Надежда Соколова

Потомственная девственница желает познакомиться

Глава 1

— Библиотека закрывается, — я решительно подошла к последнему посетителю, нервному молодому человеку, просматривавшему уже третью кипу журналов за час, и многозначительно уперла руки в боки. — Будьте добры освободить помещение.

— Да-да, конечно, — парень, излишне худощавый шатен с зелеными глазами, подскочил, виновато посмотрел на меня. — Простите, пожалуйста. Таких материалов в Интернете не найдешь… Я… Можно я завтра еще приду?

Я равнодушно пожала плечами:

— Приходите.

Мне-то что. Завтра работать будет моя напарница, Виктория Андреевна, вот она пусть допоздна с ним и сидит. А я… Я завтра буду наслаждаться заслуженным отдыхом у телевизора. Как раз должны были показать заключительную серию моего любимого телесериала «Великолепный любовник и скромная девственница». Девственницу прям как с меня снимали. Такая же скромная, застенчивая и тихая. Где б еще любовника достать… Великолепного…

С такими мыслями я проводила задержавшегося любителя журналов, убрала подшивку на место, хозяйским взглядом окинула помещение и неспешно начала одеваться — пора, пора идти домой. Девятый час уже.

Из зеркала, висевшего у двери, на меня смотрела высокая плотная дама тридцати семи лет. Темные прямые волосы, высокий лоб, крупные глаза зеленого цвета, полные губы, тонкий нос, волевой подбородок. Вроде не уродка. Да, не Дюймовочка. Но и не шарик на ножках. Талия проглядывает. Статная, как раньше говорили. И чего этим мужикам не хватает?

На улице снова похолодало, завтра обещали очередной снег. Так что из дома я выходила, изрядно утеплившись. Внизу — черная шерстяная юбка, под ней — собственными руками связанные гамаши такого же цвета. Обувь — коричневые сапоги на меху. Минус семь — не шутки. Так и простыть можно. Наверху — на комбинацию — утепленный свитер с оленями. Надев вместе с шарфом и шапкой светло-бежевую шубу из искусственного меха, прикрывавшую ноги до пят, я открыла дверь, выключила свет в зале и вышла в тускло освещенный коридор.

— Домой, Настенька? — наша бессменная вахтерша, баба Зина, божий одуванчик семидесяти трех лет, мягко улыбнулась мне со своего места у входа.

— Домой, баб Зин, — вернула я улыбку.

Жила я недалеко, в пяти домах от библиотеки. Собственно, поэтому и работала здесь: тихо, спокойно, до дома близко. В нашем спальном районе особого выбора не предоставлялось. Или в продуктовом магазине на ногах постоянно, или в библиотеке. Ну, или полы мыть в жилых домах.

Я выбрала ту работу, на которой можно было как можно меньше двигаться. И как можно больше читать. В принципе, ни разу не пожалела о своем выборе. Как говорила моя крестная, всех денег не заработать.

С такими мыслями я вышла из библиотеки на улицу.

Вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, я нахмурилась. Лед. Везде лед. Нет, ну это никуда не годится! Вон, тротуар более-менее чистый. А у нас тут что, убирать не нужно? Сами до тротуара докатимся на пятой точке?

Я мысленно пожелала дворнику Петровичу, снова не почистившему порожек от ледяного настила, следующий месяц питаться одними макаронами и сделала шаг, крепко держась рукой в варежке за перила. Успешно. Так, первая ступенька преодолена. Осталось еще три, и можно будет праздновать победу. На тротуаре я упасть не боялась.

Вторая ступенька, третья.

Я занесла ногу для последнего шага. Рядом послышался детский смех, затем — взрыв петарды. Я вздрогнула, оступилась, упала. Перед глазами появились и замерцали десятки звезд, больших и маленьких, а затем я погрузилась во тьму.

Пришла в себя я в темном душном помещении. Открыв глаза, поняла, что практически ничего не вижу. Только из небольшого проема неподалеку заметен был лучик света, ускользавший все дальше.

Темных помещений я не любила с детства, с того самого дня, когда во время игры в прятки с мальчишками залезла в чулан и там заснула. Искали меня потом долго. И влетело мне от матери сильно.

А еще я не любила двигавшихся помещений. А в том, что я куда-то двигалась, сомнений не оставалось: я чувствовала всем телом раздражавшую меня тряску.

— Откройте! — требовательно закричала я, боясь притрагиваться к чему-либо вокруг. Мало ли, где или в чем я нахожусь. — Немедленно откройте! Выпустите меня! Откройте!

Какое-то время ничего не происходило, затем «помещение» остановилось, и появился проем, причем довольно широкий. Похоже, открыли или дверь, или окно.

— Выпустите меня! — приказала я лицу, появившемуся в проеме.

Лицо, относительно молодое, лет сорока, не больше, с усами и бородой, недовольно скривилось:

— Послушайте, ронья[1] Анастасья…

Куда там! Никогда и никто не смеет вставать между мной и свободой!

Глаза к тому времени немного обвыклись, чернильная тьма меня уже не окружала, а потому, не слушая, что говорит лицо, я активно началась выбираться наружу.

Руки и ноги слушались свою хозяйку просто отвратно, видно, затекли во время поездки, а потому на выходе я чуть не споткнулась. И лететь бы мне носом вниз, но у лица внезапно появились две руки и тело. Эти-то руки меня и подхватили, а потом аккуратно опустили на землю.

— Ронья Анастасья, — владелец лица, высокий голубоглазый брюнет, одетый почему-то в камзол века восемнадцатого, если не семнадцатого, с ботфортами на ногах, смотрел раздраженно, — нам надо ехать! Вас ждут в замке.

— Подождут, — отрезала я и сама не узнала своего голоса. Тонкий, ломкий, как у девчонки какой-то.

На глаза случайно попались пальцы: длинные, вытянутые, как у пианистки. Явно не мои. Чтобы удостовериться в этом, я пошевелила ладонью. Пальцы пришли в действие. Да что за бесовщина тут происходит?!

Глава 2

— Ронья Анастасья, — да что ж он такой настойчивый-то?!

А кстати… Я повернулась спиной к говорившему, внимательно осмотрела транспортное средство, из которого вылезла.

Да чтоб его черви сгрызли! Карета! Натуральная карета! Тоже века так семнадцатого-восемнадцатого!

Я обернулась, краем глаза заметив толпу, что, оказывается, окружала нас с моим собеседником.

— Где мы?!

— Ронья Анастасья, я понимаю, вы не желаете ехать к жениху, но ваше поведение переходит все границы…

— Где мы?! Какое это место?!

— Княжество Дорское, естественно, — недовольно ответил собеседник.

Естественно?! Дыши, Настя, глубоко дыши. Вот так, правильно, умница. Раз, два, три. Раз, два, три. Если ты сейчас упадешь в обморок, лучше никому не станет. Естественно! Я глубоко вдохнула местный воздух и медленно произнесла:

— Мне нужно зеркало.

Не знаю, что уж увидел у меня на лице мой собеседник, но спорить он не стал: недовольно дернул уголком рта и приказал:

— Принесите ронье Анастасье зеркало! Быстро!

Зеркало принесли примерно через минуту. Все это время мы с моим собеседником молчали. Я внимательно оглядывалась, не следя за ним. Три кареты, несколько лошадей, всадники, одетые и как мой спутник, и попроще. Три женщины неподалеку одной из карет, в довольно скромной одежде. Четвертая вылезла из недр той самой кареты и быстрым шагом направилась ко мне.

— Ваше зеркало, ронья Анастасья, — недовольно поджав губы, сообщила она таким тоном, будто я ее любимого породистого щенка украла и на рынке перепродала.

Высокая, худая, нескладная, в чрезмерно потрепанной верхней одежде, чем-то среднем между накидкой и пальто, сером, длинном, бесформенном, она смотрела на удивление неприязненно. Ее глубокие темно-карие глаза как будто говорили: «Ты здесь никто, пустышка. Тебя терпят, и только».

Перед моим лицом появилась широкая пластина. Вряд ли это было зеркало, изготовленное по тем же технологиям, что и на Земле, потому что резкость при взгляде на отражение терялась. Однако я все же смогла разглядеть довольно юное личико, как сказала бы моя мама, не обезображенное интеллектом. Чистая белоснежная кожа, которую так любили авторы прошлых веков сравнивать с алебастром, темно-каштановые волосы, прикрывавшие часть лба, густые черные брови, ярко-зеленые глаза миндалевидной формы, прямой нос, пухлые губы ярко-красного цвета, небольшой подбородок с ямочкой. В общем, фарфоровая кукла, а не девушка. На голове — шляпка бежевого цвета. На теле… До тела зеркало не доходило. Я скосила глаза: шуба, только длинная, явно из натурального меха, вон как лоснится. Такого же цвета, что и шляпка. Ноги тоже в тепле. По ощущениям на мои сапоги не похожи. Но все же…

— Вы довольны, ронья? — прервал мое самолюбование брюзгливый голос моего спутника. — Теперь мы, наконец, можем двигаться дальше?

Мне очень сильно, просто до ломоты в зубах, хотелось ответить: «Нет. Недовольна. Нет. Не можем». Но непонятная ситуация, в которой я оказалась, подсказывала, прямо-таки настойчиво шептала на ухо, что иногда лучше проявить благоразумие. Пусть и ненадолго.

Я кивнула:

— Можем. Но в карете темно. Очень темно. Откройте кто-нибудь там штору на окне.

Взгляд, которым меня одарил мой собеседник, ясно давал понять, что по умственным способностям в его глазах я не поднялась выше четырехлетнего ребенка.

— Убрать штору, — последовал приказ.

Одна из плохо одетых женщин серой молнией метнулась к нам, проворно залезла в карету и через несколько мгновений вылезла, буквально отрапортовав:

— Штора отодвинута полностью!

Я заглянула: да, в помещении заметно посветлело. Не настолько, чтобы шить или вязать, но свои части тела я разглядеть уже могла.

Пришлось залезать и садиться на одно из кресел. Мягкости не чувствовалось. Что за спиной, что под задом были доски. Да, обтянутые тканью, но доски.

— Интересно, это мне так повезло, или вся местная знать катается подобным способом? — проворчала я. — Если второй вариант, то тогда бедные их тела. Тут же все себе отобьешь по отвратным дорогам, пока доберешься до места назначения!

Карета тем временем тронулась. Тело, теперь принадлежавшее мне, начало знатно потряхивать.

— Синяки будут, — я чуть не прикусила себе язык из-за привычки говорить вслух.

Нет, ну сволочи, а. Мало того, что без моего ведома засунули меня непонятно куда, непонятно в кого, так еще и издеваются. То темное помещение, то тряска в дороге. Где мои удобства?

Я намеренно отвлекала себя от мыслей от реальности. Не хотелось ни слез, ни криков. А стресс легко мог привести и к тому, и к другому. Я — попаданка. Какой кошмар! Мысль о розыгрыше я откинула сразу. Кому я нужна, чтобы меня разыгрывать? Где здесь прикрепить скрытую камеру? Да и тело… Чужое, между прочим.

В общем, здравствуй, тетя попаданка. Хотела попасть в другой мир, начать все с самого начала, выгодно выйти замуж и родить как минимум тройню? Вперед, Настенька, вот он, твой шанс. Кушай, как говорится, не обляпайся.

Надо будет первым делом узнать, есть ли тут магия, на каком уровне развития техника и медицина. Да и вообще, поинтересоваться этим миром. А то выйти замуж, судя по ожидавшему меня жениху, не сложно. А вот выжить здесь… Да, я пессимистка. Причем махровая. Знакомые часто удивлялись, как я с таким настроем дожила до своих лет. Но ничего, и дожила, и даже в другой мир попала. Чтоб его… Хотя пока я здесь, лучше пусть с ним ничего не случается… Жить-то хочется…

Чтобы не скучать, я переместилась к окну, выглянула наружу. Через стекло были видны поля и обочины. Поля — желтые, обочины — серые.

— Тут что, осень уже? — пробормотала я и все же прикусила себе язык. Вот же… Чтоб их с их дорогами и каретами!

Глава 3

Сколько ехали, не знаю. Поля сменялись рощами с редкими чахлыми деревцами, за ними иногда появлялись луга с уже желтевшей травой. И постоянные серые обочины по-над дорогой.

Почувствовав, что меня начинает мутить от серого цвета, я откинулась на спинку кресла. Вообще, конечно, мне достался на редкость здоровый организм. Там, на Земле, меня давно укачало бы. Здесь же ехала себе спокойно. Разве что трясло довольно сильно. Но и к тряске при желании можно притерпеться.

Наконец, карета остановилась. Практически сразу же дверь открылась, и в проеме показались знакомые усы и борода.

— Ронья Анастасья, выходите, приехали.

Ладно, вылезла, огляделась. Карета остановилась у ступенек высокого трехэтажного здания, больше всего напомнившего мне средневековые европейские замки: толстые крепостные стены, возведенные из неотесанного камня, башни с зубцами и флюгерами и бойницы по углам. Внутри, должно быть, холодно и сыро. Пара-тройка ночей в таком месте — и привет, воспаление легких. Впрочем, вполне возможно, бывшую владелицу моего тела позвали сюда нарочно — собирались уморить голодом и холодом. Что ж, тогда они не на ту нарвались. Несмотря на свой пессимизм, я уж точно умирать не собиралась ни в одном из миров. Не дождутся.

В боевом настроении я вслед за своим спутником поднялась по вытесанным из серого камня ступеням. Массивная дверь, обитая по бокам железом, открылась перед нами практически мгновенно, и высокий седой мужчина в темно-синей ливрее с позолоченными пуговицами склонился в низком поклоне перед моим спутником:

— С возвращением домой, ваше сиятельство.

На титул я сделала стойку, как гончая, увидевшая в кустах чересчур наглого, жирного зайца. Ваше сиятельство, значит. Маркиз или граф то есть. Что же за важная персона была в этом теле, если за ней послали птицу столь высокого полета?

— Спасибо, Дирк, — небрежно кивнул мой спутник, проходя в полутемный холл. — Прикажи выгрузить вещи роньи Анастасьи и доставить их в приготовленную для нее спальню.

— Будет сделано, ваше сиятельство, — еще один низкий поклон, и дверь закрылась.

В холле сразу же загорелся свет. Шел он сверху, и я, не стесняясь, задрала голову. Несколько крупных шаров из матового стекла висели под потолком наподобие одиночных люстр и давали относительно много света, настолько много, что при желании можно было обнаружить пыль в дальних углах холла.

— Магические светильники, последняя разработка, — в голосе моего спутника послышалось тщательно скрываемое презрение.

Так, меня, похоже, уже посчитали глубокой «деревней». Истеричку я заслужила во время поездки. Теперь — второе звание. Растешь, Настенька.

— Спасибо, ваше сиятельство, что занимаетесь моим просвещением, — мило улыбнулась я.

Мой спутник нахмурился, справедливо заподозрив в вежливых словах сарказм, недовольно сверкнул глазами и повел рукой вперед:

— Прошу, ронья Анастасья, ваш жених вас ждет. Прямо, пожалуйста.

Прямо так прямо. Я, как была в верхней одежде и обуви, направилась было вперед.

— Ронья Анастасья!

Вот что ему неймется? Ладно, повернулась, вопросительно взглянула на своего спутника.

— Раздеться не желаете? — с явным намеком поинтересовался он.

— Сама? — вопросительно выгнула я бровь.

Вот не идет ему такая кривая улыбка. Так и хочется зубы пересчитать. Кулаком. Тем более что на меня такие штучки перестали действовать классе в девятом, если не раньше.

— Дирк, помоги раздеться ронье Анастасье.

Вот, совсем другое дело. Привез к жениху? Так проявляй почтение сам в первую очередь.

Дирк, видимо, дворецкий, вышколенными движениями помог мне снять и верхнюю одежду, и головной убор.

— Благодарю, Дирк, — мило улыбнулась я и продолжила свой путь — тапочки мне никто предложить не соизволил.

Каблуки звонко цокали по каменным плитам. Сапоги на ногах оказались темно-вишневого цвета, под цвет теплого шерстяного платья, надетого на меня. А на ногах что? Рейтузы? Что-то похожее ощущалось, но остановиться и задрать подол, чтобы удостовериться в своих подозрениях, я не могла — неправильно поймут. Если вообще поймут. Тут, похоже, все держится на строгом соблюдении этикета.

Я прошла мимо высокой лестницы с резными позолоченными периллами, по хорошо освещенному и, что не маловажно, теплому и сухому коридору вглубь замка. Ни слева, ни справа не встретилось пока ни единой дверцы. И как долго мне идти?

Надо сказать, личность жениха меня не сильно волновала. В самом деле, что или кто может напугать старую деву-библиотекаря, перечитавшую за свою жизнь уйму книг, от классики до детских сказок? Синяя Борода? Может быть. Но вряд ли. Я очень сильно сомневалась, что непонятный граф или маркиз, привезший меня в этот замок, служит на побегушках у потенциального убийцы, выбирая ему жертв. Слишком горд он для этого. И самолюбив. Обе эти черты характера явственно просматривались в его поведении, пока он дважды общался со мной. Такой не станет потакать убийце. По крайней мере, я на это надеялась.

Все остальные случаи мне были не страшны. Ну подумаешь, разыграю здесь сказку «Красавица и Чудовище». Хотя, скорее, «Золушку». Что-то мне подсказывало, что я попала в тело девушки небогатой и незнатной. Слишком много презрения читалось в глазах той служанки, во время остановки подававшей мне зеркало. Тогда тем более мне нечего бояться. И в том, и в другом вариантах у меня наконец-то появится муж. Любой. Как говорилось в моем бывшем мире: «Хоть и плохонький, но свой».

Я настолько погрузилась в раздумья, что не заметила, как дошла до цели. Остановилась, уперевшись носом во что-то железное. Отодвинулась, внимательно осмотрела вещь. Кольцо. Большое. Железное. А, так я перед дверью встала. Высокие деревянные створки, обитые по краям железом, были закрыты. Я огляделась: никаких других дверей поблизости не оказалось. Это что получается, именно здесь и ждет меня жених? Долго не думая, я взяла кольцо одной рукой и с чувством опустила его на обитую железом поверхность. Раздался глухой звук.

Глава 4

Двери отворились сами, подчиняясь неизвестным мне законам физики. О магии я думать не хотела. Шаг — и вот уже я оказалась в широком, хорошо освещенном зале. То ли бальный, то ли тронный. Высокие узкие окна с золотистыми занавесками, те же светильники, что и в холле, под ногами — деревянный пол, к моему счастью, не натертый до блеска. А то катилась бы я на пятой точке от двери до шикарного кресла, стоявшего у соседней стены. Если мне не изменяло острое зрение этого тела, кресло, внешне похожее на трон, было обито красной тканью. А на ней, на этой ткани, кто-то сидел. Ну здравствуй, суженый мой, ряженый. Не предсказанный, правда, никем, но это уже мелочи.

Я увидела перед собой будущего мужа и с трудом сдержала хищную улыбку. Ну наконец-то я выйду замуж! Не в одном, так в другом мире!

— Ронья Анастасья, — прозвучал на весь зал мужской голос.

Сказала бы я, что услышала в нем властность, авторитетность, силу, но нет, скорее, усталость и нотку обреченности. Хотя сам говоривший мог считать по-другому.

— Ронья Анастасья, подойдите!

Да как скажешь, милый. К тебе — уже бегу. Ну, не побежала, конечно, но подошла, не медля.

Да, точно, красная ткань на кресле, чем-то похожая на бархат. А может, бархат и есть.

Мужчина, сидевший в кресле, мне понравился. Прям мой тип: высокий, широкоплечий, с короткими каштановыми волосами, мускулы угадываются даже под светло-голубым камзолом. Лицо волевое, с тонкими аристократическими чертами, карими глазами, прямым носом, полными, но не пухлыми губами, немного выступавшим подбородком. А если учесть, что на побегушках у него то ли граф, то ли маркиз, то передо мной сидел как минимум герцог или принц. В общем, поздравляю, Настенька, тебе наконец-то повезло в личной жизни. Пусть и в другом мире.

Рассматривала я мужчину, не стесняясь. Да и смысл стесняться, если мне за него скоро замуж выходить? Надо ж знать, что беру.

Широкие черные брови недовольно сошлись у переносицы:

— Насмотрелись?

— Нет, — честно ответила я. Только начала. И рассматривать буду долго.

Брови встали домиком и уползли куда-то под волосы.

— Вы странная девушка, ронья Анастасья. Вам об этом говорили?

— Да, — так же честно ответила я. Много раз. На Земле.

— Так нет или да? — соизволил улыбнуться мой собеседник. И я отметила, что улыбка ему идет, делает его моложе, «живее», если так можно выразиться.

— Не знаю, — смущения не было. Ни капельки. Куда мне в своем возрасте смущаться? Что я не видела-то?

— Мне нравится ваша искренность. Прошу, присаживайтесь, — передо мной, как по мановению волшебной палочки, выросло из пола второе кресло, внешне попроще первого. — Вам рассказали, кто я и куда вас везут?

— Вы — мой жених, — сообщила я, усаживаясь.

Нотку торжества в голосе мне скрыть не удалось.

— Вам, похоже, нравится этот факт, — удивленно произнес принц.

— Очень, — не стала скрывать я и честно призналась. — Всю жизнь мечтала выйти замуж.

В глазах мужчины появилось и так и застыло изумление.

— То есть вы согласны выйти за меня? — осторожно уточнил он.

— Конечно, — с энтузиазмом кивнула я. Еще бы не согласиться. Такой шанс нечасто выпадает.

— И вы знаете, кто я? — осторожно, как у душевнобольной, уточнил мужчина.

— Нет, — мило улыбнулась я. Какая разница, кто? Это — будущий муж. Мой муж. Все остальное уже не так и важно.

— Я — принц Леонид, — так, будто бы это все объясняло, заявил мой собеседник.

«А я — Анастасия Ивлева, очень приятно», — подумала я, но проговаривать вслух не стала, только кивнула:

— Отлично. Значит, я была права. Вы — принц.

Наш разговор начинал напоминать беседу двух душевнобольных, один из которых мнит себя Наполеоном, а второй — Цицероном. Принц, видимо, провел примерно те же аналогии, потому что нахмурился и покачал головой:

— В какой глуши вас воспитывали? Мне казалось, в Ронсарской империи все знают о принце Леониде.

В империи — может быть. Только я в этой империи меньше суток прожила. А кстати… Пора бы и поесть, и в туалет сходить… А то сидим себе, болтаем. А он, между прочим, хозяин здесь. Пока, конечно. Мог бы и накормить уставшую после длительного путешествия невесту.

— Ваше высочество, а можно мне поесть? — чувствуя, что желудок скоро заиграет похоронный марш, спросила я.

— Вы голодны? — изумление в голосе. — Вас не кормили в пути?

А что, должны были? Пришлось покачать головой.

Принц нажал на часть подлокотника — кнопка, что ли, там была спрятана? — и бросил появившемуся через пару секунд в зале слуге:

— Ужин для роньи Анастасьи, накрыть в обеденном зале.

Слуга, широкоплечий высоченный детина в серой униформе, почтительно поклонился и вышел исполнять приказ.

Местный сервис нравился мне все больше.

— Пока сервируется стол, предлагаю вам подняться в свою комнату и там переодеться, — еще одно нажатие на подлокотник, и в комнате появляется такой же слуга, как и тот, ушедший. Похожий и внешне, и одеждой. Клонируют их здесь, что ли? — Проводи ронью Анастасью в ее спальню. — И уже мне. — Мы договорим за ужином.

Да как скажете. Можем и за ужином. Поесть я любила. Так что принц мог спокойно говорить хоть полчаса, а я пока планировала набить желудок.

Глава 5

Мы вышли через неприметную дверцу в стене. Как оказалось, нужно всего лишь поднести руку к поверхности, и местный сканер мгновенно определит, есть ли у тебя полномочия для входа-выхода. У сопровождавшего меня слуги были. Хотя мне показалось, что это я его сопровождала, а никак не наоборот. Он шел по хорошо освещенным длинным коридорам с видом как минимум внебрачного брата принца. Похоже, невесту его высочества ни во что не ставили даже слуги, что уж говорить о народе рангом повыше.

Я шагала по ворсистым коврам, уложенным на полу, мимо вереницы дверей, и размышляла, как бы переломить эту ситуацию. По всему выходило, что сначала необходимо обзавестись знаниями об этом мире и новом теле. А уж потом я точно разгуляюсь, держите меня семеро!

Мы наконец-то остановились возле очередной двери. Слуга снова открыл дверь, прикоснувшись к ней, зашел сам и сообщил мне, последовавшей за ним:

— Ваша спальня, ронья Анастасья.

— Благодарю, — я надела на лицо маску великовозрастной дурочки. — А не подскажете, где здесь уборная?

Слуга посмотрел на меня, не скрывая презрения, затем подошел к стене, снова приложил руку — чтоб ее, и руку, и стену! — и сообщил тоном, полным превосходства:

— Уборная, ронья Анастасья.

Угу, теперь увидела. Когда дверка открылась.

Слуга между тем величественно кивнул на небольшой посеребренный колокольчик на тумбочке возле кровати:

— Для вызова прислуги.

Что называется, почувствуй себя дошколенком в здании университета.

Едва слуга вышел, я закрыла дверь на замок и первым делом удовлетворила все потребности нового тела.

Уборная оказалась небольшой комнаткой с выкрашенными в нежно-голубой цвет стенами, дальним родственником земного унитаза и раковиной, очень похожей на современные земные. Что ж, хотя бы здесь, в этом уголке задумчивости, мне обеспечен комфорт. Эх, телевизор сюда бы…

Выйдя из туалета, я огляделась. Спальня размерами не поражала, в фильмах я видела комнаты и намного шире. Но она однозначно была больше моей, земной, раза этак в три. Впрочем, мне, невесте, теперь по статусу положено жить в покоях.

Все в спальне было одного цвета: голубого. Стол у окна, стул возле стола, кровать с постельным бельем, ковер на полу — все голубое.

— Интересно, это народ так выражает радость от встречи с будущей с принцессой, или здесь так принято — жить в однотонных комнатах — задумчиво пробормотала я, оглядываясь.

Надо будет у принца спросить. Пусть разъяснит мне, «деревне», местные порядки.

А вообще, конечно, и мебель, и обстановка мне понравились. С первого взгляда видно, что его высочество не бедствует и копейки не считает. Спальня так и кричала: «В меня вложено столько денег, столько ты, Настька, на Земле за всю жизнь не заработала!». Гобелен на стене у кровати, с изображением голубого тигра, кидавшегося на такого же цвета зайца, был похож на тщательно выполненную ручную работу. Эксклюзив, так сказать.

Сколько той рукодельнице заплатили? Может, мне заняться тем же, если в принцессы не попаду? Ах да, мой жених — принц. А в прочитанных мной книжках принцы предпочитали не платить, а брать. Просто так.

Взгляд с кровати переместился на стол с писчими принадлежностями, а затем — в угол комнаты. О! А что там за сумки? Не мои ли вещи?

Не рассчитывая найти что-нибудь в трех больших баулах, стоявших в углу, я все же подошла, открыла один из них. Одежда. В основном — платья. Качество шитья отвратное. Моя мама, портниха, научила меня и шить, и вышивать, и вязать. А заодно — распознавать качество вещи. Так вот, при виде этих платьев, длинных, закрытых, строгих, я могла сразу сказать: их владелица серьезно нуждалась. Я взглянула на сидевшее на мне платье: эту вещь точно шили другие люди. Не шик, но сделана намного качественней. Тогда внимание, вопрос: как у бедной невесты оказался довольно дорогой наряд?

Загадки множились. Отгадок в данную секунду не предвиделось.

Я обследовала оставшиеся два баула: обувь, нижнее белье. И — подарок небес — толстый сверток, перевязанный красной тесемкой. В свертке — бумаги. Прочту, нет? Я вгляделась: «Аттестат, выданный Анастасье Норгарской об окончании пансиона святого Людвига». Несколько свернутых в трубочку листов — табель успеваемости. Анастасья не могла похвастаться отличными оценками.

Пансионерка? Тогда это многое объясняет. Хотя далеко не все. Что связывает практически нищую Анастасью и принца, легко сорящего деньгами? И каким боком к этой истории я? Что это? Шутка богов? Провидение? Или я просто сплю в психушке после сильного успокоительного?

Последняя мысль мне не понравилась. Расставаться с иллюзиями не хотелось.

Хмыкнув, я вытащила из баула первое попавшееся платье. Что там принц сказал? Переодеться перед ужином? Боюсь, как бы у его высочества при виде меня, бедной церковной мыши, совсем аппетит не пропал.

Шерстяное платье я стянула с себя довольно быстро, без проблем справившись с различными завязками. Под платьем оказались комбинация и панталоны. У-у-у-у-у-у… Как все запущено…

Платье Анастасьи, выбранное мной для ужина, оказалось немаркого коричневого цвета. Впрочем, остальные ее наряды разнообразием не блистали. Длиной до пят, полностью закрытое, оно застегивалось на три пуговицы на боку и затем подвязывалось скромным поясом, похоже, самодельным, — длинной узкой тряпкой.

— Жаль, зеркала нет, — проворчала я. — Не могу оценить эту неописуемую красоту.

Глава 6

В дверь постучали, не позволив мне утонуть в собственных мыслях.

— Войдите! — крикнула я.

На пороге появилась служанка, хрупкая худенькая девушка, одетая в привычную глазу серую униформу. Значит, слуг здесь не клонируют, что уже радует.

— Ронья Анастасья, — говорит, а сама глаза отводит, как будто боится, что я прочту ее мысли. Ну да, знаю, в этом платье я то еще чучело, — стол накрыт. Прошу за мной.

О! Меня наконец-то накормят!

Шли мы по тому же коридору, что и раньше, только остановились чуть подальше, возле еще одной массивной, обитой железом двери. Прямо сестра-близнец предыдущей. Я уж подумала, что мы вернулись в тронный зал. Но нет: дверь отворилась, мы зашли в совершенно другую комнату.

Длинный стол посередине просторной комнаты был накрыт белоснежной скатертью, наверняка накрахмаленной. Ровно посередине стола стояли позолоченные канделябры на три рожка. Штук десять, не меньше. Свечей в них не было — освещалась комната шарами под потолком. «Магические светильники, последняя разработка», — вспомнила я.

Стулья были придвинуты, посуда практически отсутствовала, если не считать блюда с яствами. У стен — двое слуг, таких же широкоплечих, как и те, «клонированные». И ни единой живой души за столом, не считая жениха, сидевшего во главе стола.

К месту рядом с принцем меня и подвела служанка. Отодвинув мне стул, она поклонилась и отошла к стене, к той паре слуг. Одетый в тот же светло-голубой камзол и черные штаны, что и при нашей первой встрече, жених с изумлением осмотрел меня с ног до головы. Угу, знаю. Картина «Принц и нищая». Практически по классике.

— Ронья Анастасья, вам, гм, удобно в этом наряде? — наконец-то выразил свое недоумение жених.

«Нет, ваше высочество, я предпочла бы появиться перед вами совсем без одежды», — мысленно съязвила я. Вслух же произнесла:

— Никакой другой, более нарядной одежды, у меня нет, ваше высочество.

— То есть в пансионе вы ходили в … этом?

— Именно, ваше высочество, — кивнула я, заметив заминку во фразе.

Как будто опущенная ругань. Ну да, принцам же ругаться при дамах не пристало. По крайней мере, в прочитанных мной книжках так точно.

— Довольно необычно… Завтра к вам придет портниха. Обговорите с ней новый гардероб.

Да запросто. Наряжаться я любила. Увы, на Земле на зарплату библиотекаря больно не пошикуешь. На ту же шубу я копила полгода. А тут, когда все, считай, дарится, почему бы и не развернуться. В конце концов, я вроде как будущая принцесса.

— Благодарю, ваше высочество, — мило улыбнулась я.

По знаку принца двое слуг подошли к нам и стали накладывать на тарелки приготовленные блюда. Тончайший фарфор посуды, мельхиор столовых приборов, нежнейшая ткань салфеток… Я ощущала себя в настоящем раю!

А уж когда отправила в рот первую ложку, вообще готова была мычать от восторга. Надоевшая до одури лапша, изредка сменяемая кашами, картофельным пюре или бутербродами с дешевой колбасой на Земле, воспринималась сейчас как страшный сон. Я наконец-то питалась вкусной и качественной едой. Вот оно, счастье гурмана!

Свежие овощи, по вкусу похожие на земные, хрустели на зубах. Мясо, сочное, хорошо прожаренное, а главное — нежное, таяло во рту. Сыр и копчености, положенные на мою тарелку, наконец-то обрели вкус. На Земле, экономя на всем, я не могла себя порадовать дорогими продуктами. Здесь же… Высшие силы, кем бы они ни были, наконец-то вознаградили меня за годы нищеты!

Прожевав последнюю ложку, я с сожалением оторвалась от тарелки, подняла голову и наткнулась на изучающий взгляд жениха.

— Вот уж не думал, что вы так скудно питались в пансионе святого Людвига, — последовало задумчивое.

Ну… Откуда ж мне знать, как питалась в пансионе Анастасья. Если судить по платьям, принц был прав в своем высказывании. Я же просто сегодня не ела, ни в той, ни в этой реальности. Даже навязшая в зубах лапша осталась на полках магазина. Я только недавно купила те самые сапоги, в которых красовалась в свой последний день в библиотеке. Между прочим, любимые и долгожданные! До зарплаты оставались сутки. Так что я решила принудительно худеть. Знала б, что попаду в такой рай, не стала бы покупать сапоги.

— Простите, ваше высочество, — повинилась я, опустив глаза на столешницу, как и положено примерной пансионерке, — я не всегда ем так жадно, обычно знаю меру.

Тихий смешок.

— Ронья Анастасья, если вы не против, я хотел бы вернуться к нашему прерванному разговору.

— Конечно, ваше высочество, — кивнула я и подняла глаза — нечего переигрывать. Смущение даже у скромной Анастасьи уже должно пройти. Наверное.

Карие глаза стали серьезными.

— Итак. Я — принц Леонид. Вы — моя невеста, будущая жена и мать моих детей. Вас ничего не смущает в моих словах?

Смущало. Множественное число слова «ребенок». Это на Земле можно было двух-трех родить. Там все в порядке было и с медициной, и с лекарствами. А здесь… Здесь мне как бы и одного хватило бы. Тем более, как я догадывалась, с медициной тут было не особо хорошо. Ни кесарева, ни антибиотиков. Хорошо, если повитуха знающая попадется. Ну и как рожать в таких условиях? Правильно, никак. Поэтому я еще один раз родила бы. А дальше… Даже в древние времена существовали противозачаточные. Я надеялась, что и здесь можно будет найти нечто подобное.

Но в данном случае, скорее всего, имелось что-то другое. Вряд ли современные девушки так уж боялись большого количества детей. Для того их замуж и выдавали — чтобы рожать.

«Эх, вот что значит отсутствие информации. И не понять же, что он от меня хочет», — проворчала я про себя и решительно ответила, покачав головой:

— Нет, ваше высочество, ничего не смущает.

— А вот меня смущает, — честно признался жених. — Ваша реакция. Вернее, ее отсутствие.

«Твоя проблема, — весело хмыкнула я. — Замуж за тебя я все равно выйду. И поживу по-человечески. Хоть немного».

Глава 7

— Простите, ваше высочество, — покаянно вздохнула я, — но не понимаю, что меня должно смущать. В пансионе я старательно училась, пусть и не всегда успешно, ни с кем особо не общалась…

Что называется, вру и не краснею. Но никаких других оправданий в голову не приходило. Только это: «Прости, жених, я девушка темная, можно сказать, дремучая. Оттого и не знаю ничего о таком странном тебе. Что уж тут поделать».

В карих глазах отразилось недоверие. То ли я совсем уж разучилась врать, то ли жених оказался проницательней, чем я о нем думала.

— Я пообщался с вашим сопровождающим, ронья Анастасья. Он уверяет, что всю дорогу вы вели себя исключительно тихо и благоразумно.

Правда? Громкая истерика с требованием зеркала теперь так называется? Или тот «сопровождающий» ведет свою игру? Эх… Кто б выдал мануал со всеми правилами и запретами. А заодно и подробно описал бы каждого встреченного мной жителя этого мира.

— Но меня настораживает некоторое несоответствие в вашем поведении, — продолжил тем временем мой жених. — Даже если вы все время провели, усердно занимаясь, как вы сейчас утверждаете, все же некоторые слухи до вас определенно дошли бы. И тогда ваше поведение должно было быть более, гм, нервным. Вы же ведете себе так, словно всегда только и мечтали об этом браке. Я — нестабильный оборотень, ронья Анастасья. А вот кто вы?

— Оборотень? — недоверчиво вскинулась я. Оборотень! Милая собачка, кошечка, медвежонок! А я наверняка истинная! Не могу не быть истинной! Ведь во всех книгах, которые я прочитала, именно так и случалось: к оборотню приводили девственницу, они оба становились истинными, и оборотень через некоторое время готов был во всем ей повиноваться, чуть ли не тапочки в зубах носил. Ах, какой сюжет! Ну не может же мне так невероятно повезти! — А вы кто? Какая вторая ипостась? И почему нестабильный? Вы не контролируете себя в некоторых сферах жизни? В чем? В постели? А…

Я не договорила: жених внезапно покраснел, буквально налился краской, резко закашлялся, как если бы поперхнулся, стал хватать ртом воздух.

Задохнется же! Мой жених, будущий муж, мой счастливый билет в безбедную жизнь, задохнется! Нет, такого финала в этой истории никак нельзя было допустить! Я услужливо потянулась, чтобы помочь, постучать по спине. Жених почему-то от меня шарахнулся. Кресло, в котором он сидел, перевернулось, упало набок. Жених предсказуемо оказался на полу. К нему тут же подскочили слуги, подняли вместе с креслом. Больше он не кашлял, только смотрел на меня как-то странно, с ужасом, что ли.

М-да. Поздравляю, Настенька, ты и пяти минут с мужиком не поговорила, а уже довела его до кондиции. Этак он от тебя откажется. И свадьбы не будет. И принцессой ты не станешь.

— Столица империи? — внезапно ошарашил меня вопросом жених.

— Простите? — изумленно уточнила я. Какая-то странная реакция на падение. Видимо, очень уж сильно ударился головой.

— Вы — не ронья Анастасья, — последовал резкий, хотя и негромкий ответ. — Кто вы? И почему находитесь в ее теле?

Упс. Попала ты, Настенька. И крупно попала. Как-то неожиданно все случилось.

— Ваше высочество, — чтобы выиграть время и хоть что-то для себя решить, я оглянулась, — вы уверены, что нам нужно обсуждать это здесь?

Принц несколько секунд помедлил, затем кивнул, что-то прошептал, и через несколько секунд мы с ним оказались в незнакомой комнате, обстановкой напоминавшей кабинет бизнесмена средней руки. Стол у окна, два кресла с двух сторон от него, шкаф с бумагами, ковер на полу — вот и все убранство.

— Присаживайтесь, — кивнул принц на одно из кресел, стоявшее неподалеку от двери. В голосе снова прорезались властные нотки. — Присаживайтесь и рассказывайте, кто вы и почему так мечтаете выйти за меня. Кто вас подослал?

В смысле «подослал»? Как шпиона, что ли? У них тут что, в ходу переселение душ? Да уж, Настенька, ты действительно попала. И как выкручиваться будешь? Он же в правду не поверит.

