Meurig777

Месть бастарда

=== Пролог ===

Темноволосый юноша в небогатом, но добротном наряде неторопливо шел по богороще Винтерфелла. Если напрячь воображение, то можно представить, что он в настоящей чащобе. Три акра древнего леса вот уже много тысяч лет стояли нетронутыми, окружая белое чардрево с алыми пятиконечными листьями.

Упрямые страж-древа, колонны железностволов и вековые дубы стояли стеной, делая богорощу самым тихим местом замке. Здесь жили его боги, жестокие лесные божества, которые правили Севером задолго до того, как в Вестерос пришли Первые Люди…

Странно, но Рамси помнил свою смерть. Он погиб поблизости, не сумев удержать Винтерфелл. Старки вернули свой замок, а дом Болтонов погиб вместе с ним. Потом был полумрак, неясные тени и приглушенные голоса тысяч и тысяч людей. Его голова была готова разорваться.

Они говорили с ним и Рамси не мог им лгать. Шепот проникал под череп и сводил с ума. Казалось, пытка никогда не кончится, но все прекратилось, когда сумеречный мир теней исчез в ослепительной вспышке. Рамси вновь почувствовал себя живым…жаль, что он вылетел в этот момент из седла.

Рамси вспоминал, что долго не мог понять где он. Его неплохо приложило о землю, но шлем и доспехи смягчили удар. Череп снова заныл, когда в сознание Рамси потоком хлынули воспоминания и мысли того, в которого он угодил. Рамси с трудом поднялся на ноги, зато знал…

«Даже если бы я сам выбирал, как бы отомстить Старкам, не смог бы придумать лучше».

Он начал мстить, едва вернулся в этот мир. Рамси очутился в самом сердце волчьего логова. Более того, Рамси попал в тело одного из них. Случайно или нет, он занял тело своего врага, того, кого из отродья Неда Старка больше всего жаждал уничтожить.

Тело бастарда Неда Старка, дезертира, отнявшего у него, Рамси Болтона, законного лорда Винтерфелла, жену. Девчонка была нужна ему, чтобы он мог сидеть на месте лорда Эддарда и он потребовал ее назад. С этого и начались все неудачи Рамси.

«Несправедливо, я был в своём праве. Она была моей женой перед людьми и богами, а Ночной Дозор не должен вмешиваться в дела Семи Королевств. Дезертир, друг одичалых и подхалим Станниса, он заслуживал смерти…но он победил. Хорошо, что боги все видят».

Рамси тогда даже смог улыбнуться и похвалить меткий удар рыжего Робба, наследника Винтерфелл и старшего из законных детей Эддарда Старка. Этот болван был ещё жив и не знал ни о том, что станет королём, ни о том, что из-за собственной глупости погибнет в замке Фреев.

Ради этого знания можно простить то, что Робб вышиб копьем из седла тело бастарда. Настанет день и Робб Старк заплатит за все, в том числе за полученные от него синяки. Домерик сделал куда меньше, когда Рамси избавился от него…

«О да, я умею ждать и улыбаться врагам. Пусть Старки думают, что я их друг, пока не придёт их черед».

У Джона Сноу было то, чего у Рамси никогда не было. Его воспитывали в замке лорда-отца и он был почти своим для детей леди Кейтилин. Правда, их слишком много на взгляд Рамси. Ему самому даже один-единственный брат доставил уйму возни. И сама леди Старк была проблемой. Она не любила бастарда.

Разумеется, она и слово не сказала против решения мужа воспитать бастарда в Винтерфелле, но Джон никогда не забывал, что он бастард и никогда не станет Старком. Именно желание показать, на что он способен сам, гнало Джона на Стену.

Рамси смеялся над такими мыслями, он стал лордом не за доброту и отзывчивость. Никто и не догадывался, что тело Джона занял чужак. Рамси был в чем-то благодарен Джону — бастарду Старков уже сейчас открываются перспективы, о которых сам Рамси не мог и мечтать, живя на мельнице.

— Отправиться на Стену? — проворчал себе под нос бастард. Его отлично тренированное тело куда лучше подготовлено к бою, чем то, которое Рамси покинул. Вдобавок, теперь его можно было назвать красавцем…и куда больше похожим на Эддарда Старка, чем законные сыновья от леди Кейтилин.

Леди Старк это должно не нравиться, как и то, что доставучая Арья вечно возится с бастардом. Но нелюбовь леди Кейтилин не заставит Рамси уйти на Стену. Джон Сноу мог пойти на такую глупость, но Рамси ни за что не стал бы убивать жизнь, гоняя в мерзлых лесах одичалых и морозя зад на льду.

«Рано или поздно, Манс придёт на Север и придётся сразиться с ним. Незачем облачаться в чёрное».

Переступая через искривленный корень, Рамси вспомнил, что лорд Эддард говорил ему о предстоящем визите Ройсов. Лорд Рунстоуна, старый друг и дальний родич Старка, прибудет вместе со своим младшим сыном. Сир Уэймар изъявил желание вступить в ряды чёрных братьев.

— Вот кретин, — мысленно охарактеризовал Рамси сира Уэймара. — Что ему в Долине не сидится?

Сам Рамси считал, что на Стену нужно идти, когда альтернативой остаётся лишь смерть. Он усердно тренировался с оружием под руководством сира Родрика, но вовсе не для того, чтобы сражаться в рядах Ночного Дозора. Южнее Стены куда интереснее, даже бастард может возвыситься, если знает как…

Рамси преклонил колени перед сердце-древом и погрузился в молитву. В прошлой жизни бастард часто молился, благодаря богов за победы. Боги могут не слышать его, зато если слышат, то лучше уж помолиться. Ему дали шанс и Рамси знает, как им воспользоваться.

— Я не подведу вас, — искренне пообещал Рамси тем, кто дал ему возможность вновь стать лордом Винтерфелла. Мысль о том, что сам Джон сейчас может оказаться в теле Рамси грела его сердце. Но даже если придётся истребить весь дом Болтонов, Рамси не остановит руку. Винтерфелл стоит этого.

=== Первая кровь ===

Кейтилин почувствовала облегчение, когда Робб занялся делами замка и увел Лювина, достававшего своими счетными книгами. Сейчас ей было не до новых мастеров над конюшней и стюардов. Ее заботил сын, бедный Бран, который все ещё не приходил в себя. Даже пожар был благом, их оставили одних.

Нед принял предложение короля и стал десницей, но оставил ее в Винтерфелле. А потом случилось это несчастье с Браном. Сердце Кейтилин разрывалось, когда она видела, что мечтам мальчика стать рыцарем не суждено сбыться. Почему же боги пощадили безродного бастарда, а не её милого Брана?

Джон не отправился на Стену, но и в Винтерфелле он не остался. Кейтилин это беспокоило. Бастард охладел к службе на Стене, объяснив Неду это словами дяди Бенджена. Проклятый разведчик явно не собирался, чтобы любимый племянник пошёл по его стопам и сумел разъяснить, что такое Ночное Дозор.

Раньше Кейтилин сама бы отправила бастарда воспитанником в замок одного из знаменосцев, но сейчас это казалось ей подозрительным. Не менее странным, чем находка лютоволчицы с выводком. Нед убил всех детенышей…всех, кроме альбиноса, подобранного Сноу и выкормленного, к удивлению Фарлена.

«Шесть волчат, из них пятеро, у тела волчицы, убиты Недом, а альбинос, отползший подальше, выжил. Он тоже в своём роде бастард, как и Джон. Не к добру все это…»

Бастард и его белый волчонок были далеко и мысли о них вылетели из головы Кейтилин. Она почти не спала и не отходила от постели Брана. Никакие уговоры Робба и мейстера Лювина не помогали, она отдохнет лишь когда ее мальчик очнется. Но боги были глухи к её мольбам и ещё охватило отчаянье.

— На его месте должен был быть Джон, — вновь мелькнуло у неё в голове. Бесполезный плод минутной слабости Неда бросил тень на всю их жизнь. Бастард слишком похож на отца, а кроме Арьи все её дети вылитые Талли. Пожар в замке не беспокоил ее так, как навязчивые мысли о не надевшем чёрное бастарде.

Горела Библиотечная башня, пламя жадно пожирало рукописи, которые Старки собирали много веков. Эта библиотека была гордостью Винтерфелла и одной из лучших в Вестеросе, но сейчас Кейтилин волновало лишь то, что огонь не мог перекинуться сюда, где лежал без памяти ее Бран.

Робб выбежал из комнаты, чтобы распоряжаться тушением пожара, но ей не было дела ни до суеты и криков людей, ни до суматошного лая собак. Она мысленно произнесла молитву Семерым и закрыла ставни. Охранявшие дверь гвардейцы ушли с Роббом, Кейтилин слышала их топот по лестнице.

— Надо закрыть дверь, — подумала леди Старк и повернувшись, увидела появившегося в комнате незнакомца. Невысокий худощавый блондин с бледными глазами на костлявом лице сжимал кинжал и смотрел на неё. Он был незнаком ей, а ведь она знала всех гвардейцев и слуг Винтерфелла…

— Вы не должны были здесь находиться, — тусклым, как осенний вечер, голосом, сказал он и посмотрел на неподвижного Брана, лежащего на кровати. Мальчик упал с башни за день до отъезда, когда Над и король уехали на охоту. Сейчас королевская свита едет на юг, но уже без Брана.

Мужчина шагнул в сторону кровати Брана и уныло сказал в пространство: «Это не убийство, скорее, милосердие. Он и так уже мёртв».

— Нет, — в отчаяньи крикнула она. — Ты его не убьешь.

Кейтилин попыталсь обезоружить его, но незнакомец был сильнее и быстрее, чем она ожидала. Убийца в грязной бурой одежде, отдающей конюшней, повалил ее и навалился сверху, придавив к полу. Лезвие кинжала коснулось шеи леди Кейтилин, чей рот был заткнут вонючей перчаткой нападавшего.

— Вас здесь не должно было быть, — успела услышать Кейтилин перед тем, как ей перерезали горло.

=== Подарок брата, лимонные пирожные и дом на колесах ===

Королевский поезд неторопливо двигался на юг. Они тащились медленно, причём главной проблемой был дурацкий изукрашенный дом на колёсах, в котором ехала королева со своими детьми. Король и кронпринц чаще ехали верхом, но королева и младшие дети его почти не покидали.

К четырем сотням всадников, сопровождавших Роберта Баратеона на Север, прибавилась полусотня гвардейцев Старков и слуги, которых отец взял с собой в столицу. Арья была довольна, что теперь ей куда проще сбежать от наставлений септы Мордейн и общаться со сквайрами, вольными всадниками и слугами.

— Благородные леди так себя не ведут, — возмущалась Санса.

— Я не леди, — привычно отмахивалась Арья.

Через несколько дней после того, как они миновали Сервин, Санса с довольным видом объявила, что королева хотела видеть их в доме на колёсах. Арье не хотелось идти. Общество королевы и похожей на золоченую куклу принцессы выводило ее из себя. Санса была счастлива и не понимала недольства сестры.

Кроме того, Арье не терпелось пофехтовать на палках с новым другом, сыном мясника Микой. Есть пирожные и тащиться в душном и медленном фургоне не хотелось совершенно. Она завидовала Джону, который отправился в Белую Гавань оруженосцем. Арья часто о нем теперь вспоминала.

Вспоминала она и поцелуй Джона, когда он перед отъездом вручил ей прощальный подарок. Она удивилась, когда он поцеловал ее не в щеку, а в губы, как взрослую. Арья смутилась и вырвалась из его объятий. Джон прежде никогда так не делал.

— Джон, ты сошел с ума? — тихо спросила она сводного брата, на лице которого была странная улыбочка. Арья порадовалась, что Джон запер засов на двери ее комнаты. Если бы их кто увидел, особенно, язва Джейни Пуль, быть беде…

— Ты отправляешься на юг и меня не будет рядом, маленькая сестра, — Джон взлохматил ей волосы. — Будь готова ко всему.

— К тому, что меня будут целовать? — удивленно спросила Арья. Джон улыбался ей как-то странно. Словно серыми глазами сводного брата на неё смотрел другой человек. Ей стало не по себе.

— И к этому тоже, сестрица, но главное…будь бдительна, — сказал Джон и тепло улыбнулся. У Арьи отлегло от сердца. Это была просто шутка. — Будь готова, что сталь придется пустить в дело. И помни. Коли их острым концом.

После этого Джон покинул ее комнату, ему надо было выезжать раньше. Он становился оруженосцем одного из Мандерли. Дядя Бенджен отговорил Джона от идеи присоединиться к Ночному Дозору и лорд Старк, их отец, согласился со словами Первого Разведчика. Вместо Стены Джон уезжал в Белую Гавань.

Арья с отцом несколько раз была в Белой Гавани. Ей понравился город лорда Мандерли с чистыми прямыми улицами, каменными домами и похожим на сказочный Новый Замок. Там она впервые увидела море и корабли, а крики чаек и запах рыбы преследовали повсюду. В Королевской Гавани все иначе.

Она ещё в Винтерфелле успела подслушать разговор Красных Плащей из гвардии Ланнистеров. Шла суета, неизбежная при отъезде королевской свиты и будущего лорда-десницы. Бран был бы рядом с ней, не свались он так неудачно с башни…

— На Севере слишком холодно, — жаловался светловолосый гвардеец в алом плаще, скрепленном золотой пряжкой в виде львиной головы. — Я-то думал, что выросшему в Ланниспорте известно, что такое холода. Да у нас зимой теплее бывает.

— Это на Севере такое лето, — ответил его собеседник, седоволосый латник. Он привалился к стене конюшни и наблюдал за тем, как слуга гонится за стащившей кусок мяса собакой. — Но тут хоть не так воняет, как в Королевской Гавани. Седьмое пекло, теперь нам снова придётся привыкать к столичной вони.

Арья не знала, можно ли верить словам западников, но столица сильно упала в её глазах. А король Роберт, напоминавший ей упитанного кабана, однажды приснился ей. Король, облаченный в богатые бархатные одежды, с хрюканьем барахтался в огромной луже посреди внутреннего двора Винтерфелла.

Теперь Арье приходилось сдерживаться, чтобы не расхохотаться, глядя на Баратеона. Толстяк мало походил на образ могучего победителя Таргариенов, который уже сложился в её голове после рассказов отца. Может, западники не так уж врут и столица действительно грязная и вонючая…

— Санса в это ни за что не поверит, — подумала тогда Арья и пожалела, что Джон уже уехал и не с кем это обсудить. Мать была с Браном, Рикон спрятался, а у Робба и отца полно своих дел. А теперь Арья, которую септа заставила надеть серое бархатное платье, сидела в доме на колесах, мысли её были далеко.

Она больше молчала, благо, королева беседовала с Сансой и не мешала Арье думать о маленьком мече. Игла не несла клейма Миккеля. Оружейник поворчал, но Джон заверил, что так лучше. Спрятанный в кедровый сундук с одеждой меч ждал своего часа. А его хозяйка ждала, когда королева их отпустит.

Ее уже мутило от скучных и глупых разговоров, а в голову лезла всякая ерунда. Если бы они с Джоном были Таргариенами, то ничего такого не было. У них были бы свои драконы и они летали бы, где хотели. У Джона хотя бы есть лютоволк, которого он назвал Призраком, а ей и этого не досталось.

«Если бы отец не убил лютоволчат, что нашёл Робб, у меня был бы свой волк…нет, волчица».

— Леди Арья… — обратилась к девочке королева и тут же вскрикнула. Арью обильно стошнило прямо на лиф красивого красно-золотого платья королевы. Девочка успела подумать, что зря она съела так много лимонных пирожных.

Арью вырвало прямо на принцессу Мирцеллу. Потом снова на королеву. И, наконец, на Сансу. Из носа девочки обильно текла кровь и в ушах Арьи звучали слова Джона, перекрывая крики собравшихся в доме на колесах женщин.

— Будь вечно бдительна, маленькая сестра, — говорил ей Джон, но его лицо таяло, словно туман.

=== Возвращение сквайра ===

Рамси успел прибыть в Белую Гавань и быть определённым в сквайры к сиру Марлону Мандерли, когда на следующее утро лорд Виман вызвал его и сообщил о печальных новостях. Вернее, печальными они были бы для настоящего Джона. Рамси же немало потрудился, чтобы это случилось.

Самой опасной была кража яда, о котором Рамси вычитал ещё в дредфортской библиотеке, коротая время после разгрома Винтерфелла в ожидании дальнейших указаний лорда-отца. Он мог попасться, если бы мейстер Лювин поймал его или вздумал проверить свои склянки, но боги хранили Рамси.

В конце-концов, яд избавил его от Домерика. Подарок вместе с напутствиями отвлёк внимание Арьи. Из воспоминаний Джона Рамси знал, что девчонка мечтала о мече… Рамси дал ей меч и даже поцеловал. Противоядие нашлось в запасах мейстера, но лишь в Белой Гавани Рамси понял, что оно подействовало.

Болтавшийся под ногами перед отъездом Бран раздражал Рамси, но на память пришли его собственные воспоминания о том, что мальчишка упал с башни. Немного болтовни и Бран решает полазать напоследок по башням Винтерфелла. Рамси даже не удивился, когда рыжий дурень все же сорвался.

Он надеялся, что Бран все же умрёт, но то, что скончается и леди Кейтилин…на это Рамси даже не рассчитывал. Пожалуй, она была едва ли не единственной в Винтерфелле, кто считал Джона Сноу мерзким существом, недостойным жить в замке Старков. И вот ее прибрал Неведомый греться в южном пекле.

— Похоже, боги любят меня, — думал Рамси, выражая скорбь всем своим видом. Лорд-Минога хитер и осторожен, но даже ему не придёт в голову, кто на самом деле служит оруженосцем его кузена. Бастард про себя ухмыльнулся, узнав, что лорд Эддард решил отложить отъезд на юг ради похорон своей жены и детей.

Оставались еще Робб, тот, который может и не стать Молодым Волком, Санса и сопляк Рикон. Ну и сам Нед Старк. Сам Рамси знал, что спешка сейчас не к чему, но поучаствовать в похоронах своих жертв казалось ему забавным. Это будет ещё занятнее, чем отдать труп попользованной девки старине Хеке.

Рамси знал, что Призрак скучает по Винтерфеллу. Зверь рос быстро и был поразительно смышленным. Лютоволк восхитил многих в Новом Замке, но больше всего Виллу, внучку лорда Вимана. По собственной дурости Старки лишись волчат и теперь единственный лютоволк южнее Стены был у него.

«Старые Боги все видят и наказывают тех, кто отвергает их дары. Глупость Старков они не простят».

Его зверь был цветов Старых Богов, ослепительно-белый с алыми глазами. Цвета снега и крови. Спасенный им от смерти. И уж Рамси воспользуется даром богов не только, чтобы произвести впечатление на зеленоволосую девицу. Но и юная леди Вилла может сыграть свою роль в плане Рамси. Должна сыграть.

Преступлением было отправляться на Стену, где, как правильно сказал Бен Старк, таким парням как он делать нечего. Рамси был с ним согласен. Таким людям, как он, найдётся достойное применение на Севере. Не говоря о том, что похороны дают ему ещё один шанс, ещё одну ступеньку на пути к его успеху.

«Или Север, или ничего».

=== Выбор Хранителя Севера ===

— М’лорд, он указывает на принца Джоффри…или кого-то похожего на кронпринца, — доложил ему один из тюремщиков. Эти слова звучали в голове Хранителя Севера колоколами Каменной Септы. Он созвал сыновей, Джори, сира Родрика и мейстера Лювина на совет в своих покоях тайно, под покровом ночи.

Лорд Эддард печально вздохнул. Его старшие сыновья, Робб и Джон, угрюмо молчали. Младший, Рикон, никак не мог успокоиться. Он все время плакал и звал мать, но теперь уснул. Санса тоже была испугана, сестра умерла у неё на глазах.

Лишившись почти одновременно жены, сына и дочери, Старк почувствовал себя глубоким старцем. До того, как убийца Кет и Брана развязал язык, он грешил на Ланнистеров. Не успела Кейтилин получить письмо от сестры, как гибнет… а с ней их дети. Ланнистеры не безумцы, они не стали бы травить невинных детей…

«Элия Мартелл с тобой бы не согласилась. Львам не нужен Старк на посту десницы».

— Они могли на это пойти, — промелькнуло в голове Эддарда. — Уверенные, что доказать это не выйдет, а смерти подавят мою волю и Роберт не сможет рассчитывать на меня? Лювин сообщил, что из его запасов пропал один ценный яд и противоядие к нему. И смерть Арьи похожа на отравление этим ядом.

Роберт рыдал на похоронах так, что казалось, что покойные были членами его семьи. Серсея и ее брат выразили соболезнования, но голоса близнецов казались ему предельно лживыми. Карлик сейчас уехал на Стену, но видеть Беса не хотелось. И верить, что письмо Лизы правда — тоже.

Ему вспомнился смех Брана, проделки Арьи и взгляд глаз Кейтилин, когда она узнала о смысле письма сестры. В тот день они все были живы. А сейчас они мертвы и он не смог их защитить. Может, сейчас новые убийцы готовятся прикончить его оставшихся детей и его самого?

Джон, облаченный в чёрный дублет, казался братом Ночного Дозора. Бастард тоже может пострадать, ведь Роберт узаконил бы сына друга. Робб со своей рыжей шевелюрой был непривычно серьезен. Случись что с отцом, на его плечи ляжет ответственность за Север. Если он не погибнет раньше Неда.

— Хугор Хилл…это значит, бастард с Запада? — тихо спросил Джон. Мейстер Лювин молча кивнул. Убийцей был вольный всадник с Запада, уверяваший, что его послали добить лишь Брана и леди Старк он убил случайно. Гвардейцы схватили его около комнаты Брана, с окровавленным кинжалом в руках.

— Имя может быть ложным, — проворчал сир Родрик, в раздражении дергая себя за бакенбарды. — Странное оружие, слишком дорогое для такого оборванца. Подумать только, валирийская сталь и драконья кость. И зачем принцу Джоффри желать смерти Брану?

— В Дредфорте говорят, что у голого человека тайн мало, а у освежеванного нет вообще, — свирепо сказал Джон. — Отец, позволь мне самому допросить этого негодяя и он расскажет нам все.

Эддард строго посмотрел на Джона. Он прибыл из Белой Гавани на похороны и еле сдерживал гнев. Но уподобляться Болтонам Старк не желал. Тем более, времена лордов-свежевателей минули и лорд Русе суров, но справедлив. Да и допрашивать уже некого.

— Джон, ты не палач…и Хугор уже мёртв. Он рассказал все, что знал. Я сам беседовал с ним и едва ли этот человек мог поведать тебе больше. У нас нет свидетеля, есть только его кинжал.

На лице Джона промелькнуло что-то похожее на разочарование. Эддард вспомнил себя, когда узнал от лорда Аррена о судьбе отца и старшего брата. Тогда он был готов порубить на куски Эйриса и Рейгара. Но ярость туманит разум, а они не должны действовать опрометчиво.

Робб положил руку на плечо бастарда. Безмолвный лютоволк, тенью ходивший за Джоном, был сейчас за дверью, вместе с Харвином и Алином охраняя солярий лорда Старка. Единственный из всего выводка, альбинос окреп и напоминал Эддарду своего хозяина. А сам Джон был до боли похож на Неда в юности.

— Милорд, какие будут ваши указания? — прервал молчание мейстер Лювин. — Король наверняка ждёт от вас ответа, отправитесь ли вы с ним на юг или нет. Он, безусловно, поймёт ваш отказ.

Родрик Кассель недовольно засопел, на лице его племянника появилось беспокойство. Отступить, сдаться — значило показать слабость. И убийцы могут не удовольствоваться этим, решив его добить. У Эддарда был шанс на посту десницы покарать убийц Джона Аррена, а теперь на нем лежит долг чести.

— Кровь за кровь, — вспомнились слова Роберта в Лунных Вратах, когда они выслушали от Аррена горькие вести из столицы. — Спрятаться от опасности можно, но это путь труса. Наш долг — отомстить, Нед. Я клянусь, что умру или расквитаюсь с убийцами лорда Рикарда и Брана, а похитителя Лиа…

Верить в то, что все построили Таргариены, которые сумели устроить брак Дейнерис и кхала Дрого, Неду не верилось. Роберту везде мерещится тень дракона, а обвинив его сына в убийстве…король может решить, что друг помешался от горя. Слова — ветер, а мотива у Джоффри как будто нет.

«Если Джоффри не вознамерился избавиться от всех Старков, кроме Сансы, чтобы получить власть над Севером. Но это слишком безумно и кроваво даже для покойного Эйриса».

— Я отправляюсь на юг, — твёрдо сказал Хранитель Севера. — Робб, я назначаю тебя кастеляном Винтерфелла в моё отсутствие. Слушай советов сира Родрика и мейстера Лювина, но помни, что с этого дня забота о Севере и братьях ложится на тебя. Вплоть до моего возвращения. Джон…

Бастард поднял на него свои серые глаза, которые сейчас стали почти чёрными. Из детей Кет лишь Арья походила на винтерфелльских Старков, но даже у неё глаза были светлее, как у Бенджена. Мальчик расстроен гибелью брата и сестры. И он готов мстить, очертя голову.

«В нем больше Севера, чем в Роббе. И волчья кровь говорит в нем так же сильно, как когда-то в Брандоне. Он бастард и привык смирять ее, но гнев и месть могут разорвать эти скрепы».

— Поклянитесь мне, что не будете мстить без моего разрешения, — сказал лорд Старк. Глаза Джона гневно вспыхнули, но он подчинился, как и удивленный Робб. — Я отправлюсь на юг и постараюсь во всем разобраться. Ланнистеры и принц Джоффри, если это они, поплатятся за причиненное зло.

«Кровь Джона Аррена, моей жены, Брана и Арьи взывает к мщению. И я не могу предать их, отступив».

=== Человек с булавой ===

Рамси обрушил булаву на шлем последнего противника. Общая схватка оруженосцев закончилась. Победил бастард в ней скорее благодаря хитрости и уловкам, а также владению турнирной палицей. Ещё в прошлой жизни юноша предпочитал фальшион и булаву длинному мечу.

Бастард заставил скакуна сделать круг по турнирному полю. Крепкий соловый мерин был хорошо выезжен, но это не Кровавый, к которому Рамси успел привязаться. Даже теперь, когда наблюдавшие за схваткой оруженосцев смотрели на него, победителя, юношу корежило от того, кто может быть в его теле.

Ни он сам, ни старковский бастард в его теле не были ему нужны. Рамси должен убрать того, кто скрывается под личиной бастарда лорда Русе, но пока хозяин Дредфорта в замке, на это нельзя рассчитывать. Ну, он умел ждать, когда это нужно, а после гибели половины Старков надо было затаиться.

— Возвращайся в Белую Гавань, — напутствовал его перед отъездом лорд Эддард. — Сквайр не может надолго оставлять рыцаря, а Ланнистеры не должны догадаться, что мы узнали. В Новом Замке тебе будет безопасно. А я отправлюсь в столицу. У десницы немалая власть и я не могу позволить её получить льву.

