Кэролайн Кин

Нэнси Дрю. Дубль два!

Carolyn Keene

NANCY DREW: GIRL DETECTIVE #6

ACTION!

NANCY DREW and colophon are registered trademarks of Simon & Schuster, Inc.

Published by arrangement with Aladdin, an imprint of Simon & Schuster Children’s Publishing Division и литературного агентства Andrew Nurnberg

All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission in writing from the Publisher

Иллюстрация на обложке Алисы Перкмини

Перевод с английского Анны Тихоновой

Copyright © 2004 by Simon & Schuster, Inc.

First Aladdin Paperbacks edition July 2004

© А. А. Тихонова, перевод на русский язык, 2020

© Алиса Перкмини, иллюстрация, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Позвольте представиться: Нэнси Дрю.

Друзья называют меня Нэнси. Враги – по-разному, например: «Девушка, которая испортила мне всё дело». Честное слово, они так и говорят! Впрочем, чего ещё ожидать от преступников? Видите ли, я – детектив. Ну не совсем. Лицензии или вроде того у меня нет. Ни значка, ни пистолета. Во-первых, потому что к пистолету я бы и так не притронулась, а во-вторых, по закону я не могу носить оружие. Зато я достаточно взрослая для того, чтобы обращать внимание на несправедливость, обман и подлые поступки. И знаю, как остановить негодяев, поймать их и отдать в руки полиции. К этому у меня подход очень серьёзный, и ошибаюсь я крайне редко.

Мои лучшие подруги, Бесс и Джордж, не всегда со мной согласны. По их мнению, я то и дело допускаю ошибки и меня приходится выручать, чтобы я не упала в грязь лицом. Бесс говорит, что я плохо одеваюсь. По-моему, у меня обычный повседневный стиль. А Джордж считает, что я безответственная. Это она про те случаи, когда я в очередной раз забываю заправить машину или захватить с собой достаточно денег на обед. Правда, обе они прекрасно понимают, что к преступлениям я подхожу со всей ответственностью. Всегда.

Нэнси Дрю

Глава первая

Нерешительная звезда

– Нэнси Дрю – и не доела вафли?! – воскликнула Ханна Груэн. – Не может быть!

Я вздрогнула от неожиданности. Ханна стояла, склонившись над моей тарелкой, где лежали половина вафли и две полоски бекона.

– Извини, – пробормотала я, хватая вилку. – Наверное, опять витала в облаках.

Ханна улыбнулась и пошла на кухню налить ещё кофе для папы. Он всегда выпивал по две чашки за утро. Я отреґзала себе кусочек домашней вафли.

Ханна работала у нас экономкой, а ещё восхитительно готовила, и я её просто обожала. Правда, сейчас даже ароматные вафли Ханны не могли отвлечь меня от переживаний. Я страшно волновалась. До ужаса.

Вилка упала на тарелку, тихо звякнув. Я живо представила, как непременно опозорюсь и все в Ривер-Хайтс будут надо мной смеяться!

– …Нэнси! Земля вызывает Нэнси!

Я подняла взгляд. Ой, и давно это папа пытается до меня докричаться?

– Извини, – сказала я.

Папа изучающе посмотрел на меня. Я сразу узнала типичный прищур Карсона Дрю. Он был одним из лучших адвокатов города и умел буквально читать чужие мысли. Можно сказать, видел людей насквозь. Мне это тоже хорошо давалось и всегда пригождалось, когда я разгадывала какую-нибудь тайну, что, кстати, случалось нередко.

Только сегодня меня тревожило не загадочное преступление, а кино. Точнее, как пробудить в себе актёрский талант.

– Думаешь про съёмки? – спросил папа и попал в точку.

Я кивнула.

– Мне всё ещё кажется, что я недостаточно хорошо помню свои реплики.

Совсем недавно мне предложили роль в фильме «Кража грома», который снимали у нас в городе. Сценарий написали по мотивам самого знаменитого исторического события в Ривер-Хайтс: крупного ограбления, которое провернули братья Рэкхемы. Они отняли у Этана Махоуни, производителя наковален, целое состояние. Никто так и не узнал, куда пропали братья Рэкхемы и украденные деньги. Это осталось тайной. В фильме я играла Эстер Рэкхем, сестру бандитов, и эта роль очень мне подходила. Эстер пыталась помешать своим братьям и была очень близка мне по духу.

Папа похлопал меня по руке.

– Волноваться перед съёмками – это нормально, – сказал он. – Ты справишься, обещаю.

– Просто … – Я не знала, как описать свои чувства. Обычно меня переполняла уверенность в себе, но от одной мысли, что придётся играть перед камерой, к горлу подкатывала тошнота. Я уже успела отрепетировать несколько сцен до того, как съёмки пошли полным ходом, и заметила, как это нелегко – вести себя естественно перед камерой.

– Я не актриса! – воскликнула я.

Папа ухмыльнулся.

– Ты себя недооцениваешь. Разве ты не играешь роль, когда действуешь под прикрытием или вытягиваешь сведения из подозреваемых?

– Можно и так сказать, но это не совсем то. Когда я разгадываю тайну, для меня главное – получить ответы и найти истину. А здесь суть другая. Мне надо притвориться той, кем я не являюсь!

– Звучит весело, – заметила Ханна, возвращаясь в столовую с чашкой кофе для папы.

– А, вот в чём загвоздка – я просто не привыкла веселиться, – пошутила я. – Мне обязательно нужна какая-то цель, какая-то задача!

– Знаешь, ты уже раскрыла одно преступление на съёмочной площадке, теперь пора немного отдохнуть, – заметил папа.

Это случилось совсем недавно: я нашла ключ к тайне всего пару дней назад. Проект чуть не свернули из-за того, что ответственная за снабжение и один из актёров активно ставили нам палки в колёса. Я вовремя догадалась, что это они во всём виноваты, и фильм не закрыли. Актёра уволили, а на его место взяли моего хорошего друга Гарольда Сафера. Всё устаканилось, и сегодня меня ждал первый полноценный рабочий день на съёмочной площадке.

– Ну не знаю, получится ли там развеяться, – призналась я. – Моррис и так потерял уйму времени и денег из-за всех этих диверсий. Теперь будет непросто уложиться в бюджет.

– Не переживай, – отмахнулся папа. – Моррис Доновитц – опытный продюсер и режиссёр. Он придумает, как сэкономить и успеть вовремя.

– Да, а ещё актёрам вроде тебя и Гарольда не надо платить такие же огромные гонорары, как голливудским, – вставила Ханна. – Моррису это тоже на руку.

Я нервно сглотнула. В этом-то и загвоздка! Моррис нанял двух неопытных актёров на важнейшие исторические роли! Не знаю, что об этом думал мистер Сафер, но я места себе не находила от волнения. Моррису и так пришлось несладко. Мне совсем не хотелось портить его фильм.

Вдруг зазвонил телефон, и я аж подпрыгнула на стуле.

– Дом Дрю, – сказал папа, поднимая трубку. Несколько секунд он молча слушал собеседника и задумчиво хмурился. – Конечно, Пётр. Может, заедете сегодня ко мне, и мы всё обсудим?

Я со вздохом впихнула в себя остаток вафли. Если сейчас же не перестану думать о том, как мне страшно, будет только хуже!

– Один из твоих клиентов? – спросила я папу, когда он закончил разговор.

Папа кивнул.

– Да, Пётр Вышиньский.

Вид у него был отрешённый. Наверное, мистер Вышиньский позвонил с плохими новостями.

– Это же новый финансовый директор компании «Рэкхем»? – уточнила я. Мне всегда была интересна папина работа. А иногда я даже сама помогала его клиентам.

– Да, – коротко ответил папа.

– Что-то не так?

Я понимала, что для папы такой влиятельный клиент очень важен. Всё-таки компания «Рэкхем» – самая крупная в нашем городе. Поэтому я надеялась, что ничего серьёзного не случилось.

– Похоже, что да, – признался папа. – Пётр не хотел говорить об этом по телефону. Пока не знаю, в чём там дело. Придётся подождать, пока он ко мне заедет.

– Нэнси, ты всё? – спросила Ханна, кивая на мою тарелку.

Я сунула в рот последний кусочек бекона и встала из-за стола, чтобы отнести грязную посуду в раковину.

– Вот теперь всё, – сказала я. Ханна уже начала протирать стол. Мне очень хотелось обсудить с папой его нового клиента, но все мысли занимали предстоящие съёмки. В ближайшие дни должны были отснять все важные сцены с моим участием, и я не могла прийти неподготовленной.

Я поднялась к себе в комнату, почистила зубы и спустилась вниз. Только я надела кроссовки и собралась уже выходить, как вдруг вспомнила, что забыла ключи от машины на комоде. Пришлось возвращаться за ними на второй этаж.

По пути назад я заглянула в столовую.

– Пока, пап!

Он поднял взгляд от кофе:

– Удачи, милая.

Я улыбнулась и пошла к двери.

– Нэнси, подожди! – окликнула меня Ханна. – А как же сценарий?

Она выбежала из кухни и вручила мне листы, которые я оставила на тумбочке.

– Спасибо, Ханна. Что-то я всё сегодня забываю.

С этими словами я потянула на себя дверь, но Ханна снова её захлопнула.

– Ты забыла кое-что ещё, – с ухмылкой сказала она.

– Что?

Ханна кивнула на старинное зеркало, висевшее в прихожей. Я взглянула на своё отражение и пришла в ужас. Волосы у меня выглядели, мягко говоря, неопрятно, а одна светло-рыжая прядь торчала вверх, будто антенна пришельца.

– Ну и ну! – воскликнула я, приглаживая причёску.

Ханна рассмеялась, но вот мне было не до смеха. Если я забываю причесаться с утра, как же тогда запомню все реплики для фильма?!

Глава вторая

История или тайна?

На площадку я пришла первая. Наручные часы показывали девять утра. Я сверилась со своим графиком съёмок. Помимо сцен там было указано время, в которое должен прийти каждый актёр. Меня ждали к десяти пятнадцати. Я вздохнула. Ну вот, так распереживалась, что даже забыла проверить расписание!

Надо было позвонить одной из моих лучших подруг, Бесс Марвин или Джордж Фейн. Во время последнего расследования они обе присоединились к съёмочной команде. Точнее, Джордж стала ответственной за компьютеры, а Бесс заменила главного плотника. Им обеим нравилась их работа, и они, в отличие от меня, не переживали, что придут не вовремя или в чём-то оплошают. К сожалению, я не догадалась с ними созвониться и теперь осталась в гордом одиночестве на ближайший час.

– Ладно, зато будет время проникнуться персонажем, – сказала я сама себе. Вроде бы реплики я запомнила, но боялась, что не смогу правильно их подать. Чтобы убедительно сыграть Эстер Рэкхем, надо научиться думать как она.

Я пошла к своему фургону, который делила с мистером Сафером и двумя актёрами, исполнявшими роли братьев Рэкхем, – Беном и Люком Альварез. Говорят, на съёмках крупных голливудских кинокартин каждому актёру предоставляют личный фургон. Он служит этакой личной гостиной, в которой можно отдохнуть и повторить сценарий. Только у нас проект был низкобюджетный, и фургоны приходилось делить с кем-то ещё, чтобы сэкономить деньги. Меня это ни капли не расстраивало. Мистера Сафера я знала давно, да и братья Альварез оказались неплохими ребятами.

На входе были написаны имена наших персонажей: Эстер Рэкхем, Этан Махоуни, Джон и Росс Рэкхемы. Я зашла и плюхнулась на небольшой диванчик. Ещё здесь поместились кухонька, узкий стол и ванная комната. Фургон был предназначен для одного человека, и я боялась, что вчетвером мы поместимся с трудом.

После того как преступников, которые пытались сорвать съёмки, арестовали, процесс наладился. Моррису Доновитцу пришлось остановить всё на четыре дня и переписать план вместе с новым ответственным за снабжение, Кевином Келли. Они с Моррисом хотели убедиться, что для продолжения съёмок всё готово и лишних трат не предвидится.

Я достала сценарий и начала листать. Свои сцены я помнила, но не помешало бы ознакомиться и с остальными. Моррис кратко объяснил мне, как создаются фильмы, когда только принял в команду. Больше всего меня удивило то, что сцены снимают не по порядку. Главное – в каком месте происходит действие. Всего за один день могут отснять множество сцен из совершенно разных частей фильма, основываясь не на хронологии, а на местоположении. Хотя по сюжету между ними может быть несколько дней, а то и месяцев. Так съёмочная команда экономит деньги, потому что нужное место можно арендовать не десять раз, а всего один или два. Некоторые декорации строят в специальном павильоне, ими можно пользоваться сколько угодно, поэтому к ним обращаются чаще всего.

Из-за этого очень сложно следить за развитием своего персонажа. Поэтому я решила перечитать сегодняшние сцены, чтобы разобраться в чувствах Эстер.

Я открыла сценарий на моей любимой части, где Этан Махоуни, владелец компании «Наковальни Махоуни», приходит в чувство на своей лодке и обнаруживает, что вокруг него бушует пламя. Братья Рэкхемы подожгли судно, оглушили мистера Махоуни и оставили его там умирать. Однако здесь ему удалось выйти победителем. Этан вскоре очнулся, потушил огонь и пустился в погоню. Он нагнал братьев у пещеры рядом с рекой и почти поймал! Помешала пума, которая набросилась на Этана Махоуни и серьёзно его ранила. Ему удалось отпугнуть хищника, но идти он не мог, как и позвать на помощь. Там, посреди дикого леса, одинокий и истекающий кровью, мистер Махоуни непременно бы погиб, если бы не моя героиня – Эстер Рэкхем.

Учитывая, что это её братья украли деньги Этана и подожгли его лодку, мне казалось особенно очаровательным то, что именно Эстер нашла и спасла его. Наверное, между ними вспыхнула любовь с первого взгляда. После того как мистер Махоуни поправился, они сразу поженились.

Никто не знал наверняка, почему Эстер оказалась в тот момент у пещеры. Они с Этаном жили в уединении и ни с кем особо не общались. Честно говоря, больше всего меня мучил именно этот вопрос: как так вышло, что Эстер очутилась в нужное время в нужном месте?

Может, если я сумею поставить себя на её место, смогу лучше понять её чувства? И блестяще исполнить роль? Я уронила сценарий на колени, откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза, пытаясь представить себя на месте Эстер Рэкхем. Что она почувствовала, что подумала, когда увидела раненого незнакомца в непроходимой глуши?

Братья Эстер были знаменитыми преступниками из банды Рэкхемов. На самом деле их было всего двое, поэтому не знаю, справедливо ли такое громкое название. В любом случае Эстер не могла не любить своих братьев. Знала ли она, что они затевают? Может, даже договорилась встретиться с ними у пещеры? Или пошла туда, чтобы их остановить?..

Я вздохнула. Нет, так нельзя. Мне нужно проникнуться чувствами Эстер, а не разгадать её тайну!

– Спишь на рабочем месте, а, Нэнси? – прервал мои мысли чей-то голос.

Я распахнула глаза и увидела Лютера Элдриджа, моего хорошего друга и историка, которого Моррис Доновитц взял в команду консультантом. Лютер знал всё-всё-всё про историю Ривер-Хайтс. Он идеально подходил на роль человека, на чьих плечах лежит обязанность помочь фильму сохранить историческую правду. Честно говоря, я очень обрадовалась, когда он согласился на эту работу. И не только потому, что Лютер – отличный специалист. Много лет назад он потерял жену и дочь в автомобильной аварии и до сих пор никак не мог справиться с горем. Он почти не выходил из дома и ни с кем не общался. В детстве я дружила с его дочкой Мелиссой и до сих пор сильно по ней скучала. Мне казалось, поддержать её отца – мой долг. Я боялась, что разбитое сердце Лютера залечить уже невозможно, но работа над фильмом немного его приободрила, и мне приятно было видеть своего друга полным жизни.

– Нет, не сплю. Наоборот – пытаюсь сосредоточиться. Представить, что ощущала Эстер Рэкхем, и проникнуться её чувствами.

– А-а, – протянул Лютер. – Хочешь стать мастером перевоплощения!

– Кем-кем? – уточнила я, смахнув прядь волос со лба.

– Это такая техника в актёрском мастерстве, – объяснил Лютер. – Когда пытаешься наложить свои чувства и впечатления на ситуацию, в которой находится твой персонаж.

– Ну, мне это, похоже, не особо помогает, – признала я. – Из головы не идёт тайна, связанная с Эстер Рэкхем.

Лютер кивнул.

– Да, сейчас ты актриса, но в первую очередь – детектив, – с улыбкой сказал он.

– Знаю. Вот только Моррис на меня рассчитывает. Как и съёмочная команда. А после неудач последних дней мне совершенно не хочется всё испортить.

Лютер изучающе на меня посмотрел.

– Ты и правда сильно переживаешь?

Я кивнула.

– Всё не могу понять, как мне играть Эстер.

Лютер опустился на диван рядом со мной.

– У тебя ещё есть немного времени до начала съёмок. Хочешь, я тебе помогу?

– Было бы здорово. Думаю, никто не знает об Эстер Рэкхем больше тебя.

– Не уверен, что тут я тебе пригожусь. О ней мало что известно.

– А как же её дневник? – не сдавалась я. – В сценарии написано, что она каждый день записывала всё происходившее с ней в мельчайших подробностях!

– Да, дневник действительно существовал. Почти всё, что мы знаем о Ривер-Хайтс, было взято оттуда, – признал Лютер. – Она не пропускала ни единой детали и прилежно вела записи с десяти лет.

– Тогда я прочитаю их, и Эстер сама мне расскажет, почему отправилась в тот день к пещере! – радостно воскликнула я. Конечно, я и раньше слышала о дневнике Эстер, но мне не доводилось его читать. Этот старинный документ хранился в мэрии в герметичном контейнере, чтобы бумага не рассыпалась от времени. – Как думаешь, мэр выдаст мне разрешение? Или удастся найти копию …

– Толку будет мало, – заверил меня Лютер. – Честно говоря, я уже получил разрешение мэра перечитать дневник и сделал копию. Алтея ходила вместе со мной. Она пришла в восторг, когда про него узнала.

Лютер слегка покраснел, когда упомянул автора сценария – Алтею Уотерс. Я подозревала, что между ними что-то есть.

– Мы с ней хотим сегодня попросить Морриса добавить несколько сцен с Эстер, ведущей дневник, – добавил Лютер. – Мне кажется, так фильм будет выглядеть более достоверно.

Ага, и у меня появится больше работы. Ох. Как всегда.

– В любом случае дневник не ответит на твои вопросы, – продолжил Лютер. – Там нет записей ни про тот день, когда Эстер нашла Этана Махоуни, ни про предыдущий.

Я изумлённо посмотрела на Лютера.

– Как, совсем ничего?

Это звучало очень подозрительно. Я раскрыла много тайн, и у меня выработалось, скажем так, шестое чувство на такие вещи. И сейчас интуиция мне подсказывала, что девушка, которая всегда исправно вела дневник, не могла бросить его без причины! Тем более накануне крупного ограбления, задуманного её братьями.

– Да, странно это, – сказал Лютер. – Такое впечатление, что эти страницы вырвали. Остались только обрывки, торчащие из переплёта.

Очередная загадка!

– Кому могло это понадобиться? – спросила я.

– Боюсь, мы никогда не узнаем.

– И она никому не сказала, что случилось с её братьями и куда они уплыли!

– Да, – признал Лютер, – но далеко не факт, что Эстер об этом знала. Вряд ли они продолжали общаться после того, как она вышла замуж за человека, которого ограбили братья Рэкхемы!

Я улыбнулась.

– Да, пожалуй.

– Тем не менее нам многое известно именно благодаря Эстер. Например, она записала, сколько именно денег украли её братья у Этана.

– Я думала, они забрали всё …

– Всё, что было в сейфе у него в кабинете, – уточнил Лютер. – В те времена в городе не было банка. Эти места ещё только осваивали. Этан Махоуни хранил все свои сбережения на территории фабрики.

