой ночи он с надеждой ждал, её же и боялся. А если не выйдет? Везен уже сильно привязался к Сбежавшей, хотя девушка была немного заторможенной из-за действия амулета. Она механически отвечала на его вопросы, никогда не перечила и не задавала вопросов. В её поведении не хватало эмоций, амулет лишал её характер красок. Это раздражало Везена, он чувствовал себя обманщиком.

— Мне нужно укусить тебя, сюда. — Расстегнув верхние пуговицы у платья, он провел пальцем по тонкой шейке изуродованной шрамами. — Потом ты меня укусишь, сильно, до крови. Поняла?

Девушка согласно закивала как деревянный болванчик. Оборотень наклонился и, дав волю внутреннему волку, он немного выпустил свою звериную сущность, обнажая острые как ножи клыки. Ими он слегка прокусил кожу, быстро и почти безболезненно, Сбеж даже не ойкнула. Шершавый язык прошелся по ранке, стирая кровь и зализывая небольшие порезы. Везен, через голову, не расстегивая, стянул свою рубашку. Он взял Сбежу за затылок, запустив в её волосы длинные пальцы с острыми ногтями и притянув к себе, прижал к шее.

— Кусай. — Отдал он приказ. И почувствовал как девушка, подчиняясь, прокусила ему кожу. — Умница.

Это все что он хотел сегодня сказать. Дальше будет говорить лишь тело.

— Моя! Моя! — Кричала вся сущность оборотня. — Возьми! — Требовал инстинкт.

И он подчинился, наконец, отпустив сдерживаемые так долго желания. В сторону полетело её платье, потом, влажное после стирки, тонкие льняные трусики. На них была вышивка, бледно-голубые незабудки украшали верхний край, а нижние разрезы для ног обшиты были кружевами. Каждый вечер она стирала их и сушила над костром. Сменного белья у неё не было, и ночью она спала в одном платье. Мысли об этом сводили Везена с ума все две недели.

Он тоже разделся полностью, под её ничего не выражающим взглядом. Оборотень лег на девушку сверху, опершись на локти, и продолжил поцелуи. Руки заскользили по телу, жарко изучая и бесстыдно трогая самое интимное. Она была сухая, не намека на возбуждение. Это отрезвило Вазена. Он мог бы смочить её слюной, облизав нежные лепестки, но что-то внутри взбунтовалось.

— Это все обман, она просто спит там, под этой теплой оболочкой и ничего не чувствует. — Слова горькой правдой прошили мозг. И рука потянулась к амулету. — Ты тоже должна здесь быть. — Проговорил оборотень и щелкнул застежкой.

Сбежа захлопала ресницами. Выглядела девушка как будто действительно, только что проснулась. Она и раньше все понимала, артефакт только лишал её эмоций, заставляя воспринимать происходящее как что-то само собой разумеющееся. И теперь, когда к ней вернулись все ощущения, первое что она почувствовала любопытство, она осмотрелась вокруг, и глаза остановились на губах Везена. Второе чувство, всколыхнувшее её сознание, был стыд, жгучий и острый как красный перец. И она дернула руки, пытаясь прикрыться. Сейчас лежа полностью обнаженная под голым мужчиной, она была, как бы распята. Её тело задрожало от прошедшей по нему волны возбуждения. Оборотень, не уловив в девушке страха, решил, не давать ей шанса опомнится и продолжил жарко целовать.

Наконец теперь, на этом скромном ложе, их было двое. Он требовательно брал, она безответно отдавалась. Потные тела льнули друг к другу, извиваясь в пламени страсти и сгорая в ней без остатка. Они пили друг друга долго, пока в маленькое оконце не заглянула луна и на постели из еловых веток не появилась волчица. Огромный бурый оборотень, стоявший над ней и бывший раза в два больше, завыл, подняв к желтому светилу морду. Песня счастья неслась по лесу, песня любви и благодарности.

10 глав. Жетон

Пообедав, а время когда они спустились на первый этаж харчевни, уже подошло к обеду, они отправились гулять по набережной Бурой реки. Отбор проводился поздно вечером, перед самым закатом солнца и поэтому свободного времени у них было много.

— А девчонок ты не отвезешь? — Спросил Аверьян.

— С харчевником договорился, он отправит их сам. Надоели, не хочу больше их видеть. — Пожаловался Тормод. — В этот раз какие-то блеклые попались, быстро приелись, не огня не фантазии.

— Может дело не в них, а в тебе? — Поддел друга Аверьян.

— А что со мной? — Искренне удивился Тор.

— Ты пресытился. Может твоя матушка права и тебе пора жениться? — Продолжил подначивать Аверьян и в его голосе появились нравоучительные нотки.

— О, мне казалось, что в этот раз я свободно проведу эту неделю без отца и матери, заметь впервые за все поездки сюда, но нет! Дух моей матушки на время, видимо переселился в твое тело мой друг. Вот незадача, придется связать тебя и запереть в номере гостиницы, пока я не выберу себе девочек.

— Девочек? Странно, мне казалось, я отчетливо слышал как твоя матушка, провожая нас в дорогу, сказала: только жена переступит порог семейного замка. — Насмешливо процитировал Аверьян — И еще прокричала, когда ты не ответил — Приложив ко рту руки, сложенные рупором, Аверьян прокричал так громко, что прохожие шарахнулись от них в стороны. — Никаких шлюх!

— Вот как раз об этом я хотел с тобой поговорить. — Серьёзным голосом начал Тор.

— О шлюхах? Давай я всегда — за. — Аверьян от души веселился над проблемой друга.

— Да нет, не о них. Хотя и о них тоже… — Ответил Тормод и запутался. — Вообще я собираюсь последовать совету матушки.

— Ты решил, наконец, женится? — Удивленно спросил Аверьян, подняв бровь.

— Нет, нет, чур меня! — Замахал руками Тор. — Я о шлюхах. — Он остановился, смачно сплюнул на мостовую и выругался. — Ты специально меня путаешь?

— Я вообще молчал.

— Вот молчи и сейчас. — Взбесился Тор. — Я хотел попросить тебя сдать мне свой лесной дом, под шлю… Для проживания моих новых девушек.

— Ты хочешь поселить девчонок в лесу, подальше от глаз своей матушки?

— Да!

— Отличный ход, но где стану жить я? — Задал естественный вопрос Аверьян.

— Как где? С нами. Ну, то есть с ними. Ты же знаешь я не жадный, пользуйся, когда надо. Выберу, чтоб и готовили хорошо и прибирались. Придется доплатить, но это за мой счет. Ну как предложение? Заманчивое?

— А если тут будет «Она».

— Тогда вообще все замечательно, не потащишь же ту свою молодую жену в чащу леса, да и мать тебе не позволит.

— Ну тут ты прав…

— Я в этом году хочу взять девственниц. — Разоткровенничался друг. Они шли в сторону Орочьего моста по мощенной мостовой.

— Что? Ты ведь раньше был против недотрог.

— А теперь вот хочу. Созрел, наверное.

— Для серьезных отношений?

— Для передачи накопленного опыта. — Друзья переглянулись и одновременно засмеялись. У обоих было, чем делится. — Сам обучу их всему, на свой вкус. Последние были зажатые сам видел, только и знали что плакать и объясняться в неземной любви.

— Мне кажется, Нина и впрямь была влюблена.

— Наверное. Представляешь, эта дура просила отвести её на эльфийский мост. — Возмущенно сказал Тормод. — Как будто думала, что я женюсь на сучке, которая лежала под другим.

Железный мост, не смотря на прекрасный вид, имел очень плохую репутацию. На нём стояли девушки готовые заболеть Красным мором. Их приводили сюда разные причины. Одни устали от нищеты, но не хотели становиться просто любовницами и игрушками на один год, они готовы были рискнуть жизнью ради официального брака. Других заставляли, запугивали, были и те, кто искренне хотели помочь своей семье. Они обращались к, не спеша прогуливающимся по мосту, степным троллям, эта теневая сторона местной жизни принадлежала им.

Их осматривали, сначала оценивая внешность, потом обязательно проверял доктор и подтверждал (или нет) наличие девственности, порченных сразу прогоняли. Оборотни были собственниками и при наличии выбора хотели получить максимально лучшее. Требования были одинаковые: девственница и хороша собой. Лицо девушки после оборота немного менялось, черты приобретали бо́льшую сексуальность, но в общем оставались такими как до болезни, поэтому девушек здесь выбирали и по внешности. Если девушка была образованна, это повышало её шанс быть выбранной, но не цену, на Эльфийском мосту она была фиксированная. Тот, оборотень который желал сыграть в эту рулетку со смертью, платил всегда, тысячу золотых. Сумма огромная за простую деревенскую девушку и ничтожная за жизнь.

Приобретенную тут девушку называли претенденткой и после того как договор (обязательно письменный) в присутствии свидетелей подписывался, а деньги были уплачены, её переводили на Красный берег и селили в местечке под названием Ошметки. Там специально заражали мором. Оплативший её оборотень приезжал через месяц и, если везло, увозил домой жену. Как часто везло? Пятьдесят на пятьдесят. Законам это было не запрещено, но в обществе не приветствовалось и существование Ошметок просто замалчивали, предпочитая о них не вспоминать.

Так не спеша, прогуливаясь по городу, они пришли к Людскому мосту. На нем было не протолкнуться, толпы разных народов просто затопили его. Здесь смешались все, невесты, женихи, все с поддержкой, еще куча торговцев намеренных продать свой товар, просто любопытные. Желающий обзавестись невестой оборотень почти всегда приезжал с семьей, ему советовали, помогали выбирать и торговаться. У Варди очередь была расписана на годы вперед, и брал он за своих девчонок десять тысяч. На мосту невесту можно было купить намного дешевле, прокаженных привозили родственники со всего берега, торговались за понравившуюся девушку прямо здесь, и цена завесила от количества претендентов и их платежеспособности. Раз в год люди словно сходили с ума в жажде наживы и в город Встреч устремлялись целые караваны с девушками, которые были, чаше всего, заложницами алчных родственников.

Они постояли в стороне, лениво наблюдая торги. Ничего нового и интересного оборотни тут не увидели. Лица у девушек были чаще всего прикрыты платками, женихи не любили смотреть на изуродованные лица, проклятые часто плакали, наблюдая за тем, как их продают. Ни Аверьяна, ни Тормода эти слезы не трогали, ведь судьба на Белом берегу прокаженных ждала гораздо худшая, чем здесь. Даже сейчас, основное человеческое население Встреч, уезжало из города на время отбора, считая, что проклятые, всю жизнь остаются заразными. Как Варди удалось добиться разрешения, поселить их в монастыре на территории города — вопрос. Хотя можно догадаться, деньги ведь решают почти любую проблему.

— А пойдем на Каменный? — Лениво предложил Тормод. Он делал вид, что спокоен, но самому хотелось поскорей оказаться на мосту, где стояли обычные человечки. Хоть пахли они в разы не так аппетитно как прокаженные, но и мороки с ними меньше, надоела — поменял.

— Пойдем, до начала еще час, как раз успеем туда и назад. — Согласился Аверьян, не желавший слушать горестные причитания бедных девушек.

Они зашли по пути в Бар, стоявший недалеко от Орочьего моста и выпили за успех этого года по большой кружке пенного пива. Настроение у обоих поднялось и они с интересом принялись разглядывать стоявших у перил девушек.

Аверьян сегодня был одет в повседневную, скромную одежду, а вот Тормод вырядился как на парад, он вообще любил покрасоваться, одна серьга в ухе чего стоила. На дужке сережки сделанной из платины и украшенной маленькими бриллиантами, висела крупная, с фасолину, бриллиантовая капля. Она так мастерски была отточена на тысячу граней, что сияла, привлекая к себе внимание, как звезда, таким был и её хозяин, красивым дорогим и холодным. Серьга была зачарованна эльфийским магом и при обороте исчезала.

— О, взгляни на эту. — У Тормода чуть слюнки не потекли.

Он пялился на фигуристую девушку, стоявшую у раскрашенной телеги, её окружала толпа мужчин. Роскошная блондинка притягивала своей свежестью и аппетитными формами. Торги за неё уже начались, и сумма превысила уже триста золотых.

— Пойдем Тор, Отбор уже начался. — Потянул друга за рукав Аверьян.

Куда там, Тормод протиснулся ближе и втянул запах малышки, наклонившись к ней почти в плотную. Он наслаждения он закрыл глаза и блаженно заулыбался, как же свежо и сладко!

— Тормод ты слышишь? Идем!

— Слушай Брат, у меня отличная идея. — Не отрывая взгляд от понравившейся девушки, ответил Тор. — Давай ты сам сходишь на отбор, за меня.

— Разве так можно?

— А разве запрещено? Найдешь свою, сразу забирай, все уже оплачено. Я в любом случае прейду через полчаса, не больше. — И Тор сунул другу в руки золотой жетон с выбитым на нем номером. Это был пропуск на платформу с девушками, без него орк — охранник не пустит его в лодку.

Не дождавшись ответа, Тормод отвернулся от Аверьяна и вклинился в аукцион, делая очередную ставку. Соперники, оглядев одежду Тора и видя его азарт, сразу скисли.

11 глава. Прикосновение

Музыка сидела на мягкой, красной подушке, которую принесла из спальни. Она не спала на ней, а использовал в качестве украшения для своей кровати. Спать на обильно вышитой ткани было неудобно, золотые нити царапали кожу при каждом движении, и памятная вещь стала украшением и талисманом. На ярком бархане был вышит лист папоротника, широкий, раскрытый на всю подушку. Темно-зеленые нити обильно переплетались золотыми, делая рисунок выпуклым и объемным. Она вышила её для итогового экзамена по рукоделию в третий год своего обучения. Троек первыми начинают обучать золотошвейному делу, наставницы считают, что пальцы единиц и двоек еще недостаточно сильные для золота. Девочек помладше просто обучают письму, грамоте и другим общим предметам. Особое внимание уделяют рисованию, золотошвейка должна сначала хорошо изобразить на ткани свое будущее творение, рожденное у нее в голове и только потом запечатлеть золотом.

Музыка нашла вдохновившее её растение в углу сада. Она как раз раздумывала, что будет вышивать на экзамен, эскиз нужно было придумать самой. Луч солнца, проникший сквозь деревянные перила крыльца, под которым рос папоротник, осветил только кончики пальцев- листьев, словно позолотил ноготки у стеснительно стоявшей в тени девушки — скромницы. Набросок в совершенстве создала сама природа, и Музыке осталось просто перенести его на ткань. В тот раз она получила высший бал и как награду ей отдали поделку в собственность. Она сшила из неё себе подушку, которая, как она верила, приносит ей удачу. Муз носила её в мастерскую и сидела на ней, положив на скамейку, когда у неё не получалось шитье или заказ был трудный и она волновалась.

Вот и сегодня она принесла её на отбор, в надежде, что ей повезет и в мужья ей попадется добрый и воспитанный оборотень.

— Добрый оборотень. — Она хмыкнула этой мысли, слова казались не сочетаемыми.

Рядом на помосте, к ней лицом, сидела А́лия из созвездия Змея, она тоже подложила под попу подушечку. За спиной Сальма из созвездия Пегас, волнуется, слышно её частое дыхание. Дальше за Полей, близнецы Полыхающая и Пылающая, сегодня девчонки распустили свои огненные волосы, не стали их заплетать в косы, на колени были сброшены белые платки. На не видном из-за загородки солнце, еще влажные волосы девушек играли вспышками пламени, если присмотреться, то было видно, что оттенки волос у близняшек все же немного отличаются. Полыха чуть темнея, Пылка ярче. Последняя пара с этой стороны Хатиса из Ориона и Мерга из Волопаса, все остальные девушки отбора остались у неё позади. Они все сидели боком к перегородке, попарно повернувшись, друг к другу лицами и высунув в окошко руку до середины предплечья. Отверстие было закрыто «рукавом», в который нужно было просунуть кисть с зажатым в неё платком. Музыка в качестве платка держала вышитый накануне холст с ирисами. После отбора его отдадут другой воспитаннице, и уже она сошьет из него заказанную наволочку. Все присутствующие были одеты в белые платья, от вечернего, речного воздуха было немного зябко.

Правила поведения на отборе, им на специальном занятии еще неделю назад, объяснила наставница Возгара.

— Не смеяться и не разговаривать. — Серьезным голосом объясняла наставница. Девушки переглянулись. — Можно взять с собой книгу и почитать. Отбор займет около двух часов, возможно, он пройдет быстро, но возможно и затянется. — Продолжала нудным голосом рассказчица. — Рядом с вами поставят кружки с водой, на случай если захотите пить.

День за окном классной комнаты, где обычно занимались географией, был чудесным. Легкий теплый ветерок, влетавший в открытое окно, колыхал географические карты, висевшие на былых стенах. Воспитанницы были настроены довольно легкомысленно к наставлениям Возгары. Музыка потихоньку рисовала в своей тетради, Корона, прикрыв рот ладошкой, зевала от скуки, Мерга та вообще, похоже, задремала, подперев щеку рукой. Всё это они уже тысячу раз слышали от старших девушек, и им было не интересно.

— Советую всем перед отбором сходить в туалет. — Тут девушки дружно засмеялись. — Нет в этом ничего смешного! — Возмутилась наставница, сведя брови, но глядя на веселые мордашки, видно было, что она с трудом сдерживает улыбку. — Вот приспичит в самый неподходящий момент, а выпускать вас оттуда до самого конца никто не собирается.

Вчера их всех приводили сюда для репетиции, а они поделили места и сговорились о том кто как сядет. Прейдя на платформу этим вечером, девушки разделились на договоренные пары и заняли свои места сев лицом к лицу. Хоть разговаривать было нельзя, но строить рожицы и показывать языки друг другу никто не запрещал. В воздухе витало волнение вперемешку с предвкушением.

Музыка не видела, как ушла первая выбранная. Это была Клатения из созвездия Большой Медведицы. Добрая и милая, ясноглазая девушка. Муз поняла, что происходит что-то странное по лицу Алии. Она обернулась и увидела, как Клот, помогает подняться с пола, пришедшая за ней наставница Лесьяра. На готовые сорваться вопросы, наставница приложила к губам палец, требуя молчания, и махнула, приказывая всем оставаться на местах. Девушки нервно заоглядывались друг на друга. Вторая была Завиява из созвездия Дева, она тоже сидела позади неё и ушла минут через пятнадцать. А вот третей стала Хатиса и Музыка видела все в подробностях.

Девушка на отборе читала книгу, разложенную у неё на коленях. Русые волосы собранные сзади в пучок, были накрыты светлым платком выданным наставницами для отбора. Она всегда была не особо общительной, предпочитая тихо сидеть в сторонке, перелистывая желтые странички, пока другие воспитанницы дурачились. Музыка как раз кривила мордашку, показывая, вытащившей из кармана печенье Али, что она умирает от голода. Краем глаза она увидела, как резко вскинула голову Хатиса, от этого движения платок соскользнул с головы ей на спину. У Хат на лице отразилось сначала удивление, потом страх. Она резко отдернула руку из окошка и сама отодвинулась, смотря на деревянную перегородку. На платформу влетела Лесьяра и, наклонившись к сползшей с подушки и седевшей теперь на полу Хатисе, взяла её за руку. Успокаивая, она что-то заговорила ей в самое ухо, воспитанница отрешенно кивала, наставница обняла девушку за талию, поддерживая, и увела в монастырь.

Музыка проводила их взглядом и зажмурилась.

— «Не думай об этом, просто не думай.»- Мысленно дала она себе команду.

Открыв глаза, она сфокусировалась на, сидящей напротив, Алии. Лицо синеглазки тоже было встревоженным.

— «Вот видишь,»- Продолжила Музыка свой монолог к себе самой. — «Всем страшно. Боятся это нормально.»

И Музыка улыбнулась, ободряя А́лию. Чтоб разрядить обстановку она решила продолжить шутливо выпрашивать печеньку у подружки.

— «Пожалуйста» — одними губами попросила она и кивнула на десерт. Соседка состроила коварное лицо и замотала головой в разные стороны.

— «Нет». — Также, одними губами, ответила она. Музыка протянула руку к Али хитро улыбаясь, та спрятала печенье за спину и показала ей язык. Музыка возмущенно вздернула брови. За спиной Алии тихо захихикали близнецы, наблюдавшие за их пантомимой. Соседка оглянулась, теряя бдительность, и опустила на колени руку с печеньем. Музыка, пока та отвлеклась, как можно дальше наклонилась, вперед пытаясь выхватить заветное лакомство. Её рука, высунутая в окошко, сильно отклонилась в сторону и наткнулась за деревянной стеной на что-то мягкое.

Музыка резко выпрямилась, рука за стеной поменяла положение и потеряла «что-то». Муз сильней, по самый локоть, высунула в окошко руку, и провела ею в воздухе. Справа она опять уперлась в мягкую преграду. Соседки обменивались смешными рожицами, и не видели, чем занимается Муз. Девушку разбирало любопытство, она с жадностью зашарила по… Нему? Да, мягкую щеку покрывали небольшая, чуть пробившаяся щетина, определенно за перегородкой стоял мужчина. Оборотень! Муз замедлила на мгновение движение руки, но тут же продолжила, выбросив из головы все мысли. Она даже закрыла глаза, не мешая пальцам «видеть» лицо за стеной.

Щека была мягкой, чуть колола нежные пальчики щетиной. Девушка никогда раньше не прикасавшаяся к мужчине с интересом теперь трогала, изучая. Пальцы обвели контур упругого подбородка, обладатель был явно молод, кожа мягкая, горячая. Она медленно провела по лицу рукой — вправо, влево и поднялась в верх к кромке волос. Платок, зажатый у неё между ладонью и большим пальцем, тянулся следом, цепляясь за щетинки, но не мешая. Очерчивающие лоб волосы были мягкими, не такими как у нее, чуть жестче, прямыми, она не видела цвет и от желания его узнать потерла прядку между пальцев. Подушечки её пальчиков прошлись по лбу и почувствовали морщинку, пробороздившую его поперек и спускающуюся между бровей. Брови гладкие, она провела по направлению роста волос сначала по левой, потом по правой и тронула наружный угол глаза. Незнакомец за стеной закрыл глаза, щекотнув её ресницами и заулыбался. Она не видела этого, но догадалась, под рукой лицо изменилось, и её пальцы забегали по нему, убеждаясь. Да улыбается. Она как-то вдруг наткнулась на его губы и замерла. Такие горячие, пухлые, уголки подняты вверх. Мягкие… В голову вдруг пришли мысли о поцелуях. Как будто почувствовав это, он перестал улыбаться, её руку обхватила рука мужчины за стеной. Сильная, твердая. Он пальцами как бы пробежал по ладони, прижался к ней и переплёл их большие пальцы. Вышитый платок оказался зажатым между двух ладоней. При соприкосновении чувствовались неровности кожи и мозоли. Повернув её кисть тыльной стороной вверх, он провел ею по щеке, а потом прижался губами к бьющейся под кожей венке и застыл. Муз вдохнула полную грудь воздуха и замерла, сидя с широко распахнутыми глазами.

За перегородкой послышался топот больших ног, Музыка услышала совсем рядом резкий голос орка- охранника, он что-то прокричал. Рука, держащая её кисть, медленно разжалась и нехотя отпустила, забрав у неё платок.

Музыка сидела на своей подушке как громом пораженная, опершись плечом о перегородку и опустив голову. Она вытащила из «рукава» правую руку и водила по ней пальцами другой. На коже не осталось видимых следов поцелуев, хотя Муз чувствовала, как они все ещё горели на ней.

Музыка взглянула на, внимательно смотревшую Алию.

— «Что случилось». — Беззвучно спросила соседка.

Музыка просто пожала плечами и показала пустую ладонь. Али на мгновение задумалась и наконец, до неё дошло:

«Выбрали?»- Ахнула соседка. Муз просто кивнула и, опустив голову, снова уставилась на свою руку.

Она просидела так минуту, ожидая прихода зеленоволосой дриады, которая её заберет, потом резко вскочила и сама побежала ко входу в монастырь. Не останавливаясь и даже не замедляя бег, она пронеслась по лестнице мимо удивленных наставниц, которые что-то закричали ей в след. Муз на одном дыхании поднялась на два этажа и оказалась на стене монастыря. Она знала, что оттуда видно другую сторону платформы для отбора. Высунувшись в бойницу, Музыка стала жадно рассматривать идущую за орком фигуру мужчины. Черные! У него иссиня-черные волосы, гладкие как шелк. Такими они ей и показались на ощупь. Темная куртка, серые штаны, заправленные в сапоги, он не спеша шел за охранником, который что-то ему говорил и махал огромными ручищами в сторону от платформы. Лицо девушки раскраснелось, от нахлынувшего, вдруг, возбуждения она тяжело дышала и нервно облизывала губы. Оборотень спускался в лодку, держась за перила лестницы, он поднял опушенную в задумчивости голову и повел носом, как будто почувствовав её запах. И быстро вскинулся, уставившись прямо в лицо Музыке. Она даже чуть отпрянула назад под пристальным взглядом своего будущего нанимателя. От этой мысли живот скрутило и потянуло низ, а сердце заполошно трепетало в груди.

— Ну же уймись глупое. — Пыталась успокоить быстрый стук Музыка.

Но оно все билось, и билось, а он все смотрел на неё, и смотрел. Только когда лодка отошла вдоль стены достаточно далеко, и оборотень стал ей невиден, их связь созданная взглядами, распалась. Музыка вывалилась из гнезда бойницы и сползла на пол. Она не была особо романтичной, конечно грезила как все о прекрасном принце, но небо, что это с ней сейчас? Любовь, рожденная от прикосновения?

12 глава. Лот-исключение

Варди ходил по кабинету так усердно, что казалось сегодняшней, его целью, было протоптать тропинку в дорогом, шерстяном ковре ручной работы, застилавшем здесь пол. Его хвост нервно стегал по мебели, оставляя в резных узорах выдернутые с силой из пушистой кисточки волоски. Перед ним навытяжку стоял орк- охранник и рассказывал попечителю о незаурядном происшествии.

— Трогал её. Трогал! — Проревел Берул, показывая пальцем на Аверьяна.

Варди и сам сейчас был готов зареветь, но присутствие оборотня не позволяли его самолюбию упасть в грязь лицом. Аверьян тоже был взбешен, но лишь тем, что ему отказали сейчас же отдать девушку. Он стоял посреди погруженного в полумрак кабинета Варди. Шторы были задернуты, а на письменном столе горела только одна свеча, тени разгонял и огонь в камине, но он слабо справлялся. Глаза волка зло отсвечивали желтым от сполохов пламени.

Голова тролля раскалывалась от составляемых в ней схем.

— «И так, что мы имеем?»- Размышлял Варди, делая шаг. — «Он трогал Музыку. Это значит, сегодня её не выберет больше не один оборотень». По многолетнему опыту тролль знал, что запах оставленный на коже девушки сделает её «занятой» для других оборотней. Можно мыть руку с мылом, или выставить в окошко другую руку, но ничего не изменится, «порченую» никто сегодня не выберет. Оставить сестер до следующего отбора? Варди зябко передернул плечами, как от холодного сквозняка.

— «Ну уж, нет». — Конечно, можно пристроить их в любое время, только придется отвечать на все эти женские: Почему? А еще год с Полярной ему не хотелось бы провести. Значит, их обязательно должен забрать Тор.

Тут в дверь постучали.

— Войдите. — Разрешил Варди, обрадованный передышке от неприятных размышлений.

В дверь кабинета плавно, как дикий кот, скользнул его самый привередливый клиент: Тормод сын альфы стаи Лунных.

— «Беда не приходит одна». — Как-то обреченно подумал тролль и весь поник. Три долгих, страшно долгих года, этот оборотень вероломно нарушал его покой.

— Здравствуйте уважаемый господин Тормод! — Растянул он с усилием губы, в подобие улыбки. — Очень рад очередной встрече с вами, но, к сожалению, сейчас я очень занят.

— «Почему он здесь? Его точно не было на берегу». — Блеснула мысль — молния в голове у Варди.

— Мы вместе. — Прервал его недовольный всеми этими проволочками Аверьян. — Мой друг сопровождает меня в этом отборе.

— Вместе… Вместе! — Радостно встрепенулся тролль. — Замечательно! Просто прекрасно!

Оборотни посмотрели на него удивленно, не понимая причины такой неожиданной реакции.

— Дело в том, что девушка, которую вы выбрали, идет в паре. — Бодро улыбаясь, объяснил тролль. Для него все еще могло удачно сложиться.

— Как это в паре? — Ошарашено переспросил Аверьян и посмотрел на друга, ища ответа и поддержки. Тормод лишь пожал плечами, о таком он никогда раньше не слышал.

— А так! — Вступил опять орк Берул. — Правила нужно слушать. Правила! Я говорил… — Начал он поучительным тоном.

— Сам объясню. — Прервал его тролль. Он был ему ниже плеча, но великан беспрекословно слушался попечителя, на которого работал больше десяти лет. — Ступай обратно, пусть продолжают, и девчонку убирайте. Её лот отыграл.

Зеленый охранник быстро и бесшумно, что было удивительно для его размера, скрылся за дверью. Варди повернулся к клиентам и жестом показал на кресла у камина.

— Присаживайтесь, господа. — Хитрая улыбка поднимала уголки губ под усами, а мелкие морщинки прорезали кожу возле глаз. Сам он сел на диван напротив и откинув за плечи уши, принялся рассматривать пришедших, оценивая их интеллект и денежный потенциал.

— «Сколько можно получить у зазнавшегося сопляка, за порченый товар?» — Размышлял тролль. — «Если Полярную возьмут хотя бы за половину… А гори оно огнем, хотя б за треть». Что станет с девушкой после того как её тайна будет раскрыта тролль старался не думать. — «Ну подумаешь, не девственница и что? С таким характером как у неё, это самая меньшая проблема». Он был уверен, что ничего ужасного оборотень девушке не сделает, возможно поколотит, возможно не раз. Но она знала, на что шла, раздвигая ноги перед Либертасом.

Одет незнакомый Варди оборотень был небогато, значит и денег водится у него не много. Наверняка на невесту с трудом наскребли всей стаей. Ну ничего, зато у Тормода полные карманы.

— Так что там с правилами? — Спросил, не выдержав затянувшуюся паузу Аверьян. Пристальный взгляд тролля ему не нравился. Он хотел как можно быстрее забрать выбранную девушку и отправиться домой.

— Вы, наверное, прослушали, уважаемые. — Начал объяснять елейным голосом Варди. — Перед этим отбором Берул объявил лот — исключение.

Авер усиленно вспоминал, что он делал, когда орк что-то бубнил на берегу, до того как первый претендент спустился в лодку. Тор как раз уронил в реку кошелек и, ругаясь себе под нос, доставал его совсем не обращая внимания на слова Берула.

— В этом году в одном лоте из пятнадцати, идут две девушки. — Начал разъяснять Варди. — Сестры. Девочки ну ни как не хотелись расставаться, и я согласился отдать их в одну семью. Только так. Над окошком выбранной вами воспитанницы был приколот лист — объяснитель. Неужели и это, вы тоже не заметили?

Какой в бездну объяснитель? Он забыл обо всем, почуяв её запах, Аверьян застыл от ужаса.

— А цена? — Спросил Тормод.

— Как всегда, десять тысяч золотых за каждую девушку. — И бровью не повел Варди.

— Но у меня столько нет, — Запаниковал Аверьян. — Да и зачем мне две? Хочу только эту. — И Авер показал Варди платок с ирисами.

— У вас нет, но деньги есть у других претендентов, например у Зимних оборотней. Им нужно как раз две девушки. В этом году к нам приехали два родных брата из их стаи. По возрасту и другим требованиям они идеально нам подходят. На них, честно говоря, я и рассчитывал, выставляя этот лот. — Говоря это, Варди решил подогреть интерес оборотней.

Аверьян взбесился моментально, как сухая солома вспыхивает от искры, так и он вспыхнул, приняв полуоборот. Если бы не многолетнее сотрудничество с оборотнями тролль мог сильно испугаться, но не теперь, не после стольких лет.

В первый год, когда еще не было отбора, а девушек забирали по мере их взросления, или сразу, если привозили уже достаточно взрослую, тролль по незнанию совершил много ошибок. Близко познакомился он с волчьей натурой, когда отдавал оборотню Брахиуму из стаи Осенних волков — Атрию из созвездия Южного Треугольника.

Брахиум был молодым оборотнем, ему исполнилось лишь двадцать. Его стая была состоятельной и как только о проклятых узнали, ему оплатили невесту.

На воде, как и сейчас, тогда был сооружен плот с построенной на нем комнатой, представлявшей из себя простую деревянную коробку из досок, с небольшим окном и дверью. Помост был в разы меньше теперешнего, метра три на три. В этой комнатке избранную ждал жених, для проведения ритуала крови. Все всегда происходило в полнолуние и тут же, человечка впервые оборачивалась волком, под присмотром своей пары.

Атрию проводили до перекинутых с плота на берег сходен. Дальше девушка должна была идти сама. На плоту пройдет брачный обряд, объяснили ей. Воспитанница волновалась, как любая невеста, но она не знала, что её ждет оборотень, ожидала человека, не боявшегося Красного мора или гнома. Она провела в стенах монастыря всего год и суеверные страхи никак не могли выветриться из её головы. Вот она ступает несмело по качающимся доскам. Шаг, другой и она перед дверью. Кто он её суженыё посланный ей небом?

Дверь открылась и в комнату осторожно заглянула проклятая. В простом платье, сшитом изо льна, без пояса, прямого кроя. Распушенные каштановые волосы, днем были заплетены в тугие косы и сейчас они спадали на плечи волнами, красиво оттеняя светло-зеленые глаза. В спину девушки лился лунный свет, окружая голову светящимся ореолом. Она переступила с ноги на ногу, не решаясь войти и наконец, пересекла порог комнаты и закрыла за собой дверь.

Перед Атрией стоял потрясающе красивый парень. Она раньше не видела более складно сложенного тела, а лицо, а глаза? Не ошибся ли он, выбрав в супруги проклятую? Девушке стало даже стыдно за изуродованное шрамами лицо, она склонила голову желая спрятаться от пристального взгляда незнакомца.

С порывом ветра влетевшего в открытую дверь на волка буквально обрушился её чувственный аромат, выбив из его головы весь разум. Нюх оборотня как бы «видел» запахи. Сейчас перед ним стояла тонкая фигурка, густо увитая золотыми лианами, на них распустились пышные цветы. Они сияли и пульсировали, гипнотизирую волка и вбивая в него одно слово…

— Моя! — прорычал молодой оборотень и, не сдержав эмоций, полуперекинулся.

Посреди комнаты стоял сейчас наполовину человек, наполовину волк, со спиной и руками покрытыми шерстью, голова вытянулась впереди и стала напоминать волчью морду, изо рта показались верхние клыки. Он припал к полу, опершись на руки, как волки стоят на лапах и, глядя на девушку, заскулил. Перепугавшись до смерти, та завизжала и отпрянула к двери. Но он опередил Атрию, аккуратно оттолкнул, огляделся и зацепился взглядом за стул. По сходням послышался топот ног и встревоженные голоса.

— «Её хотят забрать у меня!»- Стегнула Брахума мысль.

— Моя! — Повторил оборотень.

Он молниеносным движением отломил ножку от стула и воткнул её в дверную ручку.

— «Это их остановит». Тут же дверь стали дергать с обратной стороны, пытаясь открыть. Но оборотень уже не обращал на это внимание.

По полу к задней стене, отползала от него спиной вперед прямо по полу, аппетитная девушка, она продолжала кричать и звать на помощь. Брахиум прыгнул к Атрии, дернул за ноги на себя, от этого она откинулась на спину раскинув в стороны руки. Сверху её накрыл подол платья, разорванный по шву сбоку и задранный оборотнем к её груди. Её ноги оказались широко разведенными в стороны, она извивалась от страха, крича еще громче.