Робб и остальные уже покинули покои лорда Старка. Рамси слушал внимательно, сохраняя почтительное выражение лица. Эддард Старк не Русе Болтон, но упаси Старые Боги, если он что-то почует. Если Хранитель Севера свалит львов и тех, кого Станнис обозвал отродьем Цареубийцы…

— Король обещал назначить десницей Цареубийцу, — закончил лорд Старк. — Этого нельзя допустить.

— Вы правы, отец, — согласился Рамси. Рано или поздно, львы сцепятся с волками и это будет ему на руку. Ничего этого не будет, если Джейме Ланнистер станет десницей, а Эддард Старк останется дома.

Рамси с радостью подсунул бы лорду Старку книгу, где Станнис разыскал о том, почему дети королевы бастарды, но даже после пожара библиотека Винтерфелла была огромна. Да и в Новом Замке она была немалой, а за книгами там присматривал толстый мейстер из ланниспортских Ланнистеров.

«Какая к снаркам разница? Поскреби Карстарка-получишь Старка, а тут Ланнистер, пусть и не с Утеса. И я не знаю, что именно это за книга».

Сансу лорд Эддард тоже прихватил с собой. Помолвку разрывать не стали. Пытаться избавиться от Рикона сейчас Рамси посчитал лишним, да и охраняли теперь младшего брата Джона Сноу теперь лучше. Робб остался кастеляном и этим тоже можно воспользоваться. Джону Робб доверял, не чуя подмены.

Лорд-Минога через пару месяцев после возвращения Джона решил устроить турнир для оруженосцев. За это время Рамси, в перерывах между своими обязанностями сквайра сира Марлона, продолжал тренировать Призрака. Лютоволк быстро рос и по-прежнему не проронил ещё ни звука.

Мандерли были обеспокоены смертями молодых Старков, но вот гибель леди Кейтилин их явно обнадежила. Дело в том, что сир Вилис рассчитывал выдать одну из своих дочерей за Робба, но помолвка сорвалась из-за покойной мачехи Джона. Лорд Старк обмолвился об этом в разговоре с Роббом, а тот…

«Хорошо иметь болтливого законнорожденого старшего братца».

В Новом Замке Рамси приглядывался к дочерям сира Вилиса. Винафрид была слишком умна и Рамси это не нравилось. Втереться в доверие к более эмоциональной и открытой Вилле оказалось проще, но сквайр был осторожен. Мало ли как посмотрит Лорд-Минога на шашни бастарда со своей внучкой…

Сейчас Рамси ненадолго мог забыть о всем этом. Он стал победителем турнира, пусть и маленького, для сквайров, но все же победителем. Бастард любил победы, не важно, выигранное это сражение или удачная охота. А теперь выиграл и на ристалище во внутреннем дворе Нового Замка.

Большую часть работы за него сделали другие сквайры, сражавшиеся друг с другом затупленным оружием то один на один, то объединяясь во временные союзы. Рамси управился с оставшимися и продержался дольше всех, а теперь Вилла сияла, словно это она всех повыбивала из седла.

Рамси, уже поднявший забрало шлема, тоже улыбнулся. Белая Гавань, как он слышал, похожа на юг больше, чем любое северное владение. Как же может быть иначе в большом каменном городе, где высится Снежная Септа и белеет Новый Замок, полном рыцарей и септонов? Это куда лучше унылой жизни на Стене.

У него ещё есть время и он может успеть получить право на словечко «сир» перед именем. Джон Сноу был редкостным бараном, помешанным на службе в Ночном Дозоре. Когда король и лорд Старк доберутся до столицы, все и закрутится, как и тогда. Грянет война, а с ней и немалые возможности для умных людей.

«Таких, как Рамси. Я воспользовался ими тогда, воспользуюсь и теперь».

=== Дикая охота бастарда ===

Рамси сдержал смех, когда Вонючка взгромоздился на коня и поскакал в сторону Дредфорта. Он отдал слуге свой дублет, сапоги из мягкой кожи, соболий плащ и даже перстень, отцовский подарок. В лицо его мало кто знает за пределами владений Болтонов, а одет Хеке теперь как лорд.

Похоже, уловка удалась. Всадники с холма, которых он увидел, были посланы за его головой. Старки не смогли спасти старуху Хорнвуд, но мстить они мастаки. Пускай Хеке даст ему время, а он уж поквитается с Винтерфеллом. Надо лишь перемазаться в дерьме мертвой девки, а тряпье Хеке уже на нем.

Когда он закончил, Хеке уже валился из седла со стрелой в горле. Рамси знал, что скажет всадникам, которые скакали к нему. Пеший не уйдёт от конного, но бежать Рамси не собирался. Он обманет их и заставит пожалеть за сорванную охоту…

— Ловко придумано, Рамси Сноу, — на лице молодого рыцаря застыла недобрая усмешка. — Не имей я описания твоей гнусной внешности, я бы мог поверить, что тот вонючий идиот на коне и есть болтонский бастард. Тебе не следовало охотиться на говорящую дичь, Рамси…

«Проклятые девки. Я так и знал, что хоть одна из них удрала и разболтала все Старкам. Ну и раздвинула ноги перед этим винтерфелльским ублюдком. Тоже мне, благородный рыцарь нашелся…»

— Я не Рамси, м’лорд, — завопил Рамси, стараясь показать испуг. Безоружному и связанному, ему действительно было страшно. И то, что рядом сейчас стоял лишь один винтерфелец, его не обнадежило. — Я Хеке, его слуга. М’лорд Рамси заставил меня, он грозил снять с меня шкуру…

— Охотно в это верю, Сноу, — холодно произнёс северянин. На его груди красовалась эмблема, белый волк с огненными глазами на бледно-зеленом. Старковский бастард, вспомнил Рамси. Отродье Неда Старка смотрело на него сверху вниз с седла боевого коня, сверля его темно-серыми глазами.

Всадники, сопровождавшие его и державшиеся сейчас в стороне, носили цвета Старков. Один из них держал белое знамя с лютоволком, а чудовище с красными глазами было ручным волком рыцаря-бастарда. Призрак был снежно-белым и намного крупнее любого из псов Костяного Бена. Рамси не понравилось, как он на него смотрел.

— Я послан сюда нести правосудие от лица моего брата, — бастард прищурился, глядя на него. — Ты порядком успел досадить многим людям на Севере. Согласись, выгодная женитьба одно, а заморенная голодом леди-жена совсем другое. Особенно, если она кузина лорда Мандерли. Так, Рамси?

— В-вы ошибаетесь, м’лорд, я не Рам… — начал было он, но вовремя осекся.

— Заткнись, падаль, — небрежно произнёс Джон Сноу. — Будешь говорить когда я скажу и не раньше. Свидетелей у меня хватает, а твой отец, лорд Русе…что до него, он далеко и не станет тебя защищать. У него есть законная супруга и лишних проблем ему не нужно. Ты теперь ходячая проблема, Рамси…

Цепной волк Робба Старка довольно скалился. На Неда Старка он похож сильнее, чем сводные братья. Рамси почувствовал странную пустоту. Он ошибся, когда решил, что может поохотиться в своих лесах. Поохотились на него и удачно. Ему нечего предложить Джону Сноу, а лорд-отец не простит провала.

— Я мог бы снести тебе голову на колоде, скормить тебя Призраку или вздернуть на вон том страж-древе, — сир Джон указал на дерево кнутом. — Но у меня идея получше. Ты мне поможешь в одном деле, Рамси Сноу.

Рамси с интересом посмотрел на Джона. Тот выглядел серьёзным, хотя на его длинном, немного лошадином, лице, эмоции были плохо заметны. Что же он задумал…едва ли что-то хорошее, но лучше согласиться. Иначе винтерфелльский бастард осерчает и прикончит его здесь же.

— Что я должен сделать, милорд? — деловито спросил Рамси. Винтерфелльцы связали его и отъехали, держась достаточно далеко, чтобы их не слышать, но в пределах видимости. С ними остался лишь Призрак, который сам по себе стоил немало. От такого даже верхом уйти нелегко.

— Другое дело, — ухмыльнулся рыцарь. Рамси с завистью покосился на длинный меч и кинжал на поясе спешившегося воина. — Слушай меня внимательно…

=== Мейстер и кракен ===

Кракены пришли спустя восемь дней после ухода сира Родрика. Лювин думал, что надо оставить хотя бы сотню для защиты замка, но не сумел переубедить кастеляна. Шесть сотен винтерфелльцев и отряд Клея Сервина отправились к Торрхенову Уделу, оставив замок Старков почти беззащитным.

Кассель до этого исхитрился забыть, что в хорнвудских лесах он должен был не становиться на чью-либо сторону. Джон расправился с людьми Болтона, но мальчик служил прежде сквайром в Белой Гавани и мог считать, что нужно поддержать Мандерли в битве за Бараньи Холмы.

«Винтерфеллу не нужно усиление ни Болтонов, ни Мандерли. И сир Родрик должен был это помнить».

Пока винтерфелльцы гоняли дредфордцев по лесам, а сир Родрик обнаружил труп леди Хорнвуд, Джон прикончил самого Рамси Сноу, злополучного бастарда лорда Болтона. Только победа была подпорчена тем, что теперь над башнями Хорнвуда развевается знамя с водяным.

Прав у Мандерли на земли покойного лорда Халиса меньше, чем у Толхартов, Карстарков, Флинтов да и Ларенса Сноу, если король решит его узаконить. Но лорд Виман занял замок своим гарнизоном, не желая отдавать его. Без боя Хорнвуд от воинов Мандерли теперь не очистить.

У Винтерфелла уже дошло до мечей с Дредфортом, не хватало разозлить и Белую Гавань. Теперь у Хорнвуда нет лорда, король Робб должен был поспешить, иначе половина Севера может начать спор из-за этих земель. Словно этого мало, морские налетчики обрушились на Каменный Берег.

Родрик Кассель пришёл в гнев, узнав о гибели Диких Зайцев и осаде Торрхенова Удела. Бастарда лорда Эддарда он тоже взял с собой, но юноша и не противился. Будь юный рыцарь здесь, Винтерфелл не упал бы в руки Теону, как спелое яблоко…

— Больше никаких писем, серая ты крыса, — проворчал налетчик в круглом шлеме и обшитом железными бляхами нагруднике, ворвавшись в воронятню как раз тогда, когда Лювин привязывал письмо в Барроутон к лапке ворона. — Оставь птицу в покое или мой топор поможет пораскинуть мозгами.

Старый мейстер подчинился. Его орден давал обет служить замкам, а не домам, однако многие мейстеры привязывались к семьям своих лордов и Лювин был не исключением. Старки стали для него почти родичами. Но в чем польза Рикону, Роббу и Джону, если он попытается схватиться с этим кракеном?

— Я присяжный мейстер и мой долг повиноваться любому владельцу замка, — покорно произнёс Лювин, поднимая руки. Седоусый кракен держал в руке метательный топорик и мейстер предпочел не искушать судьбу. — Но могу ли я узнать у милорда, кто захватил Винтерфелл?

Железнорожденный рассмеялся и произнёс, выговаривая слова на варварский манер кракенов: «Винтерфелл принадлежит теперь принцу Теону из дома Грейджоев. Это говорю тебе я, Марон из дома Ботли. А сейчас, старик, ты пойдешь со мной. Принц собирает всех в Великом Чертоге».

Воронятню остался караулить напарник усача, хмурый копейщик, похожий на помолодевшего Марона. Его плащ скрепляла серебряная застёжка с рыбой Ботли, такая же, как у Марона. Лювин, под присмотром Марона, добрался до спальни Рикона и вместе с юным принцем отправился в Великий Чертог.

Горькая правда о том, что лишь ворон в Белую Гавань успел улететь, а винтерфелльский гарнизон по вине Лювина покинул родные стены, жгла сердце Лювина. Железные люди переплыли ров, прикончили часовых на внешней стене и добрались до внутренней стены раньше, чем подняли тревогу.

Хейхеда просто оглушили, а толстого Элбелли убили во время приступа. Кракены не говорили, сколько их, но Лювин догадался, что их мало. Возможно, они захватили коней Диких Зайцев, обошли конницу Касселя и с помощью Теона сумели взять Винтерфелл легко, словно это замок из песка.

Теон расселся на троне Королей Зимы и потребовал склониться перед ним, как перед новым принцем Винтерфелла, наследником короля Бейлона. Из-за своей вспыльчивости пострадал Миккен, который был заколот тут же, на глазах у жителей замка и Рикона, которого Теон посадил рядом с собой.

Присяги не получилось, Рикон кричал, что Робб и Джон вернутся и убьют Теона и Грейджой предпочел отослать винтерфелльцев. Двадцать вооружённых железных людей делали замковую челядь мирной, но Лювин знал, что такие же люди разоружили гарнизон Драконьего Камня в конце Танца Драконов.

Рикона нес на себе Ходор, а за ним шли кракены-охранники. Кроме принца, в плен попали Фреи и прибывшие ради присяги дети лорда Рида, но наследник Робба делал положение Теона крепким. Сам Лювин пытался успокоить мальчика, но тщетно. И тут случилось то, что привело всех в ужас.

Ходор с резким ревом разбил голову Рикона о стену и вырвал топор у пораженного подобной выходкой железнорожденного. Конюх уже занёс оружие, но напарник кракена пронзил здоровяка своим копьём. Лювин застыл, как статуя. Слабоумный верзила прежде был мирным, из тех, что и мухи не обидит.

— Хоооодор, — звучало в ушах у мейстера, а окровавленные останки принца не давали усомниться в реальности случившегося. Конюх был очень тих, пока Теон убеждал всех присягнуть кракенам, в глазах конюха словно бы появился разум. Встретившись тогда с ним взглядом, Лювин похолодел.

«Словно кто-то другой смотрел его глазами».

Теон пришёл в бешенство, узнав о гибели своего ценного пленника. Убийца был мёртв и само случившееся казалось слишком нелепым, чтобы в него могли поверить. В замке шептались, что кракены убили Рикона, чтобы ублажить Утонувшего, как позже утопили септона Шейли.

Кракенов было всего тридцать. Теон расставил караулы, но хотя мог перебить жителей и сжечь замок, чтобы с добычей и знатными пленниками убраться к побережью, медлил. Кое-какие козыри у него были. Бет Кассель, дочь кастеляна, осталась в руках Теона и он рассчитывал шантажировать ей рыцаря.

Грейджой попеременно пьянствовал, спал с трактирной служанкой из «Курящегося бревна» и стрелял из лука по мишеням во внутреннем дворе. Ридов и Фреев постоянно охраняли, а у покоев лорда Эддарда, где теперь поселился Теон, постоянно топтался кракен-часовой, да ещё у порога спал немой сквайр Теона.

— Скоро у меня тут будет людей достаточно, — пьяный Теон обычно ел в солярии и часто требовал от Лювина пробовать каждое блюдо, которое ел. — Моя сестра взяла Темнолесье, а дядя Ров Кейлин. Пусть Робб правит Речными землями.

— Знаменосцы Севера с этим не согласятся, мой принц, — осторожно говорил Лювин. — Амберы, Мандерли, Карстарки…

Грейджой яростно ударил по столу, так, что опрокинул свой кубок, разлив вино: «Старик, не учи меня тому, что я должен без боя сдать Винтерфелл. Железные люди не сдаются. Ещё одно такое слово — и я вздерну тебя на твоей же цепи».

— Хорошо, мой принц, — согласился Лювин. Он знал, что Вонючка, пленный слуга Рамси Сноу, отбыл неведомо куда с мешком серебра из сокровищницы замка. Скорее всего, он наплел Теону, что приведёт ему дредфортцев в помощь, а обезумевший от вина и страха Грейджой поверил этому.

Один из кракенов отправился к Темнолесью, которое будто бы взяла Аша Грейджой. Лювин надеялся, разбойник не получит в Волчьем лесу ничего, кроме стрелы из длинного лука. Рано или поздно, сир Родрик вернётся к стенам Винтерфелла и не такой он человек, чтобы Теон мог укрыться от него Бет, как щитом.

С каждым днём Теон становился все мрачнее и мрачнее. Каждую ночь Лювин молил богов, чтобы Теон не устроил в замке бойню и не бежал к сестре. Вонючка никого не приведёт, а Аша должна понимать, что без пленного Рикона Старка знаменосцы Севера отобьют Винтерфелл.

В одну из ночей Лювин забылся тяжелым, путанным сном. Проснулся он от звона стали, воплей раненых, боевых кличей и треска дерева Прежде чем старый мейстер оделся, дверь распахнулась и туда ввалилась пара винтерфелльских гвардейцев и Джон в кольчуге поверх вареной кожи, сжимающий окровавленный длинный меч.

— Вот и свиделись, мейстер Лювин, — ухмыльнулся бастард. — Похоже, не одному Теону везёт брать Винтерфелл врасплох. Железному лорденышу железные цепи.

— Как вы тут оказались? — удивленно спросил Лювин. — Полагаю, кракены должны были охранять башни…

— Из крипты мы, — ответил Джон, но мейстер решил, что он сошёл с ума. — Я однажды наткнулся на подземный ход в крипте. Прошёл по нему и вышел в укромное месте в Волчьем лесу. Не думал, что ход пригодится.

Всадники сира Родрика вернулись после победы над Щербатым в Сервин, но Кассель решил собрать силы, рассылая воронов в Кархолд, Белую Гавань и Вдовий Дозор. Леобальд Толхарт привёл часть своего гарнизона, а люди Сервинов, участвовавших в походе Касселя, вел лорд Клей. Но сборы затягивались.

— Большой отряд мимо нас бы не проскользнул, я так подумал, узнав о падении Винтерфелла, — пояснил позже Джон. — Я взял с полсотни винтерфелльцев на рекогносцировку и привёл их к входу в потайной лаз…

— И все же ты рисковал, Джон, — укорил его Лювин, но бастард лишь улыбнулся.

— Победителей не судят, мейстер Лювин, — сказал молодой рыцарь. — А я жаждал мести и устал ждать, пока сир Родрик созовет знаменосцев моего брата. Я не спас Рикона, но могу за него отомстить.

Железные люди не ждали нападения с тыла, многие были убиты сонными и безоружными, а проснувшаяся челядь встала против них. Теон легко захватил замок Старков и также легко его потерял. Он пытался защищаться, но не считаясь с ранами, винтерфелльцы его взяли живым.

— Вы повинны в смерти моего брата, принца Рикона, и добрых людей Винтерфелла, — объявил Джон пятерке пленных железнорожденных. Теон стоял отдельно, под охраной пары латников, зло просматривая на бастарда, судившего их в Великом Чертоге, где он недавно приводил северян к присяге.

— Смилуйтесь, милорд, — выкрикнул вдруг Марон Ботли. — Это Ходор убил принца, конюх замковый…

— А ты ещё и лжец, — спокойно произнёс сир Джон, в полном вооружении восседавший на скамье у подножия каменного трона Королей Зимы. По правую руку от рыцаря стоял мейстер Лювин, а Призрак замер по левую, словно снежное изваяние. — Всех, кроме Грейджоя, я обезглавлю лично, а у тебя перед этим вырву язык.

=== Освободитель ===

— Вонючка-Вонючка, хитрая штучка, — подумал Рамси, глядя на унылую физиономию Теона. Ему и здесь удалось сбросить этого самодовольного кракена, бывшего несносным, пока удача была на его стороне, но жалким, когда начиналась полоса невезения.

Он обезглавил всех железных людей в замковом дворе, одного за другим. Рамси орудовал тяжёлым боевым топором, расправляясь с воинами Теона быстро и умело. Собравшиеся вокруг винтерфелльцы смотрели на это с одобрением и Рамси похвалил себя, что приставил пару надежных латников к Теону.

Он расставил стражу на башнях и воротах, приставил часовых к оружейной и прочесал замок, прежде чем убедился, что победа была полной. Рамси сдержал себя от желания превратить единственного пленника в Вонючку. Но он может насадить на пики головы казненных и посвятить их внутренности богам…

«Я уже дал клятву обезглавить их, но винтерфелльцы, бьюсь об заклад, не стали бы сетовать, вздерни я железнорожденных на их собственных кишках».

Наследник Бейлона Грейджоя пока ему нужен живым и относительно целым. Родрик Кассель ещё неторопливо собирал отряды знаменосцев и не знал о успехе бастарда. Тот, настоящий Рамси, скакал в Дредфорт за подкреплениями, но он того, кого все считали сводным братом Робба, не беспокоил.

На юге дела у «брата» шли с переменным успехом. Нед Старк сделал кое-какие выводы и вызвал в столицу своего шурина, Эдмура Талли, а с ним три сотни всадников, но что-то пошло не так и наследник Риверрана оказался у стен Королевской Гавани тогда, когда лорд Старк уже был арестован.

Талли пришлось спасаться бегством от возможной погони, но Цареубийца не смог его настигнуть. Рамси похвалил себя за то, что подталкивал Робба к решительным действиям, но Старк, и без того горевший желанием отомстить львам, кипел от гнева. Голос разума в лице мейстера был отвергнут.

— Пес, рвущийся с цепи, — так сказал бы о настрое Робба Костяной Бен, мастер над псарней в Дредфорте.

Знамена Севера были собраны и Робб отправился на юг, наказав «Джону» заботиться о Риконе и помогать сиру Родрику, назначив его капитаном гвардии. Рамси понял это по-своему, но не подозревавший дурного Кассель не мог нарадоваться на деятельного помощника.

Размышления, кто же сидит в собственном теле Рамси, он оставил до праздника урожая. Наличие двойника не смутило бастарда. Самого себя Рамси мог использовать, с поправкой на то, что нужно было не забывать, что быть надежным союзником его пленник не мог.

Теон оказался предсказуем. Он чувствовал себя победителем, захватив Винтерфелл. Рамси счел, что предупреждать Касселя будет не в его интересах. Так что он успел поучаствовать в небольшой баталии с осадившими Торрхенов Удел кракенами, когда до них дошли вести о падении замка Старков.

Неожиданно для себя, Рамси избавился от Рикона. В хорнвудских лесах он впервые оказался ночью в шкуре Призрака, а потом сумел войти в сознание зверя днём. Вернувшись в Винтерфелл Рамси из любопытства решил проделать тоже самое с Ходором. Это оказалось даже проще.

Во время похода на Щербатого Рамси видел сон, в котором он глазами Ходора наблюдал за тем, как Теон, восседая на троне Королей Зимы, объявляет себя принцем Винтерфелла. Сон есть сон и Рамси воспользовался этим, когда Ходор получил приказ нести раскапризничавшегося Рикона в его комнату.

Лишь пройдя в замок Старков со своим отрядом потайным ходом, которым в его прошлой жизни, когда он был Болтоном, лордом Винтерфелла воспользовались приспешники Станниса и Старков, Рамси понял, что не ошибся. Маленький Рикон уже не стоит на пути к Винтерфеллу. Остались лишь Робб и Санса.

Может, на юге дело обошлось бы миром, не вздумай Джоффри снести голову Неду Старку. Кроме того, узнали, что Джоффри, Томмен и их сестра бастарды. Робб, который уже узнал от Эдмура, который получил это известие от Алина, с дюжиной гвардейцев десницы посланного лордом Старком ещё при жизни.

Путаницу усилил бежавший в Хайгарден Ренли, провозгласивший себя королём. Станнис, засевший на своём острове, непонятно чего выжидал, но коронация его младшего брата могла значить и то, что он умер. Так или иначе, Эдмур решил сыграть в свою, достаточно рискованную, игру.

— Король Робб, скажите на милость, — хмыкнул про себя «Джон», когда в Винтерфелл дошла эта новость. — Не хочется присягать Ренли или Джоффу, но и сестру вернуть хочется. И очень уж Робб зол на львов, а его дядя…врагу такого дядю не пожелаешь.

Присягать «Джоффри Уотерсу» племянник и дядя, опираясь на мнение знаменосцев, не пожелали. Тогда они всерьёз рассчитывали на помощь Долины, но оттуда прибыл лишь Чёрная Рыба, а не армия под знаменами с луной и соколом. А потом о своих правах заявил Станнис…

«Чем же ты думал, олень ты коронованный? Зачем столько выжидал? Пока ты ждал, от королевства ничего не осталось».

Рамси предполагал, что с помощью Красной Ведьмы Станнис может избавиться от Ренли. Ловушка с диким огнём, устроенная карликом, может повториться. Дела в Речных землях пока не давали понять, кто же победит. Рейды речных лордов в Королевские земли спровоцировали ответный удар Цареубийцы.

Его отряд из гвардейцев Ланнистеров, наемников, людей Стокворда и Росби, а также сотни Золотых Плащей в землях Уодов угодил в засаду, устроенную Черной Рыбой. Джейме содержался теперь в темнице Харренхолла, где разместилась армия Робба. Короля Робба.

Старая леди Уэнт была родичем Талли и ее замок стал оплотом «короля Севера и Трезубца». Харренхолл мог бы вместить всю армию Робба и лежал между Риверраном и Королевской Гаванью. Надеясь ещё и на флот Грейджоев, Робб послал Теона на Пайк…и тут совершил промашку.

«А старый кракен решил, что пришло время выкроить своё королевство».

Рамси было без разницы, кто же станет королём, Станнис, Ренли или Джоффри. Он был уверен, что сможет найти общий язык что с львом, что с оленем, но для начала надо было стать самому кастеляном Винтерфелла и завоевать уважение на Севере. Ну и выгнать оттуда кракенов, а позже и одичалых.

«Я не идиот, чтобы умирать ради куска бронзы с железными зубцами да обращения „ваша милость“».

Пленение Теона и смерть Рикона были ему на руку. На руку был даже разгневанный пленом настоящий Рамси. Бастард стал героем и спасителем Винтерфелла. А Кассель так и торчит в Сервине, ожидая, пока Белая Гавань пришлет на речных барках метательные машины и рыцарей.

«Мне хватило сотни людей и подземного хода, которым в иной жизни воспользовались мои враги».

И у бастарда был план, в котором сиру Родрику и «настоящему Рамси» отведены незавидные роли. Сами по себе эти люди для него ничего не значили. Хотя мысль о том, чтобы превратить «себя» в визжащего Вонючку дразнила его воображение. Как долго «настоящий Рамси» выдержит?

=== Владыка Рек и Холмов ===

Робб Старк смотрел на удаляющегося посла Ланнистеров. Война расколола Вестерос. Ренли поднял знамена Простора и Штормовых земель, провозгласив королём себя. Станнис, его старший брат, опоздал и его вороны появились в речных замках уже тогда, когда на голову Робба опустился бронзовой венец.

Теперь ещё и кракены начали войну, Теон предал его и пришёл с мечом на Север. Пять королей спорят за власть над Вестеросом, а один из них сам Робб. Он не желал подобной чести, тут больше расстарался его дядя, сир Эдмур и подхватившие его идею северные лорды.