– То есть они забрали его сбережения, но наковальни остались, – заметила я. – Разве нельзя было их продать и заново сколотить состояние?

– Всё не так просто, – объяснил Лютер. – Рэкхемы стащили в том числе и предоплату за наковальни. Этан получил огромный заказ на сотни наковален, потому что в то время ещё строились железные дороги.

– Значит, у него остались, по сути, проданные наковальни, – заключила я.

– Даже хуже – он не успел изготовить все, а денег на это уже не было – Рэкхемы оставили его ни с чем. Мало того что Этан обанкротился, так ещё и оказался должен железнодорожной компании.

– Ничего себе … а я думала, Этан Махоуни сохранил своё богатство, несмотря на всю эту историю. Разве нет?

– Отчасти ты права. После смерти Этана и Эстер их наследники получили огромное состояние, чего, кстати, совершенно не ожидали.

Я нахмурилась.

– У них же не было детей!

– Нет, но у Этана остались дети от первого брака. Он был вдовцом, когда познакомился с Эстер.

– Наверное, она сильно любила Этана, раз решила за него выйти даже при том, что он обеднел, – заметила я.

– Наверное. После свадьбы Эстер перестала вести дневник. Этан всё пересказал местному шерифу, и больше они ни с кем не заговаривали об этом ограблении.

– Мне кажется, оно должно было усложнить их отношения, – сказала я, размышляя вслух. – Ну, то, что это братья Эстер его ограбили. Такие вещи могут испортить брак.

Лютер пожал плечами.

– Они не принимали гостей и держались особняком, поэтому нельзя сказать, счастливый у них был брак или нет. Или откуда они взяли деньги. По словам сына мистера Махоуни, Этан удачно инвестировал весь скромный капитал, который остался у него после ограбления.

Мне слабо в это верилось. Если братья Рэкхемы в самом деле забрали из сейфа все его сбережения, вкладывать ему было особо нечего.

– Но семья Махоуни – одна из богатейших в Ривер-Хайтс, – напомнила я. – Половина всех зданий в городе названа в их честь!

– Правда, – согласился Лютер, – но это заслуга последующих поколений. Они приумножили состояние Этана. К тому же все Махоуни много жертвовали на развитие города. Похоже, для их семьи это было особенно важно.

Я сразу подумала о миссис Махоуни, пожилой вдове и одной из последних представителей рода. Она пользовалась услугами моего отца, поэтому я очень хорошо её знала. Почивший супруг миссис Махоуни был известным скрягой, но после его смерти она начала жертвовать большие суммы на благотворительность.

– Ну, для миссис Махоуни это действительно важно, а вот для её мужа было не очень, – заметила я.

Лютер кивул.

– Корнелиус Махоуни не считал нужным раздавать свои деньги.

– Я вот думаю, миссис Махоуни много жертвует для того, чтобы все забыли, каким он был ужасным человеком, – сказала я. – Если совершить много добра от его имени, рано или поздно люди начнут думать, что он был великим филантропом!

Вдруг в фургон постучали, и я вздрогнула от неожиданности.

Это была Джейни Грэйсен, одна из помощниц продюсера. Она открыла дверь и заглянула внутрь.

– Извините, если помешала, но Моррис просит всех собраться в офисе перед началом съёмок.

Лютер поднялся.

– Если я что и знаю о киноиндустрии, так это то, что режиссёра всегда надо слушаться.

Я не сразу смогла встать с дивана. Волнение снова зажало меня в тиски. Идти никуда не хотелось.

– Да, ты прав, – медленно произнесла я.

Лютер заметил мою тревогу.

– Не переживай, Нэнси, ты отлично справишься! Я тебя давно знаю и могу сказать: ты можешь многое – стоит только захотеть! – Он тепло мне улыбнулся. – Ну что, готова?

– Конечно, – ответила я, поднимаясь, но в глубине души понимала, что нет – нисколечко. Вдруг из-за меня весь фильм полетит к чертям?

Глава третья

Пылкое начало

Не успела я пройти и трёх шагов, как кто-то схватил меня за локоть.

– Вот ты где! – Тёмные глаза Джордж смотрели на меня с осуждением. – А мы тебя повсюду ищем!

– Мы даже к тебе домой заехали – думали, ты опять проспала! – добавила её двоюродная сестра Бесс.

Я улыбнулась своим подругам. Удивительно, какими разными могут быть сёстры! Взять хотя бы внешность. Джордж высокая, и худая, и всегда коротко стрижёт свои каштановые волосы, чтобы они ей не мешались. Бесс намного ниже и пышнее, волосы у неё светлые и длинные, а глаза – ярко-синие. Да и характеры у них непохожи. Джордж сходит с ума по компьютерам и разной электронике, а Бесс – по моде и парням. Ну, так кажется на первый взгляд, если вы плохо знаете Бесс. Под личиной очаровательной хохотушки скрывается гениальный механик. Ей подвластны все двигатели, и с молотком она обращается как профи. Неудивительно, что из неё получился отличный главный плотник.

Есть у них, правда, и кое-что общее: например, они обожают меня дразнить!

– Нет, сегодня Нэнси не проспала, – пошутила Джордж. – Скорее – недоспала!

– Да, Нэнс, – поддержала её Бесс. – Выглядишь ты кошмарно. – Она протянула мне помаду из своей сумочки, но я отмахнулась.

– Спасибо, не надо. Всё равно придётся её стереть, когда мне будут накладывать макияж перед съёмками.

– Тогда хотя бы рубашку поправь! – попросила Бесс.

Я опустила взгляд на свою рубашку, наполовину заправленную в джинсы, и поспешила привести себя в порядок.

– Забыла проверить расписание, поэтому приехала слишком рано, – объяснила я девчонкам по пути к офису. – Извините, я заставила вас волноваться.

– Да ерунда, не бери в голову, – успокоила меня Джордж. – Я говорила Бесс: ты наверняка у себя в фургоне, но она заявила, что это маловероятно!

– Эй! – возмутилась Бесс. – Как будто ты не знаешь Нэнси! Логично же, что она скорее будет вынюхивать новую тайну, чем прятаться в фургоне, как какая-нибудь кинозвезда!

– Нэнси и есть кинозвезда! – воскликнул Бен Альварез, присоединяясь к нашей компании. Он приобнял меня за плечо и добавил: – Она уже спасла наш фильм благодаря своему таланту сыщика …

– …а теперь спасёт его снова, но уже благодаря актёрскому таланту! – закончил за него Люк.

Все в лагере знали, что братья Альварез любят дурачиться. Им нравилось подшучивать над другими и дразнить их. Поэтому я понимала, что сейчас они шутят. И всё же мне было не по себе от того, как я рискую обмануть их ожидания. Особенно после такого заявления! Нет, подобные шутки не по мне.

– Никого она не спасёт, если опоздает на встречу в офисе! – парировала Бесс.

– Тогда поспешим! – вскричал Люк, схватил её за руку и побежал вперёд.

– Подожди меня! – Бен помчался за ним.

– Увидимся! – крикнула Бесс, обернувшись.

Джордж закатила глаза.

– Ну прямо школа заигрываний, – беззлобно проворчала она.

Да, и то правда. Бесс всегда находила с кем пофлиртовать, и я всегда думала, что в этом ей нет равных, но братья Альварез каким-то чудом её превосходили!

Мы с Джордж зашли в приёмную и увидели, как Моррис Доновитц разговаривает с Джейком Бригамом, дрессировщиком, ответственным за всех животных, участвующих в фильме. Он следил за тем, чтобы с ними хорошо обращались и чтобы они ничего себе не повредили.

– Я совершенно серьёзно, Моррис, – говорил Джейк. – Понимаю, что вам несладко пришлось. Можете урезать мне гонорар, я не обижусь. Даже настаиваю.

– Спасибо огромное, – ответил Моррис. – У нас и так был скромный бюджет, а из-за происков Германа Хаусмана стал совсем мизерным.

– Конечно, вы не могли этого предвидеть. И я очень уважаю вас за то, что вы готовы довести дело до конца, несмотря на преграды. Любой другой режиссёр уже опустил бы руки. Поэтому и предлагаю сэкономить на моём гонораре.

Моррис душевно пожал ему руку, и Джейк скрылся в офисе.

– Доброе утро! – сказала я, подходя к Моррису. Он широко улыбнулся.

– Можешь не принимать невинный вид, Нэнси. Я уже заметил, что ты подслушивала.

– Я? Никогда! – картинно оскорбилась я.

– Ой, брось, ты же знаешь: он прав, – поддразнила меня Джордж. – Ты всегда греешь уши на чужих разговорах!

– Ладно-ладно, но это не моя вина, – сказала я в свою защиту. – Как-то само собой выходит из-за привычки к слежке.

– Ничего страшного, – успокоил меня Моррис. – Если бы не твой дар сыщика, съёмки пришлось бы отменить. – С этими словами он придержал для нас с Джордж дверь в кабинет.

– Очень любезное предложение со стороны Джейка, – заметила я, перешагивая через порог. Это был главный офис Морриса с кабинетами для всех продюсеров и монтажёров. В общем зале уже собралась целая толпа. Кто-то сидел на стульях, кто-то – на столах, а кто-то даже на полу.

– Ты удивишься, как много таких предложений мне поступило, – тихо произнёс Моррис. – Такое чувство, будто афера Германа Хаусмана всех сплотила. Всем хочется, чтобы фильм получился, и они даже готовы пожертвовать ради этого своей зарплатой, представляешь?

Он окинул взглядом сияющие и восторженные лица собравшихся.

– Видишь, Нэнси? Они горят энтузиазмом, и всё благодаря тебе.

У меня вспотели ладони. Да, все выглядели счастливыми. Совсем не как на последнем совещании, перед тем как я раскрыла замыслы Германа Хаусмана. Тогда все чувствовали себя уставшими и несчастными. Слишком много плохого произошло в лагере, и съёмочная команда начала думать, что на фильме лежит проклятие. Люди ворчали и жаловались, многие хотели уволиться. А теперь повсюду сияли улыбки. Атмосфера была самая что ни на есть радостная.

Вот только я не разделяла их восторга. Меня не отпускал страх перед предстоящими съёмками.

– Так, внимание! – объявил Моррис. – Много времени это не займёт. Уверен, нам всем не терпится приступить к съёмкам!

Все единодушно поддержали его аплодисментами.

– План такой, – продолжил Моррис. – Вернёмся к самому началу. Переснимем все сцены с участием Хаусмана …

Фамилия уволенного актёра вызвала осуждающий свист и гул неодобрения.

– …с нашей новой звездой из Ривер-Хайтс – Гарольдом Сафером, – закончил Моррис.

Мистер Сафер вышел вперёд, и я присоединилась к аплодисментам. По моему скромному мнению, он был рождён для роли Этана Махоуни. Пылкий и эмоциональный, он даже закаты умел описать с присущей ему театральностью и так же горячо обсуждал бродвейские спектакли. Мистер Сафер держал сырную лавку в городе, но сердце его принадлежало театру. Я не сомневалась, что он многому научился, наблюдая за актёрами на сцене.

– Сегодня начнём со сцен в кабинете Этана Махоуни, – снова заговорил Моррис. – Быстренько снимем Этана за работой. Потом момент, где к нему вламываются Рэкхемы, и потасовку. И, наконец, последний эпизод на сегодня – когда братья Рэкхемы и Эстер проникают в офис компании, чтобы изучить обстановку. Ну что, за работу!

Все поспешили разойтись по местам. Я повторила про себя порядок сцен. Моя стояла последней. Отлично. Будет время подготовиться.

– Эй, не хотите сходить перекусить? – спросила я подруг.

Столовую оборудовали во временной металлической постройке. Внутри располагались столы, на которых сервировались завтрак, обед и ужин, а ещё в течение дня на них выкладывали закуски, чтобы людям не приходилось надолго отвлекаться на еду и рабочий процесс не замедлялся. Если бы не столовая в лагере, все актёры и члены съёмочной команды ездили бы на обед в город, и тогда обеденный перерыв растянулся бы часа на два.

– Нет, спасибо, – ответила Джордж. – Я сегодня помогала маме загружать еду в машину. Даже рядом стоять не хочу с кишем со шпинатом. Только на то, чтобы всё это упаковать, сорок минут ушло.

Я понимала, что не стоит воспринимать жалобы Джордж всерьёз. Она очень обрадовалась, когда её маму наняли главным поваром. Предыдущего кулинара уволили за неприятный случай с пищевым отравлением – очередной результат происков Германа Хаусмана.

– Извини, я тоже не могу, – сказала Бесс. – Надо работать над декорациями для хижины Рэкхемов. После кабинета будут снимать там. А я ещё не закончила стену, которая должна стоять под наклоном.

Не успела я оглянуться, как девчонки убежали по делам, оставив меня наедине с моим страхом. Тут ко мне подошёл Гарольд Сафер в халате в шотландскую клетку поверх костюма Этана Махоуни. Он выглядел немного глупо, но я уже привыкла к такому. Дело в том, что для костюмеров были важны каждое пятнышко и болтающаяся пуговица на костюме – любая, даже малейшая деталь, и они не хотели, чтобы с их творением что-то случилось. Даже короткая прогулка от фургона к площадке могла повредить костюм. Поэтому мы и носили халаты – с целью их защитить.

– Пожелай мне удачи, Нэнси, – попросил он. – Мне ещё ни разу не доводилось играть.

– Ни пуха ни пера, мистер Сафер, – сказала я.

– Пожалуйста, Нэнси, зови меня Гарольд. Всё-таки мы с тобой – старые друзья.

Он широко улыбнулся и поспешил к павильону, где должны были снимать сцены в кабинете мистера Махоуни. Ну почему я не могла держаться так же собранно и спокойно, как он? Мы с Гарольдом оба были неопытными актёрами и оба получили роли в этом фильме, но его переполнял энтузиазм, а я паниковала.

В чём же его секрет? Я решила пойти за ним. До меня очередь дойдёт ещё нескоро. Может, мне станет чуть легче, если я посмотрю на первые шаги Гарольда в мире кино?

Я успела проскользнуть в тёмный павильон буквально за секунду до того, как двери закрылись. На самом деле это был огромный склад, в котором устроили съёмочную площадку. Здесь находились постоянные декорации – те, что прослужат до самого конца съёмок. Когда съёмка проводится на натуре – в одном из настоящих мест или зданий Ривер-Хайтс и округи, – декорации строятся в дополнение к естественному фону, а потом их полностью разбирают. В павильоне у нас располагались самые нужные сцены: офис компании «Наковальни Махоуни» и хижина банды Рэкхемов. Ими команда могла пользоваться в любое время. Впечатление они производили невероятное. У меня всякий раз создавалось чувство, будто я зашла в настоящее здание. Всё было продумано до деталей.

Во время съёмок в павильоне царила полная тишина. Мощные микрофоны улавливали малейший шорох. Поэтому после крика «Мотор!» все замирали и ждали, пока режиссёр прокричит «Снято!». Заговорить никто не смел. Даже ходить запрещалось, потому что по большом складу разносилось громкое эхо. Я как раз успела добраться до декораций офиса компании «Наковальни Махоуни», когда услышала громкий скрипучий голос Морриса:

– Махоуни за работой, дубль первый. Мотор!

Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. А вдруг врежусь во что-нибудь или споткнусь об один из толстых проводов, змеившихся по полу? Я ведь ужасно неуклюжая, все это знают. К счастью, вскоре мои страхи улетучились. Теперь я могла думать только о том, как восхитительно играет Гарольд! У него явно был недюжинный талант. Я уже видела эту сцену со знаменитым Германом Хаусманом в роли мистера Махоуни, но Гарольд Сафер оказался на порядок лучше!

С началом дубля он словно преобразился. Пропали его привычные нервные жесты. Он шагал с достоинством и разговаривал уверенным, властным голосом человека, сколотившего огромное состояние на производстве наковален. Я смотрела на знакомое мне лицо Гарольда, но видела в нём только Этана Махоуни.

Стараясь не двигаться, я медленно огляделась по сторонам. Вокруг сцены стояло человек двадцать: члены операторской и звуковой групп, визажисты и парикмахеры, помощник режиссёра и другие ассистенты. На их лицах отражалось искреннее изумление. Никто не ожидал, что Гарольд окажется непревзойдённым актёром.

– Деньги должны прийти в течение двух дней, не больше, – сурово произнёс он свою последнюю реплику.

– И … снято! – крикнул Моррис.

Толпа разразилась аплодисментами. Хлопал даже Моррис. Гарольд на секунду растерялся, но быстро сообразил, что к чему, и отвесил низкий поклон.

– Великолепно! – воскликнул Моррис, когда аплодисменты стихли. – Теперь повторим всё то же самое, чтобы снять ваше лицо крупным планом, Гарольд. Все на позиции!

Актёры встали там, где должны были находиться в начале сцены, и Моррис снова крикнул:

– Мотор!

Гарольд повторил своё блестящее выступление всё с тем же оглушительным успехом. Жалко, Бесс и Джордж не видели его триумфа! Я так увлеклась происходящим, что даже не заметила, как Джули Блаттберг, звукорежиссёр, покинула свой пост у микшерного пульта. Увидела её уже тогда, когда она проталкивалась к Моррису. Джули приподняла его наушники и что-то ему сказала.

– Стоп! – тут же проорал Моррис.

Операторы бросили снимать, и актёры расслабились. Все вопросительно посмотрели на Морриса, гадая, в чём дело, но я уже всё поняла. Как только актёры умолкли, до меня донёсся вой сирены. Он был не слишком громким, но Джули, видно, его уловила. Наверное, она переживала, что микрофоны поймают этот звук и испортят сцену, события которой происходили около сотни лет назад.

– Давайте подождём, пока сирены затихнут! – крикнула Джули.

Пэм, визажист, поспешила припудрить лицо Гарольда, а её помощник, мускулистый здоровяк по имени Дегас, пригладил ему выбившиеся тёмные пряди. Я улыбнулась. Гарольду явно было приятно всеобщее внимание.

Вскоре к первой сирене присоединилась вторая. Я отошла в сторону и прислушалась. Вой всё не стихал, только время от времени прерывался странным хрипом.

– Это не полиция, а пожарные, – прошептала я. Да, сирены похожи, но тут главное – обращать внимание на детали. А уж я-то знала разницу между полицейской сиреной и пожарной.

Вдруг завыла третья, и я ахнула. Три пожарные машины?!

Я оглянулась на Гарольда Сафера, единственного жителя Ривер-Хайтс, который был рядом, – не считая меня. Блаженство на его лице сменилось волнением. Наши взгляды встретились, и он встревоженно произнёс:

– Должно быть, крупный пожар.

Я знала, о чём он думает. Не его ли это сырная лавка горит? Или дом? На меня накатил страх. В павильоне не было окон, и мы не могли понять, с какой стороны воют сирены и где случился пожар. Может, в опасности лавка Гарольда. А может, дом Джордж. Или Бесс.

Или мой.

Глава четвёртая

Пылающий дом

Сирены вскоре стихли, но мои тревоги – нет. Моррис попросил актёров вернуться на изначальные позиции и заново отыграть сцену. Операторы поспешили к камерам.

Я воспользовалась шумом и суматохой и выскользнула из павильона до того, как Моррис крикнул «Мотор!». Задержка означала, что моя очередь наступит намного позже. А значит, я успею съездить в город и проверить, где случился пожар.

Мне не терпелось убедиться в том, что все мои друзья и близкие в порядке. К тому же перед съёмками не помешало бы немного развеяться. Вдруг это поможет справиться с боязнью сцены? Займу мысли чем-нибудь другим и не буду так сильно переживать.

Я решила позвать с собой кого-нибудь из подруг. Джордж собиралась всё утро работать за огромным компьютером, на котором редактировали отснятые сцены. Я поспешила в фургон монтажёров и, постучав в дверь, сразу заглянула внутрь.

– Джордж? Не хочешь съездить посмотреть, где пожар?

