Всё, Рыжая! Доигралась!

Ольга Цай

1

Что ж за день такой тупорылый?! — причитала я, в очередной раз надавливая на клаксон машины.

— Эй, ты, баран, куда прешь? Тебе, тебе говорю, — проорала я придурку на зеленой Мазде.

Пробки, тудыть их налево! Ну кто, скажите мне, кто их придумал? И почему всегда они образуются тогда, когда ты жутко опаздываешь? — размышляла я, в очередной раз, включая поворотник и пытаясь перестроиться в правый ряд — тот вроде поехал быстрее. Хоть бы одна зараза пропустила! Можно подумать, если они пропустят, с них убудет! Вожу я великолепно. Правда, правда! Я ловлю кайф от вытянутых мужских лиц, когда они меня догоняют и видят, что водитель резвого автомобиля — девушка. Неоднократно получала комплименты: «Девушка, у вас мужской стиль вождения». Не знаю для кого как, а для меня это комплимент. В ближайшее время хочу пойти учиться на курсы экстремального вождения. Мечта моя такая. И от этой мечты у мамы дергается глаз, а папа с гордостью военного говорит: «Это моя дочь!» В авариях была, конечно, но не в серьезных, и виновата там была вообще не я. Честно!

Была не виновата до этого самого момента. «Тыдыщь!» — услышала я и машину оттащило в сторону. Потом еще один «тыдыщь» и опять развернуло. И, наконец, тишина. Посидела с минуту, пытаясь понять, что произошло, отстегнула ремень безопасности и вышла из авто. Руки тряслись мелкой дрожью. Обошла машину.

— Твою ж налево! — воскликнула я, рассматривая огромную вмятину на правой стороне моего красного Ниссан Жука.

— Ты е* нутая? Куда, дура, прешь? — услышала я мерзкий, бабский голосок. Из Мерседеса, явно стоимостью дороже, чем моя квартира, выползла белобрысая девица, разглядывая повреждения своей машины.

— На себя посмотри, идиотка! Пропустить не судьба была?

— Обязана? Да по хер, тебе пи*дец! Рой сама себе могилу. Дура!

— Пошла ты!

В этот момент из другого авто выполз парень, обошел свою тачку и тихо присвистнул.

— Ничего себе! Куколка, я, надеюсь, у тебя страховка расширенная? А то я даже не знаю, как расплачиваться будешь.

Я обратила внимание на его машину. Порше? Да вы издеваетесь? Я что, решила собрать весь люксовый автопарк на этой дороге? Твою ж дивизию! Вслух же сказала:

— А это пускай гайцы разбираются.

Белобрысая уже кому-то звонила и ноющим голоском поносила меня и просила о помощи. Явно любовница какого-нибудь папика. Если б дочь или жена была, то тон другой был бы, — резюмировала я.

А белобрысая уже повесила трубку и зло уставилась на меня.

— Сейчас приедут гаишники, — и направилась к своей машине.

— Слышь, ты, белобрысая, у тебя знак есть? Выставить надо, — она резко повернулась.

— Что ты сказала?

Я закричала изо всех сил:

— Знак, говорю, есть? Это такая треугольная красная штуууука.

Рядом раздался смех. Смеялся пострадавший Порше.

— Ты дебилка? — снова мерзкий голос.

— Тут спорный вопрос, у меня же мозги перекисью водорода не выело.

— Что?

— К лору, говорю, вам сходить наааадо! Необходимо знак поставить, иначе другие влетят в тебя. Хотя на тебя-то пох, а вот моей машинке досталось.

— И ЭТО ты называешь машиной? — презрительно скривила губы «перекись».

— Ну, я, по-крайней мере, честно заработала, а не насосала.

Девица двинулась ко мне и попыталась ударить, парень перестал ржать и резко возник между нами.

— Дамы, брейк.

— Запомни, сука, каждое свое слово! Ты ответишь за него втройне, — прошипела водородная и ушла в свою тачку.

— А ты забавная, — произнес парень, с интересом на меня посматривая.

— Обхохочешься, — хмыкнула я и взглянула на часы. Супер! На работу я опоздала и, по ходу, в ближайшее время не попаду в офис. Как бы не уволили!

Я недавно получила второе высшее образование — юридическое. И решила полностью сменить сферу деятельности: работу в туризме на работу с бумажками. Многие крутили у виска: «Как это возможно? Ты что?» Но я Вам скажу, что работа в туризме — это сверху красота с легким налетом романтики, а внутри полный треш: бронирования, перебронирования, отказы в отелях, невылетевшие самолеты, опоздавшие на рейс туристы. Отдыхать и работать в этом — это не одно и тоже.

И вот, благодаря моему очень хорошему другу Степке, я устроилась работать в одну не менее хорошую компанию, пока помощником в юридический отдел, что-то типа подай — принеси. Но это временно. Я верила, что на этом поприще я найду себя и меня заметят. Мои друзья и бывшие коллеги по тур цеху были в недоумении. Как так? Взять и в двадцать семь лет круто поменять свою жизнь. И только моя подружка Сонька, зная меня как никто другой, всегда поддерживала во всех моих начинаниях. Жаль, что они с Александросом живут так далеко. После свадьбы переехали на Крит, там и обосновались. Теперь мы видимся нечасто, но встречи всегда проходят крайне весело. Я бы даже сказала феерично. Если только мои визиты к ним не совпадают с визитом недоделанного донжуана, павлина — так я называла Борисова. Олег меня выбешивал. Он будто задавался целью при наших редких встречах доводить меня до ручки. А не реагировать на этого паразита я не могла. Это как не реагировать на укусы клопов. Хм, а вот еще одно прозвище подоспело для этого говнюка — «клоп». А мне нравится!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Тебя как зовут? — спросил парень.

Я подняла указательный палец вверх, призывая к молчанию, попутно набирая номер.

— Екатерина Юрьевна, доброе утро!

— Да, Марина, доброе утро!

— Екатерина Юрьевна, я в аварию попала по дороге на работу, поэтому опоздаю.

— Да вы что? С вами все в порядке?

— Да-да, со мной все хорошо, а вот машине досталось.

— Не вовремя это произошло.

— А что такое?

— Сегодня проверяющий приезжает из головного офиса.

— Надолго?

— Понятия не имею, на сколько его перевели. Сегодня сообщит, наверное.

— Может, он не заметит, что меня нет? Меня-то не знают в центральном еще.

— Может. Но, как сможешь, приезжай.

Я отключила телефон и задумалась. Я работаю не так давно в организации, буквально несколько месяцев, но мне очень нравится. И не дай Бог, теперь из-за этого начальства меня уволят.

— И все же! — раздался голос, вытаскивая меня из дум. Я вскинула глаза на парня.

— Что?

Он усмехнулся.

— Тебя как зовут?

— Погоди. Ты это сейчас серьезно?

— Что?

— Пытаешься ко мне подкатить?

— Просто познакомиться. Все равно ждем гаишников.

— Насчет машины не нервничаешь? А то вон, — кивнула на Мерс белобрысой, — у некоторых нервишки совсем ни к черту.

— Артём, — представился парень и протянул руку.

— Марина, — ответила на рукопожатие.

— Марин, я серьезно насчет страховки. Стандартной не хватит на ремонт даже одного автомобиля.

Я чуть поникла. Ну, а чего печалиться? Будет день — будет пища. Я так решила. Вскинула голову и посмотрела на Артёма.

— Не переживай, что-нибудь придумаю, — пожала плечами я.

— Ну-ну.

Прошло около сорока минут, когда соизволили явиться служители дорожного правопорядка. Измерения, протоколы, опрос — все это заняло около часа — полтора. Назначили время, к которому нам всем необходимо прибыть в отделение, уточнили, нужен ли кому эвакуатор, получив отрицательный ответ, уехали. С Артёмом обменялись телефонами для связи по вопросам аварии, к белобрысой с таким предложением соваться даже не стали. Мы наконец-то смогли освободить дорогу на радость всем автолюбителям и разъехаться по своим делам.

Доковыляв кое-как до работы, я не обнаружила ни одного свободного места на парковке, нарезая уже тридцать пятый круг по оной. И так опаздываю, еще и это, блин. Решение пришло само собой.

Влетела в офис, попутно стягивая с себя кофту. Вроде начало июля, лето, но выдаются дни, когда на улице прохладно, мрачно и сыро, в общем, мерзковато. И сегодня тот самый день.

— Привет! — поздоровалась я с Жанной.

Весьма общительная особа, чуть старше меня. Моментами она мне кажется наивной, но это не портит впечатления о ней. В целом, у нас хорошие рабочие взаимоотношения.

— Привет! Ты чего так опаздываешь?

— Ой, Жанн, да пипец какой-то. Сегодня не мой день. В аварию попала.

— Да ладно! Серьезно? Как так? Кто виноват?

— Я. Но, блин, это не люди, а гады какие-то. Я поворотник включила и мигала до посинения, хоть бы кто притормозил и пропустил. Так ведь нет! На хрена вы отравили Констанцию?

— Какую Констанцию? — непонимающе уставилась на меня Жаннка.

— Бонасье.

— Ничего не понимаю, — недоуменно сказала Жаннет. А это я ее так называла.

— Привет опаздунам, — засунулась в дверной проем взъерошенная голова Степки.

— И тебе не хворать, — ответила я.

— Слышал, в аварию попала?

— А слухи-то быстро разносятся! Ага, попала.

— Кто виноват?

Меня начал бесить этот вопрос. Кому приятно ходить и налево, и направо рассказывать, что виновата сама?

— Машинист электропоезда.

— Чего?

— Того, Степ, того. Отстань. У тебя кофе в руках есть?

Парень перевел задумчивый взгляд на пустые руки.

— Нет, — протянул, уставившись на меня.

— Ну, а раз нет, чего пришел? С пустыми руками в гости не ходят. Иди, иди, Степушка, работай на благо виртуального мира.

— Ну и язва же ты, Марбеллка.

— За это ты меня и любишь, — задорно улыбнулась я.

Степка — мой очень хороший приятель. Он — гуру компов, сетей, железяк и прочей нечести — айтишник, если кратко. Такие друзья на вес золота. Но обожала его я не за это, а за то, что он просто хороший, веселый и вечно лохматый человечек.

— Так ты под поезд попала на машине? — услышала вопрос от Жаннки.

Я закатила глаза к потолку, призывая остатки самообладания, выдохнула и решила сменить тему:

— Жанн, а что у нас с новым начальством? Приехало?

— Должен скоро. Говорят, цербер тот еще! Не жалеет никого. После его проверок головы летят только так.

— Ого! Прям Иван Грозный, ни дать, ни взять.

— Не говори! Девочки из области рассказали, что он два месяца назад был у них, так там такой сыр-бор поднялся, что в живых остались единицы. Начальник их, например…

Мне не судьба была дослушать кровавую историю областного филиала, из сумочки истошно завопила сигнализация моего многострадального автомобиля.

Я быстро взглянула на брелок, на дисплее высвечивался молоточек, а это значит, что какой-то нежилец решил рискнуть здоровьем и ударить мою «девочку». Хотя у нас с Соней были жаркие споры. Елизарова утверждала, что Ниссан Жук — это самец. Мол, мужской род. Я же парировала — не все то, что мужской род является в истинном проявлении мужиком. Взять хотя бы Борисова. Вроде мужской род, а от мужика там пших. Ходить и строить из себя альфа самца — не является достаточным основанием для утверждения, что ты мужик.

Все эти мысли неслись в моей голове ровно пропорционально ракетной скорости, с которой я сбегала по лестнице вниз, потому как дождаться лифта в нашем бизнес-центре было крайне проблематично. Тридцать семь этажей и три лифта всего, пока дождешься хоть один из них, можно успеть маникюр уже сделать, и я не шучу. А наш отдел, как на грех, располагался на тридцать третьем этаже, и шанс получить скоростной спуск вниз был невелик. Пробегая десятый этаж, в душе поблагодарила себя за удачный выбор обуви. На шпильках это было бы сделать нереально.

Как школьница перепрыгнула через последнюю ступеньку, пересекла большой холл, толкнула дверь на улицу, и побежала по парковке к месту, где оставила свою пострадавшую машину.

— Это вам так приглянулась моя крошка, что не можете держать свои руки при… Что за на? Ты? — вылупила глаза, да так и осталась с открытым ртом.

2

— Ты? — удивленно воззрился на меня Борисов Олег собственной персоной, но быстро пришел в себя. — Хотя чему я удивляюсь? Кто еще может оставить свою недомашину на этом месте, — ехидно добавил он.

Я перевела глаза на его сверкающий Ренджровер и снова посмотрела на мою покалеченную «девочку».

— Может, ты перестанешь строить из себя психическую и выключишь сигналку?

— Слушай, Борисов, ты когда рот открываешь, оттуда вечно чем-то несет. И да, кстати, это не ароматы роз, — доставая брелок, прервала вой сигнализации, развернулась и пошла обратно в сторону входа.

— Эй — эй, ты это куда?

Я остановилась, обернулась и уставилась на этого клопа.

— У меня рабочий день. Я понятия не имею, какого хрена ты здесь делаешь и какого ля так не ровно дышишь к моей машине, и даже не буду выяснять. Ибо от таких как ты лучше держаться подальше.

— Филиппова, машину свою убрала отсюда!

— Живо.

— Что? — непонимающе уставился на меня Олег.

— Забыл добавить «живо» для полной картины. И, кстати, да, иди лесопарковой зоной, Борисов.

Развернулась и быстро удалилась.

Мне повезло, Сергей Евгеньевич из бухгалтерии как раз спустился вниз и мне не пришлось ждать до посинения лифт. Быстро поздоровавшись с ним, проскользнула в кабинку и нажала нужный этаж.

Что Борисов тут забыл? Какого прицепился к машине? Блин, надо было выяснить. Вот теперь мучайся — любопытство, мать его итить.

— Что там с машиной? — спросила меня Жанна, как только я зашла.

— Крысы.

— Что? На парковке крысы?

Я молча кивнула.

— Ничего себе! Значит, они и сюда могут проникнуть? Блин, а, может, они, наоборот, из нашего подвала попали на парковку? Интересно, а начальство в курсе? Крысы же всякую заразу разносят.

— Еще и как! — улыбнулась я гаденькой улыбочкой. — А еще они мерзкие и могут кусить, когда не ждешь.

— Фу, фу, фу, — брезгливо замахала руками Жаннет.

— Девочки, через тридцать минут собрание в зале для совещаний, — проговорила начальница нашего отдела Екатерина Юрьевна, заходя и бросая на стол к Жанне какую-то папку. — Жанн, переделай этот договор, вводные данные неверные.

Жаннет кивнула, а как только вышла начальница, сказала:

— Собрание? Наверное, цербер приехал.

Пролетело двадцать минут.

— Марин, поскакали, опоздаем же!

— Не Мариинка*, чай, успеем, — сказала свое привычное высказывание.

— Начальство лучше не злить.

— Ты беги. Я в клозет, носик припудрю и прискачу.

— Давай быстрее.

Я подхватила сумочку и ринулась в сторону дамской комнаты, кто его знает сколько там это собрание будет длиться.

Классика жанра: я опоздала. Зашла тихо как мышь, крадясь на цыпочках и не вслушиваясь в речи говорящего, я тихонько пробиралась к Жаннет. Добравшись до цели, выдохнула.

— Ты че так долго? — прошептала девушка.

— Тебе в подробностях? — улыбнулась я.

— Да ну тебя!

— Слово предоставляется нашему новому директору Олегу Александровичу.

Я перевела глаза на поднимающего со стула мужчину и услышала грохот. Отчетливо так. Упала моя челюсть вниз.

Сверля меня взглядом и, чуть победно улыбаясь одним уголком губ, по центру зала стоял Борисов — вот так вот, собственной персоной.

— Всех приветствую. Спасибо за представление, — поблагодарил он Виктора Андреевича. — Для тех же, кто опоздал, — опять в упор на меня, — представлюсь — я Борисов Олег Александрович. Временно буду занимать должность генерального директора. И я, надеюсь, опоздания это не норма, а исключение? Да, девушка?

— Марина Вячеславовна.

— Что, простите?

— Олег Александрович, меня зовут Марина Вячеславовна. И я задержалась на минутку по причине неисправной щеколды.

— Какой щеколды? — недоуменно спросил меня.

— В туалете на дверце заклинило.

Он моргнул несколько раз, в зале раздались смешки. Олег Александрович прокашлялся и ответил:

— Я думаю, вашу войну с туалетной кабинкой мы здесь обсуждать не будем.

Итак, а теперь по существу…

И минут на пятнадцать завел свою речь о низких показателях, о каких-то проваленных сделках, о бардаке, о проверке, и так далее, и так далее. В целом, вывод такой: он тут порядок наведет, выяснит кто виноват, кого казнить нельзя помиловать, и с чувством выполненного долга улетит обратно в центральный офис.

Я же размышляла над тем, как пережить эту временную оккупацию. И вообще, он вроде из богатеньких, а богатенькие разве работают директорами? Хотя, что я о нем знаю?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Кроме того, что он бабник, каких еще поискать, хам, и друг Александроса — больше ничего. О нем разговоры при мне Сонька не заводила, а все, что я слышала от нее и видела сама, было не слишком лицеприятное. Но мне-то по фиг, с ним детей не крестить, — но тут же усмехнулась. — Уже покрестили: он крестный, а я крестная Джонаса Адамиди.

— Маринк, ты чего приросла?

Все вставали со своих мест и, переговариваясь, шли на выход. Я быстренько слилась с толпой и пошуршала в сторону двери. Прочь отсюда, прочь! Одеть робу, перекрасить волосы в серый цвет и не выделяться.

С моим ярко-рыжим цветом волос было тяжело оставаться неприметной — несмотря на маленький рост, меня можно было заметить издали. Росту во мне сто шестьдесят сантиметров. Хорошо, хорошо, сто пятьдесят девять, но это сути не меняет. В детстве мои волосы были абсолютно непослушными кудряшками, которые жили своей жизнью. В подростковом возрасте я пыталась их приструнить, не проходило ни одного утра, чтобы я не клялась в том, что я постригусь под «нолик». И уже во взрослом возрасте мы с ними заключили перемирие, и теперь я была обладательницей длинных рыжих волос на укрощение которых приходилось тратить немало времени.

Только зашли в свой офис, раздался звонок по внутренней связи. Я сняла трубку.

— Марин, тебя Олег Александрович вызывает, — раздался в трубке голос секретаря Люды.

— Поняла. Люд, он в каком настроении?

— Да не знаю, я его пока не прочухала.

— Хорошо. Иду.

Ну, начинается, — с досадой подумала я. Поднялась и направилась прямиком в логово цербера.

Я подошла к его кабинету. Люда вскинула на меня глаза.

— На месте?

— Ага.

— Люд, а есть шанс не идти?

— Это он тебя сейчас за опоздание чихвостить будет?

— Наверное.

— Да сходи уже и забудь.

— Я кивнула.

Она сняла трубку и сообщила о моем визите.

— Что? — переспросила она, послушав ответ, и подняла на меня непонимающий взгляд. — Хорошо, Олег Александрович.

— Передумал? — с надеждой в голосе.

— Нет. Сказал тебе ждать здесь, в приемной. Он как освободится, примет тебя. Странно, сам же вызвал только что.

Я уселась на диван, думая о том, что благодаря выходке клопа, а это прозвище к нему быстренько прикипело, я вынуждена буду задержаться на работе. Мне еще два контракта печатать, не говоря уж о всякой мелочевке.

Прошло сорок минут, а Борисов меня все не приглашал в кабинет. Я чувствую, что скоро начну издавать мерзкий свистящий звук — как чайник, который закипает на плите. Он специально это делает, обозначить, кто в доме хозяин. Ну я ему покажу! Правда, что покажу я еще не придумала, но за мной не заржавеет.

— Люд, может, ты его наберешь?

Она покачала головой.

— Сказал, чтоб его не беспокоили, а ты ждала здесь.

— Я ему, что, собака? Совсем офонарел?

— Тцццц, тихо. Услышит еще! Говорят, он ездил в волжский филиал, так после его проверки работу сохранили только пятьдесят процентов коллектива. Тот еще фрукт, — тихо сказала Люда.

— Ну все! Я пошла.

— Ты чего, Марин?

— Освободится — пусть вызывает. А у меня работа.

Развернулась и удалилась к себе в офис. Меня тряхомудило не по-детски. Душа требовала расправы — кровной, жестокой. Мой мозг услужливо подкидывал идею за идеей.

— Борисов, это мы еще посмотрим кто-кого, — улыбнулась я гаденькой улыбочкой. — Сегодня живи, но скоро, очень скоро ты получишь ответ — это я тебе гарантирую.

Опять раздался звонок по внутренней связи. Я смотрела на мигающую лампочку на аппарате, понимала, что надо ответить — вдруг это не Люда, а с бухгалтерии, например, но медлила. Звонок прервался, но только для того, чтобы зазвенеть на столе Жанны.

— Жан, — перехватила я ее руку, — меня нет в кабинете, если что.

— Ты чего это?

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — в молящем жесте сложила руки, состроив плаксивые глазки.

— Да? — ответила она, не сводя с меня непонимающего взгляда, — Люд, ее нет. Вышла, — послушала, что ответила секретарь. — Хорошо, передам.

Повесила трубку и посмотрела на меня.

— Цербер тебя требует.

— На обед?

— В смысле?

— Он меня на обед или ужин сожрать хочет?

Жаннка засмеялась.

— Но Люда говорит, что он, когда попросил тебя зайти, а тебя нема в приемной, был крайне недоволен.

— Подумаешь, — беззаботно пожала плечами.

— Ты чего боишься? Что из-за опоздания достанется?

И то правда, чего бояться? Вслух же сказала:

— Да не боюсь я ничего. Всё, пошла в логово. Пожелай удачи.

Через десять минут я входила в кабинет Борисова.

— Марина Вячеславовна, Вам что тут, детский сад? Что за поведение? Потрудитесь объяснить.

Если честно, я не ожидала такого официального холодного тона. Была готова к обычному издевающемуся, насмешливому. А тут прям босс во всей красе.

— Эм, в смысле?

— За один день я насчитал у вас три нарушения, а день еще не закончился.

— Какие же такие нарушения, Олег Александрович, вы насчитали?

— Загибайте пальцы.

— Да я уж как-нибудь в уме прикину.

— Опоздание, неподчинение руководству и размещение вашего автомобиля на месте, предназначенном для машины руководителя.

— Всё?

— А этого, вы считаете, мало?

— Опоздание я уже объяснила. Вот вы, как руководитель, дайте распоряжение, чтобы щеколду в туалете сделали или сам сделай, — случайно сползла на «ты», что не осталось не замеченным, судя по вздернутой брови. — Сделайте, — поправилась я. — На счет машины, там уже давно место пустое, откуда я знала что ты, — цокнула раздраженно языком, — вы приедете. Да и кто вы, собственно такой, я тоже знать не знала.

— Не знали в чьей компании работаете? — насмешливо посмотрел он.

— Понятия не имела. А должна была?

— Ну, как минимум, структуру компании знать обязаны, работая в юридическом отделе нашего крупного филиала.

— Я знаю структуру, — еле сдерживаясь, сквозь зубы процедила я, — но тебя в этой структуре не видела, мимо пропустила.

— Вас.

— Что?

— Вас не видела в структуре, — поправил он.

Хочется добавить "ваше величество" и реверанс сделать. Вслух же сказала:

— Да, вас.

— А неподчинение руководству?

— Когда?

— Я сказал ждать в приемной, ты самовольно ушла.

— Мы в армии?

— Нет. Но ты моя подчиненная, и пока ты работаешь здесь, соответственно, мои приказы для тебя — закон. Если не нравится, тебя никто тут не держит.

— Вас.

— Что? — теперь он непонимающе уставился.

— Вас никто не держит, пока Вы работаете здесь, мои приказы для…

— Я понял, понял, — прервал движением руки, — да, вас. Оговорился.

— Олег Александрович, если это все, я пойду? У меня еще много дел. Не хочется задерживаться на работе.

— Да, идите, Марина Вячеславовна.

Надо же, его величество соизволило отпустить рабу, — зло думала я, пересекая место экзекуции и быстренько скрываясь за дверью.

И я не могла видеть, как лицо моего начальника расплылось в широченной улыбке, как у кота, который только что поймал мышку и не собирался ее съедать сразу, планируя поиграть.

* Чай, не Мариинка — разговорный оборот, означающий, что в Мариинский театр опаздывать нехорошо.

3

Мой отец — глава крупного холдинга «Росинвест» Борисов Александр Михайлович. Я — его единственный приемник. С пеленок мне это вдалбливали вместе с детской смесью, рассказами Киплинга, учебниками алгебры и фиговой тучей репетиторов. Не было ни единого шанса думать по-другому. Да я и не хотел. С шестнадцати лет я начал посещать офис отца. Мои ровесники этого не понимали, а мне нравилось. «Таким образом ты пытался компенсировать отсутствие папы рядом с тобой в детстве, так как он пропадал на работе все время», — скажут многие и окажутся недалеки от истины. Его внимания мне действительно не хватало, но я слишком рано понял, кто мой отец и что мы за семья, а потому не обвинял его в занятости.

Мне тридцать три — возраст Христа. Мама каждый раз хватается за сердце, когда слышит от меня, что для женитьбы я не созрел и вообще раньше сорока ни-ни. А по мне так и до конца жизни. Зачем надевать этот хомут на шею? Зачем быть верным одной единственной, если вокруг столько женщин, если они требуют твоего внимания, а ты можешь осчастливить многих? Это абсолютно не значит, что я не верю в любовь. Я знаю, что она есть. Я не знаю, что при этом чувствуют, но то, что она есть, абсолютно точно. У меня два волшебных примера по жизни. Первый — это мои родители. Папа, при всей его занятости, души не чает в Ольге Петровне, своей супруге, и я почему-то уверен, что он ей не изменял никогда. Второй — это Александрос и Софья. Я не сразу увидел отклонение в поведении друга, когда он повстречал Софью. А когда заметил, наблюдал за его сумасшествием как юный натуралист за распускающимся цветком. Не издевался, а просто наблюдал и помогал, где мог помочь. Он мой самый лучший друг, а друзья на то и нужны. Я никогда Адамиди не видел таким счастливым, как в день его бракосочетания с Соней. И искренне был рад за них. Была классная свадьба: веселая, не помпезная — все свои. Если бы не эта рыжая пиявка, так вообще бы был идеал. Но ведь нет, она вездесущая: куда не ткнись — везде она. Это не баба, а черти что. Мелкая, как пень, и такая же тупая. Хотя нет, в остроте ума ей не откажешь. Даже на церемонии и то умудрилась выбить меня из колеи.

Церемония вот-вот должна начаться. Мы с Алексом стоим уже у алтаря. Рыжей нет и нет.

— Олег, сходи, посмотри, где Марина. Пора начинать и так на двадцать минут уже задерживаемся.

Я пошел в дом в поисках мелкой. Сразу поднялся на второй этаж и постучался в комнату невесты.

— Марин, ты здесь? Пора начинать уже, — прокричал из-за двери.

— Ее нет здесь, — услышал голос Сони.

— Сонь, где она?

— Так ушла уже вниз.

Наверное, разминулись. Спустился вниз, пересек лужайку. Рыжая, как ни в чем не бывало, стоит у алтаря и болтает с Алексом. Завидев меня, прищурила свои голубые глазищи и отчитала при всех:

— Олег, тебе не стыдно? Мы тебя только ждем. Думаешь, Соне легко там стоять в этом платье? Оно целую тонну весит, ей сейчас даже не присесть — боится, что помнет фату.

— Да я за тобой…, - начал возмущенно я.

Но меня прервал свадебный марш. Я злобно на нее зыркнул, но она уже смотрела в проход, по которому отец вел свою дочку Софью к будущему супругу. Рыжая шмыгнула и чуть утерла слезу из уголка глаза. Матерь Божья, да она еще и сентиментальная! Никогда бы не подумал.

Всю церемонию я подспудно думал о том, что все равно обязан ей сказать, что из-за нее задержали сие действо, а не из-за моего отсутствия.

Как только закончилась официальная часть, все расселись за накрытыми столами. Поскольку с ней мы сидели за одним столом вместе с женихом и невестой, я не удержался и высказал:

— Так-то мы из-за тебя церемонию задержали на двадцать минут, а не из-за меня.

Она непонимающе уставилась на меня, а потом рассмеялась. Тут должен признать: смех у нее действительно красивый, звонкий, заливистый. Но только смех! Все остальное на двоечку с минусом, а рост на минус один.

— Ты сейчас серьезно?

— В смысле?

— Сонь, — обратилась она к невесте.

— Да?

— У тебя есть валерьянка?

— А что, кому- то плохо? — озадачено уставилась на подругу.

— Ага. Вон этому зализанному дай, а то по пустякам загоняется. Возраст, наверное, — несколько раз многозначительно поиграла бровями.

Соня и Алекс засмеялись.

— Что? Какой возраст? Ну ты, твою ж… У меня слов нет!

И вот так всегда: ты слово — она сто в ответ. Бесит, как же она меня бесит!

Итак, отец последний год во главе холдинга. Через год я встану у руля. Ответственность большая, но надо сказать, и сейчас большинство задач по управлению лежит на мне. Должен ли я был приехать в это подразделение, чтобы сам лично разобраться с тем, что тут происходит и почему показатели стремительно падают? Нет, не должен. На это есть специально обученные люди, которые за это получают деньги. Но как говорит мой папа, мозг имеет тенденцию ржаветь, если его не прокачивать. А потому, помимо того, что безвылазно сижу в кресле вице-президента, я занимаюсь разными сферами деятельности нашей компании, что помогает быть в тонусе и держать руку на пульсе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я планировал в этом филиале пробыть не больше недели, а потом передать все новому директору на проверку и урегулирование деталей. Но, думаю, задержусь. «Вечер перестает быть томным», — усмехнулся я про себя. Нервы потрепать Рыжей — святое дело.

***

Вечером все сотрудники как белые люди шумели, суетились, собираясь домой. Все, но не я. И за это «спасибо» надо сказать клопу. Злости моей не было предела. Через час после миллиарда ошибок в тексте, после тонны проклятий в адрес упыря и одного сломанного карандаша пополам я сдалась, перестала насиловать комп и просто вырубила его. Завтра на свежую голову сделаю. Придется, правда, приехать пораньше. Вышла уже на пустую парковку и обалдела. Мою избитую «малышку» подпёр черный Ренджровер Борисова. Да так искусно, что выехать я ну никак не могла, при всем моем желании. А мне через полтора часа надо в гаи нарисоваться, что-то подписать, что-то забрать для страховой компании. Я от души пнула по колесам. И ничего. Пыталась чуть качнуть машину, но мне это не по силам. Ну, пипец! Борисов, тебе конец!

***

Я сидел на первом этаже в кофейне, отпивал мелкими глотками горячий напиток и с удовольствием наблюдал за тем, как мелкая скачет вокруг моей машины, это было до одурения забавно! Я даже засмеялся в голос, чем привлек к себе внимание рядом сидящих посетителей. Думаю, Вы поняли, что сделал это я специально, и уже как целый час сидел в своей засаде, ожидая прихода Рыжей. Но, клянусь, это стоило того! Получив порцию бодрости от кофе и моральное удовлетворение от немого кино, я кинул купюру на стол и вышел из кофейни. Медленно, стараясь не шуметь, подошел к ней сзади и расслышал такое количество проклятий в свой адрес, что появилось искреннее желание ринуться к бабке-шептунье за обрядом. А уж сколько ласковых имен мне присвоил ее изощренный ум! Самое безобидное: клоп уродливый. Вот тут я не соглашусь: почему клоп? Почему? Где у этой женщины логика? Клоп — это маленькое что-то, во мне же было сто девяносто сантиметров роста и спортивная фигура. Спорт я уважал: большой теннис, плавание, ну и собственно саму тренажерку. Уродливый? А это-то почему? Девушки все как на подбор пели дифирамбы моей внешности. Да и я не слепой, в зеркало смотрюсь иногда. Это не значит, что я нарцисс, нет. Но обычными доступными вещами для поддержания мужского лоска пользуюсь.

— У тебя зарядка вечерняя или просто танцуешь какой-то священный танец вокруг моей машины?

Она медленно повернулась на звук моего голоса. Я посмотрел в ее глаза — они сверкали от гнева. Она была на взводе. А я, прям, питался этими эмоциями. Это круто!

— Танец, танец. Вот думаю, может, исчезнет эта гробина отсюда?

— Конечно, исчезнет, когда водитель того захочет. А он не захочет, так как у него сегодня планы на вечер, которые предполагают алкоголь, а потому, здесь вынужден тачку бросить.

Повернулся, чтобы уйти, еле сдерживая смех. Видела бы она свое лицо. Это тебе щелчок по носу за утро.

— Борисов, как же ты меня бесишь!

Я повернулся, не сдерживая улыбки, произнес:

— Аналогично, Филиппова.

И продолжил идти, ожидая, как она будет останавливать, молить, но за спиной тишина. Повернулся. Она по-прежнему стояла около своей машины, достала телефон и что-то просматривала в нем. Вздохнул и подошел обратно к Ренджроверу, молча завел мотор и запарковался слева от ее помятого недоразумения.

Она следила за моими действиями.

— Не надо благодарности, — произнес, выйдя из машины.

— Совесть замучила? — хмыкнула она, открывая дверь своего ниссана.

Охренеть! И вот как ее переспорить? Никак.

В очередной раз, вздернув свой чуть курносый нос и, оставив последнее слово за собой, она села в машину. Но при попытке завести это чудо автопрома, оно издало невнятное трещание и затихло. Не баба, а ходячая беда. Вышел из тачки, подошел к ее и постучал. Она приоткрыла окошко.

— Борисов, чего тебе еще надо?

— Хм, мне кажется, это тебе надо. Не заводится?

Она кинула на меня раздраженный взгляд, будто я виноват в состоянии ее автомобиля.

— Заводится. Просто, у нее настроения сейчас нет.

— Что? — непонимающе уставился.

— Борисов, ну не тупи. Сам же все видишь. Что за тяга задавать глупые вопросы, заранее зная на них ответ? А?

Я почувствовал, как привычное в ее обществе раздражение замаячило на горизонте. Резко открыл дверцу с ее стороны.

— Вылазь!

— Что?

— Вылазь, говорю, — терпеливо повторил.

Она вышла из машины. Я сел на водительское сидение. Как тут люди помещаются? Все настолько маленькое, мне с моими сто девяносто даже ноги некуда деть. Хотя для этой метр с кепкой — это как БТР.

— Тачка для карликов, — пробурчал я под нос.

— Что ты сказал? — воинственно прищурившись, спросила она.

— Забудь.

Посмотрел на датчики, поиграл с ключом зажигания — машина не издавала ни звука. Аккумулятор, что ли?

— У тебя проблемы с аккумулятором были?

— Нет, — в подтверждение покачала головой.

— Это первый раз, когда не заводится?

— Да.

— Хм…

— Я сегодня в аварию попала, может, с этим связано?

— Может. Короче, тачку надо в мастерскую оттащить и все скопом сделать.

— Мистер очевидность, — хмыкнула она. — Так и знала, что толку от тебя ноль, только кислород на планете зря сжигаешь.

— Слушай, в чем твоя проблема? Ты че такая агрессивная? У тебя недотрах классический, что ли?

Она резко выдохнула и убила меня. Вначале била долго ногами, потом, как минимум, провела удушающий прием, а потом прикончила окончательно — и все это глазами, не сходя со своего места.

— Пошел вон из моей машины!

От греха подальше я вылез. Наблюдал, как девушка закрывает дверь, разворачивается, проходит мимо меня, потом останавливается, идет обратно, подходит очень близко, почти вплотную и манит пальчиком:

— Что? — невольно склонил голову.

— Олежка, — тихим голосом с каким-то придыханием, сказала мне на ухо. Как же я не люблю, когда меня так называют и эта заноза знала об этом. Я невольно поморщился, а она продолжила касаться своим дыханием моей щеки. — Недотрах — это то, что ты получаешь в кровати со своими тёлками. Со мной такой вариант в принципе исключен.

Развернулась и быстрым шагом направилась прочь с парковки.

Я же так и остался стоять с чуть склоненной головой, приходя в замешательство от реакции собственного организма на этот шепот.

4

Через минуту спохватился, впрыгнул в машину, догнал девушку, открыл окно с пассажирской стороны.

— Эй! Секс-богиня, давай, подброшу.

— Слушай, ты че ко мне пристал, а? — развернулась она и вперила в меня недовольный взгляд.

— Ладно, ладно, не злись. Я серьезно, давай докину, куда там тебе надо.

***

Я, понимала, что ответила только что более агрессивно, чем того требовала ситуация. И причиной стала сцена на парковке, которую я сама же и устроила, и сама же привела себя в смятение. Он наклонил ко мне голову, а его запах ударил в ноздри: аромат парфюмированной воды и мужской, его собственный запах. Быстро развернулась и пошла прочь, чтобы не увидел румянец на щеках и взгляд, наверняка блестящий от внезапно замаячившей эмоции.

Но он догнал и лезет со своей помощью, а я веду себя как полная дура, идиотка, ни дать, ни взять!

Я кивнула в знак согласия, открыла дверь и быстро юркнула на сиденье.

— Куда едем?

— ГАИ на Березовой аллее знаешь? Мне туда.

Он удивленно взглянул на меня, но ничего не сказал. И умничка, что промолчал, а то с настроением у меня беда, могло бы ему прилететь.

Через полчаса мы въезжали на парковку здания ГИБДД.

Я поморщилась, увидев знакомый Мерс белобрысой.

— Спасибо, что подвез, — начало было я, собираясь выйти из машины, но Олег уже отстегнул ремень безопасности и вылез первым наружу. — Эй, ты куда?

— У меня тут тоже дело есть, — ответил и направился к зданию.

Запрещать делать ему свои дела я не могла, а потому просто поплелась следом.

Поднялись на второй этаж, зашли в дверь и тишину коридора разрезал мерзкий визг:

— Олееееег, ну наконец-то, — и белобрысая с накаченными губами, сиськами и сто пудово ж… повисла на Борисове.

Я озадачено смотрела на парочку.

— И как же я раньше не рассмотрела? — ударила ладонью себя по лбу. — Внимательнее надо быть!

— Ты о чем? — спросил Борисов, отлепляя от себя блонди.

— Да клеймо стоит у этой: «Борисов компани». Ты стареешь, а вкусы твои все такие же — на уровне восемнадцати лет. Но это не мое дело.

Я подошла к кабинету дознавателя.

— Олег, что она имеет в виду? Это то, что я думаю, Олег?

— Неправда, — ухмыльнулась я, открывая дверь.

— Ты о чем? — вновь поинтересовался он.

— Она врет, — кивнула на блонди. — Утверждает, что «думает». Это сомнительное утверждение, — и быстро юркнула в кабинет.

Из-за двери продолжали доноситься визгливые звуки. Дознаватель удивленно поднял глаза.

— Что там такое?

— У девушки из Мерседеса припадок. Сейчас отпустит — видела как ее муж ей таблетки давал.

Тот задумчиво кивнул.

— Присаживайтесь. Вы — Филиппова Марина Вячеславовна, водитель Ниссан Жук?

— Да. Я.

— Марина Вячеславовна, поставьте подпись. Здесь описаны подробности вашего ДТП.

Я взяла бумагу, внимательно прочитала, вздохнула: все верно — виновата по всем статьям. Быстро поставила подпись, взяла свою копию для страховой и отправилась на выход.

— Позовите следующих, пожалуйста, — я кивнула, открыла дверь.

Блонди с Борисовым сидели напротив кабинета.

— Вас приглашают.

Она недовольно поджала губы и зашла внутрь. Борисов чуть остановился, насмешливо посмотрел на меня, но естественно молча пройти не смог:

— Мда, если человек рукожоп — это по жизненно.

— Что? Что ты сказал? — взвилась тут же я.

— Ты слышала, — и скрылся за дверью кабинета.

Я вышла на воздух, попутно вызывая такси. Теперь предстояло дождаться вердикта страховой, кому они готовы оплатить ремонт: Порше или Мерсу. Я понимала, что на весь ремонт даже одной тачки не хватит, а, значит, на меня подадут в суд и присудят выплачивать этим мажорам бабки. Значит, буду выплачивать.

— Привет, куколка!

Я обернулась — рядом притормозил на Ауди владелец покалеченного Порше. Артем вышел из машины и подошел ко мне.

— Привет! — улыбнулась в ответ.

— Ты все? Подписала уже?

— Да, — невольно поморщилась.

— Если подождешь, я тебя подброшу. Слушай, а, может, поужинаем вместе? Я голоден, с работы только, а ты?

— Да почему, собственно, нет? Хотя настроение, как ты понимаешь, на нуле.

— Ну вот я тебе его и подниму.

— Костров? Ты чего здесь? — услышали мы голос.

— О, Борисов! Привет! — улыбаясь, Артем подошел к Олегу. Обменявшись рукопожатиями, ответил. — Да вот, приехал подписать бумаги, сегодня в ДТП попал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ты тоже? — удивленно. Но тут же увидел, что я стою рядом, прищурил глаза. — Она? — и кивнул головой в мою сторону.

— Она. Эта куколка сегодня утром развлекалась, — улыбнулся парень. — А ты что здесь?

— Тоже из-за нее, — усмехнулся. — Разбомбила мою тачку.

Что он сказал? Его тачку? Это его машина? Охренеть!

Я издала какой-то невнятный звук — стон безысходности. Теперь этот гомодрил мне весь мозг сожрет. Наверняка в суд подаст. И самое фиговое во всем этом, что я еще и работаю в компании, которая принадлежит его семье. Прям окружил, так окружил!

— Марин, подожди меня, я быстро! — и Артем пошел в сторону входной двери.

— Идиотка, я говорила, что ты ответишь! — насмешливо, мерзеньким голоском вставила свои пять копеек белобрысая.

— Илона! — одернул ее Олег.

— Что, Илона? Олег, ты даже не представляешь, что мне эта мымра наговорила! Это какой-то ужас! — в голосе появились наигранные нотки подступающих слез.

— Марин, какого ты на людей кидаешься? — обратился ко мне хахаль обиженной свистульки.

— Марин? Вы настолько близко знакомы? — взвилась свистулька.

А мне хотелось треснуть одного по башке, чтобы даже не думал ко мне в таком нравоучительном тоне обращаться, а второй заклеить рот, чтобы снизила свои визгливые децибелы. Но у меня пришла гораздо лучше идея. Я улыбнулась, посмотрела в глаза белобрысой и самым сладким голосом, на какой только была способна пропела:

— Конечно, близко знакомы. Да, Олег? — проворковала я, с удовольствием наблюдая за физиономией Борисова. — Ты ей сам расскажешь или мне позволишь?

— Давай сама, — пришел в себя Олег и с хитрым прищуром посмотрел на меня. На глубине его глаз прыгали смешинки и он ждал какого-то из ряда вон выходящего рассказа. Но эпатировать Борисова — мое все.

— Илоночка, жаль, что я сразу Вас не узнала. В жизни вы еще красивей, чем на фото, — лесть произвела на эту пустоголовую барби впечатление и она убрала с физиономии злое выражение. — Олег, ты сам разрешил, так что ко мне претензий ноль, — сделала драматическую паузу. — Олег уже год как не может признаться самому себе в том, что любит. И даже жаркие ночи и неистовые оргазмы не могут его в этом убедить, — перевела взгляд на Борисова — смешинки пропали из его глаз, уступив место чему-то глубокому и задумчивому в купе с напряжением. — Но моему брату от этого не легче, — печально закончила я, опустив глаза.

— Что? — я поморщилась от очередного визга. — Какому брату?

— Дура! Ты что несешь? — повысил голос Борисов.

Я театрально выставила руку ладонью вперед.

