Ал Коруд

Мерзлые пространства

Глава 1

СС-25

Визгливым писком неожиданно дал знать о себе внутренний коммуникатор. Василий только удивленно хмыкнул и отложил в сторону торцевой ключ, сегодня он осматривал трубопроводы на пятом уровне.

— Фролов на связи.

— Василий Петрович, — раздался мягкий женский голос, — вас Оболин вызывает.

— А что его приспичило то прямо посреди смены?

— Говорит, дело срочное.

— Понял, отбой.

Фролов озадаченно покачал головой и осмотрелся. Все, как и в бесчисленные дни, оставшиеся в прошлом: некрашеные бетонные стены, мертвенный свет дежурных «вечных» светильников, ящик с инструментами и много, очень много всевозможных труб и закрытых каналов с проводами. Содержать в порядке Станцию Спасения Номер Двадцать Пять дело достаточно хлопотное трудоемкое. У каждого специалиста имеется по нескольку обязанностей, он, например, сам трубопроводчик.

— Стас, меня вызывают наверх, так что закончишь сам. Обрати внимание на нижний ряд в конце коридора. Как понял?

— Ага, — молодой паренек только хлюпнул носом, размазав рукой грязь на лице. В технических коридорах было прохладно, привычная им экономия на всем.

Фролов вздохнул и начал собирать в ящик ненужный инструмент, затем закинул сумку за спину и двинулся в сторону лестницы. Всего два этажа, можно и без лифта подняться.

В большом кабинете заместителя начальника СС 25 по внешним территориям из-за экономии горели только два экрана… Вытянутое лицо Оболина в отблеске «вечных светильников» выглядело сейчас еще старше.

— Петр!

— Василий!

Мужчины обменялись рукопожатиями, и Фролов попытался устроиться в кресле поудобнее, с самого утра ползал между труб. Он бросил быстрый взгляд на Оболина, у которого из-за обморожения лицо стало наполовину неподвижным. «Че то сдает старик!».

Зам по внешним был одним из немногих, кто участвовал еще в строительстве и заполнении станции двадцать пять, ставшей затем местом обитания для полусотни тысяч живых людей. Тяжкое бремя выбора, кому жить, а кому умирать; исследование стремительно изменившегося пристанционного пространства; все это как-то лишних лет жизни не добавляет.

— Дело такое, Василий, — Оболин остановил свой взгляд на командире «выходящих», — Двадцать третья пропустила сеанс связи.

— И что? Мало ли, может, техническая неисправность? Не в первый раз.

— Это уже третий сеанс, Вася. Ты протокол знаешь.

Фролов помрачнел, сие обстоятельство означало, что скорей всего на двадцать третей серьезные неполадки или… Об ином исходе думать даже не хотелось. Он еще достаточно отчетливо помнил трагедию пятилетней давности, случившуюся с двадцать четвертой станицей спасения. Василий в те времена был еще обычным «выходящим» и участвовал в операции по спасению оставшихся там в живых людей. Всего четыреста десять человек из сорока тысяч. А ведь та станция была самой ближней к ним.

Жалкая цепочка живых поселений вдоль некогда великой и многолюдной реки. Первая станция находится где-то далеко на севере, а где цепь из СС кончается, никто сейчас и не знает. Радиосвязь на дальнем расстоянии до сих пор невозможна. Проклятое межгалактическое облако! Двадцать с лишним летом назад оно накрыло Солнечную систему, чуть не уничтожив на Земле всю жизнь, глобально поменяв климат и сместив магнитные полюса. Наверное, вот от подобного облака и вымерли динозавры.

— Что предлагает Совет?

— Надо идти, неизвестность еще более опасна, ты знаешь. К тому же имеется хорошая новость от метеорологов: завтра и на ближайшие три дня температура повысится до минус 50.

— Ого! Давно так тепло не было, — усмехнулся Фролов.

— Не лыбься. В последний квартал подобных оттепелей было уже несколько.

— Так может…?

— Необходимы дополнительные данные, Василий, не стоит пока обнадеживаться понапрасну. Так что будем действовать по протоколу.

Командир «внешних» угрюмо замолчал. И в самом деле, зачем травить сердце зря? А вот для короткого выхода температура как раз подходящая! Хотя почему это климатологи скрыли от него последние новости? Хм, есть о чем подумать.

— Мы готовим две машины, путь не близкий. Восемь человек выберешь сам. Выдвигаетесь завтра утром, как только отметка поднимется выше 65. Все понятно?

— Петр, а если там…?

— Действуй по обстановке. Ты человек опытный, не мне тебя учить.

Фролов задумался, ох как ему все это не нравилось! Слишком чего-то отцы-командиры торопятся, а Внешний мир торопливости не прощает.

— Ну, как спасательная экспедиция мы бесполезны, максимум десяток детей взять сможем.

— Вася, никто от вас большего и не требует, надо просто выяснить обстановку. С потерей двадцать третей мы теряем связь с верхними станциями, а она и так стала достаточно нерегулярной. В случае… надо будет сообщить руководству двадцать шестой, а там будем думать, — Оболин говорил рваными фразами, как будто выталкивал из себя слова наставлений.

Фролов только покачал головой, такое поведение его непосредственного начальника ему очень не понравилось. В ранешние времена здесь бы сидел еще кто-нибудь из члена Станционного Совета. Неужели уже никому не интересно такое неординарное событие? Что вообще в последнее время происходит?

— Все давно живут своей жизнью, командир. Мы последние осколки человечества.

— В том то и дело, Василий, что человечества. Без тесного сотрудничества анклавов будет очень сложно затем восстанавливать Землю.

— Я понимаю, командир, только вот остальным жителям станции объяснить это достаточно тяжело. По их меркам, мы слишком много тратим ресурсов не на себя.

Оболин ожидаемо заволновался, его подвижная часть лица то и дело строила гримасы:

— Человечество поднялось над миром животных только из-за своей способности заботиться друг о друге, благодаря самопожертвованию лучших его членов. Эгоизм же наоборот, только убивает. Неужели так сложно понять эти простые истины?

Фролов промолчал, он давно уже заметил, что высшее руководство станции в последнее время живет по какой-то своей реальности. Глобальное оледенение, прошедшее так стремительно, буквально смело с лица земли почти всю флору и фауну. По слухам в районе экватора еще оставались участки непокрытой льдами земли, но это опять же, по слухам. А по сути, хоть какая-то жизнь теплилась только в океанах. Река со всеми ее обитателями, у которой расположена цепочка СС, давным-давно промерзла до самого дна.

Люди цеплялись за жизнь внутри катакомб ограниченного числа убежищ, их помыслы и быт давно были деформированы. Оболин снова состроил гримасу и выплюнул последний приказ:

— Тогда иди, собирайся. Встретимся завтра у первого шлюза.

Обычный сумеречный свет пасмурного дня в этом месте воспринимался как ослепительно яркий. Отодвинутые в стороны броневые щиты впустили внутрь станции стандартный для человека в прошлом дневной свет. Только толстые, чуть замутненные стекла отделяли сейчас маленьких человечков от бушующей наверху морозной смерти. Фролов хмуро оглядел бледные, тщедушные тельца детей из младшей группы. Следующее поколение выживших здоровьем блистать явно не будет.

— Ты чего здесь?

Мужчина резко обернулся и наткнулся на равнодушный взгляд худощавой женщины.

— Завтра ухожу, — коротко ответил Фролов.

Женщина неторопливо повернулась к детям, которые полулежали на специальных гамаках. Бледные лица вкупе с черными очками делали их внешность странной и несколько гротескной.

— Почему сейчас?

— Есть обстоятельства.

— Опять эти ваши вечные секреты и тайны, — она вздохнула и подняла глаза, такие же холодные и тусклые, как «вечные лампы», — Посмотри на этих ребят. Разве скажешь, что им скоро десять лет? А ведь через пару месяцев им придется делать вполне взрослую работу, перелопачивать тонны водорослей, помогать в уборке и очистке фильтров. Только хватит ли у них на это сил и здоровья?

Она замолчала, молчал и Фролов. Что он мог ответить? Его природное жизнелюбие в последнее время то и дело натыкалось на вот такой ледяной пессимизм, вошедший на станции в моду.

— Ты опять была внизу?

— А тебе чего?

— Света, это опасно. Люди Набиева только делают вид, что не замечают ваших незаконных сборищ.

— Знаешь, а мне уже все-равно. Я поняла, тебя завтра не ждать.

Глава 2

Город призраков

Члены команды «внешних» небольшой колонной выдвигались в сторону первого шлюза. Они все были оживлены и веселы, наконец то, им снова улыбнулась удача оказаться там, наверху. Места, откуда человечество двадцать лет назад было согнано жестокой, космического масштаба катастрофой. «Внешние» всегда ощущали себя рангом выше, чем остальные цивисы, члены общины. Только им предоставлялось почетное право выбираться на остывшую землю, добывать необходимые припасы, осуществлять внешнюю разведку.

— Леня, — повернул голову назад Эльдар Фаткулин, здоровенный парень и лучший «ходок» отряда, — Ты опять с собой галет набрал?

— Набрал, набрал, я видел, — отозвался маленький и верткий механик-водитель Андрей Баторин.

— Ну, все, — удрученно повесил голову Эльдар, — в машине будет не продохнуть. Наестся Леня галеток и будет по. рдывать, атмосферу согревать.

Парни дружно грохнули, любили в отряде пошутить и подначить друг друга.

— А что я? — возмущенно вскинулся Леня Карачун, техник группы, — С такой жрачки только и бз. ть. Мне эта водорослевая лапша вот где уже! — он стукнул себя по худющей шее, непонятно было, как на ней и голова то держалась, — А галеты нам с запасом выдают, они настоящие, зерновые, со старых складов.

Фролов оглянулся, но промолчал. Пусть уж лучше хохмят, чем думают о безбрежных мерзлых пространствах наверху. Это всегда шокирующе: снова увидеть бесконечно высокое небо, почти невидимый горизонт, ощутить на себе гибельный для всего живого мороз. Средняя температура на их широте — минус 80–90. Старшие рассказывают, что такие холода раньше были только в одном месте планеты, на южном материке Антарктида. Так там никто и не жил кроме горстки полярников.

— Командир, — сбоку пристроился кряжистый и крепкий старожил команды Иван Седов, водитель главной машины, — Нам лишние талоны на фото случайно не обещали? Детям бы…

— Думаю, штуки три выбью.

— Спасибо.