Тут дикий ужас просто парализовал её. Сейчас зубы оборотня вопьются ей в живот, и он её разорвет. От страха она зажмурилась, приготовившись к страшной смерти. Вот на её коже уже чувствуется его дыхание, сейчас клыки рассекут нежную плоть. И она почувствовала… Язык! Там…! В самом скрытом месте своего тела, он лизнул ее, поразив и взорвав чувственные ощущения внутри её тела. Шершавой лентой он заскользил по нежным лепесткам и раздвинул их, проникая глубже. Язык оборотня стал тереться о её маленький бугорок как горячий, ласковый кот. Оборотень между ног Атрии довольно заурчал.

Крик девушки резко прервался и стоявшие за дверью услышали утробный волчий рык.

— Ну точно, задрал. — Сказал шепотом кто-то из штурмующих дверь, и они усилили удары.

Брах не хотел, чтобы самочка боялась. Страх тоже имел свой запах и портил сладость девушки. Он хотел лишь сделать её своей, но сначала попробовать. Это желание сносило все остальные мысли. Ощутить её сладость на языке, во рту, на коже. Пусть её сок останется на нем как парная метка.

«Метка! Он должен поставить ей метку!»- Мелькнула мысль. В дверь сильно колотили, раздражая оборотня и мешая, сосредоточится на главном, он снова зарычал. Наконец оркам — охранникам удалось сломить импровизированную задвижку. Толпа валилась в комнату, и… Она была пуста. Маленькое окошко в задней стене, было распахнуто настежь, из него в дверь потянулся сквозняк.

Брахиум плыл по реке, загребая одной рукой, во второй он держал девушку. Она, молча, цеплялась за оборотня, находясь в состоянии шока. Отплыв, по его мнению, достаточно далеко Брах подхватил её на руки и вышел из воды. Он побежал к лесу, росшему в сотне метров от речки. Тут, прямо на траве, он разорвал остатки её платья и жадно впился в горло. Его ладонь, закрывшая ей рот, заглушила крик Атрии. Он раздвинул ей ноги и, отбросив уже сильно разорванные полуоборотом штаны, одним рывком вошел в неё, разорвав девственную преграду. Под ладонью девушка всхлипнула и выгнулась, цепляясь пальцами за его руку. Он, не останавливаясь, вбивался в жаркое лоно. О небо как же туго и горячо! Еще и еще! Атрия расслабилась под ним и начала постанывать. Рука оборотня освободила её рот, чтобы дать возможность захватить его губам. Он жарко целовал, покусывая и играя с ней языком, пока девушка не выгнулась и не застонала, цепляясь за мускулистую спину.

Позже когда беглецов нашли, вернули и тролль убедился что с девушкой все в порядке, Варди еще раз разложил на полу кабинета все записи, схемы и пометочки. И в то утро ему открылся еще один волчий секрет. Он понял, что чем ближе у девушки день благоприятный для зачатия, тем желаннее для оборотня проклятая. Природа просто убрала все преграды из мыслей самца, способствуя скорейшему продолжению рода.

— Моя, — Зарычал Аверьян.

— Конечно ваша. — Нейтральным голосом ответил Варди. — Вы её испортили. Прикасались, оставили на девушке свой запах. А ведь в подписанном вами предварительном соглашении имеется отдельный пункт об этом: никаких прикосновений, до подписания основного контракта. Ох, если бы не мое доброе сердце, я расторг с вами всякое сотрудничество и оставил совсем без пары.

Оборотень зарычал громче и злее.

— Но счастье сироток, для меня превыше всего. — Успокоил оборотня Варди, поднимая глаза к небу. — Итак, сколько вы можете дать за вторую?

— За вторую? Но я говорю, мне не нужна… — Начал Авер успокаиваясь и возвращаясь в тело человека.

— Но ваш друг все еще один. — Махнул рукой в сторону Тормода, Варди. — Пусть выручит и вас и себя, выкупив другую сестру.

Аверьян посмотрел на Тора глазами полными надежды. И тот, секунду назад ни за что не согласившийся бы на такую сделку, вдруг вспомнил слёзы матушки, требовавшей от него каждый год внуков.

— «Все равно когда-нибудь придется женится». — Обреченно подумал он.

— Три тысячи и не монетой больше. — Резко заявил Тор. Оборотня не покидало ощущение, что его провели. — Тысячу сейчас и две привезет мой брат Мортен, когда приедет на свой отбор. — Высказал он свои условия железным тоном.

— По рукам. — Как-то быстро согласился тролль и пожал сначала Аверьяну, а потом Тормоду руки, закрепив сделку. — Договора здесь.

Он прошел к столу и выудив из стопки исписанных пергаментов два, пододвинул к ним бумаги и чернильницу с пером. Оборотни подписав, выложили на стол кошельки с деньгами. Они свернули каждый свою бумагу и спрятали за пазухи.

— Ваши плоты: четвертый и пятый. — Поклонившись, почти пропел Варди. Он сдерживался изо всех сил, чтобы не потереть друг о друга руки. — Желаю удачи!

13 глава. Знакомство

Музыка прошлась по комнате и заставила себя, наконец-то сесть на кушетку стоявшею вдоль всей задней стены. Последней и главной частью брачного договора было совершение ритуала крови. Просто обмен кровью, это все что она знала о нем. На расспросы воспитанниц наставницы отвечали что они и сами толком не знают что он из себя представляет.

— Но боятся нечего, понадобится только капля вашей крови. — Объяснила, однажды Домаха, будучи в прекрасном расположении духа.

Муза комкала в руках подол своего платья, ожидание казалось мукой. Когда уже все это пройдет и можно будет вернуться к прежней, спокойной жизни? Никогда. Дороги назад нет, её детство как то стремительно закончилось. Все вещи девушки, нажитые ею за тринадцать лет, прожитых в приюте, сейчас были уложены в дорожную сумку, сшитую из грубого полотна и выданную ей вчера наставницей Возгарой. Такие же сумки были розданы всем девушкам принимавшим участие в отборе. У других девушек к примерно одинаковому набору вещей добавились и алые одежды выпускниц.

Муз ждала десятый год обучения только из-за них, так хотелось пощеголять в дорогих платьях и роскошных кофточках и юбках, сшитых из потрясающей по красоте материи. Но увы… Она вздохнула о повернулась к окну. Плоты с небольшими домиками-комнатами протянулись по реке цепочкой, они все были связаны между собой толстым канатом хоть и имели каждый свой якорь, сброшенный сейчас на всякий случай в воду. На другом берегу человеку находится опасно — гласит легенда, хотя сейчас законом разрешено женщинам переходить на другой берег. Сейчас окажись на нем Муза никто, на неё не напал бы. Но такова традиция приюта золотошвеек, посередине реки нужно получить покровительство оборотня и только после этого смело ступать на чужой берег. Сейчас должен был прийти заключивший на неё контракт оборотень. Вернее приплыть, он доберется к плоту на лодке, на которой они вместе отбудут, потом к берегу. Кончики пальцев начало покалывать, она как будто снова ощутила под подушечками его кожу. За стеной о бок плота стукнулся борт лодки, дерево ударившись о дерево издали глухой стук. И сердце Музы затрепыхалось в груди томимое сладким предчувствием чего-то. Она сейчас увидит его вблизи, того кому предназначена.

— Жена, ты почти жена ему. — Подумала Музыка и почувствовала зачастивший пульс. — Ты будешь создавать уют для него, готовить обеды. Ужины. Любить его…

Опять в груди сладко заныло от представшей перед глазами картины. Он и она, свечи и накрытый кружевной скатертью стол… Больше никого вокруг он поднимает к ней голову… Она не могла представить в своих фантазиях лицо, говорили, что оборотни очень красивы. Единственный красавец, которого она знала, был учитель Либертас, но на её вкус он был слишком высокомерен, и это перевешивало всю его прелесть. Девушки в приюте постоянно о нем судачили, влюблялись в него, сорились, обсуждая его достоинства и недостатки. Но Музыку он не интересовал. Высокомерная холодность, граничащая с грубостью, отталкивала, язвительные замечания, отпускаемые Либертасом в адрес воспитанниц на уроках, привели к тому, что его предмет она не любила, хотя наука о видах была ей интересна.

А каким будет оборотень? Её страшило, что хозяин будет относиться к ней как к низшему созданию. Насмехаться или заставлять выполнять непосильную ей работу. Но она гнала от себя черные мысли. Нет, у неё все будет хорошо, она чувствовала. Муза провела пальцем по месту на руке, где его губы прикоснулись к ней. Тот, кто так нежно целует, не может быть плохим. Вот она слышит, как ноги незнакомца ступают на площадку плота перед дверью. Она задержала дыхание и, не замечая, приподнялась со своего места. Дверь скрипнула и не спеша распахнулась. Музыка жадно всмотрелась в лицо незнакомца. Ему в спину светит луна, не давая сразу рассмотреть его во всех подробностях. У него темные глаза, кажется карие? Или темно зеленые? Муза не дышала, всматриваясь, кажется целую вечность. Все же карие! Она облегченно вздохнула и почему для неё это так важно? Только сейчас она поняла, что грубо пялится на него, как глупая деревенская баба, впервые оказавшаяся в городе, пялится на свиной окорок, висящий в витрине лавки мясника. Он тоже смотрел на неё, лицо серьезное, но в уголках собрались предательские морщинки, выдавшие его с головой. Оборотень еле сдерживался, чтобы не засмеяться при виде растерявшейся девушки. Ей стало стыдно, она покраснела как спелая ягода малины и опустила голову, пряча глаза. Он сделал шаг к Музе и протянул руку.

— Здравствуй Музыка. — От его глухого, бархатного голоса по спине девушки поползли мурашки. Она стыдливо подняла глаза. — Давай знакомится?

Музыка растерялась и не знала, что говорить или делать. Она опять уставилась прямо ему в глаза. Её показалось, что они стали желтыми. «Должно быть, свет луны отражается» — Подумала Муз. Тут она, наконец, заметила протянутую к ней руку и нерешительно протянула свою в ответ. Чтобы дотянутся до незнакомца, ей пришлось сделать шаг к нему. И вот их пальцы опять соединились. Музыка глубже вдохнула воздух, ей катастрофически сейчас не хватало кислорода. Теперь оборотень внимательно смотрел ей в глаза, не отпуская. Губы его дрогнули и изогнулись в нежной улыбке.

— Так как? — Спросил он Музыку, пришедшую кажется, наконец, в себя.

— Что как? — Переспросила она, искренне не понимая вопрос.

— Как насчет, познакомится? — Шире улыбнувшись, спросил оборотень девушку — растеряшку.

— А! Прекрасно! Это было бы прекрасно. — Сказала Музыка.

— «Какая я дура» — Подумала она же.

— Твое имя я знаю. — Начал оборотень. — Как ты понимаешь, — Девушка заворожено следила за движением его губ с открытым ртом, это давало веский повод сомневаться в том, что она вообще сейчас, что либо понимает. — Я узнал его из контракта. — Вежливо пояснил волк и замолчал, давая ей возможность, что-нибудь спросить.

Но Музыка ничего не собиралась спрашивать, она рассматривала его, не в силах отвести взгляд.

— «Небо, как он хорош!»- Она чувствовала его руку, крепко державшую её ладонь, следила за шевелением капризных губ и не о чем не могла думать. Она находилась в сладком трансе. Её глаза прогулялись от замершего рта незнакомца к его глазам и замерли, рассматривая ярко горящую желтизну.

— «Я, кажется, влюбилась»- Решила для себя девушка. «А мы ведь еще не целовались». — Подумала Музыка, и взгляд опять упал на его губы. Заставив оборотня жадно облизнуться.

— Спроси у меня. — Попросил, осипшим голосом волк и сделал к ней шаг, оказавшись вдруг очень близко, почти вплотную с девушкой.

— О чем? — Она снова смотрела ему в глаза и не могла оторваться.

— Как мое имя? — Чуть склонив голову, прошептал уже оборотень.

Музыка глотнула пересохшим вмиг горлом и облизнула верхнюю губу, заставив волка задышать глубже.

— Как твое имя? — Задала, наконец, желанный вопрос Музыка.

— Аверьян. — И не в силах больше остановиться он нежно взял её за подбородок и, приподняв голову, коснулся губ.

Чуть шероховатая поверхность прошлась по мягким губам Музыки. Его губы были слегка обветренны и очень нежны. Он целовал её короткими чуть прикасающимися поцелуями и следил за реакцией. Девушка поддалась, вперед опадая в его руки. Она с чувственным всхлипом похожим на стон прижалась к нему и отдалась, не думая, в чувственный плен. Аверьян с трудом сдерживал желание прямо здесь, и сейчас опрокинуть девушку на диван и сделать своей, всю и навсегда.

Как только оборотень переступил порог этой комнаты, Аверьяна окружил сладкий аромат, привлекший его еще на отборе. Сейчас он чувствовал, что она возбужденна, это почти сносило стену его самообладания.

— «Не дай себе опозорится сегодня еще раз». — Уговаривал себя мысленно Тормод. «Правила, помни о них».

Всем Участникам отбора настоятельно рекомендовали не пугать девушек агрессивной сексуальностью оборотней.

— «Проявите терпенье. — Говорилась в рекомендациях, прилагавшихся к договору. — Дайте им привыкнуть к вам и новой себе. Девушки все жизнь провели в скромной монастырской обители и не знакомы с обществом мужчин. Проявите благоразумие, соблюдайте рекомендованный порядок действий:

1. Знакомство.

2. Оборот.

3. Переезд в ваш дом.

4. Близость, по обоюдному согласию.

Помните, девушки не знают подробностей супружеской жизни. Отнеситесь с пониманием к их моральному состоянию».

И Аверьян останавливал себя, как мог. Ну, хотя бы один поцелуй? Лишь поцелуй… И вот он сминает её губы, ласкает сначала совсем невинно. Сглатывает отрываясь и задаёт глупый вопрос ведь и тек все очевидно.

— Этот поцелуй у тебя первый? — Смотрит прямо в эти испуганные наивные глазенки. Она заворожено кивает, не в силах произнести хоть слово. Аверьян довольно улыбнулся и с азартом принялся за рот девушки. Начал ласкать её языком, играя, он приоткрыл створки и проник вглубь. От этого девушка застонала и откинулась назад. Прижавшись спиной к деревянной стенке комнаты. Аверьян одной рукой все еще держал руку Музыки, а второй обхватил её затылок, крепе прижимаясь губами.

Его рука упиралась сейчас в плохо отесанную древесину, являясь барьером между головой девушки и стеной. Он чуть потянул её в сторону, и в кожу на кисти впилась заноза.

— Чертов сарай. — Ругнулся оборотень. — Что мы тут вообще до сих пор делаем?

— Проводим ритуал. — Подсказала ему Музыка, полушепотом.

— Я совсем забыл об этом. — Сказал Авер, с лукавой улыбкой. — Ты, тыкая сладкая, что невозможно оторваться.

Музыка от этих слов покраснела еще сильней, хотя её щеки уже горели.

— Вам говорили, что придется делать?

— Нет, сказали только что понадобится кровь. — Смущенно объяснила девушка.

— Не бойся, ничего страшного, только укус.

— Укус. — В голосе Музыки был страх.

— Без этого никак, извини что придется сделать тебе больно. — И потянулся к вороту ее платья. — Нужно укусить сюда. — Он разжал её пальцы и провел по нежной коже тонкой шейки, изуродованной оспинами, тыльной стороной ладони и медленно склонился к её горлу.

Аверьян прижался к ней губами, жарко целуя, маленькая венка билась под кожей с бешеной скоростью. Его язык принялся прохаживаться по ней, приучая к прикосновению, девушка застонала и сильней откинула голову назад. Тогда он быстро прокусил ей шею и сразу зализал, Муз только всхлипнула.

— Ну, вот и все.

— Все? — Радостно спросила Музыка, и Аверьян заметил блеснувшие в уголках глаз слезы.

— Прости… — Он провел подушечками пальцев по ресницам, стирая маленькую капельку. — Теперь твоя очередь.

И Музыка укусила, не зная, что именно её укус соединяет их жизни навсегда.

14 глава. Плот номер пять

Тормод открыл дверь с тайной надеждой, в существовании которой не признался бы даже себе, в глубине души он все же хотел встретить здесь свою судьбу. Аверьян был прав, женщинами он пресытился, их было так много, что даже лиц он не помнил. В сказки об особенном аромате той самой Тор не верил, но хотел встретить здесь что-то особенное. Чуда не случилось, стоявшая в комнате девушка пахла… Скорее неприятно. В сладкий аромат вплеталась какая-то чужеродная частица, с приторными оттенками, напоминавшими запах мяса начинавшего разлагаться на жарком солнце.

— «Спокойно», — Сказал сам себе Тор, решение женится, он принял сам, поэтому нужно просто смириться со свершившимся фактом. — «Такая же, как все, ни лучше ни хуже». Хотя, наверное, хуже. Он никогда не видел вблизи лиц прокаженных, теперь он понимал, почему они прикрывали их там, на мосту, это выглядело отвратительно. Неровная кожа похожа была на орочью и бросалась в глаза, прикасаться к ней ему точно не хотелось. А в целом ничего небольшой рост, темные длинные волосы. Девушка, предназначенная ему в жены, смотрела настороженно и враждебно, когда на лице Тормода появилась гримаса отвращения, она не прикрылась, а наоборот вскинула голову выше.

— «Как чертова королева». — Подумал оборотень, скривившись, и подошел ближе.

— Итак, кажется… Полярная? — Спросил он девушку, на мгновение, запнувшись, вспоминая имя.

— Кажется так. — С насмешкой и вызовом ответила Полли, гордо расправив плечи. Вошедший просто пышет высокомерием и спесью. И даже это его не портит, нужно признать, он сногсшибательно красив. В первый момент, когда незнакомец вошел в комнату, она даже замерла от удивления. Говорят, что все оборотни красивы, Полли не видела других и не знала как все, но этот точно был красавцем и, к сожалению, это знал.

— Я укушу тебя, ты укусишь меня. — Начал объяснять Тормод, без лишних расшаркиваний, не спеша и лениво. Он брезгливо отвернулся в сторону, стараясь не смотреть на девушку. — Это ритуал обмена кровью, потом взойдет луна, ты изменишься и мы отправимся в гостиницу на Красном берегу, а завтра на рассвете поедем ко мне домой в замок Лунных. Тебе все ясно? — Он Приподнял бровь и стал еще красивее.

Полли и до этих слов было безумно страшно, теперь стало еще страшней — кровь, ритуалы… Она не подавала виду, чтоб этот высокомерный выскочка не понял её чувств, ему в ответ она просто кивнула.

— Хорошо, тогда приступим, до восхода луны считанные минуты.

Тормод подошел вплотную и наклонился к ее шее. Он замер в нескольких сантиметрах от поверхности кожи и принюхался.

— Тебя трогал мужчина? — Ледяным тоном спросил оборотень и вгляделся в её глаза.

— Да, наставник помог развязать мне платок. Узел затянулся слишком сильно, и я сама не могла справиться. — Не моргнув, соврала Полярная, она сохраняла внешнее спокойствие, хотя сердце стучало сейчас где-то в пятках.

Но что-то в ней все равно насторожило и сильней разозлило Тора. Он выпрямился и прошел по комнатке к другой стене, нервно потирая подбородок. Потом обернулся, блеснув желтыми глазам, и еще раз оглядел девушку. Под пронизывающим взглядом она неосознанно поёжилась.

— «Ну же идиот, иди и укуси меня». — Мысленно подбодрила его Полли, про ритуал в общих чертах ей рассказал Либертас.

Оборотень медленно двинулся к ней, он был в ярости. Это можно было понять по резко увеличившимся пропорциям тела — полуоборот. Одежда на вздувшихся руках затрещала по швам. Польке стало очень страшно, вот сейчас он разорвет её на куски и ни какой хитрый план, который они придумали с Либертом, не сработает.

— Неужели ты думаешь, что МОЙ рот прикоснется к месту, за которое кто-то лапал тебя грязными руками? — Он схватил её за шею и прижал к стене. Девушка запаниковала, теряя способность дышать. Она ожидала, что он разозлится, у зелья был побочный эффект, но не думала что так сильно.

— Я, я… — Пыталась она что-то сказать, но дальше просто захрипела.

Тормод чуть ослабил хватку, давая ей возможность оправдаться.

— Это вышло нечаянно, я не хотела тебя расстроить. — Выговорила она, чувствуя боль в сдавленном горле. Она схватила его за запястье, пытаясь убрать руку с отросшими вдруг когтями.

Он прожигал в ней дыру ненавидящим взглядом, полным презрения. Да Тормод призирал всех людишек, так его воспитали и так он сам стал чувствовать, смотря на торги каждый год. Мерзкие, жадные полуживотные, только внешне похожие на оборотней, тупые и не далекие. Вот и эта… Не хотела! Он яростно оторвал её от стены, и потащил, так же держа за шею, к двери комнаты. Оборотень распахнул её и, не дав девушке опомнится, швырнул в воду. Полярная не кричала, она чуть не задохнулась от его удушающего захвата и все что хотела сейчас вдохнуть воздух. Вынырнув, она жадно набрала его в легкие и тут рука оборотня, схватив её за волосы, опять опустила её голову под воду. Он макал её еще несколько раз, пока не остыл, а девушка не обессилила и почти потеряла сознание от шока. Тогда он рывком вытащил её из воды, схватив за плечо, и поставил на доски плота, но её ноги не слушались и она чуть не упала. Держа за руку, Тор втолкнул Полли в комнату и бросил на диван, укрытый богатой накидкой.

— Ну, вот теперь ты немного чище, можно приступать. — Тормод наклонился и глубоко вонзил ей в шею острые клыки. Девушка закричала и уперлась ему в грудь руками, он тут же зажал ей рот.

— Замолчи, а то все решат, что моя жена слабачка, не способная вытерпеть простой укус. — Рявкнул на неё Тормод. Для него такое грубое поведение было не свойственно, обычно чтоб разозлить Тора, нужен был особый повод. Но она почему-то жутко его бесила, ярость Тормода была такой силы, что он с трудом себя контролировал. Он вытер брезгливо рот и опять больно дернул её за плечо. — Теперь ты кусай. — И потянул к себе.

Полярная прижатая к его горлу, все еще не отдышалась и жадно хватала ртом воздух. Пальцами она хваталась за вышитый замысловатыми узорами пиджак. Его мускусный запах напомнил запах леса, умытого дождем, волоски на всем её теле встали дыбом, как от сильного холода. Даже после того что сейчас произошло Полли почувствовала к оборотню притяжение и сильное сексуальное возбуждение. Его кожа была горячая как огонь, гладкая и аппетитная, её начал бить озноб, хотелось прижаться к его большому, крепкому телу и греется об него, тереться и обнимать.

— Ну же кусай, чего застыла. — Встряхнул её оборотень, приводя в себя. — Или ты уснула? — Спросил он, вглядываясь в её помутневший взгляд. — О, да ты потекла малышка. — И его красивый, чувственный рот изогнулся в ехидной ухмылке. — Потерпи немного, и мы окажемся в теплой постельке. — Он опять встряхнул её и снова грубо приказал. — Кусай!

Полярную не нужно было просить еще раз и она, желая не просто укусить, а отомстить мерзавцу, впилась ему в шею, глубоко прокусывая кожу. Он охнул, не ожидая такой сильной боли.

— Так кто из нас слабак, не способный вынести укус? — Огрызнулась Полька и обессилено упала на диван. На её губах играла триумфальная улыбка.

С ней стало твориться что-то странное, это сильнейшее возбуждение и эта дикая злоба, накатившая сразу за ним. Девушку начало распирать, тянуть и сжимать одновременно. Она скатилась с дивана на пол и поползла спиной по доскам, отталкиваясь ногами, ей хотелось выть! Она выгнула спину опираясь на пол лишь пятками и головой.

Еще минута и на полу комнаты барахтается и бьется как выброшенная на берег рыба — волчица. Взгляд растерянный, зверь явно ничего не понимает. Она оглядывается, натыкается на Тормода, она узнала своего хозяина. Волчица жалобно заскулила и как раненая, поползла в его сторону, прося помощи и поддержки. Полярная никогда бы так не поступила, но у волчицы другие законы.

— Вот так малышка иди сюда. — Подбодрил Тор, сам не сделал не шагу в её сторону. Она должна учится, доброта тут не к месту. Он наклонился, к прижавшейся к ноге оборотнице, и потрепал за холку, ласково, как треплют любимую собаку. От волчицы не воняла тем мерзким сладковатым запахом, и он немного успокоился и подобрел, возвращаясь в тело человека. Тормоду больше всего сейчас хотелось перекинуться и побегать с малышкой волком, но правила отбора это запрещали, да и не безопасно. Тут чужая территория, а девочка совсем растеряна и слаба, мало ли что может случиться. Он будет учить её дома, в своем лесу, они успеют еще набегаться.

— Ты должна сейчас обратно обернуться человеком. — Подняв большую, лохматую голову и глядя волчице в желтые глаза, сказал Тор. Она опять жалобно заскулила. — Представь что ты человек. Вспомни, как это — ощущать голыми ногам пол, кожей чувствовать одежду. — Он объяснял ласковым голосом, почесывая шерсть на её загривке, чтобы зверь успокоился. — Не бойся, я рядом. Не спеши, мы будем пытаться снова и снова, пока не получится. Даже если ты не сможешь сделать это сама, тело человека вернется обратно с восходом солнца, так всегда происходит, пока не научишься сама себя контролировать.

Сейчас Тормод вел себя почти как обычно. «Почти» потому что обычно он был холоден, а сейчас Тор ворковал с молодой волчицей как с ребенком и испытывал при этом какую-то щемящую нежность в сердце. Раньше он никогда не прикасался к волчице в обороте, только к матери, давно еще в детстве. Сейчас ему нравилось гладить её богатую блестящую шкуру, нравилось смотреть в глаза и с вертикальным зрачком, нравилось, что она сразу признала его и приняла как своего альфу. С ней проблем не будет, а вот с человечкой, похоже — да, судя по первой реакции у нее колючий характер. Но так даже интересней, дольше не наскучит.

Полли в это время делала, как сказал Тор, пыталась представить, что чувствуют её пальцы. После, где-то, получаса попыток обернутся, на полу вместо лохматого зверя, появилась обнаженная девушка, лежащая спиной у него на коленях. Тормод жадно стал разглядывать идеально гладкое лицо. Огромные глаза, серые с каймой синего цвета, нежные в меру пухлые губы, тонкий чуть курносый носик. Красотка! А волосы! Волна темного шоколада разлилась по полу, закрыв его ноги. Полли не сразу поняла, что у неё получилось, и продолжала преданно смотреть в глаза Тормоду. Он скользнул по её лицу рукой, прошелся пальцами по линии подбородка и опустился ниже, сам при этом начат дышать чаще и тяжелее. Пальцы прошлись по косточкам ключиц и пробрались к груди. Это было очень эротично и волнующе.

— «Подумать только Тор, ты столько раз видел женскую грудь, а сейчас стесняешься опустить глаза, чтобы посмотреть, чем наградила природа твою пару?»- Думал довольней Тормод, в нем зажглось желание. Он медленно опустил взгляд на свою руку, та как раз добежала до крошечного соска, венчавшего высокую совершенную вершину. Горошина была темная и напоминала спелую, сочную вишенку, Тор глотнул собравшуюся в горле слюну. Поли заворожено следившая за Тормодом вдруг очнулась и перехватила его кисть, не давая дотронуться до заветного лакомства. Она откинула его руку и прикрыла грудь, сжимаясь в клубок.

— Ты вся моя теперь, не стоит стеснятся. — Повелительным тоном сказал Тормод. Его голос как-то сразу стал холодным, на языке он почувствовал ты самую сладкую гниль её запаха.

— А ты?

— Что, я? — Не понял оборотень.

— Ты весь теперь мой? — С иронией пояснила Полли.

Она села, на полу подтянув к себе колени, полностью голая, но по-прежнему гордая. Тормод услышав вопрос, чуть не расхохотался. Сначала он чуть не сказал ей правду, но вовремя заткнулся. Пусть малышка живет в своем розовом мирке, рожает детей и зря не волнуется о том, где бывает её муж. В свободное от семьи время Тормод собирался жить как раньше, вот и сейчас он подумал о том, как будет наслаждаться той крошкой, которую купил на Орочьем мосту. Её и еще двух аппетитных девчонок, он отправил в одной из своих повозок сразу же после торгов. Их отвезут прямиком к морю, в лесной дом Аверьяна.

— Конечно твой. — Нехотя признал Тормод.

— Мне нужно одеться, отвернись. — Потребовала Полярка. Возле дивана, где валялось порванное в обороте, льняное платье, лежала её сумка с вещами. Там было форменное платье в клетку.

— «Девчонка решила строить из себя недотрогу, пускай». — Снисходительно решил оборотень.

— Я дам тебе новую одежду, ты теперь моя пара и должна соответствовать. — Он протянул ей сверток, принесенный с собой.

— Чему соответствовать? — Не поняла Полли.

— Статусу жены наследника Лунной стаи. Самой богатой стаи побережья Заветного моря.

— Сколько пафоса. — Полли даже фыркнула.

— Сколько желчи. — В тон ей сказал Тормод. — Ну, ничего мы это исправим. — И вышел, решив подождать её в лодке.

15 глава. Первая брачная

К середине ночи оборотни с девушками, которые вернулись в человеческие тела, вернулись на Красный берег. Некоторые уезжали в снятые в городе дома, другие возвращались на постоялый двор, в котором они жили всю эту неделю. Аверьян уединился с Музыкой в своем номере, зарезервированном, на случай если он найдет пару. А Тормод провел, пошатывающуюся от усталости Полярку, в двухместный, где они этой ночью жарко зажигали с девчонками. От их ночных забав ничего не осталось, все убрали и комнату хорошо вымыли и проветрили, зная о сильном нюхе оборотней. Номер был украшен в честь новобрачных, цветами и лентами, она еще слабо соображала и шла, держась за него, Тормод небрежно усадил Полли на кровать, а сам направился к двери.

— Я ухожу сейчас, по делам, вернусь поздно. Так что отдыхай, можешь принять ванну и переодеться. Вещи в шкафу они новые, куплены специально для тебя. Возможно, размер не подойдет, но там должны быть разные. Когда приедем домой, тебе сошьют новый гардероб, а это так, в дорогу. — Тормод махнул рукой в сторону шкафа и развернулся, что бы выйти. — На рассвете мы выезжаем. Поэтому постарайся выспаться.

— А как же?..

— Первая брачная ночь? — Тормод хмыкнул. — Не будем омрачать воспоминания о таком прекрасном событии, здешней скромной обстановкой. Мы соединимся дома, в замке Лунной стаи. — И он оставил Полли, сидеть так дальше в недоумении, быстро вышел, что бы она не успела задать других вопросов.

Тор направился к комнате друга, который вернулся немного раньше него и громко постучал. Аверьян открыл не сразу взлохмаченный, и счастливый он высунул в дверь только голову не собираясь выходить.

— Ну как? — Спросил тихо Тормод, ухмыляясь. — Надеюсь, моя свобода этого стоила?

Аверьян широко и радостно заулыбался.

— Еще как стоила, Музыка просто чудо. — Он даже прищурился от удовольствия, потом взглянув на не сильно обрадованного друга, спросил. — А твоя?

— Нормально. — Как ни в чем не бывало, ответил Тор и пожал плечами.

— Извини… — Аверьян почувствовал себя виноватым, сразу стало понятно, что пара Тора не была ему истиной.

— Да все нормально, девчонка красивая и все такое. И вообще, на будущее — это я захотел жениться, и никто меня не заставлял. Если ты вдруг решил, что я ради тебя совершил этот подвиг, то подбери свои розовые сопли, это не так. Я сейчас вообще не для выяснения отношений к тебе пришел. — Тормод хитро улыбнулся. — Ты как насчет — прогуляться?

— Тор, у нас в номерах потрясающие девушки, сегодня первая брачная ночь, куда ты собрался идти? — Искренне удивился Аверьян, он сейчас мог думать только о Музыке.

— Да брось приятель, мы в городе Встреч, тут лучшие шлюхи мира, а ты собрался провести ночь в обществе жены, с которой будешь спать всю оставшуюся жизнь?

— Без обид Тормод, но я — пас. — Аверьян покачал головой.

Тормод тяжко вздохнул, он-то не горел желанием разделить ложе со своей парой.

— А я, пожалуй, пройдусь, когда еще здесь доведется побывать? — И он легкой походкой пошел к лестнице. Аверьян снова покачал головой, похоже, семейная жизнь совсем не исправит Тора.

Перед тем как скрыться из вида Тормод бросил другу:

— На рассвете мы выезжаем, как и собирались, не опаздывайте.

— Постой Тормод — Оживился Аверьян. — Мы ведь договорились об этом до того как нашли пары, теперь я хочу пройти с Музыкой через арку, как все новобрачные.

Тормод нахмурился, он не хотел оставаться здесь с невестой дольше необходимого и консумировать сегодня брак, тоже не собирался.

— Да в бездну арку, к чему тебе это, все и так узнают, что ты женился. — Недовольно, пытался сопротивляться Тормод.

— Я хочу сделать все как положено, Музыка этого заслуживает. Я даже заказал им свадебные наряды и утром девушкам принесут платья для выбора.

Тор закатил глаза, изобразив умирающего от скуки.

— Ну как хочешь. — Согласился он, чтоб друг от него отстал. — Тогда отправимся в обед.

— Тор. — Опять окликнул друга, Аверьян.

— Что еще?

— Ты тоже должен пройти через арку Оглашения. Полярная сестра Музыки и моя жена будет волноваться, если ты не будешь уделять достаточно внимания своей паре.

— Началась!

— Что?

— Я говорю, началась эра твоего раболепия, предатель. Ладно, так и быть, пройду я через эту арку, гори она огнём. — С этими словами Тормод все-таки спустился по лестнице.

Полли сидела на кровати, не понимая, рада она или нет, неожиданной отсрочке. Там на плоту Тормод жутко её напугал, а ведь он просто почувствовал запах Аверьяна оставленный на её коже. Она не могла просто уйти из монастыря и на прощанье слезно просила у него хотя бы поцелуй.

— Нет. — Шептал он, уткнувшись в её шею. — Нет, он почувствует, а это опасно.

Это прощанье у них случилось, перед тем как девушек отвели в душевую и Полярная думала, что запах смыло.

— Что он сделает со мной, когда поймет что я не девственница? — Эта мысли заставила её поёжиться. — Ненавижу, ненавижу. — Затараторила Полли.

За что она ненавидела Тормода? Да за все, за Красный мор, за свое изгнание из мира людей, за несвободу и за свою неуместную любовь к Либертасу. Он был в этом невиноват, но больше ненавидеть ей было некого. Только если себя саму? Себя, она ненавидела за другое, за вынужденное предательство любимого, за этот обман, совершаемый сейчас, за боль и разочарование которое еще причинит Тормоду.

Она встала с кровати и прошлась по большой комнате, в которой Тор её оставил. Здесь стояли две достаточно широкие постели, застеленные зелеными плюшевыми покрывалами, усыпанными лепестками роз. Два окна задернуты были богато украшенными шторами, из того же материала. Ковер не самый дорогой, но на вид красивый и чистый, застилал пол в комнате. На столике у окна ваза с цветами и свечи в красивых подсвечниках. На двух стульях, стоявших по бокам от него, завязаны красные праздничные ленты. По полу тоже были рассыпаны лепестки роз, и запах цветов почти неуловимо витал в комнате, расслабляя.