Ну что поделать, села, чинно сложила руки на коленях, как благовоспитанная пансионерка. Хотя, похоже, принца больше не обмануть было моим скромным видом. Еще бы. Вряд ли пансионерки так свободно рассуждали бы о контроле в постели… Дурында ты, Настька, ой, дурында. Говорила тебе баб Зина, мамина дальняя родственница: «Учись, Настька, держать язык за зубами. В жизни пригодится». Не послушалась старушку. И что теперь? Хотя, конечно, есть одни выход. Но получится ли…

Я набрала в легкие побольше воздуха и затараторила:

— Ваше высочество, а у вас тут что, спокойно душами меняются, да? Если так, то мне можно и мое тело вернуть. Правда, оно в другом мире осталось. Но ведь если тут сильные маги, то это не проблема, правда? Вы, ваше высочество, не подумайте. Я — женщина тихая, скромная. Замуж, правда, хочется сильно. Вот и сглупила. Мне, ваше высочество, все равно, за кого выходить. Хотела бы, конечно, за вас, все же вы — принц, а я почти Золушка. Но могу и за вашего министра какого-нибудь выйти, можно даже опального, в чем-то провинившегося, чтоб ему жизнь раем не казалась. Мне главное — замуж, да. Можно даже без детей, потому что рожать в ваших антисанитарных условиях уж больно боязно. Жить мне все-таки хочется. Но ведь мужа-то можно? Пусть и самого завалящего? Ой, ваше высочество, а почему у вас на лице шерсть появилась? Вы что, совсем-совсем не бреетесь? Или так ваша вторая ипостась появляется? А покажите, ваше высочество. Интересно же. Я об оборотнях только в книжках читала. Вы контроль над собой теряете? Если да, то меня кушать не надо. Я не съедобная. Правда-правда…

Принц на моих глазах несколько раз менял внешний вид. То краснел, то бледнел. Затем у него на лице стала проявляться серая густая шерсть. Чем дольше я говорила, тем больше было той шерсти. Потом — раз, и передо мной сидит не человек, а большое нечто, то ли пума, то ли пантера. Я в кошачьих не особо разбиралась. Услышав про «кушать не надо», живность распушила густые длинные усы, негодующе фыркнула и, разбив стекло, выпрыгнула в окно.

Глава 8

— Ну вот, — расстроенно вздохнула я, — сбежал. А я ведь только начала говорить! Даже к середине своей речи не подобралась.

Такому приему убалтывания меня как-то научила бывшая сокурсница.

— Ты говори, много, часто, без остановки, — объясняла она мне самую суть приема. — Мужики в большинстве своем не любят, когда их убалтывают. Они от этого теряются. Правда, можно натолкнуться на того, кто терпеливо тебя выслушает и сделает так, как задумал. Но такое — редкость. Обычно все мужики очень быстро сбегают, уже минуты через две нашего бабьего монолога. У тебя, Настька, язык подвешен, все должно получиться. Только не злоупотребляй. Иначе тебя быстро раскусят. Заклеят рот скотчем — как будешь болтать тогда?

Я использовала этот приемчик на Земле всего два раза — один раз при разговоре с принципиальным преподом, не желавшим ставить мне ничего выше тройки. В итоге все же выбила четверку. Второй раз я так уболтала главврача больницы, когда на лето устраивалась к нему в двадцать лет санитаркой. В отделе кадров меня брать не хотели из-за не городской прописки. Я пошла к главврачу. Ну и… Взяли, конечно.

Теперь вот в другом мире, при общении с женихом, этот прием тоже пригодился. Вот только принц — не препод и не главврач. Принц в себя придет, остынет и вернется, чтобы разобраться с нахальной попаданкой, занявшей место его нареченной.

«Настя, проблемы надо решать по мере их поступления» — любила твердить мама. Я огляделась. Сейчас необходимо было вернуться в выделенную мне спальню. Поесть я поела. Может, и поспать удастся. Хотя еще и помыться не мешало бы.

С этими мыслями я встала из кресла и вышла из комнаты. Спальня, ау! Ты где? И как тебя найти?

Выйдя за дверь, я огляделась. Коридор. Полутемный, практически не освещенный коридор. Над же как неожиданно. Снова. Еще один. Длинный. Географическим кретинизмом я страдала несильно. Но как понять, куда двигаться, когда в кабинете я оказалась, не выходя из обеденного зала?

— Раз, два, три, четыре, пять, спальня, я иду искать, — громко сообщила я пространству.

— Кого вы идете искать, ронья Анастасья? — внезапно ответило мне пространство голосом того самого аристократа, что сопровождал меня в поездке.

— Спальню, — честно ответила я, не поворачиваясь, — свою спальню. Мой жених внезапно обернулся кошкой и выскочил в окно, а я понятия не имею…

Я не договорила: мой собеседник серой тенью метнулся мимо меня, что-то бормоча на ходу. Не иначе как кошку отлавливать собрался. И снова я осталась одна. Эх, судьба моя, судьбинушка горькая… Мог бы сначала меня до комнаты довести. Кошка уж точно никуда не денется.

Из коридора надо было как-то выбираться. Я вспомнила, как советовали находить выход из лабиринта, положила руку на холодный камень замковых стен и начала медленно двигаться по стеночке, словно инвалид какой. Куда-нибудь да выйду. В крайнем случае превращусь в привидение и буду пугать по ночам своим появлением некоторых кошачьих. А то ишь, взяли моду — от невест сбегать. Я ему, можно сказать, душу свою раскрывала, о наболевшем рассказывала. А он, гад кошачий, взял и сбежал!

С такими мыслями, негодуя про себя, я и шла по коридору, прямо в неизвестность. Света практически не было, шагала я «по приборам», надеясь, что никого живого, типа насекомых, под рукой не попадется. Насекомые и не попались. А вот что-то острое я ладонью зацепила. То ли гвоздь, то ли что еще. И, конечно, как самый везучий человек в двух мирах, порезала кожу на ладони.

Вскрикнув от испуга, я отдернула руку. Прекрасно, просто превосходно. Умница ты, Настенька. Не хватало еще столбняком заразиться. Или что там через кровь передается? Блин, прививок в этот мире, конечно же, нет! А значит, умирать я буду долго и мучительно! Нет, ну вот как так, а? И света практически нет, не посмотреть, что там с ладонью. Может, я уже кровью истекла вся!

Не знаю, кто уж там меня услышал, но свет появился: яркий, слепящий глаза. Он лился с потолка, будто солнечные лучи.

— Прикрутите кто-нибудь яркость до нормальности, — проворчала я, щурясь.

Миг — и яркость действительно уменьшилась, настолько, что смотреть перед собой можно было без вреда для глаз.

Первым делом я осмотрела ладонь. Как ни странно, порез затянулся. Мало того, если бы не остаточная боль в ладони, я подумала бы, что мне все привиделось, — не осталось ни шрама, ни ранки, вообще ничего.

— Чертовщина, — вздохнула я. — Еще б в свою спальню попасть. А то хожу здесь, как умертвие.

Через секунду я уже стояла возле знакомых баулов с излишне скромными нарядами.

— Э… — больше в голову ничего не лезло. — Спасибо, чудище заморское, — сами собой всплыли в голове слова из детской сказки. — Надеюсь только, ты, как мой сбежавший жених, оборотнем не оборачиваешься. Вампир или дракон мне подойдут. Тролля тоже возьму. Хотя куда мне тролль, этакая зеленая гора с мышцами. Он меня в два счета раздавит.

Я болтала, не вдумываясь в произносимое, а мозг усиленно работал, анализируя информацию. Получалось, что в мире существовала магия, хоть я и пыталась о ней не думать. А еще, если вспомнить кучу прочитанных книг, выходило, что замок признал меня своей хозяйкой. Вот жених-то обрадуется. Я прямо видела, как он начинает психовать при этом известии, в очередной раз оборачивается и снова разбивает несчастное окно.

Глава 9

Мне было скучно: жених сбежал от разговора, его поверенный тоже смылся куда-то. Никого другого я не знала. Не с замком же разговаривать, право слово. Хотя… Можно и не разговаривать, а попросить снабдить или книжкой, или рукодельем. Бездельничать я не любила и дома всегда старалась занять руки или мозг.

— Принеси что-нибудь почитать об этом мире, книгу о географии или истории, — попросила я пространство.

Пара-тройка мгновений, и на столе в комнате появилась толстенная книга в кожаном переплете.

Я приценилась: выходило, что читать мне не перечитать. Может, всю ночь за чтением проведу и утром напугаю окружающих своим «цветущим» видом. Ну так сами виноваты. Нечего меня, такую красивую, игнорировать. В общем, я уселась в удобное широкое кресло у стола, открыла первую страницу и погрузилась в чтение.

Выходило, что мир, в который меня перебросили, был основан сильным и могущественным богом Ортагоном. Его боялись, но при этом его и почитали. Хотя, конечно, правильно: покажи тому, кого боишься, свое почтение, может, и пронесет.

Три сына и две дочери Ортагона считались основными богами.

— Почему пять? — недоуменно пробормотала я. — Почему нечетное число?

— Потому что пять считается сакральным числом во многих культурах этого мира, ронья Анастасья, — просветил меня знакомый голос.

— Ваше высочество, вас стучаться не учили? — подняла я голову. — А если бы я, гм, занималась чем-то непотребным?

— Например, спали? — иронично поинтересовался жених, стоявший напротив меня в своем человеческом обличии. — Я наблюдаю за вами больше минуты. Вы даже не пошевелились. Что такого увлекательного в этой книге?

— Для человека из другого мира — все, — не стала отпираться я, гадая, почему принц пришел в том же костюме, в котором был на ужине. По идее, вещи должны были порваться при трансформации. Или же у него стопятьсот этих камзолов и штанов? На все случаи жизни, одного цвета?

— То есть я оказался прав, — задумчиво произнес принц, присаживаясь в кресло напротив. Самое интересное заключалось в том, что еще несколько минут назад никакого второго кресла и в помине не было. А теперь оно появилось. Соткалось, блин, из воздуха. — И кто же вы тогда?

— Анастасия Ивлева, — скромно представилась я. — Внезапно оказалась в теле вашей невесты, когда она ехала к вам.

— Теперь понятно отсутствие негативных эмоций, — кивнул принц. Я все еще надеялась, что он оставался моим женихом. Хотя… Кто его знает. — А откуда такая необычайная радость?

— Замуж хочу, — честно призналась я. — Давно. Еще в том мире хотела.

— Не берут? — в голосе принца-жениха я услышала насмешку.

Вот же зараза!

— Не берут.

«И правильно делают», — прочитала я в глазах принца.

— А почему у вас из стен замка гвозди торчат? — в отместку спросила я.

— Гвозди? — насмешка сменилась недоумением. — Вы, ронья, что-то путаете. В стенах моего замка нет гвоздей.

— А обо что я тогда ладонь до крови порезала? — тщательно скрывая торжество, задала я очередной вопрос.

Растерянность, изумление, недоверие, обреченность — эмоции сменялись на лице принца одна за другой. Не все они льстили моему самолюбию, но отомстить этому кошаку было просто необходимо.

— Покажите ладонь, ронья, — наконец-то попросил принц-жених.

Я протянула поврежденную руку. Пальцы принца, на вид тонкие, как у пианиста, оказались теплыми на ощупь, а движения — деликатными.

— Действительно, привязка к замку, причем полная, — стараясь держать себя в руках, произнес принц. — Вы, ронья, видимо, в своем мире были крайне невезучей женщиной.

— В том — да, — согласилась я. — В этом мне пока везет.

— Стать невестой, а потом и женой принца-изгоя — это не везение, ронья, — криво усмехнулся принц.

— Почему же, ваше высочество, во-первых, вы — принц, то есть мужчина, обладающий властью и приличными деньгами, судя по обстановке, — начала перечислять я. Назвать принца человеком у меня язык не повернулся. Пришлось ограничиться нейтральным «мужчина». — Во-вторых, у вас здесь тепло. Кормят сытно. Одеться тоже можно…

Я не договорила: принц смотрел не только с обреченностью, но и с жалостью. И, похоже, жалел он не меня. «Влип», — огромными буквами читалось в его глазах.

— Из какого вы сословия, ронья?

— А какие есть в вашем мире, ваше высочество?

Нет, ну правда. Скажу «буржуа» — в ответ могу получить взгляд, полный недоумения.

— В каждой империи по-разному. В этой — крестьяне, горожане, купцы, аристократы, — перечислил принц.

— Горожанка, ваше высочество.

— Обученная грамоте горожанка, — пробормотал, не скрываясь, принц. — Что ж, могло быть и хуже.

«Например, забитая крестьянка», — перевела для себя я.

— Сколько лет вам было на момент переноса? — продолжился меж тем допрос.

«Было?», — хмыкнула я про себя. Так спрашивает, будто с переносом происходит обнуление возраста. Душа-то прежняя осталась, с ее опытом, ошибками, желаниями.

— Тридцать семь, ваше высочество.

— В этом возрасте здесь обычно становятся бабушками и нянчат первого внука, — просветил меня принц. — Вашему нынешнему телу недавно исполнилось восемнадцать.

Счастье-то какое. Это что получается? Как только восемнадцать исполнилось, сразу замуж? И рожать? Тогда да, вполне можно в тридцать семь бабушкой стать. Если доживешь, конечно.

— А вам сколько лет, ваше высочество? — проявила я любопытство.

Принц кинул на меня странный взгляд:

— Сорок восемь, ронья. Для оборотней — самая молодость.

— Для оборотней? А мое тело…

— Вы человек, ронья.

И что-то мне подсказывало, что принц не был уж сильно счастлив жениться на человечке. Видимо, люди стояли намного ниже на местной социальной лестнице. Что ж, я, конечно, могла и посочувствовать несчастному принцу-оборотню, попавшему в западню местных политических установок. Но и только. Замуж за него я все равно собиралась выйти. Да и замок меня признал. Так что его высочество, в этом замке проживавший, теперь уж точно не отвертится от брачных оков. И свадьбу я хотела пышную. Даром, что ли, я на Земле столько лет в девках ходила.

Глава 10

— У вас многообещающая улыбка, ронья, — иронично заметил принц. — Мне пора начинать бояться?

— Слабую женщину, ваше высочество? — удивилась я.

— Судя по тому, как вы трещали некоторое время назад, в вашем арсенале есть различное, иногда убойное, оружие, ронья.

— Вы не любите шум? — догадалась я.

— Ненавижу, — кивнул принц. — Моя вторая сущность предпочитает тишину.

«И миску молока. И чтоб за ушком почесали», — так и вертелось у меня на языке. Но совсем уж самоубийцей я не была, а потому повинилась:

— Простите, ваше высочество. Обещаю шуметь как можно меньше.

Скептический взгляд принца дал понять, что веры моему обещанию нет.

— Замок принял вас, ронья, случилось то, чего я ждал и боялся, — загадочно проговорил принц, поднимаясь. — Через неделю состоится наша свадьба. Завтра вы встретитесь с портнихой и обговорите все наряды. Ни в чем себе не отказывайте. А пока, думаю, ваш лучше отдохнуть. Спокойной ночи, ронья.

— Спокойной ночи, ваше высочество, — я все же сдержала довольную улыбку, так и норовившую появиться на моих губах. Не стоило добивать побежденного. Следовало быть великодушней.

Дверь за теперь уже точно женихом закрылась. Я осталась в комнате одна.

Первым делом я слезла с кресла и проверила замок: он существовал и даже работал. Я закрылась изнутри. Мало ли что. Правда, кто его знает, поможет ли он в случае, если принц ночью захочет навестить невесту.

При мысли о такой возможности тело охватила дрожь. Предвкушение — самая сильная эмоция, которую я испытывала.

Всего неделя, сколько бы дней по местному календарю она ни длилась, и я выйду замуж! Наконец-то! Я стану замужней женщиной! Да что там! Я стану принцессой!

Довольно осклабившись, не хуже оборотня, думаю, я вернулась к книге. Увы, следующие пару страниц я так и не осилила. В мыслях я уже стояла у алтаря, рядом с принцем, наряженная в белоснежное подвенечное платье.

Эх, жаль, мама не дожила. Она свято была уверена, что я, с моим характером и острым языком, так и помру старой девой.

Кое-как раздевшись, я нырнула в вещи Анастасьи, достала длинную закрытую ночную рубашку немаркого темно-серого цвета, переоделась и нырнула в постель. Помечтать можно и под теплым покрывалом. Благо для мечтаний достаточно поводов.

Принц мне виделся неплохим мужчиной. Вежливый, обходительный, спокойный, в меру ироничный. Такой если не любить, то хоть уважать станет. Надеюсь. Конечно, я хотела, чтобы он меня полюбил. Конечно, я и сама надеялась полюбить его в ответ. Но в тридцать семь избавляешься от некоторого количества розовых очков на глазах. А потому мне достаточно было уважения. И сытой спокойной жизни. Хватит, наработалась. Всю жизнь копейки считала. Имею право пожить так, как сама того хочу.

С этими мыслями я и уснула.

Утром меня разбудило солнце. То ли я забыла задернуть на ночь шторы, плотные, коричневые, висевшие по бокам от окна, то ли они сами разъехались ночью. В замке, доверху напитанном магией, я не исключала и такой возможности. Как бы то ни было, солнечные лучи скользнули по моему лицу, пощекотали в носу и упрямо полезли в глаза. Сам мир будто бы звал меня: «Хватит спать, соня, пора вставать и приниматься за подготовку к свадьбе».

Мысль о свадьбе взбодрила меня лучше чашки крепкого кофе. Я подскочила на постели: портниха. Скоро должна была прийти портниха. А до этого времени следовало вымыться, переодеться, позавтракать. Ну… Хотя бы первые два пункта точно нужно было выполнить.

Я нерешительно оглянулась. Вымыться… Ну и где тут можно было вымыться? В туалете точно никаких емкостей для этого не наблюдалось. Вывод: надо звать служанку. Я вздохнула, потянулась за колокольчиком. Пора, пора сегодня-завтра обследовать замок, узнать, где и что тут находится.

Понятия не имею, что сказал принц прислуге, да и сказал ли вообще, но появившаяся на мой зов в комнате девчушка лет шестнадцати-семнадцати держалась почтительно. Я даже важной персоной себя почувствовала.

Ванная комната оказалась в недрах замка, сразу же за туалетом.

Большой железный чан, призванный изображать ванну, стоял посреди помещения и ясно давал понять: без помощи в него залезть, а уж тем более — вымыться в нем, было нереально.

Я с сомнением покосилась на хрупкую фигурку служанки.

— Ты точно сможешь меня вымыть?

— Конечно, ронья, — пискнула девчонка, — не извольте беспокоиться.

Да я не то чтобы беспокоилась. Но вот утонуть во время купания, да еще за несколько дней до желанной свадьбы…

Но на безрыбье, как известно, и рак рыба. Так что я, чуть поколебавшись, а затем отбросив стыдливость, разделась перед служанкой. Уже набранный, видимо, с помощью магии, чан порадовал мое тело горячей водой. Я с наслаждением погрузилась в нее по шею. Хорошо… Вот он, полный релакс.

Служанка оказалась на удивление умелой. Она споро вымыла местным отваром для волос мне голову, прошлась мягкой мочалкой по телу, затем помогла вытереться большим банным полотенцем. Да, Настенька, давно за тобой так не ухаживали, лет с пяти-шести, наверное. В общем, я, как говорила земная молодежь, поймала кайф.

Появившись в комнате в том самом полотенце, я попыталась отослать служанку, чтобы переодеться. Не тут то было.

— Я должна помогать вам во всем, ронья, — уперлась девчонка.

— Как тебя зовут, помощница?

— Лиска, ронья.

Лиска? Это от Алисы, что ли? Или тут так принято: давать детям в качестве имен названия животных?

Ладно, решив, что пора привыкать к новому статусу, я выбрала одно из платьев, попроще, с помощью служанки натянула его на себя.

— Зеркала тут есть? — нет, ну надо же полюбоваться на себя, такую зачуханную в этом коричневом платье.

— Конечно, ронья. Я принесу.

Угу. И будет у всех шок: у меня — от моего вида, у принца — от излишне скромных нарядов будущей супруги.

Глава 11

Первой шок испытала портниха, высокая стройная шатенка лет сорока. Элегантно одетая, видимо, по последней местной моде, в темно-вишневое платье с небольшим вырезом и закрытыми рукавами, в шляпке-таблетке и небольших тупоносых кожаных туфлях, она несколько секунд молча рассматривала мой наряд. Не меня, нет. Именно мой наряд.

Потом она подняла взгляд на мое лицо и осторожно уточнила:

— Ронья Анастасья, вам очень дорого ваше платье?

— Ни одно из привезенных мной из пансиона платьев мне не дорого, ронья… — я сделала паузу, не зная имени собеседницы.

— Алевтина, ронья Анастасья.

Для примерок принц выделил нам просторную гостиную светло-зеленого цвета. Из мебели — ничего лишнего, только два кресла и табурет. В креслах мы с портнихой и сидели. Для чего предназначался табурет, я могла только догадываться. Скорей всего, я должна была на нем позировать. Но пока ронья Алевтина ни о чем подобном не заикалась.

— Отлично, — кивнула она с явным облегчением. — Значит, очень скоро вы сможете одарить своим так называемым гардеробом неугодных вам служанок.

Я хмыкнула про себя, оценив иронию. Да, этими нарядами только бандитов в подземных переходах пугать, чтобы сами милостыню подавали.

— Какие фасоны вы желаете? Что именно собираетесь заказывать? Из каких тканей? — посыпались вопросы.

— Ронья Алевтина, я прибыла сюда из пансиона, — просветила я портниху, — и понятия не имею, что сейчас носят и из чего шьют наряды.

В ответ — тяжелый вздох. Затем — щелчок пальцами, и вот уже на колени портнихе падает нечто вроде каталога — куча сшитых между собой толстых бумажных листов.

— Пространственный карман, — объяснила портниха.

Я с умным видом кивнула, как будто что-то действительно поняла. Нет, конечно, что-то подобное встречалось в прочитанных мной книгах. Но принцип работы этого кармана был мне совершенно неизвестен.

— Прошу, ронья Анастасья, — каталог оказался на моих коленях. Тяжелый, зараза. — Здесь вы можете посмотреть все наряды, которые модны в этом сезоне.

Ну, допустим, не только наряды. Несколько листов каталога было отведено для описания и изображения местных видов ткани.

Сначала я полюбовалась шляпками, по фасону напоминавшими мне те, что носились в Западной Европе лет сто назад. Ленты, «таблетки», капоры и прочее. Затем посмотрела виды обуви, сразу остановив взгляд на определенных моделях. И только потом я стала рассматривать наряды.

Да, тут действительно было на что посмотреть. Домашние платья, бальные платья, платья для встречи гостей, платья для прогулок на природе, платья для езды верхом… Я готова была разглядывать модели и фасоны часами. Как путник, долгое время шедший по пустыне, не может напиться водой в оазисе, так и я смотрела, смотрела, смотрела. И не могла насмотреться. Практичная часть меня прямо-таки вопила, что я не умею ездить верхом, да и новое тело вряд ли умеет. А значит, платье для верховой езды мне не нужно. Но как же чудесно оно смотрелось на представленной модели!

В общем, я, что называется, дорвалась. И кошельку принца можно было только посочувствовать.

Мой новый гардероб мы с портнихой обсуждали часа три, не меньше. Она сняла с меня мерки, включая стопу, сообщив, что обувью занимается ее родной брат, семейный бизнес, так сказать. Самые основные наряды должны были быть готовы до бракосочетания. Первая примерка — через три дня. Потом — доработка. После моего замужества портниха пообещала привезти и остальные платья. Ну и, конечно, белье. Здесь я решила проявить новаторство.

В детстве мама отдала меня учиться сразу в три кружка. Домоводство, рисование, игра на музыкальных инструментах. Все три кружка находились недалеко от дома, и я с удовольствием их посещала. Играть я научилась только на фортепиано, и то не особо хорошо. А вот рисовать умела. Не художник, конечно, но изобразить желанную модель на листе бумаги я смогла без проблем.

Портниха сначала пришла в ужас от моего предложения.

— Ронья Анастасья, но это же совершенно неприлично!

— Так я же не по улице собралась в таком наряде расхаживать, — пожала я плечами. — Ронья Алевтина, что дурного в желании порадовать любимого мужчину, показав ему свое тело?

На меня взглянули по-новому, оценивающе так. Я прямо видела, как в голове портнихи вертятся вопросы: «А она точно из пансиона? Чему их там учили?».

В общем, бикини мне отвоевать не удалось. Сошлись на модели, которую я про себя называла «подгузники» — широкие трусы, прикрывавшие все, что только можно. С кружавчиками. Ужас господень, на мой взгляд, но по местным меркам довольно революционно. Ну, и бюстье не вышло. Комбинация, менее скромная, чем тут привыкли, получилась. Но и все. Ничего остального портниха слышать не желала. Старомодные консерваторы прям везде.

В обуви и шляпках, как и в нарядах, я ничего нового предлагать не стала. Если бикини не оценили, то и джинсы не поймут. Женщина и в брюках! Кошмар какой!

Закончив с гардеробом, я почувствовала, что проголодалась. И не мудрено, впрочем. Завтрак я пропустила. Время близилось к обеду. Как говорил один известный персонаж, а не пора ли подкрепиться?

— Госпожа, его высочество просил вас спуститься к столу в обеденном зале, — с поклоном сообщила Лиска.

— Ты себе позвоночник сломаешь, если будешь мне вечно кланяться, — поморщилась я. Девчонка прыснула от смеха. — Давай хотя бы наедине без этих поклонов.

— Как скажете, госпожа, — последовал почтительный ответ.

Спустилась я к обеду минут через двадцать — надо было выбрать менее уродливое платье, чтобы не оскорбить взыскательный вкус жениха.

Не получилось: принц поморщился, едва я, зайдя в обеденный зал, уселась на свое место.

— Ронья Анастасья, ничего менее ужасного у вас нет?

— Увы, ваше высочество, — вздохнула я. — Это было самое лучшее из найденных.

— Какой кошмар, — совершенно искренне ответил принц. — Значит, я правильно сделал, когда отправил вам дорожный наряд.

А, так то платье, в котором я приехала, от него? И шубка с сапогами и шапкой тоже? Люблю щедрых мужчин. Сразу видно: внешний вид будущей супруги ему важен.

Глава 12

Первое, густой наваристый рыбный суп, ели молча. Принц изредка бросал на меня странные взгляды, но от комментариев воздерживался. Вполне возможно, он задавался вопросом, а не голодала ли я в прошлой жизни. Когда на стол подали второе и я начала с наслаждением поглощать нежнейшие мясные биточки, принц не выдержал:

— Вы с таким блаженством отправляете в рот еду. У вас была настолько тяжелая жизнь, ронья Анастасья?

— Я бы не сказала, ваше высочество, — на несколько минут мне пришлось прерваться от процесса чревоугодия. — Правда, бывали дни, когда я сидела на одной картошке, но уж точно не голодала.

— Одной картошке? — недоуменно уточнил принц. — Один клубень в день, вы хотите сказать?

Да что ж такое, не дают пообедать нормально! Пришлось снова класть вилку на тарелку и объяснять жениху принципы экономии.

— Нет, ваше высочество. Я покупала самый дешевый картофель, брала сразу много, потом варила его и ела целыми днями. Ничего в него не добавляла.

— И вы выжили?

Странный вопрос. Я так похожа на призрака?

— Да, ваше высочество.

Еще и вес набрала прилично. А все неправильно питание и отсутствие денег!

Принц, видимо, решил оставить вопросы на потом: кивнув, он уткнулся в свою тарелку.

После второго внесли чай и песочное печенье к нему. Сладкое я любила, но не настолько сильно, поэтому съела всего три штучки, больше пила чай.

Тихое хмыканье принца подсказало мне, что за мной следят и во время чаепития.

— Ронья Анастасья, если прикажете, повар хоть каждый день будет готовить это печенье, но хочу вас предупредить, что без должных физических нагрузок вы очень скоро начнете жаловаться на лишний вес.

О как завернул. Сразу видно воспитание. И постарался ни словом не обидеть. Тактичность принца я, конечно, оценила, но все же уточнила:

— Я съела больше обычного, ваше высочество?

— Ненамного. Местные аристократки привыкли баловать себя одним печеньем в день.

Действительно, ненамного. Один и три почти рядом стоят же. Хотя принц, конечно, прав: с таким сытным питанием и спокойной жизнью мне просто необходимы будут, как он выразился, должные физические нагрузки.

— Если вы насытились, ронья Анастасья, предлагаю переместиться в мой кабинет. Нам нужно обсудить ритуал бракосочетания.

Свадьбу, что ли? Так я всегда готова.

Принц опять что-то прошептал, и мы снова оказались в той самой комнате, из которой он выпрыгнул котом. Стекло, кстати, уже починили. Оперативно тут работают.

— Итак, ронья Анастасья, — едва мы уселись в кресла, заговорил принц, — у нас с вами появилась проблема. Все было гораздо проще, пока вас не признал замок. Мы могли сочетаться браком, при котором развод возможен уже через три года. При этом вы получили бы обговоренные контрактом деньги и смогли бы устроить свою жизнь в любой точке империи. Теперь же все иначе. Замок, магическое существо, дал понять, что желает видеть в качестве хозяйки только вас. А значит… Ронья Анастасья, что с вами? Ронья… Вы плачете?!

Нет, хохочу! От счастья! Да что ж, блин, за жизнь такая?! Ну почему, а?! Я уже и в порчу поверить готова, и в сглаз, и в эти дурацкие венцы безбрачия! Почему, ну почему, а, чуть только на горизонте появляется мужчина, готовый взять меня в жены, так сразу же что-то случается?! Зачем мне эти самые деньги, с контрактом вместе?! Я замуж хочу! За принца! Что в этом такого?!

— Я не хочу развод, — всхлипнула я, чтобы объяснить свои слезы. — Я… Я семью хочу… С мужем…

— Ронья Анастьсья, — в голосе принца слышалась растерянность, — в империи никто не запрещает вам вторично выйти замуж.

— А вы? — я вскинула голову, не стыдясь опухшего от слез лица. Да, не красавица сейчас. Ну так и тема не предполагает красоты. — Почему не с вами?

— Я — нестабильный оборотень, ронья Анастасья, — принц говорил терпеливо, спокойно, словно объяснял азбучные истины маленькому ребенку. Ну, или с душевнобольной общался. Уж не знаю, кем именно он меня представлял. — Со мной нельзя создать семью. Я, если вам так легче будет понять, отверженный.

— И что? — не поняла я, постепенно успокаиваясь. — Почему ваша нестабильность, которая непонятно в чем проявляется, должна мешать нашему браку?

— Теперь уже не помешает, — непонятно улыбнулся принц. Вроде бы с грустью или с сожалением, но при этом глаза оставались серьезными. — Замок — моя вотчина. Постоянно жить я могу только здесь. Так как замок принял вас как хозяйку, вам придется терпеть меня до конца жизни.

Ужас-то какой. До конца жизни считаться принцессой, спать на мягкой постели, сытно есть и красиво одеваться. Вот даже и не знаю, как я выдержу подобные испытания.

— Что же касается моей нестабильности… Пример вы уже видели совсем недавно.

— Это когда вы обернулись… — я замялась, подыскивая правильные слова, — представителем кошачьих?

Принц изумленно взглянул на меня. Затем его глаза весело сверкнули.

— Пантера, ронья Анастасья. Это была пантера.

Да хоть помесь барса и льва. Свадьба тут при чем?

Я кивнула:

— Пантера, хорошо. И что здесь не так? Вам нельзя оборачиваться? Или это делается строго в определенном месте в определенное время? Почему вы называете себя нестабильным?

— Я забыл, что вы из другого мира, ронья Анастасья, — читай: «Я забыл, что ты — идиотка». — Мы, оборотни, как правящая раса этой империи, должны уметь владеть собой, в любой ситуации. Вы наблюдали отсутствие этого умения. Те оборотни, которые не способны держать в узде свою вторую сущность, считаются нестабильными. Их общества стараются избегать.

Принц замолчал. Видимо, разговор был ему неприятен.

— И связывать себя узами брака с ними не принято, так? — уточнила я. — Поэтому вы живете вдали от семьи, ваше высочество? Жену поплоше тоже выбрали поэтому?

— Мне нужен наследник, ронья Анастасья, — ушел от ответа принц. Хотя было бы от чего уходить. И так все понятно. Анастасью купили, во всех смыслах слова. — Неумение владеть собой — черта индивидуальная.

Я кивнула:

— С этим понятно. Я, между прочим, тогда серьезно спрашивала: вы в постели тоже оборачиваетесь? Надо же мне знать, с чем столкнусь.

Принц неопределенно хмыкнул:

— Вы не устаете меня поражать, ронья Анастасья. Нет, моя нестабильность в постели не проявляется. Она случается, только когда меня раздражают внешние факторы.

Такие, как одна болтливая попаданка, например. Нет, ну вот теперь все действительно понятно. Его раздражают — он оборачивается. Обычный взрывной характер. Ничего удивительного.

Глава 13

— Но мы изначально переместились сюда, чтобы обсудить церемонию бракосочетания, — продолжил тем временем принц. — Вам придется заучить клятву, подобную той, что произнесу перед алтарем я. Только получив божественное благословение, мы с вами сможем иметь детей. После клятвы — торжественный ужин в кругу моих немногочисленных родственников. Ваших, боюсь, пригласить будет нельзя — в вас сразу же выявят самозванку.

Кстати о самозванках. Я вспомнила интересовавший меня вопрос.

— Ваше высочество, как относятся к таким как я, попаданцам, в вашем мире? Если широкая общественность вдруг узнает, кто я… Меня казнят?

Да, знаю, я пессимистка, во всем и всегда вижу только дурное. Теперь и принц будет в курсе этой замечательной черты моего характера.

— Нет, ронья Анастасья, — принц, похоже, пообещал сам себе ничему не удивляться, когда имеет дело со мной, потому что говорил на удивление спокойно. Только в глазах сверкали веселые искорки, — вас не казнят и даже не посадят. — Так, надо мной, похоже, все же издеваются. — А вот запереть вас в каком-то темном каземате на несколько лет могут, чтобы выпытать все ваши тайны… Ронья Анастасья! Не бледнейте! Это была шутка, каюсь, неудачная.

Смешно, да. Особенно с моей чрезвычайной мнительностью. Я уже мысленно и на дыбе повисела, и «испанский сапог» на себя примерила. Шутник, блин.

— Те, кого вы называете попаданцами, ронья Анастасья, — заговорил принц уже серьезней, — у нас считаются вестниками богов. Принято верить, что каждый такой вестник приносит перемены для нашего мира. Не всегда они бывают к лучшему. Но все же убивать и мучить вас никто не собирается.

О как. Что ж, уже легче прожить. Вестники богов, говорите. Вестницей кого-либо я еще не бывала. А вот перемены… О, это всегда пожалуйста. Начну, пожалуй, с нижнего белья и все же внедрю здесь моду на бикини.

— У вас заблестели глаза, ронья Анастасья, — проявил внимательность принц. — Вы уже придумали, чем будете осчастливливать наш мир?

— Да, ваше высочество, — похлопала я глазками, изображая святую невинность, — у меня есть несколько идей, но я предпочла бы оставить пока их при себе.

Сюрприз сделаю. Надеюсь, до сердечного приступа принца не доведу.

В глазах принца я прочла то же самое опасение. Он как будто заранее не ждал от меня ничего хорошего или прогрессивного. А жаль. Я — женщина умная, теоретически подкованная. Я еще смогу насадить здесь блага земной цивилизации и принудить всех радоваться жизни.

Видимо, осознав, что ничего толкового от меня сейчас не добиться, принц завершил разговор и переместил меня в спальню. Пока — мою. Пока, да. Я все же рассчитывала, что долго одна в постели спать не стану. Еще на Земле мне это надоело.

Оставшись одна, я огляделась, заметила не дочитанную книгу, так и лежавшую на столе. Занять себя было определенно нечем, лентяйничать я не привыкла, а потому вернулась к прочитанному. Итак, что там у нас? Верховный бог Ортагон и его пятеро детей?

Я читала, стараясь запомнить как можно больше информации. Мифы, сказки, легенды — все в голове после одного прочтения, конечно, не уложишь, но хоть что-то должно было остаться.

Ортагон — покровитель самого мира, защищающий всех живых существ от катастроф, его дети — Азалия — богиня искусств, Норина — богиня семьи и брака, Ронтар — бог войны и торговли, Мартан — бог зверей, Гонтис — бог загробной жизни.

— На бумажку, что ли, записать? — пробормотала я, оторвавшись от книги. — А то опозорюсь, перепутаю богов в разговоре… Или сначала узнать, как тут к религии относятся? Вдруг всем все равно? А я буду страдать, заучивать все эти мифы.

Вообще, конечно, гораздо удобнее было бы заполучить в свое полное распоряжение память Анастасьи. Как там писали во многих земных книгах? Появилась в другом мире, и сразу же всех родственников в лицо знаешь и историю рода до двенадцатого колена помнишь. Одни плюсы. Но вот не повезло мне в этом. Да, во всем везти не могло, я и так практически заполучила и принца, и замок. Но как же хотелось стать классической Мэри Сью и открывать двери в покои к богам с одного пинка!

— Мечтать не вредно, — проворчала я, поднимаясь. От неподвижного сидения тело затекло, так что пришлось делать зарядку, чтобы прийти в себя. — Эх, понять бы еще, где теперь владелица этого тела. Если ее в меня земную закинуло, то я ей искренне сочувствую.

Я вспомнила свою квартирку с обшарпанной старой мебелью, холодильник, в котором повесилась не одна сотня мышей, график работы… В общем, тяжко Анастасье придется. Хотя… Я ж тогда упала, головой стукнулась. Может статься, что Анастасью, когда она в себя придет, с амнезией в больничку отправят. Хорошо, если не в психушку.

Еще, конечно, надо было бы понять, кто и зачем меня сюда закинул. С какой целью? Вдруг я должна буду в брачную ночь убить принца? Или совершить техническую революцию? Или, чем местные боги не шутят, взойти на трон? А я-то ни сном ни духом. Никаких инструкций мне никто не оставил. В общем, проблема…

Устав скучать, я вышла за дверь спальни. Моему организму хотелось движения. Можно было бы даже с кем-нибудь пообщаться, с теми же слугами. Что-нибудь новое узнала бы. Наверное. С этими мыслями я и пошла вперед, навстречу приключениям.

Глава 14

Коридоры, широкие и длинные, освещались тут по-разному. В одних светило сразу несколько крупных магических шаров. В других — два-три мелких. От чего это зависело, я не знала. Сейчас ноги несли меня по лежавшему на полу теплому ворсистому ковру. Над головой — крупные шары, а значит, видно любую мелочь. Куда шла, я сама не знала. Куда-нибудь, да выйду. А если потеряюсь, всегда можно попросить замок вернуть меня в собственную спальню. С такими мыслями я и шагала. Один коридор, второй, третий. По бокам — двери, над головой — шары, под ногами — ковры. Практически как в дешевом земном триллере. Того и гляди из двери выскочит чудовище. Ну, или принц собственной персоной. В своей второй, кошачьей ипостаси, ага.

После третьего коридора я наконец-то вышла в зал — просторное помещение с относительно узкими окнами. И снова никого, что в коридорах, что здесь. Казалось, замок вымер. Ну, или я зашла туда, куда обычно не ступала нога даже самого прилежного слуги.

Я огляделась: ни мебели, ни ковров, ничего. Абсолютно пустое помещение. И не поймешь, для чего оно было предназначено. Может, для танцев, может, для встречи гостей, надоедливых и не особо желанных.

В стене напротив что-то блеснуло. Любопытная девочка Настя пошла на блеск. Нет, ну надо же мне узнать, что и где спрятано. В конце концов, это мой будущий дом. Пора изучать территорию. Мне же здесь хозяйство вести.

Уговаривая себя подобным образом, я дошла до стены. Лучик солнца играл на хорошо отполированной поверхности кольца, то ли железного, то ли стального. Ну конечно же, я потянула за это кольцо. В стене — дверь, а я до сих пор не выяснила, куда она ведет?! Непорядок!

Как и следовало ожидать, дверь отворилась. За ней оказалась относительно неплохо освещенная комната, вся блиставшая и переливавшаяся. Я нахмурилась, присмотрелась, не спеша переступать порог. Что за игры разума? Как может комната переливаться?

Комната и не переливалась. Луч солнца, приведший меня к двери, исчез, я проморгалась и увидела, наконец, что именно сверкало. В комнате находились украшения. Много украшений. Очень много украшений. Они висели на длинных вертикальных подставках, лежали на прибитых к стенам полках, стояли на полу.

Я, не скрываясь, облизнулась. Украшения были моей страстью. Если бы существовала такая возможность, я стала бы завсегдатаем некоторых ювелирных магазинов, скупала бы там и кольца, и серьги, и колье. Правда, не знаю, куда я бы их носила, но покупала бы точно. Увы. Зарплата не позволяла. А потому все, что мне оставалось, — это любоваться на золото и драгоценные камни в журналах и фильмах.

Теперь же меня словно за руку привели к некой сокровищнице и будто предлагали: «Давай, зайди, выбери себе то, что по нраву, надень. Тебе точно подойдет».

Ну разве могла я отказаться от такого щедрого предложения?