Василий бросил взгляд на своего старого товарища. Землистая кожа, потухший взор, явный недобор массы тела. Где тот крепкий паренек, который брал тяжелые веса и буквально мог сдвинуть горы?

— А тебе самому не надо разве? Выглядишь как-то не очень.

— Да лихоманка какая-то на меня напала и точит, зараза. Обещали вот через месяц в санаторий определить, очередь давно подошла.

— Раз обещали, значит, выполнят, лично прослежу, — Фролов оставил заметку в памяти, не дело это самых нужных людей терять по банальной причине. Наверняка медицинская секция опять мухлюет с распределением путевок. Вообще обстановка на станции в последнее время начала его несколько напрягать. Дисциплина падала, общение между секциями становилось все реже и реже. А руководство как будто воды в рот набрало. Когда было в последний раз расширенное заседание Совета? Дай бог памяти, месяца два назад.

Коридор постепенно расширился в небольшой зал, сюда выходили шлюзы с рабочих блоков станции. Возле одного из таких стоял верзила кустос, страж перехода и что-то гневно втолковывал молодой паре.

— Вас опять застали за непотребством! Вы ведь уже израсходовали свою месячную норму на секс, и разве не знаете, что во время него расходуется лишний кислород и калории? Я вынужден сообщить об инциденте вашему куратору.

Худощавый черноволосый паренек понуро склонил коротко стриженую голову. Девушка же, одетая в легкий рабочий костюм, с любопытством оглядывала «выходящих». Крепкая, с налитой грудью, просвечивающей сквозь тонкую ткань, она мало походила на бледных созданий подземного мира. Много же здоровья ей досталось от родителей! Проходившие мимо молодые члены отряда игриво присвистывали, вызывая явное неудовольствие пожилого кустоса, но сам он предусмотрительно молчал, с «выходящими» лучше было не связываться.

Илья Валов, специалист по навесному оборудованию повернул голову в сторону девушки:

— Эх, да я сам бы ей впе…л, смотри, какая сладкая.

— Ну, ты, ловелас! — ворчливо подтолкнул его Тарас Нетребко, еще один из старожилов, лучший стрелок станции, — Только и можешь, что девок охмурять.

— А чем еще заняться то, дядь Тарас? На станции нынче скука смертная. Хорошо, хоть рейс появился, разомнемся немного.

В гараже «выходящих» встретил Алексей Карелайнен, штурман их отряда. Он согласовывал маршрут с метеорологами и заносил его в бортовой компьютер главной машины. К отряду подошел Михалыч, легендарный механик с той самой двадцать четвертой станции. Это благодаря нему те несколько сот человек и спаслись тогда. Михалыч увел обоих водителей принимать машины, а Фролов распорядился проверить багаж и припасы. Каждый выход наверх был смертельно опасным мероприятием, поэтому готовиться к нему надо предельно серьезно. Члены отряда «выходящих» еще раз осмотрели запасы воды, продуктов, горючего, проверили оружие и средства связи.

К Василию подошел тихий и незаметный с виду человек, Есений Мазлюкин, дежурный метеоролог:

— Командир, отметка 58, и движет наверх.

— Даешь добро? — поймав утвердительный кивок головы, Фролов повернулся, — Михалыч? Там наверху есть кто?

— Ребята из смазочного недавно вышли, они броню сейчас каждый день убирают. Тепло ведь.

— Хорошо, — Фролов еще раз оглядел участников рейда, — Тогда по машинам.

— Удачного рейса и светлого неба! — это появился, наконец, Оболин и произнес обязательную прощальную фразу. Так повелось с первых лет работы станции.

Наверху было ветрено, резкие порывы сотрясали мощную и тяжелую машину до тех пор, пока они не спустились ниже. Гора, в которой был построен комплекс СС-25, возвышалась над мертвыми окрестностями на целую пару сотен метров. Через лобовые стекла «выходящими» наблюдалась одна и та же картина: снег, лед, серое, сейчас высокое небо с проплешинами более светлого оттенка. Оттуда уже давно не сыпался снег, круговорот воды в атмосфере нарушился еще во времена стремительного оледенения.

Фролов не любил это место, некогда бывшее промышленным придатком города. Цеха, складские ангары и проезды между ними выделялись сейчас только в виде снежных холмов и впадин. Но самое жуткое, что где-то там, под многометровым слоем спрессованного морозами снега лежали тысячи, хотя скорей всего десятки тысяч мерзлых костяков, людей, надеявшихся тогда на спасение. Матери, поднимающие вверх детей, обезумевшие от собственного отчаяния отцы семейств. Хорошо, что хоть он сам эту ужасающую картину не видел. А ведь тогда против этой обезумевшей толпы стояли такие же люди, чьи родные уже находились внутри станции. Эти мужчины и женщины знали, что умрут, и умрут скоро, сдерживая из последних сил яростный натиск прорвавшихся через многочисленные заслоны человеческих волн отчаяния.

Редкие счастливцы, оставшиеся после этой бойни в живых, в последующие месяцы один за другим сошли с ума. Фролов, будучи еще подростком, наблюдал этих бедняг, которые бесцельно бродили по бесконечным коридорам станции. Он даже радовался, глупыш, что его отец умер раньше и не долбится сейчас головой об стены, изрыгая из своей утробы подобие волчьего воя. Василий даже не помнит, куда потом делись эти «живые мертвецы».

А снаружи становилось все холодней и спокойней, эвакуация закончилась, счастливчики заперлись внутри станций, несчастные умирали от мороза. А затем пошел снег, и шел он несколько недель, солнце надолго скрылось за мрачными облаками, а когда появилось, то уже не смогло согреть замерзшую Землю. Взявшееся ниоткуда неизвестное межгалактическое облако сначала нанесло по живой еще планете мощный метеоритный удар, а затем забрало идущее от звезды класса G тепло, Бедное человечество оказалось практически стерто с лица планеты.

От мрачных мыслей командира оторвал голос водителя передней, более легкой машины, двигающейся на широких колесах низкого давления.

— Кэп, старая дорога перекрыта, проезд завален.

— Двигайся левее, там был проход. Два года назад мы туда за металлом ходили.

— Вас понял, — Баторин был как всегда краток.

Фролов же повернулся к Ивану:

— Увеличь дистанцию, под нами могут быть складские крыши.

Проклятая мешанина из остатков цивилизации и вновь возникшего ледника не была устойчивой структурой. Там, внутри происходили какие-то неизвестные людям процессы. Вот и сейчас предчувствие не обмануло командира «внешних». Юркий передовой вездеход прогалину проскочил, а вот они не успели. Под более грузной машиной гулко затрещало и их резко поволокло куда-то вправо.

— Держитесь! Ваня, блокируй гусеницы!

Члены экипажа дисциплинированно вцепились в поручни, ожидая самого страшного, что они сейчас врежутся во что-то острое и вмиг лишатся мнимой безопасности, когда во вспоротую кабину ворвется лютый арктический мороз. Но Иван каким-то наитием вывел машину с поехавшей по склону массы снега, и они аккуратно скатились между двух холмов, бывших некогда цехами большого завода. Вездеход крепко тряхнуло, чуть присыпало снегом, но он, наконец, остановился.

Фролов затряс головой, куда-то пропали все звуки. Сердце усиленно колотилось, в голове шумело. Чуть позже он услышал трескучий голос, прорывавшийся из динамика:

— Первый! Вы как там! Первый? Ответьте второму!

— Командир? — Седов повернул побледневшее лицо к Василию.

— А? Тьфу ты! — Фролов резко стукнул по гарнитуре, и она заработала, оказывается, он ее случайно выключил во время их падения:

— Второй, это первый, у нас все нормально. Сейчас осмотримся и доложим. Вы в безопасности?

— Понял вас, первый. Мы в норме. Ждем. На связи.

— Всем осмотреться!

Члены экипажа начали заученно выполнять каждый свою операцию, не зря они так много тренировались, стараясь быть готовыми к любой ситуации. Водитель проверял по приборам состояние машины, Эльдар-ходок рассматривал в окна и внешние визиры окружающую обстановку, штурман определял их точное месторасположение. Сам Фролов проверил еще раз связь и кинул взгляд на приборы, успев отметить, что внутренний багажник в порядке. Считай, легко отделались!

— Ну что? Надо выходить, — он посмотрел на Фаткулина, — Готов, задницу поморозить?

— Всегда готов! — заулыбался ходок, — А тебе, командир, обязательно?

— Хочу сам все рассмотреть. От того, как быстро мы отсюда выберемся, зависит судьба рейда.

— Понял.

Поверх двух слоев внутренней одежки они начали напяливать многослойные штаны и парку. Одежду с подогревом в этот раз не брали, это не минус восемьдесят. На голову лицевую маску, пристроить гарнитуру поудобнее, шапка, валяные чоботы, обшитые кожей. Двигаться в кабине сразу стало жутко неудобно.

— Ваня, вентилятор!

На морозе дверь открывалась с неохотой, выпуская наружу нагретый воздух. Мощные вентиляторы попытались создать в дверях подобие воздушной подушки, но все-равно внутрь кабины прорвался клочок мороза, заставив оставшихся членов экипажа сильнее запахнуть «внутренние» куртки.

Поначалу белое сияние буквально ослепило, фильтры на маске сработали с опозданием. Фролов, не торопясь, отошел от машины и огляделся. «Ага». Они «воткнулись» аккурат в длинный проезд, чуть подальше и стукнулись бы прямо в угол цеха, пусть и «припудренный» сейчас слоем снега и льда. А поехала под машиной ледяная перемычка, созданная за эти годы снежными заносами и морозом. Видать перепады температур повлияли на ее какие-то внутренние процессы.

«Надо бы гляциологов сюда припахать», — подумал командир «внешних». Мороз привычно быстро стянул лицо, дышать стало трудно. На открытом пространстве помогает только движение, остановка при таком холоде это медленная смерть.

— Что скажешь, командир? — Фаткулин своим пружинистым шагом уже обежал все вокруг и заодно осмотрел вездеход снаружи.

— Как машина?

— Порядок!

Фролов завернул за угол, в двухстах метрах от них, на высоком холме замерла вторая рейдовая машина.

— Далеко, тут не подняться, — голова в маске обернулась на командира. Казалось, будто это был не человек, а огромная наряженная кукла. Парки и штаны на них давно не новые, латанные и грязные. Итог деградации «машинной цивилизации». Внутренняя же одежда давно шилась из смеси водорослевой ткани и синтетики.

— Проедем дальше, за цехом пустая площадка.