— Присягните мне, Робб Старк, и можете зваться хоть лордом, хоть принцем, хоть королём, — примерно такой смысл был высокопарного послания от Ренли Баратеона. И у младшего брата короля Роберта были силы, чтобы сесть на Железный Трон. За ним была вся мощь Простора и Штормовых земель.

Война на юге уже началась. Маттис Рован осадил Крейкхолл, Гарлан Тиррел подступил к Корнфилду, а Рендилл Тарли ведет войска по Золотой дороге. Кажется, лорд Рогова Холма уже подошел к Глубокой Норе, родовому замку Лидденов. В море вышел и ладейный флот с Щитовых островов, атаковавший Кайс.

Сам Ренли движется вверх по Мандеру на Королевскую Гавань со всей мощью штормовых лордов. Робб получил от него письмо с предложением преклонить колени и поддержать его против Ланнистеров. Станнис не просит, он требует, именуя себя законным королём Вестероса.

Львы тоже заговорили иначе. Они предлагали признать его принцем Севера и Трезубца, предоставив ему не меньшие права, чем некогда получили дорнийцы от Таргариенов. Однако многие его знаменосцы и сам сир Эдмур, его дядюшка, заявляют, что нельзя уступать и преклонять колени перед кем бы то ни было.

— Король Севера! Король Севера! — кричал громче всех Большой Джон. Рикард Карстарк и Галбарт Гловер выражались не столь категорично, но и они были уверены, что львы и олени не должны решать их судьбу. Предложение Стеврона Фрея начать переговоры с Ренли они встретили с гневом.

Лорд Тайвин взял Розовую Деву и попытался прорваться у бродов через Красный Зубец, но был отбит Чёрной Рыбой и войском Русе Болтона, который получил большую часть северной пехоты, а также полторы тысячи воинов с Переправы. Бои шли несколько дней, но Старый Лев так и не смог прорваться на восток.

Ланнистеры теперь вынуждены отправить часть сил против просторских рыцарей Мейса Тирелла, а от Королевской Гавани, которую удерживал Тирион Ланнистер, их отделяли почти все Речные земли и войска присягнувших Роббу лордов, охранявших речные переправы.

Сам Робб вел северную конницу в Королевские земли. Оленьи Рога и Грачиный Приют пали, послы десницы-карлика разыскали его под стенами Сумеречного Дола. К городу как раз прибыли свежие подкрепления, которые привёл старший сын лорда Мутона.

Посол, которым оказался Лансель Ланнистер, упал духом, когда узнал о предложении Ренли. Тот предлагал Роббу остаться королём. Подобное уже бывало. Однажды Деймон Таргариен, король Ступеней и Узкого Моря, уже присягнул королю на Железном Троне и «король Ренли» напомнил об этом.

— Но я готов на переговоры, сир Лансель, — произнёс Робб, сидевший в своём шатре на напоминавшем трон походном кресле. Рядом стояли его знаменосцы и молодой кузен Цареубийцы изрядно нервничал под их хмурыми взглядами. — Мои условия Железному Трону следующие.

Ланселя обрадовали эти слова…пока он не услышал эти условия.

— Железный Трон должен возвратить мою сестру, леди Сансу, а также всех живых людей моего лорда-отца и пленных речных воинов, — начал Робб. Бронзовая корона, выкованная в Харренхолле кузнецом леди Уэнт, давила на его голову, но Старк уже свыкся с этой тяжестью. — Вернуть Лед, меч моего отца…

— И наконец, король Джоффри и его мать, королева-регент, должны отречься от всех своих притязаний на северные земли. Отныне Север вновь независимое королевство, в которое входят земли Старков, а также вся долина Трезубца с притоками, от Лунных гор на востоке до Золотого Зуба на западе…

«Весь Север и все королевство Рек и Холмов».

Получив карту владений нового королевства и написанные рукой мейстера условия мира, Лансель покинул осадный лагерь у Сумеречного Дола. На предложения брака с принцессой Мирцеллой Робб вежливо заметил, что уже обручен с дочерью лорда Фрея и не намерен нарушать своё слово.

Робб надеялся, что кракены не вступят в союз со львами. Из Винтерфелла прилетел ворон о освобождении замка и пленении Теона. Но к этому добавились и вести о измене Дредфорта. Рамси оказался жив и привёл на помощь Теону гарнизон своего отца, лишь немного разминувшись с Джоном.

Прибывшее к Зимнему городку войско Родрика Касселя подверглось атаке дредфортцев. Ловушка, устроенная Джоном, захлопнулась. Предатель оказался атакован с тыла отбившими Винтерфелл северянами во главе с самим Джоном. Рамси попал в плен и успел рассказать немало о планах своего отца.

Робб с ужасом понимал, что лишь самовольная ночная атака Джона спасла его от измены сильнейшего знаменосца. Даже недавняя свадьба Русе Болтона и внучки Старого Фрея настораживала. Верность лорда Переправы была куплена помолвкой Робба, но старик болезненно мнителен и обидчив.

Молодой король уже решил, что узаконит сводного брата и сделает его кастеляном Винтерфелла взамен раненого в битве сира Родрика. Дело было не в ранении. Старый рыцарь чуть не попался в ловушку Рамси, а перед этим увёл гарнизон к Торрхенову Уделу. Слишком уж много ошибок совершил сир Родрик.

Гонец, который привёз послание из Винтерфелла, скакал от самого Харренхолла. Но с Роббом было больше сотни клеток с воронами, так что письмо, скрепленное белой печатью с лютоволком, отправится в путь из осадного лагеря. Более того, Робб пошлет в родной замок для верности несколько писем.

— Джон не какой-нибудь южный лорденыш или рыцарь, — подумал король, поднимаясь с походного кресла. Лорды и рыцари встали на одно колено, когда он двинулся к выходу из шатра, а Оливар Фрей торопливо откинул полог шатра.

«Ланнистеры не должны надеяться, что смогут использовать Сансу как ключ к Северу. Однажды мой сын сядет на трон после меня, а пока моим наследником будет Джон».

В день, когда требушеты были готовы и на стены Сумеречного Дола обрушились первые камни, от сира Доннела Локка, назначенного Роббом кастеляном Оленьих Рогов, прискакал гонец в сопровождении дюжины всадников. Ренли был убит близ Штормового Предела, а его войско перешло к Станнису.

=== Принц в волчьей шкуре ===

Невесту облачили в бледно-зеленое и белое, как и подобает девице из дома Мандерли. Сам Рамси облачился в серо-белое, цвета Старков из Винтерфелла. Плащ крепился на плече застежкой в виде серебряной волчьей головы с маленьким гранатом на месте глаза.

Юноша стоял под раскидистым мертвенно-белым чардревом, чьи алые листья тихо шелестели. Старые Боги ведут его и не оставляют на нелегком пути, на который он стал, едва вернулся в этот мир. Притворяться Старком было ничтожной платой за милость истинных богов Севера.

В той жизни лорд Белой Гавани был одним из главных врагов Рамси. Здесь же Виман Мандерли с радостью согласился выдать внучку за того, кого прежде называли Винтерфелльским Бастардом и кто служил сквайром в Новом Замке. А судя по лицу юной Виллы, она в восторге от решения деда.

— А неплохо быть в волчьей шкуре, — насмешливо подумал Рамси, глядя на разрумянившуюся Виллу. Девушка была уверена, что становится женой Джона Старка, брата короля Севера…знай она правду, рухнула бы без чувств, как и септон из Белой Гавани, что провёл церемонию по обычаям Семерых.

Виман Мандерли получил немало шутливых и обидных прозвищ из-за своего веса, но сейчас, когда он вел внучку к сердце-древу, он казался величественным в богато расшитом золотом наряде. Ещё бы, не каждый день выдаешь внучку за наследника короля Севера и Трезубца, да ещё хозяина Дредфорта.

Рамси за время своей службы кастеляном Дредфорта неплохо изучил замок и знал о потайном ходе, через который провёл отряд. Стены защищало лишь пятьдесят человек, сбитых с толку появлением у ворот всадников под розово-алыми знаменами и атаке из подземелий винтерфелльцев и лютоволка.

Родрик Кассель, пристыженный и униженный, был поражен падением Дредфорта. Рамси же без малейшего зазрения совести избавился от своего двойника, который уже скорее мешал ему. Искушение сделать из самого себя Вонючку было велико, но Рамси подавил это желание.

«Боги должны получить своё. Сердце-древо богорощи Дредфорта неплохо для этого подошло. Боги получили своё, а мне смотреть на собственную голову на пике было…занятно».

Железные люди продолжали сидеть в Темнолесье и среди руин Рва Кейлин, но не делали попыток. Лорд Виман выдал Винафрид за одного из сыновей лорда Родников и теперь всадники Рисвеллов блокировали Ров с севера, а лягушатники осыпали стрелами каждого кракена, кто появлялся на стене.

Лесовики кланов, присягавших Гловерам, отправившие лучших воинов на юг, ограничивались наблюдением за войском железной суки и отстрелом из засад высланных из Темнолесья разведчиков. Рамси знал, что скоро должен умереть Бейлон Грейджой и большая часть кракенов покинет Север…

— Принц Севера и Трезубца, — произнес Лювин, когда Рамси дочитал письмо Робба. Внутренне бастард ликовал. — Это большая честь и великая ответственность. Пока у Робба не появится сын, ты будешь его наследником.

— Мой брат не пожалеет о своём решении, — произнёс Рамси, мысленно желая Роббу найти смерть, славную, но скорую. — Клянусь, что когда он покончит с львами, на Севере не останется ни одного кракена.

Мейстер мог счесть его слова хвастовством, но Рамси сейчас говорил искренне. С кракенами он планировал покончить и знал, что это куда проще, чем кажется. Следует лишь немного подождать и поредевшие гарнизоны падут под натиском воинов Севера. Но вот насчёт Робба Рамси лукавил.

«Человеку вроде меня отлично живется при четырёх королях. Не то что Теону…который мне еще пригодится».

Станнис все же сумел, сломив сопротивление львов, взять штурмом Королевскую Гавань. Сумеречный Дол, упорно не желавший сдаваться Роббу, узнал о триумфе лорда Драконьего Камня от капитана торговой галеи, которая, пользуясь отсутствием у северян флота, доставила продовольствие в порт.

Лорд Риккер присягнул Станнису и пустил в свой город прибывший морем отряд во главе с сиром Ричардом Хорпом. Огненные сердца над башнями Сумеречного Форта спасли Сумеречный Дол от падения. Северная конница спешно сняла осаду и двинулась в Речные земли, к Харренхоллу.

Вестей о судьбе Сансы не было. Станнис пока не сражался с Роббом, но все могло измениться. И тогда дочь Неда Старка будет мигом выдана за кого-то из рыцарей Баратеона. Однако Рамси уже обзавелся собственными землями и замком…спасибо щедрому Роббу. Нет, Джон был глупцом, раз ушёл на Стену.

Робб передал земли и титулы Болтонов Рамси, уверенный, что имеет дело со своим сводным братом, Джоном. Рамси едва сдержался от смеха, когда узнал о том, что Дредфорт отныне его благодаря Молодому Волку. Что до лорда Русе…лорд Русе уже был не в том состоянии, чтобы протестовать.

Под конец битвы за броды в лагерь Чёрной Рыбы пришли вести о измене Дредфорта. Лорд Русе был убит ближе к вечеру якобы случайной стрелой, но Рамси подозревал, что Болтону помогли умереть. Возможно, тут дело не обошлось без сира Вилиса, хотя в тот день действительно шли бои с западниками.

Рамси когда-то называл этого человека отцом, но здесь Русе Болтон мог быть только врагом и мёртвый лорд Болтон устраивал Рамси как нельзя лучше. Рамси был последним человеком, который стал бы доискиваться до обстоятельств смерти лорда замка, который перешёл к нему милостью Робба.

Командование над оставшимися у бродов северянами принял Робетт Гловер. На счастье северян и речных лордов, западники отходили от бродов. Простор раскололся, часть лордов во главе с Алестером Флорентом присягнула Станнису, некоторые, как лорд Хайтауэр, остались пока нейтральны, а Тиреллы…

«Тиреллы не были друзьями лорду Станнису. Если львы сумели увезти брата Джоффри, как там его… Томмена до падения столицы, то они ещё и в союз вступят с лордом Тайвином. Раз Маргери вышла за сопляка тогда…то с какой стати откажется теперь. Любопытно, а если и Томмен в руках Станниса?»

Впрочем, мысли о войне на юге вылетели из головы юноши, когда лорд Виман и Вилла остановились. Бледно-голубые глаза девушки радостно сияли, а ее ладная фигурка радовала взгляд принца. Его последняя жена вела себя немногим лучше шлюхи, а юная русалка, похоже, успела в него влюбиться.

Он носил ее ленту на турнире и теперь берет ее в жёны уже не как бездомный рыцарь-бастард, а как принц Севера и хозяин земель Болтонов, включая Дредфорт. Рамси знал, что именно титулы и земли помогли добиться согласия отца и деда Виллы, а совсем не ратные подвиги. Это же не рыцарская баллада.

— Кто идёт предстать перед божьим ликом? — спросил Рамси. В этот раз дублет на нем был серый, расшитый серебром. Серебряный лютоволк на груди был обманом, как и его лицо. Под волчьей шкурой таился человек, который ничего не забыл. Белый волк стоял рядом, как незримое напоминание этого.

— Вилла из дома Мандерли пришла, чтобы выйти замуж, — ответил лорд Виман. Сир Вилис сражался на юге и девицу выдавал ее лорд-дед. — Взрослая и расцветшая женщина, законнорожденная и благородная, она явилась просить благословения богов. Кто пришёл, чтобы взять её в жёны?

— Я, — откликнулся Рамси. Тонкий разомкнутый обруч из покрытой рунами бронзы на его голове сверкнул. — Джон из дома Старков, принц Дредфорта, наследник трона Севера и Трезубца. Кто отдаёт ее?

— Виман из дома Мандерли, ее дед, — торжественно произнёс толстый лорд. — Леди Вилла, берете ли вы этого мужчину?

Девушка взглянула на жениха. Расшитое серебром и речным жемчугом платье было красиво, но Рамси знал, что лучше всего Вилла будет выглядеть тогда, когда избавится от одежды и ляжет на брачное ложе. Это не крестьянская девка, стюардова дочка или увядшая старуха из Хорнвуда…

— Я беру этого мужчину себе в мужья, — звонко произнесла Вилла, глядя прямо в глаза Рамси. Лорд Виман с неожиданной для такой туши грацией отступил назад. Рамси вспомнил, что в молодости лорд Мандерли считался отличным турнирным бойцом.

Принц и его невеста преклонили колени перед сердце-древом. Красные глаза внимательно взирали на них, а рот расплылся в улыбке. После короткой молитвы юноша и девушка встали. Рамси расстегнул плащ невесты с вышитым на нем водяным и заменил его на белый, украшенный лютоволком Старков.

— Наконец-то мы вместе, Джон, — шепнула Вилла, когда Рамси застегнул на ее горле серебряную застежку. Перед свадьбой девушка смыла тирошийскую краску и ее светлые волосы были уложены в длинную косу, которую она расплетет уже в опочивальне, перед тем, как отдать ему своё девичество.

— Отныне и навсегда, моя любовь, — так же тихо ответил юноша, легко подхватив девушку на руки и двинувшись с ней к выходу из богорощи. Их ждали свадебный пир и брачная ночь. Рамси достанется хорошее приданое, пригожая жена и влиятельный тесть. Определённо, боги его любят.

=== Железнорожденная ===

— Уходи, — призывал ее Родрик Харлоу, когда капитаны на плечах несли Эурона с Холма Нагги, чтобы увенчать короной из плавника. Аша медлила, когда дядя сказал то, что заставило ее отправиться к стоянке «Чёрного Ветра». — Сделай это из любви ко мне, дитя. Не заставляй видеть твою смерть.

Чтец отказался поднимать Харлоу, да и сама она видела, что многие из Харлоу кричали имя Эурона. Избранный на вече король сулил им золото южных морей и власть над Семью Королевствами. Может, драконы и выдумка, но разорить берега Простора или Запада Вороньему Глазу по силе.

«Ни разу не было королевы, носящей корону из плавника…а теперь и не будет».

В зелёных землях олени, львы и волки грызлись за власть. Станнис захватил Королевскую Гавань и теперь пытался заставить весь Вестерос признать его своим королём. К счастью, у последнего Баратеона хватало сильных недругов. А теперь и Эурон решил поучаствовать в дележе южного пирога.

Аша успела со Старого Вика на Харлоу. Перед возвращением в Темнолесье она навестила Десять Башен. Там она оставила заложников, семью Робетта Гловера, а ещё ей хотелось поговорить с матерью. Еще Чтец сказал ей, чтобы она прочла Хейерега, как будто старая книга что-то значит на Островах.

— Где Теон? Где мой малыш? — вопрошала мать, леди Аланнис Харлоу. Она скорбила о последнем сыне со дня, как галея короля Роберта увезла его с Островов, чтобы он рос заложником в Винтерфелле. Брат не повидался с матерью, когда прибыл на Пайк, а теперь он сидит в подземельях Старков.

«Волки не простили ему попытку отобрать их логово».

Аша ещё была в Десяти Башнях, загружаясь провизией и водой, когда до неё добрался ворон из Темнолесья. Письмо писал не ее кастелян и не мейстер Галбарта Гловера. Почерк был ей не знаком, но печать из белого воска говорила лучше любой подписи. Она рассеянно поскребла оттиснутого волка.

«Старки из Винтерфелла идут в бой под белыми знаменами с лютоволком. Дурной знак».

Мейстер лорда Родрика смущенно опустил глаза. Аша поняла его, когда прочла, что именно написано на внешней стороне свитка.

— Железной суке, — гласила надпись. Аша сломала печать и начала читать. Буроватые чернила сообщали о том, что её кастелян мёртв, Темнолесье пало и вскоре придёт черед Рва Кейлин. Если она желает увидеть своего брата живым, то должна привести Гловеров, иначе он пришлет ей Теона по частям.

— Джон Старк, принц Дредфорта, законный наследник Севера и Трезубца, — вот она и узнала, кто ей писал. Винтерфелльский бастард стал наследником короля Робба…ему надо сказать спасибо Теону, прикончившему младших Старков.

Ее лорд-отец дал тридцать кораблей для захвата Темнолесья. Теперь она может положиться на четыре, если считать экипаж Триса Ботли. Нечего думать, чтобы отбивать замок Гловеров с этими силами. Северяне и железные люди давние враги, но Эурона манит юг и драконы. До Севера ему нет никакого дела.

— Может, попросить помощи у моего лорда-мужа? — мелькнула шальная мысль, но Аша посмеялась над ней. Эрик Айронмейкер получил ее руку, но ещё зол на неё из-за насмешек на вече. Живой Теон не нужен ни Эрику, ни дяде Эурону.

Мейстер проводил ее в Книжную Башню, где она некоторое время разглядывала ряды толстых томов, которые дядя Родрик старательно собирал, откуда только мог. В детстве она порой сидела здесь, листая страницы книг…нет, никакая книга ей сейчас не поможет.

В дверях Книжной Башни она столкнулась с Тристифером. Он последовал за ней на вече, а теперь бежал на Харлоу от избранного короля. Ботли лишился по милости Эурона Лордпорта, так что Вороньего Глаза он не любил. Ашу немного раздражала настойчивость Триса, навязчиво намекавшего ей о свадьбе.

Ботли любил ее, но идея поднять мятеж против дядюшки-безбожника его не впечатлила. Мокроголовый увенчал брата короной, а лорд-капитан Железного Флота присягнул Эурону. Аша подумала, что Тристифер мог бы согласиться с ней, лишь если бы она пообещала ему свою руку.

— Ты всегда останешься для меня королевой, но не сможешь взбунтовать Острова против избранного на вече короля, — сказал рассудительно Трис. — Даже не можешь сослаться на Торгона Опоздавшего, ты ведь была на вече…

— Кого-кого? — удивленно переспросила Аша. Услышав историю Торгона Грейайрона, не сумевшего поучаствовать в вече и после объявившего его недействительным, её восхитила. Торгон свалил Уррагона Гудбразера и сам стал королём.

Аша притянула Триса к себе и крепко поцеловала в губы. Когда она отстранилась, Ботли выглядел одновременно удивленным и довольным. Он раскраснелся и Грейджой вспомнила, что Трис клялся ей, что он не знал ни одну женщину, храня ей верность. Слова, достойные рыцарька из баллад зелёных земель.

— Что это было? — срывающимся голосом произнёс Тристифер.

— Это называется поцелуй. Утопи меня за глупость, Трис, я должна была помнить о Торгоне. Мы плывем на Север.

— Зачем? — спросил Тристифер, хотя по его глазам видно, что он последует за ней и в Дымное море.

— Чтобы забрать того, кто опоздал на вече, — улыбнулась Аша.

=== Милосердие волка ===

Рамси с улыбкой вспоминал, как легко было выманить Ашу Грейджой на Север. Теон зря клеветал на свою сестру, она примчалась с детьми и женой Робетта Гловера и была готова обменять их на непутевого братца. Возможно, дело в том, что Теон мог бы претендовать на Морской Трон, а Темнолесье потеряно…

«А на троне сидит Эурон».

Рамси произвёл обмен несостоявшегося Вонючки на детей, «забыв» упомянуть, что подготовил ловушку. Железнорожденные были ненавистны на Севере немногим меньше, чем одичалые и желание отомстить для лесовиков и людей Старков было слишком велико.

— Честь? — проворчал Нед Вудс. — У кракенов нет чести, у них даже бог неправильный. У кабана или пса бешеного и то чести побольше. Мой принц, да я радешенек буду, когда увижу их потроха на ветвях чардрева. Весь Волчий Лес…

— Сперва тебе надо помочь лорду Вуллу, — мягко сказал Рамси, невольно копируя манеру говорить лорда Русе. Лесовик хищно оскалился. — Не хотелось бы, чтобы леди Аша оставила нас так скоро.

— Мой принц, уж не сомневайтесь, — лесовик коснулся рукояти охотничьего ножа. — Мы люди гостеприимные.

Ловушка захлопнулась, когда Гловеры были уже вне опасности. С Ашей было не больше пары сотен мечей, часть людей осталось охранять корабли. На обратной дороге укрывшиеся вдоль тропы лучники обрушили ливень стрел на железнорожденных. На море кракен грозен, но в лесу другое дело…

— Это нарушение законов богов и людей, — Аша попыталась плюнуть в него, но промахнулась. Девушка была привязана к свежевальной крестовине. Рамси сокрушенно покачал головой.

— Я обещал мира и безопасного прохода к кораблям, но не знал, что лорд Вулл и лесные кланы так горят местью. Сожалею, что так случилось, но теперь вы под моей защитой и опасности нет. Ни для вас, ни для вашего…брата. Считайте, вы у меня в гостях.

— Гостей не связывают, — огрызнулась Аша. — Где Теон? Что вы с ним сделали?

— Уберег его от смерти, — Рамси прошелся по небольшому помещению, служившему Галбарту Гловеру подобием темницы. — Как и вас, миледи…известно вам, что в Волчьем Лесу люди именуют вас железной сукой? Не швырни я вас в темницу, все было бы хуже. А наказывать лорда Вулла… Робб меня не поймёт.

Рамси подошёл ближе. Грейджой настороженно смотрела на него. С неё содрали кольчугу и одежду, оставив на ней лишь рубаху. Несмотря на короткие волосы и большой, точно клюв, нос, она была хороша на свой лад. Поймав его заинтересованный взгляд, Аша на миг помрачнела. Лишь на миг.

— Возможно, мы могли бы, — начала она, но Рамси изобразил оскорбленного в лучших чувствах сына Эддарда Старка.

— Миледи, — отчеканил он, глядя на железнорожденную. — Возможно, на Островах нравы и другие, но я женат и не имею обыкновения изменять супруге. Особенно с пленницами. Я считаю это весьма низким поступком.

Рамси вышел из подвала с разгневанным видом, не слушая сердитых возгласов Грейджой. Дело было не в особой верности Вилле, Рамси имел на Ашу немного другие планы. Одна его маленькая тайна позволяла сделать то, о чем в шкуре бастарда лорда Русе он не мог и мечтать.

— Призрак, охраняй, — бросил Рамси лютоволку. Умение вселяться в зверя ему уже пригодилось с Теоном, но с его сестрой все выйдет даже веселее. Все же лесовики остры на язык, дав Аше прозвище «железная сука». Избыток пленных кракенов вреден, а на Морской Трон женщина не сядет…

«Теона более чем достаточно. Приятных впечатлений…миледи».

— Джон, ты и представить не можешь, как я волновалась, — шептала Вилла в тиши опочивальни. Она коснулась его щеки, словно боялась, что он исчезнет. — У кракенов нет чести, но все же нападение на переговорах и то, что сделала эта Грейджой…окажись она передо мной, я бы убила её. Случайная стрела…

Вилла всхлипнула, не договорив.

— Призрак справился с ней и теперь мы снова вместе, любовь моя, — Рамси обнял раскрасневшуюся внучку лорда Мандерли. Девушка легко поцеловала его, лишь коснувшись губ и нежно прильнула к нему. — Эурон уплыл грабить южные земли, а кракены на Севере держат лишь Ров. Их осталось мало…

«Призрак хороший мальчик. Аша ему понравилась. Но перекусить ей шею для волка раз плюнуть».

— Обещай мне, что не будешь рисковать без нужды, — попросила Вилла. Ее жаркий шепот щекотал ухо Рамси. У неё чудный голосок и хорош он не только, когда она поёт, перебирая струны арфы. В их брачную ночь стоны девушки ласкали слух Рамси, когда он лишал девицу невинности. — Обещай мне, Джон…

Распущенные светлые волосы спускались ей ниже лопаток, а белоснежная кожа и бледно-голубые глаза придавали ей сходство с русалкой сильнее, чем зелёные кудри. Женщины мерлингов походили на человеческих, раз в легендах короли брали их в жёны.

— Вилла, я не могу прятаться за чужие спины, — Рамси мягко отстранился и посмотрел ей в глаза. — У Робба на Севере есть враги, с которыми надо бороться со сталью в руке. Железные люди во Рву Кейлин рассекли королевство надвое…

— Джон, я не требую от тебя быть трусом, — тихо сказала Вилла. — Я дочь рыцаря и внучка лорда, Мандерли были воинами со времён Века Героев. Но принц не простой латник, он ведёт войска в бой и не должен рисковать без нужды…если не хочешь разбить моё сердце.

— Я не настолько жесток, — солгал Рамси. Аша могла бы раскрыть глаза Вилле…ха-ха, могла бы. Но уже не может. — Но…

— Умоляю тебя, — Вилла встала на колени перед ним.