Я переступила порог, облизнулась еще раз. Тиары, диадемы, медальоны, браслеты, колье, серьги, кулоны, броши, кольца, цепочки, запонки — тут было все, на любой взыскательный вкус. Золото, серебро, возможно, даже платина. В общем, я попала в свой персональный рай.

Несколько минут я стояла, просто осматриваясь. Некстати в голову пришли сюжеты из прочитанных книг: героиня надевает на себя то или иное украшение и мгновенно отправляется к праотцам. Мой пессимизм, ставший неотъемлемой частью характера, советовал проявлять излишнюю осторожность.

С другой стороны, в тех же фэнтези описывались и сверхспособности, проявлявшиеся у героини, в таких же ситуациях. И вот пойми, что получишь ты сама… Так что я облизываться облизывалась, но подходить и брать что-нибудь в руки не спешила. Было банально страшно. Тут впереди свадьба, улучшение социального положения, а я некстати помру. Не хотелось бы.

В конце концов жадность пересилила осторожность, и я сделала три шага по направлению к понравившемуся мне гарнитуру. Золотые браслеты, кольцо и колье находились на невысокой подставке под серебро, стоявшей у дальней стены. Два тигра-браслета изгибались навстречу друг другу. Кольцо с мордочкой тигренка и колье с выгравированным на нем тигром не позволяли отвести от них глаз.

Как зачарованная, я протянула руку, коснулась гравировки на колье… и очутилась в своей спальне, с надетым на меня гарнитуром.

— Здравствуй, крыша, — пробормотала я пораженно. — Ты куда снова улетела?

Несколько минут жизни буквально испарились из моей памяти. Я не помнила, ни как надевала украшения, ни как вышла из сокровищницы, ни как вернулась к себе. Ничего. Чистый лист.

Я вытянула перед собой правую руку с браслетом и кольцом. Смотрелось элегантно и стильно. Платье еще поменять бы, а то выгляжу, как оборванка, ограбившая знатного аристократа.

В принципе, так, наверное, и было. Я действительно ограбила сокровищницу принца. Он не давала своего разрешения на мое там появление. Я взяла без спроса чужие вещи. Так что да, теперь я с полным правом могу считаться воровкой.

Не очень приятное ощущение, нужно сказать. Никогда ничего не крала на Земле, зато опозорилась в другом мире.

Мои самобичевания прервала служанка, постучавшая в дверь и сообщившая, что его высочество желает через сорок минут поужинать в компании будущей супруги.

Ужин? Да еще так скоро? Это сколько же времени я провела в той сокровищнице?

Не уставая поражаться происходившему, я попыталась снять гарнитур. Наивная. Ни колье, ни браслеты, ни кольцо сниматься не желали. Они как будто вросли в тело.

— Ну что ж, — проворчала я, — значит, пойду так. Заодно и принцу покаюсь.

Приняв решение, я начала готовиться к ужину.

Глава 15

Я надела очередное длинное платье, на этот раз серое, якобы немаркое, отлично отвращавшее от его хозяйки все мужское население этого мира. Чувствовала себя в нем я словно монашка. Причем монашка, давшая чрезвычайно строгий обет целомудрия, чтобы не только не спать с мужчинами, но даже и не глядеть в их сторону. Хотя на что тут глядеть у самой монашки? Крой отвратный. Грудь спрятана, на талии — мешок. Бедра? А что такое бедра? Судя по повешенному служанкой зеркалу, бедер у меня не было. Как, впрочем, и остальных женских прелестей. Ничего не было. Руки, закрытые по кисти, выглядывавшие из-под платья стопы в туфлях такого же цвета, и голова. Все. Очаровывай, пансионерка, мужчин своих богатым духовным миром, который они даже и не разглядят в тебе — сбегут намного раньше.

Если бы мне пришлось выходить в таком платье в свет, я бы расстроилась. А так… Ну, испугается жених в очередной раз моего вида. И что? Все равно свадьба состоится. Должна.

Успокаивая себя подобным образом, я вслед за одевавшей меня Лиской спустилась в обеденный зал. Дорогу к нему я пока запомнила не до конца, так что могла спокойно потеряться в многочисленных коридорах, как тогда, с сокровищницей. И вот тут роль служанки-спутницы была просто неоценима.

Принц уже ждал меня за столом. Смерив мой наряд внимательным взглядом, он дождался, пока я сяду в отодвинутое слугой кресло, и иронически поинтересовался:

— Вы специально выбирали платье пострашнее?

— Увы, ваше высочество, — с показным смирением вздохнула я. — Ничего более нарядного в моих вещах не имеется.

— Что ж, — проворчал принц, — остается ждать, когда будут готовы наряды, сшитые портнихой.

О да, этот момент я тоже ждала с нетерпением.

— Ваше высочество, — едва слуги разлили мясной суп по глубоким фарфоровым тарелкам и вышколенно отошли к стене, обратилась я к принцу, — прошу меня простить, я сегодня совершенно случайно оказалась в вашей сокровищнице. И… В общем, один из ваших гарнитуров теперь с меня не снимается.

— Моей сокровищнице? — удивился принц, подняв густые черные брови. — Вы ошибаетесь, ронья. У опального принца сокровищницы быть не может. Это противоречит закону данного государства.

Вот так вот, да? И где я тогда побывала? А самое главное: чьи драгоценности сейчас на мне висят?

Второй вопрос я и задала принцу, вытянув руку, чтобы было возможно увидеть кольцо.

Принц нахмурился, брови сошлись к переносице.

— Это точно не мое украшение, ронья. Мой родовой зверь — пантера.

Серая пантера, помню.

— Предлагаю после ужина переместиться ко мне в кабинет. Там вы подробно расскажете, что с вами произошло. Возможно, тогда я смогу что-то объяснить или даже посоветовать.

А сейчас молчать есть? Да не вопрос. Мой желудок как раз недавно намекал на необходимость хорошенько подкрепиться.

Суп я съела быстро, очень быстро. Затем настал черед свинины под густым кисло-сладким соусом и тушеных грибов. Их я тоже проглотила. На стол моему жениху подавали изысканные блюда. И я постоянно думала: если так шикарно питается опальный принц, то что же должны есть при дворе его отца императора? Нет, я не стремилась попасть к императорскому двору, не хотела себе другого жениха. Мне было бы интересно это узнать с точки зрения чревоугодия.

На десерт подали блинчики с густым вареньем. Помня о предупреждении принца насчет лишнего веса, я благоразумно ограничилась одним блинчиком, при этом мысленно облизываясь.

Закончив ужинать, мы привычно переместились в кабинет принца.

— Рассказывайте, ронья Анастасья, каким образом у вас появилось это кольцо, — произнес принц. Услышала же я совсем другое: «Ну, и куда ты умудрилась вляпаться за такое короткое время?».

Что ж делать, рассказала. В подробностях. И про прогулку по коридору, и про непонятный зал, и про комнату, набитую сокровищами. Даже рукава подвернула, чтобы показать не только кольцо, но и браслеты.

Принц слушал молча. И потом молчал. Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, молчал и смотрел на меня. С состраданием во взгляде. И, похоже, сострадание это относилось совсем не ко мне.

— Поздравляю, ронья Анастасья, — наконец-то заговорил принц, — теперь вы под неусыпным контролем и полной защитой богов.

Я икнула. То ли нервы, то ли переедание, но что-то да сказалось.

— Зачем, ваше высочество?

— Что «зачем»? Зачем вы решили взять на память драгоценность? Не знаю, ронья Анастасья, здесь у вас спрашивать надо.

Логично, да. Тут меня принц уел.

— Зачем под контролем и защитой? — дожили, от волнения простое предложение правильно составить не могу. А еще ведущий библиотекарь…

— Видимо, у богов на вас свои планы, — просветил меня принц. — А значит, нужно, чтобы вы оставались живой и здоровой. Хотя бы относительно.

Я икнула. Снова. В каком это смысле «здоровой хотя бы относительно»?! Я жить хочу! Я жизнь люблю!

— Тигры считаются священными животными богини семьи и брака Нарины, — продолжил тем временем принц. — Если вспомнить, что вас принял замок, то можно предположить, что у богов есть определенные планы насчет нашего брака и, возможно, наших будущих наследников.

— А эти украшения… Для чего они на мне? Я их снять не могу.

— Украшения устранят любую угрозу.

— А мне кто-то угрожает?

— Я бы тоже хотел это знать, ронья Анастасья, — задумчиво откликнулся принц. — Просто так подобные вещи не дарятся.

Спасибо, ваше высочество, утешили. И что мне теперь, ждать ножа в спину или яда в тарелку? Я, между прочим, никогда интригами не занималась! Я не умею интриговать!

Глава 16

Спала я ночью плохо: мне снились длинные темные лабиринты, огромные злобные минотавры, постоянные тупики, из которых не было выхода. Подсознание не просто намекало, оно откровенно говорило своей хозяйке, что у той феноменальные способности находить себе приключения на пятую точку, причем почему-то только в этом мире. Утром я проснулась с ощущением тотальной усталости. Как будто и не спала всю ночь в своей кровати, а действительно постоянно бегала по извилистым лабиринтам от ужасных минотавров. Гарнитур упорно не желал покидать мое тело, поэтому пришлось учиться уживаться с ним: спать, принимать ванну, есть — делать все обычные вещи, но с прилипшими ко мне своенравными украшениями.

Завтракала я одна, у себя. С удовольствием съела тарнитки, местные мягкие вафли с кисло-сладкой фруктовой начинкой, запила их зеленым чаем, погрустила, что в этом мире нет кофе, и начала раздумывать, чем бы заняться.

Выбор был небольшой: или чтение, или зарядка, или рукоделие. Снова ходить по замку в одиночестве я пока остерегалась. Мало ли, где окажусь в следующий раз.

Сделав несколько приседаний и наклонов, я уныло вздохнула: далека я все же от спорта. Прав принц, моей талии с теперешним образом жизни однозначно угрожают лишние килограммы. Но выходить за ворота замка, на мой взгляд, было сейчас опасней, чем гулять по коридорам. А потому я заглянула в вещи Анастасьи, выудила со дна одной из сумок незаконченную вышивку и решила заняться рукоделием.

Понятия не имею, чему Анастасью учили в пансионе, и научили ли чему-нибудь, но вышивала она отвратно: неряшливо, как бог на душу положит, не подбирая нужные оттенки ниток. Складывалось ощущение, что пятилетка впервые взяла в руки нитку с иголкой.

Я прикусила губу, внимательно рассматривая рисунок: желтое солнышко на небе, зеленый лес, оранжевые поля, нечто синее на поле. Нет, ну так не пойдет. Этот пейзаж только слугам в комнату повесить, чтобы настроение им повышать. Посмеются, да и пойдут работать.

Вызвав Лиску, я спросила:

— Здесь есть вещи для рукоделия? Нитки, бусины, холст и так далее?

Девчонка понятливо закивала:

— Да, госпожа, но немного, от любовницы господина осталось.

Сказала и испуганно сжалась. Я же наоборот заинтересованно приподняла брови:

— Любовницы? И давно она уехала?

— Так… Перед вашим приездом, госпожа… — промямлила служанка.

— Лиска, — покачала я головой, — не умеешь врать — не берись.

— За два часа до того, как вы приехали, госпожа, — покаянно вздохнула служанка.

Прелестно, просто прелестно. Небось еще и вылезла прямиком из постели принца. Эй, я что, ревную?!

— Неси, — приказала я, параллельно пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Да, мне не понравилась новость о любовнице. Но ревность ли это? Или все же задетое самолюбие?

Лиска между тем кивнула и резво выскочила за дверь.

Пока она бегала за рукодельными принадлежностями, я размышляла над сказанным. Нет, понятно, конечно, что принц до меня монахом не жил. Видный мужчина, с состоянием и связями, да и с титулом, хоть он и отрицает. Понятно и то, что женщин у него должно было быть не одна и не две. Меня смущало, почему ни одна из них не соглашалась на тот тип брака, на который намекали мне: три года прожила, наследника родила и свободна. Сильно сомневаюсь, что прям у всех любовниц принца был развит материнский инстинкт, не позволивший бы им после родов расстаться с ребенком.

Прочитав уйму книг, в том числе и исторических романов, я могла с ходу припомнить множество историй, в которых женщины, прельстившись крупным вознаграждением, оставляли детей отцам, а сами исчезали в голубой дали. Но здесь такой номер не прошел. Принцу почему-то было необходимо жениться на безродной пансионерке. В том пансионе что, воспитывали идеальных жен? Или же никто и никогда не озаботился бы судьбой одной из учениц?

Вопросы, вопросы… Анастасья, судя по аттестату, звезд с неба не хватала. Тихоня и простушка. Разве такая жена нужна принцу, пусть и на три года? Нет, тут однозначно что-то не то. Понять бы только, что…

Тем временем вернулась Лиска со свертком в руках. Три начатые вышивки, немного крупных бусин, несколько небольших мотков ниток для вышивания, спицы и крючок для вязания. В общем, негусто, совсем негусто.

В моей голове внезапно появилась идея.

— Лиска, мотки шерсти в замке есть? — поинтересовалась я.

— Да, госпожа.

— И снова немного? — иронически уточнила я.

Лиска несмело улыбнулась:

— Да, госпожа.

— Неси, — приказала я и начала разбирать богатство, оставленное любовницей.

Здесь качество вещей было на порядок выше. Сразу видно: у любовницы водились деньги. Ну, или принц проявил щедрость и заплатил за все, что от него потребовали. В любом случае, с этим материалом можно было работать. А то, что осталось от роньи Анастасьи, пока спрятать подальше. Мало ли, как жизнь повернется. Мой внутренний хомяк утверждал, что выбрасывать здесь ничего нельзя. И я полагала, что он прав. Вот выйду замуж, закреплюсь в замке, тогда можно будет попросить принца снабдить меня всем необходимым для хобби. Но это потом. Пока же я собиралась немного порукодельничать. И надеялась, что принцу мое рукоделье понравится.

Глава 17

Время до новой встречи с портнихой пролетело незаметно. Я была вся в делах и заботах. Трудилась аки пчелка, остерегаясь обследовать замок в одиночку. У принца времени на меня ожидаемо не находилось, встречались мы только за столом, три раза в день, общались минут десять-пятнадцать, а потом расходились по комнатам. Понятия не имею, чем занимался он, а я вышивала и вязала, старательно успокаивая нервы, пока что только себе.

Мне в голову пришла замечательная, на мой взгляд, идея: связать в подарок принцу теплый шерстяной шарф, красного цвета. Нет, ну в самом деле, нужно же мне сделать будущему мужу подарок на свадьбу! Я, конечно, еще и собой его осчастливлю. И он обязательно этим проникнется, выбора другого у него не будет. Но следовало не жадничать и что-нибудь материальное подарить. А значит, да здравствует шарф!

Портниха появилась в замке с практически готовым свадебным нарядом и тремя домашними платьями, попроще свадебного, но тоже милыми.

Домашние платья, уже можно было носить, а значит, они остались у меня. Свадебное же нужно было примерить и отдать на доработку. Его, готовое, привезут потом, за три-четыре часа до бракосочетания.

Я восторженно ахнула, любуясь нарядом.

— Прошу, ронья, — портниха с помощью присутствовавшей в комнате Лиски помогла мне переодеться, — встаньте на этот стул и полюбуйтесь на себя в зеркало.

Да как скажете. Я поспешно поднялась на высокий деревянный табурет и с любопытством стала осматривать себя в зеркало длиной до пола. Девушка в отражении мне не была знакома. Этакое нежное, воздушное создание, непонятно как очутившееся в гостиной вместо меня.

Она неловко улыбалась, демонстрируя окружающим длинные стройные ноги, тонкую, практически осиную талию и в меру пышные формы. Персикового цвета лиф облегал верхние «формы», как вторая кожа, брошь в виде расправившей крылья неизвестной мне птицы сияла и переливалась драгоценными камнями, таким образом притягивая жадные мужские взгляды к небольшому V-образному вырезу. Наполовину открытые руки радовали глаз белизной ровно до локтя, а вот выше уже шел рукав-фонарик, украшенный лентами и вышивкой. Пышные юбки визуально уменьшали объемы и подчеркивали женственность девушки.

— Красота, — выдохнула я, не в силах оторвать взгляда от отражения.

— Рада вам угодить, ронья, — откликнулась довольная портниха.

Моя улыбка из неловкой стала многообещающей. Теперь я точно знала, за что именно заплатил принц. Как и знала, что на свадьбе буду выглядеть мило и нежно, так, как должна была выглядеть невинная невеста его высочества.

К традиционному обеду с принцем я вышла в одном из новых домашних платьев — длинном, до пола, темно-синем, выгодно подчеркивавшем мою молодую фигуру, с небольшим полукруглым вырезом декольте и длиной рукава три четверти. Я давно знала: если мастерски сшить наряд, и палка покажется «конфеткой». Принц подтвердил мои знания, окинув меня заинтересованным взглядом.

— Это новое платье, ронья Анастасья? — уточнил он, пока я садилась в отодвинутое слугой кресло.

— Да, ваше высочество, — я мило улыбнулась, как и положено девственнице, — портниха принесла.

— Отлично, — кивнул принц, — вам очень идет.

«Наконец-то ты стала выглядеть, как человек», — перевела я для себя и ответила:

— Благодарю, ваше высочество.

— Сегодня после обеда я покажу вам замок. Надеюсь, в этот раз мы обойдемся без сюрпризов, — уведомил меня принц, неспешно приступая к трапезе.

Вот как: стоило мне поменять наряд, как сразу же и внимание к невесте со стороны жениха проявилось. И по замку рядом с ней ходить не стыдно. И слугам показать ее теперь уже можно. Пусть полюбуются на будущую хозяйку. Без сюрпризов? Так это от меня не зависит. Я — девушка тихая, скромная, частенько даже молчаливая. А сюрпризы меня находят сами, непонятным мне образом. Теперь осталось обувь нормальную сшить вместе с головными уборами, и можно намекать принцу, что будущей супруге прямо-таки необходимы драгоценности. Пусть и немного, я готова и десятком вещиц обойтись. Здесь, в глуши, по словам принца, мне нужно нравиться только себе и ему.

С такими мыслями я исправно поглощала суп. На этот раз повар приготовил нечто невероятно вкусное: в меру соленое, немного перченое, не особо густое, в общем, в самый раз, как я люблю.

После первого слуги внесли второе — мясо с подливой, жареную дичь, тушеные овощи и два вида каш. Съесть все было нереально, и я ограничилась мясом с овощами. Якобы диетическая еда. По крайней мере, я так считала.

Принц молчал, я — тоже. Настраиваясь на прогулку по замку, я думала над многочисленными вопросами, которые обязательно задам принцу. Типа таких: «А вы в стенах любовниц не замуровываете? А где у вас подвал с пыточными? А узников вы в каких камерах держите? С удобствами?».

Боюсь, принц не выдержит, снова обернется пантерой и сбежит от своей излишне говорливой и любопытной невесты. А мне потом просить замок, чтобы вернул такую болтливую меня назад, в выделенную мне спальню. Кстати о спальне. Надо будет уточнить, останусь ли я в ней жить после бракосочетания. Если да, то нужно небольшой ремонт там сделать. И мебель поменять…

Глава 18

Закончив с десертом, — пышными нежными пирожными, так и таявшими на языке, — мы с принцем отправились обследовать пока еще его, а скоро и мои владения. Он галантно подал руку, я положила свою ладонь на сгиб его руки. Так и пошли, словно два аристократа.

— Ваше высочество, сколько здесь этажей? — поинтересовалась я, едва мы вышли в коридор. — Порой мне кажется, что здесь чересчур длинные лестницы.

— Вам правильно кажется, ронья Анастасья, — кивнул принц, бросив на меня пронзительный взгляд. Ох, Настенька, не следишь ты за тем, что болтаешь… — официально здесь три этажа. Но есть еще несколько, доступных только членам семьи, постоянно проживающим здесь.

— То есть только вам? — я, конечно, выгляжу дурочкой, но сложить два и два могу.

— Когда вы станете моей женой, они будут доступны и вам, ронья Анастасья.

Угу. А пока довольствуйся ты, ронья, тремя. Тебе с твоим статусом и этого хватит.

— Внизу, под первым этажом, расположены подвалы, — начал экскурсию принц. — Там хранятся припасы, там же располагаются коптильня и сыродельня. На первом этаже, помимо обеденного зала и моего кабинета, есть кухня, помещения для слуг, книгохранилище и комнаты для встречи гостей.

Интересная формулировка. То есть даже не гостиные, а именно комнаты для встречи? Что ж у тех гостей за положение в обществе такое, что их не желают провожать в кабинет? Не любовниц же, в самом деле, принц там выбирает?!

— Ронья Анастасья, что вы успели себе придумать? — подозрительно уточнил принц, внимательно разглядывая выражение на моем лице. Эх, Настенька, когда же ты научишься скрывать свои чувства…

— Вам правду, ваше высочество? — уточнила я, невинно похлопав глазками.

Мы успели неспешным шагом дойти от обеденного зала до библиотеки, принц остановился, открыл дверь, пропустил меня вперед, зашел следом.

— Очень желательно.

Эх… Ладно уж, отвечу правду, а там будь что будет..

— Ваше высочество, вы ведь не забыли, что я не из этого мира? — готовя себе пути к отступлению, спросила я.

Тихий смешок.

— Правду, ронья Анастасья.

Ну и ладно. Ну и подумаешь.

— В моем мире я ни о чем подобном не слышала. Ваше высочество, эти комнаты… Вы в них выбираете себе любовниц, да?

Тишина. Я стояла, не решаясь поднять глаз от ковра на полу. Дорогого, между прочим, ковра. Темно-вишневые, фиолетовые, коричневые, красные нити переплетались в разнообразные узоры и создавали…

Додумать я не успела: рядом со мной раздался странный звук. Ничего подобного я в библиотеках точно не слышала. Осторожно подняв глаза, я обнаружила причину звука: принц. Принц смеялся, причем смеялся весело, до слез из глаз. Поздравляю, Настенька, скоро ты станешь личным шутом его высочества.

— Спасибо, ронья Анастасья, — вытерев слезы, произнес, наконец, принц, — вы подняли мне настроение.

Угу. Я, в принципе, не против. Надо ж хоть кому-то с хорошим настроением ходить.

— Нет, — между тем продолжил принц, — эти комнаты для встреч с теми существами, которые находятся довольно низко по своему социальному положению. Например, с жаждущими встречи баронами и их домочадцами.

— Зачем? — не поняла я. Ладно социальная несправедливость. Она, похоже, существует в любом из миров. Но бароны, желающие увидеть принца. — Зачем здесь появляться баронам?

— Например, чтобы устроить в замковую охрану одного из своих сыновей, — пожал плечами принц.

А, ну да. И престиж, и деньги.

— Я ответил на ваш вопрос, ронья Анастасья?

— Да, ваше высочество.

А в следующий раз я надеюсь, что постараюсь не выдать своих чувств. Эх, мечты…

— В таком случае предлагаю осмотреть книгохранилище. Книги, хранящиеся здесь, начал собирать еще мой прадед. Так что многим экземплярам не одна сотня лет.

Библиотекарь во мне проснулся от спячки, зевнул и облизнулся. Не одна сотня лет, говорите? Где эта прелесть?! Уже хочу!

То ли хмыканье, то ли смешок сбоку меня не отрезвили.

— У вас хищное выражение лица, ронья Анастасья, — заметил принц.

Да? Ну и плевать! Тут такие редкости под боком! Буквально в руки просятся! А мне какой-то принц будет рассказывать о выражении моего лица!

— Ваше высочество, вы меня нарочно дразните? — с неприкрытым страданием в голосе спросила я. — Древние книги! Да это же мечта! Я уже хочу подержать их в руках, ощутить пыль веков под пальцами!

— Вы — странная женщина, ронья Анастасья, — последовал задумчивый ответ, — все знакомые мне дамы любят украшения, наряды, балы, но уж никак не книги.

Плевать! Плевать мне на тех дам! Где эти редкости?!

— Хроники о сотворении мира на стол, — приказал принц.

Миг — и на столе, находившемся у небольшого застекленного окошка, появились четыре толстенных тома в черной кожаной обложке.

Я облизнулась, уже не скрываясь, и медленно, словно кот, боящийся спугнуть добычу, направилась к книгам. Вот она, эта древность! И я сейчас подержу их в руках, поглажу обложки, смогу перевернуть страницы!

Не помню, как я села за стол и протянула руки к книгам. Очнулась я, перевернув последнюю страницу. Вряд ли я читала, скорее, просто листала, так как в голове ничего не отложилось.

— Надеюсь, вы довольны, ронья Анастасья, — послышался над моей головой ироничный голос.

А вот теперь я покраснела, прямо залилась румянцем, с головы до пят. Ох, блин. Это что же, принц все это время стоял рядом?! Еще и наблюдал за моим явно ненормальным поведением?! Ой, мамочки…

— Простите, ваше высочество, — полыхая щеками, я заставила себя поднять голову от книг, посмотреть в лицо принцу. — Я… Книги — моя страсть, я забыла обо всем на свете.

— Я заметил, — кивнул принц.

Его задумчивый взгляд как будто говорил: «Боги, кого я беру в жены…».

Глава 19

После библиотеки было решено, не заходя на кухню, подниматься на второй этаж и осматривать помещения там. По словам принца, ничего интересного на втором этаже не имелось. Гостевые комнаты, гостиные для общения с вип-персонами, спальни для членов семьи принца. В общем, обычный спальный этаж. На мое замечание, что именно на втором этаже я обнаружила зал с дверью, ведущей в наполненную драгоценностями комнату, принц попросил показать точно, куда я шла. Это я и собиралась сделать, когда поднимемся по лестнице.

Но сначала мы вышли из коридора в холл и уже собирались подниматься, когда внезапный порыв ураганного ветра распахнул входную дверь, находившуюся неподалеку. Стоял ли рядом с ней дворецкий, как было в день моего приезда, я не успела увидеть. А вот летевшую ко мне огромную черно-коричневую птицу, грозно кричавшую и щелкавшую клювом, увидела.

Я закричала не хуже той птицы, успев в красках представить, как она впивается мне когтями в лицо, оставляя на нежной коже уродливые шрамы, наклоняется к глазам и…

— Ронья Анастасья! Ронья Анастасья, очнитесь! Все прошло. Ронья Анастасья!

А? Что? В каком смысле «прошло»?

Я моргнула, приходя в себя, недоуменно посмотрела на принца.

—

Посмотрите под ноги, — то ли приказал, то ли посоветовал он.

Я перевела взгляд на ноги. Возле старых туфлей, в которых я ходила по замку, лежала горстка пепла.

— Это… — я не договорила, так как не была уверена, что мне все не привиделось.

— Это то, что осталось от вашего обидчика. Моя защита и магия богини Нарины сработали одновременно.

— То есть мне не привиделось, — изумленно пробормотала я. Потом до меня дошло. — Ваша защита?

— Не думаете же вы, что я оставлю свою невесту без защиты? — уточнил принц.

Я вообще ничего не думала, так как все еще не отошла от шока.

— Но кто… Кто мне может угрожать? И что это было?

— На вас напал агранай, хищник, обитающий в горах неподалеку, — ответил принц. — Что же касается первого вопроса, именно это я и собираюсь выяснить еще до свадьбы. А сейчас я бы предложил подняться на второй этаж и все же осмотреть комнаты.

Я задумчиво кивнула. Второй этаж, так второй этаж. Надеюсь, там-то на меня уж точно никто не нападет.

Как и было обещано, на втором этаже ничего интересного не оказалось. Вспомнив о своем решении сделать в комнате ремонт, я уточнила, останется ли она за мной.

— Если захотите, ронья Анастасья, — последовал ответ. — После замужества вы станете принцессой и сможете выбрать себе любую комнату, а также при желании обставить ее по своему вкусу.

Вот последнее было бы здорово. Я всегда мечтала жить в месте, которое смогу обставить так, как захочу сама, а не как смогу на отложенные деньги.

Зала с дверцей я не нашла. По коридорам прошлась. Но вместо зала мы с принцем обнаружили тупик. Что, надо сказать, было вполне ожидаемо. Вряд ли богиня позволила бы без ее ведома еще раз посетить странную сокровищницу.

На третьем этаже жилых помещений было мало, там располагалось несколько комнат для развлечений: бальный и оружейный залы, две детские, пока пустовавшие, несколько абсолютно пустых комнат, одну из которых я попросила выделить мне для рукоделия.

— Конечно, ронья Анастасья, — я буквально прочитала в скептическом взгляде принца: «А ты что-то еще умеешь, кроме как книги листать?», — прикажете слугам, они перенесут все, что нужно, и обустроят по вашему желанию.

Отлично! Добро получено. Можно постепенно корни пускать.

Закончив осмотр и спустившись на второй этаж, мы разошлись по комнатам. Понятия не имею, куда отправился принц, а я засела в своей спальне. Мне нужно было обдумать неудачное покушение, а лучше всего мой мозг работал, когда руки были чем-то заняты. Потому я взяла не довязанный шарф. Руки совершали привычные движения, спицы то и дело звякали друг о друга, а я размышляла.

Как там сказал принц? «На вас напал агранай, хищник, обитающий в горах неподалеку». Угу. Просто так взял и напал, влетел через так услужливо распахнувшуюся входную дверь. Где там проживает попаданка?! Вот я ее сейчас заклюю!

Дураку понятно, что за покушением на меня стоит кто-то, желающий сорвать нашу с принцем свадьбу. Кто? Его родня? Его друг, или кто там меня сюда привез? Или бывшая любовница?

В любом случае, здесь у злоумышленника должен был быть союзник. Дверь так просто не откроешь. Да и следовало подгадать прилет аграная, чтобы птичка просто так по холлу не кружила.

А вообще, конечно, не особо приятное ощущение. До этого момента я почему-то наивно верила, что ничего дурного со мной случиться не может. Как же, Золушка в сказку попала. Золушка замуж за принца собралась. И вдруг нечто целится в лицо когтями и явно пытается сделать из красавицы уродину. Не знаю, чего я испугалась больше: гибели или уродства. Наверное, и того, и другого в равной степени. Магия меня, конечно, защитила. Но очередные розовые очки успели разбиться, и осколки разлетелись по всему замку. Не сказка. Жизнь. Самая натуральная жизнь, с ее проблемами, заботами, бедами и горестями. Точно такая же, как на Земле.

И что теперь будет дальше? Меня попытаются отравить или зарезать? Вряд ли неизвестный злоумышленник так просто остановится. Кому-то я слишком сильно мешала. Почему? Если верить принцу, он — изгой. Замуж за него выходить не выгодно. Для местных дам такой брак как безобразное родимое пятно на теле или лице. Тогда почему кто-то пытался убить меня? Чем я могу помешать?

Вопросы, вопросы… Я практически ничего не знала об этом мире, окружении принца и скором брачном обряде, а потому даже предполагать не могла, кто являлся моим врагом.

Отвлекшись от мыслей, я взглянула на рукоделие. Отлично. БОльшая часть уже готова. До свадьбы должна успеть. Будет принцу сюрприз, очень надеюсь, что приятный. Преподнесу перед самым бракосочетанием, полюбуюсь на выражение лица и глаз, а там и под венец можно. Потом, после свадьбы, что-нибудь еще свяжу. Не шарф, так носки. Или же кошелек. Кстати, надо будет узнать, что из кожгалантереи есть в этом мире…

Стану прогрессором, начну внедрять земные вещички в местный обиход.

В мечтах я уже слыла законодательницей моды и имела неплохой капитал, скопленный за проданные патенты.

Отложив рукоделие, я позвала Лиску. Пора было переодеваться к ужину. Опять с принцем, да. Надо, надо его приучать к своей персоне и куче странностей, связанных с ней.

Глава 20

День свадьбы подобрался незаметно, буквально подкрался и обрушился на меня со всей своей тяжестью. Я еще не успела привыкнуть к статусу невесты, а пора было становиться женой.

Злоумышленник затаился, никаких действий больше не предпринимал. Я не надеялась, что после первого покушения все закончится, но пока и не беспокоилась особо. На все мои расспросы насчет аграная принц отвечал расплывчато, менял тему и давал понять, что у него все под контролем. Я делала вид, что верила, а сама радовалась защите от богини.

Накануне свадьбы пришла портниха, принесла готовое подвенечное платье, туфли к нему, сшитое нижнее белье и несколько домашних платьев. Остальной гардероб должен был переехать в замок через три-четыре дня после бракосочетания.

Я радовалась, как ребенок, рассматривая обновки. И радость моя длилась ровно до тех пор, пока за обедом принц не сообщил мне, что завтра, рано утром, прямо перед бракосочетанием, в замок прибудут его родственники. Я как-то совсем забыла о них и наивно полагала, что под венец мы пойдем без свидетелей. Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Отец, мать и брат решили навестить своего родича, проконтролировать его действия перед алтарем, самолично убедиться, что он уже женат. Сестра, которой со дня на день нужно было рожать, осталась дома, но прислала свое благословение.

В общем, как обычно: покой нам только снится. Радовало только, что слова брачной клятвы я успела зазубрить наизусть. Ну и в теории знала, как будет проводиться обряд. Хоть что-то сюрпризом для меня не станет.

Родственников надо любить на расстоянии — эту истину я заучила еще в далеком детстве, когда приезжала к тете Маше, дальней родне мамы, летом в деревню ровно на неделю. Пока были сильны первые чувства, все было отлично. Потом же, когда эмоции после приезда утихали, появлялись различные придирки и претензии. Так что каждый раз я покидала домик тети Маши с трудом скрываемым облегчением. Полагаю, она чувствовала то же самое после моего отъезда.

Но то тетя Маша. Мы с ней стояли на одной ступени социальной лестницы. А здесь мне предстояло столкнуться с правителем государства и его семьей. Мне, простой библиотекарше.

Видимо, мои чувства отпечатались у меня на лице, потому что принц покачал головой:

— Они пробудут здесь трое суток, ронья Анастасья. Мои родные, конечно, существа, скажем так, эксцентричные, но не злые. Тем более, вы — будущая мать моих детей, вас принял замок. Не беспокойтесь, ничего страшного, я уверен, не произойдет.

Угу, я практически поверила.

— Ваше высочество, — решив сменить тему, произнесла я, — у меня для вас предсвадебный подарок. Не могли бы вы после обеда подняться ко мне в спальню за ним?

Приглашение прозвучало двусмысленно, я покраснела.

Принц мягко улыбнулся:

— Подарок? Я заинтригован, ронья Анастасья. Конечно же, я с удовольствием поднимусь и приму подарок от вас.

Я с облегчением выдохнула. Не все так страшно, как оказалось.

Сразу после обеда мы с принцем поднялись в мою спальню.

«Поздравляю, ваше высочество, с женитьбой на мне», — так и крутилось у меня на языке, когда я доставала подготовленный подарок. Естественно, вслух я произнесла другое:

— Надеюсь, вам понравится, ваше высочество. Шарф я вязала сама.

Принц не потрудился скрыть свое удивление.

— Не знал, что вы занимаетесь рукоделием, ронья Анастасья, — сообщил он, внимательно разглядывая переданный ему шарф.

— Жизнь заставила, ваше высочество, — пожала я плечами. — В том мире у меня не было слуг, да и деньги не всегда водились. Поэтому приходилось многое делать самой.

— Благодарю, ронья Анастасья, я тронут.

Надеюсь. По голосу этого не скажешь. А шарф вы, ваше высочество, рассматриваете так, будто прикидываете, куда его по-тихому забросить, чтобы перед высокопоставленными родичами не позориться. Впрочем, это уже не мое дело. На праздники и важные события обычно дарят подарки. Я свой подарила, показав таким образом, что ценю и проявленную заботу обо мне, и возможность прожить до конца жизни в достатке. А как закончит свой жизненный путь этот шарф, меня уже не интересовало. Чай не произведение искусства какое. Свои работы я высоко не ценила, прекрасно понимая, что до мастера мне еще расти и расти.

Принц ушел вместе с шарфом, я осталась в спальне, посмотрела с сомнением на пока что не законченную вышивку и все же открыла книгу о мифах этого мира. Рукоделие — это, конечно, прекрасно. Но мое невежество пугало даже меня. Надо было хоть немного узнать об окружающей реальности. Пусть и через мифы.

Я читала о главном боге, его пятерых детях, создании мира, появлении в нем разных рас и совершенно потерялась в реальности, забыв обо всем на свете. Поэтому, когда на запястьях внезапно нагрелись браслеты, я сначала не поняла, что происходит. Вскинув голову, я уставилась на непонятное розоватое марево, колыхавшееся прямо передо мной. У марева, к моему удивлению, оказались щупальца, или что-то вроде того: оно периодически вытягивало нечто подобное в мою сторону и, словно натолкнувшись на непонятную преграду, останавливалось буквально в двух-трех сантиметрах от моего лица.

Страха я не чувствовала, скорее — недоумение. Что это? Очередная попытка нападения? Проверка меня на стойкость? Или еще что-то? Я, конечно, склонялась к первому варианту. Но марево вело себя неагрессивно. Оно словно исследовало пространство возле меня, не спеша пока нападать.

Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. На пороге появился принц. По его напряженной позе и сверкавшим глазам я догадалась, что от марева можно не ждать ничего хорошего.

Принц между тем вскинул руки в жесте нападения, что-то пробормотал, и марево исчезло, растворилось в воздухе. Браслеты перестали жечь. Отлично. Теперь на руках останутся ожоги. Хорошо, если ненадолго.

Принц тем временем подошел ко мне, внимательно вгляделся в мое лицо:

— Ронья Анастасья, как вы себя чувствуете?

Я? Да в роде нормально. Жить буду. Пока — так уж точно.

Глава 21

— Я в порядке, ваше высочество, — отозвалась я, воспитанно поднимаясь из кресла. — Это марево меня не коснулось.

— Марево? — вскинул брови в изумлении принц. — Это не марево, ронья Анастасья, это заклятье правды.

О как. И чем мне такое заклятье грозило бы?

— Я не смогла бы солгать? Ни о чем?

Принц кивнул, подошел поближе, окинул меня с ног до головы внимательным взглядом.

— Обычно магическая защита не реагирует на это заклятье. В нем практически нет прямой опасности.

Угу. Только косвенная. Подумаешь, выболтаю что-нибудь. Рецепт шарлотки, например.

— Но я подозревал, что злоумышленник способен воспользоваться чем-то подобным, — продолжал тем временем принц. — И поэтому наложил на вас защиту от всего на свете.

Почувствуй себя суперменом, называется. Хотя это еще доказать надо, что сработала защита принца, а не богини.

— Кому понадобилось меня допрашивать, ваше высочество? А главное — зачем? Что может знать скромная пансионерка?

— Например, дату и время прибытия моих родственников.

Я неверяще нахмурилась. Заговор против короны? Заговорщики, находившиеся в замке? Да ну, бред какой-то.

— У вас есть другое предположение, ронья Анастасья?

Опять моя мимика. Никак не научусь владеть собой.

— Мне кажется, это связано с вашими бывшими… дамами, ваше высочество, — осторожно, чтобы не задеть принца, ответила я.

Не задела. Скорее, рассмешила. Принц мягко улыбнулся:

— Неужели вы ревнуете, ронья Анастасья?

Я что?! Меня тут собрались пытать сывороткой правды, а он утверждает, что я ревную?!

— Ваше высочество! — оскорбленно вскинула я голову. — Та птица в холле замка. Она явно хотела меня если не убить, то покалечить. Вы правде верите, то она тоже связана с непонятными заговорщиками?

Взгляд из внимательно превратился в пронзительный.

— Кем, говорите, вы были в прошлой жизни, ронья Анастасья?

— Работала в книгохранилище, подобном вашему, ваше высочество, — чувствуя себя несправедливо обиженной, ответила я.

— Понятно, — кивнул принц. — Вы перечитали книг разных жанров. Я не вижу связи между этими двумя происшествиями. А теперь отдыхайте, ронья Анастасья. И постарайтесь выспаться перед завтрашней свадьбой.

Сказал и ушел, аккуратно закрыв дверь. Я подавила желание бросить вслед ему книгу. «Вы перечитали книг разных жанров»! Вот так просто! Не глупи, женщина! Нет здесь связи, потому что сам принц ее не видит! Напыщенный индюк!

И все равно я за него выйду! Пусть мучается!

С этими мыслями я вызвала Лиску, приказала принести ужин и поела в своей комнате. Принц ясно дал понять, что до утра мы не встретимся, а потому я не видела необходимости спускаться в обеденный зал.

Легла я поздно — зачиталась мифами и легендами. Спала на удивление крепко, вообще без сновидений. Правда, не особо выспалась, но с моими нервами, которые за последние дни трепали все, кому не лень, это было и немудрено.