— Думаешь, подтянуть на лебедке?

— Другого выхода нет, обходить слишком далеко. Найдем сначала что-то крепкое, за что можно зацепиться.

Фролов поднялся наверх, осторожно пробуя слежалый снег ногой и страхуясь альпенштоком, и подошел ко второй машине, держа магнитонометр перед собой.

— Давай здесь.

Илья Валов понятливо кивнул и включил выносной резак. Нарезанные им кубики льда отбивал уже Нетребко, ловко работая ручной кувалдой. Очень такой надежный инструмент в опытных руках. Они быстрехонько откопали какой-то металлический штырь, торчащий видимо из засыпанного снегом здания. Илья стукнул по нему пару раз кувалдой, удовлетворенно кивнул и начал готовить крепление. Тем временем Эльдар с командиром затащили наверх трос. Двадцать минут мерного урчания дизеля, и большой вездеход экспедиции выполз таки наверх. Рутинная, в общем-то, работа, и не из таких передряг выходили.

Пару лет назад «мародерный» поисковый вездеход умудрился провалиться сквозь крышу огромного цеха. Несколько «выходящих» получили тогда травмы, и парням пришлось при семидесятиградусном морозе организовывать спасательную экспедицию. Дело еще осложнялось тем, что остальная крыша цеха значительно прохудилась и начала осыпаться. Спасателям пришлось тащить металлические балки и устанавливать хитрую систему блоков.

Поисковый вездеход в итоге пришлось позже разобрать на запчасти, один из упавших людей Фролова получил перелом позвоночника и выбыл из его отряда. А сам командир «выходящих» после возвращения на станцию набил морду инженеру, пославшему «мародеров» без дополнительной разведки и в неурочное время. Оболин, конечно, вынес на Совете порицание, но дело тем и закончилось. А авторитет самого Фролова в отряде поднялся до небес.

— Ваня, глуши дизель! Не напрягай его излишне, у нас еще дальний путь впереди.

Главная машина рейда была оборудована двумя рабочими движками, электрическим и дизелем, что делало ее более надежной и маневренной. Фролов еще раз огляделся и скомандовал двигаться дальше. Им еще предстояло проехать остаток промышленной зоны, самого сложного участка их сегодняшнего пути.

Ее они миновали в этот раз без приключений. За эти десятилетия местность вокруг станции была изучена достаточно хорошо, поэтому вездеходы, не снижая, хода, уверенно ныряли меж снежных холмов. «Выходящие» кидали сумрачные взгляды на бывшие промышленные предприятия и склады, ставшие во время катастрофы ледяными кладбищами. Им не раз приходилось выбираться туда в поисковые и «мародерные» рейды. Огромные пустые помещения, с кое-где нарушенной крышей, которая просела от тяжести снега и льда. Только свет от фар техники и лучи налобных фонарей нарушали вечный сумрак, царивший там, выхватывая из темноты застывшие станки, механизмы и тела. Бесчисленные тела людей, некогда ищущих здесь спасения, которое так и не пришло.

Это была одна из самых неприятных сторон в их работе. Синие, чаще почерневшие лица, скрюченные позы взрослых, рядом маленькие тельца их замерзших насмерть детей. Живые старались обходить подобные скопления мертвых, но то и дело натыкались на них снова. Сколько же здесь всего погибло народу?

Фролов поймал себя на мысли, что даже если они и выживут и выйдут затем на поверхность, то восстановление хотя бы части бывшей природной среды станет задачей неисполнимой. Он знал, что на их станции, как и на соседних, а также в нескольких специальных бункерах в разных точках Земли оставлен генный материал почти всего существовавшего ранее на поверхности планеты. Но вырастить леса и населить их заново животными, разве подобная грандиозная задача по силам им, жалким остаткам человечества?

Они сами сейчас задыхаются под землей, держатся из последних сил, имея возможность отправлять наверх совсем уж жалкое количество людей. Хотя вот к черту подобные мысли! Раньше он чего-то за собой такого не замечал. Точно, на станции как-то стало совсем неладно, если и ему в голову начало лезть подобное.

— Иван, поворот к берегу! — оторвался от планшета Карелайнен, штурман их отряда. Водитель молча кивнул головой и ловко повернул штурвал, больше похожий на самолетный, прихватистый и небольшой по размеру. Вездеход вышел, наконец, на широкий простор и начал осторожно спускаться к реке, самому удобному по нынешним временам маршруту передвижения. Водная магистраль, скованная лютыми морозами и промерзшая до самого дна, была относительно ровной. Только иногда ее поверхность вспучивалась невысокими торосами, но и те не меняли своего расположения много лет, поэтому штурман рейда мог провести там свою группу, даже не взглянув ни разу на планшет, только по ему одному ведомым приметам.

Фролов задумался: а ведь старшие товарищи еще застали общепланетарную систему координат и точной привязки к местности, осуществляемую через космические спутники. Но уже лет как двадцать не запускали ракеты со спутниками, а последние космические работяги давно отработали свой ресурс или были уничтожены крупными фракциями пылевого облака, и Земля опять погрузилась во мрак навигационного неведения.

Связь между станциями выживших, расположенными на разных континентах, окончательно прервалась. До ее потери люди еще знали, что их оставалось на планете больше пятидесяти миллионов. Вполне достаточное количество, чтобы начать историю заново. Василий изучил как-то версию историков, что все человечество произошло от десяти тысячи особей, выживших тысячи лет назад в некоем глобальном катаклизме.

Глава 3

Оледенелыми тропами

— Как батарея?

— Семьдесят шесть.

— Сделаем остановку и включим дизель, зарядим себя и парней.

— Можно и дальше на нем пойти, — предложил Иван, белесые брови чуть нависали над пытливыми глазами вечного изобретателя.

— Можно, — согласился Фролов, — Температура за бортом чуть за пятьдесят. Парни, да у нас настоящая оттепель!

Машины встали рядом, чтобы не доставать удлинители, а на льду остался один Илья, следить за зарядкой и проверить состояние несущей части. А люди, устроившись поудобнее, принялись за ранний обед. Контейнеры с едой уже были разогреты, оставалось только разложить ее по тарелкам. Обедали все вместе в большой машине, тесновато, но веселей. В отряд «выходящих» шли люди в основном позитивные, те, кому нравится высокое небо над головой, поэтому в их среде почти не бывало конфликтов. Фролов получил свою порцию белковой смеси, несколько галет и живо заработал ложкой.

— Сегодня Фридрих постарался, — промычал с набитым ртом Седов, — Мазюка получилась вполне съедобной.

— Так ночью спецом для нас готовил, — ответил Леня Карачун, любитель собирать всевозможные слухи и сплетни, — У него там, говорят, на подхвате две молодых поварихи.

— А ты ему завидуешь что ли? — обернулся к нему лобастый Карелайнен, — Тебе то и одна из них не светит. Там же девки такие, во! Откормленные, сиськи по ведру дойному, куда тебе такому щуплику!

Все засмеялись, а Леня только улыбнулся, необидчивый был парень, но по чертикам в его глазах Фролов понял, что сейчас будет розыгрыш.

— Леш, а Леш?

— Что? — штурман уже перешел к чаю и сейчас макал галету в кружку с горячим напитком.

— Леш, а ты талоны перед рейсом получил?

— Какие талоны?

— Так теперь на каждое посещение клозета положено.

— Дали вроде пачку каких то, еще не рассматривал, — недоверчиво глянул на шутника белобрысый штурман.

— А давай, проверь, ты же любишь посидеть, «подумать», воздух на станции испортить. А я могу, если что, и сменяться, я ж маленький, вываливаю этого добра меньше.

— На что меняешь? — экипаж уже понял, что пошел розыгрыш, и парни старались сделать лица серьезными. Все они были наслышаны о крайней прижимистости Карелайнена.

— Как на что? — состроил изумленное лицо Карачун, — На это самое. Тебе все-равно без надобности!

Штурман побагровел, но затем осторожно придвинулся к молодому шутнику и шепотом спросил:

— Поменяю три к одному.

Карачун повернулся, будто бы раздумывая, и громогласно заявил:

— Согласен, один клозет за три сеанса секса!

Участники рейда уже не могли выдержать паузу и грохнули, все смеялись до слез. Карелайнен, наконец, осознал, что попал впросак и побагровел еще больше:

— Дурак, ты не так понял!

— Леша, — утер слезы Тарас Нетребко, — Этот шулер тебя надуть хотел, нет, слава богу, у нас пока талонов на клозет.

А кто-то из парней добавил:

— Еще недавно и на это самое не было. Полстанции в нарушителях ходят.

Василий озадаченно обернулся, и некая догадка кольнула его в сердце.

Заработал вентилятор, и в кабину ввалился Илья:

— Чего ржем? Что за талоны? — он протянул, было руки к обычным пластиковым табличкам, чем вызвал новый приступ поистине гомерического хохота. Смех и всеобщее веселье несколько разрядило обстановку, и следующий этап их маршрута прошел незаметно.

С правой стороны от машин рейдеров пронесся высокий обрыв. Где-то там, в глубине породы находилась погибшая двадцать четвертая станция. Фролов помрачнел, ведь ее погубила отнюдь не слепая стихия, а сами люди, вернее их непомерная жадность. Руководство СС-24 почему-то вдруг решило, что они и есть те избранные люди, и установило очень жесткий режим управления. В конце концов, он привел к социальному взрыву, закончившемуся диверсией и остановкой всей системы жизнедеятельности.

Еще один наглядный урок социальной психотерапии. По сети еще долго обсуждали, какой должна быть устойчивая система управления, на одной из станций оказались достаточно квалифицированные кадры, которые и составили новый кодекс управленца. И он до недавних пор неплохо работал. Пока люди не начали окончательно терять надежду.

Василий подумал о жене, начавшей недавно ходить на нижний, технологический уровень. Ох, и мутная там собирается компания! Странно, а куда все это время смотрит Рахмон Набиев, помощник начальника станции по безопасности? Ведь в последнее время неожиданно много прав получили как раз кустосы — станционная стража. Название странное, взято с латыни, так, деликатно решали проблемы унификации всех земных поселений. Вот те же талоны на секс, они то зачем понадобились? В байки о потраченных вхолостую ресурсах никто ведь не поверил. Очередной повод дергать людей за нарушения режима?

— Отметка десять, командир, — Иван кивнул направо. Там, на берегу возвышалась одинокая вышка, одна из немногих, оставшихся после Катаклизма. Был короткий период, когда на поверхности планеты дули очень сильные ветра, настоящие ураганы. Атмосфера сошла с ума и сносила напрочь все хоть как-то возвышающееся над поверхностью.