Я сразу поняла, что подруга откажется, как только её увидела. Джордж сидела сразу перед тремя мониторами: двух ноутбуков и монтажного стола. Я и сама неплохо разбиралась в компьютерах и умела искать нужную информацию в интернете, но Джордж была настоящей волшебницей, когда дело касалось электроники. Её пальцы буквально летали по клавиатуре, и на экране одна за другой появлялись строки на непонятном мне языке программирования. Я редко могла понять, что именно она делает.

Сейчас она так увлеклась, что даже не услышала, как я вошла.

– Джордж? – повторила я.

Она взглянула на меня и одарила мимолётной улыбкой.

– Привет, Нэнс! Что случилось?

– Я хочу проверить, где случился пожар, – объяснила я, но взгляд Джордж снова приклеился к экрану большого монитора.

– М-м … какой пожар? – пробормотала она.

– Такой, что для него потребовались три пожарные машины! Ты не слышала, как выли сирены?

– Не-ет, не слышала, – медленно произнесла Джордж.

Было видно, что работа занимает всё её внимание. Наверное, она даже не задумывалась над ответом!

– В Ривер-Хайтс крупный пожар, и я хочу убедиться, что это горят не наши дома. Ну и сырную лавку Гарольда заодно проверю. Чтобы он мог не переживать и сосредоточиться на своей роли.

– Хорошо, хорошо, удачи, – пробормотала Джордж.

Я невольно улыбнулась. Она явно меня не слушала.

– Ладно, увидимся, – сказала я, но Джордж уже с головой погрузилась в свои компьютерные задачи. Ладно, попытаю удачи с Бесс.

Бесс трудилась над декорациями для хижины Рэкхемов во втором павильоне. Она сидела на верхней ступеньке лестницы, а Лютер Элдридж выкрикивал указания. Я подошла к ним и спросила:

– Что у вас тут происходит?

– О, Нэнси, это катастрофа! – воскликнул Лютер. – Бесс убрала лепнину с верхней части стен, и мы обнаружили, что за ней ничего нет!

Я огляделась. Мы как будто стояли в настоящей хижине, только без крыши. Бесс сняла лепнину на одной из стен, и та укоротилась дюймов на пять. Выглядело это крайне нелепо. Благодаря лепнине создавалось впечатление, будто где-то наверху есть потолок, и на плёнке хижина должна была выглядеть естественно, словно это вовсе не декорация, а обычное помещение. А с такими укороченными стенами она больше походила на детскую самодельную крепость.

– Придётся вернуть всё как было, – сказала я.

– Нельзя! – в ужасе вскричал Лютер. – Лепные потолки в девятнадцатом веке можно было увидеть только в богатых домах, а никак не в деревенских хижинах!

Я посмотрела на Бесс. Щёки у неё были все в грязи, джинсы и футболка – в опилках, но глаза горели целеустремлённостью.

– Мы что-нибудь придумаем, – заверила она Лютера.

Да, сейчас явно был не самый подходящий момент, чтобы предложить Бесс съездить со мной в город.

– Ну, удачи вам, – бросила я, возвращаясь к двери.

В гордом одиночестве я села в машину. Ехать до Ривер-Хайтс было минут десять, и за всю дорогу мне так и не удалось разглядеть ни облачка дыма. Я проехала через центр города и проверила сырную лавку Гарольда – с ней всё было в порядке. Как и с другими магазинчиками и офисами. Потом я осмотрела свой район, дом Джордж и дом Бесс. Как ни странно, везде всё было тихо.

Правда, я ещё не проверила район, благодаря которому наш город назвали Ривер-Хайтс[1], что дословно означает «вершины над рекой». Громадный холм Мишн-хилл возвышался над городом, и с него открывался изумительный вид на реку Мускоку. Это был самый дорогой район во всём Ривер-Хайтс. Я поехала по дороге, вьющейся вверх по холму, и сразу поняла, что оказалась на верном пути.

На обочине в ряд стояли полицейские и пожарные машины, а в воздухе витал густой коричневый дым. В этом районе дома располагались далеко от дороги и при каждом имелся большой участок. Пожар я заметила, когда была где-то в полумиле от вершины холма. Горел роскошный старый особняк в георгианском стиле с высокими колоннами у входа. Его пожирало злое оранжевое пламя, поднимающееся высоко в небо. Тяжёлое покрывало дыма опускалось на подстриженный газон лужайки перед домом.

Я затормозила на обочине и вышла из машины. Три команды пожарных лили воду из мощных шлангов, но никак не могли потушить пламя.

Коди Клауд, начальник пожарной службы Ривер-Хайтс, держался чуть в стороне и отдавал приказы своим подчинённым через рацию. Заметив меня, он нахмурился.

– Нэнси, а ты здесь откуда?

– Здравствуйте, мистер Клауд, – сказала я. – Мы услышали сирены из кинолагеря, и я хотела убедиться, что это не мой дом горит или кого-то из знакомых.

– Нет, и владелец особняка даже никак не связан с вашим фильмом, – ответил мистер Клауд и махнул рукой на человека средних лет, который в полном отчаянии носился туда-сюда по лужайке.

По его поведению я предположила, что он беспокоится за кого-то, кто остался в доме.

– Внутри кто-то есть? – спросила я мистера Клауда.

– Нет. Он живёт один. Просто волнуется за свои вещи.

Владелец развернулся и подбежал к нам.

– Вы же тут главный?! – требовательно уточнил он.

Мистер Клауд кивнул и успокаивающе произнёс:

– Мы делаем всё, что в наших силах, Джефри.

– Этого недостаточно! – огрызнулся Джефри. – Вся моя мебель погибнет!

– Для нас главное – уберечь дом, – объяснил начальник пожарной службы. – Мебель легко заменить.

– Ничего подобного! – в отчаянии вскричал Джефри. – Вы что, не понимаете? Она антикварная! Я вложил в неё все свои сбережения. Сгорит мебель – прогорю и я сам. У меня ничего не останется!

– Ну-ну, Джефри …

– Они льют воду в окна! – возмутился Джефри и ткнул пальцем в сторону команды пожарных, повернувших шланги в сторону дома, которую ещё не затронул пожар.

– Все помещения надо намочить, чтобы огонь не распространялся, – объяснил мистер Клауд.

Джефри это только сильнее раззадорило.

– Вода не менее вредна для мебели, чем огонь! – завопил он.

Я догадалась, что терпение мистера Клауда вот-вот лопнет. Всё-таки его подчинённые рисковали жизнью, пытаясь спасти дом, а Джефри не проявлял ни капли благодарности.

– Может, попросить одну команду вынести мебель, пока остальные тушат пожар? – предложила я.

Джефри посмотрел на меня, словно только что заметил. Он молча закрыл и открыл рот, как рыба, но ничего не сказал.

– Тогда им придётся войти в горящее здание, а это опасно, – ответил мистер Клауд. – На такой риск стоит идти ради людей и животных, но не ради мебели.

– Вон та комната не горит, – заметила я, показывая на большую гостиную. Она не вписывалась в общий силуэт дома – похоже, её пристроили потом. – А ветер дует в другую сторону. Наверное, туда пожарные могут зайти, не боясь огня.

Мистер Клауд раздражённо посмотрел на Джефри.

– Ладно, так уж и быть. – Он отвернулся и принялся выкрикивать приказы в рацию.

– Мне очень-очень жаль, – обратилась я к Джефри. – Почему начался пожар?

Владелец ошалело заморгал. Наверное, ещё не отошёл от потрясения.

– Меня зовут Нэнси Дрю, – добавила я. – Если вам потребуется какая-либо помощь, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать.

– С-спасибо, – промямлил Джефри.

– Есть один! – крикнули со стороны дома. Джефри тут же помчался к громадному платяному шкафу, который двое пожарных выносили на улицу. Шкаф сильно пострадал от дыма и жара, но его ещё можно было отреставрировать. Я улыбнулась. Всё-таки Джефри потеряет не всю свою коллекцию.

Вот только он отреагировал так, будто шкаф сгорел до угольков.

– Он испорчен! – ревел Джефри. – Безнадёжно испорчен!

Бедняга обхватил шкаф руками, и я заметила, как он что-то соскребает с задней стенки.

– Выходите! Выходите немедленно! – рявкнул мистер Клауд в рацию. Я взглянула на дом и обнаружила, что направление ветра изменилось. Он начал дуть в противоположную сторону. Теперь мрачные клубы дыма и золы неслись к единственной комнате, которая ещё недавно казалась безопасной.

Я оглянулась на Джефри. Как же ему не повезло! Похоже, кроме шкафа, ничего вынести не удастся. Пожарные выбежали из дома ровно в ту минуту, когда в крышу попала искра и всё запылало. Один из них подошёл к Джефри и протянул ему ноутбук.

– Вот, успел захватить. Извините, что больше ничего не удалось спасти.

Джефри забрал ноутбук и тупо на него уставился. А потом вдруг бросил его в сторону горящего здания и яростно взвыл:

– Бессмысленно! Всё бессмысленно!

С этими словами он подбежал к чёрному внедорожнику, припаркованному на подъездной дорожке, сел за руль и умчался прочь.

Я покосилась на мистера Клауда – как он отнесётся к такому кошмарному поведению? Оказалось, начальнику пожарной службы было не до того: он разговаривал с пятью подчинёнными, окружившими его плотным кольцом. Они обсуждали, как не дать огню перекинуться на ближайшие деревья и дома.

Дом всё ещё пылал, и языки пламени поднимались высоко в небо. Я понимала, что его вряд ли удастся спасти. У меня уже начинало щипать глаза от жара и дыма. Наверное, пора было возвращаться в лагерь. Правда, одна мысль не давала мне покоя … Что Джефри пытался сковырнуть со стенки платяного шкафа?

Пожарные горячо что-то обсуждали, и на меня никто не обращал внимания. Я подняла ворот рубашки, чтобы прикрыть рот и нос, и подбежала к шкафу, оставленному на лужайке перед домом. Обойдя его, я внимательно осмотрела заднюю стенку. Как ни странно, она разительно отличалась от передней. Спереди казалось, что шкаф сделан из вишни насыщенного красноватого цвета, но оборотная сторона была бежевой и походила на ДСП – древесно-стружечную плиту, которая обычно использовалась при изготовлении дешёвой мебели. Мало того: прямо по центру блестела наклейка с крупной надписью «Братья О’Райли».

Я нахмурилась и подалась вперёд. Края наклейки сморщились и обгорели, но мне всё-таки удалось прочитать название целиком.

– «Братья О’Райли»? Как так? – удивилась я.

На окраине нашего города стоял крупный магазин дешёвой мебели, которую изготавливали из ДСП, а не из настоящего дерева. Её покрывали тонким слоем шпона, чтобы она выглядела симпатичнее. Магазин назывался «Братья О’Райли», и там обычно отоваривались молодожёны, впервые купившие свой собственный дом, и студенты колледжа, которым хотелось обставить пустые комнаты в общежитии. Уж точно не богачи из элитного района Мишн-хилл.

Однако Джефри обнял шкаф с такой горячностью, словно это был ценный антиквариат! Неужели его обманули и подсунули ему дешёвку вместо старинной мебели? Или этот шкаф был дорог ему по другой, более личной причине? Как объяснить то, что в коллекцию антиквариата затесался современный и недорогой предмет мебели?

– Нэнси, отойди отсюда, пожалуйста, – попросил мистер Клауд, подходя ко мне. – Ты стоишь слишком близко к огню. Искры могут попасть тебе на волосы или одежду.

– Извините, – ответила я. – Не буду больше вам мешать.

Я поспешила к своей машине, с трудом дыша наполненным дымом воздухом. У края подъездной дорожки стоял почтовый ящик, который до этого не попался мне на глаза. Я посмотрела на обозначенное на нём имя и ахнула.

– Олман! – воскликнула я. – Джефри Олман!

Это его Пётр Вышиньский сменил на посту финансового директора компании «Рэкхем». Мы с папой только сегодня утром об этом говорили.

Я поёжилась. Наверное, ужасно уйти на пенсию и почти сразу же потерять все свои сбережения! Бедный Джефри Олман! По сравнению с его бедами моя боязнь сцены казалась совершеннейшей ерундой. Я завела двигатель и выехала на дорогу. Мне не терпелось вернуться в лагерь и отвлечься от этой печальной истории.

Глава пятая

Талант

Стоило мне войти в фургон визажистов, как Пэм и Дегас набросились на меня.

– Я уже собирался отправить кого-нибудь на твои поиски! – воскликнул Дегас, развернул ко мне кресло и махнул на него рукой.

– У нас всего десять минут на то, чтобы превратить тебя в Эстер, – сказала Пэм. – Нам ещё повезло, что ты так на неё похожа!

Да, действительно. Это было одной из главных причин, почему Моррис пригласил меня на роль сестры Рэкхемов: я сильно напоминала Эстер со старых фотографий.

Дегас убрал мои волосы в тугой хвостик и начал колдовать над пучком в стиле девятнадцатого века. Пэм достала список всего, что требовалось сотворить с моим лицом, чтобы сделать из меня Эстер. До того как съёмки на время прекратились из-за диверсий Германа Хаусмана, я успела зайти к визажистам, и они целых два часа экспериментировали с моим макияжем. Теперь мне стало ясно, ради чего они так долго надо мной корпели – составить список всего необходимого. Им больше не требовалось много времени на макияж. Надо было всего лишь повторить все действия из списка, и вуаля – Эстер Рэкхем готова!

Не успела я оглянуться, как визажисты закончили работу и меня отправили в фургон костюмеров. Там повторилось всё то же самое. Всего за пять минут помощница костюмера, Джули Уилсон, одела меня в длинное платье Эстер.

Я закуталась в халат, чтобы оно не запачкалось, и тут в дверь фургона постучал Люк Альварез.

– Нэнси у вас? – спросил он, заглядывая внутрь.

– Не знаю насчёт Нэнси, но могу предложить Эстер Рэкхем, – пошутила Джули.

Люк смерил меня взглядом и присвистнул.

– Не будь ты моей сестрой, пригласил бы тебя на свидание!

– Даже несмотря на этот жуткий пучок? – спросила я, касаясь своих волос. Я не привыкла к таким строгим причёскам. Обычно волосы свободно лежали у меня на плечах.

Люк не успел ответить: его брат Бен крикнул с улицы:

– Мы опаздываем!

Люк тяжело вздохнул.

– Извини, Нэнси. Нас с Беном попросили тебя найти. Моррис хочет скорее приступить к съёмкам. Это последняя сцена на сегодня, всем уже не терпится разойтись по домам.

– Я готова, – сказала я, завязывая пояс халата. И, помахав на прощание Джули, вышла из фургона. Люк протянул мне руку – и Бен тоже. Я приняла обе, и ребята буквально отнесли меня к павильону с хижиной. По пути они без конца меня дразнили, подшучивая над пучком и уродливыми чёрными сапожками на пуговицах. Я была единственным ребёнком в семье и совсем к такому не привыкла. Они вели себя прямо как настоящие старшие братья, и мне это очень нравилось!

К тому времени, как мы добрались до сцены, настроение у меня поднялось до небес. Сейчас должны были снимать момент, когда вся семья Рэкхемов отправилась в офис компании «Наковальни Махоуни». Эстер думала, что её братья хотят купить наковальню и начать своё кузнечное дело, но на самом деле они шли на разведку. Банда уже планировала ограбление и намеревалась выведать, где именно находится сейф в кабинете Этана Махоуни.

Сцена, которую мы должны были снять сегодня, заканчивалась до того, как в офис заходил Этан, так что в ней участвовали только я и братья Альварез. Гарольд Сафер уже освободился, но из лагеря ещё не уехал и ждал меня в павильоне.

– Нэнси, выглядишь потрясающе! – воскликнул он.

– Спасибо, Гарольд, – ответила я. – Кстати, я съездила в город проверить, где пожар. За свой дом и сырную лавку можете не переживать – с ними всё в порядке.

– Ох, слава богу, – сказал он, вытирая лоб. – Сниматься в кино, конечно, очень весело, но строить карьеру в этой сфере я не хочу. Моя сырная лавка важнее. Я бы не пережил, если бы с ней что-нибудь случилось.

– Ну не знаю, Гарольд, – вмешался Бен Альварез. – У вас настоящий актёрский талант! Может, после этой картины вас позовут в Голливуд!

Мистер Сафер густо покраснел.

– Кстати, о талантах, – заметил Моррис Доновитц, подходя к нам, – мисс Нэнси Дрю уже ждут на сцене.

– Ни пуха, Нэнси, – сказал Гарольд. – Буду за тебя болеть.

– О, Гарольд, не стоит ради меня задерживаться. Вы, наверное, очень устали.

– Нет, твоё выступление я ни за что не пропущу, – отрезал он.

– И мы тоже! – добавила Бесс. Я обернулась и увидела, как они с Джордж забегают в павильон и за ними закрываются двери.

Сердце у меня замерло. Это что же, все мои друзья будут смотреть, как я играю Эстер? По спине пробежал холодок. Я на время забыла о своих страхах, пока мы дурачились с братьями Альварез, но теперь они вернулись с новой силой.

Правда, времени на тревожные метания не оставалось. Моррис уже загнал нас на сцену. Помощник продюсера поспешно щёлкал на фотоаппарат кабинет мистера Махоуни. Мы немного подождали, пока моментальные снимки проявятся, и кинодекоратор Мэри Лупиани сверила их с теми, что сняли в первый день, когда поставили декорации. Она хотела убедиться, что все предметы стоят на своих местах, и вместе с помощниками проверяла сцену перед каждым дублем. Всё это делалось ради того, чтобы избежать несоответствий. Я знала: монтажёры будут собирать фильм из обрывков множества разных дублей, поэтому без таких проверок не обойтись. Такое бывает: когда на экране показывают диалог, один актёр реагирует на слова партнёра из совершенного другого дубля. Монтажёры умели аккуратно всё это склеить, но они не могли работать с дублями, в которых мебель или другие предметы стояли не так, как надо.

Мэри одобрительно кивнула, и Моррис крикнул:

– Мотор!

Я замерла как громом поражённая. Обычно Моррис начинал с репетиции. Видимо, ему и правда не терпелось скорее закончить на сегодня, но я-то была ещё не готова! После возвращения в лагерь из горящего дома Джефри Олмана всё произошло так быстро, я даже не успела повторить свои реплики! Честно говоря, я и не помнила, есть ли они у меня в этой сцене!

К счастью, Бен и Люк Альварез прекрасно знали, что делать. Они рыскали по кабинету, заглядывая во все ящики. В общем, вели себя прямо как Росс и Джон Рэкхемы, обыскивающие комнату в поисках сейфа. Я просто стояла на месте, растерянно за ними наблюдая, пока не вспомнила слова.

– Мистер Махоуни скоро вернётся, – сказала я и нахмурилась, пытаясь вспомнить следующую реплику. – Вы бы лучше не совали нос куда не следует.

Бен – в роли Росса Рэкхема – рассмеялся.

– Расслабься, сестрёнка. Нам просто любопытно, чего тут да как.

Он подошёл ко мне и усадил в одно из кресел. А Люк, играющий Джона Рэкхема, в это время отодвинул картину с изображением заката и обнаружил за ней старомодный сейф.

– И … снято! – выкрикнул Моррис.

Мои друзья зашлись аплодисментами и восторженными криками, но у меня до сих пор кружилась голова от нервного напряжения. Моррис подошёл поговорить с нами, пока его помощники возвращали всё на свои места.

– Бен, когда разговариваешь с Эстер, голос у тебя должен быть немного виноватый, – посоветовал Моррис. – Всё-таки ты врёшь своей младшей сестре.

Бен кивнул, и Моррис повернулся ко мне.

– Нэнси, ты была безупречна. Замешательство было очень естественным.

Неудивительно! К счастью, в этой сцене страх сыграл мне на руку. Эстер как раз полагалось выглядеть растерянной. Она не понимала, почему братья обыскивают кабинет, и была поражена их странным поведением.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Сейчас всё обошлось, но не благодаря моему таланту. Просто наши с Эстер чувства совпали. А вот в следующем дубле придётся изобразить эту растерянность. Получится ли у меня?