— Не надо, Олег! Хватит мучить моего брата! Он тоже человек! Зачем ты дал ему надежду, если не собирался быть с ним? Зачем давал обещания? Зачем…

— Ты гей? — взвизгнула блонди.

— Кто гей? — услышали голос подошедшего Артема.

Одному Всевышнему известно, как я смогла сдержаться, чтобы сохранить обеспокоенное, печальное лицо и не заржать в голос. Наблюдая за рассвирепевшей физиономией Борисова, я получала просто колоссальное удовольствие.

— Так, пошли, — схватил мне за руку и потащил к своей машине.

— Эй-эй! Ты куда меня тащишь?

— Олег! — проверещала блонди.

— Борисов, отпусти девушку! — вступился Артем, когда тот меня уже буквально затолкал в свой Рендж.

— Тём, не лезь в это! — рыкнул на парня.

— Ты в своем уме, Борисов? Сейчас же выпусти меня!

— Молчи! Просто молчи!

Береженого Бог бережет, — решила я и замолчала. Может, я действительно перегнула палку, но он сам виноват. Не буди лихо пока тихо.

Через десять минут быстрой езды он резко свернул к обочине, остановился и включил аварийку. Сбросил ремень безопасности, повернулся ко мне, в глазах читался еле сдерживаемый гнев.

— Вот скажи-ка мне, звезда! У тебя в мозгах совсем насрано?

— Не совсем. А также, как и у тебя, — посмотрела на него в упор.

— Ты какого х*я несешь? — повысил тон.

— Не нравится, да? А ты какого хрена вечно меня цепляешь? — не осталась в долгу я.

— Какой, нах, я тебе гей? Ты хотя бы знаешь, кто такой Артем? Он — сын генерального продюсера на ведущем канале! Если, не дай Бог, ему в голову придет придать огласку услышанному у моей компании могут возникнуть проблемы! Ты это понимаешь?

— Не ори на меня! Я не знала, кто такой Артем — это во-первых. Во-вторых, если бы ты меня сейчас не уволок, я бы ему объяснила, что это шутка. Он меня на ужин пригласил. Ну а в-третьих, — я насмешливо поиграла бровями, — может у тебя действительно есть наклонности, просто ты их в себе не открыл, а я тебе, может, помогла, и ты не орать сейчас должен, а благодарить.

— Благодарить, говоришь? — он задумчиво рассматривал мое лицо. — Как скажешь! — сорвался, резко положил руку на затылок, притянул и впился в мои губы сильно, напористо, где-то даже жестко. Я опешила, уперлась кулачками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он только углубил поцелуй, сделав его мягче и чувственнее. Кулачки сами разжались, но только для того, чтобы пробежаться по его плечам и зарыться пальчиками в волосы на затылке.

5

— Охренеть, — выдал я, на секунду оторвавшись от ее губ. Попытался притянуть снова, но она немного хрипло сказала:

— Перестань! Я все поняла. Ты не гей. Считай, доказал.

Я отстранился, внимательно посмотрел на нее.

— Доказал? Я ничего не доказывал, — медленно и тихо произнес.

— Неважно. Отвези меня. И давай забудем. День тяжелый, вот и сорвало.

Помолчал, пытаясь себя утихомирить, потом кивнул.

— Как скажешь.

Отключил аварийку и вырулил на дорогу, вливаясь в поток.

— Адрес скажи.

— Новотроцкая двенадцать.

Забил в навигатор. А спустя сорок минут высаживал ее у дома.

— Спасибо. Пока.

— Пока, — произнес и уставился задумчиво в след рыжей бестии.

Какого хрена я к ней полез? Мне Соня с Алексом башку за нее снесут, если обижу. Хотя ее обидишь, как же! Но она сама завела меня еще там, на парковке у офиса, сказав, что недотраха с ней не бывает и так близко стояла при этом. А я, между прочим, нормальный мужик и в этот момент первый раз посмотрел на нее по-другому: не как на пиявку, а как на женщину. И что-то зацепило. Но она абсолютно не в моем вкусе. Я люблю высоких, а уж точно не метр с кепкой. Блондинки или брюнетки, в принципе, все равно, но первые как-то ближе. Ну и чтоб фигурка ладненькая была, чтобы грудь на месте и размера нужного, не обязательно пятерочку, но и минус первый меня не устроит. Требования стандартные — исполнительницы разные. Обычно я надолго не задерживал рядом с собой даму: три недели максимум. Илона же пребывает рядом со мной второй месяц, некогда было разобраться с ней. Но пора бы ей помахать ручкой. Мерс, действительно, мой. У Илоны машина на пару дней в сервисе — попросила на время дать авто, а мне то что? Велкам. Так что теперь Мариночка должна мне за ремонт машины. И это осознание повысило настроение сразу на плюс двести пунктов.

То, что произошло сегодня — это результат импульсивности. Я не жалел абсолютно. Мне кажется, я давно уже не чувствовал разницы в ощущениях от прикосновения к губам. А у них, оказывается, бывает свой вкус — не вкус помады, а вкус, собственно, самих женских губ.

Проснулся на следующее утро в самом, что ни на есть, прекрасном настроении. Стоило подумать о вчерашнем инциденте и улыбка не заставила себя ждать. Если с ней такой поцелуй сладкий, то что, должно быть, она творит в постели? И приятная волна предвкушения прошла по моему телу. Если удастся это вкусить, противиться не буду, но при договоренности об отношениях исключительно временного характера. Расставим все точки над «И», чтобы не фантазировала себе ничего. Ровно с таким настроем я заходил в бизнес-центр.

***

Я прибыла на работу в бодром настроении, несмотря на утренний переполненный транспорт. Мысль о вчерашнем инциденте с Борисовым не вызывала у меня ни стыда, ни смущения — ничего из того, что, наверное, должна была бы вызывать. Ничего, кроме приятного накатывающего чувства — стоит только вспомнить его жесткие, требовательные губы на своих. Странное приятное ощущение.

Мне в себе самой нравится реалистичное отношение к жизни и происходящим вещам вокруг. Я не считаю себя кисейной барышней и не вижу ничего страшного в сексе без обязательств. Поскольку остепеняться у меня нет никакого желания на данный момент, и да, я считаю себя еще молодой для этого, то и на какие-то постоянные отношения не претендую. Это не значит, что я прыгаю по койкам как кузнечик, но и в самом процессе сексуальных утех ничего плохого не вижу. Но с Борисовым? Над этим нужно поразмыслить. Он, в принципе, ловелас и не полезет ко мне с ненужными откровениями и обещаниями — это плюс. Но он лучший друг Алекса — это минус. И последнее — это же Борисов!

— Маринк, пойдем на обед в кафе вниз? — засунулась лохматая голова Степки в дверной проем моего офиса.

— И тебе доброе утро, дорогой! — улыбнулась я. — Чего ж не пойти? Пойдем.

Время до обеда пролетело очень быстро. И вот мы со Степой уже топчемся у лифта в ожидании этого несносного агрегата. Наконец-то он приехал, двери открылись, а там, помимо трех сотрудников, тот о ком я думала все утро — Борисов собственной персоной.

— Добрый день, Олег Александрович! — вежливо с улыбкой поздоровалась я.

— Добрый, Марина Вячеславовна, — чуть насмешливо ответил.

И я повернулась к нему спиной, переговариваясь со Степой. Лифт двинулся вниз, остановился на очередном этаже, зашли еще пару человек, заставляя всех остальных утрамбоваться, изображая шпроты. Я сделала шаг назад и уперлась в каменную человеческую стену под названием «Олег». Могла ли я сделать полшага вперед и отлипнуть от него? О даааа, могла. Сделала ли я это? Неееее. Лопатками почувствовала его напряжение, его взгляд. Макушкой — как он заводится. И да, я открыла для себя новую форму издевательства над Борисовым. Но это не должно выглядеть как сексуальное домогательство, а так, набор случайностей. А потому, делая вид, что поправляю одежду, завела руки за спину, и, ой, «случайно» дотронулась до его причинного места. «Повозившись» с одеждой, и, услышав сдавленное шипение за своей спиной, я удовлетворенно убрала руки.

— Ты чего лыбишься? — спросил Степа, когда мы выходили из лифта.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Я? Да так, анекдот вспомнила, — отмахнулась.

— Что за анекдот?

— Потом.

— Марина Вячеславовна, — окликнул меня на улице директор.

Пытаясь сдержать улыбку, я повернулась:

— Да, Олег Александрович.

— Можно Вас?

— Конечно, меня можно, — и от этого ответа его глаза вспыхнули, а после брови сошлись на переносице.

— Марин, я тебе в кафе подожду. Тебе что заказать?

— Степ, как всегда, «Кармашек» из филе и салат овощной.

— Понял. Жду, — и Степа ускакал.

— Чего хотел?

— Ты что творишь?

— В смысле? — сделала недоуменное лицо я.

— Ты какого хрена творишь? — вновь повторил он вопрос.

— Олег Александрович, я не понимаю вашего вопроса. Если вы сможете сформулировать грамотно мысль, тогда я смогу дать вам ответ, — нахмурилась и вздохнула даже несколько устало. Актриса из меня, что надо. Каким чудом при этом я смогла потушить победные искры в глазах, неизвестно.

Он помолчал, качая головой из стороны в сторону, явно не веря ни одному моему слову.

— Все ты понимаешь, Филиппова. Все понимаешь. Ты бы поберегла себя, Марин, — очень спокойно и тихо.

— Борисов, с каких пор ты решил обо мне беспокоиться? — усмехнулась одним уголком губ.

— Ты меня услышала, — развернулся и пошел к машине.

Я только вслед фыркнула. Потом победная улыбка расползлась по моему лицу. «И это только начало, Олег. Я тебе покажу, где раки зимуют!»

Я питалась его негативом, мне доставляло нереальное наслаждение доводить его, обгонять на поворотах в словесных баталиях, оставлять позади глотать пыль. Он сам приложил усилия для того, чтобы выработать к нему такое отношение с моей стороны. Вечные подколки, насмешки, иногда оскорбления, не сильные и тотальные, а, скорее, лайтовые. Но наносить он их умел крайне искусно, так, что не подкопаешься. И почему я раньше не понимала, что он всего лишь обычный мужик и мне, как женщине, есть резон этим воспользоваться? Тем более, вопреки его неоднократно сказанным нелицеприятным словам в прошлом: о моем росте, цвете волос, характере и так далее, целоваться со мной ему явно понравилось и я ему не дам этого забыть. Имеет смысл поиграть. Сама пока не определилась, хочу ли продолжения этой истории, но то, что сейчас не готова ее завершить — это совершенно точно.

***

Я кое-как дошел до машины, прикрывая причинное место папкой. А все из-за этой занозы рыжей. Я понимал, что, скорее всего, она не специально это все подстроила. Да и как можно подстроить то, что лифт будет останавливаться на разных этажах и заходить люди, подталкивая ее тело ко мне? Никак. Значит, случайность. Но какого хрена она начала шабуршать руками, целую вечность что-то поправляя у себя в одежде, ненароком задевая меня ниже пояса? Посмотрел на ее профиль, обращенный к лохматому парнишке — говорит что-то ему и явно не замечает, что творится со мной.

Решил удостовериться, что не играет, отозвал в сторону и понял, что это была ее очередная выходка. На всякий пожарный предупредил, чтобы заканчивала это гиблое мероприятие, на что она недоуменно посмотрела на меня. Актриса из Марины неплохая. Меня же больше раздражала слишком острая реакция на нее. Странно, обычный поцелуй, а думаю о нем уже второй день. Надо Илоне позвонить, снять напряжение, заодно тачку в ремонт отогнать. Кстати, и да! Марина мне должна за ремонт моей машины. Как, интересно, отдавать будет? У меня есть масса вариантов, но, боюсь, ей не один из них не понравится, — подумал и только начавшая спадать эрекция, вновь напомнила о себе. «Твою ж!» — выругался и завел двигатель. Бросил взгляд на ее машину — не хило досталось тачке. Ее бы в ремонт. Она, вообще, собирается отвозить ее? Но это не мое дело, — решил и тронулся с места.

6

На следующее утро я пришел на работу в более благодушном настроении. Полночи Илона «колдовала» в кровати и делала это весьма искусно. Но нет-нет да мелькнет мысль подспудно о рыжей пиявке и это заставляет Илону выходить на очередной круг. Но даже капитальный недосып не смог повлиять на мое сытое, довольное состояние. Но благодушное настроение длилось ровно до пяти вечера. Днем я Марину не встретил ни в офисе, ни в обеденный перерыв. Интересно, где пропадает? Борисов, что значит «интересно»? Работает, как и все, и ни к чему этот неуместный интерес. В пять часов раздался звонок и секретарь сообщила, что мне принесли срочные документы из юридического отдела на подпись. Приказал впустить и вновь уткнулся в бумаги, не обращая внимание на вошедшего.

— Олег Александрович, можно?

Я поднял голову и вперил взгляд в пигалицу. Медленно провел по ее телу глазами, изучая изгибы, ощупывая мысленно грудь, останавливаясь взглядом на острых коленках и тонких щиколотках. Какого хрена она так вырядилась на работу? Дресс-код, интересно, в нашей организации о чем говорит? И вроде ничего не было такого в этом платье, и даже от части пуританское, но осознание того, что расстегнуть несколько пуговиц и оно распахнется выводило из равновесия. Обычное черное платье с пуговицами впереди от горла до колен, внизу одна пуговица расстегнута, разрешая одежде при каждом шаге показывать красивые ноги своей хозяйки. Черные прозрачные колготки и туфли на шпильке. Волосы собраны наверх, открывая взору красивую шею. Все это я заценил меньше чем за минуту — ровно столько времени понадобилось, чтобы мысленно разложить девушку на столе и испытать при этом дискомфорт в штанах. От прекрасного настроения не осталось и следа.

— Да, — я прокашлялся, — заходите.

— Я документы срочные на подпись принесла.

— Это входит в ваши обязанности?

— Эмм… Не совсем, но иногда быстрее самой принести.

Я утвердительно кивнул и протянул руку за бумагами. Марина подошла, отдала документы.

— Присядьте, я быстро просмотрю.

Девушка кивнула, отошла к низкому дивану у стены, уселась, чуть откинувшись на спинку, закинула ногу на ногу. Если бы это был любой другой рядовой сотрудник, подобная фривольность вызвала бы антагонизм. Но это была несносная Филиппова, а потому я только бросил взгляд на нее, да так и залип, понимая, как я ошибся. Это были не колготки, а чулки, мать их итить, чулки!

***

Сегодня был второй день после нашего поцелуя и он не выходил из моей башки. Еще с вечера я списалась с Артемом и нагло напросилась на встречу, чем его обрадовала. А мне требовалось нормализовать свое душевное состояние и переключиться на другую особь мужского пола.

Утром я внимательно подошла к выбору своего гардероба, сразу определив, что наряд не должен быть откровенным, должен скрывать, но дразнить.

И как только появилась причина, по которой я могу показаться на глазах у директора, тут же вызвалась помочь Жанне и отнести бумаги церберу. Ни у кого не было желания лишний раз приходить к нему в кабинет. Ни у кого, кроме меня.

И вот я зашла в его офис он просканировал меня своим взглядом. Ни насмешливым, который у него был обычно при виде меня, а тяжелым, тягучим, изучающим. Меня такая перемена напрягла и обрадовала одновременно. Как заядлый игрок в казино, я делала ставку — выигрывала, но только для того, чтобы повысить ставку и вновь сыграть. Я отдала ему бумаги и, намеренно проигнорировав стул, стоявший рядом со столом, прошла к дивану, чтобы произвести контрольный в голову, чтобы ничего не укрылось от его глаз. Опустилась на мягкое сидение, чуть откинулась на спинку, положила ногу на ногу, и — вуаля, платье на бедре задралось, не без моей помощи, выставляя на показ резинку от чулок. Если до этого я только раздразнила его фантазию, то теперь я закрепляла результат. Он вскинул глаза и уставился на открывшийся вид немигающим взглядом.

— Что такое, Олег Александрович? — удивленно подняла брови.

Он сглотнул, а я посмотрела на ту часть тела, которую он прожигал взглядом.

— О…я…эм, простите! — нацепив на лицо смущенный вид, я попыталась натянуть подол и закрыть резинку от чулков.

— Марин, — надтреснутым голосом. Прокашлялся. — Ты издеваешься?

— Что? — «непонимающе» хлопая глазами. — В каком смысле?

Он встал из-за стола, прошел мимо меня к двери, повернул ключ и двинулся обратно в мою сторону.

Я быстро вскочила с дивана, в голове билась мысль: «доигралась», которую он и озвучил.

— Ну, все, доигралась, Рыжая.

— Ты чего это надумал, Борисов?

Но он молча подошел ко мне, пристально вглядываясь в мои глаза. Потом улыбнулся и покачал головой из стороны в сторону, вторя своим мыслям.

— Ты думала, все рассчитала? — провел пальцем вдоль линии моих пуговиц, останавливаясь где-то под грудью.

— Олег, ты в своем уме? — сделала шаг назад. Внутри действительно притаилось мерзковатое чувство страха, в купе с нервным ожиданием его следующего действия. Я хотела его всего лишь подразнить, но не доводить ситуацию до завершения. Но никак не ожидала, что Борисов сорвется так внезапно.

— Стратег из тебя так себе, но актриса хорошая, — сделал шаг навстречу, провел большим пальцем по нижней губе, чуть оттягивая. Я вновь отступила назад. — Марин, ты зачем все это затеяла?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Борисов, — нашлась я, — ты в своем уме? Что затеяла? То, что ты озабоченный и повернутый на сексе, не дает тебе права меня в чем-то подозревать. Я принесла тебе бумаги на подпись, будь любезен поставь подпись и я пойду.

С этими словами демонстративно попыталась обойти его, но он схватил меня за руку, повернул, прижал к себе и, поглаживая подушечкой пальца щеку, не сводя внимательных глаз, продолжил тихо, немного лениво говорить, как-будто не слышал моего восклицания:

— Филиппова, я никогда не спутаю интерес женщины ко мне ни с чем другим. Ты решила сыграть на моем поле в мою же игру? Что ж, велкам! Но будь готова достойно проиграть! Признайся, ты хочешь меня, ты вспоминала тот поцелуй, — произнес он, наклоняясь к моему лицу. А меня эти слова спасли от приближающегося затмения.

— Да, — с придыханием.

Он победно улыбнулся, немного приподняв уголки губ, наклонился и прижался своими губами к моим, пытаясь своим языком найти мой. Я приоткрыла рот, но только для того, чтобы чуть отстранившись, укусить за нижнюю губу, ощутимо так укусить.

— Черт! Ты чего? — выпучил на меня свои глаза.

— Чего я? Ты шутишь? Придурок! Сексуальное домогательство на работе не добавит плюса к твоей карьере. Если тебе,\ что-то показалось — это проблемы зимбабвийского народа, но никак не мои. Если у тебя на меня стоит, то сочувствую, потому что мое отношение к тебе не поменялось ни на йоту. Ты будешь последний в очереди, перед кем я раздвину ноги!

Обошла и двинулась на выход, а в след услышала смех и тихое восклицание:

— Ой ли? Ну-ну!

Добралась до дамской комнаты, закрылась в кабинке — мне необходимо было побыть одной, чтобы восстановиться. Гормоны внутри бушевали, метались и требовали от их хозяйки разрешения вопроса. Организм звенел и вибрировал. Его губы и перепалка завели меня не на шутку. Еще полминуты и мы бы опробовали диван или стол — сто процентов. Но его самоуверенные слова о моем интересе поставили меня на одну ступень с пустоголовыми барби, которых он предпочитал. А я не готова была пасть так низко, тем более, ради получения мимолетного удовольствия.

Настроение встречаться с Артемом вечером заметно поубавилось, но одернув себя, заставила выползти из дамской комнаты и вернуть боевой настрой.

7

Вечером я покинула офисное здание и вышла на парковку. Артём стоял около своей блестящей черной Ауди и, завидев меня, пошел навстречу.

— Привет!

— Привет! — немного нервно, почему-то оглядываясь на офисное здание, ответила я на приветствие.

— Ну что, поехали?

Я кивнула, еще раз кинула взгляд на выход из центра, позволила усадить себя в машину и мы тронулись.

Артем меня привез в ресторан под веселым названием «Бодрый Ганс».

— Я, надеюсь, ты не на диете? — с притворным ужасом спросил он.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Это хорошо. Здесь подают самые потрясающие отбивные и шикарные колбаски, а овощи на гриле — так просто бесподобны!

— Артём, ты случайно у них не подрабатываешь рекламным агентом? — засмеялась я.

— А что, похоже? Да? — притворно смутился.

Мы разместились за столиком и вечер потек за поеданием вредных для фигуры вкусностей, скрашиваемый приятной и легкой беседой.

Артем оказался очень приятным собеседником, он легко мог подхватить любую тему и сам предлагал новые. Не было неловких пауз, которые обязательно необходимо заполнить разговором о погоде. Складывалось ощущение, что мы давно друг друга знаем, а потому, спустя два часа наших посиделок, Артем произнес:

— Так, Филиппова, не обсуждается! Ты должна научиться играть в теннис! Это очень интересно!

— Костров, я же тебя не заставляю учиться вышивать крестиком? Еще одно упоминание про теннис и пойдем покупать пяльцы, — со смехом пригрозила я.

— Только не говори, что это твое хобби? — Артем шокировано расширил глаза.

— Оооо, я полна сюрпризов, — зловеще поиграла бровями.

— Давай так — в субботу со мной едешь в загородный клуб, день проводим по моему сценарию. Там среди любителей тенниса будут проводить соревнования. Так, ничего особенного, но я участвую. Имя мое зазубри, вдруг, забудешь за кого болеть, — усмехнулся. — А я в награду тебя научу азам: как ракетку держать, мяч подавать. Потом можно в бассейне поплавать, как тебе идея? — видя, что я собралась возразить, добавил. — Марин, не отказывайся, будет весело. И обещаю, мы найдем день, который проведем как ты захочешь, буду целиком и полностью твой для всех хотелок.

— Прям для всех? — хитро улыбнулась я.

— О чем ты думаешь, женщина? — гневно произнес и рассмеялся.

— Ни о чем, что попадало бы под раздел восемнадцать плюс, — состроила невинное лицо.

— А жаль! Очень жаль! — со вселенской печалью на лице. Потом задорно улыбнулся. — Ну так что, составишь компанию?

Ну вот как я могла отказать?

— Ох, Тём, только не говори мне, что тебе тяжело пару найти.

— Нет, конечно. Но было бы здорово, если бы ты присоединилась, — улыбнулся и сжал мою руку.

— Уговорил. Но, если после твоего мастер-класса по теннису у меня будут синяки, то советую экстрим-страховку оформить на обучение вышивания крестиком, — пригрозила.

Вечером он проводил меня до дома, чмокнул на прощание в щеку. Договорились на следующий день созвониться и определиться в какой час будем выезжать загород.

И вроде все хорошо: и парень веселый, и легко с ним, но из головы не идет этот засранец, Борисов. Прям вот засел и все. Но будем надеяться, что после выходных он выветрится из башки, — подумала и сама себе не поверила, настолько хрупка была эта надежда.

Мне необходим мой личный психолог, — решила и набрала подругу по скайпу, несмотря на позднее время, Сонька ответила почти сразу:

— Приветик, Сонь! — замахала я неистово рукой в камеру ноутбука.

— Привет, Марбелл! — приветствовала меня не менее эмоционально подружка.

— Ну как Вы? Как Джонас, Алекс?

— Ой, да, что с ними будет? Все хорошо. Твой крестник как всегда отчебучивает, если бы не няня, я бы застрелилась. Только папу и няню слушает. А на мои слова хоть бы хны!

— Да погоди, перерастет! В пять лет уже угомонится.

— Да? Ты говорила в три, — скептически подняв бровь, изрекла подруга.

— Вторая версия: в пять, — засмеялась.

— А если и до пяти не угомонится?

— Соньк, ну до восемнадцати по-любому. Зуб даю!

— Спасибо, подруга! Зубы это хорошо, лишними не будут.

— Обращайтесь! Как ты сама? Как самочувствие?

— Ой, подруга! Этот токсикоз, растутыть его тутыть, закончился! Хвала яйцам! С Джонасом такого не было. А тут барышня решила меня помучить.

Сонька ждала девчушку. Алекс был на седьмом небе от счастья, подруга же, обнимаясь два месяца подряд с унитазом, посылала проклятья на его голову и на все мужское население планеты. Но, Слава Богу, токсикоз закончился и, судя по виду, подруга себя чувствует, действительно, хорошо.

— Маринк, ты когда прилетишь? Обещалась в гости так-то.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Да помню я. Сама соскучилась, сил нет, но тут такие дела творятся…

И я рассказала ей про аварию, про Олега и про все-все, не утаив даже поцелуй.

— Марин, не надо с Олегом. Ты же знаешь, какой он бабник. Три недели максимум девицы рядом с ним ошиваются, а потом одаривает царским подарком и досвидули.

Я засмеялась и махнула рукой.

— Ты прикалываешься, Елизарова? Сонь, если я с ним буду, то только для тех же целей, что и он. Это последний человек на земле, с кем я захотела бы отношений. Он герой не моего романа. Да он, вообще, не герой! Да и чего забегать вперед? Я пока не планирую никаких постельных мероприятий с ним.

— А чего планируешь тогда?

— Пока не решила. Поиграю, там видно будет.

Соня с сомнением покачала головой.

— Марин, чует моя попа не к добру это все. Ты Олега плохо знаешь. Он далеко не глуп.

— Спасибо, подруга. А я, значит, тупая? Я вот сейчас не поняла, ты за кого?

— Всё-всё, замолкаю, а то сейчас и мне достанется, — улыбнулась Сонька.

— Сонь, только Адамиди не говори, не надо.

— Что говорить? Что ты доводишь его приятеля? Да он и так это знает!

— Ой, да прям! Доведешь его, как же!

Еще поболтав с полчаса мы распрощались. На душе стало полегче. Все-таки есть что-то в том, чтобы выговориться.

На следующий день офис меня встретил нездоровой суетой.

— Привет, Жаннет! — приветствовала я коллегу, влетая в кабинет.

— Приветик!

— Что происходит?

— Так сегодня на час раньше всех отпускают. Не слышала еще? Но при этом объем работы не снимают. Еще бы этот цербер снял!

— А в честь чего раньше? Что за невиданная щедрость благодетелей?

— Так вызвали службу дезинфекции.

— Дезинфекции? От кого? — доставая зеркальце и блеск для губ, принялась поправлять макияж, да так и зависла рука с кисточкой в воздухе, когда услышала:

— Ты что, забыла? Сама же говорила — крыс видела на парковке. Не просто же так они рядом с нашим центром бегают, вот и вызвали.

Пару секунд переваривала услышанное, а потом меня накрыл приступ хохота.

— Т..т..только…ахаха…Жанн, да ладно? Только не г…г…говори, что это….ой не могу….ты службу вызвала? — утирая слезы, смогла наконец-то договорить я.

— Ну не я, — нахмурившись сказала девушка. — Я Екатерине Юрьевне сказала, а она уже… — помолчала чуть. — Маринк, тогда на парковке никаких крыс не было?

Я покачала головой, закусывая губу, и все еще пытаясь угомонить рвущийся наружу хохот.

— А зачем же ты тогда…, - не договорила и развела руками Жанна.

— Понимаешь, я встретила одного типа и просто сравнила его с крысой.

— Вот это да. И что теперь делать?

— Да ничего не делать. На час раньше с работы в пятницу уходить и радоваться жизни.

Видно, правильной Жанне идея не пришлась по душе, но комментировать больше ничего не стала, отвернулась к монитору и заклацала мышкой с удвоенной силой.

Борисова сегодня я увидела мельком, когда он в обед куда-то спешил прочь из офиса, что-то активно обсуждая по телефону. Меня он не заметил, ну и не очень-то и хотелось. Наверное.

В субботу раздался противный звонок мобильникаМерзкий, гадкий, отвратительный, несмотря на то, что мелодию я выбирала и устанавливала на свой вкус. И она была весьма неплоха, но только не тогда, когда пробиралась в мое спящее сознание, заставляя в мои выходные разлепить глаза.

— Да, — совсем недружелюбно прорычала я.

— Малышка, ты — мечта мошенников.

— Что? — открыла-таки глаза, чтобы посмотреть на имя отважного сумасшедшего. — Тём, ты чего несешь?

— Маринка, тебе не говорили, что нельзя приветствовать таким коротким словом в трубку, иначе…

— Так, Костров, я лежу в кровати, еще не добрела до душа и должна слушать всю эту ересь?

— Я смотрю с утра у кого-то не самое благодушное настроение? — засмеялся тихонько Артем.

— Ты чего в такую рань? А сколько, кстати, время?

— Филиппова, ты нечто! Время уже девятый час. Давай-ка отдирай свою прекрасную попку от постельки и в душ, через час я за тобой заеду.

— А, блин, теннис, точно! Встаю, — нехотя сказала. — Но, Костров, ты должен знать…

— Что?

— Моя прекрасная попка возмущена, — хмыкнула я. — Всё, поскакала в душ. До встречи!

Спустя почти два часа мы въезжали на территорию частного загородного клуба. Пока ехали по территории парка, я осматривалась: прекрасный ландшафт, разбросанные небольшие домики в стиле французских шале давали ощущение прибывания где-то на горнолыжном курорте Европы. Хотя я там не бывала, но телевизионные тематические передачи о путешествиях в красках обрисовывали их.

— Эти коттеджи можно арендовать для отдыха. Тут зимой горнолыжка. — махнул Артем куда-то вперед. — А летом неплохие гольф поля — там, слева. Ты спортом вообще каким-нибудь увлекаешься?

— Решил наконец-то спросить он, — хмыкнула, чуть замялась и выдала. — Из меня, Тём, спортсмен, как из тебя Цискаридзе.

— А с чего ты решила, что я фуэте не могу крутить? А? — хитро улыбнулся, паркуясь.

— Не спорю, — подняла руки в сдающемся жесте, — сегодня на корте покрутишь, всяко двойная нагрузка. Я так понимаю, тебя в обтягивающем трико ждать? — усмехнулась я.

Он засмеялся, покачивая головой.

— Кстати, о трико. В теннис нужно играть в юбочках и уметь визжать, на сколько я знаю. Так вот первого у меня нет, а второе не умею, — немного слукавила я.

— Не переживай, первое не обязательно, можно в спортивках, но если очень захочешь, тут на первом этаже есть магазин спорт одежды. Ну а второе, приходит с опытом, — многозначительно окинул меня взглядом.

Артем достал наши сумки из багажника и мы вошли в здание. На ресепшене нас встретила приятная девушка, дала ключи от шкафчиков и мы разошлись по раздевалкам, условившись здесь же встретится через пятнадцать минут.

Моя задача была переодеться за пять минут и вновь оказаться на ресепшене. Улыбнулась — моего приятеля ждал сюрприз. Так, через десять минут я уже обсуждала с девушкой за ресепшеном несколько вопросов, волновавших меня на данный момент, когда услышала свист за своей спиной. Повернулась, улыбаясь, предвкушая удивленное лицо приятеля, но наткнулась на серые глаза Олега. Он с любопытством разглядывал меня, заостряя внимание на моих ногах.

— Привет. Не знал, что ты тоже являешься здешним завсегдатаем.

Вот кого не ожидала, так не ожидала. Он то здесь чего забыл?

— Я? Нет. Мимо проходила, — приходя в себя, проговорила.

— Сорок девять километров от города? Не плохой крюк пешком, — усмехнулся.

— Олег, идем? — подошла очередная кукла.

— А где та, неадекватная, которая твою машину расфигачила? — невзначай поинтересовалась я, разглядывая новую блондинистую «зарубку» на…. Хм, интересно, где он, кстати, делает зарубки?

— Стоит передо мной, — вперил насмешливый взгляд. А я начала закипать, силой воли сдерживаясь, чтобы не зашипеть.

— Олег, может познакомишь? — вмешалась блонди два. Так я ее про себя назвала, а то все имена одномастных барби Борисова запоминать устанешь.

Молчание затянулось.

— Давай я сама, в прошлый раз с презентацией вроде неплохо получилось? — я, прям, почувствовала как мои глаза озорно сверкнули, а губы растянулись в победной улыбке, пока клоп не выдал:

— Да, действительно, очень неплохо, до сих пор иногда вспоминаю, — и посмотрел на мои губы. А я почувствовала неуместное покалывание от его взгляда.

— Ого, Маринк! — услышала я возглас Артема, который удивленно проводил глазами по моему телу, разглядывая белую очень короткую теннисную юбку и голубого цвета спортивную футболку. Но почему-то от его взгляда не захотелось схватится за стойку ресепшена, чтобы удержаться на ногах. Просто мужчина, просто смотрит. — Ты что, успела в магазин забежать?

— Нет, Тём, у подруги вчера одолжила, — слукавила. На что услышала, как фыркнула блонди два, дескать чего ждать от нищебродов. Я же покрутилась вокруг оси, демонстрируя наряд заинтересованным зрителям, а если быть точнее одному конкретному зрителю, который не сводил с меня своих потемневших серых глаз. Но кокетливый вопрос все же адресовала Кострову:

— Как тебе, Тём?

— Супер! — похвалил, нехотя отрывая свой взгляд от меня и переводя на Борисова. — Привет, Олег! — с натянутой улыбкой. Видать не забыл, как клоп меня утащил у него из под носа в прошлый раз от здания ГИБДД.

— Привет! — отвел от меня глаза. — На соревнования?

— Да. Я так понимаю, ты туда же?

Олег кивнул. Вновь посмотрел на меня. Кинул «увидимся» и они с очередной блонди удалились.

8

Наблюдал, как она на парковке бизнес-центра садится в машину Кострова и они отъезжают. И вроде как, мне все равно должно быть, а неприятный, мерзкий червячок заполз в душу и роет, роет дыры. Тут же достал телефон и набрал Серегу. Для всех остальных — Серж. Это мой давнишний приятель, мировой мужик, тусовщик от бога и мне он сегодня нужен.

Через пару часов я подъехал в закрытый клуб «Инферно», на входе назвал фамилию и вот уже вхожу в ВИП ложу Сереги. Вечер подарил мне знакомство с новой пассией Оксаной. И вроде девушка, как я люблю — все при ней: и красота, и рост, и грудь, и попа. Но блин, нет былого азартного интереса. Вот, что эта рыжая пигалица делает с этим Артемом сейчас? Какого лешего с ним связалась? Может, она хочет уговорить его в суд не подавать за разбитую тачку? Но как уговорить? Тут к бабке не ходи, как, — представил и затошнило. А с чего она тогда к Кострову только тащится уговаривать? Или думает, что я не подам в суд на возмещение ущерба? Навряд ли тачка Артема дороже моего Мерса. Так почему он? Или она надеется на то, что Адамиди по-дружески вопрос урегулирует со мной? Если быть честным, в мыслях не было подавать в суд на эту пигалицу, проучить — да, но через суд деньги у нее отдавливать — это бредово.

Оксана, тем временем, настойчиво требовала моего внимания, прижимаясь своими увеличенными буферами, что-то тихо говоря силиконовыми губами. А меня начала раздражать и обстановка вокруг, и Оксана эта тюнингованная, и самое поганое — собственное отношение ко всему этому бардаку, который начал происходить во мне. Бросил пару купюр на стол, позвал блондинку с собой, та ожидаемо согласилась с предложением. А вот пигалица меня сто пудов послала бы. Но сегодня там, у себя в кабинете, я прям чувствовал — еще полшага и моя. Видел, как глаза ее заблестели, когда от двери к ней двинулся и прикоснулся, видел, что хочет не меньше меня, но она опять меня уделала и повела себя, как дикая кошка.

Может, и права она, зачем портить отношения? Ведь Алекс и Соня не поймут. Но во-первых, какие на хрен отношения? Стычки, которые происходили между нами в течении всех этих лет нельзя назвать отношениями, скорее затяжная война. А Алекс и Соня — да какое их дело? В конце концов, мы взрослые люди. Ну и пересплю я с ней, а дальше что? Она работает в моей организации — раз минус. Два — мне кажется, она не из тех, кто меня отпустит так легко, когда приедимся друг другу и никакие цацки не помогут. Геммора приобрету больше, чем удовольствия, — обо всем этом я размышлял, усаживая блондинку в такси, пристраиваясь рядом и называя адрес своей квартиры. Головой я это понимал, а вот внутри все протестовало против такой политики партии.

К моменту, когда мы с Оксаной добрались до моей квартиры, я был не на шутку заведен — а всё воспоминания об этой пиявке рыжей.

Поднялись на нужный этаж, открыл дверь, пропуская девушку внутрь.

Она прошла в гостиную, расположилась на диване.

— Выпьешь? — включил я гостеприимного хозяина.

— Давай.

— Что будешь?

— На твой вкус.

Я прошел к бару и откупорил бутылку виски, плеснул ей чуть, каплю себе. Пить не особо хотелось, но ведь я не животное, не потащу же ее сразу случаться.

Пятью минутами позже выяснилось, что все-таки от приматов я далеко не ушел. Наблюдал, как она отпивает глоток, облизывает губы, а в голове перещелкнуло: вспомнил другие губы, быстро пересек расстояние, сдернул девушку с дивана. В конце концов, мы оба знали, зачем сюда приехали. Прижал к себе и поцеловал. И… не почувствовал ничего, будто герметик засохший губами попробовал, стало неприятно. Твою же ж, теперь я что, все время сравнивать буду? Отстранился и повел девушку в спальню. Стараясь избегать поцелуев в губы, приникая губами к ее шее, начал ее раздевать. Заценил открывшийся вид. А посмотреть было на что — пусть не натур продукт, но четверка отменная. И Оксана знала это, а потому быстро завела руки за спину и сняла красивый кружевной лифчик, обнажая творение хирурга. И опять мысль пронеслась молнией: «А у той свои?». Выгоняя этот бред из башки и, будто сам себе чего-то доказывая, я прошелся губами по ее ключице, приник к одной груди, лаская другую. «Интересно, она с этим сейчас или под ним? Стоп!» — я в шоке оторвался от груди блондинки. Что за фигня? Это норма? Думать об одной, целуя другую? Наверное, одно из проклятий, брошенных на парковке сработало.

Спасибо Оксане, она не стала ждать окончания моих словесных внутренних баталий и взяла все в свои руки. И то, как она ласки оральные дарила, заставило-таки меня выкинуть из головы Рыжую, сказать спасибо пластическим хирургам за губы рабочие блонди и поверить, что секс — это средство, которое нейтрализует действие любого проклятия.

Наутро я принял решение держаться от Рыжей подальше. Мне не нравилось ее влияние на мое мировоззрение относительно личных предпочтений. Дела в организации я должен завершить в конце будущей недели и передать управление назначенному директору. Если постараться ускориться, то можно и к среде справиться. А пока надо быть осмотрительным. Тут осталось-то всего ничего: сегодняшний день простоять, будни следующие, да выходные продержаться, — так я наивно предполагал.

И вот сейчас я стою в загородном клубе, где являюсь даже не просто обычным посетителем, а еще и совладельцем. Афишировать я, разумеется, не афиширую, но этот факт имеет место быть. Стою и разглядываю ту, от которой уже устал бегать. Устал?! Да, твою же ж налево, устал! Я никогда не бегал от сжигающих желаний, от съедающей жажды, от горячего секса. Никогда! Но все поменялось с появлением этой пигалицы на моей территории. И вот теперь мне от нее не скрыться. Это какой-то злой рок подкидывает встречи за встречей. Не знаю, на что уповает этот рок. На мое джентельменство? Или просто он испытывает меня на прочность? Но всему же есть предел.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍А она стреляет в меня глазами, не пытаясь сдерживать свой острый язычок, крутится в своей гиперкороткой юбке, демонстрируя свои прелести Кострову, чем неимоверно выводит из себя. У них точно что-то было. Бросил ответ Артему на его вопрос, развернулся и быстро покинул ресепшен. Еще немного и мой контроль покатится в тартарары и я покажу Рыжей, как можно еще применить ее язык. Чувствовал, что принятое мной решение держаться подальше от Марины дало трещину, как на фасаде старинного дома.

***

Под любительские соревнования было отведено шесть теннисных кортов. Разыгрывалось два кубка: на первенство среди любителей — женщин и отдельно — среди мужчин.

Правила на любительских соревнованиях были облегчены: три сета по четыре гейма в каждом. Для любителей — то, что надо, в кои попадала и я. Именно вопрос о возможности моего участия в турнире я обсуждала на стойке ресепшена с миловидной девушкой. Безусловно, на выигрыш я не рассчитывала, но раз выпал шанс вспомнить свои навыки, почему нет? Не говоря уж о том, чтобы увидеть забавное лицо Тёмы.

Мне «повезло»: я лицезрела два с половиной озадаченных лица. Половина — это блонди два.

И правда, я весьма неплохо играла в большой теннис, когда-то даже мечтала стать профи в этом виде спорта. Но потом мое внимание перекачивало на плавание, потом еще куда-то. Так теннис остался моим приятным хобби, не более того.

Теперь мне необходимо выиграть. Нет, я сейчас не говорю о всем турнире в целом, а говорю о белобрысой штрих. От ее высокомерия и кривой физиономии дохло все вокруг в радиусе километра, надо с нее сбить спесь. Будем надеяться, что розовое теннисное платье на ней не для красного словца.

— Валерия, — обратилась я к девушке за стойкой, — посмотрите, пожалуйста, может быть найдется свободный корт?

— Секунду, — сверилась в компьютере, — да, но он освободится через пятьдесят минут. На вас зарезервировать?

— Тём? — вопросительно взглянула на парня. — Разогреемся?

— С тобой? — насмешливо поинтересовался он.

— Ну да. Ты ж обещал научить, — ехидно напомнила.

Девушка за стойкой удивленно вскинула брови, посмотрев на меня.

— Уговорила. Постараюсь по-лайту, — улыбнулся, перевел взгляд на девушку. — Валерия, на каком корте и во сколько игра? Фамилия Костров.

— Секунду. Пятый корт, через три с половиной часа.

— Великолепно. Пошли, есть время посмотреть как другие играют, а потом обучу тебя азам.

***

— Марин, это что за новости? Только не говори, что тебе опять повезло! — подошел к сетке Артем, вопросительно взирая на меня.

— Ну, я немного играла в прошлом, — подняла невинные глаза и с самой, что ни на есть, милой улыбкой, произнесла.

— Немного? Марин, третий гейм выиграть — это ты называешь «немного»? Я еще понимаю обводящий удар*, но бэкхенд*?

Я пожала плечами в неопределенном жесте, подняла мяч.

— Ты готов?

— Так ты не ответишь?

— А выиграй у меня гейм и отвечу.

Спустя десять минут.

— Так, гейм за мной. И?

— Да, я тренировалась немного несколько лет назад. Тело, видать, помнит.

— Опять немного?

— Тём, я серьезно.

— Сделал вид, что поверил.

***

— И что нам делать? Уезжать в город, чтобы завтра опять возвращаться? Супер! — недовольно причитал Артем.

— Что случилось? — раздался знакомый голос все у того же ресепшена.

— Олег Александрович, вот тут хотят зарезервировать свободный номер. — Олег нахмурился. — Но номеров свободных нет, — закончила Валерия.

Я удивленно уставилась на девушку за стойкой. Она всех завсегдатаев знает по имени отчеству или только Олега?

— Понимаешь, мы приехали на один день. Не думал я, что выйду в полуфинал. Ехать в город, а завтра опять сюда тащиться — не самая веселая перспектива.

— А вот, стоп, тут вроде один номер…

— Не надо, Валерия, я сам разберусь с этим, — безапелляционно заявил Борисов. — На ночь выдам по комнате в своем доме, — обратился, глядя на меня.

— Ты уверен, что это удобно?

— Артём, брось, две спальни я вам изыщу среди пяти.

— Да мы и одной можем обойтись, — кинуло моё вредное «Я», прежде, чем подумать, при этом поймав на себе две пары мужских удивленных глаз.