— Всем внимание! Оранжевый режим! Иван, глуши дизель, дальше пойдем на батарее.

И в самом деле, рокот их мотора был слышен слишком далеко. Хотя опять же, кто их тут станет слушать?

— Что-то не так, — оторвался от внешнего перископа Карелайнен.

— Включи камеру, — коротко скомандовал Фролов, у него вдруг возникло неясное предчувствие.

Все уставились на экран высокой четкости, его использовали не так часто, старую технику старались беречь. Камера приблизила неясное пока изображение, выровняла резкость и теперь они достаточно подробно наблюдали наполовину заметенный вездеход.

— Второй, поверни чуть вправо, я пометил лазером.

— Вас понял, первый.

Большой вездеход остановился, а на разведку ушла более легкая машина. В случае чего ее экипаж мог вполне поместиться в первой. Мучительно долго пошли минуты ожидания. Штурман не отрывался от перископа, а командир, выключив бесценную нынче технику, ждал сигнала.

— Командир, машина мертвая, внутри люди.

— Как они?

— А как на морозе?

— Стойте на месте, мы идем к вам. Иван, тихонько вперед, встань в метрах двадцати. Пойду только я.

Фролов повернулся назад, доставая верхнюю одежду.

Это был не дальний вездеход, а грузный, широкий тяжеловоз. Наверху торчала стрела небольшого крана, одна дверца была приоткрыта. Около самой машин находились двое: Нетребко и Валов. Старый стрелок приветственно махнул рукой:

— Сюда, командир.

Фролов осторожно просунулся внутрь. Впереди кабины находились трое мертвецов, один лицом на приборной панели, второй сидел в кресле пилота, третий полулежал согнувшись. Глаза у всех закрыты, лица заиндевели и потемнели, на ресницах и открытых волосах пенилась белым изморозь. Значит, замерзли не так давно. Стоп! Что-то вдруг насторожило опытного следопыта. Пятна, на их коже какие-то странные пятна и губы слишком черные, как будто на них замерзла пена.

— Всем стоять! Это зараза!

Под масками не было видно выражение лиц «выходящих», но люди тут же замерли.

— Вы к чему-то прикасались?

— Нет, командир, только дверь приоткрыли.

— Так. Эльдар, тащи сюда обеззараживатель, три кислородные маски и съемочную камеру.

— Понял.

Через пять минут высокая фигура ходока остановилась в десяти метрах от них. Фаткулин положил вещи на лед и отошел в сторону. Трое «внешних» побрызгали смесью на легкие маски, протерли их, затем одели основательно сконструированные закрытые шлемы и начали по очереди поливать друг друга специальным раствором. На морозе он быстро замерзал и высыхал, но повоздействовать должен был успеть. Перед этим Фролов сделал несколько снимков на камеру для ученых, взял биологические пробы, затем упаковал все в специальный герметичный лоток.

— Ну, хоть что-то становится понятным.

— Думаешь, их выкосила эпидемия?

— А чего ради они бежали со станции?

— Машину подобрали неудачную.

— Какая попалась под руку. Скорей всего возникла паника, руководство станцией оказалось потеряно. Они даже не успели послать нам сигнал.

— Вот дела, командир.

Люди в кабине были напряжены, большая часть пройденного пути показалось им теперь легкой и веселой прогулкой. Солнце уже начало клониться вниз, мороз достиг пятидесяти пяти, берег снова стал обрывистым, приближалась двадцать третья. Из идущих сейчас в рейде «внешних» на ней самой бывали только старики. Контакты между станциями в последние годы стали достаточно редкими. Люди экономили ресурсы, а может быть, попросту утеряли желание общаться друг с другом.

Ученые, создавшие цепь спасательных станций не учли самую главную проблему при таком длительном выживании. При подобной тесноте и сравнительно замкнутом пространстве риск возникновения всевозможных инфекций только возрастал. Плохо очищенные фильтры, грязная вода, скученность и невозможность полноценно соблюдать гигиену, упавший в разы иммунитет. Все эти факторы провоцировали новые болезни, косившие ряды выживших почище голода. А попытки выращивания новых пищевых культур частенько приводили к мутации бактерий и вирусов, и соответственно к новым эпидемиям.

— Вторая, пройдитесь к центральному входу, проверьте его.

— Вас понял, командир.

Через двадцать мину в динамике раздался ответ.

— Вход закрыт, на звонки по аварийному никто не отвечает.

Карелайнен поднял потухшие глаза на Фролова:

— Командир, похоже, это каюк.

— Подожди, надо разобраться. Поехали к куполу.

Сводчатый бронированный купол был задраен почти до конца, только в одном месте блеснуло открытое морозу и солнцу стекло. Фролов решил проверить его сам. Вместе с Фаткулиным он очистил от нанесенного снега участок купола и попытался заглянуть сквозь мутное и толстое стекло внутрь. Эльдар подал ему специальный фонарь и визир.

— Что там, Василий?

— Люди, мертвые люди, лежат, кто, где упал. Плохи дела.

— Уходим?

— Да нет. Понимаешь, я вижу на нижнем фото уровне чаны с водорослями, и они живые. Здесь схожая с нашей система освещения, чаны вращаются на огромном подъемнике, получая по очереди порцию дневного света.

— Думаешь…?

— Пока не знаю. Сколько они проживут без ухода?

— Если реактор работает и система автоматическая, то достаточно долго. Хотя…

— Леня, сможешь наладить связь, используя местный терминал энергетиков?

— Надо посмотреть, командир.

— Ты уж посмотри.

«Выходящие» осознали, что надежда еще есть и зашевелились живее. Станции Спасения были изначально рассчитаны на различные виды катаклизмов, внутри себя они делились на герметичные секции, которые могли быть быстро изолированы друг от друга. Да и энергетические реакторы могли работать автономно.

Отряд начал готовиться к ночевке, благо погода нынче позволяла сделать это. По прогнозу метеорологов мороз вряд ли опустится ниже шестидесяти пяти. Вполне годная цифра для выживания. Люди поставили машины рядом с входом, защищенным от ветра выдвинутым вперед закрытым пандусом. Илья Валов снова соединил машины, а Иван включил дизель, время от времени, посматривая на показания приборов. Но топливо не промерзло, батареи не хандрили, контакты не искрили. Члены экипажей разместились поудобней в кабине и ужинали. Все та же питательная смесь, сдобренная травяными добавками и витаминами. Ничего, есть можно, вот рабочим низших разрядов дают дрянь намного хуже.

Карачун развернул рядом с внешним терминалом раскладной шатер, нагрел в нем воздух и пытался сейчас разобраться в хитросплетении проводов, идущих от выносного терминала связи. Вскоре ему на помощь отправился Илья Валов. Солнце, скрытое за легкими сегодня облаками уже заходило, приближалась пышущая стужей ночь. Свободные от вахты «выходящие» забрались в спальные мешки и забылись в тяжелом сне. Вроде как обычные будни обычной экспедиции, но где-то рядом, внизу находятся несколько десятков тысяч мертвецов. Нужны крепкие нервы, чтобы спокойно воспринимать это.

— Командир, тут что-то странное.

— Нашел чего, Леня?

— Похоже не чего, а кого. Я сейчас.

Заработал тепловой вентилятор, и пахнуло морозом, в клубе легкого тумана появилась кудлатая голова их связиста.

— Ну, и наворотили местные. И зачем было стандартные разъемы то менять?

— Не бухти, говори по делу.

— А, сейчас! — Карачун подключил высокочеткий экран и на нем сначала побежали полосы, затем появилось изображение, — Сами смотрите, командир. Это рабочая камера околореакторного отсека. Он здесь находится на третьем уровне, изолируется от верхних двух гермоствором.

— А это еще кто? — Фролов нагнулся в волнении вперед, он видел множество, сотни людей, которые спешили по своим делам, — Так они что, живы? Почему тогда связи нет?

— Наверное, кто-то успел спуститься вниз и перекрыть шлюзы. А по связи пока не знаю, буду искать с ними контакт. Ох, и замерз я там, пока все соединял.

— Ты смотри, они также ложатся спать, выносные койки ставят. Значит, кого-то спасли и из верхних уровней.

— Так люди же!

— Фу, как гора с плеч! Не вся станция, значит, вымерла.

С заднего сиденья показались головы «внешних», разговор разбудил их радостной вестью. Люди переглядывались друг с другом уже с совершенно другим настроением.

Обратный путь, как всегда проходил быстрее. На поверхности стало еще светлее, большая машина пыхтела на дизеле, а скоростной разведчик крутился впереди. Пользуясь, случаем, «выходящие» исследовали состояние льда на реке. Фролов сидел за выносным планшетом, раз за разом прокручивая полученные изнутри двадцать третьей Станции сообщения.

Связь с людьми СС-23 им удалось установить только утром. Кто-то глазастый из выживших людей заметил, наконец, горящий красным сигнал вызова с поверхности. Он был предназначен для выходящих наверх групп обслуживающего персонала. Человек с двадцать третьей даже подумал, что это кто-то из их выживших рабочих, но был еще больше обрадован сообщением, что с ними связались «выходящие» из СС-25. А еще через полчаса на экране высокой четкости показался мужчина с черной бородой и пытливым взглядом. Фролов узнал в нем главного инженера двадцать третьей Михаила Говорова.

Новости были печальными, но не катастрофичными. Жителей СС-23 подвела их страсть к выращиванию новых культур. На этой станции была особенно сильна биологическая секция, ученые оттуда постоянно изобретали много полезного. Но вот сейчас они облажались по-полной. Еще в начале цикла выживания очень многие станции отказались от выращивания грибных культур. Казалось бы, в темных и сырых штольнях самое место для грибов, но эти организмы оказались слишком опасны в плане мутаций, вызвав кое-где страшные эпидемии. Ну а на двадцать третьей эксперименты с грибами продолжались и в итоге закончились на прошлой неделе самой настоящей драмой.

Говоров рассказал, что получил предупреждение о карантине слишком поздно. Глава научной секции станции держал до последнего все в строжайшей тайне, и в итоге две трети станции оказались заражены. Неизвестная эпидемия протекала очень быстро, убивая людей сразу сотнями. Главный инженер станции тут же приказал заблокировать нижнюю секцию, в никакую не соглашаясь открыть шлюзы людям, у которых наверху остались родственники. Как рассказал сам Говоров, верхний уровень скорей всего вымер весь. На среднем же, как раз базировались биологическая и медицинская секции. Похоже, что они все-таки смогли обуздать эпидемию, разделив средний уровень на дополнительные изолированные отсеки, и очищая потихоньку один за другим. В очистке принимали участие ученые в специальной биологической защите. Если бы они начали действовать так сразу, то подобных жестоких последствий можно было бы избежать.