– Мотор! – крикнул Моррис.

Каким-то чудом мне удалось не упасть в грязь лицом в следующих дублях, но больше комплиментов Моррис не делал – он полностью сосредоточился на братьях Альварез, главных звёздах фильма.

К тому времени, как я переоделась в обычную одежду, сердце у меня билось уже не так бешено, а волнение сменилось чувством стыда. Моррис и братья Альварез заверили меня, что я отлично справилась, но вдруг они просто старались быть вежливыми? Нет, я точно порядком опозорилась.

Вечером, уже дома, когда я спустилась ужинать, папа встретил меня сияющей улыбкой.

– А вот и моя любимая актриса!

Я поняла, что сейчас он начнёт расспрашивать меня про съёмки, но мне совершенно не хотелось обсуждать сегодняшний день в кинолагере. Лучше сразу сменить тему.

– Привет, пап, – сказала я, усаживаясь напротив. – Как прошла встреча с Петром Вышиньским?

Моя хитрость сработала. Папа тут же посерьёзнел, и мои приключения в киномире остались забыты.

– Честно говоря, не очень. Пётр меньше месяца назад занял пост финансового директора, а у него уже серьёзная проблема.

Я нахмурилась.

– Это какая?

Обычно меня не волновали заботы крупных фирм, но компания «Рэкхем» была самой влиятельной в нашем городе, создавала много рабочих мест и постоянно приумножала городские доходы. Если с ней случится беда, всему Ривер-Хайтс не поздоровится.

– Бухгалтерская, – коротко ответил папа.

Я поморщилась. Как скучно!

– То есть их бухгалтеры где-то напортачили?

Папа покачал головой и мрачно произнёс:

– Нет, кто-то фальсифицировал бухгалтерию.

Я ахнула.

– Какой ужас! Кто это мог быть?

Папа пожал плечами.

– Да кто угодно. Беда в том, что нет никаких доказательств. Это провернули ещё до того, как Пётр стал финансовым директором. Он даже не уверен, для чего это сделали – чтобы скрыть лишние траты компании или утащить большой кусок себе в карман.

– А как он вообще это заметил?

– Цифры не сходятся, – объяснил папа. – Новая команда бухгалтеров уже изучает вопрос, но вряд ли они найдут веские доказательства.

Вдруг у меня проснулось шестое чувство. Да, тут точно пахло палёным!

– А если они и были, сегодня их развеяло по ветру вместе с дымом, – задумчиво произнесла я.

– В смысле? – удивился папа.

– Не слышал сирены? Сразу три пожарные машины. Они ехали тушить дом Джефри Олмана, а ты вроде говорил, что это бывший финансовый директор компании «Рэкхем».

Папа кивнул и встревоженно нахмурился.

– Сирены я слышал, но не знал, что горит его дом.

Я пересказала ему всю историю и добавила:

– А потом я ещё раз проехала мимо, когда возвращалась домой из лагеря, и на месте дома лежала гора пепла. Наверное, кроме того платяного шкафа, ничего не уцелело.

– Он так там и стоял? – уточнил папа.

Я покачала головой.

– Наверное, его унесли. Жалко, что больше ничего спасти не удалось.

Папа всё ещё хмурился.

– Мы с Джефри знакомы много лет, но я никогда не слышал, чтобы он коллекционировал старинную мебель …

– А я не знала, что вы дружили!

– Нет-нет, мы редко общались. Виделись иногда на встречах городского совета.

Наш разговор прервал звонок в дверь. Ханна поспешила открыть, и вскоре в столовую вошли Бесс и Джордж.

Увидев нас за столом, Бесс прикрыла рот ладонью и воскликнула:

– Ой, извините! Мы думали, вы уже давно поели.

– Ничего страшного, – заверил её папа. – Нэнси поздно вернулась, поэтому мы только недавно сели ужинать.

– Может, присоединитесь к нам на десерт? – предложила Ханна, доставая ещё две тарелки. – Я испекла свой лучший чизкейк с карамелью!

Джордж тут же уселась на стул.

– Мне два раза предлагать не надо! – в шутку сказала она.

Бесс села рядом с ней и обратилась к моему папе:

– Вы уже слышали об успехах Нэнси?

У меня сжалось сердце: так не хотелось обсуждать мою актёрскую игру. И даже думать о ней.

– Пока нет, – ответил папа. – Как она справилась?

– Блестяще! – воскликнула Джордж. – Они с Гарольдом оба показали класс!

– Ну, про Гарольда ты права, – согласилась я. – А у меня сегодня была только одна крошечная сцена, и ту я чуть не испортила. Никак не могла вспомнить свою реплику.

– Вы ей не верьте, мистер Дрю, – сказала Бесс. – Она отлично играла. Даже режиссёр сказал, что получилось очень естественно.

– Мне просто повезло …

Джордж хмыкнула и перебила меня:

– Нэнси Дрю – известная скромница!

Они все рассмеялись.

– В лагере только и говорят что о Нэнси, – добавила Бесс. – Плотники из моей команды считают, что ей надо бросить детективную работу и вплотную заняться актёрской карьерой!

Девчонки широко улыбались, глядя на меня. Я надеялась поделиться с ними своими переживаниями, но теперь стало ясно: они не поймут. Им казалось, я скромничаю, а ведь у меня на самом деле не получилось сыграть как следует. Как же им объяснить, что я сильно сомневаюсь в своём актёрском даровании? Я вздохнула. Придётся справляться с боязнью сцены в одиночку.

– Кстати, Нэнси, ты узнала, где был пожар? – спросила Джордж. Видимо, она меня тогда всё-таки немного слушала.

Я кивнула, радуясь, что мы сменили тему.

– Да, только что папе об этом рассказывала. Горел дом Джефри Олмана, бывшего финансового директора компании «Рэкхем».

– По-моему, всё это в высшей степени подозрительно, – вставил папа. – Тому, кто фальсифицировал бухгалтерию, наверняка хотелось избавиться от любых доказательств. А они вполне могли храниться в доме бывшего финансового директора.

– То есть это был поджог? – спросила Бесс.

Я пожала плечами.

– Мистер Олман был вне себя от горя. Он заявил, что прогорит вместе с домом, потому что вложил все деньги в коллекцию антикварной мебели.

Джордж присвистнула.

– И ничего не удалось спасти?

– Нет. Вынесли только платяной шкаф от «Братьев О’Райли».

– Странно, зачем коллекционеру антиквариата дешёвая мебель? – удивилась Джордж.

– Может, он жить не мог без платяного шкафа, а деньги уже потратил на другую мебель, – предположила Бесс.

– Да, возможно, – согласилась я. – Хотя он вёл себя так, будто шкаф очень ценный. Наверное, он дорог ему по какой-то личной причине.

– И это единственное, что спасли от пожара? – уточнила Джордж.

– Да, пожарные зашли в комнату, куда огонь перекинулся не сразу, но успели вынести только шкаф и ноутбук. Правда, мистер Олман так расстроился и рассердился, что бросил ноутбук обратно в огонь.

Джордж побледнела.

– Он бросил ноутбук в огонь?!

Я невольно улыбнулась. Джордж души не чаяла в компьютерах. Наверное, для неё это было тяжелейшим преступлением!

– Мистер Олман был на взводе, – объяснила я. – Думаю, он поступил так от обиды и отчаяния.

– Но с жёсткого диска наверняка ещё можно было спасти хотя бы часть файлов! Мебель можно купить новую, не вопрос, а восстановить электронные документы намного сложнее. Неужели он этого не понимает?!

Бесс закатила глаза.

– До ноутбука ему дела не было, Джордж. У него другие приоритеты. Мистер Олман явно считал, что эту мебель уже не заменить.

И всё-таки Джордж была права. От дома ничего не осталось, а значит, не уцелели и файлы. А ведь на ноутбуке наверняка хранилась важная информация.

– Ноутбук улетел прямо в огонь? – поинтересовалась Джордж.

– Вряд ли, – ответила я. – Мистер Олман бросил его в сторону дома, но недалеко. Скорее всего, валяется где-нибудь на лужайке.

Джордж отодвинула стул и поднялась.

– Давайте проверим.

Бесс затормозила перед тем, что осталось от дома Олмана, и тихо присвистнула.

– Наверное, роскошный он был!

– Да, – сказала я. – Большой, в георгианском стиле, почти особняк.

Джордж вылезла с заднего сиденья и, когда мы с Бесс присоединились к ней, сказала:

– Сложно поверить, что целый особняк может сгореть вот так, без остатка.

– Смотрите, полицейская лента! – воскликнула Бесс, показывая на жёлтую ленту вокруг лужайки.

– Видимо, пожарные решили, что это может быть местом преступления, – предположила я. – Если у нас с папой пожар вызвал подозрения, неудивительно, что и у мистера Клауда возникла похожая мысль.

Джордж сощурилась, вглядываясь в вечернюю тьму. Мрачные руины дома освещали только соседние фонари. Я достала из сумочки фонарик и навела бледный луч на гору пепла. Из неё, как одинокие стражи, торчали три кирпичные трубы каминов. Больше мне ничего на глаза не попалось.

Вдруг Джордж ахнула, схватила меня за руку и направила луч фонаря на почерневший газон.

– Вон ноутбук! – воскликнула она.

Не успела я оглянуться, как Джордж юркнула под жёлтую ленту.

– Джордж! Вернись! – закричала Бесс, но сестра её не послушалась. Она наклонилась и подобрала ноутбук.

– Ты что, это же возможное место преступления, – прошипела я. – Нельзя ничего трогать!

Джордж это явно не смутило.

– Я же не ценную улику забираю, – сказала она. – Вряд ли компьютер связан с поджогом! Ты сама сказала, что его вынесли из комнаты, которая загорелась последней.

Я закусила губу. Справедливо, но всё же любой предмет на месте преступления – улика, и как-то нехорошо его забирать.

– Всё равно это неправильно, – слабо возразила я.

Джордж сунула ноутбук под мышку и спокойно вернулась к нам.

– Не у всех получится хоть что-то добыть из сгоревшего компьютера, а вот если я смогу спасти хотя бы часть файлов с жёсткого диска, разве это не порадует мистера Олмана?

Мы с Бесс переглянулись.

– Да, наверное, – признала Бесс.

– Ладно, – со вздохом пробормотала я. – Твоя взяла.

Джордж победно ухмыльнулась и пошла обратно к машине. Я покачала головой и поспешила за ней.

Честно говоря, мне было чуть легче на душе от того, что она возьмётся за восстановление файлов. Неизвестно, что удастся найти, но нужно непременно взяться за расследование.

Потому что, если честно, история с пожаром в доме Джефри Олмана сильно меня смущала. Интуиция подсказывала: это не несчастный случай. А своей интуиции я доверяла.

Глава шестая

Долгий тяжёлый день

– Мотор! – прокричал Моррис.

Я вздрогнула от неожиданности. Как, мы уже снимаем? Меня охватила паника. Я совсем забыла зайти в фургон визажистов! Волосы не уложены, на лице ни капли макияжа … Мало того – я всё ещё была во фланелевой пижаме с узором из заварочных чайников. И кто пустил меня на сцену в таком виде?!

Бен и Люк Альварез нетерпеливо ждали, пока я произнесу свою реплику.

Я открыла рот, но не знала, что сказать. Я даже не знала, какую именно сцену мы сейчас снимаем.

– Я сказал – мотор! – ревел Моррис.

Люк закатил глаза и повернулся к брату.

– Ну ничего себе! Да она вообще не подготовилась!

Бен кивнул.

– Я же говорил, надо было брать настоящую актрису. Нэнси Дрю – жалкий дилетант!

К нам подошёл Гарольд Сафер.

– Мало того что у неё совершенно нет опыта, так и таланта тоже! – презрительно произнёс он.

Как же так? Я думала, мы с ним друзья! Я столько раз помогала Гарольду, разгадывала тайны и даже почти привыкла обращаться к нему по имени …

– Ну, вы тоже пока только любитель, – заметила я.

Гарольд рассмеялся.

– Да, но у меня-то прекрасно всё выходит! А ты ещё здесь только потому, что Моррису тебя жалко.

Я густо покраснела. Никогда в жизни мне не доводилось переживать такого позора!

– Больше не жалко, – откликнулся Моррис. – Она уволена! Портит нам всю картину!

Толпа зашлась одобрительными криками и аплодисментами. Гарольд поджал губы и издал странное жужжание. Оно становилось всё громче и громче, пока я не осознала, что это звенит мой будильник.

Я села в постели. Щёки всё ещё горели от стыда. К счастью, это оказался всего лишь сон, но он вполне мог воплотиться в жизнь.

Меня так и подмывало проведать дом Джефри Олмана по пути к лагерю, но я сдержалась. В конце концов, что могло измениться за одну ночь? На самом деле мне просто хотелось оттянуть момент со съёмками. А я не собиралась поддаваться страхам.

Этот день обещал быть самым тяжёлым. Я участвовала во всех сценах «Кражи грома», которые стояли сегодня по расписанию. Когда я добралась до лагеря, в ушах у меня звенело, а сердце билось как сумасшедшее.

– Ну не глупи, – сказала я сама себе, паркуя машину. – Ты столько раз оказывалась в опасности, и ничего тебя не пугало. А сейчас-то какой смысл трястись? Это всего лишь съёмки!

К сожалению, слова не помогли. Меня всё ещё била мелкая дрожь, и я никак не могла понять отчего. Так сильно чего-то бояться – очень на меня непохоже! Вот почему никто мне не поверил, когда я пыталась заговорить о своих тревогах – друзья просто к такому не привыкли! И даже не думали, что это возможно. Как же они ошибались!

– А вот и Эстер! – пропел Дегас, когда я зашла в фургон визажистов. Он усадил меня в кресло и занялся волосами, а Пэм взялась за макияж.

– Сегодня меня ждёт интересная работёнка, – заметила она.

– Да? Почему? – спросила я.

– Потому что во всех сценах Эстер разного возраста, – объяснила Пэм. – Старить и молодить актёра куда веселее, чем накладывать обычный макияж.

На этот день у нас были намечены сцены с Эстер, ведущей дневник. Лютер и Алтея убедили Морриса, что это просто необходимо включить в фильм. В сценарии Алтеи он возникал несколько раз на протяжении всего сюжета. На съёмках я должна была только сидеть и писать в тетради. Содержимое дневника читал голос за кадром, так что потом мне надо было пойти в студию звукозаписи и спокойно зачитать с листа цитаты из записей Эстер. А монтажёры наложат мой голос на сцены, где я пишу в дневнике. То есть будет казаться, что зритель слышит мысли Эстер.

– Мне казалось, там несильный разброс по времени, – сказала я.

– Ну, в первой сцене с дневником, в самом начале фильма, ей лет четырнадцать или пятнадцать. И наша задача – сделать так, чтобы ты выглядела моложе. Так зритель поверит, что Эстер давно ведёт свой дневник.

– А это возможно? – удивилась я. – Заставить меня выглядеть на четырнадцать?

– Ты не поверишь, на что способен макияж! – воскликнул Дегас. – Мы сделаем губы визуально пухлее, нанесём румянец на щёки, а волосы оставим распущенными, чтобы усилить контраст с более солидной Эстер с пучком.

Я поморщилась. Конечно, речь шла об Эстер, но мне не хотелось, чтобы меня называли «солидной».

– В следующих сценах она чуть старше, и там мы сделаем твоё лицо уґже за счёт макияжа, – продолжила Пэм. – Щёки постепенно впадают с возрастом.

– А ещё твоя причёска будет разной во всех сценах, – добавил Дегас. – Как и костюмы.

– Мы-то знаем, что ты потратишь всего день на эти съёмки, но каждая сцена будет выглядеть по-своему. Благодаря этому зритель поверит, что прошло несколько недель или даже лет!

– Вот она – магия кино! – восторженно заключил Дегас. Глаза у него сияли.

Я выдавила из себя улыбку. Всем, кто трудился над «Кражей грома», нравилась их работа. Они с любовью создавали несуществующий мир ради удовольствия зрителей. А вот я никак не могла избавиться от тянущего чувства в животе. Ну почему у меня не получается наслаждаться процессом?

Затем я зашла к костюмерам, а потом вернулась в фургон, который делила с братьями Альварез и Гарольдом Сафером. Бен и Люк уже сидели там. Когда я их увидела, мне вспомнился ночной кошмар. К счастью, приветливые улыбки ребят помогли о нём забыть.

– Готова к первой сцене? – спросил Бен.

Утром мы снимались втроём, и я очень радовалась, что в первой сцене буду не одна. Может, так быстрее втянусь. Признаться, меня ужасно пугали сцены с дневником, которые придётся играть в одиночку.

– Не уверена, – призналась я. – Честно говоря, вообще ни к какой не готова!

– Хочешь повторить реплики? – предложил Люк.

Я покачала головой.

– Их я помню. Дело не в этом.

– А в чём?

– Я страшно волнуюсь. Не знаю, как у вас так легко получается. Раньше мне казалось, что играть роль просто, но это неправда. От одной мысли о камерах становится не по себе!

– А ты представь, будто это детская игра, – посоветовал Бен. – И тебе всего лишь надо притвориться Эстер.

Я закусила губу.

– На детей не направляют камеры, когда они играют, и вокруг не стоит толпа из двадцати человек. Теперь я знаю, как дорого обходится создание фильма, и постоянно думаю о том, сколько из-за меня могут потерять денег и времени!

Люк сочувственно улыбнулся.

– Понимаю, это большая ответственность, но постарайся выкинуть подобные мысли из головы, когда играешь. После слова «мотор» забудь обо всём, что не касается Эстер!

– Попробую, – пообещала я, подозревая, что это будет не так-то просто.

К счастью, первая сцена прошла лучше, чем я ожидала. Её снимали в павильоне с хижиной Рэкхемов. Мэри Лупиани оживила декорации чайником на плите и неоконченным вязанием на диване, и теперь дом выглядел уютным и ухоженным. Режиссёр по свету установил большие лампы за «окнами» хижины, и казалось, будто в них льётся солнечный свет. Лютер Элдридж объяснял Мэри, как правильно расположить чайный сервиз, которым я должна была пользоваться в этой сцене.

Мне стало чуть легче, когда я увидела этот милый «дом», исторически достоверный благодаря советам Лютера. Может, у меня всё-таки получится притвориться Эстер! Если не думать о режиссёре, операторах и всех остальных, вполне можно представить, будто я – настоящая девушка из девятнадцатого века в настоящей хижине.

Люк и Бен очень мне помогли. Они уже отыграли в этой хижине несколько сцен, в которых братья Рэкхемы планируют ограбление, и чувствовали себя свободно. Казалось, они в самом деле находятся у себя дома! А ещё они словно превратились в своих персонажей, Джона и Росса, как только переступили порог. Их характер кардинально изменился. Вместо милых, забавных братьев Альварез передо мной стояли заносчивые и опасные бандиты Рэкхемы.

Сейчас мы собирались снимать сцену, в которой Эстер наконец догадывается о дурных намерениях братьев. Она не знает наверняка, что именно они задумали, не подозревает о том, кого они хотят ограбить, но понимает: её братья хотят пойти на преступление. Эстер умоляет их передумать. Она в ужасе и горячо просит Джона и Росса не нарушать закон.

Я подумала, что эта сцена должна даться мне легко. В конце концов, на месте Эстер я поступила бы так же. Мне довелось разгадать не одну тайну, и если это чему меня и научило, так это тому, что не все относятся к преступлениям – и даже к своим родным – так же, как я. Бывало такое, что сёстры и братья задумывали недоброе против друг друга, и это наводило меня на мысль: сколько Эстер на самом деле знала о планах банды Рэкхемов? Дневник намекал только на подозрения, но что скрывали вырванные страницы? По словам Лютера, большинство считает, что Эстер сама вырвала их из дневника, чтобы прикрыть братьев, но вдруг это неправда? Вдруг сами бандиты Рэкхемы изуродовали её тетрадь, надеясь замести следы? Для них это наверняка было важнее чувств младшей сестры!