Полька повернулась ко второй двери расположенной в боковой стене, она, наверное, вела в ванную комнату. Девушка отчетливо чуяла на себе запах речной воды, и смыть его перед сном было бы очень неплохо. Платье, которое принес ей Тормод, было явно дорогим. Горчичного цвета с белыми вставками, рукава пышные и собраны на шнурок у запястий, лиф немного присборен, на талии широкий кожаный пояс чуть темнее платья. Она открыла дверь ванной и зашла в небольшую комнату, обшитую деревянными панелями красного оттенка. В центре стояла чаша для купания с медными кранами, у стены слева раковина и огромное зеркало. Не задумываясь, она подошла к ней и повернула кран, с синим камнем, из него под большим напором потекла чистая, холодная вода, Полли наклонилась и с наслаждением стала пить, в монастыре она ничего не смогла съесть на последней трапезе, от волнения кусок не лез ей в горло. Сейчас голод отчетливо чувствовался, и Полярная не отказалась бы от стакана молока и нескольких печений. Напившись, она плеснула приятную свежесть себе в лицо и подняла голову, выпрямившись во весь рост. В отражении зеркала на стене её ожидал большой сюрприз.

Оттуда на неё смотрел совсем другой человек, точнее, прекрасная девушка с потрясающими, густыми волосами, совсем не похожими на те, скромные, тусклые волосики которые были у неё. Незнакомка смотрела на неё дымчато-серыми глазами, обведенными по краю зрачка, синей каймой, от нее к центру, прочерчивая словно молнии, шли маленькие черточки синего, как бы размывая серебро радужки. И кожа! Её гладкая как фарфор кожа, цвета свежего, парного молока! Красавица в зеркале была безупречна и прекрасна, совсем другое отражение привыкла видеть Полярная. Не веря своим глазам, девушка прикоснулась к стеклу, оно было холодным и БЫЛО. До последнего Полли ожидала почувствовать под пальцами пустоту.

— Это Я! — Она убрала руку с зеркала и стала ощупывать себя, глядя на отражение. Растерянность сменилась триумфом, и Полька запрыгала по ванной, забыв, зачем пришла.

— Я красотка! Я крааасооотка! — Орала она как сумасшедшая, пока в стену недовольно не забарабанили и в соседнем номере кто-то что-то неразборчиво пробурчал. — Нужно рассказать Музыке. О небо! И Музыка должно быть тоже…

Не договорив, она рванула в коридор и постучала в соседний, с другой стороны, номер. Дверь открыл голый и растрепанный Аверьян с очень недовольным лицом, он решил, что вернулся Тормод и не стал утруждать себя одеждой. Полли снесла его, как только дверь приоткрылась, она шмыгнула мимо ошарашенного оборотня, отброшенного к стене, не заметив даже его наготу. Сбрасывая на ходу расшитые бисером туфельки, она запрыгнула на кровать где, прикрываясь одеялом, лежала, приподнявшись на локтях Музыка. Она была сильно смущена, и на её совершенных, теперь, щечках расцвел алыми маками румянец, кроме одеяла на девушке ничего больше не было. Полька сверху вниз взглянула на сестру и восторженно завизжала. Потом она начала прыгать по кровати и громко продолжила кричать свое:

— Краааасотки! Красоооотки!

Тормод опешил от такой картины, глупо улыбаясь и прикрывая пах ладонями, он пробрался в ванную, которая была ближе всего к нему и сейчас казалась самым безопасным для голенького оборотня местом.

Хлопнула за спиной дверь, оставляя их с сестрой наедине и обессиленная Полька, рухнула на кровать рядом с Музыкой.

— Ну как он? — Спросила Полли, шепотом, лукаво улыбаясь.

— Он самый лучший. — Смущенно ответила Музыка и сделала невозможное, покраснев еще сильнее. — А твой?

— Тоже, УЖАСНО хорош. — Ответила Полярная, с долей иронии.

— Он отпустил тебя ко мне поговорить?

— Он ушел.

— Что- то случилось? Вы не поладили? — Сразу забеспокоилась Музыка. — Этот отбор, все из-за меня…

— Стоп, стоп, стоп! — Резко прервала её Полли. — Это в любом случае было неизбежно и ты тут не причем. — Она не хотела, чтоб сестра чувствовала себя виноватой и собиралась изображать из себя счастливую жену, чего бы ей этого не стоило. — Все прекрасно, он просто душка. И ушел он не от меня, а по срочным делам, ведь завтра на рассвете мы уезжаем.

— Да, я знаю, Аверьян мне сказал.

— Уууу, Аверьян!

— Да, красивое имя, правда?

Поли согласно закивала, звучало действительно приятно.

— А твой? — Заинтересовалась Музыка.

Поли лукаво взглянула на сестру, потом встала на кровати во весь рост и заложила руку за пазуху, как делал дядюшка Варди, когда объяснял им что-то особо умное. Громко и с пафосом, понизив тон голоса, чтоб стал похож на мужской, процитировала:

— Тормод, из стаи Лунных оборотней! — Она глянула на сестру, и они дружно засмеялись.

Тут в дверь ванны (причем изнутри) постучали, она медленно приоткрылась и, оттуда выглянул лохматый и замотанный в полотенца Аверьян.

— Может, ляжем спать?

Музыка обрадовалась при виде супруга и, показав на него пальцем, представила:

— Мой Аверьян.

— Из стаи..? — Решила поддеть её сестренка — язва.

Музыка растерялась, они почти не разговаривали с Аверьяном, их губы были заняты другим. Ей на помощь пришел оборотень.

— Из стаи Лунных. — Закончил он представление.

— Полярная, из созвездия Малой Медведицы. — Представилась Полька с улыбкой.

Пожелав спокойной ночи, она оставила влюбленных дальше заниматься их нескромными делами и вернулась в свою комнату. Тормода все ещё не было.

— «А вдруг он сегодня не вернется?»- Со страхом подумала Полярная, тогда весь план летит в бездну.

Они с Либертасом все обговорили и обдумали тысячу раз, но вот варианта где оборотень откажется от первой брачной ночи, там не было. Он должен был заняться с ней «этим» и понять что она не девственница. Весь расчет был на гордость и брезгливость Тормода. Все для чего ей нужен был весь этот цирк, с обретением пары, уже произошло. Она снова красива и здорова, возлюбленный не будет теперь отворачиваться от неё при свете дня, осталось пережить позор в постели и молится при этом, чтоб Тормод её не прибил от злости. Он поймет что товар оказался порченым и вернет её дядюшке Варди, тихо и без лишних скандалов, чтоб его не подняли на смех за то что сразу не почувствовал её изъян. Чтобы она не забеременела, Либертас принес ей специальные капли, купленные на черном рынке. Они должны были, также охладить оборотня к ней, запах был самцам неприятен. Имелся и еще один побочный эффект, мужчину, менявшийся аромат девушки, раздражал и злил, Полярная уже почувствовала это на себе. Такую реакцию капли вызывали только у оборотня — пары, на подсознательном уровне зверь чувствовал преграду для зачатия и злился, для других запах оставался нейтральным.

Ладно, если он не собирается спать с ней сегодня, она просто расскажет ему правду завтра утром, до отъезда. Полли размышляя, отрыла шкаф и осмотрела содержимое, много всего, денег он явно не пожалел. Взяв с полки красивую сорочку, она отправилась принимать ванную. Водные процедуры расслабили девушку, сняв напряжение этого длинного, странного дня. Она прилегла на кровать, закутавшись в темно красный халат с розами, прямо на подвявшие лепестки, собираясь дождаться «мужа», но быстро уснула.

16 глава. Арка Оглашения

Её разбудил стук в дверь, было еще достаточно рано, солнце несмело пробралось в комнату сквозь щель между тяжелой тканью двух задернутых штор. Звук был слишком сильным для возросшей чувствительности её слуха. Она нехотя слезла с кровати, сонно потирая глаза, дверь оставлять не запертой на ночь она побоялась и перед тем как уснуть, задвинула тяжелый засов.

— Сейчас открою. — Ответила она, на повторяющийся, настойчивый стук.

Девушка так и спала остаток ночи в мягком махровом халате, найденном ею в шкафу и сейчас, только глубже запахнув его полы и пошла открывать, прямо босиком. Полярная думала, что за дверью стоит её новоиспеченный муженек. Она поежилась, и начала мысленно проговаривать слова, приготовленные накануне. Но за дверью к великому удивлению девушки стояли две немолодые гномки, в скромных светлых платьях.

— Здравствуйте прекрасная госпожа. — Начала одна из них. — Мы принесли вам платья.

— Платья? Но у меня и так уже полный шкаф. — Удивилась Полли.

— О нет, госпожа, эти платья для арки.

— Для арки… — Полли сразу поняла, о какой арке идет речь. — «Это катастрофа». — Обреченно подумала девушка.

Правила поведения на Красном берегу, монахини с ними заучивали постоянно и традиции оборотней воспитанницы знали в совершенстве. Арка Оглашения, стояла в центре города Встреч и являлась частью брачного ритуала. Конечно, проходить через неё было не обязательно, но это считалось очень почетным. Даже те оборотни, что встретили свою пару далеко отсюда и уже жили семьёй со своей парой, приезжая сюда тоже проходили через неё. После публичного оглашения имен молодоженов, в специальной книге делалась запись, навсегда увековечивающая сложившуюся пару.

Поли чуть не потеряла сознания от охватившего её страха, если брак огласят, тихо уладить их разрыв не удастся. Это бросит тень и на её сестру и на весь золотошвейный приют. Девушки всегда выходили из него девственницами, а если с одной вышла осечка, то значит воспитание данное там не совершенно. Своим распутством она могла погубить будущее всех девушек в монастыре!

— Но мой… муж, он сказал, что мы уезжаем на рассвете. — Попыталась она остановить входящих в комнату гномок, они несли в руках огромные свертки, с укрытыми тканью нарядами.

— Он передумал. — Бойко заверила её другая швея, чуть моложе. — Ну конечно, разве можно лишить невесту такого развлечения. Представьте вы проходите через арку с прекрасным оборотнем, а на вас смотрит весь город! — И она с завистью вздохнула.

От этой картины Полли стало дурно, и она пошатнулась.

— Ох, что ты Кила, пугаешь девушку, видишь она и так сильно взволнована. — Прикрикнула на неё старшая. — Госпожа зря так переживает, вы там будете в кругу своих подруг. Ведь на площади будут все девушки из приюта, нашедшие вчера свою пару. И другие оборотни, взявшие себе девушек с моста, так, что зря вы волнуетесь. А выглядеть вы будете ничуть, ни хуже, и даже лучше. Платья мы шьем самые лучшие в городе. Смотрите здесь и жемчуг, и золото и вышивка из вашего приюта. Ваш супруг может себе это позволить, повезло! Сейчас мы поможем вам одеться и прическу сделаем.

Так аккуратно подталкивая её в сторону ванной, они стали стаскивать с Полли халат. Через час она стояла посреди комнаты облеченная в прекрасное платье из нежно-кремовой парчи, которое выбрала из десяти принесенных. Она позволила уложить свои чудные кудри. Собрав две пряди на висках, гномки перевили их лентами и уложили навстречу друг другу в виде тиары, оставив остальные волосы свободно ниспадать на спину. Ей был принесен гарнитур из жемчуга каплевидной формы и бриллиантов, состоявший из браслета, серег и ожерелья. Сколько стоило все это Полярная даже боялась представить. Она начала понемногу понимать тот пафос, с которым говорил о себе её муж. Стая, по словам словоохотливых гномок, была очень богата и известна, они внесли неоценимый вклад в победу над гоблинами и имели большую численность. А её муж был всему этому наследником!

Она совсем не рада была, что ей выпало стать суженной настоящему волчьему принцу. Наоборот она все больше цепенела от страха, и все время спрашивала, где её супруг.

— Ишь ты, как скучает. А ведь и суток вместе еще не провели. — Смеялась над ней гномка. — Да не волнуйтесь вы так, у него дела неотложные со сборами обоза. Толи не все успели купить, толи потеряли что-то… Вообщем, вас он ждать будет прямо у арки, а муж вашей сестры вас обоих туда проводит.

У Полли внутри все похолодело и ноги стали ватными, она не могла даже заплакать, такой сильный ступор на неё напал. Ей принесли завтрак, состоявший из каши, фруктов и сладкого чая с пирожным, но проглотить ничего кроме напитка, она не смогла, внутренности, кажется, скрутило узлом.

Вошел Аверьян под руку с Музыкой. Они были очень красивой парой, смотревшейся вместе очень гармонично. Оба были темноволосые и кареглазые, хотя глаза Музыки были чуть светлее и с зеленым оттенком. Оба в одежде одного, светло-орехового, оттенка. На нем высокие сапоги и куртка скромного вида, на Музыке ниспадающее мягкими складками платье из шелка, с вышивкой по подолу. Они выглядели такими счастливыми, что от белой зависти в горле Полярной появился ком. Вот она настоящая любовь с первого взгляда!

Больше всего Полли сейчас нужен был чей-то совет, пусть даже младшей, наивной сестры, но разрушать её светлый мир своим распутством она не имела права, тем более Аверьян ни на минуту не оставил их наедине.

Они шли на площадь пешком, благо она находилась в пяти минутах от постоялого двора. Народу на улице было столько, что они с трудом, черепашьим шагом, продвигались вперед. Полярная держалась за руку Музыки, которую вел, обнимая за талию Аверьян. Платья девушек немного измялись в толпе, а прически успели растрепаться, когда они увидели высокий деревянный помост с аркой по центру, густо обвитой живыми цветами и лентами. Он был возведен в одном из проходов на площадь, на помост вели по десять ступеней с каждой стороны. Невеста с женихом как бы выходили с улицы прямо на сцену, их имена громко выкрикивал глашатай в серебряный рупор, так громко, что стоя рядом можно было оглохнуть. Толпа громко приветствовала новообретенную пару, иногда в адрес молодоженов неслись поздравления, интимные шуточки и полезные советы, вызывая взрывы смеха в толпе внизу. Музыка что-то не переставала щебетать ей в ухо, не умолкая ни на минуту, все, что она ей рассказывала, сводилось к тому, что её истинная пара, просто идеал.

Возле арки действительно было много пар оборотней. Вот громко охнув, Музыка показала рукой в сторону арки, она увидела стоящую рядом с высоким темноволосым красавцем Спику. Та выглядела одновременно растерянно и довольно. А вон там, видны две рыжие головки, это точно Полыха и Корона. Полли тоже увидела их и помахала обернувшимся в их сторону близняшкам рукой. Узнавались подружки, прожившие десяток лет бок обок, с трудом, не по внешности, а скорее по движениям и фигурам, лица стали другими, с трудом узнаваемыми. Они жадно рассматривали друг друга и перебрасывались короткими вопросами и ответами. Но Полярная высматривала в толпе не воспитанниц золотошвейного приюта, она искала Тормода.

— Давай же, покажись. Ну, где ты ходишь? — Бормотала она себе под нос.

— Он сейчас прейдет, ты зря так нервничаешь. — Успокаивала её сестра, правильно поняв причину странного поведения Полярной.

Очередь к арке, в которой они незаметно оказались, быстро продвигалась вперед. И вот уже Аверьян с Музыкой отходят от неё и поднимаются по ступеням помоста. Полли осталась одна, в груди теплится надежда, что он не прейдет и все само собой наладится. Тут её ладонь крепко сжимают, к её спине кто-то прижимается. Она дернулась от неожиданности и обернулась. Оборотень стоявший рядом был просто неотразим. Мерзавец, как можно быть таким … таким… красивым гадом!

— Здравствуй моя пара, скучала? — Спросил у неё высокомерный выскочка и обворожительно улыбнулся.

И почему у неё в животе при виде Тормода всегда разгорается яркий огонь, заставляя её сердце биться чаще? Засмотревшись в темные глаза цвета индиго, Полли не заметила, как они оказались на верху лестницы и только собственное имя, громко разнесшееся над площадью, заставило её очнуться.

— Золотошвейка Полярная, из созвездия Малой Медведицы и Тормод, из оборотней Лунной стаи.

Площадь взорвалась! Так не приветствовали ни одну пару, в воздухе неслись приветствия, поздравления, многократно повторяли в толпе её имя, стараясь видимо запомнить.

— Поцелуй! Поцелуй! — Скандировала толпа.

Тормод самодовольно улыбался, а Полли казалось, что она парализована, он медленно повернул её к себе, до этого они стояли плечом к плечу. Одна рука оборотня легла ей на затылок вторая обняла за талию, Тор наклонился и сильно прижался к ней губами. Поцелуй длился всего пару секунд. Тормодом, торопливо отпустил её и быстро отдернул от девушки голову, кажется с облегчением. Он подхватил Польку под руку и потащил вниз, в толпу на площади.

— Вот и все. Аверьян сказал, ты сильно волновалась? — Задал он вопрос.

— «Все! Это действительно все»… — Думала девушка, даже не собираясь отвечать Тормоду.

А он, видя отрешенный вид невесты, решил, что она обиделась на него, за то, что он не ночевал с ней в комнате.

— «Пусть психует». — Зло подумал оборотень, пожав плечами. — «Не собираюсь обращать на это внимание, а то привыкнет». И он с безразличным видом потащил её обратно в гостиницу.

Пока они шли, с Тором кто-то постоянно заговаривал, он пожимал всем руки и принимал поздравления. На его лице играла легкая, притворная улыбка. На Полярную все бросали оценивающие взгляды. Дома они в подробностях будут описывать, наконец-то, обретенную жену Тормода, сына альфы Лунных. А ей было все равно, она просто хотела остаться одна и поплакать. Когда пара вернулась в номер, был почти полдень.

— Переоденься и спускайся вниз обедать. Через час мы отправляемся. — Сухим тоном сказал Тор и собрался выйти.

— Стой! Нам нужно поговорить. — Почти закричала Полярная, желая его остановить. Она никуда отсюда не поедет, придётся сказать ему правду сейчас. И будь что будет…

— Мы можем отложить на потом… — Начал он скучающим голосом, желая отсрочить выяснение отношений.

— Я не девственница.

Звонкая пощечина отбросила её на кровать. По щеке потекло что-то теплое, должно быть кровь из разбитого носа. Он запрыгнул сверху и сев на неё верхом, одной рукой держал над головой её руки, другой впился в горло, сжимая и не давая дышать.

— Я буду спрашивать тебя, и ты будешь говорить мне правду! — На неё смотрели желтые глаза, с узким вертикально вытянутым зрачком. — От этого зависит твоя жизнь. Только правду!

Полли кивнула.

— Ты уже была с мужчинами до меня? — Он наклонился вперед, почти прикасаясь к ней, лицо изменилось чуть вытянувшись. Его пальцы немного ослабили захват.

— Только с одним. — Осипшим голосом сказала Полярная, глядя ему в глаза.

Тормод отпустил горло и влепил ей еще одну пощечину. Пальцы с острыми когтями вскользь прошлись по коже, оставляя глубокие царапины.

— Зачем ты пошла на отбор? — Прошипел он.

— Я хотела… — На секунду она запнулась.

— Правду, помни только правду. Лож я почувствую.

— Я хотела вернуть красоту и здоровье. — Выдохнула Полли.

— А потом? Ты ведь не думала, что после того как все откроется, муж будет уважать и любить тебя. Только не оборотень!

— Я думала, что он… Что ты, вернешь меня в Золотошвейный приют.

— А деньги? Ты стоила мне кучу денег милая. — Прищурившись, спросил Тор.

— Я все верну. У меня есть сбережения и мой… любовник… он добавит остальное.

Тормод отпустил ее, спрыгнув с кровати, и расхохотался.

— Ну, надо же, после стольких лет… Выбрать шлюху.

— Я не шлюха! — Вскинулась Полли и получила третью пощечину, заставившую её снова упасть на кровать.

И снова он сверху прижимает её к покрывалу. По разбитым губам стекает капелька крови. Тормод заворожено наблюдает за этим и, наклоняясь, слизывает. Полярная хотела отдернуть голову, но он схватил её за волосы удерживая.

— Ты не учла только одного, контракт двойной. Он составлен на тебя и твою сестру вместе. Если я откажусь от тебя, сестренка тоже вернется в приют.

Глаза девушки расширились от ужаса.

— Да милая, загвоздочка вышла в твоем плане. Аверьян не откажется от сладкой Музыки, и наверняка в её чреве уже зародилась новая жизнь. Что теперь скажешь?

— Я не знала. — Растеряно ответила Полли. Она всхлипнула и закусила губу, уже затягивающуюся свежей кожицей, раны на щеке тоже частично затянулись и перестали кровить.

— Тогда я подскажу еще кое-что. Оборотни женятся лишь один раз. — Обманчиво мягким голосом, сказал Тормод. — Ты едешь со мной. — Полли замотала головой.

— Нет.

— Да! И будешь слушаться меня, как и должна, как тебя учили. — Голос его стал грубым и не терпящим возражений. — Ты не хочешь жить со мной? Я тоже не хочу жить с кем-то всю жизнь, но на мне лежит ответственность за продолжение рода. И поскольку ты уже получила от нашего союза то, что хотела, теперь моя очередь получать то, что нужно мне — наследников. — Полли опять замотала головой.

— Нет!

— Да! А потом, ты можешь катиться туда, куда пожелаешь. И чтобы не задерживать тебя дольше, чем нужно, мы приступим прямо сейчас.

Тормод был дико зол и (к его удивлению) возбужден. Он развернул брыкающуюся девушку на живот и одним рывком разорвал на ней платье от шеи и до самого подола. По полу запрыгали оторванные жемчужины и пуговицы. Руки девушки оборотень скрутил на её пояснице и, выдернув из штанов ремень, связал их. Ногами он раздвинул её бедра и стал коленями между ними, он подпихнул под низ её живота подушку, и её ягодицы оказались приподнятыми. С раздвинутыми теперь ногами, вид девушки, открывшийся для оборотня, получался отличный. Он придерживал её голову, ткнув в одеяло, чтобы не было слышно её криков, второй быстро расстегнул ширинку.

Поли почувствовала, как его твердый член упирается в её лоно, еще мгновенье и он внутри. Тормод навалился сверху всем телом не жалея и начал ритмично вколачиваться в теплое, узкое тепло. Она инстинктивно расслабилась, перестав сопротивляться.

— Вот так, малышка, будь умницей. — Возбужденно шептал ей в ухо Тормод, слушая её всхлипы. — Неприятно? Потерпи, я буду не часто пользовать тебя, маленькая шлюха. — Он услышал, как она зарыдала еще громче, и это возбудило его сильней. В пояснице начали зарождаться огненные спазмы еще пару толчков, и он громко застонав, излился в неё и обмяк, почти придушив невесту.

В просторном обеденном зале, на первом этаже гостиницы, Полли старательно отводила глаза в сторону от Тормода. Ранки её на щеке уже затянулись, и на лице не осталось следов недавнего насилия. Обедали оборотни из Лунной стаи все вместе, всего собралось около двадцати мужчин, Музыка с Аверьяном сидели рядом, постоянно о чем-то перешептываясь, сестра периодически густо краснела, в ответ на тихие реплики жениха, он посмеивался. Тормод тоже усадил Полярную рядом с собой, между переменами блюд он обнимал её за талии и жарко целовал. А еще он много пил…

На душе у Тормода было погано и пусто. Жена, сидевшая рядом, вызывала отвращение, а её сладко- приторный запах раздражал до головной боли. Ему стоило огромных усилий изображать довольного молодожена. На самом же деле Тору хотелось побыстрее доесть обед, который он заталкивал в себя через силу и, вскочив на коня, оказаться от неё как можно дальше. То странное возбуждение, охватившее его в номере, быстро испарилось, оставив в теле ленивую истому. Невероятно яркий оргазм, накрывший оборотня в номере, принес сексуальное насыщение. И сейчас когда он мысленно возвращался туда, в паху становилось тесно. А еще там, он чувствовал её возбуждение, как бы она не сопротивлялась, Полли выдала влага. Да она текла под ним как последняя, похотливая сучка. Вот и сейчас целуя её, он слышал сквозь липкую сладость, запах её сексуального возбуждения. В присутствии Тормода тело девушки придавало её, и против воли хозяйки желало своего поработителя.

Пообедав, все быстро собрались, погрузив в повозки последние вещи, и отправились в обратный путь. Потянулись долгие, однообразные дни их путешествия.

Караван состоял из двадцати повозок нагруженных разными товарами. Мужчины ехали верхом, а девушкам выделили отдельную карету, оборудованную внутри мягкими сиденьями из светлой кожи. Она была достаточно просторной и удобной, в пути их с сестрой плавно покачивало на мягких рессорах. Внутри было множество подушек и пару одеял, днем после остановки на обеденный привал Полли с Музыкой часто дремали, уютно укутавшись в них. На ночевку они останавливались в лесах, ставя шатры разного размера. Прямая дорога шла, не пересекаясь с городами, и им пришлось испытать небольшие неудобства, связанные с этим. Мыться приходилось в речке.

Через неделю вдалеке показались пики белокаменных башен.

— Лунный замок! — Прокричал кто-то из сопровождения.

17 глава. Лунный замок

Он возвышался над равниной как великий, белый исполин, основательный и изящный одновременно. Весь комплекс сооружений был построен из светлого известняка с желтыми, холодного оттенка, прожилками. С высокими стенами и множеством дополнительных построек во внутреннем дворе, он походил на неприступную крепость, готовую отразить любого врага. Крыши в крепости сплошь устилала светло-коричневая черепица, сделанная из местной глины, которая приятно гармонировала с цветом стен. Название замок получил в честь стаи оборотней его построившей и заселившей, но оно как нельзя лучше отражало его вид — чистый, светлый, небесный.

— О! Полли ты только посмотри. Он прекрасен! Гораздо красивеё ратуши в городе Встреч. — Восторженно закричала Музыка, глядя в окно кареты.

Польке, несмотря на унылое настроение, тоже стало интересно, и она тоже прильнула к правому окошку, из которого и простирался чудесный вид на огромную крепость. Да зрелище было восхитительное, замок был огромный, а высокие шпили башен казалось, подпирают само небо. Полярная с Музыкой смотрели, открыв от удивления рты, такой красоты и богатства они раньше не встречали.

— Он и вправду прекрасный! — Благоговейно отозвалась Полька.

— Да, и все это когда-нибудь станет твоим, представляешь? — Обрадовано продолжала Музыка.

— Нет, не представляю. — Снова загрустила девушка.

— Все-таки, что-то между вами пошло не та, — Задумчиво сказала Муза. — Хотя ты и отрицаешь. Это меня беспокоит.

— А вот и зря, у нас с Тормодом все прекрасно. — Поспешила заверить её сестра.

— Тогда почему ты грустишь все дорогу и даже плачешь. Не спорь со мной, я видела! — Музыка схватила её за руки и вгляделась в глаза. — Ну, давай расскажи мне, мы ведь сестры. — В этот момент младшая казалась мудрее и опытнее. — Мы вместе решим эту проблему, как решали многие другие до этого.

— Глупенькая, ну что ты все время выдумываешь. Нет никаких проблем, я просто скучаю по монастырю и по девчонкам. — Попыталась её отвлечь Полли. — Сейчас все, наверное, уже уехали в Озерный приют, помнишь, как мы купались там на озере?

Каждый год дядюшка Варди делал небольшой ремонт в монастырском приюте. Новой краской освежали стены, полы, потолки в спальнях и кабинетах. Привозили новый инвентарь, мебель, а монастырь становился похож на разворошенный муравейник. Всех жильцов приюта на все лето тролль отправлял в летний лагерь, расположенный на озерах Бёрк.

Да, да на тех самых озерах. За последние годы на месте бывшей обители проклятых был построен маленький хуторок. Всю заболоченную землю Варди выкупил под летнюю резиденцию приюта. В жаркий зной запирать девушек в стенах монастыря было просто кощунством, и он вложил кругленькую сумму для осушения местного болота. Теперь здесь были прекрасные заливные луга, которые выкашивали арендаторы, и место стало поистине сказочным.

Лагерь состоял из досчатых домиков, обнесенных хорошей, крепкой изгородью, защищавшей поселение от диких животных. Ведь лес в плотную окружал его. Тут воспитанницы все лето отдыхали от наук, загорали на солнце и устраивали веселые пикники в лесу и на берегах озер. Они могли купаться только в одном из них. Другое, почти полностью зарастало огромными цветами водяного мака, накрывая гладь воды круглыми листьями — плотами. Там запрещали купаться из-за опасности утонуть, запрещалось также рвать цветы, их выращивали на орехи. Каждый год в конце лета они издали наблюдали, как нанятые троллем люди приезжали на телегах к озеру для сбора урожая. Орех мака постоянно присутствовал в их рационе, считалось, что в нем много полезным веществ, нужных для ослабленных Красным мором девушек.

Летом воспитанниц не отделяли друг от друга и в домиках они силились по желанию, кто с кем хотел, группами, напоминавшими скорее семьи, чем классы. Желторотики проживали вместе с выпускницами находясь всегда под присмотром более старших девушек.

В приюте взрослые девушки вели шефство над младшими, и у каждой была своя подопечная, так им прививали навыки материнства и учили воспитывать детей. У Полярной тоже была подшефная девочка, её привезли в возрасте четырех лет и она сразу стала её нянькой. Девочку звали Огма из созвездия Геркулеса, она была прелестной пухленькой блондинкой с небесно голубыми глазами, похожая на небесного ангела. Эта боль тоже терзала сердце Полли, она была привязана к девочке почти также сильно как к сестре, они обе плакали, когда прощались.

— Ничего через семь лет я выйду замуж и найду тебя. — Обнимая, говорила ей Огма. — А пока будем просто переписываться, я буду рассказывать тебе об успехах в учебе, а ты мне о Красном береге. Может дядюшка Варди нам все врет, описывая тамошние красоты? — Перейдя на шепот, доверительно поделилась своими мыслями девочка.

— Конечно, мы будем переписываться, а возможно я приеду сюда на праздник отбора.

— На следующий год? — Обрадовалась малышка.

— Возможно, даже раньше. — Задумчиво ответила Полярная. Ребенок не знал что в голове у няньки, а она думала, как скоро её вернет в приют разочарованный оборотень.

За время пути Тормод ни разу не подошел к ней и близко, ссылаясь на постоянную занятость. Это одновременно и радовало Полли и вселяло в сердце какую-то противоестественную досаду. После оборота она стала странно себе воспринимать, её личность как бы раздвоилась. Одна была, как и раньше, та самая Полли из золотошвейного приюта, другая бесстыжая, похотливая волчица, облизывающаяся глядя на крепкую задницу мужа. И что уж скрывать, желавшая его. Ей снились жаркие сны и их героем был не зеленоглазый красавчик эльф-полукровка, а мускулистый оборотень — грубиян. Даже во сне он был груб, но так возбуждающе хорош, что она не раз просыпалась почти на пике наслаждения, вся потная и полная неудовлетворенного желания. Это её бесило, и она вымещала злобу, пиная коровьи кучки на обеденных привалах.

— «Наверное, это по тому, что я привыкла заниматься любовью по нескольку раз в неделю». — Утешала себя Полька. Но тогда и снится должен был Либертас, в которого она была влюблена…

А Тормоду было как будто нипочем. Он пил все дорогу вино и ром, с таким упоением, будто больше ему этого делать не придется. Видя, сколько алкоголя он в себя вливает, оставалось только удивляться, как он еще держится в седле. Оборотень балагурил все дорогу и даже горланил песни, вместе со споенными им товарищами. Они отпускали в сторону будущего альфы грязные шуточки, считая, что он заливает стресс вызванный женитьбой и между собой гадали, как тот поступит с девушками, которых купил на Орочьем мосту. Иногда Полли ловила на себе пристальный взгляд мужа, в нем был затаенный вопрос, но Тор быстро отводил глаза, ни говоря, ни слова.

Она аккуратно продолжала пить настойку от беременности, маленький жестяной флакон был спрятан в потайном ящичке шкатулки для украшений. Настойка была ядовитая, и пить нужно очень осторожно, только две капли в день. По её расчетам, маленькой мензурки должно было хватить на весь год. Полярная надеялась, что за это время он убедится в её бесплодии и все же вернет в приют за ненадобностью. Лишь бы Либертас дождался её!

Тормод старался залить душевное разочарование женой. А еще впервые в жизни он был растерян и не знал, как поступить. Полярная издалека ему нравилась, она возбуждала и манила его, а сама мысль прогнать обесчещенную девушку вызывала в душе отторжение, заставляя недовольно ворчать внутреннего волка. Но стоило приблизиться поближе, и запах разложения переворачивал в нем все нутро, вызывая сильную агрессию, которую он с трудом унимал ромом. О том, как вести себя с ней дальше, он собирался посоветоваться с отцом. Ото всех остальных он тайну хранил, не рассказав ничего даже лучшему другу и при посторонних, изображал заботливого и любящего супруга.

Ну, вот и дом, как славно снова быть на своей земле, слушать крики чаек, чувствовать соленый ветер. Он не думал раньше, как непривычно быть далеко от моря, от семьи. Сейчас его окутало чувство защищенности. Если бы он решил в себе покопаться, то нашел бы в своей душе и радость от того, что его пара теперь влилась в его семью. Где-то глубоко в голове все равно билось это волнующее — па́ра! Моя!

Караван приблизился к тяжелым воротам замка, распахнутым настежь. Рва с водой вокруг него не было, и дорога сразу вливалась в широкий мощеный камнем двор. Главное здание, перед которым сейчас собралась разношерстная толпа, стояло посредине и не соединялось с другими постройками. Широкая у основания башня в шесть этажей, поднимаясь вверх, уменьшалась в ширину, как бы ступеньками, с каждым этажом становясь тоньше. На лицевой стене самого верхнего, шестого этажа, было всего четыре окна.

На широком крыльце собралась семья Тормода, а родители и братья Аверьяна, как и все обычный жители замка, стояли внизу.

Высланные вперед всадники уже оповестили всех жителей замка о долгожданном браке наследника и на лицах его матери и отца сияли радостные улыбки. Тормод спешился и кинул поводья мальчишке конюху, он подошел к карете и вежливо распахнул дверцу. Сегодня он был трезвый и аккуратно одетый, от былого разгильдяя не осталось и следа. Полярная, испугано вложила в его протянутую ладонь, свою тонкую ручку. Опершись на него, она грациозно вышла из кареты. По двору замка разнеслись овации, все стали кричать им приветствия и поздравления. Следом незаметно вышла и Музыка, но на них с Аверьяном не обратили внимания, только его семья бросилась обнимать ошарашенную невесту. Полли оглянулась на сестру, та махнула рукой, прощаясь, ее тянули в сторону и она послушно пошла за своим мужем. Полька вздохнула с облегчением, кажется, она попала в хорошую семью, лица оборотней были добрые и открытые. А что ожидает её?

На верхней ступеньке замка стояла красивая пара в богатых одеждах, сверкающих золотом и драгоценностями. Оба были светловолосыми и светлоглазыми, отца Тормода она узнала сразу, у них были очень похожие черты лица. Рядом, держа его под руку, статная, тонкая красавица. Она была уже не молода, но все еще, очень привлекательна. За её очаровательной улыбкой читалась тревога и напряжение.

— «Вот она меня будет больше всех ненавидеть, за разрушенную жизнь своего сына». — Подумала Полли и опустила глаза. Она не собиралась так далеко заходить во всем этом фарсе и сейчас, ей было стыдно и страшно, она машинально прижалась теснее к Тормоду. Он почувствовал её дрожь и не стал отталкивать, а лишь дружески пожал ей руку.

— Не бойся, я не собираюсь никому ничего рассказывать. — Неправильно истолковал он, движение девушки.

В её взгляде появилась благодарность.

— Спасибо. — Шепнула ему Полли.

— …до тех пор пока ты, выполняешь условия нашего договора. — Добавил он безразлично.

Она сразу сжалась, но не стала вырывать руку, и отстранятся, рядом с ним ей было как-то теплее. Они поднялись на самый верх широкой лестницы и замерли перед его родителями. Тормод потянул её вниз, и они синхронно поклонились им, низким, в пояс, поклоном.

— Приветствую тебя юная дева, на землях Лунной стаи. — Официальным тоном поприветствовал её статный мужчина. — Ну же Тормод, представь нам свою избранницу.