А пока на СС-23 был введен чрезвычайный карантин. Жизненно важное оборудование в целом не пострадало, реактор работал в рабочем режиме. Так же по-обычному действовала водорослевая фабрика и оранжереи, и выживанию станции пока ничего не угрожало. Потеря, как минимум половины людей это, конечно же, страшный удар, но не смертельный.

Фролов попросил передать ему по сети данные расследования и согласился помочь техникам двадцать третьей закрыть верхние броневые плиты. Впереди ожидалась новая волна морозов, а изнутри это сделать можно было только на верхнем уровне, куда доступ был закрыт до конца карантина. Фролов тут же послал Баторина и Седова закрывать плиту и дал поручение Лене поставить на пандусе дополнительную антенну. До следующего шторма со станцией будет вполне надежная связь, а затем что-то, может и изменится.

Глава 4

Дома не все спокойно

Фролов входил в жилую секцию со смешанными чувствами. С одной стороны самые его мрачные предчувствия не оправдались, а с другой… Кто ответит за смерть тысяч людей? Получив свою норму теплой технической воды, отдающей какой-то химией, он с удовольствием смыл с себя дорожную грязь, но все тревоги и заботы так и остались внутри него. Он зашел в свой жилой кубрик, его статус позволял иметь собственное жилище, и сразу наткнулся на напряженный взгляд худощавой женщины. Это была его жена Светлана, женщина с которой он уже живет почти пятнадцать лет.

— Чай будешь?

— Ага, — Василий сел на кушетку и тяжело прислонился к бетонной стене, прикрытой ковриком из теплоизоляции. Голь на выдумки хитра! Светлана взяла с кухонной тумбочки термос и начала переливать в металлическую кружку бурую жидкость.

— Спасибо. Ох, а не плох чаек! Откуда?

— Есть места, — худое лицо исказилось в гримасе, женщина давно разучилась улыбаться, — Что-то случилось?

— Да ничего особенного, — Фролов сделал попытку улыбнуться.

— Не ври мне, Вася. Я слишком давно с тобой живу. Давай, выйдем, надо поговорить.

Василий удивленно уставился на жену. Что еще за новости? Они уже давно просто так не разговаривали, женщина к этому с недавних пор совершенно и не стремилась.

Светлана провела его к гигиеническому узлу, санузел и душевая в их секции были на четыре кубрика, невиданная роскошь по нынешним временам. Она подняла голову, и ее прозрачные глаза уставились на него испытывающе:

— Говори мне все, это очень важно. По станции ходят разные слухи.

— Все, а зачем?

— Я расскажу, потом.

Заинтригованный донельзя Фролов в итоге выложил почти всю полученную в рейде информацию. Он уже понял, зачем его сюда привела Светлана, гигиенический узел был изолирован, подслушка, если она и была, здесь не работала.

— Значит, грибы? — женщина нахмурилась.

— Мы их предупреждали…

— Подожди! А ты знаешь, что под нижним уровнем в десятой штольне до сих пор имеется действующая грибница?

— Откуда…

— Не важно, Вася, но это достоверная информация.

— С твоих сборищ?

— Называй их, как хочешь, но там мы ведем не только душеспасительные беседы.

— Ага, — криво усмехнулся Фролов, — и еще активно мозги промываете.

— А что поделать? Так в головах у народа меньше тараканов останется, — Светлана вдруг стала как будто моложе, ее глаза осветились жизнью, казалось, и на лице появился румянец. Фролов с изумлением узнавал тот, давно забытый образ девчонки-хохотушки, который до сих пор помнил и беззаветно любил.

— Что вы задумали?

— Это не так важно, Васечка, важнее, что будешь делать ты. Кому-то вообще сейчас ваша информация попала?

— Пока никому, мы вернулись поздно. Завтра с утра найду Оболина, будем созывать Совет. Ситуация то чрезвычайная! Правда, человек Набиева настойчиво просил выдать все сначала ему, но мы его послали. Так что все только завтра.

— Не торопись, — Светлана показала рукой за угол, и сама двинулась туда. Фролов с удивлением обнаружил в закутке маленькую скамейку и присел на нее. Значит, разговор будет долгим. Ох, и Светочка!

— Ты вообще в курсе, что на станции давно не ладно?

— Ну, витает нечто такое в воздухе, — крякнул озадаченно Василий.

— Старики теряют управление, а ты хочешь привлечь Оболина. Давно он на Совете проталкивал хоть что-то дельное?

— Твои предложения? — Фролов смотрел на жену совершенно серьезно. С одной стороны его порадовала живительная перемена в ее образе, а с другой пугала. Что еще таится в этой, как оказалось, совершенно незнакомой ему женщине? Холодок неясного предчувствия змейкой пробежал по натруженной спине.

— Оболин неожиданно заболеет. Не смотри так! Я же все-таки работаю в медицинской секции. У него и в самом деле есть серьезные неврологические проблемы, поэтому прямо сейчас я отправлю его в профилакторий. Это не вызовет подозрений, медицинские показания давно в деле. А на Совете от вашей секции выступишь ты.

К тому времени у тебя будет вся информация о той штольне с грибами и еще кое-что. Не спрашивай откуда! Это сразу поставит Драгунова, нашего руководителя научной секции в положение ответчика и обвиняемого. А именно его всегда поддерживал Набиев, поэтому их голоса зазвучат на Совете слабее.

— Интриги плетем? — Фролов сардонически усмехнулся. Ох, как не хотел он лезть в политику, разбираться во всех этих хитросплетениях интересов и задач, но сейчас, видать, поделать нечего. И в самом деле, Светлана правильно высказалась — старики сдают позиции, пора его поколению перехватывать управление. Иначе… иначе будет как на двадцать третьей или двадцать четвертой.

— Вижу по глазам, что ты согласен.

— Ты хорошо меня изучила, Света.

— Еще бы, столько времени вместе, — женщина неожиданно подняла левую руку и взъерошила короткий ежик его волос, давно забытая им ласка.

— Иволгин тебя поддержит, климатологи всегда были за тебя, и мы продавим правильное решение.

— Хотите поменять на станции всю власть? — удивленно взглянул на жену Фролов, только сейчас до него дошла вся суть планируемой комбинации.

— А что нам еще остается делать? Ты просто не очень внимательно изучал методологические материалы по управлению малыми сообществами. Развитие всегда идет через кризисы, сейчас как раз такой кризис. И самое важное — вовремя его купировать и разрешить ситуацию в пользу выживания.

— Чтобы не пролилась кровь? — Фролову приходилось делать нелегкий выбор. Командир отряда «выходящих» не любил собирать станционные сплетни, но все-равно к нему так или иначе стекалась масса информации, которая сейчас помогла ему сделать правильный выбор. Нажав на научников, они бьют по зарвавшимся в последнее время кустосам — представителям секции охраны, поднимая в свою очередь интересы инженерной и медицинской секции. Обычный баланс интересов. Главное, чтобы он соблюдался. Все просто, но в тоже время невероятно сложно. Он поднял глаза и согласился, — Хорошо, я сделаю доклад от имени секции.

— Вот и ладненько. Я всегда знала, что ты у меня умница.

— Но сначала схожу в мастерскую, мы ведь еще не сдали оружие. И парней надо предупредить, чтобы не болтали лишнего.

— Думаешь, все так серьезно? — Светлана в свою очередь удивленно подняла светлые брови.

— Светочка, вчера и сегодня мы видели сотни мертвецов, мы понимаем, чем пахнет смерть. Это, знаешь ли, не размеренные диспуты в тиши тайного убежища, это смещение людей с властных вершин, лишение их уже такого привычного для них комфорта и шанса на лучшую жизнь.

Женщина зябко передернула плечами, спина сразу сгорбилась.

— Я не думала в таком ключе…

— Думала, что мы просто словами все решим? Вы вообще ответственно подошли к такому решению?

Фролов раздраженно встал со скамейки. Ему то было не впервой брать на себя самые тяжкие обязательства. Но Жребий брошен — Пусть так и будет!

— Эльдар, что там?

— Командир, тебе это надо самому увидеть.

Фролов чертыхнулся, перехватил поудобнее излучатель и двинулся к винтовой лестнице. В последние два часа они передвигались исключительно по техническим лазам или вентиляционным проходам. Впереди забрезжил свет «вечной лампы» и мужчина вышел к жилым кубрикам секции. С, не самой комфортной, с большими комнатами-общежитиями для одиноких.

— Твою мать!

Василий осторожно нагнулся. Ошибки быть не могло, на мокром полу гигиенического отделения лежал Леня Карачун, нелепо выкрутив голову в бок.

— Что думаешь?

— И думать нечего. Его убили и хотят списать на несчастный случай.

— Его кто-нибудь еще видел?

— Девчонка, шла мыться. Я ее придержал, — Фаткулин кивнул в сторону душевой, — Медиков звать будем?

Фролов задумался и покачал головой:

— Сам вызову, кого надо. Значит так, Эль, открытой связью пользоваться отныне запрещаю. Дуй к Тарасу и собери стариков, хотя нет, собирай всех! Не те у нас люди в команде, чтобы подвели. Место сбора — старый накопитель для выхода на поверхность. Вооружитесь и ждите моей команды.

— Это минус второй уровень?

— Ага, там и линии связи старые, защищенные. Если нарветесь на кустосов, валите их на хрен. Они первыми начали!

Фаткулин поднялся в свой немалый рост и только кивнул головой, сжимая в руке короткий излучатель. Смерть друга он просто так прощать был не намерен.

Девушка сидела на лавочке и тихонько плакала. Василий встал рядом, ему было жалко эту молодую девчонку, попавшую сейчас под раздачу, но неумолимо развивающиеся события не оставляли ни ему, ни ей никакого выбора.

— Слушай меня, милая, — мужчина присел на колено и поднял своей ладонью ее лицо, — Ничего уже не изменишь, но ты можешь помочь нам и станции. Понимаешь меня?

Девушка вполне осознанно кивнула головой, глаза, еще полные слез, пытливо уставились на старшего мужчину.