Я помотала головой, отгоняя мысли о старой тайне. Сейчас мне было не до того. Лучше бы я гадала над тем, как побороть собственный страх!

Моррис дал нам около десяти минут на подготовку. Я заметила, что репетиции не так сильно меня пугают и мне намного легче представить, будто я – Эстер Рэкхем, это моя хижина, а братья Альварез – мои братья. А сразу после того, как Моррис объявил, что сейчас будут снимать первый дубль, у меня душа ушла в пятки.

– Мотор! – проревел Моррис.

Бен тут же принялся мерить шагами хижину. Люк стоял неподвижно и смотрел на меня исподлобья. Я застыла на месте. Голова была забита мыслями о том, что на меня направлены все камеры и взгляды присутствующих. Я никак не могла вспомнить, что должна сейчас сделать.

Люк вскинул брови, как бы подсказывая, что сейчас моя очередь говорить. Вот буквально только что, на репетиции, я прекрасно помнила свою реплику – а теперь забыла.

– Стоп! – закричал Моррис. – Нэнси, в чём дело?

– Извините, – смущённо ответила я. – Кажется, я … забыла слова.

– «Я знаю, что вы затеваете! Не смейте этого делать!» – подсказала Дженни Кейн, ответственная за то, чтобы актёры не ошиблись в репликах. Она всегда присутствовала на съёмках, вооружённая самой свежей копией сценария, и всё проверяла.

Я кивнула.

– Хорошо. Спасибо, Дженни.

– Отлично, дубль два! – крикнул Моррис.

Бен отошёл туда, где должен был стоять в начале сцены, оператор тоже вернулся на свою позицию, и все подготовились ко второму дублю.

У меня сдавило горло от волнения. Вдруг реплика опять вылетит из головы? И повторится мой ночной кошмар? И все будут надо мной смеяться!

– Эй, Нэнси, – прошептал Люк. – Не обращай внимания на камеру.

– Как? – прошептала я в ответ.

– Смотри на меня и думай о том, как сильно тебе не хочется, чтобы я совершил преступление!

– Попробую, – пообещала я.

– Мотор! – снова прогремел Моррис.

Я сделала глубокий вдох и уставилась на Люка. Бен ходил туда-сюда, заметно раздражённый, а Люк смотрел на меня испытующим взглядом, по которому было ясно, что он в любом случае осуществит свои планы и мне его не остановить. Я вдруг ужасно на него рассердилась. А ещё меня снедала тревога – что будет с братом, если его поймают?

– Я знаю, что вы затеваете! Не смейте этого делать! – сердито воскликнула я и повернулась к Бену. – Такой большой кусок вам не прожевать!

– Я же говорил, надо было лучше от неё скрываться! – проворчал Бен в роли Росса Рэкхема.

– Да она ничего не знает, – отмахнулся Люк-Джон. – Из-за чего ты так переживаешь, Эстер?

– Из-за преступления, которое вы задумали! – вскричала я вне себя от ярости. Неужели он думал, я не замечу, как мои собственные братья что-то замышляют? – Не знаю, что именно вы хотите сделать, но явно что-то незаконное!

Люк закатил глаза.

– Ты всё себе придумала, сестрёнка. Мы с Россом ни за что бы так не поступили.

Я в сердцах бросила вязальные спицы на колени и огрызнулась:

– Не обращайтесь со мной как с ребёнком! Поклянитесь, что мне не о чем волноваться!

Бен с Люком обменялись тяжёлыми взглядами.

– Тебе не о чем волноваться, – виновато пробормотал Бен. А потом развернулся и выбежал из хижины.

– И … снято! – объявил Моррис. – Прекрасная работа!

Я моргнула от неожиданности. Голос Морриса словно вырвал меня из дрёмы. На несколько минут я совершенно забыла, что нахожусь на съёмочной площадке. Я полностью сосредоточилась на Люке, Бене и чувствах Эстер и перестала обращать внимание на камеры и людей.

– Вот видишь, Нэнси? – сказал Люк. – Если смотреть на других актёров, перестаёшь волноваться.

Я широко ему улыбнулась.

– Да, ты прав. Было даже весело!

Остальные дубли тоже прошли отлично. Если нервы снова начинали шалить, я просто заставляла себя сосредоточиться на братьях Альварез. Они были опытными актёрами и знали, что делать. Даже когда меня грызли сомнения в собственных способностях, я старалась смотреть на них и не думать ни о чём другом. Я даже не пыталась изображать Эстер – просто реагировала на слова и действия «Росса» и «Джона».

К обеду я совершенно вымоталась. Бесс села рядом со мной в столовой.

– Все только о тебе и говорят, – сказала она. – Хвалят твой талант!

Я покачала головой.

– Нет у меня никакого таланта. Я весь день тряслась от волнения. И справилась только потому, что братья Альварез мне помогли.

Бесс надкусила сэндвич.

– Ты преувеличиваешь! Ребята, которые отвечают за освещение, пришли нам помочь с новой декорацией для дома Махоуни. Они сказали, что ты была прямо как настоящая Эстер Рэкхем! – Тут она подалась ближе. – Даже Лютер считает, что вас не отличить!

– Ну, сегодня мне повезло. Я смогла легко представить чувства Эстер. Ей не хотелось, чтобы её братья совершили преступление. Она пыталась их образумить.

Бесс сощурилась.

– Погоди-ка! Я думала, Эстер ни о чём не подозревала. Разве не так нам рассказывали в школе?

Я кивнула.

– Да, но Лютер читал её дневник, и там есть намёки на то, что она о чём-то догадывалась. А записи о днях, когда произошло само ограбление и банда Рэкхемов скрылась в неизвестном направлении, выдраны из тетради!

– Хорошо, но почему Лютер считает, что она якобы знала о планах братьев?

– Когда Моррис позвал его на работу консультантом, он решил перечитать дневник и вот именно тогда заметил абзац, на который раньше не обращал внимания, – объяснила я. – За два дня до ограбления Эстер написала о какой-то крупной ссоре. О том, что она просила братьев «передумать». Они не согласились и крупно с ней поругались. А записи о следующем дне выдраны.

Бесс легонько толкнула меня локтем в бок и ухмыльнулась.

– Звучит загадочно!

– Да, пожалуй, но сейчас меня больше беспокоит боязнь сцены, чем тайна столетней давности!

Бесс рассмеялась.

– Ну конечно! Не переживай, все страхи сразу улетучатся, как только окажешься перед камерой. У тебя же талант!

Я вздохнула. Ну почему мои подруги не понимали, насколько всё серьёзно? А мне так хотелось поделиться с ними своими переживаниями!

После обеда я вернулась в фургон визажистов, и Пэм с Дегасом меня «омолодили». Вместе с ними я отправилась в павильон с хижиной Рэкхемов. Мэри явно постаралась, чтобы его преобразить. Ткань на диване выглядела новее и свежее, а сама комната казалась чище и просторнее.

– Я буду вносить небольшие изменения после каждой сцены, – объяснила Мэри. – Тогда зритель поверит, что они происходили в разные дни.

– И ты не будешь сидеть на одном месте, – вставил Моррис. – В одной сцене усадим тебя за стол, в другой – на диван или в кресло-качалку, и так далее.

– Сложно поверить, что течение времени будет ощущаться, – призналась я. – Мы-то знаем, что между этими сценами пройдёт не больше часа.

– Так, всё готово, – сказала Мэри. – По хижине должно быть видно, что Эстер и её братья не так давно в ней поселились. Мебели не так много, украшений на стенах – тоже.

Я кивнула.

– По-моему, у вас отлично вышло.

– И ты выглядишь моложе, – с гордостью заметила Пэм. Она ещё раз напоследок припудрила мне лицо, и я заняла своё место за деревянным столом.

Я сидела, дожидаясь начала съёмок, и стук сердца отдавался у меня в висках. О чём я только думала, соглашаясь на эту роль? Я же детектив, а не актриса! Раскрывать тайны – это моё. Помогать другим – тоже. А вот играть на сцене … Уверенно чувствовать себя перед камерами? Нет, это не для меня!

Помощница Мэри протянула мне тетрадь в плотной кожаной обложке. Страницы были пустые и старинные на вид, из прессованной бумаги. Команда, отвечающая за реквизит, подготовила три копии дневника Эстер.

– Готова, Нэнси? – спросил Моррис. – Сейчас ты будешь писать в начале тетради. Не забывай – тебе всего четырнадцать. Ты приехала в новые места, и твои братья всё ещё пытаются зарабатывать на жизнь фермерством.

Я кивнула. Странно, зачем мне обо всём этом знать, если от меня требуется только царапать пером бумагу?

– Мотор! – выкрикнул Моррис.

Я открыла тетрадь, взяла тяжёлую перьевую ручку и застыла. А о чём же писать?

Меня охватила паника. Вдруг Моррис ожидал, что я заучу записи Эстер из настоящего дневника? И камеры будут снимать то, что я пишу? О чём Эстер могла писать в таком юном возрасте? В школе нам почти ничего не рассказывали про дневник, а на вырванных страницах, о которых говорил Лютер, наверняка были записи об ограблении.

– Снято! – рявкнул Моррис. – Нэнси? Почему ты ничего не пишешь?

– Ну, честно говоря, я не знаю, что писать. Мне надо было запомнить текст из дневника?

Он усмехнулся.

– Ты что, нет, конечно! Это было бы слишком. Просто пиши обо всём, что в голову придёт.

– А на камерах этого не будет видно?

Моррис покачал головой.

– Мы пока не снимаем крупным планом. Может, чуть позже сделаем несколько таких дублей. Я ещё не решил.

– Хорошо. Извините.

Я снова склонилась над книгой, а один из ассистентов зачитал информацию о сцене и дубле.

– Мотор! – крикнул Моррис.

Я коснулась пером бумаги, и на лист вытекла жирная чёрная клякса. Я постаралась сделать вид, будто ничего не заметила, и начала водить ручкой по бумаге, всё ещё не определившись, о чём писать. За неимением лучших вариантов я вывела свой адрес. А за ним адрес Бесс, а потом Джордж … Всё это время я думала только о направленной на меня камере. И обо всех, кто стоял рядом со сценой – человек пятнадцать, не меньше. Все смотрели на меня и только на меня.

Я записала адрес Джефри Олмана. Он как-то сам собой возник у меня в голове, хотя я вовсе о нём не думала.

Наверное, мысли о загадочном пожаре ждали своего часа на задворках сознания. Может, пора дать им волю и составить список возможных мотивов преступника? Правда, глупо о таком писать в дневнике Эстер.

Вокруг меня стояла полнейшая тишина, и от этого тревога всё усиливалась. Я слышала только скрип пера по бумаге. Дыхание участилось. Сейчас на сцене не было братьев Альварез, которые могли бы меня отвлечь. Рука дрогнула, и на листе появилась очередная чернильная клякса.

– И … снято, – сказал Моррис.

Я отложила ручку и встревоженно взглянула на него.

– Ты молодец, Нэнси, – неуверенно произнёс он. – Но в следующем дубле постарайся думать о том, что я сказал: тебе всего четырнадцать, и братья пока не заставляют тебя переживать.

– Хорошо, – пообещала я, всё ещё не понимая, зачем мне это нужно. Третий дубль получился хуже предыдущего. Я сидела как на иголках. Руки у меня двигались неестественно, какими-то рывками. Я волновалась, не сижу ли сгорбившись, прямая ли у меня спина. Тогда я сосредоточилась на том, чтобы её выпрямить.

Моррис снова крикнул «Снято!», подошёл ко мне и сел рядом. Я поморщилась, готовая к возмущённой речи о том, какая из меня никчёмная актриса.

– Тебе надо расслабиться, Нэнси, – ласково сказал он. – Ты слишком скованная. В чём дело?

– Я чувствую себя глупо, когда просто сижу и пишу, – призналась я.

Моррис улыбнулся.

– Может, в этом и загвоздка? Надо не просто сидеть и писать.

Ой. Я что-то упустила? Забыла какие-то указания? Щёки у меня залились краской.

– А что ещё надо делать?

– Думать, – ответил он. – Эстер Рэкхем вряд ли чувствовала себя глупо, когда записывала свои мысли в дневник, согласна?

– Разумеется.

– Так почему с тобой всё иначе?

Я задумалась.

– Ну, за ней никто не наблюдал. Её не снимали на камеру.

– Но если ты хочешь изобразить Эстер, надо думать как она, – подсказал Моррис. – Ты знаешь, что тебя снимают, а вот Эстер – нет. Она спокойно пишет о своей жизни.

– Да, наверное, но я же не она. Как мне забыть о камере?

– Как я и сказал – надо думать. Сейчас у тебя в голове только твои мысли: о том, как глупо ты себя чувствуешь, что бы написать, в какой позе сидишь. Так?

Я кивнула.

– Да, именно так.

– Вот, и это тебе мешает. Постарайся думать как Эстер. Заполнить голову её мыслями. Эстер не волновало, как именно она сидит, ей не приходилось гадать, о чём писать. Она просто выливала свои мысли и чувства на бумагу.

– Так вот почему вы напоминали мне о том, сколько ей лет и какие у неё отношения с братьями! – догадалась я. – Чтобы мне было легче понять, о чём она думает?

– Да, чтобы тебе было от чего отталкиваться, – объяснил Моррис.

Теперь я чуть лучше понимала, что от меня требуется. В утренней сцене мне помогли другие актёры. Сосредоточившись на них, я больше не думала о своих тревогах. А сейчас Моррис советовал отвлечься на мысли Эстер – так же, как я отвлекалась на братьев Альварез.

– Я очень постараюсь, – пообещала я Моррису.

В следующем дубле я попробовала думать не о камерах и операторах, а о четырнадцатилетней девочке, одной из первопроходцев. Родители Эстер умерли, когда она была ещё совсем малышкой, поэтому её растили старшие братья. «Странно, что девочка не переняла их дурные замашки», – невольно подумалось мне. Рэкхемы были отпетыми негодяями, а их сестра – законопослушной и доброй девушкой, спасшей жизнь человеку, которого банда Рэкхемов пыталась убить. Откуда у неё эти моральные принципы? Вряд ли от неуправляемых братьев.

– Снято!

Голос Морриса вернул меня к реальности. Я вздрогнула от неожиданности и опустила взгляд. Оказывается, всё это время я записывала все свои мысли об Эстер. Тревоги на время забылись, забылась и камера.

– Так намного лучше, – удовлетворённо заметил Моррис. – Давайте ещё раз!

Я округлила глаза от ужаса. Мне этот-то дубль дался с трудом, как же справиться со вторым? А сколько ещё сцен меня ждёт! Да, день обещал быть тяжёлым и утомительным.

Где-то через девять часов я выползла из своего фургона крайне измождённая. Мы весь день снимали сцены с дневником Эстер. Между ними Пэм с Дегасом преображали мой макияж и причёску и постепенно меня «старили». А Мэри вносила небольшие изменения в обстановку хижины, делая её всё более неопрятной и захламлённой. Ещё и лампы полагалось менять перед каждой сценой, и меня всякий раз усаживали на новое место. Хотя всё это, конечно, ещё цветочки по сравнению с самой игрой.

Сидеть и писать в дневник легче не стало. Есть ведь в этом что-то личное, интимное – ну как можно спокойно делать такое на камеру? Я старалась отвлекаться на мысли Эстер, как советовал Моррис. Думала о том, как она себя ощущала в четырнадцать, в шестнадцать, после того как получила работу кассиром в банке, когда заболела гриппом, когда поняла, что её братья задумывают преступление. В каждой сцене я размышляла о том, что происходило в жизни Эстер в это время. Иногда подобная хитрость помогала, иногда нет. В любом случае на съёмки ушла целая вечность.

К тому времени, как я переоделась и собралась домой, было уже почти одиннадцать вечера. На зеркале у себя в фургоне я обнаружила записку о том, что в сценарий внесены изменения. Значит, надо сходить за новой версией прямо сейчас, чтобы заучить реплики к завтрашнему дню. Я зевнула и поплелась в главный офис, временное здание неподалёку от парковки.

Там, к моему удивлению, мне встретилась Джордж. Она сидела за дальним столом и возилась с компьютерными проводами.

– Привет, – поздоровалась я. – Хорошо, что ты здесь. Мне нужны страницы с репликами на завтра, но координатор по сценарию уже ушла.

– Погоди секунду, – сказала Джордж, не глядя на меня. Её пальцы летали по клавиатуре.

Я окинула взглядом целую свалку из проводов и материнских плат и зевнула. День и правда выдался долгим и тяжёлым, и к концу я совершенно вымоталась. О том, что завтра меня снова ждут съёмки, даже думать не хотелось. Вообще странно, как Моррис меня не уволил после сегодняшнего провала.

– Джордж, просто распечатай страницы, ладно? Это же недолго. Я ужасно ус …

– Это ноутбук Джефри Олмана, – перебила меня Джордж. – Мне удалось восстановить несколько файлов.

– В смысле? Я не вижу его ноутбука.

Джордж показала на электронный скелет из разных компьютерных деталей.

– Вот жёсткий диск, – объяснила она. – Корпус ноутбука был слишком сильно повреждён, поэтому я достала только диск.

– М-м, – протянула я, зевая. Мне уже не терпелось вернуться домой и завалиться на кровать. Тем более что завтра придётся встать пораньше и разучить новые реплики. От этой мысли мне снова стало не по себе.

– Я подключила диск вот к этому компьютеру, и пока всё хорошо, – продолжила Джордж. Глаза у неё сияли. Я догадалась, что сейчас меня ждёт долгий и подробный рассказ о том, как ей удалось восстановить файлы. Только сил его слушать у меня уже не было. Страх неудачи, боязнь сцены, усталость – всё это лежало на мне тяжёлым грузом. Не хотелось добавлять к этому изнурительный монолог о компьютерах.

– Джордж, мне нужны страницы с исправленным сценарием, – сказала я.

– Нэнс, ты не понимаешь …

– Нет, это ты не понимаешь! – не выдержала я. – Я ужасно устала, мне так тяжело с этими съёмками, но вы с Бесс не хотите этого замечать! Когда я вам жалуюсь, что нервничаю и мне страшно, вы воспринимаете это как шутку! Но это не шутка! Если тебя не волнует моя боязнь сцены, то и меня не заботят твои компьютеры! Распечатай уже страницы, чтобы я могла наконец поехать домой и отдохнуть, хорошо?!

Джордж уставилась на меня, широко распахнув карие глаза. Я почувствовала укол совести. Ещё ни разу я не срывалась на подруг. Но сейчас мне было не до того, чтобы извиняться.

Джордж молча открыла документ со сценарием на компьютере и нажала «Печать». Листы быстро появились из принтера у двери. Подруга на меня даже не посмотрела. Я забрала страницы и ушла, не попрощавшись.

Глава седьмая

Нападение пумы

Утром я, как всегда, проснулась поздно. И сразу вспомнила о том, как накричала вчера на Джордж. Часы показывали половину девятого. Джордж была жаворонком и, скорее всего, приезжала в лагерь в самую рань. Я решила не мешать ей работать и позвонить потом.

С мыслей о Джордж я перешла на размышления о пожаре в доме Джефри Олмана. Джордж сказала, что ей удалось спасти несколько файлов с жёсткого диска. Я рассердилась на себя за то, что так грубо её оборвала. Джордж ведь, наверное, хотела поделиться чем-то очень важным, связанным с пожаром. Вдруг в ноутбуке мистера Олмана скрывался ответ к загадке? Вполне возможно, что старые компьютерные файлы бывшего финансового директора компании «Рэкхем» помогли бы выйти на преступника, который фальсифицировал документы.

Ну почему я не могу сосредоточиться на этом заманчивом и увлекательном деле? Это было бы куда интереснее, чем гадать, откуда у меня взялась боязнь сцены!