— Верю, но если есть две свободные комнаты, зачем притеснять друг друга, верно? — первым прервал молчание Олег.

— А белобрысая твоя против не будет? — ехидно задала вопрос.

— Оксана, ее зовут Оксана, — поморщился мужчина.

— И как ты их всех запоминаешь? — покачала я в мнимом удивлении головой.

— Марин, ты опять за свое? — устало спросил он.

— Молчу, молчу. Дело твое, сам разбирайся.

* Обводящий удар, бэкхенд — основные удары, которые используют игроки в большом теннисе.

9

Мы, наконец-то, подъехали на баге к двухэтажному шале. Очень красивый дом. Я когда-то такой в фильме видела, в котором действие происходило на горнолыжном курорте во Франции: рубленный дом из цельного бруса, внизу веранда, наверху большая терраса, большие панорамные окна.

— Заходите, — открыл дверь Олег, пропуская нас внутрь.

Я зашла и замерла на месте. Если бы мне задали вопрос, где я хочу растить детей и прожить свою старость, я бы ответила: здесь, в этом доме, на первом этаже, в этой гостиной, на белой шкуре неизвестного происхождения, у этого самого офигительного камина, какой я когда-либо видела в жизни.

— Ты чего замерла? Проходи, — выдернул меня в реальность Олег. — Так, ребят, комната внизу и наверху есть. Выбирайте, кто куда.

— Марин? — предоставил мне право первого выбора Артём.

— Я наверх. И Тём, только попробуй меня опять утром разбудить, — на этот раз, действительно, без задней мысли добавила я.

— Ох, куколка, а ты не думала, что иногда пробуждение может быть очень даже приятным? — с лукавым блеском в глазах негромко произнес он, но недостаточно тихо для слуха Борисова. Тот нахмурился, развернулся, пошел к лестнице, остановился и кинул Артему:

— Твоя комната здесь внизу, справа за гостиной. Марин, пошли за мной.

Я поднималась по деревянной лестнице и раздумывала, как бы узнать, где комната Борисова и белобрысой. Не то, чтобы в планах было туда ввалиться, но так, любопытства ради. Надеюсь, ему ума хватит не поселить меня с ними стенка в стенку, а то слушать их ночные оргии я не готова.

— Это твоя. Проходи, — и открыл дверь.

Я зашла в небольшую, но очень уютную спальню. Комната как-будто жила, дышала: отделана деревянными панелями из светлого дерева, бледно-серое покрывало с огромной кучей подушек в тон, на полу белый ковер с длинным ворсом — все воздушное и до одурения домашнее.

Пока разглядывала, я не заметила, что молчание затянулось, а Олег внимательно наблюдал за мной.

— Как тебе?

— А? Эээ…Здорово! Мне нравится.

Он удивленно вскинул брови.

— Да ладно?

— Что не так? — нахмурилась.

— Тебе что-то нравится, что принадлежит мне? Я польщен.

— Эххх, Олеженька, такой момент нарушил.

— Какой?

— А, может, я готова была на радостях отдаться тебе прям здесь и прям сейчас? — сделав театральный вздох, подошла к кровати и бросила сумку. — Ну нет, так нет, — и пошла на выход.

— А с чего ты решила, что оно мне надо? — парировал мужчина, насмешливо подняв брови.

На доли секунды не нашлась, что ответить, но пауза была микроскопической, навряд ли он заметил.

— А? Нет? Ошибочка. Сорян. Пошла к Тёме.

Вышла за порог и услышала сдавленное «сука». И этого короткого слова было достаточно, чтобы вернуть обратно пошатнувшуюся уверенность. А еще меня на миг заинтриговала брошенная им фраза. Скорее всего он имел ввиду принадлежит дом, потому что он его арендует.

Через пару секунд Олег вышел следом, прерывая мои мысли, но только для того, чтобы показать, где находится душевая и туалет. Оказалось, здесь два санузла: на первом этаже и на втором, через две двери от моей спальни.

***

Сам не понял, как решил их пригласить с ночевой в свой коттедж. Но как услышал, что есть один номер свободный — переклинило. Понимаю, что веду себя как собака на сене: «и сам не ам, и другим не дам», но это чувство было сильнее меня. Марина ошибочно думала, что это она играет со мной. Забавно! Я видел ее насквозь: и ее взгляды, и ее приемчики. Единственное, что раздражало — это то, что я никак не мог предугадать ее следующий шаг. Ее рыжая натура била ключом и действовала совершенно непредсказуемо. Вот она появилась в загородном клубе — и я мог сто процентов сказать, что она не подстроила это. Вот она сейчас в моем коттедже — и это тоже не ее «заслуга». Она бесила, веселила, ставила в тупик, приводила в недоумение, а еще возбуждала. Этот коктейль сводил с ума и оставлял минимум шансов здравомыслию. И это я пока наблюдал и не сделал ни одного шага в ее сторону. Не испытал ни одного приема, коих в арсенале у меня было пруд пруди. Ну, почти ни одного — вспомнил сцену в офисе — и вновь прилив ниже пояса. Все ее действия, наполненные сексуальным подтекстом напоминали басню Крылова «Слон и Моська»: «Ай, Моська! знать она сильна, что лает на Слона!»

Но мое терпение на исходе. Я пытался, честно, пытался держать себя в руках. Я даю ей, себе — нам шанс отойти в сторону от этого замеса. Почему же она не ценит? Зачем прет? Хорошо, Оксана приехала со мной и эту ночь проведет в моей кровати. Была мысль дать комнату рыжей пигалице стенка в стенку с моей спальней — чтобы услышала ночную оргию, чтобы из башки свои игры выкинула. Но в последний момент прошел мимо и открыл дверь дальней спальни. Сам не знаю зачем. Не спрашивайте.

И вновь резкий словесный выпад с ее стороны — «отдаться тебе здесь и сейчас». Ей бы в бокс идти! Что-что, а накаутировать она умела. Каким-то последним, оставшимся в живых, чувством самосохранения ответил «неинтересно», а она пошла торговать своим «отдаться», прямо как на рынке. Что ж за баба такая? Хотел было сложить для себя ее образ, как гулящей шалавы, но воображения не хватило.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Так и где твоя блонди два? — взяла с вазы банан, села на диван перед камином и стала методично снимать шкурку с фрукта.

Банан! Сука! Почему банан? Почему не яблоко? По-моему, я схожу с ума. Перевел взгляд на окно и, не глядя на нее, несколько раздраженно ответил:

— А чего она так тебя волнует? Или я волную? Мммм? — вновь уставился на Рыжую. Она в этот момент откусывала этот злосчастный банан, да так и замерла с ним во рту, изумленно смотря на меня. Да будь проклят тот, кто завез этот недофрукт в Россию! Потом начала хихикать, пытаясь прожевать откушенный кусок.

— Олежка, ты меня волнуешь в первую очередь! — сделала паузу, а я понимал, что сейчас будет накаутирующее продолжение и радоваться рано «признанию». — Особенно, когда рядом такие девочки ботоксные крутятся — вдруг засосут своими пылесосами тебя или крошку твоего, — указала многозначительно глазами в область паха. — И что тогда будет делать женское население планеты? Такой генофонд пропадет! А у нас в стране, как ты знаешь, сейчас борьба с демографическим кризисом! Я же патриотка, Олежек, вот и переживаю. За отчизну обидно!

Я не успел ответить на эту тираду. То ли оттого, что просто не знал, что ответить на такую отшлифованную мысль, то ли оттого, что зацепила фраза про «крошку». Как не крути, для нас, для мужчин, принижение размеров достоинства весьма болезненная и возмутительная тема.

— Заждались? Спасибо, Олег, за комнату! Марин, ты как, разместилась?

— Да, — утвердительно кивнула. — Пойдем поедим, я жутко голодная, а хозяину, судя по взгляду, даже банана жалко, — улыбнулась плутовато, показывая, что видела мой взгляд и смогла прочитать.

— Пошли, я тоже голоден. Олег, ты с нами?

— Нет, вы идите, мне Оксану надо дождаться.

— Принято. Пошли?

Спустя пять минут я наконец-то сдвинулся с места. Я пребывал в замешательстве. Девочка — огонь. В словесных баталиях ей нет равных. Или я так тупею в ее присутствии?

***

Воспевать оды самой себе — это диагноз? Наверное. Хотя многие мне ставили диагнозы разных видов и подвидов. И на этих многих мне было глубоко наплевать. Я жила своей жизнью. Как там говорится? «Если Вас обсуждают, значит, вы интересны людям» — вот этого и придерживаюсь.

В данный момент мы шли с Артемом в сторону ресторана, он болтал о турнире, а я подспудно размышляла о той тираде, что выдала Олегу. От его вопроса я на миг прибалдела и сама не поняла, как сказала ему про демографию, генофонд. Поистине, в стрессе мозг делает обалденные кульбиты и становится на мостик, чтобы помочь владелице. Но выражение его лица того стоило.

Но мне не нравилось то новое чувство, что стало каждый раз появляться при встрече с Борисовым. Я понимала, что это интерес, я понимала, что интерес как женщины к мужчине, а еще — это любопытство. Как далеко он позволит мне зайти? Когда я его достану и он сломается? Я не совсем понимала, какого результата жду. Нет, я абсолютно не хочу его к себе в спутники и, откровенно, не хочу даже в любовники. Ну хорошо, давайте так — в постоянные любовники. Да, у меня есть женское здоровое любопытство: какой он в постели, какое у него мужское достоинство, умеет ли управляться с ним, хотя о чем это я? Конечно, да. Навряд ли та череда баб, что прошла через него, была с ним только ради денег. А может, все-таки ради денег? Да, черт побери, он мне интересен! Но я не буду пытаться с ним сблизиться. Подразнить как быка на корриде, но без финалочки — вот, что меня устраивает на данный момент. Но что-то мне подсказывает, что Соня права и пора заканчивать это. Олег, не глупый, скорее всего начал понимать, что я резвлюсь. Как бы обраточку не словить.

— Аккуратней! — Артем поддержал меня за руку, когда блуждая в своих мыслях, я не увидела ступеньку и чуть не полетела лбом в дорожку.

— Спасибо!

Вечер мы чудно скоротали в рыбном ресторане. Откровенно — я мясоед. Но иногда вкусить форельку — почему бы нет?

Ближе к полуночи тихонько заходили в коттедж, чтобы не разбудить домочадцев.

— Может, по чашке чаю? — стараясь задержать меня, предложил Артем.

— Тём, я так объелась, нагулялась, что глазки закрываются на ходу. Завтра утром готова выпить с тобой по две, — но тут же оговорилась. — И утро — это не девять часов, Костров!

— Да запомнил я уже, запомнил, — улыбнулся в ответ. — Иди уже, соня.

И я быстро поднялась на второй этаж. Прислушалась — подозрительно тихо. Время вроде не детское, может, уже тоже утомились голубки. Подумала о них вдвоем, — неприятное чувство окатило, передернула плечами и направилась в сторону своей спальни. К ночевке я была не готова, а потому сменную одежду не взяла. Но без душа в кровать — это совсем ни в какие ворота. Беспрепятственно проделала водные процедуры, так же мышкой проскользнула в спальню, укутавшись в одно полотенце, предварительно простирнув бельишко и захватив с собой. До утра высохнет — решила, развесив на спинке стула. Ну, а голой спать, что в этом такого? Легла, но сон отказывался забирать меня к себе в объятия. Ну раз так, телефон мне в помощь, — решила, включила ночник, открыла соцсеть и залипла на подглядывании за чужими жизнями.

Выспалась я прекрасно — наверное, тому причиной было то, что меня никто не будил, а может то, что матрас шикарный. Приняв душ и быстро одевшись, я спустилась вниз. Судя по запаху, кто-то готовил завтрак, как зачарованная шла на аромат жаренного, вреднющего бекона. Это был он — я его ни с чем не спутаю.

— Ты готовишь? — с удивлением проговорила в голую спину Олега.

— Что тебя удивляет? — повернулся он ко мне, демонстрируя во всей красе свой торс. И я залипла. Не то чтобы я никогда не видела мужских торсов, но его торс! Черт, слюни потекли с удвоенной силой, и я не уверена, что причиной всему бекон.

— Да, нет…я просто…черт, — я покраснела до кончиков своих рыжих волос, отвела глаза, прошла, взяла стакан и налила себе воды, залпом осушив, чуть остудила себя.

А этот гаденыш хмыкнул. Неуж-то увидел мое смятение?

— А где Артём? — первое, что на ум пришло спросила.

— Вроде в бассейн с утра плавать пошел. Сказал, что тебя будить чревато для здоровья. Может, он просто не умеет это делать правильно? А?

— Судя по всему, тебя белобрысая разбудила по всем правилам, — пробурчала я.

— Не жалуюсь. Есть будешь?

— Давай, — несмотря на ходячий секс рядом со мной, есть хотелось неимоверно.

Олег выложил на тарелки яичницу с беконом, налил две чашки кофе и приземлился за стол.

— Ну? Так и будешь стоять?

— Я? А мы вдвоем? Где твоя?

— Ушла в тренажерку.

— А…

— Марин, тебя что-то смущает?

Да! Твою дивизию, да! То, что ты голый, не считая спортивных штанов, меня не просто смущает, а приводит в ступор! В слух же сказала:

— Да, нет. С чего?

Я села напротив. Взяла вилку, нож и принялась уплетать яичницу со скоростью света, как-будто кто-то у меня собирался отнять ее.

— Ого! Это ты такая голодная? Хочешь мою порцию? — подвинул ко мне тарелку.

— Нет, — коротко бросила я.

Быстрее все проглотить и, не вызывая подозрений, убраться отсюда. Прикончив яичницу за время, которое явно понравится «Книге рекордов Гиннесса», я протянула руку за чашкой, подняла глаза и уткнулась в его странный, клянусь, очень странный взгляд, который за доли секунды сменился обычным насмешливым. Но в том, выловленном мною, было что-то тягуче — темное и по-охотничьи напряженное.

Быстро сделала глоток горячего кофе, чуть обожглась, но, по — моему, даже не заметила.

Попрощалась и пошла на поиски Артема. Оставаться хоть еще на минуту с таким домашним, притягательным и безумно сексуальным Борисовым было опасно для меня самой.

— Тебе понравился уик-енд? — интересовался Артём, когда мы ехали обратно в город.

Я утвердительно кивнула, подводя про себя итоги нашего пребывания загородом: Артем занял третье место, я вылетела не дойдя до полуфинала, блонди-штрих не играла. Как я и предполагала, теннисное платье — красоты ради, а не для функционала, впрочем, как и все у нее, пожалуй, наверное, кроме губ. Неутешительное: меня ошарашил Борисов, с размаху об стенку, и похоже, догадался об этом. Последнее и главное: Соня, ты была абсолютно права! Мне не надо было в это лезть. И я быстренько сматываю удочки и капитулирую. Запомните, дорогие мои, нельзя дергать спящего тигра за усы! Если только Вы не готовы к последствиям. Я была не готова. Слава Всевышнему, вовремя это осознала!

10

Когда Марина с Артемом ушли в ресторан, я поднялся в спальню, открыл ноут. Работа всегда помогала мне выкинуть ненужные мысли из головы. В этот раз было практически так же, если бы не эта, с бананом во рту. Еще одна картиночка с ее участием плюсом в моем накопителе. «Прекрасно!» Оксана должна была скоро прийти, пропадала где-то в СПА с многочисленными подружками по цеху, а по мне — так и до утра пусть не приходит, — подумал и передернуло. А это что еще за новости? Шикарная девочка рядом, под боком, вся уступчивая, и о чем, вообще, я думаю?

Идти ужинать в ресторан не хотелось, заказал еду, поужинали вдвоем — я и мысль о Рыжей. Решил: пробежка мне в помощь. Переоделся, музыку в уши и легкой трусцой побежал по дорожке вдоль домиков, гольф полей, хоз построек. Добежал до дальнего озера, на какое-то время удалось убрать Марину из мыслей, но как только присел, восстанавливая дыхание, она тут как тут. Сколько времени прошло — не известно, но когда я возвращался, свет в моей комнате и в гостиной был погашен — значит Оксана уже вернулась. А прорезающий темноту улицы луч, падающий с торца дома, «услужливо» подсказывал, что Марина в своей спальне не спит.

Ну не спит и не спит, тебе-то что? Борисов, очнись, она только что ужинала с другим, да и вообще, ты же определился чего хочешь, хватит гонять, — слишком нервно одернул себя.

Зашел в дом, взгляд не осознанно притянул диван. Твою же ж, тот самый диван, на котором буквально недавно Марина «весело» поедала банан. И вновь оно, напряжение, мать его.

Нервы накалялись с каждым ударом сердца, в висках стучало отбойным молотком. Ощущение, будто находишься в сталелитейном цехе, с каждой минутой все жарче, все опаснее. Взлетел на второй этаж, содрал с себя одежду, подставил под струи воды тело, измученное жаждой по этой девочке, и понял, что балансирую на той самой грани, которую искренне пытался избежать. В одном могу заверить — никогда и никто не занимал так мои мысли, как она. Я уважал женщин и никого из них не воспринимал как подстилку или разменную монету. Честность была краеугольным камнем во всех моих отношениях. Я не считал, что я дикий, неукротимый Шерхан — слишком крутое сравнение. Но и полные права на себя я не готов был кому-то передавать. А потому — только полная честность с женщинами перед завязывающимся романом. В большинстве случаев это спасало от истерик при расставании. Я доверял своему третьему чувству, а оно мне подсказывало — прочь руки от Марины. Там не будет той простоты в отношениях, не будет такого понятного и удобного сценария. Рыжая во всех раундах выдумывала свои правила, а это было опасно. Но и притягательно, мать твою, как же притягательно!

Выключил воду, ускоряясь вытерся и пулей вылетел из ванной по направлению к своей спальне, стараясь не бросать взгляд на ее дверь из-под которой все еще лился свет. В два шага преодолев расстояние до такой спасительной комнаты, закрылся изнутри и прислонился спиной к стене. Нечестно по отношению к Оксане, но сейчас она мне нужна как никогда. Девушка лежала на левой стороне кровати, повернувшись к окну. Присел на корточки около нее, убрал прядь платиновых волос с ее лица, всмотрелся: идеальные черты, но не те, что хочется сейчас поедать глазами и губами. Прислушался к себе, напряжение стало спадать. Не может быть! Надо проверить, — решил. Или это был всего лишь повод увидеть ее? Но время на анализ я себе не дал. Достал домашние штаны, надел и направился к ее спальне. Постучался — тишина, повторил — результат тот же. Наверное, она с этим? Захотел увидеть — вполне возможно, тогда голова очистится. Приоткрыл дверь. Ну и на кой я это сделал? А дальше как магнитом — прошел внутрь комнаты и вперил в нее свой взгляд. Какой, к черту банан? Какие, на хрен, пуговицы на платье и чулки? Марина здесь и сейчас полностью обнаженная. С нее поистине можно писать картину: волосы рыжим покрывалом рассыпаны по подушке, руки подняты наверх, выставляя на обозрение красивую грудь с упругими розовыми сосками, ротик приоткрыт, дышит мерно, расслаблено. Провел глазами ниже. Вот черт! — кажется, выругался вслух. Одна нога согнута в колене, видно голое бедро, все остальное прикрыто одеялом. Она что, всегда спит голая? Да это мечта любого мужика! Я, по-истине, только в этот момент понял, что такое сила воли, как она ценна и как порой тяжело ей подчиниться. Руки сами прикоснулись к одеялу, хотелось откинуть и посмотреть, увидеть всю ее. Промелькнула мысль: «Интересно, а там она какая? Тоже рыжая? Или любительница эпиляции?» Одержимое любопытство и возбуждение напирало, отдаваясь болью в легких, хрипом в горле и судорожным напряжением в паху. Марина вдруг облизнула губы и повернулась на левый бок, но только для того, чтобы выставить мне на обозрение голую спину и попу, зажав в своих объятьях одеяло. Я отдал бы многое, чтобы оказаться на месте того самого одеяла, — пришло осознание, резко одернул себя и быстро покинул спальню девушки. Вновь оказался у себя в комнате, постоял с секунду сжимая и разжимая кулаки и всматриваясь в очертания Оксаны. И сделал для себя два вывода: первый — Оксана завтра же, прямо с утра, будет отправлена в отставку, и второй — всё, Рыжая! Доигралась!

Утром меня разбудили поцелуи Оксаны. Не осознавая, начал отвечать, пока не открыл глаза и не понял, кто передо мной. Аккуратно отстранился. Оксана капризно хмыкнув, опять потянулась ко мне.

— Оксан, надо поговорить.

— Что? Прямо с утра? — посмотрела внимательно, вздохнула и напряженно. — Ты хочешь расстаться? Вот так вот утром, загородом?

— Оксан, ты же не будешь устраивать скандал? Правда? Скажи, ты любишь шоппинг, ну скажем, где-нибудь в Париже?

Я смотрел на то, как в ее голове заработали шестеренки. Ну же, давай, соображай быстрее! И она не разочаровала. Заметил, как алчно блеснули ее глазки и выдала:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Милан. Я люблю Италию.

— Великолепный выбор, — улыбнулся я. — Думаю, если через полчаса ты поедешь готовиться к поездке — это всех устроит. Насчет финансовой стороны вопроса можешь не беспокоиться.

— Правильно люди говорят. Борисов, ты такой душка, — с этими словами она выпорхнула из постели. А меня покоробил этот странный комплимент. Посетило ощущение, будто я нефтяное месторождение и меня все качают без эмоций, без любви, просто ради наживы. Любовь? Кто сказал это слово вслух?

Оксана быстро собралась и так же быстро и бесшумно покинула коттедж, пожелав банальное «удачи». Закрыл за ней входную дверь и выдохнул, будто вычеркнул из списка дел уже реализованное. Пора действовать. Легко взбежал на второй этаж, сходил в душ, надел штаны, футболку оставил на полке и спустился вниз. Мне повезло вдвойне.

— О, привет Олег! Я в бассейн плавать. Маринка спит, наверное, еще. Будить ее — себе дороже, — усмехнулся Артем. — Если проснется раньше, чем я приду, передай, где меня искать. Хорошо?

— Без проблем.

Она спустилась, когда я готовил завтрак, опять же повезло — сегодня однозначно удача на моей стороне. В любом случае, даже если бы не проснулась, я бы ее попросту разбудил. Имею же я право побеспокоиться о своих гостях?

Всё видел: и какое впечатление произвел, и как заикается, и как краснеет, и как глаза свои невозможные отводит. Так тебе, детка. Но это даже не один-один, ты лидируешь, пока лидируешь. Вспомнил вчерашний вечер и поднакрыло, а она глаза свои внезапно на меня подняла. Чуть нахмурилась, видно, что-то прочитала в моих. Это становится увлекательным: мы бежим в одном направлении, по сути к одной и той же цели в одной сцепке, но тут вопрос не в том, кто быстрее добежит, а кто удержится и первым не сорвется навстречу к финишу.

Она ела с такой молниеносной скоростью, что в какой-то момент я испугался, что подавится. Каждый взмах вилки, каждый взгляд, вздох — все выдавало в ней крайнюю степень нервозности. Но это ничто по сравнению с тем, что я испытал вчера.

Я клянусь, то, что ты чувствуешь сейчас — это будет самое безобидное, верхушка айсберга, супротив того, что тебя ждет, — подумал и губы чуть дернулись в улыбке, но быстро стер ту с лица. Зная Рыжую, ее можно легко спугнуть. Это не значит, что она не окажется со мной рядом — в любом случае окажется, просто путь будет более тернистый, а есть желание избежать ненужных обходных путей.

11

Мой план был до безобразия прост: не попадаться на глаза Олегу. Слиться с офисным планктоном и прикинуться невидимкой. Тем более, он здесь не навечно — думаю, неделя, две максимум и он уберется из нашего подразделения, а я наконец-то смогу вернуть себе такое необходимое самообладание.

В понедельник приехала в офис пораньше, вновь кинула взгляд на свой Ниссан, стоящий до сих пор на директорском месте. В конце недели должны заплатить аванс и надо заняться ремонтом. Будем надеяться, что Артем с Олегом чуть позже подадут в суд, чтобы я успела отремонтировать свою машину. Денег на полный ремонт Жука не хватит, ну хотя бы, чтобы ездил, а то от общественного транспорта у меня скоро нервный тик начнется.

Входя в офисное здание, я чувствовала себя как шпион на ответственном задании. Пока ждала лифт, нервно оборачивалась на входные двери. Зайдя в кабину, несколько раз нажала на кнопку закрытия дверей и сверлила взглядом эти самые двери, пока наконец-то они не сомкнулись. На обед я не пошла, сославшись на большой объем работы. Сотрудники удивились, но поверили и не стали приставать с вопросами, чем таким меня загрузило начальство. Но вот желудок мой не поверил и был против такого издевательского отношения к себе. Так, к четырем часам он издавал характерные звуки, «радуя» своим песнопением Жаннет.

— Вот, Марин, нельзя было тебе обед пропускать. Выбеги вниз, хоть булочку в кофейне купи. Так ведь тоже нельзя.

— Да, нет. У меня сегодня день разгрузочный. Для здоровья полезно раз в неделю голодать, — с умным видом заявила я.

— Аааа, ну если так, — с сомнением в голосе протянула коллега.

Часы объявили о шести вечера и народ засобирался домой. Что делать? Со всеми выйти или убедиться, что он уже уехал и после этого выползти?

Я понимала, что это походило на паранойю, но ничего с собой поделать не могла. Я себя накрутила до такой степени, что была похожа на один скрученный клубок, плотный такой клубок из шерстяных ниток, только вот мои нитки — это были нервы и воспоминания о нем, о его теле и взгляде, а еще примешивался страх за себя. Этим клубком как большой вальяжный котяра мог в легкую сыграть Олег, только вот пока он сам об этом не догадывался, а я не могла позволить пасть баррикадам. Жанна сегодня мне сказала, что в четверг приходит новый директор, а это значит — четыре дня осталось. Нет! Три дня: минус сегодняшний день — он почти закончен.

Мне повезло — ко мне заглянул Степка.

— Маринк, ты идешь?

— Иду, иду. Степ, не в службу, а в дружбу, подкинь меня пару остановок, а?

— Да я и до дома могу.

— Мое дружеское «Я» говорит: «Не надо, не мучай парня». Но мое меркантильное эгоистическое: «О даааа, используй его». А если серьезно, Стёп, по пробкам и в противоположную сторону от твоего дома, ты уверен?

— Марин, ты че такая нудная вдруг стала?

— Вот же ж, говорила мне мама: «Не делай добро людям»! Я тут беспокоюсь о нем, как он бедный по пробкам, да после работы, а прилетает «нудная». Учти, Стёпушка, это был последний жест человеколюбия в твою сторону, — притворно нахмурившись, пригрозила я.

— Ну и актриса ты! Пошли, давай.

Мы беспрепятственно добрались до парковки, сели в машину Стёпы. Борисова, слава Богу, я так и не встретила.

И только вечером, лежа в кровати, я думала о нем и о своем глупом детском поведении. «Марин, а что ты теряешь? Девственность? Это смешно. Проведешь одну ночь с ним и утолишь этот голод, который стал просто зверским», — вела я монолог сама с собой. Пугали мои мысли о нем, но больше осязаемость губ Олега на своих. Его нет рядом, но мысль о нем приносит тактильные ощущения и становится трудно концентрироваться, дышать, а предательские ресницы начинают трепетать. «Одна ночь и плюнь ты на все, Филиппова. Он совершенно точно тебя хочет, а ты его! Так и? Где ты обычная? Это просто секс!» Но мой мозг, анализируя реакцию моего тела на этого мужчину, подсказывал, что это будет не просто секс, про который я забуду. Это вознесет на пик эстетического удовольствия и вернуться после этого к постельным отношениям уровня медиум будет тяжело. Это как задрать планку в спорте, а потом пробовать довольствоваться более низкими результатами. Вот это меня страшило. Но и топтаться в хвосте из-за страха быть выбитой из колеи — это не вариант.

Решила позвонить подруге и все рассказать, как есть. Может, она подберет те самые правильные слова и поставит мне мозг на место.

Я встала с кровати, открыла скайп — Сонька в онлайне. И терпеливо стала ждать, когда та ответит. Подруга не быстро, но ответила. Поболтали о насущном, рассказала про поездку загород, про коттедж Олега и очередную белобрысую. Пора переходить к сути звонка.

— Сонь, мне нужна помощь друга.

— Что такое? Говори!

— Я тут дилемму пытаюсь решить: спать с Борисовым или нет.

— Так все далеко зашло? — помолчав, серьезно спросила.

— Да не то, чтобы. Просто меня эта мысль не оставляет. Меня ломает, Сонь. Я абсолютно не понимаю, что происходит. Было-то всего ничего — пару поцелуев. Но тут, блин, да смешно сказать, случайно я его увидела в одних тренировочных штанах и меня накрыло, как-будто мужика не видела сотню лет. Себя не узнаю, Елизарова, — задумчиво покачала головой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Может, тебе просто мужчину найти? Как ты мне когда-то советовала.

— Да есть желающий. Но не то. Нет того самого «бум», понимаешь?

— Но Борисов… Блин, я ж тебе говорила, не играй с ним. Ты понимаешь, что он перешел на другой уровень? Он собаку съел на этих партиях. И, Марин, он теперь может не остановиться.

— С чего взяла? — засмеялась я. — Сонь, мне кажется, ты драматизируешь.

— Вот тебе пример — Алекс проводил благотворительный прием год назад. Олег был среди приглашенных. На приеме он познакомился с четой Браунов. Мужу далеко за, а вот жене и сорока нет, красивая, но холодная. Может, маска, конечно — я не знаю. Ну, в общем, он ей знаки внимания оказывать давай, а она ему, в какой-то момент высказала: «Мистер Борисов, вы простите мне мой резкий тон, но мне казалось, я четко выразилась, что в излишнем внимании не нуждаюсь». Примерно так. Ты думаешь, Олег остановился? Ага, как же! Пару раз его видели в тех местах, где бывает она. У них завязались отношения, дошло до развода четы Браун. А Борисов собрал манатки и свалил в Россию. Вот и делай выводы.

— Сонь, по-моему, это не самый удачный пример. Кобель не захочет — сучка не вскочет.

— Вообще-то наоборот.

— Не будь нудной! То есть ты утверждаешь, что если я захочу с ним провести одну ночь, я сыграю по его правилам и это всё одной ночью может не закончится? Конечно, если он так решит. Так?

— Примерно так. Понимаешь, он как кукловод ведет тебя к принятию решения, которое удобно ему. Ты думаешь, случайно увидела его обнаженный торс?

— Сонь, мне кажется, ты детективов перечитала. Это было утро, он готовил завтрак у себя дома. В этом ничего такого нет. Хорошо. Предположим — он стратег от Бога. А что, если мы хотим одного и того же? И играем в одну и ту же игру?

Соня помолчала, внимательно посмотрела в камеру, а потом внезапно улыбнулась.

— Филиппова, ты ведь все решила? Да?

— Ну не то чтобы…

— Марин, я тебя знаю. Ты не любишь неопределенность, тебя выбешивает, когда что-то не можешь получить. И стопудово, если ты захотела Борисова, ты мимо не пройдешь. Но беспокоит тебя только собственная неуверенность — стоит ли первой выбрасывать белый флаг и в открытую признаваться, что хочешь его. При ваших пожизненных войнах — это естественно. Поправь меня, если я не права.

— Права. Абсолютно права. И что скажет на это всё мой доморощенный психолог? Если убрать все страхи, что делать?

— А ты посмотри с другой стороны. Если ты первая к нему придешь, то придешь не как капитулирующая сторона, а как завоеватель. Возьми его на абордаж. И выбрось все страхи. Марин, ты всегда с высокой колокольни плевала на обстоятельства вокруг. Не твой ли девиз по жизни: будет день — будет пища? Ну, так чего застопорилась теперь? Насчет нас с Алексом не волнуйся — это не скажется на наших с Олегом взаимоотношениях. Решай сама, что делать с ним.

— То есть, ты даешь полный карт бланш? — усмехнулась.

— Я тебя всегда поддержу. И сопли, если что, вытру. Так что, вперед! В конце концов, если у кого и получится Олега по носу щелкнуть, то только у тебя. Я верю в тебя, дорогая! — бодро закончила Соня.

На этой оптимистичной ноте мы распрощались. А я стала прорабатывать план захвата корабля под названием «Борисов». Хотя, план — это громко сказано — так, мини-выпад. На одну ночь, не больше, — дала зарок себе я. А дальше порасти оно все травой.

***

Марина начала от меня бегать. На работу явилась на час раньше, обед пропустила, а из офиса домой выходила как приклеенная к тому лохматому парню из лифта. Я не мог просто так ее вызвать в офис — не было причин, а дискредитировать ее перед сотрудниками не хотел. Бумаги на подпись из ее отдела приносили другие люди. А я помню еще ее рвение на той неделе — не только принести, но и продемонстрировать чулки. Вспомнил и настроение скатилось ниже пояса. В четверг я заканчивал все свои дела в этом филиале, причин более здесь задерживаться у меня не было. Надо срочно придумать как ее высвистать и не спугнуть. Понятно, что простое приглашение «а не прогуляться ли нам до спальни на чашечку чая?» не прокатит. Сел в машину, раздумывая, как изобрести велосипед, когда…вот оно! Бинго!

12

Будильник завела на час раньше. В бой надо идти подготовленной. План в моей голове так и не созрел и сошел до банального: проникнуть в его кабинет с бумагами на подпись, а там по обстоятельствам. А посему гардероб продумала до мельчайших деталей: сочетание стиля, сексуальности и удобства. Пересекая парковку, я по привычке повернула голову на место, где стоял мой сломанный автомобиль, но оно оказалось пустым. Взгляд хаотично заметался, мозг вопил «Сперли!», а надежда внутри: «Ты, наверное, просто место перепутала и не здесь оставила». Через минуту я уже вбегала в бизнес-центр.

— Семён, Семён, скажи, ты сегодня ночью дежурил? — подбегая, обратилась я к одному из охранников.

— Нет. Что случилось?

— Машину… мою машину украли. Она стояла здесь, на нашей парковке — теперь ее нет!

— Ты шутишь?

— А похоже? У Вас камеры наблюдения есть же на парковке?

— Да, но разрешение на просмотр может дать только директор.

— Супер! Он уже здесь?

— Да.

Я понеслась в приемную Борисова. Мысли о соблазнении, о том, что вот он — этот шанс, попасть в его кабинет, оставили мою голову. Да и какое тут!

— Люд, привет! — поздоровалась с секретарем.

— Привет, Марин!

— У себя? — кивнула на дверь кабинета директора.

— Ага. Вызывал тебя?

— Нет. Но очень надо! Сообщи ему обо мне.

— Хорошо. Погоди, — нажала кнопку связи. — Олег Александрович, к Вам Филиппова из юридического отдела.

— Пусть зайдет.

— Спасибо! — прошептала я одними губами и ворвалась в кабинет Борисова.

— Доброе утро! — не вставая с кресла, приветствовал он, оглядывая меня с головы до ног.

— Олег, мне нужно разрешение на просмотр видео камер с парковки, — вместо приветствия протараторила я, игнорируя его взгляд.

— Эмм. Зачем тебе?

— У меня украли машину.

— Ааа… это. Я ж тебе говорил — не ставить на директорское место.

— Что это значит, Борисов? — опасно сузив глаза, спросила я.

***

Я сидел и разглядывал Марину. Она сегодня выглядела просто потрясающе. Белая блузка, красная юбка карандаш с завышенной талией, прикрывающая колени, чулки, а я был уверен, что там именно они, и черные лакированные туфли на шпильке. И эти сумасшедшие рыжие волосы, она их какого-то лешего сегодня решила оставить распущенными. У меня зачесались руки пропустить сквозь пальцы шелковые пряди.

После моих слов она тут же приняла боевую стойку. А злить ее для моих планов — это плохая идея. Очень и очень плохая идея.

— Марин, я просто не успел тебе сказать. Машина довольно давно стоит на директорском месте и это стало вызывать ненужные вопросы в организации.

— Ты к чему клонишь, Борисов?

— Я отогнал ее в сервис, — посмотрел в упор, оценивая реакцию на новость.

— Что ты сделал? Зачем? — согласна, глупый вопрос, но умные мысли голову оставили.

— Марин, тебе нужно отремонтировать тачку, а мне нужно освободить на парковке директорское место. Получишь аванс — отдашь. Да, и кстати, ключи от машины дай.

— А как отогнал? Взломал? — ужаснулась я.

Он вздохнул.

— Эвакуатор, — ответил одним словом, показав мою недалекость. — У тебя даже сигналка не работает.

— Странно, после аварии работала, — ответила, присаживаясь на краешек стула — от пережитого стресса ноги не держали. Ну хоть не сперли, и на том спасибо. — Спасибо, Олег.

— И что, даже спорить не будешь? — удивленно уставился. Меня позабавила его реакция, я смогла расслабиться и тут же вспомнила, зачем сегодня с утра поднялась на час раньше.

— Нет. Зачем? Если мужчина все берет в свои руки, зачем бы я это стала делать? — мягко мурлыкая, как кошка, произнесла.

— Да? На тебя не похоже, — подозрительно уставился на меня Олег. — Марин, что ты задумала?

— Почему сразу задумала?

Тут меня рассмешила внезапно пришедшая в голову мысль.

— Погоди-ка, Борисов! Да ладно? Ты меня боишься? — смеясь, произнесла я.

Но он не улыбался — молча сидел в своем большом кожаном кресле и задумчиво крутил ручку, будто пытался решить какую-то задачку, а решение все время уходило из-под носа. И черт, я даже знаю, что это за решение. А подсказывать в школе я очень любила, — ухмыльнулась про себя.

— Ладно, мне надо возвращаться к работе, — встала со стула, пошла к двери, не дойдя метра, повернулась. — Вот же ж, блин, забыла! — быстрым шагом обошла стол. Борисов, наблюдавший за мной, удивленно повернулся. Я поставила обе руки на подлокотники его кресла, нагнулась низко, демонстрируя вырез блузки и что под ней во всей красе.

— И когда я стала страдать потерей памяти, а, Борисов?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Видела, как он тяжело сглотнул слюну.

— Что ты имеешь ввиду? — нехотя оторвался от созерцания красивого итальянского белья и посмотрел мне в глаза.

— Забыла поблагодарить за машину, — прошептала в губы и поцеловала, нахально пропихнув свой язык в его рот, нежно исследуя, изучая. Олег с тихим стоном обхватил меня за талию, усадил к себе на колени и углубил поцелуй. Жадность, напор, где-то агрессивный, не оставили и следа от нежности. Его рука уже выдернула блузку из под пояса юбки и прошлась по спине, ускоряя бег крови по организму и пуская мелкую дрожь по телу. Я оторвалась от его губ, наклонилась и поцеловала в шею, ощутимо прикусив кожу зубами. Боже, этот запах! Он сорвал меня с тормозов, я чуть заметно застонала, прошлась языком по месту укуса. Почувствовала как сильнее сжались его руки.

— Остановись, Марин, — хрипло выдавил он. — Надо остановиться.

Сквозь туман расслышала его слова и ледяной озноб прошел по моему телу. Неуж-то ошиблась? Я ему неинтересна и он меня не хочет? — эти мысли пронеслись в голове за доли секунды. Я ошиблась! Черт!

Я попыталась оттолкнуть его и встать. Только не смотреть на него. Но он не разомкнул рук, притянул к себе.

— Марин, посмотри на меня.

— Отпусти, — сказала куда-то в область его груди, не поднимая головы.

— Черт, Рыжая! Сюда сейчас должны прийти, а мне хочется, на хрен, отменить все встречи и разложить тебя на этом самом гребаном столе. Видит бог, я сдерживаюсь из последних сил. Но вечером… Слышишь меня? Вечером даже не думай сбегать никуда! Поняла? Это только начало!

До меня медленно доходили его слова. Чувство стыда убиралось в свою мерзкую норку, а на место его выползала обрадованная женская гордость. Не ошиблась! Я не ошиблась!

Посмотрела в его глаза, в них не было ни тени улыбки, ни намека на ехидное превосходство — только желание, мужское откровенное желание. «Рыжая, говоришь?» — усмехнулась про себя.

— Ну надо, так надо, — с печальным вздохом слезла, потом наклонилась, провела своими губами по его и прошептала:

— До вечера, если обстоятельства не изменятся.

И, ой, я случайно, а, может, и нет — кто ж его знает, провела рукой по его заметно напряженному мужскому достоинству. Прикусила губу, чтобы не прыснуть, заметив, как он сжал челюсти и тут же быстро отошла за стол.

— Чертовка, — прошипел он. — Обстоятельства, говоришь? Да, ты права, обстоятельства бывают разные, не будем самонадеянными.

Я так и не поняла, к чему он это сказал. Поправила одежду и покинула его кабинет.

Наконец-то добралась до своего рабочего места.

— Ты чего опаздываешь? — после приветствия вопрошала меня Жаннет.

— Так получилось, — ответила неопределенное.

День прошел под лозунгом «поскорее бы вечер!» Какая работа, етить ее, если все мысли там, у него в кабинете, на его кресле? Если ноздри забиты его запахом, а на губах его вкус? Стоит только провести языком по ним, как внизу живота начинает пульсировать, и не едва проклевывающееся чувство, а требовательное, весьма ощутимое, заставляющее ерзать на месте.

— У тебя все хорошо? — спросила меня Жанна. — Странная ты какая-то сегодня.

От осознания того, что по мне может быть видно, о чем я думаю, я покраснела, чем вызвала удивление у коллеги.

— Да, наверное, остеохондроз, — первое, что пришло на ум, ляпнула я.

— О, это дело такое, его надо схватывать на начальных стадиях…

Дальше я не слушала, а девушка погрузилась в объяснения, чем чреват остеохондроз и какие упражнения нужно делать, чтобы его избежать. Она оказалась непревзойденным экспертом в данном вопросе. А я, по крайней мере, ушла от дальнейших расспросов.

— Добрый день! — с этими словами после обеда к нам зашла Екатерина Юрьевна.

— Здравствуйте, — поприветствовали мы.

— Жанна, пожалуйста, подготовьте до вечера документы по «Долстрою» и ко мне на проверку.

— Марина, перепечатайте вот эти документы, — положила мне папку на стол, внесите поправки, там карандашом помечено. Файлы у вас на почте. Времени у вас до пяти часов, в шесть вы их должны привезти на одобрение, адрес так же на почте. И просьба не опаздывать. Расходы по такси возместите в бухгалтерии.

— Хорошо, Екатерина Юрьевна, — я сникла. Вполне возможно, придется отменить наше сегодняшнее рандеву с Олегом. Но работа важнее, хотя мое естество говорило совсем о другом.

Борисову я звонить, по понятным причинам, не стала. Становиться похожей на одну из пустоголовых барби, которые чуть что бегут к своим папикам, я не собиралась.

Вечером, вместо того, чтобы лететь в постель к потенциальному любовнику, я, распечатав документы с внесенными изменениями, принялась исполнять должность почтальона. Чем дольше ожидание, тем слаще ночь, — утешала я себя. На худой конец, позвонит и встретимся. Сама звонить не буду.

С таким настроем я ехала в такси по указанному адресу, периодически поглядывая на телефон, но тот, зараза, упорно молчал: ни звонка, ни сообщения. «Может, он на работе еще? А, может, просто передумал и решил, что оно все ему не надо?» — размышляла я. Но теперь, когда ощутила такую бурную реакцию его тела на меня, отступить — сродни безумству. Назовите это как угодно: маньячеством, сталкерством — мне плевать. Для меня это была та самая запретная банка варенья, которую так хочется. Сонька все-таки знает меня как никто, я не люблю отказывать себе в том, что так соблазнительно само идет в руки. Да и зачем бы я это стала делать?

— Приехали, — выдернул меня из дум водитель.