Утро… Я и на Земле не особо любила утро, особенно раннее, особенно когда ночь провела без сна. А здесь, в этом мире, с его волнениями, загадками и предстоявшей свадьбой, я тем более проснулась утром, сама себе напомнив злобную старую каргу, готовую прибить всякого, кто сунется под руку.

Сунулась Лиска, храбро пришедшая будить меня за два часа до встречи с родственниками принца и последующего за этим бракосочетания.

— Прибью, — мрачно пригрозила я, отчаянно зевая. — Ты зачем с меня одеяло стянула, мучительница? Под ним так тепло спать!

— Так свадьба же, госпожа, — робко заметила Лиска, еще не понимая, шучу я или собираюсь ругаться.

— И что? Поэтому надо меня будить ни свет ни заря? — проворчала я и, продолжая зевать, слезла с постели.

В глаза словно песка насыпали, рот не закрывался, да и внешне, полагаю, я выглядела не лучшим образом. Как бы родня принца при виде такой красавицы не разбежалась в разные стороны…

Постоянно зевая, я, с помощью проворной Лиски, стала приводить себя в порядок.

К нужному времени вместо замученной мымры из зеркала на меня смотрела миленькая девушка. Персикового цвета лиф выгодно подчеркивал аппетитные верхние «формы», словно вторая кожа, неподалеку от небольшого декольте сияла и переливалась драгоценными камнями брошь в виде расправившей крылья птицы. Наполовину открытые руки радовали взгляд белизной ровно до локтя, а вот выше уже шел рукав, украшенный лентами и вышивкой. Голые руки пришлось скрывать тончайшими ажурными перчатками. Пышные юбки визуально уменьшали объемы и подчеркивали женственность девушки.

Туфли под тон платья, с небольшим каблучком и тупым мысом, отлично подходили к свадебному наряду.

Лиска с помощью макияжа умело убрала последствия бессонной ночи. И даже я поверила, рассматривая себя в зеркале, что отлично выспалась: глаза горели предвкушением, на щеках красовался румянец, губы, алые и соблазнительные, довольно улыбались.

В общем, почти женщина-вамп. Оставалось надеяться, что принц впечатлится.

В принципе, он и впечатлился, когда пришел, чтобы вести меня вниз, на встречу с его родными.

Одетый в светло-зеленый камзол, расшитый блестевшими на солнце нитями, белую рубашку с золотыми запонками на рукавах и черные штаны, принц долго и внимательно рассматривал мой наряд.

— Что-то не так, ваше высочество? — не выдержала я молчания.

— В нашем мире не носят перчатки, ронья Анастасья, — задумчиво информировал меня принц. — И рукава у нас закрыты до запястья.

— Я сильно нарушила этикет?

— Нет, не нарушили. Просто смотрится необычно. Прошу, — принц подал руку, я ее приняла.

Каблучки моих туфель и каблуки его черных, под цвет штанов, сапог, зачем-то надетых под камзол, застучали по каменному полу замка.

Я шла встречаться с будущими родственниками и жалела, что не приняла заранее ничего успокоительного. Крепкие нервы мне сейчас понадобились бы.

Глава 22

Гости пожаловали порталом, как объяснил мне принц. Императорская семья была слишком занята, чтобы разъезжать в каретах по трактам. Это никому не известную пансионерку к принцу могли везти энное количество часов, а ради их величеств открывали портал, прожигавший пространство и позволявший в считаные секунды оказаться в любой точке этого мира.

По этикету сначала появлялась охрана, тщательно проверявшая территорию, затем — императорская семья, а через несколько минут — ближний двор. Так что, кроме родителей и брата принца, в замке на три дня поселится еще десять-двадцать существ. Мне лично было все равно: я отлично чувствовала себя в своей спальне.

Семья принца появилась в холле через пару минут после того, как мы сошли по лестнице и встали у ее основания.

Все трое, и родители, и брат, были одеты торжественно, так, что при одном взгляде на их наряды становилось понятно, что перед тобой не купец и не горожанин. Камзолы, расшитые золотыми нитями, оборки рубашки, выглядывавшие из рукавов камзола, у мужчин, платье, украшенное драгоценными камнями, у женщины — все, буквально все, каждая малейшая деталь, вопияло о достатке, богатстве, роскоши. Идеально уложенные волосы, дневной макияж императрицы, подчеркивавший тонкие черты ее лица, платиновое колье с бриллиантами на ее груди — любая мелочь подчеркивала статус гостей.

Все трое были похожи на моего будущего мужа. Сразу видно — одна кровь. Только цвет волос и глаз разный. А так и в полутьме не перепутаешь, увидишь родственников.

Надменное выражение буквально приклеилось к лицам императорской семьи. На меня ни отец, ни мать принца даже не посмотрели. Правильно, кто они и кто я.

Слегка кивнув моему будущему мужу, император с императрицей молча проследовали внутрь замка, в комнату с алтарем, туда, где и должно было совершиться бракосочетание.

Их сын, брат моего жениха, остановился на секунду, кинул на меня презрительный взгляд, негромко произнес, искривив в ухмылке краешек губ:

— А, потомственная девственница, — и неспешно последовал за родителями.

Принц слегка сжал мне руку, то ли прося прощения за поведение родственников, то ли обещая рассказать, кто такая «потомственная девственница», позже, и мы с ним тоже зашагали в комнату с алтарем.

Поведение императорской семьи меня немного покоробило, но я, конечно, и вида не подала — сейчас самым важным для меня было наконец-то выйти замуж. А остальное… Потом, все потом. Нужно закрепиться и в замке, и в государстве, стать частью этого мира, вполне официально, а уже после бракосочетания думать о нанесенных обидах. В данный момент я была никем. Следовало изменить ситуацию.

По полутемным коридорам, почему-то слабо освещенным магическими светильниками, мы без особой спешки дошли до «комнаты с алтарем», как я прозвала для себя это помещение.

Небольшой, «камерный», зал, практически не освещенный и тихий, пустовал. Мы с принцем и его родители с братом, вот и все. Принц подвел меня к большому камню, явно вытесанному из скальной породы. На его поверхности были высечены непонятные руны. Как раньше объяснил мне принц, это молитва богам скрепить брак и сделать его удачным. Лившийся из небольших окошек тусклый свет не позволял рассмотреть руны в подробностях. Да и вряд ли меня поняли бы. Невеста должна твердить про себя слова клятвы, а не гадать, на каком языке и что именно написано на алтарном камне.

Мы с принцем одновременно положили правые руки на поверхность алтаря. Я ощутила под пальцами шероховатость камня, словно слепая, начала водить пальцами по рунам.

— Ронья Анастасья, — негромко возмутился принц.

Ну и ладно. Ну и подумаешь.

Моя ладонь замерла на алтаре.

Принц начал произносить слова клятвы, на незнакомом мне языке. Я, вызубрившая свою часть, дождалась очереди и тоже произнесла все, что моложено. Мол, обязуюсь быть послушной женой, хранить верность мужу и воспитывать наших с ним детей.

Никаких спецэффектов после моих слов не произошло. Ни молнии, ни грома за окном. Вообще ничего. И непонятно, услышали ли боги мою клятву.

Словно в ответ на мои сомнения на груди нагрелось колье. Я тихонько охнула: спасибо, богиня, я намек поняла. Можно заканчивать сеанс связи.

Принц вопросительно посмотрел на меня. Я ответила кристально честным взглядом дурочки из переулочка. Не хватало только ресничками похлопать для закрепления эффекта.

— Поздравляю, сын, — послышался позади нас с принцем сухой голос, судя по всему, императора. — Теперь ты женат.

«Наконец-то», — прочитала я между строк.

— Благодарю, отец, — повернувшись на голос, ответил принц, так же сухо.

Какие высокие отношения в этом семействе. Я, конечно, понимала, что далека от идеала невестки, как и та, в чьем теле я находилась. Но вот так открыто давать понять, что на безрыбье и рак — рыба, и был бы нормальный выбор, в мою сторону никто и не посмотрел бы… Это по меньшей мере невежливо.

Мне очень сильно, до темных точек в глазах, захотелось поставить на место эту троицу, возомнившую себя непонятно кем.

По залу внезапно прошелся, усиливаясь, ветер. Я, повернувшись спиной к алтарю, со злорадством наблюдала за ошарашенными лицами императорской семейки.

Ветер между тем усиливался. Он не касался нас с принцем, направив всю свою мощь на императора с женой и их заносчивого сына.

— Что происходит?! — первым не выдержал император.

— Замок гневается, — последовал спокойный ответ принца. — Ему не понравилось, как вы обращаетесь с выбранной им хозяйкой.

На лицах троицы появилось изумление, смешанное почему-то со страхом.

— Она? — уточнил, не повышая голос, брат принца. Теперь он смотрел на меня без недавнего презрения.

— Да, Арнольд.

Сюрприз, угу.

Глава 23

— Поверьте, ронья, — внезапно заговорил император. Смотрел он мне в глаза без дружелюбия, но и без откровенной враждебности, — никто из нас не желал оскорбить вас словом или взглядом.

О да. Лично вы, ваше величество, на пару с супругой просто проигнорировали меня, словно забыли о моем существовании. И конечно же, пренебрежительное «А, потомственная девственница», произнесенное вашим сыном, никак нельзя было назвать оскорблением, правда? Но, как бы ни было мне неприятно, я не видела смысла показывать свои чувства.

— Уверена в этом, ваше величество, — я ответила императору таким же прямым взглядом, давая понять, что не потерплю хамского отношения к себе. При этом я первая отвела глаза. Не стоило злить теперь уже и мою родню.

Ветер стих, постепенно, неохотно, словно через силу.

— Прошу к столу, — принц, которого про себя я уже называла мужем, повел рукой в приглашающем жесте. Я мысленно сделала зарубку узнать имя собственного супруга. Он представился только единожды, при первой нашей встрече, и я уже давно забыла, как его звать.

Шли мы назад молча, по тем же коридорам, на этот раз освещенным в полную мощь. Я слабо понимала действия замка, но, как заметил муж мимоходом во время наших с ним бесед, замок был пропитан магией от и до, считался одушевленным и имел характер.

Обеденный зал был украшен живыми цветами, испускавшими невероятно сладкий аромат. Красные, желтые, оранжевые, голубые, фиолетовые, они располагались по углам, на подоконниках, под потолком, подвешенные в кашпо, стояли в кадках на полу. Меня подобное «богатство» пугало. Мои спутники на него и внимания не обратили. Похоже, им было не в новинку проводить время за столом в таком убранстве.

Накрытый белоснежной скатертью стол радовал и глаз, и желудок. Мой — так уж точно. Я за все дни пребывания в замке ничего подобного не видела. Мясо жареное, вареное, пареное, тушеное, дичь, рыба, овощи всех мастей, каши, салаты, соленья, хлеб нескольких видов. В общем, пир горой. В сторону спиртных напитков я даже не смотрела. Алкоголь моему организму был противопоказан. Я становилась чересчур буйной, выпив даже бокал вина. Принцу я о данной особенности моего организма сообщила, и он пообещал, что в моем бокале будет плескаться компот.

Успевшие прибыть придворные, встретили нас, поднявшись из-за стола. Меня они разглядывали с любопытством и легким пренебрежением. На принца смотрели практически с обожанием. Похоже, знати он был по сердцу. Интересно, как относился к этому его брат, которому предстояло занять трон? Вряд ли был рад.

Мы с мужем сели в похожие на трон кресла, стоявшие во главе стола. Его родители и брат расселись по бокам. Слуги начали накладывать в тарелки первое — густой наваристый мясной суп. Я подавила желание облизнуться. Отлично. Надеюсь, прежде чем поздравлять молодоженов (если здесь вообще это практикуется), нам дадут возможность наесться. Слушать тосты на голодный желудок я не хотела.

Замковый повар превзошел сам себя: я поглощала ложки одну за другой, стараясь есть как можно медленнее, чтобы не выслушивать любопытное: «Ронья, вас совсем не кормят?». А между тем хотелось съесть все и сразу, настолько вкусным оказался суп.

Наесться мне все же не дали, по крайней мере, до конца. Я успела утолить лишь первый голод, когда посыпались поздравления, причем некоторые — весьма своеобразные. Родители и брат мужа пожелали традиционное, видимо, одинаковое во всех мирах: любви, благополучия, детей, богатства. В общем, ничего нового. То же желают на любой земной свадьбе.

Затем поднялась дама, сидевшая рядом с императрицей. Одетая в ярко-оранжевое закрытое платье, она казалась чересчур вульгарной среди других придворных, нарядившихся в одежду спокойных цветов. Как я потом узнала, дама оказалась первой фрейлиной моей новой свекрови. Стройная, высокая, «с формами», она облила теперь уже моего мужа взглядом, полным обожания, и выдала:

— В этот яркий день желаю молодоженам такого брака, который они оба заслуживают.

Между строк так и читалось: «Разведись поскорей со своей мымрой и женись на мне».

Подобное хамство я спустить не могла. Да, может, мы с Анастасьей и мымры, но муж-то теперь мой, и отдавать его я никому не собиралась. Тем более — какой-то чересчур умной мадам, приближенной к императрице.

Оторвавшись от нежнейшего мяса птицы, так и таявшего во рту, я мило улыбнулась и, не вставая, ответила:

— Благодарю за пожелание. Мне, как пансионерке, оно очень приятно. Я всегда мечтала выйти замуж за принца, счастливо прожить с ним всю жизнь и родить ему детей. Сегодня наконец-то мои мечты осуществились.

И ведь не соврала ни единым словом. Многие, очень многие землянки спят и видят, как, особо не стараясь, выйти замуж, если не за принца, так хоть за обычного миллионера. Мне, можно сказать, выпал счастливый билет, я им воспользовалась и теперь свое не отдам.

Фрейлина скривилась, открыла было рот, чтобы что-то ответить, наткнулась взглядом на императора и молча села.

Зато я теперь прямо-таки извелась. Что там такого можно было увидеть, на лице или в глазах императора, что эта нахалка решила не нарываться? Да, императорская семья уже знала, что брак нельзя было разорвать. Но то они. Придворным не сообщили. И чем тогда император мог повлиять на говорившую?

Следом встал другой придворный, брюнет в годах, широкий в плечах, не особо высокий, с решительным лицом. В отличие от многих мужчин за столом, он был одет скромно, без лишних украшений камзола.

— Ваше высочество, — обратился он принцу, — как ваш бывший учитель, желаю вам выдержки, мужества, терпения и мудрости.

«Смотри, не прибей молодую супругу в порыве гнева», — перевела я для себя. Муж, видимо, перевел фразу так же, потому что довольно прохладно поблагодарил говорившего.

В дальнейшие тосты я особо не вслушивалась. Никаких гадостей больше не желали. А легкая ирония или сарказм в тостах, как я поняла, здесь прощались.

Глава 24

В отличие от земных застольных традиций, здесь не кричали: «Горько», и я смогла благополучно набить живот. Наконец, когда есть стало уже опасно для жизни, — бока так и норовили треснуть от попавшей в желудок еды — мы с принцем встали из-за стола и удались под внимательными взглядами его родных и двора.

— Не напрягайтесь так, ронья Анастасья, — негромко заметил муж, когда мы вышли из обеденного зала и поднимались по лестнице в одну из спален, чью, я не знала. — Ничего страшного с вами не произошло.

Угу. Подумаешь, несколько раз ткнули носом в неблагородное происхождение. Тебе, девка, рядом с принцем не место. Не страшно, да. Выжила? Пережила свадебный обряд? Вот и радуйся.

— Зато я теперь замужем, — невпопад заметила я, сама не понимая, кому отвечаю: мужу или собственным мыслям.

Тихий смешок. И затем:

— Вы чересчур откровенны, ронья Анастасья. При дворе это редкость.

Это везде редкость. В любом обществе, независимо от мира. В глаза лебезят, за глаза помоями обольют.

— Мне нечего скрывать, ваше высочество, — пожала я плечами. — Такие скромные девушки, как я, ничего не имеют за душой, чтобы по-настоящему бояться или лицемерить.

Между тем мы дошли до одной из комнат, явно не моей.

Дверь открылась, передо мной оказался интерьер незнакомой комнаты, явно мужской. И мебель, и ковры однозначно были дороже, чем в выделенной мне спальне. С другой стороны, никакой роскоши не наблюдалось. Все было по-спартански скромно: ни салфеток, ни статуэток, ни лишних кресел — ничего подобного. Кровать, шкаф, письменный стол, кресло у окна и стул напротив стола. Плюс ковры на стенах и полу, защищавшие от холода. Все.

— Прошу, ронья Анастасья, в мою скромную обитель, — шутливо поклонился муж, пропуская меня вперед.

— Благодарю, — серьезно кивнула я. — А чем мы здесь будем заниматься?

«Ты, Настька, тролль, причем тролль языкатый», — как-то заявила сотрудница, старавшаяся, как и остальные работники библиотеки, не попадаться мне под раздачу. Троллем я себя не считала, хотя и любила прикинуться дурочкой.

Муж закашлялся, видимо, скрывая смех.

— Странный вопрос, ронья Анастасья. Особенно если учесть, что вы так любите читать. Чем еще занимаются муж с женой после бракосочетания?

— Разговаривают, — мило улыбнулась я. — Муж может объяснить жене, кто такая потомственная девственница.

Муж хмыкнул:

— Признаться, я рассчитывал на другое времяпрепровождение.

Сочувствую. Я очень любопытна и стараюсь свое любопытство удовлетворять.

— Потомственными девственницами называют выпускниц вашего пансиона, ронья Анастасья. Это довольно жесткое название. В моем мире общество уверено, что женщина может состояться только как жена и мать. Остальное второстепенно. Если женщина низкого достатка до определенного времени не вышла замуж, она считается кем-то вроде проклятой, неудачницы. С ней стараются не иметь дел существа разных рас. Ее удел — прислуживать богатым, нянчить их детей, убирать их дома. Те, кто выпускается из вашего пансиона, как раз и есть будущие служанки. Все они — дочери крестьян, небогатых горожан, разорившихся помещиков. Их учебу оплачивает государство.

— То есть я должна была стать служанкой у богатого и родовитого? — уточнила я. — И мне невероятно повезло, что вы выбрали меня в качестве жены? Почему, кстати, меня, а не какую-нибудь другую девушку из пансиона?

— Мне было все равно, кого брать в жены, — последовал ответ. — Дольше трех лет этот брак не продлился бы.

А за это время любая здоровая девушка забеременеет, если муж будет подходить к делу ответственно. Что ж, теперь я поняла, какая роль была уготовлена Анастасье.

— Теперь, когда я утолил ваше любопытство, ронья Анастасья, мы можем приступать к другим действиям? — уточнил муж, улыбаясь краешком губ.

— Конечно, ваше высочество, — важно кивнула я. — Вы мне ответите, кто была та фрейлина, которая так и поедала вас глазами?

Секундное замешательство. Затем муж запрокинул голову и весело расхохотался:

— Ронья Анастасья, вы чудо. Чувствую, мой брак будет нескучным. Не нужно ревновать, ронья Анастасья. Теперь мы с вами связаны до конца жизни.

Я ревную? Э нет, это я не ревную, это я пытаюсь расклад понять. Ревновать я буду по-другому, более бурно, что ли.

— И все же, ваше высочество?

— Подруга детства, ронья Анастасья. Разведена. Во второй раз. Вбила себе в голову, что любит меня. Хотя я уверен, что после двух-трех ночей со мной она сразу же потеряет ко мне интерес.

Мужчины. Потеряет интерес, как же. Да она тебя глазами поедает. Ей волю дай, она тут поселится навеки, еще и кандалами себя прикует к твоей постели, чтобы ты ее наконец-то заметил.

Больше мне вопросы задать не дали. Принц притянул меня к себе, обнял, поцеловал в губы.

Меня накрыла эйфория: мало того, что я вышла замуж, наконец-то, дожив почти что до сорока лет, так теперь мой муж еще и целует меня! А скоро я наконец-то с девственностью расстанусь!

Голова закружилась, непонятно от чего: то ли от недостатка кислорода, то ли от той самой эйфории, ноги подогнулись, и я, выскользнув из объятий мужа, не ожидавшего от меня подобной прыти, свалилась на ковер.

— Прекрасно, — пробормотал муж, и я расслышала в его голосе с трудом скрываемую досаду. — Ронья Анастасья, я говорил, что вы — необычная девушка?

О да, и скоро ты, милый, узнаешь, насколько я необычная! Вот сделаешь женщиной и узнаешь!

— Ваше высочество, — жалобно протянула я с пола, — меня ноги не держат… Совсем…

Смешок над моей головой, затем — протянутая рука. И вот уже муж снова обнимает меня, на этот раз крепче.

— Попытка номер два, — и снова его губы накрывают мои.

На этот раз все прошло удачно. Правда, я понятия не имела, каким образом мы оба избавились от одежды. Возможно, муж прибег к магии. Но очнулась я уже на кровати. Голая.

— Доброе утро, — насмешливое справа.

Я повернулась: муж. Голый. Совсем голый! Конечно же, я начала с любопытством его рассматривать, сравнивать с мужчинами Земли, особенно из фильмов не для детей.

— Настя!

Что? Ну дайте посмотреть!

— Настя!

С неохотой я все же оторвалась от тела супруга, подняла глаза к лицу. Ой. А что у него щеки-то красные?

— В твоем бывшем мире все девушки, гм, такие любопытные? — а в глазах не только смущение, но и чертенята прыгают.

— Не все. Но я — старая дева, мне можно, — доверительно сообщила я. — А кстати. Как тебя звать?

В ответ — то ли смех, то ли полузадушенный хрип.

Глава 25

— Перед вами, ронья Анастасья, принц Леонид, — отсмеявшись, сообщил муж. Разве что поклон не выдал. А так — натуральный шут.

Ронья Анастасья, значит, да? Уже забыл, что в жены взял, и я принцессой стала? Ну ладно…

— Очень приятно, — в очередной раз притворилась я дурочкой и усиленно замахала ресницами, словно опахалом. — Если сокращенно — Леня, да?

Повторный полузадушенный хрип. Нет, ну а что? Тебе, значит, можно надо мной издеваться, а мне и слова не скажи?

— Если наедине только, — выдал наконец-то муж.

— Конечно, милый, как скажешь, — и снова взмахи ресничками.

— Ты точно была девственницей в том мире? — подколол меня ненаглядный супруг.

— У меня большой теоретический опыт, — с придыханием выдала я.

В глазах мужа читалось: «Боги, кого вы мне подсунули». Кого, кого. Кого заслужил, того и подсунули. И вообще, я еще ангел. Подсунули бы тебе фрейлину, всю жизнь старался бы от нее из дома сбежать.

— Боюсь даже спрашивать, как тот опыт был наработан…

Ах ты ж язва! А до свадьбы таким приличным мужчиной притворялся! Вот так и узнаешь настоящий характер мужа только после свадьбы!

— Я читала много книг с интересными картинками.

Ага, а еще фильмы и ролики смотрела. Но объяснять в подробностях, что это такое, мне не хотелось.

Наша пикировка продолжалась бы довольно долго, но с потолка вдруг начали падать капли. Крупные красные капли.

— Это что? — изумленно спросила я. — Кровь?

— Где? Я ничего не вижу. Настя…

Голос мужа поплыл, стал доноситься, словно издалека. Капли крови превратились в бабочек и стрекоз, ярко-алых, так и норовивших ужалить меня, затем перед глазами потемнело, и я потеряла сознание.

Пришла в себя я от голосов, негромко, но довольно агрессивно споривших у моей кровати.

— Обычный обморок, — голос брата мужа был раздраженным. — Ну какое покушение. Кому она нужна?!

— Вот и я хотел бы знать, кому, — отрезал муж. — Это уже третье покушение. Третье, Арнольд. Или ты проводишь ритуал, или я сделаю это сам.

— С ума сошел?!

— Арнольд…

— Проведу. Завтра. Я уже выпил. А там нужна трезвая голова.

Хлопнула дверь. Воцарилась тишина. Затем усталое:

— Настя, открывай глаза.

Эх, не умею я притворяться. Или же у мужа чересчур большой опыт общения с разными притворщицами.

Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на той же кровати, только накрытая простынкой, чтобы скрыть наготу. Муж был одет полностью, в тот же наряд, в котором он стоял перед алтарем.

— Что… — я не договорила, но муж и так понял, что я имела в виду.

— Видения. Не отрава, но тоже мало приятного, — муж устало потер лицо. — Легко сводят с ума неподготовленное существо. Тебя защитила магия богини.

Галлюцинации, что ли?

— А ритуал…

— Ничего страшного. Обычный магический ритуал по выявлению злоумышленника.

Ничего страшного, правда? Поэтому этот самый Арнольд спрашивал, не сошел ли с ума муж? Нет, тут явно что-то нечисто. Но спорить или выяснять что-то у меня не было ни сил, ни желания.

— А до этого времени, до ритуала, что делать будем? — лежать на кровати мне надоело. Моя деятельная натура требовала труда.

— Сейчас уже вечер. Ритуал произойдет завтра утром…

Муж не договорил, но и так стало понятно недосказанное: отдыхай, женщина, не лезь никуда, пока тебя снова видения не накрыли. Стоп. Вечер?!

— Вечер?! Сколько же я времени провела без чувств?!

— Больше двух часов.

Ох, ну ничего ж себе меня приложило.

— Спать мне не хочется, — я приподнялась, придерживая простынку. Не то чтобы стеснялась. Но и кроме постельных игр было достаточно тем для обсуждения. — А просто так лежать не привыкла.

Муж вздохнул. Протяжно и тяжело. В глазах — все страдания мученика, приговоренного к пожизненному заключению в камере со змеями. Я себя змеей не чувствовала, поэтому страданиями супруга не прониклась.

— Мне нужно вымыться, у себя, а потом я хотела бы заняться рукоделием. В своей комнате.

Четко очерченные брови супруга поднялись куда-то к волосам. Какая богатая у него мимика. Нужно будет взять пару-тройку уроков.

— И чем тебя не устраивает эта комната?

— Должно же у меня быть свое личное пространство.

О личном пространстве для женщин в этом мире, видимо, еще не слышали — на лице у мужа появился скепсис. Но затем все же последовало:

— Я вызову служанку. Она придет сюда с твоим халатом.

И дверь закрылась. Снаружи.

Отлично. Есть возможность привести в порядок не только тело, но и мысли. Надо же постараться понять, что произошло. Видения… Вот откуда они появились? Почему так внезапно? Что стало спусковым крючком? Моя потеря невинности? Или же что-то подсыпали в еду? Тогда нужно было сыпать целенаправленно, так, чтобы не задеть остальных участников трапезы…

Обо всем этом я и размышляла, когда в комнате появилась Лиска с моим халатом и тапочками. Одевшись, я перешла к себе, отметив, что наши с мужем комнаты находятся через две двери.

Пока Лиска готовила ванну, я продолжала обдумывать покушение, но ни к чему толковому так и не пришла. Еще и этот ритуал. Что в нем такого опасного? Мне не давала покоя фраза Арнольда: «С ума сошел?!». Но, конечно, расспрашивать мужа было бесполезно. У него всегда все в порядке. Я прекрасно знала эту категорию людей. Они помирать станут и будут при этом твердить, что все в порядке.

Наконец-то ванна была готова. Я с удовольствием погрузилась в большой железный чан, наполненный горячей водой с добавлением лавандового масла. Легкий ненавязчивый запах с цветочными и древесными нотками помог расслабиться. Я зевнула и отдалась умелым рукам Лиски, работавшей не только банщицей, но и массажисткой.

Из ванны я вылезла расслабленная и умиротворенная. Можно было лечь спать, но мне не хотелось. Отослав Лиску к себе, я приступила к вышивке. Нужно было закончить уже вторую картину и просить мужа купить новые материалы и рамки для уже созданных мной шедевров. Представив себе лицо Леонида, я хмыкнула. Это он еще не знает, что я собралась торговать своим хенд-мейдом. Вот удивится-то…

Глава 26

Ночь прошла спокойно: ни покушений, ни постельных игр, ничего подобного не было. Даже сны, и те не снились, или же я их не запомнила. Я хорошенько выспалась и проснулась на следующее утро полностью удовлетворенной положением дел. Наконец-то моя мечта сбылась. Значит, пора мечтать о чем-то другом, чтобы жизнь скучной не казалась.

Лиска появилась в спальне по звонку, помогла мне вымыться и сообщила, что меня ждут внизу минут через двадцать — для ритуала. Какого конкретно, она не уточнила, да и вряд ли знала. Леонид передал пожелание одеться в домашнее платье. Я в красках представила себе собственное жертвоприношение, мысленно покрутила пальцем у виска и начала собираться.

В назначенное время я заходила в гостиную на первом этаже, в которой меня должны были ждать члены императорской семьи. Нежно-голубое платье из плотной ткани, как и положено здесь, длинное и закрытое, облегало мою фигуру. На ногах — лакированные туфли под цвет платья, на небольшом каблучке. Волосы уложены двумя косами средней толщины вокруг головы. Ни украшений, ни косметики.

Леонид вместе с родственниками, одетыми в домашние костюмы, сидел за небольшим журнальным столиком, каждый в своем кресле. К чашкам с чаем, стоявшим перед каждым из семейства, похоже, никто так и не притронулся, — все четыре чашки были наполнены до краев.

— А вот и Анастасья, — завидев меня, Леонид поднялся, мягко мне улыбнулся, повернулся к родичам. — Думаю, пора провести ритуал.

Если кто-то и был против, то и виду не подал. Император с супругой и сыном-наследником поднялись и молча отправились к дверям. На меня смотрели настороженно, как на обезьяну с гранатой. Хамить мне нельзя — замок обидится. О чем говорить с той, которую учили прислуживать аристократам, они не знали. Да и вряд ли желали знать. Мы с Леонидом шли в конце этой странной процессии, больше похожей на похоронную. Мое специфическое чувство юмора, частенько сбоившее и красившее реальность в черные цвета, подсказывало, что хоронить собирались меня. Ну, может, не совсем хоронить. В общем, я, перечитав на Земле книг о попаданках и их далеко не всегда легкой судьбе, ничего хорошего от ритуала заранее не ждала. Видимо, напрасно, так как Леониду все еще нужны были от меня наследники. Да и замок меня принял. Вроде как.

Мы неспешно дошли до той же комнаты с алтарем, в которой я побывала вчера. Всю дорогу Леонид держал меня за руку, и я искренне надеялась, что он не чувствовал, как дрожит ладонь.

На этот раз у алтаря встал Арнольд.

— Анастасья, встаньте рядом, — проговорил он нейтральным тоном, — подверните рукав и положите правую руку на камень, так, чтобы на нем лежали и ладонь, и запястье.

Я повиновалась: подкатив рукав, я обнажила один из браслетов и положила руку так, как требовалось.

Арнольд взглянул на руку, тяжело сглотнул, затем перевел взгляд на кольцо на пальце и издал непонятный звук, больше похожий на стон.

— Защита Нарины, — пробормотал он и спросил негромко. — Анастасья, колье на вас?

Я кивнула, поборов желание задать ядовитый вопрос, стоит ли мне демонстрировать это самое колье.

— Почему вы не сказали об этом перед свадьбой?

А что, должна была? Леонид знал, остальным зачем?

— Я не думала, что это важно, ваше высочество, — так же негромко ответила я.

Арнольд бросил на меня странный взгляд, разгадать значение которого я не смогла, потом поколебался несколько секунд и начал нараспев читать какое-то заклинание. Слова нанизывались одно на другое, будто бусины в бусах. Какое-то время ничего не происходило. Затем воздух перед моим лицом поплыл, и я отчетливо увидела служанку, одну из тех, что каждый раз прислуживала за столом. Высокая крупная брюнетка в сером наряде, переднике и чепце, она угодливо склонилась перед ярко-рыжей женщиной, судя по искусно расшитому платью, аристократкой, обладавшей пышными формами и холодным взглядом. Обе они находились в одной из гостиных замка. Рыжая говорила, брюнетка внимательно слушала. Насколько я поняла, мы видели момент из прошлого. Повлиять на него мы не могли. Оставалось наблюдать за происходившим.

Рыжая закончила давать указания, брюнетка что-то произнесла, наверное, уверила свою хозяйку, что готова выполнить все ее приказы, затем рыжая повернулась и вышла из гостиной.

Воздух снова поплыл, картинка исчезла.

Бледный от усталости, Арнольд повернулся к сидевшим молча родственникам:

— Вы все видели. Отец, мама, на Анастасье тройная защита Нарины.

Видели, да. А я видела в их глазах целую гамму чувств, от сомнения до изумления.

— Леонид? — повернулся свекор к моему мужу.

— Пока это только защита от нападений, отец, — спокойно, словно ничего не произошло, заявил тот.

Пока? А потом? Чего я опять не знаю? Как влияет эта защита на своего носителя и мир вокруг? А самое главное: кто та рыжая, что давала указания служанке?

Впрочем, императорская семья снова посчитала, что многие знания — лишние слезы. Переговариваясь между собой, родители и брат Леонида вышли из комнаты. Я вопросительно уставилась на мужа.

— Давай поговорим в спальне, — предложил он.

— Точно поговорим?

— Настя…

Нет, ну что «Настя»? Как будто только у меня одной медовый месяц якобы наступил, а мой дражайший супруг вовсе не при делах?!

Ладно, дошли до спальни, молча, помня об ушах в стенах.

Едва дверь за нами закрылась, я спросила:

— Она твоя любовница, да? Та, рыжая?

— Да. Была, — Леонид говорил с видом мученика, которого собирались как минимум четвертовать. Бедный, несчастный принц, чью жену хотела убрать с дороги бывшая любовница. — Наши отношения уже закончились, и она об этом прекрасно знает. Я понятия не имел, что она пожелает избавиться от тебя.

Верю. В то, что не имел понятия, очень даже верю. Ты и в подруге детства влюбленную в тебя женщину не видишь.

— Что теперь станет с этой служанкой?

— Безопасность невесты, а затем и жены принца крови — дело государственной важности. Служанкой и моей бывшей любовницей теперь займутся в столице.

Понятно. Органы разберутся.

— Что не так с защитой Нарины?

Очередной взгляд мученика. Да почему я каждое слово должна клещами вытаскивать?! Или меня не считают достойной знать всю правду?!

— Тройная защита обещает женщине, носящей ее, стабильное потомство. Наши с тобой дети взойдут на трон.

Ах, вот оно что. То есть не потомство Арнольда станет править, а дети Леонида. И стоило из этого делать страшную тайну?

Глава 27

До конца дня я больше не встречалась с императорским семейством. Им нужно было время, чтобы обдумать услышанное, я не горела желанием попадаться на глаза тем, кому была не интересна, как человек.

Теперь, получив столь желанный статус замужней женщины, я могла полностью отдаться и обустройству замка, и своим будущим хобби, тем более, в ближайшие сутки Леонид был занят: общался с родными.

Я наслаждалась замужеством, как ребенок наслаждается шоколадной конфетой. Мне не так важен был статус принцессы, как понимание того, что теперь у меня есть своя, полноценная семья. Ну и замок заодно, в котором я могла обустроить и собственную комнату, и комнаты для творчества.

Довольная выделенным мне свободным временем, я села за стол у себя в комнате стала рисовать план перестановки мебели в собственной спальне. Нарисовала, посмотрела на рисунок, нахмурилась: или стены сносить, или аппетиты умерять. Что-то мне подсказывало, что Леонид выберет второй вариант. Я пыталась, как говорили классики, объять необъятное, совместив в спальне и будуар, и мини-гостиную.

— Нельзя вытащить село из девушки, — проворчала я, еще раз внимательно рассматривая рисунок. Да, похоже, следовало ограничиться только мебелью для спальни. Остальное оставить для других помещений. — Интересно, где эту самую мебель брать? Из других комнат перетаскивать? Или муж все же устроит мне экскурсию по ближайшим магазинам? Хотя какие тут магазины, если даже одежду на заказ шьют.

В общем, сначала следовало узнать у Леонида, откуда брать мебель, и только потом разбираться с тем, что было нарисовано.

Недовольно вздохнув, я обвела взглядом спальню. Заняться здесь было решительно нечем. Не в постели же лежать целый день.

Рукоделье, перенесенное в отдельные комнаты на третьем этаже, тоже не радовало мою деятельную душу. Все, что можно было использовать, я уже использовала.

В прошлый раз моя скука довела меня до защиты Нарины. Теперь же… Я старалась даже не думать о том, что будет теперь…

— Мне скучно, замок, — сама не знаю, почему, произнесла я. Несколько секунд ничего не происходило.

Затем я очутилась в полутемно коридоре, узком и относительно чистом. По крайней мере, пауков и крыс не наблюдалось. Вокруг — ни души.

— Это такое наказание, чтобы я дурью не маялась? — иронично спросила я.

Замок молчал. А вот с той стороны стены внезапно раздались голоса. Слышимость была великолепной. Подозреваю, замок постарался, желая развлечь меня. Я прислушалась, как любопытная Варвара, не надеясь услышать о себе ничего хорошего.

— Почему она? — раздался мужской голос. Император. — Почему эта… почетная девственница, сын?!

— Я выбирал, не глядя, отец, — послышался безэмоциональный голос Леонида.

— И выбрал ту, кого одобрил замок? — сарказм в голосе императора. — Не верю. Так что в ней такого особенного?

И правда, что? Кроме того, что в ее теле по воле местных богов внезапно очутилась попаданка?

— Думаю, об этом лучше узнать у богов. Вряд ли они стали бы снабжать защитой любую.

Вот так вот, да? То есть рассказывать отцу о попаданке Леонид не желает? Интересно, почему? Ох, тяжело, когда не знаешь всех подковерных игр и интриг! Я до свадьбы смогла узнать только богов с их функциями и начала учить историю мира. Политику любого уровня даже не затрагивала. А ведь еще могут быть личные мотивы. В общем, пока только слушать молча, без всяких выводов.

— Как раз божественная защита меня и удивила. Тем более, от Нарины. Арнольд самолично доставил Мару вместе со служанкой в отделение императорского сыска. Думаю, скоро мы будем знать ее мотивы.

— Мотивы у нее только одни — заполучить как можно денег из моей личной казны, — на этот раз голос Леонида звучал устало. — Я запретил ей появляться тут после того, как она пыталась опоить меня приворотным зельем, но слуг в расчет не принял.

— Тебе нужно было отправить ее в сыск сразу после того зелья. Ты слишком мягкосердечен, сын.

Ох, какие тут войны… А я ни сном ни духом. Теперь понятно, почему Леонид так психанул при нашем с ним первом общении. Как он там сказал? «Кто вас послал»? Ну да, если любовница пытается тебя приворожить, поневоле начнешь подозревать всех и каждого.

За размышлениями я не заметила, как оказалась в своей спальне. Видимо, замок посчитал, что хорошего понемножку, и самое важное я уже услышала.

Вспомнив, как умные люди учили общаться с домовыми, я решила, что магический замок ничуть не хуже, поклонилась и произнесла:

— Спасибо тебе, замок.

На секунду мне показалось, что воздух вокруг потеплел.

— Магия, чтоб ее, — проворчала я.

Скука все так же одолевала меня, до отъезда коронованных родственников было не развернуться, особенно если учитывать, что Леонид не рассказал им о моем иномирном происхождении. И я снова засела за книги.

Сейчас на столике в моей спальне лежала история возникновения княжества Дорского. Не особо охотно я перевернула страницу и погрузилась в прерванное чтение.

Княжество Дорское было даровано одним из предков Леонида своему старшему сыну, как передающееся по наследству место. Плодородные земли и наполненные зверьем и птицей леса и поля не позволяли крестьянам голодать. Продовольствия всегда было в избытке. А вот удаленность от столицы местную знать беспокоила. Поэтому в княжестве селились или по принуждению императора, или если появлялось желание уединиться и забыть обо всех родственниках. Меня эта удаленность не пугала. Я готова была жить у черта на куличках, лишь бы иметь семью и достаток.

Перевернув очередную страницу, я начала с любопытством рассматривать географическую карту. Получалось, что княжество находилось в глубине империи и не имело общих границ ни с кем из иностранных соседей. Глушь глушью. То, что надо, если хочешь спрятаться от людей.

Вряд ли мое рукоделие так уж охотно будут покупать здесь. Но занять руки и голову мне было просто необходимо. А потому в мозгу медленно, но верно, зрел план, как собрать местную аристократию под крышей этого замка.