— Золотошвейка Полярная, из созвездия Малой Медведицы и моя пара. — Спокойным бесцветным голосом объявил Тор.

Взгляд матери метнулся к лицу сына, и она внимательно всмотрелась в него с затаенной тревогой. Он понял, что совершил ошибку, не изобразив радость.

— Это мои родители — Быстро продолжил он и заулыбался. — Мама Санера и отец Вигрис. Он, как ты уже знаешь, альфа нашей стаи.

Они обменялись улыбками и рукопожатиями. Никаких объятий как у Музыки эта семья себе не позволила. Молодоженам сразу предложили отдохнуть с дороги и проводили в апартаменты Тормода. Постояв пару минут, в полном молчании, Тормод развернулся и, уходя, сказал:

— Увидимся за ужином. — И тут же исчез за дверью, которая выходила в соседние покои.

Когда оборотень ушел, комнату наводнила прислуга. К ней буквально ворвались несколько гномок с платьями, ведрами горячей воды, полотенцами и подносами с едой. Руководила ими её свекровь, она отдавала четкие указания приятным, но твердым голосом, сразу становилось ясно, что командовать она умела и любила.

В ванной комнате быстро наполнили большую купель. Воду скрывала густая пена пахнущая клубникой. Её раздели, не обращая внимания на то, как застеснялась девушка и сложила руки на груди, стараясь прикрыться. К великой радость Полли, Санера в ванную не заходила и ждала пока её искупают, в комнате. А купали её усердно! Создавалось впечатление что с неё смывали не дорожную пыль, а грязь, накопившуюся за всю её жизнь. Воду в ванной меняли три раза, каждый раз аромат был другой, но все были так восхитительны, что от удовольствия у Полярной кружилась голова. Ей аккуратно вымыли волосы, ополоснув какими-то специальными отварами, затем проводили на твердую кушетку, стоявшую в ванной и стали натирать теплыми маслами. Втроем гномки размяли все её тело, не оставив ни одного кусочка, не увлажненного душистой субстанцией. Девушка слабо протестовала, но её заверили, что теперь при её статусе просто необходимо нежить себя и баловать. Все эти приятные процедуры расслабили её и придали сил. Она действительно почувствовала себя, словно заново родилась.

Она вышла в спальню уже обсохнув. На маленьком столике был расставлен чайный сервиз и громоздились тарелочки с чудными пирожными в виде корзиночек роз. Все выглядело очень аппетитно. Рядом со столиком сидела мать Тормода и не спеша попивала чай.

— О, дорогая, ты уже искупалась? — Радостно подскочила она. — Надеюсь, девушки не утомили тебя еще больше?

Она с интересом рассматривала Полли, одетую лишь в тонкий халат. Кажется увиденное ей понравилось и оборотница быстро приблизилась к девушке и подхватила её подруку.

— Тебе нужно подкрепиться. — Заботливо пропела она, усаживая Полярную на стул. — До ужина еще целый час! Ты можешь скушать эти чудные корзиночки, пока тебе будут укладывать волосы. — С этими словами она провела рукой по распушенным волосам невестки. — О! У тебя прекрасные волосы! Такие шелковистые, а какой замечательный цвет!

Её тут же поддержали служанки, в один голос ставшие нахваливать её густую, сейчас, гриву. Свекровь продолжала отпускать ей комплименты и непривычная к ним Полярная сильно смутилась. А еще она почувствовала, что восхищенье женщины не поддельное, она говорила вполне искренне и смотрела на неё с доброй материнской улыбкой. А когда девушку оделив великолепное платье, подогнанное в спешке по её фигуре, свекровь крепко обняла её и тихо проговорила.

— Если б ты знала, как я рада тебе! Теперь у меня есть дочь, о которой я так мечтала! — Она посмотрела на Польку и в уголках её красивых глаз блеснули слезы.

Полярная тоже чуть не расплакалась, но не от радости, а от стыда. Пряча свои истинные чувства, она быстро опустила глаза и шмыгнула носом.

— О милая! — Снова обняла её Санера. — Не смей плакать, а то глаза покраснеют и все решат, что ты расстроена.

Найдя эти слова забавными, она рассмеялась, приятным мелодичным смехом, похожим на звон колокольчика и упорхнула из её спальни, оставив дожидаться мужа.

Тормод, одетый в свой лучший костюм, стоял в дверях соединявших их покои, и с интересом наблюдал за девушкой. Она сидела за туалетным столиком, в красивом, фиолетовом платье, удивительно шедшем к её глазам. Оно было богато украшено серебряным шитьем, искрами поблескивающем в серых зрачках девушки. Её чуть вьющиеся волосы были распушены, их лишь слегка собрали по бокам, приготовив для тиары. В комнату внесли большую шкатулку и, поставив на туалетный столик перед невестой наследника, торжественно открыли.

Тор вгляделся в лицо девушки. Он ожидал увидеть на нем алчность, жадность, ну или хотя бы радость. Но нет там, была лишь грусть и уважение к красоте и ценности бриллиантового гарнитура, находившегося внутри. Изысканные украшения, передаваемые из поколения в поколение, в их семье, красивой оправой легли на хрупкую девушку и превратили её в чудную красавицу. Внешность девушки была удивительно хороша! Она воистину достойна быть парой альфы. Если бы не запах…

Он и сейчас красной дымкой, портил Тормоду все впечатление от девушки. К своему удивлению он заметил, что её аромат, ужасным находил только он сам, остальным она была очень даже приятна. Подойдя ближе, он почувствовал, странное для себя, но становившееся уже в её присутствии обычным, раздражение. Подхватив жену под руку, они спустились в общий зал.

Торжественный ужин, приготовленный в честь женитьбы наследника, превратился в пытку для обоих. Тормод задыхался сидя рядом с Полли а она старательно прятала глаза от любопытных гостей, задававших ей разные вопросы. Аппетита у обоих не было, и они нехотя ковырялись в, доверху заполненных всякими деликатесами, тарелках. А собравшиеся оборотни с удивлением замечали полное отсутствие золотых вспышек, во взглядах молодоженов. Ведь первые месяцы оборотни особо жарко реагировали на свою пару и зрачки то и дело вспыхивали желтым.

Досидев до положенного времени, молодые поднялись наверх. Все гости посмеивались, с каким нетерпением пара покинула стол! И никто даже не догадывался об истинных причинах их ухода. Высокая массивная дверь закрылась за их спинами, и они остались одни. Оба кажется, вздохнули с облегчением.

— Спокойной ночи. — Небрежно бросил ей муж и ушел, оставляя новобрачную одну.

Полярная не знала, где он ночевал, видимо в замке у него была своя комната или даже отдельные апартаменты, принадлежавшие ему еще до женитьбы, но в отведенные им покои спать он не приходил. Они виделись в основном на ужинах, проходивших в огромном обеденном зале. Первую неделю Тор появлялся там каждый день, потом он начал уезжать и показывался с каждым разом все реже и реже. Свое отсутствие он объяснял занятостью в новых рудниках, клан Лунных купил в собственность целый остров. На нем сейчас проводили раскопки и исследования.

Супружеский долг он выполнял регулярно, первые полгода появляясь строго раз в неделю, потом один раз в месяц, видимо вычислив дни наиболее благоприятные для зачатия. Он приходил в её спальню поздно ночью, быстро открывал настежь все окна и ложился в постель. Оборотень вбивался в её тело торопливо, но, не причинял ей боль, тело, казалось жившее своей жизнью, жадно принимало своего господина и как-то скомкано растворялось с ним в ярком оргазме. Кончив Тормод, кажется, радовался тому, что исполнил свой долг, а не тому что получил удовольствие. В эти ночные свидания они оба молчали, не обмениваясь ни приветствиями, ни прощаниями и только когда в конце соития его голова покрытая испариной опускалась ей на плечо, она произносила всего одну фразу, всегда одинаковую.

— Отпусти меня…

18 глава. Когда мечты сбылись

Полли сидела у небольшого окошка в передней комнате своей мастерской и вышивала. Стежки ложились ровно, и на ткани постепенно прорастал хитрый рисунок из колокольчиков, переплетенных колосками пшеницы. В целях строжайшей экономии золотые нити были вплетены только в зернышки узора, это будет детская рубашечка для второго ребенка Музыки, она была на сносях и через месяц с небольшим, в семье Тормода на свет должен появится еще один малыш. Старшему племяннику Полярной, крепышу Авиору, уже исполнилось два, оборотень стал вполне самостоятельным и частенько пропадал на рудниках с отцом. Музыка не скучала дома одна, многочисленные родственники Тормода постоянно навещали её, гораздо чаще родной сестры. Полярная была бы рада погостевать в уютном коттедже Муз, но ей нужно было работать, чтобы прокормить себя. Её швейная мастерская была открыта с утра до вечера ежедневно, кроме двух последних дней каждого месяца, в которые она и посещала в город, окружавший Лунный замок, там на окраине, возвели свой дом Музыка с Тором.

Полли жила севернее от них, в небольшом гномьем городишке со странным названием Подпалина. Полярная выбрала его за близость с Луным городом и за полное отсутствие здесь оборотней. Он располагался в лесной чаще возле золотоносных рудников, был пыльным замшелым и небогатым, два года назад Полька открыла здесь мастерскую по пошиву одежды и её починке. Она могла написать на вывеске «Золотошвейная мастерская», это, наверное, здорово рассмешило бы местных, народ в поселке жил небогатый и тратить деньги, заработанные тяжким трудом на всякие финтифлюшки, пусть и красивые никто не собирался. Её заработка едва хватало на пропитание и покупку угля на зиму, толи дело в Городе Встреч, там она за несколько месяцев смогла заработать на одежду, еду и скопить не большую сумму. Но во Встречах остался Либертас, сердце девушки кольнуло холодом и в голову опять полезли ненавистные воспоминания.

Она вернулась к нему через год и как при их расставании в городе бушевала весна. Полярная не взяла из замка ни подаренных ей семьей Лунных драгоценностей, ни одежду, сшитую специально для неё, жены наследника, прекрасными мастерами, Полька несла в руках лишь сумку, с которой вышла из приюта.

— Так будет честнее. — Подумалось ей. Хотя о честности в её положении не то что говорить, а даже заикаться было стыдно. Она обманула всех и как последняя эгоистка добилась чего хотела, Тормод её отпустил.

Когда в город Встреч потянулись караваны с участниками отбора этого года, она договорилась с одним из возниц-оборотней и, отдав в уплату проезда всю имеющуюся у неё небольшую сумму денег, отправилась с ними в обратный путь. Сердце пело в предвкушении встречи с любимым и тревожно ныло, боясь неприятных неожиданностей. Перестав принимать капли Полли почувствовала как в голове стало непривычно ясно, обострились нюх и зрение, а ведь она даже не замечала того как они на неё воздействуют. Угнетение происходило постепенно и она не почувствовала как стала походить на бесчувственный болванчик, повторявший раз за разом своему мужу пришедшему исполнять супружеский долг:

— Отпусти меня.

Полли отправила Либерту записку с посыльным, сразу как оказалась в городе. Потребовав без ответа не возвращаться, ход в приют ей теперь был заказан.

— «А может быть и нет, ведь я оборачивалась волком всего один раз, там, на плоту, в первый день, когда выпила капли. Яд содержавшийся в них подавил не только возможность размножения, но и саму вторую сущность оборотницы». — Горько думала Полли.

— «Теперь я не человек, но и не оборотень, никчемное, никому не нужное существо». — Хмыкнула девушка и продолжила вышивать, прокручивая в голове воспоминания.

Посыльный принес ей ответ не письменный, а устный.

— Господин Либертас не работает больше в приюте. — Отчеканил молодой конопатый гном, работавший в «Речной таверне» разносчиком и не успела Полли удивится этому известию, как парень пришиб её новой новостью. — Он женился и живет теперь на Красном берегу.

— Как, как? — Закудахтала она как курица, со стороны это выглядело, наверное, очень смешно.

— Не могу знать. Не объяснили. — Отрапортовал гном и быстро поклонившись, убежал.

Польке оставалось только одно, расспрашивать о нем всех подряд, пока не найдет и не поговорит с Либертом. Во второй таверне, расположенной ближе к центру города ей с усмешкой указали на широкую улицу за окном.

— Дом номер десять, только зря стараешься девонька, успокоился красавец — ловелас и ни на кого кроме женушки своей, теперь не смотрит.

На ватных ногах она подошла к высокому особняку в три этажа, окруженному кованой оградой. Полли подергала за дверь, которая оказалась запертой. На звуки никого во дворе не показалось, и она громко забарабанила в толстый метал, напугав прохожих. Либертас широким жестом открыл ворота и вопросительно замер, не узнавая её.

— Полли? — Вдруг дошло до него.

— Неужели я так сильно изменилась? — Улыбнулась влюблено девушка. Нет, чувства к нему не притупились за этот год, он все так же вызывает трепет в глупом сердечке.

— Изменилась? Невероятно! Да ты просто красавица! — Он подхватил её за руки и закружил по двору. У Полли отлегло от сердца, наверняка про женитьбу это чья-то глупая шутка.

— Я искала тебя в приюте, но мне сказали что ты…

— Женат? Да, и счастлив безмерно. — Он отпустил её, и во взгляде показалось привычное высокомерие, теперь приумноженное в несколько раз. Почему она раньше этого не замечала?

А я? — Спросила девушка слабым, еле слышным голосом.

— Ты? Ты уехала со своим богатеньким муженьком и разбила мне сердце. — Свысока вешал ей эльф — полукровка. — Я безмерно горевал, топил горе в вине, пока моя благородная, добрейшая…(ту он принялся перечислять все прекрасные качества его новой супруги, совсем не обращая внимания на то, как с каждым словом девушку, будто сильнее пригибает к земле). Моя небесная Интия! — Закончил, наконец, он.

— Тогда может, ты вернешь мне мои деньги? — Также безжизненно спросила Полярная, полностью раздавленная его монологом.

— Деньги? И как у тебя хватило совести спросить о них? — Обиженно отозвался Либ. — Я же сказал, что топил горе в вине! — Он быстро отступил назад в ворота дома и, пихнув её на улицу, злобно прошипел. — Начнешь трепаться про свои ничтожные копейки, расскажу всем как имел тебя в приюте. То-то друзья твоего мужа обрадуются подробностям твоей личной жизни.

Полли воткнула иголку в ткань и опять хмыкнула.

— «Ничтожные копейки». А ведь там было маленькое состояние, собранное ею за все годы в приюте. При расставании она оставила полукровке все свои сбережения, полагая что тролль Варди потребует у них откуп, когда от неё откажется оборотень. Предательство любимого выбило её из колеи. Тогда она стояла посреди улицы и не знала, что ей делать? Выросшая в сытости и тепле, Полька не знала голода и не умела зарабатывать ни чем иным кроме вышивки. Она осталась без копейки в кармане и впервые в жизни была никем не опекаемая и абсолютно беззащитная.

— «Тогда мне повезло наняться в эльфийскую вышивальную мастерскую». — Подумала Полли. Накопленных за полгода денег хватило на открытие собственного дела, поближе к сестре. Теперь она жила одна в небольшом домике состоящем из двух крошечных комнат в передней она принимала заказы и шила в другой меньшей расположенной в дальнем конце дома была её маленькая спаленка.

Она поежилась и натянула на плечи сползшую шаль, в комнате было прохладно. В печурке еле видно тлел затухающий огонек догоревшего полена, но она не спешила подбросить в неё новую порцию дров, экономила. Сейчас лишь начало осени и можно просто потеплее одеться, если холодно. К дому подъехала красивая карета запряженная четверкой лошадей.

— Кто это может быть? — Подумала девушка, выглянув в окно. Такой экипаж она раньше никогда не встречал в Лунном замке, а больше ему взяться тут неоткуда.

Возница спрыгнул с козел и открыл дверцу. Оборотень! И не принадлежит с Лунной стае, как он оказался на чужой территории? Протянув руку, он помог выйти из кареты нарядную красавицу. Со вкусом у той явно были проблемы, всего в её убранстве было немного чересчур. Чересчур много воланов, чересчур яркие цвета в одежде (даже вызывающие), чересчур крупные украшения, просто гроздьями увивавшие незнакомку и чересчур их было много. Так выглядели девушки из небогатых семей вдруг выскочившие замуж за мешок с деньгами, они почему-то считали своим долгом показать всем и каждому как богаты. Незнакомка была блондинкой, довольно высокой и с заметно выпирающим животиком, говорившем о, как минимум, пятом месяце беременности. Оборотница брезгливо огляделась вокруг, выражая явное непочтение к Подпалинам, затем гордо вскинула голову и шагнула на порог лавки, Полли пожала плечами, наверное, заказчица. Девушка поднялась из кресла и положила вышивку на стол, готовая поприветствовать посетительницу.

Дверь распахнулась и перед ней появилась довольно привлекательная оборотница сразу уставившаяся её в глаза. Зрачки незнакомки приняли вертикальное положение и сузились, а радужка загорелась желтым. Незнакомка подобралась, сделав стойку, как будто собираясь, напасть. Полли испугалась, в схватке с волчицей она на сто процентов проигрывала.

— Так вот ты какая! Калека! — Зашипела кошкой гостья. — Давно хотела взглянуть на тебя, ничтожество, не способное подарить наследника своему альфе!

Полли передернуло от этих слов, в замке за её спиной шептались и бросали взгляды, но вот так в лицо еще никто и никогда не говорил ей об её ущербности.

— Кто вы и что вам нужно? — Вежливо спросила Полли, стараясь не показывать незнакомке, что испугалась. Та расхохоталась деланным смехом и продолжила шипеть.

— Я та, которая подарит будущему альфе Лунной стаи сына. — Она гордо погладила себя по выпирающему животику.

— Тормод женился? — Растерялась Полли, она не слыхала об этом. Странно, кажется, ей бы в первую очередь сообщили местные сплетницы такую новость, имей она место быть.

— Тормод? — Переспросила блондинка и опять расхохоталась, теперь её смех был больше похож на настоящий. — Моего мужа зовут Изис и он альфа Черных Пик.

— Так, а почему вы говорили…

— Он бросит вызов старику Вигрису и победит! Пока его никчемный сынок, не способный даже ребеночка заделать и выбравший себе калеченую девку, прохлаждается на Чернёном острове._ Мстительно бросила незнакомка.

На мгновение Полярная замерла, но самообладание, воспитанное за последние годы помогло совладать с растерянностью и нацепить на лицо маску безразличия.

— Ну и что? Мы не вместе, давно. — С деланным безразличием, объявила она. У блонди вытянулось лицо, она была явно разочарованна.

— Ты хочешь сказать, тебе не жаль Лунных? — Кривясь, спросила, так и не представившаяся, оборотница.

— Почему я должна их жалеть? Это не моя проблема, я сама по себе. — Продолжала гнуть свое Полли.

Гостья прошлась по комнате туда-сюда, она кажется, сильно растерялась. Приехала в такую даль похвастать перед неудачливой соперницей, а той все равно, да и вовсе она не соперница. Но в ней бурлила безмерная зависть, терзало желание сделать гадость, даже мелкую. Подхватив со стола незаконченную вышивку, она сдернула её с колец и смяла, потом дернула в стороны и порвала надвое. Довольная, бросила ткань на пол и гордо удалилась, громко хлопнув входной дверью. Полли без сил плюхнулась на свое кресло и внимательно проследила через окно, как отъезжает от крыльца роскошный и такой же безвкусно кричащий, как и его хозяйка, экипаж.

— Придется рассказать об этом Лунным…

19 глава. Не враг, а друг

Второй месяц осени радовал отличной погодой и, хотя иногда температура на улице по ночам опускалась до ноля градусов, днем солнце по-прежнему разогревало воздух на добрый десяток градусов. Тропинка в лесу, по которой бодро шла Полли, вела напрямую до Лунного города, недалеко за деревьями проходила широкая, наезженная дорога и частенько были слышны звуки от проезжающих по ней конных подвод. Девушка могла бы попросить кого-нибудь подвезти её, но в хорошую погоду предпочитала пройти этот путь пешком.

Она поднялась сегодня очень рано на рассвете, когда небо за стеклом маленького окошка в её спальне стало чуть розоветь. Умывшись холодной водой в расписной глиняной плошке, заменявшей ей умывальник, Полька быстро позавтракала нехитрой едой. Вчерашняя лепешка, кусочек сыра, да кружка чая из заваренных трав, собранных собственноручно летом, вот и все что ей было нужно в это утро для счастья. Дорога до дома сестры занимала два часа небыстрым ходом, и Полли не спешила, наслаждаясь свежим лесным воздухом, наполнявшим в этот час густой, смешанный лес. Вокруг неё к далекому, посветлевшему небу поднимались вековые исполины, росшие здесь вперемешку с молодыми тонкими деревцами, занявшими место умерших и рухнувших на землю собратьев. Их превращавшиеся в труху тела покрытые мхом то тут, то там встречались вдоль тонкой, еле заметной тропки, по которой она брела. Пробивая словно золотые копья кроны деревьев, на землю падали лучи солнца, выхватывая из холодной зяби небольшие участки леса, от которых тут же начинал идти пар от таявшей морозной корочки. Сквозь холодный, вязкий воздух тонкими ниточками протягивались вверх струйки разных ароматов, шедших от отогреваемых солнцем растений, под ногами шуршали покрытые тонким инеем опавшие листья, они сухо хрустели, рассыпаясь на осколки под подошвами её поношенных ботиночек.

Полли шла и глубоко втягивала носом терпкие запахи, она вытащила из тугого узла, в который обычно стягивала косу, шпильки и распустила длинные густые волосы, укрывшие её спину, девушка с удовольствием тряхнула головой. Иногда Полярной казалось, что её волчица просыпается и показывает свой характер. В такие минуты ей хотелось нестись по лесу диким, лохматым зверем, загребая землю четырьмя лапами, а не сидеть за однообразной работой, от которой болела спина и ныли пальцы, но Полярка быстро заглушала такие позывы и усердно продолжала корпеть над пяльцами. Сейчас на неё снова накатила волна свободолюбия и, подхватив подол своей коричневой юбки, она рванула по ковру из желтых листьев, нарушая хрупкую тишину осеннего утра. Она мчалась между деревьев, перепрыгивая попадавшиеся ветки, щеки раскраснелись как бутоны красных роз, губы влажно алели, втягивая чистый воздух, девушка в этот момент была дика и прекрасна, а еще абсолютно счастлива.

Когда за деревьями стали просматриваться первые городские дома, она сбавила ход и перешла на шаг, по пути приводя себя в порядок. Полли решила сначала зайти в Лунный замок и сообщить родителям Тормода о странной визитерще, а уже потом со спокойной совестью отправляться к сестре. От нежеланной встречи её немного потряхивало, в замке она не была больше двух лет. Какой прием её там ожидает, невозможно было предугадать.

Когда Полярная только поселилась в замке Лунных как жена наследника, все его обитатели жаждали с ней познакомится и, буквально, не давали ей прохода. Но у Полли был свой план действий и по нему она должна была вызвать антипатию у всей стаи, чтобы в случае их с Тормодом расставания никто не был против или удивлен. Поэтому весь год, прожитый ею в прекрасной крепости, девушка вела затворнический образ жизни и ни с кем не общалась. На любые вопросы она отвечала максимально коротко, лишь «да» или «нет», как можно более сухо и безжизненно. Так понемногу она отвадила от себя всех желающих общаться. Лишь его мать, красавица Санера, не оставила попытки наладить с ней дружбу и даже спустя год навешала её ежедневно, рассказывая все замковые новости и пытаясь растормошить, тем самым поражая Полли своим терпением. Не смотря на такие титанические старания со стороны свекрови, другом девушке стала только за́мковая библиотека.

Она была просто огромной, занимая два необъятных зала, на втором этаже крепости и поражала воображение разнообразием и охватом тем в ней представленных. Сказки с красочными рисунками, любовные романы, музыкальные симфонии, старательно выведенные на толстых альбомных листах, чего там только не было. Присутствовали также, серьезные научные труды неизвестных ей ученых, занимавшие треть всей первой комнаты и ни разу не тронутые ею. Зато она в захлеб перечитала все легенды про оборотней, правда они наполовину оказались вымыслом, но читать их было очень интересно в её одинокой, тогда, жизни.

Город, окружавший замок был большим шумным и богатым. В нем обитали в основном оборотни и гномы, но встречались и орки со степными троллями. В городе был построен собственный порт, принимавший в свои радушные объятья торговцев со всего света. Рудники, принадлежавшие стае, были богаты золотом и драгоценными камнями, редкими в других местах, поэтому скупщики осаждали Лунных своим постоянным присутствием.

Полли вышла на центральную улицу и накинула на голову широкий капюшон своего теплого плаща, темно-бардового цвета. Она не хотела, чтобы её узнали в городе, боялась ненужного внимания. Она шла по выложенному камнем тротуару и не поднимала голову, глядя только перед собой. Подойдя к воротам замка она подошла к одному из стражников охранявших вход на крепостной двор и немного откинула ткань чтобы он мог увидеть её лицо.

— Мне нужно увидеть госпожу Санеру. — Тихо высказала она свою просьбу.

По удивлению пробежавшему по лицу оборотня она поняла что её узнали. Он кивнул и ушел во двор замка, оставив Полярную ждать ответа снаружи. Она огляделась, с любопытством отмечая некоторые изменения, произошедшие во дворе со времени её отъезда. В углу поставили несколько кованых лавок, там теперь можно было поседеть в жаркий летний день, укрывшись в тени замковых стен. А вот с другой стороны разбили несколько новых клумб и высадили на них розовые кусты, любимые цветы матери Тормода. Ждать пришлось недолго около десяти минут и вот на свой пост вернулся стражник, не один, а вместе с гномкой прислуживающей Санере. Та недовольно окинула её взглядом и молча, мотнула головой, приглашая пройти за ней. Полька шла за дородной гномкой и глядя как покачивается под юбкой её необъемный зад размышляла что та подумала о её появлении.

— «Наверняка решила, что я пришла проситься обратно». — Хмыкнула Полли. — «Или думает, что мне понадобились деньги».

Личная горничная свекрови было суровой дамой лет пятидесяти, приехавшей в Лунную стаю вместе со своей госпожой, когда она вышла замуж за здешнего альфу. Она как-то рассказывала, как нянчила Тора, когда он был еще младенцем. Она никого не боялась и часто говорила, что думает в лицо оппонента, не делая различия между господами и обычной прислугой вроде неё. И все внимали, зная, что скорее луна упадет на землю, чем госпожа Санера уволит вечно недовольно бурчащую прислугу.

Они поднялись по ступеням и прошли через главный вход в центральную башню, тут ничего не изменилось, залы дворца были все также величественны и прекрасны, на поверхности мебели не пылинки, все сверкает чистотой. Ей на встречу из левой двери выпорхнула, по-девичьи стройная хозяйка замка. Её фигура была такой же гибко и аппетитной, как в годы молодости. Оборотница по объемам была близка к параметрам девушки, а вот ростом выше Полярной где-то на голову.

— О, Полли, это действительно ты! А я решила, что страж ошибся, спутав тебя с кем-то другим. — Она распахнула перед ней руки и обняла как собственную дочь, вернувшуюся из дальнего путешествия.

Полярной от её теплого приветствия стало вдруг горько и стыдно. Давно она не позволяла себе вспоминать свою вину перед этой женщиной. Если бы не эгоизм Полли, то у Санеры давно появились бы внуки, о которых она так сильно мечтала. Руки девушки аккуратно обняли её в ответ и к горлу подкатили вдруг, неожиданные слёзы, она всхлипнула от мощного наплыва чувств, если бы можно было выбрать себе маму, она взяла бы Сан.

Свою родную матушку Полли помнила смутно, не сам образ, скорее ощущения. А Музыка не помнила её вообще, когда матери не стало, ей только исполнилось три. Она скончалась от послеродовой лихорадки, родив мужу долгожданного сына. Мальчика сразу отдали на воспитание бабке по линии отца, которая жила в соседней деревне. Женщина была уже в возрасте и от воспитания девочек отказалась, по причине слабого здоровья. А через год отец женился. Нет, она не била их и не морила голодом, просто тихо ненавидела, делая вид, что все её устраивает, вот и все. Однажды утром он собрала узелок и велела девочкам отнести его на соседнюю улицу тетке Фиве. Вокруг на удивление не бегали, как обычно ребята никто не играл в горячей пыли дороги, не толпились женщины возле колодца. Полли шла и тащила за руку капризничающую Музыку.

— Быстро сходим и вернемся. — Уговаривала она сестренку.

Девочка не видела как следом прячась за домами пробиралась мачеха. Полярная прекрасно знала, где живет нужная женщина, деревня была небольшой, все друг друга знают. Открыв калитку, она громко позвала, но никто не вышел и они, сначала постучав в дверь, вошли в дом тети Фивы. Сначала насторожила тишина, потом сильно напугал запах, почувствовав что-то неладное, Полярная развернулась на выход и толкнула дверь, та не поддалась, ребенок принялся неистово колотить в неё, но все было впустую, потому что её подперли снаружи. В доме, где лежал труп одинокой женщины, они провели пять дней, в тот раз возчик собирающий прокаженных проезжал недалеко от их деревни и, узнав о вспышке Красного мора, к их счастью быстро приехал. Не случись этого, девочки могли умереть от голода, от жажды спасло ведро воды стоявшее в доме. Как объяснила мачеха исчезновение детей отцу, они так никогда и не узнали, наверное, соврала, что те сами забрели в зараженный дом. С тех пор доверяла и любила Полька только Музыку, единственным исключением стал Либертас… И зря.

Но Санера доказала её свою доброту и бескорыстность, лишь один её взгляд и неугодную невестку могли затравить в замке как дикого зверя. И хотя невеста ей не понравилась, мудрая оборотница всем сердцем приняла выбор сына и сделала все от неё зависящее, чтобы этот союз оказался счастливым. Полли уткнулась ей в плече и начала говорит совсем не то что хотела. Она сбивчива рассказала ей свою постыдную тайну, которую не открывала никому на свете. Полярная рассказала свекрови о каплях Выжогды.

Спустя час с небольшим они пили чай в зеленой гостиной и девушка почти успокоилась, лишь иногда всхлипывая над фарфоровой чашечкой.

— Вы должны попробовать еще раз. — Уверенно сказала Санера.

Этой ночью Санера все никак не могла уснуть, она вспоминала свою молодость. Встреча с отцом Тормода спасла её жизнь, да и не только ей еще четверым прокаженным. Тогда человек на Красном берегу был еще в не закона и свою тайну они все поклялись никому не открывать. Бедная Полли искала любовь и пыталась сопротивляться своей судьбе, её можно понять, но знала бы она, каково было на Белом берегу…

20 глава. За много лет до этого

Эта обитель для прокаженных стояла в странном и даже страшном лесу, расположившемся вдоль берега Бурой реки. Он был темным и густым, таким густым что крайние, молодые деревья росли у самой кромки воды, стараясь выжить и поймать лучи света. Их тонкие ветки опускались к самой поверхности реки, теченье, неспешное в этом месте, шевелило их, и ветки качались, создавая иллюзию ветра. По весне берег здесь часто затапливало, вода растекалась далеко в глубь леса, а стволы деревьев стояли погруженные в воду до полуметра. От этого они чахли и болели, но продолжали жить, как и девушки нашедшие приют под их кронами.

Барак был построен в десяти метрах от довольно высокого здесь, берега. Для его постройки расчистили от леса совсем небольшую территорию, поэтому двор, огороженный, сейчас уже трухлявыми от времени досками, был всегда покрыт тенью от раскинувшихся над ним ветками деревьев. Бревна, из которых строили дом, привезли из другого места, здешние деревья были слишком корявыми, и не пригодными для строительства. Несмотря на сильную экономию, у строителей все же хватило совести сделать стены из добротного материала, хотя само здание получилось некрасивым, приземистым и одноэтажным. По весне в сильный паводок его затапливало и девушки, которые в нем жили, перебирались на одну, две недели, на чердак, спасаясь от воды. При постройке никто не обременял себя какими-то расчетами, и стоявший в низине дом погружался в воду. Нехитрый скарб спасали, подвешивая к потолочным балкам в комнатах, а все что можно было поднять, поднимали на чердак, под низкую крышу из сосновой дранки.

— «Эта весна, наверное, тоже будет полноводной». — Думала вяло бредущая по льду девушка.

И в её душе мелькнуло какое-то злорадное удовольствие при мысли, что ей не придется таскать по лестнице на чердак скатанные соломенные матрасы. Не нужно будет поднимать, и привязывать к потолку тяжелые деревянные топчаны для сна, грубо сколоченные из досок, чтоб они не намокли и не разбухли от воды, окончательно прейдя в негодность. Не нужно будет разводить огонь в самодельной слепленной из глины маленькой, переносной жаровне, боясь каждую минуту, что выскочит искра и загорится их единственное жилье. И не нужно будет жаться друг к другу по ночам от холода, ведь печь останется внизу, затопленная. А все потому, что они все не доживут до весны…

Сейчас, когда эта мысль всплывала в её голове Эйдис было почти нестрашно, мозг, отупевший от голода, равнодушно уже воспринимал реальность. А вот осенью, когда дорогу окончательно размыло и девушки поняли, что последний рейс возчик не сделал, их всех накрыла страшная паника. Ужас скорой голодной смерти маячившей на горизонте, вцепился в души, заставляя тела цепенеть. Все лето они и так, жили, чуть ли не впроголодь, огород, разбитый на берегу, дальше от дороги, был почти бесполезным. Земля здесь была глинистая и скудная, посаженные на ней овощи росли такими же чахлыми как деревья, которые их окружали. Это засушливое лето выжгло в лесу все ягоды и не дало вырасти по осени грибам. Возчик, привозивший им продукты, тоже ссылался на засуху и объяснял уменьшившиеся вдвое пайки тем, что на содержание приюта урезали денежное обеспечение.

— Самим жрать нечего, еще вас дармоедок кормить. — Он смачно сплюнул в их сторону.

Возчик у них был суровый. Некрасивый, злой дядька, ростом с самую высокую девушку в обители, но по мужским меркам он, конечно, был низким. Клочковатая бороденка и реденькие, грязные волосенки на голове были непонятно-коричневого цвета, и вид имели очень неухоженный. Хитрые бегающие глазки, выдавали в нем мошенника, умевшего вырвать свой кусок даже из дохлой коровы. Он запрещал им к себе приближаться, умело орудуя хлыстом и нещадно стегал случайно подвернувшихся под руку девушек, поэтому проклятые не высовывали и носа за калитку, когда он приезжал. Все вопросы они кричали ему сквозь досчатый забор, который их огораживал.

Но они держались, другого выхода у них не было и не будет, только смерть. Их выручала река, девушки ловили рыбу, добывали раков в заводи справа от обители и копали в илистом берегу крокут корень. Летом. Зимой все это было недоступно, потому крупы и муку привезенные возчиком они экономили и использовали по чуть-чуть. Даже засушить рыбу они не могли, для этого нужна была соль, ее, как и все остальное, тоже привозили из города и её тоже постоянно не хватало. Они пробовали её вялить, но здесь в лесу слишком мало было солнечного света и развешенные на палочках, тонкие ломтики, протухали, во влажном воздухе густого подлеска.

Осенью они, семь девушек живших в этом бараке, еще не теряли надежду, и каждый день успокаивали друг друга, веря в то, что им все же доставят обещанные продукты. Когда снега в последний месяц года навалило под самую крышу, все надежды покинули их забытый богом приют. А еще через месяц, на них вдруг обрушилось новое несчастье, картошка в погребе почти полностью оказалась поражена черной гнилью. Разрезая хороший с виду клубень, под кожурой они находили черную не съедобную сердцевину. Это был конец. В запасе остался лишь двух килограммовый мешочек гороха, на нем они смогли прожить еще один месяц. Сейчас, когда до приезда возницы остался приблизительно шестьдесят дней, в обители они остались впятером, и они не ели уже семь дней. Чай заваренный травами, помогал ненадолго согреться, но не давал, никакой энергии. Поэтому они просто лежали целыми днями на скрипучих топчанах, поднимаясь лишь, чтобы подбросить в печку дров. Даже на разговоры сил не было, и они тихо затухали как свечные огарки, горя все слабее с каждым днем.