Вышла из машины и уставилась на большие резные ворота, перевела взгляд чуть правее, обнаружила небольшую калитку, на которой красовался домофон. Набрала номер указанной квартиры, не успела представиться, как раздался щелчок и калитка открылась.

Шла через парковку, рассматривая дом — странное многоэтажное строение, сужающиеся кверху. То тут, то там торчали балконы, неравномерные резкие переходы от этажа к этажу — как-будто дом, как конструктор, собирал маленький ребенок, не заботясь о логичности и выверенности фасада. В целом, это было похоже на один большой муравейник.

Без труда проникла внутрь, консьерж без любопытства поинтересовалась куда я, так же безразлично кивнула и я прошла к лифтам. Через минуту стояла перед дверью нужной мне квартиры. Я не успела нажать на звонок, послышался звук открываемого замка.

13

— Филиппова, ты какими окольными путями добиралась? Сказано же было — к шести документы доставить. Сейчас уже пятнадцать минут седьмого.

Шок от лицезрения господина Борисова длился ровно две секунды, а после я улыбнулась, протягивая документы.

— Простите, Олег Александрович, пробки. Вот документы, которые вы просили, — он взял папку. — Всего доброго, хорошего вечера, — хитро улыбаясь, я развернулась на каблуках.

Сделала шаг, еще один, желая ощутить его руки, хватающие меня и утягивающие в квартиру, но он не предпринимал попытки меня остановить.

— Рыжая, у тебя десять секунд развернуться и войти в эту чертову дверь, — сказал тихо, но слышно было будто на ухо прошептал.

А я, оказывается, последний вдох сделала тогда, когда отдавала ему документы, и все эти секунды просто не дышала, как дайвер, который погружается на дно без акваланга.

— Уф, Борисов, — я развернулась и быстрым шагом направилась обратно, буквально оттолкнула его от входа и зашла внутрь. — Я тебе говорила, что ты тормоз?

— Что? — недоуменно переспросил он, наблюдая за тем, как я скидываю туфли.

Боже! Какое блаженство снять это орудие пыток. Только женщина поймет, какой это невыносимый кайф избавиться от высоких каблуков после многочасового пребывания на оных.

— Как же хорошо! — в слух сказала я, разжимая и сжимая пальчики на ногах.

Олег продолжал на меня смотреть, как на сумасшедшую зверюшку: фиг его знает, что несет; не знаешь, что дальше от нее ожидать; но выкинуть жалко.

— Марин, — отчаявшись получить от меня хоть какой-то вразумительный ответ на свой вопрос, начал он.

— Борисов, еще пять секунд и тормоз сменится на тупицу обычного, — сказала я, подходя к нему.

Наконец-то с его лица сошло это озадаченное выражение — улыбнулся, сделал шаг навстречу, прижал к себе, наклонился близко. Его мятное дыхание на моем лице заставило кровь набрать темп и мгновенно разнести по венам шипучее желание со смесью ожидания. Вот оно — еще секунда и я вновь почувствую его вкус на своих губах — эта жажда меня мучила весь чертов день. Прикрыла глаза.

— За тормоза и тупицу ответишь, — хрипло произнес он, едва касаясь своим губами моих. Я распахнула глаза, попыталась чуть отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе, давая почувствовать всю степень его желания. — Но позже, — отпустил, чуть усмехаясь, — а теперь — марш мыть руки и за стол.

— Что? — недоуменно изрекла.

— Рыжая, не знаю как ты, но я голоден: чашка кофе с утра и все. А учитывая наши наполеоновские планы на сегодня, необходимо подкрепиться, — положил руки мне на талию, развернул и подтолкнул вперед по длинному коридору, показывая ванную комнату.

— Ну ты и троглодит, Борисов, — недовольно проворчала я.

— Еще и какой, Филиппова, еще и какой, — без намека на юмор донеслось в спину.

«Не, ну вы подумайте, голоден, видите ли, он! Мог бы и после. Я тут ему в руки падаю как переспевшее яблоко: вот я, такая золотая, берите! А он — лишь бы брюхо набить!» — раздраженно намыливая руки, размышляла. Но я — не я, если это так просто оставлю. Закусила губу, выхватила из сумочки мобильник и написала сообщение. Посмотрела в зеркало, подкрасила губы, по капельке духов за уши, подумала и расстегнула еще одну пуговицу на блузке, что называется «на грани». Но мы сейчас с ним и так на грани и каждый из нас осознает, что сегодня мы перешагнем эту черту. Услышала звук входящего смс, прочитала, улыбнулась и покинула ванную.

Олега нашла в столовой.

— Ого! Это ты так всегда ужинаешь? — присвистнула я, разглядывая стол, на котором стояли две тарелки с обалденно пахнущим мясом и гарниром, тарелка с овощами, нарезкой, каким-то салатом, открытая бутылка вина и ваза с фруктами чуть поодаль.

— Только когда такие важные гости. Присаживайся, — отодвинул стул для меня.

— Мммм, Борисов, а ты, смотрю, все-таки можешь быть человеком, когда захочешь, — не удержалась и поддела его, размещаясь за столом.

— Это ведь смотря для кого, — сказал тихо, шевельнув своим дыханием волосы на виске.

— Кххм, — чуть кашлянула я, возвращая голос, — у тебя списки с градацией поведения для каждого индивидуума? — насмешливо посмотрела на него.

— Нет, всего лишь для одного индивидуума и для всего остального человечества, — чуть понизив голос, ответил, присаживаясь за стол напротив меня. — Выпьем? За перемирие.

— За перемирие? А у нас была война? — наигранно удивленно подняла брови.

— А нет?

— Я бы это назвала несовпадением некоторых взглядов на определенные вещи.

— Глубоко копаешь, но недостаточно. Я бы сказал — полное отсутствие какой-либо точки соприкосновения во взглядах.

— Тогда я скорректирую твой тост — за точки соприкосновения!

— За точки, — внимательно смотря поверх бокала, проговорил мужчина.

Олег действительно знал толк в светских беседах, в правилах и нормах этикета. Но блин, мне вот реально на все это было наплевать. Я превратилась в хищницу. Следила за его кадыком, когда он глотал вино, смотрела на его длинные сильные пальцы, когда он поглаживал ножку бокала, залипала на его потрясающих серых глазах, и ловила себя на том, что совершенно потеряла нить разговора, а в мою голову не хочет идти ни одной путной мысли. Поэтому на все его реплики я или многозначительно мычала, или улыбалась, или отделывалась еще каким-либо жестом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Марин, ты меня слушаешь? — вглядываясь в мое лицо, спросил Олег.

Как я могла слушать, если все мои мысли были уже средь шелковых простыней, или прямо на этом столе, но не с целью поедания яств.

— Да — да, прости, о чем ты? Я задумалась.

— Наверное, это что-то важное?

— Да.

— Поделишься?

— Ты уверен? Вдруг аппетит перебью?

— А ты попробуй, — улыбнулся он, отпивая вино, но от следующих слов чуть не поперхнулся.

— Я размышляю, где вначале с тобой заняться сексом: здесь на столе или по-красивому, в спальне. Вот не могу решить, — состроила озадаченное лицо, с удовольствием наблюдая за его реакцией.

В этот момент раздался телефонный звонок, я взглянула на имя звонившего и улыбнулась.

— Прости.

Встала из-за стола и отошла к окну, отвечая:

— Привет, Тём!

— Так-так, подружка, что опять задумала? — со смехом вопрошала Сонька.

— Да нет, не занята.

— Оооо, рассказывай! Ты с Борисовым?

— Ага, в гостях у сослуживца. А что хотел?

— Он рядом?

— Да. Но я думаю скоро освобожусь, — обернулась, посмотрела на Олега оценивающим взглядом, — думаю, минут через пятнадцать, максимум двадцать.

Олег сидел, откинувшись на спинку стула и напряженно следил за мной.

— Пятнадцать минут? У Вас что, было уже что-то? — воскликнула Соня.

— Нет, — засмеялась, — я не думаю, что мне понадобится больше времени.

— Пипец, Филиппова, я представляю его лицо, — захихикала подруга.

— Нет, ты даже не представляешь! — вновь рассмеялась я. — Но давай потом, я сейчас не одна, а это слишком личное, сам понимаешь, — уже тише сказала я. — Все жду тебя, как приедешь — набери, — и сбросила звонок.

«Лови волшебный пендаль, самовлюбленный павлин!» — подумала про себя я. Как же вовремя Соня позвонила, прям секунду в секунду, лучшего момента не придумаешь. Я в сообщении ей написала минут через десять набрать меня и ничему не удивляться, но она задержалась со звонком.

— Ты так уверена в себе? — раздался голос рядом со мной. От неожиданности я подпрыгнула.

— Борисов, ты чего подкрадываешься?

— Ты уверена, что за пятнадцать минут справишься? — вновь спросил он без тени улыбки, пристально всматриваясь в меня.

— А ты уверен, что тебя хватит на большее с набитым брюхом? — парировала, иронично вздернув бровь. — А впрочем, какая разница. Я передумала.

Попыталась пройти мимо. Но он схватил за запястье, дернул, впечатав в себя.

— Достала, — процедил сквозь зубы. — Как же ты меня достала!

И тут же грабительски напал на мои губы. А жертва не была против. Я была за. Всеми руками за! Его язык ворвался в мой рот, вызывая хаос, заставляя крепче сжимать ноги, чтобы притушить быстро вспыхнувший пожар внизу. А он продолжал терзать мои губы, его рука переместилась мне на попу, для того, чтобы уничтожить хоть какой-то намек на свободные миллиметры между нашими телами. А у меня в голове только одно слово «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!», как заезженная пластинка, но на большее мой мозг был не способен в данный момент.

— Прости, — хрипло прошептал, отрываясь от моих губ, прокладывая влажную дорожку от уха вниз по шее. — До спальни не дойдем.

Не поняла, когда он смог расстегнуть молнию на юбке, но уже через секунду, она лежала на полу.

— Обхвати ногами, — надрывно приказал.

Подхватил меня под попу, заставляя мои ноги обвить его торс, и, не прекращая целовать мои губы, шею — везде куда мог дотянуться, понес куда-то. Хотя, навряд ли я это понимала. Скинь он меня с двадцатого этажа — я и то, наверное, не осознала бы.

Моей спины коснулось что-то мягкое — ковер похоже, мелькнуло на миг, но Олег, как остервенелый набросился на меня с новой силой, уничтожая способность к размышлению. Не пожалев мою блузку, впрочем, до которой и мне в данный момент не было дела, рванул, помог освободиться, и на секунду замер, рассматривая мою грудь в белом кружевном лифчике.

— Твою ж… как же это… — не договорил, наклонился и сквозь ткань полупрозрачной материи влажными губами поцеловал сосок. Меня тут же в ответ прострелило.

— Так не пойдет, — пытаясь собрать себя в кучку, прошептала я. — Хочу видеть тебя.

Без лишних слов стянул футболку. Я провела дрожащими пальцами по его рельефным плечам, притянула к себе и лизнула языком основание шеи — и вновь этот вкус, этот запах.

— Прямо сейчас!

Олег оказался крайне понятливым малым: быстро скинул штаны, боксеры, помог мне освободиться от белья. А я залипла на его мужском достоинстве. Он…блин, как он собирается его помещать во мне?

— Не бойся, я буду осторожен, — без доли насмешки произнес он, увидев сомнение на моем лице. Провел руками по моим плечам, следуя за своим взглядом, спустился к груди, чуть сжал, наклонился и втянул в рот сосок, чуть прикусив зубами. Меня выгнуло дугой от бешеных, острых эмоций.

Его руки спустились ниже, исследуя мое тело, прикасаясь то нежно, невесомо, то более ощутимо. А мне казалось, тронь еще хоть один миллиметр моей кожи: руками, губами, да черт, даже взглядом или дыханием, и я разлечусь на микроскопические частицы. Но я не хотела так. Хотела, чтобы во мне, чтобы с криком, чтобы и он взлетел к вершине. Да-да, я такая эгоистичная особа, но думала и о нем тоже, в какой-то момент это стало для меня важным. До боли закусывала губу, оставляла отметины моих зубов на его плечах, но терпела, понимая, что в конце меня ждет награда — лучше той самой пресловутой банки варенья. Но он не спешил: готовил, ласкал, рассматривал, вкушал. Если бы я и хотела его подтолкнуть к быстрому завершению процесса, то не смогла бы. Все функции моего организма были залиты тягучим, огненным желанием, заставляя отключаться мозг и дезактивировать способность тела к чему-либо, кроме принятия удовольствия в его чистом, неподдельном виде.

— Такая отзывчивая, обалдеть! — прохрипел он, накрывая низ живота. — И готовая.

Он чуть отстранился — только для того, чтобы достать презерватив. А после, через мгновение, начал медленно наполнять меня, останавливаясь и вновь продвигаясь немного, отступал и снова, давая привыкнуть к отнюдь не крошечному размеру, пока не вошел до основания и не замер.

— Я…я… — я сама не знала, что хотела сказать, встретилась с его взглядом и он все понял без слов. Он тоже ощутил это. Я уверена. Увидела по глазам его. Вроде только вошел, вроде еще нет поступательных движений, вроде нет еще первого оргазма, после которого можешь говорить «уау», черт, да еще пока только начало! Но почему такое чувство, что то, что произошло в эту микро-секунду по ощущениям не уступает оргазму? Как-будто бежишь к финишной, долго бежишь, последние метры — и вот она. И это не с чем не сравнимый кайф. Глаза Олега сверкали влажным, напряженным блеском, он провел рукой по моим волосам, наклонился, прижался губами к моим и сделал первый толчок. После второго я закусила губу, чтобы не кричать; после третьего я вцепилась ногтями в его плечи; а после четвертого я плюнула на все, отключила последние тормоза, если, конечно, они все еще присутствовали, и застонала в голос. Тот финал, который ожидал, поразил даже меня, бывалую. Когда, я почувствовала, что вот оно — еще, еще чуть-чуть и я достигну кульминации, он вышел, быстро повернул меня лицом вниз, заставив опереться на колени и вновь вошел — на этот раз резко, без прелюдий. Другой угол — другое ощущение. Но насладиться я этим могла всего пару мгновений, потому как ровно столько времени понадобилось, чтобы меня выбросило из реальности, вынесло в другой мир, чтобы потом вернуть остатки от моего бренного «Я».

Олег ждать больше тоже не мог и последовал за мной, издав громкий стон. Еще пару движений, продлевая это наслаждение, и вот он откатился в сторону, а я, дрожащая от пережитого бурного оргазма, рухнула без сил, пытаясь восстановить дыхание и унять безумные сокращения внизу живота.

— Ты как? — услышала хриплое.

Повернула лицо к нему, но он смотрел куда-то в потолок, грудь быстро вздымалась и опускалась как после пробежки. Хотя, почему как?

— Как-будто у меня был качественный секс только что, — усмехнулась я.

— Как-будто? Филиппова, у тебя еще есть сомнения?

— Ну, у меня память не долговечна, такие незначительные вещи быстро стираются. Оооо, вот-вот, уже! — села на ковре и подняла указательный палец наверх, — забыла в какой позе мы тр*хались.

— Что за словечки? — притворно возмутившись, дернул на себя.

Я завалилась на Олега, улыбнулась и поцеловала мягким поцелуем, успокаивая его бурную реакцию на мою невинную шутку.

— Где у тебя тут спальня? — спросила шёпотом, почувствовав вновь приближающееся возбуждение.

Он встал на ноги, нисколько не стесняясь своей наготы. А впрочем, при его телосложении и размерах, тут не стесняться надо, а наоборот, выставляться во всей красе. Вот прям так, везде: и на работе, и в магазине. Подумала и рассмеялась. Олег проследил за моим взглядом на свое тело и недоуменно уставился на меня, услышав мой тихий смех.

— Что тебя так развеселило? — спросил, помогая подняться на ноги.

— Да так. У тебя какой размер ноги? — вдруг спросила. Где-то я слышала, что размер члена мужчины можно определить по длине пальцев, длине носа или по размеру стопы. Наверное, миф, но сейчас, глядя на его обнаженное тело, почему-то решила проверить.

— Что? — непонимающе уставился Олег.

— Борисов, право слова, права я была в нашу первую встречу — у тебя явно проблемы со словарным запасом! «Что» — это максимум, на что ты способен?

— Марин, я не могу угнаться за твоими мыслями. Что в твоей рыжей голове? И, отвечая на твой вопрос — сорок четвертый размер ноги. И к чему это?

— Хм… Врут, злодеи. А ведь так и знала, — увидев озадаченный взгляд Олега, принялась пояснять. — Понимаешь, при сорок четвертом размере ноги по теории вероятности у тебя должен быть кукурузник в штанах, а у тебя боинг. Но согласно той же теории вероятности, боинг обычно только у обладателя сорок шестого размера ноги.

— Ты сейчас серьезно? — уточнил он, смотря на меня так, будто сомневался в моем психическом здоровье.

— Это все интернет, — пожала я беззаботно плечами и двинулась туда, где по моему мнению должна быть спальня.

— Боинг, говоришь? — руки обхватили меня за талию и прижали к его телу спиной. — Чувствую, до спальни мы сегодня не доберемся.

***

— Олег.

— Ммм?

— Одолжи мне рубашку, позже верну. А то в лифчике рассекать по городу — не камильфо, — попросила я ближе к полуночи.

— В смысле, по городу? — тут же открыл глаза.

Я же уже встала с кровати, подходя к гардеробной, повернулась.

— Мне домой надо. Завтра на работу, неплохо бы еще поспать, а то опоздаю, а господин директор у нас строгий, выговор влепит или того хуже, — хитро улыбнулась я.

— Завтра у сотрудницы Филипповой выходной.

— Ох ты! А так можно было? Вот же ж! Слышала, что выбивают себе повышение таким образом, но чтобы выходные…мелковато плаваю, — размышляла я вслух. — Слушай, а начальником сделаешь? — ехидно спросила.

— Это как стараться будешь, — чуть прищурив глаза парировал, включаясь в странный диалог.

— Оооо, я старательная. Но думаю и сам оценил, — не дожидаясь ответа, зашла в гардеробную, сорвала с вешалки первую попавшуюся рубашку, накинула и пошла на поиски своей одежды.

Олег появился, когда я отыскала все свои вещи и уже натягивала юбку.

— Марин, у тебя есть охота поистерить?

— С чего взял?

— Ну, это твое выступление в спальне…

— Аааа. Это? Борисов, давай так. Это был просто секс. Будем считать так — нам было любопытно, и мы утолили это свое любопытство. Типо, как юные натуралисты.

— Кто? — вытаращил на меня глаза Олег.

— Натуралисты, Олег, натуралисты. Да какая разница, кто, — устало махнула я рукой. — Это было здорово, забавно, при случае, будет желание — повторим. Но это никак не затронет мою работу. Усек?

Олег медленно кивнул, будто переваривал.

— Сейчас мне надо домой. Завтра рабочий день и секс с тобой не дает мне право на выходной. Не стоит тратиться на такие подарки.

— Так вот в чем дело, — улыбка расплылась на его лице. — Ты решила, что я тебе отплатил выходным за то, что у нас было? Ты меня, очевидно, плохо знаешь. Крошка, я так не мелочусь.

— Да ты что? Как же я так плохо подготовилась? Прежде, чем переспать с тобой, надо было более тщательно информацию собрать — кому и что ты даришь, а главное за какие интимные услуги. Буду иметь ввиду, — внезапно сменила приторно сладкий тон на жесткий и проговорила, отчеканивая каждое слово. — Борисов, ты или реально тупой, или прикидываешься. Отвезешь меня или такси вызвать?

— Я хренею с тебя, Рыжая. Вначале оскорбляешь, потом требуешь отвезти.

— Ты — врун.

— То есть?

— Ну, во-первых, я вначале с тобой переспала, а потом оскорбила, а уж потом было «отвезти». А во-вторых, я спросила — сможешь ли, а не требовала. Если что, без проблем такси вызову.

Далеко за полночь я входила в свою квартиру, еле убедив Олега, что не надо меня провожать до двери — никто меня не сожрет. Тело приятно ныло, а еще безумно хотелось спать — все-таки бурный выдался вечерочек. Все было хорошо, пока он не полез со своими тупыми предложениями. Нет, я не бегаю с плакатом на шее: «Не принимаю подарков». Подарки люблю, еще и как. Но уместные и подаренные в правильное время. А тут я, значит, такая, не пришла на работу, и никто не задал мне вопрос «почему». А почему? А потому что сам Борисов отдал распоряжение выделить выходной Филипповой без оснований на то. И никому, вот вообще никому из нашего коллектива будет неинтересно: «А с чего это вдруг?». И никто ничего подозревать не будет. А потом он заговорил про то, как он с телками своими обычно ведет себя и что дарит, а меня чуть не стошнило. Дебила кусок! Я понимала, что я одна из многих и не льстила себе, что я не такая как все, но проявить такт можно же было и не ставить меня на одну полку с пустоголовыми барби! Меня не мучили вопросы из серии: «Что же я наделала?», «Как быть теперь?» или какая-то подобная чушь. Меня мучил другой вопрос: продолжать или нет с ним встречи. Именно так я для себя охарактеризовала наше общение. Это были не отношения — слишком громко сказано, именно встречи. Данный формат меня абсолютно устраивал, на большее не претендовала — не дай божи! Только не с ним! Но сейчас я очень устала, а потому принятие решения оставила на потом.

«Я подумаю об этом завтра! Как говорила Скарлетт О'Хара»* — мелькнула последняя мысль, прежде чем я провалилась в долгожданный сон.

* из к\ф «Унесенные ветром»

14

Я подождал, пока она скрылась за дверью подъезда, задумчиво уставился на пятиэтажный дом, ожидая, что вот-вот где-то загорится свет, хотя абсолютно не знал на какую сторону у нее выходят окна или на каком этаже она живет. Подавил мысль написать ей сообщение с вопросом «нормально ли добралась до квартиры» и поехал в сторону своего жилища.

Сегодня я сделал все, чтобы она оказалась в моем логове и в моей постели, не вызывая при этом подозрений у коллег по работе. Последнее, что я хотел — это дискредитировать ее в компании. Послезавтра я вновь перебираюсь в головной офис, а ей еще здесь работать.

Она меня выводила из себя, возмущала, интриговала и возбуждала до дрожи в коленях. Вкусив ее тело, я как сладкоежка хотел еще. Если бы она не изъявила желание оказаться дома, я бы до утра демонстрировал ей небо в алмазах. Это какое-то сумасшествие! Но приятное чистое сумасшествие, без примесей наигранности или материальной составляющей, а оттого очень желанное.

Я не понимал, что в голове у Рыжей. Ее настроение, мысли — вся она не поддаются никакой логике. Марина взрывная, импульсивная, непредсказуемая, а еще страстная, яркая, нежная, до одурения нежная и интересная. В кой-то веки мне была интересна женщина, которую я имел. Она рушила все мои устоявшиеся понятия об отношениях, которые, казалось, меня всегда устраивали. Почему казалось? Которые меня устраивают! Четкая фабула в этом деле всегда спасала от ненужных проблем. Есть вводные данные: девочка, которая нравится; секс с этой самой девочкой; через месяц, плюс-минус — расставание и благодарность с моей стороны за подаренное время. Все четко, никаких лишних условий в задаче. Но она! Это нечто! Влетела и покачнула мой привычный мир. А мне это понравилось. И что самое поганое — я пока не готов был возвращаться к обычным, таким стандартным отношениям с другими.

Сегодня планировал выпить с Мариной вина и аккуратно объяснить, что не стоит рассчитывать со мной на большее, чем секс, но и тут она обошла своей прямолинейностью, открытостью. Наверное, это то, что цепляло, чего не хватало в других. «Вот думаю, где заняться сексом», — произнесла так легко, будто размышляла, какой фильм посмотреть. А у меня вино поперек горла встало, а потом Костров. Она что, решила встречаться с нами двумя? Бред какой-то. В таком замесе я был впервые в жизни и как вести себя не понимал. Знал одно — что мне это, ой, как не нравится, но ультиматум я ей ставить не могу. Или все же могу? Но, что взамен? Отношения длинною в пару недель? А почему, собственно, нет? Ей совершенно точно понравился секс-марафон, который мы устроили, ровно, как и я был в тотальном восторге. Внезапно вспомнил ее слова на парковке около бизнес-центра: «Недотраха со мной не бывает». Не соврала бестия! Я бы даже сказал, что приуменьшила смысл.

В таких размышлениях я парковался около дома. Засыпал уже с принятым решением, что завтра вечером после работы мы с ней поедем ко мне — все обсудим, а потом я вновь смогу погрузиться в нее, вновь поцеловать место за аккуратным ушком, которое оказалось одной из эрогенных точек и ощутить мелкую дрожь ее тела. Нервно перевернулся на другой бок, выгоняя непрошеную фантазию и отдался во власть Морфею.

Наутро я кое-как разлепил глаза и первое, что понял — хочу Рыжую, треш, как хочу. Появилось желание передернуть, хотя этим не занимался с юношества. Нецензурно выражаясь, откинул одеяло и побрел в душ в не самом радостном расположении духа.

Через два часа я заходил в здание головного офиса. Предстояло совещание, которое я никак не мог, к сожалению, пропустить. Хотя внутри все требовало явиться в филиал, вызвать Филиппову в кабинет и опробовать директорский стол.

***

Утро началось более, чем дерьмово. Нет-нет, проснулась я с улыбкой на губах, мышцы приятно ныли от физнагрузок предыдущего вечера, при воспоминании низ живота ощутимо кольнуло. А потом посмотрела на будильник. Твою ж дивизию! Опаздываю! Скатилась кубарем с кровати и началось. Горячая вода оказалась отключена, минус душ — я же не морж, в конце концов. Кофе «убежал» из турки, залив плиту. На вытереть времени нет, значит потом отдирать эту самую плиту. Ну и классика жанра: порванные чулки моим же ногтем, а ибо в деле натягивания чулок спешить нельзя, но напомню, я опаздываю. Отшвырнула непригодный теперь к использованию капрон, вновь открыла дверь шкафа, проходясь глазами по гардеробу: платья, юбки. Где, блин, брюки?

Поиски завершились успехом, а вот на макияж времени не осталось. Скидала косметику в сумку и пулей вылетела из дома.

Пробегая положенные триста метров до остановки, на ходу пыталась открыть сумку, потому как именно в этот момент ожил телефон.

— Привет, Тём! Извини, я опаздываю на работу, давай потом созвонимся, — выпалила пыхтя, не дожидаясь приветствия.

— Я недалеко от тебя как раз, за тем и звоню, узнать, починила ли машину. Судя по пыхтению — нет. Давай заеду.

Неуж-то кто-то на небесах решил смилостивиться надо мной?!

— Давай. Я на остановке. С проспекта не сворачивай, метров двести от поворота в мой двор. Буду стоять и неистово махать.

— Заметано. Дай три минуты.

И, действительно, через три минуты мы уже вливались в поток машин на его отремонтированном Порше.

— Тём, тебе голову не давит? — поинтересовалась с улыбкой я.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Вроде нет, — улыбнулся. — А должно?

— Да просто обязано! Нимб прорезается. Честно — честно! Ты на столько вовремя, даже не представляешь!

— Ну, судя потому, что у тебя что-то странное на голове, то очень представляю, — засмеялся Артём.

Я тут же открыла солнцезащитный козырек, уставилась на себя в зеркало и тихонечко застонала. А стонать было от чего — в попыхах я забыла причесаться и теперь мои и без того непослушные рыжие волосы создавали нечто на мой башке, неподдающееся определению, отдаленно напоминающее парики дам в стародавние времена.

— Спрашивать, есть ли у тебя расческа, я думаю, бесполезно?

— Ты видишь, что мне есть, что чесать?

— Ответ приходит только пошлый, — лукаво улыбнулась. — Озвучивать?

— Даже не сомневался, — покачивая головой, засмеялся молодой человек.

— Ты машину в ремонт сдала?

— Да, — не стала уточнять, что это сделал тот, о ком сейчас вспоминать неуместно. — Тём, а страховая, она… — не знала как продолжить.

— Выплату одобрили. Правда, целиком не покрыло.

— И сколько еще я должна? — нахмурилась.

— Ты? — взглянул удивленно. — Мне лично не сколько. Я не буду подавать в суд.

— Спасибо, Тём, — от чистого сердца поблагодарила я. — Но все равно, при первой возможности я отдам. Обязательно мне счет выстави. Не сразу, но частями возмещу.

— Марин, если ты еще раз заведешь этот разговор — обижусь. Ты лучше разберись с владельцем Мерса — там, думаю, разборки покруче будут.

— Это точно, покруче, — вновь подумала об Олеге.

Мы остановились на светофоре и я принялась деловито доставать косметику из сумочки. Артём повернулся ко мне и посмотрел в упор.

— Тебе это не нужно.

— Что, прости? — сомневаясь в правильности трактования его слов, решила задать уточняющий вопрос.

— Косметика. Ты и без нее красивая.

Мы смотрели друг на друга, в машине повисла напряженная тишина, пока ее не прервали крайне нервные сигналы других авто.

— Спасибо, но так считают далеко не все.

— Они тебе просто завидуют.

— Ой, Тём, ты прям как гусар — сыпешь и сыпешь комплиментами, — решила разрядить обстановку. Вот не готова я сейчас, с утра, принимать от него комплименты и ухаживания.

Достала тени и принялась наносить на веки.

— Через сколько примерно будем?

— Судя по навигатору, минут двадцать пять.

— Супер. Успею выйти даже с двумя накрашенными глазами.

— Марин, пошли вечером в кино?

Я замолчала, делая вид, что прорисовываю глаза, а сама думала о встрече с Олегом. С одной стороны, я очень хочу провести время с ним. Прям вот до свербежа хочу. Моя «банка варенья» еще не до конца съедена. С другой, надо его немного поставить на место и показать разницу между мной и его блондинками. Ну и с третьей, и самой главной, грех не подразнить Борисова. На чистую ревность я, безусловно, не рассчитывала — чтобы ревновать нужно любить, но вот сыграть на его чувстве собственника — это ж милое дело. Улыбнулась.

— А пойдем. Часам к шести сможешь подъехать? Успеешь?

— Спрашиваешь, — удовлетворенно ухмыльнулся Артём.

В офис я не опоздала. Зашла в предвкушении нескучного рабочего дня. Интересно, чувство неудовлетворенности мучает только меня одну или товарища директора тоже? Додумается меня вызвать в кабинет или нет? Эти вопросы крутились в голове, когда я приступала к работе, предварительно раздобыв расческу.

Наступило время обеда, а Олег так и не объявлялся: не звонил, не писал, даже паршивого голубя почтового не прислал. Настроение неминуемо стремилось к нулю. Прорваться к нему в кабинет я не могла — не было причины. А вот выведать на обеденном перерыве на месте Борисов или нет у Люды-секретаря — это в моей власти. Так, в кафе я подсела за ее столик и с помощью нехитрых манипуляций узнала, что пока Олег не появлялся. Дрыхнет, наверное, еще, — усмехнулась я про себя. Везет же начальству: хочу — хожу на работу, не хочу — не хожу.

Ровно за час до окончания рабочего дня пришло сообщение. Открыла, прочитала имя отправителя и сердце забилось, а кривая настроения грозилась пробить потолок:

— Соскучился. Через час жду за углом бизнес-центра.

Но спустя пять секунд улыбка сошла с лица. Вот так вот, просто приказал. Не тебе «как ты?», «выспалась или нет?», а просто «жду». Выдрыхся и решил: «А почему бы не встретиться и не продолжить заезд». Однако! Ну мы тебе пыл-то поумерим. Постой в стойле, жеребец, остынь. Ничего не ответила и в приподнятом, уже боевом расположении духа принялась за работу.

***

Кое-как досидел это гребаное совещание. Никогда меня так еще не тяготили дела и многочасовые обсуждения проектов, как сегодня. Что ж ты со мной делаешь, Рыжая? И виной был не недосып, а именно она, мысли о ней, да твою ж, даже ощущение ее. Вспомнил и в очередной раз поморщился, ерзая на стуле.

— А вы как считаете, Олег Александрович? — отдаленно услышал обращение к себе.

— Эм… надо подумать, — все, что смог выдавил я, потому как доводы коммерческого директора напрочь пропустил мимо ушей.

— Не понимаю, Олег, над чем тут думать? — удивленно уставился на меня отец.

Вот же ж, еще этого не хватало.

Совещание закончилось, но отец не спешил меня отпускать.

— Олег, пойдем пообедаем вместе. Не вижу тебя, совсем пропал куда-то.

— Ты ж знаешь, в филиале проверку заканчиваю.

— Да-да, — хлопнул меня по плечу, — и все-таки найди уж для отца часик.

— Хорошо, — поняв, что не отвертеться, согласился я.

Мы приехали в небольшой грузинский ресторан. Отец обожал грузинскую кухню, а потому выбор был очевиден. Сделав заказ, принялись обсуждать рабочие моменты. Когда принесли кофе, он перешел на дела семейные, если это можно так назвать.

— Олег, мне звонил Строев. Говорит, что ты вроде перестал общаться с Илоной. Что у Вас произошло?

С тех пор, как мне исполнилось двадцать лет, отец без устали говорит о том, что жениться я должен только на девочке с соответствующим статусом, что все должно делаться на благо укрепления капитала семьи. А маман с его легкой подачи без конца устраивает семейные ужины, на которых проходят смотрины. Но все эти приторные папочкины дочки — не для меня. И я бегу от них, как от огня. Не дай бог им дверь открыть, и они тут же потащат в ЗАГС. Прокол случился только с Илоной. Мы познакомились с ней на одной из бурных вечеринок и я понятия не имел, что ее отец сам Строев Геннадий Степанович — один из партнеров отца по бизнесу. А потому, уточнив, знает ли она правила игры и получив утвердительное «да», я завел с ней легкий, ни к чему не обязывающий роман. Какого же было мое удивление, когда в один из дней ко мне в кабинет влетел, радостно улыбаясь, отец со словами: «Я не сомневался в тебе, сынок!» Выяснив обстоятельства такого неожиданного всплеска отцовской гордости, я впал в ступор. Классика: Илона «по секрету» сказала маме, та — отцу, ну, а тот, фантанируя восторгом и, планируя нашу свадьбу, заявился к моему папе. К тому моменту мы с Илоной встречались уже почти три недели и, в принципе, меня все устраивало, а за неимением лучших кандидатур — пускай пока будет она. Безусловно, где-то я поддерживал отца, что жениться необходимо на нужной женщине, так и планировал сделать, но не сейчас. Пока не готов.

— Мы расстались, — напряженно ответил.

Отец помолчал.

— Ты поэтому такой рассеянный сегодня на совещании был?

Я неопределенно пожал плечами. Пускай думает, что хочет. Про Марину говорить не хотел. А так — меньше вопросов.

— Ясно, — задумчиво ответил родитель.

И пока его не осенила какая-нибудь грандиозная идея нашего примирения с Илоной, я поторопился откланяться, сославшись на важные дела.

После разговора об Илоне хотелось сделать глоток свежего, чистого воздуха, а для меня на данный момент это была Марина. Только отъехал от ресторана, когда позвонили вновь из головного офиса и потребовали моего присутствия на встрече. Что ж за день такой дерьмовый. Ладно, работа есть работа, но вечер мой.

Закончив все дела, написал Марине, что соскучился. Набрал «хочу тебя», стёр, поменял на «соскучился», и так пять раз. «Соскучился» — это предполагает что-то более глубокое, чем просто постель на одну ночь. Но и просто «хочу тебя» — фраза показалась обезличенной, сухой и какой-то неправильной. Остановился на «соскучился» и добавил, что заеду. Я был уверен, что она будет ждать меня в условленном месте. Уверен, потому что свежи в памяти воспоминания о том, что творилось вчера вечером. Только сумасшедший не захочет повторения такого полета.

Ответного сообщения от нее не получил. Наверное, занята.

Стою в назначенном месте, прошло уже пятнадцать минут, а ее все нет. Еще через пять минут набрал её.

— Да, — услышал ее невозмутимый голос.

— Марин, ты где? Через сколько будешь?

— Я? Прости, но я занята.

— В смысле занята? На работе?

— Нет.

Я помолчал, обмозговывая.

— Ты где? — спросил напряженно.

— Уехала.

— Уехала? Куда?

— Какая разница?

— Почему не сказала?

— А должна?

— Думаю, как воспитанный человек…

— Вот именно! Воспитанные люди договариваются о встрече. Повторю по слогам для особо одаренных среди слабо развитых: до-го-ва-ри-ва-ют-ся. А не приказывают!

Я услышал приглушенный мужской голос.

— Что? Погоди секунду, — сказала Марина куда-то в сторону. — Если у тебя все, мне надо идти, — а это уже мне.

И повесила трубку. Мать твою, она реально повесила трубку! Охренеть!

Но больше всего меня выбешивало даже не то, как она поступила, а то, что она сейчас с каким-то мужиком. И я предполагал с каким. Настроение от догадки лучше не становилось.

Какого хрена она творит? Что за выходки? Долбанул руками по рулю. Но это не угомонило меня. Во мне бурлило негодование, злость и еще мерзкое чувство, название которого я не готов произносить даже про себя.

Достала, как же она меня достала! На кой мне сдалась эта проблемная бестия с тараканами в голове? Ведь знал же, что ни к чему хорошему это не приведет! Однако, полез в это дерьмо. Может, и к лучшему, что встреча на сегодня отменилась. Лучше сейчас переломать себя и закрыть этот вопрос. Теперь необходимо избавиться от этого противного внутреннего дисбаланса. В голове быстро созрели варианты: приятель с выпивкой, баба на ночь, капитальный заплыв в бассейне. Выбрал последнее.

15

— Это с кем ты так резко? — поинтересовался Артем, когда я повесила трубку, прервав разговор с Олегом.

— Да так. Один недалекий. На какой фильм пойдем? — решила переменить тему.

Спасибо — Тёма не стал докапываться и благосклонно принялся обсуждать репертуар кинотеатров. Сошлись на комедии.

Сходили в кино — фильм неплохой, народ смеялся, а меня не зацепило. Мыслями я была не здесь. Мыслями я уже сожалела о том, что выкинула такой финт. А все эта моя натура дрянная! Ну вот зачем нужно было переться в этот кинотеатр? Сейчас бы нежилась в объятиях Олега. Воспоминания вчерашнего вечера меня начали затягивать. Чем больше картинок появлялось в моей голове, тем сильнее крепло желание плюнуть на все и свалить к едрени фени отсюда, поймать машину и ломануться к Борисову. Что за навязчивая идея? Откуда?

Внезапно включили в зале свет, а я даже не заметила, что сеанс закончился.

— Как тебе фильм? — улыбаясь, поинтересовался Тёма.

— Веселенький, — нечто среднее выдала я.

— Поехали поужинаем где-нибудь?

— Поужинать, да-да, — я все еще прибывала в прострации. — Ты знаешь, я не могу. У меня…дела. Да….дела.

— С тобой все в порядке? Марин, ты будто сама не своя, — взял меня за руку Артем, поднимая с кресла.

— Да, все хорошо. Просто я вспомнила об одном деле. И мне надо…в общем, отвези меня домой. Хорошо?

— Уверена?

— Да. Пожалуйста, — добавила.

— Жалко, — не скрывая сожаления, протянул молодой человек. — Поехали, раз надо.

Только оказавшись дома и закрывшись на все замки, я разблокировала сознание и позволила себе заняться самокопанием и анализированием. Позанимавшись сим удивительным процессом какое-то время, я встала с дивана, загрузила ноут с настроем пообщаться с Соней. Но эта вражина была в оффлайне, вот так и полагайся на подруг.

Настроение «выпить и отпустить ситуацию».

— А почему, собственно, нет? А может, потому, что сегодня будний день? Да, будний, но и ситуация не самая рядовая. А что в ней нерядового? Обычный секс, какого хрена ты устроила из этого трагедию века? Ну ладно, может, не совсем обычный. Ну и что? Да и то, Филиппова, да и то. Хрень какую-то в голове гоняешь. Приди в себя и сделай уже что-то со всем этим, — закончив монолог вслух со своим отражением в зеркале, я уверенно улыбнулась и отправилась в ванную «делать уже что-то со всем этим».

***

Ни двухчасовая тренировка, ни усиленное плавание в бассейне, ни хамам не смогли убрать раздражения и удалить мысли о том, что она сейчас с ним. Снимать бабу или провести вечер в компании приятеля категорически не хотелось, что тоже немало меня удивляло. Для себя решил, что просто задела меня она, потому и кручу в голове все это. Девочка с таким норовом — это впервой на моей памяти. Этот норов она проявляет везде: когда общается, дружит, ненавидит, работает, занимается сексом, доводит до исступления. Твою мать! Опять понесло! В раздражении швырнул форму в спортивную сумку и пошел на выход. Есть проверенный способ спрятаться от ненужных мыслей — работа. Она, матушка, никогда не подведет. Такой настрой длился у меня ровно до того момента, пока я не зашел в парадную и не увидел Марину, мило болтающую с консьержкой. Я всегда считал, что наша консьержка не умеет улыбаться, мне казалось она соткана только из фраз: «Добрый вечер», «Доброе утро», «Вы к кому?» и тому подобных. За несколько лет проживания здесь я не видел у нее вообще никаких эмоций на лице. Откровенно, я и не всматривался — не было надобности. Она великолепно делала свое дело, ее услуги входили в стоимость квартплаты, а остальное меня не волнует. Но сейчас я смотрел во все глаза, как Рыжая что-то сказала консьержке, та во весь голос засмеялась немного басовитым смехом и к нему присоединился заливистый и звонкий Маринкин. Но тут резко веселье оборвалось — я услышал, как женщина смущенно кашлянула, прочищая горло.

— Олег Александрович, добрый вечер! К вам вот тут Марина….ээээ, — и женщина вопросительно посмотрела на девушку.

— Обломовна, — «услужливо» подсказала бестия.

— Да-да, Марина Обломовна, — не вдумываясь, повторила консьержка, потом резко дернула головой и в смятении посмотрела на девушку.

— Все хорошо, спасибо! — вмешался я в этот фарс. — Пошли, — бросил и прошел мимо Рыжей к лифтам.

— До свидания, Антонина Павловна! — тепло попрощалась Марина.

— Ты ее имя даже уже знаешь? — зачем-то уточнил я, когда двери кабинки закрылись и мы двинулись наверх.

— Ты где так задержался? — игнорируя мой вопрос, задала свой она.

— Странный вопрос, тем более от тебя, не находишь? — начал раздражаться.

Безусловно, когда увидел ее в холле, я обрадовался, очень обрадовался. Эта тяжесть, не оставлявшая меня с последнего нашего телефонного разговора, ушла, когда понял, что она здесь: не с ним — а здесь, со мной. А теперь, услышав ее такой простой вопрос — разозлился. Будто не она непонятно где и с кем шоркалась, не она бортанула вечером, — продолжал накручивать себя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— А что странного? Я тебя уже минут сорок жду.

— Марин, ты сейчас специально дуру включаешь? — не сдержался.

В этот момент двери лифта открылись. Я вышел, сделал пару шагов, понял, что за мной никто не идет, повернулся. Марина все еще стояла в кабине и держала кнопку удержания дверей.

— Ты не идешь?

— Знаешь, нет. Мой приход сюда — плохая идея. Я ошиблась. Прости.

Я наблюдал, как двери лифта закрываются, а за ними исчезает она — словно в мелодраматичном кино. И как в том же кино, я рефлекторно подскочил и остановил в последний момент дверь, подставив ногу.

— Рыжая, ты что за мышиную возню устроила? Что за детский сад развела? То убегаешь, то появляешься, то вновь. Что в твоей голове?