Рамси позволил себя уговорить. Он соскучился по юной русалке, пока кормил комаров в Волчьем Лесу. Девица из Нового Замка хотела его не меньше, с толикой обиды Рамси подумал, что с прежним телом он мог вызвать у Виллы лишь брезгливость…пока она не оказалась в руках его парней. А в волчьей шкуре…

Прежние жёны боялись его и не вызывали в нем особого желания. Слишком старая и слишком молодая, Рамси видел в них лишь ходячие титулы и замки. Он ненавидел их, избавившись от Хорнвудши и мстя ложной Старк за то, что львы расплатились с его отцом и им самим фальшивой монетой.

С Виллой было иначе. Прибыв в Белую Гавань, он постарался влюбить девушку в себя, не до конца понимая, насколько ему это пригодится. Планы у него были ещё туманны, но благодарность Робба превзошла все его ожидания. Влюбленная Вилла пришлась как нельзя кстати герою Севера.

Когда после свадебного пира девушка предстала перед ним в первый раз без своих шелков и атласа, Рамси понял, что нашёл, что искал. В ту ночь он впервые оказался с женщиной, которая не боялась его самого. Конечно, Вилла, как и всякая девица, боялась первой ночи, но это все же другое…

Девушка была неопытной, но уже расцветшей. Никакого сравнения с тем убогим подобием волчьей принцессы. Он надеялся, что фальшивая Арья хоть чему-то научилась в столице, но вместо этого ее щель была суха, словно дорнийские пески. Бедному Вонючке пришлось ее разогревать.

Рамси и прежде доставляло удовольствие лишать девиц невинности, но раньше это были лишь крестьянки. Болтоны со времен Века Героев блюли право первой ночи, которое сестролюбивый Джейхерис отменил в угоду своей сварливой жене. В конце-концов, не будь этого права, Рамси бы не появился.

Но со знатной леди, которая принадлежит ему по закону и не является подменышем, иное дело. Рамси не собирался причинять Вилле страдания…разве что совсем чуть-чуть. Белая Гавань слишком много испортила в прошлой жизни, чтобы Рамси не хотелось насладиться властью над миножьей внучкой…

«Мне и сейчас это хочется».

— Хорошо, Вилла, — сказал Джон девушке. — Но у меня есть маленькое условие. Я хочу научить тебя кое-чему новому…

Поначалу Вилла стеснялась, но освоилась быстро, к удовольствию Рамси. Рот у нее был столь же влажный и приятный, как другое отверстие. Для выросшей в Новом Замке леди Вилла была умна, но для советов у лорда есть мейстер. Уж Рамси позаботится, чтобы Вилла родила ему наследника и не одного.

— Сейчас мое время, — лениво думал Рамси, пока внучка лорда Мандерли ласкала губами его восставшую плоть. — Пока Робб дерется за корону на юге, я владыка Севера во всем, кроме имени. Четыре короля меня устраивают. Мой…хе-хе, братец, отвлечет львов и оленей, а кракена я загоню в море сам.

Заключительный миг налетел внезапно, как шторм, и семя северянина наполнило рот девушки. Испуганная, она хотела отпрянуть, но Рамси удержал ее за светлые волосы. Северянин слишком долго сдерживался, чтобы отказываться от своего права даже в малом…

— Так хорошо, Джон? — робко спросила его Вилла. Рамси не сразу понял, что она обращается к нему.

Высокородная леди не ожидала, что ее холеным губкам достанется подобная работа, но в богороще лорд-жирдяй отдал внучку ему. А жена должна доставлять мужу удовольствие, особенно если он принц.

— Великолепно, — искренне ответил Рамси. Возможно, в жилах Мандерли и течёт немного крови мерлингов, но хвоста или чего-то подобного у Виллы не было. Принца Севера это вполне устраивало. Ему нравились длинные стройные ножки Виллы…и то, что пряталось между ними.

— Надеюсь, ты не сердишься на меня за это, моя любовь? — Рамси почти нежно провёл по щеке Виллы. — Твоя красота сводит меня с ума, а мы так долго не виделись…

— Я могу удивить тебя ещё больше, — Рамси уложил девушку на огромное ложе под балдахином из серого бархата. Забавы с крестьянами имели и свои преимущества. Жертвы не могли возражать и до того момента, как они приедались Рамси, он успевал вволю с ними поэкспериментировать.

«Спасибо мейстер Утору за словечко. Экс-пе-ри-мент…ну и мудреный язык у серых крыс Цитадели».

Железные люди в осаде, с одной стороны Рисвеллы, с другой лягушатники. Никуда они не денутся, в отличии от вшивой орды Манса-Налетчика. Рамси знал, что тогда Стену спас Станнис. А теперь на месте Станниса будет он. Одичалые почувствуют на своей шкуре, что означает гнев принца Севера.

«Когда он сломает хребет Королю-за-Стеной, то голодные боги насытятся впервые за сотни лет».

Уснул Рамси лишь всласть натешившись с Виллой. Девушка стала принцессой по его милости и принц Севера получит своё. Принц излил в лоно девушки достаточно семени, чтобы его сын увидел свет как можно раньше. Вилла стройная девочка, но бедра у нее широкие и рожать она будет легко.

Он был первым мужчиной юной Мандерли…и пусть ей не придёт в голову поискать развлечений на стороне. Вилла должна принадлежать или только ему или никому. Рамси не толстый король Роберт, чтобы позволять жене наставлять рога. Горе Вилле, если ребенок не будет на него похож. Он не потерпит измены.

«Тут никакие мечи меня не испугают. Да, я уже не свежеватель из Дредфорта, но волк зверь лютый».

=== Пойманный король ===

Воронья клетка висела достаточно высоко, чтобы он мог любоваться на головы вождей вольного народа, которые бастард насадил на пики. Манс проклинал поганое старковское отродье. Казалось, после падения Чёрного Замка все шло по плану, но у Восточного Дозора их встретило северное войско.

Рыцари Белой Гавани, всадники Родников и Курганов, горные кланы, люди Амберов и Карстарков…не говоря о войске из Винтерфелла. За один день Манс превратился из предводителя вольного народа и двадцатитысячного войска в бесправного пленника.

— Я не мог поступить иначе, — подумал бывший Король-за-Стеной, раскачиваясь в железной клетке. — Мне нужно было пропустить великанов с их мамонтами…проклятье, тяжёлая кавалерия северян прошла сквозь воинов Тормунда, как моча сквозь снег. А потом…

«Их куда меньше, чем нас, но что вольный народ мог противопоставить удару латной конницы? Это не разведчики на их лохматых коньках. Тенны не успели открыть ворота Восточного Дозора и мамонты с великанами остались в Застенье».

В клетке он пробыл недолго. Вообще, он удивился, что его не казнили сразу же. Харме, Великому Моржу, Стиру, Гремучей Рубашке и другим повезло куда меньше. Их головы на пиках окружали воронью клетку снизу, предоставив пленному Королю-за-Стеной смотреть, как воронье выклевывает им глаза…

«А потом, когда я впал в забытье, северяне вытащили меня из клетки и отволокли в башню, где жил их принц».

Бастард наблюдал за закованным в цепи Мансом, которого держали закутанные в меха гвардейцы Старков. Белый лютоволк тоже был здесь, он уже был не меньше гигантских псов со Стылого Берега, а ведь он ещё будет расти. На коленях сына Неда Старка покоился Длинный Коготь.

Убив Скорбного Эдда, личного стюарда Старого Медведя, Манс забрал валирийский клинок, подаренный Мормонтом Толлету за спасение жизни от упырей. Толлет и раскопал трупы разведчиков, которые встали в Чёрном Замке и чуть не убили Мормонта. Манс узнал это от пленных.

Теперь Длинный Коготь был у внебрачного сына лорда Эддарда. Бастард со странным выражением лица смотрел на Манса. Гвардейцы оставили комнату, в которой кроме грубого стула, на котором сидел северянин, не было ничего, кроме потрескивавшего поленьями очага и дубового стола.

— Знаешь, Манс, а ведь ты можешь мне пригодиться, — произнёс юноша. На черном камзоле был вышит белый волк, но сталь доспехов была серой, а не чёрной. Когда-то мальчишка хотел стать разведчиком, вспомнил Манс воспоминания из тех времён, когда он был разведчиком Сумеречной Башни.

«Хватит кланяться. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Мне все равно грозит смерть за дезертирство. Новоявленный принц Дредфорта лишь издевается надо мной».

— Вольный народ не склоняет колен, — гордо сказал Манс. — Если хочешь убить меня, сделай это сразу и своей рукой, как подобает Старку.

Принц Дредфорта рассмеялся, но его темно-серые глаза оставались холодными.

— Убивать тебя… Морс Амбер найдет эту мысль великолепной и сделает из твоего черепа кубок. Флинты, Карстарки, Норри, Лиддли, Мормонты, Вуллы и прочие с ним согласны. Не говоря о чёрных братьях. И у меня в руках есть то, что ты не хочешь терять. Скажем, твоя сладкая женушка и малютка-сын…

— Проклятый бастард, — Манс рванулся вперед, звякнув кандалами, но лютоволк сбил его с ног и оскаленная клыкастая пасть оказалась у самого лица одичалого. Бастард Неда Старка был варгом, успел понять Манс. Варамир предполагал нечто подобное, когда он рассказывал ему о волчонке в Винтерфелле.

— Стоит тебе шевельнуться и Призрак откусит твою голову, Манс-Налетчик, — голос бастарда прозвучал, словно они сидели у костра и обсуждали предстоящую охоту. — А едва ты умрешь, Далла станет игрушкой для соскучившихся по женской ласке горцев. Как уже случилось с Вель, к моему сожалению.

— С моей сестрой, Сансой, обошлись в Королевской Гавани точно также, — отстраненно произнёс бастард. — Ланнистеры лгали, что с ней все в порядке, Робб собирался обменять Цареубийцу на Сансу и не понимал, почему львы юлят. Лишь когда Станнис взял Королевскую Гавань, я узнал правду.

Бастард немного помолчал и сказал: «У горцев давние счеты с твоим народом, для любого из них хороший одичалый — это мёртвый одичалый. А одичалая…тоже самое, но не сразу. Услуга за услугу. Ты ведь знаешь немало о этих тварях, от которых вы бежали. Об упырях и Иных. Ты понял меня, Манс?»

У Короля-за-Стеной пересохло в горле. Из пасти лютоволка капала слюна, но зверь не рычал. Альбинос оставался безмолвным, хотя вес его лап и острые клыки почти у самого носа одичалого не давали забыть о опасности. В помете было шесть волчат, но лишь альбинос уцелел.

— Я согласен, — прохрипел Манс. — Только убери от меня волка, я не могу говорить, когда его пасть рядом.

— Доброе слово творит чудеса, — произнёс бастард и скомандовал волку. — Призрак, на место. Не вздумай меня обмануть, Манс. Старые Боги не прощают лжецов и предателей, а я человек очень набожный. Ты и твоя семья мои пленники и можешь уже за это благодарить доброго принца Джона…

Бастард встал со стула и вложил Длинный Коготь в ножны: «Я буду задавать вопросы, ты давать на них ответы. Обо всем: о Иных, варгах, Роге Джорамуна, великанах и мамонтах, о Зачарованном Лесу и Теснине».

— Хорошо, — тускло сказал Манс, понимая, что спорить бесполезно. — Но обещай мне, что Даллу и моего ребёнка никто не тронет. И…я хочу убедиться, что они живы.

— Разве я это не говорил? — удивился Джон. — Честные ответы, вот что мне нужно. Я буду спрашивать и других пленников, так что не советую мне лгать. В Восточном Дозоре северян больше, чем дозорных, но сохранить твою голову мне стоило больших трудов. Будешь послушным- увидишь семью.

— Хорошо, — покорно сказал Манс и добавил. — Хорошо, мой принц.

=== Защитник Севера ===

— Пекло, — прорычал Рамси, швыряя письмо на стол. — Я думал, что от всего драконьего отродья осталась только шлюха табунщика. Мне казалось, Ланнистеры прирезали детей Рейгара…что будет дальше, Ренли восстанет из могилы?

Принц осекся, вспомнив, что в «той жизни» именно «призрак Ренли» помог Тиреллам и Ланнистерам разбить Станниса. Ярость постепенно сошла на нет. Рамси догадывался, что все будет сложнее, чем хотелось. Но когда принц, убитый в младенчестве высаживается в тылу у Станниса…

— Мне сие неведомо, мой принц, — осторожно сказал мейстер Тибальд. Сутулый рыжеватый мужчина средних лет, он появился в замке ещё при мейстере Уторе, бывшем дряхлым старцем, когда лорд Русе забрал своего бастарда в Дредфорт. Болтоны сгинули, но мейстеры служат замку, а не дому.

— Как будто это ведомо мне, — произнес принц рассеяно. — Где он, этот Грифоний Насест?

— Он расположен на Мысе Гнева, между Штормовым Пределом и Дождливым Лесом, мой принц, — цепь Тибальда звякнула. — Замок невелик, но очень хорошо укреплен. С трёх сторон твердыню окружают воды Залива Разбитых Кораблей. Коннингтоны владеют замком уже пятьдесят поколений.

Грифоний Насест… Рамси и без подсказки мейстера смутно помнил, что это где-то в Штормовых Землях, родовое владение Коннингтонов. Дома того самого горе-десницы, которого Нед Старк разбил в Каменной Септе. Якобы потом Эйрис изгнал его и лорд Коннингтон с горя спился.

Пьянство явно подействовало на Коннингтона лучше, чем на Роберта Баратеона. Иначе он бы не захватил свой старый замок и не развернул драконье знамя. С ним сильное наемное войско и одним богам ведомо, что теперь будет происходить на юге. Но у самого Рамси есть время поразмыслить.

«Внук Безумного Короля наверняка захочет посчитаться не только с оленем, но и с волком. А Джон Сноу бастард Эддарда Старка, самого видного мятежника после Роберта Баратеона и Джона Аррена. Скверно, скверно. Вот и ещё одним врагом стало больше. Если он такой же безумец, как дед…»

— Иные побери Конннгтона и его дракона, — пробормотал Рамси и его правая рука сжалась. Он пожалел, что не может дотянуться до глотки драконьего принца. Может быть, львы и не друзья ему, зато Тиреллы враги Станниса и дольше прочих, не считая Мартеллов, стояли за драконов.

«Если этот драконеныш сумеет пустить кровь Станнису, Тиреллы точно перебегут к нему. И львам может прийтись совсем не сладко. Робб, славный упрямец в короне, не захочет мириться с Ланнистерами, так что плакали владения короля Севера и Трезубца на юге. Разве что рыбина из Гнезда вмешается».

— Простите, мой принц? — сутулый мейстер заморгал. — Вы что-то сказали?

— Да, — коротко ответил Рамси. — Я избавил Стену от угрозы одичалых и узнал, как бороться с Иными. Лорд-командующий получит людей, провизию, обсидиан и разрешение использовать пленных для нужд Ночного Дозора. А на юге короли растут в числе, как грибы. Уверен, что они сочтут Иных сказкой.

— Ваш подвиг никогда не будет забыт на Севере, мой принц, — подобострастно произнёс Тибальд.

Рамси скривился: «А на юге? Где были все кракены, львы, олени и драконы, когда Манс перешёл Стену? Где они были, когда я разбил его у Восточного Дозора? Лорд-командующий Глендон Хьюэтт просит помощи, которую окажем только мы, северяне. Да южане молиться на нас должны, а они смеются…»

На самом деле Рамси было наплевать на южан. Одичалые угрожали Северу и он сражался с ними из-за этого. Иные тоже прежде всего угрожают Северу…так что если бы кракены, олени, львы и драконы занялись бы грызней меж собой, а Иные не совались бы за Стену, Рамси счел себя счастливым.

«Если верить Мансу, Иным Стены не одолеть. И Рога Зимы одичалые не нашли. Хоть одной проблемой меньше. Не хватало еще воевать с врагом, которого мало один раз убить, да ещё способного наслать метель или туман. Занятный он, этот Король-за-Стеной…мне будет его не хватать».

Рамси не солгал Мансу в том, что его люди и он сам не станут трогать Даллу и ее ребенка. Но вот отправить их в Дредфорт он не забыл пораньше, объясняя, что иначе обеспечить их безопасность будет нелегко. Манс поверил ему…и совершенно зря, ведь за Морса Воронье Мясо никто не ручался.

Глендон Хьюэтт, новоизбранный лорд-командующий, бывший помощник Коттера Пайка в Восточном Дозоре, закрыл глаза на небольшую просьбу принца Севера и Трезубца. Как заявил рыцарь, Манс в глазах дикарей проявил своё ничтожество как король и полководец, ещё раз они за ним не пойдут.

Морс Амбер мечтал о реванше, для него истребление одичалых было смыслом всей жизни, даже до того, как они украли его дочь. Что происходило в Последнем Очаге с Даллой, Рамси не задумывался. Воронье Мясо мечтает о кубке из черепа Манса, он и его получит. Рамси это почти ничего не стоит.

«Любопытно, как Морс поступит с отродьем Налетчика? Бросит в сугроб или вырастит северянином, очередным пьяным воякой, носящим на груди рвущего цепи великана и бьющегося за лорда Последнего Очага? От Вороньего Мяса можно ждать всякого».

Рамси сказал одичалому правду, когда тот стоял на коленях перед сердце-древом дредфортской богорощи. Принц смеялся видя бешенство в карих глазах Короля-за-Стеной, осознавшего, что его обманули. По мнению Рамси, за одну угрозу проломить Стену Манс заслуживал куда большего. И все же…

— Морс хоть и старик, но до баб до сих пор падок, — Рамси наслаждался моментом. — Амбер ваше отродье ненавит…но не настолько, чтобы не отдать Даллу своим копейщикам, когда она ему наскучит. Вроде как я, когда мне наскучила Вель. Мы, северяне, люди щедрые.

Рябой Тим и Скиттрик заухмылялись. Гвардейцы прижимали одичалого к колоде из железноствола, ожидая, пока принц наконец прикончит Манса. Сердце-древо дредфортской богорощи скалило свой лик в кровавой усмешке. Боги наблюдали за людьми так, как делали это в Век Героев и будут делать века спустя.

Шепот красных листьев начал складываться в слова. Призрак поднял голову, словно прислушиваясь к ним. Гвардейцы Рамси, собравшиеся в богороще, замерли. Голоса древних богов Севера звучали так же ясно, как если бы он беседовал с живыми людьми. И эти голоса говорили ему…

— Волчье отродье, будь ты проклят… — Манс не договорил, Рамси от души врезал рукой в кольчужной рукавице ему по зубам. Принц посмеивался, когда перерезал горло Мансу-Налетчику перед ликом чардрева. Старые Боги голодны и Рамси не должен забывать об этом.

«Давно, очень давно враги Севера не подвешивались на ветвях чардрев».

Гвардейцы Рамси ненавидели одичалых и нисколько не сочувствовали Мансу и его родне. Пусть битва у Восточного Дозора и закончилась победой северян, но смерть забрала и людей из Винтерфелла. Сам Рамси решил отослать голову Манса в Последний Очаг, Воронье Мясо будет доволен новым кубком.

Рамси сломал силу одичалых и оставлять в живых Манса дальше было бы глупо. Это самый хитрый из всей его вшивой орды, а значит, самый опасный. Человек, объединивший все эти племена и их драчливых вождей, способен на многое. Мёртвый Манс куда безопаснее живого, благо, здесь он не станет упырем.

Упыри не могут пройти через Теснину, Стену им не перелезть…но кроме огня им ничего не страшно. Разве что рубить их в куски. Иным огонь не опасен, сталь тоже, зато обсидиан их убивает. Но это очень проворные твари. Мертвец за Стеной, если его не сжечь, превращается в упыря. Их там уже тысячи.

Манс рассказывал и об оборотнях, о лесных ведьмах и о великанах. Он слышал о том, что Дети Леса ещё живут где-то в глуши Зачарованного Леса, но сам Манс их не видел… Рассказчиком Манс был отменным. Рамси пару раз ловил себя на мысли, что жалеет, что этот человек должен умереть.

«Но с волей богов не спорят. Манс не должен был посягать на Стену, дар Старых Богов Северу».

Виллу он оставил в Винтерфелле, когда придёт время, он заберет ее в Дредфорт. Везти ее туда, где звенит сталь, не самая умная идея. Не говоря о том, что многое, что происходило в Дредфорте ей лучше не знать и не слышать. Рамси понял, что привязался к девушке и не хотел ее расстраивать по пустякам.

Нежная леди, воспитанная в Новом Замке, пришла бы в ужас, увидев в богороще повешенный на собственных потрохах безголовый труп Манса-Налетчика. Рамси, пока служил сквайром, успел пообщаться с сиром Бартимусом, смотрителем Волчьего Логова, немало интересного рассказавшего о истории города.

Всего пятьсот лет назад в богороще Волчьего Логова Старым Богам приносились кровавые жертвы, на что как Мандерли, так и септоны Снежной Септы закрывали глаза. Святое Воинство получило вежливый отказ, когда Сыны Воина захотели обзавестись резиденцией в Белой Гавани. Нынешние Мандерли другие…

В Дредфорте Рамси и узнал о том, что в Вестеросе объявился пятый король, Эйгон Таргариен. Принц Дредфорта не особо верил в чудесные спасения, как и в то, что Ланнистеры оказались настолько бестолковы. Однако все могло быть, даже то, что внук Безумного Короля не был подменышем.

Станнис, который сражался в Просторе с теми лордами, кто присягнул Томмену, должен развернуть мечи на восток. Учитывая, что из-за того, что Робба Станнис именовал «узурпатором и мятежником Роббом Старком», призывая знаменосцев Севера отринуть его, то большой любви Баратеон этим не снискал.

Ещё этот его новый бог, Р’глор, который требует, чтобы молились ему и только ему. Рамси помнил сумасшедших фанатиков, которых Станнис и его красная ведьма привезли на Стену и вели на Винтерфелл. Дай им волю, они не только септы сожгут, они и богорощи вырубят. А это Рамси бы не стерпел.

«Едва с Томменом было бы покончено, как Станнис взялся бы за Робба. Этой рыбине в Долине плевать на родичей…тут я ее понимаю. От братьев и сестёр столько ненужных хлопот. Красный бог и упрямство Баратеона не оставят ее в покое. Кровавые Врата неприступны, но можно ударить и с моря».

Мейстер Тибальд уже ушёл, а принц Дредфорта сидел вместе с лютоволком в бывшем солярии лордов Болтонов, попивал вино и думал, глядя, как огонь пожирает письмо Коннингтона. Когда ему начали мерещиться фигуры и лица, Рамси отвел взгляд. Он не Станнис, чтобы бить поклоны красному богу…

Рамси посмотрел на украшавший стену солярия старый гобелен, изображавший карту Долины. Он помнил его по жизни в качестве бастарда лорда Болтона. На гобелене старательно отмечены все замки, реки и хребты, особые значки обозначали Орлиное Гнездо, Систертон и Чаячий Город.

— Неужели кто-то может сказать, что Болтоны были темными, невежественными людьми? — усмехнулся Рамси. Гобелен был выделан из кожи одного из Арренов, который имел глупость погибнуть от меча лорда Болтона, по воле Винтерфелла атаковавшего Чаячий Город.

Бальтазар Болтон, соратник Теона Старка, принес смерть пиратам с Сестер и кичливым андальским рыцарям с Перстов, но война, которую начал Голодный Волк, шла после этого тысячу лет. Мстя за сожжение Волчьего Логова, Старки отправили морем могучее войско к стенам Чаячьего Города.

Владения Графтонов были разорены, множество кораблей Долины сожжено, но Чаячий Город устоял. Тогдашний лорд Дредфорта, взяв в плен одного из Арренов, приказал нанести на его содранную кожу карту владений короля Гор и Долины. Если верить преданию, кожа принадлежала наследнику Соколиной Короны.

«Или присяжному рыцарю. Или простому латнику. По содранной шкуре особо не поймешь. Может, это была лишь красивая легенда. Верно лишь то, что однажды на этой шкуре лорд Дредфорта за века до Эйгона Завоевателя велел изобразить Долину Аррен».

— Придёт день, когда андалы и их прихвостни склонятся пред теми, кто не забыл истинных богов, — сказал тот лорд, когда работа была закончена. — Тогда эту карту надлежит сжечь, но не раньше. А пока я заберу её с собой и она будет висеть в моих покоях, пока последний септон Долины не сгорит в своей септе.

Едва ли древний воитель предполагал, что найдётся тот, кто будет истреблять Веру в Семерых во славу огненного заморского бога. Рамси вновь наполнил кубок вином из погребов покойного лорда Русе, уже своих погребов. Вино помнило еще Эйгона Невероятного и прибыло с далеких берегов Арбора.

«В той жизни я тоже пил вино из этого бочонка. Забавно».

— Не волнуйся, старик, Станнису пока не до того, — Рамси отсалютовал кубком карте. — Побери Иные Томмена, Станниса и этого грифоньего выкормыша. Вестерос слишком велик, чтобы в нем был лишь один король. Меня устроило бы шестеро, не меньше. Четыре тоже неплохо, но семь идеально.

В голове принца уже шумело, когда он направился в опочивальню. За толстыми стенами Дредфорта, с массивных круглых башен которого теперь реяли знамена с лютоволком, Рамси чувствовал себя увереннее, чем в Винтерфелле. Это был его замок, его и только его. Замок, который до него не мог взять никто.

«А Винтерфелл брали не раз. В прошлой жизни это даже я сделал. Рисвеллы скоро выморят кракенов из Рва, а если они замешкаются, то у меня есть план, как заставить железнорожденных сдаться. Отличный план».

Факелы в держателях в виде костяных рук дружески помигивали, шедший рядом белоснежный лютоволк казался родным братом. Даже лучше. Призрак ничего не выигрывал от смерти Рамси, вместе им куда лучше. Принц осклабился, вспомнив, как карал Ашу в теле Призрака. Боги, как же она кричала…

Дверь в опочивальню охраняли его гвардейцы в серых плащах. Длинный Коготь, с которым он почти не расставался, был при нем и сейчас. Принц подавил внезапное желание опробовать остроту меча на Мэрче, стоявшем справа от двери. Пожалуй, вина он действительно перебрал.

«Неприятно женатому человеку засыпать в пустой постели…хуже только отдавать такой славный клинок Мормонтам. Ничего, он придумает, как с этим разобраться. Вилла слишком далеко, чтобы узнать, как он скрашивает свой досуг…то, что она не знает, ей не повредит».

=== От крови дракона ===

— Смерть кракенам! Смерть волкам! Да здравствует король! — ревела толпа, которую едва сдерживали копейщики в золотых плащах и чёрных кольчугах. Кортеж короля медленно двигался к Великой Септе Бейлора. Законный король Вестероса прибыл с победой в город своих предков.

Столица ликовала, встречая колокольным звоном и радостным гулом своего короля. Королевская Гавань была меньше Волантиса, даже Волон Терис был больше столицы Вестероса. И все же именно отсюда, восседая на Железном Троне, его предки правили Вестеросом почти три века.