Эйдис решилась сегодня выйти из барака гонимая сильным голодом, она еле тащила по снегу ноги, двигаясь к намеченной цели. Там в десяти метрах отсюда, летом рос крокут корень. Снег в преддверии весны сел и уплотнился, что позволило идти по нему, не проваливаясь по пояс. В руке девушки был зажат старый, кривой нож, которым они в лучшие времена чистили овощи. В их обители было всего три ножа один длинный в виде кинжала, слишком тяжелый для неё сейчас, второй очень удобный, самый новый, появившийся у них всего год назад с одной из девушек, которой уже нет в живых, и этот третий, его не жаль будет потерять, когда силы оставят её.

Эдис в душе понимала, что у неё ничего не получится, заветный крахмалистый корень рос в речном иле на глубине примерно тридцать, сорок сантиметров и достать его сейчас, когда берега скованы толстым слоем льда было невозможно. Но признаться себе, что решила таким образом покончить жизнь самоубийством она не могла, надежда живет в душе до конца…

Берил шел вдоль берега, не спеша, подкрадываясь к дичи с подветренной стороны, он уже убил одного зайца и собирал подстрелить еще. Арбалет был прижат к его боку, тетива взведена, болт готов поразить цель. Краем глаза он заметил движение на реке, оборотень замер и затаился.

— Проклятые гоблины и сюда добрались. — Подумал он и стал всматриваться в темную точку у другого берега.

Он с шестью товарищами, нанялся к местным, очистить этот участок земли от гоблинов. Им нужно было, раз и навсегда, отвадить отсюда горных тварей, приходивших этой тропой, с той стороны Темных гор. Вот уже полгода они жили в заброшенном пограничном замке, принадлежавшем когда-то, еще до Красного мора, оборотням. Мерзкие гады сначала лезли из-за хребта целыми бандами, семь оборотней ели справлялись с их потоками, но потом, узнав, что по эту сторону их ждет верная гибель, горные перестали соваться сюда. Они нашли тропинку чуть дальше и пытались шастать по ней на Широкие земли. Охрана той территории тоже входила в их обязанности, и теперь приходилось постоянно обходить весь периметр. Они ходили в дозор по двое, два отряда расходились в разные стороны два дня подряд, а двое отдыхали. Кто-то один оставался за дежурного и на готовке, потом они менялись. Гоблины боялись воды, и на реке их раньше видно не было, а может все дело в том, что Берил забрел дальше обычного. Он разглядел лишь одного нарушителя и быстро но, осторожно, стараясь не привлекать внимания, прокрался к цели. Какой-то странный гоблин…

Когда он подошел ближе, то убедился что передним совсем не длинноухий, те не носили столько тряпья. Это был человечка. Запаха тела почти не было, только совсем чуть-чуть, еле слышно, проступал слабый, приятный аромат, показавший, что перед ним достаточно молодая, изможденная самочка. Еще от неё пахло сырым жилищем и совсем немного дымом. Он подошел поближе, с интересом рассматривая находку и пытаясь понять, что она делает. Вблизи он людей еще никогда не видел, смотрел только издалека через реку и чувствовал их запах. У мужских особей он был резким и довольно неприятным у самок посладьше. Как и многие оборотни, он человечек презирал и ненавидел.

Она стаяла на коленных и колола речной лед какой-то ржавой железячкой, которую с трудом можно было бы назвать «нож». Берил был сильно удивлен и, забыв об осторожность, переступил с ноги на ногу, она услышала хруст снега за спиной и остановилась. Эдис вяло повернула голову и наткнулась на внимательный взгляд темных раскосых глаз. Перед ней посреди замерзшей, в этом месте, реки, стоял оборотень. Он был огромным, раза в два больше самой Эд. На его плечи был накинут плащ, сшитый из шкуры бурого медведя, что делало его фигуру еще мощней. Ветер играл с темными вьющимися волосами оборотня, доходившими длинной до его плеч. Сейчас она отупело, подумала, что возможно (даже очень), он убьет её, но эта мысль не вызвала у неё столько эмоций сколько то, что на его плече болтался мертвый заяц связанный за лапки. Девушка медленно поднялась на ноги, она очень устала и совсем не испытывала страх. Лишь притупленное временем чувство голода билось в голове, придавая сил. Сейчас или никогда. Она вытянула вперед руку, показывая на заячью тушку.

— Господин, пожалуйста, отдайте мне этого зайца. — Жалобно заговорила девушка и сделала к нему пару шагов.

Они были на нейтральной территории, и оборотень мог убить её здесь, или пройти мимо. При заключении Разымающего договора, про реку не думали, и законом не запрещалось кому-то из народов, находится на ней, но и под защиту эльфов она не подпадала. Берил усмехнулся, вот они все человечки: «Дай!» Жадные до дармовщины, ленивые, завистливые создания. Глядя на страшненькое лицо девушки, все в струпьях от болячек оставленных мором, он нехотя заметил — глаза красивые. Да, на очень худом лице, со впалыми щеками, они казались просто огромными, ярко зеленые, почти как у эльфов с длинными, загнутыми вверх ресницами. Еще привлекали губы, пухлые, алые на морозе, и сочные. Бер вдруг вспомнил, что у него уже несколько месяцев не было секса.

— Не дам. Продам, или поменяю. — Коротко ответил оборотень.

Она оглядела себя и грустно сказала.

— Но у меня нечего нет взамен, господин. — Она не знала, как нужно обращаться к двуликому и называла его, так как называют уважаемого человека.

— Ты ошибаешься. — Он плотоядно улыбнулся, что заставило пошевелиться страху в душе девушки. — Кое-что все же есть. — Он рассматривал её как какую-то вещь на рыночном прилавке. — Что ты готова сделать, чтобы получить этого зайца? — Он не был насильником, её тело будет служить ему, только если она скажет «да».

— Все что угодно. — Она, кажется, начала догадываться, на что намекал оборотень. Эдис находилась в обители с двенадцати лет и смутно представляла, чем занимается мужчина с женщиной после свадьбы. Она никогда не видела взрослого обнаженного мужчину, только в детстве на реке в родной деревне, где купались дети разных возрастов, она видела голеньких мальчиков двух, трех лет. На этом познания о мужских «особенностях», у неё заканчивались.

Берил сбросил на снег арбалет и тушку зайца, перед собой он положил заплечный мешок.

Волк притянул её к себе вплотную и поднял ей лицо. Глаза девушки смотрели апатично, она не вырывалась и не протестовала.

— Стань на колени. — Потребовал оборотень и толкнул легонько её в плече.

Девушка повиновалась и опустилась на грубую мешковину его котомки. Колени Эдис были прикрыты залатанной юбкой, под ней тонкие вязаные колготки, мешок, лежавший на снегу, был как нельзя, кстати, не давая ей замерзнуть. Берил распахнул полы мехового плаща, под ним была толстая, короткая куртка, а его ноги затянутые в кожаные штаны, были обуты в высокие, черные сапоги. Незнакомец потянулся к застежке ремня. Эдис наблюдала за его движениями, с обреченностью, человека идущего на казнь. Перед глазами возник большой эрегированный фаллос. Одна рука незнакомца легла её на затылок, другой он держал её под подбородок, а пальцы положил на щеки. Берил надавил ей на скулы, заставив рот раскрыться.

— Укусишь, выбью тебе все зубы. — Сказал оборотень и у неё ни на минуту, не возникло сомнений, что именно так он и поступит.

Мужчина двинул бедрами, и по губам девушки скользнула гладкая головка члена. Она испуганно дернулась и уставилась в глаза незнакомца. Он остановился и вопросительно поднял бровь.

— Передумала? — Спросил Берил, давая ей последний шанс уйти.

Она мотнула головой «нет», и вцепилась слабыми руками в его расстегнутую ширинку. Берил обхватил её затылок поудобнее и потянул голову вперед.

— Открой рот. Сама. Шире. — Он отдавал ей команды, как дрессированной собаке, резким, хриплым голосом.

Член скользнул в рот девушки, наполняя и толкаясь глубже. Она поперхнулась и закашляла, уперла руки ему в пах, пытаясь остановить слишком глубокое вторжение.

— Расслабь горло. Ну! Живо. — Берил тряхнул её голову удерживая за волосы на затылке.

Эдис зажмурилась и попыталась расслабиться и сделать, как он хочет. Она глубоко задышала носом. Рот у неё был широко раскрыт, но крупный орган оборотня с трудом помещался в нем, сильно растягивая губы. Берил даже не пытался просить девушку поласкать его языком или самой пососать твердое древко. Она была слишком напугана и сбита с толку, этот минет у неё точно был первым. Наверняка до этого она не знала даже, что такое бывает. Он просто таранил её горло и входил в него как в женское лоно, быстро стремясь к финишу. Если бы желудок девушки был наполнен, её бы вырвало, а так по телу проходили, лишь рвотные спазмы, когда он слишком глубоко вбивался в неё. Берил был дико возбужден, что удивляло, глядя на изуродованную мордашку и плоскую от истощения фигурку. Еще толчок, еще и увидев как по щеке девушки, скатилась слеза, он мощно кончил, выплеснув семя ей в горло.

Эдис рефлекторно глотнула его семя и по её телу вдруг поползла сильная волна возбуждения. Сперма оборотня сработала как мощнейший афродизиак, моментально впитавшись в пустом желудке, она вызвала шторм гормонов девушки, заставляя её тело вести себя совсем не типично. Она крепче уцепилась за пояс брюк, который все время сжимала в руках и жадно стала посасывать чуть опавший член. Берил расслабленный и довольный смотрел с интересом за её странным поведением, она присосалась к нему как голодная пиявка и начала постанывать от явного удовольствия. Оборотень усмехнулся, а ему попалась очень хорошая ученица и такая старательная. Он осторожно положил ей руку на затылок, стараясь не спугнуть и начал ласково подсказывать, что делать и как. Над поверхностью речного льда тихо разносилось его хриплое:

— Еще! Языком… да! — Он часто дышал и как завороженный следил за каждым её движением. — Умница…Хорошо…Проведи по головке. Вот так… Ещё!

В Эдис как будто вселилась самая распутная девка, она смело смотрела в его желтые глаза с вертикальным, волчьим зрачком и, наслаждаясь каждым его стоном, стонала сама, вбирая его крупную, нежную плоть. Такой шелковисто мягкий снаружи и каменно-твердый внутри. Она горела, стоя на снегу и дико чего-то желала. Низ живота ныл, соски стали сверхчувствительными и кололи под тканью платья. Её тело терлось о ногу оборотня, ладонь сжимала крепкую задницу и чувствовала, как он двигает будрами ей на встречу. Когда оборотень с гортанным хрипом излился в неё, она вдруг дернулась, не понимая, что с ней. Тело девушки пронзила молния дикого удовольствия. Эдис громко застонала, прижавшись к ноге волка, а потом опьянело, расслабилась и села не снег, ей было хорошо и жарко, дико хотелось свернуться калачиком и заснуть прямо здесь.

— Поднимайся. — Оборотень потянул её вверх, взяв за шкирку как котенка. — Держи своего зайца, заслужила. — Он отряхнул её от снега и накинул на плече замерзшую тушку, вид у девчонки был как у пьянчужки после большой кружки пенного пива. — Идти ты хоть сможешь?

Эдис с трудом сфокусировала зрение на оборотне и наконец, поняв, что он говорит, слабо кивнула.

— Через два дня опять сюда приходи, я принесу тебе еще одного зайца. — Он смотрел насмешливо, не зло и девушка опять кивнула соглашаясь. — Иди.

Он опять толкнул её в сторону цепочки следов оставленных ей. Он стоял у кромки реки, провожая её взглядом, когда девушка замедлялась, он кричал ей: «иди» и она, как будто просыпаясь, ускоряла шаг, продолжала уходить вглубь леса.

20.1 глава. Близкое знакомство

Через, примерно, четверть часа, Эдис зашла в ворота своей обители. Во дворе топталась в нерешительности Атрия и, увидев Эдис, она облегченно вздохнула.

— Ну и напугала же ты меня… — Она обняла вошедшую девушку и помогла ей запереть калитку. — Где тебя носило, ненормальная?

Тут её взгляд упал на тушку зайца. Эмоции стали появляться на её лице как картинки в калейдоскопе, быстро сменяя одна другую: удивление, неверие, радость.

— Он дохлый? Ты нашла дохлого зайца. — Она не веря, начала щупать небольшое, закоченелое, уже тельце.

— Я его поменяла и он не дохлый. Он убитый. — Вяло ответила Эдис и поплелась к двери обители.

Атрия семенила сзади, держась за зайца, как будто боялась, что отпустит его и радостное видение развеется как сон.

— Как это, поменяла? У кого? — Не отставала Атрия.

— У оборотня. — Они прошли тесный холодный коридорчик и наконец, вошли в небольшую комнатку, в которой сидели еще три девушки. Они одновременно подняли головы и заулыбались вошедшим сестрам.

— Слава небесам, ты вернулась! — Сказала Ямиза, вставая с низкой скамеечки, стоявшей у печки. Она как раз подбрасывала в печку дрова, когда вернулась потеряшка. — Мы так волновались! Ты ушла молча, никому ничего не сказав, и всех нас жутко напугала. Мы решили, что ты Эдис собралась заморозить себя. — Ямиза была у них самой старшей и самой ответственной, она любила покомандовать. И даже сейчас, когда силы их всех почти покинули, не опустила руки и продолжала поддерживать в их тесном мирке боевой дух.

— Она принесла кролика. — Не веря, сказала Шанера, показывая на них пальцем.

— Зайца. — Поправила её Дегнис. — Это заяц.

— Оборотня? — Атрия только сейчас поняла, что сказала Эдис. — Ты поменяла этого кроли…Тфу. — Смачно сплюнула она в сторону. — Зайца! Ты поменяла этого зайца у оборотня?

— Да. — Все также вяло и сонно ответила Эдис.

Она хотела сейчас только одного, спать. Поэтому игнорирую их изумленные лица, она сбросила на стол зверька и, махнув всем рукой, пошла в смежную с кухней комнату. Там они спали зимой, комнатка была небольшая, но у неё был один большой плюс, если не закрывать дверь на кухню, то можно было топить только одну печку, получалась хорошая экономия дров. Она скинула на свою кровать телогрейку, в которой ходила к реке и начала стаскивать ботинки.

— А на что ты его поменяла? — Не отставала от неё Атрия. — На что?

Эдис хотела соврать что-то, но в голову не приходила, ни одна умная идея. Машинально она провела пальцами по опухшим губам и посмотрела Атрии в глаза, они были самыми близкими подругами здесь, в обители и всегда делились своими маленькими секретами. Она, наверное, призналась бы ей в том постыдном занятии, которым они с оборотнем занимались сегодня на реке, но названия ему она не знала. Эдис задумалась и, закрыв глаза, подбирала слова поприличней, чтобы описать ей, то, что случилось.

— На поцелуй? — Подсказала с восхищением Атрия.

— Да. — Согласилась Эдис, не став расстраивать девушку. — На него…

И завалилась спать. Когда она проснулась, на улице уже смеркалось, в спальне было темно, по полу прыгали уютные блики от горящей в соседней комнате печки. На весь барак разносился одуряющий запах отварного мяса. Эдис потянулась на кровати на удивление бодро, в теле совсем не чувствовалась прежняя слабость. Сейчас она уже осознано, с ясной головой вспомнила о происшествии на реке и густо покраснела. Это было так запретно, грязно и… жарко. Она вспомнила образ оборотня, он был красив. По настающему красив, такой суровой, мужской красотой, такой далекий и безупречный как древний бог. Её сердце дрогнуло в груди, через два дня он прейдет снова! Она даже не думала отказать ему, конечно, она пойдет и будет делать то, что делала, снова. Она прикрыла глаза и вздохнула. Наверное, ей должно было быть стыдно, и Эдис стыдилась. Стыдилась и радовалась что смерть, пусть ненадолго, но уберется от их барака, радовалась вернувшимся в тело силам и еще радовалась, что встретила своего оборотня.

— Мой! — Тихо, вслух сказала Эдис и снова покраснела.

В комнату заглянула Атрия.

— Ну, наконец-то ты проснулась, полдня проспала клуша. Пока ты дрыхла, мы отварили ножку зайца.

— Только ножку? — Удивленно спросила Эдис.

— Да, сегодня мы будем пить понемногу бульон и съедим по маленькому кусочку мяса, а завтра порцию чуть-чуть увеличим. Так нужно чтобы живот привык к пище, а то если сразу много съесть будет плохо. Остальное мы подвесили в коридоре, на морозе мясо не пропадет.

— Понятно. — Кивнула Эдис.

Она встала с кровати и пошла следом за Атрией на кухню, все девушки сгрудились за столом, они держали в руках кружки с горячим бульоном. Он был не жирным, как раз то, что нужно, для отвыкших от переваривания пищи желудков. Вид у всех был радостный и возбужденный, Атрия видимо уже рассказала свою версию получения зайца. Они с интересом поглядывали на Эдис и явно ждали подробностей, её усадили во главе стола и заставили рассказать историю знакомства с оборотнем. Потом девушки задавали ей неожиданные вопросы, заставлявшие задумываться, и только потом отвечать.

— Какие у него цветом глаза? — Спросила у неё Шанера.

— Э-э-э, карие. Темно-карие, кажется… — Они внимательно глядели на Эдис, ловя все эмоции на её лице.

— А волосы? Какие у него волосы, цвет, длинна? — Спрашивала Дегнис. — Они мягкие?

Все девушки захихикали. Почему-то они не восприняли известие об оборотне как об угрозе, наоборот он, кажется, виделся им как некий принц- спаситель, в золотых доспехах и на белом коне.

— Его волосы черные и вьются, — Эдис вспомнила образ волка, с ним всплыл в памяти сегодняшний постыдный поступок, и она опять покраснела, а еще девушка не знала, какие они на ощупь. — Они жесткие. — Немного фантазии и любопытные сестры отстанут. — Длинной до плеч.

— А что он еще говорил тебе? Его не смутило… Ну, лицо… Понимаешь? — Атрия стыдливо отвела глаза, она боялась, что Эдис обидится.

— Нет, он совсем не обратил на это внимание. — Продолжала самозабвенно врать Эдис. Девушки удивленно и восхищенно переглянулись. Вот это да! У людей в прокаженных бросали камни и кричали в след повозке, увозящей несчастную в обитель, обидные слова и проклятья.

— Он делал тебе комплименты? — Спросила романтичная Ямиза.

— Да, говорил…Что-то о хорошо подвешенном языке. — Эдис горько усмехнулась своей двусмысленной шутке.

В тот вечер они улеглись спать очень поздно. В свете всполохов от раскаленной печи, они еще долго переговаривались, лежа в своих постелях.

— «Как оказывается мало нужно человеку для счастья. — Думала, засыпая Эдис. — Всего-то заячья лапка».

Через два дня, ровно в полдень, как он ей и приказал, Эдис снова пошла на реку. Он ждал там же где и в прошлый раз на снегу рядом лежал убитый заяц и не заряженный арбалет. Эдис подошла к берегу реки и остановилась, она не боялась, но сегодня в её голове не было того тумана, навеянного голодом и ей было очень стыдно. Она переступила с ноги на ногу и сделала решительный шаг в сторону оборотня. Её потряхивало от напряжения, ноги подкашивались, и девушка боялась даже голову поднять от земли.

Берил внимательно следил за каждым движением проклятой. Когда она приблизилась, распахнул плащ и обнял ее, накрыв полами шкуры как теплым одеялом. Некоторое время они так и стояли, не двигаясь, Эдис была тесно прижата к его груди щекой, и её ухо отчетливо слышало удары его сердца. Она вдыхала запах оборотня, мускусный с древесными нотками, просто головокружительный и успокаивалась, привыкая к нему. Рука волка медленно поглаживала её спину, проводя широкой ладонью вверх и вниз, от чего по её телу пробегали предательские мурашки. Поняв, что девушка успокоилась, он мягко надавил ей на плечё, заставляя, опустится перед ним на колени.

В тот день он не спешил и не был груб, как прошлый раз, он бормотал ей советы, севшим от возбуждения голосом, и она чутко отзывалась на его тихой «еще». Оборотень поглаживал её щеку и, не отрываясь, смотрел в глаза, а когда она отводила взгляд, требовал:

— Смотри на меня.

На все свидание ушло около получаса, застегнув штаны, волк вручил ей зайца и толкнул к берегу.

— Прейдешь через два дня. — Не спрашивая а, утверждая, сказал Берил.

Он опять стоял на берегу, задумчиво провожая взглядом тоненькую фигурку, пока Эдис не скрылась за густыми деревьями.

Они встречались так около месяца. Девушка привыкла к немногословному красавцу и собиралась на встречу с ним как на настоящее свидание. Она всегда тщательно мылась, вставая в эти дни рано утром, чтобы к обеду высохнуть и не простудится на морозе, одевала свежее выстиранные веши, чтобы они пахли свежестью, промерзнув на морозе. Она слышала об остром нюхе волков и боялась, что ему что-то не понравится в ней. Соседки посмеивались и беззлобно подшучивали над ней.

— Вот женится на тебе твой оборотень, — Балагурила Атрия и заберет тебя в свой замок на Красном берегу. Что мы будем тогда делать? Может у него есть друзья? Познакомил бы он нас с ними, глядишь с такими ухажерами и возчика бы не стали ждать.

Девчонки смеялись, эта картинка, нарисованная Атрией, была абсолютно абсурдна. В интимных вопросах они все были совсем необразованны и всерьез думали, что оборотню нужны только поцелуи. Эдис смеялась со всеми, но в душе шевельнулась слабая надежда, что у них с загадочным красавцем есть будущее. Девушка привыкла к нему, к грубоватой немногословности, он не разговаривал с ней не о чем конкретном и прерывал всякие попытки прокаженной что-то спросить. Стыдно сказать, но она до сих пор не знала его имя, да и как её зовут, он тоже не спешил узнать. Видимо он просто был молчуном, её оборотень. По телу разлилось тепло, как всегда в последнее время, когда она о нем думала. Эдис накинула телогрейку, завязала на голову платок и вышла из обители.

Берил был зол, два дня они обороняли северную тропу от нового прорыва гоблинов. Твари словно сговорились в эти дни и сыпались со скал как горох. Он совсем вымотался и совсем не спал. Стоило провести свой выходной, отдыхая, но он не обговорил такую ситуацию с девушкой. Пропустит эту встречу, а потом она может и совсем не прейдет. Почему-то именно сейчас вспомнился Красный мор, который гоблины наслали на оборотней и людей. Потом черные воспоминания потянулись одно за другим. Мертвая мать, сошедший с ума от горя отец, который все время пил и крушил все на своем пути, ему под руку частенько попадал и Берил. А все эти проклятые людишки, это они от жадности притащили заразу через Темные горы и разнесли её по Широким землям. Берил зло сплюнул.

Вдалеке показалась фигурка человечки, которая отсасывала у него за тушку кролика, продажная дрянь такая же, как и все они. Готова расплатится своим тощим телом за жратву и согласная ради еды на все. Он раздраженно толкнул молодую косулю убитую им час назад, сегодня зайцы как будто вымерли, и пришлось принести зверя покрупнее. Значит и оплата будет серьезней, чем простой минет.

Эдис подошла к нему, доверчиво заглядывая в глаза. Он сегодня был хмурым и не распахнул ей полы плаща как всегда, чтоб согреть.

— Встань на колени. — Последовал короткий приказ.

Она повиновалась и уже привычно опустилась на лежавший, на снегу заплечный мешок. Её руки потянулись к ремню, желая его расстегнуть.

— Нет. — Он обошел её сзади и сам опустился на колени за её спиной.

Эдис испугалась, его непривычно резкий голос заставлял её вздрагивать каждый раз, когда он отдавал свои приказы. Оборотень дернул вверх её юбку, девушка охнула и схватилась за край, пытаясь его остановить.

— Сегодня я заплачу тебе косулей. Она больше… — Зашептал оборотень её в шею. Он обнял её сзади и заставил опуститься на четвереньки, Эдис пришлось опереться на ладони, руки у прокаженной были без перчаток и сразу же замерзли, прикасаясь к снегу. — И дать ты мне должна больше. Да?

Он снова потянул вверх её юбку, девушка дрожала от страха, она не понимала чего от него ждать дальше. Он дернул её за воротник телогрейки и в снег упали две верхние пуговицы, в открытый ворот сразу задул ветер. Рука оборотня проникла внутрь и обхватила маленькую грудь со сморщенным от холода соском. Он сжал ее, делая Эдис больно, и девушка дернулась, пытаясь снова вырваться.

— Если ты не готова дать мне то, что я хочу, я уйду. Я беру только если отдают по доброй воле. — Он остановился и ждал её ответ.

Эдис не могла отказать оборотню, там, в обители, её ждали четыре девушки, которым нечего будет есть. Ей сейчас было очень страшно, гораздо страшнее, чем в первую их встречу. Сейчас он делал все озлобленно, как будто мстил ей за что-то.

— Да. — Она кивнула головой и опустилась на четвереньки.

— Вот и правильно. — Довольно зашептал он. — Не строй из себя недотрогу, маленькая продажная потаскуха.

Слова хлестнули наотмашь, как сильный удар в лицо, шокируя. Так вот кто она для него, просто продажная женщина готовая на все ради денег. Эдис всхлипнула, в это время, сгорая от нетерпения и злости, оборотень рванул её колготки и одним рывком разорвал их вместе со старенькими панталончиками. Он пошарил рукой между ног, в самом стыдном месте и, пристроившись сзади, одним толчком вошел в неё резко, без подготовки. Девушка закричала от боли и попыталась его оттолкнуть.

— Ну уж нет шлюха, время для раздумий вышло, теперь терпи. — И он вжал в снег её голову, продолжая вкалачиваться в тонкое тело. Эдис находилась в таком шоке от происходящего, что перестала кричать и сопротивляться, она вся сжалась, молясь, чтобы все это закончилось как можно скорее.

— Укуси меня. — Ему вдруг нестерпимо захотелось почувствовать на шее её маленькие зубки. Он повернул ей голову и поднял под неудобным углом вверх. Прижимая их к своей шее. — Кусай!

Боясь, что он просто свернет ей шею, Эдис укусила, сильно, насколько хватило сил.

— Да. — Оборотень продолжал с наслаждением резко двигать бедрами.

Каждое его движение причиняло девушке сильнейшую боль, как будто её тело пронзали кинжалом. Он застонал громче, вот-вот он испытает оргазм и её мучения закончатся. Оборотень рванул с её головы платок, растрепанные волосу подхватил ветер и разметал по лицу. Он нагнулся и, сделав последний толчок, укусил её за горло, хрипя с наслаждением сквозь сжатые зубы.

Девушка не двигалась, она почти окоченела лежа на снегу под ним. За пазуху набилась снежная крошка, а голые колени, кажется, были стерты в кровь о твердый лед. Её слегка потряхивало, но разум впал в какой-то защитный ступор, накрыв её куполом безразличия. Берил поднялся с девушки и увидел что весь пах у него в крови.

— «Вот бездна. Она была девственницей».

— Дура. — Зло рыкнул он. Какого демона она молчала?

Берил хотел поднять ее, но теперь он еще сильней разозлился на глупую человечку. Поэтому застегнув штаны и подхватив арбалет и свой мешок, он просто переступил через неё и, уходя, бросил.

— Через два дня.

Она не пришла не через два, не через пять…

20.2 глава. Напрасные ожидания

Берил дошел почти до замка, ругая себя почем зря. Зачем он поперся к ней в таком озлобленном состоянии? Идиот! Напугал глупышку, причинил ей боль. Ведь чувствовал, что не откликается, что сжалась вся и просто терпит его, а остановится, не мог, так хотел наконец-то обладать ею. Каждую их встречу, он все больше хотел свалить её прямо в снег и накрыть собой, распиная, а потом брать и брать, делая своей. Эта идея стала просто навязчивой, она не давала спокойно спать, терзала ему душу, и сегодня в порыве гнева, он просто нашел повод не уговаривать и забрать наверняка, то о чем постоянно мечталось бессонными ночами. А она? Нужно было врезать ему, или плюнуть в лицо, чтоб отстал, и послать в самую глубокую бездну. Глупая, только кивала и молчала, ну почему позволила обидеть себя, дурочка.

Оборотень ругнулся и развернулся обратно, он ругал и ругал себя последними словами, вспоминая, как с наслаждением рвал её одежду, уничтожая последнюю преграду между ними. Он пришел на бег, но на реке девушки уже не было. Волк заходил вдоль кромки льда, высматривая, не мелькнет ли среди деревьев её тень. Берил хотел извиниться и переживал все ли с ней в порядке? Проходив так целый час, оборотень вернулся все же в замок, злой и измотанный.

Он не стал есть и не мог уснуть, его болтало по замку как корабль болтает по морю в сильный шторм. Бер бродил по пустым галереям крепости, словно приведение и наконец, остановился в небольшой комнате, в северной башне этого замка. Она была довольно уютная, несмотря на то, что её покинули около двух сот лет назад, все стекла в ней были на удивление, целы, на полу сохранился отличный дубовый паркет, еле различимый под толстым слоем пыли. В комнате был аккуратный камин и огромная резная кровать в центре главной стены, вся остальная обстановка была тоже полностью сохранена. Оборотни покидали свои крепости в спешке, бросая и дорогую мебель и предметы обихода, в те времена была ценна лишь жизнь половины. Замки, стоявшие в стороне от гоблинских троп, остались нетронутыми ничьими загребущими руками. Их разрушало только время, оно поработало и здесь, нанеся на все вокруг налет тлена. Но в этой комнате, стоявшей с плотно закрытыми дверьми, все сохранилось очень неплохо.

Берил огляделся, он сначала даже не совсем сориентировался, не понимая, в какой части замка оказался, и как? Он выглянул в пыльное окно, третий или второй этаж башни и окна выходят на густой лес, картина, открывающаяся от сюда, радовала глаз даже сейчас, когда снег осел и стал грязно- сероватого оттенка. Берил потоптался на месте и пошел по комнате, осматриваясь, он провел по спинке кровати пальцем, слой пыли в три сантиметра, напоминал по своей пышности тополиный пух. Сбоку еще одна дверь почти незаметная сливающаяся с обшивкой стены. Она легко поддалась, и он оказался в небольшой уютной купальне, в центре стояла медная ванна средних размеров, а сбоку был выложен плиткой камин. Он был сделан у той же стены что и камин в комнате и имел с ним, видимо, один дымоход. Берил подумал о своей незнакомке, ей бы, наверное, понравилось в этих комнатах, он вспомнил, как заставил себя укусить. Какое странное желание, Берил никогда и никого раньше не просил о таком. Рука потянулась к шее, и волк пальцами провел по коже, где она его укусила, там он почувствовал маленькие неровности.

— Что это? — Удивился Берил. На коже оборотня шрамы остаются только от серебряного оружия и от… укуса пары.

— Парная метка?! — Сам себе ответил Берил. — Не может быть!

Он случайно наткнулся взглядом на зеркало, висевшее на стене над камином, от времени стекло покрылось патиной, но свое отражение в нем, можно было отчетливо разглядеть. Берил увидел на своей шее круг из крохотных полумесяцев, оставленный на коже зубами человечки. В этот момент между оборотнем и его прошлым как будто упал, отгородив его навечно, тяжелый, чугунный щит. Теперь все, что было до этого не важно. Вдруг стали неважными эти ужасные воспоминания о несчастьях постигших его семью и забылись как-то сразу все те предрассудки, касаемо людей. Неважно! Её это не касается она не человек, теперь она ЕГО ПАРА! Он опять огляделся вокруг, уже совсем другими глазами. Через два дня Берил пойдет на встречу с ней, и она станет последней. Хочет этого девушка или нет, но на сторону людей она не вернется, никогда! Теперь они будут вместе, что бы ни случилось, и никто не посмеет обидеть его пару. Никто и никогда!

Ночь он провел, убирая найденные апартаменты. Сначала он сгреб всё труху, в какую превратились все ткани, и скатал это в остатки сгнившего ковра на полу. Все это он выбросил в окно. Потом сходил вниз, в общую кухню и нашел ведра и тряпки, чтобы отмыть комнату, в которой собрался жить с девушкой. Под слоем пыли оказалось добротная мебель из лакированной лиственницы, она была густо украшена резьбой и была поистине прекрасно. Жаль не сохранилось ни белья ни матрасов. Придется спать на соломенных, ну ничего скоро весна и он увезет девушку в свой родовой замок, где у неё будет все лучшее и Берил улыбнулся своим мыслям.

За ночь он отмыл комнату и купальню до зеркального блеска, наверх, как, оказалось, носить воду было ненужно, туда вел медный водопровод, и поэтому его не тронула ржавчина, нужно было лишь соединить на первом этаже раскрученные трубы, что он и сделал. Потом накачал специальным рычагом давление в трубе и вот, пожалуйста, вода сама потекла наверх. В камине над огнем, висел на толстых крюках специальный котел, у него был длинный нос, чтобы выливать горячую воду из него не снимая с огня, а просто наклоняя к ванне. Также в купальне был устроен слив, а в углу имелась специальная ваза для оправления нужды, она не имела дна и была соединена с канализационной трубой.

Сейчас глядя на чистоту, царившую теперь здесь, ему позавидовала бы самая чистоплотная хозяйка. В натертые стекла проникли первые лучи солнца, жарко натопленные камины нагрели воздух в комнатах, осушая влагу с отмытых поверхностей. Оборотень усталый и довольный заснул прямо на деревянном основании кровать, он спал крепко и улыбался во сне своим цветным, счастливым снам.

Атрия вышла навстречу Эдис, обеспокоившись её долгим отсутствием. Девушки не было видно у ворот, и она пошла к реке, по уже натоптанной тропинке. На улице сегодня было особенно морозно, к тому же поднялась вьюга, и повалил крупными хлопьями снег, напоследок зима решила напомнить о себе и озлобленно кусала за щеки. Атрия все шла и шла, а Эдис все еще не было видно. Девушка подошла к берегу и на льду заметила подругу, в растрепанном виде та сидела на снегу и обнимала свои колени. Атрия бросилась к ней и когда подбежала, услышала всхлипывания, Эдис плакала горько и навзрыд. Она хотела опуститься рядом, но тут заметила разорванные колготки и торчащие из-под юбки голые ноги, которые уже посинели от холода.

— Идем! — Скомандовала Атрия. — Плакать будем дома возле печки.

Эдис что-то промычала и потянулась к туше косули. Они вместе взяли её за ноги и потащили в обитель. Эдис ревела все дорогу, её трясло, она шла какими-то одеревенелыми рывками. Волосы растрепанны, ворот раскрыт, подруга торопила: быстрее в тепло и срочно отогреться. Нога животного то и дело выскакивала из окоченевших рук Эди, они останавливались, перехватывали руки и снова шли. Оттащив тушку почти к самому забору, Атрия бросила её и скомандовала:

— Пойдем. Я отведу тебя в дом и вернусь с кем-то из девочек.

В теплой кухне на плите всегда грелся глиняный горшок с водой. Затащив закоченевшую девушку в комнату, Атрия стала раздавать быстрые указания и они все бросились ее отогревать. Простуда для переболевших Красным мором девушек была подобна смерти, двух сестер которые умерли этой зимой, погубила именно она. Ослабленные легкие легко воспалялись и без лекарств да еще и ослабленные голодом прокаженные умирали.