Глава28

— Местная аристократия? — переспросил Леонид, когда мы ночью лежали в постели, отдыхая после очередных сексуальных утех. — Есть, конечно. В округе — пять-семь замков стоит. Для чего ты хочешь с ними встретиться?

Пять-семь замков — это мало, не для моих желаний. Но на первых порах придется довольствоваться тем, что имеется.

— В моем бывшем мире считалось, — решила зайти я издалека, — что во всех проблемах и бедах виновата женщина. А еще точнее — скука, которую она испытывает.

Глаза Леонида, как настоящего представителя кошачьих, сверкнули в полумраке комнаты, освещенной только одним, самым дальним, светильником.

— Ты намекаешь на то, что тебе скучно?

Почему ж намекаю, родной? Я прямым текстом тебе это говорю.

— Именно, — я непритворно вздохнула. — Моя прошлая жизнь была одновременно связана и с книгами, и с людьми. Здесь остались только книги…

— И почему у меня ощущение, что услышанное мне может не понравиться, — задумчиво пробормотал Леонид. — Настя, говори прямо. В чем дело?

— Я хочу торговать вещами, которые делаю сама, — призналась я честно.

В комнате повисла тишина. Леонид лежал в постели с непроницаемым выражением лица и молчал. Ладно, как скажете, поиграем в молчанку. Между прочим, одна из любимых моих игр была в детстве. Мама всегда проигрывала, потому что забывала о ней.

— Настя… — наконец-то отмер Леонид.

— Да? — невинным голоском ответила я.

— Я понимаю, тебе скучно. Но, может, ты найдешь себе другое развлечение? Более приличествующее статусу принцессы?

Ах так…

— Я, между прочим, курсы разные посещала, связанные с рукоделием, — надула губы я. — К тому же… В любой момент забеременею, буду сидеть в замке сутками напролет. И чем мне заниматься? И вообще… Почему я не могу зарабатывать себе на развлечения?!

Тихий смешок был ответом на мою тираду.

— В этом мире принцессы на рукоделии не зарабатывают.

Да в моем тоже раньше не зарабатывали. Но все ж меняется. Можно собственный бренд создать. Например: «Настенька. Хенд-мейд. Носки от принцессы».

— Это можно преподнести, как уникальный товар, созданный вручную, вещь, не имеющую повторов! — ответила с жаром я. — Ты только представь: шапка от принцессы Анастаасьи! Только для вас и только у нас! Держите свои уши в тепле, а…

Я не договорила: мой ненаглядный супруг расхохотался, громко, весело, не сдерживаясь.

— Не смешно, — фыркнула я обиженно. — Я, между прочим, сейчас продумываю рекламную кампанию, сочиняю слоганы, размышляю о… Леня!.. М-м-м-м-м…

Этот изверг притянул меня к себе и закрыл рот поцелуем! Думал, что я сдамся? Ага, аж два раза! Я охотно ответила на поцелуй, а едва меня отпустили, увлеченно продолжила:

— Бюджет понадобится немаленький, но и окупаемость… М-м-м-м-м-м…

Изверг! Нет, я все равно своего добьюсь!

Добиваться я начала, едва родственники Леонида ушли порталом из замка.

Ремонт! Волшебное слово! Всю жизнь я мечтала сделать ремонт в своей земной квартире. Увы, даже на косметический у меня не хватало средств, что уж говорить о капитальном. Здесь же я могла не сдерживаться.

— В своих комнатах можешь делать все, что захочешь, — сообщил Леонид, видимо, надеясь, что я забуду об идее с продажами. Наивный.

Но я не стала его разубеждать.

Слуги перенесли мои вещи в соседнюю комнату, а в той, что была предназначена для моего сна, начали белить, штукатурить и красить. Я хотела стены светло-голубого оттенка, гобелены с какими-нибудь бытовыми сценами, ярко-синий ковер под ногами, занавески со шторами лазурных цветов и мебель, тоже в сине-голубых оттенках. В общем, я хотела жить в комнате, похожей на море.

Нужных мне гобеленов в замке предсказуемо не оказалось. Пирушки, охота и балы нашлись. А вот быта не было. Пришлось вызывать мастериц из небольшого городка, расположенного в двадцати-двадцати пяти километрах от замка.

Две женщины средних лет, появившиеся в замке с помощницами, выслушали мои пожелания, сделали замеры и пообещали через неделю показаться с наполовину готовой продукцией.

Едва за ними закрылась дверь, я довольно потерла руки. Кроме гобеленов, я заказала довольно много разнообразных материалов для рукоделия. Но об этом Леониду знать было необязательно.

Пока слуги приводили в порядок стены, пол и потолок, я позвала нескольких столяров из приютившейся неподалеку от замка деревеньки и заказала им мебель. Со столярами пришлось общаться в присутствии Леонида. Они привыкли, что приказы им отдает принц, и на меня посматривали с плохо замаскированной снисходительностью.

— Милая, — покачал головой Леонид, едва мы остались наедине, — не нужно так смотреть на крестьян.

— Я их как-нибудь прибью, — обиженно фыркнула я, — каждого, поодиночке. Это что за отношение к женщине, как к предмету интерьера?! Пусть на жен своих так поглядывают! Козлы!

Да, видели бы меня в тот момент феминистки. Но я сама не понимала, почему меня так обидело отношение крестьян. Возможно, потому что я появилась здесь из гораздо более развитого мира. И у меня просто взыграла гордыня.

Леонид моим ворчанием проникся и довольно долго расспрашивал меня о Земле. Я подробно рассказывала, и о порядках в родной стране, и об отношении к женщинам, и о борьбе феминисток. Выслушав, Леонид только покачал головой:

— Странный мир. Я могу понять что-то из того, что ты рассказала, но далеко не все.

Да я тоже могла понять и принять не все. Но уважения к себе хотела.

Едва императорская семья ушла порталом, в замке появилась портниха с остатками одежды. Я плотоядно улыбнулась, увидев нижнее белье, сшитое по моим эскизам. Пора была пытаться соблазнять собственного мужа.

Глава 29

Соблазнение началось вечером, когда мы с Леонидом остались одни в спальне. По меркам Земли бюстье и трусы считались более чем скромными и прикрывали все, что только можно, кроме полоски с пупком. Но то Земля. Здесь же, когда я сняла платье, Леонид удивленно вскинул брови:

— Что это?

— Нижнее белье из моего бывшего мира, — ответила я, ожидая реакции.

— И оно, гм, пользуется спросом?

— О да. Портниха сообщила, что показывала мои рисунки своим клиенткам. Сразу в трех семьях захотели подобное. Мне положен процент за идею.

Леонид, казалось, слушавший вполуха, оторвался от лицезрения моих бедер и пупка и взглянул на меня с укоризной. Я специально затронула денежный вопрос, чтобы понять, насколько он поглощен бельем. Как оказалось, не особо.

— Настя…

— Да? — я похлопала ресничками.

— Мы уже говорили об этом…

— И так и ни к чему не пришли. Ты поцелуем закрыл мне рот.

— Зачем тебе это? — взгляд вернулся к бедрам, чашечкам бюстье и пупку.

— Хочу знать, что способна своими знаниями зарабатывать.

— Замуж ты выходила ради этого?

Я покачала головой:

— Замуж я выходила, чтобы быть уверенной в своем светлом будущем. Но в том, бывшем мире я так и не смогла реализовать себя ни в чем. Мне хочется сделать это здесь.

Взгляд Леонида переместился с чашечек на мое лицо. В его глазах я прочитала: «Вот дурында, делать ей больше нечего». Соблазнение однозначно не удалось. Мужа вопросы репутации, личной и семейной, волновали больше, чем мое наполовину раздетое тело.

— Мне одеваться? — обиженно спросила я. Вот так стараешься, стараешься, хочешь быть привлекательной в глазах супруга. А он… Обидно, хоть плачь!

— Зачем? — не понял Леонид.

— Ну… Белье на тебя впечатления не произвело… Значит, тебе не интересно смотреть на мое тело…

— Кто тебе сказал такую глупость?

— Ты. Ты не сделал и шага, чтобы приблизиться ко мне… Ты…

Приблизился. Быстро и практически незаметно для меня. Обнял, привлек к себе, впился в мои губы своими. Целовались мы то ли несколько секунд, то ли несколько столетий. Наконец, когда стало не хватать воздуха, Леонид отодвинулся от меня и, выравнивая дыхание, насмешливо спросил:

— То есть тебе и в голову не пришло, что я внимательно рассматривал твой, гм, наряд?

Не пришло. Да и зачем рассматривать? Наряд должен соблазнять, а не служить экспонатом музея.

Следующие минут двадцать Леонид доказывал мне, что наряд его соблазнил. Доказывал упорно, с примерами. Я получила удовольствие от «доказательств», но в действие нижнего белья не поверила. Тут, скорее, «виноват» был нрав Леонида. Постельных игр ему хотелось каждый день. А в белье или без будет партнерша, моего супруга уже не интересовало.

Гобелены, как и нужное мне сырье, прибыли через неделю. Мастерицы постарались на славу. Невооруженным взглядом были видны все мельчайшие детали, как то: корзина для стирки белья в сцене стирки у ручья, ткацкий станок этого мира в сцене изготовления подобных гобеленов, нитки и рулоны ткани в сцене создания свадебного платья. Все сделано качественно, на совесть. Я смотрела и не могла оторваться. Вот она, повседневная жизнь условного Средневековья: сгорбленные спины работниц, их усталый взгляд, малолетние помощники у ручья, стиравшие сами или помогавшие матерям, юные повара, резавшие овощи для свадебного пира.

Никаких претензий к качеству у меня не возникло. И мастерицы пообещали привезти готовые гобелены уже через четыре-пять дней. С собой они увозили не только свои работы, но и мой хенд-мейд, на продажу, с процентами для меня: две вышитые салфетки и пара детских рукавичек. Расплатилась за «сырье» я деньгами мужа. Карманными, выданными мне «на булавки» на ближайшие две недели. Нужен же мне начальный капитал. Леониду я, естественно, ничего не сказала. Пусть его. Потом сюрприз будет. Вот стану богатой и знаменитой, тогда и мужа можно будет в известность поставить.

Следующие несколько дней я старательно пряталась в комнатах на третьем этаже, выделенных мне для «мастерской», и творила. Леонид знал, чем я занимаюсь, но был уверен, что канала сбыта у меня нет, а потому особо ни о чем не беспокоился. Наивный. Я тем временем создала несколько браслетов из крупного бисера, закончила вязать пару варежек и подготовила нитки для новой вышивки. Идей было море. Не хватало времени и сырья для их воплощения.

Мастерицам я щедро заплатила за гобелены и новое сырье, забрала свой процент с проданных вещей и отдала новые, тоже на реализацию. Очередная наша встреча была запланирована недели через три. Я к тому моменту планировала начать ремонт в «мастерской» и подготовить новые изделия для продажи. Надо было начинать завоевывать рынок, пусть пока и в провинции.

— Настя, тебе не кажется, что картина стирки белья не особо подходит к созданной тобой морской обстановке? — чуть иронично спросил Леонид, когда ремонт наконец-то закончился и я позвала мужа оценить получившийся результат.

— Кажется, — кивнула я, — но заказать ловлю рыбы я как-то не догадалась. Теперь уже в следующий раз, когда начну ремонтировать мастерскую. Ты же не против?

Леонид посмотрел на меня, как на ребенка, обнял, взъерошил волосы, не обращая внимания на укладку.

— Настя, я довольно долго жил при дворе.

— И что? — не поняла я.

— Скажи сразу, зачем тебе ремонт в новых комнатах третьего этажа. Честно, милая. Только честно.

Ах так, да? Нет, ну вот почему он такой умный?

— Ты останешься недоволен ответом, — предупредила я.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул Леонид. — Итак?

— Мне нужно сырье для моих «поделок». Плюс… Я продаю их через мастериц.

Леонид задумался на несколько секунд, потом покачал головой:

— Я снова допустил ошибку, как и в деле со служанкой. Не принял в расчет жительниц города. Забыл, из какого ты мира. Местная аристократия не стала бы связываться с простолюдинами. Ты, скорей всего, даже не подумала о социальной пропасти, которая вас разделяет.

Конечно, не подумала. Я же сама простолюдинка, удачно выскочившая замуж в другом мире. Я, считай, с равными себе общалась.

Глава 30

— И что теперь? Ты узнал правду. И?.. — пытливо взглянула я в глаза Леонида.

— Я так понимаю, ты уже настроилась на торговлю, — он устало покачал головой. — Принцесса пытается заработать на жизнь собственным рукоделием. Звучит как анекдот. — И сразу же, без перехода. — Через три дня я соберу на обед местную аристократию. Сможешь покрасоваться перед ними.

Я намек поняла и с радостным визгом повисла у Леонида на шее. В ответ — вздох.

— Надеюсь, это будет самым большим твоим безумством.

Спасибо, ненаглядный супруг, приласкал. И вовсе я не занимаюсь безумствами! Наоборот, стараюсь занять себя, чтобы всякой дурости не совершить! Но уж дал добро, и то хорошо. Теперь у меня была определенная цель: создать бижутерию нужного качества, такую, чтобы не стыдно было показаться в ней перед окрестными аристократками. Они, конечно, в любом случае похвалят. Все же принцесса, не девка из подворотни. Но постараться все же следовало.

— Надеюсь, до запланированного обеда я смогу видеть тебя не только по ночам, — на этот раз в голосе Леонида звучала насмешка.

— Я не собираюсь там селиться, — честно ответила я и получила скептический взгляд. Ясно, моим словам веры нет.

Тщательный осмотр сырья и наполовину готовой продукции показал, что до обеда я могу создать гарнитур из яркой, хоть и не особо дорогой фурнитуры. Леска, проволока, бусины, поделочные камни — все пошло в ход. Я запланировала сделать тиару, кольца и серьги. Можно было бы попробовать создать колье и браслеты, но надевать их на себя было некуда — подарок богини упорно не желал сниматься.

Главным вопросом являлся цвет. Голубой, синий или розовый? Какой из них может привлечь народ? Ведь я надеялась, что вслед за аристократками мои изделия станут скупать дочери торговцев и крупных ремесленников. А значит, нужно было не прогадать с цветом и формой.

В итоге я остановилась на нежно-голубом, оттенке прозрачной волны. Двое суток я показывалась в спальне только по ночам, выслушивала от Леонида все, что он думал по поводу моей безмозглости и своего опрометчивого решения, и засыпала. На третьи вышла из мастерской уже к обеду, довольная, практически счастливая. Тиара и серьги были готовы. Осталось доделать два кольца, и можно будет красоваться перед всем честным народом.

— У тебя такой вид, будто ты узнала о внезапном наследстве, — улыбнулся Леонид, когда я вышла к столу.

— Почти. Я закончила большую часть. Осталось доделать совсем немного.

— Давно я не видел, чтобы кто-то был так увлечен своим делом, — Леонид кивнул на тарелку передо мной. — Ешь, и пойдем прогуляемся. Сегодня отличная погода. А ты еще ни разу не появлялась за стенами замка.

Меня зовут на свидание? Собственный муж? Кто или что сдохло в этих дебрях? И почему именно сейчас, когда до обеда осталось не так уж много времени?

— Настя, не смотри с таким подозрением. Я не лелею никаких ужасных планов. Или я не могу выйти погулять с собственной женой?

— Ты? — уточнила я, разделываясь с кашей и тушеными овощами. — Ты, похоже, вообще никуда не выходишь. Этакий затворник.

— Вот и поговорим об этом, пока будем гулять, — кивнул Леонид, возвращаясь к отбивной у себя на тарелке.

Ладно, как скажете. Доделаю кольца вечером или завтра утром.

Погода на улице радовала теплом и солнечными лучами, освещавшими все вокруг в золотистый цвет. Что-то вроде поздней осени, хотя времена года в этом мире были выражены нечетко.

Мы с Леонидом вышли в легких плащах, накинутых на повседневную одежду, и полуботинках. Я слабо понимала, что именно от меня хочет мой муж, но вопросов не задавала, решив, что он сам расскажет все, когда придет время.

Время пришло, едва мы миновали массивные железные ворота, установленные на подъезде к замку, и направились по усыпанной гравием дорожке к желтевшему неподалеку еще не скошенной травой лугу.

— Ты помнишь, что я — нестабильный оборотень? — спросил внезапно Леонид.

Конечно, помню. Очень симпатичная киса, пусть и немного агрессивная. Но вслух я этих слов не произнесла, лишь кивнула.

— Нестабильным оборотням брак нужен не только ради появления наследников, — сообщил Леонид, глядя перед собой. — Семейная жизнь помогает закрепить сущность человека в теле оборотня. Обычно на природе у нестабильных оборотней звериная натура берет контроль над телом. Поэтому снаружи, на улице, я стараюсь показываться крайне редко. Мне сложно контролировать свою звериную сущность. В замке есть особые защитные амулеты, дающие мне возможность побеждать зверя и удерживать контроль над телом. При духовной близости со второй половинкой защитные амулеты практически не нужны, и зверь проявляется все реже. Ты стала для меня этаким якорем, помогающим уравновесить обе сущности. Я заметил, что рядом с тобой меня не тянет оборачиваться зверем.

Ох, ничего ж себе откровения. То есть в замке Леонид все это время сидел не просто так? Но спросила я, конечно, не это.

— Значит, теперь мы будем появляться на улице чаще?

И хлоп, хлоп ресничками.

Леонид повернулся ко мне, посмотрел на это представление а-ля «дурочка замужем за принцем» и рассмеялся:

— Настя, ты прелесть. И тебе не страшно?

— Чего? Кого? Зачем? Почему? — сразу уточнила я. Надо же мне знать, чего и кого конкретно следует опасаться.

— Другой мир, — скорее для себя, чем для меня, произнес Леонид. — Я снова забыл… Настя, в моем мире дамы, особенно в среде аристократов, не стремятся стать якорями оборотней. Это, знаешь ли, накладывает определенную ответственность. Например, дама может разлюбить оборотня. Или умереть. А тот с ума сойдет.

Легкую иронию при упоминании смерти я услышала, потому что знала, что и где «искать». Леонид иронизировал сам над собой и подначивал меня.

— Насчет смерти — к богам, — ответила я в том же тоне. — А любовь… Какая любовь, родной? Ты забыл, что я — меркантильная попаданка, мечтающая как можно лучше устроить свое будущее?

— Ты сама-то себя слышишь, меркантильная попаданка? — Леонид остановился, посмотрел на меня насмешливо. — Думаешь, я не знаю, что ты из своих денег служанке три серебрушки дала, потому что у нее ребенок заболел?

Так… У кого-то чересчур длинный язык…

— И что? — пожала я плечами. — Дети — одно, муж — друго…

Договорить мне не дали. Леонид решил проблему привычным способом — поцелуем.

Глава 31

К обеду с местной аристократией я была готова в срок. Камни в серьгах и тиаре переливались в свете солнечных лучей практически как натуральные, кольца манили взгляд простотой и изяществом исполнения. Я была довольна собой и получившимися поделками. Леонид, конечно, предупреждал, что не все гости могут воспринять мой хенд-мейд адекватно. Но так было даже интересней. Я с удовольствием пообщалась бы с ними на подобные темы. Жизнь в замке практически в одиночестве заставляла ценить все, даже скандалы.

На улице внезапно похолодало. И хотя в замке было относительно тепло, к столу я вышла в сшитом по фигуре шерстяном платье кораллово-красного цвета. Закрытые босоножки в тон наряду, завитые волосы, легкий макияж — в зеркало на меня смотрела элегантная молодая леди. В ее взоре я прочитала желание сражаться за свою мечту. В данном случае — за украшения и вязаные предметы гардероба.

Леонид, встречавший меня в коридоре, тоже «при полном параде», иронически уточнил:

— И где ты собираешься прятать трупы врагов?

— Я собираюсь заставить их купить мои поделки, — мило улыбнулась я.

Леонид хмыкнул:

— Похоже, мне пора жалеть мужей наших дам. Кстати, среди них будет и тот, что привез тебя сюда.

Я вспомнила свою не особо комфортную поездку, многочисленные презрительные взгляды сопровождающих, обращение со мной, а раньше, наверное, и с Анастасьей, как с последней провинциалкой, и почувствовала, как тело наполняет здоровая злость.

— Похоже, я зря это сказал, — задумчиво проговорил Леонид, неотрывно следя за мной. — Что между вами тогда произошло?

— Ничего, — пожала я плечами. В самом деле, где я тогда была, и где он. Девчонка, которую готовили для роли служанки или господской «грелки». Понимать я все понимала. Но прощать не собиралась. — У нас с ним разные взгляды на умение общаться с людьми.

— Другими словами, он тебя обидел, и ты горишь желанием ему отомстить, пусть и опустошив его кошелек, — кивнула Леонид и наконец-то подал мне руку. — Пойдем. Гости уже собрались за столом. Ждут только нас.

Я руку приняла и зацокала каблуками по камню на полу. Костюм Леонид в этот раз выбрал черный, все его детали, даже рубашку, и поэтому в не особо освещенных коридорах у меня возникало чувство, что я иду в полном одиночестве. Немного жуткий опыт, следует признать.

Но вот перед нами появилась лестница, сверкавшая и переливавшаяся огнями, и фигура Леонида сразу же обрела очертания.

— Милая, — негромко произнес Леонид, когда мы спускались по мраморным ступеням, — прошу, не нужно смотреть так, будто собираешься на войну. Мужчины тебя испугаются. А дамы не поймут. И некому будет покупать твое рукоделие.

Зараза! Нет, пожалуйста, я могу и улыбаться. Но моя улыбка не гарантирует моего веселья и по-настоящему хорошего настроения.

Стол в обеденном зале был накрыт как обычно. Будничный обед, ничего праздничного. Все та же белоснежная льняная скатерть, все та же фарфоровая посуда, все те же хрустальные бокалы. Ничего нового.

За столом сидело десять-пятнадцать существ. В этом регионе, находившемся вдали от столицы и основных развлечений, проживало не так уж много аристократов. В основном землей владели те, кто титула не имел. А им на пиршество к принцу доступ был закрыт.

Пять семей, высшая аристократия, и единственная здесь, как пошутил недавно Леонид, все они охотно откликнулись на приглашение его высочества и с удовольствием прибыли на обед. Ну еще бы, такая сплетня пропадает: принц женился! Замок принял невесту! Да о моей жизни здесь не судачил только ленивый, не успела я дать согласие у алтаря. Слуги знают все. А если не знают, то легко выдумают. А между собой слуги господ общались без проблем. Так что аристократы, раззадоренные сплетнями обо мне, «потомственной девственнице», сумевшей стать принцессой, с огромным удовольствием поспешили в замок принца. Каждому нужно было своими глазами увидеть счастливицу, а потом капать ядом у меня за спиной. Я все это прекрасно понимала и особо не возражала. Как говорится, черный пиар тоже пиар. Пусть обсуждают. Будут активней разбирать мои поделки.

Два графа, один герцог и один барон с семействами разглядывали меня словно под рентгеном, нацепив на лицо маску фальшивой доброжелательности. Маска так и норовила сползти и обнажить настоящие чувства гостей: недоверие, злобу, зависть, пренебрежение. Как же, какая-то девчонка без рода-племени смогла окрутить самого принца! А у них, аристократов, тоже есть и младшие сестры, и дочери. И им очень пригодилось бы такое поистине хлебное и уютное местечко!

В отличие от Леонида, зациклившегося на своей нестабильности и не желавшего видеть то, что лежало под носом, его подданные прекрасно понимали, что ради денег и положения в обществе можно вытерпеть если не все, то очень многое. А принц считался в высшем обществе, по словам Лиски, моей личной служанки, любительницы посплетничать, мужчиной галантным, воспитанным и мягким. Да за такого любая пойдет с удовольствием. А нестабильность… Что нестабильность? В постели-то он не оборачивается!

Единственный, кто смотрел без злобы, спокойно, практически без эмоций, был тот самый граф, что привез меня Леониду. То ли он разделял точку зрения принца на его нестабильность, то ли желал всего лучшего прежде всего для своего господина, а уж потом для своей семьи. В любом случае, его взгляд меня удивил. Признаться, я ожидала от него другого отношения.

Теперь, став принцессой, я могла с полным правом занимать место во главе стола рядом с мужем. До этого обеда данная привилегия меня трогала мало. Перед кем выделываться? Перед слугами? Так им подобное «счастье» не светит. Теперь же, наблюдая раздражение и недовольство в глазах и женщин, и мужчин, чьи предки были намного благородней и моих, и Анастасьи, я почувствовала удовлетворение. Да, похоже, тщеславие мне не чуждо. Кто бы подумал.

Глава 32

Мясной суп, густой и ароматный, я ела с наслаждением, не обращая внимания на соседей по столу. После него внесли второе — дичь, нежное мясо молочного поросенка, два вида каш и тушеные овощи. Из напитков — вино, морс. Гости активно набивали желудки, на некоторое время забыв, что должны внимательно разглядывать меня. Повар у Леонида готовил великолепно, и даже обычные, повседневные блюда в его исполнении становились настоящими шедеврами кулинарного искусства.

После второго внесли десерт — пышный торт со взбитыми сливками, пирожные с заварным кремом, буквально таявшим на языке, и варенье, в которое можно было макать местные тосты — слегка подсушенные куски хлеба.

Когда все наелись, общество разделилось. Мужчины ушли в одну из гостиных, играть в лорны — смесь шашек и шахмат, игру азартную и женщинам непозволительную. А вдруг возьмут и научатся логически мыслить и выстраивать многоходовочки? Когда я вчера высказала эту мысль Леониду, он окинул меня своим фирменным взглядом а-ля «боги, за что мне досталось такое чудо» и пообещал сразу же после обеда обучить меня лорнам. Лично.

— Заодно и проверю, как ты умеешь логично мыслить, — заявил он.

«И умеешь ли вообще», — услышала я.

Женщины, независимо от возраста, отправились в другую гостиную — заниматься рукоделием и сплетничать.

Мягкие удобные кресла, обтянутые синим бархатом, охотно приняли нас в свои объятия.

— Ах, ваше высочество, — вытащив из прихваченной с собой корзинки вязание, сразу пошла в атаку герцогиня Рената Ангурская, дама высокая, плотная, гордившаяся своими многочисленными предками и якобы богатством мужа, — у вас чудесные украшения. Выглядят просто потрясающе! Камни в них похожи на настоящие!

Среди женщин послышались угодливые смешки.

Я лениво пожала плечами:

— Не поверите, герцогиня, но они такие же настоящие, как и те, что у вас в колье.

Заранее зная список гостей, я подробно расспросила Леонида о каждом из них. Мне было интересно все, от детского прозвища до причины появления в этих краях. Муж герцогини, герцог Орест Ангурский, проиграл внушительное состояние в столице несколько лет назад, остался должен крупную сумму, как сказали бы на Земле, «важным людям» и скрылся в этом крае и от них, и от гнева императора, не одобрявшего азартные игры.

Осев здесь, семейство попыталось пустить пыль в глаза окружающим дворянам, причем разными способами. В частности, герцог заказал подделку старинного колье супруги, проигранного вместе с остальными ее драгоценностями. Об этом знали только доверенные лица. Но и они умеют выбалтывать тайны. Так что я с удовольствием использовала оружие нахалки против нее же.

Герцогиня не просто покраснела, она побагровела, затем попыталась что-то сказать, но заметила заинтересованные взгляды остальных дам и глубоко вздохнула, стараясь прийти в себя. Остальные настороженно молчали и посматривали на меня, как на обезьяну с гранатой: никогда не знаешь, где рванет.

— Ваше высочество, — пришла ей на выручку лучшая подруга, графиня Нора Порейская, — поздравляю вас с бракосочетанием! Надеюсь, ваш брак станет долгим и счастливым.

«Чтоб тебе, выскочка, отсюда в ближайшие дни вылететь», — перевела я для себя.

— Благодарю графиня, — я улыбнулась самой своей обаятельной улыбкой. — Не всем дано развестись со скандалом после месяца совместной жизни.

Вообще, конечно, если меня не злить, я и не нападу. В повседневной жизни я — женщина тихая и спокойная, хоть и не все, кто меня знал относительно близко, были согласны с этим утверждением.

Но здесь и сейчас мне нужно было поставить себя, да так, чтобы никто из местных аристократов больше не думал скалиться в мою сторону. Так что пришлось, пришлось пускать в ход все имевшиеся под рукой средства.

Дочь Норы Порейской, Инга, год назад вышла замуж. Ни о каких чувствах и речи не шло. Только холодный расчет. Родителям Инги нужны были деньги жениха, сына богатого купца, ему — титул. Все по-честному. Бизнес есть бизнес. Саму Ингу никто о желаниях не спросил. Вот еще — тратить на такие глупости время. Это потом уже, после развода, выяснилось, что Инга с планами родителей была не согласна и все решила по-своему. А пока что — свадьба, законный бартер, брачная ночь.

Через две недели, как в старом земном анекдоте, муж не вовремя вернулся домой и застал жену в супружеской постели с любовником, сыном какого-то нищего барона, любовью всей ее жизни. Скандал стоял на всю столицу. Развелись быстро, с дележом имущества.

Опозоренные родители Инги схватили дочь под белы рученьки и уволокли в глушь, туда, где о них мало что было известно. Теперь уже не о деньгах шла речь. Сохранить бы репутацию. Ведь еще двух младших дочерей замуж выдавать. Кто их возьмет, если о старшей ходят неприятные слухи.

Наверное, если бы не положение Леонида, я таких вещей никогда не узнала бы. Все же принцу положено знать о своих подданных очень многое, особенно если они внезапно появляются как можно дальше от столицы.

Но я знала. К несчастью графини. Ингу она с собой не взяла, ее держали чуть ли не взаперти, поэтому краснеть за дочь в прямом смысле слова Норе Порейской не пришлось. Но краска к ее щекам прилила. Намек был понят. Графиня промолчала и отвела глаза.

Больше меня никто не задевал. Рыба помельче поняла, что с акулой в моем лице ей не справиться. И каждый занялся своим делом: шил, вышивал, вязал, изредка бросая любопытные взгляды на меня и мой хенд-мейд. Я же сидела в своем кресле с улыбкой радушной хозяйки и гадала про себя, не запорола ли только что своим поведением собственный бизнес.

Глава 33

— Милая, — покачал головой Леонид после окончания обеда. Гости разъехались, и мы с мужем снова остались одни в огромном замке, — ты — опасное оружие. Оставить тебя на два-три часа в стане врага, и он точно капитулирует.

— И не жалко тебе врага? — ничуть не обиделась я.

— Жалко, — кивнул Леонид, ласково погладив меня по волосам. — Враг теперь пошел чуткий, тонко чувствующий. А ты с ним церемониться не станешь.

Я ухмыльнулась:

— Они первые начали, что герцогиня, что графиня.

— И ты спустила на них сторожевых псов.

— Зато запомнят надолго.

— О да, — продолжая говорить с иронией, кивнул Леонид, — тебя они точно запомнят. И вряд ли когда-нибудь забудут.

— То, что надо, — согласилась я. — Научатся отличать мои работы от остальных.

«И станут проходить мимо, и другим отсоветуют брать», — прочитала я в глазах Леонида. Но он промолчал, и правильно сделал. Я уже сомневалась, стоила ли овчинка выделки, надо было ли ставить на место нахалок. Хотя, с другой стороны, если их не поставить, обнаглеют еще больше. В общем, палка о двух концах.

В нужный срок в замке снова появились мастерицы, принесли новые гобелены, пока что «сырые», для согласования со мной, как с заказчиком, забрали мой хенд-мейд, отдали деньги за проданное. А еще рассказали, что среди мелкой аристократии и обеспеченных горожан вещи, сделанные мной, начинают пользоваться с просом. Мастериц специально спрашивали, есть ли что новое в продаже.

— Нет, — проворчал Леонид, когда я пересказала ему этот разговор. — И не будет. Или ты обучаешь своему делу служанок и они делают бОльшую часть работы за тебя, или пусть аристократия и горожане довольствуются тем, что делается постепенно. Мне нужна жена.

Вот так вот. Ультиматум поставлен. Я сморщила нос:

— Служанок быстро не обучить. На это время нужно.

— Значит, пусть обучаются постепенно, — последовал категоричный ответ. — Они — женщины. В этом мире женщина умеет рукодельничать с раннего детства. А значит, основы в них заложены.

Логично. Здесь, конечно, не Земля, где даже не особо обеспеченные женщины могли себе позволить услуги недорогого портного или купить готовую вещь. Здесь и одежда, и обувь ценились дорого, даже если были не особо высокого качества. Поэтому практически любое существо женского пола умело если не все, то очень многое.

На следующий день я вызвала нескольких служанок, включая Лиску, в специально отведенную для общения комнату на третьем этаже.

— Девушки, заработать хотите? — начала я с самого главного.

Глаза служанок алчно заблестели. Конечно, кто ж не хочет получить прибавку к основной зарплате. Платили им по местным меркам хорошо, некоторые, насколько я знала, умудрялись на полученные деньги и большую семью с братьями-сестрами содержать, и на приданое откладывать. А почему бы и нет, ведь одеждой, едой и кровом в замке их обеспечивали. Но деньги — это такая вещь… Нужна всегда…

Вот за эту «веревочку» я и потянула, помня, что каждому своя шкура важнее.

— Что нужно делать, госпожа? — отозвалась за всех Лиска.

Отлично. Приманка почти проглочена. Осталось грамотно подсечь, а затем, выяснив, кто что умеет, дать задание.

Два часа разговора пролетели быстро. Служанки умели и шить, и штопать, и вышивать, знали основы бисероплетения. Вообще, конечно, я сама могла у них многому научиться, например, плести кружева на коклюшках. Могла бы, да. Но, увы, муж с новым хобби точно не согласился бы. А потому пришлось договариваться со служанками. Мы обсудили размер заработной платы, сдельной, не фиксированной. Я показала девушкам, что именно от них нужно было в первую очередь, наметила фронт работ и вернулась к Леониду, жаждавшему от меня ласки и внимания.

На Земле, мечтая выйти замуж, я представляла себе в первую очередь партнера, вместе с которым можно будет платить за коммуналку, выбирать в магазине продукты подешевле и планировать отдых где-нибудь в дешевом санатории. Может, и наивно, но мне редко приходило в голову, что брак — это прежде всего эмоции, чувства, отношения. Да, мне хотелось душевного тепла и любви, описанной в романах. Но упор делался все же на быт.

И вот, оказавшись женой принца, я узнала, что быт не всегда главное. Мужу быта хватало с головой. Он требовал от жены, которую выбрал «по случаю», чувств и эмоций. А мне, не обладавшей опытом в этих сферах, было трудно. Спать в одной постели, заниматься сексом — не трудно. А проявить эмоции, ласково прижаться к Леониду, обнять его, первой поцеловать в губы — тут мне приходилось перебарывать себя каждый раз.

— Нашла, кого будешь нагружать работой? — иронично спросил Леонид, когда я вернулась в нашу теперь уже общую спальню.

Я кивнула:

— Пока — семь служанок. С оплатой, естественно.

— Меня пугает это «пока», — Леонид дождался, пока я усядусь рядом с ним на кровать, ласково провел по моим волосам. — Милая, здесь все же не фабрика.

Спасибо, я в курсе.

— Вот как станет пора открывать фабрику, так и арендую отдельное здание в городе, — пошутила я.

— Фабрика принцессы Анастасьи? — Леонид вопросительно вскинул брови. — Собираешься наживаться на рабочей силе, родная?

— О да, просто мечтаю об этом, — я кровожадно потерла руки. — Больше, больше рабочей силы для моей наживы! Ну вот что ты смеешься?!

— Представил лица местной знати, когда они услышат об этом. Родная, в твоем бывшем мире все такие предприимчивые?

— В мечтах — практически все, — проворчала я. — Но что там, что здесь, простому человеку не пробиться, блин!

— Настя, из тебя выйдет отличная мать: активная, деятельная, — прозрачно намекнул Леонид на смену моей деятельности.

Я надулась:

— Дети не повод бросать свое дело!

Леонид насмешливо на меня посмотрел и, наклонившись, легонько поцеловал в губы:

— Ничего не планируй на завтра. Отправимся в столицу. Порталом. Отвлечешься от своего «дела», посмотришь город, побываешь в столичных магазинах.

Я? В столице? Да я только за!

— Судя по тому, как загорелись твои глаза, в замок мы вернемся с уймой покупок, — задумчиво заметил Леонид.

Я не стала его разочаровывать.

Глава 34

Столица империи носила непонятное мне название Лорнагор. По словам Леонида, когда-то, несколько тысячелетий назад, ее основали эльфы, а потом по непонятным причинам ушли из нее в свои вечнозеленые леса. Об остроухих снобах в фэнтезийных книгах я читала много, и чаще всего — негативное.

— Что они здесь делали? — решила проявить я эрудицию. — Невест искали? Или у них, долгожителей, полукровок не бывает?

Леонид одарил меня стандартным взглядом, каким смотрел каждый раз, когда у меня получалось сморозить глупость.

— Опять книги из другого мира? — с показным смирением спросил он.

Мне оставалось только кивнуть. Что же еще. Никаких других источников информации в моей жизни на тот момент не существовало.

— Настя, эльфы — ученые. Они практически не нуждаются в обычных радостях жизни и женятся исключительно для продолжения рода. Невеста у них может быть любой расы. Все равно родится эльф.

— Снова сексизм, — недовольно нахмурилась я. — Мужчины, значит, ученые. А женщины?!

— А удел женщины — сидеть дома и рожать детей, желательно сыновей, — иронично сообщил Леонид.

Я прекрасно видела, что он надо мной издевается, так как знает мое категоричное отношение к этому вопросу.

Наш спор тогда традиционно перешел в горизонтальную плоскость.

И теперь, собираясь в столицу, я припомнила и разговор, и название города. Лорнагор, значит. Что ж, Лорнагор, держись. Я собираюсь тебя покорить.

Я еще никогда не появлялась где-либо с помощью портала, да и вообще слабо представляла себе, как это возможно. А вдруг рассыплюсь на атомы во время пути, и в другой части этого мира появится мой клон, или же у меня не будет конечностей, головы… Да мало ли что?!

— Ты снова себя накрутила, — не вопрос, утверждение. Леонид смотрел взглядом инквизитора, призывавшего покаяться упорствовавшего еретика. — Что опять не так?

Мы стояли в холле замка, готовые в любой момент перенестись в столицу.

— В моем мире не порталов, — призналась я. — А вдруг по пути отвалится часть меня? Или наоборот: прирастет что-то лишнее? Леонид!

Этот зараза засмеялся! Весело, заливисто захохотал! Очень приятно чувствовать себя этаким карманным клоуном!

— Настя, моя семья путешествует исключительно порталами. Как ты думаешь, если бы существовала подобная угроза, стали бы мы применять это средство перемещения?

— То вы, — обиженно буркнула я. — А то я. Я невезучая.

— Ты — трусиха, — Леонид ласково приподнял мой подбородок и чмокнул меня в губы. Поцелуй получился невесомым и при этом очень нежным. — Собралась? Если да, пойдем, пора.

— Мы куда-то опаздываем? — подозрительно посмотрела я на него. — Я думала, мы хотели просто погулять по городу.

— Увидишь, — последовал загадочный ответ.

И передо мной заиграла всеми цветами радуги появившаяся из воздуха арка. Мне показалось, что я слышу перезвон бубенцов, как у русской тройки. Мотнув головой, чтобы прогнать звук, я шагнула в арку вместе с Леонидом.

Перенос совершился довольно быстро. Какие-то доли секунды, и вот уже мы оба стоим в просторном, хорошо освещенном холле неизвестного дома.

— Ваше высочество, — как из-под земли рядом с нами вырос дворецкий, точная копия того, что встречал меня в замке. Еще один высокий седой мужчина, скорее всего, дракон, в темно-синей ливрее с позолоченными пуговицами, он низко поклонился Леониду, — с возвращением.

— Благодарю, Алеф, — царственно кивнул Леонид и представил меня. — Моя супруга, принцесса Анастасья.

— Добро пожаловать, ваше высочество, — теперь уже и мне достался низкий поклон.

По местному этикету мне следовало лишь немного склонить голову в ответ. Что я и сделала.

— Это мой дом. В нем я останавливаюсь, когда появляюсь в столице, — объяснил Леонид, едва мы вышли из массивной железной двери на улицу.