Я наблюдал за тем, как Марина опасно прищурила глаза. Оказывается, за эти года я уже изучил ее мимику, жесты, сам того не ведая, несмотря на наше такое ограниченное общение. Ведь каждая встреча заканчивалась неминуемым всплеском раздражения, океаном колкостей, язвительных речей и балансированием на грани мира и войны. Так что такую эмоцию, как накатывающая злость на ее хорошеньком лице, я ни с чем не спутаю. Хотя, теперь я смогу легко различать на ее лице и другие эмоции, которые доминировали в моем сознании: желание, страсть, наслаждение.

— Мышиную возню? Детский сад? Это кто мне говорит? Ты? — ткнула пальцем мне в грудь, толкнула назад и вышла из лифта, и вновь пальцем в грудь. — Ты?

Я молчал, пытаясь сообразить, что ее так злит. Послышался звук открываемой соседской двери.

— Пошли. Не стоит устраивать представление на лестнице.

И двинулся в сторону квартиры. Марина на этот раз пошла за мной. Хоть тащить не пришлось. Я не готов был ее отпустить сейчас, несмотря на то, что убеждал себя в обратном несколько часов подряд в спортзале.

Когда дверь закрылась, я швырнул спортивную сумку на пол, разулся и прошел на кухню. Налил стакан воды, залпом осушил, повернулся и уставился на нее, не в силах поверить в увиденное. Сумасшедшая бестия!

16

Олег самонадеянно повернулся и пошел в сторону квартиры — опять такой уверенный в себе, в том, что я попрусь следом и это вызвало неминуемое раздражение. Черт! И он оказался прав. Мне хотелось психануть и уехать, но желание заполучить его победило. Хрен с ним, последний разок и пошел он к черту!

Этот засранец зашел в квартиру, скинул сумку и прошел в глубь, даже не убедившись, что я последовала за ним. На миг я замерла на пороге. Ангелочек во мне уговаривал: «Мариночка, просто уйди. Он самовлюбленный, эгоистичный мудак. Уйди и не устраивай сцен. И всем будет хорошо». И в этот момент я схватилась за ручку входной двери. Но бесенок задорно парировал: «Да забей ты на все! Вот он, живой мужик, из плоти и крови, явно хочет тебя, ты его. Ну же! Давай! Ты же не планируешь его в постоянные спутники? Маринка, ты такая смешная. Зачем тебе такой на постоянно? Одну ночь, последнюю, но, чтоб все галактики пересчитал. Чтоб не быть, как они все — эти его тупые курицы! Чтоб запомнил!» И я отпустила ручку двери. Не снимая обувь, проследовала за ним на кухню, на ходу развязывая платье. О да! Я подготовилась! И теперь, лицезрея выражение лица Олега, я поняла, что мой наряд попал в точку. Слава Богу, на улице установилась настоящая летняя жара, метеорологи называли ее «аномальной», для меня же это было плюсом к выбору моего образа: прозрачные чулки, пояс, подвязки, платье без рукавов с запахом насыщенного синего цвета, которое отделяло его хозяйку от разгуливания в стиле ню только лишь одной завязкой на правом боку. Рисковое, я бы сказала, платье, но и мы не робкого десятка. Завершили образ в тон босоножки на высоком каблуке и распущенные по плечам волосы.

И вот теперь наблюдаю за тем, как он поворачивается и в эту секунду я веду плечами, позволяя этому грешному наряду рухнуть вниз. Нужно отдать должное — рухнуло вниз не только платье, но и челюсть Борисова — ведь я случайно забыла нацепить нижнее белье. Да-да, вот такая рассеянная Филиппова Марина. Я же впитывала каждую его эмоцию, считывала каждое движение кадыка, прищур глаз, ощупывающих мое тело, видела как дернулся уголок рта, как пальцы сжали стакан, грозясь раздавить его.

— Так вот, — я подошла к кухонному островку, зашла за него, намеренно отгораживая себя от Олега, — Борисов, научись не приказывать, а договариваться, — продолжила начатый диалог у лифта.

— Кххм, — прочистил горло, но вышло все равно хрипло, — ты о чем? — на секунду перевел глаза на лицо, но они вновь соскользнули ниже, на грудь.

Я вышла из-за островка и пошла в сторону столовой, вот так, как была: на каблуках, в чулках и в поясе с подвязками.

— Ты сегодня в ультимативной форме объявил о том, что мы встречаемся через час. А мое мнение тебя не волнует? Тебя не волнует, что у меня могут быть планы? Да, хотя бы не волнует, выспалась я или нет?

— Нет, — раздалось прямо за спиной.

Я вновь не слышала, как он подошел. Что за манера подкрадываться? Повернулась к нему. Клянусь, я почувствовала, как вибрирует его тело. Он не прикасался ко мне, но я кожей ощущала эти вибрирующие волны, эту бешеную статику. А дикий блеск его глаз подсказал мне, что галактики мы увидим оба.

— Не волновало тогда, не волнует и сейчас, — очень тихо произнес, потом дернул на себя, положил руки мне на попу, сжал и врезал в свои бедра рывком, ощутимо. А мне захотелось так же, но чтоб без этих внезапно выбешивающих брюк. Попыталась отстраниться, но он не дал. Олег внимательно проходился глазами по моему лицу, остановил взгляд на губах.

— Бестия, клянусь, ты доиграешься у меня!

Я приоткрыла губы в ожидании моего заслуженного поцелуя, но он наклонился и поцеловал плечо. Проделал дорожку влажных поцелуев до уха, прикусил мочку — а у меня в ответ кольнуло внизу живота. Поцеловал и чуть лизнул то самое местечко за ухом, от которого я «еду» — вцепилась пальцами в его плечи. Сделал шаг назад, поднял руку, провел пальцем по щеке, губам, медленно по шее и к груди, чуть сжал сосок, перешел на другую, проделал тоже самое. А я поняла, что не могу вот так стоять, без опоры. Я сейчас просто рухну. Табун мурашей, бежавших по коже вслед за его рукой, превратился уже в одно большое, невесомое покрывало, которое дарило острые ощущения, накрывая целиком и полностью, раздражая все-все рецепторы на моем теле. Мне казалось, коснись он даже просто моих волос и я взвою, настолько градус моего возбуждения зашкаливал! Но он был неумолим, следя за своей рукой, периодически поднимая взгляд на мое лицо, он провел по ложбинке между грудей, по животу и ниже.

— Олег, — прохрипела я. Он посмотрел в упор, но не остановился, продолжая выписывать круги. — Я….не могу больше.

— Да, — очень хрипло, опаляя дыханием, — я чувствую, вся мокрая. Хочешь.

— Да.

— Время сегодня у нас отняла, зачем? — неожиданно спросил и надавил на точку, заставляя подняться на цыпочки, а потом вновь мягко, круговыми движениями, дразня, и будто наказывая.

Я вцепилась в его руку, пытаясь удержаться на ногах, остановить или, наоборот, ускорить темп. Но моя хватка не могла повлиять на задуманное им и он продолжал.

— Он трогал тебя, как я? — и вновь умело нажал на эту точку, подвигая меня еще на шаг к пику.

Я не могла отвечать, закусила губу, стараясь устоять на трясущихся ногах.

— Ну? Трогал? — опять спросил хрипло, надрывно дыша, вновь чуть прикасаясь.

Но я молчала. Управлять голосом, равно как и телом, я уже не могла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Он внезапно убрал руки и отошел, а меня повело — тут же подхватил под локоть. Я попыталась сфокусировать взгляд, но резкость была нарушена. Неутоленное желание, прекращение этой потрясающей пытки, несущееся по венам возбуждение — все это не давало мне прийти в себя. Шаг, собака, всего лишь шаг меня отделял от получения такого желанного оргазма! А он…И осознание, что из-за него мое тело неудовлетворенно ноет несколько привело в чувство.

Крепко взял за руку и повел. Я запнулась, и если бы не его поддержка, обязательно упала бы. Быстро подхватил на руки и понес в такую знакомую спальню. Аккуратно положил, отстранился, принялся снимать с себя одежду. Я из-под опущенных ресниц наблюдала за этим невольным стриптизом и мне до одурения нравился открывающийся вид. Пошевелилась, пытаясь скинуть обувь, но он остановил одним коротким словом:

— Оставь, — не своим, очень низким голосом произнес.

А я поняла, что, «наказывая» меня там, в столовой, он испытал не меньшее возбуждение, чем я. Он на такой же грани, ему срочно требуется разрядка, именно поэтому его руки трясутся, расстегивая рубашку, именно поэтому грудь вздымается от прерывистого дыхания. И быстро мобилизовавшись, я перехватила инициативу в этой игре, заставила его лечь на спину. Он наблюдал за моими действиями тяжелым, затуманенным взглядом. Я же сделала над собой усилие, чтобы тут же не забраться сверху и начала медленно, немного лениво изучать его. Подобно художнику, выводила пальчиками рисунки на его рельефной груди, закрепляя результат губами и языком, иногда прикусывая кожу, и тут же слизывая след от зубов, спускалась ниже к животу, вызывая у него остановку дыхания, доходя до низа, дразня и вновь возвращаясь наверх. Я чувствовала, как дрожь пробегает по его телу от моих прикосновений, отзываясь спазмами внизу живота. Этот танец затянул меня. Я испытывала какое-то потрясающее чувство, имея полную власть над ним, над его телом: держала его на лезвии, не давая упасть, но и не разрешая взмыть вверх. Несколько раз он сделал попытку дернуть меня на себя, но безуспешно — я умудрялась останавливать его.

Но все имеет свой предел, так и здесь: картина практически дорисована, не хватает завершающего штриха. Чуть прикасаясь, скользнула своим телом по его, села сверху. Он рвано выдохнул, а я направила его в себя. Медленно раскачиваясь, я нашла то самое направление, когда важна не скорость, а техника исполнения. Олег крепко сжал мои бедра, но не пытался задавать темп. Каждый толчок вызывал спазм, каждое движение — неимоверное чувство какой-то ошеломительной прозрачности. Именно это слово пришло на ум, когда я взмывала медленно ввысь. С каждой волной мне казалось, что я становлюсь все прозрачнее — еще немного и я разлечусь на атомы и от меня ничего не останется. Но плевать, я должна увидеть свою галактику. Я чувствовала, как он увеличивается во мне, как его пальцы сильнее сжали мои бедра, и вот оно, то финальное, то к чему мы шли чрезвычайно медленно, чрезвычайно остро, чрезвычайно чувственно, балансируя на том самом лезвии.

Я рухнула на него, меня била дикая неконтролируемая дрожь, сердце громыхало, закладывая уши. Кажется, я даже на какое-то мгновение отключилась. Когда обрела способность моргать и вроде даже почти нормально дышать, я приподнялась на руках, не спеша с него слазить, а он и не торопил. Улыбнулась немного дрожащими губами и посмотрела в его глаза, но они оставались серьезными. Он протянул руку и чуть подрагивающими пальцами убрал прядь волос с моего лица, вновь притянул к себе и поцеловал нежным, до одурения мягким поцелуем. Я почувствовала, что опять начинаю заводиться. Ого, быстра я, однако, сегодня. Но душ — мне срочно необходимо туда попасть. Чуть отстранилась.

— Олег, мне надо в душ.

— Мммм, всем надо, — продолжая блуждать руками по моему телу, пробормотал он.

— Всем — не всем, а я пошла, — оттолкнулась руками и перекатилась на кровать.

— Может, вместе?

— Ну уж нет. Требую перерыва, — остановила я Борисова и продефилировала в ванную комнату.

***

Когда Марина исчезла за дверью в поисках ванной комнаты, я вновь откинулся на подушки и уставился в потолок. В моей голове бродили мысли, какие-то точно бродили, но я не мог ни одну поймать за хвост. Она выбила из меня способность мыслить, способность действовать, на какое-то время я почувствовал себя безвольной куклой в ее руках. Она, как тот самый умелый кукловод дергала за ниточки — то приближая к финалу, то так же умело отдаляя от него. Несколько раз я пытался ее остановить и перенять инициативу, но она одним ловким движением вновь лишала меня всякой силы воли. Как назвать то, что у нас сейчас было? Секс? Наверное. Но это было глубже. Намного глубже!

— Чёрт! — выругался себе под нос. Приподнялся, сел, провел по волосам пятерней. Пальцы все еще не слушались — отголоски запредельного оргазма давали о себе знать. Было ощущение, что я ее прочувствовал всю: от и до. Будто нашел каждую эрогенную зону на ее фантастическом теле.

Фантастическом? Как? Она не в моем вкусе. Совсем не в моем! Мне нравятся другие: высокие, блондинки, холеные, с соответствующим статусом. Где произошел сбой? Прочувствовал? Что меня смущает в этом слове? Стоп! Меня парализовало на секунду, затем выбрался из кровати, быстро прошел в ванную комнату, дернул дверь, залетая пулей.

Марина повернулась, держа в руках полотенце. А я на миг залип, рассматривая капли воды, разбросанные по ее телу.

— Олег? — вопросительно уставилась на меня. — Горим — не горим?

— Что?

— Ты чего влетел, будто где-то пожар?

— А, — тряхнул я головой, отгоняя наваждение, — Марин, мы не предохранялись. Честно, вообще из головы вылетело.

И это правда. Во избежание ненужных проблем сексом я занимаюсь только в резинке. А тут…Да, твою ж, тут вообще все вышло из под контроля!

— Как ты мог? Как мог? — в неверии качая головой и, опуская печальный взгляд в пол, прошептала она.

Мое сердце сжалось, настолько удрученным был ее вид.

— Марин, я… — не знал, что сказать.

Болван? Дебил? Кретин? Это мало для меня. Я должен был побеспокоиться о предохранении.

— Олег, если что, ты на мне ведь женишься? И дети будут расти в полной семье? — с надеждой, закусив губу, посмотрела она на меня.

Я остолбенел. Меня пронзило с макушки до пяток. Стал смотреть по сторонам, поворачивая голову то влево, то вправо, будто пытался найти выход из ситуации, ну, или трусливо сбежать. Черт, да я просто не готов жениться! Не сейчас, точно!

Выражение её лица внезапно поменялось, озарилось шаловливой улыбкой, она пошла на выход, остановилась рядом со мной, хлопнула по плечу.

— Да расслабься, Борисов. У меня спираль.

И вышла за дверь. А я так и остался стоять, переваривая услышанное. Спираль? Она сказала «спираль»? Довольно туго до меня доходили ее слова. А когда достигли цели, я почувствовал неимоверное облегчение. Облегчение и восхищение. Я не злился на нее за выходку. Так уделать меня — дорогого стоит! Рассмеялся, зашел в душ и открыл краны.

***

Я вышла из ванной комнаты, улыбаясь сама себе. Это было крутое представление, видел бы он свое лицо! Мне на какой-то миг стало даже его жалко — такой затравленный вид у него был. Даааа, кто-кто, а Борисов женится, когда рак на горе свистнет. Вдоволь навеселившись, я пошла в спальню накинуть что-нибудь на себя. Не раздумывая, зашла в гардеробную, нашла очередную рубашку, которая мне опять же доходила почти до колен, прошла в гостиную, включила телевизор и принялась переключать каналы.

— Так, дорогая. Как за слова отвечать будем? — внезапно над ухом раздался голос, отчего я вновь подпрыгнула на месте.

— Борисов, пипец! Я тебе точно бубенчик надену, как на корову. Вечно крадешься, как кот.

— Мммм, как кот? А мне нравится сравнение. Иди-ка сюда, подставляй свою хорошенькую попку — буду наказывать.

Я повернула голову и увидела в его руках пояс от халата. Вот боли я вообще не переносила, в категоричной форме. Понятия не имею, поясом больно или нет, но выяснять это я точно не намерена. А он уже обходил диван и шел ко мне. Я подскочила, как ошпаренная.

— Олег, не смей! Ты с ума сошел?

— Я? Абсолютно нет. Твоя шутка была забавная, теперь шутить буду я.

— Борисов!

Он медленно шел вокруг дивана, я двигалась от него, следя за каждым его движением. Он сделал рывок, но я успела отскочить и выбежать из гостиной, юркнула в столовую. Он же не бежал, а лениво мягко ступая, шел за мной. Я зашла за стол.

— Олег, прекрати. Это, в конце концов, уже не смешно! — как можно строже произнесла я.

— Уверена? У нас, наверное, чувство юмора разное, да? — продолжал наступать, не сводя с меня взгляда.

Мда, по-моему, на этот раз я его реально доконала.

— Ну, прости. Ладно? Давай забудем?

— Конечно, забудем. Иди ко мне и все забудем, — невесело улыбнулся он.

Блин, может, он маньяк подпольный? — пронеслось в голове. — А может, любитель «пожестче»?

Отвлеклась на внезапно пришедшую мысль и не заметила, как он сократил расстояние и схватил меня за руку. Я испугано вскрикнула. Он прижал меня к себе, внимательно разглядывая мое лицо с какой-то странной, немного зловещей улыбкой. А я вдруг поняла, что не страх испытываю, точнее не только его, а еще и возбуждение. А потом он легонько шлепнул меня по попе и в губы прошептал:

— В следующий раз так легко не отделаешься, Рыжая.

И улыбнулся во все тридцать два.

— Ах, ты гад эдакий! Напугал меня! — ударила кулачком его в плечо, когда до меня дошло, что передо мной был разыгран театр одного актера. — И пояс этот на кой-то притащил.

— Два — один, Марин!

— Один — один, хотел сказать?

— Нет, Мариш, что хотел, то и сказал.

— Тогда у тебя со счетом беда.

— Навряд ли. Ты память напряги, — с этими словами поднял меня под попу, отодвинул стул и посадил на обеденный стол. Встал между моих разведенных ног, провел пальцами по внутренней стороне, посылая импульсы по всему телу. Наклонился и поцеловал жадно, глубоко, укладывая меня спиной на стол. Завел мои руки за голову и я почувствовала что-то мягкое на запястьях.

— Ты что…

— Тцццц, не волнуйся. Долг платежом красен. Ты неплохо развлекалась в спальне недавно, так что теперь моя очередь, — проговорил, заканчивая связывать мои руки над головой и сосредотачиваясь на пуговицах на рубашке.

Именно в эту ночь я поняла, что такое платить по счетам в полном объеме. Без остатка, без ограничений, с полной самоотдачей. Он сравнял счет, заслужено можно объявить: «два — два».

17

Прозвенел будильник. Я еле разлепил глаза, потянулся выключить источник раздражения, но моя рука была заблокирована. Марина уютно устроилась у меня под боком, сложила на меня все свои конечности и тихонько посапывала. Я аккуратно высвободил руку из-под ее головы, стараясь не разбудить, она что-то недовольно пробурчала и перевернулась на другой бок, а мне захотелось, чтобы обратно прижалась ко мне. Справившись с будильником, поднялся и направился в душ, по пути решая, будить Рыжую или нет. Мы поспали с ней, дай Бог, пару часов. Но вспомнив ее возмущение пару дней назад на мое предложение взять выходной, решение пришло само собой. Зашел в спальню, подошел к кровати и уставился на спящую девушку. Она неимоверно гармонично смотрелась здесь, в моей постели — это вызывало теплое, приятное чувство.

— Марин, — не выдержал, наклонился и поцеловал. Она промычала что-то нечленораздельное и попыталась отвернуться, я удержал ее на месте и вновь прикоснулся к ее губам.

В этот момент готов был наплевать на работу и остаться с ней здесь, что абсолютно не характерно для меня. Я всегда четко разделял удовольствие и работу. Давно уяснил, что одно другому мешать не должно.

Марина улыбнулась и ответила на поцелуй, но, по-моему, еще не проснулась. Я отстранился.

— Марин, на работу надо вставать.

Она, как по щелчку открыла глаза, взгляд заметался.

— На работу? Сколько времени? Проспали? — закидала вопросами.

— Нет, не проспали. Но, если не выедем через тридцать минут — опоздаем.

Она уже вскочила, нисколько не заботясь о том, какую реакцию оказало на меня ее обнаженное тело и, оттолкнув меня, побежала в ванную.

— У тебя запасная щетка зубная есть? — прокричала на ходу.

— Да, внизу под раковиной, в первом ящике посмотри.

Через пятнадцать минут я наблюдал, как она вихрем, завернутая в полотенце, пронеслась обратно в спальню что-то бормоча под нос, потом выбежала обратно.

— Олег, где мое платье?

— Я его вчера в гостиную отнес, — сказал спокойно, пытаясь подавить улыбку, разливая кофе по чашкам. Меня забавлял этот маленький рыжий ураган. Маленькая, а шуму от нее будьте-нате.

Прибежала в столовую, сжимая в руках платье и остановилась в дверях.

— Ты чего? — вопросительно уставился на нее.

Она мялась, не решаясь задать вопрос.

— Марин?

— Мне нужно домой. Я, конечно, могу и так. Но чулки порваны, а нижнего белья у меня нет. Наверное, не самый лучший вариант для офисной работы.

— Тебе нужен отгул? — уточнил я.

Ее глаза вспыхнули.

— Для того, чтобы переодеться мне отгул не понадобится, но, чтобы добраться до дома и потом на работу — пару часов точно нужно.

— Хорошо, — я уведомлю, что ты задержишься.

— А, что именно ты скажешь моему начальству?

— Как что? Правду.

— Борисов, ты прикалываешься?

— Абсолютно нет. Честность — это мое самое хорошее и главное качество. Или, погоди, ты что, хочешь, чтобы я соврал? — в притворном ужасе прикрыл рот ладонью.

— Олег, — в нетерпении топнула ногой.

— Да ладно, расслабься, — сказал, доставая телефон и набирая номер. — Людмила, доброе утро. Не могли бы вы кого-нибудь из юр отдела прислать за бумагами в головной офис? Мне нужен человек именно из юр отдела.

Послушал ответ.

— Нет, не надо Екатерину Юрьевну отрывать. Мне бумаги приносила Филиппова, кажется, в кабинет? Да-да. Она же младший сотрудник, вот ей и поручите. Наберите ее, пожалуйста, это срочно. Благодарю!

— Так сойдет? — обратился ко мне, чуть улыбаясь.

И нет, чтобы сказать просто спасибо, но это же Рыжая.

— Все-таки не зря я с тобой переспала, хоть какая-то польза от тебя, — и с этими словами побежала на звук своего мобильного.

— Вызови мне такси, — вновь влетела она уже одетая.

— Зачем? Я тебя довезу до дома, могу подождать и на работу потом.

— До дома давай, а потом я уж там сама. Не надо светиться на работе.

— Ты главное, к двум успей.

— А что в два?

— Сегодня приходит ваш новый директор, буду представлять.

Марина как-то странно посмотрела, ничего не ответила и двинулась в коридор.

***

Я обещала себе еще одну ночь с ним, последнюю ночь. Я съела свою «банку варенья» и теперь пора сесть на «диету». Как же мы все не любим себя ограничивать в чем-то. Но надо, а иначе нехорошие последствия не заставят себя ждать. Я это четко понимала, осознавала, проговаривала про себя и вслух. Но почему от этого мне не становилось легче? Наверное, потому, что я «не наелась». Но надо сказать себе «стоп» и угомониться. И не важно, что думает по этому поводу Олег. Лучше уйти красиво, на пике «славы», чем услышать «с тобой было хорошо, вот тебе презент, за все спасибо». Или, что он там говорит обычно своим брошенкам?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Все складывается, как нельзя лучше. Сегодня его последний рабочий день в нашем филиале. Больше не будет внезапных встреч, не будет вечного напряжения, не будет ничего. Все складывается хо-ро-шо! Только почему от этого «хорошо» так становится тоскливо? Тряхнула головой, скидывая с себя негативные эмоции и направилась на выход из квартиры — пора поспешить в офис, скоро коронация нового короля.

Прилетела за полчаса до начала собрания.

— Ты, где застряла? — тут же поинтересовалась лохматая голова Стёпки в дверном проёме.

— У кролика, — на автомате ответила я, подразумевая сказку про Вини-пуха.

— Где-где? — выпучил на меня глаза гуру компов.

— Не бери в голову лишнюю информацию, а то перезагрузка ненароком произойдет, — отшутилась я.

Лохматая голова пробурчала что-то нечленораздельное и исчезла. Я же включила компьютер и принялась за разбор почтового ящика, стараясь заблокировать ненужные мысли.

Наступил час икс: нас созвали в зал и представили нового директора. Полный мужчина в очках — все, что я запомнила о нем, несмотря на достаточно длительное представление «короля» и перечисление всех его регалий. Когда заходила в зал, столкнулась глазами с Олегом, на миг остановилась, но меня тут же окликнула Жанна. Я скинула с себя его взгляд и продолжила движение. Все собрание я не поднимала глаз. Я чувствовала, что Олег на меня смотрит или мне так хотелось думать. В любом случае, я не хотела его видеть, чтобы тут же не отказаться от своей такой вымученной и хрупкой «диеты». Как только объявили, что мы свободны, я первая пулей вылетела из зала и понеслась в дамскую комнату, дабы привести себя в чувство. Забежала, захлопнула дверь и прислонилась спиной. Выдохнула, оттолкнулась и подошла к раковине, включила воду, оперлась ладонями о столешницу и посмотрела на свое отражение в зеркале.

— Вот и всё, — сказала тихо. — Вот и всё.

Спустя какое-то время, я заставила себя покинуть убежище и вернуться в офис. Жанна что-то щебетала о новом директоре, но все мимо меня. Моя голова работала только в одном направлении и переключиться я сейчас вот никак не могла.

— Кстати, тебе вот тут передали, — Жанна подошла к моему столу и положила маленький бумажный пакетик.

Я открыла — ключи от машины. Вот теперь точно все. Мне бы радоваться — вот и машина отремонтированная и прощай общественный транспорт, но почему так хочется заплакать? Наверное, пмс, — успокоила себя и вновь уставилась в комп.

***

С тех пор, как я высадил Марину у дома, мои мысли то и дело возвращались к ней. Я не смог сосредоточиться на том, что мне говорил коммерческий в трубку — сказал "перезвоню". Это какой-то абсурд. Что вообще происходит? Почему так? Я не мог ответить на эти вопросы. Но одно знал точно — если что-то вам доставляет дискомфорт, от этого надо избавляться и чем быстрее, тем лучше.

Я сидел в зале на представлении нового директора и ждал, когда подойдут все сотрудники. Да кому я вру? Я ждал её, когда она придет. Не сводил взгляд с дверей и ждал. И вот, наконец-то, Рыжая. Она зашла, взглянула на меня, на миг остановилась, потом потупила взгляд и продолжила движение. В течении всего собрания я то и дело выцеплял глазами ее из толпы, но она упорно смотрела куда угодно, только не на меня. "Это и к лучшему", — решил, наблюдая как она стартанула в сторону выхода, как только объявили, что все свободны.

Передал через секретаря ключи от ее машины. Здесь меня больше ничего не держит. Все сделано. Можно возвращаться обратно на свое рабочее место, обратно в свою размеренную, такую правильную жизнь.

18

— Марбел, че-то ты мне не нравишься. Где моя подруга? — вопрошала в который раз по скайпу Сонька.

— Да, все в норме. Устаю просто, — отмахнулась я.

— Так и не появляется? — участливо спросила подруга.

— Сонь, давай не будем.

— Что не будем? Блин, если бы не мое это утиное, беременное состояние — первым бы рейсом к тебе!

— Ты лучше о нашей принцесске думай. Как, кстати, она себя чувствует?

— Ой, пинается постоянно. Мамочку вообще не жалеет. А еще заставляет есть меня много сладкого, скоро в двери перестану проходить, — засмеялась Соня, поглаживая себя по немаленькому животу. — И не надо тему менять! Ты же знаешь, убегать от проблемы — не выход. Ее надо решать!

— Сонь, я же сказала, нет никакой проблемы. Все хорошо! — немного раздражаясь, проговорила.

Прошло уже двадцать семь дней, как я не видела Олега. Нет, я не зачеркивала дни, тоскуя над календарем. Просто…да, просто, так получилось: взглянула на дату и случайно посчитала. Я бодрилась, делала вид, что ничего ужасного не произошло. Просто два взрослых человека, просто секс, просто получили, что хотели и разошлись. Но чем больше проходило времени, тем больше я ощущала себя на склоне песчаного карьера. Я всеми силами ползла наверх, пытаясь доказать самой себе, что все хорошо, но в минуты слабости соскальзывала вниз, в пучину воспоминаний, чтобы вновь начать судорожно карабкаться наверх, цыпляясь за зыбкий песок. Никто не замечал, что со мной что-то не так. Никто, кроме моей подруги. Ей врать не могла, да и не хотела.

Я скучала по этому самовлюбленному павлину. Смог-таки зараза залезть в мой мозг и всего лишь за полторы недели общения. Хорошо, что отношения оборвались едва начавшись, и уровень привычки не успел возрасти до грандиозных масштабов. Пытаясь доказать самой себе, что мое приключение с Олегом входит в разряд всего лишь рядовых, я соглашалась на свидания с пострадавшим Порше. В какой-то момент я поняла, что начала его сравнивать с Борисовым. Осознав это, заставила себя пересмотреть свой взгляд на некоторые вещи и при общении отметать любое сравнение. Не без труда, но мне практически удалось это сделать. И вот я уже скоро как две недели встречаюсь с Тёмычем, или в простонародье Артём. Хороший, симпатичный, с чувством юмора, работает работником на работе, — именно так я его описала по скайпу Соне, отчего она демонстративно зевнула и сказала, что этот Тёма у нее вызывает такой же «восторг», как лицезрение картин современных художников — экспрессионистов. Последние Соне дарили невыносимую скуку после пяти минут прибывания на подобных выставках.

Артём мне, действительно, всё больше и больше нравился, я медленно привыкала к его постоянному присутствию в моей жизни. Я боялась нашей с ним первой ночи. Боялась опять скатиться к сравнениям. Не сказать, чтобы я совсем этого избежала — нет-нет, да воспоминания о том, другом давали о себе знать, но в целом все прошло неплохо. Тёма был неугомонен. Казалось, он фантанировал энергией, заряжая всё и всех вокруг. За две недели нашего официального статуса «парочки» в моем багаже было: посещение двух выставок, парк аттракционов, конная прогулка на лошадях, рыбалка, а еще визиты в кинотеатр, клубы. Он считал, что лето слишком короткое и нельзя упускать ни секунды. А сидеть после работы дома — это недопустимое мероприятие. В общем, Артём был таким необходимым для меня лекарством.

Но Соня была непреклонна. Каждый раз, когда я описывала ей наши отношения с парнем в красках, она закатывала глаза и изрекала:

— Ты будто о брате говоришь. Подруга, ты уверена, что он то, что нужно?

Положа руку на сердце, я не была уверена, но и отпускать его не была готова. Он мой персональный спасательный круг. Эгоистично? Да, эгоистично. Но в такой ситуации я оказалась впервые и, чтобы выбраться из нее, я готова быть той самой эгоисткой. И опять же, повторю: Тёма мне действительно нравится.

— Привет, солнышко, — услышала я, когда ответила на входящий от Артёма.

— Приветик.

— Надеюсь, у тебя планов на вечер никаких?

— В зависимости от того, что ты на этот раз придумал.

— Не я. Сегодня намечается вечеринка закрытая. Будет весело. Мы приглашены.

— Что за вечеринка?

— Говорю же — веселая. Тебе понравится.

— Ну одеваться-то как?

— Тебе? Ну я-то предпочитаю, чтобы вообще никак. Ты же знаешь, — понизив голос, сказал.

— Тём, я ведь смогу, — усмехаясь, пригрозила.

— Ну уж нет! Это все только для меня. Остальные обойдутся. Так что одевай скафандр. А если серьезно, то что-то обычное, клубное.

— Поняла. Во сколько?

— Я к тебе часов в восемь приеду. Хорошо?

— Договорились.

Пятница. Как я любила пятницы! Это день, который обещал два с половиной дня кайфа и отдыха. И даже работалось в пятницы веселее. Честно отпахав в офисе, я в приподнятом настроении неслась домой, начищать «перья».

Что там Тёма говорил? Скафандр? Я улыбнулась. Будет тебе, дорогой, скафандр. Бойтесь своих желаний, они могут осуществиться, — немножко злорадно подумала я, готовясь к вечеру.

Артём приехал секунда в секунду. Честно? Меня просто поражала его пунктуальность. Мне, не самой точной девушке в мире, этого было не понять. Неуж-то в его жизни не происходит никаких форс-мажоров? Но факт остается фактом, и ровно в восемь он заходил в мою прихожую. Закрыл за собой дверь, повернулся и замер.

— Охренеть, — завороженно разглядывая мой наряд, проговорил. Усиливая эффект, я покрутилась вокруг себя.

— Эй-эй, остановись, иначе я сейчас плюну на мероприятие и твое прекрасное одеяние слетит с тебя.

— Ну уж нет! Ты тоже, кстати, прекрасно выглядишь, дорогой, — оставила на его губах легкий поцелуй. — А мы не рано?

— Поужинаем вначале, а потом уж туда. Не против?

— Абсолютно за.

Великолепно отужинав в ресторане и, распив при этом бутылочку не менее великолепного французского вина, мы двинулись на загадочное мероприятие. Как я не мучила моего мужчину, он не кололся. Единственное, что я выведала — у кого-то день рождения. На мое восклицание, что мы без подарка, ответил, чтобы не волновалась — он обо всем позаботился. Я последовала его совету и перестала думать об этом. И вот мы подъезжаем к клубу «Амнезия».

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ничего себе! — воскликнула я. Кто не слышал про клуб «Амнезия»? Про него слышали все! Три оформленных зала — каждый в своем стиле, есть лаундж и вип-комнаты, как во многих подобных заведениях. Выделялся он среди своих «собратьев» помимо того, что проводил шикарные вечеринки с приглашенными известными диджеями тем, что на крыше присутствовал бассейн, где устраивались забойные вечера. Но попасть туда — это еще надо было суметь.

Мы вышли из машины, я провела глазами по внушительной очереди на вход. Но Тёма взял меня за руку, уверено повел мимо очереди прямиком ко входу. Подошли к большому мужчине в черном пиджаке с белым наушником в ухе.

— Добрый вечер. На день рождения. Костров.

Мужчина повторил фамилию в наушник, улыбнулся, отошел в сторону и пропустил нас вовнутрь.

— Ого! Я многого о тебе не знаю, — улыбаясь, покачала головой я.

— Детка, я полон сюрпризов, — улыбнулся в ответ, крепко взял меня за руку и повел вглубь клуба.

Я была здесь впервые, крутила головой и рассматривала антураж такого нашумевшего заведения. Много, очень много людей. Музыка отбивала ритмичные биты, бармены носились за длиннющей стойкой, неоновые лучи пронизывали пространство, угасая и вспыхивая в такт. С каждым сделанным шагом настроение поднималось все выше и выше. Мы пересекли большой зал, завернули в какой-то полутемный коридор, едва подсвеченный красноватым светом. Я по-прежнему не смотрела вперед, крутила головой, заглядывая в каждый дверной проем, пытаясь рассмотреть, что там. Подошли к лестнице и начали спускаться вниз.

— Ты меня в казематы тащишь? — пошутила я.

— А то! И будешь моей наложницей и ублажать меня, и только меня.

— Уууу, какие у нас фантазии. Буду осторожна с тобой и в гости к тебе больше ни-ни. А то мало ли, — засмеялась.

Спустившись на один пролет, прошли по маленькому коридору и вновь уткнулись в ступеньки, ведущие наверх. Да тут без ста грамм не разберешься, — думала я, послушно следуя за моим парнем. Поднявшись на два пролета, уткнулись в очередного охранника. Артём так же произнес свою фамилию, заветная дверь открылась, мы оказались на крыше и меня оглушили новые разряды музыки. Атмосфера уже была, правда, другая — богаче, я бы сказала, даже где-то несколько более помпезная. Как потом оказалось, о помпезности там речи не шло, но это было потом, а сейчас я с любопытством разглядывала публику и обстановку вокруг. Первое, что поразило — это бассейн по центру, красиво подсвеченный голубым цветом. Справа барная стойка, по периметру танцполы, кресла и диваны со столиками, у дальней стены на возвышении диджей с пультом на фоне большого экрана.

— Тёмыч, неуж-то! — на парня налетел мужчина невысокого роста. Даже мне метру с кепкой, он показался крайне низким. Но это не важно. А важна та энергия и позитив, которые от него исходили волнами. Мой взгляд зацепился за его наряд. Если бы я встретила в таком прикиде человека на улице, я бы однозначно подумала про психушку. Но этому мужчине неимоверно шли его вещи: ярко-красный костюм в белую полоску, состоящий из бридж и удлиненной жилетки, застегивающейся на одну пуговицу, рукава у которой были как-будто небрежно вырваны, оставив хаотично болтаться нитки на месте срыва. Образ довершали белая шляпа, похожая на урезанный цилиндр, сбоку которого красовалось маленькое красное перо, и на ногах красные мокасины. Улыбался же он так, как-будто выиграл в лотерею, а не встретил приятеля.

— Привет, брат! Как я мог пропустить день рождения?! Обижаешь!

— Вот-вот! Предыдущие вечеринки пропустил, однако. Хотя, постой-постой, — перевел взгляд на меня, поиграл бровями, заценивая мой внешний вид, залипая на груди. — Прощаю! За неё, — ткнул пальцем в мою сторону, — вот за неё прощаю.

Я улыбнулась такому специфическому комплименту.

— Марина, — представилась сама, не дожидаясь пока сообразит Тёма.

— Сергей, но все меня зовут Серж.

— Тогда не так. Марина, но близкие называют Марбелла.

— Ммммм, Марбелла, — пробуя имя на вкус, немного растягивая произнес. — Марбелла и Серж.

— Эй — эй. Выкини из своей головки имя моей девушки! — воскликнул притворно нахмурившись Артём.

— Из головки — это навряд ли, — подождал пока до Тёмы дойдет, рассмеялся.

— Ой, с днем рождения тебя! — вспомнила о правилах приличия я.

— Спасибо, котик! — чуть сжал мою руку. — Семь лет уж! Нелегко удерживать такую махину на плаву!

— Семь лет? Кому? — непонимающе хлопала я глазами.

— Ну да! Семь лет моей «Амнезии».

Серж внимательно посмотрел на меня, потом на Артёма, я проследила за взглядом. Тёма зажал зубами нижнюю губу, стараясь не расхохотаться.

— Артём! — сверкнула на него глазами, чувствуя себя глупо. Он не сдержался и засмеялся, Серж поддержал его.

— Она — прелесть, — проговорил, посмеиваясь, хозяин клуба. — Ладно, ребят, располагайтесь, мне надо еще к другим подойти, — произнес, кому-то махая в толпе.

Я подождала, когда этот забавный приятель уйдет и обратилась к парню.

— Ну так И, милый? — уперла руки в бока.

— Что И? — улыбаясь, уточнил.

— Мог бы и сказать, — чуть насупилась.

— Да ладно тебе. Забавно получилось. Серега — мой приятель, почти что родственник.

— Во как?

— Ага. Наши бабушки из одной деревни. Мой старший брат, я, Серега и еще парочка ребят каждое лето проводили там. Они с братом были не разлей вода. Я же, когда мелкий был хвостом за ними ходил. Тогда разница в возрасте существенной казалось, а сейчас вот так, ни о чем.

— Клуб действительно ему принадлежит?

— Да. Вроде он пару лет назад выкупил долю у своего партнера и теперь клуб полностью его.

— Понятно. Прикид у него, конечно, фееричный.

— А, на это не обращай внимания. Серега нормальный парень, просто любит иногда эпатировать. Пойдем выпьем? Что будешь?

— Не сочти за алкоголизм, но я бы покрепче, чем вино, что-нибудь выпила.

— Ого! Чувствую, нас ждут танцы на стойке, — подмигнул он, вновь заглянув в вырез моего платья.

— Может, и на стойке, — улыбнулась.

— Марин, ты какого лешего лифчик не одела?! — возмутился, наконец, он.

Честно? Я ждала этого вопроса еще в квартире. Это не значит, что я бы пошла и одела его, но так хотелось получить реакцию на свою маленькую провокацию. Да и к тому же это платье, действительно, не предполагало лифчика, даже трусов — да и тех самых невесомых стрингов.

— Ой. Да? — «растерянно» взглянула на свою грудь. — Забыла. Я такая рассеянная последнее время.

— Ты прикалываешься! — утвердительно.

— Естественно, — засмеялась. — Слушай, Костров, не все такие же озабоченные, как ты.

— Все, дорогая, все! Просто, кому-то хватает храбрости в этом признаться. А кто-то так до конца жизни и прозябает на порносайтах в тотальном одиночестве.

— А что плохого в порносайтах?

— Ого. Что-то мне подсказывает, что вопрос задан не с информационной целью, — играя бровями, засмеялся Тёма. — Но этот вопрос предлагаю оставить открытым и продолжить его обсуждение в другом месте, иначе мы рискуем не дождаться начала шоу. И ты сама будешь виновата в этом, — сдерживая улыбку, угрожающе произнес парень.

— Эх, Костров, такую тему завернул, — сочувственно покачала головой я. — Давай «Лонг Айленд».

Артём заказал мне коктейль, себе коньяк и мы переместились на два удобных кресла напротив бассейна.

Музыка, компания веселого, симпатичного мужчины и алкоголь в крови делали свое дело, заставляя смеяться громче, шутить веселее и выкинуть все ненужное из головы, оставив лишь приятное, хмельное, легкое состояние.

19

— Ты меня слушаешь, Олег? — откуда-то раздался голос.

Я боялся отвести взгляд. Мне казалось, что если я это сделаю, она исчезнет. Что сегодняшний вечер окажется сном и она растворится, как это было неоднократно за эти недели. Сны с ее участием были более чем реальные, а очнувшись, я не сразу понимал, что лежу в кровати один или с другой, но не с ней.

— Олег, ты куда смотришь? — продолжал надоедать мне голос извне. — Ты на бабу эту смотришь?

Слово «баба» резануло слух, я перевел взгляд на свою спутницу.

— Илон, ни на кого я не смотрю. Просто задумался, — раздраженно ответил.

— Извини. Ты так в нее вперил взгляд, что я подумала…Погоди, а эта не та, что машину мне разбила? Это она же? Да? Точно, она, — всматриваясь, проговорила Илона. Повернулась к паре знакомых, которая сидела рядом с нами.

— Маш, смотри — видишь девицу на той стороне бассейна? Рыжая такая в серебристом платье.

— Которая? А, ну да, — закивала девушка.

— Эта дура въехала в меня и разбила мне машину. Прикинь? Напокупают прав. Так еще и орала на меня как истеричка. Офигеть. Думала, драться полезет. А сама на каком-то ведре ездит. Не думала, что Серж сюда пускает всех подряд. Кстати, Олег, она деньги отдала за ремонт машины?

К концу речи Илоны мне хотелось ее просто придушить. Еле сдерживался, чтобы не наорать, а потому, сделав большой обжигающий глоток спиртного, со стуком поставил бокал и жестко, не обращая внимания на приятелей, сказал:

— А какое, вдруг, отношение ты имеешь к моему автомобилю?

— В смысле?

— Ты слышала мой вопрос.

— Олег, ну я так… А ты чего завелся? — вдруг прищурила она глаза.

— Ничего. Давай сменим тему.

— Хммм. Да. Ты прав. Плевать на неё. Так вот, о чем это я…

И она вновь начала рассказывать безусловно «интересную» историю, коих в ее арсенале было тысячи. Я же снова переключил свое внимание на девушку в серебристом платье. Марина сидела у бассейна с Костровым, о чем-то весело болтала, то и дело раздавался смех. Иногда к ним подходили гости или Серж, вновь пара фраз и компания взрывалась хохотом. Но я слышал только ее звонкий смех. Наблюдал за каждым ее движением: за тем, как провела рукой по плечу, чуть коснувшись тонюсенькой серебристой бретельки платья, как отклонилась назад и, смеясь, покачала головой. Как при этом и без того короткое платье чуть задралось, обнажая красивое бедро. Безумно мягкое, нежное, — вспомнил ощущения ее кожи на своих пальцах и почувствовал возбуждение. А впрочем, по-моему, я уже привык к тандему «мысли о ней — желание».