Огромный беспорядочный порт на берегу Черноводного залива был скопищем как дворцов, так и хибар, а о хорошей булыжной мостовой, как в Староместе, столице приходится лишь мечтать. Король слышал и о том, что Королевская Гавань смердит так, как ни один порт западнее Кварта.

Городская стража выстроилась вдоль пути следования королевского кортежа, отделяя его от ликующей толпы. Стражники, вооруженные копьями, носили золотисто-желтые плащи и были свободными людьми, в отличии от Тигровых Полос Волантиса. Свободными, как и все жители Вестероса.

Благословение и беда почти всех Вольных Городов, рабы, отсутствовали в Вестеросе. Каким бедным не был крестьянин или горожанин, он оставался свободным. Настолько, насколько мог быть свободен тот, кто платил подати и исполнял повинности. Впрочем, рыцари и лорды тоже имели обязанности…

Эйгон высадился с Золотыми Мечами на Мысе Гнева и захватил несколько замков, включая Грифоний Насест. Один из отрядов высадился на Тарте, а другой на Эстермонте, владении родичей Станниса по матери. Он собирался осадить Штормовой Предел, когда узнал о поражении Станниса.

Станниса разбили близ Фонтона. Он успел до этого одержать победу над армией Тайвина Ланнистера, укрепленной отрядами просторцев во главе с Титосом Пиком. Славная победа…если бы перед закатом в бой не вступили войска Тиреллов во главе с рыцарем в зелено-золотых доспехах лорда Ренли.

Станнис сражался до конца, но многим его воинам не хватило стойкости, а атака свежих сил во главе с их бывшим сюзереном сломила боевой дух людей Баратеона. Некоторые переходили на сторону врага, некоторые бежали, а оставшихся было слишком мало для того, чтобы Станнис смог бы вырвать победу.

Знамя с огненным сердцем было втоптано в грязь, а Станнис и храбрейшие из его рыцарей полегли, пытаясь прорваться к всаднику в зелёной броне. Знай все, что в доспехах младшего брата Узурпатора сражался сир Гарлан Тирелл, исход битвы мог бы быть иным…

Тайной этот секрет остался до самого конца сражения. Лишь утром уцелевшие побежденные поняли, что отныне им придётся присягать не оленю, а дракону. Краткое правление дома Баратеонов подошло к своему концу. Не считая бастардов, от оленьего дома осталась лишь дочь Станниса.

— Штормовой Предел ничто, главная моя цель это Королевская Гавань, — объявил король на военном совете. Лорды и капитаны поддержали его в этом, но все же полностью снимать осаду с твердыни Баратеонов Эйгон не стал.

Оставив осаждать Штормовой Предел Гарри Стрикленда, Эйгон двинулся на Королевскую Гавань. Его войско росло за счёт штормовых лордов, примкнувших к нему. Значительная часть флота Станниса, королевские галеи, сгорели на Черноводной, а лиссенейские наемники бежали, едва узнали о его смерти.

В столице было неспокойно и десница Станниса, лорд Алестер Флорент, тайно отослал Ширен на Драконий Камень. Овдовевшая Селиса Флорент помешалась и чуть не спалила себя и дочь заживо, если бы не вмешались оставшиеся в городе королевские гвардейцы и кузен короля, сир Эндрю Эстермонт.

Пока Селиса умирала, ее дочь под покровом ночи доставили в закрытых носилках в порт и отправили на остров, который в конце Восстания Роберта Баратеона был последним убежищем дома Таргариенов. К несчастью, о бегстве прознали и те, кто надеялся с выгодой переметнуться на сторону дракона.

Плачущая Ширен не доплыла до отцовского замка, а оказалась в лагере Таргариена у Путеводной в цепях и кандалах, в сопровождении гвардейцев Веларионов. Ауран Уотерс, после смерти своего законнорожденного брата при Черноводной ставший опекуном лорда-племянника, мечтал о большем.

— Бедное дитя, — подумал Эйгон, с сочувствием глядя на изуродованную серой хворью девочку. Как будто болезни мало, впридачу к тяжелой челюсти Баратеонов от ей достались флорентовские уши. — Я мог бы выдать ее за одного из верных мне людей…но безопаснее будет передать ее Святой Вере.

«Так же, как поступили дорнийцы с Мирцеллой».

У Дрифтмаркского Бастарда хватило совести не срывать с Ширен одежду, как поступили с Аргеллой Дюррандон ее вероломные знаменосцы. Хотя будь дочь Станниса постарше и не настолько уродлива, Ауран мог бы поступить точно так же. И все же Эйгон наградил Аурана за выданную ему девицу Баратеон.

Алестер Флорент даровал Аурану титул лорда после подозрительной смерти лорда Монтериса, но это случилось когда армия Эйгона уже маршировала на столицу, а Станнис был мёртв. Грамотой с печатью золотого воска можно было лишь растопить очаг… Ауран сделал верный вывод и сохранил Дрифтмарк.

«Перевертыш, возможно, с кровью родича на руках…но намного он хуже лорда Мейса, менявшего королей, как другие меняют сапоги? И прочих знатных лордов, что спешат заверить Эйгона в своей верности? Война ещё не закончилась и лишь Семеро знают, где Эдрик Шторм и красная ведьма».

Бунт в столице все же грянул. Разгневанные поклонением Р’глору Селисы и ее приближенных, особенно Флорентов, горожане поднялись против десницы во главе с септонами. Эйгон, знавший больше, чем большинство его подданных, знал, что на самом деле стояло за «восстанием верных Семерым и королю».

— Когда Дейк, Пейт, и Уот берутся за луки и копья, за этим стоит кто-то с титулом или большими деньгами, — однажды сказал ему Халдон. После общения с последним оставшимся в живых членом Малого Совета деда, Эйгон окончательно понял, что Халдон был прав. Как и прав был дед, приблизив евнуха.

Головы Алестера Флорента и других «демонопоклонников» красовались на пиках над Красным Замком, а Ясноводный Чертог отошёл среднему сыну лорда Мейса, сиру Гарлану. Многие земли верных сторонников Станниса отошли к тем, кто сокрушил мощь Баратеона под Фонтоном.

«Мне нужен Простор. Без Простора я ничто. Без Простора, Дорна и Святой Веры…»

В Вестеросе у Эйгона есть враги, именующие себя королями. Так, Робб Старк, объявив себя Королём Севера и Трезубца, со своими войсками удерживает Речные земли, а железнорожденными правил король-пират, Эурон Вороний Глаз.

Север удерживал сводный брат Робба, бастард Джон Сноу, объявленный наследником самозванного короля и принцем Дредфорта. Он успел очистить Север от железных людей, за исключением Рва. Теперь, когда одичалые повержены, Джон Сноу может двинуться со всей мощью знаменосцев Севера ко Рву.

«Один раз Ров уже взяли с Севера. Волкам это даже проще будет сделать, чем кракенам. И тогда Робб Старк получит подкрепления. Он увел на юг двадцать тысяч мечей… и к ним примкнули знаменами речных лордов. Несмотря на все потери, южнее Перешейка у Старка почти тридцать тысяч мечей».

Долина пока молчала. Что задумали Аррены, укрывшиеся от войны за Лунными Горами, оставалось загадкой. Роберт Аррен был ещё мальчишкой, слабым и болезненным, но его знаменосцы способны легко собрать двадцать тысяч мечей для войны на юге, оставив при этом в своих замках крепкие гарнизоны.

Лиза Аррен, правившая от имени своего сына, приходилась сестрой Эдмуру Талли и тёткой Робба Старку, однако не поддержала их в войне со львами. Эйгон не особо рассчитывал, что вдова Джона Аррена будет и дальше сдерживать своих рыцарей.

Золотые Мечи выступят против Робба Старка вместе с лордами Штормовых и Королевских земель. Некоторые, как Аддам Уайтхэд, присягнули одними из первых, некоторые, как лорд Сванн, долго выжидали. Святая Вера уже объявила, что воюющим с королями-безбожниками будут отпущены все грехи.

Гарлан Тирелл, Рендилл Тарли и Матис Рован командовали армиями, которые вторглись в земли Ланнистеров. Пусть лорд Тайвин погиб в битве с воинством Станниса, львов ещё только предстоит принудить к миру. Дорнийцы Красного Змея тоже выступили на Запад, где укрывался Томмен.

«Верность наемника обманчива…а как насчёт верности лорда?»

В лагере под стенами Волантиса Коннингтон разговаривал с Эйгоном о верности наемников, но верность знати не менее переменчива. Почести, слава и земли для лорда приятнее, чем звон золота. Многие лорды успели побывать подданными четырёх королей.

— Королю нужна армия…настоящая армия, а не домашние гвардейцы или Золотые Плащи, — сказал лорду Коннингтону Эйгон. — Золотые Мечи рядом с ополчениями лордов булава рядом с кувшинами. Как есть Королевский Флот, нужна и Королевская Армия, по образу и подобию Золотых Мечей.

— Это дорогое удовольствие, иметь постоянное войско, — ворчливо заметил десница. — Тем более, достаточно большое и хорошо обученное. Золотые Мечи плыли сюда не для того, чтобы продолжить свою службу в отряде. Изгнанники мечтают о землях, замках и титулах.

Однако сама мысль деснице понравилась. Он даже вспомнил, что пару раз Золотыми Плащами командовали лорды из не самых захудалых домов. Правда, будущие капитаны, лейтенанты и сержанты армии короля должны получать хорошее жалование…а с золотом было не так уж просто.

Казна Баратеонов почти пуста и обременена долгами. Железному Банку придётся заплатить в любом случае, это не поверженный дом Ланнистеров и не Тиреллы, которые получили своё, сосватав Маргери Эйгону в жёны. У Эйгона были кое-какие надежды, но осеннее море неспокойно и корабли часто тонут.

Эйгон радовался, что принц Доран так долго выжидал. Когда он отправил через Принцев Перевал армию копейщиков во главе со своим братом Оберином, было уже поздно. Дорнийцы не успели к битве при Фонтоне, однако Красный Змей все же получил место в Малом Совете племянника-короля.

— Мартеллы ваши родичи, мой король, но дорнийская королева не добавит любви к вам в Марках, Просторе и Штормовых землях, — Конниннгтон был прав, а кроме того, Тиреллы почти подарили Эйгону корону. Эйгон должен был сперва плыть к своей тётке, но обстоятельства изменились. Оно и к лучшему.

«Эссос уже повидал одного Короля-Попрошайку. Уж лучше я буду Эйгоном Шестым в Вестеросе».

Дейнерис уже нажила себе немало врагов в Волантисе, а в гискарских землях идёт война. В Заливе Работорговцев он мог бы застрять надолго, если не найти там свой конец. Лисоно Маар прав, от пары дюжин слонов на поле боя больше проку, чем от трех драконов где-то за морями.

— Я сделал правильный выбор, — подумал Эйгон, милостиво взирая на новообретенных подданных с высоты седла своего скакуна. — Сегодня я воссяду на Железный Трон и пошлю армии сокрушить самозванных королей, а Дейнерис со своими драконами так и сидит за морями, дерясь с гискарцами.

«Но я не жаден. Если она приплывет, я могу отдать ей Драконий Камень. Кровь не водица».

Пока Эйгон должен добраться до Великой Септы, получить благословение от Верховного Септона, быть помазанным семью елеями и только потом коронованным. Лишь после этого он будет настоящим королём, законным владыкой Железного Трона и Семи Королевств.

=== Вопреки людскому презрению… ===

— Кракены вновь правят морями на западе и юге, — мейстер Лювин расстелил перед Рамси и сиром Родриком большую карту, которая изображала Вестерос от Рва и до Красных Гор. — Не считая галей лорда Хайтауэра, теперь у них нет врагов на море от Запада до Дорна.

Рамси склонился над столом в бывшем солярии лорда Эддарда. Он недавно вернулся в Винтерфелл, оставив Дредфорт на своего кастеляна. Пора было заняться Рвом и кракенами, которые там засели. Если не поспешить, Рисвеллы могут забрать у него победу. Эурону сейчас не до Рва…

Эурон сумел уничтожить флот Редвинов в Закатном море. Борские галеи были атакованы близ Кайса. Вороний Глаз не стал преклонять колено перед драконом, выбрав войну с Таргариеном. Большая часть кораблей лорда Пакстера была сожжена брандерами, потоплена или взята на абордаж. Сам лорд был убит.

Перед этим шли переговоры, на которых Эурон предлагал свою помощь против Ланнистеров и Старков в обмен на Светлый остров и титул Хранителя Запада. Провалились ли переговоры из-за неуступчивости драконьего короля или Вороний Глаз использовал их лишь как прикрытие, Рамси не знал.

Пока на суше армии Эйгона шли от победы к победе, западными водами правили кракены. Вороний Глаз обрушился на Щитовые острова, обманув наблюдателей на сторожевых башнях. Пока его самые быстрые ладьи устремились вверх по Мандеру, увлекая за собой флот щитовиков, прибыли главные силы.

Когда же корабли щитовых лордов поспешили назад, то замки на островах уже пали, а на ладьи просторцев обрушилась вся мощь Железного флота и ладейных флотов знаменосцев Эурона. За один день Простор лишился и Щитов, и охранявшего их флота.

Рамси даже восхищался дерзостью короля островитян. Эурон был куда умнее бестолковых отпрысков лорда Бейлона. Слава Старым Богам, что взгляд Вороньего Глаза обращен на юг. За Щитами последовал Арбор, ставший почти беззащитным после гибели своего флота в Закатном море.

— Теперь у железных людей есть базы для ударов по всему побережью, — Лювин провел по карте. — Старомест, Три Башни, Бандаллон…а по Мандеру они могут подняться до самого Хайгардена. Пока многие просторские лорды сражаются на Западе и в Речных землях…

— Великолепно, — Рамси улыбнулся, представив себе, как орда вооружённых топорами воинов высаживается с боевых ладей близ одного из южных замков. Того, что знал Рамси о обычаях морских налётчиков было довольно, чтобы на миг он пожалел, что не один из островных лордов. Лишь на миг.

«У кракенов неправильный и слабый бог. Что это за бог, что дал себя утопить?»

— Великолепно? — Родрик Кассель был удивлён реакцией Рамси, но тот сумел взять себя в руки.

— Сир, дракон опаснейший враг моего брата, — произнёс Рамси. — Пусть кракен пустит ему кровь и запустит железные щупальца в подбрюшье. Эйгон отзовет часть своих воинов на юг, а значит, против Робба будет меньше мечей. Разве не прекрасно, когда враги истребляют друг друга, мейстер Лювин?

Лювин некоторое время внимательно смотрел на принца Дредфорта. Рамси очень не понравилось выражение лица старикашки. При всем желании, тот не мог знать, что вместо Джона Сноу с ним беседует подменыш. Как не мог знать и о том, как Рамси избавился от Арьи и Рикона. И все же…

— Слова, достойные настоящего принца из дома Старков, — произнёс Лювин как раз тогда, когда Рамси прикидывал, о чем мейстер мог догадаться. — Против армий короля Эйгона Роббу не выстоять одному, но кракены и львы тоже враги Железного Трона. Это несколько уравнивает шансы.

— Не хотелось бы присягать Таргариену, — искренне сказал Рамси. Его устраивало сложившееся положение дел, а чем дольше идёт война, тем больше шансов, что рыбина из Долины сообразит, чем ей грозит победа короля Эйгона. Если у неё вообще есть мозги. — Хорошо, что у него нет чудовищ его предков.

— Действительно, без драконов Таргариен может полагаться лишь на мечи наемников и верных ему лордов, — согласился сир Родрик — Но из Белой Гавани прилетел ворон с новостями из-за Узкого моря. Дочь Безумного Короля с драконами и Безупречными ведёт войну с гискарскими рабовладельцами.

Рамси пожал плечами: «Гискарские земли…а, это где-то на краю света. Даже если там есть драконы, то Эйгону от этого не горячо и не холодно. Уж скорее гискарцы успеют прикончить Дейнерис прежде, чем ее драконы вырастут».

— Пожалуй, мой принц, — Лювин протянул ему карту, на которой были отмечены завоевания Вороньего Глаза и Эйгона.

На суше у Таргариена дела шли лучше. Уже пала Каменная Септа, ударом с моря захвачены Солеварни. Робб готовится дать бой армии Эйгона, надеясь отбросить драконьи полчища. Таргариен, на счастье Робба, воюет ещё и с Ланнистерами, поддерживающими права Томмена, а теперь ещё и с железнорожденными.

Лишившись флота Редвинов и Щитовых лордов, просторцы забеспокоятся о своих землях. Ведь многие замки защищают лишь небольшие гарнизоны. Какой бы лакомой целью не казался Ланниспорт, как бы не манил Риверран, для южан куда дороже их собственные родовые земли.

Оставались Золотые Мечи. Наёмникам нет нужды беспокоиться о замках и землях, было бы золото. Пара десятков боевых слонов, десять тысяч отборных головорезов, пять сотен рыцарей и столько же великолепных стрелков…и все это нацелено на Речные земли.

Рамси лишь чудом не не позволил одичалым провести на юг мамонтов, а обученные для войны слоны куда опаснее. На каждом стоит башенка со стрелками, а на бивни надеты металлические наконечники. Не привычные к запаху серых чудовищ лошади, включая рыцарских коней, сбрасывают седоков и бегут.

Древняя Валирия, по словам Лювина, активно использовала слонов в своих войнах, а после слоны применялись в конфликтах Вольных Городов. Количество этих монстров поубавилось, но тот же Волантис, подражающий Республике во всем, подкрепляет свою мощь на суше отрядом слонов. И не он один.

Конечно, были способы бороться со слонами. Острые железные шипы ранят кожу подошв исполинов, горящие стрелы могут поразить их глаза, а лишившись погонщика, большинство слонов покидают поле боя. Рев труб и огонь пугают слонов, хотя куда побежит испуганный слон, знают лишь боги.

— Генерал-капитан Золотых Мечей и его офицеры знают это лучше меня, узнавшего о слонах лишь из валирийских военных трактатов, — пояснял Рамси Лювин. — Мой принц, наемники знают сильные и слабые стороны слонов, а значит, постараются обезопасить своё самое грозное оружие.

— Зима близко, — сказал Рамси. — Раз слоны твари южные и теплолюбивые, холод и снегопады им придутся не по нутру. Может, эти животные вообще подохнут?

— В Речных землях зима мягче и слоны ещё могут сыграть свою роль, — Родрик Кассель раздраженно дернул себя за бакенбарды. Рыцарь был настроен пессимистично. — Я видел слонов в деле, когда сражался на Ступенях с Бандой Девяти. Чёрная Рыба тоже был там, Эбеновый Принц погиб от его руки…

— Иные бы побрали слонов и наемников, да и драконьего короля заодно, — Рамси свернул карту. — Дракон и слоны это дело Робба, а моё дело кракены и Ров. Сир Родрик, до моего возвращения оборона Винтерфелла ложится на вас.

Поход будет недолгим. Вилла, которая не знает о плане Рамси, думает иначе…тем приятнее будет обрадовать ее скорым возвращением. Чем бы ни кончилась война для Робба, у него есть свой замок и свобода выбора. Для Эйгона Таргариена кракены такие же враги, как и для Робба Старка…

— Я не подведу, Джон, — хмуро сказал сир Родрик. Мастер над оружием помнил свой промах, но теперь Винтерфеллу ничего не угрожает. Большого войска Рамси не потребуется, Рисвеллы, Дастины, Мандерли уже осаждают кракенов. Зато у Рамси есть ключ к воротам Рва Кейлин…

Трюк, опробованный ещё в прошлой жизни, удался на славу, вымотанные железнорожденные клюнули на слова Теона. Грейджоя не пришлось так сильно ломать, как в бытность Рамси бастардом лорда Русе. Глупый кракен поверил, что Роббу все это нужно, чтобы получить мир и дружбу Железных Островов.

«Даже Робб не стал бы отпускать Теона, повторяя прежнюю ошибку. Боги лишили кракена ума».

Когда над базальтовыми башнями Рва Кейлин были спущены знамена с золотым кракеном, принц Дредфорта рассмеялся. Держась в крепости островитяне отбили несколько приступов Рисвеллов, но покинув стены, стали беззащитны. Голодные оборванцы надеялись на возвращение домой…

«Островитяне платят железную цену, но их клятвы ветер. Незачем ждать, пока они нарушает свои обещания».

— Ты должен сказать мне спасибо, Перевертыш, — произнёс Рамси, сидя в седле боевого коня. Рисвеллы давно сожгли ладьи осажденных, а кучка калек и больных, разбавленная несколькими здоровыми воинами, не была нужна никому. Теону с ними пришёл бы конец, даже доберись они до Пайка.

— С-с-спасибо? — пораженно прошепелявил Грейджой, глядя на то, как латники с конской головой на плащах добивают последних из защитников Рва. Рисвеллы успели возненавидеть упрямых кракенов, а отпускать их на свободу Рамси не собирался, тем более, не было корабля, чтобы доставить их домой.

— Ну да, ведь твой дядя Эурон захватил Морской Трон не для того, чтобы отдать его тебе, — лениво сказал Рамси. Теона бил озноб, хотя одет он тепло. Ему дали для переговоров дублет из тонкой шерсти, сапоги мягкой кожи и меховой плащ. Ещё лошадь и мирное знамя…но это у него уже забрали.

— Д-дядя Эурон? — Теон побледнел так, что стал похож на мертвеца. — А как же…

— Твой отец мёртв, упал с моста в море, — просветил Грейджоя Рамси. — А Вороньего Глаза избрали королём на вече. Он уже сжег флоты Арбора и Щитов…эти недобитки из Рва продали бы тебя ему и ты отправился вслед за отцом. Полагаешь, Кодды стали бы хранить тебе верность?

«Тогда Вонючка рассказал, что большинство из гарнизона Рва из Коддов. На гербе треска и репутация такая, даже на Островах их презирают».

— Кодды, — тупо повторил Теон. В этот раз ему досталось куда меньше, чем когда Болтонский бастард превращал принца Винтерфелла в Вонючку. Между волком и ободранным человеком есть разница и Рамси это не забывал. — Мужчины воры, трусы и предатели, женщины спят с отцами и братьями…

— Королеве-Шлюхе и Цареубийце следовало бы родиться Коддами. Львы из них неважные, зато треска вышла бы отменная, — пошутил Рамси. — Какой девиз у этих ваших Коддов, Грейджой?

— Вопреки людскому презрению, — вяло сказал Теон. Рисвеллы уже покончили со своей кровавой работой и расчленили трупы. Призрак облизнулся. Останки кракенов бросят в воды Горячки, по которой флот Виктариона когда-то пришёл, чтобы захватить Ров Кейлин.

— Я же говорю, добрыми бы Коддами были, — Рамси подъехав к стоящему Теону. Пеший кракен казался мелким и жалким. Рамси едва поборол желание снести Длинным Когтем ему голову на скаку, предварительно заставив его бежать по Королевскому Тракту. Теон ещё немного поживет.

— Роббу нужен заложник, чтобы Эурон не трогал наши берега, — сказал Рамси. — Может, ты сам дяде и не нужен, но прав на Пайк у тебя больше. Вороний Глаз воюет в южных морях, бревна и шишки ему не нужны, а больше он ничего и не сможет взять. Поживешь пока в Дредфорте, подальше от Закатного моря…

Пир, устроенный по случаю падения Рва в лагере северян, был прерван появлением гонца, прибывшего из Белой Гавани. Новость, которую он привёз, была хорошей. Аррены наконец-то решились, разбив драконий гарнизон Солеварен и высадив войско близ Девичьего Пруда. Сокол бросил вызов дракону.

Большой шатер, в котором пировали лорды и капитаны северян, тут же наполнился здравицами в честь нового Короля Гор и Долины. Рамси мысленно выругался. Снулая рыбина решила, что править за спинкой трона собственного сына-короля выгоднее, чем присягать дракону или волку.

— Ну и время настало, короли плодятся, словно кролики, — произнёс старый лорд Харвуд Стаут, командовавший отрядами с Курганов, вместе с Рисвеллами державшими осаду до прибытия всадников Рамси. — Теперь ещё один король-мальчишка.

— Может, дракон и сильный зверь, милорд, но одолеть его можно, — сказал старый лорд Родрик, на чьем нарядном дублете была вышита золотая лошадиная голова. — Особенно, когда его шкуру рвут со всех сторон.

— Один мастифф слабее кабана, но свора мастиффов повалит даже быка, — эти слова вырвались у пьяного седобородого рыцаря с серебряными русалками, что возглавлял присланных лордом Мандерли латников, копейщиков и стрелков. — Пусть драконье отродье захлебнется в крови, Север ему не склонится.

— За Эйгона Последнего, да будет его правление кратким, — закричал лорд Вулл. Его здравицу со смехом подхватили и все остальные.

=== Русалка и лютоволк ===

В крипте было холодно и тёмно. Древнее место и мрачное, лестница вела вниз, туда, где разверстые могилы зияли, словно пасти голодных чудовищ. Тени двигались и шевелились, девушке порой казалось, что каменные статуи лордов и королей внимательно наблюдают за ними.

У ног каждого покоился каменный лютоволк, а на коленях лежал длинный железный меч. На многих гробницах клинки были заржавлены, а на некоторых остались лишь рыжие пятна. Холодная сталь должна была удерживать дух покойника, теперь призраки древних Королей Зимы могут разгуливать по замку.

— Суровые и доблестные люди, как и их время, Век Героев, — говорил ей Джон. — Болтоны снимали кожу с врагов, штормовые короли убивали их молотами, а Старки отрубали им головы и насаживали на пики. Тогда перед сердце-древами приносили кровавые жертвы, дабы почтить богов.

Богами Севера были и оставались безымянные и бесчисленные божества Первых Людей, которые переняли их у Детей Леса. Белая Гавань была островком Святой Веры, прекрасно укрепленным и богатым городом, все соседи которого молились в богорощах, а не в септах.

У Мандерли тоже есть богороща, в угрюмом Волчьем Логове, замке-тюрьме, где заправлял одноногий сир Бартимус. Но Вилла молилась другим богам, у которых были имена. И собственное имя девушка получила под семицветном светом Снежной Септы Нового Замка.

Мандерли верили в Семерых ещё в Просторе и сохранили эту веру на Севере. Вера не мешала соблюдать клятвы верности Старкам из Винтерфелла, которые приютили их и дали им земли, когда стараниями безродных Тиреллов и коварных Пиков им пришлось оставить берега могучего Мандера, а Гарднеры отдали Данстонберри их врагам.

Рыцари дома Мандерли веками сражались под знаменами лютоволка, а Белая Гавань была надежным щитом, защищавшим Север от любого врага, что приходил в залив Пасть. Верховный Септон гневался, когда Мандерли отказались принимать Сынов Воина, но Мечи своим рвением разожгли бы ненужную войну.

Водяной Мандерли реял на Трезубце, когда король Торрхен вел армию против Эйгона Завоевателя. В день, когда король Севера преклонил колени, Мандерли приняли волю сюзерена. И с того дня Мандерли оставались верны драконьим королям, пока Эддард Старк не поднял Север против Эйриса.