Но не горячая ванна, не травяной чай, не теплые камни, которыми они обложили девушку, не помогли. К ночи Эдис металась в лихорадке. Температура поднялась быстро и отправила бедняжку в беспамятство. Три дня её душа ходила по зыбко грани то, уходя так далеко, что всем казалось, что Эдис умерла то, возвращаясь обратно, приводя девушку в сознание. Лихорадка жестоко трепала её тело, сначала температура поднималась, и прокаженная тряслась, потому что никак не могла нагреться, потом одна падала и девушка забывалась сном, вся покрытая обильным потом. Когда Эдис приходило в себя, подруга пыталась её расспросить о том, что произошло, хотя по одежде и следам на теле и так все было ясно. Огромный синяк красовался на бедре, отчетливо отпечатались все пальцы, второй крупный кровоподтек был на груди. Но Эдис лишь мотала головой и молчала. Только когда её забирало глубокое беспамятство, она тихо шептала в бреду: «нет». Наконец к концу шестых суток её состояние улучшилось и девушки вздохнули с облегчением, кажется самое страшное осталось позади! Она будет жить.

Сидя с кружкой отвара, которую она удерживала с трудом, от слабости после болезни, Эдис отхлебывала ароматный чай и разговаривала с Атрией.

— Мы так испугались за тебя. — Взволновано говорила Атри. — Ты замирала и лежала тут совсем как мертвая. — Она всхлипнула. — Ты же самая близкая мне, на всем белом свете роднее тебя нет. Как сестренку люблю тебя. — И она обняла Эдис, осторожно, чтобы не расплескать её чай.

Больная слабо улыбнулась и тоже чуть не заплакала.

— Как долго я болела? — Спросила Эд.

— Сегодня седьмой день, а такое чувство, что год прошел. — Вздохнула подруга.

— Седьмой? — До Эдис медленно доходил смысл сказанного. Она была без сознания почти неделю!

— Да милая, говорю же тебе, думали, умрешь.

Тут до Эдис подоспела еще одна мысль.

— А он? — Как ужаленная подскочила она на кровати.

— Кто? — Не поняла Атрия.

— Оборотень? Кто ни будь, ходил за меня на реку?

Атрия только сейчас вспомнила об оборотне, им с девушками было вообще не до него. А большая туша косули вселила в них ощущение ложной безопасности.

— Что теперь будет? — Эдис ощутила ужас. — Если он больше не прейдет? Он сказал через два дня, а я не пришла. — Опять голодать и ждать смерти? Лучше бы она умерла от лихорадки, а что, быстро и безболезненно. А что теперь, снова мучится и ждать неизбежного.

— Ты собралась идти к нему? — Непонимающе уставилась на неё Атрия. — После того что он с тобой сделал?

— А у тебя есть еще варианты? — Горько спросила Эд. — Что-нибудь кроме, «умрем гордо»? Он приходил на каждый третий день. — Заговорила быстро Эдис, просчитывая возможные варианты. — Значит нужно идти послезавтра.

— Ты никуда не пойдешь. — Твердо заявила Атрия. — Ты только переболела.

— Но…

— Никаких но! Я сама схожу. Да не смотри ты так на меня. Не буду я встречаться с твоим гадом, так с берега покричу. Объясню, что ты заболела и договорюсь о новой встрече, ну хотя бы через недельку.

— Ладно. Только на реку не выходи. — Эдис переживала за сестренку.

— Хорошо, ни шагу на лед!

На этом и договорились. Атрия попробовала поподробнее узнать о последнем происшествии, но Эдис стыдливо потупилась и опять замкнулась. На этом разговоры на эту тему в обители были закрыты. Девушки потихоньку условились больше не спрашивать у Эд о последнем свидании с оборотнем и даже вскользь не затрагивать болезненную тему.

Берил ждал её до темноты. Он был раздавлен и готов был выть от расстройства. Нет, не о наслаждении жалел оборотень, он боялся, что маленькая человечка больше не прейдет. А ведь он привык к ней, хрупкая пугливая лань, с глазами цвета молодой листвы на деревьях. Как он ухитрился, разрушит их такие странные отношения. Дурак!

Через два дня он топтался на месте уже с утра и старался, если не увидеть, то хотя бы услышать за деревьями шорох. Может она боится выйти и просто наблюдает за ним издалека.

— Ну, милая покажись, прейди и прости меня.

Но никто не показался, ни в обед, ни вечером. Берил был погружен в глубокую тоску, но твердо решил если она не появиться на реке через два дня, то он перейдет границу, и пусть идут в бездну все выскочки — эльфы и гори они все, синим пламенем, Берил заберет свою пару, чего бы это ему не стоило. Он уже сегодня пошел бы искать ее, но в последнюю их встречу поднялась метель, и следы на речке замело, так что и не видно куда идти. Пройдется, как следует прочесать окрестности. Он нехотя уходил, все, оглядываясь на Белый берег через каждые несколько шагов.

А через два дня была тревога, и они вшестером собрались вместе дежурить у расщелины. В замке должен был остаться только самый младший из них, малыш Фрегер. Его сильно потрепали вчера, и решено было оставить его на хозяйстве, кому-то же нужно готовить еду к их возвращению.

Берил отвел Фрегера в кухню и решительно заговорил.

— У меня к тебе просьба, но никому о ней не рассказывай. Понял? — Стал втолковывать Берил мелкому. Тот был наивным как ребенок, иногда приходилось несколько раз объяснять, пока до Фрегера доходил истинный смысл сказанного. — Ты как к человечкам относишься?

— Нууу. Они существуют. — Не уверено сказал Фрег.

— Правильно, существуют. Ты сейчас пойдешь по дороге из моих следов в сторону второго замка, что ближе к реке. Понял? — Малыш кивнул. — Там выйдешь на реку, прямо на лед и будешь ждать.

— Чего?

— Не чего, а кого. Человечку. — Брови малого, метнулись вверх. — Если появится, скажешь ей, что я прейду завтра, понятно? — Опять кивок от малого.

— Её? — усмехнулся Фрегер.

— Её. — К его носу Берил поднес кулак и серьезно сказал. — И не смей её трогать! Она моя!

Мелкий закивал все, прекрасно понимая, вот ведь Бер подлец. Сумел тут, в этой тоскливой глуши раздобыть такое развлечение.

— Ну и как она? Человечка? — Хитро щурясь, спросил Фрегер.

— Теплая. — Нехотя ответил Берил и ушел вслед за всеми.

20.3 глава. Достойный обмен

Фрег быстро шел по прилично натоптанной тропке и напевал веселую песенку. Вчера вечером он поставил тесто, а сегодня с утра уже успел напечь десять караваев отличного пышного хлеба. Братья отправились к тропе гоблинов, у тех, наверное, кончились запасы еды, и они просто лавиной устремились на разграбление Широких земель. Они начинали спускаться в долину с восходом солнца, их тропа была узкая и проходила над высоким ущельем, ушастые не рисковали пересекать её в темноте, поэтому оборотни вернутся в замок только к ночи, чтобы, немного отдохнуть и, оставив одного дежурного, снова отправятся в горы.

Оборотень вышел на берег и с опаской пошел по льду. Совсем недавно был сильный буран, и мороз ударил в те дни очень крепкий. А вот сегодня вышло солнышко и припекало уже по-летнему. Лед скоро станет совсем хрупким и можно будет провалиться.

— Весна не за горами. — Подумал Фрегер. — Скоро птицы прилетят, и снег наконец-то растает. — Зима уже надоела и хотелось сбросить тяжелые одежды и ходить налегке.

Он прошел по следу почти до самого Белого берега.

— Да, близко подобрался ты братец к человеческим женщинам.

Тут была вытоптана целая поляна, долго Берил ждал свою женщину, но судя по отсутствию следов с другой стороны, приходил он зря.

Фрег потоптался на месте и огляделся, было бы здорово на чем-нибудь поседеть и лучше не на снегу. За стеной деревьев не было видно ни одного шевеления, снег с них осыпался, и обзор был хороший, лес просматривался далеко вперед, несмотря на густоту. Оборотень решил сбегать на свой берег и наломать веток ели, чтоб соорудить себе небольшой настил, на котором можно будет поваляться на солнце и подремать в ожидании незнакомки. Суда по количеству следов Берила она вообще могла не прейти, а торчать тут нужно будет до вечера. Так он и поступил, до обеда Фрегер успел наносить огромную кучу разлапистых веток и уложил их на твердый хворост, который тоже нашел и собрал в своем лесу. За работой он не заметил, что за ним наблюдают и только тонкий, прекрасный аромат заставил насторожиться и оглянутся в поисках его источника.

Точно! Там за деревьями вдалеке кто-то стоит. Оборотень выпрямился и всмотрелся повнимательнее. Он не скрывал, что заметил её и стоял, спокойно ожидая от человечки дальнейших действий. Незнакомка настороженно подошла к берегу, она тоже разглядывала Фрегера. Оборотня удивила беднота её одежды, все на ней было старое и в заплатках, даже платок на голове. Но судя по запаху чистое и выглядело опрятно. Еще он сразу разглядел на её коже крупные оспины, следы Красного мора. Она прокаженная! Фрегер читал о таком, в старых книгах с легендами описывалось начало войны между оборотнями и людьми, на человечек пало проклятье за предательство и они вымирали от мора не меньше чем оборотни. А человеческие женщины, выживали только они, покрыты были шрамами, оставшимися после, нарывов, к тому же они становились бесплодными.

Атрия рассматривала его сначала издалека, потом когда поняла, что он её заметили, подошла ближе. Издали она видела как он что-то сооружал на льду реки. Его движения были быстры и грациозны как у дикого хищника. А какой он красивый… И огромный! Она не видела таких крупных мужчин среди людей. Без шапки с растрепанными пепельными волосами он был так привлекателен, что у Атрии захватило дух.

— «Теперь понятно, почему Эдис сюда бегала». — Подумала девушка.

Оборотень и девушка стояли так несколько минут, никто не решался начать разговор первым. Наконец коротким покашливанием волк прочистил горло и заговорил.

— Берил прейдет завтра.

— Берил?

— Да, он просил тебе передать, чтобы ты приходила завтра. Сегодня у него дела… — Оборотень неопределенно махнул рукой в сторону. — Что ему передать?

— Ммм. — Атрия была растеряна. — Так это не ты приходил сюда раньше?

Теперь растерялся Фрег.

— А ты что не видишь?

— Моя ээээ, подруга, встречалась здесь, на реке с оборотнем. Сейчас она заболела и не смогла прейти, поэтому пришла я. Чтобы сказать эээ… Что она заболела!

Оборотень внимательно слушал и, судя по лицу, не совсем понял, что она ему втолковывала.

— Так ты тут раньше не была?

— Нет. — Замотала Атрия головой. — А ты сюда, тоже не приходил?

— Нет. — Фрег отзеркалил её движение.

Они еще немного помолчали, разглядывая друг друга. И незаметно для себя начали обмениваться улыбками. Атрия заметила, что оборотень не смотрел на неё с презрением, и на его лице не было брезгливости. А еще девушке показалось, что он смотрит на неё с интересом. Не с таким интересом, с каким смотрят на кусок мяса, а судя по легендам, именно как еду, должен был рассматривать её двуликий. Нет, он смотрел на неё, как на привлекательную женщину и это было волнующе и странно.

— Ну… Все ясно. Так я пойду? — Она собралась уходить и повернулась к нему в пол оборота.

— Погоди! — Фрегер сказал это резче, чем хотел и даже протянул вперед руку, желая остановить. — Мы ведь даже не познакомились. Я Фрегер, а ты…?

— Атрия. — Она замешкалась, раздумывая нужно ли подойти ближе? Эдис как-то говорила, что они с оборотнем встречались на реке, прямо на льду, на нейтральной территории, видимо там было безопасно. Она подошла ближе к оборотню и к его удивлению, пожала протянутую ладонь, как пожимают руки друзья при встрече.

— Очень приятно. — Он мягко сжал её ладошку и не отпускал.

Девушка сделала слабую попытку отнять руку, но не смогла освободиться из цепких лап волка.

— Ты живешь, наверное, где-то здесь неподалеку? — Начал оборотень вежливую светскую беседу, как будто не замечая, что зажал в руке кисть девушки.

— Да тут стоит наша обитель.

Он заинтересовался, и они продолжили разговор. Время как слова, произносимые ими, потекло тонкой струйкой и прошло уже, наверное, больше часа, когда её желудок громким урчанием грубо прервал их общение.

— О, ты, наверное, голодная? — Забеспокоился оборотень. — У меня есть еда.

— Ты тоже хочешь поменять зайца на поцелуй?

Оборотень посмотрел на неё удивленно. Вообще-то он просто хотел её угостить хлебом и мясом, что лежали в его заплечном мешке. Но от поцелуя, он тоже не собирался отказываться.

— Да, хочу… Поменять.

Они постояли опять, не решаясь, кто начнет обмен первым. Начала Атрия, она уже закоченела, пока разговаривала с красавчиком, дырявые ботинки промокли от попавшего в них снега и пальцы на ногах начало покалывать от холода. Она взяла его за завязки плаща и потянула к себе. Атрия никогда не целовалась, но видела несколько раз, как это делали молодые пары у них в деревне. Нужно просто прижаться губами к губам и замереть, ничего сложного. Так она и поступила. И потерялась… Время замерло, земля остановила свой бег и даже ветер прекратил, кажется, трепать полы его плаща. Он был вкусный, свежий и горячий! А еще напористый и сильный. Прикосновеньем дело не ограничилось, он трогал и трогал, изучая. Ласкал и впитывал, налетая тайфуном, и покорял.

Они бы целовались до вечера, но по телу девушки прошла дрожь, она чихнула и вспомнила, что в обители есть уже одна тяжелобольная.

— Прости, мне нужно идти, а то, я тоже заболею. — Виновато отстранилась она и только сейчас заметила, что его глаза поменяли цвет из синего на ярко-желтый.

— Я тебя совсем заморозил? Извини. — Он бросился к рюкзаку и вытащил оттуда целый каравай хлеба. — У меня нет зайца с собой, но вот это, сойдет за него?

У Атрии от этого зрелища потекли слюнки. Она не ела настоящего хлеба несколько лет. В обители не было подходящей печи и все что они могли сделать, из редко получаемой муки, это лепешки.

— Да! Это даже лучше зайца. — Она подскочила к нему и чмокнула в пухлые губы. Они замерли, обнявшись и почти снова, начали целоваться, их оцепенение прервал стрекот сороки в лесу.

— Пойду, мне пора.

— Я снова прейду через два дня и принесу зайца. — Крикнул в след убегающей девушке Фрегер.

— Я буду ждать. — Донеслось из-за деревьев.

Фрегер потоптался у берега и повернул к настланному им ложу. Он был готов целоваться со смешной человечкой, до самого вечера, её губы были слаще лесной земляники. Но вот бедняжка оказалась слишком чувствительной к холоду, и он решительно собрался устранить это препятствие. Костер он не мог разжечь на льду, значит нужно согреть её другим способом. И работа закипела, он сбегал в замок за топором, нарубил жердей и построил на реке шалаш. Он был не треугольным как обычный, а округлый сверху напоминая своей формой полусферу и низкий. Фрегер хорошенько уплотнил стены лапами ели, настелил толстый ковер внутри, на встречу, он принесет выделанные медвежьи шкуры, накроет платку сверху и выстелет дно, получится небольшая, но очень теплая берлога, то что нужно для жарких свиданий.

Когда поздно ночью оборотни вернулись в замок, их ждал обильный вкусный ужин и напевающий что-то счастливый Фрег. Берил отвел его в сторону и спросил.

— Она приходила?

— Она приходила, но она сказала, что она не она.

— Я сейчас тебя ударю. — Очень серьезно сказал Бер. — Сильно.

— За что? — Искренне растерялся Фрег.

— За то, что мне не нравится твой ответ. Я спрошу тебя еще раз. Она приходила?

— Пришла девушка и сказал, что на реку приходила другая девушка и что она не сможет пока приходить.

— Почему? — В голосе Берила была тревога.

— Она заболела. — Просто ответил мелкий.

— Что с ней? Ну, отвечай. — Берил схватил его за грудки и потряс.

— Я не знаю, Атрия сказала, что она заболела и все. — Фрег начал разжимать пальцы Берила, сжавшие его куртку.

— Атрия значит? — В этот момент он ненавидел Фрегера и завидовал что у того, в отличии от самого Берила, хватило ума узнать имя своей девушки.

— Так зовут мою… знакомую. — Загадочно ответил Фрег.

— Сговорился значит. — Берил похлопал его по плечу. — Пусть твоя Атрия передаст своей подруге, что я хочу встретиться с ней, как можно скорее. Это серьезно. Понял?

— Передам. Но мы встречаемся лишь через два дня.

— Пусть. Я подожду.

И он мрачный пошел есть.

В обители проклятые, сидя за столом, дегустировали принесенный Атрией хлеб, он был просто бесподобен, хрустящая корочка и мягкий упругий мякиш, а какой аромат! В их скудном рационе, состоявшем из бульона, отварного мяса и чая из трав, этот каравай был просто подарком небес. А Атрия с упоением рассказывала о встрече с оборотнем, в отличии от немногословной Эдис она в подробностях передала сестрам не только слова, но и подробно описала движение, одежду и даже запах. Прокаженные слушали ее, открыв рты, такой интересный получился у неё рассказ. Конечно же, она в мельчайших подробностях описала им и поцелуй, заставив вздыхать с завистью.

После Атрия зашла в спальню и прикрыла дверь, она присела на кровать подруги.

— Он спрашивал про тебя.

Эдис лежала лицом к стене и молчала. Атрия погладила её по спине, и подруга выдала себя всхлипом, она плакала тихо, чтобы никто не видел.

— Милая, ну что ты? — Атрия легла рядом и обняла сестренку. — Не пойму тебя, ты расстроена, что мы с Фрегером целовались?

— Нет. — Сквозь всхлип сказала Эдис. — Я рада за тебя, только боюсь, будь осторожна ладно? — Сестра кивнула и улыбнулась ей. — И еще… — Она опять заплакала. — Я не хочу с ним больше встречаться. Никогда!

— С Берилом? — Эдис кивнула. — Не хочешь не встречайся. Никто не сможет тебя заставить, здесь ты в безопасности. — Заверила её Атрия.

— Но если он будет настаивать? — Рыдала Эдис.

— Пошлю его лесом. — Отмахнулась девушка.

— Скажи тогда что я… что я умерла! Да все что хочешь, скажи, только пусть больше не приходит.

Фрегер и Атрия начали встречаться.

Когда девушка пришла на встречу и впервые увидела странное сооружение покрытое шкурой, она растерялась. Из него откинув полог загораживающий вход, выглянул Фрег, он почувствовал запах человечки и обрадовался что она пришла, не обманула. Из палатки повалил теплый пар как из бани.

— Иди сюда тут тепло! — Закричал оборотень замершей Атрии.

Фрегел назрел в замке много горячей воды и наполнил большие, стеклянные бутыли из-под вина. Он принес их в палатку и обложил ту стороны, с которой должна будет лежать девушка. Атрия наклонилась и стала изучать внутренний мир домика на реке, а ничего так, мило и главное тепло.

— Забирайся, а то замерзнешь.

Пришлось встать на четвереньки, чтобы в него попасть, вход был узким, внутри настил, высотой с полметра и сверху накрыт толстой шкурой. В домике воцарилось неловкое молчание.

— А я приготовил для тебя сюрприз. — Нашелся волк.

Фрег принес с собой горячее вино с травами, чтобы согреется, хлеб, мясо и немного засушенных пряников. Они остались еще с осени, но были съедобными, хоть и твердыми, их можно будет размочить в чае, они сладкие и с орехами, как раз, то, что любят девушки. Он разлил напиток и вручил горячую, жестяную кружку Атрии, воздух в палатке сразу наполнился прекрасным ароматом.

— Угощайся, это вкусно, оно виноградное. Ты любишь виноградное вино? — Спросил Фрег.

Атрия не знала, любит она его или нет, раньше она никогда не пробовала спиртное. Напиток оказался чудесным, а потом они болтали, распивая вино и с аппетитом поглощая еду, язык у опьяневшей девушки не останавливался, она в красках описала ему жизнь в обители и девушек-сестер. Атрия вообще любила поговорить и обладала не убиваемым чувством юмора. Когда она согрелась, то сняла платок и расстегнула пуговицы на своей тощей телогрейке, за её действиями внимательно наблюдал оборотень.

— Сколько поцелуев я должна тебе за все это? — Обвела она рукой остатки еды.

— Это не за поцелуи. — Смутился оборотень.

— «Смущенный оборотень это так мило!»- Пьяно решила Атрия.

— А за что? — Язык у неё немного заплетался.

— Ни за что. Просто так! — С жаром ответил Фрегер, если бы его сейчас услышал Берил, то сказал бы что он идиот. — Если не хочешь, вообще не будем целоваться. Просто приходи и все… Хочу тебя видеть. Ты мне нравишься. — Он опустил глаза и вздохнул.

У Атрии выкаталась пьяная слеза.

— Какой ты…! Просто потрясающий! — Она бросилась ему на шею и дальше они уже не разговаривали, до самого вечера в низкой палатке только целовались.

— Атрия! Атрия! — Донеслось до слуха волка. Он нехотя разжал объятья, они уснули, обнявшись с девушкой, зацелованной до изнеможения.

— Милая тебя кажется, зовут. — Он потормошил не совсем проснувшуюся милашку.

— Кто? — Она сонно потянулась.

— Не знаю, сейчас увидим. — Оборотень откинул маленький кусочек полога и в их уютное гнездышко тут же задул холодный ветер, заставляя поежится.

— О, это Шанера. Что-то случилось. — Она стала спешно завязывать платок и застегивать одежду. — Идууу. — Закричала она в ответ.

Атрия буквально вывалилась на снег, отряхнулась и рванула к подруге, следом шел Фрегер.

— Что? Что-то с Эдис? — Она затормошила удивленную Шанеру и только сейчас заметила, что она была не одна рядом стояла Дегнис.

— Мы волновались. — Смущенно сказала девушка и глянула Атрии за плечо. — Уже вечер, скоро стемнеет, а тебя все нет.

Оборотень стоял возле берега и внимательно слушал.

— Мы забыли о времени, Атрия очень интересно рассказывает разные истории. — Он широко улыбнулся, заставив девушек засмотреться на себя, а Атрию ревниво на них зыркнуть.

— Ну, пойдемте, и вправду уже скоро совсем станет темно. — Она толкнула их в спину заставляя оторвать взгляды от Фрегера. — Пока! — Махнула оборотню.

— Стой. — Он вернулся в шалаш и принес оттуда мешок. — Вот тут всего понемногу, что еще нужно говори, и я принесу, он сунул ей в руки увесистую ношу и чмокнул напоследок в нос. — Это не за поцелуи. — И опять улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой. — Приходи через два дня, я буду ждать.

Из замка непрерывным потоком стали утекать продукты. Оборотни сделала добротные запасы еды на зиму, но питались в основном мясом, поэтому они не замечали, что в кладовке понемногу отбавляется из мешков. Лес вокруг был полон дичи, и добывать её не составляло труда, зайцы, косули, лоси и разная птица, чего только не приноси с обхода вверенной им территории волки. А мешки с крупами стояли на половину не тронутыми. Фрегер стал носить на встречи с Атрией мешочки с едой приготовленной уже им и продукты, чтобы они сами готовили, что им хочется, так же он не забывал о мясе. Каждый раз Атрия смущалась и даже пыталась отказываться, но он был непреклонен.

— Вам нужно есть. — У него на это был один нерушимый аргумент.

Атрия как то рассказала о легендах про оборотней — людоедов он хохотал как ненормальный, потом долго щекотал её, покусывал за разные чувствительные местечки и в конце концов заявил:

— Обязательно утащу тебя в свое логово и съем. Но сначала нужно как следует тебя откормить, я не люблю грызть кости. — И снова принялся шекотать.

20.4 глава. Мое!

Берил стоял недалеко от странного строения на реке. Оттуда слышался смех человечки и громкий говор Фрегера. Он что-то рассказывал своей женщине, она смеялась. Душу оборотня накрыла щемящая зависть, он тоже хотел бы так, просто болтать со своей парой, но та все не приходила. На все расспросы Фрег пожимал плечами и объяснял что у прокаженных хрупкое здоровье и они долго выздоравливают после простуды. Берил весь извелся, беспокоясь за девушку, вдруг это опасно и она может умереть. Но в сложившейся ситуации он был сам виноват, не нужно было так её пугать и мучать тогда. Сегодня он хотел подробней расспросить о заболевшей, пусть сама Атрия расскажет ему все, о той другой, имя которой он так и не удосужился узнать.

Парочка выпорхнула из своего гнездышка и только сейчас заметила Берила. Атрия испуганно спряталась за спину любовника и оттуда как из-за незыблемого укрытия посмотрела на Бера.

— Расскажи мне дева, как чувствует себя твоя подруга. — Бер не стал здороваться. Тон обращения получился высокомерный, но это как раз то, что заслуживает простая человечка.

— Она болеет. — Ответила Атрия, она чувствовала себя в безопасности, и в голосе её сквозило неприкрытое призрение. Она специально не говорила имя Эдис, что бы сделать великану, стоявшему напротив, побольней. — Она простудилась, когда кто-то порвал её одежду.

Атрия откровенно обвинила его в несчастьях подруги, к тому же, он ей не нравился, такой угрюмый и мрачный.

— У неё нет одежды? — Берил проигнорировал больной укол девушки.

— У неё одежды, а у кого-то совести. — Опять поддела Атрия.

Берил шагнул к парочке, его терпение кончилось, он попытался схватить девушку за руку, но дорогу ему перегородил Фрегер.

— Не трогай её. — Зашипел Фрег.

Глаза обоих горели золотым огнем, они готовы были вот-вот, вцепится друг другу в глотки. Атрия испугалась, она не хотела подвергать Фрега опасности. Конечно, можно было сказать, что Эдис умерла, и злой великан отстал бы от них, но врушка из неё всегда была не очень, он просто не поверит её словам.

— У неё кашель и ей пока нельзя выходить на холод. — Примирительно объяснила она, хватая Фрегера за руку, и утаскиваю к берегу. — Как только она поправится, я сообщу. — Бросила она Берилу.

Прейдя в свою, уже порядком обжитую за эти недели комнату, Бер не знал чем заняться от беспокойства. Он ходил и ходил из угла в угол и не мог остановиться. За эти несколько недель он сильно потерял в весе, одежда на нем начала болтаться, а щеки ввалились, разлука с девушкой и самобичевание, оставили след на его внешности. Потом ему в голову пришла отличная идея, он заберет её сюда, просто хорошенько укутает в дорогу. Морозы сейчас спали и днем на улице, вовсю раздавалась веселая капель. Тут в замке оборотней, в тепле и сытости она быстро поправится, он найдет ей лекарства и одежду, для этого придется сходить в ближний город, день пути по хорошей дороге на лошади, ерунда! Все завалено снегом и в замке нет лошадей? Ну и что, он же оборотень! Нужно пересмотреть дежурства и отправляться прямо сейчас. Бер спустился в общую кухню и сбивчиво объяснил ужинавшим товарищам, что отправляется в город, по важному делу. Его уговаривали подождать до утра, ведь они целый день обходили долину, но Берил был непреклонен. Сейчас!

Через два дня, в густых сумерках к замку из леса подошел усталый оборотень, он был в облике волка и тащил за собой сзади самодельные волокуши, сделанные из тонких жердей. Они были связаны ремнями, а сверху крепился огромный мешок. Пройдя к отдельному ходу в свою башню, Бер перекинулся и уже человеком потащил по лестнице наверх, свою тяжкую ношу. Он безумно хотел спать и есть, но зайдя внутрь своей комнаты и оглядевшись, взбодрился, его цель показалась такой близкой, что это придало ему новых сил.

Девушки сидели вокруг стола и перебирали крупу для завтрашней каши. Тут входная дверь распахнулась, вызвав у них шок, и в комнату вошел огромный оборотень, в косматой, медвежьей шубе. Проклятые одновременно завизжали, они повскакивали со своих мест и отбежали к дальней стене, благо бежать было недалеко, всего два шага. Кухня была совсем крошечной и оборотень своим появлением, казалось, сделал это пространство еще меньше. Оглядев собравшихся, он не увидел нужного ему лица.

— Где она? — Спросил он у Атрии.

Крики одновременно как начались, так и смолкли. Атрия протянула вперед руку, вроде бы показать направление, но показала оборотню лишь кукиш.

— «Да. — Подумал Берил. — Эта курица выклюёт Фрегеру весь мозг».

Бер огляделся опять и, не дождавшись ответа, пошел в сторону закрытой двери. Атрия как воинственный гном бросилась на защиту спальни, где находилась подруга, она схватила Берила за лохматую шкуру и принялась колотить свободной рукой, выкрикивая обидные слова, три другие девушки последовали её примеру. Оборотень находил происходящее довольно забавным, эти тощие курицы вели себя необычно, он ждал, что они попрячутся при его появлении, а проклятые даже напали на него, будто не догадываясь, что он может легко посворачивать им шеи. Волк заглянул в закрытую комнату и увидел сжавшуюся на кровати пару, она сидела обняв колени, и смотрела на него глазами полными страха. Ну ничего, мы это исправим, нужно только объяснить ей все, не здесь с этими вопящими бестиями, вцепившимися в его плащ. Он оторвал быстренько от себя девушек и вытолкнул их за дверь, которую подпер стулом. Вот так-то лучше! Теперь ты милая. И первое что мы выясним…

— Как тебя зовут?

Она не ожидала этого вопроса и смотрела удивленно. Бер сделал в её сторону шаг и встал на колени рядом с её кроватью. Эдис отодвинулась еще дальше и прижалась спиной к стене, крепко вцепившись в свою юбчонку. Берил вспомнил, как вела себя Атрия на реке, она пряталась за Фрегера, чувствуя себя в безопасности, так должна вести себя пара, а она только жутко боится, это его вина. Но ничего она привыкнет, начнет доверять и будет также, прятаться за него от опасности, а он защитит.

— Назови свое имя.

— Эдит. — Она сказала это чуть слышно, испугавшись, что он ударит. Вид у оборотня был очень недовольный, и взгляд был угрожающим.

— Мы сейчас, — Он взял её за ногу и потянул с неё чулок. — Пойдем на Красный берег.

— Нет! Нет! — Она начала отталкивать его.

Эдис показалось, что оборотень надругается над ней прямо сейчас. Она пыталась натянуть на свои колени край юбки, которую он задирал. Берил не был силен в объяснениях, он мог что-то сделать, но уговаривать и объяснять? Нет уж, тем более — сейчас, когда так сильно устал.

— Пойдешь! — Он резко дернул её юбку и разорвал пополам. — Иначе я спалю ваш трухлявый курятник!

Эдис испугалась, не за себя за сестер. Если он выполнит свою угрозу, идти им будет некуда, самый ближний теплый угол видимо на том берегу у оборотней, а что их может там ждать? Возможно смерть. Человек на красном берегу вне закона, убей и ничего тебе за это не будет. Так пусть он заберет её и успокоится, так даже лучше пусть убьет её быстро, чем эта ужасная жизнь в обители. А сестрам она скажет, что сама согласилась, пусть они не волнуются.

— Хорошо, я пойду. — Вдруг согласилась она. Пусть только делает с ней «то самое», не здесь, а где-нибудь в другом месте.

Он, кажется, успокоился от этих слов и начал стаскивать с неё чулки, а когда она осталась в одной нижней рубашке, он брезгливо отбросил её поношенные вещи, и скинул с плеча мешок. Из него он вытащил новеё челки связанные из тонкой, мягкой шерсти. Эдис удивленно подняла брови. А оборотень вместо того чтоб накинутся на неё начал натягивать ей на ножки принесенные чулочки, Эдис помогала. Потом он достал теплую, бархатную юбку, ярко- зеленого цвета. Он посмотрел на неё и самодовольно прокомментировал.

— Как твои глаза.

Он выбирал ей одежду, под цвет глаз! Девушка была поражена, и где взял? Потом из мешка одна за другой появились, теплый белый свитер, связанный затейливым узором, мягкие кожаные сапожки подбитые мехом. Соболиная шубка! И кранные, расшитые бисером варежки и шапочка. С появлением новой вещи, красивой и явно дорогой, Эдис ахала от удивления, с каждым разом все громче и громче. В дверь все время барабанили, и когда стул был отставлен в сторону, прокаженные ввались в спальню, и остолбенели. Эдис стояла все нарядная как куколка и совсем не плакала.

— Я уезжаю на Красный берег. — Объявила девушка и удивила даже оборотня, не тем что согласилась, а с какой покорностью она это сделала.

— Нет! — Закричала Атрия.

— Да. — Твердо ответила Эдис. — Не волнуйтесь за меня, я буду приходить к вам в гости. — Она думала о том, что лед вот-вот растает и про эти походы все забудут.

Оборотень не дал им возможности спорить и подхватил её под локоть, потащил на улицу. Девушкам он выйти не дал, захлопнув перед их носами дверь. Они дошли до середины реки, когда он остановился и развернул её к себе.

— Посмотри на меня. Не бойся! Я сейчас обернусь волком, но мыслями я буду тот же. — Стал он рассказывать Эдис. — Ты заберешься ко мне на спину, так мы попадем в замок гораздо быстрее. Ты болеешь и на улице быть не должна, поэтому я быстро побегу, держись крепче. Ты все поняла? — Эдис кивнула и оборотень облегченно вздохнул.

Он боялся, что у неё начнется истерика, и она откажется ехать на волке.

— Не бойся. — Он наклонился и сделал то, о чем они оба очень долго мечтали. Он поцеловал её! Очень нежно, но крепко, и с неохотой отстранился, Берил провел пальцем по её губам давая понять, что это только начало.

Он отряхнулся и через секунду, за которую Эдис успела только один раз моргнуть, он стал волком. Нет не так. Он стал ВОЛКОМ! Зверюга, в которую превратился Берил, была размером с хорошую лошадь. Черный хищник наклонился, ложась рядом с девушкой на лапы, и подтолкнул её носом, заставляя сесть себе на спину. Эдис кое-как оседлала своего странного скакуна и вцепилась в его шерсть. Сначала он шел, потом побежал легкой трусцой, проверяя, как крепко держится на нем наездница. Убедившись, что Эдис крепко сидит на его шкуре, он помчался быстрым галопом, перепрыгивая поваленные в лесу деревья крупными прыжками.

Он провел её в башню, не заходя в общие комнаты, тем же черным ходом, через который ходил сам. Берил открыл перед ней красивую резную дверь, и девушка удивленно огляделась, Эдис представляла волчий замок как что-то мрачное, лишенное красоты, а тут все так прекрасно! В камине жарко пылал огонь, Берил разжег его перед уходом, чтобы привести девушку в теплую комнату, еще он накачал воды в ванную и наполнил котел в очаге водой, чтобы вернувшись можно было искупаться.

— Там помывальня. — Указал оборотень на дверь. — Можешь искупаться, я не помешаю.

Бер помог ей снять шубку и налил, горячу воду в ванную, в воздух поднялись клубы пара. Он принес из комнаты и выложил на маленький столик у камина, несколько кусков разноцветного мыла и поставил какие-то пузыречки с надписями.

— Тут чтобы мыть голову. — Объяснил он. — На них написано, как.

Потом показал на пушистое полотенце, висящее на крючке.

— Это твое и вот, — Он показал на зеленый байховый халат, висящий рядом. — Тоже твое.

И вышел. Он вообще был немногословен. Вид у оборотня сегодня был усталый и не смотря на это он окружил её заботой и вниманием. Пока она не услышала не одного грубого слова, может Берил поменял свое мнение о неё? Атрия говорила, что рассказала своему волку, как они живут в обители и почему, она говорила, что он был поражен людской жестокости. Наверное, Бер теперь знает правду, что она не то доброй воле отдала себя.