Мы с Илоной пришли буквально недавно, вечеринка Сержа была уже в самом разгаре. Поздравив приятеля, я поинтересовался, пропустил ли что-нибудь интересное. Тот ответил в своем духе — дескать опаздуны всегда пропускают что-то, так как каждая секунда его вечеринок наполнена чем-нибудь сверхъестественным. Правда, добавил, что получил сегодня поздравление со своим собственным днем рождения.

— Такая забавная, — смеялся Серж, — представляешь, поздравила меня с моим днем рождения, а когда услышала, что пришла на семилетие, зависла.

Особо не видел в этом ничего забавного и готов был уже отойти, когда услышал:

— Веселая все-таки эта Марбелла.

— Как ты сказал?

— Что?

— Имя, — уточнил я.

— Аааа, это. Марбелла, — заулыбался. — Ее Марина зовут, но как услышала, что я — Серж, сразу представилась Марбеллой. Йех, если бы не Тёмыч, я бы приударил.

— Олег, пойдем? — позвала меня Илона, прерывая разговор. А я хотел уточнить, кто такой Тёма. Был уверен, что мы говорим об одной и той же девушке. Марбелла — это не самый распространенный вариант имени. И на моей памяти так представлялась только моя Маринка. Моя?

— Олег? — вновь меня окликнула спутница.

— Идем, — и мы двинулись в сторону бара. Пока шли, я рассматривал публику, выискивая глазами ту самую рыжую голову. Сделали заказ, забрали бокалы и прошли к бассейну. Усевшись на диван, я перевел взгляд напротив и замер. На другом краю бассейна — она. Яркая, соблазнительная, желанная, но недоступная. Марина сидела вполоборота, синяя подсветка бассейна усиливала серебристый блеск ее платья. Рыжие волосы, поднятые наверх, открывали взору красивые плечи, шею. Пара завитых локонов, выпущенных около лица, подчеркивали мягкость и придавали озорство ее образу. Она сидела в кресле, скрестив свои тонкие лодыжки, что-то увлеченно вещая парню напротив. Твою ж налево, это Костров, — заключил я, присмотревшись к ее спутнику. Тот наклонился, взял ее руку, поднес к своим губам и поцеловал. Судя по всему, они вместе, — с раздражением подумал.

К нам подсела пара знакомых и я попытался отвлечься, поддерживая беседу. Но нет-нет, а взгляд возвращался туда, на другую сторону бассейна. Чем больше времени проходило моего пребывания здесь, тем меньше оставалось терпения. Она была так близко и так далеко одновременно. А надо всего лишь подняться и подойти к ней, тут какие-то несчастные несколько метров. Я вновь повернул голову в ее направлении и….ничего. Ее нет. Она ушла. Исчезла. Резко вскочил, опрокинув бокал на стол, и даже не заметил этого.

— Олег, ты чего? — удивленно уставилась на меня Илона.

— Я сейчас, — не взглянув на нее, двинулся туда, где совсем недавно сидела Марина. Судорожно пробегая глазами по толпе, выискивая серебристое платье, я подошел к Сержу.

— О, Олег!

— Серег, можно тебя на минутку? — отвел его в сторону.

— Слушай, а девушка эта, Марбелла, она где?

Серж удивленно уставился на меня, потом перевел взгляд куда-то вправо и кивнул.

— Так вон она. Пойдем, познакомлю.

Я обернулся. Она стояла неподалеку от выхода, у большой цветочной кадки с гигантским папоротником и кому-то писала сообщение. Погасив экран, повернулась, толкнула дверь и вышла. Я успел провести глазами по ее полуголой спине, по легкому короткому струящемуся серебристому платью, подчеркивающему ее хрупкость. И в голову пришло сразу несколько глупых мыслей: "Платье держится на ней на «честном слове»?", «Интересно, а белье под ним есть?». И самое четкое: «Как заставить ее уехать отсюда со мной?»

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Нет, спасибо. Я сам, — ответил на предложение Сержа и пошел за ней, намереваясь догнать.

Вышел за дверь, быстро спустился по лестнице на один пролет, второй, зашел в маленький полутемный коридор, когда услышал ее насмешливый голос:

— Я уж думала решил глаза об меня сломать.

Пару раз моргнул, привыкая к полумраку.

— И давно меня заметила? — спросил, подходя близко и полной грудью вдыхая такой знакомый запах ее духов, смешанный с ее собственным ароматом.

— Я и не заметила. Артём сказал.

— Он твой парень?

— Да. А я смотрю, у тебя вкусы не поменялись. Блондинки форева. Хотя, теперь тебя можно обвинить в стабильности. Всё та же… Анжелла, кажется?

После расставания с Мариной я чувствовал потребность срочно залатать образовавшуюся дыру в моей жизни. Как оказалось, Рыжая занимала слишком много места в ней. Слишком много я уделял ей своего внимания, слишком много думал о ней. Не задумываясь, на первой же вечеринке возобновил отношения с Илоной. Я не анализировал, почему именно с ней, почему наплевал на свои же собственные правила в который раз. Наверное, потому что именно она так не нравилась Рыжей и хотелось подсознательно, по привычке, в чем-то пойти наперекор. А, может, потому что Илона чем-то связана была с Мариной, пусть той нелепой историей, но связана. У меня не было неистовой тяги к этой девушке, но на тот момент я не хотел заниматься поисками нужной кандидатки. А Илону я знал и это было удобно. Неидеально, а просто удобно. Наверняка, девушка уже примеряла мою фамилию к себе, раз я вновь вернулся к ней, но мне было плевать. Задача одна: избавиться от нехватки Рыжей в моей жизни.

— Нет, с некоторых пор и рыжие в чести, — ответил, глядя в ее глаза.

Ладони зудели, невыносимо хотелось прикоснуться к этой сливочной коже. Осознание того, что на ней нет верхней части нижнего белья, воспалило воображение. Невесомые бретельки сводили с ума. Не удержался, провел пальцами по одной из них, подцепил и сдвинул на пару сантиметров, пристально следя за своими же движениями. Боже ж ты мой, меня возбуждает в этой женщине все, даже бретелька платья. Одуреть можно! Наклонился и поцеловал плечо, от вкуса ее кожи зазудели не только ладони. Она стояла не шелохнувшись, пристально наблюдая за мной. Ни одной эмоции не мог прочитать на ее лице.

Услышал звук открываемой двери сверху, сделал шаг назад. Маринка ухмыльнулась.

— Олег, возвращайся к своей девушке. Давай не будем начинать заново и портить приятные воспоминания о прошлом никому не нужными, новыми историями.

Мимо нас прошла парочка, заставляя на миг замолчать.

— Тебе не кажется, это не самое удачное место для разговора? — напряженно спросил.

— Разговора? — она подняла свою тонкую бровь. — Или секса?

— Как сама пожелаешь, — без тени улыбки ответил.

— Борисов, разговаривать нам не о чем. Точек соприкосновения нет. А секс, — чуть помолчала, — иди, вон, к своей барби. Меня ждет Тёма.

Я прошла мимо, поднялась на пару ступенек, но меня остановил его голос — насмешливый как и раньше.

— Тёма? Как часто ты представляешь меня на его месте?

От этих самонадеянных, правдивых слов я вздрогнула, но заставила нацепить насмешливую маску, медленно повернуться и ответить:

— Милый, не чаще, чем ты выкрикиваешь мое имя в экстазе, тр*хаясь с другой.

— Значит, каждую ночь? — его улыбка сделалась еще шире.

Скрывая смятение от его признания, я развернулась и быстро потопала по лестнице наверх, спеша оказаться рядом с Артёмом. Я не готова была скатываться туда, откуда с таким трудом выбралась. Но пройдя один пролет, моя рыжая натура заставила повернуться к Борисову — ну не могла я оставить последнее слово за ним — и соблазнительным голосом сказать:

— Кстати, Олежек, вот тебе еще виагра на одну ночь: на мне нет нижнего белья, — выждала, пока мои слова устаканятся в его мозгу, понаблюдала как улыбка замерла на его губах и, смакуя, добавила. — Вообще!

Конечно, те самые невесомые стринги на мне были, но он-то об этом не знает. А воображение я его только что зарядила. С видом победительницы я вышла на крышу и присоединилась к Артёму и Сержу. Внутренняя дрожь, состоящая из смеси негодования и возбуждения, заставляла меня нервно смеяться, судорожно хватать бокал, делая большие глотки крепкого напитка, даже не замечая алкоголя. Я раздвоилась: отвечала на вопросы ребят, пыталась участвовать в разговоре и все еще пребывала там, на лестнице, переваривала слова, произнесенные Олегом: «Как часто ты представляешь меня на его месте?», «Значит, каждую ночь?»

Каждую ночь, он сказал «каждую ночь», черт, да он думал обо мне, все это время он думал обо мне. И это осознание успокоило меня, заставило планку моего настроения подскочить на несколько уровней вверх.

Я неоднократно ловила его взгляд на себе и сама неосознанно искала его глазами, чтобы убедиться, что он здесь, что не ушел.

***

Я наблюдал за тем, как Марина поднимается по лестнице. Брошенные ею слова про отсутствие белья пошатнули пол подо мной и заставили пристальней посмотреть на ее ноги.

Понимал, что это была преднамеренная провокация. Её цель — заставить включиться мою фантазию. И да, черт её дери, у неё это получилось, еще и как.

Спустя десять минут я присоединился к Илоне — ровно столько времени мне понадобилось, чтобы восстановить равновесие.

— Ты куда убежал, как ошпаренный? Что случилось? — задала закономерный вопрос девушка.

— Да так, надо было, — отмахнулся, сам же продолжил напряженно раздумывать, стоит ли вновь связываться с Рыжей. Я бросил взгляд через бассейн — Марина демонстративно делала вид, что не видит меня. Но вот Костров протянул руку, она вложила свою ладошку в его, встала и они направились на танцпол. Я внимательно следил за его руками, смотрел на то, как он ее целует, как она откидывает голову и он прикасается губами к ее шее, и закипал, сука, просто закипал. Она прекрасно знает, что я наблюдаю и это представление, по большей части, разыграно для меня. Я не мог быть в этом до конца уверен, но почему то хотелось думать именно так.

— Олег, ты сегодня сам не свой! — вторгся в мое сознание голос Илоны.

— Да. Прости. Неделя тяжелая была. Устал. Поехали отсюда.

— Как поехали? Куда?

— Илон, я домой. Ты со мной или ты предпочитаешь остаться? Если хочешь остаться — оставайся. Против ничего не имею.

Илона начала меня раздражать своими глупыми вопросами. Сейчас, когда на «сцене» вновь появилась Марина, лоск и блеск моей спутницы померк. Её внешность теперь не казалась мне такой уж идеальной, голос слишком визгливый, а уровень интеллекта, остроты ума на весьма посредственном уровне. Захотелось отвязаться от девушки и как можно скорее.

Мы вышли из клуба, сели в такси и двинулись ко мне. Когда мы доехали до моего дома, я взялся за ручку дверцы и застыл. Понял, что сегодня мне необходимо побыть одному.

— Илон, я тебя сейчас отвезу домой. Голова разболелась. Ладно? Только без обид.

— Олег, да что с тобой сегодня такое? Ты из-за рыжей этой девицы?

— При чём тут она? — сжимая переносицу пальцами, устало спросил я.

— Борисов, я не слепая. Ты на нее весь вечер пялился. А не за ней ли ты так быстро ломанулся?

— Молодые люди, выходим? — вмешался таксист.

— Да, выходим, — выпалила Илона, открыла дверь и быстро покинула салон авто.

Но, как я и предполагал, это был театр и никуда бежать она не собиралась. Не то что Маринка, той бы уже и след простыл. Если что-то и делает, то со всей самоотдачей, на все сто, без полумер.

Я отпустил такси, подошел к Илоне.

— Илон, не обижайся. Но мне действительно нужно отдохнуть. Хочешь, пошли ко мне, но я тебя предупредил.

— Я что, себя на помойке нашла? Борисов, ты реально попутал. Нет уж, спасибо! Я домой.

Сделала пару шагов, повернулась и добавила:

— Олег, я не знаю, что тебя связывает с этой девкой. Но променять меня на нее…

— Да ничего меня не связывает с ней. Она просто подруга Адамиди и Сони. Мы с ней крестные Джонаса.

Выглядит, как-будто оправдываюсь, — подумал и поморщился от неприятного ощущения.

— Джонаса? Сына Александроса Адамиди?

— Ну да. А что тебя так удивляет?

— Ну ты — я еще понимаю. Но она…,- недоуменно произнесла девушка.

— Она лучшая подруга Сони, жены Алекса.

— Понятно. Тогда это многое объясняет. И вас ничего не связывает кроме этого?

— Ничего.

— Клянешься?

— Илон, что за глупые вопросы?

— Поклянись.

— Илон, давай вызову такси.

Девушка замолчала, задумчиво рассматривая меня.

— Да, давай.

Дождались такси. Илона категорически отказалась от того, чтобы я ее провожал. Посадил ее в машину и с облегчением отправился домой.

Я отрицал наши отношения с Мариной. Отрицал до того момента, пока Илона не попросила поклясться. А этого сделать я не мог. Язык не поворачивался. Ни в отношении Марины.

Сегодняшний вечер выбил меня из колеи, вновь воспламенил искусственно потушенный пожар. И этот пожар состоял не только из искр физического неутоленного желания. Нет. Я соскучился по ней, как по личности. По ее голосу, по ее искренности, уму. По ней по всей. А почему, собственно, надо рушить дружбу? Мы, в конце концов, не чужие друг другу, крестные родители, как-никак. Не обязательно спать, можно просто по-человечески общаться. Хотя, кого я обманываю? Столько лет общался с ней раз в году и мне этого хватало, а тут месяц не видел, а будто вечность. Но я скучал. Как говорят психологи? Признание проблемы — половина успеха к ее разрешению, — усмехнулся про себя.

20

Мы закончили с Тёмой танцевать, вернулись на наши места. Я как бы невзначай кинула взгляд через бассейн, но Олега и его противной барби на месте не оказалось. Я обернулась, пытаясь отыскать их глазами.

— Ты кого-то ищешь? — услышала вопрос адресованный мне.

— Эм… да нет.

Мой интерес к вечеринке быстро угас. Захотелось оказаться дома, а еще лучше дома у Олега.

Но я делала над собой усилие, продолжала сидеть, мило улыбаться и принимать участие в беседе, пока мышцы лица от натянутой улыбки не задеревенели. Извинилась, поднялась, отошла к бару, заказала себе коктейль, получив напиток, отошла в сторону. Возвращаться обратно не хотелось. Рассматривая веселящихся людей, медленно отпивала глоток за глотком. Мысль об Олеге не давала покоя, все глубже поселяясь в душе и рождая идею, которую пока никак не могла ухватить за хвост. Надо с этим заканчивать. Это все алкоголь. Отставила бокал и пошла в сторону бассейна с намерением забрать Артема и продолжить вечер тет-а-тет. Но в двух шагах от намеченной цели я услышала:

— Ты, дрянь! Думаешь, я не в курсе, что ты крутишь хвостом перед Олегом?

Я развернулась и уставилась на белобрысую куклу Борисова. Они же ушли. Или нет? Оглянулась, выискивая глазами Олега.

— Его нет.

— Хм…бросил тебя? Сочувствую, — усмехнулась и сделала шаг, чтобы уйти.

Она дернула меня за локоть.

— Руки убрала! — сказала громко, привлекая к нашей перепалке внимание.

— Если ты не оставишь моего мужчину в покое, пеняй на себя!

Её высказывание вызвало жуткое, по своей сущности, внутреннее чувство. Захотелось стереть эту бабу в порошок, захотелось ее разукрашенную морду окунуть в бассейн и смыть весь этот, без сомнения, дорогущий мейкап, а белобрысые уложенные кудри повыдирать к чертовой матери. Все фантазии промелькнули в моем мозгу за доли секунды, так и оставшись на уровне фантазий. Но сдобренное доброй порцией алкоголя собственное Я требовало защиты и достойного ответа.

— Ух ты! А тебе в голову не приходило, что дело вовсе не во мне? Хотя, о чем это я? Размышления — не твой конёк, — усмехнулась и покачала головой с сочувствующим видом.

— Ты хочешь сказать, что это он к тебе клеится? К тебе? — ткнула в меня наманикюренным пальцем, который тут же захотелось сломать. Издала фальшивый смех. — Не смеши меня!

А меня перемкнуло от этого издевательского смеха.

— Анжелла, знаешь, в чем разница между тобой и мной?

— Во-первых, Илона, а во-вторых…

— «Во-первых» более, чем достаточно. Не перенапрягай свой мозг, информация в один пункт для тебя — это максимум. Таких, как ты, коллекционируют — кто-то на одну ночь, кто-то на пару. А на таких, как я, женятся.

— Что? Что ты сказала?

— Ну, точно, со слухом проблемы, — театрально вздохнула я. — Говорю, во всем виноваты астрологи.

— Кто? — чуть визгливо спросила, отчего я невольно поморщилась.

— Астрологи — это такие люди, которые…

— Я знаю, кто такие астрологи. Ты в своем уме?

Я пожала плечами — дескать, а кто ж его знает.

— По астрологическим картам уровень нашей совместимости с Борисовым просто потрясающий: овен в созвездии стрельца крайне благоприятствует стрельцу в созвездии овна.

— Что? Ты что несешь? — ее голос вибрировал от истерических ноток.

— А то, — приблизившись к ней, без тени улыбки ответила, — что, когда он на мне или я на нем, мы друг другу крайне благоприятствуем. Тебе о таком только мечтать, дорогая.

Она открыла рот и не мигая смотрела на меня. «То-то, будешь знать на кого лезть!» — удовлетворенно подумала я.

Развернулась, чтобы сесть в кресло, но меня остановил пристальный взгляд Артема. Опустила глаза, выдохнула, собираясь с мыслями, чтобы объяснить все Кострову, когда ощутила толчок в спину, услышала восклицание: «Марина!» — и темнота.

— Марин, ты меня слышишь? Марин? Скорая едет уже. Потерпи, малыш.

Я слышала сквозь вату. Попыталась открыть глаза, но яркий свет не позволил этого сделать.

— Она, кажется, приходит в себя, — услышала я еще один голос, попыталась приподняться, но чьи-то руки меня удержали.

— Лежи. Тебе нельзя шевелиться до приезда скорой.

Чуть приоткрыла глаза — и вновь неясный луч света, со стоном закрыла.

— Марин, ты слышишь меня? — вновь знакомый голос.

Я кивнула и от этого движения испытала головную боль.

— Свет, — тихо прохрипела я.

— Свет мешает?

Одними губами выдавила: «Да».

— Серж, выруби большой свет.

— Что случилось?

— Марин, потом. Не напрягайся. Ждём скорую, потом поговорим.

Я лежала на боку, на кушетке, почему-то в мокром платье.

— Я плавала?

— А вот и скорая, — сказал Серж, выходя из комнаты. — Сейчас приведу.

В помещение зашли два человека в синей медцинской форме скорой помощи.

— Рассказывайте, что случилось, — обратился один из них к Артему.

— Девушка головой ударилась, потеряла сознание.

— Долго без сознания была? — спрашивал врач, поворачивая мое лицо к себе.

— Минут десять, плюс-минус.

— Вы меня слышите? — обратился доктор уже ко мне.

— Да, — ответила и еле услышала свой собственный голос.

— Голова болит? Кружится? Тошнота? Четко меня видите?

Я попыталась подняться, но перед глазами все поплыло и меня замутило.

— Я не могу подняться, мне плохо, тошнит.

— Вы меня четко видите?

Перевела взгляд на доктора, пытаясь сфокусировать взгляд, но изображение плыло.

— Не очень.

— Как все произошло, помните?

Я мотнула головой в отрицательном жесте, отчего голова тут же разорвалась от боли, я поморщилась.

— Понятно. Необходимо госпитализировать.

— Доктор, что у нее?

— Похоже на черепно-мозговую травму, но вот степень тяжести определить сможем в больнице. Необходимо понаблюдать, КТ головного мозга сделать. При благоприятном исходе через пару дней выпишем. Документы ее сможете подвезти?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Да, смогу.

Я слышала, что говорит доктор, что отвечает ему Артем, но не находила в себе сил принять участие в беседе.

***

Артём с удивлением наблюдал, как Борисов не отводит взгляд от его Маринки. Наблюдал и раздражался все больше. Он знал, что они знакомы. Знал, что они крестные сына Адамиди — Марина рассказывала. Но удивлял тот факт, что Олег просто смотрит, но не подходит. Марина же вела себя, как ни в чем ни бывало. А потом она встала и вышла. Чуть позже Артём обнаружил, что Борисов тоже исчез. Хотел было пойти за ней, но в последний момент сдержал себя. И да, он ревновал Марину. Ему действительно нравилась эта девочка: её открытость, наглость, отсутствие комплексов, острота ума и огненная красота тела. Он не готов ее отдавать ни Борисову, ни кому-то другому. Но доверие никто не отменял и он ей доверял. Она с ним здесь и сейчас, так оно будет и в будущем. И неважно, что там у этих двоих в прошлом. Не прошло и десяти минут, когда Марина вернулась. Оказывается, Артем все это время искал ее глазами, а обнаружил и от сердца отлегло: Борисова рядом с ней не было.

А потом эта дикая перепалка Марины с Илоной, которая пошатнула его уверенность в ней. А ее слова про совместимость, про то, что она на нем, или он на ней, нанесли сокрушающий удар, просто нокаутировав. Смотрел на Марину и не мог поверить своим ушам. Вот так вот просто, сказала. Она повернулась, посмотрела на него в упор и он понял, что Марина сейчас всё объяснит, что не все так, как кажется. Подошла к креслу, когда Илона сделала шаг вперед, и резко, сильно толкнула Марину в спину. Как в замедленной съемке наблюдал за тем, как девушка падает в бассейн, ударяясь головой о бортик. Услышал визг и это привело Артёма в чувство — тут же вскочил, прыгнул за ней в бассейн и вытащил из воды.

Слава Богу, нахлебаться не успела, но была без сознания. Видимых повреждений нет. Небольшая ссадина на голове.

— Серж, вызови скорую, — крикнул Тёма и склонился над девушкой, проверил пульс, дыхание. Вроде в норме, но он не врач.

— Артём, давай её в мой кабинет.

— Блин, я не знаю. Серег, может ее передвигать нельзя?

— Она головой ударилась, а не позвоночник сломала. К тому же, на полу оставлять ее лежать, наверное, не стоит.

— Да, думаю, ты прав.

Артём поднял Марину, понес в кабинет Сержа и уложил на диван. Спустя несколько минут, она, наконец-то, подала признаки жизни, а вскоре приехала скорая и ее госпитализировали.

Артём же отправился к Марине на квартиру, собрал необходимые вещи, документы. Пулей долетел до своего дома, переоделся. И так же на бешеной скорости помчался в больницу. Безумное чувство тревоги не оставляло его ни на секунду.

21

— Привет болеющим! — бодро приветствовал меня Артем на следующий день.

— Привет! Мне бы кусочек твоей бодрости, — вздохнула я.

— Потерпи, вот подлатают тебя и выпишут, — улыбнулся Тема и мягко коснулся моей щеки. — Ты как?

— Не очень. Голова кружится и мутит. Врачи сегодня КТ делать будут. И, кстати, я вспомнила, что вчера произошло. Не волнуйся, сказала, что сама упала, никто вашу Илоночку не тронет, — немного обиженно проговорила я, припоминая ему его лживый ответ доктору.

— Не обижайся, Марин. Но Илону все равно отец отмажет, смысла бодаться нет. Но, если хочешь, подадим в полицию заявление на нее.

— О нет, это без меня. Сейчас я даже встать не способна толком, не то, чтобы… Пусть идет с миром, — махнула рукой.

Потом помолчала, взяла Артема за руку, вздохнула, силясь начать разговор.

— Артем, вчера в клубе, то, что я говорила Илоне — неправда. Я просто…не знаю даже…алкоголь, наверное, в купе со старыми счетами.

— Забудь. Не думай сейчас об этом. Тебе поправляться надо.

Приблизил свое лицо к моему, внимательно посмотрел в глаза и прошептал в губы:

— Я так за тебя испугался. Марин, — провел большим пальцем по щеке, — не играй со мной, ладно? Ты мне очень дорога. Понимаешь? Очень! — наклонился и поцеловал.

Чуть позже, когда он ушел, я занималась самолинчиванием. После того, как я вчера встретила Олега, пришло понимание, что никуда этот паршивец не делся из моего сердца и из моей головы. Почувствовала его пальцы теплые на плече, его запах, его губы на своей коже — и все. Хватило такой толики для того, чтобы признаться самой себе в том, что это не то увлечение или сексуальное желание, которое я смогу вот так заменить кем-то другим.

Артем — лучшее, что было в моей жизни. Но Соня права — он больше друг, чем мой мужчина. Зря я его к себе подпустила, ох, зря! И чем быстрее я его освобожу от себя, тем лучше. Как он и просил: не буду с ним играть.

«Вот только подумала, а она тут как тут», — улыбнулась, отвечая на входящий от Сони по скайпу.

— Привет, подружка!

— Привеееет! Ты как? Как дела?

— Да все хорошо! Сама как? Как мой крестник?

— У нас всё…

— Филиппова, на КТ, — зашла мед сестра, перебивая Соню.

— Марин, ты где? — обеспокоенно поинтересовалась подруга.

— Я…эм, — заставлять ее нерничать в мои планы не входило, но и врать ей не привыкла. — Да так в больнице, но ничего страшного. Я тебе перезвоню, Сонь. Ладно? Мне надо идти.

— Марин, как это ничего страшного? — всполошилась подруга.

— Филиппова, — напомнила о себе медсестра.

— Все, Сонь, перезвоню.

Спустя два часа Соня, не дождавшись звонка, набрала меня вновь.

— Так, Филиппова, рассказывай все подробно. И только попробуй меня начать жалеть и сказать неправду! — строго посмотрела на меня в камеру подруга.

— Да говорю, ничего страшного. Если бы было что-то страшное, я бы с тобой сейчас не разговаривала, — попыталась отшутиться я.

— Раз не хочешь говорить по скайпу, значит, я прилечу.

— Эй-эй, притормози. Хорошо. Во-первых у меня простое сотрясение мозга…

— Действительно, фигня. Ладно, пока, — ехидно перебила Соня. — Маринка, ты в своем уме? Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Потому что сегодня ночью произошло это.

— Ночью? На тебя напали? Ограбили? — включила Шерлока подруга.

— Ты мне дашь договорить, Елизарова?

Несмотря на то, что Соня уже как три года носит фамилию Адамиди, я продолжаю ее называть старой фамилией. Просто потому, что мне так нравится, а ее это забавляет.

— Прости, прости. Слушаю.

— Вчерамы с Артемом были на вечеринке. Туда заявился Борисов со своей бабёшкой. Потом они ушли. А потом вернулась его барби и учинила разборки со мной ни с того, ни с сего. Не знаю, что ей Олег наговорил. Ну я и ответила ей. Ну, а что? Я молчать должна была? Она меня поносила при всех! Потом я отвернулась, чтобы уйти, она толкнула меня и я упала неудачно в бассейн.

— О дно что ли ударилась? — недоуменно спросила Соня.

— Ну какое дно, Сонь? О бортик бассейна.

— Боже мой! Это ж… С тобой точно все в порядке? Что врачи говорят? Ты в какой больнице?

— Так, успокойся. Со мной все в порядке. Думаю, через пару дней выпишут.

— Ну, Борисов! Одни неприятности от него! — разозлилась подруга.

— Его вина только в том, что не дал вовремя лекарство от бешенства своей пассии, — усмехнулась я.

— Кто тут Филиппова? — вновь зашла медсестра.

— Я Филиппова. Секундочку, — и вновь в камеру. — Все, дорогая, ускакала. Потом поболтаем. Целую.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍22

Я был рад, что Илона не осталась у меня на ночь. Возвращение Марины в мою жизнь — такое внезапное и мимолетное, показало мне во всех красках, чего я лишил себя на этот дрянной месяц. А казалось бы — одно прикосновение, пара фраз, кинутых друг другу — и вот оно, осознание, как было без нее пресно и тускло.

Анализ собственной личной жизни показал: я не хочу больше бороться с самим собой, не хочу сохранять опостылевший образ ничем необремененного мужчины. Мне нужна Рыжая, чтобы была рядом со мной, чтобы моя целиком и полностью. Готов ли я упасть на одно колено перед ней? Нет. Пока нет. Но готов попробовать, нет не так…я хочу попробовать, очень хочу нечто большее, чем просто непродолжительные встречи. И вот, наконец-то, я принял решение: поговорить с Мариной и дать нам с ней второй шанс. Но я не учел одного — это Рыжая!

После обеда раздался входящий видеозвонок от Алекса.

— Да ладно! Не забыл меня еще? — поддел друга.

— Знаешь, Борисов, лучше бы забыл! — еле сдерживая гнев, сказал Адамиди.

— Алекс, что случилось? — удивленно смотрел на недовольную физиономию приятеля.

— Что случилось? Ты сейчас серьезно?

— Алекс, я не умею читать мысли. Хватит говорить загадками, — начал терять терпение я.

— Ты какого хрена к Марине полез? У тебя что, бабы в списке закончились? Почему из всех в этом долбанном городе ты выбрал ее?

— А тебя это каким боком, вдруг, касается? — обманчиво мягко спросил я.

— Может, тем, что Соня места себе не находит, плачет?

— Ничего не понимаю. Из-за чего плачет? Из-за того, что мы с Мариной переспали? Да вы прикалываетесь?!

— Ты идиот? Причем тут переспали?

— Адамиди, или лыжи не едут, или я еб*нутый. Ты можешь мысль выражать четче.

— Куда четче? Переспали и переспали, но какого хрена твои бабы Маринке голову разбивают? Ты что, с телками справится не можешь? Сонька собирается…

— Стоп! Какие бабы? Какую голову?

Алекс замолчал, внимательно вглядываясь в мое изображение на экране.

— Ты не в курсе, — утвердительно сказал он.

— Алекс, твою мать! Ты можешь человеческим языком сказать, что случилось. Что с Мариной?

— Марина в больнице. Ночью увезли. Сам толком не понял. Твоя пришла с разборками к ней, толкнула, она упала и ударилась головой о бортик бассейна. Все что знаю.

Я молчал, переваривая услышанное, ощущая, как мерзкое чувство страха накрывает меня.

— Какая больница? — глухо спросил.

— Олег, слушай, если у вас что-то и было, фиг с ним, но…

— Какая больница? — громко рявкнул я.

— Я не знаю. Она не сказала.

Я тут же отключился. Набрал Сержа.

— Привет!

— Привет! Серег, Марбеллу в какую больницу увезли?

— Наслышан уже? Вообще треш! Ну твоя Илона учудила. Правда, надо было слышать, как ее отчихвостила Маринка. Слушай, а чего ты сразу не сказал, что вы знакомы?

— Неважно. Номер больницы дашь?

— Да, вторая городская.

— И еще, просьба: запись с видео камер.

— Ты что удумал, Олег? А впрочем неважно, я тебе круче подгон сделаю. Добрые люди зачетное видео сняли. Я тебе перекину.

— Давай.

Через час я входил в здание больницы. В регистратуре получил информацию, на каком отделении лежит Марина. Еще через три минуты я выходил из лифта на нужном этаже.

— Олег?

Я обернулся — Костров. Ну конечно, куда без него.

— Артём, — кивнул, убирая руки в карманы. Обмениваться фальшивыми рукопожатиями не хотел.

— Ты к Марине?

— Думаю, ответ очевиден.

— Мы можем поговорить?

— Слушаю.

— Давай отойдем.

Мы отошли в сторону от лифтов к большому окну, Артём нервно провел пятерней по волосам и в упор посмотрел на меня.

— Слушай, Борисов, я не знаю, что Вас связывает или связывало. Да и не хочу знать. Марина — моя женщина. Мы с ней вместе. Прошу, держись от нее подальше.

Это его «моя женщина» резанули слух и всколыхнули что-то темное во мне. Захотелось, чтобы Костров убрался отсюда и не только отсюда. Чтобы исчез из жизни Марины.

— Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен тебя послушаться, — ехидным тоном сказал я, насмешливо подняв бровь.

— Борисов, ты оглох? Я сказал: мы вместе с ней. Это не причина?

— А это значит, что она теперь должна прекратить общение со всеми представителями мужского пола? Так? Да я с Мариной знаком…

— Слушай, мне все равно сколько вы знакомы. Тебе она не нужна. Зачем ты дергаешь ее? Из-за тебя она здесь. Дальше что? Инвалидом сделаешь?

Меня разозлили его слова. Разозлили прежде всего из-за того, что это правда. Я не проконтролировал. Ведь должен был понять, что не просто так Илона настаивала на том, чтобы одной ехать домой. Вслух же сказал:

— Костров, не утрируй.

— Да, черт тебя дери, Борисов! Мне нравится Марина, очень нравится. Тебя это не касается, но у нас с ней все серьёзно. Олег, по старой дружбе, не лезь, прошу тебя!

От этих слов кровь в моих жилах застыла. Перевел взгляд на окно, вновь на Кострова.

— Прости.

Обошел его и направился на отделение, а в спину услышал вопросительное:

— Что это значит, Борисов?

Хрен она ему достанется! Я заберу её у него! Она будет со мной!

***

Я дремала и во сне ко мне пришел, к сожалению, не Артем, нет. Борисов. Именно Олега мне явило мое подсознание и настолько реалистично, что я ощутила даже аромат его туалетной воды. Убеждая себя не просыпаться, я вновь и вновь втягивала носом его ни с чем неповторимый запах. Я чувствовала прикосновение его руки к моему лицу. Как же болезненно-сладко, как же безумно тоскливо, как же реалистично. Только бы не проснуться. Только бы не … Еще не открыв глаза, ко мне пришло осознание, что это не сон и, что в данную минуту, действительно, чьи-то пальцы прикасаются к моей щеке. Нет не чьи-то — его пальцы. Боясь ошибиться, я медленно открыла глаза и столкнулась со взглядом серых глаз Олега. Нахмурилась, моргнула несколько раз, стряхивая с себя остатки сна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Что ты… Как ты тут? — всё, что смогла выдавить я. Попыталась сесть, но тут же поморщилась от головокружения.

— Лежи. Тебе нельзя вставать, — сказал и в подтверждение слов положил руку на плечо, пытаясь удержать от импульсивного движения.

— Руку убрал, — процедила сквозь зубы.

— Хорошо, хорошо. Только не нервничай, — поднял в примиряющем жесте руки.

— Чтобы я не нервничала, необходима всего лишь одна вещь. Догадываешься, какая? — пристально глядя на него, без тени улыбки произнесла я.

— Чтобы я был рядом? — со смешком сказала Борисов.

— Ты меня и здесь решил достать? Сделай одолжение, исчезни, а?

— Марин, я понимаю, что вся эта ситуация, в целом, выглядит нелицеприятно, и я разберусь с Илоной, обещаю. Но нам с тобой необходимо поговорить.

— Выглядит нелицеприятно? Ты себя хорошо чувствуешь? Слово-то какое подобрал. Ты виноват лишь в том, Олег, что распустил своих дам. Сделай одолжение — купи им намордники и пристегни на короткие поводки.

Последняя фраза вытащила из меня оставшиеся силы и я совсем тихо добавила:

— Больше нам разговаривать не о чем. Уйди, пожалуйста.

— Марин, послушай…

— Борисов, тебе что-то не понятно? — услышала я гневный голос Тёмы со стороны двери. — Выйди вон отсюда.

Олег встал, перевел глаза с меня на Кострова и обратно — очевидно, анализируя, стоит ли настаивать на своем пребывании в моей палате. Артём подошел ближе, готовый в любой момент вытолкать незванного посетителя.

— Ладно, — выдохнул. Отошел в сторону двери, взялся за ручку, но в последний момент повернулся, посмотрел на меня в упор и жестко сказал:

— Но мы все равно поговорим. И, Костров, обеспечь Марине отдельную палату. Если проблемы с финансами — скажи мне.

Артем лишь гневно сверкнул глазами, но благоразумно промолчал, понимая, что Борисов прав. Олег кивнул и за ним закрылась дверь.

А я смогла, наконец-то, начать дышать спокойно. Не хаотично, рвано, а спокойно.

Артем тут же подскочил ко мне, взял за руку.

— Марин, все хорошо? Хочешь, я его больше сюда не пущу?

А мне от его слов стало неприятно. Понимала, что он хочет сделать мне же во благо, но казалось, что я должна сама решить вопросы с бывшим любовником. Хотя, какие у нас могут быть вопросы? Ясно же, что переживал за свою Илону, потому и заявил, что сам с ней разберется. А какие другие причины могут быть его визита в больницу? Месяц не интересовался моей жизнью, а тут, вдруг, нарисовался. Подумала и слезы на глаза навернулись — обидно стало.

— Марин, ну-ну. Что он тебе сказал? Тебе нельзя расстраиваться!

Я быстро смахнула две предательские слезинки с ресниц, улыбнулась и сказала:

— Спасибо, Тём. Но я сама. Да и не сунется он больше сюда.

Я была права — Олег больше не навещал меня. Но каждый день в мою палату исправно доставляли цветы. Карточки, прилагающиеся к букетам, не оставляли сомнения, от кого они. Каждое утро приходило сообщение на телефон от Борисова с пожеланием доброго утра и хорошего дня. А вечерами сообщения от того же адресата с текстами не самого благопристойного содержания. На третий день я не выдержала и среагировала, и не потому что злилась, а потому что после его вечерних посланий с пожеланием спокойной ночи, ночи становились вот вообще неспокойные.

— Лег в кровать и вновь думаю о тебе. Выписывайся скорее и я тебе наглядно смогу показать все мои думы. Целую тебя всю. Спи спокойно, Рыжая.

А мое воображение, недолго мешкая, услужливо нарисовало в красках все его думы. ОТ и, если это возможно, ДО. Перевела дух. Это пора прекращать. Если он таким образом решил, что сможет меня склонить на пару ночек активного времяпрепровождения, то он сильно ошибается. Я не могу себе позволить вновь погрязнуть в этом. Нажала кнопку «ответить».

— Может, хватит?

Ответ не заставил себя ждать.

— Поговорим?

— Нет.

— Тогда это только начало, Рыжая.

Я в раздражении швырнула трубку, откинулась на подушки и в голос застонала.

— Как мне все это вынести?

Спустя еще два дня меня выписали, назначив лечение и две недели спокойствия. Фортуна, растудыть ее тудыть, всё-таки решила повернуться ко мне не пятой точкой. Так, я получила внезапный, такой нужный отпуск.

Перед выпиской доктор меня откровенно обрадовал. На мой вопрос о возможности перелета он ответил, что нежелательно, но если осторожно, то можно. Я же услышала то, что хотела услышать. Вечером, сидя в своей квартире, я звонила Соне с радостной новостью.

— Уррррааааа! — закричала Соня. — Так, билеты сегодня же бери. Ой, а тебе можно лететь после сотрясения?

— Доктор разрешил. Как возьму билеты — сообщу.

Билеты по приемлемой цене я смогла взять только с вылетом через пять дней. По мне, так завтра же улетела бы, но ценник неподъемный. Безусловно, скажи я об этом подруге, она тут же вызвалась бы помочь финансово, но не по мне это.

Все дни до вылета я осознанно отталкивала от себя Артёма и не брала телефон на входящие от Олега. Мне нужен перерыв. Я устала держать под контролем свои раздвоенные чувства. Устала чувствовать себя стервой по отношению к Артёму. Он просил не играть с ним, а это значит или отпустить его, или продолжать прятаться за ним, создавая видимость влюбленности. Я не могла решиться ни на то, ни на другое. Отпусти я его — и останусь беззащитной перед Олегом. Хотя, теперь его и это не останавливает. Он продолжает меня «бить» сообщениями, доводя мой уровень самоконтроля до минимума, а воображение заставляя пахать на все сто. Похоже, я та еще гадина и погрязла во лжи, — невесело размышляла я.

23

Через несколько дней в аэропорту города Ираклион я обнимала свою любимую глубоко беременную подружку. Соня встречала меня одна, не считая водителя.

— А где глава семейства? И где маленький наследник империи Адамиди?

— Алекс, — махнула рукой Соня, — улетел по работе. Через пару дней вернется. А Джонас с няней дома. Ждет свою крестную, все уши мне прожужжал: когда приедет, да когда.

Мы вышли из здания аэропорта. Несмотря на то, что уже было семь часов вечера, жара на улице стояла невыносимая.

— Уф, как жарко, — причитала я, обмахиваясь руками.

— Так лето, однако. Привыкнешь. Днем иногда до сорока пяти градусов доходит.

— М-да. Я, конечно, холод категорически не люблю, но не до такой степени.

— Будь благословенен тот, кто создал климат-контроль, — блаженно проговорила я, когда, удобно разместившись в машине, мы выезжали с парковки аэропорта.

В разговорах дорога пролетела незаметно, и вот мы уже въезжаем на территорию резиденции Адамиди. Не смотря на то, что я здесь уже неоднократно бывала, но каждый раз не перестаю любоваться продуманным зеленым ландшафтом, красивым большим трехэтажным домом. Дом действительно большой, но не помпезный. Соня смогла избавить свое жилище от излишней музейщины и показушности, вынеся на передний план уют и семейное тепло. Хотя помнится, когда Александрос в качестве свадебного подарка преподнес ей этот дом, она возмущалась — зачем такой огромный, на кой ей столько комнат и что за тяга к гигантомании.

— Марбелл, ты выходить собираешься? — прервала мои воспоминания Соня.

— Ой, да. Зависла, — проговорила я, выходя на жаркий критский воздух.

— Клёса плиехала, — налетел на меня маленький Джонас.

Не смотря на то, что видимся мы редко в живую, скайп никто не отменял и у моего крестника не было ни единого шанса меня забыть. Я присела на корточки и обняла маленькое худое тельце.

— Привет, пупсик! Крёса соскучилась по своему крестнику и привезла много подарочков.

— Улллаааа! Пошли, я покажу шалики и суку.

— Что? — немного ошарашенно уставилась на Соню.

Та засмеялась.

— Джонас, скажи «мамина сумка».

— Мами сука, — послушно произнес он, вызвав всеобщий хохот.

— Он просто еще не все буквы выговаривает. Няня с ним, конечно, занимается, и я стараюсь, но пока успехи так себе.

— Да не парься, маленький еще. Все у него получится.

Уже поздно вечером, сидя на террасе и попивая сок, я рассказывала Соне про встречу с Олегом.

— Марин, ответь мне на один вопрос, только честно.

— Ну?

— Если бы Олег тебе предложил встречаться, поклялся в вечной любви и всё такое, ты бы согласилась?

— Мы обе с тобой знаем, что это утопия. Борисов и верность — две вещи несовместимые.

— Ты уверена? Ты думаешь, у него нет шансов измениться?

— Думаю нет, Сонь. И, поверь мне, экспериментировать в этом направлении я не хочу. «Горбатого могила исправит». Помнишь поговорку?

— А мне кажется, что любой имеет право на второй шанс, — задумчиво протянула подруга.

— Ты так говоришь, будто он стоит у меня под окнами, поет дифирамбы, а я, сволота такая, его бортую, — усмехнулась я.

— Нет, ну а вдруг он захочет ваши отношения возобновить? — продолжала наседать Соня.

— Чтобы возобновить отношения, их нужно изначально иметь. А у нас так, полторы недели не пойми чего. А теперь сообщениями атакует.

— Может, все же это попытка наладить отношения?

— Сонь, я пока в больнице лежала, он приперся ко мне, чтобы защитить свою белобрысую. Наверное, переживал, что в полицию заявление напишу. Не знаю. Я думаю, это попытка не отношения наладить, а на пару ночей в койку затащить. Но нет, спасибо. Знаю. Плавали.