— Тогда одевайся, затем пойдешь в медицинскую секцию и найдешь там мою жену. Ты ведь ее знаешь? Вот и хорошо. Светлана поможет тебе и приберет тело Лени.

Василий отвернулся, чтобы не стеснять девушку и к своему смущению вперся глазами в гладкую поверхность относительной новой перегородки, сыгравшую сейчас, как зеркало, в котором отражалась скинувшая халат девушка. У нее оказалась на редкость отличная фигура: приподнятые округлые груди, крепкие, спортивные ягодицы и весьма соблазнительные ляжки.

Фролов неожиданно для самого себя почувствовал жар, полыхнувший в паху, ему стало ужасно неудобно и стыдно за собственный животный позыв. Хотя чего тут удивительного? Он еще вполне крепкий мужчина, а со Светой… это было уже давно.

— Я готова, и меня зовут Таня.

Василий повернулся, Татьяна уже была одета в обычный рабочий костюм: серый полукомбинезон и линяло-голубую футболку. Короткие каштановые волосы стянуты в пучок, открыв вполне миловидное круглое лицо и выразительные большие глаза. Казалось, что она догадалась о невольном подглядывании за ней командиром секции «выходящих», спрятав девичье лукавство в уголки пухленьких губ. Фролов невольно облизал свои, засохшие губы и потянул Таню за собой. Ему еще следовало провести ее на свой уровень.

Глава 5

Пожар в отношениях

Фролов осторожно протиснулся в узкое отверстие, затем обернулся назад:

— Ты здесь не пройдешь, пусть идет Карелайнен и Иван, а вы с Валовым ищите другой путь.

— Понял, — Эльдар кивнул головой и вскоре исчез за поворотом.

Василий присел на корточки и бросил взгляд на штурмана отряда:

— Леша, ты все еще уверен в правильности пути?

Карелайнен зло сплюнул, и, не ответив, нырнул в открытый люк. Этот человек, похоже, обладал врожденным чувством ориентации в пространстве. Так что не оставалось ничего другого, как пойти вслед за ним.

Уже полдня они, как преследуемые хищниками крысы уходили все дальше в хаос станционных коммуникаций. Утром не состоялось никакого созыва Совета. Начальники служб не отвечали на вызовы, а посланные по адресам молодые стажеры бесследно пропали. Набиев и люди, стоящие за ним действовали на опережение. Начальник кустосов оказался намного более изощрен в интригах, и, скорей всего, его подслушивающие устройства функционировали лучше, чем гигиеническая вентиляция, а в подземные сборища были внедрены тайные агенты.

Первый тайм «заговорщики» проиграли начисто. Было несколько схваток, погиб Женя Старыхин, один из ветеранов, заслонивший собой командира, а они убили с десяток кустосов и их помощников. Но… основные выходы и шлюзы оказались перекрыты, и команде, разбившись на небольшие группы, пришлось уходить вниз. Без активной помощи инженерной секции Набиев и его подручные не смогли активно преследовать тех, кто бросил вызов новой власти.

— И что дальше?

— Будут выстраивать новую схему отношений, — Василий устало оперся спиной об большую трубу охладителя. Илья Валов мрачно сверкнул глазами.

— И что, все вот так просто проглотят переворот?

— А что ты хотел, молодой? — Нетребко ловко массировал ноги, — Обычные цивисы давно уже приучены подчиняться. Самые умные и ушлые при власти, а непокорные… они все здесь.

Молодой специалист отряда «выходящих» удивленно пробежался по плохо освещенным лицам товарищей, затем огорченно махнул рукой и сел.

— Но все-таки, командир? — Фаткулин смотрел прямо в глаза Фролова, не ответить откровенно было нельзя.

— Пока ничего, Эльдар, доходим до старой камеры, там пока устраиваемся. Затем разведка, а потом… будем думать.

Как ни странно, но слова их командира подействовали на всех ободряюще. Хоть какой-то план действий, лучше, чем ничего. Эти люди, выходящие наверх, к мерзлой и пакостной смерти, были обучены всегда иметь хоть какой-то план, получать конкретное задание и схему его выполнения. А препятствия… засада проклятых кустосов не намного хуже минус семидесяти за бортом.

— Живем братцы, галетки! — их водитель Андрей Баторин радостно оглянулся, а затем помрачнел лицом, — Эх, Леньке их уже не смаковать.

— Кстати, Василий, — спросил Тарас, — тело Леонида успели прибрать?

— Насколько знаю, да, — Фролов провел руками по лицу, как будто умылся, привычный для него жест успокоения. Вся команда добралась до старого накопителя, о существовании которого знала только их секция и климатологи. Здесь были заранее подготовлены запасы выходных рационов, имелась чистая питьевая вода, санузел и некоторое снаряжение, — Светлана успела послать сообщение.

— Думаешь, ее также взяли?

— Возможно и нет, у нее полно друзей… — Фролов замялся, — «снизу». Не все, но часть из них также могла уйти.

— Мы сможем с ними связаться? — это уже втерся в разговор Эльдар, негласно взявший на себя функцию разведки.

— Не знаю, возможно. Для этого ты и здесь.

— Хорошо, — лучший ходок отряда кивнул головой, — тогда передохну и сделаю пару вылазок.

— Кого возьмешь?

Фаткулин усмехнулся.

— Извините, стариков не возьму, физформа уже не та, а нам надо дергать по-быстрому и чтобы при этом ссыпающийся песок нас не выдавал.

Люди засмеялись, никто еще не чувствовал гнетущей душу безысходности.

— Сука! — врожденные рефлексы у Фролова оказались быстрее, и пара кустосов, стоявших у переходного шлюза, упала на бетонный пол, жутко воняя паленым мясом. Один из них еще дергался, оглашая узкий технологический проход нечеловеческим визгом, — Тьфу ты! — Василий размахнулся и добил охранника самодельным кистенем, ужасно удобное оружие в этих лабиринтах, — Валим! Этот урод своим ором, наверное, всех на уровне разбудил.

Он и Алексей ловко нырнули в люк и оказались в царстве разноцветных кабелей. Карелайнен уверенно махнул рукой вперед:

— Через двадцать метров поворот и должен быть лаз.

Два «выходящих» тяжело продирались сквозь тесноту технологических лазов и трубопроводов. Люди Набиева упорно шерстили все «подстанционные уровни», видимо все-таки смогли добыть их подробные чертежи.

— Стоп! — Алексей дернул Фролова за ногу, — Черт побери, командир, коммуникационная закладка.

— И что?

— Сможем подслушать станционные разговоры.

Василий скрючился в узком проходе, с трудом перевернулся, затем, тяжело дыша, уткнулся в небольшую серую коробочку.

— И на хрена она здесь?

— А эти пидары сами, похоже, и поставили. Видишь, какая грубая врезка и выходящие провода другого цвета. А вот синий кабель, идущий к нам, кстати, сейчас мост перекину, надо только номер шлейфа запомнить. Ничего сложного для очумелых ручек.

Пока его старый приятель и заодно штурман отряда возился с кабелями, Фролов прополз немного вперед и отжал болты на боковом люке. Так и есть! Открылся черный зев коллекторского прохода, ламп здесь отродясь не было, а бетонный пол за прошедшие десятилетия стал склизким.

Поверх прохода шли сточные трубы, ведущие в огромный чан, откуда после очистки отходы перекачивались в специальные баки, в которых постоянно шла реакция. Именно из них на водорослевые фермы доставлялись полученные в результате долгого брожения удобрения и питательные брикеты. Круговорот жизнедеятельности, так сказать.

А «выходящим» сейчас открылась самая потайная проходная система станции, сюда даже рабочие ЖЗЦ не лазали. Правда и пахнет здесь полным дерьмом!

— Идите за мной, — связной «нижних» повернулся и ярко осветил переносным фонарем достаточно большой проход. Неровные стены и каменный пол говорили о том, что его пробили уже после Катастрофы. Но кто и когда? У Фролова вообще, чем дальше, тем больше возникало вопросов.

Ситуация, в которой невольно оказался его отряд, попросту выбешивала. Их, элиту станции загнали в подземелье, на них открыто охотились, не стесняясь объявить об этом по общестанционным каналам связи. Как секция охраны смогла добиться подобной власти? И куда все это время, спрашивается, смотрел Совет?

Благо вчера Фаткулин нашел таки связь с нижним уровнем, теми, кто давным-давно находился на грани закона и порядка. Илья Валов с помощью найденной закладки смог влезть в узел связи кустосов, и сейчас «выходящие» были в курсе того, куда не стоило соваться. Охранники, оказывается, к поискам «выходящим» привлекли множество «добровольных» и не очень помощников. Несколько из таких помогайл так и остались лежать в полутемных проходах, слепо уставившись в сторону невидимого отсюда неба. «Выходящие» даже не тратили на эти убийства разряд излучателей, используя самодельное холодное оружие.

Они вошли в освещенное «вечными лампами» помещение, больше всего напоминающее шлюз. Фролов с любопытством осмотрелся и наткнулся взглядом на высокого худощавого мужчину.

— Я Пастор, — протянул тот узкую ладонь, — Я создал «нижних».

— А что здесь было раньше?

— Подреакторный шлюз, — улыбнулся Пастор, — Мы тут кое-что переделали.

— Ничего себе кое-что! — Карелайнен ткнул в силовой щиток, — У вас есть закрытый доступ к центральному энергетическому блоку?

— Есть. Но не думайте, что мы имеем так уж много ресурсов, действительность к нам достаточно сурова. Кстати, вам не помешало бы помыться. Я вообще удивлен, как вы нашли дорогу в коллекторных проходах, мы их сами боимся.

— Просто у нас есть хороший штурман, — Василий с сомнением принюхался к одежде, как они не старались, но в дерьме все-таки выгвоздились.

Небольшой санитарный блок был мал для двоих, поэтому Фролов пошел мыться вторым, перебросившись новостями с невольным союзником. Как он и предполагал, Светлану и большую часть «заговорщиков» поймали сразу и увели неизвестно куда. Любое сопротивление новой власти безжалостно подавлялось, протестующих рабочих нижних разрядов попросту забивали до смерти или переводили на самые грязные работы. Набиев готовился явно давно, а сведения об их рейде на двадцать третью получил скорей всего от внедренных заранее агентов. Ох, и недооценили члены Совета этого верткого и мелочного человечка!