Я вздохнула и потянулась за новой версией сценария, которую накануне мне распечатала Джордж. Сегодня я участвовала только в одной сцене, после обеда, но она сильно изменилась с тех пор, как я последний раз её повторяла! Лютер с Алтеей регулярно переписывали сценарий, и моя роль становилась всё крупнее. В оригинале у Эстер было всего две строчки диалога, а теперь они превратились в две страницы!

В дверь постучали, и ко мне заглянула Ханна.

– Доброе утро, – сказала я.

Она зашла в комнату и упёрла руки в бока.

– Я что-то не так сделала?

– Ты съела ужин, который я тебе оставила, – начала Ханна.

Я кивнула. Вчера, когда я вернулась домой, в холодильнике меня ждала целая тарелка овощей с мясным рулетом. Я умирала от голода, поэтому разогрела её в микроволновке и быстро проглотила.

– Было очень вкусно, спасибо.

– …и оставила грязную тарелку на столе! – продолжила Ханна. – А ещё фольгу, в которую она была завёрнута, и приборы!

Я поморщилась. Как же так? Я забыла убрать за собой! Ханна терпеть не может беспорядок.

– Ой! Извини, пожалуйста, Ханна. Я поздно вернулась домой, и день был такой тяжёлый …

Ханна тут же перестала хмуриться. Она задумчиво на меня посмотрела, а потом присела на краешек кровати.

– Почему тяжёлый? – спросила она.

– Я всё портила!

– Забывала слова?

– Нет. – Я беспомощно пожала плечами. – Мне и говорить-то ничего не надо было. Только сидеть и писать в дневник.

– Как же ты умудрилась всё испортить? – удивилась Ханна. – Ты же такая умница!

– Брось, Ханна. Я нервничала и поэтому выглядела зажатой. Правда, режиссёр мне очень помог советом. Без него я запорола бы много дублей!

– И ты всё равно думаешь, что не справилась? Даже несмотря на его совет?

Я кивнула.

– К концу дня он явно во мне разочаровался. Это были простые сцены, без диалогов. На них не должно было уйти много времени. А из-за меня пришлось снять много дублей.

– Почему?

– Я робею перед камерой, – призналась я. – Честно говоря, в последнее время я совсем в себе не уверена.

Ханна встревоженно наморщила лоб.

– На тебя это не похоже. Я не знаю девчонки, которая была бы так же уверена в себе, как ты!

– Только когда это не касается киносъёмок, – пробормотала я.

– А что говорят твои подруги?

– Всякий раз, когда я пытаюсь им пожаловаться, они говорят, что это нормально, но я так не считаю! Это не просто нервы. Я ужасно боюсь опозориться.

– Странно, Бесс и Джордж говорили, все в лагере считают тебя очень талантливой, – заметила Ханна.

Я пожала плечами.

– Боюсь, Моррис теперь другого мнения. Я с трудом продралась через все эти сцены.

Ханна недоверчиво на меня посмотрела.

– Что-то мне подсказывает: не так всё плохо, как ты себе представляешь, – сказала она.

– Не так плохо, просто это огромная ответственность! – объяснила я. – На всё уходят огромные суммы: на камеры, декорации, зарплаты и гонорары. А после не самого удачного начала и диверсий Германа Хаусмана денег осталось всего ничего, и все особенно стараются снять безупречный фильм!

– А ты боишься их подвести? Да, теперь всё ясно.

– Что ясно?

– Почему тебе так страшно. – Ханна ласково сжала мою руку. – Ты переживаешь не из-за своего актёрского таланта. Тебе страшно, что ты разочаруешь окружающих: режиссёра, актёров, съёмочную команду.

Я нахмурилась. Неужели и правда причина именно в этом?

– Нэнси, бояться совсем на тебя не похоже, но стремление к идеалу – как раз в твоём характере. Ты всегда пытаешься всё исправить или улучшить. Поэтому вовлекла Джордж, Бесс, миссис Фейн и Гарольда Сафера в «Кражу грома». Потому что без них никакого фильма не получилось бы. Ты нашла подходящих работников, которые требовались команде.

Я невольно улыбнулась. Да, правда. Моррис даже пошутил, что я его местный «охотник за талантами». Если ему кого-то не хватало – я сразу находила отличную кандидатуру!

– А теперь боишься, что любая твоя оплошность навредит фильму. Ты не хочешь никого подвести! Это вполне естественный страх.

Я закусила губу, обдумывая то, что она сказала.

– И как мне с ним справиться?

– Ну, для начала поверь тем, кто говорит, что у тебя отлично всё получается, – поддразнила меня Ханна.

– Я постараюсь. Хотя мне кажется, они так говорят только из вежливости.

– А ещё я могу сама дать тебе неплохой совет, – добавила Ханна.

– Правда? Какой?

– Я тебе когда-нибудь рассказывала про свою двоюродную сестру Этель?

Я покачала головой и усмехнулась.

– Её правда так зовут?

– Конечно! Этель всегда мечтала стать звездой. Она была общительной, весёлой и харизматичной девушкой – прямо как ты.

Я покраснела.

– Ты меня захваливаешь!

Ханна ничего на это не ответила и продолжила:

– В старшей школе никто не сомневался, что Этель будет блистать на школьном спектакле, и ей дали главную роль. Сначала она очень обрадовалась и не сомневалась, что всё пройдёт отлично.

– А что случилось потом? – спросила я.

– Начались репетиции, и Этель обнаружила, что кошмарно чувствует себя на сцене, когда все на неё смотрят. Она волновалась и путала слова. Из-за боязни сцены она возненавидела репетиции и даже думать не хотела о предстоящем выступлении.

– Да, похоже на меня, – сказала я. – И как же она поступила?

– Поговорила с мудрой старушкой, – ответила Ханна. – С нашей бабушкой Эдной.

– И что она сказала?

– Объяснила Этель, что нет смысла бояться зрителей, но это ей не помогло. Тогда бабуля Эдна посоветовала Этель представлять тех, кто на неё смотрит, в самом нелепом виде. Например, в нижнем белье. Ведь глупо бояться тех, кто сидит перед тобой в нижнем белье, правда?

Я взвыла.

– Этот трюк стар как мир!

Ханна строго на меня посмотрела.

– А как думаешь почему? Потому что он правда помогает! Ты же не будешь сомневаться в мудрости бабули Эдны?

– Мне не поможет, – возразила я. – У меня-то нет зрителей.

– А как же операторы и ассистенты? – напомнила Ханна. – Почему бы не попробовать использовать эту хитрость на них?

Я представила себе Мэри Лупиани, Пэм и Дегаса в нижнем белье. А потом, разойдясь, ещё и Морриса Доновитца в широких трусах в горошек и майке. Не успела я оглянуться, как уже весело хихикала.

– Вот видишь, – сказала Ханна, – бабуля Эдна плохого совета не даст.

Вдруг зазвонил телефон, и Ханна, улыбнувшись мне на прощание, вышла из комнаты. Я схватила трубку.

– Алло?

– Нэнс? Это я, Джордж.

Мне сразу стало не до смеха.

– Джордж! Прости, пожалуйста, что вчера я на тебя сорвалась. Конечно, ты на меня обиделась. Я всё понимаю.

– Не глупи, – как обычно прямо ответила Джордж. – Тебе пришлось нелегко, а мы с Бесс тебя не поддержали. Неудивительно, что ты рассердилась.

– Всё равно я виновата. Извини, пожалуйста.

– Извиняю, – сказала Джордж. – Теперь можно рассказать тебе то, что вчера ты не захотела выслушать?

– Да, конечно!

– Я подключила жёсткий диск Джефри Олмана к одному из компьютеров в лагере. Он оказался несильно повреждён. Я вытащила из него почти все файлы.

– Он очень обрадуется, когда узнает, – заметила я.

– Надеюсь, но ты подожди, есть новость и получше!

– Какая?

– Один из этих файлов может пригодиться твоему папе. Он же сказал, что с бухгалтерией компании «Рэкхем» что-то неладно?

– Да, папа помогает новому финансовому директору с этим разобраться.

– Так вот, на жёстком диске мистера Олмана я нашла крупный файл, как раз связанный с бухгалтерией. Судя по его типу, это таблица, но он повреждён, и мне надо ещё над ним поколдовать. Возможно, если удастся его восстановить, он подскажет, в чём дело.

– Кто бы сомневался, что у тебя всё получится! – с восхищением воскликнула я.

– Не знаю, пока ещё рано радоваться, но я стараюсь, – ответила Джордж. – Кстати, Моррис хочет кое-что тебе передать.

Горло болезненно сдавило. Он всё-таки решил меня уволить?

– Он сейчас стоит рядом и говорит, что ты опаздываешь. Давай пили сюда, лентяйка!

Я спрыгнула с кровати.

– Уже лечу!

Наспех переодевшись и схватив сценарий, я сбежала вниз по лестнице и по пути к прихожей крикнула:

– Пока, Ханна! Спасибо, что поддержала!

– Не забывай про нижнее бельё!

Я усмехнулась, села за руль и выехала на дорогу, стараясь ускориться. Конечно, мои сцены только после обеда, но это не значит, что я могу опаздывать. Сегодня и завтра мы будем снимать в пещере за городом – там, где Эстер нашла Этана Махоуни после нападения пумы. Пещера – важный исторический памятник Ривер-Хайтс, защищённый от застройщиков. Благодаря Лютеру Элдриджу нам удалось получить разрешение на съёмки на два дня.

Хорошо, что «Кража грома» будет происходить в исторически достоверных местах, но плохо, что времени у нас мало и надо спешить. А пещера находится далеко, и припарковаться там особо негде. Точнее, город запрещает парковаться на траве возле пещеры, тем более если машин несколько десятков, как в нашем случае. Поэтому нам запретили ездить на место съёмок поодиночке, и мы хотим добираться туда всей командой. Так что мне надо было успеть на автобус, который отправлялся из лагеря.

Из-за того, что я проспала, у меня не осталось времени повторить реплики. Пришлось проговаривать их вслух по пути к лагерю. Как ни странно, я всё помнила. И даже ни капли не волновалась! Неужели Ханна меня исцелила?!

К тому времени, как я приехала в лагерь, все уже сидели в автобусе. Я поспешно забралась внутрь и опустилась на кресло рядом с Бесс. Гарольд Сафер сидел напротив. На нём уже были и костюм, и сценический макияж, и выглядел он точь-в-точь как Этан Махоуни.

– Где Моррис? – шепнула я Бесс.

– Он уехал вместе с операторами и ответственными за освещение, – объяснила она. – Они хотели первыми туда добраться. Сегодня у нас очень плотный график.

Я кивнула.

– Нэнси, Джордж мне сказала, что ты очень сильно переживаешь из-за съёмок, – добавила Бесс. – А я не воспринимала это всерьёз. Прости, пожалуйста.

– Кажется, мне уже немного лучше, – с улыбкой ответила я. – Только вчера я играла ужасно. Боюсь, весь фильм испортила.

– Не переживай, Нэнси, – обратился ко мне Гарольд. – Я вот сегодня волнуюсь не меньше твоего!

– Почему? – удивилась я.

– Да из-за пумы, – ответил он. – Настоящей пумы!

Я огляделась по сторонам.

– Она же не с нами, в автобусе?

Бесс рассмеялась.

– Нет, конечно! Нам разрешили припарковать три транспортных средства: автобус, грузовик с камерами и лампами и фургон Джейка с пумами.

– Вам нечего бояться, Гарольд, – вставила я. – Во всех сценах с пумой вас будет заменять дублёр.

– А если что, Нэнси подскажет вам, как себя вести, – с улыбкой заметила Бесс. – Ей уже приходилось встречаться нос к носу с пумой!

Это правда. В самом начале работы над «Кражей грома» на меня напал один из пушистых актёров. Герман Хаусман и его подельница Рита Клокер разболтали петли на двери клетки, а мне оставили анонимную записку, предлагая встретиться у вольера с пумами. Я подошла туда, и ровно в ту минуту огромная пума оказалась на свободе и сбила меня с ног!

– Ну не скажи, – возразила я, – советовать мне нечего. Гром вовсе не хотел меня обидеть. Только выбраться из клетки и размять лапы. А я просто оказалась у него на пути. – Я повернулась к Гарольду, надеясь его успокоить. – Они дрессированные и не обидят человека.

Дублёр Гарольда привык работать с животными, и наши пумы были хорошо вышколены, поэтому переживать и правда не стоило. Самого Гарольда собирались снимать только вблизи, чтобы показать его искажённое от страха лицо, а во всех сценах с пумой участвовал дублёр.

Гарольд пожал плечами.

– Страшно даже смотреть, как на кого-то нападает дикий зверь, – признался он.

Вскоре мы подъехали к пещере, и все вышли из автобуса. Ко мне сразу подбежала Джули Уилсон.

– Нэнси, твой костюм в автобусе, – сказала она. – Не хочу, чтобы он испачкался и покрылся пылью, так что мы переоденем тебя минут за двадцать до начала сцены, хорошо?

– Договорились, – согласилась я. – А чем мне заниматься всё утро? Моя очередь только после обеда.

– Можешь составить мне компанию, – предложил Гарольд. – Моррис говорит, я должен смотреть, как пума нападает на дублёра, чтобы прочувствовать сцену и понять, что ощущал в ту минуту Этан Махоуни.

– Справедливо, – сказала я. – Тебя ведь потом будут снимать крупным планом. Ты должен знать, куда упал дублёр и в какой он лежал позе, чтобы правильно всё изобразить.

– Да, пожалуй, – нехотя согласился Гарольд. – Вот в сырной лавке никаких диких животных не было, – пожаловался он.

– Что, прелесть киносъёмок потихоньку стирается? – спросила я.

– Нет, я до сих пор очарован, – заверил меня Гарольд, – но всё время так жить не смог бы. График ненормальный. Уже около недели нет времени посмотреть на закат!

У Гарольда в жизни было две страсти: театр и закаты. Иронично, что актёрский дебют лишал его возможности наслаждаться закатами.

– То есть вы не уедете покорять Голливуд после этой картины? – пошутила я.

– Ни в коем случае! Останусь здесь, в Ривер-Хайтс. Лучше буду смотреть фильмы, чем в них играть.

Я улыбнулась про себя и пошла вперёд по узкой тропе, ведущей к большому входу в громадную пещеру. Правда, сейчас всё было перегорожено кинооборудованием. За двумя камерами я различила дублёра, одетого в точности как Гарольд и с теми же приклеенными над верхней губой усами. Шляпа у него была низко надвинута на лоб, скрывая лицо.

– Прошу тишины! – крикнул Моррис.

Все тут же затихли.

– Этан, мотор! – добавил режиссёр.

Дублёр подошёл к пещере и медленно вошёл внутрь. Он шагал осторожно, ожидая в любую минуту наткнуться на бандитов Рэкхемов. А вот встречи с пумой совсем не ожидал.

– Пума – на выход! – рявкнул Моррис.

По команде Джейк Бригам выпустил дрессированную пуму Кайю. Она грациозно пробежала по каменному полу пещеры и прыгнула на дублёра. Правда, мне было видно только мелькнувшее пятно и блеск рыжевато-коричневой шерсти в темноте. Тяжёлые лапы опустились на грудь дублёра, и он упал на спину. Кайя придавила его к земле. Джейк, стоявший за камерой, подал ей знак. Она обнажила клыки и издала жуткий рык, который разнёсся эхом по каменной пещере.

– Ох, не могу смотреть, – прошептал Гарольд, отворачиваясь.

А вот меня эта картина заворожила. Пума, ещё секунду назад грозно рычавшая, замерла на месте, ожидая следующей команды Джейка.

– Снято! – крикнул Моррис.

– Кайя, ко мне! – скомандовал Джейк, подходя к пуме. Кайя побежала ему навстречу, и он угостил её куском мяса.

– Уже всё? – спросил Гарольд.

– Да, можете смотреть, – успокоила его я. – Пума очень мирная, честное слово. Она только притворялась, будто нападает.

Следующие три дубля Гарольд героически выдержал, не отводя взгляда. Наконец Моррис сказал, что этого достаточно и пора снимать Гарольда крупным планом.

– А можно сначала увести пуму? – нервно уточнил он.

– Сейчас отведу обратно в фургон, – пообещал Джейк и увёл Кайю на поводке, словно это была всего лишь большая собака.

– Хорошо, теперь Гарольд должен войти в пещеру, – сказал Моррис. Пэм и Дегас тут же помчались припудрить нос Гарольда и проверить, хорошо ли держатся наклеенные усы. Главный костюмер Трипп Ванилли и его помощница Джули ещё раз осмотрели костюм и убедились, что всё на месте и в отличном состоянии.

– Сможете сделать вид, будто на вас только что напала пума? – спросил Моррис.

– Однозначно. После такого представления кажется, будто меня самого тут терзали.

– Тогда начнём, – сказал Моррис.

Он отвёл Гарольда к нужному месту, где тот должен был упасть, – точно туда же, куда падал дублёр. Там ему и полагалось лежать, поражённому и оцепеневшему. После пары дублей Пэм нарисовала бы у него на лице кровь и шрамы – якобы от когтей пумы. И так отсняли бы ещё несколько дублей. А потом наконец-то подошла бы моя очередь – в сцене, где Эстер находит Этана лежащим на полу пещеры без сознания.

Я решила, что сейчас самое время переодеться в костюм, и поспешила к автобусу. Там я отыскала сумку с надписью «ЭСТЕР, ПЕЩЕРА» и вытащила из неё платье с длинной юбкой. В автобусе никого не было, и я быстренько переоделась и переобулась в тугие чёрные сапожки на пуговицах. А потом побежала искать Пэм и Дегаса, чтобы они сделали мне причёску и нанесли макияж. Правда, Моррис уже начал съёмки с Гарольдом, так что я не удержалась и задержалась посмотреть на его игру. В конце концов, на пару дублей у меня времени хватало.

Я втиснулась в узкое пространство за режиссёрским креслом, откуда открывался прекрасный вид на пещеру.

– Мотор! – крикнул Моррис.

Сегодня Гарольд разошёлся не на шутку. Он негромко вскрикнул и отшатнулся, а потом, вместо того чтобы сразу рухнуть на пол, попятился с искажённым от ужаса лицом.

Внезапно каблук его старомодной туфли задел какой-то камешек на полу пещеры, и наигранный испуг Этана Махоуни превратился в настоящий.

– Ой! – вскрикнул Гарольд, размахивая руками, чтобы удержать равновесие, и неуклюже плюхнулся на спину, ударившись о внутреннюю стену пещеры.

Стена раскрошилась и обрушилась на пол. А Гарольд полетел куда-то в темноту, через стену и уступ, скрывавшийся за нею. Вскоре его отчаянный вопль стих, и мы больше его не слышали.

Все молчали. Тишину нарушал только тихий рокот падающих камней.

Гарольд свалился в глубины пещеры!

Глава восьмая

В темноте

Я приготовилась к очередному душераздирающему крику, но он так и не прозвучал.

Все застыли как громом поражённые, но Гарольда надо было срочно спасать! Я заставила себя сдвинуться с места и побежала в пещеру.

На месте стены, в которую врезался Гарольд, открылась глубокая впадина. Я остановилась у края и вгляделась в темноту. Откуда она здесь? Никто не упоминал о том, что в пещере есть такая жуткая впадина. Я не могла разглядеть не то что Гарольда, а даже дна! Только крутые каменистые стены … и чёрную пропасть.

Внезапно тишину прорезал шум помех. А потом – торопливые шаги. Это Бесс бежала ко мне, включив рацию.

– Нам срочно нужна скорая! На место съёмок в пещере, пожалуйста. Срочно! – кричала она в микрофон.

Снова раздались помехи, а потом краткий ответ:

– Ждите.

Бесс снова нажала на кнопку и добавила:

– Наверное, надо позвать пожарных и службу спасения!

Хорошая мысль. На Бесс всегда можно положиться. Вот только скорая приедет минут через двадцать, не раньше. А Гарольду нужна помощь немедленно!