— Да ладно?

— Вот тебе и ладно, — грустно ответила и отпила сок.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — тихо задумчиво проговорила подруга, смотря куда-то в сторону.

— Ты о чем?

— Да так. Ни о чем. Хватит о Борисове. Слушай, завтра вечером будет праздничный ужин в честь твоего приезда.

— Сонь, ну на фига все это?

— Не спорь! Все свои. Просто посидим. К тому же, если бы я не пригласила родителей Алекса, они бы жутко обиделись. Ты им очень нравишься.

— И они мне, — тепло улыбнулась в ответ. — Тебе неимоверно повезло со свекрами.

— Это точно.

— Кто-то еще будет?

— Приедет кузен Алекса с сестрой.

— Хммм. Сестру помню. А вот кузена нет.

— Да ты его не видела. На свадьбу приехать не смог. Но парень хороший! Может, ты тавой.

— Что тавой? Ты че это? Сватать меня надумала?

— Почему сразу сватать? — улыбаясь, возмутилась подружка. — Ну а вдруг.

— Ты неисправимый романтик, Сонька.

Следующий день можно охарактеризовать коротко одной фразой — «я в раю»: море, солнце, пляж, обеденный сон. Что еще нужно для счастья? Упрямо просачивающийся ответ на этот вопрос я заталкивала подальше, не давая шанса на полное оформление.

Ближе к вечеру в мою дверь постучались. Вошла Сонька в комнату и застала меня перед большим зеркалом в полный рост.

— Вау! Круто! — похвалила подруга мой незамысловатый наряд.

— Спасибо, — поблагодарила, вдевая сережку в ухо.

Зеленый простой сарафан с красивой вышивкой на лифе, в тон босоножки на невысоком каблуке. Распущенные волосы, чуть прихваченные за ушами. Капля туши на ресницы, чуть бесцветного блеска на губы. Ничего вычурного, но вполне достойно.

Мы только спустились вниз, когда приехали гости. Тепло приветствовала родителей Алекса и кузину Димитру.

— Марина, — представилась высокому голубоглазому симпатичному шатену.

— Леонидас, — пожимая мою руку, с улыбкой ответил он.

— Марин, вы познакомились уже с Леонидасом? — тут же спохватилась Соня.

— Только что. Очень приятно, познакомиться, Леонидас.

Он перевел вопросительный взгляд на подругу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Он не говорит по-русски, так же как и Димитра. А потому, дорогая подруга, вспоминаем весь наш скудный английский.

— Или не менее скудный греческий, — пробурчала я.

— Проходите к столу, — пригласила Соня.

Несмотря на то, что английский мой был на среднем уровне, напряжение меня быстро оставило. Так, спустя сорок минут, после съеденной божественной говядины с не менее потрясающими овощами, я уже пыталась рассказать забавную историю из жизни. Вышло так себе, но меня это ни сколько не смутило. Наверное, тому способствовала теплая дружелюбная атмосфера или бокал выпитого вина.

— Марина, а ты посещала маленькие острова, расположенные около Крита? — спросил Леонидас, делая глоток вина.

— Я была на Санторини.

— И всё?

— Да. Пока всё. Но я не последний раз тут и у меня грандиозные планы на Грецию.

— Предлагаю начать осуществлять твои планы немедленно.

— Сейчас? — удивленно спросила я.

— Хотелось бы, но уже темно для выхода в море, — ответил, улыбаясь. И тут же обратился к подруге:

— Соня, когда Алекс прилетает?

— Завтра обещался быть.

— Есть идея организовать морскую прогулку на пару дней. Что скажешь?

— Даже не знаю. Надо с доктором посоветоваться, сам понимаешь, — указала она глазами на свой живот.

— Конечно. А там и решим.

Посидев еще немного за столом и осилив кусочек торта с чаем, я наконец-то выкатилась. По-другому не скажешь. Как же верны слова человека, который изрек умную вещь, что из-за стола нужно выходить полуголодным. Я же напитонилась, как удав и теперь еле могла вздохнуть. И ведь хотелось бы сказать, что вина не моя, а все поварята виноваты, ибо нечего так вкусно готовить, но не в моих правилах перекладывать вину на других.

— Марина, может, прогуляемся?

— Лёня, у меня сейчас два варианта: или осесть на пол прямо здесь и жаловаться на то, что я такой троглодит, или согласиться на твое возмутительное предложение.

Леонидас засмеялся.

— Ты вовсе не троглодит. Лёня — это что?

— Это русское имя. Уменьшительное от Леонид.

— Ясно. Друзья меня зовут Лео.

— Лео, — попробовала я имя «на вкус». — Мне нравится.

Мы вышли в сад и побрели по дорожке в сторону моря. Я засыпала Лео вопросами о жизни греков, о стране, об отношениях между людьми. Он терпеливо отвечал, не забывая вставлять шутливые замечания. Поймала себя на мысли, что мне с ним легко. А следом тут же заползла другая мерзкая мыслишка: «Ну да, так же как и с Артемом». И в этот момент поняла: «Друзья. С Артемом мы будем только друзьями. Ничего больше я ему предложить не смогу. Я не смогу больше врать ему, себе». Решение пришло настолько внезапно, что я на миг остановилась, выпадая из реальности. В чувство меня привел оклик Лео.

Так домой мы вернулись, когда уже время перевалило заполночь.

— Марина, спасибо за такой замечательный вечер.

— Тебе спасибо, — вежливо отозвалась я.

— Завтра приедет Алекс и обсудим детали поездки.

— Замечательно! Тогда до завтра?

Леонидас взял меня за руку и мялся, силясь что-то сказать.

— Лео?

— Марин, а могу я тебя завтра на ужин пригласить?

Повисла неловкая пауза. Я размышляла, что ответить. Я здесь для того, чтобы разобраться в нынешнем хаосе, который царит у меня в голове и в жизни, и прибавлять к этому бардаку еще деталь была не готова. С другой стороны — это просто ужин.

— Я подумаю. Хорошо? — но увидев, как померкла голливудская улыбка Лео, поспешила добавить. — Я приехала ненадолго, хочу с подругой побыть. Но, если она против не будет, то я за. Давай спишемся завтра? Хорошо?

Леонидас тут же воспрял духом, записал мой номер телефона и, пообещав завтра быть на связи, уехал.

24

На следующее утро после завтрака мы отправились на пляж. Стоило нам устроиться в шезлонгах, Соня тут же приступила к допросу с пристрастием.

— Как вчера погуляли с Лео?

— Я удивлена, что ты не приступила к распросам за завтраком, — улыбнулась я. — Хорошо. Мне понравилось.

— Просто хорошо и всё? — многозначительно улыбнулась подруга.

— Сонь, что именно ты хочешь услышать? — засмеялась я. — Что этот неистовый грек меня покорил и я потеряла рассудок? Увы и ах, это не так.

— Пока не так, — сделав ударение на первом слове многозначительно протянула девушка. — Посмотрим еще.

— Сонь, надеюсь, ты его не подговорила поухаживать за мной?

— Подруга, когда ты, вдруг, стала такого низкого мнения о себе? Подговаривать никого не нужно. Мальчишки и так на тебя внимания обращают. Да и не стала бы я таким заниматься.

— Ладно, ладно. Не кипятись. Ерунду ляпнула. Слушай, Лео меня сегодня на ужин пригласил.

— Так-так. Надеюсь, ты согласилась?

— Не совсем. Сказала, что у тебя отпрошусь.

— Доченька, отпускаю тебя. Только поздно не возвращайся, — засмеялась подруга.

— Да ну тебя.

Тут же булькнул телефон, я отвлеклась, вчитываясь в сообщение.

— Что там? — сунула свой любопытный нос подружка.

— Лео. Спрашивает, какой будет мой положительный ответ.

— Конечно, да!

Не дав себе передумать, набрала сообщение:

«Согласна на ужин».

Через пару десятков секунд телефон радостно забулькал, выдавая сообщение за сообщением:

«Супер»

«Я уж подумал, что решила игнорировать меня»

«Сегодня в шесть заеду за тобой»

«Договорились!» — лаконично ответила, отложила мобильный и принялась наблюдать за крестником.

— В шесть приедет, — бросила Соне.

— О, супер! Лео, действительно, хороший. Джонас! Джонас! Вылазь, давай, из воды. Надо погреться, — прерываясь, окликнула Соня сына.

— Хе, по-моему сынок копия папа: сам себе и закон, и порядок, — усмехнулась я, сидя под зонтиком и потягивая сок.

— Не говори, непоседа и характерец, не бей лежачего. Ну вот посмотри-ка на него, как-будто и не слышал вовсе.

— Привет, девочки! — улыбаясь, перед нами предстал сам Александрос. Сел на корточки, поцеловал супругу, наклонился, уже к немаленькому животику и прошептал. — И тебе, красавица, привет! Тебя никто не обижал?

— Ой! — поморщилась Сонька от увесистого пинка красавицы. — Вечно она так на тебя реагирует. Неужто такой же будет упрямый характерец, как и у мужской половины нашего семейства? — потом улыбнулась, еще раз притянула Алекса к себе и поцеловала. — Привет, любимый! С приездом!

— Вот ради таких моментов, я готов изредка отсутствовать.

Тут же с радостным криком на Алекса налетел сын.

— Папа плиехал! Папа!

Алекс подхватил Джонаса на руки и, не смотря на то, что малыш был весь в мокром песке, прижал к себе, нисколечко не волнуясь за собственную одежду. Видно, что только приехал. Наверное, еще даже в комнату не поднимался, — подумала я, разглядывая этот маленький кусочек рая. Как же я была рада за подругу! После всего, что она пережила, такое счастье было лучшей наградой, и я не стану отрицать, что хочу такого же, безмерного женского счастья. Интересно, а по какому принципу оно раздается? Может, за заслуги в прошлой жизни?

— Клёсный, клёсный, — проник голос Джонаса в мое сознание, все еще погруженное в думы.

— Привет, бандит! — услышала я до боли знакомый голос.

Не веря своим ушам, повернула голову и уставилась на Олега. Тот держал на руках Джонаса и о чем-то с ним переговаривался.

— Борисов? А он что тут делает? — громче, чем следовало, спросила Соню.

— Как это что? К друзьям приехал. Привет, госпожа Адамиди, — наклонился и поцеловал Соню в щеку.

— Привет, Олег! Сюрприз, так сюрприз. Рада тебя видеть.

— Взаимно, — улыбнулся он. Посмотрел на меня, кивнул, улыбка стала чуть более напряженной. — Привет.

— Привет. Сонь, я сейчас приду, — сказала, вставая с шезлонга, вскинула глаза на Олега — он изучающе рассматривал мое тело, прикрытое лишь двумя лоскутками бикини. И тут я испытала несколько желаний одновременно: остаться и своим внешним видом довести его до точки кипения, укрыться и сбежать, и просто обычное примитивное желание.

Второе пересилило. Я обернула вокруг себя парео и двинулась в сторону дома. И только, когда я закрылась в своей комнате, смогла разжать руку, все еще судорожно сжимающую узел на том самом парео. Через пять минут раздался стук в дверь.

— Марбелл, это я, — услышала голос подруги.

— Заходи.

— Ты в порядке? — прикрывая за собой дверь, спросила она.

— А сама как думаешь? Сонь, это что за подстава? Что за на фиг? — стараясь сдерживать себя, учитывая положение подруги, спросила я.

— Марин, я не знаю. Честно! Я не была в курсе, что он приедет.

— Это не может быть совпадением! Так не бывает! Значит Алекс, подшаманил. Извини, подруга, но в ближайшее время ты станешь вдовой.

— Да погоди ты! Надо все выяснить.

— А что выяснять? И так все понятно.

— Марбелл, не горячись.

— Ты рассказывала обо мне и Олеге мужу?

— Я? Ну… — Соня опустила глаза.

— Значит, да.

— Но я не всё, — тут же принялась оправдываться она.

— Что именно?

— Ну то, что вы переспали. И что ты переживаешь, — тихо добавила.

— Зачеееем? — простонала я, в неверии качая головой.

— Марин, я переживала за тебя и сейчас переживаю. Будто перегорело что-то в тебе. Вроде ты, а не ты. И что? Я должна была в стороне стоять?

— Поэтому ты решила нас свести и притащить этого павлина сюда?

— Я никого не притаскивала. Я тебе уже говорила, что понятия не имею, откуда он тут взялся, — повысила голос Соня.

— Ладно. Прости меня. Я просто не готова была к его появлению.

— Я знаю, Марин. Я что-нибудь придумаю. А хочешь, попрошу его уехать?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ты в своем уме? Он — друг Алекса и крестный Джонаса. Даже думать забудь. Я справлюсь. Это всего лишь человек. Я справлюсь, — уже скорее для самой себя добавила.

— Уверена?

— Да, — уже более твердо сказала я. — Видать, он забыл, кто такая Марбелла, раз так запросто приехал сюда, — задорно усмехнулась я.

Соня заметно выдохнула, улыбнулась.

— Вот теперь я ощущаю дух той самой девчонки, которую люблю! На пляж вернемся?

— Да, давай.

И мы двинулись обратно. На пляже кроме Джонаса с няней, на моё счастье, никого не было.

Тело срочно требовало окунуть его в воду.

— Я пошла окунусь. Ты со мной? — обратилась к подруге.

— Нееее, — устраиваясь в шезлонге, протянула Соня. — Я потом.

«Боже, какой же кайф!» — с наслаждением простонала я, окунаясь в теплые воды Эгейского моря. Не знаю, сколько я плавала, сколько времени прошло, когда услышала рядом:

— Вот мне любопытно, ты наколдовала, чтобы я приехал сюда?

Я поперхнулась соленой водой и точно бы пошла под воду, но крепкие мужские руки меня подхватили и прижали к себе.

— Эй-эй, ты чего? Я конечно знаю, что не отразим, но топиться ради меня — перебор, — смеялся Олег.

Я откашлялась, восстановила дыхание и в упор посмотрела на нарушителя моего уединения.

— Вот же ж блин. Олежек, надеюсь, что твое преждевременное ожирение не слишком огорчит твоих дамочек, — изрекла я, внимательно рассматривая его лицо, и, расстроенно цокая языком.

— Да вроде не наблюдается, — усмехнулся он, не поддаваясь на мою провокацию.

— Это пока, малыш, не наблюдается, — вздохнула и продолжила. — Колдунья из меня так себе, вечно ингредиенты путаю. Видишь, задача была никогда тебя не видеть, а ты появился. Значит, как следствие, и другие огрехи могут быть.

Наклонилась к его уху и намеренно касаясь добавила:

— Но ты не переживай. Твой большой банковский счет затмит не менее большой живот и все твои блондиночки останутся при тебе.

Оттолкнула его и поплыла в сторону берега, когда он схватил меня за ногу, заставляя вновь уйти под воду. Я вынырнула и отплевываясь, закричала:

— Борисов, ты в своем уме? Ты что творишь?

Он меня подтащил вновь к себе.

— Пусти меня, идиота кусок!

— Ты сейчас намекнула на то, что женщины со мной спят из-за денег?

— А что, уже пузо растет? — усмехнулась я, а потом продекламировала. — Самомнение покачнулось и наш секс-гигант поник к вещей печали всего женского населения.

Он молчал и улыбался, внимательно разглядывая мое лицо.

— Пусти меня наконец-то, — вновь попыталась высвободиться я.

— А, может, к вещей печали одной конкретной женщины? А? — тихо сказал на ухо.

Разомкнул руки и тут же поплыл к берегу, оставив последнее слово за собой.

25

Я вылезла из воды и пошла к шезлонгу, пытаясь игнорировать распластанное тело Борисова во всей красе на песке, что сделать было крайне затруднительно.

— О чём вы говорили? — тут же спросила Соня.

— Об ожирении.

— О чём? — вылупилась на меня подруга.

— Олег боится ожирения. Так что надо бы на обед для него что-нибудь низко-калорийное приготовить.

— Серьезно? — задумчиво уставилась на мужчину подруга.

— Наверное. Но этот вопрос волнует его не на шутку.

— Странно. Ладно, пойду Анне скажу, чтобы быстро что-то на обед изобрела для него.

— Я с тобой. Солнце парит невыносимо.

К часу дня мы все спустились на обед. Анна — домработница Адамиди готовила просто божественно. И этот раз стал не исключением.

— На первое у нас магирица, — расставляя тарелки с мясным супом перед нами, сказала Анна.

— Магирица? Что это? — поинтересовалась я, втягивая носом умопомрачительный запах блюда.

— Это национальный греческий суп. Тебе понравится. Его Анна готовит потрясающе и только по особым случаям, — улыбаясь, сказала Соня.

— Мистер Борисов, для Вас я приготовила куриный бульон, макароны и рис не стала добавлять. Но на второе будет хороший овощной гарнир к мясу, так что голодным не останетесь, — улыбаясь, поставила перед Олегом тарелку Анна.

Олег нахмурился, рассматривая содержимое.

— Почему? — растерянно спросил он.

Я, пытаясь скрыть улыбку, взяла стакан с водой и принялась пить мелкими глотками, поглядывая на Олега.

— Вы не любите куриный бульон? — немного растеряно спросила Анна, от чего ее акцент заметно усилился.

— Люблю. Просто, мне не понятно…

— Олег, это поможет тебе сохранить фигуру. Я попросила Анну тебе приготовить что-нибудь не очень калорийное. Но если не нравится, давай греческий суп, — предложила Соня.

Олег уже не смотрел на Соню, а вперил взгляд в меня.

— Фигуру, значит? Ну хорошо. Спасибо, что так беспокоитесь о моей фигуре, — взял ложку и принялся есть бульон.

Я не знаю, каким чудом держалась, чтобы не расхохотаться. Видел бы он свое лицо.

— Так, предлагаю выпить за встречу, — произнес тост Алекс.

— Да, за встречу, — подняли мы бокалы, поддерживая хозяина дома.

И только, казалось бы, я успокоилась, и еле сдерживаемые приступы смеха отошли на задний план, как Соня выдала, заставляя своего супруга поперхнуться только что отпитой водой из стакана:

— Олег, у тебя какие-то проблемы со здоровьем?

— Какие проблемы? — внимательно посмотрел на друга Алекс.

Олег взял бокал вина и намеренно медленно отпил, пристально следя за мной.

— Да вроде, до прилета сюда не было.

— Тогда с чего, вдруг, такое беспокойство о фигуре?

— Что? — вылупился Александрос. — Я чего-то пропустил?

— Олег, боится ожирения.

— Серьезно? — недоуменно уставился на приятеля Адамиди.

— Я думаю, это у него психическое. Может, где-то увидел кого-то помоложе, покрасивее — вот и зацепило. Все мы с возрастом не становимся стройнее и красивее. Алекс, может у тебя психолог какой хороший есть, помоги другу самооценку вернуть на должный уровень, — вмешалась в разговор я. — Или этим психиатры занимаются? — невинно хлопая глазами, посмотрела на Олега.

— Ну у меня есть знакомый хороший… — начал Алекс.

— Так, все, хватит! — громко сказал Борисов. — Нет у меня никакой проблемы.

— Олег, отрицание проблемы — это не выход, — продолжала допекать его я.

— Вот именно, госпожа Филиппова, отрицание — не выход, как и побег от проблемы — тоже не выход, — сказал, пристально посмотрев через стол на меня.

— Что-то мне подсказывает, что вы сейчас не об ожирении говорите, — вопросительно разглядывая нас, сказал Адамиди.

Олег перевел взгляд на Алекса.

— Марина просто не так поняла нашу сегодняшнюю беседу и решила, что у меня проблемы. Но ты ж меня знаешь, не в моих правилах оставлять нерешенные вопросы в стороне, — и вновь пристально посмотрел на меня.

— О, это да! Когда мы учились в университете, этот уникум умудрялся одновременно решать миллиард поставленных задач. Как он это делал никому не известно, но факт остается фактом.

— Дай-ка угадаю: и всегда справлялся на отлично? — предположила Соня.

— Всегда, — спокойно ответил Олег Соне, при этом не отводя своих глаз от моих.

— Прям Фигаро тут, Фигаро там, — не удержалась и подколола я.

В статусе тихого перемирия со счетом один — ноль в мою пользу завершили обед. Соня и Алекс направились в свою комнату. Я же чувствовала себя нашкодившим ребенком, которому может в скором времени достаться от родителей за проделку, а потому быстро ретировалась к себе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍26

— Собираешься? — спросила Соня, заходя ко мне спустя несколько часов.

— Пытаюсь, — улыбнулась я, нанося тушь на ресницы.

Соня вдруг засмеялась и покачала головой.

— Что такое? — посмотрела на нее в отражение.

— Ну ты и выдала фентель с ожирением Борисова.

— Сам виноват. Но разговор об этом у нас действительно был, — ответила и вернулась к нанесению макияжа.

— Да? Только вот, что-то мне подсказывает, что формат разговора был совсем иным.

— Немного, — пожала я плечами.

— Любопытно узнать.

Я закончила наносить тушь, повернулась к Соне и рассказала про нашу «милую» беседу с Борисовым в воде.

— Ох! Мать, ну ты его уделала. Только вот боюсь, что он не останется в долгу, — смеясь, покачала головой подруга.

— А чего бояться? Я тебе и так скажу, что не останется. Пусть изобретает велосипед, мне-то что? У меня вон, вообще, свидание.

Встала, достала из шкафа и надела сарафан темно-оранжевого цвета с вплетенными золотистыми нитями, бретельки, заплетенные на манер канатов, придавали наряду греческий национальный колорит. Глубокий вырез и собранный под грудью материал выгодно подчеркивал ту самую грудь, а мягкая ткань, свободно спадающая вниз до колен, при каждом шаге очерчивала красивый силуэт. Я-то конечно считала, что там до идеала еще пыхтеть и пыхтеть, но моя подружка настаивала на исключительности моей фигуры. Собрала волосы в низкий большой пучок, выпустив по бокам лица пару прядей. Вдела маленькие золотые сережки.

— Ну как я тебе?

— Маринка, ты у меня красавица, — с улыбкой приобняла подругу. — Не оставишь бедному Лео ни единого шанса на спасение.

— Ой, скажешь тоже. Но да. Я сама себе сегодня нравлюсь.

— Он через двадцать минут приедет уже.

— Пошли вниз. Я бы лимонада выпила холодненького.

Мы спустились вниз, в гостиную, где к моему вещему удивлению уже ожидал Леонидас в компании Олега и Алекса.

— Лео? Ты рано, — улыбнулась Соня и поцеловала мужчину в щеку.

— Да, я чуть раньше приехал. Надо было обсудить детали завтрашнего путешествия.

— Привет, Лео, — прервала я их беседу.

— Привет.

Подошел и поцеловал меня в щеку. Отошел на шаг назад, разглядывая меня.

— Марин, ты…, - чуть откашлялся, — красива. Очень.

Я быстро окинула взглядом всех присутствующих, три пары глаз уставились на меня, что весьма смущало.

— Эм…. Спасибо.

— Ого, да ты сама скромность, — ехидно выдал Олег. Это замечание привело меня в чувство и заставило вновь закрыть забрало и поднять копье.

— Любуйся Борисов, пока я здесь. А то слово «скромность» у твоих белобрысых в словаре отсутствует. Хотя о чем это я? Где словарь и эти штампованные.

— Ммм. Ты бы притормозила. А то еще немного и я начну думать, что ты меня ревнуешь.

— Чем бы ребенок не тешился, лишь бы не плакал. Если тебе это принесет радость, ради Бога. Главное, чтобы ты не уверовал в это, а то перестанешь отличать реальность от вымышленного мира.

— Так. Брейк, — посмеиваясь, сказала Соня.

Леонидас переводил удивленный взгляд то на меня, то на Борисова. Так как вся эта тирада была выдана на русском языке, он ни слова не понял. Но ехидный тон и колючие взгляды он безусловно заметил.

— Что происходит? — спросил он меня.

— Не обращай внимания, — махнула я рукой. — Ну что, пойдем?

— Да.

— Всем хорошего вечера, — пожелала я и развернулась, чтобы проследовать за Лео.

— И вам, — ответила чета Адамиди.

Борисов же молча наблюдал за нашим уходом.

— Куда мы едем? — спросила, когда мы отъехали от дома.

— Это сюрприз. Но я обещаю, тебе понравится. Потрясающее место. Очень вкусная кухня.

Мы ехали около часа. Леонидас рассказывал забавные истории из жизни. Надо отдать должное, он терпеливо объяснял мне английские слова, которые я не знала, или пытался построить фразу по другому, если она была за пределами моего понимания.

— Всё, приехали.

Я вышла из машины и оглянулась вокруг. Мы остановились у резной калитки, увитой цветами.

— Пошли, — пригласил Лео, открывая калитку.

Мы зашли в небольшой дворик, к нам на встречу спешила пожилая женщина с добродушной улыбкой на лице, в цветастом платье и белом фартуке.

— Калиспера*, - приветствовала она нас.

— Калиспера.

Она начала что-то лопатать на греческом, не переставая улыбаться и приглашая нас за столик.

Поднявшись на две ступеньки наверх, мы вышли на небольшую деревянную террасу, всю увитую цветами, на которой располагалось всего четыре столика, один из которых уже был занят парочкой. Вся таверна отделана в национальной бело-синей цветовой гамме. Лео отодвинул стул, я присела, подняла глаза и замерла, от увиденного захватило дух. Заведение располагалось на утёсе, а внизу: безумного цвета море, небольшие белые яхты рассекают водную гладь, пару мелких островков видны на горизонте, и вся эта красота искрится и переливается от лучей заходящего солнца.

— Лео, это… просто слов нет, — завороженно глядя на эту картину, тихо сказала.

— Знаю, — улыбнулся, протянул руку и легонько пожал мою. — Я знал, что тебе понравится. И это ты еще кухню не пробовала местную. Поверь мне, ты будешь покорена.

С этими словами он протянул мне меню. Я покачала головой.

— Закажи на свой вкус. Я тебе доверяю.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Звучит многообещающе.

— Я говорю сейчас только о еде, — засмеялась я, пытаясь разредить вдруг ставшей напряженной атмосферу. Слава Богу, Лео не стал развивать тему.

— Ты как относишься к баклажанам?

— Я всеядна. Но рыбе предпочитаю мясо.

— Понял, — подозвал все ту же женщину и сделал заказ на греческом.

— Что ты заказал?

— Мусаку, греческий салат, долму и меззе. Ну и вино, оно у них тут очень вкусное, домашнее. Это семейный ресторан. Женщина, что нас встречала и заказ принимала — хозяйка заведения. Ее супруг готовит. Еще сын помогает, но сейчас не вижу его.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Еда была действительно бесподобна, вино выше всяких похвал, собеседник крайне приятный, а вечер просто потрясающий. Черт! Да, я счастливая женщина, — подумала про себя и улыбнулась. Но следующий вопрос вернул меня с небес на землю.

— Марин, прости, что возвращаюсь к неприятной теме. Мне показалось, что вы с Олегом ругались сегодня. Он тебя обижает?

— Да нет. Тебе действительно показалось. Мы часто спорим с ним. Кстати, а что на счет завтра? — не очень грациозно перевела разговор я на другую тему.

— Мы как раз обсуждали этот вопрос с ребятами до вашего прихода. Алекс сомневается, что Соне стоит завтра ехать с нами. Но сегодня с доктором вечером свяжутся, как он скажет, так и сделают. Если Соня не поедет с нами, ты же не откажешься?

— Нет, конечно. Тем более ты мне обещал какие-то безумно красивые острова показать. Но после этой красотищи, — я вновь посмотрела на море, — мне кажется, меня уже не удивить.

— О, поверь, это не так.

— Значит решено, — улыбнулась я.

Мы подъехали к дому ближе к полуночи. Лео открыл дверцу автомобиля, подал руку, помогая мне выйти, но мою ладонь так и не отпустил.

— Сегодня был потрясающий вечер! Спасибо тебе, — сказал он, пристально смотря на меня.

— Тебе спасибо за то, что пригласил в такое шикарное место, — улыбнулась, отводя взгляд и аккуратно высвобождая свою руку. — До завтра.

— Да, до завтра. Я в девять заеду за вами, — он наклонился и оставил невесомый поцелуй на моей щеке.

Дом меня встретил тишиной и приглушенным светом в гостиной. Стараясь не шуметь, я прошла к лестнице, когда услышала сзади того, кого сейчас слышать не хотела.

*Калиспера (греч.) — добрый вечер.

27

Я покидал больницу. Я отступил, но это не значит сдался. Сейчас не место и не время для разборок. Марине необходимо поправиться. Илона мне звонила, присылала сообщения — не ответил ни на одно из них. Боялся — сорвусь и наговорю лишнего. То, что с ней все кончено — это не обсуждается. То, что Марина будет со мной — это дело времени, но факт. Необходимо продумать стратегию. Тишину машины вновь разрезал звук пришедшего сообщения. Мельком кинул взгляд на дисплей, будучи уверенный, что опять от Илоны, но нет — сообщение от Сержа.

— Точно, видео, — хлопнул себя по лбу ладонью, каря за забывчивость.

Хотя до дома оставалось ехать каких-то пятнадцать минут, любопытство взяло верх и я съехал на обочину, открыл видео и тишину машины разрезал голос Рыжей:

— Анжелла, знаешь в чем разница между тобой и мной?

— Во-первых, Илона, а во-вторых…

— «Во-первых» — более чем достаточно. Не перенапрягай свой мозг, информация в один пункт для тебя это максимум. Таких как ты коллекционируют, кто-то на одну ночь, кто-то на пару. А на таких как я женятся.

— Что? Что ты сказала?

— Ну точно со слухом проблемы. Говорю, во всем виноваты астрологи.

— Кто?

— Астрологи — это такие люди, которые…

— Я знаю кто такие астрологи. Ты в своем уме?

— По астрологическим картам уровень нашей совместимости с Борисовым просто потрясающий: овен в созвездии стрельца крайне благоприятствует стрельцу в созвездии овна.

— Что? Ты что несешь?

— А то, что, когда он на мне или я на нем, мы друг другу крайне благоприятствуем. Тебе о таком только мечтать, дорогая.

А дальше Марина отворачивается, делает шаг, Илона подлетает и толкает ее. На этом съемка заканчивается. Сжал аппарат так сильно в руке, что казалось корпус разлетится на части. Подумал и вновь поставил видео, всматривался в мимику Рыжей, вслушивался в слова. Последнюю фразу на повторе прокрутил несколько раз. Понимал, что специально говорила, чтобы разозлить Илону. Но как же она чертовски права. Мы действительно благоприятствуем друг другу и, если она отказывается это признавать, значит заставлю ее, напомню.

Ну, а пока она в больнице, нельзя ее расстраивать, но напоминать о себе каждый день — это я сделать был намерен. Цветы, сообщения. И если утренние сообщения были весьма невинны, то вечером я ничего не смог поделать с собой, не я — моя фантазия диктовала мне, что написать. Она не отвечала, но я и не надеялся. В среду мне «повезло» — я получил от нее ответ: «Может хватит?». И будь я не я, если она написала это от того, что ее трогали мои сообщения, что она думала обо мне.

А потом она просто перестала отвечать. Совсем. Проходил день за днем. Я начинал медленно сходить с ума. Кто бы сказал мне еще полгода назад, что я буду сохнуть по Рыжей, я бы рассмеялся прямо в лицо. И да. Я скучал. Мое настроение стремилось к критическо-низкой отметке и справится с этим не помогали ни спорт, ни работа.

Я выяснил, что Марину выписали несколько дней назад. Мои звонки она игнорировала, а на сообщения с просьбой о встрече не отвечала. К концу недели уровень моего раздражения достиг своего апогея. Я это понял, когда без причины сорвался на Елене Петровне — своем секретаре, к слову сказать, всегда безупречной и исполнительной женщине в летах. Правда, быстро взяв себя в руки, извинился. Но факт остается фактом, я перенес личное на работу, а это недопустимо. Пора переходить к более кардинальным действиям. Приехал к ней домой. Тишина. Не открывает. И где ее искать спрашивается? Запиликал телефон, посмотрел на имя звонившего и, наверное, первая улыбка за эти дни расползлась по моему лицу.

— Кого я слышу? — приветствовал Александроса.

— Это вопрос или приветствие? — засмеялся Алекс.

— Рад слышать! Чем обязан?

— Ух, как официально. Не хочешь ли отужинать со мной сегодня?

— Ты никак в городе?

— Да, по делам приехал на несколько дней.

— Супер! Давай в семь в «Ла виде».

— Договорились.

Действительно, хоть что-то хорошее за последнее время. Это баба меня превратила в настоящего психа. Ведь знал, что не надо было с ней начинать никаких отношений. Как чувствовал. Никогда чутье не изменяло мне. А тут. Но я не жалею. Если это любовь, то пока я познаю ее только с темной стороны. Но намерен это изменить.

Позже, вечером, сидя в ресторане, Алекс поднимал тост за встречу.

— За встречу, — ответил я, отпил, поставил бокал на стол. — Рассказывай, как ты? Что нового? Как Соня, Джонас?

Как я и думал, Алекс не смог обойти стороной тему моих взаимоотношений с Мариной. И если бы он ее не затронул, то это сделал бы я. Мне необходимо поговорить хоть с кем-то.

— Что у вас с Мариной?

Я набрал воздуха, размышляя, что ответить. Резко выдохнул.

— Да, черт его знает, Алекс. Ничего и всё одновременно.

Алекс внимательно посмотрел на меня, кивнул своим мыслям.

— Ты влип.

— Да, похоже, — невесело усмехнулся, ожидая, что друг неминуемо подденет меня. Как же, я такой прожженный холостяк и попался.

— Что думаешь делать?

— Она не хочет со мной разговаривать. Я пытался. На телефон не отвечает, дверь не открывает. Знаю, что сам виноват. Но почему от меня бегает, как от чумного не пойму. Расстались без скандалов.

— Так же как со всеми расставался?

— Ты про подарки?

Алекс кивнул.

— Нет. Просто как-то все само собой получилось. Да, твою ж, Алекс, я не знаю почему и как. Не спрашивай! Знаю, что не должен был отпускать! Знаю! Но на тот момент мне казалось это верным решением.

— И она просто ушла?

— Да, — выдохнул, взял бокал и сделал обжигающий глоток виски.

— Может, ты ей не нужен? У нее вроде парень есть.

От этих слов, что-то темное давящее появилось в груди. Не мигая, посмотрел в глаза другу и жестко процедил:

— Нужен.

— А если всё-таки нет? Ты не допускал, что она влюбилась в другого?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Нет. Не влюбилась. Алекс, не спрашивай с чего взял. Знаю и все. И это не детская упертость.

— Если получится поговорить с ней, что ты ей хочешь предложить?

— Ты на замужество намекаешь?

— Это ты мне скажи.

— Не знаю. Может быть. Я пока не готов. Честно. Но, если ей так это необходимо…, - замолчал.

— Ты похож на ягненка на заклании, — усмехнулся Алекс. — В браке ничего страшного нет.

— Да? А напомнить сколько тебе времени потребовалось, чтобы понять это? А?

— Это да, — Адамиди отвел взгляд, выдохнул и пробубнил. — Наверное, меня Соня убьет.

— Ты о чем?

— Марина у нас.

— В смысле у вас? На Крите?

— Ага.

Я, не мигая, смотрел на приятеля, силясь поверить в услышанное, а Алекс продолжил:

— Но не думаю, что она готова с тобой говорить. Если приедешь и попробуешь заставить, Марина сбежит, Соня разнервничается, а ей нельзя, и чего доброго меня из дому выгонит за такие проделки, — усмехнулся друг.

— То есть я не приглашен? Я правильно понимаю?

— Она себя оберегает от тебя. Это дословно со слов жены.

— Так и что делать? Есть идеи?

— Что делать…что делать… А что делать? Поехали. Только не налетай на нее с разговорами со старта. Договорились?

Я кивнул, откинулся на спинку стула, поднял бокал:

— За удачу!

— Да уж. Она тебе точно пригодится, приятель.

28

Так, спустя пару дней я шел по частному пляжу семьи Адамиди.

— Клёстный! — радостно закричал Джонас.

— Привет, бандит! — подхватил его на руки.

Двинулся в сторону Сони поприветствовать ее и на миг замер. Марина в упор смотрела на меня. И совершенно точно мое появление ее не порадовало. Плевать! Я смогу все изменить!

Разглядывал ее, пытаясь впитать ее образ в себя, дико соскучился по ней. И не только по ее телу, хотя надо отдать должное, ее бикини меня на миг выбило из колеи, но и по ее голосу — целиком и полностью по ней. А, когда прижал в воде к себе, что-то взорвалось во мне, что-то едва ощутимое, что-то, что заставило кровь по венам бежать в тысячу раз быстрее, а тепло разливаться в груди. Переваривая диетическую еду и ее подколки, я четко понял, что готов терпеть все ее выходки, лишь бы рядом, лишь бы близко.

К чему я не был готов, так это к тому, что кто-то ее заберет у меня. Вот так вот возьмет за руку и уведет из дома. Хотелось выхватить ее маленькую ладошку из лап этого грека. Еле сдержался. Они уехали. Я же поднялся к себе в комнату, но, когда в триста пятый раз переключил телевизионный канал, понял, что не могу находиться здесь. Стены давят на меня, раздражают все мои рецепторы. Спустился вниз, солнце уже давно село, взглянул на часы — уже одиннадцать. Ну и где ее носит? Если это простой ужин, то она должна была уже вернуться. Хотя, кому она должна? Не мне, это уж точно. И кто сказал, что это простой ужин? На что еще хватит ее изощренной фантазии?

— Черт! — не заметил как выругался вслух.

— Ты чего тут? Марину ждешь? — усмехаясь, спросил Алекс. А я даже не слышал как он подошел.

— Да нет, спустился воды попить.

— Ну-ну. Если всё-таки Маринку ждешь, то не стоит. Иди ложись спать. Завтра рано вставать, если хотите на яхте пойти. А Марина, наверное, останется у Лео, оттуда ближе к пристани.

— Она же без вещей, — напряженно сказал я.

— Так Соня ей соберет и с тобой передаст, — беспечно ответил Алекс, улыбаясь препротивной улыбочкой.

— Ты мне сейчас все это специально говоришь? Я прав?

— А что такое? Ревнуешь?

— Алекс, отвали.

Александрос перестал улыбаться.

— Да я-то отвалю, вот только ты ее просрешь. Учти, Лео уже взял ее в оборот. И поверь мне, этот парень умеет быть настойчивым.

— Да? И что предлагаешь?

Я был на капитальном взводе. Если бы эти речи исходили не от Алекса, то ей Богу, двинул бы опоненту.

— Я? А что я? Сам думай.

С этими словами Алекс пожал плечами, развернулся и пошел в спальню, пожелав сладких снов. Тоже мне, друг называется.

Спустя двадцать минут я услышал звук подъезжающего авто. Ну наконец-то. Хлопнули дверцы, но входить она не торопилась. Вот, что они делают там на крыльце? А? Осталось только выйти, как недовольному папочке, — зло подумал про себя.

Еще спустя несколько минут я услышал как Марина открывает дверь и крадется. Не выдержал:

— Интересно, что скажет Костров, если узнает, что его благоверная шастает с мужиками по ресторанам на курорте?

Девушка замерла возле лестницы, как пойманный на месте преступления вор, медленно повернулась.

— Ну конечно, Борисов, как же без тебя? Может, ты не в курсе, что ужинать с мужчиной — это не преступление?

— Только ли ужинать? — спросил, встал с кресла и двинулся по направлению к девушке.

Она сделала несколько шагов ко мне, вперила злой взгляд, выдохнула, а потом чуть улыбнулась и сладким голоском произнесла:

— Может, и не только. Ты-то тут при чем? С чего, вдруг, тебя стал так волновать мой моральный облик?

— Чего же хорошего, если о крестной Джонаса слухи пойдут?

Я наблюдал за тем, как ее кулачки сжались. Наблюдал за её внутренней борьбой. Она вновь вернула самообладание и спросила:

— А ты тут чего в такой час высиживаешь? Нет-нет. Постой. Не отвечай. Дай-ка угадаю. Меня ждешь?

— Не льсти себе.

— Ну-ну. И кто там говорил что-то про ревность? — усмехнулась девушка и вновь повернулась к лестнице.

Я не готов ее отпускать, просто так. Мне хотелось ее удержать, пусть вместо милой беседы это будут ее обычные острые словечки, пусть она злится и выводит меня из себя. Пусть. Но лишь бы осталась.

— А что, я был не прав? Ты так часто упоминаешь моих бывших, что волей не волей задумаешься, что это не спроста.

Сработало. Она вновь развернулась, убрала руку с перил и сделала шаг по направлению ко мне.

— Борисов, ты вообще умеешь отделять мух от котлет?

— Это ты к чему?

— А к тому, что если кто-то говорит про твоих бабёшек, это не значит, что ревнует. Я уверена, что с приятелями вы тоже обсуждаете твоих бывших, и что, это значит, что они все тебя ревнуют? Это уже, котик, гомосексуализмом попахивает.

— Эй, притормози. Ты прекрасно знаешь, что я и нетрадиционная ориентация рядом не стояли.

Она улыбнулась своей ироничной многозначительной улыбочкой.

— Ну да, ну да.

И вновь развернулась, чтобы уйти. Я схватил ее за руку, притянул к себе. Её запах, смешанный с запахом моря и солнца, выключили все инстинкты до единого, кроме одного.

— Я всегда знал, что у тебя с памятью проблемы. Повторение — мать учения. Да, Марин? — сказал, проводя пальцем по ее нежной щеке.

Заметил, как прервалось ее дыхание, как распахнулись ее глаза, как улыбка сошла с губ. Положил руку ей на затылок, приблизился к ней и повторил шепотом, чуть касаясь ее губ:

— Да, Марин?

И, наконец-то, я ощутил тот вкус, по которому безумно скучал, ту мягкость, которой мне жутко не хватало. А в мозгу промелькнуло: «Не отдам! Моя!»

Но резко поцелуй оборвался. Она уперлась ладонями мне в грудь и оттолкнула.

— Ты…ты… Не смей! — Марина тяжело дышала, как после марафонского забега, как и я. — Не смей! Оставь меня в покое, Борисов.

— Марин, я же вижу, что ты тоже хочешь.

Она несколько раз моргнула, видел как сглотнула и выдала то, что на ум может прийти только, наверное, ей:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Борисов, когда я прихожу на выставку яиц Фаберже мне они тоже нравятся и я их хочу. Это не значит, что я их беру, я просто оставляю свои хотелки при себе, потому что непозволительно дорого и проблематично обладать ими.

— При чем тут яйца? Мы говорим про секс.

— Вот именно, мы говорим про банальный секс. Секс я люблю. С тобой у нас в этом отношении была гармония, но с другим партнером у меня другая, своя гармония. Так скажи мне, если я могу получить секс с другим, зачем мне ты? Ты для меня сейчас как яйца Фаберже.

— Поэтому ты готова меня заменить на обычные куриные? — пытаясь успеть за ее логикой, предположил я.

— А смотри-ка, ты не так безнадежен, — усмехнулась она. — Ответственности меньше и проблем меньше.

— Конечно, пойти по пути меньшего сопротивления — твое все. Зачем брать лучшее, если можно довольствоваться подделкой. Так?

— Это ты-то лучшее? Ну и самомнение у вас, господин Борисов.

— Да, самомнение. Я не прав?

Она замолчала на несколько секунд, что-то обдумывая.

— Мне надоел этот бесполезный разговор.

Вновь развернулась, чтобы уйти, остановилась и кинула:

— Спокойной ночи, Олежек! Иди закрой свои Фаберже в своей спальне, а то мало ли украдут, — тихонько рассмеялась и быстро взбежала по лестнице наверх.

— Спокойной ночи! — уже в тишину пустой гостиной ответил я.

29

— Соне доктор посоветовал отказаться от морской прогулки, — "обрадовал" Алекс за завтраком.