Дед выбрал в той войне сторону Винтерфелла, а значит, Роберта Баратеона. Но когда король Роберт умер, а Ланнистеры схватили лорда Эддарда, Белая Гавань вновь послала войско на юг под знаменами Старков. Отец и дядя Виллы сражались со львами, а теперь бьются с драконом.

На Севере война, принесённая кракенами и одичалыми, стихла. Над Рвом вновь реяли знамена с лютоволком, а дорога в Речные земли вновь свободна. Железные люди грабят берега Простора, а львы не склонились перед драконом, на которого набросился ещё и сокол.

— Я останусь здесь, Робб желает, чтобы на Севере был Старк, пока он бьётся за Южные Марки, — объявил Джон ей на пиру, который устроили в Винтерфелле после падения Рва Кейлин. Принц вернулся с юга как победитель, покончив с последним оплотом врагов дома Старков к полуночи от Перешейка.

— Южные Марки? — удивилась Вилла.

— Так Робб теперь называет Речные земли, — рассмеялся Джон. — Настоящая война теперь там. Стена защищает нас от Иных, но южнее Рва лежат земли знаменосцев дома Талли и их мой брат-король не может оставить на растерзание дракону, кракену и льву.

На пиру произнесли много здравиц в честь короля, Джона и даже в честь Роберта Аррена, чьи знаменосцы атаковали подошедших к их рубежам воинов Таргариенов. На самом деле Долиной правила леди Лиза, сестра мачехи Джона. Джон для неё никто, но Робб племянник, а лорд Эдмур родной брат.

Старый лорд Хостер умер и Риверраном теперь правил его сын. Ставка самого короля была восточнее, в Харренхолле, откуда Робб и его дядя, сир Бринден, планировали походы против врагов королевства Севера и Трезубца. Чёрная Рыба стал десницей Робба на юге, едва стихли бои со львами на бродах.

Вилла возблагодарила Семерых, что Робб не требует от брата лично привести подкрепления на юг. Удача и боги хранили принца, но на войне случается всякое. Арбалетный болт или стрела из лука могут забрать Джона, сделав ее вдовой. Девушка содрогалась при мысли, что их дитя могло не увидеть отца.

Вилла полюбила Джона ещё в Белой Гавани, когда он был простым сквайром и была счастлива, когда тот взял ее в жёны. Ее возлюбленный сам выковал себя, превратившись в Старка, принца Дредфорта и наследника короля Робба. В ночь перед свадьбой она благодарила Деву…

Девушка старалась не отставать от Джона, который шел впереди с масляным фонарем. Призрак скользил белой тенью сзади. Оба они, человек и волк, прекрасно чувствовали себя в подземелье. В детстве детей Неда Старка порой играли здесь в прятки. У тех, кто верит в Старых Богов, своё отношение к смерти.

— Покойся с миром, отец, теперь ты отмщен, — торжественно произнёс Джон, кладя на гробницу длинный меч. Вилла помнила лорда Эддарда, он несколько раз бывал в Белой Гавани, гостя в Новом Замке. Резец придал камню пугающее сходство с покойным лордом.

— Ланнистеры отослали кости отца в Харренхолл, надеясь задобрить Робба, — принц поставил фонарь и на его лице отразился гнев. — На самом деле, их люди пытались выкрасть Цареубийцу. Боги покарали их за все.

Вилла поразилась тому, как похожи каменное изваяние отца и живой сын. Джон был так же худощав, длиннолиц и мрачен, как и лорд Эддард. Веселье не было чуждо принцу и все же теперь, в неровном свете фонаря, Джон казался неупокоенной тенью одного из свирепых Королей Зимы.

Лют ее принц был не только на поле боя. Девушке сначала казалось, что Джон получает особое наслаждение от ее стонов и криков. Но потом она научилась получать от ретивой любви Джона удовольствие. Поле боя благородной леди это ложе ее супруга, говорила леди Леона, ее мать.

Вилла знала от матери, что таит для девицы брачная ночь. Девушка сберегла свою невинность для Джона, которого она не винила в той боли, которую он ей причинил. Боль всегда приходит и нужно лишь вытерпеть это. Как и лунную кровь, которая так перепугала Виллу в ночь, когда она расцвела.

Ей могло бы повезти меньше, супруг мог быть стар, противен и некрасив. Конечно, едва ли дедушка и отец отдали бы Виллу дряхлому старцу или уроду, но все же… И да простят ей Семеро, Вилле нравилось то, что порой делал с ней Джон. Хотя она старалась не думать о том, где и от кого он этому научился.

— Он мог прочесть это из книг, — успокаивала Вилла себя. Несмотря на пожар, библиотека Винтерфелла была велика и мало ли какие книги в ней могли скрываться. Девушка с улыбкой вспоминала, как однажды она нашла в библиотеке своего лорда-деда старую книгу под названием «Высокое и низкое».

«Матушка была в ярости, когда отобрала ее. Жаль, что я так и не смогла узнать, чем все закончилось».

Из крипты они поднимались в полном молчании. На Джона ложилась вся тяжесть забот о Севере. Дредфорт принц пока поручил кастеляну. Вилла даже радовалась этому, ведь жутковатая цитадель Болтонов имела на Севере зловещую славу. И все же она должна не забывать, что теперь это и её замок.

Джон раскрыл злодейский замысел Рамси Сноу и его отца, Болтонов уже нет, но их замок стоит. Некогда власть Красных Королей простиралась до Белого Ножа, но поражения от Старков в борьбе за Север и неудачные мятежи лишили их почти всего.

«Но и остатков, земель, которыми правил лорд Русе, хватит, чтобы Джон считался могущественным лордом. Даже больше, Робб нарёк его принцем и пока король бездетен, Джон его наследник. Пока Робб ещё не женился на девице из Фреев и если…нет, об этом не надо думать. Я не хочу ничьей смерти…»

— Я должен поговорить с богами, любовь моя, — произнёс принц, когда они вышли из подземелья. Джон говорил вполне серьёзно. Молитва в богороще была тихой, ни песнопений, ни благовонных курений, ни сверкания семигранного кристалла.

Девушка кивнула и удалилась в свои покои, к рукоделью и чтению. Джону нужно уединение, но он скоро вернётся. Безымянные боги не требовали много времени. Но в этот день все пошло не так, как она ожидала. Вечером с юга прилетел ворон с горькими вестями. В битве у Хоггхолла погибло два короля…

— Робб погиб от этот проклятого животного, — бушевал Джон, расхаживая по опочивальне. Призрак бесстрастно смотрел на хозяина. — Серый вонючий слон раздавил его, точно… Иные побери место, откуда берутся эти твари. Королевство пало…

Под Хоггхоллом армия Робба Старка встретилась с войсками Эйгона Таргариена. Удача была на стороне драконьего короля, Левый фланг, где стояли речные рыцари, был смят и конница во главе с самим Эйгоном устремилась в погоню за ними.

Правый фланг держался, а в центре атака слонов захлебнулась, когда в них полетели горящие стрелы. Но один из обезумевших от боли слонов врезался туда, где реяло королевское знамя и перед смертью раздавил Робба Старка и ещё нескольких воинов его свиты.

И тогда на поле боя появился авангард армии Арренов, ударивший в тыл армии Таргариена. Когда Эйгон вернулся со своими рыцарями на поле боя, то увидел, что враг получил подкрепление и ринулся в атаку. Таргариен мог бы ещё выиграть, не сложи он голову от меча одного из рыцарей Долины.

— Королевство пало, — повторил Джон.

— Ты ошибаешься, муж мой, — спокойно сказала Вилла. Джон угрюмо уставился на неё, но она лишь мило улыбнулась ему. Девушка возлежала на кровати, среди груды подушек, ожидая, пока ее сердитый муж успокоится. — У королевства есть новый государь и его имя Джон Старк.

— Возможно, я и король Севера, — пожал плечами Джон. — Но мало ли что придёт в голову Эдмуру Талли и его сестре. В отличии от Робба, я не прихожусь им родичем. Кракены далеко, лев еле жив, а дракон мёртв…

— Лорды Простора могут переметнуться к Томмену, как и штормовики и лорды коронных земель, — заметила Вилла, лениво накручивая светлый локон на палец. — Аррены неуязвимы за Лунными горами, но не думаю, что Талли откажутся от северных мечей, охраняющих их земли.

Мейстер Теомор не зря мучил ее историей и географией. Речные земли были полем битвы для местных владыки соседних королевств со времён Века Героев. После падения Тигов они лишь переходили от одного иноземного короля к другому. Эдмур Талли должен это помнить.

Джон присел на краешек кровати и проворчал: «Томмен может не зажиться на этом свете. Мало ли какие хвори могут его скосить, пусть хоть все мейстеры Запада будут следить за каждым его чихом. Упадет с пони, подавится куском хлеба…»

— Бастарды живучи, — Вилла прильнула к юноше. Джон напрягся и она спешно добавила. — Я имею в виду отродье Цареубийцы.

— Я не сомневаюсь, Вилла, — усмехнулся северянин и взглянул ей в глаза. — Молилась ли ты на ночь, Вилла Мандерли?

Девушка насторожилась. Порой после подобных слов Джон делал что-то, доставлявшее ей столько же боли, сколько удовольствия. Вилла обошлась бы без боли, но Джона не переделать. И все же раз он назвал ее так, то Джон смирился со смертью брата. Лишь королевам позволено сохранять фамилию своего дома.

— Да, ваша милость, — произнесла она. В серых глазах Джона заплясали весёлые огоньки.

=== Слуга государев ===

Над Лунными Вратами шел снег, а думы у Нестора Ройса были мрачными. Долина все же ввязалась в войну и во всем был замешан Мизинец. Леди Лиза презирала Ройса, Нестор догадывался, что шансов жениться на ней у него чуть больше, чем у Мии Стоун заполучить в мужья Микеля Редфорта и все же…

«Проклятый Мизинец. Он вертит Лизой, как хочет».

— Лизе было наплевать на отца, брата и племянника, — Верховный Стюард закрыл счетную книгу и подошёл к окну. Снегопад усиливался и казалось, что Нестор не в Долине, а где-нибудь на Севере. Зима обещает быть на редкость суровой, хорошо, что урожай собран и уже в закромах. — Но не на Риверран.

Лорд Нестор помнил напряженную обстановку в Долине, когда леди Лиза бежала из столицы вместе с сыном и шептались, что лорда Джона убили. Как назло, кланы Лунных Гор прознали об этом и осмелели. Будь все по-старому, Чёрная Рыба загнал бы налетчиков в их логова, но его племянница запрещала это.

А потом умер король Роберт и Ланнистерша схватила Неда Старка. Робб Старк собрал знамена и выступил на юг. Вся Долина кипела от гнева, лорды и рыцари были уверены, что им следует поддержать Риверран и Винтерфелл. Увы, леди Аррен считала иначе, лишь Чёрная Рыба презрел ее запрет.

«Бедный старина Чёрная Рыба. Хоггхолл унёс и его».

Пока львы, волки, олени, розы, рыбы и кракены сходились в битвах, Долина не вмешивалась. Лишь когда Мизинец, невесть откуда появившийся, задурил голову вдове лорда Джона и стал ее мужем, Лиза созвала знамена. Навстречу ратям драконьего короля отправилось войско Короля Гор и Долины.

Под Хоггхолом погибли и Робб Старк, и Эйгон Таргариен, не то спасенный сын Рейгара, не то дерзкий самозванец из Вольных Городов. Их королевства рухнули в битве, где не было настоящего победителя. Если не считать Роберта Аррена, чьей короне ничто не грозило. Пожалуй, был ещё один победитель. Эурон.

Пока короли и лорды бились за Вестерос, морями на западе и юге правил Эурон Грейджой. Железнорожденные, пользуясь большой войной на суше, терзали побережье, захватывая остров за островом у знаменосцев Тиреллов. И в день битвы у руин Хоггхолла их корабли вошли в Шепотный залив.

Одни из ворот города открыли люди Эурона, переодетые тирошийскими купцами. Они даже говорили по-тирошийски и с размалеванными во все цвета радуги бородами, сошли за выходцев из-за Узкого моря. Фальшивые тирошийцы прибыли в город, а ночью устроили пожар в гавани и впустили своих соратников.

Старомест пал, а остатки защитников отступили в Высокую Башню. Железнорожденные грабили, насиловали, убивали и поджигали. Нестор слышал о том, что они творили с септонами и даже с септами, коих они ненавидели как слуг «ложных и слабых богов зелёных земель».

Звездную Септу кракены взяли штурмом и перебили ее защитников. Сокровища Святой Веры, все дары и пожертвования, которые были пожалованы некогда главному храму Вестероса…все это было похищено пиратами. Древняя резиденция Верховного Септона осквернена и этому не смогли помешать.

Многих септ и послушниц островитяне забрали в морские жёны и невольницы. Не укрепись в Цитадели остатки Городской Стражи во главе с сиром Морином Тиреллом, Вороний Глаз мог бы вырезать тамошних мейстеров и школяров так же легко, как мясник забивает поросят. Дворцу Гильдий повезло меньше.

Эурон не рискнул надолго задерживаться в Староместе. Железнорожденные с богатой добычей отступили в гавань и сели на корабли, оставив разграбленный город. Торговый флот Хайтауэров был сожжен или уведён на Арбор, а последние из боевых галей лорда Лейтона погибли в родной гавани.

Железнорожденные методично избавились от всех, кто мог бросить им вызов на море. От Мыса Кракена до Дорна в морях властвовал кракен. Слухи о союзе со львами развеялись, когда кракены разграбили Ланниспорт, а на обратном пути захватили Светлый остров, уничтожив остатки флота Запада.

Ходили слухи, что северяне продают железнорожденным лес, из которого Вороний Глаз строил новые корабли. Не только быстрые ладьи, но и оснащенные таранами и скорпионами галеи сходили с островных верфей, а Джон Старк словно не боялся, что вся эта мощь однажды может ударить и по его берегам.

— Или волчонок знает, что только идиот променяет города Простора на заснеженные леса Севера, — мрачно подумал Верховный Стюард. — Зима уже пришла, а добыча на закатном побережье Севера ничто рядом с богатствами южных вод.

«Быть может, корабельный лес вообще дань с Севера, гарантия того, что владения Джона Старка не будут разграблены так же, как Эурон обошелся с Простором и Западом».

Щитовые острова превратились в кинжал, нацеленный в самое сердце древнего королевства Королей-Садовников. Отныне их называли Туманными островами, а их новые лорды охраняли устье Мандера от всех попыток знаменосцев Тиреллов изгнать железнорожденных.

Арбор тоже не стал исключением, его гавани и виноградники перешли во владение короля островитян. Редвины сокрушены, а над Винным Городком, Раэмпортом и Морской Звездой развевались чёрные знамена с золотым кракеном и личный штандарт Эурона.

Синие полотнища с коронованным огненным оком, которое несли два ворона, напоминали о знаменах Хоаров, грозных королей островитян, поместивших на своих расчетверенных стягах символы владений в четырех концах Вестероса. Чёрный ворон на синем обозначал Простор и Старомест.

Железнорожденные появлялись и исчезали где хотели, оставляя после себя разграбленные поселения, трупы и пепелища. Они сами решали, где нанесут следующий удар, а вся мощь рыцарства Юга была бессильна против них. Пока Вороний Глаз правит морями, кракены непобедимы и неуязвимы.

Уиллас Тирелл и его брат Гарлан пытаются отстоять побережье Простора от пиратов, но рыцарская конница не всегда могла поспеть на выручку атакованных замков, городков и деревень. Знаменосцам Хайгардена было важнее сохранить своё, чем отправляться в дальние походы.

Амбиции дома Тирелла пожрал дикий огонь, как лорда Мейса и его дочь, вдову Эйгона. Как и всю Королевскую Гавань. Вскоре после Хоггхолла столица Вестероса заполыхала. Гильдия Алхимиков веками заполняла свои хранилища сосудами с диким огнём и то, что должно было однажды случиться, произошло.

«Пиромантова моча полыхнула».

Маргери Тирелл, ее отец, мастер над законами Эйгона, Рыцарь Цветов в белом плаще…субстанция пожрала все. Везунчики, видевшие гибель Королевской Гавани с безопасного расстояния, почти все сошли с ума. По слухам, зарево горящего города было видно далеко.

Королевская Гавань превратилась в пекло, где люди сгорали заживо в зеленом пламени пиромантовой мочи. Говорили, что это были запасы ещё Безумного Короля, всеми забытые, но вспыхнувшие тогда, когда о них давно забыли. Время драконов уходило и их столица стала воплощением родового девиза.

«Пламя и кровь».

Скрепы, которыми Эйгон Завоеватель сковал воедино Вестерос, уже порядком ослабевшие, окончательно разлетелись. Уже не было ни Железного Трона, ни Королевской Гавани, а дому Таргариенов пришёл конец. А еще один король, юный Томмен скончался в Утесе незадолго до битвы при Хоггхолле.

Армия Эйгона Шестого развеялась, точно дым. Лорды Простора спешили на юг, чтобы защитить родные берега, знаменосцы Королевских земель торопились укрыться за стенами своих замков, а штормовики возвращались за Путеводную. Наемники отошли к Сумеречному Долу и захватили его.

Именно тогда Эдмур Талли объявил себя Королем Рек и Холмов. На Севере королём стал Джон Старк, но бастард Неда Старка не был родичем лорду Риверрана. Одержав пару побед в боях со львами, Талли считал, что когда соседи слишком заняты сварами друг с другом, он и сам может стать королём.

Северяне не стали поднимать мечи на былых союзников. Хоггхолл обошелся волкам дороже, чем их союзникам. Нестор Ройс не знал подробностей, но факт оставался фактом. Король Джон ограничился союзом с Риверраном и не стал настаивать на праве наследовать все земли Севера и Трезубца.

Бастард не был родичем Талли, зато Лиза была сестрой Эдмура, а юный Роберт его племянником. Вздумай волк грозить, сокол уже не остался бы в стороне. Джон Сноу мог зваться к северу от Перешейка королём и Старком, но Эдмур не боялся его. Близ Девичьего Пруда стояла армия Долины.

Эдмур недолго наслаждался желанной короной. Во время охоты в Шепчущем лесу он увлекся преследованием оленя и оторвался от свиты. В чаще его лошадь споткнулась, угодив в яму от вывороченного пня и король упал, сломав себе шею. Свита и ловчие нашли его уже мертвым.

Мизинец сумел добиться того, что речные лорды присягнули дочери Хостера Талли. Роберт Аррен получил звучный титул наследника Рек и Холмов, а Бейлиш милостью его регентши получил Харренхолл. Нестор порой желал, чтобы Бейлиша постигла судьба всех хозяев этого замка. Тщетные мечты.

«Хоть Албару повезло и то хорошо. Даже если Мизинец руку приложил…»

Нестор Ройс покосился на письмо от сына. Албар Ройс отличился при Хоггхолле, а теперь хвастался своим успехом в Девичьем Пруду. Помолвка со старшей дочерью лорда Мутона казалась огромной удачей для рыцаря, чей отец даже не имел собственного замка, пусть и был Верховным Стюардом Долины.

— Это будет великолепный брак, — писал отцу Албар. — Лорд Уильям лишился сыновей на войне, а его дочери нужен супруг, доблестный и высокородный. Такой, как я. Мутоны богаты, а если лорд Уильям не возьмёт новую жену и не получит от неё сына, Элеанора унаследует Девичий Пруд. Что до самой девицы…

Албар был хорошим воином, но слегка простодушен. Упоминания о Петире Бейлише наводили Нестора на мысли, что Мизинец устроил и этот брак. Албар всегда мечтал о подобной партии, а зарубленный дорнийский рыцарь и пленник, наследник Лимонной Рощи, делали сына героем, достойным девицы Мутон.

Мутон мог уже не надеяться стать вновь отцом, а бедняга Албар, помоги ему Семеро, слишком прям и хорошо воспитан, чтобы Уильям отказался от мысли выдать дочь за него. Албар славный вояка и достаточно знатен, чтобы Мутон не ронял достоинства, выдавая дочь за него. Ройс, пусть и младшей ветви.

«Если у Элеаноры хоть капля ума, она будет вертеть Албаром, как хочет».

— А если эта Элеанора порченый товарец? — Нестор нахмурился. Судя по описанию девицы, она слишком уж хороша для Албара. Неудачный брак Ранды крепко отпечатался в памяти, но девица может потерять невинность иначе. Скажем, в постели смазливого барда или юного сквайра.

Верховный Стюард дал согласие на брак сына. Албар может уже не получить такого шанса за всю жизнь, а девушка может потерять девичество и в седле. Нестор не собирался рушить надежды сына из-за своих, возможно, беспочвенных подозрений. Вот партию для Ранды будет устроить куда сложнее…

Нестор грузно подошёл к очагу и поворошил угли кочергой. Говорят, красные жрецы умеют видеть в огне будущее. Верховный Стюард не отказался бы от подобного дара. Может и врут о жрецах. Станнису-то его жрица не особенно помогла. Нестор Ройс крякнул и вернулся к столу. В огне он увидел лишь головешки.

— Ну и что тебе кажется подозрительным, старый ты ворчун? — усевшись в своё дубовое кресло, спросил себя лорд Нестор. — Волки убрались домой, кракены до Лунных Гор не доберутся, а Мизинец, каким бы он пройдохой не был, Долине не вредит. И он сейчас далеко, в Речных землях.

Верховный Стюард отодвинул пергаменты и счетные книги, чтобы развернуть карту. Рукой мейстера Колемона на ней были аккуратно вычерчены границы нового королевства. В верхнем правом углу красовался расчетверенный королевский герб.

Армия Долины сильна, а Мизинец добавил к мечам знаменосцев Орлиного Гнезда несколько наемных отрядов из Вольных Городов. Штандарты, где сокол и луна Арренов соседствовали с форелью Талли, реяли над замками от залива Пасть до берегов Черноводной и вод Божьего Ока.

Кракены были заняты закатным побережьем и югом, разве что Сигард был в опасности, но пока железные люди не пытались обрушиться на владения Маллистеров. Запад ослаб, вновь провозгласивший независимость Дорн далеко, а Простору не до Речных земель. Впрочем, кое-кто мог бы помешать соколу…

— Один оленёнок все же остался, — на губах лорда Нестора появилась злорадная улыбка. Хоть что-то пошло не по плану Мизинца. Хотя едва ли этот враг серьезнее прочих соседей. И все же в коронных землях сокол должен встретиться с оленем.

Штормовые лорды нашли себе короля. Бастард Роберта Баратеона сидел на троне в Штормовом Пределе, ставший государем по их воле. Бар-Эммоны и Масси тоже присягнули ему. Вот и все, что осталось дому Баратеонов, основанному бастардом и бастардом возрожденному.

Мальчишка прибыл из Лисса с кучкой рыцарей и старым пиратом Салладором Сааном, ставшим его мастером над кораблями. Новый король Вестероса…держите меня Семеро. Штормовой король, у которого за Красными Горами наследственные враги. Дорн был всегда скверным соседом Штормовому Пределу.

— Вот и ответ, старик, Мизинец стравит дорнийцев со штормовыми лордами. Уж этот прохвост найдёт способ, — проворчал лорд Нестор. — И пусть Неведомый поберет что тех, что других.

Старый лорд неторопливо свернул карту, вздохнул и вернулся к счётным книгам. От обязанностей Верховного Стюарда Долины его ещё не освобождали. Нестор Ройс отправился спать лишь тогда, когда цифры начали путаться, а глаза устали от чтения.

=== Хранитель обид ===

— Мне искренне жаль, ваша милость, но вы опоздали. Сигард уже пал, — сокрушенно произнёс Лотар Фрей. Грузный хорек прибыл в лагерь северян под мирным знаменем, в сопровождении отряда латников и четверки хорьков помоложе. Призрак рядом с королём не добавлял им бодрости.

Рамси принял посланца лорда Уолдера с настороженностью. Да, здесь он не бастард лорда Болтона, но осторожность и злопамятность Старого Фрея известны даже на Севере. Несостоявшийся брак с Роббом Старком не сорвался из-за западной девки, но старый хорек все равно так и не стал тестем короля.

«Старый Фрей бесится от этого, как и от нового сюзерена. Хорошо бы, чтобы злость на рыб не прошла».

В королевском шатре, куда Лотар вошёл, прихрамывая, его поджидали сопровождавшие Рамси в походе лорды. Многие Фреи храбро сражались под знаменами Робба, но хромой хорек просидел всю войну в Близнецах, исполняя, как и последние десять лет, обязанности стюарда.

Старый Фрей медлил, не пожелав сразу пропустить через свой мост крепкое северное войско, которое шло на выручку Сигарду. И над башнями, охранявшими Переправу, развевались лишь серо-голубые знамена дома Фреев. Ни сокола Арренов, ни форели Талли. Словно у Переправы нет сюзерена.

До войны Фреи из Переправы были сильнейшим и богатейшим из домов Речных земель после Талли. Старый Фрей и сейчас выводит в поле самую большую рать из знаменосцев Риверрана, а его замок почти неприступен. И к друзьям дома Талли хорьков не отнесешь…как и Болтоны не были друзьями Старков…

Южные Марки пришлось оставить после смерти Робба. Хоггхолл стал не только концом начавшего было возрождаться величия Таргариенов, но и последним днём королевства Севера и Трезубца. Сначала Эдмур, а потом его сестра выставили северян за Перешеек, словно нашкодивших щенков.

Многие из северных лордов были недовольны тем, что Лиза Аррен, всю войну просидевшая в Орлином Гнезде, наложила свои лапы на Южные Марки. Увы, сила тогда была не на стороне волков. Сир Вилис писал зятю, что поредевшее войско северян не устоит против армии Долины и речных лордов.

Письмо тесть написал раньше, еще когда Эдмур Талли нацепил корону и объявил, что не будет присягать наследнику Робба. Но после смерти Эдмура расклад был не лучше. Рамси притворился, что и не собирался претендовать на Речные Земли, но затаил обиду. Как и многие из вернувшегося домой войска…

— Прискорбно слышать о победе презренных кракенов, милорд, — солгал Рамси. — Но у меня доброе войско и я пришёл на юг, чтобы поддержать в боях с железнорождёнными моего союзника, короля Роберта.

Король Роберт, вернее, его десница, воззвал к помощи союзника. Сигард осадило сильное войско железнорожденных, а Залив Железных Людей кишел ладьями кракенов. Рамси откликнулся на призыв о помощи от Бейлиша, который носил титул принца-консорта Рек и Холмов и лорда Харренхолла.

Рамси собрал шесть тысяч пеших и тысячу конных, вместе с которыми лично двинулся на юг. К Близнецам подошло уже больше девяти тысяч, считая лучников болотных кланов. Но еще раньше в Винтерфелл прилетел крылатый посланец от Вороньего Глаза.

Король островитян тоже предлагал отправить войско на юг, но с иными целями. Его предложение было заманчивей. Рамси опасался, что Бейлиш попробует его обмануть. Пока кракен и волк будут драться на Орлином мысе, они лишь будут ослаблять себя. Если Рамси и победит, то его войско изрядно поредеет.