Вернее было бы сказать — на площадь. Оказалось, что особняк Леонида расположен на главной площади города, впрочем, как я потом узнала, и дома других высокопоставленных семейств империи. Простым смертным вход сюда был разрешен только в качестве слуг. Высокие здания, построенные из плохо отесанного серого камня, стояли рядом друг с другом, как братья-близнецы, практически соприкасаясь стенами, и образовывали правильную геометрическую фигуру. Этакий «почетный круг» особняков для высшей аристократии.

Мы с Леонидом неспешно пересекли площадь, стуча каблуками по камню под ногами, полюбовались искусно выполненным фонтаном, пускавшим высоко в небо тонкие струйки, искрившиеся на солнце, и оказались в настоящем раю шопоголика. Магазины строились буквально стенка к стенке. Торговцы, вероятно, не избалованные вниманием высшей знати, увидев нас, выскакивали из своих помещений и во весь голос, не жалея лёгких, наперебой призывали купить ткань, платья, обувь, драгоценности, пряности, посуду, картины и даже оружие.

Тихий смешок Леонида. А затем негромкое:

— И что ты хочешь купить первым?

Ну конечно же, не оружие. Кроме столового ножа, я ничем пользоваться не умела. Да и тем только чистила и резала продукты.

Ткань и готовые наряды я тоже покупать не собиралась. Разве что посмотреть некоторые аксессуары к ним. В остальном же мы с приходящей портнихой вполне сработались. Я ей подкидывала идеи для разнообразия внешнего вида нарядов, она платила мне за это комиссионные.

Посуда… Нет, спасибо. Меня вполне устраивал тонкий фарфор замка. Опять же, можно было посмотреть ассортимент. Но кардинально менять что-то я не хотела.

Пряности и специи я оставляла на долю замковых поваров и не вмешивалась в приготовление пищи. Лучше, чем они, я местные блюда точно не приготовлю. А если пытаться повторить земные, по оставшимся в голове рецептам, то существовала вероятность отравить кого-нибудь… Все же продукты пусть и не сильно, но отличались.

А вот драгоценности… Да, их я посмотрела бы с удовольствием. И не только посмотрела. Сейчас мы с Леонидом оба были одеты в наряды синих оттенков. Мое платье морской волны идеально гармонировало с его голубым камзолом. И я решила посмотреть в лавках украшения с топазами, аквамаринами или бериллами.

В ту сторону мы с Леонидом и направились.

Глава 35

Небольшое помещение без окон, освещенное внутри двумя крупными магическими шарами, было заполнено драгоценностями так же, как потайная комната, в которой я в свое время обнаружила защитные драгоценности богини. Они лежали на полках, красовались на витринах, висели на стойках. Их было реально много. Я подавила желание оглянуться, чтобы проверить, не та ли самая дверь закрылась за нашими с Леонидом спинами.

— Чего изволят благородные роны? — перед моим носом вынырнул в буквальном смысле слова из-под земли и склонился в поклоне небольшой коренастый брюнет с ушами и бородой.

Говорил он уверенно. А вот взгляд. Такой взгляд я видела в фильмах у торговцев на восточных рынках. Такой тип обжулит и глазом не моргнет.

Насколько я помнила, драгоценностями в этом государстве заведовали гномы. Те, кто победней, добывали сырье в шахтах и рудниках, те, кто побогаче, торговали уже ограненными вещами.

Так что перед нами с Леонидом однозначно стоял гном. Расшитый золотыми и серебряными нитями красный камзол, видимо, должен был подчеркнуть состоятельность купца, как и запонки с изумрудами, видимые из рукавов.

— Благородных ронов интересуют изделия с топазами или аквамаринами, — Леонид молчал, а потому беседу в свои руки взяла я.

— Конечно, благородная ронья, прошу сюда, — повел рукой в один из углов продавец.

Я повернулась в нужную сторону. Там сверкали в лучах шаров и переливались всеми оттенками синего различные драгоценные изделия.

Леонид все так же изображал ожившую молчаливую статую, видимо, давая мне возможность развлечься по полной.

Я подошла к одной из витрин, с удовольствием начала рассматривать кольца, выставленные там. Небольшое колечко с темно-синим камушком привлекло мое внимание.

— Вот это сколько стоит? — забыв о правилах приличия, я ткнула пальцем в понравившуюся мне вещицу.

— Десять золотых, ронья, — последовал ответ.

— Сколько? — я чуть воздухом не поперхнулась от изумления.

За восемь золотых можно было снять дом на месяц в столице, пусть и не в самом престижном районе. А тут одно кольцо стоит десять?! Да что за цены здесь завышенные?!

Продавец увидел мое искреннее негодование и сразу же склонился в поклоне:

— Благородная ронья, я вижу, разбирается в драгоценностях. Только из уважения к вам — девять с половиной.

— Из уважения ко мне? — прищурилась я. — Рон издевается, не иначе. Какие девять с половиной? Да за такую цену можно карету приобрести! Карета по цене кольца! Оригинально, что сказать!

— Ну что вы, ронья, — еще один поклон. Этак у него скоро спина переломится. — Я ни в коем случае не пытался издеваться. Здесь золото. Это благородный металл. Плюс труд мастеров. Девять.

— За труд мастеров девять? А сами мастера об этом хоть узнают? — прищурилась я. — Или вы разницу сразу себе в карман положите?

— Как можно, ронья. Между прочим, гранил берилл мой старший сын, — ах, это все же берилл. Теперь хоть буду знать. — Восемь с половиной.

— Восемь, и мы его берем, — вмешался Леонид.

Ему, видимо, надоело играть роль статуи, и он решил напомнить о своем существовании.

Уж не знаю, по какой причине, но торговец согласился, и через несколько минут мы выходили из лавки с покупкой.

— Восемь золотых, — ворчала я недовольно, пока мы шли вдоль рядов. — Да это ж настоящее обдиралово. Вот почему ты не дал мне доторговаться?!

— Ты оставила бы этого гнома вообще без имущества, — насмешливо заявил Леонид. — Милая, коронованным особам не пристало торговаться.

— А ему пристало цену задирать?!

— Родная, мы здесь на отдыхе…

В переводе: «Жена, замолчи и иди покупай, что хочешь. Только молча. Не спорь с мужем».

Я и купила. В отместку. Фурнитуру для приготовления своего хенд-мейда, аксессуары к новым нарядам, заказанным портнихе, посуду, ткани — все то, без чего могла бы, в принципе, обойтись, и что покупать не собиралась. Но уж очень я обиделась на подобное обращение. Ходи, дорогая, как красивая кукла, показывай свое хорошее воспитание, служи картинкой. И молчи.

— Настя…

Я молчала.

— Настя, не обижайся.

Мы скупили все, что только можно, и теперь мальчишки посыльные должны были доставить все наши покупки в столичный дом Леонида. Мы же с ним шли по мощенному камнем бульвару. Молча. Я — так уж точно. Хотел куклу? Он ее получит. Молчаливую.

— Настя, ты не знаешь многих законов этой империи, гласных и негласных.

Да не вопрос. Не знаю. Дура потому что. Дальше что? Все равно разговаривать с тобой я не собираюсь. Заткнул рот? Ну вот и отлично.

Я сама не понимала, почему меня так сильно задело подобное отношение Леонида. Казалось бы, ничего чересчур унизительного в его словах и делах не было, и он действительно пытался научить меня, как правильно жить в его империи. Но… Маленький нюанс… Я просто ненавидела, когда мне затыкали рот. Возможно, этот нюанс и сыграл свою роль, и именно из-за него я сейчас шла по тротуару, не желая разговаривать со своим драгоценным супругом.

Он изначально покупал себе куклу. Что ж, пожалуйста, я — кукла, молчаливая кукла.

Обида поднималась в груди волна за волной. Сволочи! Все сволочи! И боги, притащившие меня в этот мир без моего на то желания, и разлюбезный супруг, считавший, что только он знает, как правильно нужно жить, и дурацкий торговец, решивший содрать как можно больше золота с глупых богатеев!

В моем нынешнем состоянии я готова была прибить всех и каждого. Но нельзя. Я же теперь принцесса, чтоб ее!

— Настя, — снова позвал Леонид, но договорить не успел: нам навстречу буквально прилетел небольшой активный ураганчик, оказавшийся при ближайшем рассмотрении милой молодой женщиной с остроконечными ушами.

Эльфийка? Что здесь делает эльфийка?!

— Глазам своим не верю, — между тем затараторила женщина, расплываясь в довольной улыбке. — Леонид, ты, что ли? В столице? Надолго? А почему молчишь…

Она болтала без умолку, смотрела только на Леонида, намеренно игнорируя меня. И обида в моей груди сменилась неконтролируемой яростью. Вот же стерва! Он теперь женат! На мне! Я своего не отдам! Это. Мой. Муж.

С моих пальцев внезапно сорвались яркие искры, в воздухе превращаясь в мини-ураганчики, тоже яркие.

Женщина испуганно охнула, отпрянула от шокированного Леонида. Ураганчики тем временем трансформировались в воронки, начали всасывать в себя все вокруг. Женщина завизжала.

Перед моими глазами появилась темнота. Я потеряла сознание.

Глава 36

— Невероятный случай, просто невероятный, — твердил уже который раз пожилой белобородый маг, рассматривая меня с плохо скрываемым любопытством. — Живу на свете больше трехсот лет, но впервые слышу, чтобы магия просыпалась настолько поздно. Ваше высочество, вам невероятно повезло, что первый выброс магии никак не сказался на вашем организме.

Я слушала молча, лежа на кровати в императорских покоях Леонида. Как я узнала позже, он перенес меня сюда порталом, едва сознание покинуло мое тело. Сам он сейчас находился в комнате, стоял неподалеку от кровати и внимательно слушал мага.

Не знаю, как именно выброс магии должен был сказаться на моем организме, но я ощущала невероятную слабость во всем теле. Словно новорожденный котенок, или человек сразу после операции. Я с трудом могла двигать руками и ногами. Ощущение не из приятных, надо сказать. Последний раз я чувствовала подобное лет двадцать назад, после удаления аппендицита, операции под общим наркозом. И вот теперь здесь, в другом мире…

Маг между тем закончил свой монолог, отдал Леониду какие-то склянки с налитыми в них жидкостями розового, оранжевого и серого цветов и вышел из спальни.

— Настя, — Леонид поставил склянки на стол, подошел ко мне, сел на кровать, устало покачал головой, — ну вот что это было? Откуда вдруг появился такой огромный выброс энергии?

— Она хотела тебя отбить, — через силу обиженно пробормотала я.

Да, звучало по-детски, но это было единственное объяснение случившемуся. Не рассказывать же, как обиды копились в душе весь день.

— Кто? — не понял Леонид.

— Эта… Ушастая…

— Эльфийская принцесса? — в глазах Леонида появилось изумление, смешанное с весельем. — Настя, ты меня приревновала?!

Смешно. Очень. Я всхлипнула. Из глаз покатились слезы. Да что ж такое. Я с ним постоянно себя клоуном чувствую!

— Настя! — Леонид потянулся, обнял меня, прижал к себе. — Ну что ты, ну не надо. Настя, не плачь. Это, между прочим, дорогой камзол, его нельзя заливать слезами.

Я всхлипнула еще раз. Шутка Леонида успокоения не принесла. Мне было плохо, обидно. Я… Я страдала! И собиралась страдать дальше, со вкусом!

Не дали, гады!

Дверь внезапно заскрипела, и удивленный девичий голосок спросил:

— Леонид? Ты здесь? В столице?

Что это?! Еще одна поклонница пожаловала?! Да что ж такое! Прохода от них нет!

Леонид между тем мягко отстранился от меня и с иронией в голосе произнес:

— Настя, познакомься, это невоспитанное создание — моя самая младшая сестра, пятнадцатилетняя Аглая. Аглая, моя жена — Анастасья.

Я, с опухшим лицом и заплаканными глазами, посмотрела на смутившуюся девочку-подростка, действительно сильно похожую на Леонида. Понятия не имею, почему ее не взяли к нам на свадьбу. Теперь, все еще стоя в проходе, она рассматривала меня с жадным любопытством.

Я смотрела тоже, в ответ: вьющиеся каштановые волосы, высокий лоб, зеленые глаза, черные ресницы, овальное лицо, тонкий нос, пухлые красные губы. Из девочки обещала выйти настоящая красавица года через два-три.

— Ронья Аглая! — из коридора послышался возмущенный женский голос. — Ваши занятия еще не закончились. Будьте добры вернуться в комнату!

Девчонка раздраженно сморщила нос, но повернулась и ушла.

— Ронья? — удивилась я. Вроде бы это слово использовалось только для обращения к нетитулованным особам.

— Аглая — несовершеннолетняя, — пояснил Леонид, как мне показалось, с облегчением, — она еще не получила титул.

Ах, вот оно что. Какие заковыристые правила!

— Настя, ты успокоилась? — под нос мне сразу ткнулась одна из оставленных магом склянок оранжевая. — Выпей тогда. Это для восстановления твоих сил.

«А остальные две зачем? — мрачно подумала я. — Твои силы восстанавливать?».

Спорить с Леонидом — занятие бессмысленное. А потому я послушно открыла рот и позволила влить в себя непонятную жидкость. Вопреки ожиданиям, у нее оказался вполне сносный вкус, без особой горечи, кислоты или сладости. Нечто пресное.

— Умница. Теперь это. И это.

Да, надеялась я напрасно: все три склянки предназначались мне. И все три были пресными на вкус.

— Отлично. Силы должны восстановиться довольно скоро, — кивнул своим то ли мыслям, то ли словам, Леонид. — Как только вернемся домой, нужно будет понять, чья магия в тебе проснулась.

Доходило до меня несколько секунд. Потом я уточнила, чувствуя, что говорить стала намного лучше:

— Чья? В том мире у меня не было магии.

— Это ничего не значит, — покачал головой Леонид. — В том мире вообще не было магии. Потому и проснуться в тебе она не могла.

Логично. Но я не знала, радоваться или огорчаться подобной логике. Замуж я хотела, а вот стать крутой магичкой — как-то не очень. Да и зачем мне, в самом деле, магия, если я вышла за принца и имею все, что пожелаю?!

— Не думай об этом сейчас, — Леонид пристально посмотрел на меня. — Дома, мы обо всем поговорим дома. Как ты себя чувствуешь?

Я внимательно прислушалась к своему самочувствию:

— Лучше, чем было. А что?

— Значит, еще десять-пятнадцать минут, и можем отправляться, — улыбнулся Леонид.

— Куда? — насторожилась я, уже даже не предполагая, добра или худа ждать от этой прогулки.

— Увидишь, — таинственно ответил мой любимый супруг.

Ну да, вместо того чтобы честно все рассказать, уходим от ответа.

Не то чтобы я не любила сюрпризы… Но после всего произошедшего во время прогулки, я была не уверена в нужности этой игры в молчанку. В самом деле, может, я одета неподобающим образом?

— Настя, не смотри с таким подозрением. Ничего дурного с тобой не случится. Обещаю.

Угу. Я почти поверила.

Глава 37

Все оказалось намного проще, чем я предполагала. И не так страшно. Мы всего лишь отправились в местный театр, на премьеру оперы «Русалка и принц драконов». Как я узнала от Леонида, имя режиссера, поставившего оперу, считалось скандальным. Он то оголял ноги своим актерам прямо до середины бедра, то заставлял их произносить со сцены «крайне неприличные слова, которые мужчины используют исключительно в своем кругу», то утверждал, что в его постановках поднимаются острые социальные проблемы, тогда как все аристократическое общество было уверено, что ничего, кроме попытки эпатировать, там нет.

В общем, мужчина сделал себе имя исключительно на эпатаже. Так, по крайней мере, уверял меня Леонид.

На новую постановку должна была набиться уйма народу. Но Леонид, как представитель высшей знати, имел свою ложу. И места нам в любом случае были обеспечены.

— А наряд? — спросила я, осматривая свое платье. — Думаешь, в нем прилично показаться в театре.

— Более чем, — последовал уверенный ответ.

Разговаривали мы на подходе к самому театру, блестевшему и переливавшемуся огнями, как богато украшенная новогодняя елка.

По хорошо освещенному тротуару сновали лакеи, кучера пытались поставить кареты как можно ближе ко входу, сотрудники правопорядка, одетые в зеленые мундиры, следили за соблюдением того самого порядка. В общем, все были при деле. Только аристократов я не видела.

— Все уже внутри, — ответил на мой вопрос Леонид. — Спектакль скоро начнется, нужно успеть пообщаться со старыми знакомыми и завязать новые знакомства.

И правда. Наивная я. Смысл дышать свежим воздухом, когда нужно связи завязывать и укреплять.

Внутри, в холле театра, было так же светло, как и снаружи. Магические шары под потолком давали достаточно света, и я могла рассмотреть все в деталях, включая мелкий бисер на платьях прогуливавшихся по холлу аристократок.

Нас увидели. Леонида узнали. На этот раз никаких экзальтированных девиц поблизости не наблюдалось, так что мы отделались сдержанными поклонами и обобщенными словами приветствия, чему я была только рада. Если кто из аристократов и удивился нашему появлению в театре, но благоразумно сдержал эмоции.

В самом деле, подумаешь, опальный принц внезапно в столице появился. Он же не на трон садится, а так, всего лишь молодую супругу выгулять решил.

Мы без проблем добрались до ложи, закрепленной за Леонидом. Небольшая, но на первый взгляд уютная, она располагалась так, что из нее можно было наблюдать практически за любым действием, происходившим на сцене.

Я уселась в удобное кресло, откинулась на спинку, покрутила головой в поисках бинокля.

— Что ты ищешь? — уточнил Леонид.

— Бинокль. Предмет, который будет приближать действие, происходящее на сцене, — пояснила я.

— Линза, — кивнул понимающе Леонид. — В мешочке на ручке кресла.

На одной из ручек кресла и правда висел небольшой бархатный мешочек красного цвета. Я вытряхнула на руку содержимое: линза, без оформления, без ручки. Вообще без всего. Просто линза. Лапай пальцами стекло сколько хочешь.

Между тем свет погас, занавес поднялся, и на сцене появились в прямом смысле слова полуголые девицы. Зал дружно ахнул, в рядах послышались хлопки сидений. Кто-то с чересчур тонкой душевной организацией решил сберечь свои нервы. Но бОльшая часть зрителей осталась и принялась жадно следить за всем, что происходило на сцене. А там как раз вышел молодой красавец. Вышел и начал выбирать себе девушку по вкусу. Я с трудом сдержала смешок. Да уж, режиссеру в очередной раз удалось эпатировать местную консервативную публику: красавец очутился в доме терпимости.

В течение всей постановки красавец, оказавшийся принцем драконов, гулял по дому терпимости, тесно общался с работавшими там девушками, умудрился даже влюбиться в русалку. А во дворце, одна-одинешенька, скромно ждала его невеста, молодая драконица.

В конце концов, за сутки до свадьбы, принц внезапно поумнел, раскаялся, помирился с невестой и женился на ней, бросив свою русалку. Счастливый конец, блин.

— Не вижу мокрых глаз на твоем лице, — когда представление завершилось, иронично заметил Леонид.

— Они есть, — проворчала я, — я сейчас буду рыдать от радости, что эта чушь закончилась.

— Ай-ай-ай, Настя, — поддел меня Леонид. — А как же желание приобщиться к местной культуре?

— Ну не к такой же. Ни малейшей логики в действиях. Захотел — влюбился, захотел — разлюбил. Чушь, — недовольно отрезала я.

Не сказать, чтобы я совсем уж была недовольно оперой. Она дала мне возможность увидеть, какие наряды в местном обществе считаются недопустимыми, полюбоваться платьями аристократок в зале, насладиться довольно неплохой музыкой. Так что из здания театра я выходила вполне удовлетворенная времяпрепровождением.

— Куда теперь? — повернулась я к Леониду, едва мы вышли на тротуар.

— Я планировал вернуться домой, — с явным намеком произнес Леонид.

Ясно. Жену выгулял, теперь и домой можно. В принципе, я была не против. Меня ждали мои заготовки, нужно было записать вновь появившиеся идеи, да и внезапно появившаяся магия, с которой тоже следовало что-то делать… В общем, работы хватало.

Мы вернулись в городской дом. Там, в холле, стояли пакеты с нашими покупками. Признаться, после встречи с эльфийской принцессой, я уже и забыла о них.

Леонид вызвал слуг, открыл портал в замок, и минуты две, если не больше, слуги прилежно перетаскивали все купленные мной вещи в мой новый дом. Я смотрела на это действо, чувствуя вину за потраченные деньги. Ведь многое, по сути, мне было не нужно! И куда теперь все это девать?!

— Ты опять себя накручиваешь? — едва мы оказались в замке, а слуги вернулись в столичный дом, поинтересовался Леонид.

— Здесь, — я кивнула на пакеты, — много лишнего. Не нужно было столько тратить.

— Экономная ты моя, — покачал головой Леонид, набравшийся в общении со мной многих земных слов, — поверь, я не стал нищим только от того, что купил эти вещи.

Угу. Молчи, женщина. Мужчина порадовал тебя покупками, вот и иди в свою комнату, разбирай.

Глава 38

Пока я отсутствовала несколько часов, служанки не ленились. Все же денежный стимул — один из самых сильных. Теперь у меня появились и готовые произведения, и многочисленные заготовки. А с тем, что было привезено из столицы, я вообще, считай, могла год работать только с купленной фурнитурой. На днях должна была появиться портниха. За ней — мастерицы, занимавшиеся гобеленами. Так что на рынок сбыта можно было отправить сразу приличную кучку хенд-мейда.

— Трудяжка ты моя, — поддел меня Леонид, когда мы лежали ночью в постели, — все о деньгах думаешь.

— Это не достойно принцессы? — поинтересовалась я чуть иронично.

— Да как тебе сказать… Никогда не встречал принцесс, старавшихся заработать собственным трудом. Ты — единственная в своем роде.

Вот и думай, оскорбление это или комплимент.

Портниха появилась в назначенный срок, привезла обговоренные модели обуви — легкие сандалии с ремешками, на платформе, вьетнамки на танкетке, балетки, босоножки на каблуке, полуботинки с длинным носом и сапоги с высоким голенищем, мехом внутрь — все, изготовленное по моим эскизам. А кроме обуви, привезла и наряд, о котором мы с ней договорились в прошлый раз. Я видела нечто подобное в одном из земных журналов и теперь хотела заполучить то, что не смогла купить на Земле.

Тюлевое платье с оборками на светло-зеленом чехле длиной до колена, небольшим рукавом и относительно глубоким V-образным вырезом по местным меркам смотрелось чересчур экстравагантно. Но именно это мне и было нужно. Теперь, когда я получила наряд, портниха могла предлагать эту модель другим своим клиенткам, с разнообразными вариациями, конечно. Ну и мне за идею отстегивался процент. А копейка, как известно, рубль бережет, что бы там ни заявлял мой ненаглядный супруг.

— Настя, — позвал меня он вечером, когда мы после ужина остались наедине, готовясь ко сну, — ты как-то странно выглядишь. Непривычно. Что случилось?

— Завтра, — я довольно улыбнулась, — ты все узнаешь завтра. Хочу сделать сюрприз.

— Приятный, надеюсь?

Спасибо, милый, и я тебя люблю. Такое ощущение, что ничего хорошего от меня ждать не приходится. Этакая обезьяна с гранатой.

— Естественно, приятный.

От моей предвкушающей улыбки Леонид, не стесняясь, вздрогнул. А я огорчилась: вот не умеет челов… оборотень радоваться жизни! Везде ищет подвох. Ну ничего, это поправимо. Я научу и его, и всех окружающих, любить жизнь. Даром я, что ли, столько книг на Земле в свое время перечитала. Теперь настала пора воплощать все прочитанное в жизнь. Постепенно, правда, иначе у Леонида может случиться инфаркт. А муж мне еще нужен, причем живым и здоровым. Надо же кому-то долгие годы терпеть мою деятельную натуру.

Ободряя себя подобным образом, я и уснула. Завтра. Все будет завтра. А пока — спать.

Ночь прошла спокойно, без снов. Проснулась я умиротворенной. Настроение было отличным. Я собиралась устроить свидание с собственным мужем. В конце концов, если на него на улице всякие принцессы ушастые вешаются, то и я вполне могу «повеситься».

Тем более, Леонид вчера предупредил, что отдыхать мне осталось дня два-три от силы. Потом из столицы прибудет маг, в чьи обязанности будет входить обучение меня любимой. Зачем мне в моем возрасте учиться магии, я не понимала.

— Разозлишь — сожжешь замок за минуту, — попытался объяснить мне Леонид.

— А амулет на шею мне повесить какой-нибудь, что силу блокировал бы, — предложила я.

— Не пойдет, — покачал головой Леонид. — Тогда может быть вероятность того, что дети родятся без магии.

Класс. То есть пока у меня магия не проявлялась, никто о ее передаче детям не задумывался. А как только оказалось, что у меня «сила есть, ума не надо», так сразу о потомках озаботились.

В общем, оставшееся свободное время я решила потратить на развлечения. И начала с организации свидания.

Находились бы мы на Земле, я наняла бы музыкантов, забронировала бы столик в ресторане, выбрала бы самые дорогие блюда и вина. Да мало ли возможностей потратить деньги. Увы, в замке в самой дальней провинции мои возможности были сильно ограничены. А потому приходилось использовать подручные средства.

Я достала посуду из купленных вещей, приказала слугам сервировать стол в одной из гостиных именно этой посудой, затем проследила, чтобы комната была украшена так, как я хочу: в нежно-голубые, синие и фиолетовые цвета. Сама нарядилась в привезенное портнихой платье, тщательно накрасилась, отдала свои волосы на растерзание Лиске, чтобы получить нормальную прическу, надела туфли на невысоком каблуке и посмотрела в зеркало.

С той стороны на меня взглянула женщина моего настоящего возраста, по нелепой случайности попавшая в юное тело. Элегантная, накрашенная, скучающая женщина. Она взмахнула черными ресницами, сложила красные губки бантиком, попыталась пококетничать сама с собой. Рядом тихо хихикнула Лиска.

Да, знаю, кокетки из меня не получится. Не тот образ жизни вела долгое время. Вздохнув, я повернулась к служанке:

— Скажи его высочеству, что я жду его в той самой гостиной.

— Да, госпожа, — понятливо кивнула Лиска и выскочила из моей спальни.

А я направилась в гостиную — ждать Леонида.

Он появился минут через семь, внимательным взглядом окинул сервированный стол, меня в откровенном для этого мира платье, всю обстановку, так и намекавшую на возможность интима после ужина.

— Настя?

— Я решила позвать тебя на свидание, — я поднялась, давая возможность Леониду осмотреть меня с ног до головы в свете магических шаров.

Он осмотрел, проникся, судя по взгляду, прямо прикипевшему к декольте.

— По какому поводу будет свидание? — мягко улыбнувшись, Леонид подошел ко мне.

— Прощаюсь с беззаботной жизнью — впереди учеба, — честно ответила я.

Леонид недоуменно моргнул. Потом до него дошло, что я говорю о занятиях магией.

— Настя, это еще не конец света.

Ну… Для кого как… Вот как разнесу на втором уроке весь этаж… Я ж дурная…

Глава 39

Повар расстарался на славу. Я на днях вручила ему десять серебряных монет, как подарок-приданое для его дочери, недавно вышедшей замуж. Дочь купила на эти деньги дом в одном из близлежащих селений, а мы с Леонидом теперь набивали желудки вкуснейшей пищей.

Нежнейшее мясо дичи прямо таяло на языке. Мясная и сырная нарезки буквально проглатывались. Рагу из тушеных овощей, необычайно ароматное и немного пряное на вкус, хотелось есть ложками без остановки. Морс из свежих ягод помогал утолить жажду.

Впрочем, морсом утоляла жажду только я. Леонида, похоже, мучала жажда совсем иного типа. За время нашего ужина мой ненаглядный супруг практически не отрывал взгляда от моего чересчур смелого для этого мира наряда.

— Ты нарочно оделась подобным образом? — спросил Леонид, когда первый голод был утолен. — Чтобы подразнить меня?

— Всего лишь хотела показать тебе, что я ничуть не хуже эльфийки, — честно призналась я.

— Настя, — устало покачал головой Леонид, — мне, конечно, льстит твоя ревность. Но у нас с принцессой никогда не было ничего большего, чем просто дружба.

— Она об этом узнает? — уточнила я. — Леонид, ты недооцениваешь силы своей харизмы. Тебе кажется, что это просто дружба, тогда как «подруга» мечтает как минимум заполучить тебя в постель.

— Буйная у тебя фантазия, — мягко улыбнулся Леонид.

Ясно. Непрошибаем. И твердо уверен в своей непривлекательности для противоположного пола. Что ж, мне только лучше. Я надеюсь.

Сразу после ужина мы переместились в постель. Вообще-то, у меня по плану стояли танцы, пусть и без музыки, но Леонид ясно показал, что не желает ждать окончания культурной программы.

Ночь прошла продуктивно. Я наслаждалась ласками и поцелуями своего мужа, в которого с каждым днем влюблялась все сильнее, охотно дарила ласки в ответ и в перерывах между нашими играми думала, что боги этого мира выбрали подходящего мне супруга, готового терпеть меня со всеми моими отрицательными чертами характера.

Следующие двое суток я усиленно занималась своим хобби — делала заготовки, давала задания служанкам, распределяла уже готовые работы по продавцам — скоро в замке должны были появиться мастерицы, ткавшие гобелены. В общем, подчищала концы, стараясь не думать об ожидавших меня страшных и ужасных уроках магии.

А потом к нам с Леонидом пожаловал важный гость. Вернее гостья. Магом, собиравшимся учить меня владеть своей силой, оказалась женщина преклонных годов, невысокая толстушка с цепким взглядом.

— Тетушка, — тепло приветствовал ее Леонид, когда мы встретились впервые в холле, — рад вас снова видеть здесь.

Тетушка, значит. То есть обучать меня будет родственница мужа. И почему же он мне заранее об этом не сказал?

Она тем временем кивнула в ответ на его слова, повернулась ко мне, внимательно вгляделась в лицо и обратилась к Леониду:

— Где мы можем поговорить без посторонних ушей?

Обосноваться решили в одной из гостиных на втором этаже, уютной комнате, обустроенной мною в «морском» стиле. Перенеслись туда за несколько секунд, расселись в удобных креслах, оббитых темно-синим бархатом.

— У тебя странная магия, ничего подобного я раньше не видела, — сразу же обратилась ко мне тетушка Леонида. Смотрела она прямо, спокойно. И почему-то я сразу поняла, что такую как она смысла не обманывать. Все равно узнает правду. — Кто ты?

— Человек, только из другого мира, — ответила я.

Магичка на несколько секунд задумалась, сканируя при этом мое лицо.

— Ты когда-нибудь колдовала до случая в столице?

— Нет. В моем мире магии не существует.

Ни малейшего следа удивления на лице. Лишь кивок. Мол, приняла информацию к сведению.

— Твои родители? Кто-нибудь из них проявлял себя как-нибудь на поприще, связанном с магией?

Родители? Отца я не знала. Они с мамой развелись, когда мне исполнилось полтора года. А мать… Обычная женщина, упахившаяся на двух работах, чтобы поставить меня на ноги.

— Нет, — покачала я головой.

— Сегодня занятий не будет. Я хочу понаблюдать за тобой в быту, — а вот это неожиданно. Что называется, почувствуй себя подопытным кроликом. Спрашивается, что такого необычного могла увидеть магичка в моих действиях, особенно в быту? — Начнем заниматься завтра.

Да как скажете. Я бы вообще не начинала эти уроки. Лично мне внезапно проснувшаяся магия была не нужна. И без нее отлично жилось.

— Ты опять себя накручиваешь, — едва тетушка Леонида закрылась в выделенной ей комнате, а мы с ним вернулись в нашу спальню, сообщил он мне. — Обычное общение. Ничего ужасного. Считай, что тете надо отдохнуть сегодня.

— После путешествия порталом? — иронично вскинула я брови. — Тяжелая поездка, действительно.

— Настя, — покачал головой Леонид, — ты трусиха.

Угу. И пусть.

— Почему ты не сказал мне, что она — твоя тетя?

— А это что-нибудь изменило бы? Агнесса Бесстрашная — одна из сильных магичек своего времени.

Бесстрашная, значит… Оно и видно. По взгляду.

— Ну вот зачем нашим детям магия, — проворчала я, прекрасно понимая, что от уроков отделаться не удастся.

— Затем, что кто-то из них сядет на престол. И чем сильней правитель, тем более процветающим будет государство.

Ну да. Все заботы исключительно о государстве…

Агнесса, переодевшись, появилась за столом во время обеда в длинном закрытом платье изумрудного цвета. Наряд шел ей, придавая свежесть ее лицу и сглаживая его острые черты. Вела она себя спокойно, неагрессивно, казалось, забыла напрочь о своем обещании следить весь день за мной и моим поведением.

— Расскажи о своем мире, — попросила она, когда слуги унесли первое и расставили на столе второе. — Если у вас нет магии, как же вы живете?

— Техника, — я поняла, что сегодня наесться мне не светит. А жаль, на столе стояли аппетитные мясные биточки, рядом с ними расположились грибы под сладким соусом, а чуть вдали находились чудесные тушеные овощи, в меру соленые и перченые. — В моем мире все движется с помощью техники.

И как раньше Леониду, я начала примерно рассказывать Агнессе, что и как происходит, когда в мире не существует магии. Пришлось затронуть социальный строй и коснуться культуры, но лишь совсем немного. В основном же я делала упор на то, чего совсем не знала, — физику и химию. Агнесса внимательно слушала, не перебивала, запоминала все сказанное. Говорила я долго, прямо лекцию читала, но когда выдохлась, понадеялась, что теперь моя будущая учительница не станет удивляться моему невежеству в магических вопросах.

Глава 40

Занятия начались на следующий день, после завтрака. В отведенной для этой цели гостиной еще вчера вечером убрали всю мебель, оставив только голые стены.

— Начнем мы с практики. Я хочу посмотреть твой уровень, — сообщила Агнесса.

Мой скептический взгляд она проигнорировала, вместо этого попросила:

— Вспомни свои эмоции в тот момент, когда в тебе впервые появилась магия. Что ты ощущала?

Вспомнить? Да я и не вспоминая могла сказать: злость. Моего мужа кто-то попытался отобрать! Причем прямо у меня под носом! Какая-то сволочь покусилась на того, с кем меня связали узы брака! Во мне тогда пробудился собственнический инстинкт. И сейчас, вспоминая ту неприятную ситуацию, я снова ощутила становившееся сильней с каждой секундой покалывание в кончиках пальцев. С них снова сорвались яркие искры, в воздухе превращаясь в знакомые мини-ураганчики, тоже яркие.

— Хороший потенциал, — ворвался в мои воспоминания голос Агнессы. — При должной тренировке ты можешь стать сильной магичкой.

— А если я не хочу ею становиться? — спросила я, наблюдая, как постепенно угасают цвета в ураганчиках, а сами они растворяются в воздухе. — Неужели это так обязательно?

— Нет, конечно, — пожала плечами Агнесса. — Но ты в любом случае должна уметь контролировать свою силу.

Я кивнула: научиться контролировать магию я могла без вопросов. А потом можно вернуться к моим любимым поделкам. Детям в любом случае магические способности передадутся по наследству.

— Теперь перейдем к теории, — Агнесса взмахнула рукой, и в комнате появились два стула и стол с тетрадкой и ручкой. После того как мы с ней расселись по местам, она продолжила. — Магия — это сила, внешняя или внутренняя, к которой прибегает живое существо в любой момент своей жизни. Далеко не каждый способен пробудить эту силу. В твоем случае произошло чудо — магия проявилась внезапно в довольно зрелом возрасте. Обычно она пробуждается у детей до десяти-двенадцати лет.

Агнесса рассказывала, я что-то записывала, что-то просто внимательно слушала. Как оказалось, немагических миров существовало крайне мало, бОльшую часть боги создали, напитав этакой энергией, магией, как ее называли. И именно в магические миры можно было спокойно перемещаться порталом. Как меня, жительницу Земли, мира немагического, затянуло в этот мир, наполненный магией, Агнесса не знала.

— Боги, — кратко ответила она, закрывая этот вопрос.

Действительно, никакого другого логичного объяснения не имелось. Только воля богов.

Урок пролетел быстро. Агнесса надиктовала мне основы управления магической силой и пообещала завтра практику, причем, возможно, на свежем воздухе.

— Как прошел урок? — спросил Леонид вечером в нашей спальне. — Очень было страшно?

— Завтра будет, — оптимистично заявила я. — Вот соберемся на природе колдовать, и будет. И мне, и Агнессе, и природе.

— Любишь ты, милая, все усложнять, — улыбнулся Леонид, прижимая меня к себе. — Ничего с вами обеими завтра не случится. Агнесса — сильный и опытный маг.

Угу. А я — дурная ученица.

Природа встретила нас с Агнессой ярким солнечным светом, нежным ветерком и веселым пением птиц. Не сказать, чтобы было слишком уж тепло. Нам пришлось надевать теплые костюмы для верховой езды и добавлять сверху плащи с подкладкой и капюшоном. На ногах у нас обеих красовались сапоги на невысоком каблуке. Но одно то, что я в кои-то веки выбралась из замка, настраивало меня на лиричный лад.

— Я смотрю, мой племянник не радует тебя прогулками за стенами замка, — заметила Агнесса, откидывая капюшон и внимательно оглядываясь.

Портал перенес нас из дома на небольшую лесную опушку. Я с наслаждением вдыхала чистый воздух и радовалась солнцу, подставляя лицо под его лучи.

— Да, мы редко бываем вне стен замка, — согласилась я. — Но скучать не приходится.

— Дело не в скуке, вам просто необходимо почаще выбираться из-за стен и наслаждаться прогулкой вдвоем. Подобное времяпрепровождение укрепляет брак, — покачала головой Агнесса и перевела разговор на другую тему. — Я сейчас черчу круг. Ты становишься в него и призываешь свою магию, точно так же, как и вчера. Все понятно?

Конечно, понятно. Я ж все-таки не идиотка. Хотя посторонние люди иногда считают иначе.

Агнесса работала быстро, чертила уверенно. Круг оказался идеальным. Я слабо себе представляла, как можно без специальных приспособлений это вычертить. Разве что магией.

— Вставай, — велела Агнесса, едва закончив.

Да как скажете.

Я переступила черту круга, встала практически посередине и начала прилежно вспоминать свои чувства и ощущения при встрече с наглой эльфийкой.

На этот раз все пошло почему-то иначе. Не было ни обиды в душе, ни мини-ураганчиков на пальцах. В верхушках деревьев внезапно загудел ветер, вдалеке прогремел гром, затем сверкнула молния. И наступила тишина, какая-то чересчур зловещая, как бывает в фильмах ужасов перед очередной излишне эмоциональной сценой.

— Анастасья, — разорвал тишину голос Агнессы, — открой глаза.

А? Что? А когда я успела их закрыть? Вон же, только что молнию видела.

Ладно, открыла, вопросительно посмотрела на свою наставницу. Она выглядела озадаченной.

— Анастасья, кто это? Не я, Анастасья. А то создание, что сидит сейчас рядом с тобой.

Я повернулась. На меня уставились два больших глаза. Круглых больших глаза.

— Мяу, — сообщил обладатель глаз, небольшой пушистый котенок серого цвета.

— Кто это, Анастасья? — снова поинтересовалась Агнесса.

— Котенок, — ответила я удивленно.

Что за странные вопросы. Разве не видно?

— У котят не бывает крыльев.

В смысле? А у этого что, бывают?..

— Мяу, — повторило серое создание, распахнуло небольшие крылышки, такие же пушистые, как и остальное тело, поднялось в воздух и уселось мне на руки.

Я тоже села. Прямо на землю. С котенком на руках. Что за чертовщина здесь творится?!

Глава 41

— Катгер, — сообщил Леонид, внимательно осмотрев спокойно сидевшего на моих руках котенка.

— То есть сомнений быть не может, — задумчиво уточнила Агнесса.

— Тетя, ты же видишь эти крылышки. Самый первый признак катгера.

Эта парочка общалась между собой уже минут пять, с самого нашего возвращения с лесной опушки. И если на котенка внимание изредка, но обращали, то меня игнорировали напрочь.

— Не нравится мне все это, Леонид. И подарок богини, и магия… Теперь еще и катгер.

— Мы ничего не можем поделать, тетя.

— И это пугает больше всего. Вряд ли твои родные обрадуются, услышав про катгера. Одно дело — защита богини и совсем другое — катгер.

— Он принадлежит не мне.