— Ну вот! — расстроилась я. — Может, и мне не ехать?

— Даже не думай! Нечего тебе тут высиживать. Езжай, — прервал меня Алекс.

— Доброе утро! — поприветствовал Олег, заходя в столовую.

— Доброе, — отозвалась я, стараясь не смотреть в его сторону.

Этот негодяй стал причиной моей сегодняшней бессонницы. Зачем он вчера полез ко мне со своим поцелуем? Этот вопрос я задавала себе, ворочаясь в кровати. При этом воспоминания о его губах пускали ток по моему организму, заставляя требовательно ныть низ живота.

Его запах, губы, весь он — это то, чего я так жаждала, то, чего хотела больше всего. Но я не должна позволить себе эту слабость. Это убьет меня окончательно. Ему требуется только секс. На данный момент — это как чудесное дополнение к солнцу, морю, курорту. А я…а мне стало этого мало. Я уже не смогу восстановиться после повторения этой такой желанной, но такой запретной шалости. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Значит, Леонидас станет моим щитом от Олега. Да простит меня этот милейший парень.

Спустя пол часа мы грузились в машину. Я устроилась на заднем сидении с Димитрой, мальчики же сели впереди.

— Кстати, с нами еще поедет Мелина, — не отрывая взгляд от дороги, сказал Лео.

— О, она прилетела? Я не знала, — радостно воскликнула Димитра. — Это наша подруга. Ее полгода не было, она жила в Испании, — принялась объяснять девушка. — Она вам понравится.

— Больше народу — веселее, — улыбаясь, ответила я.

Через час мы подъезжали к пристани, где на воде покачивались белоснежные яхты.

Я вышла из машины и с любопытством принялась разглядывать многомиллионную водную "выставку". "Интересно, кому принадлежат все эти лодки, яхты, корабли? Сколько их тут? Сто? Двести?" — раздумывала я переводя взгляд от одного судна к другому.

— Нравится? — поинтересовался Лео, прерывая мои размышления.

— А какая наша?

— Пошли со мной, — с этими словами он взял меня за руку и повел за собой, что несомненно не укрылось от глаз Борисова, судя по его недовольно поджатым губам. И если поначалу было желание освободиться от хватки Лео, то при виде недовольства Олега я оставила эту идею.

— Мелина! — мимо нас пробежала Димитра и кинулась обнимать высокую темноволосую девушку. — Я так рада тебя видеть! Но почему ты не позвонила, как только вернулась? — немного обиженно упрекнула она подругу.

— Я тоже очень соскучилась, Дим. Я прилетела пару дней назад. Ни с кем еще не связывалась. Прости.

— Ничего! Главное, ты здесь, — Димитра выпустила девушку из объятий и переключила внимание на нас. — Знакомься. Это Марина — крестная Джонаса Адамиди.

— Приятно познакомится, — улыбнулась девушка мне.

— А это Олег — крестный.

Улыбка Мелины стала шире, глазки сверкнули ярче, голос стал тягучее, когда она приветствовала Олега.

— Так, грузимся, друзья, — сказал Лео и пошел в сторону покачивающейся на волнах яхты.

Даже боюсь предположить сколько стоит такая посудина, — думала я, разглядывая свою каюту. Не очень большая по площади, но двуспальная кровать, шкаф и туалетный столик вполне в ней уместились. За небольшой дверью оказалась такая же небольшая душевая.

От лицезрения убранства меня отвлек стук в дверь.

— Как тебе каюта? — поинтересовался Лео, входя внутрь.

— Очень хорошо! Спасибо большое!

— Ну и замечательно. Как будешь готова, выходи на палубу, обсудим маршрут.

— Да я готова уже, в общем-то.

— Тогда идем.

Мы вышли на палубу. Ребята уже сидели за столиком, Олег разливал шампанское по бокалам.

— По утрам шампанское пьют аристократы и дегенераты, — наблюдая за его действиями, изрекла я.

— Даже не сомневался, что мимо ты не пройдешь, — усмехнулся он, качая головой. — Будешь?

— Давай, — кивнула.

— А как же…

— Не будем мериться родословными, — усмехаясь, прервала его.

— За путешествие, — поднял тост Лео.

— Итак, предлагаю обсудить маршрут, — сделав глоток, предложил Лео. — Как Вам такой вариант: сегодня высадка на острове Хриси, а завтра Паксимадия и Гавдос?

— Мне ни одно из названий ничего не говорит, а потому Лео полагаюсь полностью на тебя, — произнесла и мило улыбнулась парню.

— И ты не прогадаешь, уверяю тебя, — прикоснулся своим бокалом к моему и отпил, не отводя своего взгляда от меня.

Спустя полчаса я лежала на носовой палубе, загорала и, наверное, уснула, все-таки бессонная ночь дала о себе знать.

— Рыжая, и что это было? — вздрогнула от голоса рядом со своим ухом.

Борисов в одни шортах примостился рядом, в опасной близости от меня, облокотился на локоть и внимательно изучал мой профиль. Я отвернулась и вновь закрыла глаза.

— Что?

— «Полагаюсь полностью на тебя», — процитировал он мои слова.

— Что-то не так? Он местный, а кому доверить мое бренное тело в данном вопросе, как не аборигену?

— Тело, говоришь, доверить?

Я тихонько засмеялась, открыла глаза и повернула голову к Олегу.

— Я о маршруте. А ты о чем подумал?

Он было открыл рот, чтобы ответить.

— Ой, нет. Уволь меня от своих домыслов.

Вновь закрыла глаза и отвернулась.

— Я тебе в красках рассказать могу о своих домыслах, — внезапно губы Олега коснулись моего уха. А я почувствовала, как грудь напряглась от этого прикосновения, что судя по хриплому смешку не укрылось от этого невозможного типа. — Любопытство берет верх. Не так ли, Марин?

— Олег, ты мне не поможешь? — прервал нас голос Мелины.

— Да, сейчас, — ответил он.

— Что ты со мной делаешь? Хорошо я додумался надеть шорты, а не плавки, — вновь хрипло рассмеялся, оттолкнулся, встал и направился к девушке.

А я лежала, пытаясь восстановить дыхание, боясь хоть что-то произнести, чтобы не выдать голосом свое состояние.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Мне не достать самой. Помоги крем нанести, пожалуйста, — услышала я Мелину.

Открыла глаза, повернула голову и уставилась на парочку. Олег выдавил солнцезащитный крем и вот уже его ладони легли на обнаженные смуглые плечи девушки. Она откинула волосы на одно плечо, развязала тесемку лифчика на шее, подставляя себя под руки мужчины. Я наблюдала за тем, как он аккуратно, массирующими движениями наносит крем. Вот он наклонился к уху девушки, что-то тихо сказал, она засмеялась, кокетливо поводя плечиком. Вся эта картина меня вывела из себя, не могла больше наблюдать за этими игрищами, отвернулась и попыталась переключить свои мысли.

— Марина, ты не обгоришь? — услышала я голос.

Я открыла глаза, приподнялась и посмотрела на Лео. Как же вовремя! И где же ты пропадал несколько минут назад? — хотелось сказать, но вслух лишь произнесла:

— Крем солнцезащитный мне в помощь.

— Спинку помочь намазать?

Я перевела глаза на парочку, наносить крем они перестали, но по прежнему сидели близко и общались.

— Знаешь, а давай. Только крем у меня в каюте. Мелина, — обратилась я к девушке, — одолжи мне, пожалуйста, солнцезащитный крем, мой в каюте остался.

— Да, конечно.

Она протянула тюбик, Лео забрал и повторил все то, что десятью минутами ранее делал Олег с Мелиной.

— Мммм, какие у тебя руки сильные, — чуть громче, чем требовалось сказала я.

— Хочешь массаж сделаю?

— У тебя есть опыт?

— Так, чуть-чуть.

— Хочу. Я легла на живот и повернула голову в сторону Олега.

— Верх придется развязать. Ты не против?

— Нет. Давай.

Я видела, как Борисов сверлит взглядом моего грека. Видела, как брови сошлись на переносице, когда Лео развязал тесемки на моем лифчике. А когда начал делать массаж, Олег поднялся и покинул палубу. Как только он исчез из вида, я смогла наконец-то по настоящему расслабиться. К слову сказать, у Леонидаса действительно были волшебные руки — под ними я таяла, словно мороженое. Он массировал мои напряженные плечи, спускался ниже к пояснице, к ногам — но все в рамках приличия, не позволяя себе ничего лишнего. Наверное, я вновь задремала, потому как не заметила, когда его руки закончили колдовать над моим телом, а около уха раздался чуть хриплый шепот, зовущий меня по имени.

— Марина, ты обгоришь. Просыпайся, крошка.

Я еле разлепила отяжелевшие веки, попыталась перевернуться, но Лео удержал меня положив ладонь на спину и тихо произнес.

— Я конечно буду безмерно рад увидеть твою грудь, но здесь есть свидетели.

И тут до меня дошло, что тесемки лифчика до сих пор не завязаны, и я, по сути, лежу в одних плавках.

— Лео — ты расплавил не только мое тело, но и мозги, — лениво с усмешкой произнесла я. — Поможешь? — спросила, протягивая тесемку от лифчика.

Когда с верхом справились, я поднялась на ноги и направилась в каюту. Мне необходим спасительный час сна.

— Ты куда? — наблюдая за мной, поинтересовался Лео.

— Я вернусь в каюту. Ты на меня нагнал сон. Часик подремлю.

— Через час примерно мы сделаем остановку на острове Хриси. Иди, я тебя разбужу.

Но проснулась я через пару часов. Сама. Он меня так и не разбудил. Вышла на палубу, пытаясь найти хоть кого-то из моих спутников. Лео сидел за столиком и работал за ноутом. Услышав мои шаги, он оторвался от своего занятия, поднял глаза, тепло улыбнулся.

— Работаешь? — спросила я.

— Да так. Надо было пару писем отправить. Я не стал тебя будить.

— А где все остальные?

— Они на острове. А я жду тебя, — Лео окинул меня задумчивым взглядом.

— Спасибо, что не бросил.

Он кивнул и мы двинулись на берег.

Хриси — потрясающий по красоте остров. Мы шли по вымощенной дорожке мимо буйной растительности, огороженной забором.

— Боже, какой воздух, — с наслаждением вдохнула хвойный запах полной грудью.

— Здесь произрастает ливанский кедр, именно он придает такой аромат воздуху на этом острове.

Прогуливаясь вдоль парка, вышли к раскопкам. Казалось, Лео знает все об этих местах. Он, как заправский гид проводил мне экскурсию, я же только успевала крутить головой и восхищенно вздыхать. И вот мы вышли на небольшой пляж, людей было совсем немного, но наших спутников по-прежнему мы не встретили.

— Лео, ребят тут нет.

— Я знаю. Они на другом пляже, мы сейчас до туда дойдем. Марин, — начал он, провел пятерней по волосам, слегка взъерошив их. Видно, нервничал. Что-то мне подсказывало, что мне эта беседа не придется по душе.

— Да?

— Давай присядем.

Я села на большой валун и повернулась, уставившись на море. Лео встал напротив.

— Ты мне нравишься, — признался он.

— Ты мне тоже, но…, - я тяжело вздохнула и перевела взгляд на мужчину.

Он молча всматривался в мои глаза, потом кивнул своим мыслям и немного грустно улыбнулся.

— Но есть Олег? Так?

Я молчала, не подтверждая, и, не отрицая сказанное.

— Я наблюдал за вами сегодня. Вы глаз друг с друга не сводите. Одно не пойму — почему не вместе?

— Так получилось. Он не создан для постоянства. А я не хочу быть девочкой на время.

— Марин, спрошу напрямую. У меня есть шансы?

— Только как у друга — не больше, — твердо сказала я. — Мне легко с тобой. Ты веселый, обаятельный. С тобой я такая какая есть. Но на большее…прости, но нет.

Лео помолчал, перевел взгляд на горизонт, вновь кивнул своим мыслям. Потом улыбнулся своей особой задорной мальчишеской улыбкой, будто вовсе и не было последнего вопроса, повернулся ко мне, взял за руку, поднимая с камня и выдал:

— Что ж, подружка, пошли к остальным и заставим повариться в адовом котле мистера Борисова.

— Что ты задумал?

— Шоу таааайм, — провозгласил Лео на манер клича аниматоров. — Ничего криминального, всего лишь хочу походить без страховки по канату под куполом цирка.

— Зачем тебе это?

— А почему бы не помочь хорошенькой девушке избавиться от навязчивого ухажера?

— Спасибо, Лео! — тепло пожала его руку. — И какой план?

— В том-то и прелесть, любовь моя, — немного пафосно изрек он и перекинул свою руку мене через плечо, уводя с пляжа, — полное отсутствие плана!

Спустя минут тридцать мы нашли наших друзей на Золотом пляже, расположившихся сбоку, подальше от толпы туристов.

— Лео, вы чего так долго? Мы уже собрались на поиски идти, — сказала Димитра, вопросительно взирая на нас поверх очков.

— Сестренка, у взрослых людей бывают взрослые дела, — усмехнулся он. — Да, детка? — притянул меня и поцеловал в висок.

— А то! — выдала многозначительную улыбку в ответ.

Я наблюдала сквозь стекла солнечных очков за реакцией Олега на эту сцену. Но там ноль, вообще ничего. Он поднялся и пошел в сторону моря. Лео взял мою ладонь и успокаивающе пожал. На пляже мы провели еще с полчаса, после чего, устав от толп людей, собрались и двинулись в сторону яхты.

Лео вновь перекинул свою руку мне через плечо и повел вперед. Так, троица Олег, Мелина и Димитра шли за нами, позволяя им во всей красе наблюдать за заигрываниями горячего грека. Лео близко наклонился к моему уху и прошептал чуть ли не касаясь губами:

— Паршивый из тебя спец агент, Марин. Если бы это было задание, тебя бы давно вычислили уже.

— Да я смотрю ты в этом ас, — так же тихо ответила. — Научишь?

— А то, повторяй за мной! — наклонился и поцеловал в щеку.

— Ну и хитер ты, бобёр! — рассмеялась. — Техника, боюсь, для меня сложновата.

— Смотри. Губки вытягиваешь трубочкой и делаешь так, — и он вновь меня поцеловал.

— Был просто ужин говоришь? — спросил Борисов на родном языке, обгоняя нас.

— Не твоего ума дело.

— Уверена?

И быстрым шагом, не дожидаясь ответа, направился к яхте.

Остаток дня прошел более менее ровно, с Олегом мы больше не сцеплялись, но его напряженные взгляды на себе я ловила с завидным постоянством. Леонидас от меня не отходил ни на шаг, демонстрируя обожание и восхищение моей рыжей натурой. Выдавал намеренно провоцирующие фразы, когда Олег находился в поле слышимости. Так, вечером мы сидели на носовой палубе и любовались закатом. Лео поцеловал мое обнаженное плечо, потом провел тыльной стороной ладони по руке к локтю и чуть хрипло произнес:

— Марин, твоя кожа — бархат. Тебе понравился массаж сегодня?

Он сказал и сделал это все так проникновенно, что я усомнилась игра ли это. Но внимательно вглядевшись в его глаза, и, увидев в них хитрый блеск, успокоилась.

— Очень.

— Повторим? Сегодня вечером?

Я незаметно кинула взгляд на Олега, он оторвался от написания сообщения кому-то и посмотрел на меня в упор. При этом сжал с такой силой несчастный телефон, что он грозился вот-вот треснуть.

— Идея хорошая. Посмотрим.

— Чего сразу не согласилась? — тут же подсел Олег, как только Лео пошел узнать на счет ужина у повара.

— Что? — сделала вид, что не понимаю его.

— Массаж.

— Я не имею права подумать?

— Рыжая, я знаю тебя, — понизив тон сказал он. — Если ты чего-то хочешь, — сделал паузу, — или кого-то, без раздумий и сомнений берешь. Значит, он не так хорош?

Я молчала. По-моему, я просто устала от этой игры.

— Я прав. И мы оба это знаем. Марин, нам необходимо поговорить. Заканчивай все это дерьмо с Леонидасом.

На этих словах я взвилась, вскочила на ноги и, стараясь не привлекать к нам внимание, отчеканила:

— Говорить нам не о чем. С кем мне встречаться — дело мое. И только мое. Тема закрыта.

Развернулась, чтобы уйти и чуть не столкнулась с Лео:

— Ух. Ты куда?

— В каюту, — получилось резко.

— Марин, все в порядке?

— Да. Прости, — и двинулась прочь с палубы.

— Марин, через сорок минут ужин будет готов.

— Спасибо.

Девушка удалилась, а Лео продолжал задумчиво смотреть туда, где она только что стояла.

Часом позже я вышла к столу. Но оказалась, что ждали ни одну меня.

— Смотрю, я не последняя? — выдавила из себя улыбку.

— Да, Мелина с Олегом задерживаются, — небрежно кинул Лео.

«Мелина с Олегом. А что, звучит», — подумала, намеренно причиняя себе боль.

— Марин, что будешь пить? — обратился ко мне Лео.

— Шампанское, если есть.

— Да, секунду.

Лео встал и удалился.

— У тебя с моим братом роман? — в лоб спросила Димитра.

— Ох, а ты прямолинейна.

— Ты ему нравишься. А он тебе?

— Да, — честно призналась я.

— Так у вас роман? — вновь задала она тот же вопрос.

— Чего стесняться? Это простой вопрос. Ответь на него, — услышала я за спиной голос Олега.

Олег и Мелина пришли вместе, — отметила я про себя.

— А, по-моему, это касается только нас. Не находите? — несколько нервно сказала.

— Отстаньте от Марины. Такие откровенные вопросы и вначале вечера? — вступилась Мелина.

— То есть в конце вечера они будут более уместны? — с усмешкой спросил Олег.

— Олег, к концу вечера часто становится уместным то, о чем в начале даже не помышлял, — произнесла Мелина и многозначительно посмотрела на мужчину.

— Я задержался. Прошу прощения.

Вернулся наконец-то Леонидас. Без его защиты я чувствовала себя неуверенно.

— Зато хорошее французское шампанское принес.

— Предположу, что за ним ты ходил в Париж? — усмехнулась, стараясь перевести тему.

— И будешь недалека от истины, — засмеялся Лео.

И был бы, наверное, великолепный вечер. И, наверное, я бы получила наслаждение, если бы не взгляды Борисова, которые я ловила на себе, если бы не продолжающаяся игра Лео, которая мне начала порядком надоедать, держа в диком напряжении. И если бы не рука Мелины, которая то и дело накрывала ладонь Олега, или опускалась на его плечо. Эта девка меня все больше раздражала. Я была в шаге от того, чтобы эту милую недоиспанку вышвырнуть за борт, на радость ночной морской живности.

— Я отлучусь ненадолго, — не выдержала я, когда Мелина принялась что-то шептать на ухо Олегу. Поднялась и быстрым шагом удалилась в каюту, чтобы не сорваться.

Пятью минутами позже раздался стук в дверь. Я поднялась с кровати и открыла.

30

Весь день я наблюдал за тем как Леонидас прикасается к ней, как она дарит ему свое внимание и свои улыбки — и это резало по-живому. Знал, что это все игра. Откуда знал? Да черт его знает. Просто чувствовал.

Видел, как она реагирует на близость Мелины ко мне: как нервно смеется, рвано выдыхает, делает большие глотки шампанского. Видел, как вспыхивают гневом ее глаза, когда она замечает, как Мелина меня касается. Намеренно не отодвигаюсь от девушки, намеренно провоцирую бурю в душе Марины. Хочу, чтобы чувствовала тоже, что чувствую я. Зря! Ох, как зря я это делал! Это я понял, когда наблюдал за тем, как она вскакивает из — за стола и быстрым шагом удаляется с палубы.

Всё! Финалка! Нам необходимо поговорить! Если Марина не против продолжения наших взаимоотношений, я согласен. Я соглашусь играть даже на ее условиях. Это странная потребность в ней меня просто доконала! Только хотел подняться, но Леонидас опередил меня и вышел прочь. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться куда он направился.

Двадцать минут. Двадцать гребанных минут я делал вид, что принимаю участие в разговоре, что слышу о чем мне вещают собеседницы. Двадцать минут, которые довели уровень моего самообладания до высшего пилотажа. Но это предел. Извинился перед собеседницами и направился к Рыжей.

***

— Марин с тобой все в порядке? — спросил Лео, внимательно разглядывая мое расстроенное лицо.

— Не знаю. Заходи, Лео, — отошла я в сторону, пропуская его внутрь.

— Ты из-за Мелины расстроилась?

Я села на край кровати и спрятала лицо в ладони.

— Я устала от этой игры, Лео. Понимаешь? Устала.

Он присел рядом и обнял меня за плечи, и этот такой простой жест заставил щелкнуть что-то во мне: слезы потекли по моим щекам. Лео прижал меня к себе тихонько убаюкивая, как маленького ребенка, что-то нашептывая мне в волосы.

Вновь раздался стук в дверь. Я вскинула голову и затравлено взглянула на источник беспокойства, а потом умоляющими глазами на Лео.

Он взял меня за плечи, посмотрел в глаза и тихо сказал:

— Я могу тебя избавить сейчас от него раз и навсегда. Если ты этого хочешь, кивни.

Я на долю секунды замешкалась, мысленно дала себе подзатыльник и кивнула.

Действия Лео были четкие и продуманные, будто он не раз бывал в таких ситуациях.

— Слушай меня и все будет хорошо.

Вновь раздался стук, на этот раз подкрепляемый словами:

— Марин, я знаю, что ты там. Открой.

— Секунду, — ответил за меня Лео.

Быстро на пол скинул покрывало, меня положил под одеяло, взбил его, большим пальцем стер остатки блеска с моих губ, взъерошил мне волосы, себе. Разобрался со своей одеждой, оставаясь в одних боксерах и расстегнутой рубашке. И все это за пару десятков секунд. В армии ему бы позавидовали.

— Что случилось? — спросил он в приоткрытую дверь, не пропуская Олега внутрь, но весь внешний вид Лео не оставлял никаких сомнений в характере времяпрепровождения в моей каюте.

— Я хотел с Мариной поговорить, — глухо сказал Олег.

— Прости, приятель, но давай утром. Ладно? Ты нам несколько мешаешь, — чуть понизив голос, заговорщеским тоном проговорил Лео.

— Я вижу, — услышала я голос Олега. — Прости. Ничего важного. Развлекайтесь.

И он ушел. Как я и хотела. Совсем. Это победа! Ура! Но почему от этой победы хочется выпить цианистого калия? Почему от этой, сука, победы хочется сигануть с палубы?

— Вот и все, — сказал Лео, поднимая свои бриджи и одевая их. — Мне только у тебя надо немного задержаться, ну сама понимаешь… Эй-эй, Марин. Ну-ну, что такое? — подошел и вытер мокрые дорожки на моих щеках большими пальцами.

А я, вновь пытаясь залатать разорванное сердце, не заметила, как мои щеки стали мокрые от слез. Чертов клуб, чертова та ночь, когда вновь его встретила, чертов Борисов!!!

— Лео, можно попросить об одолжении?

— Всё, что хочешь.

— Завтра. Мы можем завтра сказать, что меня укачало и высадить у ближайшего причала? Я сама доберусь до дома Сони. Пожалуйста, — совсем тихо добавила, опуская глаза.

Он помолчал.

— Нет. Так не годится. Вместе сели на борт, вместе и сойдем с него. Сейчас скажу капитану, завтра утром причалим.

Встал, отошел к двери, взялся за ручку, в последнюю минуту повернулся и задал вопрос, который я слышать не хотела:

— Марин, ты уверена, что делаешь все правильно?

А что я могла ответить? Сердце вопило: «Нет!». Разум кричал: «Да!»

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

— Хорошо, — сказал Лео и вышел.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍31

Меня кто-то бил молотком по голове, отчетливо, жестко — такие у меня был ощущения от звука доносившегося откуда-то из вне. Еле разлепила глаза. Каюту заливал солнечный свет — утро. Все-таки мне удалось заснуть, несмотря на переживания и треволнения вчерашнего ужасного вечера. Стук повторился и я, нехотя выползла из кровати, открывая нарушителю спокойствия.

— Доброе утро! — бодро приветствовал меня Лео.

— Доброе, — попыталась в ответ улыбнуться я, вышло так себе. — Тебе чего не спится?

— Мне? Да я, вроде, выспался. Просто уже первый час дня, а ты все носа не кажешь на палубе. Думал уже замок на двери твоей взламывать.

— Первый час? — удивилась я. — Мы причалили?

— Три часа уже как в порту.

— Прости, я….я сейчас, дай мне пятнадцать минут, — засуетилась я.

— Да не торопись. Я никуда не спешу. Собирайся сколько надо. Буду на палубе. Поработаю.

— А остальные? — спросила осторожно, готовя себя к нежелательной встрече.

— Они уехали уже. За Мелиной приехал водитель, развезет всех. Так что не волнуйся, собирайся, а потом выходи, пообедаем, ну или позавтракаем в твоем случае, — усмехнулся Лео, — и поедем. Все, жду.

Я закрыла дверь и опустилась на кровать. Значит, не увижу Олега. Что же, все складывается, как нельзя лучше. Прямо, как по заказу. Подбадривая себя этими мыслями, и, запирая на большой ангарный замок душераздирающие сомнения, я начала сборы.

Через три часа мы подъехали к вилле Адамиди. Я смотрела на дом и боялась выйти. Это был страх за саму себя, страх увидеть Олега. Я беспомощно взглянула на Лео. Он без слов все понял. Вышел из машины, взял мою сумку, крепко сжал мою ладонь в своей руке и повел ко входу.

— Ну наконец-то, — на пороге нас встретила Соня. Обняла меня, чмокнула в щеку Лео и вновь перевела взгляд на мое лицо, нахмурилась и задала закономерный вопрос:

— Марин, что случилось?

— Сонь, давай потом.

— Борисов?

— Да.

— Я убью его, — процедила сквозь зубы.

— Это не его вина. Это я.

— Вот теперь вообще ничего не понимаю.

Лео, который стоял рядом и ничего не понимал из сказанного нами на русском, переводил взгляд то на меня, то на Соню и обратно.

— Лео, спасибо, что проводил, но дальше я сама.

— Уверена?

— Да. И спасибо тебе огромное за….за всё.

— У тебя, если что, есть мой номер. Марин, звони, хорошо?

— Обязательно, — выдавила некое подобие улыбки.

Он попрощался и, когда за ним закрылась дверь, Соня тут же схватила меня за руку и потащила к дивану.

— Рассказывай, Филиппова. И не думай ничего утаить!

— Давай не здесь, — я огляделась, выискивая глазами возможных шпионов.

— Его нет.

— Нет?

— Он уехал.

— Уехал? — тупо повторяла я ее слова.

— Да, Марин. Что происходит? Объясни ты, наконец. На тебе лица нет. Глаза опухшие от слез. Я же вижу.

— Да, ты права. Я сделала это. Я избавилась от Борисова раз и навсегда.

— В смысле?

— В прямом, я….

Но я не успела договорить, когда с грохотом открылась входная дверь.

— Алекс, ты меня напугал, — произнесла Соня, придя в себя.

— Прости, дорогая, — кинул жене, не сводя пристального взгляда с меня.

— Алекс? — я вопросительно подняла бровь.

— Марин, ты знаешь, я был о тебе лучшего мнения.

— Что? — растеряно спросила я.

— Алекс, ты что несешь? — тут же вступилась Соня.

— Соня, пожалуйста, не встревай. А еще лучше оставь нас.

— Ага, щас. Ускакала. Адамиди, я не позволю тебе оскорблять мою подругу.

— Да? А моего друга топтать ногами можно?

— Что за бред? — взвилась я.

— Если тебе так не хотелось внимания Олега, могла бы просто с ним поговорить. Он адекватный человек, он бы понял. Зачем нужно было спать с Леонидасом? Ты ведь видела, что ты Олегу не безразлична!

— Спать с Леонидасом? — удивленно уставилась Соня на меня.

— Не безразлична? Да что ты знаешь? Ему мое тело небезразлично, Алекс. Только тело. Ему нужен только секс, понимаешь? А я так больше не хочу. Я сбежала от него сюда. Понимаешь? Сюда! Это ты его притащил! Зачем? Чего добивался? Устроить другу пару жарких ночей со мной в главной роли? Да?

Я понимала, что говорю оскорбительные вещи, понимала, что где-то несправедливые, но меня понесло. Рана, которая гнила внутри, вскрылась и все то, что наболело, хлынуло неудержимым потоком.

— А меня кто-нибудь из вас спросил? Я тоже живой человек, Адамиди! Не поверишь, но веселая Маринка и плакать умеет, мать твою! Не позови ты его сюда, ничего бы не было!

— Тихо, тихо, — Соня обняла меня, зыркнула на мужа. — Александрос, тебе лучше уйти.

— Хорошо. Но один вопрос. Только один.

— Алекс, я сказала…

— Сонь, не надо. Спрашивай.

— С чего ты взяла, что ему нужен только секс?

— Это не я взяла. Это…это все он, его поведение.

— Поведение? Он дал тебе повод так думать сейчас, в эти пару дней, находясь здесь?

Я задумалась. Хотелось упрямо сказать «Да», но честная «я» медленно покачала головой.

— Марин, ты знаешь, что я к тебе хорошо отношусь, но, прости, ты — дура!

— Алекс!

— Сонь, не надо, — одернула я ее.

— Но сейчас уже ничего не исправишь после того, что ты сделала.

— Александрос Адамиди, ты можешь выражаться яснее? — собрав остатки себя спросила.

— Нет, не могу и не хочу, — развернулся и направился на второй этаж.

— Что за фигня? Сонь, он еще и виноватой меня делает? Какого хрена?

— Понимаешь. Мы не хотели встревать, но если бы я знала, что ты сотворишь такую дурость, то нашла бы способ рассказать тебе все.

— Елизарова, у вас тут поголовное косноязычие? Ты русский забыла или что?

— В общем, когда Олег приехал с Алексом, я была удивлена не меньше твоего. Я, действительно, не знала, что он его пригласит. Тем более, муж был в курсе, что у вас произошло. В тот же вечер я Алексу устроила допрос с пристрастием. У него были дела в городе, естественно он встретился с Олегом. Как бы покороче все изложить-то?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Да уж как-нибудь рассказывай.

— В общем парень в тебя влюбился. Странно как-то, что я тебе об этом говорю. Он должен по идее это сделать.

— Это с его слов? — усмехнулась я.

— Марина, Олег Алексу врать бы не стал, — несколько жестко сказала Соня.

— Наверное, — растеряно произнесла.

— Вывод такой: он хотел с тобой помириться и предложить попробовать выстроить отношения, нормальные человеческие. На свадьбу не готов, но цитирую «если тебе надо, то хоть щас в ЗАГС пойдет». Вот как-то так, — уже тише добавила Соня.

Я молчала, переваривала услышанное, пытаясь устаканить в голове смысл.

— Почему ты мне не сказала? — чуть глухо спросила я, вперив в подругу ошарашенный взгляд.

— Ага, щас. Филиппова, даже не думай делать меня крайней! Вы уехали на морскую прогулку, а я позже проснулась, ну и подумала, что ничего страшного до вашего возвращения не случится. Да и у Олега был шанс самому признаться, поговорить с тобой. Но кто мог подумать, что ты и Леонидас…

— Поговорить, — прошептала я. — Черт! Надо было просто поговорить! — уже громче.

— Марин, а у вас с Лео…

— Не было. Ничего. Совсем ничего не было.

— Но, что тогда…, - озадачено протянула Соня.

— Розыгрыш, иллюзия. Что ему захотели показать, то он и увидел. Мне показалось, что это самая лучшая в мире идея, мать ее. Господи! И как быть? Что делать? — провыла я, роняя лицо в ладони.

32

Два чувства разъедали меня изнутри: ворваться набить морду Леонидасу и разнести в щепки каюту, а после вызвать катер и свалить на хрен с этой посудины. В любом случае эту дрянь рыжую я видеть больше не хотел. И ведь знала, сука, что поговорить хочу! Видела, что я здесь, рядом. Значит, ей на столько на меня наплевать. Я не требовал, чтобы мне радовались, как новогоднему подарку и скакали вокруг меня, мол вот он я какой, явился, а теперь все на задние лапки и вальсируем. Нет. Но такое скотское отношение не понимала даже моя далеко не ангельская натура.

Положение спас коньяк и информация о том, что планы меняются и утром мы причаливаем. Отверг все попытки Мелины залезть ко мне в койку. Клин клином вышибают это не про этот случай, это не про сейчас.

Утром Лео объявил, что Марине необходим отдых и они с ней выедут позже. «Надо же притомилась крошка», — презрительно подумал я. И поставил цель: быстрее свалить с этого острова. Не хочу ее не видеть, не слышать. Сто раз проклинал про себя тот день, когда явился в филиал с проверкой. Тот день, когда она прижалась ко мне на парковке и прошептала те слова, взбудоражившие мою кровь и воображение. Тот, сука, день, когда я открыл на нее охоту. Будешь, Борисов, в следующий раз думать не членом, а башкой. Дебил! Все же всегда было хорошо, просто, легко. Утром деньги, вечером стулья.* Нет ведь, угораздило! На хрен! Сваливаю отсюда.

Вернувшись в город, погряз в работе, не давая себе передыха ни на минуту. В бешеном ненормальном темпе прошли три дня. Сон — работа, работа — сон. И так каждый день. Это помогало, но ненадолго. Подгребали очередные выходные и встал вопрос, чем себя занять, чтобы не сдохнуть от гнева, презрения и тоски — такой непонятной смеси.

— Олег, приветствую! Ты куда пропал?

— Привет, привет, Серж! Да дела, заботы. Сам как?

— Твоими молитвами, — усмехнулся приятель. — Я вот чего звоню: у меня завтра крутая вечёра намечается. Вход строго по пригласительным! Рэп батл, крутых чувачков выписал. А потом диджей Вист винил крутить будет. В общем все прям круть-круть. Ты как?

— Я мимо. Но спасибо!

— Ууууу, а че это мы такие постные? Старость? Бес в ребро и все такое?

— Ну-ну, — усмехнулся я. — Полегче на поворотах.

— Порадуй Сереженьку. Почти присутствием. Тем более у меня к тебе дело важное есть, за одним обсудим. Выгодное.

— С этого бы и начинал. А то рэпы, батлы. Убедил, буду.

— Вот и ладненько. Единственное, Олег, давай к одиннадцати, пока обсудим, перетрем, а у меня по времени все завтра плотно. Сам понимаешь.

— Договорились. До встречи.

Не уверен, что идея хорошая, настроения ноль. Но скоротать хоть один вечер и не думать об этом уродском случае и об этой… Что ж попробуем.

На следующий день ровно в одиннадцать ноль ноль я вышел из такси у клуба «Амнезия». Как всегда проигнорировав внушительную очередь из страждущих попасть внутрь, я подошел к охране и через десять минут администратор Оксаночка уже подводила меня к столику Сержа, расположенному на возвышении, сбоку от сцены, но с хорошим обзором.

— Ты пришел! — как ребенок обрадовался тот.

— Привет, — пожал руку.

Серж, как всегда, удивлял нарядом: его пиджак ультра оранжевого цвета выбивал глаз.

— Крутой пиджак.

— А то! — усмехнулся он. — Да ты, присаживайся.

— Говорить здесь будем? — спросил я, приземляясь на свободное место. Помимо нас за столом была девушка, беззастенчиво льнувшая к Сержу и субтильный паренек, который, казалось, сам не понимал, как сюда попал.

— Нет-нет. Минут через двадцать в мой кабинет отойдем. Сейчас, все раскачается. Должен же я убедиться, что не зря такие гонорары этим дормоедам плачу.

Я кивнул, заказал виски, подошедшей официантке. Откинулся на спинку и принялся оглядывать публику, попутно ведя беседу с Сержом.

— Эй-эй-эй-эй, — заорал ведущий в микрофон, привлекая внимание к началу шоу.

Все оживились и плотнее подтянулись к сцене. Ведущий разогревал публику, вещал о предстоящем батле. Я же слушал в пол уха, потягивал виски, по-прежнему на половину находясь в своих не самых приятных мыслях. Батл начался: на сцену вышли два маститых репера и понеслось. Толпа улюлюкала, поддерживала, ведущий доводил градус до нужного уровня. Но это шло задним планом, я ждал, когда Серж соизволит со мной поговорить, дабы убраться отсюда ко всем чертям, домой.

И тут в мое сознание проник до боли знакомый голос, заставивший меня вскинуться и пристально посмотреть на сцену.

Эй, Борисов, тебе говорю,

До потери пульса тебя я люблю

Не верь тому, что было тогда,

Это все выдумка и ерунда.

Только попробуй игнор включить.

Рыжая клянется: тебе больше не жить!

Твою мать, это она! Это, действительно, Рыжая! Стоит на сцене с микрофоном и пристально смотрит на меня, насколько позволяет свет софитов. Она закончила свое выступление, отдала микрофон ведущему, который принялся вскриками подбадривать девушку, публика одобрительно зашумела. Она же двинулась за кулисы.

— Вип комната номер два, — бросил Серж и переключил полностью внимание на девушку сидящую рядом.

Я тут же вскочил и быстрым шагом направился в указанную комнату.

— Ну здравствуй, Борисов! — приветствовала меня Марина, уже ожидавшая там.

— И тебе привет, Рыжая!

Она замолчала, очевидно не зная, что сказать. А я не торопился протянуть руку помощи.

— Олег, думаю, ты был прав и нам стоило поговорить.

— Да? Молодец. Глаголы в правильном времени употребила.

Наблюдал, как стремительно тает ее неуверенность, уступая место гневу.

— Да? А ты какого хрена вокруг да около ходил? Двух слов связать не мог. Мычал как Герасим из «Муму».**

— Я? Ты сейчас серьезно? И скажи мне на милость какого я должен сейчас с тобой в принципе что-то обсуждать? Назови хоть одну причину?

— Не хочешь? Не надо! — вспылила она и опрометью бросилась к двери.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Стоять! — прорычал я. И сам не узнал свой голос. Схватил ее за запястье и развернул к себе. — Объясни, что было на яхте. Если это все не правда? То какого голый мужик у тебя ошивался в каюте? И только уволь от байки о том, что он сушил одежду.

— Ничего не было, — внезапно тихо ответила она, как будто из шарика выпустили весь воздух.

— А как же Лео? — еще раз повторил вопрос.

— Я попросила прикинуться, чтобы ты отстал.

— Ну у тебя получилось. Что изменилось?

— Слушай, Борисов, ты не ищешь легких путей? Да? Чего ты докопался? Что, да почему? Я пришла? Пришла. Призналась? Призналась. И заметь — первая. Извинилась? Извинилась. Хочу попробовать все заново начать, но чтобы не ограничиваться трехнедельным марафонским забегом. Понял? Если согласен — кивни.

Я слушал и не мог поверить собственным ушам, даже в этой ситуации эта девчонка умудрялась все поставить с ног на голову. И сделать это так искусно, что не оставалось ни единого сомнения, что белое — это черное, а черное — белое.

— Неправда, — это все, что пришло в мою ошалелую голову. — Не извинилась.

— Ты офигел что ли? По-твоему легко на сцене перед такой толпой выступить? Чем тебе не извинение?

Я улыбнулся и молча стал кивать.

— Ты чего?

— Ну ты сказала: «Если согласен — кивни». Вот я и киваю.

***

Одному Богу известно, как продержалась столько дней на острове после отъезда Олега. Хотелось все бросить и полететь за ним, исправить эту чудовищную ошибку. Но Соня уговорила не пороть горячку. И была совершенно точно права. Проснувшись на следующее утро, я попросила только об одной вещи: не звонить и ничего не рассказывать Олегу. И пообещала, что все исправлю. Спасибо Сержу — помог скреативить. Теперь я перед ним в неоплатном долгу.

И вот я стою в этой вип комнате, а Борисов еще и выпендривается. Но тут он закивал как болванчик с глупой улыбкой на лице.

— Ты чего?

— Ну ты сказала: «Если согласен — кивни». Вот я и киваю.

Сгреб меня в объятия. Приблизил свое лицо к моему и тихо сказал:

— Но с последним пунктом я не согласен. Мне нужны другие извинения, Марин. Совсем другие.

* Ильф и Петров "Двенадцать стульев"

** И.С. Тургенев "Муму"

Эпилог

— Алекс, я тебя убью! Клянусь, у меня больше нет друга!

— Что опять случилось?

— Рыжая отправила меня за ананасами. И это в двенадцать вечера! Шут с ним, стаскался — притащил. А они, сука, колечками! Адамиди, ты меня слышишь? Колечками, а не кубиками. Так у нее была истерика на полчаса. Она ревела! Клянусь тебе! Алекс, спаси, я повешусь!

— Ты можешь объяснить толком какие колечки — кубики?

— Такие, Адамиди, такие. Марине приспичило поесть ананасов, и не простых, а консервированных. И именно вечером. Я ломанулся в ближайший магазин — купил. Принес. И вуаля, они колечками нарезанные, — взвыл я. — А нужно было, оказывается, кубиками купить! Ты представляешь?

Вместо сочувствия на экране компьютера отразилось лицо уже бывшего, я в этом уверен, друга, который содрогался в приступах смеха.

— Ржи, ржи. Ты чего ржешь? Какого хрена не предупредил, что у беременных такие задвиги? Ты ж у нас опытный в этих вопросах, — продолжал наезжать я.

Алекс отсмеялся и спросил:

— А это что-то поменяло бы?

— Нет, но….блин, это треш!

— Да потерпи. Это не все время так будет.

— Да? А сколько?

— У вас сейчас шестой месяц?

— Ага.

— Ну еще три месяца, — заржал приятель.

— Спасибо, — процедил я. — Все я отключаюсь, толку от тебя никакого.

— Постой, — остановил Адамиди.

— Что еще?

— А что с ананасами-то в итоге?

— Что-что. Выпроводил ее с кухни, вывалил из банки колечки, порезал ножом на кубики и обратно свалил в банку.

По скайпу раздался новый взрыв смеха. Я быстро отключился, от греха подальше.

Рыжая заснула, я же сидел в гостиной, приходя в себя от сегодняшнего «веселого» вечера."И чего я правда взъелся на Алекса?" — усмехнулся про себя. Маринка, конечно, в беременном состоянии далеко не сахар, но такая забавная, а еще любимая. Очень и очень любимая. Ничего. Три месяца быстро пролетят. Ведь не заметил же как полтора года пролетели. А как вчера: выступление, клуб, вип комната. И больше полугода жили душа в душу. И съехались мы быстро. Правда я переживал, что присутствие постоянного человека на моей территории может начать меня раздражать. Но это Рыжая. В ней все необычное. И это всё я люблю до безобразия. А потом её свободное от работы время все больше стал отнимать фитнес-зал, после присоединилось хобби в виде росписи каких-то глиняных изделий. Господи, это-то ей зачем? Но спорить не стал. Бог с ним! Но, когда она ко всему этому присовокупила какой-то литературный кружок по интересам, мое терпение лопнуло. Мне ее не хватало, мне не хватало ее внимания, не хватало времени проводимого с ней. И да, я жутко ревновал. Кто бы мог подумать, что, оказывается, глину могут расписывать мужчины в полном расцвете сил. А кружок по литературным интересам посещать не только женщины. И понял, всё! Это фиаско, братан! Я должен ее застолбить на веки вечные, привязать к себе, чтобы моя, чтобы ничья больше. И вот мы уже как десять месяцев женаты. А как один день. И ради этой женщины я готов на все! И да, даже на то, чтобы колечки превращать в кубики посреди ночи.

«— А где я могу найти кого-нибудь нормального?

— Нигде, — ответил Кот, — нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально». («Алиса в стране чудес» Л. Кэрролл)

Конец

Content

Всё, Рыжая! Доигралась!
Ольга Цай

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍22

23

24

25

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍26

27

28

29

30

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍31

32

Эпилог