Рамси догадывался, что к моменту его прибытия в Речные земли Сигард уже падет. Эурон доказал, что городские стены ему не помеха, а рядом со Староместом и Ланниспортом город Маллистеров просто деревня, огороженная частоколом. Сокол шёл от победы к победе и забыл, что ему могут ударить в спину.

«Мизинец и его жена-форель хотят, чтобы Винтерфелл дрался с кракенами за права Роберта, щедро осыпая посулами».

Аррены уже подмяли под себя Речные земли, вторглись на Запад и проникли в бывшие Королевские земли и остановились, овладев Оленьими Рогами и Грачиным Приютом. Болота и леса Расколотой Клешни дикий и бедный край, где сложно воевать, а трофеи будут ничтожны. Так уверяли Рамси Лювин и сир Вилис.

Тресковые лорды помалкивали, а остатки Золотых Мечей держали Сумеречный Дол и земли к югу от него, до самой Черноводной. Наемники оставались силой и Рамси понятия не имел, что они хотят. Возможно, их вполне устраивало собственное маленькое королевство в низовьях Черноводной…

Рамси даже присвистнул, когда Лювин в первый раз показал ему новую карту Вестероса. Владения Арренов потрясали своей величиной. На пергаменте-то у Тиреллов земель не меньше, но Простор лишился своих островов и флота. Старомест разграблен и побережье до самого Дорна терзали железнорожденные.

Маленькое Штормовое королевство было последним оплотом Баратеонов, но и оно сумело прибрать Крюк и земли между Черноводной и Путеводной. Вернее, Масси, Бар-Эммоны и Вендуотеры присягнули Штормовому Пределу добровольно. Пока сокол и олень не воевали…пока не воевали.

Старый принц Доран умер, а его дочь не удержалась от желания воспользоваться слабостью Хайгардена. Ее рыцари и копейщики перешли Принцев перевал и, обойдя Ночную Песнь, вторглись в земли Пиков и Тарли. Набег был удачным и дорнийцы скрылись в своих горах прежде, чем подоспел лорд Тарли.

Лорд Рендилл служил хромому королю десницей и метался из одного конца королевства в другой. Он знаменитый воин и при Эшфорде сумел разбить самого Роберта Баратеона, но Простор слишком велик. После того, как сир Гарлан был тяжело ранен во время осады Ясноводного Чертога, дела у роз пошли хуже.

— Простор будут рвать на куски все соседи, — сказал об этом сир Вилис. — Тиреллы привыкли, что за ними стоит Железный Трон, Гарднеры или ещё кто. Я готов поклясться, что штормовики тоже не упустят свой шанс. Не будь Запад так истерзан, львы бы присоединились к пиру.

Запад, не оправившийся от набегов островитян, подвергся вторжению лордов Долины и некоторых речных лордов. Захватчики вторглись, перейдя холмы по козьим тропам и идя вдоль побережья Закатного моря. Бейнфорт и Виндхолл, Эшмарк и Крэг…все они не устояли под ударами воинств Арренов.

«Как бы не пострадал Запад от кракенов и роз, это по-прежнему лакомый кусок. Золотые копи-то никуда не делись. Мизинец решил, что нашёл дурня, который станет защищать Речные земли, пока рыцари Долины завоюют для своего дохляка-пасынка ещё одно королевство».

Рамси терпеть не мог, когда его пытаются надуть. Стена стояла крепко и Иные затихли. Старые Боги шептали в богороще ему о грядущих победах, крови врагов и пламени над их замками. Сир Вилис был полностью согласен с зятем, когда тот заговорил о наследии Робба.

— Время пришло, — сказал ему сир Вилис. — Надо ударить или сейчас или уже никогда.

Тесть остался на Севере, чтобы управлять им как лорд-стюард. Рамси мог пропустить рождение своего сына, но тут ничего не поделаешь. Вилла будет рада, когда узнает о победах своего мужа на юге. Мизинец может считать, что его обхитрил, но Рамси не Джон Сноу, пусть и смотрит на мир его глазами.

Флот в Белой Гавани уже готов, экипажи набраны, а лорд Виман и его кузен, сир Марлон, не теряли время, готовя и обучая воинов. Корабли из Систертона и Чаячьего Города, часто заходят в устье Белого Ножа и ни в Винтерфелле, ни в Новом Замке не секрет, что кланы Лунных Гор подняли головы.

Пока знаменосцы Орлиного Гнезда сражаются на берегу Черноводного залива и в Западных холмах, их земли грабят горцы, поклоняющиеся тем же богам, что и на Севере. Кланы Лунных Гор вечно враждуют, но когда наступает зима, внутренние свары уходят. Добычу и пищу можно найти лишь в долинах.

Дикари спускаются с гор, сея смерть и разорение. Так бывает каждую зиму, так будет и теперь. Перевалы Лунных Гор заметает снегом, дуют белые ветры, но налетчикам это не помеха. Но не одни горные кланы выступят против Орлиного Гнезда. Есть недовольные и среди знаменосцев хилого королька.

— Видите ли, государь, мой лорд-отец не считает Роберта Аррена и его мать своими сюзеренами, — сказал после паузы Лотар. Рамси промолчал. — Их армии воюют далеко от нас, беря замки у Черноводного залива и на Западе. Это замечательно, но разве король не должен защищать подданных?

— Должен, милорд, — согласился с Фреем Роджер Рисвелл. — Но и знаменосец обязан оборонять земли своего короля и сюзерена. На Севере таковы законы.

— В Речных землях законы говорят тоже самое, милорд, — невозмутимо отозвался Лотар Фрей. — Однако у Эурона Вороньего Глаза десять тысяч и за стенами Сигарда его не достать с тремя тысячами мечей с Переправы. В Древороне и Каменной Ограде гарнизоны и вовсе невелики. Как и в Риверране.

— Беда, если король думает о чужих землях и не дорожит своими, — усмехнулся Робетт Гловер.

— Король есть король, — без выражения сказал Рамси. За стенами шатра были тысячи северян, но это намного меньше той рати, что вел на юг Робб. Близнецы, эти два приземистых замка, соединённых мостом, почти неприступны. Рамси и не пришёл сюда, чтобы штурмовать твердыню лорда Фрея. У него иная цель.

«Ну же, хорек, не тяни…»

— Близнецы признавали и признают лишь одного короля и его имя Старк, — произнёс Лотар. Рамси с трудом подавил искушение расплыться в улыбке. — Мой король, Переправа осталась верна клятве, о которой вероломно забыли все прочие речные лорды…

— И Винтерфелл не забудет этого, — торжественно ответил Рамси. — Лишь один лорд достоин быть сюзереном Трезубца и Хранителем Южной Марки и это ваш лорд-отец. Север помнит, милорд Фрей.

— Да будет ваше правление долгим, государь, — воскликнул Лотар Фрей. — Да здравствует Джон Старк, Белый Волк, Король Севера и Трезубца!

— Король Севера! Король Трезубца! — закричали северные лорды в шатре. Большой Джон Амбер сложил голову под Хоггхоллом, но его старший сын, Малый Джон, орал так, словно желал докричаться до своих двоюродных дедов в Последнем Очаге.

«Эурон не станет мешать, если я заберу наследие Робба. Похоже, ему тоже не по нраву то, как растопырил крылья сокол. Правда, с самим Вороньим Глазом ухо надо держать востро…с распроклятым кракеном. Фрей тоже не подарок, с него сталось бы передумать и чтобы мне тогда пришлось бы делать?»

=== Дочь стюарда ===

— Я хочу, чтобы они полетали, — плаксиво сказал Роберт Аррен. — Когда лорд Нестор отгонит дикарей? Пусть оставит парочку, пусть они полетают.

— Потерпи, мой Зяблик, осталось совсем немного, — Лиза Аррен дрожащей рукой гладила волосы мальчика. Король Гор, Долины, Рек и Холмов успокоился, лишь когда мать высвободила тяжелую грудь и Роберт жадно приник к ней. Это было нелепо, но Миранде Ройс не было весело. Ей было страшно.

Шум битвы, в которой ее отец и его воины сошлись с обезумевшими от голода дикарями с Лунных Гор, не утихал. Лунные Врата хорошо укреплены, а арбалетчики проредят одичалых прежде, чем они доберутся до рва и стен, но будет ли этого довольно, чтобы сдержать их…

— Матерь, Матерь всеблагая, — забормотала кто-то из дам Лизы Аррен. Оставшиеся с женщинами латники во главе с сиром Марвином Белмором молчали и на их лицах была мрачная решимость стоять до конца. Горцы не оставляют пленных мужчин в живых. Что до женщин…

Миранда взглянула на Мию. Внебрачная дочь Роберта Баратеона, облачённая в кольчугу и вареную кожу, взводила воротом арбалет. Девушка неплохо умела из него стрелять и не собиралась сдаваться одичалым без боя. Ранде сделалось дурно от мысли, что горцы сделают с Мией, если возьмут замок.

Они встретились глазами и погонщица мулов зло осклабилась, точно один из своих подопечных. Чёрные волосы она стригла коротко, по-мужски, а синие глаза горели яростным огнём. Мия понимает, на что идёт, но она сама сказала подруге, что единственным её мужчиной был и останется Микель Редфорт.

— Может, это не такое уж безумие, — пришло в голову Миранде. Горцы надругаются над ними всем скопом, не делая различий между королевой-регентом, ее фрейлинами и служанками. В лучшем случае, девушкам предстоит окончить жизнь на вонючей лежанке одного из вожаков горцев, рожая ему детей.

«Для Мии сама мысль о подобном невыносима. Что до меня…»

Миранда молилась Семерым, взывая к ним в отчаянной надежде, что в это время к ним движется войско из Кровавых Врат, Редфорта или Рунного Камня. Но Семеро, как обычно, слепы, немы и слабы. Когда-то Ройсы забыли Старых Богов и безымянные божества мстят им, насылая волков и одичалых…

Ещё совсем недавно Роберт Аррен был торжественно коронован и воссел на трон как владыка как древнего королевства своих предков, Арренов, так и Рек и Холмов, наследства своей матери, урожденной Талли из Риверрана. Его рыцари брали города и замки на Западе и даже в бывших Королевских землях.

Осада Сигарда железнорожденными не казалась чем-то опасным, к городу шло сильное войско союзников-северян, а Фреи должны были к ним присоединиться. Мизинец, отчим короля Роберта и его десница, надеялся воевать чужими руками.

Джон Сноу, которого на Севере называли королём Джоном Старком заключил союз с островитянами и предъявил права на Речные земли. Фреи поддержали его. Между Закатным морем и Холмами Пендрика состоялась битва, в которой вернувшееся с Запада войско Долины и верные речные лорды были разбиты.

Осада Сигарда была лишь обманом, говорил Миранде отец. Лорд Нестор считал, что волки не простили потери земель Трезубца, а лорд Уолдер не простил того, что остался в дураках после смерти Робба Старка. А кракены просто хотели стравить волка и сокола.

Хуже всего то, что на Севере зима и голодные волки тысячами побегут от неё на юг, за добычей и славой. Драконы сгинули, у бастарда Роберта Баратеона маленькое королевство за Черноводной и он лишь порадуется, что сокол сцепился с лютоволком, а не с ним. Но неприятности этим не ограничивались.

Не успели все свыкнуться с тем, что Орлиное Гнездо и Винтерфелл, как и в старые времена, начали войну, как волки ударили с моря. Северяне высаживались на Перстах, Галечный и Сосцы пали под их натиском, галеи из Белой Гавани непременно пойдут дальше. Но сестринцы…

Хотя сестринцы всегда были себе на уме. Их жуликоватые лорды, Сандерленды, Бореллы, Торренты и Лонгторпы не всегда были верны Орлиному Гнезду. Три Сестры некогда были маленьким пиратским королевством, лишь вторжение северян заставило их искать покровительства у Соколиной Короны.

«А теперь они решили, что можно предать Арренов».

Флот Белой Гавани уже высадил тысячи воинов на Перстах, волки уже взяли приступом Змеиный Лес и Дом Сердец, а может и Ледяной Ручей тоже. По слухам, в Систертоне северяне пережидали бурю и запасались припасами перед тем, как атаковать побережье Долины.

Во всяком случае, вести о нападении пришли с Перстов, а не из Систертона. Столь часто гаснущий маяк и ложные огни не помешали армаде Мандерли благополучно миновать неспокойные воды. Персты не самый богатый край Долины, но на Севере живут ещё беднее. Почти как в Лунных Горах.

— Предатели, гнусные изменники, — бушевала Лиза Аррен, проклиная лордов Трех Сестер. Миранда, ставшая одной из ее фрейлин, даже решила, что от гнева молоко в ее грудях скиснет. Большое горе для Зяблика, да и барду королевы ночью будет не до смеха. Ранда с трудом сдержала улыбку.

Пока Мизинец обделывал дела королевства в Речных землях, его жена развлекалась с пригожим бардом, который пару лет назад прибыл в Долину. Доннел Уэйнвуд рассказывал, что к Кровавым Вратам тот подошёл, держа лишь лютню, на которую горцы отчего-то не позарились.

Но пел бард хорошо и Рыцарю Врат его музыка понравилась. Миранда лишь позже узнала, что бард безбожно восхвалял подвиги молодого Уэйнвуда, называя его Ужасом Одичалых. Вместе с отрядом из Кровавых Врат бард прибыл в Лунные Врата и там его заметила Лиза Аррен.

Вдова лорда Джона любила музыку и баллады, а жизнь при дворе регента Долины куда приятнее, чем в крепости на перевале. Так Мариллион и остался при Лизе Аррен, ещё не объявившей себя королевой-регентом. Он заискивал перед ней и пел колыбельные Зяблику, но прочие обитатели замка его ненавидели.

«Как и я».

— Отец, лорд Сандерленд сошёл с ума? — спросила вечером Миранда хмурого лорда Нестора, который засиделся за письмами и пергаментами. Отец недавно получил указ, утверждавший его наследственным Вервховным Стюардом Долины, но не успел порадоваться. Эта новость совпала с вторжением северян.

— Рыбоеды знают, что против волков им не выстоять, — пожал плечами лорд Нестор. — Белая Гавань близко, а Гнездо далеко. Может, были не только угрозы, но и посулы. Сестринцы торгуют больше с Севером и Вольными Городами, чем с Чаячьим Городом…а выгода для них была всегда выше верности.

— Но прежде Старки были разбиты, когда пытались захватить Сёстры и Персты, — сказала Миранда.

Лорд Нестор недовольно проворчал: «Ранда, тогда Старкам и других дел хватало, чем ещё тысячу лет драться за этих рыбоедов и берег, где только камням славно живется. А теперь рыбоеды с ними заодно. Не верю я, что без помощи Сандерленда и Борелла Мандерли сумели бы провернуть все так легко».

— Придётся снаряжать флот в Чаячьем Городе и просить войско у Бронзового Джона, — отец поморщился. — Его наследника взяли в плен в Речных землях, одна Старица ведает, что у кузена теперь в голове.

У Мандерли десятки боевых галей, а ладей и вооружённых купеческих кораблей, китобойцев и рыболовных шхун ещё больше. Когда были созваны знамена, в Долине осталось не так уж много воинов. Многие замки держали небольшие отряды, ведь кто мог ожидать, что к числу врагов добавятся волки.

Северяне привычны к снегу и морозам, а вооружены и организованы они куда лучше дикарей с Лунных Гор. Далёкие от моря Лунные Врата в относительной безопасности, хотя для прибрежных замков все совсем иначе. Не считая Рунного Камня и Чаячьего Города, мало где были сильные гарнизоны.

Мариллион часто пел насмешливые песни о северянах и воспевал отвагу рыцарей Долины. Зяблику нравилось, не говоря о Лизе Аррен. Пасынок покойной сестры королевы-регента был бастардом, да ещё молился деревьям. Нечестивец и безбожник, которого покарают люди и боги, так она говорила о Старке.

— Я северянин и стряпаю эль, горло дерет он, как лютый зверь, — голос Мариллиона, подражавшего резкому акценту северян, всегда вызывал смех у королевы-регента и ее сына. Миранда смеялась вместе с ними. — Скверно воняет эта отрава, как будто плескалась в ней одичалых орава.

Марилион сочинил и другую песню, очень обидную, о паре боровов, что живут у подножия горы. Миранда была достаточно умна, чтобы понять, что бард зло вышучивал лорда Нестора и ее брата. Ройс притворялась, что не понимает, о чем именно песня, чем вызывала довольную улыбку королевы.

Королева в свои годы уже выглядит, как старуха. Прежде она была красавицей, но время не пощадило ее. Лицо стало одутловатым, голубые глаза водянистыми, а то, что она кормила сына грудью, делало ее в глазах Ройс ещё более безумной. Мейстер Колемон проговорился, что лорд Джон хотел отдать сына воспитанником.

«Не так уж глупо. Но Неведомый прибрал старого лорда раньше, чем он смог оторвать сына от груди жёны».

Мариллион часто смотрит на Миранду голодными глазами. Но бард постоянно требовался то своей королеве, то своему королю. Ройс не собиралась облегчать жизнь наглому красавчику, который положил на неё глаз и явно устал от ласк обрюзгшего тела дочери лорда Хостера.

Будь все иначе, то Ранда не стала так упрямиться. Ройс успела с ним переспать несколько раз, но повторять это под боком Лиза Аррен опрометчиво. Лиза уже выгнала пару служанок и пажа, которые говорили о Мариллионе гадости…вернее, правду, в которую королеве-регенту не хотелось верить.

На Ранду Мариллион не жаловался, хотя порой играл словно бы лишь для неё, а не для королевы. Лизу это бесило, а Миранда ничего не могла поделать. При чудесном голосе и волшебных пальцах бард был редкостным дураком, а единственный меч, которым он владел, болтался у него промеж ног.

Певец мог поддтрунивать над рыцарями, но сам был труслив, словно заяц. Склоняя Миранду к близости, он грозил ей, что уничтожит ее отца одним стихом и леди Лиза подыщет другого Верховного Стюарда. Он явно блефовал, но Миранда сделала вид, что поверила и ужасно напугана.

— Зато теперь напуган ты сам, — подумала Миранда, в первый раз взирая с Соколиной Башни на огни костров вокруг замка. Они горели красным, словно Лунные Врата окружили стаи хищников. Хищников в шкурах, которые ходят на двух ногах и питают ненависть к Арренам и их знаменосцам. Это были горцы.

Кажется, тут собралась половина всех кланов Лунных Гор. Пока северяне берут на побережье замок за замком, дикари воспряли духом. Веками на зиму Аррены спускались из Орлиного Гнезда в Лунные Врата, свою летнюю резиденцию. Замок куда уютнее и комфортнее, но не такой безопасный.

Эта зима куда холоднее предыдущих, как говорил мейстер Колемон. Он считал, она будет самой долгой и лютой. Горцы и летом жили впроголодь, а теперь могут предпочесть гибель в битве смерти от холода и голода. А еще они знают, что в Лунных Вратах большие запасы провизии…

Дикари уже третий день как разбили лагерь близ Лунных Врат. Их сотни…даже тысячи. Миранде самой было страшно. У отца лишь двести мечей. Рыцари и латники лорда Нестора отлично вооружены и каждый стоит десятка горцев. Но одичалые отличались свирепостью, презрением к смерти и нищетой. И их много.

«Десять умрут, но одиннадцатый убьет сам и взойдет на стену».

Выжившие дикари наверняка станут в горах героями. Ведь они захватят замок Арренов и убьют первого за три сотни лет Короля Гор и Долины. Мейстер Колемон отправил воронов за помощью, призывая знаменосцев прийти на выручку королю. Миранда искренне молилась Семерым, чтобы помощь пришла.

Ее брат далеко, он сражается в Речных землях. В отличии от Мариллиона, Албар не мастер говорить, зато отменный воин. Не самый лучший, до Лина Корбрея ему далеко, но все же он искусный боец, бившийся на турнирах и в стычках с горцами. Со временем, Албару это прискучило и захотелось большего.

— Долина скучное место, сестрица, — сказал он Ранде. — Настоящую славу можно приобрести лишь на войне. Настоящей войне, а не в схватках с одичалыми.

Брат нашёл там даже больше, он выгодно женился. Сейчас он в Девичьем Пруду, знать не знает, что его старому отцу и сестре грозит смертельная опасность. Миранда уже думала, что горцы так и не решатся на штурм, когда утром четвёртого дня под хриплый рев рогов и гром барабанов начался приступ.

— Ваша милость, побудьте здесь, пока я не отброшу горцев, — лорд Нестор облачился в кольчугу и панцирь, а на его камзоле чёрная решетка закрывала белый месяц, а вокруг вились древние руны. На щите была та же же эмблема, герб Ройсов из Лунных Врат.

— Возвращайтесь с победой, лорд Нестор, — ответила вместо Роберта его мать. — И помните, что вы всегда были для меня и Роберта крепкой и надежной скалой.

Отец ушёл в приподнятом настроении, оставив охранять их сира Марвина Белмора и горстку латников. Мия Стоун тоже осталась, несмотря на свои замашки, арбалет и кольчугу, она была девушкой. Если Мия порой и притворялась, что забывала это, лорд Нестор помнил это всегда…

Дверь затрещала, когда в неё ударили. Били, не иначе, молотом. Голос Марилиона сорвался, он едва не выронил арфу. Сир Марвин обнажил меч, его примеру последовали и остальные воины. Мия вскинула арбалет. За стеной возбужденно гомонили те, кто ждал, когда дверь развалится.

— Мама, я хочу… — начал снова Роберт, оставив материнскую грудь в покое и тут окованный железом дуб не выдержал и в великий чертог ворвались дико орущие бородачи в шкурах и заржавленной броне, размахивающие мечами, топорами и боевыми молотами. Кто-то сжимал в руках шипастые дубины.

— За Орлиное Гнездо, — вскричал сир Марвин, а здоровяк, сжимающий в одной руке окровавленный топор, а в другой палицу, рухнул с арбалетным болтом в груди. Миранда отстраненно подумала, что второй раз Мия выстрелить уже не успеет.

=== Черепаха в змеином гнезде ===

— Лорды и леди, теперь давайте выпьем за короля Эдрика из дома Баратеонов, друга и союзника Дорна! — торжественно провозгласил Рикассо, старый слепой сенешаль, служивший ещё принцу Дорану.

Слуги засуетились между гостями, разнося кувшины и наполняя кубки. Вино было дорнийское, темное как кровь и сладкое как месть. Едва ли Мартеллы отравят посла, но от дорнийцев всего ждать можно. Всего, кроме глупостей, хотелось надеяться. Война с Штормовым Пределом Дорну не нужна.

Эймон Эстермонт, наследник Зелёной Скалы и родич юного штормового короля, прибыл в Солнечное Копье с посольством из Штормового Предела. Штормовики и дорнийцы сражались еще в Век Героев, но порой они заключали союзы.

Эймон выпил, как и его спутники. Принцесса Арианна, принц Тристан, кастелян Солнечного Копья сир Манфри Мартелл, леди Джордейн, лорд Дара Богов, Рыцарь Лимонной Рощи и Рыцарь Крапчатого Леса, леди Призрачного Холма и лорд Адова Холма, близнецы Фаулер — все они пригубили из своих кубков.

Посол провозгласил ответный тост в честь принцессы Дорна, Арианны Мартелл. Ройнарские законы ставили ее, как первенца, прежде братьев, один из которых уже погиб за морем. Сама принцесса пока не обзавелась консортом, но она была ещё молода. Но все же старше Эдрика и рождена в законном браке.

Обычаи гостеприимства святы, остается надеяться, что безбожники-дорнийцы еще соблюдают их. Небольшой отряд рыцарей и гвардейцев не защитят его, вздумай дорнийцы избавиться от Эймона. Мартеллы знают это, как и то, что королю не нужна война на юге.

— Помни, зачем ты здесь, — постоянно напоминал себе Эймон, разговаривая с Мартеллами. — Дорну союз с Штормовым Пределом нужен не меньше, чем королю Эдрику дружба с Мартеллами.

Во всяком случае, его отец, старый лорд-регент, считал именно так. Двоюродный внук лорда Элдона претендовал на то, чтобы считаться королем всего Вестероса, но ныне дом Баратеонов лишь тень того, чем он был при короле Роберте. И коронованному оленю нужны союзники.

У них общий враг, Простор и Тиреллы, хотя Эймон не обольщался. Едва роза Хайгардена падет, дорнийские копейщики атакуют Марки и Мыс Гнева. Эймон знает лишь один способ избежать этого. Как и знал, что этот способ помогал далеко не всегда.

Пир затянулся до поздней ночи, было семь перемен блюд в честь семи богов. Подавали суп из яиц и лимонов, фаршированные сыром и луком зеленые перцы, пироги с миногой, каплунов в меду, усатую рыбу из Зеленокровной, единственной настоящей реки Дорна. Рыбину торжественно внесли четверо слуг.

— Если тебя и не отравят, то сожгут внутренности перцем, — сказал ему еще в Штормовом Пределе Джулиан Сванн, мастер над законами. — Дорниец съест даже змею, если ее как следует поперчить.

— Ради союза с Мартеллами придется стерпеть и змею, да еще и похвалить повара, — пошутил тогда Эймон. Сванн пожелал ему успеха, но в глазах у лорда Каменного Шлема читалось сомнение. Теперь Эймон понял, что марочник не шутил.

После усатой рыбы пришел черед жаркого из змеи: куски змей семи разных видов, сваренные на медленном огне с драконьим перцем, красными апельсинами и каплей яда.

— Это придает мясу особую остроту, — пояснил сидевший рядом с ним Тристан Мартелл, тихий юноша с оливковой кожей и черными кудрями. — Попробуйте, милорд, вам понравится.

Возможно, это и было вкусно для дорнийца, но Эймону казалось, что еще кусочек и он начнет дышать огнем, как дракон. Эймон ел немного: ложка супа, кусочек перца, ножка каплуна, немного рыбы. Когда подали щербет, Эстермонт нашёл, что в дорнийской кухне что-то есть. Он смог сбить жар от змеиного мяса.

Его усадили на почетное место, между Арианной и ее братом-наследником, но Эстермонт чувствовал себя неуютно, как черепаха, которую вытащили из панциря. И не он один. Вестерос сотрясали войны. Кракены правили на западе, требуя от Хайгардена и Утеса дань за то, что они оставят их берега в покое.

Никто не мог грозить кракенам на море. Флоты Арбора, Щитов, Ланниспорта, Староместа и Сигарда уничтожены. Эурон завоевал острова у берегов Запада и Простора, откуда мог атаковать побережье. Виноградники Редвинов теперь в руках Эурона и лишь Семеро знают, что с ними сотворят кракены.

Львы и розы должны выбирать, хотят они увидеть ладьи кракенов у своих берегов или открыть сундуки, чтобы в этот раз опасность миновала. Что до волков, то они бедны и заняты войной с соколами, в начале которой кракены выступили их союзниками.