Вода была почти горячей, и это радовало, а вместо обычной гигиенической смеси в тюбике оказалось нечто душистое. Смыв с тела пену, Фролов вытерся и накинул на бедра мохнатое полотенце. Он вышел из душевой кабинки и к его несказанному удивлению уперся взглядом в лицо той самой девушки, Тани. Сейчас она была одета в домашнюю одежду, то есть легкие штаны до колена, а сверху тонкая майка, чуть закрывавшая ее грудь. Глаза Василия невольно уставились на два выпирающих бугорка, он даже не смог выговорить ни слова. Таня улыбнулась уголками губ и произнесла:

— Вашу одежду отдали в чистку, а я тут кое-что принесла.

В руках, и в самом деле, она держала серый сверток. Фролов поднял голову, в ее глазах он теперь отчетливо рассмотрел играющих чертиков. В следующую секунду их губы встретились, а руки сплелись. Василий как будто током ударило, все сомнения сразу ушли прочь. Мужчина быстро нашел под майкой девичьи выпуклости, затем ловкие руки «выходящего» стянули с нее и штаны. Полотенце с него давно уже упало.

Он уже забыл, как может быть приятно тело молодой женщины на ощупь, и как одурманивающе действует запах ее кожи и какую страсть может вызвать робость первых поцелуев. Командир отряда «выходящих» забыл в этот миг обо всем, он скинул с тумбочки одежду и закинул туда девушку, тут же призывно расставившую ноги.

Ее тело также пробивала нервная дрожь и предчувствие некоего тайного наслаждения. А его манил к ней магический призывный взгляд, заставлявший сердце биться сильней и безостановочно гнать кровь к наполнению мужского инструмента для любовных утех. Их тела сплелись воедино, принимая удобные позы, и начинающие выбивать ритм, заложенный в них человеческой природой.

— Не нальешь воды? — Василий лежал на неудобной кушетке, совершенно опустошенный физически и душевно. События последних дней, бродившая поблизости смерть, потеря близких людей, нервное напряжение, все это вылилось в итоге в странный и страстный сексуальный клинч.

Таня молча слезла на пол. Сунув ноги в легкие тапочки, она совершенно не позаботилось об одежде, так и пройдя в угол комнаты обнаженной, игриво покачивая при этом бедрами и показывая великолепные полушария ягодиц. Ох, чертовка! Девушка отлично понимала, что нравится мужчинам, хоть еще и не была опытной любовницей в постели. Наверное, это и к лучшему, Фролов и так чувствовал себя совершенно выжатым, как… лимонов на станции давно нет, невыгодно оказалось их выращивать.

— Хочешь? — девушка кивнула на стеклянную колбу, в которой курился легкий дымок.

— Это что?

— Дурь, из грибов делается.

— Так, подожди, — Фролов отставил в сторону сосуд с напитком, — Это получается, научники давным-давно снабжают вас этой дрянью, и никто не пошевелил задом, чтобы сдать их властям?

— А кто захочет отказаться от такой великолепной дури? — Таня открутила мундштук, и сделал вдох, блаженно закрыв глаза. Василий с любопытством наблюдал за ней.

Алкоголь на станции был почти под запретом, даже не столько из-за того, что он вреден, а потому что не было у них лишних ресурсов для его производства. Не из дерьма же, в самом деле, гнать? До него, конечно, доходили слухи, что в нижнем обществе вращались некие наркотические вещества, но как это выглядит, он видел впервые.

— Ты со мной была под воздействием этой дури?

— Я стала смелее, — девушка улыбалась, — А вообще я еще девчонкой обратила внимание на легендарного командира «выходящих». Твоя жена тебя совершенно не заслуживает.

Фролов хотел, было вспылить, но неожиданно для себя осекся на первом же слове. И в самом деле, из его личной жизни за последние годы можно вспомнить только их со Светой последний разговор. Да и то, была ли она тогда искренней или просто использовала его в своих целях?

— Лучше иди ко мне, — Таня подвинулась на узкой кушетке, чтобы заниматься на ней любовными утехами, требовалась определенная физическая подготовка. «Странно», — совершенно невпопад подумалось Фролову, державшего девушку во время ее движений прямо за мускулистые ягодицы, — «Откуда у этой девчонки такое тренированное тело?». Эту вполне дельную мысль быстро заслонило накатившее снизу возбуждение, он еще никогда не испытывал подобных ощущений, и такого сказочного оргазма. К черту все мысли и этот замерзший мир!

— Кто такая Таня? — Фролов находился с Пастором вдвоем, желая получить ответы на все накопленные в эти дни вопросы.

— Догадались? — худощавый человек, который, не смотря на свою низкую должность, получил достаточно большое влияние на станции, усмехнулся, — Она результат генетического эксперимента.

— Постойте! — Фролов встрепенулся, — Но это же давным-давно запрещено!

— Грибы также, но их выращивают до сих пор. Научники пошли на осознанный риск, но результат великолепен. Не правда ли? Вы ведь почувствовали некое неистовство ее феромонов?

Фролов игнорировал ехидную улыбку Пастора, он был, как и положено командиру «выходящих», сдержан.

— Давайте к делу. Секс, пусть и отличный не решит все наши новые проблемы. Есть какие-либо новости по арестованным и пропавшим руководителям секций?

— Новости есть, но они вам не понравятся, — Пастор помрачнел и достал из шкафчика переносной коммуникатор, — Вот кадры, их открыто передали по внутренней сети, ради этого задействовали даже резервные экраны.

Фролов с содроганием просмотрел сцены казни задержанных, узнавая среди них знакомые лица. Экзекуция кустосов была очень простой: людей ставили на колени на решетчатой площадке, стоявшей над открытым чаном с бродившей в нем «переработкой». Удар дубинкой и оглушенный человек падал в эту зловонную жижу, хорошо, если он захлебывался, не приходя в сознание. Самая паршивая смерть на станции, но зато и ресурсы не распылялись, и само действо достаточно устрашало.

— Сволочи! — руки командира «выживших» затряслись.

— Очень жестоко, да. Набиев, по всей видимости, решил сразу перейти к тоталитарному режиму, опираясь на научников и инженеров.

— Но это же путь в никуда!

— Возможно, — согласно кивнул головой Пастор, — Но в краткосрочном плане цели нынешних властителей будут достигнуты: восстановлен жесткий порядок и дисциплина, самые ценные работники повысят свой статус и получат более комфортные условия существования, жизненно необходимые решения станут приниматься намного быстрее.

— Чушь! Очередное бесполезное перераспределение ресурсов. Глубинные процессы разложения общества это не остановит, загоняя назревшие проблемы внутрь, кустосы попросту лишают людей возможности их разрешать. В охрану ведь идут люди физически выносливые, но отбракованные по интеллекту, и вот таким бездарям мы даем право решать за нас! Вы представляете, во что это выльется лет через пять?

Опять же, научников станет некому останавливать, в их безумных, а иногда по-настоящему преступных экспериментах. Они ведь с самого начала игнорировали социальные законы, ставили свои запросы выше остальных, а в итоге решились на чудовищное преступление.

Пастор отошел в сторону и вскоре вернулся с двумя питьевыми сосудами. Эта посуда была на станции повсеместна, сделанная из особого полимера, она предотвращала появление губительных бактерий и не нуждалась в дополнительной мойке.

— Попробуйте.

— Вкусно. Что это за напиток?

— Делается из грибов. Это я к тому, что не все запрещенное вредно.

— А дурь? — усмехнулся Фролов, вот, похоже, и настала очередь самой серьезной части их беседы.

— Вы просто не очень представляете, каково людям на самых нижних уровнях. Благие беседы и эта, с вашего позволения, биологическая смесь помогали поддерживать на станции некий статус-кво намного лучше, чем все старания прошлого Совета.

— Вы их человек, Пастор?

— Нет, это было бы слишком просто, — сидевший напротив Фролова мужчина блеснул белыми зубами, непростительная роскошь для жителя станции, — Я поднялся самостоятельно, но вот уже несколько лет играю очень важную роль в нашем маленьком мире.

— Тогда я вас внимательно слушаю, — глаза Фролова стали холодными, вернее ледяными, очень неприятно прожигая собеседника насквозь. Командир элитной группы СС-25 был очень силен физически, но также обладал и безмерно сильным характером и волей. Пастор невольно поежился, он то больше привык иметь дело со сломленной психикой «нижних» или второстепенными членами команд «высших», а сейчас почувствовал, что с по-настоящему крепким типажом человечества сталкивается впервые.

— Мы с вами попали в некую патовую ситуацию. Повлиять на происходящие перемены пока не в наших силах, а наши противники не могут соответственно достать нас.

— Пока?

— Василий, мы здесь, внизу очень терпеливы. Мы можем ждать годами. К сожалению ваша бывшая супруга не обладала подобным даром, как и прочие «заговорщики».

— Она погибла? — Фролов провел руками по лицу.

— Да, одной из первых, отдала жизнь во благо станции. Мне искренне жаль ее, поверьте.

— Вы хотите договориться с Набиевым?

— Я знал, что вы разумный человек, и вы, как и ваш отряд очень необходимы станции. Так что у нас имеется обширное поле для переговоров.

— Моим людям гарантирована безопасность?

— Скорей всего да. Набиев очень практичный человек. Будут, конечно, некие ограничения, особенно касаемо вашего оружия, но никаких репрессий не предвидится точно.

— Ну да, они уже прошли, а сдача элитного отряда только укрепит его репутацию.

— Вот видите, мы мыслим в одном направлении.

Фролов поднял голову и посмотрел на собеседника уничижительно.

— Извини, но твоя группа «нижних» больше похожа на флюгер, были такие штуки в древности, всегда держались стороны ветра.

— А вот тут вы неправы, — Пастор откинулся на стуле, он был сосредоточен и спокоен, «Достойный соперник надо признать, и держится неплохо», — Мы здесь сосредоточены на выживании. Это там у вас, наверху — простор и ясность, а в нашем подземном мирке слишком много различных ходов. Светлана и ее сторонники предлагали разумный выход, но он…

— Был уже устаревшим? Так тоталитарные порядки уже привели двадцать четвертую к гибели, что же здесь разумного?

— Я анализировал причины гибели СС-24. Ее проблемы начались задолго до ужесточения режима. Общество на станции стало слишком рыхлым, в итоге оно разбалансировалось и привело ее к гибели.

— Хм, интересный подход, — Фролову вдруг стало неуютно, он начал осознавать настоящую, и очень неприятную для него причину происходящего, но не подал виду, его глаза все также нервировали собеседника ледяным холодом, а губы были сжаты в жесткой усмешке.