Эдис разделась, аккуратно раскладывая новые вещи на стуле в помывальне, замок на двери она не стала закрывать, если он захочет войти, он войдет, ведь даже закон не остановил его от исполнения задуманного. Вода была прекрасной температуры не горячая, а то, что нужно после морозной прогулки. Впервые за всю свою жизнь она купалась в настоящей ванне. Да еще в какой! Медь была украшена причудливой гравировкой, на стенках ванны были нарисованы не просто узоры, а настоящие картины из прежней жизни оборотней. Вот сцена охоты, волки загоняют лося с огромными рогами. А вот полнолуние и гравер запечатлел на твердой поверхности оборотня перекинувшего на половину в волка. И любовная сцена: обнаженные мужчина и девушка, она откинула голову назад, а мужчина наклонился и открыл рот, показывая клыки, он явно собрался укусить её!

Так, не спеша, намыливая голову, она просмотрела одну сторону ванной, смыла пену и перевернулась лицом к другому краю. Тут тоже прекрасные картины, одна плавно перетекает в другую. От времени медь темнела и даже после тщательного мытья в углублениях рисунка зелень так и осталась, казалось, что на рыжем фоне художник рисовал зеленой кистью.

Вода незаметно остыла и Эдис неохотно вылезла из уютной картинной галереи. Она отерлась прекрасным полотенцем и накинула халат прямо на голое тело. Она вошла в комнату и оборотень, сидевший в напряженной позе на стуле, подскочил как ужаленный. Он махнул головой, приглашая на кровать, и сам исчез за дверьми купальни. На покрывале были разложены настоящие сокровища. Чулки, платья, белье и тонкие нижние рубашки, еще были штанишки, кожаные как у оборотня, но меньше, её размер, и куртка. На подушке жемчужные бусы, горошины крупные, и ровные одна к одной. Эдис стаяла, не зная как поступить с этим богатством, убрать в шкаф или мерить?

— Не нравится? — Она подскочила от неожиданности. Как он подобрался к ней так тихо?

Бер обнял её и его пальцы, оказавшиеся на завязке пояса халата, стали развязывать узел.

— «Вот и время расплаты пришло». — Обреченно подумала девушка и вся сжалась от страха, что он сделает сегодня? Она была не против, чтобы встать перед ним на колени и опять брать его в рот, но очень боялась, что Берил захочет большего и сделает ей больно, как тогда. Пояс был развязан и его горячие раки поползли под халат. Он тяжело задышал ей в шею, нащупав маленькую грудь и начал нежно поглаживать сосок.

— Не бойся моя пара, я буду нежен с тобой, всегда! Обещаю! — Он шептал это так искренне и жарко, что Эдис поверила и немного разжала руку, которая впилась в его запястье, желая остановить. Он начал целовать её шею, заставляя бежать по телу мурашки и выгибать спину. Она уже и забыла, как это, прикасаться к нему?

— Моя! Моя… — Мурлыкал он в её волосы.

Потом Берил развернул её. Они стояли лицом к лицу, и только сейчас она заметила, что он полностью обнажен. О, как он прекрасен! Ей не с чем сравнить но, его рельефные мышцы просто восхищали размером и пропорциональностью. Халат упал на пол, и оборотень прижал её к себе давая почувствовать мощь своего желания. Потом наклонился и поцеловал.

— «Будь что будет!»- Подумала Эдис. Она давно влюбилась в него, молчуна и грубияна, от которого у неё перехватывает дыхание. Пусть берет, что пожелает, а она с радостью отдаст!

Её пальца зарылись в его волосы, так вот они какие, мягкие! А еще бесподобно густые и влажные еще, после ванны. Он целовал, глубоко погружая в неё язык, напористо тараня и покоряя. Да! Делай так еще, мне нравится. Она потеряла, вдруг, равновесие и оказалась лежащей на спине. Его рот стал опускаться по шее к ключице, по пути он нашел парную метку и внимательно стал её разглядывать. Больше чем его и следы глубже, кусал он сильно. Бедняжка он возненавидел себя сейчас опять и стал нежно целовать шрам.

— Было очень больно? — Спросил Берил, тихим голосом.

— Нет. — Соврала Эд. У него на лице полное раскаянья, это им сейчас не к чему, потом…

— Врушка. — Он усмехнулся, рот оборотня продолжил свой захватнический поход.

От ключицы до твердой, маленькой горошины, украшающей упругий холмик, совсем недалеко и вот его губы вбирают розовую ягодку.

— Ммммм. — Стонет волк.

— Да! — Выгибаясь, шепчет горящая в огне желанья, малышка. Она хватается за его плечи, трогает волосы и снова шепчет как в бреду. — Да! Да!

А он отпускает вершинку и прокладывает путь к еще неизученному местечку. Девушка охает и пытается прикрыться. Берил тихо смеётся и убирает её руки.

— Только не в постели! Ты можешь стесняться везде, но не со мной и не здесь! Мы половины одного целого я весь твой, ты… ВСЯ моя!

И он опять опускает голову ТУДА! Он хочет целовать местечко, где сделал больно, хочет ласкать его и лизать мягкие складочки, чтобы его пара забыла о боли и больше не боялась. Она стонет… Её пальцы судорожно цепляются за простыню, спина выгибается. Её тонкие, стройные ножки, оборотень кладет себе на плечи, сильнее разводя в стороны. Его язык слизывает дурманящую росу с её бутона, самый приятный вкус, вкус желания его пары.

Он находит языком вход в её лоно и буравит. Вот так! Она стонет громче и шепчет его имя. Тут хорошо, и совсем не страшно, так ведь моя девочка? Он ввел в неё палец, сначала один и продолжил ласкать языком, хорошо, она стонет глуше, ей нравится и такая влажная! Потом еще палец. Да! Эдис почти кричит, её оргазм близко. Какая же она отзывчивая стоит только прикоснуться и Эдис почти улетает. Сейчас сладкая, еще немного, потерпи, он неохотно отрывается от поглощения её нектара и ложится сверху. Девушка горит, и ноги широко разведены для него. Головка его члена крупная, ярко красного цвета самая толстая часть члена, он плавно входит в неё. Совсем чуть-чуть. Эдис перехватывает древко, она все же боится и хочет контролировать глубину. Плавный толчок и они стонут одновременно, еще точек. Она отпускает, разрешая войти глубже, и откидывается на покрывала. Он начинает ритмично вбиваться, увеличивая с каждым разом глубину и ускоряясь. Её ноги обвили его, а короткие ногти царапают спину и крепкую задницу. Последний толчок и их мир разлетается на хрустальные куски, переливающиеся тысячами цветами, они парят в нирване, слившись в одно единое.

— Вместе навсегда! — Шепчет оборотень.

— Навсегда… — Отвечает его рабыня.

20.5 глава. Пробужденная луной

В окна башни заглянула полная луна и осветила своим холодным светом два утомленных тела, сплетенных на постели. Берил быстро заснул, мертвецки уставший за эти сутки, но безмерно счастливый. Эдис тоже задремала сначала, но потом проснулась и как все последние ночи, впала в какое-то странное состояние. Ей казалось, что она опять заболела, навалился жар. Ей хотелось бежать куда-то, было безумно жарко и сильно хотелось пить. Она потянулась к краю кровати выбираясь из крепких объятий и случайно разбудила Бера.

— Куда? — Сонно спросил оборотень, не открывая глаз.

Она молчит, выскользнула из его рук, ползет куда-то, сейчас верну. И тут под рукой он почувствовал мягкий мех. Он резко открыл глаза и сел на постели. На пол с кровать плюхнулось что-то лохматое. Берил уставился на холку волка сидящего за кроватью, морды не видно. Бер потянул воздух и впервые в жизни не поверил своему носу. Он пополз медленно, чтобы не спугнуть, к краю постели. Серая! Светло серая шкурка и по холке темная полоса! А посередине лба, белое пятнышко, как будто звездочка горит. Берил был поражен! Она нет. Смотрит с любопытством, глаза желтые и узкий вертикальный зрачок. Оборотень спускается к ней на пол и нежно проводит рукой по мордочке. Она принюхивается, смотрит настороженно, потом чихает и пугается этого звука, подпрыгнув. Берил тихо засмеялся.

— Глупая. — Она смотрит, внимательно слушая, водит серыми ушками.

— Пойдем, погуляем? — Предлагает Бер.

Она согласна машет хвостом. О! На морде — восхищение. У меня хвост! Играет хвостом. Пытается встать, лапы разъезжаются, она хочет остановиться и царапает старинный паркет.

— Ну, так мы и до утра не дойдем. — Она смотрит с сожалением «извини». — Понесу тебя на руках. — Предлагает оборотень и аккуратно берет крупного хищника на руки. Волком, она больше раза в два, от человеческой себя, но для оборотня все равно очень маленькая.

Он вынес её во двор и перекинулся, приняв вторую личину. Да, она просто крошка рядом с ним. Черный зверь лизнул белую звездочку на лбу и толкнул носом в бок.

— «Вставай!»

Она зарычала.

— «Не командуй». — И клацнула зубами. Ого! А у кого-то появился характер. Он фыркает.

— «Насмехается». — Повела недовольно ушами и фыркнула в ответ.

Не буду с тобой дружить. Буду дружить… И оглядывается вокруг. О! У меня же есть хвост! Большой и черный опять толи чихает, толи кашляет.

— «Бесит, укушу!»

Серая волчица размером чуть больше обычного волка, зло бросается на черного. Она рядом с ним как щенок рядом со взрослой собакой. У неё совсем не острые зубы, черный продолжает фыркать и поворачивает к ней, то один бок, то другой, забавляясь её злостью. Она самозабвенно треплет черную шкуру, не нанося ни каких повреждений. Он начинает убегать она бросается следом. Совсем не замечая, что свободно бежит на четырех лапах. Догнала! А он обманывает, резко разворачивает и одним махом подминает под себя.

— «Ага! Попалась!»

Серая испугалась, визжит.

— «Не бойся, не обижу». — И лижет её мордочку.

Утром Берила разбудил стук в дверь.

— Ты собираешься работать или нет? — Недовольно спросил Холвард. — Ты и так задолжал три смены, не забывай, будешь дежурить шесть дней без отдыха.

В ванной послышался шум воды и Холвард потянул носом воздух. Его брови удивленно подползли вверх. Когда открылась дверь купальни и вышла Эдис, у обоих лица вытянулись от удивления.

— Ты кто? — Спросил Берил, самую красивую в мире оборотницу.

Безупречная красавица с ровной, сияющей кожей, длинными, густыми волосами, пшеничного оттенка, блестящими на солнце как золото, фыркнула.

— Теперь узнаю. — Бер подошел к Эдис по собственнически обнял, притянул к себе для поцелуя. Она игриво куснула Бера за нижнюю губу. — Моя! — Сказал он с придыханием, но что-то смущало, и оборотень повернул голову к двери.

Холварл все еще стоял в дверях и пялился на его пару, Берил прокашлялся, привлекая к себе внимание.

— Я сейчас спущусь. — Говорит он чересчур ласковым голосом.

Когда Холвард не реагирует, Берил рычит и глаза желтеют.

— Хорошо, хорошо. — Поднял руки Хол. — Уже ухожу.

Дверь за ним закрывается.

В общую кухню замка они спустились только через полчаса, оба довольные и еще разгоряченные. Остальные оборотни не поверили рассказу Холварда о волчице в спальне Берила. Молодых оборотниц и в Лунном замке не видели уже почти двадцать лет, а он говорит, что двуликая появилась здесь, посреди ледяной пустыни, да еще и свободная. Его поправил Фрегер.

— Не оборотень, а человек.

Он давно собирался рассказать братьям про Атрию и все никак не решался, а лед на реке тем временем становился все тоньше. Фрег решил перевезти в замок свою девушку и всех остальных прокаженных, но сначала следовало узнать мнение братьев и заручится их поддержкой. Вот и подходящий случай подвернулся.

— На Белом берегу стоит обитель прокаженных человечек. И мы, Берил и я, встречаемся с девушками на реке.

Холвард треснул кулаком по столу. Фрегер приготовился к оскорблениям и долгому спору.

— То есть. — Начал Хол. — Пока мы тут в кров стираем руки во время дроч… самоудовлетворения, вы эгоистичные козлы, дерете миленьких человечек?

— Они милые? — Заинтересовался Нембус.

— Да, и сладенькие! — Подтвердил Холвард. — Аромат просто сносит голову.

— Я тоже хочу человечку. — Вступил в разговор Канопус. — Там есть еще?

— Еще три. — Обрадовал Фрегер.

— Одна моя, даже без разговоров. — Заявил Хол.

Никто не посмел ему перечить, у Холварда был самый бешеный характер и его в ярости, опасался даже Берил, хоть и был самым сильным в их маленькой стае.

Тут дележ прервало появление счастливой пары и все просто ахнули, увидев рядом с Бером Эдис. Она просто совершенство, оборотни повскакивали со своих мест.

— Знакомьтесь братья, это моя пара. — И Бер гордо оттянул воротник, показывая парную метку, Холвард даже присвистнул от удивления и зависти. — Её зовут Эдис.

Фрегер подошел к нему и шепотом попросил отойти для разговора.

— Она такой и была? — Фрег не видел раньше, вечно больную девушку.

— Нет, была как твоя, а такой стала сегодня ночью, её волка разбудила луна и моя пара откликнулась и пришла.

У Фрегера был вид оборотня увидевшего падение солнца.

— Когда вы обменялись метками?

— Давно, перед тем как она заболела.

— Бездна… Мне срочно нужно уйти! — Фрегер начал хватать на лету свою одежду и убежал, накидывая плащ уже на улице.

Через несколько дней на Белом берегу случилось невиданное, людские деревни посетил отряд эльфов. Они неожиданно прискакали на своих прекрасных скакунах и опрашивали население. Не видел ли кто из них оборотней? Люди пожимали плечами, нет. Это было странно, волшебные, охранные нити, невидимые глазу, четко просигналили нарушение. Тогда эльфы перешли на Красный берег и обыскали его на наличие волчьего следа. Когда они приехали, вовсю бушевала весна, снег почти стаял, показав проплешины голой еще земли, лед на реке треснул и местами провалился, скоро начнется настоящий ледоход, а пока от реки стоит держаться подальше. На Красном берегу недалеко от реки, находился старый, заброшенный замок оборотней, его тщательно обыскали. Эльфы предполагали, что волки вернулись сюда и зачем-то переходили на другую сторону, хотя такого не случалось уже сотни лет. Но нет, везде нетронутый слой пыли, никаких следов и повсюду лишь запах тлена. Замком не пользовались уже сто лет. Видимо сбой в заклинаниях решили остроухие и просто обновили их.

О том, что у реки стоит обитель проклятых, эльфам не сказали, толи забыли, толи нарочно умолчали. А весной когда дороги просохли, приехавший с новой прокаженной возчик не нашел в бараке ни одной девушки. Совпадение? Через неделю опять приехали эльфы и опрашивали людей, а барак проклятых снова пуст. И люди зашептались… Волки приходят на этот берег и забирают девушек себе, наверное, пожирают их. Ненависть двуликих к людям известна всем. Но отвозить в страшное место несчастных не перестали. Наоборот, в эту обитель стали свозить девушек со всех сторон, а что, Гнилой налог платить не пройдется, да и кормить лишние рты не надо.

Проклятых отправляли в старый барак, как будто совершая жертвоприношение, волкам еда, а людям спасение от заразы. И по новой расцвели, страшные легенды об оборотнях. Эльфы приезжали еще несколько раз и каждый раз после того как в барак заселяли новую прокаженную. Потом они решили, что в этих местах какая-то аномалия влияет на чувствительные нити и их визиты закончились.

Неудивительно, что следов оборотней ушастые не нашли. Оборотни настоящие хищники и легко могут обмануть любого эльфа. Благо их, теперь постоянно заселенный, замок стоял далеко в стороне от реки и был ими просто незамечен. В нем стали постоянно жить оборотни желавшие обзавестись парой. Лунные держали строго в секрете обретение оборотниц, как только волк получал свою пару, он отправлялся с ней в родовой замок Лунных, стая разрасталась.

21 глава. Чернёный остров

Впереди неё в сторону порта шла ватага маленьких оборотней возрастом приблизительно от трех до семи лет. На плечах они несли маленькие, под стать им, удочки, в руках некоторых были ведерки. Дети были одеты в короткие суконные штанишки и просторные рубахи, в большинстве своем они шлепали по дороге босыми ногами. Небогатая одежда совсем не показывала материальное состояние их семей, в повседневной жизни оборотни часто одевали непоседливых малышей в простую одежду из-за того что она быстро приходила в негодность, боевые ребята частенько дрались и обновки быстро превращались в лохмотья.

Первым, как и положено, в стае настоящих волков шел вожак, красивый, темненький мальчик, рядом пристроился, видимо, лучший друг, с ярко рыжей шевелюрой. Он нес на закорках очень толстую девочку лет четырех, и сильно прогибался под весом своей ноши. В отличии от мальчиков она была одета очень дорого, платье из тяжелого зеленого шелка с вплетенными золотыми нитями могло соперничать по красоте с нарядом самой эльфийской королевы. Маленькие сапожки, видневшиеся из-под подола и защищавшие её ножки он сырости и грязи, были сшиты из тонкой кожи бежевого цвета и густо расшиты бисером. На шее девочки красовалось ожерелье из крупных морских жемчужин, стоившее не один десяток золотых. Лицо парня, несшего на своей спине это сокровище, было счастливое, и он улыбался во весь рот, щурясь на солнце и стараясь попадать в ногу с авторитетным товарищем. Малышка жевала пирожок, зажатый в кулачке, а на её голове, подпрыгивали в такт шагам, торчащие в стороны два маленьких белых хвостика.

Полли впервые видела оборотня-девочку, они рождались очень редко, настолько редко, что были настоящей диковинкой. Считалось, что встреча с маленькой оборотницей приносит удачу. Полярная с завистью вздохнула, ей бы очень хотелось завести себе такую куколку. Она бы тоже постоянно наряжала её и безбожно баловала.

Из-за угла дома вышли еще два мальчика и примкнули к их рядам, один взглянул на идущих впереди стайки, мальчиков и серьезным тоном заговорил.

— Ты бы меньше кормил свою сестру Корс, глядишь, она ходить бы научилась и наконец-то, заговорила. — Он не хотел оскорбить друга, а просто давал дельный совет.

Малыши не остановились, а продолжали идти в нужном им направлении. Глянув на советчика, черноволосый оборотень (а это его звали Корс и девочка, на спине рыжего, была его сестрой), гордо, не спеша и с расстановкой ответил.

— Она умеет ходить и говорить. — Заверил он громко, чтобы все слышали. — А когда не ест, она плачет. — Уже тише и с сожалением добавил он. Девчонки, что с них взять?

Полли шедшая недалеко от малышей усмехнулась, эта картина была настолько милой, что хотелось посмотреть на них еще немного и, прислушиваясь, девушка замедлила шаг.

Чтобы доказать правоту своих слов Корс остановил друга и помог сестренке слезть с его спины.

— Не слушай его маленькая Бёрк. — Зашептал рыжий, наклонившись к девочке и поправляя сбившееся платье. — Ты просто красотка! — В его голосе было неподдельное восхищение.

— Зря стараешься Озен. — Влез настырный советчик. — Она все равно тебе не достанется, зверорожденную отдадут в семью побогаче твоей.

Эти слова сильно задели яркого паренька и, сжав кулаки, он зарычал, готовый броситься на недруга.

Им на встречу со стороны порта шел высокий оборотень, незнакомый Полли раньше.

— Это куда же направляется маленькая стая? — Оживленно спросил он, густым басом.

— Мы идем на рыбалку, дядя Тса́вор. — Ответил ему Озен.

Тса́вор вытащил из кармана помятый пряник и сдув с него пылинки протянул упитанной малышке. Она с радостью схватила угощение и одарила оборотня яркой улыбкой, заставив, улыбнутся в ответ.

— А большая Бёрк, строго-настрого запретила кормить маленькую. — Голосом ябеды заговорил волчонок, дававший всем умные советы.

— А откуда она узнает? — Спросил Тсавор и ловко схватил его за ухо.

— Ну, пап! — Заканючил мальчик. Его отпустили и оставили потирать красное ухо.

— То-то же! — Довольно крякнул оборотень. — Никто вас тут не обижает, из местных?

— Нет, дядя Тсавор. — С готовностью отозвался Корс. — Наверное, боятся. А когда мы оплываем домой?

— Завтра с приливом. Ох и устал я гостевать, ведь целый месяц по всему побережью плаваем, страшно соскучился по дому. А вы?

— И мы. — Ответили ему дети нестройным хором. И затопали дальше.

Тут их пути разошлись, и Полярная пошла в сторону дока, где был пришвартован корабль мужа, а ребятня повернула к отмели, где были устроены удобные мостки для ловли рыбы. О корабле ей рассказала свекровь, раз в неделю он привозил добытое золото на материк, а загрузившись провиантом и другим нужным грузом, отправлялся обратно. На нем и собиралась добраться до Черненого острова Полли. В кармане юбки лежала свернутая записка для капитана корабля написанная Санерой, вчера весь день у них со свекровью ушел на составление коварного плана под названием «Иди и возьми». Теперь морально готовая к новому витку отношений с супругом и подкованная подробной информацией о нем, Полярная отправилась на судьбоносную встречу.

Корабль рассекал темные воды спокойного, сегодня моря, и лишь легкая качка напоминала Полли о том, что она находится на судне. Оно было сравнительно небольшого размера, но для девушки, которая впервые оторвалась от земли, казался огромным плавающим островом. Его называли «Парящий», и название соответствовало. На палубе возвышались три огромные мачты, с них, хлопая краями, как птицы хлопают крыльями, спускались белые паруса с нашитой на самом большом полотне эмблемой полной луны, с контуром волчьей морды в центре. Благодаря даже незначительному ветру он развивал отличную скорость и обладал завидной маневренностью. Много времени сегодня было потрачено на погрузку, были задержки связанные с ошибками в заказах, потом кого-то еще ждали. В общем, обычная портовая суета и вот, наконец, корабль отчалил. Над ними громко крича, проносились чайки, свежий соленый ветер насыщенный густым запахом моря рвал полы плаща девушки и, скатывающееся уже к горизонту, солнце нежно грело её горящие щеки.

— «Ой, что же будет?» — Думала Полли, держась за перила по левому борту корабля. Как она дала себя уговорить на такое?

— «Представляю, что он подумает, когда увидит меня».

В течении совместно прожитого года девушка только и делала что просила отпустить её к любовнику, а как только получила пинок поз зад, сама приползла к нелюбимому мужу? Наверное, он рассмеётся ей в лицо и заставит плыть обратно на материк вплавь, не дожидаясь корабля. Перед глазами девушки предстала картина, где Тормод раскатисто хохоча, толкает её с высокого пирса в море и она захлебываясь, пытается плыть в ледяной воде. Бррр! Передернула она плечами.

— «Буду давить на главный аргумент: все ради мира между стаями!»- Решила Полярная. Узнав о возвращение наследника в сопровождении супруги, никто не засомневается в устойчивости альфы. Тормод силен, он уже сильнее отца и мог бы хоть сейчас бросить ему вызов и наверняка победил бы, но ему не нужна власть, пока. Он примет ее, когда альфа сам решит удалиться на покой и добровольно передаст ему своё место. А чтобы у врагов не было соблазна прибрать к рукам чужую территорию, нужно вернуться в замок вместе.

Они причалили к Чернёному острову уже в сумерках, на воде показалась дорожка от восходящего месяца, она золотила волны, неспешно бьющиеся об опоры пристани. С тихим стуком корабль пристал к берегу, тут же были сброшены сходни, закипела работа. Полярную никто не встречал, что и не удивительно, она опираясь на руку улыбающегося ей гнома- матроса, сошла по шатающемуся трапу и оказалась на каменистом берегу довольно большого острова с неровным рельефом. Возле берега он был почти ровным, а в центре возвышалась высокая гора, подавляя своим величием. Расспросив встречающих корабль местных, она пошла искать жильё Тормода, в точности следую указанному ей направлению.

Недалеко от морского берега начинались дома рудокопов, они были некрасивы днем, но в сгущающихся сумерках, скрадывавших их неровности и прячущих неприглядность, они выглядели очень по деревенские и даже мило. По центру от выстроившихся в неровные ряды избушек шла дорога по краю мощеная досками, что позволяло ходить по ней в дождь, не намочив ноги. По ним и пошла Полли в сторону горы. Она шла уже достаточно долго, но описанный дом так и не появился, и девушка забеспокоилась. Кажется, она заблудилась. Вот и деревянный настил закончился, потянулись лишь глубокие колеи оставленные колесами повозок, перевозивших руду.

— Интересно, а здесь есть дикие животные? — Почему-то захотелось её спросить, но было не у кого. И она медленно побрела дальше. Домики теперь встречались гораздо реже, через каждые метров тридцать, сорок. В темноте трудно стало различать их и тут, теряющая уже терпение Полярка наконец заметила то что искала. По правой стороне тянулся большой одноэтажный особняк с четырьмя окнами, выходившими на улицу, именно так его и описывал гном, который показал ей дорогу. В первых двух окнах горел неяркий свет, рассеивая страхи девушки и темноту вокруг.

Дом не был огорожен забором, входная дверь практически выходила на проезжую часть, порог представлял собой две ступени, сбитые кое-как из кривых досок, довольно шатких на вид. Полли поднимаясь, задумалась, не провалится ли она, сквозь них даже с её небольшим весом и отвлеченная тяжкими думами, забыла постучать. Массивная дверь жалобно скрипнула и поддалась под её слабым напором, ей открылась комната наполненная паром, она видимо совмещала в себе функцию кухни и ванны. Из мебели там был грубый стол и пара лавок по сторонам, на них была в беспорядке сброшена чья-то грязная одежда. Окна на улицу ничем не завешены и зияли чернотой. Тут, при свете одинокой свечи стоявшей на столе, можно было увидеть, что дом сложен из камня, швы между ними промазаны известкой, пол деревянный, чисто выметенный, не дворец, но жить можно. У дальней стены уютно сиял камин, в нем потрескивала горка поленьев, согревая воздух. А перед ним стояла большая жестяная ванна покрытая простыней, видимо для того чтобы принимающему ванну оборотню было приятно прикасаться к металлическим бортикам. В ней, откинувшись на спину, сидел Тормод, скрытый водой почти до середины груди. В одной руке он держал бутылку рома в другой молодую женщину.

Бутылка была почти пуста, и когда он отхлебывал прямо из горлышка огненную жидкость, можно было видеть сквозь стекло, просвечиваемое огнем из камина, что в ней плескалось жидкости еще где-то на треть. Девушка с длинными белокурыми волосами, распушенными по плечам, стояла рядом с ванной и ласково водила по груди Тора мочалкой, а его рука сжимала и разжимала её пышные ягодицы. Они о чем-то тихо ворковали, и Полярная сразу поняла что Тормод и девка — любовники.

У неё было такое чувство, что в её карман засунул руку воришка и пытается стащить что-то ценное, по закону принадлежащее ей. Она, не замечая, сжала кулаки, так что побелели костяшки на пальцах, чтобы парочка голубков, наконец, заметила её, она громко прокашлялась. На звук оба вяло повернули головы в её сторону, на лице девушки был брезгливый интерес, в глазах Тормода появилось удивление.

— Здравствуй Тормод. — Улыбнулась, натянуто Полярная. Она очень надеялась, что при самом плохом повороте дел он хотя бы не выкинет её на улицу и позволит переночевать у себя.

— Кто это? — Нагло спросило банщица у Тора.

— Жена. — Ответил он, и отхлебнул из бутылки.

— Чья? — Спросила ошарашено девушка.

— «А она к тому же, еще и тупая». — Подумала Польку.

— Моя. — Нехотя ответил оборотень, и кисло улыбнулся.

Девка нагло оглядела её и высокомерно засмеялась, желая обидеть, смех был у неё некрасивый, какой-то каркающий и грубый. Слушать его для Полли было просто мукой и она, подхватив железное ведро, стоявшее тут же, опрокинула воду из него прямо на веселушку, не подумав даже, что там мог оказаться кипяток. Визг девушки раздался уже из-под ведра, надетого ей на голову и отразился эхом от его стенок, оглушая саму крикунью. Вода к счастью оказалась холодной, что не остудило пыл местной красавицы. Она быстро заткнулась, сбросила свою жестяную корону и, напоминая разъяренного быка, собралась броситься на девушку.

— Жаки. — Окликнул её Тормод, желая успокоить. — Оставь нас с гостьей наедине. — Его голос был спокойным. Обманчиво спокойным.

У той чуть пар с ушей не пошел, так видно желала она вцепиться в волосы обидчицы.

— Мне подождать вас в спальне, господин? — Рабалепно спросила она и томно прикрыла глазки.

— «Господин». — Мысленно, с большой долей ехидства, передразнила Полярная.

— Нет. Ступай-ка ты сегодня домой, я устал. — Сухо ответил ей Тормод и хлебнул из бутылки, ожидая, когда его приказ будет выполнен.

— До завтра. — С надеждой сладко пропела, уходя девушка, и за её спиной закрылась входная дверь.

Полярная и Тормод некоторое время сверлили друг друга напряженными взглядами, Полли первая опустила глаза и пошла к двери. На массивной деревянной створке крепился добротный кованый засов, Поля решительным движением задвинула его в паз, отсекая их от остального мира. Вот, наконец, они одни и никто не может помешать осуществлению задуманного. Она развернулась и уставилась на Тормода, его большая тушка, погруженная в воду, была расслабленна и явно не подозревала о коварных планах неопытной искусительницы.

— Ну и кто теперь потрет мне спину? — Недовольно спросил волк, готовясь к войне.

Сначала он призирал её, похотливая шлюха, не способная держать ноги вместе и не сохранившая себя для законного брака. Потом, отдыхая после бурного секса со знойными красотками в доме Аверьяна в лесу, (две из них достались ему девственницами), он много думал о ней. Девушка была упертая, она не поддалась власти денег, не клюнула на лесть окружения, месяц за месяцем она упорно продолжала просить о свободе. Другая, давно бы забыла о бывшем любовнике, но Полярная отдавая Тору тело, душу хранила тому, неизвестному. Это заставило Тормода пересмотреть свое отношение к девушке, и невольно он проникся к ней уважением. Он не простил её за то, что его использовали как инструмент в достижении цели, но простил за любовь, испытываемую к другому.

Её запах по-прежнему сильно раздражал, не давая спокойно находится рядом, нахождение даже просто в одной комнате, заставляло быстро звереть и выходить из себя. Сил хватало, чтоб спешно поиметь её и торопливо сбежать, с ужасом думая о новой встрече, если ребенок не зародится в её чреве. Хорошо, что подвернулись Черненые острова, где он мог реализовать себя как руководитель и жить свободной жизнью ничем не обремененного мужчины. Не нужно было прятаться с девчонками в лесной хижине, сюда доступных женщин привозили прямо на кораблях. И матушка была далеко и не имела возможности отчитывать его за непристойное поведение наследника клана. Только раз в месяц он навешал свою женушку, в надежде получить от неё сына. Но Полярная так и не понесла…

Однажды когда они только переехали в Лунный замок он почувствовал сквозь марево её приторно-сладкого запаха совсем другой аромат, он пробирался сквозь густую красную завесу сладкого марева и притягивал его как магнит. Как золотая лиана он обвивал её тело и звал крупными раскрытыми бутонами. Та ночь была бурной и девушка нехотя, но откликалась, Тормод обессилено заснул с ней рядом. Утром, раскрыв глаза, он взглянул на спавшую рядом девушку. Своим обонянием он «увидел» как на постель осыпаются ставшие пеплом золотые лепестки. Его сердце пронзила такая щемящая боль, которую он никогда раньше не испытывал, а душа желала убить… Её! Это чувства так поразили Тормода, что он никогда больше не оставался с ней надолго и вообще стал посещать её спальню как можно реже, всегда раскрыв широко окна. Ему казалось, что в её теле вырабатывается какой-то яд, заставлявший его сходить с ума, на других он не действовал и Тор убедил себя, что это фатальная несовместимость. Возможно, сама того не зная, она заставляла свое тело отталкивать его, не любя. И он отпустил, с легким сожалением и глубоким облегчением.

Слухи доносили до него обрывки новостей и Тормод знал что она вернулась и поселилась в соседнем городке, думал, вернется и попросится обратно, но нет. И Тормод счастливый забыл о ней.

— Я, господин. — Копируя интонацию ушедшей девушки, ответила Полли.

Она медленно пошла в его сторону, при этом начав расстегивать маленькие пуговицы, расположенные спереди на кофточке. Тормод заворожено смотрел на неё, в глазах оборотня, не смотря на сильную усталость, появился голод.

Со вчерашнего дня Тору не удалось поспать ни одного часа. В золотоносной штольне под центральной скалой случился обширный обвал, под землей оказались заперты рабочие всей смены. Тормоду, как и всем остальным жителям острова, пришлось спешно разбирать завалы, хорошо, что из рудокопов в тот день большинство были, оборони и благодаря врожденной регенерации они отделались лишь легким испугом. Среди пострадавших были и тяжелораненые, сейчас они находились под бдительным контролем местного лекаря и их жизням уже ничего не угрожало. Ответственность за жизни этих рабочих лежала и на его плечах, он был здесь главным, ему принадлежали рудники. Его грызла мысль, что он мог предотвратить беду, она была абсурдной, Тор не экономил на безопасности своих людей, вчера в штольню прорвало грунтовые воды, этого никто не мог предсказать. Вымотанный оборотень, проведший сутки по пояс в холодной воде и работавший на завалах наравне со всеми, никак не мог успокоиться и решил напиться. Тор начал прямо в шахте. Когда последнего раненого гнома вынесли на носилках из жерла пещеры и все начали расходиться, он и еще пара ребят распили за, не самый грустный, конец того дня, пару бутылок крепчайшего гномьего рома, который местные гномки работавшие на общей кухне, гнали прямо на Чернёном острове. Прейдя домой, он охотно продолжил в компании юной красотки, привезенной сюда полгода назад. Когда на пороге появилась женушка, на полу уже валялась одна пустая бутылка, а вторую он вот-вот должен был прикончить. Так много он уже давно не пил, усталость и ром растопили его твердое сознание, превратив в вязкий кисель.

Она приближалась. На пол, от двери в сторону камина падали, образую дорожку, одна за другой снятые и отброшенные ею вещи: плащ, ботинки, кофта, юбка, чулки. Она вытащила шпильки и тряхнула густой гривой, цвета темного, вкусного шоколада. На гибком стане осталась лишь тонкая, нижняя сорочка из белого кружева. Тормод жадно глотнул из бутылки, не говоря ни слова и не делая никаких движений в её сторону. Полярная подошла к ванне и, переступив бортик, опустилась в воду, она села на него верхом, лицом к лицу. Сухая ткань чуть вздулась, опадая в воду, и намокла, становясь прозрачной. Сквозь тонкую паутину проступили темные, твердые соски, напоминая по форме спелые вишни, Тормод замер и заворожено следил за продолжением. Нагнувшись к нему почти вплотную, Полли подняла с пола брошенную губку и провела по груди оборотня, раз, другой, сверху вниз и по кругу. На загорелой коже остались мокрые следы, по гладкой, мускулистой поверхности его тела, покатились капли воды, стекая обратно в ванну. Грудь Тормода быстро поднималась и опускалась. В полной тишине комнаты, нарушаемом лишь потрескиванием поленьев в камине, слышалось его тяжелое дыхание. Её пальцы отпустили клочок ткани, не желая чувствовать преграду между ними, и легли на его горячую кожу.