Мальчишка Старк не смирился с потерей Речных земель, Южных Марок, как он их именовал. Заключив союз с Фреями и кракенами, северянин гнал войска Арренов на восток, к Девичьему Пруду. Волки вторглись и в Долину, они уже захватили Персты, острова в заливе Пасть и подбираются к Чаячьему Городу.

Одновременно лордам Долины приходится отбиваться от атак горцев. Даже Лунные Врата, зимняя резиденция Арренов, пали перед соединенными силами кланов. Горцы дали бой подоспевшему из Редфорта и Кровавых Врат войску, но были разбиты в кровопролитном сражении.

Роберт Аррен был убит налетчиками, как и все мужчины в замке, от мала до велика. Горцы пощадили лишь женщин, способных рожать детей. Леди Лиза, регент своего малолетнего сына, погибла от рук дикарей, которые сочли ее слишком старой для деторождения.

По слухам, именно так объяснили её гибель пленные горцы. Для дикарей с гор не было разницы, знатная дама или служанка, крестьянин или лорд. Над выжившими женщинами горцы успели надругаться, нисколько не считаясь с происхождением своих жертв.

В это время маленькое королевство наёмников, которое удерживало часть Королевских земель, тут же перешло в наступление и отбило Оленьи Рога и Грачиный Приют. Новым королём Гор и Долины объявили кузена покойного Аррена, некоего Гаррольда, но пока соколы переживали нелегкие времена.

У короля Эдрика, вернее, у его лордов и капитанов, была своя война. Штормовые лорды отвоевали земли в верховьях Мандера, от холмов Тамблтона до берегов Зыбкой. Начало набегов дорнийцев на Простор, рейды кракенов и война в Речных землях…все это позволило расширить рубежи на восток.

Корсарский флот Саладора Саана появился в Черноводном заливе и разграбил Коготь-Остров, после чего Веларионы предпочли присягнуть королю Эдрику и не становиться следующей жертвой старого пирата. Вместе с Сааном прибыло небольшое войско во главе с сиром Эндрю и молодым лордом Масси.

Над башнями Драконьего Камня вновь реяли знамена Баратеонов, а брат сожжённого Станнисом лорда Гансера утвердился в Приветной Бухте как знаменосец Эдрика. Что творилось на Расколотой Клешне, не знал никто. Да, местные полудикие лорды ненавидели Селтигаров…как и всех чужаков.

Далеко на западе, в верховьях Медовички, сторону короля Эдрика держал его дед, старый Колин Флорент, удерживавший Ясноводный Чертог. После того, как лорд Рендилл одержал победу над дорнийским войском Франклином Фаулером при Звездном Пике, в войне наступило затишье.

Дорнийцы были разбиты, старый лорд Поднебесья сложил голову в бою, но и просторцы понесли большие потери. Сам Рендилл Тарли был тяжело ранен и потрепанное дорнийское войско смогло уйти за Красные Горы. На море, против кракенов, дела у Простора были куда хуже.

Хайтауэры вздумали сокрушить Грейджоев, завербовав в Лиссе наемную армаду, вот только Виктарион, брат Эурона, разгромил лиссенийцев на море и лорд Лейтон вынужден был купить мир за золото. Железный Флот после этого обошел Вестерос с юга, но, к облегчению дорнийцев, двинулся дальше.

Именно такая была обстановка, когда Эймон отправился в Тенистый город, чтобы связать крепкими узами Солнечное Копье и Штормовой Предел. Король Эдрик холост и ему нужна королева. Лорд-регент надеялся подыскать жену Эдрику за Красными горами.

Дорн не так уж и благополучен, как кажется со стороны, а лорд Андерс Айронвуд по могуществу немногим уступает своему сюзерену. Раньше его сдерживали принц Доран и ненавидевшие его Красный Змей и Старый Ястреб, но теперь все они мертвы.

Наверняка в день, когда лорд Андерс узнал, что Оберин сгорел в Королевской Гавани, в Айронвуде устроили праздник. На совести Красного Змея смерть лорда Эдгара и его внук этого не забыл. А у лорда Андерса есть на выданье младшая дочь, Гвинет. Не красавица, но и не уродлива.

Если в Солнечном Копье Эймона ждёт отказ, то можно будет рассмотреть и другие варианты. Все же Эдрик король. На пиру Эстермонт увидел Песчаных Змеек, внебрачных дочерей Оберина. Судя по описанию, это Нимерия, Обара, Тиена и Элия. Лишь младшая походила на свою законнорожденную кузину-принцессу.

«Неведомый меня раздери, да рядом с этими сестрицами сыновья лорда Стеффона были похожи, точно близнецы. Впрочем, у них общий лишь отец, а матери разные».

— Дорн нужен нашему королю, сынок, — говорил старый лорд-регент, напутствуя его. — Но не забывай, что ты посол штормового короля, а не униженный проситель. Не раболепствуй, но и не будь надменен. И…вернись живым, сынок, обещаешь?

— Обещаю, отец, — ответил Эймон. Он и сам хотел вернуться живым. Живым и с победой, пусть и одержанной не на поле боя. Правда, судя по взгляду Обары, она охотнее увидела бы Эстермонта не на пиру, а в битве. Если хоть половина того, что Эймон о ней слышал, правда, то ей привычнее копье, чем иголка.

— Вот и угодила черепаха в змеиное гнездо, — подумал Эймон, поднимая кубок для очередной здравицы. — Гадюшье мясо на ужин, бастардки за высоким помостом, а уж перца столько, что нужно иметь бронзовые внутренности, чтобы это переварить.

=== Ледяное око ===

В ночной темноте Зачарованный Лес с вершины Стены казался угрюмой непроницаемой преградой, в которой таились враги рода человеческого. Дозорные знали о том, что худший из их страхов воплотился в жизнь, но даже самый зоркий не увидел бы сейчас наблюдателя, притаившегося среди деревьев.

Молочно-белый всадник восседал на мертвом скакуне, взиравшем на мир немигающими синими глазами. Его наездник в льдистой броне скрывался под сенью гвардейских сосен и страж-древ. Его длинный клинок горел холодным синим огнём, означавшим, что двуногие с горячей кровью поблизости.

Иной наблюдал за Стеной. В человеческом понимании, у него не было имени, да и не было оно ему нужно. По меркам своего народа, он стар, его первым боем была Рассветная Битва, как ее называли люди. Мало кто ее пережил. Начало долгого упадка, который мог закончиться, если бы не этот…этот Старк.

Существа вроде него владеют магией и способны в видениях узнавать о том, что творилось в далёких южных землях, где короли людей сражались за власть, забыв о том, ради чего возвели Стену. Но Стена, преграда и проклятье, служила щитом против них даже тогда, когда Брандон Строитель превратился в миф.

От пленников и тех людей, которые служили делу Великого Иного, он знал немало деталей жизни людей за Стеной и за восточным морем. Знал и немало ругательств на самых разных языках, некоторые из которых он произнёс, думая о проклятом ублюдочном корольке Джоне, лишившим их победы.

Старк рассеял орду одичалых и узнал о Иных и о том, как с ними бороться. Вместо того, чтобы действовать, Старк позаботился о том, чтобы Стену охраняли, а Ночной Дозор возглавил такой же хитрый трус, как и он. Его старший брат был другим, но теперь он мёртв. Все решает этот трусливый король Джон…

Слишком уж он хитрый и трусливый… Старк не мог быть таким. Дозорные перестали высовываться и запечатали ворота. Это самое скверное, что могли сделать люди. Пленные разведчики пригодились бы, но какие еще пленные, если дозорные сидят на Стене? Даже одичалые, все, кто уцелел, на юге, за Стеной…

Их красная кровь теперь достанется другим. Кровь вновь лилась перед сердцедревами на юге, он чувствовал это. Те, кто звались у людей Старыми Богами, требовали горячей красной крови и король-мальчишка даровал им это, впервые за века.

А за восточным морем умирали драконы и их повелительница. Иной чувствовал гнусных тварей, порождений огня, где бы они не жили. Он презирал их, как и их хозяев. Сильнее он презирал лишь род Строителя.

В вечной войне огня и льда драконы были их врагами, но и шансом на то, что люди попались бы в расставленную ловушку. Не так уж важно, сколько тысяч упырей сгорит, можно даже потерять дюжину ледяных воинов, если удастся нанести роковой удар.

Драконий огонь опасен, но получи люди драконов, они могли бы осмелеть и сунуться в открытую. Дракон не сможет перелететь Стену, Иной помнил, как одна из королев пыталась это сделать…но у людей есть корабли. Если бы драконов доставили морем на Стылый Берег или к Суровому Дому и тогда…

«Даже драконье пламя не помогло бы, когда на войско людей снизошел белый туман».

Предводитель издал негромкий скрежещущий звук, в бессильной ярости глядя на непоколебимую преграду. Брандон Строитель был предусмотрителен и пока Стена стояла, ее невозможно обойти на замерзшему льду заливов существам вроде него. Магия защищала Стену, скрепляя ее, точно известка.

Кровь и чары, не только ворожба Детей Леса, но и сила, которой обладал внук Гарта Зеленорукого и сын Кровавого Клинка. Ночной Дозор тех лет был куда опаснее, хоть его братья и не носили стальных кольчуг, а их мечи, топоры и копья и кинжалы были из бронзы или обсидиана. Проклятого обсидиана.

Люди Века Героев помнили, как охотиться за воинами Великого Иного. С годами многое забывалось, благо, люди южнее Стены погрязли в вечных войнах. Когда умер двенадцатый лорд-командующий, казалось, наступил удачный момент. Иные им воспользовались.

Тринадцатый был могуч, но слаб духом. Иные тогда ослабли и действовали осторожно, превращая лорда-командующего в Короля Ночи, а на деле их слугу. Этот дурак поспешил и тут люди всполошились, Старк из Винтерфелла и Король-за-Стеной объединились и уничтожили Короля Ночи слишком рано.

Новый шанс наступил позже, когда Вестеросом правил свергший драконьих владык штормовой король. Долгие века ожидания закончились, а люди привыкли считать их сказками. Даже когда Иные опробовали силу на одичалых, стража Стены не всполошилась. Они чувствовали неладное, но не понимали.

Более того, им удалось выманить большую часть дозорных в Застенье и уничтожить, а Манс, подгоняемый отрядами упырей и Иными помладше, припустил к Стене. Он надеялся бежать, но на самом деле был обречен. Жаль, что и этот план сорвался…

Да, люди оставили Застенье, живые люди, упырей были тут многие тысячи. Но проку это этого было немного. Мертвец, путь и поднятый к жизни волей Великого Иного, уже не способен протрубить в рог. Великаны, мамонты, медведи, волки, сумеречные коты, олени и зубры в таком деле ещё бесполезнее.

Рассвет приближается. Он ненавидел солнечный свет, сильнее он ненавидел лишь обсидиан, застывшее пламя, гибельное для всего его рода. Пока держится Стена, какой бы свирепой не была зима, их время ночь. Даже упыри становились бессильными, пока светило солнце…

Люди сбежали за Стену, оставив леса, горы, стылое морское побережье и продуваемые ветром равнины своим извечным врагам. Но радости от этого не было, добыча ухитрилась обмануть охотников и они были неспособны это изменить. Их враги предпочли битве бегство.

Последний древовидец умер, его логово стало беззащитно и Иной сам явился в пещеру, где таились последние из Детей Леса. Их смерть была долгой и мучительной, хотя проку в этом было немного. Трехглазая Ворона могла перелететь в другое тело, моложе и сильнее, для ее магии Стена не помеха.

Держаться за полугнилой труп, сросшийся с чардревом, для Трехглазой Вороны было бесполезно. Древовидцы меняли тела с той же лёгкостью, что и обычные оборотни своих зверей. Или как обычный человек, пересевший на свежего коня. Человек…беглый лорд-командующий давно перестал быть им.

Дети Леса, что укрывались в пещере, были слабы. Их древовидцы давно умерли, иначе бы человек им не понадобился. А человек воспользовался ими самими и бросил на растерзание упырей. Возможно, он и манипулирует этим корольком из Винтерфелла.

«Или древовидец вселился в его тело, носит его корону, спит с его женой и смеётся над бестолковыми лесовиками».

Дети Леса получили по заслугам. Подходящий конец для самонадеянных зеленокожих лесовиков, вообразивших, что их чары защитят их от примитивных людей с их нелепыми мечами. Глупцы. Половину истребили бронзой, большинство оставшихся сталью. Теперь умерли последние.

Во время Долгой Ночи Дети Леса помогли людям против Иных, но человеческая память коротка и прежних хозяев материка вновь начали истребять, помогая уйти в небытие и без того малочисленной расе. Свою лепту за Стеной вносили Иные, они и разобрались с последними. Остались только люди и Иные.

Иной приказал коню возвращаться к укрытию. Бессловесная тварь послушно повиновалась. Нужно спешить. Едва рассветет, она обратится в обычный труп и встанет лишь после заката. Иной вспомнил о том, что знал, где укрыт Рог Джорамуна и не знал, как воспользоваться этим.

На бронзовой оковке Рога выгравированы руны, гибельные для старших рас, будь то Дети Леса, мерлинги или великаны. Как и для Иных и упырей. Сейчас едва ли нашёлся бы человек, способный прочесть древние заклинания, которыми их предки защитили единственное оружие, способное повергнуть Стену.

Его неудачи раздражали Великого Иного. В его планах Закатные земли не были столь уж важны…но предводителю Иных к северу от Стены было нелегко отказаться от мести. Теснина и скованные льдом заливы манили его, а надежда, что он все же поймает того, кто вострубит в Рог, ещё жила.

«Старки часто отправляют младших сыновей и бастардов на Стену. Рано или поздно…»

Но на этот раз приказ был тверд и ясен. Он и его воины нужны на востоке, чтобы одержать победу на материке, который люди Закатных земель называют Эссосом. Великий Иной стягивал все свои силы, слишком много поставлено на карту в этой войне.

— Вестерос неважен, — вновь послышался ему резкий и холодный голос. — Когда я покончу с людьми на востоке, ты поведешь мои воинства в Закатные земли, но не раньше. Ослушания я не потерплю…

Система пещер, по которой невезучие братья Гендел и Горн прорвались на Север, куда обширнее. Одичалые понятия не имели, что подземелья уходят дальше, чем они могли это вообразить, в Норвосские Холмы на северо-западе Эссоса. Человек не перенесет такого долгого пути, но Иные дело другое.

Восточный материк более лакомая добыча. Людишки за Стеной могут праздновать и продолжать убивать друг друга, споря, чей король нацепит золотой обруч побольше. Однажды они вернутся сюда, когда покончат с восточными землями и Золотой Империей. Вернутся тогда, когда о них вновь успеют позабыть…

=== Поборник Старых Богов ===

— Король Вестероса? — насмешливо переспросил Рамси, восседая на троне и сверху вниз глядя на посла. — Боюсь, доблестный сир, я не знаю никакого короля Вестероса с этим именем. Я знаю лишь короля из Штормового Предела. Так что же пожелал мне передать штормовой король?

В тронном зале раздались сдержанные смешки. Лорды и капитаны, гвардейцы с копьями вдоль стен…все они посмеивались над посланцем Эдрика Шторма, который милостью знаменосцев Штормового Предела стал королём и Баратеоном. Пусть себе королевствует за Черноводной…но король Вестероса?

«Теперь нет того, кто мог бы назвать себя королём всего Вестероса».

Разоренным Западом правил Киван Ланнистер, в Хайгардене сидел король-калека Уиллас Тирелл, Гаррольд Хардинг именовал себя Королём Гор и Долины, Эурон Грейджой правил Железными островами и теми землями, что отнял у львов и роз, в Дорне своя принцесса…

— И я, Джон из дома Старков, первый этого имени, милостью богов король Севера, Трезубца, Трёх Сестер и Перстов, — самодовольно подумал Рамси. Он уже привык называть себя даже в своих мыслях Джоном Старком. А уж называть себя королём нравилось ему ещё больше.

Северяне удерживали побережье Перстов, Три Сестры, а также захватили лежавшие южнее хребта Лунных Гор Викенделл и другие владения дома Ваксли. Лорд Виман сумел переманить на сторону Винтерфелла сестринских лордов и те примкнули к армаде Белой Гавани, атаковавшей Персты.

А вскоре Долина лишилась и короля, того самого хилого племянника покойной леди Старк, что мог претендовать на Гнездо и Риверран. Пока на Чаячий Город шел флот северян, а в землях Трезубца речные лорды переходили под волчье знамя, горцы нанесли внезапный удар по зимней резиденции Арренов.

В отличии от Орлиного Гнезда, Лунные Врата были куда удобнее для жизни, но и не отличаются славой неприступной твердыни. Обычно там стояло две-три сотни мечей. Достаточно, чтобы защищать стены и башни. Но в этот раз горцы собрали действительно большое войско и даже разбили Рыцаря Врат.

Доннел Уэйнвуд был молод и горяч, неважная замена старого Бриндена Чёрной Рыбы. Пусть он был младше Родрика Касселя, но горцы выманили его из Кровавых Врат с тем же успехом, что и Теон выманил кастеляна Винтерфелла. Горцам повезло еще больше, они устроили засаду и истребили отряд Уэйнвуда.

Победа над Рыцарем Врат, не сумевшим защитить подступы к замку сюзерена, взбодрила вождей и они решили рискнуть и обезглавить юного сокола, оставшегося беззащитным. Соединённые силы кланов, многие из воинов которых облачились в трофейную сталь, отправились.

Лунные Врата пали перед яростью дикарей, но некоторые вожди вообразили, что отныне могут на равных биться с рыцарями Долины. Кое-кто сообразил, что к чему и оставил подножие Копья Гиганта раньше, чем подоспела армия знаменосцев Орлиного Гнезда и рассеяла горское ополчение.

Сир Марлон Мандерли, лорд-адмирал Севера, сообщал, что горцы, потерпев поражение, перешли к мелким набегам. По большей части, Рамси это вполне устраивало. Горцы ненавидели лордов Долины, те платили им тем же, но в настоящем сражении победа будет на стороне знаменосцев Арренов.

«Зато пресечь набеги горцев тогда, когда приходится ещё и со мной воевать, не так уж легко».

Эурон перетащил свои ладьи в Трезубец и спустился по реке в Крабий залив. Рамси не доверял кракену, недоверие это только укрепилось, когда выяснилось, что Железный флот, обогнувший Вестерос после победы над лиссенийскими корсарами лорда Лейтона, держит курс на Чаячий Город.

Железнорожденные обрушили всю свою мощь на морские ворота Долины Аррен. Укрепления города были сильны, а Герольд Графтон оставался одним из немногих лордов, который большую часть своих войск удержал дома. Северяне не участвовали в осаде Чаячьего Города, но кракены управились и сами.

Чаячий Город был взят штурмом, разграблен и сожжен. Лишь после этого железнорожденные покинули порт, набив трюмы пленниками, которых намеревались продать в Вольных Городах. Рабство запрещено в Вестеросе…вернее, было запрещено. Отныне наступили новые времена.

Кракены могли вернуться в Закатное море лишь двумя путями, вверх по Трезубцу или обогнув Сломанную Руку Дорна. Первый куда короче… Рамси уже представлял, как перебьет поредевших островитян на волоках и расстроился, когда узнал, что Эурон не попадёт в его ловушку.

Вороний Глаз вообще не стал возвращаться на запад. Его флот, пополненный трофейными кораблями из Чаячьего Города, отправился на восток, в Эссос. Все же Грейджой безумен, он оставляет своё королевство ради каких-то заморских набегов, словно он пиратский вожак, а не король.

Сир Андар Ройс был самым ценным трофеем, попавшим в руки северян после битвы у Холмов Пендрика. Наследник Бронзового Джона гарантировал некоторую уступчивость Рунного Камня. Знаменосцы Ройсов и они сами не поддержали Графтонов, когда их город был осажден.

«Возможно, Ройс и без этого не стал бы рисковать ради Графтона. У Бронзового Джона на счёту каждый меч. Вот его кузену повезло куда меньше…да и его дочке».

Пышногрудая дочь Нестора Ройса оказалась в числе пленниц, которых увели в горы те налетчики, кто предпочёл бежать с награбленным. Наверняка леди Ройс до конца своей жизни будет игрушкой дикарей. Если повезёт, Миранда станет женой одного из их вождей.

В Речных землях Рамси не особо спешил к землям Мутонов. Риверран запер свои ворота и Черный Уолдер с частью войска Близнецов остался его осаждать, зато Бринден Блэквуд, ставший после смерти отца лордом Древорона поддался на уговоры своего родича Лотара Фрея и атаковал владения Бракенов.

Лорд Карил Вэнс, попавший в плен вместе с Андаром Ройсом и Марком Пайпером, обеспечили сдачу Приюта Странника и Розовой Девы. Что до Атранты, то замок младшей ветви Вэнсов взяли приступом северяне и воины Фреев, а новым лордом стал Дафин Вэнс, присягнувший лютоволку вместе с Фреями.

Бейлиш оставил свой Харренхолл на кастеляна, который получил большую часть наемников, завербованных мужем Лизы Аррен. До Рамси доходили слухи, что Мизинец отплыл из Девичьего Пруда, но добрался он до Долины или нет, не знал. В итоге кастелян предпочёл сдать Харренхолл осаждавшим его северянам.

После этого северяне разграбили город Лорда Харровея и Солеварни, а южнее Девичьего Пруда между вторгшимися с юга наёмниками из Сумеречного Дола и рыцарями Долины произошла большая битва, в которой Золотые Мечи одержали верх, но сил для штурма Девичьего Пруда у них уже не осталось.

Тогда Рамси решил вступить с капитаном наемников Марком Мандрейком в союз для разгрома засевших в городе воинов Долины. Вошедший в Крабий залив ладейный флот Эурона топил все прорывавшиеся из гавани посудины, спешившие в Долину, но лезть на стены король пиратов не хотел.

«Берег силы для Чаячьего Города… Иные пожри этого хитрого прохвоста».

Наемники верили, что с ними обойдутся честно…хотя знай они, что Железный флот по пути к Чаячьему Городу должен был разграбить бывший город Риккеров, они бы ни за что не согласились участвовать в осаде Девичьего Пруда. Хорошо хоть, что Эурон после падения города сообщил о своих планах Рамси.

— Незачем делить на троих то, что делится надвое, Джон Старк, — говорилось в послании Грейджоя. — Наемник все равно предаст, лучше прикончить его, пока он этого ещё не успел. Виктарион сожжет Девичий Пруд, а мы разберемся с Мандрейком здесь…

Кракен забрал часть добычи и большую часть кораблей, отплыв к Чаячьему Городу. Рамси до последнего не верил, что Эурон не вернётся на запад через волоки, но если Грейджой вздумал сгинуть в Заливе Работорговцев, тем лучше. Он достаточно выпустил крови из южан, чтобы накинуться на Север.

Созданное на живую нитку государство наемников, гордо именовавшееся Республикой Черноводного Залива, не выдержало потери войска Мандрейка и разграбления своей столицы. Оставшиеся капитаны и их отряды в городках и замках бывших коронных земель обречены. Волк на севере, олень на юге…

И теперь посол Эдрика заявляется в Девичий Пруд и нагло заявляет, что его сюзерен король Вестероса…и требует, чтобы он, Джон Старк, в обмен на титул принца и признание его завоеваний в Долине и Речных землях, помог Баратеону в войне с львами, розами и наемниками.

«За кого он меня принимает?»

— Передай своему королю, Сванн, что Старк не служит, он правит, — гордо произнёс Рамси в конце аудиенции. Призрак у подножия бывшего трона лордов Мутонов беззвучно оскалился. У сира Доннела на лбу выступила испарина, но он не дрогнул.

— Хорошо, ваша милость, — ответил марочный рыцарь. — Я передам ваши слова королю Эдрику…

Рамси уже не слышал его. Он слушал шепот своих богов. Он был даже громче, чем на Острове Ликов, где он принёс в жертву дочь Роберта Баратеона. Королевская кровь сильна и пусть мать девушки была шлюхой, но ее отец правнук Эйгона Невероятного и король Вестероса. Последний король всего Вестероса.

Он успел потешиться с этой горячей синеглазой девкой, прежде чем объяснил ей, зачем привёз ее на остров. Зелёных Людей там не было, возможно, они давно вымерли или их не было никогда, но у Старых Богов есть он, Рамси Болтон, Джон Старк…не так уж важно имя. Важна суть.

— Ты чудовище, боги тебя покарают, — кричала ему в лицо черноволосая девчонка. Она даже пыталась расцарапать ему лицо. Рамси лишь рассмеялся ей в лицо. Покрытый рунами бронзовый кинжал, найденный в тайнике близ могилы Трона Голодного Волка, был удобен и смертоносен.

— Я Избранник истинных Богов, — пояснил он Колле, когда уже привычные и не к такому гвардейцы ставили плачущую шлюху из Каменной Септы на колени. — Лживые Семеро слабы, их время уходит.

Сейчас боги шептали ему, заглушая все звуки в тронной зале лорда Мутона, которого не спасли покойные зять-Ройс и король-Аррен. Рамси замер, вслушиваясь в шепот. Боги вели его со дня возрождения в теле сына Неда Старка. И ни разу за пределами богорощи их голоса не звучали так громко.

— Старые Боги все видят, — звучали в его голове тысячи голосов. — Тысяча глаз и ещё один…время пришло…

Рамси слишком поздно понял, что происходит. Он хотел закричать, но язык уже не повиновался ему. Он не мог пошевелиться, даже вздохнуть не мог, лишь чувствовал, как происходит необратимое. Со стороны казалось, что он просто смотрит на покидающего залу посла. Это было хуже смерти…

Первый вздох резал лёгкие и гортань, словно нож. Но он сделал над собой усилие. Как странно вновь чувствовать оба глаза… Как странно вновь быть человеком. Тронный зал Девичьего Пруда до нелепого мал рядом с тем, который помнит он, но тогда он не был королём. Зато теперь…

— Я больше ни перед кем из людей не преклоню колено, — пообещал он себе. — Я не служу, я правлю.

Конец

Content

Meurig777
Месть бастарда

=== Пролог ===

=== Первая кровь ===

=== Подарок брата, лимонные пирожные и дом на колесах ===

=== Возвращение сквайра ===

=== Выбор Хранителя Севера ===

=== Человек с булавой ===

=== Дикая охота бастарда ===

=== Мейстер и кракен ===

=== Освободитель ===

=== Владыка Рек и Холмов ===

=== Принц в волчьей шкуре ===

=== Железнорожденная ===

=== Милосердие волка ===

=== Пойманный король ===

=== Защитник Севера ===

=== От крови дракона ===

=== Вопреки людскому презрению… ===

=== Русалка и лютоволк ===

=== Слуга государев ===

=== Хранитель обид ===

=== Дочь стюарда ===

=== Черепаха в змеином гнезде ===

=== Ледяное око ===

=== Поборник Старых Богов ===