Я опустилась на четвереньки, подалась вперёд и закричала:

– Гарольд! Гарольд! Вы меня слышите?

Мой голос откликнулся эхом, но Гарольд молчал.

У меня вспотели ладони. Ему срочно надо было помочь! Вдруг кто-то положил мне руку на плечо.

– Нэнс, ты туда не лезь, ладно? – попросила Бесс. В её глазах блестели слёзы – видно, она волновалась за мистера Сафера не меньше моего. – Мне страшно смотреть, как ты нависаешь над пропастью.

– Да, – поддакнул Лютер Элдридж, подбегая к нам. – Мы все переживаем за нашего друга, но ты никак не поможешь Гарольду, если сиганёшь туда вслед за ним.

Я выпрямилась и посмотрела на бледное лицо Лютера.

– Так я не сигану, но обязательно за ним полезу!

– Ни в коем случае! – вскричал Моррис. Он только сейчас оправился от ужаса и присоединился к нам. Остальные члены съёмочной группы собрались у входа, не зная, что делать. – У нас и так один пострадавший, нельзя рисковать ещё и тобой!

– Надо дождаться скорую, – посоветовал Лютер.

– Он там из-за меня! – закричала я в ответ. – Это я уговорила его сняться в фильме! А врачи приедут ещё нескоро!

– Нэнс, не сходи с ума, – осадила меня Бесс. – Я тоже очень волнуюсь за мистера Сафера, но нельзя же вот так сдуру туда бросаться. Мы даже дна отсюда не видим. Ну как ты туда спустишься, ничего себе не переломав?

Она была права. Я огляделась по сторонам. Верёвка – вот что мне нужно. К сожалению, её нигде не наблюдалось. Зато нашлось кое-что получше: электрические провода. Целые мотки. Они тянулись от камер и ламп и лежали кольцами на земле. Да я в жизни не видела столько тяжёлых чёрных проводов!

– Бесс, передай мне аптечку, – попросила я и, задрав юбку, чтобы не споткнуться, помчалась к ближайшей камере, в которую был воткнут самый длинный провод. Мне потребовалось секунды три, чтобы обернуть его вокруг талии и крепко затянуть. Хорошо, что я научилась завязывать узлы, когда папа водил меня в поход с палатками. Этот получился особенно надёжным.

– Гарри! Джим! – крикнула я самым крупным рабочим-постановщикам. Так в киноиндустрии называли тех, кто передвигал тяжёлые декорации, камеры и лампы и помогал с техобслуживанием. Это были мощные ребята, и сейчас я нуждалась именно в них. – Держите вот за этот конец. – Я протянула им провод. – И не отпускайте!

– Можешь на нас рассчитывать, – заверил меня Джим, хватая конец длинного провода и привязывая его к себе. Гарри встал перед ним и взялся за провод обеими руками.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я их и вернулась к краю пропасти. Чёрный провод пополз вслед за мной.

– Там же темно хоть глаз выколи, – напомнил Лютер. – Как ты найдёшь Гарольда?

Я закусила губу, лихорадочно размышляя.

– У меня в сумочке есть фонарик, – вспомнила я. – Такая коричневая кожаная сумка, лежит на моём сиденье в автобусе.

Джули Уилсон тут же помчалась за ней, а Бесс подбежала ко мне с большой металлической коробкой.

– Нэнси, аптечка слишком тяжёлая. Тебе будет неудобно с ней спускаться.

Я нахмурилась. И правда.

– Давай только самое необходимое, – попросила я.

Бесс протянула мне бинты и марлю, и я сунула их за пояс юбки.

Тут подоспела Джули с моим фонариком.

– Спасибо, – сказала я, забирая его, и повернулась к Моррису. – Для начала хватит. А вы можете подвинуть лампы и направить их вниз?

– Хорошо, – пообещал он.

Я оглянулась на Бесс. Она мне улыбнулась, но губы у неё дрожали.

– Будь осторожна, – попросила она.

Я кивнула.

– Если я дважды резко дёрну за провод, спускайте около пяти футов, – крикнула я Гарри и Джиму.

– Есть! – крикнул в ответ Гарри, а Джим показал большой палец.

Я включила фонарик и взяла его в зубы. Моррис в ужасе наблюдал за тем, как я завязываю длинную юбку в узлы, чтобы она не мешалась.

Потом я развернулась спиной к пропасти, крепко обхватила провод обеими руками и подалась назад, нависнув над пропастью.

Я вытянула левую ногу и нащупала носком каменную стену. Затем начала медленно спускаться, «шагая» по стене. К счастью, сапожки Эстер удивительно хорошо для этого подходили.

Всего через пять шагов темнота сомкнулась надо мной, и её разрезаґл слабый луч карманного фонарика. Меня окутал мрак пропасти. Стараясь не выпускать из зубов фонарик, я крикнула:

– Гарольд!

Никто не ответил.

Меня пронзил страх. Вдруг он серьёзно пострадал и лежит без сознания? Или пещера настолько глубокая, что мой голос до него не долетает? Нет, скорее всего, ему срочно нужна медицинская помощь. Медлить нельзя. Я сделала глубокий вдох, дважды дёрнула шнур и оттолкнулась ногами от каменистой стены.

И полетела вниз.

Вдруг Гарри с Джимом снова перехватили провод, и я нащупала ступнями твёрдую стену. Переведя дыхание, я опять дёрнула за шнур и отправилась в свободный полёт. От папы я научилась ещё одной полезной хитрости – как спускаться по стене на верёвке. Конечно, раньше мне приходилось вытворять такое при свете солнца, когда я видела, куда ступаю.

Обычно мне нравились острые ощущения, когда спускаешься вниз по канату, но сейчас голова была забита тревожными мыслями. Как там Гарольд? С какой же высоты он упал? Я уже сбилась со счёта, сколько футов пролетела. Темнота меня дезориентировала.

Я снова подала сигнал Гарри и Джиму и спустилась ещё ниже. Опустив взгляд, я обнаружила, что лечу в огромную паутину, которая растянулась на четверть впадины. Мне совсем не хотелось её задеть. И уж тем более встретиться с пауком, который сплёл такую громадину!

К сожалению, выхода у меня не было. Паутина неприятно облепила волосы и щёки.

– Сахарная вата, – сказала я себе. – Просто представь, что это сахарная вата.

И ещё дважды дёрнула шнур. Липкие нити натянулись и порвались, и я пролетела сквозь паутину. Вскоре она осталась где-то футах в десяти надо мной.

Мои ноги с глухим стуком ударились о каменную стену. Я немного отдышалась – и вдруг поняла, что кто-то за мной наблюдает.

Я посветила фонариком в большую дыру в стене и увидела два ярких глаза. Неужели змея? Нет, глаза слишком крупные. Для крысы тоже. Кто ещё мог здесь обитать? Летучая мышь? Я живо себе представила её жуткую мордочку. Нет, наверное, и мышь мелковата.

У меня свело живот от страха. Вдруг это пума? Как Кайя из нашего фильма? Дыра достаточно большая для логова пумы. Нет, глупости. Мы слишком глубоко. Даже пума не выберется отсюда по отвесной стене на поверхность. Правда ведь?

Кто бы это ни был, ждать, пока на меня набросятся, я не хотела. Снова дёрнула за провод и спустилась ещё ниже. Правда, на этот раз полёт вышел недолгим. Я почти сразу ударилась ступнями о твёрдый камень. Колени подкосились, и я рухнула на землю. Фонарик выпал изо рта и покатился по грязной земле. Хорошо, что не сломался. Тонкий луч всё ещё мерцал.

Гарольда я заметила сразу же. Он лежал прямо рядом со мной, совершенно неподвижный. Я нервно сглотнула, дрожащими пальцами отвязала от себя провод и подползла к фонарику, застывшему в ярде от меня.

Веки Гарольда дрогнули, когда я направила бледный луч ему в лицо. По телу разлилась волна облегчения. Он не погиб! И уже приходит в себя!

– Нэнси, – прохрипел он, открыв глаза.

– Да, это я. Неслабо вы упали.

– Помню, – прошептал он.

– Где болит? – спросила я. На лбу у него наливалась шишка размером с мячик для гольфа. Из неё текла тонкая струйка крови – небольшая, но от этого не менее пугающая.

– Везде, – признался он. – Но я ничего, в порядке.

Гарольд попытался приподняться, но я бережно уложила его обратно на землю.

– Не двигайтесь, пожалуйста. Скорая уже едет. И служба спасения тоже. – Я осторожно провела ладонью по его рукам и ногам, проверяя, нет ли переломов. – Кажется, с переломами обошлось, – заключила я и на всякий случай осветила его фонариком. Это не особо помогло, но я увидела, что штанины у Гарольда порваны, а на голени темнеет кровавая царапина. Руки и ноги у него были все в порезах, кожа содрана во многих местах.

– Жить буду? – спросил Гарольд и слабо улыбнулся.

– Несомненно, – заверила его я. – И оглянуться не успеете, как вернётесь в свою сырную лавку.

– Надеюсь. Эта актёрская жизнь ещё опаснее, чем я думал!

Вдруг пещеру залило светом. Как будто сразу тысяча фотокамер снимала нас со вспышкой. Я не сразу сообразила, что произошло. Это Моррис выполнил мою просьбу! Лампы подвинули к краю впадины и направили вниз!

Я быстро заморгала, пытаясь избавиться от синих и белых пятен, поплывших перед глазами. Честно говоря, в эту минуту мне показалось, что в пещере даже чересчур светло.

Наконец я привыкла к яркому свету и ещё раз внимательно осмотрела Гарольда. Похоже, никаких других серьёзных ран у него не было.

– А мы не так уж далеко от поверхности, – заметил Гарольд, вглядываясь в края высоких каменных стен. – Впечатление было такое, будто я почти до центра Земли долетел.

– Ну, тут довольно глубоко, – заметила я. – Даже странно, что вы так легко отделались.

Я огляделась вокруг, гадая, что могло смягчить его падение. И то, что я увидела, выбило у меня воздух из лёгких.

– Что? Что такое? – встревожился Гарольд.

Он склонил голову набок и проследил за моим взглядом. А затем издал такой ужасающий вопль, что у меня волосы встали дыбом.

На холодном камне возле него лежали два скелета. Черепа их были повернуты в мою сторону. Пустые тёмные глазницы смотрели прямо на меня.

Гарольд снова завопил и принялся отползать вбок, помогая себе обеими руками.

– Нет, стойте! – попросила я, хватая его за плечи. – Вам нельзя двигаться, пока вас не осмотрит врач!

– Извини, Нэнси, но когда такое увидишь … – Он осёкся.

– Понимаю, – заверила его я. – У меня самой чуть сердце из груди не выпрыгнуло!

Гарольд отвернулся от жутких останков, но в глазах у него плясал любопытный огонёк.

– Это ведь те, о ком я думаю? – спросил он, не поворачиваясь.

Я глубоко вдохнула и усилием воли заставила себя внимательно осмотреть скелеты. На одном явно были кожаные сапоги. Правда, от кожи ничего не осталось, но острые серебряные шпоры блестели под светом ламп. Его сосед полулежал на револьвере с рукоятью из слоновой кости. У Эстер Рэкхем был точно такой же. Теперь он хранился в музее истории Ривер-Хайтс. Все полагали, что это подарок мужа, Этана Махоуни, но теперь было ясно, что изначально револьвер принадлежал вовсе не ей, а одному из братьев. Они ходили с одинаковым оружием!

Я перевела взгляд на Гарольда и кивнула.

– Братья Рэхкемы! Это точно они. Рядом со скелетами лежит револьвер – точно такой же, какой был у Эстер Рэкхем, с рукоятью из слоновой кости.

– Ты всегда найдёшь тайну, над которой можно поломать голову, а, Нэнси? – Гарольд закашлялся и поморщился от боли. – Ну что, теперь мы знаем, куда пропала банда Рэкхемов. Из города они так и не уплыли.

Я кивнула, но добавила:

– Только про деньги пока не ясно.

Мой цепкий взгляд скользил по узкому дну пропасти, ярко освещённой кинолампами. Я полностью переключилась на разгадывание тайны Рэкхемов. Со стены свисали обрывки ржавой цепи. Видимо, раньше в это укромное место из пещеры вела цепная лестница. У её подножия я заметила то, от чего сердце сразу забилось быстрее: деревянный сундук! Раньше он был обит медью, но теперь медные скобы свисали с гниющей древесины. Так или иначе, я сразу поняла, что это. Тот самый сундук, который бандиты украли из кабинета на лодке Этана Махоуни! Я видела старые полицейские отчёты, и там было фото сундука. После ограбления плакаты с его изображением ещё долго висели по всему городу, и на них обещалась награда тому, кто найдёт украденный сундук.

Кто бы мог подумать, что всё это время он был буквально у нас под носом, в этой тайной пещере! Я поднялась и подошла его открыть.

Как ни странно, там оказалось пусто. Деньги пропали!

Глава девятая

Правда и ложь

– Нэнси, что там у вас происходит?! – спросила Бесс. Казалось, она где-то в миле от нас. Её приглушённый крик отскочил от каменных стен. – Мы слышали какой-то вопль!

– Гарольд в порядке! – заорала я в ответ. Мой голос разнёсся причудливым эхом. – И я тоже! Но вы ни за что не угадаете, кого мы тут нашли!

– Неужели Рэкхемов? – воскликнул Лютер. В его голосе читались удивление и восторг.

– Да! Точнее, их скелеты!

– Кажется, скорая приехала! – крикнула Бесс. – Я пойду их встречу! Сейчас кого-нибудь к вам отправим!

– Слышали? – обратилась я к Гарольду. – Скоро вас поднимут на поверхность.

– Замечательно, – отозвался он, покосившись на скелеты, и отодвинулся ещё на дюйм в сторону.

Я хотела получше разглядеть скелеты братьев Рэкхемов и проверить, осталось ли на них что-то кроме шпор и револьвера, но решила отложить это на потом и сосредоточила всё своё внимание на Гарольде. Кровь из шишки на его лбу начала течь сильнее. Я достала марлю из-за пояса юбки и осторожно приложила к ране.

– Мне надо перевязать ваше колено, – сказала я. – Можете пока прижать марлю ко лбу? Надо надавить на рану, чтобы она перестала кровоточить.

– Хорошо, – тихо произнёс Гарольд.

Он сделал всё как я попросила. Его кожа бледно мерцала в ярком свете.

Бедняга, он никогда не был любителем острых ощущений. Наверное, это худшая передряга из всех, в которые он когда-либо попадал.

Я забинтовала его истерзанное колено и закрепила повязку маленькими металлическими прищепками.

– Ну как, нормально? Я старалась сделать потуже, но не слишком, чтобы вам не было некомфортно.

– Нормально, – сказал Гарольд. – Я рад, что ты спустилась составить мне компанию. Вот это главное.

– Извините, что втянула вас в эти съёмки. Это я уговорила вас согласиться на роль. Без меня вы бы не оказались в такой ужасной ситуации.

– Не извиняйся, Нэнси. Я давно так не развлекался. Мне очень дорога моя сырная лавка, но приключения в жизни тоже нужны. – Он усмехнулся и похлопал меня по плечу свободной рукой. – Ну, правда, без таких опасных можно было и обойтись.

Вдруг мне на голову посыпалась каменная крошка. Я подняла взгляд и увидела, что к нам по стене спускается врач скорой помощи. Её поддерживал крепкий ремень, на вид намного более надёжный и удобный, чем мои провода.

– Вот ещё спешат составить вам компанию, – сказала я Гарольду, наблюдая за тем, как врач лезет вниз по стене.

– Прыгаю! – предупредила она, и я подвинулась ближе к Гарольду, освобождая место. Мгновение спустя врач приземлилась.

– Этим вы уже не поможете, – сказал ей Гарольд, показывая большим пальцем на скелеты.

Я улыбнулась. Если у него есть силы шутить, значит, всё не так уж плохо.

– Да, вижу, – с ухмылкой ответила врач. Скелеты её ни капли не смутили. – Меня зовут Салли Ламотт. Пришла достать вас из глубин ада.

Она встала на колени рядом с Гарольдом и начала внимательно его осматривать.

– Хорошо получилось, молодец, – сказала она мне, изучив перебинтованное колено.

Другие работники спустили к нам какой-то большой металлический предмет, похожий на клетку. Я присмотрелась и поняла, что это специальные носилки. Салли отцепила тонкие металлические ремни от верёвки, и мы вместе усадили Гарольда на носилки. Я помогла ей закрепить ремни и снова присоединить их к верёвке.

– Всё, сейчас вас поднимут, – сказала я Гарольду, накрыв его руку своей.

– Отлично, – отозвался он. – Не терпится уже попрощаться с этими костлявыми ребятами!

– Давайте осторожно! – крикнула Салли своим коллегам. Носилки начали медленно подниматься вверх. Салли проследила за ними взглядом, пока они не исчезли за краем пропасти, и снова надела ремни.

– Я пойду помогу загрузить его в машину, – объяснила она. – За тобой через пару минут спустится один из спасателей. Ты тут одна справишься?

Я кивнула.

– Скелеты меня не пугают, – заверила я её. – Даже наоборот, кажутся очень интересными.

Она смерила меня взглядом и одобрительно заявила:

– Храбрая ты девочка. Молодец.

А потом дёрнула за верёвку, и её начали тянуть вверх.

– Салли? – крикнула я. – Можете одолжить нам эти ремни? Наш историк, Лютер, наверняка захочет взглянуть на останки бандитов Рэкхемов!

– Не вопрос! – ответила Салли. – Сейчас они нам не нужны, если что, у нас есть запасные. Главное, не забудьте вернуть!

– Хорошо! – пообещала я.

Похоже, Лютер начал спускаться сразу после того, как поднялась Салли. Не прошло и минуты, он уже стоял рядом со мной. Меня это, впрочем, ни капли не удивило. Разумеется, ему не терпелось посмотреть на Рэкхемов!

Удивило меня другое: вслед за ним в пещеру полез начальник полиции Ривер-Хайтс, шеф Макгиннис!

– И в самом деле Рэкхемы! – воскликнул Лютер, подходя к скелетам. Он медленно их обошёл, сияя от восторга, а затем наклонился изучить сундук. – Денег нет, – пробормотал он. – Это всё меняет!

– Действительно, – согласился шеф Макгиннис, неуклюже спрыгивая на каменный пол. Я едва сдержала улыбку. Ловкостью он не отличался. Поразительно, как шеф Макгиннис вообще сумел сюда спуститься. – После ограбления кто-то ограбил самих Рэкхемов!

– Нет, – возразил Лютер. – Тот, кто приказал им выкрасть деньги, забрал их обратно. – Он возвёл палец к небу, туда, где совсем недавно исчез Гарольд. – Это был он!

– Кто, Гарольд?! – спросила я.

– Гарольд?! – повторил ошарашенный шеф Макгиннис.

Вдруг я поняла, что имел в виду Лютер.

– Нет, он не про Гарольда. А про персонажа, которого он играет в фильме, – Этана Махоуни!

– Именно! – подтвердил Лютер. – Этан Махоуни – наш единственный подозреваемый.

Он встал на колени и легонько провёл пальцами по деревянному сундуку, в котором должны были лежать украденные деньги.

– То есть денег здесь нет, потому что их забрал Этан? – уточнила я. – Не понимаю. Зачем ему нанимать грабителей, чтобы они обокрали его же самого?!

Шеф Макгиннис нахмурился. Он тоже не мог понять, к чему клонит Лютер.

– Деньги-то были не его, – напомнил Лютер.

– Ой, и правда! – воскликнула я. Меня вдруг озарило, как огнём множества киноламп. – Они ведь принадлежали железнодорожной компании? – Я повернулась к шефу Макгиннису, чтобы всё объяснить. – Этан Махоуни получил аванс за наковальни, но после ограбления у него не осталось средств ни на то, чтобы выполнить заказ, ни чтобы вернуть железнодорожной компании деньги.