Они сидели лицом к лицу, схлестнувшись взглядами. Глаза супругов сияли золотом, две пары вертикальных зрачков неотрывно пожирали друг друга. Тормод снова поднес к губам бутылку и, не отрывая от Полли взгляд, хлебнул. Она перехватила его руку и потянула к себе. Полярная тоже решила выпить для храбрости. Сделав маленький глоток, девушка почувствовала, как обжигающая жидкости потекла по горлу, разрушая нерешительность и предавая дерзости. Ещё глоток…

— Хватит. — Жарко зашептал он и бросил бутылку на пол. — Если ты напьешься, я останусь грязным.

Он нырнул, уходя под воду с головой, колени поднялись, сильнее сгибаясь, тем самым подкинув Полли ближе к его животу украшенному кубиками точеного пресса, попа девушки оказалась сидящей на чем-то очень твердом. Она поерзала, устраиваясь поудобней, спина прогнулась, и эрегированный член Тормода оказался прижатым к её лобку. Тот резко вынырнул и глубоко вдохнул воздух. Его взгляду предстала потрясающая картина. В облаке пара, перед ним сияла полуобнаженная дева, вся перевитая плетью чудной лианы, ярко горящей золотом, на тонких стеблях покачивались светящиеся изнутри бутоны цветов, которые должны были, вот-вот распустится. Что-то знакомое было в этом видении, но затуманенное парами алкоголя сознание, не спешило вспоминать что именно. Он пьяно откинул голову на бортик ванны, давая девушке возможность первой сделать ход. И она сделала.

Нагнулась к нему несмело и потянулась к губам. Они целовались лишь раз, там, на площади, у арки Оглашения, поцелуй быстрый как порыв осеннего ветра и рваный как истлевший кленовый лист. У Тормода были красивые губы, не тонкие, но и не полные, с красивым капризным изгибом, чуть выступающие арки верхней, а нижняя, совсем чуть-чуть полнее. На вид очень нежные и отзывчивые. Их дыханье смешалось, её свежесть черной смородины и его горьковатый аромат рома. …И соприкоснулись…

Сердце в груди Полярной кажется, замерло и пропустило очередной удар. Дыханье сбилось, руки задрожали, опадая плетьми на его мощные, мускулистые плечи. Сначала легкое прикосновение. Чуть обветренная кожа слегка царапнула её нежные губы. Она нервно отдернула, на секунду, голову и машинально облизнулась, сразу же прильнула к нему опять. Тормод встретил её на полпути и жадно впился в сочный рот, проникая в неё глубоко и властно языком. Он обнял её за талию и сильнее прижал, боднув пахом. Полли жалась к его груди, и Тор чувствовал её соски сквозь мокрую ткань короткой рубашечки. Он захотел ощутить их в своих руках, наполнив ладони. Быстро волк начал опускать с её плеч кружевные бретельки, ткань липла и плохо поддавалась, нервируя. Тогда оборотень просто с силой рванул сорочку за край и на пол шлепнулись уже непригодные для носки лоскуты. Полли что-то неодобрительно промычала, но тут же забыла об этом и продолжила жарко льнуть к обнаженному мужчине, лежащему под ней.

Его кожа была обжигающе горячей, гладкой и шелковистой, соприкасаясь, обоих прошивали искры электрических разрядов, на подобии маленьких молний. Полярная с наслаждением терлась об него и слабо постанывала. Тормоду стало тесно в небольшой ванне, тело хотело свободы, тело хотело движенья. Он подхватил её под мягкую, упругую попку и поднялся во весь рост, аккуратно переступив бортик, он сделал шаг, но поскользнувшись на мокром полу, пьяно зашатался и, удерживая равновесие, сделал несколько быстрых шагов назад. Его задница с размаху присел на кухонный стол. Он был массивным, сколоченным из толстых досок и невероятно тяжелым. Тормод с разбегу приземлился на него и замер, пытаясь сфокусироваться. Полярная сидела на обнаженном мужчине верхом, после жарких поцелуев она была сильно возбуждена. Её колени оказались на столе по бокам от его бедер и, воспользовавшись минутной заминкой, она взяла ситуацию в свои руки. Уперев ладони в грудь оборотня, девушка заставила его откинуться назад и лечь на стол спиной, а сама смело оседлала его бедра. Тормод был заинтригован. Он глянул на неё осоловелым взглядом и, звонко хлопнув по голой заднице, подначил.

— Маленькая шлюшка хочет покататься верхом на волке? Ну давай, посмотрим на что ты способна.

Он приподнялся на локтях и подтянул тело дальше на стол, устраиваясь поудобнее, теперь он лежал на нем всем телом, лишь ноги согнутые в коленях свисали с края. И она показала! Сначала блеснув золотом глаз, наклонилась к его груди, сосала и лизала соски, покрывая поцелуями всю мускулистую грудь, потом глянула на своё пьяное сокровище, раскинувшееся на столе, нежно проворковала.

— Шлюшка? — Она резко куснула его до крови, и вокруг ореола соска появилось ожерелье из вмятин от её зубов.

Он охнул, потом возбужденно и лениво засмеялся, показывая, что не обижен.

— Решила обновить брачные метки, милая? — Он положил ей на шею сзади ладонь и потянул к себе, для поцелуя. Их губы опять слились. Рука девушки скользнула на разовое древко и погладила, направляя в себе, она давно текла соками желания, и крупная головка легко вошла в неё. Волк оторвался от её губ и прильнул к шее, кусая. Укус он совместил с сильным толчком бедрами, проникая в неё на все длину. Потом отпустил и откинулся на стол, позволяя ей доминировать.

Голодная девка скакала на нем как сумасшедшая, заставляя изливаться в неё снова и снова. Где-то между оргазмами он начал раздумывать о регенерации оборотней, как славно, что она у него есть, потому что, если эта чокнутая, ритмично поднимающаяся и опускающаяся сейчас на него, сломает вдруг его член, то (наверняка будет очень больно), но все быстро заживет.

А она брала его выжимая из чресел все до последней капли, не получит ни какая другая ни толику её мужчины. Все моё! МОЁ! Никому не отдам. Она жадно насаживалась на толстый стержень и от наслаждения кричала, громко срывая голосовые связки, потом на минуту падала на него, прижимаясь к груди, и находя губы, жадно утоляла жажду поцелуев.

Ближе к полуночи они все же немного остыли и кое-как перебрались в спальню. Там она не успокоилась, все не могла наглядеться на мужа, трогая, наслаждаясь небывалыми для неё раньше ощущениями. Она водила по его губам подушечками пальцев, гладила жесткие волоски бровей, пропускала сквозь пальцы его мягкие волосы, цвета утреннего тумана. Он был все еще сильно пьян, такой трогательно беззащитный и обманчиво слабый.

— Ты мой! Мой! — Шептала она спящему оборотню. — Никому не отдам. Мой…

Утро давно закончилось, уступив место дню, когда Тормод начал сбрасывать с себя дремотную негу. Он сонно потянулся и почувствовал под боком теплое, маленькое тельце, хрупкая девушка прижималась спиной к его груди. Волк медленно открыл глаза, его подбородок упирался в темную макушку, которая покоилась на его вытянутой вперед руке, на его кулаке были намотаны длинные пряди её волос, во сне он сжимал их, как будто боясь упустить. Вторая рука. Согнутая в локте, лежала на мягком холмике, он приподнял её, и на свет появилась красивая, высокая грудь. Обводя пальцем темно-вишневый сосок, который тут же сморщился и стал твердым, он подумал:

— «Знакомые сиськи…»- Нажав сверху на гордую вершинку, он поиграл с ней, перекатывая между пальцев.

Дыхание девушки изменилось, она глубже вдохнула и перевернулась на спину, повернув к нему лицо. Тормод застыл в изумлении, его сознание, только освободившееся от остатков алкоголя, не спешило выдавать ему вчерашние тайны. Он шокировано уставился на жену, первое, что он вспомнил, её запах. Тормод испугался, что у него опять случится вспышка бешенства и машинально сильно втянул воздух, ожидая сладкой вони. Но нет, она пахла просто потрясающе, над миниатюрным телом как будто раскинулись ветки лианы, усыпанные гроздьями волчьих ягод. Тормода затрясло от нежности, он вдруг захотел скулить и тереться об неё, захотел укутать в одеяло чтоб не замерзла, накормить… А еще очень хотел утащить в темное, теплое логово, где никто, никто не найдет и спрятать ото всех своё маленькое сокровище.

— Привет. — Улыбнувшись, сказал Полли, волк.

— Привет. — Осипшим голосом ответила она и с облегчением выдохнула.

Это было так страшно ждать его реакцию. Вчера он был жутко пьян, она, воспользовалась его, в каком-то смысле, беспомощностью, поэтому, когда оборотень протрезвел, можно было ожидать чего угодно. Но, похоже, он совсем не против их воссоединения. Ему ни капли не противно лежать с ней в одной постели.

— Есть хочешь? — Укутывая её плечи сползшим одеялом, спросил Тормод. Она кивнула.

— И пить. — Они улыбнулись друг другу широко и нежно. Вдруг стало ясно, что все предыдущие разногласия между ними пропали и забылись навсегда. Стало так просто и хорошо лежать рядом в одной кровати и держаться за руки.

Тормод с неохотой поднялся, совершенно обнаженный и прекрасный как бог. Полярная заворожено проводила взглядом его крепкую задницу, на которой к счастью не осталось следов от вчерашних глубоких царапин, которые она там оставила.

— Эй, не смотри так на меня! — Игриво возмутился Тормод. — А то я вернусь и мы останемся голодными еще, как минимум на час.

— Не могу оторваться. Ты прекрасен! — Честно призналась девушка. Скромно кутаясь в одеяло.

Тор гордо вскинул голову и самодовольно заявил:

— Знаю! Мне часто это говорят. — За это он получил в лицо подушкой.

Та тут же полетела обратно, а дошедший почти до двери кухни оборотень прыгнул на кровать, вызвав взрыв веселого визга из-под вороха одеял. Пока он доставал из клубка ткани жену, пока наказывал за вероломное покушение, настал обед.

В дверь настойчиво забарабанили.

— Кого тут носит с утра пораньше? — Недовольно бормотал Тормод, подходя к входной двери и натягивая на ходу штаны.

— Погоди! — Из комнаты выпорхнула Полли с растрепанными в ужасном беспорядке волосами и стала быстро собирать с пола свою одежду. Глянув с сожалением, на тряпочки, оставшиеся от нижней сорочки, она юркнула обратно в спальню, одеваться.

— Ну, наконец-то! — Пробасил, вваливаясь в комнату Васат, друг и по совместительству главный помощник Тормода на острове. — Весь Чернёный ждет, чем закончится ваше свидание, ставки сделали. А ты Тормод как последняя свинья не спешишь людей порадовать. Или огорчить…

Он был огромным оборотнем, выше Тора на голову и шире в плечах, но, несмотря на размер, это был добрый весельчак и балагур.

— Свиданий? — Брови Тора приподнялись вверх. — Ты о чем?

— Да брось, а то ты не знаешь? — Хохотнул Васат. — Вчера блонди в таверне растрепала, что к тебе женушка пожаловала, ох и пищала эта мокрая кошка, ох и возмущалась. — Он хохотнул, вспоминая, как подпрыгивали под тесной кофточкой её полные груди. — Отдашь мне её?

— Кого? — Ощетинился сразу Тор.

— Так блонди. Кого же еще? Самому-то теперь не до неё. — Понимающе подмигнул Васат, глянув на слегка затянувшиеся царапины у Тора на животе и плечах..

— Аааа… — Сразу остыл Тормод. — Забирай.

— Сколько ты за неё заплатил? Верну половину, чтоб без обид.

— Забирай бесплатно. — И уже тихим шепотом добавил. — Она все уже отработала.

Они переглянулись как два заговорщика и похабно засмеялись.

Васат пришел не с пустыми руками. Он был очень умным оборотнем и рассудил так: если с восходом солнца супруги не разбежались, кто куда, значит, в хижине, либо все плохо, и они поубивали друг друга, либо все просто замечательно и раньше обеда им не стоит мешать. А в обед после долгой ночи хорошо бы плотно перекусить. И оборотень притащил с собой корзину полную еды (ну, на всякий случай), что очень обрадовало вновь воссоединившихся супругов. Полька смущаясь вышла из комната и была представлена Васату. Её оставили накрывать на стол, а сами оборотни решили немного прибраться и начали с выноса воды. Они не стали мелочится, и таскать её ведрами, а просто вынесли из дома вместе с ванной, подняв её с двух сторон, и выплеснули воду всю сразу за домом.

— А она ничего так! — Сказал Васат и кивнул в сторону дома. — Сладкая. — И зацокал языком, показывая свое восхищение.

— Да. — Коротко ответил оборотень и ревниво глянул на друга, чем вызвал его очередной смешок.

— А раньше чего не ладилось? Ведь давно в паре. Когда эта дикая кошечка… Ну блонди, стала говорить о твоей жене, я думал шутит, уже и забыл что ты действительно женат.

— Ты понимаешь… — Они стояли за домом и тихо разговаривали между собой, чтобы Полли не услышала. — Как будто другой человек передо мной… И очень нравится! Никогда, ни с кем такого не было! Сам не пойму может после оборота что-то пошло не так, а сейчас наладилось? Оторваться не могу от неё вот стою тут с тобой и уже скучаю. Веришь?

Васат опять хохотнул и ответил.

— Верю. И поэтому не буду мешать, пойду. Но вечером в таверну обязательно приходи, отметим это дело. — При воспоминании об алкоголе Тормод поморщился. — И её бери, пусть с народом познакомится.

Уходя, он махнул рукой и крикнул:

— Вечером в таверне, жду.

22 глава. Возвращение

Вечером таверна была забита битком, всем хотелось увидеть пару Тормода. Девушка была до того скрытна что о ней ходили настоящие легенды, но спрашивать о необычной семейной жизни у самого Тора никто не решался. Теперь, видимо замучившись ждать на берегу муженька, оборотница сама пожаловала на Черненый. Вот Тормод и попался.

Уже давно стемнело, когда в широкую, громоздкую дверь вошли счастливые Тор и Полли. От пристальных взглядов, Полярной хотелось спрятаться, все присутствующие с любопытством уставились на неё. Тут было жарко, вдобавок к многочисленным посетителям в камине горел огонь, но пахло тут, не смотря на обилие мужчин, очень неплохо. Столы были заставлены кружками с пенным пивом и рюмками с каким-то мутным напитком. На столах повсюду, стояли огромные блюда с разнообразной закуской, от вида множества вкусностей у обоих потекли слюнки.

— Тормод! — Стали кричать отовсюду. — Привет Тор. — Махали ему и приглашали к своим столам оборотни и гномы. Видимо его здесь уважали и любили, иначе не стали бы так по-братски пожимать руку и хлопать в знак приветствия по плечу. Тормод представил Полярную, подтвердив слухи о приезде своей жены. За неё тут же начали поднимать тосты и громко одаривали комплиментами. Они пробрались к стойке и девушке вручили кружку до краев наполненную пенным напитком. По ободку стеклянного кубка была каемка из соли, по традиции края сначала смачивали пивом, а потом макали в тарелку с солью, получалась, как будто край покрыт инеем. Полли отхлебнула и почувствовала сквозь сладость солода крупинки соли на языке сочетание необычное и приятное. Они с аппетитом поужинали, ели по многу, жадно пополняя, растраченные за жаркую ночь и бурный день, силы.

А потом были танцы! Несколько гномов играли на скрипках, орк, которого Полли не сразу заметила, стучал в барабан, подавая всем остальным веселые ритмы. Один из оборотней играл на свирели, от чего мелодии приобретали глубину и своеобразность. Девушки, Которых здесь оказалось превеликое множество, начали отплясывать, каждую новую мелодию меняя кавалеров.

— Ты со всеми этими девками спал? — Вдруг, ревниво спросила Полярная у Тора.

— Ну что ты милая — Примирительно ответил ей муж, в его глазах горел задор, Тору нравилось, что она ревнует. — Только с человечками, гномок я как- то не очень. — И расхохотался, увидев как она, растеряно обвела взглядом комнату, пересчитывая человеческих девушек.

Она ощутимо треснула его за розыгрыш по руке, но до конца не поверила в, то, что это была шутка. Девушки бросали на неё частые взгляды и многие из них были ревнивыми. Тут была и вчерашняя «банщица», к счастью для Тормода, её весьма вольно тискал в углу, приходивший к ним утром Васат. Тормод обнял Полярку за талию и потащил в образовавшийся посреди комнаты круг танцующих.

Она сначала нехотя отбивалась, но выпитый алкоголь и всеобщее веселье, сломили сопротивление стеснительной девушки, и она закружилась с Тормодом под заразительную мелодию. Он щекотал и тормошил её, шептал на ушко скабрезные шутки, Полли смеялась и не могла отвести глаз от мужа. Как она могла, не влюбится в него сразу? С Либертасом их даже нельзя сравнивать. Тормод прекрасен, сильный красивый, балагур и сердцеед, такой манящий… Её муж! Кружит её и не отрывает от лица жены свои волшебные глаза цвета индиго. Влажные от пота прядки цветы дыма, прилипли к вискам.

— «Кажется, я влюбилась…»- Обреченно подумала девушка. И как будто прыгнула с обрыва вниз, полностью отдаваясь этому чувству. — «Хочу! Хочу любить его, и не буду скрывать, пусть теперь я принадлежу ему, а он мой, мой навсегда!»

Тормод почувствовал этот момент в перемене её поведения, тело девушки расслабилось, полностью отдаваясь ведущему в танце оборотню. Что-то знакомое проскочило в мыслях, и он вспомнил, как наблюдал такое в их первую брачную ночь.

Тогда он собирался провести время с веселыми девчонками, но наткнулся в первом же кабаке на Нембаса, сородича из Лунной стаи. Он работал последние годы в рудниках, был небогат, но уже несколько лет жил с одной человечкой. Нембас был мертвецки пьян, но продолжал заливаться дешевым пойлом, которое там подавали.

— Эй, приятель, что за беда у тебя приключилась? — Беспечно спросил Тормод, хлопнув по плечу.

Оборотень поднял на него убитый взгляд. Выглядел он плохо, даже хуже чем пах. Видимо брат не выходил от сюда несколько дней, топя в стакане какую-то беду. Оборотень с трудом сфокусировал свой взгляд на Тормоде, на его лице появилось узнавание.

— Я отправил её к гоблинам. — Ответил Нембас заплетающимся языком.

Кого? — Спросил Тор и нехотя, все же присел на грязную лавку.

— Марцану. — Ответил Нембас, но мог бы и не отвечать, потому что Тормод все равно ничего не понял.

— Кто это? — Попытался разговорить товарища Тормод.

— Моя пара. — Было такое чувство, что он вот-вот расплачется.

— Ты разве взял себе пару? — Тормод удивленно посмотрел на шею друга.

Ворот грязной рубахи был расстегнут, позволяя видеть, что на коже не было ни каких следов парной метки. Нембас потер место, где видимо должна была стоять отметина.

— Марцана обычная, не прокаженная. Я купил её четыре года назад, просто хотел поразвлечься. — Тор согласно кивнул. Распространенная практика у оборотней, нет денег на прокаженную, поживи пока с обычной человечкой, их и брали всего на год, чтоб не надоела. Цены начинались от десяти золотых. — Она запала мне в душу, понимаешь? — Нембас потер грудь в области сердца и горестно вздохнул.

Тормод не понимал, он к концу года обычно уже сильно уставал от девушек, и тело требовало чего — то новенького.

— Понравилась, что сил нет. Четыре раза проплачивал её семье, чтобы оставалась со мной. Она из бедных, ты бы видел, какая тощая была, когда взял, кожа да кости. А вод глаза! Можно утонуть… И она ко мне прикипела. Начала уговаривать: переведи через Железный мост, возьми в жены. Я сначала смеялся, думаю: вот дуреха, жить, что ли надоело? А она мне говорит: ни с кем больше не смогу быть, только с тобой. А я чувствую тоже, другую и даром не надо. Вот решился, наконец, уговорила. Последний год сильно экономили с ней, кое-что занял, но насобирали тысячу… — Нембас всхлипнул и обхватил голову руками.

— Может, передумаешь? — осторожно спросил Тор.

— Поздно, неделю назад отвел. Завтра пойду узнавать, жива или нет? — Немб вскинул на него красные, почти безумные глаза. — Я боюсь… За неё боюсь понимаешь? Если потеряю, жить без неё не смогу!

Тормод был поражен, девушку Немба он видел несколько раз, статная красавица с косой до самого пояса. С приданным заработанном на Красном берегу, многие возьмут её замуж с радостью. Зачем рисковать жизнью? Когда этого просили у него он не верил девкам, все из-за денег, но Нембас беден. Ни копейки за душой, что заработал, тратил на строительство дома. А тут такая жертвенность?

Тогда он не понял Немба и даже мысленно осудил. Прогнал бы девушку взашей и еще трепку напоследок бы устроил, чтоб дурные мысли в голову не лезли. Через пару лет он встретил друга опять. Счастливый тот нес на плечах малыша, сына, у пары все получилось, девушка пережила Красный мор, потом превращение и стала оборотнем. В тот день Тормод долго раздумывал над их поступком и уже не осуждал, завидовал. Они нашли свою настоящую любовь без меток и ритуалов.

Сегодня он их понимал, как можно расстаться с любимой? Он притянул Полли поближе и под громкие улюлюканья жарко поцеловал

— Моя!

Полярная с Тормодом возвращались в Лунный замок. Сегодня на рассвете корабли причалил к Красному берегу. Они решили пройти путь от пристани к своему дому пешком, напрямую через лес, держась за руки, как и положено влюбленным. Деревья сегодня были покрыты толстым слоем инея, и от того казалось что они торжественно встречают пару специально одевшись в праздничные наряды. День был морозный, но солнце светило ярко, отражаясь от острых граней колючей шубки деревьев. То и дело целующиеся оборотни выдыхали в прозрачный воздух теплый пар, лесная тишина отражала сухой хруст от их шагов.

Сейчас Полли отчетливо понимала, как сильно изменился Тормод за эти три года прошедшие с момента их знакомства. Перед ней был уже не парень, а мужчина. Взрослый, зрелый и необычайно привлекательный. Изменилось в нем буквально все, тембр голоса, манера одеваться, походка стала более стремительной и лаконичной, даже сережку он поменял. Теперь в его ухе красовалось простое, золотое колечко, которое Полярная любила покусывать во время их любовных игр. Она с любовью посмотрела на своего мужа, в ответ он сильнее сжал их сцепленные пальцы. Улыбнулся, своей обольстительной улыбкой, при свете которой гасло солнце.

— «Обожаю». — Подумала Полька, и улыбнулась в ответ.

— Люблю. — Будто читая её мысли, откликнулся Тор. И новые поцелуи, как будто они расставались на несколько дней.

К её возвращению он отнесся спокойно, небыло ни упреков, ни выяснения отношений. Они просто оставили свое прошлое за дверью, решительно переступив порог новой, совместной жизни. Без раздумий, без сожаленья. Полли иногда размышляла, как бы сложилась их жизнь, если бы она не пила те злосчастные капли, в такие моменты она грустнела и еще на неё наваливалась паника. Что будет если забеременеть ей так и не удастся? Оставить Тормода без наследника? Если он станет альфой Лунных, соплеменники должны смотреть на него с гордостью, а женатый оборотень без детей… И в этом виновата будет она, волчица в ней так и не пробудилась, за эти пару недель на острове, не смотря на то что они обновили брачные метки.

Тормод резко остановился и оскалился, под его кожей ожил и начал пробираться на поверхность волк. Впереди между деревьев показались три мощные фигуры, они стояли с подветренной стороны и поэтому были ими раньше не замечены. Тормод потянул к себе Полярную и быстро зашептал.

— Беги в порт и расскажи нашим, что пожаловали Черные Пики.

— А ты? — Испуганно спросила девушка.

— Я пока с ними переговорю. У нас много тем для разговоров. — Спокойно ответил Тормод, но волк под кожей подобрался ближе, меняя лицо, его глаза пожелтели.

Незнакомцы приближались, они тоже ощерились, начиная переворот.

— Здравствуй Тормод! — Крикнул, на вид самый здоровый и свирепый из тройки оборотень.

Здравствуй Изис. — Ответил Тор и повернулся, спиной загораживая Полярную.

— Рад видеть тебя. — Скалился, приближаясь, враг.

— Не чувствую того же, к тебе Изис. Ну, ты должен понять меня, ты без спросу пришел на чужую территорию.

— Не хочешь познакомить меня с этой чудной малышкой? — Заинтересованно спросил оборотень, приняв почти полуоборот.

— Нет. — Коротко ответил Тормод. — Она уже уходит. Надеюсь, ты не будешь ей мешать, ведь это дело мужчин.

Он понемногу отталкивал Полли, стоявшую за его спиной и растерявшуюся от быстроты развития событий.

— Их трое! — Взволновано залепетала Полли. — Они убьют тебя, пока я доберусь до порта, бежим вместе.

— Я не покажу спину врагу. — Усмехнулся Тормод.

— Но…

— Беги! — Он толкнул ее, придавая ускорение.

Девушка побежала, она с ужасом услышала сзади звук схватки. Волки рычали и визжали, разрывая друг друга. Полярной хотелось зажать уши руками и ничего не слышать, такими страшными были эти звуки. Они далеко разносились по притихшему лесу и пугали всех его обитателей. До неё донесся предсмертный рык оборотня. Кто-то умер сейчас, там, за её спиной.

— «Небо только не Тормод!»- Взмолилась она. И чуть было, не повернула назад.

А потом впереди оказался тот самый Изис. Полярная споткнулась на ровном месте и резко остановилась. Он жадно втянул воздух и оскалился. Он оставил двух оборотней разделаться с Тором, а сам решил разобраться с ней, обойдя по дуге и зайдя вперед.

— У вас все-таки получилось. — Сверкал желтыми глазами альфа Черных Пик. — Неужели Тормод выяснил, откуда берутся волчата, и все-таки сделал тебе наследника?

— Что? — От этих слов Полли забыла и о близкой битве, и о том куда бежала. — Что ты несешь?

— А ты еще не догадалась? — Оскалился он сильнее. — Ты носишь в животе приплод и поэтому тоже умрешь сегодня. Мне соперники не нужны.

Оборотень перекинулся и в Полярную полетела огромная куча меха. Что случилось потом, пронеслось перед её глазами за один миг, но навечно отпечаталось в памяти. Огромный оборотень с шерстью цвета туманы перерезал ему дорогу и вцепился в шею. На серой шкуре зияли огромные раны и хлестала кровь, зверь был серьезно ранен. Черный воспользовался этим и подмял напавшего под себя. Его зубы клацали в сантиметре от шеи серого, вот-вот готовые перегрызть ему горло. В теле Полярной сработала какая-то пружина, одежда затрещала на ней и разлетелась на куски, но Полли так занята была битвой, что даже не обратила на это внимание. Бурая волчица припала к земле, готовясь к прыжку, и вот уже она вцепилась в горло врага, раздирая ненавистную угрозу. В ней было столько гнева и злость.

— «Как он посмел напасть на них? Убью! Угрожал маленькой жизни, что зреет внутри меня, а она дороже всего на свете. Умри!»

Она была совсем крошечной по сравнению с рвущими друг друга оборотнями, но её укус отвлек агрессора и дал Тормоду шанс выскользнуть из захвата Изиса. Теперь он побеждал, раненый, усталый, но самый сильный, как и положено будущему альфе. Никто не смеет покушаться на оборотня вот так, трусливо строя ловушки и нападая на слабых самок. Такому альфе в Лунной стае не бывать! И черный волк захрипел, из разорванного горла толчками вытекала кровь, регенерация уже не спасет Изиса, слишком велики раны, нанесенные с таким расчетом, чтобы враг точно не поднялся больше на ноги. Еще один бросок, и оторванная голова черного волка полетела в сторону. Победа! Серый поднимает морду залитую кровью и воет, оглашая мир доброй вестью. В отдалении между деревьев, трусливо поковылял сильно раненый волк. Двух Тормод убил, а третий пусть идет и расскажет всем о его победе, чтобы больше не нашлось желающих претендовать на место альфы этой стаи.

Серый бежит вперед, к маленькой, бурой волчице сидящей неподалеку. Обнюхивает мех весь запачканный кровью, цела! Лизнул в черный нос, она слегка помята, напугана и растеряна, но цела. Показалась наконец-то, вернулась к нему, он так скучал… Волк дотрагивается до мягкого меха на животе своей самки и теперь отчетливо чувствует: там, глубоко под кожей, в теплом, уютном гнездышке растет маленькая жизнь. Он не ощущал её в облике человека, но волк точно знает, когда они с парой уже не одни. Теперь вместе навсегда, в их продолжении, в наследнике крови.

Тормод перекинулся, и оказался в облике человека все еще перепачканного кровью соперника, зато одежда была цела. Благодаря артефакту зачарованному эльфийским волшебством Тормод, как и многие оборотни, у которых они имелись, могли принимать оборот, совсем не опасаясь за одежду, она волшебным образом пропадала, и появлялась уже на теле человека. Тормод огляделся, на земле валялись обрывки одежды Полярной. Да нужно будет прикупить ей такой же артефакт, чтобы она не оказывалась голенькой, каждый раз, когда перекидывается волком.

— Возвращайся милая. — Нежно поторопил он пару. — Все закончилось, теперь они больше не сунутся к нам. Да и достойного вожака у них теперь нет.

Бурая смотрела растеряно, потом видимо вспомнила, что нужно делать, взгляд стал сосредоточенным и вот, вернулась она, полностью обнаженная, растрепанная и по-прежнему прекрасная. Тормод укрыл её курткой и стал натягивать на неё разорванную юбку.

— Я так испугалась за тебя. — Заговорила Полярная.

— Моя бесстрашная волчица! Не ожидал, что ты бросишься в бой. — Засмеялся Тормод, но в уголках глаз беспокойство. — Ты спасла меня, спасибо. — Он прижался к ней губами. — Но нужно было бежать, он мог причинить тебе вред. Никогда бы не простил себе этого. — Тормод с нежностью положил руку на голый живот.

Полярная случайно поймала краешком глаза труп Изиса, после смерти он вернулся в человеческое тело и это было ужасно! А там под кустом, голова! Настоящая человеческая голова! Поли с ужасом глотнула, её сейчас стошнит, сознание встрепенулось и решив пожалеть свою хозяйку, покинуло её.

Когда она очнулось, то не сразу поняла, где оказалась. Широкая постель, жарко пылающий камин, комната ей незнакома и она точно принадлежит мужчине, все темных тонов чуть грубовато. Она лежала укрытая теплым покрывалом, расшитым синими звездами. На ней не было никакой одежды, поняв это, Полли подтянула покрывало повыше к подбородку.

Дверь открылась, и в комнату вошел Тормод, одетый в свежие, чистые рубашку и штаны.

— Уже проснулась? — Обрадовался её муж. — Лекарь влил тебе сонный настой, чтобы ты спокойно отдохнула и пришла в себя от шока. — Объяснил он.

— Я чувствую себя прекрасно, как будто проспала целый месяц. — Потянулась девушка.

— Всего лишь пять часов, но я так скучал… — И наклонился к ней, он откинул одеяло и поцеловал живот.

— Ты рад? — Глупый вопрос, по нему и так все понятно. Но все же, пусть скажет это вслух.

— Безумно счастлив. — Прошептал Тормод и снова поцеловал теперь пупок и щекотнул языком.

— Ты хочешь сына или дочь? — Спросила Полярная, желая отвлечь его от обнаженной себя, его намеренья были понятны по ставшими слишком настойчивыми поцелуям.

— Мне все равно. Представляешь, наш малыш? — он вздохнул и лег рядом. — Я и не догадывался, как сильно хочу ребенка от тебя.

— А я поняла это давно, еще пару лет назад, когда потеряла тебя. Прости. — В который раз повторила Полярная.

— Если еще раз скажешь это слово, то точно не прошу. — Возмутился Тормод. — Сколько можно извинятся? Я сам был просто негодяем тогда, так что вполне заслужил эту увесистую оплеуху, в виде не влюбившейся в меня женщины. Это привело меня в чувства и сбило немного с меня спесь. Так что давай, пообещай, больше не извинятся за прошлое.

Она мотнула головой, толи, соглашаясь, толи отказываясь.

— Обещаю, родить тебе сына. — С уверенностью объявила Полли, страстно целуя его в губы.

Но свое обещание она так и не выполнила. В их семье одна за другой появились пять дочерей.

P.S.

Маленькая стая подошла к старому мосту, у которого частенько рыбачила. Крошку Бёрк усадили на берегу в тени большого раскидистого вяза, где она спокойно жевала пирожок и лениво наблюдала за рыбаками. Ребята закатали штаны и стояли почти по колено в воде, раз за разом закидывая блесны. Периодически кто-то из мальчишек вытаскивал из воды рыбешку, как правило, размером не больше ладошки, если попадались экземпляры покрупнее, среди юных рыбаков проносился радостный гул. Корс и Озен стояли рядом, спиной к берегу, как и остальные, с самого рождения они были, не разлей вода, и дружили как родные братья. Они не громко обсуждали улов и перекидывались шутками, не забывая при этом поглядывать в сторону Бёрк.

Маленькая волчица с аппетитом жевала немного заветренный пирожок, который для неё стащил сегодня с кухни Озен. Пирожок был с начинкой из тушеной капусты, Бёрк не любила капусту, она предпочла бы сладкую начинку, но выбирать не приходись, и девочка старательно пережевывала угощение. В кармане платья были еще пара пряников и сушеные кусочки груши, но их оборотница оставила на десерт.

Её волосы затрепал ветер, странный ветер который дул не в сторону, а сверху вниз. Бёрк удивилась и подняла голову.

— Птичка! — Восхищенно воскликнула девочка.

Говорила она редко, только когда ей этого очень хотелось. Ветер сместился, и вихрь завис над рекой, дальше от заводи с маленькими рыбаками, намного ниже по течению. Бёрк следила за небом, не отрываясь, она нехотя встала, и неуклюже топая своими толстыми ножками, пошла к реке. В воду опустились огромные когтистые лапы и вправду похожие на птичьи, если не учитывать их размер. Над головой, подошедшей без страха волчицы, раздался глухой клекот, «птичка» как будто что-то спрашивала у девочки. К малышке наклонилась огромная птичья голова, серенькая с коричневыми и сизыми перышками, клюв пернатого был похож на огромный клюв сокола. Оно смотрело на Бёрк одним глазом, повернув к ней голову боком, потом нагло выхватило пирожок и, подкинув вверх, проглотило, поймав налету. Проглотив сдобу, огромная птица снова заклекотала и почти легла на воду, к радостному удивлению девочки на спине у «птички» было седло как у лошади. Огромный клюв подтолкнул малышку, и она вскарабкалась на птицу.

Мальчики как раз в это время, поймали огромную рыбину и дружно вели с ней бой, пытаясь вытащить из воды, не порвав леску и не упустив улов. Поэтому они не слышали странного клекота и не видели, как ушла из-под дерева младшая Бёрк. Птица резко оттолкнулась от земли и сразу взмыла высоко в небо, прячась в облаках низко висящих в небе. На спине она уносила маленького оборотня. Но это уже совсем другая история…

Content

Litvinenko Li Золотошвейка для оборотня (СИ)

1 глава. Незнакомец

2 глава. Гений!

3 глава. Завязка

4 глава. Полярная

5 глава. Улики

6 глава. Золотошвейный приют

7 глава. Платок

8 глава. Смена состава

10 глав. Жетон

11 глава. Прикосновение

12 глава. Лот-исключение

13 глава. Знакомство

14 глава. Плот номер пять

15 глава. Первая брачная

16 глава. Арка Оглашения

17 глава. Лунный замок

18 глава. Когда мечты сбылись

19 глава. Не враг, а друг

20 глава. За много лет до этого

20.1 глава. Близкое знакомство

20.2 глава. Напрасные ожидания

20.3 глава. Достойный обмен

20.4 глава. Мое!

20.5 глава. Пробужденная луной

21 глава. Чернёный остров

22 глава. Возвращение