— Анастасья тоже оборотень?

Последняя фраза была произнесена с сарказмом. И если до нее я слушала молча, не вникая, то теперь насторожилась.

Леонид посмотрел на меня. И его взгляд мне не понравился. Была в нем непонятная мне обреченность.

— Что происходит? — наконец-то открыла я рот. — Чем так страшен катгер? Почему у вас обоих похоронные лица?

— Потому что твой муж не желает править империей, — просветила меня Агнесса.

Леонид помрачнел.

— В каком смысле не желает? — не поняла я. — Он же вроде не может по вашим правилам? Из-за нестабильности?

— Катгеры принимают на себя излишние эмоции. Считай, питаются ими. В древности боги дарили катгеров тем, кого хотели видеть на престоле. И будущие правители далеко не всегда считались нестабильными. Но впитывают эмоции катгеры только у оборотней. Ни одна другая раса не способна их «кормить».

— То есть катгер появился рядом со мной в круге не случайно? — да, знаю, я блондинка, но мне нужно все разжевать.

— Думаю, да, — сосредоточенно кивнула Агнесса. — Кто-то из богов спит и видит Леонида на престоле. И семье твоего мужа такая смена наследника точно не придется по душе.

— Нас попытаются убить? Меня и катгера? — задала я один из мучивших меня вопросов.

И получила в ответ два взгляда, полных чуть ли не священного ужаса.

— Странная она у тебя, — сообщила Агнесса Леониду. И уже мне. — Ты под защитой богини. Катгер — посланник богов. Любого, кто хотя бы умыслит против вас дурное, ждет божественное наказание, включая мучительную смерть.

О как. Да мы с Пушком, как я назвала котенка, теперь важные персоны. Прямо-таки чувствую, как начинаю задевать короной облака.

— Так получается, я теперь могу свободно выводить тебя из себя, и мне ничего не будет? — иронично спросила я.

Агнесса хмыкнула, Леонид страдальчески закатил к потолку глаза.

Нет, ну а что я такого спросила? Пушку ведь тоже нужно питаться. А как еще его кормить, если не эмоциями моего дражайшего супруга?

Как бы я ни хотела избавиться от уроков по магии, отдыха мне никто не дал. Агнесса решила, что уже завтра мы с ней повторим на той же самой опушке сегодняшнее упражнение.

— И вызовем еще одного катгера? — уточнила я.

— Ты сначала с этим справься, — последовал ответ. — Он недолго пробудет маленьким беспомощным созданием.

Я пожала плечами: справлюсь, не вопрос. Если мне удавалось книги у злостных должников выбивать, то с живностью тем более справлюсь. Кстати о живности…

— Его обычной едой кормить надо? — я посмотрела на смирно лежавшего котенка.

— Пока — да, — ответила Агнесса. Леонид все так же сидел хмурый в кресле, явно недовольный открывавшимися перспективами. — Потом он научится потреблять эмоции, и потребность в обычной еде отпадет.

— А потомство он дает?

Воздухом поперхнулись и Агнесса, и Леонид.

— Настя, это посланник богов, — сообщил мне Леонид, — божественная сущность. Какое потомство?

Какое, какое. Обычное.

Я посмотрела на Пушка. Он — на меня. Божественная сущность, говорите? Оно и видно. Вон как глазки блестят. Чую я, скоро в окрестностях будет много маленьких катгеров.

Так как занятия магией на сегодня отменились, я самолично отнесла котенка на кухню и сообщила изумленным повару и поварятам:

— Его надо накормить. И чем больше, тем лучше. Иначе лишитесь божественного благословения.

Повернулась и ушла, уверенная, что Пушка точно теперь накормят. Народ здесь был суеверный.

Времени оставалось предостаточно. Я отправилась в свою мастерскую и потерялась нам на несколько часов, работая с заготовками и думая, куда, кому и сколько сбагрить готовых изделий.

В мастерской меня и нашел Леонид.

— Не сомневался, что ты здесь, — нежно провел он рукой по моим волосам. — Настя, ты катгера не видела?

— Пушок, — сообщила я, отрываясь и едва не мурлыча от ласки. — Видела. Давно. В кухню его отнесла. Попросила покормить. А что?

— Пушок, значит, — задумчиво пробормотал Леонид. — Милая, катгерам не дают имен.

— Это противозаконно?

— Нет. Просто странно. Не хочешь прогуляться на кухню? Вместе со мной?

Моя интуиция мгновенно завопила, что дело нечисто. Леонид редко проявлял эмоции при мне, не считая первого раза, когда я довела его своей болтовней. И сейчас он стоял как ни в чем не бывало. Но в том то и дело, что принцы по кухням не ходят. У них для этого слуги есть. Это только я такая ненормальная — законы устоявшиеся постоянно нарушаю. А Леонид — он правильный, с нормальным воспитанием. Так что да, дело было явно нечисто. И, похоже, связано напрямую с Пушком.

— Ты ведь не скажешь, что случилось? — подозрительно глядя на Леонида, спросила я.

— А ты пройдись со мной вместе к кухне. Сама увидишь.

Угу. В принципе, никакого другого ответа от Леонида я и не ожидала. Ладно, встала из-за стола с готовыми изделиями, глубоко вздохнула и направилась вместе с Леонидом на выход…

Глава 42

На кухне было шумно. И весело. Не то чтобы на кухне не может быть шумно и весело. Но эти крики, этот смех… Там явно не еду готовили. А учитывая, что Пушка я сама отнесла повару под бочок несколько часов назад, можно было догадаться, в чем дело.

Мой пушистый котенок, вальяжно лежа на подоконнике, развлекал слуг левитацией небольших легких предметов типа салфеток или ложек. Фыркал на тот или другой предмет, и тот сам поднимался в воздух. Два-три подобных фокуса равнялись одному съедобному подношению со стороны восторженных слуг. Колбаса, ветчина, сыр, сметана — все исчезало в желудке котенка практически мгновенно.

— Чтоб я так жила, — хмыкнула я, и на кухне мгновенно установилась тишина. Слуги обернулись в нашу с Леонидом сторону, побледнели. — Пушок, совесть у тебя есть? Ты ж так шариком скоро станешь, перекатываться начнешь. На подоконник не влезешь.

Пока я говорила, Пушок спрыгнул с подоконника, подошел ко мне, взлетел и удобно устроился у меня на руках. Еще и голову под мою ладонь подставил. Чеши, мол, нечего языком молоть. Я послушно начала поглаживать нахальное животное. Посланник богов, значит, да? А по-моему, обыкновенный кошак! Только с крылышками!

На следующий день мы с Агнессой повторили наше занятие на опушке. На этот раз никто ко мне в круге не добавился. Сама же я смогла вызвать те мини-ураганчики на кончиках пальцев, которые раньше сильно изумили Леонида. Правда, дальше них дело не пошло. У меня банально не было настроения, чтобы обижаться, ревновать, плакать.

— Твоя магия крепко связана с твоими эмоциями, — просветила меня Агнесса, — жаль только, что с негативными.

— А может, мне просто начать контролировать их? — с надеждой спросила я.

— И затем однажды ревность возьмет верх над разумом, и от замка не останется ни единого камня, — насмешливо заметила Агнесса.

Я не обиделась, лишь спросила:

— Агнесса, в вашем обществе пользуются веерами?

— Что это? — удивилась моя наставница.

Я довольно улыбнулась:

— Нет, значит. Получается, на этом можно неплохо заработать.

— Ты о магии думай, — проворчала Агнесса, — а не о заработке. Ты — принцесса, жена будущего императора. Какие заработки?

— «Веера от императрицы! Только сегодня со скидкой десять процентов!», — дурачась, продекламировала я.

С моих пальцев внезапно вспорхнули и весело закружили в воздухе три бабочки разных цветов.

Я застыла. Агнесса — тоже. Негативные эмоции, говорите? Оно и видно. Вон они, эмоции, розовая, белая и зеленая, в воздухе крыльями машут, не хотят считаться негативными.

— Невероятно, — ошеломленно покачала головой Агнесса, — такого просто не может быть.

— Чего именно? — уточнила я, с любопытством наблюдая за бабочками.

— Ты не можешь владеть живой магией, если тебе подчиняются стихии, — последовал мало что объясняющий ответ.

Агнесса посмотрела на мое лицо натуральной блондинки, вздохнула и пояснила:

— Магия бывает живая, мертвая, стихийная, бытовая, лечебная. Стихийнику не подчиняется быт, некромант не сможет залечить рану. Так понятно?

Я кивнула. Да, так было намного понятней.

— Ты показала владение магией стихий, — между тем продолжала Агнесса. — А значит, ничто другое тебе не доступно.

— А исключения бывают?

— Нет. Даже среди богов есть маги определенной направленности. Узкой направленности, заметь.

Домой, в замок, мы вернулись в полной задумчивости. Не знаю, о чем размышляла Агнесса, я же пыталась представить себе процесс создания веера в «домашних условиях». Получалось плохо. Я понятия не имела, где брать эти расписные листы, которыми потом можно было обмахиваться в высшем свете. Разве что художника нанять, пусть разукрасит на пробу пару экземпляров.

Замок встретил нас необычайной тишиной, для него не характерной. Мы с Агнессой переглянулись.

— Что-то случилось, — уверенно заявила она.

— Мы отсутствовали полчаса, не больше. Что могло случиться за такой короткий срок? — пожала я плечами. — Да, обычно слышно хотя бы слуг. Но… Может, у них тихий час?

Ляпнула, не подумав, называется. Агнесса одним взглядом выразила все то, что думала о моих умственных способностях.

— Позови катгера, — приказала она. — Вы с ним связаны, он должен тебя послушать.

— Зачем? — удивилась я.

— Все новости лучше всего узнавать от божественного посланника, — туманно выразилась Агнесса.

Я пожала плечами. Ладно, как скажете.

— Пушок, — позвала я в пустоту, — иди ко мне, котенок мой маленький.

Молчание. И никого рядом.

— Пушок, я тебя сливок и мяса лишу, — пригрозила я, не любившая, когда меня игнорировали.

Угроза подействовала: рядом со мной материализовался котенок. Значительно, кстати, выросший котенок. Этакая тушка размером со взрослую таксу. И когда успел так вырасти, спрашивается? Пушок сидел на полу, смотрел на меня взглядом мученика и как будто говорил: «Что тебе нужно? Не видишь, я отдыхаю?».

— Спроси у него, что произошло в замке, — приказала Агнесса.

Я повторила вопрос.

Сначала ничего не происходило, затем Пушок лениво махнул лапкой, и мы увидели Леонида возле отца, императора. Они оба стояли в кабинете Леонида, что-то обсуждали и яростно жестикулировали. Рядом, возле ног Леонида, сидел и вылизывался Пушок, каждую минуту увеличивавшийся в размерах.

— Он начал питаться эмоциями твоего мужа, — задумчиво сообщила Агнесса. — Думаю, больше нет смысла кормить его на кухне.

Пушок негодующе зашипел. Он, похоже, считал иначе.

Меня же интересовал только один вопрос:

— Это что, получается, свекор пожаловал в замок?

Агнесса утвердительно кивнула. Я ощутила, как слабеют ноги. Ох… Чувствую я, теперь нам всем будет весело…

Глава 43

— Императорский дворец? — недоуменно переспросила я.

Леонид неохотно кивнул:

— Нас ждут через неделю, не больше.

— Но зачем? Разве твой отец собирается отрекаться прямо завтра? К чему такая спешка?

— Я больше десяти лет не интересовался внутренней и внешней политикой государства, — Леонид покачал головой, — я до последнего надеялся, что отец не узнает о катгере. Но, похоже, в замке все же есть шпион.

«Все же есть»? То есть до ситуации с катгером он в этом сомневался? Я, перечитавшая тонны книг, причем далеко не всегда художественных, не удивилась бы, если бы шпионов оказалось несколько. И все они работали бы каждый на своего господина. Впрочем, вслух я это произносить не стала: Леонид и так выглядел чересчур расстроенным.

— Пушка во время беседы вы позвали специально? Проверить его способности?

— Нет, он пришел сам. Точнее будет казать: появился из воздуха, — Леонид мрачно усмехнулся. — Отец не ожидал скорого знакомства с посланником богов.

— А мое дело? Я не могу просто так взять и бросить свой хенд-мейд.

Очередной мученический взгляд любимого супруга дал понять, что вовсе не хенд-мейд занимает мысли Леонида.

— Решим, — пообещал муж, — не сейчас только. Сначала мне нужно привыкнуть к мысли о переезде.

Да и не только тебе, родной. Не сказать, чтобы я была в восторге от новости. Уезжать из провинции мне не хотелось. Я получила все, что желала, блистать на балах в столице никогда не было моей голубой мечтой.

— Этот обормот, Пушок, снова пошел на кухню, — сдала я питомца, — а Агнесса утверждала, что ему теперь хватит только твоих эмоций.

Леонид хмыкнул, ласково погладил меня по щеке:

— Настя, ты уникальна. Только ты можешь назвать посланника богов обормотом. Пусть ест, на него уж точно еды хватит.

— Так я не против, но это не по правилам, — проворчала я.

— А принцесса, продающая хенд-мейд, по правилам? — подколол меня Леонид.

Я только фыркнула в ответ на это. Набрался у меня иномирных слов, теперь умничает.

— Вот растолстеет, — пригрозила я, — придется ему личных слуг заводить, чтобы везде его на руках носили. Или в тележке катали.

Муж рассмеялся, на этот раз — весело.

— Хотел бы я посмотреть на эту картину. Милая, он — божественная сущность. Такие не толстеют.

Да что ты говоришь. Эта божественная сущность уже сейчас щеки наела не хуже любого обласканного домашнего кота. Что будет с ним дальше, я представить боюсь.

— А магия? Мои уроки? — вспомнила я.

— У Агнессы есть доступ во дворец в любое время дня и ночи.

— Угу, доступ — это хорошо. Заниматься мы где будем? Во дворце?

— Конечно. Там прекрасная магическая защита, — уверил меня Леонид.

Ага, я почти поверила. Чувствую я, пора заранее начинать жалеть дворцовых придворных…

Сборы сборами, а об уроках забывать не следовало. И на следующий день мы с Агнессой третий раз подряд очутились на знакомой опушке.

— Она мне скоро как родная станет, — пошутила я, осматриваясь.

— Ничего, ничего, — последовал оптимистичный ответ, — дыши лесным воздухом, пока есть такая возможность. Во дворце тебя этого точно лишат. А если еще и забеременеешь…

— Что тогда? — насторожилась я.

— В четырех стенах запрут, — обнадежила меня Агнесса. — Ты же мать будущего престолонаследника, обязана беречь себя и свое здоровье.

Я, не стесняясь, завыла не хуже волка. Сидеть всю беременность во дворце мне не улыбалось.

— Музыкально, — хмыкнула Агнесса, когда я закончила подвывать. — Ты это исполни на дне рождения императрицы. Только сначала подарок богини продемонстрируй и катгера позови.

— Чтобы меня сразу не прибили? — проворчала я.

— Чтобы врачевателя душ не вызвали.

Это психиатра, что ли? Нет, психиатр мне не нужен. Я и без психиатра живу спокойно. Зачем кого-то расстраивать моими диагнозами…

Я привычно встала в круг, начала вспоминать эмоции появления для ураганчиков. В этот раз, как водится, все пошло не так. Впрочем, и не удивительно. Магия — совершенно не моя область деятельности.

Сначала стих ветер. Совсем. То он хоть немного колыхал верхушки деревьев, а то полностью исчез. За ветром исчезли и звуки. Перестали петь птицы, больше не жужжали насекомые. Потом на опушке стало жарко, очень жарко, как летом в моем родном городе на Земле. Но то-то и оно, что сейчас было не лето, и мы с Агнессой стояли в теплых костюмах для верховой езды. И вот сейчас я искренне пожалела, что не надела на урок легкое сатиновое платье.

— Настя… — в полной тишине покачала головой Агнесса, вытирая кружевным батистовым платком пот со лба.

— Это не я, — открестилась я, честно глядя ей в глаза.

— Ты тут видишь кого-то еще? — иронично спросила Агнесса.

Вижу.

— Вон, — я совершенно некультурно ткнула пальцем в сторону.

Агнесса обернулась. На нас с ней шли, выщерив клыки, два огромных черных пса. Агнесса что-то негромко пробормотала себе под нос. Я расслышала нечто не особо цензурное.

— Не двигайся, — приказала Агнесса, — не знаю, как ты их призвала, но это твари из Бездны. И они очень опасны…

Она не успела договорить, как в воздухе появилась алая дымка, и из нее буквально выскочил пушок. Спина горбом, хвост колом, усы в разную сторону. Не котенок, а настоящий боец. С огромными собаками, ага.

Впрочем, ни Пушка, ни псов размеры котенка не интересовали. И следующие несколько минут мы с Агнессой с отвалившимися челюстями наблюдали занимательно зрелище: маленький слабенький котенок, яростно шипя, гонял по всей опушке огромных псов, поджимавших хвосты и удиравших от него что есть сил.

Глава 44

— Это все подарок богини, — уверенно заявила Агнесса, когда мы с ней вернулись в замок. Они с Леонидом обсуждали ситуацию уже больше получаса. — Только божественная сила может так серьезно вмешиваться в магические потоки простых смертных.

Леонид слушал, не перебивая. Изредка то он, то Агнесса кидали на меня внимательные взгляды. Впрочем, это у Леонида они были внимательными. Агнесса же смотрела на меня как на самую большую проблему в своей долгой жизни. Такой же взгляд, но значительно реже, доставался и Пушку. Впрочем, тому было все равно. Он разлегся у меня на коленях, мурлыкал и параллельно вылизывался. Вся его поза как бы говорила: «Не мешайте уставшему котику отдыхать».

Но божественный посланник на то и божественный посланник. В местных реалиях это фигура неприкосновенная. Поэтому ни Агнесса, ни Леонид Пушка не трогали. И все шишки доставались мне.

— И что теперь делать? — задумчиво поинтересовался Леонид, кидая на меня очередной внимательный взгляд. «За какие ж грехи ты мне такая непутевая досталась?», — прямо-таки прочитала я в этом взгляде. — Нельзя полностью блокировать ее способности. Тогда и у наших потомков могут быть проблемы с магией.

— До возвращения во дворец я вряд ли смогу сказать что-то определенное, — ответила Агнесса. — Там остались все мои книги, да и с другими магами нужно посоветоваться. Пусть пока живет привычной жизнью. Тем более что вам нужно готовиться к переезду. А там, когда обживетесь, будем решать эту проблему. Скорее всего, ей все же придется носить амулет, сдерживающий ее силы.

Ну вот. Пришли к тому, откуда начали. К амулету. А я говорила: не нужны мне эти уроки. Смысла в них нет. Как жила без магии всю свою сознательную жизнь, так и стану жить дальше. И стоило меня отвлекать от моего небольшого бизнеса?

Видимо, что-то из этих мыслей отразилось на моем лице, потому что Агнесса весьма невежливо ткнула в меня пальцем и решительно заявила:

— А ты не надейся таким образом избежать уроков. Создадим медальон, повесим его тебе на шею и продолжим занятия. Ты — будущая императрица. Хотя бы азы магического искусства, но должны быть тебе подвластны.

Спасибо, добрая женщина. Всегда мечтала и императрицей стать, и колдовать научиться…

— Настя, — укоризненно покачал головой Леонид.

Я снова не смогла скрыть свои мысли?

— Что? — невинно хлопая глазками, спросила я.

Агнесса хмыкнула:

— Настя, тебе надо учиться владеть мимикой.

Угу. Мало мне уроков. Еще и этому учиться.

Через некоторое время мы с Леонидом остались наедине. Пушок сбежал, Агнесса вышла по делам.

— Что это за собаки были? — наконец-то проявила я любопытство.

— Собаки? — удивленно переспросил Леонид. — Нет, Настя, то были не собаки, а твари из Бездны. Последний раз их видели в этом мире больше тысячи лет назад. И тогда они принесли много горя и разрушений сразу нескольким империям. Не знаю, как у тебя получилось их вызвать, но сила твоей магии пугает, и не только Агнессу.

— То есть у меня могут быть проблемы со столичными магами? — уточнила я.

Леонид посмотрел на меня, как на неразумного ребенка, мягко улыбнулся, провел ладонью по моим волосам:

— Нет, Настя, это не у тебя с ними будут проблемы, а у них с тобой.

Отлично. Теперь меня еще и проблемой столичных магов назначили.

Оставшиеся дни мы с Леонидом, как выразилась Агнесса, готовилось к переезду. В основном готовились, конечно, слуги, собиравшие наши вещи. Леонид отдавал последние распоряжения ключнице и дворецкому.

Вопрос с моим мини-бизнесом решился просто: так как замок признал меня, мне все равно нужно было два раза в месяц хотя бы на несколько часов возвращаться сюда. Иначе, из-за нашей связи с замком, мне могло стать физически плохо. Во время своих появлений я планировала решать мелкие бытовые проблемы и отдавать/забирать необходимую фурнитуру и уже готовые изделия. Работавшие на меня служанки принесли мне клятву верности на крови. Старшей над ними я поставила Лиску. Смышленая и активная, она, на мой взгляд, смогла бы справиться с делами лучше всех.

И вот настал тот самый жуткий день, когда нам с Леонидом необходимо было переселяться в императорский дворец. Да, конечно, я понимала, что внутреннюю и внешнюю политику за один месяц полностью не изучишь. Но ведь и император, славившийся отменным здоровьем, не собирался отрекаться от престола прямо завтра. И к чему такая спешка, я не знала. В самом деле, ну наследует Леонид трон, ну придется нам жить в этом дворце. Так не завтра же все случится!

— Настя, — укоризненно покачал головой Леонид, — поверь, никто там тебя не съест.

— Конечно, — кивнула я, — только немного понадкусывают.

Леонид обнял меня, прижал к себе, и я услышала, как спокойно и мерно бьется его сердце.

— Трусиха.

Чем и горжусь. И вообще, я заказывала мужа, а не трон в придачу к нему.

— Лучше подумай о том, как ослепишь своим нарядом местных аристократов, — шутливо предложил мне Леонид.

Нарядом? Да, нарядом можно было ослепить. Я нарочно надела ярко-зеленое платье с короткими рукавами-фонариками, длиной до середины икры и небольшим круглым вырезом. Так был сразу виден гарнитур богини: и браслеты, и колье, и кольцо. Не думаю, что царственные родственники стали держать в тайне необычного покровителя своей невестки. Если та же императрица рассказала хотя бы парочке фрейлин, то за сутки эта новость вполне могла облететь весь дворец. И сейчас, стоя рядом с одетым в рубашку, брюки и камзол Леонидом, все — под цвет его личного знамени, темно-синие, я довольно улыбнулась. Если какой-то идиот не узнает драгоценности богини, то это только его проблемы, как говорится.

— Ну вот, — удовлетворенно улыбнулся Леонид. — Теперь совсем другое дело. Ты готова?

Я? Нет, конечно.

Но мы все же вышли из нашей спальни и стали спускать по мраморной лестнице в холл, туда, где нас уже ждали Агнесса и сумки с нашими вещами.

— Наконец-то, — проворчала Агнесса, едва мы подошли. — Я уже боялась, что Настю придется усыплять перед тем, как открывать портал во дворец.

Леонид хмыкнул. Я насупилась.

Портал открылся.

Глава 45

Дворец встретил нас величественной фигурой сенешаля, высокого седого существа с удлиненными ушами, прямым носом и внимательным цепким взглядом ярко-голубых глаз. Из-за его спины выглядывали две служанки, девушки лет семнадцати-восемнадцати, и двое слуг, парни такого же возраста. Все пятеро были обряжены в наряды светло-коричневого цвета: служанки — в платья, сенешаль и слуги — в штаны, рубашку и камзол.

— Ваши высочества, — низкий поклон в нашу с Леонидом сторону, — ваше сиятельство, — Агнессе, — добро пожаловать во дворец.

Еще вчера Леонид объяснил мне, что по этикету империи почетных, высокопоставленных гостей всегда встречает кто-то из императорской семьи. Или лично император, или наследник престола. Если же кто-то из членов семьи долгое время отсутствовал, а потом вернулся домой, во дворец, то его встретит сенешаль.

Поэтому я не удивилась встречавшим. Порадовалась только, что Пушок, как сообщил Леонид, перенесется сам, и сразу — ко мне, где бы я ни находилась. Иначе реакция слуг могла быть любая: от визга то ступора.

Парни взяли наши вещи, девушки поспешили показать дорогу в комнаты нам с Агнессой. Сенешаль пошел рядом с Леонидом. Я не прислушивалась к их разговорам, рассматривая обстановку.

Ковры на полу, панно на стенах, магические светильники под потолком. Ничего необычного. Вот только сюжеты меня удивляли. Для чего в императорском дворе вешать панно с изображением еды? Я шла мимо пировавших на стенах существ и тихо сглатывала слюни. Столы буквально ломились от яств. А мастера умудрились настолько искусно создать то или иное панно, что я буквально физически ощущала запах и вкус каждого блюда, и с завистью поглядывала на переполненные тарелки, даже не напоминая себе, что чревоугодие — грех.

Мы дошли до перекрестка, и наши с Агнессой пути разделились. Ее вещи уплыли налево, мы же с Леонидом и сопровождением отправились прямо.

Буквально десять минут пешей прогулки, и слуги остановились напротив дверей в наши новые покои. Служанка потянула за позолоченную ручку одной двери, слуга, поставив наши вещи на ковер, за другую ручку. И мы с Леонидом зашли внутрь, туда, где мне предстояло жить неопределенное время.

Роскошь — первое слово, которое пришло мне на ум, когда я перешагнула порог. Причем роскошь нежилая, музейная. Широкая кровать под шелковым балдахином с длинными кистями — посередине комнаты, готовая вместить в себя пятерых таких как я, да еще и место останется. В одном углу — туалетный столик, видимо, место для меня, чтобы я своими разговорами не мешала мужу, погруженному в государственные дела и сидевшему в кресле у камина в другом углу. На полу — толстый пушистый ковер, отличное место для моей живности. Неподалеку от кровати — два кресла и журнальный столик — уголок встреч обоих супругов сразу после завтрака или перед сном. Окно, на удивление, не закрыто решеткой, а всего лишь занавешено плотной шторой золотистого цвета. Солнце, плевавшее на всякие преграды, пробивало и эту, и его лучи освещали спальню, позволяя рассмотреть все в подробностях.

Я рассмотрела. Мне не понравилось.

— Настя, не нужно смотреть на мир с такой враждебностью, — заметил Леонид, едва двери за слугами закрылись. — Если тебе что-то не понравилось, это всегда можно изменить.

— Увы, не получится, — проворчала я. — Мне не нравится дворец. Совсем не нравится. Как его можно изменить? Целиком? Вместе с жителями?

— Ты смотришь на вещи кардинально. Можно изменить, например, цвет стен в этой комнате, — предложил Леонид.

«На черный? — мрачно сыронизировала я про себя. — Чтобы сразу понятно было, что всем здесь следует забыть о надежде на лучшее?». Вслух я этого не сказала, но Леонид, видно, понял все по моему лицу. Мимика у меня всегда была выразительной.

— Родная, — его сильные руки аккуратно и нежно прижали меня к широкой груди. Я в очередной раз почувствовала тепло его объятий, — ты ведь хотела мужа, нет?

— Я его и получила, — фыркнула я, не вырываясь. — Мужа, принца. Никто не предупреждал меня, что в придачу к мужу будет трон. Империи.

— И катгер с магией, — напомнил любимый супруг.

— Угу. И кошак, непонятно где гуляющий, на пару с псами из Бездны, — согласилась я. — Но это не отменяет моей нелюбви к дворцу в целом и спальне в частности!

— Снести дворец тебе не позволит император, даже если будет бояться гнева богини, — насмешливо проинформировал меня Леонид. — А в спальне всегда можно сделать ремонт, который тебе понравится.

— А моя мастерская? — капризно надула я губы, следуя примеру, показанному в уйме земных фильмов. — Ты обещал мне комнату для моего небольшого бизнеса!

Леонид мученически вздохнул. Да-да, знаю, я — жена, не собирающаяся сидеть в спальне и прилежно вышивать. Мне нужна активность, с одной вышивкой и редкими танцами, перемежающимися с обедами в кругу императорской семьи, я совсем с ума сойду. А я и в здравом уме не всегда адекватна бываю. Так что да, мне нужна моя мастерская! Я еще веер не изготовила и театральный бинокль к нему не добавила!

— Ремонт плюс мастерская, и ты успокоишься?

— Смотря на какой срок. Что? Два-три месяца я точно занята буду.

«Боги, кого вы мне подсунули», — видимо, традиционно подумал Леонид. По крайней мере, в его взгляде я увидела именно это.

— Я еще бикини со стрингами в этом мире не опробовала, — прибегла я к наглому шантажу.

— Это те кусочки ткани, который не закрывают и сантиметра кожи, но называются нижним бельем? — уточнил Леонид, вспомнив мои рассказы.

Я кивнула.

— Родная, лучше бы ты успела опробовать все это в том мире…

— Денег не было, — беспечно пожала я плечами, умолчав, что и фигура не позволяла мне такую роскошь.

Ремонт решили начать делать через три дня, после того как Агнесса определится с моими занятиями магией. Тогда и кабинет мне покажут. А пока что Леонид предлагал мне осмотреться во дворце и попытаться с кем-нибудь завязать общение. Из среды аристократов, разумеется.

Глава 46

Знакомство с местной аристократией началось на следующий день, с чаепития, которое устраивала старшая сестра Леонида, недавно родившая.

Предупрежденные служанки заранее накрыли и сервировали столик в соседней со спальней комнате. Как оказалось, она тоже входила в «покои наследника престола» и являлась чем-то вроде гостиной. Ярко-зеленые тона на стенах и обивке мебели мне не понравились сразу. И комната стала очередной претенденткой на ремонт.

Я уселась в одно из кресел, стоявших вокруг журнального столика, с сомнением посмотрела на фарфор на столе. Что-то мне подсказывало, что чай в заварнике так и остынет, а конфеты и печенье в вазочках останутся нетронутыми.

Не успела я удобно расположиться в кресле, как буквально из воздуха появился Пушок и с довольным видом плюхнулся мне на колени. Не знаю, где он болтался, но отъелся он за это время прилично и сейчас уже напоминал толстого пузатого молодого кошака.

Пушок требовательно заурчал. Мол, не время предаваться пустым размышлениям. Чеши меня давай. Я послушно опустила ладонь на густую мягкую шерсть и зарылась в нее пальцами.

Гостьи не нашли ничего лучшего, как появиться именно в этот момент. Дверь распахнулась, и в комнату вошли пять женщин. Двух из них я знала: Агнесса и та самая подруга детства Леонида. Три были мне не знакомы, но, похоже, скоро это упущение исправится само собой.

Возглавляла мини-гадюшник высокая статная брюнетка, внешне похожая на Леонида. Излишне полная, она сделала два шага по направлению ко мне и застыла статуей самой себе. Ее взгляд скользил от подарка богини, прекрасно видимого и на руках, и в декольте моего фиолетового платья, на Пушка, старательно вылизывавшегося у меня на коленях. После Пушка взгляд возвращался к гарнитуру. И снова — к Пушку. Понятия не имею, сколько времени это продолжалось бы, но брюнетка наконец-то отмерла и неожиданно склонилась передо мной в чересчур низком поклоне:

— Приветствую, ширайя.

Кто?

Ответа на не заданный вопрос я не получила. Между тем остальные женщины, кроме Агнессы, последовали примеру брюнетки. Агнесса же недовольно поморщилась, демонстративно уселась в кресло рядом со мной и спросила:

— Настя, Леонид сообщил, ты ремонт собираешься делать?

Я кивнула, наблюдая, как рассаживаются в креслах остальные гостьи:

— Здесь все ярко, помпезно. Я хочу что-нибудь попроще.

Агнесса покачала головой, явно не одобряя услышанное, но тему сменила.

— Мне кажется, или он ещё больше подрос? — кивнула она на Пушка. — Все так же продолжает питаться обычной пищей?

— Кто бы знал, — я повернулась к живности. — Пушок, признавайся, ты и здесь объедаешь императорскую семью?

Молчавшие дамы дружно охнули, видимо, отреагировав на мое фамильярное обращение с животным.

Пушок между тем только фыркнул и внаглую подставил другой бок: чеши теперь здесь.

— Это точно катгер? — задумчиво спросила я у Агнессы, прилежно выполняя роль личной чесалки. — Больше на кошака похож.

— Крылышки, Настя, — улыбнулась Агнесса, тогда как в глазах у остальных дам появился ужас.

— Крылышки, крылышки, — проворчала я, наглаживая наглую животину. — Да приклеили их, и дело с концом.

— Боги накажут, — осмелилась пискнуть одна из фрейлин, едва ли не серая от ужаса.

— Кого? — недоуменно уточнила я. — Меня?

Агнесса откинула назад голову и весело расхохоталась.

— Настя, ты прелесть, — выдала она, успокоившись.

Угу, знаю. И что?

Весь день я занималась рукоделием и развлекалась с Пушком. Чаепитие с местным цветом общества закончилось довольно быстро. На меня косились с напряжением, как на обезьяну с гранатой: никогда не знаешь, выдернет ли она чеку в следующую минуту. Аристократки просидели за холодным чаем, так и не притронувшись к угощению, положенный минимум — пятнадцать минут — и как можно быстрей покинули гостиную. С ними ушла и Агнесса, напомнив прежде о скором возобновлении занятий.

Кто такая ширайя, я выяснила уже у Леонида, вечером, после ужина.

— Если дословно переводить, то «любимица богов», — ответил он, выслушав с усмешкой мой рассказ о чаепитии. — Этот титул в древности даровался каждой императрице, обласканной божественным вниманием.

— Но я-то пока не императрица, — справедливо заметила я. — Для чего меня так называть?

— Сестра решила перестраховаться, видимо. А может, ничего другого ей в голову просто не пришло. В любом случае, ты достаточно их напугала, и в будущем все во дворце станут относиться к тебе с положенным уважением.

— Уважение, основанное на страхе, — проворчала я. — Именно об этом я всегда и мечтала.

— Родная, — покачал головой Леонид, — ты слишком все усложняешь. В любом обществе самое важное — первое впечатление.

У меня на языке вертелось много не совсем цензурных слов и об обществе, и об уважении, и о впечатлении. Но вместо этого я лишь проворчала, что в замке все же было спокойней.

Леонид сочувственно улыбнулся и обнял меня.

— Ребенку будет лучше в столице, — сообщил он. — Тут намного больше умных и ответственных лекарей.

— Какому ребенку? — с подозрением спросила я.

— Нашему первенцу, которого ты мне родишь.

— Я еще даже не беременна.

— Это вопрос времени.

И внимательный взгляд на мой пока плоский живот.

— Кстати, Агнесса сообщила, что амулет почти готов. Скоро вы сможете снова заняться магией, — «обрадовал» меня любимый супруг.

— А беременности, которую ты так ждешь, эти уроки не повредят? — мне было хорошо и спокойно в его объятиях. Я таяла от его нежных прикосновений. Неопытная в том, что касалось отношений с мужчинами, я не знала, с чем сравнивать свои ощущения, но думала, что люблю Леонида. — А то вдруг после очередного урока у ребенка внутри меня рога появятся? Или хвост отрастет?

— Фантазия у тебя чересчур богатая, — покачал головой Леонид и ласково погладил меня по волосам. — Ребенок, если ты вдруг забеременеешь до окончания ваших с Агнессой занятий, с самого зачатия станет забирать у тебя излишки магии и сможет вырасти сильным и могущественным магом.

— Которого будут бояться все враги империи, — фыркнула я. — Что? Да, ты говорил уже: у меня богатая фантазия.

В ответ — мягкая улыбка и нежный поцелуй в губы. Вот же… Знает, чем отвлечь меня в нужный момент…

Глава 47

Оставшиеся двое суток до ремонта я откровенно скучала: слухи по дворцу разнеслись ожидаемо быстро, и больше желающих пообщаться со странной принцессой не нашлось. Так что компанию мне составляли Пушок и рукоделие. С Леонидом мы виделись лишь по вечерам, когда он возвращался, уставший после очередной лекции отца и брата. Они, смирившись с четко высказанной божественной волей, вводили Леонида в курс дела. Проблемы во внешней и внутренней политике, принятые законы, вопросы экономики и права… По глазам Леонида я видела, что перегружен он чуть больше чем полностью, и старалась лишний раз не доставать его своими рассуждениями и вопросами.

Здраво рассудив, что я, как принцесса и будущая императрица, имею право на организацию своего досуга, я занялась этим вопросом. Леонид в известность поставлен не был. Я не видела смысла отвлекать его от важных государственных вопросов.

— Заставь женщину скучать, и она перевернет мир вверх дном, — хмыкнула Агнесса, появляясь на третий день в моей гостиной. — Настя, служанки уже разнесли по дворцу слухи о твоей щедрости. Сколько ты им платишь за дополнительную работу?

— Болтушки, — покачала я головой. — Мало. Несколько медяков в час. Интересно, Леонид знает?

— Если и не знает, то скоро будет в курсе. А несколько медяков в час — это много, Настя. Здесь, за полный рабочий день, они получают не больше пяти медяков. Даже за самую трудную работу. Ты же их балуешь.

— Зато работают они охотней. И изделия у них получаются аккуратные.

— Конечно. Гораздо охотней, чем моют полы и окна, — поддела меня Агнесса. — Переодевайся. Мы отправляемся на первое практическое занятие в стенах дворца. И не нужно смотреть с таким подозрением. Амулет для ограничения твоей буйной магии уже готов. С ним ты не принесешь вреда этому зданию и его жителям.

Ой, я не была бы так уверена в последней фразе. Но спорить с Агнессой — дело бессмысленное.

А потому я переоделась в брючный костюм, предназначенный для верховой езды, и вместе со своей временной мучительницей направилась комнату, защищенную от моей магии сразу несколькими сильными волшебниками.

— Вот, — едва мы оказались в пустом четырехугольном помещении, Агнесса протянула мне амулет — треугольной формы деревянный кулончик с вырезанными на нем разнообразными завитушками, висевший на золотой цепочке, — надевай.

Я с сомнением посмотрела на кулон. Вот эта кроха защитит дворец от грозной меня?

— Настя, — напомнила о себе Агнесса.

Да пожалуйста. Но я предупредила.

Кулон перекочевал на мою шею. Никаких изменений я не почувствовала. Но, может, так и было задумано…

— А теперь попробуй вызвать дождь. Повторяй за мной слова заклинания.

Я? Дождь? Да я тут потоп устрою. А жить-то хочется. Я только замуж вышла!

Агнесса между тем уже медленно читала текст заклинания.

Скептически покачав головой, я начала повторять. Мы нараспев произнесли все нужные слова и замерли в ожидании. Ничего. Совсем ничего. Ни снаружи, за окном, ни внутри, в комнате, не упало ни капли.

— Странно, — нахмурилась Агнесса, — заклинание простое. Оно должно было сработать.

Угу. Не с моим счастьем.

Через несколько минут в дверь забарабанили. Не вежливо постучали, нет, забарабанили. Одновременно с этим в якобы защищенной комнате непонятно откуда появился Пушок, мокрый насквозь. Негодующе зашипев, он целенаправленно бросился ко мне. Я мокнуть не хотела, поэтому молча шарахнулась в сторону, а затем отпрыгнула куда подальше. Следующие несколько секунд мы с Пушком играли в догонялки, пока меня решительно не перехватили знакомые мужские руки, тоже мокрые. Пушок торжествующе мяукнул и уселся у меня на плече. Мокрый, зараза!

— Милая, — усталый голос Леонид был полон укоризны, — чем тебе не угодил этот дворец? Зачем ты решила его залить?

Упс. А вот и дождик нашелся.

— И сильно залило? — я поежилась от прикосновения мокрого хвоста к моей спине, пусть и защищенной одеждой.

— Сильно. В некоторых местах до сих пор капает. Маги устраняют последствия.

Агнесса, стоявшая рядом, недовольно поджала губы:

— Надо усилить мощность амулета.

— И после этого она зальет всю столицу, — иронично заметил Леонид.

Вот! А я говорила! Я предупреждала! Не нужно меня учить магии. Я отлично проживу и без нее.

Мылись мы с Пушком порознь в частично высушенных покоях. Хотя, по словам Леонида, наша с ним спальня была залита меньше всего. А вот тронный и обеденный залы пострадали сильнее всех.