— Мне начинать переговоры? — Пастор устал, он не привык общаться с людьми сильнее его, — Или вы хотите еще подождать?

— Мне надо увидеться с командой.

— Понимаю, это специфика вашей группы. Надеюсь, что все пройдет без эксцессов?

— Я тоже надеюсь, — а вот улыбку Фролова Пастор понял совершенно ошибочно и чуть расслабился.

— Можете забрать Таню, если хотите, конечно.

— Почему не хочу, она мне пригодится. И можно еще взять вашего связного? Он, похоже, также парень не промах.

— Забирайте, — согласился Пастор, ему хотелось поскорей перевернуть эту страницу истории станции. Да и судьба Фролова была, в общем-то, предрешена: сильных в новом порядке терпеть будут не долго.

Глава 6

Исход

Двигаться по верхним технологическим коридорам было очень непросто. Здесь обжигал холод, гуляли жуткие сквозняки, временами приходилось перепрыгивать с одной неустойчивой конструкции на другую. Но «выходящие» были людьми тренированными и упертыми. Рассказанное Фроловым только укрепило их мнение, а подвергнутый изощренным пыткам связной «нижних» подтвердил их правоту. Связному оставили возможность выбраться, через некоторое время, и доставить Пастору личное послание от Василия.

А у них самих имелось в запасе всего несколько часов. Для перехода наверх и подготовки диверсии. Решение созрело почти сразу. Командир «выходящих» ни на йоту не поверил такому ментальному манипулятору, каким являлся Пастор. Фролов был больше чем уверен, что полная неудача с «заговором» — это полностью его рук дело.

Подземельный паук так привык играть людскими судьбами, что совершенно не заметил, как перешел некую черту, и дальнейшая судьба двадцать пятой стала очень незавидной. Не могут заигравшиеся в политигры технократы вкупе с тупой и быдловатой охраной удачно властвовать. Они предлагают слишком простые решения, и это в таком сложном, многогранном мире, как станция выживания.

Отсутствие сдержек и противовесов вскоре сыграет с ними весьмазлую шутку — рано или поздно начнутся склоки и раздоры внутри фракций, уже намного легче будет пролить новую кровь, ресурсы станции начнут резко сжиматься… а дальше, дальше только коллапс и гибель. Нельзя жить в обществе, нарушая его же законы. А вообще полезно таким деятелям хоть немного выучить историю человеческой цивилизации, она подобные этапы уже проходила. Но технократы всегда страдали отсутствием полноценного гуманитарного образования и своей заносчивостью.

— Здесь сделаем навеску, — повернулся к остальным Фаткулин, — Серега, твой выход.

Сергей Куприянов, самый молодой член их отряда уже приготовился. Он снял с себя все лишнее, оставшись только в рабочем комбинезоне. Его кожа тут же пошла красными пятнами, здесь было зверски холодно, около тридцати мороза.

Ловкое тело прирожденного гимнаста изогнулось и прыгнуло, руки в специальных перчатках жестко зафиксировались на небольшом швеллере, оставшемся со времен строительства станции. Верхние этажи тогда заканчивали в дикой спешке, зачастую оставляя на месте материалы и инструменты, и совершенно не оставив схемы некоторых участков. Чем, собственно, «выходящие» успешно и воспользовались. Их то команда изучила здесь все давным-давно.

Их ждали, после кодированного сигнала люк отошел в сторону, и в проеме показалась кряжистая фигура Михалыча.

— Здоров, — механик отошел в сторону и пропустил группу внутрь шлюза. Разъемы, посылающие сигнал на пульт были выдернуты заранее, а потом будет для кустосов слишком поздно.

— Машины готовы?

— Даже те, которые никогда не ходили.

— Не жалеешь, что придется уходить? — Фролов бросил испытывающий взгляд в сторону пожилого человека. Получается так, что ему переходить уже на третью станцию.

— Я знаю людей с двадцать третьей, неплохие ребята. А здесь… что я буду делать без вас?

— Принято, — командир повернулся к команде, рядом с ними встали в строй ребята с гаража, несколько климатологов и очень небольшая группа женщин и детей. Это и стало самым сложным — оставить свои семьи, и возможно навсегда. Вот, например, Иван Седов не выдержал и решил все-таки остаться, заодно помогая уйти команде.

Остальные, остальные смотрели на командира и ждали от него слов ободряющей поддержки, крепкой уверенности в своих действиях ни у кого уже не было. Слишком все стало запутанным и неясным.

А вот Фролов наоборот, такую уверенность получил. Ихнебольшой команде секции по внешним сношениям удалось обмануть и обойти всю махину нынешнего управления станцией. Значит, оно не стоило той высоты, на которую себя и поставило!

— Говорить много не буду, ситуацию и сами знаете. По нашим прикидкам на двадцать третьей уже овладели ситуацией, и от нас, самого опытного отряда «выходящих» на сто ближайших километров окрест никак не откажутся. Будет трудно, особенно поначалу, но другого выхода я не вижу. Все согласны уйти на станцию двадцать три?

Никто не кивал головой, не поддакивал, люди молчали и смотрели на человека, дававшего им хоть какую-то надежду. Стать безвольным удобрением в чане никому не хотелось, боялись только за оставленные семьи. Но Набиеву и Пастору уже послано сообщение — гибель их родственников означает прямое открытие войны. А эти люди очень практичны, на такую мелочь, как банальная месть не пойдут. Иначе в один прекрасный день их бронированный купол окажется запечатан навсегда.

— Тогда за дело: готовим машины к выходу, проверяем шлюз, закупориваем бронеплиты, забираем все оружие и припасы. Эльдар, действуй по своей схеме.

Фаткулин с Нетребко и одним из механиков тут же скрылись в отверстии шлюза. У его группы была своя задача — взорвать предполагаемое место встречи, зал-перекресток на верхнем уровне. Это надолго заблокирует кустосов в их стремлении подняться наверх. Да заодно кое-кого отправить на тот свет, где им и самое место.

— Я поеду в машине с тобой? — Фролов услышал голос и обернулся. Таня была одета по-походному, крепкая и ладная, она хорошо смотрелась в костюме «выходящего». Глаза девушки блестели, лицо покраснело. Она ведь еще ни разу не была на поверхности, и это обстоятельство ее сильно возбуждало. Да и сам Василий в этот момент неожиданно для него самого почувствовал возбуждение. Ну и чертовка, эта девчонка! Но зато с ней очень хочется жить, наверное, в этом и есть ее предназначение? Ну, для разгадки этого симпатичного явления природы у него еще полно времени!

— Да, мы поедем вместе, на большегрузе, он надежней, хотя медленней. Боюсь, в конце маршрута нам придется идти в темноте, но эта машина справится. Ребята на рейдовых машинах уйдут вперед, готовить шлюзы и вести переговоры.

— Ты все продумал, мой командир.

— Не надо так на меня смотреть, Таня. А то хочется сорвать с тебя одежду, а в данном случае это сделать будет сложно. И можно вопрос: ты на всех мужчин Так действуешь?

Таня хищно улыбнулась, и Фролов заметил, что за эти два дня девушка стала как-то взрослее, сквозь детское обличье отчетливо проступали чисто женские черты.

— На тех, кто мне интересен, остальным достаточно и простой улыбки, — она придвинулась ближе, — И пробудил мой талант именно ты. Не верь словам Пастора, он совершенно не разбирается в женщинах.

Василий в очередной раз удивился этому странному созданию. Что еще в ней скрыто, что заложили в нее неведомые создатели? Хотя, может быть, они и сами это до конца не поняли.

— Командир, шлюз готов, включаем вентиляцию.

— Принял. Все по машинам!

Использование энергоемкого оборудование не скроешь, внизу, в блоке управления станцией сразу поймут, что происходит. Поэтому сейчас им надо действовать быстро. Затарахтели дизели, заурчали электромоторы, затем с визгом, потихоньку разгоняясь, включились мощные моторы вентиляторов. Люди заскакивали в кабины, заносили последние мешки и коробки, наверху могло произойти что угодно, поэтому запас карман не тянет. Два механика в полной сбруе уже открывали внешние шлюзы.

— Эльдар, что у тебя? — Фролов в последний раз поднял тяжелую трубку проводной связи. В накопителе стремительно холодало, на поверхности было под шестьдесят мороза, Василий накинул капюшон парки и дождался ответа, пришедшего сквозь помехи и шум.

— Выполнили, командир, движемся к лазу бронеплитчиков. Только без Тараса, так вышло.

— Принял.

Василий бросил трубку и устремился к машине, запахнув люк, расстегнул парку и тяжело вздохнул. Еще один член их отряда, их большой дружной семьи остался на этой проклятой станции. Хотелось громко крикнуть, стукнуть кого-нибудь, но нельзя. С заднего сиденья на него испытывающе смотрят женщины, дети, его люди, его новая семья.

Рядом с Андрюхой Баториным, самым опытным водителем их отряда примостился его стажер, Костя Илюшин. Он также бросил взгляд на командира, заодно зацепив фигуру Тани. Она, скинув верхнюю одежду, и оставшись в облегающем внутреннем костюме, выглядела сейчас особенно соблазнительно.

— Чего стоим? Вперед! Идем по следу скаута. Костя, связь мне с Седовым. Эльдар идет по плану.

Сразу в кабине стало шумно, через динамики послышались звуки переговоров, зашептались пассажиры, тихонько загомонили детские голоса. Ему что-то говорила Таня, передал чей-то ответ Илюшин. Фролов уселся в кресло оператора управления, уверенно расставил ноги. Это уже его мир, здесь его никто не достанет.

Внешняя плита была открыта полностью, машин выходили много. Грузовик, использующийся обычно для мародерских рейдов, медленно плыл вперед, уже перевалив закрытый пандус и выходя непосредственно на снег. В кабине стало очень ярко, непривычные к такому зрелищу пассажиры невольно закричали, а «выходящие» как обычно зажмурились. На поверхности сегодня было солнце. Фролов бросил взгляд на панель — минус пятьдесят шесть, и температура повышается. Им и здесь везет!

Он весело оглянулся на Таню и подмигнул ей. Глаза девушки восторженно уставились в лобовое стекло, сработавшие запоздало фильтры, позволяли теперь рассмотреть снежный мир во всех подробностях.

Будем жить!

Content

Ал Коруд
Мерзлые пространства

Глава 1 СС-25

Глава 2 Город призраков

Глава 3 Оледенелыми тропами

Глава 4 Дома не все спокойно

Глава 5 Пожар в отношениях

Глава 6 Исход