– А-а, – протянул шеф Макгиннис. – Выходит, аванс он прикарманил, а наковальни изготавливать не пришлось. И никто не мог его в этом обвинить, потому что деньги якобы забрали бандиты Рэкхемы. Умно!

– Наверняка Этан обещал поделиться с беднягами. – Лютер посмотрел на скелеты Джона и Росса и покачал головой. – Но он их обманул.

– То есть убил, – подсказал шеф Макгиннис.

– Мёртвый не выдаст тайну, – заметила я. – Этан хотел убедиться, что никто и никогда не узнает правду! – Вдруг у меня возникло сразу несколько вопросов. – А как же нападение пумы? И встреча с Эстер?

– Знаешь, мне всегда с трудом верилось в эту историю с пумой, – медленно проговорил Лютер. – Самая нелепая часть легенды. У нас в Ривер-Хайтс они не водятся. Даже в то время не водились.

– И правда, – подтвердил шеф Макгиннис, – в этой глуши таких зверей нет.

– Но что-то же с ним случилось! – возразила я. – Он вернулся в город весь израненный! История с пумой не на пустом месте возникла.

– Ну, мы знаем наверняка, что Этан женился на Эстер, – напомнил Лютер. – Все в городе поверили Этану, когда он рассказал про пуму, и думали, что Эстер его спасла. По крайней мере, это ясно из газет и старых дневников горожан.

– Хорошо. Предположим, Эстер тоже тут была, – сказала я. Тайна сильно меня взбудоражила. Казалось, будто по моим венам течёт электричество. – Здесь история не соврала.

– Представь, что я Этан, – предложил Лютер. – И только что убил твоих братьев, чтобы прикарманить себе деньги. Ты заходишь в пещеру и видишь меня. Твои действия?

Я отшатнулась. А потом приблизилась к Лютеру, представляя себя на месте Эстер, увидевшей трупы несчастных Рэкхемов, пытаясь проникнуться её чувствами – как на съёмочной площадке. Меня вдруг переполнили горе и злоба.

– Вы убили моих братьев! – завопила я, двинувшись на Лютера. – Негодяй!

Я бросилась на него и легонько толкнула кулаком в грудь, стараясь не бить слишком сильно, но настоящая Эстер, несомненно, колотила бы его, не сдерживаясь.

– Погодите-ка, – вмешался шеф Макгиннис. – А в этом что-то есть. Натянуто, конечно, но … Думаете, пумой на самом деле была Эстер? – спросил он Лютера.

– Хотите сказать, что это она на него напала? – уточнил Лютер.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Пожалуй, я могла бы неслабо его расцарапать. Ну, то есть не я, разумеется, а Эстер. – Затем я огляделась по сторонам и подобрала с земли острый камень. – Или вооружиться чем-нибудь вроде этого.

– Да, острый камень вполне может разрезать кожу, – согласился шеф Макгиннис. – Что там, с таким оружием даже слабая девушка способна убить человека!

– Вот именно! – воскликнул Лютер. – Эстер напала на Этана. Внезапно, не дав ему возможности опомниться. И чуть не убила – похожим камнем или каким-то другим оружием.

– Она могла взять револьвер у одного из убитых братьев, – предположила я.

– Как же Этан уцелел? – задумчиво произнёс шеф полиции.

– Предложил ей сделку, – сказал Лютер. – Они ведь поженились. Может, Этан обещал ей половину суммы и уют семейной жизни?

– Вот почему они никогда не выходили из дома, – произнесла я, размышляя вслух. – Наверное, у них там было полно дорогих вещей, и они наслаждались тихой, но богатой жизнью.

– И, оказывается, потомки Этана получили огромное наследство, потому что на самом деле он не лишился своего состояния, – добавил Лютер.

Мы улыбнулись друг другу, и я сказала:

– Кажется, тайну мы разгадали. Правда, всё ещё не ясно, как Эстер вообще здесь оказалась. Честно говоря, меня всегда мучил этот вопрос. Даже когда я верила в историю с пумой. Почему Эстер пришла к пещере?

Я повернулась к скелетам братьев Рэкхемов.

– Жаль, что вы не можете всё нам рассказать!

– Мистер Макгиннис, вы не против, если я заберу пистолет и шпоры? – спросил Лютер, вставая на колени рядом со старыми костями. – Их место – в музее.

– Лучше пока оставить всё как есть, – ответил шеф полиции. – Всё-таки это место преступления, неважно, сколько лет прошло.

Лютер начал уже выпрямляться, как вдруг я заметила какое-то белое пятно.

– А это что?

– Что? – переспросил он.

– Видите, под рукоятью пистолета, – подсказала я. Мне нестерпимо хотелось самой потянуться за загадочным предметом, но я уступила это право Лютеру.

– Какие-то листы, – сказал он, вытягивая на свет пожелтевшую бумагу, торчавшую из кожаной сумки. Лютер осторожно развернул её и разгладил. От старости она порвалась на сгибах. Взглянув на листы, Лютер ахнул. – Они из дневника Эстер! Пропавшие страницы!

– Там объясняется, почему она сюда пришла? – тут же поинтересовалась я.

– Похоже, она далеко не так невинна, как мы себе представляли, – медленно проговорил Лютер, пробегая глазами по строчкам. – Эстер знала, что Этан убил её братьев, но всё равно согласилась на брак. Она с самого начала знала о том, что Рэкхемы задумали ограбление. Как и о том, где они собирались затаиться после того, как провернут дело!

– Так и знала, что она неслучайно здесь оказалась! – воскликнула я. – Слишком уж удачное совпадение.

Эстер обещала приносить братьям еду и воду, пока полиция не оставит поиски. Все трое хотели сбежать из города с деньгами.

– А когда Этан разрушил их планы, она переметнулась на его сторону. – Я покачала головой. – На самом деле она была очень хладнокровной девушкой …

Шеф Макгиннис кивнул.

– Это точно. Похоже, они с Этаном друг друга стоили.

– Э-эй! – крикнула нам Бесс. – Вы подниматься-то собираетесь?

– Вы двое идите, а я останусь здесь, оцеплю место преступления, – сказал шеф Макгиннис.

Мы с Лютером осторожно выбрались на поверхность, и Бесс сразу же кинулась меня обнимать.

– Фу-у, в чём это ты извалялась? – спросила она, отстраняясь. И достала салфетку из кармана, чтобы стереть паутину с моего лица.

– Спасибо. Совсем об этом забыла. Ты не поверишь, что мы там нашли …

Не успела я поделиться с ней нашей находкой, как в пещеру ворвалась Джордж, вся раскрасневшаяся и с горящими глазами.

– Ты не поверишь, что я нашла! – выкрикнула она, почти слово в слово повторив мою фразу. – Он крал деньги у своей же компании!

Глава десятая

Фильм отменяется

– Знаю, – сказала я. – Он обокрал собственную компанию и оставил всё себе.

– Именно! – воскликнула Джордж. – Он покупал на них антикварную мебель, а потом перепродавал в частном порядке по заоблачным ценам и брал вместо неё дешёвые копии!

– Стой, – ошарашенно попросила я. – Этан Махоуни покупал антикварную мебель? Как это?

– Причём здесь Этан? Я тебе про Джефри Олмана!

Несколько секунд мы озадаченно смотрели друг на друга.

– Лучше начни с начала, – попросила Бесс сестру.

Я заставила себя переключиться с древней тайны на Джефри Олмана и антиквариат. Внезапно все кусочки пазла сложились в целую картину.

– Ты что-то обнаружила в файлах с ноутбука? – догадалась я. – В той таблице, о которой ты мне рассказывала … ну, или пыталась рассказать.

– С какого ещё ноутбука? – с подозрением уточнил шеф Макгиннис со дна пропасти.

Нельзя было, чтобы он узнал о том, как мы забрали улику с места преступления. Ему бы это точно не понравилось. И шефу до сих пор казалось, будто я пытаюсь составить ему конкуренцию. Я подала Джордж знак, чтобы она говорила дальше, надеясь избежать ответа на этот вопрос.

– Да, в таблице. – Она улыбнулась. – На жёстком диске было два файла с бухгалтерскими документами. Так я и узнала о махинациях с мебелью.

– Погоди, каких махинациях? – спросила я.

– Помнишь, ты нам рассказывала про платяной шкаф от братьев О’Райли? Единственное, что удалось спасти из огня.

– Разумеется. Мне ещё тогда показалось очень странным, что среди антиквариата есть такая дешёвка.

– На самом деле в доме только дешёвки и были, – объяснила Джордж. – Всю антикварную мебель он уже перепродал!

Я ахнула.

– Страховка! – воскликнула я. – Он надеется заявить, что потерял свою коллекцию в пожаре, и получить деньги по страховке!

– Причём он уже успел подзаработать на перепродаже, – вставила Бесс.

– Да, перепродаже мебели, которую приобрёл на средства компании «Рэкхем», – подтвердила Джордж. – С той информацией, которая хранится в ноутбуке, будет легко найти номера счетов в иностранных банках, где Джефри хранил украденное.

Шеф Макгиннис уже выбрался на поверхность и задумчиво нас слушал.

– Хм-м … Любопытно. Похоже, надо взять ордер на обыск?

– Я передам вам жёсткий диск Джефри Олмана, – пообещала Джордж. – Там есть все необходимые сведения.

– Да, люди не меняются, – сказала я, когда мы с подругами и шефом Макгиннисом направились к выходу из пещеры. – Этан Махоуни провернул нечто похожее много лет назад. Он тоже обокрал свою компанию.

– Всем внимание! – проревел Моррис.

– Ой, – пискнула я. – Надеюсь, меня сейчас не заставят сниматься? Мне бы макияж обновить. – Я развязала узлы на юбке, и мы с Бесс поспешили к небольшой толпе, окружившей режиссёра.

– Оборудование и костюмы надо упаковать и отвезти обратно в лагерь, – объявил Моррис. – А потом у нас будет перерыв от съёмок. На неделю, а то и больше.

– Как так? – удивилась я.

– Ну, в пещере мы снимать пока не сможем, – сказал Моррис, махнув рукой на громадную впадину. – К тому же сценарий оказался ошибочным. По крайней мере, концовка совершенно не соответствует исторической правде. Придётся его переписывать, а многие сцены – переснимать.

Моррис вздохнул и обвёл взглядом собравшихся.

– А значит, потребуются ещё деньги. Много денег, – признал он. – А как вы знаете, у нас с самого начала было с ними неважно. Честно говоря, я даже не уверен, что наш бюджет это потянет.

– О нет … – прошептала Бесс.

Душа у меня ушла в пятки.

– Какой ужас, – сказала я, наклонившись к Бесс. – А все так трудились над фильмом!

И мне было весело сниматься в кино. Я только сейчас осознала, насколько хорошо проводила время в лагере и на съёмочной площадке. Конечно, нервничала перед камерой, но вроде наконец переборола свой страх. Я постепенно набиралась опыта и не хотела бросать начатое на полпути.

А теперь моя актёрская карьера могла закончиться, даже толком не начавшись!

После объявления Морриса мы вернулись в лагерь. А оттуда все понуро разошлись по своим машинам и уже поодиночке отправились по домам.

– Давайте заедем куда-нибудь пообедать, – предложила Джордж. – Пусть Нэнси всё-всё расскажет про свои археологические раскопки!

Девчонки сели ко мне в машину, и мы отправились в местную забегаловку за сэндвичами. А уже после ко мне вдруг пришла светлая мысль: ведь есть кое-кто, кто больше других заслуживает узнать правду о банде Рэкхемов и Этане Махоуни!

– Надо кое-куда заехать, – сказала я девчонкам.

– За мороженым? – с надеждой спросила Бесс.

– Если бы! К миссис Махоуни. Надо ей обо всём рассказать. И лучше лично.

– Хорошая идея, – согласилась Джордж. – Не самая приятная, но хорошая.

Да уж, ничего не скажешь. Приятного тут мало. Ну как сказать миссис Махоуни о том, что предок её мужа был вором и убийцей? Я всё ещё пыталась подобрать нужные слова, когда мы затормозили на круглой площадке перед громадным особняком.

– Идём со мной, – попросила я, потому что отчаянно нуждалась в поддержке. Миссис Махоуни вызывала у меня только добрые чувства, и мне совсем не хотелось её расстраивать.

Мы поднялись на крыльцо, и я позвонила в дверь. Пожилая дама быстро нам открыла и сразу расплылась в улыбке. У меня кольнуло в груди от мысли о том, что скоро эта улыбка погаснет.

– Ой, привет, мои хорошие! Какой чудесный сюрприз, Нэнси, Бесс, Джордж! Заходите, заходите, пожалуйста. Вы знаете, выпечка – это не моё, хоть я и старуха, – с этими словами она пригладила свои короткие седые волосы, – зато я буквально сегодня купила замечательное имбирное печенье! Очень ароматное. Мне нравится макать его в чай. Хотите попробовать?

У меня заныло под ложечкой. Я понимала, что не смогу ничего ни съесть, ни выпить, пока не выговорюсь. Правда, Бесс уже радостно кивала.

«Ладно, по крайней мере, у меня будет больше времени подумать над тем, как преподнести неприятную новость», – подумала я, но, к сожалению, даже этого времени мне не хватило. Вскоре мы уже сидели в роскошной столовой миссис Махоуни за накрытым столом, а я так ничего и не придумала. Глотнула немного чая, чтобы оттянуть решающий момент. Вдруг миссис Махоуни нарушила тишину:

– Ну что, девочки, вы хотели о чём-то меня спросить? Нэнси, моя хорошая, ты опять собираешь средства на благотворительность?

– Э-э … нет. – Я помогала многим благотворительным организациям в Ривер-Хайтс и знала, что на пожертвование миссис Махоуни всегда можно рассчитывать, неважно, куда оно пойдёт – на приют для животных или детский художественный музей. Она готова была поддержать любую благую цель.

– Нэнси кое-что узнала про Этана Махоуни, – выпалила Джордж.

– Этана? – переспросила миссис Махоуни. – Предка моего мужа?

– Да, именно. – Я глубоко вдохнула. – Мне очень жаль, миссис Махоуни, но Этан оказался совсем не таким, каким мы все его себе представляли. Понимаю, это важная часть истории семьи, но … м-м … ну, э-э … – Нет, надо скорее с этим покончить и больше не мучиться! – В общем, он нанял банду Рэкхемов, чтобы они украли деньги из его сейфа. А потом убил их и забрал всё назад. Эстер Рэкхем обо всём знала. Мало того: она вышла за Этана только ради этих денег.

Ненадолго повисла тишина. Миссис Махоуни наморщила лоб, переваривая услышанное. Я уже подалась вперёд, готовая её успокаивать, но она вдруг рассмеялась!

Я оглянулась на Бесс и Джордж. Они выглядели растерянными, как и я.

– С ума сойти! – воскликнула миссис Махоуни, отсмеявшись. – Мой муж так гордился состоянием своей семьи, а ведь оно было сколочено на крови!

Бесс похлопала её по руке.

– Вас никто не будет винить в поступке Этана и Эстер.

– Пусть только попробуют! – в сердцах сказала миссис Махоуни. – Всё равно это не мой род.

– И вы не против, если правда выйдет наружу? Точнее, если о ней расскажут в фильме? Если, конечно, его всё-таки снимут.

– Нет, не против, – заверила нас миссис Махоуни. – По-моему, так картина станет только интереснее!

– Вы правы, – согласилась Бесс. – А какая заманчивая у тебя получается роль, Нэнси! Будешь играть настоящую роковую женщину!

– Да, – с улыбкой ответила я. Пожалуй, будет даже интересно влезть в шкуру отрицательного персонажа. – Если фильм не отменят.

– Но я же сказала, что не против, – напомнила миссис Махоуни. – Не надо его отменять из уважения к нашему имени. Не стесняйтесь рассказать правду!

– Хорошо, – сказала я, – но дело в том, что на изменение сценария и переработку сцен уйдёт много времени – и денег. Мы боимся, что бюджета не хватит.

– А, вот как? Ну, это мы легко поправим. – Миссис Махоуни выудила из сумочки чековую книжку и снова залилась смехом. – Вы только представьте, деньги моего почившего мужа пойдут на фильм, в котором раскрывается правда о его преступных предках! Великолепно!

Она выписала чек и поставила размашистую подпись. А потом протянула его мне. Когда я увидела обозначенную там сумму, у меня глаза на лоб полезли.

– Спасибо, миссис Махоуни. Мы немедленно передадим чек Моррису Доновитцу, – пообещала я. – А вы наверняка получите место в первом ряду на премьере!

– Жду с нетерпением, – заверила меня миссис Махоуни.

Она проводила нас до двери, и мы с девчонками поехали обратно в лагерь. Минут через десять мы уже были там и влетели в офис Морриса, даже не постучавшись.

– Смотрите, что у нас есть! – закричала я, размахивая чеком. – Миссис Махоуни выделила нам деньги на съёмки!

Вдруг я заметила, что у Морриса гость, и поспешно сунула чек обратно в карман.

– Ой! Простите, пожалуйста. Я подожду в приёмной.

– Нет-нет, что вы, – сказал собеседник Морриса. – Вижу, новость у вас слишком радостная, чтобы откладывать её на потом.

– Нэнси, это Пётр Вышиньский, – объяснил Моррис.

Я сразу поняла, кто это.

– Вы новый финансовый директор компании «Рэкхем», – сказала я, протягивая ему руку. – Меня зовут Нэнси Дрю.

– А, дочь Карсона? Приятно познакомиться.

– Скажите лучше «очень приятно», – посоветовал ему Моррис. – Нэнси – непревзойдённый детектив, и именно она нашла украденные миллионы, принадлежащие вашей компании.

Я покачала головой.

– Нет, это всё заслуга Джордж. – Я схватила подругу за руку и подтолкнула её вперёд. – Она блестяще разбирается в компьютерах. Именно она обнаружила улики на жёстком диске Джефри Олмана и нашла все его счета в зарубежных банках!

– Что ж, я безмерно вам благодарен, – обратился мистер Вышиньский к Джордж. – Вы спасли мою компанию от банкротства! Было бы ужасно, если бы в первый же месяц работы я допустил такой крах!

– И меня ты тоже спасла, Джордж, – вставил Моррис. – Благодаря тебе мистер Вышиньский решил вложиться в наш фильм, чтобы дать нам возможность закончить съёмки.

– Ой, точно! – Я снова достала чек из кармана и протянула Моррису. – Это вам от миссис Махоуни. Пожертвование на «Кражу грома»!

Моррис принял его с широкой улыбкой.

– Спасибо, Нэнси. Завтра съезжу и лично её поблагодарю.

– А это вам, – сказал мистер Вышиньский, протягивая Джордж чек на тысячу долларов. Тысяча долларов! Джордж зашлась таким радостным визгом, что её, наверное, было слышно на дне пещеры у реки.

Она повернулась ко мне.

– Наконец верну тебе сто долларов за те кроссовки!

– А остальное отдашь мне на хранение, – скомандовала Бесс.

Мы с ней отлично знали, как неумело Джордж обращается с деньгами.

– Только давай без махинаций, ладно? – пошутила Джордж.

Все рассмеялись.

– И чего же мы тут стоим без дела? – спросила я. – Надо срочно переписывать сценарий! Добавить моему персонажу колоритных реплик!

Причём много, много реплик – но теперь меня это не пугало.

– Я вас не подведу, – пообещала я Моррису. – Роль хладнокровной воровки – вот это находка для актрисы-детектива! Мне уже не терпится приступить к съёмкам!

Примечания

1

Название города River Heights состоит из двух частей: river – река и heights – холмы, вершины. – Примеч. пер.

Content

Кэролайн Кин
Нэнси Дрю. Дубль два!

Глава первая Нерешительная звезда

Глава вторая История или тайна?

Глава третья Пылкое начало

Глава четвёртая Пылающий дом

Глава пятая Талант

Глава шестая Долгий тяжёлый день

Глава седьмая Нападение пумы

Глава восьмая В темноте

Глава девятая Правда и ложь

Глава десятая Фильм отменяется

Примечания