Я сидела в большом чане, погруженная в него по голову, и размышляла над идеей создать бинокль. Мастера для разукрашивания вееров я нашла — парень, ученик дворцового художника, оказался на редкость смышленым, предоставил интересные образцы росписи и теперь трудился над первым, пробным экземпляром. А вот бинокли… Нет, я знала, что внутри них линзы. Но вот как их правильно расположить, что и какому специалисту объяснять… В общем, здесь меня поджидали проблемы.

— Послезавтра отправимся в замок. Оба, — сообщил Леонид, уже сухой и переодевшийся, заходя в ванную комнату. — Мне необходим отдых от «учебы». А тебя одну отпускать чревато.

О да. А то вдруг разнесу все по камешкам, лишу мужа наследства.

— Надолго? — я настолько расслабилась в горячей воде, что мне было лень даже отвечать что-то, не то что вдумываться в слова.

— Пока — на сутки. Там посмотрим. Настя!

Что? Тут я… тут… хорошо-то как… спокойно… тепло…

— Настя!..

Я не ответила — мое сознание ускользнуло из реальности и погрузилось в темноту.

— Перенапряжение, — авторитетно заявил дворцовый врач, тот самый, что осматривал меня после всплеска магии на площади. Я очнулась в своей постели и теперь слушала свой диагноз вместе с сидевшим возле меня Леонидом. — Ее высочеству требуется отдых. Полный. Включая отказ от любой деятельности. Образно говоря, ей разрешено только есть, спать и смотреть в потолок.

Спасибо тебе, добрый челове… тьфу ты, оборотень. Я таким образом свихнусь уже через пару-тройку часов.

— Обязательно оставаться во дворце? — уточнил Леонид.

— Нет, — качнул головой врач. — Вы можете отправляться куда угодно, ваше высочество. Я снабжу ее высочество всеми необходимыми лекарствами.

Я протяжно вздохнула. Ни Леонид, ни врач не обратили на меня ни малейшего внимания.

Глава 48

В своей прошлой, земной, жизни я, чтобы отвлечься после работы, занималась не только рукоделием. Был у меня период, которого я стыдилась. Я сочиняла стихи. Не писала, а именно сочиняла. Некоторые из них я даже читала коллегам, в качестве наказания за плохо выполненную работу. Потом увлечение прошло, коллеги вздохнули свободно. И вот теперь, когда мы с Леонидом перенеслись в замок, я снова вспомнила о стихах.

Комета падала с небес

На обреченный гибнуть город.

И люди все бежали в лес,

Туда, где ждали страх и холод, —

— громко сообщала я всем, кто рисковал подходить к нашим с Леонидом покоям хотя бы на пару метров. Желающих принудительно слушать мои шедевры было мало, а потому я страдала без общения.

Несчастие случилось в ночь,

Комета падала на спящих.

А те, кто мог, бежали прочь

И гибли от камней летящих, —

— продолжала я, тренирую собственные связки и терпение дражайшего супруга.

И раскололся материк,

И началось землетрясенье.

Из уст исторгся дикий крик,

Но не было нигде спасенья, —

— я старательно делала вид, что не замечаю, как морщится Леонид. Лежать в постели практически без движения я уже не могла. Моя деятельная натура требовала труда. Любого. И я компенсировала его чтение стихов.

Молились люди в исступленьи,

И шла кровавая коррида.

Но отказал им Зевс в спасенье…

Так погибала Атлантида[2].

Я замолчала, правда, всего лишь на несколько секунд. Мне нужно было вспомнить что-нибудь новое, то, что Леонид еще не удостоился чести услышать.

— Опять? — страдальчески спросил сидевший в кресле Леонид.

— Мне скучно, — честно ответила я.

— Настя, врач запретил тебе любую деятельность.

— У меня много стихов, — пакостливо улыбнулась я. — Десятка два точно найдется. И я помню наизусть почти все.

— Шантажистка, — с мученическим видом вздохнул Леонид.

Удивил.

— Хорошо, что ты хочешь?

— Да что угодно. Могу с Лиской пообщаться, узнать, как идут дела в моем бизнесе, могу сама поработать. Руками. Но мне нужно себя занять.

— И обойдемся без стихов?

Я удовлетворенно кивнула. Не люблю шантажировать. Увы, иногда приходится.

До вечера я была занята. Лиска принесла все, что служанки успели сделать за время моего отсутствия, и я тщательно просмотрела «поделки», часть отобрала во дворец, остальное поручила продать мастерицам, которые должны были появиться в замке на следующей неделе, вместе с заказанными мной гобеленами. С постели я практически не вставала, почти дословно исполняя указания врача.

Дважды появлялся Пушок. Словно живая батарейка, он ложился мне на колени. И после него я чувствовала прилив сил и энергии. Леонид в это время разбирался с накопившимися делами, закрывшись в кабинете вместе с доверенными лицами.

В замке мы провели двое суток — достаточный срок для того, чтобы разобраться с накопившимися делами. А едва вернулись во дворец, я приступила к обещанному мне и такому долгожданному ремонту.

Работников, как ни странно, привела Агнесса. Пятеро дюжих мужиков, судя по зеленому цвету кожи явно тролли, испуганно жались друг к другу, словно маленькие дети, и старались лишний раз не смотреть в сторону Агнессы.

— Провинившиеся, — насмешливо сообщила мне Агнесса. — Между превращением в статуи для фонтанов и ремонтом выбрали последнее.

— А они хоть что-то умеют? — я с сомнением посмотрела на несчастных. Не уверена, что на их месте я выбрала бы ремонт. Как по мне, стоять статуей намного безопасней.

— Отвечать ее высочеству, — чуть повысив голос, приказала Агнесса.

И мужики сразу загомонили. Если их послушать, то можно поверить в то, что они — самые лучшие рабочие на свете, умеющие что угодно. И вообще, вашсочество (именно так они, глотая слоги, обращались ко мне), забирай работяг, не пожалеешь.

Агнесса выслушала их, хмыкнула, повернулась ко мне:

— Ну что, берешь?

— Да я-то возьму, — пожала я плечами. В самом деле, почему бы и не дать шанс потенциальным статуям. — Но если напортачат, кто переделывать будет?

— Они? — натурально изумилась Агнесса. — Напортачат? — И уже мужикам. — Мальчики, вы можете напортачить?

«Мальчики» снова загомонили, стараясь уверить, что они никогда ни у кого ни с чем не портачили.

— Правда? — снова удивилась Агнесса. — А почему же тогда вы здесь находитесь?

Рабочие пошли красными пятнами, причем, что удивительно, синхронно.

— Беру, — вмешалась я в это душевное общение, решив больше не мучить бедняг. — В крайнем случае сама переделаю. Магией.

В ответ на мою фразу Агнесса расхохоталась и исчезла из комнаты. Я же осталась наедине с рабочими.

— Пойдемте, — поднялась я из кресла. — Покажу вам, где, что и как необходимо сделать. Если появятся какие-то вопросы, лучше сразу же обращаться ко мне, а не пытаться все решить самостоятельно. Это понятно?

— Да, ваше высочество, — выступил вперед один из рабочих, видимо, старший в их компании.

Начать ремонт я решила с комнат, отведенных мне под мастерскую. Побольше пространства — поменьше мебели, именно так я видела помещения, о чем и сообщила рабочим.

— Оставите только стол у окна и полки на стенах. Все остальное вынести. Когда закончите, придете за краской — надо будет перекрасить стены и потолок.

Закончив раздавать указания, я вернулась к себе в приподнятом настроении. Дело с ремонтом наконец-то сдвинулось с мертвой точки. А значит, очень скоро я смогу заниматься своим хобби в отдельном помещении, не мозоля Леониду глаза фурнитурой и поделками.

Ну а после мастерской можно будет с легкой душой заняться и нашей с Леонидом спальней. Правда, при переезде во временное помещение придется помотать нервы всем вокруг. Но это же ненадолго…

Глава 49

— Вы беременны, ваше высочество, — с уверенностью заявил дворцовый врач. — Не могу точно сказать, сколько наследников появится у его высочества, но срок беременности не меньше месяца.

Я замерла, стараясь переварить услышанное. Детей я хотела, еще в той, земной, жизни мечтала о большой дружной семье. Но вот сейчас, когда меня внезапно огорошили новостью…

Прошло две недели с момента начала ремонта. И мастерская, и спальня — все комнаты, которые были мне доступны, теперь радовали глаз мягкими цветами и удобной мебелью. Занятия с Агнессой пришлось приостановить на длительный срок — ее умения понадобились в одном из приграничных городков, чему я была только рада.

Вышитые скатерти, салфетки, самодельные украшения, вязаные предметы гардероба — все, что создавали своими руками служанки во дворце и замке, — пользовались спросом среди аристократов. Моя личная казна, как в шутку назвал мои сбережения Леонид, постепенно пополнялась.

И вот теперь, в дополнение ко всему остальному, в моей семье ожидалось пополнение.

Дворцовый врач владел целебной магией, умел определять пол ребенка и с точностью до суток называл срок беременности. Так что у меня не было повода не доверять ему.

— Что мне нужно делать? — уточнила я, приходя в себя после новости. — Как-то предохраняться, соблюдать диету или режим?

— Вас защищает богиня, ваше высочество, — последовал ответ.

Отлично. Хоть на голове стой, а ребенка выносишь. Мне все больше нравилась защита богини.

— Сколько времени здесь длится беременность? — спросила я уже у Леонида, вечером, после того как рассказала ему о словах врача.

— Девять месяцев, родная, — Леонид обнимал меня, бережно прижимая к себе, словно хрустальную статуэтку.

— Агнесса угрожала запереть меня во дворце, а врач говорит, что на мне защита богини, поэтому можно ничего не опасаться. Так кому верить?

— Тетушка пугала тебя. Да, я считаю, что следует соблюдать осторожность. Но запирать тебя точно никто не будет. Тем более, замку нужно, чтобы ты периодически его навещала.

Да это и мне нужно, не только замку. Там, в его стенах, я, как ни странно, ощущала себя, как дома. Во дворце все же ощущения были иными. Здесь я чувствовала себя в гостях.

С придворными я так и не смогла найти общий язык. Фрейлины боялись меня, как огня. Сестры Леонида, младшая и старшая, изредка пили чай вместе со мной и Агнессой. В остальном же я вела замкнутый образ жизни: занималась своим бизнесом и ремонтом, готовилась представить высшему свету веера и ридикюли, думала о биноклях. Леонида вполне устраивало мое поведение. Он только недавно стал посвободней, уже не приходил ночью с синяками под глазами. Пушок постоянно сопровождал его на различные собрания и заседания и успел вырасти до размеров этакого крупного поросенка — видимо, частенько моему мужу хотелось прибить министров и придворных.

— Завтра торжественный ужин в честь нового эльфийского посла, прибывшего к нам из Вечного Леса, — сообщил Леонид между тем, мягко отстраняясь и внимательно смотря мне в глаза. — Будь готова к восьми.

Я кивнула. Да как скажете. Вечер, так вечер. Все развлечение.

Дворцовая портниха, высокая плотная брюнетка с голубыми глазами, приходила ко мне трижды. Первый раз сняла мерки, выслушала мои пожелания, предложила фасоны. Второй — была примерка наполовину готовых нарядов. Пару дней назад портниха пришла третий раз, принесла одежду, в которой не стыдно было и на балу танцевать. Конечно, опыт общения с высшей аристократией сыграл свою роль. И ронья Дейдра в общении была внимательней, обходительней и мягче, чем портниха из замка, ронья Алевтина.

К торжественному ужину я готовилась тщательно. Приставленная ко мне личная служанка, Нурия, бойкая девчушка лет шестнадцати-семнадцати, сделала мне прическу по последнему слову дворцовой моды — пышный сноп волос посередине головы и несколько локонов, спускавшихся с боков. Подведенные черным карандашом глаза, накрашенные алой помадой губы, розовые румяна на щеках — с точки зрения дворцовой аристократии, макияж был безупречным. И прическа, и макияж идеально подходили к нежно-бежевому платью с прямой юбкой и украшенным золотистыми нитями лифом. Длина до середины икры, короткий рукав — платье выглядело бальным и при этом радовало глаз своим не особо пышным фасоном. Легкие на первый взгляд, практически невесомые туфли под цвет платья, с острым носом и небольшим каблучком, завершали ансамбль.

В этом наряде я выглядела самой невинностью. Впрочем, мой вид мой обмануть кого угодно, но только не Леонида.

— Постарайся не шокировать наших гостей, милая, — попросил он, подавая мне руку перед тем, как выйти из спальни.

Иссиня-черный камзол, надетый на белоснежную рубашку, и штаны под цвет камзола, отлично сочетались с темно-коричневыми туфлями. Выглядел Леонид в этом наряде представительно и важно, как и положено наследнику империи.

— Я? — затрепетала я ресницами, постепенно вживаясь в роль надменной принцессы. — Никогда, милый.

Взгляд Леонида дал понять, что мне не поверили ни на йоту. Но комментировать любимый супруг мои слова не стал, вместо этого неспешно повел меня прочь из спальни, к обеденному столу, за которым сегодня вечером должен был собраться весь цвет империи. Высшая аристократия, приглашенная императорской семьей на ужин с эльфийским послом, несомненно, разоденется так, что глазам будет больно смотреть. И на их фоне мое платье будет казаться чересчур скромным, но меня это не волновало. Надевать на себя все и сразу, чтобы подчеркнуть богатство императорской семьи, я не собиралась. А подарок богини и так привлечет к себе взгляды всех, кто появится за столом. Как я успела понять, богов здесь знали, почитали и боялись. И подарки от них считались высшим благом, которое простому смертному заслужить было практически невозможно.

Мы прошли по коридорам, спустились по лестнице и наконец-то очутились возле открытых нараспашку дверей, ведущих в обеденный зал. Как я и ожидала, свет магических шаров мог бы посоперничать с отсветами драгоценностей, которыми щеголяли все присутствовавшие, за исключением, может быть, императорской четы. Свекровь драгоценности любила, но надевала их редко, только в особо торжественные моменты. Ужин с послом, как я заметила, к таковым не относился. Остальные придворные щеголяли многочисленными украшениями с бриллиантами, топазами, бериллами, изумрудами и прочими камнями.

Мы с Леонидом медленно шли мимо кресел и сидевших в них придворных к местам, оставленным нам возле императора и его супруги. Далеко не все придворные успели увидеть гарнитур от богини, и теперь у них была отличная возможность в деталях разглядеть каждую вещь на мне. Я физически ощущала их обжигающие взгляды, полные зависти и недовольства. Как же, простая пансионерка, а так высоко взлетела!

Глава 50

Эльфийский посол прибыл в империю с женой и детьми. Детей он оставил в своем столичном доме, сам же появился вместе с супругой на торжественном ужине, устроенном в его честь. Высокий худощавый блондин с голубыми глазами и вытянутыми острыми ушами, он смотрел спокойно и в то же время внимательно. И черты лица, и осанка буквально кричали, что за послом стоят десятки, если не сотни, благородных предков. Выдающийся вперед подбородок, тонкие губы, прямой нос, миндалевидные глаза, высокий лоб, алебастровая кожа — модель для земного глянцевого журнала, а не посол. Причем не красавец в классическом смысле этого слова, но взгляд к себе притягивал. Одетый, как и все мужчины за столом, в рубашку, штаны и камзол, посол выглядел представительно. Так же, в темно-вишневом платье, выглядела и его супруга, статная брюнетка с карими глазами, наполовину человек, наполовину эльф.

Леонид рассказывал, что брак у посла по любви, и это — редкость в тех кругах, в которых он вертится. Ходили слухи, что мать и бабка жены посла были могущественными ведьмами, приворожившими дочери выгодного, с их точки зрения, жениха. Так это или нет, никто точно сказать не мог, но посол упрямо брал супругу на все официальные мероприятия. На неофициальные их давно перестали приглашать. Как же так, мезальянс, дочь небогатого купца и родственник эльфийского императора!

— Эти ваши сословные предрассудки, — пробормотала я тогда, выслушав Леонида. — Причем, блин, они и в моем бывшем мире до сих пор живучи. Нет, чтобы думать в первую очередь о чувствах.

Леонид тогда ласково взъерошил мне волосы и перевел разговор на другую, более безопасную тему. Следующие несколько минут мы старательно обсуждали будущие уроки магии, — Агнесса возвращалась со дня на день, — а потом, забыв обо всем, занялись любовью.

Сейчас же, наблюдая за послом и его супругой, я думала, что они оба отлично держатся на «людях», особенно она. Впрочем, может, просто привыкла за двенадцать лет брака.

После стандартных приветствий приступили к трапезе. Слуги разлили по глубоким тарелкам в меру перченый рыбный суп, и я принялась наполнять свой желудок, справедливо подозревая, что второе я могу и не съесть, слишком уж сильное любопытство светилось в глазах супруги посла.

— Ваше высочество, — едва суп был съеден и на столе появились дичь, мясные биточки и тушеные овощи вместе с сырной и колбасной нарезками, заговорил посол, — поздравляю вас с женитьбой и возвращением во дворец.

Я понятия не имела, искренне ли говорил эльф, так как все мои познания в дипломатии заканчивались сразу же по окончании самого слова. Но Леонид ответил вежливо, так, словно поверил в искренность произнесенных слов.

— У вас необычные украшения, ваше высочество, — теперь внимание посла перекинулось на меня. — Они невероятно вам идут.

— Благодарю, ваша светлость, — я с тоской отбросила мысли о нежнейших биточках, быстро разбираемых другими аристократами. — Видимо, Нарина руководствовалась теми же соображениями, когда дарила мне этот гарнитур.

Как и ожидалось, за столом повисла тишина.

— Ваше высочество сейчас имели в виду богиню семьи и брака? — осторожно уточнил посол, довольно быстро придя в себя.

— Именно, — кивнула я. — Богиня была так добра, что одарила меня этими чудесными украшениями.

— Это большая честь, ваше высочество, — отделался нейтральной фразой посол. По его глазам я видела, что ничего другого ему в голову не пришло.

Разговор плавно свернул на милость богов, и мне все же удалось ухватить один из биточков. Пока аристократы хвастались своими божественными родоначальниками, я упорно набивала желудок. Ребенок во мне откровенно намекал, что его следует кормить как можно сытнее. И желательно почаще. Через неделю дворцовый врач наконец-то сможет разглядеть пол наследника. Вот тогда точно будем знать, кого я вынашиваю и выкармливаю.

За разговором за столом я не следила, а потому, когда Леонид, вернувшись со мной в нашу спальню, объявил, что мне предстоит чаепитие с супругой посла, я слегка удивилась.

— Милая, — укоризненно покачал головой Леонид, — в каких небесах ты витала?

— Я не витала, — покаянно вздохнула я, — а ела. Это процесс важный. К нему надо подходить со всей… Леня!

Этот зараза расхохотался.

— Вот ни капли не смешно, — обиженно надулась я, когда он обнял меня и привлек к себе. — Я, между прочим, не только себя кормлю!

— Родная, почему те, кто сидел за столом, успевали не только есть, но и участвовать в разговоре?

— У них опыта больше, — фыркнула я. — Так когда состоится то чаепитие?

— Завтра днем. Заодно сможешь продемонстрировать свои произведения искусства.

Опять издевается. Вот возьму и надену все и сразу!

— И о чем мне с ней разговаривать? Мы совершено чужие люди, нелюди. Неважно.

— О чем угодно. Можете поговорить о погоде, можете помыть кости мужьям. Я лично не против.

— А тебе это зачем?

— Помимо того, что я окажу услугу послу эльфов?

Я недоуменно моргнула. Потом до меня дошло. Чаепитие с кронпринцессой — мероприятие неофициальное. И если жену посла примут здесь, во дворце, причем примут как равную, то в остальные домах высшего света она сможет появляться. Наверное. В любом случае она почувствует себя важной персоной. А когда у жены настроение хорошее, то и муж обычно рад бывает.

— То есть через меня ты решаешь государственные вопросы, — проворчала я.

— Конечно, милая. Для этого обычно и женятся, — поддразнил меня Леонид.

Нет, ну я ж говорила: зараза!

— Между прочим, Пушок скоро в дверь не влезет, — сменила я тему.

— Значит, расширим входные проемы, — беззаботно пожал печами Леонид. — Катгер важнее стен дворца.

Вот так вот, да? Ради божественного животного можно принести в жертву архитектуру дворца. А ради жены?!

Глава 51

Чаепитие, чаепитие… Нет, чтобы по городу прогуляться, в магазины заглянуть, поторговаться с продавцами, присмотреть что-нибудь интересное… В общем, развеяться. Нет, нужно, как и положено аристократам, сидеть в одной из комнат дворца.

Я ворчала про себя скорее для приличия, чем действительно от недовольства. На днях должна была вернуться из своей длительной командировки Агнесса, и вот тогда действительно у меня появятся причины выражать недовольство. А сейчас…

За несколько минут до начала чаепития в выделенной для этого гостиной появился Пушок. Неправильный катгер, он питался и на кухне, закармливаемый слугами, и от эмоций Леонида, и теперь вырос до размеров взрослого бульдога минимум. Этакая наглая пушистая туша, с удовольствием ложившаяся на мои колени и придавливавшая меня своим весом.

— Совесть у тебя есть? — риторически спросила я, поглаживая нахала за ухом.

В ответ раздалось довольное урчание. Какая там совесть. В этой туше никакой совести никогда не было, и главное — не предусматривалось!

В такой позе, сидящей в кресле и гладящей катгера, меня и застала супруга эльфийского посла.

Одетая в светло-голубое платье, длинное, выгодно подчеркивавшее ее фигуру, она вежливо постучала, дождалась «Входите», открыла дверь, переступила порог и застыла статуей самой себе.

— Входите, ваша светлость, — приветливо улыбнулась я, радуясь про себя, что сегодня надела зеленое платье, а не голубое, как планировала раньше. Иначе мы с супругой после выглядели бы сестрами-двойняшками в практически одинаковых нарядах. — Не обращайте внимания. Это чудо пришло за своей порцией ласки. Мешать он нам точно не будет. Правда, Пушок?

В ответ — недовольное фырчание. Мол, чеши давай, не отвлекайся на пустяки.

На лице жены посла отразились недоверие и изумление, пополам с чем-то, похожим на ужас. Но к накрытому для чаепития столу она все же подошла.

— Добрый день, ваше высочество, — воспитанно поздоровалась она, — простите, я не ожидала встретить здесь катгера.

— Я сама не ожидала, — доверительно ответила я, — он появился за несколько минут до вас. Не гнать же его теперь Он этого не любит.

Пушок недовольно фыркнул. Супруга посла побледнела.

— Я, видимо, неправильно выразилась, — голос ее упал почти до шепота, — катгеры появляются далеко не у всех… Я не ожидала, что вы… Что у вас…

— У меня, да, — кивнула я. — Пришел сам, поселился без спроса, объедает нас. Да, Пушок?

— Вы шутите? — о, дошло наконец-то.

— Есть такое, — снова кивнула я, чувствуя себя этаким китайским болванчиком. — Мне кажется, что в жизни нельзя вечно быть серьезной. А вам?

В глазах супруги посла я прочла: «Вы странная». Но воспитание, конечно, не позволило ей произнести подобное.

— Да, ваше высочество, — осторожно, тщательно подбирая слова, произнесла она, — я думаю, вы правы. Вот только мне непривычно было видеть вас с катгером на руках. Прошу простить мое поведение.

Я хмыкнула про себя. Наивная женщина. Те, кто долго общался со мной, скоро привыкали ко многим моим закидонам. По крайней мере, ни Леонид, ни Агнесса уже не пылали желанием сдать меня в психушку.

Говорили ни о чем, прихлебывая чай и хрустя сухим сладким печеньем. Уж насколько я не любила общаться с посторонними и предпочитала одиночество, и то успела заметить, что супруга посла чувствует себя не в своей тарелке за столом. Она довольно быстро ушла, промямлив извинение, и этот уход был очень похож на бегство…

— Она боялась тебя, — пояснил Леонид вечером, когда мы остались наедине в нашей спальне.

— Я так похожа на пугало? — недовольно вскинула я брови практически к волосам.

— Нет, родная, ты всего лишь владелица катгера и гарнитура от богини.

Опять посмеивается. Леонид упорно не желал принимать меня в серьез, и порой меня такое поведение с его стороны сильно раздражало.

— Ну владелица. И что? Я же не сама богиня. Мало ли, по какой причине мне вручили этот гарнитур, — проворчала я.

В ответ — тихий смешок и нежный поцелуй в щеку.

— Милая, ты чудо. Для всех во дворце, включая моих родных, ты являешься кем-то вроде прямого заместителя богов.

«А для тебя?», — так и подмывало меня задать вопрос. Но я сдержалась, вместо этого пожаловалась:

— Прямой заместительнице богов не с кем общаться. Совсем!

— Увы, родная, это издержки нашего титула.

Угу. Сиди, жена, в одиночестве.

Впрочем, совсем в одиночестве долго сидеть мне не дали: из командировки возвратилась Агнесса, веселая, довольная жизнью, вроде бы даже отдохнувшая.

— Готова продолжать занятия? — поинтересовалась она, оглядывая меня внимательным взглядом.

— Я беременна, — сообщила я.

— И что? — не поняла Агнесса.

— Беременным нельзя волноваться, — ответила я прописной истиной.

— Так ты и не будешь волноваться, — хмыкнула Агнесса, — ты будешь учиться. А это разные вещи.

Отлично. Меня снова не услышали.

Как ни странно, в этот раз все прошло довольно гладко. Я не устроила потоп, не разнесла дворец по камушкам, не спалила ничего. Всего лишь выполняла все задания Агнессы, не всегда правильно и четко, но без фатальных последствий.

— Беременность на тебя положительно влияет, — поддела меня после занятия Агнесса и, став серьезней, объяснила. — Ребенок оттягивает излишки магии.

— Дети, — вздохнула я. — Двойня. Я боюсь себе представить, что это будут за роды, в вашем-то мире, без лекарств, кесарева и нормальной медицины.

— И как тебя Леонид терпит, — покачала головой Агнесса. — Ты во всем умудряешься увидеть только плохое. Радовалась бы, что у вас с Леонидом появятся сразу два наследника.

— Радуюсь, — покорно кивнула я. — А как только рожу, так еще сильней обрадуюсь, что мы с детьми выжили.

Агнесса фыркнула и пообещала на следующий день нагрузить меня по полной, чтобы не осталось ни минуты свободного времени для размышления о глупостях. Я была не против. Пусть нагружает. Надо же куда-то те излишки магии девать.

Глава 52

Я крутилась перед зеркалом, с удовольствием осматривая в нем располневшую фигуру. Шестой месяц. Каких-то три месяца осталось до родов. И здравствуй, свобода! Можно снова сесть на диету. Если, конечно, дворцовый повар выучит это слово. Сейчас же дети во мне постоянно хотели есть. Так что приходилось наедать бока. Врач утверждал, что родятся двое мальчиков. Я только плечами пожимала в ответ на это. Какая разница, кого кормить.

— Милая, ты готова? — дверь открылась, в комнату зашел Леонид.

Его темно-зеленый камзол в сочетании с белой рубашкой и черными штанами отлично смотрелся рядом с моим синим платьем.

— Готова, — кивнула я. — Можем идти.

Мы собирались на премьеру оперы от того же режиссера, что так шокировал меня своей нелогичностью в опере «Русалка и принц драконов». Сама опера мне была мало интересна. Я уже поняла, что местная культура с ее примитивом заинтересовать меня не сможет. А вот веера и бинокли выгулять нужно было.

С биноклями мне помогла Валисия, супруга посла эльфов. Вернее, помог сам посол, у которого техникой увлекался младший брат. У него и многие слуги разбирались в шестеренках и колесиках, так что помощников оказалось более чем достаточно. Но свела нас именно Валисия. Она стала моей правой рукой во всем, что касалось моего бизнеса в столице. Надменные аристократы, видя, что сама кронпринцесса не брезгует ее обществом, начали наперебой зазывать ее к себе на вечера. Там-то она и демонстрировала то, что удавалось создать мне и служанкам из замка. Первая партия вееров, раскрашенных вручную, тоже ушла через Валисию. А вот бинокли мы с ней намеревались показать народу уже сегодня.

Я размышляла обо всем этом, пока мы с Леонидом спускались по лестнице к карете. Не успели мы сесть на оббитые алым бархатом сидения, как дверца закрылась. Карета плавно покатилась по выложенной гладким камнем мостовой. Лошади шли неспешным шагом, кучер, обряженный в ливрею темно-зеленого цвета, красовался на облучке. Торжественный выезд кронпринца с супругой состоялся.

В театре было шумно. Мы приехали заранее, раньше минут на сорок, и теперь могли лицезреть весь цвет высшего общества, собравшийся в холле. Здесь завязывались новые знакомства и укреплялись старые связи. И здесь же появились эльфийский посол с супругой. Валисия была одета в светло-желтое платье, как обычно полностью закрытое. Если я, даже будучи беременной, открывала по локоть руки и позволяла себе декольте и длину до середины икры, то Валисия воспитывалась по-другому. Сейчас она неспешно прогуливалась по холлу под руку с мужем, лениво обмахиваясь веером и снисходительно ловя завистливо-недоуменные взгляды первых красавиц столицы.

«Актриса», — хмыкнула я про себя. У меня на ее месте не хватило бы выдержки так умело сыграть этакую аристократку-бездельницу, выгуливавшую новый аксессуар.

Бинокль, небольшой, дамский, дожидался своего часа в бархатном мешочке, висевшем у нее на запястье.

Мы раскланялись парами и разошлись по своим ложам. Пора было приступать к новому этапу демонстрации предметов роскоши.

На этот раз действие в опере происходило на болоте. Гранжи, местные кикиморы, заманили в свои сети молодого доверчивого принца и по очереди старались околдовать его, активно демонстрируя ему свои прелести. Едва увидев эти самые прелести, мало прикрытые одеждой, некоторые особо впечатлительные зрители стали хлопать сиденьями. Так казать выражали свою гражданскую позицию по этому поводу. Я смотрела на этот цирк с усмешкой. Как будто они не знали, на чью постановку идут. Знали ведь прекрасно. И тем не менее демонстративно покидали зал.

Но зато те, кто остался, частенько оглядывались на ложи, принца и эльфийского посла. Многим дамам были интересны не гранжи, танцевавшие подобие канкана перед принцем, а веера, которыми обмахивались мы с Валисией, и бинокли, частенько подносимые к нашим глазам.

Я уже заранее считала прибыль.

— Родная, — чуть охладил мой пыл насмешливый негромкий голос любимого супруга, — у тебя сейчас выражение лица, как у купца, заключившего выгодную сделку. Высший свет не поймет.

Зараза!

Впрочем, порадоваться полученным через две недели средствам мне это не помешало. Расплатившись со всеми работниками, я положила кругленькую сумму на свой счет в одном из банков столицы. Его я открыла, едва стала получать приличные деньги за свой небольшой бизнес. Леонид подшучивал надо мной, его сестры смотрели с завистью, а я радовалась, что в крайнем случае — каком, не знала сама, — эти деньги смогут мне помочь.

Вообще, чем ближе к родам, тем нервнее я становилась. Да, магия тут способна была практически на все, но я все равно ощущала страх. И постоянно накручивала себя. Агнесса, устав бороться с моей мнительностью и частенько прорывавшимся черным юмором, пригрозила, что обязательно доживет до моей смерти, приведет самого лучшего некроманта и заставит его меня оживить.

— Зачем? — не поняла я.

— Будешь у меня личем служить, — отрезала добрая родственница.

Я хмыкнула. Угроза меня не успокоила, но на жизнь я стала смотреть не только через черные очки.

— И вообще, скажи спасибо, что не тройней беременна, — добила меня Агнесса.

— Свят-свят-свят, — вырвалось у меня. — Ты сейчас нарочно меня пугаешь, да?

— И не думаю даже. Твой муж один из тройни. Вместе с братом и старшей сестрой.

Оп-па.

— Они даже выглядят по-разному, — ошеломленно пробормотала я. — Леонид кажется старшим.

— Это за счет темперамента, возможно, — ответила Агнесса. — А так тройня — частое явление в императорской семье. Мать Леонида, кстати, довольно быстро родила всех троих. Чуть больше суток всего… Настя! Не бледней! Я пошутила.

— Шуточки у тебя, — пробормотала я. — На Земле можно было бы кесарево сделать. Там детей достали бы прямо из живота. А тут… Сутки… Я ж так помру!

— Лич, Настя, — зловеще напомнила Агнесса.

Угу. Только к тому моменту мне уже будет все равно, кого сделали из моей тушки.

Глава 53

— Зачем? — ворчала Агнесса, сидя на небольшом, оббитом голубым бархатом диванчике и попивая чай с ромашкой, — вот скажи мне, зачем ты использовала столько сил для создания муляжа яблока?! Бездна, это восьмой месяц. Что с тобой будет перед родами?!

Я молчала. Сил, чтобы говорить, уже не оставалось. Да, я сглупила, но и меня можно понять. Дети в моем животе, видимо, собрались стать крутыми магами, потому что потребляли тоннами не только еду, но и энергию. Мою энергию, между прочим. Вот и теперь, не успела я прочитать простейшее заклинание, как вся выброшенная в пространство магия впиталась обратно, но уже не в меня.

— Настя, ты меня слышишь? — продолжала ворчать Агнесса. — Я с кем сейчас разговариваю?!

— Смотря что именно слышать… — вяло откликнулась я. — Когда это все пройдет?

— Через полчаса. А жаль. Надо бы тебя подобным образом на сутки, а то и двое, наказать. Чтоб в другой раз неповадно было.

Угу. Спасибо тебе, добрая женщина. Лежи, Настя, пластом, пока вокруг столько всего интересного происходить будет.

— Агнесса, тебе котята не нужны? От божественного папаши? — решила я сменить тему.

— Вот какая ты ненормальная, такой у тебя и катгер, — отрезала Агнесса. — Обычные катгеры по кошкам не шастают и на кухне еду не выпрашивают.

— Значит, не нужны?

— Да заберу я одного!

— А остальных пятерых куда девать?

Агнесса высказалась. Нецензурно. На тролльем, правда. Но я примерно поняла посыл. Мне рассказывали, в каком страшном сне видели и меня, и котят, и Пушка, и все, связанное с нами обоими.

Я только хмыкнула. Характер у Агнессы, и так не сахар, значительно испортился после длительного общения со мной. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Практически все, кто пытался узнать меня получше, или сбегали через полчаса-час, или менялись, причем не в лучшую сторону.

Младшая сестра Леонида, например, уже заявила, что хочет получить образование, не то, которое приличествовало девушкам, а то, которое давали мужчинам. Не сказать, чтобы император обрадовался этому заявлению.

Не изменился разве что Леонид, каким язвой был, таким и остался. Но у него, видимо, выработался на меня иммунитет. Ничем другим я это объяснить не могла.

— Настя! — ворвался в мое сознание недовольный голос Агнессы. — Ты снова где-то витаешь. Я тебе о чем только что говорила?

— О том, что завтра занятий не будет, — пожала я плечами.

— Почему?

А вот этого я уже не помнила.

— Потому что мы с другими магами и императором будем укреплять защиту дворца перед твоими родами!

А, вот оно в чем дело. Называется, почувствуй себя важной персоной. Ради меня всю защиту дворца теперь укрепляют.

Вообще, конечно, за тот год, что я жила в этом мире, многое изменилось. Дамы уже не боялись носить каждый день штаны и платья длиной до середины икры, открывали руки, делали глубокие декольте. Некоторые осмелились даже шокировать мужей своим революционно неприличным нижним бельем — теми самыми «подгузниками», которые я терпеть не могла.

Мой хенд-мейд неплохо продавался, имел спрос в разных слоях населения, и я уже всерьез задумывалась о фабрике — необходимо было наладить механический выпуск продукции. Леонид, когда первый раз услышал об этой идее, с подозрением поинтересовался, кто и когда успел подменить его супругу. Но вода камень точит. Так что мы с мужем договорились вернуться к этой идее после родов.

Лиска и Валисия сколотили неплохой капитал, помогая мне распространять мой хенд-мейд. Частенько бывая в замке, я подначивала служанку, говоря, что теперь она может выбрать мужа где угодно, даже в самой столице. Лиска отвечала, что замуж не торопится, а вот еще немного поработать на госпожу, то бишь на меня, совсем не прочь. Ну еще бы, с такими-то заработками. Впрочем, другие служанки, работавшие на меня, получили ничуть не меньше. Некоторые удачно вышли замуж, другие остались работать в замке.

Валисия, женщина с неуемной энергией, решила открыть в столице школу, в которой обучались бы и мальчики, и девочки. Я со своей стороны попросила об этом Леонида. И теперь строительство шло полным ходом. Валисия же занималась подбором квалифицированного персонала.

Время бежало с жуткой для меня скоростью. День родов, точно вычисленный дворцовым доктором, приближался с неумолимостью упертого осла.

Роды начались чуть ли не минута в минуту. Принимали их опытная повитуха, жившая в столице, и тот самый врач, магически убиравший боль. Как по мне, рожала я больше суток. В реальности же потом оказалось, что всего три с половиной часа. Как потом объяснил врач: «У вас сильный молодой организм, ваше высочество, он легко с этим справился». Я не спорила. Мне, в отличие от многих местных рожениц, повезло, что, помимо врачей, меня защищал и гарнитур богини.

Два оравших свертка оказались на руках у обессиленной меня довольно скоро. Я лежала на постели, накрытая простынкой, на руках присоседились сыновья, развивавшие легкие.

— Я позову вашего супруга, ваше высочество, — сообщил врач, вместе с повитухой вышедший из комнаты.

«Бедный Леонид», — устало подумала я. Как бы ему плохо не стало от свалившегося на него счастья.

Леонид зашел в комнату, бледный, осунувшийся. Сразу видно — переживал, и сильно.

Подойдя ко мне, он несколько секунд смотрел на свертки у меня на руках, потом перевел взгляд на меня, наклонился, прижался своими губами к моим губам. Оторвавшись через пару секунд, он произнес:

— Спасибо, любимая.

Я довольно улыбнулась.

Эпилог

— Мама, ну мама, — канючил шестилетний Марк, — ну когда? Ну мама?

— Имей терпение, — я поправила у напольного зеркала шляпку-таблетку и удовлетворенно оглядела себя с головы до ног. Элегантная миловидная женщина ответила мне с той стороны довольной улыбкой. Светло-голубые платье, шляпка, туфли невероятно мне шли. — Гости уже начали собираться. Где Виктор?

— С папой сад проверяет.

— Ну вот и ты к ним иди.

Свекор со свекровь праздновали юбилей — семьдесят лет совместной жизни. Родня со всех уголков империи собиралась во дворце. Нетерпеливый Марк ждал возможность провести за общим столом целых пятнадцатых минут, «как взрослый». Потом няня заберет детей, но пока сын жил предвкушением того момента.

Прошло семь лет с тех пор, как я переместилась в этот мир. Семь лет счастья. Да, я могла с твердой уверенностью заявить, что стала счастливой женщиной. У меня появилась настоящая семья, о которой я столько мечтала на Земле: любящий и любимый муж, замечательные сыновья. Родственники относились ко мне благожелательно, бизнес приносил неплохой доход. Я все же построила фабрику и теперь задумывалась еще об одной. В общем, все, о чем я так мечтала, сбылось. Правда, совсем скоро мне предстояло стать императрицей — свекор собрался отречься от престола до конца года — но это стоило того. В конце концов, всегда надо чем-то жертвовать.

— Мам, а Пушок придет? — ворвался в мои мысли голос Марка.

— В обеденный зал? Не думаю, родной. Пушок сейчас немного занят.

И скоро во дворце появится очередной выводок котят. Леонид на пару со свекром снова станут искать, кого из министров «наградить» подобным счастьем.

— А тетя Агнесса?

— Тетя Агнесса будет за столом. Но заниматься с ней вы станете только завтра.

Я так и не стала могучей магичкой. А вот дети уже в этом возрасте «подавали надежду», как заявила Агнесса.

Я еще раз оглядела себя в зеркало и, довольная увиденным, повернулась к Марку:

— Пойдем, милый, уже пора.

Гости уже съезжались, и мы за руку с сыном вышли им навтречу.

Примечания

1

Рон, рона, ронья — вежливые обращения в среде дворян. Рон — к мужчине. Рона — к замужней даме. Ронья — к незамужней девушке.

2

Стихотворение авторское.

Content

Надежда Соколова
Потомственная девственница желает познакомиться

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Эпилог

Примечания